Аксюта

Рождённая летать

1

Шерил

Двадцать два года — время выбора. Не для всех, но для близнецов-менестрелей — этот день всегда становился определяющим, от слов которые прозвучат в Зале Советов, будет зависеть вся их дальнейшая жизнь. Или, по крайней мере, значительная её часть. И ни сами они, ни их родители не могли повлиять на решение, который принимал Высокий Совет Творцов единолично. Только выслушать и подчиниться. Или взбунтоваться, но такие выходки, как правило, ничем хорошим не заканчивались.

Хотя, что там, собственно, выбирать? Понятно же, что их разлучат, со всеми близнецами так бывает, и даже со слишком тесно сработавшимися просто братьями-сёстрами иногда. Потому, что каждый менестрель должен быть самостоятельным Творцом, а не придатком-резонатором другого. Шерил не повезло. Дар менестреля у неё хоть и обнаружился, но был настолько слаб, что полноценно заклинать у неё получалось, только войдя в резонанс с Алишером. Впрочем, и у него от этого способности тоже только усиливались. Так что вопрос состоял только в том, насколько далеко и надолго их друг от друга ушлют. А пока оставалось стоять в парке перед Дворцом Советов, переминаясь с ноги на ногу, ожидать своей очереди, да как бы невзначай обшаривать взглядом группы и группки в поисках знакомых.

Вот как раз невдалеке от них остановилась знакомая парочка: Тор и Тирлин Вайда. Обычно нанесённые на кожу узоры и разная одежда делали этих двоих совершенно непохожими, но сегодня, в таких же штанах и рубахах из отбеленного полотна, как и на всех присутствующих, без грамма косметики на лице, они стали абсолютно неотличимы друг от друга. Но им-то хорошо, братья Вайды хоть и резонаторы друг для друга, а такого значительного перекоса в способностях как у Шерил с Алишером у них нет. Вон, скалятся, нервно-зло-весело, утешают себя тем, что кое-кому из присутствующих здесь родственных пар наверняка придётся ещё хуже, чем им. Шерри быстро отвернулась, избегая встречаться с ними взглядом.

— Шерил и Алишер Тлор, — голос распорядителя церемоний гулко разнёсся над притихшей толпой. И их словно бы кто-то в спины подтолкнул, заставляя двигаться в сторону длинной лестницы с широкими ступенями. Спинами оба ощущали тревожные взгляды родителей, присутствие которых на самой церемонии выбора было нежелательным, но ни разу не оглянулись. Так почему-то казалось легче.

Разбирательство оказалось довольно долгим, правда, от них почти ничего не требовалось, иногда только подтверждать или уточнять факты своей биографии. То, что их разлучат — не вызывало никаких сомнений, а вот способ мог быть разным: могли расселить по разным городам, повелеть поступить в разные институты на разные специальности, а тех, кто уже учился — перевестись, предложить одному дневную, а другому ночную работу. В общем, существует множество способов развести людей во времени и пространстве.

Однако вердикт собрания всё же оказался для них неожиданностью. Статная седовласая дама, имя которой вылетело у обоих из головы, стоило толь отзвучать его последним звукам, произнесла:

— Длань Судьбы. Кто из вас решится её испытать?

Сердце дрогнуло. Длань Судьбы — стихийный портал, из которого могло выкинуть куда угодно, использовался довольно редко и только в тех случаях, когда решение было неочевидным и коллегия расходилась во мнениях настолько сильно, что никто не решался взять на себя ответственность сказать решающее слово. Речь идёт ведь не о безделице какой-то, решается судьба двух Творцов.

— Я, — она сделала шаг вперёд и эхом услышала голос брата.

— Значит, оба одновременно. Ну что же, пусть Музы решают.

Лязгнул замок и отошла в сторону металлическая дверь, за которой скрывался наплыв из светлого камня по форме отдалённо напоминающий раскрытую ладонь. Одновременно, стараясь даже дышать в такт, они поднялись на каменный монолит, остановились в центре, и она исчезла, а он так и остался стоять.

Плюх! Это она не удержалась на ногах, поскользнулась и села в воду, погрузившись в неё по самую шею. Острый запах несвежей воды и какой-то зелени ударил по очнувшимся от шока рецепторам. Ять! Это куда же её закинуло? Шерил поспешила вскочить на ноги и оглянуться. Болото. Или озеро мелководное, основательно заросшее какой-то плавучей зеленью. В любую сторону, куда только не обернись, до самого горизонта простирался один и тот же пейзаж: бесконечная водная равнина под тускло-серым небом. В голове стало пусто и гулко, а все её знания о географии родного мира куда-то внезапно делись. Нет, ей случалось читать о случаях, когда таких же вот невезунчиков закидывало в далёкие от цивилизованности ландшафты. Но ничего подобного этому мелководному болотистому морю, она вспомнить не могла. Шерил задрала вверх голову, чтобы найти солнце и хоть со сторонами света определиться и обомлела: по небу, мерно взмахивая крыльями летел человек. Нет, точно человек, со зрением у неё проблем никогда не было, да и находился он не так уж высоко — можно было рассмотреть. Широкие и мощные крылья редко и мощно распрямляются и складываются, в промежутках между взмахами распластываются во всю ширь, опираясь на воздух, остальное тело напряжено и вытянуто, руки сжимают какую-то палку.

— Эй! — закричала она и замахала руками над головой, стараясь привлечь внимание летуна. Привлекла. Тот заложил крутой вираж над нею, что-то прокричал — ветер отнёс слова в сторону и, развернувшись, принялся медленно удаляться. Правильно. А что она хотела? Не на воду же ему садиться! Как он с неё потом взлетать будет?

А потом она долго стояла, пялилась вслед улетевшему крылатому человеку и медленно приходила к мысли, что занесло её совсем уж далеко, и хорошо если в один из соседних миров, с которыми налажены какие-никакие взаимоотношения. Но надежды мало. Ладно, Музы с ним с этим болотом, мало ли в мирах разнообразных ландшафтов, но вот о том, чтобы люди в каком-то из миров овладели машущим полётом она не слышала. Нет, в воздух люди поднялись уже давно, для этого существовала масса способов от обычного планера до громадных машин с двигателями разных типов, но это было всё совсем не то. И будем, для собственного спокойствия, считать, что это какое-то очень уж особенное летательное приспособление, а не отдельная раса крылатых людей.

Однако, всё это, как минимум означало, что до ближайшего полицейского участка, куда рекомендовалось обращаться в подобных случаях, можно даже не пытаться добраться. И родители и брат теперь настолько далеко, что Шерил постаралась воспоминания о них запихнуть куда подальше, в самый дальний уголок сознания. Не время сейчас рефлексии поддаваться. И медленно побрела в ту сторону, куда улетел крылатый. А почему бы и нет? Для неё сейчас все направления равны, так почему бы и не туда, где есть надежда хоть кого-нибудь встретить.

Болото под ногами шлёпало и хлюпало, на тонких сандалиях, вовсе не приспособленных к длительным переходам по пересечённой местности, давно оборвались ремешки и сами они упокоились в мутноватой жиже, поросшей сплошным ковром стелющейся мелколистной растительности. Необходимость постоянно использовать дар, и без того не слишком могучий, выматывала до появления «чёрных мушек» перед глазами, но она упрямо твердила своё: «Соль-ль-соль-ль-соль-ль». Звонкое «ль» проходило сквозь воду, отражалось от грунта и возвращалось к заклинательнице, сообщая ей о глубине и твёрдости поверхности под ногами. Несколько раз пришлось сворачивать, плутать, в поисках тропы, так что она уже была далеко не уверена в том, что ей удастся выдержать избранное направление. А конца и края этой топкой равнине всё не было. Не появился он и когда на землю опустился сначала вечер, а потом и ночь.

Из последних сил Шерил выбралась на сухую гривку, какие время от времени встречались на её пути, густо поросшую жёсткой травянистой растительностью, чтобы на ней переждать тёмное время суток. О сне речи не было. Выбившаяся из сил, продрогшая, в мокрой одежде, которая ничуть не грела, она сидела на жёсткой кочке, и чутко прислушивалась к голосам ночных тварей. Вот же чудь какая: днём здесь было не только безлюдно и беззверно, но даже безнасекомно, а сейчас болото зашевелилось, запело, заухало, зашуршало на разные голоса. Тоненько запели над ухом насекомые, некоторые из них даже присаживались на её кожу, однако кусать не пробовали, и она перестала обращать на них внимание. Бесшумно, коснувшись её слуха лишь тенью звука, пронеслась над головой ночная птица, с плеском и шлёпаньем резвились неразличимые во тьме мелкие тварюшки, о размерах которых она смогла догадаться только пропев: «пи-и-о» и прислушавшись к отзвуку вернувшегося эха. Мелкие — они нестрашные.

Впрочем, очнувшись ранним утром от пронзительного визга неведомой зверушки, она поняла, что на некоторое время всё же провалилась в сон. Нестерпимо ныла шея, впрочем, и всё остальное тело нельзя было назвать отдохнувшим, тяжёлая голова отказывалась соображать, во рту поселилась Великая Герийская пустыня, а желудок сжался до размеров детского кулачка. Где бы достать питьевой воды? Еда не так важна, во время Больших Бдений ей и по двое суток случалось не брать ни крошки в рот и ничего, только невиданная лёгкость поселялась в теле. Вода — другое дело. Без воды долго не проживёшь, но она ещё не дошла до такой степени нужды, чтобы попробовать хлебнуть той жижи, что плескалась сейчас вокруг её коленей, а временами доходила и до пояса.

Солнце из-за туч так и не выглянуло, что, наверное, было и неплохо: если к влажности добавится ещё и жара, станет совсем уж невыносимо. Шерил брела вперёд (или уже не вперёд? определение направления было проблематичным), время от времени прощупывая дно звуком и изредка поднимая голову вверх: не появятся ли в небе летучие люди?

Резкий, пронзительный вскрик заставил её приподнять голову и пробежаться глазами по окружающему пейзажу. Раз, другой, третий. И была тому виной её усталость и оттого невнимательность или способность незнакомки хорошо прятаться даже на казалось бы открытой местности, но заметила она это странное существо только на третий раз. Женщина, вроде бы женщина, в серо-замызганной хламиде и плетёным коробом на плече, пригнувшись, в полуприсяде стояла на одном из тех небольших островков, на которых хватало твёрдой земли, чтобы послужить пристанищем низким, стелющимся кустарничкам. Шерил, выпрямившись во весь рост, тупо моргала, разглядывая незнакомку: её носик-пуговку и вытянутые вперёд челюсти, руки и лицо, покрытые короткой, гладкой рыжеватой шерстью, подвижные ушки-на-макушке, выглядывающие из под, даже на вид, жёстких волос, сплетённых в две куцые косицы… хвост, который после повторного резкого вскрика начал нервно хлестать свою хозяйку по ногам. И только после этого до неё дошло, что к ней обращаются и нужно как-то реагировать, что-то отвечать, и поэтому Шерил просто сказала:

— Здравствуйте, — ну а как ещё дать понять, что ничего не понимаешь? Только обратившись на таком же непонятном языке.

Незнакомка осторожно приблизилась, оглядела её с ног до головы, даже кажется за спину попыталась заглянуть и, видимо придя к каким-то выводам разразилась рычащей тирадой. Смысла слов Шерил не поняла, но указующий жест, которым женщина-кошка повела в сторону, был весьма красноречивым, мол, пошли туда. Шерил размашисто кивнула, надеясь только, что здесь этот жест означает то же, что у них. Туда так туда, она уже настолько вымоталась, что ей было практически всё равно, да и до того, никакой определённой цели не имелось кроме как выйти к людям или хотя бы к какому-нибудь более-менее пригодному для жизни ландшафту.

И воды. И поесть. Да, поесть было бы неплохо. Во время Больших Бдений ей всё-таки не приходилось настолько активно двигаться, Творцы посвящали это время духовному совершенствованию, а не физическому и её уже ощутимо пошатывало.

Однако немощь телесная не помешала ей отметить несколько занятных моментов. Например, что хламида женщины-кошки была так коротка, что едва прикрывала самое сокровенное, но тем не менее обладала такими длинными и широкими рукавами, что скрывали руки вплоть до кончиков коротких толстых пальчиков. Что шла она, перескакивая с кочки на кочку и очень редко наступая непосредственно в воду (у Шерил так, не получилось бы даже в лучшее время — всё-таки прыжок в два с половиной метра, это всё-таки многовато). Что длинный, мощный хвост служил ей во время этих прыжков в качестве балансира. Что временами, и очень часто, тревожно она поглядывала на небо. И что так же тревожно оглядывалась назад, проверяя, не отстала ли Шерил.

Алишер

Иногда секунда промедления, мелькнувшая на задворках сознания мыслишка, или посетившее в самый неподходящий момент сомнение могут изменить столь многое, что после только и остаётся, что клясть себя последними словами. Нет, своё: «Я!» он произнёс одновременно с сестрой и так же дружно они шагнули вперёд, в Длань Судьбы, однако почему-то стихийный портал сработал только для неё, оставив его, мужчину и старшего брата (пусть того старшинства и было всего пара минут) стоять на месте, в окружении господ из Высокого Совета. Может потому, что в последний момент его посетила мыслишка: а не лучше ли ей будет оказаться от всего этого подальше? Сколько дуэлей у неё было только за последний месяц? Да, сестра — Мастер, и до сих пор ей удавалось выходить победительницей или сводить бой к ничьей. Но не может же везти постоянно? А на то, что вызовы прекратятся, не было никакой надежды. Нет, она не была забиякой, никого не задевала специально и даже, кажется, сама вызовов ни разу не посылала. Но, как рассказывал в порыве откровенности один из его приятелей, его бывших приятелей, в один далеко не прекрасный момент накатывает что-то такое, какое-то беспричинное раздражение, нервозность, злость на всех и вся начинает застилать глаза и выход остаётся только один — сорвать её на этом недотворце. Это потом уже, после того как бой закончен, начинаешь чувствовать себя скотиной и сволочью, сорвавшемся на совершенно постороннем человеке, более того, девушке, но прошлое есть прошлое, его не вернуть.

А сейчас, в один момент, её просто не стало. Словно часть души в один момент отсекло. Молча, слабо понимая как со всем этим смириться и как теперь дальше жить, он сошёл с монолита Длани Судьбы.

— Так было нужно и так правильно. Так Музы распорядились, — тяжёлые тёплые руки Распорядителя Церемоний легли на его плечи и подтолкнули к арке бокового выхода.

Все Творцы — эгоисты и чем больше талант, тем меньше они способны замечать что-то помимо собственного творчества. Алишер всегда это знал, но это знание отнюдь не мешало ему жить. Да что там не мешало, наоборот, понимание собственной натуры и побудительных причин позволяло ему быть весьма эффективным в достижении цели. Обычно. Но не сейчас. Не тогда, когда даже не знаешь, с чего стоит начать дело.

— А может, они всё же определили её местонахождение, а тебе просто не говорят? — Корис поставила джезву в горячий песок, на котором будет медленно подниматься кофе, и в красивом танцевальном па развернулась к шкафчику со специями. Это была не поза и не желание покрасоваться, просто все дети Трепсихоры во время занятия важным делом (а попробуйте только сказать, что приготовление пищи дело не важное) пританцовывают. Это в тех случаях, когда не отдаются танцу с головой. Будь у Алишера подходящее настроение он бы ещё и свой голос вплёл в это действо и тогда даже простейший кофе с корицей вышел бы не хуже легендарной амброзии. Однако настроения не было.

— Нет. Нет, мне конечно же не говорят и это вполне ожидаемо, — он ухватил с блюда сырный рогалик, но ко рту не потянул — принялся вертеть его в руках, — но я менестрель не из слабых, а она моя сестра и я всегда могу подобрать звучание, эхо которого вернётся от неё ко мне и расскажет, что там с сестрой творится. По крайней мере, насколько она далеко и в каком настроении находится. Раньше мог. А сейчас звучание уходит в пустоту и там затухает. Я вижу этому только одно объяснение: Шерил закинуло так далеко, что я даже дозваться её не могу. Никто не может. Отец на эту тему даже отказывается говорить, только всё свободное время проводит в Высоком Совете Творцов, а у матери такие круги под глазами… Я раньше думал, что такие можно только нарисовать.

— Значит, её всё же ищут. Профессионалы. Успокойся и дождись результатов.

— Да не могу я просто ждать, — он кинул на блюдо так ни разу и не надкушенную выпечку. — У меня не просто какая-то там родственница потерялась, а словно часть меня самого была отрезана. И я бы мог с этим смириться, в конце концов, нам, а ей особенно, нужно было научиться жить самостоятельно, овладеть всеми гранями Дара, но… если бы я хоть примерно знал, где она и что с нею всё более-менее в порядке..

Посидел, покачал головой в раздумье и ушёл. Даже не дождался, пока кофе сварится, и это при том, что пить его любит в той же степени, в какой ненавидит варить. Корис, прервав танец, с досадой кинула кухонное полотенце на спинку стула. Вот всегда так, вечно Шерька всё портит! Казалось бы, разлучили их с братом на некоторое время и всё, и теперь можно владеть вниманием Алишера безраздельно, но вместо этого он перенёс фокус своей души на пропавшую близняшку. И совсем забыл о своей невесте! Даже не попрощался когда уходил!

Ноги сами собой несли его к Университетскому Городку — тому району, где вокруг Студенческой площади сгрудились сразу три университета: Художественный, Медицинский и Технический. Между прочим, входящих в двадцатку лучших в стране. Последний год, готовясь к вступительным экзаменам, он много времени проводил в здешних кофейнях с взятыми из библиотеки «на вынос», на пару часиков книгами, вот ноги и запомнили дорогу. Или, может он шёл, повинуясь неслышимому звучанию мира?

Скажи, Мельпомена, не твоя ли песнь привела меня сюда?

Алишер оглянулся. Тихие тенистые улочки (большая часть студентов разъехалась на каникулы), затемнённые витрины маленьких лавчонок, угол общежития с оббитой штукатуркой, одноэтажное здание библиотеки с ложными колоннами у входа. Ага. Если уж ему, опасаясь что-нибудь нечаянно сдвинуть в хрупкой психике Творца, никто ничего о Шерил говорить не собирается, и даже из родственников информацию выпытывать бесполезно, он уже пробовал, то можно же попытаться зайти с другой стороны, от Длани Судьбы.

И он решительно толкнул знакомую до последнего древесного завитка, дверь.

Сегодня ему не повезло (или повезло, как знать?) — за библиотечной стойкой сидела немолодая, неспешная дама, равнодушная ко всему, кроме вязания в собственных руках.

— Можно мне что-нибудь о природных магических феноменах, что-нибудь попроще, скорее популярное, чем научное? — он заискивающе улыбнулся. Пару раз попробовал сразу, с налёта, схватить серьёзные труды и только зубы о бесконечные формулы с заумными рассуждениями и заковыристой терминологией обломал, так что теперь, наученный горьким опытом, начинал с литературы, рассчитанной на широкий круг читателей.

— «Истоки возмущений и колебаний» Верварга вас устроят? — она пошарила рукой под стойкой и бухнула на неё толстый, порядком истрёпанный том.

— Да, да. Спасибо.

На самом деле, ни имя, ни название ему ничего не говорили, до сих пор он собирался поступать на архитектурное отделение Технического университета, но то, что книгу держали под рукой, позволяло надеяться, что это именно то, что ему нужно.

— Здесь читайте, выносить литературу из библиотеки запрещается.

И сказано это было как-то так, что Алишер не усомнился в том, что библиотекарша не побрезгует отобрать книжку у ослушника. Вот же ж! Как и думал — не повезло. Не любил он работать в одном помещении с ещё кучей людей, ибо индивидуалистом был и границы личного пространства блюл свято. Нарушать их дозволялось только Шерил (хотя, если разобраться, какое же это нарушение? если она почти часть его самого) и Корис (как женщине, с которой он временами делит свою постель и которую в будущем собирается назвать своей женой). Даже родители, с тех пор как он вышел из отрочества, не прикасались к нему без веской на то причины. У каждого из Творцов есть какие-то заморочки, и эта ещё из безобидных. Сестре, с её бесконечными поединками не так повезло.

Пролистнул вводную часть — там половина «воды», половина той самой зауми, в которую ему так вникать не хотелось, и сосредоточился на описании самих феноменов, выбрав, для начала Длань Судьбы. Так, история обнаружения, первые попытки использования — это немного не то. Оп-па! Оказывается, их город возник как жреческое поселение вокруг святыни. А вот и кое-что полезное: «При всей очевидности случайного срабатывания природного портала, конечной точкой прибытия вступившего в него Творца будет то место, где его таланты окажутся наиболее востребованы».

Это, что же получается, Дланью Судьбы портал назван не случайно? И это вовсе не такая своеобразная природная «рулетка»?

А что дальше? А дальше шли примеры такого срабатывания, приводившиеся в качестве доказательств. И приличная статистическая подборка. В другое время, Алишер даже получил бы удовольствие от занимательного чтения, но сейчас он их только пробегал глазами и пролистывал, пролистывал, не задерживая внимания на том, что не могло помочь в поисках сестры. Нынешнее время — Длань Судьбы используется только изредка и только в День Выбора для молодых Творцов. А интересно, почему? Ведь так занимательно было бы шагнуть на камушек и раз, и оказаться там, где тебе самое место. Если доверять трудам множества учёных-аналитиков, портал срабатывает безошибочно.

— О чём задумался молодой человек? — это к нему подошёл старенький, можно даже сказать совсем ветхий старичок-библиотекарь, об отсутствии которого на рабочем месте Алишер успел пожалеть при входе в библиотеку. На тёмном изборожденном морщинами лице ни одной линии, ни одного завитка нарисовано не было — старик Творцом не был, однако светлые глаза смотрели так ласково, что не довериться — не возможно.

— Я, — Алишер отвёл взгляд от одной из двух картин, висевших под самым потолком (лесной пейзаж с могучими деревьями и маленьким ручейком, текущим по их корням) и понял, что все мысли куда-то разбегались, а сам он вот уже несколько минут прослеживает взглядом прихотливый изгиб нарисованных струй, и косые стрелы солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны растительных гигантов. — Читаю вот, — скомкал он ответ.

— И над какой проблемой вы так задумались, что потребовалось очистить сознание? — старичок присел за соседний стол, развернувшись к нему лицом.

Рассказать? Чем Талия не шутит, вдруг чего полезного подскажет?

— Да вот думаю, зачем закрыли Длань Судьбы? Ну, там, решётка, дверь металлическая? Ведь сколькие же люди могли бы найти свою СУДЬБУ, а не довольствоваться судьбой! — в произнесении настоящего, пусть и очень молодого менестреля «судьба» имела разный вес, хорошо различимый даже для человека, не имеющего музыкального слуха.

— Э-э, брат, думаешь, хорошо будет нашему миру, если он начнёт терять своих Творцов? — библиотекарь по-птичьи склонил голову на бок.

— Как терять? — Алишеру даже притворяться удивлённым не пришлось.

— Так. Здесь об этом не написано, — старик приподнял книгу, которую читал Алишер, чтобы взглянуть на её обложку. — Очень просто. Вы, Творцы, обладаете способностями, востребованными в очень многих мирах, и большую часть тех, кто вступил в Длань Судьбы в зрелом возрасте, разыскать не удалось — так далеко их закинуло.

— А если в незрелом? — сердце его замерло в предчувствии того, что сейчас он услышит что-то очень особенное.

— Совсем молодых, не успевших накопить опыта Творцов, обычно выбрасывает в нашем мире, исключение составляют только те, кто обладает очень сильным или уникальным даром. А взрослые туда просто не допускаются. Опасно, да и совершенно незачем это.

Алишер опустил вниз глаза, скрывая замелькавшие со страшной скоростью мысли. Сильный и уникальный Дар? Что-то тут не сходится. Из них двоих сильным был именно он и это абсолютно точно. Уникальным? Что могло быть уникального в довольно-таки слабеньком менестреле? Ведь ей даже на отборочной комиссии сказали, что такой дар применим только для личных нужд, для использования в профессиональной деятельности он слишком слаб.

— И ещё одно, — старческий дребезжащий голос отвлёк его от размышлений. — Вы у нас здесь не слишком часто оставались и потому можете не знать: если вам нужно не очистить сознание, а наоборот, сосредоточиться на проблеме, смотрите лучше на правую картину.

Алишер поднял на него заинтересованный взгляд, потом перевёл её на картину. Городской пейзаж — аккуратный внутренний дворик между какими-то невысокими домами. Стенка, стенка, стенка, арочный проход и в центре сломанный, занесённый песком фонтанчик. Ничего особенного.

Однако же почему он сразу отмёл вариант с уникальностью дара сестрёнки? То, что менестрель нормальный из неё не получился, это ещё не значит, что не осталось другой, до сих пор нераскрытой грани Дара. Примем это как аксиому. Всё равно не так уж важно, из-за чего именно так получилось, вопрос в том, как выяснить, куда именно забросило Шерил этим судьбоносным порталом. Хотя, стоп, что толку ему от голого знания? Нет, вопрос нужно ставить иначе: как попасть туда, к ней?

Ещё раз, благодарно взглянув на обе картины (наверняка ведь не просто краска на холсте, а результат работы художника-творца) он вновь уткнулся в «Истоки возмущений и колебаний». Хороша придумка: одно полотно помогает очистить сознание, другое — сосредоточиться на проблеме. Недаром читальный зал при библиотеке в учебное время полон так, что свободное место найти чего-то стоит. Больше не интересуясь Дланью Судьбы, с которой ему всё было более-менее ясно, Алишер принялся выискивать какой-нибудь другой природный магический феномен, способный переносить в нужное место без сложной настройки, или такой, которая была бы доступна Дару Творца.

2

Алишер

Зря он надеялся, что вот так просто, в первой попавшейся книжице, найдётся рецепт путешествий между мирами. Нет, природных порталов в мире хватало и даже нестабильных, которые вели не в конкретную точку, а могли выбросить где придётся, но все они были тщательно переписаны, огорожены, а некоторые ещё и использовались по прямому назначению. Да и вели, в лучшем случае куда-нибудь, а не туда, куда надо. Нужно было придумать что-нибудь другое.

Он досидел до самого закрытия библиотеки, пытаясь найти ещё что-нибудь полезное, но так и не преуспел. Вышел, поёживаясь, в вечернюю прохладу и не спеша направился к дому. Мимо, дребезжа и постукивая, проехал припозднившийся трамвайчик. Алишер отвернулся — до остановки было всего ничего, можно было бы и пробежаться. Но поездка означала, что домой он приедет довольно скоро, и там придётся с кем-то разговаривать. А не хотелось. И именно поэтому, а не из каких-то других соображений, в дом он практически прокрался, постаравшись не только не хлопнуть дверью, но даже не щёлкнуть отпираемым замком.

Мама чем-то тихонько шуршала на кухне, но, кажется, его возвращения не заметила, отцу было вообще не до того: у него были гости и разговор вёлся на повышенных тонах.

— Нет, меня не слишком волнуют ваши трудности! Когда мы соглашались разделить наших детей, нам пообещали, что с ними ничего не случится!

— Прошу вас, не волноваться так… — этот голос прозвучал на тон ниже и не так разборчиво.

— Нет, я буду волноваться! Я отец и имею право!

— Мы ищем и делаем всё возможное…

— А мне надоели пустые отговорки. Я хочу знать, что УЖЕ было сделано!

— Мы закончили обрабатывать снятые волновые параметры и окончательно убедились, что ни с одним из знакомых нам миров совпадений нет.

— И? — голос отца прозвучал напряжённо, да Алишер и сам забыл, как дышать.

— Будем подстраивать параметры стационарного перехода и рано или поздно…

— Сколько это займёт?

— Повезти может в любой момент, — тактично ушёл от конкретного ответа гость, но даже Алишеру, который только в последнее время начал интересоваться этим вопросом, было ясно, что «любой момент» может растянуться на очень долгий срок. Одно хорошо: поиски они не бросят даже спустя годы.

— Сын? — задумавшись, он не заметил как из кухни выглянула мама. — Давно здесь стоишь?

— Да только что пришёл, — Алишер кинул куртку на вешалку и стряхнул с ног ботинки.

— И много услышал? — она настороженно на него посмотрела и утянула за собой на кухню. — Руки помой.

— Ничего такого, о чём сам бы не догадался, — он с готовностью отвернулся к раковине, чтобы мать случайно не увидела, как судорожно исказилось его лицо, и почувствовал, как та уткнулась лбом в его спину. — Ну что ты, ма? — он обернулся и осторожно обнял её.

— Мы даже представить не могли, что с нашей деточкой что-то такое может случиться, — она отстранилась от сына и присела за кухонный стол. Чуткое ухо молодого менестреля уловило в её голосе смесь горечи и облегчения. Облегчения от того, что теперь хоть от сына таиться не нужно, он и так всё знает.

— Я тут почитал сегодня кое-что, — начал он осторожно и присел перед матерью на корточки.

— Да? — подтолкнула она его.

— И не понял, — начал Алишер с самого безобидного из вопросов, которые в последние несколько часов непрерывно крутились у него в голове (наверное, всё-таки немного переборщил с настройкой сознания, которую проводил при помощи картины неизвестного Творца), — почему Дланью Судьбы продолжают пользоваться. Закрыли бы его и не рисковали.

— Это же одно из Чудес нашего мира. А чудо, если оно не проявляется время от времени, может и выдохнуться. Но дело даже не в этом, — она опустила глаза и нервно хрустнула пальцами, — оно ведь действительно помогает найти наилучшее место в жизни. Хотя бы географически. Даже тех, кого выкидывает Музы знают куда. Тому множество примеров. Да вот хотя бы моя кузина…

— То есть, к Длани Судьбы приводят не только близнецов?

— Не только. Ещё и тех, кто не знает, что с собой делать и готов рискнуть, шагнув в неизвестность. А таких каждый год набирается пара десятков. Но всех их, конечно, проверяют на предмет соответствия, и слишком сильных не допускают. Чтобы, — голос её сорвался.

— Понятно, — поспешил оборвать тему Алишер, пока мама не расплакалась. Как её утешать, если это всё-таки произойдёт, он не имел ни малейшего представления — раньше обычно бывало всё наоборот.

— Чтобы избежать утери талантливого Творца, — в кухню вошёл отец, успевший выпроводить своего сегодняшнего гостя. — Их способности и в нашем мире весьма полезны. И у меня возникает вопрос: что же такого мы проглядели в нашей дочери? — он с силой растёр ладонями лицо, не боясь растереть геометрический орнамент, выписанный вокруг глаз и по щекам. Краску, которую использовали Творцы для украшения собственных лиц и прочих открытых взору частей тела, мог смазать только специальный растворитель. Мать пожала плечами — её сейчас не особенно волновали недораскрытые возможности.

— М-м-м, — осторожно начал Алишер, — скажи, а нельзя ли, если не извлечь Шерил, то хотя бы попасть туда, где она сейчас находится?

— Как ты себе это представляешь?

— Ну, э, я тут краем уха слышал, что с Длани Судьбы при переходе всё же снимаются кое-какие параметры. Может можно их вписать в настройки стационарного перехода?

— Можно. Именно это и было проделано. Только «эхо» от Длани Судьбы приходит размытым, без подробностей, отвечающим по параметрам множеству мест, как в нашем, так и в сопредельных. А так же и в неизвестных мирах. Так что — жди, не занимайся изобретательством велосипеда.

Как это не занимайся?! А что же тогда делать?! Ждать?! Он не может и не хочет. В коне концов, это его сестра, его половинка, практически часть его самого. И Алишер засел за книги и справочники, радуя родителей усидчивостью и целеустремлённостью, решивших, что мальчик усиленно готовится к вступительным экзаменам. Ага, как же. Архитектурный факультет, отделение для Творцов, куда он мечтал попасть лет с шестнадцати, был, не забыт, но основательно отодвинут на второй план. Ему было нужно найти Шерил. Мало ли что Длань Судьбы выкидывает в неслучайное место, рискнувших ступить на неё. И ещё нужно проверить, так ли на самом деле оно подходит его сестре. Так что ручки в ручки и вычерчиваем схемы потоков и колебаний по всем известным природным феноменам, связанных с переносом и притяжением. Основные потоки, побочные завихрения, а так же контрточки, в которые можно вставить нечто своё, дополнительное, нужное. И нашёл ведь. Неожиданное, нетривиальное решение и не здесь, в соседнем мире и потому, когда однажды мать, подойдя к засидевшемуся над учебниками сыну, спросила, не хочет ли он съездить куда-нибудь, развеяться, он уверенно ответил:

— Хочу. К пагоде Разбитых Сердец.

— А Корис согласна с тобой туда отправиться? — удивилась мать. Путь неблизкий, а от родителей девушки она не слышала, чтобы их дочь планировала какое-то длительное путешествие.

— Это будет сюрпризом, — он постарался улыбнуться как можно непринуждённее и сам себе дал мысленную затрещину. Ведь читал же и вроде бы помнил, да и название у феномена соответствующее, а как начал планировать, так и упустил, что в пагоду Разбитых Сердец принято являться парами, а не в одиночестве. Те, кто сомневается в любви своей или партнёра, или просто хочет всколыхнуть улегшиеся было чувства приходили паломниками к святыне. Однако страстная и романтическая составляющая не единственная разновидность любви и вот этим он и собирался воспользоваться.

— Ты, конечно же, смотри сам, сюрприз — дело хорошее, но я всё же предупредила бы девушку заранее. Вдруг у неё на это время появятся другие планы? Неловко выйдет.

— Да-да, мам, ты права, — поспешил согласиться с нею Алишер, и подумал, что с Корис нужно будет поговорить в ближайшее время. Да и денег собрать. Путь-то неблизкий. Это там, в соседнем мире можно будет расплачиваться мелкими магическими услугами, там Творцы редкость и экзотика, а на дорогу здесь, в родном мире придётся рассчитываться в твёрдой валюте.

Шерил

— Глупая, — ворчала Ойсеррин. — Цели нет, смысла нет. Как жить будешь? — толстые, покрытые короткой шерстью пальцы, при свете заходящего солнца ловко перебирают собранные за день травы, косматая голова клонится то к одному, то к другому плечу.

Шерил упрямо покачала головой. Все два месяца, что она уже прожила на болотах у старой кошки, та непрерывно ворчала. А она действительно была стара. Жилистая, сухая, ещё вполне крепкая старуха, способная жить в одиночестве, вдали от сородичей. И тем не менее безжалостно эксплуатирующая чужие, внезапно подвернувшиеся свободные руки. Поначалу Шерил, благодарная за пищу, кров и воду, против помощи по хозяйству не возражала, а потом привыкла, приспособилась и даже начала получать удовольствие от неспешной жизни, особенной цели у которой, права Ойсеррин, действительно не было. Дома бы она знала что делать: училась, совершенствовалась в Искусстве, завела бы семью или просто отношения. Понятная судьба, проторенная дорога. А здесь? Выжила — и ладно. Вот даже язык местный худо-бедно выучила, да узнала где на болотах брать пищу и воду — и то хлеб.

— А вот выгоню тебя, куда пойдёшь? — круглые жёлтые глаза с вертикальной прорезью зрачка хитро щурятся.

— Куда-нибудь, — Шерил безразлично пожала плечами. — Вот хоть людей-птиц поищу.

— Айи? — неодобрительно встопорщила вибриссы травница. — Чего их искать? В горах они, бедами нижнего мира не интересуются, своей правдой живут.

— А всё равно… — Шерил уставилась в безоблачное небо. Тот недолгий полёт крылатого, свидетелем которому она стала сразу после того, как сюда попала, что-то затронул в её душе, отчего она раз за разом вспоминала тонкую фигурку в сером небе. Тоже без особой цели, но почему-то думать о нем было приятно.

— Человеку нужно к людям, не к кошкам и не к птицам, — настойчиво продолжала Ойсеррин. — Всякая тварь должна жить на своём месте и со своими.

Как уже успела узнать Шерил, в этом мире жили три расы: привычные ей люди, полукошки и полуптицы. Причём, если первые и вторые имели от природы такой облик, то третьи получили крылья в незапамятные времена в результате рискованного магического эксперимента.

— Гонишь? А я ведь полезная, — Шерил искоса глянула на свою хозяйку, оценивая, действительно ли та говорит всерьёз или так, бурчит, жизни учит. Напрасный труд — по покрытому короткой жесткой шерстью лицу и так-то ничего понять невозможно, а уж в неярком свете заходящего солнца… Сомневалась Шерил не просто так, её дар, совершенно незначительный с её собственной точки зрения, да и по мнению других Творцов тоже, здесь оказался весьма востребован. Подсушить траву, заговорить небольшие ранки, отыскать мелководный проход — всё это было вполне в её силах.

— Не гоню. На путь направляю.

Разговор был и прошёл, а зёрнышко идеи, зароненное в её разум, дало свои всходы. Пусть не пышные, пусть всего лишь тонкой былинкой проросла мысль, что пора бы двигаться дальше. Нет, она и не думала застрять в болотном жилище Ойсеррин на весь остаток жизни. Она вообще гнала от себя мысли о будущем, потому как стоило только о нём задуматься, как сразу же вспоминалось прошлое — брат, родители, друзья, учителя, мечты, планы и надежды. Такая отстранённость давалась не то чтобы легко, но фиг бы она выстояла в стольких поединках, если бы не умела концентрироваться на важном, отставляя в сторону всё остальное. А важным было сейчас перетерпеть, переждать, не удариться в сопливую истерику. Так что сосредотачиваемся на настоящем, на добывании водяных огурцов, из которых можно выжать пригодную для питья воду, на сборе болотных орехов, которые вечером пойдут в общий котёл и на перебирании лекарственных трав, которые Ойсеррин запасала прямо таки в промышленных масштабах. И не вспоминаем о прошлом, и не думаем о будущем.

Прошёл не один день, прежде чем она собралась хотя бы заговорить о продолжении путешествия.

В небольшой пещерке, одной из нескольких вырытых во чреве глинистого холма, который на добрых пять метров возвышался над окружающим болотом, робко потрескивало пламя в очаге под небольшим котелком, варева в котором едва хватало на двоих. Болото — сухой хворост здесь приходилось экономить, используя его только для приготовления пищи. Шерил колдовала над собранными поутру травами. Хрупкие былинки, проходя через её руки, теряли остатки влаги, сохранившиеся в стеблях, а надтреснутый голос старой травницы плавно вплетался в её напев: «Виррао-оорон». Тихо, почти неслышно, одними губами, но не менее действенно, чем тогда, когда они с мамой на кухне готовили домашние цукаты.

— Это сонничка. Три щепоти сей травы на стакан кипятка — и человек будет спать всю ночь. Мы, ойры, не заснём, но ещё пару часов будем чувствовать себя слегка навеселе, а айи могут пить его литрами — жажду утолит хорошо, а больше никакого эффекта от него можно не дожидаться.

— А зачем тебе столько всего? — Шерил замолчала, уложила в короб очередную былинку и широким жестом обвела внутренность пещеры, заставленную и завешанную разнообразными ёмкостями с травами и снадобьями.

— Глупый ребёнок, — сердито прошипела старая кошка. — Думаешь, многие из моего народа смогут так долго жить в тени? А травы, которые здесь растут, нужны всем: шаманам на зелья, прочим — на лекарства. Без них нам не выстоять, никак не выстоять. Вот уйдёт Большая Вода, — она вновь принялась привычно бормотать, сменив только тему, — придут сюда ко мне молодые, будут ходить, шуметь, силы пробовать. Хорошо. А потом уйдут и буду я до следующего сезона одна. Тоже хорошо. Тоже правильно.

— А молодые — это ученики? — подбросила вопрос Шерил.

— Ученики. Шаманы! Молодые, глупые, сильные. Ещё не потратившие себя по пустякам.

— А что такое тень? — ведь ей же не почудилось, и старая знахарка произнесла это слово по-особенному. А то выслушивать, что же именно думает Ойсеррин о подрастающем поколении, было ей не особенно интересно, брюзжащих стариков ей и дома хватало. Однако ответа она не дождалась. Послушав немного тишину, Шерил подняла от трав голову и уставилась в пульсирующие, то разгорающиеся во мраке, то чуть притухающие круглые жёлтые глаза.

— Все знают про тень.

— Я — не знаю, — возразила Шерил.

— Знать не обязательно, — настойчиво возразила Ойсеррин. — Можно чувствовать.

— Что именно?

— Тяжесть, гнёт, давит, мутит. Многим, с непривычки, дышать тяжело. Многие, злиться начинают, или нервничать, или грустить.

Шерил удивлённо развела руками, мол, ни чувствую ничего подобного и вообще не понимаю о чём речь. Попробовала расспрашивать, но не особенно поняла объяснения, хотя Ойсеррин и не отказывалась отвечать — так всегда было, когда разговор заходил о чём-то более сложном, чем решение простейших хозяйственных вопросов.

— А там, куда ты меня хотела направить, там есть эта тень? — попробовала она зайти с другой стороны.

— Там есть свет, — ответила Ойсеррин маловразумительно, причём слово «свет» произнесла почти тем же тоном, что и «тень». Как будто говорила о чём-то малоприятном.

— А чем он-то плох?

— Дарит радость и счастье, — тщательно подбирая слова попробовала объяснить старая травница. — Глупые радость и счастье, — тут же уточнила она. — Разума лишает и покорность внушает некоторым.

— А вы, ойры, к кому относитесь, к тени или к свету?

— Те лезут, эти напирают, а мы сами по себе. Молодые придут — учить буду. Как сознание чистить, как самим выстоять, как другим помочь. Тогда и тебе провожатый сыщется.

Этот разговор ещё не заставил Шерил отправиться в путь, но пробудил любопытство. Что такое эти тень и свет? И почему она их не чувствует? Это какая-то местная аномалия, что-то вроде поля, воздействующего на эмоции? Особенность местных школ магии? Просто фигура речи, а она всё не так поняла? Нет ответа. Ойсеррин особо не расспросишь, та хоть и говорила довольно много, но тему для многочасового ворчания выбирала сама и сбить её с неё было довольно сложно.

А ещё через некоторое время воды бескрайнего болота пошли на убыль. Первые признаки она, по неопытности, прозевала, но когда вода от подножия холма, служившего им пристанищем, отхлынула на добрых пол метра, а к зарослям болотного ореха стало возможным пройти практически посуху, наступление нового сезона стало очевидным даже для неё. В отрезанных от большой воды бочагах билась крупная рыба, которую ловить можно было практически руками, под кочками сизолистника обнаруживались длинные прочные капсулы с икрой лавинника, а высушенного на солнце хвороста было столько, что им хватало не только на повседневные нужды, но и была возможность насобирать вязанку-другую про запас.

— Идут! — торжественно провозгласила Ойсеррин одним жарким полуднем, когда они с Шерил занимались разделкой рыбы в четыре руки.

— Где? — Ширил посмотрела в ту же сторону, куда уставилась старая знахарка. Ничего, только разморенный жарой воздух неровным одеялом колышется над болотом.

— Не зрением смотри! Чувствуй! Молодые, глупые, идут — Силой плещут.

Шерил послушно попробовала почувствовать нечто особенное, приближающееся с той стороны, но как и в прочих случаях, когда Ойсеррин пробовала передать ей хотя бы начатки магических умений своего народа, ничего не вышло. Тогда она напела пару звуков, отправив их вдаль, однако тоже ничего не услышала: видимо расстояние пока ещё было слишком большим для её слабенького Таланта. Однако уже два часа спустя Шерил воззвала к Каллиопе, благодаря за дарованную сцену: грязные, усталые, но мужественно выпрямляющие спины пара десятков молодых ойров обоего пола цепочкой продвигалась к пещерному дому Ойсеррин. Чисто герои эпоса Сказания О Первопроходцах. И лица такие же одухотворённые. А она тут, у коптильни — встрёпанная, уже который день нечесаная (а попробуй, расчеши её лохмы кривоватым, разнозубым деревянным гребешком), руки по локоть в крови и рыбьей требухе. Шерил даже стало немного неловко.

Вновь прибывшие выстроились в одну шеренгу, ноги на ширине плеч, подбородки вздёрнуты вверх, кончики хвостов сжаты в левых руках.

— Приветствуем тебя, Мудрейшая, — произнёс один, первый и вся шеренга синхронно склонила головы. Шерил моргнула сначала левым глазом, потом правым. Но тут на звук из землянки выскочила Ойсеррин и замахала на них руками:

— Ишь, расшумелись! Быстро расползтись по углам и чтоб вас видно не было! — замахала она руками, разгоняя молодёжь, и, как это часто бывает, тревожно глянула наверх. Что оттуда могла прийти какая-то неведомая опасность Шерил уже давно поняла, а вот какая… Ограниченность словарного запаса не позволяла ей выяснить это точно, но, по крайней мере, это были не айи. Почему-то Шерил очень не хотелось считать этот народ злым и опасным.

Слова старой знахарки имели прямо магические последствия. Два десятка крупных здоровых особей кошачье-человечьей наружности шустро разбежались по холму и его окрестностям и принялись сооружать нечто вроде низеньких палаток-навесов на одного, максимум — двоих. Не дома, нет, даже на самое примитивное жилище это не тянуло, зато в качестве временного укрытия вполне годилось. Особенно если учесть, что крыши-навесы каждый, как мог замаскировал местной растительностью.

Неужели они в них жить собираются? Похоже на то. Ни один даже близко не подошёл к входу в их с Ойсеррин землянку, хотя та могла ещё вместить если не всех девушек, то троих-четверых точно. Это они от избытка почтительности или чтобы никому обидно не было?

Занятая этими мыслями, Шерил не заметила, как кто-то увёл с коптильни ещё не до конца приготовившуюся тушку, очнулась только тогда трое самых наглых устроили возню, деля самые лакомые кусочки.

— Эй! А подождать пока сготовится?! — возмутилась Шерил вслух. Нет, рыбы ей было не жалко, благо её сейчас полным-полно, но глотать полусырое мясо?! Бя.

— Долго. Есть хочется, — удостоили её ответом ещё пятеро, которым не досталось ни кусочка, и уставились на неё голодными глазами. Да и остальным рыбки, пусть и немаленькой, хватило на один зуб. Только раздразниться. — Ещё есть?

— За припасами — к Ойсеррин! — сказала Шерил решительно и принялась пластать следующую рыбину. Вот ещё, не хватало, чтобы она начала едой в чужом доме распоряжаться.

С некоторой оторопью Шерил наблюдала, как стремительно исчезают припасы, которые они с Ойсеррин готовили последние несколько дней, и сознавала, что эти два десятка молодых шаманов не проголодавшиеся, а просто голодные и, похоже, уже давно. Ну да, сезон изобилия на болоте начался вот только что и сомнительно, что в тех местах, где живёт основная часть ойров природа намного изобильнее.

Вот же ж! Только попадёшь в чужой прекрасный мир (а чужой, он всегда прекрасен, хотя бы на первых порах, по причине своей загадочности), и тут же выясняется, что у них куча своих, трудноразрешимых проблем.

— Ничего, — бормотала рядом, как бы в подтверждение её мыслей, Ойсеррин, — пара дней, отъедятся, отдохнут, тогда и заниматься можно будет начать.

— У вас тут всё так плохо, что даже шаманы голодают? — тихонько, чтобы не расслышали неделикатный вопрос остальные, спросила Шерил. Эх, ей бы расспросить Ойсеррин заранее, но кто же знал, чем стоит у неё интересоваться.

— Война, — коротко пояснила старая знахарка и недовольно мотнула хвостом. Впрочем, недовольство было направлено не в её, Шерил, адрес. — Пока Тьма и Свет выясняют отношения, нам только и остаётся, что прятаться и обороняться.

— А уйти в сторонку?

— Уйти с наших равнин? Где соки горьких трав поят силой наших шаманов? Тогда от ойров совсем ничего не останется.

3

Алишер

Это бездари и дилетанты думают, что менестрелю, для того, чтобы заклинать, обязательно голосить вслух. Нет, голос у Алишера тоже был красивый, низкий, густой, хорошо звучащий как в концертном зале, так и дома в маленькой компании среди друзей. И он с удовольствием им пользовался. Но самое главное, чего так и не смогла почувствовать сестрёнка, нужно чтобы не он, а душа менестреля пела. На нужные стихи он наткнулся почти сразу, в отцовском сборнике, вышедшем ещё в те незапамятные времена. Когда он только начал ухаживать за мамой. Там любовной лирики было предостаточно, и среди неё отыскался стих под названием «Зов одинокого сердца» как нельзя лучше подходящий к ситуации. Там нужно было всего пять слов заменить, чтобы подходили по смыслу, и с нужным звучанием, попадающим ровно в те контрточки природного феномена, которые он решил задействовать. С выбором же правильного направления поможет сама магия этого места. А то, что рифма при замене сбилась, это не так уж важно, это можно мелодией подправить, если стихи на музыку положить. И напеть, и вложить в песню, пусть и пока безмолвную, весь Дар отпущенный Мельпоменой менестрелю. И то, что к пагоде Разбитых Сердец было принято идти в почтительном молчании, ничуть ему не мешало, наоборот, отсутствие отвлекающих факторов давало возможность настроиться, сосредоточиться на главном, на основном.

Шедшая рядом Корис только изредка позволяла себе бросать на него любопытные взгляды. Уж кто-кто, а она знала его как облупленного и ничуть не сомневалась, что вовсе не для какой-то там мифической проверки чувств притащил он её сюда. Что там проверять? Оба были настроены друг на друга давно и основательно, оба чувствовали, что юношеская влюблённость вот-вот грозит перерасти во что-то более серьёзное. К тому же весь последний месяц он, как одержимый, искал способ вернуть сестру, потом внезапно затеял эту поездку, сорвался, как из пращи выпущенный. Неужели-таки нашёл, что искал? Но каким образом это странное место, кстати, ни разу не портал, поможет им вернуть Шерьку домой? Не ясно. И сейчас уже не спросишь, разве что по завершении всего действа. Согласно правилам этого места, к пагоде Разбитых Сердец, следовало приближаться молча (что исключало возможность расспросов), взявшись за руки и облачившись в ритуальные одеяния (для иностранцев дозволялось заменить их просто праздничной одеждой).

Молчать, шествуя Дорогой влюблённых, роль которой играл деревянный настил, было почему-то очень трудно. Так и подмывало прервать молчание, спросить что-нибудь, да хоть дёрнуть Алишера за руку посильнее. Что угодно, чтобы только разрушить сгустившееся вокруг них напряжение. Да ещё и каблуки в рассохшихся досках настила застревают! А Дорога длинная, тянется через всё это необъятное, густо заросшее сорняками поле (это у местных придурь такая, чтобы нога человеческая не ступала на святую землю иначе, чем в границах пагоды), а прошли они, ещё дай Музы терпения, от силы половину. Хотя уже и теперь можно разглядеть пагоду в подробностях.

На вид ничего так, высокая сводчатая беседка из серого камня с пятью арочными проходами, открытая всем ветрам. Да не в ней дело. Само по себе строение никакими волшебными свойствами не обладало, оно лишь обозначало то место в пространстве, где концентрация чуда была максимально высока. Но всё равно красиво. Даже барельефы каких-то большеглазых зверушек, служивших здесь символом верной любви, казались вполне уместными.

И вот уже сходит и вступает на обратную дорогу предыдущая парочка, а сами они вступают под своды пагоды. Времени влюблённым давалось только пока следующая пара паломников не пройдёт весь путь по Дороге Влюблённых. От камней тянет сыростью и Корис невольно поёживается, а Алишер, так на чём-то сосредоточившийся, что если бы она не придержала его за руку, так, наверное, и не остановился бы. И вдруг вскидывает голову и низким, протяжным голосом выдыхает пару звуков. И всё. И она остаётся одна, медленно осознавая, что чего бы её возлюбленный ни хотел от этого места, своего он добился. А вот что ей теперь делать?!

Обратную дорогу Корис не прошла — пробежала, отмахнулась от вопросов служителей, куда подевался её возлюбленный и быстрым шагом, то и дело срываясь на бег, направилась к гостинице, где они с Алишером сняли один номер на двоих. Вот её сумка, впопыхах отброшенная на стул куртка, а вот его тощий рюкзачок на постели, на самом видном месте. Дело за малым: высыпать весь хлам, скопившийся на дне рюкзачка и среди разнообразного мелкого мусора (на самом деле важных и нужных вещей) обнаружить запечатанный конверт.

«Дорогая Корис, если ты читаешь это моё письмо, значит у меня всё получилось и я сейчас нахожусь где-нибудь рядом с Шерил. Сожалею, что не смог всё объяснить заранее, но тогда был риск, что природная магия пагоды сработает не так, как запланировано. Надеюсь на твоё понимание. Вернусь, как только смогу.

Всегда твой.

Алишер».

Обратный билет на одного человека и деньги на дорогу. Тоже на одного.

«Гад! Сволочь! Негодяй! Сожалеет он! Найду — голову отверну! Нет не так, неправильная настройка, это не он виноват, это всё Шерька.»

Корис упорно и целенаправленно настраивала себя против любимой подруги, вытравляя из сердца и из души сожаление, сочувствие, желание помочь (которое, кстати, заставило её таскать Алишеру из семейного архива кое-какие ценные и редкие книги), понимание того, что та вовсе не виновата в том, что пропала. Упорно и целенаправленно злилась всю обратную дорогу и когда приехала домой, и когда начала ходить на занятия в балетную школу и когда подавала прошение в Высокий Совет Творцов, добиваясь нужного решения. Раздувала в себе обиду, злость, ненависть, и при этом, тщательно, даже от себя самой, пряча цель, с которой делает это. А иначе не сработает.

Шерил

Ойры, когда Шерил получила возможность за ними понаблюдать в массе, оказались народом самобытным и занимательным до жути. В дивной пропорции смешались в них черты кошачьи и человечьи, и не ко всем из них Шерил удавалось приспособиться с лёгкостью. И ладно ещё способность подкрадываться совершенно бесшумно, или любимая игра в охоту а ля «кошка ловит мышку», но вот к привычке знакомиться, утыкаясь носом в нос собеседника, вдыхать его запах и щекотать щёки вибрисами она никак привыкнуть не могла. А те, видя смущение и оторопь девушки, и рады были стараться. Однако, за их игривостью и эпатажными выходками агрессии не чувствовалось, максимум — любопытство приправленное лёгким налётом зависти. Как же так, чужачка, человек и удостоилась чести жить рядом с Великой Шаманкой ойров. Да-да, именно так, Великая с большой буквы и изрядной дозой почтения в голосе.

Впрочем, долго наблюдать за ойрам в естественной среде Шерил не пришлось, уже следующим вечером Ойсеррин, отозвав её в сторону, со значением посмотрела ей в глаза и спросила:

— Пойдёшь?

— Пойду, — Шерил решительно кивнула. А зачем тянуть? Оставаться и дальше рядом с ойрской шаманкой бессмысленно, тем более что ни научить своему искусству, ни овладеть чужим даром она не смогла бы, а жизнь на болотах тяжела и для неё совершенно бесперспективна. Нужно двигаться дальше. Может, где-то в этом громадном мире и найдётся подходящий для неё уголок.

Сборы в путь были недолгими. А что там собирать? У неё и вещей-то своих почти не было: штаны да рубаха. Сумку с едой и старенькую накидку, чтобы было чем от холода спасаться, ей от щедрот выделила старая травница. В отдельной тряпице аккуратно уложенные на дно сумки лежали болотные орехи, подсушенные при помощи её дара настолько, что могли храниться неограниченно долго. Большой редкостью и деликатесом на Большой Земле они были. Вот же какая несправедливость, росли эти дары природы только во влажный сезон, а стоило только выглянуть жаркому солнышку, способному выпарить влагу даже из бескрайнего болота, как они исчезали. Семена рассеивались по земле, а ростки усыхали настолько, что шли в ход для разжигания костров вместо щепы. Редкое получалось лакомство, а потому дорогое.

— Занесёшь в лавку — там у тебя купят за дёшево. Если постучаться на кухню богатого дома — дадут много больше. Но с ними нужно ещё уметь договориться, — давала ей последние наставления Ойсеррин. Рядом топтался невезунчик, выбранный старой травницей в проводники.

— А я плохо разговариваю, — подхватила Шерил.

— Это ты на тарриш, на нашем языке, плохо разговариваешь. Языка людей империи ты не знаешь совсем. И вот ещё что, ты свою магию там шибко не показывай. Странная она, нездешняя, как бы кто чего не заподозрил.

— Это не магия, это Талант, — устало вздохнула Шерил. В чём разница между тем и этим она так и не смогла втолковать старой кошке, хотя в своё время, на занятиях в школе получила за ответ на этот вопрос высший балл.

— Всё равно не показывай. Продашь орехи — денег на первые дни хватит. А потом устроишься как-нибудь.

— Спасибо, — Шерил обняла Ойсеррин за плечи и крепко прижала к груди.

— Иди уже. Но если твои Музы ещё когда-нибудь занесут тебя в эти края, буду рада встрече.

А край болота (или его всё же основательно заросшим мелководным озером считать?) оказался не близко. Четыре дня пешего хода да таким хитро изогнутым маршрутом, что повторить его Шерил не взялась бы даже на спор. Тем более что если и встречались им по пути какие-то ориентиры, то для девушки большую часть жизни проведшей в городе, они были неразличимы. Кроме одного. На исходе второго дня пути Тларг, её проводник, вывел к окраине полузатопленного поселения. Собственно даже не самого поселения, его руин: дома одно — двухэтажные (выше стены, если и были, то не сохранились) щеголяли отсутствием окон и провалами на месте дверных проёмов. Однако Шерил это не отпугнуло, наоборот, в ней проснулся археологический зуд, какой случается у каждого более-менее любопытного человека при виде древних развалин. Захотелось зайти внутрь, осмотреться, может даже найти что-нибудь любопытное (на роль любопытного сгодился бы любой черепок или гнутая вилка, лишь бы были старинными), она даже пару шагов успела сделать, когда молчун Тларг уложил на её плечо тяжёлую лапу, затормозив движение.

— Нельзя внутрь. Опасно. Даже на окраине опасно. Обычно мы предпочитаем здесь не задерживаться, проскакивать это место засветло.

— А что так? Дикие звери, — Шерил сама остановилась и смерила подозрительным взглядом полуразрушенные стены.

— Нет. Воздушные патрули Гегейргона.

— Кого?

— Тёмной империи, — нетерпеливо и раздражённо бросил Тларг. — Они здесь часто появляются, местечко уж больно приметное, да и удобное для ночёвок случайных путников.

— Это опасно?

— Очень.

Такой ответ Шерри не удовлетворил, и потому она продолжила расспросы:

— А чем именно? Убивают?

— Забирают. И что там делают — никто не знает, но до сих пор ещё никто не возвращался.

— Так что же мы стоим? Пошли.

Тларг досадливо сморщился, от чего на носу шкура пошла мелкими складочками, а вибриссы агрессивно встопорщились, и подтолкнул её вперёд. Однако, молча шла Шерил недолго.

— Слушай, а раз здесь так опасно находиться, то нельзя ли было обойти это место?

— Можно. Крюк большой. Плюс целый день пути.

— Так что? Я никуда не спешу.

Он недовольно рыкнул:

— Я спешу! Четыре дня туда, четыре дня обратно, плюс ещё два и потратить на человечье недоразумение вместо того, чтобы вместе со всеми учиться контролировать потоки.

— Потом доучишься, — не произвела на Шерил эта отповедь особого впечатления. — У тебя что, жизнь короткая?

— Жизнь может быть разная. Но придёт большая вода, и пора будет возвращаться в Род.

— А там что, учиться нельзя? Ёпть! — земля, с виду казавшаяся твёрдой, провалилась под ногой Шерил, да ещё и ступня в ямке зацепилась за что-то неповоротливое.

