DJWP

СКАЗКА, РАССКАЗАННАЯ НА НОЧЬ

Часть 1

На земле на черной всего прекрасней

одни считают конницу, другие пехоту,

Третьи — суда. По-моему ж, то прекрасно,

Что кому любо.

— отрывок из Сафо, приблизительно 625 до Р.Х.

Осторожно ощупывая землю носком правой ноги, Габриэль сделала шаг. Носок её ботинка не встретил никаких препятствий, и Габриэль со вздохом облегчения сделала ещё один шаг вперед.

— Ну вот, это было просто, — победно сообщила она, поправляя шарфик, повязанный на глаза.

— Габриэль! Мало падала, что ли? — проворчала Зена.

Арго фыркнула в знак согласия. Зена покачала головой, наблюдая, как бард медленно шла по тропе, делая шаг за шагом.

— Осторожно, там корень… — начала Зена, но Габриэль умудрилась зацепиться за единственный торчащий по дороге корень.

Ушибив пальцы на ноге, она повалилась вперед, ругаясь от боли и неожиданности. Её брань была, как обычно, очень цветистой.

Зена прикрыла глаза и сочувственно поморщилась, слишком хорошо представляя себе ощущения Габриэль. Тем не менее, она не удержалась от того, чтобы взглянуть ещё раз — и прижала ладонь ко рту, пытаясь подавить смешок, но у неё ничего не вышло. Арго фыркнула в знак согласия.

— Это не смешно! — воскликнула Габриэль, потирая ступню. Поставив ногу на землю, она продолжала, — я хочу знать, как это — быть слепой.

Девушка вытянула руки, ощупывая воздух: вдруг бродячее дерево неожиданно выскочило на тропинку прямо перед ней?!

— Поверь мне, Габриэль, ты не хочешь этого узнать, — Зена бесшумно подошла, проверяя землю перед Габриэль на наличие препятствий. В конце концов, она не хотела, чтобы Габриэль упала и поранилась.

Габриэль повернулась к Зене спиной и пошла дальше. Она чуть-чуть приподняла голову и тихонько сдвинула шарфик, чтобы можно было подглядывать — ну, совсем чуть-чуть. Походка стала увереннее и быстрее.

— Вот видишь! — воскликнула она, разглядывая дорогу из-под синей шелковой повязки. — Это совсем не трудно! Просто нужно прислушиваться и использовать другие чувства, — она взмахнула руками, — Я чувствую воздух, слышу запах дороги… Ощущаю преграды своим восприятием амазонки!

Зена воспользовалась возможностью тихонько подкрасться к барду сзади.

— …а уж подсматривание как помогает! — Зена спустила шарфик на глаза Габриэль, закрывая ей весь обзор, и закружила её за плечи.

— Эй! — возмутилась Габриэль, пытаясь ощупью дотянуться до воительницы.

— Посмотрим, как ты теперь найдёшь дорогу! — засмеялась Зена, выходя из пределов досягаемости сказительницы.

Габриэль стояла посередь дороги, не зная, куда и повернуться.

— Так не честно! Теперь у меня всё смешалось!

Зена подошла к подруге и мягко положила руки ей на плечи. Габриэль подпрыгнула от прикосновения и запоздало улыбнулась.

— Вот как себя чувствуешь слепой, — тихо сказала Зена ей на ухо, туже завязывая узелок на шарфике. — Ты не имеешь представления о направлении, и никак нельзя подглядеть. — Она повернула Габриэль и мягко подтолкнула её в верном направлении. — Это было очень страшно.

Габриэль снова пошла вперед, ощупывая перед собой воздух.

— Как ты смогла, Зена? В смысле, проделать весь путь до замка, пройти мимо стражников в крематорий и найти меня в саркофаге! Фу, я всё ещё ощущаю запах дыма! — дрожь пробежала по её спине. Она остановилась и повернулась к воительнице.

Зена ещё раз повернула её и, легонько шлепнув, направила по дороге.

— Я была вроде как на задании, — объяснила она, следуя за Габриэль. — У меня не было времени на то, чтобы думать или волноваться о слепоте. Кроме того, Палемон был моими глазами. Слава богам, он вовремя привёл меня к тебе!

Зена нахмурилась, представив, что было бы, не случись рядом Палемона. Она многим была ему обязана. Зена остановилась, а Габриэль продолжала идти, не понимая, что теперь она говорила сама с собой.

— Я даже думать об этом не хочу, — Габриэль медленно отдалялась от воительницы. — Даже не верится, что я была замужем за трупом! О, Зевс, ты представляешь себе мой медовый месяц? Лучше бы меня заживо погребли! Холодные руки… в этом случае и горячее сердце не отогреет, — Габриэль отходила всё дальше и дальше.

Зена проглотила злорадный смешок и шикнула на Арго. Они в удивлении смотрели на Габриэль, шагающую дальше и дальше вперёд, и теперь её голос уже был плохо слышен из-за расстояния.

— Ах, как хорошо! Наконец-то стало тихо! — вздохнула Зена, обращаясь к Арго.

Арго фыркнула в знак согласия.

Вдруг они услышали внезапный крик Габриэль:

— Эй?! Где ты? Зена? — Габриэль рванула шарфик, но не смогла сразу развязать фирменный узел Зены. — ЭТО УЖЕ НЕ СМЕШНО!!!

Нотки паники в голосе Габриэль кольнули Зену чувством вины.

— Спокойно, Габриэль, — крикнула она в ответ, торопясь на помощь. — Я тут.

В это время Зена услышала вопли. Они исходили от тропинки позади неё и Габриэль, а те, кто издавали эти звуки, неумолимо надвигались. Там была огромная толпа народа — такая большая, что с трудом помещалась на дороге. Люди кричали и визжали, словно бежали, спасая свою шкуру, но от чего бежали — Зена не могла понять. Повинуясь интуиции, она вытащила меч и отыскала взглядом напуганную Габриэль. Та была слишком далеко, всё ещё с повязкой на глазах. Зена бросила меч обратно в ножны и ринулась к Габриэль. Бросив взгляд через плечо, она увидела толпу людей, несущихся прямо на неё, не разбирая дороги, почти нагоняя…

— Зена, что происходит? — закричала Габриэль и решила бежать в обратную сторону, к Зене, но та подоспела как раз вовремя: иначе Габриэль вписалась бы в дерево.

— Габриэль, не шевелись, — предупредила Зена и перехватила сказительницу.

Габриэль огрызнулась, когда Зена обхватила её за талию и отнесла на обочину — как раз вовремя. Орущая толпа, пробегая, подняла тучу пыли, даже не замечая присутствия кого-то ещё. Они пронеслись мимо, словно лишившийся разума табун диких лошадей, и исчезли за поворотом. Расстояние приглушило крики.

Когда пыль улеглась, Зена, не веря своим глазам, посмотрела вслед толпе. Не отпуская Габриэль, она ждала того, что преследовало толпу, и готовилась к худшему. Но, как бы пристально она не осматривала тропу, ничего больше не было.

— Во имя пламени Аида, что это было? — Габриэль наконец-то сорвала шарфик, закрывавший ей глаза, и чихнула от пыли, моментально набившейся в нос.

Всё ещё держа Габриэль, Зена настороженно смотрела на дорогу. Потом она освободила сказительницу из спасительных объятий и нерешительно шагнула на тропу, чтобы лучше видеть, что ещё могло приближаться из-за поворота. Но там, за поворотом, всё ещё ничего не было.

— Зена? — Габриэль шагнула вперёд.

— Стой там, — предупредила ее Зена.

Габриэль остановилась и уставилась туда же, куда и Зена. Там всё ещё ничего не было.

Арго сошла с тропы и теперь мирно пощипывала травку на обочине. Толпы словно здесь и не было.

— Что происходит? — Габриэль подошла к Зене и прикоснулась ладонью к её руке.

— Хотела бы я знать, — Зена обернулась к ней и взяла из её рук шарфик.

— С меня хватит, — сказала Габриэль, которой уже надоела игра в слепую.

Зена не знала, куда деть шарфик: карманов на доспехах не было. Она начала заталкивать шарфик за нагрудную пластину, но Габриэль отняла его.

— Отдай! — Габриэль запихала кусок синего шелка в сумку со свитками. — У тебя и так достаточно… наполнителя.

— Очень смешно, — Зена сузила глаза, но потом улыбнулась. — Пошли.

Арго, фыркнув, даже не подумала двинуться в сторону Зены, когда та свистнула. Вместо этого, лошадь сторожко смотрела на дорогу, взволнованно прядая ушами.

— Ого! — простонала Габриэль, — вот и ещё идут.

Зена и Габриэль попятились с дороги, уступая место следующей группе людей. Эти были более собранными, но спешили не меньше предшественников. Несколько тележек, влекомых лошадьми, подпрыгивали на ухабах, почти неуправляемые на той скорости, на которой двигалась толпа. В тележках сидели люди, подбадривающие возниц, и настаивавшие на том, чтобы ехать ещё быстрей.

— Что за… — начала Габриэль, надеясь получить от Зены объяснение.

Зена только пожала плечами и вернулась к созерцанию толпы, спешащей по тропе. Не считая тележек — которые были битком набиты — в толпе было не меньше пятидесяти пеших. Они куда-то очень спешили, и были очень взволнованы. Крики, как поняла Зена, выражали радость. Они бежали не в испуге, а направлялись куда-то в состоянии совершенной экзальтации.

— Из-за чего весь этот гвалт? — снова спросила Габриэль, когда бегущие первыми миновали их с Зеной.

Простые крестьяне и фермеры. Матери несли детей, отцы тащили за собой целые семейства. Были и влюблённые парочки, преодолевавшие путь, держась за руки. Были и подростки. Старики ехали в повозках, направляемых к радостной цели мужчиной или женщиной — это последнее обстоятельство не имело никакого значения. Все спешили в одном направлении. Странная вырисовывалась картина.

Зена терпеть не могла головоломок.

Сжав губы и нахмурив брови, она уставилась на крестьян, проходивших мимо. Габриэль нетерпеливо взглянула на неё и потащила за руку.

— Ну не стой столбом! Может, спросить кого-нибудь?

— Что? — размышления Зены о ненависти к загадкам были прерваны простым и логичным вопросом сказительницы.

Она повернулась к барду.

— Спроси кого-нибудь, — повторила Габриэль и шагнула на дорогу.

Первый же, кого она попыталась остановить — юноша, пробегавший мимо — ничего не ответил, словно не расслышав.

Тогда Габриэль преградила путь молодой женщине, двигавшейся в её направлении.

— Простите… — немного громче повторила Габриэль, но женщина просто обежала вокруг неё.

Габриэль обернулась к Зене и пожала плечами. Воительница, теряя терпение, решила попробовать сама. Маленький мальчик пробегал рядом с Габриэль, и та нагнулась и схватила его, стараясь остановить.

— Извини, ты не скажешь, что здесь происходит?! — Габриэль попыталась удержать мальчика, но тот пнул её в лодыжку и побежал дальше.

— Ой! — только и смогла вскрикнуть Габриэль, глядя, как он отдаляется.

Зена теперь совсем уже потеряла терпение, шагнула на дорогу и, вытянув сильную руку, схватила первого попавшегося человека, пробегавшего достаточно близко. Им оказался юноша с длинными светлыми волосами. Зена схватила его за ворот рубахи и притянула к себе. Он шумно сглотнул от удивления и взглянул в неисправимо голубые глаза очень раздраженной воительницы. Зена подождала, пока юноша переведёт дух, и отпустила его. Взгляд голубых глаз приковал его к месту.

— Что за спешка? — вкрадчиво спросила она.

Её интонация безошибочно подсказала молодому человеку, что на вопрос лучше ответить. Габриэль потёрла ногу и подошла, боясь прослушать ответ.

— Мы идём в Авлон, — ответил юноша, бросая нервный взгляд на Габриэль.

— Так что за спешка? — повторила Зена, угрожающе склоняясь к юноше.

Тот выглядел озадаченным: разве он уже не ответил?

— Конечно, мы хотим занять местечко получше! Будет очень много народа! — взволнованно пояснил он и собрался сбежать. Зена вернула его, схватив за ворот.

— Нет-нет, не так быстро. О чём ты говоришь? Что происходит в Авлоне?

— Хотите сказать, вы ничего не знаете? — изумился юноша, переводя взгляд с Зены на Габриэль. Та покачала головой; Зена подняла бровь.

— Сегодня на закате будет выступление Десятой Музы! Чтобы послушать её, люди собираются со всех окрестностей! — объяснил он, соображая, что беседа уже и так слишком его задерживает.

Габриэль понимающе кивнула.

— Что за Десятая Муза? — начала Зена, но Габриэль перебила:

— Отпусти его, Зена. Я объясню.

Зена разжала хватку и поправила ворот рубахи парня, помявшийся в её кулаке.

— Прости, — сказала она, мило улыбаясь. — Спасибо за информацию.

— Да, пожалуйста, — улыбнулся юноша и коротко поклонился, а потом рванул дальше по дороге.

— Какой хорошо воспитанный мальчик, — проронила Габриэль, с уважением глядя ему вслед.

— Не твой тип, — с усмешкой пробормотала Зена.

— Что ты сказала? — обернулась Габриэль.

Зена спрятала хитрую улыбку и свистнула Арго.

— Я сказала: позову-ка я Арго.

Габриэль сузила глаза:

— Да, точно.

Лошадь рысью прибежала на зов, и Зена, спеша переменить тему, взяла поводья.

— Так вот из-за чего всё это. Так что это за Десятая Муза? Я думала, их девять. И почему одна из Муз будет давать представление в маленькой деревушке?

Столько вопросов за раз от Королевы Воинов! Габриэль ушам своим не верила. Она решила простить подруге её ехидное замечание (временно) и зашагала рядом с воительницей. Рассказывать Зене что-то, чего та ещё не знала, было сущим удовольствием. Но, такая возможность выпадала столь редко, что Габриэль смаковала каждый вопрос и решила выдержать драматическую паузу, прежде чем отвечать. Зена столько ждать не могла:

— Рассказывай, Габриэль, не тяни! Ты знаешь, что происходит, или нет?!

Зена отлично понимала, что Габриэль доставляет огромное удовольствие заставлять её ждать. Чересчур много удовольствия, — решила воительница. Она встала как вкопанная, и наградила Габриэль своим самым злым и разъярённым «боевым» взглядом.

Габриэль рассмеялась. Зене с трудом удавалось сохранять грозное выражение лица.

— Ладно же, — Зена тепло улыбнулась и пошла дальше. — Тебе же самой не терпится рассказать!

Габриэль взяла её за руку, шагая рядом.

— Ну, Десятая Муза не богиня. Просто смертная, как ты и я. Точнее, как я. — Габриэль улыбнулась, взглянув на воительницу. Та округлила глаза.

— Её называют Десятой Музой, потому что она — величайшая поэтесса во всей Греции! Да, я ещё не сказала, что Десятая Муза — женщина?

Зена покачала головой и перебила:

— Хочешь сказать, вся эта суета из-за барда?

Теперь был черед Габриэль округлить глаза:

— Нет, нет, и ещё раз нет, Зена. Она не бард. Бард — это тот, кто рассказывает прозаические истории. Десятая Муза — поэтесса. Но не такая, как другие поэты. Большинство бардов и поэтов рассказывают легенды или пишут эпические стихи о приключениях, баллады о богах и героях, ну и так далее. Как те, что я рассказывала тебе.

— И рассказывала, и рассказывала, и рассказываешь, — пошутила Зена.

Габриэль шлепнула её по руке, но рассмеялась.

— Десятая Муза взошла на новую ступень. Я слышала, что у её стихов какой-то особенный ритм, которым раньше никогда не связывали слова. И это ещё не всё. Она воспевает не богов, не героев или их приключения. Её произведения очень личные и очень трогательные.

— Что ты имеешь в виду под словом «личные»? Ты когда-нибудь была на её выступлении?

— Нет. Не была. Но ходят слухи, что король Афин выучился играть на лире только для того, чтобы исполнить одно из её знаменитых произведений. А ещё говорят, что «он хотел выучить его и умереть». Габриэль вздохнула и мечтательно подняла взор к небу.

— О чем же это о таком могла она петь, что ему «захотелось умереть»? — саркастически усомнилась Зена.

Габриэль хихикнула и сжала её руку.

— Как о чём? конечно, о «любви». Большинство её творений — о любви. Ради чего стоит умереть, если не ради любви?

Зена и Габриэль переглянулись и улыбнулись. Зене пришлось признать, что Габриэль была права. Но она никогда не слышала, чтобы какой-нибудь бард или поэт пел о чём-то столь личном и понятном, как любовь. Обычно всё это было хорошо замешано на приключениях и эпических мотивах. Зена поделилась своими мыслями с Габриэль.

— Я знаю, — согласилась та. — Это всё очень противоречиво. Некоторые думают, что она навлечет гнев богов, не воспевая их в стихах. Известно же, что в некоторых местах, боясь гнева богов, её рукописи сжигают.

— Мне кажется, в этом мире есть вещи и пострашнее, чем всего-навсего стишок о любви, — Зене никогда не был чужд материализм.

— Поэзия способна сильно влиять на людей, — возразила Габриэль.

— Чепуха, — настаивала на своём Зена.

— Как это чепуха? — Габриэль была потрясена. — Рассказ или стихотворение очень даже может глубоко воздействовать на тебя. Хороший поэт заставит тебя почувствовать, что всё стихотворение было написано специально для тебя — и ты увидишь в стихотворении своё отражение, и сольёшься с ним. Разве ты никогда такого не испытывала?

— Не-а, — ответила Зена, всматриваясь в дорогу за поворотом.

Она помнила, что здесь должен был быть холм, с которого открывался хороший вид на Авлон — деревню впереди.

— Я знаю, что ты врёшь! — Габриэль потянула Зену за руку.

Зена с видом оскорбленной невинности взглянула на барда.

— Кто, я?!

— А как же та песня, которую ты поёшь? Ты же говоришь, что поёшь только тогда, когда есть настроение, когда тебя что-то тронуло.

Габриэль почувствовала, что поймала Зену на «белой» лжи, и победно улыбнулась.

— Это другое дело. Если эту песню написала я — конечно, она меня трогает!

— О-о, — улыбка сползла с лица Габриэль, и сказительница задумалась. — А как же мои истории? Разве тебя не трогают истории, которые я рассказываю? — Габриэль посмотрела на Зену такими глазами, что та поняла: надо подумать, прежде чем отвечать.

— Да, конечно, — признала Зена с коварной улыбкой. — Они трогают меня — в самый раз, чтобы спасаться бегством!

— Эй! — Габриэль ущипнула руку воительницы, чуть сильнее, чем та ожидала.

— Ой, — Зена потерла кожу и удивлённо взглянула на спутницу.

— Упс! Извини, — Габриэль выдала ответную усмешку и погрозила пальчиком. — Это послужит тебе уроком! Никогда не оскорбляй барда и его произведения!

— Прости, Габриэль, — Зена остановилась на холме и положила ладонь на гордо распрямившееся плечо барда. — Своими историями ты глубоко волнуешь меня, как никто другой.

Комплимент заставил Габриэль улыбнуться.

— Раз уж мои истории трогают меня, то что же будет, когда ты услышишь Десятую Музу! Я слышала, что она может заставить тысячу человек пролить десять тысяч слёз!

Обе посмотрели со склона на Авлон. Того, что они увидели, оказалось достаточно даже для того, чтобы заставить Габриэль замолкнуть. Прошло ещё некоторое время, прежде чем она смогла высказать свои мысли.

— А эти десять тысяч человек прольют миллион слёз!

Авлон был наводнён толпами народа. Центр был забит до отказа. Потоки людей заполняли окружающие улицы. С высоты холма, деревня казалась кусочком орехового хлеба, пожираемого миллионом муравьев. Люди были повсюду.

— Никакой возможности, — пробормотала Зена себе под нос, видя это столпотворение, но уже предчувствуя просьбу Габриэль.

— Ну, Зена! — Габриэль обернулась, схватила руку Зены и стала молить на полном серьёзе. — Зена, ну, пожалуйста!

— Приехали, — сверкнула глазами Зена.

— Зена. Зена. Ну, пожалуйста! Я никогда не видела её выступления! — просила Габриэль, дергая Зену за руку.

— Нет, — Зена не слушала мольбы барда и высвободила свою руку. — Мы не пойдём в эту деревню.

— Зена! — Габриэль вела себя совершенно как ребёнок.

Зена пропустила эту тираду мимо ушей и повернулась, ведя Арго в поводу в сторону дороги. Габриэль решила, что настало время сменить тактику.

— Это так важно для меня, Зена! А вдруг у меня больше не будет шанса? Эта поэтесса — живая легенда! Я бы столькому могла научиться! Это так много значит для меня!

Габриэль выпрашивала желаемое самым сладким и невинным голосом. Зена замедлила шаги. Габриэль улыбнулась, зная, что Зена не откажет ей, если попросить таким тоном.

— Я обещаю, что больше никогда не попрошу делать чего-то подобного! Ну, может не совсем никогда, но ещё долгое время. И обещаю не влезать в неприятности. Мы просто посмотрим вечернее шоу и уедем!

Габриэль остановилась, чтобы перевести дыхание, ожидая неизбежного. Зена, стоя к ней спиной, вздохнула. Она понимала, что никогда не сможет ни в чём отказать Габриэль.

— Это и впрямь так важно для тебя? — спросила Зена, оборачиваясь к Габриэль.

Габриэль кивнула и улыбнулась самой тёплой улыбкой. Зена сузила глаза, подозревая, что её только что использовали. Не было смысла отрицать: Габриэль знала, что делать.

— Ладно! Но только не создавай проблем! — Зена дотронулась до носа Габриэль.

Габриэль захлопала в ладоши, радуясь победе, и подпрыгнула, чмокнув воительницу в щёку.

— Спасибо! Спасибо тебе огромное!

Габриэль приняла поводья Арго из рук Зены и начала тянуть лошадь вниз по дороге.

— Пошли! Пойдём же! Мы же хотим занять место получше!

Счастливая, Габриэль вела Арго вниз. Зена прикоснулась к щеке, куда её поцеловала Габриэль, и покачала головой, дивясь сама на себя.

«Ты становишься слишком мягкой, воительница», — сказала она себе и, улыбаясь, последовала за сказительницей в деревню.

Часть 2

Волос твоих цвет золотой, странный:

Рыжие искры, блеск светлый.

Во взгляде твоём зелень моря и волн,

В улыбке твоей солнца зной, жар песка.

(из потерянной «подлинной копии» свитка Сафо, приблизительно 625 г. до н. э)

У Габриэль и Зены ушел целый час на то, чтобы спуститься с холма к городу. Потом ещё целых два часа они искали стойло для Арго. Город был просто забит до отказа, и было похоже на то, что в конюшнях не осталось свободных стойл. Наконец, Габриэль уломала фермера, чтобы он пустил Арго в пустующее зернохранилище — естественно, за умеренную плату.

— Вы же не хотите упустить выгоду? — таким веским доводом она уговорила фермера.

Устроив Арго, подруги отправились к городской площади. До заката — а значит, и до начала представления — оставалось всего несколько часов. Габриэль тепло взглянула на спутницу и улыбнулась:

— Я ещё не поблагодарила тебя за то, что мы сюда пришли?

— Уже неоднократно, — кивнула Зена. — Тебе повезло, что нашлось место для Арго, иначе пришлось бы уйти.

— Я бы этого не допустила, — пробурчала Габриэль себе под нос, и тут же схватила Зену за руку, таща её на площадь:

— Зена, смотри! Вон где сцена!

Из-под арки был хорошо виден центр деревни, кишащий народом. У дальней западной стены из деревянных брусьев и камня была устроена сцена. На ней уже были установлены барабаны и другие музыкальные инструменты. Воительница и бард протиснулись через бесконечные заторы людей к центру города. В воздухе чувствовалось возбуждение ожидания. Зена притянула Габриэль к себе.

— Не отходи далеко, — предупредила она. — Держись меня.

Прокладывая путь сквозь массы людей, они оказались на дальнем от сцены пятачке, где было не так тесно. Габриэль уцепилась сзади за доспехи Зены, предоставив воительнице самой находить дорогу в толпе. Увидев несколько киосков, она остановила подругу.

— Пойдём подойдём, — теперь Габриэль потащила Зену за собой, разумеется в направлении торговцев.

Воительница нахмурилась, когда прохожий толкнул её. Она терпеть не могла толпы, и мысленно мрачно поклялась, что если кто-то ещё раз толкнёт её — будет ходить с синяком под глазом. Зена взглянула на Габриэль. Если кто-то толкнёт Габриэль — умрёт.

— Да уж, ну и толпа, — сдвинула брови Габриэль, подходя к первому лотку.

Она стала рассматривать выложенные на столах вещички. Все они были сувенирами от Десятой Музы.

— Надеюсь, ты счастлива, — Зена сверкнула глазами на ещё одного человека, толкнувшего её. — Так кто такая эта Десятая Муза? Ты мне так и не сказала, как же зовут эту удивительную во всех отношениях поэтессу.

Габриэль показала Зене майку, сзади которой было намалёвано: «Десятая Муза — знаменитые гастроли DCXXXIV до Р.Х». (прим. пер.: 634 г. до н. э.) и шло перечисление бесчисленного количества городов. Габриэль перевернула майку передом, и там оказался ручной работы портрет очень интересной и необычной женщины, держащей лиру с 21 струной. Под рисунком жирным шрифтом было выведено имя женщины: «Сафо».

Молоденькая девушка, пробегая мимо, заметила, что держала в руках Габриэль. Она вскрикнула и выхватила майку из рук сказительницы.

— Эй! — раздраженно воскликнула Габриэль.

— Ой, а я думала, что они все закончились! Спасибо! — девушка пролезла между Зеной и Габриэль, подала торговцу несколько динаров, и умчалась прочь.

Габриэль нахмурилась ей вслед.

— Тебе нужна была эта майка? — спросила Зена, готовая броситься следом за девушкой.

— Нет-нет, — Габриэль поспешно остановила воительницу. Ей не хотелось бы, чтобы Зена наказала бедную невинную девочку из-за какого-то сувенира. — Всё равно эта майка не подошла бы мне, правда?

— Да уж, — Зена осматривалась вокруг: может где-нибудь был лоток с едой, или, ещё лучше, найти бы кружку холодной медовухи!

Габриэль порылась в других сувенирах. По большей части, всё это было барахло. Гипсовый бюст Сафо был вылеплен просто бездарно. Крошечные коралловые сережки в виде лир, очень уродливые. Перья с надписью «Этого касалась Сафо. Качество сертифицировано». Здесь были и тарелки, с которых ела Сафо, и кружки, из которых пила Сафо… Габриэль почти что ожидала, что сейчас найдёт ветошь, которую Сафо использовала, когда…

— Просто удивительно, что здесь нет тряпок, которые Сафо использовала, когда ходила в туалет! — заметила Зена, через плечо Габриэль обозревая продажный хлам.

Габриэль расхохоталась. И тут нечто привлекло её внимание.

— Посмотри-ка на это, — Габриэль притянула Зену к краю прилавка.

Бард взяла позолоченную монету и повертела её в пальцах. Она была действительно красивой. На одной стороне было изображение поэтессы, а на другой — острова. Монетка качественной чеканки заблестела на солнце, когда Габриэль повернула её к свету.

— Очень популярная вещичка, скажу я вам, — фальшиво улыбнулся торговец. — Сейчас все короли и королевы приобретают их! Я слышал, что эти монеты могут стать ходовыми и даже вытеснить динар!

Габриэль сморгнула, наблюдая за игрой света на монетке.

— Сколько стоит? — спросила воительница, заметив, как эта вещичка очаровала девушку.

— Десять динаров!

Зена отобрала монетку из рук барда и с швырнула её обратно на прилавок.

— Вор! — пробормотала она и подтолкнула Габриэль к следующему киоску.

— Но, — возразила Габриэль, — она такая хорошенькая…

— На неё пошло железа на полдинара максимум. А продают за десять! — Зена ожидала, что Габриэль будет и дальше протестовать, но та уже даже не вспоминала о монетке: её внимание привлекло кое-что другое.

— Смотри! — воскликнула она, таща за собой воительницу к очередной торговке. — Свитки! — уважительно сказала Габриэль, вынув кусок папируса их плетёной корзины на прилавке. На свитке обнаружились стихи, и Габриэль в благоговении пробежала их глазами.

— Зена, смотри, свиток! Стихи, написанные рукой Сафо! — Её глаза цвета морской волны теперь подернулись мечтательной пеленой, словно она видела нечто, недоступное остальным. Габриэль вздохнула:

— Как мило….

Зена выдернула свиток у неё из рук и указала на надпись, гласившую: «подлинная копия».

— Больше похоже на то, что это стихи, написанные рукой торгаша, — проворчала она и бросила свиток обратно в корзину.

— Ой, а это что?! — заинтересованно воскликнула Габриэль и, обогнув торговку свитками, заспешила к задку другого киоска.

— Знаете, — торговка, старая женщина, подошла к Зене и улыбнулась, — пусть это копии, но это всё равно те стихи, которые она пела. Я знаю. Я слышала их собственными ушами и записала слово в слово. Вот, — старушка нашла в корзине среди прочих свитков один маленький и протянула его Зене. — Я думаю, вот это вам понравится.

Зена уставилась на старушку, собираясь уйти, но искренность женщины заставила её остановиться, развернуть свиток и прочесть его.

«Волос твоих цвет золотой, странный:

Рыжие искры, блеск светлый…»

Обычно холодные голубые глаза Зены потеплели, и она улыбнулась старушке, у которой от изумления расширились глаза.

— Сколько? — прошептала Зена.

— Для вас — один динар, — улыбнулась торговка.

Зена протянула ей один динар и оглянулась, ища Габриэль. Убедившись, что бард чем-то увлечена, Зена свернула маленький свиток и тщательно спрятала его в латной рукавице.

Старая женщина наградила её тёплым взглядом старческих лучистых глаз.

— Что?! — смутившись, Зена резко нарушила затянувшуюся паузу. — Это подарок, — объяснила она, стараясь придать голосу беспечный тон.

Избегая встречаться глазами со старушкой, Зена отошла от прилавка.

— Ох уж эти воители, — покачала головою старушка, переключая внимания на следующего клиента.

Зена с невинным видом обошла прилавок и присоединилась к Габриэль, просматривавшей разнообразные мелкие сувениры с эмблемой лиры Сафо и другие дешевые безделушки. Зена, не любившая ходить по рынку и торговаться и совершенно справедливо не считавшая это занятие своим коньком, начинала терять терпение.

Неожиданно легкий ветерок принёс запах готовящейся на открытом огне еды. Этот запах было ни с чем не спутать, и желудок воительницы явственно озвучил свои требования.

Габриэль оторвала взгляд от выставленных на продажу изделий.

— Проголодалась? — спросила она, погладив Зену чуть ниже нагрудной пластины.

— Очень, — Зена сгребла сказительницу за плечи и, толкая её перед собой, оттащила от лотка. — Иди на запах!

Габриэль втянула носом воздух.

— М-мм… Нам сюда.

Они пробились к лоткам с едой.

Зена увела у Габриэль бутерброд с ветчиной, когда та уже хотела вонзить в него зубы и откусить большой, лакомый кусок. Зена сама откусила этот кусок и закатила глаза, демонстрируя свой восторг по этому поводу. Потом она повернулась и пошла прочь.

— Эй! — обиделась Габриэль, взяла из протянутой руки торговца следующий бутерброд и заплатила два динара. Пробормотав «спасибо», она последовала за Зеной, пытаясь откусить от её бутерброда. Некоторое время они шли молча, насыщая голодные желудки большими кусками, и наблюдая за бесконечным шествием проходящих мимо людей. Признаться, Зена никогда не видела ничего подобного. Жонглёры, факиры и другие завлекатели публики по всей площади создавали атмосферу фестиваля, но это не был фестиваль. На площади собрались бедные и богатые, молодые и старые — и вся эта толпа была здесь только по одной причине: увидеть выступление одной поэтессы — и в этом было отличие от фестиваля. Последний раз Зена видела столько народа на городской площади, когда её армия брала приступом Коринф. Отгоняя неприятные воспоминания, Зена взглянула на солнце. Оно почти завершило дневной путь и собиралось сесть на западе.

Зена запихнула в рот последний кусок бутерброда и предложила Габриэль:

— Пшли пблише к шшчене.

— Не говори с набитым ртом, — Габриэль опрятно прикончила свой бутерброд. Она обладала удивительным умением есть всё, что попадалось на глаза, при этом не набивая рта. Зена никогда не могла понять, как сказительнице удавалось есть так быстро и с такими хорошими манерами. «Дело мастера боится», — подумала Зена и бесцеремонно проглотила кусок, чтобы продолжать разговор.

— Я говорю, пошли поближе к сцене. Скоро начнётся.

Через самую гущу толпы они двинулись с края площади к центру, в направлении помоста. Пробраться туда было совсем не просто.

Скоро они оказались в давке, где каждый хотел подойти к сцене как можно ближе. Зена сосредоточилась на продвижении к помосту, держа для надежности Габриэль перед собой, чтобы ее не оттеснили. Скоро они застряли в толпе, и продвинуться дальше было совершенно невозможно. Зена видела сцену, но когда опустила взгляд на Габриэль, то увидела, что последней приходиться тянуть шею, чтобы заглянуть через головы впередистоящих. Вся проблема была в скромном росте Габриэль.

— Тебе видно? — спросила подругу Зена.

Габриэль взглянула на неё с жалостливым выражением разочарования и покачала головой. Больше Зене ничего не требовалось.

— Держись за меня, — она обошла сказительницу, и та ухватилась за неё, держась за бедра.

Зена легонько постучала по плечу мужчины, стоявшего перед ней. Он обернулся — и наткнулся на взгляд самых убийственных, самых опасных голубых глаз, какие он когда-либо видел. Он сглотнул и немедленно отступил в сторону. Зена и Габриэль продвинулись вперёд.

Зена шумно прочистила горло, и выражение лица обернувшегося человека сменилось с раздражения на страх, и он тоже уступил дорогу. Зена и Габриэль продвинулись вперёд.

Здоровый парень рядом с Зеной попытался сам занять её место. Быстрое движение левой руки — и он был ошеломлён и оттерт в сторону. Вокруг воительницы и барда медленно образовался кружок пустого пространства, когда до людей начало доходить, с КЕМ они стояли рядом.

Зена попыталась снова продвинуться вперёд, но двое накачанных молодых парней обернулись и скрестили на груди руки, отказываясь убраться с дороги. Габриэль отвлечённо проследила глазами за одним и за вторым, когда Зена перекинула их через голову прямо в руки толпы. Та подхватила их и стала со смехом передавать, словно воздушные шарики на карнавале. Их протестующие крики поглотил гул толпы. Зена и Габриэль продвинулись вперёд.

Следующим препятствием оказался отряд солдат, возможно, поставленных для поддержания порядка. Правда, все они мало обращали внимания на толпу, а с нетерпением ждали начала шоу. Зена потянула меч из ножен. Габриэль сглотнула и положила руку на плечо воительницы, надеясь остановить её: всё заходило слишком далеко. Но Зена добивалась лишь того, чтобы звук привлёк внимание одного из солдат. Это сработало. Он безошибочно узнал шелест металла и повернулся, оказавшись лицом к лицу с королевой воинов. Стоит ли говорить, что он узнал её в ту же секунду.

— Зена! — изумлённо прошептал он и потянулся за мечом.

Леденящий взгляд глаз цвета голубоватой стали словно приморозил его к месту. Оцепенев, солдат уже считал себя покойником.

Тогда Зена улыбнулась.

— Как ты думаешь, мы не могли бы пройти здесь? — она вопросительно подняла бровь.

На её губах играла улыбка, но в глазах светилось отчетливое предупреждение: отказать было невозможно.

— К-к-конечно, — заикаясь, ответил солдат, радуясь, что остался в живых.

— Дорогу! — приказал он остальным из своего отряда.

Они удивлённо обернулись, но не смея ослушаться приказа, раздвинули толпу, образуя живой коридор к самой сцене. Зена гордо прошла по нему, таща на буксире сказительницу. Габриэль склонила голову и вежливо поблагодарила каждого солдата, мимо которого случалось проходить.

Зена пробилась в первые ряды. Она обернулась и одарила улыбкой Габриэль, которая всё ещё ничего не видела из-за спины воительницы. Зена бережно положила ладони на плечи Габриэль и отступила за её спину. К немалому своему удивлению, Габриэль обнаружила, что ещё шаг — и она окажется прямо на сцене. Зена теперь стояла позади Габриэль, защищая себя и подругу от настырных людей, также жаждущих оказаться в первом ряду. Габриэль отклонилась назад и обняла Зену.

— Я этого никогда не забуду! — улыбнулась она.

В глазах сказительницы светилось радостное возбуждение. Зена улыбнулась в ответ. Чтобы сделать Габриэль счастливой, требовалось совсем немного. Но у них и не было многого. Бесконечные километры пути, ночёвки на холодной земле. Часто они оставались без еды, а в кошелях не оставалось ни динара. Если, чтобы заставить Габриэль улыбнуться, нужно было всего лишь обеспечить ей хороший вид на поэтессу, Зена без колебаний расчистила бы всю площадь.

Цвет неба начал меняться. Легкий ветерок немного изменил направление, и в воздухе чувствовалось приближение вечера. Настроение толпы тоже изменилось. Подводные течения волнения выходили наружу, толпа загудела ещё громче, устав от ожидания.

Зена с любопытством окинула взглядом сцену. Она не ожидала увидеть там так много музыкальных инструментов. Габриэль рассказывала, что эта Сафо была поэтессой и играла на лире. Проводя параллель с Орфеем, Зена этого и ожидала, и её не очень-то радовала перспектива часами слушать женщину, рассказывающую стихи и играющую на лире. Но всё шло к тому, что шоу будет совершенно необычным. Слева на сцене были установлены большие барабаны, а также разложено несколько флейт и свирелей. Словно в театре, справа было место для хора.

— Я думала, что хор есть только в театре, — вслух удивилась Зена, рассчитывая, что Габриэль даст пояснения.

— Я тоже так думала, — ответила Габриэль. — Может быть, она собирается устроить тут целый спектакль?

— Это было бы странно, — сказала Зена, размышляя вслух.

О чём будет этот спектакль? Теперь даже Зена с нетерпением ожидала начала представления. Небо, как задник сцены, ещё больше изменилось в цвете. «Красиво всё это устроено», — подумала Зена. Может быть, ей даже понравится представление.

Зена оценила расположение сцены: как раз перед таверной. В таверну никого не пускали охранники, стоявшие на входе. Они не были наёмниками или солдатами, но уж тем более они не были профессионалами, но они пытались не дать людям приблизиться к передней двери. Зена с интересом наблюдала за ними, понимая, что Сафо, скорее всего, внутри таверны. Конечно, такая большая толпа представляла немалую опасность. Зена начала думать в стратегическом ключе, и ей совсем не понравилось то, что она рассчитала. Вся эта толпа могла выйти из-под контроля. Осознав это, Зена притянула Габриэль немного ближе к себе. Так вернее. Сказительница, пожиравшая глазами дверь сцены, не заметила этого маленького передвижения.

Солнце начинало окрашивать небо над сценой красными разводами, и неожиданно дверь таверны приоткрылась. Внимание толпы переметнулось туда, а площадь огласил слитный вой нетерпения. Стало совершенно ясно, что представление вот-вот начнётся.

Двое симпатичных парней показались из двери и медленно взошли на сцену. Они были одеты в яркие белые туники, а в их волосы были вплетены гирлянды. В толпе засвистели, когда юноши пересекли помост и заняли свои места за барабанными установками. Подняв молоточки, они выждали несколько мгновений, кивнув друг другу, и начали играть. Опьяняющий ритм заполнил площадь. Толпа обезумела.

Следом за юношами из двери появились две девушки, выглядевшие просто ослепительно: высокие блондинки, одетые в платья их дорогого белого полотна. Они плавным шагом прошли по сцене и взяли в руки одна флейту, а другая волынку, и начали играть, наполняя барабанный ритм мелодией. Крики толпы почти заглушили музыку.

Словно по команде, девять певиц друг за другом взошли на сцену. Они шли к своим местам, покачиваясь в такт музыке, и их танец был музыкой, а музыка — танцем… Оборачиваясь к толпе, они начали петь, и с каждым новым голосом, присоединявшимся к ансамблю, всё отчётливей звучали слова, которые повторяли певицы:

А я сегодня не усну!

Сегодня не усну!

А я сегодня не усну!

Сегодня не усну!

Толпа начала сходить с ума, узнав стихи. Габриэль восторженно подпрыгнула, застав врасплох Зену, которая так пристально осматривалась вокруг, что почти забыла, что всё ещё не убрала руки с плеч барда.

— Я знаю эту песню! — Габриэль от радости захлопала в ладоши. — Не могу поверить, что она собирается смешать поэзию и музыку с хоровым пением и даже с барабанным боем! Просто не верится!

— Да, — всё, что смогла ответить Зена.

К своему удивлению, воительнице слова казались смутно знакомыми. Кажется, её солдаты пели эту песню, собираясь у походных костров, когда дорога становилась слишком длинной и изнуряющей. Песня всегда поднимала им настроение. Зена никогда бы не подумала, что это написала Сафо.

Зена отвлеклась от этих мыслей, услышав, что толпа стала подпевать. Люди хлопали в ладоши и пели вместе с ансамблем, и мощный звук их голоса потрясал маленький городок до самого основания, кажется, содрогались даже стены. Зена снова обратила взгляд к двери, чтобы не пропустить грандиозный выход Сафо.

Для неё оказалось полной неожиданностью, когда певицы расступились, пропуская вперёд Сафо, держащую в руках невиданную лиру с двадцатью одной струной. Даже Зена не заметила, как та вышла на сцену за спинами певиц. Сказать, что толпа взревела, значило бы ничего не сказать. Но все почтительно притихли, когда Сафо коснулась своей лиры.

Хотя ритм барабанов не сменился, а толпа продолжала подпевать, даже в этом шуме Зена слышала сильный голос Сафо. У неё был самый потрясающий голос из всего, что Зена когда-либо слышала:

А мне сегодня не уснуть,

Сегодня не уснуть!

Лишь стоит веки мне сомкнуть —

Передо мной опять она.

Виденье это не спугнуть.

Стройна, красива и юна,

Полна желаньем до краёв,

Она нага, и дотемна

Туманит страсть глаза её.

А мне сегодня не уснуть!

Сегодня не уснуть!

А мне сегодня не уснуть!

Сегодня не уснуть!

Зена засмеялась, теперь окончательно припоминая песню. Да, её люди любили петь это у костра. Воительница поняла, что это представление точно ей понравится. Если у неё и были хорошие воспоминания о прежней жизни воительницы — то это были вечера с песнями и разговорами вокруг костров.

Сирена с острым язычком,

Она как гибкий белый прут,

Как говорят, кровь с молоком.

Ах, мне сегодня не уснуть!

Сафо позволила толпе самой спеть припев, что люди и сделали с огромным удовольствием. Сафо играла на лире и порхала по сцене, упиваясь тем, что её песню пел весь народ. Толпа же изнемогала от радости доставить удовольствие великой поэтессе. Как истинный мастер своего дела, Сафо легко добилась расположения публики — и теперь все они были у её ног, готовые сделать что угодно по её слову.

Зена изумлённо взглянула вниз, на макушку Габриэль. Сказительница подпевала во весь голос. Зена никогда не слышала, чтобы Габриэль пела вслух. «Оставайся сказительницей», — прошептала Зена ей на ухо. Габриэль толкнула её под ребра. Песня закончилась, и Сафо сделала несколько шагов по сцене, ожидая, когда утихнут аплодисменты и восторженные крики. Габриэль теперь видела её очень отчетливо. Габриэль и Зена были с правого края сцены, а Сафо держалась левого края, но Габриэль окинула поэтессу оценивающим взглядом, гадая, как же это у одной женщины было столько таланта и умения управляться с огромной толпой.

Сафо была чем-то похожа на Зену: тем, что ступив в комнату, она словно заполняла её всю, но Сафо была ниже, даже ниже, чем Габриэль. Но у поэтессы была загорелая кожа и голубые глаза — правда, не такие синие, как у Зены, а больше серые, почти серебряные. Волосы и причёску Десятой Музы было не так-то просто описать. Чёрные густые волосы были заплетены во множество мелких косичек, украшенных бусинами и самоцветами. Но оставались и не заплетенные пряди, словно у Сафо не хватило времени заплести их все. Это придавало ей не прирученный, неукротимый вид.

Впечатление усиливала самая озорная, озорная и белоснежная улыбка из всех, какие Габриэль когда-либо видела. Без сомнения, когда Сафо улыбалась, весь мир улыбался в ответ.

Когда Сафо воспользовалась этим даром своего очарования, толпа взревела.

— Алвон, дайте-ка мне взглянуть на вас, — сказала Сафо, и в толпе зашипели «Тише!!!». — Вы все так красивы! — сказала она, одаряя толпу ещё одной сияющей улыбкой. Очередной взрыв криков показал, как сильно это понравилось людям.

— Я польщена. Хотите, напишу для вас стихи? — последовали ещё крики. — Так, посмотрим…

Сафо отыскала взглядом молодую парочку, стоявшую в обнимку, и улыбнулась им. Она нашла отправную точку.

— Это будут стихи для влюблённых — для кого же ещё? — она указала на парочку, тут же залившуюся краской от смущения, пока толпа аплодировала.

Сафо тронула струны и пропела экспромтом:

Меня ты любишь —

Встань лицом к лицу — ко мне.

Ты не скроешь нежность своих глаз,

Только помни:

Захлопни ставни поплотней:

Вдруг твой отец услышит нас!

Толпа грохнула. Юноша и девушка ещё больше покраснели. Сафо улыбнулась своей неотразимой улыбкой и спросила:

— Ещё?

Толпа взвыла, выражая своё желание.

Слева от Габриэль и Зены раздались бессвязные крики нескольких девушек, совершенно опьянённых происходящим. Сафо прошла по сцене как раз в их направлении, ища очередную «жертву». Когда она подошла к краю, девушки протянули руки, чтобы попытаться дотронуться до Десятой Музы. Вдруг на сцену полетела одна женская рубашка, а потом вторая. Сафо поймала её и, раскрутив, бросила обратно в толпу, сверкнув глазами. Народ загудел, а вокруг места, где приземлилась брошенная тога, закипел водоворот людей, в отчаянии простиравших руки к «добыче».

Габриэль засмеялась, проследив глазами полёт тоги. Вдруг что-то упало на неё сверху, перекрыв весь обзор: вторую одежину подхватило ветром и понесло прямо на голову Габриэль. Габриэль стала бороться с этой напастью, пытаясь высвободиться из неподобающего одеяния. Зена засмеялась, но помочь даже не пыталась.

Габриэль стащила тогу с лица и метнула на воительницу гневный взгляд. Зена смилостивилась, сдернула тогу с её головы и швырнула обратно девушкам. Габриэль удивлённо распахнула глаза, заметив, что некоторые из них теперь были топлесс. Зена расхохоталась ещё громче.

Сафо улыбнулась полуобнажённым девушкам и протянула вперёд руку. Те застонали в экстазе, когда их вытянутые руки едва-едва коснулись кончиков пальцев поэтессы. Снова сверкнула улыбка Сафо, и раздались новые крики. Потом Сафо двинулась в сторону Зены и Габриэль. Без всякого сомнения, она должна была пройти прямо перед ними. Габриэль нервно сглотнула. Было кое-что, что бард прекрасно знала: Зена выделялась в толпе. И Сафо точно не пройдёт мимо неё.

Сафо окинула взглядом людское море, и остановилась взглядом на Королеве Воинов. Её радостная улыбка сползла с лица, и сердце Габриэль ушло в пятки. «Пожалуйста, только не что-то из прошлого Зены», — начала она мысленно молиться. Сафо остановилась перед ними, уставившись на Зену, поглотившую всё её внимание. Перехватив лиру в другую руку, поэтесса опустилась чуть ли не на корточки, чтобы поговорить с воительницей.

Габриэль подумала, что сейчас упадёт в обморок. Взглянув на Зену, она увидела на её лице такое же выражение.

Сафо протянула руку, словно желая коснуться Зены, но та была вне пределов её досягаемости.

— Т-твои доспехи, — выдавила Сафо. — Эти узоры… От-т-ткуда они у т-тебя?

Толпа замерла в мертвенном молчании.

Только благодаря этой тишине Зена услышала звук, который ни с чем не спутаешь: звук летящей стрелы, летящей прямо в них… Она не раздумывая обхватила Габриэль и пригнулась. Но стрела предназначалась не им. Прорезав воздух над их головами, она ударила Сафо прямо в грудь. Сила удара опрокинула поэтессу на спину. Вторая стрела пролетела мимо упавшей Сафо и вонзилась в ногу флейтистке, сразу же в ужасе закричавшей.

В толпе раздались панические крики.

Зена запрыгнула на сцену и обнажила меч, закрывая собой Сафо и выжидая. Третья и четвёртая стрела полетели в неё. Одну воительница отбила мечом, а другую поймала в каких-то миллиметрах от головы Сафо, пытавшейся сесть.

— Лежи! — велела Зена, толкая поэтессу обратно.

Сафо подчинилась. Толпа становилась очень опасной. Люди паниковали и пытались бежать во всех направлениях, только подальше от сцены. Два потока людей, двигающихся в противоположных направлениях, стали оттеснять Габриэль от помоста.

— Габриэль! — окликнула Зена, протягивая ей руку.

Габриэль поднялась к воительнице, опираясь на её руку.

— Спрячься позади меня. Помоги ей! — велела Зена, а потом заорала, обращаясь к остальным участникам представления:

— Уходите со сцены!

Командный голос Королевы Воинов вывел их из оцепенения, приводя в действие. Раненая флейтистка со стрелой в ноге корчилась от боли на полу.

— Помогите ей, — зарычала Зена на двух барабанщиков, которые пытались в панике скрыться. Они колебались, не желая задерживаться на опасном месте. — Возьмите её с собой! — приказала Зена.

Барабанщики подняли девушку и вынесли её со сцены.

Зена приняла боевую стойку на помосте, но стрел больше не было. Толпа пришла в движение, но крики затихали. Один из солдат, помогавший Зене пройти в первый ряд, сейчас заспешил к ней.

— Ты не видела, откуда они летели? — спросил солдат, надеясь догнать и схватить злоумышленника.

— Со стены, — Зена указала на городскую арку, и солдат поспешил туда. — Кто бы это ни был, его уже и след простыл, — пробормотала Зена себе под нос.

На сцену попытался взобраться высокий лохматый мужчина.

— НАЗАД! — приказал Зена. — Мы сами спустим её вниз.

Мужчина кивнул и отступил на шаг. Зена, сохраняя боевую стойку, позвала сказительницу. — Габриэль, ты можешь нести её?

Габриэль в это время осторожно отложила лиру в сторону и закинула руку Сафо себе на плечо. Габриэль кивнула, потом поняла, что Зена не смотрела на неё, всё ещё ожидая нападения.

— Зена, сейчас я буду ее передвигать!

Зена кивнула в знак того, что услышала.

— Когда я скажу. Готова?

— Да, — Габриэль взглянула на Сафо, которой было очень больно. — Когда Зена скомандует, нам нужно будет подняться и уйти отсюда, хорошо?

Сафо сглотнула и, кивнув, крепче вцепилась в плечо Габриэль.

— Хорошо. ДАВАЙ!

Под прикрытием Зены они спустились со сцены. Габриэль помогла Сафо добраться по ступеням до таверны, а Зена всё это время прикрывала их со спины.

— Концерт окончен, — пробормотала Зена и, в последний раз оглядевшись, захлопнула дверь таверны.

Часть 3

«О, приди ж ко мне и теперь! От горькой

Скорби дух избавь и, чего так страстно

Я хочу, сверши и союзницей верной

Будь мне, богиня!»

Отрывок из Сафо, приблизительно 625 г. до н. э.

Хаос. Внутри таверны образовался совершеннейший хаос. Комната была битком забита находящимся в панике народом. Из-за стоявшего ора и гама не было никакой возможности расслышать, что говорит каждый в отдельности и спокойно подумать. Габриель попыталась пробиться сквозь толпу суетящихся людей и усадить куда-нибудь Сафо, но в этом безумии не было ни одного подходящего места. Люди пытались либо забиться в уголок и спрятаться, либо проявить заботу о Сафо, но от них не было никакого проку.

— Отойдите! — велела Габриэль, но голос прозвучал слишком тихо. — Ей нужен воздух!

Сафо держалась за Габриель мертвой хваткой. Лицо поэтессы всё бледнело и бледнело.

Зена хлопнула дверью и обозрела столпотворение в таверне. Она обеими руками взялась за рукоять меча и с силой ударила им по окованной железом пустой бочке, поставленной у стены слева от двери. Удар получился таким громким, что паника прекратилась, и наступила тишина.

— ТИХО! — заорала Зена во всю глотку.

Даже сказительница нервно сглотнула от звука её голоса. Зена могла быть очень впечатляющей даже молча стоя в комнате, но когда она выходила из себя, то была просто неподражаема.

— Как скажешь, — Сафо выдавила улыбку.

Несколько женщин засмеялись, разряжая обстановку.

— Что делать? — уже серьёзно спросила Сафо, передавая Зене командование.

Кивком головы Зена приняла на себя обязанности главной.

— Всем сохранять спокойствие, — начала она, проталкиваясь с мечом в руке через комнату, оттесняя группу людей от Сафо и Габриэль, освобождая место. — Здесь мы в безопасности, — продолжала она, обращаясь сразу ко всем, — сядьте куда-нибудь и сохраняйте спокойствие.

Воительница охватила взглядом всю комнату, убеждая людей следовать распоряжениям. Обнаженный меч послужил ещё одним веским доводом в её пользу.

— Больше никто не пострадал? — спросила Зена, ища взглядом раненую музыкантшу.

Молодой барабанщик, помогавший на сцене, поднял руку и кивнул Зене.

— Позаботься пока о ней. Всему своё время. Всё будет хорошо, — Зена вернула меч в ножны и помогла барабанщику уложить хромающую девушку на стол.

Раздался всеобщий вздох облегчения. Люди начали успокаиваться и устраиваться на полу и сиденьях.

Зена позвала Габриель.

— Я здесь, Зена, — откликнулась та.

Зена обернулась на голос и увидела, что Габриель все еще находится в углу комнаты, поддерживая слабеющую Сафо.

— Вы, — окликнула Зена компанию, только-только с удобством расположившуюся за столом, — подвиньте этот стол туда, — она показала в сторону Габриель и поэтессы.

Компания немедленно подчинилась. К ним пришли на помощь еще несколько человек, и всего за несколько мгновений, стол очутился там, где ему надлежало быть. Габриель помогла Сафо лечь на него.

В это время Зена помогала раненой музыкантше. — Ты поправишься, — уверяла её воительница. — Я выну стрелу, но будет больно. Понимаешь?

Она заглянула в глаза своей пациентки, и девушка, слабо улыбаясь, кивнула. Зена ободряюще сжала её плечо.

— Просто подожди и не двигайся. Мне нужно осмотреть Сафо, хорошо?

Девушка быстро закивала.

— Да, конечно. Сначала сделай для неё всё, что можно.

Зена улыбнулась одними глазами и подошла к поэтессе.

Габриэль удобнее устроила Сафо и подложила ей под голову свернутую тогу.

— Как рана? — спросила Зена.

Габриэль улыбнулась, радуясь, что воительница, наконец, подошла. Зена была более искушенной в определении и врачевании боевых ранений, но ценила помощь Габриэль и прислушивалась к её мнению. Сказительницу это не могло не радовать.

— Тебе очень повезло, — сказала Габриэль, улыбаясь Сафо и отирая куском сухой ткани пот с её лба.

— Хочешь сказать, мне повезло, что вы двое оказались поблизости?

Сафо тепло взглянула на Зену и Габриэль, а потом улыбнулась той невообразимой улыбкой, которую Габриэль заметила ещё на представлении. Улыбка озарила комнату. Габриэль оглянулась: даже Зена улыбалась в ответ.

«Это как подарок», — подумала Габриэль и отошла чуть в сторону, чтобы не загораживать Зене свет и дать возможность лучше осмотреть рану поэтессы.

— Жить будешь, — заключила воительница, осмотрев рану.

Сафо поморщилась, когда Зена тронула стрелу, торчавшую не из груди, как в суматохе показалось Габриэль, а из плеча.

Сафо объявила во всеуслышанье:

— Не волнуйтесь, я привыкла держать кружку другой рукой.

Поначалу притихший народ рассмеялся. Зена изогнула бровь, потом обернулась к Габриэль:

— Принеси тряпок, а ей — выпить.

Габриэль понимающе кивнула и кинулась исполнять поручение.

— Будет очень больно? — спросила Сафо. Ее глаза были переполнены нестерпимой болью.

— Боюсь, что да, — ответила Зена. — Стрела не прошла насквозь. Мне придётся протолкнуть её дальше.

— А нельзя вытащить её оттуда, где она сейчас?

— Нет. Если тащить назад, наконечник причинит ещё худший вред. Он и так уже больше, чем на полпути к выходу.

— Тогда мне понадобится двойная порция выпивки, — усмехнулась Сафо.

Насколько её улыбка была светозарной, настолько усмешка — ехидной.

Габриэль вернулась с тряпками и бокалом вина.

— Сейчас начнем, — распорядилась Зена. — Габриэль, приготовь компресс. Сафо, сядь на край стола.

Зена помогла поэтессе сесть и свесить со стола ноги. Та сразу потянулась к кружке. Зена остановила её:

— Это на потом.

Зена молниеносно ударила пальцами по двум точкам на теле Сафо, чтобы лишить её чувствительности. Глаза Сафо расширились от удивления: она не могла ни говорить, ни дышать. Быстрыми и уверенными движениями Зена сломала оперенный конец стрелы. Зена знала, что для того, чтобы протолкнуть стрелу через мышцы, потребуется много силы, поэтому сделала глубокий вдох, морально готовя себя и Сафо. Габриэль тоже задержала дыхание. Она и раньше видела, как Зена делает это, и ненавидела звук рвущейся плоти.

Сафо отвела глаза, когда от усилия Зены стрела проникла глубже и, прорвав плоть и кожу, вышла сзади плеча. За действиями воительницы следили, не отводя глаз. Габриэль поставила компресс с каждой стороны раны. Зена подхватила упавшую в обморок поэтессу и осторожно уложила её на стол, повторно нажав на чувствительные точки, снимая захват.

Сказительница кивнула. По ее глазам было видно, что она знала, что делать. Зена нашла взглядом молодую музыкантшу, всё ещё лежавшую на столе с застывшим в глазах ужасом.

— Твоя очередь, — сказала Зена и подошла к ней.

— Нет, подожди! — воскликнула девушка. — Ты не можешь этого сделать… Я же не перенесу!..

Зена положила руку ей на плечо. Не успела девушка сказать ещё слово, как Зена уже вытащила стрелу из её ноги. Девушка удивлённо посмотрела на неё.

— Твоя рана была не такой глубокой, — невинно улыбнулась Зена и поднесла окровавленную стрелу к носу девушки. Та тоже упала в обморок.

— Во имя Зевса… — Зена закатила глаза и приподняла девушку за плечи. — Принесите ей воды!

Зена перевязала маленькую открытую рану и с рук на руки передала девушку с готовностью ждавшему барабанщику, а сама подошла к Габриэль. Обняв сказительницу за плечи одной рукой, Зена подождала, пока Сафо придёт в сознание. Глаза поэтессы открылись и остановились на барде и воительнице. Рука Зены на плече Габриэль не осталась незамеченной. Широкая улыбка Сафо предназначалась воительнице, которая, не удержавшись, усмехнулась в ответ.

— Так, сейчас будем накладывать швы. Ты готова? — спросила поэтессу Зена с играющей на губах ухмылкой.

Сафо закатила глаза и снова упала в обморок.

— Зена! — предупредила Габриэль воительницу. — Это подло!

Зена пожала плечами и протянула руку, чтобы Габриэль подала ей свой амазонский мешочек.

— Помоги мне наложить швы.

Сафо пришла в себя после того, как плечо спереди уже было зашито. Габриэль и Зена как раз собирались перевернуть её на спину. Сафо отчаянно потянулась к кубку с вином, принесённому Габриэль. На этот раз Зена не стала её останавливать. Сафо выпила до дна, и протянула опустевшую посудину ближайшему из многочисленных зрителей. Ей даже не пришлось просить. Он на всех парах подбежал к стойке и наполнил кубок. Этот она тоже осушила и протянула назад за третьей порцией.

— Полегче с выпивкой, — предостерегла Габриэль.

— Ты плохо меня знаешь, — глаза Сафо заблестели, когда она осушила третью кружку. — Пока ещё, — добавила она.

Зена удивлённо подняла бровь.

Последние швы были наложены. Габриэль начала перевязывать женщину. Она пристально посмотрела на Сафо. Было непохоже на то, что та снова упадёт в обморок. Зена удовлетворённо кивнула, благодаря Габриэль за помощь, а потом обвела взглядом таверну. Все присутствующие сидели или стояли, взволнованно глядя на Сафо в ожидании какого-то знака, что всё плохое закончилось, и опять всё будет в порядке. Габриэль вернула спущенную лямку тоги на плечо поэтессы. Та попыталась встать. Габриэль хотела помочь ей, но Сафо отказалась и повернулась лицом к людям в комнате.

— Так, слушайте все. Со мной всё в порядке. Видите? У меня по-прежнему две руки…

«…слава богу», - добавила она так, что её услышала только Габриэль.

— Ничего серьёзного не задето, я скоро вновь буду играть на флейте!

— Но ты же не умеешь играть на флейте! — крикнул кто-то в ответ.

— Это чудо! — воскликнула Сафо, пытаясь поднять руки, славя Олимп.

Боль заставила её поморщиться, и Сафо ухмыльнулась, обращаясь к Зене:

— Ой, прости. Я почти свела на нет твои труды.

Зена не улыбнулась в ответ.

— Полегче там, — предупредила она вполголоса, понимая необходимость уверить всех, что здоровью Сафо ничего не угрожало.

— Где Сэмф? — спросила Сафо, озираясь.

— Я здесь, Сафо.

Напустив на себя важность, к Сафо энергично подошёл крепко сложенный мужчина с длинными волосами.

— Слышь, Сэмф, ты не мог бы очистить помещение? А то такой запах… — тихо прошептала Сафо, так что слышали только он, Габриэль и Зена. — Выгляни, что там снаружи? Уже безопасно? Сделай что-нибудь! Я хочу поговорить с нашими спасителями наедине.

Сафо подтолкнула мужчину прочь, и взглянула на Зену и Габриэль, закатывая глаза с видом страдалицы. Сэмф начала выгонять людей наружу, заверяя, что с Сафо всё будет в порядке.

Сафо со вздохом оперлась об стол.

— Похоже, кому-то не понравилось представление, — улыбнулась Сафо.

— А мне оно показалось просто фантастическим, — с энтузиазмом начала Габриэль.

Сафо вновь улыбнулась и склонила голову.

— Я в несколько затруднительном положении. Вы знаете, кто я, а я не знаю, кто вы, — она перевела взгляд с барда на воительницу и снова на барда.

— Я Габриэль, а это Зена.

Габриэль даже задержала дыхание, ожидая реакции, которая всегда следовала при упоминании имени Зены. Сафо изогнула брови и отлепилась от стола, пристальней рассматривая Зену.

— Зена, Королева Воинов?

Зене не нравилось упоминание её титула, но она старалась стойко переносить это испытание.

— Да, некоторые называют меня так, — холодно ответила она.

— Зена — Гроза Миров? Королева Воинов из Калми? — продолжала Сафо, поднимая взгляд, чтобы уставиться прямо в глубокие опасные голубые глаза воительницы.

Зене определённо не нравилось, что все эти титулы были озвучены.

— Ах, — перебила Габриэль, — её уже давно никто так не называет.

— Я однажды написала о тебе песню, — не обращая внимания на Габриэль, продолжала Сафо. — Но никто не хотел, чтобы я пела её.

Сафо вновь прислонилась к столу. Габриэль сглотнула, не веря ушам своим. Глаза воительницы с каждым мгновением становились холоднее, а взгляд — угрюмей.

— Честно говоря, они сами не знали, о чём говорят. Трудно быть знаменитой, правда? Барды всегда так раздражают.

Сафо выдала ослепительную улыбку.

Из глаз Зены исчез весь грозный блеск, и строгий оскал превратился в изумлённую улыбку. Она взглянула на Габриэль, которая выглядела немного оскорблённой словами Сафо о бардах, и уже собиралась протестовать, когда поэтесса продолжала:

— Всё, что я слышала о тебе, оказалось ложью. С этих пор я буду петь песни в твою честь! Я напишу о тебе много стихов — вагон и маленькую тележку! Тебя больше никогда не будут называть Разрушительницей Наций. Или Королевой Воинов. Но, сказать по правде, — Сафо склонилась вперёд, словно собираясь поведать секрет, — мне нравится такой титул, — глаза Сафо блестели, и она улыбалась от уха до уха. — Он тебе очень подходит в некоем благородном смысле. Ты ужасно величава, знаешь об этом?

Зена изогнула бровь и посмотрела на барда, вытиравшую лоб тыльной стороной ладони.

— Ты целую минуту шла по лезвию ножа!

— А я не боюсь воительниц, — ответила Сафо, подмигивая Зене. — Они самые неисправимые романтики.

— Но ты не поёшь о них, — заметила Габриэль.

Сказительница начала осознавать, с КЕМ говорила, и впервые за разговор стала волноваться.

— Я пою о них всё время — но не об их поступках. Я пою об их сердцах, — ухмыльнулась Сафо, а потом посерьёзнела. — Как я могу отблагодарить вас за всё, что вы сделали? Вы спасли мне жизнь — и кто знает, сколько ещё жизней.

— Зачем кому-то понадобилось убивать тебя, — удивилась Габриэль.

— Это уже не первый раз, — хмуро сообщила Сафо.

— Тогда и не последний, — полуутвердительно добавила Зена.

Сафо кивнула.

— Вот, сейчас покажу.

Сафо отыскала на полу стрелу, вытащенную из ноги раненой девушки. Она протянула её Зене, в первый раз заметившей, что вокруг стрелы был обернут клочок папируса. Сафо сморщила нос при виде крови на стреле, но свиток развернула. Пробежав глазами написанное, поэтесса протянула папирус Зене.

Не достанешься мне — не доставайся никому,

Лишь смерть преграда чувству моему.

— Очень плохие стихи, — Сафо отшвырнула стрелу прочь.

Габриэль взяла папирус из рук Зены и прочитала, нахмурясь.

— У тебя есть какие-нибудь предположения: кто это может быть? — спросила Габриэль, отдавая свиток Сафо.

— Нет. Но кто бы это ни был, он преследует меня уже несколько месяцев. У меня уже скопились десятки записок — все далеко не приятные, все плохо написаны. Это так угнетает! Во имя Богини, это пытка какая-то, — Сафо скомкала клочок папируса и сердито бросила на пол.

