Роман Матроскин

КОТнеппинг. Помеченная территория

© Волков Р., 2015

© Куделин А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Предисловие,

в котором один из авторов повести делает официальное заявление

Если автор – кот, то просто убьем это предисловие. Я его писал, думая, что я буду в соавторстве с котом. Тогда жду от вас решения.

Друзья, я никогда в жизни не писал предисловий. Более того, я прекрасно знаю, что никто их никогда не читает и в общем-то правильно делает. Обычно авторы пишут там полную ерунду, и, самое главное, непонятно зачем. Объяснять, о чем будет говориться в повести? Но это же глупо! Есть сама книжка, читатель в состоянии ознакомиться с ней и сделать выводы, если он в таковых нуждается.

Так вот, продолжу. Вы, наверное, меня знаете по некоторым относительно удачным прошлым работам, в основном романтическим повестям для девочек. Я был в издательстве на хорошем счету и не сомневался в том, что скоро мне дадут мою собственную серию. Но! Но, но, но.

Как раз в тот самый момент, когда все, казалось бы, складывалось более чем удачно, мир вместе с моей женой как-то хитро развернулся. В итоге я оказался на улице со своим чемоданом и котом Ричи.

Старина Ричи, он же Ричард, он же Мистер Пух, он же Пушкин, терпеливо сидел в своей переноске и спрашивал меня красноречивым взглядом: «Ну что, старик, доигрался? Куда теперь двинем?»

Идти мне было особо некуда. Я поразмыслил над ситуацией и отправился на территорию всем известного столичного креативного завода, где раньше работал творческим директором. Там мне, солидному дядьке, который приезжал в офис на огромном внедорожнике, предложили должность сторожа. Пусть без оплаты, зато с предоставлением жилья и бесплатного вай-фая.

Жилье было так себе – старый кирпичный подвал под дореволюционным зданием. Но меня и моего Ричи все это устроило. Я решил так: брошу пить, начну заниматься спортом, правильно питаться и посвящать все свое время творчеству. Я устроил лежанку для себя и кота, разместил ноутбук на старой тумбочке, приспособил плитку, и новая жизнь началась!

Коту понятно, что закончилась она в тот же самый день. Вечером я влез в спортивный костюм, вышел на пробежку и сразу встретил своего бывшего подчиненного – Даню. Я заюлил, чтобы скрыть свое падение, сказал, что у меня будет новый офис, вынул из кармана последние деньги, отложенные на здоровую еду. Разумеется, все кончилось грандиозной пьянкой. Я вернулся домой под утро, сел писать новую повесть, заснул и грохнулся с тумбочки на пол.

Но потом, на другой день, мы с Ричи стали обустраиваться. Я все же накропал первую страницу повести, а кот начал исследовать окрестности нашего нового района. Я проводил за ноутбуком долгие часы, бесконечные пасмурные вечера в томительном ожидании своего кота.

Животному смена обстановки явно пришлась по душе. Каждую ночь он болтался где-то по складам, чердакам и подвалам, утром приходил злой и грязный, жадно ел свой корм и укладывался спать посреди моей кровати. Я гладил тихонько посапывающего Ричи, вычесывал из его шерсти опилки, выдирал засохший репейник и думал, где же зверюгу носило, какие приключения ему довелось испытать.

Надо сказать, что я собирался писать уже не повести для девочек, а что-то более серьезное, например детективы. Я сам из старой милицейской семьи, даже династии, немного и послужить успел, так что знал эту тему, как мне казалось, вдоль и поперек. Я со скрипом начал это дело, но потом все как-то расписалось. Я уже и сам не помню, как накатал десять страниц. А потом и двадцать, и сто, и дальше, до самого конца.

Просто получилось немного странно. Я ведь собирался писать классический детектив с привычными героями. Сыщик, немного ленивый, но очень умный и талантливый, прямо как я. Бездарные полицейские, которых сыщик тыкнет носом в их некомпетентность. Несчастная красавица!.. Она сразу без памяти влюбится в сыщика. Он, конечно, не особо симпатичный, но спасет ее от самых отвратительных негодяев. Мерзкие преступники будут разоблачены и сурово наказаны благодаря уму и хитрости сыщика. Вот!

Не знаю почему, но повесть вдруг стала получаться совсем не такой, как я задумал. Вы, дорогие мои читатели, наверное, не знаете, но иногда случается, что книжка оживает. Ты вроде бы придумывал одно, а получается другое. Планировал героя с одним характером, а пишешь-пишешь – бах! – и он почему-то оказывается совсем другим.

У меня так тоже иногда бывало, но вот эта повесть не просто ожила, а сделала это совсем бесконтрольно. Не скрою, я выпивал, когда все это писал. В таком состоянии мне работать легче. Но то, что вышло в итоге, стало для меня настоящей неожиданностью.

Я до сих пор не понимаю, почему так получилось. Какие-то коты и крыши, кошачьи свадьбы и разборки, пропажа кошки. Откуда это все взялось? Как я вообще написал такую котохинею? Непонятно. Конечно, я люблю котов, но…

Хотя вышло здорово. Читайте.

Глава первая,

в которой Пэгги пыталась украсть свою лучшую подругу

Свадьба – это всегда праздник. Конечно, звучит банально, но ведь так оно и есть. Особенно если это не твой праздник. Тогда не будет никакой подготовительной суеты, только радость, улыбки, гости…

Ой, нет, я вообще сейчас неправильно рассказываю.

Попробую исправиться. Конечно, это был в большей степени и мой праздник. Замуж выходила моя лучшая подруга. Эта свадьба у нее была первой.

Мне, уже немолодой даме, такие романтические вещи сейчас кажутся немного смешными. Но я же помню себя в этом возрасте, совершенно беззаботную, крайне редко покидавшую свою квартиру. Ах, какая я была тогда красивая, свежая! Запах, который от меня исходил, чистый и непорочный, заставлял трепетать самых красивых самцов в целых трех кварталах, раскинувшихся вокруг моей высотки. По правде сказать, я и сейчас еще ничего, но тогда!.. Мышкин дом, как быстро летит время!

Моя первая свадьба была не такая роскошная, но в те годы нам требовалось не богатство, а любовь и романтика. А муж!.. Уж его точно не сравнить с сегодняшним женихом – полноватым, близоруким и немного обрюзгшим.

Мой был абсолютно диким, настоящим животным, мощным, агрессивным и безумно красивым. Истинный хищник с боевыми шрамами и глазами, которые заставляли меня трепетать и раскрываться как розу. Как он мне пел, шептал мне на ухо самые главные слова, играл со мной, набрасывался, отступал, был жестким, даже жестоким, в то же время ласковым и покорным. Простите меня – я плачу.

Хотя, конечно, глупо реветь, глядя на абсолютно счастливую подругу и ее избранника – толстого, даже жирного с маленькими поросячьими глазками. Просто, чего уж там говорить, мне их немного жалко. Этот брак заключается абсолютно по расчету! Да, будет уютное жилье, много вкусной еды – жених является сотрудником службы безопасности колбасного магазина. Но это не любовь. Глупенькая моя подруженция так и не узнает, что такое настоящее счастье.

А я знаю. Когда у меня родились детки, все они были похожи на мужа. Забавно, я даже не знала, как его зовут, ведь у диких котов не бывает имен. Я называла его просто Мой, а он меня – Моя. Ему почему-то жутко не нравилось мое имя – Пэгги.

Помню, когда я вернулась к своим двуногим, они, конечно, ничего не заметили. Я продолжала бегать на встречи с Моим, пока живот не стал мешать пролезать в окно.

Рожала я дома. Двуногие с восторгом ухаживали за котятами, а мне хотелось только одного, чтобы Мой их увидел. Ходят слухи про некоторых жестоких двуногих, которые топят ненужных котят, но это не про моих. Они очень сердечные и заботливые.

Так вот, все котята были розданы, что называется, в добрые руки. Последнего из них, самого сильного и бешеного, как две капли воды похожего на отца, долго никто не хотел брать, такой он был злой. Наконец-то мои двуногие пристроили его на Петелинский мясокомбинат, в забойный цех, давить крыс, расплодившихся сверх всякой меры.

Вечером я договорилась с Моим. Он пришел во двор и залез на дерево рядом с входом в подъезд. Когда двуногие вынесли коробку с котенком, я притворилась, что испугалась местного дворового пса, безобидного полудурка Бибера, и забилась под лавку.

Пока возмущенные двуногие отгоняли зевавшего кобеля, Мой спустился с дерева, подошел к коробке, лизнул своего сына, а потом и меня. Он ушел, чтобы больше никогда не появиться в моей жизни. Мыши-перемыши, вот тогда я и поняла, что такое настоящее счастье. Куда до него Мурчелле с колбасными складами!

Замечу, что многие по-настоящему богемные и современные кошки уже давно не празднуют свадьбу традиционно, как это было принято испокон веков. Оно и верно. Это же не для гостей, а для тебя и него. Познакомились, вспыхнули чувства – и гори весь мир синим пламенем.

А вот Мурчелла и Байрам решили сделать все напоказ, богато, чтобы как у настоящих котов, на всю жизнь запомнилось. Смешно, конечно, но что с них взять?

Мурчелла недавно выбралась из какой-то дремучей провинции, не то Пензы, не то Перми, жила в избушке у старых двуногих и носила имя Мурка. Я не шучу! Потом она бежала с молодым котом в райцентр, прибилась на вокзале к сердобольному двуногому, как это делают провинциалки – нашла побогаче.

Да и в Москве эта особа зря время не теряла. Она регулярно делала вылазки в местечки, богатые мясом, и быстренько околдовала немолодого Байрама. Теперь у нее все будет сливочно. Дома о ней двуногие заботятся, а на улице – муж. Правильно, так и надо.

Мурчелла обожает гламур. Ее мечта – ошейник со стразами. Когда холодно, она хочет носить комбинезончик и даже специальные тапочки, чтобы не пачкать лапки! Увы, с ее двуногим это не сложилось. Он оказался обычным командировочным, менеджером по продаже холодильников.

А Байрам – московский кот из тех, что понаехали откуда-то с северов. Он успешный, неторопливый, со связями, известный в тусовке, любящий дорого и вкусно покушать, поспать на мягком коврике и потерзать лапами когтеточку из черного дерева, окаменевшего от старости.

Они нашли друг друга и организовали самую пышную свадьбу за последние три года!

Терраса у госпожи Илоны, уже немолодой персидки с ослепительно белой шерстью, – самое роскошное место в городе, облюбованное состоятельными кошками и котами. Здесь очень уютно, высоко, видно небо. Через трубу доносятся восхитительные запахи с кухни ресторана «Белая кошка». Думаю, вы понимаете, в честь кого было названо это заведение, расположенное на первом этаже.

Именно оттуда госпожа Илона с помощницами доставляли самые изысканные деликатесы и раскладывали их по мискам, тоже позаимствованным с ресторанной кухни. Красивые элегантные коты разносили по гостям эти яства.

Свадебный хор был большой и сильный. От самых маленьких котят, издававших си пятой октавы, которое не каждое ухо может воспринять, до здоровых матерых котяр, дающих басы профундо, да еще с новомодными хрипами, рыканьем, переходящим в мяуканье.

Так вот, вместо того чтобы заказать лучшему хору в городе афроамериканский госпел или джазовые распевы, Байрам потребовал исполнить самый отвратительный блатняк. Несчастные певцы, скривив морды, тянули «Эх, Маруся, совсем не ловишь ты мышей! Зачем сдала ты корешей, Маруся!». Жених слушал эту мерзость и с самым счастливым видом дирижировал хвостом.

А что говорить про саму организацию торжества! Вел его самый модный на это время комик – поджарый кот Чаплин, белый с черными пятнами по всему телу. Одно из них, прилепившееся под самым носом, делало его похожим на известного двуногого артиста, в честь которого ему и дали имя.

Двуногие Чаплина были большими оригиналами. Они подарили ему мягкие бархатные носочки с аббревиатурой ЕКВ – Его Кошачье Величество. В них-то он и скользил по помещению, успевая обменяться приветственным мурром с каждым из присутствующих. С хитрой морды не сходила фирменная чеширская улыбка, которой ведущий словно фонариком освещал себе дорогу, пока пробирался среди разномастных гостей.

Заметив меня, Чаплин немедленно подал знак серому британцу-официанту. Уже через пару секунд словно из ниоткуда возник поднос с небольшой фарфоровой мисочкой, в которую двуногие наливают свой гадкий соус для суши. Восхитительный, дурманящий запах с нежными свежими нотками коктейля «Валериана а-ля натюрель» слегка закружил мне голову.

Я кивнула Чаплину, оценив то, что он помнил мои предпочтения. На мой взгляд, именно это и отличает настоящего профессионального конферансье от стандартного порционного тамады. Надо знать в лицо всех подружек невесты и друзей жениха. Ведь именно их мнение в конечном счете может отразиться на гонораре, а иногда и на собственной мордашке.

Мне даже было немного жалко Чаплина. Профи, заточен под столичную богему и вынужден по требованию Байрама проводить все эти деревенские конкурсы! Но такой уж бизнес, тут ничего не поделаешь. Для клиента надо и пузом пол вытереть.

Душистая валериана помогла мне снять напряжение, которое испытываешь на любой свадьбе. Я спрятала коготки и навострила уши. Начинался первый свадебный конкурс. Чаплин нашел несколько жертв, которым предстояло вступить в соревнование за обладание совершенно пустячным призом, ошейником с надписью «На память о бракосочетании Мурчеллочки и Байрамчика».

В жизни бы такой не надела, хотя, конечно, очень люблю Мурчелку. Поймите меня правильно. Все эти конкурсы, пропахшие вчерашними мышами, могут вызвать интерес только у тех, кто вчера вылез из подвала и свет видел только в щели под дверью. Современная кошка, не раз и не два пересекавшая VIP-зал в Шереметьево, должна реагировать на них не больше чем на детское «кис-кис».

Однако свадьба есть свадьба. Особы, желающие веселиться традиционно, всегда находятся сами, или же их отыскивает тамада. Так вышло и сейчас. Две тетушки Байрама стали первыми конкурсантками. Они с завязанными глазами собирали фантики от приветственных колбасок, рассыпанные по полу гостями.

Родня жениха, выстроившаяся кругом, радостно мяукала, возбужденная этим зрелищем. Солидные матроны с таким воодушевлением копошились в фантиках, что напоминали скорее подзаборных кошек с Киевского вокзала, чем породистых москвичек, никогда не удалявшихся от тапочек своих двуногих дальше, чем на сотню метров.

В пылу соревнования одна из тетушек Байрама, вся в рыжих пятнах, напоминающих лишай, вызвала настоящий восторг окружающих. Она умудрилась весьма чувствительно прикусить за ухо свою соперницу, раскормленную блондинку с черной кисточкой на хвосте, когда та неосторожно увела у нее фантик прямо из-под носа.

– Победительницей становится несравненная Аделаида, собравшая ровно на три фантика больше Бэлы!..

Мне показалось, что восторженный мяв гостей был вызван вовсе не победой Аделаиды, а тем, что пришла пора опять наполнить мисочки. Снова засновали услужливые официанты на пружинистых лапках, запах валерьянки наполнил террасу, а атмосфера стала заметно более раскованной.

Моя мисочка также волшебным образом обновилась. Это сделал все тот же серый британец. Его шелковистая шкурка ровного голубоватого отлива наталкивала на всякие-разные мысли.

«Ты плохая киса!» – подумала я, чувствуя, что вечер может сулить и что-то поинтересней возни с фантиками.

Мимо меня важно проплыла победительница Аделаида с выигранным ошейником, небрежно намотанным на правую лапку. На ее спине отсутствовал клок шерсти, и видная издалека розовая кожа еще больше стала напоминать лишай.

– Пэгги, я хочу, чтобы ты приняла участие в следующем состязании. Это будет конкурс для подружек невесты, – Чаплин, неожиданно очутившийся около меня, изобразил на своей морде просительное выражение, словно он предложил что-то неприличное.

Ну еще бы, наверняка очередное развлечение для богатеньких дурачков.

– И что мне придется делать? Гоняться за солнечным зайчиком? Жонглировать рыбьими головами?

Чаплин осклабился, обнажив длинные ровные клыки.

– Нет, моя дорогая, кое-что особенное. Вершина моей карьеры, триумф сценического искусства и эвент-маркетинга. Конкурс «Похищение невесты».

– Похищение невесты? В твоем чуланчике не нашлось ничего более замшелого, чем это деревенское развлечение? Может, стоит поискать чего-то получше? – Я шутя шлепнула его хвостом по голове.

– Программа, увы, утверждена заранее самим женихом. Там еще много таких конкурсов. Моя прелесть, не надо капризничать. Все пролетит так быстро, что ты не успеешь сказать «мяу». Жених платит, мы исполняем.

Я вздохнула и допила коктейль. Что же, ничего не попишешь. Свадьба подруги – это тяжкий труд, и время от времени надо принимать в нем участие. Придется отложить общение с гладкошерстым британцем и заняться своими прямыми обязанностями.

Я взглянула на Мурчеллу – та выглядела счастливой и немного утомленной. На мгновение наши взгляды пересеклись. Королева вечера чуть улыбнулась, изящно выгнула спинку и призывно посмотрела на меня.

В ее прелестных желтеньких глазках отчетливо читалось: «Пэгги, милая моя подруга, просто делай все так, как говорит милашка Чаплин».

Ах, Мурчелла, глупенькая ты мышеловка! Знала бы ты, как весь этот цирк выглядит со стороны! Твоя пышная пафосная свадьба так же скучна, как собачьи бега по воскресеньям. Но если ты настаиваешь…

– Вот ты где, старая разлучница! – раздался за спиной до боли знакомый голос.

– Кошарель! Подруга дней моих суровых!

Без сомнений, я совсем не притворялась, что безумно рада видеть Кошарель. Уже несколько месяцев мы не разговаривали друг с другом из-за моего позапрошлого – или позапозапрошлого? – мимолетного романа с корабельным котом, который проездом оказался в Москве.

Так уж вышло, что мы обе положили на него глаз, когда очутились на закрытой кошачьей вечеринке. Морячок появился будто из ниоткуда. Амурчик – так я ласково звала своего капитана дальнего плавания – вместе со своим двуногим, корабельным коком, прибыл из далекой Африки всего на неделю.

Но что это была за неделя! Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Что это был за кот! Как мне нравились его боевые шрамы, полученные в драках с портовыми собаками, его тяжелый взгляд, сильные лапы…

Амур ночи напролет сладко мурлыкал мне про дальние страны, океаны и моря, о вкусной рыбке самых разных сортов. Этот роман был настолько хорош, что, когда мой матрос уехал, я вздохнула не только с грустью, но и с облегчением.

Что ни делается, все к лучшему! Уж я-то знаю, как оно бывает. Колбасно-песенный период с прогулками по крышам длится не очень-то долго. За ним неизбежно наступает обычная бытовуха. А так у меня было прекрасное приключение.

Кошарель, конечно, безумно ревновала Амура ко мне. Она встретилась с ним первой, но именно мой запах пробудил в коварном искателе приключений безудержное романтическое влечение. На Кошарель он начал смотреть равнодушно, а потом и вовсе бросил ее. Вот она и дулась на меня все это время.

Но тут был такой повод – свадьба нашей подруги Мурчеллы. Не помириться мы теперь просто не могли.

– Кошарель, ты же знаешь, что никого нельзя заставить полюбить…

– Мла-мла-мла, – лениво протянула подруга. – Оставь эту лирику сопливым котяткам, Пэгги. Я уже забыла. От таких блохастых отбоя нет.

– Вот и отлично. Ну что, исполним пожелание душки Чаплина?

Мы с Кошарель довольно муркнули и бок о бок пошли через весь зал к нашей невесте. Да так грациозно, что все коты, и одинокие, и женатые, невольно поворачивали головы в нашу сторону.

Кошарель знала, что прекрасно выглядит. Ее яркая красновато-рыжая шерстка и бездонные зеленые глаза пылали так, что не любоваться такой красоткой было невозможно.

По секрету скажу, что мне иногда даже неудобно было находиться рядом с ней. Тем удивительнее, что красавец Амурчик предпочел меня Кошарель. Обычно случалось наоборот.

– Красавицы мои пушистые! – радостно мяукнула Мурчелла, когда мы подошли к ней.

Глаза невесты были на мокром месте от счастья. Она торопливо начала мурлыкать нам, что ее свадьба по обилию закусок и напитков, а также количеству гостей явно превосходила бракосочетание трехмесячной давности.

Очень пафосный кот Джеймс, важный британец королевских кровей, тогда повелся на эту несчастную кошелку Машку с мясного рынка. Неизвестно, в каком лотке этот лорд откопал глупую трехцветную нищенку, которую он на французский манер любовно называл Мари. Но, клянусь сметаной, это была самая богатая кошачья свадьба из всех, на которых мне доводилось бывать. И вот теперь Мурчелла и Байрам, по всей видимости, собирались побить рекорд.

– С такими конкурсами, как у Чаплина, мышь ты дохлую побьешь, а не рекорд, – язвительно муркнула Кошарель.

– Что тебе не нравится? Программу Байрамчик лично придумал, – гордо заявила невеста.

– Слушай, у тебя все замечательно. Но красть невесту!.. Это так же старо, как докторская колбаса по талонам.

– Если велено красть, то так и делайте! Вы подруги невесты или кто? – тихонько прошипела Мурчелла.

Ей явно не хотелось ссориться громко, чтобы не портить праздник.

«Старый колхозный мышелов твой Байрамчик», – чуть было не сказала я.

Мы старались не привлекать к себе внимания. Надо сказать, что с нашей тройной убийственной красотой и грацией это действительно было нелегко.

Мурчелла, Кошарель и я тихонько прокрались в дальний темный угол террасы, за большую кирпичную трубу. Здесь в стене была маленькая кошачья дверка, ведущая в закуток госпожи Илоны – небольшую комнатку, давно заброшенную двуногими. Здесь громоздилась старая мебель, пыльные отсыревшие книги и другой всевозможный хлам.

В самой дальней стене под самым потолком было проделано маленькое окошко, через которое проникал яркий луч лунного света. В углу лежала старинная бархатная турецкая подушка с кисточками. Видимо, время от времени здесь дремала – а может, и не только! – хитрая госпожа Илона. Аппетитно пахло мышами.

– Вполне сойдет, – довольно мурлыкнула невеста, грациозно прыгнула на подушку и тут же принялась точить коготки об наволочку.

– Ладно, отдохни пока, – произнесла Кошарель, поставив перед Мурчеллой мисочку с валерьянкой. – Надеюсь, это продлится недолго. Что там делать надо?

– Выкуп просить, – подсказала я.

– Ах да. Пошли. Покончим с этим поскорее.

Мы захлопнули дверь и закрыли ее на задвижку, потом для полной маскировки забаррикадировали старым ведром. Кошарель накидала в ведро тряпок, и мы с ней немного побегали, схватив зубами двуножье платье – оно рвалось с восхитительным и забавным треском.

– Только вы недолго, – пугливо мяукнула изнутри Мурчелла. – А то тут в темноте жутковато как-то.

На террасе праздник шел полным ходом. Толстенного Байрама пытались подбрасывать в воздух его не менее откормленные друзья из колбасного, молочного и зоомагазина.

Зря глуповатые двуногие думают, что коты и кошки в зоомагазинах существуют в ужасных условиях. На самом деле у них отличная комфортная жизнь. Не сравнить, конечно, с моим уютным подвесным домиком, но тоже сойдет. Их кормят до отвала. Они целый день только и делают, что спят, а по ночам выходят на свет.

Двуногие уверены, что клетки надежно заперты. Не смешите мои когти! Любой бестолковый котенок моментально откроет любую задвижку, что никто не заметит! А запирать клетки на ключ человеки еще не додумались.

Не верите? Спросите у Кошарель. Она когда-то жила в зоомагазине, пока ее не купила одна симпатичная двуногая.

– Байрамчик! – кокетливо промурлыкала я. – А где же твоя невеста?

Толстяк близоруко прищурился.

– Мурчелла? Да только что вот тут была.

– Была да сплыла! – мяукнула Кошарель.

– Как сплыла? Она, может, к лотку отошла? – Эти слова Байрам произнес шепотом, стыдливо прижав уши.

– А может, ее украли? – торжествующе заявила я.

– Невесту украли! – истошно завыли в один голос бестолковые кошелки Бэла и Аделаида.

– Ага! – Чаплин, внезапно возникший рядом, расплылся в улыбке. – Что будем делать, как вызволять? – спросил он у Байрама, изрядно одуревшего от валерьянки.

– Я вам колбасы дам, – протянул жирный кот.

Он догадался, что это все не по-настоящему. Просто начался очередной конкурс.

– Вот уж нет, – нагло заявила я. – Одной колбасой ты не отделаешься.

– Наши условия: две порции говядины с кроликом, четыре – тунца в кремовом соусе, два больших коктейля «Валериана а-ля натюрель»… – перечисляла Кошарель.

– И пара больших порций кототтини с хвостиками форели! – выпалила я, вспомнив название экзотического блюда, о котором мне рассказывал Амурчик.

– А вот последнее – это что? – все так же бестолково спросил Байрам, упершись в нас мутными глазами.

Мы с Кошарель весело переглянулись. В ту же секунду толпа гостей начала громко мяукать, фырчать, мурчать, петь и голосить. Чаплин носился вокруг, принимая сторону то похитителей, то жениха.

Кошарель и я веселились, выкрикивали все новые и новые названия несуществующих деликатесов:

– Осетровый котбургер, индейка а-ля Сорбонна, итальянская мяулена!..

Тут и там раздавались веселые крики, а Байрам упрямо тянул свое занудное:

– Колбасы дам…

Вот что бывает, когда ты слишком уж тщательно расписываешь сценарий своей свадьбы. Какой же занудный жених, никакой импровизации!

– Я сам найду! – истошно провопил Байрам, неуклюже поднимаясь с места.

Потом он и его толстые прихвостни стали бродить по всей террасе, заглядывая под столы и открывая всевозможные двери.

Чаплин подошел к нам, обаятельно улыбнулся и промурлыкал:

– Кошечки мои, ну вы и устроили тут кавардак! Впрочем, так даже лучше. Мне пора сделать перерыв. Пусть жених сам ищет свою невесту. Он ведь найдет? – с легким беспокойством поинтересовался конферансье.

– Найдет-найдет, – успокоила я его. – Она в чулане, за трубой.

– Советую обратить внимание на самые темные уголки этой замечательной террасы! – громко объявил Чаплин, стараясь направить несчастного жениха по верному пути.

Несколько жирных котов тут же побрели в сторону кирпичной трубы, из которой до наших усов все еще долетал едва уловимый, но очень приятный аромат еды.

– А нам с вами пора выпить по порции «Валерианы а-ля натюрель», – произнес Чаплин и облизнулся.

Но не успели мы притронуться к нашим мисочкам, как вдруг всю террасу наполнил оглушительный противный визг.

– Сирена! Шухер! Сматываемся! – в тон сигнализации завопила госпожа Илона.

Огромная орава кошек и котов бросилась врассыпную. Одни успели перепрыгнуть на соседние крыши, другие по водосточной трубе соскочили на землю и теперь улепетывали темными переулками.

Я, Чаплин и Кошарель укрылись на толстой ветке, за пышной листвой огромного старого дуба, росшего почти вплотную к зданию ресторана. Отсюда прекрасно просматривался парадный вход «Белой кошки».

Сигнализация надрывалась где-то внизу. Скорее всего, один из котов-официантов попался, когда выносил еду из ресторанной кухни. Это могло быть чревато огромными проблемами: двуногие могли нагрянуть на террасу и испортить все торжество, такое случалось крайне редко, но все же случалось. У всех на памяти была вечеринка, посвященная всемирному дню кошек. Так вот, какой-то официант неудачно задел провод сигнализации, приехала пожарная машина, и пожарные, не разобравшись, в чем дело, ухнули струю воды прямо в окошко терассы. Это было ужасно! Все намокли, как выдры! Как вы знаете, кошки боятся не самой воды – чего ее бояться! У нас так устроена шерсть, что мы очень долго сохнем и можем простудиться. Это собаки, не к ночи будь они помянуты, сохнут на ходу или прижимаются друг к другу. Но мы-то существа не стайные и не стадные. А самой по себе высохнуть очень сложно!

Мышиный хвост, как же неудачно все сложилось! Только бы не пожарные! Но, к счастью, двуногие никак не отреагировали на истошный металлический вой, который вскоре прекратился. Тревога оказалась напрасной.

Когда все стихло, мы втроем выбрались из укрытия и вернулись на террасу, где остались только Байрам, пара его толстопузых друзей и сама Илона, которой профессиональная честь не позволила бросить свое заведение. Остальные гости только-только начали выползать из своих укрытий. Количество их заметно поубавилось.

Завидев меня и Кошарель, жених разъяренно зашипел:

– Где моя невеста?!

– В чулане за трубой! – ответила Кошарель и выгнула спину.

– Ее там нет, – сказала Илона. – Как и вообще нигде.

Тревожно переглянувшись, мы с Кошарель пулей помчались в чулан. За нами поспешили все остальные. Дверь была открыта. Внутри по-прежнему лежали горы хлама, перевернутая миска и турецкая подушка с изрядно покусанными кисточками. Мурчеллы не было.

– Мы оставили ее тут, клянусь, – растерянно мяукнула я.

Будто по команде наши взгляды устремились на круглое окошко сверху, которое теперь было распахнуто настежь.

Байрам опустил большую лобастую голову.

– Мурчелла, моя девочка, ты бросила меня! – Старый кот всхлипнул, горькие слезы потекли по его усам.

В эту секунду мне стало искренне жалко его. Неужели Мурчелла могла так с ним обойтись? Не захотела подождать, пока свадьба закончится?

Я посмотрела на Кошарель. Она только покачала головой.

Мурчелка, конечно, не образец моральной устойчивости, но далеко не дура. Да и подлостью она никогда не отличалась. Нет, тут явно что-то произошло. Только совершенно непонятно, что именно.

Подбежал крепкий поджарый кот Черчилль, начальник службы безопасности ресторана.

– Мы с парнями все тут облазили, улицу тоже прошерстили, бродячих опросили. Все молчат, ничего не видели.

– Да все понятно! – Байрам махнул лапой. – Наверняка перемигнулась с каким-нибудь молоденьким котярой и удрала с ним. Она у меня такая влюбчивая… – Он сразу стал каким-то жалким. – Умоляю, найдите ее. Ничего не пожалею. Все отдам…

На красиво убранной террасе теперь было очень тихо и тоскливо. Праздник закончился, едва начавшись. Продолжать свадьбу без невесты было бессмысленно.

Байрам продолжал голосить, умолять всех вокруг найти пропавшую невесту, но слушать его было некому. Илона, Чаплин и гости понуро разбрелись кто куда, после того как выяснилось, что халява кончилась.

Мы с Кошарель бросили пару утешительных слов неудавшемуся жениху, захватили с собой немного лакомства и отправились в уединенное место. Нам хотелось хоть как-то закончить торжество, оборвавшееся так резко.

Глава вторая,

в которой за невинной шалостью становятся видны чьи-то ушки

Пэгги и Кошарель сидели на высокой крыше соседнего дома, разглядывая сквозь ночную мглу деревья, улицы, фонарные столбы и антенны. Они все еще надеялись, что Мурчелла опомнится и вернется.

– От нашей невестушки ожидать можно чего угодно, но чтобы вот так, во время свадьбы!.. – неторопливо протянула Кошарель.

Пэгги ничего не ответила и лизнула валерьянку из блюдца.

– Как ты думаешь, у нее кто-то есть? Она из-за него сбежала? – продолжала допытываться рыжая красавица.

Она давно не общалась со своими подругами и надеялась, что Пэгги, которая готовила невесту к свадьбе, сможет что-то прояснить. Кроме того, Кошарель в отличие от своей старшей подруги умом особо не блистала.

– Нет у нее никого, – ответила Пэгги. – Я точно знаю.

– А я слышала, будто ты на прошлой неделе с ней немного сцепилась из-за какого-то дизайнера. Вечеринка была на «Крыше мира», да?

– Из-за визажиста. – Пэгги встряхнулась. – Она мне не соперница. Мы с ней разобрались по-дружески. Визажист достался мне, а ей – этот толстяк. Кто же знал, что он такой богатый!

– Похоже, Байрам от нее был без ума. – Кошарель задумчиво почесала лапкой за ухом. – Она действительно собиралась провести остаток своей пятой жизни с этим Байрамом?

– Не знаю. Он, конечно, некрасивый, но вроде бы неплохой. – Пэгги улыбнулась и быстро опустошила мисочку. – Пес его возьми, не помню, как такая порода называется. Вроде с Крайнего Севера. Он довольно пушистый.

– А может, наоборот, с юга? Как его. Колоколо?

Пэгги расхохоталась и осведомилась:

– Ты хоть знаешь, как выглядит колоколо?

– Понятия не имею, – ответила Кошарель. – А вообще, чисто по-кошачьи мне жалко его.

– Да. Он, конечно, еще тот клоун, но такого не заслужил.

– Слушай, подруга, а ты не думала, что ее на самом деле похитили?

– Что? Не может быть! Бред серой мыши! – воскликнула Пэгги и добавила: – Кому это надо? Может, она испугалась сирены и рванула домой, а там ее двуногий запер?

– Это стоит проверить. Давай прогуляемся, – предложила Кошарель. – Смотри, ведь если мы ее найдем, то убьем двух мышей: спасем Байрама от разрыва сердца и получим от него безлимитный допуск в мясную лавку.

Пэгги изящно прогнула спинку, немного подумала и кивнула. Кошарель еще разок лизнула валерьянку. Потом подруги бесшумно перепрыгнули на дуб и спустились на землю.

Можно сколько угодно говорить о том, что кошки привыкли гулять сами по себе, и, конечно, это правда. Они, как и их предки львы и тигры, – охотники-одиночки. Даже двуногих они терпят и разрешают себя кормить только при условии, что дом становится их территорией. А вот стоит только появиться на горизонте хорошо упакованному коту, и у таких провинциальных дамочек, как Мурчелла, все мысли о независимости мгновенно вылетают из миленькой головки, и она включает все тонкие рычаги обольщения, которые всегда срабатывают на горе доверчивым котам. Да, эта гламурная провинциалка разбила уже немало сердец. Пора бы ей и остановиться.

Никто из посетителей свадебного торжества даже и не подумал искать пропавшую кошку. Байрам решил утопить свое горе в элитной французской валерьянке. Его друзья, падкие до бесплатных закусок и напитков, только подначивали бедного жениха. Они уверяли Байрама в том, что ветреная Мурчелла просто бросила его и нашла кота помоложе.

Чаплин остался без полного гонорара и проклинал беглянку на чем свет стоит. Впрочем, он не постеснялся умыкнуть со стола все, что плохо лежало.

Коварная госпожа Илона с помощью болтливых Аделаиды и Бэлы уже успела распустить слух. Мол, Мурчелла встречалась на стороне с каким-то гламурным котом, не то моделью, не то актером у Куклачева. Теперь она сбежала к нему.

Хорошо, что лучшие подруги пропавшей невесты не успели услышать эту чепуху. Они бежали рысцой по ночным улицам, изредка бросая друг другу короткие реплики. Кошарель только подливала масла в огонь своими жуткими предположениями.

– Вдруг ее поймали двуногие живодеры?

От этих слов Пэгги стало нехорошо, и она продолжала раздумывать, что же на самом деле произошло.

Мурчелла, конечно, была большой любительницей гулять по ночам, крутить романы с разными котами и разбивать им сердца, но на самом деле думала о другом. Ей не терпелось исполнить заветную мечту, ради которой она когда-то приехала в столицу: встретить не просто богатого и кота, а звезду, знаменитость. Тогда и о ней больше не будут мяукать гадости за глаза, начнут уважать и восхищаться.

Весь тот гламур, к которому так тяготела Мурчелла, часто выглядел нелепо и смешно. То, что казалось молодой провинциалке модным, на самом деле было подсмотрено в зарубежных рекламных роликах кормов. Их делали двуногие, а они, разумеется, ничего в кошачьей моде не понимали.

Розовый ошейник со стразами, быть может, восхитил бы модную тусовку лет эдак десять назад, но сейчас он вызывал только истеричный смех. Мурчелла успела привыкнуть к столичным порядкам – надо заметить, не без помощи Пэгги, – но изысканный вкус привить себе так и не смогла.

Пэгги от всей души старалась помочь своей молодой подруге. Сама она была уже не так резва, как в былые годы, зато вполне могла поделиться богатейшим опытом гламурной жизни. Ее двуногий был депутатом чего-то там очень весомого. Это автоматически означало, что в его огромной квартире все, начиная от блондинки-жены и заканчивая кошечкой, были упакованы по полной программе. Впрочем, Пэгги была очень умна и старалась не сильно распространяться о своих прямоходящих.

Почти сразу после отъезда Амура Пэгги, чтобы развеять тоску, решила выйти в свет. Делала она это очень редко, но иногда просто не могла не посетить настоящей гламурной кошачьей тусовки.

Для этого ей требовалось лишь исполнить нехитрый трюк. Пэгги ложилась на спину посреди огромной гостиной и поджимала лапки. Она мяукала долго и жалобно.

Все до единого двуногие считают, что отлично разбираются в кошках. Они, видимо, полагают, что без них те просто не выживут. Забавно, как эти наивные существа умудряются в любом капризе углядеть мольбу о помощи. Хозяйка смотрела в лукавые глаза Пэгги, валяющей дурака на полу, и, наверное, думала, что та умирает.

Этот номер неизменно срабатывал. Хозяйка начинала нервничать. В таких случаях она везла хитрую Пэгги в элитный груминг-салон для кошек с броским названием «Леопардо».

Пэгги чувствовала себя там настоящей королевой. Вокруг нее сновали двуногие. Они целый день делали кошке массаж, мыли ее в теплой ванночке, стригли коготки и не забывали потом надеть на них стильные новые колпачки. После целого комплекса спа-процедур кошка отдыхала в компании таких же, как и она, светских львов и львиц в миниатюре.

Именно в этом клубе Пэгги и познакомилась с молодым котом-визажистом по имени Гуччи. Этот поджарый красавец умел следить за собой и молниеносно покорял сердца всех кошек, окружающих его.

Пэгги имела преимущество перед своими соперницами. На ее стороне был колоссальный опыт обольщения котов всех мастей и возрастов. Но немолодая кошка и понятия не имела о том, что галантный пройдоха Гуччи хотел лишь одного – поскорее затащить опытную красавицу Пэгги в свою коробку. И все.

Наутро после тусовки на «Крыше мира» и ночи, в самом деле классной, он вышвырнул ее за дверь. Именно поэтому о нем лучше было не вспоминать. Но Пэгги прекрасно видела, какими глазами смотрела Мурчелла на этого Гуччи. Неужели она в самом деле, перебрав валерьянки, прыгнула с огромной высоты, чтобы оказаться у Гуччи в салоне? Нет, это бред!

Кошка недовольно фыркнула. Плохой вечер. Кроме пропажи подруги, ее терзала еще одна мысль. Ее двуногий в последнее время стал приходить домой каким-то озабоченным и угрюмым. Даже игра в фантик на веревочке, которую он прежде очень любил, больше его не радовала.

Двуногий взял моду часто запираться в одиночестве и не пускал к себе никого, даже саму Пэгги. Выходил он оттуда часто только под утро, угрюмый и раздраженный, ругался со своей самкой, та – с ним.

Это страшно злило кошку. Ее ужасно бесил гвалт, который двуногие устраивали в уютной кошачьей квартире. Но она уже хорошо знала жизнь и отнеслась к этому философски. У каждого свои двуногие. К их чудачествам надо относиться без особого надрыва. Побесятся и успокоятся. Они же люди, что с них взять!

Но потом оба ее сожителя как с цепи сорвались. Они просто перестали обращать внимание на Пэгги.

Сперва кошка радовалась: меньше будут тискать, крутить за передние лапки как на карусели, целовать так, что после ей приходилось долго отмываться от человеческого запаха. Но потом двуногие стали забывать подливать в ее миску свежей водички и класть корм, убирать содержимое лотка.

Кошке приходилось подходить и громко требовать внимания, но она не очень-то получала его. Поганое настроение людей, конечно же, передалось кошке. Она стала чувствовать себя намного хуже. А тут еще и подруга пропала.

Мурчелла жила на третьем этаже стандартного дома, в большой однокомнатной квартире. Ее двуногий, младший менеджер по продаже холодильников, был совершенно одинок. Он мог поговорить только с Мурчеллой и своим отражением в зеркале. В дом никогда не приходили гости, а сам он часто задерживался на работе допоздна.

Менеджер часто оставлял окно приоткрытым, чтобы Мурчелла могла выйти погулять. В благодарность заботливая кошка, покидая квартиру, всегда прикрывала лапой окошко, чтобы туда не пролезли воры, и только потом спускалась по березе.

Таким же способом забрались на третий этаж и взволнованные подруги. Пэгги тихонько отворила форточку и бесшумно спрыгнула на пол. Осторожно, чтобы не разбудить двуногого менеджера, она начала красться к коридору, где обычно спала в коробке Мурчелла.

«Развел бардак в уютной кошачьей квартирке! – подумала Пэгги. – Как можно терпеть такого неряху? Давно надо было ему обои разодрать, чтобы о ремонте подумал».

В ту же секунду раздался грохот. Проходя мимо кровати, на которой храпел человек, Кошарель случайно задела пустую пивную банку. Кошки прыгнули в разные стороны, гулко топоча лапками. На пол полетели еще несколько пивных банок и большая пустая кастрюля. От такого шума должны были бы проснуться даже мыши в подвале.

Двуногий внезапно затих, дважды сладко причмокнул, перевернулся и вновь заливисто захрапел.

– Мышь-перемышь! – гневно прошептала Пэгги, спрыгивая со стола, на который вскочила с перепугу. – Теряешь хватку, подруга! Совсем старая стала, да?

Кошарель демонстративно задрала рыжую голову и сделала вид, что обиделась. На самом деле ей было очень досадно за такую нелепую промашку. Все-таки Пэгги была на три года постарше, а уронила банку именно она.

Наконец опасный путь был пройден. Пэгги подкралась к домику и тихонько позвала подругу. Ей никто не ответил. Тогда Кошарель просунула голову в коробку. Внутри были разбросаны подушки, коврики, игрушки, но хозяйки там не было.

– Что я говорила? – округлив зеленые глаза, которые в темноте горели будто два огромных изумруда, прошептала Кошарель. – Похитили!

– Не наводи панику! Надо хорошенько поискать, – прошипела Пэгги. – Мало ли где может улечься спать легкомысленная кошка, внутри которой плещется не меньше пяти коктейлей с валерьяной.

Кошарель мягко переместилась на кухню. Она хорошенько проверила абсолютно каждый угол, ткнула мордочку в миску со свежим кормом, вытерла ее лапой и вернулась в коридор. Кошка вдруг наступила на что-то гладкое и холодное. В тот же момент под ее лапой загорелся яркий голубой свет.

Она испуганно отпрянула и посмотрела вниз. На синем прямоугольнике высветилось «03:29» и слово «Разблокируйте» с плавно перетекающей стрелкой.

Все продвинутые кошки уже давно освоили гаджеты своих двуногих. Сперва они забавлялись «Сапером» или раскладывали пасьянс, когда двуногие этого не видели. Когда в мир вошел Интернет, он сразу стал любимым кошачьим времяпровождением.

Это было не только весело, но и познавательно, особенно если у тебя маленькие лапки, чтобы пользоваться клавиатурой и мышью – забавное название для этого аксессуара, правда? – или водить подушечками по экрану планшета. Именно кошки ввели моду на кошачьи сообщества. Они стали снимать друг друга на камеру и делать первые селфи.

Глупые двуногие не догадывались, кто именно размещает по всем соцсетям забавные фотки с котейками. Более того, люди стали это подхватывать, сами начали фотографировать своих любимцев, создавать демотиваторы, мемы, даже писать от имени кошек. Круг, как говорится, замкнулся. Кошка укусила себя за хвост, а жизнь стала копировать выдумку.

Кстати, всем известные мемы – «Что же с нами стало» и «Настало время офигительных историй» создал известный котограф – Принц, знакомый Пэгги.

– Мурчеллин планшет! – Пэгги тихо подошла и легонько провела лапой по экрану.

Коридор тут же озарился еще более ярким светом, на этот раз белым.

Взору двух кошек предстал большой портрет менеджера. Еще ниже – целый ворох постов, картинок и фотографий Мурчеллы.

– Что тут у нас? – вполголоса пробормотала Кошарель. – Страничка двуногого в социальной сети.

Выглядел он глуповато, потому что держал Мурчеллу за передние лапы, а это очень неприятно, и пытался поцеловать ее в щеку. На морде кошки застыло чрезвычайно недовольное выражение, но двуногий, видимо, считал, что ей очень приятно. Эх, люди-люди! Вроде иногда бывают забавными существами, но в какое-то время дурь из них так и прет! Даже такое ругательство есть: глуп как человек.

– Так, чего он там пишет?..

Пэгги укоризненно покачала головой и спросила:

– Ты уже забыла, зачем мы сюда пришли?

Кошарель вновь округлила глаза.

– Все я помню. Мурчеллу искать!

– Так, может быть, мы лучше ее почту почитаем, а не двуногого?

Кошарель подняла левую лапу и промурлыкала:

– Ты права, как и всегда. Сменишь аккаунт?

– Одну минутку. – Пэгги начала осторожно водить лапой по экрану. – Готово!

Они оказались на страничке Мурчеллы, которая довольно улыбалась на аватарке.

– Интересы: красивые коты. Ну-ну! – насмешливо муркнула себе под нос Пэгги. – Такие интересы обычно до добра не доводят! Надо смотреть чуть дальше того, что у тебя под хвостом!

– Ты личку открой!

Пэгги опять начала сосредоточенно водить лапой по холодному стеклу. Через секунду на экране высветился длинный список адресатов, с которыми переписывалась Мурчелла.

– Саладин, Арабские Эмираты, Один, Норвегия, Заратустра, Иран. Так, поглядим, кто тут у нас последний. – Пэгги легонько надавила лапой на стекло, и они с Кошарель увидели фотографию отвратительного кота со свирепым взглядом.

– Чтоб меня блохи съели! – выругалась Кошарель. – Это что за красавец?

– Его зовут Франкенштейн. Работает в биохимическом институте крови лабораторным котом. Ты только посмотри на его уши!

– Ужас, – согласилась Кошарель. – Да на нем места живого нет!

Кот Франкенштейн выглядел зловеще. Многочисленные швы и шрамы придавали ему совсем уж омерзительный вид. Один глаз его был пустым и черным, а второй – ярко-красным и заплывшим, как будто состоял только из запекшейся крови.

– Что может быть общего у нашей милой Мурчелки с этим чудовищем? – жалобно мяукнула Кошарель и отвернулась.

– Похоже, ты была права! Посмотри только, что он ей пишет!

Рыжая кошка снова взглянула на экран и тихонько прочитала вслух:

– «Ты не можешь так обращаться со мной. Как ты только посмела меня игнорировать? Ты поступила ой как неумно. Но ничего. Очень скоро ты пожалеешь. Я разыщу тебя, где бы ты ни спряталась, куда бы ни убежала. Я поймаю тебя и приволоку в свою клинику. Там ты узнаешь, что у тебя внутри, станешь похожа на меня, твою прелестную мордочку обагрят кровавые шрамы. Тогда мы будем вместе. Навсегда!» – Кошарель испуганно легла на пол и прижала уши к голове. – Тысяча дохлых крыс! Ты это видела?

Пэгги изо всех сил старалась оставаться мужественной, хотя испугалась не меньше подруги.

– Этот урод утащил нашу подругу в свою ужасную клинику! Мы будем просто так сидеть?! Пошли скорее! – Кошарель уже собиралась прошмыгнуть в комнату, как Пэгги сказала:

– Погоди! С ума сошла? Как ты себе это представляешь? Две хилые кошки, которые всерьез никогда не дрались, вдруг ворвутся в неизвестную клинику и до смерти исцарапают этого Франкенштейна? Над ним до нас неплохо поработали, а ему хоть бы что! Кстати, еще не факт, что именно он ее похитил.

– А кто же еще? Или, может быть, ты думаешь, что эти угрозы просто так тут написаны?

– Кто еще? Да вот, полюбуйся.

Кошарель опять подошла к белому экрану и увидела еще одну фотографию. На этот раз на перепуганную рыжую красавицу надменно взирал омерзительный котяра с толстенными усищами. Весь его вид демонстрировал пренебрежение ко всему миру. Наглый, гадкий самец, рядом с фотографией которого значилось короткое имя: «Хурай».

– Типичный бандюга, – только и вымолвила Кошарель.

На главной странице Хурая было крупно выведено, что он – прямой потомок знаменитого свирепейшего кота Мия, бывшего любимцем жестокого двуногого Чингисхана. У подруг не было сомнений в том, что этот экземпляр будет похлеще лабораторного урода.

Судя по фотографиям и постам, Хурай был действительно самым настоящим бандитом. Он жил на заброшенном Птичьем рынке. Это таинственное место, именуемое Птичкой, обросло страшными легендами и мифами. Там якобы обитали сотни разных животных, которыми управляли, конечно, коты.

Вот ими-то Хурай и командовал. Он собирался забрать к себе Мурчеллу, предлагал ей место атаманши. Сначала бандит ласково признавался в любви, но дерзкая кошка игнорировала все его послания. Дикий Хурай, не привыкший к отказам, писал все грубее и грубее. В конце концов он тоже перешел на угрозы.

«Я тебя недостоин? Я? Ты еще не знаешь, на что я способен. Я со своими башибузуками перегрызу глотки всем твоим двуногим, пока они будут спать, а тебя украду и уволоку прямо за шкирку в свой город.

Здесь живут тысячи диких котов со всего света. Сначала я как следует тебя отделаю, а затем ты станешь рабыней самых паршивых котов, покрытых лишаями. Они очень будут рады поиграть с такой чистенькой милашкой, как ты.

