Арина Ларина

Счастье малое, домашнее

© Ларина А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Глава 1

Дорога втекала под колёса мощного внедорожника, как коктейль в трубочку – стремительно и шумно. Изумрудная стена деревьев, перемежаемая маленькими деревеньками, голубыми зеркалами водоёмов и сказочно-жёлтыми полями ещё не созревших одуванчиков, с курьерской скоростью проносилась за окном. Полуголые дачники, разморенные неожиданной жарой, лениво ползали вдоль трассы в совершенно немыслимых нарядах. Контраст с городом был разительным.

Буквально полчаса назад Николай ехал вдоль вылизанных, сверкающих европейским шиком витрин, мимо горожан в летних костюмах, мимо стильных девушек, застревающих шпильками в плавящемся асфальте, и тут нате вам, как холодное после горячего – эти самые дачники. То на новеньком велосипеде едет нимфа килограммов под сто в фривольном топе. При этом её филейная часть пикантно свисает по бокам крохотного велосипедного сиденья, а арбузные груди вибрируют так, что проезжих водителей бросает в пот. То устало шагает по обрамлённой ромашками тропинке усатый дядька с громадным пивным пузом, при этом пузо у него голое, а футболкой любитель пива заботливо укутал голову – чтобы не напекло. То дети бегут в одних трусах, а некоторые и вовсе без трусов. И только юные барышни в минимуме одежды на фоне этой нудистской вакханалии смотрятся позитивно. Можно даже сказать – услаждают взор.

Николай довольно ухмыльнулся, в очередной раз уткнувшись в пешеходный переход, через который, не спеша и повиливая круглыми попками, шли две подружки в шортиках-мини и мало что скрывавших маечках.

– Ух, – констатировал взбодрившийся мачо, наблюдая за юными феями. Феи щебетали, как канарейки, выдавая по сто слов в минуту и не замечая ничего вокруг. А вот зря, он бы мог их подвезти, хотя… Нет, не стал бы. Одно дело – посмотреть со стороны, полюбоваться, а совсем другое – заводить какие-то знакомства, запускать девиц в машину.

Отчего-то вспомнилась одна из его приятельниц, однажды решившая, что дама с крысой – это оригинально и модно. Купив белоснежную крыску, мадам стала таскаться с нею повсюду и в один прекрасный день припёрлась к Николаю под каким-то выдуманным предлогом. Именно тогда Коля и понял, зачем ей крыса. Эта белая, хвостатая зараза с пронзительным писком заметалась по квартире, после чего забилась хрен знает куда и затихла. Хозяйка начала активно заниматься поисками, ползая по полу, отклячивая зад и принимая такие позы, что Николая чуть кондратий не хватил. Даже при том, что хозяйка крысы его не сильно интересовала как женщина, поиски животного внесли коррективы в их отношения, и непоправимое чуть было не случилось. Но хозяин апартаментов, как и всякий джентльмен, опасающийся далеко идущих последствий, решил не идти на поводу у рефлексов и остаться джентльменом.

Так вот прекрасная половина человечества с некоторых пор напоминала Николаю именно этого активного грызуна, который ни в какую не желал в тот вечер убираться из его квартиры, старательно прячась в труднодоступных местах.

Налицо был когнитивный диссонанс, когда ясно, что без девиц нельзя, а с ними – тяжко. Но первое перевешивало второе.

Нельзя сказать, что Николай Борисович Гордиенко, владелец довольно крупной строительной фирмы, занимавшейся загородными коттеджами, был таким уж любителем дам. Откровенно говоря, женский пол для него представлялся чем-то невероятно загадочным, инопланетным и скорее опасным, нежели привлекательным. То ли дам он выбирал как-то неправильно, то ли по закону подлости попадались ему исключительно стервозные особы, но, кроме постоянной головной боли, нервов и солидных трат, девушки в последнее время у него более ни с чем не ассоциировались. Тем не менее против физиологии не попрёшь, поэтому барышни в его жизни присутствовали. Для услаждения взора и поддержания формы.

…За подружками, пыхтя и страдальчески шаря по окрестностям взглядом, скачками двигалась грудастая дама в съехавшей набок панаме. Над ядовито-зелёными шортами, обтягивавшими её богатырские ляжки, нависала внушительная складка загорелого живота. Дама волокла велосипед, орущего ребёнка лет трёх, вздувшийся, как аэростат, пакет и при этом ногой пыталась подгрести тощего, голенастого пацана, который брёл, уткнувшись носом в телефон.

Дачная романтика во всей красе. Женщина за городом, наслаждающаяся природой…

Как дальновидный мужчина «слегка за тридцать», Гордиенко догадывался, что любая хорошенькая куколка со временем запросто может превратиться вот в такое несчастное создание, потому и мысль о женитьбе его чрезвычайно пугала. Женишься, а потом получишь сказку про «Царевну-лягушку» с точностью до наоборот. Возьмёшь в жёны царевну, а проснёшься наутро после свадьбы с лягушкой.

За пыхтящей дамой с отпрысками прошли две селёдки среднего возраста. Шли они, специально не торопясь, причём одна с вызовом поглядывала на покорно замерший у перехода автомобиль, мол, ну, стой-стой, тебе там с кондиционером хорошо, потерпишь. Вторая, кажется, пыталась строить водителю глазки. За селёдками на дорогу вышел всклокоченный мужик, тащивший на поводке сенбернара в кепке. Кепка была примотана к громадной собачьей башке верёвочкой, образовывавшей на макушке кокетливый бантик. Пёс брёл, как гружёная лошадь-тяжеловоз, вывалив язык, а хозяин периодически заботливо поливал его из бутылки.

Николай начал раздражаться. Здесь, кажется, никто никуда не спешил. Народ ползал, как обожравшиеся вареньем мухи – вальяжно и расслабленно.

Немудрено, что его деятельная маменька довольно быстро наелась загородной жизнью и начала капризничать. Гордиенко посигналил собаководу, чтобы тот поторапливался, и медленно тронулся. Так перед этим переходом можно до вечера простоять, мама там совсем озвереет.

Маму Николай уважал, любил и немного побаивался. Не так, чтобы коленки тряслись, а в том смысле, что лучше, когда она не ругается. Потому что ругаться родительница умела виртуозно. Даже не ругаться, а отчитывать. Она ровным голосом выговаривала претензии, клеймя позором и словно вбивая чахлый гвоздик в податливое дерево.

Глава 2

Когда совсем ещё не старая и активная женщина выходит на пенсию, в её жизни всё переворачивается с ног на голову. И если за какое-то время до пенсии ей кажется, что это невероятное счастье – сидеть дома, никуда не торопиться и попивать утренний кофе, просматривая свежие газеты, то как только вожделенный рубеж оказывается перейдён, выясняется, что всё не так радужно, как представлялось вначале.

Первые же месяцы сидения на пенсии ошеломили Ольгу Викторовну однообразием и скукой.

Так неопытная девушка, страстно стремящаяся замуж и мечтающая, как в этом самом «замуже» её будут носить на руках, осыпать подарками и щебетать о своей любви, однажды сталкивается с реальностью, обнаружив, что принц требует кислых щей «как у мамы», пачкает бельё, посуду и носки (причём последние он ещё и разбрасывает по квартире в художественном беспорядке) и считает, что место женщины у очага с половником в одной руке и орущим дитём – в другой. Разочарование – это самое меньшее, что ожидает размечтавшихся дам любого возраста. Зачастую несбывшиеся надежды чреваты всякими болячками, депрессиями и необдуманными поступками, приводящими к ещё более серьёзным проблемам.

Опыт – великая вещь. Его недостаёт не только юным дурочкам, но и умудрённым годами бабушкам.

Впрочем, бабушкой Ольгу Викторовну назвать было сложно. Выглядела она на все свои пятьдесят шесть, но при этом была ухожена, хорошо одета и уверена в завтрашнем дне. Это как раз то, что кардинально отличает замученную бытом даму средних лет от такой же дамы без материальных проблем. Ах, если бы только всем блёклым тёткам можно было бы выдать денег на стилиста, визажиста, стоматолога и заменить их унылых мужей-диванодавов на что-то чуть более интересное! Но, увы, нет в мире справедливости.

Деньги у Ольги Викторовны имелись. Но они далеко не всегда являются эквивалентом счастья. Мадам Гордиенко не хватало вкуса к жизни. Он как-то пропал, всё вокруг стало пресным, скучным и неинтересным.

Она всю жизнь проработала в школе. Сначала учителем, потом завучем. На глазах Ольги Викторовны взрослели и уходили в большую жизнь целые поколения. Она наблюдала, как маленькие, очаровательные первоклашки вырастают в довольно разношёрстный коллектив, растеряв с годами очарование, а зачастую и совесть.

Что было в её жизни раньше? Толпы родителей – с подарками, просьбами, претензиями. Комиссии – с выговорами, благодарностями и требованиями. Коллеги – со склоками, сплетнями, любовью и ненавистью. И всё это в одночасье оборвалось из-за какого-то паразита, который заснял в кафе день рождения директора.

Директор Ольге Викторовне нравился. То есть как нравился – роман у них был. Не бурный, но вполне симпатичный. Директор был слегка моложе и далеко не мачо, Ольга Викторовна – опытна и снисходительна, в общем, они нашли друг друга. Причём нашли давно, благодаря чему она и стала завучем. В коллективе все об этом знали, но никто особо громко не возражал.

Ольга Викторовна была дамой видной, крупной, с роскошными формами и породистым лицом. Волосы цвета «платиновый блондин» она укладывала в старомодную халу, но причёска эта ей чрезвычайно шла и не только не выглядела допотопной, но и смотрелась весьма оригинально. Некоторые старшеклассницы даже стали её копировать. Директору внимание столь достойной дамы льстило, поэтому все жили дружно и счастливо. Мужа у завуча давным-давно не имелось. Её супруг, фанатичный археолог и бабник, постоянно пропадал в экспедициях с молоденькими студентками, но Ольга Викторовна терпела ради сына. Продолжалось это до тех пор, пока одна из студенток не взяла научного руководителя в оборот и не развела его с женой. Сыном бывший муж не интересовался, алименты платил копеечные, а после достижения Колясиком совершеннолетия и вовсе пропал. Поговаривали, что где-то в Греции он, бросив свою студентку, в очередной раз женился и осел у Эгейского моря. В общем, ничто не мешало спокойному и необременительному служебному роману Ольги Викторовны. И вот в прошлом году Ренат Лабушкин, оторва и последняя дрянь, изводивший педагогов и чуть что жаловавшийся своей скандальной мамашке на притеснения, по дикому стечению обстоятельств оказался рядом с маленьким кафе, где директор отмечал юбилей. Педагоги – они тоже люди. И, между прочим, не в школе пили, и не на ворованные деньги. Да – пели, да – плясали, да – перестарались. На следующий день видео с пьяненьким директором разошлось по ученикам, по родителям и по Сети. Ольга Викторовна бросилась к Лабушкину, требуя немедленно всё исправить. Она топала ногами, грозилась оставить его без аттестата и испортить жизнь. В итоге жизнь заслуженному педагогу испортила мамаша Лабушкина. Ольге Викторовне посоветовали срочно свалить на пенсию, а директору – уволиться. Вот так в одночасье уважаемый педагог остался не у дел и в полной изоляции. Директор, надо сказать, повёл себя не по-рыцарски, трусливо перевалив вину на завуча: мол, он к ученику претензий не имел, это всё инициатива уважаемой госпожи Гордиенко.

– Мам, плюнь, – посоветовал тогда Колясик. – Деньги есть, живи да радуйся.

Деньги у сына, конечно, были. Но разве в них счастье? Да, когда жить на учительскую зарплату было тяжело, Ольга Викторовна мечтала, как однажды сможет и поесть нормально, и тряпочку модную купить. А сейчас сын вырос, денег гребёт кучу, и хоть обожрись икрой и в соболя замотайся – ан нет, нужно что-то другое. Тем более что Николаю не всю жизнь с матерью куковать, появится женщина, мать станет лишней. Уж лучше заранее подготовить аэродром. И Ольга Викторовна отчего-то решила, что идеальным вариантом будет дом за городом. Мол, и для здоровья полезно, и внуки потом будут приезжать, и сама себе хозяйка.

Дом Колясик отгрохал будьте нате, дворец целый, как мама и хотела – на зависть всем соседям. И участок – красота писаная: с цветами, фонтанчиками и альпийскими горками. Девчонки с работы приезжали, ахали, завидовали, но Ольге Викторовне всё чего-то не хватало. Скучно ей было за городом, тоскливо. Жажда деятельности бурлила в крови и требовала выхода. И Николаю от этого бурления было уже дурно. Когда пенсионеру нечем заняться, он начинает активно вмешиваться в жизнь родных и близких, норовя нанести добро и причинить пользу.

– Давай я найду тебе хорошую девочку, – наседала Ольга Викторовна на сына. – А то мне тут скучно, я внуков хочу. И тебе пора уже подумать о семье. Тем более что если у вас не сложится, ты потом разведёшься и найдёшь себе другую. И чем раньше ты этим всем займёшься, тем лучше.

На возражения Николая, что он-де сам найдёт, маменька демонически хохотала, демонстрируя полнейшую уверенность в его несостоятельности по этому вопросу.

– Да что ты понимаешь в женщинах? – вопрошала она. – Ты в последние годы нашёл себе хоть одну хорошую девочку? Одни хищницы! Тебя все используют. А я найду хорошую, тихую, скромную, которая будет счастлива и благодарна нам всю жизнь.

Маму Николай любил, но терпел в последнее время с трудом, понимая, что если её срочно чем-то не занять, то спокойной жизни не будет. И эту самую тихую и благодарную она просто-таки насильно подложит ему в постель – и попробуй потом отвязаться от такого счастья. Объяснять родительнице, что ему нравятся сильные, самодостаточные женщины, Николай не рискнул. Ибо знал, что мама ответит. У неё были свои представления о будущей невестке, и никакие коррективы в свои представления она вносить не желала.

Николай чётко осознавал, что маман нужно переключить на что-то, пока она не занялась им всерьёз.

Сначала он решил приобщить маменьку к прелестям Интернета, льстиво намекнув, что женщина она молодая, современная, поэтому надо быть в тренде.

Ольга Викторовна тут же воодушевилась. Её последнее увлечение, фитнес, оказалось как-то не по возрасту. Она комплексовала среди молодых женщин и стеснялась приходивших в зал мужчин, до смерти переживая, что встретит там либо бывших учеников, либо их родителей.

– Колясик, это невозможно. Ты только представь, завуч – и вдруг в неглиже!

– Мамуся, ты же в костюме там ходишь, – напоминал Коля.

– А в бассейне? – напоминала маменька. – Это же будет форменный позор!

Но и это было не главным. Уже через пару минут занятий Ольга Викторовна чувствовала себя разбитой и полумёртвой. Составленная для неё программа нагрузок была явно даме не по силам. Она ощущала себя клячей, которую волки сутки гоняли по лесу – то есть шевелилась скорее на одном адреналине, каждый миг готовясь испустить дух.

На фоне спорта компьютер выглядел гораздо привлекательнее. Если уж первоклашки легко управляются с этим чудом современной техники, то человеку с высшим образованием не составит никакого труда разобраться что к чему.

Уже через пару дней маман начала названивать Николаю со стонами, что проще проплыть стометровку, чем разобраться с этой «адской машинкой». Так она именовала новенький компьютер. Лёшик, чахлый программист из фирмы Николая, временно прикреплённый к Ольге Викторовне, примерно в то же время начал проситься на волю, намекая, что подопечная необучаема. Она желала всё делать сама и понимать суть процессов, а Лёшик не представлял, как можно этой тётке объяснить в двух словах то, чему он много лет учился сначала в университете, а потом на работе.

В курилке, когда шефа не было рядом, Алексей веселил коллег рассказами про затейницу Ольгу Викторовну, доводившую его до нервных срывов и воскресных запоев.

– Я скоро успокоительные вместо пива начну пить, – жаловался Лёшик. – Я не представляю, как учителя в школе детей учат и при этом не убивают. У меня от неё перманентная истерика. Сидит, кивает, всё записывает, а потом выясняется, что ничего не услышала, не поняла, но тупой из нас двоих я. Я всё объясняю и делаю неправильно, потому что не разбираюсь. И диплом у меня, наверное, купленный. А комп мне трогать нельзя, я пароли украду! Или вирус запущу! Поэтому можно только объяснять, а она всё сама сделает.

Добило Лёшу последнее воскресное общение с Ольгой Викторовной, у которой в очередной раз не работал Интернет.

– Алексей, вы в курсе, что здесь у всех тарелки?! – возмущённо заорала Ольга Викторовна, позвонив компьютерщику в семь утра в воскресенье.

В семь! Утра! В воскресенье!

Лёшик пальцами разлепил глаза и сел на диване, покачиваясь, как поплавок на волнах.

– Вы что молчите? Вы меня слышите? Аллё! – надрывалась Ольга Викторовна.

– Слышу, – просипел Лёша, пытаясь привести мозг в рабочее состояние.

Давным-давно у его отца были «Жигули», старая «копейка» с ржавым дном. И всякий раз, когда они пытались завести эту развалюху, мотор чихал, крутил вхолостую и издавал безнадёжные звуки, никак не похожие на то, что машина сможет завестись. Примерно так же сейчас на холостых оборотах пытался заработать Лёшин разум.

– Какие тарелки? – промычал он наконец. И сдуру добавил: – Летающие?

– Вы что, пьяны? – с металлом в голосе осведомилась Ольга Викторовна. Она умела разговаривать таким тоном, что позвоночник цепенел, и в груди, помимо воли, нарастало чувство вины и какой-то детский «страх перед училкой».

– Не успел ещё, – буркнул компьютерщик. – Что за тарелки-то?

– Обычные! – презрительно процедила Ольга Викторовна. – Интернетные! Мне мужчина с соседней улицы сказал. У них Интернет нормально работает, потому что тарелка есть. Он мне может её продать!

– Ну, купите, – хмыкнул Лёша, мстительно представив, как шибко умный сосед будет объясняться с продвинутой юзершей. Но потом вспомнился шеф, и остатки сна мигом слетели. – Пошутил я. Не надо покупать. Нет никаких тарелок…

– Если вы о чём-то не в курсе, то это вовсе не означает, что этого нет, – менторским тоном отчеканила Ольга Викторовна.

Подавившись сочными эпитетами, так и капавшими ядом с языка, Лёша елейным голоском попытался наладить диалог:

– Скажите, а Интернет вы подключили? Ну …э-э-э-э …модем вставили?

– Ваш модем перестал подходить, он не лезет, – мрачно буркнула Ольга Викторовна.

– То есть как это? – Лёша аж зубами скрипнул. – Я только вчера у вас был, всё …ммм …лезло! Как он может не лезть? Куда он у вас не лезет?

– А никуда, – легко оповестила его оппонентка. – Куда ни ткну – не всунуть.

У Лёши были ещё варианты для размещения модема, но он сдержался.

Прикинув, почему устройство может не вставляться в разъём, он решил, что мадам просто не сняла колпачок и суёт в гнездо закрытый модем. Она могла. Эта училка ещё и не такое могла.

– А колпачок вы сняли? – вежливо уточнил Лёшик.

– Нет! – рявкнула Ольга Викторовна. – В колпачке сижу, бубенчиками звякаю! Какой ещё колпачок?

– С модема, – всхлипнул Лёша, забившись в приступе беззвучного хохота.

– Вы там плачете? – насторожилась собеседница. – Модем, кстати, тоже без колпачка. А я без Интернета.

– Сейчас приеду, – простонал Алексей. – Ждите.

А в понедельник он бухнулся в кабинете Николая Борисовича на колени и умолял снять с него заботы о директорской мамане.

– У меня нервная система расшаталась, не могу я! – причитал Лёшик.

Николай компьютерщику верил. Мама запросто могла довести до нервного срыва любого, даже глухонемого китайца.

Глава 3

Николай въехал на участок и сразу же увидел маменьку. Ольга Викторовна прогуливалась по дорожке в белой широкополой шляпе и деловито записывала что-то в блокнот. Ясно, опять изображала бурную деятельность. В посёлке имелся приходящий садовник, обслуживавший несколько участков, в том числе и мамин, на хозяйстве у Ольги Викторовны была домработница, в общем, самой хозяйке оставалось только руководить. Но после целой школы оголтелой ребятни и свившихся в змеиный клубок коллег резкий переход к руководству парой человек ввергал маменьку в депрессию. При этом ни в коем случае никто из соседей и знакомых не должен был заподозрить, что ей скучно и нечем заняться. Наоборот, все должны были считать, что мадам Гордиенко счастлива, довольна жизнью и страшно занята. Освоение просторов Интернета дало лишь временную иллюзию какого-то важного дела. Но разочаровавшись в новых технологиях, Ольга Викторовна вернулась на бренную землю и снова начала внимательно присматриваться к сыну. Что может быть важнее для любой матери, чем личная жизнь родного чада? А уж заниматься этой личной жизнью, распугивая охотниц за Колясиковыми деньгами, – одно удовольствие.

Именно этого Николай и опасался. Он хотел жить спокойно, без скандалов, разборок и просто работать. А ещё – отдыхать. Не опасаясь при этом, что в любой момент его рандеву с очередной подругой прервёт нашествие маман с пирожками, как уже было пару раз. Не мог же он отнять у неё ключи от квартиры!

Николай приехал к родительнице с новой идеей. Бог с ним, с Интернетом. Маме необходима точка для приложения сил, которая отвлекла бы её от сына. Внуков он ей в ближайшем будущем предоставлять не планировал, поэтому самым подходящим вариантом представлялось какое-то животное.

– Животное? – озадаченно переспросила Ольга Викторовна. – В каком смысле?

– В прямом, – терпеливо пояснил Колясик. – Какую-нибудь кошечку или собачку. Хочешь? Будет у тебя такая очаровашка бегать, любить тебя, облизывать, в глаза заглядывать.

– Не знаю, – с сомнением протянула маменька.

При слове животное в её мозгу сперва всплыл довольно размытый образ брутального самца в набедренной повязке, а потом и вовсе – карликовый бегемот.

Кошек она не любила. Не то чтобы терпеть не могла, а просто как-то равнодушно взирала на этих грациозных зверьков и недоумевала, как их можно обожать. Ну, мурлычет – и что? О ноги трётся, ластится. Прелесть, да. Но не ах-ах-ах. Собак она и вовсе побаивалась. Даже мелких. Причём мелкие вызывали у Ольги Викторовны даже больший страх, чем большие. Большие выглядели добрее и безобиднее, чем мелкие, трясущиеся собачонки, остервенело лаявшие на каждого встречного. Одну такую она как-то сдуру решила погладить. У собачки оказались зубы, как у щуки. Укушенный палец потом ещё долго ныл, а хозяйка даже не извинилась, отчитав пострадавшую, мол, нельзя чужих собак трогать, соображать надо.

В общем, идея завести дома кошку или собаку была маменькой категорически отвергнута.

– Я буду тогда как престарелая инфантилка с собачонкой или кошечкой. Это признак одиночества, признак того, что я никому, кроме этой четвероногой животинки, не нужна, – нахмурившись, выдала Ольга Викторовна. – Только одинокие старые девы заводят себе такого, кхм, друга. Я, может, ещё замуж выйду, а ты мне ерунду какую-то предлагаешь. Лучше внука мне заведи.

– Мама, я же сказал, – начал раздражаться Николай. – Об этом даже речи быть не может. Я не хочу никаких детей. И жены у меня даже в проекте нет…

– А вот это плохо для здоровья, – погрозила наманикюренным пальчиком маменька.

– Для здоровья у меня всё есть, – отмахнулся Николай. – Я не хочу это обсуждать.

– Как это «не хочу»? – заволновалась Ольга Викторовна. – Кто она?

– Мама, никто. Тебе это точно неинтересно. Это именно для здоровья.

– Вот не скажи. – Родительница аж стойку сделала, вытянув шею и насупившись. – Это ты думаешь, что всё хиханьки и несерьёзно, а женщины страшно коварны. Ты мявкнуть не успеешь, как она уже с животом и просится замуж. Поэтому даже для здоровья нужны такие девочки, которые потом, если что, могут и в качестве жены сгодиться. В самом крайнем случае. Ты предохраняешься?

– Мама! – взвыл Коля. – Мне тридцать один год, я уж как-нибудь сам разберусь! Давай мы купим тебе животину, и ты будешь ею заниматься. Пока вместо внуков. А когда появятся внуки, им будет не скучно.

– А когда появятся внуки? – бдительно вернулась к животрепещущей теме Ольга Викторовна.

– Фиг знает когда. В необозримом будущем, – порадовал её несознательный сын. – Так что по поводу кошечки или собачки?

– Это пошлость какая-то, – подумав, сказала мама. – Если б я была молода и беспечна, то я бы согласилась, а в моём возрасте это будет как-то стыдно. Вроде как справка об инвалидности, повешенная на пузо для всеобщего обозрения. В нашем посёлке только одинокие бабки выгуливают собачек. Потому что им больше заняться нечем.

– Давай купим тебе кошку. Её выгуливать не надо, – гнул свою линию Николай.

– Не хочу, – закапризничала мама. – Это банальщина. В домике старушка, на окошке – кошка. Сельпо какое-то. Мои девчонки сразу шушукаться начнут. Животное в моём возрасте – это как точка. Вроде жизнь продолжается, а точка уже поставлена. И всем ясно, что после этой точки уже ничего не будет.

– Что за бредовые теории? – У Николая аж брови на лоб полезли. – Миллионы людей покупают животных, никто их никакими точками не считает.

– А я считаю, – отрезала маман.

– Ладно. А если что-то экзотическое? – Коля страстно желал поделить мамино внимание с каким-нибудь зверем. А лучше – чтобы мама вовсе переключилась на нового подопечного, на время оставив сына в покое.

Ольга Викторовна задумалась. Это был хороший знак, поэтому Николай воспрял духом и начал ковать железо, пока горячо:

– Да, экзотическое, необычное. Для понта, как нынче говорят. Чтобы никто не посчитал это какой-то там пенсионерской точкой в твоей яркой и насыщенной жизни. Что-то эдакое, интересное, понимаешь? Чтобы ты выглядела оригинально. Согласен, фраза «у меня есть кошка или собака» звучит банально. А, например, у меня питон! Как тебе?

– По башке как дам сейчас, – вздрогнула родительница. – Покупай сразу кобру, чтобы долго не мучиться.

– Согласен, со змеёй идея так себе, – не стал пререкаться Николай. – А карликовый пони?

– Лошадь?

– Мам, пони! Маленький!

– Колясик, меня пугает твоя фантазия. Где я его держать буду? Хочешь, чтобы он мне тут копытами по полу цокал? – Ольга Викторовна сердито дёрнула бровью.

– Птички? – не унимался Коля, но тут же сам и забраковал своё предложение: – Не, фигня какая-то. Рыбки тоже. Это не питомец, а декорация скорее. Слушай, а маленький крокодильчик? Крошечный!

– Такое чувство, – задумчиво изрекла маменька, – что ты прорабатываешь варианты, как от меня попроще избавиться, свалив всё на несчастный случай.

– Мам, – взмолился Колясик, – ну не начинай! Я ж для тебя стараюсь!

– Колясик! Для меня – это внуки! Я хочу внуков, ясно? И невестку. Только выбрать её я должна сама!

– Мама, это питомца ты будешь выбирать сама, – рыкнул сынуля. – А жену я уж без тебя выберу. Тем более что лично мне она не нужна! И дети её тоже!

– Дети должны быть не её, а твои, – фыркнула мама. – И вообще. С чего тебе стуканула в башку эта бредовая идея с животным?

– Я хочу, чтобы у тебя появился внукозаменитель, – проворчал Николай. – Хотя бы на время. А как насчёт хорька? Кстати, можно муравьеда завести, они милые. И хорошо поддаются дрессировке. Или коалу! Хочешь коалу? Он всё время спит и не напрягает!

– Мне название не нравится, – подумав, выдала Ольга Викторовна. – И на кой он мне, если он всё время спит? Тем более – это медведь. Медведя не хочу.

– Мам, это отдельный вид. Даже учёные ещё не определились, относить коалу к медведям или нет. – Коля устало потёр переносицу, пытаясь вспомнить ещё каких-нибудь животных.

– А девушка у тебя сейчас есть? – неожиданно перевела разговор маменька.

– Есть. А при чём тут моя девушка?

– Колясик, привези мне лучше свою девушку вместо муравьеда, – простодушно улыбнулась родительница. – Я её буду дрессировать.

– Господи, мама! – взвыл Николай. – Мы же договаривались, девушками я тебя больше не напрягаю.

– А ты напряги.

– Нет уж, – отрезал Коля.

Его заботливая мама действовала на представляемых ей девиц как дихлофос на тараканов. После встреч с Ольгой Викторовной барышни пропадали из жизни Николая раз и навсегда. Как и любой педагог, она была немного психологом, поэтому знала, как отделаться от неугодных ей дам. Даже если те готовы были лечь костьми, но заполучить её Колясика и его кошелёк. Причём Ольга Викторовна была убеждена, что кошелёк их всех интересовал гораздо больше, чем её сын.

С чего она это взяла, было совершенно непонятно. Николай Гордиенко, конечно, красавцем не был, но девушкам нравился. Высокий, широкоплечий, с бычьей шеей, крупными, резкими чертами лица, неулыбчивый, мрачноватый и чрезвычайно харизматичный именно из-за нешаблонной внешности. Как известно, девочкам нравятся плохие мальчики, а Гордиенко выглядел скорее как очень плохой мальчик, чем как выпускник Кембриджа. Если такого одеть в спортивный костюм и выпустить погулять в неблагополучном районе, то гопники гарантированно будут обходить его стороной.

Ольга Викторовна была уверена, что сын выглядит породисто и чрезвычайно похож на потомка княжеского рода, а барышни считали, что он просто бандит, доросший до бизнесмена. И их это не смущало, а, наоборот, интриговало. Но недолго, так как в дело вмешивалась предполагаемая свекровь и рушила любые матримониальные планы сынулиных подруг.

Последняя девица, как удалось выяснить Николаю, сбежала, так как Ольга Викторовна «по секрету» сообщила ей, что «Колясик если и врежет, то потом оплачивает и лечение, и протезы, и реабилитацию, а врезать он может, так как лекарства не принимает и к психиатру на приёмы не ходит, но в общем и целом он мальчик очень положительный». На закономерный вопрос сына «зачем?» Ольга Викторовна невозмутимо заявила, что у его новой подруги хищный взгляд, низковатый лоб, плохое воспитание и поговорить с ней не о чем. То, что у неё длинные ноги, красивая грудь, в постели она очень даже хороша, а разговаривать с нею об искусстве и политике Коля не планировал, маму, разумеется, не интересовало. После той истории и беседы на повышенных тонах они и договорились, что Николай девушек к маме больше не возит.

Глава 4

Солнце жарило совершенно по-южному. Страшно хотелось на море. Ходить по пляжу в крохотном бикини, кокетничать, загорать и наслаждаться жизнью. Чтобы играла музыка, мужчины обжигали взглядами, а любимый осыпал подарками и обещал звёзды с неба, жемчуг со дна морского и чёрта лысого за поцелуй. Мужики вообще горазды обещать, когда им что-то нужно от дамы. Но, как правило, добившись желаемого, они поголовно впадают в маразм, жалуются на склероз и никаких обещаний в упор не помнят. Поэтому умные девушки предпочитают пусть и забывчивых, но щедрых. Таких, которые хотя бы компенсируют свой склероз обещанными подарками, а не твердят как упрямые ослы, что ничего такого не говорили.

С мужчинами вообще было сложно, особенно со щедрыми. В фильмах они демонстрируются целыми косяками, в любовных романах описываются один другого краше, а выйди на улицу – одна ерунда вокруг бродит уценённая, как в супермаркете на распродаже – с дефектами и недостатками. И в итоге приходится брать не то, о чём мечталось, а то, в чём набор дефектов меньше.

Алиса была реальным положением вещей безгранично разочарована. Ладно, в их маленьком посёлке алкаш на алкаше, и из богатых только дистрофичный сынок владельца поселкового супермаркета. Но чтобы в огромном мегаполисе, который, судя по фильмам, просто-таки должен был кишеть роскошными женихами, красивой девушке не найти нормального кавалера – это нонсенс!

Девушкой Алиса была более чем красивой. Вернее, лицо у неё было обычное, но при хорошем макияже оно преображалось, превращая хозяйку в кинозвезду. Фигура тоже на пять баллов. Да, с извилинами было так себе – не Софья Ковалевская, в аттестате одни тройки, да и те с натягом. Но образование – оно для страшилок, им больше-то мужика взять нечем. Барышня была уверена, что покорит этот город с полпинка.

Как бы не так.

Таких «покорительниц» тут было по две штуки на квадратный метр площади. Сочные, грудастые, старательно причёсанные и приодетые нимфы толпились в клубах, на модных тусовках, премьерах и в прочих местах скопления мужчин.

Только вот мужчины были «фи».

Если молодой и стильный, то чаще спец не по девушкам, а по мальчикам. Если не спец по мальчикам, то уже при жене, да не старой и страшной, а такой же молодой и красивой. Да ещё и с выводком любовниц. Если не молодой и не красивый, то либо тоже при молодой красивой жене и том же выводке любовниц, либо вообще ничего не может, либо извращенец, либо опять же спец по мальчикам.

Никто не нёсся к Алисе с предложением руки, сердца и бриллиантового кольца. И если у себя в посёлке она была первой красавицей, то здесь – лишь одной из многих. Даже моделью её не взяли. Ладно моделью, официанткой в дорогой ресторан – и то не взяли! Сказали, что простовата, здоровата и не в тренде.

Но не возвращаться же обратно!

Алиса желала всё и сразу, она привыкла быть победительницей, поэтому не сдавалась до последнего. Наверное, именно за своё исступлённое упорство и готовность идти по головам она и была вознаграждена знакомством с Николаем Гордиенко.

Конечно, получилось не совсем романтично, но хоть получилось.

В ту ночь Алиса вышла из клуба злая как чёрт. Количество геев на вечеринке зашкаливало. Девиц, отлавливавших холостых и симпатичных, или просто холостых и при деньгах, тоже была туча. Але не повезло. Хорошо хоть для девушек вход был бесплатным, а на коктейли она не тратилась – денег не было. Всякий раз, когда она ни с чем тащилась на окраину, где она снимала койкоместо, – в жуткое, похожее на барак общежитие с туалетом во дворе, хотелось плакать. Из атмосферы праздника, ароматов дорогих духов, атрибутов шикарной жизни окунаться в нищету и убожество – то ещё испытание.

Метро уже не ходило. Или ещё не ходило.

В любом случае зря она выкатилась на улицу так рано. Но другого выхода не было, назревал мордобой. Какие-то местные девахи с южным говорком весьма неоднозначно намекнули, что переломают Алисе ноги, если она не свалит с чужой поляны. А ведь ей только-только повезло: подвернулся какой-то блёклый сморчок в дорогом костюме – пьяный в хлам, а потому сговорчивый. И тут налетели эти местные с губами-варениками и захапали кисельного кавалера себе.

Она стояла на пронизывающем ветру, притопывая шпильками, и пыталась не заплакать. И тут подкатил Николай. В прямом смысле – подкатил. На машине. Он опустил окно и спросил:

– Холодно?

– Очень, – осторожно согласилась Алиса, но тут же добавила: – Я к вам не сяду.

– Боишься? – понимающе закивал водитель.

– Боюсь, – не стала спорить девушка. Вот если бы он вышел из клуба, то она бы села, а тут со стороны приехал, мало ли что. Никаких приключений Алиса не хотела.

Она банально желала найти парня, выйти замуж, родить ребёнка и осесть в городе. Но при этом никакой рай в городском шалаше барышню не устроил бы. Она хотела жить богато, не как родители, и не как все её знакомые.

А для этого нужен был соответствующий муж, не абы какой. И уж точно не ночной бомбила на джипе. Хотя джип у него был недешёвый, просто очень грязный.

Холод пробирал до костей. Пальцы ног уже совершенно заиндевели.

– Так сядешь? – без особого напора снова поинтересовался мужчина.

– У меня денег нет. – Алиса судорожно соображала, что делать.

– Да я и не просил вроде. – Он пожал плечищами и спросил: – А тебе куда?

Услышав адрес, он присвистнул, посмотрел на часы и выдвинул встречное предложение:

– Давай лучше ко мне.

Часы Алиса опознала сразу, недаром она столько времени проторчала в клубах и на модных тусовках.

«Вау! Бинго!» – заорала она про себя и нырнула в машину, строго предупредив:

– Но я только попью чаю и уйду.

– Угу, – кивнул Николай, тронув джип с места. В этом его «угу» было столько самоуверенности, столько властности, что Алиса едва сдержала победную улыбку. Пусть думает, что решает он. Ей не жалко. Иногда стоит изобразить дурочку, чтобы вытянуть джекпот.

Коля продажными женщинами не интересовался. Брезговал. У него и без «ночных бабочек» отбоя от дам не было. Причём от приличных, и иногда даже замужних. Ему нравились эффектные, сильные, уверенные девушки, непременно высокие и с длинными волосами. Эта рыжая ему сразу приглянулась. Но если бы она назвала цену или хоть как-то проявила меркантильный интерес, он бы уехал не задумываясь. А она испугалась. Вернее, не испугалась, но опасение и сомнение явственно читались на её лице. На его вкус девушка была полновата, но это ж не на всю жизнь. На всякий случай он ещё в машине уточнил, как она оказалась среди ночи на проспекте.

– С парнем поссорилась, – не моргнув глазом, соврала Алиса. – Вернее, не с парнем, а так – со знакомым. Он меня в клуб пригласил, напился и… В общем, я ушла. Не нужны мне такие кавалеры.

Таким образом она обозначила, что пришла не одна и не на охоту, а заодно дала понять, что свободна.

Николай молча кивнул. С такой можно и чаю попить.

Алиса в его квартире прижилась. Хваткая, сообразительная, она быстро поняла, что Коле нравится, а за что можно в два счёта вылететь из шикарных апартаментов. Её представления о жизни богатых были, конечно, несколько примитивны. Она никак не предполагала, что её бойфренд станет пропадать сутками на работе, а отпуска у него и вовсе не будет. Она так ждала лета, и вот оно уже почти в городе – и здрасте вам, никуда они не поедут. Ни на Бали, ни на Гоа, ни на Мальдивы. И даже подружкам будет похвастаться нечем. Сдуру, слегка переоценив своё влияние на кавалера, Алиса сначала намекнула, что если он не едет, то мог бы её одну делегировать, но Николай так холодно и внимательно на неё уставился, что у Алисы даже мурашки на затылке замерли от ужаса.

– Хотя что я там без тебя буду делать? Не, без тебя не хочу, – тут же уныло прогундосила она, вовремя купировав зарождающуюся трещину в отношениях. Вернее, это она думала, что купировала, а трещина осталась. Тем более что Николай бдительно следил за расходованием средств на личную жизнь и с некоторых пор решил, что траты неадекватны и нецелесообразны. Но менять Алю на что-то другое не спешил – какая разница, в конце концов, кто его встречает с работы. Тем более что девица училась в институте и была вполне приличной, правда, не шибко умной, но это компенсировалось размером груди и безграничной готовностью услужить.

Про институт Алиса сама ему сказала, скромно намекнув, что родители еле тянут оплату коммерческого отделения. Николай подумал и дал денег на учёбу. Она ж не на тряпки просила, а на дело, так что ему, жалко, что ли. Правда, Алиса тут же пожалела, что ляпнула про институт: а ну как выяснится, что нигде она не учится? Хотя потом можно будет сказать, что отчислили.

Если девушка молода, хороша собой и фактурна, лето – её время. Только летом можно выставить напоказ все свои самые весомые активы. И как же обидно, когда её лишают этой возможности.

С пляжем и морем Коля Алису кинул. Вернее, не кинул, а не оправдал надежд.

– Алиса, какое море? У меня летом самый сезон, я не могу, – отмахнулся он от довольно прозрачных намёков. И на этом тема была закрыта.

И тогда Алиса решила начать атаку по всем фронтам. Леший с ним, с этим морем, наездится ещё. Надо было завоёвывать сердце будущей свекрови и втираться в семью. Ведь не секрет, что пятьдесят процентов успеха – это правильные отношения с мамой мужа. Уж кто, как не она, может ускорить свадьбу. И Алиса начала активно интересоваться жизнью Ольги Викторовны. Кстати, идею с питомцем тоже ненавязчиво подкинула Алиса. При этом она даже распланировала сам акт дарения. Вот приедут они с Колей знакомиться, Алиса подарит этой карге котёночка или щеночка, и будет у них сюсюсю и мимими. Бабка обрадуется подарку, будет умиляться, и собачиться с подругой сына ей будет некогда. А потом она и вовсе влюбится в своего кошкопса, и любимчик будет ассоциироваться у Шапокляк исключительно с Алисочкой, которая его подарила. Отличный план. Идеальный. И никаких институтов не надо, чтобы научиться правильно устраиваться в жизни. Вот так-то!

– Не хочет собаку? – озадаченно морщила гладкий лобик Алиса. – И кошку не хочет? А кого?

– Пони, змею, крокодила и муравьеда тоже не хочет, – мрачно пожаловался Коля.

– Ну, это понятно. – Алиса опасливо покосилась на бойфренда. Кто его знает, шутит он или нет. Николай иногда любил ляпнуть какую-нибудь ерунду, а потом сообщить, что у Алечки нет чувства юмора. А какой тут юмор, когда борешься за место под солнцем? Голова занята сразу всем. Алиса ощущала себя полководцем, от которого зависела судьба мира. Ошибёшься – и всё зря.

Николай ей нравился. И перед девчонками можно похвастаться – фактурный мужик, шикарный. И деньги у него были. И без тараканов особых. Сказка, а не муж. Вот только одна загвоздка – не муж он пока.

– Коля, а давай ей фенека купим, а? – вдруг осенило Алису. Она буквально на днях прочитала в одном глянцевом журнале, что какой-то там звезде поклонник подарил фенека. И была даже фотография какой-то нереальной очаровашки с ушами.

– Чего? – не понял Николай. – Какого финика?

– Фенека, – терпеливо повторила Алиса. – Это такой зверёк. Ну, какой-то. Маленький, но хорошенький. И страшно модный.

– Подумаем, – кивнул Коля, снисходительно посмотрев фото этого самого зверёныша.

Тема была закрыта. Вернее, он в очередной раз всё решил сам, никого не спрашивая. Если маме привезти этого ушастого рыжика, не выкинет же она его на улицу. Возьмёт, загрузится, начнёт заниматься и отвяжется от сына. Хотя бы на время.

Глава 5

Огромное зеркало в холле отражало обилие золотых шалобушек, завитушек, обильно усеивавших стену, громадную хрустально-золотую музейную люстру, вычурный фонтанчик и хрупкую блондинку на фоне этого варварского великолепия.

– Маша, ты скоро? – пробасил мужской голос из глубин дома. – Мы должны приехать вовремя.

Маша, не реагируя на призывы, задумчиво разглядывала своё отражение, стараясь отвлечься от обилия золота за спиной и сфокусироваться на платье. Платье было чудесным – жемчужно-серый атлас с юбкой в пол, небольшое декольте и минимум деталей. Цвет материала необыкновенно шёл её огромным серо-голубым глазам, подчёркивая фарфоровую нежность кожи. Девушка была худенькой, высокой, с лебединой шеей и изящными руками. Не писаная красавица, такая, чтобы все безоговорочно падали в обморок, но эффектная, яркая, сразу притягивавшая взгляд.

Она всегда знала себе цену. Натуральная блондинка с хорошей фигурой – это уже девяносто процентов успеха. Любой знает, что основной капитал девушки – её внешность. А Маша плюс ко всему была ещё и умной. Получив высшее образование, она внезапно обнаружила, что инженер – это не совсем то, что ей нужно в жизни. Работа в КБ на заводе надоела ей довольно быстро, это была каторга, а не работа. Никакого полёта, сплошная рутина. А Маша была создана не для рутины. Она обожала и умела общаться с людьми, умела подать себя, заинтересовать собеседника – но кому это надо, если ты всего лишь инженер. Мария сориентировалась моментально. Уволившись, она перешла в риелторскую фирму, где уже через год сделала неплохую карьеру. Зарабатывала она много, даже очень много, работу любила, получала от жизни удовольствие и легко плыла по течению, пока её не вынесло на скалу по имени Александр. Вернее даже, не вынесло, а со всей дури шандарахнуло так, что искры из глаз посыпались.

Маша, как и любая красивая девушка, ждала необыкновенной любви и восхитительного принца. Такого, чтобы дух захватывало, чтобы сердце сладко замирало и сознание туманилось при звуках его голоса. Никакой другой Машу не интересовал, поскольку она сама была всем принцессам принцесса. Работа риелтором давала богатейшее поле для поиска. Вернее, не для поиска, а для плодотворного ожидания. Сама Мария никого искать не собиралась. Ещё чего не хватало! Ей и одной было не так уж плохо. Замуж она не хотела, торопиться было некуда и незачем. А вот кавалеры роились вокруг, как шмели над июльским лугом. И не какие-то там среднестатистические граждане, а очень даже состоятельные, солидные мужчины.

– Маруська, у тебя Клондайк натуральный, – завистливо сопела подруга Наталья. – На любой вкус и цвет. И главное – все при деньгах. Вот я, не подумай, не корыстная, но точно могу сказать, что мужчина без денег – это баба. Настоящий мужик всегда заработает.

Сама Наталья «настоящего» найти никак не могла. Нашёлся, правда, один «ненастоящий», который умудрился заделать восемнадцатилетней Наташке ребёнка. Красивые ухаживания плавно перетекли в бытовую неустроенность и в ней же и захлебнулись. Муж оповестил молодую мать, что она не оправдала его надежд, и свалил в счастливое будущее. Поэтому последние шесть лет Наташка мужчин презирала, но при этом неустанно искала отца для ребёнка и мужика для себя. Получалось так себе.