— Сегодня — первый раз, когда кому-то причинили вред. Это пугает меня. Я не волновалась о себе, но, наверное, просто не задумывалась о том, что кто-то ещё можешь пострадать… или даже хуже, — Сафо указала взглядом на раненую девушку, всё ещё сидевшую на столе, и обратила на Зену вопросительный взгляд.

Зене не нравилось, куда клонила Сафо. Подумав, она ответила:

— Ты в большой опасности, знаешь ли.

— Чтобы закончить турне, мне надо дать ещё три представления — в Капандритионе, Аркарне, а потом — в Афинах.

— Если всё будет продолжаться в том же духе, то до Афин ты не доберёшься, — без особого выражения заметила Зена. — Нужно прекратить гастроли.

— Ты не понимаешь, — с лица Сафо исчезла улыбка. — Мне нужно завершить это турне. Это самое важное из всего, что я когда-либо делала. Мне нужно просто довести его до конца.

— Почему? — перебила Габриэль. — Почему ты должна завершить турне? Зачем рисковать жизнью ради пения?

— Ради любви, — Сафо не могла смотреть в глаза своим спасителем, поэтому уставилась в пол. — Ради любви стоит рисковать всем. Я должна петь в каждой деревне, и я должна завершить турне.

Габриэль обернулась к Зене.

— Зена!

— Что? — Зена уже видела слишком знакомое выражение в глазах подруги.

— Нет, Габриэль, ты же не хочешь сказать, что… — Зена погрозила ей пальцем. — Ты ведь обещала больше не просить меня ни о чём!

— Я ничего такого не обещала, — не краснея, солгала Габриэль.

— А вот и нет: обещала! — Зена приблизила лицо к лицу Габриэль. — И ответ — «нет»! Ты меня не переубедишь, Габриэль!

— Зена, ну, пожалуйста! — Габриэль бросила короткий взгляд на Сафо и схватила воительницу за руку. — Сафо, мы на минутку.

Габриэль увела Зену в сторонку. Сафо, насвистывая, рассматривала потолок.

— Зена! Сафо нужна наша помощь! — начала Габриэль.

— Нет, не нужна, — Зена непреклонно скрестила руки на груди.

— Нужна! — Габриэль схватилась за руки Зены. — Неужели ты хочешь прожить всю жизнь с сознанием того, что ты могла предотвратить катастрофу! Что только из-за тебя величайший из живущих греческих поэтов превратится в величайшего из греческих поэтов прошлого?

Зена уставилась в потолок, не отвечая.

— …и кроме того, до Афин уже близко! Всего две деревни! Меньше недели! — продолжала настаивать Габриэль.

Зена снова взглянула на сказительницу и вздохнула. Габриэль поняла, что настало время более решительных действий.

— Я могла бы очень многому научиться у неё. Подумай только: я могла бы поучиться у Великой Поэтессы Сафо! Это бы ТАК помогло мне! Это ТАК МНОГО значит для меня! — глаза Габриэль блестели, словно она собиралась заплакать.

Взгляд Зены смягчился. Она, рассеянно постукивая носком сапога по полу, взглянула на барда, а потом снова отвела взгляд в сторону. Габриэль понимала, что почти победила. Дав Зене время подумать, Габриэль пустила в ход последний аргумент:

— Я целую неделю не буду доставать тебя своими историями, — пообещала она.

Зена коротко улыбнулась в ответ.

— Я почищу твои доспехи? — предложила Габриэль.

Зена не ответила, не отрывая от сказительницы взгляда.

— Я поточу твой меч…

— Хватит! — Зена подняла руки. — Сдаюсь! — воительница сузила глаза и подошла к поэтессе:

— Если ты хочешь… — начала она.

— Да! С удовольствием! — воскликнула Сафо.

Зена, не смутившись, продолжала:

— Мы проводим тебя до Афин. Но с двумя условиями.

— Да! Да! С какими? — умоляющим тоном спросила Сафо.

— Первое, — Зена склонилась ближе к поэтессе. — Отвечать за твою безопасность буду я, и я буду тут главной. Не знаю, кто сейчас ответственный за турне, но кем бы он ни был — он будет выполнять мои приказания. Ясно?

— Без проблем! Считай, что всё уже сделано! — легко согласилась Сафо.

Зена склонилась ещё ближе и уставилась прямо в глаза Сафо.

— Второе. Ты, Сафо, Десятая Муза, Величайшая из Живущих Греческих Поэтов, будешь слушаться меня и делать всё, что я скажу — немедленно! Это ясно?

— У-ти какие мы грозные, — ухмыльнулась Сафо и подмигнула Габриэль.

Габриэль подмигнула в ответ и криво улыбнулась.

Зена встряхнула Сафо за плечо, призывая к вниманию.

— У меня такое чувство, — сказала Зена, не поддаваясь умильному выражению лица Сафо, — что неприятностей теперь не оберёшься.

— От кого — от меня? — Сафо прижала руку к груди с выражением самой невинности.

Зена взяла её за пальчик и указала им на Габриэль.

— От тебя и вон от неё. От вас двоих будет больше проблем, чем было у меня за всю жизнь.

— От кого — от меня? — теперь настал черед Габриэль возмущаться. Зена взглядом успокоила её.

— Будете делать, как я скажу. Согласны? — Зена хлопнула Сафо по здоровому плечу.

— Конечно! — улыбнулась Сафо и взглянула на Габриэль, стоявшей, скрестив руки, с оскорблённым видом от инсинуаций Зены.

— Тогда не ввязывайтесь в неприятности!

— Обещаю! — вновь улыбнулась Сафо.

— И ты тоже! — Зена сверкнула глазами на Габриэль.

— А я-то что сделала?

Зена пробормотала что-то нечленораздельное и подошла к стойке бара. «Мне нужно выпить», - расслышала Габриэль её вздох.

Габриэль взглянула на Сафо. Та лукаво подмигнула и вытащила руку из-за спины. Её пальцы были скрещены.

Часть 4

Шторм не нарушит мой покой —

Прижмусь к земному стану.

Любовь царит над всей землёй!

Я петь не перестану!

— фольклор

Зена положила локти на стойку и кивнула трактирщику. Он кивнул в ответ и налил полную кружку пива, которую Зена выпила залпом. Не успела она поставить кружку на стойку, как почувствовала чье-то присутствие за своей спиной.

— Простите, — прогремел бас — на вкус Зены, излишне громко.

Зена повернулась в пол-оборота и, сузив глаза, вежливо спросила:

— Да?

Голос, как оказалось, принадлежал длинноволосому мужчине, которого Сафо назвала Сэмфом.

— Меня зовут Сэмфаст. Я менеджер Сафо.

Сэмфаст протянул руку для рукопожатия, но Зена, окинув мужчину придирчивым взглядом, не коснулась его руки. Он нервно убрал её, становясь всё более раздраженным.

— Послушай, я просто хотел успеть поблагодарить тебя до того, как вы с подругой уйдёте из этого…

У Зены складывалось такое впечатление, что этот «менеджер» несколько торопился выпроводить их вон, и поэтому не дала ему закончить:

— У вас ведь нет никаких специальных мер безопасности во время представлений, так ведь? — она полностью повернулась лицом к Сэмфасту и отпила ещё пива.

— В них никогда не было нужды.

— Не было нужды? — Зена сделала ещё глоток. — А то, что маленькие деревеньки наводняют орды народу — так это ничего? Повсюду воители! За Сафо попросили бы немаленький выкуп! Не говоря уже о всех этих милашках, украшающих сцену. Ты никогда не думал, ЧТО произойдёт, если ситуация выйдет из-под контроля? — Зена осушила кружку и с грохотом поставила её на стойку, заставив Сэмфаста подпрыгнуть от неожиданности. — Готова поспорить, что вы огребаете кучу денег за шоу, — Зены буравила глазами лицо Сэмфаста. — И что вы с ними делаете? Просто таскаете в ящике от деревни к деревне?

Сэмфаст подтвердил подозрения Зены слабым кивком.

— Так я и думала, — Зена оперлась на стойку.

— Всё было хорошо до сегодняшнего дня! — попытался защититься Сэмфаст. — Раньше никаких проблем не возникало! Всё было под контролем!

— Удивительно, что до сих пор ещё не произошло ничего подобного или даже худшего!

Сэмфаст стукнул кулаком по стойке, а потом, тряся указательным пальцем перед носом Зены, стал всё больше распаляться:

— Подожди-ка! Ты, воительница, не можешь просто впорхнуть в комнату, напустив на себя такой грозный вид? и судить, насколько хорошо или плохо я справляюсь со своей работой! Ты даже не представляешь, сколько сил приходится затрачивать на то, чтобы передвигать этот ЦИРК из города в город! Ты даже не представляешь, как сложно контролировать эту сумасшедшую дикарку!

Зена изогнула брови.

— О да! — продолжал Сэмфаст, округляя глаза. — Она дикая! Ты думала, что она задумчивая, погружённая в созерцание серьёзная поэтесса и творческая натура? Да чёрта с два! У неё семь пятниц на неделе, она мечется из стороны в сторону, увлекая за собой остальных!

Сэмфаст отвернулся, чтобы выругаться в сторону, но оказался лицом к лицу с Сафо и Габриэль. Сафо заказала выпивку. Трактирщик налил кружку, но Сафо передала её Сэмфасту.

— На, тебе это понадобится, — усмехнулась поэтесса и взглянула на Зену. — Извини Сэмфа. Я довожу его до белого каления. Но ему это нравится, да, Сэмф?

Сафо хлопнула его по руке и кивнула: пей, мол. Сэмф, косо улыбаясь, взял кружку.

Сафо представила Сэмфа и Габриэль друг другу. Сэмф кивнул и сделал глубокий глоток пива за знакомство.

— А с Зеной ты уже знаком, — добавила Сафо.

Сэмф не ответил, но мрачно посмотрел на Сафо. Та улыбнулась и жизнерадостно сообщила:

— Зена и Габриэль будут сопровождать нас до конца турне.

Сэмф подавился пивом.

Сафо похлопала ему по спине, заботливо спросив, в порядке ли он. Прочистив горло, Сэмф уставился на Зену.

— Зена теперь отвечает за шоу, — продолжала Сафо с ухмылкой и вновь хлопнула Сэмфа по спине, так что тот опять подавился. — Ты будешь делать всё, что она скажет. Это ясно? — Сафо скопировала невозмутимый тон Зены, с которым воительница произносила те же слова.

Габриэль расхохоталась, даже не пытаясь скрыть смех.

— А Габриэль будет наблюдать мою рану, да, Габриэль? — Сафо дружески обняла Габриэль за плечи, прижав к себе.

— Э-э, да, — ответила Габриэль, не уверенная, что ей подходит роль целительницы.

Зена косо посмотрела на поэтессу. Лицо Сафо приняло невинное выражение, но руку с плеча барда она всё же убрала.

— Сафо! — вскричал Сэмф. — Это же бред какой-то! За нами и так идёт слишком много народа!

— Заткнись, Сэмф, — уже не улыбаясь, посоветовала Сафо. — Зена знает, что делает. Во имя Зевса, нам просто необходим кто-то, разбирающийся в происходящем! Ты сам понимаешь, что уже давно всё к этому шло.

— Хотел бы я знать, кто здесь замешан!

Сафо не удивилась этому замечанию.

— Ситуация стала слишком опасной, и мы не можем справиться своими силами, Сэмф. Нужно принять воистину королевское предложение Зены! Я настаиваю! Они нужны здесь. Больше тебе ничего знать не нужно.

Сэмф скривился и проглотил остатки пива, а потом повернулся и снова погрозил её пальцем, зашипев:

— Ты совершаешь большую ошибку!

Взор Зены стал очень холодным. Она и так уже слишком долго выносила этого человека, тычущего ей в лицо палец.

Швырнув кружку на стол, Сэмфаст пошёл к выходу размашистыми гневными шагами. Сафо помахала ему ручкой.

— Не обращайте на него внимания. Он переживёт. Просто ему не нравятся мои приближённые — кроме него самого, конечно. Он защищает меня и старается никого не подпускать. Сэмф для меня как некрасивый старший брат, который всегда рядом.

Сафо схватила Зену за руку и оттащила в сторону от бара. Под ручку с Зеной и Габриэль по обе стороны от себя, Сафо шла к центру комнаты.

— Пойдёмте, защитники мои. Я хочу представить вас семье Сафо — в общем, остальным циркачам.

Хоть в общем зале таверны было не так тесно, как после нападения на Сафо, но всё равно народу было очень много. Габриэль не могла себе представить, какую же роль играли все эти люди в представлениях Сафо. Удивлённо обозрев пеструю компанию, шатающуюся по комнате, Габриэль обернулась с вопросом к Сафо.

— Не может же быть, чтобы все они участвовали в представлении?

— Ну, — пожала плечами Сафо, — по пути я вроде как собрала много разных «экспонатов». Но я думаю, каждый из них выполняет какую-то особую часть работы. О, Аид, я даже не помню как некоторых зовут, — усмехнулась Сафо, и Габриэль ещё раз убедилась, что этой улыбке невозможно было противостоять.

Зена посмотрела сначала на поэтессу, потом на Габриэль. Последняя прекрасно понимала, что Зена зла из-за того, что Габриэль теперь была «экспонатом», как выразилась Сафо. Габриэль слабо улыбнулась Зене: позже придётся извиняться.

— Внимание все! — крикнула Сафо, и все внимание тут же переключилось на неё. — Я хочу представить вам моих храбрых спасителей! Это Зена, а это Габриэль. Они выразили желание сопровождать нас до самых Афин!

Зена выразительно взглянула на поэтессу при словах «выразили желание». Габриэль на взгляд воительницы только улыбнулась и пожала плечами. Сафо подтолкнула Зену и Габриэль к толпе.

— Не хотела отдавать вас им на растерзание, но мне надо поговорить с Сэмфом, — извиняясь, улыбнулась Сафо Зене и Габриэль, а потом велела своей труппе: «Ведите себя хорошо!»

Зена и Габриэль остались с коллективом Сафо. Члены труппы смотрели на барда и воительницу, те смотрели на членов группы. Несколько женщин окидывали Зену взглядом, полным уважения. Оглянувшись, бард обнаружила такие же взгляды и в свою сторону. Став объектом всеобщего внимания, она почувствовала себя неловко.

— Они похожи на стаю стервятников, — шепнула Габриэль Зене, подходя к ней на шаг ближе и касаясь ладонью её руки.

Зена, подняв бровь, взглянула на сказительницу, потом заметила тех, кто рассматривал Габриэль, и наградила их таким взглядом, что они отвели глаза.

Один из барабанщиков шагнул вперёд. Это был тот самый парень, что помог раненой музыкантше. Он тепло улыбнулся Зене и поклонился:

— Привет! Я Алекто.

— А я Мигер, — вдохновленный примером друга, второй барабанщик также представился и кивнул.

Лед был растоплен, и все остальные окружили Зену и Габриэль, тепло улыбаясь и называя свои имена с формальной вежливостью.

Каллиопа, Клио, Евтерпа, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Урания, Талия, Аглая и так далее. Габриэль вежливо кивала каждой и пыталась хоть как-то запомнить, как кого зовут, но быстро запуталась. Зена просто кивала, сохраняя строгую маску воительницы. Все в труппе были очень симпатичными, как отметила Габриэль. Сафо определённо нравилось «коллекционировать» красивых людей.

— Мы так рады, что вы остаётесь! — улыбнулась Талия, раненая музыкантша, сидевшая на столе. — Теперь мы почувствуем себя в безопасности.

— Да! Вы просто замечательно проведете время! — хихикнула молодая девушка.

— Вы ведь расскажете нам о себе? — спросила ещё одна молодая хорошенькая девушка.

— … Чтобы мы смогли писать о вас стихи, — согласились все, с энтузиазмом кивая.

— Конечно, конечно, — Габриэль пыталась говорить сразу со всеми, — мы тоже очень хотим узнать вас поближе.

Высокая, невероятно худая женщина, одетая полностью в черную кожу и размахивающая коротким плетёным хлыстом, пробилась через толпу к Зене. Габриэль никогда не видела такой подтянутой фигуры. Женщина встала прямо напротив воительницы, оглядела её с головы до ног и признала превосходство королевы воинов, подтвердив свои умозаключения ухмылкой понимания и беспечным взмахом ресниц. Габриэль безмолвно удивилась, на каком же инструменте могла играть ОНА.

— Ни о чём не волнуйтесь, — жизнерадостно объявила Габриэль, поглаживая свою воительницу по спине. — Вы в надежных руках. Зена, как никто, сможет защитить вас!

— Не стоит беспокоиться, — ухмыльнулась одетая в кожу женщина, перестав окидывать Зену оценивающими взглядами. — Эта обязанность уже взята, — задрав нос, она резко повернулась, чтобы уйти.

— Да ладно тебе завидовать, Клео! — крикнула одна из женщин. — Не думаю, что Зену интересуют особенности твоей работы.

Труппа рассмеялась, поняв шутку, в то время как Клео взмахнула хлыстом и улыбнулась.

Зена вновь выразительно подняла бровь и посмотрела на Габриэль. Та нервно убрала ладонь со спины воительницы. Да, ей придётся очень много извиняться. Габриэль смущенно улыбнулась Зене.

Ещё одна, намного менее устрашающая женщина выступила вперёд и схватила Габриэль за руку, кивнула Зене. Она тоже была высокой и словно парила над Габриэль, которая не могла ничего поделать: обзор ей закрывали «прелести» женщины.

— Привет! — Габриэль никак не могла отодвинуться от маячащего перед самым её носом бюста. — Ты… ты… ты тоже одна из певиц? — всё, что смогла выдавить она.

Теперь настал черед Зены хихикать вместе со всеми остальными.

— Ой, нет, конечно! — прыснула женщина, чуть не уткнув свои «прелести» в лицо Габриэль. — Меня зовут Лакесис. Сафо ещё только учит меня петь, — гордо улыбнулась она.

— Да, Лаки, она знатно тебя учит, — прокричал кто-то.

— Не слушайте их, — махнула рукой Лаки, — они просто завидуют.

Повернувшись к группе, она повторила:

— Да вы все просто завидуете!

Процесс знакомства был прерван Сафо, громко хлопнувшей в ладоши.

— Так, народ, давайте приготовим местечко для ужина! Вы знаете процедуру. Кто не работает, тот не ест!

Зена и Габриэль наблюдали, как коллектив рассеялся по комнате и начала переставлять столы и стулья. Зена и Габриэль отошли с дороги. Было ясно, что труппа уж не раз всё это проделывала, и помощь воительницы и барда им не требовалась. «И вообще, — подумала Зена, — у меня своя работа есть». Она кивнула Габриэль, и они отошли в уголок, чтобы поговорить с глазу на глаз. Габриэль первым делом попыталась извиниться:

— Зена, не злись на меня…

Зена не дала ей закончить:

— Габриэль, я не злюсь на тебя. Может быть, я немного устала от всего этого, но я не злюсь, — Зена улыбнулась и сжала плечо барда. — Хорошенькая тут… э-э… «коллекция», а?

Габриэль закатила к потолку глаза в знак согласия:

— Да, скучать не придётся, это точно!

— Послушай, я собираюсь поговорить с солдатами на улице, может быть, они что-нибудь нашли у стены, откуда стреляли. Не отходи от Сафо и присматривай за всем тут.

— Я так и думала, что ты скажешь что-нибудь подобное! — надула губы Габриэль. — Будь осторожна, ладно?

Габриэль сжала руку Зены и улыбнулась. Она терпеть не могла, когда Зена уходила куда-то без неё.

Зена улыбнулась в ответ:

— Разве я когда-то бываю неосторожной?

— Бываешь, — ответила Габриэль и собиралась продолжить, но обеих отвлек шум спора.

Воительница неохотно прервала беседу с Габриэль.

— Что на этот раз? — пробормотала Зена себе под нос и вместе с бардом подошла к источнику спора.

— Тебе совершенно не нужно снова соваться туда! — орал Сэмфаст.

— Но они ещё там! — Сафо кивнула на входную дверь. — Тысячи и тысячи! Я должна!

Сафо обвела комнату взглядом и начала ещё больше волноваться:

— Где моя лира!?

Сэмфаст пожал плечами.

— Я не знаю. Мне всё равно. Это же глупо! Ты рехнулась, знаешь об этом? Как с Олимпа свалилась! И точно ударилась головой, пока падала! — кричал Сэмфаст на Сафо, пока она искала лиру по всей комнате.

— ГДЕ МОЯ ЛИРА?!

— Сафо, всё в порядке, — Габриэль осторожно дотронулась до плеча поэтессы, помня о её ранении. — Я взяла её у тебя на сцене, помнишь? Наверное, она всё ещё там.

Сафо повернулась к Габриэль и улыбнулась, потом быстро направилась к двери. Зена преградила ей путь.

— Ты ведь не собираешься снова пойти туда? — жестко сказала Зена.

— Я просто выйду туда, заберу лиру и скажу, что со мной всё в порядке!

— И споешь эту Аидом проклятую глупую песню! — проорал Сэмфаст и потом, ощерясь, добавил, обращаясь к Зене:

— Ты её СОВСЕМ НЕ ЗНАЕШЬ.

Сафо обернулась к Сэмфасту.

— Глупую песню? — переспросила она, испепеляя его взглядом.

Вся труппа задержала дыхание.

Сафо придвинулась ближе к менеджеру, высокая (насколько могла быть высокой низкорослая поэтесса) и рассерженная. Теперь она смотрела прямо в глаза Сэмфасту.

— Глупую песню? — повторила она, повышая голосом.

Друзья Сафо нервно переглянулись.

Сэмфаст, казалось, стал ниже ростом. Он отвел взгляд, сожалея о сказанном сгоряча.

— Ладно, Сафо, прости меня. Но всё равно тебе незачем туда идти!

Все члены группы одновременно облегченно вздохнули.

— Я должна спеть, — просто ответила Сафо.

— Но почему? — нежно спросил Сэфмаст.

— Потому что я должна.

— Почему? — повторил Сэмфаст чуть громче, взяв поэтессу за плечи.

— Ты знаешь, почему! — заорала Сафо, грубо отталкивая его.

— ПОЧЕМУ!? — крикнул Сэмфаст. — Это проклятая трата времени! Забудь!

Габриэль заметила, что по лицу поэтессы пробежала тень великой грусти, когда она вызывающе посмотрела на своего менеджера.

Габриэль задержала дыхание: похоже, она одна заметила, что Сафо на мгновение прикрыла глаза, чтобы преодолеть нахлынувшую боль, которую она прятала ото всех.

— Это не трата времени! — огрызнулась Сафо, открывая глаза. — Меня не смогут остановить даже Музы! — Сафо обвела рукой всю комнату. — Так что не думай, что ТЫ сможешь!

Сэмфаст закатил глаза, поднимая руки вверх и отступая с дороги. Но Зена всё ещё оставалась там.

Воительница покачала головой и загородила дверь.

— Послушай, я не знаю, что здесь происходит, но ты не можешь пойти туда. Это слишком опасно, и ты ранена. Концерт окончен.

Габриэль заметила, как поэтесса ощутимо вздрогнула, захваченная неизвестно какими демонами, кружащими в её мозгу. Потом её плечи опустились, и она грустно посмотрела не Зену, понимая, что воительница всё равно не даст ей пройти. Сафо кивнула, признавая правоту воительницы, и взяла из чьей-то руки кружку. Быстро осушив содержимое, поэтесса обернулась в направлении бара. Зена подождала стоять на своем месте, защищая дверь, пока Сафо не отошла на достаточное расстояние, а потом обернулась к Габриэль.

— Что происходит? — спросила Габриэль.

Как только Зена повернула голову, чтобы высказать свои мысли по этому поводу, Сафо ринулась от бара прямо в дверь — и через дверь. Зена, проклиная её на чем свет стоит, побежала за следом. Габриэль не отставала. Друзья Сафо переглянулись и тоже стали покидать таверну так быстро, как могла позволить ширина двери.

Тысячи людей всё ещё ждали в центре деревни. Сафо без колебаний взбежала прямо на сцену и глубоко вдохнула. Толпа взревела, взволнованная её появлением. Зена уже было схватила поэтессу, но сбавила шаг. Она понимала, что нельзя просто оттащить Сафо со сцены на глазах тысяч людей. Зена поймала Габриэль, взбежавшую по ступеням. Бард взглянула вперёд и поняла, что чуть не вылетела прямо на сцену перед многотысячной толпой — и мысленно поблагодарила Зену: за то, что вовремя остановила. Цепкий взгляд Зены осматривал толпу, ища малейших признаков опасности. Ей приходилось позволить Сафо поступить по-своему, и воительницу это не очень радовало. Вернее, совсем не радовало.

Зена оглянулась на труппу, следовавшую за ней и Габриэль, и прошептала сказительнице:

— Скажи им, чтобы не ступали на сцену. На линии огня больше никого не должно быть!

Габриэль кивнула и направилась вразумлять музыкантов.

Сафо подождала, пока утихнут восторги толпы, и только потом тепло улыбнулась толпе. В ответ раздались уважительные тихие аплодисменты. Тогда Сафо заговорила:

— Я просто хотела сказать вам, что я в порядке! — аплодисменты стали громче. — Спасибо храброй воительнице Зене и её подруге Габриэль. Благодаря им я не была смертельно ранена.

В толпе встревожено переглянулись при упоминании имени Зены, а некоторые вытянули шеи, пытаясь разглядеть печально известную воительницу, стоящую с невозмутимым видом в углу сцены.

«Великолепно! Спасибо тебе большое, Сафо!» — саркастически пробормотала Зена. Потом она взглянула на Габриэль. Та пожала плечами и улыбнулась:

— Тебе не повредит немного доброй славы.

— Простите, что вам пришлось идти так далеко — и увидеть такое короткое шоу, — продолжала Сафо, — но я ранена в плечо, и мне теперь очень сложно играть на лире.

Толпа простонала, немного разочарованная тем, что представления больше не будет. Сафо сочувственно улыбнулась и подняла руку, призывая к тишине. По её лицу при этом движении пробежала судорога боли, что не осталось незамеченным — и возымело действие: толпа притихла.

— Но как я могу не петь для вас! Я петь не перестану! Я всегда буду петь, чтобы доставить радостью своим друзьям.

Сафо наклонилась и подняла лиру. Это было не так-то просто: было ясно, как день, что ей было больно, но она как-то умудрилась водрузить лиру на плечо и, к общему удовольствию, начать петь.

Габриэль словно приросла к месту, на котором стояла. Она и раньше думала, что Сафо могла прекрасно петь и, не менее прекрасно, играть на лире: ведь в Греции больше никто не освоил лиру с двадцатью одной струной. Но нельзя было хоть сколько-нибудь точно описать, восторг слышать её пение без музыкального сопровождения оркестра, аккомпанирующую себе только лирой. Воистину Сафо была одной из Муз, — другого объяснения не было. Сама песня была чарующей: и мелодия, и поэтическая лирика, рассказывающая о потерянной любви и данной клятве: скитаться по земле, пока влюблённые не воссоединятся.

Габриэль очень четко осознала, что эта история была собственной историей Сафо, и песня была спета, чтобы призвать потерянную любовь. Сафо верила, что найдёт свою потерянную половинку где-то там…

Габриэль смахнула слезу со щеки и увидела поэтессу в новом свете. Всё турне не имело отношения к динарам или славе. Сафо кого-то искала. Кого-то, кого она однажды очень сильно любила — а потом из-за какого-то злого рока потеряла. Она пела в каждой деревне, в каждом городе в надежде, что её любовь услышит песню и вернётся. Сафо проехала через всю Грецию, а теперь на её пути оставались лишь две деревни и один город, но она всё ещё не нашла того, кого искала. Ещё одна слеза скатилась по щеке Габриэль.

На середине песни Зена поняла, что так увлеклась выступлением Сафо, что совсем забыла о своей обязанности предупредить возможную атаку. Мелодия очаровывала. Зена когда-то раньше слышала её, но не могла припомнить, когда и где. Песня захватила всё её внимание, словно Зена смотрела на Сафо из конца длинного темного тоннеля. Поэтесса казалась призраком из прошлого, то появляющимся, то исчезающим. Из транса и темного тоннеля Зену вывело чье-то легкое прикосновение к её руке.

— Зена, ты в порядке? — прошептала Габриэль с выражением заботы, светящимся в глазах.

Зена заметила влагу на обычно румяных щеках Габриэль.

— Ты плачешь? — прошептала Зена, вытирая с её щеки слёзы и обнимая за плечи.

— Я, наверное, глупая, — признала Габриэль, склоняясь к воительнице и обнимая её за талию. — Но это такая грустная песня…

— Это странно, — сказала Зена, успокоительно прижимая к себе барда, — но в этой песне есть что-то очень знакомое.

Габриэль пристально посмотрела на неё.

— Может, ты слышала её раньше? Знаешь, многие её творения очень известны.

— Может быть, — только и ответила Зена.

Песня закончилась. Зена отпустила Габриэль, и обе они понадеялись, что это будет концом представления. Толпа ещё некоторое время не дышала, а потом взорвалась аплодисментами и криками. Сафо грациозно поклонилась и обернулась, чтобы уйти со сцены. Мимо Габриэль и Зены она прошла, не сказав ни слова. Габриэль заметила на её щеках блестящие влажные дорожки, оставленные падающими слезами.

Часть 5

В битве главное — избежание ненужного риска,

В трапезе — десерт.

(цитата древнего греческого тоста, приписываемого Сафо, примерно 625 г. до н. э.)

Габриэль и Зена переглянулись и с облегчением вздохнули. Сафо вернулась в таверну и теперь была вне опасности. Толпа зрителей начала постепенно рассеиваться. Габриэль подивилась, где же они все будут ночевать. Её рассуждения были прерваны словами Зены:

— Габриэль, я собираюсь… — начала она, но Габриэль закончила за неё:

— Знаю, знаю. Ты собираешься поговорить с солдатами и хочешь, чтобы я осталась в таверне и приглядела за Сафо.

Зена улыбнулась и вытерла со щеки Габриэль слезинку, пролитую во время песни Сафо.

— Я не на долго, — тепло пообещала воительница.

— Торопись! — улыбаясь, посоветовала Габриэль. — Я оставлю для тебя тарелочку еды и постараюсь занять место, где можно будет переночевать.

Зена изогнула брови:

— Хорошая идея!

— Да, если бы я не подумала об этом, то ты уж точно. Если бы не я, ты бы, наверное, вообще забыла есть и спать, а только делала бы свою работу!

Зена улыбнулась и сжала её руку.

— Не знаю, что бы я без тебя делала!

— Возвращайся поскорей и будь осторожна, — сказала Габиэль, открывая дверь таверны.

Зена уже развернулась прочь от таверны. Габриэль смотрела ей вслед, пока воительница не затерялась в толпе. Сказительнице хотелось бы пойти с ней, но она только вздохнула и вошла обратно в таверну.

— Габриэль! — окликнула её Сафо, как только девушка ступила через порог, — иди сюда. Сядь рядом со мной!

Габриэль подошла к главному столу и села на свободный стул рядом с Сафо. За длинным столом не помещались все желающие за трапезой сидеть рядом с поэтессой. Сафо предусмотрительно заняла место для Габриэль. За другими столами, расставленными по всему залу, сидели те, кто не поместился за столом Сафо. Сэмфаст был среди них. Он сидел в уголке и с выражением неудовольствия, написанным на лице, наблюдал за сказительницей. Сафо игнорировала его.

— А где Зена? — спросила она, думая, что воительница всегда вместе с бардом.

— Она пошла кое-что проверить. Сейчас придёт, — ответила Габриэль, улыбаясь сидящим за столом.

Все они улыбнулись в ответ. Лаки была по другую сторону стола от Габриэль, но тоже рядом с сидевшей во главе Сафо. Лаки улыбнулась девушке и помахала ей рукой, а потом с обожанием посмотрела на Сафо.

— Ты голодная? — спросила Сафо Габриэль.

Та кивнула:

— Умираю с голода!

— Прекрасно! Сейчас подадут ужин. Что у нас на ужин, Лаки? — спросила Сафо, обращая взгляд серебристо-серых глаз на молодую девушку по левую руку от себя.

— Ну-у, надеюсь, что всё! — радостно ответила Лаки.

— Значит, всё и будет! — скомандовала Сафо.

Комната наполнилась радостными возгласами и, словно по мановению волшебной палочки, начали подавать еду. Габриэль распахнула глаза, когда увидела, какое разнообразие еды и питья было подано на все столы. Это было грандиозное пиршество! Габриэль заметила, что никто не стал дожидаться, ни пока подадут всё необходимое, ни даже пока обслужат саму Сафо. Они просто хватали тарелку, поставленную на стол, и начинали есть. Габриэль не понадобилось объяснять это, она быстро влилась в общее действо. Сафо одобрительно улыбнулась.

— Вы всегда так едите? — спросила Габриэль, отламывая большую гусиную ножку.

«О боги, гусь! В последний раз я ела гусятину дома!» — жадно подумала она, пуская слюнки.

— Каждый день! — ответила Сафо.

Поэтесса ещё не брала в рот ни крошки.

— Но как вы можете себе позволить всё это? Этот ужин стоит миллион динаров! — Габриэль запихнула в рот кусок домашнего орехового хлеба и с наслаждением прожевала.

— Мы зарабатываем кучу денег этими шоу. Так много, что за всю жизнь не истратить, — сказала Сафо, наливая себе пива.

Она отпила большой глоток и вздохнула, счастливо причмокнув губами. На лице Сафо отразилось удивление, когда она увидела, что Габриэль, когда что-то съедала, откладывала на тарелку равный кусочек того же самого.

— Что с тобой? Ты собираешься есть за двоих? Должно быть, ты и правда голодаешь!

Габриэль отрицательно покачала головой и быстро дожевала хлеб, с набитым ртом она никогда не говорила. Озираясь в поисках ещё одного куска, она объяснила:

— Конечно, нет. Хотя я могла бы есть и за двоих. Но нет, я откладываю порцию для Зены. Если я этого не сделаю, она забудет поесть.

Сафо откинулась на спинку стула и понимающе улыбнулась, пробормотав себе под нос:

— О да, конечно.

Поэтесса отпила ещё пива.

— А ты разве не будешь есть? — Габриэль указала на пустую тарелку Сафо и откусила большой кусок от гусиной ножки, закатив глаза от наслаждения: «М-мм…»

Сафо хитро улыбнулась и взглянула на Клео, сидящую рядом с Лаки.

— Я поем попозже.

Клео подмигнула поэтессе.

— А сейчас, лучше сразу перейти к «сладкому»!

Сафо подняла свой бокал, собираясь сказать тост.

Труппа перестала жевать и тоже подняла свои стаканы. Габриэль поспешно отложила гусиную ножку и подняла кружку пива.

— За наших спасителей, Зену и Габриэль! — Сафо указала кружкой на барда.

— За Зену и Габриэль! — подхватили все.

— И, конечно, за «сладкое»!

Все издали одобрительные возгласы и осушили содержимое кружек. Габриэль глубоко вдохнула перед тем, как выпить. Мелькнула мысль, а не зажать ли нос перед тем, как пить, но Габриэль передумала: выставлять себя на посмешище — особенно перед Сафо — её не хотелось. Задержав дыхание, бард как можно быстрее выпила пиво, надеясь, что не почувствует вкуса. Когда она допила и грохнула кружкой об стол, то начала неудержимо краснеть. Икоту, последовавшую за этим, было не остановить.

— Браво! — Сафо похлопала Габриэль по спине.

— Браво! — эхом подхватили в комнате.

— Наполните бокалы! — велела Сафо.

Габриэль сдержала отрыжку, но икоту так и не смогла подавить. Её кружку вновь наполнила Сафо. Габриэль мысленно помолилась богам, какие только могли её слышать, чтобы на этот раз не пришлось пить.

Сафо вновь подняла руку с бокалом и вновь вся группа повиновалась её жесту. Габриэль вздохнула и тоже подняла кружку.

— А это за следующую деревню — Капандиритион! Мы поём, чтобы доставить удовольствие друзьям! — сказала Сафо.

— Кападритион! — подхватили в зале.

— И за «сладкое», конечно! — повторила Сафо, осушая кружку.

У Габриэль было такое чувство, что она участвовала в ночном ритуале. Она взяла себя в руки и выпила пиво.

«Хм, в конце концов, это не так уж и гадко, надо только привыкнуть», — подумала она, смотря в кружку. Щеки начинали румяниться, но икота прошла.

— А теперь, начнем игры! — прокричала Сафо, и её преданная труппа, ликованием выразила своё согласие.

Люди начали расчищать столы и передвигать стулья. Лаки попыталась забрать тарелку Зены, но Габриэль нахмурилась и не позволила. Сафо прогнала Лаки движением руки.

— Музыка, играй! Наполним кружки! — воскликнула поэтесса.

Габриэль простонала.

Перед каждым из сидевших за главным столом была поставлена новая кружка. Те, кто не поместились, стояли сзади и наблюдали. Несколько музыкантов начали играть в конце зала. Остальные весело подпевали. Габриэль порывалась встать, чтобы кто-нибудь сел на её место, но Сафо не дала ей сбежать.

— Мы собираемся поиграть в игру. Скажи, ты с нами? — Сафо положила ладонь на плечо Габриэль и обезоруживающе улыбнулась.

Габриэль ничего не могла поделать и только улыбнулась в ответ.

— А в какую игру? — спросила сказительница, обмахивая лицо ладонью: её щёки вновь покраснели. Сафо невинно моргнула.

— В «динары»! Слышала когда-нибудь?

Габриэль мысленно пробежала те игры, которые знала, и потом отрицательно покачала головой.

— Смотри! — сказала Сафо и протянула руку назад.

Она знала, что Сэфм стоит там, наблюдая, и нетерпеливо подождала, пока он положит в её ладонь динар. За это Сафо наградила его улыбкой. Подбросив монетку на ладони, Сафо метнула её в центр стола. Динар подскочил, а потом с брызгами плюхнулся в кружку, стоявшую перед Алекто. Сафо зааплодировали.

— Если ты попадёшь, то выберешь, кто должен выпить, — объяснила Сафо, сверкая глазами.

— А если промахнёшься? — спросила Габриэль.

— Тогда тот, кто метал, сам должен выпить кружку, а динар переходит к сидящему справа, — смеясь, ответила Сафо.

— Так, ты попала! Значит, ему нужно пить, — Габриэль со смехом указала на Алекто.

— Нет, тебе, — хлопнув в ладоши, прокричала Сафо.

Улыбка сползла с лица сказительницы.

— А почему Алекто не нужно пить? Это же его кружка! — возмутилась Габриэль.

— Потому что я выбираю, кто должен пить. Алекто теперь должен метать динар, так что если он не попадёт в чью-нибудь кружку, то ему всё равно придётся пить. Поняла?

Габриэль бросилась кровь в лицо, когда до неё стали доходить правила.

— О-ох, я поняла, — засмеялась она, раскрасневшись.

Остальные посмеялись вместе с ней. Улыбка сказительницы немного потускнела: «пить до дна» ей всё равно придётся. Сидящие за столом ждали этого с нехорошими улыбочками.

— Так, мне придётся пить, да? — она сглотнула, ожидая сочувствия.

Сочувствовать никто не стал. Габриэль вздохнула и осушила кружку. Она немного подавилась, но Сафо постучала ей между лопаток. Труппа поддержала сказительницу и похлопала ей за участие в игре.

— Твоя очередь, Алекто!

Габриэль с нетерпением ждала, что Алекто промажет, и ему придётся пить.

Он метнул монету, и Габриэль не веря своим глазам, увидела, что динар приземлился прямо в её кружку!

В зале радостно зашумели. Габриэль прищурила глаза.

— Это всё подстроено! — сообщила она.

Сафо самозабвенно смеялась.

— Давай, пей, Габриэль! — сказала Клео со слезами, от смеха выступившими на глазах.

Габриэль недоверчиво оглянулась и с написанным на лице отчаянием налила пива. В комнате начали выкрикивать её имя. Высоко задрав подбородок, она стала пить, но желудок был уже полон. То, что туда не поместилось, стекло по её подбородку прямо в тарелку, оставленную для Зены. Габриэль поймала зубами динар, упавший ей в рот с последними каплями пива, и неуверенно улыбнулась остальным игрокам. Дружный коллектив взвыл в знак одобрения.

Габриэль выплюнула динар себе в ладонь.

— Т-ттак, Сафо! Приготовься пить, потому что ты за это заплатишшшьь!

Бард подбросила монетку и приготовилась метать. Сафо давилась смехом, когда Габриэль уже нечленораздельно закончила предложение.

Габриэль опытным глазом прицелилась в кружку Сафо и метнула динар на стол. Он попал почти в центр и никуда не отскочил, залип в луже пива. Глаза Габриэль в ужасе расширились.

— Так не честно! — заорала она, указывая на лужу.

Никто за столом уже не мог сдерживать смех. Сафо выглядела так, словно опасалась испачкать свою тогу.

— Не честно! — снова пожаловалась Габриэль, ища кого-нибудь, кто рассудит произошедшее в её пользу.

Но желающих не нашлось. Все либо стучали по столу, либо хватались за животы и отирали слезы с глаз. Сафо едва могла говорить.

— Тебе придётся пить, Габриэль! — при этих словах зал взорвался смехом.

Лицо Габриэль стало ярко красным, даже алым, когда она увидела, что Сафо наполнила её кружку. Сафо смеялась так безудержно, что разлила половину. Питье стекало по стенкам кружки в промокшие куски еды, всё ещё лежавшие на тарелке. Габриэль со скошенными глазами наблюдала, как струя пива льется из графина в кружку: ей уже всё виделось в двойном экземпляре.

— Ты жульничаешь! — простонала Габриэль. — Обе вы! — Габриэль ткнула дрожащим пальцем в сторону Сафо.

Та чуть не выронила графин, но всё же до краёв наполнила кружку Габриэль, а остатки из графина вылила себе в рот.

— Вот видишь, я тоже пила. Довольна? Тебе всё равно придётся сделать это!

Труппа захлопала в ладоши.

— Ох, Зена меня убьёт! — простонала Габриэль, держа голову обеими руками.

— Ой, Зена-шмена, кто же боится королевы воинов? — Сафо прогнала эту мысль движением руки.

Сафо уже сама была немного навеселе. Она склонилась ближе к барду.

— А что она сделает, Габриэль? Отшлепает тебя?

Габриэль приподняла брови и улыбнулась от этой мысли. Выражение её лица не ускользнуло от Сафо и остальных в зале. Клео подняла свой стакан:

— За отшлепывание!

Коллектив поддержал её тост и выпил до дна то, что оставалось в посуде. Вдруг идея пришла в мозг Габриэль, работающий несмотря ни на что.

— Ну же, Габриэль! — подначивала Сафо. — Выпей это!

— Хорошо, хорошо.

Габриэль приподняла локоть со стола, чтобы сделать какой-то жест, но он неуклюже соскользнул. Она с кривой улыбкой вновь утвердила локоть на столе и помахала пальцем перед носом поэтессы.

— Я в-выпью, но ссс одним ус-ссловием, — запинаясь, с вызовом объявила Габриэль.

Сафо стало любопытно. Она улыбаясь приняла вызов и огляделась, ища поддержки — и тут же её получила.

— И с каким же? — поинтересовалась поэтесса, кладя ладонь на стол.

— Я хочу, чтобы вы играли в мою игру! — Габриэль попыталась встать, но только приподнялась со стула и снова плюхнулась в него.

— Назови игру, — согласилась Сафо.

— Игра называется «Габриэль», — сказала бард, поправляя свои рыжеватые волосы.

Сафо изогнула брови, ожидая пояснений.

— Игра начнётся, когда вернётся Зена, — Габриэль обвела взглядом группу, чтобы удостовериться, что они понимают. — Каждый раз, когда Зена назовёт меня по имени, вы будете должны «пить до дна»! Поняли?

Сафо понимающе улыбнулась и стукнула по столу:

— Идёт!

— Каждый раз, — повторила Габриэль, чтобы все поняли наверняка.

Все, сидевшие за столом, согласно кивнули, но Габриэль этого было мало. Она привстала, немного шатаясь, и посмотрела прямо в глаза Сафо.

— Каждый раз, когда она произнесёт моё имя! Каждый раз! Согласны? — коварно улыбнулась Габриэль.

Она знала, какова будет реакция Зены, когда та вернется и обнаружит, что её сказительница пьяна.

Сафо прижала руку к сердцу и подняла ладонь:

— Клянусь Музами!

Габриэль грохнула по столу кулаком и потянулась к кружке. Осушив содержимое, она откинулась на стул с блуждающей на лице улыбкой.

Сгрудившиеся вокруг стола люди выкрикивали её имя:

— Габриэль! Габриэль! Габриэль!

— Так, а чем мы займёмся, пока не придёт воительница? — нетерпеливо спросила Лаки, не желая скучать во время ожидания.

— Давайте танцевать! — вскочила Сафо и кивнула музыкантам, чтобы играли громче.

С громкими восклицаниями те поднялись со своих мест. Вечеринка продолжалась.

Зена устало вздохнула, прежде чем открыть дверь таверны. Было уже поздно, а она, признаться, устала и даже проголодалась. Солдаты не сказали ничего путного, а осмотр укреплений деревни не дал никаких намеков на то, кто мог пустить стрелы во время шоу. Разочарованная в поисках, Зена с нетерпением предвкушала, как наконец увидит Габриэль и съест уже дожидающуюся её тарелку еды. Подумав о барде, воительница улыбнулась и распахнула дверь…

Столы и стулья были в беспорядке расставлены по всему залу, наполненному звуками барабана, флейты и волынки. Куда бы не глянула Зена — везде были танцующие, изгибающиеся и скачущие под ритм. И в центре этого безобразия была Габриэль. Вокруг её головы была на манер тюрбана повязана чья-то тога, наполненная фруктами и цветами. Габриэль танцевала, совершенно не помня себя. Зена открыла рот от удивления и громко хлопнула дверью.

— Габриэль! — ошеломленно позвала воительница.

Музыка притихла. Все, кто были в зале, обернулись к двери. К изумлению Зены, все они неожиданно подняли кружки, взвыли: «Габриэль» — и осушили кружки.

Потом танцы продолжились. Габриэль истерически захохотала, чуть не падая с ног. Фруктовая шляпка из свернутой тоги чуть не свалилась, и сказительница криво поправила её. Зена, выходя из себя, размашистыми шагами подошла к барду.

— Габриэль! Ты пьяна! — обвинила её Зена, уперев руки в бока.

Все замерли.

— ГАБРИЭЛЬ! — вновь взвыли они и разошлись к ближайшим местам, где можно было наполнить кружки.

Габриэль так смеялась, что даже бессильно рухнула на стул. Он перевернулся, и Габриэль спиной упала на пол. Зена, мало что понимая в происходящем, смотрела, как народ выпил вновь наполненные стаканы. Сузив глаза, воительница взглянула на смеющуюся сказительницу, валявшуюся на полу и пытающуюся найти шляпу, которая закатилась в сторону.

— Моя шляпа! Моя шляпа! — сумела выговорить она, давясь от смеха.

Зена вздохнула и подняла украшенный фруктами тюрбан. Повертев его в руках, Зена бесцеремонно схватила Габриэль за руку, подняла её с пола и нахлобучила мерзкую шляпу ей на голову. Шляпа покосилась на один бок. Габриэль попыталась её поправить, но сделала ещё хуже. Улыбнувшись своей воительнице, бард, шатаясь из стороны в сторону, хихикнула:

— Спасибо, Зена!

Зена тряхнула её за плечи и подтолкнула к столу.

— Так. Сядь, пока не ушиблась, — она усадила Габриэль на стул.

Сказительница не возражала.

— Сколько ты выпила? — с ухмылкой спросила Зена, придерживая барда, чтобы та не свалилась со стула.

Габриэль пожала плечами.

— Не знаю. Сбилась со счета.

Невинно улыбнувшись Зене, Габриэль взяла фрукт из своей шапки и надкусила его. Вдруг она что-то припомнила, и её глаза загорелись.

— Ой, Зена, — краснея, бард снизу вверх взглянула на воительницу. — Вот, я оставила тебе поесть, — она дотянулась до стола и приподняла тарелку, мило улыбаясь.

Зена не могла не улыбнуться в ответ, но улыбка сползла с её лица, когда она увидела, что творилось в тарелке. Вся еда промокла и плавала в луже эля. Габриэль проследила взгляд Зены и тоже перестала улыбаться.

— Упс! — Габриэль пожала плечами, извинилась и икнула.

Зена схватила тарелку и швырнула её на стол.

— Габриэль!

В зале все снова остолбенели.

— ГАБРИЭЛЬ! — хором отозвались они и ещё разок «выпили до дна».

Барабанные перепонки уже не выдерживали ор и шум, стоявший в таверне.

Зена потеряла терпение.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — вскричала она и повернулась, ища взглядом Сафо.

Поэтесса обнаружилась позади Лаки, прячущаяся за её спиной и согнувшаяся пополам от смеха. Зена приблизилась с грозным видом.

Лаки прикрыла собой поэтессу.

— Не бей её! Не бей её! — взмолилась девушка сквозь слёзы от смеха.

— ВЫ ВСЕ ПЕРЕПИЛИСЬ! — укоризненно прикрикнула Зена, обводя взглядом зал, наполненный веселящимися музыкантами и прочими членами труппы.

— Это всё из-за неё! — Лаки показала пальцем на Габриэль.

Сафо высунулась из-за спины Лаки и кивнула в знак согласия.

— Она заставила нас пить каждый раз, как ты назовёшь её по имени, — проговорилась Лаки, за что Сафо тут же шлёпнула её по руке.

— Чу-ушь! Сплетни! — прокричала Габриэль со своего места.

Шляпа свалилась ей на глаза. Зена взглянула на барда. Габриэль улыбнулась и попыталась сдвинуть тюрбан назад, но он снова соскользнул и закрыл ей обзор.

— Так, всё, игра окончена! — объявила Зена и предупреждающе взглянула на Габриэль.

— Бесполезно, — проворчала Габриэль и поправила шляпу так, чтобы та хоть криво, но держалась.

— Тебе тоже хватит, Габриэль, — предупредила Зена, а потом обвела взглядом зал, заставляя всех в страхе утихомириться, потому что они уже собрались повторить тост за Габриэль.

Пришлось неохотно отставлять кружки в сторону. Взгляд воительницы дал им понять, что она говорила серьёзно.

Зена села рядом с Габриэль и попыталась выудить что-нибудь съедобное из своей тарелки.

— Утром ты пожалеешь об этом, — тихо прошептала воительница, обращаясь к Габриэль.

В зале ещё веселились и танцевали, но вечеринка близилась к концу. Пиво уже подействовало на всех, включая Сафо. Поэтесса сидела за столиком и просто смотрела на танцующих с усталой усмешкой на губах.

— Ты злишься на меня? — спросила бард, печально стаскивая с растрепанной головы праздничное убранство.

Зена не могла не прыснуть со смеху, когда Габриэль попыталась сфокусировать взгляд на её лице. Без сомнения, она видела трёх Зен.

Воительница с улыбкой вытерла со щеки Габриэль прилипший кусок фрукта.

— Никогда, — прошептала она, улыбаясь только глазами, — но завтра утром не жалуйся на похмелье.

Зена взяла с тарелки единственный пригодный в пищу ломоть мяса и встала. Откусив кусочек, она подошла к двери и придвинула к ней скамейку. Стало ясно, что вся труппа собирается спать в зале, а ей придётся сторожить вход. Зена ещё раз осмотрелась, и увиденное заставило её усмехнуться. Музыка затихла, танцы прекратились. Весь коллектив вповалку спал, где пришлось: некоторые лежали на полу, другие на столах — но храп стоял знатный. Зена взглянула на Габриэль: та некрепко держалась на стуле и моталась из стороны в сторону.

— Габриэль! — тихо окликнула Зена.

Габриэль вытаращила закрывавшиеся глаза. Где-то в дальнем конце комнаты Гаки приподняла голову и протянула руку в слабом приветствии: «Габриэль!» — откликнулась она, и потом сонно уткнулась лицом в стол.

— Иди сюда, — позвала Зена.

Габриэль встала, прихватив нелепую шляпку, и шатаясь подошла к воительнице.

— Сядь сюда, — велела та, кивая барду.

Габриэль повиновалась. На скамейке было достаточно места. Зена взяла из рук барда тюрбан и, выкинув из него фрукты, свернула тогу в подобие подушки и положила себе на колено. Похлопав по нему, она намекнула сказительнице, чтобы та ложилась на лавку. Габриэль не стала спорить. Положив голову на колени воительнице, она сразу же заснула.

Зена прислонилась спиной к стене, поглаживая волосы Габриэль. В комнате наступала тишина, и всё было хорошо.

«Может, мне даже удастся сегодня поспать», — подумала Зена, играя с локонами Габриэль, тихонько посапывающей во сне.

Внимание Зены привлёк звук в глубине комнаты. Приподняв голову, она посмотрела в том направлении, откуда он шел. Сафо сидела в уголке, глядя через окно на звезды в ночном небе. Пока все спали, поэтесса с пером в руке и свитком, развернутом на коленях, слагала стихи. Зена наблюдала за ней. Мелодичное бормотание Сафо убаюкало даже Королеву Воинов.

Уже на рассвете Сафо взглянула на спящую воительницу и барда. Голова Зены склонилась. Габриэль свернулась клубочком на лавке. Её златовласая с рыжим оттенком голова покоилась на коленях Зены. Одной рукой воительница, словно защищая, обнимала барда.

Сафо тепло улыбнулась и начала писать новое стихотворение:

«Спи же близ подруги твоей

Нежной, на груди у нее».

(отрывок из Сафо, примерно 625 г. до н. э.)

Часть 6

«А мне же любовь подарила

Солнца тепло и сиянье».

Фрагмент из Сафо #126, примерно 625 г. до н. э.

Сидя в седле, Зена оглянулась через плечо на процессию позади. По дороге нескончаемой линией тянулось не меньше десяти повозок с людьми и припасами. Такими черепашьими темпами, какими они двигались, до Капандритиона можно было добраться только к следующему дню. Зена нахмурилась, подумав о куче проблем, которые создаст обустройство лагеря на открытом месте. От этой затеи попахивало опасностью, которую Зена чуяла за лигу. Вздохнув, воительница взглянула на Габриель.

Всё утро сказительница вела себя неправдоподобно тихо. С каждой пройдённой милей её лицо становилось бледнее, а шаг — менее энергичным. Сейчас она была белой как полотно, но угрюмо шла вперёд. Зена могла только догадываться, как сильно у Габриель болела голова. Воительница ещё раз оглянулась на повозку Сафо. Поэтесса залезла туда с самого начала и теперь спала, удобно устроившись в объятиях Клео и Лаки. Остальная труппа забилась по разным телегам — туда, где нашлось местечко — и пребывала в глубокой дремоте. Этим утром трудились только ответственные за сцену и инвентарь — они должны были всё собрать и упаковать. Зена подозревала, что это было обычным делом. Актеры волновались о представлении, а реквизиторы волновались обо всём остальном.

Зена ещё раз бросила взгляд на Габриель, чувствуя себя немножко виноватой. Этим утром воительница даже не посочувствовала барду по поводу похмелья. Все, кто вчера напился, теперь отдыхали — за исключением Габриель. Для неё не нашлось места ни в одной из повозок, и Зена не могла найти никакого выхода из положения. Упрямая сказительница не показывала признаков слабости и безмолвно шла рядом с Зеной, не жалуясь ни на что. Воительница улыбнулась, когда её острый слух уловил слабый стон, который издала Габриель, потирая лоб. Заметив, что Зена смотрит на неё, Габриель быстро убрала руку.

— Габриель, — мягко сказала Зена, но Габриель подняла ладонь и перебила:

— Только не говори: «Я же тебя предупреждала».

— Я не собиралась говорить «Я же тебя предупреждала», но раз уж ты сама это сказала… — взгляд Габриель не дал воительнице завершить фразу.

«Да, сейчас лучше не доставать её», — подумала Зена.

— Ты ужасно выглядишь, — снова начала Зена.

— Я себя ЧУВСТВУЮ ужасно, — слабым голосом откликнулась Габриель.

Зена прыснула от смеха и протянула Габриель руку.

— Можешь сесть со мной в седло.

Габриель посмотрела на неё снизу вверх жалостливыми глазами.

— А точно можно?

Глаза Зены лучились теплом, и она кивнула.

— А ты уверена, Зена? — Габриель с облегчением вздохнула, хватаясь за протянутую руку помощи. — А если мне там станет дурно?

Зена подняла барда в седло позади себя.

— Тогда убедись в том, что ты нагнулась в сторону. В сто-ро-ну! — строго посоветовала Зена, подвигаясь на седле вперёд, чтобы дать место Габриель.

Воительница широко улыбнулась, почувствовав, что Габриель прислонилась головой к её спине и обхватила руками за талию. Зена знала, что через несколько мгновений бард заснёт.

Удовлетворенно вздохнув, Габриель расслабилась. Мерные шаги Арго укачали её, и в скором времени Зена услышала приглушённый храп. Почувствовав, что тело позади неё наклонилось и готово было свалиться с лошади, Зена кнутом привязала Габриель к себе, чтобы та не упала.

— Хм-м… — тихо просопела бард, привалившись к воительнице.

Зена весело улыбнулась и стала смотреть на дорогу.

Таким образом они проехали много часов, пока солнце не прошло полуденную черту и стало клониться к вечеру.

Зена как раз закончила взвешивать преимущества и недостатки открытого лагеря или продолжения пути ночью до Капандритиона, когда услышала, что в повозке позади кто-то начал подавать признаки жизни. Сафо проснулась, и остальные, настроенные на её ритмы жизни, тоже начали очухиваться. Зена услышала, как Сафо бранила своих спящих подруг.

— О боги, Клео, ты развалилась на полтелеги, — ворчала Сафо на одетую в кожу женщину.

— Так ведь места нет, — пожаловалась та. — Почему она тоже тут должна быть? — Клео толкнула Лаки в спину.

— Эй! — замахнулась Лаки на Клео, но промазала.

— Потому что я так хочу, — Сафо оттолкнула плечо Клео.

Клео прицелилась плеткой по Сафо, но поэтесса только расхохоталась, когда плеткой досталось Лаки. Лаки протестующе закричала и шлепнула Сафо. Поэтесса стала её щекотать. От щекотки Лаки подпрыгнула и головой стукнула Клео по подбородку. Клео взвизгнула и выпрыгнула из повозки. Она была в ярости.

— Ну и спи с ней!

Клео швырнула плетку в Сафо и рассержено отошла в сторону. Сафо жизнерадостно рассмеялась и начала охаживать Лаки плеткой по попке. Обе женщины, играя, шумно возились, пока Сэмфаст на гаркнул на них, — они чуть перевернули повозку. Шум разбудил уже всех.

Всех, кроме Габриель. Зена попыталась обернуться и посмотреть на труппу Сафо, но Габриель ещё спала, плотно обхватив руками за талию. Смех Сафо всё же донёсся до Габриель, и она начала просыпаться. Зена хихикнула, когда услышала, как Габриель спросонья причмокнула губами, борясь со скопившейся во рту слюной. Руки воительницы вздрогнули, когда она почувствовала, как могуче потянулось легкое тельце барда.

Зена была совершенно ошеломлена, когда ладони Габриель начали по кругу поглаживать её живот. Бард ещё не пришла в себя, и, похоже, всё ещё пребывала в сладких объятиях хорошего сна. Зена подняла бровь и попыталась растолкать спутницу.

— Гм, Габриель, — тихо сказала она.

— М-мммм? — сонно откликнулась та и снова начала ласкать воительницу.

Блуждающие ладони Габриель доставляли Зене чуть больше удовольствия, чем ей хотелось бы признать.

— Габриель! — Зена вновь попыталась осторожно разбудить её.

Бард придвинулась чуть ближе. Тело Зены непроизвольно среагировало, когда маленькая ладонь Габриель проскользнула за нагрудную пластину доспехов.

— ГАБРИЕЛЬ!!! — крик Зены вырвал сказительницу из мира сновидений.

— Что? — простонала та, в замешательстве оглядываясь, пока не вспомнила, на каком свете находилась.

Заметив, где была её рука, Габриель быстренько убрала её из-под доспехов Зены и покраснела как помидор.

— Я, наверное… э-э… просто… э-э… спала, — заикаясь, попыталась объясниться Габриель, поспешно убирая руки с талии воительницы.

Зена развязала кнут и остановила Арго. Вся процессия резко остановилась. Зена протянула руку Габриель, чтобы помочь ей слезть с лошади.

— Ладно, не волнуйся, — тепло улыбнулась воительница, помогая Габриель соскользнуть на землю. — Надеюсь, тебе снился приятный сон. — Зена хитро подмигнула Габриель, встретившись с ней взглядом лазурных глаз. Бард сразу лишилась дара речи. В любом случае, выражение лица Зены затмило бы любой ответ. Зена удивлённо открыла рот, изучая взглядом лицо Габриель. Спрыгнув с лошади, она притянула Габриель за плечи, чтобы получше рассмотреть.

— Что? В чём дело? — сконфуженно спросила Габриель, видя удивление спутницы.

Бард ещё больше изумилась, когда Зена сделала то, чего Габриель никогда не видела за все те годы, проведенные вместе.

Закинув голову, воительница громко расхохоталась. Это был настоящий, грудной громкий смех, да такой, что на глаза Зены навернулись слезы. Пытаясь восстановить дыхание и сморгнуть слезы, Зена ещё раз взглянула на Габриель — но то, что было на её лице, заставило воительницу только пуще расхохотаться.

— Чего смешного? — спросила Габриель, ощупывая щеку кончиками пальцев. — У меня что-то не так с лицом?

От её вопроса Зена засмеялась ещё громче и схватилась за седло Арго, чтобы со смеху не упасть. Габриель ничего не ответила.

Сафо высунула голову из телеги, чтобы посмотреть, кто это так громко смеётся. Она открыла рот от удивления, когда оказалось, что это Королева Воинов содрогалась в приступе безудержного смеха. Поэтесса выпрыгнула из повозки и подбежала, чтобы узнать, что же так насмешило обычно каменную Зену и заставило сбросить холодную маску воительницы.

Смех Зены был так заразителен, что Сафо сама начала хохотать, ещё не понимая, что происходит. Она постучала пальцем по плечу Габриель, чтобы спросить её о причине — и бард повернулась к ней лицом.

Вся левая сторона лица Габриель хранила на себе великолепный отпечаток узорчатых доспехов Зены. Сафо взглянула на Зену, и они стали смеяться вместе. Габриель топнула ногой.

— Да что у меня с лицом? — крикнула она обеим.

Их смех привлекал внимание всей труппы. Зена сжалилась и глубоко вздохнула, чтобы сдержать смех. Поэтесса поплелась обратно к телеге, все ещё хихикая. Зена вытерла глаза и взглянула на лучшую подругу.

— Извини, Габриель, — сказала она, пытаясь быть серьёзной, но снова усмехнулась, видя разукрашенное лицо барда.

Зена ласково прикоснулась к щеке Габриель, пытаясь стереть узоры:

— Габриель, у тебя по всему лицу отпечатки моих доспехов.

— Ой…

Габриель, прикоснувшись к своей щеке, почувствовала под кончиками пальцев глубокий отпечаток и проследила касанием его изгибы. Потом, взглянув на Зену, она улыбнулась:

— Надеюсь, это не навсегда!

— Не волнуйся, — мягко ответила Зена. — Всё пройдёт. — Она потёрла щёку сказительницы и усмехнулась. — В следующий раз, когда уснёшь на мне, надо не забыть снять доспехи!

Габриель, соглашаясь, кивнула и улыбнулась. Но улыбка сошла с её лица, когда до сказительницы дошёл весь смысл сказанного, да ещё вспомнился сон и то, куда она положила руки. Габриель отпрянула от прикосновения Зены и покраснела. Загорелые щеки Зены тоже немного покраснели.

— В общем, просто потри кожу: это поможет.

Зена отвернулась, чтобы скрыть своё смущение, и расправила плечи.

— Мне нужно поговорить с Сэмфастом. Я скоро вернусь, — только и сказала воительница и отошла в сторону.

— Ага, — ответила Габриель, почесывая затылок.

Зена остановилась у повозки Сафо и взглянула на Сэфмаста, сидевшего на козлах.

— Я думаю, нужно ехать дальше, до самого Капандритиона.

— Почему? Все устали. Если мы разобьём лагерь на ночь, то будем завтра в Капандритионе полностью отдохнувшими. Нам нужно меньше дня, чтобы приготовить всё до выступления завтра вечером.

— Ночевать на открытом месте опасно.

— Но мы делали это и раньше. Мы постоянно так делаем. И вообще, Сафо не любит спешки, — мужчина кивнул головой на задок телеги.

Сафо сидела там на краешке, пересмеиваясь с Лаки и Габриель. Сказительница подошла, чтобы поздороваться.

Зена приняла во внимание слова Сэмфаста. В самом деле, турне началось уже давно, и все привыкли к дороге, и устраивали лагерь много раз. Менеджер, должно быть, знал, как будет лучше для всех.

— Хорошо, — ворчливо согласилась Зена. — Только пусть все соберутся небольшими группами в кругу, прикрываемом вон теми деревьями, — воительница показала на рощу неподалёку.

— Как скажете, командир, — отсалютовал ей Сэмфаст и спрыгнул с кОзел:

— Так, слушайте все! Разбиваем лагерь за теми деревьями. Узкий круг. Всё как обычно!

Сэмфаст ухмыльнулся Зене и отошёл прочь. Зена покачала головой и пошла вниз по дороге, чтоб проверить повозки и пересчитать всех по головам. Нужно было удостовериться, что по пути никого не потеряли.

Две женщины подбежали к ней из хвоста колонны. Это были те, кого утром Зена назначила охранницами. Четверо девушек в труппе были амазонками, следовавшими за поэтессой в её путешествиях. Они надеялись приобщить племена амазонок к её прекрасной поэзии, да и вообще относились к Сафо как к одной из своих. Зена очень обрадовалась, узнав, что в этой толпе были люди, умеющие сражаться. В ту же секунду, когда Зена признала своё «родство» с ними, а они поняли, что Габриель была вообще-то «той самой Габриель», все они с радостью предложили свои услуги Зене.

Зена начала обсуждать с ними меры предосторожности, касающиеся ночного лагеря.

Сафо запрыгнула обратно в повозку и потянулась. Тепло улыбнувшись Габриель, поэтесса плюхнулась в задок телеги.

— Ка-ак я люблю разбивать лагерь на ночь! — поэтесса удовлетворённо потерла руки. — Это лучшая часть турне!

Габриель подтянулась к заднему краю повозки и прислонилась к стенке. Одну ногу она поставила на пол повозки, а другой болтала в воздухе за бортиком.

— Я тоже, — кивнула она. — Мы с Зеной вместе прошли через многие приключения, но чего я действительно ждала с нетерпением — это тихие ночи под звёздами.

Габриель посмотрела на вечереющее небо, а потом улыбнулась Сафо.

— Удивительно, — сказала Сафо, пристально всматриваясь в лицо Габриель, — я слышала столько рассказов о ней. Мне её описывали по-разному, но всегда — как кровожадную убийцу с каменным сердцем.