— Осторожно! — жёсткая рука в очередной раз схватила её за плечо, удержав от падения. — Учиться там можно, только долго и трудно, когда нас собирается много, всё то же самое получается легче и быстрее. Да ещё под руководством Великой Шаманки.

— А вас, шаманов, что, совсем мало?

— Один — два на Род. Три — уже хорошо, уже много. Да и в обычное время сил не остаётся. Нужно работать, нужно Род от Тёмных прятать, детей лечить, дичь приманивать, дурную воду отводить. Много всего.

— Подожди, ты сказал: «от Тёмных прятать», а от Светлых что, не надо? Ты прости что спрашиваю, — Шерил постаралась добавить в голос вины, — но по рассказам Ойсеррин я поняла, что и те и эти не очень хороши.

— А Светлым мы не особенно интересны.

— А как прячете?

— Известное дело, с помощью Дара.

— А как? — нет, она не надеялась что-то понять, просто интересно было взглянуть на чужое магическое искусство, И раз уж Тларг впервые за два дня разговорился, то почему бы не воспользоваться этим обстоятельством, не развеять скуку долгого пути. Но тот только рыкнул:

— Повезёт — не увидишь, — и с целеустремлённостью носорога пошёл дальше.

Не повезло. Отойти от поселения они так и не успели, когда в небе, как на заказ, появилась тёмная громадина, не то дирижабль, не то вообще летающий остров, которая медленно и величаво двигалась в их сторону.

— Прячемся? — Шерил почему-то не было страшно. Вместо ответа Тларг рывком усадил её себе под ноги, а сам статуей замер, выпрямившись в полный рост. Она вывернула вверх шею, желая спросить, что же ей делать, но так и не произнесла ни слова. Судя по отрешённо-сосредоточенному виду Тларга, в данный момент он её даже не услышит, а ещё, Шерил могла в этом поклясться, на шерсти ойра, поверх естественного её рисунка начали разгораться синеватым потусторонним светом правильные геометрические орнаменты. Сначала блёкло и медленно, потом вспыхнули так, что начали просвечивать даже сквозь одежду в тех местах, где она прикрывала тело. Очень странная маскировка. Совершенно непонятно в чём заключается её смысл.

Медленно и величаво, чуть левее от того места где они сидели-стояли проплыла тёмная громадина. Не дирижабль, хотя это явно что-то было искусственное, на днище Шерил смогла смутно рассмотреть части каких-то механизмов, что-то вроде труб и выступающих из общей сложносочинённой массы зубчатых колёс. Странно, неужели эта штука механическая? Не может такого быть. Но и на реактивный способ движения это медленное переплывание по воздуху ничуть не похоже. Шерил даже шею вытянула, пытаясь разглядеть подробней исчезающую в вечернем сумрачном небе странную машину.

— Что ты такое, существо? — Тларг отмер, сдвинувшись с места впервые, с тех пор как ими был замечен тёмный патруль. Шерил обернулась, недоумённо взглянув на своего провожатого — она просто не знала, что ответить на такой вопрос. — Для того чтобы прикрыть и тебя и себя мне пришлось выжечь всю силу дарованную травами.

— Это очень плохо? Ты сильно пострадал? — встревожилась Шерил.

— Нет. Но утром узоры нужно будет восстановить хотя бы частично.

— А сейчас?

— Света нет.

— А если второй такой пролетать будет?

— Значит, нам не повезло.

Пару раз потоптавшись на одном месте, он обернулся вокруг своей оси, опустился на землю и свернулся в такой замысловатый клубок, что у человека, вздумай он повторить любимую ойрскую позу для сна, непременно повредился бы позвоночник.

— Спи давай. До утра всё равно ничего сделать нельзя.

Сомкнул глаза и, если верить моментально выровнявшемуся дыханию, заснул. Даже собственный плащ-накидку не распаковал, чтобы на него улечься, да и место для сна выбрал не самое удачное — хоть и сухое, но находящееся в небольшом понижении, так что если ночью вздумает пойти дождик, просыпаться им придётся в луже.

Проснулась Шерил с первыми лучами солнца. И вовсе не свет её разбудил, а всегдашняя утренняя сырость, пробирающая до костей, даже не смотря на тяжёлую тёплую накидку, которой её снабдила добрая травница. Тларг уже не спал. Аккуратно сложив собственный плащ, которым его с вечера Шерил всё-таки накрыла, он расставил на более-менее ровном участке земли ряд небольших стеклянных флаконов и разложил кисти. Всё это богатство он рассматривал не то с неудовольствием, не то с сомнением.

— Я сейчас начну нательную роспись, — начал он вместо утреннего приветствия, когда заметил, что Шерил уже не спит, — но мне нужна будет помощь. Здесь нет зеркала, и я не до всех участков тела могу нормально дотянуться.

— Ойсеррин меня этому не учила, — предупредила девушка.

— Ничего сложного в этом нет, — он по-прежнему гипнотизировал взглядом свои склянки. — Узоры я тебе покажу. Самые простые, но этого до конца путешествия должно хватить. Но это не сейчас, сначала я сделаю всё, что смогу сам.

В пару движений ладоней он разровнял небольшую площадку, а потом когтем, выдвинувшимся из мягкой подушечки, не прибегая к дополнительным приспособления, схематически начертил ойрскую фигуру — вид со спины и схематическое расположение линий-полос на ней.

— Примерно так. Если поведёшь криво, я почувствую и поправлю.

Нимало не смущаясь, Тлаог скинул свои нехитрые одёжки, удобно устроился на ближайшей кочке и раскупорил склянки. В нос ударил резкий спиртовой запах. Короткие толстые пальцы ловко удерживали кисть, то и дело обмакивая её то в одну, то в другую баночку походного шаманского набора, Тларг привычными, автоматическими движениями наносил боевую раскраску. Боевую в прямом смысле этого слова. Шерил подозревала, что при помощи этой странной магии можно не только «прятаться». Кстати…

— Кстати, не объяснишь, что именно вчера было?

— Летучий патруль Тёмной империи.

— Нет, я не о них, а о том, что такое ты вчера делал. Как так можно спрятаться? Ты же светился, как горящий факел — видно должно было быть издалека.

— А, вот ты о чём, — он закончил линию лихим завитком и вновь потянулся к флакону со снадобьем, — У них в днище обзорных окон нет, они не смотрят. Они рассылают импульсы страха и ловят отклик и вот именно от этого нужно прикрываться.

— Не логично. Зачем делать так сложно, если можно просто. Зачем ловить какие-то там отклики, если можно просто посмотреть.

— Откуда мне знать? Только если мы не защищаемся своей магией, нас ловят, а если — да, то нет.

Шерил нахмурилась, пытаясь переварить это заявление. Пошарив в сумке, она захрустела сочной мякотью прихваченного вчера по дороге водоплода.

— А вот ещё интересно: ты мне сейчас в двух словах объяснил, что происходит и чего нужно опасаться, а когда это делала Ойсеррин, я ничего понять не могла.

— Потому, что я рассказал о внешней стороне дела, — он на мгновение прервал роспись и кинул на неё любопытный взгляд, — а она вникает и передаёт суть.

— Понятно, — ещё один хрустящий кусочек отправился внутрь. — Тогда может быть, так же по простому расскажешь, что за свет и тьма такие?

— Магия, влияющая на чувства. Про Ияннорир, то есть Светлую империю, известно, что носителями этой магии является особая каста магов, Сиятельных, а откуда та же сила взялась в Гегейргон никто не знает. Никто из нас. Светлые-то уже наверное давно выяснили.

И раз уж у провожатого было такое разговорчивое настроение (а то он до сих пор, чуть не двое суток, молчал бука букой) Шерил принялась расспрашивать его о правилах жизни в обеих империях, и о том, как существуют ойрские Роды. Узнала много интересного, а потом пришла очередь и ей браться за кисточки.

Раз — полоска, два — полоска,

Краской я рисую ловко.

Три — полоска, возле ушка

Мы малюем завитушку.

Детская песенка-бормоталка помогала ей сосредоточиться на нанесении нательной росписи. Получалось вроде бы красиво, хотя ей до жути непривычно было не видеть результаты своего творчества — соки горьких трав, не раз упоминавшиеся Ойсеррин, были почти прозрачными и видимых следов на шерсти не оставляли. В песенке было много куплетов, таких же не слишком «умных» и не особенно отличающихся друг от друга по смыслу, зато способствующие твёрдости руки и чёткости линий. Эх, будь она художником, а не менестрелем, эти знаки получили бы ещё и дополнительную силу. Вспомнить хотя бы Эзру Вайо — художника со специализацией по нательной росписи, с которой они пять лет подряд отучились в одном классе. Она создавала такие орнаменты, что даже такая бездарь как Шерил могла заклинать практически наравне с Алишером. Правда, побаловавшись этим пару неделек, она отказалась от использования заёмной силы, несерьёзно это, да и неправильно. Всё равно, что всю жизнь костылями пользоваться вместо того, чтобы ходить на собственных ногах.

— Что за язык? — Тларгу надоело молчать.

— Мой родной, — охотно отозвалась Шерил.

— И в далёких местах на таком говорят? — спросил он с доброжелательным любопытством.

— В далёких, в слишком далёких.

Вот только что, кажется, она была расслаблена и даже спокойна, но этих последних слов оказалось достаточно, чтобы пробить её сдержанность: в груди у Шерил что-то сжалось, горло перехватило, а из глаз хлынули слёзы. Словно рухнула сдерживающая их плотина. В сознании принялись тесниться образы родных и близких, оставленных на далёкой родине, с необычайной скоростью сменяющие один другого, а сердце полоснуло острой болью осознания собственного одиночества.

— Ну что ты? — на плечо опустилась тяжёлая лапа и мягко, почти нежно, сжала его. Она вскочила, вырвалась и, отбежав в сторону на десяток метров, уселась спиной к своему спутнику и ко всему миру. Ей нужно было выплакаться, дав себе волю отреветься, раз уж держать заслон спокойствия нет больше никаких сил, чтобы потом можно было вернуться к дню сегодняшнему и как-то планировать свою дальнейшую жизнь.

Тларг не мешал. Стоял, распушив шерсть на утреннем солнышке, высушивал почти законченные узоры, которые на этот раз вышли на диво удачными. Чутко поводя ушами прислушивался к сдавленным всхлипам Шерил. Полчаса, которые понадобились девушке, чтобы выплакаться и успокоиться, тянулись для него как добрых полдня.

— Я — всё, — голос Шерил был хриплым, нос распухшим, а глаза красными, однако слёзы из них больше не катились. — Давай, дорисую.

Он молча повернулся к ней спиной и вручил кисточку и флакон, остро пахнущий спиртом и вытяжкой из трав. Больше Шерил никакие песенки под нос не мурлыкала, однако привычные к такой работе руки двигались быстро и уверенно, и вскоре работа была закончена.

Шерил

4

Алишер

Ой дура-ак! И чего стоило оглядеться, сообразить, что не стоит выпускать зов посреди людного места, подождать, отойти в сторонку. Так нет, звучание сорвалось с его губ, как стрела с туго натянутого лука, стоило только Алишеру перенестись на новое место. Но хоть дождался отклика, понял, что Шерил действительно где-то здесь, в этом мире, и всё было не зря.

Здесь-то здесь, однако, чем он ей поможет, если сам сидит в заточении? Он ещё ловил остатки эха, стоя посреди площади небольшого городка откровенно средневекового вида, когда парочка мужчин в одинаковой одежде подхватила его под руки и, не слушая вопросов и объяснений, куда-то поволокла. В темницу как выяснилось. Нет, не в сырое-тёмное-мрачное подземелье, место можно сказать было даже вполне комфортабельным, но тяжёлые запоры и стражники, разносившие скромные пайки ровно по часам, не оставляли сомнений в том, чем оно являлось на самом деле.

Очень долго ничего не происходило, а на исходе первых суток в камере появился ОН. Самый занудный старикан из всех, кого Алишер знал когда-либо в своей жизни. Даже с Райгом Муранге, который вёл родную словесность в их школе пять лет подряд, не шёл ни в какое сравнение. Языков этот человек, наверное, знал пару десятков (на слух они хорошо отличались друг от друга, а слух у молодого менестреля был тренированный) и все их испробовал на Алишере. Да не просто так, по разу задал вопрос на каждом из них, а раз по надцать менял языки и наречия, отвлекал, задавал вопросы в самый неожиданный момент и пытливо заглядывал в глаза, ловя тень понимания. Алишер взгляд не прятал, скрывать ему было особо нечего, а добиться понимания он и сам бы не отказался.

То, что только благодаря этому он был избавлен от посещения подземных этажей, где добивались понимания гораздо более радикальным способом, Алишер узнал намного позднее. В Тёмной империи неповиновения от потенциально ценных кадров не терпели.

Шерил

— Дошли почти. Ияннорир начинается на том берегу.

Тларг остановился у самой воды неширокого — другой берег можно было различить вполне отчётливо, но на удивление длинного озера.

— А дальше как? — Шерил попробовала оценить, как далеко простирается эта водная гладь — и не заметила её окончания ни с той, ни с другой стороны.

— Вплавь, — сказал он как о чём-то само собой разумеющемся, но увидев как вытянулось её лицо, уточнил: — Не умеешь? Вот же ж недоразумение человечье!

— Умею. Немножко, — на самом деле плескаться на мелководье Шерил нравилось, она даже немного умела держаться на воде, однако заплывать на глубину, где ноги уже не могли нащупать дна, не любила, да и не видела особого смысла в этом. — А обойти его нельзя?

— Нельзя. Это же не просто озерцо, это Граница.

— Какая ещё граница? — переспросила она, оттягивая момент погружения в воду.

— Граница между ойрскими и человечьими землями, — и снисходительно добавил: — Она же не сама по себе такая, её такой сделали.

— Как?

— Соединили каналами цепочку из естественных озёр, а потом и их расширили. Тогда, давно, когда у нас было ещё нормальное государство, а вместо болота была равнина с множеством озёр, это было очень удобно.

— И что, никаких мостов или перешейков там нет? — Шерил не особенно взволновали картины былого величия ойров, а вот уточнить ближайшие перспективы было делом насущным.

— Есть, — Тларг ухмыльнулся, — как ни быть. Мосты, правда, разрушены, потому как за ними давно никто не следит, но перешейки никуда не делись, все на месте. И на всех есть если не пост стражи, то какие-нибудь лихие люди счастья поджидают. Рискнём?

— Нет уж, тогда лучше вплавь.

Не то, чтобы у Шерил были какие-то причины избегать встречи с местными органами правопорядка, но и попадаться им на глаза почему-то было боязно. Кто их знает, какие у них там порядки, а у неё ни документов нет, да и языка она не знает. Те несколько слов, наверняка с сильным ойрским акцентом, что ей показал Тларг, не в счёт.

Пришлось раздеваться и лезть в воду. Прохладную и основательно заиленную у самого берега и пронзительно-ледяную на глубине. Но всё оказалось не так уж страшно: одежду и сумку с вещами нагрузили на несколько коряг, которые нашёл и сцепил между собой Тларг, и за них же цеплялась сама Шерил, пока её спутник и проводник толкал всю эту конструкцию вперёд. Кстати, стиль плаванья у них был примерно одинаков и в простонародье назывался «собачка», но почему-то у Тларг передвигаться таким способом получалось и шустрее и увереннее.

— А я-то думала, что кошки не любят воду, — отдыхиваясь и отплёвываясь проговорила Шерил, когда они через неопределённый отрезок времени пристали к другому берегу.

— Что именно навело тебя на такую мысль? — Тларг счастливо оскалился. Вот уж для кого заплыв через озеро не представлял особых затруднений.

— Да вот, — ну не говорить же ему, что воду не жаловали домашние любимцы из её мира, — вспомнила, как Ойсеррин всегда прыгала с кочки на кочку, когда передвигалась по болоту во время высокой воды.

— Так это чтобы одежду не замочить. Сухая одежда — это тепло, тепло — это здоровье. А обсушиться в нашем климате, сама понимаешь…

— Слушай, — ей вдруг пришла в голову совершенно неожиданная мысль, — А те письмена, что вчера мы с тобой наносили на твою шерсть, они как, не смылись?

— Фр-р, — это фырчание заменяло у ойров смех. — Нет, конечно. Пока я их магией не пережгу, никуда они не денутся. Хоть купайся, хоть с мыльным корнем оттирайся.

Он начал было объяснять что-то ещё, но сам себя поймал на том, что начинает оттягивать момент расставания с девушкой. Когда же такое успело случиться, что он к ней привязался? Когда получал от Великой своё задание, она тогда его только раздражала. Он ни словом тогда не соврал девушке, говоря, что время на обучение весьма ограничено. Да и потом злился на ситуацию в целом и на свою спутницу так, что предпочитал даже лишний раз не заговаривать, чтобы не сорваться, ведь разумом-то понимал, что она-то как раз ни в чём не виновата. Так когда же всё изменилось? Когда она, раскрашивая его, с упоённым видом мурлыкала себе под нос какую-то простенькую песенку? Когда громко всхлипывала, о своей утерянной родине? Когда расспрашивала об ойрских обычаях, всем своим видом демонстрируя доброжелательный интерес? Нет, всё не то. Он ещё раз по крупицам перебрал все свои воспоминания, стремясь прочувствовать каждое из них. Тогда? Нет? И внезапно понял, когда всё изменилось. После ночного боя. А это был именно бой, пусть противник о нём и не подозревал, а самому Тларгу приходилось держать глухую оборону, даже не помышляя о возможности атаки. Именно тогда всю его глухую злость и раздражение, словно громадной приливной волной смыло.

— Ты что-то притих? — она уже успела одеться, перекинуть сумку через плечо и теперь с любопытством рассматривала его задумчивую физиономию.

— Прощаться пора, — он произнёс это с явным сожалением.

— А разве ты меня дальше не проводишь?

— Да я бы с радостью, — ответил он искренне, — да не любят нас в светлых землях и тебе такой провожатый на пользу не пойдёт. Не отлавливают как у тёмных, но и, а, ладно, чего это я жалуюсь, сама в местных заморочках разобраться успеешь.

И хлопнув друг друга по плечам, они разошлись: Шерил поспешила вперёд, по чуть виднеющейся под ногами тропке, которая должна была вывести её к нормальной дороге, а Тларг отступил в тень куста ручейника, увешанного ярко-красными ягодами, и провожал девушку взглядом до тех пор, пока она не скрылась вдали.

Без обычной нательной раскраски она чувствовала себя голой. Так и тянуло поставить хотя бы две симметричных коричневых точки себе на переносицу, но местные не имели привычки наносить на своё тело абстрактные узоры, а ей не следовало так уж выделяться из толпы. Пусть и толпы той было всего несколько путников, тяжело и мрачно тащившихся по дороге да пара обогнавших её телег. Ничего, скоро город будет, Тларг говорил, что вышли они сравнительно недалеко от него. Что странно, пока она в одиночестве брела по болоту или отсиживалась на островке у Ойсеррин, таких проблем не было. Может потому, что кроме ойров там и людей-то не было? Нет людей — нет проблем — хорошо звучит. Нет, кровожадной Шерил никогда не была и даже не считалась, хотя к восемнадцати годам оставила за плечами более ста дуэлей, а после двадцати и считать их перестала. Нет, забиякой она тоже не была, собственно из всей той пресловутой сотни сама она отправила всего два вызова. Первый — потому что решила, что это непорядок каждый раз драться исключительно по чужой прихоти, и второй — потому что ДОСТАЛИ! К семнадцати годам она стала обладательницей собственных именных клинков, которые теперь бесполезно пылятся на парадном гобелене в её комнате, хотя здесь они бы ей ох как пригодились. Хотя отсутствие оружие её всё же беспокоило не так (накостылять и обычной палкой можно), как невозможность облачиться согласно принятым в обществе Творцов приличиям. Неудобно, некрасиво и жуть как нервирует. Словно бы ты злонамеренно прикидываешься обычным, лишённым Таланта человеком. Такого с нею не случалось лет примерно с трёх, с тех пор, как она научилась держать в руках кисточку и краски. Исключения составляли разве что дни больших праздников, которые следовало встречать очистившись и телом и душой, но на то они и исключения. Притвориться что ли, что это путешествие что-то вроде паломничества? Нет, глупости, нужно привыкать к этому миру и к его обычаям. Неизвестно ещё, сможет ли она когда-нибудь вернуться домой.

Лавка была так себе, одноэтажная, с узкими окошками из мутноватого стекла. Ни в какое сравнение не шла с витринами супермаркетов у неё дома. Шерил даже усомнилась, а туда ли она попала, куда её направила Ойсеррин. Но потом прикинула, что именно в такое место и могут заявиться ойры не вызывая недоумённых взглядов и решительно толкнула тяжёлую дверь. Внутри оказалось довольно светло, хотя светильники не горели, а того света, что проникал сквозь узкие окошки было явно недостаточно. Шерил даже на мгновенье подумалось, что может это какая-то магия. Ну мало ли. Раз в этом мире есть крылатые люди, так может здесь научились создавать рассеянный свет, не имеющий источника. Потом взгляд уловил блик, другой, шаг в сторону дал возможность рассмотреть небольшое зеркальце, наклонно укреплённое в стене, потом другое, третье. Так вот как они освещают это помещение! И не проще ли было просто расширить окна? Наверное, не проще. Люди никогда не будут сооружать что-то сложное, если простое им доступно.

— Эй, что ты там глазеешь? — донёсся до слуха Шерил возмущённый голос. По крайней мере, так она для себя перевела эту длинную фразу. Язык-то, как и предупреждала Ойсеррин, оказался незнаком. Шерил молча подошла к прилавку, за которым обретался тощий жилистый субъект и выложила не него тряпицу с засушенными болотными орехами. Молча, потому, что своё незнание языка империи решила не демонстрировать. Это для ойров вполне естественно незнание самого распространённого в этих местах наречия, а она-то человек.

— Три менке, — в глазах у торговца заплясали алчные огоньки.

Что именно три, а не сколько-нибудь ещё Шерил поняла, потому, что ей это показали на пальцах, а название самой мелкой из монет она различила на слух. И принялась молча сворачивать тряпицу со своим товаром. Озвученная сумма была слишком мала, даже с учётом того, что полную стоимость ей всё равно не стребовать, а торговаться она не умела, да и не горела желанием учиться.

— Стой! — торговец цепко ухватил её за руку и быстро залопотал что-то непонятное. Шерил уставилась на него с максимально безразличным видом, вызвав ещё одну порцию нераспознаваемой трескотни. В конце концов, они сошлись на одном минге за орех, и это была очень неплохая цена. Равно выгодная для обеих сторон.

Из лавки Шерил выходила ступая твёрже и оглядывая улицы городка благодушнее, чем раньше. Надо же, какой уверенности добавляют человеку звенящие в кармане монетки! Кстати денежные знаки здесь были презабавные: округлые, перламутрово-прозрачные, с небольшим продолговатым отверстием у одного края, так, что носить их можно было, нацепив на шнурок или крупную булавку. И действительно отличались по размеру: менке — с ноготь большого пальца, минг — в два раза крупнее, а майна — в три. Курс обмена немного отличался от места к месту, но был примерно равен одному к семи (эту ценную для любого путешественника информацию ей сообщила ещё Ойсеррин, когда давала последние инструкции).

Что делает нормальная девушка, когда у неё в кармане неожиданно оказывается чуть больше монеток, чем она рассчитывала? Правильно, идёт в ближайший торговый центр, ну или на рынок, как в данном случае. Нет, потратиться пришлось бы в любом случае, еды купить (не одним же подножным кормом питаться), да и из вещей кое-что. Вот хотя бы расческу нормальную. Ойрам хорошо, их жёсткие гривы ниже плеч не отрастают, да и не путаются почти, а её мягкие человечьи волосы требуют ухода. Точно требуют. Шерил медленно брела между рядами с товаром и остановившись у какой-то блестящей отполированной металлической поверхности, внимательно на себя посмотрела. Мда. Не зеркало, конечно, но видок тот ещё.

Неожиданно над ухом прозвучала длинная насмешливая фраза, произнесённая низким красивым мужским голосом. Шерил очнулась, отшатнулась от блестящей поверхности, наткнулась на насмешливый взгляд торговца и развернувшись, поспешила по делам. Надо же, столько не медитировала, что теперь при виде собственного отражения чуть в транс не провалилась. Нужно срочно с этим что-то делать. И она даже знала что именно. Вот только провизией закупиться и несколько жизненно важных мелочей прихватить.

Не строят в чужих странах храмов чужим богам, но Творцам в этом плане повезло. До сих пор не найдено ни одного мира, где предметы искусства не собирались бы в одном месте, а что лучше музея подходит для служения Музам? И состояние у неё самое то: от голода ещё не покачивает, но лёгкость в теле чувствуется небывалая, а душа готовится отлететь навстречу покровительницам искусств. То, что из сумки одуряющее аппетитно пахнет пирожками (неважно как они тут называются, по умолчанию примем, что начинка, завёрнутая в тесто — это пирожок), служило дополнительным стимулом покончить с делами духовными и заняться делами телесными. Ноги сами выбирали дорогу, почти не советуясь с витающим в эмпиреях разумом, но следуя какому-то дремучему инстинкту, несли её в нужном направлении. А чем иным объяснить, что блуждая по совершенно незнакомому городу, она с сомнамбулической точностью вышла к наверняка единственному в этом городке музею?

— Стой! Куда?! — когда она уже почти ступила за порог, за плечо её схватила чья-то мосластая ладонь. Шерил остановилась как вкопанная, и недоумённо моргая глазами уставилась на дряхленьккого дедка, которого она совсем не заметила, и который так и удерживая Шерил на месте, принялся что-то экспрессивно ей доказывать то и дело тыча в приколоченную у двери табличку. Шерил перевела на неё взгляд и долго не могла сообразить, что же это всё значит, хотя надпись была предельно ясной даже для неё, практически не владеющей языком и письменностью. Три менке за вход. Это как? Это за прикосновение к Искусству деньги платить? Святотатцы, варвары и идиоты!

Однако потребность в общении с покровительницами искусств и балансировке внутренних энергий была столь велика, что она без возражений рассталась с требуемой суммой и вошла под сень храма. Она не замечала скудноватого освещения, и общей неухоженности помещения. Бродила от статуэток к картинам, от причудливо расписанных масок к длинным узорчатым тканым полосам непонятного назначения и всей душой впитывала эманации творения. Ей даже не слишком было важно, насколько мастерски исполнена та или иная вещь и так ли уж она красива. Гораздо ценнее были порывы вдохновения, овладевавшие мастером во время создания шедевра. Они то и дело проглядывали то в мазке краски на холсте, то в причудливости древесного завитка резной шкатулки, капризном изгибе губ каменной девушки или россыпи лепестков нарисованных цветов.

Музейоны, где Творцы поклонялись своим покровительницам, отличались от музеев, и хотя тоже собирали экспонаты, делали это по непонятному для неодарённых признаку. И не раз служили темой для анекдотов. Странным, наверное, на посторонний взгляд казалось собрание, где настоящие шедевры соседствовали с откровенной мазней и примитивными поделками (а так же детскими рисунками, но творения своих обожаемых малышей Творцы на суд общественности не выносили, выставляли в отдельных залах и только для своих). Но как уже было сказано выше, мастерство исполнения экспоната было далеко не самым определяющим фактором при помещении его в музейон.

И ведь находясь в храме искусств, не думала ни о чём мирском и приземлённом, вообще полностью от всего отключилась, а выйдя из музея, поняла, что делать и как жить дальше. Идти. Выбрать себе какую-нибудь промежуточную цель и двигаться к ней. Причём не в философском смысле этого понятия, а вполне географическом. Ей нужно узнать этот мир, понять, есть ли в нём для неё место и есть ли возможность вернуться домой. Второе — в любом случае, надо же дать родным знать, что она жива-цела-здорова.

О возможности путешествовать между мирами она пробовала расспрашивать и Ойсеррин и Тлора, но успехов в этом деле не добилась — Ойрам об этом ничего не было известно. Свои маги (Сиятельные) были и в Светлой империи, и в Тёмной и у людей-птиц. На последних было даже больше надежды. Из того, что Шерил смогла понять по рассказам Тлора, основной специализацией Сиятельных была ментальная магия, о тёмных магах почти ничего известно не было, кроме того, что с ними лучше не связываться, зато границы возможностей айев никто очертить не мог. Но уже одно то, что в далёком прошлом их предки смогли приделать людям крылья, говорило о многом, и было весьма многообещающим. Так что, ближайшая цель — горы. А там, в пути, может и ещё какая цель жизни отыщется. Кроме самой простой — выжить.

На ночь в городе она не осталась, хотя подозревала, что вырученных за орехи денег хватит, чтобы несколько дней прожить на постоялом дворе. Однако одна, в незнакомом городе, среди чужих людей Шерил внезапно ощутила собственную беззащитность. Странное чувство, незнакомое и неприятное, не возникавшее даже тогда, когда она в одиночестве, по ночному городу возвращалась с поздних тренировок. Там, дома, было всё понятно, там были известны правила игры и знакомы опасности. А здесь? Что толку с её мастерства владения лёгкой саблей, это же по большей части не способ самозащиты, а нечто сродни спорту. А попробуй на неё напасть, ну хоть вон тот звероватого вида мужичина, что на той стороне улицы тянет куда-то кучу досок, и что она будет делать? Или вон та бабища необъятных размеров, что так недобро зыркает на неё из-под платка. А? Искать внутри себя Внутреннего Стоика, как рекомендует мастер Пэй или всё же улепётывать со всех ног? Так что ну его, этот сомнительный комфорт постоялого двора, а несколько оставшихся светлых часов можно потратить с пользой — начать долгий путь к горам.

Нет, это не было обострением паранойи, на странно одетую молчаливую девицу поглядывали где с неодобрительным интересом, а где и очень расчетливо. В конце концов, даже если монеток у неё окажется не как много как показалось когда она рассчитывалась на рынке, то всегда можно продать одинокую девицу, не имеющую заступников в гарем к Сиятельным, им там всегда требуется пополнение. Пусть малый, а всё же доход. А та и возразить не сможет — языка не знает, это было вполне заметно. Жаль исчезла из поля зрения как-то уж очень быстро.

5

Алишер

То, что место, куда его занесло, называлось Тёмной империей, Алишер узнал случайно, из разговора охранников, когда те ещё не усвоили, что привилегированный пленник в достаточной степени изучил их язык, чтобы понять суть разговора. А поняв, призадумался. Слишком уж негативную смысловую нагрузку несёт это название. А потом и прикусил язык. Между делом, во время лингвистических штудий, слишком многое он успел выболтать о том, кто такие Творцы и каковы их возможности. Сначала, пытаясь объяснить, что он ничего такого не делал, за что его можно было бы лишить свободы, потом — потому что спрашивали. Аккуратно так расспрашивали, целенаправленно и со знанием дела. А он не видел причины, почему бы и не отвечать. А потом, соврать уже не получалось. Несколько его осторожных попыток слегка исказить правду, были моментально и довольно жёстко были пресечены. Словно у того, кто так и не представился, велев называть себя Учителем, был где-то детектор истины припрятан. И что ему оставалось? Разве что попытаться создать неверное представление о своих собственных возможностях.

Внутренний сад той крепости, куда его перевели вскоре после того, как хозяева этого места, кем бы они ни были, узнали, что за птица попала в их сети, был невелик, но по-своему очарователен. Правда, за те недели, что Алишер провёл в заточении, и это очарование и вид из окна его камеры на поле и изгиб реки успели основательно приесться. Он меланхолично, не слишком много внимания уделяя тому, что делает, отстукивал ритм на бубне и тихонько, под нос, мурлыкал простенькую песенку, а в воздухе перед ним, извивался, возносился ввысь и опадал, постоянно менял форму и цвет мираж красочного букета.

— И это всё, на что ты способен? — тот, кого велено было называть Учителем, надменно приподнял брови, не меняя остального, каменного в своей неподвижности лица.

— Девушкам нравится, — Алишер постарался улыбнуться как можно беззаботнее.

— И ты до скольких, до двадцати двух лет, только и делал, что девушкам нравился? Ты же взрослый уже мужчина, должен же ты был как-то зарабатывать на жизнь. Или ты только и делал, что со сцены голосил, — Учитель пренебрежительно скривил уголок рта, тем самым выражая своё отношение к подобным занятиям, однако Алишера этим было не пронять.

— Любой профессии нужно учиться. — Вы же не будете утверждать, несмотря на свой более чем значительный возраст и наверняка немалые знания, что способны самостоятельно создать, — Алишер поискал глазами что-нибудь технологичное, или, хотя бы просто сложное, что можно было бы привести в качестве примера. — Ну, вот хоть этот искусственный водоём.

Он кивнул на небольшой прудик, не больше пары метров в поперечнике в самом широком месте, с тёмной водой, по которой плавали глянцевитые зелёные листья водных растений и крошечным фонтанчиком, бьющим из небольшого грота.

— Я не каменщик и не садовник, — отрезал желчный старик. — Но и тот и другой, в твоём возрасте, вполне способны повторить это нехитрое сооружение.

— Так и я, отучись своё, не был бы простым мастеровым или рабочим, — молодой менестрель умышленно не стал упоминать названия профессий, потому как самое простое дело, которому отдавал себя Творец, становилось чем-то совершенно невообразимым. Мама у него, например, была садовником, но разве можно было сравнить то, что делала она с достижением местных землекопателей-поливателей?

— Так чего же не отучился?

— Не успел, — лицо его собеседника застыло в неподвижности, что как уже знал Алишер, служило одним из признаков недоверия, и он счёл за лучшее дать более развёрнутый ответ: — Обычные люди, те получают общее образование до, примерно, восемнадцати лет. Для таких как я, этот срок растягивается ещё на четыре года, потому как мы, кроме общеобразовательных предметов изучаем ещё и свои, специальные: сначала учимся будить свой Талант, а потом и управлять им. Я должен был выбрать себе профессию только в этом году, да вот, сорвался в эту поездку и случайно угодил к вам.

Не так давно ему зачитали сказку в стихах, а потом и отрывки из исторических хроник, подтверждающие истинность произошедшего, в которых рассказывалось о мастере по имени Джиннан, который в мгновение ока умел возводить целые дворцы. Важная деталь: при этом он пел. Алишер без труда догадался, что речь в ней идёт об архитекторе-менестреле, каким он смог бы стать сам, если бы жизнь пошла по плану. Как и то, что его пленители попытаются выяснить, не способен ли и Алишер на нечто подобное.

— Случайно? — ему достался острый, испытывающий взгляд, кажется даже кожу прокалывающий.

— Попадать к вам я точно не собирался, — с извиняющейся улыбкой промолвил Алишер. Мол, мне очень неловко на это намекать, но мне у вас не комфортно.

— А что за магию ты использовал сразу же после попадания? — намёк был проигнорирован, зато расспросы продолжились.

— Проверил, отзывается ли моему голосу ваш мир. А что?

— Допустим. И как, отзывается?

— Ну, я же могу это делать, — Алишер кивнул на не до конца развеявшийся цветочный фантом. — А зачем вы всё это у меня спрашиваете? Может, хоть раз ответите, Учитель, — в последнем слове промелькнули чуть заметные ироничные нотки. Не удержался. Устал из себя дурачка и простофилю корчить. Но пронесло, слух неодарённых не настолько тонок, чтобы уловить некоторые нюансы.

— Твой Дар уникален для нашего мира. И нужно заранее определить область его применения. Ты же не собираешься до конца жизни на шее у государства сидеть? — удостоился он высокомерного ответа. Алишер даже задохнулся от такой наглости: это вроде как он сам, навязался им и уходить не желает! Но опять же сдержался, не стал выказывать норов, помнил, что ничем хорошим это обычно не заканчивается.

Шерил

Легко сказать: «Не демонстрируй Талант». А чем на жизнь зарабатывать, если никакие иные её способности здесь не востребованы? Не подавальщицей же в трактир идти, право слово. Да и любая постоянная работа означала окончательный выбор и остановку в пути, а у неё не было чувства, что её место в мире наконец-таки найдено. И потому, остановившись в очередном селении, Шерил некоторое время приглядывалась к его жителям, их нуждам и потребностям, соотносила со своими возможностями и пробовала предлагать помощь. Некоторые соглашались и, как правило, не жалели об этом. Требуя оплату, Шерил была неприхотлива: нет денег, она брала провиантом, если того пока достаточно, можно взять в оплату отрез ткани из которого потом выйдет новая рубаха взамен совсем износившейся, а уж её ей раскроит и сошьёт третья хозяйка в следующем селе.

Роль странствующей волшебницы, зарабатывающей мелкими чудесами, пришлась ей впору. Да и не было в ней в общем-то ничего нового: когда они с Алишером путешествовали во время каникул, именно так и зарабатывали себе на проезд и пропитание. Заговорить зубную боль или младенческие колики, вывести плесень из подпола (вот здесь она уработалась до состояния полутрупа) или попросить огород разрастаться дружнее и гуще — всё это ей было вполне по силам. Правда и бралась она не за всякую работу — любое чудо не бывает безграничным.

— Мам, у меня всё равно ничего не получается, — уморительно-серьёзная мордашка десятилетней Шерил отвернулась от подоконника, на котором стоял упрямый кактус. — Он не хочет меня слышать.

Всю последнюю неделю она употребила на то, чтобы уговорить подоконничного питомца зацвести. Ведь она твёрдо усвоила простую истину: цветут все комнатные растения, кроме, разве что папоротников. Ведь она же мамина дочка? Мамина. А значит, у неё всё должно получиться. Мама же носила прозвание Рейселлин Поющий Сад и была, по общему мнению, одним из лучших садоводов, от волшебного голоса которой растения начинали цвести и плодоносить в сезон и не в сезон.

— Ох, детка, а поливать-то ты его не забывала?

На мордашке Шерил засветилось озарение.

Это детское воспоминание согрело душу и добавило убедительности её словам:

— Нет, милейший, с вашим огородом я ничего сделать не смогу — у вас почва плохая. Удобрять нужно было не забывать вовремя — и не было бы у вас проблем. И не кивайте мне на соседа, у него другая ситуация была, — здоровенный лохматый селянин смотрел по-прежнему просительно, но взгляд его был недобрым. Небось, уже раскатал губу поправить дела за счёт заезжей волшебницы.

А вот сосед-то как раз своё поле не запускал да и пострадал-то, можно сказать, от излишнего усердия: закупил по осени семян дающих урожаи невиданные, а того не учёл, что всходить им предназначено было совсем в другом климате. И остался бы практически ни с чем не занеси её в эту деревню вольный ветер и песни Клио. А так, поползав полдня по грядкам, лично познакомившись и «поговорив» с каждым капризным ростком, Шерил уже на следующий день могла самолично наблюдать результаты маленького чуда. Ну и заказов наполучать от односельчан счастливчика. Не всегда выполнимых, как выяснилось. Люди почему-то всегда хотят чуда, за которое ничего не будет и забывают о том, что изниоткуда ничего не берётся.

Нет, пора бы уже уходить отсюда, и так чуть не на неделю задержалась, а то заработков постепенно становится всё меньше, а недовольных отказом или недостаточностью чуда всё больше.

Господин Дронт, Смотрящий Фаюмского улла

Скучная жизнь была у господина Смотрящего За Деревнями и Весями Фаюмского улла. Тихое местечко, сонное, самый юго-восточный край Империи да к тому же граничащий с ничейными бескрайними болотами, которые имперские картографы лихо пририсовывали к остальной территории государства, а на самом деле пойди, разберись, чья там власть и что там происходит. Или ничего не происходит. Здесь нигде ничего не происходит, ничто не нарушает монотонность объездов, которые господин Дронт по долгу службы был обязан совершать не реже чем раз в сезон. Деревенька за деревенькой, село за селом, тихие, мирные, нищие, а если и кипят какие страсти за покосившимися заборами, до него даже отзвуки не долетают. Не того он полёта птица, чтобы кто-то рискнул с ним местными сплетнями делиться. Чужак, да ещё и начальник.

— Дозвольте слово молвить, господин Смотрящий!

Оп. Однако же бывают и исключения. Вдруг откуда ни возьмись, появился этот мужичонка.

Прилично одетый мужчина средних лет остановился перед рухнувшим перед ним на колени мужиком и брезгливо скривился. Нет, поза была самой правильной, именно так, с колен имел право обратиться простой крестьянин к человеку его статуса, однако именно такие из них, неприкрыто раболепные имели самую неприятную натуру. Из тех, что мать ради мимолётной выгоды запродать не побрезгуют. Или дочь. Да, дочь — это пожалуй ближе к теме.

— Что, девки на выданье в доме завелись, а приданного даже для одной не наскребётся? — противно было вступать с таким в переговоры, однако ничего не поделаешь — служебная необходимость. Пополнять гаремы Сиятельных — одна из важнейших задач всякого Смотрящего.

— Что вы! — вроде бы искренне возмутился то. — Мои ещё малые, Да и не нуждаемся мы, благодарствую, ради благоденствия Сиятельных стараюсь я, не за ради вознаграждения, и по причине всегдашней заботы о…

— Ближе к делу, — оборвал господин Дронт славословия, в которых сам проситель уже похоже окончательно запутался.

— Господин Смотрящий, девка есть, одинокая, без родных, сама по себе шляется по трактам. А ну как кто обидит? Вы-то уж всяко позаботитесь, сбережёте жизнь молодую.

Селянин переступил с колена на колено — под одно из них очень некстати мелкий камешек попался — ногу прострелило болью аж до самого паха, и он чуть не взвыл. А тут ещё высокородный господин самым неприятным тоном протянул:

— Я-а-сно. Не подскажешь, где мне сию деву можно встретить?

— А как же ж, подскажу, — он ещё раз переступил с колена на колено, подобравшись к самым носкам, некогда хорошо начищенных, а теперь уже слегка запылившихся сапог. — В трактире у Сеньки-Бражника каждый день ужинает. Как раз к вечерней зорьке поспевает.

В пыль упала мелкая монетка. Не такого вознаграждения можно было бы ожидать спровадь он в гаремы собственную кровиночку, но эта дева странноглазая и не в его собственности была. Так что всё прибыток, всё копеечка, не так, так иначе.

А господин Смотрящий, бодрым шагом, уже не помня о скуке, направился к местному очагу культуры. Нет, правда стоило взглянуть на самостоятельно путешествующую по трактам девицу, может действительно из тех, кому лучше будет оказаться за надёжными стенами гарема? Попасть в тепло и сытость, с вполне определённым, пусть и не самым завидным будущим. Нет, рано решение принимать, надо на неё действительно взглянуть. В любом случае следовало для начала заняться собственными делами: поговорить со старостой, записать суммы подушных и поземельных податей, обновить списки родившихся, умерших, уехавших, а заодно, прежде чем с нею встречаться, порасспросить местных, кто такая и чем занимается, а то может на разговоры с нею и время тратить не стоит.

Искомую деву он отыскал без проблем, даже уточнять местопребывание не пришлось. Молодая, но уже не юная, русые волосы давно не знавшие ножниц едва достают до плеч, а с загорелого лица смотрят очень светлые, даже сразу и не поймёшь голубые или серые глаза. Добавить к этому штаны и рубаху, плетёные по местному обычаю сандалии и накидку, какие носят ойры болотные — вот и вырисовывается образ опытной путешественницы, совсем не легкомысленной девицы, за каким-то надом шляющейся по окрестным деревням.

— Не помешаю? — он подхватил со стойки кружку с пойлом, которое местные почему-то называли пивом и остановился у стола, который занимала незнакомка.

— Места много, — очень спокойно ответила она. — Садитесь где хотите.

Голос был низковатый для девушки, надтреснутый, словно она горло застудила, и с весьма отчётливым акцентом.

Дронт присел напротив, отхлебнул пива, скривился и невольно скосил глаза в тарелку соседки по столу, содержимое которой та поглощала деловито и целеустремлённо. Огуречник. Холодный суп из кислого молока, в котором плавали ломтики свежего огурца, зелень и рубленое яйцо. Бр-р.

— Как вы это есть можете? — невольно спросил он, хотя намеревался начать разговор совсем с другого.

— А я, — она очередной раз зачерпнула свою похлёбку, — отношусь к той счастливой категории людей, которые могут есть всё что угодно. К тому же, это — вкусно.

И замолчала надолго, ровно до тех пор, пока в миске не показалось дно.

— Итак, — она подняла на него очень светлые глаза, — о чём вы хотели со мной поговорить?

— А вы так уверены, что разговор есть? — опешил он.

— Да бросьте, в вас за километр видно начальника.

— А что за мера длины такая, «километр»? — зацепился он за незнакомое слово.

— Не важно, — не пожелала она удовлетворить его любопытство. — Так что там с разговором?

— Чем вы успели местным насолить, что вас поспешили сдать мне? — начал он с наиболее очевидного.

— Ничем, — не задумавшись ни на мгновенье, ответила она. — Может, вы скажете, кто конкретно меня «сдал» и заодно в чём именно заключалась эта «сдача»?

— Имени, извини, не спросил, не по чину мне таким интересоваться. А так, мужичина здоровенный, краснорожий, патлы сивые, отродясь нечесаные.

— Свен, — моментально опознала своего обидчика даже по настолько расплывчатому описанию. Похожих мужиков в деревне было много, наружность у Свена была самая типическая, но вот настолько не дружил с расчёской, чтобы его лохматая шевелюра попала в особые приметы, только он один. — Вот же слизень капустный!

— И что вы с ним не поделили? — блеснули острым любопытством глаза Смотрящего.

— Не взялась за заказ.

— И-и? — настойчиво протянул Дронт. — Что за заказ был?

— На увеличение урожайности полей.

— А вы можете?

— Немножко.

— А как?

— Могу «поговорить» с растениями и «попросить» их.

Это было, конечно не совсем так. Не говорила она, а пела, пусть и очень тихо, чтобы даже рядом стоящий человек не услышал и не уговаривала, а меняла их в нужную сторону. Слегка. На сколько хватало её понимания и таланта.

— Как попросить?

— Голосом, — ответила Шерил и тут же поняла, что сболтнула лишнего.

— Это как джинна? — Смортящий загорелся каким-то нездоровым азартом, так что нервы Шерил опалило ощущение опасности. Джинна. Что такое джинна? Или может быть джинн? Какие-то такие сказания здесь бродили и, кажется, она даже три селения назад в трактире от бродячего сказителя что-то такое слышала.

— Это вы о той сказке, где один кудесник при помощи песни в момент дворцы возводил? — она иронически изогнула бровь, чтобы сидящий напротив мужчина сам смог прочувствовать глупость своего предположения. Хотя, сказка — ложь, да в ней намёк, Алишер, если всё-таки закончит архитектурный, как и собирался, будет способен на нечто подобное.

— А тогда как? — продолжал допытываться Смотрящий.

— А не знаю, — она чуть было не развела руками. — Наследственная способность. От матери к дочери передалась, она и научила кое-каким приёмам. Только по сравнению с нею, я — бездарь совершеннейшая.

И ведь ни словом не солгала. О природе дара менестрелей, да и вообще Творцов, толком не известно ничего, сколько ни пытались его исследовать, а про маму она сказала чистую правду.

А вот смотрящего этот момент заставил задуматься. От матери к дочери? Значит, скорее всего речь здесь идёт не о дальнем наследии Сияющих. У тех, помнится, женщины вовсе лишены магической силы за исключением устойчивости к ментальному воздействию. Что-то новенькое. Или, наоборот, старенькое, сохранившееся с тех тёмных веков, когда ещё не было Сиятельных с их благословенной магией. Так что не след в гарем такую деву отправлять, потому как всем известно: что туда попало, то пропало. Не отдавать в гаремы женщин, которые могли пригодиться кому-нибудь из обычных мужчин, ну или как-то самостоятельно пристроиться в этом мире, было негласным, но неукоснительно выполняющимся правилом для всех Смотрящих. Нечего обеднять собственный генофонд. Если, конечно, от кого-либо из Сиятельных не поступало прямого обратного приказа.

Шерил

Вечер сгустился над полями, где ветер ворошил нежно перешёптывающиеся колосья, когда Шерил выбралась из деревни. Даже утра дожидаться не стала. Дела в этом селении поначалу шли настолько хорошо, что она задержалась в нём дольше, чем должна была бы. Даже вот неприятеля себе нажить успела. И чуть не загремела в гарем к местной магической элите. А уж зачем к ней за стол подсаживался господин Смотрящий, Шерил сообразила спустя пару минут после начала разговора. Дурочкой она никогда не была, а что случается с молодыми девушками, за которых некому заступиться или от которых отказались родные, её успели предупредить сердобольные селянки. Давно, ещё в самом начале её длинного пути, когда она только-только начала понимать местную речь.

— Стой! — донеслось сзади. Шерил остановилась и обернулась, половчее перехватив палку, которую таскала с собой в качестве орудия самозащиты: широкими шагами, иногда переходя почти на бег, её догонял здоровенный детина. — Я с тобой пойду! — закончил он неожиданно, остановившись рядом с напружинившейся девушкой. Та, от неожиданности не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Это зачем ещё?

— Ты ж на восток идёшь? — брови Шерил вопросительно чуть приподнялись, но парень почему-то решил счесть это согласием. — Так мне тоже туда нужно. Я слышал, как ты в трактире у Сеньки-Бражника про дорогу выспрашивала.

— Я-то может и выспрашивала, — в отсутствие карт, которые здесь являлись дорогостоящей игрушкой для знати, расспросы являлись единственным способом ориентироваться на местности, — но вот зачем ты мне нужен, это другой вопрос.

— Нужен, конечно, — парень хлопнул белёсыми ресницами. — Всё-таки я — мужчина, оборонить если что смогу. А если назовёмся братом и сестрой, то и приставать всякие там не будут.

Шерил окинула скептическим взглядом высоченную тяжеловесную фигуру парня, встрёпанный белёсый чуб, не загорающую ни на каком солнце кожу, и подумала, что принять их за родственников можно только с перепоя. И почему-то страшно не хотелось присваивать этому недоразумению статус брата. Брат у неё может быть только один — Алишер.

— Ладно, родственничек новоявленный, как хоть тебя зовут…?

— Ярек, — ответил он незамедлительно, даже не дождавшись пока девушка закончит задавать свои вопросы.

— … а заодно, куда путь держишь и почему я вдруг понадобилась тебе в попутчицы?

— Путь держу на границу, — он поправил перекинутую через плечо лямку объёмистой сумки, и зашагал, пытаясь приноровиться к её походке. — Там никогда крепкие парни не лишние.

— В солдаты, значит, собрался, — заключила Шерил, — Ну а я-то тебе зачем понадобилась?

— Так я дальше Сульской ярмарки никуда не ездил, — простодушно признался он.

— Горюшко, — вздохнула она, уже внутренне смиряясь с таким попутчиком. — Что ж тебе дома не сидится?!

— А что меня там ждёт?! — неожиданно зло взвился парень. — Сама-то небось у тятьки на шее тоже сидеть не захотела! — потом, спустя довольно продолжительный отрезок времени, когда они уже почти миновали поля и вышли на тракт, тихим невыразительным голосом продолжил: — У отца есть земельный надел, а у меня два старших брата и сестра есть. Сестру-то можно выдать замуж и так, приданного насобирать и дело готово, а сыновьям нужно выделить по куску земли, чтобы было, чем потом семью кормить. Только вот надел у нас совсем маленький, по-хорошему — на одну семью, ну, может быть на две, если совсем скромно жить, но уж никак не на три. Вот такие вот дела.

— А жену взять из семьи, где молодых мужчин нет? Или у вас таких уже не осталось?

— И потом полжизни примаком жить? Я хочу сам быть хозяином в своём доме!

— А думаешь, в армии тебе сразу всех благ подвалит?

— Нет, не думаю, — он весь как-то потух, — но надо же с чего-то начинать. А я ничего кроме как на земле работать, больше ничего не умею.

Некоторое время передвигались они молча, думая каждый о своём, потом Шерил задала ещё один, закономерный с её точки зрения вопрос:

— А тебя не хватятся?

— Меня уже хватились, — он широко зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот рукой, на долгое мгновенье закрыл глаза, потом энергично встряхнул головой, разгоняя сонную одурь. — У нас принято довольно рано ложиться и вставать на рассвете. Но ты не боись, мои все знают, куда я подался. А кто не знает, тот догадывается.

— А чего ж тогда тебе нормальное сопровождение не нашли? Случайной попутчице пришлось навязываться.

— Ну как? — ещё один широкий зевок. — Знать-то знают, обговорено всё было уже не раз. Только отпускать не спешат. Мать просто за меня боится, а остальным лишние рабочие руки в хозяйстве никак не мешают.

— Значит, погони нам можно не опасаться, — сделала вывод Шерил.

— Так это потому, ты гонишь, не останавливаясь на ночлег? — почти счастливо выдохнул парень и почти остановился.

— Нет, не поэтому, — она, не сбавляя шага, обернулась на приотставшего спутника. — Днём — жарко, да и пыль на тракте телеги поднимают, тоже ничего хорошего. А ночью спать холодно, без костра в миг замёрзнешь. И то, что мы так меньше привлечём чужого недоброго внимания, тоже со счетов сбрасывать не стоит. А что, так спать хочется, что сил терпеть нет?

— Есть, — он решительно встряхнулся, демонстрируя наигранную бодрость, но надолго Ярека всё равно не хватило, он опять принялся зевать, да и тащился нога за ногу. Есть всё-таки в твёрдом распорядке дня некоторые неудобства, заключающиеся в том, что если этот распорядок по каким-то причинам ломается, организм идёт в разнос.

Ранним, самым ранним утром, когда солнышко ещё не успело показать краешек из-за горизонта, а ночной сумрак только-только посерел, Шерил принялась за поиск места для дневной стоянки. К тому времени Ярек уже спал с открытыми глазами, да и сама она успела здорово утомиться — тоже успела привыкнуть к дневному обитанию.

— А спать где будем? Что, прямо в кустах? — Ярек наконец-то раскрыл глаза, и осмотрел место, на котором почему-то стоит пару минут, не двигаясь вперёд.

— А чем тебе не нравится? Здесь сухо и достаточно места, чтобы вытянуть ноги, — Шерил от нынешней стоянки тоже была не в восторге: слишком близко от тракта, но другой растительности, кроме этого, высаженного вдоль дороги кустарника, здесь не было. Да и темно ещё было слишком, чтобы пытаться что-нибудь получше найти.

— Нормально.

Парень сел, где стоял, расстелил по земле тонкое одеяло, сунул под голову сумку и отключился, кажется даже раньше, чем успел веки смежить. Шерил только недовольно головой качнула, глядя на это, и взялась за установку охранного периметра. Сколько бы она не сетовала на отсутствие нормального Таланта, а срифмовать и напеть пару строк, вплетая туда подходящие звучания, ей было вполне по силам. И пусть её творение не будет расшвыривать врагов и недоброжелателей молниями шестого порядка, да и силовой купол у неё не получится, сквозь который может пройти разве что воздух, но предупредить о приближении чужака и дезориентировать его на пару минут, ему вполне по силам.

6

Господин Дронт, Смотрящий Фаюмского улла

Несколько дней спустя, уже в самом Фаюме, расположившись в уютном полумраке самого дорогого из ресторанов города (правда, жители столицы, пожалуй, не признали бы его за приличное заведение) господин Смотрящий в неофициальном порядке докладывал новости одному из младших Сиятельных.

— … но в качестве кандидатуры для пополнения гарема я её отверг.

— Извини Дронт, — тот повертел в руках чашку с крепко заваренным чаем, но пить не стал, отставил в сторону, — хороший ты мужик, но интересы Сиятельных блюсти совершенно не умеешь. Вот скажи, зачем ты отпустил эту девицу? Заметил же что интересная, может даже уникальная, даже вроде бы даже с какими-то неопознанными магическими способностями. Такой случай влить в род Сияющих свежую кровь упустил!

— Нормальная девица, толковая, самостоятельная, не рохля какая-нибудь не способная выжить без чужой помощи, — отношения за те несколько лет, что Дронт занимал должность Смотрящего Фаюмского улла, сложились почти приятельские, так что он даже иногда позволял себе некоторую фамильярность. — Зачем же её разума лишать? А что до магических способностей, то есть они или нет, я засвидетельствовать напрямую не могу, не был свидетелем.

— Нет, всё-таки ты — дурак, — резковато отозвался Сиятельный и Дронт внезапно почувствовал острый приступ вины перед этим существом. В само деле, какое значение имеет участь какой-то там девицы, перед благополучием рода Сиятельных?

— Да не так уж она и была интересна, — он опустил взгляд в стол. — А каким-то магическим приёмам она вполне могла научиться у ойров. Помнится, у неё была при себе настоящая ойрская накидка.

— Ойрский плащ? — переспросил Сияющий. — Настоящий? На какой-то нищей девице? Да ты знаешь, сколько он стоит?! Даже я в своё время походил-посмотрел да не решился так потратиться.

Ураганом эмоций Дронту словно бы череп сдавило. На секунду, не более. А потом он ощутил небывалую лёгкость, счастье и желание сделать что угодно, горы свернуть, только чтобы оно не исчезало. Однако он, твёрдо усвоив как не любят Сияющие пускающих пузыри счастливых идиотов, собрался и ответил сравнительно членораздельно:

— Тот наверное новый был, с выделкой и отделкой. А этот старенький, основательно потрёпанный, самого простого кроя и очень непритязательный.

— Всё равно, увидишь ещё эту девицу — приведи её ко мне. Любопытно будет взглянуть, — потом бросил быстрый взгляд на собеседника, заметил, что тот стремительно начал терять адекватность и добавил с максимальным добродушием: — Да ты иди, иди, братец. Ты же только сегодня из инспекции вернулся? Отдыхай.

Нет ничего удивительного в том, что Дронт с готовностью последовал этому совету-приказу. И потому, что воспротивиться повелению Сияющего очень сложно, и потому, что имел здоровое чувство самосохранения, которое буквально вопило, что убираться нужно отсюда как можно быстрее и как можно дальше. А ещё накатить на грудь чем-нибудь крепкоалкогольным. Именно спиртное являлось самым простым, легкодоступным и эффективным средством снятия эффекта воздействия Сияющих.

Оставшийся в одиночестве представитель элиты Светлой Империи ненадолго задержался в уютном отдельном кабинете ресторанчика. Недовольство собой даже аппетит перебило, а чай он никогда особо не любил, хоть и вынужден был на людях довольствоваться безалкогольными напитками. Ему ни в коем случае нельзя было терять контроль над способностями, а это и на трезвую голову с ним происходило. Вот как это случилось только что. И опалу и ссылку в эту глухомань он заслужил собственной несдержанностью, и предупреждал его перед отъездом дядя, чтобы не смел калечить государственных служащих, их мозги империи ещё понадобятся.

— Господин? — это уединение Сиятельного посмел нарушить хозяин ресторанчика. В голосе его в равной пропорции смешались страх, восторг и подобострастие, хотя лицо было невозмутимо, — Что-нибудь ещё?

— «Бархат Ночи» пятилетней выдержки у тебя ещё остался? Пошли в мой особняк, — да, это пожалуй, единственно правильное решение. Расслабиться в уединении собственного жилища. А то вон даже этот, как же его там, а, не важно, хозяин ресторана начал демонстрировать ненормативные реакции. Уходить нужно.

А то, о котором только что думал Сиятельный, сразу за дверями уединённого кабинета, выпрямился, вернув себе горделивую осанку и подумал, что нашём неплохой способ справляться с воздействием Сиятельного, повадившегося обедать в его заведении. Всего-то и нужно продемонстрировать ему преувеличенный восторг, как давление на психику исчезает, а глупая радость сходит на нет. Вот только открытие это только для личного пользования. Сомнительно, что Сиятельные отнесутся с пониманием даже к такому невинному способу манипулирования ими. Как и нет никакой гарантии, что и другие окажутся столь же совестливыми, как этот.