– Я слишком хороша, чтобы на мне жениться, – вздыхала Наталья. Она действительно была миловидной брюнеткой с хорошей фигуркой, этакой куколкой-хохотушкой, которую мужчины не воспринимали всерьёз. Кавалеры у Натальи были, а вот мужа так среди них и не нашлось. Поэтому она периодически нахально напрашивалась вместе с Машей на просмотры квартир, изображая «помощника риелтора». Мария, правда, на подругу жутко злилась, так как та на встречах мешала и превращала их в натуральный балаган под названием «у вас товар, у нас купец». Среди Марусиных клиентов Наталья свою судьбу пока не нашла, но зато была свято убеждена, что подруга не понимает своего счастья.

– У тебя этих принцев – лопатой греби! Маруська, ты своё счастье профукаешь! – ныла Наташка. – Богатые, знаменитые, их надо подталкивать к правильному выбору спутницы жизни, а ты им только какую-то чужую недвижимость за процент втюхиваешь!

Маша была убеждена, что счастье профукать нельзя. То, которое предназначено именно тебе, мимо не пролетит. Пузатые, лысые, чванливые, похотливые и прочие клиенты, пусть даже и олигархи, её не интересовали. Клиенты вообще нужны были Марии Ландышевой исключительно в качестве покупателей, а принц – он сам найдётся, когда придёт время. Ей было всего двадцать шесть лет, поэтому времени имелся вагон. Куда торопиться?

С Александром она познакомилась в аэропорту. Маша летела в командировку, Александр – тоже. Высоченный, налысо бритый красавец со скульптурным торсом и пронзительно-голубыми глазами. Мышцы бугрились под тонкой шёлковой рубахой, ледяной королевский взгляд из-под полуопущенных век, подбородок с ямочкой, голос, от которого у Маруси свело позвоночник и в животе что-то ухнулось вниз. На него смотрели все – холёные пассажирки в вип-зале, сотрудницы аэропорта и даже мужики.

Бог. Просто Бог. Древнегреческий, неземной, фантастический.

Она даже не сразу поняла, что этот киношный красавец обращается именно к ней.

– Что? – пролепетала Маруся, ощущая, как краска заливает не только щёки, но и весь организм до самых пальцев ног. Следом за стыдливым румянцем толпой неслись мурашки.

– Хотите кофе? – повторил полубог с галантным поклоном. При этом и интонации, и выражение лица у него были такими, словно он не вопрос задавал, а констатировал факт.

Маруся покорно кивнула, судорожно сглотнув, и послушно поднялась. Александр почти ничего не говорил, лишь смотрел на неё. Никогда в жизни на Марусю мужчины так не смотрели. То есть смотрели-то по-всякому, но вот именно так, чтобы даже дыхание густело и застревало в груди, – никогда. Привыкшая к вниманию противоположного пола, девушка обычно снисходительно принимала ухаживания редких счастливчиков, которые её устраивали. Она никогда не робела, не стеснялась, легко давала от ворот поворот и крайне редко шла на основательное сближение. Как говорила Наталья, мужчину можно допустить до тела, но нельзя позволять ему лезть в душу, если у тебя нет на него серьёзных планов. Планов у Маруси никогда и ни на кого не было. Она была почти равнодушна к мужчинам, потому что они были ей малоинтересны. Ведь заранее ясно, чего они хотят. Хотели все одного и того же. Никакого разнообразия. Просто самцы с рефлексами, одинаково предсказуемые и целеустремлённые в своём желании.

И тут вдруг такая странная реакция. Маруся не понимала, что с ней происходит. Да, она ждала сильного, необыкновенного, который будет долго и старательно её завоёвывать. А что вышло в итоге? Да она готова была сдаться без боя. Маша в ужасе представляла, как по её лбу ползёт бегущая строка, в которой перечислено всё, на что она готова ради этого потрясающего мужчины. Он-то к такому привык, а Маруся – нет.

Она изо всех сил хорохорилась, стараясь дать понять, что это просто кофе и ничего больше. Мол, ей всё остальное неинтересно, и вообще – он сам пригласил… Александр смотрел на неё молча, в углах его полных губ словно таилась усмешка победителя, а тяжёлый, пробирающий до позвоночника взгляд размазывал Марусину самоуверенность, как масло по горячей сковородке.

В тот раз они обменялись именами и телефонами. Знакомство состоялось, но как-то внезапно прервалось, так как у Александра объявили посадку. Они летели в разные места разными рейсами.

Маша едва не расплакалась, когда он, махнув рукой на прощание, ушёл. И даже ни разу не оглянулся.

Сутки Маруся сходила с ума, едва не завалила сделку и вообще вела себя как озабоченный хомяк перед зимовкой. Она была сосредоточена, самоуглубленна и слабо вменяема. То ли Александр оказался тем самым «мужчиной мечты», то ли просто у Маруси давно никого не было, и все её реакции стали лишь плодом взбунтовавшейся физиологии, так или иначе – она совершенно сошла с ума. Еда в горло не лезла, сон не шёл, она бредила его голубым насмешливым взглядом из-под тяжёлых век, его ямочкой на подбородке, его обволакивающим голосом.

На вторые сутки она стала подумывать, а не позвонить ли первой. Но это было бы… унизительно. Да-да, унизительно. Девушка не должна напрашиваться. Он должен сам.

Видимо, Александр был не в курсе, что что-то такое ей должен, поскольку он не звонил и не писал.

– Что-то ты хреново выглядишь, – сообщил Марусе начальник. С некоторых пор, после того как шеф получил «полный отлуп» от хорошенькой сотрудницы, у них установились доверительные, почти дружеские отношения. Босс Марусю зауважал за принципы, а Маруся его – за ненавязчивость и понятливость. Большинство мужчин, услышав от дамы решительное «нет», недоумевают, не верят своим ушам и долгое время бьются лбом в закрытые ворота, не желая поверить, что им отказали. Машино начальство оказалось понятливее. Нет так нет.

– Жизнь тяжёлая, – отмахнулась от сочувственного взгляда директора Маруся.

– Влюбилась, – понимающе хмыкнул шеф.

– Иди в баню, – насупилась Маша. – Не лезь в душу.

– Ясно, влюбилась, – удовлетворённо гоготнул отвергнутый некогда кавалер. – Вот, Маня, отольются теперь тебе мои слёзы. Я так хотел, так хотел, а ты меня обломала!

– А ты плакал?

– Нет. Мужчины не плачут, – заржало начальство. – Ладно, не кисни. Перевернётся и на твоей улице грузовик с принцами, подберёшь себе что-нибудь.

Эсэмэска от Александра пришла через два дня, когда Маруся уже устала плакать в подушку и бороться с собственной гордостью. Гордость по истечении двух суток явно проигрывала.

«Хочу тебя», – высветил экран смартфона. Отправителем значился Александр.

Никогда в жизни Марусю так не накрывало от пары слов. Тем более – написанных. Ладно бы ещё сказаны они были страстным, хрипловатым шёпотом. Так ведь нет, просто буквы, а у неё и давление подскочило, и сама она подпрыгнула, и руки затряслись.

Если бы такое написал кто-то другой, она бы лишь презрительно фыркнула и процедила, что за девушкой нужно уметь ухаживать, нужно уметь очаровывать, что женщина любит ушами и бла-бла-бла. А тут случилось невероятное. Отдышавшись после водопада обрушившихся на неё эмоций, Маруся бросилась отстукивать в ответ: «Я тоже хочу тебя». А что такого? Взрослые люди. К чему всякие ненужные ужимки, прыжки и танцы с бубном, если крышу сносит? Наверное, Александр тоже сходил с ума эти два дня, как и она…

Маша отправила своё признание, одновременно получив ещё одну эсэмэску от своего полубога:

«Увидеть. Хочу тебя увидеть. Извини, сорвалось сообщение».

– Ммм, – простонала Маша, рухнув на кровать. – Какая я дура! Кошмар!

Телефон, брошенный на стол, снова завибрировал. У неё даже не было сил посмотреть, как Александр отреагировал на столь смелое послание. Щёки полыхали, руки тряслись, а в голове что-то гулко бухало по вискам. Очень хотелось взвыть громко-громко.

Но эсэмэску она всё же прочла.

«Считай, что второго сообщения не было. Пиши адрес».

Вот так банально. Диктуйте – выезжаем. Тоже мне, пожарный.

Маша угрюмо уставилась в окно. Сама виновата – всё испортила. Какая теперь романтика? А без романтики оно ей надо?

Наверное, всё же надо, потому что руки так и чесались написать запрошенный адрес. Но мозг категорически возражал.

Через пять минут Марусиных метаний телефон зазвонил. Ладошки мигом вспотели, в животе снова что-то ухнуло вниз, дыхание застряло ватным комком в пересохшем горле.

– Маша? – Он даже не стал здороваться, выдохнув в трубку её имя таким голосом, что у неё моментально подкосились ноги.

Даже если бы Маруся и захотела что-то ответить, то не смогла бы – язык онемел, разум отключился.

– Я не могу есть, не могу спать, я не могу не думать о тебе. Я каждую секунду схожу с ума, я брежу тобой…

Наверное, он говорил это всем своим девушкам. Хотя такой мог вообще ничего не говорить, а лишь лениво выкрикивать «следующая» – и всё равно претенденток было бы море. Можно было ещё гордо отказаться.

Но она не смогла, лишь хрипло продиктовав свой адрес.

Никогда в жизни Мария Ландышева не думала, что может купиться на какие-то киношные розовые сопли, на завлекалочки для девочек. Она считала себя женщиной взрослой, адекватной, взвешенной, поэтому все мужские обещания и красивые жесты делила на десять. На пути к вожделенной постели рыцари готовы стоять на ушах и подпрыгивать до неба за обещанной луной, но потом их прыгучесть резко падает до нуля. Все эти корзины роз, страстные речи и прочие всплески тестостероновой активности ничего не стоили и не значили. Маруся считала это всё примитивным и банальным. Настоящий мужчина должен уметь удивлять и поражать так, чтобы потом было о чём вспомнить.

Александр умудрился её поразить, не совершив ничего экстраординарного. Он подхватил Машу на руки, отнёс к машине, запихнул в салон, где стояла та самая банальная корзина роз, и отвёз к себе. Всё. На этом романтика закончилась. Он был хозяином, завоевателем, властным и категоричным. Мужчиной в полном смысле этого слова – деспотичным и жёстким.

Бритый дикий викинг с голубыми глазами.

Как часто девушкам нравятся брутальные, жёсткие мачо! Наивным барышням отчего-то кажется, что эти дикие тигры, которых все побаиваются, станут в их нежных ручках покорными котятами. Хоть бы подумали, с чего вдруг битые жизнью мужики на их избранника смотрят снизу вверх, а партнёры по бизнесу считаются с его железной хваткой. Не получится такого ни укротить, ни обуздать. И не выйдет из него никакого ручного питомца. Сколько волка ни корми – он в лес смотрит. Проще говоря, сколько его ни ублажай – будешь ходить по струнке, как и все остальные. Возможно, какое-то недолгое время он и будет идти на уступки, чтобы добиться своего, но потом непременно покажет зубы.

Александр ухаживал красиво. Каждый день цветы, рестораны, как в кино. Сумасшедшие ночи с ним и томительные дни без него. Маша потеряла счёт времени, полностью погрузившись в новое, безумное чувство. Это не была любовь, это была страсть – сумасшедшая, невероятная. Но он так и не стал её принцем. Королём – да. Довольно быстро выяснилось, что перечить Александру нельзя. То есть даже обсуждать нельзя. Можно только соглашаться, причём желательно сразу. А просьбы выполнять бегом. Нет, он ничего не требовал, не повышал на Машу голос, но она в один прекрасный день вдруг поняла, что элементарно боится своего викинга. Если что-то вдруг было не так, как хотелось Александру, его взгляд леденел, губы сжимались, и Маруся пугалась едва ли не до обморока. Нет, она не боялась его потерять, не боялась поссориться. Она просто боялась самого Сашу, ощущая себя чуть ли не бесправной крепостной. Он был её наркотиком, её безумием и её наказанием…

– Хрень какая-то, – печально констатировала Наташка, когда подруга невнятно попыталась поделиться с ней переживаниями. – Ты уверена, что не с жиру бесишься? У тебя не мужик, а ходячий секс. Ему вслед все девицы головы сворачивают. Даже у меня слюни потекли. Да пусть хоть на одной ножке заставляет прыгать или на пузе ползать. Я б и поползла. Ещё бы и спасибо сказала.

– Бестолочь ты, Ната, – отмахнулась Маша. – Ты не понимаешь, что это такое. Да, руку ни разу не поднял, но он так смотрит…

– Как? – задышала Наталья, закатив глаза. – Как он смотрит? О, я как только представляю, как он злится, у меня голова кружится. И ведь у меня сейчас есть мужчина, между прочим. Так вот я бы его на твоего Сашу махнула не глядя.

Гриша, вышеупомянутый мужчина, попал в цепкие Наташкины руки благодаря голосу. «Эротическому», – как любила говорить Наталья. Он был владельцем оптовой фирмы, закупавшей в Натальиной конторе оборудование. И так сложилось, что его менеджером стала именно Ната. Впервые услышав его голос, очумевшая от бесплодных поисков мужа барышня твёрдо решила, что это судьба. Их роман начался по телефону и едва не закончился при первой встрече. Наталья ожидала увидеть мачо под стать голосу, а получила тощего усача довольно средней наружности.

– Ничего, – не стала унывать Ната. – Так-то он хороший, покладистый, а голос всё равно при нём. Ночью в темноте и не видно, к чему этот голос прилагается.

В общем, теперь она готова была поменяться.

Маруся грустно усмехнулась. Подруга просто не понимала, о чём говорит. Маша и сама буквально недавно ничего этого не замечала, а сейчас словно проснулась.

– Ты хочешь его бросить? – потребовала определённости Наталья.

– Ты что?! – замотала головой Маша. От одной мысли о том, что Саши в её жизни больше не будет, у неё учащался пульс. – Нет, я не могу без него. Я хочу его изменить.

Каким образом она собиралась изменять тридцатипятилетнего воротилу, которого партнёры по бизнесу незатейливо сравнивали с аллигатором и асфальтовым катком, Маруся не задумывалась. Просто хотела, чтобы он вдруг в одночасье стал нежным и ласковым.

Ни того, ни другого Саша не умел. Он брал то, что считал нужным, командовал, властвовал и, наверное, по-своему Марусю любил. Но очень сильно «по-своему». И Маше вдруг стало казаться, что она от этой его тяжёлой, как бетонная плита, любви начала уставать.

– Почему серое? – Александр спускался по лестнице в идеально отпаренном смокинге. Как всегда – бесподобный, несравненный, великолепный. От него снова кружилась голова. Правильно говорят: любовь зла. Марусина любовь была просто-таки садистской.

Нет, Саша не восхитился, не охнул, даже взглядом не показал, что ему нравится её наряд.

Он молча подошёл, прижал Машу к стене и впился в губы. После чего спокойно отстранился и сообщил:

– Я просил красное. На тебя все должны смотреть.

– Но, Саша, это слишком броско. Я не хочу…

– Я хочу, – безапелляционно оборвал он девушку, глядя мимо и поправляя галстук. – Бегом. Надень то, которое я тебе подарил.

– Хорошо, – тихо прошептала Маруся, едва не расплакавшись.

Это был единственный человек на земле, который смел так с ней разговаривать. Таким ужасным, хозяйским тоном. И она терпела. А почему, собственно?

– Саша. – Она вдруг остановилась на середине лестницы и обернулась. – А если я не надену…

Тут Марусин голос трусливо дрогнул, но она всё же договорила:

– … если я не хочу надевать то платье?

Александр буквально пригвоздил её взглядом, как бабочку булавкой.

– Не наденешь? – с лёгким удивлением переспросил он. Всё ещё спокойно, почти равнодушно.

– Да. Если я не хочу делать то, что ты говоришь. – Маша чуть-чуть осмелела. А вдруг что-то в их отношениях ещё можно исправить. Ведь она не бессловесная скотина, чтобы ею так помыкали. Вдруг она может…

Додумать мысль девушка не успела. Александр в одно мгновение оказался рядом, стиснул её тонкую шею железными пальцами и прошипел:

– Не советую со мной спорить.

После чего так же резко отпустил её, отряхнул руки и, насвистывая, сбежал вниз, бросив через плечо:

– У тебя пятнадцать минут.

В совершенно полуобморочном состоянии Маруся поплелась переодеваться.

Наверное, чего-то подобного она и боялась, подсознательно подозревая, что до рукоприкладства однажды дойдёт. Но теперь, когда всё случилось, ей хотелось умереть. А ещё отключить мозг и не думать, как теперь быть.

Через пятнадцать минут она мышью нырнула в машину.

– Вот и молодец, – словно собаку, которая принесла хозяину тапочки, похвалил её Саша. Холодным, удовлетворённым тоном.

И Маруся отчётливо поняла, что любовь умерла. Растаяла. Испарилась. Не было больше никаких чувств, кроме страха.

Она никогда в жизни не боялась мужчин, а сейчас была напугана до полусмерти.

Глава 6

Погода как-то резко испортилась, похолодало, и Ольга Викторовна поскучнела. И так-то загородная жизнь ей порядком надоела, а тут ещё с неба льёт, заняться нечем, и Колясик дурит.

Девушка у него завелась, скажите на милость! Наверняка опять вляпался в очередную хищницу. Сколько она ему хороших, порядочных девушек предлагала, а он только ржёт.

Теперь ещё девицу везёт и сюрприз. Сплошная нервотрёпка. Так и сказал, мол, мама, будет тебе сюрприз. Только бы эта его очередная мочалка не оказалась беременна.

Внуков Ольга Викторовна хотела гипотетически. То есть в принципе хотела, но не просто абы каких, а от хорошей девушки без дурных генов. А ну как они сейчас объявят, что она без пяти минут бабушка? Как быть-то? Если уж сын что-то решил, то его не переспоришь, это она понимала. Да и беременность – такая вещь, что от неё никуда не денешься. Получалось, что не надо сразу ссориться с будущей матерью Колясиковых детей. Но и собственной песне наступать на горло мама не желала. Вдруг всё ещё можно предотвратить и исправить?

Оставалась ещё крошечная надежда, что сюрприз – это какая-нибудь кофемолка, мультиварка или новая машина. Она и на старой-то почти не ездила. Права получила, а водить не могла, страшно было. Пару раз только по посёлку прокатилась, чуть гипертонический криз не заработала. Уж лучше с водителем.

Фантазии на тему сюрприза прервал звук въезжающей на участок машины.

Коля приехал.

Из джипа манерно выползла очередная фря. Ольга Викторовна аж сплюнула от раздражения. Опять громадная деревенская девка, гренадёрша, лошадь с сиськами. Никакого вкуса у парня, сплошной примитив! И нога небось сорокового размера. Где он только берёт таких кобыл?!

Поджав губы и демонстративно не замечая гостью, она поплыла к сынуле:

– Колясик, я так рада! Как доехал? Тебе не холодно? Почему ты без курточки?! Коля, здоровье надо беречь! Не стой под дождём, пошли в дом…

– Мам, погоди, это Алиса! Алиса, это моя мама, Ольга Викторовна! – Николай жестом экскурсовода повёл рукой, отступив в сторону, дабы дамы смогли хорошенько друг друга разглядеть.

– Пудинг, это Алиса! Алиса, это пудинг… – хмыкнула родительница.

«Ведьма старая, – тут же констатировала про себя Алиса. – Морда злющая, глазки буравчиками, ишь, губёшку оттопырила брезгливо, не нравлюсь я, стало быть. Ничего, ещё поглядим, кто кого…»

«Фу-ты!» – кратко подытожила про себя первое впечатление о приехавшей девице Ольга Викторовна.

– Мамуль, смотри, что мы тебе привезли, – словно не замечая возникшего напряжения, радостно объявил Николай. – Алиса, давай!

– Вот, это вам, – прощебетала Алиса, протянув опешившей Ольге Викторовне матерчатую цветастую сумку, из которой доносились совершенно невероятные звуки – то ли мяуканье, то ли хрюканье, то ли вообще кряканье.

Надо полагать, это и был сюрприз. Маменька аж взбодрилась, поняв, что появление внуков откладывается, и сюрпризом было вовсе не сообщение о свадьбе и беременности невесты.

Не внука же они ей в торбе привезли!

– Я сама выбирала, – просюсюкала Алиса. – Вам непременно должно понравиться! Смотрите, какая пусечка. Только надо его в дом занести, а то он холода боится.

– Поросёнок там, что ли? – терялась в догадках Ольга Викторовна, вынужденная впустить рыжую кобылу в дом. Мало того что девица была высоченной, она ещё и припёрлась на каблуках, став ростом почти что с Колясика. Рыжие космы мотались по ветру упругими локонами, а громадная грудь при каждом шаге весело подпрыгивала в глубоком декольте, норовя выскочить за пределы платья.

Мама выразительно посмотрела на сына, поймав его взгляд, и многозначительно выкатила глаза, скорчив чудовищную рожу.

Колясик снисходительно улыбнулся. Было бы странно, если бы маме понравилась Алиса. Он на это и не рассчитывал. Коля вообще хотел сам отвезти фенека родительнице, без Али, но та начала тараторить, что маме непременно надо объяснить, как ухаживать за этим экзотом, показать всё, проинструктировать. Коля махнул рукой, для порядка предупредив, что его мама девушек не любит, и тёплого приёма не ожидается.

Алиса фыркнула, мол, удивил. Она на это и не рассчитывает.

Врала наверняка, но это уже её проблемы.

– Что это? – ахнула Ольга Викторовна, когда Алиса извлекла из переноски нечто крохотное, беленькое и ушастое. Это нечто, как ей показалось, с ходу даже охарактеризовать было нельзя: что-то вроде помеси соболя, хорька, тюленя, кота, собаки… В общем, неведомое, но трогательное.

– Это фенек, – радостно объявила Алиса и пустилась в пространные объяснения. Не зря же она накануне штудировала в Интернете статьи про этот «сюрприз». К слову сказать, фенека она купила, получив от продавца немалый процент. Николай, полностью доверившийся подруге в этом вопросе, даже не стал выяснять подробности, лишь удивлённо крякнув, «что странно отдавать сумасшедшие деньги за эту лопоухую мышь». В итоге он переплатил раза в полтора, что немало способствовало отличному Алисиному настроению.

…– Фенек – это лисичка! – азартно вещала Алиса, наблюдая, с каким умилением бабка смотрит на зверёныша, боясь, однако, взять его в руки. – Он из Северной Африки. Это единственный вид лис, которых можно содержать дома. Он даже когда вырастет, будет меньше кошки. Зато у этих лисичек большой красивый хвост и огромные уши. Он будет очень смешной. Вот сейчас он беленький, а станет кремово-рыжеватым. А уши вырастут. Они будут сантиметров пятнадцать, а то и больше!

– Чебурашка, короче, – хмыкнул Николай.

Ему фенек тоже нравился. Он был смешной, как плюшевая игрушка, с глазками-пуговками и нежны м белым мехом. Коля даже нарисовал себе в мыслях это тельце с пятнадцатисантиметровыми ушами и едва не заржал, представив, как кроха будет управляться с такими локаторами.

– Фенеки любят жару. – Алиса в процессе рассказа не забывала нежно хватать бабку за руку, налаживая тактильный контакт. Психологи в Интернете писали, что если вы кому-то не нравитесь, а вам непременно надо наладить отношения, нужно устанавливать тактильную связь. То есть, проще говоря, хвататься за собеседника, но при этом так, чтобы ему не было неприятно. Под рассказ о фенеке это очень даже запросто могло прокатить.

Но, видимо, не с Ольгой Викторовной.

Шапокляк бдительно убирала свои морщинистые лапки, стоило только Алисе коснуться её. Не расслаблялась бабка ни на минуту. Хотя, судя по физиономии, слушала внимательно.

– Они живут в пустыне, поэтому у них даже на лапках пух. Он позволяет фенекам бегать по горячему песку. Видите? – Алиса ловко опрокинула мявкнувшего от неожиданности лисёнка на спину, продемонстрировав присутствующим нежные лапки, покрытые белым мехом.

Зверёк явно был напуган, он трясся и периодически жалобно похрюкивал и поскрипывал, тоскливо и напряжённо глядя на зрителей. Не выдержав этого беззащитного взгляда, Ольга Викторовна осторожно взяла фенека на руки. Он был почти невесомым, едва ли не меньше её ладони. Тонкие, почти цыплячьи косточки ощущались даже через мех. Благодарно пискнув, малыш прижался к её кофте и затих, уютно завозившись в тёплых руках новой хозяйки. Шубка у него оказалась нежная, словно бархатная, и сам лисёнок был таким милым, таким славным, что Ольга Викторовна чуть не прослезилась, машинально начав его баюкать.

– Фенеки ведут ночной образ жизни. – Алиса победоносно улыбнулась, покосившись на Николая, мол, «ну как, угадала я с подарком?» – Прививки ему все сделаны. Ест он молоко с булкой. Потом можно будет давать фрукты, овощи. Гулять только при тёплой погоде. В холодное время года ему нужно обеспечить в доме комфортную температуру, гулять с ним будет нельзя, а то простудится. Ещё он не любит громких, резких звуков, то есть на него нельзя кричать, он очень пугливый. Так что жизнь за городом для него идеальный вариант.

Тут Ольга Викторовна обожгла рассказчицу таким взглядом, что Алиса аж сбилась. Мамаша кавалера не производила впечатления тихой голубки, вполне могла и поорать, на её скандальной морде это было написано крупными буквами. Так почему бы и не предупредить? Но намёк, видимо, получился слишком откровенным, поэтому Алиса торопливо добавила:

– Я к тому, что при нём желательно не включать телевизор очень громко.

И снова она не угадала с репликой! Эта старуха была натуральным минным полем, которое ни перейти, ни перепрыгнуть. Куда ни плюнь – везде опасно.

– У меня телевизор работает тихо, я не глухая, – каркнула маменька. – Это вам только кажется, деточка, что я старая, выжившая из ума развалина, а я ещё вас переживу и на ваших похоронах простужусь!

Да, очень «позитивно». Алиса приуныла. Сразу видно, диалог с мегерой построить по своим правилам не получится. Фенек бабке понравился, но эта калоша чётко дифференцировала зверька и дарительницу. Она даже скрывать не собиралась, что девушка пришлась не ко двору.

Ну, ничего. Спит-то Коля с ней, а не с мамашей. Как известно, ночная кукушка дневную перекукует. Сколько женщин живут с такими же невыносимыми свекровями. Да, всю жизнь собачатся, но ведь живут же. Может, свекрови – все такие.

Наверное, при рождении мальчика в организме женщины происходит кардинальный гормональный сбой, превращающий её в фурию. Ведь тёщи-то не такие стервы, как правило. Во всяком случае, все темы на форумах про свекровей, а не про тёщ. И вовсе не потому, что мужчины меньше общаются в Сети. Этому наверняка есть какое-то другое, научное объяснение.

В любом случае бабка старалась зря, Алиса сдаваться не собиралась. Сделав вид, что пассаж про похороны её не тронул, лекторша продолжила:

– Потом ему ещё можно будет давать фарш, крупы. Он хоть и маленький, но хищник, поэтому в качестве лакомства ему надо давать насекомых и мышей…

– Я где мышей должна брать? – ехидно осведомилась маменька.

– Ловить, – брякнула Алиса, запоздало сообразив, что идея так себе.

– Непременно займусь на досуге, – кивнула Ольга Викторовна, снова выразительно взглянув на сына. Дескать, видал, какая дура. Николай примирительно хмыкнул, едва заметно пожав плечами. Стало быть, и сам знал, но его это не беспокоило.

Алиса всё прекрасно видела. Может быть, с интеллектом и эрудицией у неё так себе, но уж совсем курицей она не была, и жизненная смётка у неё такая, что на зависть многим. Поэтому она стиснула зубы и тоже уставилась на Колю, лёгким движением поправив грудь и плавно проведя рукой по бедру. Николай улыбнулся. Ему нравилось, когда Алиса так делала. Но если сама девушка думала, что это некое волшебное движение, приводившее любимого в полную боевую готовность, то для него это был лишь красивый жест, не более того.

– А ещё, – неожиданно грудным голосом закончила выступление Алиса, – ему нужны игрушки. Всякие.

И она облизнула полные губы.

Ольга Викторовна от неожиданности чуть не выронила фенека, а Николай вообще ничего не заметил, задумчиво разглядывая потолок. Похоже, в углу штукатурка легла плоховато, надо было пригнать рабочих, переделать, а то потом это ещё расползётся и будет некрасиво. Он терпеть не мог дефектов в отделке, поэтому все сотрудники знали, что сдать объект шефу гораздо сложнее, нежели самому придирчивому клиенту.

– Колясик, а как его зовут? – демонстративно отвернувшись от Али, спросила Ольга Викторовна.

– Ой, у него длинная родословная, он очень породистый, – затарахтела Алиса.

– С каких это пор в Северной Африке водятся породистые лисы с родословной? – Маман бросила на девушку полный презрения взгляд.

– Но их же давно разводят, отбирают лучших, – промямлила Алиса, подумав, что с родословной переборщила. Но её приятель Вадик сказал, что богатые любят всякие такие фишки, поэтому родословную они сочинили вместе. Вадик тоже приехал из глубинки и был занят поиском богатой спонсорши. У него дела обстояли гораздо лучше, чем у Алисы, так как спрос на парней был выше, чем на девушек. Это не помешало парочке сдружиться на почве общих интересов и иногда заниматься любовью просто так, без обязательств и попыток угодить.

– Мам, к нему там инструкция прилагается. – Николай нашарил в кармане переноски ветеринарный паспорт и фыркнул: – О как! Фердинандо Вельфедоро, ни больше ни меньше.

– Ах ты, крысёныш, – ласково почесала фенека Ольга Викторовна. – Надо ж было так выпендриться с именем. Совсем у людей с головой беда. Помню, была у меня в школе одна замухрышка. Родители – алкаши беспробудные, девица – оторва невообразимая, ещё и смотреть не на что: тощая, три волосины, лицо такое, знаешь ли, неблагополучное. И фамилия у неё была подходящая – Фуфайкина. Так там тоже семья с фантазией оказалась. Дездемоной девочку назвали. Дездемона Ивановна Фуфайкина.

Николай послушно хохотнул, оценив шутку.

Зато Алиса напряглась, встревоженно засопев. Вот к чему карга про фамилии заговорила? Неужели что-то знает?

Фамилия – это была страшная Алисина тайна. Николай как-то не удосужился спросить у неё паспортные данные, и девушка с ужасом ждала, что однажды это случится. И вот сейчас эта мымра с въедливым взглядом и ехидной улыбочкой на что-то намекает.

Любой человек, у которого есть тайна, живёт в постоянном ожидании того, что его секрет узнают. Ему вечно мерещится, что кто-то начал догадываться и вот-вот всё раскроет. Он ждёт подвоха, дёргается и мотает себе нервы.

Алиса была эффектной, яркой девушкой без дефектов. Единственным её недостатком, по её собственному мнению, была фамилия. Барышня с фамилией «Бубендай» никак не располагает к романтике и чему-то серьёзному. Это даже хуже, чем шрам через всё лицо или шестой палец. Это приговор, трагедия и клеймо. Хорошо хоть не «Вбубендай»! Хотя в школе её именно так и дразнили. Вот «Алиса Гордиенко» звучит гораздо приятнее.

Барышня покосилась на будущую свекровь. Та уже оставила тему имён и воодушевлённо тискала радостно попискивавшего фенека.

– Мамуль, тебе зверёк нравится? – Николай улыбнулся и довольно потянулся в кресле.

Белое пушистое чудо тем временем развалилось на коленях Ольги Викторовны, подставив маленькое пузо для чесания. Он хрюкал и поскрипывал от удовольствия, изредка дрыгая лапой. Уши раскинулись в разные стороны. Они ещё явно не дотягивали до обещанных пятнадцати сантиметров, но уже были довольно крупными для столь миниатюрного тельца. Круглые глаза-пуговки фенек блаженно прикрыл, а длинный, не особо пушистый хвост, больше похожий на кошачий, свесил вниз, как тощий шнурок.

– Да разве он может не нравиться, – встряла Алиса, которую никто не спрашивал. – Такая мимишка! Такая няшка!

Взгляд Ольги Викторовны моментально отяжелел. Она поморщилась и презрительно пошевелила губами, прикинув, стоит осадить эту бестолочь или нет. Наверное – нет. Судя по Колясику, ничего серьёзного тут не намечалось. Лишь бы девица сама что-нибудь не предприняла, заловив её наивного мальчика. Но на то у мальчиков и есть мамы, чтобы бдить.

Она выдохнула и решила не мотать себе нервы. Пусть эта рыжая курица тут квохчет, можно потерпеть. А фенек этот, и правда, милашка.

Пусть будет.

Глава 7

– Ты что какая-то тихая сегодня? – Александр испытующе уставился на Машу.

Они только что вернулись с приёма. Маруся нерешительно мялась, боясь снимать то самое красное платье. Ей сейчас вообще хотелось превратиться в черепаху и убраться в бронированный панцирь, чтобы любимый мужчина ни при каких обстоятельствах её оттуда не выковырнул.

Девушку больше не волновал и не будоражил его небесно-голубой взгляд. В голове билась лишь одна мысль: как бы расстаться без скандала. Просто расстаться и забыть. Наверное, она даже тосковать не будет. Потому что по дороге на вечеринку он периодически так на неё поглядывал, что у Маруси даже пятки леденели. Она вдруг довольно легко представила, что любимый и врезать может запросто. Не сейчас, позже. Когда она ещё раз вякнет что-то поперёк его мнения.

Надо же, такой великолепный, такой невероятный, и такой опасный.

Как оборотень.

В голову как назло лезли всякие глупости из Интернета. В последнее время появилось слишком много новостей про женщин, убитых сожителями в порыве бешенства. Наверное, Саша даже в бешенство не впадёт, а просто свернёт ей шею. А потом отряхнёт руки, как тогда, на лестнице, словно испачкавшись.

Маруся и раньше слышала про домашнее насилие. Ей казалось, что бабы сами дуры. Если мужик поднял на тебя руку – надо бежать. Да не просто бежать, а вызвать полицию, дать сдачи, собрать вещи, хлопнуть дверью… В общем, всё просто, и нет повода для скулежа. О том, что можно так необъяснимо бояться, трястись и при этом не иметь моральных сил уйти, она даже не подозревала. Она не просто опасалась Сашу, она боялась его до судорог. И одна лишь мысль о том, что она начнёт собирать вещи, а он увидит, вызывала у Маши головокружение. Понятно, что бежать надо без вещей. Но куда?

Это было чудовищно. Двадцать первый век на дворе, а она рассуждает, как какая-то рабыня, у которой нет выхода. Да что он ей сделает, в конце концов? Убьёт, что ли?

Убьёт.

Почему-то Маруся вполне допускала, что запросто убьёт. Может быть, стоило поговорить? Вдруг она всё усложняет, а на самом деле Саша легко её отпустит?

– Мария, я к тебе обращаюсь. – Он был снова спокоен. Как лев, разглядывающий кусок мяса. – Ты мне сегодня не нравишься.

– Да? – дрогнувшим голосом попыталась изобразить удивление Маруся. – Что-то голова побаливает.

– Голова? – Снова этот ужасный, ровный тон, от которого мороз по коже. Словно Александр прикидывал, так ли уж важна эта самая голова и не открутить ли её.

– Саша. – Девушка мучительно пыталась подобрать слова, ощущая, как начали трястись колени. – Мне кажется, что… что я тебя раздражаю.

Уф. Вот, точно! Никаких претензий к нему. Пробная реплика была брошена, и Маруся, сжавшись, ждала ответа.

– Когда ведёшь себя правильно, то не раздражаешь, – улыбнулся Александр. Улыбка аллигатора. Мамочки, как страшно-то! У Маруси даже позвоночник размягчился, ей хотелось растечься лужей и ускользнуть от его взгляда в любую щель. А ведь ещё совсем недавно ей хотелось совсем другого.

Надо же было так вляпаться!

– Саша, может быть, тебе отдохнуть от меня? Давай расстанемся на время, чтобы освежить отношения, – пискнула Маруся, понимая, что очень сильно рискует. Но ведь у неё нет никаких озвученных претензий. Наоборот, всё очень безобидно…

– Если я захочу от тебя отдохнуть, я скажу, – холодно обронил Александр. – Я сам решаю, когда мне отдыхать. Ясно?

Маша мелко закивала и метнулась в гардеробную. Разговора не получилось. Зато стало ясно, что его априори не может быть, поскольку не у всех участников диалога есть право голоса.

После работы она решила заехать к Наталье. Почему-то разговаривать по телефону Маруся боялась. Мало ли – вдруг Саша случайно влезет в разговор. Теоретически же такое возможно?

Похоже, у неё начиналась паранойя.

Подруга довольно долго не открывала, а когда открыла, у Маруси аж челюсть отпала. Наташины шикарные волосы украшала какая-то белёсая комковатая дрянь.

– Заходи быстрее, – буркнула Наташа. – Видала, что делается? Интернет – зло. Придурки дают идиотские советы, а потом небось сидят и ручонки потирают, что напакостили.

Как выяснилось, Наташке вдруг показалось, что у неё потускнели волосы. Недолго думая она полезла во Всемирную паутину за помощью. Интернет-специалисты советовали не увлекаться химией и отдать предпочтение натуральным средствам. Наталья выбрала яичную маску, не поскупившись на состав. Ухлопав на свои кудри десяток яиц, она послушно терпела час, после чего рванула в ванную смывать эту гадость. Естественно, воду она включила горячую. Яйца тут же сварились, покрыв голову экспериментаторши хлопьями омерзительного цвета.

– Не обращай внимания, я их буду вычёсывать, а ты говори, – отмахнулась от Марусиных сочувственных причитаний Наташка. – Вот вечно от мужиков одни проблемы. Для того чтобы этим индюкам понравиться, женщины вынуждены тратить время, деньги и здоровье. А кто-нибудь сказал спасибо?! Не дождёшься! Ладно, расскажи, что у тебя плохого. Может быть, мне тогда полегчает. А то я уже устала от чёрной полосы. Говорят, что после чёрной должна начаться белая, но у меня такое чувство, что я иду не поперёк, а вдоль этой полосы, поэтому конца не предвидится. Давай жалуйся, пока я себя жалеть не начала.

– Наташка, мне надо спрятаться, – через силу выдавила Маша.

Она вообще не представляла, как всё объяснить подруге. Как вообще такое можно объяснить? Да если бы Наташка ей такое рассказала, Маша первая послала бы её в полицию с заявлением. Но разве полиция защитит от этого викинга? Да просто не успеет! Лишних жизней у Маруси не имелось, и рисковать она не хотела. Даже если и не убьёт, то… Ой, даже думать на эту тему было тошно!

– Гы. – Наташка даже перестала вычёсывать яичницу и моргнула. – От кого это? Клиента кинула?

– От Саши. Он… это…

– Слушай, что ты мелешь? Совсем сдурела. Ну, разонравился – брось. Предупреждаю – я сразу его подберу. Таких мужиков один на миллиард, – нахмурилась Наташа.

– Да ты не понимаешь, что говоришь, – вдруг взвизгнула Маруся. Напряжение последних суток вылилось истерикой. Она рыдала, причитала и бессвязно пыталась рассказать, как Саша хватал её за шею.

– Так, давай конструктивно. – Наташа сунула подруге стакан, но тут же отобрала. У Маши так стучали зубы, что она запросто могла откусить стекло. Заменив стакан на бумажную кружечку, она продолжила: – Он тебя не ударил, так?

– Угу.

– Не угрожал, так?

– Не совсем. Он дал понять… Ната, я не могу это объяснить! Это ходячий ужас, маньяк, садист!

– А в чём это проявляется-то? Что он тебе сделал?

– Пока ничего. Но может, – всхлипнула Маруся. Ну, скажите на милость, как можно объяснить то, что она предчувствует? Как можно донести до подруги этот всепоглощающий животный страх перед Александром. Это надо пережить, чтобы понять. Наташкин дистрофик, слава апельсинам, был хоть и неинтересным, но в бытовом плане совершенно безопасным. Не было у него харизмы, но зато он и за шею Натку не хватал, и не пугал до судорог. – В общем, прими как данность. Мне нужно сбежать от него. Спрятаться и дождаться, пока Саша кого-нибудь себе найдёт.

Чтобы он забыл про меня, перестал злиться. Я даже придумала, что напишу ему записку. Дескать, я тебя недостойна, поэтому ухожу. Буду любить и помнить всю жизнь, уезжаю в Австралию. Вот. Это чтобы его самооценка не пострадала. Его ж не бросают. И вообще никто не смеет нарушать его планы. А у него на меня явные планы. При этом я имею в виду не белое платье и фату, а скорее как свиные копытца в холодце.

– То есть ты хочешь у меня спрятаться? – изумилась Наташа.

– Натка, ты чего? Нет! Он же в первую очередь к тебе придёт…

– Ну вот, а я с этими яйцами! – взвыла Наталья, начав вычёсываться активнее. – Вечно мне не везёт! Такой мужик может нагрянуть, а я вся в этом!

– Вот ты ненормальная, – прошептала Маруся. – Я тебе объясняю, Саша – страшный человек.

– Страшный – это фильм «Паранормальное явление», а Саша твой – идеал мужчины, – отрезала Наталья. – Но я ж корыстная, поэтому переубеждать не буду. Давай так. Я буду бдить, пока ты в бегах, держать тебя в курсе, вотрусь к нему в доверие, а потом, так и быть, брошу тебе букет невесты на нашей свадьбе.

– Натка, ты меня не слышишь? – снова попыталась достучаться до подруги Маруся.

– Я тебе не верю. Я бы вообще посоветовала некоторым дамочкам почаще ходить к психологу, пока их насильно не отвезли к психиатру, – хмыкнула Наташа.

– Он жестокий…

– Он брутальный. Он – настоящий мужик, самец. От него так и прёт властью. Он подавляет, ммм… Профукала ты всё же своё счастье, Машенция!

– Ладно, про счастье предлагаю оставить за кадром. Наташа, мне надо где-то отсидеться. Я уже оформила отпуск на работе. Если вылететь за границу, он по базам пробьёт и узнает. Надо где-то здесь прятаться. Причём там, где он ни за что не станет искать, – мучительно морщась, вслух соображала Маруся.

– Да уж. – Подруга посмотрела на неё с состраданием. – В дурдоме, например. Там тебя точно никто искать не догадается.

Но увидев живой интерес на Машином лице, Наташа испуганно замахала руками:

– Шутка! Забудь! Надо ж, как тебя приложило, мать. Ты какую книгу последнюю читала? Или, может, жутик какой-нибудь смотрела про домашнее насилие, а? Что ты несёшь-то? Страшно слушать.

– Дачи у меня нет, маме я ничего не скажу. Тоже навру, что уехала в командировку. Длительную. На стажировку в Австралию. Но где отсидеться, не представляю. – Маруся потёрла виски. – Я даже вещи все у него бросила на всякий случай. Чтобы он не сразу понял, что я не вернусь. А письмо по электронке пошлю потом. Нет, сегодня вечером лучше. Чтобы он не успел озвереть.

Наталья выразительно покрутила пальцем у виска и вздохнула:

– Невозможно слушать этот бред. В гостиницу тебе тоже нельзя, там регистрируют. Ладно, у меня есть идея. Тебе надо устроиться прислугой с проживанием где-нибудь в пригороде. Чтобы у полиции, если что, претензий по прописке не было и чтобы условия были более-менее городские. Не деревенский же дом тебе снимать, ты там с голоду и холоду загнёшься.

– Какой прислугой? – перепугалась Маша. – Я не могу! Не буду я никому ничего драить. Ещё чего не хватало!

Маруся посмотрела на аккуратный маникюр, живо представив, как будет орудовать ёршиком в чужом унитазе. Кошмарная идея! Что и поспешила озвучить подруге.

– Ничего не кошмарная, – пожала плечами Наташка. – Мне косметичка моя рассказала. У неё клиентка есть, мадам такая манерная, с прибабахом. Всё учит её правильно ударения ставить и экзаменует по школьной программе. Так вот мадаме этой подарили какого-то зверя.

Не помню какого, экзотическая дрянь какая-то, за которой надо постоянно следить. И ей нужна сиделка.

Маруся нахмурилась, пытаясь свести в одну кучу образ «мадамы» с животным, которая ходит к косметичке и которой при этом нужна сиделка. Помотав головой, девушка раздражённо откинула чёлку:

– Ничего не поняла. А я тут при чём? Я не умею сиделкой…

– Ой, ну чем ты слушаешь? Бабуленции нужна молодая, красивая, скромная девочка, чтобы ухаживать за экзотом. Платят вроде нормально. Я могу позвонить и взять её телефон. Съездишь, пообщаешься. Не понравится – что-нибудь другое придумаем. Но там шикарный дом, дальний пригород, все условия. Там тебя Саша фиг найдёт, – соблазняла подругу Наталья.

– Да смущают условия, честно говоря, – хмурилась Маша. – Как-то загадочно всё. Девушка молодая и симпатичная – зачем? Какая разница, кто будет с её живностью сидеть? А вдруг она того, неправильной ориентации?

– Или эстетка. И желает, чтобы у неё в доме всё было красивое, включая няньку для дикобраза.

– У неё дикобраз?! – всполошилась Маруся.

– Да я понятия не имею, кто у неё, – отмахнулась Ната. – Я к тому, что не надо так в паранойю ударяться. Съезди, пообщайся. От тебя не убудет. Если что, я в полицию позвоню, если ты не объявишься и не скажешь, что всё хорошо. Кстати, тебе надо номер телефона поменять, а то Саша тебя запросто отследит.

Договорить Наталья не успела. Маша схватила телефон и начала судорожно выковыривать из него симку. После чего изрезала эту несчастную симку на мелкие кусочки.

– Как всё запущено-то, – скорбно констатировала Наташка. – Полный абзац. Надо было тебе отпуск раньше брать, пока крыша не поехала. Валялась бы со своим Аполлоном у океана и балдела. Всё зло от работы. Кто много работает, тот мало живёт.

– Телефон тётки этой узнай, – перебила её Маруся. – А я в гостиницу поеду.

– Да он же тебя там найдёт. Оставайся у меня. – Наталья снова с сочувствием взглянула на подругу.