— Она изменилась, — просто объяснила Габриель.

— Это очевидно. Кстати, благодаря тебе, — заметила Сафо.

— Нет, — ответила Габриель. — Груз принятых решений лежит на ней. Это было её решение — встать на новый путь, и это её стараниями она всё ещё идёт по нему. Но это было не так уж просто, скажу я тебе. — Габриель закрыла глаза, припоминая несколько мрачных моментов их путешествий. — Но я всегда рядом, особенно когда она во мне нуждается.

Сафо протянула руку и нежно прикоснулась к уже пропадающим отметинам от доспехов на щеке Габриель. Сказительница заметила странное выражение лица поэтессы, словно узор доспехов казался ей знакомым и каким-то образом успокаивающим.

— Надеюсь, она понимает, как ей повезло, — прошептала поэтесса.

Неожиданно повозка наклонилась вперёд. Сафо схватила Габриель, чтобы та не свалилась. Лошадь, запряжённая в повозку, заржала и встала на дыбы, а потом в страхе понесла, унося прочь Сафо и Габриель. Их бросало из стороны в строну, но они ничего не могли сделать, а только держаться друг за друга, чтобы не расстаться с жизнью.

Зена услышала крики и оглянулась, с ужасом наблюдая, как повозку увлекало всё дальше по дороге. Свисающие с края повозки ноги Габриель то и дело проглядывали в облаке пыли. Воительница так быстро, как только могла, побежала к Арго. Через несколько мгновений она уже сделала свой знаменитый кульбит — и приземлилась прямо в седло. Зена послала лошадь галопом следом за повозкой, влекомой взбесившейся кобылой.

От страха глаза кобылицы побелели, и пена хлопьями падала с неё, несущейся галопом без возницы, не разбирая дороги и не обращая внимания на людей в повозке. Повозка подскакивала на камнях и выбоинах, а Сафо и Габриель ударялись в заднюю стенку раскачивающегося фургона. Габриель попыталась встать и дотянуться до поводьев, но те упали в грязь, и теперь волочились за лошадью вне пределов досягаемости. Напоровшись на большой камень, повозка подпрыгнула, и Габриель потеряла равновесие, с грохотом упала назад и вывалилась бы наружу, не схвати её Сафо за руку. Поэтесса потянула её назад, в повозку. Но победа не была полной: лошадь продолжала бешеную скачку по дороге.

— Йи-иаа! — клич Зены заставил Арго бежать ещё быстрей.

Зена пригнулась и ускорила галоп Арго. Она догоняла повозку, но боялась, что не успеет. Габриель бросало туда-сюда в задке телеги. Ещё одна глубокая колдобина на дороге — и повозка перевернётся. А это, скорее всего, верная смерть для обеих — Сафо и Габриель. Зена направила весь свой страх в энергию и вжалась в седло. Она почти догнала их.

— Держись, Габриель! — прокричала воительница, равняясь с повозкой и перегоняя её.

Телега вихляла из стороны в сторону, грозя сбить воительницу. Ветер взъерошил волосы Зены; пыль и грязь набились в легкие и попали в глаза, так что почти ничего не стало видно.

Когда Зена миновала колеса повозки, облако пыли осталось позади. Сжав коленями бока Арго, Зена нашла взглядом поводья понесшей лошади: их было не достать. Зена взглянула назад, на Сафо и Габриель. Сафо сумела затащить Габриель обратно в повозку, но на дороге оказался неожиданный поворот, и две женщины вжались друг в друга. Зена направила Арго вперёд. Выбора не было. Придётся прыгать.

Габриель схватилась за бортик и подтянулась вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зена спрыгнула со спины Арго на взбесившуюся кобылицу. Сильные руки обвили шею лошади, но та внезапно вильнула влево, и прыжок Зены оказался слишком коротким: ноги соскользнули со спины кобылицы и чиркнули по земле.

— ЗЕНА-А-А! — закричала Габриель.

Сафо приподнялась и уцепилась за сказительницу. Повозку тряхнуло, и обе повалились на пол.

Зена заскрежетала зубами и со всей силы ухватилась за шею лошади. Оттолкнувшись от несущейся под ноги земли, она разбежалась и подскочила, оказываясь на спине охваченной паникой лошади. Теперь, когда она была наверху, схватить поводья и остановить кобылу не составило труда. Воительница глубоко вздохнула, склонилась вперёд — и потянула на себя. Кобыла резко остановилась. Габриель и Сафо по инерции врезались в передний бортик повозки.

Посмотрев друг на друга широко раскрытыми глазами, они медленно приподнялись и выглянули из телеги. Зена сидела на кобыле, наклоняясь вперёд и тяжело дыша. Сердце Габриель билось где-то в горле.

Зена повернула голову. Её заботливый взгляд встретил взволнованный взгляд Габриель.

— Ты в порядке? — одновременно спросили они.

— Лично я в порядке! — ответила Сафо и отряхнула тогу. Выпрыгнув из телеги, она приземлилась в дорожную пыль. — Ух, ты! Это было что-то!

— Рада, что тебе понравилось, — саркастически ответила Зена и спрыгнула со спины лошади, содрогаясь от боли. Габриель сразу это заметила, вылезла из повозки и подбежала к подруге, чтобы осмотреть её ноги.

— Ты ранена?

— Я в порядке, — улыбнулась Зена, отрывая барда от осмотра.

Воительница заметила дротик, торчащий из крупа кобылы. Сафо заметила озабоченный взгляд воительницы и посмотрела в том же направлении. Габриель взглянула туда же.

Зена похлопала лошадь по крупу, чтобы отвлечь внимание, и вытащила дротик. Кобыла дернула шкурой, но в общем стояла спокойно. Зена осмотрела дротик и показала его Сафо. К древку был привязан клочок пергамента.

Воительница осторожно развернула его и нахмурясь прочла, а потом протянула поэтессе.

«Ты моя. Если ты не будешь моей — ты не будешь ничьей», — вот и вся короткая записка.

Сафо отдала её воительнице и потёрла лоб.

— Что будем делать? — спросила она.

— Я найду того, кто написал это! — пообещала Зена, и её глаза вспыхнули лазурным огнём. — Только две вещи могут по-настоящему вывести меня из себя!

Зена, стараясь утихомирить свой гнев, скомкала записку. Сафо заметила, как взгляд воительницы снова стал холодным как лёд.

— Никто, ни единый человек не смеет тронуть Габриель! — прошипела Зена и тяжелыми шагами отошла, чтобы забрать Арго.

Сафо сглотнула и обернулась к сказительнице.

— А какая вторая «вещь»? — поэтесса почти боялась спрашивать это.

— Не трогайте её лошадь, — ответила Габриель и последовала за Зеной.

Часть 7

Хотя они всего лишь звук,

Слова, что скажу я, бессмертны

Сафо, примерно 625 г. до н. э.

«Защищенные покровом ночи и согретые жаром костра…»

Отблески костра танцевали на изящных чертах лица поэтессы, такие же языки пламени мерцали и в её серебристых глазах. Сафо, слушала певицу с вежливой внимательностью, но от Габриель, слушавшей и наблюдавшей не менее внимательно, не укрылось то, что стихи Каллиопы были далеки от учения Десятой Музы.

Габриель, будучи бардом, а не поэтессой, не имела никакого представления о том, как сделать так, чтобы стихи тронули чью-то душу, но она знала, как ткутся истории. Искусством был не сам рассказ, а его плетение. Наверное, это было справедливо и для поэзии. Габриель улыбнулась и прислонилась спиной к поваленному стволу дерева, который она так удачно провозгласила своей и Зены собственностью.

В надежде, что Зена возвращается, Габриель обежала взглядом весь лагерь. Ее взору открылся вечерний привал — небольшие костры под защитой деревьев образовывали круг. У них все еще сидели отдельные члены труппы, но большинство уже собралось в центре лагеря послушать Сафо. Скорее всего, это была обычная картина — Сафо тратила своё время и делилась талантом с труппой, а та — жадно впитывала новые знания.

Габриель тоже жаждала внимания поэтессы, но пока что стеснялась открыться в том, что она — бард, стеснялась, хотя её просто подмывало сделать это, спросить у Сафо творческого совета. Так что Габриель просто наблюдала на расстоянии, по мере сил запоминая услышанное. Когда придёт время, она обязательно поговорит с Сафо; может быть, даже расскажет одну из своих историй. Может быть. Габриель ещё раз поискала взглядом Зену.

Сафо сделала очередной медленный глоток из кубка, наслаждаясь вкусом, но ещё больше — отрешенностью и нечувствительностью к боли, которые — она точно знала — вскоре последуют. Чем ближе к Афинам, тем больше ей приходилось пить, чтобы заглушить боль. Скоро она столкнётся с тем, что все её спутники, возможно, были правы. Все эти годы путешествий — зазря. Всё, что она писала и пела, было лишь словами, брошенными на ветер, который разнёс её имя, вместо того, чтобы призвать её единственную любовь.

«Что же мне делать после Афин?» — тоскливо подумала поэтесса, делая ещё глоток благословенного вина.

Слух Сафо был настроен на ритм и слова, звучавшие из уст Каллиопы, но взгляд поэтессы то и дело возвращался к Габриель. Сафо хотела позвать девушку ближе к остальным, но потом поняла, что место, которое выбрали бард и воительница, было хорошо просматриваемым. Это и, конечно, вино подняло настроение поэтессы. Она намеревалась ночью понаблюдать за ними. Они заинтриговали и очаровали её. Эти двое возбудили её любопытство сверх всякой меры. Они были невероятной загадкой для поэтессы, и она собиралась её разгадать.

Сафо не отрывала взгляда от Габриель, когда одна из девушек разносила тарелки с ужином. Габриель, конечно же, оставила тарелку для воительницы. Даже не видя Королевы Воинов, Габриель ждала её. Сафо про себя улыбнулась, когда Габриель стала озираться, вглядываясь через свет костров в ночную тьму. Зена ещё раз обходила лагерь. Похоже, что воительница просто не могла сидеть на месте. Она прочесывала лагерь весь вечер и ночь, то проверяя охрану, то свою лошадь, либо точила свой проклятый меч. Сафо прыснула, вспомнив, каким взглядом наградила её воительница, когда поэтесса спросила, собирается ли Зена точить свой меч всю ночь. Сафо пыталась научить Эрато своей новой пьесе для лиры, а скрежет, производимый Зеной, нарушал всю идиллию и наматывался на уши. Габриель, казалось, не слышала этого звука или больше — даже наслаждалась им. Сафо ощутила на себе пронзительный взгляд Габриель, когда воительница отложила меч и возвестила, что собиралась проверить всё ещё разок. Сафо любовно погладила свою лиру и прислушалась к чтению Каллиопы, продолжая размышлять о загадке отношений Зены и Габриель.

Поэтесса заметила внезапную перемену в блеске глаз Габриель. Девушке даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что приближалась воительница. Сафо догадывалась, что Габриель чувствовала перемену в воздухе, или узнавала Зену по звуку шагов, или даже по запаху, разносящемуся перед ней легким ночным ветерком.

Да, Зена возвращалась к костру, и Габриель не глядя почувствовала это. Несколько мгновений спустя, перед Габриель появились две ноги в тяжёлой обуви, принадлежавших не кому иному, как Королеве Воинов. Она с улыбкой села, скрестив свои невероятно длинные ноги, и с готовностью приняла протянутую спутницей тарелку с едой. Сафо чуть-чуть подвинулась — кто-то закрыл ей обзор — и продолжила анализировать действия этой парочки. Габриель говорила, а Зена слушала. Наверное, это уже вошло в обыкновение, что Габриель говорила в то время, как Зена слушала. Сафо тихо хихикнула, оценивая поведение воительницы. Она медленно ела, изредка бросая взгляды на свою спутницу и улыбкой или замечанием поддерживая беседу. Но Сафо забавляло не «огромное» участие Зены в беседе, а взгляды, которые она украдкой бросала на Габриель, когда та не видела. В этих быстрых, тихих взглядах были такая мягкость и такая любовь, что Сафо не верилось, что такие чувства могли светиться в глазах, умеющих быть холодными как лёд.

Затаив дыхание, Сафо наблюдала за Габриель. Глядя на отблески костра, танцевавшие на рыже-золотистых волосах сказительницы, Сафо внезапно поняла, что та была прекрасной до совершенства. Глаза Габриель ярко блистали таким жизнелюбием, что у Сафо захватило дух. Улыбка барда была такой же обезоруживающей, как и её невинность, определявшая ее поведение. Сафо покачала головой, дивясь странному промыслу Афродиты. Юная женщина была самой любовью и светом, великолепным отражением мудрости и невинности. А рядом с ней сидела та, что была воплощением власти и тьмы человеческих страстей.

Сила и опасность исходили от каждого решения Зены. Грива её волос цвета воронова крыла развевалась, как у дикого зверя, а пронзительный взгляд лазурных глаз мог бы останавливать сердца. Когда-то Зена принадлежала Аресу, и Сафо не сомневалась, что Королева Воинов служила богу войны так, как ни один бог не мог представать даже в самых дерзких мечтаниях. Её убийственные замашки вошли в легенды. Но, несмотря на ужасающе огромные стены гнева и тьмы, возведенные воительницей вокруг собственного сердца, Габриель как-то смогла найти дорожку внутрь этой страшной твердыни. Смертельно холодные глаза Зены теплели каждый раз, когда Габриель появлялась в поле её зрения, и если Зена когда и улыбалась своей ошеломляющей улыбкой — то эта улыбка предназначалась одной Габриель. Сафо поняла, что об этих новых членах труппы можно было с уверенностью сказать две вещи. Во-первых, между ними существовала связь, которую никогда не сможет прервать ни Смертный, ни Бог. Это была такая любовь, о какой слагали легенды. А во-вторых, они пока не осознали свою любовь. Сделав такие выводы, Сафо отпила ещё вина. Она была уверена, что эти двое даже не целовались. Но сексуальное напряжение между ними было так велико, что его можно было ножом резать. Вдруг в голову поэтессы пришла идея. Она сведёт их. Да, она, Сафо, так называемая Десятая Муза, Певица Любви, ещё до конца турне вдохновит Зену и Габриель признать и без того очевидную любовь.

Мысленно поздравив Зену и Габриель со своим начинанием, Сафо прикрыла глаза и вознесла хвалы музам. Новое занятие, требующее усилий, отвлечёт её от мысли о приближающемся разочаровании, поджидающем в Афинах. В конце концов, будет о чем писать: впечатлений хватит на несколько лет вперёд. Отпив ещё глоток, Сафо громко рассмеялась.

— Сафо? — робко спросила Каллиопа.

Она уже закончила читать стихотворение, а Сафо просто сидела и смеялась с закрытыми глазами и зловещей ухмылкой на лице.

Поэтесса сморгнула и посмотрела на молодую певицу.

— Каллиопа, — извиняющимся тоном начала Сафо. — Прости, я не над тобой смеялась.

У певицы словно камень с сердца свалился. Сафо продолжала:

— Каллиопа, у тебя всё в порядке с размером, а образы просто чудесны! — улыбка певицы стала ещё шире. Когда Сафо продолжила, её улыбка исчезла. — Но этот вымысел, он… он… он… — Сафо хотела сказать это помягче… он совершенно обычный.

Габриель прервала разговор с Зеной на середине предложения, чтобы послушать критику Сафо. Зена усмехнулась и продолжила есть в установившейся тишине.

— Используй слова, которые кажутся простыми, а на самом деле — разные. Слова, которые могут описать незатейливую вещь, но сложным образом.

Молодая певица вопросительно взглянула на Сафо. Та положила лиру и поднялась на ноги.

— Так, посмотрим, — поэтесса потерла подбородок и осмотрелась.

Глаза Сафо остановились на Зене и загорелись озорным огоньком. Та перестала жевать и замерла, не ожидая от знаменитой поэтессы ничего, кроме проблем.

Сузив глаза, воительница бросила на неё предупреждающий взгляд. Сафо подняла бровь, бросая вызов.

— Какого цвета глаза Зены? — громко спросила Сафо.

Зена нахмурилась. Габриель улыбнулась.

— Они ярко-голубые! — ответила Каллиопа.

— Так и знала, что ты это скажешь, — хихикнула Сафо.

Девушка передернула плечами.

— Лазурные! — воскликнула Талия.

— Сапфировые, — заметила Клео.

— Небесно-голубые, — добавила Лаки со смешком.

— Красивые слова для красивых глаз, — сказала Сафо, взмахнув ресницами в сторону воительницы.

Зена подняла глаза к небу, а потом продолжила ужинать.

— Но я всё ещё спрашиваю вас, какого цвета её глаза? — повторила Сафо.

Все её ученицы тихо сидели у костра, обдумывая, что же имела в виду Сафо. Несколько тягучих мгновений был слышен только треск походного костра. Сафо ждала.

— Лед или огонь, — тихий голос Габриель заполнил образовавшуюся пустоту в разговоре.

Все взоры обратились на неё.

— Они могут быть цвета льда или пламени. Конечно, это зависит от её настроения.

Зена удивлённо открыла рот, повернувшись к своей сказительнице. Габриель пожала плечами.

— Габриель! — Сафо воздела руку к небесам. — Спасибо! — поэтесса триумфально обвела взглядом труппу. — Если бы я описала глаза Зены как «лёд», у вас создалось бы не только создалось представление чистого, синеватого оттенка, вы ещё почувствовали бы её настроение, не правда ли? — Сафо усмехнулась воительнице.

— Но пламя не синее, оно оранжевое! Я бы не подумала, что её глаза голубые, если бы ты сказала «огонь», - возразила Каллиопа.

— Ах, но ведь самые горячие языки пламени горят сине-голубым, — объяснила Габриель.

Зена склонила голову, уставившись на барда.

— Да! — прошептала Сафо неожиданно тихим и искушающим голосом. — Пламя любви — самое горячее пламя — горит синим! Хорошее выражение, Габриель. Надо будет запомнить.

Все головы повернулись, чтобы посмотреть на горящее синее пламя глаз Зены, но её мерцающие глаза светились чем угодно, только не любовью.

— К сожалению, мне кажется, что сейчас глаза воительницы цвета льда! — заметила Сафо, встречая взгляд воительницы.

Габриель рассмеялась и дружески толкнула Зену в плечо. Воительница расслабилась, освободила Сафо от своего взгляда и усмехнулась, легонько толкая подругу в ответ.

— Габриель! — Сафо хлопнула в ладоши, подходя чуть ближе к барду и воительнице. — Ты замечательно подбираешь слова!

Зена решила вмешаться.

— Конечно, она ж бард, — просто сказала воительница, откусывая от ломтя мяса.

Она прекрасно понимала, что Габриель слишком стеснялась сказать Сафо о предмете своей гордости. Теперь настал черёд Габриель метнуть гневный взгляд на Зену. Та спрятала усмешку.

— Бард! Подумать только! — воскликнула Сафо. — Бард! Габриель, почему ты не сказала мне?

Поэтесса радостно захлопала в ладоши и, схватив Габриель за руки, подняла её на ноги. Если бы взгляды могли убивать, Зена была бы уже серьёзно ранена. Габриель попыталась сопротивляться, но сопротивление было бесполезно. Вытащив девушку поближе к костру, Сафо дружески обняла её и счастливым голосом сообщила:

— Ты одна из нас! Художница слова! Спорю на что угодно, что ты — великолепный бард!

Габриель, оказавшись в центре внимания, застенчиво покраснела.

— Ну, я не знаю…

— Да, она ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ бард! — прокричала Зена с набитым ртом.

Если бы взгляды могли убивать, Зены была бы уже мертва.

— Ты просто должна рассказать историю! — в том же духе продолжала Сафо, поворачивая Габриель лицом к труппе.

— Пожалуйста, Габриель! Расскажи историю, — Лаки аж подпрыгнула на месте. — А то мы по жизни слушаем эту скучную поэзию!

— ЭЙ! — нахмурилась Сафо, обращаясь к Лаки, но потом ослепительно улыбнулась. — В конце концов, она права! Нам не помешала бы интересная история, не правда ли? — спросила поэтесса, кивая своим.

Ей ответили такими же кивками.

— Ой, ну я не знаю… вряд ли я могла бы… — Габриель смущённо уставилась в землю и стала теребить локон волос.

Зена засмеялась, чуть не подавившись: это навязчивое движение Габриель она уже видела миллионы раз. Воительница взяла мех для вина и, откинувшись назад, сделала большой глоток крепкого питья. «Это будет интересно!» — ухмыляясь подумала она, прислонившись спиной к поваленному дереву.

— Пожалуйста, Габриель! — клянчила Сафо. — Ну, ради меня? — поэтесса бережно приподняла подбородок сказительницы и тепло улыбнулась, на несколько мгновений забывая саму себя, утопая в этих глазах цвета морской волны… С лица Зены усмешка сползла. Воительница кашлянула, чтобы отвлечь поэтессу.

— Габриель, — тихо позвала Зена, и сказительница обернулась к ней. — Расскажи нам историю. А я останусь и послушаю.

Зена знала, что от такого предложения Габриель не в силах отказаться. Лицо барда озарила улыбка. Теперь была очередь Сафо прищурить глаза на Зену. Зена выразительно подняла бровь и отхлебнула из фляги.

— Ну ладно, ладно. Что вы хотите, чтобы я рассказала? — сдалась Габриель, поворачиваясь к Сафо и остальным.

Её поддержали радостными криками одобрения. Сафо подошла к Зене, не отрывая взгляда от меха с вином.

— Можно глотнуть? — спросила она с хитрой улыбочкой.

Зена протянула ей флягу и нахмурилась, когда поэтесса плюхнулась рядом и стала пить. Сафо смотрела прямо в глаза воительнице, и пила. И пила. И пила. Зена, не выдержав, отняла у неё флягу и бросила её вне пределов досягаемости. Сафо была довольна собой и кивнула Габриель, чтобы та начинала.

Габриель, со своей стороны, наблюдала за действиями поэтессы и воительницы с некоторой долей замешательства. «Что это задумала Сафо?» — про себя удивилась бард, но отбросила эти мысли, поскольку Сафо подала знак начинать. Теперь нужно было сосредоточиться только на истории. В конце концов, здесь была Сафо, Десятая Муза, и история должна была быть безупречной.

Габриель отошла на несколько шагов назад, чтобы видеть всех, и чтобы все слышали её. На несколько мгновений она повернулась к слушателям спиной, чтобы собраться с мыслями, и когда она вновь повернулась лицом, её глаза воодушевлено блестели.

«На земле жил да был Крот. Он странствовал по широкому незнакомому миру, стремясь за горизонт, пересекая бесконечные моря, прорывая каньоны и горы, реки и потоки. Дороги и тропы появлялись там, где отпечатывались его ступни, вечерние ветры нового времени года струились позади него, и мир раскрывал свои объятья, нашептывая: „Продолжай путь“.

Этот Крот, утомлённый тяжёлым дневным переходом, остановился у поблескивающего ручья, чтобы утолить жажду. Вдруг Крот взглянул наверх. Несвоевременный звук, запах, донесенный ветром. Птицы перестали петь. Он поднялся на ноги с бешено колотящимся сердцем, оборачиваясь и озираясь, пытаясь смотреть во все стороны сразу.

В страхе он повернулся и попытался взобраться на крутой берег, цепляясь когтями за корни и камни — но скатился вниз со скорбным криком. Его грудь прижало что-то тяжёлое, и Крот уставился в жестокие глаза Волка, закрывшего своей спиной всё небо.

— Крот на поверхности, — сказал Волк глубоким и тихим голосом, — и так далеко от дома.

— У меня есть причина, — заикаясь, попытался ответить Крот.

Волк надавил своими огромными лапами, и Крот почувствовал, что его вжимали в грязь. Он боролся, царапался и брыкался, но это не помогало, словно он пытался сдвинуть мраморную колонну. Галька врезалась ему в спину, и ритм бьющегося сердца гремел в ушах. С каждым ударом сердца в его глазах темнело. Потом давление спало. Крот поднялся, кашляя и пытаясь свободно вздохнуть.

— Ты её жив? — спросил Волк.

— Я не погибну, — отвечал Крот. — Я не могу умереть! Ещё нет!

— Ты говоришь, что не можешь умереть? Говоришь, ещё нет? Я порешил многих из твоей братии. Они всегда сдавались, когда я прижимал их. А ты держался до последнего вздоха. Откуда взялась такая отвага? Что может быть так важно для крота, что он ещё не может умереть?

— Любовь! — ответил Крот.

Волк не улыбнулся, но и не нахмурился.

— Любовь? — переспросил он, требуя ответа.

— Три лета назад, — начал Крот, — я и Сова полюбили друг друга. Не смейся, это правда. Всадница ветров и землекопатель полюбили друг друга. Она научила меня видеть красоту лунных ночей и чувствовать радость вечернего ветерка, запечатлела в моей голове такие образы, о существовании которых я даже не подозревал! Горы. Океаны. Звёзды! — Крот задумчиво сделал паузу. — Она увидела во мне то, чего не видел я сам. Мы поклялись друг другу в вечной любви. Я начал строить подземное жилище, крышей которому служило бы небо, чтобы она могла укрываться там от жестокого дневного света.

Крот грустно улыбнулся Волку.

— Прошлым летом, на заре нашего третьего года вместе, однажды вечером она улетела — и не вернулась.

В глазах Крота заблестели слезы.

— Что мне делать? Я должен найти её. Я найду её. Даже если мне придётся перекопать всю землю, все камни и океаны.

Крот взглянул на Волка.

— Конечно, если ты позволишь…

Волк поднялся на все четыре лапы.

— Иди. Ищи свою любовь. Здесь ты не крот, а я не волк. Но я помню твой запах, и найду тебя, когда захочу. Я буду наблюдать. Если ты прекратишь свои поиски, если ты когда-либо отречешься от своей любви, то ты… ты снова будешь кротом для меня, и я буду волком для тебя, когда мы снова встретимся.

Волк сделал несколько шагов назад и повернулся, чтобы взглянуть на маленького Крота.

— Волки тоже любят только раз в жизни, — и одним длинным прыжком Волк исчез в лесу».

Бард умолкла, добиваясь театрального эффекта и переводя дух, чтобы продолжить.

Габриель никогда не переставала удивлять Зену. Воительница посмотрела на подругу с безмолвным уважением, удивляясь, почему эта история казалась ей смутно знакомой. Несколько мгновений Сафо не говорила ни слова, чувствуя поднимающийся гнет своих прежних размышлений. Наконец, она смогла осторожно спросить:

— История не закончена?

— Конечно нет! Ещё нет, — застенчиво ответила Габриель, не совсем понимая, о какой истории спрашивала Сафо: о Кроте и Сове или о своей собственной. — Мне продолжать?

— Нет! Не надо, — поэтесса сорвалась с места, подбежала к барду и схватила её за руки. — Пожалуйста. Я не хочу знать, чем она заканчивается. То есть, ещё нет. У нас впереди несколько дней. Ты бы могла продолжить на следующем привале. Так будет лучше, наверное? — серьёзно попросила Сафо.

Хотя большинству хотелось услышать продолжение, им, как обычно, уступая желаниям Сафо, пришлось пробормотать слова согласия. Габриель ничего конкретного не решила, поэтому просто пожала плечами.

— Ладно, как хотите. Я могу отложить продолжение на завтра.

Поэтесса пристально посмотрела в глаза Габриель, а потом расцеловала в обе щеки.

— Через меня Музы одарили тебя своим поцелуем, Габриель. У тебя тоже есть их Дар, и от меня тебе не нужно никаких уроков.

Габриель покраснела до ушей и посмотрела через голову Сафо, чтобы встретиться взглядом с Зеной. Воительница с чувством гордости за подругу улыбнулась ей. Вокруг костра послышалось одобрительное перешептывание.

Сафо ещё раз сжала ладони барда и отошла в сторону, решив, что можно поиграть с Зеной и Габриель завтра. А этим вечером она будет петь для своей потерянной любви. Сафо мысленно подкрепила свою клятву никогда не сдаваться. Определенно, в Афинах что-то произойдет…

Габриель вернулась к насиженному местечку рядом с Зеной, подруга обняла её за плечи и ласково пожала их. Габриель была смущена и безмолвна, так что Зена склонила голову и прошептала ей на ухо:

— Я знала, что у тебя получится. Я горжусь тобой. Но откуда ты знаешь эту историю? Раньше я не слышала её от тебя.

Вопрос вывел Габриель из ступора, так что она теснее прижалась с Зене.

— Я просто придумала её на ходу.

Зена изогнула брови и спросила:

— А как же продолжение?

— Ну, думаю, она сама… продолжится, — ответила Габриель.

Зена прыснула.

Один за другим члены коллектива начали уходить от костра и разворачивать спальники. Ночь близилась к концу; настала пора отдыха. Сафо, вечная сова, тихо пощипывала струны лиры, напевая ни для кого конкретно. Мелодия уже убаюкала чрезмерно уставшую Габриель. Зена, стараясь не потревожить её, подтянула покрывало подруги и накрыла её обнаженные плечи. Она часто смотрела, как спит Габриель, закутавшись в легкие невинные сны. Воительнице очень редко перепадала роскошь спокойного сна, её сны не были ни легкими, ни невинными.

Зена привалилась к стволу дерева и со вздохом попыталась расслабиться. Песня Сафо парила в порывах ветерка и наполняла ночной воздух, а её красивый голос баюкал воительницу.

Зена вдруг снова почувствовала действие мелодии. Она вновь оказалась в том тоннеле — месте, где она почти слышала эту песню — и в то же время не слышала. Её глаза горели, уставившись на поющую Сафо. Но это уже была не Сафо, а кто-то другой, непонятно кто именно. Эта мелодия ещё долго будет преследовать Зену, по крайней мере, пока она не вспомнит, где слышала её раньше. Темнота тоннеля предостерегла её о том, что эти воспоминания могли оказаться не из приятных. Пусть это забудется. Пусть забудется.

Воительница соскользнула в другой сон, всё ещё охваченная чувством темной тревоги.

Зловещая тень кралась через лагерь. Её очертания закручивались, когда она пряталась за деревьями, и растягивались, когда она проходила мимо спящих на покрывалах, и светились, растворяясь в свете лагерного костра.

Тень тихо хихикнула, остановившись над Сафо.

— Это было бы так просто, — со злобой подумала тень, самоуверенно паря над поэтессой под покровом собственной тьмы. — Слишком просто.

Поэтесса уснула, всё ещё сжимая лиру в раненой руке. Ворох свитков был раскидан вокруг, а пустой мех для вина — уже давно отброшен в сторону.

Темные, искажённые руки тени задрожали над лицом спящей поэтессы и текуче потянулись к её горлу. Тень рассмеялась.

— Я могу взять тебя, и ты будешь моей. Меня никто и ничто не сможет остановить!

Тень замолкла, подумав о воительнице и поплыла прочь от Сафо к силуэтам спящих Зены и Габриель.

— Дура! Даже ты не остановишь меня! — громко прошептала тень.

Яд этих слов заставил Зену шевельнуть бровью и заворочаться в неглубоком сне. Дыхание тени рвалось от волнения. Можно было бы убить и воительницу, не правда ли? О, он мог бы убить эту хорошенькую маленькую сказительницу и сохранить воительнице жизнь — но разрушенную жизнь. Он мог бы взять и Сафо… Он мог сделать всё, стоило только пожелать.

Зена лежала, пытаясь пошевелиться, но её усилия были напрасны. Она была обездвижена и могла лишь приподнять голову, чтобы увидеть окружающее.

Воительница напряглась, всеми силами пытаясь сбросить невидимый вес, но ей удалось лишь медленно сесть. Это было похоже на движение в толще воды. Нужно было двигаться быстрее…. опасность… очень близко.

Её взгляд заметался по комнате. Она знала, где находилась, но не могла в точности вспомнить, где именно. Она кого-то видела, но не могла бы наверняка сказать, кого. Она попыталась встать, но не смогла. Где бы ни была опасность — она слишком близко. Дикие от страха глаза Зены пытались разглядеть опасность.

Медленно-медленно открылась дверь. Воительница обернулась, но движение было столь обескураживающим, что у неё закружилась голова. Когда головокружение прошло, в её глазах уже отражался заряженный арбалет, нацеленный прямо в сердце. Стук этого сердца громко отдавался в ушах. Было слишком поздно. Она не могла пошевельнуться. Арбалет выстрелил. Она с ужасом смотрела, как стрела полетела прямо в цель.

Неожиданно перед ней оказалась улыбающаяся Габриель, и стрела полетела к ней. Зена видела, но не могла предупредить её. Во имя Богов! Беги Габриель Беги!

Тихий крик разбудил Сафо. Она открыла глаза и осмотрелась. Кричала Зена. Воительница мотала головой и бормотала во сне.

«У неё кошмары!» — моментально сообразила поэтесса.

В следующую секунду Габриель уже вскочила и обвила руками подругу. Сафо с интересом наблюдала.

— Зена, — Габриель легонько прикоснулась к лицу воительницы и позвала по имени, шепча в ухо так тихо, как только могла. — Зена, всё в порядке. Проснись. Это просто сон. Зена… — она погладила её по щеке и потёрла плечи.

Габриель знала, что это подействует лучше, чем если бы она стала трясти её или громко говорить. Первый раз, когда она проделала подобное, Зена проснулась от одного из кошмаров, дико размахивая кулаками.

Сафо тихо наблюдала. Раньше ей почему-то представлялось, что воительнице вообще не снились сны, но более справедливо было бы сказать, что той снились кошмары. Поэтесса вздрогнула, подумав, как ужасны могут быть кошмары Королевы Воинов. Очевидно, они часто ей снились: Габриель знала, как управляться с ними. Сафо внутренне засмеялась. Если бы она попыталась разбудить воительницу, то, наверное, стала бы трясти за плечи, и Зена вырубила бы её одним ударом.

— Зена, это я, Габриель, — бард продолжала гладить щеку Зены, и глаза той наконец открылись.

Увидев Габриель, воительница начала успокаиваться со смущённым выражением лица.

Габриель улыбнулась и убрала с мокрого от пота лба Зены прядь спутанных волос. Зена медленно начала понимать, где находилась, и выдавила слабую улыбку. Неожиданно глаза Зены расширились, и она вскочила на ноги.

— Кто-то был здесь, — прошипела она, озираясь во все стороны. Габриель схватила её за руки.

— Зена, здесь никого нет. Успокойся. Тебе снова снился кошмар.

Зена для полной уверенности ещё раз оглянулась и вздохнула.

— С тобой всё в порядке, Габриель? — она обняла её за плечи, вспомнив свой сон.

Габриель осторожно подтолкнула её обратно к расстеленным покрывалам. Зена неохотно села.

— Я в порядке. Зена, это был просто сон, — повторила сказительница. — О чем он был? Ты снова прибила меня?

— Это не смешно, Габриель, — пожаловалась Зена, отирая пот со лба и ещё раз оглядываясь.

— Я знаю. Извини. — бард улыбнулась и прикоснулась к руке Зены. — Ты сможешь заснуть? — спросила она, уже зная ответ.

Зена усмехнулась и вытерла нос.

— Ты шутишь? У меня достаточно адреналина в крови, чтобы выйти в одиночку против целой армии.

Габриель хихикнула и завернулась в одеяло, ложась на спину.

— А я устала, так что, если ты не возражаешь… — она повернулась лицом к костру и прикрыла глаза.

Зена тепло улыбнулась Габриель. Сафо смотрела, когда Зена задумчиво протянула руку, чтобы погладить перепутанные волосы подруги, но передумала и убрала руку.

— Конечно, спи, Габриель. Приятных сновидений, — вместо этого прошептала воительница.

Габриель хохотнула и не оборачиваясь ответила:

— Тебе самой они тоже не помешают!

Зена вздохнула и снова провела рукой по лбу, всматриваясь в темноту. Приподнявшись, она села на поваленное дерево и достала меч. Скрежет точильного камня по краю лезвия почти не производил шума, но Зена всё равно метнула взгляд в сторону Сафо.

Сафо моментально закрыла глаза, чтобы Зена не видела, что она не спит. Скоро ритмичный скрежет возобновился. Сафо медленно открыла глаза, наблюдая, как воительница, не в силах уснуть, точила меч, не забывая окидывать взглядом лагерь и Габриель.

Эту картину поэтесса наблюдала до конца турне.

Часть 8

Сердцем к вам, прекрасные, я останусь

Ввек неизменной.

— Фрагмент из Сафо № 7, примерно 625 до н. э.

— И откуда взялись все эти люди? — подумала вслух Габриель.

— Просто великолепно, — раздраженно пробормотала Зена и сосредоточилась на продвижении вперед через толпу, уже наводнившую Капандритион.

— И как они так быстро узнали, что Сафо будет давать здесь представление? — продолжала удивляться Габриель.

Зена отвечала, не поворачивая головы:

— Наверное, обмолвился кто-то. Она неделями ехала в этом направлении. Наверно, в Аркарне и в Афинах уже тоже собираются.

Зена обернулась и взглянула на повозки, ехавшие одна за другой. В город въезжало столько повозок и фургонов, столько конных и пеших, что медленно продвигающуюся процессию Сафо никто не замечал. За это воительница была благодарна толпе. Габриель с высоты Арго взглянула на Сафо, игравшую в задке повозки с Клео и Лаки в какую-то игру с палочками. Наверное, Сафо специально сидела в повозке, чтобы никто её не заметил. Сафо почувствовала взгляд Габриель, улыбнулась и помахала ей рукой. Габриель улыбнулась в ответ и вновь стала смотреть вперёд, крепче обвивая руками талию Зены и ерзая в седле. Ощущения в пятой точке были просто убийственными.

— Устала? — тепло спросила Зена, зная, что Габриель не любила долго ездить верхом.

— Я сама в порядке, но мой зад — нет. Как можно привыкнуть к такому?

— Если бы ты больше ездила — привыкла бы. Может, тебе всё-таки нужная своя лошадь? — предложила Зена.

Габриель закатила глаза, подумав, что опять начинался «лошадиный» спор.

— Нет, спасибо, — ответила она воительнице, — тогда бы мне пришлось каждый вечер чистить лошадь, готовить и мыть посуду. Нет уж, увольте.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего.

— Ты хочешь сказать, что на мне лежит недостаточно обязанностей?

— Нет.

— Кто охотится?

— Ты.

— А кто чистит рыбу?

— Я.

— Ну, кто ловит рыбу?

— Ты её ловишь!

— Так что ты хочешь сказать? То, что я добываю пропитание — это слишком мало?

Габриель вздохнула:

— Зена, я хочу сказать, что меня устраивает то, где я сейчас.

«Ну вот, — подумала бард, — я сказала это. Теперь пусть думает всё, что хочет. Может, теперь она не станет поднимать „лошадиную“ тему».

Наконец, Зена ответила.

— А, ну ладно. Хорошо. Никакой лошади.

Габриель улыбнулась и легонько стиснула талию Зены. На обычно бесстрастном лице Зены засияла широкая улыбка, но бард этого не увидела. Процессия вошла в центр деревни, где уже были установлены лотки со всякой всячиной. Вся деревня выглядела как один большой рынок.

— Постоялый двор вон там, — крикнул Сэмфаст и указал на западную сторону городской площади.

Зена бросила взгляд через плечо и кивнула. Теперь оставалось как-нибудь пробить путь к гостинице. Прикинув, как лучше сделать это, Зена послала Арго вперёд. Придётся потратить некоторое время, но они всё равно доберутся туда, куда нужно.

Сафо не могла удержаться и начала выглядывать через бортик тележки. Клео шлепнула её по макушке:

— Не высовывайся!

Лаки рассмеялась и предложила:

— А я буду смотреть за тебя.

Встав на ноги, девушка осмотрелась.

— Сафо, там повсюду женщины! Много женщин!

— Ой, дайте мне посмотреть! — воскликнула Сафо и привстала.

Сафо схватила её за тогу и дернула вниз.

— Во имя Зевса, НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ! Ты не помнишь что ли, что случилось в прошлый раз?

— Да меня никто и не узнает! — пожаловалась Сафо и вновь попыталась встать.

Клео вновь удержала её:

— Ты и в прошлый раз так говорила.

Сафо потупила взгляд, а потом дернулась, словно собираясь встать. Клео моментально двинулась, чтобы остановить её. Сафо рассмеялась:

— Провели дурочку!

Посмотрев на Клео, Сафо снова двинулась. Клео снова рванулась вверх. Сафо снова рассмеялась. Поэтесса пялилась на Клео, пока та не заворчала и не села назад, махнув рукой. Сафо моментально вскочила и стала осматриваться.

— Какие женщины? — спросила она, метнув взгляд на Лаки.

— ЭТО ЖЕ САФО! — вскрикнула какая-то женщина в толпе.

— О, великая богиня! — простонала Клео. — Зена!

Зена обернулась, услышав своё имя.

— Нам лучше прибавить шагу, — пояснила Клео, указывая на Сафо, стоявшую в тележке и прикасавшуюся к протянутым ладоням нескольких человек, начавших собираться вокруг.

Теперь уже все узнали Сафо, и большие группы людей начали перемещаться к колонне повозок.

— Великолепно! — выругалась Зена себе под нос.

Послав Арго вперёд, она повела за собой остальных несколько быстрее, чем раньше. Габриель обернулась на седле, удивлённо наблюдая за происходящим. Толпа собиралась вокруг повозки. Люди протягивали Сафо свитки, жаждя получить автограф, и своих детей, чтобы она их поцеловала.

Лицо Габриель вытянулось, когда молодая женщина обвила руками шею Сафо и притянула к себе, сердечно целуя. Сафо попыталась сопротивляться, но женщина целенаправленно держалась так долго, как могла, пока Лаки и Клео не оттолкнули её прочь. Юная фанатка упала назад, закричала и радостно подпрыгнула:

— Я ПОЦЕЛОВАЛА САФО! Я ПОЦЕЛОВАЛА САФО!

Сафо взглянула на Габриель снизу вверх и пожала плечами.

Воодушевленные успехом фанатки, другие поклонники обоих полов начали проталкиваться к повозке, чтобы попытать удачу: вдруг тоже удастся поцеловать Десятую Музу? Ситуация начинала выходить из-под контроля.

— Зена, — предупреждающим тоном позвала Габриель.

— Мы почти добрались, — прорычала Зена и обернулась, оценивая ситуацию.

Дело было плохо. Толпа грозила перевернуть повозку. Зена выругалась уже вслух. Гостиница была уже так близко. Две амазонки соскочили со своей телеги в конце колонны и побежали вперёд. Вокруг Сафо было уже больше двух десятков людей, и толпа продолжала сгущаться. Когда ситуация уже почти полностью вышла из-под контроля, Сафо прыгнула из повозки и оказалась в центре толпы. Как только её ноги коснулись земли, она рванула в сторону рыночной площади.

C гиканьем народ бросился врассыпную следом за Сафо.

— Во имя Аида, что происходит? — крикнула Зена.

Она не видела, что Сафо убежала, но слышала реакцию толпы. Габриель смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами.

— Сафо только что сбежала! — крикнула она в ответ и спрыгнула с Арго прежде, чем Зена успела возразить. — Я за ней! — и с этими словами Габриель скрылась в том же направлении.

Зена уже исчерпала все ругательства, какие знала, а будучи бывшей военачальницей, она знала их очень много. Спрыгнув с лошади, она подозвала амазонку и быстро отдала распоряжения, чтобы та позаботилась об Арго. Подбежав к Сэмфасту, Зена велела ему довести остальных до таверны. Сэмфаст кивнул. Не было нужды объяснять ему, что делать, он и раньше с таким сталкивался. Зена наконец врезалась в толпу, следуя за Габриель и Сафо.

Сафо, едва коснувшись ногами земли, побежала со скоростью спринтера. Она радостно рассмеялась, когда удивлённые поклонники попытались схватить её, но ничего не вышло. Она проскользнула мимо них, с легкостью лавируя среди многочисленных протянутых рук. Именно в таких случаях хорошо быть низкорослой. Сафо смеясь убежала прочь.

Оторвавшись от толпы, она остановилась и оглянулась. Группа женщин всё ещё преследовала её. Расстояние между ею и преследовательницами сокращалось, радостные крики фанаток звучали на всю площадь. Сафо снова рассмеялась. Погоня продолжалась. Сафо направилась к рыночной площади.

Завернув за угол, поэтесса столкнулась с двумя хорошенькими молоденькими девушками. Она на секунду остановилась, чтобы извиниться, применив всю силу своей головокружительной улыбки, и побежала дальше, как только девушки улыбнулись в ответ. Несколько мгновений спустя, преследовательницы завернули за тот же угол, чуть не сбив девушек с ног. Они переглянулись, поняв, что только что врезались в Сафо и начали визжать, а потом присоединились к погоне. Габриель обогнула тот же угол ещё секунду спустя.

Сафо завернула ещё раз, и ещё. Пробегая мимо лотка, она схватила оттуда свернутый шарф. Разматывая его на ходу, она завернулась в него и остановилась, набросила концы шарфа на голову и плечи, удостоверившись, что они закрывают и лицо. Быстренько осмотревшись, Сафо проскользнула за лоток, притворяясь продавщицей. Настоящий продавец, осклабившись, взглянул на неё сверху вниз. Сафо прижала палец к губам, прося не выдавать её. Он нахмурился и продолжал смотреть на неё сверху вниз.

— Свитки Сафо! — зазывала поэтесса, растягивая слова, как сделал бы это любой продавец, но всё же слишком похоже на Сафо.

Преследовательницы пронеслись мимо и на полной скорости завернули за угол, чуть не сшибив один из лотков. Они одна за другой пробежали мимо Сафо, не обращая на неё внимания. Габриель тоже пробежала мимо — последней.

— Свитки Сафо! — снова заголосила Сафо. Габриель резко затормозила и круто развернулась.

Сафо посмеялась и обошла прилавок, прилагая все усилия, чтобы сойти за маленькую старушку.

— Вы хотите свиток Сафо, молодая леди? Гарантировано: он заставит вас влюбиться! — прокудахтала она.

Габриель взяла поэтессу за плечи и начала толкать её в направлении, откуда они прибежали.

— Уходим, пока они не вернулись!

Слишком поздно. Кричащие женщины, потеряв след, уже бежали обратно. Сафо и Габриель обернулись, глядя на преследовательниц, бегущих прямо на них с дальнего конца торгового ряда.

— Уходим! — Сафо сняла шарф с головы и улыбнулась продавцу.

Тот продолжал хмуриться. Габриель и Сафо побежали к центру рыночной площади.

— Беги! — прокричала Габриель.

Бегущие визжащие женщины нагоняли их. Сафо завернула за угол, Габриель не отставала.

— Что они сделают, если поймают тебя? — на ходу спросила она.

— Возможно, сорвут с меня одежду! — ответила Сафо.

Косички и свободные пряди черных волос поэтессы летели по ветру от быстрого бега.

— Габриель, в переулок!

Сафо сделала крутой поворот. Габриель чуть не пропустила его, но смогла сменить направление и прыгнуть в переулок, не делая лишних шагов. Поэтесса и бард вжались в стену и переждали, тяжело дыша. Они слышали крики пробегавших мимо фанаток, но ни одна из них не свернула в переулок. Вся компания преследовательниц пробежала мимо них, одна за другой. Сафо и Габриель, улыбаясь, переглянулись.

— Они были близко! — прошептала Сафо.

Из другого конца переулка послышался смешок. Бард и поэтесса как по команде повернули головы. Четыре девушки застенчиво наблюдали за ними.

— Привет! — Габриель отошла от стены и приветственно взмахнула рукой. — Мы… э-э… кажется, только что отделались от этих торговцев.

Сафо взглянула на Габриель и кивнула.

— Угу. Эти торгаши никогда не сдаются…

— Ты Сафо? — спросила одна из девушек.

От застенчивой улыбки не осталось и следа. Девушка подошла к Сафо вплотную. Та снова прижалась к стене, указывая взглядом на Габриель, которая просто пожала плечами.

— Так и есть, — признала Сафо.

Она снова взглянула на Габриель, и та указала пальцем на Сафо, кивая головой, чтобы дать понять наверняка: если с кого-то и сорвут одежду, то явно не с неё.

— Говорят, что поцелуй Сафо — это благословение Богов. Ты поцелуешь меня?

— Не думаю, что это хорошая идея — целовать женщину в переулке, — попыталась Сафо воспрепятствовать её намерениям.

— А что, это самое подходящее место, — прошептала девушка, склоняясь к Сафо и страстно целуя её.

У Габриель чуть глаза не вылезли из орбит. Она хотела оттащить девушку от поэтессы, когда вторая подбежала к ней самой. Весь вид девушки говорил о том, что она собирается проделать то же самое с Габриель. Бард вскинула руки, пытаясь задержать девушку, но её ладони уперлись прямо ей в груди. Габриель немедленно отняла руки, заливаясь краской.

— Минуточку, я ведь не Сафо!

Девушка улыбнулась, пожала плечами и всё равно склонилась для поцелуя. Габриель отвернулась, пытаясь избежать практически неизбежного, но была в прямом смысле приперта к стенке.

В этот самый момент из-за угла появилась Зена.

— Вижу, вы попались, — заметила воительница.

Хотя это казалось невероятным, Габриель покраснела ещё больше. Сглотнув, бард смущённо смотрела на Зену, пока та оттаскивала девушек от неё и от Сафо.

Ту, что целовала Сафо, было не так-то просто оторвать от этого занятия, но Зена приложила усилия и оттащила девушку в сторону. Та обернулась, пытаясь возразить, но увидев величественную воительницу, испуганно замерла.

— Оох, а ты, должно быть, Афина! Наверное, я и тебя поцелую! — вполголоса промурлыкала девушка, обвивая руками шею Зены. Зена схватила её запястья и подняла бровь, отталкивая девушку.

— Плохая идея, — она подтолкнула обеих девушек назад и встала перед Габриель и Сафо, жестами убеждая девушек немедленно убраться из переулка.

Те ушли, но не без возражений.

Когда в переулке никого кроме них троих не осталось, Зена обернулась лицом к барду и поэтессе, уперев руки в бока и нахмурившись.

— Из-за чего вся эта суета?

— Ты не поверишь, но считается, что поцелуй Сафо — это благословение от богов, — попыталась объяснить Габриель.

— Но ты не Сафо.

— Может, они подумали, что что-то от меня отпечаталось и на ней? — предположила Сафо.

Зена на это не купилась и нахмурилась ещё больше.

Осторожно пробираясь из одной улочки в другую, воительница разведала окрестности и сочла дорогу безопасной, вернулась в переулок и взяла за руку сначала Сафо, а потом Габриель.

— Нам пора. Пошли.

Зена сохраняла свой строгий вид, пока Габриель изучала выражение её лица, пытаясь догадаться о реакции воительницы на увиденное в переулке. Как только Габриель отвела глаза, Зена перестала хмуриться, а на её лице заиграла удивлённая ухмылка. Они вышли из переулка назад на рыночную площадь. На этот раз никаких сложностей не возникало. Казалось, никто не узнавал знаменитую поэтессу.

Внимание Сафо привлекли торговые лотки. Она взяла хорошенькую зелёную юбочку и с улыбкой протянула её Габриель.

— Посмотри-ка на это, Габриель! На тебе будет смотреться просто шикарно! — поэтесса приложила её к бедрам сказительницы. — Разве ей не идёт, Зена? Видишь, к глазам подходит.

Зена не ответила.

— А в чем дело? Она не любит делать покупки? — спросила Сафо у Габриель.

— Нет, — резко ответила воительница.

Габриель рассмеялась и отняла юбку у Сафо.

— Она всё равно велика мне. Туда бы поместились и я, и Зена, — она вернула юбку на прилавок.

— На это стоило бы посмотреть: было бы весело, — сухо заметила Сафо и перешла к следующему лотку.

Зена подняла бровь и кивнула Габриель, собираясь идти дальше.

Сафо выудила из одежды на прилавке невероятно маленький топик и приложила его к груди Габриель.

— Смотрится идеально. Тебе нужен новый топик. Этот зелёный готов развалится на части, — пояснила поэтесса свой выбор.

— Сафо! — возразила Габриель. — Я, гм, вывалюсь из него с первым же взмахом шестом!

— Только подумай, как это отвлечёт врага! Как ты думаешь, а, Зена?

Зена сгребла топик и кинула его обратно продавцу.

— Ну же! Позвольте мне что-нибудь купить для вас! Это самое меньшее, что я могу сделать! — настаивала Сафо.

— Нет, спасибо, — ровным голосом ответила Зена.

Габриель, однако, посмотрела на подругу с таким видом, словно говоря: «Почему бы и нет?»

— Нам ничего не нужно, — ответила воительница на взгляд подруги.

— Что-то мне не верится, — озвучила Сафо взгляд Габриель. — Да посмотрите на себя! Габриель выглядит так, словно у неё годами не было обновки. А ты, Зена, посмотри на свои кожаные доспехи!

— Что не так с моими доспехами? — угрожающе спросила Зена.

— Они все порваны и поцарапаны. Посмотри на это!

Сафо ткнула пальцем в пунктирный шов на доспехах на животе воительницы. Зена зло оттолкнула её ладонь.

Габриель взяла руку Сафо и отвела её в сторону.

— Это след от ножа, — объяснила Габриель, идя с поэтессой впереди Зены.

— Хочешь сказать, она была ранена? — искренне удивилась Сафо. — И серьёзно?

Габриель кивнула и продолжала рассказывать тихим голосом по мере ходьбы:

— Я тогда напугалась до смерти, и думала, что потеряю её… Слава богам, чтобы убить Королеву Воинов, требуется нечто большее, чем простой нож.

Габриель взглянула на Зену и улыбнулась. Та хранила молчание, вспоминая дни и ночи, проведенные Габриель в заботах о ней и её ране, когда подруга возвращала её к жизни.

— Значит, каждый шов на доспехах означает рану? — спросила Сафо, насчитавшая немало швов.

— Нет, обычно доспехи помогают защитить её… — Габриель про себя пожелала, чтобы каждый раз это было и в самом деле так, — в большинстве случаев.

Сафо, лишившись дара речи, взглянула на доспехи Зены другими глазами: с уважением.

— Но вы должны позволить мне чем-нибудь одарить вас, — настаивала она.

— У нас есть всё необходимое, — ответила Габриель.

— Да нет, точно есть что-нибудь, что вам пригодится.

— Что можно купить для воительницы, у которой всё есть? — хихикнула Габриель, улыбаясь подруге.

— Как насчет нового меча?

— Меч Зены был сделан специально для неё, — ответила Габриель.

— Тогда как насчёт новой круглой блестящей штуки, — предложила Сафо, указывая на шакрам, прикрепленный к поясу Зены.

На этот раз рассмеялись и Зена, и Габриель.

— Ты нигде не найдёшь ничего подобного, — объяснила Габриель.

— Да, наверное, трудно покупать ей подарки к дню Рождения!

— Просто невозможно! — согласилась Габриель.

— Лучше купи что-нибудь для Габриель, — предложила Зена.

— Так даже лучше. Хорошо, Габриель, тебе-то уж наверняка что-то нужно?

Ответить на этот вопрос было несложно.

— Мне всегда пригодятся свитки. Они у меня почти закончились.

Сафо призадумалась над этим.

— Назови что-нибудь ещё.

У поэтессы были свои соображения по поводу того, каким свитками наделить Габриель.

— Ну, нам всегда пригодятся припасы: еда, хлеб. А ещё я не отказалась бы от новой сковородки, — Габриель шутливо взглянула на Зену, которая только усмехнулась и подняла руки, сдаваясь и признавая свою неправоту.

— Сковородка! Как это скучно! Вам обеим нужно что-то экстравагантное. Что-то, что вы бы сами себе никогда не купили.

Поэтесса окинула взглядом рынок, определенно что-то замышляя.

— Туда! — Сафо указала на витрину в конце улицы. — За мной!

Без колебаний Сафо припустила по улице. Габриель и Зена старались не отставать.

Сафо открыла дверь магазина и глубоко вдохнула. Ноздри наполнил запах кожи, который ни с чем не перепутаешь.

— Ага! Великолепно! — сказала поэтесса, входя внутрь и осматриваясь.

Габриель вошла следом.

— Уау! — только и могла сказать бард, увидев целую коллекцию всякой всячины, развешанную на стенах и даже под потолком.

Кожа была повсюду. Кроме того, было много железа. Доспехи, мечи и прочие разнообразные воинские принадлежности. Но в основном, в магазине была кожа. Всё, что только могло быть сделано из кожи, висело на крючках или лежало на прилавке, и даже то, чего нельзя было вообразить, было выставлено на продажу.

Зена вошла в магазин последней и тоже оглянулась вокруг.

— Сафо! — гаркнула она на поэтессу, осознав, что это был за магазин.

— А что это такое? — спросила Габриель, державшая в руках некую кожаную вещь.

Это была двадцатисантиметровая штука в форме цилинда, заостренная на конце и украшенная блестками по всей длине.

— Это… чехол для флейты, — пробормотала Зена, отнимая его из рук сказительницы и убирая с глаз долой.

— Ага, больше подойдёт для кожаной флейты, — пробубнила Сафо, пытаясь подавить смех.

Габриель насмешливо посмотрела на них обеих, а потом взглянула вверх, заметив кожаную упряжь, висевшую под потолком. Похоже, упряжь была сделала не для лошади. Вероятнее, для мужчины.

— Даже не спрашивай! — предупредила Зена, поднимая руку.

Их беседу прервал хозяин лавки, появившийся из задней комнаты. Он остановил взгляд на каждой из троицы и в конце концов решил кивнуть Зене.

— Добро пожаловать в мой магазин. Чем я могу помочь?

Зена уже открыла рот, чтобы сказать, что они собирались уходить, но Сафо встряла раньше:

— Вы чините кожу? — спросила она, улыбаясь Зене.

— Лучше, чем кто-либо в Фессалии! — гордо ответил лавочник.

Чуть пристальней всмотревшись в поэтессу, он узнал её и изумился до глубины души.

— Ты Сафо, Десятая Муза?

— Да, некоторые называют меня так, — ответила Сафо, кстати вспомнив, как Зена обычно подтверждала свой титул.

Поэтесса стрельнула глазами на воительницу, но та не клюнула на приманку.

— Для меня честь обслужить тебя в моей лавке! — сказал хозяин и обернулся к Зене.

— А ты должно быть Зена, Королева Воинов!

— Да, некоторые называют… — Зена вдруг запнулась, осознав, что автоматически чуть не ляпнула глупость, и выразительно посмотрела на Сафо.

— А почему ты так думаешь? — вместо ответа спросила воительница.

— Кроме того, что в мире не найдётся ни одной женщины, подходящей под описание Королевы Воинов, меня так заставляют думать слухи, что ты путешествуешь с Десятой Музой. Я подумал, что слухи не врут.

— Да, не врут, — ответила Зена и переместилась поближе к двери.

Но Сафо планировала задержаться здесь.

— Для меня честь, что две самые знаменитые женщины в Греции посетили мою лавку! — торговец повернулся к Габриель, которая скромно молчала, вдруг почувствовав себя если не лишней, то по меньшей мере обделённой.

— А ты?

— Габриель из Потейдии, — ответила девушка. Она и не ожидала, что он узнает её имя.

— Конечно-конечно, знаменитая сказительница, верная подруга Зены. У меня нет слов!

Габриель лучезарно улыбнулась.

— Так чем я могу помочь? — вновь спросил хозяин лавки.

Сафо приблизилась к нему, словно собираясь сказать что-то по секрету. Он с готовностью наклонился вперёд.

— Кожаные доспехи и железные пластины воительницы в очень плохом состоянии. Надо бы их починить, но у нас мало времени. Ты можешь починить их прямо сейчас?

Лавочник почесал подбородок и подумал.

— Нужно взглянуть.

Он подошёл к Зене и склонился, чтобы рассмотреть её нагрудные доспехи. Воительница быстро двинулась в сторону и уперлась взглядом в торговца.

— Ну же, Зена. Это не займёт много времени. Пусть он посмотрит! — взмолилась Сафо.

Зена обменялась взглядами с Габриель. Бард пожала плечами и продолжила увлекательное занятие: рассматривание всего, что попадало в поле зрения.

— Продолжай, — кивнула воительница владельцу лавки, давая понять, что он может продолжать без риска для жизни.

Он изучил её доспехи сзади и спереди, а потом обернулся к поэтессе:

— Да, я возьмусь за это. Но за экстренную починку я беру дороже, — предупредил он.

— Без проблем. Просто почини доспехи.

— Тогда их потребуется снять, — лавочник метнул взгляд на Зену.

Зена посмотрела на Сафо, с таким выражением, словно говорила, что её никоим образом нельзя будет заставить ждать в этой лавке в обнаженном виде, пока торговец будет чинить доспехи.

— В примерочной есть что накинуть на себя, можешь воспользоваться этим, — улыбнулся торговец.

Зена с недовольным видом направилась в примерочную. Задернув шторку, она начала возиться с доспехами.

— Тебе помочь? — предложила Габриель.

— Нет.

Из-за занавески высунулась рука Зены, державшая нагрудную пластину. Габриель взяла её и передала лавочнику.

Тот рассмотрел её получше и нахмурился:

— Удивляюсь, как эта пряжка ещё не сломалась!

Зена снова вытянула руку из-за занавески, на этот раз с поножами. Габриель передала их дальше. Мастер покачал головой, увидев их состояние:

— Сильно обшарпаны!

Наконец, Зена передала Габриель свой кожаный купальник. Сафо зажала нос, когда он проплыл перед её лицом.

— Фу-у! Зена! Когда ты последний раз чистила его? Он может сам по себе стоять и сражаться.

— Очень смешно, — пробубнила воительница из примерочной.

Габриель рассмеялась, передавая последнюю часть доспехов мастеру. Он поднёс её к свету.

— Да, эта штука повидала виды.

Торговец окинул Габриель заботливым взглядом. Он очень хорошо знал, от чего осталась каждая отметина на снаряжении Зены.

— Починить можно? — спросила Габриель.

— Без труда, — ответил скорняк, — я же профи! Будет готово в скором времени. Можете пока отдохнуть и осмотреться: вдруг ещё чего приглянётся. В отделе там, сзади, есть украшения, — лавочник указал направление и приступил к работе.

— Ох! — выдохнула Габриель. — Я буду там, — она побежала смотреть украшения.

Зена вышла из примерочной, одетая в синюю хламиду.

«Невероятно!» — подумала Сафо, отметив, насколько непохожей на воительницу выглядела сейчас Зена.

«Мы те, кем делает нас наша одежда», — подумала она и улыбнулась. Воительница ещё не сняла наручей.

— Отдай ему и наручи, пусть проверит, — предложила Сафо.

Зена взглянула на свои запястья, словно только что вспомнила о наручах. Она стала снимать их, и на пол вывалился свернутый пергамент. Зена быстро наклонилась, чтобы поднять его, но Сафо оказалась быстрее.

— Что это? — спросила Сафо, начиная разворачивать свиток.

Зена попыталась отобрать его, но Сафо увернулась и, развернув маленький свиток, прочла вслух:

«Волос твоих цвет золотой, странный:

Рыжие искры, блеск светлый…»

— Что это? — снова спросила поэтесса с ухмылкой на лице.

«Неужели Зена краснеет?» — подумала она, глядя на воительницу.

Зена, неожиданно смутившись, отвела взгляд в сторону.

— Тот, кто продал мне это, сказал, что это ты написала, — ответила Зена, пытаясь, чтобы голос не выдавал её эмоций.

Сафо ничего не ответила, изумлённо уставившись на Королеву Воинов.

— Габриель хотела получить что-то из твоих произведений. Я достала это для неё. Я подумал, что ей понравится… и… я забыла об этом, — попыталась объяснить Зена, но не преуспела.

Сафо улыбнулась:

— Зена, откуда у тебя это?

— Купила у одной из торговок в Авлоне.

Сафо покачала головой.

— Зена, извини конечно, но я ничего такого никогда не писала.

— Я тоже так подумала, но ещё подумала, что… ладно, я подумала, что Габриель понравится, — Зена не поднимала глаз, мечтая только о том, чтобы мастер быстрее починил её доспехи.

— Ты решила, что это понравится Габриель? — Сафо свернула свиток и протянула воительнице. — Зена, если тебе нравится стихотворение и оно трогает тебя, то нет никакой разницы, кто его написал. К тому же, оно очень неплохое.

Зена забрала свиток и пристроила его рядом с мечом и шакрамом.

— Вот что я тебе скажу, — Сафо улыбнулась смущённой воительнице, — обещаю написать что-нибудь специально для тебя, чтобы ты передала это Габриель.

— Это не так уж необходимо.

— Нет. Я хочу сделать это, — возразила Сафо, касаясь ладонью сильной руки воительницы. — Правда.

Зена не ответила, но подняла взгляд на поэтессу и слабо улыбнулась.

— Габриель будет в восторге.

— Вне всякого сомнения! — улыбнулась Сафо.

Послышался голос Габриель, зовущей Сафо. Поэтесса подмигнула Зене и направилась в заднюю комнату. Воительница протянула наручи мастеру, усмехаясь уголком губ.

— Поторопись, — посоветовала она.

Ей совсем не улыбалось отвечать на вопросы Габриель о назначении вещей, висевших на стенах. Она осмотрелась ещё раз и кашлянула. Некоторые предметы могли запросто вогнать в краску. Она повертела в руках хлыст, больше от скуки, чем от чего-либо ещё.

— У нас сегодня на них скидка, так что если тебе нравится… — начал лавочник.

Зена с ухмылкой положила его назад на прилавок.

— Нет, спасибо.

Она села на табурет, решив, что будет лучше ничего больше не трогать. Сафо и Габриель пересмеивались в задней комнате. Воительница подумала, не сходить ли туда, но решила, что пусть Сафо сама выкручивается, отвечая на нескончаемый поток вопросов, удовлетворяя любопытство сказительницы. Зена могла только догадываться о том, что было в задней комнате.

Тихий вскрик Габриель заставил Зену вскочить на ноги.

— Что там? — спросила она лавочника, хватаясь за меч, лежавший на стуле в примерочной.

— Украшения, — спокойно ответил хозяин магазина. — Там моя жена. Она делает пирсинг.

— Делает что? — Зена медленно опустила меч и обернулась, боясь спрашивать.

«Нет, она не сделает этого», — пробормотала себе под нос Зена и сделала шаг к отделу украшений.

Вышедшая оттуда Сафо остановила её. На лице поэтессы играла хитрая улыбочка.

— Габриель! С тобой всё в порядке!? Что там происходит? Что ты ей такого сказала, что она пошла туда? — Зена попыталась протолкнуться к Габриель, при этом осыпая её и поэтессу градом вопросов, но увидев чересчур виноватое лицо Сафо, остановилась. Поэтесса так ничего и не сказала.

Габриель, улыбаясь, вышла из задней комнаты.

— Ну? Что скажешь?

Она вертелась, словно хвастаясь новой юбкой, хотя юбка на ней была надета всё та же: давнишняя амазонская.

— Да что такое?…

Взгляд Зены остановился на животе сказительницы.

В только что проколотом пупке блестело серебряное колечко.

Габриель с гордостью повернулась ещё раз.

— Тебе нравится?

Брови Зены взлетели вверх.