Алишер

Относительную свободу ему удалось получить не сразу. Сначала его начали выпускать на короткие ознакомительные экскурсии по городу (под наблюдением и охраной), потом пристроили на работу во дворец местного правителя, где его автономность и самостоятельность тоже были под большим вопросом. Работать, смешно сказать, пришлось менестрелем. Из всех продемонстрированных им талантов применение нашёл самый простой и примитивный: эмпатия — трансляция эмоций, которые он испытывал сам на всю аудиторию слушателей во время исполнения.

Самого властелина и повелителя этой империи он видел редко, издали и только во время больших официальных развлекательных мероприятий. Высокий, мрачного вида мужик, в пышных, красно-золотых одеждах, который крайне редко открывал рот, для того, чтобы сказать хоть что-нибудь.

Впрочем, развлекать императора, слава Музам, вовсе не являлось его задачей. Чаще всего Алишера звали в одну из малых музыкальных гостиных, чтобы развлекать скучающих придворных дам и их кавалеров. Бессмысленное, на его взгляд, занятие и лишённое даже приятности. Не смотря на тщательно культивируемую атмосферу всеобщего праздника (чуть пьяную и явно нездоровую), у Алишера было тяжело и паскудно на душе (заниматься приходится всякой ерундой, а к поискам сестры он не приблизился ни на шаг со дня появления в этом мире) и потому транслируемые через музыку и песни эмоции оказывались не самыми светлыми. Чего только стоила переложенная на попсовый мотивчик рок-баллада «Золотая шлюха-осень» исполнявшаяся им на родном языке!? А ведь сидели, слушали, давились тоской пополам с раздражением. Зачем?

— Ах, это было незабываемо! — в коридоре, не успел он пройти и десятка шагов, Алишера догнала одна из красоток, которая пришла на выступление без кавалера, сидела в первом ряду и весь вечер гипнотизировала молодого менестреля кошачьим взглядом.

— Вам действительно понравилось?! — он резко развернулся на одном месте и приподняв брови, уставился на поклонницу.

— Такие богатые переливы голоса и эмоций, — вкрадчиво заворковала она, а тонкие пальчики невесомо прошлись по рукаву Алишера. Что ж, дураком он не был и прекрасно имел ловить подобные намёки. Молодой менестрель отвёл руку мгновенно погрустневшей красотки, а потом подумал: «Какого демона!», может хоть это позволит встряхнуться и вырваться из круга обыденности, в который его всё плотнее засасывало. И он не столько сам увлёк, сколько позволил себя увлечь в сторону покоев, которые занимала прекрасная дама.

«Лекарство» имело закономерный побочный эффект: следующим же вечером Алишер порадовал местное общество исполнением фривольных куплетов на местном наречии, после которых, благородное собрание стремительно растворилось в дворцовых коридорах, дабы удовлетворить внезапно вспыхнувший любовный жар.

А подруги на ночь с тех пор у Алишера менялись с завидной регулярностью.

Господин Цое

Господин Цое, тот, которого Алишеру было велено называть Учителем, докладывал о делах текущих своему повелителю и новости в целом были неутешительными:

— Ещё трое ублюдков Сиятельных сдохли. Все трое были причислены к разным гарнизонам, так что небрежностью нижних чинов это уже объяснить нельзя, — положение которое занимал этот весьма немолодой человек, скорее соратника, чем приближённого, давало ему право общаться с господином и повелителем целой империи в более чем вольной форме. И даже эмоции выказывать.

— Мы с вами, и прочим коллегиумом это предвидели, — властитель Тёмной Империи, сам магом не был, но в теории волшебства, так же как и господин Цое, разбирался неплохо. — Сокращение срока жизни могло оказаться побочным эффектом от массированной выкачки Дара. Что от Ловцов слышно?

— Почти ничего. Тот материал, что нам доставили с последней партией, годится только для подзарядки муниципальных амулетов. Хорошо ещё нам вовремя попался этот маг-менестрель и с магической защитой дворца не стало никаких проблем.

— Кстати, о нём, — император откинулся на спинку массивного кресла, — уникальный экземпляр. И весьма сильный к тому же. Почему мы используем его так нерационально? и зачем вообще было потенциально опасного, несвязанного мага помещать во дворец? — «в непосредственной близости от моей персоны» не прозвучало, но было понято и проигнорировано.

— По нескольким причинам. Во-первых, он молод, наивен и многого не замечает, пока его не ткнут в это носом. Да-да, не нужно недоверия, в их мире детство довольно затяжное. Даже неодарённых загружают какими-то лишними знаниями аж до восемнадцати лет, лишая их возможности приносить пользу обществу, — по лицу господина Цое, пробежала судорога внезапного раздражения от нерациональности устройства жизни чужого народа. — Второе: один из тех, о которых я докладывал, питал именно дворцовые амулеты и эту прореху нужно было срочно чем-то заполнить. Третье и самое важное: напрямую подключать к нашим приборам мальчишку бесполезно — магическая энергия выделяется только во время музицирования и никак иначе.

— И как вы из этой ситуации вышли?

— Расставили воронки-уловители возле всех музыкальных гостиных, куда его приглашают. А если что и мимо них попадает, не страшно: воздействие магии музыки маломощно и кратковременно. Кроме того, было ещё одно соображение: именно во дворце собран цветник из дам на любой вкус. Доступных дам, что тоже немаловажно.

— Ах, это ты снова взялся за тот провальный проект? — император заинтересованно чуть приподнял брови.

— Развести собственных магов и не зависеть от поставок из-за границы, было бы очень неплохо, — обозначил свои интересы господин Цое.

— Мы пробовали. Сиятельные плохо скрещиваются с настоящими людьми, а сила дара в поколениях полукровок быстро теряется, — о том, что до сих пор службе внешней разведке до сих пор не удалось выяснить, как же сами Сиятельные справляются с этой проблемой, он решил не упоминать. Слишком болезненным был этот провал для обоих собеседников.

— Этот — не Сиятельный, — намекнул господин Цое.

— И как успехи? — император даже подался вперёд.

— Пока — никак. Слишком мало времени прошло. Но никуда он от нас не уйдёт. Среди дам уже распространили слушок, сколько можно получить за ребёнка от этого отца и насколько мне известно, даже служанки включились в соревнование.

— Ладно. Хорошая идея. Однако, в плане разведения магов одного производителя не достаточно, нужно ещё хотя бы несколько таких же. Распространи среди Ловцов и жандармерии приметы нового типа магов, пусть прошерстят и нашу территорию и у соседей.

Господин Цое склонил голову, принимая к сведению упущенные им обстоятельства. Мало ли, что этот мальчишка рассказывает, что попал в это мир совершенно случайно. Где один, там может быть и второй.

Шерил

Проблем новый попутчик доставлял ей примерно столько же, сколько пользы приносил. Начать с того, что после первого же длинного перехода выяснилось, что он стёр ноги сапогами практически до невозможности в ближайшее время сунуть их хоть в какую обувь.

— Как же ты это так? Сапоги новые, неразношенные, что ли нацепить догадался?

— Почему новые? Ничуть не новые, я всегда их по праздникам и в люди одеваю, — возразил Ярек и болезненно скривился, когда девушка пришлёпнула к пострадавшей конечности какие-то широкие, бархатистые листья.

— На вот, примотай. Это тебе будет вместо обуви на ближайшие дни. И не фасонь больше.

Он не слишком был привычен к скромному по объёму (зато калорийному) походному рациону, с трудом переносил долгие ночные переходы, а днём подолгу не мог заснуть, каждого встречного, которого угораздит с ними заговорить норовил счесть своим хорошим приятелем и чуть ли не другом и был непробиваемо, до изумления наивен. Он плохо переносил перепады температуры, которых тренированное на саморегуляцию тело менестреля даже не замечало.

Зато на Ярека можно было сгрузить большую часть их общих припасов и тот без вопросов, да и без особого затруднения тоже, волок их. А когда ей в голову приходила фантазия подзаработать чуток деньжат при помощи своего Таланта, никогда не вмешивался в её переговоры с потенциальным клиентом и не задавал лишних вопросов.

— Не нужна ли помощь? — с той или иной разновидности этого вопроса она обычно начинала разговор с потенциальным клиентом. И в этот раз остановилась у кузни на самой окраине маленького городка и вот уже минут десять наблюдали за борьбой между норовистым конём, его хозяином и кузнецом, подрядившимся подковать благородное животное. Счёт пока вела злобная скотина, в очередной раз порвавшая верёвки, наподдавшая копытом подмастерью и отскочившая на пяток метров в сторону.

— Ай! — кто из мужчин издал этот нетерпеливый возглас, было непонятно, но отмахнулись от её предложения так или иначе, все и вернулись к своему многотрудному занятию. Больше она в это действо не встревала, молча наблюдала, как верёвки заменили кожаными ремнями, потёртыми и уже связанными в нескольких местах, но, по-видимому, всё ещё прочными. И ценными, раз уж их не пустили в ход сразу. Рядом переминался с ноги на ногу братец названый, недоумевающий, что же такого занимательного могла найти эта странная дева в самом обыденном действе — замене подковы у коня. Но не торопил, помнил, как часто такие вот задержки оборачивались денежными заказами, как и свою собственную неспособность без посторонней помощи зарабатывать деньги в большом мире. Этот раз тоже не стал исключением.

— И какую такую помощь вы хотели нам предложить? — хозяин коня прятал в усах «неприятную» ухмылку, а подошёл с явной целью поиздеваться над незадачливыми путниками. И в самом деле, стоят, и деревенского вида парень с копной соломенных волос и покрасневшей на солнце рожей и мелкая, на его фоне девица с русой, выгоревшей до белёсого оттенка шевелюрой и загоревшей до черноты рожицей, смотрят. Клоуны! Как над такими не поглумиться, не сбросить напряжение после трудного дела?

— Укрепить верёвки, — Шерил небрежно пожала одним плечом. Мол, теперь-то что?

— Или можно ненадолго коню нрав подправить, — неожиданно даже для себя самого вставил Ярек. На нём скрестились два недоумённых взгляда и парень почувствовал себя внезапно заговорившей мебелью.

— Сделка? — взгляд мужика внезапно сделался из насмешливого расчетливым, словно его осенила какая-то неожиданная, но несущая немалую выгоду идея.

— Сделка, — Шерил привычно взяла на себя роль переговорщика. — Условия?

Потенциальный клиент пожевал губами и с некоторым сомнением вопросил:

— А ты действительно можешь, это, верёвки укреплять? — видимо, гипотетические способности Ярека по успокоению животных вопросов не вызывали. Шерил молча отвязала длинную лямку от своей сумки, благодаря которой её можно было вешать через плечо, и вручила её потенциальному клиенту. Тот, недоумённо покрутив в руках широкую тканую ленту, вдруг решительно развернулся и направился во двор кузни, где пара слуг до сих пор пыталась призвать к порядку норовистого жеребца.

Лямка выдержала испытания с блеском. Не удивительно. Очень немного времени понадобилось Шерил, чтобы на собственном опыте убедиться, насколько прочнее были синтетические волокна из её собственного мира, этих, натуральных. А монеток, звенящих в кармане, на частые обновки не хватало, да и давались они не так чтобы легко. Вот и пришлось заговаривать каждую вещичку из гардероба, включая и сумку тоже, на прочность. Кто бы мог подумать, что домашнее «аварийное» заклинание, помогавшее сохранять целостность чулок даже после получения затяжки, так ей тут пригодится.

— Совсем никогда не порвётся? — с расчетливым интересом спросил бородач и ещё раз растянул в руках лямку, проверяя прочность.

— Что угодно можно порвать, если приложить побольше дурной силы, — философски заметила Шерил и забрала у него свою собственность.

— Брон, — мужик, представляясь, протянул руку для рукопожатия. — Такие вещи мне нужны. Дорого берёшь?

— Договоримся.

И договорились. Правда плата за магические услуги была предложена в вещах и продуктах.

— И жить вы будете на полном довольствии, — расписывал перспективы Брон, пока они катили в удобном возке в сторону небольшой коневодческой фермы.

— Не понимаю, почему не монетами, — качнула головой Шерил. — Это неудобно — подбирать эквиваленты, из того что есть у вас, к тому, что нам надо и того, что мы сможем за это предложить.

— Э-э-э, так времена для этого неподходящие, — поднапустил тумана конезаводчик.

— Дешевеет всё, а деньги дорожают. Война на носу, очередная, — это лаконичное объяснение Ярека должно было бы быть предельно ясным, но Шерил ещё больше запуталась: что-то ей в этом логическом построении показалось неверным — надвигается война, а всё дешевеет.

— Это как? — она перевела взгляд с одного на другого мужчину.

— Деньги изымаются из оборота, — неохотно пояснил Брон. — Из наших монеток доспехи хорошие получаются: и от удара и от магии берегут.

— И кто может позволить себе подобную роскошь? — прикинула стоимость подобной защиты Шерил.

— Элитные воины империи, — невесть с чего задрал нос Ярек. — И Сиятельные тоже, когда на поле боя выходят.

— Не, — не согласился Брон. — У тех доспехи конечно же есть, но у них они родовые, от отца к сыну передаются, редко когда новый комплект делать приходится. А вот простые воины те — да, каждый за подшивку куртки сколько сможет менке насобирать, тот столько пришьёт.

Ярек призадумался, прикидывая что-то, а Шерил продолжила расспросы:

— Это перед каждой заварушкой у вас деньги из оборота исчезают? А потом так же резко появляются после войны. И как ваша экономика только выдерживает такие перепады?

— Не после войны, а после первой же крупной битвы. Похоронные бригады, что наши, что тёмные (кто битву выиграет, тот тем и занимается) не только о телах заботятся, но и в обязательном порядке верхнюю одежду с покойничков срезают, — со спокойным цинизмом заметил Брон. — Правда, некоторая часть монеток опять же возвращается к выжившим. Свои же везде люди, а чем больше монеток под куртку вшито, тем больше вероятность и дальше оставаться в живых.

— Постой, а металлические кольчуги и прочие там латы у вас не в ходу? — удивилась Шерил.

— А толку в них? От магии всё равно не спасают. От кожаных стёганок и то больше толка бывает.

Это последнее замечание натолкнуло Шерил на ещё одну тему для расспросов: почему здесь так мало были распространены изделия из кожи, а те что есть, стоят непомерно дорого? Повседневная обувь плетётся из таких тонких ремешков, какие в ином месте пошли бы только на выброс, а Ярековы так толком не разношенные парадные сапоги действительно имели немалую стоимость. И слушая пространные объяснения Брона о том, что дубильни расположены в основном на севере, а здесь их совсем мало, о слишком долгих дорогах и высоких торговых пошлинах, о прочем, что мешало организовать выделку кож прямо здесь, на месте, Шерил всё больше приходила к выводу, что у местных точно какое-то поголовное размягчение мозгов на почве всеобщей благостности. Уже сколько раз сталкивалась, с тем, что необходимость поднапрячься и сделать что-то новое, чтобы кардинально улучшить свою жизнь, вызывает ленивое недоумение. Зачем? Ведь и так всё хорошо и так всё идёт по накатанной. Вот и Брон, сетует, возмущается, а как-то впустую, без желания изменить порядок вещей.

7

Шерил

Наблюдать за Яреком, когда тот принимался ворожить над лошадьми, было настоящим удовольствием. Нежно, ласково, осторожно, словно бы не коня уговаривал, а с девушкой ворковал, подбирался он сначала поближе, потом ложил руку на плечо или мощную конскую шею, глядишь, и он уже во всё начёсывает и наглаживает копытного капризника. Два, три, таких сеанса и вот уже самый нервный жеребец спокойно позволяет войти конюху в стойло.

Однако же действо это было только для избранного зрителя, до него допускалась только сама Шерил и их добрый хозяин — Брон. Вот и сейчас, когда она подобралась поближе Ярек дёрнулся, насторожился, потом осознал кто именно пришёл, успокоился и, ласково похлопав по шее кобылу, у ног которой путался крепенький тонконогий жеребёнок, направился к ограждению загона.

— Как? Сговорились? — речь шла об их оплате. И дело было даже не в том, что Брон внезапно решил урезать гонорар бродячих кудесников, совсем нет. Просто не всё из запрошенного имелось у него в наличии и пришлось торговаться с соседями, обменивая мешки с зерном, капустные кочаны, кур и уток, свечной воск, и прочие товары по такому зубодробительно-сложному взаимозачёту, что Шерил даже не пыталась вмешиваться в торг.

— Кое-как, — за последние дни, зарабатывая себе на одну очень важную вещь, Шерил практически без преувеличения натёрла себе мозоль на языке, так что без крайней необходимости предпочитала обходиться односложными ответами. Вместо объяснений она достала из простеньких ножен лёгкую саблю и протянула на осмотр. Ярек с жадным любопытством выхватил оружие из рук названой сестры и так лихо-неосторожно принялся вертеть её в руках, что Шерил сочла за лучшее вынуть её из его ладоней и вернуть в ножны.

— А тебе не кажется, что оружие на поясе у мужчины будет смотреться намного естественнее? — с намёком произнёс Ярек.

— Естественнее — не естественнее, какая разница? — она не удостоила названного братца даже взгляда, пристраивая оружие обратно на пояс. — Я умею им пользоваться, а ты нет — вот и весь сказ. Случись что, и у меня не будет времени просить тебя передать мне саблю. Это, надеюсь, понятно?

Ярек тяжело вздохнул, признав разумность доводов, но кинул на ножны такой сожалеющее восхищённый взгляд, что стало ясно: не только от безысходности подался он на военную службу. Теперь весомых причин и дальше задерживаться на Броновой ферме у них больше не было, хоть он и звал временных работников остаться ещё, а то и вовсе осесть насовсем. Припасы, из категории долгохранящихся уложены в мешки, оружие, отсутствие которого всё больше и больше напрягало Шерил, доставлено (уже несколько раз им приходилось отстаивать свою свободу и имущество при помощи посох и кулаков) и оставалось только дождаться вечера, чтобы вновь вернуться на большую дорогу.

При мысли об очередном сломе режима дня, у Ярека начала сводить челюсти неудержимая зевота, однако ноги, за последние недели привыкшие к длительным переходам, просились в путь. Да и жизнь кочевая, при всех её трудностях и недостатках постепенно ему начинала нравиться.

Долгим, каким же долгим может оказаться путь, если проделывать его преимущественно на своих двоих! Редко когда кто из сердобольных селян подсаживал их себе на телегу, но и тогда скорость возрастала не сильно. Дни складывались в недели, а из недель постепенно образовался месяц. К горам, показавшимся сначала тенями на горизонте, они вышли в разгар осени.

— Эх, — ностальгически вздыхал Ярек, — а у нас сейчас полные сады груш и яблок.

— Здесь они тоже есть, — Шерил оторвала взгляд от дороги — в её плетёных сандалиях пропороть ногу о кусок острой горной породы, которые здесь встречались в изобилии, ничего не стоило. Вот когда стоило позавидовать Ярековым «настоящим сапогам». — По берегам речушек и за высокими заборами.

— Да? — он вытянул шею и закрутил головой. Вдалеке, за двухметровыми сплошными оградами действительно виднелись макушки каких-то деревьев. Теперь, когда дорога стала каменистой, иногда вообще превращаясь в тропу, а ночи из прохладных по-настоящему холодными, они отказались от ночного способа путешествий да и, при наличии выбора, ночевать под открытым небом не оставались. — А у нас яблоки прямо через забор свешивались.

— У вас они, небось, и росли сами по себе, а здесь, за каждым ростком ходить приходится. Да бог с ними, особой необходимости зарабатывать здесь на пропитание у нас с тобой нет, а случить такое, нам здесь не яблок со сливами отсыпят, а лепёшек и может даже с мясом. В горах, говорят, стада овечьи неисчислимые ходят.

В последнее время они, не желая терять время на долгие остановки, и так уже немало потраченного на ферме у Брона, приспособились зарабатывать игрой и пением по случайным придорожным трактирам. Петь Шерил умела и даже любила, правда раньше стеснялась делать это на публике потому как в сравнении с Алишером получалось… в общем её исполнение никакого сравнения с братовым не выдерживало. Ярек ни петь ни играть вообще не умел, но отстукивать ритм на простеньком бубне и он научился. Её талант менестреля и его дар привлекать людей складывались вместе и позволяли из каждой, даже самой простецкой забегаловки выходить не с пустыми руками. Выходило немного, но на прокорм в дороге хватало.

Ярек обратил мечтательный взгляд в сторону совсем уже близких, как из туманной дымки вырастающих по левую сторону дороги скалистых кряжей. Для парня, всю жизнь не выезжавшего дальше окрестностей собственной деревни, зрелище должно быть было завораживающим.

— Давай, может, путь срежем, — кивнул он на такие близкие горы.

— Какой путь? Куда срежем? Дорога, пусть и петляет, ведёт прямиком к заставе, а в горах, по незнакомым тропкам можно так основательно заблудиться, что только к зиме к людям выйдем, — указала она на очевидную глупость.

— Ну, хоть поближе подойдём. Страсть как по камням полазить хочется. Тут же совсем близко, только через лужок перейти, — он добавил в голос просительных ноток.

— На самом деле они очень далеко, это просто кажется, что близко, — она выплюнула травинку, которую сгрызла практически до жёсткой остистой макушки, наклонилась и ловко подхватила следующую. — Может быть, даже целый день пути. А может и больше.

В этом вопросе специалистом Шерил не была, и в горы прежде ей попадать не случалось, просто читала когда-то раньше, какие иллюзии со зрительным сокращением расстояний бывают на подходе к горам, и кое-что из этого случайно задержалось в памяти.

Ярек носом покрутил, не убеждённый её доводами, однако спорить с подругой не стал. Действительно, баловство ведь, было бы из-за чего в пререкания вступать. Всё равно за время службы успеет налазиться по горам, просто хотелось бы побыстрее.

Жизнь убедила в правоте сестры названой и в истинности когда-то вычитанных ею знаний. День шёл за днём, дорога где петляла, а где и ложилась под ноги прямая, как стрела, но неуклонно поднималась вверх, а горы всё не приближались, только чуть заметно глазу смещались в сторону. Впрочем, тут и там стали попадаться скальные выступы, прорывавшие ровный плотный дёрн и у Ярека появилась возможность полазать по большим камням. Небольшие речки превратились в сбегающие там и тут ручьи, а хутора стали настолько редкими, что от одного до другого приходилось добираться по нескольку дней.

В таких условиях никак не рассчитываешь на появление случайных путников…

— Простите, уважаемые, — эта обычная завязка для разговора между незнакомыми людьми донеслась откуда-то слева и сзади, где по идее никого не должно было бы быть, со стороны скал. Шерил нервно обернулась и автоматически ухватилась за рукоять короткой сабли, которая, с некоторых пор, постоянно висела у неё на поясе. Путники. Двое. Смуглокожие и востроносые как все местные жители, на голове какие-то тряпки намотаны, в руках длинные тяжёлые посохи, которые при желании можно использовать как оружие. Больше ничего не говорят, но улыбаются ненатурально широко, а приближаются стремительно.

— Сзади ещё двое, — тихо, сдавленным голосом, проговорил Ярек.

Шерил больше не медлила: отскочив в сторону, поближе к высокому плоскому скальному выступу, и сманеврировав так, чтобы названный брат оказался с той стороны, где добраться до него противниками будет сложнее всего, она обнажила оружие. Двое, ещё двое и вот ещё одна парочка, словно из разреженного воздуха сконденсировалась. И как это они ухитрились? Местность пустынная, спрятаться особо негде: скалы довольно низкие, кустарник, если где встречается, вообще полупрозрачный, а дорога, хоть и петляет, просматривается на пару километров вперёд и назад. Это, выходит, они прятались специально, кого-то здесь поджидая?

Шерил мысленно зло усмехнулась: троекратное превосходство в живой силе — классика жанра и практически гарантия лёгкой победы. И это не слишком похоже на случайность. Вторая рука, практически без указаний хозяйки намотала на себя ойрский плащ. Эх, жаль второго клинка нет, но и так, ничего, пойдёт. Правда и противники, с её точки зрения, оказались вооружены кое-как: длинными ножами, посохами и… сетями.

А потом всё это утратило значение, и Шерил окунулась в привычный ритм боя. Звон-скрежет встретившихся клинков, намотанный на руку плащ отводит в сторону лезвие длинного ножа, разворот, уводящий от опускающегося на неё посоха и окружающий мир сузился для неё до троих, четверых, шестерых противников. Они стали, нет, не партнёрами по танцу, скорее участниками одной мистерии, свою роль в которой, роль ведущей фигуры и победителя в конечном итоге, она знала превосходно.

Поначалу, когда странные незнакомцы окружили их, Яреку приходилась отбиваться. Палкой, конечно, не мечом и не саблей, но хорошо уже то, что была она довольно длинной, длиннее колюще-режущего оружия нападающих и ему, пусть даже довольно неловко, удалось отбить первые несколько выпадов. У него даже не было времени толком посмотреть, как там справляется его странная и удивительная названная сестра, только и успел краем глаза заметить, что машет своей лёгкой сабелькой она вполне уверенно. А потом она резко взвинтила темп движений и один из его противников, а потом и двое оставшихся были вынуждены присоединиться к коллегам. Она уже давно не жалась к скале, выбравшись на дорогу, где было больше простора для манёвра. Не спешила, не металась, хотя двигалась очень быстро и так, словно точно знала, где в следующий момент окажутся её противники. А ведь, если он правильно понял смысл происшествия, те трое, что предназначались ему, вовсе не собирались оставлять парня и переключаться на девчонку, у одной тройки была своя задача, у другой — другая, но вынуждены были защищать собственные жизни. Внезапно ритм боя немного изменился и один из участников действа выпал из него. В буквальном смысле выпал: на дорогу с распоротым горлом. За ним второй, третий и вот уже все нападавшие, расположились вдоль дороги на равном расстоянии друг от друга с одинаковыми кровавыми улыбками, глядящими в небо. Смотреть на это было страшно, но и глаз отвести не удавалось. Словно бы лихой росчерк подписи оставлен. Ровный, чёткий, аккуратный. Смертельный.

Сама же мастер кровавых подписей, стояла, чуть покачиваясь, опустив голову и оружие вниз. Возвращение к реальности как всегда прошло одним мягким толчком, лёгким головокружением, ноющими мышцами и суставами и одуряющей слабостью, которая мешала в полной мере осознать первое в её жизни убийство, да ещё такое… массовое.

— Ловцы, — бледными, от пережитого страха губами промолвил Ярек. — Это я виноват.

Шерил покачнулась и, не доверяя твёрдости собственных ног, присела на камень. Ей и раньше случалось впадать во время боя в некое подобие транса, когда воспринимает окружающее и принимает решения даже не под-, а какое-то надсознание. Правда, до сих пор, максимум чего удостаивались даже самые зарвавшиеся её противники, это длинные болезненные царапины. А тут… А может, всё дело в том, что у молодых Творцов, вызывавших её на поединки просто дурь в голове ходила, а эти субъекты реально что-то очень нехорошее хотели сотворить? Хорошая версия для самоуспокоения. Кстати, о какой это там вине бормочет Ярек? Не хватало ещё чтобы братец названый впал в истерику.

— Ярек! — он не откликнулся и даже, кажется, её не услышал. — Ярек! Нужно отволочь этих в сторону, с дороги.

Ярек посмотрел на неё более-менее осмысленным взглядом, отлепился от скалы, возле которой проторчал всё это время, тяжело ступая пошёл в сторону дороги и ухватив за ноги ближайший труп, поволок его в сторону ближайшего реденького кустарника. Укрытие из него получится так себе, но через несколько часов, когда тела начнут попахивать, это будет не так уж существенно. Шерил поспешно отвела взгляд в сторону и вверх, на далёкие пики айских гор — красочных воспоминаний ей и так хватит, чтобы надолго лишиться спокойного сна. Даже сейчас, стоило ей на пару мгновений прикрыть глаза, как на обратной стороне век начали мелькать страшные картинки. Нет, это не дело. Созерцая пустоту от них не избавишься. И Шерил принялась за приведение в порядок оружия, к которому она отнесла и ойрский плащ. Хорошая вещь оказалась, полезная.

— Так что ты там говорил про каких-то там ловцов? — она возобновила разговор, когда Ярек, покончив с основной работой, ворошил ногой песок и мелкие камешки на дороге, стремясь хоть немного замаскировать лужи из крови.

— Ловцы Тёмной Империи, — он бросил свой напрасный труд и подхватив их побросанные в спешке вещи на плечо, а саму Шерил под локоть, повёл её по дороге вперёд, подальше от страшного места. — Не слышала о них?

— Ни разу.

— Да и я, признаться, знаю не много, — попавшийся под ногу камень улетел далеко, аж за границу жёсткой клочковатой травы и вместе с немногими собратьями ссыпался куда-то вниз. — Известно только, что бродят по дорогам нашего государства шпионы тёмных, выискивают отмеченных силой Сиятельных, а потом отлавливают и больше их никто никогда не видит.

— А ты, значит из таких, из отмеченных, — выделила она самое главное. Он молча и как-то виновато, кивнул. — И как такое случилось?

— Как это обычно бывает: проходил когда-то через нашу деревню Сиятельный, нашёл себе девушку на ночь, а та понесла от него дочь. Мальчиков, сыновей, всегда забирают, а их-то, девчонок, распознают не всегда. Прабабка моя, если верить семейным легендам, именно такой и была.

— Постой, если я всё верно понимаю, способности Сиятельных — это возможность влиять на людей. Так как же твоя семья умудрилась скатиться к бедноте, при таких-то талантах?

— Мы не беднота! — Возмутился Ярек, потом уже на много спокойнее добавил: — от рождения к рождению способности угасают: моему отцу и братьям вообще ничего такого не досталось, дядья кое-что могут, но так, по мелочи.

— Девкам головы дурить, — подсказала Шерил.

— И это тоже, — ухмыльнулся Ярек.

— А ты так можешь?

— А ты не помнишь? Когда я в самом начале просил взять меня с собой, я очень постарался, чтобы ты мне не отказала.

— Да? Напрасный был труд. Я таких вещей не ощущаю.

— Как так?

— А вот так, — это факт уже давно Шерил воспринимала как данность и даже подчас забывала о нём. — Ты мне лучше скажи, какое это всё имеет отношение к нашим сегодняшним неприятностям?

— У Брона, помнишь, когда мы на лошадника работали, я пользовался родовыми способностями. Когда коней на добрый нрав заговаривал. У меня вообще с животными лучше получается, чем с людьми. Вот. Об осторожности совсем забыл. А Ловцы-то не дремлют.

— Думаешь, Брон нас выдал? — задумчиво протянула Шерил.

— Может, и не он, — постарался быть справедливым Ярек. — Да только это всё равно. Как нас заприметили, так теперь и не отстанут.

— И это хороший повод прибавить шаг. Армия тебе послужит хорошей защитой, а меня, как выяснилось, не так-то легко взять, — её лицо на мгновенье исказила гримаса, весьма отдалённо похожая на ухмылку, а по позвоночнику пробежал ряд колючих мурашек. Потом, после продолжительной паузы: — А в трактирах, когда мы выступали, ты тоже что-то такое творил?

— Совсем чуть-чуть, почти незаметно, — лицо его стало совсем уж жалостливым. — И только в самом начале выступления, чтобы привлечь к нам внимание.

— Трудно не пользоваться способностями, когда они есть, — понимающе кивнула Шерил.

— Нет, не то, — Ярек отрицательно качнул головой. — Просто так вдруг противно стало скрываться. Год за годом, с самого детства. Сначала, чтобы к Сиятельным не забрали. У них, может и неплохо, говорят они своих как-то пристраивают и вообще присматривают за потомками, но среди своих оно надёжнее. Да и сестру тогда выдали бы замуж не спросясь её мнения. А потом прошли слухи про Ловцов и мы все, кому какое наследие досталось не то что на Сульской ярмарке очаровывать покупателей перестали, но даже в деревне, среди своих, хоть те и так всё знали. Но я привычный был. Да и тяжело это, очаровывать, и жрать потом так хочется…

— По тебе не заметно, — хмыкнула Шерил. — Твой аппетит — это нечто! У меня старший брат, примерно твоих габаритов парень, а и половины того умять за завтраком был не в состоянии.

— У тебя есть старший брат? — Ярек так удивился, что почти забыл о собственных тяжёлых мыслях. — Ты не говорила.

— Есть у меня брат, есть. И родители тоже есть и друзей детства множество, только все они так далеко, что почти нет надежды когда-нибудь встретиться. Ай, давай сменим тему?

Алишер

Может быть, кому-то со стороны и показалось бы, что он совсем забыл о цели своего появления здесь, но это было совсем не так. Раз в день, не чаще, чтобы не пошли побочные эффекты, он посылал зов Шерил, выясняя, здесь ли она ещё и в каком состоянии. Изучал этот мир, законы по которым он живёт, расстановку сил… а так же возможность вырваться из дворца. Следили за ним плотно, даром что ненавязчиво. Пока не выйдешь заграницы отведённой для свободного перемещения зоны, ничего не замечаешь, а как только, так сразу вырастает как из-под земли человек и вежливо, но непреклонно заворачивает тебя назад.

Это если без магии. А если напеть песенку-исчезалку, с которой они в детстве в жмурки играли, то можно было пройти даже мимо самой бдительной стражи. Вот только побег следовало подготовить как следует, было бы глупо во второй раз попасться в лапы местной охранке. Глупо и недальновидно. Во второй раз ему точно даже такой относительной свободы не предоставят. И необходимость разобраться в странном сплаве магии и технологии стала не последней в списке его приоритетов.

А началось всё с того, что стремясь улизнуть от одной из слишком настойчивых поклонниц, которая буквально преследовала молодого менестреля, он завернул в подсобное помещение рядом с музыкальной гостиной, дверь в которую случайно оказалась открытой. Завернул и обомлел: змеящиеся по стенам трубы, прочные жгуты кабелей, потроха каких-то механизмов, видимые в проём снятой для каких-то целей и приставленной рядышком дверкой и щит на одной из стен, с чем-то подозрительно напоминавшим кнопки и световые индикаторы — всё это было не тем, что ожидаешь встретить в явно магическом мире. А веяние Силы? Он его просто кожей ощутил. И поспешил убраться из загадочного места, пока его там не застукали. Может, в этом и не было ничего такого, а вдруг было? Преимущества (хотя бы информацию о мире) следовало копить, а вот лишние знания о себе врагам давать, наоборот, не следовало.

Именно поиски новых знаний привели его сначала в дворцовую библиотеку, а потом и к её хранителю лично.

— Молодой человек, я вам уже не раз повторял: наше собрание не содержит запрашиваемой вами литературы, — на лице заведующего книжным хранилищем мужчины отразилось тщательно нарисованное терпение.

— А нет ли средства расширить ваши фонды? — Алишер покрутил на мизинце колечко с голубовато-прозрачным камешком. Взгляд хранителя прикипел к подношению и тонкий ободок, нечувствительно соскользнув с руки Алишера, скользнуло в подставленную ладонь.

— Я посмотрю, что можно будет сделать.

Уже через двадцать минут, потребовавшиеся на то, чтобы извлечь запрашиваемую литературу из хранилища (как Алишер и предполагал, её ему просто по каким-то причинам не выдавали) он стал обладателем скромной стопки из трёх книжек, по обложкам которых невозможно было понять, что в них содержится. И как они в таком случае находят их? Ответ оказался прост: все три были обвёрнуты тонким слоем цветной бумаги. Алишер, заглянув под неё, хмыкнул, и вернул обложку на место. Видимо кто-то озабоченный действительно оставил распоряжения, какие именно труды ему можно давать, а какие нет, и библиотекарь таким нехитрым образом замаскировал свой проступок. Ну и он тогда не будет нарываться на неприятности, демонстрируя какие именно письменные источники достались ему во временное владение.

Первый, и самый толстый том, на который Алишер возлагал большие надежды, назывался «Теория магии», содержал представления местных магов-философов о природе нематериального и оказался практически бесполезен. Со вторым дела обстояли получше. «Краткая история магии», кроме действительно исторических фактов, содержала общее направление развития магии в этом мире. И настоящим сокровищем оказалось «Краткое руководство для магов-техников по починке неисправных агрегатов». Именно в нём обнаружились схематичные рисунки тех загадочных маготехнических приспособлений, которые Алишер впервые обнаружил в подсобке, а потом целенаправленно высматривал и выискивал по всему дворцу.

Так молодой менестрель обнаружил, что выпускаемая им в мир магия аккумулируется хозяевами дворца для каких-то загадочных целей.

Следующее открытие оказалось ещё менее приятным, а благодарить за него он мог свой слух, который был не только тонким, но и чутким. Разговаривали две дамы. Ну как дамы? Девушки, которые то ли выполняли какие-то работы во дворце, толи просто содержались в качестве компаньонок при состоятельных госпожах. Причём девушек он этих уже встречал, лиц может быть и не вспомнил бы, а голоса показались очень знакомыми.

— Не знаю, всё-таки отдать своего ребёнка, это как-то… — с сомнением протянула одна.

— Ерунда, главное, к нему не привязываться, не привыкать! — решительно заявила другая. — Зато представляешь, как заживу потом!

— Полгода не пройдёт как всё на цацки спустишь, — не дала размечтаться подружка.

— Ничего подобного. А цацки, как ты говоришь, тоже неплохое денежное вложение, — обиделась та. — Сама-то, зачем к этому Алишеру бегаешь, если такая принципиальная?

На этом месте, инстинктивно среагировав на своё имя он чуть было не вывалился из-за кадки с каким-то развесистым фикусом (названным так условно, на самом деле Алишер понятия не имел какого вида зелёный друг послуживший ему пристанищем), устроившись за которым он пролистывал очередную книжку.

— Понравилось. Он ласковый и внимательный. Ну и потом ты права: рождение ребёнка-мага один из немногих способов выбраться из содержанок, — голос девушки звучал всё так же невесело, но с хорошо слышимыми расчетливыми нотками.

Дробный перестук тонких каблучков растворился в тиши коридора, а Алишер всё сидел, раздираемый противоречивыми эмоциями, не в силах сдвинуться с места. Этот разговор, а так же обрывки случайно подслушанных других расставил всё по местам. Да его здесь за племенного лося держат! Породистого! А вот только хрен они от него потомства дождутся, что девицы эти расчетливые, что тот неизвестный, который решил заняться разведением магов. Творцов, всех, без учёта специализации и музы-покровительницы, на первых порах учили призывать и контролировать Талант, уделяя немалое внимание и саморегуляции организма, через который, как через преобразователь проходили немалые токи энергий. Терморегуляция, кровяное давление, иммунитет, многое, в том числе и витальность семенных жидкостей поддавались осознанному контролю. Так что у Творцов, обоего пола, случайных детей не могло быть в принципе.

Однако позлорадствовать чужому просчёту мешало осознание собственного неприглядного положения. Послать всех лесом? Можно бы. В конце концов, насильно в койку его никто не потащит. Однако. Взгляд на руки, опять украшенные подношениями от поклонниц, которые почему-то предпочитали дарить именно кольца. Однако оплачивать нужную информацию, в том числе и книги чем-то нужно. И одежду, и прочие вещи, которые точно понадобятся ему в пути, когда он наконец-то соберётся бежать, тоже никто ему просто так не подарит. И монетки в дороге тоже лишними не будут.

А между тем, оплачивать работу менестреля деньгами никто не собирался. В тот единственный раз, когда он подошёл с этим вопросом к Распорядителю Развлечений И Празднеств, много услышал нового о молодых нахалах, которым оказали великую честь, кормят, поят, да ещё и одевают за счёт казны, а они (в смысле, он, Алишер) имеют наглость требовать и что-то ещё, сверх того. Так что подарки поклонниц (большая часть из которых являлись для него ещё и любовницами) оставались единственным способом пополнения личного неучтённого бюджета. Придётся потерпеть.

8

Шерил

Вход в Приграничье охранял блокпост, состоящий из нескольких небольших строений казарменного типа и вышки. Казалось бы, чего проще: не хочешь встречаться со стражей, обойди его кругом. Однако плоская, как стол равнина предгорий просматривалась на много километров вокруг. Да и не стоит забывать о том, что если мы чего-то не видим, это ещё не значит, что там ничего нет и ровная плоскость равнины отнюдь не гарантия её лёгкой проходимости.

— Куда путь держите? — усталый служака выдвинулся из полосатого небольшого, хлипкого вида строения, которым была украшена окраина тракта, на который они вышли, поплутав несколько дней по узким дорожкам, несколько дней назад.

— Туда, — Шерил кивнула на дорогу и чуть улыбнулась, вспомнив старый анекдот ещё из своего мира: «Куда бы мы ни шли, но, кажется, уже опоздали». Большая часть (да почти все) гружёных скарбом телег и пеших путников направлялась им на встречу.

— Так куда? — во взгляде служивого появилась подозрительность.

— Младшего брата к Миретским Столпам провожаю. В гарнизон местный хочет вступить, — озвучила Шерил уже не раз выручавшую их «легенду».

— Брата? Что-то не похожи вы на родственников, — солдатик смерил взглядом монументальную фигуру «брата» и едва достающую ему до плеча макушкой «сестру», её точеные черты лица и его грубоватой лепки физиономию, её русые волосы и загоревшую до черноты кожу и его льняную копну и розовую, незагарающую даже на южном жарком солнышке мордаху.

— Так получилось, — она обезоруживающе улыбнулась и представитель власти успокоился. Она уже не в первый раз замечала, что вот такие, ничего не значащие отговорки, выглядят в глазах окружающих достовернее, чем более подробные, логичные на первый взгляд, объяснения.

— Документы?

Ярек тут же протянул выписку из домовой книги, которую тут принимали как паспорт, а Шерил только развела руками. Откуда бы у неё взялись местные бумажки? Да и те, настоящие, из родного мира так и остались лежать в ящике её письменного стола.

После недолгих уточняющих расспросов, служивый недовольно покрутил носом, удалился в свою коморку и у стола быстренько накропал пару бумажек, шлёпнув по ним печатями.

— Вот, временные пропуска. Тебе, — тяжёлый взгляд остановился на Яреке, — сменят его на постоянный при поступлении на службу. А с твоим, — взгляд переместился на Шерил, — в Приграничье лучше не задерживаться.

Шерил привычно, за двоих, приняла обе бумаги. Простенькие писульки, в которых значилось кто, куда и с какой целью направляется. Разница была только в цвете печатей: у Ярека — синяя, у неё — лиловая.

— А штемпели, почему такие… неодинаковые? — спросила она на всякий случай. Вдруг, это важно.

— Потому, что у парня есть подтверждающие документы, а на тебя бумага составлена только со слов. Всё, идете, некогда мне с вами…

Шерил оглянулась: за их спинами очереди из желающих попасть в приграничье по-прежнему не было, но сунув документы в сумку, послушно потянулась вперёд по дороге и «братца» потянула за собой.

— Легко отделались, — она облегчённо расслабила плечи, стоило только блокпосту скрыться за поворотом дороги.

— А что такого? — наивно удивился Ярек.

— А то, что документов у меня нет и взять мне их неоткуда, — разъяснила она, казалось бы очевидную вещь. Как представителю цивилизации с весьма развитым бюрократическим аппаратом ей даже немного странно было, что удостоверяющие личность документы до сих пор нигде ни разу не понадобились.

— Так то ж бумажки! Мало ли что с ними в дороге могло случиться? — пожал Ярек могучими плечами. — И вообще, если они тебе так нужны были, могли бы заглянуть на любой пропускник на границе двух уллов, давно бы всё со слов выправили и даже синюю печатку поставили. Ну, может, монетку какую писарю сунуть пришлось бы.

Шерил даже не нашлась что сказать. Как при таком порядке и таком отношении к документам это государство ещё к демонам не развалилось?

Ближайший городок, прилепившийся аккурат у подножия Миретских Столпов не вызывал впечатления запустения только за счёт заполонивших его военных, которые спешили с какими-то поручениями, собирались группками и компаниями на небольших площадях, потягивались на балконах и курили на диво вонючие самокрутки. Одно хорошо, в какую сторону отправляться новобранцу им указали сразу и без промедления.

— И в каком роде войск ты собираешься служить? — почти без интереса спросил молодой офицер, которому по долгу службы предстояло с ними возиться. Понятно же, что деревенского вида парень ни в стрелки, ни в горные рейнджеры, ни в кавалерию не годен и светит ему только рядовым в пехоту.

— Да мне бы… — ожидаемо начал неуверенно тянуть он, но парня перебила пришедшая с ним дева и вперив в молодого офицера взгляд странно-светлых глаз, потребовала:

— А какие есть и какие в них критерии отбора? — она скользнула взглядом по табличке на столе: «Иранд Гровлер, младший айхон». Понятно, что младший, старшего бы на такую работу не поставили. А вот что за звание такое, Шерил не поняла.

— Вот, ознакомьтесь, — айхон Иранд протянул им основательно потёртую по краям бумагу, на которой кратко и чётко было изложено всё запрошенное. Странная парочка отошла в сторону и, с явным трудом разбирая написанное, принялась совещаться.

Удивительно, но и окончательное решение за парня тоже прияла его так называемая сестра (Иранд, за это время, успел сунуть нос в их документы).

— Магом. У вас же есть тут какие-то курсы для обучения новобранцев?

— Да курсы-то есть, — офицер смерил Ярека сомневающимся взглядом. — Да только для них природные способности нужны.

— Способности есть. Демонстрация надобна? — Шерил была невозмутима и деловита.

— Не помешает.

— Ярек? — сказала она почти командным тоном и обернулась к своему спутнику. Тот нахмурился, напрягся и молодой офицер внезапно ощутил, как становится на самом деле симпатичен ему этот парень.

— Достаточно! — быстро проговорил он, пока не появился соблазн счесть эти чувства естественными.

Парень расслабился и постороннее воздействие исчезло как по мановению волшебной палочки так же моментально как возникло.

— Действительно. Не ожидал. Это потребует некоторых дополнительных… Ждите меня здесь! — и он стремительно вылетел из комнаты, улаживать какие-то внезапно возникшие загадочные дела.

— А ты уверена?.. — Ярек опустился на широкую деревянную лавку, стоявшую возле стены.

— Насколько вообще можно быть в чём-то уверенной, — Шерил устроилась рядом. — Сам посуди: скрывать от имперских властей свои способности больше смысла не имеет — ты и так ушёл из деревни и пытаешься устроиться в большом мире, а начинать службу «пушечным мясом»…

— Что такое «пушечное мясо»? — слов этих Ярек не понял, но звучало как-то неприятно.

— Неважно. Важно другое: вряд ли здесь уж так много магов, даже таких слабеньких как ты, чтобы их пускать в расход. Так что тебя будут по-настоящему учить и беречь, хотя бы на первых порах.

Странное дело, сколько они сюда добирались, а до неё только сейчас, как-то внезапно и вдруг дошло, что здесь же идёт война, а на войне, случается, убивают. А терять так по-глупому парня не хотелось. За время пути Шерил успела к нему привязаться — общая дорога связывает прочнее кровных уз.

— И вот ещё, — она слазила за пазуху и достала тощенький кошелёк, в котором хранилась вся имеющаяся у них в наличии денежная мелочь, — возьми.

— Что ты…! — он было начал отказываться, но Шерил не терпящим возражений тоном перебила:

— Возьми, возьми. У меня есть надёжная защитница, — она демонстративно погладила ножны. — А у тебя пусть хоть такая будет. Всё равно на оружие и дорогу зарабатывали мы вместе, так что пусть всё будет по-честному.

— Тогда ладно, — он аккуратно убрал тощий мешочек с монетками за пазуху.

Алишер

Устроить побег оказалось до смешного просто. Стоило только начать думать, как решение пришло само.

Нет, не так. Предварительно была проделана немалая работа по изучению гейгергонийской артефакторики и сопутствующих дисциплин, пришлось беззастенчиво (гордость, цыц!) выцыганить у любовниц несколько простеньких амулетов и разломать их в чисто познавательных целях: первые два — нечаянно, остальные в порядке эксперимента. Они оказались удивительно хрупкими. Может, потому, что работали на такой капельке магической энергии, что удивительно, как вообще ухитрялись делать что-то полезное. А Алишер настолько тонко дозировать силу не привык. Вот у Шерьки, у неё бы всё точно получилось. Она, как теперь ему вспоминается, вообще до фига всего полезного могла. Его же талант, чудесный, могучий, тот, которым так восхищались учителя и наставники, которому завидовали сверстники, здесь, в отрыве от родного мира оказался почти бесполезен. Да, он мог добиться устойчивого эмоционального отклика от группы слушателей, считай, головы им заморочить, но и только. Да ещё насыщать энергией какие-то полумагические артефакты. Насыщать, перенасыщать, выводить из строя. Вот! И именно это стало решением задачи.

Для своего последнего концерта он выбрал оранжерею. Отвратительная акустика, но Алишер и не собирался никого пленять звуками своего голоса, главное, магии она не мешала. И имела пять штук только явных выходов, ведших в разные части дворца.

Чуткие пальцы в первый раз тронули струны и тихий, проникновенный голос поплыл по аллеям с цветущими экзотами, проник в сад песка, забрался под высокий купол с древесными гигантами, наполнил собой всё пространство и впитался в дальние артефакты-уловители. Ещё и ещё, и быстро и ещё быстрее, до насыщения, до перенасыщения, до выгорания предохранителей и отказа магической начинки артефактов, подключенных к общей системе дворца. Ненадёжная оказалась система, не рассчитанная на проникновение недружелюбно настроенного мага его силы.

А теперь — ходу. Уложить только инструмент аккуратно (даже в спешке Алишер не мог себе позволить обращаться с ним неуважительно), подхватить сумку, спрятанную здесь же, под кустом и быстро, не останавливаясь и с таким видом, будто бы знаешь, что делаешь — наружу, на свободу. А там свернув за первый же попавшийся угол, не просматривающийся от ворот дворца, скинуть с плеч слишком яркий, расшитый цветными нитями и бусинами из полудрагоценных камней камзол, достать из сумки заранее припасённую неброскую куртку и полубегом полупешком в сторону ближайших ворот, пока их не закрыли по тревоге.

Господин Цое

Состоялась очередная встреча на высшем уровне. Такая, и всё же не такая как раньше. Сегодня господину Цое действительно приходилось держать ответ перед своим повелителем, докладывая результаты расследования инцидента, и результаты эти были неутешительны. Да что там сказать, парализована была не только охранная система дворца, даже обычные, поддерживающие жизнеобеспечение службы оказались неспособны функционировать без маготехнических устройств, и правителю пришлось временно разместиться в малой резиденции на другом конце города.

— Прямых доказательств, что причиной всему этому стал маг по имени Алишер нет, но и других разумных вариантов я тоже не вижу. Если не принимать во внимание версию, которую распространила наша пропаганда о коварных врагах, проникших в самое сердце империи.

— Это версия для пропаганды, — император был мрачен. И вовсе не из-за экстренного переезда, по правде говоря, малая резиденция была даже уютнее большой, но вот так внезапно и даже почти случайно узнать, об уязвимости собственной, считавшейся раньше почти безупречной защитной системы… — а мне хотелось бы узнать, что там случилось на самом деле и какие меры приняты для предотвращения подобных инцидентов в дальнейшем.

— Произошло масштабное, одномоментное перенасыщение энергетической системы. По понятным причинам, на такую мощь наши устройства рассчитаны не были…

— Хочешь сказать, — громкость голоса резко пошла вверх, — что любой, самый задрипаный Сиятельный, прорвавшийся через линию нашей обороны способен на раз вывести все наши артефакты?! И вы на это якобы не рассчитывали?! Это для вас неожиданность?!

— Наш исследовательский отдел занят поиском путей минимизации риска, — что бы ни думал и ни чувствовал господин Цое в этот момент, деревянная неподвижность его черт не дрогнула.

На самом деле вариант недружественного проникновения сильного мага рассматривался ими и раньше и были даже придуманы и опробованы средства противодействия. Самым действенным оказалось рассредоточить всю систему по множеству самостоятельных узлов (замаешься каждый вырубать контактно!). И нужно будет ещё разобраться, какой гений догадался объединить все дворцовые маготехнические агрегаты в одну сеть. Так оно, конечно, удобнее, если источник питания тоже один. Теперь не важно, лень была тому причиной, глупость или прямое вредительство, виновный будет найден и понесёт наказание.

А с начальником дворцовой охраны он разберётся сам, не привлекая повелителя всея империи. Сейчас только нужно пережить его гневную истерику и можно отправляться работать.

И проверить результаты работы поисковых отрядов. Вернуть мальчишку и сдать в изыскательский отдел. Пусть хоть по шестерёнкам его разберут, но чтобы польза от него была. Нехорошо терять лицо, а в этот проект он вложил слишком много личных рабочих часов, чтобы можно было сделать вид, что этот маг-менестрель неважен и не имеет к господину Цое никакого отношения.

Шерил

И как-то так получилось, что Шерил задержалась на заставе ещё на несколько дней. Сначала ей пришло в голову, что неплохо бы заговорить на прочность и Ярекову одежонку — не доспех, но хоть в малом, а поможет. Потом ему выдали на руки стандартный армейский контракт и на его разбор они потратили ещё чуть ли не пол дня — Ярек читал плохо, а Шерил письменную грамоту Светлой Империи так и не освоила — некогда, да и без надобности ей это было. Не то, чтобы они надеялись выторговать какие-то дополнительные выгоды, всё-таки стандартный контракт он и есть стандартный, пререканий по пунктам не предполагает, но знать, на что подписываешься нужно точно. Несколько раз за разъяснениями пришлось обращаться к не то будущим коллегам, не то начальству Ярека — вникать в хитросплетения чиновных отношений в армии Шерил не собиралась. И как-то между делом ухитрилась завести кучу знакомых-приятелей, в чём Шерил немедленно убедилась, стоило ей только опять засобираться в дорогу.

— Сама-то у нас остаться не желаешь? — проявил некоторую заинтересованности молодой офицер, у которого они оформляли документы в день прибытия. — Такая справная молодая девка работу себе в гарнизоне всегда найдёт. И за брательником непутёвым заодно присмотришь. Парень он у тебя хороший, но по складу характера — чистый телок.

— Нет, — она отрицательно качнула головой. — Я своё дело сделала. Дальше он сам.

Может, она и перестаралась немного с опекой, и у окружающих возникло неверное впечатление о Яреке, но за оставляемого «братца», пусть и ненастоящего, сердце щемило.

— Может оно и верно, — так просто отпускать понравившуюся девушку Иранд не собирался и принялся изобретать темы для разговора начав с самой банальной: — Сама-то теперь куда? Домой?

— Туда, — Шерил повела подбородком в сторону близких гор и подумала, что молодой офицер вполне сгодится в качестве источника информации и путях и проходах к крылатым.

— Так там только айи живут, да и то, высоко в горах, — он здорово удивился, но решил, что девушка просто слишком небрежно указала направление.

— К ним мне и надо, — разочаровала она его. — Есть отсюда дорога покороче?

— Нет. В смысле совсем нет. С тех пор, как у нас с тёмными немирье, а это уже стони две лет, айи заперлись в своих горах и тропы к нам завалили. А до того, если честно, с Гегейргоном у них были гораздо более тёплые отношения, чем с нами.

— Да? — Шерил удивилась. Об этой особенности межгосударственной политики она слышала впервые.

— Нейтралитет блюдут. Не желают становиться ни на одну из сторон.

— Но ведь есть же у вас хоть какая-то связь? — продолжала выпытывать она, уже не сожалея об очередной задержке. — Нейтралитет нейтралитетом, но новости-то они как-то узнают? И вообще, отношения между государствами — это одно, а между людьми — это другое.

— Не знаю как на счёт информации о внешнем мире, но иногда наши горные рейнджеры встречаются с их патрулями. Без особой теплоты, но расходятся мирно.

— Ага, — в её голове начал выстраиваться план.

— Только вот соваться в горы одной — не лучшая идея.

— Очень надо, — она твёрдо посмотрела ему в глаза. — И я, наверное, всё же пойду.

Упустить тот небольшой шанс вернуться домой, который у неё есть? Ни за что! И, не желая выслушивать дальнейших уговоров, Шерил побежала собирать свой нехитрый скарб. С Яреком ещё нужно проститься, всё же пусть названый, а брат.

— Уходит? — к Иранду подошёл сослуживец, годами много старше его самого, но почему-то задержавшийся в том же невысоком звании.

— Такая девушка! — он мечтательно закатил глаза. — Не размазня, не трусиха, вполне могла бы и здесь, у нас устроиться… мужа себе найти, а лезет за каким-то мхыром в горы. Надо ей, видите ли!

Вопрос устройства личной жизни на заставе был не то чтобы больным, но достаточно проблематичным. Война там, не война, стычки на границе бывали всегда, а жизнь продолжается, и в ней, в этой жизни некоторые рискуют заводить семью и кое-кто даже успешно. Нет, барышню из провинции, или даже из самой столицы привезти было не сложно, всего-то и стоило в ближайший отпуск смотаться туда на какой месяцок, а уж там барышень на выданье всегда в избытке. Вот только толку с такой жены? Обуза одна. Ни помощи от неё, ни сочувствия, одни только жалобы и проблемы будут. Эта же, сразу видно, и о себе позаботиться в состоянии, и, случись что, детей защитить сможет. Не женщина — волчица. Спокойная, уравновешенная, но оттого не менее хищная. А что наружностью серенькая, так не всем райские пташки надобны.

— Этой, похоже, действительно надо, — старый айхон поймал на себе недоверчивый взгляд и продолжил: — Нет, я с ней не говорил и ничего о том не знаю, но человека имеющего цель и твёрдо идущего к ней видно сразу.

Иранд не ответил, но подумал, что поход в горы, ещё не гарантирует попадания к айям. Побегает, вымотается, вернётся и может быть и задержится ещё на некоторое время. Нужно только чтобы она шею себе не свернула за это время, но вот этому он как раз мог поспособствовать.

Нет, Шерил особо не рассчитывала, что её кто-нибудь возьмётся провожать в горы, всё же у них здесь и поважнее дела имеются, однако же уже через пару часов её разыскал весьма нелюбезный вояка и уведомил о ближайшем времени отправки группы горных рейнджеров. Видимо, Иранд всё же, с какой-то радости, решил поспособствовать её путешествию. И наверняка ещё и немало поуговаривал их, потому как ей были так очевидно не рады, что не заметить этого было невозможно.

Однако же цель путешествия приближалась, и это было — главное.

И как же меняются в горах представления о расстоянии! Что такое километр, если движешься по равнине? Тьфу! Пройдёшь — не заметишь. А здесь, ко времени когда рейнджеры решили устроить привал, она так вымоталась, что даже мёрзнуть начала.

Ещё и палец на ноге ушибла. Говорили же ей, что плетёные сандалии — обувь для гор неподходящая и нужно что-то вроде тяжёлых тёплых ботинок, но она отнеслась к предупреждению с недостаточной серьёзностью, решив, что холод ей не так уж страшен, а с остальным справится как-нибудь. Всё равно денег нет — всё Яреку отдала. А тут камни под ногами шатаются. Под её ногами точно шатались, когда они перебирались через полосу свеженькой осыпи, там и палец себе рассадила, а вот шагов горных рейнджеров даже слышно не было.

Обидно. Не столько больно, сколько обидно и времени на залечивание потребует столько, что на то, чтобы просто посидеть, понаслаждаться отдыхом совсем ничего не останется.

Молчаливые парни, то и дело поглядывали на ненормальную деву, за каким-то фигом отправившуюся в горы, которая как объявили привал, рухнула на голый камень, даже не дождавшись пока на него кто-нибудь куртку бросит, да так и сидела, прикрыв глаза и ни разу не шелохнувшись. Ногу одну на колено другой закинула, пальцами стопу обхватила, глаза прикрыла и, кажется, отстранилась от всего земного. Даже пайку, выделенную ей, игнорирует. Так вымоталась? По правде сказать, при первом взгляде, и даже ещё до него, её сочли обузой. И ни за что не взяли бы, будь это приказом (ага, кто бы нашёлся ещё такой приказ официально отдать!), но просьбе начальника и, что гораздо важнее, уважаемого человека, ответить отказом не смогли. Однако же, несмотря на их общие опасения, девушка проблем не доставляла, шла тихо, ходко, так, что про неё даже умудрились забыть и взвинтили темп передвижения до своего обычного, хотя поначалу, помня что с ними новичок, собирались щадить.