– В гостинице до утра не найдёт, – отмахнулась Маша. – А к тебе он первым делом примчится. Ясно же, где я могу быть: либо тут, либо у мамы.

– Ой. – Наташка всполошилась и снова начала активно драть волосы. Яйца приварились насмерть и сдаваться не собирались. – Давай езжай куда хочешь. Только мне не говори. А то вдруг он меня пытать будет!

Тут она не выдержала и фыркнула. Мысль показалась Наталье чрезвычайно остроумной. Маша её оптимизма не разделяла. Но люди часто не верят в очевидное, норовя убедиться во всём на собственном опыте. Утешало Марусю лишь одно: она была уверена, что подруга не в Сашином вкусе, а значит – ей ничего не грозило. Викингу нравились блондинки. Но разочаровывать Наташку она не стала. По крайней мере, у той будет стимул вычёсывать яичницу из причёски с удвоенным рвением.

Маруся пожелала подруге удачи и направилась к выходу.

– Машенция, и знаешь что? – Наталья скроила ей вслед многозначительную рожицу, словно собираясь изречь вековую мудрость.

– Что? – насторожилась Маша.

– Никогда не делай яичную маску, – фыркнула подруга. – Всё, пока!

Глава 8

Ольга Викторовна никак не ожидала, что от столь маленького зверька может быть столько проблем. По ощущениям появление в доме фенека навевало воспоминания о тех временах, когда Колясик был грудным младенцем и не давал матери ни есть, ни спать, ни жить спокойно.

Фердинандо Вельфедоро, переименованный в Феня Великолепного, вёл себя безобразно. Он не желал находиться в одиночестве, требуя внимания и общения. Ольга Викторовна быстро насюсюкалась и поняла, что ей непременно нужна помощница. Уйти от Феня было совершенно невозможно. Стоило только ей пропасть из поля зрения, как он начинал душераздирающе орать и успокаивался лишь тогда, когда Ольга Викторовна брала его на руки.

Фень Великолепный был ласковым, игривым и капризным, как Колясик в детстве. Разница была лишь в том, что Колясик вырос и перестал лезть к мамане на руки, а этот пушистик гарантировал долгие годы трогательной привязанности. Но всё хорошо не бывает.

Ласковый комочек, большую часть дня сладко спавший, ночью начинал вести себя как свихнувшаяся мышь. Он шуршал, скрипел, возился и норовил выбраться на волю. При этом он надрывно крякал и хрюкал, требуя от хозяйки помощи и участия. Переноска его не устраивала, купленное спальное место – тоже. Проще говоря, спать по ночам он просто не желал.

Больше всего Фень любил развалиться у Ольги Викторовны на коленях, подставив пузо, и заснуть, раскинув лапы и уши. Его надо было всё время чесать, гладить и всячески ласкать, поскольку стоило только хозяйке задуматься, как мелкий нахал тут же начинал дрыгать лапой и покусывать её руку.

Проще говоря, одно дело – поиграть с очаровашкой и заняться чем-нибудь другим, и совсем другое – постоянно возиться с озорным питомцем. Его следовало приучать к лотку, дрессировать, а это уже не входило в планы Ольги Викторовны. Хорошо ещё, что многочисленные лужицы и кучки убирала домработница.

Дебелая Валя, старательная и послушная, отчего-то жутко боялась фенека, называла его чупакаброй и чуть ли не пряталась от него. Ольга Викторовна всегда подозревала, что у тётеньки проблемы с головой, но бояться этого мелкого чудика?

– Валентина, – строго выговаривала ей Ольга Викторовна. – Это просто фенек. Лиса.

– Да не лиса это, обманули вас, – причитала Валя. – Чупакабра оно, как есть – чупакабра! Вырастет и зажрёт нас всех. Я передачу смотрела, оно сначала курей жрёт, а потом на людей начинает нападать. Нет бы кошечку или собачку завели. А то страсть такая! Нет таких зверей в природе! Чёрт это. Чупакабра ушастая!

– Валечка, сейчас на дворе двадцать первый век, ты же грамотная женщина, в школе училась, что ты несёшь-то? – сокрушалась хозяйка. Терять умелую и старательную домработницу она не хотела, но всё явно шло к тому, что Валя просто сбежит. Надо же, вбила себе в голову такую ересь!

Фень цокал по полу маленькими коготочками, носясь за мячиком. Игрушка постоянно от него укатывалась, вызывая приступы восторженного кудахтанья. Кроха кувыркался, поскальзывался и пытался загрызть резинового друга, смешно пугая его птичьим клёкотом. Ольга Викторовна рассеянно смотрела на лисёнка, прикидывая, где взять няньку для красавца. Она уже устала не спать и следить за безголовым чудом, которое лезло повсюду. Нужно было оборудовать для него нормальное спальное место, выделить комнату, пока он не убился, не переломал себе лапы и не натворил больших бед. Для всего этого нужна была помощница.

Работа была не бей лежачего, но Ольга Викторовна вдруг решила убить двух зайцев сразу. Заниматься лисёнком может кто угодно, а вот если этот кто-то будет ещё и красивой молодой девушкой, которая сможет вытеснить из жизни Колясика Алису, то это будет совершенно замечательно. Почему-то Ольге Викторовне захотелось ускорить разрыв сына с «рыжей кобылой». Как мать, она подсознательно чувствовала, что девица может нанести упреждающий удар и охомутать Николая до того, как родительница успеет выставить её за дверь.

А так она подсунет сыну свою новую работницу, которая будет от неё полностью зависеть и выполнять нужные команды. Ведь нормальная, обеспеченная девочка на такую работу не пойдёт. Фенькина нянька сделает всё, как надо. Ольга Викторовна ещё и приплатить ей может, лишь бы опасная рыжая гренадёрша отцепилась от Коленьки. Но Колясику абы кто не подойдёт. Так что девица должна быть высокой и красивой. Конечно, сын уже давно взрослый, но контролировать его личную жизнь не помешает.

Раздумья были прерваны звонком в двери.

– Впустить? – тут же проорала из глубины дома Валентина.

Фень взвизгнул от неожиданности и метнулся в ноги Ольге Викторовне, попытавшись забраться по её юбке вверх.

– Валя, сколько раз повторять? – раздосадованно проворчала хозяйка. – Не ори, как в порту. Фень пугается.

– Он пугается, – покачала головой Валя. – Это я пугаюсь. Ни одна животина таких звуков не издаёт. Засланец он, Фень ваш. Нет на земле таких животных. Зря вы его на руки берёте.

– Валя, кто там пришёл? – перебила её Ольга Викторовна.

– А-а-а, кто-то пришёл. Пускать? – меланхолично подхватила сменившуюся тему беседы домработница.

– Вот ведь, – в сердцах выдохнула Ольга Викторовна и, прижав к себе Феня, отправилась к воротам. – Занимайся своими делами, я сама.

За воротами маялась Анна Сидоровна, соседка. Аннушка, как она всем обычно представлялась, раскатисто хихикая. Аннушка была крупной, широкой, мужиковатой тёткой из породы «из грязи в князи». Муж у неё имелся под стать – простоватый, обрюзгший мужик, дорвавшийся до денег и потрясавший окружающих шиком «а-ля девяностые». Он появлялся на людях украшенный золотом, как яйцо Фаберже. Супруга не отставала, сияя, как соборный купол. Дом они выстроили совершенно нелепый, с башенками, позолоченными флюгерами, понаставили во дворе гипсовых статуй – в общем, оторвались по полной. Аннушка, бродившая по посёлку в коротком сарафане с люрексом и на высоченных платформах, всё сокрушалась, что тут не Европа и народ дикий.

Соседка была ровесницей Ольги Викторовны, поэтому считала, что может общаться с ней на равных.

– Олюшка, что-то тебя не видно совсем, – ласково пропела Аннушка, протискиваясь во двор и тесня хозяйку. – Я уж думала, не случилось ли чего. Всё же возраст.

– Да какой у нас с тобой возраст, – гостеприимно улыбнулась Ольга Викторовна, не упустив случая поддеть нахалку.

Аннушка тут же поджала губки. Ссориться она не хотела. Причина была проста. У семейной четы имелась дочь. И соседский Колясик показался им вполне подходящей парой.

Ольга Викторовна ещё до того, как ей представили Диану, твёрдо решила, что породниться с этим семейством она не готова. Уж больно деревенскими и нахрапистыми были родители. Как известно, от осинки не родятся апельсинки, так что вряд ли там могла быть приличная дочь. Так оно и вышло. Девушка оказалась простоватой, хамоватой и невероятно вульгарной. Зато, вопреки ожиданиям, она была тоненькой и гибкой, совершенно непохожей на родителей внешне, но по сути – гибрид Аннушки и её пузатого мужа. Яркий макияж, манерная речь, маленькие глазки, негармоничные черты лица и вагон апломба. Диана, как и её маменька, считала, что для хорошего семейного союза решающим фактором будут деньги. На Колясика она была согласна.

Аннушка так незатейливо и изложила суть перспектив развития междусоседских отношений:

– Деньги к деньгам, Олюшка! У вас парень ничего, у нас девочка с приданым. Не вижу проблем. Поладят, я думаю.

Столь простая и незамысловатая трактовка перспектив Ольгу Викторовну даже насмешила. Но не ссориться же с соседкой. Поэтому она всячески изображала нейтралитет и сокрушалась, что Колясик слишком разборчивый и не создан для семьи. Не говорить же Аннушке, что у неё дочка далеко не предел Коленькиных мечтаний. Более того, и предполагаемая свекровь от такой сомнительной партии не в восторге.

Сам Николай приезжал редко, и пару раз, когда Диана, бдительно таскавшаяся к Ольге Викторовне на участок, его там заставала, он лишь вежливо здоровался, с некоторым недоумением косясь на нагловатую девицу. Та вела себя так, словно дело уже было на мази – по-свойски и без политесов.

…– Ой, а чего это у тебя на руках? Никак хорька завели? Или нет? Что за чучелко-то? – Аннушка тяжело переступила отёчными ногами, вбитыми в сабо на высоченной платформе, и намекнула: – Присесть бы, а то что-то сегодня весь день всё бегаю, бегаю.

– Проходи в дом, я Валю попрошу нам чай сделать, – пригласила Ольга Викторовна. – Будешь чай?

– Буду, – тут же кивнула Аннушка, попытавшись потискать притихшего фенека. Когда она ткнула его в мягкий бочок толстым пальцем, Фень издал гортанный скрежет, от чего Аннушка едва не навернулась со своих каблучищ.

– Это кто, нерпа, что ли? Или тюлень? Нет, всё же хорь какой-то, да? – Она опасливо спрятала руки за спину и ехидно добавила: – Ты смотри, Шарль его придушить может, он у нас по грызунам спец. Зря вы такую животину купили.

Шарлем звали соседскую собачонку. Вот у всех собака Шарик, а у этих нуворишей – Шарль. Ольгу Викторовну это чрезвычайно забавляло. Как и сама собачонка, Шарль был похож на карликового пинчера, мелкого, на тонких ножках-спичечках и с совершенно гладким тельцем. Собака в отличие от хозяев была милейшим существом: ласковым и тихим.

– Он у нас породистый, за сумасшедшие деньжищи куплен, – периодически напоминала всем Аннушка. – Это не ерунда какая-нибудь, а пражский крысарик.

Крысарик, по мнению Ольги Викторовны, всё же был сущей ерундой, невесомой, бестолковой, но безопасной. В том, что он может чем-то навредить Феню, она очень сомневалась, но на всякий случай решила, что это надо учесть.

– Валя, чаю неси, – по-хозяйски крикнула Аннушка.

Фенек снова скрипуче каркнул, в очередной раз напугав гостью. Он обиженно посмотрел на Ольгу Викторовну влажными глазками, дескать, скажи этой тётке, пусть не орёт, а то уши закладывает.

– Аннушка, ты разговаривай тихо, а то Фердинандо пугается, – слегка раздражаясь, попросила Ольга Викторовна. Надо же, командует она тут, надо все же как-то дистанцироваться от этих навязчивых соседей. Ходят как к себе домой. Назвать лисёнка Фенем почему-то язык не повернулся. Пусть Аннушка знает, что у неё тоже животное породистое, а не хорь какой-то, в лесу отловленный. – Это фенек. У них очень тонкий слух, поэтому нельзя громко разговаривать, чтобы у него ушки не заболели.

– Тю, – хлопнула себя по бокам Аннушка. – Так он кто?

– Лиса, если по-простому, – почему-то гордо ответила Ольга Викторовна. Мол, вот вам, не хухры-мухры, лиса у нас, а не крысарик какой-нибудь.

– Ишь ты, – непонятно, то ли осуждающе, то ли уважительно закивала соседка и тут же переключилась: – А Коля твой когда приедет? Надо их с Дианкой активнее сводить.

– Аня, да зачем их сводить-то? – напряглась хозяйка. – У Коли сейчас есть девушка. Нет смысла…

– Ай, вот какая ты нерешительная! Ничего не понимаешь! Мужики – они ведомые. Что скажешь, то они и принимают за чистую монету. Ты ему почаще рассказывай, какая Диана хорошая пара для него будет.

Судя по всему, Аннушка продолжала какой-то начатый дома с супругом разговор. Она отчего-то была уверена, что соседка безоговорочно на её стороне и спит и видит, как женить сына на её дочурке. И ведь даже мысли не допускает, что это кого-то может не устраивать. Хорошо быть дурой – никаких раздумий, терзаний: прёшь себе как трактор по целине и даже недоумённых взглядов не замечаешь. Такую и не осадить, и на место не поставить.

Спущенный на пол Фень важно прошёлся вокруг восседавшей в кресле соседки, после чего фыркнул и издал воинственный клич. Ольга Викторовна, уже привыкшая к экзотическим звукам, даже бровью не повела, зато Аннушка трусливо подобрала толстые ножки и нахмурилась:

– Лучше б собачку завели, а то он так ночью вякнет – и всё, инфаркт. То ли дело наш Шарль – ласковый, без странностей.

– Фердинандо тоже без странностей и ласковый, – заступилась за лисёнка хозяйка. – К тому же они сейчас очень модные. Хочу, знаешь ли, быть на гребне моды.

– Это да, – тут же согласилась Аннушка. – Так что с Дианочкой? Когда твой Николай сюда собирается?

Вот вам, пожалуйста. И не заморачивается человек плавным переходом от темы к теме. Ольга Викторовна тоже решила не напрягаться.

– Ты пирожки будешь? Валюша пекла. – Она с вежливой полуулыбкой уставилась на бесцеремонную гостью.

– Понятно, – та скорбно поджала губки. – Сослал тебя сын сюда и забыл. Не знаешь, значит, когда приедет?

Вывод был более чем неожиданным, но вполне на руку хозяйке. Она печально опустила уголки губ и вздохнула – понимай как хочешь.

Тема сватовства завяла сама собой. Но явно временно. Такие, как Аннушка, быстро не сдаются.

Глава 9

Александр был в бешенстве. Никто не смел от него уходить. Тем более Маша. Она была нужна ему, удобна, она подходила по всем параметрам, и вдруг такое предательство. Сбежала, дрянь! И подарки все оставила! Решила изобразить из себя бескорыстную.

Её следовало вернуть во что бы то ни стало. Хочет она или нет. А потом выгнать. Да, именно так.

Мама Маруси, которой он позвонил, изумилась вполне искренне, недоумённо переспросив:

– Разве ты не знал, что у неё стажировка в Австралии? Это ж такие перспективы, такой карьерный рост! Её одну из всех выбрали. Я так счастлива, что моя девочка…

– До свидания, – перебил её Саша. Слушать эти глупости ему было некогда. Пусть старая курица верит в подобную ерунду. Риелторская фирма, специализирующаяся исключительно на их городе и области, всенепременно засылает своих сотрудников в Австралию. Хорошо ещё, что не на Северный полюс. Могла бы Маша придумать что-нибудь поумнее.

А вот Наталья явно была в курсе. Это сразу стало ясно по её натянутому тону и лисьим интонациям.

– Я бы не хотела обсуждать это по телефону, – вкрадчиво забросила она удочку.

– Я сейчас приеду, – отрубил Саша и бросил трубку.

– Ни фига себе, – пробормотала Наталья, одурело глядя на телефон. – Я вообще-то намекала на ресторан или кафе, а тут сразу такой напор. Я ж романтики хотела. Ну, ладно, дарёному коню, как говорится, никуда не смотрят. Вот что значит – решительный мужик.

«Решительный мужик» уже через час звонил в дверь её квартиры. Причём не только звонил, но и от нетерпения попинывал косяк.

После вычёсывания из головы яичницы волосы Натальи распушились и раза в два прибавили в объёме. Девушка даже решила, что в этом и была главная тайна яичной маски.

– Пышненько, – констатировала она, глядя в зеркало. Макияж Ната нанесла минимальный, так как планировала долгую и плодотворную ночь. Печальный опыт с обильным макияжем в похожем случае у неё уже имелся. Тогда она была молода и неопытна. То, что в сумерках делает личико девушки ярким и притягательным, на свету может напугать до полусмерти. Наталья этого не знала, поэтому утром, пробудившись вместе с кавалером и ещё не видя своей физиономии, кокетливо потянулась целоваться. Кавалер, едва протерев глаза, слетел с кровати и дрожащим голосом уточнил:

– Баба, ты кто? Мы что вчера пили?

Наташа оскорбилась и вытолкала нахала на лестницу, вышвырнув одежду следом. И только потом отправилась в ванную, где её ждало потрясение. Стойкая тушь оказалась не настолько стойкой, чтобы не размазаться вокруг глаз, превратив барышню в подобие лемура. Помада расплылась розовато-воспалённым пятном вокруг рта, по щекам и лбу. Кавалера можно было понять, не каждый способен пережить такой фейс на соседней подушке. Зато Наталья обогатила свою копилку бесценным опытом и больше таких промахов не совершала.

Вот и на этот раз она обошлась небольшим количеством теней, тональником и бесцветным блеском для губ. Если вся эта красота смажется, то пострадает лишь постельное бельё.

Сбрызнувшись духами и нацепив кокетливый кружевной пеньюар, она приготовилась ждать визитёра.

Не иначе, Александр летел на вертолёте. На столь быстрое его появление Наташа даже не рассчитывала.

– Привет, – проворковала она, гостеприимно распахивая двери. – Зайдёшь?

– Нет, на лестнице останусь, – мрачно рыкнул Саша, бесцеремонно вломившись в квартиру и едва не уронив хозяйку. – Где она?

– Маша?

– Не зли меня, – тихо, почти одними губами предложил Саша, яростно зыркнув на девушку.

– Не кричи, ребёнка разбудишь, – повела плечиками Ната. – И не надо со мной таким тоном разговаривать.

Чтобы не повторять Марусиных ошибок, она сразу решила дать Саше знать, что можно, а что нельзя. Наталья была уверена, что подруга сама неправильно построила отношения. Вот она, Натусечка, всё сделает как надо.

Саша пристально взглянул на девушку, и Наташе стало немного не по себе. Такое чувство, что ей дуло пистолета ко лбу приставили. Как же это возбуждает, волнует…

– Выпить хочешь? – Она провела пальчиком по его голой, накачанной руке. Рубашка с коротким рукавом облегала Александра как вторая кожа, бугрясь на могучем мышечном рельефе.

– Я за рулём. Так что там ты не хотела обсуждать по телефону? Маша где?

– Где – она не сказала. – Наталья поняла, что пока гость не получит ответов на свои вопросы, каши с ним не сваришь. – Но в последнее время она всё время причитала, что не стоит тебя. Что вы очень разные, что она тебе не подходит, ты слишком хорош… И, знаешь, я тоже думаю, что вы не пара. Она слишком поверхностная для серьёзных отношений. А раз Маня сама сказала, что не стоит тебя, то я думаю…

– Ну и что? – перебил Александр. – Меня никто не стоит. Дальше что? Куда она сбежала?

– Не знаю я, – вспылила Наталья. Она как-то проще представляла себе диалог. Тем более что отсутствие реакции на её пеньюар было для Наты сюрпризом. Стоит она вся такая красивая, а мужик словно ничего не видит. И надо же как: «никто его не стоит»! Это что, ей на свой счёт тоже принять? Хамство однако…

– Ты знаешь, где она, – вдруг веско и желчно констатировал Александр, резко хлопнув по стене рядом с Натальиной головой. Она тихо взвизгнула и робко улыбнулась. После мягкого и блёклого Гриши ей очень не хватало настоящего мужика.

Правда, Гриша ещё не был отправлен в отставку, но долго ли его шугануть? Ведь Саша брутален и ошеломительно волнующ.

Маруся ничего не понимала в самцах. Уж лучше бояться такого, чем самой пугать очередного интеллигента-хлюпика.

Именно планы на совместное будущее с Сашей вдохновили Наталью на подвиг. Ни при каких обстоятельствах она не сдаст подругу-соперницу. Тем более что та сама отдала ей Александра с какими-то глупыми предостережениями.

– Саша, если б я знала, я бы тебе сказала, – интимным шёпотом оповестила Ната оппонента, выделив слово «тебе». И провела пальчиком по его щеке.

Саша злобно откинул её руку и тяжело скользнул по Нате взглядом.

Она уже приготовилась к сорванной одежде и прочим прелестям общения, но Саша лишь процедил:

– Как только узнаешь, где она, позвонишь. Мой телефон у тебя есть?

– Есть, – с придыханием подтвердила Наталья. – А мой у тебя есть?

– Ну, я же тебе сегодня как-то позвонил. – Это он бросил, уже уходя, через плечо.

Вот это мужик! Вот это силища!

Наталья вытерла со лба испарину и мечтательно улыбнулась. Ничего, что сейчас ничего не вышло. Она терпеливая.

Саша сел в машину и в бешенстве скрипнул зубами. Ничего, в таком большом городе, где у него столько знакомых, не составит труда выловить маленькую своенравную блондинку. На то она и блондинка, чтобы он её переиграл. Уж на работу-то Маша придёт.

На следующий день в агентстве Александра вежливо оповестили, что Мария Ландышева в отпуске, и в ближайший месяц её не будет.

Остаток дня Александр загружал своих многочисленных знакомых поручениями. Таможня, аэропорт, билетные кассы, гостиницы – он пытался учесть всё, что только можно. Но, кроме того, что Маша переночевала в маленьком мотеле на краю города, он так больше ничего и не выяснил. Машину она оставила у дома. Телефон был отключён. Никаких ниточек.

Чёртова блондинка!

Глава 10

Маруся сто лет не передвигалась по городу без машины. Общественный транспорт совершенно потряс её обилием запахов и влажных чужих тел. Сильно брезгливой она не была, но и терпимой, как выяснилось, тоже.

Ольга Викторовна Гордиенко, мечтавшая о няньке для какого-то заморского зверя, жила в области, причём в той её части, куда надо было добираться из противоположного конца города. Выяснить детали по телефону не удалось, почему-то было ужасно плохо слышно, зато интригу мадам завесила капитальную.

– Вам понравится, не сомневайтесь! – проорала она через невыносимый механический шум. Можно подумать, что Ольга Викторовна как раз в момент разговора неслась на мотоцикле. – Главное, чтобы вы нам понравились! Вы точно высокая блондинка?!

– Да, – рассеянно подтвердила Маруся. Шум настораживал и немного пугал. Совершенно некстати вспомнился фильм «Пила». Наверное, ей стоило попить успокоительного, так как во всём мерещилась скрытая угроза.

– А что у вас там за шум? – не выдержала Маша. Уж лучше сразу спросить, чем потом мучиться и фантазировать.

– Валя газон подстригает, – всё так же азартно проорала собеседница. – А вы симпатичная?!

– Нормальная, – окончательно испугалась девушка, твёрдо решив ни в коем случае не краситься перед собеседованием.

Первый разговор получился многообещающим. Марусю взволновало и невнятное «мы», и уточнение про рост и цвет волос, и какой-то Валя, подстригавший газон. Какая разница, как она выглядит? Или там особо придирчивый зверь? С каких пор домашняя живность стала такой разборчивой?

– Ты какая-то совсем нервная стала, – отмахнулась от Марусиных переживаний Наташка, которой Маша позвонила сразу после беседы с потенциальной работодательницей. – Ну, что там такого может быть? Думаешь, у них крокодил, который жрёт только длинных блондинок? Или орангутан с непереносимостью брюнеток?

– Натка, может, ну её, эту идею с работой? – проныла Маруся. – Как-то всё ненадёжно.

– Косметичка сказала, что тётка нормальная, интеллигентная…

– Чикатило тоже производил хорошее впечатление, – напомнила Маруся. – Я боюсь. Ты адрес и телефон её точно записала?

– Записала.

– Если я не позвоню после четырёх, в полицию пойдёшь?

– Пойду!

– Точно?

– Ландышева, ты невыносима! Давай сразу обсудим, в чём я на твои похороны пойду! Хватит! Чудесный вариант, жить будешь фиг знает где, никто тебя не найдёт! Кстати, а почему ты не спрашиваешь про Сашу?

– Я боюсь, – призналась Маша.

– Фобия – первый признак паранойи, – гыгыкнула Наталья. – Был вчера у меня твой Александр. Имей в виду, потом чтобы ко мне никаких претензий. Я положила на него глаз. Ты мне его отдаёшь насовсем?

– Натка, ты можешь вляпаться, как я, – предостерегла Маруся.

– Что, жалко стало, да? Не хочешь мужика упускать? – подозрительно осведомилась Наталья.

– Да бери, бери. Только потом не удивляйся. Что вчера было-то? – вздохнула Маруся, покопавшись в ощущениях. Терять Сашу было не жалко. Так странно – ещё недавно она дышать не могла без него, а тут вдруг неожиданное облегчение от того, что появился шанс избавиться. Единственное, что её смущало, что наивная подруга верит в какие-то глупые сказки. И её разочарование потом будет на Марусиной совести.

– Ой, ничего не было. Ревнуешь? Или злорадствуешь?

– Радуюсь, что у тебя ещё есть шанс улизнуть из этого капкана, – честно сказала Маша.

– Ха! Всем бы такой капкан! – гаркнула Наталья. – Вот ты балда! От него такая аура, такой драйв, он такой решительный, такой прям, знаешь, гусар на коне. Нахрапистый, грубый. Мы договорились созваниваться. Я ему скажу, что с тобой разговаривала…

– Ты что! – испугалась Маша.

– Да я скажу, что ты из Австралии звонила. Но, мол, мне кажется, что ты врёшь. Я ж не хочу в его глазах выглядеть противоборствующей стороной. Мы ж с ним типа в одной лодке. Скажу, что мне послышалось, что ты в аэропорту, и вроде там что-то про Владивосток говорили. Или Владикавказ. Ну, как тебе идея?

– Натуся, если он поймёт, что ты его дуришь, он свернёт тебе шею, – прошептала Маша. – Не надо. Устранись…

– Ландышева! А как я буду его завоёвывать-то, а? Мне контакт нужен и общение. И вообще! Паранойю свою лечи. Бабка, божий одуван, тебе кажется маньячкой, Саша – мечта всех девиц, садист.

– Ладно, хватит, – оборвала её Маша. – А что там твоя косметичка сказала, какой у бабки зверь-то? Она такого тумана напустила, что я теперь даже боюсь предположить, что там такое ползает. Ой, Нат, а вдруг там питон?! Я змей до ужаса боюсь.

– Ещё может быть гигантский паук, – заставляя Марусю содрогаться, принялась перечислять Ната, – аллигатор, бегемот, ленивец, варан – да мало ли у этих олигархов заскоков. Давай ты раньше времени паниковать не будешь! Не понравится животина или старушка – вежливо попрощаешься и уедешь.

– А куда я уеду-то? У меня деньги есть, но если эпопея с Сашей затянется, я ж долго снимать жильё не смогу, – вздохнула Маруся. – Ты права, мне надо, чтобы была именно работа с проживанием.

– Да, быстро женить на себе Александра я не обещаю, он орешек крепкий, – мечтательно протянула Наталья. – Так что постарайся не выпендриваться там особо. И помни: они тебе нужнее, чем ты им.

– Но в полицию позвони, если я до четырёх часов не объявлюсь, – на всякий случай напомнила подруге Маруся.

Наташка демонически хохотнула и, пообещав «всенепременно организовать десант на бабкин участок», отсоединилась.

По причине неопытности Маруся умудрилась сесть в маршрутке на переднее сиденье. В дороге она планировала обдумать план ведения беседы с Ольгой Викторовной и прикинуть основные вопросы. О том, что с животными она дела никогда не имела, Маша предупредила сразу, но жизнерадостную работодательницу это совершенно не испугало. Зато испугало соискательницу. У неё всё чаще всплывала мысль, что дело там вовсе не в животном, и никакой нянькой ни к крокодилу, ни к бегемоту её не берут. Всё может оказаться гораздо страшнее. Как раз о том, что именно там может выясниться, Маша и собиралась подумать, пока будет ехать.

Именно ехать, а не лететь.

Как выяснилось, маршрутки ездить не умеют. Они летают, как вольные птицы, а бедные пассажиры мотаются в их некомфортных внутренностях, как шарики в детской погремушке. Даже на американских горках Марусе не было так страшно. Наверное, потому что там были хоть какие-то гарантии, и подсознательно она понимала, что никуда тележка с рельсов не денется. Здесь же всё зависело от улыбчивого чернявого мужика в гопницкой кепке. Он весело скалился и больше смотрел на Машины коленки, чем на дорогу. Кстати, именно его масленый взгляд с опозданием навёл девушку на мысль, что на собеседование лучше было бы пойти в брюках. Но сбежала-то она в платье, так что пока придётся экономить и обходиться той одеждой, которая есть. И тут она совсем скисла, так как сообразила, что пользоваться банковской картой тоже нельзя. В детективах нерадивых беглецов всегда именно так и вычисляли. Получалось, что работа нужна обязательно, и положение намного бедственнее, чем представлялось с самого утра.

Маршрутку швыряло по дороге, как мяч на чемпионате мира по футболу. А водитель, надо полагать, воображал себя как минимум слаломистом – он объезжал выбоины и попутный транспорт, даже не пытаясь притормаживать, поэтому одуревшую от духоты девушку основательно укачало.

Из «Газели» она вывалилась совершенно невменяемая. Хотелось ледяной воды и под кондиционер. А ещё хотелось лечь и не двигаться. Сто лет Мария Ландышева не ощущала себя такой жалкой, несчастной и зависимой от обстоятельств. Словно жизнь начиналась заново, и всего надо было снова добиваться с нуля. Самый страшный кошмар успешной и самодостаточной женщины. Надо же, и она в него попала. Всё же правильно говорят: за любовь приходится дорого платить. Ладно бы ещё любовь была настоящая, так ведь нет – ошибочная!

Коттеджный посёлок был не так чтобы совсем уж олигархический. Дворцов как в Петергофе там не имелось, но отдельные постройки поражали монументальным великолепием. Развалюхи, кстати, отсутствовали. Дом Ольги Викторовны выглядел вполне мило, он был похож на уютное альпийское шале. Красивый участок ухожен, засажен цветами и украшен каменными горками. Позитивный момент для трясшейся как осиновый лист Маруси, поскольку она помнила, что жильё может очень многое сказать о хозяевах.

Сквозь кованую решётку она ещё раз осмотрела вполне мирный бюргерский дом и позвонила Ольге Викторовне по мобильному. Чтобы не опоздать, Маша по рабочей привычке вышла заранее, поэтому сейчас понимала, что приехала на полчаса раньше, а это может оказаться неудобно для хозяев. Надо было предупредить.

– Ох, я ещё не дома, – сокрушённо отозвалась на том конце провода Ольга Викторовна. – Вы попросите Валю вас впустить, я предупредила, что вы придёте. Чайку пока попейте, познакомьтесь. Я буду попозже. И не звоните мне, я телефон отключу, у меня массаж.

– Хорошо, – покладисто кивнула Маруся, внутренне съёжившись. Валя какой-то. Почему-то имя «Валентин» у неё ассоциировалось с волосатым громилой неблагонадёжной наружности. Входить не хотелось. Подумав, Маруся отправила Наталье эсэмэску «я вошла в дом» и пошла звонить в домофон у ворот.

Домофон отозвался истошным воплем и запикал. Судя по всему – ворота ей открыли.

Вопль был издан существом непонятного пола, то ли басовитой дамой, то ли тонкоголосым мужиком.

«Наверное, этого Валентина крокодил там жрёт», – тоскливо констатировала Маруся, входя на участок. Жизнь повернулась к ней задом и вряд ли готовила приятный сюрприз.

Войти в дом она не успела. Двери распахнулись, и на крыльцо вылетела растрёпанная баба с белыми от ужаса глазами.

– Чупакабра! Гадская чупакабра! Всё в крови! Спасайся! – заорала она, пролетая мимо окаменевшей от неожиданности Маши. Прогрохотав тапками по мощёной дорожке, несчастная добежала до аккуратного маленького строения, похожего на теремок, и закрылась там, громко и безысходно подвывая.

Если бы Маруся испугалась чуть меньше, она бы тоже убежала и никогда больше сюда не возвращалась. Но её и без того расшатанные нервы этот стресс добил окончательно, и девушка кулём повалилась у лестницы, успев только вяло подумать: «Какой там крокодил, питон… Чупакабра у них, вот в чём подвох…»

После чего отключилась окончательно.

День у Феня удался.

Во-первых, ему с самого утра подарили новую игрушку вместо прогрызенного мячика. Здоровенная неваляшка с мелодичным звоном заваливалась назад, после чего ловко вставала обратно, весело глядя на радостно тявкавшего Феня. Правда, в процессе знакомства он пару раз получил по носу от резко выпрямлявшегося друга, но вскоре понял принцип действия и ловко уворачивался. На неваляшку можно было напрыгивать, заваливать её лапой и даже толкать боком.

Во-вторых, хозяйка куда-то ушла, оставив ему Валентину. Валентину Фень нежно любил, потому что она была самая классная из всех, кто бывал в этом доме. Она лучше всех играла с ним в пятнашки. Правда, при этом домработница издавала ужасно громкие звуки, которые Феню не нравились, но он готов был потерпеть. Зато как весело она взлетала на подоконник, как мастерски карабкалась на высокий комод, какие уморительные рожи кроила. Но так они играли только тогда, когда хозяйка отсутствовала. При хозяйке Валя не бегала, а норовила осесть на пол, закатив глаза, стоило только Феню к ней приласкаться. Это было скучно, да и случилось такое всего пару раз. Когда Валя делала что-то по дому, Ольга Викторовна старалась держать Феня на руках. Зато когда она уходила, начиналось раздолье. Он давно научился выбираться из импровизированного загона, заботливо сооружённого для него хозяйкой, и теперь они с Валей могли играть хоть каждый раз, когда Ольга Викторовна оставляла их наедине.

Сегодня Ольга Викторовна перед уходом дала Феню блюдце с клубничным пюре. Пюре очень быстро закончилось, и заскучавший лисёнок, выбравшись из комнаты, отправился на поиски любимой подружки. Подружка, как обычно, закричала от счастья и начала метаться по дому. Фень, восторженно кряхтя, скрипя и подпрыгивая от радости, ринулся следом. Они бегали, роняли вещи, один раз Валя даже повисла на хозяйском турнике в тренажёрной комнате, забавно поджав ноги. Если б она при этом ещё не орала от избытка чувств, цены бы ей не было. Но Валентина не умела играть молча.

А потом кто-то позвонил. И Фень расстроился, потому что это могла быть хозяйка, а она не любила, когда всё было разбросано. А ещё это означало бы, что игре конец.

Пока Фень выпутывался из брошенного на него покрывала, Валя, на бегу нажав кнопку домофона, стремглав бросилась вон из дома. Когда фенек выбежал следом, домработницы уже и след простыл. Зато у ступенек лежала новая игрушка. Фень подошёл, обнюхал её, фыркнул и решил полизать. Потому что игрушки, которые не шевелятся, неинтересные. Надо было её срочно оживить.

Он облизывал лицо вновь прибывшей старательно и даже немного подобострастно. Вдруг она потом за это тоже с ним побегает?

– Николай Борисыч, миленький, – причитала тем временем Валентина, замуровавшись в сарае с инвентарём и инструментами. – Зараза эта лопоухая убивать начала. Рожа страшная, вся в кровище! Говорила я, нехристь это в зверячьем обличье. Вон девушку доедает! Не знаю какую! Она к маме вашей пришла, а он её жрёт! И Ольги Викторны нету-у-у! А я не выйду! Хоть режьте – не выйду! Приезжайте и сами её закапывайте, а то ведь нас всех посадят!

– Рехнуться можно, – пробормотал Коля и набрал маменьку. Та была вне зоны действия Сети. – Чёрт знает что у них там творится!

Он взлохматил волосы и резко встал:

– Надо ехать. Кто его знает, этого экзота, вдруг он и вправду опасен. Хотя там весу-то грамм двести.

Караул, хомячки-убийцы!

Он нервно хохотнул, мотнул головой и отправился на стоянку, предупредив секретаря, чтобы сегодня его не ждали.

Маруся медленно приходила в себя. Сознание возвращалось неуверенными толчками. Болел затылок. Не сильно, но ощутимо. Что-то шершавое возило по лицу. Скорее приятное, чем наоборот. Пахло клубникой. А ещё чем-то вроде скунса… Запах был настолько сильным, что она открыла глаза.

Нос к носу с лежавшей на газоне Марусей стояло нечто мелкое, глазастое и невообразимо ушастое. Хитрая игрушечно-плюшевая морда словно улыбалась, вызывая смутные воспоминания о чём-то знакомом.

Уши…

Совершенно сумасшедшие уши и блестящие пуговицы умных добрых глаз.

– О, мастер Йода, – прокряхтела Маша, пытаясь подняться. Голова немного кружилась. И очень хотелось клубники. – Приветствую тебя, о великий джедай! Знатные у тебя уши, просто вау. Вот кого надо было в «Звёздных войнах» снимать.

Она внимательно посмотрела на малыша, морду которого украшали кроваво-красные клубничные разводы, и задумчиво почесала его за ухом. Он тут же скрипнул и начал подставлять бока.

…– Зомби. – Подглядывавшая в окошко Валя мелко крестилась, вцепившись в грабли. – Встала девка-то! Сейчас они меня есть придут!

– Я из-за тебя платье испачкала, – строго выговаривала тем временем Маруся зверёнышу. Тот блаженно закатил глаза, развалившись у неё на руках, и покрякивал. – А у меня оно одно, между прочим. Ты кто хоть, а? Как думаешь, можно нам в дом? Хотя хозяйка сказала, чтобы я чай пила, пока её нет. Пойдём, что ли. Наверное, ты и есть заморская чупакабра, да?

Фень хрюкнул и дрыгнул лапой.

– Как тебя звать-то, интересно? Мастер Йода? Джедай? Хочешь, я буду звать тебя джедаем? – Маруся вошла в дом и прикрыла двери.

Зеркало в холле отразило взлохмаченную девушку с грязным пятном на подоле.

– Ужас. – Она торопливо спустила лисёнка на пол и выдернула из волос заколку, положив её на пуфик. Фень моментально схватил блестящую игрушку и утащил в глубь дома.

– Аккуратно, – испугалась Маруся. – Прищемишь себе нос, дурик!

Следующие полчаса она носилась по дому, пытаясь отловить очумевшего от радости фенека. Тот летал стрелой, клацая заколкой, и скрипуче квакал. Наконец, Маруся устала и объявила:

– Эй, джедай! Я сдаюсь. Перерыв. Мне надо платье отстирать, а то в таком виде неловко ходить. Как бомжиха.

Фень прицокал в кухню. Заколки у него не было.

– Не отдашь? – вздохнула Маруся. – Ладно, потом поиграем в прятки. А пока сиди тихо, у нас будет стирка.

Она как-то очень быстро освоилась в этом уютном доме. В процессе беготни по этажам стало ясно, что тут живёт вполне интеллигентная дама без тяги к излишествам, зато с обширной библиотекой. Ничего страшного или опасного Маше в глаза не бросилось. А тётка, которая выскочила на неё, вполне могла быть какой-нибудь буйнопомешанной родственницей хозяйки. Вряд ли тут проживает жуткая чупакабра. Иначе мастер Йода так свободно не бегал бы, а лежал у этой самой чупакабры в тарелке.

У кухонной мойки, извернувшись и задрав подол платья на уровень талии, Маруся начала старательно отмывать ткань от налипшей земли. Получалось так себе.

– А всё ты, – снова начала она отчитывать Феня. – Напугал тётку, меня в обморок уронил. Надо тебя без клубники оставить, хулигана.

Тем временем несколько обеспокоенный Николай, так и не дозвонившись до родительницы, влетел на участок, бросив машину снаружи. Валентина, тихо причитая, вывалилась ему навстречу и зашипела:

– Чупакабра-то кровь из кого-то выпила, а потом девку эту заела. А девка полежала, да и встала! И пошла – космы в разные стороны, когти растопырила и воет!

– Кто воет? – досадливо поморщился Коля. Он подозревал, что Валентина мало того что невообразимая дура, так ещё и смотрит исключительно ужастики, поэтому и несёт всякую ересь. Но приходилось считаться с маминым мнением, а мама Валю ценила. В конце концов, не ему с этой бабахнутой истеричкой жить.

Домработница невзлюбила Феня с первого дня и наговаривала на него такую чушь, что вполне хватило бы уже на пару сценариев малобюджетных жутиков для нетребовательных зрителей. Почему эта курица боялась крошечного зверька, для Николая было загадкой. Хотя боятся же женщины мышей! Нелогично, но факт. Поэтому приходилось мириться с тем, что у Валентины с Фердинандом не сложилось. Но теперь в Валиных рассказах появился дополнительный персонаж – сожранная девка с космами и когтями. Это было что-то новенькое.

– В доме они окопались! А Ольги Викторны нету! Вилы возьмите! А то останемся мы с ней одни на старости лет! – бормотала Валя, крестясь и шмыгая.

– Сиди тут, – отмахнулся от тётки Коля и пошёл в дом.

Из кухни слышался какой-то разговор. Сбросив ботинки, он на цыпочках двинулся на звук.

– …Не царапайся, подожди. – Говорящей явно было смешно. – Ай, щекотно! Слушай, джедай, ты мне мешаешь! Давай я сначала разберусь с платьем, а потом мы поиграем, ладно?

Николай появился в дверном проёме и с интересом уставился на тонконогую блондинку с длинными распущенными волосами. Она стояла к нему спиной, закатав юбку по самое «не могу» и даже выше. Её попку обтягивали маленькие голубые трусики, которые ей очень шли.

Николай так и решил начать разговор – с комплимента.

– Голубое вам… кхм… к лицу… то есть – идёт, да, – объявил он, слегка смущаясь.

Девица подпрыгнула, разве что не перекувырнувшись в воздухе и оглушительно взвизгнув. Фень тут же повторил её прыжок, с той лишь разницей, что он как раз перекувырнулся и бледной молнией метнулся прочь, клекоча, как разгневанный индюк.

– Что вы здесь делаете? – Блондинка, надо отдать ей должное, довольно быстро взяла себя в руки, вздёрнула точёное личико и гневно ошпарила его взглядом. При этом мокрую юбку она торопливо раскатала обратно.

С сожалением проследив, как стройные бёдра скрылись под плотной тканью, Николай изрёк:

– Вообще-то это мой дом.

– А, вы, надо полагать, Ольга Викторовна! – ехидно закивала девица. Надо же, словно это не она только что светила тут своими голубыми трусиками и смотрела на него полными ужаса глазами-блюдцами.

– Не совсем, – ухмыльнулся Коля.

– А, тогда вы Валя, который должен был меня встретить и напоить чаем. И где чай? – Она требовательно уставилась на Николая и разве что ногой не топнула. Красотка. Интересно, это она выла и, растопырив когти, пугала Валентину?

– Валя ждёт вас во дворе с вилами, – любезно оповестил её Николай.

– Сено убирать? – Маша устала ершиться и была совершенно дезориентирована. Беседа не клеилась. Да и было бы странно, если бы она шла как по маслу, начавшись с того, что этот огромный мужик увидел её в одних трусах!

– Нет, она планирует вас на них насадить. Меня, кстати, она позвала вас закопать, чтобы нас не привлекли к ответственности. Видите, как у нас тут весело. Я, кстати, тут самый адекватный, имейте это в виду. Дружить будем? – Николай внимательно посмотрел на приоткрывшую рот девушку.

Она молча замотала головой. Надо полагать, не хотела дружить. А зря.

– Ладно. Не навязываюсь. А почему вы Феня джедаем называли? – вдруг вспомнил Николай, а заодно воспользовался поводом перевести разговор в другое русло. Обычно девушки были более покладисты и сразу соглашались с ним дружить. А эта вон как зыркает, стало быть, не нравится он ей. Ну и ладно.

– Он похож на мастера Йоду, – дрогнувшим голосом пискнула Маруся, шаря глазами по сторонам. Нужен был нож или хоть что-то, чтобы защититься от этих психов. Валя с вилами, двухметровый амбал с ухмылочками – и это ещё их бабка не вернулась.

– Похож, – вдруг хохотнул Николай. Блондинка была права – уши просто вылитые, ещё бы их пониже опустить… – А вы любительница «Звёздных войн»?

– Нет.

Очень содержательная беседа.

– У вас очаровательная причёска, – решил всё же пойти на второй заход Коля. Наверное, неправильно с мамулиной гостьей цапаться, надо хотя бы создать видимое перемирие.

– У меня нет причёски. Ваш джедай спёр мою заколку, – всё тем же напряжённым голоском заявила девушка.

– А кстати. Валя говорит, что вы зомби. А Фень вас жрал. Было?

«Точно, нет тут нормальных, все с прибабахом», – тоскливо констатировала про себя Маша, но вслух максимально спокойно поведала:

– Не жрал, а облизывал. Валя, я так понимаю, странная женщина, которая меня едва не затоптала? Вы вилы-то у неё заберёте?

– Надо забрать, – согласился Николай. – А то она у нас известный борец с нечистью. Вы к маме-то по какому вопросу?

– Нянькой, – односложно буркнула Маруся.

Николай, уже направившийся было за Валентиной, аж развернулся на сто восемьдесят градусов.

– У нас нет детей вообще-то. И не планируется! – Он начал злиться. Что за фантазии у родительницы? Бред какой-то.