— Габриель! Что ты с собой сотворила!

— Тебе не нравится? — несколько разочарованным голосом спросила бард.

Зена наградила Сафо презрительным взглядом и протянула руку, чтобы потрогать колечко. Габриель, скорчив рожу, отошла на шаг на зад.

— Не трогай. Всё ещё немножко больно.

— Да уж, знаем мы ваше «немножко», — буркнула Зена, изучая колечко пристальным взором.

— Мне кажется, смотрится просто шикарно! — отметила Сафо.

— Почему тогда ты себе ничего не проколола? — огрызнулась Зена, оборачиваясь к поэтессе.

— Для начала я хотела узнать, насколько это больно.

Зена прищурила глаза.

— Ну и?..

— Слишком больно! Себе я такого делать не буду, — рассмеялась Сафо и встала позади Габриель, кладя ей руки на бедра. — Но ей очень идёт, разве нет?

Зена ещё раз остановилась взглядом на животе барда. Он был подтянутым, с хорошей мускулатурой. Годы, проведенные с Зеной в постоянных странствиях и сражениях, огранили тело Габриель, словно драгоценный камень. Зена уже не в первый раз с уважением смотрела на её живот, но впервые — так открыто, под надзором самой Габриель. Воительница сохраняла стоическое выражение, пока это было в человеческих силах, но вскоре бард улыбнулась, заметив улыбку, мелькнувшую на губах Зены. Хотя слова воительницы говорили совсем о другом, улыбка выдала её. Зена откровенно призналась самой себе, что пирсинг выглядел на самом деле очень сексуально.

Зена попыталась рассуждать здраво:

— Заживать долго будет.

Габриель только пожала плечами:

— Я справлюсь.

Зена ухмыльнулась:

— Посмотрим.

Габриель, виляя бедрами, прошествовала мимо Зены, которая рассмеялась ей вслед.

— Мне так очень нравится, — пробормотала Сафо.

Зена перестала улыбаться и взглянула на Сафо.

Хозяин лавки вклинился между ними, держа в руках кожаные части доспехов Зены.

— Готово, Королева.

Зена зашла в примерочную и задернула шторку.

Сафо передала остальные части доспехов, которые Зена сразу же выхватывала из её рук. Когда она наконец вышла из примерочной, Сафо и Габриель ахнули.

Кожаный купальник был просмолён и починен. Начищенные пластины доспехов сияли, как новенькие. Наручи и даже поножи были вычищены до блеска. Если она и не выглядела как Зена, Королева Воинов, раньше, то теперь на ней словно светилась каждая частичка её славы.

Загнав меч в ножны и с размаху повесив при бедре шакрам, воительница подтолкнула к выходу Сафо и Габриель.

— Пошли. Уже поздно.

Зена открыла дверь. Сафо кинула лавочнику мешочек монет. Тот с улыбкой поклонился, оценив вес монет, лежавших в его ладони. В мешочке было намного больше, чем он мог спросить за проделанную работу. Сафо вышла первой, за ней последовала Габриель. Бард взяла руку Зены и улыбнулась. Наружу они вышли вместе.

— Выглядишь просто потрясающе! Твои доспехи как новенькие! — Габриель никак не могла оторвать взгляда от подруги.

Зена окинула себя взглядом и не смогла подавить улыбку.

— Да и чувствую я себя в них замечательно. Хорошее он масло втер, — воительница улыбнулась барду и как бы невзначай добавила:

— Кольцо тоже неплохо смотрится.

Это было всё, что хотела услышать Габриель.

Часть 9

Продли ночь, Богиня, разжигающая пламя!

И отдали от нас восход, обутый в золотое.

Рене Вивьен, 1877–1909

Габриэль вошла в комнату и ахнула при виде кровати.

Она уже не помнила, когда в последний раз она и Зена спали в кровати. В постоянных странствиях приходилось спать на камнях, траве, в грязи — но по большей части на камнях, ночь за ночью, без конца… Нет, она не жаловалась. Бард обожала свежий воздух и звездное небо. Ей нравились эти спокойные минуты у костра и проникновенные беседы, помогавшие согреться холодными ночами. Зена была ей ближе любого другого человека из тех, кого знала Габриэль. А ещё Габриэль знала, что Зена открылась ей больше, чем кому-либо другому, встреченному в бешеной тряске жизни. Габриэль не променяла бы эти ночи под звёздами за все сокровища Афин.

Однако, здесь была кровать и предстоящая спокойная ночь. Габриэль не собиралась упускать возможности. Она без раздумья села на матрас — и тут же вскочила на ноги.

— Ой! — взвыла она.

Кольцо в пупке безжалостно кольнуло живот. Осторожно прикоснувшись к больному месту, сказительница заметила, что кожа вокруг покраснела и стала очень чувствительной.

— Ох, — она вдохнула и попыталась подуть на кожу.

Затем она медленно села на кровать, стараясь вообще не сгибаться в поясе. Поскольку это было невозможно, Габриэль плюхнулась на тюфяк всем корпусом, радуясь упругой мягкости кровати.

— Ах! — вздохнула она ещё раз, теперь счастливо.

— Боли в пупке? — иронично спросила Зена, наблюдая за подругой, стоя у дверного косяка.

Габриэль приподняла голову, но больше двигаться не стала.

— Нет, ни чуточки не больно, — бард опустила голову на подушку.

— Угу, — буркнула Зена, не веря ни единому слову сказительницы. — Дай мне взглянуть.

Высокая воительница приземлилась на кровать рядом с Габриэль, отчего матрас колыхнулся, как волна.

— Эй, полегче, — предупредила Габриэль. — Где ты была?

Зена хмыкнула.

— Я обсуждала завтрашние меры безопасности с нашими друзьями-амазонками. Я рада, что они здесь.

Воительница пристально посмотрела на тугой живот подруги и с уважением усмехнулась. Заметив, что Габриэль лежала с закрытыми глазами, Зена притронулась к раздраженной коже вокруг пупка.

— Ой… — бард приподняла голову и шлепнула по руке Зены. — Я же сказала, полегче там!

— Ни чуточки не больно, говоришь?

Зена встала с кровати и принялась рыться в лежавшей на стуле амазонской сумке Габриэль. Найдя то, что искала, она положила всё это на стол. Взяв мягкую тряпку и кувшин с водой, Зена смочила ткань и снова плюхнулась на кровать.

Габриэль раздраженно посмотрела на неё, когда матрас снова всколыхнулся.

Зена усмехнулась и осмотрела её живот, а потом начала бережно промывать кожу вокруг пупка. Габриэль вздрогнула от неожиданности, когда холодная ткань прикоснулась к коже, но потом расслабилась — прохлада утоляла зуд.

— Хм… вот теперь лучше, — промурлыкала она и закрыла глаза.

Зена тепло улыбнулась ей.

— Ты должна не давать грязи попадать туда.

Воительница сдвинула брови, очищая пупок барда.

— А это что такое?

Габриэль подняла голову, чтобы взглянуть.

— Что? Что такое? — она скосила глаза на свой живот.

— Похоже на крошки от орехового хлеба, — пошутила Зена.

Габриэль откинула голову, заливаясь смехом. Зена широко улыбнулась и продолжила свое занятие. Когда кожа была очищена, воительница взяла немного мази из маленькой баночки, найденной в сумке сказительницы. Кончиком пальца Зена осторожно нанесла мазь на колечко и кожу вокруг него. Она улыбнулась, касаясь нежной кожи сказительницы и проводя кончиком пальца круговые контуры вокруг пупка. Любовно нанося мазь, Зена наблюдала за выражением лица Габриэль, подушечкой пальца скользя по её животу. Габриэль была заворожена.

Взгляд Зены надолго остановился на её лице. Бард улыбнулась уголками рта и чуть приоткрыла его, облизнув кончиком языка от чего-то пересохшие губы.

У воительницы екнуло сердце, и она быстро отняла руку, с изумлением понимая, что и сама она получала слишком много наслаждения. Соскочив с кровати, она отвернулась, чтобы спрятать лицо, уже наливавшееся краской.

— Очищай его и смазывай лекарством по меньшей мере дважды в день! — сдавленным голосом посоветовала Зена и резко направилась к двери. — А я проверю стражей. Скоро вернусь.

С этим словами Зена вышла из комнаты.

Габриэль подняла голову и ударила ладонью по тюфяку.

— Проклятье! — сердито прошептала она и раздраженно опустила голову.

Зена закрыла за собой дверь и обмахнула пылающее лицо. «Проклятье!» — устрашающим голосом прошептала она и покачала головой. По ступенькам она сходила далеко не в лучшем настроении.

Сафо выглянула из комнаты как раз вовремя, чтобы проследить взглядом уходящую Зену, обмахивающую ладонью лицо. Произнесенное шепотом проклятье и измученное выражение лица воительницы очень удивили её. Поэтесса подперла рукой щеку и покачала головой.

— Они доведут друг друга до сумасшествия! — сказала она сама себе и хитро улыбнулась. — Но что за сладкие муки это будут!..

Подождав, пока Зена спустится по ступеням, поэтесса вышла из своей комнаты и сунула любопытный нос в комнату Габриэль.

Бард всё ещё лежала на кровати с закрытыми глазами, и, услышав скрип двери, она решила, что это вернулась Зена.

— Зена, это было так приятно. Почему ты остановилась?

— Ума не приложу, почему. Если бы это была я — то точно не остановилась бы, — со смехом ответила Сафо, заходя в комнату.

Габриэль вздрогнула от неожиданности и открыла глаза, густо краснея.

— Сафо… Я думала, это Зена.

— Ясное дело.

— Она… э-э… растирала мне живот… э-э… то есть я хочу сказать, смазывала моё… колечко… — заикаясь, ответила бард, внезапно растеряв всё своё красноречие и с трудом подбирая слова.

— И всё? — с пониманием поинтересовалась поэтесса.

— Да! — возмутилась Габриэль, с негодованием вскакивая с кровати. — Сафо, пойми, Зена и я не любовницы. Мы просто…

— Знаю, знаю, — Сафо подняла руки, защищаясь от потока слов напористой сказительницы. — Вы просто хорошие подруги.

— Именно так! — кивнув, согласилась Габриэль.

— А, ну понятно, — таинственно сказала поэтесса.

— Зена не имеет на меня ТАКИХ видов, — продолжала объяснять Габриэль.

— Да ну?

— Я правду говорю, — настаивала Габриэль.

Сафо подошла ближе к барду, так что той, внезапно почувствовавшей себя неудобно, пришлось сделать шаг назад.

— Габриэль, ты знаешь, какая разница между хорошими друзьями и любовниками? — спросила Сафо, глядя прямо в изумрудные глаза сказительницы.

Габриэль пожала плечами, затрудняясь ответить, но мужественно пытаясь найти ответ.

— Любовники — разного пола? — смущенно предположила она.

Поэтесса прикоснулась к подбородку Габриэль и отрицательно покачала головой.

— Нет, — сказала она и усмехнулась. Габриэль ждала верного ответа. — Разница — в желании, — Сафо отпустила подбородок Габриэль и отошла, давая сказительнице время осознать сказанное.

Вдруг Сафо обернулась и резко сменила тему.

— Ты есть хочешь?

— Я готова быка съесть! — ответила Габриэль, как обычно, улыбаясь при упоминании еды.

Она была более чем рада сменить тему и подумать о чем-то другом.

Сафо хлопнула в ладоши:

— Я так и думала!

Она обернулась и распахнула дверь.

— Идите сюда! — крикнула она, обращаясь к кому-то в коридоре.

Один за другим в комнату прошествовали Лаки, Клео, Алекто и Мигер. За ними последовали Эрато, Полигимния, Урания и Талия, не говоря уже о Каллиопе, Евтерпе и Клио, от которых не отставали Мельпомена и Терпсихора. Все они несли либо тарелки с едой, либо кувшины и стаканы для пива.

— Итак, начнем игры! — прямо-таки расцвела Сафо.

Габриэль сглотнула, зная, что Зена не будет в восторге от всего этого. В их комнату набился народ, расставляя посуду везде, где можно было найти место, и усаживаясь на первую попавшуюся свободную поверхность. Было очевидно, что они собирались поселиться тут на весь вечер.

Сафо села на единственный стул и положила ногу на ногу.

— Мы все желаем услышать продолжение истории, — сказала она, оправдывая это внезапное вторжение. — Вообще-то, я надеюсь, что от такой взятки ты не сможешь отказаться, — она с усмешкой указала на тарелки с едой.

Габриэль покусала губы, колеблясь между ожидаемой реакцией Зены на пирушку всей труппы в их комнате, и обещанием неограниченного количества еды. Прищурившись, Габриэль взглянула на Сафо. Темные волосы поэтессы, наполовину заплетенные в косички, наполовину оставленные распущенными, в художественном беспорядке падали на плечи. Стального цвета глаза сияли хитростью, а обезоруживающей улыбке просто невозможно было сопротивляться. Сафо не составило бы труда уговорить Ехидну продать собственных детей. Добавить ко всему этому чудесный запах свежеприготовленной курицы и овощей — и Габриэль была покорена.

— Еда может творить чудеса, — смеясь, ответила Габриэль.

— Вот и я так подумала, — улыбнулась в ответ Сафо и протянула сказительнице полную тарелку курицы с рисом.

Бард облизала губы и приняла взятку.

Зена направилась обратно в таверну, ещё раз проверив возведенную сцену и ещё раз поговорив с амазонкой, обеспечивающей безопасность приготовлений к представлению, которое должно будет состояться на следующий день.

Амазонка подумала, что воительница немного перестаралась с контролем безопасности, отдав совершенно одинаковые распоряжения с интервалом всего в несколько минут. Она не могла взять в толк, что же заставило прекрасную воительницу выйти из таверны и ещё раз переговорить с ней, и надеялась, что причиной было что-то большее, чем просто дела. Зена, тем не менее, невозмутимо повторила свои наставления, а потом совершила короткую загадочную прогулку за угол. Когда она вернулась, было похоже, что она окунула голову в бочку: с её черных волос капала вода.

Амазонка пожала плечами и переглянулась с сестрой, наблюдая, как Зена стряхнула влагу с волос и вошла обратно в таверну. Что бы ни разгорячило Королеву Воинов, теперь она остыла. Амазонки посмеялись.

Зена медленно поднялась по ступеням безо всякой охоты возвращаться в комнату. Она была слишком рассеянна, полностью отвлекаясь на что-то постороннее, в то время как нужно было защищать Сафо от убийцы. Воительница ругала себя за то, что не ещё не предприняла никаких действий, чтобы найти убийцу, а просто планировала, как защититься от нападения.

Зена заглянула в общий зал. Там было пусто. Сэмфаст взял за правило арендовать таверну целиком на все время пребывания. Он платил хозяевам достаточно, чтобы те не жаловались на убытки. В гостинице не будет никого, кроме труппы, до самого отъезда из города. Воительнице всё это было на руку. Она сама поспит в общем зале у дверей, а Габриэль пусть насладится полноценным сном на кровати. Зена сможет хорошенько подумать в одиночестве. Теперь она собиралась поделиться этими планами с подругой, ожидая, что та не будет в восторге.

Со второго этажа донеслись звуки флейты и барабанов. Теплая компания уже начала вечеринку. Зена поднялась на последнюю ступеньку и заглянула в комнату Сафо. Там было пусто.

Зена выругалась себе под нос, сообразив, что звуки празднества доносились из её собственной комнаты. Она уже было решила ворваться внутрь и вышвырнуть всех вон, но передумала. Так будет даже проще.

Габриэль будет присматривать за Сафо, а она сама посторожит дверь внизу и сможет разобраться в своих мыслях. Зена отжала мокрую челку и улыбнулась.

«Пусть развлекается, — подумала она о Габриэль. — А мне сегодня не до веселья». Воительница уже собиралась уйти, когда через дверь услышала голос подруги.

— Так на чём я остановилась?

Зена быстро притащила табурет из комнаты Сафо и села у двери, почти невидимая в полутёмном коридоре. Габриэль собиралась продолжить рассказ, и Зена не собиралась пропустить это, так что она прислонилась к стене и вытянула свои длинные ноги к другой стене.

— Волк оставил Крота в живых, — напомнила Сафо, — чтобы он смог продолжить поиск своей возлюбленной Совы.

— Ах да, — улыбнулась Габриэль поэтессе. — Так, что же там дальше… — она потерла подбородок, дожидаясь, пока все успокоятся и приготовятся слушать.

По другую сторону двери Зена устроилась поудобнее и положила меч на колени. Через стенку всё было прекрасно слышно. Воительница смежила веки и улыбнулась. С мокрых волос на деревянный пол натекла небольшая лужица.

«Кроту нужно было пересечь реку, чтобы продолжить путь и дальше искать свою любовь. Он бросал протяжные взгляды на далекий берег. Крот никогда не бывал в этой части леса, и теперь оказался словно под гипнозом поблескивающего каменистого берега, перешептывающихся деревьев и вкрадчивого ветра, задувавшего в спину. Как же ему перебраться через реку?

Он поискал взглядом бревно или палку, но нашел лишь камни. Он был готов прыгнуть, но вдруг увидел Черепаху, греющуюся на солнце. Крот неслышно подкрался ближе, склонился и заглянул внутрь панциря. Черепаха спала, блуждая в сновидениях. Крот перевернул Черепаху и потащил к реке.

Черепаха проснулась и увидела над собой облака и синее небо. Она спряталась в свой домик, в свою раковину — единственное место, которое когда-либо знала. Но через некоторое время любопытство начало одолевать Черепаху, и она высунула морщинистое лицо, наконец-то осознавая, что её кто-то тащил: этот кто-то был Крот.

— Ты хоть понимаешь, — спокойно сказала Черепаха, — что мне придётся потратить остаток дня, чтобы добраться до туда, где я лежала?

— Извини, — пожал плечами Крот, — но я в отчаянии и поэтому забываю о хороших манерах.

— Отчаянный Крот? — Черепаха вновь втянулась в панцирь, размышляя над услышанным.

В поле её зрения оказалась вода.

— Ты хочешь, чтобы я переправила тебя через реку? — спросила Черепаха, понимая намерения Крота.

Крот кивнул и перевернул Черепаху, забираясь на неё.

— Мог бы просто попросить, — вздохнула Черепаха.

Несмотря на внешнее спокойствие, Черепаха почувствовала внутри себя тихий толчок пробуждения, словно её вековое бездействие потревожила нежданная весна. Любопытство, которым Черепаха никогда не отличалась, вдруг наполнило её сердце, так что она вытянула четыре коренастые ноги и встала. Крот закрыл глаза от страха и стал надеяться на лучшее. Прежде чем он почувствовал, что движение Черепахи прекратилось, казалось, прошла вечность.

— Ты на том берегу, — тихо сказала Черепаха.

— А ты уверена? — спросил Крот, разлепляя зажмуренные глаза. — И правда! Я на другом берегу! И ты тоже!

— Мы оба на том берегу в первый раз за всю жизнь.

— В первый раз — только для моих ног, — сказал Крот. — Остальная часть меня годами стояла и ждала здесь.

Черепаха покачала головой.

— Я преклоняюсь перед твоим мужеством. Но почему ты так отчаян? Ни один Крот ещё не выходил из лесу без веской на то причины.

Крот немного подумал, вспоминая слова Волка.

— Я не Крот, — ответил он.

— О, правда? Тогда кто ты?

Крот обдумал вопрос, остановив взгляд на горизонте.

— Я уже не знаю, — наконец признался он.

— Ах, — вздохнула Черепаха, решив, что постигла цель странствий Крота. — Тогда ты ушел из леса, чтобы найти себя.

— Нет, — ответил Крот, делая несколько шагов прочь. — Чтобы найти кого-то другого.

Крот двинулся вдоль пологого холма, раздвинув высокие травы, которые качались где-то над его головой. На мгновение он остановился, чтобы помахать Черепахе рукой, а потом исчез в зарослях. Черепаха ещё некоторое время смотрела на след — подрагивающие листья, кивающие горизонту.

„Нам всем нужен кто-то, кто поможет выбраться из панциря!“ — прошептала Черепаха, провожая взглядом Крота, уже исчезнувшего в широком мире, лежащем впереди».

Габриэль сделала паузу, следя за выражением лица Сафо. Поэтесса прикрыла глаза, представляя перед внутренним взором то, о чем шла речь. Она медленно подняла ресницы, понимая, что Габриэль прекратила рассказывать. В комнате стояли тишина. По другую сторону двери, Зена сидела также с закрытыми глазами, представляя Черепаху, удивлённо провожающую взглядом Крота, пропадающего в высокой траве. О да, Габриэль умела рассказывать. Воительница улыбнулась, сожалея, что не может сейчас войти в комнату и заглянуть в глаза подруги. Вздохнув, Зена встала с табуретки и направилась вниз, в общий зал, чтобы приступить к своим обязанностям.

— И это всё? — печально поинтересовалась Сафо с интонациями маленькой девочки, не желающей отправляться в постельку.

— Завтра расскажу ещё, — пообещала Габриэль. — Я устала и сегодня ночью хочу выспаться.

— Спать? — возмутилась Сафо, вскакивая со стула. — Спать? Когда умрешь, времени для сна будет предостаточно!

— Ух! — заворчала Габриэль и повалилась на кровать. — Ты никогда не прекратишь, да?

— Никогда! — заверила её Сафо, поднимая наполненный кубок.

— Знаю, знаю… — протянула Габриэль, уже предчувствуя головную боль на следующее утро. — «И за сладкое!».

Сафо улыбнулась и выпила.

— Давайте петь! — предложила Лаки.

— Где моя лира? — спросила Сафо, озабоченная местонахождением своих вещей.

— Ты всё время теряешь свою лиру! — заметила Габриэль.

— Но всегда находится кто-нибудь, кто отыскивает её! — рассмеялась Сафо, стаскивая Габриэль с кровати и подталкивая к двери.

— Хорошо-хорошо, я принесу её. Где она лежит?

— В моей комнате.

— Хорошо. В твоей комнате. Ну конечно, — Габриэль покинула народ, веселящийся в её собственной комнате, и отправилась на поиски лиры.

Зена сидела у стола, перебирая пряди мокрых волос. Было темно и тихо. Единственным звуком, пробивавшимся в комнату, был приглушенный звук музыки из верхних комнат.

Зена была измотана. Она вынула меч из ножен и достала точильный камень.

Габриэль улыбнулась от знакомого звука затачиваемого меча. Она прокралась на цыпочках вниз по лестнице в обеденный зал, сжимая в руках свиток Сафо и её лиру.

— Зена! — прошептала бард, окликая подругу, сидевшую в другом углу комнаты.

Зена подняла взгляд и улыбнулась.

— Где ты была? Чем ты занимаешься? — спросила Габриэль, пересекая комнату и присаживаясь на стул рядом с воительницей.

— Думаю.

Сказительница заметила, что волосы Зены были ещё влажными.

— У тебя голова мокрая! Не простудись!

— Почти высохла, — пожала плечами воительница. — Волосы грязные были.

Габриэль улыбнулась, подумав о табуретке и лужице воды, которые она обнаружила у двери своей комнаты.

— Почему ты не вошла? — спросила она, наблюдая, как воительница водит оселком по лезвию.

— Там было слишком много народу.

Габриэль поймала взгляд Зены.

— Тогда почему ты ушла?

Зена перестала точить меч и сменила тему.

— Что это у тебя? — она указала точильным камнем на папирус в руках подруги.

— А, это! Я как раз собиралась показать это тебе.

Габриэль отложила лиру в сторону и развернула свиток на столе, а потом вытащила из-за пояса маленький свернутый клочок папируса.

— Это записка с угрозами, которая была привязана к стреле, вчера.

Зена взяла свиток из её ладони и кивнула.

— Посмотри на этот папирус и на эту записку.

При отблесках свечей Зена сравнила клочок и свиток — и глубоко вздохнула.

— Этот клочок — от этого свитка?

— Вот именно. Нет двух одинаковых свитков папируса. Они все отличаются по едва заметным признакам: несколько разный узор, чуть-чуть непохожие кусочки древесины. Клочок с запиской — от этого свитка.

Зена понимающе кивнула.

— А откуда этот свиток?

— Это свиток Сафо. Из её сумки со свитками, если быть точной. Я заметила его, когда вошла в её комнату, чтобы взять лиру.

Габриэль приблизилась к воительнице и положила ладони на её руку, встревожено наморщив лоб.

— Что это значит, Зена? Неужели Сафо пишет эти ужасные записки сама себе?

Зена прикинула этот интересый вариант, но покачала головой и более внимательно всмотрелась в записку, приложенную к свитку.

— Нет. Я так не думаю. Но меня заботит то, что вытекает из этого.

— Что?

— Получается, что кто бы ни запугивал Сафо, это кто-то достаточно приближен к ней; тот, кто может получить доступ к свиткам.

— Хочешь сказать, это один из нас?

Зена медленно кивнула.

— Этот мерзавец может сейчас быть в комнате там наверху! — Зена гневно швырнула свиток на стол.

Она уже поняла, что покушавшийся на Сафо следовал за труппой — но она считала, что он был вне труппы. Она должна была подумать о том, что это мог быть кто-то из их рядов!

— Хорошая работа, Габриэль, — Зена положила ладонь на плечо подруги и легонько сжала его. — Хорошая работа.

Уловив странную перемену в воздухе, они обе подняли головы, оглядывая ступени.

— Что за запах? — Габриэль с отвращением зажала нос.

— ПОЖАР! — воскликнула Зена, вскакивая на ноги.

Клуб дыма проник в общий зал откуда-то сверху. Зена схватила Габриэль, стаскивая её со стула и подталкивая к двери.

— Иди и приведи помощь!

Габриэль сначала сопротивлялась, собираясь остаться с Зеной, но воительница была тверда, как камень.

— Приведи помощь! — настойчиво повторила она.

Сказительница поняла, что одной из них всё равно придётся бежать за помощью, и скорее всего, бежать придётся именно ей. Забрав лиру и папирус, она устремилась к двери.

— Будь осторожна, Зена! — крикнула она и проводила взволнованным взглядом Зену, поднимавшуюся по лестнице и исчезнувшую в клубах дыма. Потом Габриэль повернулась и выбежала наружу, зовя на помощь.

К этому времени Зена уже добралась до второго этажа. Коридор был задымлен. Воительница на несколько мгновений остановилась у двери в комнату Сафо, заслоняя лицо от языков пламени, вырывавшихся оттуда. Она попыталась закрыть дверь, но жар был уже слишком силен. Зена бросилась к другой двери и пинком открыла её.

Дверь рухнула на пол, прерывая веселье. Сафо собиралась уже возмутиться, но передумала, увидев столб дыма, ворвавшийся внутрь следом за высокой воительницей и окутавший её.

— Пожар! — гаркнула Зена. — Давайте все отсюда!

Сафо с изумлением наблюдала за Зеной, когда та сорвала дверь с петель и загородила ею, как щитом, угрожающие языки пламени, чтобы остальные могли пройти к лестнице. Она отжимала пламя назад, прикрываясь дверью, ожидая, пока все выйдут из комнаты. Сафо так быстро, как только могла, вывела всех из комнаты, потом замешкалась на пороге, оглядывая комнату в поисках собственной сумки и амазонского мешка Габриэль.

— Быстрее! — оскалилась Зена.

Её лицо исказилось от напряжения. Дверь была уже очень горячей, грозя в любой момент вспыхнуть в её руках. Сафо кивнула и юркнула мимо Зены, неся в охапке две сумки.

Воительница уже не могла держать дверь. Ей пришлось бросить её в пламя, распространившееся уже по всему коридору. Внезапный толчок воздуха раздул пламя, вынуждая Зену отступить в комнату. Она оказалась в ловушке.

— Выбирайся отсюда! — прокричала она Сафо, в ужасе наблюдавшей за происходящим с лестничного пролета.

Поэтесса ринулась вниз по ступенькам и дальше на улицу, чтобы позвать на помощь.

Габриэль успешно отыскала хозяина таверны, который теперь бежал к своему заведению с ведрами, полными воды. Заслышав звук пожарного колокола, люди спешили на помощь. От колодца до таверны уже протянулась живая линия из передающих воду людей. Борьба с огнем шла полным ходом.

Габриэль впилась глазами в толпу, высматривая Зену. Увидев Сафо, она ухватила поэтессу за руку, крича ей в ухо:

— Где Зена?

— Габриэль, она всё ещё там, в комнате! — ответила поэтесса, на лице которой отпечаталось крайнее волнение.

Бард подняла голову, всматриваясь в окна комнат на втором этаже. Ставни окна справа уже выгорели, и языки пламени облизывали стену над окном и достигая соломенной крыши. Ставни комнаты слева все еще были целы, но дым уже просачивался изо всех щелей. Скорее всего, комната была полна дыма, а крыша грозила обрушиться с минуты на минуту.

Габриэль в ужасе взглянула наверх.

— Зена! Зена!

Сказительница рванулась ко входу в таверну, но Сафо схватила её и удержала. Габриэль боролась изо всех сил, пока Сафо не отпустила её. Освободившись, она уже собиралась броситься в пламя, но в это время сверху ставни рухнули, выбитые ударом табуреткой.

Ставни и табуретка упали в грязь и раскололись в щепки. Габриэль увидела Зену, выглядывавшую из освободившегося оконного проёма. А ещё она увидела языки пламени прямо позади подруги.

— ЗЕНА!

Зена бросила быстрый взгляд вниз и увидела то, что искала. Под окном стоял целый воз соломы. Воительница отступила от окна, исчезнув из поля зрения Габриэль.

— НЕТ! — в ужасе вскрикнула та.

Но звук уже опередил появление воительницы:

— АЙЙУЙУЙУЙИИЙА!

Зена выпрыгнула из окна головой вперед, летя к вагону. Перевернувшись в воздухе, она на спину приземлилась в солому с глухим стуком. Сухие стебли взлетели в воздух, мелкие кусочки понесло по верху. А потом настала тишина.

Сафо взглянула на Габриэль. Они обе услышали, что Зена застонала, и подбежали к возу. Габриэль опередила Сафо и первой склонилась рядом с засыпанной соломой воительницей, лежавшей на спине. Падение несомненно на время вышибло из неё дух.

— Ух! Это оказалось труднее, чем я рассчитывала, — простонала Зена.

— Отличный прыжок! — заметила Сафо.

— Ты цела? — спросила Габриэль, опасаясь передвигать воительницу, не узнав, ранена ли та.

— Не знаю, — воительница вдруг в ужасе выпучила глаза, прошептав: «Габриэль!»

— Что случилось?! — Габриэль встревоженно прижала ладони к щекам.

— Кажется, я упала на вилы!

— Во имя богов, Зена! Не шевелись!

Габриэль взяла воительницу за плечи и бережно приподняла. В сене и правда обнаружились вилы, вошедшие остриями в кожаные доспехи воительницы. Но недавно починенные доспехи обеспечили хорошую защиту: сама воительница не получила даже царапины. Габриэль вытащила вилы и отшвырнула их через бортик вагона. Сафо, проследив глазами полет вил, брякнувших о землю, обратила взгляд на спину Зены.

— Эй! Мы же только что залатали эти доспехи! Теперь они снова дырявые!

Зена села и выплюнула изо рта солому, а потом улыбнулась Габриэль, всё ещё с тревогой оглядывающую её в поисках возможных ран.

— Кажется, тут побывала корова! — сказала Зена, махая ладонью перед носом. — Я ведь ни на что больше не приземлилась там, а? — она привстала, чтобы удостовериться, что не вляпалась ни во что нехорошее.

Габриэль обвила руками шею Зены, с облегчением обнимая её. Воительница присоединилась к объятиям.

— Со мной всё в порядке, — заверила она подругу, мягко отталкивая её.

Когда она взглянула на Габриэль, то увидела, что разводы сажи с её лица испачкали щеку сказительницы. Зена попыталась оттереть сажу, но её ладони были измазаны ещё больше.

— УПС! Кажется, я сделала ещё хуже! — усмехнулась Зена.

Габриэль рассмеялась и вытерла щеку своей рукой. Обозрев грязь на своих пальцах, она встала с воза и протянула руку Зене.

— Нам обеим просто необходимо помыться!

Зена взяла её руку и, улыбаясь, встала рядом. Грохочущий звук заставил всех обернуться. Соломенная крыша пылала вовсю и рушилась вниз.

— Нам лучше отойти! — предостерегла Зена и спрыгнула с воза.

Габриэль с помощью подруги спустилась следом. Зена отвела её и Сафо на безопасное расстояние. Они молча смотрели, как пожар охватил сначала все здание таверны, а потом и только-только возведенную сцену.

Часть 10

…роз пиэрийских ты

Не знавала душой;

будешь в местах

темных Аидовых

Неизвестной блуждать

между теней

смутно трепещущих.

Сафо, примерно 625 г. до н. э.

Городская стража оцепила колонну повозок, пытаясь удержать толпу, собравшуюся вокруг. Атмосфера в центре города была пропитана смесью злобы и разочарования из-за отмененного представления Сафо. Но большинство народа столпилось вокруг обугленных останков таверны и помоста, чтобы просто хотя бы мельком увидеть знаменитую поэтессу.

Были и такие, что были более взбудоражены возможностью взглянуть на печально известную Королеву Воинов из Калми, Разрушительницу Наций. Их интересовало, была ли воительница такой же яростной в жизни, как в рассказах бардов. И Зена не разочаровала их.

Она была с головы до ног измазана черной сажей и грязью, проведя целую ночь в борьбе с огнем, не позволив ему спалить всё поселение. После этого Королева Воинов провела всё утро, разгребая пепелища, пытаясь найти причину пожара. И теперь у неё было отвратительное настроение.

Огонь уничтожил всё, что могло гореть, и после пожара остался только шлак и пепел, большое количество которого осело на недавно вычищенные доспехи. Так что блестели теперь только глаза бывшей военачальницы, и это был нехороший стальной блеск. Зена стояла рядом с Арго, окидывая холодным бдительным взглядом стражников и толпу. Вся покрытая черной сажей, с горящим злым взглядом, она выглядела точь-в-точь как посланница Тартара. Еще долго собравшиеся будут вспоминать это зрелище.

Габриель ворчала на ходу, созерцая толпу, в ужасе уставившуюся на темный, пугающий силуэт, охранявший труппу от лишних глаз. Скорее всего, в городской страже не было надобности. Зена была достаточно устрашающей, чтобы обратить в бегство самих Фурий. Габриель хихикнула. У Зены было много талантов, и устрашение было не последним из них.

Габриель встала рядом с подругой, сжимая в руке амазонский шест, пытаясь обеспечить поддержку. Зена без улыбки взглянула на неё.

— Развлекаешься? — прошептала Габриель в её сторону.

— А похоже на то, что я развлекаюсь? — не удивившись, спросила Зена.

— Нет, но ты похожа на исчадие Тартара! Тебя боятся дети!

Габриель кивнула на маленькую компанию ребят, смотревших на Королеву Воинов широко распахнутыми глазами. Воительница проследила её взгляд на маленьких детей, жавшихся к ногам родителей. Зена улыбнулась им. Вспышка её белозубой улыбки напугала их ещё больше, и дети завизжали, пряча головы. Зена расслабилась и засмеялась, качая головой.

— Наверное, я жутко выгляжу, — она окинула взглядом свои доспехи и простонала, — ну и дела!

Бард заметила в толпе хозяина магазина, очевидно, расстроенного тем, что его тонкая работа так быстро пошла насмарку. Габриель взяла Зену под руку и потянула за неё.

— Пошли! Скоро мы уже уедем отсюда. Стражи справляются со своей работой. Тебе нужно хотя бы умыться.

Габриель заулыбалась, видя, что настроение Зены смягчалось.

— А что, у меня лицо грязное?

— Ещё как.

— Ну, раз ты настаиваешь…

Зена позволила сказительнице отвести себя в сторону. Люди из толпы с изумлением смотрели на невысокую хорошенькую златовласую девушку под руку с высоким, темным существом из Тартара.

Они остановились позади одного из фургонов, где нашлось ведро воды, мыло и несколько кусков ткани. Зена улыбнулась Габриель, смеявшейся от зрелища белоснежных зубов воительницы на фоне её чумазого лица.

— Умывайся! — велела Габриель. указывая на ведро.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Зена и плеснула себе в лицо холодной воды.

— Ты что-нибудь обнаружила? — спросила Габриель, пока Зена намыливала лицо.

— Совсем ничего, — ответила Зена в промежутках между споласкиваниями. — Всё уничтожено. Я знаю только, что пожар начался в комнате по соседству с нашей.

— Это комната Сафо, — заметила Габриель.

— Знаю.

— Ой!

Габриель схватила её за руку:

— Ты что, ранена?

— Нет, просто мыло в глаз попало.

Зена попыталась нашарить рукой, чем бы вытереться, и Габриель подала ей кусок ткани.

— Спасибо. Что было на собрании? — спросила Зена, вытирая глаза.

— Совет деревни решил: «никакого представления».

— Я так и поняла, — Зена насухо вытерла лицо.

— Представляешь себе, они сказали, что пожар — это был знак от Богов. Предупреждение, что Сафо не должна выступать здесь.

— С чего это они так подумали? — удивилась Зена, разглядывая следы черной сажи на тряпке, которой вытиралась. — Лицо отмылось?

— Не-а, всё ещё грязное. Помой ещё раз.

Зена снова намочила лицо.

— Они считают, что Боги разозлились на Сафо за то, что она не возносит им хвалу в песнях, — продолжала Габриель. — Они верят, что Боги накажут каждую деревню, в которой примут Сафо.

Зена вытерлась сухой тряпочкой.

— Теперь чисто?

Габриель улыбнулась:

— Стерильно!

Зена улыбнулась в ответ.

— Как насчет остальных поселений, в которых она играла? На них почему-то не пало никакого гнева Богов!

— Сафо сказала то же самое, но они ничего не захотели слушать. А ведь это стоило послушать! Она произнесла перед Советом просто невероятную речь! «Может, Боги и командуют с небес, но любовь правит всеми нами», — сказала она. Это было так красиво! А они возмутились, мол, она не должна произносить такие слова. Они велели ей замолчать, пока Афина не услышала и не наказала их всех. Знаешь, что она ответила?

Зена опустила измазанные руки в прохладную освежающую воду и начала их мыть.

— Нет, не знаю. Что она ответила?

Глаза Зены блеснули при виде кривой усмешки Габриель.

— Она прочитала: «…роз пиэрийских ты не знавала душой; будешь в местах темных Аидовых неизвестной блуждать между теней смутно трепещущих».

Удивлённо хлопая глазами, Габриель повторила еще раз:

— «…роз пиэрийских ты не знавала душой…» И как она только придумывает такое?! Невероятно! А они не поняли ни слова из сказанного и не позволяли дать представление. Они сказали, что если она попытается выступить — то её арестуют и бросят в тюрьму!

— Сафо сильно расстроена? — спросила Зена, вытирая руки последним полотенцем.

— Сильно, — подтвердила Габриель. — Она уже начала выпивать.

Зена помолчала и посмотрела на сказительницу.

«Значит, у нас проблемы», — подумала она.

Габриель подумала о том же самом и кивнула.

Зена отложила тряпку, которой вытирала руки, и оглядела свои доспехи. Обычно чистая бронзовая нагрудная пластина была вся покрыта сажей. Воительница вздохнула.

— Тебе надо просто нырнуть в озеро в доспехах и во всём остальном, — хихикнула Габриель.

Зена подняла бровь:

— Хочешь сказать, мне надо нырнуть в озеро? — и обе расхохотались.

— Ну, в таком случае, можешь радоваться: до Аркарны нам предстоит разбить лагерь в прекрасном местечке, где есть чудесное озеро, просто кишащее рыбой, — сообщила Зена.

— Здорово! Мы будем там к вечеру?

Зена кивнула.

— Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем скорее окажемся там.

— Я скажу Сафо. Она так любит эти ночные стоянки! Надеюсь, будет просто в упоении от этой новости.

Зена хохотнула:

— Вот уж чего нам не хватало, так это Сафо «в упоении».

— Да уж, это точно! — улыбнулась Габриель. — Но я всё равно скажу ей. Ох, Зена….

— Что? — улыбаясь, спросила та.

— Вот тут ещё пятнышко осталось, — Габриель указала пальцем на нагрудные доспехи Зены.

Воительница посмотрела вниз. Габриель быстро провела пальцем по доспехам и мазнула Зену по носу, пачкая его сажей. Сказительница убежала прочь, довольная и веселая.

Зена поискала в повозке чистую тряпку, но не нашла.

— Я тебе это припомню! — крикнула она подруге, курсировавшей между повозок в поисках Сафо.

Воительница вытерла нос ладонью и хихикнула. Плохое настроение как рукой сняло.

Сафо, напротив, была в ужасном состоянии духа, и с каждым глотком вина из фляги её настроение становилось всё хуже и хуже. Она сидела в задке повозки, спиной к толпе, прикованная взглядом к обугленным остаткам помоста. Ещё один протяжный глоток обжёг горло. Поэтесса закрыла глаза. Её щёк коснулся легкий ветерок.

Если бы она выпила достаточно, может быть, она бы смогла принять ласковый ветер за иную ласку; а запах обугленного дерева мог исходить от костра, разведенного на побережье, а голоса толпы казались бы криками чаек над морем. Если бы она выпила достаточно, может быть, она могла бы почувствовать свою любовь, рядом, у костра. Их руки бы соединились… может быть, они начали бы петь, и она могла бы услышать их голоса, сливающихся в общую гармонию, как когда-то бывало.

Долгое путешествие подходило к концу, и сцена была сожжена дотла. Больше негде было петь. Возможно, не для кого. Поэтесса сделала ещё глоток вина и открыла глаза, обнаружив, что Габриель стояла рядом, пристально глядя на неё.

— С тобой всё в порядке?

— Габриель, — грустно прошептала поэтесса, — где моя Черепаха? Мне нужно взобраться на её панцирь, потому что эту реку мне не пересечь в одиночку.

Габриель взяла её руку в свою и медленно убрала флягу с её колен.

— Твоя Черепаха перед тобой, — с улыбкой ответила она поэтессе. — Добро пожаловать на борт! Я буду рада помочь тебе перебраться через реку.

Сафо бросила быстрый взгляд через плечо Габриель на Зену, которая шла к ним, оттирая сажу с кончика носа.

— А вот и Волк идёт, — прошептала Сафо.

Габриель усмехнулась, уже зная, о ком говорила Сафо.

— Волк защитит нас обеих.

Сафо отвела взгляд от воительницы и прикоснулась к щеке сказительницы.

— У вас такая преданность, Габриель! Она ярко-ярко сияет вокруг вас обеих.

Поэтесса уронила руку на колени и прислонилась лбом к бортику повозки.

— Почему бы тебе не полежать? Может, уснёшь? Мы скоро уедем отсюда. Зена говорит, что сегодня мы разобьём лагерь у чудесного озера.

— Правда? Тогда пора выбираться. В конце концов, тут не осталось совсем ничего…

Сэмфаст обошёл Габриель сзади и покачал головой, видя, что Сафо, судя по всему, от всего выпитого быстро провалилась в глубокий сон.

— Где воительница?

— Я здесь, — ответила Зена из-за плеча Сэмфаста.

Он взобрался на передок повозки и взял вожжи.

— Пора.

Зена кивнула и запрыгнула на Арго, потом подала руку Габриель и подняла подругу в седло.

— Ты испачкаешься об мои доспехи. Тебе точно не нужна собственная лошадь? — спросила Зена, когда Габриель обхватила её руками за пояс.

Габриель что-то простонала, решительно не обращая внимания на черную сажу, уже измаравшую её руки.

— Спасибо, мне и тут хорошо.

Бард прижалась ближе, наплевав на то, что топик может испачкаться, но на этот раз поклявшись самой себе не прислоняться лицом к доспехам.

Зена послала Арго, возглавляя всю процессию.

На этот раз колонна двигалась быстрее: повозок стало меньше из-за того, что сгорела сцена. Сэмфаст продал ненужные повозки и лошадей, и с этих денет оплатил убытки хозяина таверны. Тот был на седьмом небе от столь великодушного жеста.

Процессия покинула город, направляясь через низкие холмы в леса. Они следовали по хорошо наезженной дороге, которая должна была привести прямиком в Аркарну к концу следующего дня — с учетом ночевки у озера.

Габриель на ходу напевала себе под нос. Она слезла с Арго сразу же, как только Капандритион остался позади, неизменно отдавая предпочтение пешей прогулке. Зена посмеялась над черными пятнами на руках и груди сказительницы, но они почти все оттерлись. Габриель взглянула на Зену с кривой усмешкой.

— Какое животное никогда не ходит шагом?

Вопрос застал Зену врасплох.

— Что?

— Какое животное никогда не ходит шагом?

Зена посмотрела на неё, как на полоумную.

— Откуда я знаю?

Габриель вздохнула, но настойчиво повторила вопрос.

— Какое животное никогда не ходит шагом?

Зена поняла, что Габриель собирается рассказать шутку.

— А, вот оно что. Ну хорошо, я не знаю. Сдаюсь. Так какое животное никогда не ходит шагом?

Габриель удовлетворённо ответила:

— Рысь!

Зена подняла глаза к небу.

— А каким качеством можно определить своенравного мерина-переростка? — продолжала сказительница.

Зена уставилась на подругу.

— Я не знаю. Каким можно назвать своенравного мерина-переростка?

— Он высокомерен!

Зена покачала головой и хихикнула.

— Не слушай, Арго.

— А как назвать корову, переходящую улицу?

— Габриель! Тебе не надоело?

— Как назвать корову, переходящую улицу? — сердито переспросила Габриель.

— Я НЕ знаю! — воскликнула Зена.

— Ходячая говядина.

Зена застонала, но всё равно хихикнула.

— Габриель, прекрати!

— Ну, вот это ты должна услышать.

Габриель взглянула на Зену, которая в шутку одарила её великолепным, но притворным взглядом Королевы Воинов, в котором читалось: «Лучше перестань, или я снесу тебе голову».

На Габриель это не произвело впечатления.

— Чем больше бьёшь, тем лучше звук. Что это?

— Габриель, пожалуйста!

— Ну же, Королева Воинов, скажи, что это такое: чем больше бьёшь, тем лучше звук?

— Ты! Прекрати рассказывать мне эти дурные шутки!

— Ладно! Хорошо! Если ты не можешь оценить моих шуток, то я поделюсь ими с Сафо. Её-то они точно придутся по вкусу!

— Да пожалуйста!

— Хорошо! Ну, я пошла!

Габриель круто повернулась, так что её распущенные волосы взметнулись, задев Королеву Воинов, хихикающую на Арго. Сказительница в притворном гневе затопала к повозке Сафо. Улыбнувшись Сэмфасту, она подошла к задку повозки, готовясь запрыгнуть туда. Но в телеге никого не было. У барда появилось дурное предчувствие.

— Э-э, Зена! — Крикнула Габриель, идя рядом с пустой повозкой.

Зена не услышала её, и бард крикнула погромче:

— Зена!

Зена повернула голову и изогнула брови.

— Мне кажется, мы кое-что забыли! — Габриель указала на задок повозки Сафо.

— Что? — спросила Зена, сводя брови.

— Сафо!

— О чем ты? Очередная твоя дурацкая шутка? Габриель!?

— Я серьёзно. Сафо здесь нет.

Сэмфаст крутнулся на козлах и заглянул в повозку. Зена остановила Арго. Вся процессия встала на месте.

— ЧТО?! — Зена потянула повод, разворачивая лошадь и заглядывая за бортик повозки, где должна была спать Сафо.

— Она исчезла, — констатировала Габриель.

Зена уставилась в пустую повозку, потом перевела взгляд на Сэфмаста. Тот пожал плечами. Зена объехала на Арго всю линию повозок, ища поэтессу. Потом она вернулась к головной повозке и стала сверлить взглядом Сэмфаста.

— Куда она пошла?

— Откуда мне знать?

— В Капандритион! — предположила Габриель.

— Насколько я её знаю, это вполне вероятно, — согласился Сэмфаст.

Зена вопросительно посмотрела на Габриель.

— Чтобы петь! — ответил за неё Сэмфаст. — Она — самая упрямая женщина во всём мире!

Габриель начала заметно волноваться и подбежала к подруге.

— Зена! Они схватят её!

Воительница поджала губы и сверкнула глазами.

— Великая Артемида! Когда я найду её, то… Габриель, оставайся здесь. Я скоро вернусь!

Зена ударила пятками Арго, и та рванула с места в галоп, обрызгав грязью Габриель и Сэмфаста.

— Зена, подожди! — крикнула Габриель, закрывая руками лицо от летящей в него грязи.

Её бесило то, что она опять оставалась не у дел. Проводив взглядом Зену, исчезнувшую за поворотом дороги, ведущей к деревне, бард стукнула шестом по бортику телеги.

— Терпеть не могу, когда она так поступает!

Сэмфаст сочувственно покивал ей.

Зена мчалась по следу, который вел обратно в Капандритион. Она была зла, но получала удовольствие от быстрой езды на Арго. Пригнувшись в седле, она послала лошадь ещё быстрее, так что ветер засвистел в волосах. «Йах!» — крикнула воительница, захваченная скоростью. Но какое бы удовольствие не доставляла эта прогулочка галопом, она всё равно хорошенько отшлепает Сафо, когда догонит.

На холме, с которого открывался вид на городок, Зена резко осадила лошадь. Сафо вернулась в Капандритион, и её внеплановое представление должно было вот-вот начаться. Огромная толпа собиралась перед храмом Афины. Городская стража — тоже.

— Она что, собирается взять приступом храм? Ну и местечко она выбрала! — проворчала Зена, спускаясь на Арго с холма.

Храм Афины был величественным и богато отделанным. Длинный лестничный пролёт, заключенный между двумя рядами высоких мраморных ваз, вел к витиевато украшенной двери. Четное число коринфских колонн поддерживало мраморную крышу со всех четырех сторон здания. На углах крыши две статуи Афины с царственным величием смотрели на городской центр. А между статуями одна маленькая поэтесса держала большую лиру, сидя на самом краю.

Она взглянула вниз и посмеялась над тем, что увидела. Стража была слишком занята тем, чтобы не позволить толпе прорваться в храм. Чтобы заняться поэтессой, у них не хватало сил. У неё появился шанс спеть — хотя бы одну песню, а больше ей и не надо было. Она поднялась на ноги и уже собиралась начать, когда заметила Зену на Арго, выехавшую к храму и пробирающуюся всё ближе.

«Сейчас или никогда» — подумал Сафо и замерла. В толпе зашикали друг на друга.

— Ты не посмеешь! — стоя на нижней ступени, один из старейших членов Совета погрозил поэтессе. — Ты не посмеешь произнести ни слова!

Сафо не обратила на него ни малейшего внимания и тронула струны лиры. В толпе раздались аплодисменты.

— Прекрати! Слезай сама или тебя снимут оттуда стрелами! — крикнул старик и кивнул главе стражников.

Тот отдал приказ, и стражники развернулись лицом к храму. Линия лучников подняла своё оружие и вытянула стрелы из колчанов.

Сафо проигнорировала его и продолжала играть.

— Предупреждаю: мы будем стрелять!

Зена послала Арго вперед, пробиваясь через толпу, но это становилось всё сложнее и сложнее, чем ближе она подбиралась к храму. Она уже видела лучников и слышала окрики советника, но всё ещё была слишком далеко. Обстановка накалялась. Воительница развернула хлыст и щелкнула им в воздухе. Это привлекло внимание всех, кто был вокруг неё. Они быстро отошли с дороги и пропустили её. Зена остановила Арго только за спиной одного из стражников.

Подняв голову, Зена поймала взгляд Сафо.

Сафо не стала уделять ей внимания и продолжала перебирать струны. Глубоко вздохнув, она начала петь, чисто и громко. Прекрасный голос заставил замолчать всех — и людей в толпе, и даже советника. Лучники опустили стрелы головками вниз.

Сафо стояла на храме Афины и пела свою песню. Публика замерла, когда звуки пения обволакивали их, и разнесенные ветерком, наполняли площадь.

Сафо едва успела закончить первый куплет, когда злобный голос главы совета грубо прервал её. Он толкнул командира стражников, чтобы привлечь его внимание, и отдал приказ:

— Я сказал, стреляйте в неё! Сейчас же!

Командир гаркнул на лучников, и те встали наизготовку, поднимая луки. Сафо даже не взглянула на них и продолжала петь. Толпа разрывалась, не зная куда смотреть: на Сафо или на лучников. Несколько мгновений спустя ещё кое-что стало не менее достойно внимания.

Зена сняла шакрам с пояса и прицелилась. Отклонившись назад в седле, она со всей силы метнула его в ближайшую колонну. Шакрам сверкнул в воздухе, ударился о мрамор в ливне искр, а потом под прямым углом отскочил к городской стене. Просвистев прямо над головой главы совета, он заставил его в панике пригнуть голову и заткнуться: очень кстати. Диск выбил искры из городской стены и срикошетил к линии лучников, пролетев перед самыми их носами и аккуратно срезав головки всех стрел. Потом шакрам с характерным звуком вернулся в протянутую руку Зены.

От этого зрелища все потеряли дар речи, включая Сафо. Зена не упустила возможности наполнить площадь своей собственной песней.

— АЙЙУЙУЙУЙИИЙА!

Боевой клич эхом отразился от стен. Сафо подняла брови.

— Не хило, — пробормотала она, стоя на крыше.

Зена спрыгнула с Арго и перевернулась в воздухе, приземляясь на лестницу, ведущую к храму. Перепрыгивая через две ступеньки, она быстро добралась до верху. Подняв голову, чтобы взглянуть на Сафо, она предупреждающе рыкнула на неё. Поэтесса сделала шаг назад и торопливо продолжила петь.

Зена взмахнула хлыстом. Его конец обвился вокруг пояса одной из мраморных статуй Афины. Дернув хлыст, чтобы увериться, что он закреплен, воительница быстро вскарабкалась по нему на крышу храма.

Сафо сглотнула, но пение не прервала. Она понимала, что крупно попала. Взбираясь наверх, Зена ухватилась сначала одной, а потом и второй рукой за груди статуи Афины. За них оказалось очень удобно держаться. Воительница качнулась и закинула ноги на крышу, а потом встала во весь рост рядом с поэтессой. Сафо перестала петь.

— Привет, Зена. Не ожидала увидеть тебя здесь.

Поэтесса доброжелательно улыбнулась. Зена не ответила.

Внизу копошились стражники, накладывая на тетивы новые стрелы. Зена не собиралась ждать, пока Сафо допоёт песню.

— Шоу окончено! — крикнула она, взваливая поэтессу себе через плечо, как мешок с картошкой.

Сафо чуть не выронила лиру, но в последний момент намертво вцепилась в неё одной рукой.

— Ух! — простонала поэтесса, приложившись животом об оплечье Зены. — Как мы будем спускаться?!

Косички поэтессы свисали вниз, закрывая ей половину обзора. Зена развернулась, так что крыша пропала из поля зрения поэтессы. Теперь та смотрела через край на землю.

— АХ!!! — завизжала Сафо и ухватилась за Зену единственной свободной рукой.

Лира чуть не выскользнула из второй руки, но Сафо держала крепко. Зена надежно взялась за хлыст левой рукой, придерживая Сафо правой, и спрыгнула с крыши.

— АХ!!! — снова завизжала Сафо, видя, как земля несется ей навстречу.

Хлыст размотался во всю длину. Сначала их качнуло от двери, а потом к ней. На пике приближения к двери, Зена отпустила хлыст и приземлилась вместе с Сафо прямо у золоченого входа. Сбросив поэтессу за землю, Зена обернулась спиной к двери и вытянула меч. Сафо с глухим звуком приземлилась на твердый мрамор порога. Сжимая в руке лиру, она бросилась за колонну, чтобы спрятаться, сама не зная от кого: то ли от приближающихся стражников, то ли от Зены. Поэтесса завернула за угол как раз вовремя, чтобы убраться с дороги.

Зена бросила взгляд через плечо, чтобы удостовериться, что Сафо пока что в безопасности, и приготовилась к атаке. Играя мечом, она улыбнулась кучке стражников, ринувшихся вверх по ступеням.

Первый солдат получил на счастье ногой по лицу и повалился на своих сотоварищей, которые, в свою очередь, повалились на другой отряд воителей. Все они покатились со ступеней, как кегли. Сафо рассмеялась из-за угла.

Следующий стражник добрался до Зены и ударил её мечом — вернее, только подумал, что ударил. Воительницы не оказалось там, где она должна была быть. Воитель взглянул наверх. Зена, качнувшись на хлысте, врезалась в него обеими ногами, посылая его туда же, куда незадолго до этого полетели остальные стражи.

Стражники уже не хотели взбираться по ступеням и столпились у основания лестницы, кидая на Королеву Воинов нервные взгляды. Зена посмотрела на них, усмехаясь. Эта усмешка не сулила ничего хорошего. Они не собирались подойти к ней, так что она решила сама подойти к ним. Взмахнув мечом и издавая свой боевой клич, воительница сбежала по ступеням, собираясь драться. От одного её вида несколько солдат удрали. Остальные застыли на месте, словно напуганные кролики.

Один храбрый воитель скрестил с ней клинки. Зена остановила его меч, толкнула его, так что клинок полетел на землю, воткнувшись под ноги главе совета. Последний в ужасе отпрыгнул назад, осознавая, что его могут убить. Во взгляде Зены, который он ощутил на себе, читалось, что если он понадобится ей мертвым — то он будет мертв.

Зена бросила меч в ножны и подняла в воздух обезоруженного стражника. Держа его за ремень и рубашку, она размахнулась и бросила его головой вперед. Солдат полетел вверх тормашками прямо в одну из мраморных ваз, украшавших лестницу. Его ноги бессильно задергались в воздухе.

Ещё один стражник взмахнул оружием перед Королевой Воинов. Она без труда нырнула под удар и точно таким же образом подняла и этого воителя, бросив его головой в следующую вазу. Так она поступила со всеми стражниками, пока все вазы по обеим сторонам лестницы не наполнились перевернутыми вниз головой воителями.

Сафо расхохоталась от зрелища так нестандартно наполненных ваз. Ноги многочисленных солдат дрыгались в солнечных лучах.

Публика уже хлопала в ладоши и смеялась. С лица Сафо, однако, сошла улыбка, когда все стражники были распределены по вазам, и Королева Воинов обернулась к ней, и стала большими шагами подниматься по лестнице.

Зена показала зубки Сафо. И это была не улыбка. «Пошли!» — прошипела она. Схватив Сафо за ворот туники, воительница вновь закинула её себе на плечо. Поэтессе пришлось подчиниться своей судьбе. Сафо широко распахнула глаза, когда Зена крепко шлепнула её по заду.

Воительница стала спускаться вниз, перепрыгивая через ступени. С каждым толчком плечо воительницы врезалось Сафо в живот, и та ворчала через каждую ступеньку.

Сафо так никогда и не смогла понять, как же воительнице удалось прыгнуть со ступеней и приземлиться прямо в седло Арго. Сафо вспоминала, что свесившись с плеча воительницы, она увидела, как ступеньки остались где-то внизу. Следующее, что она увидела — это изумленные лица нескольких стражников и горожан, поднявших головы, когда воительница и поэтесса взмыли в воздух. Потом Сафо вдруг почувствовала, что её нос прижат к лошадиной заднице. Во время прыжка она выдохнула весь воздух из груди, и следующий вдох оказался не из приятных.

Зена бесцеремонно стащила поэтессу с плеча, потянув за тунику, и положила поперек седла перед собой. Сердито потянув вожжи, она развернула Арго и послала её вперед, оставив толпу и деревню в облаке пыли. Народ возликовал, глядя, как Королева Воинов отшлепала Десятую Музу и галопом увезла её на лошади.

Габриель прекратила шагать взад и вперед, когда увидела быстро подъезжающую Зену. Бард рассмеялась, увидев перекинутую поперек седла Сафо, страдающую от безжалостной тряски на самом неудобном аллюре Арго.

«Это, должно быть, больно».

Выражение лица Зены подсказало Габриель, что воительница наслаждалась каждым мгновением происходящего. Подъехав к телеге, воительница остановила лошадь.

— С тобой всё в порядке? — спросила Габриель поэтессу, пытаясь повернуть голову снизу вверх, чтобы увидеть выражение лица Сафо.

Откинув упавшие той на лицо пряди и косички черных волос, она заглянула в лицо Сафо. Поэтесса смеялась!

Она передала лиру в руки Габриель и спрыгнула с Арго.

— Это было великолепно! Это нужно было видеть! — воскликнула Сафо, взбудораженно хлопая в ладоши.

Потом она скривилась, перестала хлопать и потерла зад. Габриель посмотрела на Зену, удивляясь, почему это у поэтессы болела пятая точка. Зена соскользнула с лошади и отвела её в поводу вперед колонны.

— Зена была просто неподражаема! Если бы мне о таком рассказали, я бы ни слову не поверила, но тут я видела всё своими глазами! Она раскачивалась! Она пиналась! Она сражалась! Мы летели! — возбужденно продолжала Сафо, махая ладонью в воздухе перед носом Сэмфаста, чтобы обрисовать тот прыжок. — Она раскидала стражников в вазы! — Сафо поднимала воображаемых солдат и швыряла их вниз.

Все оживились, внимая поэтессе. Габриель взглянула на Зену и улыбнулась. Бард знала, что скорее всего, каждое слово Сафо было правдой. Зена поила Арго из ведра, не обращая ни на кого внимания.

— Ух! — раздраженно простонала Сафо. — Хотела бы я быть бардом, чтобы лучше всё это описать! Зена, если мы снова проделаем всё это, то Габриель сможет записать!

От этих слов Зена резко обернулась и взглянула на Сафо.

— Только если ты хочешь быть отшлепанной ещё раз, — предупредила она, выделяя каждое слово.

— Отшлепанной? — не веря своим ушам, переспросила Габриель.

Сафо опять потерла мягкое место и подумала «Может и нет».

Габриель обернулась, и уставилась на Зену, стоя с ней лицом к лицу.

— Не могу поверить, что ты отшлепала Сафо!

— Ну, — ответила Зена, — Чем больше я её била, тем лучше был звук!

Часть 11

Звезды близ прекрасной луны тотчас же

Весь теряют яркий свой блеск, едва лишь

Над землей она, серебром сияя,

Полная, встанет.

— Фрагмет из Сафо#23, примерно 625 г. до н. э.

— Как красиво! — прошептала Сафо, увидев маленькое озерцо и тропинку, петлявшую перед ними. — Зена, ты превзошла себя!

Габриель потянула носом, вдыхая свежий запах трав и деревьев, и прикрыла глаза. Прохладный ветерок отводил со лба пряди золотистых волос. Подняв взгляд на Зену, Габриель увидела, что скиталец-ветер играл и с черными волосами воительницы, спутывая и раздувая их.

Зена сняла с лица налипшую соломинку, не обращая внимания на красоту местечка, в которое сама же привела труппу. Вместо этого воительница придирчиво осматривалась, планируя, где лучше встать лагерем, куда пристроить лошадей и повозки, и как расставить караул, чтобы обеспечить безопасность на ночь. Местечко было открытым. Это могло сослужить хорошую службу — или же дурную. Воительнице никогда не нравилось устраивать лагерь у всех на виду. Но сейчас ей приходилось волноваться не из-за возможных атак вражеской армии; угроза шла изнутри, и от неё нужно было по возможности отгородиться. Прищурив глаза на заходящее солнце, Зена ещё раз взвесила все «за» и «против».

— Зена? — окликнула Габриель подругу.

Пока Зена пребывала в глубоких раздумьях, Габриель вслух восхищалась живописным озером. Скорее всего, воительница не слышала из этого ни единого слова. Зена бросила на сказительницу короткий взгляд и потрепала её по плечу.

— Да, здесь очень мило, — незатейливо ответила она, думая о чем-то совершенно ином.

Габриель оставила её в раздумьях и подошла к Сафо.

— Она никогда не остановится, чтобы просто полюбоваться природой, — пожаловалась бард.

— Это потому, что долгое время её окружали война и смерть. Куда бы она ни взглянула — ей везде чудится опасность, — пояснила Сафо, обводя рукой тропинку и озеро, — даже здесь.

Габриель повернула голову, наблюдая за Зеной, широкими шагами направлявшейся к Арго по тропинке, поросшей густой травой. Воительница окончательно решила разбить лагерь здесь.

«Она выглядит усталой», — подумала Габриель.

Наделенная острыми чувствами, Зена словно почувствовала на своём затылке взгляд Габриель. Она замедлила шаги и обернулась, чтобы взглянуть на подругу. Ветер взметнул волосы воительницы, на несколько мгновений скрыв ими лицо. Когда Зена поправила темные пряди, Габриель увидела, что она улыбалась.

Зена ещё мгновение не отрывала взгляда от подруги, околдованная картинкой: Габриель, стоящая в густой траве и смотрящая ей вслед, с танцующими на ветру кончиками волос, горящих рыже-золотистым огнем на фоне вечернего неба.

— Ты прекрасна, — не удержавшись, вслух сказала воительница.

Ветер подхватил её слова и отнёс прочь, так что Габриель не услышала, но разобрала фразу по движению губ подруги. Габриель улыбнулась в ответ.

— Что она сказала? — спросила Сафо, не услышавшая ни слова.

— Вроде бы она сказала «Тут прекрасно», — пояснила бард, оборачиваясь к поэтессе.

— Ну вот видишь, в конечном итоге, она способна замечать прекрасное вокруг себя, — порадовалась Сафо и не спеша пошла к озеру.

Габриель повернула голову, чтобы снова посмотреть на Зену, но та уже не стояла на месте, а снова широкими шагами уходила по траве. Бард отвела волосы, сдутые ветром на глаза, и с удивлением проследила взглядом за воительницей.

— Что же ты знаешь? — прошептала она.

Лагерь разбили у озера, возле раскидистого дерева. Легкость витала в самом воздухе, а Сафо казалась необыкновенно счастливой. Это несколько удивило Габриель: она подумала о пьяной депрессии поэтессы и о событиях, последовавших за ней.

Солнце садилось, разбрызгивая по небу оттенки всех цветов заката. Уже был разведен большой костер, и готовился ужин. Несколько певиц из хора пели и танцевали. Зена и двое Амазонок проверяли повозки и лошадей в поле по другую сторону от дерева. Осталось всего лишь шесть повозок и восемь лошадей, но четверо из бутафоров, будучи слишком преданными Сафо, решили следовать за труппой даже после того, как сгорела сцена. Некоторые танцевали с певицами, другие помогали готовить. Сэмфаст с Лаки и Клео помогал носить еду для вечернего пиршества. Что бы ни случилось, этот коллектив любил хорошо покушать.

Габриель изогнула брови, когда Сэмфаст прокатил мимо неё бочонок меда. Бард в это время разворачивала спальники на дальнем конце лагеря, зная, что Зена предпочтет спать именно здесь — в сторонке от остальных. Она как раз закончила с этим, когда заметила Сафо, подзывавшую её ближе. Габриель поднялась на ноги и обошла вокруг костра.

— Есть хочешь? — с усмешкой спросила поэтесса.

— Я просто изголодалась! — без промедления ответила бард.

— Так я и думала. Сегодня вечером мы хорошо попируем!