А потом мы отдадим тебя крысам. Их тут еще больше».

– Нет! Что же ты наделала, Мурчелка?.. – прошептала Кошарель, и по ее усам покатились горькие слезы.

Пэгги сидела как окаменевшая и не могла оторвать взгляд от экрана. Она что-то бормотала, порывисто вздрагивая. Сразу два жутких кота, совершенно омерзительных, а самое главное – абсолютно разных!

Поди-ка угадай, кто из них похитил Мурчеллу, причем прямо из чулана! Куда бежать, что делать? Подругам необходимо было хорошенько поразмыслить.

В конце концов Кошарель не без труда перевела взгляд на тихонько всхлипывающую Пэгги и решительно заявила:

– Не раскисать! Нам срочно нужно что-то делать. Да возьми же ты себя в лапы!

В этот момент в комнате во сне заворочался двуногий.

– Для начала давай-ка выберемся отсюда, пока этот тип не проснулся и все нам не испортил.

Кошки бесшумно прошмыгнули обратно к окну.

– Во-первых, нам с тобой не мешает хорошенько выспаться, – заявила Кошарель на прохладной ночной улице. – Все равно сейчас мы ничего не сможем сделать.

– А во-вторых?

– Есть у меня кое-какие соображения. Но об этом лучше завтра поговорим. А сейчас давай-ка пойдем по домам. – С этими словами Кошарель быстро потрусила по дороге в нужном направлении. – Надо выспаться.

Да, день был ужасно сложным, и положенных для здоровья шестнадцати часов кошки так и не поспали. Впрочем, впереди была еще половина ночи, и глубокого сна вполне хватит, чтобы восстановить силы для предстоящего приключения.

Глава третья,

в которой Пэгги выясняет, что зов природы может быть важнее чувства долга

Ранним утром мы с Кошарель встретились абсолютно в шоковом состоянии.

«Мурчелка – глупенькая провинциалка. Она охмурила доверчивого богатенького кота, не нагулялась, увидела пушистого красавчика и удрала к нему. Потом вернется и что-нибудь придумает. Конечно, Байрам ее простит и снова примет под свою лапку».

Как нам только не стыдно было так говорить!

После того как мы прочитали все эти ужасные сообщения в личке несчастной невесты, стало понятно: это самое настоящее преступление! Жива ли еще Мурчелла? Преступники продадут ее в рабство или будут требовать у Байрама выкуп? Может, похищенная кошка показала себя гордой и недоступной и за это ее уже растерзали?

Мы с Кошарель едва не визжали от ужаса, когда представляли, как она сидит в клетке в лаборатории или еще хуже – находится в плену у отвратительных котяр, покрытых лишаями.

– Надо спешить! – громко мяукнула Кошарель.

– Надо! – согласилась я. – Но сразу встает другой вопрос. Как спешить и, самое главное, куда?

Мы сидели на высоком развесистом клене и сосредоточенно думали, глядя в светящееся окно дома напротив. Там дефилировал по подоконнику молодой кот крепкого телосложения. Он увидел, что мы на него смотрим, и нарочно рисовался, напрягал упругие мускулы и поднял хвост трубой. Молодой, но уже опытный! Этот шельмец делал вид, будто нас не замечает, ходит взад-вперед сам по себе, для моциона.

– Посмотри на этого спортсмена, Пэгги, – сказала Кошарель. – Он тебе никого не напоминает?

Я повнимательнее посмотрела на кота, расхаживающего взад-вперед. Он как раз сделал поворот и тоже бросил на меня свой карий взгляд, самоуверенный, даже нагловатый. Где-то в районе живота у меня вдруг зашевелилось какое-то старое воспоминание. Так в пакетике с кормом шуршит последняя подушечка, не желающая вываливаться в миску. Вы, конечно, меня понимаете.

– Вылитый Крисси, то есть Кристофер. Взгляд в точности как у него!

Честно говоря, я немного смутилась, поскольку именно с Крисси, шотландским вислоухим котом, была связана самая большая ссора, которая случилась между мной и Кошарель.

– Вот именно, подруга моя! Как у Кристофера, – с некоторым вызовом подтвердила мою догадку Кошарель.

Надо сказать, что в свое время она первой заграбастала в свои острые коготки этого кота, прелестного во многих отношениях. Поэтому по нашим неписаным законам подруга теперь имела полное право слегка виноватить меня при разговорах на эту тему.

– Кристофер, он же Крисси, если хочешь, не так давно влип в одну неприятную историю, похожую на нашу. Он нечаянно проболтался при случайной встрече, когда мы… впрочем, это неважно. Я вроде бы тебе не рассказывала? Вдруг это и Мурчелле поможет!..

Я вытянулась на ветке, полуприкрыла глаза и приготовилась слушать подругу.

– Это было уже после того, как он расстался с тобой. – Кошарель стервозно улыбнулась при этих словах. – Ты ведь помнишь Крисси? Этот чертов шотландец ценит разнообразие так, как, наверное, ни один кот, которых я знаю. Вынь ему да положь что-то новое на каждый божий день. Если Кристофер вчера ел какой-то корм, то сегодня он даже не взглянет на него. Если вчера он спал весь день на кресле, то сегодня будет почивать исключительно на подоконнике. Повторяться – это не комильфо.

На прошлой неделе он встречался с утонченной кошечкой нашего с тобой разлива, ценящей чистый подоконник и мисочку с рисунком в стиле новозеландский трайбл. Неделю спустя ему кровь из носу нужно связаться с какой-нибудь сельской простушкой, которая сама доит корову и мышей на завтрак, если надо, принесет в вышитых салфетках. Вот когда он от меня ушел… хотя нет! Конечно, ты помнишь, что это я его бросила.

Я сделала вид, что не заметила эту оговорку, хотя про себя очень громко фыркнула.

– Вот Кристофер с горя и начал встречаться с какой-то деревенской дурой по кличке Ляля, – продолжала Кошарель. – Не помню точно, откуда она взялась. Там какая-то мутная история была. Он то ли отбил ее у какого-то бойцового кота, то ли выкупил у местного бандоса за три флакона валерьянки. В общем, не успели они с Лялей даже по крышам нагуляться, как эта деревенская кукла пропала при каких-то странных обстоятельствах, да так, что ни волоска, ни коготочка. Надо заметить, что она никого в Москве в ту пору не знала и пойти ей было некуда.

Кошарель многозначительно лизнула шерстку, мол, мы не такие, и продолжила:

– Так что Крисси сразу просек, что дело темное как мышиная нора. По крышам с этой помоечницей он еще не нагулялся, вот и решил ее отыскать. Кристофер обратился к лучшему специалисту Москвы, настоящему котективу, некоему Ричарду или по-простому – Ричи.

– Котектив? – Я хмыкнула. – И кого он ловит? Мышей?

– Да не мышей! Он борется с преступлениями против котов и может победить даже двуногих!..

– А расскажи-ка поподробнее, – заинтересовалась я.

Кошарель улыбнулась:

– Кристофер так мне рассказывал: этот Ричи живет недалеко отсюда, в роскошном дворце, вместе со своим двуногим – известным писателем-детективщиком. Тот в нем души не чает, холит, лелеет. Двуногие слуги на полусогнутых приходят заменить корм в мисках, подлить воды и убраться в лотке, а кот по-царски возлежит в огромных креслах. Как я уже сказала, Крисси обратился к этому Ричи за помощью. Тот согласился и провел настоящее расследование, чтобы разыскать Лялю. Забегая вперед, скажу, что они действительно нашли ее.

– Но как?! – Я недоверчиво фыркнула, потому что во все эти сказки про паранормальные способности перестала верить, когда меня отняли от мамы-кошки и посадили в коробку вместе с братьями и сестрами.

– За пару дней они облазили полгорода, переговорили со всеми котами, которые знали Лялю по ее прошлой жизни, даже съездили на электричке на какую-то дачу. Кристофер рассказывал просто чудеса о способностях Ричарда выпытывать нужные сведения. Тот даже мог перевоплощаться!

– Это еще как?

– Представь, однажды в процессе расследования он умудрился обмануть каких-то двуногих, притворился их котом, чтобы проникнуть к ним в дом! Настоящего кота пришлось, конечно, на это время изолировать.

– Погоди, но как двуногие не признали чужого кота? – засомневалась я.

– По счастливому стечению обстоятельств они куда-то уехали, – ответила Кошарель. – От взгляда Ричи, по словам Кристофера, не ускользала ни одна улика, ни единая деталь. Каждое свидетельское показание он запоминал наизусть и потом легко ловил на вранье любого кота.

– Как же они спасли эту Лялю? – спросила я, уже порядком возбужденная столь необычным рассказом.

– Это была настоящая спецоперация! Как выяснилось, кошку прямо на улице, при свете дня похитили двуногие из мехового салона. Не люди, а чудовища, чтоб им лишаем покрыться! У этой Ляли, знаешь ли, был очень прикольный окрас, который вполне можно выдать за чернобурку! Ее посадили в клетку и кормили какой-то гадостью, чтобы шерстка лоснилась. Бедняжка так нанюхалась этой отравы, что, когда ее освободили, не смогла бы, наверное, отличить мой запах от твоего.

– Ужас! – Меня передернуло, когда я представила, как двуногая самка надевает себе на шею воротник из такой вот чернобурки. – Но как они попали в этот салон?

– Чтобы отвлечь внимание охранников, торчавших на входе, Ричи сделал в Интернете с десяток заказов на адрес этого заведения, начиная от пиццы, заканчивая компакт-дисками со звуками природы. Так что секьюрити с ног сбились, бегая до ворот и обратно. Это чтобы ты понимала, какой он умница!..

Я кивнула. Да, умный план. Такое не каждому под силу.

– Кроме того, лабораторию охраняли сторожевые собаки. – Кошарель сделала многозначительную паузу.

– Собаки!.. – Мой желудок недовольно заурчал при этом неприятном слове.

– По словам Крисси, Ричи оказался настоящим бойцом, в совершенстве владеющим то ли кота-джитсу, то ли котвандо! Он в три секунды располосовал двух здоровенных доберманов так, что к косметологу они больше могут не ходить!

Все это звучало как сказка. Зная склонность Кристофера к вранью, я ни секунды в этом не сомневалась. На сей раз я не выдержала и фыркнула слишком громко.

Молодой кот, бродивший напротив, вопросительно замер, глядя на нас, но вскоре снова возобновил свое движение. Видимо, этот красавец решил, что все идет именно так, как он задумал.

Кошарель энергично замахала хвостом.

– Слушай дальше! Я опущу всякие киношные подробности вроде паркура через клетки с бедными животными – будущими шапками и шубками. Конечно же, они всех освободили. Не буду описывать сцену воссоединения Крисси и Ляли, слезы радости, побег из скорняжного цеха на улицу и все такое. Самое главное вот в чем: когда они попали в безопасное место, Кристофер отдышался и приготовился пригласить Ричи хорошенько отобедать нежнейшим паштетом, но детектива и след простыл.

– Как это?

Мы с Кошарель так активно размахивали хвостами, что они, наверное, стали похожи на дворники автомобиля, который странным образом занесло на дерево.

– А вот так – исчез в темноте! Потом они списались через чат. Ричи сказал, что помог Кристоферу, не преследуя личной выгоды. Просто вся эта история показалась ему забавной и привлекательной. Мол, он не смог отказать себе в своем желании позабавить ум поиском решения простой задачки. То обстоятельство, что попутно они кого-то спасли, делает честь любому расследованию.

– Просто замурчательная история! Если это не очередная байка от Кристофера, то надо познакомиться с этим Ричи! Может быть, он не откажется помочь бедной Мурчеллочке, особенно если его попросят две такие вежливые кошечки, как мы с тобой. – Я грациозно вскочила на лапки, изящно выгнув при этом спинку.

Молодой кот при этом моем движении чуть было не сверзился с подоконника, но чудом удержался, испуганно мявкнув.

– Ты производишь впечатление! – заявила Кошарель. – Я свяжусь с Крисси, уточню, как нам найти этого Ричарда, – сказала она, тоже поднимаясь и сладко потягиваясь. – Я уже говорила про сыщика Байраму. Он сказал, что это наша единственная надежда! Надо спешить! – Кошарель спрыгнула на землю и скрылась в зарослях возле дома.

Медлить в самом деле нельзя, но сейчас мне нужно было навестить моего двуногого. С ним, как я уже говорила, происходили странные вещи, и в такое время лучше бы не оставлять его надолго. Например, неделю назад я пропала всего на один день из-за этого треклятого Гуччи, так он оклеил моими портретами пол-улицы. Все знакомые так надо мной смеялись, что я начала всерьез задумываться о том, чтобы сменить окрас. Как же эти двуногие не поймут, что мы, кошки, гуляем сами по себе.

Они смешат нас своими дурацкими лазерными указками, которыми перед нами водят, или плюшевыми мышами. Нет уж, настоящие мыши намного интереснее. Кстати, один старый кот рассказывал мне, что, когда люди дурачатся со всеми этими игрушками, они всерьез думают, что они с нами играют, а не мы с ними. Все-таки они смешные, эти двуногие!

Я осталась наедине со своими мыслями и молодым котом, бродящим по подоконнику.

Воспоминания о временах, когда я встречалась с Кристофером, накатили на меня с удвоенной силой. Крисси был неплохим котом. Двуногие сильно избаловали его. Они часто уезжали куда-то, оставляли его одного. Потом люди пытались загладить вину и позволяли ему практически все, даже приводить подружек домой. Но все равно он был неплохим котом.

Я посмотрела на молодого ловеласа, хвост которого мотался как флаг на мачте корабля, готового к абордажу. Да, все-таки похож. Этот взгляд, проникающий в самую глубину туловища!.. Ах, как он молод, мускулы так и ходят ходуном под серой шкуркой!

Неплохо было бы познакомиться с ним поближе, может быть, не сейчас, а под вечер. Правда, меня немного смущал тот факт, что кот находился на территории Кошарель. Ведь для нас, кошек, это обстоятельство значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было, включая людей и даже собак.

Псы целыми днями только и делают, что обновляют свои пограничные метки. При этом нарушение чужих рубежей у них давно уже возведено в правило.

То ли дело мы – кошки. Для нас территория – это святое. Любое вторжение на нее – это почти объявление войны. Ведь на чужой территории все буквально кричит, что оно не твое, уходи подобру-поздорову.

Но я не заметила со стороны Кошарель никакого интереса к коту, который выделывался перед нами все утро. Значит, мои лапки были в общем-то развязаны.

Прежде чем эта мысль, восхитительная в своей правильности, полностью завладела моим воображением, я поняла, что голодна, и поспешила отправиться домой. Я искренне надеялась на то, что меня там ждал обед. Моим двуногим давно пора было взяться за ум, прекратить выяснять отношения между собой и приступить к своим прямым обязанностям по уходу за мной.

Немного погодя я неспешно опустошила свою мисочку и вновь задумалась над тем, что связано с пропажей Мурчеллы. Ведь Ричард, несомненно, спросит нас о том, кого мы подозреваем в похищении. В том, что оно имело место быть, я уже нисколечко не сомневалась.

С одной стороны, Мурчеллочка вполне могла по неопытности связаться с действительно опасными котами, которыми славится Москва златоглавая. С другой – она была настолько проста и бесхитростна, что мне было сложно представить ее в роли коварной соблазнительницы. Все-таки мы не люди, у которых любовь превращает мозги в мягкие тапочки, и они становятся еще глупее, чем обычно. У нас это чистая биология. Ею нельзя управлять, зато мы четко понимаем ее причины и пределы.

Но ведь все то, что мы прочли на планшете, однозначно говорило об обратном. Одним словом, чужая душа потемки. Сложно отыскать кошку в темноте, даже если она и не черная вовсе.

Наевшись, я решила посмотреть, чем же занят мой двуногий. Все-таки в отличие от многих других людей он, на мой взгляд, был прямо-таки создан для того, чтобы содержать кошку, достаточно образован и чистоплотен, почти не забывал меня кормить, не пугал пылесосом и не заставлял мыться, как это, по слухам, делали некоторые двуногие садисты. Мне даже ни разу не пришлось наказывать его, например, использовать тапки вместо лотка или драть на клочья документы, выбирая самые важные: паспорт, банковские договоры или деньги.

Признаться, я уже немножко соскучилась по двуногому и подумала, что не прочь потереться о домашние штаны милого толстячка. Заслужил.

Но дверь в комнату снова была заперта.

Из-за нее доносился лишь звук работающего телевизора да приглушенный голос человека:

– Как же так, Петр Петрович? Мы же с вами вместе!.. С картами месторождений все путем. Нефтюшку ведь искать надо. Тут уж как водится. Ну да, конечно. Ни копейки себе, все для народа. Как курочка по зернышку собирал. Так вы разведаете, что там да как? Может, мне самому?.. Ладно, как скажете, Петр Петрович. Значит, у меня теперь два входа. Да-да, сам не хочу.

Я устала от этой очередной человечьей бессмыслицы, вспомнила про молодого кота, напоминавшего Крисси, и решила немного прогуляться. Просто так, чтобы проверить свои впечатления, и ничего больше. Окно в моей квартире было по-прежнему не закрыто, и я без труда выбралась наружу.

Не скажу, что я действительно решила познакомиться с тем котом. Просто было грустновато от всех этих событий, навалившихся за сегодня, хотелось немного развеяться перед завтрашним днем.

Я повернула к знакомому дереву и поняла, что немного опоздала. В десяти шагах от меня на травке, легко и непринужденно помахивая хвостом, возлежала моя подруга.

Кот, тот самый, который так ловко демонстрировал нам свое телосложение сегодня утром, явно вознамерился выпасть из окна, чтобы получше ее разглядеть. Увидев меня, он на мгновение замер, видимо, растерялся от такого подарка судьбы.

«Прямо лямур де труа получается», – подумала я, остановилась в нескольких шагах от Кошарель и окликнула ее.

– Ой, Пэгги, это ты!.. – Моя подруга смутилась, но быстро вспомнила, что находится на своей территории. – А я думала, что ты занята сегодня вечером.

– А мне казалось, что это ты должна быть чем-то занята, подружка. Ведь кто-то, кажется, хотел пообщаться сегодня с Кристофером по очень важному для нас вопросу, – холодно заметила я и несколько раз махнула хвостом.

Пусть Кошарель не думает, что я здесь нахожусь по причинам, отличным от поиска нашей общей подруги.

– Вот только не говори, что пришла сюда проверить, не отлыниваю ли я от дела, – насмешливо заметила Кошарель.

– Именно так! – сказала я, с трудом сохраняя серьезность. – Наша подруга в беде. Никто кроме нас не сможет ей помочь. Поэтому я считаю, что ты должна искать этого детектива.

– А если я скажу, что все уже узнала, но время позднее, и лучше пойти к Ричарду с утра? – Кошарель усмехнулась.

– Это правда? В таком случае… – я растерялась, сообразив, что загнала себя в угол как мышонка.

– Выдался свободный вечерок, да, Пэгги? – На мордочке Кошарель сияла самая проказливая из возможных улыбок.

Я не выдержала и тоже улыбнулась ей. Чтобы снять неловкость, я одним прыжком преодолела расстояние, разделявшее нас, слегка прихватила Кошарель за ухо, повалила в траву и немножко потопталась на ней в знак примирения.

– Интересно, что подумает об этом тот кот, ради которого мы, две дуры, сюда приперлись? – прошептала мне на ухо Кошарель, прежде чем лизнуть его.

Я подняла голову и успела увидеть тот самый хвост трубой, теперь исчезающий высоко на крыше, за одним из ее изгибов. Что бы этот кот ни подумал, ясно одно – его вдохновение вдруг испарилось. Вот так всегда!

Мы еще немного покатались по лужайке, вконец запыхались и вытянулись рядом на траве. Я повернула голову к Кошарель, которая была занята вылизыванием одной из своих милых лапок.

– Знаешь, с того момента, как мы сегодня расстались, я не перестаю думать о Мурчелле. Не могу поверить, что она связалась с такими опасными котами, как этот атаман или второй – жертва пластической хирургии. Я ведь прочла все эти письма с угрозами. Не знаю, что и думать. Я боюсь за нее, – сказала я и добавила: – Какого пса? Мы здесь флиртуем с котами как ни в чем не бывало! Как будто наша жизнь идет своим чередом! Словно наша лучшая подруга спокойно вышла замуж и теперь облизывает своего законного супруга.

– Я тоже не перестаю думать о ней, Пэгги, – сказала Кошарель. – Но разве две прелестные и еще вполне себе молодые кошечки созданы для того, чтобы грустить и страдать? Разве наша грусть спасет Мурчеллу? Нет, я уверена, что мы сможем ей помочь, если ни на секунду не будем сомневаться в том, что все кончится хорошо! Она найдется, свадьба будет сыграна снова и с куда большим размахом. Думать по-другому – это значит заранее сдаться и обречь подругу на гибель! Что скажешь?

– Хотела бы я быть такой уверенной, как ты. Просто мечтаю, чтобы так оно и вышло.

В груди моей при этом все клокотало. Мне хотелось разодрать что-нибудь, к примеру, ботинок моего двуногого.

Мы условились встретиться завтра и разошлись. Дойдя до края дома, я вдруг обернулась, чтобы убедиться в том, что подруга ушла. Ха! Кошарель стояла и смотрела вверх, туда, где пропал кот-спортсмен. Она явно надеялась увидеть его еще разок, заметила, что я за ней наблюдаю, смутилась и быстро скрылась за углом.

Я поспешила сделать то же самое, испытывая легкую радость. Надо же! И в этот раз я подловила подругу, а не наоборот.

Глава четвертая,

в которой Пэгги пытается выяснить реальные возможности котектива

Кошарель не спеша возвращалась домой. Неизвестный кот-спортсмен занимал сейчас все ее мысли. Стоило только Пэгги пропасть из виду, все остальное перестало интересовать рыжую красотку.

«Куда он мог подеваться? Все было почти на мази, и тут эта престарелая соблазнительница нарисовалась на моей территории!» – раздраженно думала Кошарель и тихонько шипела.

Ее обуревало желание. Всем известно, что с инстинктами ничего нельзя поделать. Пусть Пэгги была бы не просто ее лучшей подругой, а кровной сестрой – все равно соперничество за внимание красивого кота вылезло бы на первый план.

– Природа, мышь ее возьми! – недовольно промурчала Кошарель.

Во время пути рыжая кошка мечтала, что сейчас неизвестный красавец появится откуда ни возьмись, окликнет ее из-за спины или, наоборот, медленно и вальяжно выплывет из-за угла, поигрывая мускулами. Тогда ее заветное желание наконец-то будет исполнено. О похищении Мурчеллы она уже как-то и не думала.

Именно так, с ветром в голове и романтикой в усах, Кошарель добралась до своего уютного логова. В нем по какой-то случайности, непонятной всему кошачьему миру, проживали двуногие. У домашних кошек есть квартиры. Вместе с ними там обитают люди. Выгнать их оттуда никак нельзя, хотя иногда очень хочется.

Сквозь стекло, чуть запотевшее от ночного холода, кошка увидела, что двуногие безмятежно спят. Она аккуратно приоткрыла створку и бесшумно прошмыгнула внутрь.

Тут-то и случилось то, что не происходило никогда, ни в одной жизни Кошарель. То ли легкие романтичные мысли отвлекли красавицу кошку, то ли она попросту не заметила новый кактус в керамическом горшке, но факт оставался фактом. Она неудачно махнула задней лапой, и зловредное колючее растение полетело вниз.

Двуногие почему-то очень любят ставить свои горшки с никому не нужными растениями так, чтобы их было удобно скидывать вниз. При этом они огорчаются, если это наконец происходит.

Горшок раскололся с оглушительным грохотом. Как по команде подскочила супружеская пара, спящая на одном диване. В соседней комнате заревел маленький двуногий детеныш. Даже пожилая золотая рыбка Моника (и без того запуганная Кошарель) стала беспокойно метаться из угла в угол в своем огромном аквариуме.

– Господи! – испуганно вскрикнул самец. – Кошарель! До чего же ты неуклюжая! – С этими словами он мгновенно слез с кровати, схватил тапочку и угрожающе двинулся на кошку.

Это был явный человечий бунт. Кошарель округлила зеленые глазища, забилась в угол и нервно зашипела.

– Андрей, только не бей ее! – заверещала двуногая самка. – Говорила я тебе, не ставь туда этот кактус! Пойду Максимку успокою, – добавила она, вздохнув.

Двуногий секунду помедлил, опустил тапочку, смягчился и заявил:

– Что же ты, кошка, наделала? Я только сегодня купил его. Это же редкий вид! Эх, да ты все равно ничего не понимаешь. – Двуногий подмел пол, подошел к окну и крепко запер его. – Вот так! Теперь будешь сидеть дома и думать над своим поведением.

Кошарель не поверила своим ушам. Нет, она, разумеется, понимала, что двуногий злился на нее из-за кактуса. У него их в коллекции уже штук двести. Всю квартиру ими заставил, озеленитель чертов. А ей, красивой кошечке, остается только ходить да постоянно озираться, как бы не напороться на очередные шипы. Неудивительно, что препятствие, неожиданно возникшее на ее пути, мгновенно полетело на пол. Но чтобы так сразу запрещать гулять?!

Кошарель жалобно мяукнула. Мол, стоит ли сердиться из-за такой ерунды.

– Что мя-я-я? – нервно обратился к ней двуногий. – Никаких гуляний, пока не научишься ходить по подоконнику!

Нашелся воспитатель! Кошарель знала, что двуногие очень часто забываются, путают, кто есть кто в этом мире. Тогда кошкам приходится приводить их в чувство. Можно гадить им в обувь, устраивать засады, царапать их или кусать за ноги, делать когтеточки из кресел или стульев, обдирать шторы. Но сейчас это было бы лишним. Иногда надо быть мудрее. Пусть люди смотрят и учатся.

Утром, уходя на работу, родители детеныша строго-настрого наказали двуногой няньке следить за тем, чтобы кошка не вздумала забраться на подоконник. Не дай бог, она ненароком свалит еще какую-нибудь жемчужину коллекции кактусов. Поэтому Кошарель целый день просидела в комнате маленького двуногого.

Там был замечательный широкий подоконник и никаких колючих растений. Казалось бы, выходи и гуляй, сколько душе угодно. Рядом с окном проходила газовая труба, по которой можно было добраться до березы, а потом безопасно спуститься на землю.

Но сделать это было невозможно. Окно-то все время оставалось распахнутым настежь, однако его открытая часть перекрывалась железной сеткой для того, чтобы человеческий детеныш не вывалился наружу.

Кошарель сидела около этой сетки и ожидала, когда же к ней заявится Пэгги. У нее не было никаких сомнений в том, что подруга придет узнать, почему это Кошарель не явилась на встречу, как они договаривались, да еще и не выходит на связь в соцсетях. Как назло, ноутбук был оккупирован глупой нянькой даже в те моменты, когда она кормила или купала маленького двуногого.

Кошке пришлось пойти на хитрость – разбудить ребенка. Когда нянька побежала его успокаивать, она быстро села за ноутбук, перелогинилась и отправила сообщение Кристоферу. На счастье, он ответил сразу, дал адрес детектива и пообещал его предупредить.

Когда солнце скрылось за горизонтом, за окном раздался знакомый голос:

– Так-так! Кто это тут у нас? За что сидим? Двуногие борзеют?

– Я кактус уронила, – грустно отвечала Кошарель.

– Теперь понятно, почему ты вовремя не появилась, – сочувственно промурлыкала Пэгги.

– Придется тебе одной идти, – со вздохом сказала рыжая кошка.

Кошарель объяснила, как добраться до обиталища кота-детектива, и Пэгги, не откладывая, двинулась в путь.

«Интересно, как этот Ричи выглядит? Судя по рассказам Кошарель, это просто суперкот какой-то. Должно быть, он весьма мускулистый и привлекательный!» – подумала Пэгги и даже зажмурилась от удовольствия прямо на бегу.

Она всегда испытывала тягу к сильным самцам, а после рассказов подруги возбуждение внутри выросло еще сильнее. В животе приятно закололо, однако почти сразу же это блаженство сменилось весьма болезненным ощущением. Пэгги недовольно муркнула и остановилась. Через несколько секунд боль в животе утихла, но кошка на всякий случай решила бежать помедленней. Мало ли что.

Вход в таинственный дворец располагался на заднем дворе старого заводского комплекса. Ну, как и следовало ожидать, никакой это был не дворец, а старый особнячок, который того и гляди развалится. Этаж «нулевой», тоже понятно, что это за хоромы.

Одинокий желтый фонарь без особого успеха пытался разгонять ночную мглу. Впрочем, Пэгги, как и все кошачьи, прекрасно видела в темноте. Она не понимала, как двуногие умудрялись ночью налетать на острые углы и сшибать стулья, которые сами же и наставили где попало. Фыркнув в усы, кошка осторожно подкралась к окошку, расположенному на уровне земли, и сквозь мутные стекла заглянула в подвал.

Внутри, как и снаружи, горел тусклый свет. Пэгги разглядела старый продавленный диван, на котором растянулся какой-то неухоженный человек.

«Наверное, это и есть писатель, двуногий Ричи», – мгновенно догадалась кошка.

Длинноволосый небритый писатель тихонько похрапывал в такт негромкой музыке. Рядом с диваном на полу валялись пустые пивные бутылки, стояла пепельница, доверху наполненная окурками.

Потом Пэгги увидела большой письменный стол, сплошь заваленный книгами, бумагами, газетами, журналами и прочей макулатурой. Посередине стола было выделено место для старинного ноутбука. Кошка внимательно прислушалась и поняла, что лэптоп издавал характерные хлопки и пощелкивания.

«Ну и дела! Писатель спит, а эта рухлядь сама детективы сочиняет!» – подумала кошка, аккуратно поддела когтем оконную раму и просунула голову внутрь.

В ту же секунду ноутбук вдруг затих. Пэгги еще отчетливей услышала мерный храп двуногого и задорный рок-н-ролл, лившийся из динамика, спрятанного неизвестно где.

– Ты кто? – раздался откуда-то сверху незнакомый мягкий голос. – Говори! Ты от Добера? – На кошку вдруг навалилось что-то очень тяжелое.

Пэгги в ответ лишь тихонько захрипела.

– Давай отвечай! Ну же! – Голос по-прежнему звучал мягко, даже ласково, хоть и произносил довольно строгие слова.

Пэгги собрала все силы, вдруг резко выгнула спину и со всей мочи отпрыгнула в сторону. Она услышала звон пивных бутылок, разлетевшихся по полу. По счастью, ни одна из них не разбилась. Из груды стеклотары, отряхиваясь, грациозно выплыл довольно крупный черный кот.

В тусклом свете настольной лампы его шерсть казалась глянцевой, а глаза горели ярко-желтым пламенем. Это был большой холеный самец с длинными густыми усами и маленьким, едва заметным белым пятнышком на подбородке. Этот величественный образ несколько омрачал хорошо заметный животик. Да и пушистые щечки чуть раздувались от жира.

Ричи – а это, несомненно, был именно он – промурлыкал с явной рисовкой:

– Да, вижу, у тебя стряслась беда. Значит, ты пришла по адресу. Моя работа – помогать отчаявшимся и обездоленным.

Пэгги сначала приняла боевую стойку, а теперь оценивающим взглядом наблюдала за котом-детективом, который предстал перед ней.

«Да уж, если он и был красавцем, то лет пять назад», – подумала она.

– Да ты и сама не молодеешь, – неожиданно сказал Ричи.

Пэгги вытаращила глаза и, заикаясь, выдавила:

– Откуда… ты?..

– И так понятно, – беспечно махнув лапой, заявил кот. – Ты глаз не сводишь с моего живота. Между прочим, это не очень-то вежливо, – добавил Ричи и насупился.

Пэгги обворожительно улыбнулась в ответ и услышала:

– Добавлю, что жирок этот благородный! От хорошей пищи, но неправильного образа жизни.

– Я слышала, здесь живет известный котектив, – чуть склонив голову, промурлыкала кошка. – И пришла попросить его о помощи.

Этот пожилой ловелас посмел усомниться в ее красоте, поэтому Пэгги очень хотелось показать все свое обаяние. Впрочем, на кота эти приемы не произвели должного впечатления.

– Ричард, кот-детектив – невозмутимо заявил он. – Можешь звать меня просто Ричи. Чем могу помочь?

Пэгги огляделась. Подвальное жилище Ричи и двуногого писателя освещалось слабо, зато было довольно просторным и широким. Исключительной чистоты внутри не замечалось, зато здесь отчетливо пахло свежими мышами. Этот аромат заставил живот Пэгги недовольно заурчать.

– Вижу, ты проголодалась, – заявил Ричи. – Позволь предложить тебе свеженькую мышь высшего сорта.

За этим нехитрым, но вполне кошачьим ужином Пэгги удалось выяснить, что Ричи – действительно котектив, готовый на все ради нового приключения. Вдобавок кот часто, как и сегодня, помогал своему двуногому. Дела у писателя в последнее время шли неважно, новые детективы рождались с огромным скрипом. Днем двуногий постоянно где-то шатался, видимо, в поисках новых историй для вдохновения. Он очень часто отключался уже к полуночи, опустошив перед этим с полдюжины банок пива.

Ричи был очень привязан к своему бестолковому двуногому, а тот, в свою очередь, ни в чем не отказывал коту. Они были настоящими друзьями, как ни странно это звучит. Да, даже в наш черствый век такое иногда случается.

По ночам, когда писатель засыпал, Ричи садился за ноутбук и ловко, изящно сочинял детективы вместо двуногого. Наутро тот никак не мог вспомнить, когда это ему удалось так увлекательно написать. Зато когда новый детектив был готов, гонорар они счастливо тратили вместе. Двуногий – на пиво и что-нибудь покрепче, а Ричи наслаждался изысканными кошачьими блюдами.

– Значит, ты пришла ко мне за помощью? – осведомился Ричи. – Что-то с твоими двуногими? Седой депутат стал часто прикладываться к огненной воде?

Пэгги в очередной раз ошарашенно посмотрела на кота.

– Неужели тебя это не тревожит? Может, дело в двуногой блондинке? Мешки под глазами, все та же огненная вода и очередная пластическая операция на губах кого хочешь озадачат.

Здесь кошка уже не смогла сдержаться.

– Откуда ты знаешь, как они выглядят, что любят и чем увлекаются? Следил за ними?

– Я же котектив! Такие вещи видны сразу. Они настолько же очевидны, как и татуировка в виде зеленой бабочки у твоей двуногой чуть повыше хвоста.

– Невероятно! – поразилась Пэгги.

О таких подробностях кот не мог узнать даже при помощи слежки. Татуировка у двуногой появилась только сегодня днем. Пэгги увидела ее, когда отдыхала в ванной, на теплой сушилке.

Ричард сразу приосанился и даже втянул полный живот.

– Это все элементарно, – добавил он, чуть помедлив.

Ричи решил окончательно добить Пэгги, собрался с силами и подпрыгнул. Еще недавно этот трюк производил серьезное впечатление на нечастых гостей детектива. Кот обычно без труда оказывался на высоком книжном шкафу, на который не каждый кенгуру запрыгнет.

На этот раз Ричи подвела излишняя самоуверенность. У него не получилось до конца выполнить эту сложную фигуру кошачьего пилотажа. Он зацепился передними лапами за верхний угол шкафа и неуклюже вскарабкался наверх. Там Ричи начал смущенно вытирать морду лапой, отчего чуть не потерял равновесие и едва не грохнулся с большой высоты на дощатый пол.

Пэгги презрительно муркнула. Кошарель описывала ей настоящего супергероя, который с легкостью расправился с парой свирепых собак. Сейчас же перед ней оказался какой-то неуклюжий, толстый и довольно немолодой кот.

Вот этот увалень должен будет спасти Мурчеллу? Да его в момент растерзает ужасный кот Франкенштейн, тем более свирепый Хурай со своей бандой.

Но ведь он настолько точно описал двуногих Пэгги, что, может, Кошарель и была права. Этот кот вполне может пригодиться.

– Откуда ты узнал про моих двуногих?

– Нет ничего проще. – Кот зевнул. – Мне в личку постучался Кристофер, мой бывший клиент, ввел в курс нового дела, предупредил о визите, рассказал про тебя и Кошарель. Я зашел на ваши странички, на страничку ваших двуногих и посмотрел фотки.

В самом деле просто.

– Кстати, советую удалить у себя в профиле графу «мои двуногие», – добавил кот. – И ссылку на их странички. Они у тебя люди публичные, лишнее внимание им ни к чему.

Пэгги недовольно кивнула.

– Так, может, ты расскажешь подробно про это похищение? Кого украли-то? – начал допытываться котектив.

Пэгги грустно посмотрела на него и ответила:

– Мою лучшую подругу – Мурчеллу.

– Лучшую подругу, – повторил Ричи. – А теперь подробности.

Пэгги, периодически всхлипывая и запинаясь, поведала детективу о роковой свадебной ночи Мурчеллы и Байрама. Ричи специально попросил ее рассказать все с самого начала, в мельчайших деталях.

– Ты только не думай!.. – поспешно добавила Пэгги. – Мы тебе хорошо заплатим. У меня есть выходы на отличную французскую валерьянку и элитные корма…

– Я отлично знаю, где, сколько и какой еды тебе покупают твои двуногие, – медленно промурлыкал Ричи и облизнулся. – Но я возьмусь помогать тебе не из-за собственной выгоды. Мне интересно это дело, потому что я, мышь меня раздери, хороший котектив! Мой принцип – оставаться профессионалом до конца.

– Да, кстати, об этом… – Пэгги замялась. – Там, скорее всего, не обойдется без драки. Коты с Птичьего рынка очень свирепые, – добавила она и поежилась при воспоминании об этих ужасных зверюгах.

Ричи насмешливо скривился.

– Один не вполне удачный трюк, и ты уже списываешь меня в маразматики, которых даже мыши не боятся? Зря, Пэгги. За мной!

Кошка впоследствии готова была поклясться, что Ричард буквально исчез у нее на глазах. Она успела заметить, как черный глянцевый хвост скрылся в одном из верхних окон подвала.

«Может быть, я не зря обратилась к нему?» – думала кошка, едва поспевая за котективом, очень даже быстрым, несмотря на полное телосложение.

Первым делом Ричард настоял на том, чтобы тщательно исследовать хижину Мурчеллы. Он пожелал лично взглянуть на фотографии и сообщения похитителей. Ричи, конечно, мог бы взломать пароль и войти в Сеть, не выходя из подвала, но он надеялся найти какие-то следы или улики.

Кот и Пэгги тихо прошмыгнули мимо храпящего двуногого Мурчеллы и выбрались в коридор, в котором по-прежнему лежал заветный планшет. Ричард шустро пошевелил лапой и через несколько секунд уже внимательно читал сообщения от Франкенштейна и Хурая. Затем он минут десять пристально изучал изображения мерзких котов.

– Гаже не придумаешь, – пробормотал котектив.

В конце концов после долгого исследования страшных писем Ричи заговорщически подмигнул Пэгги и заявил:

– Кое-что прояснилось.

Пэгги от счастья чуть не подпрыгнула.

– Что, Ричи? Расскажи!

– Эти два урода ей явно угрожали, – выждав паузу, изрек котектив.

Пэгги поперхнулась.

– Да это же ясно и самой безмозглой мыши! Кто из них ее похитил?

– А вот этого я сказать не могу. Факт угроз налицо, а вот похищение еще нужно доказать. Я отнюдь не уверен в том, что сделал кто-то из этих двоих.

Пэгги разочарованно опустила голову. Вот тебе и хваленый суперкотектив! Надо же такое ляпнуть! Фыр!

– Понимаю, что ты не это хотела услышать, – медленно промурлыкал Ричи. – Но всему свое время, Пэгги. – Он важно зашагал в угол коридора, где находился домик Мурчеллы.

Там котектив тщательно обнюхал его, внимательно осмотрел небольшие клочки шерсти пропавшей невесты. Потом он дал знак Пэгги, что пора выбираться на улицу.

Следующим пунктом в маршруте стало место преступления. На террасе госпожи Илоны было тихо и пусто. Байрам все еще горевал по невесте, а слухи о сорванной свадьбе на пару недель, очевидно, отпугнули других котов от элитной террасы.

Ричард ловко взобрался на крышу все по тому же старому дубу и огляделся. Охраны не было – видимо, в такой штиль всех отпустили передохнуть. Можно было хорошенько исследовать место преступления. Котектив долго смотрел вниз, что-то тихонько мурча. А потом отправился в чулан за печной трубой, из которого исчезла Мурчелла.

Он подобрал и обнюхал какие-то обрывки газет, пакетов, войлока, облизал перевернутую мисочку, придирчиво оглядел турецкую подушку и даже забрался на круглое окошко наверху. Добраться до него оказалось намного проще, чем запрыгнуть на книжный шкаф. Ричард поглядел в окно, опять что-то муркнул и прошмыгнул мимо ничего не понимающей Пэгги в маленькую дверку.

Кошка вышла вслед за ним, но тут же обнаружила, что котектива и след простыл.

– Ричард, – тихонько позвала она. – Ты тут, Ричи?

Ответа не последовало.

Минут через десять Пэгги собралась уходить, но услышала медленное бархатное мурчание, ставшее таким знакомым:

– Оказывается, не все так просто.

– Ричард, ты где был, пес тебя раздери? – раздраженно спросила Пэгги.

– Внизу, общался с котами из ресторанного сервиса Илоны, – невозмутимо ответил Ричи.

– С кем? – недоуменно спросила кошка.

– С ребятами, которые из ресторана носили продукты на свадьбу. Еще я поискал вокруг заведения какие-нибудь следы Мурчеллы. Шерсть, ус, может быть, коготь, пятна крови.

Пэгги вздрогнула и спросила:

– А с чего вдруг внизу должна быть ее кровь?

– С того, что кошка, перебравшая валерьянки, не может спрыгнуть с такой высоты и не получить при этом серьезную травму. До дерева оттуда не достать! Если бы кто-то схватил Мурчеллу и выпрыгнул бы вместе с ней в то окошко, то с вероятностью в девяносто четыре процента мы нашли бы внизу два трупа – похитителя и невесты.

При слове «труп» Пэгги испуганно прижала лапку к пасти.

– В остальных шести процентах мы нашли бы как минимум солидные клоки шерсти, усы, когти или кровавые пятна.

Пэгги вновь испуганно ахнула.

– И последнее, – продолжал Ричи. – Коты-официанты показали мне тупоголового ресторанного пса Макарона. Это болезное создание начинает безумно лаять, стоит только кому-то появиться в его поле зрения. Так вот, этот Макарон, по словам котов из ресторана, всю ночь бестолково проглазел на луну и ни разу не пикнул. Даже когда заорала сигнализация! Он круглые сутки сидит именно в том месте, куда, по идее, должны были спрыгнуть похититель и Мурчелла, прямо под террасой.

Пэгги в который раз ошарашенно посмотрела на Ричарда и уточнила:

– Ты хочешь сказать, что Мурчелку не похищали?

– Здесь полным-полно загадок, – туманно ответил тот. – Мы обязательно разгадаем их!

Глава пятая,

в которой Пэгги понимает, что настоящая любовь все-таки есть, жаль, что не про ее честь

Когда мы с Ричи выбрались из квартирки Мурчеллы, уже начинало вечереть. Тени от домов и деревьев причудливо удлинились, переплелись. Они показались мне похожими на котов, выгнувших спины и ведущих свои вечные пограничные споры, забыв про все вокруг. Эти тени замысловатым образом ложились на дорогу, позволяли нам незаметно для многочисленных двуногих перебегать с места на место, прятаться в прохладном полумраке.

Байрамчик жил неподалеку от Мурчеллы, так что идти нам было недолго. Собственно, это обстоятельство и стало одной из причин их знакомства. Ведь ни один кот на свете не пропустил бы появления поблизости от него такой милой кисочки.

Стоило Мурчелле здесь обосноваться, как ее запах заполнил все окрестные улицы. Докатился он и до подсобки магазина «Раз-колбас, два-колбас», где Байрам отбивал попытки окрестных крыс и мышей включить в свой рацион брауншвейгскую, пармскую или докторскую колбасу. Насколько мне было известно, свою службу здесь Байрам начал еще котенком. После смерти двуногого его вышвырнули на помойку вместе со старым чемоданом, оставшимся от человека, – там его и подобрал старый мясник.

Мы с Ричи добрались до магазина и расположились поблизости, не заходя внутрь. По неписаным правилам кошачьего этикета Байрам должен был первым нас обнаружить. Если вы не хотите начать знакомство со ссоры, то всегда лучше дать возможность вашему визави самому вас почуять.

Чтобы не терять времени, я решила вылизать шерстку у себя на груди и лапках, при этом украдкой наблюдала за котективом. Этот Ричи меня порядком заинтриговал. Я всегда считала, что не существует такого кота, о котором нельзя было бы составить мнение в первые пять минут знакомства, но Ричард меня удивил. Я обманулась, посчитав его поначалу неуклюжим увальнем, и теперь всячески старалась замаскировать свою ошибку и смущение. Надо сказать, что он сделал вид, будто ничего и не заметил. Тем самым этот кот разом заработал десяток положительных очков.

Со стороны черного хода показалась мордочка Байрама. Он окинул нас мрачноватым взглядом и скрылся внутри, тем самым подавая знак, что можно идти. Мы с Ричи быстро перебежали открытое пространство и вошли в магазин через запасную дверь.

Сразу за ней начиналась длинная крутая лестница, ведущая в подвал. Байрам ждал нас с настороженным видом, слегка помахивая хвостом, словно наш приход был ему в тягость. Было видно, что раздражение последних дней, связанное с пропажей невесты, никуда не исчезло. Оно переросло в какую-то мрачную злость, обычно не свойственную этому доброму и недалекому коту.

– Здравствуй, Байрамчик! – Я вежливо с ним обнюхалась, стараясь сгладить этим его раздражение, растущее на глазах. – Познакомься с Ричардом. Это и есть тот самый известный котектив, который взялся нам помочь в поисках Мурчеллы. Кошарель тебе о нем говорила. Он расскажет все, что нам уже известно о ее похищении, и задаст несколько вопросов, если ты не против, конечно.

Я намеренно сразу упомянула про похищение, чтобы разговорить его, и надеялась, что Ричи поддержит меня. Однако старый кот пропустил мои слова мимо ушей.

– Я не нанимал никакого котектива, – заявил он. – Зачем это? Сначала Мурчелла, а теперь и вы с Кошарель хотите мне горюшка в жизнь добавить! Я понял, вы пришли, чтобы поживиться за мой счет! Думаете, я тут горюю, значит, можно меня обуть? Нет, не выйдет, не дам ни сосиски! – Хвост Байрама заметался туда-сюда, выдавая его сильнейшее раздражение.

– Благодарю покорно, Пэгги, что представила меня, – вежливо начал Ричи, изобразив на морде дежурную улыбку. – Но хочу сразу кое-что прояснить. Дача взятки коту, находящемуся при исполнении, не приветствуется в той организации, которую я сейчас представляю! Поэтому попрошу вас оставить свои сосиски при себе! – Ричи словно невзначай потянулся, продемонстрировав при этом набор когтей и клыков из своего арсенала. – Кроме того, улики, обнаруженные на месте преступления, таковы, что я склонен подозревать всех, кто был близко знаком с похищенной.

– Улики, подозрение, похищение. Это что, шутка такая? О чем это он говорит, Пэгги? – Байрам растерялся так, словно его поймали за потрошением хозяйской подушки.

– Байрамчик, к сожалению, это правда. – Я понурила голову. – Знаешь, я рада была бы думать, что это шутка. Но Мурчеллы нигде нет! Она не появлялась дома с момента исчезновения. Поэтому мы подозреваем худшее. Может быть, ты позволишь нам войти?

Байрам вытаращил на нас глаза, кивнул и, ни слова больше не говоря, двинулся вниз по лестнице. Мы с Ричи пошли за ним следом.

Весь подвал был наполнен дивными ароматами. От пола до потолка по помещению в несколько рядов шли стеллажи. На них лежали вкуснейшие продукты, предназначенные для продажи другим двуногим в верхней части магазина.

Не успели мы спуститься, как Байрам стремительно метнулся куда-то в сторону. Через секунду он вернулся, неся в зубах маленькую крыску, видимо, неосторожно высунувшуюся из норки в стене.

– Кажется, последняя, – сказал кот, положив добычу на тряпку, специально постеленную для этих целей около лестницы.

Там уже лежал пяток придушенных крыс разного возраста.

Потом Байрам сделал нам знак следовать за ним и двинулся в глубину подвала. У дальней стены мы увидели миску с остатками завтрака, здоровенную черную деревяшку, всю в многочисленных царапинах от когтей, и небольшую лежанку, чистую и опрятную.

Напротив нее стоял стул для двуногих, сейчас никем не занятый, а также небольшой телевизор на специальной тумбочке. Сейчас он был выключен, а пульт от него валялся на лежанке Байрама. Я сразу вспомнила, что Мурчелла рассказывала мне о пристрастии жениха к слезливым человечьим сериалам и драмам про похищения, выкупы и заложников.

Байрам, словно не замечая нас, прошел прямо к черной колоде, служившей ему когтеточкой, и быстро провел по ней сначала правой, а затем и левой лапой. На окаменевшем дереве остались неглубокие царапины.

– Похитили? Но кто? – Байрам повернул к нам морду, и мы увидели, что в его глазах предательски мелькнули слезы.

– На этот вопрос я пока не могу ответить, – сказал Ричи. – Но уверен, что мне удастся поймать преступника еще до того, как отсюда выветрится запах Мурчеллы. Для этого нужна кое-какая информация, и здесь я рассчитываю на вас.

Байрам приблизился к нам вплотную и заявил:

– Ричард, Пэгги, Мурчелла значит для меня очень много. Ее исчезновение или, как вы говорите, похищение подкосило меня, а я ведь начальник службы безопасности этого магазина! Я целый день не находил себе места и даже упустил пару крыс. Эти мерзкие твари утащили трехсотграммовый кусок докторской колбасы производства Пензенского мясокомбината. Я ни на секунду не сомневался в ее чувствах, но меня убедили, мне сказали, что она бросила меня, просто сбежала. Это позор для меня и всей моей семьи! – Байрам издал низкий горловой звук и снова накинулся на свою когтеточку так, словно она была его смертельным врагом.