– Я нянькой к вашей чупакабре, видимо, – не совсем уверенно предположила Маша. – У вас же нет других животных?

– Если только тараканы, – проворчал Коля. – В голове у маман.

Глава 11

Бодрая и стремительная, как футбольный мяч, Ольга Викторовна влетела в дом, с порога заорав:

– Колясик! Ты чего приехал? Я хотела тебе сделать сюрприз!

– Сюрприз в любом случае удался, – хмыкнул Николай, вспомнив голубые блондинкины трусы.

– Я вижу, вы уже подружились. – Маменька придирчиво осматривала Марусю. – Вы Мария, да? А я Ольга Викторовна. Это Николай. На улице Валя. Кстати, Колясик, почему Валя отказывается в дом идти? А ещё причитает, что у неё какие-то вилы отобрали.

– Потому что ей лучше не в дом, а к психиатру, – скривился Коля. – Мам, ты сильно рискуешь, имея такую домработницу. У неё крыша течёт давно и основательно. Я согласен, пирожки у неё вкусные, и убирает она идеально, но с головой-то беда! Она твой сюрприз, кстати, на вилы насадить собиралась. Потому что Фень твою девушку сожрал, а потом она ожила, стала зомби, и они с Фенем на пару хотели загрызть Валентину. Ты глаза-то не округляй, это я твою домработницу цитирую. Так сказать, то, что удалось уловить из её истерики. Думаю, у девушки тоже есть своя версия событий.

Ольга Викторовна снова перевела взгляд на Машу. Девушка ей внешне нравилась.

«Даже странно, что такая интересная девица решила наняться в няньки к Феню. Другой работы, что ли, не нашлось? Надо будет потом выяснить подробности биографии, а пока разобраться, что тут произошло. И, похоже, Николаю блондинка тоже приглянулась. Это скорее хорошо, чем плохо. Но вот то, что она ходит с распущенными волосами, – плохо. Это несерьёзно. Соображать же надо: на работу пришла устраиваться, а не на кастинг. Хотя что взять с блондинки? В живой природе противоположный пол таким образом пытается привлечь внимание. У людей всё точно так же. Девица, распустившая волосы, подаёт знак, что хочет кому-нибудь понравиться. Значит, блондинка свободна. Это нам на руку. Но вот то, что она по всему дому волос натрясёт, – это к бабке не ходи», – примерно так рассуждала Ольга Викторовна, разглядывая визитёршу. Но вслух претензии высказывать не стала, а лишь поинтересовалась:

– Мария, вы не могли бы объяснить, что тут произошло?

Маруся послушно кивнула, как прилежная школьница, и начала рассказывать:

– Я позвонила в домофон, услышала из динамика какой-то вопль, после чего двери открылись. Когда я подошла к дому, навстречу выбежала женщина. Она причитала что-то про кровь и чупакабру. Я испугалась и упала в обморок.

Тут Ольга Викторовна и Коля одновременно очумело уставились на девушку, словно она сморозила удивительную чушь.

– У меня сейчас просто очень сложная жизненная ситуация, я и так на нервах, – начала тут же оправдываться Маруся. – Так-то я в обмороки не падаю. А вы ещё не сказали внятно, что у вас за животное. Я и так в догадках терялась. К тому же я не знала, что у вашей Вали с головой беда. В общем, сделать правильные выводы я не успела, решив, что у вас и правда какая-нибудь чупакабра живёт. А что? Сейчас кого только не заводят. Даже экзотических пауков, ящериц и скунсов. В общем, я упала и ударилась головой…

– Вас не тошнит? – тут же прервал Марусю Николай.

– Да-да, – торопливо присоединилась к вопросу бдительная Ольга Викторовна, которую смутило откровение про сложные жизненные обстоятельства. Вдруг девица больна чем-нибудь заразным? Или вообще – аферистка, скрывающаяся от полиции? А Колясик, ягодка, зрил в корень! Совершенно верно, эта блондинка запросто могла оказаться беременной! Повесит потом ещё на приличную семью чужих внуков! Ишь, обмороки у неё. – Вы случайно не беременны?

– Я? – опешила Маруся.

– Мама, – рассердился Николай. – При чём тут это? Наше-то какое дело? Вас не тошнит? Голова не кружится? Вы сначала потеряли сознание, а потом упали, или упали, ударились и после этого сознание потеряли? Имейте в виду, это очень важно. Если обморок был связан с испугом, то ничего страшного, а если с ударом по голове, то это уже серьёзно и нужно к врачу.

– Я не беременна. – Маруся решила, что в первую очередь следует ответить Ольге Викторовне, так как именно к ней планировалось устроиться на работу. Судя по удовлетворению, плеснувшемуся в глазах мадам, Маша приняла верное решение. Мысленно поаплодировав себе, она повернулась к Николаю и честно попыталась восстановить картину событий: – Я сначала сознание потеряла, потому что очень испугалась. Я вообще-то не пугливая…

Николай тут же хмыкнул, вспомнив, как она взвизгнула и подпрыгнула при его появлении, но перебивать не стал.

– …Просто ситуация была крайне нелепая, как в фильмах ужасов. – Маша решила не обращать внимания на его хмыканье и не хамить. Наташка права: это не она им нужна, а наоборот, так что можно и потерпеть.

– Вы смотрите фильмы ужасов? – насторожилась Ольга Викторовна. Видимо, не хотела заполучить вторую Валентину.

– Нет, я просто в курсе, что они есть, – вежливо пресекла её сомнения Маша. – Так вот. Потом я упала, а когда очнулась, ваш зверёк лизал мне лицо. Я зашла в дом, чтобы постирать юбку…

– Матерь Божья! Какую ещё юбку? – ахнула Ольга Викторовна, то и дело терявшая нить повествования.

– Когда я упала, платье испачкала, – терпеливо пояснила Маша. – А ещё у меня волосы растрепались, я сняла заколку, но зверёк её утащил. Я начала за ним бегать, чтобы отнять, потом поняла, что не догоню, и пошла в кухню. А потом пришёл Николай…

Тут Маруся густо покраснела, вспомнив, в какой именно момент он пришёл.

– Кстати, вот! – Ольга Викторовна повернулась к сыну: – Как ты здесь оказался? Ты же на работе! Ты же вообще здесь практически не появляешься! Даже соседи уже говорят, что ты меня сослал и бросил на этих выселках.

– Ты сама хотела дом за городом, – напомнил Коля. – А соседям нечего совать нос в чужие дела. А оказался я здесь, потому что твоя ненормальная Валентина мне позвонила и пригласила закопать твою барышню, которую Фень не доел. У тебя телефон был выключен, пришлось ехать. Ещё вопросы есть?

– Нет, – махнула рукой Ольга Викторовна. – Можешь отправляться на свою работу, мы сами разберёмся. Или пообедаешь?

– Пообедаю. Если Валентина соизволит заняться делом. Сейчас приволоку эту курицу. А то она опять будет с вилами по участку за вами бегать. Надо прояснить вопрос с зомби раз и навсегда.

– Я не курица, – обиделась притаившаяся под окном и подслушивавшая Валентина. – Согласна, с девушкой ошиблась я. А со зверем – нет. Он вам ещё покажет, помяните моё слово.

– Валя, хватит придуриваться, – сердито крикнула Ольга Викторовна. – Колясик голодный! Иди на кухню, займись обедом! Ещё раз такое повторится, и я тебя уволю. Поняла?

– Поняла. Сейчас обед будет, – подобострастно отозвалась Валя и с топотом ринулась выполнять указания.

– Итак, Мария, вернёмся к вам. – Ольга Викторовна уселась в кресло и жестом пригласила Марусю последовать её примеру. Николай тоже сел рядом, вызвав глухое маменькино недовольство. Она хотела обсудить многие вопросы, но не при Колясике же! Придётся основное отложить на вечер, когда сын уедет, а сейчас просто ввести девушку в курс дела. – У нас, как вы уже видели, есть лисёнок.

Маруся молча округлила глаза. То, что джедай – лисёнок, для неё было совершеннейшим откровением. Кстати, вышеупомянутый джедай прискакал из глубин дома и запрыгнул к ней на руки, удивив хозяйку. Обычно он побаивался чужих. Маруся машинально начала поглаживать его шелковистую шёрстку. Фень отозвался тихим похрюкиванием и плюхнулся на бок, вытянув лапы. Один глаз он прикрыл, а другим бдительно следил, чтобы гладильщица не отвлекалась от возложенной на неё почётной миссии.

– Это фенек, зовут его Фердинандо Вельфедоро, но это по документам. Мы зовём его Фень. Что требуется от вас. Организовать его досуг, играть с ним, следить, приучить к лотку, научить вести себя в доме… В общем, он мне тут всё разгромил и не даёт спать по ночам. Надо что-то такое сделать, чтобы с ним было комфортно жить. Понимаете? – Ольга Викторовна внимательно посмотрела на Марусю. – Я не жду от вас чудес дрессировки. Мне нужно лишь, чтобы лисёнок стал кем-то вроде нормального домашнего кота. Чтобы вы его выгуливали, чтобы он перестал оставлять лужи, чтобы выполнял хоть какие-то команды. Впрочем, необязательно, можно и без команд. Вы понимаете, о чём я?

– В общих чертах, – призналась Маруся. – А у него есть своё место в доме?

– Вот! В этом и проблема. Я купила ему такую круглую штуку, в которой спят кошки, но он из неё вылезает и носится ночью по комнатам. На данный момент – весь дом его место. Надо придумать, как его ограничить. Ну, и как-то развести с Валентиной. Эта бедолага скачет от него, как мартышка. Она мне скоро всю мебель переломает.

– Но я не разбираюсь в животных, – на всякий случай напомнила Маруся… – Я могу почитать про них в Интернете, посоветоваться…

– Вот-вот, – обрадовалась Ольга Викторовна. – Интернет у нас есть. Меня это вполне устроит. Селить дома ветеринара я не намерена. Кстати, вы, надеюсь, поняли, что работа с проживанием?

– Да-да, – торопливо подтвердила Маша. – Мне как раз это и нужно.

Ольга Викторовна снова подозрительно прищурилась и неохотно кивнула. Надо было потом выяснить, что за проблемы у девицы.

– Ну, давайте сейчас пообедаем, а потом, когда Коленька уедет, будете осваиваться. – Ольга Викторовна выговорила это с некоторым сомнением, словно ещё не была уверена, стоит ли оставлять Марусю в доме.

Глава 12

– Зая, а что б ты сделал, если б у тебя было много денег? – Алиса задумчиво водила пальчиком по голому животу Вадика, мечтательно глядя куда-то в стену.

– Уехал бы на океан и катался на сёрфе.

– Всю жизнь? До старости?

– Ну да. Если б деньги были. – Вадик пожал плечами: – Не работать же.

– Это да, – согласилась Алиса. – А я?

– Тебя б с собой взял, – подумав, добавил парень. Он знал, что женщинам всегда надо говорить то, что они хотят услышать. Алиса ему нравилась, кроме того, барышня иногда подкидывала ему деньги. Да и была в отличие от его основного контингента вполне свеженькой и весёлой. С ней он хотя бы не чувствовал себя так позорно. Но если бы у него на самом деле были деньги, он бы и её никуда не взял. Только сёрф и никаких баб! – Слушай, а твой громила точно не приедет? Зря мы дома-то. Надо было где-нибудь на нейтральной территории.

– Где? Не хватало ещё на мотели тратиться. Не трясись, не приедет. На работе он. Пашет, как колхозный мерин, вообще про меня не думает. Я уж не помню, когда мы последний раз куда-нибудь ходили, – горестно вздохнула Алиса. – Странные эти богатеи. Деньги есть – им ещё больше надо. А жить когда? Они с работой света белого не видят, всё гребут, гребут, не останавливаясь. А потом – р-р-раз, а жизнь-то прошла. И что у них было, кроме пахоты? Ничего. Радоваться не умеют, наслаждаться деньгами не умеют.

– Это да, – согласился Вадик. – Не дано им. Люди без фантазии. Вот если б я…

Договорить он не успел.

Вдалеке явственно хлопнула входная дверь.

– Кто это? – просипел мигом позеленевший Вадик.

– Быстро на балкон! – одними губами скомандовала Алиса, моментально начав выталкивать приятеля в указанном направлении.

– А вещи? – зашипел Вадик.

Но Алиса молча выпихнула его, закрыла дверь и задёрнула штору, одним прыжком долетев до кровати за мгновение до того, как Николай заглянул в спальню.

– Ты чего лежишь? – удивился он.

Трясясь от ужаса и судорожно, но безуспешно пытаясь придумать выход, Алиса промямлила:

– Голова что-то побаливает.

Она из-под полуопущенных век наблюдала за Колей, истерически прикидывая: убьёт или просто выгонит? Или ещё можно как-то выпутаться?

– Ты чего так рано, любимый? Только штору не трогай, у меня от света аж тошнота начинается…

– Тошнота? – моргнул Николай. Две девицы с тошнотой в один день – это перебор. – Ты не падала? Головой не ударялась?

– Нет, – напряжённо выдавила Алиса, пытаясь сообразить, это уже намёк, или он ещё не увидел Вадиковы вещи. Где приятель скинул брюки, Алиса никак не могла вспомнить. В гостиной, что ли? Может быть, ещё можно выкрутиться?

– Ты не залетела? – подозрительно уставился на неё Николай.

– Нет, ты что? – Алиса аж забыла, что нужно говорить голосом умирающего лебедя, и едва не подпрыгнула на кровати.

– Заболела, что ли? – Мужчина положил руку на её запястье и констатировал: – Трясёт тебя. Температура, может быть?

Не хватало ему ещё больной дома. Ухаживать ни за кем Николай не любил и не умел. Если только за мамой. А девицы нужны не для того, чтобы вокруг них с градусниками и горчичниками бегать. Он и себя-то лечить не умел, обычно ожидая, пока само пройдёт, а тут такая засада. Малины ей, что ли, дать? Так нет у него малины…

– Врача, может, вызовем? – уныло предложил Коля.

– Сходи в аптеку, – вдруг осенило Алису. – За… за этим… За чем-нибудь от головы!

– За топором, что ли? – мрачно пошутил Николай. Идти никуда не хотелось.

Алису от этой шутки просто-таки приморозило к постели.

– Так у нас дома разве нет ничего? – удивился Николай. – Погоди, я в аптечке посмотрю…

– Коля, нет у нас ничего! Пожалуйста, сходи! – умоляюще проныла Алиса. Это был её последний шанс.

– Ладно, – буркнул сдавшийся рыцарь. И когда спасение было уже так близко, а Алиса аж перестала дышать от счастья, в приступе заботливости любимый мужчина вдруг мотнулся к окну со словами: «Открою тебе балкон, а то душно!»

Алиса оцепенела. Сердце стало огромным, как ведро, и надавило на рёбра, заполнив всю грудную клетку. Оно перестало биться и лишь трепетало в предчувствии страшного.

Николай несколько долгих мгновений смотрел на голого красавчика за стеклом, пытаясь осмыслить происходящее.

Вадик сориентировался быстрее. Мозг в стрессовых ситуациях иногда работает на опережение, выдавая совершенно невероятные комбинации.

– Добрый день! – тоном ярмарочного зазывалы гаркнул он. – Клуб «Гравитация» имеет честь пригласить вас на стриптиз-шоу, которое состоится в это воскресенье в десять часов вечера. Вход для мужчин свободный! Окунитесь в атмосферу праздника!

От неожиданности Николай даже не сразу вспомнил, что его балкон находится на восьмом этаже. В принципе назойливая реклама лезла отовсюду – с экранов телевизоров, из радиоприёмника, набивалась в почтовый ящик и даже встречала вас неотдираемыми наклейками на дверях родной квартиры. Но вот чтобы так – это был явный перебор, особенно с учётом физических кондиций промоутера. Кондиции были так себе и тряслись как овечий хвост.

«Тоже мне – Человек-паук», – подумал Николай, свирепо втянув воздух.

Вадик тут же сообразил, что вариант не прошёл, и выдвинул другую версию.

– Мужик, – умоляюще прошептал он. – Можно я через твою квартиру выйду? Ты же должен понять по-братски. Я у твоей соседки сверху был, а у неё муж вернулся. Из командировки. Убьёт ведь, и девушку подставлю. Я и так чуть не сорвался, пока на твой балкон карабкался. Я на нижний уже не перелезу, грохнусь на фиг. И, это, треники дай какие-нибудь, будь другом…

– Да без проблем, – недобро улыбнулся Николай. – Заходи.

Он с интересом разглядывал просачивавшегося в комнату парня. Накачанный, но сухой, поджарый, как бегун на длинные дистанции. Совсем молоденький, шейка тонкая ещё, волосики в чёлке уложены красиво, на груди ни шерстинки. Надо же. И как его, Николая Гордиенко, угораздило попасть в столь анекдотичную ситуацию?

Гадость какая, к соседке он приходил… Никакой соседки с мужем над Колиной квартирой не имелось. Выше этажом жила тихая пара голубых. Николай всегда считал себя толерантным, даже здоровался с «эгегеями» в лифте, но руку жать брезговал.

– Коля, дай ему что-нибудь и выгони, – выкрикнула Алиса, у которой в самом деле от переживаний начала болеть и кружиться голова. – Не хватало ещё, чтобы у нас по дому чужие мужики шастали.

– Действительно, – рассеянно кивнул Коля. – Ты давай-ка тоже собирайся. Заодно в аптеку зайдёте, таблеток тебе купите.

– Коля, – пискнула Алиса, всё ещё на что-то надеясь. – Ты что такое говоришь?

– Слышь, братан, ты тоже портки свои веселее ищи, а то у меня уже руки чешутся. – Николай широко улыбнулся сопернику, как аллигатор, приветствующий на берегу реки обед.

– Да как ты мог подумать. – Алиса попыталась пустить слезу, но взгляд Николая стремительно тяжелел, и она метнулась вон из комнаты. Судя по звукам, послышавшимся из гостиной, Алиса пыталась собрать какие-то вещи.

– А может, зря я их отпускаю? – вдруг обронил Николай, прислушавшись к внутренним ощущениям.

Алиса тут же бросила собирать вещи и, шипя на своего красавчика, унеслась в коридор.

Мерзко. Тошнотворно. Какая гадость. От одного из друзей Николай как-то услышал очень интересную характеристику ощущений обманутого мужа: словно тебя со всей дури звезданули по затылку и обокрали подчистую, унесли всё, и у тебя нет шансов вернуть своё и отомстить – такая чернота накатывает.

Наверное, он вообще не испытывал к Алисе никаких чувств, кроме привычки, потому что ощущения потери не было, но эта самая чернота накатывала. Чувство было такое, словно действительно наотмашь врезали по голове, но не обокрали, а нагадили посреди гостиной. Оскорбили, унизили.

Душу бередило лишь оскорблённое и попранное чувство собственного достоинства. Николай даже сам себе не мог признаться, что исчезновение из его жизни Алисы принесло не только злость, но и облегчение. Неужели мама права, и он по жизни этакий бирюк-одиночка, не созданный для семьи. Но когда вдуматься, с кем сейчас можно создать семью? С серой мышкой, которая всю жизнь будет благодарна и не обогатит его череп рогами, как хочет маменька? Ну, она-то, предположим, мышка эта, будет счастлива, а сам Николай? Зачем ему такая? Да зачем ему вообще хоть какая-нибудь, если от серьёзных отношений одни проблемы. Вот, предположим, было бы у него с Алисой серьёзно, и что? Сейчас с балкона сигать? В запой уходить с горя? Да бабам вообще ничего нельзя доверять – ни сердце, ни кошелёк. Алиске чего не хватало? Деньги давал, институт оплачивал, не обижал. Нет! Мало ей было! Дохляка какого-то притащила. Да неужели их можно сравнивать? Или, может, этот прыщ ей стихи читал и комплименты говорил? Догнать, что ли, спросить, чем этот огрызок лучше?

Николай тут же ухмыльнулся, представив, как догоняет парочку для разъяснительной беседы. Да уж. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Женщины – как зубы. Без них никак, а с ними – постоянная перспектива похода к стоматологу. Куда ни плюнь, всё плохо. И нет нормальному мужику в этом мире покоя.

Глава 13

Стоило только Николаю уехать, Ольга Викторовна тут же усадила Машу в кабинете и начала допрос. Ей требовалось выяснить все подробности, а это уже не дружеская беседа. Девица должна ощущать себя напряжённо, а не расслабленно, должна отвечать за свои слова и говорить чистую правду. Только правду и ничего кроме правды, как хулиган в кабинете директора.

Поэтому сама хозяйка устроилась за рабочим столом, а барышню усадила на скромный табурет посреди комнаты.

– Итак, начнём с того, что, как я уже говорила, мне нужна нянька для фенека. Я просто не очень понимаю, каким ещё словом можно назвать вашу работу. Гувернантка? Помощница? Дрессировщица? Если есть предложения – я готова выслушать.

– Пусть будет нянька, это не принципиально, – пожала плечами Маруся.

– Отлично. Идём дальше. – Покладистость барышни Ольгу Викторовну удовлетворила. – Я бы хотела, чтобы с Фенем работала девушка без амбиций, простая, скромная. Никаких дел по хозяйству я от вас требовать не стану. Убирать за лисёнком тоже будет Валентина. Но! Никаких молодых людей, никаких детей, никаких отгулов, если только это не будет касаться серьёзных проблем со здоровьем, никаких личных дел. Вы – придаток к фенеку как минимум до тех пор, пока он не адаптируется в доме, пока я не адаптируюсь к нему. Не может быть и речи ни о каких гулянках, клубах, учёбе, даже заочной. Ещё раз повторюсь: мне нужна простая девушка. Совсем простая. Но неглупая.

– Я простая и неглупая, – тут же кивнула Маруся.

– А где ваши вещи? – неожиданно поинтересовалась Ольга Викторовна, кивнув на Машин рюкзачок. – Это всё, что у вас есть?

– Так получилось, – вздохнула Маруся.

– Вот. Мне бы хотелось знать, почему так получилось. Поймите правильно: проблемы мне не нужны. – Ольга Викторовна аж подобралась, как тигр перед прыжком. Сейчас-то и выяснится, можно блондинку оставлять в доме и рассчитывать на её помощь в дальнейшем или нет.

Если бы Маруся была честным голубоглазым ангелом, она не продала бы ни одного объекта и не сделала карьеру в сфере недвижимости. Как говорил шеф, хороший риелтор не должен врать, он должен просто правильно подбирать и складывать слова. Маша делала это филигранно. И сейчас врать она не собиралась. Просто ведь необязательно рассказывать всё как на духу. Что-то можно оставить за кадром ради нужного результата.

В итоге рассказ её звучал примерно так. Скромная хорошая девушка, работавшая агентом по недвижимости, поскольку другой подходящей работы не нашлось, влюбилась в нехорошего человека. То есть человек был сначала хорошим, но потом выяснилось, что он сторонник патриархата и даже может ударить. Перепуганная Золушка вынуждена была бежать, прихватив лишь документы. Страх оказался так велик, что она пока не готова возвращаться ни в свою квартиру, ни к маме, ни на работу. Утаила она лишь то, что была не просто агентом, а «нехороший человек» – бизнесменом со связями.

– И ты его так сильно боишься? – засомневалась Ольга Викторовна. – Он кто?

– Да так, – пожала плечами Маша. – В торговле вроде работает. То ли покупает, то ли продаёт, я не вникала. Тряпки какие-то, кажется.

И ведь не соврала! Александр и покупал, и продавал, и тряпки в том числе, если вспомнить пару принадлежавших ему гипермаркетов. Только рассказывала Мария это всё таким тоном, что Ольга Викторовна сразу представила себе торгаша средней руки с байскими замашками и белобрысую дурочку, клюнувшую на смазливую физиономию.

Прав был шеф – главное, правильно подбирать слова.

– Ладно. – Ольга Викторовна оценивающе оглядела Машу. Можно было, конечно, сказать ей, что зря она боится своего бая-бабая, ничего он ей не сделает, но пока пусть лучше боится.

Чем более зависим сотрудник, тем больше из него можно выжать за ту же зарплату.

– А компьютером ты пользоваться умеешь? – поинтересовалась хозяйка как бы между прочим.

– Немного, – кивнула Маруся.

А что? И тут не соврала. Программировать она не умела, хакершей тоже не была, так что её уровень пользователя вполне укладывался в понятие «немного».

– Отлично. Сейчас я покажу твою комнату, а потом приступим. Ничего, что я на «ты»? Так проще, мне кажется.

Маша снова кивнула.

– Ты в Интернете изучишь статьи про фенеков, а заодно немного поможешь мне, – резюмировала Ольга Викторовна. Всё складывалось просто отлично.

И девушка скромная, не языкастая, и внешность у неё подходящая. Тем более Колясик на неё так и зыркал. То есть сложностей не предвиделось.

Фень крутился на коленях у Маруси, царапая её ноги коготками. Он был недоволен и сердит. Вместо того чтобы гладить его и чесать так, как ему нравится, девушка возилась с планшетом, выданным ей хозяйкой. Мало того, они ещё и разговаривали о какой-то ерунде, совершенно не обращая внимания на Феня. Лисёнок сначала решил надавить на жалость, тихонько покрякивая и надеясь выжать слезу из занятых не тем дам. Добился он лишь того, что Маруся пару раз рассеянно провела по его спинке рукой и снова отвлеклась. Тогда Фень начал каркать и квохтать, растопырив уши и активно пихая Машу под локоть.

– Я тебя сейчас в ванной запру, – пригрозила Ольга Викторовна.

Лисёнок оскорблённо закряхтел и затих, не забывая периодически царапать Машину ногу. После каждого царапания она недолгое время машинально чесала Феня за ухом. Ну, хоть так. Он надеялся, что со временем сможет выдрессировать обитателей дома получше, чтобы жить с ними было удобно.

– Почту, Мария, проверь мою почту сначала, – говорила тем временем Ольга Викторовна. Она смутно помнила, что Лёшик сделал ей какой-то там почтовый ящик, и на него должны были писáть. Опять же – по словам компьютерщика. Он несколько раз показывал Ольге Викторовне довольно мудрёную схему, как этот ящик открывать, и даже записал алгоритм действий в блокноте безобразным почерком. Но если в Лёшиных руках планшет был послушным и покладистым устройством, то над бедной пенсионеркой адская машинка просто-таки издевалась. Ольга Викторовна вроде всё делала по инструкции, но выходила форменная чушь.

– Ой, вот же! – восхитилась Ольга Викторовна, когда Маша дошла до почтового сервера. Мадам Гордиенко даже посмотрела на девушку с уважением, мол, надо же, смогла. – Смотри, сколько у меня писем. Машенька, дай я почитаю, а потом уже ты поищешь про фенеков.

В отношениях намечался прогресс. Холодное «Мария» сменилось на ласковое «Машенька».

Девушка послушно уступила Ольге Викторовне место за столом и, подхватив Феня на руки, пересела на диванчик. Лисёнок закурлыкал, аж подавившись от восторга слюнями и закашлявшись. Он дрыгал лапами, дёргал хвостом, подставлял бока, лоб и попу. В общем, помогал Маше обстоятельно и качественно его чесать, приучая новую игрушку правильно себя вести. Всё складывалось просто чудесно. Валя с ним бегала, эта чесала. Не жизнь, а малина.

– Ох, какой ужас. – Хозяйка вдруг изменилась в лице. – Ты представляешь, мне нигерийский космонавт написал.

– Кто? – Маруся едва не выронила Феня, с трудом удержавшись от невежливого смешка.

– Космонавт. Из Нигерии. Его забыли на орбите. Ему нужны деньги, чтобы вернуться! Ты подумай только, в какую ужасную ситуацию попал человек. Надо помочь. Непременно! Он и счёт прислал. – У Ольги Викторовны увлажнились глаза и дрогнул голос.

Всё же новая работодательница, как ни крути, оказалась неплохим человеком. Хотя и наивным до неприличия.

– Ольга Викторовна, – осторожно подбирая слова, начала Маруся. – Понимаете ли, это очень старая разводка. Э-э-э-э, обман. Мошенники таким образом собирают деньги с порядочных, неравнодушных людей. Ну, какие деньги в космосе? Что ему, билет не на что купить? Откуда там билетные кассы?

– Да нет же! Ему нужно купить горючее, – растерянно пробежала письмо глазами хозяйка. – Вот, он так и пишет, друзья купят горючее, отправят ему на орбиту…

– А как же они его отправят? Катапультой? Или почтой России? Нет никакого космонавта. Я думала, что это уже устарело. Сейчас придумывают более правдоподобные и не менее душещипательные истории. Я бы таких аферистов сажала, потому что из-за всяких «космонавтов» люди перестают верить и проходят мимо, когда у кого-то настоящее горе. Некоторые даже воруют в Интернете чужие истории болезни и рассылают, собирая таким образом деньги.

– То есть говорят, что сами больны? – в ужасе уточнила Ольга Викторовна. – Но это ведь называется «накликать беду». Разве нормальный человек про себя или про своих близких может такое врать? Да и вообще. Каждому воздаётся по делам его. Какой кошмар ты, Машенька, говоришь.

– Но вы же согласны, что воры, убийцы, насильники всё равно существуют независимо от заповедей. – Маруся улыбнулась притихшему под её рукой Феню. Тот умудрился так запрокинуть голову, что уши свисали почти до пола. Ей показалось, что лисёнку должно быть очень неудобно так лежать, и она поправила маленькую пушистую головку, Фень тут же очнулся, выпал из нирваны и недовольно куснул Марусю за палец, издав вопль голодного скворца. После чего снова завозился, подставляя бок под Машину руку.

– Машенька, а у тебя есть высшее образование? – неожиданно спросила хозяйка. Мыслила девушка настолько здраво, так верно подбирала аргументы и так правильно строила речь, что всё меньше походила на простушку. Как бы Коленька не увлёкся ею всерьёз. Умная, красивая. Но с совершенно невнятной родословной и сомнительными генами. Правильно воспитанная девушка ни при каких обстоятельствах в такую ситуацию не попала бы и нянькой к Феню не нанялась.

– Есть. – При этом Маруся так махнула ладошкой, что создавалось впечатление, что оно и не высшее, и не образование. – Толку-то? Как у всех. Училась-училась, а никому это образование не надо оказалось.

– Ясно, – поджала губки Ольга Викторовна. Вопросы образования она всё ещё воспринимала болезненно, поэтому тему развивать не стала, углубившись в чтение почты. В течение следующего часа благодаря Маше она выяснила удивительные подробности о технике чтения почты. Оказывается, все письма от незнакомых адресатов следовало читать по диагонали. Наследство в миллион фунтов стерлингов, полмиллиона долларов и подобные же страшные цифры в других валютах – неправда. Доброй феи не существует, сказки – ложь. Предложения заработать денег всякими странными способами – тоже разводка. Остальное – реклама. Получалось, что никто Ольге Викторовне так и не написал. Это было ужасно обидно. Она снова почувствовала своё одиночество. Кому нужна тётка пенсионного возраста? Никому! Все на неё наплевали. У коллег – работа, склоки, бурная жизнь и ежедневная борьба, у сына – грудастые девки и фирма, а у неё что?

А-а-а, у неё Фень!

Ольга Викторовна вдруг вскочила и сгребла затрепыхавшегося Феня с Марусиных колен, начав нацеловывать его одурелую морду. С перепуга лисёнок начал разевать рот и скрежетать, округлив глаза и выпустив когти.

Вот здрасте вам! Только что лежал в полнейшей благодати, и вдруг такие потрясения. От возмущения он немедленно описался и уставился на хозяйку с осуждением, словно это она только что сделала лужу на полу.

– Хорошо хоть на меня не попал, – пробормотала Ольга Викторовна. – Машенька, тебе несложно будет вытереть? Валю я уже отпустила на сегодня.

Машеньке было сложно. Она терпеть не могла хозяйничать в чужих домах. Даже у Наташки она не мыла посуду, потому что её злили неизвестно где лежавшая губка, непривычное средство для мытья, отсутствовавшее у мойки полотенце и масса других мелочей. Хозяйство было не Марусиной стихией. У Александра она тоже долго привыкала к новым особенностям быта, но у него хотя бы была приходящая домработница, которая и убирала, и готовила, не загружая Машу.

– Где у вас швабра? – покладисто поинтересовалась Маруся, справедливо рассудив, что её возражения вряд ли найдут поддержку у Ольги Викторовны.

– Это надо тряпкой, – с сомнением предположила хозяйка. – Шваброй подметают. Только где всё у Вали, я понятия не имею. Возьми в кухне салфетки и вытри ими.

Вот так. Теперь её ещё и к уборке приладили. Что ж – в любой работе есть подводные камни. Придётся потерпеть.

Чуть ли не присев в книксене, Маша отправилась за салфетками. Пока в её интересах было угождать хозяйке, которая, кстати, оказалась вполне приятной женщиной, хотя и не без закидонов.

Глава 14

Комнату Марусе выделили небольшую, но светлую, уютную, с огромным окном и чудесным видом на сад. Рядом находилась комната побольше, отданная Феню. Она была пустой, без мебели, но с круглой лежанкой в углу.

– Унылая у тебя комната, – сообщила лисёнку Маша. – Я б отсюда тоже сбегала и носилась по дому.

Фень смотрел на неё, явно соглашаясь.

– Он и так носится, – проворчала Ольга Викторовна. – Я устала не спать по ночам. Это хуже, чем грудной ребёнок. Ребёнка хотя бы знаешь, где искать, а этот паразит носится по всему дому и орёт, я страшно боюсь наступить на него в темноте. А спать со светом я тоже не могу. И двери закрывать бесполезно, он начинает ломиться, словно в нём тонна веса, а не полкило с гантелями. Ещё он скребётся и чудовищно вопит. Ну, что я рассказываю, сама сегодня всё увидишь и услышишь. А я хоть высплюсь.

– Надо ему игрушек купить, комнату как-то оборудовать, – сказала Маша. – Я почитаю, как им жильё обустраивают. Но вы в принципе готовы выделить на это средства?

– Конечно, готова, – вздохнула Ольга Викторовна. – Он же у меня вместо внука. Кстати, изначально эта комната планировалась как детская. А теперь, видите ли, лис у меня вместо человеческих детей. Я так хотела от Колясика внуков, но не судьба…

Про Колясика Марусе говорить не хотелось. Огромный мужик с рублёными чертами лица, косматыми бровями и насмешливым высокомерным взглядом до жути напоминал ей Сашу. Такой же альфа-самец с замашками царя зверей. С некоторых пор у неё вообще все мужчины вызывали только безграничный, парализующий страх. Но новость, что эти два метра тестостерона, оказывается, не могут иметь детей, вызвала в Маше лёгкую волну сочувствия. Даже не волну, а так – лёгкий всплеск, дескать, ах, как жаль. Она, дабы поддакнуть хозяйке, состроила скорбное личико и понимающе кивнула.

– Что ты там себе подумала? – всполошилась Ольга Викторовна. – Я не в том смысле, что он не может, а в том, что ходок мой Колясик и бабник. У него то одна девица, то другая. Каждый год меняет. Какие тут внуки?!

Маша, опешив, моргнула. В первую очередь она подумала, что по одной девице в год – это не совсем бабник. Хотя, если он так зажигает лет с пятнадцати, то послужной список обширен и затейлив. Но это вряд ли. А ещё она тут же представила, как каждый год от этой Синей Бороды сбегает очередная жертва и так же, как Маша, спасается, ища место, где бы укрыться. У него на морде написано, что он не утончённый джентльмен и не сказочный принц. Мужлан с тяжёлым характером и не менее тяжёлым кулаком.

– Нет-нет, я просто подумала, как вам обидно, что внуков нет, – торопливо оправдалась Маша. – Вот и комнату в доме выделили. Вы не переживайте, будут ещё.

– А я переживаю, не получается не переживать, – вздохнула Ольга Викторовна. – У него сейчас, знаешь, такая вульгарная девица, перед соседями неудобно. Ещё и сюда привёз. Женщина должна быть тихой, кроткой и светлой, как ангел. А у этой пасть, как у акулы. Сожрёт она моего Колясика и косточки выплюнет.

Родительница пригорюнилась, а Маруся подумала, что Колясик сам кого хочешь сожрёт.

И пасть у него тоже, когда лыбится, – как у Чеширского кота. Поулыбается, а потом – ам, и нету никого. Только Колясик двухметровый облизывается.

– Ладно, – отмахнулась от грустных мыслей Ольга Викторовна. – В общем, ваша задача сделать так, чтобы он перестал шататься по ночам.

– Ваш сын? – ойкнула Маша, пытаясь сообразить, как она этого амбала заставит не шататься по ночам и заделать бабке внуков.

– Я про Феня, не про Колясика, – в сердцах рявкнула хозяйка. – В крайнем случае, возьмёшь его к себе.

– Лисёнка? – на всякий случай уточнила Маруся, запутавшаяся в потоках сознания разговорчивой пенсионерки.

– Ну не Колю же! – Ольга Викторовна подумала, что погорячилась, посчитав девицу умной. – Феня. Делай что хочешь, но чтобы ко мне он больше не лез. У меня из-за него переутомление и бессонница. И ещё. Приучи его к лотку. Надоели лужи на паркете. Это задача минимум. Спокойной ночи. Да, это гостевая комната, санузел у тебя в конце коридора. Забыла предупредить. К тебе, кстати, тоже просьба – ночью по дому не ходить. Ты человек новый, мне надо привыкнуть. И да, паспорт свой мне сдай. На время. Мне так спокойнее будет.

– Конечно, – кивнула Маруся, пытаясь отогнать трусливые мысли о жрицах любви без паспорта, турецких гаремах и прочих прелестях жизни без документов. Но и хозяйку можно было понять – хоть какие-то гарантии.

Фень спать в детской не пожелал. Маруся решила начать дрессировку со следующего дня, а на эту ночь поселить его вместе с лежаком у себя. Она рылась в Сети, читала статьи о фенеках и периодически пыталась дозвониться до Натальи, которая была недоступна.

К полуночи Маруся уже могла читать лекции о жизни североафриканских лис в домашних условиях. Она примерно прикинула список необходимого, посмотрела видео с лисятами, почитала форумы заводчиков и счастливых обладателей и, довольная проделанной работой, потянулась. Фень нагло лежал на её подушке пузом кверху. Это, как успела заметить Маша, была его любимая поза. При этом Феня непременно надо было чесать, иначе у него включался звук, и он начинал хрюкать и каркать, периодически срываясь на возмущённый лай.

Наташка взяла трубку только в первом часу ночи.

– Шестнадцать непринятых вызовов от тебя, – торжественно отрапортовала подруга. – Что случилось? Соскучилась?

– Надеюсь, ничего не случилось, – проворчала Маша. – Между прочим, я тебе должна была отзвониться после четырёх. Ты ждала?

– Угу.

– А чего ж сюда полиция не приехала?

– А надо было? – хмыкнула Наташка.

– Не надо. Но а вдруг?

– Ты нервишки-то подлечи на природе. Нельзя так жить, ожидая от людей всяких пакостей. Это фобия. Я, между прочим, общалась с твоим Сашей. Очень приятный мужик. Очень! Не душил, руки не распускал, ни одного синяка на мне. Представляешь, какая жалость? – В голосе Натальи и правда сквозило сожаление. Наверное, ей хотелось, чтобы хоть в каком-нибудь смысле слова Саша руки всё же распустил.

– Что он говорит? – напряглась Маша. Даже при одной мысли об Александре у неё тоскливо сжалось сердце – от страха, что он однажды её отыщет.

– Мы вместе составляли план, как тебя найти, – поделилась Наташа.

– Ну, куда ты лезешь, Натка! – охнула Маша. – Ты же проговоришься!

– Да я кремень. Я тут что придумала-то. Я ему скажу, что договорилась с тобой о встрече, мол, ты звонила. Найду кафе поромантичнее, оденусь, ну а ты типа что-то заподозрила и не пришла. Или увидела Сашу и сбежала. Короче, мне главное с ним в кафе попасть. А уж там – дело техники. – Судя по Натальиному настрою, возражать было бессмысленно.

– А если он у тебя номер попросит?

– Какой номер, Мань?

– Телефона. Раз я тебе звонила, то у тебя должен остаться номер.

– А ты мне на работу звонила. Ты же шифруешься. И номер неизвестен. Нам в контору миллион человек за день звонит, он даже если и захочет всех звонивших проверить – опухнет. Все проблемы решаются. Главное – не загонять себя в угол, а верить, что всё получится. Вот я верю. Ладно, давай о чём-нибудь другом. Как поживает домашний медведь? Или кто там у твоих работодателей.

– Ой, Натка, а тут такая пусечка, – разулыбалась Маша, мигом забыв про свои проблемы. – Фенек, лисёнок. Как в «Маленьком принце». Уши лопухами, глазки звёздочками – умные-умные.

Фень, словно поняв, что говорят про него, моментально съехал с подушки поближе к Марусе и проскрежетал что-то умилительное.

– Что там за павлин орёт? – изумилась Наташка. – У них что, целый зверинец?

– Это Фень тебе привет передаёт, – хмыкнула Маша. – Он так разговаривает.

– У моей бабушки ворота так на даче скрипели, – пробормотала подруга. – Мороз по коже. Он тебя не укусит?

– Да он меня всё время кусает, если чешу без огонька, – фыркнула Маруся. – У него зубы малюсенькие, а сам он похож на Мастера Йоду из «Звёздных войн». Ты не представляешь, какие у этого зайки уши.

– Так он лиса или заяц? – совершенно запуталась Наташка.

– Лисозай он. – Маруся нежно пощекотала подставленное пушистое пузо. Фень хрюкнул и заелозил, придвигаясь ещё ближе.

– Мань, у тебя там точно всё в порядке? – вздохнула Наталья. – Ты уверена, что это то, что тебе сейчас надо? По-моему, твои опасения надуманны. Можно вполне спокойно вернуться, объясниться с Сашей и жить дальше.

– Просто у тебя ещё не было повода огрести от своего идеала, – перебила её Маша. – Я хочу, чтобы он успокоился и нашёл себе другую. Желательно не тебя.

– Чего это? – оскорбилась Наталья.

– Того. Ты мне дорога как память о юности. Ладно, сама увидишь. Гришу-то уже выгнала?

– Нет, сказала, что нам надо друг от друга отдохнуть. Учусь у тебя. Он, кстати, жутко расстроился. Такой романтик стал, эсэмэски шлёт со стихами. Очень трогательно. Но у меня есть цель, – строго, словно убеждая себя в чём-то, отчеканила Наташа.

– Ну-ну. Ты как носорог – целеустремлённа и сосредоточенна, – хихикнула Маруся. – Ладно, держи меня в курсе.

– А ты там осторожнее с лисой, они всё же хищники, – напутствовала её подруга.

– Эх, видела бы ты этого хищника. – Маруся вдруг нагнулась и чмокнула Феня в блестящий нос. Лисёнок фыркнул, чихнул и закурлыкал.

– Я тебя тоже целую, – отозвалась Наталья. – До связи.

Положив телефон на стол, Маша взяла Феня и строго сообщила ему:

– Спать ты будешь в своей корзинке, или как там называется этот подушечный тазик. В общем, в кровать не лезь, я могу тебя задавить. Или на тебя упадёт одеяло, и ты задохнёшься. Ясно?

Лисёнок смотрел на неё такими умными глазками, что можно было не сомневаться – он всё понял.

Но стоило только Марусе лечь в кровать и выключить светильник, как Фень испуганно крякнул и заметался в темноте. Буквально через несколько секунд он уже взлетел на Машину кровать и начал топтаться по обалдевшей няньке. Следующий час Маруся безрезультатно пыталась уговорить Феня лечь на место. Он не желал спать, ему было весело и хорошо. Он кудахтал, клекотал и скакал, как бешеный лягушонок. Она, конечно, успела прочитать, что фенеки ведут ночной образ жизни и их нужно переучивать, подгоняя под собственный распорядок дня, но в Интернете не было ничего о том, что «ночной образ жизни» – это такое вот светопреставление. Фень был в восторге. Судя по всему, темнота его вдохновляла на подвиги. Сначала он запрыгнул на комод и своротил оттуда будильник. Да-да, перед сном Маруся завела будильник, думая, что он её разбудит. Тогда она даже не подозревала, что спать ей вовсе не придётся. Прыгучесть у лисёнка оказалась феноменальная. Он подлетал так, словно скакал на батуте. Тогда Маруся решила взять его к себе, погладить и таким образом усыпить. Как бы не так. Развеселившийся Фень в руки не давался и носился, как ракета. Плюнув и решив ничего не замечать, Маша демонстративно улеглась в кровать и накрылась подушкой. Благо двери в её комнату были закрыты, и Ольга Викторовна могла спать спокойно. Зато теперь Маруся в полной мере поняла, о чём говорила хозяйка. Спать, имея в доме это лопоухое чудовище, просто невозможно.

Фень, обнаружив, что Маруся спряталась, снова взлетел на кровать и начал воодушевлённо копать проход к новой игрушке.

– Я тебя убью, мелкий крыс, – простонала Маша. – Уйди отсюда!

Она спихнула лисёнка на пол и прислушалась. Цок-цок-цок. Цок-цок-цок.

Отлично, пусть бегает. Устанет, сам заснёт.

И тут Феню наскучила бессмысленная беготня. Он решил вырыть нору. Норы в этом доме ему не удавались. Он просто не знал, что паркет не предназначен для таких важных мероприятий. Но Фень был упорным и целеустремлённым, поэтому периодически возвращался к мысли всё же сделать себе домик. Шкрябанье когтей по паркету сродни звуку пилы или дрели. Это выматывает нервы и вызывает головную боль вкупе с желанием прибить источник звука.

Маша швырнула в Феня подушкой. Судя по возмущённому карканью – попала. Лисёнок разразился гневной тирадой, состоящей из скрипа, лая и скрежета, после чего передумал злиться и решил с подушкой поиграть. Маша то проваливалась в беспокойный сон, то резко пробуждалась от неожиданных звуков. За эту короткую ночь лисёнок пару раз потоптался у неё на лице, погрыз палец ноги, порылся в одеяле, несколько раз что-то уронил, а под утро совсем заскучал и начал ломиться в двери. Звук был настолько неожиданным, что Маруся сама подлетела на постели не хуже фенека. Сначала она решила, что в двери снаружи бьют тараном.