— Эй, девушка? Как тебя там? — тихонько позвал её один из парней. — Не засыпай, не время.

— Я не сплю, — она медленно, словно бы это движение требовало от неё значительных усилий, раскрыла глаза и повернула голову.

— А что тогда делаешь? — вступил в разговор другой. Ей их, конечно, представили, но имена парней моментально выветрились у Шерил из головы. Здесь вообще редко у кого звучание имени соответствовало сути и для запоминания прозваний ей приходилось прикладывать усилия.

— Палец на ноге ушибла…

— Покажи! — требовательно взвился третий, который в их отряде отвечал за первую медицинскую помощь. Травма, может и невелика, и с такими люди обычно справляются сами, не обращаясь к целителю, но походные условия… за какой-нибудь мелочью не уследишь и приходится иметь дело неприятными с последствиями.

— Так всё уже. Залечила, — она потуже затянула ремешки на сандалии и покрутила стопой из стороны в сторону, проверяя удобство.

— Ты маг?! — похолодело от недобрых предчувствий на сердце у второго. И ведь не вспомнилось ему в такой момент, что женщины, хоть и могут являться носителем, сами лишены магического дара. Факт общеизвестный.

— Да не то чтобы. Так, по мелочи кое-что умею, — она удивилась такой бурной реакции. — А это имеет значение?

— Ещё бы! Знали бы мы — экранирующие амулеты с собой взяли. А так, при любом более-менее значительном выплеске силы, нас засекут патрули Гегейргона. Они сюда, случается, залетают.

— Тогда можешь быть спокоен — мой Талант с Даром Сиятельных не имеет ничего общего, — чуть снисходительно разъяснила она, — и, следовательно, на моё излучение силы у них настройки нет.

И это не было ложью. Способы взаимодействия с магическим полем настолько различались у магов в разных мирах, что, подчас, они могли опознать друг друга только по видимому эффекту воздействия на материальный мир. Уж всяко, для настройки что оборудования, что мага-сенса нужен маг-образец.

— И всё же Ловцы…

— А что Ловцы? Не так уж они и страшны. Мы с младшеньким не так давно… а впрочем, неважно, — она внезапно вспомнила, что убийство ни в одном из известных ей миров не считается чем-то в порядке вещей. А то, что это была самозащита, попробуй, докажи.

С места снялись быстро — Шерил только-только успела покончить с выданным ей холодным пайком. И вновь начался путь всё вверх и вверх, и хорошо хоть отвесных стенок не попадалось, преодоление которых потребовало бы известного мастерства и сноровки, которых у Шерил не имелось. Трудно было, но всё же преодолимо. А если на пять секунд оторвать взгляд от тропы, да окинуть им простирающийся под ногами пейзаж, то и пожалеть можно, почему ты не птица и почему красоту эдакую каждодневно обозревать не способна.

9

Шерил

И второй день ничем не отличался от первого и третий. Разве что рейнджеры потихоньку начали с нею разговаривать, расспрашивая о возможностях и способностях (заодно и познакомились как следует). А на привалах осторожно просили продемонстрировать что-нибудь эдакое, магическое. Шерил пожимала плечами и пробовала напеть что-нибудь простенькое, но зрелищное. К примеру, если вспомнить: славными песенками когда-то Алишер радовал своих поклонниц. Иллюзии выходили у неё нечёткими, расплывчатыми, но уже само их появление приводило неискушённую публику в восторг.

Мирное и размеренное течение похода закончилось как-то внезапно и вдруг, когда на одном из привалов Шерил заметила медленно и величаво выползающее из-за дальнего хребта неуклюжее бочкообразное тело.

— Это что такое? — заинтересовалась она и откусила ещё один кусочек от бутерброда с вяленым мясом. Обеды, как и завтраки, всегда были холодными, только вечерами, в надёжных укрытиях, команда позволяла себе горячую пищу.

— Где? — ближайший из сидевших рядом с нею парней, Юстас, принялся настороженно оглядывать горизонт.

— Да вот же! — Шерил удивилась: бочка летучая была немаленькой и весьма заметной, и ткнула пальцем в её направлении.

— Ох, иржейково отродье! — вскочили все и уставились на дальний хребет так, словно только что прозрели. — Патруль! Да ещё и целый корвет!

— Они же так высоко в горы не поднимаются!

— Значит, поднимаются!

Перебрасываясь замечаниями, парни быстро, но без суеты свернули лагерь.

— У нас два варианта: затаиться ли бежать. И не будь с нами мага, я бы точно решил искать какую-нибудь расщелину, чтобы спрятаться, — и быстрый оценивающий взгляд на Шерил. Причём такой, что она моментально почувствовала себя ценным грузом, который во что бы то ни стало нужно сохранить. — Туда. И быстро, — скомандовал Кенз, выполнявший роль командира в их небольшом отряде, и уже начиная двигаться в нужную сторону, куда указал направление. Там, на приличном расстоянии от рейнджеров, стояли два приметных камня, узких и высоких, в которых при известном воображении можно было опознать опорные стойки ворот.

— А что там? — спросила Шерил. Дыхание при беге, конечно, лучше поберечь, но когда знаешь цель пути, двигаться получается шустрее.

— Граничные столбы. За ними начинается территория айев, — сказал Юстас.

— Они нейтралы и туда тёмные не суются, — добавил Варга, нервно озираясь и пытаясь на глаз оценить скорость приближения летучего корабля.

Ну, если так, то это действительно реальный шанс избежать крупных неприятностей. Ловцы, сами люди, пугали Шерил не слишком, в конце концов, она опытный, уверенный в себе боец, да и не одна она, парни вон тоже профессионалы не из последних. А вот что делать с чудом иномирной техники, она не имела ни малейшего представления.

Вниз по склону, в расщелину по дну которой журчал ручей они ссыпались быстро, чудом не переломав себе руки-ноги-шеи. Быстро, но не быстрее, чем приближался летучий корабль Гегейргона. А тот шёл, пусть и медленно, но точно, как по нитке, выдерживая направление на них. Всё-таки их как-то засекли. Плескавшегося в крови адреналина хватило ровно на половину склона, а дальше, когда её собственные силы почти закончились, на помощь пришли парни. Они подталкивали, подсаживали, вытягивали девушку, и всё это почти не снижая темпа собственного движения. До приметных каменюк и дальше, выше, до почти отвесной стены, которую полагалось обходить то тонкой, осыпающейся под ногами каменным крошевом тропинке.

— Продолжает преследование, — процедил один из парней сквозь зубы, заметив, что постепенно нагоняющий их летучий корабль пересёк условную границу.

Шерил не удивилась. С чего бы? Кто в своём уме прекратит преследование ценной добычи, когда до неё осталось всего-ничего, а права нейтралов вообще никогда никого не заботили. Зато она имела возможность рассмотреть чудо техники, запомнившееся ещё со времён марш-броска через болото. Хотя тот, что встретился им с Тлором, был вроде бы заметно крупнее. А этот, хоть и меньше, но всё такой же странный, словно бы нормальную машину вывернули на изнанку, спрятав кожух внутрь, а все потроха, наоборот, вывалив наружу.

Но это так, одним глазком глянуть, большую же, даже основную, часть внимания приходилось уделять тому, куда ногу ставишь. А ещё она тихонько, стараясь сохранить и выровнять дыхание, приговаривала:

— Тень, тень, на плетень, жаркий будет нынче день, — такой же глупый стишок, как и все ему подобные, но смысл был в данном случае совершенно неважен. Зато мягкое «нь» на конце слов, проникало под кожу, бередило кровь, заставляя её быстрее течь по жилам и вселяя в тело бодрый дух. Хорошая песенка, удобная, а ещё лучше, что именно так, на ходу — на бегу её и применяли (согласитесь, мало кому нужен прилив сил, если он находится в покое) и у Шерил был соответствующий опыт. Нет, самой ей она ничуть не помогала — магия менестрелей всегда была направлена наружу, а не внутрь, зато парни, обнаружившие в себе не только второе, но и пятое дыхание, поглядывали с благодарностью. Расплата за потраченные силы всё равно будет — усталость навалится, ноющей болью скрутит мышцы, но это случится потом, а сейчас главное — выжить.

Выжить и остаться на свободе. Их всё-таки настигли. Сначала их небольшой отряд накрыла тень от летучего агрегата, который, снизившись, показался им просто гигантским. Потом, из какого-то раструба в днище выметнулась тонкая сеть, щёлкнула грузиками по краям буквально в полуметре от Шерил (а ей показалось, что гораздо ближе) и втянулась обратно, видимо, для второй попытки. Страшно. В поисках хоть какой-то капли уверенности она вцепилась в рукоятку сабли, а потом и вовсе, вытащила её. Хоть по сети рубануть можно будет. Нет гарантии, что её возможно перерубить, уж больно подозрительно, прямо-таки металлически поблескивала она, но хоть отмахнуться. В любом случае, не стоять покорно, ожидая своей участи.

Однако второй попытки не случилось. Одна из скал, с виду ничем не отличающаяся от прочих, проблеснула вспышкой нестерпимо-яркого света, и летучий корабль закрутился на месте и, кажется даже в двух плоскостях, а остановившись, атаки не возобновил, вместо этого со всевозможной скоростью поспешил прочь.

— Спасены, — выдохнул Кенз и опустился на землю. Остальные тоже не видели больше причины держаться на собственных ногах.

— А вам что грозило? — полюбопытствовала Шерил. С ней-то всё понятно, в отношении её намерения ловцов были предельно ясны.

— Свидетелей они не оставляют, — просто сказал командир. — С точностью стрельбы у них проблемы, так что после того, как изъяли мага, тебя, на остальных просто сбросили бы химический заряд помощнее и с концами.

От спасшей их жизни скалы отделились три крылатые фигуры и, мерно взмахивая крыльями, понеслись в их сторону.

— Теперь главное чтобы эти не зашибли, — хмыкнул Юстас.

— А они могут? — удивилась Шерил.

— Эти? Эти могут всё. Хотя с одной стороны нас — особо не за что, а с другой, очень уж они не любят конфликтов на своей территории. Нейтралы, — и это, последнее, слово было сказано с превеликим уважением.

Чуть в стороне от них, там где имелось несколько метров относительно свободного ровного грунта. Приземлились трое айев и тут же направились к нарушителям границы. Трое молодых мужчин, высоких, сухопарых, со сложенными за спиной мощными крыльями — они производили неизгладимое впечатление. Такое, что даже смертельно уставшие от гонок наперегонки со смертью рейнджеры, тяжело и неохотно, но всё же поднялись на ноги.

— Что забыли Светлые у наших границ? — вопрос был задан не слишком дружелюбным тоном, но и без особой агрессии.

— Мы, — начал Кенз, но тут же был перебит встрявшей в разговор Шерил:

— Меня они провожали. И так уж получилось, что шла я именно к вам.

Нельзя сказать, что Шерил не думала, как будет объяснять крылатым, что ей у них понадобилось. Думала, и ещё как. Даже какие-то аргументы подбирать пробовала, но когда её конкретно спросили о причинах такого странного паломничества, вместо заранее заготовленного ответа неожиданно выдала:

— На крылья поближе взглянуть захотелось, а то вдруг — ненастоящие?

И пробежалась оценивающим взглядом по стражу границы. От страха, что ли наглость проснулась? Тот с самоуверенной и очень мужской ухмылкой развернул одно крыло и протянул его в сторону девушки. Громадное, почти трёхметровое в длину (в сложенном виде за спиной они казались как-то меньше), покрытое пёстрыми перьями. Настоящими, здорово похожими на птичьи. Это Шерил выяснила, когда ухватилась за кончик крыла и подтащила его к себе поближе. Ну а почему бы и не рассмотреть, если предлагают?

— Осторожнее, — страж, под глумливые ухмылки оставшихся стоять чуть в стороне сослуживцев выдернул из цепких пальцев девушки конечность. — А если серьёзно? Что тебе у нас понадобилось?

— А если серьёзно, то я маг и ищу Знания.

Страж подался чуть назад, потом спокойным, обыденным тоном произнёс:

— Горный Престол приветствует тебя, гостья. Не согласишься ответить на несколько вопросов?

И из пристёгнутой к бедру сумочки появилась тонкая каменная пластинка с начертанными на ней знаками.

— Отвечать правду и только правду? — спросила Шерил, не столько узнав, сколько догадавшись, что это какой-то примитивный детектор лжи (а все они искусственные — примитивны).

— По возможности, — страж согласно склонил голову на бок.

— Хорошо, — она аккуратно уложила ладошку на каменную пластину.

— Твоё имя?

— Шерил Тлор.

— Не слышал такого имени и такого рода не знаю. Тлор. Ты, наверное, из далёких краёв?

— Очень.

— Как называется твоя страна и где находится?

— Называется Уиллори. Где находится — не знаю. И никто доподлинно не знает, где находятся разные миры и что их окружает.

— Нет лжи в твоих словах, но смысла в них я не вижу. Что значит разные миры? — она постаралась не улыбнуться, настолько по-детски искренним было удивление сурового стража границы, но и здорово удивилась: как это не знать о многомирье?

— То и значит. Есть мой мир, есть ваш, а есть ещё и множество иных. Что в этом непонятного?

— Так, отставим этот вопрос пока в сторону. Цель вашего прибытия в Горный Престол?

— Поиски знания и возможного пути домой, — она ответила честно, но сероватая пластинка слегка побурела.

— Ответ неполный, — слегка напрягся страж.

— И крылья хотелось бы поближе изучить, — спустя минуту размышления и раскопок в собственных мотивах добавила Шерил. Послышались смешки, а страж, взявшийся проводить допрос, слегка покраснел. Зато детектор моментально восстановил свой исконный цвет.

— Имеешь ли ты обязательства по отношению Иннояниру или Гегейргону?

— Нет.

— Хорошо, разрешение на проход получено, — страж границы потянул на себя пластинку детектора, но теперь уже Шерил не захотела заканчивать разговор и вцепилась в неё кончиками пальцев.

— Почему так легко? Вы же, по слухам, никого к себе не пускаете.

— Ты — маг, а для магов сделано исключение. Особенно для магов, ищущих Знания.

— А вдруг я наврала?

— А Ловцы на тебя охотились просто так, от нечего делать?

— Слушайте, а вам не кажется, что этот ваш разговор имеет некоторый налёт абсурда? — фыркнул тот из крылатых стражей, который до сих пор не принимал участия в разговоре. Шерил и её собеседник смерили взглядами неожиданно встрявшего, потом переглянулись и она наконец-таки отпустила детектор, а он решил представиться:

— Юджин, это Краали и Маас, — он по очереди указал на своих спутников.

— Моё имя вы знаете.

— Эй, — подал голос Кенз, — а с нами что?

— Ничего, — все трое крылатых с некоторым недоумением, словно бы уже успели забыть, что кроме них и девушки здесь ещё кто-то находится. — Свободны. Горный Престол к горным рейнджерам Ияннорира претензий не имеет, — официальным тоном произнёс Юджин, а Шерил добавила:

— Но вам бы ещё несколько часов отсюда лучше никуда не двигаться. Отдохнуть. То заклятье, которое я на вас накладывала, использовало ресурсы ваших собственных организмов. Ещё добавите нагрузки сверху — и постэффекты могут быть оч-чень неприятными.

Она улыбнулась извиняющись, но парни только отмахнулись. Живы, здоровы и ладно. И командованию будет о чём доложить. И о выходке гегейргонцев и о месте расположения поста стражи айев, которые так удачно себя демаскировали. Обычно-то и не заметишь, с какой стороны те приближаются: просто, раз, и кружит у тебя над головой парочка крылатых.

Шерил

Ей уже говорили, и не раз, что Горный Престол прекратил сношения с внешним миром, напрочь отгородившись от него, но Шерил не представляла, что настолько. Прохода в горную страну, для нормальных, не крылатых людей не было. Ну, может, кто-то их профессиональных альпинистов (если здесь такие есть!) или тех же горных рейнджеров и смог бы туда просочиться. А остальным предлагалось или идти своей дорогой мимо или попробовать доказать стражам границы свою полезность, чтобы те перенесли путника на собственных крыльях.

Доказала. А вот способ переноски ей не понравился.

— Сеть? Хочешь сказать, я уворачивалась от одной сетки, чтобы тут же добровольно залезть в другую?

— Что тебе не нравится? В одиночку ни один из нас тебя даже не поднимет, — втолковывал ей Юджин.

— Я не такая уж толстая! — на самом деле, Шерил подозревала, что особого выбора у неё всё равно нет, но это ещё не причина, чтобы не помотать нервы стражу: от одной только мысли, что придётся беспомощно болтаться на высоте десятков метров над каменными, неровными склонами, ей делалось нехорошо.

— Не в том дело, — терпению Юджина можно было только позавидовать, — просто полёт требует намного больше энергии, чем любой другой способ передвижения, а уж с дополнительным весом…

— Не боись, не уроним, — тот, которого ей представили как Краали, покровительственно положил на плечо руку, а потом и крылом сверху прикрыл. — Нам так часто приходится разные ценные грузы таскать.

— А я, значит, ценный груз? Знала бы я…

— … ни за что бы сюда не пошла? — закончил за неё Маас сочувственно.

— Пошла бы, — со вздохом сказала Шерил и вступили в границы сети. — Очень надо.

Концы сети взметнулись вверх, трое крылатых, ухватились за длинные верёвки и действуя предельно синхронно, замолотили крыльями по воздуху. Поднять её вверх было действительно трудно. Да и дальше стало не на много проще. Один общий на троих груз стягивал их вместе, в одну точку пространства и приходилось постоянно работать крыльями, чтобы не допустить этого, да к тому же ещё и продвигаться вверх и вперёд. Земля проносилась под Шерил с немалой скоростью и её так и тянуло зажмурить глаза. Страшно. Страшно, что если крылатые не удержат сеть и на такой скорости она рухнет вниз, разлетится по запчастям. А ещё, временами, её проносили над самыми макушками (всего в каком-то десятке сантиметров!) довольно острых, на вид скал. И всё выше, выше и выше. Воздух стал ощутимо холоднее и вроде даже как разреженнее. По крайней мере, айи принялись взмахивать крыльями чуть не в два раза чаще. Перевал. И внизу открывается долина, с чашей синего-синего озера и жизнерадостной зеленью вокруг. Далеко внизу, куда ещё добраться надо. А спуск идёт нервными, неровными рывками, а камни и с этой стороны не менее твёрдые и острые. Кроткий свободный полёт-падение, и она, спеленатым в сетку кульком падает на какую-то упругую поверхность. Падает, несколько раз по инерции подпрыгивает, выпутывается из сети и наконец-то высказывает всё, что она думает о таком способе передвижения.

Тяжело дышащие летуны слушают её выступление как самую лучшую в мире музыку и комплименты собственным способностям одновременно, улыбаются, крылья чуть растопырили и вокруг каждого маревом крутится облачко перегретого воздуха. Шерил обратила внимание сначала на это, а потом на то, как заострились и без того не слишком полные лица, щёки запали, глаза ввалились и желание ругаться как-то само собой пропало.

И неужели же нельзя было хоть какие-то подъёмники соорудить, просто для того, чтобы самим себе жизнь упростить? Так нет же, мы не ищем лёгких путей!

Шерил, пятясь задом, сползла с большой, метров пять в диаметре, упругой подушки, чуть пошатнулась, утверждаясь на собственных ногах, поправила сумку и вернула на место перевязь с оружием и, по очереди оглядев каждого из Стражей Границы, спросила:

— Куда дальше?

— Мы — вернёмся на свой пост. А за тобой сейчас придут, подожди немного.

И улетели. Нет, ну вот как так можно? А если она шпионка, диверсантка, воровка, нужное подчеркнуть? И устроит здесь погром, разгром, ещё какое-нибудь непотребство, опять же нужное подчеркнуть? Ну и что, что в пределах видимости нет ничего кроме «посадочной площадки». Может быть, какие-то постройки тут всё же скрываются, только хорошо замаскированные, должен же этот неведомый «Кто-то», который должен проводить её куда-то откуда-нибудь выйти?

Через полчаса она уже не было так уверена. Пусто, тихо, холодно. Хорошо хоть не голодно — в сумке оставалась фляжка с водой и парочка изрядно помятых, не доеденных в обед, бутербродов.

А ещё минут через десять, снизу, на едва различимый между камнями тропе, появилась медленно приближающаяся фигура. Старик. Не идёт — ковыляет. Перо так потёрлось на сгибах крыльев и обтрепалось по краям, что те уже навряд ли способны носить даже это тщедушное тело. Короткие, редкие волосы, тонкие губы, россыпь морщин на пропечённом высокогорным солнышком лице, но большие, ясные глаза смотрят спокойно и пристально.

— Идём со мной, гостья, — а голос красивый, глубокий, пусть и с изрядной хрипотцой.

— А куда? — Шерил немедленно вскочила с посадочной подушки, готова двигаться куда угодно, лишь бы хоть куда-нибудь.

— В сторожку ко мне. Переночуешь. Сегодня уже поздно куда-то отправляться.

Почему-то при слове «сторожка» Шерил представилась ветхая деревянная хижина, с незамысловатыми удобствами, достаточными для того, чтобы пересидеть там пару ночей, но никак не жить. Действительность опровергла её предположения и, как это ни удивительно, на этот раз в лучшую сторону. Жилищем старику служила пещера, то ли естественного происхождения, то ли вырубленная искусственно, сейчас уже было не разобрать из-за рук человеческих, изрядно поработавших над камнем стен и потолков, там, где он был виден, не прикрытый шкафами и ткаными гобеленами. В общем, нормальное такое жилище, комфортное и основательное.

— Там, — старик махнул в сторону, откуда доносилось слабое журчание воды, — можно умыться, а я пока сооружу, что-нибудь поесть.

Есть хотелось не сильно (хотя, если будет что-нибудь горячее!), а вот вымыться… После нескольких дней походной жизни в горах, да и до того нормально искупаться получилось только в гостинице гарнизона при Миретских Столпах. И Шерил только надеялась, что предложенная умывальня, не окажется протекающим пол стеной ручейком с ледяной водой.

Ручеёк тёк и вода в нём была ледяной, только тёк он из трубы на потолке, вода утекала в слив на полу, а по стенам располагались какие-то пиктограммы, вызывавшие надежду, что эти нехитрые удобства можно трансформировать во что-то более комфортное. Например, в горячий душ. Шерил потыкала в настенные рисунки, попробовала нажать, проверила температуру воды — ничего.

— А можно водичку как-нибудь подогреть? — высунулась она из купальни.

— Там всё есть. И подогреть, и напор увеличить, и распылитель включить. Знаки подписаны, — не отрываясь от нарезания каких-то овощей в кастрюльку, проговорил старик.

— Читать я по-вашему не умею, — виновато ответила Шерил, заставив этим хозяина дома оторваться от приготовления ужина и пройти за нею в купальню, дабы растолковать неумехе всё «на пальцах».

— Увеличить напор, ещё больше, меньше. Увеличить температуру, ещё, ещё, уменьшить, отключить нагреватель. Включить распылитель, выключить, — проговаривая всё это, он тыкал в нужные части пиктограмм, и вода послушно нагревалась и остывала, увеличивала и ослабляла напор. Шерил попробовала повторить за крылатым, но без особого успеха.

— Не получается, — констатировала она.

— Бестолочь, — с беззлобной снисходительностью проговорил старик. — Ты же вроде как маг. Силу на них направь.

Шерил подступилась к пиктограммам опять и на этот раз с песенкой, которую напевала только сегодня и которая первой пришла ей в голову:

— Тень, тень, на плетень, жаркий будет нынче день.

И всё отлично получилось. И наслаждаться горячим душем ей не мешало осознание того, что Стражи Границы, улетевшие сразу после того, как перетащили её через хребет, каким-то образом передали информацию о ней, иначе как бы старик узнал, что она маг?

И дальше, когда разомлевшая от обилия горячей воды и мыла Шерил клевала носом над тарелкой с горячим и потрясающе вкусным варевом, не раз ловила на себе испытующий взгляд хозяина. А потом дошло дело и до расспросов:

— Значит, ты из настолько далёких краёв, что о Знаках никогда не слышала.

— Из таких, — Шерил согласно кивнула.

— А такой вот очаг встречать приходилось, — продолжил он таким же ровным тоном, указывая на горелку, под которой ещё совсем недавно трепетали синеватые язычки пламени.

— Газовую? Видела. Только немного другой конструкции, — она отвечала кротко, но не потому, что хотела что-то утаить, просто разморило её и лень, и спать хочется.

— А между тем, нигде, кроме Горного Престола газ не добывают и не используют.

— Наверное, им древесного топлива хватает, — сонно предположила Шерил.

— А вам? В вашей далёкой стране.

— А нам деревьев жалко. Да и муторно это сильно, постоянно дровами отапливаться.

— И где же такие чудные традиции?

— В другом мире. В Уиллоре. Разве Стражи не передавали?

— Передавали, да больно диковинно звучит, — он недоверчиво покачал головой и отправил девушку устраиваться спать, а сам устроился у окна. Бессонница — удел стариков и долгие размышления удел для них же. Пока же, всё что эта странная дева о себе рассказывала, неплохо согласовывалось между собой. Её невладение грамотой и неумение читать на самом распространённом языке этого мира, её странная магия, для которой необходимо издавать какие-то звуки, и отсутствие удивления там, где впервые посетивших Горный Престол людей обоих империй настигал шок. Тот же горючий газ. И то, что они с отрядом горных рейнджеров вовремя заметили приближение летучего корабля Тёмной империи и даже почти успели убежать, хотя гегейргонцы обычно так мастерски прячутся за иллюзиями, что ничего не подозревающая жертва замечает их только в самый последний момент.

Всё это было очень любопытно и может быть даже полезно. Мудры, всё-таки, были предки, оставившие для магов свободный доступ в Горный Престол.

Утро началось для неё рано, с первыми лучами солнца, поднимавшегося над хребтом. И ведь не то, чтобы её кто-то будил: недреманный старик конечно уже шебуршал чем-то в большой комнате, но так тихо, что не разбудил бы и дремлющего младенца, постель тёплая и мягкая, но предчувствие чего-то нового и, несомненно, радостного, подняло её ни свет ни заря. Цель! Цель путешествия близка! Здесь есть маги, настоящие, грамотные (чего только стоят техномагические примочки даже в этом, удалённом от основных поселений жилище!), а значит, возможность вернуться домой, становится вполне реальной.

— Доброе утро! — в большую комнату, где уже тихонько шипел закипающий на горелке чайник, она влетела свежая и бодрая.

— Доброе, — покладисто согласился старик.

— Куда мы дальше?

— Провожу тебя вниз, в долину, до станции подземки, а там тебя встретит высланный Советом Мастеров сопровождающий, чтобы отвезти в столицу.

— А это обязательно, чтобы был сопровождающий? — Это известие Шерил не воодушевило. Отвыкла она от контроля за время существования в этом мире, да и в прошлой жизни, дома, родители позволяли проявлять своим отпрыскам немалую самостоятельность.

— Это обычная практика, — кипяток с глухим, булькающим, звуком полился в чашки, где вода моментально окрасилась в сиреневатый, приятный глазу оттенок. — Принятая ещё в те времена, когда Горный Престол имел более активные связи с внешним миром. Чужестранцы, незнакомые с нашими порядками слишком часто терялись и попадали в неприятности.

— А почему «престол», если у вас Совет Мастеров? Ведь не монархия же, нет? Или я чего-то не понимаю в вашем политическом устройстве? Мне говорили, что вашей страной управляют самые именитые мастера.

— А вон, — не тратя попусту слов, старик подтолкнул её к выходу и молча указал на одну из вершин. Та имела весьма примечательную форму: широкую ложбину, с трёх сторон (в центре несколько выше, чем по бокам), окружённую горными хребтами. Издали, при должном воображении, её можно было принять за кресло для великанов, или же за трон. — У подножия этой горы было основано наше первое поселение.

— Исторические места? А у меня будет возможность их посетить? — почувствовав себя в лоне цивилизации, Шерил вернулась к привычному для представителей её возраста и сословия поведению и уже прикидывала, как бы не упустить местные достопримечательности. Что характерно, пока она бродила по ойрским болотам и территории Светлой Империи, таких мыслей у неё не возникало.

— Обязательно, — старик был благодушен, и уведя её с через чур свежего утреннего воздуха, сунул в руку кружку с горячим напитком. — Всех новоприбывших, так же как и новорожденных представляют Крылатой, а именно там находится главный Храм её, именуемый Высоким.

— А кто такая Крылатая?

— Богиня. Наша богиня, покровительствующая тем, кто способен летать во всех аспектах жизни. Надо объяснять, кто такие Боги?

— Нет, — Шерил здорово удивилась: до сих пор ей не встречались культуры, где бы не было представления о каких-либо высших существах. — У нас есть Музы — покровительницы искусств, а неодарённые талантом в нашем мире поклоняются Вседержителю.

Беседа тут же приняла познавательный характер и между делом Шерил выболтала немало об условиях жизни, возможностях магов и достижениях техники в своём мире и продолжалась долго-долго. Она даже немного осипнуть успела, пока они спустились по довольно пологой, но немилосердно петляющей тропе к подножию склона, а у старика вопросы всё не заканчивались. Это же надо сохранить такую любознательность в таком возрасте! Или это просто у него должность такая?

Наверное, всё же не только должность, потому как следующий провожатый, которому старик передал её с рук на руки на станции подземки, отличался редкостной молчаливостью и не только сам не задавал вопросов, но и отвечал крайне коротко и неохотно. А жаль. Вокруг столько всего было интересного и необычного! Взять хотя бы ту же подземку, которая как Шерил и ожидала, оказалась транспортным узлом. Тоннели, отполированные до зеркального блеска, и по ним движется не состав с вагонами, а один длинный и гибкий транспорт. И ни намёка на рельсы. На вопрос как всё это устроено, сопровождающий дал короткий, но ёмкий ответ:

— Магия, — и на том успокоился. И даже к стене отвернулся, хотя смотреть там было совершенно не на что — никаких окон на ней не наблюдалось.

Шерил начала было уже подумывать, а не пристать ли с расспросами к другим пассажирам, случайно оказавшимся в том же вагоне, тем более, что те поглядывали на неё с ощутимым любопытством, но так до конца путешествия и не решилась.

А после высадки на очередной остановке, её передали уже третьему провожатому, которого Шерил прозвала про себя гидом. Этот говорил много и охотно, но только на те темы, на которые собирался, пропуская мимо ушей те вопросы, на которые не знал ответа или почему-то считал неудобными. Типичный экскурсовод. Зато Шерил удалось узнать много лишней и необязательной, но, несомненно, занятной информации.

10

Шерил

Высокий храм, полностью оправдывая своё название, оказался высок и обладал не только большим центральным входом для пешеходов, но и множеством посадочных балкончиков для летучих посетителей. Фасадом он выступал из скалы, задней частью уходил глубоко в неё и был одним из самых прекрасных образцов архитектуры, который Шерил только доводилось видеть. С чёткими, лаконичными линиями, с высокими, арочными проходами, музыкально-звонким полом, полный света и цвета. Цвет, преимущественно, был белый. Как та статуя крылатой богини, что замерла на невысоком пьедестале в самом центре.

— Мы зовём её Крылатой. Говорят, она пришла к нам ещё тогда, когда наши предки не были крылаты и жили на равнинах. История её обретения загадочна и неоднозначна… — голос гида всё жужжал, постепенно отдаляясь от неё.

Сказать, что Шерил была удивлена, это не сказать ничего. На мраморном возвышении, по которому барельефом струились переплетения из роз и виноградных лоз, стояла… Муза. Именно такая, какой её принято было изображать у Творцов: юная девушка с нежными чертами лица и мощными, в человеческий рост крыльями за спиной. Материалом для своего творения неведомый скульптор избрал розовый мрамор (белый, на самом деле, конечно, имеющий лишь чуть заметный розоватый отлив), хотя стоп, почему неведомый скульптор, автором этого произведения совершенно точно был Творец. Да-да, если сосредоточиться и очистить сознание можно даже уловить очень знакомые эманации. Ощутимый творческий посыл. Вдохновение, которое окрыляет. Полёт фантазии. Причём аллегорический полёт как-то неощутимо переходит в материальный. Изображение Музы. Только какой именно? Руки её пусты, не сжимает она в них ни свитка, ни маски, ни музыкального инструмента, и в изящном жесте сложены на животе. Собирательный образ? Художник не нашёл какой именно из покровительниц искусств посвятить своё творение? Иногда Шерил допускала еретическую мысль, что муз на самом деле не девять, а столько, сколько найдётся вдохновенных порывов в душе творца, а предкам просто не хватило воображения. А незнакомый ей скульптор, ещё небось и обиделся, что избранное им направление для творчества когда-то давно сочтено было не искусством, а ремеслом.

Когда она успела опуститься на пол перед статуей, куда делся проводник, приведший её сюда, и сколько вообще прошло времени, Шерил не сознавала. Как и не почувствовала момента, в который опять стала не одинока. Просто, когда окрылённая чужим вдохновением душа решила вернуться в родное тело, обнаружила что рядышком, почти касаясь её плечом, сидит крылатая девушка. Живая.

— О чём вы с нею разговаривали? — гортанный, резковатый голос её был отрешённо-спокоен и на удивление уместен здесь и сейчас.

— Мы не разговаривали, — Шерил так опешила от неожиданности, что принялась отвечать незнакомке совершенно откровенно. — Я так давно не медитировала, что впала в транс, только увидев её.

— Нет, вы именно разговаривали, — продолжала настаивать девушка. Она повернула к Шерил лицо, давая разглядеть веки, давно сросшиеся над пустыми глазницами, и продолжила с нажимом: — Я видела, как от тебя к ней и от неё к тебе исходили потоки света.

— Кто ты?!

— Меня зовут Уллия. Я — зрящая.

— Зрящая? — протянула Шерил, всматриваясь в беззастенчиво обращённое к ней лицо. — Горьковатая ирония.

— Не ирония, — Уллия встопорщила перья на сгибах крыльев. — Это был мой собственный, добровольный выбор. Стать Зрящей, а не остаться без глаз, — уточнила она.

— И в чём здесь добровольность? — не поняла Шерил.

— Наши мастера могли, и могут, вернуть мне глаза. Неживые, конечно, искусственные, Но говорят, они ни на вид, ни по ощущениям не отличаются от настоящих. А потом и вовсе становятся неотъемлемой частью твоего тела. Но я решила служить своей богине.

Шерил зачарованно слушала свою новую знакомую. То, что ей доводилось видеть, да и слышать, о достижениях магической науки здесь, в этом мире, не подготовило её к таким достижениям маготехники. Уж скорее у неё были все основания считать местных если и не дикарями, то народом достаточно отсталым, а тут…

— Я вижу, тебя чем-то впечатлили мои слова? Но служить богине — это весьма почётно.

— Нет, нет против служения каким бы то ни было Богам я не имею ничего против, как и против людей посвятивших себя служению, но искусственные, артефактные глаза… В моём мире, в Уиллори, ничего подобного не делают.

— Зрение — очень важно, — убеждённо сказала Уллия. — Ходить без него можно, а вот летать — нет.

— И как же ты теперь? Только по земле? — вопрос был не слишком деликатным. По правде говоря, кому другому в подобном положении Шерил не решилась бы его задать, но Зрящая рассказывала о себе настолько спокойно, словно бы её эта тема совсем не задевала и боли не причиняла.

— Почему? Можно же ещё и вот так, — она достала из продолговатого кармашка на груди обруч, собранный из металлических звеньев с парой чёрных, непрозрачных вставок и одела себе на голову, поместив «стекляшки» прямо напротив глаз. — Ты не из нашего народа!

— Ты и вправду видишь! — восхитилась Шерил. Это не слишком бросалось в глаза, но Творцы относились совершенно к другому расовому типу, неже ли жители этого мира.

— Но никто из чужаков до сих пор не мог обращаться к Крылатой! — казалось, последнюю её реплику Уллия просто не услышала и продолжала настаивать на поразившем её факте.

— Не знаю, что именно ты увидела, Зрящая, но для таких как я, подобное поведение естественно. И я не говорила, а она не отвечала, ничего такого. Просто, я раскрыла собственную душу, потянулась к ней чувствами и попыталась ощутить изначальный заряд вдохновения, вложенный в эту статую её Творцом, а через него к великим силам Гармонии и Созидания, — сказала, а потом подумала, что почему-то, когда начинаешь рассказывать о вещах нематериальных и даже немагических, всё это начинает звучать как-то глупо и косно.

Тонкие светлые брови над металлическим обручем нахмурились:

— Всё это звучит какой-то фантастической ересью.

— Извини, я не в курсе ваших верований…

— Но то что ты рассказываешь, Шерил из мира Уиллори, может оказаться весьма любопытным, — перебил их взаимные расшаркивания густой мужской бас. Шерил мгновенно обернулась: шагов приближения она не слышала, что само по себе странно, а уж при взгляде на подкравшегося незаметным… Что тут сказать, мужчина оказался под стать голосу: высокий, даже массивный, на фоне остальных встреченных ею айев, отличавшихся худощавостью на грани с субтильностью, он выглядел просто гигантом. Немолодой — тёмную густую шевелюру изрядно побила седина, а возле носа и губ залегли глубокие складки-морщины. Тёмные, почти чёрные глаза смотрят со спокойной уверенностью.

— Светлого дня, Мастер, — Зрящая одним плавным, грациозным движением поднялась с пола и уважительно чуть склонила голову. Шерил тоже не осталась сидеть.

— Как? — он перевёл взгляд на Зрящую.

— Подходит, — она согласно склонила голову, — хотя я не понимаю: как?

— Поясни.

— Это не приятие, как это бывало раньше с чужаками в лучшем случае, у неё обозначилась настоящая связь с нашей Крылатой, правда, связь не того характера, что у Детей Неба, — несколько сумбурно начала объяснять Уллия, но Шерил, прислушивавшаяся к её словам весьма внимательно, кое- что поняла.

— Не знаю как именно вы видите, но для мага моей разновидности вполне нормально тянуться душой к Шедевру, а этот, похоже, ещё был сотворён мастером из моего народа. Потому, видимо, и отклик пошёл.

Она замолчала и поняла, что сказала что-то не то, настолько многозначительная пауза повисла в воздухе. И если Мастер рассматривал её с отстранённым интересом, то в Уллии чувствовалось неприятие и даже враждебность.

— Считается, что ОНА сама пришла к нам ещё в те времена, когда наш народ жил на равнине и не выделялся из прочих. Изниоткуда явилась, — слова Мастера упали в гулкую пустоту.

— Так часто бывает, — Шерил чуть дёрнула плечами, не понимая что им не нравится, — наши творения часто уходят бродить по мирам и обзаводятся своей собственной судьбой.

— И для вас это была..? — он вопросительно склонил голову на бок.

— Муза. Причём не конкретная, а как некая квинтэссенция Вдохновения.

— Подожди, не так быстро. Давай по порядку. Кто такие Музы и какое отношение они имеют к нашей Крылатой?

Шерил на секунду прикрыла глаза, выдохнула и принялась за подробное, пусть и несколько путаное изложения верований собственного народа. Уже один раз изложенное старику-привратнику и Шерил ещё тогда понадеялась, что больше не придётся читать эту теологическую лекцию ещё раз, но то ли тот в пересказе их разговора пропустил эту часть, то ли она осталась непонятой. Попутно, приобняв обеих девушек за плечи, Мастер повлёк их к одному из боковых выходов, ведущих вглубь горы, прочь из светлого высокого зала, который постепенно начал заполняться людьми. Даже странно, почему до сих пор это место пустовало?

— Значит, ты утверждаешь, что нашу Богиню сотворили ваши мастера? — раздражённо проговорила Уллия после окончания рассказа девушки. — А не слишком ли самонадеянно с твоей стороны?

— Не Богиню, — терпеливо поправила Шерил, — всего лишь статую.

— Статуя тоже чудотворна, — заметил Мастер. — Это не просто камень. У нас, кстати, тоже скульпторы имеются и их творения вовсе неплохи, но ничего подобного Крылатой… — он покачал головой и Шерил не поняла чувства, которым был наполнен его голос.

— Это понятно, — упрямо продолжила настаивать она. — Всё, что выходит из под рук Творцов так или иначе чудотворно. При чём, чем больше талант, тем сильнее воздействие на людей, а вашу Крылатую ваял, несомненно, гений.

Стены внезапно раздались в стороны и они вступили под своды просторного, светлого зала, в центре которого, у подковообразного стола собралась группа людей, темпераментно что-то обсуждающая. Уллия, порывисто ухватив её за руку, прошипела на ухо:

— О Крылатой больше ни слова! — Шерил понятливо кивнула.

— Мастер Езекиил? — прозвенел над сводами молодой насмешливый мужской голос и все присутствовавшие айи обернулись в их сторону. — У вас очередная диковинка?

— Вот, стражи притащили, — он чуть подтолкнул Шерил вперёд, но оставил руку лежать на её плече. — Говорит, что маг из другого мира.

— Ну-ну, — на этот раз сомнение выразила женщина. — Разберётесь, не забудьте поделиться результатами.

— Обязательно, — согласился мастер Езекиил, но таким тоном, что, наверное, даже обладателям не слишком тонкого слуха стал ясен подтекст: только если вы меня очень и очень попросите.

Расспросы он возобновил только после того, как достиг собственных покоев и удобно устроил обеих девушек. Зачем там нужна Зрящая Шерил не поняла, потому как Уллия больше в их разговор не вмешивалась. Правда слушала весьма внимательно.

— Значит, магия у вас проявляется через творчество, — обобщил Мастер всё от неё услышанное. — И что же конкретно является твоими способностями?

— Я — менестрель. Пою и тем могу творить маленькие чудеса, — она напела пару тактов простенькой песенки, и в воздухе повисло марево иллюзии, пока ещё не оформившееся в конкретный образ. Шерил решила, что для демонстрации способностей этого вполне достаточно.

— Значит, ты маг из джиннов, — это прозвучало не вопросом, а утверждением.

— Нет, — упрямо возразила Шерил. — Вы меня, пожалуйста, сказками собственного мира не называйте. Я — маг Творец, и специализация моя называется «менестрель». Никакой не джин.

Признаться, этот неведомый менестрель, который «наследил» здесь несколько веков назад, начинал здорово её раздражать. Ладно ещё, что все узнавшие о её Таланте начинали коверкать название магической специализации, с этим ещё можно было смириться, но ведь от неё начинали ждать подобных чудес.

— И что ты можешь, маг-Творец?

— Не слишком многое, — самокритично ответила Шерил. — Мои способности простираются не дальше гармоник первого порядка…

— Так-так, остановись, что такое «гармоники»? — Мастер задумчиво потеет образовавшуюся между бровями складочку и плотнее сложил иссиня-чёрные крылья.

— Простейшие гармонические звучания, которые в устах менестреля имеют силу и могут воздействовать на материальный мир, — заученно оттарабанила Шерил. — Гармоники первого порядка — самые слабые, их воздействие минимально.

— И чем больше гармоника, тем сильнее её действие, правильно я понимаю?

— Верно. Гармоники начиная с семнадцатого порядка способны воздействовать уже на нематериальный мир. На сферу разума и чувств.

— Вроде того, что проделывают Сиятельные? И это у вас считается наивысшим мастерством?! — он так изумился, что даже перестал перемещаться по немаленькому помещению и замер в его центре.

— Я не слишком хорошо знакома с их магией, но насколько могу судить, это немного не то. Тоньше и неопределённей. Очень многое зависит от структуры личности того, на кого оказывается воздействие. Это не ментальная магия, не прямое воздействие, а опосредованное, через искусство. Такой вид воздействия доступен и просто талантливым художникам, не одарённых Талантом, если вы понимаете, что я имею ввиду.

— Есть надежда, что всё-таки понимаю. Так, ладно, это долгий разговор, а мне ещё нужно выяснить причину, по которой ты решила посетить Горный Престол. Всю, полностью, не тот укороченный вариант, который обычно излагают стражам Границы.

— Да я и им всё полностью рассказала. Меня закинуло в ваш мир случайно, из стихийного природного портала, который у нас именуют Дланью Судьбы. И к вам я пришла в поиске дороги домой. Здесь, как мне говорили, живут самые искусные маги этого мира.

— И сейчас ты говоришь с одним из них, — тихо, почти неслышно произнесла Уллия.

— Что такое порталы?

— Проходы между мирами, — беспомощно пожала плечами Шерил. — Там, где я выросла, множество миров были связаны воедино сетью станций-порталов. Я не знаю как они работают, и физической основой тоже не интересовалась.

— Нет, мы не настолько искусны, чтобы ходить между мирами. Наверное, пока не доросли, — мастер сказал это не только без самоуничижения, но и без огорчения. Мол, да, пока у нас такого нет, но раз это вообще возможно, значит, будет.

— При чём здесь искусность?! — воскликнула Шерил. — Она вообще не имеет никакого отношения к перемещению между мирами. Открыть путь способны даже шаманы Зелёных Островов, а они настолько примитивны, что не все исследователи даже соглашаются считать их за людей. Да и силой магической одарены не особенно. У нас — да, много проходов создано искусственно, но есть же и природные, которые существуют сами по себе.

— Тогда в чём тут дело?

— В природе мирозданья, — она вроде бы безразлично пожала плечами. — Все миры так или иначе связаны друг с другом, нужно только определить в каких местах и при каких условиях открываются проходы.

— Так-таки все? — он хитровато прищурился.

— Миры закрытые, не связанные с другими мирами, — назидательно промолвила она, — есть не что иное как философская абстракция, потому как неизвестно, есть ли они на самом деле, или же это выдумка.

— А если не так, если есть мир, в который попасть можно, а выйти из него — нет?

— Так не бывает, двери не открываются только в одну сторону и если есть вход, то обязательно имеется и выход, — она ненадолго задумалась и добавила уточнение: — Правда, может быть на движение в обратном направлении нужно будет затратить определённые усилия, но ничего невозможного в этом точно нет.

— Возможно, тебе известны какие-либо приметы таких мест, — осторожно намекнул Мастер.

— Да какие там приметы! — отмахнулась Шерил. — Подобная точка пространства может быть где угодно и выглядеть как угодно. Лес, пустыня, горы и ли даже открытая гладь моря — совершенно не важно. Единственное, что их может объединять, это то, что время от времени там или что-то пропадает или что-то появляется.

— Тогда это должно находить отражение в легендах и мифах народов те места населяющих, — прикинул мастер Езекиил.

— Обязательно, — решительно согласилась Шерил. — У вас, например, должно быть немало историй о том, как появилась Крылатая. Возможно, она возникла как раз на таком месте.

— Постарайся больше нигде не высказывать подобных предположений, — с нажимом попросила Уллия.

— Почему? — растерялась Шерил.

— Айи не поймут. Это я видела, как Она тебя приняла. И пусть то, что ты говоришь, мне сильно не нравится, я могу принять, что не все пути Крылатой доступны человеческому разуму. А другие могут и нечаянно со скалы скинуть святотатицу.

— Ну, — пробасил Мастер, — не пугай девочку, не всё так страшно. Те времена, когда кого-то за инакомыслие могли отправить в полёт крылья отращивать давно прошли. Но в высказываниях тебе всё равно стоит быть поосторожнее.

Шерил пригорюнилась:

— Так что же мне делать? Порталы у вас здесь неизвестны, да ещё и за языком следить нужно.

— Раз они существуют, — преувеличенно оптимистично сказал Мастер, — значит, их нужно найти. И в том, чтобы получить доступ в наши архивы, нет ничего невозможного. Из этого может получиться очень интересный проект, — голос его постепенно становился всё тише и тише, взгляд начал постепенно «сползать» в сторону. — А пока я тебя могу оформить своим помощником-консультантом.

11

Шерил

Жизнь совершила очередной крутой поворот и из бродяжки без роду-племени она внезапно стала, для местных, магом экзотической разновидности и источником новых знаний. Сомнительного качества источником — самокритично решила она. Что уж там говорить, высокими теориями она в своём мире не увлекалась и сохранила в памяти лишь кое-какие отрывочные сведения, а практические навыки выпевания простейших гармоник оказались для айев совершенно бесполезны.

Впрочем, рассказами о родном мире она делилась охотно. Всё-таки какой-никакой, а мостик к дому. Да и платили за это сколько-то, не слишком много, но при том, что жильём её обеспечили, на сиюминутные надобности вполне хватало. Шерил даже задумалась о покупке новой, утеплённой куртки. Саморегуляция — это хорошо, но на приспособление к некомфортным условиям существования тратятся дополнительные ресурсы организма, а это уже хорошо не очень.

Рынка, в привычном для равнин смысле здесь не было, зато в склоне горы были выбиты маленькие магазинчики, каждый со своим товаром, к которым вели широкие, удобные дорожки и узкие крутые лестницы. Да, дорожки для пешеходов здесь тоже были предусмотрены и хотя взрослое население Горного Престола предпочитало пользоваться крыльями, а не ногами, но ведь были ещё и старики, и мамаши с подросшими детишками, которых на своих крыльях не утащишь, и молодые мужчины, переносящие явно нелёгкие грузы. В общем, было и где потолкаться и у кого дорогу спросить. Читала Шерил по-прежнему плохо, а демонстрировать посторонним это не любила.

— Не подскажете, где здесь можно купить хорошую и недорогую куртку?

Симпатичная молодая женщина, разрумянившаяся на веру, с большеглазым карапузом на руках, пристроила своё детище на бедре и указала в сторону шикарной вывески с набранной причудливым шрифтом надписью, всей в завитках и позолоте, куда сама Шерил сунулась бы в последнюю очередь:

— Там, любая девушка сможет найти что угодно и на любой вкус.

Поблагодарив, Шерил двинулась в указанном направлении. Что ж, даже если товар окажется ей совсем не по карману, по крайней мере, сможет оценить ассортимент. И вообще, за погляд деньги просят только в музеях и только в совсем уж ненормальных культурах. Так она рассуждала, пока не вошла в лавку и не зарылась в вешалки с верхней одеждой. Девушка она или нет? Чего тут только не было! Штаны, куртки, комбинезоны из кожи, меха, пуха и какой-то очень плотной ткани. С вышивкой и тиснением, с выпущенной наружу подпушкой и полностью гладкие. Напротив одной, из зеленоватой кожи с сохранившимся рисунком из мелких чешуек, Шерил зависла надолго. Интересно, с кого такую шкурку ободрали? Неужели, в горах подобного размера ящерки бегают?

— У вас превосходный вкус, моя дорогая! — к ней неслышно подошёл не иначе как сам хозяин лавки. — Шкура морской змеи, причём великолепнейшей выделки и как раз вашего размера. Очень подойдёт такой красавице.

Шерил перевернула болтающийся на рукаве ценник и почувствовала себя посетителем музея.

— Мне не по карману. И сомневаюсь, что будет по карману даже что-нибудь попроще. Да и не нашла я тут у вас не одной куртки, которая подошла бы бескрылой. Я вообще сюда зашла больше посмотреть, чем купить.

Все осмотренные ею экземпляры имели характерный вырез на спине и дополнительную застёжку сзади на шее. Понятно, для каких надобностей.

— Сможем договориться, — её интимно приобняли за предплечье и повлекли куда-то в сторону. — И со стоимостью можно что-нибудь придумать. Особенно, если у вас есть, что-нибудь интересное на обмен.

— Что именно на обмен? — Шерил с интересом осмотрелась: заднее помещение, в которое её привели, судя по наличию раскроечных столов, обилию и бессистемному расположению фурнитуры, а так же недошитых вещей, являлось мастерской.

— Куртка, та которую вы сейчас носите и которая испортилась или просто надоела.

— Эта что ли? — она потрогала себя за тонкое матерчатое плечо. — А на что она вам?

— Вы у нас, наверное, совсем недавно, — мастер-продавец смерил её оценивающим взглядом. — И потому не в курсе некоторых наших… гхм, особенностей.

— Чуть больше недели, — честно ответила она и переспросила: — А зачем вам моя куртка?

— Эта? Ни за чем, — так же честно ответил торговец. — Просто у нас не принято выбрасывать старые вещи или откладывать их на длительное хранение. Если вы посадили пятно, порвали, просто вещь вышла из моды вы несёте свою куртку ко мне, а я уж найду как из старой вещи сделать новую. Разумеется, тем, кто приносит материал для работы, предоставляется существенная скидка.

— Да, ваши обычаи мне ещё изучать и изучать, — протянула Шерил.

— Да Нижние Боги с ними, с нашими обычаями, будете жить — привыкните, а вот как же вы целую неделю без нормальной одежды просуществовали? Это же, я правильно вас понял, и есть ваша единственная верхняя одежда?

— Ну, — Шерил чуть сморщила нос: на вопросы о себе и о своих странных возможностях ей уже надоело отвечать. — У вас здесь не настолько холодно, чтобы это начало представлять для меня проблему.

— Такая закалённая, — уважительно протянул мастер-кожевенник.

— И это тоже, но в основном я умею регулировать температуру собственного тела.

— Это как? — он по-птичьи, вопросительно, склонил голову на бок.

— Это вот так, — она взяла его за руки, и через непродолжительное время крылатый почувствовал, как одна её ладошка буквально заледенела, а другая нагрелась так, словно прикасалась к горячему боку печки.

— Магия? — ещё более уважительно поинтересовался он.

— Специальный навык, — поправила она. — Хотя почему-то люди магически неодарённые не могут его освоить. Так что вы мне можете предложить, исходя из того, что монет у меня всего-ничего? — и она выгребла из кармана позвякивавшую там мелочь.

На куртку они всё-таки сговорились. Простенькую и уже видимо не раз перешивавшуюся, но тёплую и лёгкую, как и все вещи, продававшиеся у айев. Да и то, Шерил сильно подозревала, что её пожалели, не слишком поверив в способность обходиться без тёплых вещей.

Однако же случай этот не остался без последствий. Уже следующим днём, к ним в мастерскую Мастера Езекиила заглянул Мастер Вирао с просьбой:

— Можно мне на пару слов твою консультантку?

— Только в моём присутствии, — тут же среагировал Мастер.

Тот досадливо сморщился, отмахнулся и смерил Шерил взглядом светлых, любопытных глаз.

— Правду говорят, что ты вчера в одёжной лавке какие-то фокусы показывала?

— Почему фокусы? — Шерил даже немного обиделась и сунула Мастеру в руки свои ладошки, дабы убедился на личном опыте. — Всего лишь мастерство владения собственным телом.

— Занятный феномен… вы уже начали его исследовать? — вопросительный взгляд в сторону Мастера Езекиила.

— У нас пока были другие приоритеты, — расплывчато ответил тот. В основном они занимались перебиранием письменных источников, в которых рассказывались легенды о внезапных исчезновениях-появлениях чего бы то ни было, и конспектированием того, что Шерил могла вспомнить из теории магии своего народа. Заодно и грамоте училась, а то как-то неприлично даже было считаться магом и не уметь ни читать, ни писать.

— И что вы ещё что-то можете делать? — Мастер Вирао вернул Шерил всю полноту своего внимания. Та чуть не отшатнулась.

— Со своим телом — практически всё. В пределах биологической нормы. То есть отрастить себе крылья или там хвост я не в состоянии, а вот кровяное давление, температура тела, скорость обмена веществ и прочее в подобном духе вполне поддаётся сознательной регулировке.

— Это сложно?

— А вам летать сложно? Вот и тут так же.

— Это врождённый навык?

— А что, способность к полёту врождённая и не требует обучения?

— Ага, — сказал Мастер Вирао, но похоже не Шерил, а в ответ каким-то своим мыслям, развернулся и вышел из комнаты. Почти минуту они оба, и Мастер Езекиил и Шерил смотрели на закрывшуюся дверь, потом он перевёл на неё взгляд и произнёс с отчётливо прозвучавшей укоризной:

— Почему ты мне об этом не рассказывала?

— Вы не спрашивали, — растерянно ответила она. — То есть мы говорили всё время о магии, а в саморегуляции от магии один чих кошачий, считай и нет ничего.

— В любом случае, это требует исследования и подтверждения, — в глазах мастера, вместо всегдашнего отстранённого интереса загорелся фанатичный блеск. — Идём.

И они направились куда-то вглубь горы, где Шерил до сих пор побывать не довелось. Она вообще считала, что крылатые глубоких штолен не роют, предпочитая селиться у поверхности. Ошиблась. Кое-кто здесь себе вполне приличный лабораторный комплекс отстроил. Она бы могла сказать даже «современный» но аппаратура была столь непривычного вида, что о её сложности и точности можно было только догадываться.

— Что это? — она осторожно, одним пальчиком потрогала странную фиговину, пока Мастер Езекиил запускал непонятные пока приборы.

— Комплекс для снятия биомедицинских данных, — быстро, не задумываясь, ответил он. — По сигналу попробуй сотворить что-нибудь эдакое.

И принялся крепить к её телу датчики. Даже не спросив разрешения на это у «мыши подопытной». Фанат своего дела. Можно даже сказать, фанатик. Но Шерил и не возражала. Не потому, что психов лучше не злить, ей самой было интересно, что же такого сможет узнать крылатый Мастер. Всё-таки, с такими достижениями биомедицины и протезирования… Оказалось ничего особенного. Просто документально и опытно подтвердил, что феномен имеет место быть.

— Занятно… — Мастер растянул в руках длинную бумажную ленту, на которой сводил в единую таблицу-схему результаты обследования. — И этому можно научиться?

— Меня — учили, — Шерил устало устроилась на высокой табуретке — низкая мебель, по причине наличия крыльев у коренных обитателей, распространения здесь не нашла.

— Долго?

— Почти всё моё детство. Параллельно с самоконтролем и развитием Таланта. Не владеющий собой Творец, сила — страшная и, чаще всего разрушительная. Необходимость, не более того. А то, что даёт саморегуляция дополнительно — не более чем приятный бонус.

— И помогающий выжить, — добавил Мастер задумчиво и расчетливо. — Ты же, небось, и яды из организма можешь выводить и раны сращивать.

— До определённого предела. И мне самой приходилось только заживлять синяки и ссадины да бороться с последствиями пищевого отравления. У нас мирная жизнь. В целом.

— А здесь, в этом мире? — продолжил наводящие вопросы Мастер, отложив бумаги и принявшись педантично сматывать и раскладывать по соответствующим коробочкам свои приборы. Чистота и порядок у него в лаборатории царили просто маниакальные. — У нас-то не мирно. И далеко не так комфортно, как у вас, если судить по твоим рассказам.

— Было, наверняка. Только вот если для того, чтобы что-то заживить раньше времени мне приходится прикладывать целенаправленные усилия, то многое выходит само собой, мимо сознания. Как, например, терморегуляция или вот блокировка ментальных воздействий.

— Ментальных? — переспросил он совсем тихо и, как будто, сдавленным голосом. — Ты невосприимчива к воздействию Сиятельных?

— Так прямо не могу сказать, — она небрежно и чуть нервно пожала плечами и скрестила руки на животе. — Именно с Сиятельными сталкиваться мне не приходилось, только с одним их отдалённым и слабосильным потомком. И общий, «расслабляющий» фон, о котором мне говорили, я не чувствую. А вот как на меня повлияет направленное воздействие профессионала, предсказать не могу.

— Мда, — Мастер остановился и смерил Шерил очередным, оценивающим взглядом. — Чуть не попросил продемонстрировать, как ты это делаешь, но мне нечем на тебя воздействовать.