Мне даже захотелось разрыдаться от сочувствия к этому уже немолодому коту, столь бурно переживавшему пропажу подруги. Я поверила его словам сразу и безоговорочно, но мельком взглянула на Ричи, чтобы узнать, как он воспринимает эту истерику.

– А кто убедил вас в том, что Мурчелла не была похищена, а сбежала? – Ричи приблизился к страдающему коту.

Кончик его хвоста подергивался так, словно котектив напал на след.

– Кто? Я не помню. Там было так много разных котов. Когда Мурчеллочка исчезла, я почувствовал себя как в воде. Вы понимаете!.. Ведь я уже не молод. Я обещал оставить свои накопления, все имущество ей и нашим будущим котяткам. – На этом слове голос Байрама задрожал.

Он не оборачивался к нам, но по голосу было понятно, что кот едва сдерживает слезы.

Ричи же при этом недоверчиво хмыкнул. Какой же он циник!

– Я не мог поверить, что она сбежала с каким-то котом. Но меня убедили!

– Кто убедил?

– Я был не в том состоянии, чтобы это запомнить. Может, родственники или этот чертов тамада. Как его там?.. Да, Чаплин! Ведь это он убедил меня, что похищение невесты – прикольный конкурс, традиционная кошачья забава! Крысиная морда! Этот Чаплин стащил у меня полбатона колбасы, пока я расписывался в договоре. Да, точно, это он! – Выдав эту тираду, Байрам съежился и стал меньше ростом.

Мне казалось, что горе прижало к земле этого еще не старого, хоть и слегка потрепанного жизнью кота.

Он с жалким видом сделал шаг в нашу сторону и с трудом проговорил:

– Ричард, Пэгги, прошу вас! Помогите мне, найдите мою Мурчеллочку. Я ничего не пожалею, отдам последнее, если надо! Все возьмите, колбасу, печень, сосиски, окорок! Только скажите. Хотите сливок?

– Ну что вы, это лишнее. – Ричард доброжелательно улыбнулся. – Лучше попытайтесь вспомнить, не замечали ли вы что-то странное вокруг. Может, необычное поведение невесты?.. Не угрожал ли ей кто-нибудь?

– Угрожал? – Байрам удивленно замер. – Нет, она же просто ангел!

Признаться, от слов про сливки у меня все внутри сжалось от восторга. Я даже до известной степени позавидовала Мурчелле. Не каждый день случается встретить такую полноту чувств! Колбасный Ромео. Каким, однако, дивным котом оказался на деле Байрам.

Он напомнил мне мою то ли первую, то ли вторую любовь – Барсика с соседнего двора. Это было что-то с чем-то! Все как полагается! Целые ночи напролет он пел серенады под моим окном. Я и рада была бы выйти, но двуногая надежно запирала окна от воров, и у меня не имелось ни малейшего шанса сбежать.

Я облизнула губы, надеясь, что никто не заметил этого движения, и сказала:

– Мы взяли бы с собой немного сливок на непредвиденные расходы. Возможно, они понадобятся, например, чтобы выдать гонорар свидетелям. – Тут Ричи косо посмотрел на меня, но промолчал, а я продолжала: – Поверь, Байрамчик, мы будем носами землю рыть, только бы отыскать Мурчеллу, мою лучшую подругу и, надеюсь, твою будущую жену. – В этом месте я с трудом сглотнула слюну, но старый кот, по-моему, ничего не заметил. – Скажи, Байруша, а такие имена, как Хурай и Франкенштейн, тебе ничего не говорят? – спросила я.

Все-таки надо было проверить эту слабую ниточку.

– Нет. Это из фильма, что ли?

Я вкратце рассказала ему про переписку Мурчеллы. Байрам выслушал меня, но воспринял мои слова скептически. В его лобастой голове не укладывалось, что его Мурчеллочка, милое и нежное создание, могла быть связана с такими опасными бандитами.

– Я уверен, что это просто спам какой-то! Хотя вам, конечно, видней, вы же профессионалы, – сказал он, не потрудившись даже дослушать нас. – Лучше навестите этого прохвоста Чаплина! Он стомышево что-нибудь да знает! Уж больно легко согласился расстаться со своим гонораром за несостоявшуюся свадьбу. Я ему устрою, если хоть кто-то причинит вред моей Мурчеллочке и этот воришка окажется тут замешан! – Байрам снова с жутким скрежетом обрушил свои лапы на черную когтеточку. – Берите все, что вам нужно, только найдите ее!

Когда мы вышли из колбасного магазина, было уже темно. Вскоре я запыхалась под весом изрядного куска колбасы и бутылочки сливок, захваченных для умасливания свидетелей. Мне пришлось положить все это добро на чистую травку, чтобы перевести дух.

– Что дальше? – спросила я.

– Я думаю, сейчас нам надо разделиться, – сказал Ричи, окинув быстрым взглядом мою поклажу. – Ты отнеси наш аванс в надежное место и приходи к ресторану «Рыбный дом». Чаплин будет сегодня там. Это стомышово, как сказал бы Байрам. Информация проверенная. Он сегодня ведет еще одну свадьбу на заднем дворе ресторана.

– Может быть, мне пойти с тобой? – спросила я, страстно желая поскорее уединиться с лакомствами и надеясь, что он скажет «нет».

– Не стоит. – Ричи улыбнулся, словно прочитав мои мысли. – Сначала надо все разведать, а тебе сейчас необходим отдых. Мы ведь одна команда, не так ли? Приходи через час! – Он круто развернулся и умчался в темноту.

«Что это? Мне кажется или он действительно в меня влюбился?» – подумала я по дороге домой.

Ровно через час я, немного потяжелевшая после неравной схватки с куском докторской, изготовленной на Пензенском мясокомбинате, увидела Ричарда у входа на задний двор ресторана «Рыбный дом». До моих ушек доносились нестройные вопли загулявших гостей. Праздник был в самом разгаре. Из-за ворот несло валерьянкой и даже, кажется, мышатиной. Публика подобралась вполне себе маргинальная.

– Опаздываете, коллега! – пожурил меня Ричард, но по его взгляду я поняла, что он рад меня видеть. – А вот я не терял времени даром! Один котенок взялся нам подыграть. С минуты на минуту он приведет сюда Чаплина. Вылавливать его прямо на свадьбе было бы неблагоразумно. – Ричард отряхнулся и сказал: – Давай-ка притаимся, чтобы не вспугнуть его.

Мы залегли около забора недалеко от ворот и минут двадцать пролежали, слушая пьяные кошачьи вопли. Вскоре меня начало клонить ко сну – сказывалась съеденная колбаса. И как я умудрилась умять ее в одиночку? В голову полезли розовые мыши, пляшущие канкан, черная когтеточка Байрама…

Но тут Ричард, лежавший рядом, насторожился. Я услышала шаги, приближающиеся к нам.

– И куда ты ее спрятал? – донесся до меня голос Чаплина. – Ничего нельзя тебе доверить! Все надо делать самому! Я ведь просил отнести рыбину в надежное место, а ты куда ее приволок?

– Честное кошачье, вот здесь положил, – пропищал кто-то в ответ.

– Ну и где она? – На сей раз голос Чаплина раздался прямо над нашими головами.

– А вот она! – Ричард вскочил и положил лапу на рыбью кость – все, что осталось от заначки Чаплина. – На хвосте намотана.

– Святой Котофей, кто вы? – Неудачливый тамада помянул сектантского кошачьего святого, чем изрядно меня насмешил. Тоже мне, святоша нашелся.

Котенок не преминул воспользоваться этим, счел свою миссию исполненной и был таков.

– Значит, подворовываем потихоньку, кусаем руку, которая тебя кормит? – Ричард отшвырнул кость куда-то вбок и одним прыжком навис над тамадой, сразу съежившимся.

– Нет, вы не так поняли. Это подарок от новобрачных.

– Будет врать-то! Я твоего подручного порасспросил как следует, прежде чем за тобой посылать! И про другие нычки тоже знаю. Показать? – Последнее слово прозвучало так грозно, что Чаплин затрясся как осиновый лист.

– Я все отдам… больше не буду. – Чаплин зажмурился, опустил уши и приготовился к наказанию, которое казалось ему неминуемым.

– На кого работаешь, говори! – прошипел Ричард и легонько тряхнул Чаплина за холку.

– Ни на кого, честное кошачье, – трясясь в испуге, проблеял тот.

– Хочешь сказать, что и Хурая не знаешь? – продолжал давить Ричард.

– Хурая знаю, это же разбойник с Птички! Про него все говорят, им котят пугают! Я его не видел, только слышал. У нас территория Адика, то есть Адольфа, конечно! Но я в этом месяце свою долю честно занес, спроси кого хочешь, только не бей. – Чаплин едва не заплакал.

Я не вытерпела, вскочила и крикнула:

– А про похищение Мурчеллочки прямо со свадьбы ты тоже ничего не знаешь?

– Пэгги! Ты тоже тут! – сдавленно просипел Чаплин, поскольку Ричард снова его потряс, крепко сжав зубами пушистую холку.

– Отвечай на вопрос, мышиный корм! – прошипел котектив.

– Про похищение? А что про него говорить? Был там, ничего не видел. Говорят, Мурчелла сбежала от старика, а как оно на самом деле вышло, не знаю, не ведаю. Сам пострадал, был лишен гонорара.

– И кота Франкенштейна не знаешь? – осведомился Ричард. – Про институт крови отродясь не слышал?

Чаплин повалился навзничь, задрал лапы кверху. В таком виде он был похож скорее на морскую свинку, чем на кота.

– Не виноват! Какой институт? Один раз в школе девичник проводил, в живом уголке, а в институтах не бываю! Я с детства уколов боюсь, меня к ветеринарам печенкой не заманишь. Масть у меня редкая – с такой в любом институте на органы пустят, я узнавал.

– Ты врешь! – выкрикнула я и подскочила к Чаплину.

Пришло время взять его на испуг. Клиент как раз созрел для этого.

– Врешь, врешь, врешь! Хочешь сказать, не ты бандитам с Птички праздники проводишь? Я все про тебя знаю! Говори, где Мурчелла, если не хочешь, чтобы мы тебя крысам скормили!

– Праздники бандитам с Птички? Дорогуша, у них всех праздников – надуться валерьянки, крысами закусить да в канаве заночевать! Для этого тамада не нужен! Ошиблись вы, не по размеру ошейник подобрали! – Чаплин немного очухался, но переворачиваться на живот и вставать боялся, поэтому лежал, тяжело дышал, переводил затравленный взгляд с меня на Ричарда и обратно. – Да и на кой ляд мне похищать вашу подругу? За выкуп? У Байрама на колбасу выменивать? У меня и так с каждого праздника колбасы столько, что впору самому магазин открывать! Только вы никому!.. Это между нами, – проблеял помятый тамада.

Ричард устало облизнул губы.

– Ладно, не знаю почему, но я ему верю. – Котектив отошел в сторону, подарив тамаде долгожданную свободу. – Вали, Чаплин, но запомни: я теперь за тобой приглядывать буду! Так что, если хочешь и дальше рыбку есть и хвостом по мостовой не месть, то навостри уши. Ты нас не видел и не слышал, понял?

– Как не понять! – Чаплин распластался по земле и медленно отползал задом наперед под ворота ресторана. – Если понадобится утренник провести для котяток, то обращайтесь – все сделаю со скидкой. Или даже за так! – добавил он, заметив нахмуренные брови Ричарда.

– Два хвоста, и оба ни к кому не привели. Ну что ж, противник у нас достойный, – заявил котектив и довольно потянулся.

Мышцы, покрытые слоем жирка, заиграли под его блестящей шкуркой.

– Я рад, что задачка оказалась не так банальна, как мне подумалось поначалу. Пэгги, а ты что скажешь?

– Что мы будем делать дальше? Где Мурчелла и как мы ее спасем? – Я совсем растерялась, не знала, что и думать.

– Будет день, будут и мыши, Пэгги. Мы еще не со всеми поговорили и не все разузнали, но на сегодня приключений достаточно. Как считаешь?

Мне нечего было ему на это возразить.

Ричард вызвался меня проводить. По дороге мы молчали. Еще один день мимо. Мурчелла вдали от тех, кто ее любит, от друзей и Байрама. Мне вдруг страшно захотелось увидеть, как они снова встретятся, как обрадуется этот милый кот-колбасник, любитель сериалов и профессиональный ловец крыс своей кошечке – моей лучшей подруге.

Если Мурчеллу удастся отыскать, она вернется к нам живая и невредимая, то я сама устрою свадьбу. На ней не будет этих тухлых деревенских конкурсов от Чаплина. Свадьба действительно окажется самой лучшей из всех, которые когда-либо вообще игрались кошками.

Я взглянула на Ричарда и увидела, что он тоже смотрит на меня. В этом взгляде было что-то такое, знаете ли, вопросительное. Может быть, даже влюбленное. Но, пожалуй, сейчас этот вопрос должен был остаться без ответа. Так мне показалось.

Ричард понял меня без слов, может быть, всего разок глянул и отвернулся. Попрощались мы тоже молча. Он потерся носом о мою щеку и побрел прочь, а я стояла и смотрела ему вслед.

Глава шестая,

в которой всплывают новые странные подробности похищения

Конечно, Чаплин не вызывал особого доверия у Ричи. Детектив мог бы поклясться хвостиком дохлой мыши, что эта скотина с гитлеровскими усиками облапошила не один десяток клиентов. Не говоря уже о наивных двуногих, которые считают его милым котом, а он только и думает, как бы оставить их без колбасы, лежащей в холодильнике.

Но в то же время стоит признать, что вряд ли этот тамада пошел бы на сговор с преступниками ради пары пачек корма. Что ни говори, а Чаплину и так жилось отлично. Двуногие только и делали, что баловали игривого котика.

В свободное время он зарабатывал популярность на своих вечеринках, где ему хватало всего, от валерьянки до молодых кошечек. Этот кот был весьма доволен своими успехами. Да и темные дела – не его стиль. Чаплину намного ближе были тонкие интриги и распространение сплетен.

Ричи брел по шумному городу. Вечерело, и двуногие, как всегда, высыпали на улицы. Все куда-то спешили, толкались, пытались первыми запрыгнуть в метро или выбраться из него.

Котектив уже не первый год жил в центре города, и график московского движения был ему хорошо известен. Нормальные коты не любят выходить на городские улицы в часы пик, но Ричи по-своему даже любил это время. Лавируя между людьми, он как бы вовлекался во всеобщую спешку, и это настраивало его на рабочий лад. Тем более что хозяйка террасы госпожа Илона именно в эти часы была относительно свободна. Ему следовало поторопиться к ней.

После тамады и жениха именно Илона вызывала у Ричи самые большие подозрения. Эта чертовка знала все входы и выходы не только в своем ресторане, но и во всем городе. Не одно поколение молодых котов закатывало на ее территории потрясающие вечеринки.

Ходили слухи, что не только веселые дела привлекали котов на террасу. Тут проходили тайные переговоры и совершались такие сделки, о которых добропорядочные коты узнавали только из сводок криминальных новостей. Знающие персоны поговаривали, что только госпожа Илона могла обеспечить конфиденциальность подобных мероприятий. Именно поэтому ее покои пользовались немалой популярностью у самых разнообразных темных личностей высокого полета.

Ричи прошел мимо котов-охранников, строго заметив:

– Я к госпоже Илоне, по делу. – Те, профессионально его обнюхав, отошли от дверей, мол, проходи, все чисто.

Илона чистила шерстку, лежа на своей турецкой подушке перед большим зеркалом. Несколько дней назад двуногие вынесли его на открытый воздух. Туда же они доставили и «спальню» госпожи Илоны. Им казалось, что зеркало в массивной золотой оправе, шикарная подушка и белоснежная шерсть персидской кошки – это именно то сочетание, которое делает атмосферу веранды по-настоящему изысканной.

Хозяйка ресторана не обратила ни малейшего внимания на появление кота-детектива. Ричи долго мялся, но потом все же пару раз хрипло мяукнул.

Илона резко обернулась, вскочила на все четыре лапы и недовольно осведомилась:

– Мышь побери! Кто вы такой? Какого крыса подкрадываетесь как грабитель?

– Мадам, меня зовут Ричард. Я совсем не грабитель, а вполне приличный кот. Хотя характер у меня, конечно, специфический, да и повадки нетривиальные. Я понимаю, что выгляжу непрезентабельно для вашего шикарного заведения, но пришел сюда не отдыхать. Мне нужно с вами поговорить.

Илона нервно замахала хвостом и спросила:

– О чем же?

– Для дамы, которая славится обходительностью, вы не очень-то любезны. Я пришел поговорить о Мурчелле.

Кошка выгнула спину и выпустила когти, делая вид, что задумалась.

– Мурчелла? Ах, припоминаю. Это та вертихвостка, которая бросила жениха на собственной свадьбе. Какой позор! Мы были поражены до глубины души. Конечно, Байрам – тот еще увалень, но даже он не настолько плох, чтобы убегать от него через пять минут после торжественной клятвы. А гости! А бедные повара, которые зря старались!

– А бедные официанты, рисковавшие жизнью ради того, чтобы достать из кухни ресторана говядину с кроликом и тунца в кремовом соусе! Понимаю. Боль и разочарование. – Ричи саркастично усмехнулся.

Хозяйка снова начала нервничать.

– К чему вы клоните?

– У нас – тех, кто занимается поисками сбежавшей, как вы говорите, невесты, – есть основания предполагать, что она исчезла не по собственной воле.

– То есть как это? – Госпожа Илона недоуменно заморгала.

– Мы думаем, что ее могли похитить.

Кошка недоверчиво посмотрела на Ричарда.

Искренним ли было ее удивление или же она талантливо играла? Этого не смог бы сказать даже опытный следователь по уголовным делам, не то что частный котектив, раз в несколько лет берущийся за кошачьи проблемы любопытства ради. Все-таки не зря госпожа Илона слыла непробиваемой особой. Угадать, что она думала на самом деле, мало кому удавалось.

– И как же, по-вашему, это могло произойти? – Теперь сарказм сквозил уже в словах Илоны.

– Вариантов, конечно, много. Но самое главное – это вовсе не как ее похитили. Намного интереснее, кто изначально принимал в этом участие. Лично мне не менее любопытно – зачем. Неужели маленькая услуга и скромная месть стоят того, чтобы рисковать таким уютным местечком, как это? – Котектив замолчал, развернулся и сделал вид, что наслаждается панорамой, которая открывалась с террасы.

Краем глаза он продолжал наблюдать за персидкой, которая уже давно слезла с расшитой подушечки и теперь ходила кругами перед огромным зеркалом, но не глядела на свое отражение.

– На что вы намекаете? – театрально, дрожащим голосом спросила белая кошка.

Ричард обернулся и смерил ее критичным взглядом.

– Нет, не намекаю. Я прямо говорю – простите, если вам непривычен такой подход. Невесту похитили. Кто-то помогал этим негодяям. Если вспомнить последовательность событий той ночи, то именно вы меньше всего похожи на кошку, которая не имеет отношения к пропаже Мурчеллы. – Ричи фыркнул, довольный тем, что ему удалось придумать и произнести такую сложную конструкцию и ни разу не сбиться.

Это интеллектуальное давление сработало! Илона тяжело опустилась на подушку и начала говорить, сперва медленно, потом все быстрее и громче. Все-таки актерский талант у госпожи хозяйки был, что ни говори.

– Как вы могли про меня такое подумать? Я, конечно, кошка непростая. Но, что бы ни говорили мои недоброжелатели, никогда, ни разу в жизни я не марала лап темными делами. Ради чего? У меня есть имя, авторитет, доступ ко всем благам столичного мира. Да, мне всегда досаждали завистники и недоброжелатели. Я и сейчас вижу, что они приложили к этому лапы. – Илона выпустила коготки. – Но если вы поговорите с уважаемыми котами, то поймете, что все сплетни обо мне не подтверждаются ни единым фактом. А разговоры о похищении на свадьбе и вовсе смешны. Они настолько абсурдны, что для меня это даже не оскорбительно. Какое похищение? Какая Мурчелла? Неужели кто-то считает, что ради этой драной провинциальной кошечки и ее разборок с усатыми женихами я, госпожа Илона, готова ввязываться в дурно пахнущие истории?

– Нет-нет, я такого не утверждал. – Ричард даже немного стушевался, но хозяйку было уже не остановить.

Вал возмущения нарастал с каждым словом, глаза горели, белоснежный хвост бился о край зеркала.

– Да ведь вы практически обвинили меня в похищении! Но какое отношение эта усатая лимита имеет ко мне, коренной москвичке, выросшей в столичном шике? Какую выгоду, по-вашему, я могу от этого получить? Выкуп от простака-жениха? В каком виде? Краковской колбасой? Если вы сами не заметили, то я скажу, что мы с вами находимся в ресторане. Между прочим, он назван в честь меня! Разве этот глупый колбасник может предложить мне что-нибудь такое, чего нет здесь, в «Белой кошке»? – Госпожа Илона картинно обвела лапкой роскошную террасу.

Ричард вздохнул. С одной стороны, Илона вела себя убедительно. С другой – все-таки слишком много подозрительных моментов того вечера начинались и заканчивались с ее участием. Она первая начала бить тревогу, в ее каморке прятали невесту, именно Илона распустила слухи о том, что Мурчелла сбежала с актером из театра Куклачева. Все это не только выглядело подозрительно, но и кричало о том, что у хозяйки ресторана был свой интерес в этом запутанном деле.

– Что и говорить, колбаса вам точно не нужна, – согласился Ричи. – Но у всех есть мышиные скелеты в шкафу и свои выгоды. Может, вас шантажировали? Вы впустили похитителя в обмен на ценную сплетню или обещание привезти вам контрабандные продукты, а?

– Как вы вообще могли такое подумать? – моментально откликнулась взбешенная кошка. – У меня приличное заведение, его репутация – это мое прошлое, настоящее и будущее! Если я начну идти на поводке у всех, кто захочет навредить моим гостям, то от славы «Белой кошки» не останется и следа. Тем более что я тут никогда не бываю совсем одна. Как бы я, по-вашему, проворачивала такие делишки? Не верите – поговорите с котами из службы безопасности!

На шум, поднятый госпожой, прибежал верный Черчилль. Начальник службы безопасности обычно старался не попадаться на глаза ни хозяйке, ни посетителям. Охрана должна работать четко, но ненавязчиво, считал поджарый кот, в подчинении у которого находились трое молодых и бойких ребят. Сейчас их не было видно, но далеко от босса эти молодцы никогда не отходили, если не было такого приказа.

– Госпожа Илона, что-то случилось? – Черчилль смерил полноватого посетителя презрительным взглядом.

Ричард при желании мог бы вцепиться в нос начальнику охраны, но для потасовки момент был неподходящим. Поэтому котектив решил пропустить мимо усов такое нахальство.

– Все в порядке, мы просто беседуем. Кстати, господин Черчилль, может, вы окажете нам содействие? – проговорил котектив.

– А в чем дело? – рублено выплюнул поджарый кот.

– Все очень просто, – протянул Ричард. – Если помните, несколько дней назад тут праздновали свадьбу, которая закончилась печально – пропажей невесты…

– Я-то помню. Но кто вы такой, чтобы с вами это обсуждать?

– Дело в том, что я занимаюсь поисками пропавшей по просьбе ее друзей и пострадавшего, то есть жениха, Байрама. – Ричи понял, что этого объяснения недостаточно, и добавил: – Я частный котектив, занимаюсь сыском уже несколько лет. У меня есть все необходимые разрешения на проведение собственного расследования. В данный момент мне нужно обсудить с вами детали той злополучной ночи. Этих объяснений достаточно или я должен рассказать вам о моих предках до десятого колена, раздери меня мышь?

– Достаточно. – Черчилль угрюмо кивнул.

Ричи понял, что задушевной беседы не выйдет, но на прямые ответы, во всяком случае, рассчитывать можно. Не то чтобы Черчиллю не нравился котектив. Просто именно ту самую свадьбу начальник охраны воспринимал как удар по своей репутации и старался ни с кем не обсуждать то, что тогда приключилось.

– Черч, этот кот расследует пропажу Мурчеллы, – устало заметила Илона. – Лучше ответь на его вопросы, а то он ославит нас по всему городу.

Ричард запрыгнул на кованый стул, настоящее украшение террасы, и устало вытянулся. Ему стало ясно, что в ближайшие несколько минут разговор явно не кончится. Детектив весь день провел на четырех лапах. Откровенно говоря, его уже клонило в сон.

– Итак, друзья мои, давайте по порядку. Начнем с гостей. Не было ли среди приглашенных кого-то, кто показался бы вам, скажем так, подозрительным? – проговорил Ричи.

Илона с Черчиллем недоуменно переглянулись.

– Нет, все коты и кошки – порядочные, уважаемые горожане, – твердо ответил начальник охраны. – Я всех знаю лично. Ни за кем из них темных историй никогда не водилось. Собственно, вечеринка была частная, закрытая. Со стороны невесты было двадцать приглашенных, жениха – одиннадцать.

– Хорошо. Тогда перенесемся к моменту фальшивой кражи невесты. Раз вы знаете всех гостей, то вам наверняка известны и подруги невесты, Пэгги и Кошарель.

– Еще бы их не знать! – Госпожа Илона недовольно фыркнула.

Она всегда была любезна с хорошенькими кошечками, но уж точно по-женски недолюбливала их. За красоту, конечно же.

– Настоящие гулены, всех котов района уже на себя примерили. Да их знает весь город!

– Вот и славненько, – быстро произнес Ричард, которому хотелось прекратить поток оскорблений в адрес заказчиц. – Вы помните момент, когда они с Мурчеллой пошли к чулану?

– Конечно, я отлично помню, – ответил Черчилль. – Чаплин подошел к подружкам невесты и предложил им участвовать в этом конкурсе. Они сперва не хотели. В самом деле, невест похищают в каких-то глубоких и далеких деревнях! Потом согласились. Ведь Мурчелла сама стала настаивать, не хотела портить жениху настроение. Они взяли мисочку с валерьянкой и пошли в чулан. Невеста спряталась там, ее подруги закрыли дверь и ушли.

– Вы все это видели сами? – уточнил Ричи.

– Абсолютно. – Черчилль кивнул. – Я не только проводил их до чулана, но и встал рядом с прикрытой дверью, специально контролировал, чтобы никакой беды не случилось. Праздник большой, гости известные. Молодожены, конечно, не из высшего общества, но вполне респектабельные. Мы дорожим такими клиентами. Тем более что невеста, очевидно, немного перебрала валерьянки, и я решил на всякий случай ее подстраховать.

– Подождите, но как же так? Получается, что вы все время наблюдали за дверью в каморку и там никого не было? – Ричард даже приподнялся со своего уютного местечка на кресле.

То, что рассказывал Черчилль, его удивило. Выходило, что кошка пропала из запертой охраняемой комнаты, как в классических котективах!

– Нет, не все время. – Начальник охраны понуро посмотрел вниз, как бы внимательно изучая острые коготки на своих лапах. – Как только заорала сирена, я помчался вниз. Нужно было проверить, кто из официантов попался на выносе продуктов из ресторанной кухни. Мы держим только профессионалов. Подобные промашки на празднике такого масштаба просто недопустимы. Но все оказалось в порядке, ребята бегали взад-вперед с продуктами, за шкирку никого не взяли, да и сирена уже смолкла. Когда я вернулся к чулану, все уже кончилось. Дверь была открыта, и никаких кошечек внутри не было.

– Не вини себя! – Илона подошла к начальнику охраны и потерлась о него носом. – В этом инциденте нет ни капли твоей вины. Я уверена, что Мурчелла под шумок сама смылась. Она посидела в одиночке и поняла, что конец пришел ее свободе.

Черч благодарно лизнул хозяйку в очаровательную мордочку, а потом вдруг сказал:

– Вот еще что любопытно. Когда я спустился на кухню, сигнализация уже не шумела. Обычно она орет очень громко и долго. На шум даже иногда успевают сбежаться двуногие со всех окрестных улиц. Вы знаете, как эти странные создания любят поглазеть на кражу, аварию или любой другой инцидент.

Слова охранника заставили Ричи задуматься. Оснований не доверять Черчиллю у него не было. Тот пользовался уважением у всех котов города, слыл честным, надежным и ответственным.

То ли дело хозяйка веранды, которая постоянно юлит, изворачивается, перегибает. Конечно, с Илоной все неоднозначно. С другой стороны, она же самка. Все они по природе своей очень эмоциональны, а тут – такая скользкая тема, бросающая тень на дело всей ее жизни! Волей-неволей занервничаешь так, что шерсть дыбом встанет.

Если эти двое говорят правду – то похищение было не только тщательно спланировано, но и очень грамотно осуществлено. Действиями преступников можно было восхищаться. Столько гостей, и никто не заметил никакого подвоха!

Ведь охрана «Белой кошки» не зря считалась лучшей в городе. Мимо них комар пролететь не мог незамеченным! А вот теперь, конечно, былой славы заведению уже не видать.

Опрашивать хозяев дальше Ричард посчитал лишним. Все, что ему было нужно, он уже узнал. Котектив оставил Илону с Черчиллем нервничать дальше и потрусил домой. Наступила ночь, и лучше было вернуться к писателю. Как бы тот ни пил по вечерам, но отсутствие четвероногого друга замечал очень быстро.

Ричард не очень понимал, чего тут волноваться. Смешно беспокоиться о взрослом коте, гуляющем по ночному городу! Но что поделать. Таковы правила игры, которые не так уж и сложно было принять.

Ричард обычно не употреблял валерьянку, но вечер располагал к раздумьям. Кот решил разбавить их порцией «а-ля натюрель». Он валялся рядом с мисочкой на своей лежанке и размышлял над основным и самым главным вопросом расследования: кому же могла быть выгодна пропажа Мурчеллы?

Да, заполучить ее хотели многие. Но для того чтобы похищение удалось, злоумышленникам должен был помогать кто-то из своих. Как его вычислить? Ричи перебирал в памяти всех гостей, о которых ему рассказал Черчилль, сравнивал, анализировал.

Глава седьмая,

в которой Пэгги становится понятно, что на правильный след, оставленный наверху, могут навести даже обитатели дна

После разговора с начальником охраны госпожи Илоны Ричард сосредоточился, погрузился в себя. Какой-то непонятный момент в словах Черчилля крутился в голове котектива, мешая ровному и спокойному ходу мыслей. Совсем маленькая деталь – то ли несостыковка в показаниях, то ли оговорка – никак не давала ему покоя и не становилась явной.

Это противное чувство напоминало крохотную занозу или заусеницу на лапке, незаметную, но ощутимую при ходьбе. Ричард про себя называл его щекоткой мозга, стимулирующей размышления, и в глубине души даже любил.

Черчилль – серьезный кот. Врать или додумывать детали ему явно не было нужды. Безусловно, как и любой другой, он мог быть замешан в похищении, например, сообщить преступникам какие-то важные сведения о заведении или гостях, выдать расположение тайных кошачьих троп. Однако чутье подсказывало Ричарду, что это маловероятно.

На каком-то этапе карьерного успеха имидж становится дороже выгоды. Сколько бы ни посулил злоумышленник за похищение Мурчеллы, удар по репутации заведения и начальника службы безопасности обошелся бы куда дороже.

Ведь Черчилль не делец, который заранее продумывает все выгоды и потери! Он из тех прямолинейных честных работяг, для которых каждая ступенька достигнутого благополучия – результат труда и самоотдачи. Награда за достойную работу – это не только материальные блага, но и гордость за то, что ты делаешь. Что это за охранник, который ставит под удар нанимателя, участвуя в темных делишках? Такой позор для Черчилля был бы непереносимым.

Нет, определенно, начальник охраны чист. Более того, он искренне, хоть и сквозь зубы, хотел помочь. Значит, причина этой мысленной щекотки, беспокоящей котектива, была не во вранье, а в какой-то упущенной детали.

Ричи детально прокручивал в голове слова охранника. Что-то не так было с сигнализацией. Однако пока эта ниточка выглядела слишком тонкой, чтобы стать зацепкой.

– Куда ты хочешь пойти теперь?

Ричард так погрузился в свои мысли, что совсем забыл про Пэгги, которая пришла уже час назад. А она явно не переставала думать про него. Кошка сидела рядом, разглядывала котектива и элегантно вылизывала лапку, чтобы убить время.

– Мы вроде бы уже опросили всех, кого только можно, – спокойно проговорила Пэгги.

Ричи видел, что кошка напряжена и взволнована, но ее вежливость и воспитанность не позволяли задавать все тревожащие ее вопросы разом. Она хотела узнать о ходе дела, но так, чтобы не выглядеть навязчивой или даже глуповатой.

– Я хочу обойти окрестности и опросить возможных свидетелей с улицы.

– Каких еще свидетелей? Ведь мы уже опросили всех, кто был на свадьбе: гостей, сотрудников, охрану. Черчилль сразу после происшествия еще раз со всеми поговорил.

– Я говорю про свидетелей на улице. – Ричард выделил интонацией последние слова.

– Кошечки мои! Ты про помоечников?!

– Да, именно. У информации нет запаха, и грязь к ней не липнет.

– Запаха нет, а душок бывает. – Несмотря на резкое высказывание, Пэгги колебалась лишь долю секунды. – Хорошо. Я пойду с тобой. Пусть будут помоечники. Только бы лишай не подхватить.

– Уверена? – В полумраке подвала было не разобрать, улыбается ли Ричард в усы или это просто тень.

– Уверена. – Пэгги уже полностью владела собой. – Я могу быть полезна. Знаешь, мы с тобой будем как два котектива. Один хмурый, другой красивый.

Тут Пэгги уже совершенно точно стало ясно, что Ричард улыбается.

– Обычно детективы бывают злые и добрые, – ответил он. – Однако твоя помощь не повредит.

Действительно, кому может помешать такая красавица? Правда, рейд по помойкам – не самый лучший вояж, но… Надо – значит надо.

Итак, Ричард решил опросить уличных котов. Не бродячих вольнодумцев, которым нравится риск, свободная жизнь без комфорта и опеки со стороны двуногих, зато с романтикой борьбы за выживание и сладости уличных побед. Нет, котектив думал о помоечниках, тех самых забитых бедолагах, которых не замечают не только двуногие, но и сородичи. Они как тени снуют по улицам, питаются отбросами, часто гибнут в пасти собак или под колесами машин, бесполезно растрачивают все свои жизни.

Благополучные коты при взгляде на таких изгоев испытывают легкую вину, брезгливость и презрение. Ведь сам факт их существования в несчастье – это упрек за сытую жизнь, ласку двуногих, корм в мисочке. Лучше бы этих бедолаг вообще не было!

Почти все коты просто отведут глаза, если увидят, что кто-то из помоечников умирает. Не замечать отщепенцев, порочащих гордое племя, – вот одно из негласных правил кошачьего сообщества. Так легче думать, будто их вовсе нет.

Но все это не значит, что они сами никого и ничего не видят. Если правильно задавать вопросы, то эти презренные существа могут изложить много ценной информации.

Только на первый взгляд кажется, что найти помоечника просто. Эти запуганные существа опасаются всех и вся. Прятаться они умеют превосходно. Однако Ричард не просто так назывался котективом. Он явно знал, куда следует заглянуть, чтобы увидеть в темноте блеск пары напряженных глаз, которые видели то, что нужно.

– В нашей работе главное – это общение, – говорил Ричард, когда они с Пэгги рыскали между рядами помоек, коробками заброшенных гаражей, пробирались в подвалы, недостроенные высотки, подворотни, расположенные неподалеку от «Белой кошки». – Сколько ни валяйся на своей лежанке, ни размышляй, все равно это ни к чему не приведет без информации, которую ты можешь найти у случайных очевидцев или у негодяев из городских трущоб.

– А если ни те, ни другие ничего не знают? – спросила Пэгги.

– Значит, в курсе кто-то еще!

Как бы то ни было, несколько опрошенных котов знали о переполохе, случившемся на свадьбе. Большая вечеринка – это всегда шанс поживиться остатками чужого пиршества, украсть добычу у гостя, слегка перебравшего валерьянки. Он даже не заметит пропажи. Штук пять ушлых помоечников жили в двух шагах от заведения госпожи Илоны и занимались именно таким вот жалким разбоем.

Собрать воедино все показания и вычленить из них ценную суть оказалось куда сложнее, чем сыщик ожидал поначалу.

– Ты видел какого-нибудь подозрительного кота? Может, двуногих?.. Кто-то бежал, когда звучала сигнализация? Ты вообще слышал сирену? – В вопросах котектива звучала угроза хищника.

Пэгги было странно слышать почти первобытное рычание от этого кота, начинающего толстеть и оттого слегка неуклюжего. Ему впору только мурчать на коленях у спящего двуногого.

– Да-да-да. – Кот без уха и с заплывшим глазом отвечал, понурив голову, словно ожидал пинка или оплеухи.

– Не бойся. – Пэгги вышла из-за спины Ричи. – Мы не причиним тебе вреда. Мы ищем нашу подругу, которая пропала на празднике. Расскажи, ты слышал вой сигнализации в ресторане?

– Нет-нет-нет. – Облезлый кот опять затряс головой как игрушка в автомобиле у двуногих: ткнешь ее пальцем, а она трясется.

– Так да или нет? – раздраженно рявкнул Ричи и не побрезговал слегка ткнуть помоечника лапой.

– Да! Нет! Не из ресторана она. Другая… – Кот съежился, демонстрируя не самый маленький лишай на лопатке.

– Что? – От напускной грозности Ричарда не осталось следа, он вмиг стал сосредоточен. – Что значит «другая»? Кто? Кошка? – Вопрос прозвучал резко и требовательно.

Такая перемена еще больше напугала несчастного кота. Он сжался, стараясь распластаться по полу и слиться со стеной.

– Тише! – Пэгги снова взяла инициативу на себя и легонько отстранила Ричарда плечом.

На нее помоечник мог смотреть без дрожи.

– Расскажи, что такое «другая»?

– Сигнализация. Не такая.

– Какая сигнализация была в ресторане?

– Не знаю. Не могу объяснить. Раньше она звучала так: мяу-мяу-мяу-мяу-мяу.

– А на этот раз?..

– Муа-муа-муа.

Ричард кивнул и, не прощаясь, отправился прочь из дурно пахнущего подвала. Пэгги мяукнула что-то одобрительно вежливое и поспешила за котективом. Испуганный помоечник все еще сжимался в углу, не верил, что допрос закончился.

– Видишь, я могу быть полезна! – В голосе Пэгги еле слышно звучали нотки довольства и радости.

– Можешь, – согласился Ричи. – Ты действовала весьма эффективно!

– Спасибо. – Пэгги с достоинством кивнула. – Только я не поняла, почему ты больше ничего у него не спросил.

– Он сказал все, что знал. Мы получили важную зацепку.

– Ты говоришь про его мяуканье?

– Все верно, именно мяуканье. Черчилль сказал, что сирена звучала непривычно коротко, хотя обычно вой длится несколько минут. Я сперва решил, что какой-то двуногий сразу ее отключил. Возможно, в деле замешаны не только коты. Сейчас мы знаем, о чем стоит спрашивать.

Общение со вторым помоечником куда больше напоминало беседу, чем жесткий допрос. Быстро и точно задавая вопросы, Ричард выяснил, что сирена действительно звучала в непривычной тональности. Ее вой доносился не из-за центральных дверей ресторана, а со стороны двора. Опрос еще двух бедолаг подтвердил этот факт.

– Но ведь там только помойка, черный ход и стена торгового центра!.. – проговорила Пэгги.

– Вот именно! Странно, да? Моя практика показывает, что в работе с уликами истинным оказывается именно то, что необыкновенно или даже невероятно. Пойдем-ка осмотрим запасный выход и двор.

Как и ожидала Пэгги, на заднем дворе ресторана было пустынно и ветрено. Там ничего не привлекало внимания. Мусорные баки, окно кухни и посудомойки, подъезд для грузовиков с продуктами, гладкая кирпичная стена строящегося торгового центра.

Тем не менее Ричард обошел весь двор. Он попробовал забраться на крышу террасы, запрыгнуть с баков на козырек входа, но не смог. Было слишком высоко. Тогда котектив обошел здание, залез на террасу по дубу и еще раз внимательно осмотрелся.

Вернувшись, он поделился с напарницей размышлениями:

– Ты заметила, что с террасы двор почти не видно?

– В смысле?

– Выступы закрывают обзор. Чтобы увидеть двор с террасы, придется перегнуться, а это опасно. Во время свадьбы здесь могло произойти что угодно, и вряд ли кто-то обратил бы на это внимание.

– Ого! Ты думаешь, что именно сюда и сбежал похититель?

– Сомневаюсь. Стена слишком гладкая, выступов нет. Даже если постараться, прыгать придется на землю, а это слишком высоко и опасно.

– И что же нам делать? Еще кого-то опросить?

– Пока не о чем расспрашивать. Слишком мало данных. Я хочу собрать побольше информации, выяснить, что обычно происходит здесь ночами.

– Засада?.. – Пэгги выпустила коготки.

– Я бы назвал это исследованием, но можно сказать и так.

– Я с тобой!

– А тебя дома не хватятся?

– Сомневаюсь. – Пэгги вспомнила поведение своего двуногого в последнее время и грустно вздохнула.

Ричард не стал это комментировать.

Они устроились на козырьке черного хода, нагретом за день солнечными лучами.

– Есть у меня одна задумка, – сказал кот. – Давай подождем чуть-чуть. Есть еще свидетели с самого дна. Они всегда все примечают и часто оказываются намного умнее, чем мы о них думаем.

– Кто это?

– Просто жди. – Ричи закрыл лапкой нос и рот, потом спокойно улегся на живот.

Кошке тоже пришлось замолчать и уставиться в темноту.

Долгое время ничего не происходило. Только по двору юркими тенями бегали ресторанные крысы. Всякий раз Пэгги непроизвольно выпускала когти, содрогаясь от отвращения.

Крысы! Мерзость, недостойная существования! Инстинкт говорил ей: «Бросайся! Догони! Растерзай немедленно!» Однако здравый рассудок брал верх, и кошка не двигалась.

Древняя вражда не обошла и Ричарда. Пэгги было видно, как вспыхивали его глаза всякий раз, когда в сумерках мелькала очередная серая шкурка.

Она тихонько наблюдала за котом-детективом. Его сосредоточенность ей импонировала. Пушистая шерсть красиво переливалась в свете фонаря. Чувствовалось, что под ней есть и мышцы, а не только жирок, наеденный на элитных кормах. Конечно, это не дикий зверь, каким была ее первая любовь, и даже не накачанный красавчик из груминг-салона. Но в нем все равно ощущалась какая-то особенная манящая мужественность.

Пэгги грациозно потянулась, разминая мышцы и краем глаза наблюдая за реакцией Ричи. Увы, кот, погруженный в свои мысли, даже не обратил внимания на то, как изящно она прогнула спинку и гораздо медленнее, чем могла бы, возвращалась в исходное положение.

Такая реакция слегка обескураживала Пэгги. Засада – это важно, но момент романтический. Легкий флирт сейчас был бы вполне уместен. Так нет же, ни грамма внимания от Ричарда не дождешься.

От досадных мыслей Пэгги отвлек внезапный шум.

На задний двор въезжал рекламный фургон ресторана, большая машина с маленькими колесами и огромной нашлепкой наверху. После остановки автомобиля стало видно, что это резиновый муляж белой кошки. Он занимал две трети крыши и мерно покачивался при движении.

– Это еще что? – воскликнул Ричи. – Ни о чем таком Черчилль не говорил!

– Я тоже впервые вижу.

– Наверное, курьерская машина вернулась после развоза заказов. А наверху скульптура госпожи Илоны.

– Непохоже, кстати. У Илоны шерстка куда длиннее и пушистее…

– Давай-ка кое-что выясним! – перебил ее Ричард уже на ходу, проворно спускаясь с козырька на ступени черного хода ресторана.

Черчилль подтвердил догадку котектива. Фургон с резиновой кошкой на крыше – это курьерский автомобиль ресторана, который выезжает каждый день после обеда и возвращается поздно вечером, ближе к закрытию, когда развезет все заказы.

После разговора с начальником охраны Ричард, ничего не объясняя напарнице, быстро поднялся в чуланчик, где подруги спрятали Мурчеллу. Не успела Пэгги броситься за ним, как во дворе раздался вой сигнализации. Было слышно, как ругаются двуногие, выбегая с черного хода.

Очень скоро сирена стихла. Кляня поганых кошек, водитель фургона вернулся в ресторан, пряча в карман брелок с ключами. Суета сошла на нет.

Один только обеспокоенный Черчилль продолжал шипеть на официантов и строить их. Под его ругань в ресторан неспешно вошел Ричард.

– Мышкин дом, откуда ты появился? Ты же пошел наверх, я за тобой еле успела!.. – Пэгги удивленно уставилась на котектива.

– Пойдем, я тебе по дороге расскажу.

– Что расскажешь?

– Я проведу еще один маленький опрос и поделюсь с тобой мыслями. – Говоря с Пэгги, Ричард пристально всматривался в тень, сгустившуюся у стены ресторана, и вдруг внезапно прыгнул туда.

Подойдя ближе, Пэгги увидела, что он поймал крысу и прижал ее лапой к земле.

– Мыши-перемыши, фу! Я понимаю, вечер выдался нервный, хочется снять стресс, но не у ресторана же! – Пэгги была разочарована.

– Ты видел, что было здесь вчера? Сигнализация машины звучала? Отвечай! – Ричард обращался к маленькому рыжему крысенышу.

Зубы его были оскалены, свет играл на клыках. Он был по-настоящему грозен. Казалось, еще немного, и он одним движением сломает шею мерзкому грызуну.

– Мышатина! – грязно ругнулась Пэгги. – Ты говоришь с ним? Они же тупые, как насекомые! Единственное, на что они годны, – чтобы их ели помоечники! – Шерсть на спине Пэгги топорщилась.

Ей была противна сама мысль о разговоре с крысой. Эта мерзость, по ошибке природы наделенная зачатками разума, годится разве что в качестве ужина для бродяг, а никак не собеседника.

Ричард ее не слушал. Он наклонился к жертве так, что его пасть оказалась ровно над крысиными глазами, и повторил вопрос:

– Ты слышал сигнализацию? Она так же звучала?

– Пиииии-и, – вроде бы утвердительно пропищал в ответ крысеныш. Даже голос у него был мерзкий, противный, как будто по стеклу водят когтями.

– Пошел прочь! – Ричард отшвырнул крысеныша лапой.

Тот отлетел на метр, поспешил вскочить и без оглядки понесся в темноту огромными прыжками.

Пэгги вопросительно смотрела на Ричарда, пока тот вылизывался, отмывался от прикосновений к мерзкой крысиной шкуре.

Наконец он посмотрел на напарницу и ответил на ее немой вопрос:

– Теперь все ясно.

– Мне ясно только то, что от тебя все еще воняет крысятиной! – чуть более раздраженно, чем позволяла вежливость, заметила Пэгги. – Ты что, считаешь, что у этих тварей есть интеллект? Они могут понимать наши вопросы?

Здорово, конечно, что котектив ради Мурчеллы опустился до беседы с крысами, но слишком уж это противоречит общепринятым кошачьим законам.

Ричи проигнорировал вопрос про крысиный разум и промяукал:

– Муляж кошки на крыше курьерского фургона защищен от кражи. Даже не самое сильное воздействие включает сигнализацию. Именно ее вы слышали на свадьбе, понимаешь? – добавил он, нервно подергивая хвостом. – Звук шел со стороны машины, а не из ресторанной кухни. Что это означает?

Пэгги выгнулась и промолчала. Она никак не могла выкинуть из головы разговор с крысой. Неужели крысенок и правда кивнул? Что за ерунда…

– Что? – переспросил котектив уже несколько недовольно.

Его собеседница лишь пожала плечами, и ему пришлось растолковать ей свои соображения:

– А вот что! Кто-то спрыгнул сверху на крышу фургона, скинув туда бесчувственную Мурчеллу. Он явно знал про фургон, паркующийся здесь ночами. Если спрыгнуть из окна каморки на асфальт, хоть и на четыре лапы, – это может быть чревато травмой. Бесчувственная же кошка обязательно упадет спиной или на бок. Это однозначно смерть.

– Кто скинул? Почему бесчувственную?

– Злоумышленники – а я склоняюсь к тому, что их было несколько, – прекрасно знали, что под окошко подъедет фургон с резиновой подушкой в виде кошки наверху. Итак, они проникают на свадьбу, дожидаются, пока Мурчелла лишится чувств в своем чуланчике, отпирают его изнутри и сбрасывают тело кошки на муляж госпожи Илоны. Тем самым они включают сигнализацию, что приводит к переполоху на террасе. Это только на лапу нашим злодеям. Пользуясь паникой, они уволакивают Мурчеллу в свое логово. Полагаю, что к тому времени она уже пришла в себя, но не понимала, что происходит, и брела, еле перебирая лапами. Дьявольски точный, просто безупречный план!

Пэгги почесалась и сказала:

– Извини, Ричи, но я и правда не понимаю. Когда мы оставили Мурчелку в чулане, она вовсе не была похожа на бесчувственное тело. Да, подруга сказала, что ей страшно, но мисочка валерьянки привела ее в благодушное настроение. Я слышала, как она стала лакать.

– Тут-то и кроется ключ к разгадке. В каморке, где пряталась Мурчелла, рядом с перевернутой мисочкой я нашел пустой пакетик от концентрированного непеталактона.

– Чего-чего? И откуда ты про это знаешь?

– Такова моя профессия – знать то, чего не ведают другие.