– Бум! Бум! Бум! – размеренно бухало что-то в темноте. Дверь содрогалась от тяжёлых ударов.

– Мамочки, – прошептала Маша, оцепенев от неожиданности. Фень, услышав её голос, перестал бросаться на двери и радостно прискакал, начав теребить девушку, мол, пошли играть.

– Ты ужасен, – сообщила ему Маша. Она подумала, что первое, что следует купить этому поганцу, – здоровенную корзину для белья с крышкой. Надо будет её плотно закрывать и относить на ночь в подвал. Но она тут же с сожалением отмела эту мысль. Вряд ли её взяли в надежде на то, что она будет выдвигать столь негуманные ноу-хау. Не за это ей Ольга Викторовна положила довольно неплохую зарплату.

Фень забрался к Марусе на руки и куснул её за ухо.

– Не подлизывайся. Я дико хочу спать. Ты всю ночь куролесил, будь готов к мести, я не позволю тебе днём спать. Ты у меня к вечеру будешь с лап валиться, хвостатый вредитель! – пригрозила девушка. – Ну-ка брысь!

Она снова шуганула фенека на пол. Игра лисёнку понравилась. В итоге ещё некоторое время он развлекался тем, что запрыгивал на постель, скрипел, кусался, дожидаясь, пока Маша его скинет, и забирался обратно.

Маруся замечательно поддавалась дрессировке. Ещё немного, думал Фень, и она поймёт, как это здорово – играть по ночам.

Жизнь в очередной раз сделала крутой поворот и дала крен, как корабль, взявший разгон не по силам. Всё шло наперекосяк. Настроение у Маруси было ужасным. Видимо, бессонная ночь негативно повлияла на её внутреннее состояние, которое стало ещё гадостнее и тоскливее. Кого-то по утрам будили нежными поцелуями, а ей на физиономию улёгся наглый ушастый Фень, умудрившись попасть Маше в рот хвостом. Отплёвываясь, она простонала:

– Сгинь, чупакабра. Старею я, что ли? Раньше могла целую ночь в клубе зажигать, а утром была как огурчик. А сейчас как маринованный корнишон – зелёная, скукоженная и в пупырышках.

– Что-то ты бледненькая. – Ольга Викторовна с состраданием взглянула на спустившуюся к завтраку Марусю. – Не выспалась?

– Да уж, – подтвердила Маша, присосавшись к чашке с кофе. – Надо ему оборудовать комнату сегодня. И еды купить всякой, я почитала, что ему нужно. Ваши консервы тоже подходят, но есть более полезные. А ещё надо не давать ему спать, будем приучать к нашему режиму.

Она мстительно покосилась на Феня. Тот делал вид, что речь не о нём, и с упоением наворачивал что-то вкусное из миски. У него аж уши тряслись от удовольствия.

– Я попрошу у Коленьки водителя, он нас отвезёт в магазин, если не занят. У меня-то машина есть, но я в город ездить боюсь. Я, честно говоря, вообще на ней ездить боюсь, только на небольшие расстояния – к косметологу, в магазин.

– Я могу, у меня права есть, – обрадовалась Маруся.

– Ты умеешь водить машину? – изумилась Ольга Викторовна таким тоном, словно Маруся объявила, что как минимум умеет летать или телепортироваться.

– Да. – Маша прикусила язык, сообразив, что образ простой девочки слабо вяжется с умением водить машину. – Мне для работы пришлось научиться.

– А ты хорошо водишь? – не унималась Ольга Викторовна.

– Нормально, – не стала вдаваться в подробности Маша. Врать не хотелось. Она точно знала: одна маленькая ложь порождает следующую, но уже побольше. И так ком лжи разрастается, пока не придавит самого вруна. Это закон жизни, и нарушать его себе дороже.

– Ладно, – подумав, кивнула Ольга Викторовна. – Только поедем медленно и осторожно. Феня возьмём с собой. Пусть он сам выбирает себе игрушки.

На том и порешили.

Глава 15

Дождавшись момента, когда коллеги уйдут на обед, оставив её в кабинете одну, Наталья собралась с духом и достала мобильный. Набирая номер Саши, она тряслась как осиновый лист. Но не потому что боялась, а потому что волновалась. Он вообще действовал на Нату как разряд тока – сногсшибательно бодряще. Всё же с Гришей было не так. Совсем не так.

Александра не имело смысла ни с кем сравнивать. Он такой один на всём белом свете. Мужчина с большой, с огромной буквы. Супермен. Идеал таким и должен быть, чтобы от одной только мысли о нём у женщины по спине бегали мурашки.

– Что? – даже не поздоровавшись, отозвался Саша.

– Привет, – мурлыкнула Наталья. Разговор надо было вести правильно, психологически выверено. Он должен видеть в ней не только соратника, но и женщину. А ещё лучше, чтобы женщина затмевала соратника.

– Привет, – не стал спорить Александр. – Есть новости?

– Есть, – хихикнула Наташа. – Я купила себе офигенное эротическое бельё. Красное. Сплошные кружева и дырки. Сижу вот, меряю.

– Про Машу новости есть? – проигнорировал её пассаж про бельё Саша.

– Скажи, а для тебя, кроме Маши, другие женщины в принципе могут существовать? – вкрадчиво поинтересовалась Ната, добавив в голос сексуальности. – Или ты зациклен на блондинках? Я, кстати, могу перекрасить волосы. Как думаешь, какой цвет мне пойдёт?

– Красный. В тон к белью, – рявкнул Саша так, что Наталья едва не выронила трубку.

– Влюблённый мужчина безумен и слеп, – обиженно пробубнила она.

– Я не влюблённый мужчина, – отрубил Саша. – Ты долго ещё будешь чушь молоть? У тебя новости по Маше есть?

– А вот зачем она тебе, если ты не влюблён? – прицепилась Наталья. – Ты уж хоть сам себе признайся…

– Найду, отомщу и успокоюсь. Ещё есть вопросы? – Александр был в бешенстве.

– Как это «отомщу»? – испугалась Наташа. – Убьёшь, что ли?

– Ты дура? – осведомился собеседник.

– Я умная. И между прочим, твоя Маша со мной сегодня планирует встретиться. На работу звонила, посоветоваться хочет. Я-то сразу тебе бросилась рассказывать, а ты хамишь!

– Где?

– А «спасибо»? А похвалить? – снова попыталась кокетничать Наталья. Но холодок после его тяжеловесного «отомщу» как-то мешал, покалывая сознание лёгкой тревогой. Вдруг Маруська права?

– Похвалю, – мрачно пообещал Саша. – Адрес эсэмэской скинь. И время.

Он положил трубку, подумав, до чего же все бабы подлые. Одна попользовалась им и сбежала. Ну и что, что ничего из подарков не взяла. Всё равно – унизила. Он сам решает, когда женщине можно уйти. Другая подругу сдаёт в надежде занять её место. Он же не идиот, давно всё понял. Как это всё дёшево и глупо. У него таких, как эта Наталья, – свистни, сотня сразу под окнами выстроится. И помоложе, и похолёнее, и без детей. Эта курица думает, что её грудь – ключ от всех дверей. Можно подумать, размер что-то значит. Или что такое счастье есть только у неё, и больше ни у кого во всей Вселенной. Всё же все бабы одинаковы – неблагодарные, хитрые дряни.

– Похвалит он, – возмущалась тем временем Наташка. – До чего ж мужики наивные и примитивные. Ну, как он мог подумать, что я так легко солью ему лучшую подругу. Да, красавчик, да, няшка, но хоть бы мозг включил. И это здорово, что они такие пеньки все. Ещё, главное, делает вид, что я ему не нравлюсь. Да не родился ещё такой мужик, который остался бы равнодушен к моим прелестям. Они же все чего ждут? Первого шага! Проявила женщина инициативу – и всё, мужик уже бежит следом, виляет хвостом и капает слюнями. А сами боятся предлагать, отказа опасаются. Гордые орлы с гипертрофированным чувством собственного достоинства. Вот и Саша в бешенстве не потому, что лишился любимой девушки, а потому, что она его бросила. Ох ты, ах ты! Как она могла? Как смела?! Вот он сейчас и передо мною выплясывает, делает вид, что ему всё равно. А потом в виде одолжения небось согласится взять меня на вакантное место, думая, что это он всё хорошо просчитал. Как бы не так! Это я всё просчитала!

Мужчины и женщины издавна не понимали друг друга, потому что мыслили в разных плоскостях, не обмениваясь мыслями, а лишь раззадоривая противоборствующую сторону намёками. Причём намёки каждый толковал по-своему.

Николай был зол. Раздражён и раздосадован. Вчерашняя апатия от шока сменилась тихим бешенством. Особенно оно усилилось после того, как выяснилось, что Алиса, уходя, умудрилась уволочь чемодан вещей и все побрякушки. Обычно, даже когда он её торопил, Алиса собиралась по часу, как черепаха, которой некуда спешить. Коля никак не мог понять, что столько времени можно делать перед зеркалом и почему, если вдруг выясняется, что туфли неудобные, нужно ждать ещё столько же, поскольку любимой требуется переодеться и перекраситься. Он обычно довольно жёстко выговаривал Але за такие фокусы, поэтому она старалась не злоупотреблять его терпением. И тут за минуту она собралась, оделась и исчезла. Причём прихватив и его часы. Часы были подарены партнёром по бизнесу ещё в прошлом году. Дорогие, вычурные, они просто лежали в столе, и тут нате вам – растворились.

Омерзительно.

Конечно, их могла взять и не Алиса, а её заморыш, но это не меняло дела. Получалось, что Николая променяли на такое ничтожество, которое промышляло мелкими кражами. Тошнотворнейшая ситуация.

Он неожиданно осознал, что не хочет находиться дома. Ему здесь всё противно, всё напоминает о собственной глупости и доверчивости. Обычно он сам инициировал разрывы с девушками. Отношения как-то сами собой сходили на нет, и Коля, подарив на прощание какую-нибудь побрякушку, обретал свободу. Но ни одна не приводила сюда любовников и не наставляла ему рога.

Или наставляла и приводила? Просто он об этом не знал! Уходил из квартиры Николай рано, возвращался поздно, что одиноким юным барышням делать целыми днями? Из его подруг ни одна не работала, все мнили себя тусовщицами, светскими львицами и жили по соответствующей схеме. Николаю льстило, что у него ухоженные, яркие подруги, что они уверенно чувствуют себя в обществе, хорошо одеваются, в общем – не позорят его, добавляя статусности. И что? Чем обернулась эта статусность? Да, часть крупных клиентов он нашёл именно на всяческих приёмах, куда ходил с девицами. И ходить туда хоть и противно, но надо. Да ещё, по негласному правилу, желательно с дамой. Зато сейчас сидит он в гадкой луже, и почему-то стыдно это всё невообразимо.

Самое обидное, что пожаловаться даже некому. Разве о таком рассказывают кому-то?

Неожиданно захотелось к маме. Наверное, это был самый правильный вариант – пожить пока с родительницей. И ей приятно, и он отойдёт немного. Тем более что от маминого дома до объектов ближе, заодно и проинспектирует строительство в той части области.

Алиса тем временем тихо сходила с ума. Надо же: столько времени угробить на этого мужлана и так проколоться! Вадик, ясное дело, сразу смылся, предоставив девушке самой выгребать из неприятной истории. А Алисе, между прочим, даже ночевать негде. Её койку в общежитии давно заняли, и числилась она там лишь формально. Можно, конечно, заплатить и поспать на раскладушке у девчонок, но это так противно! И душа нормального там нет. И вещи с золотишком сразу же сопрут – нравы там были простецкие. Так или иначе, ночевать ей пришлось всё же в общаге, а чемодан Алиса сдала в вокзальную камеру хранения. Девчонкам она напела, что парень её бросил и выгнал из дома в чём мать родила. Не рассказывать же правду! Тогда не пожалеют, а только поржут.

Девчонки сразу начали наперебой давать советы. Как говорится, какие девчонки, такие и советы. К утру Алиса была уверена, что ей непременно надо действовать через бабку.

– Ты же ей лисёнка подарила? Ей понравилось? Ну, так и приди к ней плакаться! Скажи, что беременная, а Колька тебя выпер! Старуха размякнет и помирит вас, – наперебой советовали подружки.

Только после просмотра всяческих неумных сериалов мог родиться столь странный план действий, лишённый элементарной логики. Почему «старушка» должна размякнуть и как степень её расположения к Алисе может быть связана с лисёнком, никто не задумывался. Единственное, что беспокоило Алю, так это то, что Коля мог успеть пожаловаться мамашке на измену.

– Вот ты тупая, – протянула тут же одна из девушек. – Мужики о таком вообще никому не рассказывают. Это ж стыдуха. А ты жми ему, кстати, на то, что это с тобой был вообще брат. Вот стой на своём и не признавайся. Брат, зашёл помыться, а тут Коля твой. Ну, вы и растерялись. И не сдавайся. Тебе главное, чтобы бабка тебя с ним свела и помирила.

Так, вооружившись основанной на пустом месте уверенностью, что будущая свекровь непременно будет на её стороне, Алиса Бубендай выдвинулась утром в область. Утро у Алисы начиналось после двенадцати, так как любой уважающей себя девушке следует непременно высыпаться для хорошего цвета лица.

Поймав частника, она с ветерком и комфортом домчала до коттеджного посёлка и решила для начала разведать обстановку, понаблюдав за домом.

Дом выглядел совершенно вымершим. Если учесть, что время близилось к обеду, то это было более чем странно. Не могут же они дрыхнуть столько времени.

Её сомнения развеяла девица с собачкой. Собачка была мелкая и трясущаяся – на тощих лапках, гладкошерстная и крошечная, то ли левретка, то ли карликовый пинчер. Мелочь так внезапно и звонко облаяла мотавшуюся вдоль забора Алису, что девушка едва не подвернула ногу от неожиданности.

– Шарль, фу, – томно протянула болтавшаяся рядом с собачкой страшненькая девица, густо и неумело накрашенная, с мелкими чертами лица и неровно выстриженными фиолетовыми волосами. То ли страшно модная, то ли совершенное село. В последнее время грань между двумя этими понятиями совсем стёрлась. Особенно шокировали заядлые тусовщицы на светских мероприятиях, норовившие переплюнуть друг дружку по степени эпатажности. Девица ничуть не уступала главным фрикам страны, щеголяя по деревне в сарафане из материала, похожего на фольгу, при этом с подола у неё свисали разноцветные короткие ленточки.

– Классный прикид. – Алиса резко передумала отчитывать девицу из-за невоспитанной собаки. Всё же эта фиолетовоголовая здесь живёт, вдруг скажет что-нибудь полезное?

– Дизайнерский, – перемалывая челюстями жвачку, кивнула девица. – А ты кого ищешь?

– Да я к Ольге Викторовне приехала. По делу. Да что-то нет никого, – развела руками Алиса.

Диана внимательно оглядела рыжую. Она её запомнила ещё с прошлого приезда и страшно переживала, что у Ника такая фигуристая девица. Всё же в отличие от мамы Диана понимала, что против такой кобылы с шикарными формами не попрёшь.

– Они с лисой и нянькой лисьей уехали куда-то. Утром ещё, – наконец выдала девушка. – А что? Вы разве не предупреждали их?

– Какой ещё лисьей нянькой? – не поняла Алиса.

– Ну, ветеринар или дрессировщица. Не знаю я, – пожала плечиками Диана. – А вы на чём приехали? Машину не вижу.

– На такси. – Алиса не придала значения вопросу, а Диана сразу сделала стойку. Вот как. Не Коля её привёз. Тему стоило прояснить.

– А Николай что ж не приехал? – Диана шлёпнула себя по тощей ноге и с деланым интересом начала разглядывать место мнимого укуса. – Комаров развелось…

– Да ну, – отмахнулась Алиса. – Поругались.

– А, ясно, – равнодушно кивнула Диана, едва сдержав улыбку. Ну, вот, теперь ей и карты в руки. Дура болтливая эта рыжая.

Выяснив, что Ольгу Викторовну она вряд ли застанет, Алиса отправилась не солоно хлебавши обратно в город. Но рассказ соседки про то, как старуха носится с лисёнком, подсказал Алисе новую идею, повернув её мысли на сто восемьдесят градусов.

Глава 16

В машине Феню категорически не понравилось. Он вопил в переноске, как гиена, и пытался выбить решётку. Сердобольная Ольга Викторовна, не выдержав страданий питомца, сдуру решила взять его на руки.

– Зря мы эту клетку потащили. Он и на руках вполне спокойно сидит, – опрометчиво заявила она.

Но и на руках Фень сидеть не желал. Его деятельная натура требовала простора для активности, поэтому он начал носиться по салону, как попавший в неволю шмель – врезаясь то в дам, то в окна, при этом ему было весело. Маша едва успела припарковаться, иначе они просто въехали бы в ближайший столб.

– Да, – констатировала запыхавшаяся Ольга Викторовна. – Пусть лучше орёт. Что-то мне его уже не жалко.

С трудом поймав вёрткого лисёнка, они запихнули его в переноску и двинулись дальше. Фень оскорблённо ухал, как болотная выпь. Но деться ему уже было некуда.

Целью поездки являлся громадный зоомаркет. По-хорошему, Феня можно было бы оставить дома, но Маруся решила, что лис сам должен выбрать себе игрушки, домик и прочие мелочи. Кроме того, она опасалась, что рыжий бандит в их отсутствие сладко уснёт, чтобы ночью снова терроризировать её. Нет уж! Пусть будет всё время на глазах. Тем более что для приучения лисёнка к нормальному режиму требовались терпение и упорство.

Ольге Викторовне то ли нравился Машин подход к делу, то ли устраивала сама Маша, так или иначе – она не возражала, полностью положившись на «няньку».

В магазине Фень вёл себя как разнузданный шопоголик с неограниченным кредитом. Он всё обнюхивал, опробовал, везде лазал, периодически восхищённо кряхтя.

– У меня такое ощущение, что придётся скупить весь магазин, – пробормотала Маруся. – Ему тут всё нравится. Давайте всё же исходить из финансовой составляющей… Кхм, то есть, я хотела сказать, сколько у нас денег есть на эту вакханалию?

Ольга Викторовна, в очередной раз подумав, что простушка не так проста, как хотелось бы, отмахнулась со словами: «Ничего не жалко, но в пределах разумного».

В итоге фенеку купили три многоэтажных дома, здоровенный резервуар с песком, в котором он мог бы рыть вожделенные норы, лоток для туалета, мешок игрушек, всякие мелочи и кучу разнообразных консервов.

Но уже на выходе Фень внезапно издал душераздирающий кряк и рванул в глубь магазина, вывернувшись из рук зазевавшейся Ольги Викторовны.

Бросив тележку с покупками, Маша ринулась следом за причитавшей хозяйкой. Ей стало плохо от одной только мысли, что бедный малыш потеряется в этом громадном маркете. Или, что ещё хуже, сбежит на улицу и там погибнет. Персонал на трагедию реагировал со стоическим спокойствием. Надо полагать, у них такие инциденты происходили сплошь и рядом.

Беглеца обнаружили через полчаса. Он волок к кассе плюшевую обезьянку.

– Гад такой. – Ольга Викторовна схватилась за сердце и привалилась к ближайшему стеллажу. – Мало ему телеги игрушек! Обезьянку, видите ли, не купили!

– Я теперь понимаю, как себя чувствуют мужчины в дамских магазинах, – простонала совершенно измочаленная Маруся. – Когда полдня тратишь на приобретение того, что лично тебе совершенно не нужно, а в последний момент, когда свобода близка, прынцесса вдруг улепётывает в сторону очередной распродажи.

Зато стало ясно, что, кроме обезьянки, следует купить шлейку и ошейник. Потому что столь юркий подопечный однажды непременно сбежит.

Если раньше купить что-то для животного было невообразимой проблемой, то сейчас на любителей живности работала целая индустрия. Поэтому в гипермаркете удалось не только купить микроскопическую шлейку и ошейник, больше напоминавший ремешок от детских часов, но и сделать гравировку с адресом и номером телефона Ольги Викторовны. Теперь, если даже Фень пропадёт, был шанс, что его вернут.

– Видишь, хорошо, что он вернулся за обезьянкой, словно подсказал нам, что мы ещё не всё купили. – Ольга Викторовна восхищённо погладила героя.

Фень гордым соколом зыркнул на Марусю, дескать, вот, видала? Я молодец!

Маша прыснула и покачала головой. Скромностью питомец точно не страдал.

Потом они направились в детский магазин. Маша решила, что некоторое количество радиоуправляемых и просто заводных машинок Феню не помешает. Уж больно он активный, а она целый день столько носиться с ним точно не сможет.

Выбирать фенек не умел совершенно. От обилия игрушек у него глаза стали огромными, как у филиппинского долгопята. Он засвиристел и впал в блаженную нирвану, вожделенно обнюхивая всё, к чему его подносили, и умильно поглядывал на Марусю. Нахальный лисёнок ничем не уступал многочисленным карапузам, молитвенно глазевшим на родителей и жалостливо тянувшим «ну-мам-ну-купи-купи-купи».

Среди малышни Фень произвёл фурор. Приняв лисёнка за интерактивную игрушку, дети начали азартно тянуть руки и пытаться это чудо заграбастать. Лис струсил, прижал уши, став похожим на загнанного в угол курятника хорька, и прижался к Ольге Викторовне, пытаясь забраться повыше от пухлых детских лап. Самый удачливый мальчик успел схватить Феня за хвост. Почувствовав близкую добычу, ребёнок завопил и потянул лиса вниз. Очумевший от неожиданности и обиды, Фень разинул крохотную пасть и заорал так, что у присутствующих кровь в жилах застыла от ужаса. Дети бросились врассыпную, консультантша начала мелко креститься, Ольга Викторовна покраснела, Маруся побледнела, а сам автор выступления описался от избытка чувств и эмоций.

Спешно побросав первые попавшиеся движущиеся игрушки в корзину, Маша потащила хозяйку и лиса к кассе. На сегодня происшествий было достаточно. Фень нервно зевал и трясся, Ольга Викторовна причитала, какие мерзкие нынче дети, и лучше фенек, чем такой невоспитанный мальчик, а Маше почему-то было смешно. После архиважных, серьёзных и крупных сделок, после солидных клиентов, после суперсовременных офисов и вышколенного персонала она попала в совершеннейшее зазеркалье. И ей здесь нравилось.

Как известно, жизнь любит уравновешивать любой приятный сюрприз какой-нибудь мелкой или крупной пакостью.

Так случилось и на сей раз.

У Ольги Викторовны зазвонил телефон.

– Мусь, я приеду к тебе погостить на несколько дней, – пробасил Колясик. – Пусть Валя пирожков с мясом навертит. И пельменей. И ещё картошки жареной хочу.

– Ты моя лапочка, – немедленно умилилась маменька. – Ты моё золотко. Сейчас всё ей передам. Целую, мышоночек мой, до вечера.

Красная, взмыленная Маруся, перекидывавшая пакеты в основательно забитый багажник (и это ещё бассейн с песком им должны были доставить отдельно!), терялась в догадках – что ж там за мышоночек такой? Племянник? Чужой внук?

– Колясик звонил, – развеяла её сомнения Ольга Викторовна. При этом она вдруг окинула Марусю оценивающим взглядом и заявила: – Тебе нужно купить рабочую одежду. И что-то нарядное.

– Нарядное? – озадачилась Маша. – Зачем? Феню я и так нравлюсь.

– Затем, что сегодня приедет Коля. И у меня к тебе по этому поводу поручение. Важное. – Ольга Викторовна многозначительно поиграла бровями, приведя Марусю в полнейшее смятение своими невнятными намёками.

«Начинается», – подумала Маша, обречённо понурившись.

– Так, сейчас находим кафе, отдыхаем, а потом идём покупать тебе что-то приличное, – подытожила хозяйка, решительно двинувшись обратно в супермаркет. Феня она держала под мышкой, как сумочку.

Маруся обречённо посмотрела на громадный и опостылевший параллелепипед гипермаркета. Возвращаться не хотелось. Но ещё больше не хотелось никаких нарядов и вечеров с Колясиком. Не говоря уже о том, что её платье, которое она извозила при первом знакомстве с лисёнком, выглядело ещё вполне сносно и, между прочим, стоило диких денег.

Лис, тоже весьма утомлённый шопингом, полудохлой тушкой повис на руке хозяйки, словно сдёрнутая впопыхах горжетка. Его хвостик унылым маятником болтался туда-сюда. Вздохнув, Маша поплелась за ними следом, прихватив переноску. Всё же в кафе логичнее будет ограничить свободу передвижения этого хулигана, а то слопает ещё что-нибудь вредное.

– Сейчас перекусим, потом ты сходишь, купишь рабочее что-нибудь, я посижу здесь, а то ноги гудят. – Ольга Викторовна страдальчески скривила физиономию. – И что-то колени дёргает, к дождю, наверное… О чём это я? Ах да. А потом пойдём покупать тебе то, что нужно для вечера. Чтобы Коле понравилось.

Подавившись замечанием, что её наглому Коле больше нравятся не одетые, а раздетые девицы, Маруся лишь кротко кивнула, надеясь, что речь не идёт о белье или пеньюаре.

– Кстати, наверное, надо предупредить Валю, что ваш сын приедет, – вежливо напомнила Маруся, переживая, как бы её саму потом не припахали к готовке. Судя по габаритам, жрёт Колясик как пылесос.

– Точно, какой-то кошмар, всё забываю, – всполошилась Ольга Викторовна, бросившись по телефону давать Валентине указания на вечер.

Маша, дабы финансово не напрягать работодательницу, заказала лишь лёгкий салат, чтобы съесть его как можно быстрее и отправиться за «рабочей одеждой». Девушка решила, что пары джинсов и нескольких футболок на первое время будет достаточно. А потом она докупит необходимое на свою зарплату.

Если, конечно, сегодняшний вечер не внесёт коррективы. Планы хозяйки Машу чрезвычайно волновали и нервировали. Подробности Ольга Викторовна обещала чуть позже.

…– Обедать надо спокойно, ни о чём не думая, иначе пища не усвоится, – назидательно сообщила хозяйка.

Фень угрюмо скрипнул. Его переноска стояла на стуле, и он с грустью смотрел на обнаглевших дам, которые совершенно забыли про бедного, голодного зверёныша. Поскольку старшая самоуглублённо медитировала, тщательно пережёвывая, младшая, напряжённо о чём-то размышляя, ковырялась в тарелке, лисёнок деликатно квакнул.

Хоть бы хны! Жуют себе и жуют!

Обалдев от такой наглости, он заклекотал и подпрыгнул, едва не навернувшись вместе с переноской на пол. Маша чудом успела подхватить сумку.

– Ты сдурел? – Она заглянула в окошко, укоризненно нахмурившись. – Что за кульбиты в приличном месте?

– Сама сдурела, – прохрюкал фенек. – У меня тоже должен быть обед.

Вернее, ничего такого он, конечно же, не сказал, но общая тональность чудовищных трелей, напугавших всех без исключения посетителей кафе, была именно такой: дай еду, наглая морда!

Маша поняла всё правильно, метнувшись к стойке заказать овощную нарезку без приправы. Действительно, как не стыдно – забыли, что это не тамагочи. Бедный малыш едва на слюни не изошёл.

– Что у вас там? – опасливо поинтересовался дядька, сидевший за соседним столиком. – Звук какой жуткий, просто сердце останавливается. Как леший в лесу или кикимора.

– Чупакабра у нас, – нелюбезно огрызнулась Ольга Викторовна, обидевшись на лешего. С некоторых пор она стала считать Феня даже чем-то большим, чем внук, поэтому всякие глупости от малознакомых хамов выслушивать не собиралась.

– А, – кратко вякнул дядька и быстро умёлся вместе с тарелкой.

Пока Фень и Ольга Викторовна с удовольствием наслаждались обедом, Маша вихрем пронеслась по ближайшим отделам и отоварилась штанами и футболками.

– Так быстро? – удивилась хозяйка. – Молодец. Теперь пойдём, приоденем тебя нормально. Считай, что это тебе мой подарок. Коленька любит, чтобы юбки были не очень длинные. Ноги у тебя хорошие, так что вполне можно что-то смелое купить.

У Маши от её рассуждений даже уши прижались. Что за намёки? Она что, ещё и с этим инфантильным переростком должна будет нянчиться? Так вроде маман недавно убивалась, что Коленька тот ещё ходок, и её это не устраивало. Теперь же, выходит, она и Марусю планирует нарядить, чтобы… Чтобы что?!

– Ольга Викторовна. – Маша неожиданно затормозила, решив сразу поставить хозяйку на место. Всё же они не барыня и крепостная, надо меру знать. – Я должна вас предупредить, что общение с вашим сыном в мои планы не входило. Я только что пережила довольно серьёзную психологическую травму, и мужчины меня… как бы это помягче выразиться… пугают. И вообще они мне противны.

– Колясик хороший, – немедленно подобралась Ольга Викторовна. – Что ты такое себе подумала? Я, между прочим, заслуженный педагог, я в школе работала, я ничего такого даже в мыслях не держала!

Врала, конечно. Что-то такое в мыслях было, но оформлено это было целомудренно.

– Ладно, что ты вся как ёж, в которого палкой тычут, – махнула рукой хозяйка. – Просто такая ситуация сложная. У Колясика сейчас крайне неприятная девица завелась…

Маша немедленно подумала, что «заводятся» вши и блохи, а с девицами всё же знакомятся и живут. Но вслух мнение высказывать не стала, чтобы не перебивать разволновавшуюся Ольгу Викторовну.

– …Она Колясику не пара. Но я материнским сердцем чувствую, что она его окрутит. И всё! Такая вульгарная, грубоватая, сельская деваха, которая просто хочет зацепиться за богатого мужика. И мне очень надо, чтобы он отвлёкся, поухаживал за кем-то, бросил эту рыжую кобылу! Мужчины – они по своей природе завоеватели. Победил – пошёл дальше. Не победил – танцует с бубном и прёт к цели. Колясик очень тактичный, очень воспитанный молодой человек…

Тут Маруся опять едва не фыркнула, вспомнив этого «тактичного». Воистину, родительская любовь застит глаза. Можно подумать, что речь про хрупкого, романтично настроенного юношу, а не про громадного наглого мужика.

– … Ты должна всего лишь пофлиртовать, разбудить в нём спортивный интерес – и всё! Никаких отношений начинать не надо. Наша цель – чтобы он забыл про эту Алису. Она кошмарна. Вот когда у тебя будет сын, ты поймёшь, как это страшно, когда вокруг твоей кровиночки крутятся подобные акулы. Колясик чрезвычайно щепетилен в отношениях с женщинами, он не позволит себе ничего лишнего, – щебетала тем временем Ольга Викторовна.

Маруся даже на мгновение решила, что у дамы есть ещё один сын, про которого и идёт речь. «Щепетильный» Колясик буквально недавно разглядывал её трусы и даже отпускал похабные комплименты по поводу того, что они ей идут.

Но и на сей раз Маруся промолчала, лишь отметив про себя, что Ольга Викторовна придумала форменный бред. Сценарий для сопливой мелодрамы. Сейчас её Колясик свесит язык и вдруг ни с того ни с сего начнёт бегать за лисьей нянькой. Смешно.

А когда смешно, то вроде и не опасно.

Примерно так решила Маша, милостиво согласившись на эту мелкую аферу.

Глава 17

Когда Наталья планировала этот вечер, она учла всё, кроме того, что может Саше не понравиться.

А с чего бы? Фигура, лицо – всё при ней, одета тоже прилично. Мужчины – они же простые, как валенки. И пульт управления у них примитивный до безобразия, там всего две кнопки – «вкл» и «выкл».

«Вкл» срабатывает при виде некоторых оголённых частей тела, похвалах, многозначительных взглядах с улыбками, то есть в тех случаях, когда дама отчаянно семафорит – путь открыт. Иногда, конечно, приходится прибегать к прямой речи, дословно озвучивая это незамысловатое «путь открыт». «Выкл» запускается соответственно при отсутствии оголённых частей тела, громких, обидных выкриках, требованиях приколотить полочку, вынести мусор и дать денег. Мужчину легко приручить и комфортно держать в неволе до тех пор, пока самец не осознает, что он именно в неволе, а не на свободном выпасе. Тогда его свободолюбивая натура может взбрыкнуть. Но чаще к этому моменту у него уже имеются вписанные в паспорт отпрыски, кольцо на пальце, тёща на даче и совместно нажитое имущество, которое проще оставить, чем поделить. Поскольку делить и тем паче оставлять жалко, он вздыхает и смиряется с участью. Это самый усреднённый вариант, от которого возможны ответвления. Но, в общем и целом, особого разнообразия в сюжетах не наблюдается. В то, что есть и более сложные мужчины, которых на четвёртый номер бюстгальтера не купишь, Наталья не верила.

А зря.

Она пришла в кафе в ярко-красном вечернем платье с голой спиной, произведя в зале фурор. Особенно волновалась та часть зала, которая сидела в тылу красавицы. Мало того что вырез был смел до обморока, а если точнее – то до копчика, так после того, как фея села, поправив юбку, он уехал в дальние дали, заставив народ мучиться мыслью: есть у этой ошеломительной девицы нижнее бельё или нет. Логика подсказывала, что нет.

И это было правильно. Наталья шла в решительный бой, а бельё в таких случаях, как водится, лишнее. Ей тут же прислали букет и бутылку вина от двух разных столиков. Хорошо ещё, что соблазнительница тиранов придумала встречу не в заведении средней руки, иначе вряд ли ей удалось бы отбиться от горячих южных водителей маршруток и таксистов, отдыхающих после трудового дня. Кафе было «элитным», публика более-менее приличной, поэтому Наташа дары приняла, даже не взглянув, кто именно их прислал. Пусть Саша видит, какой у неё тут успех. Сам Саша явно где-то прятался. Наташа слишком поздно сообразила, что вряд ли он сядет к ней за стол, пока не придёт Маруся.

Но ведь Маруся и не придёт! И как быть?

Мысленно плюнув, Наташа вздохнула, заказала коктейль и начала медленно тянуть его через трубочку. Александр в зале отсутствовал. Она была уверена, что легко опознает его, даже если «викинг» заявится в бурке и парике. Он слишком фактурный, чтобы спрятаться в толпе. Всем подруливавшим мужчинам Наталья вяло отвечала, что ждёт подругу. Промариновавшись таким образом час, она позвонила Александру, узнать, не составит ли он ей компанию.

– А если Маша приедет? – резонно возразил он. – Она меня увидит и сбежит.

– Не приедет твоя Маша. Позвонила уже, что не может, – буркнула Ната. – Приходи, у меня новости. Не хочу по телефону.

Саша появился через пару минут. Он пролетел через зал со свирепым выражением лица, плюхнулся на стул и грозно рыкнул:

– Ну?

– Гну, – проворчала Наталья. – Мог бы спасибо сказать. Я тут из-за тебя целый час торчу, мужики липнут, достали.

– Тебя пожалеть?

– Хотя бы не хамить, – вздохнула Ната. – Будешь что-нибудь заказывать?

– Новости свои давай. Она перенесла встречу? – Пассаж про «заказать» кавалер пропустил мимо ушей.

– Нет, она всё же уехала в какой-то тур, – брякнула девушка. – Я только не поняла, на чём. В городе её нет.

– Узнаю, что ты обманула, раздавлю. – Неожиданно Александр сунулся ей в лицо: – Со мной такие фокусы не пройдут.

Оцепеневшая от неожиданности Ната затрясла головой, мол, что ты, и не думала даже… У самого прекрасного на земле мужчины был взгляд земноводного, прикидывавшего, сожрать муху или пусть ещё полетает.

Теперь она понимала, что имела в виду Маша. У Натальи пересохло в горле, похолодела спина и закололо ноги, словно она их отсидела.

– Будут новости – звони, – процедил Саша, бросил на стол тысячную купюру, резко встал и направился к выходу.

С трудом сглотнув, Наталья прикусила губу.

Какая гадость. Это что, за услуги или оплата её коктейля? В любом случае – унизительно, отвратительно и не по-мужски! Она так старалась, а он…

– Он вас обидел? – Рядом с девушкой уселся белобрысый парень в мятом льняном пиджаке. Крепкий, простоватый и немного пьяный. – Хотите, догоню и дам ему в табло?

– Хочу, – с вызовом кивнула Наталья.

Наверное, неизвестный герой такого ответа не ожидал, поскольку смешался и неуверенно предложил лучше выпить за дружбу и мир во всём мире.

– Выпейте, – согласилась Ната.

Здесь ей делать было нечего. Она быстро поднялась из-за столика и направилась к выходу из кафе, на ходу набирая номер Гриши. Тот ответил буквально после первого же гудка – запыхавшийся, счастливый и немного встревоженный.

И от его голоса Наталья по-прежнему млела.

Так почему бы и нет? Мужчина не может быть идеальным по всем статьям. И если ты его полюбила за что-то, всё остальное можно отбросить и просто наслаждаться счастьем. Ведь это счастье, когда чувство взаимно и когда тебе не бросают на стол мятые тысячные. И счастье – когда ждут твоего звонка и отвечают таким голосом, что сразу понимаешь – есть место, где тебе всегда рады.

– Гриша, забери меня, я в кафе. Сейчас адрес эсэмэской скину. Только быстро, – скомандовала Наталья.

– Уже лечу! – выпалил её сладкоголосый дохлятик. Ну и пусть он не мачо, не викинг и не идеал. Зато с ним можно быть счастливой. Наверное.

Наташа вздохнула и отправила Григорию адрес. Всё же ей хотелось от жизни чего-то большего. А правильно ли это? Вдруг судьба даёт каждому ровно столько, сколько он заслуживает? Так зачем рыпаться? Или всё же рыпнуться?

Нас ведь обычно и зарплата не устраивает – мало. А вот начальство уверено, что мы стоим именно столько. Не нравится – можно уволиться. Некоторые увольняются себе на пользу, а некоторые – во вред. В жизни всё очень и очень сложно.

Перед Натальей стояла серьёзнейшая дилемма. Но по внутренним ощущениям, особенно на контрасте с «викингом», пока выигрывал Гриша.

У Маруси вечер тоже обещал быть томным. Ольга Викторовна обрядила её в некое подобие школьной формы – короткое синее платьице простого покроя с белым воротничком. Не хватало только белого передничка – и готовая горничная из незатейливых немецких фильмов. Но следовало признать, что без передничка платье смотрелось вполне пристойно и чрезвычайно шло длинноногой блондинке. Волосы она убрала в аккуратный пучок. Пришлось ещё по просьбе хозяйки немного накраситься.

– Только чуть-чуть, чтобы это выглядело целомудренно, – потребовал «заслуженный педагог».

– Целомудренно, – пробормотала Маруся. – Далось ей это дурацкое слово. Где целомудрие, а где её затея, ха! Небо и земля.

Фень, увидев любимую подружку в новом наряде, восхищённо закряхтел и задёргал ушами.

– Нравлюсь? – хихикнула Маруся. – Ты тоже красавчик. И новый ошейник тебе чрезвычайно идёт.

Зря она напомнила про ошейник. Лисёнок тут же остервенело начал скрести его лапой. Обновка ему явно была не по душе.

Вообще Фень был не совсем в духе. К вечеру он подустал, в машине его укачало, новые игрушки попрятали, обещанный бассейн с песком не приехал, одна радость – домики в его комнате поставили.

Сразу после возвращения с шопинга лис с упоением обживал новые пенаты. Он носился по этажам поставленных рядом домиков со скоростью белки, таскающей орехи. Заливисто курлыча, он прятался от Маруси, выкатываясь из неожиданных укромных местечек, и снова исчезал, затаившись где-то в уютной глубине очередного тёмного уголка.

– Надеюсь, сегодня ты будешь спать здесь, – размечталась Маруся. – И вообще просто надеюсь, что ты будешь спать. Потому что вторую такую страшную ночь я не вынесу. И да, обезьяну я тебе отдам перед сном. Сегодня ей мотай нервы, если у тебя снова будет бессонница.

Про обезьяну Фень не понял, но это было неважно. Главное – порадовать его перед отбоем, отвлечь и запереть здесь. Верхний свет Маруся решила ему на ночь не оставлять. Всё же нормальные лисы любят темноту. Смущало лишь то, что на Феня тьма действовала возбуждающе, словно его что-то щипало за тощую попу, заставляя скакать жизнерадостной блохой.

За разборками с лисёнком Маша не заметила, как наступил вечер. Снизу вкусно запахло Валиными пирожками и ещё чем-то невероятно аппетитным. Сглотнув слюну, девушка вздохнула. Наверное, ей дадут команду, когда можно ужинать. Вряд ли её посадят за общий стол. Скорее всего, мама захочет пообщаться с сыном и его девушкой. Кстати, как при наличии девицы Маруся должна соблазнять этого Колясика, было совершенно неясно. Можно и в глаз получить за такое. Тем более Ольга Викторовна сама говорила, что девица там незатейливая – деревенская, кровь с молоком. Не хватало ещё, чтобы эта красотка Марусю отлупила.

Но всё оказалось проще.

Колясик приехал без девицы, за стол Марусю позвали. Феня, кстати, тоже.

Причём наглый лис тут же полез не за стол, а на стол, едва не перебив посуду.

Когда Маруся вошла в гостиную, лисёнок уже вовсю обнюхивал яства, наготовленные для Колясика. Сам Николай ещё торчал во дворе, обсуждая с мамой какие-то хозяйственные дела.

То, что он приехал без своей рыжей, Маша видела из окна. Она совершенно случайно, да-да, совершенно случайно заметила, что он выходил из машины один.

И почему-то обрадовалась.

Хотя ей не было никакого дела до всяких там амбалов. Более того, он чем-то напоминал ей Сашу – такой же огромный, мрачноватый, самоуверенный и харизматичный. Именно харизматичный, потому что его грубо слепленное лицо тем не менее было не лишено определённого шарма. И плюс Николая заключался в том, что он пока не обещал Марусю уничтожить, если что-то пойдёт не так, как его величеству угодно.

«Ключевое слово «пока», – назидательно напомнила сама себе Маша. – Все они одинаковые. Лучше не связываться».

Но сердце билось как-то не так. И идея Ольги Викторовны неожиданно перестала казаться дурацкой.

«Балда какая, – отругала себя Маруся. – Ничему тебя жизнь не учит! Уймись! Мало тебе Саши!»

Воспоминание о Саше отрезвило и напрочь отшибло любые робкие фантазии, начавшие было рождаться в заскучавшем Марусином воображении. Но по всему выходило, что ей, оказывается, нравятся крупные мужчины. А она-то всегда считала, что идеал – это стройные, поджарые, элегантные блондины в эполетах.

– Сплошные открытия, – проворчала Маша, спускаясь в столовую, где и застала Феня за разорением ужина. Сграбастав ушастого обжору, она побежала в кухню к Вале. Угол для кормления лисёнка был выделен именно там – поближе к выходу на улицу и закутку с лотком. Правда, лис пока не понял, зачем ему лоток, и продолжал оставлять лужи где ни попадя.

Глава 18

– Коленька, пошли в дом, что ты всё инспектируешь и инспектируешь. – Ольга Викторовна нежно провела по спине сына. Огромный, смешной. А когда-то был крошечный, худенький, рёбрышки, как у воробья, можно было пересчитать. В детстве Колясик любил по выходным принестись в мамину комнату и с разбега бухнуться в кровать, чтобы она его почесала. Это были самые счастливые моменты её жизни. Ольга Викторовна и тогда это понимала, а сейчас чувствовала ещё острее. Никогда больше не будет такого. Если только маленький внук, похожий на её Коленьку, однажды с визгом сиганёт к бабушке и устроится у неё под боком. – Зайчик, хватит работать. Приехал к маме – расслабляйся. Пойдём, я тебя с Машей познакомлю.

– Да знаком я с твоей Машей, – пожал плечами сын.

– Ты знаешь, чудесная девочка оказалась. Такая воспитанная, даже, кажется, интеллигентная. Я читала, что животные очень тонко чувствуют людей и тянутся к хорошим. Так вот Фень просто в неё влюблён. Я даже немного ревную. Кстати, мы тут ездили за покупками, так на неё все мужчины смотрели. Вот любите вы блондинок. – Ольга Викторовна усмехнулась и потрепала Николая по голове. Еле достала, даже пришлось на цыпочки встать.

Он между тем внимательно взглянул на маменьку, пытаясь просчитать, к чему эти дифирамбы какой-то Маше. Мама была опытным психологом и тут же поняла, что оказалась слишком прямолинейна, надо тоньше и затейливее.

– Я это к чему всё… – засмущалась она.

– Да уж, – прищурился Колясик. – К чему ты это всё?

– Может быть, прибавим девочке зарплату? Она мне и про Интернет лучше твоего компьютерщика объяснила, и добрая, и отзывчивая. И вообще – мне теперь хоть не скучно. А, Колюня? Прибавим?

– Ну, без проблем, – кивнул Николай, с облегчением вздохнув. А то он уже чёрт-те что начал подозревать. Вдруг эта Маня – дочка очередной профессорской четы, и мама её ввела в дом под легендой няньки? К слову сказать, ничего эта Маша – симпатичная. Дурочка, наверное, хотя странно, мама про дурь ничего не говорила, а родительница любила в красках расписать необразованность и отсутствие интеллекта у нынешней молодёжи.

– А где твоя рыжая барышня? – вдруг спросила Ольга Викторовна. И сразу по лицу сына поняла, что всё складывается замечательно. Вон как нахмурился. Туда этой рыжей и дорога!

– Расстались, – коротко буркнул Коля. – Обсуждать не хочу.

Мама аж лицом посветлела. Надо ж, радость какая. Теперь и Машу напрягать не придётся. Всё само собой решилось. Везение определённо – сказочное везение.

Но если вам в чём-то одном везёт, в другом непременно образуется дырка, которая часть позитива всосёт, как бездонное болото.

– Здра-а-а-сте! А мы к вам! – В ворота, которые не успели закрыть после въезда машины Николая, просочилась нарядная Диана.