Несомненно, Сафо пришлось по вкусу место для лагеря. Поэтесса широко развела руки, словно собираясь обнять закат, и глубоко вдохнула:

— Мне это так нужно! У меня такое чувство, что эта ночь будет особенной!

Габриель кивнула, соглашаясь с ней. Сафо взяла сказительницу за руку и повела ближе к дереву.

— Где Зена? — тихо спросила она.

Габриель пожала плечами.

— Наверное, там, с лошадями. Приводит в порядок Арго.

— А как долго она там пробудет? — спросила Сафо заговорщическим тоном.

— Некоторое время. — Габриель подозрительно прищурила глаза. — А почему ты спрашиваешь?

Сафо невинно распахнула глаза.

— Просто так. Любопытно, — она потянула сказительницу за руку. — Пошли.

Поэтесса притащила Габриель к танцующей труппе. Каллиопа, Талия и Мельпомена сидели на земле. Терпсихора, Алекто, Мигер и две амазонки-охраниицы, Руми и Мелания, играли на маленьких барабанах, пританцовывая рядом с костром. Сафо потянула Габриель к сидящим на траве, кивнула им и подмигнула Габриель.

— А теперь время для чудес, — прошептала Сафо сказительнице, заставляя её сесть.

Та села, но была настороже, сверля взглядом поэтессу, желая узнать, что же та задумала.

Руми, очень высокая и хорошенькая амазонка, подошла к ней с палочкой, тлеющей одним концом. Она протянула палочку Каллиопе и села в круг.

Габриель с любопытством пронаблюдала, как Каллиопа зажгла от палочки трубку и глубоко затянулась. Она продержала дым в легких несколько мгновений перед тем, как выдохнуть его одним белым облачком.

— Что они делают? — спросила Габриель, обращаясь к поэтессе за ответом.

— Что? — переспросила Сафо.

— Что они курят? — снова спросила Габриель, указывая на трубку, которая теперь была в руках Эрато.

— Я следующая, можно? — Сафо протянула руку, забирая тлеющую палочку и трубку у девушки.

Поэтесса заново раскурила трубку и тоже глубоко затянулась. Подержав дым в легких, она передала трубку Габриель. Бард свела брови:

— Что это?

— Каннабис. Попробуй, тебе понравится.

Габриель с сомнением посмотрела на предложенное угощение. Сафо кивнула ей, с нетерпением ожидая, когда Габриель возьмёт трубку.

— А что от этого будет?

— Это поможет зажечь сегодняшним вечером. Габриель, доверься мне — и просто попробуй. Это не причинит вреда.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Это всего лишь глоток дыма. Даже Зена наверняка когда-то это пробовала. Все пробовали. Вот, сейчас я позову её. Спорим, что она захочет затянуться? Это развеселит её, уж точно, — смеясь, ответила Сафо.

Остальные поддержали её смехом.

— Можешь мне поверить, Габриель. Тебе понравится. Попробуй немножко.

Габриель никак не могла на что-либо решиться. Она в сомнении потянулась к трубке, но вдруг отдернула руку.

— Ну же, — настаивала Сафо, — в этом нет ничего преступного. Будет весело.

Габриель обдумала это. Если Зена уже когда-то пробовала это — то значит, это не могло причинить вреда.

— Хорошо. Ладно. Я попробую, — она взяла трубку.

Сафо склонилась к ней, чтобы показать, как держать и разжечь трубку. Бард сделала затяжку и проглотила дым. Её глаза распахнулись, когда дым двинулся вспять, выходя через ноздри. Сказительница чуть не подавилась от этих жестких ощущений и прослезилась, кашляя, чтобы избавиться от остатка дыма в легких.

— Попробуй ещё раз, только не вдыхай так много, — предупредила Сафо, забирая у неё трубку, чтобы показать, как надо затягиваться.

Габриель кивнула и попыталась снова. На её щеках всё ещё горел румянец от первой попытки.

Вторая попытка была более успешной. У Габриель получилось правильно вдохнуть и продержать дым в легких столько, сколько велела Сафо. Поэтесса забрала трубку и передала её Руми.

— Вот видишь, было не так уж плохо, правда?

Габриель покачала головой.

— В горле першит, — она взяла себя за горло и высунула язык, — и на вкус жутко.

— К этому привыкаешь. Мне нравится запах, а тебе?

Сафо потянула носом воздух.

Габриель тоже принюхалась и, подумав, согласилась:

— Да, хорошо пахнет.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Вообще-то нет, — ответила Габриель, пожимая плечами.

— Попробуй ещё, когда до нас опять дойдёт очередь.

Габриель кивнула и улыбнулась. Поскольку никаких перемен она не чувствовала, то никакого вреда от каннабиса, наверное, не могло получиться.

Ослепительная улыбка медленно расползлась по лицу Сафо.

— А теперь — за «сладкое»! — она приняла трубку, протянутую ей, и подняла в воздух.

Зена умиротворенно смотрела на озеро. Солнце медленно исчезало за горизонтом; каждодневный путь Гелиоса был вновь завершен. Воительница осторожно расчесывала гриву Арго, стараясь не дергать за спутанные пряди, чтобы не причинить лошади беспокойства. Кобыла радостно заржала, разжевывая пучок травы, мотнула хвостом и нетерпеливо передвинула задние ноги.

— Ты хочешь, чтобы я почистила тебе животик, да? — прошептала воительница.

Она провела щеткой по животу Арго, наблюдая, как та в блаженстве прикрыла глаза.

— Вот так, девочка моя.

Мысленно Зена вернулась к текущей проблеме. Ей совершенно не нравилось собственное поведение до этого момента. Она пришла к выводу, что злоумышленник следовал за труппой всю дорогу; но она не приняла никаких мер для того, чтобы защитить поэтессу от угрозы изнутри.

Она мысленно пересчитала труппу и проанализировала поступки каждого. Сначала — Сафо и Габриель. Воительница была уверена, что Сафо была жертвой, а не разыгрывала драму, как предположила Габриель ранее. Сама Габриель, конечно, была вне подозрения. Ещё были певицы, всего девятеро: Каллиопа, Клио, Европа, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Урания и Талия. Потом двое барабанщиков: Алекто и Мигер, и двое музыкантш: Ефросинья и Аглая.

Зена логично исключила из списка подозреваемых всех участников представления. Они все были на сцене, когда в Авлоне в Сафо полетела стрела — а значит, не могли выпустить эту стрелу. Оставались Лаки, Клео, Сэмфаст, четверо амазонок и четверо бутафоров.

Зена доверяла амазонкам и поэтому без опаски исключила и их. Бутафоры, скорее всего, не могли подобраться к Сафо достаточно близко, чтобы оторвать кусочек от свитка. Тем не менее, они всё же были в её окружении, так что их нельзя было исключить наверняка.

Не считая бутафоров, оставались Лаки, Клео и Сэмфаст в качестве главных подозреваемых. У каждого из них была возможность и средства осуществить каждое из покушений на жизнь Сафо, свидетельницей которых стала Зена. Лаки хотела стать поэтессой, но у неё мало что получалось. Записки для Сафо были написаны бедным слогом. Клео ревновала Сафо к Лаки, как и ко всем тем, кто был достаточно приближен к поэтессе — включая Габриель. От этой мысли воительница сердито нахмурилась. А Сэмфаст? Сэмфаста нигде не было видно в ночь пожара, а когда он, наконец, показался, то был чист как снег.

Зена решила обратить пристальное внимание на эту троицу, не говоря о своих подозрениях ни одной живой душе, даже Габриель. Она хотела, чтобы у покушавшегося (или покушавшейся) на Сафо были развязаны руки. Кем бы ни оказался злоумышленник, в конечном итоге он попадётся прямо в руки Королеве Воинов. А когда это случится — ему (или опять же ей) не поздоровится. Это Зена могла пообещать.

Воительница закончила расчесывать хвост Арго и погладила её.

— Спасибо, что помогла мне обдумать всё это, девочка, — с любовью в голосе поблагодарила воительница.

Арго приподняла голову и всхрапнула, а потом продолжала есть. Зена уложила щетку в седельную сумку и собралась присоединиться к Габриель и поужинать.

Переменившийся ветерок донёс до Зены запах, от которого она снова нахмурилась.

— Что за запах? — удивилась она, улавливая терпкий аромат, разлитый в воздухе.

— Что за запах? — повторила она, не веря своему обонянию.

Воительница ещё раз принюхалась к благоуханию — и поджала губы, узнавая плывущий по ветру запах каннабиса, который ни с чем не спутаешь.

Она ускорила шаги, направляясь к лагерю — и выругалась про себя, обогнув дерево. Группа сидела у костра, передавая по кругу трубку. Все выглядели немного отрешенными и сбитыми с толку, включая Габриель. Зена прислонилась к дереву, наблюдая. Никто пока не заметил её присутствия.

— …я правильно тебя поняла? — хрипло продолжала какую-то фразу Сафо, пытаясь говорить, удерживая дым в легких.

Поэтесса передала трубку Габриель, и та взяла её, поблагодарив. Сафо выдохнула дым.

— Ты не веришь, что земля плоская.

Все сидящие в кругу начали хихикать. Габриель, потянувшись, взяла зажженную от костра палочку и экспертно раскурила трубку, а потом неторопливо затянулась. Задержав дыхание, она передала трубку дальше и улыбнулась. Сафо не терпелось услышать её ответ. Габриель подняла в воздух палец, давая понять, что надо подождать. Потом сказительница вытянула губы, выпуская дым чередой безупречных колечек.

Наблюдая из своего укрытия, Зена изумлённо изогнула брови.

Коллектив в восторге проследил глазами полет подхваченных ветром колечек.

— Нет, — ответила бард, наблюдая за колечками дыма с растерянной улыбкой. — Земля круглая, как эти кольца.

Габриель продела палец в центр одного из колечек, улыбаясь, пока кольцо не истончилось и растворилось в воздухе.

— Вау! Это было здорово, — тихо прошептала Лаки, глядя на дым остекленевшими глазами.

Сафо взяла у Габриель трубку, размахивая ею по мере своей речи.

— Значит, ты не веришь тому, что провозгласили ученые? Тому, что Земля круглая, а в её центре лежат Дельфы — место рождения вселенной?

— Не-а. Как так получилось, что «мы» оказались в центре огромной вселенной? Че-то слишком эгоистично с нашей стороны, ты так не думаешь? — спросила Габриель, смахивая со своей юбки налипшую травинку.

— А во что же ты в таком случае веришь?

Стоя в тени дерева, Зена скрестила на груди руки и хихикнула. Эта теория, скорее всего, была не менее дикой, чем идея сказительницы о происхождении жизни из моря. Воительнице не терпелось услышать теорию о форме земли.

— Мир не может быть плоским. В этом нет смысла. Земля должна быть круглой. Давайте допустим такую возможность, — Габриель отвела за ухо выбившуюся прядь и выпрямила спину. — Кекроп рассказывал нам, что он плавал вокруг света три сотни лет. Если бы мир был плоским, то он непременно доплыл бы до края, не так ли? А он не доплыл.

Сафо молча выслушала это, делая затяжку.

— А ещё — солнце… и луна, — продолжала Габриель. — Мы считаем, что солнце поднимается из Океана на востоке и садится на западе, двигаясь над нами через всё небо. Но что если двигается не само солнце? Что если Солнце — это одна точка, луна — другая, а движемся мы сами?

При этих словах у всех пооткрывались рты.

— Мы сидим там, где сидим, а земля поворачивается вокруг себя, и когда мы поворачиваемся к солнцу, то наступает день, а когда поворачиваемся к луне и прочь от солнца — то наступает ночь! — Габриель победно подняла руки к ночному небу.

Сафо вдруг начала истерически смеяться.

— Это самая нелепая теория из всего, что я когда-либо слышала!

Остальные члены труппы начали смеяться вместе с ней.

— Если бы мир вращался, то стряхнул бы нас, и мы полетели бы вверх тормашками! Но ведь этого не происходит? — удивилась Лаки, вцепившись в траву на случай того, что Габриель всё-таки права. Она не смеялась.

— Я не знаю. Может, Боги заботятся о том, чтобы мы не свалились, — ответила Габриель, протягивая руку за трубкой.

Сафо посмотрела на её ладонь, вспомнив что всё это время сама держала трубку, и протянула каннабис Габриель.

— Ну хорошо, а почему тогда у нас не кружится голова от этого постоянного вращения? — спросила Лаки, всё ещё в ужасе вцепившись в траву.

— У меня иногда кружится, — Габриель прищурилась и пристально взглянула на Лаки. — Ты никогда не смотрела на небо, чтобы кружилась голова от того, как быстро там всё мельтешит?

— О Боги! — пропищала Лаки, совершенно теряя рассудок от мысли, что мир может вращаться.

Сафо никак не могла взять себя в руки. Она прекратила смеяться всего на секунду, чтобы перевести дыхание, но одного взгляда на безумное выражение лица Лаки оказалось достаточно, чтобы поэтесса вновь засмеялась, заливаясь румянцем.

— Ты не веришь мне? — невинным тоном осведомилась Габриель, изо всех сил пытаясь подавить смех, но не преуспевая в этом.

Она тоже начинала смеяться и не могла сделать затяжку из трубки.

— Подожди… подожди, — сказала Сафо, внезапно что-то осознавая. — Ты сказала, что Кекроп поведал тебе о своих кругосветных плаваниях?

— Ага!

Сафо изогнула брови.

— Ты встречалась к Кекропом?!

— Встречалась? Да Зена спасла его от проклятья! Она и нас всех спасла.

Стоя в тени, Зена подняла глаза к небу.

Сафо осмыслила сказанное Габриель и спросила:

— И он рассказал, что обогнул весь мир?

— Ага.

Сафо подозрительно уставилась на барда.

— Но если Кекроп не доплыл ни до какого края, то где же окончились его странствия?

— Там же, где и начались. Прямо там. А это означает, что он плавал вокруг света. Поняла? «Вокруг» света. Вокруг — в смысле «по кругу», — Габриель, наконец, удовлетворённо вдохнула дым.

— Интересно, как это они не свалились с корабля, вися вверх ногами на дне мира, — сухо прокомментировал Зена, выступая из тени.

Габриель подавилась дымом, пытаясь быстренько спрятать трубку за спиной. Вспышка синих глаз дала ей понять, что было слишком поздно, и воительница застукала её за курением.

Все головы повернулись к воительнице. Лаки на столько не ожидала услышать этот голос, что отпустила траву, в которую было намертво вцепилась, и тихо вскрикнула.

— Наверное, им кровь к голове прилила, — с усмешкой добавила воительница.

Все засмеялись, мысленно рисуя картину корабля, наполненного висящими вниз головой моряками. Лаки слабо хихикнула, но просто на всякий случай опять схватилась за траву.

Зена вышла к костру, обогнула сидящих в кругу и подошла к сказительнице, нависая над ней и глядя сверху вниз с играющей на губах удивлённой улыбкой.

Габриель медленно подняла голову, встречая взгляд воительницы. Зена изогнула бровь, увидев остекленевшие и покрасневшие глаза сказительницы.

Габриель же показалось, что Зена возвышалась над ней, будто великанша, высматривающая, как бы наступить ей на голову. Она быстро бросила трубку Сафо, она перекинула её Лаки, которая бросила её Руми, выглядевшей виноватой, поскольку ей нужно было ещё нести стражу, так что она бросила трубку Каллиопе, которая попыталась торопливо спрятать её в тоге. Трубка была всё ещё горячей. Каллиопа подпрыгнула, опалив кожу, и ей пришлось быстро вынуть трубку и кинуть её Эрато, которая спрятала её за спиной и триумфально улыбнулась Королеве Воинов. Зена потрясённо наблюдала за всем этим действом.

Вздохнув, воительница перевела взгляд на Сафо.

— Знаешь, я уже давным-давно не курила каннабис.

Сафо посмотрела на Зену, моргая глазами. Неужели Зена могла взять и присоединиться к ним?

— Хочешь наверстать упущенное, Зена? — с надеждой спросила Сафо.

— Нет, нее-ет, — со знанием дела ответила Зена, отрицательно качая головой. — Вы тут и без меня неплохо развлекаетесь, заново изобретая вселенную.

Воительница вновь встретилась взглядом с Габриель, одарив её удивлённой усмешкой.

Габриель вздохнула с облегчением, а потом подскочила, когда Зена неожиданно склонилась рядом с ней на колени и прижалась губами чуть ли не к самому уху:

— Мне нужно поговорить с тобой попозже, — прошептала Зена.

От её теплого дыхания волоски на шее Габриель встали дыбом. Зена крепко потрепала сказительницу по плечу и поднялась на ноги.

— Я собираюсь поесть чего-нибудь, — пояснила Зена и вышла из круга.

Габриель облизнулась:

— О-ооо, еда пришлась бы сейчас так кстати!

Зена сбилась с шага и хохотнула:

— Да уж! — и с кривой улыбкой продолжала путь.

Вся группа вскочила на ноги, выражая готовность присоединиться к трапезе. Сафо сделала несколько шагов туда, где готовилась еда, и внезапно остановилась, осознав, что Лаки не было рядом. Она обернулась и увидела, что та всё ещё сидела на земле, вцепившись в траву мертвой хваткой.

— Что с тобой? — крикнула Сафо.

Остальные тоже остановились и посмотрели на Лаки.

— Я боюсь! Я упаду! — запричитала Лаки.

Труппа взвыла от смеха.

Сафо подняла глаза к небу.

— Во имя Зевса! Не порти нам нервы!

Поэтесса обхватила подругу подмышками и поставила её на ноги.

— С такой-то грудью ты никуда не сгинешь!

Габриель проглотила ещё кусочек сочной крольчатины, прикрыла глаза и в блаженстве простонала:

— Ммм… это ТАК вскусно!

Она отделила ещё кусочек и повторила процедуру, и так несколько раз. Она перестала есть только тогда, когда с тарелки исчез последний кусочек вкусного мяса.

— А добавка есть?

— Габриель! — хихикнула Сафо, качая головой. — Ты, должно быть, съела уже целых двух кроликов!

Бард прикрыла мечтательно глаза и усмехнулась.

— Да, и могла бы съесть ещё одного.

Она поискала взглядом добавку, но кроме кучки обглоданных костей, ничего не нашла. Тогда она набрала пригоршню сухариков и быстро положила один из них в рот.

— Ммм, эти тоже ничего, — усмехнулась она, удовлетворенно хрустнув сухариком.

Сидя на спальнике вдали от общего круга, но не выпуская Габриель из поля зрения, Зена дружелюбно хихикнула.

«Кажется, ей нравятся эти сухари», — подумала воительница.

Сама она взяла одно сухое печенье и скользнула по нему взглядом, прежде чем отправить в рот. Печенье оказалось несвежим и черствым и застряло в горле. Зена торопливо запила его. Ей снова стало смешно от мысли, что Габриель, вероятно, намеревалась есть всё, что попадётся в на глаза.

— И куда у тебя всё это девается? — удивлённо спросила Лаки.

Габриель окинула взглядом своё тело и пожала плечами, кладя в рот ещё один сухарик.

Сафо оперлась на локоть и погладила живот.

— Ммм… Было очень вкусно. Моё почтение поварам, — поэтесса улыбнулась Лаки и Клео.

Те кивнули, принимая комплимент.

— Угу, — с полным ртом присоседилась к похвалам Габриель.

— Так, а чем мы теперь займёмся? — спросила Лаки, всегда готовая повеселиться.

— Эй, у меня отличная идея! — неожиданно крикнула Габриель, не дожевав крошки. — Давайте купаться!

— Великолепная идея! — воскликнула Сафо. — Кто последний, тот тухлое яйцо!

Поэтесса вскочила и со всех ног побежала к озеру. Остальные соскребли себя с земли и последовали за ней. Габриель среагировала последней. Она кое-как поднялась на ноги, на ходу прогладывая сухарь, но не смогла сделать ни шагу, а только сжала ладонями кружащуюся голову.

— Ой! — выдохнула она, когда земля под ногами стала шататься чуть поменьше. — Какое странное чувство! Моя голова!

Взрывы смеха раздались в воздухе. Члены труппы друг за дружкой бежали по тропинке. Габриель наклонилась, подобрала последний сухарик и направилась к воде.

Зена как раз пила мед, когда вся группа сорвалась с места и понеслась к озеру. Она подавилась напитком и уронила кубок. «Что на этот раз?» — подумала она, озираясь. Две амазонки, Грэми и Даная, снялись со своих постов, чтобы последовать за остальными. Зена указала им, что они должны оставаться на своем месте. Воительница прислушалась к крикам Сафо и поняла, что они собирались купаться. Усмехнувшись, она устало поднялась со спальника и зашагала к воде, собираясь лично проследить за любителями ночных водных процедур.

Зена нашла взглядом высокий валун у воды и проскользнула к нему, пробравшись через высокую траву позади возившихся у воды девушек. С валуна будет удобно наблюдать за купальщиками, а потом, когда они уйдут, можно будет сполоснуться и самой. Воительница до сих пор чувствовала себя с ног до головы покрытой сажей. Зена без труда взобралась на верхушку валуна и выпрямилась во весь рост. Оглядывая озеро и тропинку, она видела и всю труппу, скидывающую одежду на траву. Они смеялись и падали, пытаясь второпях снять обувь и тоги, чтобы побыстрее забраться в воду. Воительница прищурилась, в потемках отыскивая взглядом Габриель, и улыбнулась, найдя её в траве, пытающуюся стащить упрямый ботинок. Сафо, уже раздевшаяся, подбежала к ней, чтобы помочь тащить, но достигла только того, протащила по траве саму сказительницу, а упрямый ботинок так и не снялся.

Габриель стоило ещё многих усилий и ворчания снять наконец упрямый ботинок и остальную одежду. Зена прыснула от смеха, наблюдая за Габриель, сначала бегущей обнаженной к озеру, а потом визжащей от воды, окатившей её ступни.

— Аааах! Вода ледяная! — раздался крик Габриель.

Счастливые визги и смех отражались от поверхности маленького озера и эхом раздавались в нагромождениях прибрежных валунов. Скоро звуки смеха слились со всплесками воды. Зена тихо стояла, счастливая от того, что могла наблюдать за Габриель, получавшей удовольствие от происходящего. Зена посчитала всех, кто был в озере. Габриель, Сафо, Клео, Лаки и Каллиопа сошлись в шуточном водяном сражении. Клио, Евтерпа, Мельпомена и Терпсихора по очереди ныряли за камешками. Эрато, Полигимния, Урания и Талия считали звезды, стоя в воде. Аглая, Талия и двое амазонок, Руми и Мелания, пели и танцевали у самого берега.

Зена не видела четырёх бутафоров и нигде не видела Сэмфаста. Она повернула голову к лагерю, но он был едва виден. В конце концов, двое амазонок несли там дежурство, а воительница считала, что бутафоры, скорее всего, не имели никакого отношения к покушениям. Сэмфасту нравилось спать в задке своей повозки. Зена повернула голову обратно к озеру. Более чем вероятно, что сейчас кто-то из тех, на кого она смотрела, кто-то из тех, кто плескался сейчас в воде с Сафо и Габриель, и был злоумышленником. Эта мысль заставила воительницу положить пальцы на край шакрама, прикрепленного на бедре.

Сафо посмотрела наверх и заметила тусклую фигуру на камне. Она остановилась на месте, уставившись на силуэт. Луна была почти полной, и висела в сумеречном небе справа от высокой темной тени.

Поэтесса сузила глаза, всматриваясь. Казалось, что с камня за ними наблюдает стоящая в тени деревьев богиня, окаймлённая лунным светом. Габриель проследила взгляд Сафо, чтобы узнать, на что та так уставилась, и моментально узнала силуэт.

— Зена! — крикнула она, махая рукой, радуясь тому, что подруга наблюдала за ними всё это время.

— Это Зена? — не веря своим ушам и глазам, переспросила Сафо. — А я подумала, что это богиня Луны!

Сказительница улыбнулась.

— Габриель! — отозвалась Зена, тоже махая рукой. — Как водичка?

— Просто замечательная! — прокричала в ответ Габриель, плеснув в воздух.

— Не хочешь присоединиться? — спросила Сафо.

Ответа от тени не последовало. Сафо с нетерпением взглянула на Габриель, а потом окатила её водой. — Скажи ей, чтобы поплавала с нами.

Габриель тоже плеснула на поэтессу и рассмеялась.

— Она всё равно не придёт.

— Спорим, что если ТЫ попросишь, то она присоединится к нам?! — настаивала Сафо.

Габриель обдумала это, а потом сложила ладони рупором:

— Зена! Неужели ты не хочешь искупаться?

Ответа не последовало.

— Здесь совершенно безопасно! — продолжала бард.

Ответа всё ещё не было.

— Ты же сама понимаешь, что можешь наблюдать за всеми и из воды, — продолжала сыпать доводы сказительница.

Безответно. Воительница стояла на валуне: безмолвный силуэт, возвышающийся на фоне луны.

— Но тебе просто необходимо искупаться, Зена!

Этот последний довод заставил Зену окинуть взглядом свои доспехи и вздохнуть. Габриель была права. Воительница была грязной, чумазой, и просто не могла обойтись без того, чтобы хорошенько помыться. Зена приподняла бровь и взглянула на купающихся. Всё было в порядке и под контролем. Она могла бы быстренько нырнуть туда, почистить доспехи, наблюдая за труппой. Это бы сэкономило время, и не пришлось бы ждать, пока все выйдут из воды.

Воительница сняла со спины ножны с мечом и бережно положила их и шакрам на камень. Взглянув вниз на Габриель, она улыбнулась.

— Ну хорошо.

Этот короткий ответ едва донесся до слуха сказительницы и поэтессы. Последняя взволнованно ткнула локтем Габриель.

— Она идёт!

Габриель улыбнулась от уха до уха, глядя, как Зена раздевается на вершине валуна.

Сначала она сняла поручи, поножи и сапоги. Раздернув шнуровку, Зена сложила всё это на камне. Потом она отцепила запоры бронзовых доспехов и сняла их через голову, положив рядом с мечом и шакрамом. После этого она выпрямилась и спустила с плеч кожаные бретели. Медленно стянув вниз кожаную одежду, она сложила её туда же, куда и доспехи. Когда Зена снова выпрямилась во весь рост и окинула взглядом озеро, она была полностью обнажена.

— О боги! — прошептала Сафо, увидев обнаженный силуэт Зены, высящийся над ними.

Шепот поэтессы заставил всех купальщиц остановить свои игры и смотреть. Подобно темной статуе, Зена стояла на фоне бесконечного ночного неба. Луна не высвечивала её тела, но вместо этого, лаская, придавала её коже мягкий молочный цвет, сотканный из крохотных блесток. Все молча смотрели на неё. Тишину нарушали только мелкие волны, подкатывающие к камням.

— Вау! — пробормотала Лаки. — Вы только посмотрите на это!

Габриель едва могла дышать. Она сидела у берега, по плечи в воде, совершенно неподвижно, наблюдая, как обнаженная фигура Зены мерцала, словно видение.

Неожиданно воительница спрыгнула с камня, сделала в воздухе сальто и нырнула в глубину. Её тело, прямое, как стрела, вошло в воду почти без брызг, но всколыхнувшиеся от этого волны разошлись по озеру в нескончаемых кругах, нежно лижущих оголенную кожу сказительницы.

Казалось, что озеро поглотило Зену. Все ждали, казалось, целую вечность, пока она вынырнет. Никто не произвел ни звука и не пошевельнулся, наблюдая за местом, куда нырнула Зена, а потом исчезла. Рябь уже была почти незаметна, и только отражение луны колыхалось на воде, искаженное слабым движением воды.

Сафо уже обернулась к Габриель, чтобы высказать свои опасения, и как раз в этот момент, разрывая толщу воды, разбивая на тысячи кусочков луну, из на поверхности показались голова и плечи Зены. Вода стекала с неё ручьями. Воительница широко улыбнулась, встречаясь взглядом с Габриель. Грациозными большими гребками Зена поплыла к сказительнице.

Габриель вдруг вспомнила, что человеку полагается дышать. Она глубоко вдохнула, не прерывая контакта взглядов, зачарованно наблюдая, как воительница парила в воде, приближаясь медленными гребками прямо к ней.

Габриель сморгнула. Когда она открыла глаза, Зена была уже прямо перед ней. Их взгляды были всё ещё переплетены, и Зена, тепло улыбнувшись, протянула руку Габриель. Найдя в воде руки сказительницы, Зена положила их вокруг своей шеи и поплыла прочь от берега. Длинные руки воительницы совершали плавные гребки, вынося их обеих в середину озера.

Зена прекратила движение, и вода держала их двоих, сцепленных друг с другом. Потом воительница обняла Габриель за шею. Притянув её ближе, Зена прикрыла глаза и наклонила голову, а её губы завладели губами Габриель. Габриель опустила веки и мягко простонала, когда их губы соприкоснулись. Контакт был божественно теплым по сравнению с прохладой воды, ласкающей их кожу. Зена прижала Габриель к себе и глубже отдалась поцелую. У сказительницы закружилась голова.

Габриель снова сморгнула. Когда она открыла глаза, она снова сидела там, на мелководье, по плечи в воде, наблюдая за Зеной, грациозно приближающейся к ней.

Габриель мотнула головой, чтобы прояснилось зрение.

— Святая Афродита! — прошептала она. — У меня уже галлюцинации!

Она огрела себя ладонью по щеке, чтобы выбить воду из мозгов и вернуть здравый смысл. Она вновь посмотрела на Зену. Воительница приближалась к берегу.

Зена подплыла к Габриель, удивленная необычным, странным выражением, появившимся на её лице. Воительница подобралась к ней и остановилась примерно на расстоянии вытянутой руки. Внезапно Зена встала на ноги. Целый водопад лунных капелек каскадом струился с её тела. Зена одарила подругу усмешкой. Габриель смотрела на неё с раскрытым ртом и странным выражением, так и не сошедшим с лица.

— А ты-то на что уставилась? — изогнув брови, спросила Зена, смерив Габриель взглядом.

Габриель смогла лишь сглотнуть и попыталась выдавить улыбку.

— Красивый прыжок? — предположила она.

Зена хихикнула и подняла ногой фонтан брызг, полетевших на барда.

— Смотри не утони, — саркастически предупредила Зена и стала пробираться к берегу длинными, изящными шагами.

Сафо и остальные девушки проводили взглядом воительницу, ступающую из воды на траву.

— Вау! — снова прошептала Лаки.

Луна теперь полностью освещала тело Зены, вышедшей из озера и медленно шагавшей к валуну.

По лицу Сафо расплылась довольная и хитрая улыбка, когда она перев5ла взгляд на Габриель, всё ещё смотрящую вслед Зене, озаренной лунным светом.

Поэтесса наскочила на Габриель, окуная её головой в воду.

— Я бы сказала, тебе нужно охладиться! — смеясь, заорала поэтесса.

Очарование было разрушено, и купальщицы стали стягиваться к Сафо и Габриель, чтобы присоединиться к их плесканию на мелководье.

Зена слышала, что смех и веселье продолжалась. Они быстро добралась до валуна и забрала свою одежду и оружие.

Присев у края воды, она стала отмывать сначала кожаные доспехи, а потом нагрудные. Соскребая сажу, она улыбнулась, не сводя пристального взгляда с играющих в воде девушек. Потом она приостановила движения, созерцая странное выражение на лице Габриель.

— Наверное, надо будет сюда вернуться, — пообещала сама себе воительница, а потом сосредоточилась на чистке доспехов.

Часть 12

Умереть я хотела бы…

А прощаясь со мной, она плакала,

Плача, так говорила мне

«О, как страшно страдаю я,

Псапфа! Бросить тебя мне приходится!»

— фрагмент из Сафо, # 94, примерно 625 г. до н. э.

Кожаные доспехи Зены были ещё влажными, но жар костра высушивал их. Воительница сидела у огня, полируя меч. Остальная труппа расползлась к спальникам, разложенным на разном расстоянии друг от друга вокруг лагерного костра. Габриель, как обычно, сидела рядом с воительницей, просушивая волосы.

Зена ещё раз мысленно перебрала всех присутствующих. Не хватало только Сэмфаста, Грэми и Руми. Сэмфаст спал в задке повозки; Зена это уже проверила. Грэми и Руми сменили после купания двух других амазонок и сейчас были на постах. Зена придирчиво расспросила Руми перед тем, как допустить её на дежурство, чтобы удостовериться, что холодная вода достаточно отрезвила её. Руми страстно уверяла воительницу, что с ней всё в порядке, но долгий взгляд воительницы предупредил её, что лучше бы это было действительно правдой.

Теперь Зена пристально смотрела на Клео. Та расчесывала волосы и наблюдала за Сафо. Сафо расчесывала волосы Лаки. Лаки была в полном экстазе от внимания поэтессы. Зена подумала, что свои-то волосы Сафо, скорее всего, вообще не расчесывает — но Зена и сама редко уделяла внимание своей прическе. Может быть, Габриель захочет заплести пару косичек, если сочтет, что воительница слишком уж запустила себя.

Габриель состроила гримаску и попыталась разодрать расческой совершенно неподдающийся колтун. Она вздохнула и уставилась в огонь, чувствуя, что эйфория от каннабиса начинала выветриваться. Подступала усталость и сонливость. Снова мучая расческой спутанную прядь, Габриель подумала, что надо бы хорошенько выспаться.

Сафо к этому времени уже лежала на спальнике и смотрела в небо.

— Габриель! — тихо позвала она.

Габриель оторвала взгляд от пламени и перевела его на поэтессу, боясь даже спрашивать, что та могла потребовать.

— Расскажи нам сказку на ночь… — почти пропела Сафо, поворачиваясь к Габриель и подкладывая руку под голову.

— Ох, Сафо, я так устала, — начала бард, но Лаки перебила её.

— Пожалуйста, Габриель, расскажи нам сказку на ночь… ну пожалуйста! — девушка легла на спальник позади Сафо и положила руку ей на бедро.

Сафо улыбнулась и погладила её руку. Обе они одарили Габриель своими самыми неотразимыми улыбками. Зена заметила моментальную реакцию Клео, и эта реакция была не из доброжелательных. Воительница про себя отметила, что было бы любопытно взглянуть на почерк Клео.

Габриель застонала и через плечо бросила взгляд на Зену. Воительница, как обычно, глубоко задумалась и смотрела куда-то в другом направлении. Габриель ещё раз посмотрела на неё, на этот раз — на спутанные волосы. Про себя сказительница улыбнулась, решив, что надо будет когда-нибудь уломать Зену позволить ей расчесать их. А сейчас она слишком устала, но было похоже на то, что всё равно придётся рассказывать историю. Оставалось только подчиниться судьбе. В конце концов, она же была бардом.

— Ну хорошо! — Габриель сделала паузу, ожидая, пока все устроятся поудобнее. — На чём я остановилась?

— Крот пересек реку, — напомнила Лаки.

— Ему помогла Черепаха, — добавила Сафо.

— Точно, — Габриель встала, разгибая спину. — Черепаха…

Габриель криво улыбнулась. Взгляд Зены оторвался от Клео и переместился на подругу. Воительница перестала полировать меч, положив его плашмя на колени, ожидая, пока Габриель продолжит. Лагерный костер потрескивал и искрился. Наконец, бард начала рассказывать:

«Крот шел в прохладной тени шуршащих трав, мокрых от росы; рассвет зажигал кончики листьев, и они сияли над Кротом, словно языки пламени.

Завороженный новизной, он даже растерялся. С каждым шагом он словно прозревал; птицы пели песни, которых он никогда не слышал, свежие ветра приносили откуда-то издалека незнакомое благоухание, а корни были сладкими, как ягоды.

Поле было бесконечным. К полудню ему казалось, что он не продвинулся дальше того места, на котором стоял в рассветных лучах. Шумливые волны трав вокруг него были пропитаны свежими ощущениями. В первый раз за всю жизнь Крот шел под широким открытым небом.

„Я жил в раковине, — думал про себя Крот, — в стручке гороха! В песчинке! В то время как я мог жить в этом огромном мире! Нужно было уйти из леса много лет назад. Нужно было пересечь эту реку в день, когда я родился!“

Однако, больше всего поразили его не новые любопытные вещи, а старые и знакомые. Он видел енотов и белок, слышал перекличку воронов и жаворонков, чувствовал запах волков и лиси, и даже миновал череду очень знакомых холмиков.

„В конце концов, мир — не такое уж странное место, — пробормотал он себе под нос. — Да и я — не такой уж и странник. Мир во всей своей широте — и я, такой маленький и незаметный: кто бы мог подумать, что у нас может быть что-то общее?“

И в первый раз за всю жизнь он начал рассуждать сам с собой, чувствуя себя не хозяином маленькой норки или жильцом леса, а жильцом целого мира.

Полдень миновал и, быстро перетек в сумерки. Деревья сдвинулись ближе, соприкасаясь могучими плечами. Лишь несколько тонких лучей пронизывали их навес и быстро таяли вместе с днем, указывая путь темноте.

Когда пала ночь, Крот заспешил к толпе деревьев и выскочил на холм, когда луна начала восхождение на высокое ночное небо. Деревья отступили. Мир лежал внизу, молчаливый и огромный. У Крота никогда не было такого обзора, и он никогда не стоял так близко к небу. В первый раз за всю жизнь он видел настоящий горизонт, таинственную линию, разделяющую небо и землю.

Только тогда он осознал, как далеко зашел — и в странствиях, и в чувствах.

Когда он спустился в темную долину между двумя холмами, Луна вышла из его поля зрения, и он стал смотреть между холмами на реку звезд. На какое-то мгновение мягкий свет далеких солнц соединился в образ, принимая образ крыльев цвета слоновой кости, скользящих с востока на запад, исчезающих за следующим холмом…

Сердце Крота подскочило, и он побежал через тьму, преследуя видение, пока, наконец, не пробрался через темную долину ко второй возвышенности. Он взбирался на неё очень тихо, не зная, чего ожидать. Достигнув вершины, он увидел фермерский домик.

Он шагнул вперед, прислушался, а потом изо всех сил побежал вперед, и бежал так, пока его ноги не заболели, а дыхание не стало тяжелым. Наконец, он добрался до заднего двора и бесшумно заглянул за оградку. Беспорядочные нагромождения камней и аккуратно сложенные поленницы занимали целый угол двора. К треснутым ступеням были прислонены деревянные шесты и покрытые коркой грязи инструменты. Маленький светильник озарял крыльцо, на котором стояла высокая клетка из деревянных прутьев.

А в клетке, подняв к растущей луне полные ожидания и надежды золотые глаза, сидела прекрасная белая сова.

Прежде чем Крот успел подбежать к клетке, прежде чем могло вспыхнуть его счастье, или слезы радости — излиться в облегчении, скребущийся звук и шепот раздался откуда-то сзади. Повернувшись, крот увидел животное, какого никогда раньше не видел.

Медленно помахивая хвостом, уставившись на оцепеневшего крота немигающими глазами, Кошка улыбнулась, припала к земле и прыгнула без предупреждения. Крот в ужасе попятился, но быстрая лапа хлестнула по ногам, и он упал.

Он лежал на земле, глядя на Кошку, все ещё улыбавшуюся в ожидании.

— Что тебе нужно? — спросил Крот, отстраняясь.

— Ничего, — ответила Кошка.

— Что значит „Ничего“? Тогда зачем ты сделала это? Тебе ведь что-то нужно?

— Всё, — промурлыкала Кошка, сверкая глазами.

Крот медленно встал.

— Ты охотница?

— Временами.

— А почему ты так улыбаешься?

— Я всегда так улыбаюсь.

Крот нахмурился и отступил на шаг.

— Ты ведешь себя так, словно всё это — какая-то игра.

— А разве нет? — усмехаясь, спросила Кошка.

— Нет, — ответил Крот, делая ещё один шаг назад. — Я зашел слишком далеко, чтобы теперь играть в игры. Для меня это значит всё. Это вопрос жизни и смерти.

— Жизнь, — сказала Кошка, и её зеленые глаза разгорелись ярче, — это только игра, а смерть — это только сон.

Крот покачал головой.

— Жизнь не игра.

— Игра, — настаивала Кошка, подбираясь, — жизнь — это игра. Только ты ещё об этом не знаешь.

Неожиданно она прыгнула. Крот отскочила назад, но не ведающие промаха когти зацепили его ногу и повалили наземь. Он поднялся, но снова был сбит с ног ударом по подбородку. Крот покатился к камням, выпрямился и получил удар по плечу, развернувший его вокруг себя. Он упал, задыхаясь, встретив спиной холодный камень.

Кошка подошла ближе. Её движения были уверенными, даже самоуверенными.

— Доверься мне, — опасным тоном промурлыкала она, — я многое повидала. На земле нет ничего нового. Ешь, спи и наслаждайся. И это всё.

— Нет, — возразил крот, вжимаясь в камни. — Есть ещё многое кроме этого. Целый мир „кроме“.

— Нет ничего кроме, — сказала Кошка, по-прежнему приближаясь. — Насыщаться. Спать. Играть.

— Созидать. Мечтать. Любить, — сказал крот, вставая на ноги. — Целые миры, миры, и ещё раз миры.

— Тогда тебе, — прошипела Кошка, — самое время найти один из этих иных миров. Потому что сейчас тебе придётся покинуть этот.

Крот обернулся и взобрался на сваленные в кучу камни. С верхушки насыпи он уставился вниз, в холодные зеленые глаза.

Кошка улыбнулась. Она подобралась, суживая глаза, и спружинила, летя вперед».

Габриель умолкла и уронила руки на колени. Все сидящие в кругу внимательно смотрели на барда, ожидая продолжения. На Габриель был сосредоточен даже взгляд глаз Зены, хищно суженных в ожидании атаки. Бард улыбнулась своей кривой улыбкой и не произнесла ни слова.

— Ты не можешь остановиться на самом интересном месте! — возмутилась Лаки.

Габриель невозмутимо пожала плечами и начала расстилать спальник. Устроившись на нем, он легла на бок, глядя в огонь. Почувствовав на своей спине взгляд Зены, бард с усмешкой повернулась, ожидая, что воительница тоже попросит продолжения.

Зена приподняла меч и продолжала полировать его. Изогнув брови, она взглянула на подругу.

— Я уже знаю, что там случится дальше, — с умным видом пояснила она.

Габриель резко подняла голову.

— Неужели?

— Ага, — ответила Зена, водя точильным камнем по лезвию.

— А откуда ты знаешь? — спросила Лаки, глядя на воительницу.

Зена проверила остроту меча и, оставшись ею довольна, положила оружие в ножны, а точильный камень — в седельную сумку.

— Потому что я знаю Габриель, — ответила она, не поднимая глаз.

— Ха! — буркнула Габриель, раздраженно опуская голову на подстилку. — Это мы ещё посмотрим, — пробормотала она себе под нос.

Зена ухмыльнулась и положила ногу на ногу. Прикрыв глаза, она смотрела на Сафо из-под ресниц, словно собираясь медитировать.

Поэтесса играла с тоненькими волосками на руке Лаки. Габриель понаблюдала за этой парочкой и прикусила губу. Она боялась спрашивать, но сейчас было не лучшее и не худшее время для этого, так что бард рискнула отправиться в неизведанное.

— Сафо? — тихо окликнула Габриель через языки пламени.

Поэтесса подняла глаза и улыбнулась сказительнице, замечая удивительную игру света от костра на её светлой коже.

— Ты расскажешь мне о ней?

С лица Сафо пропала улыбка, и поэтесса прекратила тормошить руку Лаки. Скользнув по лицу Габриель задумчивым взглядом, поэтесса быстро приняла решение. Освободившись из объятия Лаки, она встала на ноги, глядя на барда через огонь.

— Одна хорошая история стоит другой, — сказала Сафо, соглашаясь.

Габриель перевернулась на другой бок и чуть приподнялась, чтобы положить голову на ногу Зене. Внезапное прикосновение заставило воительницу приоткрыть один глаз и взглянуть на сказительницу. Сложив губы в легкую усмешку, Зена возвратилась к раздумьям. Хотя со стороны могло показаться, что она не слушает, на самом деле она усердно ловила каждое слово.

— Это было более десяти зим назад, — начала Сафо.

Зена и Габриель одновременно изогнули брови от удивления.

— Так давно, — заметила Габриель.

— Да, давно. Мне кажется, что с тех пор прошла вечность — и в то же время кажется, что это было вчера, если вы понимаете, о чем я.

Габриель кивнула. Зена пошевелила ногой, на которой устроила голову Габриель, чтобы дать ей понять, что нужно помолчать и дать Сафо рассказать свою историю. Габриель взглянула на подругу и заворочалась, чтобы пристроиться поудобнее.

— Хорошо-хорошо. Я буду помалкивать. Продолжай, Сафо.

— Мы встретились в моей родной деревне. Я жила на острове в двух днях пути на лодке от афинского побережья.

Габриель кивнула.

— Лесбос.

— Точно, — подтвердила Сафо и продолжала. — Она прибыла на корабле вместе с другими путешественниками. Она направлялась в Афины, чтобы выучиться на целительницу. Когда мы встретились, она решила на время остаться. Не знаю, почему она так решила, но нечего и говорить, как я была рада. Между нами в самый первый миг установилась какая-то связь. Она была очень мудра, по-своему. А у меня вызывало благоговение количество её знаний. У неё было много талантов!

— Ха! — прыснула Габриель, взглянув на Зену.

Воительница сидела в прежнем положении и не обратила внимания на замечание, но по-прежнему вслушивалась в речь поэтессы.

— На закате мы часто вместе пели на побережье. У её народа была своеобразная культура, с особенными методами стихосложения и песнопения, и, признаться, я кое-что позаимствовала оттуда. Но ей нравилось моё творчество, и она переводила стихи на свой язык. Иногда мы пели одну и ту же песню, я на своём языке, а она на своём. Это было так забавно, — Сафо прервалась, вызывая в памяти сокровенные воспоминания и улыбаясь им.

— Мы были вместе целый год, до того дня, пока не приплыл тот корабль.

От этих воспоминаний Сафо нахмурилась, взяла ветвь из кучи растопки и бросила её в огонь.

— Мы видели корабль с пляжа. Когда мы, как обычно, пели на закате, то увидели корабль, приближающийся к острову откуда-то издалека, окрашенный в цвета заходящего солнца, — Сафо мельком усмехнулась и сразу погрустнела.

— Мы почти сразу забыли о нем. Корабли постоянно причаливали. Но утром, когда он пришвартовался, на мою деревню напали. Корабль принадлежал работорговцам. Те, кто не спасся, были уведены в плен. Меня приняли за мертвую. Её забрали. По крайней мере, я думаю, что её забрали, потому что я так и не нашла её тела… живую или мертвую.

Габриель села и посмотрела на поэтессу.

— Ты была ранена?

Сафо кивнула.

— Я была ранена очень тяжело, но, как видишь, выжила. Деревня была почти уничтожена. Я провела несколько лет, помогая отстроить собственный дом — и ждала, надеясь, что она сбежит и вернётся.

Сафо подбросила ветвей в костёр.

— Но она так и не вернулась. Наконец, я решила покинуть деревню и начать искать её. Я собиралась петь в тавернах, чтобы заработать себе на хлеб, возможно, как это делаешь ты, Габриель. Я шла туда, где, как думала, могла оказаться она. Не было ни одного города, деревни или просто придорожного трактира, где бы я не побывала в её поисках. Я странствовала много лет и не нашла ни весточки о ней. За это время я стала знаменитой — вот и всё.

Габриель посмотрела на Сафо так, как будто увидела её впервые. С самого детства Габриель мечтала стать знаменитым бардом. А теперь перед ней сидела самая знаменитая поэтесса Греции, которой не было дело до славы и которая никогда не гналась за известностью.

— Тогда, получается, Афины — это конечная точка? — тихо спросила Габриель.

— Я не знаю, — горько ответила Сафо.

— Ты думаешь, что она… ушла? — осторожно спросила Габриель, неуверенная, готова ли Сафо принять это.

— Хочешь сказать… мертва? — так же тихо спросила Сафо, в упор глядя на сказительницу.

Серые глаза поэтессы светились из-под перепутанной гривы распущенных и заплетенных волос, словно прикованные к Габриель в надежде, что сказительница предложит другое объяснение. Сочувствие, выразившееся на лице Габриель, убедило поэтессу в том, что другого объяснения быть не могло.

Тогда Сафо не стала отвечать, но взяла в руки лиру и начала петь:

«Сказала ты давным-давно

Почти прощальные слова.

Все думают, что ты мертва;

И я лишь верю: всё равно

Жива».

«Мне много раз пришлось сказать

„Прощай“, и кровь уж холодна…

Все видят: я стара, страшна,

И ты лишь видишь: я опять

Юна».

«На тропке, солнцем залитой

Когда-нибудь влюблённые сойдутся,

Обнявшись и целуясь, поклянутся,

Что не видать любви такой

Другим».

«Ты будешь рада мне до слез,

Тебе в ответ я улыбнусь,

Рукою робкой потянусь,

Играя локоном волос

Твоим».

Габриель приподняла голову с колена Зены и зарылась в свой спальник. Она ничего не могла сказать Сафо. Песня глубоко тронула её, и теперь мысли почему-то вновь и вновь возвращусь к сидящей рядом воительнице. Габриель повернулась к ней:

— Тебе нужно поспать, — сказала Габриель подруге, всё ещё сидевшей с закрытыми глазами, положив ногу на ногу.

— Я как раз собираюсь.

— Как? Сидя?

— Мне много раз приходилось так спать, — Зена открыла глаза и тепло улыбнулась Габриель. — Отдыхай. Со мной всё будет в порядке.

Габриель пожала плечами.

— Ну, как знаешь, — пробормотала она, слишком уставшая для споров.

Вздохнув, сказительница закрыла глаза. Мысленно идя за путеводным тихим пением Сафо и звуками её лиры, Габриель скоро погрузилась в глубокий приятный сон.

Зена тоже заснула. Однако, её сон не был ни глубоким, ни приятным. Необходимость отдыхать даже в центре боевых действий приучила воительницу спать в любой позе, хоть сидя, хоть стоя, хоть верхом на лошади. Когда Зена отдыхала в боевом положении, она умела спать так чутко, что могла проснуться и поймать падающий перед ней динар до того, как он ударится о землю. Таким сейчас был её сон. Она отдыхала — и всё. Чувства были настроены на то, чтобы уловить любые сигналы, способствующие поймать злоумышленника за делом. Зена слышала звуки струн и нежные напевы Сафо, и мелодия вновь бросила воительницу в тоннель выбивающих из колеи воспоминаний.

…Зена лежала, пытаясь пошевелиться, но её усилия были напрасны. Она была обездвижена и могла лишь приподнять голову, чтобы увидеть окружающее.

Где-то была опасность… где-то… где-то очень близко… опасность.

Воительница напряглась, каждой капелькой своей силы пытаясь сбросить невидимый вес, но ей удалось лишь приподнять голову и медленно сесть. Это было похоже на движение в толще воды. Нужно было двигаться быстрее…. опасность… очень близко.

Её взгляд заметался по комнате. Она знала, где находилась, но не могла в точности вспомнить, где именно. Она кого-то видела, но не могла бы наверняка сказать, кого. Она попыталась встать, но не смогла. Где бы ни была опасность — она почти приблизилась. Дикие от страха глаза Зены пытались разглядеть опасность.

Медленно-медленно открылась дверь. Воительница обернулась, но движение было столь обескураживающим, что у неё закружилась голова. Когда головокружение прошло, в её глазах уже отражался заряженный арбалет, нацеленный прямо в сердце. Стук этого сердца громко отдавался в ушах. Было слишком поздно. Она не могла пошевельнуться. Арбалет выстрелил. Она с ужасом смотрела, как стрела полетела прямо в цель.

Вдруг кто-то бросился к воительнице и упал на неё. Стрела с тяжелым звуком ударила в спину девушку, закрывшую собой воительницу. Зена взглянула вниз на стрелу, торчавшую из тела, лежавшего поперек её колен. Глубокий страх зародился на дне желудка и поднялся вверх, перехватывая горло. Она протянула отяжелевшие руки, чтобы сдвинуть и приподнять труп со своих колени и взглянуть в мертвое лицо. Её взгляд не хотел останавливаться… глаза не осмеливались смотреть… ярость застилала глаза и наполнила душу. Зена перевернула тело. Это была Габриель.

Сафо прекратила играть, когда увидела, как тело Зены непроизвольно дернулось, словно в спазмах. Она-то думала, что воительница была погружена в глубокие раздумья, но теперь стало ясно, что та вновь оказалась в когтях очередного кошмара. Глаза проникнувшейся заботой поэтессы расширились. Зена снова дернулась, и когда она резко открыла глаза, в них была смесь ярости и ужаса. Воительница вскочила на ноги, прерывисто дыша. Сафо не шевельнула ни мускулом. Зена медленно обрела контроль над собой, отерла пот с лица и обеих ладоней, а потом взглянула вниз на Габриель и, убедившись, что не побеспокоила подругу, молча покинула лагерь. Сафо проводила взглядом Зену, широкими усталыми шагами уходящую в направлении озера, сжимая голову в ладонях.

Всего несколько мгновений спустя Габриель приподняла голову, ища взглядом Зену. Было похоже на то, что сказительница чувствовала потрясения своей подруги даже во сне. С отпечатком тревоги на лице она огляделась и заметила туманный силуэт воительницы, следом за этим сразу же исчезнувший в стороне озера.

Сафо видела всё это, но не сказала ни слова, когда Габриель вскочила со своего спальника и пошла следом. Поэтесса взяла свиток и перо и начала писать.

Зена смотрела на темное озеро. Без света луны оно казалось сплошной темной массой. Тишина успокаивала тревогу, а темнота была подстать настроению. Почему повторялись эти сны? И почему она чувствовала, что это были вовсе не сны, а воспоминание? Зена потерла лоб и вздохнула.

— Зена?

Габриель зашла ей за спину и тихо прошептала:

— Ты в порядке?

— Габриель, — Зена слегка повернула голову, — прости. Я разбудила тебя?

Габриель, стоя позади Зены, положила ладонь ей на руку.

— Что с тобой?

Зена ответила не сразу, продолжая смотреть на черную воду. Наконец, она обернулась и взглянула на встревоженное лицо подруги и выдавила улыбку.

— Ничего, всё нормально. Возвращайся в лагерь, тебе надо поспать.

Но Габриель знала лучше, что происходило на самом деле.

— У тебя был ещё один кошмар, да?

Зена не ответила.

— Тебе полегчает, если ты расскажешь мне. Ты ведь всегда так поступала.

За это бард была награждена ещё одной улыбкой. Она ободряюще легонько сжала руку Зены. Воительница расслабилась.

— Я не знаю, чего больше в этом кошмаре: сна или воспоминаний. Словно я пытаюсь вспомнить что-то, но не могу восстановить лица или места. Но повторяется одно и то же. Я не могу двигаться. На меня нападают. Потом кто-то принимает на себя стрелу, предназначенную мне. Я переворачиваю тело, а потом… — слова Зены поглотила тишина.

— А потом?

Зена покачала головой и скривилась.

— А потом? — настаивала Габриель.

— Я переворачиваю мертвое тело и вижу, что это ты, — Зена прикрыла глаза, словно от боли.

Габриель уронила ладонь с руки Зены.

— Зена, это всего лишь сон. Я здесь, жива и здорова, — Габриель положила обе руки на плечи Зены и повернула её к себе лицом.

— Ты волнуешься из-за покушений на Сафо и из-за того, что до сих пор не поймала убийцу. И сверх того, ты почти не спала в эти три дня. Ничего удивительного в том, что у тебя кошмары.

Зена вырвала руки из хватки Габриель.

— Нет, дело не только в этом. В кошмаре есть что-то знакомое. Что-то, что я должна вспомнить, но никак не могу.

— Ну и о чем ты тогда беспокоишься? Если это что-то, что ты не можешь вспомнить, значит, это «что-то» уже случилось. А поскольку я всё ещё здесь, значит, это не меня ты видела мертвой. И слава богам, — Габриель криво улыбнулась Зене.

— Тогда кого?

Габриель сжала её руку.

— Помни о том, что я сказала, ладно? Тогда сны, возможно отступят.

Зена слабо кивнула, соглашаясь. Габриель улыбнулась и потянула её за руку к лагерю.

— Пошли. Я уложу тебя спать, и ты отдохнешь. Лёжа!

Зена позволила ей вести себя, только чуть-чуть сопротивляясь из принципа.

— Только если ты укроешь меня одеялом.

— А разве я обычно не делаю этого?

Часть 13

Пестрым троном славная Афродита,

Зевса дочь, искусная в хитрых ковах!

Я молю тебя — не круши мне горем

Сердца, благая!

Но приди ко мне, как и раньше, часто

Откликалась ты на мой зов далекий

— Сафо, примерно 625 г. до н. э.

За поворотом дороги движение было перекрыто длинной очередью пеших, конных и повозок, ожидающих на входе в Аркарну. Городская стража выстроилась у ворот, пытаясь поддерживать хоть какой-то порядок. Город был наводнен приезжими. Численность толпы, прибывшей для того, чтобы увидеть знаменитую поэтессу, превзошла все ожидания. Сафо посмотрела на «пробку» через плечо Сэмфаста, стараясь не быть замеченной. Она не хотела нарваться на неприятности, ещё даже не миновав городских ворот. Кроме того, назойливый взгляд Зены почти не отрывался от поэтессы. Воительница ехала на Арго впереди процессии, оборачиваясь и метая взгляды на Сафо каждый раз, когда та высовывала голову из повозки чуть больше, чем следует.

— И что за напасть? Неужели у неё и на затылке глаза? — проворчала Сафо себе под нос.

Габриель по настоянию Зены сидела теперь в задке повозки Сафо, для пущей уверенности в том, что в этот день поэтесса не создаст проблем.

— Не высовывай голову! — предупредила Габриель, одергивая поэтессу за тогу. — Я не собираюсь сегодня гоняться за тобой в этой толпе! Город битком набит! И откуда только взялось столько народа?

— Может быть, пришли те, кто не попал на прошлое, отмененное, представление, — предположила Клео.

Она тоже сидела в повозке Сафо, как и Лаки. Теперь эти четверо выглянули из-за спины Сэмфаста, обозревая толпу.

— Вау! — только и смогла выдохнуть Лаки, увидев такое скопление народа.

Зена дернула поводья Арго, направляя её в гущу народа. Люди, которые толклись у ворот, задевали боевую лошадь, заставляя её нервничать. Арго ударила копытом и фыркнула, прикидывая, как бы выбраться из этой суматохи.

— Тише, девочка, — Зена погладила её гриву. — Нам нужно оставаться здесь. Тише, успокойся.

Зена сузила глаза на патруль из девяти пеших солдат, спешивших в её направлении. Они бежали к колонне Сафо, а предводитель угрюмо и решительно смотрел прямо на Зену.

— Кажется, у нас неприятности, — заметила Зена и оглянулась, проверяя, как там Габриель.

Сказительница тоже заметила направлявшийся к ним маленький отряд. Солдаты подбежали к Зене. По взгляду предводителя на Королеву Воинов было видно, что он не знал, чего ожидать. Зена ответила ему таким же взглядом.

— Ты Зена, Королева Воинов? — спросил он чуть ли не приказным тоном.

— Да, — низким голосом ответила Зена с подчеркнутой медлительностью.

— Ты сопровождаешь Сафо и её труппу?

— Да, — вновь ответила Зена, но уже не так устрашающе.

— Хорошо, — сказал предводитель, окидывая взглядом колонну повозок и Сафо, сидевшую в задке одной из них. — Мы рады, что нашли вас.

Зена изогнула бровь и опять взглянула на Габриель, вздохнувшую с облегчением.

— Нас послали, чтобы проводить вас в город. Вы не сможете войти сквозь главные ворота. Город… как бы это сказать…запружен несметной толпой людей, ожидающих вашего представления, — он взглянул на Сафо и улыбнулся.

Сафо ослепительно улыбнулась в ответ.

— Следуйте за нами. Мы проведем вас в город через черный ход. Мы наслышаны о том, что случилось с Капандритионе, и поэтому освободили для вас таверну, а сцена уже построена на городской площади. Мы ждали вас.

Предводитель легонько поклонился поэтессе. Габриель и Сафо с улыбками переглянулись.

— Вот это называется сервис! — ахнула сказительница.

Сафо махнула рукой в воздухе, словно сказанное для неё ничего не значило.

— К такому привыкаешь!

Стражники начали расчищать путь, кивнув Зене, чтобы следовала за ними.

— Сюда! — показывал предводитель. Зена повернула Арго влево за провожающими и тронулась вдоль городской стены прочь от главного входа.

Двое стражников шли сзади, чтобы к процессии не прицеплялись посторонние.

Наконец, они добрались до бокового входа. Командующий вооруженной охраны подал знак стражу на стене и остановился перед невысокими воротами, повернувшись к Зене.

— Оставьте лошадей и телеги здесь. Мы заберем их в охраняемые стойла. Возьмите всё, что нужно, с собой в таверну. Когда вы войдёте внутрь, то уже не сможете выбраться наружу. Черный ход в таверну — за этими воротами. Обычно он используется курьерами. Когда я открою ворота, бегите туда.

Зене что-то не верилось, что ситуация была настолько напряженной, что стоило бежать от ворот к таверне, но не стала перечить командующему. Она перекинула ногу через седло и слезла с Арго. Забрав из тороков сумку и шест Габриель, они кивнула предводителю стражников. Он взял поводья Арго и стал ждать.

Вся труппа вылезла из повозок и собрала те вещи, которые казались нужными для представления. Сафо сжимала в руках лиру и сумку со свитками. Габриель подошла, чтобы забрать свою сумку и шест. Все остальные нагрузились теми инструментами, которые могли нести. Когда все были готовы, Зена кивнула командующему.

— Собрались?

Все кивнули в знак согласия.

— Тогда приготовьтесь бежать.

Зена посмотрела на Габриель. Та пожала плечами. Стражи рывком распахнули ворота. То, что предстало глазам, казалось кромешным адом. От стены до стены колыхалось людское море, в котором уже вспыхивали очаги празднества. Зена никогда не видела таких танцев и такого поведения. Задняя дверь в таверну была открыта, и приятной наружности полный человек махал рукой, призывая стражей поторопиться.

Зена кинула единственный взгляд на сцену, взяла за шиворот Сафо и Габриель и, толкая их перед собой, ринулась к таверне. Остальные последовали за ними троими. Никто не останавливался, пока все не оказались в безопасности, внутри таверны.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — поклонился радушный хозяин, закрыв за ними дверь.

Он сглотнул, когда к нему приблизилась Зена, а потом улыбнулся с облегчением, найдя взглядом Сафо.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, рады вас видеть!

Габриель подтолкнула Сафо в обеденную залу и кивнула владельцу таверны.

— Благодарим вас.

Сказительница обвела взглядом опустевшую комнату. Все ставни были наглухо закрыты, и постоялый двор казался темным и затхлым. Она не могла отказать себе в одном взгляде через щель в деревянных ставнях. Окно выходило на городскую площадь, но через щель было видно очень мало. Остальные члены труппы раскладывали свои вещи и устраивались поудобнее. Габриель беззаботно подошла к передней двери и открыла её настежь, чтобы увидеть всё получше.

Солнечный свет залил обеденный зал, шум мгновенно разрушил темную повисшую тишину. Городская площадь была запружена людьми — людьми танцующими, людьми смеющимися, людьми пьющими, целующимися парочками и уму непостижимыми телодвижениями людей, пытающихся протиснуться в толпе. Габриель распахнула глаза от вида этого сумасшествия.

— Закрой дверь! — крикнула Зена, в то время как очень жизнерадостный пьяница обернулся и увидел раскрытую дверь таверны. Он засмеялся, продемонстрировав беззубые челюсти.

Габриель захлопнула дверь прямо у него перед носом и прислонилась к составляющим её доскам.

— Господи! — пробормотала сказительница и подошла к воительнице. — Зена, там снаружи — какое-то умопомрачение. Ты видела это?!

— Не открывай дверь, — предупредила Зена подругу, но точно так же, как и она, посмотрела через щель в ставне.

Радушный хозяин поклонился поэтессе.

— Да уж, в последние три дня тут было очень горячо и не прекращалось ни на минуту ни днем, ни ночью. Дело шло просто фантастически! Если вы хотите увидеть всё получше, то можете воспользоваться балконом на втором этаже. А ещё хороший вид открывается с…

Хозяин таверны не успел даже договорить. Вся труппа пробежала мимо него на лестницу — и вверх по ступеням. Потом они, пройдя через комнаты, высыпали на балкон, чтобы посмотреть сверху вниз на Аркарну. Габриель за всю свою жизнь не видела ничего подобного. Она посмотрела на Зену. Воительница удивлённо покачала головой.

— Почти как моя армия после битвы при Калми, — прошептала она.

— Правда? — удивилась бард. — Празднование большой победы?

— Можно назвать это и так.

Зена отыскала взглядом сцену. Она была возведена в центре площади и огорожена деревянным забором, охраняемым стражами, расставленными по периметру. В этом городе им хотя бы помогут, как подумала Зена. И эта помощь очень пригодится.

Площадь была запружена народом. Таверны были запружены людьми. Окна над тавернами были запружены людьми. Всё поле зрения было запружено людьми. Было очевидно, что в тавернах уже было продано изрядное количество браги, и теперь все отрывались и искренне радовались. Не было недостатка и в музыке. Из разных уголков города неслась какофония разных мелодий, смешивавшихся в воздухе, превращалась в неповторимое, гармонически звучащее единство.

Сафо зажала уши.

— Неужели нас кто-нибудь услышит через всё это?

Единственной заботой Зены сейчас было то, как обеспечить безопасность и как добраться до сцены и обратно. Габриель скосила глаза и остановила взгляд на высокой фигуре с длинными черными волосами, облаченной в очень знакомые кожаные доспехи.

— О боги! Зена! Смотри! Это же ты!

Зена посмотрела в направлении, указанном Габриель. В это время фигура повернулась лицом, и стало ясно, что это был мужчина в халтурном парике и чрезмерно набитых нагрудных доспехах. Он поднял резиновый меч и, свистнув им в воздухе, огрел по голове приятеля.

Сафо фыркнула, а потом приметила ещё одного ряженого.

— Смотрите, вон ещё одна Зена!

— И ещё одна! — воскликнула Габриель, указывая в противоположном направлении.

Весь коллектив начал выискивать взглядом и показывать пальцами на «Зен», в изобилии встречавшихся на площади. Зена заворчала, совсем не удивившись подражателями. Габриель, напротив, была очень удивлена, Сафо — тоже. Они с восторгом стали считать всех «Зен», которых могли найти.

Габриель схватила Сафо за плечо и указала ещё куда-то:

— Смотри, Сафо! Это ты!

Несомненно, на площади были и невысокие ряженые Сафо, слоняющиеся там и сям. Они были одеты в тоги и сандалии, а на голове у них были черные парики беспорядочно заплетенных волос. Некоторые держали лиры, большинство еле держалось на ногах, и только единицы могли идти прямо.

Клео увидела, что ещё одна «Сафо» поковыляла к таверне.

— Ну, она идёт в нужном направлении.