Немного рисуясь, Ричард рассказал напарнице, что непеталактон – это основное составляющее эфирного масла кошачьей мяты. Данное вещество действует в сто раз сильнее валерьянки. Им промышляют на черном кошачьем рынке. Официально его достать никак невозможно. Этот наркотик сносит с катушек, вызывает сильную зависимость даже у самых рассудительных котов. Он запросто мог довести до бесчувствия молодую кошку, и так уже находящуюся под парами валерьянки.

– Все сходится! И вмятина на муляже кошки это подтверждает!

– Что? Ты и крышу фургона успел осмотреть? – Пэгги была удивлена и искренне впечатлена способностью Ричарда к анализу и работе с фактами.

– Конечно. Кто, по-твоему, включил сигнализацию сегодня вечером? Я провел следственный эксперимент. Все сходится. Опрос свидетелей это подтверждает. – Ричарда передернуло от отвращения к тому самому крысенышу. – Мало у кого хватит духу спрыгнуть с крыши или из окошка каморки. Это слишком опасно. – Ричи скромно муркнул и продолжал: – Даже я не отважился бы на это. Спуститься по стене тоже не получится. У торгового центра внешняя обшивка гладкая, без выступов. А вот спрыгнуть на резиновый муляж высокого фургона можно вполне, что я и сделал. Если смотреть с террасы, то выступы на крыше загораживают часть двора, а из подсобки все видно прекрасно. – Детектив выдержал эффектную паузу и спросил: – Кто предложил вам спрятать невесту в чуланчике под террасой?

– Даже не знаю. Не помню. – Пэгги задумалась. – Это как-то само вышло. Все знали, что за кирпичной стеной с трубой есть маленькая дверка в подсобку. Там госпожа Илона пряталась от назойливых гостей. Во время вечеринок иногда надо было ее найти. Например, какие-то блюда вдруг заканчивались на фуршетном столе. В таких случаях мы подходили к начальнику службы безопасности, этому крепкому котяре, и он нас отсылал туда, в чуланчик. Так что спрятать там Мурчеллу казалось нам самым очевидным и удобным вариантом. Больше никаких тайников на террасе нет!

– Возможно, об этом знали и другие гости. Или кто-то сказал вам про удобное место, намекнул на то, что невесту было бы неплохо прятать именно там.

Кошка задумалась, выгнув спину и выпустив когти.

– Вспоминай, кто и что вам говорил!

– Нет, ничего такого не припомню. – Пэгги нахмурилась, выстраивая в памяти события той ночи. – К нам подошел Чаплин и попросил помочь в организации конкурса с похищением невесты. Я сказала, что это деревенские развлечения. Мол, ему стоит получше работать, если он не хочет потерять свое реноме на городском рынке эвентов. Тот ответил, что программа утверждена заранее и деньги уплачены. Да! Мурчелла нам говорила, что ее Байрамчик самостоятельно придумал весь сценарий.

– Я понял. – Котектив явно что-то обдумывал.

– Ричи! – вдруг взволнованно прошептала Пэгги, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. – Ты сказал, что преступник подмешал Мурчелке непеталактон в валерьянку. Как он мог сделать это на закрытой вечеринке? Вход же был только по приглашениям! Охрана всех четко отслеживала, я сама видела! Двух каких-то загулявших котов просто развернули прямо на входе.

– То-то и оно. – Ричи задумчиво кивнул. – Злоумышленник был на вечеринке с самого начала.

У Пэгги подкосились лапки, и ей пришлось сесть.

– Но как? Неужели кто-то из гостей мог желать Мурчелле зла? Не со стороны, а из своих? Это же какой-то немыслимый кошмар! Я же всех их знаю. Наша Мурчелла, безусловно, кокетка. Она разбила немало сердец, но никому из своих не могла насолить так, чтобы дело дошло до преступления. Хотя… – Тут кошка задумалась, изящно облизываясь. – Все эти угрозы у нее в личке!.. Может, мы не так хорошо знали ее или тех, с кем она общалась? Нет, не может всего этого быть. – Пэгги говорила сама с собой, выдвигая и оспаривая предположения.

Она так близко приняла к сердцу шокирующую новость о знакомстве злоумышленника с похищенной невестой, что теперь просто не могла остановиться.

– Надо скорее ее искать! Но что же нам делать теперь? Неужели придется выяснять, что тот или иной гость думал про Мурчеллу? Но как мы это узнаем? Никому нельзя верить. Что за страшное время!..

– Не думаю, что каждого!

Спокойный тон котектива внезапно успокоил Пэгги. Ричи больше ничего не произнес, но ей стало ясно, что в голове у него складывается пазл, скоро родится новая теория.

– Пойдем, я провожу тебя.

– Нет, все в порядке. Я могу продолжить работу. Ради Мурчеллы. Это просто нервы.

– Любое дело должно вылежаться. Дай ему побродить, настояться, и, скорее всего, какой-то факт сам всплывет на поверхность. – Ричард говорил шутливым тоном лектора, однако Пэгги чувствовала, что он очень сосредоточен.

– Пожалуйста, держи меня в курсе и непременно расскажи, какой из фактов вдруг вынырнет, – нежным голоском пропела кошка.

– Непременно. – Ричард улыбнулся.

Ночной город, тусклые фонари, легкий ветерок. Обстановка самая романтическая. Но детектив этого не замечал, с головой погрузился в размышления.

Пэгги вздохнула, но тут же подумала, что, может, оно и к лучшему. Интрижка с котективом могла бы замедлить поиски подруги, а этого красавице кошке совсем не хотелось.

Глава восьмая,

в которой Пэгги и Ричи берут след и идут по нему

Проснувшись рано утром в своем уютном домике, я сладко потянулась, пытаясь удержать в голове сон, который только что видела. В этом приятном мираже я убегала от огромного рыжего кота по бескрайнему зеленому лугу, похожему на экранную заставку компьютера моего двуногого.

Симпатичный кот мчался достаточно резво, но никак не мог меня настигнуть. Я была уверена в том, что он сможет меня догнать только тогда, когда мне самой этого захочется. Во сне так часто бывает.

Воспоминания об этой погоне и молодом преследователе приятно возбуждали меня, задавали легкое и чуть загадочное настроение на все утро. Этот кот мне кого-то напоминал.

Он был похож на одного из двух рыжих братьев из помета тощей беспородной кошки Василисы с первого этажа. Двуногие долго считали ее самым настоящим самцом. Потом она наконец-то опровергла эту явную ошибку, оказалась беременной. Кажется, от Самсона из соседнего подъезда.

Но в том рыжем коте было что-то и от Мурзика. Привет из детства, от едва ли не первой моей любви. Только Мурзик, насколько я его помнила, был довольно коротколапым и неуклюжим. Из-за этого такая погоня по травянистому лугу вряд ли была бы столь напряженной.

Немного поразмыслив, я решила, что мастью рыжий кот был в Мурзика, но вот статью скорее всего походил на Ричарда. Да-да, нечего лукавить, именно на того самого котектива, который занимал мои мысли все последние дни.

Еще раз потянувшись, я встала и бесшумно прошла на кухню, чтобы проверить свою миску. Увы, мои двуногие обычно не отличаются особой дисциплинированностью. Они могут положить мне корм в любое время суток.

На кухне меня ждал сюрприз. Моя прекрасная, очень удобная фарфоровая мисочка со стразиками, всего неделю назад появившаяся в доме, куда-то пропала. На ее месте красовалось что-то хрустальное, прозрачное, с серебряными слонятами по бокам!

Я фыркнула и осторожно понюхала новинку. Почему слонята?

Тут за моей спиной послышалось знакомое шарканье. Я терпеливо стояла и ждала, чем это кончится.

– Как тебе сюрприз? – Двуногой, наверное, казалось, что она подкралась ко мне незаметно. Потом человеческая самка взяла меня на руки и сильно сжала в объятиях.

– Прямо из Парижика, для тебя, моя сладенькая, новая мисочка, чтобы порадовать мое солнышко, мою кисоньку! Старую мисочку наш папочка расколол бутылочкой, так что мы тебе новую заказали!

Я молча терпела этот аттракцион, понимая, что подобные приступы любви к кошачьим являются частью характера двуногих. Мне оставалось только надеяться на то, что объятия скоро закончатся, и после них меня не будет тошнить, как в прошлый раз.

Наконец-то двуногая поставила меня на пол и заявила уже без этого идиотского сюсюканья:

– Ты, наверное, хочешь кушать, Пэгги? Сейчас я положу тебе твой корм, чтобы ты была такой же красивой и здоровой, как твоя хозяйка.

Очень смешное замечание от существа, практически не имеющего шерсти, в одном пушистом халатике с бабочкой, нарисованной на бесхвостом заду. Я не сдержалась и даже фыркнула от этой непрошенной мысли. А двуногая продолжала что-то щебетать, к счастью, параллельно накладывая мне корм.

Глядя на нее, я подумала о том, что люди все-таки с точки зрения эволюции довольно ущербные существа. Ведь даже крысы вполне понимают, что кошка может и сама покормить себя. Она сделает это вовремя, достаточно дать ей доступ к пакету с едой. И откуда только берутся на нашу голову эти двуногие? И было бы лучше жить без них, чтобы не терпеть их выходки? Ведь многие кошки живут без людей, сами обустраивают свой дом и сами добывают пищу… нет, наверное, это не про меня. Такая уж у нас, породистых котов, судьба – когда мне было несколько месяцев, человеки взяли нас с братьями и сестрами у мамы и отнесли по квартирам. У меня оказался большой и просторный дом, да и двуногие тоже ничего – тем более что за несколько лет я их вышколила.

– Люська, тащи вискарь! Сегодня не иду на работу, из дома страну разваливать буду, – донесся из комнаты голос двуногого самца.

Самка наполнила мою новую миску, кинулась к моему домику, пошерудила в нем и упорхнула с бутылкой коричневой жидкости, которая пахла так, словно в ней с полгодика плавала дохлая крыса. Похоже, сегодня мои двуногие опять никуда не пойдут. Да!..

В последнее время это стало нормой. Даже еду им приносили другие двуногие, а сами они носа за порог не высовывали, только лакали свое мерзкое подобие валерьянки, а потом творили совсем странные вещи.

Самец говорит, что это кризис. Не знаю такой болезни, но надеюсь, что она не заразная. По-моему, нет большей скуки, чем целый день нюхать самих себя да лакать вонючую настойку.

Иногда мои двуногие так увлекались этим процессом, что вели себя хуже котов в марте. Как они после этого мучились!.. Самку однажды рвало так, словно она шерсти переела, которой у нее всего-то два пучка, один другого жиже.

– Нефть нам нужна как кровь! – орал двуногий по телефону. – Найдите мне ее! Если наша разведка тормозит, наймите местных! Дайте им денег, пусть только найдут!

Я немного поела, почувствовала, что живот надулся, фыркнула и отошла от новой миски. В последнее время я часто недобирала свою порцию. Видимо, опять пора менять еду, эта наскучила. Может, все от нервов, но переход на новый корм мне в любом случае не помешает.

Заодно и двуногим тренировка, а то они со своими кризисами вообще перестанут меня замечать. Надо сделать как в прошлый раз: навалить сами знаете чего в туфли на двадцатипятисантиметровых шпильках. Тогда двуногая самка быстро догадается, что не так!

После еды мне захотелось устроиться в каком-нибудь тихом, укромном местечке, подальше от посторонних глаз. Я пробралась в гардероб и стала выбирать местечко поудобнее, где уютно, просторно, можно вытянуть лапы, когда проснешься.

Нижние полки были под завязку забиты всяким тряпьем, поэтому мне пришлось карабкаться по одежде. На самом верху самка разложила шляпы, которые очень удобно прогнулись и приняли форму моего тела. Сон был настоящий, кошачий – вполглаза-вполуха, как говаривала моя мамочка. Ты вроде бы спишь, но внимательно оцениваешь обстановку, готовясь в случае опасности убежать, а если появится добыча – броситься на нее. Это у нас, охотников-одиночек, в крови. Потому мы и спим так много – это не сон, а полусон. Молодым кошкам еще удается заснуть полностью, а вот с возрастом эта прекрасная способность теряется. Хорошо что я еще не старая! И я с удовольствием почувствовала, как внимание мое рассеялось и я снова заснула глубоко, без сновидений.

Проснулась я от криков. Двуногая звала меня, искала по всей квартире. Ее голос то приближался, то отдалялся. Я не торопилась выбраться наружу. Пусть поищет, двуногие любят такие игры.

Она шарила руками на нижних полках, а я наблюдала за ней сверху. Вскоре я поняла, что поиски прекратились, выбралась на видное место и сощурилась от света.

– Проказница! Где ты была? – Двуногая снова принялась меня тискать, прижимать к себе и тереться о мой лоб.

После сна мне не хотелось сопротивляться, и я послушной сосиской висела на ее плече.

– Моя хорошенькая, пушистенькая, миленькая! – сюсюкала двуногая.

Когда мне все это надоело, я залезла на подоконник в гостиной, чтобы привести себя в порядок, а заодно поглазеть на двор. Однако окно не только не было открыто, но еще и забрано противными железными жалюзи, похожими цветом и запахом на дохлую рыбу. Мне пришлось прочистить горло и пару раз настойчиво мяукнуть. Двуногая нажала на что-то там в своей комнате и открыла их.

Пока жалюзи с противным скрежетом поднимались, я успела вылизать правую лапу, перейти к левой и подумать про Ричарда. Интересно, где он и какие расследования сегодня нам предстоят? Вроде бы мы поняли, что преступник использовал этот непеталактон, или как там его? Негодяй был на вечеринке.

Так, тут надо хорошенько поразмыслить. Хотя, может быть, Ричи уже сам все давно придумал, осталось только…

Жалюзи поднялись. Черная тень моментально скользнула с соседнего дерева на подоконник. Это, разумеется, был тот самый кот, о котором я только что думала.

– Ричард!..

Я плохо его слышала через полуоткрытое окно, однако прекрасно чуяла запах тревоги и сомнений и еще чего-то такого, что можно было истолковать как радость встречи со мной. Неужели это правда?!

Я не мешкая указала ему лапой налево, на окно кухни, которое было открыто еще со вчерашнего дня. Мой двуногий в течение ночи несколько раз вставал покурить. Потом я сама скользнула следом.

Ричард выглядел слегка усталым и замотанным, как кот, который давно не ловил мышей или не играл с мячиками, весь в делах и заботах. Мне стало его так жалко, что захотелось приласкать.

– Я думаю, твой двуногий вряд ли будет рад, обнаружив меня здесь, Пэгги, – сказал Ричард, осторожно заглянув на кухню, где человеческая самка старательно чистила мой домик, засовывала туда разные бумажки и тряпки. – Когда у человека серьезные проблемы, он обычно начинает верить во всякие дурацкие приметы. Чужой кот, даже если и не совсем черной масти, и все такое. Лучше давай поговорим снаружи. – Котектив поспешно развернулся на подоконнике и одним прыжком перескочил на ветвь березы, росшей поблизости.

– Ричард, но как ты догадался? Я имею в виду проблемы моего человека? – В очередной раз подивившись его интуиции, я выбралась на улицу и последовала за ним.

– Я, конечно, мог бы поводить тебя за нос, тем более такой миленький, – ответил Ричи, поудобнее устраиваясь на ветке. – Но все просто. Я видел новости по ящику моего двуногого. Там говорили про твоего, показывали во всех ипостасях. Кажется, это называется «временно отстранен от дел», но я думаю, что твоему депутату ничего не грозит. Дело не стоит выеденной мыши. Однако ближайшие две-три недели у вас будут тяжелыми. Он много пьет?

– С утра, целый день, а потом и всю ночь. – Я взволнованно забила по ветке хвостом.

– Да, двуногие часто раздувают из мышки слона. Будем думать, что все у вас наладится.

– Как расследование? – Я наконец-то решила перевести разговор на главную тему.

– Своим чередом. Я как раз хотел поговорить с тобой об этом. – Ричард шумно почесался и спросил: – Ты что-нибудь слышала про научные труды Оккама?

Надо сказать, что научная литература меня никогда не интересовала. Когда-то я даже стыдилась этого, но потом решила, что излишний ум для красивой кошки – досадная помеха.

– Нет. А кто это? Он из современных?

Ричи даже не обратил внимания на мою некомпетентность, махнул лапой и пояснил:

– Этот кот жил еще в те времена, когда можно было добраться до края света, ни разу не спускаясь с деревьев на землю. В общем, Оккам тоже был кем-то вроде котектива. Он вывел формулу идеального расследования, которая никогда, ни при каких обстоятельствах меня еще не подводила. Кроме этого случая!

– Ты про похищение Мурчеллы?

– Именно.

– А что за формула?

– Она предельно проста и приводит к преступнику так же верно, как мышиный помет – к мыши. За сотню лет до наших с тобой бабушек и дедушек великий Оккам сказал: «Мышей ровно столько, сколько ты видишь, не больше и не меньше! А если вдруг появилась ненужная мышь, то надо ее отсечь!»

– Мышей? А при чем здесь они? – Я почти поняла мысль, которую хотел донести до меня Ричард, но мне никак не удавалось схватить ее за хвост, если можно так выразиться. – И как ее отсечь? Съесть, что ли?

– Мыши действительно ни при чем, Пэгги. Решение, а в данном случае даже ответ на вопрос о том, кто же преступник, все это время находится прямо у нас перед глазами. Нас водили за нос, хотя и делали это довольно небрежно. – Ричард фыркнул, тряхнул головой и спросил: – Скажи, вот ты побежишь искать мышиную нору, если мышь уже копошится перед тобой?

– Видишь ли, у меня диета. Советы человечьего ветеринара, понятное дело, не в счет. – Тут мы оба хихикнули. – Но наш доктор Овик сказал, что свежих мышей мне рекомендуется есть не чаще, чем раз в неделю. Однако мне кажется, что я начинаю понимать твою мысль. Надо хватать то, что лежит рядом, а не гоняться за бесплотной идеей, так?

– Вот именно, Пэгги!

– И кто преступник? Ричи, не томи! – У меня даже кончик хвоста задрожал от волнения.

– Посуди сама! Какую цель преследуют улики, подброшенные нам, вроде переписки Мурчеллы с котом Франкенштейном или ее надуманной связи с этим жутким Хураем, будь он неладен?

– Они уводят нас от мыши, не так ли?

– Точно! Только на сей раз не от мыши, а от толстого старого кота, который возомнил себя умнее других! Он настолько бесчестен, что не верит совершенно никому, даже своей будущей жене!

– Байрам?

– Да!

– Не может быть. Как? Байрам?.. – Я с недоумением посмотрела на котектива.

До чего же красив он был сейчас, в тот самый момент, когда его озарила идея! Глаза сверкают, усы топорщатся, когти выпущены!

– Я тоже не мог поверить в это, пока не отсек лишние хвосты по методу Оккама. Все было на поверхности! Жаль, что я смотрел в самую глубь аквариума, если ты понимаешь суть этих слов. Байрам сам мне в этом помог.

– Но как?

– Когтеточка!.. Я задал себе вопрос, как поступил бы нормальный кот, подозревающий молодого красавца в интрижке с собственной невестой, если он сам еще достаточно силен, чтобы накрутить хвост кому угодно? А этот колбасник набросился не на соперника, а на свою деревяшку.

– Но слезы. Ведь он плакал! Байрам до сих пор любит Мурчелку! Не верю! Нет!

– В этом-то все и дело. Сентиментальность в такие годы и при его профессии? Это игра на публику. Ничего более.

– Погоди, Ричард. Неужели он хоть на секунду мог поверить, что молодая киска закрутила с ним роман из любви к его обвисшим усам? Все вокруг прекрасно знали, что это брак по расчету! Киска за миску, как говорится.

Ричи фыркнул и заявил:

– Нет! Байраму нужен был не брак! В его голове уже давно созрел куда более серьезный план. Он собрался вовсе не жениться, именно для этого придумал дурацкие конкурсы. Все вы смеялись над Байрамом, а на самом деле он потешался над вами! Для этого жених и настоял на похищении невесты. Байрам горел желанием свершить акт возмездия, за что-то наказать Мурчеллу, а вместе с ней и всех тех кошек, которые прошли мимо его подвала за эти годы. – Ричард походил по ветке, словно пытаясь успокоить себя, и продолжил: – Я вовсе не собираюсь идеализировать Мурчеллу. Мы не знаем, что послужило наживкой в этой дьявольской мышеловке. Красавица могла выдать себя. Знаешь, нечаянный флирт, неосторожный взгляд, слишком откровенное обнюхивание. Байрам мог, например, поймать ее на какой-нибудь легкой интрижке с молодым котом. Все это нам еще предстоит выяснить! Клянусь своими усами, я это сделаю!

Я с восхищением посмотрела на Ричи и осведомилась:

– Как ты думаешь поступить дальше?

– К сожалению, пока это все догадки. Нужны доказательства, факты, улики, чтобы припереть Байрама к стенке. Ведь мы с тобой убедились в том, что он прекрасный актер. Однако у нас есть чем заняться. Это жених невольно сам подтолкнул нас к разгадке именно в тот момент, когда могло показаться, что следствие зашло в тупик.

– Что ты имеешь в виду?

– Смотри! Байрам хочет, чтобы мы подозревали Франкенштейна и Хурая, тратили время на бесплодные и опасные поиски следов Мурчеллы на Птичке и в институте крови! – Детектив гневно фыркнул. – Отлично! Значит, он сам связан с негодяями из этих жутких мест. Что же, восхитительно! Нам всего лишь осталось засечь эти контакты. Предлагаю установить наблюдение за магазином «Раз-колбас». Давай не будем терять времени. – Произнося эту тираду, Ричард весь словно светился.

Может, его воодушевляла возможность общих со мной действий, а не только разгадка тайны? Договорив, он распушил шерсть на хвосте и решительно ринулся вниз, увлекая меня за собой. Куда? Прочь от теплого гнездышка и миски со слонятами, полной вкусного корма. Неужто мне и в самом деле стало это нравиться?!

Думала ли я еще недавно, что окажусь втянута в такую авантюру? Если бы еще месяц назад мне кто-нибудь сказал что-то подобное, то я фыркнула бы ему в морду и попросила не пить натощак столько валерьянки! Ах, Ричард, во что ты меня впутал?!

Несколько дней мне казалось, что наш план не сработает. Мы сутками торчали в кроне тополя, стоявшего напротив магазина, и наблюдали за бесконечной чередой двуногих, входящих в магазин и покидающих его с пакетами, набитыми колбасой, сосисками и прочими вкусностями. Погода была теплая и располагала к неспешным и откровенным разговорам: о любви, об отношениях между самцом и самкой и о людях – куда же от них деться.

Когда мы увидели двуногого, несущего букет цветов, Ричард улыбнулся и рассказал мне забавную историю.

Это было давно. Писатель жил в роскошном доме со своей самкой, а сам Ричи был еще юн и глуп. Двуногий принес домой букет и поставил его в вазу. Цветы сразу вызвали у котенка интерес. Они напоминали о лете и источали приятные запахи.

Ему было любопытно попробовать их на вкус. Стебли оказались очень сочными. Ричи с удовольствием вгрызался в их зеленую мякоть и жевал ее. На полное изучение букета у него ушло не более десяти минут. Когда цветок отваливался, жевать дальше было не интересно.

Двуногий даже никак не отреагировал, увидев Ричарда на столе. Поэтому котенку было совершенно непонятно, почему потом, когда к нему пришла самка, они принялись вместе отчитывать его за плохое поведение.

Я тоже вспомнила один странный случай.

– Как-то ранней весной мы поехали на дачу к одной знакомой моих двуногих. У нее был большой дом, и места, чтобы разгуляться, вполне хватало. Запаха чужой кошки я не уловила, поэтому преспокойно изучала все углы и закоулки. И вот на втором этаже в самой светлой комнате я обнаружила ящики с молодыми растениями. Их было очень много! Они занимали все столы и подоконники. Представляешь! Целую зиму не видеть растений, а здесь просто клондайк! Я начала тщательно их обнюхивать и изучать. Мне очень захотелось свежей травки. – Тут Ричард понимающе уркнул. – Помню еще, что земля в ящиках была очень сырая и прилипала к лапам, поэтому мне приходилось постоянно их отряхивать. Но я побывала в каждом ящике, а потом остановила свой выбор на одном, самом большом. Какие вкусные верхушки были у тех растений! У меня даже сейчас слюнки текут. Но мои двуногие устроили настоящий цирк! Они зашли в комнату вместе с хозяйкой и начали грубо со мной разговаривать. Мне пришлось принять виноватый вид, поджать хвост и жалобно мяукать. Хозяйка дома была в ярости. Я решила ей сделать приятное, хотела потереться о ее ногу. Она отпрыгнула, кричала про какую-то аллергию, вдобавок начала громко чихать. Я разозлись и зашипела на нее. Мой двуногий пытался успокоить хозяйку, а его самка – меня. Но моя шерсть уже встала дыбом. Я не хотела, чтобы меня трогали! Короче, когда я выбегала из этого дома, то слышала, как хозяйка моих двуногих велела не приезжать к ней больше с этим чудовищем.

– Да, в жизни встречается много неадекватных людей, – заметил Ричи, но вдруг зашипел и подал мне знак спрятаться. Я затаилась за крупной веткой и осторожно посмотрела вниз. Ничего необычного вроде бы не происходило. Несколько человек выходили из магазина. Из их пакетов вкусно пахло.

Я вспомнила, что обеденное время вот-вот наступит, и как раз в этот момент заметила странного облезлого котяру, лавирующего между ног людей. Одно ухо этого серого зверя торчало вверх, другое, давно сломанное, безвольно висело, отчего вид у кота был довольно залихватский. Ничуть не пугаясь человеческой толпы, он ловко проскочил сквозь нее и шмыгнул в приоткрытую дверь подвала.

– Это Ухо, – весело сказал Ричард. – Известный жулик и проходимец с Птички.

Я чуть с ветки не свалилась от этих его слов.

– Серьезно? Этот облезлый кот? А на вид – обычный помоечник!

– Я знаю, что он курьер у крупных шишек с рынка. На серьезные преступления такой не способен, но со всякой мелкой дрянью вполне справляется. – Ричард еще раз посмотрел вниз. – Пэгги, да там еще пара!

Я проследила за его взглядом и увидела, как в узкую щель протиснулись два кота. Один из них был черен почти так же, как Ричард, но раза в полтора мельче. Второй же оказался огромным сибиряком, пушистым и полосатым. Пролезая между косяком и едва приотворенной дверью, этот здоровяк обернулся. Мне на секунду показалось, что тяжелый взгляд желтых глаз пронзил насквозь листву дерева, на котором притаились мы с Ричардом.

– Что и требовалось доказать, Пэгги! – нарочито радостным тоном сказал Ричи. – Ненавижу, когда оказываюсь прав именно в таких вещах, и вынужден терять веру в котов.

Я горько вздохнула. Мне было жалко Байрама, его любовь и надежду на ответные чувства Мурчеллы, веру в их счастливое будущее. Все это оказалось враньем. Увы.

– Эти двое тоже с Птичьего рынка. По крайней мере, я их видел у его ворот. Значит, связь Байрама с самыми опасными котами нашего города можно считать доказанной.

– Бедная Мурчелла! – мяукнула я. – Мне так страшно за ее жизнь! Ричи, скажи, что с ней все в порядке. Это очень важно и нужно для меня. Пожалуйста!

Ричард помрачнел.

– Не буду врать, Пэгги, эти ребята не склонны к сантиментам. Для Мурчеллы было бы лучше находиться за тысячи кошачьих шагов от того места, где они обитают. Более того, я опасаюсь, как бы наше участие в этой истории не заставило Байрама и его сообщников действовать активнее. Но на нашей стороне тот факт, что мы уже про них знаем, а они о нас – еще нет! Так что держи хвост пистолетом! Ведь у тебя есть я. – Он улыбнулся очень ласково, хотя и немного неуверенно.

Я потупила взгляд, старалась даже не дышать, хотя от его слов на душе у меня потеплело.

Вскоре дверь черного хода снова отворилась. Троица бандитов, заметно потолстевшая и слегка потерявшая координацию от валерьянки, вывалилась из подвала. В зубах они держали кто связку сосисок, кто колбасу. В темном проеме я успела разглядеть морду Байрама. Что это? Уж не испуг ли отпечатался на ней?

Почти сразу же дверь захлопнулась, и разобрать у меня не получилось.

– Пэгги, живо, нельзя терять ни минуты! – Ричи тенью соскользнул с тополя.

Чуть помедлив, я последовала за ним.

Как же все это было страшно! Я старалась не подавать виду, но всю меня колотило. Ричард следовал за котами, я – за ним. Мы крались, перебегали из тени в тень то по земле, то по веткам деревьев, стараясь, чтобы нас не выдал запах. Мне начинало казаться, что головорезы мчатся прямо к заброшенному Птичьему рынку!

Внезапно Ричард остановился так резко, словно окаменел на месте. Я зажмурила глаза, подозревая худшее.

– Пэгги, малышка, что с тобой? – Он заботливо ткнулся носом мне в бок.

Я открыла сначала один глаз, а потом другой. Передо мной стоял котектив. Улица пуста, котов не видно. Дул холодный ночной ветер.

– Они ушли недалеко. Все, что нам было нужно, мы уже выяснили. Так. Дальше по улице будет подход к Птичке. У меня нет никаких сомнений в том, что они идут туда. Будет опасно. Знаешь, если тебе страшно, то можешь остаться здесь. Дальше я справлюсь сам.

– Один с тремя?

– Ты меня плохо знаешь, Пэгги. Но я надеюсь, у нас будет время это исправить! – Ричард улыбнулся, показав мне свои прекрасные клыки. – У меня в запасе есть парочка трюков для таких оборванцев.

– Тогда я с тобой. – Даже не знаю, как у меня вырвались эти слова.

Понимаете, их словно сказала какая-то другая кошка, намного более смелая, чем я.

Ричард с сомнением смерил меня взглядом.

– Смотри!.. Только держись в паре шагов и ничего не говори. В этом танце вести буду я.

Глава девятая,

в которой выясняется, что наслаждение может приносить не только радость, но еще и страдания

– Как ты собираешься с ними драться? – с восторгом спросила Пэгги.

– Зубы и когти – оружие слабых, – ответил Ричи, сосредоточенно оглядывая окрестности. – Умные выбирают интеллект. Уверяю тебя, он и меня приведет к победе! – Он указал лапой на заброшенный трехэтажный дом, щерившийся пустыми глазницами окон и окруженный высоченным бурьяном. – Смотри, вон они!

Спереди находился большой пустырь, почти полностью закрытый от любопытных глаз разросшимися кустами. Там сидели трое разбойников, пытаясь отдышаться после быстрого перехода. Сосиски и колбаса лежали перед ними.

– За этим пустырем начинается Птичка. Нам пора! Вперед!

Котектив подкрался к зданию за спинами у тяжело дышащих головорезов и пулей проскользнул в дверной проем. Пэгги последовала за ним.

– Что ты придумал? – шепотом спросила кошка.

– Сейчас увидишь. Там, наверху, я приметил гору кирпича, – ответил Ричи, бесшумно взбегая на второй этаж по лестнице, усыпанной пылью и цементом.

У окна на деревянном поддоне и в самом деле лежал штабелем красный кирпич, наполовину разбитый. Внизу переговаривались хриплыми голосами оборванцы с Птичьего рынка.

– Чертов Байрам! – недовольно проурчал кот по кличке Ухо. – Похоже, он уже совсем перестал уважать Птичку.

– Угу, – прошипел его подельник. – Я думаю, нам пора обо всем рассказать Хураю.

– Как же! – пробурчал третий. – Пустят нукеры тебя к Хураю, конечно! Идем, мечтатели, время не терпит! Давайте заниматься своим делом и радоваться тому, что нам с этого перепадает какой-то кусочек.

Именно в этот момент Ричи и Пэгги разбежались и прыгнули передними лапами на каменную груду. Штук пять кирпичей с грохотом полетели прямо на ничего не ожидавших котов! Поднялась пыль, в разные стороны шрапнелью засвистели твердые осколки. Оборванцы с Птички завизжали, замяукали. Ричард набрал в грудь воздуха и сиганул вслед за кирпичом прямо на поверженных противников.

– Всем не двигаться с места! – громко промяукал он. – Если вы будете отвечать на вопросы, то мы гарантируем вам жизнь!

– Кто ты такой? – еле слышно прошипел Ухо, заваленный кирпичной крошкой.

– Тот, кому удалось схватить вас за хвосты! А наверху стоят мои друзья! – Ричи кивнул на второй этаж заброшенного здания, откуда выглянула Пэгги. – Еще один вопрос, и мы вас похороним в этом кирпиче!

– Черт с вами. Мы все расскажем, – заявил мрачный кот с облезлым ухом и шрамом через всю морду.

Котектив про себя окрестил его Меченым.

– Только не кидайте больше кирпич. Вы победили.

Ричард выдохнул. Его маневр удался.

Еще один кот, не менее облезлый, пока мирно отдыхал в сторонке. Но он тоже начал потихоньку приходить в себя, жалобно мурча.

Со второго этажа мяукнула Пэгги, поставив лапы на кучу оставшегося кирпича. Теперь сыщикам опасаться было нечего – ситуация находилась под их контролем.

Пэгги могла бы честно признаться в том, что происходящее заводило ее. Все было как в кино: ночь, опасности, страшные злодеи и настоящий герой! Правда, нельзя было сказать, что он раскидывал облезлых котов именно ради нее, но ждать этого от неромантичного Ричи и не стоило.

– Итак, – тихо муркнула Пэгги, глядя сверху вниз на поверженных котов. – Что же у вас общего с этим колбасным проходимцем Байрамом?

– Барыга он, – пробормотал второй кот, постепенно приходя в себя. – Самый обыкновенный. А мы его эти… – Он выплюнул выбитый зуб. – Ну да, контрагенты.

– И что вы ему поставляете? – саркастично поинтересовался Ричи.

– А что, по-твоему, мы можем предложить? – Меченый ухмыльнулся. – Мы брали у него колбасы, сосиски, которые шли на стол баронам, взамен приносили толстому ублюдку нелегальщину от контрабандистов: боливийскую валерьянку, бухарскую мяту. Время от времени брал он даже непеталактон, но понемногу.

Ричи крякнул. Теперь все встало на свои места. Вот откуда пакетик из-под эфирного масла кошачьей мяты. Детектив наконец-то понял, откуда у кота из колбасного магазина средства на шикарное торжество и такую вертихвостку, как Мурчелла.

Пэгги совсем расстроилась. Оказалось, что они с Кошарель – круглые дуры. Как можно было не увидеть такое?! Почему две кошки, умудренные опытом, живущие в таком продвинутом городе, у крутых двуногих, вообще приняли Байрама за простака? Это настоящий удар по репутации!

Но ведь все это было и в самом деле из ряда вон выходящим. Байрам выглядел неказистым и недалеким увальнем, а на деле оказался едва ли не гангстером.

О том, где находится Мурчелла, сейчас думать было бессмысленно. Коты о ней ничего не знали.

– Не нашего ума дело. Мы о такой особе и слыхом не слыхивали, – заявил Меченый. – Байрамовские дела нас не касаются. А Хурая тем более. За такие вопросики у нас в крысиные подвалы бросают. Мы товар принесли, унесли – и до свидания.

Я фыркнула. Все было очевидно. У жениха был мотив, средства, возможности. Если он водился с такими котами, то наверняка обратился бы к ним, чтобы выкрасть и спрятать Мурчеллу.

– Пришло время снова навестить нашего несчастного жениха. – Ричард довольно хмыкнул. – Этот барыга теперь у меня на крючке.

Облезлые коты все еще лежали на асфальте и зализывали свои ссадины.

– Идем к Байраму, – продолжал Ричи. – Посмотрим, как он заговорит, когда мы покажем, что неплохо знакомы с нелегальными источниками его немаленьких доходов.

Сыщики прокрались к магазину «Раз-колбас» и заглянули через окошко в подвальное помещение. Байрам спокойно дремал, словно и не было никаких криминальных встреч, пропажи любимой кошки и рухнувшего будущего со счастливой семьей.

На дворе была ночь. Как и все порядочные немолодые коты, этот колбасный жених дремал, лишь подергивающийся хвост и усы выдавали, как чутко он спит. Он вообще был очень организованным. Как бы Байрам ни зарабатывал себе на шикарных кошек, легально или не очень, но все процессы у него были под контролем и шли в строго установленном порядке.

Может, поэтому спекулянта так поразила пропажа невесты. Говоря по правде, это событие оказалось самым серьезным ударом по его спокойствию за долгие годы, с тех самых пор как умер его прежний двуногий – знаменитый геологоразведчик. Байрам, тогда совсем молодой кот, оказался на улице. Он явно пропал бы, если бы его не приютили в колбасном магазине.

– Подъем! – завопил Ричи и прыгнул прямо на Байрама.

Тот подскочил, спросонья вообще не сообразил, что происходит, и принялся истошно мяукать.

– Прекращай орать! Это мы, – прошипел котектив.

Байрам плюхнулся на пол. Его постепенно проясняющийся взгляд перебегал с Ричи на Пэгги и обратно.

– Мы теперь все знаем про тебя! – выпалила взлохмаченная кошка. – Ты погубил Мурчеллу! Где она сейчас? Отвечай немедленно!

– Что вам известно? – прошептал Байрам.

– Не все, конечно, – заявил Ричи. – Но теперь для нас не тайна, кто поставляет всему району валерьянку и прочую дрянь в промышленных масштабах. Интересно, хорошо ли продается непеталактон? Он ведь дороговат. Байрам, давай не будем тянуть мышь за хвост. Где Мурчелла?

– Что? Да откуда мне знать? Да что вы знаете вообще? – возмущенно проурчал Байрам. – Между прочим, непеталактон – препарат хотя и дорогой, тут вы правы, но совершенно легальный. Сам я, между прочим, его не употребляю и никогда не баловался. Откуда вы вообще…

– Выследить тебя и твоих дружков с Птички – дело нехитрое. – Пэгги ухмыльнулась.

– Да, мы наблюдали за магазином, – подтвердил Ричард. – А потом я плотно пообщался с Ухом. Он сказал более чем достаточно. Эта фигура довольно известна на темных задворках Птичьего рынка.

Байрам, конечно, был изумлен тем, что за ним следили, но по-прежнему не мог сообразить, чего же от него хочет эта парочка. Поразился и Ричи. Если честно, ему вообще не приходило в голову, что толстяк станет и дальше врать и изворачиваться. Ведь все было довольно очевидно. Забавно, но толстяк даже не пытался отрицать тот факт, что он много лет торгует контрабандой.

– Байрам!.. – Ричи подсел к толстяку. – Где Мурчелла?

Серый кот понурился.

– Я не знаю! Честное слово! С котами с Птички я работаю уже пару лет, товар у них беру, но сам не употребляю никогда. Непеталактон и сейчас хранится у меня, я его даже не использовал никак. Я не работаю с конечными потребителями, просто обмениваю товар. Поэтому вся контрабанда лежит у меня в сейфе, что-то вроде валюты. Для того чтобы иметь хороший бизнес в этом городе, надо обрастать связями. Одной колбасы тут мало. А вот непеталактон сразу помогает решать важные вопросы. Даже террасу у Илоны я арендую вне очереди. Думаете, она согласилась бы только за колбасу? Ха!

– Что ж, Байрам, давай взглянем на твой сейф, – сказал сыщик незадачливому жениху.

Тот нехотя поднялся и пригласил их к себе. Каморка начальника службы безопасности располагалась в углу магазина, за прилавком. Над самой стойкой висели колбасы – краковская, салями, сервелат. Ричи и Пэгги не удержались и дружно облизнулись при виде такого вкусного многообразия.

Понурый кот отвлек их, указал на самую темную и дальнюю полку прилавка. Там был небольшой ящичек, который запирался на замок. Ключ от него всегда хранился в одной из многочисленных трещин в полу. Байрам думал, что никто не знал, в какой именно.

Он взял ключик в зубы и долго ковырялся в замке. Наконец-то дверца открылась.

– Мышь побери! – ахнул Байрам. – Да тут ничего нет!

Ящик и в самом деле был пуст. Там лежала лишь эта дурацкая когтеточка.

Кот выглядел совершенно ошарашенным. Ричард понял, что начинает ему верить. Да, Байрам – контрабандист, это факт. Но, кажется, пропажей своей невесты он расстроен вполне искренне. Да и к исчезновению товара этот колбасник явно не имеет отношения. Вряд ли он повел бы посторонних смотреть на тайный ящичек, если бы точно знал, что тот абсолютно пуст.

Кто же мог взять пузырек с непеталактоном из сейфа? Вряд ли это могли сделать посторонние. Кот надежно прятал свои сокровища, да и вообще очень хорошо шифровался.

О том, что он проворачивает темные делишки, не знал никто, даже его невеста и ее подружки. Что уж говорить о каких-то посторонних котах. Правда, остаются поставщики с Птичьего рынка, но они тоже как могли отрицали свое участие в похищении Мурчеллы. Разумеется, нельзя было верить им на слово. Стоило проверить как этот, так и другие варианты.

– Кого ты обманываешь! Я знаю, ты сам спрятал пузырек, чтобы потом вешать нам тут лапшу на уши! – наседала на Байрама разъяренная Пэгги.

И тут Ричарда осенило. А вдруг она сговорилась с Кошарель, и сейчас эти двое ломают комедию? Такой вариант выглядел вполне логичным. Кошки могли сами подбросить непеталактон в валерьянку Мурчеллы, потом тихонько вывезти ее куда-нибудь в район Птичьего рынка и потребовать у Байрама выкуп.

Правда, пока никаких требований никто не предъявлял, но это не всегда делается сразу. Как бы ни была очаровательна Пэгги, этот вариант выглядел вполне вероятным. Ричи с сожалением посмотрел на грациозную кошку, которая ярилась и наседала на старого колбасника.

Она чудо как хороша. Будет, конечно, очень обидно, если такая красотка окажется причастна к похищению. Пэгги, конечно, любит тусовки и внимание котов, этого не отнять, но в остальном она просто прекрасна. Ричи не хотел бы, чтобы такая прелесть оказалась обманщицей.

Но детектив не мог позволять внешним факторам мешать расследованию. Надо было как-то проверить эту версию с похищением, вполне вероятную, хотя и не особо радостную для него лично.

– Пэгги, пойдем. Оставь его в покое. – Ричард потянул кошку за собой. – Нам тут уже делать нечего.

– Как? Куда? Зачем? Надо, чтобы он во всем признался! Байрам же врет напропалую, – возмущенно профырчала та.

«Да что это за сыщик такой – всем верит, со всеми соглашается! Разные проходимцы только и ждут, как бы обвести его вокруг пальца, а он!..» – думала она, пока кот тащил ее за собой по улице.

Ричи подождал, пока кошка успокоится, завел ее на лужайку парка и демонстративно разлегся на солнышке. Пэгги пришлось присоединиться к нему.

– Как же так, Ричард?! – Кошка укоризненно посмотрела на котектива и недовольно повиляла хвостом. – Нельзя же верить всему и всем!

– Нельзя. Но мне нужно проверить все версии, а не зацикливаться на одной. Разве ты не видишь, что мы в тупике? Даже если Байрам врет – как нам вывести его на чистую воду? Мы уже выложили этому прощелыге все, что о нем знаем, но это нисколько не развязало ему язык! Конечно, отрицать он ничего не стал, но кто же попрет против голых фактов?! Да и про Мурчеллу никто ничего не говорит. Может, нам хватит выглядеть законченными параноиками? Вдруг мы и в самом деле ищем не там, где нужно? Может, пора отсечь лишние мышиные хвосты?

Пэгги призадумалась. Слова Ричарда звучали вполне логично. Он очень опытен в таких делах. Если верить Кошарель, на его счету немало раскрытых преступлений.

– Хорошо. Но что ты предлагаешь делать теперь?

Ричи нахмурился. Вариантов оставалось несколько, но первым делом нужно было отработать лабораторию, в которой служил Франкенштейн. Ведь страшные послания Мурчелле приходили и от него. Сыщик думал и о том, как проверить Пэгги и Кошарель, чтобы не вызвать у них подозрений. Вдобавок он должен был одним глазом вести наблюдение за Байрамом и его колбасным магазином.

Детектив с сожалением вспомнил внушительный ассортимент этого заведения и подумал о том, что сегодня ничего не ел. А каково приходится лабораторным котам, которые идут на адские муки? Все это ради куска той ароматной, жирной колбасы, которой у Байрама в лавке целые связки!

Ричард задумался. Как проверить подружек? Ведь именно они и обратились к нему с просьбой найти Мурчеллу. Может, все это было сделано для отвода глаз?

Впрочем, у Ричи появилась одна неплохая мыслишка. Надо предложить Пэгги с Кошарель подойти к институту одним и просто поговорить с котами, которые трутся неподалеку от проходной. Пусть красавицы выяснят, работает ли там такой Франкенштейн или это выдумка и провокация?

Если кошки как-то замешаны в этом деле, то они непременно выдадут себя, оказавшись на пороге страшного задания. Ричи, разумеется, подстрахует их и проверит, на самом ли деле они так уж искренне хотят найти пропавшую подругу.

Цинично? Вполне может быть. Но в таком сложном расследовании приходится действовать не самыми честными методами, особенно если котектива втянули в грязную игру. Но ему придется объяснить кошке, почему он сам не сможет туда поехать.

Ричард приподнялся и заявил:

– Пэгги, есть один вариант. Но тебе придется заняться этим самой. У моего двуногого срочная поездка куда-то на несколько дней. Какой-то последний шанс для его литературной карьеры. Он собирает материал для книги в какой-то деревне и, к сожалению, забирает меня с собой. А ковать железо надо, пока горячо. Если Байрам и правда как-то в этом замешан, то его приспешники могут так спрятать Мурчеллу, что мы ее вовек не отыщем. Одним словом, надо действовать немедленно.

– И что же это за вариант?

– Лаборатория.

У Пэгги внутри похолодело. Все городские коты знали, что во всем мире нет места страшнее этих жутких лабораторий. Двуногие в халатах мучают там кошек до последнего «мяу». Это страшное серое здание, облупленное со всех сторон, находилось недалеко от большого транспортного кольца, которого все коты тоже боялись.

– Но как же я туда пойду?

– В саму лабораторию идти, конечно, не надо. Это опасно, – ответил Ричард. – Просто порасспрашивайте котов рядом с проходной. Что за Франкенштейн, появлялась ли там новая кошка? Остальным займусь я после возвращения.

– Просто поспрашивать?

– Ага. А чтобы не было страшно, да и вообще для безопасности возьми с собой Кошарель. Ведь Мурчелла и ее подруга.

Пэгги передернуло. Но что делать? Сдаваться в тот момент, когда расследование уже шло полным ходом и она участвовала в нем практически наравне с Ричардом, было глупо.

Кстати, а вдруг Мурчелка и правда там? Этот Франкенштейн писал ей. Они сами видели его сообщения. Значит, все не так просто.

«Внутрь я, конечно, не пойду. Я не трусиха, но и явно не самоубийца. Что ж, придется позвать Кошарель, – решила Пэгги. – Честно говоря, не хочется делить свою славу детектива с подружкой, которая является моей главной конкуренткой. Но деваться некуда».

– Идет. Я позову Кошарель, и мы наведаемся в лабораторию. – Пэгги храбрилась, старалась не показывать, что ей сильно не по себе.

– Отлично. А я пока пойду домой. Давно пора обедать. Только не приближайтесь к проходной! Это может быть опасно! – проговорил детектив и скрылся в кустах.

– Какой же он все-таки хам! – Пэгги фыркнула и потопала в сторону дома, в котором жила Кошарель, благо до него было совсем недалеко.

– Пэгги!.. – Из окна высунулась мордочка Кошарель. – Что случилось?

– Дело есть! Ну что, сняли твой домашний арест?

– Нет, но форточку открыли. Подожди, пока мои двуногие уйдут. Хозяйка собирается, а это всегда очень долго. – Приятельница Пэгги закатила глаза и скрылась из виду.

Ее хозяйка действительно собиралась невероятно долго. Пэгги пришлось ждать часа полтора. Но в таких серьезных делах, как то, в которое ввязались кошки, лучше было не спешить.

Пэгги незаметно проскользнула на подоконник и дальше – в открытую форточку.

– Привет, дорогая! – Кошки сердечно потерлись носами.

Кошарель предложила подруге свое блюдечко с кормом. Та, громко хрумкая подушечками со вкусом лосося, ввела напарницу в курс дела.

– Да, задачка не из легких, – заявила Кошарель. – Страшновато. И как ты себе это представляешь?

– Пока никак, если честно. Понятно, что надо проникнуть к площадке у проходной. Как? Мы не узнаем этого, пока не сходим на разведку.

– Ясно. Мои двуногие уехали надолго, так что можно прямо сейчас туда сбегать. Тем более что это адское место не так уж и далеко отсюда. Во сколько надо там быть?

– В шесть! – Пэгги поднялась на ноги и снова полезла в форточку.

Кошки даже не заметили Ричи, который притаился в раскидистой кроне дерева, стоявшего напротив дома, и внимательно за ними наблюдал.

Глава десятая,

в которой робокот спас незадачливых котективов

Ровно в шесть, как и договаривались, я была возле института биохимии крови. Ричи даже не пришел проводить, наверняка уже смылся со своим двуногим. Это не могло меня не задеть, хотя что взять с невоспитанного котяры!

Быстро темнело. Погода была отвратительная, мелкий дождь моросил как заведенный. От долгого сидения на одном месте у меня замерзли подушечки лапок, холодный асфальт жег их ледяными иголками. Все это начинало меня бесить.

Наконец-то из-за угла выпорхнула Кошарель и томно промурчала:

– А вот и я.

Эти богемные вертихвостки вечно выделываются по любому поводу, лишь бы привлечь к себе внимание.

Мы добрались до забора лаборатории, преодолели его, спрятались в кустах и пару часов наблюдали за входом. Дверей в здании было несколько, но все они оберегались электронной системой. Двуногие попадали внутрь только по пропускам.