Нарядная – это мягко сказано. Её макияж было видно издалека. Так штукатурятся балерины, чтобы даже зрители последних рядов балкона могли разглядеть глаза, брови и губы. Но если с театрального балкона это смотрится вполне сносно, то вблизи – распоследняя жуть. Фиолетовые волосы были взбиты в оригинальную причёску, а макияж тщательно подобран к цвету волос. Фиолетовые веки, фиолетовые губы, даже румянец на щеках с уклоном в фиолетовый. В общем и целом, всё было гармонично, но подходило скорее для роли невесты Дракулы, а не для похода в гости к соседям.

– Итить-колотить, – всхлипнул Колясик, пока Диана ковыляла на высоченных танкетках по мощёной дорожке. – Мам, к нам чешет будущая мать твоих внуков.

– Остроумец, – прошипела Ольга Викторовна. – Держи себя в руках и не вздумай поссорить меня с соседями! Мне с ними жить тут.

– Как же держать себя в руках, когда такая красота. Руки так сами и тянутся, – съехидничал сынуля.

– Не смей ей хамить. – Родительница пихнула отпрыска в бок и растянула рот в любезной улыбке.

– Мы с Шарлем идём знакомиться с нашим очаровательным соседом, – просюсюкала Диана, зыркнув на Колю.

– Со мной? – тут же съязвил тот. – Ах, ну что вы, не такой уж я очаровательный!

– Нет, мы к лисёнку. – Диана опустила своего крысарика на землю. – Но вы тоже очаровательный, спорить не буду.

– И не спорьте, – согласился Колясик. – Со мной спорить – себе дороже. Я обидчивый, а в обиде – буйный.

Подобострастно хихикнув, барышня проковыляла в дом, не дожидаясь приглашения.

– Проходи, Дианочка, – запоздало промямлила Ольга Викторовна. Вот ведь девки – как блохи. Одна отвалилась, другая уже рядом пляшет.

Колясик с кривой ухмылкой наблюдал за соседкой. Та, кокетливо покосившись через плечо и поняв, что Николай разглядывает её тыл, пошла от бедра, виляя крошечным задом.

«Прям аж с кулачок», – умилился Колясик, ожидая, когда эти полтора метра сухостоя занесёт на очередной крайней точке амплитуды, и красавишна ляпнется на пол. Ну, или на четвереньки.

Наглых и навязчивых Николай не любил. Толстых и тощих тоже. Он вообще был разборчив, придирчив и к дамам в принципе относился без восторга. Да, нужны по жизни, но проблем от них – как пыли от старого ковра. Имея довольно брутальную и яркую внешность, вниманием прекрасного пола, как уже стало понятно, Николай был избалован выше крыши, поэтому имел возможность выбирать. А, как известно, кто имеет возможность выбирать, тот пресыщенный гурман.

Фень наворачивал щенячий корм из своей миски, трясясь крошечным тельцем так, словно его не кормили неделю. Аккуратно есть он не умел – всё летело в разные стороны, словно консервы кто-то подбрасывал на лопасти вентилятора.

Крысарик Шарль, хоть и был породистым, пражским и вообще – победителем всяческих выставок, учуяв запах мяса, ринулся к чужой тарелке, едва не влепившись мордой в стену. Его занесло при торможении, и собачонок едва не пролетел мимо одуряюще пахшего деликатеса.

До сих пор Фень наблюдал живность исключительно из рук хозяев. Когда чувствуешь за спиной большого и доброго друга, который к тому же нежно тебя обнимает, можно ничего не бояться, даже громадных догов и свирепых питбулей.

Пражский крысарик, сунувшийся носом в его миску, был чуть крупнее самого Феня и на несколько порядков наглее. Обалдевший от неожиданного вторжения, лис молча подлетел на месте и сиганул на кухонный стол. Осторожно выглянув сверху и обнаружив, что мелкая дрянь наворачивает его ужин, Фень разинул крошечную пасть и издал чудовищного тембра звук. Валентина немедленно отозвалась страшным визгом и ринулась на улицу, вопя на ходу: «Всё! Началося!» У крысарика от ужаса и неожиданности подломились спичечные лапки, и он рухнул на пол, отползая от миски задом. А Диана тут же воспользовалась случаем и изобразила обморок, упав ровно в руки опешившему Николаю. Тот машинально подхватил эту фиолетовую спирохету, как он нежно именовал про себя соседскую невесту, и повернулся к маменьке:

– Это что? Фень так вопит?

– Ну да, – спокойно ответила Ольга Викторовна, продолжая невозмутимо поправлять перед зеркалом причёску. – Мы с Машенькой привыкли.

Коля перевёл взгляд на Машу, которая тут же примчалась в холл с безостановочно вибрировавшим Фенем на руках и нежно его наглаживала, что-то тихо нашёптывая в огромное, нервно подёргивающееся ухо.

– Да, – безмятежно подтвердила Маруся. – Он ещё и страшнее может. Фень у нас вообще талантливый парень. Да, лапа моя?

И она весело чмокнула лиса в морду. Тот сначала довольно зажмурился, а потом вдруг вспомнил про обесчещенный ужин и задёргался, требуя отпустить его к миске. Вся компания проследовала в кухню. Крысарик молча, в немом ужасе, блестел глазами из-под табуретки. Попой он вжался в угол у холодильника – когда тылы защищены, дышится легче.

– Весело у вас тут, – качнул головой Коля. – Хорошо, что он не ночью такую трель выдал. Я б умер, наверное, с непривычки. У меня и сейчас, не скажу где, волосы дыбом встали.

Маша покраснела, мама горестно закатила глаза: дескать, ах, у заслуженного педагога такой сын, а Колясик деликатно кхекнул и пояснил:

– На спине, дамы, на спине. Каждая волосинка торчком. Я, между прочим, планировал тут отдохнуть и подлечить нервишки, но, чую, я их тут закалю и натренирую.

Диана, про которую все забыли, так и висела полотенцем на Колясиковой руке. Висеть ей порядком надоело, спина затекла, в боку начало колоть, и барышня тоненько застонала, дабы напомнить о том, что ей плохо.

– Ой, девушке плохо, – заботливо сообщил собравшимся Коля, наблюдая, как у обморочной дрожат ресницы. Ждёт небось, что он ей сейчас искусственное дыхание делать начнёт. Разбежался. – Воды дайте, я ей в лицо плесну.

Надо же, как он угадал с методикой лечения. Диана, поверив, что ей сейчас весь макияж зальют водой, быстро пришла в себя и неуверенно встала на ноги, привалившись к Коле тощим боком.

– Что это было? – Она хлопнула ресницами, пугливой ланью заглянув в его глаза. Или серной. Или оленёнком. В общем, соседка явно была в каком-то образе. Коля знал, что девицы это любят. Они вечно что-то такое изображают, преувеличивают и дурят мужчин, как могут.

– Ваш крыс попытался сожрать у нашего лиса корм. Лис возразил, – кратко пояснил Николай. – У нас тут вообще крайне жадная публика, за своё – загрызём. А вы что ж, поесть к нам пришли? Пирожков хотите?

– Нет-нет, – испугалась Диана. – Я не ем после шести.

– Угу, – понимающе закивал Николай. – И псинку не кормите. У вас уже и экстерьер одинаковый.

– Коля, – зашипела маменька.

– Это комплимент. – Николай сделал честные-пречестные глаза и повернулся к Диане: – Вы привыкайте. Я такой, хе, прямолинейный.

– За комплимент спасибо, – с сомнением в голосе пробормотала Диана.

– Да ну что вы, не за что. – Николай лучезарно улыбнулся. – Это я ещё не в ударе, вам повезло.

Диана закивала. Наверное, была согласна, что не за что.

– Мам, надо Валю вернуть. Она скоро выроет нору у нас на участке и будет ждать там конца света. А я ужинать хочу. Объясните ей как-то, что впадать в транс при виде этих двухсот грамм меха как минимум глупо. – Хозяину надоело издеваться над соседкой, и он вспомнил про ужин.

– Я сейчас сбегаю, – давясь смехом, прошелестела Маруся. То, что Диана обхаживает Николая, она поняла сразу. Равно как и то, что жених явно издевается над целеустремлённой барышней. Но Диана тоже хороша. Надо ж припереться в гости без предупреждения, да ещё в таком попугайском виде. Наверное, машину увидела, намалевалась на скорую руку и прискакала.

– Уж будьте любезны, – кивнул Колясик. – Верните эту кликушу. Фень, а ты тоже хорош. Мог бы и не орать так в приличном доме. Дамы, пройдёмте к столу.

Он галантно подхватил маменьку под руку, а Диане просто показал направление движения, выдвинув подбородок в сторону столовой, мол, «к столу – это вон туда».

Маша присоединилась к трапезе позже. Пока она уговорила Валю перестать скулить, пока нашла миску для крысарика, пока познакомила Феня с соседом и уговорила хотя бы поесть спокойно в разных углах кухни, за столом уже вовсю шла светская беседа: о природе, погоде и политике.

Маша решила не встревать, взяла себе пирожок и начала меланхолично жевать, чутко прислушиваясь, не дерутся ли фенек с крысариком. Она даже не сразу поняла, что её беспокоит. А когда поняла, залилась краской и испуганно опустила глаза. Похоже, что, задумавшись, она машинально уставилась на Николая, глядя сквозь него.

– Вы на мне дырку протрёте, – хмыкнул он, подмигнув испуганной Марусе. – Могу полюбопытствовать, чего вы так разулыбались? Нравлюсь?

– Я улыбалась? – изумилась Маша. – Вообще-то я думала, чем животных занять, когда они с ужином разделаются.

– А, понимаю, вы на работе. – Колясик откинулся на стуле. – Скажите, Мария, почему у меня такое чувство, что я вас раздражаю? Вот Диночку я не раздражаю, а вы на меня смотрите так, словно я у вас стырил что-то по мелочи.

– Вы меня не раздражаете, – поспешно заверила Николая Маруся. – Я вообще считаю, что если вас что-то раздражает в другом человеке, то это ваши проблемы. То есть – мои. А мне всё нравится. Всё замечательно…

Тут Фень снова каркнул и разразился целой тирадой. Валентина, как водится, тоже заголосила, затопав и загремев посудой. Маша вскочила и метнулась на выручку подопечному.

Оказывается, ничего страшного не произошло. Мелюзга, поев, решила поиграть, а домработница просто в очередной раз не вынесла Фениных рулад.

– Машенька, отнесите их наверх и заткните, пожалуйста. – Ольга Викторовна приложила пальцы к вискам. – Сумасшедший дом какой-то.

Маша покладисто кивнула, подхватила Феня и пошла на второй этаж. Крысарик, весело потявкивая, посеменил следом. На бегу он периодически подпрыгивал, пытаясь куснуть нового друга за длинный хвост. Фень отзывался весёлым клёкотом.

Ольга Викторовна удовлетворённо улыбнулась. Вечер шёл своим чередом. Сын приехал, никакой Алисы рядом с ним больше нет – какое блаженство!

Она ни капли не боялась, что Диана сможет охмурить её мальчика.

Мало каши ела, как говорится. Ну, или не нашего поля ягода и не по Сеньке шапка. В любом случае Колясику такие девушки не нравились. И над соседкой он откровенно потешался. Но, умница, маму послушал, совсем уж открыто не хамил. А эта дура фиолетовоголовая из кожи вон лезла. Совсем у девиц гордости не стало. Вот раньше девушки были не такие…

И она тихо отключилась от происходящего, ударившись в воспоминания о годах своей молодости.

Николай от Дианиных наскоков порядком подустал. Когда перешли пить чай в гостиную, он уселся на отдалённый диван, и эта скелетина тут же перебралась следом, угнездившись рядом и прижавшись к его бедру мосластой конечностью. Тогда он перебазировался в кресло, но и это барышню не смутило. Она притопала и села на подлокотник, едва ли не съезжая Николаю на колени.

– Пойду, посмотрю, чем там Фень занят, – заявил наконец Коля и намекнул: – Поздно уже. Спать зверёнышу пора.

– А мой так рано не засыпает, – тут же радостно отозвалась Диана. Стало быть, уходить она не планировала. Прелестно!

Как там говорила Мария? Если человек вас раздражает – это ваши проблемы? Как бы не так!

Николай решительно направился на второй этаж, где застал дивную картину. Шарль с Фенем носились за игрушечным кабриолетом, которым Маша управляла с пульта. Кабриолет был такого размера, что периодически то лисёнок, то щенок запрыгивали на него и катались, гордо оглядывая окрестности. Ни дать ни взять – император на параде. У Феня с координацией дела обстояли лучше, так как он на машинке удерживался дольше своего неуклюжего товарища.

– Ничего себе, – присвистнул Коля. – Ноу-хау, однако.

Маруся вздрогнула и испуганно встала, едва ли не вытянув руки по швам. Следом за Николаем появилась и Диана.

– Ой, какая прелесть! Какое чудо, – запиликала она, бросившись к своему крысарику. – Машинка! Шарлик, биби! Ой, когда у меня будут дети, я им все игрушки, наверное, скуплю. Ник, а ты любишь детей?

«Вот как, – злобно констатировал Николай. – Мы уже на «ты» перешли. Конечно, чем ближе ночь, тем меньше времени для манёвра».

– Терпеть не могу, – с широкой улыбкой сообщил Колясик. – Из них текут сопли, слюни, а ещё они орут.

– Фень, это про тебя, – расхохоталась Маша.

– Дети орут по ночам. – Коля недовольно покосился на веселившуюся блондинку, которая норовила испортить ему всю «малину» и не дать поругаться с Дианой. А поругаться нужно было непременно, потому что иначе эта спирохета не уйдёт!

– Это вы ещё с Фенем в одном доме не ночевали, – порадовала его Маруся. – Он не просто орёт, а орёт страшно. Мы с вашей мамой, кстати, решили как раз начать его приучать к режиму и одиночным ночёвкам. Так что сегодня мы его запрём в комнате и будем ставить эксперимент. Воплей будет, страшно представить…

– Вообще-то моя комната рядом с детской… Тьфу, то есть с комнатой Феня, – напрягся Николай.

– Да? – изумилась Маша. – Моя тоже. Надеюсь, мы не про одну и ту же комнату говорим?

– Упаси бог, – рявкнул Колясик. – Ваша гостевая.

– Ой, Ник, а пошли, посмотрим твою комнату, – мурлыкнула Диана. – Кстати, говорят, что по мелочам в квартире можно многое сказать о хозяине. Я бы хотела понимать тебя лучше. Пойдём, ты покажешь мне свои мелочи.

Маша тихо прыснула, а Николай, разъярённо всхрапнув, отрубил:

– Нет у меня мелочей. У меня всё крупное!

– Да? И что же? – Диана простодушно взмахнула наклеенными ресничками.

– Машина, дом, женщина. Я люблю всё крупное и объёмное. – Он аж ноздри раздул, как дракон, которому наступили на хвост.

– Какой ты классный, – подольстилась Диана, пропустив намёк про «объёмную женщину». – Пойдём комнату смотреть?

– Нет! – отрезал Николай.

– Почему? – хихикнула кокетка. – Боишься?

– Стесняюсь, – скрипнув зубами, оповестил её Коля.

– Ты такой остроумный, – одарила его очередным комплиментом гостья.

Маруся за этой пикировкой наблюдала, открыв рот. Она ещё ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то так активно делал намёки мужчине. Целеустремлённость Дианы потрясала. И наверняка сама она даже не подозревала, как дико смотрится со стороны. Маша тут же решила, что непременно надо будет поделиться наблюдениями с Натальей, чтобы та не попала с Сашей в столь же глупое положение. Правильно говорят: нельзя навязываться мужчине, лучше подождать или вовсе отступиться, но хотя бы не выглядеть смешно. Женщина, ищущая любви, иногда не чувствует меры, как пьяный, перебравший свою норму и готовый на подвиги с риском для жизни.

Нарушила идиллию Ольга Викторовна.

– Всё, молодёжь. – Она хлопнула в ладоши и кротко улыбнулась: – Объявляю отбой. Коле завтра на работу, я тоже что-то устала. Дианочка, приходите завтра с Шарлем, будем рады.

– Особенно я с работы буду радоваться, – гоготнул Колясик, не удержавшись.

– Не переживай, я зайду вечером. – Диана послала опешившему от такого «удара под дых» Нику воздушный поцелуй и наконец-то умотала восвояси.

– Я завтра поздно приеду, – тут же предупредил маму Николай. – Второго такого вечера я не выдержу. Что за беспардонная девица? Спятить можно.

– Коленька, ты всегда нравился девушкам. Вот такой ты у меня сердцеед. Привыкай! – гордо зыркнула на Марусю Ольга Викторовна. – Да, Машенька? Красавец он у нас?

– Да, – каким-то непонятным тоном отреагировала Маша. Это можно было понимать и как сомнение, мол, «да прямо там красавец, скажете тоже» и как категорическое возражение – «да уж, ну вы, мамаша, завернули». Ольга Викторовна уже успела объявить отбой, и Маша была несказанно счастлива, что ей точно теперь не надо охмурять Николая. Почему-то делать это страшно не хотелось.

Сын хозяйки её волновал, беспокоил, злил, напрягал и заставлял ежеминутно смущаться. Смесь этих противоречивых ощущений Марусе была знакома, проходили уже и влюблённость, и тяжёлое похмелье после неё. Мужчинам нельзя верить, нельзя доверять и надеяться на них тоже нельзя. Они потом разбивают вам сердце и красиво уходят за горизонт под алыми парусами, увозя с собой романтику и ваши несбывшиеся надежды. Уж лучше не начинать.

Ночь прошла крайне беспокойно. Фень вовсю осваивал подарки, что едва не довело Машу до сердечного приступа.

А только она начала засыпать, откуда-то едва слышно донеслось мерзкое хихиканье, и дурашливый голос позвал: «Давай поиграем!»

Маша сначала решила, что ей кажется. Потом, когда фразу повторили уже раз в двадцатый, она вдруг представила, как Николай сидит у неё под дверью и таким придурковатым способом заигрывает.

Распалила его Диана, теперь не спится! А ей что, вторую ночь без сна мучиться?!

Решительно топая пятками, Мария ринулась к двери и распахнула её.

Никого.

– Давай поиграем, – снова начал поддразнивать её гундосый голос. Так разговаривали в кино куклы-убийцы. Маруся оцепенела от страха и буквально примёрзла к полу. Дальше по коридору вдруг скрипнула дверь, и на полу возник прямоугольник света с корявой тенью посередине. Впервые в жизни Машино сердце выскочило из груди и начало биться в темечко и уши. Во рту стало горько, а язык одеревенел. Воздух застыл на входе в лёгкие и остановился.

«Сейчас я бухнусь в обморок, и оно меня зарежет. Или съест», – отстранённо подумала девушка. Страх добирался до сознания словно через вату.

– Вам что, не спится? – раздался вдруг раздражённый голос Николая. И морок рассеялся.

Он вышел из своей комнаты и решительно направился к Марусе.

Девушка тихо всхлипнула, начав часто-часто дышать, как собака на жаре. Лёгкие заработали, сердце съехало на место, но продолжало колотиться слишком громко, распространяя по телу неприятную лихорадочную дрожь.

– Мария, я не хочу с вами играть, – едва ли не по слогам продекламировал Николай и для пущей убедительности развёл руками, дескать – нет, не буду.

Маша, которая от пережитого стресса и так не очень хорошо соображала, некоторое время моргала, переваривая сказанное, после чего неуверенно сообщила:

– Это я с вами играть не хочу. Я спать хочу.

– Со мной? – опешил от такой прямолинейности Колясик.

– Нет, – ещё раз основательно подумав, открестилась от предположения Маруся. – Одна хочу. Просто спать. А вы со своим «давай поиграем» меня до истерики уже довели.

– Я? – не поверил Коля. – Но это же вы противненько так придуривались: давай поиграем, давай поиграем.

– С ума сошли? – вспыхнула Маруся.

И тут снова откуда-то глухо проныло: «Ух ты! Давай поиграем!»

Маша ойкнула и машинально прижалась к Николаю.

– Хрень какая-то, – обескураженно обронил тот. – Кукла Чаки пришла к нам в гости, сейчас начнётся самое страшное. Идеи есть?

– Нет. Это из комнаты Феня. Но лисы ж не разговаривают? – без особой уверенности предположила Маруся.

– Это хорошо, что Валя на ночь домой уходит. А то пришлось бы её сейчас в дурку везти. Нет, Мария, лисы не разговаривают. Это исключено. Чупакабры говорящей у нас тоже нет. Так что предлагаю пойти и проверить.

– Ну, пойдите, – с готовностью согласилась Маша. – Только я, чур, здесь подожду.

– Да уж. Смелая вы, как я погляжу, – ухмыльнулся Николай. – Ладно. Если что, считайте меня героем.

– Возьмите палку, – пискнула Маша.

– Зачем ещё?

– Отбиваться, – промямлила девушка.

– Если бы вы знали, сколько я заплатил за это ушастое чучело, вы бы такие страшные варианты исключили сразу, – вздохнул «герой», тихонько открывая дверь. И тут снова раздалось всё то же предложение поиграть, но уже чётче и громче. То есть звук, безусловно, шёл из комнаты Феня. Лис в ответ на предложение нежно хрюнул.

Не выдержав, любопытная Маруся тоже заглянула в щель.

Колясик тем временем отобрал у Феня купленную обезьянку и начал её изучать. Фенек был возмущён. Он начал квохтать, как курица, у которой из-под пуза свистнули всех цыплят разом. Лисёнок подпрыгивал, взмахивая ушами как крыльями, орал и всячески демонстрировал недовольство.

Марусе пришлось взять его на руки. Фень немедленно начал ей жалостливо ябедничать, тычась носом в шею.

– Да отдам я твою обезьяну, погоди, – бормотал Николай, делая с игрушкой нечто немыслимое. Он то ли пытался её выжать, то ли раздавить, и тут из его ручищ в очередной раз донеслось приглашение поиграть.

– Вот, нашёл, – удовлетворённо констатировал Коля. – Это ж китайская игрушка. Она с кнопкой. Фень-то у нас продвинутый.

Скорее всего, Фень особо продвинутым не был. И кнопку он нашёл совершенно случайно, а найдя, начал периодически наступать на источник звука, что его страшно развлекало.

– Всё. Никто ни с кем играть не хочет, – объявил Николай, вернув игрушку лису. – Всем спать. А этот пусть развлекается. Если хотите, могу дать вам беруши.

– Не хочу, – буркнула Маруся.

Ей было нестерпимо стыдно, что она не догадалась про игрушку. Ведь сама же купила. Но кто ж мог знать, что у этой уродской обезьяны кнопка в ухе! А она-то размечталась, что Николай её домогается. Тьфу ты! Хотя он тоже… хм… размечтался.

Один – один. Квиты.

Глава 19

У Алисы ничего не получалось. Всё шло так, словно началась чёрная полоса. Даже мужики на улице перестали клеиться. Срочно нужны были деньги, новый друг и квартира.

Вадик, который её втравил в эту ужасную историю, пропал и на звонки не отвечал. Правильно, когда у тебя всё хорошо – ты нужна, как только всё сыпется – рядом остаются лишь самые надёжные люди. Получалось, что у Алисы Бубендай надёжных людей не было. Только родители. Но не просить же у них денег, если она сама рассказала, что учится и работает. Да и что они могли прислать? Их копеек хватило бы на один поход в клуб, и то очень скромный.

Надо было срочно возвращать Николая. Это был идеальный вариант – молодой, здоровый, без фантазии, но зато и без неприятных сюрпризов. А главное – у него водились деньги, и он не был жадным.

Вот почему так? Мужчины уверены, что им на сторону ходить можно, а их женщине – ни-ни. Где справедливость? Должно быть равноправие. Да, Коля ей не изменял, но где доказательства? Вдруг он тоже того?

А если вдуматься, что он видел? Фактически – ничего. Да, Вадик на балконе. И что? Ничего. Мало ли, зачем парень на балконе торчал!

Алисе так хотелось вернуть удобного во всех отношениях кавалера, что она умудрилась убедить себя, что ничего страшного не произошло, и всё ещё можно исправить. Особенно позитивно на её уверенность влияли отсутствие нормальной еды, требовавший реставрации маникюр и необходимость спать в душной общежитской комнатёнке на раскладушке. Да ещё девчонки, которым она порядком мешала, подзуживали:

– Не будь дурой, попробуй ещё раз.

Но это они просто не знали, что Коля её не просто выгнал, а застал с парнем. А разве это сильно меняет дело? Он, этот грубиян, вышвырнул беззащитную девушку из дома с одним чемоданом! Он ни разу не позвонил, не спросил, как она! А вдруг с Алей что-нибудь случилось? А вдруг её обидели?!

В итоге Алиса решила идти в клуб, куда обычно ходил Николай, не просто мириться, а ещё и обвинять. Любая девушка знает, что лучшая защита – это нападение. Проведя полдня в салоне и потратив последние деньги, она отправилась восстанавливать утерянное благополучие. Справедливости ради стоило признать, что в этот вечер Алиса была хороша чрезвычайно. Когда девушка прекрасна настолько, что даже соперницы оборачиваются ей вслед, то кого волнует, что там у неё в голове и на языке. Она может нести любую ахинею, а мужчины будут слушать и думать: «Прелесть, какая дурочка». Это потом, получив своё, они озвучивают: «Ужас, какая дура!»

Алиса шла побеждать. Домой она планировала возвращаться как охотник после удачной охоты – с тушкой дичи через плечо. Причём, как девушка крепко стоящая на ногах, она допускала два варианта окончания дня: либо Николай падёт к её ногам, поняв, что потерял, либо к её ногам падёт кто-то другой, не менее ценный и пушистый. Но первый вариант был предпочтительнее, так как Колясика она уже знала вдоль и поперёк, а к новому кавалеру придётся притираться.

Как говорится, дуракам и новичкам везёт. Новичком Алиса не была, но, едва войдя в клуб, поняла, что день у неё складывается удачно. Колясик сидел за своим любимым вип-столиком в углу в компании пары приятелей.

– Привет! – Алиса немедленно подрулила к столу и наклонилась, опершись руками о столешницу. Она умела принимать правильные и эффектные позы с учётом вырезов на наряде.

Николай едва не подавился коктейлем от неожиданности.

Невероятно, после того, что было, эта нахалка ещё ему улыбается и сиськи вываливает!

Присутствовавшие за столиком мужчины лишились дара речи, гипнотизируя Алисино декольте. При этом все они, кроме опешившего Николая, хором ответили: «Привет!» – как послушные младшеклассники на линейке.

А что не ответить-то красивой девушке?

– Поговорим? – Алиса соблазнительно улыбнулась, облизнув губы.

«Где они все набираются этой пошлости?» – уныло подумал Николай, вылезая из-за стола.

Обсуждать случившееся при знакомых желания не было.

Гордиться-то нечем – позорище. У него аж зубы сводило от отвращения и раздражения. Вот чего она притащилась? В глаз хочет, а потом компенсацию? Или денег попросит? Или скажет, что залетела? Ведь не мириться же после такого эта рыжая лошадь прискакала!

Как выяснилось, он ошибался. Именно мириться.

– Колечка, ты всё неправильно понял, – жарко зашептала Алиса, притиснув его к стене.

Николаю вдруг стало смешно. Оказывается, он неправильно понял присутствие голого мужика на своём балконе. Интересно было послушать версию «противной стороны». А сторона была именно противной, не меньше.

Разглядев в сполохах цветомузыки его улыбку, Алиса сдуру обрадовалась и зачастила:

– Я знаю, что ты невесть что подумал. Я даже понимаю тебя, конечно, мужчина в моей квартире…

– В моей, – меланхолично вставил Коля.

– …А это не мужчина! Это брат мой. Не родной. Это… брат по бабушке. У бабушки была сестра, у сестры несколько детей, так вот Вадик – внук одного из тех детей. Мы вообще никогда не виделись, а бабушка позвонила и попросила ему город показать. Вадик же из деревни, не привык к мегаполису. Вот!

Девушка раскраснелась, воодушевилась и воспряла духом. Поскольку Николай не перебивал, вралось легко, и история полилась складно, как песня.

– …Тебе, конечно, не понравилось, что Вадик был не совсем одет…

Тут Коля хмыкнул, вспомнив тщедушного голыша на балконе. Характеристика «не совсем одет» мало соответствовала реальности. На Вадике не было даже шерсти в привычных местах, он оказался гладко выбритым и эпилированным, как породистый домашний питомец. Кроме того, судя по ровному загару, деревенский брательник регулярно посещал солярий. Или же он у себя на селе предпочитал загорать в чём мать родила.

– Ты не хмыкай. Всё не так! – Алиса занервничала. – Вадик вообще любит дома голышом ходить, бабушка сказала. А что такого? Мы же родственники, мне всё равно, я других мужчин, кроме тебя, и не замечала. Ну, хочет он в таком виде рассекать – пожалуйста, не спорить же. А как раз перед твоим приходом он вышел на балкон. Не привык Вадик в городе, ему стало душно, у нас же экология тут ужасная. И он вышел проветриться. А я машинально двери закрыла. Нет! Не машинально, а чтобы сквозняка не было. И тут ты пришёл. И получилось всё ужасно глупо. И самое ужасное, что ты так легко поверил в самое плохое. Это унизительно для меня, ты понимаешь? Да, я согласна, выглядит неправдоподобно и банально, но я говорю правду. Между прочим, людям чаще верят, когда они врут, а стоит только начать говорить правду, как от тебя отворачиваются. И ты тоже отвернулся. Ты хоть понимаешь, что бросил меня одну в чужом городе?! Ты даже не позвонил, не спросил, как я добралась? И, между прочим, я живу с девочками в общежитии…

– А Вадик твой где? – неожиданно заботливо поинтересовался Николай.

– Откуда я знаю, – опешила Алиса.

– Ну, как же? Брат же! Ты что, сама в общежитие, а его бросила?

– Колечка, ты что такое говоришь? Какая тебе разница, где Вадик? Домой он уехал, к бабке. Не понравилось ему в городе. Решил вернуться. И правильно. Тем более что и мне всё испортил, и сам тебя испугался…

– А добрался как, хорошо?

– Да что ты всё про него выспрашиваешь? – вспылила Алиса. – Дался тебе этот крендель!

– Я переживаю за часы, которые уехали вместе с твоим брательником. – Николай хищно блеснул глазами, увидев, как Алиса съёжилась. И даже спорить не стала. Стало быть, вполне допускала, что дружок её эпилированный запросто мог часики «помылить». Ну что ж – по заслугам и награда. Отличного паренька нашла его подружка. Коля был отмщён. Не до конца, конечно, осадочек мерзопакостный остался, но хоть так.

Он похлопал Алису по плечу, ухмыльнулся и, круто развернувшись, направился обратно к своему столику.

После сообщения про часы Алиса окончательно поняла, что ничего уже не исправить.

– Зараза, – прошипела она, обозвав всех мужиков скопом – и поганца Вадика, и мерзавца Николая. Сплошные проблемы из-за них. Вот почему так? Красивая девушка вынуждена лебезить, унижаться, пытаться понравиться, потом стараться удержаться рядом, а они, мужики эти, вообще никому ничего не должны. Живут в своё удовольствие: хотят – дадут денег, не хотят – не дадут. А ты вынуждена зависеть от их настроения, расположения и левой пятки, которая пляшет как хочет.

Жаль, но надо было переходить к плану «Б». И начинать всё заново с другим. Ночёвки в общаге осточертели, деньги закончились. Не домой же ехать!

Обведя зал взглядом, Алиса сразу заметила роскошнейшего мужчину. Просто королевского самца, как сказали бы девочки из общаги. Вообще-то по чужому опыту и рассказам Алиса знала, что легче как раз с невзрачными, которые радуются, что заполучили шикарную девушку. Но она же не продажная женщина, не путана какая-нибудь! Она хотела по любви, ну, пусть не совсем по любви, но хотя бы чтобы было за кавалера не стыдно. И нравились Алисе видные мужчины, фактурные, такие, чтобы не только с кошельком, но и с внутренней энергетикой, чтобы с ними было хотя бы приятно рядом.

Этот, которого она заприметила, был просто как из Голливуда. Тряхнув огненной копной волос и напустив в глаза загадочности и секса, она начала гипнотизировать жертву. Тот довольно быстро наткнулся на Алисин взгляд, оценил «экстерьер» и махнул рукой. Мол, давай сюда. Разве что по ляжке себя не хлопнул.

– Да уж, ещё один романтик, – недовольно пробормотала Алиса, но выпендриваться не стала. Позвал – уже хорошо. Удивительно, но настоящие мужики, такие, какие привлекают большинство дам именно брутальностью, в большинстве случаев не бывают ни рыцарями, ни гардемаринами.

Мужланы, хамы и деспоты.

И сказки это, что такой дикарь в глубине души нежный и трепетный. Ничего подобного. Что снаружи, то и внутри. Возможно, в природе встречались исключения, но Алисе они пока не попадались. То ли она не умела подбирать ключики, то ли и никаких потайных комнат в этих примитивных самцах не было. Скорее всего – второе. Ну и пусть. Чем проще, тем лучше.

Девушка грациозно уселась рядышком, грудным голосом проворковав:

– Я пью текилу, но только в хорошей компании.

– Я – хорошая компания, – кивнул красавчик и небрежным жестом позвал официанта.

Отлично. Сегодня она не поедет в общежитие. Вечер всё же удался.

Утром Алиса проснулась от того, что кто-то невежливо потряс её за плечи.

– Что? – Девушка с трудом ворочала языком. Она не выспалась, в голове шумело, а во рту шуршал наждак. Глаза не разлеплялись. Хотелось спать-спать-спать…

– Я на работу. Двери закроешь, ключи бросишь в почтовый ящик. Твой паспорт я сфотографировал. Всё, привет.

Где-то хлопнула дверь.

– И что это было? – Алиса с трудом села, но тут же со стоном повалилась обратно. Текила! Вот зачем было строить из себя крутую и пить эту дрянь? Зато оригинально, да, этого не отнять. Воспоминания нахлынули лавиной, и девушка резво вскочила, сообразив, что слишком рано расслабилась.

– А паспорт зачем? А почему ключи? А… – Она вдруг поняла, что в квартире никого нет. Она одна. Вчерашний красавец весьма недвусмысленно обрисовал план её дальнейших действий. Если кратко, то гостье предлагали уматывать. А паспорт, надо полагать, он сфотографировал не для того, чтобы заказать билеты на Мальдивы. Да уж, сплошная поэзия и сказка. За кого он её принимает?!

Алиса не торопясь прошлась по квартире. Шикарно. Красавчик тут явно живёт не постоянно, по вещам видно. Но всё равно круто. А раз круто, будем брать. По крайней мере, можно хотя бы попробовать удержаться. Сказать, что вчера так понравилось, что не смогла уйти. Зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Лесть – вот главное оружие женщины. Мужчины любят, когда их хвалят. Ими надо восхищаться, смотреть на них снизу вверх, и тогда даже самый железобетонный упрямец может сдаться.

Глава 20

Когда каждый день носишься как белка в колесе, встречаешься с кучей людей, когда твой ежедневник распухает от записей, а полчаса для того, чтобы освежить ногти, образовываются обычно только ближе к полуночи, когда все маникюрши спят, то неожиданное изменение распорядка сначала изумляет, потом радует, а позже начинает тяготить.

Маша неожиданно поняла, что ей не хватает бурной, сумасшедшей жизни, любимой работы, капризных клиентов, стрессов, ехидного шефа, вечеринок – в общем, покой и неторопливость загородного бытия, накрывшие её ватным одеялом, начали душить и раздражать.

– А всё этот Саша, – пожаловалась она Наталье. У подруги начался очередной медовый месяц с Гришей, поэтому она начала неожиданно поддакивать и соглашаться с Марусей, дескать, да, гад твой викинг.

– Он тебе что, всё-таки в глаз дал? – подозрительно уточнила Маша. – Чего ты вдруг как флюгер-то, р-р-р-аз – и в другую сторону?

– Не дал. И не думаю, что он в принципе может ударить. Так, попугать чуть-чуть. Но тебя он ненавидит так, что аж зубьями скрипит. Ты всё правильно сделала, пересиди, пока этот невменяйло перебесится, – посоветовала Ната. – Он не уважает женщин. И вообще он нас ненавидит. Маньяк, Синяя Борода, хам…

– Натуль, что было-то? Я сейчас от любопытства лопну, – оживилась Маша.

– В том-то и дело, что ничего не было. И это, знаешь ли, мне ещё повезло, что ничего не было. Дрянский он мужик, гнилой. Барин, царёк, перед которым надо преклоняться. Вот. Отстань, короче. Я была не права, а ты молодец. Жму тебе руку, ховайся там, пока твой мачо остынет. Давай жалуйся, что там у тебя. – Наталья сладко зевнула.

– Да ничего у меня. Всё хорошо. Спокойно, – уныло начала перечислять Маруся.

– Ну и тон у тебя, – прыснула Наталья. – Лапы ломит, хвост отваливается! Раз всё хорошо, то что ноешь?

– Да скучно тут, – призналась Маруся. – То есть не совсем скучно, с этим ушастым чудом не соскучишься особо, но как-то мелко всё, суета такая детская, словно я в куклы играю. Несерьёзно всё.

– Машуня, так ведь ты там не на всю жизнь. Передохнёшь и снова в бой. Воспринимай это как смену деятельности, как отпуск. Зато будешь ценить работу и шефа. Может, ещё и замуж за него выйдешь. Ну, или романчик закрутишь. Всё познаётся в сравнении. Там мужики-то в посёлке есть? Или совсем скучаешь? – съязвила Ната.

– Ой, нет тут никого, я целый день с лисом, – буркнула Маруся. Почему-то говорить про Николая она не стала. И даже советоваться не хотела. А ведь раньше у неё от Натальи секретов не водилось. Но на сей раз это было что-то такое, что даже объяснить сложно. Вроде ничего конкретного не происходило, но что-то определённо напрягало и беспокоило.

Николай приезжал то совсем поздно ночью, то под утро. Маша слышала, как он тихо проходит в свою комнату, и от этого почему-то наворачивались слёзы.

«Старею я, что ли, – переживала она. – Сентиментальная какая-то становлюсь, нервная. Вот с кем он там шарится по ночам? Сидел бы дома».

Диана исправно таскалась в гости по вечерам и караулила соседа до упора, пока Ольга Викторовна не начинала теснить девушку к выходу. Маша была уверена, что именно из-за этой нахалки Николай старается приехать тогда, когда даже самые упёртые дурищи дрыхнут без задних ног.

Сама Маша виделась с ним только по утрам, да и то мельком. Утро у неё было самым суматошным временем дня. Фень просыпался и начинал биться в дверь, норовя вынести её вместе с косяком. Его надо было кормить, гладить, приучать к лотку, в очередной раз отгонять от Вали, которая так и продолжала шугаться «чупакабры».

Мало того, к Феню начали ходить окрестные коты – поиграть и поесть. Первый такой визит едва не свёл с ума всех домочадцев.

Дело было вечером, Диану как раз выперли в очередной раз с любезными поклонами и приседаниями. Фень, быстро привыкший к тому, что ночью положено спать, а если не спать, то всё равно играть к нему никто не придёт, возился в домике, укладывая обезьяну. Маруся сидела в маске из огурцов и читала книгу, Ольга Викторовна, тоже в маске, но не из овощей, а из голубой глины, изучала в Интернете сплетни о светской жизни. Николай шлялся неизвестно где и неизвестно с кем. Стрекотали цикады, тихо шелестела листва, и тут эту идиллию разорвал душераздирающий вопль ребёнка. Вернее, Маше сначала показалось, что завопил ребёнок. Но надрывное «у-а-у» было настолько жутким, что мысль о ребёнке она быстро отмела. Тем более что раздавался он на уровне второго этажа, чуть ли не прямо за Марусиным окном. И это был не Фень. Все его песни Маруся знала наизусть.

Онемев от ужаса и почувствовав, как ноги налились пудовой тяжестью, она медленно подошла к окну, даже не представляя, что там может быть.

А ничего и не было.

Не успела девушка облегчённо выдохнуть, как леденящий душу вой повторился.

И тут заорал Фень – визгливо и жалобно. Забыв про страх, Маша отважно бросилась в комнату питомца, которого явно убивала наконец-то добравшаяся до их дома чупакабра. Допричиталась Валя, её страхи материализовались и обрушились на мирное жилище какофонией визга и воплей.

Влетев в комнату Феня, Маруся едва не наступила на лисёнка. Он пятился к дверям, прижав уши, разинув пасть и вереща. Пятился он от окна, за которым явно кто-то был, судя по кривой тени, шевелившейся за занавеской. И самое ужасное – окно было открыто. То есть то, что выло снаружи, в любое мгновение могло попасть внутрь дома.

Рядом кто-то шумно вздохнул, Маша повернула голову и взвыла не хуже чучела за окном. Из темноты коридора на неё смотрела страшная синеватая рожа с огромными круглыми глазами. Рожа заголосила ещё громче Маруси, причём орала она голосом хозяйки.

– Гос-с-с-поди, Ольга Викторовна? Как вы меня напугали! Что у вас с лицом? – Маруся едва не разрыдалась от пережитого шока.

– Да ты на себя посмотри, – плаксиво отозвалась пенсионерка. – Что это за зелёная короста?!

– Это огуречная маска. – Маша испуганно пощупала лицо.

– А у меня голубая глина. Что ты так страшно воешь-то? – Ольга Викторовна уже перестала сердиться и нервно подхихикивала. – Вали не хватает, она бы внесла завершающий кульминационный аккорд в наш концерт.

И тут их беседу прервал очередной загробный вопль.

Женщины аж дышать перестали, прижавшись друг к другу. К их ногам прилип перепуганный Фень, продолжавший клекотать в сторону окна.

– Может быть, это Колясик шутит? – в последней надежде прошептала Ольга Викторовна. – Он такой шалун, любил меня в детстве напугать до икоты…

Маша тут же подумала, что дорого дала бы за то, чтобы это оказался шутник Колясик, но вряд ли он смог бы забраться по стене до второго этажа. Да и не может человек издавать такие звуки. Только леший или водяной какой-нибудь.

Между тем Ольга Викторовна робко пискнула:

– Коленька, ты тут?

– Тут! – неожиданно пробасил позади них Николай, так некстати вернувшийся домой чуть пораньше.

Дамы хором взвизгнули и обернулись.

– Твою дивизию! – заорал Николай, отпрянув и ударившись затылком о стенку. – Мама! Вы что, сдурели обе? До Хэллоуина ещё далеко. Что вы тут устроили?!

– Это ты что устроил? – Ольга Викторовна от стресса даже ножками затопала. – Разве можно так людей пугать?! Что за детский сад?!

– Я пугаю? Вы себя видели, королевны?! Это вы меня сейчас своими …э-э-э-э. личиками едва до инфаркта не довели! Раскрасились, воют. Нашли друг друга. Гляжу, вам тут не скучно без меня. – Николай с силой провёл по лицу, словно стерев недавний испуг. – Надо ж так – одна зелёная, другая синяя. Можно я вас сфотографирую, мужиков завтра развлеку на работе?

Но сделать фото на память он не успел. Кошмарный протяжный стон снова пронзил ночную тишину. Фень в одно мгновение взлетел к Маше на руки, жалобно скрипя. Но, учуяв у неё на физиономии огурцы, лисёнок забыл, что надо бояться, и начал активно поедать питательную маску. Тем более что хозяйке маски явно было не до него. И Маруся, и Ольга Викторовна вжались в Колясика, подперев его с двух сторон.

– Кто это там? – дрогнувшим голосом поинтересовался Коля. – Нас всех посетила Валина чупакабра?

И тут занавеска дёрнулась, и на пол спрыгнул огромный пушистый кот.

– Ёлки-моталки, – выдохнула Ольга Викторовна.

– Паразит, – заржал Коля.

А Маруся лишь тихо всхлипнула, отстранённо подумав: «Хотела стрессов? Надоела спокойная жизнь? Получи!»

– Знакомиться пришёл. – Николай погладил гостя по спине.

Фень немедленно забился у Маши на руках, пытаясь спрыгнуть вниз. Ему срочно нужно было пообщаться с визитёром.

– Похоже, слухи о нашем Фене расползлись по посёлку не только среди селян, но и среди их живности. Всё, мамуля, ждите делегаций с соседних дворов, – фыркнул Николай. – Ну, что? Нашествие зомби отменяется. Кто составит мне компанию за ужином?

И он подмигнул Марусе.

– Спокойной ночи. – Маша, пребывавшая от всего пережитого в лёгком ступоре, зачем-то сделала книксен и утопала к себе в комнату, не забыв закрутить замок на несколько оборотов. Впервые за время проживания в этом доме она заперлась.

Адреналин медленно пускал последние пузыри, гоняя кровь по организму.

– Дурдом, – с чувством выпалила Маруся в темноту и провалилась в глубокий, беспокойный сон.

Глава 21

Каждый день приносил новые сюрпризы. Если в вашем доме появляется мелкое юркое животное, будьте уверены – вы не соскучитесь. И удовольствия от жизни будет гораздо меньше, чем суеты.

Утро началось странно. Было непривычно тихо – Фень не ломился из комнаты, не орал, не скрипел и не хрюкал, требуя еды и развлечений.

Это было так удивительно, что Маша в одной ночной рубашке выбежала в коридор и ахнула. Дверь в комнату лисёнка была открыта. То ли это новый знакомец кот помог, то ли сквозняком открыло, но факт оставался фактом. Питомца внутри не было. Маруся обшарила там каждый угол и даже покачала из стороны в сторону домики, в надежде, что лис вывалится наружу или хотя бы подаст голос.

– Ой, – сказала Маруся сама себе. – Спокойствие, только спокойствие.

Она восстановила в памяти первые секунды пробуждения. У неё дверь была закрыта. То есть Фень не в её комнате. Остальные двери в коридоре тоже были задраены… Стоп! Дверь в комнату Николая!

Девушка выскочила в коридор и убедилась, что память не подвела. Точно – когда он уходил на работу, наверное, как обычно не закрыл двери. А лисёнок, без сомнения, тут же отправился исследовать комнату, в которой ещё не отметился. Фень вообще был невероятно любопытным, просто сгусток любознательности и беспардонности. Он залезал везде и всюду, даже в сумки. Вот что значит настоящий хозяин – всё, что есть в доме, должно быть тщательно обнюхано, осмотрено и попробовано на зуб.