Сафо пристальней присмотрелась к ряженой.

— А ты уверена, что это «она»?

— Что? Ни одной «Габриель»? — сухо осведомилась Зена.

Едва она произнесла это, Лаки указала на совершенную копию небезызвестной рыжеволосой сказительницы, которую подняла и несла теперь на плече высокая черноволосая одетая в кожу воительница. «Габриель», казалось, не сопротивлялась.

Готовое вырваться у Сафо ехидное замечание было прервано голосом, исходящим сзади.

— Э-э… гм… извините!

Все как по команде повернулись к пожилому, достойно выглядящему мужчине. Он отвесил им всем поклон.

— Моё имя Манзанеус. Я Правитель Аркарны. От имени Аркарны и Короля Афин я приветствую вас в нашем городе. Ваш визит — честь для нас.

Он поклонился еще раз.

Сафо кивнула, превращаясь в царственную и артистичную поэтессу, какой её знали по слухам, хотя на самом деле она была скорее дикой цыганкой.

— Благодарю вас, — ответила она, копируя его собственное учтивое выражение лица.

Этим она заслужила смешок со стороны труппы и открытую усмешку Зены над такой внезапной переменой в манере поведения.

Сафо изогнула бровь и метнула на них всех пару быстрых взглядов.

Правитель продолжал:

— Как вы видите, похоже на то, что вся округа совершила паломничество в этот город, чтобы услышать ваше пение. Мы никогда не видели ничего подобного…

— Конечно нет, — самодовольно подтвердила Сафо.

— …и больше не хотим видеть ничего подобного.

С лица Сафо сползло торжествующее выражение.

— Что вы хотите этим сказать? — встряла Габриель.

— Пожалуйста, не примите это за оскорбление. Просто мы уже три дня находимся чуть ли не в осаде. Наш несчастный город просто не в состоянии вместить больше народа. Запасы напитков уже почти исчерпаны, съестное сметено подчистую. Мы уже три ночи не спали.

— Но ваши сундуки набиты, — ровным голосом заметила Зена.

Правитель смешался, скорее всего, только сейчас заметив присутствие Королевы Воинов.

— Вообще-то да. И мы благодарны за это. Но я пришёл попросить вот о чем… если это возможно… Мы бы хотели, чтобы вы выступили как можно быстрее… лучше всего — прямо сейчас. Немедленно. Может быть, тогда эти толпы уйдут туда, откуда они пришли.

Правитель кивнул на сборище, видимое с балкона.

— Не думаю, что всё ещё прибывающие к воротам смогут войти в город.

Сафо хихикнула и оглянулась на свою труппу. Они шеренгой стояли на балконе, усмехаясь и кивая. Поэтесса ещё раз обернулась через плечо, чтобы взглянуть на кипевшую внизу бурную жизнь, и с сожалением вздохнула. Ей бы хотелось, чтобы веселье никогда не заканчивалось. Сафо смаковала ощущения, появлявшиеся тогда, когда она была в центре внимания, в центре людского водоворота. Взгляд поэтессы упал на Королеву Воинов, которая, казалось, читала её мысли. Пронизывающий взгляд голубых глаз предупреждал, что ей следует согласиться с Правителем и сделать всё так, как он пожелает.

Сафо пошла на компромисс.

— Я буду петь на закате, — решила она.

Зена сдвинула брови.

— Я всегда пою на закате, — объяснила Сафо Зене и обернулась к Правителю. — Шоу всегда начинается на закате.

— Это нас устроит, — кивнул Правитель. — А пока чувствуйте себя как дома. Я бы, однако, посоветовал вам всем никуда отсюда не выходить.

Сафо собиралась что-то возразить, но Зена опередила её:

— Мы ВСЕ останемся здесь до представления, — воительница не удостоила поэтессу даже взглядом. — Но у меня один вопрос. Как мы доберемся отсюда до сцены?

Правитель кивнул.

— Не волнуйтесь. Вас сопроводят вооруженные солдаты, они же отведут вас обратно от сцены в таверну. Как видите, мы хорошо подготовились.

— Мне нужно поговорить с начальником охраны, — потребовала воительница.

— Сейчас я приглашу его сюда.

Зена казалась удовлетворенной. Правитель снова кивнул и вышел из комнаты. Воительница обернулась, возвышаясь над поэтессой.

— И все из нас ОСТАНУТСЯ здесь до начала шоу. Не так ли?

Сафо переступила с ноги на ногу. Она планировала немного побродить по площади. Поэтесса усмехнулась. В конце концов, впереди была целая ночь.

— Да мы все останемся здесь до начало шоу! — сдалась Сафо. Она схватила Габриель за руку и потащила её к перильцам балкона. — Пошли, Габриель! Давай считать «Зен»!

Габриель села на стул на балконе напротив двери в свою комнату, удобно положив ноги на перила. У всех членов труппы были свои комнаты, но все они выходили на один и тот же большой балкон. Габриель радовалась прохладному вечернему ветерку, а ещё больше — тому, что заняла превосходное место, с которого можно было наблюдать за людьми. А их внизу было немало. Бард смотрела, как огромная толпа кружилась и колыхалась — неистовая трепещущая смесь цвета и звука, распростертая перед ней, заполнившая площадь от края до края. Толпа казалась единой, неразделимой массой до тех пор, пока Габриель не концентрировала внимание на каком-то одном человеке или группе людей. Тогда детали становились четче, а она сама становилась безмолвным очевидцем какой-то истории, разворачивающейся прямо на глазах. Шатающийся пьяный. Два спорящих мужчины. Потерявшийся ребёнок. Целующиеся влюблённые. Компания танцующих. Габриель попыталась представить, каково это — потеряться в центре неконтролируемой толпы. Или каково это — быть причиной сбора толпы, каково быть Сафо.

Габриель так глубоко ушла в размышления, что не заметила, как Зена вышла из комнаты на балкон.

— Ты проголодалась?

Её страстный голос напугал сказительницу, которая чуть не подскочила от этого.

— Зена! Это не честно — так пугать меня исподтишка!

— Я не собиралась пугать тебя. Ты просто слишком увлеклась подсчетом «Зен».

Габриель расхохоталась и убрала ноги с перил. Зена села на стул рядом с ней и протянула ей яблоко.

— Вот. Я подумала, что тебе захочется поесть.

— М-м, спасибо. Я правда голодная, — бард взяла яблоко и надкусила его.

— Так я и думала… — Зена некоторое время наблюдала за тем, как она ест, а потом посмотрела на толпу. — А о чем ты думала?

Габриель сделала жест в сторону толпы, держа в руке яблоко.

— Посмотри на этих людей, Зена. Они все здесь, чтобы увидеть Сафо. Я просто думала, как чувствует себя человек, оказавшийся в центре внимания.

Зена хихикнула.

— Ты наверняка знаешь, что быть в центре внимания не всегда приятно.

— Но это другая категория внимания, а ты как считаешь? — Габриель откусила от яблока ещё кусок.

Зена изогнула брови и с неохотой согласилась.

— Да, это верно. Но не думаю, что Сафо так уж и видит себя центром всего этого. Больше похоже на то, что ей нравится бросаться в самую гущу, какое-то время вариться в общем котле, а потом выпрыгнуть и посмотреть со стороны, как там всё закрутилось.

— Да, хорошо сказано, — прыснула Габриель, кусая яблоко.

Зена окинула подругу взглядом.

— А ты бы хотела быть знаменитой, Габриель?

Поразмыслив, Габриель ответила:

— Не очень. Но всё равно так приятно, когда тебя узнают. Кроме того, не думаю, что я могла бы выступать перед таким количеством людей. Я бы перенервничала! — она снова махнула рукой с огрызком яблока в сторону людей. Она хотела откусить ещё, но увидела, что от яблока почти ничего не осталось.

— А мне кажется, что у тебя было бы всё в порядке. И вообще… — Зена забрала у барда огрызок, прицелилась и метнула его с балкона. Он попал по темечку одной из «Зен». Зена опустилась на стул с удовлетворенной улыбкой, — …ты будешь стоять на сцене раньше, чем ты ожидаешь.

Габриель рассмеялась, наблюдая за ряженой «Зеной», которая обернулась со злобным выражением, ища виноватого. Черный парик сбился от удачного попадания и грозил свалиться.

Слова Зены не сразу дошли до сказительницы, но когда это произошло, она перестала смеяться и поднялась на ноги, уперев руки в бока.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Нужно, чтобы ты была на сцене вместе со мной. Нужно проследить, чтобы никто из этой толпы не подобрался близко ни к кому из труппы, особенно к Сафо.

— Ты имеешь в виду, надо будет стоять возле кулис?

— Не-а.

— Стоять с краю сцены?

— Не-а. Я имею в виду, что тебе надо будет стоять впереди со своим шестом.

Габриель сглотнула от такой перспективы. В этот момент поддельная «Зена» взглянул как раз на барда, стоявшую на балконе. Он решил, что это она бросила огрызок, и начал орать. Габриель услышала крики и посмотрела вниз. Оказалось, что «Зена» был очень зол и теперь шагал к таверне, указывая пальцем на сказительницу и выкрикивая нецензурные угрозы.

Зена пару мгновений ещё наблюдала за этим «поборником справедливости», а потом неспешно выпрямилась во весь рост, встав рядом с Габриель, чтобы обнаружить своё присутствие на балконе. Она взглянула снизу вверх на разъяренного подражателя, поймала его взгляд. Даже на таком расстоянии «Зена» с ужасом осознал, что смотрел прямо в глаза настоящей Королевы Воинов. Мужчина встал как вкопанный и нервно улыбнулся. Габриель видела, как он пробормотал: «Хороший бросок!» и попятился с глаз долой.

— Как у тебя это получается? — воскликнула Габриель.

— Что именно?

— Как у тебя получается быть такой устрашающей, просто стоя на балконе?

— Не знаю. Может, это всё из-за освещения.

Габриель посмотрела на садящееся солнце.

— Наверное.

— Пошли, — улыбнулась воительница, опуская ладонь на плечо подруги. — Пора.

Когда они повернулись к двери, Габриель бросила взгляд через плечо. Униженный подражатель толкал локтем в бок своего приятеля, указывая на балкон. Габриель улыбнулась и помахала рукой, а потом позволила Зене увести её в комнату. Когда они вошли, Габриель обвила рукой талию воительницы.

«Жаль, что она не унесла меня, закинув на плечо», — подумала бард с озорной улыбкой.

Они стояли друг за другом у входной двери таверны, ожидая начальника стражи, который должен был вернуться за ними, чтобы отвести к помосту. Каким-то образом обеденный зал наполнился незнакомыми людьми не входящими в труппу. Габриель предположила, что это были счастливые родственники и друзья хозяина постоялого двора, жаждущие пообщаться с труппой за кулисами. Эти посторонние наблюдатели вели себя вежливо и никому не мешали, а только возбужденно перешептывались друг с другом. Когда Зена спустилась по лестнице, ведя за собой Сафо, в комнате зашикали. Воительница встала в начало колонны рядом с Габриель. Бард нервно переложила шест из руки в руку.

— Волнуешься? — тепло улыбаясь, спросила Зена.

— Немножко, — призналась бард.

— Тебе нужно просто следить за тем, чтобы Сафо находилась между мной и тобой, пока мы идём к сцене. Потом займи позицию, которую мы обсудили, хорошо?

Габриель кивнула. Зена потрепала её по плечу.

Поблагодарив хозяина таверны и сказав пару вежливых слов некоторым его друзьям, Сафо подошла к своей труппе и остановилась перед ними. Начав с хвоста колонны, где стоял барабанщик Алекто, она встала на одно колено и поцеловала его руку. Так поэтесса поступила с каждым, торжественно кланяясь, без тени иронии, обычно сверкающей в её глазах.

— Спасибо за то, что оказываете мне честь, — сказала поэтесса им всем. Она обернулась к Клео и Лаки, стоявшим в стороне, подошла к ним и расцеловала их в обе щеки.

— Спасибо, — сказала она им обеим, улыбаясь.

Сафо чмокнула Лаки в нос, и та залилась краской.

Серьёзное выражение лица поэтессы смыло теплой признательной улыбкой.

— Возьмите своим инструменты, мои Музы, и пойте вместе со мной!

Лаки протянула поэтессе её лиру. Сафо улыбнулась и заняла место в колонне между Зеной и Габриель. В это время начальник стражи вошел в зал и кивнул Зене.

Воительница посмотрела на Сафо сверху вниз.

— Ты готова?

— Всегда!

Зена кивнула в ответ начальнику стражи. Он настежь распахнул дверь таверны и жестом указала Зене, что можно выходить на площадь.

Городская стража стояла двумя длинными рядами, отгораживая проход от таверны к сцене. Хотя проход был свободен, стражникам, удерживающим толпу, приходилось несладко. Зена ступила через порог на площадь, озаренную отблесками заката, на мгновение остановилась, чтобы убедиться в том, что можно пройти безопасно, и повела всех за собой по живому коридору. Толпа, увидевшая вышедшую из таверны Сафо с труппой, направляющуюся к сцене, разразилась криками.

Толпа теснила стражников, пытаясь подобраться к колонне. Зена вела всех вперед через арки протянутых рук. Воительница была начеку, чтобы уловить малейшую угрозу. Габриель толкала вперед Сафо, чтобы та не отставала от Зены. Остальная труппа шла позади, каждый со своими инструментом.

Габриель чувствовала стену взглядов, давящую на неё. Ей пришлось втянуть голову в плечи, когда чья-то длинная рука чуть не схватила её за одежду. Сказительница взяла шест покрепче обеими руками. Толпа продолжала теснить стражников. Проход стал сужаться, и толпа грозила поглотить их. Чем ближе они подбирались к сцене, тем громче становились крики. Наконец, они добрались до помоста. Зена взошла по ступеням на деревянную платформу. Её выход спровоцировал ещё более сильный взрыв криков: толпа узнала воительницу и сообразила, что шоу вот-вот начнется. Когда следом за воительницей вышла Сафо, рев толпы стал оглушающим.

Зена подошла к краю сцены, чтобы проверить, сдерживают ли толпу стражники и амазонки, которых она загодя там расставила. Проблем не было. Она кивнула Габриель, и они заняли позиции на разных краях сцены. Сафо и её труппа не стали демонстрировать тот грандиозный выход, который сказительница видела в Авлоне. Они церемонно вышли на сцену и встали по местам, ожидая сигнала Сафо.

Габриель стояла на левом краю сцены, окидывая взглядом людское море. Ей не верилось, что все эти люди смогут услышать поэтессу и про себя надеялась, что ветер дул в нужном направлении, чтобы подхватить и донести голос до толпы. Ветерок подхватил локон волос сказительницы, указав им в сторону публики. Значит, ветер дул туда, куда надо. Она должна была это понять.

Сафо стояла спиной к публике. Подняв лиру, она посмотрела налево. Барабанщики и музыканты были на местах. Она посмотрела направо. Хор стоял тремя рядами, как и было запланировано. Она улыбнулась своей неповторимой сафической улыбкой. Барабанщики подняли палочки.

— Начинаем представление! — возвестила Сафо.

При первых звуках барабанных ударов толпа начала раскачиваться взад-вперед. Габриель не могла поверить, что на музыку можно так реагировать. Звучала та же начальная мелодия, что и в Авлоне, и здесь толпа тоже хорошо знала песню. Бард слышала, как публика начала распевать первый куплет, хотя сама Сафо ещё не подавала голоса.

Знаменитая поэтесса повернулась лицом к толпе и поклонилась. Протянув к ним свободную руку, она позволила им самим спеть первый куплет, и присоединилась на втором. Как только публика услышала её голос, создалось такое впечатление, что все демоны загробного мира сорвались с цепи.

Зена поймала кого-то, подпрыгнувшего высоко в воздух, чтобы забраться на сцену. Она передала нарушителя в руки стражника, который повел его прочь.

Кто-то ещё сумел пробраться через охрану и попытался влезть на платформу. Зена мгновенно оказалась в том же месте. Юноша выпрямился во весь рост с гордым видом, думая, что сумел обвести охрану вокруг пальца, но уперся взглядом в нагрудные доспехи Королевы Воинов. Она повернула его за плечи и передала вниз амазонке.

Первая песня подошла к концу. Толпа снова пела вместе с Сафо. Аплодисменты сотрясли площадь, и на сцену, в том числе на стоявшую в уголке Габриель, обрушился ливень цветов, брошенных из толпы. Габриель пригнулась, когда цветы посыпались на помост. Начался следующий номер, музыка была уже быстрее, а ритм стал танцевальным. Толпа не замедлила ответить, заколыхалась подобно океанским волнам, пляшущим в ритм. Сафо грациозно перемещалась по сцене туда и сюда, то играя на лире, то жестикулирую руками, чтобы усилить воздействие своих стихов. Габриель уже не смотрела на неё, а опять приковала внимание к толпе, когда почувствовала чью-то хватку на своей ноге.

Кто-то, намерившийся влезть на сцену, использовал её ногу как лестницу.

— Эй! — прикрикнула бард, отталкивая ладонь оскорбителя. — Держи свои руки при себе!

Габриель кончиком шеста оттолкнула юношу. Амазонка схватила его за руку и отпихнула в сторону. Габриель заметила, что огромная масса людей начала напирать на деревянный заборчик. Вдруг сказительнице стало очень страшно: ей казалось, что хлипкая оградка долго не продержится. Она взглянула на Зену, чтобы узнать, заметила ли та состояние ограды. Но у воительницы уже не хватало рук.

Каким-то образом девушка из толпы сумела подняться на помост и схватить воительницу за шею. Скорее всего, девушка целеустремленно пыталась поцеловать Зену. Воительница безуспешно старалась освободиться от этих ласк, не причиняя вреда девушке. Если бы это был мужчина, Зена просто вышибла бы из него дух. Но поскольку это был не мужчина, Зене стоило большого труда извлечь себя из её объятий.

Габриель решительно подошла к ним, схватила девицу за волосы и одним сильным рывком попыталась оттащить её от Зены. Девушка заорала, но встав перед выбором — либо отпустить Зену, либо пожертвовать немаленьким клоком волос — она отлепилась от воительницы, и Габриель, повернув её спиной, шестом столкнула со сцены в руки уже поджидающих амазонок.

— Спасибо, — пробормотала Зена, поправляя доспехи.

— Всегда пожалуйста, — ответила Габриель.

В лицо сказительнице полетела тряпка, оказавшаяся исподним бельем. Габриель сняла её с себя и с отвращением швырнула обратно в толпу. Там образовалась короткая драчка за упавшую одежду.

— Эти люди просто рехнулись! — прокричала Габриель.

— Осторожней! — предупредила Зена, и они обе пригнулись, избегая попадания ещё одного брошенного исподнего. Оно приземлилось у ног Сафо.

Поэтесса улыбнулась, подобрала его и швырнула в толпу. Его тут же разодрали надвое неистовые руки фанатов.

Барабаны задавали сводящий с ума ритм, не так уж отличающийся от того, что использовался в ритуалах амазонок. Габриель вернулась на свою позицию в левый угол сцены, непроизвольно отстукивая ногой ритм. В толпе самозабвенно танцевали, а прямо перед сценой люди начали крутиться и беситься, врезаясь друг в друга. Деревянная оградка стонала, когда на неё напирали слишком сильно.

Молодой человек взобрался на плечи своему приятелю и оттуда прыгнул на сцену. Зена поймала его на полпути и бросила обратно, словно возвращая рыбу в воду. Парень полетел в руки ждущей публики, которая стала передавать его по воздуху.

Какая-то девушка сочла, что это весело, и её кто-то запустил в сторону сцены точно таким образом. Воительница перехватила её и оттолкнула. Девушка исчезла со сцены, и её тоже стали передавать на руках.

Ещё и ещё, и ещё люди нарывались на Зену. Воительница посылала их туда, откуда они пришли, недовольно ворча. Она уже начала уставать. Всё, с неё хватит. Зена вытащила меч из ножен и крутанула им разок (а может, и пару раз, но взмах был таким стремительным, что никто не взялся бы определить это наверняка). Её устрашающая улыбочка дала толпе понять, что следующий, кто бросится в объятия воительницы, будет разрублен пополам. Попытки немедленно прекратились.

Наконец, толпа начала успокаиваться, а Сафо перешла к балладе. Солнце уже исчезло за многочисленными крышами города, оставив на небе разбросанные ярко освещённые облака. В толпе зашикали, когда Сафо подошла к краю сцены, чтобы спеть свою песню. Зена и Габриель попятились назад, чтобы освободить ей место.

Габриель, наблюдавшая за выражением лица поэтессы, мимоходом удивилась, как столько народу могло вмиг замереть и умолкнуть. Нет, не сама толпа замерла, подумала Габриель. Это Сафо подчинила каждого взглядом своих серо-стальных глаз.

С раскрашенным закатом небом за спиной и с проблеском надежды в глазах, который могла видеть только Габриель, Сафо начала свою песню:

«Heather from Rona, sea-bent from Vallay

Western cross of stars, western cross of Sollas

Black Mountain of Sollas, Height of Morran…..»

«Far from me are Grimminsh,Lirinish, Cairnish

and you, my love.»

[ «Верески Роны, долины залива,

Звездный Крест на западе, Крест Соллас на западе,

Черная гора Соллас, пик Морран…»

Далеко от меня Гримминиш, Лириниш, Карниш

И ты, любовь моя.]

У Габриель перехватило дыхание. Она замерла в неподвижности, пока звучал проигрыш на лире, а потом продолжилось пение:

«Fraoch a Ronaigh, muran a Bhalaigh

Crois iar non cliar, crois iar Sholais

Beinn Dubh Sholais, Aird o’ Bharrain…..»

«S ffada bhuam Griminish, Lirinish, Cairnish……

Ach thus a bhnith.»

Мелодия была той же самой, но слова теперь звучали на другом языке; Габриель он был незнаком. Бард поняла, что Сафо, скорее всего, пела на языке своей потерянной возлюбленной — как когда-то они вместе с ней пели на побережье. Эффект от такого пения сильно потряс слушателей, не миновав и сказительницу. Она почувствовала, что сердце сжалось в груди, и взглянула на Зену, желая встретиться с ней взглядами. От того, что она увидела, сердце ударило невпопад. Зена выглядела так, словно ей вот-вот станет плохо.

Зене показалось, что помост ушёл из-под ног. Она сразу же узнала язык. Это был галльский. Теперь оригинал мелодии, населявшей сны воительницы с тех пор, как Сафо впервые спела её, ударил Зену, как разряд молнии. Её кошмар воскрес перед глазами, и она беспомощно наблюдала за событиями, разворачивавшимися перед ней. Она была обездвижена на ложе целителя, неспособная защититься от готовящегося нападения. Воительница конвульсивно дернулась, когда выстрелил арбалет, и приготовилась к неотвратимой боли, но увидела, что стрела была остановлена, и древко торчало из тела, закрывшего её собой. Она медленно приподняла тело и с ужасом уставилась в глаза М’Лилы.

Кровь отступила от лица Зены, а дыхание стало прерывистым. Вспомнилось пение М’Лилы на носу её корабля; пение для открытого моря; пение всегда на закате. Песня была прекрасной, полной тоскливого ожидания, зова к родным местам… точно та же самая песня. Песня Сафо. Возлюбленная, которую искала Сафо, была М'Лила, а М’Лила была мертва — погибла, спасая Зену. Воительница застонала, понимая, что каким-то образом причинила боль даже Сафо. Неужели никогда не придёт конец боли, причиняемой её прошлым? Зена заметно пошатнулась и протянула руку, чтобы опереться на что-нибудь.

Габриель отчаянно хотелось подбежать к Зене, но она не могла мешать выступлению Сафо. Бард беспомощно наблюдала, как по лицу воительницы прошла череда болезненных спазмов. Как бы невероятно это не звучало, Зена была близка к обмороку. Наконец, Сафо допела, сорвав аплодисменты. Габриель ринулась к другому краю сцены и схватила протянутую руку Зены в тот момент, когда она была готова свалиться.

Когда зрение Зены прояснилось, она обнаружила, что её поддерживала маленькая рука, тесно обвитая вокруг талии. Прекрасные, наполненные заботой глаза Габриель смотрели в её собственные глаза. К воительнице быстро вернулось самообладание. Вспомнив, на каком свете находилась, Зена выпрямила спину и отстранилась от поддержки подруги.

— Зена, что случилось?

— Я в порядке, — сурово ответила Зена, делая шаг в сторону.

На счастье, толпа была поглощена выступлением Сафо, и ни одна живая душа не заметила минутной слабости воительницы.

— Нет, ты не в порядке. Что случилось? — Габриель окинула воительницу встревоженных взглядом, заметив, что её лицо было всё ещё бледным, но на него уже вернулось каменное выражение.

Сказительница слишком хорошо знала это выражение и этот взгляд. Что-то очень-очень сильно расстроило Зену, но воительница не собиралась обсуждать это прямо сейчас.

Габриель бросила взгляд на Сафо. Поэтесса раскланивалась под не утихающие аплодисменты, но обернулась назад, вопросительно посмотрев на Зену и Габриель. Габриель оперлась на шест и выдавила улыбку, помахав рукой. На лице Зены не отразилось никаких эмоций. Сафо отвела взгляд и продолжала кланяться.

— Зена, — Габриель предприняла ещё одну попытку.

Воительница вздохнула, понимая, что Габриель не отстанет, пока не получит какое-нибудь объяснение.

— Я вспомнила свой сон, Габриель, — прошептала Зена, не отводя взгляда от Сафо, — всё очень плохо.

Габриель в неверии уставилась на Зену.

«Почему сон так расстроил её? И почему она вспомнила об этом именно сейчас?» — подумала бард. Их взгляды встретились; в глазах Габриель светился всё тот же вопрос.

— Я потом тебе расскажу, — шепнула Зена.

Неожиданно для самой себя Габриель пожелала, чтобы шоу побыстрее закончилось.

Часть 14

Возьми свою лиру и пой же со мной,

А желанье вновь тебя прекрасней осветит.

Платье волнует твоё, и я рада,

Как поспорила я с Афродитой,

Сейчас верю вновь, что вскоре ты снова будешь со мной.

— Сафо, отрывок # 22, примерно 625 г. до н. э.

— Да, это было прекрасное представление, не правда ли? — Габриель, пытаясь быть вежливой, улыбалась и кивала крупной женщине, приперевшей её к стенке. Когда шоу закончилось, их всех отвели прямиком в таверну, где сразу же началась вечеринка.

Женщина продолжала говорить, объясняя, что у неё была подруга, которая знала подругу, женатую на брате кого-то там другого, кто некоторое время путешествовал вместе с Сафо через поселения южного полуостровного полуострова. Габриель едва слушала её. Она вежливо кивала, но на самом деле пристально смотрела на Зену.

Концерт длился долго; трижды вызывали на бис, и этому не было бы конца, если бы солнце окончательно не зашло, превратив день в ночь. Хотя были зажжены фонари, а Сафо была более чем рада продолжать и после заката, всё же стало слишком темно, и труппа, раскланявшись, ушла со сцены под громовые аплодисменты.

Зена провела их по тому же самому осаждаемому толпой живому коридору стражей. Габриель казалось, что каждый из присутствовавших на городской площади попирал солдат, угрожая поглотить всю процессию, минующую на своём пути сотни протянутых к ним рук. Тем, кто не очень хорошо знал Зену, она казалась воплощением яростной воительницы. Её спина была вытянута, как струна, а выражение лица было холодно-стоическим. Любой осмелившийся протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней или к Сафо, получал «из первых рук» информацию о том, что значит смотреть смерти в глаза. Зена оправдывала свою репутацию.

Габриель, однако, лучше знала воительницу. Она чувствовала, что Зена была очень расстроена. Маску воительницы, подобную той, что устрашала сейчас толпу, Зена надевала лишь в том случае, когда сталкивалась с вопросами жизни и смерти, или когда прятала какую-то глубокую внутреннюю боль. Поведение воительницы озадачивало Габриель. Бард ничего не могла поделать с этим прямо сейчас, но собиралась заставить воительницу снять маску и всё рассказать.

А теперь Габриель, прислонившись к стойке бара, делала вид, что внимательно слушала эту неумолкающую женщину. Но взгляд сказительницы оставался прикованным к воительнице. Зена разговаривала с начальником стражи. Габриель знала, что Зена рассказала ему о покушениях на Сафо. Теперь они, возможно, обсуждали меры безопасности на остаток ночи. Зена встретилась взглядом с Габриель, словно говоря: «не смотри на меня», а потом отвела глаза.

Взгляд Габриель остановился теперь на Сафо. Та радостно кивнула, подзывая сказительницу.

— Извините меня, — перебила Габриель свою словоохотливую собеседницу, — но Сафо хочет мне что-то сказать. Мне надо идти. С вашего позволения…

— Ах да, конечно! Когда зовёт Сафо, то нужно идти, — женщина казалась очень обрадованной.

Возможно, её распирала гордость от того, что она только что разговаривала с девушкой, которую позвала сама Сафо. Или она уже устала разговаривать с Габриель. Какой бы ни была причина, Габриель была рада отделаться от этой собеседницы и чуть ли не бегом побежала к поэтессе.

— Уф-ф! Спасибо! — поблагодарила Габриель и оглянулась на женщину. Та наблюдала за ними, надеясь, что Габриель позовёт её и представит Сафо.

Сказительница повернулась к женщине спиной и приложила ко рту ладонь:

— Притворись, что тебе нужно сказать мне что-то очень важное, чтобы она не подошла, — прошептала она.

— Но мне на самом деле нужно сказать кое-что важное, — прошептала в ответ Сафо.

Приобняв Габриель за плечи, она отвела её в сторонку.

— Смотри. Мы получили особое приглашение на вечеринку в один из эксклюзивных клубов города. Я уже со всеми поговорила, и все хотят идти. Ты пойдёшь с нами, да?

Сафо протянула Габриель приглашение. Та обсмотрела его со всех сторон. На сказительницу произвело большое впечатление качество бумаги.

— Я бы с удовольствием!

— Великолепно! Мы отправляемся примерно через час. Обязательно сообщи Зене. Она, естественно, тоже приглашена. И не принимай от неё отказа в качестве ответа, — Сафо дотронулась пальцем до кончика носа Габриель. — Кроме того, как мне кажется, приглашение предназначается ей в такой же степени, как и мне.

— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — ответила Габриель. — Зена не отпустит тебя никуда одну.

— Или тебя.

Габриель хихикнула и огляделась, ища Зену, но не нашла её и улыбаться перестала.

— Пойду разыщу её и поделюсь нашими планами.

Сказительница спешно отошла от Сафо, оставив последнюю в твердом убеждении, что что-то было не в порядке. И будь она проклята, если не разузнает, что именно.

Габриель обошла весь обеденный зал, но так и не нашла Зену. Тогда она решила подняться наверх. Она взошла по темным ступеням и с облегчением вздохнула, наслаждаясь тишиной.

«Если бы я была на месте Зены, то бы пошла в нашу комнату, где тихо и спокойно», — рассудила бард.

Поэтесса оставила кружку с питьём и последовала за сказительницей вверх по лестнице, держась на расстоянии. Она подождала на лестничном пролёте, пока Габриель не скрылась за дверью комнаты. Отсчитав несколько ударов сердца, Сафо на цыпочках подкралась к комнате и прислушалась. До неё донеслись звуки шагов Габриель, направившейся к балкону. Прислушавшись сильнее, Сафо услышала звук голос. Тогда поэтесса приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Габриель вошла в комнату и увидела темный силуэт Королевы Воинов, в одиночестве сидящей на балконе. Бард вышла на балкон и безмолвно села рядом с подругой. Зена посмотрела на неё с грустной улыбкой.

— Я ушла оттуда целых две минуты назад. Что так задержало тебя?

— Зена, ты, в самом деле, чуть не рухнула там, на сцене, а теперь хочешь, чтобы я не волновалась? Если бы такое произошло со мной, ты бы на руках отнесла меня сюда, чтобы узнать, что случилось. Но ты слишком тяжёлая, чтобы я могла тащить тебя, поэтому я подождала, пока ты сама не придёшь сюда.

Зена не произнесла ни слова.

Габриель придвинулась чуть ближе и склонилась вперед.

— Скажи мне, что случилось?

Зена неловко пошевелилась на сиденье и посмотрела через плечо.

— Где Сафо?

Позади Зены, в комнате, Сафо прижалась к стене рядом с дверью на балкон, оставаясь вне поля зрения воительницы.

— Не волнуйся за Сафо. С ней всё в порядке. Я волнуюсь за тебя. Скажи, что случилось.

Габриель бережно дотронулась до колена подруги.

— Я знаю, что случилось с возлюбленной Сафо, — бесцветным голосом ответила Зена, глядя куда-то в ночную темноту.

Сафо, услышав эти слова, придвинулась ещё ближе к двери на балкон и максимально напрягла слух.

— Это связано с твоим сном, да? — догадалась Габриель.

— Да, — ответила Зена, оборачиваясь к сказительнице. — Я вспомнила, где раньше слышала эту песню. Я поначалу не узнала её, потому что Сафо пела её на своём языке. Но сегодня вечером, она спела её на языке Галлии, и я тут же узнала её. Я всё вспомнила. Та девушка в моём сне, принявшая на себя стрелу… это была не ты, Габриель.

— Это и так понятно. Но в таком случае, кто это был?

— Её звали М’Лила, и это был не сон. Это на самом деле произошло… давным-давно.

Прижавшись к стене, скрытая полумраком комнаты, Сафо от боли закрыла глаза.

— Я так и знала, — дрожа, прошептала поэтесса.

— Я снова причинила боль абсолютно невинному человеку, — вслух простонала Зена.

— Зена, почему бы тебе не рассказать мне о М’Лиле и о том, что произошло? — попросила Габриель, не желая обсуждать виновность воительницы или отсутствие таковой, пока не услышит всю историю.

Зена повернулась на стуле.

— Я и тебе причинила боль, Габриель.

— Каким образом?

— Давно надо было рассказать тебе это. Не нужно было утаивать от тебя. Это тесно связано с… моей смертью. И объясняет многое. Почему я сдалась. Я ведь так и не рассказала тебе. Не объяснила. А надо было. Ты заслуживаешь того, чтобы знать эту историю, ведь мы через многое прошли вместе… — Зена опустила глаза.

Габриель откинулась на спинку стула и заботливо посмотрела на подругу. Габриель за всю жизнь не испытывала такого горя и отчаяния, как тогда, когда умерла Зена. Она думала, что Зена просто-напросто кинула её. Какая-то часть души Габриель так и не поняла и не простила Зену за это. Когда Зена чудесным образом ожила, Габриель благодарила богов за то, что Зена вновь была с ней, и не вспоминала ни о каких дурных предчувствиях. Но как бы она ни была близка к Зене, один вопрос до сих пор разделял их: почему?

— Ты расскажешь мне теперь? У нас много времени, а мне необходимо знать это, — прошептала Габриель.

Зена понимающе кивнула, глядя в глаза Габриель и находя там прощение, хотя она ещё даже не начала рассказывать.

Сафо открыла глаза и глубоко вздохнула, готовясь услышать рассказ о смерти возлюбленной.

— Около десяти зим назад, вскоре после того, как Кортос атаковал мою деревню, я начала собирать свою первую армию. Я в то время ещё не называла это армией, но суть от этого не менялась. Я убедила соседние деревни присоединится ко мне, и вскоре у меня был мощный отряд, следующий за мной через Трэйс. Да, я не говорила тебе об этом, но я медленно увеличивала буферную зону вокруг Амфиполиса, пока моя власть не распространилась намного дальше, чем требовалось для защиты деревни. При этом я наживала состояние и наслаждалась каждым мгновением своей деятельности.

Зена бросила на сказительницу быстрый взгляд, а потом опустила глаза.

— Правда в том, что меня не волновало богатство. Мне нравилась власть. Каждая победа давала мне ощущение власти, и я начала желать её всё сильнее и сильнее. Вскоре я перестала набирать добровольцев, а завоевывала и предъявляла ультиматумы: если ты не со мной, то ты за это поплатишься. Примерно в это же время я со своими людьми украла пиратский корабль — прямо из-под носа морских волков! Это была блистательная победа! Мои люди пришли в восторг! Мы вышли в море и грабили побережье. Для меня и моих людей это были золотые времена. Куда бы мы ни подались — везде ожидал успех. Я начала чувствовать себя… непобедимой.

Зена на несколько мгновений прервалась, освежая память; возможно, она снова чувствовала морской ветер и запах свободы. Слабая улыбка быстро исчезла с лица воительницы, и воспоминания обернулись против неё.

— Мы только что покорили небольшую деревушку, но это была достойная победа. Мы сумели много награбить и захватить в плен знатного римлянина. Один из моих лейтенантов, Талос, чуть не убил его, но я напомнила, что как пленник римлянин стоил очень дорого, и можно было потребовать выкуп. Да, интересно, насколько другой была бы сейчас моя жизнь, если бы я позволила Талосу убить этого вельможу?…

Казалось, Зена отчалила в воспоминания и погрузилась в них. Габриель молчала и ждала. Спрятавшаяся в комнате Сафо старалась дышать потише.

— Вельможа, как оказалось, было очень богатым и занимал высокий пост. Это было ясно по его одежде. Но было кое-что ещё. В нём были самоуверенность и высокомерие, которые я немедленно распознала. Когда он заговорил — то заговорил о судьбе и величии. Я подумала, что он был обычным смертным, но он думал иначе. Он верил, что ему предначертано править миром. И знаешь, Габриель, я тоже поверила в это. Я поверила, что настанет день, когда он будет править миром. И знаешь ещё что? Я хотела править миром вместе с ним. Мне начали надоедать плавания по морям, венчавшиеся завоеваниями маленьких, ничего не значащих поселений. Чего я на самом деле желала, Габриель, так это власти над всем миром. И я собиралась использовать этого человека, чтобы добиться своей цели?

— Как его звали? — спросила Габриель.

— Его звали Юлий Цезарь.

Габриель широко распахнула глаза, услышав это имя, но не стала перебивать. Зена продолжала.

— Пока я строила планы, как соблазнить Цезаря, мы вышли в открытое море. В первый же день я обнаружила «зайца» на судне, спрятавшегося в пустой винной бочке. Я навела меч на бочку и приказала «зайцу» выйти. И он вышел… и застал врасплох и меня, и моих людей. Габриель, я никогда не видела, чтобы так сражались. «Заяц» вывел меня из строя двумя быстрыми прикосновениями к ноге. Я свалилась на палубу, как мешок с картошкой. Талос попытался напасть на него, но был повержен двумя молниеносными ударами в шею. Тогда «заяц» чуть не перебил всех, кто подошел слишком близко. В конце концов я сама поймала его, перерезав снасти, чтобы основной парус свалился на него.

Потом мы оттащили парус. Посмотрев в лицо «зайца», я, к своему глубокому удивлению, обнаружила, что это был не он, а она. Очень юная и хорошенькая, между прочим. И эта крошка без труда победила и меня, и кое-кого из моих лучших людей.

— Звучит знакомо, — заметила Габриель.

— Так и должно быть, — невесело кивнула Зена. — Цезарь сказал, что она опасна, эта беглянка из Галлии. Он знал её язык. Он прямо намекнул, что собирается когда-нибудь завоевать всю Галлию. И я поверила ему. Цезарь сказал, что я должна убить её, но мне было слишком интересно узнать о тех точках касания, по которым она ударяла. Я сказала, что оставлю её в живых, если она научит меня тому, что умела сама. Она согласилась и освободила мою ногу, но ничего не смогла сделать для Талоса: он был уже мертв.

— Мертв через тридцать секунд… — прошептала Габриель. — Так вот где ты научилась…

Зена кивнула, подтверждая её слова.

— Итак, мы плыли в открытом море. Я выучила акупунктурные точки и боевую технику моей сбежавшей рабыни. Её имя было М’Лила, но тогда я ещё этого не знала. Тем временем, я вплотную приступила к охмурению Юлия Цезаря.

Я соблазнила его, и мы стали любовниками. Тем временем я послала в ближайший римский гарнизон требование о выкупе за него в сто тысяч динаров, заметь, с его подачи. Пока он ждал ответа от римлян, я разрабатывала западню, в которую должно было попасть сердце Цезаря. В добавок к этому я начинала испытывать к нему какие-то чувства и думала, что он испытывает такие же чувства ко мне. Всё шло хорошо. Мы собирались вместе править миром, так почему бы не быть любовниками, правда?

Наконец, выкуп был уплачен. Я так и не получила его целиком, но я уже не гналась за деньгами. Я освободила Цезаря, передала его римской делегации — и наши пути разошлись. Ох, как я ждала дня новой встречи с ним! Я чувствовала, что и он, и я предназначены для великих свершений… вместе.

Итак, я продолжала плавание и мелкие грабежи. Моя беглая рабыня стала моим учителем, а я смотрела на море, ожидая Цезаря. Это время было для меня очень счастливым и мирным. Я ждала свою судьбу… и Цезаря. Наступило затишье перед штормом.

Зена прерывисто вздохнула и посмотрела на Габриель.

— М’Лила имела обыкновение петь каждый вечер на носу корабля. Она пела, отдавая свою песню морю, а я, что бы ни делала в это время, всегда прерывалась, чтобы послушать её. Наверное, теперь ты догадываешься, какую песню она пела каждый вечер перед закатом?

Габриель уставилась в пол. В низу живота зрело нехорошее чувство.

— Нет, не говори этого, Зена. Это была песня Сафо?

Зена кивнула и трясущейся рукой потерла лоб.

В комнате, единственная слеза стекла по ресницам Сафо.

— Что произошло потом, Зена?

— Цезарь вернулся. Однажды вечером, когда М’Лила пела, впередсмотрящий что-то заметил: к нам приближалось римское судно. Я была страшно рада. М’Лила пыталась предупредить меня об опасности, но я не хотела ничего слушать. Хоть мы и говорили на разных языках, я знала, что она хотела сказать. Она хотела предупредить, что Цезарь предаст меня. Я не обратила внимания на её слова. Моё обольщение ведь удалось. Я любила его, и он любил меня.

Когда он поднялся на борт, я на собственной шкуре почувствовала, насколько полно подействовало моё очарование. Он встретил меня ножом, приставленным к горлу, и его армия захватила мой корабль прежде, чем мы успели что-то предпринять. Он перебил почти всех моих людей. Нескольких он оставил в живых и велел заковать в цепи.

Те, кого он оставил, были мужчинами и парнями из моей деревни и окрестных деревень. Мальчишки, которые с радостью последовали за мной в бой. Они доверяли мне! А я предала их доверие своей неуемной жаждой власти. Я не могла поверить тому, что меня с такой легкостью обманули! Мне было так стыдно!

Зена уронила голову на руки, тяжело дыша.

— Что он с тобой сделал?

— Утром нас распяли на побережье. Всех, кто был оставлен в живых, распяли.

Габриель резко подняла голову при этих словах. Сафо тоже вскинулась. Звук заставил Зену обернуться.

— Что это было?

— Что? — ничего не услышавшая переспросила Габриель.

— Будь проклят её слух! — выругалась Сафо и прянула от стены.

Затравленно озираясь, она решила, что лучше всего будет спрятаться под кроватью, и успела исчезнуть под ней как раз в тот момент, когда Зена вошла в комнату.

— Я слышала что-то! — проворчала Зена, всматриваясь в темноту.

Лежа под кроватью, Сафо задержала дыхание.

— А я ничего не слышала, — заметила Габриель, входя в комнату следом за воительницей и тоже оглядываясь.

Зена выждала несколько мгновений, напрягая всё своё воинское восприятие.

— Тут никого нет, Зена, — настаивала Габриель.

Воительница внимательно осмотрелась ещё раз. Ничего не услышав, она подошла к кровати и села на неё. Сафо забилась глубже под кровать, чтобы Зена не задела её своими сапогами. Перина снова прогнулась, когда Габриель села рядом с воительницей.

— Он распял тебя, Зена? — напомнила Габриель, чтобы Зена продолжила рассказ.

Зена кивнула, глядя на подругу.

— Мы были распяты и на крестах, стоящих в линию на побережье, и птицы-падальщики клевали нас. Цезарь даже сломал мне ноги, чтобы быть уверенным в том, что я не сбегу.

Габриель в ужасе закрыла рот ладонью.

— Габриель, когда я висела на кресте… поверь, я не желала ничего, кроме смерти. Когда я смотрела на берег и видела своих людей, мальчишек, висящих на крестах, я молилась, чтобы Зевс бросил с Олимпа молнию и превратил меня в пепел. Но я не заслужила такого освобождения.

Моя боль и страдания ещё даже не подходили к концу. Позднее этой ночью М’Лила проникла в лагерь. Она сбежала с корабля раньше, чем Цезарь ступил на него. Она быстро сделала фарш из нескольких римлян, которые сторожили нас, и сняла меня с креста. Она доставила меня на гору Нестос, Габриель. Она привела меня к Никлио.

— Так вот откуда Никлио знает тебя? — догадалась бард.

— Да, Габриель. М’Лила отвела меня к Никлио, Целителю, и он срастил мои кости и излечил раны. Я не знаю, сколько дней я провела на ложе, но в один прекрасный день я смогла приподнять голову и говорить. Я спросила М’Лилу, почему она спасла меня. Никлио знал язык, на котором она говорила. Я сама, конечно, так и не побеспокоилась о том, чтобы выучить его. Никлио перевел её слова. Она сказала, что мне не время умирать. Она была так добра ко мне, Габриель. Я до сих пор не понимаю, почему.

— Может быть, она увидела в тебе что-то. Что-то хорошее, — предположила Габриель.

— Даже если она и увидела во мне что-то хорошее, оно недолго во мне оставалось. Тебе не понравится то, что случилось дальше, Габриель.

Глаза Зены стали холодными, а взгляд — тяжелым, словно она вновь надела свою маску воительницы просто чтобы найти в себе силы продолжить рассказ. Сафо дрожала, сжавшись на полу под кроватью, страшась услышать окончание рассказа.

— Цезарь, должно быть, узнал о моем исчезновении. Он выслал людей в погоню. Они проследили за мной до самой хижины Никлио на горе Нестос, и однажды вечером, незадолго перед ужином, они без предупреждения ворвались в хижину и сразу перешли в нападение.

Я помню это так ясно, словно это случилось вчера. М’Лила спрашивала меня, ненавижу ли я Цезаря. Я собиралась ответить «да», но осознала, что ненавидела себя больше, чем этого римлянина. Я не могла винить в случившемся Цезаря, а только себя. Я как раз собиралась сказать ей это, когда дверь разнесли в щепки и люди Цезаря ворвались внутрь!

Никлио был сразу же выведен из строя. Я едва могла пошевелиться и пыталась сесть…. Я пыталась сесть и сражаться, как только могла, Габриель, но я ведь едва могла двигаться… а они так быстро ворвались… я пыталась убраться с дороги… а потом на меня нацелили арбалет…

Зена не могла продолжать, её дыхание стало прерывистым. Габриель пришлось схватить её руку и попытаться успокоить подругу. Сердце спрятавшейся под кроватью Сафо разрывалось. Она хотела зажать уши, чтобы не слышать… поэтесса заставила себя слушать.

— Она не должна была делать этого. Я хотела умереть. Я должна была умереть на кресте. Я должна была умереть там. Но она возникла между мной и арбалетом. Она закрыла меня собой, и приняла ту стрелу, что предназначалась мне. Она вновь спасла меня. Вновь! Зачем она сделала это? Почему?

— Тихо, Зена. Всё в порядке. Это случилось очень давно.

Внезапно Зена замерла и уставилась на Габриель так яростно, что сказительница поняла, что смотрит в глаза истинной Королевы Воинов.

— Что-то сломалось внутри меня, Габриель. Когда я опустила глаза и увидела её, лежащую на моих руках, с «моей» стрелой в спине, что-то сломалось. Гнев захлестнул меня неуправляемой волной. Тогда я убила их всех. Даже будучи такой слабой, в лубках, покрытая ранами. Я убила их всех, применив всё то, чему меня научила М’Лила. В ту ночь я не оставила в живых никого, и когда я убила последнего, я дала обет Аиду.

Я поклялась править миром, стать царицей смерти. Следующие десять лет я провела в этом гневе, населившем моё сердце, а моей целью было потопить мир в море крови. Как ты знаешь, я почти преуспела.

Зена спрятала лицо в ладонях. Эмоции, испытанные во время рассказа, опустошили её, забрав все силы. Габриель не произнесла не слова, выжидая, пока взгляд Зены станет мягче. Наконец, глаза воительницы прояснились, но не до конца.

— Значит, ты думаешь, что М’Лила была возлюбленной Сафо? Той, кого она так долго искала? — шёпотом спросила Габриель.

— Я уверена в этом. Наверное, она проникла на мой корабль, надеясь, что я поплыву на острова. Может быть, она пыталась вернуться на Лесбос. Я проплывала совсем неподалёку.

Под кроватью Сафо вытирала слёзы, льющиеся из глаз, изо всех сил стараясь не всхлипывать.

Вдруг Габриель соскочила с кровати. Прогнувшийся матрас застал поэтессу врасплох, и она замерла.

— Вот почему ты заставила меня проделать этот путь на гору Нестос, когда ты была ранена. Ты хотела вернуться туда не чтобы выжить, а чтобы умереть. Ты считаешь, что должна была умереть ещё тогда, давно.

Когда Зена взглянула на свою подругу, её холодные глаза заволокла боль признания правды.

— Неужели ты считаешь, что это изменило бы уже случившееся? Неужели ты думаешь, что своей смертью ты могла бы исправить содеянное?

У Зены не было ответа, но её волнение выдавало её. Да, она для этого попросила Габриель отвезти её к Никлио, когда она была не так давно смертельно ранена. Она хотела умереть. Она должна была умереть раньше.

— А как же я?! Неужели ты хотела отказаться от всего того, через что мы прошли вместе?!

— Конечно нет!

— Тогда почему? Неужели ты не понимала, что если бы ты могла изменить прошлое, то не стало бы ничего того, что было с нами? Если бы ты всё в корне изменила, ты бы никогда не оказалась здесь со мной! Может быть, это была твоя судьба — пройти через всё это, чтобы оказаться здесь, где ты сейчас… со мной!

Габриель придвинулась ближе к Зене.

— Больше никогда так не делай! Ты не можешь изменить прошлое, Зена! Ты не должна до конца дней винить себя в том, что уже случилось. Есть некоторые вещи, над которыми мы не властны!

Теперь Зена тоже гневно встала на ноги, вынуждая Габриель отступить назад.

— У меня была власть! И был выбор. Мой выбор. Куда бы я ни пошла, я везде сталкиваюсь с последствиями выборов, совершенных в прошлом. Неужели нет никого, кому я не причинила боли?! Неужели во всём мире не осталось никого, кто каким-либо образом не пострадал от моих рук?!

Воительница кричала с такими интонациями, каких Габриель ещё не слышала. Бард схватила подругу за руки.

— Ты изменилась, Зена. Есть причина, по которой ты однажды была той военачальницей. Вместо того, чтобы винить себя за это, используй это, чтобы стать сильнее и сражаться во имя добра! Помнишь, это ведь ты научила меня принципу меньшего зла, — ворчливо добавила Габриель. — Это кредо, по которому ты живёшь сейчас. Это принцип, по которому живём мы обе.

Зена притянула к себе Габриель и крепко обняла. Габриель тоже обняла её, не обращая внимания на то, что в щёку врезались холодные узоры доспехов.

— Габриель, прости меня за то, что сдалась. Пожалуйста, прости меня. Это ведь твои мысли заставили меня вернуться. Ты дала мне силы, как даёшь их и сейчас.

— Я прощаю тебя, — ответила бард, с улыбкой прижимаясь к доспехам Зены. — Но больше никогда так не делай!

— Я обещаю, — прошептала Зена, улыбаясь, глядя на макушку Габриель.

Сказительница продержала объятия так долго, как они могли длиться, но она знала, что Зена не долго выносит такой близкий контакт. Словно прочитав её мысли, воительница освободила подругу из медвежьих объятий и прочистила горло.

— Ты должна сказать ей, — посоветовала Габриель, отступая на шаг.

Сафо поняла, что Габриель говорит о ней.

— Я знаю, — согласилась Зена.

— Если ты уверена, что это М’Лила, ты должна сама сказать ей. Я не могу сделать это за тебя.

— Я это тоже знаю.

— Не жди. Скажи как можно скорее. Чем раньше она получит этот удар, тем скорее оправится.

Зена кивнула.

— Теперь тебе лучше?

— Я всегда чувствую себя лучше после разговора с тобой.

— А, так ты для этого меня наняла?!

— Ты получаешь слишком мало за свои услуги, — подхватила Зена, наконец улыбнувшись.

— Я подумаю об этом. Кстати, я забыла тебе сказать, что мы приглашены на вечеринку.

— Что? О нет! — простонала Зена.

— Сафо сказала, что она пойдёт туда. Все идут. Включая тебя и меня, и она не примет отказа. Это она сама так сказала. Лучше пойдём вниз. Наверное, нас уже ищут.

Зена потянула Габриель за руку к выходу.

— Послушай, Габриель. Я хочу, чтобы ты пошла на вечеринку. А я останусь тут. Мне нужно проверить комнаты и повозки в конюшне. Может быть, найду что-нибудь. Мне ведь ещё нужно поймать злоумышленника, ты не забыла?

— Зена, я хочу, чтобы ты пошла с нами.

— Я пойду. Присоединюсь позже. Не забудь сказать одному из охранников, куда вы все пошли. Хорошо?

Габриель не очень нравилась эта затея, но она с неохотой согласилась.

— Ладно. Наверное, у меня нет выбора. Тогда приходи на вечеринку сразу как только освободишься! Мне бы очень не хотелось, чтобы с Сафо что-нибудь случилось этим вечером.

— Не беспокойся, я уже поговорила с начальником стражи. Он всё знает. У вас наверняка будет сопровождение. Мне же нужно найти что-нибудь, что позволит сделать вывод: кто нападал на Сафо. Когда все уйдут, у меня появится прекрасный шанс сделать это, лучше и не придумаешь. Согласна?

— А если бы я была не согласна, разве это изменило бы что-то?

— Совсем чуть-чуть, — усмехнулась Зена.

— Так я и думала.

Сказительница взяла в руки шест и направилась к дверям.

— Пошли.

Сафо подождала, пока не утихнут звуки их шагов по лестнице. Потом она выбралась из-под кровати и встала на ноги, стряхивая пыль с тоги, и вытерла нос. Слезы высохли, но на сердце было тяжело. Ей было очень грустно, даже не из-за себя или М’Лилы, поскольку она знала, что её возлюбленная может быть снова рядом только как бесплотный дух. Она грустила из-за кого-то, кто жил с бременем вины и боли. Так жить было невозможно, и решение было лишь одно.

Часть 15

Если бушует гнев в твоем сердце

Оберегай язык свой от лая.

— Сафо, примерно 625 г. до н. э.

Зена обыскала все комнаты, а после этого проверила обеденный зал таверны. После этого она зашла в конюшни Правителя и проверила повозки. Конечно, заодно она навестила Арго. Боевая лошадь была хорошо вычищена и обрадовалась при виде хозяйки. Зена расчесала ей гриву и покинула стойла.

Поиски не дали никаких результатов. Она не нашла никаких доказательств или компрометирующих улик. Всё, что она видела в комнатах — обычные вещи, одежда, сувениры из разных городов, но только не какие-то указания на возможного злоумышленника. Если она собиралась поймать нападавшую (или нападавшего), то должна была уже предпринять меры. Эта мысль никак не отвязывалась от воительницы. Наверное, пришло время расставлять ловушки.

Зена неторопливой походкой вернулась в таверну и поговорила со стражником у дверей, который объяснил, где будет проходит вечеринка. Было уже пора показаться там. Хоть Зена и опасалась идти туда, но она уже пообещала это Габриэль. Воительница пошла к клубу, следуя указаниям стражника. На улицах всё ещё было людно, в тавернах продолжались празднества. Зену удивило то, что никто не обратил внимания на неё, бывшую военачальницу, идущую через центр города. Про себя она посмеялась: наверное, она была одной из дюжин «Зен», прошедших по городской площади этим вечером. В том, чтобы быть объектом подражания, были свои преимущества.

Она остановила взгляд на большом здании с вывеской таверны. Всё было так, как описал стражник. Заведение, оказавшееся очень крупным и впечатляющим и называлось «Парад Королевы». Аркарна, очевидно, пожимала плоды своей близости к Афинам, а таверна теперь пожимала плоды прибытия Сафо. Перед дверью вытянулась длинная-длинная очередь. Зена подошла к её началу.

— Чем я могу вам помочь? — спросил грузный броско одетый швейцар у двери. Он презрительно окинул взглядом Королеву Воинов.

— Я с Сафо, — бесцветным голосом ответила Зена.

— Тут все говорят, что они с Сафо, подружка, — мужчина окинул воительницу взглядом с головы до пят. — Только не говори, что ты Зена… Королева Воинов?

— Да, так оно и есть. И я не твоя «подружка».

— Моя, моя. Какие мы вспыльчивые! Ты и сама знаешь, что не потянешь на Королеву Воинов. И где ты достала эти грязный старый костюм? На твоём месте я бы сдал его назад и потребовал вернуть деньги!

Зена на мгновение закрыла глаза, вызывая образ Габриэль, убеждающей её дышать глубоко и не выходить из себя.

— Моя одежда меня устраивает. Послушай, я приглашена. Впусти меня, — Зена пыталась говорить как можно ровнее, но её голос уже опасно понизился до грудного.

— Приглашена? Так все говорят. Если у тебя есть приглашение, то просто покажи его.

Успокаивающий образ Габриэль разлетелся на кусочки, когда Зена совершенно потеряла терпение. Она схватила швейцара за ворот и приподняла с табурета.

— Хочешь увидеть моё приглашение? — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Мужчина пронзительно взвизгнул, когда из нагрудных доспехов воительницы словно сам собой вылетел маленький клинок. Он блеснул прямо перед носом, а потом Зена мастерски схватила клинок. Она крутнула кинжал в пальцах и уткнула его острие в залившуюся краской щеку швейцара. Тот замер, скашивая глаза на лезвие.

— А это сойдёт за приглашение? Теперь я могу пройти?

Швейцар с готовностью кивнул. Зена отняла лезвие от его щеки и грубо оттолкнула мужчину назад на его сиденье. Спрятав клинок в нагрудных доспехах, она с ухмылкой спокойно вошла в таверну.

— Это ведь была настоящая Королева Воинов? Или нет?

Швейцар пожал плечами.

— В наши дни их так трудно отличить!

Зена вошла в общий обеденный зал. Он был больше, чем любой из тех, в которых они раньше останавливались, и был очень элегантно украшен. Почти всё было затемнено, а в конце комнаты располагалась танцевальная площадка, окруженная столами. Все места были заняты. Постоялый двор был полон, комнаты — забиты. Место оставалось только для участников ночного представления. Зена быстро окинула взглядом присутствующих, отыскивая Габриэль. Она нашла её, и даже не одну.

Повсюду были Зены. Повсюду были Сафо. Кроме того, были Габриэли и даже несколько Гераклов. Правда, не было видно ни одного Иолая. Зена взяла это на заметку для дружеского подкола. Один особенный костюм привлёк её внимание. Неужели здесь были даже Салмонеи? Нет, этого просто быть не могло. В зале был всего лишь один Салмоней, так что он должен был быть настоящим. Она подошла к торговцу и постучала пальцем по плечу.

— Зена! — воскликнул он, обернувшись. — Ты Зена, не так ли? — он оглядел её чуть пристальней. — Конечно, ты настоящая. Так трудно разобраться, тебя тут так много. Но я всегда могу отличить подлинник от подделки! — сказал Салмоей, упершись взглядом в её грудь. — Ага, ты та самая… и единственная, добавлю я!

— Салмоней! — улыбнулась Зена, кладя руку ему на плечи и отводя его в сторонку от нескольких других Зен, пристально смотрящих на неё. — Я должна была догадаться, что ты будешь тут.

— Я бы не пропустил такого за все сокровища мира! Я тоже знал, что без тебя тут не обойдётся! Я слышал, что ты путешествуешь с Сафо! Я много наварил на свитках Сафо. В самом деле, у меня есть свиток как раз для тебя. Он напомнил мне о Габриэль в то самое мгновение, когда я его прочёл. Сейчас достану! Я продам его тебе со специальной скидкой… только не говори никому. Пять динаров — только для тебя. И только потому, что он так напомнил мне о Габриэль.

Зена закатила глаза и похлопала его по спине.

— Спасибо, Салмоней, но я как-нибудь обойдусь. Ты не видел тут Габриэль?

— Это самая низкая цена в городе.

— Уверена, что нет. Так ты не видел Габриэль?

— Это эксклюзив.

— Дюжина за динар — вот их цена.

— Почему ты так решила?

— У меня уже есть один такой.

— А-а. Ну, два тебе не помешают. Тогда один будет у неё, а у тебя будет…

— Салмоней, зачем мне покупать у тебя ещё одну дешевую подделку под свиток Сафо за пять динаров, если я могу забесплатно получить свиток от настоящей Сафо?

— Хороший вопрос. А как насчёт монетки Сафо? Из настоящего золота, отлитую и отчеканенную в Афинах?

— В Афинах?

— Ну, рядом с Афинами.

Зена подняла бровь.

— Ну ладно, отчеканенная в Аркадии, но такого же качества, как из Афин!

— Нет, спасибо, Салмоней. Но есть кое-что, что ты можешь сделать для меня.

— Только скажи, что!

— Скажи мне, ты не видел Габриэль? — воительница обвела рукой забитый под завязку зал.

— На самом деле, да, видел. Не так давно я видел её где-то в районе танцплощадки. По крайней мере, я думаю, что это было она. Я видел тут парочку Габриэлей, и это навело меня на мысль. Я хорошо нагрел руки на продаже костюмов Зены, но я не ожидал спроса на «Габриэль»… Хм, я бы мог нажиться и на этом.

— Конечно, — хохотнула Зена, поглаживая старого друга по плечу.

— Можно было бы продавать наряды Зены и Габриэль в комплекте! Замечательный подарочный набор!

Зена засмеялась.

— Спасибо, Салмоней! Мы ещё поговорим попозже.

Зена улыбнулась и помахала рукой. Конечно, она ещё увидит его попозже. А теперь она стала пробираться через толпу в комнате, ища взглядом сказительницу. Она прошла мимо двух Сафо и уже хотела тронуть за плечо одну из них, как услышала его сочный баритон. Воительница заметила изобилие, даже избыток мужчин, наряженных кем-либо из знаменитых женщин, и нескольких женщин, наряженных знаменитыми мужчинами. Внимание привлекали несколько Афродит в больших пышных белых париках и длинных, метущих пол платьях. Одна из этих Афродит могла сойти за саму богиню, если бы не волосы на груди.

Афродита с волосатой грудью разговаривал с безупречной копией Габриэль. Удивительно точное изображение Габриэль стояло спиной к Зене, но последняя всё равно с восторгом рассматривала рыже-золотистые локоны её волос. Взгляд воительницы скользнул по всему телу девушки, остановившись, чтобы насладиться видом оголенной талии, которая в особенности нравилась Зене.

Воительница бесшумно подошла к барду и остановилась позади неё, не отказав себе в удовольствие дружески ущипнуть её за голую талию.

Габриэль крутнулась вокруг себя, чтобы ударить оскорбителя, но увидела лишь свою подругу, стоявшую позади с широкой улыбкой.

— Зена! — радостно воскликнула Габриэль.

— Зена? — Афродита с волосатой грудью чуть не потерял свой парик.

— Пошли, — бард потянула Зену за руку, — мы устроились вон там.

Габриэль притащила её к столику.

— Похоже на то, что ты хорошо проводишь время, — улыбнулась ей Зена.

— Теперь, когда ты тут — да, — прошептала Габриэль.

Услышав голос Зены, Сафо повернула голову.

— Зена! Я та-ак рада, что ты здесь! — пробормотала Сафо.

Зена с серьёзным видом посмотрела на Габриэль. Поэтесса была сильно пьяна.

— Она и выпила-то немного! — объяснила Габриэль.

— Я вижу.

— Зена. Зена. Здесь повсюду Зены. Но ни одна подделка не похожа на настоящую! Эй, Габриэль! — Сафо шлепнула Габриэль по руке и подняла в воздух кружку. — За единственную и неповторимую Королеву Воинов! Барменша! Барменша! Подай выпивку королеве! Она усердно трудилась и теперь чувствует жажду. И не забудь кружечку и для меня!

— Сафо, — Зена постучала пальцем по плечу поэтессы, привлекая её внимание. — Не называй меня королевой.

— Упс! — осеклась поэтесса и прижала палец к губам. — Извиняюсь.

Сафо встала и оглянулась.

— В этом заведении, что, нет ни одной барменши, а только богини?

Одна из Афродит подошла, чтобы принять заказ у Сафо.

— Ох! Афродита! Какие у тебя роскошные усы! Это у тебя там кубок под тогой или ты просто так рад меня видеть?

Зена бросила взгляд на Габриэль. Бард только пожала плечами.

— На неё никакой управы нет.

Полная кружка меда оказалась перед Зеной. Воительница подняла её и сделала несколько глотков с чувством, что ночка предстоит долгая. Очень долгая. Габриэль счастливо прижалась к Зене и взяла её кружку, как только воительница поставила её на столик. Бард с улыбкой поднесла кружку к губам.

Зена изогнула бровь.

— Не переживай. Я не увлекаюсь. — Габриэль отпила совсем чуть-чуть и протянула кружку воительнице, сморщив нос и высунув язык. — Ух! Мне до сих пор не нравится эта штука.

— Ну и хорошо. Мне больше останется, — воительница забрала кружку.

— Зена, я никогда не видела ничего подобного, ничего похожего на это место. Посмотри на этот народ. Они все разряжены, как в вакханалии. Через несколько минут начнётся представление. Я могу только догадывается, каким оно будет!

— Проблем не возникало? — спросила Зена, ближе склоняясь к Габриэль.

— Нет, никаких. А ты что-нибудь обнаружила?

— Нет, совсем ничего. — Зена придвинулась ещё ближе, касаясь губами её уха. — Ты что-нибудь сказала Сафо? — прошептала она, щекоча ухо сказительницы теплым дыханием, заставляя её краснеть.

— Конечно, нет. Не я должна сделать это, Зена. И ты знаешь это. Кроме того, я не думаю, что сейчас самое подходящее время для такого рода откровений.

Габриэль всматривалась в лицо подруги с едва заметной улыбкой, играющей на губах. Она могла сказать наверняка, что Зена теперь расслабилась и снова контролировала ситуацию.

— Каков наш план? — спросила Габриэль воительницу.

Зена приблизила лицо к Габриэль, так что только она слышала её слова. Пропустив уже стакан или даже два в пьянящей атмосфере таверны, Габриэль очень остро почувствовала близость тела воительницы к своему телу. Она умышленно передвинула ногу, касаясь ноги Зены, чтобы как можно больше увеличить площадь прикосновения.

Глаза Зены заблестели, когда она начала объяснять.

— Я подумываю о том, чтобы устроить ловушку.

— Ловушку?

— Да, ловушку.