Вот почему лабораторным котам так сложно было сбежать отсюда, даже если им очень этого хотелось. Многие бедняги попадали в эту мясорубку случайно, их просто ловили на улице.

Мы могли выбрать такой путь и лечь в сачок живодеров, но сразу решили, что не готовы к самопожертвованию. Ведь если нас поймают, то сразу же потащат в эти проклятые лабораторные комнаты, а вывозить оттуда будут уже в клетках, хорошо, если не по частям.

– Наверное, нам надо попасть во двор лаборатории, – прошептала я. – Тут мы никого не найдем. Все коты сидят в клетках.

Вдруг из-за угла проходной вышел рыжий поджарый кот, который изумленно уставился на нас.

– Вы кто такие?

– Тихо! – зашипела на него Пэгги. – Не поднимай шума, ладно? Иди сюда.

Кот насторожился, но не нашел повода отказать нам, таким симпатичным незнакомкам. Ему было жутко любопытно, что могло привести двух хорошеньких кошек в это ужасное место, куда добровольно заявляются только совсем отчаявшиеся бродяги.

– Так что вы тут делаете? – уже тише спросил он, укрывшись в тех же кустах, что и мы.

– Погоди! – с места в карьер начала Кошарель. – Скажи-ка, что ты сам тут делаешь? Мы думали, что все лабораторные коты сидят в клетках, взаперти.

– Ерунда, – заявил кот. – Да, мы живем в клетках, но за нами не очень сильно следят. Если громко помяукать, могут даже выпустить погулять во двор. У двуногих нет дефицита кошек. Если кто-то сбежит, они легко наловят новых. Полна улица голодранцев, которым есть нечего.

Мы переглянулись.

– Я сам таким был, пока не приблудился сюда, – сказал рыжий и цинично усмехнулся.

Все, что он говорил, звучало поразительно.

– Ты знаешь Франкенштейна? – спросила я.

– Он существует? – добавила Кошарель.

– Франки? – Рыжий вздрогнул. – Еще как существует. Это один из самых старых лабораторных котов. Он живет на особых правах. Любимчик доктора Генеровича. Ему и молочко со сливками, и кошечки молоденькие!

Последняя фраза совсем нас огорчила.

– А часто ему приносят молодых кошек?

– Часто. Мы, простая босота из клеток, все завидуем, но что там с ними происходит – уже не знаем. Говорю же, он в отдельном кабинете живет, со всеми удобствами. На втором этаже, рядом с доктором.

В этот момент сверху, с ветки развесистой березы, рухнул черный кот. Он еле успел перевернуться в воздухе, чтобы упасть на четыре лапы.

– Ричи? – Я застыла в полном недоумении. – Что ты здесь делаешь? Ты же собирался уехать!..

Котектив неторопливо отряхнулся и с достоинством ответил:

– Я не мог оставить тебя одну, притворился, что заболел, и двуногий оставил меня дома. Остальное было делом техники. – Он глянул на Кошарель и рыжего кота. – Надо признаться, я не особенно верил в существование Франкенштейна, но услышал ваш разговор. Теперь становится ясно – это не фейк. Мурчелла может быть в плену у этого мутанта. Наша задача – попасть внутрь и освободить ее. Пока все выглядит довольно просто. Нам достаточно будет прошмыгнуть в одну из открытых дверей, и вуаля!

– Ричи, это кажется мне слишком опасным! – сказала я. – Было бы разумнее…

– Что? – Он усмехнулся. – Увы, пришло время храбрости, а не разума.

– Подружку мы тут не бросим! Слышь, рыжий, а ты не можешь провести нас через проходную? – Кошарель обворожительно улыбнулась, и туземец растаял. – Нам всегда было любопытно посмотреть, что же это за страшная лаборатория. Мы поэтому сюда и пришли. – Подружка подмигнула мне, чтобы я ненароком не выдала настоящей цели нашего визита в эту обитель ужаса.

Рыжий раздулся от важности и ответил:

– Надо подумать. Смотрите, нас, лабораторных котов, по территории гуляет голов двадцать. Вечером, часиков в семь, начинается кормежка. Тогда-то все и сбегаются к двери, ведущей в кошачий блок. Это мы его так называем. Вообще-то там кого только нет – мыши, крысы, даже собаки!..

– Собаки?! – Мы с Кошарель вздрогнули.

– Нет, не бойтесь. Лабораторные – они смирные, кошек не трогают, привыкли. Нам неприятно, конечно, но что только не сделаешь ради ежедневной порции корма с индейкой. Да, с едой тут и в самом деле неплохо. Вы устроиться к нам хотите? С виду сытые, особенно ты, черный.

Судя по его возмущенному виду, Ричард, конечно, поспорил бы с этим, но надо было поторопиться. До семи часов, судя по электронному табло, установленному на фасаде исследовательского центра, оставалось пять минут.

– Уже почти семь. – Кошарель указала рыжему на часы. – Может, пора?

– Да, пойдемте.

– Эй, погоди! – забеспокоилась я. – А как нам потом выбраться?

– Сюда я вас проведу, а дальше уж сами. Вы же как-то пролезли на территорию, значит, и выберетесь обратно. Но это надо сделать до наступления ночи. Нас запирают, и лишние кошки сразу попадут в новые клетки. За это я вам ручаюсь.

– Поняли. Ну что, подруга, ты готова к самому познавательному походу в своей жизни? – Кошарель ткнула меня хвостом. – Не боишься?

– Готова! – Я твердо посмотрела на нее.

Вон как она перед Ричи хорохорится. Ладно, раз такое дело, мы еще посмотрим, кто из нас окажется храбрее!

Мы шустро побежали к двери, куда уже начали подходить здешние коты.

«Видок у этой серой массы, конечно, очень потрепанный, – подумала я. – Мы с Кошарель, ухоженные городские кошечки, явно выделяемся на общем фоне. Но, хвала богам, котов тут очень много, можно затеряться. Да и двуногие не так внимательны. Они вообще постоянно путают нас».

Мои размышления прервал скрип двери, которая открылась чуть позже семи. Все хлынули туда, и мы вынуждены были думать лишь о том, как бы нас не растоптали в общей давке. Серые, рыжие и пятнистые коты и кошки со всех лап бросились пожирать халявный ужин. Из-за пакетика еды они готовы были продать душу и тело жестоким двуногим. Эх, как права была моя бабушка, когда говорила, что голод не тетка, съешь и дохлого мышонка.

Я пришла в себя после давки и огляделась по сторонам. На полу во множестве стояли плошки с кормом. Наши разномастные братья и сестры кусали и царапали друг друга, прокладывали себе путь к вкусняшкам. В нашей жизни сильному всегда достается самый лакомый кусок.

Пара двуногих в белых халатах с мерзкой улыбкой на лицах с высоты своего роста наблюдала за безобразием, происходящим здесь. У меня язык не повернулся бы назвать это как-то иначе.

Ричард брезгливо отталкивал лапой ополоумевших котов. А вот моя подруга куда-то делась.

– Ричи, а где же Кошарель? – Мы огляделись.

Нате вам! Милая моя подруженька шипела и сражалась с каким-то безухим бродягой за розовую миску с едой.

В один прыжок я подлетела к ней, шлепнула лапой по пушистому заду и заявила:

– Моя дорогая, тебя что, дома не кормили? Или ты забыла, что мы тут делаем?

– Ой, прости. Это моя тайная слабость. Я как розовое увижу, ничего не могу с собой поделать, – извиняющимся тоном промямлила Кошарель с набитым ртом.

За спинами двуногих виднелась приоткрытая дверь.

Ричи указал на нее взглядом.

– Вход в лабораторию, судя по всему, там.

Воспользовавшись общей суетой, мы словно тени юркнули между ногами человеческого самца в белом халате. Огромный сапог чуть не придавил мой чудный хвостик. Только природная ловкость уберегла меня от этой напасти.

За дверью мы увидели длинный коридор с зарешеченными светильниками по стенам. Мерзкий тяжелый запах лекарств ударил мне в нос.

– Да уж, аромат не для моего утонченного нюха, – вслух заметила я. – Но на какие только жертвы не пойдешь, чтобы выручить свою лучшую подругу из беды.

– Жутковатая обстановочка. У меня аж шерсть дыбом встала, – прошептала Кошарель. – Последний раз мне было так страшно, когда я со своими двуногими какой-то фильм по телевизору смотрела. «Бетховен», кажется. Мне потом неделю, наверное, всякие кошмарные псы по углам виделись.

– Ты можешь помолчать! – вспылила я.

Дал же мне кошачий бог такую трусиху в компаньонки! Кошарель обиженно надулась и примолкла, но это и к лучшему. Нечего панику разводить, у самой лапы от страха сводит.

– Спокойно! – заявил Ричи, но я-то видела, что его хвост дрожал.

В коридоре было тихо. Нам то и дело попадались двери с какими-то табличками, но все они были закрыты.

У меня разыгралось воображение. Мне казалось, что вот-вот какая-нибудь из них откроется. Оттуда с ужасными криками выскочит окровавленный двуногий, чтобы поймать нас и потом ставить свои дьявольские опыты.

Я попыталась отвлечься и вспомнить что-то приятное. Можно было подумать о романтике. Я ведь так и не смогла забыть поджарого красавца Цепеша, первого иностранца, знакомого мне. Его двуногий работал в посольстве Румынии военным атташе.

Этот кот был великолепен – изысканный франт с обходительными манерами, знающий, как угодить утонченной даме. Какой контраст был между ним и окружением, в котором я тогда росла! Да и как можно сравнивать аристократа до мозга костей с подзаборными нищебродами, снующими по помойкам в поисках куска протухлой колбасы. Собственно, даже Ричи проигрывал ему в разы.

Какая это была всепоглощающая страсть!

Помню, он нежно мурлыкал мне на ушко вечером на крыше: «Посмотри вокруг. Я дарю тебе этот город! Я сорву с неба луну и брошу ее к твоим прелестным лапкам вместо коврика!»

Какой же наивной дурочкой я тогда была! Как переживала, когда он не пришел на очередное свидание, места себе не находила, рисовала в воображении картины одна страшнее другой. Но все оказалось куда проще.

Через неделю я случайным образом встретила его с сиамкой, этой шерстяной поганкой, на вечернем променаде. Ох и драка тогда была! Шерсть летела во все стороны. Вот тебе луна и город! Беспринципный подлец! лицемерный изменник! Да уж, морды я им обоим знатно расцарапала.

Сколько раз я потом зарекалась не верить самцам! Нанесут красивой чепухи с три короба, прямо сметаной накормят, а потом ищи-свищи их как ветра в поле. Вот Ричи, например, наверняка так и сделает… И вообще, лезет же в самый неподходящий момент в голову всякая ерунда!..

– Слышишь?.. Впереди кто-то есть! – Этот испуганный возглас Кошарель вернул меня в реальность.

Мы замерли и прислушались. Где-то вдалеке раздавался звук шагов и что-то еще. Кошкин бог, то ли повизгивание, то ли скулеж!

– Это собака! – шепнул Ричард.

Вот вам самое худшее, что может поджидать в темном коридоре трех котов, прибывших из благополучного мира! С человеком явно был враг номер один всех кошек в мире.

– Бежим. Прячемся!

– Но куда?

– Стойте на месте!

Несмотря на этот тихий приказ Ричи, мы с Кошарель заметались по коридору.

– Это кто там? Пупсик, ату их! – заревел двуногий.

Чудовище в собачьем обличье зарычало басом. Судя по скрежету когтей по полу, псина на всех парах рванула в нашу сторону. С каждой секундой мы приближались к верной погибели.

– Пропали! – проверещала Кошарель.

Я поняла, что еще чуть-чуть, и она грохнется в обморок.

– Скорей сюда! Поторопитесь, если вам дороги ваши жизни! – внезапно раздался приглушенный голос.

В эту же секунду в стене, прямо возле пола, открылась неприметная дверка, и кто-то поманил нас лапой. Не дожидаясь повторного приглашения, Кошарель мышью юркнула в эту маленькую щелку. Ричи бросил на меня горящий взгляд и последовал за ней. Как только я проскочила в темный лаз и уткнулась носом в пушистый зад Кошарель, дверка захлопнулась.

За ней было темно, а за стеной раздался вой Пупсика, от которого шерсть вставала дыбом.

– Не пугайтесь, ему сюда нипочем не добраться, – произнес во мраке наш спаситель. – Идите за мной.

Нам ничего не оставалось делать, как двинуться вперед по узкому лазу. Мне казалось, что мы ползли целую вечность. Я мысленно прокляла себя за то, что ввязалась в эту авантюру. Свернулась бы клубком на теплых коленях хозяйки и в ус не дула, а Ричи с Кошарель пусть бы себе геройствовали.

Мои мрачные размышления прервало окончание путешествия после очередного поворота, бог его знает какого по счету. Мне в глаза ударил яркий свет. Мы спрыгнули на пол довольно просторной комнаты.

Из мебели здесь была только пара столов, во множестве заставленных колбочками, трубочками и пробирками, в которых что-то сердито булькало, кипело и шипело. Окон я не заметила. Дверь, обитая блестящим железом, была, судя по всему, закрыта снаружи.

– Не нравится мне это место. Пропадем мы тут, останутся от нас только косточки. Никто о нас не вспомнит, ни слезинки не проронит, – с новыми силами продолжила сеять панику Кошарель.

Ричи цыкнул на нее, заставил замолчать. Что самое странное, кроме нас троих в комнате никого не было. Куда же делся спаситель, благодаря которому мы еле-еле избежали встречи с этим дьяволом в собачьем обличье?

– Простите, я не знаю, как вас зовут. Но мы очень благодарны вам за наше спасение, – громко и медленно проговорил Ричи.

– Спасибо! – обратилась я к незримому собеседнику и легонько ткнула лапкой в пузо Кошарель.

– Да, благодарны, даже очень, прямо не знаю, до какой степени, – поддакнула та.

– Я рад бы вам показаться, да боюсь, вы испугаетесь моего вида, – донесся непонятно откуда знакомый голос. – Меня зовут Франкенштейн. А под ником Франки я известен в соцсетях. Вы новенькие?

Мы в ужасе вздрогнули.

– Не совсем, – ответил Ричи. – Мы сюда не по лабораторным делам, ищем пропавшую кошку. Вы же все тут знаете. Расскажите нам о себе. – Он решил успокоить нашего невидимого собеседника.

– Я живу здесь, в этой лаборатории, – продолжал глухой голос. – Попал сюда маленьким котенком. Уличные мальчишки закидали меня камнями, потом долго мучили, решили, что мне конец, и бросили умирать. Всего израненного, с переломанным позвоночником и выбитым глазом, меня подобрал мой теперешний двуногий профессор Генерович. Он как раз попался вам в коридоре вместе с Пупсиком. – Кот шумно вздохнул. – Этот в сущности неплохой человек – немножко… сумасшедший. Он помешан на экспериментах и технобиологии. Считает, что механизм совершеннее организма и будущее за искусственным разумом. – Кот снова глубоко вздохнул, а мы слушали его как завороженные. – Генерович принес меня сюда и спас от неминуемой гибели. Вместо раздробленных костей он поставил титановые имплантаты, заменил выбитый глаз электронным окуляром. Теперь я наполовину живой, а наполовину – машина. – Тут вдруг раздался какой-то странный звук, похожий не то на хрип, не то на всхлипывание. – Вы знаете, мне часто приходят странные мысли. Может, лучше было бы, чтобы я умер, чем влачить такое жалкое существование? Кошки, да и коты в лаборатории страшатся моего вида, сторонятся меня, завидуют моему привилегированному положению. Они распространяют про меня всякие гадкие сплетни. Поэтому единственное развлечение, которое я могу себе позволить, – это Интернет, куда я выхожу с лабораторного компьютера. Виртуальные друзья скрашивают мою одинокую жизнь. Они не видят меня, а изъясняюсь я вполне интеллигентно. Вы, видимо, это заметили.

– Как мне вас жаль! – сокрушенно произнесла Кошарель, и из ее глаз покатились крупные слезы. – Но неужели вы никогда не пытались выйти на улицу, хотя бы раз вдохнуть полной грудью воздух свободы?

– Мне бы так хотелось это сделать! К несчастью, после того как меня избили хулиганы, я ни секунды не могу находиться на открытом пространстве, сразу начинает трясти вплоть до потери сознания. В Интернете пишут, что это какое-то расстройство, связанное с душевной травмой. К сожалению, мне может помочь только опытный кошачий психолог, но откуда тут ему взяться? Здесь занимаются только кровью. Поэтому я никогда не выхожу наружу, вообще ни с кем не общаюсь, кроме профессора.

– А кошки?.. – несколько грубовато спросил Ричи. – Разве вам их не приносят для физиологии?.. – Тут он сам смутился.

Слишком уж невежливо все это прозвучало.

Франкенштейн в ответ вздохнул так грустно, что у меня чуть сердце не разорвалось от сочувствия.

– Это сплетни подопытных котов. После ряда операций, которые я перенес, кошки мне интересны только как собеседницы.

– Похоже, эта версия привела нас в тупик, – прошептал Ричи.

– Франки… можно я буду вас так называть, даже если мы с вами совсем не знакомы? – задала Кошарель вопрос нашему невидимому хозяину.

– Да, конечно. Если вам так будет удобно, – печально ответил тот.

– Я хотела еще раз вас поблагодарить за участие в нашей судьбе. Понимаете, я со своими друзьями Кошарель и Ричи совсем не случайно здесь оказалась. Дело в том, что наша лучшая подруга Мурчелла бесследно пропала при загадочных обстоятельствах. Нам удалось получить доступ к ее страничке в соцсетях. Так вот, одним из последних друзей, с кем она общалась неделю назад, был кот с ником Франки. Как я понимаю, это вы. Может, вы вспомните хоть что-нибудь, что прольет свет на ее таинственное исчезновение?

– Это очень важно для нас! – добавил Ричи.

– Только ради этого мы решились на столь отчаянный поступок, – подытожила я.

– Мурчелла?.. – задумчиво произнес Франки. – У меня масса друзей во всех соцсетях. Есть даже этот устаревший ЖЖ. Я пятитысячник. Со многими из них я даже никогда не общался в личке. Хотя Мурчеллу, кажется, припоминаю. Да, она была у меня во френдах. Я общался с ней пару раз, рассказывал про свою жизнь. Она меня очень жалела и старалась развеселить всякими забавными историями. Но если честно, ничего такого, чем я мог бы помочь вам, что-то не приходит мне на ум.

– А вы можете поднять переписку с Мурчеллой? – Ричи завилял хвостом от возбуждения. – Может, там найдется хоть какая-то маленькая зацепочка? Просто в ее планшете многие сообщения были удалены.

– Я бы с радостью вам помог, да вот беда, у меня украли аккаунт. Кто-то прислал мне ссылку на какую-то игру, кажется «Кошачья ферма». Я зашел, а там оказался вирус, который стащил пароль. Теперь мне придется регистрироваться заново и опять искать всех своих друзей.

После этих слов в воздухе ненадолго повисло молчание. Каждый задумался о своем.

– Более того, – добавил потом Франкенштейн. – В лаборатории, как я и говорил, меня ненавидят. Даже если бы я у кого-то водички попросил – никто ради меня лапой о лапу не ударил бы. Чего уж говорить о похищении кошки.

Очень жаль. Франки, судя по всему, был весьма приятный и воспитанный кот. Печально, что судьба так несправедливо с ним обошлась. К сожалению, он явно ничего не знал о судьбе Мурчеллы. Единственный плюс – круг подозреваемых сузился, хотя ответов на вопросы не прибавилось.

– Что ж, мы весьма благодарны вам за помощь… – начал было Ричи.

Вдруг со стороны двери что-то пискнуло, и она открылась с ужасным скрипом. Из темного коридора в комнату ввалилась псина, этакий мордатый увалень в строгом ошейнике с шипами. Следом появился тщедушный человечек с козлиной бородкой, в белом халате.

– Прекрасно, Франки! – пробормотал он. – Просто замечательно.

От такого неожиданного поворота событий мы с Кошарель опешили и застыли на месте. Ричард прыгнул в сторону и притаился в углу. Псина зарычала и бросилась на нас.

– Фу, Пупсик, – крикнул старикашка противным каркающим голосом.

Мерзкий пес послушно застыл на месте, всем своим видом показывая, что если мы сделаем хоть одно движение, то он сразу перекусит нас пополам.

– Какая приятная неожиданность! Ты погляди, какие гости к нам пожаловали!.. – Генерович, а это, скорее всего, был именно он, склонился над нами. – Ребята как раз сегодня собирались найти парочку подопытных, а они сами к нам пришли! Какие прекрасные экземпляры. Видно, что домашние! Особенно вон тот черный. Жирный как свинья! – При этих словах Ричи оскорбленно взвизгнул, а старикашка продолжал: – А то наше отребье лабораторное – кожа да кости. Как с таким дохлым материалом работать? Одного эксперимента пустячного выдержать не могут. Этих, я думаю, надолго хватит. Молодец, Франки!

– Предатель!.. – прошипел Ричи.

– Сейчас мы вас, милашки, в квартирку комфортабельную погостить пустим. – Доктор поднял свой сачок и умело накрыл нас огромной прочной сеткой. Потом он перенес нас через комнату и вывалил в стеклянный аквариум с опилками на дне, стоявший на столе.

– Непонятно, как они тут оказались. Хотя это теперь и не важно. Сослужат службу науке!.. – нервно хохотнув, произнес профессор и накрыл стеклянный аквариум тяжелой крышкой. – Сидите смирно, голубки. Я испытаю на вас все свои последние гениальные изобретения! – Он звонко щелкнул по аквариуму. – Пупсик, останешься за главного! Проследишь, чтобы наши пташки не выскользнули из клетки, пока я делаю последние приготовления. – Генерович похлопал псину по толстому загривку, вышел и громко хлопнул дверью.

– Ну вот, теперь мы точно пропали, – Кошарель горько заплакала. – Все-таки я была права!

На этот раз мне нечего было ей ответить. Хуже и впрямь не придумаешь.

Ричи попробовал поднять стеклянную крышку лапами, но она была слишком тяжелая. Даже если это у него и получилось бы, то нам все равно не удалось бы убежать. Свирепый сторож неспешно нарезал круги вокруг стеклянной тюрьмы. Он то и дело бросал в нашу сторону злобные взгляды и оскаливал пасть, зубастую, как у акулы.

Я забилась в угол клетки и чуть прикрыла глаза. Кошарель тоже успокоилась, перестала плакать и вроде бы смирилась с незавидной участью, ожидающей нас. Ричи свернулся клубком и, видимо, думал, барабаня хвостом по стеклу. Но мне даже не хотелось на него смотреть. Ведь причиной нашей неизбежной гибели был именно он.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность. Вся моя не такая уж и длинная жизнь пронеслась передо мной.

Я вспомнила, как маленьким котенком играла в траве со своими братьями и сестрами. Мама вылизывала меня шершавым язычком. Папа учил охотиться на мышек и смеялся, глядя на то, как неуклюже я пыталась их ловить.

Сколько мыслей я передумала, как много глупостей наделала, потратила уйму времени на всякую чепуху. Именно в такие моменты начинаешь понимать, как ценна каждая секунда нашей жизни, насколько важно не разменивать ее впустую, на всякую незначительную ерунду.

Из оцепенения меня вывел какой-то странный звук. Откуда-то сверху, с потолка, на пол вдруг шлепнулся кусок свежего мяса. Пупсик сначала угрожающе зарычал, потом посмотрел на него, видимо, учуял запах крови, рванулся, довольно хмыкнул и в один присест проглотил угощение. После этого он как ни в чем не бывало продолжил ходить вокруг нас.

– Что бы это значило? – удивленно спросила я. – Вы когда-нибудь видели, чтобы мясо с потолка падало?

– Я – нет, – ответил Ричи. – Слушай, это мог сделать только Франки. Но что он задумал?

Вскоре мы поняли, что все это значило. Пупсик начал ходить вокруг нас все медленней. Видно было, что каждый новый шаг дается ему с большим трудом. Пес не понимал, что с ним происходит, не прекращал исполнять свои обязанности, но в какой-то момент слабость взяла свое. Через пять минут лапы у него подкосились, он свалился на пол и захрапел.

С первой же ноткой могучего храпа Пупсика в стене открылся лаз, и оттуда показался робокот, то есть Франкенштейн. Да, тут запросто можно было испугаться. Походка у него была совсем не кошачья, а какая-то механическая. Выпученный электронный глаз пугал своей мертвенностью.

– Я не хотел, чтобы вы меня видели, но все-таки вынужден был вам показаться ради вашего спасения, – грустно сказал Франки.

– Вы наш ангел-хранитель! – радостно заверещала Кошарель. – И ничуть вы не страшный, а стеклянный глаз вам даже идет.

Франки стеснительно опустил большую голову и нажал лапой на какую-то кнопочку под столом. Механические руки спустились с потолка, сняли тяжелую крышку с нашей стеклянной тюрьмы.

– Извините, что я так долго возился, – сказал наш благодетель, когда мы спрыгнули на пол и наперебой начали его благодарить. – Мне пришлось стащить из столовой кусок мяса, а из медпункта – снотворные таблетки. Зная слабость Пупсика к мясу и его беспримерную тупость, я был на сто процентов уверен в том, что мой план сработает, он купится на мою нехитрую уловку. Но нам надо поспешить. Я боюсь, что Генерович вот-вот появится.

После этого он провел нас до самого выхода из лаборатории.

– Дальше я не смогу идти, – грустно сказал Франки. – Мне так приятно было пообщаться с вами! Ведь я почти не разговариваю с живыми кошками и котами.

Мы долго благодарили его за наше спасение, обещали обязательно писать ему и навестить, если представится возможность. Кошарель на прощание даже лизнула его в щечку. Он застеснялся, пожелал нам обязательно отыскать Мурчеллу и удалился восвояси.

Выбравшись за пределы лаборатории, мы холодно распрощались друг с другом и разбежались по домам.

«Ведь мы могли погибнуть из-за самоуверенности этого дурацкого Ричи! – думала я, еле передвигаясь от усталости. – А он, этакий хам, даже не извинился! Правильно его доктор назвал. Он и есть самая настоящая свинья, только мохнатая».

Наконец я без задних лап завалилась спать возле теплой батареи. Ничего удивительного в этом не было. Некоторые и за всю жизнь столько не нервничают, сколько я за один день.

Глава одиннадцатая,

в которой под угрозу ставится существование всего кошачьего мира

В подвале старого дома было очень тихо. Едва слышно постукивали клавиши ноутбука, который не работал без подключения к сети. Батарея села намертво.

«Непроглядная тьма окутала большой город, и только редкие вспышки молний бесцеремонно вторгались в вечерний покой».

Ричард, как и всегда, сочинял очередной детективный шедевр, помогая своему двуногому. Тот лежал, уткнувшись лицом в подушку, и неслышно сопел. Да, совсем недавно его любили, у него была постоянная работа, куча денег, верная семья, читатели и поклонники, но в какой-то момент все кончилось.

Добрый и мягкий человек пытался бороться, сопротивляться судьбе, но получалось все хуже и хуже. Наступил миг, когда он опустил руки и больше не пытался встать в полный рост.

Ричи понимал, что долго так продолжаться не может. Он очень любил своего двуногого и больше всего на свете переживал о том, что когда-нибудь за человеком придут санитары и увезут его в лечебницу. Чтобы как-то отсрочить этот трагический момент, кот писал по ночам вместо человека. Наутро писатель неизменно включал ноутбук и читал новые тексты.

– Черт, мастерство не пропьешь, – бормотал он. – Стиль, конечно, смазанный, опечатки, но какие идеи! Дивный текст! Все же я не бездарность! В меня никто не верил, а я всем докажу!.. – Потом он крепко обнимал своего кота и шептал ему на ухо: – Только ты в меня веришь, Ричи. Все отреклись. Но мы им еще покажем!

Писатель, абсолютно уверенный в том, что все это накропал именно он во время приступа вдохновения, относил сочинения своего кота в издательство. Старый седой редактор, похожий из-за своих очков-половинок не то на волшебника, не то на ученого, каждый раз недоверчиво качал головой. Он никак не мог поверить в то, что этот измученный человек может так складно сочинять детективы. К тому же для него, книжного зубра, прочитавшего неимоверное количество остросюжетных повестей, было очень странно, что в произведениях писателя так часто фигурируют кошки.

Вряд ли редактор знал, что коты далеко не такие глупые, как думают люди. Зато Ричард, напротив, был абсолютно и небезосновательно уверен в том, что именно кошки превосходят в уровне интеллекта не только людей, но и вообще почти всех живых существ на планете, кроме, может быть, дельфинов. Коты, служившие на кораблях, рассказывали ему, что у дельфинов есть зачатки интеллекта, и они тоже могут переговариваться друг с другом и знают, что такое любовь. Настоящая, конечно, любовь.

«А уж какими идиотами становятся двуногие, когда влюбляются! – размышлял кот в те сладостные минуты, когда первые лучи солнца начинали прорезаться сквозь мутные стекла подвала. – Вот, скажем, я никогда не тратил свое бесценное время на такие глупости, как любовь. Но последние события отчего-то все чаще начинают наталкивать меня на амурные мысли. Интересно, почему так?»

На самом деле Ричи никак не хотел признаться себе в одной вещи, такой же простой, как обезжиренная сметана. Дело было в Пэгги. Эта взбалмошная чертовка взбудоражила холодное сердце кота-детектива и никак не хотела оставить его мысли. Каким-то девятым или десятым чувством – у кошек их сколько угодно – Ричи подсознательно ощущал, как смотрит на него Пэгги и расстраивается, если он, великолепный сыщик, игнорирует ее.

А уж Кошарель! Она же всякий раз норовит дотронуться до него своими прекрасными усами.

«Они красивые, эти кошки. Особенно Пэгги. Тут я, пожалуй, сделать ничего не могу. Но проявлять слабость – значит показать свою несостоятельность и непрофессионализм! Я просто не могу себе этого позволить!» – размышлял Ричи.

На следующий день после вылазки в институт крови котектив решил взять передышку в деле Мурчеллы. Он меланхолично нажимал лапами на клавиши ноутбука, но в его голове вертелась только одна тревожная мысль: «Если устал – отдохни. Но тогда ты никогда не будешь первым. Эрнесто Че Гевара».

Котектив любил выигрывать. Он был азартным котом, и любое поражение мгновенно заставляло его кровь вскипать. До вчерашней ночи Ричи не раз попадал в передряги. В его жизни были ситуации куда сложнее теперешней.

Именно поэтому Ричи никак не хотел признаваться себе в том, что расследование зашло в тупик. Нужно было срочно найти лазейку, придумать, кто и куда утащил Мурчеллу прямо со свадьбы. Но, как назло, ничего полезного в голове котектива не появлялось. Там прочно засела привлекательная мордочка Пэгги.

В этот момент тихонько скрипнула оконная рама.

– Привет! А я вот решила заскочить. Думаю, куда ты пропал! – раздался радостный голос Пэгги.

«Вспомнишь солнце, вот и луч!» – подумал Ричард, однако вслух равнодушно промурлыкал:

– А, это ты. Здравствуй. – Он вдруг чихнул.

– Будь здоров! – заявила кошка. – Есть идеи насчет того, что делать дальше?

– Пока не придумал, – честно признался Ричи. – Кое-какие соображения есть, но ничего конкретного, – приврал он в конце.

Ему не хотелось выглядеть совсем уж бесполезным.

– И ты, конечно, не поделишься ими со мной?

– Как только проработаю версию, сразу расскажу, – пообещал котектив.

Пэгги игриво выгнула спинку, потянулась и сладко зевнула. Через мгновение она принялась по-хозяйски точить коготки о старый узорчатый ковер, лежащий на полу. Ричи лишь покачал головой.

– Если хочешь есть, в углу стоит миска. – Он неопределенно махнул лапой.

– Спасибо, не откажусь.

Кошка направилась к углу комнаты. Сыщик опять принялся неторопливо набирать текст. Но не успел он закончить предложение, как оконная рама вновь скрипнула.

Ричи и Пэгги подняли головы и увидели, как в узенькое окошко неуклюже протискивался пухлый Байрам. Старый кот чуть-чуть постоял в нерешительности, пытаясь отдышаться и подбирая слова. Его трясло мелкой дрожью, словно кто-то облил его ледяной водой из пульверизатора.

– Здравствуйте, – взволнованно промурлыкал неудачливый жених. – Прошу прощения, если помешал, – добавил он, увидев Пэгги.

– Приветствую, – вежливо ответил Ричи. – Что-нибудь случилось?

– Да! – Байрам застонал. – Случилось страшное. Я бы даже сказал – невероятное!

– Неужели нашелся непеталактон? – иронически осведомился сыщик.

– К сожалению, нет. – Байрам опустил голову. – Но, кажется, я знаю, кто похитил мою Мурчеллу.

– Кажется, я тоже, – неопределенно мурлыкнул Ричи. – Но доказательств, как видишь, нет.

– Час назад со мной связался какой-то облезлый котяра. – Байрам явно волновался, глаза у него были на мокром месте. – Он принес вот это.

Только тут Ричард и Пэгги заметили, что к пушистому хвосту кота-деляги примотан листок, свернутый в трубочку. Байрам отвязал его и протянул котективу.

На бумажке было коряво выведено:

«Свою кошку ты получишь обратно, если выполнишь условие. В полночь воскресенья ты принесешь свою черную деревяшку на центральную площадь Птичьего рынка и оставишь ее под третьим лотком справа от высохшего фонтана. Если все будет в порядке – утром увидишь свою кошку. Без глупостей!»

Снизу была подпись:

«Хурай».

– Написано кончиком хвоста… – Ричи задумался. – Почерк показывает, что автор обладает сильным характером. Он властный, волевой, но очень ранимый и болезненный. Так. Черная деревяшка? Что это? – поинтересовался котектив.

– Мое семейное сокровище, – пробормотал Байрам и заплакал. – Фамильная реликвия, которой сотни лет! Это уникальная когтеточка из черного дерева, обладающая магической силой!

Ричи нахмурился. Он, как и все образованные кошки, не был религиозным и верил в то, что видел. Конечно, существовали и любители странностей: почитатели древних кошачьих египетских культов, где поклонялись богине-кошке со светлой мордой – Басетет и темной мордой – Сехмет, а бог солнца Ра носил титул Великого Кота. На севере некоторые фрики, по слухам, чтили древнюю богиню любви и плодородия Фрейю, чью колесницу везли кошки. Но таких сект и орденов было совсем мало, да и относились к ним как к городским сумасшедшим.

Правда, большинство кошек, особенно из регионов (а что уж тогда говорить про деревни или уличных бродяг), придерживались этакого природного мировоззрения, как двуногие в своем золотом веке. Они верят в магию, волшебство и одушевленность природы, уверены, что многие кошки сами запросто могут колдовать. Ричи к этому относился скептически, но видя горящие фанатичным блеском глаза Байрама, внутренне содрогнулся: а может, правда?

– Я же, знаете ли, с севера! – продолжал, отдуваясь, толстяк. – У нас династия, которая, увы, может прерваться на мне. Все мои предки жили с людьми, исследователями Заполярья. Триста лет назад двуногий моего предка изучал ледяные пустыни тундры и получил этот самый кусок окаменевшего дерева в дар от шамана местного племени. Грубая статуэтка долгое время использовалась в разных магических обрядах. Шаман говорил, что это кусок древнего дерева, росшего посреди тундры, того самого, которое соединяет верхний, средний и нижний миры.

Пэгги фыркнула так, словно вместе с этой невероятной сказкой проглотила муху. Она тоже была городской кошкой, и единственная ее вера в сверхъестественное была лишь соблюдение старых как мир примет и обычаев – плюнуть через плечо, когда улицу переходил чернокожий, ну и прочая подобная чепуха.

– Двуногий циник не верил в магию и отдал статуэтку-камень моему предку, чтобы тот точил на ней коготки, – продолжал Байрам, не обращая внимания на скорчившиеся морды его слушателей. – Но тот самый шаман был не просто колдун. Он происходил из рода Белого кота и мог спускаться в нижний мир, обитатели которого и рассказали ему о магических свойствах волшебной статуэтки. Она передавалась от отца к сыну в нашем роду. В общем, я могу завещать когтеточку только своему старшему сыну, иначе произойдет нечто страшное! Шаман сказал, что если связь поколений будет нарушена, то земля содрогнется и заплачет кровью. Все вокруг превратится в пустыню! В окаменевшем дереве сокрыта сила, с которой нельзя играть как с обычным конфетным фантиком! Мы ее храним и не можем отдать в чужие лапы, наверняка злые! – Байрам снова жалобно заплакал.

Ричи поморщился. Он терпеть не мог, когда рыдали кошки, и тем более не любил, если это делали коты, и тем более из-за какой-то ерунды. Сыщик сел к столу и принялся внимательно изучать записку.

– А в этой статуэтке есть какой-то реальный прок, кроме того, что когти становятся острее? – осведомился он.

– Она дает силу и острый ум, – потупившись, ответил Байрам. – Именно благодаря ей я устроился в колбасный магазин, когда мой двуногий умер, и организовал махинацию с контрабандой.

Пэгги отлично слышала все, что сказал незадачливый жених. Она, как ни странно, смотрела на плачущего кота совершенно без презрения. В ее взгляде сверкал игривый огонек заинтересованности.

Ричард отложил в сторону письмо, зевнул и произнес:

– Видел я твою когтеточку. По мне, так это обычная старая палка.

Байрам округлил глаза от возмущения и заявил:

– Никто не верит! А ведь сила в ней есть. Мой успех – доказательство этому.

– Довод просто сверхубедительный. – Ричи с сомнением покачал головой. – Но невесты-то ты лишился!

– Я уже не знаю, плакать от этого или нет, – ответил Байрам. – Может, и радоваться надо.

– Что ж, – муркнул сыщик. – Мотив, кажется, известен. Похититель тоже. Сыграем в подсадную мышку. Только когтеточкой, скорее всего, придется рискнуть.

– Ни за что! – воскликнул Байрам, слезы которого мгновенно высохли, а глаза снова загорелись фанатичным блеском. – Повторяю, это фамильная реликвия, бесценная вещь! Свершится непоправимое!

В это мгновение Пэгги, стоявшая поодаль, яростно выгнула спину, выпустила когти и злобно зашипела:

– Жалкий трус! Как ты смеешь ставить какой-то дурацкий не то камень, не то деревяшку из сказок старого психа на одну чашу весов с моей подругой! Разве настоящая любовь не стоит облезлой когтеточки? – С этими словами кошка пригнулась, готовясь одним прыжком добраться до Байрама и впиться в его жирные бока острыми когтями.

– Отставить драку! – громко приказал Ричард.

Байрам пугливо спрятался под письменный стол. Двуногий писатель тревожно заворочался на диване, но все-таки не проснулся.

– Любимая, прости, – пробормотал он и снова захрапел.

Пэгги затихла, хоть и продолжала гневно взирать на толстого кота. Ричард подошел к ней и ласково потерся мордой об ее бок.

– Тише, Пэгги, – промурлыкал котектив. – Так мы ничего не добьемся. Вылезай! – велел он Байраму.

Толстяк нехотя выбрался из-под стола и пугливо посмотрел на Пэгги. Кошка свирепо сверлила его взглядом.

– Ты же понимаешь, что если мы хотим спасти Мурчеллу, то когтеточку придется принести. Иначе мы можем погубить твою ненаглядную невесту, – рассудительно промурлыкал Ричард.

Байрам тяжело вздохнул:

– И все-таки…

– Никаких «все-таки»! – злобно зашипела Пэгги. – Неси сюда когтеточку, быстро!

– Послушайте! – засуетился Байрам. – Вы не представляете, чего я натерпелся, когда получил это страшное письмо! Шел к вам темными закоулками, и все равно мне постоянно мерещилось, что за мной следят! Какой-то страшный кот, окрас как у мертвеца, ужас! Так что нет, не понесу! Вдруг меня ограбят по дороге?

– Если эта штуковина тебе дороже невесты, то так и быть, мы тебя проводим, – брезгливо процедила Пэгги.

Байрам обреченно кивнул.

– Какой у нас план? – обратилась кошка к Ричарду.

– Во-первых, нам неизвестно, все ли в порядке с Мурчеллой, – ответил детектив. – В самом ли деле она в плену у Хурая. Вспомним институт биохимии крови. Может, здесь тоже ложный след? Надо отправиться на Птичий рынок, все хорошенько разнюхать, выяснить, кому же именно нужна эта когтеточка.

– Но как? – хором воскликнули Пэгги и Байрам.

– Спрашивать, говорить, смотреть, думать, нюхать!.. Я вообще пока во всем сомневаюсь. Зачем Хураю когтеточка? В крайнем случае я просто спрошу его об этом.

Пэгги с уважением посмотрела на Ричарда.

«А он действительно хорош!» – подумала она и облизнулась.

Котектив помог Байраму забраться на высокий книжный шкаф, чтобы тот смог без лишних мучений вылезти на улицу через второе окно, побольше, выходящее не во внутренний двор, а в темный переулок. Но не успел толстый кот забраться на шкаф, как рама маленького окошка оглушительно хлопнула.

Двуногий вмиг открыл глаза и резко вскочил. Спросонья он даже не сразу сообразил, где находится, и пробормотал:

– На этот раз меткое попадание. Я убит, малышка моя. Прямо в сердце.

Пэгги успела шмыгнуть под письменный стол и теперь сидела там, боясь вдохнуть. Ричард мгновенно прыгнул на диван, ласково заурчал и стал тереться лбом о руки своего писателя. Толстый Байрам застыл под потолком на шкафу как фарфоровая статуя.

Двуногий бросил осоловелый взгляд на окно и пробормотал:

– Должно быть, ветер. Непогода. Буря. Жаль, что сон закончился. – Он встал с постели, погладил кота, почесал за ухом.

«Только бы он не начал ходить по квартире», – подумал Ричи и развалился перед ним на боку, вытянув лапы.

Двуногий двинулся к крану.

«Нельзя допустить, чтобы он кого-нибудь заметил», – решил Ричард и последовал за ним по пятам, ловко путаясь под ногами.

Человек налил из крана воды и залпом осушил стакан, громко булькая. Потом он посмотрел на Ричарда, трущегося о его ноги, взял кота на руки и отправился спать.

– Давай-ка, Ричи, снова на покой, – произнес двуногий, укладываясь в постель.

Кот уютно свернулся клубочком, притворился спящим. Человек машинально погладил его и вновь погрузился в сладкий сон.

– Молодцы, сработали здорово, – прошептал Ричи, когда опасность быть замеченными миновала.

– Ух, я чуть было с перепугу твою территорию не пометил. – Байрам облегченно выдохнул.

– Да уж, это было бы немножко не к месту. Ой, глядите, что это? – Пэгги лапой указала на скомканный лист бумаги.

Он лежал совсем рядом с диваном и, судя по всему, появился уже после инцидента, заставившего двуногого проснуться. Подвал был старым, но человек регулярно подметал пол и мусор доносил до ведра.

– Это подбросил тот, кто хлопнул окном, – рассудительно произнес Ричи. – Сегодня нет ветра, да и сквозняку взяться неоткуда.

Котектив медленно поднял комок бумаги с пола, развернул, отметил уже знакомый, корявый, но сильный и уверенный почерк, а потом прочитал вслух:

– «Не суй свою усатую морду куда не следует, а не то ее лишишься! Мне достанется и ваша кошка, и когтеточка! Они нужны для моих колдовских обрядов! Не вздумай мне мешать, а не то мои разбойники тебя так изуродуют, что никто не узнает, где усы, а где хвост!»

Пэгги оцепенела. Байрам, наблюдавший за происходящим сверху, испуганно поглядел в окно и поежился. Если бы не уютный свет зеленой настольной лампы, разливавшийся по подвалу, то картина выглядела бы совсем жутко.

– Выходит, за мной проследили! Меня могли убить, похитить или…

– Сожрать! – злорадно подсказала Пэгги.

– Да никто бы тебя не тронул, – раздраженно муркнул котектив. – Хурай наверняка узнал, что я расследую похищение Мурчеллы, и решил меня запугать. Что ж, посмотрим. – С этими словами Ричи полез вглубь шкафа с явным намерением что-то там отыскать.

Пэгги засуетилась.

– Ты же не пойдешь теперь на рынок, послушаешься предупреждения?

Детектив не ответил и продолжил сосредоточенно копаться в шкафу.

– Послушай, Ричи! – Пэгги подошла к коту сзади и стала тереться об него. – Ты совсем не обязан рисковать собой. Мы что-нибудь придумаем. Совершенно ни к чему быть первым во всем и всегда.

– Это вопрос чести! – воскликнул Ричард, резко вынырнув из шкафа.

На его хвосте красовалась белая кисточка.

– Что это? – удивленно произнес Байрам.

– Мое изобретение, – ответил Ричи, гордо подняв голову. – Универсальный заметатель следов. Пропитан специальным раствором. Ни один кот не почует твой запах, что уж говорить о бестолковых собаках. Этот нахвостник делает тебя практически незаметным.

– Ух ты! – восхитился Байрам.

В голове колбасника сразу же возникли корыстные мысли насчет использования этого удивительного изобретения. Он решил, что с этой штукой легко сможет добывать важную информацию у конкурентов. Главное, раздобыть такую же. У толстого кота даже слюни по усам потекли от предвкушения.

– А мне можно будет надеть такой нахвостник? – вкрадчиво спросил он.

– Посмотрим, – неопределенно ответил Ричи.

Он вновь направился к шкафу, явно намереваясь продолжить поиски новых удивительных инструментов, необходимых сыщику, но дорогу ему преградила Пэгги.

– Ричи, послушай меня, – ласково промурлыкала она. – Ты ведь понимаешь, что Хурай опасен. Он знает, где ты живешь! Киски-сосиски! Неужто ты думаешь, что сможешь вот так запросто прийти на его территорию и победить?

Ричард невозмутимо молчал и смотрел сквозь Пэгги.

Она округлила свои желтые глаза, жалобно посмотрела на котектива и продолжила:

– Этот ужасный рынок! Самое отвратительное и опасное место из всех, о которых я слышала. Там целыми стаями бродят мерзкие и гнусные бандиты. Все они поголовно заражены самыми ужасными болезнями.

Ричард в ответ лишь поморщился.

«Ну вот, опять сплошные женские страшилки и сплетни», – подумал он, но вслух невозмутимо произнес:

– Ничего, я и не в такие передряги попадал. Как-нибудь за мисочкой хорошей валерьянки я тебе расскажу одну историю.

– А вот я сделаю это прямо сейчас! – гневно заявила Пэгги. – Однажды моя подруга по имени Лиззи познакомилась с одним таким котом. Он прикинулся вполне приличным и добропорядочным, пригласил ее прогуляться по крышам, был очень мил и галантен. А через несколько дней она исчезла без следа! Мы все с ног сбились, но так и не смогли разыскать ни ее, ни того странного кота. Только лишь спустя несколько лет я случайно столкнулась с ней ночью около какого-то мрачного кошачьего бара. Ты не поверишь, что с ней стало! Оказывается, этот ее кот состоял в одной из банд Птичьего рынка. Он заразил Лиззи лишаем и еще какой-то дрянью, отдал на растерзание всем остальным бандитам! А ты не хуже меня знаешь, каково это, когда кошка больше не может гулять сама по себе.

– Пэгги, мне очень жаль, но сейчас нет времени на то, чтобы слушать твои…

– Нет, послушай! – истерично выкрикнула Пэгги. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось! – Она посмотрела в глаза детектива.

«Мыши-перемыши, какой взгляд! – подумал Ричи. – За такие глазки и две жизни не жалко отдать. Нет, не смей! – мысленно оборвал он сам себя. – Ты профессиональный сыщик. Не время отвлекаться на всякие любовные глупости».

Но Пэгги чувствовала, что еще немного, и ей удастся убедить Ричарда остановиться.

– К тому же ты совершенно не подумал о том, как будешь пробираться на Птичий рынок.

– Это как раз самое простое. – Ричард махнул лапой. – План рынка я скоро раздобуду. А уж определить дорогу труда не составит.

– Ошибаешься! – Кошка вздохнула. – Чужакам туда так просто не войти. А самое главное – не выбраться обратно! Когда я предложила ей сбежать вместе со мной, она жутко испугалась. Лиззи сказала, что за ней круглосуточно следят! Мерзость, согласись? Если она попытается сбежать, то ее найдут, искалечат и оставят подыхать… угадай где?

– Где? – Это испуганный Байрам с прижатыми ушами вмешался в разговор.

– На центральной площади рынка. Там же, куда ты должен принести эту проклятую когтеточку. В два часа ночи луна скрывается за высоким домом, и становится совсем темно. В это время там и появляются самые отвратительные обитатели Птичьего рынка. Вам лучше даже не знать, что они творят.

– Мамочки! – Байрам на шкафу сжался в комок от страха.

– Все это сказки бабушки Матильды, – отмахнулся Ричард и стремительно направился к шкафу, но Пэгги была очень настойчива.

Она всхлипнула и продолжила рассказ:

– А через три дня мы похоронили нашу Лиззи на городском кладбище домашних животных. Она погибла через сутки после нашего разговора. Скорее всего, один из этих мерзких бандитов подслушал, как я предлагала ей сбежать! Потом мне долго мерещилось, что за мной придут эти монстры и уведут на площадь Птичьего рынка. Я два месяца не покидала дома, не отходила от своих двуногих! Неужели ты не понимаешь? Хурай пытается заманить тебя в самое сердце ужасного логова! Он наверняка знал, что Байрам придет к тебе за помощью.

«Возможно, Пэгги права, – подумал котектив. – Нужно успокоиться. Но какая же неслыханная дерзость! Подкидывать мне в дом угрозы! Такого раньше не было. Неудивительно, что я сразу загорелся желанием отомстить. Похоже, этот Хурай не так прост, как кажется. Он знает мой характер и привычки. Нет, тут нужно придумать очень хороший план, обмозговать все до мелочей.

А Пэгги не унималась:

– Ричард, если хочешь знать, я тебя просто не пущу!