– Фень, Фенька, ты тут? А кого я сейчас поцелую? Кому я сейчас клубнички дам? – Маруся решительно влетела в помещение и остолбенела. Николай в одних трусах стоял перед зеркалом и причёсывался.

– Давайте! Поцеловать и клубнички с самого утра – это просто отличная идея, – одобрил он Марусино начинание. – Только дверь желательно закрыть.

– Дверь желательно закрывать на ночь, – выпалила Маша, раздосадованно покраснев. Ну, вот, опять она выглядит полной дурой. – До того как…

– До того как вы ввалитесь и предложите мне всякие приятности? – изумился Коля. – А где логика?

– Где Фень? – перебила его Маша.

– А он-то нам зачем? – Николай с издёвкой таращился на Марусю.

– Да отстаньте вы со своими пошлыми намёками! У меня лисёнок пропал!

– Это мой лисёнок, – напомнил Николай.

– Не ваш, а вашей мамы!

– Ладно, согласен. Скажите, Мария, я очень сильно вас раздражаю?

– Почему? – опешила Маша, старательно отводя глаза. Стоит тут в трусах и хоть бы грамм стеснения! Красивый, подлец. Фигура почти как у Саши, только Саша крупнее и более рельефный, но викинг всегда занимался своим телом, холил, лелеял и подкачивал, свято блюдя нужные объёмы и пропорции. А этот просто здоровый медведь. И трусы-то какие – семейно-пижамные в игрушечных медвежатах. Мама небось купила…

– Потому что вы всё время на меня шипите, как кошка, которую тащат к ведру с водой, чтобы искупать.

– Что ж вы хамите-то? – растерялась Маруся. Про кошку ей не понравилось. И «шипите» звучало тоже как-то оскорбительно.

– Интересно, вы врываетесь в мою комнату, разглядываете меня и при этом прикрываетесь тем, что ищете Феня. Я, между прочим, стесняюсь! Я не одет, не умыт и не побрит!

– Я вас не разглядываю! Мне …вы …мне вообще нет до вас никакого дела! – вскипела Маша. – И до ваших неприличных трусов тоже!

Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью, и привалилась к стене, пытаясь унять сердцебиение. Сердце молотило так, словно пыталось сделать отбивную из лёгких. Руки тряслись, ноги вибрировали, а щёки полыхали.

– Ишь ты, трусы мои ей не нравятся! – довольно громко прокомментировал её уход Николай. – А сама-то в неглиже ходит, нервную систему мне расстраивает.

Захлебнувшись негодованием, Маруся снова распахнула дверь и просвистела:

– Нравятся! У вас чудесные трусы! Великолепные!

После чего, разъярённо стуча пятками, удалилась на поиски Феня.

Мысли о Николае страшно мешали сосредоточиться. По-хорошему надо было собрать мозг в кулак, просчитать варианты и вычислить, где прячется ушастый монстр.

Но эти его трусы с медвежатами и бугристый торс…

Немедленно выбросить это из головы! Сию секунду!

Маруся даже ущипнула себя, чтобы перестроиться. Вроде подействовало.

Судя по тому, что Валя суетилась внизу, а не скакала с воплями по стенам и подоконникам, лиса в кухне не было. А где он тогда?

Весь последующий час Маша методично обыскивала дом. Она ползала вдоль стен, заглядывала за шкафы, кресла и вообще – в каждую щель, словно искала гуттаперчевого червяка или блоху. При этом девушка то ласково, то сердито на разные лады выкрикивала: «Фень! Феня! Фенька!»

Николай, полюбовавшись на её пятую точку и отпустив пару шуточек, на которые Маруся, сцепив зубы, решила не отвечать, тоже присоединился к поискам.

Теперь они ползали вместе, причём Маша командовала, где смотреть, а Колясик послушно и безропотно следовал её указаниям.

– Впервые жалею, что построил такой большой дом. Была бы маленькая халупка, мы бы его мигом нашли, – вздохнул он, наконец без сил привалившись к стене. – У вас, Мария, нет ощущения, что лис не в доме? Он же всё время орёт, не затыкаясь, – скрипит, фырчит, чирикает, как чокнутый попугай. А нынче только мы с вами вопим. Удрал он, похоже.

– Да он трус! – отмахнулась Маша. – Фень не мог удрать. Он улицы боится.

– А с котом? Вдруг они подружились настолько, что решили вместе нанести ответный визит в кошачьи пенаты. Что вы зеленеете так? Погуляет и вернётся, – испугался Николай, заметив, как с Машиного лица сдуло румянец.

– Да как он вернётся-то? – срывающимся голосом проговорила Маша. – Что вы говорите такое? И вообще, почему вы не на работе?!

– А работа моя тут при чём? – рассердился Николай. – Уеду сейчас. Я сам себе начальник. Хотите, я останусь и помогу вам искать?

– Не хочу, – буркнула Маша. – Сейчас мама проснётся, мы без вас справимся.

– Да и пожалуйста. – Николай вдруг обиделся, резко поднялся и ушёл.

Во дворе взревел двигатель, прожужжали, раскрываясь, ворота.

– Вот я дура, – уныло констатировала Маруся. – Даже не позавтракал. Всё из-за меня.

Но заняться подробной самокритикой ей не удалось.

– Маша! Маша! – истошно завопила откуда-то сверху Ольга Викторовна. – Ты Феня выпускала?

Маруся ни разу не слышала, чтобы хозяйка так заполошно орала. Видимо, на сей раз стряслось что-то очень серьёзное.

– Он куда-то делся, – доложила запыхавшаяся Маруся, взлетев наверх. – Я его второй час ищу, нигде нет.

Застонав горестно и безнадёжно, Ольга Викторовна плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками.

– Это я его убила, – прошептала она.

Маша обалдело хлопнула глазами.

– Я вчера поленилась убирать бусы. Ну, ты видела, жемчужные, я вчера в них была. Фень их постоянно пытался грызть, а я отбирала. Это Колясик мне подарил, они счастливые. А ещё они нормализуют давление. Ай, да что я говорю всякую ерунду. День вчера какой-то был заполошный, Диана ещё эта невыносимая, надушилась, как селянка, дорвавшаяся до ведра с пробниками. У меня скоро на её духи аллергия начнётся. И на неё тоже. Хотя… На неё у меня давно аллергия. Так вот я вчера просто упала и заснула, а бусы бросила на стол. А теперь их нет! Нет! Я ещё подумала, что надо встать и убрать! Но поленилась. Фенечка их, наверное, съел и умер. И лежит где-нибудь, маленький, бездыханный! Никогда себе не прощу! Никогда! Дура я старая. Скажите Вале, чтобы перестала там петь, она меня раздражает. И вообще скажите ей, что у нас горе…

– Да подождите вы, что сразу «умер»-то?! – вскинулась Маша. – Какое горе? Может быть, Фень просто убежал погулять. У него в друзьях теперь все окрестные коты и собаки. И даже вороны. Я вчера видела, как он с вороной играл на газоне. Я думала, она его сожрёт, а они просто прыгали, он ей хлеба, кстати, из дома стащил. Целую горбушку. В общем, он не мог умереть. Слышите?!

– Иди к Вале, скажи, – махнула рукой Ольга Викторовна, укладываясь обратно в постель. – И тельце найдите.

Валя, словно почувствовав, что речь про неё, уже материализовалась в дверях и заботливо поинтересовалась:

– Опять давление? Компрессик сделать?

– Фень съел бусы и где-то умер, – кратко проинформировала её Ольга Викторовна, давясь словами и утерев крупную слезу.

– Он просто где-то прячется, – стояла на своём Маша. – А бусы в него не влезли бы. Ну, или на поверхности осталось бы хоть что-то, не заглотил же он их целиком.

– Ой, тю! – гаркнула Валентина. – Да он так жрёт, что кого угодно мог заглотать. Ой, горе какое! Сдохла наша чупакабра. Даже жалко, хоть и нечисть.

И Валя трубно высморкалась в фартук.

– Валя, – рассердилась Маруся. – Вы-то что? И не мечтайте. Надо его найти. Даже если он съел бусы, всё равно ничего страшного, жемчужины гладкие, вреда не будет. Наверное.

– Точно, найти надо, – поддакнула Валентина. – А то жара стоит, завоняет же.

– Тьфу на вас! – в сердцах рявкнула Маруся. – Ничего с Фенем не случилось, я бы почувствовала.

– Ишь ты, тоже мне, лисья мать, – неожиданно хмыкнула домработница.

– Компресс принеси мне. – Ольга Викторовна дрыгнула ногой в направлении Валентины. – Маша, а ты поищи ещё.

– Поищу, – уныло кивнула Маруся.

Где искать Феня, она не представляла. Уже и дома все углы обшарили, и на улице смотрели.

Девушка побрела вниз, шаря глазами по мебели в надежде, что вдруг её осенит какая-то идея, связанная с поисками, или сам Фень вылезет откуда-нибудь из укрытия и огласит дом радостным визгом.

В прихожей она едва не споткнулась о старый зонт. Он даже и на зонт был не похож – измочаленная дырявая тряпка на красивой костяной ручке. Спицы торчали в стороны, словно сломанные иглы дикобраза. Скелет зонта, останки. И зачем такое страшилище в доме держать? Может, память какая-то, чей-то подарок, потому и не выкинули?

Люди вообще часто хранят совершенно немыслимые вещи. Кто-то из экономии, в надежде, что однажды пригодится. Кто-то просто так, потому что жаль выбрасывать. У Маруси, например, до сих пор хранилась плюшевая собака из её детства. Она уже раз сто собиралась выкинуть игрушку, потерявшую и форму, и цвет, но рука не поднималась. Это словно был кусочек её жизни, ломтик счастья, которое уже было, но вдруг оно ещё сохранило вкус и однажды вернётся?..

Маша аккуратно поставила зонт в угол и вдруг оцепенела. Сердце замерло, словно мотылёк, зажатый в кулаке. Из кармана старого плаща Валентины безжизненно свисал нежный, местами пушистый, до боли знакомый хвост. Почему-то Маша в одно мгновение поверила в то, что Валя запросто могла свернуть лисёнку шею и сунуть в карман, чтобы потом по-тихому вынести. А что такого? Надоел он ей, все нервы вымотал.

Захлёбываясь слезами, трясясь от ужаса и предчувствия неизбежного, Маруся сунула руку в карман и вынула крошечный комочек с ушами-крыльями.

Тёплый!

Маруся несколько долгих мгновений таращилась на Феня. Он тоже смотрел на Марусю полными ужаса и боли глазами, молча, не шевелясь. Даже уши замерли и не трепетали, как обычно, выдавая любую его эмоцию.

– Фенечка, ты что? Ты как? – срывающимся шёпотом и захлёбываясь рыданиями, но уже счастливыми, спросила Маруся. У неё текли слёзы, сопли, тряслись колени, и очень хотелось выть в голос, но было нельзя, потому что лис мог испугаться. Но и не выплеснуть накопившееся напряжение последних часов тоже было нельзя.

– Живой, живой, лапуня моя, зайка мой! Рыжик-бесстыжик… – лепетала Маша, наглаживая лисёнка.

Но всё же что-то было не так.

Маша хоть и плохо, но соображала. Лисёнок молчал, смотрел не так, как обычно, не прыгал и вообще не шевелился, лёжа на её ладони. Лапки безжизненно свисали, уши поникли, он лишь затравленно водил глазами туда-сюда.

– Ты сожрал бусы. Ты всё-таки сделал это! – вдруг дошло до Маруси. Она вскочила и, побоявшись орать, опрометью бросилась к Ольге Викторовне.

– Жив. Ему нехорошо. Надо к врачу. Деньги давайте, – телеграфировала Маруся, еле выжимая слова. Дыхание сбивалось – от беготни, переживаний и страха за Феня. Никогда он не был таким тихим, кротким и тоскливым. Но всё ещё можно было исправить.

Когда есть хоть какие-то шансы – это гораздо лучше!

– Я с тобой. – Ольга Викторовна подскочила, забыв про компресс. Мокрое полотенце отлепилось ото лба и шмякнулось на пол. Пенсионерка этого даже не заметила, бегая по дому в попытках одновременно одеться, причесаться, найти кошелёк и ключи от машины. – Иди, оденься. Ты ж не в этом поедешь?

Только тут до Маши дошло, что она так и бродила по дому полдня в полупрозрачной короткой рубашечке. И при Николае! Он-то небось невесть что подумал! Да она ж не нарочно! Надо будет вечером обязательно сказать, чтобы не заподозрил, что Маруся, как и ненормальная соседка, что-то там себе вообразила.

Не выпуская Феня из рук, она рванула в комнату одеваться.

Лисёнок был ни жив ни мёртв. Он тревожно наблюдал, как Маруся собирается, и ждал самого худшего.

Утро для него началось чудесно. Сегодня ему удалось допрыгнуть до ручки и дать по ней лапой так, чтобы, кроме грохота и стука, был ещё и результат. Впервые Феню удалось то, что не получалось до сих пор – дверь открылась!

Ура! Свобода!

Он стремглав улетел вниз и начал носиться по холлу. Когда никто не спал, ему этого делать не разрешали. Хозяйка вечно кричала: «Уронишь!», «Убьёшься!», «Кошмар, ловите его!», а потом его наказывали – сажали в переноску и что-то долго и противно выговаривали. Зато сегодня можно было носиться, словно ветер, и никто не мешал радоваться жизни. Хозяева спали, предоставив питомцу полную свободу действий.

Фень был умным, очень умным. Он знал, что веселиться надо так, чтобы не осталось следов. То есть желательно ничего не уронить, не разбить и не сломать. Тогда никто не будет ругаться, не придётся сидеть в переноске, и дадут клубнику. За клубнику он готов был продать душу вместе с ушами и хвостом. В очередной раз вылетев в коридор, лис не рассчитал траекторию заноса и сшиб с полки какую-то палку. Палка щёлкнула, разинула крокодилью пасть и отбросила Феня на пару метров назад, растопырив огромные крылья. Когда есть шанс спастись, имеет смысл быть трусом. Это даже не трусость, а правильная оценка перспектив. Но когда опасность слишком велика, а Маруси, к которой можно запрыгнуть на руки, рядом нет, то можно и броситься в бой, отважно защищая свою жизнь. Удивительно, но маленький Фень победил огромную штуковину: он порвал ей крылья, погнул иглы и загрыз её, как скорпиона. А труп потащил прятать. Потому что когда лис чуть-чуть успокоился и отдышался, стало ясно, что по головке его не погладят. И, скорее всего, даже лишением клубники и отсидкой в переноске он не отделается. Труп врага валялся на видном месте, и спрятать его не получалось. Наказание представлялось страшным и неотвратимым. Пометавшись в поисках выхода из ситуации, Фень не придумал ничего лучше, как просто спрятаться. Он подпрыгнул, юркнул в карман чьего-то плаща и затих, в ужасе ожидая расплаты. Когда Маруся нашла бедолагу, он уже был почти без чувств от переживаний и ждал, когда его преступление раскроется.

Судя по всему, скелет врага ещё не заметили, поскольку никто его наказать пока не пытался. На Феня даже не орали, хотя имели полное право. Тем страшнее было ожидание. Всё ещё было впереди. Лис апатично ушёл в себя, поник, съёжился и отключился от реальности, лишь изредка глядя на Марусю полными тоски глазами и давя на жалость авансом.

Ветеринар оказался огненно-рыжим мужиком среднего возраста. Маше показалось, что от него исходит лёгкий запах алкоголя. Хотя вполне могло оказаться, что это такой парфюм. Доктор был не в меру весёлым и бодрым.

– Ах, какая прелесть, какая очаровашка! – запел он, глядя при этом на Марусю, а вовсе не на Феня.

– Он съел бусы. Огромные. Жемчужные, – скорбно оповестила врача Ольга Викторовна. – И ему очень плохо.

– Если б я сожрал бусы, мне бы тоже было плохо. Меня бы жена убила, – сбалагурил доктор, и тут же сам заржал. Видимо, шутка ему понравилась. – Но у меня нет жены. Я одинок и всеми брошен. И красивые девушки не жалеют меня, как всяких там котят, щенков и фенеков. Они не гладят меня ни по шерстке, ни против…

– Вы животное смотреть будете? – прервала поток его красноречия Ольга Викторовна. – Я говорю, он бусы съел!

– Не переживайте, вскроем и вернём ваши бусики, – гоготнул ветеринар.

– Вы издеваетесь? – Маруся испуганно прижала Феня к себе, снова принюхавшись. Нет, всё же это парфюм, не алкоголь. Но хотелось какого-то другого врача. Она мучительно размышляла, сказать это – или неловко? А вдруг другого у них нет? И этот обидится. Ещё гадость какую-нибудь сделает.

Она вдруг густо покраснела, подумав, что в последнее время думает о людях исключительно плохо, причём приписывая им совершенно фантастические пакости. Хорошо ещё, что Валюша не знает, что Маша про неё подумала.

– Я пытаюсь разрядить обстановку. Вы обе слишком напряжены, а на животное это действует негативно. Да, чебурашка? – С этими словами он как-то ловко выковырнул Феня из Машиных рук и начал месить, как тесто на пирог.

– Ой, аккуратно, – пискнула Маша. – У него косточки…

– Да вы что? – Врач в ужасе округлил глаза. – Надо было сразу говорить! О том, что в животном есть кости, нужно предупреждать до осмотра, а не во время!

– Но вы… но я… – залепетала Маруся, тихо приваливаясь к Ольге Викторовне. Та и вовсе раскисла, часто дыша и шмыгая.

– Барышня, успокойтесь. Вы животное кому принесли? – спокойным голосом нормального человека спросил рыжий хохотун.

– Вам, – прошептала Маша.

– А я кто?

– Господи, кто? – Маруся ждала от этого клоуна любых откровений. Сейчас, как в анекдоте, скажет: «Я маляр, мимо шёл, а гинеколог этажом выше».

– Голубушка, что-то вы совсем плохи, – заржал врач. – Ветеринар я.

– И что?

– А то, что я сам знаю, как и что делать. Так что расслабьтесь и ждите вердикт. – Ведение диалога ни грамма не мешало этому балагуру делать своё дело. Он мял Феня, тыкал, щупал, словно это был не лис, а губка или постиранный носок, который нужно было выжать досуха. Удивительно, но Фень не возражал, лишь изредка тихо кряхтел. – А что вы делаете сегодня вечером?

Переход был настолько неожиданным, что Маруся даже не сразу поняла, что именно её спрашивают.

Щёлкнув перед носом девушки пальцами, рыжий доктор медленно и членораздельно повторил вопрос:

– Нимфа, что у вас запланировано на сегодняшний вечер? Нет, я, конечно, понимаю, что вы рассчитывали на пышные похороны этого пожирателя бусиков, но хочу вас огорчить. Поминки откладываются, вечер освободился. Нет в этом лопоухом ни бус, ни жемчуга, ни колье с бриллиантами. Мы, конечно, сейчас УЗИ сделаем, но не думаю, что нас ждут сюрпризы. У него ничего не болит, зверь здоров, но… Вы его пугали?

– Нет, – замотала головой Маруся. – Что вы!

– Это он нас всё время пугает. С тех пор как мы завели фенека, у меня постоянно скачет давление, – неожиданно пожаловалась Ольга Викторовна.

– Ну, с вашим давлением не ко мне, – прервал её доктор. – А вот у животного сильнейший стресс. Если его никто не пугал, то предположу, что он что-то натворил. Разбитые вазы, съеденная обувь, прочие трагедии в доме с утра были?

– Нет, – уверенно затрясла головой Маруся, даже не вспомнив про драный зонт в коридоре. – Ничего такого.

– Тогда порадуйте бедолагу чем-нибудь, ласкайте сегодня больше, общайтесь – и всё наладится. Купите ему лакомство, жука экзотического или мышь, вы ж небось одними консервами страдальца кормите? А он хищник, ему нужна живая дичь. Так, УЗИ всё равно сделаем, чтобы всем было спокойно на душе и на сердце. Так что, прекрасная фея, что вы делаете сегодня вечером?

– Ловлю жуков для страдальца, – улыбнулась Маруся. Ей не хотелось обижать этого Айболита с языком без костей. Всё же он, можно сказать, спас Феня. Но и свидание с рыжим ветеринаром ей было не нужно.

…– Зря ты его отшила, – уже в машине неожиданно заявила Ольга Викторовна. Она нежно наглаживала всё такого же тихого и вялого лиса, который, правда, хотя бы перестал смотреть с такой неизбывной тоской. – Ветеринар нам бы пригодился.

– Он не в моём вкусе, – изумлённо буркнула Маруся. Ничего себе заявочки! Ветеринар им нужен.

– Ну и правильно, – кивнула Ольга Викторовна. – Никогда не соглашайся на то, что не подходит. А я, знаешь, отдохнуть от этого всего хочу. На море съездить. Как ты смотришь, если я вас с Фенем оставлю, а сама уеду? Нервы надо подлечить, покупаться, развеяться. Коля пока с тобой поживёт… Гос-с-споди, Маша! Ты что так тормозишь, я чуть голову не разбила!

– Как это? Я что, вдвоём с Николаем останусь? – в ужасе уточнила Маруся.

– Не с Николаем, а с Фенем! Николай сам как-нибудь, без нянек обойдётся. Но если тебе это принципиально, я могу попросить, чтобы он пока пожил в городе.

– Попросите, – тут же кивнула Маруся, едва не застонав от злости. Вот зачем?! Кто за язык-то тянул?! Что он, съест её, что ли?

Если напрячься и не врать самой себе, то Маша не боялась Николая. Она боялась себя. И того, что бурлило внутри. Ей казалось, что отношениями с Сашей она наелась до отвала, и ещё долго ни один мужчина не сможет её заинтересовать. Но Николай… Он был какой-то странный, от него веяло опасностью. Не в том смысле, что он мог, как Саша, схватить за шею и прошипеть, что раздавит или уничтожит, а в том, что Маша сама могла схватить себя за шею из-за него.

Влюбляться страшно. Влюбляться можно тогда, когда есть шанс на взаимность. А если такого шанса нет, из вас будут вить верёвки, плести косички и вязать бантики. Николай, по мнению Маруси, от Саши отличался мало. Такой же самоуверенный, самовлюблённый мужлан, альфа-самец с претензией на то, что все должны бегать вокруг на цирлах и не перечить.

– Ладно, – несколько обескураженно кивнула Ольга Викторовна. – Я Колясику скажу. А что, он тебя обидел?

– Нет, – замотала головой Маруся. – Просто …просто это меня скомпрометирует, вот!

Хозяйка молча выпучила глаза и некоторое время переваривала услышанное, явно не поверив. Но вдаваться в подробности не стала.

Бусы к вечеру нашлись в шкатулке.

– Совсем у меня памяти не стало, – пожаловалась Марусе Ольга Викторовна. – Решено, еду на курорт проветривать мозг.

Фень радостно закурлыкал. Видимо, поддерживал идею отъезда хозяйки. Он так устал бояться, что к обеду уже совершенно пришёл в себя и снова начал безобразничать на радость домочадцам. Жука ему так и не поймали, решив обойтись клубникой, чему лис был несказанно рад.

Глава 22

– Не ушла? – Красавчик из клуба, казалось, был не удивлён, что Алиса решила остаться.

– А разве от тебя уходят? – томно улыбнулась девушка. – Ты же такой, мур-р-р-р, тигр!

– Да, от меня не уходят. – Он легко кивнул, не выказав, впрочем, особой радости от того, что барышня решила задержаться.

– А можно я так и буду звать тебя – тигр? – Алиса грациозно изогнулась, прильнув к кавалеру, устало стаскивавшему пиджак. Вообще-то она напрочь забыла, как его зовут, а обыск квартиры ничего не дал – ни визиток, ни документов, ни именных часов. Но умная девушка всегда найдёт, как выкрутиться из неловкой ситуации.

– Нет, зови меня Алекс или Александр, не надо дурацких прозвищ, меня это бесит, – отрезал он.

– Как скажешь, Алекс, – не стала спорить Алиса, подумав про себя, что нарвалась на ещё одного мужика с завышенной самооценкой. Но это ничего, можно потерпеть.

– Да, – снова кивнул он, – и запомни: всё всегда будет так, как я скажу. Ясно?

– Абсолютно. – Алиса подобострастно выкатила глаза, окончательно решив, что продержится сколько получится, а потом найдёт более покладистого. Надоели ей эти повелители Вселенной. Железный стержень в мужчине, конечно, должен быть, но и, кроме стержня, нужно что-то ещё. Она не цирковая обезьянка и дрессировщики ей не нужны.

Любая девушка мечтает о принце, но достаются они немногим. Некоторые, утомившись от бесплодных поисков идеала, решают лепить мужчину мечты из подручного материала.

Наташа, у которой ничего с Сашей не вышло, поразмыслив, даже обрадовалась. Разве такого удержишь, даже если завоюешь? Не говоря уже о том, что терпеть его выходки – испытание не для слабонервных. И правильно Маша сделала, что ушла. Нет, даже сбежала. От таких же не уходят, от них только бежать можно, роняя тапки и причитая от ужаса.

Когда тебя отвергают, это больно бьёт по самолюбию, но зато появляется возможность оглянуться вокруг. Что Наталья и сделала. А оглянувшись, она снова обнаружила рядом верного Гришу.

Если мужчина вас любит, он может измениться. Конечно, не кардинально, всё же взрослые люди – материал цельный, но какими-то мелочами кавалер поступиться должен.

Первое, что сделала Ната, – потребовала от Гриши сбрить усы.

– Ты выглядишь как тракторист, – вынесла она свой вердикт. – Усы тебя простят и даже уродуют. «Песняры» какие-то, это несовременно.

Гриша себе без усов не нравился, а Наталья вдруг обнаружила, что он очень даже ничего. Вторым шагом стал поход в парикмахерскую, где Григорию изменили стрижку.

– Вау! – подпрыгнула Наталья, когда кавалер, застенчиво алея щёчками, вышел из зала. – Какой ты у меня, оказывается, зая!

«Зая» взбодрился и тряхнул чёлкой. Нет, разумеется, ни мачо, ни красавцем он не стал, но на звание «интересного мужчины» вполне тянул.

И вот когда Наташка наконец-то стала обладательницей «интересного мужчины», ей позвонил Александр и потребовал доложить обстановку. А ведь раньше она так мечтала о его звонках, так хотела слышать его голос. Ничего в этой жизни не бывает вовремя!

– Ну? – как обычно, не поздоровавшись, обронил он. – Новости есть?

– Нет, – односложно оповестила его Наталья и повесила трубку, торжествующе хмыкнув: мол, как я его отбрила!

Обалдевший от такой наглости, Александр немедленно перезвонил, с ходу заорав:

– Ты что себе позволяешь?!

– Громкость прикрути, – вежливо попросила Наталья. – Я тебе что, что-то должна?

– Да. Ты обещала, что…

– Женщины – такие вероломные существа, – перебила его Наташа. – Они сначала обещают, а потом кидают самым подлым образом. Да, я обещала. Но не смогла. Нет у меня новостей. Мы с Маней вообще поссорились в последний раз. Она тебя в кафе видела, оказывается. Хреново ты, Александр, спрятался. Так что я из-за тебя подругу потеряла. И больше я с тобой дела иметь не желаю. Далась тебе эта Маня!

– Тебя не спросил!

– Ой, а я и не прошу меня спрашивать. Просто высказала мнение. Если не любишь, то на кой тратить время и нервы? Живи себе дальше. Месть и ненависть разрушают человека, – тут Наталья осеклась, так как на заднем плане у Саши явно зазвучал женский голос.

– Алиса, не сейчас, – рявкнул он. – Сядь и жди, я скоро освобожусь.

– Вот, – быстро сориентировалась Наташа. – У тебя есть кем командовать. Дерзай! Алисе твоей привет пламенный!

Ответом ей были короткие гудки.

– Тьфу на вас ещё раз, – заявила в пространство Ната. – А мы будем жить дальше.

Она тут же позвонила Марусе доложить, что у Саши новая девица и что скоро ситуация нормализуется. Новое чувство вытеснит старое, и Маруся сможет спокойно вернуться к привычной жизни.

– Да, новая? – обрадовалась Маша.

– Угу, – подтвердила Наталья. – Алиса какая-то. И что, ты совсем не ревнуешь?

– Да ты шутишь! Я счастлива! Хоть бы там всё серьёзно было, – вздохнула Маша. – А то у меня и так тут сумасшедший дом. Хозяйка уехала, домработница меня не слушает, Фень тоже совершенно обнаглел, адаптировался и норовит сбежать. Раньше боялся один по участку гулять, а теперь уже до соседского забора доходит. Я так боюсь, что он заблудится. Или простудится.

– Да, мамаша, совсем ты одичала там, – хихикнула Наталья. – Только про лисёныша своего и можешь говорить. По цивилизации не соскучилась?

– Соскучилась! – со слезами в голосе призналась Маша. – Ещё как соскучилась! Натуль, ты всё же постарайся с Сашей не расплёвываться окончательно, а? Ну я же должна быть в курсе, что там и как. Домой хочу, вещи свои носить хочу, туфли, которые к сезону покупала! На работу хочу! Машинку свою покатать хочу-у-у-у!

– Всё, не вой и не ной, – поспешила успокоить её Наташа. – Поняла я. Буду держать лапу на пульсе. Не кисни там.

– Не буду.

Не киснуть у Маши получалось плохо. Как Ольга Викторовна и обещала, Николай теперь ночевал в городе. Сама хозяйка, устав от постепенно заполнявшего дом ни с чем не сравнимого лисьего запаха, тревог и связанных с питомцем забот, улетела на моря. Но звонила раз в день, чтобы справиться о здоровье Феня. Судя по всему, у неё там было всё в порядке, не считая того, что в первый же день на пляже свистнули телефон. Поэтому звонила она с нового номера.

– Даже хорошо, – легко махнула рукой на пропажу Ольга Викторовна. – Зато я телефон новый купила. Тут такой приятный мужчина отдыхающий попался, он меня проконсультировал, да и беспокоить меня никто не будет. Вернусь домой, симку восстановлю, а сейчас пока буду в полном отрыве.

«Полный отрыв», судя по всему, намечался именно благодаря тому самому отдыхающему-консультанту.

А Маша вдруг поняла, как здорово было по вечерам пить с Ольгой Викторовной чай и слушать её бесконечные рассказы про школу, учеников и просто про жизнь. Без неё дом стал совсем пустым, а вечера – одинокими. Не говоря уже о том, что ночевать одной в огромном доме было неприятно. Маша страшно жалела, что попросила Николая жить в городе. И не только потому, что было одиноко и страшно. Когда сама своими руками рушишь призрачные шансы на настоящее чувство, то и пенять не на кого.

– Дура ты, Маня, – сообщила она своему отражению. – Беспросветная и упёртая дура. Зато не скомпрометированная.

Пройдя по дому и тщательно заперев и перепроверив все окна и двери, она бегом взлетела наверх. Свет в гостиной и коридорах Маруся не выключала. Она с детства боялась темноты. С возрастом этот страх прошёл, но когда она впервые осталась одна в доме, стало ясно, что он не исчез совсем, а лишь на время затаился.

На четвёртую ночь она неожиданно проснулась, резко сев в кровати. Девушка даже не сразу поняла, что именно её разбудило. По-летнему умиротворённо стрекотали кузнечики, вяло покрикивала ночная птица, где-то квакала одинокая голосистая лягушка. Но это были привычные звуки обычной летней ночи. Проснулась Мария явно из-за чего-то другого. Вроде ничего такого не снилось. Или снилось? Может быть, Фень что-то уронил? Или кот пришёл и устроил концерт на подоконнике?

Маша напрягла слух. Нет, в комнате лисёнка было тихо.

И тут откуда-то глухо донеслось леденящее кровь хихиканье. Совершенно загробное, издевательское, чудовищно ненатуральное. Если учесть, что дома Маруся ночевала одна, хихикать было некому. За время проживания с Фенем девушка, конечно, ко многому привыкла. Нельзя сказать, что она натренировала и закалила нервы, но пугалась уже реже, любые непонятные явления списывая на лисёнка.

Но при всём желании убедить себя, что это хохочет Фень, у Маруси не получилось.

Смех оборвался, и от этого стало ещё страшнее. Так хотя бы было понятно, где примерно находится источник звука, а когда он стих, можно было заподозрить что угодно. Заскулив, Маша вжалась в стену и в панике прикинула, чем можно защищаться. Кроме маникюрных ножниц, больше в комнате ничего подходящего не было. Если не считать стула. Но Маруся совершенно справедливо рассудила, что вряд ли сможет им как следует размахнуться.

И тут из коридора донеслось абсолютно потустороннее «у-у-у-у». Звук был хриплым, кошмарным и настолько нереальным, что Маша едва не потеряла сознание. Пока она тряслась, стараясь не заорать, «у-у-у-у» перешло в хрипение, смешанное с рычанием.

А потом снова наступила тишина. Давящая, гнетущая, опасная. Марусе очень хотелось заорать и потерять сознание, чтобы либо очнуться уже утром, когда всё закончится, либо просто не видеть, как её сожрут.

Тут Маша словно очнулась. Мозг, парализованный ужасом, начал выдавать совсем уж бредовые варианты. Кто её сожрёт? В зарытом доме! В двадцать первом веке! Вот она сейчас выйдет в коридор и разберётся, что там за…

– У-У-У, – снова донеслось из-за дверей, и Маруся, подавившись воплем, снова взлетела на кровать, беззвучно причитая.

– Х-х-х-х-х, – захрипело нечто.

Этот звук ей не мерещился, никаких сомнений быть не могло. В доме находился кто-то ещё, и точно не Фень.

Схватив мобильник, Маша, трясясь и подвывая, набрала номер Николая.

– Мария? – Голос у него был встревоженный, но сонный. Немудрено, глубокая ночь на дворе.

– Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте. Тут кто-то есть! Оно ко мне лезет! Пожалуйста, – сбивчиво зашептала Маша, захлёбываясь слезами.

Из-за дверей снова донёсся могильный хохот – медленно, со вкусом, растягивавший своё чудовищное «хе-хе-хе».

– Маша, что у вас там? – взревел Николай. – Я ничего не слышу! Говорите нормально!

– Спасите меня, – тихо заплакала Маруся. От страха у неё подогнулись ноги, закружилась голова и сжался желудок. Её затошнило. В груди раздувался огромный, вибрирующий шар подступающей истерики. Кажется, она всё же на короткое мгновение потеряла сознание. Или просто перестала соображать.

Слёзы то лились, то вдруг высыхали, Машу трясло, очень хотелось разрыдаться и сбросить сумасшедшее напряжение, но бедная лисья нянька страшно боялась себя выдать и привлечь внимание того, что издевалось над ней за дверью. Если подумать, наверняка у всего происходящего есть разумное и логичное объяснение. И если бы это объяснение сейчас осенило совершенно обезумевшую от переживаний девушку, то ей, может быть, стало бы легче. Но ничего её не осенило, ужас гонял по крови адреналин, мозг парализованным студнем колыхался в голове, не выдавая никаких рациональных идей, организм затопила безграничная паника. Почему-то вспомнился гоголевский Вий, мёртвая панночка и шабаш нечистой силы. В кино это было здорово и совсем не страшно. Теперь Маша точно знала, что больше никогда в жизни не пойдёт на фильмы ужасов, даже разрекламированные. Мозг продолжал истерить на холостых оборотах. Под очередное «у-у-у-у» Маша, метнувшись к косметичке, схватила карандаш для губ и начертила на полу круг. Конечно, вряд ли он её спасёт, но хоть что-то. Просто так сидеть, когда за дверью творится что-то чудовищное, она не могла. Поэтому, нарисовав круг, девушка начала креститься и вспоминать молитвы.

Сколько времени она просидела на полу скрючившись, Маша не знала. Хохот и вой за дверью то стихали, то начинались опять. Причём паузы всякий раз были разными по длительности.

Когда в коридоре послышались тяжёлые шаги, Маруся от неожиданности начала заваливаться на бок. Это было что-то новое, уже совсем реальное и неотвратимое.

В дверь постучали. Потом задёргалась ручка.

– Ы-ы-ы-ы, – тихо заголосила Маруся, по-тараканьи резво рванув под кровать.

– Маша, Маша, это я. – Николай озадаченно замер перед запертой дверью. – Вы звонили, я приехал. Открывайте!

«Может, он, а может, и не он. Может быть, это меня выманивают!» – подумала Маруся и снова беззвучно зарыдала.

Услышав в запертой комнате тихие стоны за дверью, Николай моментально представил связанную Марусю с кляпом во рту и вышиб дверь одним ударом.

Нашарив выключатель, он зажёг свет и изумлённо огляделся. Девушки не было. Но кто-то определённо мычал или стонал. Николай заглянул в шкаф, за занавеску, после чего подошёл к кровати и встал на четвереньки. Просто так, на всякий случай, потому что других идей не было.

Маруся таращилась на него с пола полными слёз и ужаса глазами.

– Вы… Вы что? – оторопел Николай. – Вылезайте!

Маша исступлённо замотала головой и забилась поглубже.

– Слушайте, это не смешно, – нахмурился Коля и попытался выгрести барышню из укрытия. Она молчала и ожесточённо сопротивлялась, вжимаясь в стену.

– Да ёлки-палки, – взревел Николай и одним рывком выдернул девицу наружу. – Вы сдурели, Мария?! Вы мне позвонили среди ночи, потребовали вас спасти, а теперь идиотничаете. Решили косить под Валю? У вас так не получится, даже не старайтесь.

Вместо объяснений Маруся вдруг начала его ощупывать и тыкать пальцем.

– Это точно ты, да? Ты мне не кажешься? – неожиданно прошептала она и, трясясь, прижалась к Николаю, бормоча какую-то ахинею про привидение. Он машинально обнял девушку, прикидывая варианты. Гипотез было не так уж много. Либо она придуривается и таким образом организовывает сближение. А что, вполне симпатичная идея, в духе любительницы женских сериалов. Он приехал, спас, а она в благодарность за подвиг подарила поцелуй и что-нибудь ещё, в зависимости от придуманного сценария. Дамы вообще были склонны к излишнему драматизму и театральщине. Второй вариант был менее привлекательным. Маруся просто была шизофреничкой, и сейчас у неё случилось обострение.

Коле очень хотелось, чтобы правдой оказался первый вариант. Третий, про привидение, он вообще отмёл как маловероятный, так как никаких привидений, тем более в его доме, быть не могло.

– Оно хихикает, воет и скрипит. – Маруся подняла на Николая заплаканные глаза. – У тебя есть что-нибудь, чтобы защищаться? Потому что, может быть, это и не привидение, а что-то другое.

– Ты что, пила перед сном? – Николай принюхался. Он Маши пахло карамелью и ванилином. Может быть, ликёр какой-то? Выпила для храбрости и вызвала его, чтобы не скучать…

– Двери закрой, – вдруг взвизгнула Маруся, прервав плавный ход его мыслей. – Ой, мамочки! Всё пропало! Ты замок сломал!

– Мария! Приди в себя. – Коля начал раздражаться. – Никого в доме нет. Только мы.

– А как ты попал внутрь? – Девушка вдруг попятилась назад, выставив перед собой руки. В глазах её снова нарастала паника.

– Хм, у меня ключи есть. Это вообще-то мой дом, – вежливо напомнил Коля. Жаль, но, похоже, рандеву отменяется. Барышня всё же с приветом.

И тут у него по позвоночнику пробежал холодок. За спиной раздалось отчётливое «хе-хе-хе», пропетое кладбищенским, вурдалачьим басом.

– Твою дивизию! – рявкнул Николай, резко развернувшись. В коридоре было пусто. Но позвоночник неприятно съёжился. Всё же, выходит, не зря Маша паниковала. Ерунда какая-то.

– Сейчас разберёмся, не бойся, – храбро заявил Николай. – Включаем логику. Мы не пили, не курили, галлюцинаций групповых не бывает, значит, это какой-то реальный объект, издающий звуки. Он на тебя нападал?

После этого вопроса Маруся начала закатывать глаза и съезжать по стене.

– Ох, ёлки-метёлки, – простонал Коля, бросившись к девушке. – Эй, очнись!

Он осторожно пошлёпал её по щеке. Наверное, надо было посильнее, но он не решился.

– Мария, очнись, иначе я тебя сейчас поцелую, – пригрозил Николай, не придумав ничего более страшного. Удивительно, но угроза подействовала. Маша резко открыла глазки и проворно вывернулась из его рук:

– Только посмейте!

– Симулянтка, – пробормотал Коля.

– Отвернитесь, я оденусь, – неожиданно всполошилась Маша, резко перейдя на «вы». Его присутствие подействовало на несчастную барышню отрезвляюще. Лихорадочная вибрация организма, конечно, не прекратилась, но в голове немного прояснилось.

– Да чего я у вас не видел-то, – махнул рукой Николай, тоже «завыкав». – Вы не так давно в таком же виде по дому ползали, и ничего вас не смущало. А тут среди ночи приспичило одеваться.

Поругаться они не успели. Из коридора снова донеслось басовитое «у-у-у-у», и Маша тут же метнулась к Николаю, прижавшись всем телом и тихо запричитав:

– Вот, я же говорила! Надо взять Феня и бежать отсюда.

– Да сейчас разберёмся, что вы сразу «бежать», – пробормотал Николай. Ему было немного не по себе, всё же звук-то какой-то неживой, страшноватый, прямо скажем. И на сей раз это точно не кот, не пёс и не другая живность.

Маша, крепко прижавшаяся и вцепившаяся в его футболку, невероятно отвлекала. Хотелось срочно начать её жалеть, защищать и вообще заняться красивой девушкой, а не ересью, творившейся в коридоре.

Вой опять перешёл в хрип и сипение.

– У всего есть разумное объяснение. И у этого – тоже. – Коля аккуратно тряхнул девушку, взяв за плечи. – Спокойно.

Он аккуратно отцепил её пальчики от своей одежды и вышел в коридор.

– Не ходи, не ходи, давай тут пересидим. – Маруся метнулась следом, пытаясь затащить спасителя обратно в комнату. – Пожалуйста!

В том, что в коридоре никого нет, Коля не сомневался. Но и звук шёл не из комнат. Пара напольных ваз, низенькая стойка с цветами, несколько декоративных мини-комодов – никто там спрятаться не мог. Во всяком случае – человек точно не мог. Если только гном или тролль. Но их в природе не существовало. Стало быть, это было что-то ещё.

– Коленька, миленький, не уходи, пожалуйста, – жарко зашептала Маша, пытаясь втянуть его за плечи обратно.

Николай резко обернулся и нашёл её губы. Давно надо было это сделать, а не тренировать силу воли, не делать вид, что ему этого не хочется. Жизнь такая короткая, такая непредсказуемая, что жить нужно здесь и сейчас, а не прикидывать расходы эмоций, моральные вложения и теоретически возможные дивиденды.

Маруся понравилась ему сразу. То есть сначала это был стандартный мужской интерес к красивой девушке, а потом вдруг оказалось, что всё не так, как всегда. И даже немного по-детски, как в выпускном классе, когда чувства чистые, светлые, с уклоном в максимализм. Когда хочется любить без оглядки, расчетов и рациональных поступков. Любовь вообще чувство иррациональное и непредсказуемое.

Блондинка, которую мама взяла для Феня, оказалась не только симпатичной, но и волнующей. Волнующей настолько, что Николай стал не очень хорошо спать, периодически выпадал из рабочего процесса, мечтательно уставившись в потолок, и даже начал думать, не пригласить ли её поужинать. Девица, конечно, была ершистая, с гонором, но это в ней Коле тоже нравилось. А ещё он никак не мог понять, как она к нему относится. То ли он её раздражает, то ли она его побаивается, то ли ещё что-то. Ломиться в закрытые ворота Николай не собирался. Не хватало ещё унижаться. К отказу он был не готов. А вот это её «Коленька, миленький» окончательно внесло ясность, и стало легко-легко.

И целовалась она здорово, не брыкалась, не возмущалась – значит, и сама была не прочь. А он столько времени потерял зря.

Могли бы на рыбалку ездить вместе (ну да, Маша оказалась первой девушкой, с которой Николаю захотелось на рыбалку), на озере купаться, гулять по вечерам и вообще – наслаждаться обществом друг друга. Всё же боязнь быть отвергнутым разводит в разные стороны огромное количество пар. И хорошо, если хотя бы один делает первый шаг навстречу. Но чаще оба ждут этого друг от друга, опасаясь выглядеть смешно и нелепо, а потом, так и не дождавшись инициативы партнёра, делают глупые, неверные, не соответствующие действительности выводы и теряют шанс на настоящее, долгое и единственно возможное счастье. Это не судьба жадничает и не одаривает нас – это мы сами проходим мимо её подарков, даже не заметив их в суете и суматошности будней.

Поцелуй был прерван очередным мерзопакостным приступом смеха неизвестного шалуна.

– Да что ж такое, – обозлился Николай, осторожно оторвавшись от одурело моргавшей Маши. Он тихо пошёл по коридору в сторону источника звука. Паузы мешали поискам, периодически сбивая его с верного направления. Маруся, одеревенев от ужаса и напряжения, вцепилась в дверной косяк и ощупывала пространство заполошным взглядом.

Николаем владел азарт сыщика. Он рыскал по коридору, сжавшись в комок и навострив уши.

– Давай, зараза, голос! – шептал он, чувствуя, что разгадка близка. Сейчас он найдёт эту пакость, и можно будет вернуться к Маше, утешить её и так далее. Ради этого «и так далее» Николай готов был ползти вдоль плинтуса на четвереньках и обнюхивать цветочные горшки.

Очередное «х-х-х-х» поставило в поисках точку.

– Вот! – Он торжествующе потряс чем-то мелким и косматым.

Маруся застыла, пытаясь определить, что за осьминожка мотается в руке Николая. Подходить ближе она боялась.

– Обезьянка! – гордо сообщил Николай. – Батарейка, наверное, села. Или намокла наша макака, вот и заедает теперь звук. Раньше она просто ржала и говорила «Ух ты!» или что-то подобное. А теперь и гогочет на медленных оборотах, и «ух» растягивает так, что слабонервным лучше не слушать.

– Фень её в луже искупал, я постирала, – обморочным голосом подтвердила Маша. – И её сохнуть положила на комод. Дай я эту дрянь выкину. У меня, наверное, все волосы седые уже. Просто диверсия какая-то китайская!