— Поверьте на слово. Не влияет. Нас, Творцов в первую очередь учат отсекать посторонние воздействия. Своей дури в голове хватает в силу особенностей психики и уникальности дарования.

— Всё настолько плохо, что вас целенаправленно учат держать себя в руках? — кажется, с серьёзными разговорами временно было покончено и Мастер, устроившись напротив неё, принялся за всегдашний лёгкий трёп, который очень часто включал рассказы о её мире.

— Всё ещё хуже, — она ностальгически улыбнулась. — Иномиряне, впервые к нам попавшие, отзывались о Творцах, как о психах буйнопомешанных. Творческие кризисы, поиски своего пути в искусстве, больное самолюбие помноженное на магическую составляющую и всё это у не самой малочисленной и самой заметной части населения. Конечно, самоконтроль нужен. Если он не будет идти изнутри, то остаются химические релаксанты — алкоголь и наркотики, а это привело бы в скором времени к вырождению магов-Творцов.

— И влиять снаружи на вас невозможно, — продолжал гнуть свою линию Мастер.

— А никто, особенно не пробует, — она хмыкнула, представив, что бы было, скажем, с её братцем, попробуй ему кто-нибудь что-нибудь внушить. — Реакцию сложно смоделировать. А уж как она может трансформироваться в творчестве… Дураков нет и никому локальный конец света не нужен.

— Как-то ты о своих сородичах рассказываешь как о снаряде, который, то ли разорвётся, то ли нет. Глядя на тебя, такого и не скажешь.

— А на меня не смотрите. По меркам своего народа я — бездарь, ну и соответственно таких перепадов настроения и творческих вспышек у меня не бывает.

— И всё же, как может существовать описанное тобой общество?

— Мы привыкли. И негативные вспышки научились отслеживать и сглаживать. Я как-то в подробностях не вникала, действует — и ладно. А зачем оно вам?

— Для общего развития, — он чуть прикусил губу. — По правде говоря, меня больше интересует эта твоя способность к саморегуляции и возможность её перенять. Что скажешь?

— А что тут можно сказать? — она искренне удивилась. — Меня в своё время обучили, даже не так, натаскали. Но передавать эти навыки я никогда не пробовала, я не специалист и соответствующего образования не имею.

— Но попробовать была бы согласна? — Он вопросительно чуть склонил голову на бок.

— Что попробовать? Научить? — Шерил испугалась и даже чуть отпрянула. — Нет, нет, это опасно, да и ответственность слишком большая.

Мастер Езекиил

Все мастера, достигшие вершин в своей деятельности, состояли в Совете Мастеров и обязаны были принимать участие в управлении жизнью собственного народа. Мастера Езекиила эта практика раздражала и он раз за разом пробовал увернуться от почётной обязанности. В конце концов, он не слишком много понимает в экономике, в военном деле и того меньше, а его политические взгляды всем давно известны. Вполне можно заниматься решением текущих вопросов не отрывая занятого человека от действительно важных и интересных дел. Поэтому, когда очередное заседание он посетил сам, добровольно, на это не могли не обратить внимания и первым, кто к нему подступился был коллега-соперник, занимавшейся работами в смежных областях Мастер Вирао:

— Случилось что-то страшное, что ты решил посетить наше сборище? — и шутливо пихнул его локтем в бок.

— Скорее, появилось кое-что интересное, чем стоило бы поделиться с остальными, — Мастер чуть встопорщил мощные крылья.

— Кстати, та девушка, маг, как долго ты собираешься держать её при себе? У меня появились кое-какие идеи…

— И об этом тоже будет, — постарался ответить, ничего толком не сказав, Мастер Езекиил. Ещё чего не хватало: взять и своими руками отдать такой интересный источник новых знаний.

Заседание началось и основную его часть, посвящённую текущим делам и проблемам Горного Престола, Мастер традиционно пропустил мимо ушей. Не интересовали его проблемы взаимоотношений городов, долин с горами, виды на урожай тепличных культур и прочее, в чём не считал себя специалистом. Вторая часть заседания, на которой именитые Мастера представляли Совету свои достижения и которую большинство «хозяйственников» добровольно покинуло, заставила его очнуться, вернуть своё внимание окружающему миру и сесть ровнее.

— Ну, уважаемый Мастер Езекиил, не поделитесь открытием, благодаря которому вы решили почтить наше общество? — это встал с места молодой насмешник Азорра. Мастер-воин, разработавший методику противостояния летучим кораблям Гегейргона при помощи ручного лучевого оружия. Тоже, своего рода, гений.

— Разумеется, — сказал Мастер Езекиил не вставал с места, — и это не открытие, а скорее возможность, о которой стоит знать не только мне одному. И связана она с магом-Творцом, которая сейчас числится у меня консультантом.

— Кто это? — спросила Мастер-целитель.

— Недавняя эмигрантка с равнин, — ответил ей ещё кто-то, кто был относительно в курсе происходящего.

— Недавняя эмигрантка из другого мира, — поправил его Мастер Езекиил. — Но сам факт этого не столь существенен, раздвижение границ доступных крылатым территорий не стоит в приоритете.

— Тем более, что иные миры могут оказаться не более, чем сказкой, — проговорил кто-то скептически настроенный и ему тут же нашлись, что возразить:

— Не скажите, существует документально подтверждённый факт: предки современных Сиятельных пришли откуда-то из-за Грани и почему бы ею не быть другому миру?

— Повторяю, — Мастер Езекиил повысил голос и поднял вверх ладони, привлекая внимание, — в данный момент это несущественно. Разве что как объяснение её необычным способностям.

— А они действительно необычны?

— Магические? Да, и если кому-то любопытно, я могу позднее об этом рассказать подробнее. Но способности эти врождённые, довольно слабенькие и в практическом плане для нас почти бесполезные. Интересно другое. Мастер Азорра, помните, я не так давно просил вас добыть артефакт Гегейргона, заряженный «панической волной»?

— А как же! Вы нашли на ком его испытать? — нет, всё-таки вечная насмешливость молодого Мастера была неприятна.

— Вот на ней и испытал.

По залу пронёсся выдох удивления и возмущения, кто-то не удержался и хлопнул крыльями. Тяга Мастера к жестоким экспериментам была общеизвестна и большинством не одобрялась.

— За что?! — это, в разнобой выкрикнули несколько айев.

— Не за что, а для чего, — педантично поправил Мастер Езекиил. — Для того, чтобы подтвердить её нечувствительность к ментальным воздействиям. Подтвердил. Желающие могут ознакомиться с ходом эксперимента, — он уложил ладонь, на покрытую тиснением кожаную папочку, в которой содержались результаты целой недели напряжённой работы. — Причём, способность сопротивляться внушению у неё не врождённая, если верить девочке, этому можно научиться.

Вот теперь тишина повисла всерьёз и надолго. Заявление было сенсационным и сулило немалые перспективы. Ни для кого из присутствующим не было секретом, что рано или поздно Горному Престолу придётся принять участие в уже начавшейся открытой войне между Тёмными и Светлыми и скорее всего на стороне Светлых. И так же никто не сомневался в полезности того, что самое действенное оружие Тёмных перестанет действовать на их воинов.

Шерил

Купив кулёк с какими-то солёными, хрустящими шариками, в последнее время она пристрастилась к этому лакомству, Шерил направлялась домой, мелкими перебежками из-под одного карниза к другому, спасаясь от колкой ледяной крупки, которую тяжёлые серые тучи сеяли с самого утра. Зябкая погода, противная, да к тому же заставившая большую часть крылатых опуститься на землю и потому, обычно довольно просторные улицы оказались запружены деловито спешащим народом. Холодные крупинки обкалывали острыми иголочками лицо, норовили забраться в рукава и за воротник и там растаять. Шерил, вступая под своды жилого комплекса, где выделялись небольшие квартирки для приезжих, размечталась, как придя домой, вывернет на полную мощность рожок газового камина, как пристроит над ним крутобокий металлический чайник и долго-долго будет вдыхать горячий ароматный пар, наслаждаясь уютом своего временного жилища… И, наверное, поэтому, не заметила и почти врезалась в целую делегацию из айев весьма представительного вида, которая собралась у двери в её комнату.

— Прошу прощения, — она отступила в сторону и почти прижалась к стене.

— Ничего-ничего, — тут же заверила её женщина с мягкими чертами лица, но необычайно цепким взглядом. — Мы сами должны были предупредить о своём приходе заранее.

— А что-то случилось? — растерянно спросила Шерил.

— У нас есть для вас потрясающее предложение, только может быть, мы обсудим его внутри? — продолжила та же женщина.

— Да, конечно, — до сих пор никто так нахально не напрашивался к ней в гости и Шерил несколько опешила. Правда открыла дверь без промедления: кто все эти айи и зачем она им так внезапно понадобилась после недель спокойного и почти безвестного существования, было интересно. Комнатка была небольшая: кровать, небольшой камин, служивший и для обогрева и, в случае необходимости, для приготовления пищи, стол, пара стульев с высокими узкими спинками, шкаф для одежды и полка для всяких мелочей. На одного жильца — в самый раз, а вот когда туда кроме самой хозяйки набилось ещё трое айев, стало тесно.

— Так что за предложение? — она решила не затягивать паузу. Пробежалась глазами по своим гостям — хороши. Высокие, тонкие, с широкими мощными крыльями, плотно сложенными за спинами. Одна женщина и двое мужчин и все, независимо от пола, смотрят на неё жадно и оценивающе.

— Прежде всего, позвольте представиться, меня зовут Аяна, я — Мастер-целитель. Эти господа из военных: Мастер Азорра и мастер Лонгир. А вопрос у нас к вам следующий: это правда, что вы способны противостоять ментальным воздействиям?

— Да, — коротко ответила Шерил. То, что эта её способность вызовет немалый интерес среди его соотечественников, предсказывал ещё Мастер Езекиил, но она как-то не придала этому значения.

— И то, что вы этому можете научить…

— Этому можно научиться, — перебила она Мастера-целителя. — То, что этому могу научить я сама, я никогда не утверждала.

— Разве так уж сложно обучить тому, что умеешь сам? — этот вопрос задал, крылатый представленный Азоррой. Ах, какой у него был голос! Сильный, по-юношески звонкий, но в то же время чрезвычайно наполненный. Шерил чуть было не влюбилась. Не в мужчину — в голос!

— Прошу прощения, вам ведь пришлось получать какое-то образование? Я имею ввиду, учебные заведения у вас же здесь есть.

— Разумеется, — он вроде бы даже слегка оскорбился.

— И, наверняка там был не один преподаватель, ведший каждый свою дисциплину…

— Я понял вашу мысль, но в любом случае, тому, что сам умеешь делать можно попытаться обучить другого человека.

— Можно, но я этого никогда не делала и имею весьма расплывчатые представления, с какой стороны вообще за это дело браться.

— Но принципиально вы согласны попробовать? — это вступил в разговор третий, мастер Лонгир. Нетерпеливо, азартно и тут же отступил назад. Из всей этой троицы он был самым младшим: это айнское обращение «мастер» и «Мастер» имело весьма ощутимую разницу — ни за что не спутаешь, к кому как обращаются.

— И за соответствующее вознаграждение, — поспешила добавить ей мотивации Мастер Аяна. — Никто не заставляет вас делиться ценными знаниями безвозмездно.

— Что именно попробовать? Обучить саморегуляции? — устало спросила Шерил.

— Нас в основном интересует устойчивость к менталу, — заметил Мастер Азорра.

— Так я не знаю как этому можно обучить отдельно, я вообще не уверена, что смогу хоть чему-то обучить айнов, — она всплеснула руками, хотя в общем-то не была склонна к подобным театральным жестам.

— Именно айнов? — женщина-целитель выделила в её словах главное.

— Та методика, по которой обучали меня, рассчитана на людей обычного вида. Как ваши крылья сказались на перераспределении магических потоков в организме, я даже предположить не могу, — Шерил сцепила пальцы на коленях и нервно хрустнула суставами. Сейчас от неё потребуют чего-нибудь такого, по сравнению с чем, в мгновение построенный дворец покажется сущей ерундой. И точно:

— Эти данные имеются у нас и будут предоставлены вам кратчайшее время, — тут же вставила Мастер Аяна.

— Я — не целитель, — Шерил начала терять терпение. — Что бы вы мне не предоставили, я просто в этом не разбираюсь.

— Довольно, — мастер Азорра положил руку на плечо женщины. — Достаточно того, что мастер Шерил согласилась попробовать. А бескрылых подопытных мы ей найдём.

— Добровольцев, — Шерил в один момент подскочила.

— Конечно, — на неё воззрились три пары настолько удивлённых глаз, что девушка моментально успокоилась.

— И вот ещё что, — она замялась подбирая слова, — не знаю насколько это на самом деле важно, но нас начинают учить самоконтролю и саморегуляции в весьма раннем возрасте. Лет в пять.

— Дети? — Шерил не смогла распознать прозвучавшие в этом возгласе чувства.

— Я понимаю, что сложно чужачке доверить детей, но со взрослыми у меня просто может ничего не получиться. Я не специалист. Я помню, как в своё время учили нас и могу попробовать воспроизвести, не более того.

Осторожные переглядывания, видимо Шерил всё же попала в точку, но, тем не менее, ей возразили:

— Не в том дело. С детьми, ну, может, не совсем с детьми, с подростками, совсем маленьких мы действительно вам не доверим, это будет интересный опыт. Возможно, имеющий большое значение для будущего. Но подобные навыки пригодились бы уже прямо сейчас, и не мальчишкам, а взрослым воинам. Особенно тем, кто ведёт патрулирование вдали от родных скал.

— Если получится с подростками, если вам удастся уловить суть методики, то, возможно удастся её воспроизвести и для взрослых воинов. Ничего лучшего я предложить не смогу.

— Ну и последнее…

Мастер Азорра пододвинул стул, уселся на него верхом, достал что-то из внутреннего кармана и уложил локти на спинку. На вытянутой руке закачалась перевёрнутая глиняная «капля» в ременной оплётке.

— Аз, — в голосе Аяны прозвучало отвращение и укоризна. — Неужели, без этого нельзя обойтись?!

— Нельзя, — твёрдо возразил он. — В своих планах я предпочитаю опираться на конкретику, а не на слова и бумажки, состряпанные сумасшедшим Мастером.

Он крепко сжал «каплю» в кулаке. Шерил инстинктивно сделала шаг назад, под колени ей попался край кровати и она весьма неизящно с размаха плюхнулась на постель. Однако никаких магических спецэффектов не заметила, как не вглядывалась. Пока не догадалась, что тут не смотреть, тут чувствовать надо.

— Уф, — изрядно побледневшая Мастер Аяна зябко передёрнула плечами и закуталась в крылья. — Никогда к этому не привыкну.

Шерил перевела взгляд на мастера Лонгира, на плотно сжатые кулаки и крошечные бисеринки пота над верхней губой, на нарочито спокойного и невозмутимого Мастера Азорру и догадалась:

— Это был тот самый амулет с «панической волной»? — вспомнила она опыты Мастера Езекиила. И видимо вопрос и откровенное недоумение послужили достаточным доказательством её устойчивости.

— К счастью — нет. Магия этого амулета уже частично рассеялась и от «панической волны» осталась одна только «тень страха», но тоже штука весьма неприятная, — Мастер Азорра спрятал свой амулет и поднялся: — Мы с Лонгиром пойдём, а вам с Аяной ещё, наверняка есть что обговорить.

Оба крылатых раскланялись перед дамами и в один момент испарились из комнаты — только звуки удаляющихся шагов зазвучали по коридору.

— А я-то думала, зачем он притащил с собой адъютанта? — тихонько, как бы про себя, восхитилась Мастер Аяна. — А оказывается, для того, чтобы кроме меня и его был ещё один подопытный.

— Зато, наверное, это было действительно наглядно, — Шерил ухмыльнулась.

Они встретились глазами и обе пережили момент взаимного понимания.

12

Шерил

Их было всего трое, тех, кого ей доверили. Угрюмый подросток, совсем юная девушка и молодой воин годами вряд ли старше самой Шерил. Добровольцы. Не дети, которых обычно начинают учить владеть собой, но это всё что у неё было и с этим ей предстояло работать. Она попыталась вспомнить, с чего начиналось её собственное первое занятие, потом поняла, что то, что в своё время сгодилось для пятилетних малышей, совсем не подходит взрослым людям, немного нервно улыбнулась и начала:

— Итак, всё начинается с дыхания…

Дело пошло. Первое занятие, первые успехи, внимательно наблюдающие мастера из цеха целителей, поздравления и радужные перспективы. Весь день она летала как на крыльях.

А к вечеру её «накрыло».

Жизнь в Горном Престоле всё больше затягивала её, делая частью себя, частью актуальной реальности. А вот перспектива вернуться домой всё более подёргивалась туманной дымкой. Разве что удастся адекватно изложить теорию путешествий между мирами, ту её часть что она запомнила, и когда-нибудь, в отдалённом будущем, они все вместе, смогут найти дорогу пусть не в её родной, но хотя бы в какой-нибудь другой мир. Не слишком радужная перспектива. Нет, она догадывалась, что всё будет непросто, уже тогда, когда Стражи Границы не поверили, когда она заговорила о том, что родом из другого мира, в этот момент прозвучал первый тревожный звоночек, но тогда у неё оставалась надежда, что это просто знания «не для всех». А потом её захватила работа с Мастером Езекиилом, сотрудничество с цехом целителей, вот уже появились ученики, новые знакомые…

Подхватив со спинки стула куртку, она выскочила из комнаты, в которой последний час просидела в темноте, не зажигая света и, инстинктивно выбирая самую короткую дорогу, понеслась к Высокому Храму. На их вершину надвинулось молочно-белое облако и двигаться приходилось в густом, как кисель, тумане.

Здесь как всегда было тихо, пусто и темно. Только «посадочные» площадки огоньками подсвечивались, да вдоль стен мерцали лампады, и розовый мрамор статуи Крылатой таинственно отсвечивал в темноте. Почему-то айи беспокоили свою покровительницу только в по-настоящему поворотные моменты жизни, вроде свадеб, прощаний или именований детей, а в остальное время Храм пустовал, чем Шерил частенько пользовалась.

— Грустишь? — к подножию статуи Крылатой скользнула тонкая фигурка Зрящей. «Очков» на ней на этот раз не было, только плотная повязка на глазах, но двигалась девушка очень уверенно.

— Грущу, — Шерил согласно кивнула. Уж что-что, а своё состояние души она скрывать не намеревалась.

— А почему здесь? — Уллия трепетно, кончиками пальцев, погладила постамент Крылатой.

— Так, — Шерил неловко дёрнула плечом и, хотя точно знала, что Зрящей не понравятся её слова, всё же попробовала ответить честно: — Хоть какая-то материальная связь с Родиной.

— Продолжаешь упорствовать в своих еретических воззрениях?

— Я не богослов, я вижу так, как вижу и чувствую так, как чувствую. И в вашей Крылатой я узнаю свою покровительницу — Музу. К тому же за правоту моей точки зрения говорит весь мой прошлый жизненный опыт и к нему магические практики моего народа.

— Вот именно это мне и не нравится, — неожиданно заявила Уллия и опустилась на пол рядом с Шерил, растопырив в стороны полусложенные крылья. — Ты со своей странной позиции каким-то образом оказываешься права, но и то, во что верим мы, несомненно истинно. А между тем, обе эти точки зрения здорово противоречат друг другу.

— Если бы я могла по-настоящему показать тебе, на что способны настоящие Мастера-Творцы из моего народа, может быть, множество вопросов отпало бы само собой. Или если бы я исчезла, неудобное знание постепенно бы забылось, перейдя в область сказок и легенд.

— Не говори так, — попросила Уллия. — И не думай, что знания твоего мира нам лишние, как бы они не ломали моё собственное представление о мироустройстве. Это не так уж важно на самом деле.

— Вам не важна история появления вашей собственной расы? — наигранно удивилась Шерил. После стольких дней копания в древней истории айев у неё появились кое-какие догадки, а вот поделиться ими было совершенно не с кем. Будучи девушкой разумной, она вняла предупреждениям Зрящей и на богословские темы с посторонними бесед не заводила.

— Хочешь сказать, что нам что-то о ней неизвестно?

— Думаю о самом начале, предистории, вы даже не догадываетесь.

— Опять какая-нибудь ересь будет! — тяжело, заранее смиряясь, вздохнула Уллия.

— Ещё какая!

— Ладно, валяй, в конце концов, меня никто не заставляет верить тебе на слово.

— Суть в том, что произведения наших мастеров несут в себе изначальный творческий импульс, заложенный их создателем. Не просто несут, а через некоторое время начинают его… м-м… как бы излучать в пространство, воздействуя, в первую очередь, на людей. Если я ничего не путаю, а такого до сих пор ещё не случалось, чувствительностью я не обделена, при создании Крылатой имелся ввиду полёт, как квинтэссенция вдохновения. У нас это вообще довольно распространённый образ и недаром наши покровительницы, Музы, изображаются всегда с крыльями. А в вашем случае, аллегорический полёт вполне мог трансформироваться во вполне материальный, если человек, послуживший приёмником, с одной стороны обладал повышенной чувствительностью к таким вещам, а с другой обладал слишком трезвым разумом, чтобы отвлекаться на абстракции.

— Не человек, группа людей, — поправила её Зрящая, вспомнив отцов-основателей, потом надолго замолчала, и сделала совершенно парадоксальный вывод: — Как ещё только вас никто не уничтожил, всех до последнего?

— А что?

— Такая мощь не может оказаться безнаказанной.

— А кто о ней знает? — Шерил хитро сощурилась и склонила голову на бок. — А кто знает теоретически, тот не может принять. А большинство тех, кто принять способен, считают наше искусство одной из тех стихийных сил, что бесконтрольно влияют на жизнь в мирах, делая её разнообразной и непредсказуемой. К тому же настолько сильно оно может проявиться в «чистом» мире, свободном от воздействия других Творцов.

— Всё равно… Такая мощь не может не служить источником зависти и опасения со стороны соседей, а оттуда и до прямой агрессии недалеко.

— Это ты просто не была в моём мире, — с мечтательной полуулыбкой произнесла Шерил. — Он прекрасен. К тому же полезного с нас можно получить много, а вред слишком умозрителен и недоказуем.

— Ваши методики саморегуляции — это просто чудо какое-то, — уважительно согласилась Уллия, имея ввиду полезность, а Шерил в который раз подивилась, с какой скоростью распространяются здесь новости.

— Только не факт, что мне удастся достойно их представить. Да и вообще, это занятный эксперимент, не более того, а шла я сюда, чтобы отыскать путь домой.

— Ты не думала о том, чтобы остаться здесь навсегда? — Уллия повернула к ней незрящее лицо.

— Думала. А кем? Пока я диковинка и источник экзотических знаний, а потом кем мне тут у вас быть? Я не разбираюсь в вашей магии, я не представляю, какую профессию вообще здесь могла бы освоить, кроме самых примитивных занятий. А к ним меня не тянет.

— А работа по обучению владению своим телом? Ты неплохих результатов добилась со своей экспериментальной группой в первый же день занятий.

— Не моё. Это я о себе знаю достаточно точно, чтобы не обрекать и себя и своих учеников на затяжную неудачу, — ответила за неё нарождающаяся депрессия. — Показать самое начало, чтобы знающие айи ухватили самую суть методики, а вот всерьёз заниматься педагогической деятельностью…

— Знаешь, — нетерпеливо прервала её Уллия. — У нас, те, кто не может определиться с будущим, идут в Патруль. Лишние глаза в небе никогда не бывают лишними.

— Я летать не умею. У меня крыльев нет, — вырвалась нечаянно ещё одна причина для расстройства. Здесь, в горах, где ногами ходили только глубокие старики да дети, не достигшие ещё подросткового возраста (да и те, в обход запретов, то и дело пробовали на прочность свои крылья), она постепенно начинала чувствовать себя пусть не инвалидом, но в чём-то существом глубоко ущербным.

— Это вопрос решаемый. Обратилась бы — уже бы давно училась летать.

— Как? — в ночной тишине Высокого Храма это прозвучало так громко, что эхо принялось блуждать по углам.

— Протезы. Очень хорошие. Те, у кого была возможность сравнивать, говорили, что они несколько хуже своих, родных крыльев, но лучше такие, чем никаких. А на вид так и вообще не отличить.

— И что, я вот так сразу смогу летать? — недоверчиво воззрилась на неё Шерил.

— Учиться придётся, — ответили ей назидательно. — Так сразу ты можешь только свалиться и шею себе свернуть. Но это ничего, присоединишься к группе новичков, и тебя за пару месяцев поставят на крыло.

— У вас что, столько эмигрантов, что целая группа набралась? — Шерил не верилось, что одна из самых неразрешимых её проблем может исчезнуть вот так просто и потому она переключилась на второстепенные вопросы.

— Нет, эмигрантов почти нет, а из тех, кто всё-таки к нам попадает с равнин, редко кто выражает желание подняться в небо, — она замолчала, но ненадолго, ровно на столько, чтобы пауза стала выглядеть значительной, но не растянутой. — Зато у нас иногда, одно на сотню-две рождений, появляются бескрылые дети.

Со своей новой, фантастической, идеей, она помчалась к грозному мастеру Езекиилу прямо с утра. А к кому ещё она могла обратиться со своими проблемами, прожектами и начинаниями? Только к нему.

— Да? — ровные, густые, чётко очерченные брови его поползли вверх. — А я думал это тебе неинтересно. Все кто хочет, обычно подают запрос на первый-второй день после прибытия.

— А я вообще знала о такой возможности?!

— А вот об этом я не подумал. Но вперёд, заполняй бумажки, получай крылья, записывайся в группу и на занятия. Потом сообщишь своё расписание, чтобы я его учитывал в наших совместных занятиях.

И всё. Так просто. Прошение она составила с некоторым трудом, в основном потому, что письменной грамотой владела даже хуже, чем навыком чтения. Переписывать пришлось раз пять. Потом её обмерили, взвесили и отвели на склад. Длинные ряды, где как в одёжной лавке, на специальных подставках развешаны крылья. Действительно, крылья. Разные, большие и маленькие — на все возраста, пёстрые — серо-белой окраски, со сложной сбруей, крепящейся прямо на кожу.

Здесь же её представили мастеру Морину — такому же внушительному как Мастер Езекиил, разве чуть ниже ростом, зато в плечах заметно шире. Атлет. И крылья не пёстрые, как у большинства местных жителей, а иззелено-чёрные.

Немного смущаясь, она обнажилась до пояса, но мастер Морин помогавший ей с выбором дополнительной пары конечностей, был бесстрастен, как доктор на приёме, и постепенно Шерил успокоилась.

— Рубашку придётся заменить, — заметил он, когда Шерил потянулась за своей одеждой. — В этой отверстие для крыльев не предусмотрено.

— Ой, — разочарованно выдохнула девушка. Об этом она не подумала и если сейчас придётся с ними расстаться и идти искать подходящую по фасону одежду, это будет — не пережить. В видимо физиономия её отразила весь спектр испытываемых чувств, потому как айя, выразительно закатив глаза, отошёл куда-то в угол, где просматривалось что-то вроде наваленного вороха тряпок.

— Вот, примерь.

Предложенная одёжка оказалась слегка не по размеру — свободновата в плечах, но жала в груди, зато позволила выйти со склада в относительно приличном виде.

— А теперь попробуй двинуть ими, — мастер выписал рукой сложную загогулину в воздухе и расправил свою собственную пару дополнительных конечностей.

— Как? — Шерил удивлённо расширила глаза. Действительно, как? Если она в себе никаких изменений не ощущает, кроме легшей на плечи тяжести да каркаса, плотным обручем обхватившего грудь.

— Как угодно, — мастер целенаправленно не замечал её затруднения. — Вытяни, расправь, вверх подними.

— Я не умею! — обиженно воскликнула девушка и почувствовала, как в такт с её настроением, возмущённо приподнялись крылья, образовав полукупол над её головой.

— Вот! Запомни это ощущение и не отпускай его от себя! — воскликнул мастер и обрадовано хлопнул собственными оперёнными конечностями. Редко такое бывает, чтобы артефактные крылья активировались практически моментально, войдя в резонанс с носителем.

— Ну как? — в раскрывшуюся дверь просунулся любопытный нос Визаса — самого старшего из её учеников, вовремя прознавшего о предстоящем Шерил мероприятии и увязавшегося следом. По понятным причинам, его оставили за дверью дожидаться конца примерки. — О! Красотка!

— Сам-то, когда придёшь? — смерил его мастер Морин вопросительным взглядом. — Пора бы. Реабилитация уже должна бы подойти к концу.

— Я чуть позже. Сейчас занят одним интересным проектом, для которого мне нужно оставаться временно бескрылым.

— А у тебя они раньше были? — удивилась Шерил. Она пока ещё не узнала своих учеников достаточно, чтобы знать подробности их биографий.

— Конечно! Я же из Стражей Границы. Во время последней стычки с гегейргонцами попал под луч, — начал он объяснения деланно безразличным тоном. — Сам-то увернулся, а вот на крыльях нервы пожгло. Хорошо хоть ребята подхватить успели, а то бы шмякнулся со всего маха на скалы и поминай как звали.

— И что, восстановить их было невозможно? — Шерил даже зажмуриться захотелось, стоило ей только представить эту картинку.

— Заново отрастить нервы в неработающих уже крыльях? — парень невесело хмыкнул. — Нет, пока наши целители этого не умеют. Пришлось ампутировать свои с надеждой летать потом на артефактных. А тут это дельце интересное подвернулось, с тобой. Потом. Я ещё, может, и выиграю от этой истории.

Шерил промолчала, но промолчала одобрительно. Оптимист. А вообще это их общее «пока» (пока мы ещё не можем этого сделать, но вот потом…) ей здорово импонировало. Такой вот устремлённый в будущее народ, не сомневающийся в собственных способностях. В конце концов, им однажды удалось невозможное — подняться в небо на собственных крыльях, так почему всё остальное считать чем-то для себя недостижимым.

До конца дня Шерил, по команде мастера Морина, складывала и разворачивала крылья, вытягивала в длину и вверх, пробовала хлопать, поднимая в воздух пусть не себя, но тучи пыли и мелкого сора. И всё это время её душа пела от счастья. Неужели её мечта, невозможная и долгое время замалчиваемая перед сомой собой, родившаяся в первые же минуты пребывания в этом мире, вот так просто возьмёт и исполнится? Невероятно! Её не расхолодил даже вид тренировочного уступа, с которого Шерил предстоит прыгать в самом ближайшем времени.

— А что ты хочешь, девочка, — усмехался мастер Морин, глядя на её восторженно и испуганно округлённые глаза, — птенцы тоже учатся летать, впервые выпрыгивая из гнезда. И им, в отличие от тебя, никто внизу подушки не раскладывает.

Домой вернулась поздним вечером в полном счастье и изнеможении, таком, что сил едва хватило на душ и на то, чтобы рухнуть в постель, а не мимо неё.

Она открыла глаза и потянулась, ойрский плащ, который Шерил в последнее время использовала вместо одеяла, сбился у самых ног, но холода она не испытывала: на спине, прикрывая её от плеч до самых коленей, приятной тёплой тяжестью лежали её собственные крылья. Вчера вечером, выполняя рекомендации мастера Морина, она не стала снимать их перед сном. И бодро вскочила с постели.

Попробовала вскочить. Неподвижные крылья тяжёлым грузом обвисли и потянули её назад, в гнездо разворошенных простыней. Что такое?! Почему они, бывшие вчера сильными и прекрасными, сегодня безжизненно они обвисли и не ощущаются вообще никак? Что случилось?! Шерил, тяжёлыми от непомерных вчерашних нагрузок руками согнула одно крыло, другое — те двигались крайне неохотно. Попробовала расстегнуть и снять, но от волнения забыла, каким образом нужно сжать застёжку, чтобы она перестала удерживать сбрую на груди. А плечи не просто ноют — болят, словно бы и правда настоящими, не артефактными, работающими на магии крыльями двигать пришлось, а теперь на них ещё и дополнительный пернатый груз камнем виснет. Что делать?!

Что делать, что делать? Прежде всего, успокоиться и позвать на помощь кого-нибудь более опытного. Вот хотя бы Мастера Езекиила, благо с ним и контакт имеется.

Телефонов, привычных по родному миру, здесь пока не изобрели, да и иного способа голосовой связи тоже, зато существовали парные таблички, именуемые «контактами». Стоит что-то написать на одной, как этот текст тут же переносится на другую. Шерил, стянув с полки тонкую беломраморную табличку, подтащилась к столу (крылья волочились следом за ней, мешая передвижению) и набросала пару строк для Мастера. Наверняка с кучей грамматических ошибок, но будем надеяться всё же по смыслу понятно. А ещё будем надеяться, что Мастер вовремя заметит её послание и не будет занят ничем таким, что нельзя хотя бы временно отставить в сторону.

Пришёл — и часа не успело пройти. За это время Шерил более-менее успокоилась, вспомнила, как работает застёжка, но снимать крылья не стала, дабы наглядно продемонстрировать суть проблемы. С волочащимися позади тяжеленными крыльями передвигаться было тяжело и зверски неудобно, держаться согнутыми они не желали, поэтому скромный завтрак и умывание из рядовой процедуры превратились в нечто подобное скачкам с препятствиями. Стук в дверь раздался как раз тогда, когда она размышляла, стоит ли заниматься мытьём использованной посуды сейчас, или отложить это дело на потом.

— Проблемы? — Мастер остановился у порога и смерил её изучающим взглядом. — Действительно проблемы. К кому-нибудь уже обращалась?

— К кому, — горько выдохнула она. — У меня здесь почти нет знакомых, а контакт вообще только ваш.

— Интересно, очень интересно, — Мастер Езекиил обошёл вокруг неё круг, ещё один, рассматривая пристёгнутые крылья. — А вчера они работали нормально?

— Нормально, — согласно кивнула Шерил.

— Странно, странно. А ну-ка, попробуй что-нибудь напеть.

Шерил послушно затянула первую пришедшую на ум песню и тут же умолкла: крылья вздрогнули, встрепенулись и ожили, но стоило только отзвучать последним нотам, как они опять опали.

— А как же… — начала Шерил, желая сказать, что вовсе она вчера не напевала весь день, но сама себя оборвала. Вспомнила как Алишер описывал владевшее им чувство вдохновения, которое посещало его стоило только начать петь и поняла, что это было оно и именно оно будило магию Творца.

— Обычно достаточно бывает первый раз оживить крылья и дальше они уже действуют сами. На моей памяти не было, чтобы работа этого артефакта зависела от всплесков магической энергии.

Шерил нашарила под одеждой застёжку, сильно сдавила её с двух сторон и уложила отпавшие крылья на свою постель.

— И что же теперь делать? — она погладила пёстрые перья. — Распрощаться с мечтой о полёте?

— Ну зачем же так? Во-первых, — размеренно начал перечислять мастер, — учиться летать, а на это всё равно потребуется немало времени, ты сможешь и так, напевая. Ведь сможешь же? Во-вторых, я постараюсь что-нибудь придумать. Это интересная проблема. Одна из интересных проблем. Ведь для того, чтобы регулировать собственный организм, тебе не требуется постоянно и активно использовать магию, хотя суть его завязана именно на магическую силу, так что думаю, проблема имеет приемлемое решение.

Дни шли за днями. Шерил училась летать, постоянно напевая что-нибудь себе под нос и отчаянно надеясь, что Мастеру удастся придумать, что с этим можно поделать. Ведь нельзя же так жить постоянно! От настойчиво и неотвратимо вертящихся в мозгу рефренов (а вы попробуйте, напевать что-нибудь другое, часами, не отвлекаясь) она начала отупевать, а успехи в полётах имела настолько скромные, что о них даже упоминать не хотелось.

Она продолжала вести занятия по саморегуляции, поближе познакомилась со своими учениками и с удивлением обнаружила, что до сих пор жила в неком подобии изоляции. А здесь оказалось немало таких местечек, куда молодёжь ходила поразвлечься и таких, где можно было посидеть, приятно провести время с друзьями. К примеру, небольшое заведение на северном склоне, где подавали национальное блюдо айев — чё, конвертики из тонкого солёного теста, в которые закладывались разнообразнейшие начинки. Здесь можно было занять отдельный закуток, заказать себе всяких разностей на большом, наборном деревянном блюде и сидеть тесной бескрылой компанией, обсуждая свои, никому больше неинтересные проблемы.

К примеру, почему только спустя довольно продолжительное время Шерил начала полноценно включаться в жизнь местного общества.

— Не подумай ничего такого, — говорила Илина, единственная девушка из её учеников, — просто у твоего Мастера и наставника такая репутация! — она окунула пальцы в чашу для умывания, которая стояла рядом с каждым из столиков и изящным жестом стряхнула капли. — Что остальные и тебя невольно сторониться начинали.

— Какая-такая? — недоумённо пожимала плечами Шерил, сама не замечавшая ничего такого, из-за чего Езекиила стоило бы сторониться.

— Хранителя древних знание и древних же магических практик, — хмыкал Ойк — тот самый подросток и спустя длительное время не утративший своей мрачности. — А они не отличались гуманизмом.

— Ерунда, — встряхивал головой Визас, — он просто сам не рвётся общаться со всеми подряд. При таком количестве актуальных проектов, которые он ведёт, странно, что у него вообще хоть на что-то постороннее время остаётся.

— А проекты-то какие! — хмурился Ойк. — Ты бы там поосторожнее, наставница, а то разберёт на запчасти в приступе исследовательского энтузиазма и сам не заметит как.

— Да ну вас, — отмахивалась Шерил, погружая зубы в тесто, исходящее густым пряным мясным соком. С Мастером Езекиилом она была знакома лучше, чем кто бы то ни было, по крайней мере, ни с кем на её памяти он не общался так плотно как с ней, и считала подобные предупреждения не более чем предрассудком. Он был дотошен, аккуратен и слишком уж увлечён своей работой, из-за чего частенько забывал о некоторых условностях человеческого общения, но это было вполне объяснимо.

— Зато благодаря тебе и у нас, бескрылых, появился шанс занять заметное место в нашем обществе, — Илина прямо-таки лучилась энтузиазмом.

— М-м? — Шерил невразумительно промычала — рот был забит едой, а оставлять эту реплику висящей в воздухе ей не хотелось.

— Крылья здесь — всё, — категорично заявила она. Визас снисходительно усмехнулся, слушая эти рассуждения, на лице Ойка, традиционно не дрогнул ни единый мускул. — Это и средство передвижения и признак взрослости, и статус. Бескрылых здесь не презирают, нет, но жалеют и относятся покровительственно.

— И тебя это не тяготит?

— Неприятно, конечно, — беззаботно ответила девушка. — Но высоты я боюсь намного больше, чем ощущаю неудобств от собственной бескрылости. Да и мои родственники — все эмигранты третьего поколения, преимущественно живут в долинах, где летать далеко не так удобно, как здесь.

Эмигрантами третьей волны здесь считались разного рода маги, родившиеся на равнинах, случайно обнаружившие собственные способности и решившие эмигрировать в горы малыми семейными группами и поодиночке. В разное время. Предки Илины могли переселиться сюда и пятьдесят лет назад и две сотни.

— Почему неудобно? Места нет? — не поняла Шерил, которая сама ещё толком не пробовала летать.

— Спрыгнуть неоткуда, — снисходительно разъяснил Визас. — С ровного места взлетать можно, но тяжело очень.

— А ты чего не летаешь? — этот вопрос она адресовала Ойку. Может, и не слишком деликатный, но это могло быть важно, а раз уж его пробило «на поговорить» этим нудно пользоваться.

— Я родился бескрылым. А искусственные не приживаются. Организм отвергает. Редкий случай и медицинская аномалия, — он пальцами подобрал вытекшее из чё желе и отправил его в рот.

Шерил согласно агакнула, не став расспрашивать дальше. Почему парень присоединился к их экспериментальной группе ей и так было понятно: возможность сознательно управлять собственным организмом была чуть ли не единственным шансом вести полноценную жизнь в мире крылатых.

Все трое её учеников строили какие-то планы, связанные с этими их общими занятиями, а у неё, не смотря на первые успехи, не было никакой уверенности, что всё получится, и всё что получится, будет тем, что запланировано.

13

В один холодный зимний день, когда за окном мела самая настоящая пурга, а для того, чтобы главные дороги города оставались проходимыми их прикрыли длинными, изогнутыми прозрачными щитами, в помещение, где Шерил занималась своими теоретическими изысканиями, зашёл чем-то озабоченный мастер Езекиил.

— Едём, мне нужно кое-что тебе показать.

— У вас получилось?! — Шерил обрадовано вскочила с места.

— Пойдём, пойдём, это нужно объяснять предметно.

В дороге Шерил всё же удалось заранее выдавить некоторые подробности из Мастера:

— Мне не удалось решить проблему полностью, даже на расчетном уровне. Всё равно, не получается обойти твои особенности. И то, что у меня вышло, требует практической проверки.

— Что конкретно это означает? — в ней вдруг всколыхнулись все те подозрения, которыми её усиленно пичкали ученики.

— Примеришь, посмотришь, как работают.

— А как должны?

— А должны как надо, — услышала она невразумительный ответ, когда Мастер приложил ладонь к пластине отпирающего механизма замка.

Ещё одна лаборатория, ещё глубже в теле горы. Приборы, часть из которых Шерил уже научилась распознавать, непрозрачные контейнеры, без надписей, зато с буквенно-цифровой маркировкой и стеклянные сосуды. В них, в последних, плавали в консервирующем растворе крылатые младенчики с теми или иными уродствами. Кунсткамера, натуральная.

— Могу поспорить, здесь у вас не часто бывают гости, — Шерил отвела взгляд от очередного сосуда. Смотреть на него было крайне неприятно.

— Почти никогда, — согласился Мастер Езекиил.

— А так ли уж обязательно выставлять их напоказ? Можно ведь и тканью непрозрачной прикрыть. Глядишь, и начали бы забегать на огонёк посетители.

— А они мне здесь нужны? Со всеми, с кем надо я могу пообщаться и в верхних покоях, а здесь слишком много всего такого, чему неумелые руки, случайно влезшие, куда не следует, могут здорово повредить. Потом покажу. Сейчас у нас другая задача.

На длинном столе лежали те самые крылья, что выбрали они вместе с мастером Морином в первый раз и которые утащил Мастер Езекиил на опыты. Ловкими, уже доведенными до автоматизма движениями она подогнала сбрую под себя, подтянула пряжки, защёлкнула центральный замок и ощутила, как наполняется жизнью дополнительная пара конечностей. От того, чтобы радостно захлопать крыльями Шерил удержало только опасение расколошматить что-нибудь ценное.

— Здорово! А ещё здоровее то, что теперь мне не придётся ничего чирикать ни вслух ни про себя.

— Кстати, а ты знаешь, что тебя за привычку постоянно что-то тихонько напевать прозвали «певчей птичкой»?

— Шестой, — отозвалась Шерил недовольно. Как раз в то время как она исчезла из своего мира, там набирал популярность коллектив именно с таким названием. Дурацкие простенькие песенки, исполняемые щебечущими девичьими голосами.

— Что шестой?

— Вы шестой человек, который мне об этом сообщает. И вы бы знали, как мне это остопаскудело! — она аккуратно развернула и вновь сложила крылья за спиной. — Мастер, вы — гений!

— Рано радуешься. Пора опускаться с небес на землю.

— Да, — она завернула полуразвёрнутое крыло вперёд и двумя руками прощупала упругие серо-белые пёстрые перья, — вы же мне ещё не сказали, что с ними не так.

— Я подстроил эту конкретную пару под параметры твоего организма и жить на тебе они должны в любом случае, но вот чтобы долго активно летать… или опять придётся петь или они будут потреблять ресурсы твоего собственного организма. Биологические, я имею ввиду.

— А парящий полёт мне будет доступен без дополнительных трудностей?

— Должен. Но помни, это экспериментальная модель и с ней возможны неожиданности. Не рискуй без необходимости.

Шерил вдруг представилось как однажды, на большой высоте, у неё отказывают крылья и она камнем, не в силах ничего предпринять, падает вниз. И чтобы отвлечься от неприятного, перескочила на другую тему:

— Мастер, скажите, а вот Ойку, одному из моих учеников, ну помните, вы однажды к нам заходили, это такой молоденький мрачноватый парнишка, вы бы смогли помочь? У него отторжение артефактных крыльев происходит на энергетическом уровне или как-то так.

— Не знаю, надо смотреть. Ко мне не обращались.

— А почему?

— Репутация, — ответил Мастер и в уголках глаз его собрались гусиные лапки морщинок.

— А! Мне говорили. Страшный-престрашный Мастер Езекиил. И что их всех так пугает?

— Вот это, — он поманил её за собой, к ещё одной двери, низкой, не слишком удобной и расположенной в углу. И запертой ещё надёжнее, чем та лаборатория, в которой они сейчас находились. Вспыхнул яркий свет, повеяло стерильным, до сухости воздухом и Шерил увидела множество невероятно сложных агрегатов, состоящих из прозрачных емкостей, в которых булькали и испарялись чуть подкрашенные в разные цвета жидкости, по тоненьким трубочкам просачивались загадочные составы, бились, пульсировали и сокращались кусочки непонятной субстанции. И всё это жило. Несмотря на чужеродность магии айев, которую Шерил подчас даже ощутить не удавалось, здесь она почувствовала невероятной концентрации энергию жизни, исходящую от того самого, непонятного.

— Это что? — она заворожено окинула взглядом картину, словно бы сошедшую с иллюстрации книги о сумасшедшем средневековом алхимике. Приборы, приборы, шкафы закрытые и, кажется, даже запертые, и никаких мест для сиденья, даже стола нет.

— Это ирассэ. Псевдоплоть, из которой создавались наши крылья. Те, которые сейчас растут у нас за плечами, вполне живые и природные, ты не сравнивай. А это — чудо, самое натуральное и невозможное. Наше богатство, наше достижение, — в глазах его, как это уже не раз бывало, загорелись фанатичные огоньки. — Именно её поддержанием в живом виде я и занимаюсь.

— А-о. Это что-то вроде стратегического резерва?

— И материала для дальнейших изысканий. Как думаешь, из чего создаются настоящие живые глаза, вроде тех, от которых отказалась в своё время Уллия?

Шерил осторожно приблизилась к вздрагивающей и чуть заметно пульсирующей субстанции. Ни на что живое это не было похоже ни разу. Тонкая, около полусантиметра толщиной то ли лента, то ли лист, ненормального, серо-металлического оттенка. На ртуть очень похожа.

— Хотите сказать, это можно ввести под кожу и из него вырастут настоящие крылья? — она недоверчиво сморщила нос.

— Не так примитивно. Сначала нужно изъять несколько донорских кусочков плоти у объекта, которому они будут подсаживаться. Затем создать трёхмерную модель, ввести все необходимые параметры, соединить псевдоплоть с плотью биологической, поместить всё это в питательный раствор и ещё несколько месяцев ждать до созревания. Потом можно будет подсаживать крылья реципиенту.

— Результат гарантирован?

— В этой жизни только одно может быть гарантировано: то, что рано или поздно умрёт, всё что родилось, — философски-мрачно заметил Мастер.

— Оптимистично, — хмыкнула Шерил. — И всё-таки, есть вещи, которые не удаются только в исключительных случаях, есть, которые получаются через раз, а есть то, что не выходит почти никогда. К какой категории относится то, что вы только что так красочно описали?

— Скорее к первой, чем ко второй. Но неудачи, и даже фатальные, всё же бывают. И их риск тем более увеличивается, что подобных операций мы не проводили уже очень давно.

— А зачем тогда нужно было создавать артефактные крылья, если есть отработанная методика получения настоящих? — она для демонстрации ещё раз ухватилась за собственное крыло. — Или всё это применимо только для новорожденных?

— Долго это, трудоёмко и на последней стадии очень болезненно. И разработано только для взрослых людей. Не для младенцев. Ты пойми, девочка, наши предки вовсе не собирались так кардинально менять природу человека. Взлететь в небо — да! Отделиться от иной, порченной магии Сиятельных — ещё как! Жить по-своему — и это тоже. Но никто не собирался экспериментировать на новорожденных, и уж тем более, в те дни никто даже не думал, что со временем у нас начнут появляться от рождения крылатые дети. Более того, никто, ни раньше, ни сейчас, не может смоделировать процесс, благодаря которому это получилось.

Шерил с трудом удержала лицо неподвижным. У неё была версия, благодаря какому чуду это могло случиться, но своими догадками она, пожалуй, не будет делиться даже со Зрящей. Она с некоторым усилием вернула себя к настоящему разговору.

— Я вас правильно понимаю, что вы меня сюда привели не просто так? — осторожно начала она подбираться к другой теме.

Мастер смущённо опустил взгляд вниз. На таком большом и уже довольно немолодом мужчине это выражение смотрелось довольно странно.

— Мне ни разу не удалось до сих пор осуществить этот процесс на практике, на живом человеке.

— И вы мне предлагаете…? — глаза её вспыхнули предчувствием и азартом.

— Попробовать, — кивнул он. — Эти, артефактные поделки ненадёжны. Для тебя, с твоей уникальной магией, ненадёжны. А вот свои, родные будут служить без нареканий до дней последних.

— Можно подумать? — Шерил так же опустила взгляд вниз. — Так сразу принять решение я не могу. И пока думаю, хотелось бы почитать всё, что будет доступно неспециалисту по этой операции.

Обрадованный Мастер, который не слишком рассчитывал даже на обещание «подумать», пообещал всё, что угодно. И даже дал. И не только узкоспециальную медицинскую литературу, но даже порекомендовал кое-какие художественные произведения, в которых тот же процесс, был описан в сюжете и более… лирически.

Однако же причинами её сомнений служили не предполагаемая длительность процесса и грядущая болезненность операции. Что она, в самом деле, не сможет умерить боль до вполне терпимой? Однако же прирастить себе настоящие крылья, не те, которые можно в любой момент снять и оставить на вешалке, будет означать то, что она решила остаться здесь навсегда. Практически отказаться от мечты вернуться когда-нибудь домой. И делать такой выбор было тяжко.

Несколько дней Шерил проходила в сомнениях и было это настолько заметно, что ей начали задавать вопросы о том, в каких это метафорических высях она витает? Шерил по большей части отмалчивалась и отшучивалась. Кто их знает, этих современных айев, как они воспримут возврат к древним техникам окрыления? Лишь ребятам из своей группы, с которыми установились тёплые дружеские отношения, кое о чём намекнула.

Однако откладывать ответ до бесконечности она не могла и время для неприятного разговора всё же настало.

— Поймите, Мастер, — она погладила широкую, массивную ладонь, лежащую на спинке стула, — для меня сейчас это слишком решительный шаг. Что-то вроде сожжения мостов за спиной, а я к этому не готова. Пока не готова, — зачем-то уточнила она.

— Но окончательно и наотрез ты не отказываешься? — вопреки ожиданиям, он, кажется даже был не сильно разочарован.

— Не отказываюсь, — она осмелилась поднять взгляд и заглянуть в его глаза. — Мало ли как оно сложится, а сама операция, несмотря на её сложность и болезненность, меня не пугает.

— Тогда я подожду. А как твои поиски дорог в иные миры?

— Так себе, — почувствовав себя свободнее, Шерил уселась за стол, сдвинула в сторону пару фолиантов и подпёрла подбородок кулаками. — Единственное достоверно известное такое место легко обнаруживается в канонических текстах, посвящённых появлению Крылатой. Парк в загородном поместье некоего господина Стратоса, на территории Светлой Империи. Куда сейчас не добраться. В наших горах природных порталов не обнаружено или, по крайней мере, в доступных мне источниках, упоминаний о них нет. Есть ещё кое-что. Например, Сиятельные, которые тоже в какой-то момент истории появились как обособленная цельная группа неизвестно откуда и не исключено, что из иного мира. Однако место их появление указывается с точностью до улла, в котором это могло произойти. То есть, слишком расплывчато. Потом, есть Лес Одного Дерева, но это уже на самой восточной окраине материка.

— А с ним-то что не так? — Мастер боком уселся на стул напротив неё.

— Если я всё правильно поняла, — Шерил бросила быстрый взгляд на внимательно слушающего её мастера Езекиила, — то деревья этого леса мало того что уникальны, то есть не встречаются больше нигде, но и представляют собой одно растение, вегетативно разрастающееся на всё большую и большую площадь. И семян оно не даёт.

— И из чего ты делаешь вывод, что там находится природный портал?

— А откуда, могло появиться растение, которому даже пары не находится, чтобы дать семена? Уж не возникнуть естественным путём — точно. Самым логичным будет предположить, что оно, или, скорее, его семечко, было занесено из другого мира.

— Лес — священный, — намекнул Мастер. — Всех подряд местные туда не пускают.

— Вот и я о том же, — кивнула Шерри невесело. — Чужаков, желающих провести там непонятные опыты, точно с распростёртыми объятьями не примут. Да и добираться туда… Другой край континента.

— Но от идеи отыскать путь домой ты не отказалась?

— Не отказалась, — согласилась Шерил. — Когда-нибудь, рано или поздно. Может быть. В конце концов, не самая плохая цель в жизни.

Уллия

Одиночество — удел избранных. Это Уллия очень хорошо осознала, после того, как потеряла зрение и выбрала себе новый жизненный путь, путь служения своей богине. Её уважали, к её мнению прислушивались и вместе с тем относились с таким благоговением и даже почитанием, что нормальное непринуждённое общение стало почти невозможно даже с семьёй. Хотя казалось бы…

С мастером Езекиилом она сошлась в своё время именно потому, что тот настолько был увлечён своей работой, что ни что другое не могло в достаточной мере привлечь его внимание. Даже божественное. Что уж говорить о девчонке чуть не в два раза младше годами.

А теперь в круг её общения вошла ещё и эта — чужачка, еретичка, но зато не видящая в ней проводника к Крылатой. С ней можно было общаться на равных. И даже не без интереса для себя: темы для бесед та выбирала часто странные и неожиданные.

— У нас есть Музы, у вас — Крылатая, а в империи ничего такого нет. В Светлой, я имею ввиду. Только какие-то бродячие проповедники по дорогам шляются, но особого успеха не имеют даже среди крестьян. Почему так? — на Шерил напало меланхолично-философское настроение, а с кем говорить о высоком, как не со Зрящей.

— Светлым с их Сиятельными и без того чудес хватает, чтобы каких-то богов над собой ставить. Тёмным — и подавно, — Уллия подняла слепые глаза к высокому небу, подставив ему пару тёмных, непрозрачных стекляшек зрительного амулета.

— Почему: они и подавно? — Шерил поплотнее запахнула плащ: сегодня было ветрено, а на открытой террасе ещё и холодно.

— Потому, что там всё то же самое, что в Светлой, но с другим знаком. Если там, отупляющее и расслабляющее благодушие, то у Тёмных страх и ненависть общим фоном, — Уллия покрутила в воздухе пальцами, как бы перебирая нечто эфемерное.

— Это не объясняет отсутствие поклонения Богам, — упрямо возразила её подруга.

— Ой, да не знаю я, никогда не задумывалась над этим вопросом, — отмахнулась Зрящая.

— Как так? Ты же вроде бы должна быть специалистом по теологическим вопросам, — поддела её Шерил.

— А я как ты, я не теоретик, я практик. Лучше расскажи, что у вас там за конфликт вышел с цехом целителей? — ей на самом деле было интересно. Взгляд со стороны. Чего только стоили рассказы о том, как эта бескрылая летать училась…

— Помнишь, ты как-то посоветовала мне податься в Стражи Границы? — Шерил с размаху уселась на широкую каменную скамью, потом подвинулась, давая собеседнице место.

— Решилась? — та аккуратно пристроилась рядом.

И решение это далось нелегко. Призвания к военной службе она в себе не ощущала, но изоляция и ограниченность в общении постепенно начина тяготить: коллеги, с которыми общаешься только в рабочее время и по рабочим же вопросам да ученики, изредка организующие ей «культурную программу», это было всё-таки немного не то. Не то, к чему она привыкла дома. Друзей захотелось и лёгких, ни к чему не обязывающих взаимоотношений. Но не идте же, искать новых знакомств, приставая к прохожим на улице?! Срочно требовался коллектив сверстников. Лучше всего студенческий. Шерил даже просмотрела подборку по специальностям, которые можно получить в местных высших учебных заведениях и поняла, что прежде чем туда соваться, ей нужно окончить местную же школу. Как быть? И тут ей вспомнился тот давний разговор, когда она в расстроенных чувствах пришла в Высокий Храм к Крылатой.

— Угу, — девушка потёрла руки в тёплых вязаных перчатках. Сейчас бы она, пожалуй, предпочла перебраться куда-нибудь в помещение, понять, почему айи в большинстве своём не любят стен и потолков и при любой возможности выбираются под открытое небо она могла, а вот проникнуться, пока не прониклась. — И меня даже приняли, хотя и не без некоторых колебаний, всё же я чужачка. Только вот здесь, в столице не оставили, отправляют в какой-то окраинный гарнизон, Стальное Гнездо называется.

— А целители недовольны тем, что прервутся твои занятия по обучению саморегуляции?

— Они так и так прервутся. Чему я смогла обучить безопасно, тому научила и эффект от этого точно есть, это и сами ребята отмечают и приборы фиксируют, а хватит ли этого, чтобы противостоять ментальной магии, я не знаю.

— Постой, что значит «безопасно»?

— То и значит. Первая фаза — сознательное управление собственным организмом, вторая — частичный переход на бессознательное. И вторая — довольно опасна. Проходит под непрерывным контролем медиков.

— Так, — Уллия бессознательным жестом принялась тереть наглазный обруч, — а теперь по порядку, для человека, который не вникал во все эти ваши тонкости и проблемы.

Шерил с трудом удержала досаду. Своё решение о прекращении занятий ей уже пришлось обосновывать столько раз, что она кажется, себе весь язык о зубы оббила. А тут ещё и этой, опять, объясняй.

— Просто у организма есть определённые пределы, выходить за которые смертельно опасно. Нельзя до бесконечности наращивать темп сердечных сокращений, нельзя до бесконечности увеличивать или снижать скорость обмена веществ, или поднимать температуру. Ничего нельзя делать до бесконечности. Но чтобы уловить ту грань, за которую заступать нельзя, ученика несколько раз нужно к ней подвести, чтобы организм сам знал, где нужно остановиться. А это опасно. Теоретически, даже смертельно опасно, хотя на моей родине эта методика отработана хорошо и ничего такого уже очень давно не случалось.

— А что же наши целители? Не могут себе этого уяснить? Готовы рисковать жизнями твоих подопытных учеников? На них это не похоже.

— Ученики сами готовы рисковать. Первые серьёзные успехи в овладении своим телом. Знаешь, это окрыляет. В метафорическом смысле слова. Сама помню, что это за чувство такое было, когда кажется, что нет границ и всё тебе подвластно. А если прямо сейчас что-то не получается, то просто нужно приложить ещё чуть-чуть усилий.

— С этими понятно, а медики-то что?

— А у них тоже успехи, да к тому же военные на них давят, им получить бойцов иммунных к действию ментальной магии, кровь из носа как надо.

— Так может стоило бы рискнуть?

— Нет, — это прозвучало твёрдо и окончательно. — Уж точно не сейчас, когда опасность вижу только я одна, а всех остальных несёт. Пусть все успокоятся, а моя троица как следует освоится со своими новыми способностями. Я имею ввиду, не в лабораторных условиях, а так, по жизни, научиться их применять. Так что сбежать, подождать пока все мои «подельники» слегка поостынут, самое время.

Мастер Езекиил

— Но хоть ты-то, понимаешь, что это безумие? Отпускать такого специалиста работать рядовым Стражем, — горячилась Мастер-целитель. — Да ещё и в военное время, когда всё что угодно может случиться!

— А что я могу сделать? — увился Мастер Езекиил.

— Задержать, не пустить, она же твоя ученица, в конце-то концов!