– Хорошо, – промурлыкал в ответ котектив. – Я не пойду на Птичку. Во всяком случае, пока. Но только ради тебя.

Пэгги зажмурилась от удовольствия и ласково потерлась о Ричарда мордочкой. Котектив ответил ей тем же. После событий этой ночи он уже не мог устоять против чар обворожительной чертовки.

«Эх, если бы тут не было Байрама!..» – синхронно подумали Пэгги и Ричи.

Глава двенадцатая,

в которой, несмотря на жаркое лето, на помощь Ричи приходит Мороз

Утренний свет, пробивавшийся сквозь тусклые подвальные стекла, рождал в полумраке подвала множество причудливых теней. Ноги прохожих дробили, разламывали их, а потом и складывали эти дрожащие пазлы. Ричи сонно щурился на каждую перемену этого серого калейдоскопа.

Утреннее солнце жарило все сильнее, но просыпаться коту не хотелось. Тени убаюкивали его, сплетались в забытые истории, напоминали то забавных зверьков, то угрюмых монстров, подкрадывающихся все ближе и ближе. Котектив зевнул, обнажая пасть, полную острых зубов, и потянулся. Слабое воспоминание коснулось его, вынырнуло из какого-то забытого сна.

Несколько лет назад, когда Ричи только начинал промышлять профессией котектива, в его карьере имел место один странный эпизод, правильно оценить который он не мог даже сейчас. Тогда кот был моложе и самоувереннее, как свойственно юности. Но на его беду это дело сильнее пахло мистикой, чем мышами, и из-за этого он совершил непоправимую, как оказалось, ошибку.

В те времена писатель еще работал креативным директором рекламного агентства и жил в светлой и просторной квартире. Одним дождливым днем к Ричи проскользнула такая же серая как небо, но привлекательная кошка с простеньким и забавным именем Коти. Ее красота была того же странного рода, что и у таинственной и печальной луны, которая будоражит множество живых существ, но на самом деле всего лишь отражает свет солнца.

Кошка была напугана до полусмерти. Рассказывая о своих проблемах, она перемещалась по комнате как тень, то вспрыгивала на высокие подоконники, скользила на животе под креслом и диваном. Ричи внимательно следил за ней, вслушивался в диковинный рассказ.

– Уже месяц или больше меня преследует какой-то кошмарный призрак. Его нельзя увидеть, услышать, унюхать, но он есть. Я его чувствую.

Нервы?.. Ричи не подавал вида и кивал, хотя эта история звучала совершенно фантастически.

– Успокойтесь, – проговорил он тогда. – Рассказывайте, я очень внимательно вас слушаю.

Предметы в комнате Коти перемещались сами собой, наводя на нее ужас.

– Двуногие переставили, – заявил котектив. – У меня они так по сто раз на дню перемещаются. Ладно, надо съездить на место происшествия, пообнюхаться.

Однако ни подозрительного запаха, ни следов, способных стать отправной точкой для расследования, он не обнаружил ни в доме, ни по соседству. Ричи провел несколько унылых ночей на страже беспокойного сна Коти, но никто не попытался нарушить одиночество этой странной и загадочной кошки.

«Что за истерия? Может, это всего лишь сны, навеянные болезненной психикой?» – раздумывал котектив, отчаявшись решить загадку.

Он стал все больше склоняться к мысли, что вся ее история является выдумкой, результатом удручающего одиночества Коти. Двуногие с утра до вечера пропадали на работе, они практически не играли и не общались с ней. Невыносимая скука, которую он сам испытал, стоя на часах, сильнее любых улик убедила его в том, что никакого монстра-призрака не существует, все это выдумки и не более того.

Коти умоляла о защите, говорила, что ее продолжают преследовать. Котектив терпеливо искал, ждал, охранял, выслушивал. Но дни шли за днями, а ловить было некого. Ричи уверил себя в том, что если кого и надо защищать в этом доме, то это его самого. И не от загадочного монстра, а от вполне осязаемой, только совсем свихнувшейся кошки.

Что было дальше? Ричи горько улыбнулся, вспоминая минувшие дни.

Между ними возникла любовь, такая же странная, как и все это дело, тяжелая, затягивающая как клубок ниток. Ричи верил, что причина всех проблем кроется в самой кошке. На пике их отношений он умудрился даже сводить ее к ветеринару.

Как? Очень просто. Путем подлога и фальсификаций котектив убедил двуногих Коти в том, что она больна. Эти люди, несмотря на занятость и постоянные отлучки, отнесли ее к врачу. Тот при первом осмотре не нашел никаких опасных заболеваний и прописал кошачью мяту.

– Кошки очень тонкие натуры, они часто подвержены стрессам, – сказал очкастый двуногий. – Животное перенервничало, испугалось, тяжело перенесло переезд или увидело что-то неприятное. Нужно успокоительное растительного происхождения. Что-то вроде пустырника, валерианы, хмеля, шлемника. За счет натуральных компонентов снимается стресс, нормализуется работа сердца, исчезает чувство страха. Запах листьев мяты очень нравится кошкам. Она не просто успокаивает животных, но и улучшает их настроение.

Но мята не действовала. Более того, страхи Коти усилились.

– Он уже рядом! Ричи, спаси меня! – часто кричала она.

Ее ужас сменялся агрессией. Когда Ричард пытался обнять или приласкать Коти, она шипела и пыталась ударить его по глазам.

Он злился, старался выполнить свой долг котектива и самца, помочь, защитить, но в голову ему все чаще приходила одна и та же мысль: «Да ведь она просто издевается, дурачит меня! Да кто я ей? Мягкая игрушка?»

Ричи удалось добиться, что двуногие Коти выписали ей дорогое лекарство непеталактон. Его сладкий дурманящий запах запомнился ему на всю жизнь. Но все было напрасно. Кошка чахла, с каждым днем все глубже впадала в какое-то пограничное состояние. При этом она оставалась непоколебима в своей навязчивой идее насчет призрака.

Последние дни были совсем тяжелыми.

– Это ты все подстроил! – кричала она Ричи. – Нарочно меня пугаешь, чтобы воспользоваться мной! Ты соучастник!

– В чем? С кем?

– С ним, с этим призраком!

Последний разговор был особенно тяжелым. Коти постоянно срывалась на крик и пыталась спровоцировать кота на драку, даже несколько раз весьма ощутимо вцепилась в него когтями.

Потом Ричи сидел на дереве и наблюдал в окно, как кошка набросилась на своих двуногих, вернувшихся домой, и оцарапала их до крови. Люди терпеть не стали и вскоре увезли бывшую любимицу в приют для животных, место, не самое подходящее для кошек.

Ричи несколько раз навещал Коти, даже хотел устроить побег, но ей становилось все хуже. Молодой котектив решил отказаться от всяких надежд на ее спасение.

– Призрак здесь! Совсем рядом! Он атакует меня с удвоенной силой, хочет украсть!

Ричи перестал вслушиваться в эти сбивчивые истории спятившей подруги. Развязка была быстрой и трагической. Несколько дней он не навещал Коти, с усами ушел в новые расследования, а когда наконец-то нашел время для визита, обнаружил лишь пустую клетку.

Ричи поговорил с кошками, жившими по соседству. Кошачий бог, почему он не сделал этого раньше? Только теперь детектив узнал, что все то, чему он отказывался верить, было правдой.

Каждый раз, когда он покидал Коти, убежденный в ее ненормальности, ему на смену приходил настоящий страшный кот, изуродованный разбойник с Птичьего рынка. Он надевал специальный нахвостник, в который сыпал какую-то странную травяную смесь. Поэтому начинающий котектив не смог обнаружить запаха чужака. Жуткий котяра стоял вдалеке в свете луны, глядел на несчастную кошку через окно, держал ее в животном страхе и запугал до сумасшествия.

Так уж вышло, что Ричи предал свою любимую и в наказание навеки остался один. Тогда он дал себе зарок всегда доверять принципу Оккама, расследовать любое дело до конца, каким бы неправдоподобным оно ни казалось, и никогда не опускать лап.

Теперь Ричи окончательно проснулся. История, которую он вспомнил в полудреме, навела его на странную мысль. Все это слишком уж напоминало те события, в которые он оказался втянут в последние дни. Кот мяукнул и потряс головой, прогоняя остатки морока.

«Это больше не повторится! Я не дам себя провести второй раз! За эти годы я многому научился, и теперь меня не перехитрит никакой кошачий монстр. Я смогу позаботиться о несчастных кошках, защитить их, спасти, вытащить из беды! Я ведь настоящий рыцарь, Ричард, в конце-то концов! Может быть, даже Львиное Сердце», – заявил кот самому себе.

Котектив решил, что действовать нужно срочно и энергично. Как ни крути, все концы этого запутанного дела с Мурчеллой упирались в заброшенный Птичий рынок. Надо было туда отправляться, искать следы, говорить с Хураем. Другого выхода не было.

Однако опасность, которой веяло от этого места, заставляла котектива подумать о серьезной подготовке. Он не мог рисковать и соваться туда без прикрытия. Его привычка действовать в одиночку могла в этот раз сыграть на лапу врагам. В итоге пострадают все, кто доверял ему: Пэгги, Мурчелла и даже Байрам.

Тут даже и шпионский нахвостник не поможет. Одно дело – выслеживать одного ушлого негодяя и совсем другое – оказаться на Птичке, где таких персон можно будет считать на тысячи.

Неожиданно в голову коту пришла интересная мысль. Несколько месяцев назад ему довелось побывать в элитной воинской части, дислоцировавшейся чуть на восток от Москвы. Его двуногому предложили написать книгу про спецназ военной разведки и даже предложили чисто символический гонорар от министерства обороны. Для погружения в натуру, как он выражался, писатель несколько дней провел в казарме. Там он пил чистый спирт вместе с усатыми вояками, играл в карты на щелбаны, рыдал навзрыд, слушая военные песни под гитару, и рассказывал скабрезные анекдоты.

Книгу, как ни странно, двуногий написал. Она вышла крохотным тиражом в мягкой обложке и продавалась только на железнодорожных станциях, а то и где похуже.

Ричи мало интересовали игры двуногих с железяками, которые они называли АК, «Винторез», СВД и так далее. Он оставил своего двуногого общаться с «зелеными человечками», а сам принялся разгуливать по окрестностям и лазать по деревьям.

На чердаке казармы Ричард обнаружил довольно воинственную группировку котов, которые до того погрузились в свои занятия, что всерьез называли себя кошачьим спецназом. Котектив часто сидел на роскошном дубе, росшем неподалеку от казармы, и наблюдал за их замысловатыми тренировками.

Четырехлапые спецназовцы демонстрировали умения, казалось бы, несовместимые с возможностями кошачьего племени. Они с жутким мявом ломали лапами доски, вырванные из ящиков, запросто перегрызали обломки хоккейных клюшек и даже черенки от лопат.

Глядя на щепки, летящие в разные стороны, Ричи подумал, что не хотел бы, чтобы эти коты однажды оказались его врагами. Теперь, кажется, пришло время попытаться с ними подружиться.

Воинская часть находилась в живописном месте в дальнем Подмосковье. Добираться туда пешком пришлось бы долго, поэтому Ричи посмотрел в Интернете расписание электричек и добрался до ближайшей к его дому станции. Дождавшись поезда, он быстро запрыгнул в дверь и, оглядевшись по сторонам, спрятался под скамейкой. Вагон был полупустой, и присутствия кота никто не заметил. Детектив погрузился в полудрему, не забывая прислушиваться к металлическому голосу машиниста, объявлявшего станции. Когда голос произнес «Платформа 49-й километр», кот быстро вылетел из вагона и, принюхиваясь к враждебным запахам, припустил по тропинке по направлению к воинской части.

Со всех сторон ее окружал небольшой лесок. Могучие дубы с огромными ветвями напоминали детективу исполинских котов, потянувшихся к солнцу, чтобы схватить его, да так и вросших в землю. Само место как бы говорило, что здесь всегда жили, да и сейчас обитают настоящие богатыри.

Ричи прокрался мимо КПП. Там, у ворот, стояли несколько двуногих в зеленой форме с автоматами в руках и здоровенными кинжалами на поясах. Лица у них были скучные, непроницаемые и злые, как свернувшаяся пружина. Котективу было ясно, что если такие персонажи вдруг увидят незнакомого кота, то не будут гладить и чесать его, а быстренько разделают своими тесаками на докторскую колбасу. Кроме того, у ног двуногих сидели и скучали несколько немецких овчарок с огромными клыками и бледно-кровавыми языками. Нет, КПП лучше обойти стороной.

Зато слева от центрального входа рос огромный дуб, протянувший одну из своих ветвей прямо к казармам. Забраться на верхушку дерева было проще, чем выловить рыбку из аквариума. Котектив прыгнул в приоткрытое слуховое окно и очутился на тренировочной базе кошачьего спецназа.

На чердаке было пыльно и шумно. Когда Ричи по одной из потолочных балок добрался до середины здания, его взгляду открылась завораживающая картина. На деревянном полу в лучах солнца, косо падавших из слуховых окон, около десятка котов с воинственным видом синхронно драли старые подушки.

Ими командовал старый кошак без левого глаза, лежавший на старом одеяле:

– Мя-мяу! Мя-мяу! Мя-мяу!

В такт его противному скрипучему голосу коты самых разных размеров и расцветок вырывали из подушек клочья пуха и отправляли их кружиться в солнечных лучах. Все это могло бы напоминать эпичную битву на птицеферме, если бы рядом была хотя бы одна курица.

– Мя-мяу! Мя-мяу! Мя-мяу!.. Так, перевернули макивары и продолжаем тренировку ударами лап сверху вниз! Выпустили когти!.. Мя-мяу!

Ричи подумал, что его не похвалят за срыв тренировки, однако времени терять тоже не хотел. Только он задумался, как поступить, и судьба распорядилась за него.

– Мяу, лазутчик!

Какой-то кот вскинул голову и заметил чужака на светлом фоне окна, под которым проходила потолочная балка. Несколько бойцов ринулись вверх по стенам, но Ричи не стал дожидаться, пока его стащат силой, и прыгнул вниз.

«Хорошо, что я не завтракал», – мелькнула у него мысль.

К счастью, он упал на все четыре лапы, пусть и немного неуклюже. В воздух поднялось облако пыли и опилок.

Котектив разжал зубы, положил перед инструктором пакетик с элитным кошачьим кормом и сказал:

– Здравствуйте!

Одноглазый зашипел, выгнул спину. Остальные коты оскалились и быстрыми юркими тенями окружили Ричарда со всех сторон. Он ярко представил себе живейшую картину: его валят на пол вместо одной из драных подушек. Потом «выпустили когти!.. Мя-мяу!».

– Где-то я тебя видел, – профырчал командир, ловко и почти незаметно запихав пакетик с кормом под свое одеяло.

Один из бойцов расслабил спину, выгнутую колесом, подошел к одноглазому.

До ушей Ричи донесся шепот:

– Кот того двуногого штафирки, друга товарища майора, писателя. Книжка «Будни спецназа». Я вам тогда докладывал.

Все прочие коты на протяжении разговора оставались на своих местах. Эти зверюги с выпущенными когтями и оскаленными мордами ожидали приказа своего старшего.

– Так, я понял. – Одноглазый снова уселся на одеяло. – Все вернулись к тренировке. Штатский – подойти ко мне! Как тебя звать?

Ричи представился, сглотнул и направился к командиру, размышляя, что могло бы с ним случиться, если бы не те несколько дней, когда его двуногий зарекомендовал и себя и своего кота в качестве дружественной стороны.

– Так, значит, ты и есть тот Ричи. Помню, мне докладывали, что ты подглядывал за нами с дуба номер тридцать шесть, иногда с двадцать четвертого и тридцать восьмого. Вы гостили у комбата, значит, и у нас. Что снова занесло тебя в наши края?

Ричи замялся. Ему вдруг стало ясно, что говорить правду, да еще и представляться котективом, было бы стратегической ошибкой.

– Твой двуногий опять взялся за книжку про спецназ? Я, кстати, прочел ту, первую. Ничего так, бодренько. Хотя видно, что писал гражданский, есть пара фактических ошибок. Да и стиль, конечно, бульварный.

Тут Ричи прикинул, что версия, нарисовавшаяся в голове у кота-вояки, ему как нельзя на лапу и решил подыграть.

– Он пока только планирует новую книгу, уже начал собирать материал. Знаете, одним из главных героев новой книги моего двуногого будет полковник ГРУ, инструктор по ножевому бою. – Котектив отметил довольный взгляд единственного глаза и продолжил: – Так вот, у него есть, с ним живет…

– Изъясняйся нормально! – приказал командир. – Что ты хвосты мышиные жуешь?

– С ним живет его любимый друг, питомец. Вот тут у моего двуногого возник затык!

– Затык?..

– Да, он колеблется, пока не знает, кого сделать питомцем главного героя: немецкую овчарку или бойцового кота.

Одноглазый вскочил и полоснул лапой ближайшую подушку. Пух и перья так и полетели во все стороны.

Остальные коты от удивления на секунду прервали тренировку, но спохватились и немедленно ее продолжили. Вряд ли кто-то из них хотел навлечь на себя гнев инструктора.

– Овчарка? Эти бестолковые твари могут только клянчить еду у двуногих да дрыхнуть у ворот! Фу! Что за глупая мысль! – Котективу казалось, что еще немного и одноглазый лопнет от ярости и по воздуху разлетится не только пух, но еще и шерсть.

Но тот лишь еще разок бешено полоснул подушку и почти ополовинил ее.

Ричи сдул перья, подлетевшие прямо к его носу.

– Так вот, я подумал…

– Что ты подумал, рядовой? – Одноглазый в ярости не заметил, как зачислил Ричи в армию.

– Я подумал, что еще есть шанс все исправить. Пока глава про любимого друга не написана.

– Да? И как?

– Только личным примером! Видите ли, я кот, как вы понимаете, домашний.

– Пффф! – Так одноглазый выразил все, что он думал про домашних котов.

– Так вот, я подумал… – Ричи сделал вид, что запутался в своих абсолютно штатских мыслях.

– Не тяни сосиску, рядовой! – выпалил одноглазый, пытаясь уловить ход размышлений котектива.

– Если бы один из ваших голово… то есть спецназовцев мог провести со мной какое-то время, проинструктировать, как должен вести себя настоящий бойцовский кот…

– Ни мыша не понимаю из твоего бормотания, говори прямо!

– Есть говорить прямо! – молодцевато гаркнул Ричи, встав по стойке «смирно». – Дайте мне одного из ваших лучших котов! Пусть он подучит меня на практике всяким десантным штучкам! Я вам гарантирую, что мой двуногий выкинет из головы всякую мысль об овчарке. Двух дней мне хватит, – закончил мысль Ричи, видя, что одноглазый снова вознамерился драть подушку, как только услышал про собаку.

– Сержант Мороз, ко мне! – промедлив не более секунды, рявкнул одноглазый.

Тут же около Ричи оказалось создание, которое можно было бы назвать сибирским котом лишь при некоторых допущениях. Размером и сложением оно больше походило на французского бульдога или бультерьера.

– Сержант Мороз! Поступаете в распоряжение вот этого штатского. Выполнять все его указания, через два дня явиться на утреннюю поверку. Как поняли приказ, сержант?

Через полчаса Ричи покинул расположение кошачьего спецназа в компании здоровенного сержанта. Если тот и был чем-то недоволен, то виду не подавал. Судя по его довольной морде, пару дней на гражданке он рассматривал не иначе как отпуск и по-своему был прав.

Глава тринадцатая,

в которой судьба подкладывает Ричи и Морозу маленькую свинью, которая в итоге оказывается вовсе не свиньей

Вряд ли Ричи даже самому себе признался бы в том, что был растерян. Здоровенный спецназовец вопросов, конечно, не задавал, однако поход на Птичий рынок стоило как-то органично объяснить, придумать убедительную легенду, а таковой у котектива пока не было.

– Быть может, зайдем в бар? Пропустим по мисочке валерьянки? – Такая идея пришла в голову Ричи внезапно и показалась ему вполне годной.

Порция одурманивающего напитка только усилит ощущения отпуска для Мороза. Молчаливая мужская солидарность завершит начатое. Ричи станет для него своим.

– При исполнении не пью, – сухо, серьезно и без тени заинтересованности ответил Мороз, чем усилил замешательство котектива.

Ричи размышлял. Когда наметки нового плана начали прорисовываться у него в голове, Мороз помог ему сам.

– Так что делать будем, писатель? – осведомился он.

Тень удовольствия скользнула по морде Ричи. Из друга и питомца двуногого автора он сам вдруг превратился в писателя. Разве это было далеко от правды? Кто в конце концов написал третью часть книжки «Будни спецназа» и внес едва ли не все редакторские правки? Детали легенды оформились мгновенно.

– Мне важно набрать материал о самых нестандартных ситуациях. В том числе опасных, если это не слишком вас напугает. – Ричард задрал голову и посмотрел на Мороза.

В ответ здоровенный кот только презрительно фыркнул.

Ричард незаметно и плавно изменил манеру разговора. Он выбрал чуть рассеянный, немного спотыкающийся тон, словно всегда сомневался в своей правоте. Это помогло ему создать образ творческой личности, эдакого изнеженного штатского кота-умника. Естественное желание Мороза слегка покрасоваться перед мягкотелым штафиркой должно было на корню погасить любые его попытки анализировать ситуацию.

– Да, именно так. Я соберу материал о том, как ведет себя настоящий боевой кот в положении, близком к критическому или даже боевому. Поэтому я бы хотел пойти на заброшенный Птичий рынок. – Ричи говорил с придыханием, стараясь добавить в голос нотку страха.

Впрочем, все эти ухищрения были лишними. Мороз и так был не склонен к анализу. Он лишь пожал плечами, на секунду задумался о том, как лучше пройти к знаменитому черному рынку, и просто пошел, уверенно переступая лапами.

– Птичка так Птичка, – буднично проговорил он.

Мягкая размеренная поступь напарника заставила Ричарда вспомнить тренировку спецназа. «Мя-мяу! Мя-мяу! Передней-задней, правой-левой!» Вот уж у кого все было четко и просто, так это у военных. Выполняй команды и иди дальше. Эх!..

Заброшенный рынок напоминал средневековый город, большую крепость из сгоревших павильонов, лотков и столов с высоченной голубятней в центре. Над ней торчал шпиль, на котором развевался флаг непонятного цвета, который когда-то давно приманивал улетевших птиц. Там жили сильные животные, настоящие герцоги и бароны.

Крепость окружал обгоревший забор. Вокруг него, на поле, покрытом канавами и обгоревшими обломками, стояли убогие хижины больных и старых котов, крыс, собак. Здесь же ютились и экзотические животные, которые не нашли своей судьбы в зоопарке или цирке, раненые, уродливые, оголодавшие и замерзшие.

Атмосфера отчаяния и страха, ощущаемого почти физически, не располагала к беседам. Ричард и Мороз молча шли мимо груд истлевших коробок и ящиков.

Однако вскоре котектив заметил, что за каждой коробкой таится кто-то живой и испуганный. Это был не тот страх, который привык использовать котектив, надавив лапами и сверкнув клыками. Животные привыкли к нему, жили в нем и воспринимали его как неотъемлемую часть существования.

– Так не пойдет.

– Кто не пойдет? – удивленно спросил спецназовец. – Вроде только мы идем, больше никого.

– Не в этом смысле. Надо как-то по-другому. А то…

– Нам никто помешать не сможет. – Для подтверждения своих слов Мороз выпустил когти.

– Мы же не просто идем на рынок. Нам надо со всеми поговорить, набрать материал. Короче, придется взять «языка»! – Ричи говорил четко и уверенно.

Он понял, что нужно менять стиль и интонации в зависимости от ситуации. Кот-спецназовец мыслил только в рамках «здесь и сейчас». Он не отвлекался на домыслы и внутренний диалог, воспринимал течение жизни как череду мгновений. Все то, к чему стремятся восточные коты-мудрецы, для вояк естественно. Бей или беги, сражайся или подписывай мирный договор – это уже рефлекс. На мгновение Ричи даже позавидовал такой бесхитростности, но быстро оправился от этой секундной слабости.

– Нам нужны сведения. Мы же не можем просто так заявиться к тем, кто командует всей этой средневековой дикостью.

– Согласен. Не можем. – К удивлению Ричарда, Мороз сразу понял, о чем говорил котектив. Видимо, одноглазый командир учил своих бойцов не только силовым методам воздействия на врага, но и планированию операций.

– Давай найдем того, кто нам расскажет, как у них тут все устроено. Кто главный, как пройти к нему. Нам нужна информация.

Внезапно Мороз резко сорвался с места и сделал несколько прыжков куда-то в сторону груды ящиков. Ричи в недоумении подошел к нему и увидел под лапами гиганта крохотного облезлого котенка.

– Ты что, его усыновить решил?

– Нет. Милосердию не обучен. Ты сказал, что надо взять «языка». Вот. – Мороз кивнул на придавленного помоечника. – Явно местный, осматривал нас, жался к бакам, пытался остаться незамеченным. Следил за нами тайно, несколько раз обходил с разных сторон.

– Ты когда это заметить успел? Мы же только вошли?

– Опыт. – Объяснять свои поступки Морозу было явно сложнее, чем совершать их.

Ричард ругнулся про себя. Подмечать детали и работать с мелочами – это его специфика. Он котектив. Именно детали помогают ему раскрывать дела. Не заметить простой слежки было унизительно.

Поэтому он и обратился к пленнику куда более резко, чем хотел бы:

– Отчего ты следил за нами? Кто тебя подослал?

– Никто.

– Тогда зачем ты наблюдал?

– Вы чужаки! Рассказать о вас. Получить протекцию или корм. – Несмотря на когти Мороза перед горлом и сильнейший испуг, котенок на мгновение мечтательно прикрыл глаза.

– Кому ты собирался рассказать о нас?

– Старшим. Сборщикам дани то есть. Табуретке с Шакалом!

– Это кто такие?

– Они в нашем секторе собирают… – Тут котенок начал задыхаться от тяжелой хватки спецназовца.

– Мороз, отпусти его. Не полностью, конечно, просто дай ему дышать.

Мороз приподнял лапу, позволил котенку сесть. Другой лапой спецназовец продолжал надежно фиксировать облезлый хвост.

– Не пищи! Обижать тебя мы не будем! Успокойся и спокойно расскажи про себя. Как тебя зовут? Откуда ты?

Да, котенок по имени Тишка действительно был совсем молод. Он целыми днями рыскал в окрестностях рынка и собирал информацию. Сведения, добытые самыми разными путями, можно было выгодно продать. Такая работа требует смышлености, скорости и часто сопряжена с риском. Однако выбирать не приходилось. Этот ребенок работал в крупной сети доносчиков и информаторов. Он кормил хворую мать и пятерых малолетних братьев и сестер.

То ли от страха, то ли по наивной молодости котенок рассказал всю свою семейную историю. Его мать, белая ангорка Мусси, была настоящей красавицей. Когда-то ее вместе с сестрами привезли на Птичку, она сбежала из стеклянного аквариума в придорожный овраг. Там Мусси, к счастью, скоро встретила серого бродячего кота, который родился и вырос на рынке. Нет, это не была любовь с первого взгляда. Скорее выгодный союз красавицы, не приспособленной к дикой жизни, и ушлого серого пройдохи.

Они жили мирно, наплодили семейство и с трудом сводили концы с концами. Вскоре серого отца не стало. Его загрыз пудель Шакал, телохранитель злого кота Табуретки. Мать и дети лишились кормильца. С голодухи Мусси поела отравленного корма, который двуногие рассыпали вокруг заброшенного рынка. Она тяжело заболела и слегла. Кто теперь будет кормить огромную семью? Увы, это бремя легло на плечи самого старшего котенка.

Информацию о чужаках он собирался продать младшему сборщику дани Табуретке. Эти самые младшие начальники в пирамиде Птичьего рынка собирают дань с голытьбы, живущей в трущобах. Они подчиняются двадцати животным из черной крепости, хозяевам всего рыночного городка, которые правят от имени короля.

На этом месте котенок задрожал так, что огромная лапа Мороза завибрировала. Кто такой король и даже что это за животное, никому не было известно. Но одно упоминание о нем заставляло трепетать всех жителей городка.

– Интересно, кто же этот король? – муркнул себе в усы Ричи. – Надо бы это тоже выяснить…

Вытянуть что-то об устройстве центральной части рынка не вышло. Котенок никогда там не бывал и ничего не знал.

– Кажется, я все выяснил. Мороз, отпусти его.

– Зачем? – Глаза спецназовца выражали не вопрос, а только хмурую раздражительность. – Чего ради отпускать-то? От его нудятины я действительно разозлился. Что за неуместная благотворительность? Он все разболтает этим сборщикам, а это может привести…

– Сержант Мороз! Отпустить пленника! – Ричард добавил в голос стальные нотки.

Мороз поднял лапу и отпустил хвост котенка. А тот действительно был хорош. Юркий и шустрый малый мгновенно сбежал, затерялся в ящиках и коробках.

Котектив огляделся и решил поискать еще информаторов. В конце концов, слушать разные истории и выбирать из них ценные крупицы – важная и, стоит признаться, одна из самых интересных частей его работы.

В просвете между ящиками блеснули угольками чьи-то настороженные глаза. Зверек понял, что его обнаружили, и стремительно метнулся в груду коробок.

– Добрый день. Мы пришли с миром и не причиним вреда, – заявил Ричард.

– Как же! Р-р-р-разбойники! – раздался противный голос где-то наверху и слева.

Ричард покрутил головой, но никого не увидел.

– Не бойтесь.

– Как же! Как же! – снова раздался противный голос.

Из-за коробки показался непрерывно дергающийся розовый носик и два опасливо смотрящих глаза.

– Не бойтесь. Я ищу помощи. – Ричард постарался использовать все свое обаяние, и ему это удалось.

Неуверенно ступая, из-за коробки вышло странное существо: когда-то оно было пушистым, а сейчас напоминало продолговатый комок грязной шерсти.

– Это что за мохнатая швабра? Морская свинка? – с пренебрежением спросил Мороз.

Когти у него на лапах угрожающе выпирали.

– Это же гималайка, – ответил Ричи. – А в Европе ее называют колор-пойнт.

– Что еще за пойнт? Я знаю один пойнт – точку на лбу от оптического прицела! – рыкнул Мороз.

– Как же! – мерзкий голос из ниоткуда продолжал вклиниваться в разговор.

– Самая длинношерстная кошка – гималайская! – ответ Ричарда предназначался не столько спецназовцу, сколько перепуганной мохнатой кошке.

Хама-невидимку он решил игнорировать.

– Похоже на валик, которым двуногие стенки красят, – заявил боевой кот.

– Мадам, не бойтесь, – повторил Ричи. – Я писатель. Собираю материалы о жизни обитателей Птичьего рынка. Этот неустрашимый боец мне помогает. – Ричи кивнул на Мороза. – Однако я и сам не сижу сложа лапы, наблюдаю, собираю истории, чтобы потом описать ужасы любви и предательства в своей книге. – Тут Ричи театрально всхлипнул. Мохнатая кошка, ошарашенная потоком складной речи, глупо моргала. Она медленно переваривала обращение «мадам» и сам факт разговора с ней хищного незнакомца. Однако слова «писатель», «любовь» и галантное обращение потихоньку сложились для нее в понятную картину.

– Ох, конечно. Я – Фрося. Какая радость для любой девушки пообщаться с настоящим писателем. Тем более здесь! – Кошка сделала широкий жест лапкой, показывая трущобы, в которых жила.

– Да ты девушкой была, когда трамваи еще по кольцу ходили! – Мерзкий голос теперь раздавался совсем близко.

Ричи поднял голову и наконец-то увидел его обладателя. На возвышении из ломаных ящиков сидел большой белый попугай жако. Круглые глаза без зрачков казались совершенно бессмысленными, а клюв, загнутый вниз, придавал этой птице какой-то брюзгливый вид.

– Ах, это Исаак Карлович, наш сосед. Такой, знаете, непростой мужчина. Он иногда даже связно говорит, хотя обычно просто болтает всякую чепуху. А словарный запас у него очень большой, он у профессора Литинститута раньше жил.

– Не жалею, не зову, не плачу! – подтвердил попугай, а кошка, как бы извиняясь, махнула лапкой в сторону коробки.

– Да вы проходите!

К своему удивлению, Ричард понял, что Фрося кокетничает. Она улыбалась, нелепо пыталась стрелять черненькими глазками и непрерывно прибирала лапкой лохмы, свалявшиеся в клоки. Когда-то они вились локонами серой шерсти, но сейчас выглядели просто жалко.

– Да-да, проходите, – засуетилась она, поглядывая на Ричи и избегая смотреть на Мороза. – У нас не прибрано немного, мы гостей не ждали. Откуда они у нас?..

– При такой хозяйке! – Попугай спустился еще ниже, чтобы полностью обозревать происходящее и не упустить шанса вставить едкую реплику.

Его комментарии начинали раздражать Ричи. Мороз ощетинивался всякий раз, как только слышал противное карканье.

– Мы вот тут все живем. – Мохнатая кошка снова повела лапкой, показывая свое нехитрое обиталище.

На дно большой коробки, накрытой старым пластиковым мешком, была набросана пожухлая трава. По углам валялись старые тряпки, в середине стояли две мисочки с водой. Все это производило угнетающее впечатление.

– Пых! Пых! – раздался резкий звук, похожий на то, что кто-то раздувал самовар.

Если не приглядываться, могло показаться, что пыхтит один из комьев тряпья. Только он был покрыт иголками и смотрел крайне недружелюбно блестящими выпуклыми глазками.

– Колик, Количек, не волнуйся. Это известный писатель. Он хочет рассказать о том, как мы все живем тут, ищет вдохновение! – Последнее слово кошка произнесла с благоговейным придыханием.

Ричард отметил про себя, что его образ снова формируется без его участия. В сознании Фроси он успел стать не простым, а известным писателем.

– Пф! – презрительно фыркнул еж.

– Ох, вы его извините, пожалуйста. – Ричи казалось, что кошка сейчас заплачет. – Он же еж, колючий, понимаете? Не со зла, просто такой характер… – бормотала Фрося, не поднимая глаз на Ричарда.

Еж ощетинил иголки и пристально смотрел на незнакомцев. Впрочем, агрессия его далеко не пошла. Она проявлялась только в презрительных фырканьях.

– Это не страшно. – Ричард был карикатурно галантен, разве что не целовал лапки «мадам». – Фрося, расскажите нам, как вы тут живете, какие здесь порядки.

– Как мы здесь живем?! Ох-ох. Это весьма грустная история, – проговорила кошка.

– Грустно! Ел горох – невкусно! – Голос Исаака Карловича, о котором все на время забыли, прозвучал внезапно и слишком громко.

– Я из него сейчас все перья выдеру! – Спецназовец резко вскочил и приготовился к прыжку.

– Прекратить! Сержант Мороз, держать себя в лапах! – Ричард понимал, что такое обращение явно выбивается из легенды, но быстро усмирить кота-спецназовца другим способом было невозможно.

Бестолковый попугай изрядно раздражал его самого. Поэтому Ричи приходилось следить за самообладанием сразу двух котов.

– Не слушайте моего коллегу. Мы сейчас. Мороз, на пару слов.

Выбравшись из коробки, сержант окончательно перестал сдерживаться.

– Мы что, будем слушать эту старую шубу, выжившую из ума? Мадам, сю-сю-сю!.. – Кот ярился, его толстый пушистый хвост с бешеной скоростью дергался туда-сюда. – Сначала этот дистрофик плакался нам, как тяжело ему живется, теперь вот это мохнатое недоразумение. И мы всех будем слушать?

Ричард посмотрел Морозу в глаза. Тот факт, что для этого ему пришлось слегка задрать голову, не испортил важности момента.

Потом он серьезно, размеренно проговорил:

– Мороз, я ценю твои методы. Однако есть и другие способы получения информацию. – Тут спецназовец презрительно фыркнул. – Все эти звери живут в постоянном страхе. Каждый день, в любой миг они могут умереть. Опасность для них повсюду. А твои угрозы – лишь озвученная реальность. Все, что ты можешь сделать с ними – съесть, растерзать и прочее, – обычный сценарий их жизни. Поверь, есть и другие подходы, например, терпение и доброжелательность. Понимаешь, это инструмент и закон сыщика… то есть писателя! За информацию надо платить вниманием. Мы так и поступим.

Коты вернулись в коробку. Мороз хмуро молчал, Ричард улыбался.

В ближайшие полчаса они услышали грустную историю Фроси.

Когда-то кошка жила в элитном кошачьем зоомагазине. Москвичка в шестом поколении, она родилась в прекрасных условиях. Ее отец и мать дорогой гималайской породы серого окраса высоко ценились двуногими заводчиками.

Для потомства были созданы прекрасные условия – большой вольер, превосходный корм, стружка на полу, поилочки, мягкие диванчики, гамачок, игрушки, чтобы держать себя в форме. Это было прекрасное детство и великолепная жизнь!

Фрося взрослела и становилась все красивее. Ее шерстка получила оттенок дорогого серого каракуля. Ей выделили персональный аквариум на витрине зоомагазина.

Оттуда был отличный вид на улицу и на клетку с красавцем Джином, котом персидской породы. Он оказывал ей тонкие и трогательные знаки внимания. Джин ночами выбирался из клетки и приносил ей самые вкусные кусочки ужина. Он подбирал стружечки по размеру и выкладывал ими признания на полу, расчесывал и вылизывал ей длинную шерстку. Все было так же красиво, как в книгах. Жаль только, что любовный роман не состоялся.

Однажды дочка продавщицы упросила мать забрать мохнатую кошечку домой. Фрося тяжело переживала разлуку с любимым, но в большой квартире с ней играли, заботились, ласкали. Ее шерстку расчесывали и укладывали феном, подбирали специальные заколочки со стразами.

Фросе потихоньку начала нравиться эта жизнь, но и она скоро закончилась. У двуногой малышки началась аллергия, и кошечку отнесли на Птичку.

Из тепличных условий она попала на холодный, шумный и дикий рынок. Это произошло как раз перед его закрытием. Фросю отдали двуногим продавцам. Перед очередным налетом ОМОНа они вышвырнули ее вместе с другими кошками, морскими свинками, хомяками и кроликами прямо в снег и уехали.

Кому-то из зверюшек тогда повезло, их забрали омоновцы. А вот Фрося во время разгрома рынка и ужасного пожара бежала куда глаза глядят и спряталась в коробке на задворках. В ней она жила и сейчас вместе с Коликом и Исааком Карловичем.

С помощью наводящих вопросов Ричард узнал, что еду бедолаги достают из разгромленных контейнеров и подвалов, которых тут в избытке. На прокорм хватает, но изрядную часть приходится отдавать сборщику дани, злому трехногому коту Табуретке, который ни шагу не делал без своего телохранителя – пуделя Шакала. Табуретка отправлял дань в крепость, оставляя себе «пенки». Настоящий средневековый вассалитет!

Сборщики не только собирали налог, но и худо-бедно защищали свои секторы. Они предупреждали об отраве, рассыпанной двуногими, бригадах по отлову диких животных, регулировали спорные вопросы, вершили жестокое, но все-таки правосудие.

Впрочем, Ричард подозревал, что большинство опасностей придумали сами изгои. Просто не было дела до несчастных животных, обитающих на рынке.

Эта информация лишь подтверждала и расширяла то, что уже рассказал котенок.

– А кто управляет рынком? – спросил Ричи.

– Король, – моментально сжавшись в клубочек, ответила кошка.

– Король! Король! – заверещал попугай и добавил непечатное ругательство.

– Исаак Карлович, постыдитесь так выражаться при даме, – холодно заметил котектив.

– Пф-пф-пф, – боязливо заметил еж, съеживаясь и растопыривая колючки.

– Но королю помогают десять баронов, – заметила кошка. – Про них говорить можно. У каждого своя армия. Они правят мудро и справедливо!

– Слава! – снова заорал попугай, а еж горестно добавил:

– Пф-пф.

– Как зовут этих баронов?

– Ох, всех я и не припомню. Волк Варг, удав Питоша, дикий кот Хурай…

Вот и первый ключик к головоломке! Хурай. Он тут достаточно известен. Ходят слухи, что кот собирается свергнуть нескольких своих соправителей, чтобы объединить их баронства под своей властью.

Ричард мотал на ус и запоминал все детали. Такую информацию вполне можно было использовать при встрече с жестоким похитителем.

– Хурай, – словно бы невзначай протянул Ричи. – Ему, наверное, достается все, что он захочет?

– Хр, – хрюкнул еж.

– На то он и барон. Пиры, гулянки, свадьбы – каждый день, – ответила кошка.

Второй ключик!

– Каждый день? У него много жен?

– Целый гарем! – Фрося грустно кивнула, не то от зависти, не то от сожаления. – Он прямо в вольере кошек держит. У него их штук двадцать. Вчера только опять свадьба была!

– А что за невеста? Как зовут?

– Про это не знаю, да мне это и неинтересно. Кошки говорили, мол, молодая, красивая. Из породистых. Украли из города.

Вот и сложилась головоломочка!

Глава четырнадцатая,

в которой в испытании на силу побеждает любовь, а на красноречие – хитрость

Итак, Ричи решил установить контакт с кем-то из окружения Хурая, чтобы раздобыть информацию о Мурчелле. За забором шел двадцать первый век, но здешние жители прекрасно обходились социальными достижениями тысячелетней давности.

Котектив еще немного поразмышлял над услышанным, а потом сказал мохнатой кошке:

– Фрося, ты оказала нам неоценимую помощь в сборе информации для моей книги.

При этих словах Мороз поморщился, словно в воздухе запахло лимоном.

– Если раньше я сомневался, то теперь абсолютно уверен в том, что мне необходимо попасть в самый центр Птичьего рынка. Ты не подскажешь, как это можно сделать незаметно?

Фрося смешно округлила глаза. Она очень хотела стать полезной.

– Конечно!

– Скворешня! – Исаак Карлович заглянул в коробку, но наткнулся на многозначительный взгляд Мороза и поспешно ретировался.

– Не слушайте его! Я, конечно же, покажу вам секретный ход на Птичку. Вы очень правильно сделали, что спросили именно меня, потому что…

Дослушать Фросю не получилось. Снаружи раздался шорох. Коробку кто-то ощутимо боднул, сквозь щели посыпалась какая-то шелуха, перемешанная с песком.

– Ефросинья, пузо синее! Ходи сюда! – Противный кошачий голос прервал рассказчицу, остолбеневшую от ужаса.

Ричард неловко повернулся, чтобы не уколоться об ежа, и полез из коробки задом наперед, но спецназовец, конечно, был куда быстрее. Когда котектив оказался снаружи, он увидел спину Мороза, выгнутую дугой.

Незнакомый кот, пятнистый и трехногий, в испуге присел и противно выдавливал из себя:

– Ой, что это вы? Вы нас не за тех приняли, служивые. Мы к Фросе собственно, соседи. А вы кто такие будете?

Сначала Ричи не понял, почему этот ледащий кот называл себя во множественном числе, потом заметил, что под левой лапой сержанта трепыхалось еще какое-то существо. Присмотревшись, он понял, что это крупный ворон. Мороз ловко прижал его голову к земле, лишил противника возможности использовать авиацию. Но сержант и сам не мог передвигаться. Именно поэтому трехногий кот был еще цел.

– Мороз! Отпусти пернатого! Мы же договаривались, никакой самодеятельности!

– И не подумаю, – заявил Мороз, ритмично размахивая хвостом. – Мне их морды совсем не нравятся. Особенно вот у этого трехногого. Он явно спереть чего-то хочет!

– Да как вы только такое могли подумать! – Трехногий стал потихоньку отодвигаться от Мороза на пятой точке, так, словно его мучили глисты. – Мы старые друзья Фроси, зашли на огонек…

– Не верьте им! – Кошка осторожно высунула серую мордочку в дырку, прогрызенную в коробке. – Врут они все! Этот вот трехлапый – Табуретка, сборщик дани. Он даже у полумертвой мыши последний корм отберет! А второй – ворон Карлон, шпион паршивый! Раньше фокусы показывал, людей смешил, а теперь вот соглядатаем устроился. Он тоже немного говорить умеет. Раз они здесь, значит, и начальник их, Шакал, неподалеку. Служат они на него, так что осторожней с ними, Ричард!.. Ой! – Фрося поспешно ретировалась в коробку, потому что издалека донесся лай и громкий топот, говоривший о приближении мелкой и противной шавки собачьего рода.

Услышав это, трехногий кот Табуретка мгновенно воспрянул духом и завопил, привлекая к себе внимание Шакала:

– Да что же это творится-то! Среди бела дня!.. Ничего плохого не делали, старую подружайку навестить пришли! Свое забрать, кровное! А они давай хватать нас! Лапы крутить! Шакал, выручай, братишка!

«Куда катится этот мир? Кот назвал пса братом!» – Эта мысль мелькнула и у Ричи, и у Мороза, сознание которых даже немного помутилось от кощунственной мысли.

Дальше события разворачивались стремительно. Вслед за цокотом нестриженых когтей на коробку Фроси взлетел пуделек грязновато-серого окраса и залился истошным лаем.

Мороз сделал неуловимое движение левой передней лапой, перекидывая полуживого ворона Ричарду. Потом он правой впечатал Табуретку в кучу строительного мусора. Наконец сержант развернулся к Шакалу и одним легким движением вскочил на Фросин домик.

– Мрееееееуу! – От боевого клича кота особого назначения кровь застыла в жилах у всех, кто его слышал.

Мороз с пуделем сцепились и покатились за коробку полосато-пятнистым клубком.

Ричи хорошенько приложил по башке Табуретку, который на свою беду зашевелился, попытался подняться из мусора. Потом котектив схватил ворона в зубы и вскочил на коробку. Однако его помощь уже была не нужна.

Ричи увидел только спину пуделя, который поспешно ковылял прочь. При этом он приволакивал задние лапы. На его спине были видны две здоровенные борозды, как будто пса переехал трактор. Мороз глядел ему вслед и победно размахивал хвостом, словно подгоняя побитого пуделя.

Шакал отошел подальше, обернулся, злобно сверкнул глазами и протявкал:

– Гав-гав-гаааав!

Мороз сделал легкое движение, будто собирался догнать наглеца. Пудель испуганно взвизгнул, ускорил ход и нырнул в дыру под забором.

– Эх, Мороз, Мороз! Вас что, не учили незаметному проникновению на вражескую территорию? – Ричи спустился с коробки и выплюнул ворона, находившегося в обмороке.

Кот Табуретка умудрился сбежать.

– Не меть углы, писатель! – заявил боевой кот, фиксируя зашевелившегося Карлона. – Если это все, что у них есть, то мы с оркестром пройдем по главной площади Птички! – Мороз был полон самоуверенности, наслаждался последствиями выплеска адреналина и заслуженной победой. – Держись меня, шпак, и будь спок.

– Зря! – донеслось откуда-то сверху.

Попугай Исаак Карлович сидел на заборе и поглядывал то на Ричарда, то на Мороза.

– Зря!

– В самом деле, зря вы это сделали, – пропищала из коробки Фрося. – Шакал поднимет всю королевскую армию! А это вовсе не трехногий кот и ручной ворон! На вас пойдут двадцать-тридцать боевых котов и дикая пантера!

– Какая такая пантера? – Мороз уселся поудобнее, хвостом прижал ворона к земле и принялся вылизывать лапу, на которой виднелись маленькие точечки – следы зубов Шакала. Укусы были такие крошечные, что казались мелким мусором на лапе здоровенного сибиряка.

– Гира, ручная пантера Хурая! Отбилась от цирка, – ответила Фрося, закрывая мордочку лапками. – Теперь она здесь! Личный охранник хана!

– Звучит серьезно, не находишь? Дикая пантера – это ведь не подушки драть в казарме? – спросил Ричи боевого кота, продолжавшего хладнокровно вылизывать свою лапу.

Котектив внутренне негодовал из-за срыва плана по незаметному проникновению на Птичку. Теперь их будут ждать. При этом Ричи было понятно, что события разворачивались совершенно непредсказуемо. Возможно, Мороз был единственным, кто правильно поступил в сложившейся ситуации. К тому же он, похоже, заручился поддержкой местного гражданского населения.

– Ты веришь этой свалявшейся вате? – Сержант прекратил вылизывать лапу и уставился на Фросю.

– Эта пантера – страшный зверь, – ответила та, проигнорировав оскорбление. – Она даже Колика однажды чуть не съела! Едва до лужи его не докатила, хорошо, вороны ее отвлекли. Не верите – спросите сами.

Похоже, план надо было срочно менять. Ричи задумался. С одной стороны, риск был велик. С другой – головорезам с Птички их не в чем было всерьез обвинить. Они не местные, порядков не знают. Да, вломили Шакалу с компанией, так ведь те не представились.

Может, это шанс? Если откладывать операцию, то будет потеряно время. Мурчелла навсегда пропадет в лабиринтах и павильонах Птичьего рынка.

– Сержант Мороз, слушай мою команду! Задача: вступить в мирные переговоры с охраной Хурая, втереться в доверие, действовать по обстоятельствам, но не рисковать! Ты меня понял?

Мороз секунду помедлил и ответил:

– Есть втереться в доверие. А это как?

– Чтобы они признали нас за своих! – мяукнул Ричи.

– Признают, если надо. Имею один вопрос.

– Да? – Котектив удивился.

Прежде спецкот никаких вопросов ему не задавал.

– А с этими что будем делать, писатель?.. – Он сурово обвел глазами нахохлившегося попугая и кошку, которая тут же скрылась под коробкой. – Зачистить бы концы от греха подальше.

– Ничего не делать! – поспешно ответил Ричи. – Поблагодарить и помнить, что они – наши единственные друзья на вражеской территории! Как понял, сержант?

– Есть отблагодарить! – недовольно выдал Мороз и уселся спиной к Ричи.

В животе у него громко заурчало.

– Фрося, Исаак Карлович, Колик, у меня к вам будет серьезная просьба! – негромко проговорил Ричи.

Из-под коробки высунулись две заинтересованные мордочки, а Исаак Карлович придвинулся поближе на заборе.