– Не надо выкидывать, отличная игрушка. Чувствуешь, эта фигня изо всех сил пытается нас сблизить, – улыбнулся Николай. – И у неё всё получилось.

– Вы что себе придумываете? – возмутилась Маруся, в смятении кося глазами в разные стороны. – Чего это у неё получилось? У меня просто был стресс. Шок! Забудьте, ничего не было!

– А, то есть мы опять на «вы», – разъярился Коля. – И мне можно уматывать восвояси? Вы тут уже лужи от ужаса на полу не оставляете, зубами не щёлкаете и пыль под кроватью пузом не вытираете?

– У меня под кроватью нет пыли!

– Отлично! Страшно рад. Счастливо оставаться! – Николай сжал губы, зубы и кулаки. Что за девица! Просто невыносимая!

– Нет, не уезжайте, пожалуйста, – вдруг жалобно пискнула Маша. – Я не хочу тут одна оставаться. Или возьмите меня с собой. Нас, в смысле – с Фенем.

– Ну, вы и наглая, Мария! – фыркнул Николай. – В гости напрашиваетесь?

– Нет.

– Как же нет, когда натурально да!

– Николай, пожалуйста, – взмолилась Маша, – я темноты боюсь. Я понимаю, что это была игрушка, но я больше одна тут не останусь. У меня лимит стрессов исчерпан, честное слово.

– А целоваться со мной будем? – Коля решил поторговаться.

Но Маша так шарахнулась в сторону, хотя он даже не шевельнулся, что стало ясно – поцелуи отменяются.

– Всё, спокойной ночи, Мария. Идите к себе, я не уеду, – процедил Николай. – И пока мама не вернётся, ночевать буду здесь. Удовлетворены?

– А вы могли бы переночевать со мной? – затравленно прошелестела Маша. – В нормальном смысле этого слова, а не что-то там такое.

– Гос-с-споди! Вы сейчас о чём? Я просто боюсь, что у нас «нормальный смысл слова» сильно разнится! Опасаюсь, так сказать, фатального недопонимания! – Коля аж руки в бока упёр, как сварливая жена, поджидающая мужа-алкаша с очередной попойки. Не хватало только скалки или сковороды.

– Ну… Вы что, не понимаете? Мне страшно! – У Маруси в глазах блеснули слёзы. – Я такое пережила, что просто не могу оставаться одна в комнате! Я могу постелить вам на полу, или сама лягу на полу. Можно в вашей комнате…

– Да уж. Блондинки на коврике у меня ещё не спали, – в сердцах выдохнул Николай. – То есть, как я и полагал, понимание «нормального» у нас различается. У меня двуспальная кровать в комнате. Может быть, хотя бы обойдёмся без ночёвок на полу?

К его огромаднейшему удивлению, Маруся молча кивнула и послушно потрусила в комнату, прихватив свою подушку и одеяло. Проворно забравшись на Колясикову кровать, она замоталась в одеяло, как в кокон, и тревожно зыркнула на хозяина апартаментов.

– Даже в мыслях ничего такого не держу. – Николай аж руки поднял, предъявив пустые ладошки. – Только я в такую жару, уж извините, спать в трусах буду. Если вам не нравится, можете отвернуться.

Маша послушно отвернулась и на всякий случай подползла к краю постели.

– Вот вас приложило-то, – с сочувствием покачал головой Коля, сграбастав кокон в охапку и перекатив ближе к середине. – Не надо на краю спать. На пол ляпнетесь, головкой стукнетесь и станете совсем тогось. Спите спокойно, я на ваши прелести не претендую. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – прошептала Маруся. Ему показалось, что она снова плачет. Но выяснять Николай побоялся – сбежит ещё и будет трястись в своём углу. А то и вовсе опять под кровать закатится.

Утро началось с привычного буханья в дверь. Фень рвался на свободу. Сегодня у него не получилось нажать ручку правильно, поэтому лис был отсечён от человечества и вожделенной кухни.

Маша повозилась на кровати. Открывать глаза было лень, просыпаться не хотелось. Во всём теле ощущалась какая-то разбитость, усталость и ломота, словно она всю ночь то ли полы мыла, то ли коней пасла. Поперёк спины и вовсе лежало какое-то бревно. Маруся лениво пошевелилась. Бревно не торопясь поползло в сторону. От неожиданности девушка распахнула глаза и упёрлась взглядом в не менее удивлённую физиономию. Физиономия была небрита и помята.

Николай убрал с неё руку и очумело моргнул. Похоже, кокон как-то сам собой размотался, и они спали едва ли не обнявшись. Вот, против природы не попрёшь!

– Доброе утро, – сипло бормотнул он. – Надеюсь, вы не воспользовались ночью моим беспомощным состоянием?

– И не мечтайте. – Маша снова ощетинилась и вскочила как ошпаренная. – Много чести!

– Ишь ты, осмелела. – Колясик блаженно потянулся. – Ничего, скоро снова придёт ночь! Слышите, Мария?! Ещё посмотрим, как вы в сумерках запоёте!

Ответа не последовало. Лисья нянька ускакала к себе, пузырясь от праведного гнева.

Глава 23

День снова обещал быть жарким. Лето стояло какое-то тропическое. Солнце жарило с совершенно голубого неба – ни ветерка, ни дождичка. Знойное марево нависало над утренней лужайкой. А ведь до полудня ещё была уйма времени! Каждый день один температурный рекорд сменялся другим.

Хлопнула дверца машины. Маруся метнулась к окну и осторожно выглянула во двор. Николай уезжал на работу. Он тоже задрал голову, и девушка тут же отпрянула.

Коля хмыкнул, довольно улыбнулся и нырнул в прохладное нутро автомобиля. Сегодня вечером надо будет поговорить серьёзно. Что, в самом деле, как дети. Взрослые же люди, чего дурью маяться? Но женщины не могут без сложностей, им непременно надо набивать себе цену, строить из себя чёрт-те что и сбоку бантик. Сплошные ритуальные пляски вместо простых и понятных действий.

– Я, Фень, какая-то удивительная дура, – делилась тем временем с лисом Маруся. – Я думаю одно, хочу другое, а делаю третье. Кстати, я сегодня чуть не умерла от страха из-за твоей обезьяны. Но зато мы с Николаем целовались. Представляешь? Какой ужас! В смысле, как ему не стыдно!

Фень смотрел на неё так, что Маше стало неловко. В круглых глазках-пуговках плескалась вековая мудрость и понимание.

– Ладно, – смутилась Маша. – Просто ты не понимаешь, как это тяжело: снова наступать на те же грабли. Главное, я ведь знаю, что это именно опять, и именно грабли, но иду на абордаж, как последняя курица. Для меня это очень серьёзно, а для твоего хозяина – промежуточный эпизод, интрижка, очередная галочка в его послужном списке. Ай, что ты можешь понимать.

Маруся чмокнула Феня в нос, почесала ушки, потом пузо, потом бока, потом спинку, потом снова по кругу всё, что ей было подставлено, после чего лис наконец-то вспомнил про завтрак.

Алиса обречённо бросала в чемодан вещи. Надо же, он её выставляет из дома. Мужлан! Хам! Причём на сей раз у кавалера и причины никакой не было. Просто формулировка: «Всё. Хватит. Прощай». А ведь она ещё не успела найти Александру замену! Как же ей надоели эти мерзкие зазнайки, эти мужики, у которых всё так легко и просто. А она словно собачка приблудная – то приютили, то выкинули.

В какой-то момент Алиса понадеялась, что всё ещё можно исправить, как-то протянуть хотя бы до того момента, пока она не найдёт себе подходящего спонсора, но Саша зыркнул так, когда она попыталась подольститься и заставить его передумать, что стало ясно – приговор окончательный.

Чтоб вам всем лопнуть!

В очередной раз оставив чемодан в камере хранения на вокзале, Алиса задумалась. А что, если попробовать всё же помириться с Колясиком? Он уже наверняка остыл, соскучился. Хотя нет. Надо действовать наверняка, через старуху. И Алиса вспомнила отличную идею, которая её осенила в прошлый раз. Надо было стырить у них лисёнка, а потом вернуть, сказав, что случайно нашла. Бабка размякнет и помирит её с Колей. Хотя… Может быть, лучше вернуть за вознаграждение? Тогда и перед Колей унижаться не придётся, и денег хватит на некоторое время, пока не найдётся более сносный и менее скандальный кавалер? Оба варианта были хороши. Но начинать в любом случае надо с Феня!

И предприимчивая барышня отправилась в посёлок.

Иногда продуманные и тщательно спланированные мероприятия проходят кувырком, и всё летит в тартарары. А иногда спонтанная идея воплощается в жизнь так гладко, словно её организацию готовили долго и тщательно.

Фенек скакал по газону, пытаясь поймать какое-то мелкое насекомое. Он подпрыгивал, словно пружинка, мявкал, вякал и угрожающе растопыривал уши.

– Феня, иди сюда, сладкий мой, смотри, что дам, – просюсюкала Алиса.

Зверёныш доверчиво понёсся к ней, протиснулся сквозь решётку забора, запрыгнул на руки и тут же был засунут в сумочку.

Вуаля!

Дело сделано.

Хмыкнув, Алиса Бубендай направилась обратно к шоссе ловить частника.

У Маши всё валилось из рук, она была задумчива, рассеянна и постоянно размышляла о том, что и как произойдёт вечером. Надо было принять какое-то решение, а она всё металась между двух полюсов, не понимая, как будет правильнее.

В какой-то момент девушка вдруг поняла, что давно не слышала Феня. Обычно он то и дело подбегал к ней и звал то поиграть, то почесать, то требовал еды. Судя по его отсутствию, на участке появились гости. Против домашних котов Маруся не возражала, а вот приблудных боялась. Не хватало ещё, чтобы ушастика обидели, подарили заразную болезнь или выводок блох. Она пошла обходить территорию и через некоторое время с тревогой поняла, что лисёнка нигде нет.

Сначала Маша не переживала, обшарив дом и участок, поискав в карманах одежды по старой памяти и поорав на разные лады.

Через пару часов стало ясно, что Фень опять пропал.

«Что-то натворил и прячется», – подумала Маруся. Но на душе было неспокойно.

К вечеру состояние «неспокойно» сменилось паникой.

Лисёнок пропал. На сей раз капитально. Хотя был шанс, что всё не так страшно, как представлялось в Машиных фантазиях. После всего того, что произошло в этом доме, она не торопилась пугаться и впадать в истерику. Тут могло быть всё, что угодно. Даже то, чего быть не могло.

Николай с изумлением и даже некоторой опаской наблюдал, как Маруся несётся к нему через лужайку и машет руками. Вряд ли она так обрадовалась его возвращению. Судя по перевёрнутому выражению лица, у барышни опять что-то случилось.

– Что на сей раз? – недовольно спросил Николай, покосившись на букет, притулившийся на заднем сиденье машины. «Романтик» явно отменялся. – Привидения? Кошачьи концерты? В доме змея?

– Фень пропал, – перебила его Маша. Ей было не до шуток. – С обеда.

– Может быть, опять где-то прячется? – предположил Коля, повеселев.

Но Маша взглянула на него так, что стало окончательно ясно – ни поцелуев, ни приятностей не ожидается. Более того, он ещё и виноват в чём-то. Так на него в детстве смотрела мама, когда Колясик, завравшись, нёс совсем уж неприличную ахинею.

– Что? – Коля развёл руками. – Я должен угадать что-то?

– Я разговаривала с Дианой…

– Мария, клянусь, у меня с ней ничего не было! Конечно, вы имеете полное право считать меня бабником и ловеласом, это ваше личное дело, хотя я вроде повода не давал…

– Она видела здесь вашу бывшую девушку. Сегодня. Рыжую. – Маша с шумом втянула воздух, отведя глаза. Похоже, ей было не всё равно.

– Вы ревнуете, – обрадованно бухнул Колясик, снова повеселев. – Это приятно…

– Николай, у вас лисёнок пропал!

– У вас! У вас пропал лисёнок, – не переставая улыбаться, уточнил Колясик. – Как пропал, так и найдётся. У него на ошейнике есть номер. За вознаграждение вернут, не сомневайтесь. Народ у нас падкий на деньги. Между прочим, я купил французское вино. Вы пьёте вино?

– Ваша девушка была здесь сегодня. А потом лисёнок пропал. Вы меня слышите? – У Маши дрожали губы. – А вдруг она хочет вам отомстить? Вы понимаете, что она может его просто выкинуть где-нибудь далеко отсюда? Или вы расстались мирно и она не держит на вас зла?

Николай помрачнел. Расстались они с Алисой крайне несимпатично. Можно даже сказать – расплевались. Но зачем ей мстить? Из-за того, что он отказался мириться? Ну, соображать должна – какое примирение после такого фортеля?! Пусть скажет спасибо, что он ей ноги не переломал. Обманутые мужчины, даже воспитанные и интеллигентные, в гневе ужасны. Они демонстрируют чудеса физической силы, спуская соперников с лестницы, и неистощимый словарный запас в сфере нецензурных выражений при попытках выразить всю гамму обуревающих их чувств.

Так что Колю ещё можно было поблагодарить за сдержанность.

– Так себе расстались, – не стал он вдаваться в подробности. – И зачем она приезжала, я не представляю.

– За лисёнком, – подсказала Маруся. – Звоните ей срочно. В чём дело?

Она требовательно ткнула пальчиком мнущегося Николая и строго свела красивые брови. Она вообще была красивая. Даже утончённая. Колясик только сейчас подобрал правильное слово. Маша была похожа на лисью няньку и прислугу, как он – на солистку балета. Странно, что мама наняла именно её.

– Я стёр её телефон, – гордо сообщил Коля. – И вычеркнул её из своей жизни. И сейчас я совершенно свободен.

– А что вы так светитесь? – вспылила Маша. – Вы хоть понимаете, что у неё Фень?! Где она живёт?

– Не знаю, – растерянно засопел Николай. Он впервые сообразил, что не знает не только, где живёт его бывшая девушка, но и не в курсе, в каком институте она учится и даже какая у неё фамилия. Вот молодец! Надо ж быть таким простофилей! – Она где-то учится, кажется. Что-то про общежитие говорила. Алиса не местная, приезжая хрен знает откуда. Из Мухобойкина вроде? Или Мухоловкина? Но не из Мухосранска, это точно. Там было что-то с мухами, но приличное.

– Отлично. Откуда она – вы не помните. Институт хоть как называется? – сдерживая иронию, поинтересовалась Маша.

– Да какой-то заборостроительный, – развел руками Коля. – Ерунда совершенная, она в приличном и не могла учиться. Там название какое-то не на слуху. В общем, и фамилию её я тоже не знаю. Понимаю, что это дико, глупо и нелепо, но вот такой уж я растяпа. Впредь обещаю быть более осмотрительным. Прежде чем вы переедете ко мне, я выясню всю вашу подноготную и собственноручно запишу вашу биографию.

Пропустив пассаж про биографию и грядущий переезд, Маруся свирепо уставилась на Николая:

– Вы хоть понимаете, что мы из-за вас теперь не найдём Феня?! На ошейнике телефон вашей мамы, а она без трубки. Трубку спёрли, симка новая, нашедшим Феня звонить бесполезно! У вас после Алисы остались документы какие-нибудь, квитанции, ну хоть что-нибудь?!

– Не знаю. – Николай виновато понурился, но вдруг просветлел лицом. – Стоп! А к институту я её один раз подвозил! Точно! Надо в деканате спросить…

– Что спросить? Вы же фамилию не знаете?!

– Это верно, – понуро опустил голову Коля, но тут же воспрянул: – Но можно поискать. Вдруг она, правда, хоть какие-то документы у меня оставила. Поедемте. Вам же всё равно тут делать нечего, Феня-то нет.

– Из-за вас, – напомнила Маша.

– Из-за меня, – не стал спорить Николай.

Можно сколь угодно долго и тщательно планировать свою жизнь, но судьба всегда улучит момент и всё перемешает, поломав ваши планы.

За рулём автомобиля, который поймала Алиса, оказался тот самый кавалер, которого ей не хватало для полного счастья, – разбитной, небедный и без барских замашек. На Алечку он смотрел с обожанием и восхищением. Конечно, не олигарх, но уж получше всяких там умников и эстетов.

Надобность в операции с Фенем отпала. Оставлять животное себе Алиса не захотела. Тем более что новый знакомый с ходу предложил поехать на море. Не на Мальдивы, конечно, а в банальную Турцию, но лучше уж синица в руках, чем журавль в небе. Тем более что журавлями барышня была сыта по горло. Выбрасывать ушастика было жалко. И тут весьма кстати вспомнились ключи от Сашиной квартиры, завалявшиеся у Алисы в сумочке. Завалялись они там не случайно, девушка забрала их из вредности, просто так. Возвращаться она не планировала. Так пусть этот сноб посуетится и на всякий случай заменит замки. Хоть и мелкая гадость, а всё равно приятно.

Ей повезло – ключ подошёл, замки Саша ещё не поменял. Быстро выпустив Феня в прихожую, Алиса захлопнула дверь и удовлетворённо улыбнулась. Её совесть была чиста. Она весело сбежала по лестнице вниз, к машине, где её ждал новый друг. Всё складывалось просто отлично!

Глава 24

– Проходите, чувствуйте себя как дома. – Николай подтолкнул Машу в глубь квартиры. – У меня не совсем убрано. То есть совсем не убрано, но зато сразу видно, что женской руки в этом доме нет.

– Мне нет дела до женских рук в вашем доме, – пробормотала Маруся, покраснев.

– А вот это огорчает. Мне было бы приятно, если бы вы меня ревновали. Это бодрит и даёт надежду на светлое будущее, – опечалился Коля. – Не лишайте меня иллюзий.

– У нас Фень пропал, – напомнила Маруся. – И мы планировали найти что-нибудь, что помогло бы вычислить вашу девицу, с которой вы спали, даже не спросив фамилию!

– Вот! – Николай удовлетворённо крякнул. – Вы всё же ревнуете.

– Давайте займёмся делом, – разозлилась Маша. – Не смешно, честное слово! Вам что, совсем не жалко Феня?!

– Чего его жалеть-то? Ничего с ним не случится. Его все любят, тискают и кормят. И Алиса, хоть и дрянь, но животное не обидит. Я всё же умею разбираться в людях…

Тут он осёкся, вспомнив, что насчёт разборчивости сильно погорячился.

Делом они всё же занялись. Маруся копалась в кипе бумаг, которую Николай выдал ей в здоровенной коробке из-под обуви.

– Тут квитанции, чеки, документы и всякая дребедень. Записи Алиса не вела. Вещи все свои забрала. Если что-то и завалялось, то только здесь, – пояснил Колясик. – Вы пока смотрите там всё, а я сделаю нам пиццу. Есть хочется. Вы, кстати, вино будете?

– Нет. И вы тоже не будете. Возможно, нам придётся куда-нибудь ехать, – буркнула Маруся. – А я с пьяными не езжу.

– Я очень покладистый и послушный, – подобострастно кивнул Николай. – Раз нельзя, я готов перетерпеть. Всё, как прикажете, Мария!

– Хватит ёрничать. Идите, делайте свою пиццу. Я тоже есть хочу, – проворчала Маша.

До неё вдруг дошло, что независимо от того, найдёт она что-то или нет, поиски можно будет продолжать лишь завтра утром. А это значит, что ей придётся ночевать с Николаем в квартире. Ужас! Кошмар! У неё нет даже белья!

Стараясь не думать о грядущей ночи, девушка углубилась в бумажки.

Через полчаса шуршания она была, кажется, вознаграждена.

– Николай, тут квитанция из химчистки на шубу. Шуба ваша? – крикнула Маша.

Колясик резво прибежал с кухни и, подумав, сообщил:

– Шубу у меня Алиса выпросила. Как раз в конце сезона были сумасшедшие скидки. Она так сказала. Уж не знаю, сколько сие манто стоило до этого аттракциона неслыханной щедрости, но и со скидкой цена у него была неприличная. А потом она сдала его в чистку вроде. А что?

– На квитанции написано «А. Бубендай». Или это вы так затейливо пошутили над приёмщицей?

– Да вы что? – открестился Коля от столь странного предположения. – Надо полагать, что это и есть Алисина фамилия. Чудненько. Она ей очень подходит, между прочим.

– Да? – изумилась Маруся. – Она что, дала вам в бубен? Ой, простите, это не моё дело…

– Нет! Не дала, – буркнул Николай. – Пойдёмте ужинать. Я там пиццу нам сжёг. Но если обгрызть сверху, то вполне съедобно.

– Чудесно. Это моё любимое занятие – обгрызать пиццу, – фыркнула Маруся, двинувшись в сторону кухни. Николай шёл впереди, перегораживая плечищами едва ли не весь проход.

– Интересно, какой у него размер? – подумала Маша. Видимо, от усталости и нервного напряжения думала она вслух, поскольку Николай внезапно остановился и, развернувшись, поинтересовался:

– Размер чего?

– Ну… этого, как его …одежды, – в смятении брякнула Маруся.

Ничего себе. Это ж до чего её довело это всё сумасшествие, что она уже и мысли озвучивает.

– Что, рубашечку мне прикупить хотите? – с ехидцей поинтересовался Николай.

– Вы ещё эту не сносили. – Маруся переминалась, не решаясь протискиваться мимо перегородившего коридор Николая. Ей совершенно не хотелось постоянно с ним пикироваться, но язык, помимо воли, выдавал всякие колкости.

Наверное, он должен был съязвить в ответ, но вместо этого вдруг сграбастал обмякшую Машу и пробормотал:

– Сколько можно бодаться? В конце концов, это глупо. Неужели, чтобы ты согласилась со мной целоваться, непременно надо довести тебя до предынфарктного состояния, напугав до полусмерти?

– Не, не надо, – неожиданно хихикнула Маруся. – Можно упростить процедуру.

– Осподитыбожемой! Процедуру, – расхохотался Николай, но потом вдруг осознал, что вот она, эта колючая, вредная недотрога, у него в руках, и, солидно кхекнув, согласился: – Давай. Упростим.

Пока они целовались, пицца, и без того прилично подгоревшая, ещё и засохла. Поэтому Маше пришлось сделать омлет. Николая она к плите не подпустила, опасаясь, что после второй его попытки они гарантированно останутся без ужина.

Сытость не наступила, но они хотя бы утолили чувство голода.

– Завтра утром позавтракаем в кафе, – распорядился Николай. – Тут напротив есть шикарное кафе, там потрясающие блинчики.

– Я вообще-то тоже умею делать блинчики, – оповестила его Маруся. – И тоже вкусные.

– Не сомневаюсь. Но без продуктов у тебя это вряд ли получится. Не идти же среди ночи в магазин, правда? – резонно возразил Николай. – Тем более у нас завтра насыщенный день. Не до кулинарных изысков.

– Я лягу на диване. У тебя в кабинете я видела чудесный диван, – весьма непоследовательно перебила его Маруся.

– Маша! – выдохнул Коля. – Ну, что опять?! У меня вполне удобная кровать. И вообще…

– Что «вообще»? – вспыхнула Маруся. – Я так не могу. У нас Фень пропал. Мне надо подумать. У меня сейчас сложный период. В моральном плане. Не надо меня торопить!

– Ладно, – уныло согласился Николай. – Торопить не буду, уяснил. Но поцеловать на ночь можно?

– Только поцеловать, – предупредила Маруся.

– Угу. – Он посмотрел на неё честными-пречестными глазами и даже ручки лодочкой сложил.

Но ничего не вышло, диверсия не состоялась. Как только поцелуи начали переходить в совсем уж опасно-активную фазу, девушка ловко вывернулась и с чувством объявила:

– Спокойной ночи!

После чего убежала в душ.

– Наиспокойнейшей, – мрачно констатировал Коля, взъерошив себе волосы и треснув кулаком по стене.

Никакой Алисы Бубендай в «заборостроительном институте» не числилось. Более того, институт оказался маленьким, коммерческим, все студенты там были наперечёт, и никаких рыжих красивых девиц дама, восседавшая в деканате, не помнила.

– Яркая, говорите? – Женщина возвела глаза к потолку и пошевелила губами.

Маруся ревниво надулась. Ишь ты – «яркая». И Николая, попытавшегося её примирительно обнять, отпихнула.

– Нет, – отмерла работница педагогического фронта. – Нет такой у нас. Даже если вы и перепутали фамилию.

Но Николай так её обаял, к жуткому Марусиному неудовольствию, что дама всё же подсказала единственно возможный, на её взгляд, вариант:

– У нас иногда справки берут липовые. Я-то не даю, а секретарша может запросто. Это сейчас повальная мода на высшее образование пошла, так девки своим родителям да спонсорам вешают на уши лапшу, что учатся на коммерческом. Деньги возьмут, зачётку левую с печатями и подписями домой притащат, а сами дурью маются. Ну, вы меня понимаете…

Маша хмыкнула, а Николай помрачнел.

Потрясающе. Она его и тут нагрела. Молодец Алиса, утёрла нос по всем статьям! А он ещё считал себя опытным бизнесменом, которого так сложно обмануть. Как часто человека надувают там, где он не ждёт! Потому что там, где он ждёт, этот фокус не проходит.

Так или иначе – их следствие зашло в тупик. В общежитии этого вуза Алису по фото тоже никто не опознал. Ольге Викторовне, позвонившей, как обычно, проверить Фенечку, наврали, что лис объелся клубники и спит.

Маша совершенно отчаялась и забилась в машину, нахохлившись и горестно затихнув.

Казалось, что теперь всё окончательно пропало.

И тут ей позвонила Наталья.

– Манюня, а чего ты не звонишь и не спрашиваешь, как поживает твоя Синяя Борода? – проорала Наташка, распираемая эмоциями. Судя по количеству децибел, новостей у неё было много, и они рвались в эфир.

– И как она поживает? – мрачно пробухтела Маша. – Мылит верёвку?

– Ха! Он пошёл по рукам. Представляешь, этот тусовщик начал менять баб. Я тут на днях купила журнал. Тупенький, глянцевый, но там была реклама какой-то офигительной диеты, когда можно есть всё, что хочешь, и при этом худеть. Оказалось – враньё. Просто так написали, обманули. Но это неважно. Так вот там фотки с тусовки какой-то были, открытие очередного салона то ли сумок, то ли тапок, то ли вообще – шляпок для собак. И – та-да-ммм! Там твой Сашуля был с какой-то рыжей красоткой. Подозреваю, с той самой Алисой, про которую я тебе в прошлый раз говорила. Ну, а может, уже и с другой. Но речь не об этом! Я только что покупала себе туфли, а он уже с другой! С брюнеткой! Обхаживает её в ресторане. Мань, он вокруг неё бегает, как дрессированная комнатная болонка! В рот ей заглядывает, весь такой пыжится, светится и вибрирует. Они в ресторане сидели, как на витрине. Я всё в деталях разглядела! Рассказать?!

И тут у Маруси в голове что-то щёлкнуло, и пазл сложился. Конечно, шансов на такое совпадение было мало, но вдруг?!

– Натуся, а что за журнал? – дрожащим голосом уточнила она. – Он у тебя есть ещё?

– Ты перегрелась, что ли? – расстроилась Наталья. – Я говорю, девицу его новую разглядела во всех деталях. И твой Шурик, это хамло и деспот, вёл себя как ручная ящерица. А ящерица, чтоб ты знала, это такое пресмыкающееся!

– Журнал. Ната, журнал где?!

– Ландышева! Ты совсем спятила? Я тебе говорю – диета не работает. Это просто завлекаловка была. Хочешь похудеть – зашей рот. Всё остальное – обман и провокация.

– Мне нужно фото рыжей. Срочно. Я потом всё объясню. Ты дома? – взмолилась Маруся.

– Дома буду через десять минут. Говорю же – туфли покупала. Отгул у меня, – озадачилась подруга.

– А журнал?

– Валяется где-то.

– Натулечка! Найди журнал. Мы едем! Это очень важно! – Маша пихнула Николая в плечо. Тот даже спрашивать ничего не стал, молча заводя машину.

Хорошо, когда тебя понимают с полуслова. Маша назвала адрес, и внедорожник рванул вперёд.

– Это она, – кивнул Николай, когда любопытно блестевшая глазками Наталья прямо в коридоре сунула Маше журнал. – Ну, теперь всё просто. Ты же знаешь адрес этого Саши. Я так понимаю, это твой бывший… э-э-э-э…

– Да-да, – торопливо кивнула Маруся. – Очень сильно бывший.

– Она от него прячется. Боится очень, – тут же встряла Наталья. – Он такой – без башни совсем. И злой как собака. Машка его бросила, а он отомстить хочет.

– Наташка, – прошипела Маруся. – Перестань!

– Всё, перестала, – послушно захлопнула рот подруга.

– Телефон этого… мстителя у тебя есть? – Николай повернулся к притихшей Марусе.

– У меня есть, – снова влезла Наташа.

– Давайте диктуйте. Маша, перестань зеленеть. – Он взглянул на Машу, которая тряслась как волчий хвост. – Я тебя в обиду не дам. Нам бы Феня найти, а дальше – разберёмся.

Разговора с Александром не получилось. Где Алиса, он понятия не имел, сам только что прилетел с девушкой из Парижа и ни про каких лис, Алис и прочие неважные для него в данный момент глупости общаться не желал.

Маша тихо заплакала.

– Ты из-за него? – Николай сжал зубы. – Жалеешь, что ушла?

Маша от возмущения аж захлебнулась:

– Ты совсем ничего не понимаешь?! Это была последняя надежда! Где теперь Феня искать?! Всё! Понимаешь?! Он совсем пропал! Совсем!

И она горестно зарыдала.

– Ничего, ничего. – Николаю явно полегчало. Раз не из-за Саши убивается, то всё отлично. – У нас же есть её фамилия. Найдём. Я сейчас нужным людям позвоню, всё выясним, вычислим. Мамину симку я сейчас восстановлю, если кто-то найдёт Феня, мне позвонят. Всё решаемо, не кисни, ласточка!

Наталья, наблюдавшая за этой сценой, втихаря показала Марусе большой палец и скорчила одобрительную рожицу. Мол, классный мужик, бери.

Маша лишь устало отмахнулась. Судьба Феня её сейчас заботила гораздо больше, чем личная жизнь. Он же такой маленький, глупый, наивный, беззащитный…

Слёзы снова полились ручьём.

Но наплакаться всласть Марусе не удалось. У Николая неожиданно зазвонил мобильник, и он, глядя на экран, удивлённо присвистнул:

– Александр, между прочим. Может, что-то вспомнил про Алису?

Но всё оказалось проще. От воплей, полетевших из трубки, вздрогнули все.

Глава 25

Викинг влюбился. Мужчина, считавший женщин существами низшей касты, ценивший себя и свои желания превыше всего, втюрился, как последний сопляк – по самые уши. С ним такого просто быть не могло, но вот поди ж ты – случилось.

В парижском отеле, где он обычно останавливался, произошло некое стихийное бедствие – то ли съезд нефтяников, то ли симпозиум агрономов, а может, и вовсе – конференция бухгалтеров. В общем, по роскошным апартаментам слонялась тьма разношёрстного народа, а в некогда уютном ресторанчике даже позавтракать в одиночестве оказалось невозможно.

Официант, кланяясь и бормоча извинения, усадил ошалевшего от столь многолюдно-вокзальной атмосферы Александра за столик, где уже сидела какая-то девица.

Завтракать с девицами, тем более незнакомыми, Саша не любил. Сейчас эта курица начнёт строить глазки, щебетать, навязываться…

Барышня, вопреки его ожиданиям, ни щебетать, ни навязываться не планировала. Она сидела, уткнувшись в ноутбук, щёлкала клавишами, недовольно поджимала губки и периодически заталкивала в рот крошечные круассаны. К слову сказать, диетами она явно не увлекалась, так как круассанов перед ней лежала целая гора. Да и судя по фигуре, на талию девице было плевать – этакая кубышечка, сдобная, полненькая и индифферентная к окружающей действительности. К Александру, кстати, она тоже была индифферентна. Мазнув взглядом по соседу, она слегка нахмурилась, явно не обрадовавшись, но вежливо кивнула, тут же потеряв к нему интерес.

«Нетривиально», – хмыкнул про себя уязвлённый викинг. Обычно слабый пол реагировал на него иначе.

Брюнетка безмятежно шебуршилась в своём ноутбуке, возя пальчиком по сенсорной панели, периодически молотя по клавиатуре и осуждающе сдвигая брови. Словно рядом с ней не сидел самый красивый в мире мужчина. Да на него таращились все бабы в зале! Что там бабы – мужики поглядывали. С завистью и напряжением. А эта… Чем она там занималась?

Александр был уверен, что барышня либо сидит на дамском форуме, обсуждая всякую чушь, либо смотрит какое-нибудь ток-шоу про «любовь в прямом эфире» и отстукивает недалёкие комментарии. А что ещё могла делать за завтраком такая …ммм …пышечка?

Внимательно обозрев зону декольте соседки, Саша прикинул размер её груди. Потом попытался дорисовать фигуру. Получалось плохо, так как рост был неизвестен, талия скрыта, а ноги… Ногами она болтала и шевелила, как щенок хвостом. Вероятно, именно за счёт конечностей брюнетка выражала львиную долю обуревавших её эмоций.

Чтобы не изнывать от любопытства, Саша довольно бесцеремонно встал и заглянул ей через плечо.

На экране вместо ожидаемой женской дребедени он увидел чертёж, похожий на лабиринт запредельного уровня сложности. Сотни тончайших волосяных линий образовывали разнообразные хитросплетения, напоминавшие нутро многофункционального агрегата неизвестного назначения. Внезапно часть чертежа перекрыло окошко скайпа с подобострастно моргавшим усатым мужиком.

– Вова, – прошипела соседка. – Если через пятнадцать минут у меня не будет расчетов по восьмому узлу, ты уволен.

– Елена Геннадьевна, почему через пятнадцать? – обречённо проблеял усатый Вова.

– Потому что я закончу завтракать и поеду на производство. А без расчётов мне там делать нечего, – рявкнула Елена Геннадьевна.

– Через полчаса, раньше никак, – виновато шевельнул усами собеседник. – Вам же ещё доехать надо, потом они вас там кормить будут, хлеб-соль, всё такое…

– Я всё сказала, – отчеканила брюнетка и захлопнула крышку ноутбука, запихнув в рот очередной круассан.

Саша подобрал челюсть и вернулся на место.

– Что? – свирепо уставилась на него Елена, встав и одёрнув юбочку. – Удовлетворили любопытство?

– Не то слово, – обалдело подтвердил Саша, разглядывая девушку. Она была маленькой, просто Дюймовочкой. Крошечная, кругленькая и энергичная, как июльский шмель. Того и гляди укусит.

Александру всегда нравились высокие, худые барышни модельной внешности. Вернее, он думал, что они ему нравятся, так как это было модно, стильно и статусно – иметь рядом именно такую подругу, как у всех.

И вот впервые в жизни ему хотелось смотреть на совершеннейшую противоположность общепринятому шаблону. Более того, Александр впервые понял значение выражения «глаз не отвести». Он таращился на новую знакомую как загипнотизированный, ловя себя на мысли, что её хочется… потрогать!

Чёрт знает что!

– Давайте поужинаем вместе, – неожиданно вырвалось у Александра. Как правило, барышни после этой фразы обнадёженно вспыхивали, блестели глазками и начинали мысленно строить планы, простиравшиеся аж до счастливой совместной старости.

– Нет, – отрезала Елена. – Но за предложение спасибо.

Никогда в жизни Саше не отказывали! Но не уговаривать же её… Хотя это и не получилось бы, так как Елена, стуча каблучками, уже удалялась из зала, прихватив ноутбук. Он выглядел в её маленьких ручках огромным, как плазменная настенная панель.

Развив бурную деятельность и основательно утомившись от задабривания и очаровывания сотрудниц отеля, уже к обеду Александр выяснил, в каком номере остановилась несговорчивая брюнетка, и организовал доставку корзины цветов в её номер. К корзине прилагались фрукты, вино и шоколад. В цветы было воткнуто приглашение на ужин.

Это был запредельный реверанс с его стороны. Тем удивительнее было то, что Елена вечером не пришла. Нарядный и элегантный, как рояль, Саша битый час прождал девицу в ресторане отеля, после чего отправился к ней в номер.

Елена открыла двери… в отельном халатике с тюрбаном из полотенца на голове.

– Я приглашал вас на ужин, – довольно сварливо начал Александр.

– Я же сказала, что не буду с вами ужинать, – пожала плечиками Дюймовочка и захлопнула дверь.

Всё. Надо полагать, аудиенция была окончена.

Несколько дней Саша, очумев от охотничьего азарта и уязвлённого мужского самолюбия, осаждал сию неприступную крепость. За это время он узнал, что красивый мужик – это минус, напористость – свидетельство плохого воспитания, а любви не существует. Всё это Елена выдавала дозированно, категорически отвергая его ухаживания. Причём она не испытывала ни малейшей неловкости, отказывая непринуждённо и почти равнодушно. О, как хотелось Александру заглянуть к ней в мозг – и выяснить, что же движет её поведением? Чего ей надо, как с ней общаться… Но всё это не представлялось, понятное дело, возможным.

А в голове у Елены было вот что.

Как известно, мужчины, да и женщины тоже, ценят только то, что достаётся тяжело. Лена это прекрасно понимала.

Разворачивающиеся вокруг неё события Елену заинтересовали, но не так чтобы сильно. К тому же она работала – а это была очень важная часть жизни Лены. И отдавалась она работе со всей страстью.

И потому сначала барышня лишь констатировала, что красавчик, которого усадили за её столик, не для неё. Проще говоря – не по Сеньке шапка. Когда он начал к ней подкатывать, Леночка и вовсе разозлилась, решив, что заскучавший командированный собрался таким образом поразвлечься, осчастливив одинокую дамочку. Она стала бы очередным трофеем в его наверняка богатой коллекции.

Как и у всякой девушки в возрасте «ближе к тридцати», у Леночки имелся негативный багаж за плечами, неудачная любовь и абсолютная уверенность в том, что с мужиками можно действовать только по схеме «если не мы их, то они нас». Проще говоря, к сильному полу Елена относилась с недоверием и настороженностью.

Упорство Александра её сперва удивило, потом обескуражило, а в итоге она и вовсе сдалась. Вернее, это Леночка знала, что сдалась, а для Саши всё выглядело так, словно она снизошла, но всё ещё сомневается.

Только так мужика можно привязать к себе. Во всех прочих вариантах он тут же почувствует себя победителем и будет ходить гоголем. Пусть волнуется, пусть живёт в напряжении, ведь именно такая острота в отношениях и может удержать рядом с обычной девушкой столь бесподобного завоевателя. А всё почему? А потому, что он до конца не уверен, что он таки завоеватель. Вот пусть живёт, сомневается и каждый день доказывает.

Саше же, вероятно, не хватало рядом именно такой железной леди. Он привык командовать, доминировать и муштровать своих дам. А Елена кардинально отличалась от всех своих предшественниц. Он её не только полюбил. С первых минут он проникся к Елене стабильным уважением. Мало того. Александр её слегка побаивался. Не в том смысле, что опасался огрести от дамы сердца в лоб, а в том, что боялся её потерять.

Недаром говорят, что противоположности сходятся. Просто к каждой противоположности нужно уметь подобрать свой ключик. Но стоит запомнить – универсальных отмычек нет!

Так довольно рядовая деловая поездка трансформировалась для Александра в сумасшедший роман, когда каждый день – фонтан эмоций, а будущее без нынешней дамы сердца представляется пустым и никчёмным.

Ещё в Париже было решено, что Леночка едет к нему. Александр ни на минуту не соглашался отпускать её от себя.

По дороге из аэропорта он устроил для любимой романтический завтрак в ресторане, в очередной раз пообещав, что каждый её день будет праздником. Жить они планировали в загородном доме, но Саше нужно было заехать в городскую квартиру, чтобы забрать документы. В этой квартире обычно он жил со всякими эпизодическими девицами, которые не дотягивали до той степени доверия, чтобы быть допущенными в дом. К таковым относилась и Алиса.

Леночка, как и любая женщина на её месте, разумеется, изъявила желание одним глазком взглянуть на логово холостяка, чтобы больше узнать о мужчине, на которого у неё были серьёзные планы.

Ну и поехали…

Квартира встретила их ужасным запахом, оглушительным хрюканьем, клёкотом и воем. Девушка едва не грохнулась в обморок, Саша с изумлением разглядывал разгромленные апартаменты, а потом вдруг в одно мгновение вспомнил и звонок неизвестного мужика, разыскивавшего Алису и какую-то лису. А ещё то, что Алиса не вернула ключи от этой квартиры. Надо полагать, барышня решила сделать напоследок мелкую пакость, подбросив Александру чужого вонючего питомца. А потом он увидел и само чудовище, испортившее интерьер в этой некогда идеально вылизанной квартире. Ушастая крыса носилась туда-сюда и истошно вопила, разевая зубастую пасть.

Захлопнув двери, Саша отвёл Лену в машину и позвонил хозяину хвостатого поганца, пообещав, что если через полчаса эта дрянь не исчезнет из его жизни, Саша собственноручно его вышвырнет с балкона. Он бы и так вышвырнул, но опасался быть покусанным неизвестным существом. Кто их знает, этих экзотов, вдруг он заразный или ядовитый.

Воистину, это был день сюрпризов. За лисом приехал не только мужик, но и …Маша.

– Ты? – взревел Александр.

– Кто это? – тут же ревниво высунулась из машины Елена. Она, конечно, понимала, что Саша тот ещё ходок и любимец женщин, но эта блондинка была слишком хороша. Опасно хороша. Елене соперницы были не нужны. Не хватало ещё биться с кем-то за мужика.

– Никто, – торопливо открестился от знакомства Саша. – Так, из прошлой жизни.

– Я за животными смотрю, – тут же подыграла ему Маруся, получив в награду благодарный взгляд. – Это мой лисёнок. Я его сейчас заберу.

– А я оплачу убытки. – Николай сунул Александру визитку.

– Санечка, долго ещё? – капризно подала голос Елена.

– Сейчас, киска, пара минут, и поедем домой, – елейным тоном успокоил её Александр.

У Маши аж глаза округлились. Вах! Оказывается, её викинг умеет вот так разговаривать – подобострастно и нежно! Надо же, сколько в мужчине может скрываться больших тайн и маленьких секретиков.

– Пойдёмте, заберёте своего монстра. – Александр едва ли не галопом понёсся к подъезду. – Я тороплюсь.

Увидев Марусю, Фень издал пронзительный вопль и бросился к ней на руки. В одно мгновение подлетев вверх и прижавшись к Машиной груди, он затих, тяжело дыша и подрагивая крошечным тельцем.

– Феня мой, дурашка. – Маруся бережно обняла лисёнка, ощущая подзабытый экзотический запах и пытаясь не расплакаться. – Нашёлся, нашёлся. Теперь всё будет хорошо. Крохотуля моя глупая…

– Всё. Надеюсь, сейчас мы попрощаемся навсегда и больше никогда не увидимся, – с чувством объявил Саша, захлопнув дверь квартиры. – Какое счастье, что я тебя вовремя бросил.

– Да, – закивала Маруся. – Ты молодец, что меня бросил. Прощай!

– Навсегда, – на всякий случай закрепил договорённость Саша.

– Угу, навсегда. – Маруся старательно изобразила печаль.

Николай с изумлением наблюдал за этой загадочной мизансценой.

– Что это было? Как это понимать? – спросил он, когда они уселись в машину. Фень нежно похрюкивал, для верности придерживая Машину футболку коготками.

– Это понимать просто, – блаженно улыбнулась Маша. – Вот теперь я абсолютно свободная девушка без скелетов в шкафу.

– А были скелеты? – хлопнул глазами Николай.

– Был. Один. И он только что уехал, – ухмыльнулась Маруся. – Счастье-то какое! Хорошо-то как!

– Точно – хорошо, – подумав, резюмировал Николай. – Теперь ты девушка без моральных проблем? Сложный жизненный период закончился?

Маша удивлённо хлопнула глазами.

– Ты мне вчера вечером объясняла, что у тебя сложный период и проблемы, – терпеливо пояснил Коля. – Так вот я интересуюсь, эти отговорки уже недействительны?

– Недействительны, – хихикнув, подтвердила Маруся.

– Аллилуйя! – гаркнул Николай. – И ты согласишься на романтический ужин?

– Это когда обгрызают обгорелую пиццу? – наивно округлив глазки, поинтересовалась Маша. – Да-да, я очень даже согласна.

– Надо же. Чудеса покладистости. Фень, ты действуешь на неё потрясающе. Кстати, Маша, ты не могла бы положить животное на заднее сиденье? Оно мне мешает.

– Чем? Уши обзор загораживают? – ахнула Маруся.

– Нет, я не могу с тобой целоваться, когда он таращится.

– А мы и не целуемся.

– Так потому и не целуемся, что тут всякие уши, лапы и хвосты.

– Николай, давай перенесём на потом.

– Нет уж, Мария! Никаких «потом». – Он аккуратно подцепил закудахтавшего Феня и переложил его назад, показав кулак. То ли лисёнка испугал кулак, в котором могло поместиться ещё три-четыре Феня, то ли он правильно оценил важность момента – так или иначе, он тихо лёг и даже прикрылся ушами. Дескать, делайте что хотите – ничего не вижу, ничего не слышу.

– Ну и ладно, – улыбнулась Маруся. – Действительно, зачем нам «потом», когда есть «сейчас».

Фень ехидно кхекнул, поторапливая своих смешных хозяев. Вот ведь люди – болтают и болтают. А жизнь – такая короткая, она несётся словно поезд, стремительно превращая «потом» сначала в «сейчас», а затем и вовсе в рассеивающиеся дымкой воспоминания. И остановить волшебные мгновения получается лишь у тех, кто на потом не откладывает.

Жить надо здесь и сейчас.

Лисёнок приподнял ухо и подглядел, чем заняты люди.

Они целовались. Теперь всё правильно. Он же мудрый, он мешать не будет. Зевнув, Фень начал проваливаться в сладкий сон. За хозяев теперь можно было не беспокоиться.

Content

Арина Ларина
Счастье малое, домашнее

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25