— Скорее младшая коллега, ведущая свои собственные изыскания, — невозмутимо уточнил Мастер. Он вообще не слишком хорошо понимал, что хочет от него эта странная компания, состоящая из целителя и военного, внаглую влезшая в его вотчину. Тем более что она настойчиво продолжала его теребить, а он отмалчивался, стоя в сторонке.

— Тем более! Отпускать такую в курсанты-пограничники, всё равно что из ирассэ детских птичек летучих мастерить.

— Ну не надо так уж, — очнулся от разглядывания экспонатов в банках Мастер Азорра. — Стальное Гнездо вполне приличная крепость. Надёжная. И серьёзные боевые действия на тех рубежах не ведутся, даже между Тёмными и Светлыми.

— Всё равно, это небезопасно, — упрямо возражала Мастер Аяна. — Это же всё-таки не Скалистые Берега на востоке и стычки там всё-таки случается. Но даже это не самое главное: вместо того, чтобы летать кругами, она столько всего интересного и полезного может нам дать! Чего стоят одни её простейшие гармоники, как она их называет. Это такой пласт совершенно нового научного знания!

— Вы о другом подумайте, — рассердился Мастер Езекиил, — девочка хочет по-настоящему стать одной из нас, из айев, и выбрала для этого самый естественный для нашей молодёжи способ. И стоит ли в этом ей мешать, если учесть, что в один прекрасный момент её изыскания, я имею ввиду, дорогу в другие миры, могут увенчаться успехом? И тогда она уйдёт. Домой или к другим каким далёким мирам.

— Вы думаете, это правда? — снизу искоса глянул мастер Азорра. — То, что её родина какой-то мифический другой мир?

— У меня нет причин сомневаться, — отрезал Мастер Езекиил.

— Да разве же это так важно? — нервно всплеснула руками Мастер Аяна. — Светлые изобрели то, что она нам показала или же это действительно знания иного мира.

— В любом случае, Стальное Гнездо стоит на границе с Гегейргоном, а не с Иянонниром, — тихонько вставил Мастер Азорра.

— Перестраховщики, — ядовито проговорил Мастер Езекиил.

— Не без этого, — легко согласился Мастер Азорра. — Только, — он развернулся к целительнице, — с чего вы взяли, что в Стальном Гнезде ей не придётся заниматься тем же самым? А? Это моя вотчина и я найду, чем полезным занять эту деятельную девушку. Тем более, туда как раз должен вернуться Визас.

— Ему ещё на крыло становиться, — небрежно бросила Аяна.

— От вас зависит, чтобы он это сделал как можно скорее, — в том же тоне отозвался Азорра.

— Может, вы доругаетесь в другом месте, — у Мастера Езекиила кончилось терпение. И он почти вытолкал коллег из лаборатории, которую считал своей суверенной территорией.

— Езекиил как всегда неподражаем, — сказала Аяна, глядя на захлопнувшуюся за ними массивную дверь. — Так, говоришь, есть возможность продолжить эксперимент?

— Вывести его на иную фазу — фазу практического испытания настоящим делом, — расчетливо прищурился Азорра, мыслями устремившись в будущее.

Действительно, не терять же такую полезную единицу из-за глупого юношеского каприза? А там, посмотрев на настоящую жизнь, где её уникальные способности ох как пригодятся, девушка будет работать вдвое злее. Хождение по краю смерти обычно в момент отрезвляет юных идеалистов.

14

Шерил

— Мастер, я улетаю! Я попрощаться зашла! — заявила Шерил с порога. Занятый разговором Мастер поднял на неё недовольный взгляд:

— Ты не вовремя, — коротко отозвался он.

— А? А-а, — протянула она, внезапно осознав, что действительно вклинилась в какие-то серьёзные переговоры. — Я там тогда подожду, — и ушмыгнула в соседнюю каморку, служившую хранилищем теоретически важных, но практически редко пригождающихся вещей. И даже не подслушивала. Старалась по крайней мере, хотя ей было зверски любопытно, что понадобилось Ойку, которого она узнала по стриженой макушке от её Мастера, если учесть, с каким пылом и убеждённостью предупреждала на его счёт вся компания её друзей и Ойк в том числе.

Из-за этого любопытства даже прощание с Мастером, случившееся часом позднее, получилось каким-то смазанным.

Зато разрываться между любопытством и ощущением что лезет не в своё дело Шерил не пришлось — Ойк поджидал её прислонившись к стене у самых дверей, ведущих в логово Мастера Езекиила и с явным намерением поговорить.

— И что понадобилось тебе у моего страшного-престрашного Мастера? — она дружески приобняла его за плечи. У айев, обычно из-за того что руку приходится просовывать между макушкой крыльев и собственно плечами, этот жест получался особенно интимным. Но когда крыльев нет, он выглядит просто по-дружески.

— Я, собственно, всё по тому же вопросу, — Ойк уставился мимо неё в стену. Всё тот же вопрос был у него темой болезненной. — Вчера, после того, как ты официально прекратила занятия с нами, я пошёл в очередной раз провериться на совместимость с артефактными крыльями.

— И что? — подкинула она вопрос, хотя по тону уже поняла, что парня постигла очередная неудача.

— И ничего. Всё равно отторгаются. Зато твой Мастер помог определить почему.

— И?

— У меня оказывается там, — он, с размаха заведя руку вверх, шлёпнул себя по лопатке, — всё же имеются зачатки крыльев. Такие несуразные, что без специального обследования и не заметишь.

— А! — догадалась Шерил. — Крылья на крылья не лепятся.

— Вот! Ты сразу это поняла, а твой Мастер мне добрых полчаса растолковывал, что там к чему.

— И к чему вы пришли?

— К тому, что у меня есть два варианта: попытаться удалить эти зачатки хирургическим путём и потом ещё раз попытаться приладить артефактные или вырастить новые по древней-придревней методике.

— И что ты решил? — у неё зародилась неясная пока надежда, что можно будет для начала понаблюдать, как это, когда крылья выращивают, а потом, кто его знает… но Ойк моментально развеял её мечты:

— Первый вариант. Со вторым всегда успеется.

— Ну что ж, — они вывалились на открытый воздух из под каменных сводов. — Желаю удачи. Действительно желаю, чтобы разрешилась твоя самая главная проблема, пусть и не благодаря моей науке.

— И тебе тоже, — Ойк довольно сдержанно улыбнулся и поднял ладонь в прощальном жесте. — Во всех твоих начинаниях.

Шагнув на парапет, она развернула крылья и плавно скользнула в воздух. Домой. Собираться в дорогу.

Это было её первое длительное самостоятельное путешествие. До сих пор, Шерил не отлетала далеко от горы, давшей название государству. Не из страха — повода не было. Ветер свистел в ушах и норовил отнести в сторону, но она упорно возвращалась, держа курс на приметную раздвоенную вершину, чуть левее которой было отстроено Стальное Гнездо. Хорошо ещё снега не было. Или дождя. Или прочей непогоды. Как урождённые крылатые ориентируются в условиях плохой видимости она не имела ни малейшего представления, и сама, уж точно не рискнула бы отправляться в длительный полёт. Пришлось бы спускаться в подземку, добираться местным аналогом метро до ближайшей к Стальному Гнезду станции и уж оттуда… Лишние телодвижения, к тому же, с тех пор как она на приличном уровне освоила полёт, спускаться вниз, где со всех сторон давят стены и нет возможности расправить крылья и подняться в воздух, стало крайне неприятно. И как это Мастер Езекиил в своих глубинных лабораториях днями высиживает? Нервов у него, что ли нет?

Расстояния бывают обманчивы, даже если ты, как птица, движешься по прямой, и тот путь, на который Шерил планировала потратить один световой день занял целых два, с ночёвкой в маленьком уютном долинном поселении, где было довольно много от рождения бескрылых, с подъёмом засветло, чтобы хотя бы к концу следующего дня прибыть на место будущей службы. К концу полёта крылья, хоть и ощущавшиеся как живые, ничуть не устали. Зато у неё ныла спина, болели плечи, а желудок подводило от голода. Оказывается, при длительном непрерывном использовании запасов её магической энергии крыльям не хватало и они потихоньку начинали подтачивать энергетические запасы её организма. Шоколадку с собой постоянно таскать, что ли? Хотя, кажется, шоколада здесь нет. По крайней мере, ей ни разу не встречался.

Во двор крепости она буквально свалилась и, скинув на землю ставшую неподъёмной сумку, ухватила первого попавшегося айя за рукав:

— Где принимают новеньких?

— Там, — крылатый махнул неопределённо в сторону. — У коменданта.

Выпустив чужой рукав и присмотревшись, она действительно обнаружила над одним из монументальных поёмов крупную надпись: «Комендант». Крепость была старой. Оставшейся ещё с тех времён, когда молодое государство крылатых готовилось отстаивать свою независимость и от светлых и от тёмных и от прочих цветных. Большой. По правде говоря, даже громадной. Удачно вписанная в естественные формы рельефа и часть стен точно плоть от плоти материнской горы. Она возвышалась над самыми высокими пиками горного кряжа и больше всего, это Шерил заметила ещё с высоты, из-за обилия проёмов напоминала не крепость, а пчелиные соты. Странное архитектурное решение, хотя, что она понимает в фортификационных сооружениях? Может, оно так и надо?

Опустив взгляд, который от нужного ей входа невольно поднялся до самого шпиля, она поволоклась отмечаться у местного начальства, подгоняемая в основном не стремлением к порядку, а уверенностью, что там-то ей точно выделят место для отдыха. От усталости даже есть почти расхотелось.

— Так, и кого к нам тут прислали? — добродушно проворчал комендант, забирая протянутые ею документы. — Шарил Тлор? А-а, птичка певчая.

— Она самая, — согласилась Шерил, уже привыкшая к этому прозвищу. В конце концов, сколько можно на всякую ерунду обижаться?

— На крыльях-то уже прилично держишься? — подозрительно спросил комендант. Урождённые айи к этому возрасту уже успевают научиться не только прилично летать, но и разные фигуры в воздухе выделывать, красуясь друг перед другом, а с этой, эмигранткой, кто знает?

— Сюда же долетела. Самостоятельно, между прочим, — обиделась она.

— Под присмотром, — добродушно прогудело откуда-то из-за её спины. Шерил обернулась, в двух шагах позади ней стоял улыбающийся Визас. Крылатый. А начинавшие было удивлённо округляться глаза коменданта, приняли свой обычный размер. Шерил прищурилась на бывшего ученика:

— Мне не доверяют? — в желудке сжался неприятный комок, усугублённый ещё и чувством голода.

— За тебя боятся. Вот здесь, — он указательным пальцем ткнул её в середину лба, — слишком много всего ценного содержится. Ну и вещи твои, оставшиеся, заодно прихватил. Ты кинула слишком много всего ценного и зачем-то прихватила старую тяжёлую бесполезную тряпку.

— Это не тряпка, — возмутилась Шерил. Легче ей от этих объяснений не стало: сознавать то, что тебя считают чем-то вроде ценного, но неудобного в обращении груза было неприятно. — Это настоящий ойрский плащ, который со мной прошёл столько дорог, что кинуть его было бы не честно. К тому же это память о старой травнице Ойсеррин, которая здорово помогла мне освоиться в этом вашем мире. А всякие ценные и полезные мелочи, как ты выразился, легко заменимы.

— Ладно-ладно, не кипятись, — он поднял вверх раскрытые ладони. — И, кстати, можешь даже не благодарить за доставленные вещи.

— Спасибо, — устыдившись, буркнула Шерил.

— Вы жили у ойров, я правильно вас понял? — встрял в их дружескую перепалку комендант.

— Примерно половину лета я провела в гостях у их травницы-шаманки. А что?

— И ни кому об этом не сказали?

— Меня не спрашивали, — растерялась Шерил, припоминая, что, кажется об ойрах разговор действительно ни разу не заходил.

— Спросят, — пообещал комендант, положил её документы в соответствующую ячейку, на полку выточенного прямо из каменной стены шкафа и выдал, под роспись, опознавательный браслет.

На этом процедура регистрации закончилась, Визас куда-то уволок её вещи, пообещав выбрать для неё самую лучшую из имеющихся свободных комнат, а саму Шерил выцепил на пороге комендантского кабинета бравый военный в форме и при оружии. Тёмно-синие брюки сидят как влитые, поверх того же цвета куртки на кожаных перекрещивающихся ремешках прикреплены бляшки амулетов, на поясе клинки, а руки от запястья до локтя прикрывают массивные металлические наручи, испещрённые рунными узорами. Грозный до жути.

— Только что с дежурства, — пояснил он, заметив её интерес. — Я командир Елизор и командую левым крылом, в которое вы отныне входите. Есть ещё командир Ольш, он командует правым крылом, а над нами стоит только Мастер-командор Азорра. По структуре подчинения есть вопросы?

— Нет вопросов, — бодро отрапортовала Шерил, которой, для того, чтобы они появились, следовало быть чуть менее голодной и усталой.

— Теперь по поводу ваших будущих обязанностей, — они вышли под открытое небо. — Отделение ближней воздушной разведки, в которое вас зачислили, это отделение для новичков. Ваша задача — не геройствовать, а спокойно совершить облёт по заранее оговоренному маршруту и спокойно вернуться в Стальное Гнездо, — произнёс он с нажимом, как бы впечатывая каждое слово в память новенькой. А то развелось в последнее время этих героев малолетних. — Повторяю: маршрут заранее оговоренный, сходить с него крайне нежелательно. Случись что, и найти вас не смогут.

— Как-то это совсем не интересно, — покрутила носом Шерил, на самом деле довольная, что здесь её будут нагружать вполне обычной для новичков работой. А то после высказывания Визаса у неё начали возникать нехорошие подозрения.

— А ты что, ещё на что-то способна, вояка? — командир Елизор бросил на неё снисходительный взгляд.

— Парные клинки, — скромно намекнула она.

— Правда? — приятно удивился командир. — Проверим. А что ещё? Копья, лук, арбалет? На магическое лучевое оружие потенциала хватает?

— Больше ничего, — она демонстративно развела руками, а про себя вздохнула по своему магическому потенциалу, метко названному кем-то из целителей «колеблющимся и нестабильным». Кто знает, на что его хватит в каждый конкретный момент? Вот ещё другая напасть: у себя дома, для того, чтобы считаться полноценным магом, ей Таланта не хватало, здесь, хватало всего, но эпизодически.

— Ладно, с клинками — покажешь, а всё остальное можно будет подтянуть, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Утром я к тебе кого-нибудь пришлю, чтобы узнать точно, на что ты способна, а до тех пор — обживайся. Да, столовая работает круглосуточно, хотя горячие обеды можно получить только в отведённое для этого время.

Шерил благодарно кивнула и отправилась, первым делом, восполнять потраченные калории, а потом уже устраиваться на новом месте. Интересно, всё же, куда Визас её поселил и как она будет это выяснять? Оказалось — ничего сложного. Список номеров комнат с фамилиями занимающих их жильцов обнаружился на одном их стендов в центральном холле, план здания, расположенный тут же — понятным, а идти, точнее, лететь до нужной двери, всего-ничего. Ей представлялось, что обживаться придётся в чём-то похожем на казарму, но нет, комнату дали отдельную. Здесь было так принято. Небольшую и здорово похожую на ту, которую она занимала, живя в столице, с одним существенным отличием — маленьким балкончиком, он же выход в «воздух» через который она и проникла в помещение.

Шум, гам, грохот от падающих крупногабаритных предметов — и всё это за полчаса до звонка будильника. Шерил со стоном уронила голову в подушку и попыталась зарыться в неё поглубже, чтобы доспать ещё хоть чуть-чуть, но тут загрохотали теперь уже в её дверь. Настойчиво так, нетерпеливо, с полным осознанием своего права будить курсантов. Шерил сползла с постели и, закутавшись вместе в крыльями в тонкое одеяло (никак не могла отучиться от привычки пользоваться им, хотя укрывшись крыльями, спать было не холодно), пошатываясь со сна, поползла к двери.

— Что надо? — спросила она весьма нелюбезно, раскрыв створку до ширины широкой щели.

— Чего так долго не открывала? — за ней обнаружился раскрасневшийся и взъерошенный парень.

— Сплю я ещё, — она половчее перехватила на груди начавшее сползать одеяло.

— Так, — он оценил её сонную мордаху, сунул ботинок в дверную щель, распахнул её пошире и зачем-то заглянул за косяк. — Хорошо. Внутренний выход не загромождать. Здесь вам форт, а не студенческая общага. А тем, кто это успел забыть, — грозный выговор направился куда-то вглубь коридора, — стоит вспомнить немедленно. После завтрака приду — проверю.

И, не глядя, с силой захлопнул дверь Шерил. Та, успевшая вовремя отпрянуть, потёрла едва не расквашенный кончик носа и осторожно отворила дверь. Грозный малый, находящийся в состоянии перманентного бешенства, уже дёргал чью-то дверь на том конце коридора, а прямо перед нею, какая-то девушка подбирала раскиданные на полкоридора вещи.

— Что это было? — поинтересовалась Шерил у неё.

— А, — та, не глядя, отмахнулась, — дежурный по этажу, из старших, разбушевался. Видите ли, внутренние двери должны открываться как положено и круглосуточно быть готовы к использованию. А у меня шкафчик больше никуда толком не влезает! — она подняла на Шерил обиженно-раздражённый взгляд солнечно-голубых глаз и, ухватив вперемешку книжки и одежду, поволокла в свою комнату, вход в которую загромождал опрокинутый шкаф.

Замечательное начало дня! Радует одно: у кого-то он начался ещё «лучше», чем у неё.

Зато пришедший за ней Страж, который должен был выяснить её боевые навыки, застал девушку бодрой и полностью собранной. Даже успевшей побывать в душе, который хоть и был он один на этаж, но в это время оказался свободным.

— А я-то, думал, почему мне твоё имя показалось знакомым, — протянул Страж вместо приветствия. — Ну, здравствуй, Шерил Тлор, маг из мира Уиллори. Прижилась у нас?

— Юджин? — Шерил с трудом узнала первого встретившегося ей в этих горах крылатого. — Ты же вроде бы должен нести службу где-то южнее этих мест.

— Почему должен? Нас время от времени перемещают из гарнизона в гарнизон, — он спланировал с её балкончика, а точнее внешнего входа, как их здесь принято было называть, на широкий каменный двор. Шерил последовала за ним.

— А зачем?

— Для пользы дела, — отделался он общей фразой, но потом посмотрел на Шерил сверху вниз и всё же разъяснил понятно: — Глаз замыливается на один и тот же пейзаж всё время смотреть. Оружие у тебя при себе, моё при мне — тоже, сразу пойдём на тренировочную площадку?

— Мне бы второй клинок выбрать, — скромно заметила Шерил. — Парными я владею лучше, чем одиночным.

Под лёгкий необязательный трёп о том, как она тут прижилась и устроилась, они прошли в оружейную, где занялись не столько подбором второго клинка, его-то как раз Шерил нашла быстро, сколько осмотром всего, что там находилось ещё.

— А это для чего? — Шерил остановилась у стойки, где вдоль стены выстроились в два ряда тяжёлые длинные копья с массивными металлическими наконечниками. По её скромному разумению, такую одну штуку нужно поднимать минимум втроём.

— Уже ни для чего, — Юджин потянул её дальше, ко второму выходу, ведущему на тренировочную площадку. — А раньше их использовали как тяжёлое вооружение. Сбросить на всадника в доспехах или фургон, или если противники толпой на стены валят. После того, как распространилось более компактное и мощное лучевое оружие, это вышло из употребления.

— А чего их тогда здесь оставили? Убрали бы куда-нибудь, — Шерил всё ещё выворачивала шею, не в силах оторвать взгляда от полированных деревянных поверхностей, — подальше.

— Зачем? Они в хорошем состоянии, много места не занимают, ухода не требуют. А может такое случиться, что и пригодятся когда-нибудь.

— А лучевое? Оно тоже здесь?

— Там, — он указал в сторону наклонной, прикрытой бронированным стеклом и лучащимися знаками рунных заклятий, стойки. На ней, уложенные в несколько рядов лежали братья-близнецы виденных вчера на командире Елизоре наручей. А она почему-то решила, что эти громоздкие «железяки» служат только для защиты рук… — Я так понимаю, его ты даже в руках не держала?

— Ни его, — Шерил огорчённо вздохнула, — ни какое другое, за исключением парных клинков.

— А единоборства? Без оружия?

— Тоже ничего.

Юджин недоумённо на неё прищурился и сам для себя сделал вывод:

— Ни пуха, ни перьев — совсем ещё птенец. Ладно, посмотрим, что ты умеешь из того, что как ты говоришь, умеешь.

Тренировочный поединок неожиданно затянулся. Как ни странно, но девушка действительно неплохо фехтовала. У неё была чудовищная скорость реакции и твёрдая рука, но вот навыков реального боя, такого, что или ты, или тебя, у неё не было. И это чувствовалось. Юджин отступил на шаг назад и опустил оружие вниз. Его противница зеркально повторила это его движение. Легко, быстро и чётко, даже не дёрнувшись, чтобы продолжить атаку.

— Надо же, не ожидал. Ты действительно владеешь саблей, — он удивлённо покачал головой. Прижатые по время поединка к спине крылья чуть расслабились. — И при этом не владеешь никаким другим видом боя.

— Обычай моего народа, — сказала она спокойно. На самом деле спокойно, теперь, когда ей приходилось рассказывать о своей прошлой жизни, больше не тянуло в груди так сладко-нежно-больно, как это бывало раньше.

— Что за глупый обычай! Уж если готовишь воина, то какие-никакие навыки рукопашного боя, да и стрельбы тоже было бы неплохо привить.

— Согласна, — бодро кивнула она, и дружески хлопнув приятеля по плечу (а хорошая драка закономерно сделала их из просто хороших знакомых приятелями), повела его в сторону, прочь с тренировочной площадки. — Вот только видишь ли какая штука, воина-то из меня не готовили.

— Да? А на кой тогда тебе фехтование сдалось?

— Дуэли. Всех Творцов ему обучают. Считается, что у нас особо хрупкая и тонкая психика, а поединки помогают сбросить нервное напряжение.

— Считается?

— Сама-то я ничего такого никогда не чувствовала, а потому утверждать не возьмусь. Но другие говорили — помогает.

— А почему именно сабли? Отношения выяснить и на кулачках можно.

— Не поверишь! Потому, что острые! Взятое в руки холодное оружие само по себе настраивает на серьёзный лад и заставляет быть осторожнее. Ведь цель поединка — не убийство, даже не ранение, а выяснение отношений между конфликтующими сторонами. Ну и сброс напряжения, само собой. Мои сородичи — люди нервные, а это неплохой способ психологической разгрузки и одновременно выяснения отношений.

— Но девушки?!

— А что девушки? Оружие скрадывает разницу в физических кондициях, а постоянные тренировки их почти выравнивают.

— Я не о том. Неужели ваши парни и девушек тоже на поединки вызывают?! Что за странная глупость! — он помотал головой, так что волосы, ранее заложенные за уши, шапкой взлетели над головой. — С девушками не драться, их любить нужно.

— И это тоже, — она легко улыбнулась. — Знаешь, какие бурные примирения после поединков случаются? О! Это что-то!

— Пробовала?

— А как же! Но вообще-то ты прав. Парни девушек вызывают редко, чаще бывает наоборот. Особенно когда нужно внимание кавалера на себя обратить, — она лукаво стрельнула глазами. — В любом случае, навыки оттачиваются.

15

Шерил

Утро раннее. Почему-то всех новичков подняли ни свет ни заря, выстроили в одну шеренгу и принялись читать лекцию-инструкцию о том, что можно и неможно на боевом патрулировании. Командир Елизор лично читал, не доверив столь важное дело командирам нижнего звена.

— Патрулирование именно боевое, — с нажимом расставлял он акценты, медленной твёрдой походкой прохаживаясь вдоль строя и одним глазом поглядывая на неровный строй новобранцев. — Конечно, пока вы новички, вас на потенциально опасные участки никто не направит, но нельзя гарантировать, что и там, где вы окажетесь, не обнаружится ничего непредвиденного.

Рядом с Шерил переминалось с ноги на ногу трое айев постарше и с десяток подростков обоего пола. В её родном мире, таких сочли бы ещё детьми и оберегали от всего потенциально опасного. А здесь, гляди ж ты, воины и практически защитники Отечества.

— На первых порах, — продолжал командир, — пока не усвоите правила и не выучите маршруты, вас прикрепят в тройки облётчиков поопытней. Тех, у которых есть право вмешательства. Ну а там, дальше, как себя проявите. Личные расписания на стенде в главном зале. Следите за ними внимательно, они могут меняться. Так, теперь распределение…

Шерил ненадолго отвлеклась, утратив внимательность, и очнулась, только услышав собственное имя:

— Шерил Тлор к Нуэ Но и Никее Анролеске, далее…

Кто там с кем будет далее, Шерил слушать не стала, зато постаралась запомнить два незнакомых имени. Так, что даже чуть не упустила тот немаловажный факт, что первый их вылет состоится прямо сегодня. А как же учёба? А курс молодого бойца? В некотором недоумении она пошла искать своих напарников. Где искать вопроса не возникло: конечно же в главном зале рядом с настенным информаторием. Мало того, что это было общепринятое место встреч, там обязательно найдётся кто-нибудь, кто будет в курсе всего на свете и сможет дать толковый совет. Её напарники, очевидно, рассуждали так же и потому нашлись очень быстро.

Нуэ Но оказался небольшого роста темнокожим улыбчивым парнем и на фоне местных светленьких, довольно странно выглядел. Хотя мощные чёрно-бурые крылья вздымающиеся за плечами, не оставляли сомнения, в его принадлежности к народу айев.

— Это потому, что я с восточного побережья, — ответил он на вопрос Шерил, откуда он такой красивый взялся. И предложил продолжить общение за чем-нибудь вкусным и питательным. В столовой обязательно что-нибудь отыщется, а дружеские отношения всегда лучше всего выстраиваются за едой.

А в Никее Андролеске Шерил с удивлением узнала ту самую девушку, которая давеча по всему коридору свои вещи собирала.

— Я здесь уже на третий срок контракт подписала, — заявила она сразу же после обязательной процедуры знакомства. — И на четвёртый тоже, наверное, продлю.

Нуэ только поулыбался и отошёл от их столика к окошку раздачи, где принялся наваливать на общее блюдо чё с разными начинками.

— Задаётся, — обиделась Никея.

— Чего? — не поняла Шерил.

— Побережники все, считай с малолетства, с тех пор как на крыло встают, свою часть границы облетают. Так что у этого, — она мотнула головой в сторону балансирующего подносом Нуэ, — реальный стаж может оказаться побольше, чем у половины здесь сидящих профессиональных Стражей.

— А я-то всё не могла понять, почему у вас так много тут малолеток, а это оказывается просто традиция такая, — подкинула Шерил реплику на интересующую её тему.

— И традиция тоже, а малолеток тут много только сравнительно. Их просто убрали из мест «погорячее».

— О чём речь девушки? — на стол перед ними опустился тяжело груженый поднос.

— Да вот, Ник, взялась мне объяснять, почему в Стражи идут совсем юные айи, — Шерил перевела взгляд на улыбчивого парня.

— А что тут объяснять? У нас очень большая, но в то же время очень маленькая страна: по территории не меньше любой из империй, а по населению не наберётся и четверти. Чем больше глаз в небе, тем надёжнее заперты границы.

— А служить тут неплохо, — Никея запустила руку в грудё чё, выбрала самый аппетитный и прежде чем запустить в него зубы, одобрительно осмотрела со всех сторон, — и делом занята, пока не выберешь, чем по жизни заниматься, да на кого дальше учиться. И за одно жалованье накапливается. Здесь-то особо не на что потратиться, да и незачем.

— Знакомства, опять же полезные, здесь со всех хребтов ребята попадаются, — выдвинул следующий агрумент за службу на границе Нуэ. — Да и полезному чему поучиться можно.

— Кстати, об учёбе, — Шерил встрепенулась. — Я думала, нас, новичков, прежде чем в небо выпускать, сначала всё же поучат.

— А что тебе надо? — Нуэ в удивлении приподнял брови и быстро слизнул потёкший по пальцу сладкий сок. — Необходимый минимум: как читать маршруты, как ориентироваться на местности, что считать опасностью потенциальной, а что реальной, где находятся наши схроны и как их распознавать, изучишь вместе с нами на практике. А всё остальное, ну там, захочешь овладеть ещё каким-нибудь видом оружия, научиться оказывать первую медицинскую помощь, рисовать карты или ещё чего там, это по желанию и если у тебя время свободное будет.

— Ха! — встряла Никея со своим безапелляционным мнением. — Почему не будет? Видишь сколько нас здесь сейчас? С этим обострением конфликта между Тёмными и Светлыми, у нас небывалый наплыв новичков, а это значит, для каждой пары-тройки общее время патрулирования сокращается.

— Это я так, — Нуэ неопределённо пошевелил пальцами в воздухе, — бывает, некоторых нагружают дополнительными заданиями или если немирье в очередной раз докатится до нашего форта, патрули не только удвоят — утроят и тогда уже будет ни до чего.

— Раздеться, упасть, и мечтать, чтобы в ближайшие сутки только ногами ходить пришлось, — со знанием дела согласилась Никея.

А Шерил подумала, что это кому как, крылья её не устают, да и вообще их снять можно, зато она в такой ситуации точно будет мечтать, о том, чтобы пару суток помолчать. И ещё ей пришло в голову, что неплохо бы предупредить будущих напарников о некоторых особенностях своей магии. А то мало ли…

Первый облёт оставил у неё смазанное впечатление. Она так старалась с первого раза усвоить всё и сразу, что не запомнила практически ничего. Горные хребты и ущелья между ними, частично заснеженные, частично ещё голые, с высоты полёта казались неразличимо-одинаковыми, а знакомые предметы, при таком ракурсе — сверху вниз, распознавались с трудом. Попытка разговаривать налету чуть не стоила ей простуженного горла, а в список необходимого к изучению добавился язык жестов, которыми обмениваются крылатые в полёте.

Ужас и полный кошмар. Впервые, с тех пор как она поселилась в Горном Престоле, у Шерил возникло ощущение, что она замахнулась на что-то, что ей не по зубам. Или не по крыльям, как здесь говорили. И дело было не в трудности задач, а в их количестве, навалившихся сразу и одновременно.

— Вот что, — сказал Нуэ Но, который устал за этот облёт не меньше, а, пожалуй, даже больше неё, — ты сейчас ни о чём таком не думай. Вообще, лучше займись чем-нибудь посторонним.

— Чем, например? — мрачно спросила Шерил, заворачиваясь в крылья.

— Есть же у тебя какие-то увлечения? Вот, к примеру, прозвали же тебя за что-то «птичкой певчей»?

— Читать люблю, — так же без особого восторга сообщила Шерил. На то, чтобы петь, по-настоящему, как полагается истинному менестрелю, у неё сейчас не хватало ни сил, ни настроения, а просто так издавать какие-то звуки — это не отдых и даже на него не похоже.

— Библиотека у нас хорошая, — бодро провозгласила Никея и тут же, прощально хлопнув их по рукам, умчалась здороваться к кому-то из знакомых.

— Неугомонная девица, — покачал головой Нуэ и тут же продолжил: — пошли, я тебя всё-таки провожу до библиотеки. Может, и себе там чего-нибудь подберу.

Библиотека здесь была на самом деле не то чтобы очень хорошая, просто достаточно большая, а собиралась, скорее всего, случайным образом. Отдел, где была собрана литература по военному делу, был достаточно велик и это понятно. А кроме него имелась приличная подборка художественной литературы, в том числе целый шкаф занимали поэтические сборники, зато естественные науки были представлены фрагментарно, отдельными разрозненными томами.

— Правила простые: хочешь взять какую-нибудь книгу из вон той секции, — он сделал широкий жест в сторону, где была собрана специализированная литература по тактике, стратегии и вооружению, — записываешь в карточку. Где это, я тебе потом покажу. Атласы, это вон те стеллажи, читать только на месте. А все остальные без ограничений: хочешь, здесь читай, хочешь в комнату уноси, и на любой срок.

— А если мне какая-то книга понравится, и я её вообще не захочу возвращать? — ответила ему Шерил провокационным вопросом, но только в силу не самого радужного настроения. На самом деле таких намерений она не имела.

— Случается и такое, — легко согласился Нуэ. — На этот счёт существует неписанное правило: взамен унесённой, возвращать две любые другие.

— Система построенная на доверии, — сделала вывод Шерил. — И как, работает?

— Знаешь, на моей памяти это не то десятый, не то двенадцатый форт, многие я посещал по одному разу, и ни в одном книжные запасы не оскудевают.

— Десять-двенадцать? — переспросила Шерил. — Это ты такой старый или так мало держишься на одном месте?

— Ни то, ни другое. Просто, я уже очень давно занимаюсь этим. У нас на побережье так принято: как встал на крыло, так уже готовый облётчик и фактически Страж Границы, — он ухмыльнулся немного иронично.

— А зачем? — ей было действительно интересно. — Рано так, зачем? Тоже традиция?

— Угу, традиция. Вот как заберётся морской дракон в поселение, набедокурит там, так сразу и поймёшь, традиция это, или нет. А береговая линия у нас изрезанная, фьёрды, скалы прямо из воды поднимаются, а в них полно промоин, расщелин и пещер, есть где спрятаться.

— Морской дракон? — вот теперь ей стало действительно интересно. — А у вас они есть? А какой он?

— Что значит какой? Их много, и они разные. Бывают с собаку размером, а бывают с три лошади длиной. Вот, — он ловко выудил из притёршихся друг к другу корешков тяжеленный том и грохнул его на ближайший столик. На тёмно-синем, изрядно потёршемся переплёте значилось: «Морские рыбы, твари и гады. Атлас.» И они в две головы и четыре руки погрузились в мир морских обитателей. Нуэ Но охотно рассказывал, показывал и вспоминал случаи из собственной жизни и жизни своих друзей и знакомых, а так же байки, которые ходили среди жителей Восточного Побережья. Шерил ему внимала и заодно пыталась понять, есть ли что-нибудь общее у этих драконов и тех, легенды о которых она слышала и даже пела в родном мире. Пришла к выводу, что, скорее всего нет. У этих не было ни гребней, ни крыльев, ни яркой окраски и вообще они были больше похожи на змей, у которых благодаря какому-то выверту эволюции случайно сохранились короткие, но довольно сильные лапы. А жаль. Было бы неплохо обнаружить ещё одну прореху в ткани мира, теперь уже на территории государства крылатых. Но не сбылось.

Мастер Азорра

Возвращаться в любимый форт, ставший практически родным домом ещё в те времена, когда его называли только командором, без приставки Мастер, было приятно. Место тихое, глухое, где можно было без помех оттачивать мастерство. А на этот раз там его должен был ждать приятный сюрприз — молодая девушка с очень необычными, до конца не изученными способностями, сулившими немало полезных открытий. Хорошо, что удалось вовремя подсуетиться и заполучить практически в единоличное владение.

Эти мысли не отпускали его всю дорогу до форта, и поэтому нет ничего удивительного, что сразу же по возвращении Мастер поинтересовался, чем же занят ценный и особо редкий специалист. И чуть дар речи не потерял, когда узнал, что торчит в небе она в небе, наряду с другими бестолковыми новичками. Неужели, документы на неё не пришли?

— Да пришло всё, — оправдывался комендант, ответственный за хозяйственную часть форта, в том числе и за бумагооборот. — Только что за зверь такой «саморегуляция» и как организовывать занятия по ней из сопроводиловки совершенно неясно. А сама девица ни словом не намекнула и даже намёки усердно не поняла. Вот и ждали, пока вы вернётесь.

— Так, — Мастер Азорра усердно проглотил всё, что вертелось у него на языке, — Визаса ко мне, и немедленно.

Шерил

Визас поймал её во дворе, как раз, когда она раздумывала, то ли на тренировочную площадку сходить, поискать там себе противника по руке, то ли по хорошей погоде спуститься в долину, где в каждой из трёх деревенек, находившихся на расстоянии одного перелёта, можно было найти что-нибудь любопытное. К примеру, в Нижних Сотах была лавочка, торговавшая сладостями, ассортимент которой она ещё не успела толком перепробовать, а в Ключах имелись термы, которые были выстроены на природных горячих минеральных источниках.

— Какие занятия, о чём ты? — она в раздражении дёрнула крыльями, так, что налипший на них снег, мелкой трухой посыпался в стороны.

— Продолжение тех, которые мы оставили в городе, — Визас упрямо поджал губы. Разгон, который он вчера вечером получил от Мастера Азорры, до сих пор проступал неестественно ярким румянцем на щеках.

— А ты вроде как и не слышал, о чём я тогда говорила! — продолжила он возмущённо. Опять — двадцатьпять, то же самое по кругу.

— Слышал, понял, осознал. Но этого мало! — он всплеснул руками, нервно прошёлся по кругу.

— Это всё, что я могу дать!

Шерил, с силой оттолкнувшись от карниза, взмыла в небо, а потом понеслась вниз, в долину, очень быстро выбрав направление движения. Здесь, в форте, от неё не отстанут и отдохнуть не дадут.

Лавочка «Сладкая мечта» была маленькой, но это только если судить по её размерам. Ассортимент же, лежащий вдоль стен в ящичках со стеклянными стенками, был богатейший. Такой, что в один момент и не выберешь. И пока Шерил мучилась проблемой, взять на пробу чего-нибудь новенького или обновить впечатления от уже понравившегося, к ней присоединился ещё один посетитель.

— Проблема выбора? — раздался за спиной мягкий, музыкальный и самый красивый голос, из тех, что девушке доводилась слышать. Шерил обернулась, чтобы наткнуться на взгляд черных глаз, в которых то и дело просверкивали весёлые искры.

— И огромная, — она не могла не улыбнуться в ответ. — Здравствуйте, Мастер.

— Здравствуй. Так что, помочь с выбором?

— А вы хорошо разбираетесь в сластях? — удивилась она.

— Грешен, — склонил он темноволосую голову. — По крайней мере, здесь перепробовал всё.

Шерил заметно оживилась.

— Нужно что-нибудь лёгкое, но очень калорийное. Такое, чтобы одна конфетка-печенька надолго голод утоляла.

— Это ещё тебе зачем? — опешил Мастер. — Растолстеть хочешь? Зачем?

— Да ну, — отмахнулась она, — что за глупости! Мне нужен страховочный вариант, чтобы без опасений улетать на большие расстояния. Вы же знаете особенности моих крыльев?

Он знал. Он, прежде чем девушка попала в его форт, собрал о ней вообще всю доступную информацию, чтобы иметь отчётливое представление о её возможностях и способностях. А так же проблемах, которые способен доставить им маг новой породы.

— Тогда это не тут, — и под разочарованным взглядом торговца вывел её из «Сладкой мечты». — Здесь, неподалёку есть отличный винный погребок, где есть нужное нам, к тому же я хотел с тобой поговорить.

Шерил, догадавшись о чём пойдёт речь, досадливо сморщилась, но эта её гримаса осталась незамеченной, потому как Мастер Азорра, ухватив её за локоть, тащил вперёд по деревенской улице, сквозь редкую взвесь снежинок, в только ему ведомом направлении. По ходу в красках расписывая достоинства заведения и не давая вставить и слова, чтобы отказаться от совместного похода, а заодно и разговора.

Искомый «погребок», оказался действительно погружённым в землю более чем наполовину подвальчиком, с крутой лестницей, ведущих в питейный зал и окнами под самым потоком.

— Сначала твоё дело, — обернулся он к Шерил, поставив ту перед длинной барной стойкой, затем обратился к хозяину заведения: — Пьяный мёд пожалуйста. На пробу и с собой. Пряный взвар и что там у вас есть из дежурных закусок? Пусть будут хрустящие хлебцы. Нам за угловой столик.

Он говорил быстро и уверенно, так что у Шерил еле хватило времени, чтобы вникнуть в суть заказа, не то, чтобы в нём поучаствовать. У хозяина погребка, похоже, таких проблем не было. Он важно кивнул, и не успели они устроиться за угловым столиком, над которым висел фонарь, испускавший приятный розоватый свет, как перед ними начали появляться кубки, миски и тарелочки.

— Что такое пьяный мёд? — просила Шерил, привычно споласкивая руки в миске с цветочной водой и стряхивая с ладоней капли.

— Не поверишь, — белозубо улыбнулся Мастер, — это действительно мёд. Чуть подбродивший и упрессованный в такие твёрдые пластинки, что их не разгрызть, — он тряхнул руками и вода, словно сама собой скатилась с его кожи. — Обычно их растворяют в горячем взваре пряных трав. Сейчас попробуем. Но можно и просто засунуть за щеку.

— Пьяный? Подбродивший? — Шерил, не пробуя вмешиваться, наблюдала как её непосредственный начальник колдует над кубками, над которыми лёгкой взвесью поднимался ароматный пар. — А меня не поведёт с таких «конфеток»? — она глазами показала траекторию движения пьяной «птички».

— Не настолько они хмельные, — снова заулыбался Мастер. — Сама попробуй, — и подвинул ей один из кубков. Металлический, чеканный, на длинной, не слишком тонкой ножке, он словно дышал теплом и Шерил, прежде чем сделать первый глоток, взяла его в обе руки, согревая ладони, и с удовольствием вдохнула пряный дух. Было вкусно. И хмеля совсем не ощущалось, то ли из-за приправ, то ли действительно из-за того, что было его там столько, что и упоминать не стоило. Оторваться от нового лакомства она смогла, только когда больше половины содержимого из не самой мелкой посудины согрело желудок.

— Всё, теперь я добрая и готова слушать даже самые серьёзные разговоры.

— Только слушать? А участвовать не собираешься? — Азорра сунул в рот и захрустел длинным хлебцем, который вертел в пальцах последние пару минут. Шерил неопределённо пожала плечами.

— Не самая приятная для меня тема, — начала Шерил откровенно. — Если это то, о чём я подозреваю.

— Тебе так не нравится преподавать?

— Не в этом дело. Хотя и учить я люблю не слишком. Не моё. Но я ведь уже объясняла, в чём состоит опасность второй стадии обучения, вам не могли об этом не рассказать. И я не желаю своими руками убивать своих учеников.

— Да. А так они погибают в стычках с воздушными патрулями Гегейргона.

Воинственный запал, с которым Шерил шла сюда, внезапно испарился. О том, что здесь идёт затяжная война, она слышала постоянно и даже сталкивалась с её признаками и последствиями, особенно когда провожала названого братца к будущему месту его службы. Но здесь, когда весело балагурившего за соседним столиком в столовой парня могли принести в чуть живом виде, а то и вовсе не найти, война приблизилась и стала какой-то… материальной, что ли. А между тем мастер Азорра продолжал:

— И о второй стадии речь, кстати, не идёт. Нам и первая оказалось весьма полезной, ещё бы её приспособить для крылатых, а не только для бескрылых. Ты даже не представляешь, какое это достижение, когда наш Страж не теряет разум при приближении летучего патруля Гегейргона. Визас на себе опробовал. Да, пугается, паническая волна продолжает на него действовать, как и на остальных, но при этом способен отделять свои ощущения от насланных. Это не полный иммунитет к ментальной магии, над которым наши Мастера бьются уже не первое столетие, но тоже очень неплохая мера противодействия.

— Вы что, хотите сказать, — недоверчиво вскинулась Шерил, — что до сих пор не разработали никакого блокирующего амулета или чего-то вроде того?

— Работы в этом направлении ведутся и уже давно. Но достижения более чем скромные. Магия обученного Сиятельного всё равно без труда пробивает нашу защиту, только от полукровок и помогает.

— Что же вы так неосмотрительно? Это же вопрос выживания!

— Тогда не было нужды. От Сиятельных нас отделяли горы и небо, а с Мятежными Княжествами, тогда они ещё не объединились в Тёмную империю, мы были союзниками. Да и не было у них тогда менталистов, не было нужды от них защищаться и воздух подниматься они не умели, для нас там было вполне безопасно. А теперь…

— А что такое произошло, что вы рассорились с Тёмными? — не то, чтобы это история межгосударственной политики так уж была ей интересна, но она позволяла увести разговор от её собственного учительства.

— Наши пути разошлись в тот момент, когда учёные Гегейргона нашли способ пользования чужой магической энергией.

— Что тут такого сложного? — перебила Шерил Мастера. — Любой одарённый, при желании, может зарядить аккумулятор. Это общеизвестно и используется во многих мирах. Разница бывает только в конструктивных особенностях прибора, да спектре излучения.

— Прости, я не так выразился: способ насильственного отъёма магической энергии.

— Это возможно? — и тут же поняв глупость вопроса: — Хотя, наверное можно. У нас просто необходимости не было — всегда хватает добровольных доноров.

— Да? — он приподнял брови, призывая продолжить объяснения.

— Работа тупая и муторная — аккумуляторы наполнять, — она пожала плечами. — Но когда нужно по-быстрому покрыть какие-то непредвиденные расходы — почему бы и нет?

О том, что Творцы к таким приработкам прибегали крайне редко, а ей самой и вовсе ни разу не приходилось, она упоминать не стала. У Творцов, при передаче энергии слишком много её уходило в распыл, и не Шерил, с её более чем скромными способностями было туда соваться.

— У нас — нет. У нас самые мощные маги — Сиятельные, а они своей энергией делиться не настроены. Более того, сколько воронок-уловителей рядом с ними не разбрасывай (поводились и такие опыты), они оставались пустыми. До тех пор, пока тёмные не догадались зафиксировать донора и сменить полярность принимаемой энергии. На противоположную.

— И что это означает практически? — не спешила Шерил ужасаться.

— Это значит, что на выходе получили вместо опьяняющей радости — беспричинный ужас. Но энергия и есть энергия и для запитки амулетов её и в таком формате можно использовать. Если бы не способ её добычи и то, что она теперь используется напрямую, для психологического давления.

— И что, хотите сказать, что у вас такая нежная психика, что не может вынести неэтичных поступков со стороны союзников? Не верю, — она потрясла головой. — То есть такое положение вещей может не нравиться мне как человеку, может не нравиться вам, как человеку, и ещё множеству других людей, но межгосударственные отношения — совсем другое.

— Не в этичности дело, здесь вопрос скорее самосохранения, — Азорра откинулся не узкую спинку основательного деревянного стула и невесело ухмыльнулся. — Когда-то давно, на заре становления собственной государственности мы ограничили взаимоотношения с Ияннориром именно потому, что их магия слишком сильно садиться людям на мозги. А нам хотелось сохранить себя и свою, исконную, магию. А когда тем же самым начал заниматься Гегейргон… А ведь когда-то, это объединение возникло в пику светлым, как противопоставление. До противопоставлялись. Скатились до практически того же самого. Только хуже.

— А с чего начался конфликт между Светлыми и Тёмными?

Трактирщик, заметив, что кубки у них пусты, подошёл, чтобы обновить стол, а Шерил про себя только удивилась, как это они под разговор сумели столько умять?

— С того же самого, — Мастер неторопливо, не прерывая объяснений, принялся сооружать очередную порцию пряного мёда. — Не всем хотелось покоряться сладкой патоке заёмного счастья и не все из тех, кому не хотелось, ушли в горы, многие осели в соседних княжествах, которые впоследствии объединились в Тёмную империю. Поначалу-то Сиятельных было не слишком много, не столько, чтобы распространить своё влияние на значительную территорию. С тех пор, с самого их образования, две империи находятся в состоянии то вялотекущего, то острого конфликта.

— И чем вызвано нынешнее обострение?

— Если верить нашим информаторам — исчерпанием ресурса.

— Какого?

— Магов. Их, поначалу, не самих Сиятельных, но их нечаянных потомков, без особого труда отлавливали на территории светлых, теперь же, когда Ловцы превратились из страшной сказки в не менее пугающую реальность, делать это стало весьма непросто. В Гегейргоне начались перебои с поставками источников магической энергии. Жить без неё можно, но жить хорошо, пользуясь привычными удобствами и притом надёжно защищая свои границы — уже не получается.

— Точно. Про Ловцов слышала и даже имела счастье сталкиваться с ними. Трижды, — к ним же Шерил отнесла и тот летучий патруль, самый первый, встреченный ещё на болотах. — Кстати, вы знаете, что тёмные пополняют свои резервы магов не только за счёт людей? Одарённых ойров тоже отлавливают.

— Правда? — почему-то это известие сильно впечатлило Мастера. — Откуда такие сведения?

— Из первых рук. От самих ойров.

— И тебе удалось не только отыскать их, но даже поговорить на разные интересные темы? — теперь к некоторому недоверию добавилась подозрительность.

— Я никого не искала, просто мой путь по этому миру начался именно с ойрских болот, — она колыхнула тяжёлую, маслянистую жидкость в бокале. — А то, что они меня там нашли и даже приютили на некоторое время — счастливая случайность. Кстати, сами они понятия не имеют, зачем у них похищают шаманов. А может и не только их. Зато прячутся весьма искусно. Я один раз видела, как их разрисованный шаман что-то сделал, и летучий патруль пролетел прямо над нашими головами, не заметив.

— Сильны, — восхитился Мастер. — Не удивительно, что из наших, кто отваживается так далеко отлететь от твёрдой земли, не находят их стойбищ.

— А вы их искали? — Шерил припомнились комментарии Ойсеррин, считавшей, что крылатым нет до них никакого дела.

— Ойры — они исконные. Кровь от крови, плоть от плоти этой земли и её магия отзывается им намного проще и полнее, чем людям, пришедшим, на самом деле, намного позже. Их приёмы работы с магической энергией в чём-то схожи с нашей традицией, а в чём-то сильно отличаются. Мы хотели изучить. Да и потом, вечно оставаться в стороне конфликта Тёмных и Светлых у нас не получится, нужны союзники.

— Им бы самим сейчас кто помог. Я, конечно, не эксперт, но у меня сложилось впечатление, что ойры находятся на грани вымирания.

— Мы бы, может, чем-то и помогли. Да найти не в состоянии.

Мастер, покачал головой. Принесённые девушкой новости оптимизма не внушали. Если Гегейргон начал отлавливать и использовать вообще всех магов, не только ненавистных сиятельных, значит и до айев, практически поголовно владеющих хотя бы зачатками дара, рано или поздно дойдёт время. И давно уже стало понятно, что их нейтралитету и невмешательству пришёл конец, вот только где искать союзников? Со Светлыми связываться откровенно не хотелось: не даром их предки забрались так высоко в горы, чтобы избежать их тлетворного влияния. Ойры — тоже маги и неплохо сохранившие своё древнее искусство, могли бы стать хорошими союзниками, но найти, не то что поселение, но даже одиночек, вот уже несколько лет не удавалось. Понятно теперь — почему.

16

Шерил

Всё оказалось далеко не так плохо как ей виделось поначалу. От облётов её никто не отстранил, почему-то ей это было важно, и учиться-тренироваться не запрещали. А возобновившиеся занятия по саморегуляции (разумеется, Мастер Азорра сумел настоять на своём) состояли в том, что она раз в два дня приходила контролировать чему и как учит новую группу Визас, да вместе с ним приспосабливала новое знание для от рождения крылатых людей.

Да и мелкие брикетики пьяного мёда оказались тем, что надо. Не слишком вкусные в первозданном своём виде: терпкие и такие приторно-сладкие, что аж горчат. Но аппетит отбивали на раз и энергии прибавляли преизрядно. Самым главным недостатком этого чудо-средства оказалось его стоимость. Первый-то раз платил Мастер, Шерил не рискнула оскорбить его попыткой достать свой кошелёк, а когда пошла за покупками самостоятельно, была неприятно удивлена. Но всё равно решила, что оно того стоит.

Зато с магическим оружием у неё не заладилось.

Утро. Зябкое, прохладное, бодрость пробирает аж до самых костей. А вид на развалины стенки на которой обычно рисовали мишени, посылает неприятную дрожь по позвоночнику. Хорошая была стенка — скальный монолит, за прочность которого до сих пор ни у кого не возникало повода опасаться.

— Ты… — было заметно, что командир Елизор пытается подобрать цивильное определение и ему это не слишком удаётся, — не боец, а оружие последнего шанса. То ли сработает, то ли нет. То ли полгоры снесёт, то ли костерок разложить не хватит.

Шерил соорудила из лица виноватую мордашку, хотя раскаяния на самом деле не ощутила. Способности Творцов стихийны, регулируются вдохновением, настроением, эмоциями. Это данность, с которой нет смысла спорить. Пару раз до того, настроения у неё не было и лучи из наручей вылетали еле-еле. Слабосильные и почти незримые. Зато сегодня… Утро морозное, солнце розовато-золотистыми лучами просвечивает небо до самого донышка, и хочется то ли стихами запеть, то ли музыку срифмовать.

Хотя стенку было жалко. Хорошая была, удобная. Из крошева её теперь не восстановить.

— Иди… иди с холодным оружием упражняйся. Там точно ничего не напортачишь.

— Это он поторопился, — сказал Нуэ Но на очередном привале во время планового облёта, когда у её появилось время толком описать утреннее происшествие. — Какое-то стрелковое оружие тебе всё-таки понадобится. Врукопашную мы сражаемся редко, когда нет иных вариантов. Незачем терять преимущество, данное нам от рождения, — он с намёком чуть развернул и вновь сложил крылья.

— Ружьё бы, или пистолет, что ли, — мечтательно вздохнула Шерил. Дома, на родине, ей в голову не приходило интересоваться огнестрельным оружием, о чём теперь вот довелось пожалеть. Хотя, ну научись она, стрелять из него, чем бы ей это помогло в мире, где ничего такого нет и в помине? Кстати, интересно, почему?

— А что это такое? — оторвалась от термоса с горячим чаем Никея.

— Неважно, — отмахнулась Шерил, увлечённая новой идеей. — Вы мне другое скажите: порох у вас тут есть, изобретён бог знает сколько лет назад, так почему на его основе не создано ручного стрелкового оружия?

— Ручное? Из пороха? А так бывает? — удивилась Никея.

— Пушки у нас были когда-то, — ответил Нуэ, явно лучше обеих девушек разбиравшийся в вопросе. — Вроде бы даже были попытки создать что-то сравнительно небольшое, что можно на плече унести. А потом изобрели магическое лучевое, и оказалось, что оно намного эффективнее всего прочего.

— В общем, мне остаётся только научиться дротики метать, — подытожила Шерил и в обход парня, перехватила термос с горячим.

— Тебе стоит в арсенал наведаться, посоветоваться со специалистами, — заключил Нуэ и надвинул на глаза оптику. С этим прибором, увеличивающим видимые объекты в два раза, рисковал летать только он. Из них троих только у него хватало опыта соотносить вид из окуляров с реальным положением собственного тела в пространстве.

А через полчаса, когда они уже достаточно отдалились от последнего места отдыха, Нуэ подал сигнал, что сам намерен опуститься на землю и чтобы девушки продолжали кружить над ним в небе. Что он там разглядел среди голых стволов скинувших на зиму листву деревьев? Шерил не видела ничего особенного. Через некоторое, довольно непродолжительное, время он коротко разогнался, и тяжело и громко хлопая крыльями, поднялся вверх. Серию жестов, которыми он объяснял, что же такое обнаружил внизу, Шерил полностью расшифровать не смогла, поняла только, что где-то рядом находятся двое крылатых. А о том, что они их собираются искать, догадалась и так — по эту сторону гор мирных жителей остаться не должно, а маршруты облётчиков в этом месте пересекаются.

Должно — не должно, но когда спустя четверть часа Нуэ подал знак спускаться всем вниз, там обнаружилась пара стариков совершенно невоенного вида. Высокие и худые, чем-то неуловимо похожие друг на друга, как часто бывает с людьми, прожившими очень много лет вместе, они вышли на порог своего жилища встретить Стражей.

— Высокого Неба, уважаемые, — Нуэ Но выступил вперёд. — Что заставило вас остаться по эту сторону гор?

— И тебе Неба, Страж, — чуть склонил голову старик. — Мы не остались, мы вернулись.

— Дети, внуки, правнуки — те все за хребтом, — добавила его супруга.

— Мы не можем гарантировать вам здесь безопасность, — тоном официальным, но голосом мягким, предупредил Нуэ Но. — Может быть, вернётесь?

— Кому мы, старые, нужны, чтобы бояться? — зябко поёжился старик и поплотнее запахнул меховую куртку. Здесь внизу, в отличие от заснеженного по самый шпиль форта, всё ещё продолжались зазимки, снег лежал лоскутами и пятнами, и троим опустившимся с холодных небес Стражам казалось, что здесь очень тепло, почти жарко, но видимо старые кости мёрзнут.

— Да и дом. Запустеет, обветшает. Куда потом возвращаться? — старая женщина бессознательным жестом ласково провела рукой по толстенному деревянному дверному косяку. Тёмному и устоявшемуся до каменной твёрдости, явно видевшему не одно поколение крылатых в этом доме.

— Здесь небезопасно. Уже трижды мы встречали летучие патрули Гегейргона, — продолжил осторожно и мягко уговаривать Нуэ. Но, видимо, стариков с места ничто сковырнуть не могло: ни логические доводы, ни уговоры, продолжавшиеся довольно долго, не показались им достаточно значимыми. И, хотя их и накормили домашними лепёшками и напоили горячим чаем, улетели Стражи, так и не добившись своего.

В полёте Нуэ с Никеей энергично обменивались знаками, а Шерил сожалела, что ничего не может понять, зато старалась втрое пристальнее следить за местностью.

— Ничего, — сказал Нуэ специально для неё, когда они в очередной раз опустились на скальный карниз для отдыха, наблюдения и обмена впечатлениями. — Я о них сообщу, кому следует. Это не дело, что в зоне конфликта обретаются посторонние гражданские.

— Не дело, — согласно кивнула Шерил, потом поймала за хвост уже однажды мелькавшую мысль: — Послушай, а ты не мог бы научить меня читать следы на земле?

— Могу, но зачем? — он не слишком удивился: у новичков всегда возникают какие-то странные желания. — Осмотром места происшествия обычно занимается старший группы.

— Затем, — она не удержалась от резкости. — Затем, что в качестве воздушного прикрытия я практически бесполезна. И нет надежды, что мне подберут что-нибудь толковое по руке и по способностям. Затем, что в рукопашной, если там, внизу, внезапно обнаружится противник, я, в отличие от вас, чего-то да стою.

— Это аргумент, — поразмыслив, согласился Нуэ. — Значит так, в следующий раз, если я что-то замечаю внизу, сначала опускаюсь сам, осматриваюсь и, если поблизости всё спокойно, делаю знак опускаться тебе.

— А ты не хочешь? — Шерил внезапно подумала, что может быть Никея тоже хочет к ним присоединиться.

— А я буду глазами в небе за нас троих, — жизнерадостно ухмыльнулась девушка. — А читать следы в минимальном объёме я умею, учили уже. Кстати, это действительно обязанность старшего группы.

Обязанность оно там или нет, думала Шерил, но взятая на себя она позволит ей чувствовать себя полезным членом команды, а не обузой.

Отчитавшись и сдав в арсенал лучевое оружие, его, в отличие от холодного, постоянно при себе держать не позволялось, Нуэ с Никеей убежали куда-то по своим делам, а Шерил осталась бродить среди стоек с колюще-режущими, стреляющими и прочими приспособлениями, изобретёнными людьми для причинения друг другу ущерба. И что из всего этого разнообразия подойдёт лично ей? Не только подойдёт по способностям, но и будет достаточно просто в обучении владению. Не хотелось бы выбрать что-то такое, что потребовало бы несколько лет на оттачивание мастерства. Лук ей точно не подойдёт. Хотя вот эти вот красавцы, не слишком большие и с резными роговыми накладками на неравных плечах, очень симпатичны. Рука так сама и потянулась ощупать-погладить растительно-абстрактные орнаменты.