– Мы с напарником сейчас отправимся в крепость. Я уверен, что, несмотря на опасность, мы сумеем обмануть прислужников Хурая. Могу я рассчитывать, что вы оставите все подробности нашего визита в тайне?

В ответ кот услышал только громкое сопение, доносящееся из-под коробки, и клекот попугая.

Котектив вздохнул и сказал:

– Я не хочу, чтобы вы делали это даром! Ваша услуга должна быть достойно вознаграждена. Назовите цену.

– Ричард, могу ли я вас попросить, если… то есть когда все закончится, просто вернуться ко мне и рассказать? Я больше ничего не хочу. – Фрося шмыгнула носом и умоляюще и в то же время кокетливо посмотрела на Ричи снизу вверх.

Детектив улыбнулся:

– Друзья мои, вы сняли предложения у меня с языка! Я и сам хотел так поступить. Итак, мешок птичьего корма до весны, миска молока и сосиски для ежика и приглашение Фроси ко мне в гости. Там я смогу ей все спокойно рассказать и, конечно, угостить настоящим элитным кормом, а не этими отбросами. Могу я положиться на вас? Ведь для меня и моего напарника это вопрос жизни и смерти.

– Да, конечно! Кар! Пф! – на разные лады заголосили Фрося, Исаак Карлович и Колик.

– В таком случае до свидания. Мы отправляемся немедленно! Сержант Мороз, прошу следовать за мной! – Ричи, окрыленный, как и всегда, когда он сталкивался с опасностью, упругой походкой направился вдоль забора к неприметному лазу, ведущему на территорию крепости.

Через некоторое время к нему присоединился Мороз. Ричард протиснулся в узкую щель между двумя досками и обернулся. Лишь теперь котектив догадался, чем была вызвана задержка сержанта, так легко согласившегося на мир и дружбу с обитателями помойки. Сероватый пушок на усах спецназовца, как сказал бы двуногий писатель, кричал немым упреком. Бедный Карлон!..

Едва они проникли на территорию крепости, как Ричард нутром почуял засаду. Даже шерсть у него на загривке встала дыбом от предчувствия опасности.

То же самое, по всей видимости, чувствовал и Мороз. Его движения стали еще более выверенными и плавными. Теперь они напоминали танец, который в древние времена исполняли коты перед битвой, встречаясь на границе своих территорий. Напарники пока никого не видели, но нюх открывал им, что великое множество враждебных существ таится впереди, сзади, с флангов.

Ричи и Мороз медленно продвигались в сторону большого заброшенного павильона. Каждый шаг под прицелом сотен взглядов, бросаемых из укрытий, давался им тяжело, прямо как самый последний. Наконец-то коты прокрались в полумрак обгорелого здания, наполненный удушливыми запахами тысяч невероятных животных, и сразу поняли, что достигли цели.

Все окрестное пространство было заполонено котами, наблюдающими за ними с потолочных балок и с навесов, уцелевших над некоторыми прилавками. Тишину разорвало оглушительное шипение сотен ртов. Ловушка захлопнулась.

Друзья прижались друг к другу боками и завертелись на месте, озираясь. Многочисленные коты выползли изо всех щелей. Они окружили парочку чужаков, отрезали им все пути к отступлению.

Ричард огляделся в поисках Хурая. Коты белые, рыжие, черные, полосатые, жирные, тощие, облезлые, обгорелые. Наконец-то он, кажется, нашел того, кого искал.

Какой-то кот стоял в отдалении, на одной из крайних балок павильона. Он наклонил голову и нюхал воздух. Здоровенные усы трепетали как косички котов-чингисидов, его предков. Конечно, это и был Хурай.

Рядом с ним расположилась та особа, о которой в таком волнении рассказывали животные, обитающие на помойке у забора. Гира!.. Это был огромный зверь черной масти, похожий на кошку, увеличенную в несколько раз. Ее голова напоминала огромный камень, а лапа была чуть потоньше туловища котектива. Пантера сонно улыбалась, ее ноздри трепетали от предвкушения драки.

Ричард понял, что нельзя терять ни минуты.

– Хурай, прежде чем твои слуги разорвут нас на тысячи маленьких котят, позволь обратиться к тебе с просьбой, – заявил он.

Кот промолчал, и Ричи решил, что это хороший знак.

– Мы хотим рассказать, для чего нарушили твой покой, и пожаловаться на прием, который худшие из твоих прислужников устроили нам, двум знаменитым бойцам, Морозу и Ричи, что пришли на службу к сильнейшему из владык города.

Хурай моргнул, но многозначительно промолчал.

Тут какой-то мелкий кот, тайком подобравшийся к парочке, с мерзким мявом метнулся к Морозу. Но сержант лишь небрежно махнул пятерней. Негодяй с окровавленной мордой зашипел и отступил.

– Ты сэкономишь немало слуг, Хурай, возможно, и приобретешь новых, если дашь мне договорить! – выпалил Ричи, озираясь в ожидании следующего нападения.

– О чем там мелет этот черный кот? – наконец-то подал голос Хурай с высоты своей балки. – Какая, к шайтану, служба? Мы не давали объявлений в газеты или на сайты. Я не двуногий! У меня в ханстве вакансий нет!

Ричи вздрогнул, но решил продолжать. Ему ответили, не приказали разорвать, значит, тактика была выбрана правильно.

– Слухи о твоей силе и могуществе, Хурай, дошли до нас, вольных наемников! Жаль, что твои псы… – От такого оскорбления коты гневно зашипели, – не разобрались в ситуации, когда прервали наш спартанский завтрак на подходе к рынку. Мы пришли, чтобы просить тебя принять нас на службу! – Тут Ричард решил, что если загибать, то по-крупному.

Дело и впрямь пахло дохлыми мышами.

– Каждый из нас стоит десятерых твоих помощников. Я нисколько не хвалюсь, о хан!

– Десятерых?! – Хурай поперхнулся от невольно вырвавшегося смешка. – Хватит мышей гонять! – Он соскочил с балки и подошел к Ричарду и Морозу.

Гира грациозно спрыгнула на пол и встала рядом с ним. Коты, окружавшие парочку, замерли, прислушиваясь к словам хана.

– Вы оба не стоите и самого последнего кота в моем войске! Гляжу на вас, а вижу домашних мурзиков, не нюхавших крови! – При этих словах Хурай так пристально глянул на Ричи, что тот нервно сглотнул.

– Если ты сомневаешься в нас, то устрой нам испытание! Мы готовы сразиться с любым котом, пусть даже сильным как лев, лишь бы убедить тебя в наших честных намерениях и храбрости! – выпалил Ричард и понял, что сморозил глупость.

Хурай тоже это заметил.

– Как лев, говоришь? Чего нет, того нет, уж извини. А вот с пантерой могу устроить! – Кошачий хан злобно хихикнул.

Его смешок тут же подхватили коты, оценившие шутку вожака. Кольцо гогочущих и фыркающих бойцов снова стало смыкаться вокруг друзей.

– Не дрейфь, напарник! – шепнул Мороз. – Я ее свалю! Не такая уж она и большая! Одна шерсть…

– Нет, там и еще кое-кто имеется. – Ричи с сомнением глянул на пантеру, а потом на спецназовца.

Сравнение явно было не в пользу Мороза, даже несмотря на его размеры, весьма большие для кота. Пантера превосходила сержанта габаритами как минимум вчетверо. Ну а что еще им оставалось?.. Слева – капкан, а справа – ловушка.

– Глаза, писатель. Глаза, – некстати ответил спецназовец. – Лапки врут. Глазки правду говорят.

Что он, собрался ей глаза выцарапать? Детектив глянул в большие желтые глаза Гиры и увидел там что-то странное. Видимо, желание убить. Но Морозу, наверное, виднее…

– Можно и с пантерой, Хурай! – выпалил Ричи. – Мой друг Мороз говорит, что любит больших кошек, а я ему верю.

По толпе котов пронесся удивленный вздох, похожий на стон и смех. Такая шутка всех поразила.

Но пантера оценила юмор по-своему. Она издала утробный рык, похожий на рев трубы, легко перемахнула через котов, приземлилась точно напротив Мороза и приняла боевую стойку.

Сержант поспешил сделать то же самое.

– Ну что ж… – Хурай был явно озадачен столь неожиданным развитием событий.

Подобный поединок казался ему откровенной нелепицей.

– Я не возражаю! Если Гира хочет лично показать этому сибирскому валенку, с чего у нас здесь начинается уважение, то я не против. Расступитесь! Дайте места! – прикрикнул он на котов.

Те отошли от ощетинившихся бойцов, которые по-прежнему стояли не шевелясь и смотрели друг другу в глаза.

– Смотри не растай, Морозик! – прошипела пантера.

Ричард вдруг отметил, что в ее взгляде мелькнуло что-то непонятное, неожиданное. Котектив вышел из круга и остановился среди разбойников, приготовившихся наблюдать за схваткой.

Несмотря на то что коты с нетерпением ждали начала поединка, Ричи отметил, что трое из них заняли позиции по бокам и сзади него. Они готовы были наброситься на незваного гостя. Не сразу, конечно, а как только поединок завершится победой пантеры. В этом, похоже, никто из собравшихся не сомневался.

Коты оскалились и возбужденно мели хвостами пол. Наблюдая за ними, Ричард с тоской подумал о том, что Пэгги может никогда не узнать, чем закончилась эта странная история с черным котом-детективом.

Между тем предварительная фаза поединка подходила к концу. Мороз и Гира стали финтить, подергивать ушами. Каждый из них этими движениями провоцировал противника на нападение. Они медленно приподнялись на лапах, продолжая нависать над полом в низкой стойке. Изо рта Мороза вырвалось шипение, похожее на звук закипающего чайника. Гира зарычала в ответ, оскалив клыки.

«Вот это зубки! – подумал Ричард. – Все пропало».

В следующую секунду бойцы сорвались со своих мест, схлестнулись, переплелись мускулистыми телами и покатились кубарем. К потолку взметнулись клубы многолетней пыли и пепла.

Коты, собравшиеся кругом, разом заголосили, возбужденно комментируя драку:

– Дай ему, Гира!

– Покажи этому сапогу класс!

– Объясни таежному выкормышу, что такое джунгли!

– Нарисуй ему новые полоски. Старые больно грязные!

– Подари ему белые носочки для дальней дороги!

– Эй, полосатый, сегодня у нас на ужин сибирский валенок!

На пятачке между прилавков, превратившемся в гладиаторскую арену, творилось нечто невообразимое! У зрителей складывалось четкое впечатление, что пантера побеждает. Каждый раз, когда пыль рассеивалась, все могли прекрасно разглядеть, что Мороз находится под Гирой.

Но при этом было так же хорошо видно, что он вцепился в голову и в плечи пантеры как репей. Сержант ни на секунду ее не отпускал. Плевать он хотел на то, что Гира околачивала его тушей все углы и пороги, молотила им по всему пространству, свободному для маневра.

Настроение толпы стало меняться.

– Да что ты возишься с ним! Откуси поганцу хвост, он и отвалится!

– Приложи его пару раз головой об пол, а то он со страху лапы разжать не может!

– Да сними ты его! Он уже окоченел небось!

Не отставал от других котов и повелитель этого лишайного царства.

Хурай кричал громче всех:

– Гира, девочка, зачем тебе такая плешивая шапка на голове? Я подарю тебе корону из чистого золота! Что ты возишься? Бросай его нам по кусочкам, мы доедим!

Один только Ричард теперь был спокоен. За клубами пыли и всем этим шерстяным мельтешением он своим цепким взором углядел то, что прозевали разбойники, охочие до крови и зрелищ. Да! Когда Гира, вроде обезумев, ломала пол тушкой Мороза, прилепившегося к ней, котектив кое-что заметил. Да, вместо того чтобы выцарапывать противнице глаза и рвать ее шкуру клыками, Мороз что-то шептал Гире в ухо, нежно его покусывая.

Ричард все понял. То, что представлялось визгливой братии кровавым поединком, было страстным любовным танцем двух больших кошек. Поэтому он один не был удивлен финалом поединка, сразившим всех.

В какой момент накал драки начал спадать. Сквозь клубы пыли стало видно, что Мороз занимает позицию уже не снизу Гиры, а где-то сбоку или даже сверху. Темп схватки заметно снизился. До банды котов наконец-то стало доходить, что что-то пошло не так.

Большая черная кошка лежала на полу и довольно пофыркивала. Ее бока быстро поднимались и опускались. На морде Гиры сидел Мороз. Он вцепился в нее лапами и поводил по сторонам яростным взором. Сержант словно был готов немедленно вновь сражаться с любым противником, бросившим ему вызов.

На секунду зрители замолчали, а потом стремительно кинулись к бойцам и принялись растаскивать их в разные стороны. Гира и Мороз, совершенно обессилевшие после потасовки, практически не сопротивлялись.

Но пантера успела выкрикнуть каким-то мяукающим тоном, который все списали на утомление:

– Он выиграл. Хурай, не трогай его. Мороз победил честно.

Взгляды котов обратились на хана. Тот явно пребывал в замешательстве.

– Приведите сюда Мороза! – мявкнул он, и в его голосе были слышны нотки уважения к достойному бойцу, а не приговор, как опасался Ричи.

Пока сержанта волокли за шкирку, он расслабленно висел, не в силах пошевелить лапами.

– Воин, как ты стоишь перед своим ханом! – рявкнул Хурай.

Мороз тут же выпрямился и даже смог опереться на свои обессилевшие лапы.

– Вот это я понимаю! – сказал Хурай. – Такие коты нам нужны. Где служил, боец?

– Спецназ военной разведки, – ответил Мороз, слегка покачиваясь на непослушных лапах.

– Отлично! Беру тебя в личную охрану! С завтрашнего дня приступаешь к службе. – Хурай довольно улыбнулся и решил, что теперь можно немного подремать или потискать новую жену из гарема.

Он развернулся, но тут один из мелких подпевал, которые постоянно околачивались поблизости от хана, подскочил к нему и энергично что-то зашептал, время от времени поглядывая на Ричарда.

– Ну да, про второго-то мы и забыли! – Хурай довольно фыркнул.

Коты, которые начали уже разбредаться по павильону, снова сгрудились на площадке. Детектив даже не заметил, как оказался в самом ее центре, там, где еще несколько минут назад кипела ужасная драка.

– Как тебя звать, черныш? – окликнул его хан.

– Ричард.

– Благородное имя! Я смотрю, языком ты мести горазд, а что насчет драки? Как-то ты не очень похож на великого бойца! – Тут все коты довольно зафыркали. – Впрочем, если ты скажешь, что уверен в своих силах!.. Второй пантеры у меня для тебя нет, но я думаю, сгодится кто-то из моих личных нукеров! Желающие – выйти из строя!

Здоровенные боевые коты посыпались на арену как горошины из стручка. Ричи понял, что должен поторопиться с контрпредложением.

– Если быть честным, великий Хурай, ты абсолютно прав! – заявил он. – Конечно, я знаю пару приемов, но не желаю выпячивать этот столь малый талант. Я всегда служил полковым писарем, проводил долгие часы в войсковой библиотеке, прочитал тысячи книг о величайших полководцах прошлого. Но поверь мне, все они померкнут перед той…

– Какой?.. – Хан навострил мясистые уши.

– Той, которую я напишу о тебе! Если только ты позволишь мне остаться у тебя, великий Хурай.

– Книжки!.. – в задумчивости проговорил хан. – За свою жизнь я прочитал только одну: комикс про Тома и Джерри. Полная чепуха!

Разбойники, окружавшие своего повелителя, недовольно загудели, да и самого Хурая передернуло, когда он вспомнил историю о поражениях кота-недотепы.

– И что же нам с тобой делать, Ричард? Может, ты сказки сочинять умеешь?

– Умею, великий Хурай! Ты только прикажи, и я сочиню для тебя самую лучшую сказку из всех, что ты слышал…

– Это и так ясно! – перебил его хан. – Вот что я надумал. В последнее время я стал плохо спать. Видимо, погода сказывается, да и возраст берет свое. Наши шаманы советуют мне слушать перед сном сказки. А кто будет их рассказывать? Бойцы могут только орать после хорошей дозы валерьянки, а с наложниц какой спрос? – Хурай устало поморщился. – Короче, вот что мы с тобой, Ричард, сделаем. Расскажи-ка мне сказку прямо здесь, не сходя с места! Да не простую, а такую, чтобы и плакать хотелось, и смеяться! Тогда, так и быть, дам тебе пост сказочника!

– Благодарю тебя, великий Хурай. – Котектив всем телом прижался к полу, изображая почтение.

– А нет – не сносить тебе головы. Мои нукеры сломают твой хребет и отдадут тебя крысам. Начинай! – бросил Хурай и улегся перед Ричи.

Коты окружили их тремя плотными кольцами.

Детектив прокашлялся и начал рассказывать сказку, высоко и заунывно подвывая, подражая монгольским былинникам:

– Давным-давно, когда дед твоего деда еще не родился на свет,

Жила в большом городе прекрасная кошка!

Ее красоту славили все, кто бывал в тех местах.

Глаза ее желтые были узки. Были схожи они

С глазами рассерженной рыси.

Любила она свободу, любила взгляды молодых батыров.

Но влюбился в красавицу старый богатый бай.

Долго не решался он открыть свое сердце красавице.

Хоть и часто бывал в ее доме, но так боялся отказа,

Что решился признаться, когда богатством своим

Наполнил все сундуки и кувшины в доме и погребе!

При этих словах Ричи посмотрел на Хурая в надежде, что тот выдаст себя. Однако хан никак не отреагировал на эту историю и даже, кажется, начинал подремывать: глаза его прикрылись, а огромная лапа расслабленно задергалась.

Котектив продолжал мяукать нараспев:

– Бай стал богат и знатен. Он открыл свое сердце кошке.

Оказалось, что красавица тоже давно в него влюблена.

Ее молодость мешала ей признаться.

Но, узнав, что прекраснодушный бай ей благоволит,

Кошка дала согласие старому коту.

Кошачьи свадьбы у крестьян тогда играли день,

У батыров – три дня, у ханов – неделю.

А свадьбу у бая хотели играть месяц, вот как он был богат!

На пиру перед молодоженами устроили поединки львов.

Перед ними летали рыбы и плавали мыши.

Вот как он был богат!

Но жил рядом злой и жестокий хан!

Его гарем ломился от несчастных кошек,

Которых он не любил, а только мучил!

И он решил украсть прекрасную невесту прямо со свадьбы!

Заплакал бай, залился горючими слезами.

Молил он всех кошачьих богов, чтобы вернули ему невесту.

Все готов был он отдать: жизнь, богатство, волшебные диковины,

Но молчали боги, равнодушно глядя на муки несчастного хана.

Тут Ричи тайком глянул на слушателей. Глаза Гиры налились слезами, и она утерла их кончиком хвоста. А с Хураем творилось что-то странное. Он раздувался как шар. Неужели его мучило раскаяние?

Тут Хурай хрипло захохотал и заявил:

– Какой славный батыр этот хан! Всем этим богачам место на помойке!

– Хурай! Хурай! Хурай! – гортанно заорали коты боевой клич жестокого хана.

– Веселая история! – довольно замурлыкал вожак. – Что же было дальше?

Ричи продолжил:

– Злому хану не нужна была несчастная красавица.

Не нужны были ему все богатства бая:

Колбасы, сосиски, сардельки, копченые куриные грудки.

Он хотел добыть его главное сокровище,

Волшебную когтеточку из окаменевшего черного дерева.

Испокон веков хранилась она в байской семье,

И никогда не выносили ее за дверь.

Ибо легенда гласила, что если попадет камень

В нечистые руки, то разверзнутся врата нижнего мира.

Хлынут оттуда полчища крыс и мышей,

Убитых и съеденных за века.

И поработят они свободное кошачье племя!

Станет каждый кот прислуживать мышиному господину.

И служба эта будет длиться вечно,

Ибо смерти больше не будет.

А будут только дни, серые, как мыши,

Бесконечная боль и страдания.

Но прежде чем все это произойдет,

Злые духи-дивы уничтожат город,

В который попадет волшебная когтеточка

Вместе с жестокими похитителями.

Не послушался злой хан и забрал волшебный камень.

Но не успел он довезти его до логова,

Как пришел конец и ему, и всему старому миру!

Волной из-под земли прокатились мышиные полчища,

И все коты стали их рабами!

А красавица кошка встретилась на небесах с баем

И доиграла свою свадьбу там,

Где никто больше не мог им помешать.

Дослушав историю до конца, многие коты завздыхали. Им не хотелось расставаться с этой легендой. Потом между ними пробежал шепоток. Мол, неужели и правда есть такой волшебный камень?

Рассказ про мышей, отдающих приказы котам, позабавил хана. В целом Хурай выглядел скорее довольным, чем нет.

– Складная байка! – наконец-то сказал хан. – Ладно, беру тебя к себе в качестве снотворного! – Радостный мяв котов поддержал это решение. – И выставляю ведро валерьянки, чтобы отметить прибавление в нашем войске. – Новый вопль котов потряс стены павильона. – Тащите, у кого что из жратвы припрятано, гулять будем. – Хурай задумчиво посмотрел на котектива и заявил: – Выдыхай, Ричи! Теперь ты мой целиком и полностью!

Коты, которые приглядывали за котективом, подхватили его и понесли прочь от Хурая, туда, где уже вовсю разносился запах валерьянки, кошачьей мяты и кипело неудержимое веселье.

«Выходит, что Хурай и в самом деле ничего не знает про когтеточку и вымогал ее кто-то из его окружения. Либо он хитрый и искусный дипломат, во что я особо не верю, – подумал котектив. – Однако моя главная задача в том, чтобы спасти Мурчеллу, а на этот камень чихать я хотел».

– А вы, мои славные батыры, спойте храбрую песню о крови, налетах и победах! Довольно ныть над сказкой про старого бая! Сдох кот – и кидай из ворот! – пророкотал хан.

Десятки котов заголосили военную песнь, отбивая такт по деревянному полу лапами и хвостами:

Вспомним,

Вспомним бескрайние степи,

Мяв боевой

И реки знамен!

Трижды тридцать

Кошачьим войском

Втоптано в пыль

Непокорных племен.

Наши когти несут

Разрушенье и пламя,

Мир рвут клыками

Хурая сыны.

Пески сорока

Пустынь за нами

Кровью мышиной

Обагрены.

«Грызите и рвите

Молодых и старых!

Пусть ревет над вселенной

Кошачье ура!» —

Приказал, повелел

В искрах пожара

Усатый батыр,

Могучий Хурай.

Он сказал: «В ваши рты

Положу я сахар!

Заверну животы

Вам в шелка и парчу!

Все кошачье теперь!

Я не ведаю страха!

Я весь мир

К хвосту своему прикручу!»

Вперед, вперед,

Коты боевые,

Вашу тень

Обгоняют ужас и страх.

Мы не сдержим, не сдержим

Буйной погони,

Пока мы усталых

Лап не омоем

В последних

Последнего моря волнах.

Глава пятнадцатая,

в которой удача дает поймать себя за хвост, а кот играет роль летучей мыши

Слух о новеньких, взятых в охрану Хурая, разнесся по рынку со скоростью бешеной мыши. Но ничего удивительного в этом не было. Вокруг хана и благодаря ему существовали десятки котов самых разных пород, характеров и образа жизни. От Хурая зависели все, начиная от мелких котят, попрошайничающих у подъездов двуногих, и кончая огромными боевиками, которые без страха могли выйти хоть на ротвейлера. Каждая капля молока падала куда-либо только по мановению его когтистой лапы.

На следующий день после бандитской инициации Ричи проснулся с самой тяжелой головой на своей памяти. Сказались многочисленные миски валерьянки, которые стремились распить с ним и Морозом все коты из ханской свиты. Сам-то Хурай вскоре после испытания отправился в свой многочисленный гарем. Зато Ричи с сержантом пришлось буквально отбиваться от желающих распить с ними мировую, штрафную, на хвостик, на носик, подвздошную, на четыре мурка, мяучью, первую кошачью, вторую кошачью, главную кошачью.

Впрочем, отбивался один Ричи. Мороз быстро нашел общий язык с такими же здоровенными котами, как он, личными нукерами Хурая, и удалился вместе с ними и пантерой за центральный прилавок. Гира конкретно положила на него глаз, возможно, уже и не только глаз. Во всяком случае, проснувшись, котектив не обнаружил рядышком массивной полосатой туши своего напарника.

– Кошки-матрешки, зачем же было так пить?! – Ричард приподнял голову от подстилки, и взгляд его упал на листики кошачьей мяты, разбросанные по цементному полу.

– Сехмет!.. – Ричард раздраженно помянул древнюю кошачью богиню, хотя, как мы уже говорили, вообще был не религиозен. Это был скорее литературный оборот. – Еще и мята!.. – Желудок котектива запросился наружу.

Боясь не удержать внутри все вчерашние излишества, он поспешно выполз из-под прилавка, который на время должен был стать ему домом.

Взор терялся в заброшенном огромном павильоне Птичьего рынка. Всюду кипела странная жизнь этого ханства. По старым торговым рядам, обшарпанным и пустым, лениво бродили коты, обнюхивая редкие мышиные тропки и подъедая остатки вчерашней роскоши. Кто-то тащил кусок колбасы или дохлую ворону. Кошки выгуливали котят вокруг лужи с дождевой водой.

Вдалеке виднелось здание бывшей администрации рынка. Там, как запомнил Ричи, обитал их с Морозом теперешний хозяин вместе с другими девятью правителями Птички. Около двери с показным равнодушием умывались два огромных кота, постреливая желтыми глазами по сторонам.

Полакав воды из лужи, котектив направился было к Хураю, но прошел буквально пару десятков метров и повстречал несколько котов из его охраны. С ними был Мороз. Шел он бодро, хотя Ричи не сомневался в том, что после вчерашней драки с Гирой и последующего празднования победы сержант несколько дней не сможет толком передвигаться.

Котектив поспешил окликнуть напарника:

– Привет! Я думал, тебя придется по клочкам склеивать. А ты вон какой молодец. Словно и не рвали вчера на клочки!..

– Да что ты, – смущенно ответил Мороз и добавил вполголоса: – Это она так, любя. Если бы Гира и правда хотела меня пустить на мышиные шнурки, то я бы тут не стоял. В общем, глянулся я ей. Пожалела храбреца, говорит.

Коты, в компании с которыми он шел, тактично отошли в сторонку, делая вид, что заинтересовались мышиными следами.

– Ты сам-то как? – спросил в свою очередь новоиспеченный нукер, окинув взглядом изрядно потасканную шкуру котектива с сероватыми разводами на спине и боках.

– Сорвался немного, – неубедительно промямлил Ричи, обмахивая себя хвостом. – В роль вошел, а выйти забыл.

– Я когда уходил, ты кричал, что можешь порхать как летучая мышь, и даже пытался показать, на балку под потолком полез. Хорошо, что тебя удержали. – Мороз радостно осклабился. – Кстати, чисто между нами. Мята у них паленая, они ее в хлорке вымачивают, чтобы крыло круче. Я бы на твоем месте не увлекался. А то шерсть выпадет. Так комбат говорил, а он – кот знающий.

– А ты куда так рано собрался? – спросил Ричи, чтобы поменять не особо приятную тему.

– Дела!.. – Спецназовец сразу посерьезнел.

Тогда котектив, понизив голос, спросил:

– Сержант Мороз, ты ведь помнишь, зачем мы сюда пришли?

– Да помню я, ешкин кот! – Мороз злобно ощерился и отодвинулся от Ричи. – Только вот что я тебе скажу, писатель! Здесь у товарища комбата никакой власти надо мной нет!

– Да, но я не в этом смысле, – промямлил котектив, осознав, что перегнул палку.

– Я здесь сам себе власть, понял? – Сержант почти ревел, угрожающе выпустил когти. – Я кот, а не заводная игрушка! Покрутил в ней ключиком, и потопала она куда прикажут. Нет! Настоящий кот гуляет сам по себе! Мне кажется, никто не осмелится назвать меня ненастоящим котом!

– Мороз! – окликнул его один из спутников. – Нам пора дела делать! Забыл, что ли? Сказочника вечером послушаем. – Коты радостно заржали все сразу, как по команде.

– Мне пора, – сердито сказал Мороз. – Мы сейчас барыгу одного тайского трясанем. От лап, говорят, отбился. Не пропадай, Ричи! – заявил спецназовец и весело потрусил дальше вместе со своими новыми напарниками.

Его слова задели Ричи за живое. В конце концов котектив хитростью добился того, что этот сибирский валенок стал его напарником. Прямой и простодушный вояка вряд ли мог поумнеть сам. Тут не обошлось без посторонней помощи…

Стоп! Эта мысль показалась Ричи интересной, и он начал распутывать клубок. В преображении Мороза явно чувствовалась женская лапа! Все эти упреки в ущемлении его права на кошачьи исконные свободы, бла-бла-бла из романтических фильмов. Таких мыслей не могло появиться в той голове, о которую еще недавно били кирпичи. Значит, кто-то их туда вложил, причем очень ловко и быстро. Кто?

– Гира! – воскликнул Ричи и спохватился, сообразив, что думает вслух.

Но было поздно!..

– Кто звал Гиру? – послышался низкий голос. – Это ты, мой маленький болтунишка?

Величественная пантера появилась словно из ниоткуда и нависла над Ричардом, роскошная в каждом движении, с лоснящейся шкурой, словно сшитой из черного бархата.

– Думаешь, обвел всех вокруг пальца? – Гира понизила голос, чтобы котам, проходящим мимо, не был слышен их разговор. – Смешной черный котик!.. Этот дурачок Хурай тебе поверил, но Гиру ты не проведешь. Кабы не Морозик да не мое доброе сердечко, лежать бы тебе, дурачок, на кладбище домашних животных.

Ричард сглотнул. Во рту у него мгновенно снова стало абсолютно сухо и противно как в лотке, хотя он совсем недавно пил воду из лужи.

– Да не бойся. Мне Морозик все изложил. Даже уговаривать не пришлось, по любви, по ласке рассказал. Ты его не стыди. Он говорит, что ты материал для книги собираешь. А про меня напишешь? Я ведь страсть как люблю такие истории. Просто до смерти обожаю! – Пантера вытянула свою огромную лапу и принялась ее вылизывать, ожидая, пока перепуганный Ричи соберется с мыслями.

– Твоя правда, Гира, не буду врать, – промямлил он. – Хочу написать историю про несчастную любовь. Мою собственную.

Гира широко раскрыла глаза и требовательно муркнула:

– Расскажи!

– Повесть – это только прикрытие, – грустно продолжал детектив. – На самом деле я ищу мою Мурчеллу. Самую лучшую кошку на свете, глаза которой похожи на звезды. Моя Мурчелла!.. Ее похитили, но я напал на след и пришел сюда – на Птичий рынок!

Глаза пантеры увлажнились.

– Мурчелла! Какое красивое имя.

Ричи почувствовал, что он на верном пути, и продолжал подыгрывать романтическим фантазиям пантеры. Заодно надо было прощупать, что ей известно насчет похищения.

– Теперь я уйду с рынка только с Мурчеллой или кверху брюхом. Незачем жить в мире, где осталось так мало любви.

– Плохо ты, чернявый, берег свою любимую, – прошептала пантера и всхлипнула.

– Я слышал, что она здесь, на Птичке. В гареме Хурая. – Ричи так искренне изобразил горе и глупость, которые свойственны влюбленным, что пантера фыркнула. – Не знаешь, как туда попасть?

– Вон куда ты метишь! Второй день, и уже в гарем! Ну ты даешь, кот с неведомых ворот. – Гира удивленно покачала головой. – И откуда ты только такой свалился? Думаешь, там с тобой кто-то будет разговаривать? Нукеры усы повыдергивают, а потом – в крысиный подвал! Как тебе такой расклад, Ромео? Даже если бы я захотела тебе помочь, то и меня бы туда не пустили. Так что не повезло тебе, Ричи, но ты не переживай! – Пантера зевнула. Видно было, что ночью она не спала.

– В гареме хорошо. Мышей ловить не надо, кормят от пуза, да и Хурай в общем-то кот неплохой.

Ричард, продолжая играть роль влюбленного олуха, попытался узнать, видела ли Гира пропавшую невесту.

– Беленькая такая, ошейник со стразиками, глаза как две звезды, – проговорил он.

– Ну, звезды у нас и у самих имеются! – Гира снова зевнула, продемонстрировав такие клыки, что если у кого и были претензии к ее глазам, то точно отпали бы сами собой. – В этом гареме беленьких да со стразиками – пучок на пятачок. Не буду врать, Ричард, да и недосуг мне ханских кошек считать. Смотри, будь осторожнее, если полезешь к девчонкам. Хурай этого страсть как не любит! Тем более что некоторые отчаянные головы иной раз пытаются туда забраться. Запах-то какой стоит, чуешь? – Она мотнула головой в сторону неприметного строеньица, стоявшего в дальней части павильона, где, видимо, и располагался гарем.

Ричард принюхался. Так и есть, пахло капитально. Кошками самого разного возраста и пород.

– Потом эти головы отдельно от туловищ в люк выбрасывают. Крысам, – закончила свою мысль пантера. – Так что ты свою побереги. Она у тебя вон какая умная!

Но выбора не оставалось. Котектив лишился напарника, и теперь ему приходилось все делать одному. Хорошо, что появилась такая красивая легенда: влюбленный поэт. Подобному чудаку многое может проститься.

В течение двух часов Ричи внимательно изучал все подходы к гарему. Потом он занял позицию под видавшим виды прилавком, в нескольких шагах от заветной двери. Там стояли на страже два боевых кота. Точнее сказать, один из них сидел, а другой лежал, прислонившись к облупленной зеленой стенке. Их взгляды были суровыми и сосредоточенными.

Стало понятно, что проникнуть в гарем просто так не получится никак. Два нукера на входе были всего лишь постовыми. Их задача состояла в том, чтобы поднимать шум, как только какой-то безбашенный любитель клубнички попытается проникнуть на запретную территорию.

В таких случаях из гарема прибегали еще четверо здоровенных котов. Они уже должны были убить наглеца, а не вести с ним задушевные разговоры.

«Похоже, придется мне тут сидеть, пока шерсть не слезет», – подумал Ричи, но тут ему на счастье подвернулся случай.

Один из котов, особенно лихо повеселившихся вчера, пришел в себя и выполз наружу из дыры, где все это время отлеживался. Как натуре простой и открытой, ему захотелось немедленного продолжения праздника. Котяра был здоровый, пушистый и полосатый, как тельняшка. Ричи глядел, как дебошир жмурится на свет, с трудом волоча свои заплетающиеся лапы, и с неудовольствием вспоминал самого себя пару часов назад.

Разбойник с трудом дошел до стражников и обратился к ним с пространной речью:

– Дух кошачьих свобод жив! Если все немедленно присоединятся ко мне, то тут же наступит всеобщее кошачье счастье. Каждому, кто пойдет вместе со мной в поход за этим самым счастьем, сразу же полагается по прелестной киске с пушистым хвостом и по флакону валерьянки на нос.

Насчет валерьянки кот явно не врал. По крайней мере, амбре от него исходило такое, что можно было опьянеть, просто постояв рядом.

Поначалу охранники восприняли вторжение загулявшего демагога с юмором и пытались урезонить его поползновения, не поднимая тревогу. Но кот-гулена явно превосходил их массой и напором. Нукеры уступили несколько критически важных метров под его нажимом, не стали гневить судьбу и позвали подмогу.

Поначалу Ричи показалось, что шестеро бойцов очень быстро разберут пьяницу на косточки, однако того спасало то, что весь он был покрыт густой и пушистой шерстью. Первые атаки ханских стражников вреда коту не причинили. Он даже умудрился приложить одного из охранников здоровенной лапой по морде.

В итоге сражение в стиле «шестеро против одного» превратилось в грандиозную куча-мала. Из нее неслись жуткие вопли вперемежку с клочками шерсти забулдыги, которые взлетали над дерущимися и некоторое время плавно и торжественно парили в воздухе.

Ричи сообразил, что нукерам сейчас не до охраны двери, скользнул в щель и оказался там, куда так стремился попасть, – в гареме. Снаружи раздавались вопли кота-бузотера и яростное шипение атакующих его охранников. Детектив понял, что нельзя терять ни секунды.

Сразу за дверью находилась каморка, в которой, судя по тяжелому запаху самцов, дежурила охрана. Дальше была еще одна дверка. О чудо! Она оказалась открыта.

Ричи влетел внутрь. Ноздри его расширились, наполнились тонким, дурманящим голову ароматом. Кошечки!

Конец коридора терялся где-то вдали, в полумраке. Окон тут не было. Тусклый рассеянный свет проникал лишь через небольшие щели в стенах и потолке.

Детектив заскользил по коридору подальше от входа. По обеим сторонам от него за тонкими занавесками располагались многочисленные кошачьи подстилки, коробки, домики, подушки. На них сидели, стояли, лежали кошки всех оттенков и пород, какие только можно вообразить!

Голова у кота пошла кругом, лапы заплелись. Но дело превыше всего! Долг зовет! Вперед!

В первый момент на Ричи никто не обратил внимания. Видимо, его приняли за одного из охранников.

Поняв это, он решил не мешкать и обратился к красивой персиянке, лениво почесывавшейся на шелковой подушке с кистями:

– Где здесь новенькая? Белая такая. Недавно доставили! У меня к ней дело от великого хана!

Персиянка недовольно взглянула на кота, потревожившего ее, но не нашла в его словах ничего особенного.

Она грациозно махнула лапкой в сторону дальнего угла коридора и процедила сквозь зубы:

– Там она! Памяти, что ли, нет? В карцере, в ящике сидит. Еще вчера сколько ваших перецарапала! Вы сами же ее туда закрыли!

Содрогнувшись от слова «ящик», Ричи ринулся в указанном направлении. Он проскочил по длинной галерее и вырвался к маленькой темной каморке без единого просвета – карцеру. Там стоял одинокий деревянный ящик, занимавший половину комнаты. В нем было полно дыр, через которые внутрь поступал воздух, зато дверцы не имелось. Узница никак не могла самостоятельно выбраться наружу.

Обежав ящик кругом, котектив прижался мордой к одному из отверстий и зашептал:

– Мурчелла, ты там? Меня зовут Ричи, я от Пэгги и Кошарель! Я хочу тебя спасти!

После нескольких секунд оглушительной тишины изнутри донесся сонный кошачий голос:

– Какой Ричи?

«Это она!» – подумал кот и снова зашептал, надеясь, что бузотер, перебравший валерьянки, продержится еще хотя бы минут пять:

– Долго объяснять! Просто поверь мне. Твои подруги и жених беспокоятся о тебе. Они послали меня тебя спасти. Нам нужно выбираться отсюда!.. Ты меня слышишь?

Из ящика донеслись сдавленные всхлипывания.

– Почему вы так долго меня искали?

Ричи, увы, было нечего ответить. Ему приходилось спешить, охранники могли вернуться с минуты на минуту.

– Послушай! – затараторил он. – Долго объяснять, но я хочу, чтобы ты знала, что твои друзья всегда помнили о тебе! Мы долго тебя искали, было сложно, но наконец-то нашли! Если ты отойдешь от этой стенки, я попытаюсь ее сломать, и тогда…

– Зачем им это понадобилось?

– Как зачем? – Ричи взяла оторопь.

Он растерялся и напряженно вслушался в тяжелое дыхание кошки, сидевшей в ящике. Шум снаружи стал затихать.

– Вот что я тебе скажу, Ричи! Передай это моим идиоткам-подругам! – Голос кошки звенел от ярости. – Мне от них больше ничего не нужно! Предательницы! Я вполне довольна своей жизнью! Я готова вылизать Хурая с ног до головы, лишь бы не возвращаться обратно, понял?

Детектив от неожиданности даже сел на пятую точку.

– Погоди! У тебя всегда есть шанс…

– Лучше я буду женой хана, чем неизвестно кого! – Последние слова пленница просто прошипела.

Ричи настолько ошалел от услышанного, что не знал, как ответить на это. Между тем шум снаружи уже давно затих. Ему следовало бы обратить на это внимание. Внезапно всю каморку залил дневной свет из распахнувшейся двери.

– Вот он! Хватайте его! – раздались злобные крики нукеров.

Следующие несколько минут Ричи скакал словно лягушка. При этом он умудрялся отвешивать увесистые затрещины, но и в ответ получал не менее сильные удары.

Конец этой беготне поставила все та же персидская кошечка, которая, скорее всего, и сообщила охранникам о проникновении чужака в гарем. Она противно взвизгнула и толкнула сыщика, взвившегося в прыжке.

Вместо того чтобы приземлиться за спинами своих противников, он рухнул им под лапы, и свет в его глазах мгновенно сменился тьмой.

Когда в голове у Ричи перестало звенеть и он смог раскрыть глаза, то обнаружил, что его опять притащили в ханскую резиденцию. Котектив попытался дернуться и понял, что не может пошевелиться. Ричи был распластан на полу, а сверху его удерживал какой-то здоровенный котище.

– Мороз?

– Заткнись! – прошипел тот и выпустил громадные когти.

– Ну что, сказочник! – раздался другой голос, низкий и трубный. – Объясни-ка мне, каким образом ты оказался внутри моего гарема? Зачем ты, сын трусливого шакала, склонял одну из моих кошечек к побегу?

Ричи приподнял голову, что далось ему с большим трудом. Уж больно крепко держал его Мороз. Он увидел Хурая, который стоял в нескольких шагах от него. Рядом с ханом были пантера Гира и еще парочка здоровенных нукеров.

– Я все объясню, если мне дадут встать, – прохрипел Ричи.

Хан небрежно подал знак Морозу, и тот ослабил хватку, дал котективу возможность подняться.

– Хурай! – начал Ричард. – Я понимаю, как такое дело выглядит со стороны. Но клянусь своими усами, все не совсем так, как ты себе представляешь!

Хан одним гигантским скачком допрыгнул до Ричи и злобно прошипел ему в морду:

– А с чего ты взял, лишайная шкура, будто знаешь, что и как я себе представляю?

– Позволь спросить тебя, великий… – еле слышно вымолвил котектив.

– Спрашивай! Пока не остался без усов, а потом и без головы!

– Знаешь ли ты, что такое любовь?

Главарь котов-бандитов остолбенел, услышав столь несуразный вопрос.

– Любовь? – переспросил он.

– Да! То самое светлое и чистое чувство, которое движет каждым настоящим котом, заставляет нас вытерпеть любые муки, служит путеводным маяком…

– Я понял! – фыркнул хан. – Не надо меня учить! Великий Хурай знает о любви больше любого другого в этой крепости! Что ты хочешь сказать этим вопросом, сказочник? – Вожак важно вернулся на место, в окружение своей свиты.

– Тогда тебе известно, великий хан, на какие безумства любовь толкает даже лучших котов, а не таких недостойных, как я!

– Это точно. – Хан сердито кивнул. – Но за любым безумством следует наказание!

– Я люблю ту кошку, которая сидит в ящике в карцере. Люблю всем сердцем, всей душой, так, как умеют любить только настоящие коты! – Ричи одним глазом поглядывал на Гиру, пытаясь оценить, какое впечатление производят на нее его слова.

При последней фразе про то, как умеют любить коты, глаза пантеры заблестели слезами.

– А теперь руби мне голову! Все равно жить без любви не имеет смысла! Это не жизнь, а смерть, только ты еще зачем-то можешь ходить, дышать, говорить… – Тут хан вдруг раздулся как огромный шерстяной шар, и Ричи вжал голову в плечи.

Ясно, что сейчас дернется в воздухе пушистый хвост, Мороз получит приказ и одним ударом прервет жизнь неудавшегося поэта и бездарного котектива.

Но Хурай оглушительно чихнул и захохотал во все горло. Все-таки он был самым непредсказуемым котом из всех, кого встречал Ричи. Постепенно к его смеху присоединились все коты, собравшиеся в комнате. Только пантера Гира продолжала украдкой утирать слезы, хотя и улыбалась вместе со всеми.

– Ты хочешь сказать, что влюблен в ту стервозную кошку, которую мы посадили в ящик? Клянусь никогда более не пить молока, если услышу такую нелепость! – Хан на секунду задумался.

В эту минуту Ричи увидел, как к уху Хурая склонилась Гира и начала что-то быстро ему шептать. Наконец тот поднял лапу и отвел морду пантеры в сторону, подавая знак, что решение принято.

– Великий Хурай знает, что такое любовь! Уж поверь мне, сказочник Ричи! – Морда кошачьего главаря сладко осклабилась. – Забирай эту чертовку. Я сегодня добрый. Помни милость своего хана. Дарю вам красный прилавок в павильоне «Кошки». Живите, плодитесь и размножайтесь!

Ричи почувствовал, как Мороз наконец-то отпустил его загривок. Котектив встал во весь рост, церемонно поклонился на все четыре стороны и, немного покачиваясь, пошел в сторону гарема.

«Удастся ли мне уговорить Мурчеллу покинуть карцер? – думал он. – Кто, пес побери, тогда вымогал эту проклятую когтеточку и подбросил записку? Судя по всему, это был не Хурай. Но кто?»

– Стоять! – вдруг раздался противный голос.

– Вот он! – добавил второй, еще более мерзкий.

Ричард обернулся и с ужасом увидел тех самых трех котов, которых они с Пэгги не так давно преследовали. Он тогда еще вывалил на них целое корыто битого кирпича и керамзита.

– Не отпускайте его! – провопил кот с драным ухом. – Он шпион, все врет!

– Собачья ищейка! – добавил второй котяра, на морде которого еще был заметен след от упавшего, казалось, целую жизнь назад кирпича.

На мгновение все замерли.

– Он работает на колбасника Байрама, которому мы поставляем кошачьи травки, – затараторил Ухо, глядя на хана. – Кто-то из наших тиснул у старика кошку. Вот барыга и нанял этого хлыща. Он у нас спрашивал, как попасть на Птичку. Мы, конечно, ничего ему не сказали.

Не медля более ни секунды, Ричард напряг все свои силы, свечой взмыл вверх и одним махом перепрыгнул собравшихся. Он оседлал балку павильона, уходящую вертикально вверх, и начал карабкаться по ней, быстро перебирая лапами. Котектив оглянулся и увидел, что его преследует один только Мороз. Все остальные просто глазели на него, в изумлении открыв свои пасти.

– Смотрите, он опять решил показать нам летучую мышь! – крикнул кто-то в толпе.

Ричи напряг все силы и выскочил на крышу. Секунду спустя туда же вылетел Мороз. Детектив дугой выгнул спину и приготовился дорого продать свою шкуру.

– Ричи, ну ты это!.. – Мороз выглядел скорее извиняющимся и даже говорить начал как-то спутанно. – Ты привет передавай в части. Я тут задержусь. Любовь у меня, в общем. Все так, как ты сказал там, внизу. Зачем жить и все прочее. Не хочу я жить без Гиры. Не могу без нее. Дышать там и все такое. Бывай. Я скажу этим, что ты в самом деле умеешь летать, типа ушел от меня. Прощай. Теперь мы в расчете. – Произнеся этот потрясающий монолог, Мороз мотнул головой, словно прогоняя какие-то свои мысли.

Потом он серой тенью скользнул вниз по балке к честной компании, ожидавшей его. Через секунду разочарованный мяв головорезов Хурая донесся до ушей Ричи.

Более не мешкая, он скользнул по крыше в сторону улицы, перескочил там на ветку березы и был таков.

Глава шестнадцатая,

в которой все, казалось бы, кончено, но в то же время только начинается

Ричард бежал до самого дома, не чувствуя лап. В сумерках он добрался до кирпичного здания, в подвале которого жил со своим двуногим. Котектив занял привычную позицию на ветке старой березы, росшей поблизости, и наконец-то смог перевести дух.

Напряжение последних дней дало о себе знать. Котектив несколько часов проспал как убитый, а потом его разбудил желудок недовольным бурчанием.

Было уже темно. Вероятность того, что писатель, активно пообщавшийся с Джоном Ячменное Зерно, захочет мять, тискать и читать в ухо стихи своему другу, показалась Ричи более чем реальной. Поэтому он решил, что настал подходящий момент для спокойного ужина в хорошем ресторане. Уже потом можно будет поставить Пэгги и Байрама в известность о результатах своего похода на Птичий рынок.

Он и сам пока толком не понимал, чем же закончилась эта операция. Надо было хорошенько все обдумать.

«Много сливок, корма со вкусом тунца, а еще лучше – настоящей рыбки, капельку валерьянки и изысканное кошачье пение. Вот что мне сейчас нужно», – подумал Ричард.

Он прикинул который час и решил, что лучше всего заскочить в насиженное место – к госпоже Илоне. Сегодня там предлагалась неплохая программа, включающая выступление восходящей звезды кошачьей сцены – оперного тенора Мухи.

Этот солист был любимым котом старшего опера полиции района. Уже на втором году полировки казенных ботинок двуногого капитана он победил на конкурсе «Золотое мяу Москвы». При этом его человек до сих пор был уверен в том, что его любимая Муха – кошка.

Ричард, конечно, предпочел бы что-то не столь пафосное, но решил, что на голодный желудок сойдет и Муха. Котектив быстро добрался до ресторана и понял, что нюх его не подвел.

Концерт на задворках «Белой кошки» был в самом разгаре. Десятки посетителей разместились в удобных коробках, раскиданных по округе в хаотичном порядке. Они лакали, глодали и заглатывали разнообразные кошачьи кушанья и напитки.

На пивном бочонке, установленном в самом центре, выгибался дугой тенор Муха. Он издавал трели, поразительные по своей страстности и продолжительности. Из ресторана «Белая кошка», находившегося внизу, уже несколько раз доносились крики людей, не оценивших талантливое пение. Это был успех!

Ричард поспешил занять коробку, которую только что освободила пожилая пара персов. Услужливый официант принес легкую закуску и мисочку с валерьянкой. Котектив моментально вылакал напиток, облизнулся и потребовал повторения. Пока серый британец-официант ходил за вторым коктейлем, Ричард, поглядывая по сторонам, принялся за закуску из рыбьих голов в собственном соку по-калифорнийски.