Уголки губ воительницы поползли вверх, когда она почувствовала ногу барда, прикасающуюся к её собственной.

— Это что-то опасное, — прошептала Габриэль.

— Да. Очень опасное, — Зена сморгнула, встретившись взглядом с Габриэль.

У сказительницы внезапно пересохло во рту.

Габриэль облизала губы и украдкой протянула руку, чтобы взять кружку Зены.

— Если это ловушка, то какая же в ней будет приманка?

Зена выждала, пока пальцы её подруги были готовы сомкнуться вокруг кружки, и потом резко отодвинула её вне пределы досягаемости сказительницы. Восхитительный контакт кожи прервался.

— Ты.

С этими словами Зена хихикнула и осушила то, что ещё оставалось в кружке. Улыбнувшись, она протянула Габриэль пустую кружку.

— Когда я насмотрелась на всех этих ряженых Сафо, мне в голову пришла идея.

— Нарядить меня поэтессой и позволить нападавшему попытаться прикончить меня? Просто отличная идея, — Габриэль закатила глаза, а потом посмотрела в кружку.

Она перевернула её кверху дном, но там не осталось ни капельки.

— Ну, я ещё не продумала детали.

— Только не забудь ввести меня в курс дела, когда продумаешь, — предупредила Габриэль, грозя воительнице пальцем, а потом ещё раз посмотрела на пустую кружку. — Ты забияка. Ты знаешь об этом?

Зена встала из-за стола и отодвинула стул. Перед тем, как пойти за новой порцией выпивки, она склонилась над ухом Габриэль, вновь почти касаясь его губами.

— Ты тоже, — прошептала она и отошла от стола.

Габриэль с открытым ртом проводила её взглядом.

— О чем вы шептались? — спросила Сафо, перелезая через стул, чтобы занять место Зены.

Габриэль не ответила, глядя на Зену, подходящую к барной стойке. Толпа расступалась перед воительницей.

— Габриэль! — окликнула Сафо чуть громче и опять не получила ответа.

— Габриэль! — крикнула Сафо, толкая сказительницу в плечо.

— Что?

— Ты просто разбиваешь мне сердце! — заметила Сафо, перетаскивая следом за собой и свою кружку.

— Что ты имеешь виду? — Габриэль отвлеклась от наблюдения за Зеной и уделила внимание поэтессе.

— Целая таверна полна красивых женщин, которыми залюбуешься, а ты только и делаешь, что смотришь на Зену! — пробормотала Сафо, указывая кружкой в сторону воительницы, разливая при этом содержимое.

Габриэль оглянулась, а потом уставилась на поэтессу с таким видом, словно последняя сошла с ума.

— Сафо, это не женщины. Это мужчины, переодетые женщинами.

— Неужели?

Габриэль с непонимающим видом уставилась на поэтессу. До неё только через некоторое время дошло, что поэтесса шутила. А когда до неё дошло, они обе залились смехом.

— Вот, — поэтесса протянула Габриэль кружку. — Попей.

Сказительница отпила из кружки.

— За любовь! — прошептала Сафо.

— За любовь, — эхом откликнулась Габриэль и сделала ещё глоток.

Сафо забрала кружку.

Gabrielle went to turn her head.

— Вообще-то они не все мужчины. За соседним столиком сидит настоящая красотка. Слева от тебя.

Габриэль собралась повернуть голову, но Сафо предупредила её:

— Не смотри сейчас! — прошептала она, потянув сказительницу за плечо, а потом медленно повернула голову налево.

Женщина, сидящая за соседним столиком, подмигнула ей.

— Ну вот, ты видела это?

— Нет, не видела. Ты же сказала, чтобы я не смотрела.

— А теперь смотри.

Габриэль и Сафо одновременно повернули головы. Женщина за соседним столиком разговаривала с мужчиной, который сразу же заметил, что на его собеседницу смотрят две пары глаз. Габриэль и Сафо синхронно отвернулись.

— Сафо! Но она же с кем-то!

— Я знаю! Но она продолжает флиртовать со мной!

— Не думаю, что тебе следует отвечать на флирт. Где Лаки?

— Танцует с Каллиопой.

— А где Клео?

— Танцует с Эрато.

Сафо начала поворачивать голову влево, чтобы украдкой взглянуть ещё разок на женщину за соседним столиком. Габриэль шлепнула её по руке.

— Смотреть прямо перед собой! И не отвлекаться!

— Но у неё такие большие… — Сафо вытянула руки и сложила ладони лодочкой.

— Большие что? — спросила Зена, остановившись с двумя кружками в руках позади Габриэль и Сафо.

Пододвинув ногой стул, она села на него.

Сафо схлопнула ладоши.

— Планы! У нас такие большие планы… насчёт Афин, вот что! Так, Габриэль?

— Именно так, — подтвердила Габриэль, пытаясь подавить смешок и принимая кружку из рук Зены. — Спасибо.

— А мне? — возмутилась Сафо.

— Тебе уже хватит.

— Зена, никому никогда не хватит. Никогда в жизни! — Сафо нарочно отвернулась от неё и подмигнула хорошенькой молоденькой женщине.

Та покраснела и улыбнулась в ответ.

Зал наполнил барабанный бой. Сафо обернулась и расплылась в улыбке, увидев Алекто и Мигера, которые с радостью присоединились к остальным музыкантам таверны, будучи не в силах просто так пройти мимо барабанной установки. Теперь их головокружительные ритмы подняли со своих мест и вывели на танцплощадку ещё кучу народа.

Габриэль повернулась к Зене.

— Пошли, Зена! Давай потанцуем!

Предложение так удивило Зену, что она не донесла кружку до рта.

— Габриэль, ты шутишь?

— А почему бы и нет? Воины ведь тоже танцуют?

Зена не ответила.

Сафо не стерпела и внесла свою лепту:

— Зена, в чём дело? Разве ты не умеешь танцевать?

— Конечно, я умею танцевать, — проворчала Зена.

Воительница поставила кружку на стол и сделала жест в сторону танцплощадки.

— Смотри, там куча Зен. Пригласи на танец одну из них.

— Но она не хочет танцевать с дешёвой копией. Ей нужен оригинал! — добавила Сафо.

— Если вы две так рвётесь потанцевать, то почему бы вам не потанцевать друг с другом? — огрызнулась Зена.

Габриэль встала со стула, схватила Сафо за руку и повела к танцплощадке. Они начали двигаться в такт музыке.

Сафо заметила, что воительница наблюдала за ними, и бросила ей озорную усмешку, придвигаясь чуть ближе к Габриэль.

— Не бери в голову, Габриэль. Ты не виновата. Я не думаю, что Зена — это человек, который станет танцевать в баре — по крайней мере, в таком баре. А вот если бы мы были на амазонском фестивале… спорю на что угодно, что она отрывалась бы по полной! — по лицу Сафо расплылась улыбка при озорной мысли о танцующей Королеве Воинов.

Габриэль взглянула через плечо на воительницу. Та тихо смаковала содержимое кружки и осматривала танцпол. Сказительница решила, что Зена переключилась на «рабочее» состояние и теперь прощупывала взглядом толпу, ища малейшие признаки угрозы.

(В действительности, Зена смотрела на колечко в пупке Габриэль, поблескивающее по мере движений сказительницы, и думала о том, как замечательно чувствовало бы себя это колечко в её собственном рту. Когда воительница осознала, о чем думала, то бухнула об стол наполовину полную кружку меда и отставила её в сторону).

В танце сказительница повернулась спиной к воительнице. Зена вздохнула, разочарованная тем, что больше не сможет наслаждаться этим зрелищем, и начала осматриваться.

— От танцев мне хочется пить! — вдруг заявила Сафо.

Следом за собой она притащила Габриэль к столику, где сидела Зена, протянула руку за кружкой и в два глотка осушила кружку воительницы. Довольная, она причмокнула губами и крикнула:

— Афродита! Повторить!

Богиня поправил свой парик и с ворчанием унес пустую посуду.

Сафо плюхнулась на стул и прижалась к Габриэль. Полногрудая блондинка за соседним столиком усмехнулась, по прибытию Сафо.

Поэтесса соблазняюще улыбнулась в ответ.

— Габриэль, похоже, сегодня мне повезёт! А как насчёт тебя? — поэтесса стрельнула глазами в сторону воительницы.

— Сафо, не мели чепухи! — прошептала Габриэль, а потом шлепнула поэтессу по руке. — И прекрати пялиться на эту женщину! У неё уже есть пара.

— Что это вы двое замышляете? — проворчала Зена позади них.

Они обе повернули головы в сторону Зены, невинно улыбаясь.

— Ничего! — в один голос заявили они и развернулись обратно. Сафо прислонилась к плечу Габриэль.

— Я ничего не могу поделать! Она сама на меня смотрит!

Женщина подмигнула Сафо, и та ослепительно улыбнулась.

— Сафо! — прошипела Габриэль. — Перестань! Этот мужчина только что видел, как ты на неё смотришь.

— А мне всё равно! — вслух заявила Сафо.

— Ш-ш! — прошипела Габриэль.

— А что мне остаётся? — пожала плечами Сафо.

Она изогнула бровь, жестом приглашая блондинку присоединиться к ним. Потом Сафо схватила Габриэль за руку и зашептала ей на ухо:

— Может, у неё есть ещё подружка?

Габриэль подавилась напитком. Поэтесса скосила глаза на хорошенькую молодую блондинку и не могла не улыбнуться. На этот раз, спутник женщины засек Сафо.

— Эй ты! Прекрати пялиться на мою женщину! — заорал он.

С лица Сафо мгновенно сошла улыбка.

— Слышь, перестань пялиться на мою жену, или я выдавлю тебе глаза! — прорычал мужчина и стал отодвигать стул, предупреждающе проскребший по полу.

Сафо не испугалась. Она начала отодвигать и свой стул, словно собираясь встать на ноги и принять вызов. Габриэль уперла руку ей в грудь, держа поэтессу на месте.

— Подождите минуточку! — успокаивающе сказала Габриэль, стараясь разрядить напряжение. — Не думаю, что тут можно решить что-то силой. Кроме того, она сама на нас смотрела!

— Именно так, — кивнула Сафо, поддерживая Габриэль.

— А ты не вываливай язык, а то я его вырву! — мужчина погрозил Габриэль.

— А в чём дело? Твой язык недостаточно хорош, и тебе требуется язык моей подруги? — насмешливо осведомилась Сафо.

У Габриэль глаза стали величиной с блюдца, она схватила Сафо за руку.

— Ты с ума сошла? Замолчи, Сафо!

Габриэль обернулась к мужчине и ещё раз попыталась уладить всё миром.

— Пожалуйста, не сердитесь. Она не имела в виду, что с вашим языком что-то не так. Мы просто стараемся быть любезными… Она просто оговорилась, не так ли?

Мужчина заворчал на Сафо:

— Если она так и будет болтать, то вам обеим придётся пялиться на мой меч!

— Ну, там и смотреть-то почти не на что, да? — воскликнула Сафо и ещё раз подмигнула жене угрожавшего ей человека.

Женщина залилась смехом. Нечего и говорить, её разъяренный муж распалился ещё больше и отвел для удара увесистый кулак.

Зена, сидевшая позади Габриэль и Сафо, услышала звуки яростных прений и склонилась вперёд, сидя на стуле, чтобы спросить у Габриэль, всё ли в порядке.

— Твоя подружка только что ввязалась в крупные неприятности! — прорычал мужчина и размахнулся. Его кулак поплыл точно в сторону Габриэль. Бард сглотнула и пригнулась. Кулак врезался в лицо Зены, когда голова сказительницы вовремя убралась с его дороги.

Сафо впоследствие так и не нашла подходящих слов, ни чтобы описать звук, с которым кулак встретился с лицом Зены, ни тот взгляд, последовавший сразу за этим — взгляд, наполненный гневом, изменившим черты лица воительницы. Сафо помнила, только как Зена встала на ноги, а время словно замедлилось. Помнила выражение ужаса на лице мужчины, осознавшего, что он только что ударил Зену, Королеву Воинов. Поэтесса не заметила быстрого движения воительницы, но зато увидела, как голова мужчины откинулась назад, а его самого оторвало от земли, приподняло и пронесло по трём столам, пока, наконец, он не врезался в стенку, остановившую его полёт.

Умный человек остался бы там, куда его закинуло. Но этот человек умным не был. Он встряхнул головой, встал и побежал на Зену, простирая к ней руки.

— Габриэль! — крикнула Сафо. — Ложись!

Поэтесса схватила сказительницу и затянула её под стол. Оттуда им были видны ноги мужчины. Внезапно ноги исчезли из виду.

Зена оценила инерцию бегущего к столу и простым приёмом — пригнуться, потом выпрямиться — подняла его над полом и кинула на один из столов. Мужчина приземлился на стол, роняя кружки с выпивкой. Сидевшие за столом попадали в сторону. Это и развязало общую драку.

Двое из сидевших за сломавшимся от тяжести упавшего тела столиком подняли мужчину на ноги. Один из них ударил кулаком, но мужчина пригнулся, и первый вместо него ударил своего товарища. Тот отлетел к другому столу, заставив ещё двоих встать и влиться в кучу малу. Количество участников увеличивалось в геометрической прогрессии.

Сидя в безопасности под столом, Габриэль и Сафо испуганно посмотрели друг на друга. Однако в их взглядах была и доля удивления. Габриэль, наблюдая за плясками ног перед своим лицом, скоро узнала сапоги Зены. По очень знакомым ударам ног, звукам, которыми эти удары сопровождались и по ворчанию она оценила, что Королева Воинов дорвалась-таки до любимого дела. Габриэль сложила руки на груди и сердито посмотрела на Сафо. Кто-то врезался в их столик.

«Выпивка!» — всполошилась поэтесса и встала из укрытия.

— Сафо, пригнись! — крикнула Габриэль и потянула поэтессу за тогу.

Ей удалось затащить Сафо обратно, но не раньше, чем та забрала две кружки подальше от опасности. Одну она протянула Габриэль.

— За сладкое! — Сафо ещё и тосты произносила, чокнувшись с кружкой Габриэль.

Им обеим пришлось подтянуть ноги в укрытие, когда мимо пролетел один из дерущихся. Просто чтобы почувствовать себя безопаснее. Они чокнулись ещё раз и собирались отпить из кружек, когда две очень сильные руки протянулись под стол и схватили их за шкирку.

— Надеюсь, что вы тут неплохо проводите время, — Зена присоединилась к ним под столом.

Габриэль повернулась к подруге, улыбаясь. Улыбка сошла с её лица, когда она увидела яркий фонарь, красовавшийся под глазом Зены.

— Пора выбираться! — прошипела воительница, вытаскивая их из-под стола за шиворот.

— Ой! — пожаловалась Сафо, которую Зена тащила к двери без особой любезности.

Драка всё ещё продолжалась и, похоже, была далека от завершения. Они все пригнулись из-за брошенного в их сторону кубка. Двое визжащих Афродит прогарцевали мимо них, вцепившись друг другу в парики. Зена отклонилась в сторону от летящего деревянного шакрама, а потом отступила назад, потому что кто-то чуть не вцепился в её собственный.

Воительница без потерь вывела Габриэль и Сафо через бар к двери и на улицу. Дверь захлопнулась за ними, и они остались в относительной тишине. Зена отпустила свою хватку.

— Домой! — приказала она.

— А как же остальные? — заныла Сафо.

— Домой! — повторила воительница.

— А как же….?

Черный синяк вокруг глаза Зены каким-то образом усилил и без того выразительный взгляд воительницы. Поэтесса прикусила язычок.

Зена отвела их обратно в таверну, не обращая внимания на шум ломающихся досок, ударов и столкновений тел, доносившийся из «Парада Королевы».

Часть 16

— Смерть есть зло. Самими это установлено богами:

Умирали бы и боги, если б благом смерть была.

— Сафо, примерно 625 г. до н. э.

Габриэль чувствовала себя ужасно.

— Сядь и дай мне посмотреть, — убеждала она воительницу.

Зена раздраженно махнула на неё рукой и попыталась уйти. Габриэль схватила её за руку.

— Сядь, или я поставлю тебе ещё один!

Зена расхохоталась.

— Ха! Ты и… какая там армия?

Но она всё-таки села на стул, хихикая, и подняла голову, чтобы позволить подруге осмотреть синяк.

Габриэль и впрямь чувствовала себя ужасно. Ужасно неловко. Она бережно повернула лицо подруги, чтобы лучше видеть в лучах свечи, а потом легонько прикоснулась к синяку кончиком пальца.

— Больно?

— Да.

— Я приложу холод.

Габриэль смочила чистую тряпочку в холодной воде, принесённой предусмотрительной Сафо, решившей, что вода понадобится. Сказительница отжала тряпочку и приложила её к глазу Зены.

— Вот так. Теперь лучше?

— Нет.

— Я же говорила, что воители — это просто большие дети, — проворчала Сафо, устраиваясь на стуле.

Она окинула взглядом опустевший постоялый двор. По ней было видно, что застрять тут на остаток ночи ей совершенно не хотелось. В особенности в то время, когда вечеринка становилась всё интересней.

— А что мы теперь будем делать? — хныкала она. — И как ты могла просто взять и бросить там остальных?

— Сафо, городская стража быстро закроет вечеринку. Твои друзья скоро будут здесь, — объяснила Зена из-под мокрой тряпки.

Она улыбнулась Габриэль и сама стала держать ткань у глаза.

— Я в порядке, Габриэль. Это не первый фингал, который я получила, и не последний.

— Но это моя вина, Зена. Мне жаль.

— Это не твоя вина, — возразила Зена, сверля поэтессу взглядом здорового глаза.

Сафо пожала плечами.

— Она всё смотрела и смотрела на меня. А потом её муж оскорбил Габриэль! И что прикажешь делать в такой ситуации?

Зена уже всерьёз подумывала о том, чтобы ещё раз задать поэтессе хорошую взбучку, когда дверь в помещение распахнулась. Вприпрыжку ворвалась Лаки, от которой не отставала Клео, а за ними последовали и все остальные. Все были возбуждены и полны сил.

— Ну и драка! — воскликнула Лаки, подбегая к Сафо и обнимая её. — Я в восторге от вечеринки!

Девушка окинула взглядом Зену, как раз в тот момент, когда Зена отняла от глаза мокрую ткань.

— Ох! Зена! Ну и фонарь! Кто это тебя так?…. Габриэль! Уж не ты ли?

— Конечно нет! — воскликнула Габриэль, а Зена закатила глаза, перекладывая тряпку из руки в руку.

Габриэль посмотрела на ткань и сообразила, что она уже нагрелась. Сказительница отошла, чтобы окунуть тряпку в холодную воду и отдала её Зене.

— Все целы? — спросила воительница у Клео.

Девушка спокойно кивнула.

— Твои амазонки собрали нас и отвели назад. Когда мы уходили, драка ещё продолжалась.

Зена посмотрела на четырёх амазонок, скромно стоявших у стены, и кивнула им. Руми отсалютовала ей шестом.

— Великолепно! — Сафо хлопнула в ладоши и встала на ноги. — Теперь, когда все в сборе, давайте поднимем бокалы за наше отличное представление!

Вся труппа окружила столик, за которым сидели Сафо, Зена и Габриэль.

— А где Сэмфаст? — оглянулась Сафо.

— Вот он я, — проворчал тот.

— Наливай!

— Я помогу, — тихо предложила Клео.

Вместе они отошли к бару и начали выставлять кубки.

— Завтра мы уезжаем в Афины! Это последний город в турне. Не могу поверить, что оно почти подошло к концу. Даже не знаю, что и подумать. Надеюсь, вы все хорошо провели время!

— Конечно, Сафо, — грустно ответила Каллиопа.

— Никому не хочется, чтобы турне заканчивалось, — высказала общую мысль Эрато.

— И мне не хочется, но так получается. Афины — достойное завершение! — Сафо попыталась поддерживать хорошее настроение, пока Клео раздавала кубки.

Она поставила по кубку перед каждым из сидящих вокруг стола, а последние два протянула Габриэль и Зене. Воительница отказалась от напитка, всё ещё прижимая к глазу компресс. Клео пожала плечами и отошла.

Сафо уже подняла было кубок в воздух, но тут ей в голову пришла одна мысль. Тогда поэтесса поставила кубок на стол.

— Знаете, у каждого из нас есть дом, где мы родились, и семьи, в которые можно вернуться. У некоторых из вас даже остались где-то возлюбленные. Я хочу сказать, что куда и к кому бы вы ни вернулись, вы все стали очень близки мне — как семья. Вам всегда будут рады у меня дома, как членам семьи. Каждый из вас занял место в моём сердце. Теперь оно не так пусто, как когда-то было. Больше оно никогда не будет пустым. Я благодарю за это богов. И это правда.

Габриэль обнаружила, что смотрит на поэтессу, улыбаясь. Впервые она услышала такие слова Сафо, которые, казалось, свидетельствовали о спокойствии в её сердце, словно она оставила в покое щемящую память о пропавшей возлюбленной. Может быть так, а может быть, и нет.

Лаки раздражала задержка.

— Давай, Сафо! Хватит патетических речей! Не будем размазывать слезы!

Она подняла кубок в воздух — «За сладкое!» — и осушила содержимое.

Габриэль тоже подняла свой кубок и уже собиралась поднести к губам, когда быстрый удар сильной руки выбил кубок у неё из рук. Кубок полетел на пол, Габриэль сердито посмотрела на того, кто помешал ей выпить. Оказалось, это была Зена, в ужасе глядевшая на барда. Воительница схватила её за плечи и пристально всмотрелась в лицо, чтобы удостовериться, что та не пила из кубка. Когда она убедилась в том, что питье не успело причинить вреда подруге, она отпустила её и подбежала к Лаки. Девушка упала на пол и хватала ртом воздух.

— Не пейте из кубков! — закричала Зена.

Одним мощным ударом она в гневе перевернула стол, и кубки разлетелись в сторону. Все вскочили на ноги. Те, кто ещё держал кубки в руках, бросили их. Зена стояла на коленях возле Лаки, поддерживая её голову. Девушка умирала.

— Что происходит?! — вскрчила Сафо, обегая расщепленный стол.

— Её отравили! — прошипела Зена.

Её мысли метались в поисках ответа, что ещё можно сделать для Лаки. Но ничего было не исправить. Сильный быстродействующий яд теперь делал своё дело. Лаки вдруг стала дышать свободней.

— Как это отравлена? Она не может быть отравлена! — Сафо обернулась и в замешательстве посмотрела на Клео.

Молодая женщина просто пожала плечами и посмотрела через плечо Зены.

Габриэль про себя отметила реакцию Клео.

Дыхание Лаки медленно облегчилось, а потом и вовсе прервалось. Обычно сияющие радостью глаза померкли, и легкая улыбка, украшавшая лицо девушки, исчезла. Зена ласково закрыла уже ничего не видящие глаза девушки и бережно опустила её голову на пол.

— Мне очень жаль, Сафо. Я ничего не могла сделать.

— О чем ты говоришь? — Сафо схватила за руки Зену, отступившую на шаг от безжизненного тела.

— Её больше нет, Сафо.

— Нет! Она не могла умереть! — поэтесса склонилась к девушке и стала баюкать ей голову у себя в руках. — Она не может уйти! Это невозможно! Клео, сделай что-нибудь!

Зена попятилась и встала рядом с Габриэль. Габриэль рыдала, прижав руку ко рту. Воительница выждала несколько мгновений, прежде чем заговорить с подругой, взяв её за плечи.

— Габриэль, ты ведь не пила из кубка, так? — спросила Зена, с сосредоточенной заботой всматриваясь в глаза сказительницы.

Габриэль вытерла слезы.

— Нет.

— Слава богам, — прошептала Зена, прижимая сказительницу к себе. Та плакала, не переставая.

Забота, светившаяся в глазах воительницы, сменилась глубоким, темным гневом, и она медленно обвела взглядом зал, останавливая на лице каждого тяжелый холодный взор.

Габриэль была единственной, кто плакал. Все остальные казались очень растерянными и ошарашенными. За исключением Клео, которая глядела на Лаки и Сафо с удивлением. А Сэмфаст? Его нигде не было видно. Раздражение и гнев воительницы разрастались до опасных пределов, за которыми ими уже сложно было управлять. Если так будет продолжаться и она в ближайшее же время не выйдет из зала, то опробует на каждом свой коронный приём, пока кто-нибудь не сознается. Может, это было не такой уж плохой идеей.

Габриэль почувствовала поднимающуюся ярость подруги и, освободившись их её объятий, потрясла за руку.

— Зена?

Зена коротко улыбнулась Габриэль в благодарность за то, что вовремя отвлекла.

— Я пойду за стражниками.

— Не уходи.

— Мне нужно уйти отсюда. Оставайся рядом с Сафо. Я скоро вернусь, обещаю, — Зена отпустила Габриэль из объятий и вышла из таверны.

Gabrielle moved over to kneel behind Sappho, who was still cradling Laci in her arms. The bard started to rub the poet's back with a soft hand.

«She can't be dead, Gabrielle. It's not possible. I don't understand!»

Габриэль опустилась на колени позади Сафо, всё ещё баюкающую Лаки. Сказительница бережно погладила поэтессу по спине.

— Она не может умереть, Габриэль. Это не возможно. Я не понимаю!

— Ш-шш, — прошептала Габриэль. — Ты ничего не можешь сделать. Зена найдёт того, кто сделал это. Я обещаю.

Они так и сидели, пока не вернулась Зена вместе с несколькими стражами, унесшими тело.

Габриэль закрыла дверь в комнату Сафо и вздохнула. Она уложила поэтессу в кровать, понимая, что впервые видела Сафо, по-человечески улегшуюся спать и заснувшую. Габриэль открыла дверь в их с Зеной комнату и заглянула внутрь. Воительница ещё не вернулась.

«Наверное, ещё разговаривает со стражниками и с амазонками», — подумала бард.

Она вошла в комнату и прикрыла дверь. Сев на кровать, она помассировала виски. Зена вошла в комнату неслышно.

— Ты в порядке? — тихо спросила воительница.

— Да, в порядке. Голова болит.

Зена проделала путь от двери до кровати и со стоном бросилась на кровать рядом с подругой.

— Произошедшее так бессмысленно!

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Габриэль, поворачиваясь на бок, чтобы видеть Зену.

— Лаки отравлена, и единственный, кто хоть как-то отреагировал на её смерть — это ты.

— Сафо очень расстроена.

— Сафо, кажется, сильно сбита с толку, но не расстроена, — заметила Зена, поворачиваясь сидя, чтобы видеть Габриэль.

— Похоже, ты права, — признала бард. — Никто не отреагировал на её смерть так, как должны бы. В особенности Клео. Она вообще никак не проявила себя!

Зена взяла Габриэль за руку.

— Ага, ты тоже это заметила? Она не только не отреагировала на смерть, но и вела себя так, словно всё это действо привело её в замешательство, — Зена прищурилась. — Мне нужно кое о чем поговорить с Клео.

— Прямо сейчас?

— Да, сейчас самый подходящий момент!

* * *

Зена везде искала Клео, но одетой в кожу девушки нигде не оказалось. Успешно перебудив остальных членов труппы, воительница вернулась в свою комнату ещё более раздраженной.

Габриэль лежала на кровати и как раз собиралась соскользнуть в блаженный спокойный сон, когда кровать начала пружинить.

— Эй! — возмутилась Габриэль, глядя на Зену. — Неужели бард не может тут спокойно поспать?

Плотная тишина, не полученный от Зены ответ заставил сказительинцу приподняться в кровати и спросить:

— Что случилось?

— Она ушла, — проворочала Зена, раздражение которой не ускользнуло от внимания Габриэль.

— В смысле? — уточнила бард, опираясь на локти.

— В смысле, она ушла. Я везде смотрела. Должно быть, она поняла, что мы встали на её след.

— Ну и хорошо, — усмешка Габриэль разбилась о каменное выражение лица Зены, не выказавшей по тому поводу никакого энтузиазма. — Разве нет?

— Нет, это не хорошо, потому что я не знаю, где она… и когда вернётся, — Зена встала и посмотрела в окно.

— А ты думаешь, она вернётся?

— Конечно, вернётся, — огрызнулась Зена. — Ей нужно завершить начатое.

Поймав взгляд Габриэль, Зена сразу же поняла, что ответила слишком резко.

— Прости, Габриэль, я не хотела срывать на тебе зло. Просто я не могу поверить, что позволила ей ускользнуть, просочиться сквозь пальцы! — сказала Зена, опуская кулак на оконную раму.

— Не переживай, Зена. Ты поймаешь её, — вкрадчиво заверила воительницу Габриэль.

Зена едва взглянула на подругу и обернулась, собираясь выйти из комнаты.

— Оставайся здесь, Габриэль. Отдохни. Похоже, сегодня мне придётся нести ночную вахту.

Габриэль уронила голову на тюфяк.

— И кому вообще пришло в голову пуститься в эти приключения? — в озлоблении спросила саму себя сказительница.

Часть 17

Неотлучен станет беглец недавний;

Кто не принял дара, придет с дарами;

Кто не любит ныне, полюбит вскоре —

И безответно…

— отрывок из Сафо #16, примерно 625 г. до н. э.

— Проснись, засоня!

— А? — Габриель приподняла с подушки голову со спутанными рыже-золотистыми волосами и осмотрелась, сбитая с толку.

Она заснула там, где легла, и не переменила положения за свою ночь. Зена хихикнула и потянула подругу за руку.

— Ну же! Все уже готовы отправляться, ждем только тебя.

— Зена! Почему ты не разбудила меня? Мне надо переодеться! Дай хоть умыться! Мне нужно срочно повидать ночной горшок! Подожди минутку! — бард, сверкая пятками, поспешила к двери, но вдруг застыла, как вкопанная. — Зена! Неужели я из-за тебя проспала завтрак?!!!!

Зена улыбнулась, укладывая стоящий стоймя рыжий локон сказительницы.

— Я попыталась тебя добудиться, но ты и не шевельнулась!

— Разве? — Габриель прищурилась, не веря ей. — Я ничего такого не помню! А как ты меня будила?

— Я играла с твоим колечком в пупке.

— Не-ет, ты не делала этого.

— Конечно, делала, — тихо сказала Зена.

Глаза воительницы мерцали.

— Я ничего не чувствовала.

— Конечно, чувствовала, — усмешка Зены переросла в широкую улыбку, — но даже это тебя не разбудило.

— Ты не делала этого… или делала?

— Ты слабо улыбалась… немного постонала, но не проснулась, что бы ни…

— ЗЕНА!

Габриель покраснела от корней своих рыжих волос до кончика подбородка, шлепнула Зену по руке и посмотрела на свой живот, ища следы её проделок.

— Можешь умыться и сходить на горшок. Я подожду тебя внизу. Я оставила тебе кое-что на завтрак, — сказала Зена, смеясь, и вышла из комнаты.

— Ты оставила мне поесть? — крикнула Габриель ей вслед, умилённая тем, что Зена позаботилась о ней.

— Да, можешь поесть овса Арго, — ответила Зена со смешком, спускаясь по ступеням.

С лица Габриель пропала улыбка.

— Образно выражаясь, — добавила Зена.

Габриель ещё раз посмотрела на своё колечко в пупке.

«Она не притрагивалась к нему», — разочарованно вздохнула она, приготавливаясь к отъезду.

* * *

До Афин оставалось полдня пути. Зена рассчитала, что к полудню они прибудут к городским воротам и подготовятся к последнему представлению. Воительница посмотрела на повозки, лошадей и членов труппы, вытянувшихся в линию на фоне стены Аркарны. Из города выходили через те же боковые ворота, через которые пробирались днем раньше. Габриель, пройдя под аркой, присоединилась к Зене, стоявшей рядом с Арго во главе колонны.

— Есть хочешь? — спросила Зена, наблюдая, как Габриель прилаживает свою сумку и шест к подобающим местам на седле.

— Очень смешно, — ответила Габриель. — Я не в том настроении, чтобы есть овес.

Зена протянула ей маленькую плетёную корзинку, покрытую льняной салфеткой. Когда Габриель приподняла ткань, то обнаружила наложенные доверху сыр, хлеб и фрукты.

— Зена! Ты лучше всех! — У Габриель слюнки потекли от вида содержимого корзинки.

— Ага. Наслаждайся. А я посмотрю, как там наша Десятая Муза. Скоро вернусь.

— Зена, погоди секундочку! А как же Клео? Никаких вестей о ней? — Габриель, чтобы услышать ответ, даже перестала рыться в корзинке.

Воительница не ответила, продолжая шагать.

— У тебя есть план? — крикнула сказительница.

Ответа не последовало.

В другое время Габриель обиделась бы на то, что опять осталась не посвящённой в «план». Но только не теперь: полная корзинка завтрака была вполне приличной компенсацией за немногословность воительницы. Бард с наслаждением откусила хлеба.

Зена очень быстро вернулась.

— Всё готово. Ты не откажешься снова ехать в повозке с Сафо? — спросила Зена, садясь на Арго.

Сказительницу не удивила эта просьба, поэтому она в знак согласия кивнула головой: ответить с полным ртом не было никакой возможности. Продолжая жевать, Габриель отошла от Зены и взобралась в задок повозки Сафо. Поэтесса улыбнулась ей и взяла апельсин.

С кличем Зены «йах!» и звуками скрипа деревянных колес, труппа покинула Аркарну и направилась к Афинам — конечному месту назначения.

День за днем, мой путь лежит,

Предо мной дорога долгая,

И ночь за днём, мой путь лежит,

Истории, что нас свели друг с другом…

— пела Сафо, когда колонна выехала на дорогу, ведущую прочь от Аркарны.

Лишь день, лишь ночь, лишь миг,

И мечта, в которую стоить поверить.

По суше или по морю —

Пути наших странствий,

Этот день закончится вместе

С историями, которые останутся навечно.

— Это прекрасно! — прошептала Габриель, наблюдая за поэтессой, играющей на лире.

— Спасибо, — улыбнулась Сафо.

Габриель уже не в первый раз — и, хотелось бы надеяться, не в последний — отметила, какая красивая у поэтессы улыбка.

— Я написала это прошлой ночью. Эти строки напоминают мне о тебе, Габриель.

Бард изогнула брови.

— Когда бы я ни пела это, я буду думать о тебе и о той истории, которую ты нам рассказывала.

Габриель посмотрела на почти пустую корзинку и покраснела.

— Ты так и не досказала её до конца, — пожаловалась Сафо. — Я не знаю, будет ли у нас время в Афинах. Почему бы тебе не продолжить прямо сейчас?

— А как же остальные?

— Не волнуйся за них, они услышат окончание. И не забудь, что твоя подруга Королева Воинов заявляет, что уже догадалась насчет окончания рассказа.

— Ах да, точно, — хохотнула Габриель, протягивая Сафо кусок сыра и хлеба.

— Я не удивлюсь, если она окажется права.

— Знаешь, что… Я доскажу историю, если ты сначала ответишь на мой вопрос.

— Идёт.

— Что ты собираешься делать после Афин? — спросила Габриель, глядя прямо в глаза Сафо.

— Я не знаю, Габриель. Это зависит от того, чем закончится история. Если я ничего не путаю, Крот почти добрался до своей возлюбленной, но ему помешала одна очень настырная Кошка.

— Хм-м… — задумалась сказительница. — По-моему, ты права. Ты точно хочешь услышать эту историю до конца?

— Совершенно уверена. Я готова, — тихо ответила Сафо.

— Так, на чем я остановилась? Ах да.

Крот был близок к тому, чтобы им перекусила хитрая Кошка, настаивающая на том, что жизнь — это игра, сон… и еда!

«Кошка улыбнулась. Привыкшая к тому, что животные обычно сдавались, будучи пойманными, Кошка обрадовалась оказанному сопротивлению. Она подкралась, сузив глаза. В отчаянии оглянувшись, Крот увидел вывешенные на просушку белые рубашки и простыни, волнами раскачивающиеся на ветру. Когда Кошка прыгнула, Крот тоже прыгнул вперёд, уцепившись за рукав рубашки. Тонкая веревка покачнулась, деревянные скрепки не выдержали, рубашка полетела на землю, с головой накрывая крота. Кошка прыгнула сверху. Запертая в клетке Сова открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то белое свалилось на Крота, а Кошка запрыгнула поверх всего этого.

— Я знала, что ты придёшь, — прошептала Сова. — Я знала, что ты отыщешь меня.

Крот боролся изо всех сил, а Кошка орудовала когтями, так что скоро они двое настолько запутались в белье, что не могли пошевелиться. Кошка была более проворной и быстрой, поэтому смогла выбраться из перекрученной рубашки. И хотя Крот понимал, что конец близок, он не собирался сдаваться. Он встал, перевел дыхание и сказал:

— В жизни есть большее…

Кошка прищурилась и выпустила когти. Внезапно клетка с Совой качнулась и затряслась, а снизу раздалось ворчание. Сова замерла неподвижно, словно статуя, а потом дверца клетки раскрылась. Неожиданная белая вспышка привлекла внимание Крота и Кошки. Посмотрев наверх, они увидели Сову, поднимающуюся в лунное небо и покачивающуюся на легком ветерке.

На несколько мгновений это отвлекло Кошку, и у Крота появилась возможность бежать. Перепуганный, он с дикими криками ринулся к поленнице. Ровная стопка бревен раскатилась, и на двор обрушился каскад маленьких бревен, прогрохотавших по земле. Крот дернулся назад, балансируя на бревне, перепрыгивая с одного на другое, молотя руками в воздухе.

Кошка попыталась прыгнуть в сторону, но бревна катились и трещали повсюду, путаясь у неё под ногами и попадая ей по бокам. Потеряв равновесие, Кошка сделала несколько неуверенных шагов и побежала прочь. Беспорядочно перебираясь с одного бревна на другое, Крот наконец добрался до холодных камней и смог передохнуть. Качая головой, он сел наземь, а Сова спланировала к земле.

— Беги! — крикнула она, и её отнесло ветром.

Оглянувшись, Крот увидел яркие и яростные глаза Кошки, выбирающейся из-за бревен. Ему было не скрыться. Кошка снова подкралась к нему, а потом неожиданно зашипела, вздыбив черную шерсть. Быстрая тень промелькнула над Кротом и обрушилась на голову Кошки. Крот обнаружил, что его защищали плечи Волка.

Волк обнажил зубы в страшном оскале. Глаза Кошки стали величиной с блюдца, и когда Волк идущим из самого нутра голосом хихикнул, Кошку как ветром сдуло. В ночном небе Сова спланировала ниже. В её золотых глазах засияли слёзы. Сова продиралась через порывы встречного ветра, думая, что её Крот оказался в страшной опасности перед лицом Волка. Распластанными крыльями она оперлась на сильные порывы ветра и спикировала на волка, отчаявшись спасти своего возлюбленного. Но когда она ринулась вниз с выпущенными когтями, Крот взмахами рук отогнал её, и она свечой взмыла в воздух.

Волк проследил глазами её вираж.

— Итак, — тихо сказал он, — ты нашёл свою любовь. Ты сделал хороший выбор. Она сражалась бы за тебя — и умерла бы за тебя.

— Неужели ты всё это время шёл за мной? — спросил крот в тихом изумлении.

Волк заглянул в его раскосые глаза, но не ответил. Вместо этого он стал изучать Совы, кружившей над их головами.

— Идите, — сказал он, — и сделайте свою любовь ещё более сильной, — он поднял глаза на Сову и добавил благоговейным шёпотом, — если это возможно.

Крот шагнул вперёд, глядя в серебристые глаза Волка. Он хотел выразить свою благодарность, но не находил таких же безграничных слов. Поэтому он просто сказал:

— Ты дважды спас мою жизнь и освободил мою возлюбленную из клетки. Я никогда не забуду тебя, — чувствуя накипающие слезы, Крот отвернулся.

Волк проводил взглядом их — убегающего Крота и парящую над ним Сову. Крот задержался на краю леса, обернулся и поднял руку в безмолвном прощании, а потом исчез между темными деревьями.

Волк ещё долго стоял в молчаливом созерцании, углубленный в скорбные и бесценные воспоминания. Он поднял глаза на Луну и кротко улыбнулся. И только тогда он снова обратил внимание на Кошку.

— Подобная любовь, — сказал он с тихим и опасным, хорошо чувствуемым превосходством, — заслуживает того, чтобы жить.

Кошка, чувствуя разницу между собственной недолговечной яростью — и настоящим диким существо; между породой, поколения которой были ручными — и тем, кого с начала времен никто не мог приручить, исчезла в безопасном доме.

Сова и Крот провели всю ночь, глядя звездное озеро, а их сердца высвобождали каждую мысль и каждое мечтание, прошлое и настоящее. Они говорили о далёком будущем, о следующем дне, и об одном мгновении — и о том, как вплести всё это время в канву их жизней. А потом они ушли прочь, в широкий мир, направляясь домой, оба удивлённые тем, как же легко возвращаться, когда несёшь обратно всё, чем ты живёшь.

Когда Волк вышел из леса и поднял глаза к лунному небу, то отыскал взглядом безупречно белую птицу, за которой следовал по земле Крот — и Волка не удивило увиденное. И Черепаха не удивилась, ожидая на песчаном береге и совсем не опасаясь медленно приближающегося Волка. Они вместе смотрели на полёт Совы и тропу Крота.

На мгновение показалось, будто Крот, размахивающий руками и спешащий к горизонту, был лишь тенью, отбрасываемой крыльями Совы; а Сова, грациозно скользящая вдоль млечного изгиба звездного пути, была настоящим обликом Крота, отпущенного в небо, для которого был предназначен. А потом оба они исчезли в синей ночи.

Черепаха подумала, что больше не будет бояться вылезать из своей раковины, чтобы увидеть всё богатство красок мира, а Волк получил первый сюрприз в своей длинной, дикой жизни: слезы».

— Значит, — вздохнула Сафо, — Крот нашел свою любовь, и они вместе отправились домой.

— С помощью Волка.

— А если бы Волк съел Сову?

Габриель насторожилась, гадая, что же имела в виду поэтесса, задавая подобный вопрос.

— В конце концов, это было бы сущностью Волка — съесть Сову… или Крота, — продолжила Сафо.

— Да, но Волк изменил свою природу… перед ликом любви мы все можем измениться. Кому, как не тебе, знать это.

— Да, наверное, — ответила Сафо.

— Если бы даже Волк съел его Сову, у Крота всё равно была бы его любовь и его путь, и было бы лучше, если бы он вернулся домой.

— Но он нашёл свою Сову живой. Я рада. Но не у каждой истории счастливый финал. У меня такое чувство, что Волк съел мою Сову, Габриель.

Сафо сделала паузу и пристально посмотрела на Габриель — сказительницу, теперь — свою подругу.

— Я знаю о М’Лиле, Габриель. Я слышала рассказ Зены. Мне жаль. Я подслушивала тем вечером, когда вы сидела на балконе. Это было невежливо с моей стороны, но я не могла уйти, когда услышала, о чем будет разговор.

Габриель эта новость словно громом поразила. Она не знала, какие подобрать слова, чтобы разрешить положение или хотя бы выразить соболезнования. Наверное, на лице отразилась её душевная мука, потому что Сафо схватила её за руку.

— Это не совсем правда, Габриель, и я должна быть с тобой такой же искренней, какой ты была со мной. Вообще-то, я чувствовала, что Зена знает что-то о М’Лиле. Я поняла это с самого первого мгновения, когда увидела её во время концерта в Авлоне. Дело в доспехах. У М’Лилы были такие же узоры на одежде. У неё был амулет с такими же узорами, как на наручах Зены. Я подозревала, что тут есть какая-то связь. Это и есть настоящая причина, по которой я пригласила вас присоединиться к труппе. Как оказалось, мне понадобилась ваша помощь. Габриель, выслушай меня, пожалуйста. Зена не виновата в произошедшем. Я не виню её. У нас нет власти над судьбами. Я знаю это. М’Лила знала, что делала. Я уверена. Была причина для её гибели и для жизни Зены. Зене нужно понять это, так же, как мне нужно понять, что М’Лилы больше нет в живых. Пора уже перестать о ней думать.

— Да, — согласилась Габриель. — Да. Это потребует времени. Так что ты собираешься делать после Афин?

— Начать всё заново. Ещё попутешествовать. Играть на лире. Я не знаю.

Габриель отодвинула корзинку и положила руку на колено Сафо.

— Как насчёт того, чтобы отправиться домой — в самое лучшее путешествие?

— А что мне делать дома… одной?

— Ты не одна. Ты никогда не была одна. М’Лила была с тобой всё это время, разве я не права? Твое сердце не пустует. Ты сама так сказала, — Габриель криво улыбнулась, сжимая руку поэтессы. — Ты многому научила нас за это путешествие. Почему бы теперь не научить других тому, чему учила нас? Ты могла бы основать школу для поэтов, бардов, музыкантов. Показать всему миру то, что узнала за это время. Я всё-таки думаю, что ты нашла свою любовь, Сафо.

Сафо молчала, глядя на Габриель, про себя удивляясь тому, как можно быть такой юной и красивой — и в то же время такой мудрой. Уголок губ поэтессы пополз вверх в усмешке.

— Как насчёт того, чтобы присоединиться ко мне? — застенчиво спросила Сафо.

Любой грек прыгал бы выше потолка от такого предложения. Сказительница же только тепло улыбнулась поэтессе, перед тем как ответить:

— Ты же знаешь, что я не могу. Моё место рядом с Зеной. Я нужна ей.

Громкий оклик Зены напугал сказительницу:

— Габриель, дай мне яблоко, — попросила воительница с играющей на губах легкой улыбкой.

Габриель быстро обернулась, про себя гадая, как же долго Зена ехала на Арго рядом с повозкой. Бард протянула подруге яблоко, немного растерянная от мысли, что Зена могла слышать их беседу.

— Спасибо, — поблагодарила Зена и голосом послала Арго вперёд, откусывая яблоко.

* * *

Афины стало видно задолго до того, как дорога привела колонну к городским воротам. Афины были самым большим городом из когда-либо виденных сказительницей, и хотя Габриель бывала там раньше, вид афинских ворот и островерхих крыш никогда не переставал впечатлять её.

Зену Афины никогда не впечатляли, и её воодушевление схлынуло ещё больше, когда она заметила большой патрульный отряд, направляющийся к ним. Дорога стала широкой и по прямой вела к воротам по меньшей мере на протяжении километра, но воительница распознала знаки приближения отряда: знамя, пыль от копыт и отзвук бряцающих клинков. Зена почти чувствовала запах их оружия. А уж запах лошадей она точно слышала. Воительница продолжала вести колонну в направлении Афин, зная, что патрульный отряд встретит их на полпути.

Сафо встала в повозке, когда процессия остановилась. Она улыбнулась сказительнице, завидев многочисленный отряд солдат, остановившийся перед Зеной.

— Габриель, они прислали для нас эскорт! — с гордостью сообщила поэтесса.

Габриель тоже поднялась на ноги, чтобы увидеть всё своими глазами. Увиденное было впечатляющем и при этом несколько зловещим.

— Избыточная мощность, — пробормотала Габриель себе под нос, чувствуя себя более чем взволнованной.

Дурное предчувствие Габриель передалось Сафо, и поэтесса перестала улыбаться. Сказительница поискала взглядом в повозке свой шест, и выругалась, вспомнив, что оставила его притороченным к седлу Арго. Зена ведь предупреждала, что шест надо всегда носить с собой где бы то ни было. Габриель схватилась за бортик повозки и стала наблюдать за воительницей.

Зена натянула поводья Арго, и вся процессия встала на месте. Афинские солдаты с грохотом остановились, перекрывая дорогу. Командир выехал на лошади вперёд, остановив своего скакуна почти нос к носу с Арго.

— Ты здесь чтобы сопровождать Сафо, Десятую Музу? — оживленным тоном спросил он.

— Да. А это её труппа, — спокойным тоном ответила Зена.

— Я могу поговорить с ней?

Зена бросила взгляд через плечо на повозку Сафо. Поэтесса встала во весь рост и позвала командира.

— Я Сафо. Есть проблемы?

Командир улыбнулся, но не очень хорошо.

— Мы пришли сопроводить вас до места, где ты и твоя труппа будут приняты как почетные гости Короля Афин. Он выражает своё уважение и требует, чтобы вы дали представление для него в Высоком Афинском Дворе.

— «Принудительное представление»! Для знати! Кем Король себя считает? — спросила Сафо, несколько возмущенная приказом дать представление.

— Сафо! — предостерегающе прошептала Габриель.

Поэтесса посмотрела на Габриель, размышляя.

— Ладно. Хорошо, — вздохнула Сафо. — Конечно. Мне будет воздана честь, — поэтесса выдавила улыбку и командиру, и Габриель.

Бард вздохнула с облегчением.

Командир отодвинул свою лошадь, оставаясь впереди своего войска.

— Ты Зена, Королева Воинов? — спросил он, глядя прямо на Зену.

— Да, это я, — ответила Зена, прищуривая глаза.

Каждая клеточка её тела говорила о том, что пора обнажать меч, но силой воли она заставила своё тело оставаться неподвижным.

Командир вытянул вверх сжатую в кулак руку, и первая линия солдат подняла арбалеты, нацеливая их на Королеву Воинов.

— Ты арестована!

— ЗЕНА! — закричала Габриель, порываясь выпрыгнуть из повозки.

— Оставайся на месте, Габриель! — коротко крикнула Зена.

Сказительница замерла.

— В чём дело? — спросила Зена, тихонько побуждая лошадь отступить в сторону, чтобы повозки позади не оказались на линии огня.

Линия нацеленных арбалетов отслеживала её движения.

Командир улыбнулся.

— Афины берут тебя под стражу, чтобы наконец выдать нашему городу-побратиму.

— О чем это он, Зена? — завопила Габриель.

— О Коринфе, — бесцветным голосом ответила Зена.

— Да, именно о Коринфе, — с улыбкой удовлетворения подтвердил солдат. Он просто лопался от гордости, что захватил саму Королеву Воинов. — Ты наконец-то предстанешь перед судом и ответишь за преступления против Коринфа, Зена. Если тебе дороги жизни твоих друзей, ты без сопротивления пойдёшь с нами.

Зена пристально посмотрела на командира. Тот почувствовал себя неловко, словно две руки сдавливали горло. Он и вся линия лучников вздрогнули, когда Зена потянулась за мечом в ножнах за плечом.

Зена же улыбнулась.

— Я достану меч и отдам его своей подруге, сидящей в повозке.

— Эту круглую штуку ей тоже отдай, — приказал предводитель. — Я видел её в действии.

Зена кивнула и стала выполнять приказ, не отрывая взгляда от командира. Он кивнул, но дал понять лучникам, чтобы по-прежнему держали Зену на прицеле. Зена развернула Арго и подвела её к бортику повозки. Габриель в ужасе теряла рассудок.

— Зена, что ты делаешь?!

— Габриель, послушай, пожалуйста! У него слишком много людей. Мне не пробиться так, чтобы никто не пострадал — возможно, даже я или ты будем ранены. Он знает это, и я это знаю. Мне нужно идти с ними. Сейчас.

Зена склонилась и протянула Габриель меч.

— Я хочу, чтобы ты пошла с Сафо во дворец. Там вы будете в безопасности.

— Нет! Я с тобой!

— Послушай, Габриель! — Зена протянула ей шакрам, притягивая Арго к повозке настолько близко, насколько это было возможно.

Когда Габриель приняла из её рук шакрам, Зена притянула её к себе и прошептала:

— Там мы встретимся… позже!

— ЧТО? — Габриель отстранилась и изумлённо уставилась в синие глаза Зены.

В них она увидела лишь удивление. Зена снова притянула сказительницу к себе, прижимая губы к её уху, чтобы никто их больше не услышал.

— Доверься мне. У меня есть план, — прошептала воительница и чмокнула сказительницу в щеку, чтобы скрыть прошептанные слова.

Пряча улыбку, Зена развернула Арго и вновь встала лицом к лицу со стражей.

— Как это мило! — хихикнул предводитель, но перестал улыбаться, когда взгляд Зены сомкнулся на его горле невидимой парой рук. — Пошли! Взять её!

Зена шагнула вперёд, и моментально была окружена с обеих сторон вооруженным конвоем. Самострелы были по-прежнему нацелены прямо на неё.

Командир велел двум стражникам оставаться с труппой и отвести её во дворец.

Зена бросила взгляд на оставшихся стражей, шедших по обе стороны от неё.

— А ты уверен, что привёл достаточно воинов? — подленьким голосом осведомилась воительница.

— Больше, чем достаточно, для того, чтобы схватить тебя, — ответил предводитель.

— А ты точно уверен? — повторила она, разворачиваясь в седле для того, чтобы посмотреть на предводителя, а потом перевела взгляд на солдат, удостоив взглядом каждого.

Когда линия арбалетов, казалось, немного расстроилась, воительница улыбнулась.

— На твоём месте я не была бы так уверена, — она подобрала поводья Арго и рысью поехала вперёд, застав врасплох свой «эскорт». Им пришлось оставить в покое оружие, чтобы нагнать её.

Габриель со смесью тревоги и гнева наблюдала за тем, как уводили Зену — вернее, как она уводила их прочь.

— У меня, говорит, есть план… У меня есть план… Надеюсь, хоть один раз в жизни ты посвятишь меня в «план» заблаговременно, — сказительница раздраженно шлепнула ладонью по бортику, и сразу же сморщилась от боли, ударившись от твердое дерево.

— Оо-ой! Великая Богиня! Эта воительница может довести барда до пьянства!

— Вот, пожалуйста. Выпей, — Сафо протянула Габриель мех с вином и положила руку ей на плечо. — Я уверена, что с Зеной будет всё в порядке. Вообще-то… ты только посмотри на это!!! — Сафо указала на что-то смешное и начала хохотать.

Габриель, только что набравшей полный рот вина из фляги, пришлось выплюнуть его, чтобы не подавиться.

Зена наматывала круги вокруг афинского патруля, то и дело проезжая через него, через самую гущу, так что солдаты не могли воспользоваться арбалетами без риска застрелить своих же.

Совершенно сбитые с толку, они врезались друг в друга, гоняясь за Зеной. Это действо происходило на некотором расстоянии от труппы Сафо вниз по дороге, но Сафо, Габриель и остальные прекрасно всё видели, свистя и вопя в знак поддержки. Оставшиеся два стражника, которые должны были сопроводить Сафо во дворец, боролись с желанием броситься на выручку своему неудачливому войску. Но, судя по положению вещей, они остались благодарны приказу, вынуждавшему их оставаться с Сафо.

Зена на Арго продолжала запутывать солдат, останавливаясь только для того, чтобы пинком сбросить с лошади кого-нибудь из них. Потом она напролом ринулась к знаменосцу и выхватила афинский флаг прямо у него из рук. Быстро развернув Арго, она перевернула шест с флагом горизонтально и послала лошадь вперёд, выбивая из седел два ряда стражников, бросившихся на неё в атаку. Для большинства патрульных её прорыв закончился лежанием на дороге и глотанием пыли.

Воительница развернула кобылу и засмеялась. Она взмахнула знаменем и зажала конец древка в одной руке. Подняв Арго на дыбы, она развернула лошадь в сторону предводителя, по дороге выбивая из седел оставшихся воителей. Глаза предводителя чуть не вылезли из орбит, когда он увидел, что Королева Воинов нацелила древко знамени прямо ему в грудь. Он развернул лошадь и галопом понесся прочь, слыша, как Королева Воинов изумлённо захихикала.

Зена бросилась в погоню за командиром по дороге на Афины. Стражники остались лежащими там и сям в дорожной пыли, часть удрала в противоположном направлении. Каждый раз, когда воительница приближалась к командиру на достаточное расстояние, она шлепала его древком по заднице, не пропуская ни единой возможности. Командир всё больше выпучивал глаза, но как бы быстро он не скакал, гнев Королевы Воинов продолжал обрушиваться на его пятую точку.

Наконец, Зене надоела погоня, заведшая их почти к самым Вратам города — то есть в поле зрения стражников на укреплениях. Догнав предводителя патруля и несясь рядом с ним, Зена умело крутанула шест вокруг себя и сбила предводителя с лошади. Он заорал; его баритон разнесся в воздухе, когда предводитель сначала рухнул на задницу, а потом увидел афинское знамя, чье древко было воткнуто в землю точнёхонько между его ног. Ещё дюйм — и он кричал бы уже сопрано.

Городская стража нацелила арбалеты на воительницу, чтобы защитить афинского начальника караула, но смех просто душил их. Ливень стрел шумно ударил в землю далеко от Зены. Королева Воинов с триумфом подняла Арго на дыбы и простерла вверх руку под одобрительные крики афинской стражи, наблюдавшей со стен. После этого она послала лошадь в галоп и исчезла в лесу, раскинувшемся поблизости.

* * *

Габриель мерила шагами очень просторную дворцовую комнату, выделенную ей на двоих с Сафо. Сказительница помедлила у стола, на котором лежали меч и шакрам. Габриель была уверена, что уже очень скоро вернёт их владелице, но всё равно ей было тревожно за Зену.

— Знаешь, это просто невероятно! — заметила Сафо, сидевшая на подушках в большом кресле.

Кресло было таким большим, что маленькая поэтесса чуть ли не терялась на нём. Она смогла положить ногу на один подлокотник и удобно прислониться спиной ко второму.

— Да, она вполне эффектна, — саркастически пробормотала Габриель.

— Перестань волноваться о ней. Может быть, она проскользнёт сюда в сумерках.

— Если бы она была достаточно сообразительна, она позволила бы мне присматривать за тобой до конца представления, а сама не стала бы вмешиваться. Но нет же, я знаю, что она так не поступит. Она проникнет сюда, рискуя быть снова пойманной! Проклятье, как бы мне хотелось, чтобы она посвящала меня в то, что думает!

— В любом случае, за что её арестовали? Что произошло в Коринфе? — спросила Сафо, выбрав на блюде с фруктами большую сочную кисть винограда.

Их содержали в предельной роскоши, и Сафо собиралась насладиться каждой минутой своего пребывания во дворце.

— Я не знаю всех подробностей. Зена командовала атакой на Коринф. В конечном итоге она проиграла, но Коринф дорого за это заплатил. Однако, несмотря на поражение, она каким-то образом завоевала огромную славу. Мне кажется, она была ближе к взятию города, чем любой другой стратег за всю историю. Но что я знаю достоверно, так это то, что при Коринфе было пролито очень много крови… и было отнято много жизней. Это и принесло ей репутацию одной из самых хладнокровных и вместе с тем кровожадных воительниц всего известного мира. Зена Коринфская, Королева Воинов Калмаи, Разрушительница Народов… Наверняка ты слышала все эти титулы.

— Интересно, что было бы, если бы она захватила Коринф? — размышляла Сафо.

— Тогда сегодня, возможно, ты выступала бы перед Зеной, Королевой Афинской. Говорят, что если падёт Коринф, то падут и Афины. А тот, кто правит Афинами, тот правит всей Грецией.

— Какой же правительницей могла бы она стать? — спросила сама себя Сафо.

Габриель проворчала:

— Арес думает, что она стала бы совершенной правительницей. Вообще-то, он до сих пор хочет, чтобы она правила миром от его имени.

— Арес? — Сафо выпрямилась в кресле, заинтригованная.

— Она его любимица. Поверь мне, в этом нет никакой чести. Он не оставляет её в покое. Он постоянно искушает её, соблазняет и пытается привести назад на тот кровавый путь. Я не знаю, как у неё хватает сил сопротивляться ему. Иногда меня пугает, что в один прекрасный день она не сможет… или не будет иметь возможности противостоять его искушениям.

— Я знаю, каково это: быть любимицей Богов. Они всегда так завистливы, Габриель. Они разрушают собственные жизни и называют это благословением, — Сафо фыркнула и встала с кресла, подходя к Габриель.

Габриель смотрела из окна на очертания афинских домов на фоне неба.

— Я поделюсь с тобой одним секретом о богах, моя маленькая сказительница, — начала Сафо, садясь на подоконник. — Боги, сидящие на Олимпе, со всей своей силой и предполагающейся вечной жизнью, панически нас боятся. Ты знаешь об этом?

Габриель со светящимся в глазах вопросом повернулась к поэтессе.

Сафо ответила, даже не дождавшись вопроса.

— Потому что у нас есть кое-что, чего у них никогда не было и никогда не будет. И потому они завидуют нам и поэтому так пытают!

— О чём ты говоришь, Сафо?

— Я говорю о любви, Габриель. Мы, простые смертные, способны любить… любить друг друга так глубоко и так сильно, что это связывает нас вместе и уносит за пределы смертной сущности — в вечность. Это с нами сейчас, и мы заберём это с собой, когда настанет время отправиться в Элизиум. Это укрепляет наши души и даёт нам собственное бессмертие. Боги думают, что они бессмертны, но это не так. Они живут, не имея представления о том, каково это: любить. Они мелочны и жестоки, но мы, с помощью любви, можем преодолеть их жестокость. И это сводит их с ума! Они не могут любить так же, как не могут истекать кровью. Этого нет в их сущности, Габриель. И поэтому они завидуют нам. И это же делает нас более могущественными, чем они, и однажды придёт день, когда мы свергнем их. У них нет возможности любить, сопереживать… быть человечными, в конце концов. Поэтому однажды они исчезнут, словно призраки, в то время как мы, смертные, будем жить вечно, и пронесем с собой свою любовь!

Сафо рассмеялась и неожиданно заключила Габриель в объятья.

— Нам не о чем волноваться, Габриель! Арес никогда больше не сможет ни в чем обвинить Зену, потому что сейчас её защищает самая могущественная сила на земле и на небесах! Он бессилен против тебя, маленькая сказительница! Бог Войны может лишь склониться на колени перед лицом такой любви! Это может превратиться в величественную песню! Из всех моих песен, которые я когда-либо написала, эта могла бы стать первой песней во славу Бога… почему бы и нет?! Ха!

— Слишком опасно для тебя. Кроме того, мне нужно выяснить кое-что, если я хочу найти какой-то путь для того, чтобы вытащить Зену оттуда. Без обид, Сафо, но я несколько больше искушена во всяких воинских штучках, чем ты.

— Хороший аргумент, — признала поэтесса. Мы можем поменяться одеждой, но нужно ещё что-то сделать с этими прекрасными рыжими локонами, — сказала Сафо, окидывая взглядом комнату. Взгляд упал на черную с рыжим отливом медвежью шкуру, постеленную на полу, и поэтесса усмехнулась, — хорошо, что я никогда не расчесываю волосы.

Часть 18

«Не забудут об нас, говорю я, и в будущем».

— Сафо, примерно 625 г. до н. э.

Зена застонала, лежа на холодном полу подземелья и попробовала пошевелиться, проверяя, связана ли она.

Не связана. Она подтянула руки и уперлась ладонями в мокрый камень, пытаясь подняться. Мир резко закружился и перевернулся вверх тормашками. Приняв во внимание такое предупреждение, воительница подождала, когда разум прояснится.

Теплые руки бережно приподняли её за плечи.

— Ах, ты наконец-то проснулась. Я уже начал волноваться.

Зена вновь оперлась о камни, и ей помогли принять сидячее положение, привалившись спиной к стене.

— Вот. Теперь лучше?

Воительница поежилась, когда в голове что-то стрельнуло, но кивнула. Открыв глаза, она увидела широкое лицо Салмонея в нескольких сантиметрах от своего собственного.

— Ух! Салмоней! Отойди чуть-чуть, а? — Зена потерла глаза и встряхнула головой.

— Ты в порядке? — спросил Салмоней, отстраняясь, как просили.

— Как нельзя лучше.

Зена осмотрелась.

— Ну, по крайней мере, я внутри замка, — прищурилась она. — А что произошло?

Салмоней поморщился. Он надеялся, что она не вспомнит о просьбе передать послание.

— Похоже, я отдал твою записку не тому человеку.

— В таком случае, кому ты отдал её? — спросила Зена, потирая лоб. Ничего другого она и не ожидала.

— Ну, Сафо оказалась занята. Поэтому я отдал послание её менеджеру. Я подумал, что если кто и сможет передать ей записку, так это он… а поскольку я сам человек занятой…

Взмахом руки Зена прервала его разглагольствования.

— Ты отдал послание Сэмфасту?

— Да, вроде бы его так зовут.

— Сэмфаст, — повторила про себя несколько сбитая с толку Зена. — Тогда как ты оказался здесь? — спросила воительница, обводя взглядом камеру.

— Ну, он притащил меня вместе с посланием к дворцовой страже. Похоже, ты ему не сильно нравишься.

Меньше, чем за секунду, эти сведения растворились в мрачных мыслях Зены. Она стукнула кулаком по твердому каменному полу и попробовала вскочить на ноги, но лишь упала назад, к стене, потому что голова закружилась и перед глазами всё поплыло.

— Нужно выбираться отсюда, — сквозь зубы процедила она.

* * *

Сафо приладила последнюю прядь волос соломенного цвета на высокий пучок на голове Габриель и сделала шаг назад, окидывая взглядом свою работу.

— А тебе идёт такая причёска, — заметила она, — словно прибавляет элегантности.

— Ага, конечно, — засмеялась Габриель. — Я элегантна, как крестьянка в поле.

— Нет, правда, — настаивала Сафо. — Ты могла бы сойти за благородную девушку из высшего света.

— Виталь говорил мне совсем другое.

— Кто?

— Не важно. Заканчивай с этим, чтобы можно было надеть парик, — поторопила её Габриель.

Ей не терпелось убедиться, что с Зеной все в порядке.

Сафо пригладила её зачесанные наверх локоны, удостоверяясь, что они не выскользнут и не распустятся, а потом осторожно надела на голову сказительницы парик, который они смастерили из кусочков медвежьей шкуры.

— Как я выгляжу? — спросила Габриель, поправляя парик.

— Как будто на голове у тебя надета медвежья шкура, — признала Сафо.

— А если смотреть издалека — то сойдёт?

Сафо пожала плечами, перебирая кисточки, которые они оторвали с портьер и привесили на низ косичек.

— А если это будет в темном подземелье?

Сафо шагнула назад, окидывая дело своих рук критичным взглядом, и поморщилась.

— Неужели я всегда так выгляжу?

Габриель нагнулась, глядя на своё отражение в начищенном до блеска медном тазу.

— Нет, — уверенно ответила она, увидев себя. — Но это сойдёт. План таков: я пойду в подземелье повидаться с Зеной, а ты подождёшь тут.

— Хорошо, — неохотно согласилась Сафо, — но будь осторожна. И запомни, если кто-то спросит тебя о чем-либо, просто начни декламировать стихи. Они от этого всегда затыкаются.

— Попробую, — кивнула Габриель, оправляя тогу.

Она подошла к двери, открыла её и выглянула наружу.

— Договорились. Всё чисто. Встретимся здесь. Ты согласна?

— Да! Сверим наши солнечные часы! — сказала Сафо конспираторским тоном, хихикая.

Габриель прищурилась, глядя на поэтессу.

— Не ввязывайся в неприятности, — предупредила сказительница и проскользнула в дверь, тихо прикрыв её за собой.

— Тебе пригодится твой собственный совет, — качая головой, прошептала ей вслед Сафо.

* * *

Зена выглянула из камеры через прутья решетки. Стражники сидели за столом и ужинали. Их было всего трое, а начальник караула сверкал большим синяком на лбу.