— Опять ты здесь ходишь?! — раздался над ухом бодрый голос Юджина. Шерил, выходя из транса, в который уже успела впасть, медленно, с виноватой полуулыбкой, обернулась к приятелю. Он уже не в первый раз заставал её здесь. В столице, где был Храм Крылатой, ей вполне хватало её для общения с вышними сферами, даже музеи искать не потребовалось. А здесь… вот только арсенал и был. Между прочим, некоторые образцы резьбы и чеканки вполне были достойны музейона её далёкой родины.

— Думаю, чем бы стреляющим вооружиться.

— А ты не думай, за тебя уже старшие подумали, — он ухватил её за плечо и бодро потащил куда-то вглубь. — Елизор ещё когда отдал распоряжение подобрать для тебя оружие. И так уж случилось, что я знаю, на чём именно они остановились. Вот.

Один из ящиков стеллажа довольно туго подался под его рукой и Юджин извлёк на свет странное сооружение. Поначалу Шерил даже приняла его не то за довольно крупный, не под её руку пистолет, не то за короткое и довольно массивное ружьё, но потом заметила крутые изгибы маленького лука на переднем конце и полувеер сбоку, в который были вставлены довольно короткие и толстые стрелки. Вопрос, что же это за странной химерой разродилась творческая мысль здешних мастеров-оружейников, так и замер на её устах.

— Шестизарядный арбалет, — он прищурил один глаз и, демонстративно-красивым жестом нацелился в мишени, стоящую в дальнем торце длинного хранилища. Спуск щёлкнул и болт с глухим стуком ткнулся в мишень. Довольно далеко от её центра. — Хорошая штука, хотя пристреляться, конечно, надо.

Шерил осторожно, на две руки, приняла своё оружие, оказавшееся довольно тяжёлым. И выслушала кратенькую лекцию на два часа, с демонстрацией. Как заряжать, где спуск, где предохранитель, как часто смазывать, и как удобнее приладить ременную сбрую, чтобы в полёте эта штука не мешала сама по себе, была удобно расположена под рукой и не мешала доставать сабли, с которыми Шерил, в последнее время не расставалась.

— Заряды расходуй экономно, — наставлял её Юджин. — Арбалетные болты, а тем более для твоей игрушки, вещь не серийная, делаться будут вручную и в сравнительно небольших количествах. Пойдём, я тебя ещё с нашим оружейником познакомлю.

И познакомил. Оказалось, что при арсенале ещё и весьма обширные мастерские имеются, где целиком и безраздельно властвует мастер Вахая. Громадный, тяжёлый, молчаливый и пристальный. Договаривался с ним Юджин, а Шерил молча робела из-за его плеча.

В большом каминном зале, в котором действительно был изрядных размеров камин, хотя отапливался он, как и остальные помещения форта глубинным жаром гор (что бы ни значило это определение) Шерил встретила Нуэ Но. Очень злого и раздражённого Нуэ Но.

— Что-то случилось? — поспешила она спросить.

— Помнишь ту пару стариков, которую мы обнаружили во время последнего своего облёта? — нет, если присмотреться, он не был ни злым, ни раздражённым, просто очень усталым и обеспокоенным.

— Конечно! — Шерил удивилась: как это их так быстро можно было забыть? А потом поняла, что это только затравка для настоящего объяснения.

— Только что вернулись Гайогирэ и Ваофан со своими командами. Они должны были вывезти эту пару за хребет, но никого не нашли.

— Хочешь сказать, нам не поверили? Что мы их действительно видели? — это было бы обидно.

— Хочу сказать, что кто-то успел раньше нас их оттуда выселить. И очень сомневаюсь, что эти «кто-то» были нам друзьями. Ваофан обнаружил неявные следы борьбы.

— Как это «неявные следы»?

— Это так, словно их попытались наспех и довольно небрежно скрыть: упавшую мебель подняли, черепки от разбившейся посуды побросали в мусор, а слегка покорёжившуюся дверь аккуратно прикрыли.

Над их головами замигало информационное табло, высвечивая новое сообщение, дублирующееся на таких же, только меньшего размера агрегатах, во всех комнатах и залах общего пользования. «Внимание всем! Через полчаса по времени форта состоится общее собрание в главном холле. Всем Стражам, не занятым на дежурствах, быть обязательном порядке!»

— О! Командование зашевелилось, — Нуэ чуть оживился хоть и не повеселел.

Командование не просто зашевелилось, форт ждали ощутимые перемены. Для начала, все тройки облётчиков до сих пор считавшиеся временными образованиями, закрепили в постоянные ячейки и пронумеровали. Шерил с друзьями образовали седьмую тройку. Количество и плотность вылетов увеличились, а приоритеты временно сместились. Теперь им предлагалось искать, в первую очередь, своих, а не Тёмных и Светлых в компании с прочими нелегалами. Этим занималось Левое Крыло, Правому же предлагалось всех найденных соотечественников вежливо но настойчиво переправлять за хребет.

Вдобавок, после общего собрания Мастер Азорра аккуратно выловил Шерил из толпы и увлёк в свободную комнату.

— Что-то случилось? Я могу чем-то помочь? — тревожно спросила она.

— Помочь? Я вообще-то с ровно противоположным вопросом: не хочешь ли ты перебраться в более спокойное место? Всё-таки это не твоя война.

Шерил обиделась. По-настоящему. За последнее время она основательно успела втянуться в общее дело и даже счесть его своим. И тут такие предложения. Словно её по-прежнему считают чужачкой.

— Понятно, — Мастер Азорра прочёл ответ по её лицу. — Ну, тогда хоть в герои не лезь.

Шерил, гордо выпрямившись, проскользнула под его рукой и выскочила в коридор. И всю дорогу до своей комнаты тихо кипела от возмущения. За кого её тут принимают?!

Шерил стояла у интерактивного расписания в главном холле и пыталась прикинуть объём собственного свободного времени. В последнее время, с тех пор как была зафиксирована пропажа нелегальных возвращенцев, как их метко обозвал Юджин, работы у них прибавилось настолько, что Шерил потребовалось срочно что-нибудь предпринять, чтобы не выбиться из строя. Не хотелось оказаться слабее прочих.

— Над чем зависла? — сзади к ней подкралась вечножизнерадосная Никея.

— Да вот, думаю, успею посетить термы до следующего вылета, или нет?

— Какие проблемы? — девушка хлопнула Шерил по крылу. — Шестнадцати часов тебе не хватит? Хотя… пока туда, пока оттуда, да там ещё, выспаться времени может и не хватить.

— Не страшно, прямо в бассейне подремлю, сейчас там как раз должно быть свободно. Зато, если не вылетит вторая тройка, наше время могут и сдвинуть. Викира вчера жаловалась, что подстыла.

— Ерунда, даже если она вконец разболеется, вылетят неполным составом, — отмахнулась Никея и сощурила яркие, любопытные голубые глаза: — А с кем ты туда собираешься? Опасаешься что у вас расписания не совпадут? Или ещё не выбрала кавалера? Или там надеешься кого-нибудь встретить? Это ты зря. Не стоит полагаться на случай, может ведь и не повезти.

Шерил тряхнула головой, избавляясь от вороха вопросов и предположений.

— Да ну тебя! Одна я собираюсь.

— А бальзам в крылышки втереть?! — крупные голубые глаза хитро сощурились.

— Мне-то зачем? — хмыкнула Шерил. — Мои съёмные.

Никея посмотрела на неё как на психически ненормальную, но настаивать не стала.

Природные минеральные воды, ключами бьющие в термах, расположенных в долине у подножия горы, на которой высился форт, обладали массой достоинств. Они превосходно влияли на кожу, помогали справляться с простудными заболеваниями, благотворно сказывались на состоянии нервной системы и общем тонусе организма. Одна беда: заодно со всем этим минеральные воды смывали естественную смазку с перьев крыльев айев, и её приходилось восстанавливать каждый раз, после посещения терм. Втирать специальный бальзам. А поскольку, если ты, конечно не особо гибкий гимнаст, до всех требующих обработки мест самому добраться не получится, нужен партнёр. Такой, который усердно пройдётся скользкими от бальзама пальчиками по всем-всем пёрышкам в основании крыльев. Ах! Сколько романов-на-час завязывалось в термах, а сколькие туда прилетали именно для того, чтобы найти себе друга/подружку и скинуть напряжение другим, не менее традиционным и полезным способом, чем купание.

«Никто мне здесь не нужен», — подумала Шерил, расслабляясь в мелководной чаше-купальне, отполированной телами тысяч купальщиков до стеклянной гладкости и закрывая глаза.

«Вообще-то массажист бы не помешал», — подумала она, растирая шею, затекшую после трёх часов сна в неудобной позе.

«Нет, свидетели мне здесь точно не нужны», — решила она, рассмотрев своё распаренное тело в мутноватом зеркале.

«Хотя жаль не с кем разделить это блаженство, — пожалела она, ныряя в прохладную заводь, со дна которой поднимались колючие мелкие пузырьки. — Из девчонок кого пригласить, что ли? Так ведь неправильно поймут».

И не в том дело, что в этом было что-то эдакое, запретное, просто не принято было собираться в термах однополыми компаниями. Вот не принято и всё.

И ведь не то, чтобы местные парни обходили её предложениями совместного проведения досуга, совсем нет. Шерил прекратила энергично протирать волосы полотенцем и критически осмотрела в зеркале собственное лицо — ничего, вполне симпатичная мордашка, хотя с традиционным макияжем своего мира она смотрелась гораздо эффектней. Но что-то мешало принять их, иногда весьма заманчивые, предложения. Стеснялась чего-то, что ли? Или просто не хотела ровные дружеские отношения с нравившимися ей парнями переводить в иную плоскость?

17

Шерил

Сколько не отрабатывали они на тренировках столкновение с командой Ловцов, почему-то именно на них их начали усиленно натаскивать, а реальность навалилась как-то внезапно и вдруг, смешав и перепутав чётко составленные планы. Начать с того, что летучего корабля, который непременно должен был ошиваться где-то поблизости, они обнаружить не смогли. Зато увидели группу парней, которые по земле (!) убегали от загонщиков в форме гегейргона.

Шерил, даже не вспомнив о болтающемся на бедре арбалете, кинулась наперерез преследователям (наших бьют!) и приземлилась уже с парой клинков в руках. Сама не помнила, когда успела выхватить их из ножен. И с ходу вступила в схватку: один противник напоролся на лезвие её левого клинка, второй успел отхватить рукоятью правого по затылку, третий бежал ей навстречу, протягивая вперёд какую-то блямбу на верёвочке, видимо бывшую амулетом. Шерил разбираться не стала — вывела и этого противника из строя. Сверху, над головой мелькали вспышки выстрелов, небо прочертили почти невидимые в дневном свете энергетические разряды. Стреляли её друзья — или это в них стреляли, Шерил разбираться не пробовала, она с упорством сумасшедшей гоняла врагов по земле — сначала отбивалась от них, потом гонялась за оставшимися.

Безумие закончилось как-то внезапно и вдруг. Враги закончились, с неба опустились друзья, а спасаемые, успевшие за это время довольно далеко отбежать, осторожно приблизиться к тройке Стражей.

— Раненые есть? — первым делом спросил у них Нуэ.

— Нет. Не знаю. Там должен быть Ялти, — немного невразумительно попробовал объясниться один из них.

— Вас было на одного больше и ты не знаешь, жив ли он, — перевёл на понятный язык Нуэ и дождавшись кивка, продолжил распоряжаться: — Двое по своим следам вниз, Ник, верхом, в сопровождении. Шерька, осмотреть противников, живым оказать первую помощь и связать понадёжней. Ещё двое ей в помощь. Остальные объясняют мне, что забыли на этой стороне и как вляпались в неприятности.

И всё закрутилось. У ног Шерил плюхнулась в снег индивидуальная аптечка Никеи, рядом приземлилась вторая, пущенная точной рукой Нуэ. Парочка ребят отделившихся от общей кучи, прилежно и с рвением принялась выполнять её команды: поднимать и переворачивать тяжёлые тела, перетаскивать в одно место ещё живых, обыскивать трупы на предмет всего годящегося для связывания (попутно избавляя их от оружия и амулетов). Видимо сильно не хотели объясняться с Нуэ, да и страха успели натерпеться. А Шерил нервничая и ругаясь про себя, пыталась неумело накладывать жгуты, останавливать кровь. Нет, всё-таки целительство — не её стезя. Наносить эти раны точно было проще, чем пытаться сейчас как-то поправить ситуацию, и тогда она, по крайней мере, понимала что делает.

Пленных оказалось полдюжины: пятеро имело резаные раны разной степени тяжести, а шестого, которому в самом начале схватки прилетело от неё по маковке, они чуть было не упустили. И упустили бы, не зашевелись он не вовремя на свою беду. То, чем пользовались Нуэ с Никеей, раненых за собой не оставляло. С виду совершенно целые тела, повреждений незаметно, как ни приглядывайся, а жизни в них ни на грамм. Страшное оружие, если задуматься. Может, и неплохо, что у неё с ним ничего не вышло.

С неба, не слишком заботясь об изяществе приземления, рухнула Никея:

— Нашли. Жив. Без сознания.

— Первая помощь нужна? — встрепенулась Шерил, прикидывая про себя, что на своих ей не хотелось бы опробовать свои целительские таланты.

— Нет, тут мы ничего с ним не сделаем. Лучевым приложило. Эти собаки имперские, что-то такое придумали, что до конца оно не убивает, но здоровья убавляет изрядно. У вас тут поблизости есть место, где можно переждать? — это уже к спасённым.

— Ухоронка. Не очень далеко.

Не очень далеко оказалось и не очень близко. Пока переносили и перетаскивали своих и чужих раненых, пока на всякий случай заметали и путали следы, Шерил узнала историю незадачливых возвращенцев. Парни оказались шишкарями. Такими специальными ребятами, которые лазят по лесам на нижних южных склонах гор, выискивают и собирают шишки нуб, одноимённого дерева, из которых добывают орехи, весьма ценимые кондитерами и, кажется, даже находящие какое-то применение в фармацевтике. А тут сезон, а с самых хороших участков их согнали, оставив орехи на разграбление птицам, вот ребята и решили метнуться напоследок, собрать урожай.

— Собрали? — рассерженно переспрашивал Нуэ. Те только клонили повинные головы.

— А почему вы от них не улетели? — задала Шерил вопрос, уже некоторое время не дававший ей покоя. — Метнулись бы в небо, и только они вас и видели.

— Ялти и метнулся, — невесело хмыкнул один из тех ребят, что помогали ей возиться с пленными. — На взлёте его и сбили.

— Они слишком близко к нам подобрались, — продолжил объяснения другой. — Так, что петляя бегом по земле у нас было больше шансов увернуться. А потом как они активировали этом свой амулет с законсервированным ужасом… Очень сложно стало думать и рассуждать.

— Как ещё вы нам помочь сумели! — вздохнул третий.

— А мы ничего такого не чувствовали, — огорошила его Никея.

— Даже странно, — согласился с ней Нуэ. — Ладно, с этим потом разберёмся. Далеко ещё?

— Близко уже. Вон там, за теми тремя низенькими ёлочками вход в пещеру.

Пещерка оказалась маленькой, тёмной и довольно сырой, но Шерил была рада уже тому, что путь их закончился. И как же раздражает необходимость медленно и трудно тащиться по земле, когда стоит подняться в небо и до точки назначения становится крылом подать! Здесь нашлась пара одеял, кое какие немудрёные предметы быта, вроде котелка и мятых оловянных кружек, и заботливо собранный хворост для костра.

— Маячок включил? — спросила Никея, вспомнив о важном. А то, если они не подадут сигнал бедствия, помощи можно ждать до пришествия Крылатой воплоти.

— Ну неужели забыл бы! — раздражённо ответил Нуэ, пытаясь сообразить, как бы в не самом большом помещении разместить свою изрядно разросшуюся команду. Трое стражей, семеро ребят-шишкарей, восьмой без сознания и даже не всегда понятно жив ли и шестеро пленных, тоже не совсем целых. А одеял всего два на всех. Впрочем, ну их, морд вражеских, обойдутся, своего нужно разместить покомфортнее. Никея только вздохнула тяжело и, отобрав у Шерил аптечки, принялась перевязывать пленных заново. Всё же хотелось бы доставить их в форт живыми. Последние переносили эту процедуру отнюдь не молча.

— Нам бы их как-нибудь успокоить, — вздохнул куда-то в пространство один из спасённых парней. — Шумят же, так и внимание недолго привлечь.

— Кстати, да, — согласилась Шерил, которая засела у выхода и вглядывалась сквозь одолженные у Нуэ окуляры в серенькое зимнее небо. — Откуда-то эти здесь появились и как-то собирались и сами убираться и пленных уводить. Не пешком же!? Наверняка где-то поблизости этот саркофаг летучий прячется.

— Что скажешь? — Нуэ пнул по ноге одного из пленных, тот разразился длинной, но не информативной тирадой.

Никея, только что закончившая перевязку последнего гегейргонца, который в течение всей процедуры громко и нудно стонал и ругался, вопросительно посмотрела сначала на Нуэ, потом на Шерил:

— У меня снотворного нет, даже обезболивающих почти не осталось.

Нуэ взвесил в руке тяжёлый кинжал в ножнах и с кривой улыбкой предложил:

— Могу обеспечить продолжительное беспамятство.

— Угу, — недовольно продолжила за него Никея, — плавно перетекающее в продолжительную госпитализацию. А если их нужно будет немедленно допросить?

— Вот и я о том же, — согласился Нуэ. — Шерька?

Шерил замерла, не донеся до лица окуляры, заменявшие им отсутствующую подзорную трубу, и задумалась. Усыплять она умела. В юности ей немало приходилось зарабатывать себе на карманные расходы приходящей няней. Тогда же и выучила простенькую песенку-усыплялку. Да вот беда, действовала она только на и без того зевающих детей, которые не засыпают из чистого упрямства. На бодрого взрослого человека, да к тому же ещё настороженного и ожидающего от тебя невесть чего нехорошего, точно не подействует. А если её немного изменить? Чуть снизить тональность? И добавить тактильный фактор? Ну-ка — ну-ка, попробуем.

От расчетливого взгляда, загоревшегося в глазах крылатой девушки, пленники ощутили смутное, неприятным холодком заползающее в душу беспокойство. А от лихой сумасшедшинки, явившейся на смену расчёту, даже невольно попытались отстраниться, вжавшись в стену. Шерил же, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, положила обе руки на затылок первого пленника, сместив большие пальцы ему под челюсть — не нажимая, просто касаясь, заглянула ему а глаза и несколько раз, чуть меняя тональность, пропела пару коротких куплетов на незнакомом языке. Низкий и звучный голос её заполнил всю небольшую пещерку, завибрировал отражаясь от стен, змеями расползся по тёмным углам. Глаза пленника закрылись, а тело безвольно обмякло. Та же участь постигла и остальных пятерых, которым вообще по паре рифмованных слов хватило.

Шерил удовлетворённо оглядела дело рук (и голоса!) своих и обернулась к товарищам, ожидая восхищения и благодарности.

— Ну ты и! — протянул Нуэ, с усилием массируя виски. — Точно Елизор сказал, оружие последнего шанса. То почти ничего не можешь, то как выдашь!

— Вообще-то, на счёт «успокоить» это мы не всерьёз, — виновато разъяснила Никея. — Для того чтобы заставить их заткнуться, кляпов вполне было бы достаточно. Мы только хотели слегка попугать, вдруг бы среди этих оказался кто-нибудь слабонервный.

— Предупреждать надо! — не всерьёз, демонстративно, обиделась Шерил и ушла ко входу, поглядывать в окуляры, следить, не появятся ли на горизонте свои или чужие.

— Да ладно, — Нуэ перебрался через ноги сидящих и дружески хлопнул Шерил по плечу. — Всё равно нам это без надобности. Наши, получив «тревожный» сигнал, и так будут осторожны, подробностей сообщить мы им не сможем, а уйти отсюда с таким балластом всё равно не получится.

— Вот! И после этого будут говорить, что мы нейтралы и с империями не воюем! — с досадой воскликнула Шерил, вспомнив, что в форте вот-вот ужинать начнут, а повара обещали рульки свиные, овощами фаршированные запечь. Кормили их простыми, питательными и довольно вкусными блюдами, а вот разносолами баловали редко. Опоздавшим точно не достанется.

— Не воюем, — серьёзно подтвердил Нуэ. — Масштабные боевые действия не ведутся. Предъяви мы этих — от всего отопрутся, мол не наши, а если и наши, то дезертиры и преступники, так что делайте с ними что хотите.

— А Совет Мастеров вроде как всему верит, — покивала Шерил иронично.

— Да не верят, конечно. Да только нам прямо сейчас вставать в позу очень не выгодно. Это здесь у нас хребет, через который попробуй, переправься, а восточнее начинается довольно широкая и не слишком хорошо защищённая долина, а ещё на северо-восток, ещё одна. Вот пока там как следует оборону не отстроят, мы и будем дипломатические танцы танцевать.

— Угу, — мрачно согласилась Шерил. — А в это время Тёмные будут отлавливать наших, и делать из них батарейки для своих амулетов.

— Что-что? — не спросил один из парней, сидевший ближе всех к ним.

— Живые источники магии, — пояснила Шерил незнакомое, взятое из родного языка, слово. — Амулеты и артефакта, работающие на магической энергии у них есть, а вот своих магов нет. Приходится чужих, у соседей добывать.

— Откуда такие сведения? — нахмурился Нуэ.

А правда, откуда? Напрямую ей этого никто не говорил, да и откуда бы айям это знать, небось тёмные перед ними не отчитываются, что да почему делают. Выкристаллизовалась из долгих разговоров с Мастером Азоррой о магии и способах её применения в том и в этом мирах? Или показалось самым логичным решением проблем Гегейргона? Кто-то когда-то при ней упоминал, что в каждом крылатом дремлет хотя бы небольшой дар магии.

— Так, личные догадки, — ответила она и поинтересовалась: — Долго нам ещё ждать?

— Кто ж знает? — двинул крыльями Нуэ. — Но не час и не два. Да и потом вряд ли сюда сразу достаточно большой отряд пришлют.

— Горяченького бы чего-нибудь, — потёрла озябшие руки Никея и нахально втёрлась под крыло старшего товарища. Как это у неё так ловко получилось? Вроде бы девушка была заметно больше ростом невысокого побережника. Тот, впрочем, не возражал. Ещё и второе крыло оттопырил, приглашая Шерил.

— Хворост сухой есть, воды можно из снега натопить, — предложил один из парней неразличимо-одинаковых в темноте.

— А дым? — вскинулся Нуэ. — Не хватало нам ещё внимание к себе привлечь!

— Да брось! — Тут же возразила Никея, увидевшая возможность исполнения своего желания. — В их оптику не то что дымок, дым от пожарища различить невозможно. Как только вообще в пространстве ориентируются.

— А дым в гору уйдёт, — совсем молоденький парнишка завозился, плотнее поджимая под себя ноги, — там, рядом с кострищем щель, в которую всё вытягивает.

— Подождём, — решил Нуэ. — Оставим это на совсем уж крайний случай.

И они ждали. Тихо обменивались ничего не значащими фразами, изредка кто-нибудь вставал, делал пару шагов, чтобы размять ноги и тут же опять садился. А потом Шерил заметила приближение летучего корабля и даже это негромкое шевеление стихло. Медленно и бесшумно, достаточно высоко, чтобы не задевать макушки даже самых высоких деревьев он плыл над редколесьем. Крутились какие-то подвижные детали под днищем, неритмично вспыхивали тусклые огоньки, медью проблескивали загадочные переплетения труб. На некоторое время нелепая конструкция зависла над тем местом, где происходил короткий бой, однако на землю, насколько позволяла различить оптика, никто не опустился. Затем так же медленно и величаво поплыла прочь. Шерил, так и не расставшаяся с наблюдательным прибором, жадно, даже забыв как следует испугаться, вглядывалась в очертания чужеродной техники. Не, всё-таки какой странный выверт творческой мысли заставил инженеров выставить все машинные потроха наружу, на всеобщее обозрение? Надо бы поинтересоваться у знающих людей.

Поинтересовалась. На неё шикнули, призывая не шуметь, и только спустя довольно продолжительное время, когда всех отпустило нервное напряжение, попробовали сначала вникнуть в смысл её вопроса, а потом и что-то объяснить. Безуспешно. Потому как, как выяснилось, не только ничего толком не знали, но и не видели ничего странного в летательном сооружении. И это было странно и удивительно: собственные-то их технические достижения вполне вписывались в Представления Шерил о логичном и рациональном.

— А костёр разводить всё же придётся, — вздохнула Никея. — У меня в аптечке есть укрепляющее, но прежде его следует подогреть.

— Всё так плохо? — спросил Нуэ и сам полез проверять состояние парня, так ни разу не шелохнувшегося, с тех пор как его спасли. — Да, пожалуй.

— А что за снадобье такое? — поинтересовалась Шерил, в индивидуальной аптечке которой не было ничего подобного.

В углу, как раз рядом с небольшой кучкой сухого хвороста, закопошились шишкари, быстро и ловко раскладывая костёр. И вскоре затрещали сухие ветки, а над ними взвился тонкий, полупрозрачный огонь, редкий дымок от которого, как и было обещано, устремился в неразличимую в полумраке щель.

— Не снадобье. Точнее, не совсем снадобье. Артефакт.

Никея, на чистой тряпице разложила металлические, медного оттенка горошинки, с короткой тонкой иголкой на одном конце и выдавленной руной-концентратором на другой. Отобрала из них пять и протянула Нуэ.

— Эти. И давайте, что ли всё-таки воды согреем. Хоть горяченького чего попить.

— У нас сборы травяные есть, — предложил один из парней. — Совсем простые, но свежие. Только этой осенью делали.

— Тащи, — хищно раздула ноздри Никея.

— А у меня пьяный мёд имеется. Пять штук, — добавила Шерил, решив, что сейчас совсем не тот момент, чтобы экономить. К тому же она успела заметить, как развернулся Нуэ, прикрывая и широкой спиной, и крыльями, то, что сначала происходило у костра, а потом и у тела раненого. Нет, ничего такого, что могло бы шокировать неподготовленного зрителя, но оказывать первую помощь, когда у тебя над душой нависают обеспокоенные друзья пострадавшего, тяжело чисто психологически. Суета над чайником и заваркой помогла отвлечь и занять и руки, и внимание.

Травяной отвар был приготовлен в кратчайшие сроки, пара гранул пьяного мёда растворилась в щербатом чайнике без остьатка, а кружки, которых конечно же на всех не хватило, пошли по рукам.

— Никогда не думала, что акупунктура может быть использована как средство для поддержания жизни, — Шерил кивнула на тело Ялти, в расстёгнутой куртке которого виднелись давешние медные шарики. Один крепился к коже в районе солнечного сплетения, ещё один по центру грудины, следующий был воткнут у основания шеи и два последних на сгибах крыльев.

— Аку… чего? — встревожено и заинтересованно вскинулся её сосед.

— Ты не путай свой мир с нашим, — спокойно и размеренно ответил Нуэ. Втянул носом вкусный пар от переданной ему кружки, но отпивать не стал — передал дальше. — У нас это называется малый лекарский аркан. Там, в шариках, микродозы лекарства, которые постепенно высвобождаются, сверху — руна-концентратор, которая так же, понемножку собирает из окружающего пространства магическую энергию и передаёт её больному.

— А нагревать было зачем? — не то, чтобы её это сильно интересовало, но надо же о чём-то разговаривать?

— А тебе зачем? Повторить собираешься? Даже и не думай. Для этого нужно хоть какое-то медицинское образование, а пуще того, практический опыт оказания первой помощи, — Шерил независимо вздёрнула подбородок, мол, и не собиралась я, и Нуэ сбавил тон: — Нагревание их активирует. Можно и теплом своего тела попробовать, но это получается долго и не очень надёжно, костёр всяко лучше.

— Подожди, — Шерил нахмурилась, — так здесь сейчас образуется «глухая зона», если эти артефакты магию из окружающей среды вытягивают.

— Они не сами вытягивают, они активируют и усиливают эту функцию в организме айя, — педантично поправил Нуэ. — А что?

— А то, что команды Ловцов ищут своих жертв именно по вспышкам магической активности.

— Откуда информация?

— Не помню. Кажется, кто-то из горных рейнджеров Инноярира, которые меня сюда провожали, говорил. Не важно. А что если они могут не только положительный, но и отрицательный градиент засекать?

— Не доказано, — мотнул головой Нуэ. — Но иначе мы парня точно не сохраним. Да и что ты предлагаешь? У нас из магического арсенала есть заряженные не пойми какой пакостью амулеты тёмных, да твои неконтролируемые способности, — магических способностей большинства Стражей хватало на то, чтобы активировать амулеты, но ни на большее.

Шерил нахохлилась и потянулись долгие часы ожидания.

В форт они вернулись героями. Своих отбили, пленных захватили, чего ещё от Стражей Левого Крыла желать? Однако начальство почему-то осталось недовольно.

— Не могла предупредить, что и свою команду чему-то эдакому, творцовскому, обучаешь? Сама говорила, что это может быть опасно, а теперь в самодеятельность ударилась?

Шерил стояла заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок в начальственном кабинете Мастера Азорры и внимала его рассерженным речам. Почему-то проникнуться у неё не получалось. То ли потому, что не чувствовала за собой вины, то ли потому, что слишком часто отвлекалась на звучание голоса крылатого красавца. Ах, что за голос! Приходилось делать ощутимое усилие над собой, чтобы переставать вслушиваться в его звучание и начать вникать в смысл. А вот у командира Елизора — другое дело, как рявкнет разок, так и тянет голову в плечи втянуть.

— Что скажешь? — он перестал гневно ерошить перья на крыльях и уставился прямо в её глаза.

— Ничего не скажу, — она ещё раз размашисто покачнулась вперёд-назад. — Ничему я своих не учила. Не до того мне. Это скорее они меня, чем я их.

— Значит, не учила? А почему на них не подействовали амулеты под завязку заряженные «объятиями страха»? — он так быстро переключился из режима «начальство гневается» в режим «поиск истины», что Шерил даже показалось, что гнев этот, по большей части, был наигранным. — Мы, между прочим, проверяли их исправность.

— Откуда мне знать? — искренне удивилась Шерил. — Может, всё было, да ребята в горячке боя не заметили.

Азорра только отмахнулся. Не было ещё такого, чтобы наведённая паника не подействовала. Даже если бойцу удавалось остаться в своём уме и не наделать глупостей, не почувствовать чужеродное воздействие он никак не мог. До сих пор. А вот теперь мы имеем два исключения, которые так же утверждают, что никакими тайными практиками не занимались. И, похоже, этот факт пока отправится в копилку странного и непонятного без объяснений.

— А вперёд всех ты зачем полезла? — он тяжко вздохнул и посмотрел укоризненно. — Героем стать захотелось? Жить надоело? Вам ведь недаром говорили обстреливать пешников издали, не подставляясь под их выстрелы. У вас дальность больше. И мощность в целом тоже.

— А что с ребятами, которых мы притащили, стало? — почувствовав, что с официальной частью покончено, Шерил провалилась в громадное удобное кресло — в этом кабинете она была уже не в первый раз и преотлично знала, что здесь и как. А потом и, скинув обувь, поджала под себя ноги. Мастер Азорра, видя такое дело, даже бровью не повёл: сам начал их взаимоотношения в дружеском ключе выстраивать, теперь уже поправить ничего не получится, разве что испортить.

— Ты ещё не раз их увидишь. Подали прошение на зачисление в Стражи Границы.

— И вы их приняли? Они же балбесы!

— Вот и пусть будут под присмотром. А то найдут себе ещё приключений от избытка энергии.

— А Ялти?

— Кто такой Ялти?

— Тот парень, которого увезли в Лекарский Дом. О нём что-нибудь известно?

— Нервные окончания пожгло.

— Как Визасу?

— Сильнее. Тому повезло, у него только крылья пострадали.

— Страшное у вас оружие, — озвучила она уже не раз приходившую в голову мысль. — Одно попадание, причём почти всё равно куда — и труп. Разве только у Гегейргона не такая жуть. Там хоть как-то выжить можно.

— Ты же не думаешь, что это они по доброте душевной? — он иронично выгнул левую бровь. — Зачем бы им покойники?

— А калеки зачем?

— А зачем живой батарейке излишняя подвижность? — подтвердил он её догадки. — «Овощ» проблем своим тюремщикам не создаст, а магическую энергию вырабатывать будет так же исправно.

— Значит, это точно, — она поплотнее сжалась в своём кресле. Стоило только представить, что на месте этого гипотетического бедолаги могла оказаться она сама, в любой момент может оказаться, всё-таки за хребет летает регулярно, как сразу стало холодно и неуютно. — Разведка донесла?

— Ну какая разведка? Сама подумай: легко ли айя под человека замаскировать?

— Среди вас есть и бескрылые, — точности ради поправила Шерил.

— Сравнительно немного. Да и шпионаж в обеих империях сильно затруднён. Как я уже говорил, ментальная магия, от которой до сих пор не существует толковой защиты, очень здорово садится на мозги. Нет, дело не в том. Просто лет двести назад, когда мы ещё считались союзниками, те делились с нами некоторыми своими достижениями в области противостояния Ияннориру. Не самими методиками, скорее выводами и результатами. Даже звали присоединиться к проекту и присылали кое-какие материалы. И из них, по косвенным оговорками общей картине эксперимента, можно было судить, что происходит с подопытным и что от него остаётся в итоге.

— И с тех пор ваши отношения начали охлаждаться.

— Именно. У предков тоже было живое воображение и им не составило труда представить себя на месте подопытных. А это рано или поздно случилось бы, раз уж пошло противостояние магов и неодарённых. Уже случилось.

Шеприл сморщилась и потёрла внезапно зачесавшийся кончик носа.

— А почему об этом никто не знает? Пусть это не доказанный факт, пусть это догадки, но можно же хотя бы слухи среди населения распустить. Может, меньше было бы тех, кто ни смотря ни на какие запреты стремится вернуться в обжитые места.

Теперь пришла очередь Мастера досадливо морщиться. На последнем Совете как раз поднимался этот вопрос, но общим голосованием было решено не провоцировать панику среди мирного населения. Да ладно бы с ней с паникой, среди жителей гор трусы встречаются не часто, а вот всплеск патриотизма и как следствие, требования «оказать сопротивление», «дать отпор», а то и вовсе «навалять по первое» были гораздо более опасны своей несвоевременностью.

— Слухи всё равно пойдут, — он и ей отвечал и продолжал собственные мысли. — Эти, шишкари бывшие, теперь на службе и трепаться не будут, но были же и другие, которых мы успели выхватить из под рук Ловцов и которые вернулись к мирной жизни. В любом случае, нашу задачу это не меняет.

18

Шерил

Вечер обещал быть томным. Да не только обещал, он и был им. В связи с разгулявшейся стихией, облёты прекратили: за окнами завывала такая злобная метель, что в небо не поднимались даже самые опытные и выносливые Стражи. После нескольких недель усиленных дежурств, когда всё население форта сбивалось с крыльев и выбивалось из сил, законная передышка была и желанной и долгожданной. Тем более что шестая тройка приволокла откуда-то пару брёвен, таких сучковатых и рассохшихся, что только на костёр их и можно было пустить и скоро в большом камине, в главном зале заполыхал небольшой огонёк. Небольшой, для того чтобы наподольше хватило, а то древесина в горах — материал слишком ценный, чтобы пускать его на отопление, а возле «живого» огня посидеть хочется всем. Очень быстро кто-то додумался притащить из кухни подносы со всякой всячиной и гитары для создания совсем уж празднично-лирического настроения.

— Слушай, а почему тебя зовут «птичка певчая»? Ты же не поёшь, — легонько пихнул её Марвин из двенадцатой тройки.

Объяснять в очередной раз кто такие менестрели и как работает их магия, Шерил не хотелось, а хотелось наоборот, молча посидеть послушать треск разгорающихся поленьев, и потому она постаралась отговориться:

— Почему не пою? Пою. Иногда.

Как ни странно, но в общем гуле голосов их услышали, и вот уже по рукам пошла гитара, а их разных концов послышались просьбы спеть. Шерил задумчиво тронула струны, прислушалась к их звучанию и почувствовала, что и сама была бы не против вплести свой голос в этот вечер, в треск пламени и в дружескую атмосферу этого сборища. И запела. Первую же вспомнившуюся балладу на родном языке.

— Огонь — это песня, огонь — это танец

В кружении искр рождается ритм…

Песня была старинной, о том, как заспорили две Музы, кому из них принадлежит огонь. Одна слышала в его треске музыкальный ритм и чёткость стиха, другая в изгибах его лепестков видела танец. А пока они спорили, люди догадались сначала начать подвешивать котелок с варевом над костром, а потом и вовсе запереть его в котлы железных машин. Она не была ни весёлой, ни грустной, скорее философски-повествовательной и лилась медленно и неспешно. И пусть слушатели не знали языка и не понимали слов, но красота и богатство оттенков этого негромкого голоса заставляли слушать, прислушиваться, а потом, после её окончания ещё и сидеть некоторое время молча, боясь спугнуть нечаянно мелькнувшее высокое и нездешнее. Пока кто-то самый наблюдательный не выкрикнул:

— Гляньте-ка, что с огнём!

А он, горящий в камине, разросся и словно бы завис над питающими его поленьями и шелестел, шуршал, потрескивал, переливался всеми оттенками красно-рыжего.

— Твоя работа? — наряжено спросил стоящий позади всех, за спинами рядовых Стражей, Мастер Азорра.

— Скорее всего, — Шерил продолжала тихонько пощипывать струны и с философским спокойствием рассматривать собственноручно сотворённое чудо.

— Это так и было запланировано? — в общем молчании голос его прозвучал ещё более напряжённо.

— Нет. Такой эффект абсолютно случаен, — а руки её всё так же плавно и нежно скользили по струнам.

— Так, что ж ты творишь! — взорвался присутствовавший тут же командир Елизор. — Рот заклеить и больше что б не смела!

Шерил так же медленно и лениво, как говорила до сох пор, перевела взгляд с огня на своего непосредственного начальника и снисходительно пояснила:

— Дар менестреля в чистом своём виде неопасен, это не орудие разрушение, а мой, к тому же, ещё и не слишком силён. Обычно при таких вот выступлениях ничего, кроме настроения, у меня не получается.

— А сейчас? — гораздо более спокойно продолжил расспрашивать Мастер Азорра.

— А сейчас здесь было слишком много тех, кто хотел, чтобы вечер не заканчивался, а огонь не гас. Вот оно и получилось.

— Так что, — спросил кто-то самый нетерпеливый, — ничего страшного не случилось? Можно продолжать?

— Можно, — разрешил Мастер Азорра и предупреждающе положил руку на плечо командиру Елизору, дёрнувшегося было запретить всякие опасные эксперименты сразу и насовсем. И уже позже, отойдя в сторону от развлекающейся молодёжи, командир тихо, чтобы не расслышали остальные, спросил:

— Это точно не опасно? Вы уверены? Я видел, как она стенки в мелкое крошево разносит. Это ж такая силища!

— Сама, — тёмные, насмешливые глаза Азорры чуть сощурились. — Или при помощи амулета?

— Амулетом, — признался Елизор.

— Вот и не дёргайся. Когда она жила в столице, она не раз демонстрировала способности менестрелея. К тому же, половину Ияннорира прошла, выступая по трактирам, и ни в одном даже случайного возгорания, не говоря уж о чём-нибудь более масштабном, не было.

Не убеждённый командир Елизор весь вечер продолжал издали наблюдать за поющим менестрелем, однако никаких чудес, кроме по-настоящему приятной и расслабляющей атмосферы, не случилось.

А вечер действительно был долгим. Гитара не раз переходила из рук в руки, но неизменно возвращалась к Шерил. И это был один из тех немногих вечеров, когда она не думала, насколько всё получилось бы лучше, будь здесь, рядом с нею, Алишер. Пела. Голосом, сердцем, душой. Раскрывая и выбрасывая в свет всё, что нашлось за душой, без остатка.

Поздним вечером, который правильнее было бы называть ночью, возвращалась к себе счастливая и чуть пьяная от выплеснутых эмоций.

Вот! Вот так и должен вести себя истинный менестрель. А не как она — постоянно что-то чирикать себе под нос в силу необходимости. Разве же это творчество? Да и измаялась она со своими пристяжными капризными крылышками, которые очень часто приходится поддерживать выбросами сырой, неоформленной магической силы. Так может быть?… Шерил даже остановилась, ухватившись за стену. Рискнуть, один раз перетерпеть боль, но потом уже никогда не знать проблем с полётом, а петь только по велению души и зову Муз. В конце концов, возможность вернуться домой, мягко говоря, призрачна, а пытаться выживать в одной из двух империй её не привлекает.

Решено. В первую же увольнительную.

До первой увольнительной Шерил десять раз успела усомниться в собственном решении, заново утвердиться в нём и опять передумать. А отпустили её легко, что было вполне ожидаемо. Ей уже несколько раз и разными способами намекали, чтобы она убралась из опасного места. И Шерил даже не обижалась. Почти совсем. Постепенно она пришла к выводу, что дело действительно в том, что за неё беспокоятся, а не не доверяют. Это было слегка обидно и заставляло чувствовать себя немного неполноценной (служат же рядом с ней и совсем сопляки и никто над ними не трясётся), потому как в собственную неимоверную ценность поверить не удавалось. Не в романтических же чувствах собственное начальство подозревать? Однако, все эти соображения не помешали Шерил воспользоваться создавшейся ситуацией в личных, можно даже сказать, шкурных интересах.

К станции подземки, которую она выбрала за скорость и потому, что испытания собственной выносливости устраивать не хотелось, Шерил пришла без готового решения, и потом всю дорогу думала, как и что будет говорить своему Мастеру. Не придумала. Долго и путано излагала свои соображения, приткнувшись за рабочим столом, где навалом лежали книги, заметки, рабочие журналы, писчие принадлежности и инструменты.

— У меня такое чувство, словно ты просишь меня тебя убедить. Правда, не понимаю в каком решении, — Мастер Езекиил чуть заметно улыбался.

— Если бы я сама это понимала! — она нервно сцепила пальцы и зажала их между коленей. — И хочется и колется. И очень хочу и боюсь передумать. И всё одновременно.

— Передумать ты имеешь право даже в самый последний момент, — строго возразил Мастер Езекиил. — Никто не может заставить тебя пойти на эту операцию.

— Да разве же в том дело: заставит — не заставит! — воскликнула она. — Попробовал бы кто! Просто, если я вдруг передумаю, это получится большое свинство по отношению к вам. Столько затрат, труда, материалов, вашего времени — и всё зря!

— Вот об этом не беспокойся, — он успокаивающе положил руку ей на плечо. — Своему времени я сам хозяин, а эксперименты у меня уже срывались и не раз. Без этого никогда не обходится. И прямо сейчас незачем изводить себя этими проблемами, у тебя ещё уйма времени на принятие окончательного решения. Только вот… если у тебя появится желание, забегай время от времени посмотреть, как они растут.

— Обязательно, — серьёзно пообещала Шерил и не заметила, каким расчетливым лукавством засветились глаза её Мастера. Давно, ещё в те времена, когда он сдавал квалификационные экзамены на смотрителя ирассэ, Езекиилу пришлось вырастить одни крылья. Используя свою собственную плоть, потому как использовать чужую было бы неэтично, а добровольцев как-то не нашлось. Он видел, как постепенно формируются тонкие, полупрозрачные косточки, как натягиваются поверх них мышцы, как сквозь кожу пробиваются и прорастают перья, как они растут и развиваются, постепенно становясь неотличимыми от тех, которые возвышаются над его плечами. Чудо. Настоящее живое и материальное, происходящее не когда-то там, в седой древности, а прямо здесь и сейчас. А вот о том, что эти крылья придётся утилизировать, он почему-то не вспоминал до самого последнего момента. Просто не думал об этом, упустил из вида. И как же тяжело и неприятно было это делать! Сердце кровью обливалось, и почему-то ещё долго он чувствовал себя предателем.

— Ты как? Надолго сюда? — Мастер отвлёкся от воспоминаний и принялся за составление сиюминутных планов.

— В увольнительную! Даже комнату в гостинице не снимала. Ночь сюда, день здесь, ночь обратно…

— … а следующим днём на вылет. Ничего не выйдет. Подожди, я поговорю с Азоррой, и мы прямо сейчас отберём нужные ткани, да оформим тебе на пару дней больничный, — он уже сорвался с места и сдёрнул с дивана Шерил за собой.

— Зачем больничный? — она еле успела вписаться в дверной проём. — Я и так сдам всё что нужно, без больничного.

— Затем, что это будут два довольно больших среза на спине, в районе лопаток. Летать не сможешь.

— А почему именно там? — вообще-то Шерил было почти всё рано откуда — лишь бы шрамы были не на самом заметном месте. — Ноги, к примеру, во время полёта не играют значения.

— Потому, что там всё равно будут вживляться крылья и наличие или отсутствие рубцовой ткани не будет иметь никакого значения. А зачем же уродовать симпатичную девушку, если можно без этого обойтись?

И повлёк её дальше, вверх, где располагались светлые залы лекарского крыла, где матерясь, как совсем не подобает степенной даме и лекарю по призванию, собирала и сращивала кости Мастер Аяна компании малолетних балбесов, которые решили на спор, похваляясь друг перед другом лихостью и удальством поучиться летать в неприспособленном для этого месте. Над острыми скалами. Балбесы, как есть балбесы. Так и Шерил для себя решила. Впрочем, мальчишки везде одинаковы, в своё время и Алишер на спор пытался перепеть восточный ветер, приносящий дождь. Такое в принципе возможно и менестрели-погодники могут повлиять на состояние атмосферы и даже немного подправить климат, но не недорослю же неполных шестнадцать за такое дело было браться! Отделался магическим переутомлением и небольшим нервным срывом с отстранением от занятий на почти полгода. А эти вот, значит, поломанные кости сращивать будут и с запретом даже на мысли о полётах.

Мастер Азорра

Приглашение на посиделки «среди своих» под мензурку коньяка, не стало для него неожиданностью. В конце концов, у них у всех есть один общий интерес. Живой и довольно своевольный.

— Как там моя ученица и младшая коллега? — поинтересовался Мастер Езекиил, наливая в лабораторную посуду обещанные «пятнадцать капель». В студенческие времена пить из лабораторной посуды считалось особым шиком, а теперь вот стало просто привычкой, старой и удобной.

— Твоя ученица — существо возвышенное, до полного отрыва от реальности, — Мастер Азорра хропнул рюмашку, восторженно и насмешливо широко раскрыл глаза и завёл их к потолку.

— Это ты о чём? — удивился Мастер Езекии, ожидавший какого угодно отзыва, только не этого, даже свою мензурку в сторону отставил.

— Мне она такой не показалась, — осторожно заметила Мастер Аяна, и аккуратно пригубила янтарную жидкость. — Разумная, осторожная и очень эрудированная девушка.

— О, я не об этом. Интеллект у девочки настолько в прядке, что даже мне стало жаль такой талант на границе хоронить. Но в эмоциональной сфере… Вы же знаете, что такое провинциальный форт, полный разнополой молодёжи, и какие у нас там царят нравы? — Мастера синхронно хмыкнули, а Аяна ещё и мечтательно улыбнулась, вспомнив что-то очень личное. — Вот! А это существо ухаживаний парней не замечает, ревнивых девчоночьих шепотков не слышит, на провокации не поддаётся. Словно бы часть реальности вовсе для неё не существует.

— Небось, ещё и сам ухаживать пробовал, — неодобрительно раздула ноздри Мастер Аяна.

— Решил не позориться. Одно дело, когда тебя отшили, и совсем другое, когда твоих авансов даже не замечают. Дураком себя чувствовать начинаешь, — заключил он с самоиронией.

— Однако же я совсем не о том спрашивал, — вернул Мастер Езекиил беседу в прежнее русло. — Помнится, у вас когда-то были подозрения, что она засланная не то шпионка, не то диверсантка.

— Ерунда, — отмахнулся Азорра. — У неё была масса поводов показать, на чьей она стороне. И при этом девочка не берегла себя и не осторожничала.

— Не мог отстранить от всего реально опасного? — недовольно проговорила Аяна, а сама подумала, что как раз сейчас назревает несколько очень интересных проектов, и потерять эту девочку было бы очень некстати.

— Не мог. Она свободный человек, равный в гражданских правах со всеми остальными жителями Горного Престола и может поступать так, как сама считает нужным. Ей нельзя что-то просто так запретить, меня свои же не поймут. А на намёки о собственной исключительности реагирует очень нервно. Но мне кажется, что вы нашли неплохое решение. Три дня на восстановление ей явно не хватит. Это же какие раны заращивать придётся!

— Три дня, — веско возразил Мастер Езекиил. — Не забывай, девочка в совершенстве владеет управлением собственным телом. Экспериментально подтверждённый факт.

— Хватит, — подтвердила Аяна и сошла с уже не раз обмусоленной темы: — Другой вопрос. У вас там должен был продолжаться эксперимент по созданию бойцов иммунных к действию ментальной магии, — Мастер Азорра согласно кивнул. — Есть ли различия в темпе овладения этим навыком с предыдущим экспериментом?

— Специально не узнавал, но ни о чём таком мне не докладывали. А в чём проблема?

— Проблема в том, — она задумчиво прикусила губу, — что у нас, здесь, на месте, он идёт намного медленнее. Просто несопоставимо медленнее, хотя делаем вроде бы то же самое. На первых порах даже возникло подозрение, что без неё это всё вообще не работает.

— А вот вам ещё один факт в копилку непонятного, — Азорра даже вперёд чуть подался, — не так давно седьмая тройка, в которую входит и наша красавица имела стычку с Ловцами Тёмных. И вот представьте, на них на всех ни «паническая волна» ни «тёмный ужас» не подействовали, хотя ни до того, ни после, ребята не проявляли аномальной устойчивости к ментальной магии.

— Не всё рассказала? — задумчиво предположил Мастер Езекиил. — Остались какие-то тайны?

— Да нет, — так же задумчиво продолжила рассуждение Аяна, — ведь та методика, которую она нам передала, всё же действует. Пусть и медленнее. Может, мы что-то недопоняли в теории волшебства иного мира?

— Или само оно изменилось, попав в наш? Как это, по слухам, произошло с Сиятельными.

— А как проверить, имея всего один подопытный образец? Нужен хотя бы ещё один Творец из их мира, для того, чтобы строить хоть сколько-нибудь обоснованные гипотезы.

Мастер Азорра, интересы которого лежали в практической области, в построении высоких теорий не участвовал.

Шерил

В академическую атмосферу она окунулась с головой и с удовольствием. Даже сама не представляла, насколько успела соскучиться по «умным» разговорам, азартно теоретизирующей молодёжи и снисходительно внимающим мэтрам. Тем более что операцию на ней проводили прямо тут, в исследовательском центре здесь же и поправляться оставили.

— Магическая энергия — штука инертная, глубоко запрятанная в самую суть материи, — вещал студиозус с горящим взором. — Недаром, высвободить её удаётся только благодаря наложению рунных печатей.

— Есть примеры, — чуть заметно улыбнулся Мастер Вирао, — когда маги не пользуются никакими приспособлениями для творения волшбы.

— Это вы об ойрах? — воскликнул азартный вьюнош. — Так они те же самые печати на собственном теле рисуют.

— Это Мастер о Сиятельных, о которых ты умудрился забыть, — снисходительно поправил его другой, более молчаливый соученик.

— То, что энергия ментальная относится к природной магии, ещё не доказано!

— Я имел ввиду то, что у нас здесь присутствует живое опровержение этого твоего тезиса, — и он кивнул на Шерил, которая сидела тихонечко в уголке, совсем не собираясь встревать в их спор. Она вообще сюда выбралась потому, что в палате стало слишком скучно. — Мастер Шерил, не продемонстрируете?

Шерил дёрнулась было пожать плечами, но вовремя вспомнила, что лекари строго-настрого запретили ей беспокоить спину. Уже то, что она сидела, а не лежала на пузе, было некоторым нарушением.

— Что-нибудь простенькое, но зрелищное? Да? — она попыталась вспомнить что-нибудь несложное, из ученических гармоник. Иллюзии здесь не годились, они требовали сосредоточенности и большего мастерства, чем у неё имелось. Может, левитацию попробовать? — И-ла-и-ло, — затянула она медленную, переливчатую мелодию без слов и писчее перо, лежавшее перед ней на столе, сначала вздрогнуло, потом медленно и плавно, как живое, заскользило вверх, до уровня взгляда певицы. А с обрывом мелодии, кусочком инертной мёртвой материи со стуком рухнуло вниз.

— А если рассматривать звук как своего рода печать? — не спешил отказываться от своих взглядов юный теоретик.

— Не обязательно звук. Стихийщикам, для управления своими способностями не нужно вообще ничего, кроме волевого усилия.

— Э-э, — протянул студент, прикидывая, можно ли эти гипотетические усилия обозвать некоторым аналогом формообразующей руны, но его перебила Шерил, для которой тут вообще не было предмета для спора:

— Для того чтобы зачерпнуть воду, нужны какие-нибудь дополнительные приспособления, иначе ничего не выйдет. А уж что это буде такое: кружка, ведёрко или просто ладони, не так уж важно.

— Это всего лишь аналогия, — не принял аргумента студент, — а нам хотелось бы знать точно.

— Возможно, вы согласитесь принять участие в нескольких экспериментах, — очень вежливо попросил её ещё один молодой человек.

— Почему бы и нет? — согласилась Шерил. В конце концов, ей здесь ещё пару дней скучать, а уже завтра спина заживёт достаточно, чтобы можно было без помех передвигаться. К тому же эта компания молодых энтузиастов ей нравилась. Они были так похожи на творческие объединения её мира, так же горели энтузиазмом и вдохновением и так же были переполнены верой в собственные силы. Приступ ностальгии ненадолго отбросил её в прошлое, но приложив некоторое усилие, она заставила себя вернуться в настоящее.

Следующие дни были интересны, но не сказать, чтобы поучительны. Ребята просили её пропеть одну из простейших гармоник, записывали её, и пытались воспроизвести, но не сам звук, а магическое действие им инициированное. О том, что такие эксперименты проводились и в её родном мире, вполне себе даже безрезультатно, Шерил упоминать не стала. А вдруг у этих энтузиастов при соединении с рунной магией, что-нибудь даже получится?

А спустя три дня, когда спина её поджила достаточно чтобы, не морщась от дискомфорта пристегнуть крылья, её неудержимо потянуло назад, в Стальное Гнездо, к друзьям, врагам и Большому Делу.

19

Господин Цое

В башне адмиралтейства господину Цое доводилось бывать и работать не менее часто, чем в собственном кабинете. Что и говорить, а командам Ловцов с воздушным флотом взаимодействовать приходилось более чем плотно, а соответственно и их начальству координировать действия. Однако часто бывал, не значит, что любил. Всё здесь было слишком демонстративно чётко-сурово-лаконичным. От поведения до обстановки помещений. Правда, кабинет главнокомандующего составлял со всем этим приятный контраст.

— С-союзнички, — прошипел генерал Альбрехт, гневно сузив глаза. — Переметнулись.

— Нейтралы, — невозмутимо поправил его глава магической безопасности. — Союзный договор айи разорвали около двухсот лет назад.

Он отвернулся от окна — там как раз проходил не то парад, не то просто строевая подготовка.

— Но до сих пор они не вставали открыто на сторону ияннорирцев.

— Это логичный шаг с их стороны, — господин Цое прошёлся из стороны в сторону, остановился перед рельефной картой гор, занимавшей большую часть стены и постучал пальцем по предгорьям. — С тех пор как мы начали аккуратно пощипывать их окраинные поселения.

— Это было так необходимо? — генеральские кустистые брови приподнялись в удивлении, Впрочем, решения могущественного господина Цое оспаривать он не решался. — Айи опасные противники.

— Вам ли это спрашивать? — плечи его чуть дрогнули, как будто господин глава магической безопасности хотел пожать плечами. — Вспомните, на чём работают ваши щиты и излучатели? А айи практически все, за очень редким исключением, обладают магическими способностями, хотя бы небольшими.

— Мне всё равно кажется, что из Крылатых вышли бы гораздо более ценные союзники, чем источник материала, — нижняя губа генерала брезгливо выпятилась и стал он похож на обиженную жабу.

— Это если бы они согласились сражаться на нашей стороне, — глава магической безопасности недовольно дёрнул уголком рта. — А при условии их нейтралитета, когда источники поставок магов оскудели, Светлые нас просто задавят. Стоит им только немного потянуть время, подождать, пока ещё с десяток захваченных нами ублюдков сдохнет. Сам понимаешь, уже двадцать раз обговаривали. Аккуратно, незаметно изымать одного-двух айев — в наших условиях наилучшая тактика.

— Вот именно! Незаметно! — генерал Альбрехт хлопнул раскрытой ладонью по столу — звук получился неприлично- звонкий. — Мы уже потеряли четыре полных команды Ловцов и одну двойную. Как в таких условиях склонять их на свою сторону? Крылатые уже даже в переговоры вступать отказываются. Того и гляди открыто выступят против.

— До этого не дойдёт, — успокаивающе проговорил господин Цое. Так это будет, или нет, знать он не мог. Крылатые с равной вероятностью могли как открыто выступить на стороне светлых, так и не вступать в соглашения с ними. Или, и это был самый лучший вариант, ещё потянуть время, а за это время они успеют собрать достаточно сил, чтобы устроить масштабное, решающее сражение.

— Дойдёт, — твёрдо возразил генерал, ощутив, что вопрос как раз лежит в сфере его компетенции. — И я не собираюсь предоставлять им право первого хода. Мой доклад императору будет готов уже завтра.

Шерил

— Совсем обнаглели, — прошипела Никея над ухом. Шерил, так же осторожно высунувшись из-за скалы, наблюдала за вознёй людей внизу.

— Слишком близко к вам подобрались? — уточнила она суть претензий.

— Вообще наши территории заняли.

— Разве? — не то, чтобы Шерил не верила напарнице, но поселений айев не было на многие километры вокруг. По крайней мере, с высоты их полёта, не было заметно никаких, даже заброшенных, строений.

— До войны здесь жили отдельные семьи. Общинами, или хуторами, если тебе так понятней, потом постепенно все переселились за хребет, но землю соседям никто не отдавал.

— И если Светлые, со своей стороны границы, просто иногда заходят на те земли, что мы временно покинули, то эти решили на них закрепиться, — Нуэ привалился спиной к скале и вниз смотреть даже не пробовал. Не потому, что не интересно, правила были такие, что члены группы должны просматривать разные стороны, а не все в одну. С тех пор, как Тёмные поднялись в небо, нападения, теоретически, можно было ждать с любой стороны.

— Свято место пусто не бывает, — философски пожала плечами Шерил и тут же их расслабила — метки от изъятых кусочков плоти не болели, только если их не задевать, а она и так нацепила крылья раньше рекомендованного целителями срока. Потом, видя возмущение на лицах товарищей, поспешно добавила: — Но они, конечно же, неправы.

— Хуже другое: выселить их отсюда довольно проблематично.

— Не похожи эти ребята на непобедимых воинов, — критически заметила Шерил. Дюжина человек, разных возрастов как раз сейчас пытающихся обустроиться на новом месте, производили впечатление обыкновенных крестьян, которых какая-то нелёгкая сняла с насиженного места.

— Да они вообще не воины. Мирные поселяне. Сами собирают свои манатки и убираются, стоит на них только грозно взглянуть.

— В чём тогда проблема?

— В том, — отвернулась Никея, — что на границе с тёмными, официальной, старой границе, их ждёт казнь. Свои же, первый же попавшийся патруль гегейргона, перережет им глотки как отступникам. Их сюда, видишь ли, отправляют с билетом в один конец.