В этот момент Муха взял очень высокую ноту, затем резко зашипел и наконец-то оборвал арию дерзким и звонким мяуканьем. Некоторые особо впечатлительные кошечки всплакнули и мило обмахнули глаза лапками. Публика грохнула восхищенными аплодисментами.

– Как он божественно взял верхнее си!

– Дорогая, я думал, ему хвост прищемили!

Котектив услышал знакомые голоса, высунулся и в который уже раз за сегодняшний день вздрогнул от удивления. Во второй от него коробке, кокетливо украшенной причудливыми бантами, Ричард обнаружил трех посетителей. Это были вертихвостка Пэгги, ее подружка, стильная брюнетка, которой сыщик прежде не видел, и Байрам, довольный жизнью, лоснящийся от сытного корма. Котектив едва сдержал удивленное «мяу», которое выиграло бы дуэль с лучшими трелями Мухи, и поспешил подойти к нежданным знакомым.

– Байрамчик, дорогой, передай-ка рыбку дорадо и послушай, что пришло мне на ум, – заявила Пэгги. – Наш союз – это прекрасная инвестиция твоих денег в мое умение вести дела. Наши котята унаследуют капиталы отца и мудрость матери. Значит, они преумножат наше богатство. Ты не находишь, что это будет очень мило?

Ричард притормозил, а Байрам ответил:

– Ты права, Пэгги. Твой ум острее, чем когти, которыми нарезали эту курицу. – Байрам закашлялся. – Если нашим детям перепадет хоть четверть твоего ума, то, на мой взгляд, и этого будет довольно.

Ричард кашлянул, сунул морду в коробку и заявил:

– Не ждали?

Котектив испытывал сильное раздражение и даже не пытался его скрыть. Он истратил массу времени и сил на поиск подруги Пэгги, а теперь вдруг обнаружил, что из его миски кто-то ел.

– Не хотел прерывать ваш столь важный разговор, но вам, наверное, будет интересно узнать, что я нашел Мурчеллу. – Ричи поклонился Пэгги, ее чернявой подружке и Байраму, франтовато развернулся и ринулся к выходу. – Вы знаете, где меня искать…

– Постой, Ричи! – медленно перебила его Пэгги, которая первой вышла из столбняка. – Неужели ты не можешь рассказать все сейчас?

– Если для вас это важно, – сухо ответил он.

«Как же все ловко получилось! У Байрама – новая невеста, у Пэгги – подружка. Словно и не было на свете доброй и веселой кошки, которая теперь сидит в карцере у дикого Хурая», – подумал Ричи.

– Конечно, нам интересно, как погибла Мурчелла! Все-таки она была нашей подругой! Правда, Байрамчик? Да, Клеопатра?

Черненькая киска закивала, да и Байрам наконец-то зашевелился.

– Конечно, нам очень жаль Мурчеллу, – заявил колбасник и шумно почесался задней лапой. – Но, как говорится, жизнь продолжается. Вот и мы с Пэгги решили немного сблизиться…

– Я уверена, что Мурчелла одобрила бы это! – перебила его Пэгги. – Она как бы передала мне своего суженого, чтобы я его любила вместо нее, заботилась о нем, ухаживала, помогала! Правильно, милый?

– С чего вы решили, что она погибла? – воскликнул Ричард, потрясенный этой хамоватой самоуверенностью.

К несчастью, этот вопрос никто не услышал. В коробке внезапно стало очень тесно. С другой стороны туда просунулись еще две морды. Котектив узнал старых знакомых – конферансье Чаплина и хозяйку террасы госпожу Илону.

Возник неизбежный круговорот обмена дамскими любезностями. Ричард и Байрам были тут совершенно не при делах.

– Госпожа Илона! – защебетала Пэгги. – Я очень рада вас видеть! Прекрасно, прекрасно выглядите! Впрочем, как и всегда! У нас все в порядке? Вы не передумали с нашей свадьбой?

– Ни за что, моя милочка! Заявок много, но для вип-клиентов у нас всегда найдется окно. Правда, и расценочки немного вырастут.

– Да что вы говорите, моя дорогая! – Пэгги фальшиво захохотала. – В честь чего это? Может быть, вы решили вставить Чаплину новые зубы?

– Мы вынуждены будем принять беспрецедентные меры безопасности после недавних событий, – ответила госпожа Илона. Помимо наших ребят из службы безопасности, по периметру будут стоять головорезы, которые меня крышуют, бандиты с Птичьего рынка.

– Все будет хорошо? – сипло спросила чернявая Клеопатра и боязливо прикрыла носик лапкой.

– Увы, настали тяжелые времена, – горько ответила Илона. – Но к нам ни одна мышь не проберется.

Ричард решил воспользоваться тем, что кошки заболтались, и тихонько сказал Байраму:

– Не сочтите меня фантазером, но я имею основания предполагать, что Мурчелла не так далеко, как выдумаете.

– А? О чем это вы? – Кот тяжело запыхтел.

– О том, что не стоит искать вашу бывшую невесту на небесах.

– На что это вы намекаете? Ведь она была самым настоящим ангелом!..

– Может, она и ангел, но среди них ее сейчас нет! Я сравнил бы ее теперешнее окружение с акулами!

– На что вы намекаете? Ее нашли в аквапарке? В дельфинарии? Вы что-то недоговариваете, Ричард!..

– Байрамчик, дорогой! – перебила его Пэгги. – Кажется, госпожа Илона вспомнила про скидочку в пятнадцать процентов за вторую свадьбу в течение месяца. Мы сможем заплатить печенкой индейки?

– Печенкой? – Толстяк побагровел настолько, насколько это вообще возможно для кота. – Может, еще черной икрой?

– Байрам! – Котектив сильно наступил барыге на хвост. – Поверьте, сейчас в вашей помощи очень нуждается кошка, которая сидит в закрытом ящике и утратила всякую надежду на избавление! А ведь вы совсем недавно клялись ей в любви!

– Ничего не понимаю, – пролепетал кот. – Какому ящику я клялся в любви?

– Знаете, на Птичьем рынке есть котяры, которые идеально упаковывают в ящики все то, что им нравится!

– Ты мне что, загадки загадываешь? И какой ответ? – Байрам злобно оскалился.

– Дорогой, она говорит, что пятнадцать процентов скидки еще вкуснее, чем печенка! – подала голос Пэгги.

– А ты скажи ей… да что это?.. Ричард, я ни мыша не понял, о чем ты толкуешь! – Байрам отодвинул котектива плечом, сунулся в коробку и осведомился: – Может, мне еще и Чаплина с ложечки маслицем покормить, чтобы конкурс с пропажей невесты ему удался и в этот раз?

– Я готов работать из любви к искусству! – раздался блеющий голос Чаплина. – Если кто-то из гостей подаст крошечку, то мне будет достаточно…

– Крошечку? – взревел Байрам. – Чтоб тебе ею подавиться! Думаешь, я не видел…

– Какой еще конкурс? – спросила Пэгги. – Мне такие конкурсы не нравятся! Клеопатра, скажи, это вульгарно!

– Дорогая! – засуетился толстяк. – Ну как же без конкурсов? Партнеры не поймут…

– Только без этих твоих колхозных штучек, милый!

Ричард с какой-то пронзительной тоской понял, что вот все и кончилось. Он допил свой коктейль, сказал официанту, чтобы тот проставил цену в месячный счет, и побрел домой. Уходя, котектив услышал, что Муха снова вышел на сцену и завел один из своих хитов – на сей раз грустную серенаду, которая рвала и без того потрепанное сердце.

Накрапывал мелкий дождик. Ричард трусил домой, ведомый лишь кошачьим нюхом, отключив все другие чувства. Он бежал среди деревьев, перебегал через перекрестки под ногами людей, прятался за урнали и заборами. Все было напрасно! Дело о похищении невесты повисло в воздухе точно так же, как и черный хвост кота-детектива.

Пэгги, несомненно, вела какую-то свою игру. Но в чем она заключалась, оставалось загадкой, как и роль, которая отводилась Байраму. Колбасник тут был то ли жертвой, то ли соучастником.

Ричард не заметил, как углубился в темный переулок. Раньше он обходил его стороной, потому что здесь всегда стоял стойкий запах собак. Кот принюхался, решил ускорить шаг, но впереди уже хлопнула подъездная дверь. Заскулил огромный пес, вырвавшийся на свободу из тесной квартиры.

На всякий случай детектив спрятался под машиной, припаркованной на самом краю газона. Кобель невдалеке радостно залаял. Было слышно, как хозяин спустил его с поводка.

Ричи замер, стараясь не дышать. Доберман присел в трех метрах от внедорожника и настороженно принюхался. Котектив тихонько пополз в сторону дома, но пес сразу встрепенулся и повел носом в его сторону.

Более не мешкая, кот стремглав метнулся к забору. Боковым зрением он заметил, как пес припустил за ним. Ричи ловко просунулся сквозь небольшую щель и увидел строение в четыре этажа с деревянными перекрытиями. Кот вмиг вознесся по балконам на крышу, оставив пса далеко внизу.

– Не мой день! – проворчал он, окинув взглядом добермана.

Пес лаял во дворе до тех пор, пока двуногий не увел его, но Ричи к тому моменту уже смотрел не вниз, а на темную крышу. Что-то тут было не то.

– Посмотрим, что у нас здесь. – Кот сделал пару шагов по темному скату из металлочерепицы и вдруг насторожился.

До его чутких ноздрей донесся агрессивный запах другого кота. Ричард, сам того не замечая, на всякий случай сгруппировался, но это ему не очень помогло.

Мощный удар разноцветного комка шерсти, выскочившего из тени у слухового окна, сшиб котектива с крыши и отправил его в полет по замысловатой траектории на страницу с надписью «конец». Ричарду чудом удалось уцепиться когтями за ветки березы. Скорость падения снизилась. Он приземлился на кучу песка по всем правилам, на четыре лапы, и сразу откатился в сторону.

На самом краю крыши торчала странная тварь, очень условно похожая на кошку. Ее шерсть пестрела темными неровными пятнами, словно была покрыта краской. Зверюга скрылась из поля зрения котектива и вскоре появилась уже на ветке березы. Через мгновение она была рядом с Ричи. Тень упала на ее морду и скрыла черты. Только в страшных желтых глазах отражался свет фонарей.

Монстр молча бросился в атаку. Ему почти удалось снова опрокинуть котектива. Но Ричи ловко прыгнул через ствол дерева – и все-таки уклонился от удара, который мог сломать его пополам. Используя инерцию противника, котектив легким толчком отправил того прямиком головой в дерево!

Ствол задрожал от удара. На дерущихся котов обрушился разноцветный листопад. Ричард на секунду упустил противника из виду. Когда он увидел его снова, тот уже, прихрамывая, семенил вниз по улице, оглядываясь и уворачиваясь от встречных машин.

Котектив пустился в погоню, вылетел на перекресток, разглядел, куда побежал разноцветный бандит, и вдруг услышал:

– Куда спешишь, Ричи?

Пэгги!.. Она догнала его и побежала рядом.

– Извини, я занят, – буркнул кот, осознавая, что противника уже упустил.

На следующем перекрестке он повернул в сторону, чтобы оторваться от Пэгги, но та решительно последовала за ним.

– Что тебе нужно? – устало спросил котектив.

Пэгги игриво посмотрела на него и сказала:

– Ты на террасе говорил что-то интересное про расследование…

– Угу, – буркнул в ответ Ричи. – Но это уже неважно.

– Я тоже так думаю. Все это уже неважно. Извини, что так получилось. – Кошка фыркнула. – Просто… Просто… Да, просто так получилось, и все. Но я думаю, ты и сам понимаешь, что у нас все равно бы ничего не вышло. У меня есть статус, который я не могу терять. А с Байрамом!.. Ну, во-первых, его чисто по-кошачьи надо поддержать. А во-вторых, он и в самом деле выгодное приобретение для современной кошки. Ты не обижаешься?

– Нет, – ответил Ричард. – Не на что мне обижаться.

– Вот и славненько. Приглашаю на свадьбу! Для тебя будет отведено самое лучшее место, рядом с молодыми! Придешь?

– А как же Мурчелла? – спросил котектив, стараясь глядеть в другую сторону.

Красивая она была, эта чертовка Пэгги. Пахло от нее чарующе, маняще.

– Ричард, давай будем реалистами. Она погибла в закоулках Птичьего рынка, потому что мы не принесли туда когтеточку. Или, во что я больше верю, моя подружка нашла общий язык с этим Хураем или как там его. Она кошечка видная, ласковая. Думаю, все у нее сложится. Да и у тебя тоже! Чего ты насупился?

– Я не насупился.

– Если так, то поцелуй меня. Давай останемся друзьями! Хорошо?

Ричард неуклюже лизнул Пэгги в щеку. Она ответила ему тем же.

– Ждем на свадьбу! – мяукнула кошка, улыбнулась и пошла прочь по тротуару.

Ну и что дальше? Дело закрыто или нет? Кто писал записки, устроил недавнее нападение? Кому была нужна эта дурацкая когтеточка?

Ричард сделал крюк, вернулся назад и снова залез на крышу в поисках странного бандита, которого только что так бездарно проворонил. Следов крупного кота там было множество. От них почему-то разило лекарствами двуногих, словно это был не кот, а одна огромная аптечка.

Во всем этом виделся четкий ответ, но на какой вопрос? Может быть, завтрашний день прольет хоть немного света на эту запутанную историю?

Ричард побрел домой, надеясь, что теперь-то уже с ним ничего не случится. Но когда он проскользнул сквозь окошко в подвал, его снова ждал сюрприз.

Его двуногий провел несколько дней без любимого кота. Видимо, он не мог перенести одиночества и привел в подвал – кого бы думали? – человеческую самку в платье ядовитого красного цвета!

Ричард проник за окно ровно в тот момент, когда его писатель вдруг затрепетал, сжался и начал говорить тонким, дрожащим голосом, как тенор Муха:

– Обычные женщины любят только богатых и плохих. Ты понимаешь меня? – Он прижал лапу самки к губам. – Но не ты! Я вижу, что ты умеешь любить, можешь понять тонкую, нервную, исстрадавшуюся душу, которой нужно так мало. Всего лишь поддержка в тот момент, когда отступать некуда! Когда впереди только падение, а позади – отчаяние!

– Милый, ну что ты!.. – промямлила двуногая, а писатель продолжал:

– Все предали и продали! Никто не понял, не поддержал, только ты! Еще вот он, мой верный друг – кот Ричард! Кто оценит мой талант, выслушает трепещущее сердце? Кто примет мою любовь, от которой я сгораю, потому что никого не могу напитать ею?

Ричи с неудовольствием отметил, что писатель накрыл столик скатертью из простыни, поставил на него свечку, два бокала и бутылку французского вина! Это автоматически означало, что следующую неделю им обоим придется есть самый дешевый корм.

– Я запутался, сломался, каждый день бьюсь головой об эти кирпичные стены. Только свет твоих прекрасных глаз выведет меня из тьмы.

Ричард посмотрел в другую сторону и увидел, что писатель вывалил из клетчатой сумки всю свою тяжелую артиллерию. Это был десяток изданных книг и куча глянцевых журналов с рекламой тех времен, когда двуногий работал креативным директором рекламного агентства. Пошло в ход даже оружие последнего шанса: толстый альбом, где были собраны его лучшие фотографии, сделанные в очень красивых местах, рядом с самыми известными актерами.

– Я прочитаю свое, крайнее, – сказал писатель, пытаясь унять дрожь в руках, сжимающих бокал.

Что ты нашла во мне, красивая москвичка?

Богатства не бывает от стихов.

Я часто напиваюсь в электричках

И пахну запахом чужих духов.

Я никогда не дам тебе подарков,

Как тот полковник или депутат.

Зато со мной бывает очень жарко,

В сравнении замерзнет даже ад!

Со мной счастливой никогда не будешь

И бросишь жизнь на чашечки весов.

Зачем же ты глаза мои целуешь,

Зеленые от пензенских лесов?

Сдавай, москвичка, дедовы квартиры

Для тех, других, лимитчиков-лохов,

На секс со мною в разных точках мира

И на чернила для моих стихов.

Мы оба знаем, что настанет вечер,

Когда счастливая ты забежишь домой.

Но света нет. Зовешь – я не отвечу,

И не увидимся мы никогда с тобой.

Люби меня, ведь завтра будет поздно,

Пока плывут ночные облака.

Давай тебе я лучше вытру слезы.

Не плачь, москвичка, я с тобой пока!

Ричи зачарованно слушал красивый баритон своего двуногого. Он знал это стихотворение и очень его любил. Писатель читал трепетно, сильно. Глаза его наполнились слезами, в которых отражалась вся прошедшая жизнь – хорошая, интересная, но, увы, оставшаяся позади. Он смотрел в старый потолок, словно пытался, но не мог увидеть в его трещинах выход из темного лабиринта.

А мясистая самка только делала вид, что внимательно слушала. Она сидела с ногами на постели, застланной новым бельем, на котором были нарисованы маленькие мышата, и тайком от писателя перелистывала глянцевые журналы, смотрела рекламу красок для волос, одежды, часов и косметики.

– Поздно уже, – прервала самка писателя, который достиг самого трепетного, дрожащего тона. – Надо такси вызывать. Или ты меня на метро отправишь?

Писатель сник и сел на стол.

– А разве?.. Да, на такси, конечно. – Он полез в пальто якобы за телефоном, а на самом деле суетливо перебирал купюры, лежащие в бумажнике.

– Тут не берет, лучше выйти, – сказал двуногий сдавленным голосом. – А еще лучше до стоянки дойти. Она рядом.

– Да? Ну давай дойдем.

«Драная сучка!» – подумал Ричи, метнулся в угол, сунул лапу в здоровую щель и ловко извлек оттуда маленького мышонка.

Грызуны боялись котектива: они не бегали по подвалу и не воровали пищу, а гуманный кот не охотился на них ради развлечения и удовлетворения низменных инстинктов: двуногий кормил его исправно, а приключений и так хватало. Но сейчас был экстренный случай.

– Я тебя не трону, – прошипел Ричи в мордочку мышонка и запихал его в сумочку двуногой, оставленную на полу.

Самка ловко обулась, приняла пальто из рук писателя, еще раз оглядела подвальчик и заявила:

– Сыро тут и холодно. Вон даже лед в уголках. Или это мох?

– У меня сердце жаркое, – совсем уже некстати продолжил свою романтическую речь писатель.

– Что-то не особенно оно греет! – Двуногая презрительно фыркнула и фальшиво поежилась.

– Это же элитное жилье!

– Угу. Я вообще-то риелтор. Вижу, какая тут элита. – Самка взяла с пола сумочку и зацокала каблуками по ступенькам.

Писатель поддержал ее под локоть, потом отпустил, резко рванулся назад, схватил со стола бутылку и ополовинил ее гулкими глотками. Потом он рванулся из подвала.

Ричард глянул на стенные часы. Скоро бомба должна была сработать. Так оно и вышло. Не прошло и минуты, как улицу разорвал истошный визг. Вскоре по лестнице проскакал довольный мышонок, который пережил немало ужаса в дамской сумочке.

Ричард глянул на книги и журналы, разбросанные где попало. Потом он заботливо погладил лапой детские фотографии писателя. Тот на них был такой красивый, верящий в будущее и полный сил.

Коту хотелось спать. Он бездумно полистал глянцевые страницы, набитые фотографиями тощих двуногих, и еще раз задумался о том, как странно порой себя ведут самки. Какие угодно, человеческие или кошки вроде Пэгги.

Писатель пришел где-то через час и принес несколько бутылок крепкого дешевого пива. В ночную пору алкоголь уже не продавали, но он договорился с самкой из ларька, и та отпустила ему спиртное из-под полы.

Писатель пил пиво, сидя за ноутбуком и медленно щелкая по клавиатуре. Коту было видно, что ничего у него не выходило. Не писалось.

– Вот так, Ричи, черт побери! – сказал он, разделся, лег на кушетку и укрылся пледом. – Даже белье не пригодилось. Давай спать. – Двуногий выключил свет.

Ричи вылез из своей коробки и прыгнул на кровать. Писатель стал гладить его по бокам, а кот перебирал лапами в воздухе. Потом он изогнулся, выставил пузо кверху, растопырился и замер, довольно мурча.

Писатель крепко обнял его и жарко прошептал в ухо:

– Спасибо, Ричи.

Глава семнадцатая,

она же и последняя, в которой Пэгги собирается выйти замуж

Свадьба – это всегда праздник. Конечно, звучит банально, но так оно и есть. Особенно если это твоя свадьба. Ты носишься в этой прикольной подготовительной суете, а вокруг – радость, улыбки, гости. Ой, нет, я вообще сейчас неправильно рассказываю.

Моя подружка Мурчелла, хитрющая вертихвостка, сбежала со своей свадьбы, оставив жениха и всех гостей в недоумении и растерянности. Подлый и глупый поступок. А я? Бросилась ее искать как последняя дура, зачем-то наняла котектива, чуть не закрутила с ним роман. Хорошо, что вовремя одумалась.

Слава богу, подруги подсказали, как надо поступить, чтобы все остались довольны. Мурчелла найдет или уже нашла своего нового избранника на Птичьем рынке. Я обрету богатого и успешного мужа. Байрам получит верную спутницу жизни и мать его будущих котят, о которых он так мечтает.

Свадьбу мы решили справлять на террасе госпожи Илоны. Здесь очень уютно, высоко, видно небо. Через трубу доносятся восхитительные запахи с кухни ресторана «Белая кошка». Именно оттуда ловкие снабженцы добывают самые изысканные деликатесы. Их разносят красивые и элегантные официанты.

Илона наняла лучшую охрану в городе, говорят – настоящих бандитов с Птички, чтобы не повторился неприятный инцидент, когда на свадьбу проник посторонний. Я имею в виду того котяру, который помог Мурчелле бежать.

Как некрасиво, пошло и глупо тогда все вышло! Жаль бедного Байрама, который доверил свое сердце и состояние глупой провинциальной кошке! Я-то бежать не собираюсь, но лишние морды на моей вечеринке присутствовать не должны!

Свадебный хор, который предлагал нанять Байрамчик, уже морально устарел. Мы пригласили знаменитого тенора Муху, яркого, креативного, требующего за свои услуги столько же, сколько и двадцать котов из хора! Все обзавидуются!

А что говорить про саму организацию торжества! Мы пригласили самого модного шоумена, поджарого Чаплина! Этот белый кот с черными пятнами по всему телу теперь сильно поднял свои гонорары, но мы с Байрамом, как говорится, за ценой не постоим!

Длинный стол ломился от мисочек с изысканными закусками и элитной валерьянкой из Колумбии. Мы с Байрамом сидели во главе стола. Слева от меня устроилась моя новая подруга красавица Клеопатра, черная как ночь, с желтыми пятнами на брюшке и ушах. Ее животик уже начинал наливаться. Рядом с ней пристроился ее котфренд Гуччи, моя бывшая пассия, визажист из груминг-салона, раскачанный красавчик богемного окраса.

Со стороны жениха сидел этот милый глупыш, котектив Ричард с моей старой подругой Кошарель, которой я милостиво уступила его. Все-таки он хороший.

– Итак, дорогие друзья, все мы уже в сборе, у нас самое хорошее настроение! – затараторил Чаплин.

Глаза у него горели азартным блеском, что красноречиво намекало на то, что запасы кошачьей мяты у Байрама немного уменьшились. – Я очень рад видеть здесь эти красивые, улыбающиеся морды. Всем привет! Мяу!

– Мяу! – ответили все хором.

– Друзья! – продолжал Чаплин. – Прошу наполнить ваши мисочки. Так, у всех налито? По старой традиции почетное право сказать первый тост на свадьбе предоставляется самому уважаемому гостю! Пусть новобрачные решат, кто это будет. Итак, Пэгги и Байрам – ваш выбор, первый выбор вашей новой семьи.

– Пусть скажет Брежнев, – прошептал мне Байрам и указал своей толстой лапой на пузатого кота с длиннющими усами. – Это очень уважаемый кот. Он служит в нефтеперерабатывающей корпорации и пару раз оказывал мне неоценимые услуги. Или Атос. Его двуногий – пресс-атташе французского посольства. Тоже очень нужный контакт. Хорошо, что он вообще пришел.

– Милый, – сказала я улыбнувшись. – Сегодня наш праздник. Все важные гости оценят, если мы не будем их напрягать. Пусть они расслабляются и отдыхают. – Я поднялась со своего места и громко мяукнула: – Мы просим сказать первый свадебный тост нашего друга Ричарда, умного и внимательного, который сыграл важную роль в нашем соединении!

Все замяукали и застучали хвостами по полу.

Эх, Ричард, ничего у тебя не получилось, дурачок. Ни со мной, ни с расследованием твоим идиотским, ни вообще по жизни. Поэтому я с другим. Жить с тобой никто никогда не будет, кроме твоего нелепого писателя.

Говорят, что коты заслуживают своих двуногих – вот это как раз про тебя. Вы оба одинаково бессмысленные и всерьез считаете, что делаете нужное дело. А кому оно нужно? Никому! Если честно, то даже и вам самим. Поэтому вы и одни.

Не нужны вы никому с вашими делами. Да, вас будут ценить, уважать, наверное, восхищаться вашими мнимыми подвигами, а вот любить – увы, нет.

Мы, женщины, любим те дела, которые приносят результат. Поэтому я сейчас с Байрамом, а скоро буду… Впрочем, это неважно. Главное то, что я счастлива и всегда буду такой, а ты сейчас начнешь просто выдавать тост, столь же бессмысленный, как и ты сам.

Ричард поднялся, прочистил горло и начал:

– Я благодарю молодых за эту честь. Я не готовился…

– Мы ждем от вас искрометного экспромта! – взвизгнул Чаплин. – Сейчас нет места скучным тостам! Только творчество, яркость, эксклюзив!

– Хорошо, – продолжил котектив. – Недавно мне довелось выступить в роли настоящего сказочника, так что…

– Ричи, давай, расскажи сказку! – крикнула я и улыбнулась.

Байрамчик совсем не ревновал, а этот черныш и в самом деле был такой забавный.

Кот оглядел собравшихся, вежливо кивнул вроде бы всем, но в то же время и каждому.

– Жили-были две стильные, дерзкие, красивые кошки, – начал он. – Все вроде бы у них было: обеспеченные двуногие, изысканный корм, надежда на будущее, а главное – обилие котов, молодых, сильных, уверенных.

Я улыбнулась. Начало было интересным. Такие кошки, конечно, всегда мне нравились.

– Но шло время, дни, месяцы, годы, и наступила пора задуматься: а что дальше? Подругам пришлось признать: нагулялись, пора остепениться. Надо найти достойного спутника жизни. Но кого?

– Кого? – гаркнул из-за стола какой-то кот, уже успевший налопаться валерьянки.

Ричард лукаво улыбнулся, и по моей спине вдруг пробежал холодок. Какая-то странная была эта его ухмылка.

– Кошка помоложе выбрала немолодого, небедного, но очень доверчивого кота, служившего в подсобке колбасного магазина. Ее двуногие жили на съемной квартире, деликатесы покупали редко. Так что выбор казался идеальным! Горы самых элитных колбас. Милый забавный муж со своей любимой когтеточкой из черного дерева влюблен в нее по уши! Что еще надо молодой кошечке?

– Ничего! – так же громко проорал подгулявший котяра.

Ричард с улыбкой посмотрел на меня и продолжил:

– Вторая кошка как раз переживала расставание с одним очень породистым красавчиком, работающим в элитном груминг-салоне. Увы, кот этот оказался гулякой, жениться не желал, а нашей кошке хотелось уже чего-то стабильного. – Ричард вышел из-за стола и продолжал, прохаживаясь за спинами гостей: – Тут первая кошка узнала, что ее будущий муж хоть и богатый, но абсолютно не гламурный и, страшно сказать, беспородный. Так, дворняжка с Крайнего Севера. Родословная его оказалась подделана. Но если бумагой можно кого-то обмануть, то уж повадки изменить никак не удастся! И подготовка к этой колхозной свадьбе все показала. Конкурсы, шутки… какой-то позор! Нет, жизнь испорчена, хочется завести любовника, гламурного, яркого, стильного. За неделю до свадьбы на девичнике молодая кошка знакомится с породистым котом-визажистом и беременеет от него. А тупому мужу можно будет наплести что-то вроде: наверное, у тебя в предках были породистые коты. – Ричи с улыбкой посмотрел на Клеопатру, и та закрыла лапками свой животик. – Обе кошки были готовы весело потусить на свадьбе и оставить своих котов в дураках, как вдруг выяснился один удивительный факт. Как я говорил, двуногий старшей кошки служил депутатом и занимался нефтяным бизнесом. Кризис сбил его с ног. На него завели уголовное дело, обвинили в превышении служебных полномочий. Я думаю, все это видели по ящику.

Я поежилась. Не так прост оказался этот котектив!

Впрочем, про двуногого все было очевидно. Любой рай всегда кончается – и кошачий, и человечий. Именно поэтому я и затеяла все это. Пусть моего двуногого запрут в клетке, но я должна иметь кусочек рыбки и мисочку молока. Что же в этом плохого?

Мы, самки, увы, слабее – но умнее представителей противоположного пола. Мы должны сами себя обеспечивать, хитрить, искать ходы, в которые можно будет юркнуть, когда набросится пес, образно говоря.

– Но это еще не самое страшное. От любого суда можно откупиться. Но бизнес двуногого депутата дал трещину. Все месторождения на Крайнем Севере стали иссякать, а новые никак не находились. Для этого нужен талантливый геологоразведчик или особые приборы. Эти современные методы себя уже исчерпали, и двуногий решил обратиться к жителям Крайнего Севера, колдунам и шаманам. Те и поведали о старинной легенде – куске черного дерева, помогающем найти нефть.

Конечно, он все уже узнал, этот проклятый кот! Глупый Байрам хлопает глазами, Клеопатра гладит живот лапой, гости мурчат. Вроде бы никто пока не понимает, о чем идет речь.

– Наша кошка, та, что постарше, разумеется, слышала все, о чем ее двуногий трепался по телефону. И тут в ее голове вдруг сложилась картинка. Пожилой кот, избранник ее подруги, родом был с Крайнего Севера! Его бывшие двуногие работали как раз в геологоразведке. Шаман подарил одному из них волшебный, по его мнению, артефакт – окаменевший кусок дерева, которое когда-то росло среди снежных пустынь, заклиная не брать понапрасну черную кровь земли. Старый кот теперь точил об него когти.

– В смысле? – спросил Байрам и задрожал. – На кого это вы намекаете?

Котектив улыбнулся:

– Ни на кого. Это просто сказка! Разве вы забыли?

– Продолжай, Ричи. – Я засмеялась, и, казалось бы, никто не слышал, как натужно это звучало. – В самом деле очень забавно!

– Кошке стало понятно, что эта окаменевшая деревяшка – вещь необычная. Но чем именно? Откуда такая странная легенда, что деревяшка приведет, выражаясь научно, к экологической катастрофе? Наши подружки начинают усиленно думать.

Вот сейчас этот кот был по-настоящему красивым. Он пытался воссоздать то, что никогда не видел, и ему это удавалось.

– Геологоразведка, поиск нефтяных месторождений – это именно то, чем занимался двуногий нашего старого кота. Он явно не собирал шаманские байки. Неужели нефть? Кошка связалась через соцсети со знакомыми из Арабских Эмиратов, Норвегии, Ирана, двуногие которых разбирались в нефтяном бизнесе. Ей стало понятно, что черная когтеточка – это древний артефакт, позволяющий отыскать нефть за сто километров вокруг! Разумеется, нефтяные котобароны очень заинтересовались окаменевшей деревяшкой. Еще бы! Да с ней любой двуногий сможет стать настоящим шейхом!

Проклятый кот! Значит, он не просто так просматривал нашу переписку на планшете! Он сумел пробить наших собеседников и догадаться, что они связаны с нефтью, мыши ее раздери!

– Дело остается за малым. Надо выманить когтеточку у старого кота и обменять ее на тонны удовольствий! Жить у двуногих нефтяных шейхов, загорать на шезлонге в своем собственном отеле – это вовсе не то, что ютиться в квартирах у депутатов, пусть даже двухуровневых и десятикомнатных.

Байрам начал тоскливо мотать головой, а я расхохоталась и сказала:

– Забавно! Что же дальше сделали эти сказочные кошки?

– Казалось бы, можно выкрасть когтеточку, да и дело с концом. Но тут выяснился неприятный факт. Жених – не деревенский дурачок, а хитрый и алчный барыга, который проворачивает делишки с опасными ребятами с Птички. Его, как говорится, не возьмешь за миску молочка! Окаменевшая деревяшка хранилась у кота в особом сейфе вместе с его контрабандными товарами.

История, рассказываемая детективом, мало-помалу стала интересовать гостей. Шум стих, все внимательно слушали умозаключения Ричи, поглядывая то на меня, то на Байрама.

– Кот хранил ее как зеницу ока. Его криминальные связи с воротилами с Птичьего рынка не давали возможности устроить обычный налет или кражу.

Да, я помню, какой это удар нанесло по нашему стройному плану. Когтеточка была так дорога сердцу Байрама, что он и в самом деле не выпускал ее из лап, а когда отлучался – прятал в сейфе! Тогда мы перерыли всю комнатку в поисках ключа, но так ничего и не нашли.

Мурчелла предложила попробовать выпросить у него эту штуку, допустим, как калым за невесту. Но и этот номер у нас не прошел.

– Перед свадьбой кот подписал брачный контракт. Все имущество, которым владел, он завещал своим котятам. Ах, как пожалела молодая кошка, что забеременела от красавца визажиста! Конечно, если для старого колбасника было так важно, его это котята или нет, то разводка в стиле «Наши малыши так на тебя похожи!» не пройдет. И что же делать? Неужели драгоценный артефакт уплывет у них из лап?

Глупая Мурчелла! Совсем недавно мы сидели на скамейке у колбасного магазина и думали, как же раздобыть когтеточку. Мурчелла грустно мяукала. Если бы она не поторопилась с Гуччи, то все срослось бы!

– Ее неверность раскроется, и она полетит на улицу быстрее собственного визга. Оставалось действовать хитростью! – Ричи выгнул спину, выпустил когти. – Даже сюжет был взят из фильма, которые так любил смотреть по ящику старый кот. Невесту похищают неведомые жуткие разбойники и требуют выкуп – когтеточку! Итак, свадьба! Ее играют в одном очень известном салоне. Все рассчитано до миллиметра! Похищение!

– Как же можно похитить невесту со свадьбы? – спросил кто-то с заднего края стола.

В зале уже звенела гробовая тишина. Все гости, не считая самых осоловевших от валерьянки, уже догадались, о ком эта сказка. Байрам смотрел на котектива грустными глазами, отодвинувшись от меня на расстояние вытянутого хвоста.

– Очень просто, – продолжал Ричи. – Похитить невесту можно, если она убежит сама, просто выпрыгнет из окошка.

– Но там же было высоко, – хрипло промяукала Клеопатра. – Невеста разбилась бы, если бы прыгнула с высоты третьего этажа на асфальт. – Вот дура!

– Если на асфальт, то без сомнения. А если на мягкий поролон? Во дворе каждый вечер появляется курьерский фургон. Если прыгнуть прямо на мягкий муляж кошки, то завоет сигнализация, все гости испугаются и попрячутся. Итак, после конкурса с похищением та самая невеста прыгает на крышу этого самого фургона, откуда благополучно спускается во двор. Подруга невесты хвостом замела все следы и для отвода глаз бросила в каморке пустой пакетик из-под концентрированного непеталактона.

– Погодите, – пролепетал Байрам. – Все это начинает мне что-то напоминать!

Старый давно все понял. Просто сейчас он пытался сохранить реноме в глазах гостей.

– Это всего лишь сказка, – продолжал Ричи. – Итак, пока невеста скрывалась в салоне у своего возлюбленного визажиста, ее хитрая подруга начала создавать видимость ужасного похищения. Для этого она фальсифицировала на страницах в соцсетях беглянки самые страшные угрозы. Это несложно. Стоит взломать аккаунты самых жутких котов города, например, хана с Птичьего рынка или мутанта из института биохимии крови.

– Как же это возможно? – прохрипела Клеопатра.

– Очень просто. Стоит лишь вручить известному хакеру Шалтаю связку сосисок, и этот одноухий кот запросто взломает любой аккаунт.

Вот это был уже сильный удар. Если все предыдущие сентенции Ричи могли быть просто умозаключениями, от которых я легко отбилась бы, то это уже факты. Да, выходит, котектив вышел на Шалтая, и тот раскололся, выдал меня с потрохами.

– Но этого мало. По городу поползли некрасивые слухи. Тогда подруга невесты обращается к известному в городе котективу с мольбой найти похищенную подругу. Правда, в процессе расследования она постоянно ведет его по ложному следу. Глупый сыщик, очарованный ее красотой, послушно плетется за ее хвостом.

– Как можно верить самкам? – проговорил Чаплин и цинично усмехнулся.

Похоже, он так ничего и не понял.

Ошиблась ли я, что послушалась совета Кошарель и обратилась к Ричи? Тогда это решение казалось мне единственно правильным. Рекомендации болтуна Крисси были скорее положительным фактором. Я не сомневалась в том, что этот Ричи – последний клоун. Кошарель сама обратилась бы к нему, и тогда все могло бы пойти наперекосяк. Но тут уж что вышло, то и вышло. Котектив оказался умнее всех нас.

– Теперь на сцену выходит еще один сообщник, тот самый кошачий визажист. Он подбрасывает угрозы детективу и жениху. Мол, отдавай когтеточку, а то конец твоей невесте! Однако тут случается прокол. Любовь любовью, а разум разумом. Жених не хочет отдавать когтеточку. Ведь это семейная реликвия! В завещании прадедушки четко сказано, что черный камень должен перейти по наследству только котятам, родным по крови, иначе род ждет несчастье. Как говорит фамильная легенда: «Потекут реки крови из земли, и мыши будут командовать котами». Все это не просто жуткая метафора. Бурение скважин в истощенной почве всегда чревато экологическими катастрофами. Жених настаивает на том, что когтеточка достанется только его родным котятам. Провал!

– Провал… – подтвердила Клеопатра.

Гуччи, сидевший рядом с ней, задергался. Неужели собрался бежать? Да никуда ты отсюда не денешься, дурачок!

– Что же делать? Откуда взять котят? Вот подруги и замышляют многоходовую комбинацию по обмену котами. Одной хочется гламурного, другой – богатого, стареющего, зато при деньгах. Плюс бесценная когтеточка, статус, солнышко и гостиницы на островах нефтяных шейхов.

Так все и было. Мурчелке достался Гуччи. Он прослышал про нефтяную волшебную палочку и сразу согласился на свадьбу. Именно этот умник договорился с Хураем о том, чтобы Мурчелла немножко посидела в ящике и поговорила с Ричи.

А мне достается Байрам. Меня это вполне устраивало, особенно на фоне проблем моих двуногих.

Я решила, что поживу у Байрама, рожу котят. Они получат когтеточку. Потом я вместе с ними и друзьями махну в Арабские Эмираты, где нас будет ждать бесконечный кошачий рай.

Может, надо было замутить любовь с этим Ричи, взять его в долю? Но тогда мне казалось, что дело в шляпе. А сейчас выходит так, что я останусь совсем одна.

– Афера продолжается! – подняв голос до пронзительной ноты, мяукнул Ричи. – Надо лишь замести следы. Это делается элементарно. И что самое интересное, все получают желаемое. Провинциальная кошка, пропавшая невеста, поднимается по социальной лестнице, становится супругой визажиста из модного груминг-салона. Ее безутешная подруга выходит замуж за убитого горем жениха, не побоявшись привести подружку на свадьбу – жених все равно ее не узнает! Планы простые – новоявленная невеста в законном браке рождает детишек. Они получают когтеточку. После чего можно отравить кота его любимым эфирным маслом и удрать в теплые страны к нефтяным шейхам!

Вот про отравление он зря. Убивать Байрама мы не хотели. Или же Ричи слишком далеко пролез в мои мысли и выкопал что-то совсем потаенное?

Могла бы я отравить жениха ради счастливой жизни? Конечно!.. Будь моя воля, я сделала бы это прямо сейчас, перетравила бы всех в этом зале, включая Клеопатру вместе с Гуччи! И уж первого бы – Ричи, чтобы смотреть, как он ползает по полу и умоляет о пощаде.

Но, увы, все будет не так. Похоже, ползать и умолять о пощаде придется мне. Или нет? Может, у меня еще есть шанс?

– Это самая забавная сказка, которую мне доводилось слышать, – заявила я. – Как камень или дерево может найти нефть? Надо просто взять эту черную штуку, пройти по асфальту – и бах! – пошло черное золото! Это сказка от первого до последнего слова! Милый, скажи?.. – Но Байрам только недовольно фыркнул.

– Сам по себе этот артефакт – всего лишь деревяшка, – согласился Ричи. – Но я повторюсь, двуногий нашей кошки занимался нефтяным бизнесом. Когда он понял, что полиция села ему на хвост, то начал прятать геологоразведочные карты в домике у своей кошки. Котектив сам это видел, когда заходил к кошке в гости. Конечно, сами по себе карты бессмысленны: область поисков нефтяных скважин достигает тысяч километров. Но карты вкупе с волшебным камнем – и сокровища всего мира у наших мошенниц в лапах!

Пропала! Вот почему Ричи смотрел на моих двуногих так напряженно, словно птичку увидел. Человечья самка вроде бы просто убирала мой домик, но проклятый котектив увидел, что именно она туда прятала!

– Как же тот жених из сказки не узнал свою сбежавшую невесту? – близоруко щурясь по сторонам, спросил Байрам.

– Очень просто. – Ричи улыбнулся. – Когда на котектива напал кот кошмарной окраски, наш сыщик задумался. Ненатуральный запах, оставленный на крыше, навел его на интересную мысль. Визажист не только сам маскировался таким вот образом, но и изменил внешность пропавшей невесты. Он просто покрасил ее.

– Клеопатра? – ошалело спросил Байрам. – То-то я подумал!.. Странная окраска, а глаза-то Мурчеллины!

– Неправда! Это мой натуральный цвет! – завизжала Клеопатра.

– И голос! – Байрам кивнул. – Как его не изменяй, я все равно узнаю Мурчеллу!

– Я – Клеопатра!

Но тут всем присутствующим стало понятно, зачем котектив отходил в сторону. Он быстро подкатил к столику небольшой огнетушитель, ловко прыгнул обеими лапами на рычаг, и струя пены ударила прямо в Клеопатру и ее спутника, визажиста Гуччи.

Бах! Плюх! Все завизжали, замяукали, рванулись в разные стороны! Потекли потоки краски, и все увидели беленькую кошку. Тут уже ни у кого не было сомнений в том, что это Мурчелла, только подстриженная в груминг-салоне и выкрашенная недорогой экспериментальной краской, которая потекла от пены.

– Всем стоять! – завизжал Гуччи, бешено отряхиваясь. – Когтеточка все равно будет моей!

Тут Байрам вскочил и бешено зашипел. Долгие годы службы не прошли для него даром. Он все еще оставался сильным котом.

Да, ошиблась я в самцах – и в Ричи, и в Байраме. Только с виду они были нелепыми пушистыми комками. Последовал сильнейший удар мохнатой лапой, за ним еще один, и Гуччи покатился по полу вместе с Мурчеллой.

– Милый! – Я улыбнулась.

Глупо, конечно, но это была последняя попытка хоть как-то остаться на плаву.

– Это все просто сказка. Мурчелла и в самом деле замыслила какую-то дрянь, но я тебе об этом сразу говорила. Я же тебя люблю!

– Уходи, – ответил Байрам. – Свадьба закончена, дорогие гости. Можете забрать, что хотите, и проваливайте отсюда.

– А как же любовь, наши котята? – спросила я.

– Никак. – Мой неудавшийся супруг схватил когтеточку в зубы и вышел из зала.

– Все из-за тебя! – Я хотела броситься на котектива, но он ловко увернулся и направил на меня жерло огнетушителя.

– Увы, Пэгги, все кончено. Твой двуногий и его самка арестованы, квартира опечатана. Все их имущество будет конфисковано. Я видел новости час назад. Для тебя в самом деле все кончено.

Ричи не врал. Я была уверена, что неудавшаяся афера с когтеточкой будет лишь еще одним забавным эпизодом в моей жизни. Я вернусь домой, где меня будет ждать уют, миска с едой и заботливые глуповатые двуногие. Неужели они теперь в клетке?

Там же окажусь и я, такая умная, красивая, добрая и порядочная кошка! Ведь мы не хотели сотворить ничего ужасного, не собирались никого убивать, травить собаками или крысиным ядом! Так, всего лишь маленькая шалость, от которой никто не пострадал бы!

Лишился бы Байрам своей черной деревяшки, так я ему потом сто тысяч таких когтеточек подарила бы! Мы просто нашли спрятанное и никому не нужное счастье – свое собственное! Почему же такая ужасная расплата свалилась на хрупкие плечи несчастной кошки?

Может, у меня есть еще один, самый последний шанс?

– Куда же мне идти? – Я заплакала. – В кошачий приют? На улицу? Но я же домашняя кошка! Ричи, милый, приюти меня, прости! Я просто хотела, чтобы все были счастливы.

В глазах Ричи затеплилась искорка. Он отошел от огнетушителя и шагнул ко мне. Надо было давить еще.

– Милый Ричи, самый умный и талантливый! Мой! Я запуталась, закрутилась. Только ты дал мне шанс, показал все мое собственное безумие. Ричи!..

Он зашевелил губами так, будто собирался что-то сказать. Кажется, у меня получилось! Я эффектно выгнула спинку.

– Это все станет твоим, Ричи! Я вся буду твоей!..

Но котектив развернулся и ушел в темноту. Гости разбирали еду и уносили ее с собой.

Я осталась одна.

Послесловие,

которое является не столько концом, сколько началом

Уставший Ричи быстро добрался до своего дома. Ему хотелось спать. Вроде бы все закончилось хорошо, но ему почему-то не хотелось улыбаться. Было грустно. Пошел дождик.

«Иногда я жалею, что родился котом, а не человеком, – подумал Ричард. – Хотя людям приходится еще тяжелее».

В подвальном окошке горел свет, из-за него доносились голоса. Неужели вернулась та противная двуногая в красном?

Котектив глянул сквозь пыльное стекло.

Писатель сидел на кровати, поджав босые ноги, а перед ним, облокотившись об стол, стоял невысокий щуплый самец в костюме. Лицо у него было неприятное: вперед выступали длинные зубы, как у мыша. Тем не менее весь он сочился силой и властью.

На столе огромной башней высилась бутылка дорогущего виски. Двуногий Ричи покупал такое же давно-давно, когда еще руководил рекламным агентством.

– Мы сожалеем, что расстались с вами, – сказал двуногий, хищно глядя на писателя. – Но это была деловая необходимость, и вы должны нас понять. Да, мы сделали предложение другому специалисту. Такова уж одна из особенностей рекламного бизнеса.

– Да, я все понимаю, – прошептал писатель в ответ.

– Это радует. Раньше нам не удавалось достигнуть взаимопонимания. Подчеркну, что это была одна из причин, по которой мы с вами расстались. Надеюсь, все эти перипетии сделали вас немного сговорчивее.

– Да. – Писатель кивнул, жадно глядя на трехлитровую бутыль виски.

– Так вот, – с ледяной улыбкой продолжал двуногий. – Мы хотим сделать вам предложение. Конечно, должность креативного директора вы уже упустили, но для вашего положения – ничуть не хуже.

– Какое же? – облизнув губы, спросил писатель.

– Мы приглашаем вас в наше рекламное агентство на должность заместителя начальника отдела. Если точнее, руководителя творческой группы. Поверьте, это достойное предложение. Хочу подчеркнуть, что вы больше нигде не найдете таких денег, особенно с учетом кризиса. Ваша заработная плата будет куда более достойной, чем гонорары за это. – Он брезгливо поднял двумя пальцами прошлую, как писатель выражался, крайнюю книгу – роман для девочек в цветастой обложке. – Я вас поздравляю. Выпьем?

– А ты вырос, Андрюш, – вдруг сказал писатель, хотя было непонятно, куда тот вырос, в этом возрасте люди вроде бы уже не растут. – Вон какой стал. Биг босс.

Двуногий усмехнулся, поправив свой пиджак.

– А про тебя так не скажешь. Кончай уже жрать всякую дрянь. Я давно тебе говорил. Хуже бомжа стал, смотреть противно. Возвращайся в агентство, бросай это все. Ты же талантливый рекламщик. Давай попробуем еще раз. Теперь все получится. Мы тебя покупаем.

– Иди сюда, Ричард! – Писатель крепко обнял кота, который прыгнул к нему на колени. – Андрюша, я говорю «нет».

– Что? – Двуногий недоуменно поднял брови и поставил на стол бокал, наполненный до половины.

– Вы можете купить меня как талантливого рекламщика, но не писателя, пусть даже самого бездарного. Другого раза уже не будет. Только новый. И забери вискарь, я не пью.

Когда двуногий ушел, писатель крепко-крепко стиснул Ричи и куснул его за нос. Кот был рад. Его друг снова улыбался. Этого давно уже не было.

– Ну что, Ричард? Мы еще повоюем? Все только начинается, да?

Кот ласково лизнул писателя в щеку.

Да, мы еще повоюем. Все только начинается.

Январь 2015 года

Москва – Королев

Content

Роман Матроскин
КОТнеппинг. Помеченная территория

Предисловие,

Глава первая,

Глава вторая,

Глава третья,

Глава четвертая,

Глава пятая,

Глава шестая,

Глава седьмая,

Глава восьмая,

Глава девятая,

Глава десятая,

Глава одиннадцатая,

Глава двенадцатая,

Глава тринадцатая,

Глава четырнадцатая,

Глава пятнадцатая,

Глава шестнадцатая,

Глава семнадцатая,

Послесловие,