Зена улыбнулась, глядя через решетку на дело своих рук. Преимущество было явно на её стороне.

— Вам пришлось вырубить меня, ударив со спины, чтобы запереть здесь. Очень хороший ход. Хороший пример, поданный предводителем своим людям!

Командир оторвал взгляд от еды, утробно ворча.

— Заткнись! — гаркнул он, плюясь недожеванной пищей.

— У тебя и манеры безупречные, как я вижу, — закатила глаза Зена. — Кто вообще поставил тебя здесь начальником?

Командир соскочил с табуретки и сердито подошел к двери камеры.

— Заткнись, ты, тупая сука, или я…

— Или ты… что? — с угрозой в голосе спросила Зена.

— Или я преподам тебе урок, который ты не забудешь до конца своих дней!

— Правда? А какой урок ты имеешь в виду, если точнее? — чарующе осведомилась она.

Перемена в голосе Зены заставила стражника улыбнуться.

— Ох, такую женщину, как ты, я могу многому научить. Тебе хочется этого? — хихикнул командир, облизывая губы.

— Может быть, — стыдливо ответила Зена.

— Вот это мне больше нравится, — командир широко улыбнулся и бросил взгляд на своих людей.

Те понимающе кивнули.

— А ты умнее, чем кажешься, — командир улыбнулся Зене.

— Вот в чем разница между нами, — отрывисто ответила Зена.

Стражник замер. Его только что оскорбили? Хихиканье Зены сказало ему о том, что да. Снова он опять едва сдерживал ярость.

— Я сказал, заткнись, сука!

Он прижал лицо к решетке, оказавшись нос к носу с Зеной.

— Ещё одно слово — и я сам сюда войду!

— Обещания. Обещания, — подтрунивая над ним, засмеялась Зена.

Её рука со скоростью молнии выстрелила через прутья и обвила шею командира. Тот закричал от боли, будучи прижатым к железным прутьям. Зена злорадно усмехнулась. Стражник извивался, но был бессилен что-либо сделать.

— Прощу прощения, ребята, — позвала Зена остальных, оставивших ужин и вскочивших на ноги. — Не мог бы кто-нибудь тут подсобить? — сладким голоском попросила воительница.

Она ещё больше напрягла руку, на всякий случай прижимая начальника караула лицом к прутьям ещё сильнее.

* * *

Габриель торопливо прокралась через длинный лестничный пролёт, остановившись лишь на последних ступенях, слушая, не идёт ли стража. В коридоре было темно и тихо. Сказительница не имела ни малейшего представления о том, где находилась, но, зная, что тюрьмы обычно помещают в подземельях замков, она решила, что уж точно не ошибётся, если спуститься как можно ниже.

Ещё один лестничный пролёт встретился ей в конце коридора. Она взобралась наверх так быстро, как только несли ноги.

Без всякого предупреждения она врезалась в стражника. При столкновении парик чуть не слетел на пол. Бард незаметным движением поправила его.

— Простите, — мило извинилась она, пытаясь пробиться мимо.

— Постой! — остановил её стражник. — Ты случайно не Сафо?

Габриель отвечала низким голосом:

— Да, это я.

Сообразив, что совершенно не нужно было изменять голос, она поспешно повторила «Да, это я», уже естественней.

— Ты заблудилась? — вежливо спросил стражник.

— Ох, да! То есть, нет… — стражник удивлённо изогнул бровь. — То есть, я хочу сказать, да. Я ищу…

— Зрительный зал? — закончил за неё стражник. — Это прямо по коридору. Давай я провожу тебя. Представление вот-вот начнётся. Все ждут тебя.

Стражник взял Габриель под руку и потащил по коридору.

— Ох… нет… подождите минутку… не так быстро!

* * *

Сафо, одетая в амазонский наряд Габриель, беспечно шла по коридору, ведшему прямиком к зрительному залу. Устав ждать, она решила взглянуть одним глазком, чтобы узнать, сколько народу собралось посмотреть её выступление. Пройдя под флагом, она обошла мощную колонну и провела пальцами по её холодному мрамору.

— В этом дворце всё вырезано в камне в таких мельчайших деталях! — удивилась про себя Сафо.

Поэтесса остановилась и пошла в противоположном направлении.

Стражник тащил Габриель вперёд. Поэтесса вжалась в нишу за колонной, чтобы не обнаружить своего присутствия. Она проследила взглядом за стражником, сопроводившим сказительницу до двери зрительного зала и затолкавшим внутрь. Послышались протестующие реплики Габриель.

— Быстрее, заходи. Ты и так опаздываешь. Король ждёт начала представления! — торопил стражник.

Сафо сглотнула.

— Зевсово дерьмо! — выругалась она. — Они думают, что она это я! И теперь они поставят её на сцену!

Поэтесса поспешила прямо по коридору, чтобы найти ещё один вход в зрительный зал, но притормозила и дала задний ход, чтобы схватить маленькую лиру, висевшую на стене в качестве украшения.

* * *

Невидимый в тени, Сэмфаст, приподнявшись, смотрел с балкона на то, как городские стражники приволокли Габриель в зрительный зал Короля.

— Великолепно! — прошептал он. — Представление вот-вот начнётся. А твоё следующее представление будет для меня одного, моя муза!

Его злобное хихиканье породило эхо в холле, и он скользнул обратно в тень, выжидая.

* * *

Габриель чуть не влетела в королевский зрительный зал, когда стражник толкнул её в дверь. Дверь захлопнулась позади, заставив сказительницу подпрыгнуть от неожиданности. Обернувшись, она уставилась в целое море наполненных ожиданием глаз.

«Удивительно, насколько безмолвной может быть комната, полная народа», — отметила бард и сглотнула. Она хотела поправить парик, но обнаружила, чего его не было: он потерялся на входе в зал и теперь лежал на полу, словно дохлое животное.

В голову Габриель не пришло ничего другого, как улыбнуться публике — так она и сделала. Ответные улыбки озарили зал. Шаги сказительницы, шедшей к сцене, порождали эхо.

Труппа, ждала сигнала, разместившись на сцене в обычном порядке: хор посередине, барабанщики и музыкантши по обеим сторонам. Они с любопытством наблюдали за продвижением сказительницы к центру сцены.

«Что за ерунда?» — подумала Каллиопа, глядя на остальных певиц. Габриель улыбнулась сразу всем и пожала плечами, аккуратно возвращая в узел волос растрепавшиеся прямые рыже-золотисные пряди.

Талия решила, что ничего ужасного не произойдёт, если они все просто подыграют странным событиям, подобрала лиру Сафо и протянула её Габриель. Сказительница чрезвычайно вежливо поблагодарила девушку и повернулась лицом к зрителям.

Габриель стояла в центре зала, обхватив большую великолепную лиру сильными руками. Бард легонько поклонилась зрителям, среди которых были и представители высшего суда, и сам Король Афинский.

Габриель оглянулась, завороженная орнаментом гобеленов, великолепием мраморных статуй, блеском королевских одежд и роскошным видом самих монархов — Короля и Королевы. Всё говорило о помпезности и великолепии королевского торжества. Габриель набрала в грудь воздуха, делая вид, что пытается сосредоточиться. Она сохраняла маску уверенности и элегантности на лице, изо всех сил стараясь соответствовать высокому уровню мероприятия. Улыбнувшись, сказительница надменно приподняла брови. Чтобы она не собиралась делать — решить, что именно, нужно было очень быстро. В голову пришла мысль, что, возможно, стоит попытаться петь. Взгляд упал на лиру в руках. Возможно, не стоит и пытаться.

— Псст!

Габриель что-то послышалось.

— Псст!

Габриель точно что-то послышалось. Высоко держа голову, она скосила глаза вправо и увидела Сафо, прячущуюся за колонной. Поэтесса делала жесты, велевшие Габриель играть на лире.

Габриель распахнула глаза.

«Что она имеет в виду? Мне — играть? Я же не умею играть!» — в панике подумала она.

Сафо, держа в руках украденную со стены лиру, знаками пояснила, что Габриель должна лишь притвориться играющей на лире. До сказительницы дошло, и она кивнула. Сафо одними губами дала команду: «Раз… два… три!» — и начала играть.

Габриель слегка дернулась и притворилась, что водит пальцами по струнам. Музыка Сафо разлилась в воздухе. Музыканты, не видя Сафо, не верили своим ушам и подскочили от удивления, пропустив несколько нот из своей партии, но потом тоже вступили.

Сафо чуть не обнаружила себя в своем убежище, начав смеяться.

Габриель, обретя чуть больше уверенности в том, что уловка, возможно, сработает, оглянулась на Сафо, которая тут же беззвучно сказала одними губами, что Габриель должна притвориться поющей.

Бард открыла рот в соответствующем месте мелодии, и голос Сафо наполнил зал. Габриель артикулировала слова так хорошо, как только могла. Публика поверила и наслаждалась. Представление Сафо в зале Короля Афин наконец-то началось.

* * *

Зена хлопнула дверью камеры и замкнула её длинным железным ключом. Через просветы в решетке было видно троих стражников, оставшихся в камере — связанных, с кляпами во рту, сидящих в ряд у стены.

— Не ждите меня, — сказала воительница, усмехаясь, и бросила ключи подальше, а потом повернулась к Салмонею. — Салмоней, найди, пожалуйста, Арго.

Торговец улыбнулся.

— Зена, вроде как уже поздно… Я, конечно, не имею в виду, что это не было весело, но время поджимает: у меня встреча, на которую я сильно опаздываю…

Зена терпеливо ждала, пока он выговорится. Чистый взор голубых глаз прямо-таки лучился теплотой. Салмоней не смог отказать.

— … но, я выделю время сначала на то, чтобы найти Арго. Наверное, она в конюшне? Наверняка там мало шансов нарваться на неприятности. Куда её привести?

Зена погладила его по плечу.

— Просто выведи её за пределы дворца и жди.

— Через дворцовые ворота! Но как?

— Ты что-нибудь придумаешь, Салмоней. Я верю в тебя, — улыбнулась Зена и покинула подземелье.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал Салмоней и ушел следом.

* * *

Габриель поклонилась под громовые аплодисменты высокого собрания и отвела упавшую на лицо челку. Метнув быстрый взгляд на поэтессу, она увидела ту за колонной, широко улыбающуюся. Габриель не могла поверить, что всё сойдёт с рук. Честно говоря, она просто наслаждалась происходящим. Король и Королева аплодировали стоя. Зал перестал смотреть на неё угрюмо и растратил всю свою скованность уже где-то к середине представления. Члены высшего света танцевали и пели вместе с ней, словно были обывателями на улице. Борясь за внимание Габриель, некоторые даже дарили ей разукрашенные веера и другие почетные знаки.

— Так вот каково это: быть знаменитой, — с усмешкой подумала Габриель. — Я могла бы привыкнуть к этому.

Сказительница повернулась к музыкантам. Они тоже хлопали в ладоши и улыбались. Каллиопа подмигнула Габриель, давая понять, что все они наконец-то поняли, в чем дело. Бард подмигнула в ответ.

Габриль потерла лоб, притворяясь задумавшейся, а сама из-под руки бросила взгляд на Сафо. Поэтесса сделала знак, что надо спеть ещё одно песню. Бард решила, что это будет песня М’Лилы, но Сафо сартикулировала слова «Никакой М’Лилы», очень четко, чтобы Габриель поняла.

Габриель растерялась.

Улыбаясь, Сафо тронула струны, и зазвучали первые ритмы уже знаменитых сапфических строф. Габриель сразу же узнала мелодию. «Я знаю эту песню! Мы, бывало, пели её дома», — торжествуя, подумала она, незаметно кивнув поэтессе. Впервые за больше чем десять сезонов Сафо, Десятая Муза, завершала представление другой песней:

«Над тем, что в плаче мы скорбим,

Жизнь длится в вечной песне.

Мне слышен гимн, далекий гимн —

Творения предвестник».

«И в гуще буйства и борьбы

От музыки воспряну.

Рождая отзвуки в душе,

Я петь не перестану».

«Я слышу истины напев,

Пусть грозный шторм ревёт.

Ночное пение звучит,

Хоть тьма вокруг встаёт».

«Шторм не нарушит мой покой:

Прильну к земному стану.

Пока наш мир ведёт любовь,

Я петь не перестану».

История идёт замысловатыми путями. События отпечатываются в ней странным образом. Иногда единственный момент навсегда изменяет нашу точку зрения на основополагающее событие или историческое лицо. Может быть, дело было в благоговейном ужасе, в которое повергла поэтесса Короля Афин и его придворных. Может быть, летописцы, писавшие о волшебном голосе, который, казалось, наполнял королевский зал, выходя прямо из её тела в тот день, — может быть, эти летописцы повлияли на восприятие того времени.

Какой бы ни была причина, с этого дня и далее Десятая Муза описывалась историками как Великая Сафо — златовласая элегантная женщина, грациозная и величественная.

Однако, есть другие свидетельства — это свитки, замурованные в древнем захоронении где-то в Македонии, свитки, исписанные аккуратным почерком барда из Потейдии, несколько в другом свете описывающие поэтессу и произошедшие события.

* * *

Габриель так завела публику в Королевском зале, что громовые аплодисменты вновь послужили ей наградой. Сказительница пошла к выходу, остановившись, чтобы нагнуться и подобрать лохматый парик, всё ещё лежавший на полу. После этого бард поспешила выйти из зала и смогла спокойно вздохнуть лишь когда за ней захлопнулись тяжелые створки дверей.

— Уфф! — выдохнула она. — Поверить не могу!

Она взглянула на парик и рассмеялась:

— Ха! А что же будет, когда эту историю услышит Зена!

Мысль о подруге, всё ещё сидящей за решёткой, стерла улыбку с лица сказительницы.

«Зена», — сглотнула она, надела парик и побежала к подземельям.

* * *

Сэмфаст проводил глазами Сафо, вышедшую из зрительного зала. Он решил, что она обязательно пройдёт мимо, чтобы вернуться в комнату для гостей. Но его кустистые брови удивлённо поползли вверх, когда поэтесса побежала в противоположную сторону. Менеджер заворчал и поспешил спуститься с балкона, торопясь следом за поэтессой.

* * *

Десятая Муза оправила амазонский наряд, шагая по коридору к своей комнате. Путь лежал через пустые холлы с мощными колоннами, отбрасывавшими мрачные тени. Единственным звуком, сопровождавшим её, был стук ботинок о мрамор. Привыкшая носить сандалии, Сафо мельком подумала, как же Габриель проходила столь большие расстояния, одев на ноги такую тяжелую и толстую обувь. Перед дверью в комнату для гостей поэтесса помедлила, шевеля пальцами ног, которым было очень неудобно.

Зена только что шмыгнула в комнату для гостей, обрадовавшись тому, что вернула меч и шакрам, но отсутствие в комнате Габриель настораживало. Воительница замерла, услышав звук шагов — всё ближе к двери. Зена пригнулась, прячась за громоздким стулом, выжидая.

Дверь рывком открылась. Сафо вошла, думая, что Габриель уже ждет её. Однако комната была пуста. Поэтесса дошла до середины изукрашенной комнаты и осмотрелась.

Скрючившись за стулом, Зена выглянула оттуда и улыбнулась при виде знакомой юбки и ботинок, прошествовавших мимо. Воительница хихикнула, намереваясь выскочить из засады и застать Габриель врасплох, но тут юбка остановилась и повернулась. Живот был совсем не тем, и в пупке не было колечка. Зена перестала улыбаться и выпрыгнула из укрытия.

Сафо почувствовала, как её рывком за руку потянули назад. Поэтесса уставилась в глаза очень раздраженной Королеве Воинов.

Зена с пристрастием осмотрела её и убедилась, что на поэтессе была надета вся одежда Габриель.

— Что вы задумали? — с подозрением спросила Зена, отпуская руку поэтессы.

— Зена! — Сафо сглотнула. — Ты напугала меня до полусмерти! Ты всегда так кидаешься на Габриель?

Зена нетерпеливо прищурилась. Поэтесса расплылась в улыбке.

— Рада видеть тебя, Зена. Ты в порядке?

— Всё хорошо. А где Габриель и почему ты в её одежде?

— В её одежде? — Сафо словно в первый раз увидела амазонский наряд, оглядев себя. — Да что ты понимаешь. Да, я такая! Из меня бы вышла хорошая амазонка, а?

— Сафо, если ты не скажешь, что тут происходит, я перекрою доступ кислорода к твоему мозгу.

— Кровь уже давно перестала поступать к моим мозгам, — пробормотала Сафо.

Зена угрожающе подняла руки, держа пальцы наизготовку в нужном положении.

— Хорошо-хорошо! Но, во имя Муз, неужели у тебя совсем нет чувства юмора?

Воительница грузно шагнула к поэтессе.

— Ладно! Рассказываю, рассказываю. Но это долгая история!

* * *

Габриель пробралась через ещё один лестничный пролёт. Отсюда наверняка было рукой подать до подземелья. Из гладких мраморных, изукрашенных орнаментом, стены превратились в пугающие — сырые и серые. Спустившись до самого конца по лестнице, сказительница остановилась у слепого поворота и заглянула за него. Там была тюрьма.

Никого не было дома. Никаких стражников за столом, хотя всё выглядело так, словно они бросили ужин, недоев половину. Из запертых камер не доносилось ни звука. Сказительница остановилась и прислушалась. Кажется, из-за какой-то закрытой двери донеслось неразборчивое сдавленное мычание.

— Зена? — в полумраке прошептала она.

Никакого ответа, только мычание.

— Зена, это я, — позвала она чуть громче.

Осторожно пробираясь вперёд на цыпочках, Габриель подошла к источнику звука и прижалась ухом к деревянной двери. Она снова услышала мычание и заглянула в зарешеченное окошко.

Там лежали три связанных стражника с кляпами, сидящие в ряд у грязной — стены.

— Я должна была догадаться, — пробормотала Габриель себе под нос.

Жесткая рука зажала сказительнице рот и рывком дернула её назад.

— Не оборачивайся, — жарко прошептал ей в ухо ужасающий низкий голос. — Не шевелись.

К горлу приставили нож.

— Вот ты и попалась. Теперь ты моя.

Бард скорчилась от отвращения, чувствуя, как тело мужчины прижимается и трется об её собственное. Она попыталась оторвать его руку от своего рта.

— Подождите!..

— Заткнись!

В её теле напрягся каждый мускул, когда её толкнули к стене.

Нападавший связал ей за спиной руки, без промедления надел ей на голову мешок, и лишь тогда повернул лицом к себе. Габриель почувствовала, как он притянул её ближе, тяжело и горячо дыша — это ощущалось даже через ткань мешка.

— Пойдём со мной, любовь моя, — прошептал он ей на ухо.

Он закинул её себе на плечо и понёс из подземелья.

* * *

Сидя на подоконнике, Зена слушала конец рассказа Сафо о «представлении по приказу». Воительница покачала головой, представив себе Габриель, симулирующую игру на лире и пение перед Королём Афин. Приходилось признать, что это была изумительная история. «Ну и Габриель!» — хихикнула про себя воительница.

— Она была великолепна! — закончила Сафо. — Это было лучшее представление, которые я когда-либо давала. Габриель была чарующа так же, как и величественна! Она даже сделала реверанс. Я бы никогда не сделала реверанс.

Зена покачала головой и снова рассмеялась.

— У неё много талантов и она все время учится. Итак, где она теперь?

Сафо перестала улыбаться. Зена подобралась:

— Где она, Сафо?

— Э-э… Я думаю, что она пошла в подземелье спасать тебя.

— ЧТО? — Зена рывком встала.

Звук за окном заставил воительницу посмотреть вниз.

Сэмфаст с закинутым на плечо мешком бежал через темный внутренний двор.

Зена в ужасе распахнула глаза.

— Великий Зевс! Он поймал её!

— Кто кого поймал? — спросила Сафо, пытаясь выглянуть во двор через спину Зены.

— Сэмфаст схватил Габриель! — Зена развернулась, пытаясь соображать быстро. — Наверное, он принял её за тебя.

— Сэмфаст!? — Сафо не могла поверить этому. — Хочешь сказать, это Сэмфаст пытался убить меня?

— БЫСТРЕЕ! — Зена схватила Сафо за зеленый топик и вытащила из комнаты.

* * *

Сэмфаст добрался до ожидавшей его лошади, впряженной в повозку, и бросил туда драгоценную ношу.

— Эй! Полегче! — сдавленный крик Габриель не был услышан, и она ударилась головой о дно повозки.

Сказительница попыталась извернуться в задке повозки, чтобы выбраться из мешка, и взвизгнула, когда фургон дернулся, трогаясь.

Сэмфаст щелкнул вожжами. Лошадь с грохотом вынесла повозку из стойл, чуть не переехав Салмонея, выходившего из конюшни, ведя Арго за кончик уздечки.

— Эй! Смотри, куда едешь! — крикнул Салмоней пронесшейся мимо в направлении ворот замка повозке.

Он потянул Арго вперёд и с беззаботным видом прошёл через двор, что-то насвистывая. Несколько стражников со стены замка видели, как внизу проехала повозка, а потом человек провёл лошадь.

— Что происходит? — спросил один другого.

— Должно быть, концерт заканчивается.

— А-а, — и они отвернулись в другую сторону.

* * *

Проходя мимо представителей высшего афинского суда, Король и Королева Афин улыбались. Королевский зрительный зал почти опустел, и публика заполняла коридоры. Многие не расходились в надежде привлечь внимание монархов. Городская стража, расставленная через определенные интервалы по всем коридорам, была предельно внимательна.

Зена так быстро, как только могла, взбежала вверх по лестнице. Коридор впереди был заполнен ещё не разошедшимися зрителями. Не останавливаясь, она запрыгнула на перила и съехала по ним вниз, держа равновесие с помощью широко расставленных рук. Когда перила закончились, она прыгнула, сгруппировавшись и переворачиваясь в воздухе. Дворцовая стража встревожено повернула головы в её сторону, поскольку от выкрутасов Зены все прекратили болтовню и настала полная тишина.

Зена приземлилась прямо между Королём и его регентом. Король быстро подался назад.

— Ваше величество! — Зена выдержала паузу вежливости и сделала реверанс.

После этого воительница ринулась дальше и подбежала к небольшому открытому окну. Пробегая мимо стражника, она сунула ему в руку конец своего хлыста.

— Подержи.

Стражник обескуражено посмотрел на свою руку, вокруг запястья которой каким-то образом оказался завязанным хлыст. Повернув голову, он увидел, как Зена нырнула в оконный проём и исчезла. Кнут развернулся, утаскивая за собой стражника. Когда хлыст натянулся, стражник вписался в стену и заворчал, а из глаз посыпались искры.

Этого оказалось достаточно, чтобы Зена не рухнула на землю. Хлыст уменьшил ускорение и предотвратил падение, так что Зена приземлилась почти что мягко.

— Это была Зена, Королева Воинов? — громко спросил Король.

Сафо, работая локтями, пробралась через толпу и как раз пробегала мимо Короля, когда он задал этот вопрос.

— Единственная и неповторимая! — радостно ответила поэтесса.

— Сегодня у нас так много знаменитостей! — с гордостью улыбнулся Король, когда Сафо проскочила мимо.

Поэтесса подбежала к окошечку и поглядела на стражника. Он всё ещё наблюдал за искрами и звездочками, кружившими вокруг него, а хлыст всё ещё был привязан к его запястью и свисал до земли.

Сафо глубоко вздохнула и через окно соскользнула по веревке вниз. Спустившись на землю, она подняла глаза вверх и прокричала «Спасибо!» стражнику, всё ещё считавшему звездочки.

— Не могу поверить, что я только что сделала это! — пробормотала себе под нос поэтесса, спеша через двор по следу Королевы Воинов.

* * *

Салмоней гордился собой. Было похоже на то, что ему удастся без всяких проблем выбраться за стены замка. Он не мог поверить своей удаче.

— ДЕРЖИ ЕЁ, — заорал стражник.

Салмоней замер у самого выхода и крутнулся вокруг себя. Прямо в его сторону по воздуху летела завершавшая прыжок Зена.

— АХ! — Салмоней пригнулся и бросился в грязь.

Зена приземлилась в седло Арго и понеслась с места в галоп через ворота замка, оставив Салмонея глотать пыль и грязь, поднятую ускакавшей кобылой. Городская стража не намного отстала от воительницы. Вдруг к Салмонею подошла Габриель и помогла подняться на ноги. Он встал, отряхивая пыль с одежды и повернулся к сказительнице, чтобы поблагодарить…

…и уставился в серо-стальные глаза обладательницы копны распущенных черных волос.

— Ты не Габриель! — воскликнул он, глядя на амазонскую одежду, принадлежавшую барду.

— Кто ты? — спросила поэтесса.

— А кто ты? — спросил в ответ Салмоней.

— Я первая спросила.

— Я друг Зены.

— Прекрасно! Я Сафо. Рада познакомиться, — защебетала Сафо, вцепившись в одежду Салмонея и таща за собой. — Пошли. Нам нужна твоя помощь!

— Подожди минутку! А я думал, ты намного выше, — заметил Салмоней, не сопротивляясь спешащей к воротам поэтессе.

Они выбежали за пределы замка, но дворцовая стража висела на хвосте.

* * *

Зена наклонилась вперед, сворачивая Арго с дороги и направляя её через поле в надежде догнать повозку. Камни и трава летели из-под грохочущих копыт. Фургон следовал по изгибам дороги, стремящейся к океану. Зена привстала на седле, когда Арго перепрыгнула через овраг, а проезжая через кусты и деревья, воительница пригнулась, не обращая внимания на оставляющие царапины хлещущие ветки. Благодаря тому, что она срезала дорогу, воительница подобралась к цели гораздо ближе, чем она смогла бы, оставаясь на дороге. Зена распустила повод, и лошадь понеслась стрелой, постепенно нагоняя фургон. Воительнице пришлось прикрыть глаза, защищаясь от мельчайших камешков, летевших из-под колёс повозки.

— Йах! — крикнула Зена, погоняя Арго.

Сэмфаст услышал клич и глянул через плечо, к своему удивлению обнаружив, что его преследует Зена. Он щелкнул поводьями, увеличивая скорость. Габриель, так и лежавшая в задке повозки, пыталась разделаться с путами. Повозка зашаталась, и сказительница покатилась к другому бортику.

Пыльная дорога закончилась у заросшего травой луга. Луг был небольшим и, простираясь вперёд на какое-то расстояние, казалось, исчезал в небе. Хотя в темноте было почти ничего не видно, было ясно, что повозка и лошадь гонятся прямо к обрыву.

Арго уже шла параллельно повозке, когда в глазах воительницы блеснул ужас: она внезапно поняла, что не успеет и глазом моргнуть, как достигнет конца луга — а значит, обрыва. Сэмфаст расхохотался, в последний раз подхлестнул лошадь и спрыгнул с козел. У Зены не оставалось времени на то, чтобы остановить повозку. Она соскочила с лошади. Арго свернула в сторону от обрыва как раз вовремя.

Зена запрыгнула в повозку, а лошадь заскользила по грязи, неистово пытаясь остановить инерцию повозки. Когда повозка подпрыгнула, Зена схватила Габриель, и они обе вывалились на слой грязи на самом краю обрыва. Зена закрыла собой сказительницу, а неуправляемая повозка вместе с лошадью пролетела над ними и упала в океан.

Воительница осмелилась пошевелиться лишь спустя несколько мгновений удивительной тишины. Она взглянула наверх — и увидела испещренное звездами небо над собой — и внизу темный до черноты океан. Ещё пара сантиметров — и они с Габриель отправились бы кормить рыб. Воительница откатилась подальше от края вместе со сказительницей, тревожась из-за неподвижности тела, закрытого мешковиной.

Зена торопливо развернула мешок. Её подруга застонала и пошевелила ресницами. Лицо Габриель было частично закрыто нелепым до уродства мохнатым черным париком. Зена сняла его и бросила в сторону.

Потом она улыбнулась — и резко развернулась как раз вовремя, предупреждая удар толстой ветки, направленный в голову. Зена крепко сжала конец ветки в руке и медленно встала, оборачиваясь к изумлённому менеджеру. Сэмфаст выпустил своё оружие из рук и попятился.

— Оставь её! Она моя, — прошипел он.

Зена не ответила. За неё всё сказала ярость, пылавшая в глаза. Она приблизилась к Сэмфасту, пятившемуся назад, запинаясь и путаясь в высокой траве.

Он отступал быстро, изо всех сил стараясь как можно больше оторваться от Королевы Воинов. Зена не торопилась. Она приближалась медленно и плавно со спокойствием волк, уверенного, что скоро схватит добычу. Воительница сердито отбросила ветку.

Сафо выбежала из леса и ринулась через поляну, встречая Сэмфаста сзади. Когда она подбежала к нему со спины, то толкнула изо всех сил. Он был крупным мужчиной. Её усилия вряд ли сдвинули его. Он обернулся и в изумлении увидел Сафо.

— Сэмфаст! Какого лешего ты делаешь?! Ты что, с ума сошёл?! — заорала поэтесса.

Сэмфаст улыбнулся и схватил её за горло, разворачивая лицом к Зене. Сжав Сафо в объятиях, он сдавил ей шею.

— Не подходи, Зена! Или я сверну ей голову!

Зена замерла, не отрывая от Сэмфаста пристального взгляда, выжидая шанса.

Сэмфаст описал круг по поляне и направился к скале.

— Что ты себе позволяешь?! — выдавила Сафо.

— Наконец-то мы будем вместе, Сафо. Ты и я. Навсегда.

Зена приблизилась.

— Не подходи! — вновь прошипел Сэмфаст, крепче сжимая горло поэтессы.

Габриель в это время смогла освободить руки и подняться на колени, внимательно наблюдая за происходящим. Сэмфаст медленно перемещался к краю обрыва. Он должен будет пройти рядом с бардом. Очень близко. Габриель тихо встала на одно колено и съежилась.

Сэмфаст кружил недалеко, сосредоточив всё внимание на Зене. Воительница уже приблизилась к нему почти на расстояние вытянутой руки.

— Что ты собираешься делать, Смэфаст? Прыгнуть со скалы? — спросила Зена, пытаясь отвлечь его, чтобы подобраться ещё ближе.

— Я забираю Сафо с собой на Олимп.

— А с чего ты взял, что попадёшь на Олим? — саркастически осведомилась Зена.

— Музы пообещали!

— Ты точно рехнулся, — огрызнулась Сафо.

— Сафо, тише, — велела Зена.

Сэмфаст пятился к краю.

— Подожди! — взмолилась Сафо. — Сэмфаст, послушай. Я хочу с тобой.

Сэмфаст остановился.

— Ч-что? — заикаясь, переспросил он и посмотрел вниз на поэтессу.

— Я хочу пойти с тобой. Тебе не нужно принуждать меня. Нужно было лишь спросить. Я ведь не знала.

Сэмфаст чуть-чуть разжал хватку.

— Отпусти меня. Я хочу посмотреть на тебя, — настаивала Сафо.

Сэмфаст оступился и ослабил хватку, но потом снова сомкнул руки на горле поэтессы.

— Не-ет! Ты лжёшь!

— Я не лгу, Сэмфаст. Это ведь Музы… музы велели нам быть вместе, не так ли?

— Да… да…. Музы! — улыбнулся Сэмфаст. — Они сказали, что если я принесу тебя им в жертву, то мы будем вместе. Навечно.

— Да, — протянула Сафо, медленно выворачиваясь из расслабившихся рук Сэмфаста. — Пойдём вместе.

Поэтесса встретила взгляд менеджера и улыбнулась одними глазами. Габриель пружиной взвилась с земли и врезалась в Сафо, вырывая её из рук Сэмфаста. Они откатились в сторону — клубок рук и ног, упавший в грязь. В это же мгновение Зена дотянулась до Сэмфаста, чтобы схватить его, но они оба были слишком близко к краю обрыва. Сэмфаст прянул вперёд и схватил руки Зены, чтобы увлечь её за собой. Она рухнула наземь в нескольких сантиметрах от края и стала соскальзывать: её тянул вниз вес Сэмфаста, висящего на её руках и бешено молотившего воздух ногами.

Зена боролась, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, но Сэмфаст держался крепко. Не имея возможности упереться руками, воительница начала свешиваться с края скалы.

Габриель отпустила Сафо и ринулась к Зене, хватая её за ногу, но это не помогло. Сафо подползла к ним и уцепилась за вторую ногу воительницы.

— ТЯНИ! — закричала Габриель, ревя от напряжения. — ТЯНИ!

Общими предельными усилиями поэтесса и бард тянули Королеву Воинов, как-то найдя силы вытащить из когтей верной смерти обоих — Зену и Сэмфаста.

Как только Зена почувствовала под собой достаточное количество твердой земли, она встала на колени и сама потащила вверх тяжёлого Сэмфаста, перетащила его через край и на траву. Он теперь был в безопасности. Вырвав руки из его захвата, воительница поднялась на ноги.

Сэмфаст дернулся было обратно к обрыву.

— Нет, только не туда! — прорычала Зена, и схватила Сэмфаста за плечи.

Последнее, что увидел Сэмфаст, был кулак Зены, бьющий ему между глаз. Менеджер, как стог, рухнул в грязь у её ног.

Тяжело дыша, Зена окинула взглядом его бессознательное тело.

— Мы были на грани! — простонала Габриель, вставая на ноги рядом с подругой.

— Врежь ему ещё раз! — выдохнула Сафо, подходя к воительнице и вставая слева от неё.

Зена хихикнула, наградив поэтессу изумлённым взглядом.

— Что мы теперь будем с ним делать? — спросила Сафо, переводя взгляд с Зены на Габриель.

Словно в ответ на вопрос, на луг выбежал Салмоней. Конечно, если его пыхтение и кряхтение можно было назвать бегом. Он остановился перед ними, бросая взгляды на недвижно лежащего в грязи Сэмфаста. Чтобы здесь не происходило, ясно, что все самое интересное Салмоней уже пропустил.

— Что случилось? — спросил он Зену.

— Он боится высоты.

Салмоней будто в первый раз увидел обрыв.

— Представляю себе, — Салмоней улыбнулся Зене и вдруг посмотрел на неё с заботой, — Зена, лучше уходи отсюда. Дворцовая стража у меня на хвосте, но я думаю, что они преследуют тебя.

Зена и Габриель переглянулись.

— Давай, Зена. Я передам Сэмфаста страже. Мы с Сафо всё объясним. А сейчас тебе лучше скрыться.

— Габриель, меня разыскивают за дела в Коринфе. Тебе не кажется, что лучше встретить их лицом к лицу вместо того, чтобы убегать?

Габриель бросила нервный взгляд на чащу, а потом положила ладонь на руку Зены.

— Да, мне тоже так кажется. Но всему своё время. Ни к чему, чтобы тебя арестовали в Афинах. Сейчас лучше уходи. Мы поговорим о Коринфе после, когда придёт пора.

Зена села на лошадь.

— Будь осторожна, — она улыбнулась сказительнице.

— Ты тоже, — ответила Габриель. — Эй, подожди минутку! Где мы теперь увидимся?

— Не волнуйся. Я найду тебя, — крикнула Зена, посылая Арго в галоп.

Воительница растворилась в темноте, а на лужайку из леса выбежал отряд дворцовых стражников.

Габриель замахала руками, привлекая их внимание, и они обступили её и Сафо. Бард заставила их позабыть о Королеве Воинов: она наплела такую историю о Сэмфасте — убийце, покушавшемся на жизнь Десятой Музы, что Сафо и Салмоней были в ужасе от услышанного.

Часть 19

«Звезды утопали в бездонном ночном небе,

а на рассвете выпадали мягкие росы.

Я стояла одна во тьме

и тихо пела, твердя твоё имя.

Вскоре над горами встало солнце,

и настало спокойствие, какого не было раньше.

Словно ответ мне — от тебя,

И тихо я пела, твердя твоё имя.

Исцели моё сердце. Исцели душу.

Может быть, я обрету покой,

вкладывая в песню твоё имя?»

— маленький свиток, озаглавленный «Габриель», найденный в склепе Ареса в Македонии в 1942 году. Автор неизвестен, список датируется примерно 625 годом до н. э.

Зена и Габриель стояли рядышком на причале в афинском порту, наблюдая за Сафо, сердечно прощавшейся со своими верными музыкантами. Солнце только что поднялось над горизонтом, и легкий ветерок сулил прекрасную погоду. Поэтесса крепко обнимала барабанщиков Алекто и Мигера, убеждая их не плакать, ведь они обязательно ещё увидятся.

Зена повернула голову, уловив чутким ухом донесенный ветерком звук шагов. К ним подходил, освещённый солнцем, Салмоней. Зена развернулась и улыбнулась своему другу-торговцу.

— Салмоней! — позвала она. — Рада тебя видеть!

Габриель обернулась, услышав имя предприимчивого дельца.

— Хорошо, что мы встретились, Зена. Как я вижу, вы с Габриель нашли друг друга! — сказал Салмоней с улыбкой.

— Я никогда её не теряла, — подмигивая, ответила Зена.

— Да уж, ну и ночка нам выдалась. Этот парень, Сэмфаст, был тем ещё типом.

— Ну, теперь он там, где уже никому не навредит.

— Будем надеяться, что они его там охраняют, — заметила Зена.

— В подземелья, конечно, приятно прогуляться, но я бы не согласился там жить! — ответил Салмоней, собираясь уходить. — Берегите себя.

— Салмоней, постой! — окликнула его Зена. — Я хочу поблагодарить тебя за помощь. Ты подверг себя опасности, и я не забуду этого.

— Ну, для тебя, Королева Воинов — что угодно, — запинаясь, ответил смущённый Салмоней.

Зена улыбнулась.

— Ты всегда был настоящим другом. С самого начала. Спасибо.

— Да-да. Всегда пожалуйста. Однако, кое о чём я всё же сожалею, — добавил Салмоней, хмурясь.

— И о чём же? — спросила Зена.

— Я так и не увидел «представление по приказу» Сафо, — вздохнул он.

— Она была великолепна! — вмешалась Габриель. — Если уж я так говорю — значит, так и было.

Этим замечанием Габриель заслужила сердечную усмешку со стороны Зены, высоко изогнувшей бровь.

Салмоней улыбнулся, но не понял шутки.

— Ну, тогда до следующей встречи! — он помахал рукой и зашагал прочь.

— До следующей встречи, — эхом откликнулась Зена.

Зена и Габриель повернулись к докам. Сафо жала руки амазонкам и разговаривала с ними. Одна из амазонок окликнула Зену и Габриель — и все они подняли свои шесты, салютуя перед тем, как уйти. Сафо продолжала благодарить, и теперь пожала руки реквизиторам. Сразу после этого они побежали прочь. В действительности, они подписали контракт с бродячим цирком, который должен был вот-вот покинуть Афины.

Сафо осталась на причале и теперь обратилась к своему хору. Они выстроились в линию перед поэтессой. Сафо, высокая и серьёзная, встала перед ними и широко развела руки для объятий. Девушки подходили по очереди и обнимали поэтессу. Габриель не слышала, что они говорили ей, но понимала, что это были трогательные и нежные слова. Она сама вместе с Зеной ждала на расстоянии от них, чтобы не вмешиваться в личное.

Наконец были сказаны все слова прощания. Хор выстроился перед Сафо в последний раз. Габриель улыбнулась, глядя, как они склонились на одно колено, приветствуя Сафо, как она сама — перед выступлениями. Сказительница зажмурилась от внезапной вспышки света. Когда она открыла глаза, весь хор исчез.

— Что произошло? — воскликнула бард. — Я что-то пропустила?

Зена отвела от глаз руку. Она посмотрела на Габриель с точно тем же обескураженным выражением, отпечатавшимся на лице.

— Я не знаю… — пробормотала она… — хотя… постой! Каллиопа… Мельпомена… Европа…

Габриель осенило, и она продолжала за Зену:

— Эрато… Талия… Полигимния… О боги, Зена! Это же были Музы! Какая я глупая! И после этого я ещё называю себя бардом!

Габриель поспешила к поэтессе, которая теперь в одиночестве стояла на причале.

— Сафо, — осторожно спросила Габриель. — Это были Музы?!

— Кто? — с усмешкой переспросила Сафо. — Эти? Ах да, конечно. А разве ты не знала?

— Все девять!?

— Все до единой!

— Но почему ты не сказала мне, что путешествуешь с Музами?!

— Не знаю. Мне как-то и в голову не пришло, что ты могла не знать, — Сафо пожала плечами.

— Но ты же учила их.

— Ну, надо же им у кого-то учиться.

— Ха. Ну да. Хотя — да, — всё, что смогла сказать удивлённая до глубины души сказительница.

Она не знала, что и сказать. Она путешествовала с богами и даже не знала об этом. Вдруг её охватило желание побить Сафо за то, что она утаила. Так бард и сделала, шлепнув поэтессу по руке.

— Эй! — возмутилась Сафо, отходя на шаг от вдруг разозлившейся подруги.

— А что ещё ты нам не рассказала? — спросила Габриель, в подозрении прищуривая глаза.

— Много чего, — улыбнулась Сафо. — Но вы узнаете это и без меня. Это точно.

Габриель собиралась что-то сказать, но почувствовала, что Зена подошла к ней сзади.

— Пошли, — грудным голосом сказала воительница. — Нам нужно уходить подальше от Афин.

Сафо улыбнулась двум своим защитницам.

— Я, правда, буду скучать по вам обеим, — тихо сказала она.

Поэтесса подошла к Зене и посмотрела в её теплые голубые глаза.

— Что ж, — начала Сафо, — я даже не знаю, как и начать благодарить за всё, что вы сделали.

— Постарайся добраться домой без приключений — иной благодарности не нужно, — ответила Зена, усмехаясь и глядя вниз на общительную поэтессу с удивительной харизмой.

Хотя от Сафо ничего, кроме проблем, было не дождаться, воительнице она достаточно нравилась. В это определение Зена вкладывала огромное значение.

— Зена, — Сафо посерьёзнела, — нам нужно поговорить о М'Лиле.

Во всей суматохе Зена совершенно позабыла о той роли, что она сыграла в жизни Сафо. Теперь воительница утратила жизнерадостный вид, и голубые глаза светились грустью. Сафо мгновенно заметила перемену в её настроении.

— Мне кажется, я всё это время знала, что её больше нет. Пожалуйста, не вини себя в происшедшем. Это не твоя вина. М’Лила сделала свой выбор, и я уверена: она знала, что делала. Это я тебе точно говорю.

Поэтесса полезла в сумку и вытащила оттуда маленький свиток.

— У любого события есть причина. Я знаю, что сейчас ты этого не понимаешь. Но поверь: я не виню тебя в том, что случилось столько лет назад. Нам нужно пережить это и успокоиться. И тебе, и мне. Нам обеим.

Поэтесса подала Зене маленький свиток и улыбнулась:

— Вот, держи.

Зена бережно развернула его. На свитке обнаружились стихи, озаглавленные «Габриель». Воительница стала читать, и её взгляд снова стал тёплым.

— Как я и обещала. Написано Десятой Музой специально для тебя, — прошептала Сафо. — Я надеюсь, тебе нравится.

— Конечно, — расстроганно кивнула Зена.

— И, Зена, — продолжала шептать Сафо, отвлекая воительницу от свитка, — жизнь коротка. Не тяни время перед тем, как отдать ей это.

Воительница аккуратно свернула папирус и погладила его пальцами.

— Я не буду. Обещаю, — поклялась она.

Повинуясь импульсу, воительница запустила пальцы в маленький мешочек, крепившийся на поясе.

— А это тебе, — сказала Зена, вытащив из обшарпанного мешочка кулон на кожаном шнурке. — Наверное, это должно перейти к тебе.

Сафо протянула руку, принимая в ладонь медальон, потрепанный и потускневший от времени. Она внимательно осмотрела серебряный кулон, с нежностью проводя пальцами по извивам кельтского узора. Поэтесса сразу же признала этот кулон: он принадлежал М’Лиле.

Сафо зажала кулон в ладони и кивком торжественно и серьёзно поблагодарила воительницу.

Промедлив ещё мгновение, поэтесса отошла от Зены и обратилась к сказительнице.

— Габриель! — позвала она, быстро вытирая единственную слезу, скатившуюся по щеке, и широко улыбнулась.

— Сафо! — криво улыбнулась Габриель.

— Что я могу тебе сказать? — вздохнула Сафо, сердечно обнимая сказительницу.

Габриель обняла её в ответ. Поэтесса отстранилась и посмотрела в ярко-зелёные глаза барда, сияющие изнутри.

— Ох, Габриель, — прошептала Сафо, — мне кажется, что если бы у меня был шанс, хоть какой-нибудь, хоть один из тысячи, то я бы умыкнула тебя, забрала с собой и оставила при себе. Но у меня ведь нет ни единого шанса? — серо-стальные глаза Сафо искали в глазах сказительницы хотя бы проблеск надежды.

Но всё, что увидела там поэтесса — это обещание дружбы, которая будет длиться вечно.

Поэсса проворчала:

— Что же, если тебе не нужно моё сердце, то возьми хотя бы это.

Она достала из сумки не начатый свиток папируса и протянула его Габриель, которая приняла его с улыбкой сомнения.

— Это не простой свиток папируса! Его подарили мне Музы. Это нескончаемый свиток! Теперь тебе всегда будет на чем писать!

Габриель удивлённо распахнула глаза.

— Я не могу принять это! Вдруг Музы рассердятся?

Она попыталась отдать свиток, но Сафо упорно отказалась.

— О нет, они не рассердятся. У меня ещё два точно таких же. Каждая из них хотела подарить мне такой, но чтобы бы я делала с девятью нескончаемыми свитками? Клянусь, у них иногда совершенно не хватает воображения!

Габриель взглянула на Зену. Воительница улыбнулась, гордясь ею, и кивнула, показывая, что Габриель, конечно же, должна принять дар.

— Огромное спасибо тебе, Сафо.

Зелёные глаза барда уставились в глаза Сафо, так что у поэтессы снова перехватило дыхание.

— До свидания, Габриель. Я уверена, что мы ещё увидимся, может быть, очень скоро, — усмехнулась Сафо и очень мягко поцеловала Габриель в губы.

Бард оцепенела, почувствовав электрический разряд, прошедший через её губы от этого лёгкого прикосновения. Сафо отстранилась и сделала несколько шагов прочь, хихикая и оставив Габриель озадаченно смотреть ей в спину. Бард в безмолвном удивлении дотронулась до своих губ. Зена наблюдала за выражением лица Габриель и хмурилась.

— До свиданья, друзья! — Сафо взяла сумку со свитками и лиру, и встала на сходни. — Двери моего дома будут всегда открыты для вас. Надеюсь, вы приедете проведать меня. И, Габриель, я собираюсь открыть школу. Если Зена когда-нибудь уберет меч в ножны, а ты решишь, что дни путешествий подошли к концу — то знай, что для вас будет оставлено место… для вас обеих.

Поэтесса взошла по сходням на корабль. Зена и Габриель стояли на берегу, пока парусник не отчалил и не отошёл от берега далеко в море.

Зена обернулась к Габриель. На лице той всё ещё сохранялось странное выражение.

— Да что с тобой? — спросила воительница, отметив, что Габриель всё ещё ощупывала губы пальцами.

— Я просто поверить не могу! — ответила Габриель, словно сама себе.

— Поверить во что?

Габриель посмотрела на Зену, не убирая рук от губ.

— Я не могу поверить! Меня поцеловала Сафо! Меня поцеловала Сафо, Десятая Муза!

— Во имя Зевса! — Зена закатила глаза. — И что в этом такого?

Габриель повернулась и зашагала к дороге из доков, сжимая подаренный свиток и бормоча себе под нос: «Меня поцеловала Сафо!»

Зена глазам своим не верила. Воительница уперла руки в бока и позвала подругу.

— Ну и что в этом такого?

Габриель обернулась.

— Когда я поцеловала тебя, то ты так с этим не носилась! — воскликнула Зена.

Габриель уронила руки.

— Что? Когда?!

Зена подошла ближе, захватив всё внимание сказительницы.

— Когда я поцеловала тебя. Помнишь? В нереальном пространстве? Ты не делала из этого шума!

— А-а… тогда! — Габриель засмеялась и взмахнула рукой, к великому сожалению Зены смазывая всё впечатление. — Это не считается. У тебя же были усы! — бард повернулась спиной к замершей на месте Зене.

— Как это «не считается»? — воскликнула Зена уже вдогонку сказительнице, уходящей от неё и от доков, а потом тяжелым шагами подошла к Арго и взяла поводья.

— Что она хотела сказать этим «не считается»? — пожаловалась она Арго.

Остаток утра Зена провела, следуя за Габриель и обдумывая её слова. Габриель, со своей стороны, вообще не обращала на подругу внимания, даже когда та, ни к кому не обращаясь, бормотала: «Как же это могло не считаться?»

Наконец, где-то в районе полудня, Зена рысью подъехала к Габриель и протянула ей руку: так воительница обычно давала барду понять, что пора ехать верхом.

— Пора.

— А куда мы отправимся?

— Увидишь.

Габриель прижала свиток ближе к себе.

— Куда мы поедем? — подозрительно спросила она.

— Отдай мне этот свиток, — Зена отняла у неё папирус и засунула под седельную сумку.

— Полезай сюда!

Бард подчинилась.

— И всё-таки, куда мы поедем?

— Увидишь. Держись крепче!

Зена стукнула Арго пятками, и Габриель пришлось спешно ухватиться руками за талию Зены, чтобы не слететь с лошади. Они поскакали галопом по изгибам второстепенной дороги, ведшей прочь от Афин.

— Терпеть не могу, когда она так ведёт себя, — угрюмо пробормотала сказительница себе под нос.

Часть 20

ЭПИЛОГ

Девы поступь милая, блеском взоров

Озаренный лик мне дороже всяких

Колесниц лидийских и конеборцев,

В бронях блестящих.

— отрывок из Сафо #22, примерно 625 г. до н. э.

Остаток дня они провели в пути. Габриель хотелось жаловаться и попытаться выпытать у Зене, куда же они всё-таки ехали, и вообще поговорить с воительницей, но она понимала, что лучше держать язык за зубами. Зена была не в том настроении, чтобы чесать языком.

Вместо того, чтобы ныть, Габриель получала удовольствие от видов и запахов, окружавших её, мелькавших мимо. Неожиданно она узнала поляну, опоясанную высокими деревьями, и извилистую тропинку. И озеро — то самое место недалеко от Аркарны. Габриель улыбнулась и вдохнула воздух, напоенный ароматами горного озера и трав, радуясь, что инстинкт не подвел и не позволил ей доставать воительницу расспросами.

Зена направила Арго по тропе прямиком к тому самому дереву, под которым они устраивались на ночлег всего лишь двое суток назад.

— Итак, — воительница помогла Габриель спуститься с лошади.

— Итак, — повторила Габриель.

Зена соскочила на землю и посмотрела на подругу, не удержав легкой улыбки, озарившей строгое лицо. Габриель засмеялась и повернулась на пятках.

— Я рада, что мы вернулись сюда, Зена. Это прекрасная идея! Просто замечательная!

Ответ подруги окончательно стер суровую маску с лица воительницы. Она широко улыбнулась, наблюдая за Габриель, скачущей по траве.

— Осторожней, а то свалишься с Земли! — с усмешкой предупредила Зена.

Габриель сердечно рассмеялась, с теплотой вспоминая Лаки.

— Мне будет её не хватать, — прошептала Габриель, утрачивая свою весёлость.

Воительница ничего не ответила: её согласие было молчаливым. Она начала распаковывать всё необходимое для обустройства лагеря.

Габриель, как обычно, отправилась за хворостом. Ни она, ни Зена не проронили ни слова, пока вокруг маленького пылающего костерка не был разбит лагерь. Габриель подбросила в пламя ветку и села рядом с воительницей.

— Итак, ты хочешь услышать окончание истории?

— Какой истории? — спросила Зена, поворачиваясь к Габриель и позволяя той расцепить пряжки, держащие доспехи. Бард возмутилась:

— Истории о Кроте и Сове, конечно!

— А, этой истории, — Зена сняла нагрудные доспехи через голову и положила рядом с собой. — В этом нет нужды.

— Ах да. Я позабыла, что ты уже вычислила окончание. Если ты так умна, моя Королева Воинов, тогда почему бы тебе самой не рассказать, что там было дальше?

— Да пожалуйста, — беззаботно откликнулась Зена, снимая наручи.

Габриель сложила руки на груди.

Зена пристроила наручи рядом с нагрудными доспехами.

— Я жду, — поторопила её Габриель.

Зена сложила губы в сладенькую улыбку.

— Волк пошёл за Кротом, спас его от Кошки, помог Сове сбежать, и все они жили долго и счастливо.

Габриель от удивления открыла рот.

— Но откуда ты знаешь?

— Это просто, — хитро улыбнулась Зена. — В конце концов, Волк — это я. Я бы последовала за Кротом, чтобы…

— … убедиться, что он нашел свою любовь и остался жив? — закончила за неё Габриель, понимая предсказуемость такого поворота событий.

— Да, для этого… или чтобы съесть свой ужин.

Габриель широко раскрыла глаза, лишившись дара речи, а потом расхохоталась до колик. Зена смеялась вместе с ней, но потом решила, что пришло время сменить тему и поговорить о более серьезных вещах.

— Габриель, нужно решить, что мне делать с Коринфом.

— Хочешь сказать, что НАМ делать с Коринфмом? — Габриель нетерпеливо уставилась ей в глаза. После всех странствий вдвоём воительница всё ещё не осознала, что теперь они должны были проходить через всё вместе.

Зена прочитала мысли сказительницы и спокойно ответила, глядя в огонь:

— Это моя проблема, Габирэль. Не твоя.

— Ты отправишься в Коринф, да? И сдашься… — Габриель отвернулась от огня и вперила в воительницу сердитый взгляд.

— Габриель, если я буду скрываться от суда Коринфа — то буду скрываться всю оставшуюся жизнь.

— А что если они признают тебя виновной? Они повесят тебя или поставят перед отрядом солдат с самострелами? — Габриель чуть ли не срывалась на крик. — Неужели ты хочешь рассчитаться с прошлым именно таким способом?

— Не ты ли говорила, что нужно верить в правосудие? Может быть, я смогу убедить их в том, что изменилась. Может быть, я объясню судьям, что, казнив меня, они не восстановят справедливость; что справедливей будет приговорить меня всю жизнь помогать другим. Как ты думаешь? Это возможно или я слишком размечталась?

Габриель перестала сердиться, понимая, что Зена спрашивала её мнения в принятии решения, которое в корне изменит их жизни.

— Мне кажется, это лишь мечта, — но это лучшая мечта, которая была у тебя за долгое-долгое время, — Габриель взяла руки Зены в свои и улыбнулась, когда воительница не отстранилась. — Тебе точно нужна моя помощь, чтобы скорректировать план.

— Габриель, — улыбнулась Зена, глядя в её сияющее лицо. — Ты всегда часть плана.

Воительница вернулась к своим делам.

— Нужно закончить с лагерем. Скоро стемнеет.

Габриель какое-то время с заботой во взгляде наблюдала за Зеной, удивляясь, когда это это их отношения так резко изменились.

«Когда она умерла», — подумала Габриель, внезапно испугавшись при мысли, что время опять было на исходе, а они так много не успевали… вновь.

— Я искупаюсь перед ужином, — сказала Габриель, направляясь к озеру.

— Хорошая идея. А я приготовлю еду.

От такого замечания сказительница замерла, как вкопанная. Её реакция не осталась незамеченной воительницей.

— Что? — спросила Зена. — Тебе не нравится моя стряпня?

— Нравится. Особенно если иметь пристрастие к подгорелой корочке и непрожаренной середке, — прошептала Габриель.

— Я всё слышала! — заорала Зена, смеясь и бросая тряпку в сказительницу. — О, не волнуйся, это всего лишь остаточное явление.

— А-а, ну, в таком случае… ты готовишь! — Габриель вприпрыжку поспешила к воде.

Зена проводила взглядом резвившуюся сказительницу, подняла свернутый спальник и улыбнулась, а потом зашагала в том же направлении к берегу.

Габриель сняла одежду и сложила её наземь. Раздернув шнуровку ботинок и скинув их, так что они взлетели в воздух и шлепнусь на песок, она со вздохом наслаждения зашла в воду. Вода была просто замечательной. Бард с улыбкой смотрела, как солнце спряталось за деревьями, а небо затянул мягкий сумрак. Найдя гладкий булыжник, она села в воде, закрывшей её по плечи, и с облегчением прикрыла глаза, смакуя мгновения тишины и спокойствия.

Всплеск воды заставил её открыть глаза. Никого не было видно. Габриель вперилась в темноту, ища источник звука. Но в озере не было ничего, кроме отражений деревьев и неба на поверхности воды, нескончаемыми круговыми волнами ласково лижущей обнаженную кожу.

Габриель задержала дыхание и замерла на месте, испугавшись, что кто-то ещё находился в воде. Она ждала, но ничего не происходило. Озеро не раскрывало своих секретов. Сказительница уже хотела отнести отвлекший её всплеск на счет своего богатого воображения, когда голова и плечи Зены, взорвав поверхность воды, показались над поверхностью озера, подняв фонтанчик серебряных капель. Воительница широко улыбнулась. Вода стекала вниз по телу. Зена встретилась взглядом с Габриель и сделала грациозный гребок вперёд, медленно подплывая к подруге.

Габриель сморгнула, проверяя, не видение ли это, как в прошлый раз. Она сидела в воде неподвижно, пока Зена не доплыла до неё.

Паря в воде прямо перед Габриель, Зена тепло улыбнулась и протянула руку. Габриель протянула ей свои руки, и они вместе поплыли от берега. Зена плыла на спине, утягивая Габриель за собой. Сказительница улыбнулась: струйки прохладной воды, омывали её кожу. Держась за руки, они гребли ногами, выплывая в середину озера.

Зена остановилась, и они парили в воде, сцепленные вместе, плавно перебирая ногами, чтобы оставаться на плаву. Воительница улыбнулась и притянула Габриель к себе, заключая в объятия. Она закрыла глаза, медленно опуская голову, пока не коснулась губ Габриель. От соприкосновения губ Габриель закрыла глаза и тихо застонала. Поцелуй был восхитительно нежным и трепетным. Зена теснее прижала Габриель к себе, целуя её всё настойчивей. Габриель обвила руками шею Зены.

Зена медленно отстранилась, прервав поцелуй, и широко улыбнулась. Габриель несколько раз сморгнула, чтобы убедиться, что происходящее не было очередной галлюцинацией, порождением уставшего мозга. Но нет, это была не галлюцинация. Они обе всё ещё парили в воде, вместе, и Зена была ощутимо близко.

— Итак, — Зена нарушила волшебную тишину.

Габриель не знала, что и сказать. Вместо этого она криво улыбнулась и попыталась притянуть Зену к себе и поцеловать ещё раз, но воительница вновь отстранилась.

— А это считается? — спросила она, отказывая сказительнице в том, чего она хотела, пока та не ответила.

— Да, конечно! Это считается, — энергично закивала Габриель, вновь предпринимая попытку притянуть воительницу ближе, но та не поддалась.

— А лучше с ними или без них?

Габриель вздохнула.

— С ЧЕМ или без ЧЕГО? — нетерпеливо уточнила она.

— С усами или без усов?

Габриель удивлённо изогнула брови.

— Это не имеет никакого значения, — прошептала она, — пока ты — это ты.

Сказительница закрыла глаза, отчаянно желая поцелуя.

Зена чуть откинула голову и приподняла бровь, рассматривая Габриель, пока та не открыла глаза.

— Что на этот раз? — воскликнула она.

— Меня не устраивает такой ответ.

Зена крепко обняла Габриель, захватывая её губы в свои. Габриель удобнее переместила руки вокруг шеи воительницы, притягивая её тело ближе. Бард снова застонала от шелковистого прикосновения кожи к коже. Зена крепче прижалась губами к губам Габриель, медленно и чувственно лаская её язык. Воительница провела ладонями по мокрым волосам цвета красного меда, вниз по спине Габриель, остановив руки на мягкой, нежной коже на изгибе её позвоночника.

Зена неохотно прервала поцелуй, волнуясь о том, что так недолго и утонуть.

Габриель удивлённо посмотрела на Зену, едва дыша.

— Ну… лучше с усами или без усов? — прошептала Зена, поглаживая Габриель по спине и еле выговаривая слова.

Ответ Габриель наполнил Зену теплом от макушки до пят.

— Определенно, без усов лучше. Определённо.

— Такой ответ мне нравится больше, — улыбнулась Зена.

Мы всё-таки утонем, — подумала Зена и вновь поцеловала Габриель.

* * *

Сафо стояла на корме корабля, глядя на темное до черноты море. Океанский бриз трепал её косы. Солнце упало куда-то в бездну, и поэтесса давно потеряла из виду материк. Корабль уверенно нес её к дому. На горизонте океан смешивался с звездным небом.

Поэтесса переложила лиру из руки в руку и приготовилась петь, когда сияние на палубе разогнало темноту.

— Я уже заждалась и всё думала, когда же ты появишься? — улыбнулась Сафо. — Как поживаешь, Лахесис?

— Лахесис! Как официально! — улыбнулась Лаки поэтессе, подбежала к ней и поцеловала в щеку. — Мне больше нравится «Лаки».

Сафо усмехнулась и тоже поцеловала её.

— А как дела у Клото? Или, мне лучше сказать, Клео? Атропос, наверное, бесится: я ведь так надолго оторвала вас от прядения?

— Надолго? — Лаки беззаботно махнула рукой, — год, два, пять, десять — какая разница? То, что долго для вас, смертных, для нас — как взмах ресниц. Атропос, наверное, и не заметила нашей отлучки. А Клео в порядке. Она рада была вернуться домой и снова занялась своими любимыми нитями. Сюда-то она ходила, чтобы приглядывать за мной.

— Расскажи всё-таки, что случилось? — попросила Сафо, которой было до жути любопытно узнать причины резкого и совершенно необъяснимого исчезновения Судьбы.

— Ну, я не могла позволить тебе выпить яд, а Клео не хотела, чтобы Зена и Габриель узнали, что путешествуют с двумя Судьбами из трёх. Поэтому я притворилась мертвой. Клео нашла это забавным.

— Зене-то это забавным не показалось. Она всю ночь искала Клео или хотя бы её следы!

Лаки засмеялась.

— Вот это да!

Сафо дала Лаки дружеский подзатыльник.

— А почему ты не рассказала мне о Сэмфасте?

Лаки свела брови и дотронулась пальчиком до кончика носа поэтессы.

— Ты же знаешь, что я не могу говорить о будущем. Если бы я сказала, то всю нашу работу, поглотившую столько сил, пришлось бы расплести и выткать заново.

— Но ты же выпила яд?

— Я могу чуть-чуть мухлевать, пока Атропос не замечает.

Сафо вздохнула и вновь окинула взглядом океан.

— Интересно, чем сейчас занимаются Зена и Габриель?

— О-о, я в точности знаю, чем они занимаются прямо сейчас, — хихикнула Лаки.

Сафо тут же навострила уши, уделив всё внимание — и воображение — словам Лаки.

— Неужели? А как насчет того, чтобы ещё немножко сжульничать и рассказать об этом мне?

Лаки прищурилась:

— Вообще-то, я не должна бы…

— Ну пожалуйста! — взмолилась Сафо, одаряя Лаки самой обаятельной улыбкой.

Молодая Судьба вздохнула.

— Я так и не научилась говорить тебе «нет».

Судьба-Дева взмахнула рукой над волнами. Только что темное и бесцветное море внезапно превратилось в яркую картину горного озера, окруженного мерцающими в лунном свете деревьями. Сафо впилась взглядом в видение и наконец различила фигурки Зены и Габриель, держащихся на воде в далеко не дружеском объятии.

Улыбка поэтессы затмила звезды и луну.

— Ах! Наконец-то.

Сафо вздохнула, наблюдая, как Зена подняла Габриель на руки и медленно направилась к берегу.

Лаки вновь взмахнула рукой, и видение исчезло.

— Всё, хватит!

— Спасибо, Лаки, тебе огромное, — вздохнула Сафо. — Меня греет мысль, что я внесла сюда и свою лепту.

— Вообще-то, я бы на твоём месте не гордилась бы так собой, Десятая Муза. Нити их судеб были вытканы вместе долгое время назад.

— Правда? — Сафо выглядела немного разочарованной. — Ох, в таком случае, Десятая Муза Сафо не может же быть ответственной за каждую великую историю любви?

— Нет, — ответила Лаки, — но она может быть уверена в том, что здорово помогла им своей поэзией.

Принимая комплимент, Сафо поклонилась.

— А что у Судеб есть в запасе для меня?

Лаки хихикнула:

— Ты никогда не сдаёшься. Но ты ведь знаешь, что я не могу сказать тебе, — девушка склонилась ближе к ней, переходя на шёпот, — но вот что я поведаю… твоя нить тянется и тянется уже после того, как с неё сотрется позолота.

Сафо засмеялась и крепко обняла Лаки.

— Мне будет не хватать тебя.

— Так легко ты от нас не отделаешься.

Сияние, перенесшее Судьбу-Деву на корабль, теперь поглотило её. Сафо осталась на палубе одна под темным ночным небом.

Поэтесса посмотрела на черные волны и прикрыла глаза, представляя, что М’Лила стоит рядом с ней и поёт, гармонично вступая в её песню.

Начав петь, Сафо внутренне молилась Музам, чтобы они донесли её голос через океан к тихому горному озеру, и мечтала, что Зена и Габриель услышат её:

«…Это ответ, тянущий меня к тебе,

И тихо пою я, твердя твоё имя.

Исцели моё сердце, исцели мою душу

Это ответ, я твержу твоё имя…»

Примечание

Если вам любопытно, то я использовала прямые цитаты из Сафо. Некоторые из использованных песен и стихотворений принадлежат следующим исполнителям:

Marie-Madeleine

Rene Vivien

Shakespeare

Enya

Lorenna McKennitt

Легенда о Кроте и Сове — Чак Даффи.

Автор приносит извинения всем вышеперечисленным исполнителям за изменения, внесенные в их тексты. В конце концов, у сказительницы, Габриель из Потейдии, есть такая привычка: корректировать историю для своих нужд.

Если вам интересно узнать, какие строки кому принадлежат, то не стесняйтесь писать мне, и я с радостью дам пояснения.

Спасибо за внимание! Надеюсь, вам понравилось!

DJWP

От переводчика

По данному адресу я писать пробовала, ответа не получила. Может, письмо не дошло.

Я использовала переводы Сафо, сделанные Вересаевым, переводы с сайта http://ithil.mcst.ru/~igor/safo.html, а также собственные.

Мне понравилась эта история, и я надеюсь, что в переводе смогла передать то очарование, которое она создаёт. Не знаю, как вам, а мне немножко грустно от того, что всё закончилось, но, с другой стороны, всё закончилось очень даже хорошо.

Content

DJWP
СКАЗКА, РАССКАЗАННАЯ НА НОЧЬ

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13

Часть 14

Часть 15

Часть 16

Часть 17

Часть 18

Часть 19

Часть 20 ЭПИЛОГ

Примечание

От переводчика