— Наши попробовали вступаться. И им было сказано, чтобы не вмешивались во внутренние дела граждан Тёмной Империи.

— И что, наши спокойно следили за казнью? Не могу в это поверить.

— Почему же спокойно, видела, в каком виде доставили в лазарет Тиама? Только вот в этом случае мы, формально, сторона-агрессор, а тёмные вроде как бы и ни при чём, сами на нейтралов не нападали.

— Однако же сколько всего успевает измениться, стоит только на несколько дней отлучиться, — покачала головой Шерил, а про себя подумала, что противостояние явно вступает в следующую фазу.

— И что толку с нашего нейтралитета, если нас бьют, а мы можем только защищаться да изредка огрызаться в ответ! — в голосе Нике проснулась еле сдерживаемая горечь.

— Нас не бьют, нас пока только слегка пощипывают, — ответил более опытный и рассудительный Нуэ. — Открытые военные действия будут для нас слишком обременительны. Мягко говоря. Если бы гегейргонцы не изобрели свой летучий флот, мы могли бы быть уверенны в своих силах, если вообще не в неуязвимости. И Мастер Азорра всё-таки гений, недаром он один из самых молодых Мастеров в совете, разработал методы противостояния летучим кораблям штатными средствами. Без этого было бы совсем плохо.

Что это за средства Шерил уже видела, ещё на подступах к Горному Престолу, когда в компании рейнджеров инноярира удирала от одного из этих кораблей. Лучевые ручные пушки, бьющие под определённым углом по определённым же частям механизмов корабля, способны надолго дезориентировать их в пространстве. Не разрушить, нет, и даже не причинить существенного вреда. И тут уж кто кого раньше обнаружит и успеет: айи их дезориентировать или гегейргонцы обстрелять панической волной или ещё чем похуже и поматериальнее.

— И в чём проблема? На нашей территории живут, значит, наши граждане и нам путь и налоги платят. Всё просто. А на то, что мы их не ждали и не звали, по военному времени можно глаза прикрыть.

— Угу, — мрачно не согласился Нуэ и про себя подумал, что только в мире, где десятилетиями не случается никаких войн, могла вырасти такая наивность. — Только своих карателей они боятся больше, чем наших Стражей и слушаться их будут беспрекословно. Знаешь, как это называется? Создание резерва живой силы на территории противника.

— И что, никакого выхода нет? — Шерил окинула уже совсем другим взглядом копошащихся внизу переселенцев.

— Ну что ты, — он вдруг улыбнулся. — Выход всегда есть. К примеру, выводить этих бедолаг с нашей территории не кратчайшим путём, а длинным и путанным, в обход их патрулей. Только заниматься этим будут совсем другие люди, наше дело сообщить об этом семействе кому следует.

— Тоже не фонтан — решение. Трудозатратно, муторно и не гарантирует от неприятностей, — Шерил сокрушённо покачала головой.

— Это же временная мера! Отстроят наши оборону в долине Ниппы и можно будет не ограничиваться полумерами.

Через пару дней, спустившись утром к тренировочной площадке, Шерил заметила ненормальное оживление среди своих сослуживцев.

— Что-то случилось? — она подошла к ближайшей группке оживлённо переговаривавшейся молодёжи. Как ни велик был форт, а всё же за месяцы службы она успела перезнакомиться со всеми.

— Наши летучку сбили!!! — на юном лице Микаи отражался весь тот азарт и восторг, который она испытывала.

— Как? — новость была хорошей, но Шерил всё же интересовал способ, которым этого удалось добиться. С некоторых пор, в летучих кораблях Гегейргона для неё воплотился образ врага. Очень личный образ, если учесть, что эта штука и за ней гонялась, когда у неё не было почти никакой возможности защититься.

— Штатными средствами, — ни на минуту не задумавшись, ответила она.

— Да и не сбили, та, потеряв управление, врезалась в скалу и, видимо, что-то сильно повредилось в движителях, — поправил более спокойный и рассудительный Вир.

— А по поводу чего такое столпотворение? — Шерил склонила голову на бок. Новость конечно хорошая, но это не повод, чтобы толпиться в холодный зимний день во дворе.

— Так недалеко отсюда её сбили! Сюда и доставят.

Всё было понятно. Всем было любопытно. Посмотреть, попинать обшивку, на ощупь убедиться, что это вполне реальный материальный объект, а не воплощённый тихий ужас, как начинало казаться некоторым самым впечатлительным, залезть внутрь и посмотреть, как оно всё там внутри устроено. Хотя это последнее, сомнительно. Наверняка есть гораздо более сведущие кандидаты в размонтировщики, чтобы подпустить к ценному образце толпу молодых малообразованных варваров.

Однако, как всё же любопытно. Она обшарила взглядом горизонт и вообще всё открытое пространство, но признаков того, что сюда вот-вот доставят железную махину, не заметила. Может, стоит обратиться за подробностями к кому-нибудь более сведущему? Вон, как раз Нуэ шествует, со страшно озабоченным видом. Он, хоть и считался рядовым, но, как правило, знал и разбирался в ситуации лучше прочих.

— Как скоро нам ожидать появления подбитой вражеской машины? — начала она сразу, с места в карьер.

— А с чего ты вообще взяла, что он здесь будет? Тем более прямо сейчас? — на ходу, не останавливаясь вопросом на вопрос ответил он.

— Люди говорят, — неопределённо ответила она. Действительно, с чего так решили эти самые люди, ей было неизвестно.

— Корабль слишком большой, чтобы его сюда перенести, лежит по ту сторону хребта в трёх часах лёта после Лошадиного Перевала, — снизошёл он до пояснений. — Сюда, в ближайшее время прибудет группа экспертов из столицы. А от нас требуется только охрана объекта. Ну и оказание первой медицинской помощи пилотам, если они всё же выберутся наружу. Хотя, знаешь, сомнительно, уже несколько часов прошло, а они не подают никаких признаков жизни.

— А ты куда так торопишься?

— Узнать нашу очередь дежурства и кого нам дадут в напарники. Похоже, охрана этого объекта станет приоритетной нашей задачей на ближайшие дни. До тех пор, пока наши умники не придумают, как его переправить в столичный исследовательский центр.

— С чего вдруг такая важность?

— Шутишь? Это же первый корабль, который удалось захватить сравнительно неповреждённым! И впервые у нас появилась возможность узнать как он устроен, с тем, чтобы понять, как с ним воевать.

— Неужели так сложно сбить эту штуку? — Шерил всё ещё продолжала мыслить категориями и возможностями собственного, гораздо более развитого в техническом отношении, мира.

— Это почти невозможно. Даже если не упоминать, что они не ждут пока мы нападём, а начинают отстреливаться, и мощность луча у них может быть и побольше наших, к ним просто невозможно приблизиться живому человеку. Да и сохранить здравый разум в непосредственной близости проблематично.

— А ведь ко мне это не относится, — в некоторой задумчивости проговорила Шерил. Нуэ резко остановился и очень серьёзно попросил:

— Шерька, выкинь это из головы. Если с тобой что-то случится, мне шею свернут.

— Ладно-ладно. Я ж не камикадзе какая, голой пяткой на саблю махать. Но факт этот, я думаю, стоит того, чтобы о нём помнить.

Смысла сравнения Нуэ не уловил, боевая подруга довольно часто упоминала о чём-то непонятном, но то, что рисковать собой попусту она не собирается, он понял и успокоился.

В великой важности для айев этой добычи Шерил могла убедиться лично, когда всё же попала в сторожевую вахту. Группа учёных-исследователей, разбивших свой лагерь прямо в непосредственной близости от корабля, принялись за изучение устройства, не сходя с места и не теряя ни минуты времени. Причём, только малая часть была занята решением проблемы транспортировки такого крупногабаритного груза, а остальные пытались вникнуть в устройство агрегата. Чертежи, схемы, тщательно зарисованные детали механизма, снимаемые с корабля послойно, как при археологических изысканиях, во всё это Шерил удалось взглянуть только краем глаза, восхититься и ничего не понять.

— Свет уже почти ушёл, а они там всё ещё копошатся, — их основной обязанностью было следить за окружающей обстановкой, но не поглядывать на исследователей время от времени Шерил не могла.

— Ещё бы! — Никея, пристроившаяся рядом, тоже лениво скосила глаза вниз. — Сейчас ещё свет организуют и за дело вторая смена примется.

— И зачем такая спешка? Вот придумает группа транспортников, как эту штуку через хребет перетащить, и можно будет спокойно изучать, да в специально оборудованном цеху, а не в полевых условиях.

— Это если у них это время будет. А если сидящие там, внутри, послали своим сигнал бедствия? А если тревожный маячок при крушении включается автоматически? А если Гегейргон вышлет им подмогу?

Мысль о том, что там, внутри этой жестянки могут находиться пойманные в ловушку люди, была для Шерил тревожна и неприятна. А если там, как в подводной лодке, замкнутый цикл жизнеобеспечения и что-нибудь поломалось? А если как раз сейчас люди там задыхаются, или умирают от жажды и голода? И ни те наружу, ни наши внутрь? Страшно себе представить. Мгновенная смерть в бою всё-таки намного милосерднее, хотя и об этом она тоже вспоминать не любила.

— А мне-то казалось, что мы тут так, для порядка и на всякий случай, — она постаралась отогнать, уже начавшие мелькать перед глазами страшные картинки.

— Ну, ты даёшь! — восхитилась Никея. — Хотя, по большей части так оно и есть. Ребята из Правого Крыла вылетели в дальнее охранение и постоянно обшаривают небо в полудне лёта отсюда. Прежде чем пробраться сюда к нам, нужно сначала миновать их.

Беда пришла откуда не ждали. Шерил глазам своим не поверила, когда увидела, как гигантская махина корабля переваливает через хребет, с той стороны, где по умолчанию должны были быть только свои. Она молча, вцепившись побелевшими пальцами в край карниза и широко раскрыв глаза наблюдала, как медленно и бесшумно, возникают поблескивающие металлическим глянцем обводы корабля. А вот более опытным Стражам времени на раскачку не понадобилось — в один момент в воздух взмыли все и, не дожидаясь приближения, принялись выстраивать в воздухе какую-то сложную фигуру. Наручные лучемёты против такой махины оружие не самое подходящее, но другого у них не было, да и из этого, нужно было стрелять в определённые точки, под строго выверенном углом сразу с нескольких направлений. Как это умудряются проделывать айи в движении, в полёте, Шерил не имела ни малейшего представления: её такому не учили.

Что пошло не так: кто-то, что-то не подрассчитал или просто корабль был слишком велик для таких мер воздействия, однако тот, не сбавляя ход и даже не трудясь отстреливаться от мельтешащих крылатых, приближался к лежащему на осыпи более мелкому собрату. Вспыхнул один из раструбов под днищем, и пронесшаяся огненная волна спекла в единое нераспознаваемое нечто носовую его часть, ещё один выстрел и непоправимо пострадал корпус. Шерил, так и продолжавшая стоять на карнизе, на котором несла дежурство (помочь-то всё равно ничем не могла, не с арбалетом же туда кидаться), непроизвольно сжала кулаки. Да и остальные, нарушившие сложный строй, когда их накрыло полем страха, разлетелись в разные стороны и как раз сейчас переформировывались небольшими отрядами и затевали что-то явно самоубийственное.

Откуда появился тот айя? Наверное, с противоположного края ущелья, потому как на этом краю ничего подобного тому гигантскому копью, которое тот сжимал в руках, не было. Да, да, тот самый дрын, присутствию которого в оружейной Шерил ещё недавно удивляло. Поднявшись высоко над чужим кораблём он, сложив крылья и выставив вперёд копьё, нацелился падать в одну, теоретически уязвимую точку. Самоубийственно и безвозвратно, чтобы не оставить себе возможности запаниковать сбиться или отклониться. Чем там отмахнулись-отстрелились от него гегейргонцы, в сумятице боя было совершенно непонятно, однако лёгкое тело летуна отнесло в сторону, бросило на скалы, перекрутило и изломало. А вот копьё осталось целым. И Шерил ястребицей кинулась на него, увидев для себя единственную возможность поучаствовать в общем деле. В голове крутились донельзя пафосные мысли, что-то о том, что «принять оружие из рук павшего товарища», а в душе зрела уверенность, что все её друзья, до единого, сейчас пойдут самоубийственную атаку, и будут повторять её раз за разом, пока будет хоть призрачная возможность остановить врага, чтобы дать своим время и возможность разобраться в этом новом оружии противника. Или пока никого в живых не останется. А единственный шанс есть у неё, как у невосприимчивой к давлению на психику. Эх, если б она представляла, НАСКОЛЬКО это может быть важно, больше бы уделяла внимания занятиям с теми айя, которые решили обучиться саморегуляции. Куда там метил этот герой-самоубийца? А, не важно, всё равно не разглядела, да и дрын этот на такую высоту ей не поднять. Копьё было страшно тяжёлым и жутко неудобным — один конец всё время норовил перевесить, но Шерил всё же удалось поднять его в воздух. И даже нацелить на один из еле видимых огоньков на нижней стороне машины. Ведь, если что-то там светится, значит, что-то там работает. Ведь, правда же? Жалела она только о том, что при направлении удара снизу вверх, должную скорость набрать очень сложно, но когда до чужеродной техники оставались считанные метры, кто-то позади неё ухватился за тупой конец копья, прибавив ему ускорения и, заодно, мягко подкорректировав направление удара.

Удар был страшным.

У Шерил мелко завибрировали руки и отказались держать вообще что-либо, а в груди болезненно заныла какая-то струнка. Её соратник, которого она так и не успела рассмотреть, тоже выпустил из рук копьё и еле успел увернуться от деталей падающего механизма, а сама Шерил, головокружительным зигзагом, теряя перья из крыльев, выметнулась из-под карающего луча.

Что они там с незваным товарищем повредили, Шерил не знал, однако гигантский летучий корабль принялся вращаться, спиралью уходя в сторону. Он прекратил пытаться спечь своего более мелкого и невезучего собрата в однородную массу, зато принялся усердно и бестолково обстреливать окружающее пространство. Как сама Шерил добралась до ближайшего к ней относительно безопасного укрытия и притом не превратилась в комок прожаренных перьев, девушка не знала. Повезло, наверное. А там притаилась, потеснив плечом радостно и зло, улыбающегося крылатого.

Сколько длился шквальный обстрел? Да, наверное, недолго. Не идиоты же они, в самом деле, так бездарно расходовать заряды? Но за это время Шерил успела и испугаться, и разозлиться, и решить, что не для того её мама родила, чтобы вот так бездарно погибнуть. Но стоило только обстрелу прекратиться, как вниз, и их случайное убежище, скатился Нуэ. Очень злой и испуганный Нуэ. Он поднял Шерил на ноги, пару раз встряхнул, убеждаясь, что та действительно жива и при этом ещё и что-то орал, не то восхищённое, не то уничижительное, из-за звона в ушах Шерил не могла толком разобрать.

— … идиотка ненормальная… сказано… не высовываться… такой удар… свистопляска… дуба врезал…

А под конец, обозвав её порыв «глупостью эпических масштабов» стряхнул с пояса запасную пару наручей и велел всё-таки не переть на рожон. И нырнул в небо, где опять, как и в прошлый раз начали выстраиваться боевые порядки крылатых. Наверное, у них всё же был план, в который, девушку, по её малообразованности и бесполезности в целом, не посвятили.

Получив в руки это могуче-бесполезное оружие, Шерил особого воодушевления не ощутила, но обладание им, позволило ей на законных основаниях вмешаться в общую свалку. Ведь согласитесь, нехорошо как-то получается, когда тут борются и гибнут, а ты стоишь в сторонке и наблюдаешь.

— А наше-то копьё ещё цело, — проговорил айя, с котором она делила своё убежище и одарил её ещё одной полубезумной улыбкой. Голос его, низковатый, хриплый, как будто немного простуженный, но всё равно очень приятный, показался ей знакомым. Из исследователей, вечно копошившихся внизу он был, что ли? Тогда понятно, откуда он такой взялся, чтобы вовремя подхватить-подтолкнуть-направить копьё.

— Подхватили-понеслись? — её собственная, ответная улыбка, тоже не блистала здравомыслием.

— Точно!

Копьё было не то, чтобы очень целым: пара длинных трещин на светлом дереве всё-таки виднелась, но металлическая оковка была не слишком повреждена, а магические рунные печати то и дело наполнялись призрачным голубоватым светом. Оно лежало на земле, среди обломков того агрегата, который они сковырнули с летучего корабля и как будто ждало рук готовых его подхватить. Они ещё раз смогли подняться с этим копьём в воздух и даже почти удачно скинули его на неприятельский корабль, а потом неразбериха боя разнесла их в разные стороны, и Шерил даже спросить не успела, как же звали её нечаянного соратника.

Был ли у этого боя какой-то план? Наверное всё-таки был. Малыми группами, и те что состояли в ближнем охранении, и те, что подоспели из дальнего, они налетали, обстреляли, метя в строго определённые точки на корпусе корабля и россыпью разлетелись в разные стороны, чтобы на некотором отдалении вновь собраться в боевые порядки. Что-то имело видимый эффект, что-то не имело, но постепенно, движение летучей махины становилось всё более хаотичным и нервическим, смертоносные лучи всё реже попадали в цель, чаще бесполезно тыча в небо или шаря по скалам. В один момент прекратилось и это, Шерил, подчиняясь команде старшего, вместе со всеми, отлетела в сторону и уже оттуда, с тяжело колотящемся средством наблюдала, как разом погасли все блёклые огоньки на корпусе, перестали крутиться и вращаться подвижные детали на корпусе, зато воздух разорвал гул, вой и грохот от свалившейся на каменную осыпь груды металла.

20

Слегка оглушённые скоротечностью боя, а ещё больше своей победой в нём, старшие троек собрались в кабинете своего Мастера и командора. Кто сам пришёл, а кого и принесли из лекарского крыла. В этом не было чего-то необычного, такие разборы полётов практиковались после каждой крупной операции, а уж после такой… Первый опыт успешного захвата вражеского корабля, проведённого целенаправленно, требовалось восстановить полностью, буквально поминутно и сделать это проще всего по свежим впечатлениям. Для того чтобы чуть позже разработать эффективную и жизнеспособную стратегию.

— Как оказалось, — сказал в заключении обсуждения Фоэ Ра, старший пятой тройки, — справиться с летучим кораблём не так уж сложно, если над тобой не довлеет наведённый ужас. У них низкая скорость и слабая маневренность, а обстрел из лучевых пушек ведётся далеко не во всех направлениях — есть «слепые» зоны.

— Да и оптика, так себе, слабовата, — добавил Феллинг Мост, старший из оставшихся в живых научных сотрудников, которого так же пригласили на это совещание. — Наша намного совершеннее. Хотя броня прочная. И левый задний регенератор действительно является слабой частью конструкции, как это показал самоубийственный эксперимент мастера Хайро Ахани с кем-то из ваших Стражей.

— Почему самоубийственный? В тот раз оба остались живы!

— Потому, — живо ответил мастер Феллинг, — что вероятность гибели была гораздо выше вероятности выживания. У нас считают так.

— А у нас считают, что удача покровительствует безумцам.

— Кстати, о везении и безумцах: кто-нибудь понял, почему у них отказали генераторы страха?

— Мы над этим пока ещё работаем, — воинственно задрал вверх подбородок мастер Феллинг.

— Оставим пока этот вопрос, — вмешался Мастер Азорра, который сегодня был крайне серьёзен и почти не вмешивался в обсуждение, лишь изредка, краткими репликами направляя и подстёгивая его. А долгий взгляд, который он послал Нуэ Но, тот понял и без словесного сопровождения. Верно понял, как просьбу не распространяться пока об известным ему подробностях и задержаться после, для приватного разговора.

Да он и сам хотел остаться и поговорить. Не то, чтобы слишком много всего накопилось, скорее Нуэ настигло прозрение и его срочно требовалось подтвердить. Или развеять, что было бы конечно же хуже.

— По поводу исчезновения навеянного страха, — начал он, едва только шаги последнего из сослуживцев стихли за дверью.

— Да-да, я именно об этом поговорить хотел, — поспешил подстегнуть его Мастер Азорра. — Когда всё началось?

— В тот момент, как Шерил вступила в бой, мне кажется. До тех пор, пока она оставалась на смотровой площадке, ничего нового не происходило. Надвигался неприятельский корабль, огромный и, кажется, удушающий самой своей массой, мы старались держаться на критическом расстоянии, чтобы не потерять разум, — всё это сегодня уже было проговорено не раз, но Мастер Азорра его не перебивал. — Ярвин пошёл в свою самоубийственную атаку, реализуя план Б, резервный, — не имевший шанса сработать, потому как появления настолько крупного корабля никто не предвидел. — А потом Шерька подхватила брошенное оружие, и в этот момент сознание очистилось настолько, что стало возможно мыслить.

— То есть, ментальное воздействие исчезло совсем, как будто его никогда и не было? — этот вопрос, пожалуй, был самым важным, поворотным, и поэтому Мастер очень постарался никак не выделить его из прочих.

— Я бы так не сказал, бесстрашие меня не посетило и посторонние влияния тоже не отрезало, — пытался Нуэ словами сформулировать то, что тогда происходило с ним во время боя. — Страшно было, но было ровно настолько, чтобы взбодриться, собраться, начать воспринимать окружающее с невозможной чёткостью и добиваться успеха в том, что ни при каких других условиях не было бы возможно. Другие, возможно, не осознали, что случилось, но нам с Ник однажды уже доводилось испытывать на себе нечто подобное.

— Она не пела? — взгляд Мастера уплыл куда-то вглубь, как всегда, когда он полностью погружался в построение очередной, архисложной модели. А в этом он был силён как никто.

— Вслух не пела. Но она иногда, бывает, напевает про себя. Я уточню, — Нуэ встал, собравшись откланяться.

— Уточни, — Мастер сложил ладони домиком и откинулся на спинку кресла. — А ещё лучше пришли девушку сюда.

Впервые, с тех пор как она добралась до страны крылатых, Шерил захотелось забиться в уголок, в темноту, в одиночество, и чтобы никто не трогал. Погоревать. Почему на неё так сильно подействовало известие о смерти нечаянного напарника, если в этой схватке пострадали, а некоторые и погибли, гораздо более хорошо знакомые айи? Она даже не пробовала искать ответа на этот вопрос. От этого же осталось только имя: мастер Хайро Ахани, полубезумная улыбка да замечательный голос. И тоска по чему-то несбывшемуся. И почему-то было особенно горько, что они так толком и не познакомились.

— Вот где ты! — на широкий карниз рядом с нею приземлился Нуэ. Ненадолго хватило одиночества в её укромном уголке.

— Искал?

— Тебя мастер Азорра хочет видеть.

— Жизнь продолжается? — как-то особенно невесело заключила Шерил.

— Что-то случилось? — чутко встрепенулся товарищ.

— Ничего, кроме того, что жизнь продолжается, — жалко искривила губы она и рывком поднялась на ноги. Надо, действительно, узнать, что там от неё хочет гипотетическое начальство. Шерил крепко подозревала, что сейчас получит по первое число за свою самодеятельность, но оказалось, что поговорка «победителей не судят», справедлива и для этого мира и о её выходке Мастер Азорра даже не упомянул. Начальство хотело разговаривать. Вопросы задавать и слушать ответы. Она и отвечала, не слишком задумываясь над смыслом вопросов и ответов, просто вслушиваясь в переливы этого чудного голоса, в мелодию его звучания и приходило облегчение, отступала иррациональная тоска по несбывшемуся и горе от утраты чужого, в сущности, человека.

А Мастер, нахально пользующийся этим её состоянием и выжимавший последние крупицы полезных сведений, понимал, что относительная тишина на его границе закончилась. И вот она сидит перед ним, причина этого, и залог того, что победа в грядущей войне будет относительно лёгкой и скорой, сидит в некоторой прострации, хлопает светло-зелёными глазищами и явно ничего не понимает. И хорошо, что не понимает. Полезно.

Если собрать вместе всё, что было сказано, то получается, что эта девушка всё же как-то воздействует на сослуживцев. Кажется, если не врёт и не недоговаривает, даже сама не сознавая этого. Но не в любое время, а только во время боя, и только когда сама в нём участвует. Или не только? Или в это время эта грань её дара проявляется наиболее ярко? Эх, провести бы сейчас серию экспериментов, выяснить точно! Он мечтательно прищурился, но тут же по лицу Мастера пробежала тень. Да не до того сейчас. Военное время диктует свои условия и условности и если и придётся проводить какие-то эксперименты, то прямо так, в боевой обстановке, рискуя жизнью очень ценного, между прочим, кадра и просто симпатичной девушки, которая лично ему стала в последнее время очень дорога. И нет возможности оградить её от этого. Одну спасти и десятки потерять? Если не сотни. Такова несправедливая арифметика войны. Да и, наверное, жизни в целом. Мастер опять сложил пальцы домиком, откинулся на спинку кресла и недвижным взглядом уставился в одну, особенно интересную ему точку под потолком.

Однако же снизить риск всё-таки можно.

И по окончании разговора он вновь попросил пригласить к нему в кабинет старшего седьмой тройки. Для очень, очень секретного разговора.

Очень скоро Стальное гнездо из тихого, провинциального и даже захолустного местечка превратился в центр паломничества разнообразных комиссий, комитетов и прочих уполномоченных. А вокруг лежащего, полурасколоторого летучего корабля образовался целый научный городок. В считанные дни айи возвели лёгкие конструкции для жилищ, провели постоянное освещение, обеспечили бесперебойное снабжение продуктами. И взялись за работу вдвое злее.

Шерил во всём этом участие не принимала. Получив, как и всё участники той битвы красивую цацку на грудь, наградные и три дня отпуска, она отправилась в гости к родителям Никеи. Хотела сначала в столицу смотаться, к Мастеру Езекиилу, во исполнение обещания посмотреть как там крылышки растут, но вовремя решила с ним списаться и узнала, что того не будет на месте. А больше ей, собственно, ехать было не к кому и поступившее от боевой подруги приглашение, было с благодарностью принято и ею и Еуэ, которому до родного побережья было добираться слишком долго. Так и получилось, что даже коротенький отпуск седьмая тройка проводила вместе.

Отдохнула. Отогрелась в атмосфере любви и заботы, которую умели создавать вокруг себя родители Никеи, посмотрела на то, как живут айи среднего достатка, попробовала пофлиртовать со случайно заглянувшими «на огонёк» её же одноклассниками и вернулась. И первым же, кого встретила на изрядно запруженном незнакомыми людьми дворе форта, был Мастер Езекиил. Высокий, монументальный, чернокрылый, удивительно неуместный и непривычный в этом месте, вне своих подземных лабораторий, куда иные заходить имели право только по предварительному приглашению. И, как правило, не имели на то желания.

Мастер Езекиил

— Мастер? Какими судьбами? — а вот Шерил ему точно обрадовалась. А почему нет? Он был к ней добр, здорово помог на первых порах, когда она здесь никого и ничего не знала и рассказывал многое интересное и у неё не стеснялся спрашивать. А что касается его собственных занятий, которые местные почему-то считают шокирующими, то ничего такого особенно жуткого он ей не показывал. По правде говоря, та единственная экскурсия в музей при медицинском колледже оставила у неё гораздо более пакостный осадок на душе.

— Работать, — от глаз, по смуглой коже разбежались весёлые морщинки. — Вы тут, говорят, шикарную птичку подбили?

— Какая птичка? — она с готовностью подхватывает шутку. — Тот динозавр летучий? — интересно, а динозавры летали? Вроде птиц тогда ещё не было, кто-то же должен был населять воздух?

— Вот на него и посмотрим.

Она, обняв его двумя руками за руку, повела Мастера в форт, к себе в комнату. А куда же ещё гостей приглашать как не к себе домой?

— Меня вряд ли пустят, — Шерил почти сожалела. — Там же, наверное, такая охрана! Да и секретность… А где вы остановились?

— Внизу, в долине. Там ещё можно было комнаты снять.

— Это же далеко! И долго добираться, наверное.

— Далеко. И долго. Но в форте не осталось свободных помещений. Занят даже чердак. А рядом с объектом жить… знаешь, даже мои нервы долго не выдерживают.

— Что, амулеты ещё не поотключали?

— Не в них дело, точнее не только в них, — он прикусил язык, чуть не сболтнув информацию, которая считалась секретной. Пока считалась. — Только тяжело там. Давит. Работать ещё можно, а вот спать совсем нельзя. Больше чем на пару часов заснуть не удаётся, а просыпаешься не отдохнувшим, а совсем вымотанным.

— Ужас, — посочувствовала она, потому, что надо же было что-то сказать. Самой-то ей, слава всем Крылатым Девам ничего подобного испытывать не приходилось.

— А главное, сколько времени все эти перелёты занимают!

Шерил с проснувшимся интересом оглядела свою девичью комнатушку, в которую уже успела привести Мастера и даже сунуть чайник на огонь. Где-то у неё даже конфеты с лучших времён сохранились. И домашняя выпечка Никееного семейства, выданная с собой, в дорогу, рюкзачок оттягивает. Есть чем угостить. Однако же идея…

— А что, если вы здесь останетесь?

— Ценю твоё гостеприимство, но здесь даже одному тесновато, — он демонстративно развёл крылья в сторону, и от стены до стены не хватило места, чтобы расправить их полностью.

— А я и не предлагаю жить вдвоём, — она прибавила огня под чайником — нет, всё-таки прогресс — это здорово. Печурка, даже самая крохотная в её комнатуху не влезла бы. — С тех пор как нам уплотнили графики дежурств, я здесь бываю далеко не каждый день. А когда бываю, то просто ложусь и засыпаю. И не всегда это время — ночь. А время наших вылетов и возвращений всегда можно посмотреть на стенде в главном зале.

— Знаешь, девочка, — Мастер, по-новому оглядел предоставленные покои, — мне, наверное, стоило бы вежливо отказаться, но я соглашусь.

И он остался. И действительно, разминуться с иномирянкой в те недолгие часы, что она проводила в форте, не составляло труда. А возвращалась она действительно не каждые сутки, посеревшей, вымотанной и даже, кажется, отощавшей от усталости. Настолько, что у Езекиила появилось желание серьёзно поговорить с Мастером и командором этого форта: а так ли уж нужно доводить её до крайнего утомления.

— Нужно, — ответил Азорра, который здесь, в своих владениях, выглядел намного серьёзней и, даже, пожалуй, суровей. — Почему, вы думаете, у вас есть время и возможность продолжать работу?

— Потому, что нас охраняют ваши бойцы? — сделал логичное предположение Мастер Езекиил.

— Именно. А ещё потому, что среди них есть эта иномирянка. И когда она вступает в бой, на моих ребят перестаёт действовать ментальная магия. Вот такая вот зависимость. Уже неоднократно проверенная.

— Так укрыть её поблизости в безопасном месте и пусть себе колдует? — и Езекиилу странно было, что до этого простого варианта не додумались.

— Не выйдет. Это, чем бы оно ни было, работает, только когда девушка сама вступает в битву. И действует только на ту команду, которую она считает своей.

— Занятно, — Мастер покачал темноволосой головой.

— Более чем! Однако, Мастер, я надеюсь на ваше благоразумие, — Азорра посмотрел исподлобья и очень серьёзно. — Девушка об этой своей способности не догадывается и пока это остаётся так, её можно придержать на вторых-третьих ролях, рискуя её жизнью как можно меньше, а вот если вы обмолвитесь, рисковать придётся всерьёз и по-настоящему. Пока она верит, что делает что-то архиважное — всё работает, а если узнает что это не совсем так, то может и перестать получаться.

Мастера Езекиила это не убедило, но он отступился. Не чувствовал себя правым. И мало времени, которое слишком быстро улетучивается, и велика усталость, и давит страх опоздать, не разобраться, не справиться. А потому, он раз за разом возвращаясь к поверженному гиганту, выкинул проблему из головы.

Нуэ Но

Он всегда знал, что жизнь Стража Границы опасна и трудна и в своё время сознательно выбрал её для себя, но вот когда она преподносила такие сюрпризы… Хотелось плевать и кусаться самым невоспитанным образом. Он не нянька! И не телохранитель, и на комедианта не учился. Что значит создавать видимость участия в реальных боевых действиях?! Как это можно сделать, когда боевые действия действительно реальны, а подопечная молода и бесстрашна, да к тому же имеет несколько расплывчатые понятия о дисциплине? И если ещё во время налёта сверхлёгких катеров она держалась несколько в стороне, в группе поддержки, то когда отряд диверсантов попробовал проскочить по их территории по земле, её ничто не способно было остановить: ввязалась в бой в первых рядах. Хотя клинками Шерил владела мастерски и пускала их в ход без колебаний и это несколько утешало.

А самое противное было в том, что Нуэ отлично сознавал правоту командира и разумность его приказа. Ещё бы выполнять его не ему приходилось.

Шерил

Свой законный выходной Шерил решила потратить на спуск в долину не потому, что ей хотелось хлебнуть мирной жизни. Хотя контраст, конечно, был потрясающий. Там, за хребтом что ни день идут полноценные боевые действия, а здесь в трёх раскиданных по долине деревушках: танцы вечерами, конкурсы снежных скульптур, а в магазинчики привозят лакомства и разносолы, а люди веселы и беспечны. Чужаков вот только стало намного больше, но это даже интересно. И жила здесь Шерил уже достаточно долго, чтобы узнать места, куда тут ходят отдыхать и развлекаться и где можно достать разные нужные мелочи, но на этот раз у похода в долину имелась волне конкретная цель. Брикетики пьяного мёда у неё совсем закончились и требовалось срочно возобновить их запас.

Как выяснилось, отдохнуть на этом островке мира решила не одна Шерил. Когда она спустилась в знакомый погребок, там уже стоял дым коромыслом. В воздухе стоял ровный гул голосов, какой-то доброхот наигрывал на скрипке незатейливый мотивчик (настолько незатейливый, что у Шерил появился соблазн отобрать инструмент и взять его в свои руки), а за каждым столом сидели айи в знакомых светло-голубых куртках, таких же, какая сейчас красовалась на Шерил. И многие из них не сочли за труд отвлечься от своих разговоров, кивнуть ей, а некоторые и хлопнуть по плечу, так что путь до барной стойки занял у неё вдвое больше времени, чем требовалось. А добравшись, Шерил кивнула помощнику трактирщика, который, кажется, приходился тому племянником:

— Пьяный мёд. Два десятка.

— Шикуешь? — на плечо мягко опустилась тяжёлая рука. Шерил с улыбкой оглянулась и, подняв лицо, встретилась взглядом с Юджином.

— Должны же у меня быть маленькие слабости, — кокетливо отметила она, не желая в который раз распространяться об особенностях своей магии, о своих уникальных крыльях и о том, как непросто ей приходится во время длительных патрулирований. Всем непросто, и никто не жалуется.

— Позволишь угостить тебя ужином?

Шерил думала недолго: с одной стороны взлетать на полный желудок тяжело, с другой, есть всё-таки хочется.

— Ужин — это обязательно. Знаешь, я иногда начинаю завидовать птичьему обмену веществ, — сказала она, присаживаясь за ближайший свободный толик и окидывая жадным взглядом всё то, что на нём успело появиться.

— Ага, и их же презрение к условностям, — Юджин проказливо подмигнул. — Потому как иначе ничего не получится.

— Фу, какая тема некрасивая, — проворчала она, откусывая кусочек от истекающего кисло-сладким соком чё. — Хотя, пожалуй, даже она мне аппетита не испортит, — договорила она с уже набитым ртом.

Ровный гул голосов обедающих и отдыхающих айя слегка изменил тональность и Шерил в силу своей природы чутко относящаяся к таким нюансам, обернулась. В погребок спускались сразу два Мастера и члена Совета Мастеров, что в этом месте случалось не слишком часто. Мастер Езекиил и Мастер Азорра решили почтить своим присутствием провинциальный трактирчик. Следовало ли удивляться, что оба прямиком отправились к их столику?

— Не помешаем? — сумрачно и недовольно вопросил мастер Азорра, смерил испытывающим взглядом Юджина и положил руку на узкую спинку высокого стула.

Красноречивый взгляд Юджина сообщил, что, в общем-то, помешают, а Шерил окинула тоскливым взглядом блюдо с овощной соломкой, хрустящими хлебцами и десятком разнообразных соусников. Предчувствовала: спокойно доесть ей не дадут, но, тем не менее, ответила:

— Не помешаете.

— А почему так нерадостно? — Мастер Азорра уселся напротив Шерил и вопросительно заглянул ей в глаза. — Может, мы в неудачный момент появились?

— Вы появились! — почти обвиняющее возгласила Шерил. — А появление начальства всегда означает возникновение проблем.

— И ты совершенно права, — согласился Мастер Езекиил, который хоть и не был для девушки начальством, но о масштабе имеющихся трудностей знал как никто. И вид грозный Мастер имел не то что усталый, а даже словно какой-то обтрепанный. Сгорбился над споро принесенным расторопным трактирщиком блюдом с чё, по-нетопыриному расставил крылья, уперев их в пол, локти на стол водрузил. Шерил ещё раз окинула тоскливым взглядом накрытый стол и принялась подниматься. — Да сиди ты, не дёргайся, всё не настолько срочно, чтобы всё кидать и мчаться в форт.

— У нас опять изменилось расписание? Нужно готовиться к скорому вылету? — попробовала догадаться Шерил. И утянула с общей тарелки вываренный в меду кусочек персика. С корицей, ванилью и чем-то ещё сладко-приторным. Вкуснятина.

— Не то, — Мастер Езекиил сморщился и вокруг его крупного носа собрались шикарные складки. — Нужен человек, иммунный к воздействию ментальной магии.

— Тогда это всё равно на вылет, за Лошадиный Перевал, — вмешался Юджин, о котором все, кажется, совсем забыли.

— Нет, нет. Как раз наоборот, — встряхнул головой Мастер Езекиил, разгоняя усталость. — Мы нашли способ своим ходом спустить второй, наиболее уцелевший корабль, сюда, в долину. Дальше тащить не рискнули, потому как ненадёжно всё это, ещё развалится прямо в воздухе. За перевалом остались только обломки второго, меньшего катера.

— Это интересно, — оживилась Шерил и даже, кажется, внезапно проснувшийся голод отступил куда-то на вторые позиции. — Я об этом ничего не слышала.

— Никто ничего не слышал, — с непроницаемым выражением лица произнёс Юджин, остро сознавая, что остальные трое собравшиеся за одним столом, явно знают больше него.

— Менке железная была бы цена нашим спецслужбам, если бы о проводящейся секретной операции каждый последний Страж знал, — надменно выгнул бровь Мастер Азорра.

Шерил поспешила отхлебнуть из кубка с горячим напитком, чтобы скрыть ухмылку, которая могла бы обидеть приятеля. Чего делать ей совершенно не хотелось. Имевшие в этом мире хождение монетки, сделанные из неведомого полупрозрачного, с перламутровым отливом материала, из которых менке была самой мелкой, однажды попытались заменить металлической чеканной монетой. Проделать это попытался лет сто назад один из императоров Гегейргона, однако новые деньги волшебных свойств не имели, подделке поддавались довольно легко и поэтому вскоре утратили и цену и ценность.

— Да брось ты нагнетать атмосферу, — гораздо более мирно возразил ему Мастер Езекиил. — Летучий Корабль не минг, в карман не спрячешь, всё равно через сутки вся округа знать будет.

— Так вы его вот только-только сюда переправили? — догадалась Шерил. И заодно поняла, почему один из Мастеров такой усталый, а другой нервно-злой. Наверняка операция была непростой. — И сразу сюда?

— Не сразу. Сначала в форт слетали за тобой. А там узнали, что ты здесь, — при этих словах Мастера Азорра в душе у Шерил слабо шевельнулось чувство вины. — А раз уж и мы здесь, то почему бы, заодно, не поесть по-человечески?

И потянул к себе поближе блюдо со свиными рёбрышками, тушёнными в кисло-сладком винном соусе.

21

Шерил

Юджина пришлось оставить. Не имелось у него допуска на особо секретный объект, да и надобности в нём там не было. Так что к гегейргонскому кораблю они пошли втроём. Именно пошли, пешком, ногами. Погода, за то время что они сидели в погребке, успела испортиться настолько, что подниматься в воздух было бы чистым мазохизмом, да и скорости передвижению не прибавило бы ничуть.

Однако же не смотря на то, что ветер кидал комья мокрого снега то прямо в лицо, то норовил зашвырнуть за воротник, вокруг корабля шли строительные работы и опытный глаз уже смог бы различить остов будущего ангара. Шерил покачала головой — и было чему восхититься: какими бы быстросборными ни были конструкции, темп работ казался запредельным. И если бы не непогода, Шерил заметила бы тёмную громаду наспех подлатанного корабля намного раньше.

— Однако ж, безопасность у вас, — уважительно сказала Шерил, когда её проводили через проходную третьего защитного периметра. Мастер Азорра хмыкнул, Мастер Езекиил не обратил на этот комментарий внимания. — А я точно имею право здесь находиться?

— Сегодня — да, а там посмотрим, будет ли в тебе надобность, — очнулся от глубокой задумчивости Мастер Езекиил.

— И, может быть, вы уже расскажете, за каким лядом меня сюда притащили? — она повертела головой, переводя взгляд с одного на другого. — Я имею ввиду, что здесь уж точно случайных людей и лишних ушей не имеется.

— Я надеюсь ты помнишь, у нас однажды зашёл разговор о международной политике и магической традиции Гегейргона? — ответил ей Мастер Азорра, первым сообразивший с чего начать объяснение.

— Было дело, — согласно кивнула девушка, отступая к стенке, чтобы пропустить группу целеустремлённых и чем-то ужасно озабоченных айев.

— Тогда, может, припомнишь, чем приводятся в действие их механизмы? — продолжал он намекать, но Шерил, не настроенная на умственные напряжения ответила первой же пришедшей на ум банальностью:

— Магией?

— А магическую энергию откуда берут?

И Шерил бы, наверное и сама вспомнила ответ на этот вопрос, она собственно и не забывала его, просто озвучить не успела, но тут Мастеру Езекиилу надоели эти медленные расшаркивания и он сказал, как рубанул:

— А магию выкачивают из магов. И это был достаточно крупный корабль, чтобы иметь собственный «источник».

Нет, за время военной службы она не успела отупеть и что это за источник сообразила довольно быстро, но на уточняющие вопросы уже не хватило времени: они пришли. На массивных дверях, перед которыми они остановились, красовался знак биологической опасности: два ядовито-оранжевых треугольника, соединённых друг с другом острыми концами. Шерил он ещё напоминал схематическое изображение песочных часов, и точно такой же она видела при входе в лаборатории Мастера Езекиила, те, где велись работы с ирассэ. И тут же сыскался ответ, зачем на этот объект вызвали именно этого Мастера, сфера интересов которого лежала довольно далеко и от военных игр вообще и от вражеского вооружения в частности. За этими дверями должен был обнаружиться человек.

Человек обнаружился — да не тот. Хмурый айя поднялся с перегораживающего проход табурета и недоверчиво, с лёгким налётом сочувствия, рассмотрел девушку:

— Это и есть ваш эксперт? — спросил он у Мастеров. Оба в ответ кивнули. — Ты понимаешь, на что согласилась?

— Нет, — за неё ответил Мастер Езекиил и положил девушке ладонь на плечо. — На месте расскажем.

На лице стража дверей явственно промелькнуло неодобрение, но спорить он не стал, вместо этого принялся объяснять маршрут:

— Сотню метров по этому коридору вперёд, до первой двери, заходите в неё и поворачиваете и идёте назад, на четверть оборота, следующая дверь — на треть оборота назад, следующая — на половину. Там будет нужное вам помещение. И очень надеюсь, вы знаете, что собираетесь делать: если что — и помощь прибудет далеко не мгновенно.

Шерил тактично промолчала, Мастера солидно покивали и они тесной группой направились дальше вглубь коридора.

— Это получается мы будем ходить змейкой? Зигзагом? — мысленно прикинула она маршрут. — А что значит: «на четверть оборота»?

— То и значит, — тяжело пожал крыльями Мастер Езекиил. — Место, где мы сейчас находимся, называется «ядром корабля» и имеет кольцевую структуру из нескольких замкнутых коридоров, разделённых перегородками, которые в течение суток несколько раз меняют своё положение и дверями.

— Лабиринт получается, что ли? — подивилась Шерил и про себя отметила, что ей не почудилось, что стены здесь плавно изгибаются, это так и есть.

— Лабиринт, — согласился Мастер Езекиил. — А в центре его находится зал с «источником».

— И..? — глаза Шерил загорелись любопытством.

— И тебе нужно будет как-нибудь его отключить от этой системы, — продолжил Мастер Азорра, не разделивший душевного подъёма девушки. Более того, чем дальше, тем больше было заметно, что обоим мужчинам приходится заставлять себя идти вперёд. — Никто из нас не смог продвинуться дальше порога и самое безобидное, что случалось с теми, кто попытался — потеря сознания. А пленные офицеры и техники утверждают, что никакого способа дистанционного воздействия на источник не существует. То ли врут, то ли не знают, но на то, чтобы их всех отработать, нужно время.

— А у нас его нет, — сразу поутихла Шерил.

— У нас, может, и есть, — не согласился Мастер Езекиил. — А вот у того парня, что зафиксирован на плите по центру, его может и не быть. Я не могу оценить, насколько автономны системы поддержания жизнедеятельности на самом деле, а тому, что утверждают пленные, следует верить с осторожностью. Не могу и оценить, насколько они остались целы после крушения корабля.

— Более того, — подхватил Мастер Азорра, — неизвестно также, что случится, если там что-то серьёзно нарушено: жизнь этого человека тихо иссякнет, или же перед этим произойдёт взрыв, да такой, что мало не покажется ни своим, ни чужим. По крайней мере, если бы я это проектировал, я бы предусмотрел и такой вариант развития событий.

— То есть, пойди туда — не знаю куда, сделай то — не знаю что? — настроение у неё окончательно испортилось.

— Почти так, — согласился Мастер Азорра.

— Хотя бы зайди внутрь, да опиши всё, что невозможно рассмотреть от порога, — ограничил нижнюю планку эффективности её действий Мастер Езекиил.

— А в идеале, всё же поищи схему отключения, — поспешил настроить её на более высокий результат Мастер Азорра. — Вот спинным мозгом чую, должна там быть прикреплена памятка с порядком действий. Они же тут везде, от лифта до душевых кабин, не могла же эта напасть «ядро» обойти!

Они шли, поворачивая из одного коридора в другой, пропуская одни двери и раздвигая другие и Шерил, несмотря даже на инструкцию, сама уже бы давно сбилась с пути, но её вели двое крылатых, у которых было врождённое, превосходно развитое чувство направления. Шли, в мельчайших подробностях пересказывая всё, что ей могло бы теоретически пригодиться в предстоящей операции, потоком слов заглушая и собственные страхи и её беспокойство. В результате, к заветной двери Шерил подошла с гудящей головой, растерянностью и без всякого плана того, что собирается сейчас сделать.

И, может, оно и к лучшему. Не успела заранее составить себе представление о том, что собирается увидеть и потому, не растерялась, не опешила, а только застыла на пороге, не решаясь сразу ступить на пол и соображая, стоит ли вообще это делать. Пол — не пол, а сплавленный из металлических полос монолит, разных по составу и, соответственно, цвету. И, если Шерил что-то успела понять в местной магической традиции, это был стационарный, масштабный рунный знак, в центре которого, на метровой высоты постаменте возлежало обнажённое человеческое тело.

— Заходить сюда безопасно? — спросила она, обернувшись на Мастеров. Те, бледные до зелени, хотя на смуглой коже Мастера Езекиила это было не так заметно, уже успели на полтора шага отпрянуть назад.

— Наступать на печать? — Мастер Азорра дождался её ответного кивка. — Вполне. Это только внешние контуры знака.

Однако же говорить ему было тяжело. А ещё труднее удерживать относительно нейтральное выражение лица — очень не хотелось перед девушкой лицо терять, да и самоуважением Мастер Азорра дорожил. Хотя при взгляде на плиту и распластанное на ней тело на сознание начинали накатывать волны запредельной, иррациональной жути, а желудок сжимался, жалуясь на то, что недальновидный хозяин как раз перед этим успел основательно его заполнить. Хотя обычно ни живые, ни мёртвые люди таких эмоций у него не вызывали. Пси. Проклятая магия.

Шерил, чуть заметно дёрнула крыльями, вспомнив о том, что дальше идти ей предстоит одной, и ступила на металлически глянцевый пол. Ничего не произошло. Подгоняемая азартом и любопытством, она прошла к тумбе в центре помещения с лежащим на ней человеком. Пальцами дотронулась до тёмной, неожиданно тёплой и бархатистой на ощупь поверхности. Плита — не плита, а нечто водянисто-мягкое, в чём тело несчастного утопало почти до половины. И не привязан от был, как ей это почудилось от порога, так, в нескольких местах зафиксирован тонкими, анатомически изгибающимися спицами. Со смесью отвращения и любопытства она заглянула в лицо человека. Мужчина. Скорее даже парень, потому как на вид ему было едва за двадцать. Губы сомкнуты, веки плотно прикрыты, лицо неподвижно, как восковое и нет никакого сомнения, что сознание это тело не посещало уже очень давно — часть черепа отсутствовала, замененная сложной техно-магической конструкцией, корнями уходящей в смертное ложе. Не слишком понятно, почему это тело до сих пор всё ещё живо, но грудная клетка еле заметно поднималась, накачивая в лёгкие воздух, а по полупрозрачным трубочкам то и дело просверкивали еле видимые всполохи магических огней. Чувство страха и омерзения заставило Шерил отступить на шаг назад, а извращённое любопытство не позволило отвести взгляд от отвратительного зрелища и более того, заставило обойти этот постамент раз, потом ещё раз. На втором полукружии она вспомнила, что пришла сюда не просто так любопытствовать и не на экскурсию и принялась внимательно осматривать стены круглого зала. Ровные, светло-жёлтые, не содержащие никаких надписей и пометок ни на первый, ни на второй взгляд. И дверь только одна, та через которую она вошла и у которой её ждут Мастера — а то бы решила, что здесь есть ещё какая-нибудь каморка с пультом управления.

Невыполненное задание заставило её вернуться к постаменту с полутрупом (хотя теперь она уже старалась не смотреть на распростёртое тело) и осмотреть его повнимательнее. Постамент — не тело. Ровный, геометрически идеальный овал, в верхней своей части не имел ни выступов, ни впадин, ничего, что можно было бы принять хотя бы за кнопку. А вот в нижней, в изголовье — наиболее удалённой от входа части, обнаружилась небольшая табличка с подробной, по пунктам, памяткой-инструкцией по включению и отключению «источника» и его последующей консервации.

Читать Шерил умела. Добрый месяц убила на овладение этим искусством ещё тогда, когда вместе с Мастером Езекиилом пыталась обнаружить проходы в другие миры. Тогда же обнаружила, что и язык и письменность и у тёмных, и у светлых, и у айев, один. Собственно, раньше это был один народ, а различия в произношении и написании слов ещё не успели накопиться настолько, чтобы разделиться окончательно. Так что последовательность нажатия кнопок, передвижения рычажков и что должны обозначать шкалы вскорости стала ей вполне понятна. А после лёгкого нажатия в нескольких разных точках, когда табличка щёлкнула и отошла в сторону и оказалась не табличкой, а дверкой, Шерил получила и доступ к пульту управления.

Всё очень просто: нажать на белую кнопку-горошинку, подождать пока риска на шкале расположенной тут же, рядышком, опустится в самый низ — и, считай, «источник» отключен, повернуть рубильник в сторону и можно добиться «мягкой консервации», «жёсткой консервации» (что бы ни значили эти термины!), утилизации, или коллапса. В зависимости от того, что нужно оператору.

Шерил уселась на пол, больше не обращая внимания на то, что попирает пятой точкой линии гигантского магического знака, и глубоко задумалась. Делать что-нибудь прямо сейчас или пойти, доложить старшим по званию, оставив им бремя принятия решения и тем снять с себя всякую ответственность за возможную ошибку? Можно — никто не осудит. Хотя, это, конечно, трусость и самообман. В любом случае, принятое решение будет зависеть от того, как и что она доложит, а нажимать заветную кнопку придётся всё равно ей — больше не кому. И пусть значение начертанных терминов ей в точности неизвестны, но интуитивно всё равно понятны и… Ну и не стоит ли прекратить колебаться и всё-таки сделать то, для чего её сюда пригласили?

Однако, не смотря на твёрдо принятое решение, рука, которой она потянулась к заветной кнопке, всё-таки подрагивала. Странно это было и страшно, принимать решение, от которого будет зависеть чужая жизнь. Или нежизнь (что там от этого бедолаги осталось!). Кнопка оказалась неожиданно тугой и пока Шерил с нею боролась, сомнения отступили на задний план. Рядом засветилась ядовито-зелёным шкала и медленно поползла вниз, отмечая прохождение каждого деления тихим щелчком. Рука её мягко легла на рубильник, и едва только заключительный щелчок отметил окончание предыдущего процесса, осторожно повернула его на отметку «мягкая консервация». Будь она дома, откуда-нибудь из платформы непременно выдвинулся бы стеклянный купол, но поскольку это был совсем другой мир, со своими техническими и магическими традициями, над телом возник купол силовой. Сначала прозрачный, едва заметный, постепенно он помутнел став белёсым и матовым, как слепое бельмо на глазу. Ещё минут десять, в течение которых Шерил тревожно оглядывалась и прислушивалась, был слышен ровный, ненавязчивый гул, щелчки, лязг, потрескивание, потом всё вдруг в один момент стихло, а заодно и освещение убавилось ровно вдвое — перешло в режим сохранения энергии.

— Получилось! — донеслось от двери. Кто именно из Мастеров вслух выразил свой восторг она не поняла, но оба тут же оказались рядом. Трясли, хлопали её по плечам и крыльям. И только тут Шерил поняла, что находится в каком-то странном, нервно-заторможенном состоянии. И поскорее, пока оно не закончилось, поспешила наружу. Какой дремучий инстинкт вёл её через лабиринт «ядра» и дальше через путаницу уровней, лестниц и коридоров? И вроде бы не старалась специально запоминать дорогу, да и уверена была, что не запомнит, а ни разу нигде не заплутала, не свернула не в ту сторону, не упёрлась в тупик.

Выскочила на улицу и остановилась в двух шагах от входа, жадно глотая холодный воздух и пытаясь справиться с внезапно подкатившей к горлу тошнотой. Вышедший следом за нею Мастер Азорра сунул девушке в руки куртку, которую она конечно же забыла, да ещё и собственным полуразвёрнутым крылом от пронизывающего ветра прикрыл.

— Надо было сказать, что в концентрированном виде это и на тебя действует, — сказал он и в тоне его чувствовались виноватые нотки. — Мы бы заранее могли кое-что предпринять.

Сам он эти средства — химический коктейль из релаксантов и антидепрессантов, не любил. Остроту восприятия они снимали, но заодно уменьшали скорость реакции и отупляли. Да к тому же ещё в течение пары часов после окончания основного действия в ушах стоял противный звон.

— Да при чём тут это! — она перестала так бурно дышать и теперь только широко раздувала ноздри. — А то и без всяких пси воздействий зрелище было недостаточно отвратительным.

— Какая ты впечатлительная! — Шерил не видела, не поворачивалась к нему лицом, но догадалась, что тот покачал головой.

— Просто представила себя на месте этого бедолаги. Или не себя, а кого-нибудь из знакомых, — теперь на неё накатила усталость. И не хотела себе признаваться, а почему-то на месте незнакомого парня представлялся брат. Нет, не Алишер, почему-то представить близнеца в каком угодно неприглядном виде у неё не получалось, тот по натуре был победителем, а вот названый, Ярек, вполне мог бы оказаться в этом «гробу-на-колёсиках». И это было ужасно.

— Ты, пожалуй, одна из немногих магов в нашем мире, кто гарантировано застрахован от подобной участи, — и сознавать это ему почему-то было приятно. Успокаивало.

— Ладно, — продолжать разговор на эту тему Шерил не хотелось. — А куда делся мой Мастер?

Почему-то это «мой» неприятно резануло слух, и Азорра ответил необычайно коротко:

— Работает, — дождался, пока она не слишком ловкими движениями натянет на себя куртку и предложил: — Давай я тебя через проходные провожу.

— Да я думала прямо отсюда домой, — Шерил кивнула на постепенно начинающее темнеть небо.

— Нет, нет, — он подхватил её под локоть, пока девушка не успела рвануть в небо. — Охрана нервная, пока ангар не отстроят, палят во всё, что летит, идёт и ползёт. Не стоит.

Но в форт Шерил отправилась не самой прямой дорогой. Новые, и не самые приятные впечатления требовали долгой прогулки для восстановления душевного равновесия.

А дома, в той комнате что Шерил занимала в форте, обнаружилась большая коробка с пирожными. Она стояла по центру стола, на самом видном месте, блестя лентами упаковки и сахаром обсыпки через прозрачную стенку. Откуда бы? Вроде День Рожденья у неё летом, а никакие всенародные праздники на это время не намечались.

— Это тебе мы обязаны внеочередным выходным? — в комнату заглянула Никея.

— Что? — обернулась Шерил.

— Я говорю, что тройку нашу решили не разбивать, а поскольку тебя опять задействовали в-жуть-каком-секретном мероприятии, нам с Нуэ перепал внеочередной выходной, — она вошла полностью и заглянула через плечо Шерил. — Это что? Это тебе? А от кого?

— Не уверена, что это мне. В этой комнате ещё и Мастер Езекиил временами обитает, — она чуть тронула двумя пальцами пышный бумажный бант и подумала, что Мастер теперь, наверное, съедет. Из деревни теперь до объекта добираться ближе. Но лишний выходной (и когда только Мастер успел распорядиться?) — это здорово. Хоть выспаться по-человечески.

— Э-э, нет, дорогая. Лакомство точно тебе предназначено, не Мастеру: мужчинам такое дарить не принято, — она легко и без сомнений сдёрнула ленты и банты и приподняла крышку.

— В честь чего? — всё ещё сомневалась Шерил.

— Просто так. Это не подарок даже. Так, ни к чему не обязывающий знак внимания. Ага, вот смотри!

И Никея выудила из-под обёртки ловко подоткнутую карточку, на которой красивым каллиграфическим почерком было выведено: «Умнице-красавице», а строчкой ниже: «Не забывай вовремя кушать». И без подписи.

— Знаешь от кого? — Никея завистливо потянула носом, Шерил догадливо протянула ей пирожное и сама взяла ещё одно. От кого — она точно не знала, но вариантов было не много. Собственно, реальных кандидатур только две и что-то ей подсказывало, что бегать выяснять кто из них — не стоит. Хотел бы ответной благодарности — подписался бы.

А вообще, сладости пришлись как нельзя кстати, и пусть после плотного ужина настоящего голода она не чувствовала, но в качестве утешения, спасения от пакостного настроения и отвратительных воспоминаний, они пришлись в самый раз.

Господин Цое

Очередное совещание в узком кругу, проходило на этот раз на его территории, в департаменте магической безопасности, чем господин Цое был весьма доволен. В отличие от своего вынужденного соратника. Генерал Альбрехт время от времени неодобрительно косился на пухлозадых дев, поддерживавших абажуры и затканные золотой нитью чехлы на мебели. Вызывающая роскошь. И очень не вяжущаяся с этим сухопарым и желчным субъектом. Однако же всё это было посторонним несущественным фоном, а собрались они здесь для весьма важного разговора.

— Мы теряем элитную боевую технику, — генерал постарался сказать это как можно более спокойно, по-деловому. Господин Цое — не тот человек, перед которым безопасно терять лицо.

— После того, как вы начали выгонять чернь на территорию айев? Вы всего лишь начали получать симметричный ответ на агрессивные действия!

— Однако ж над светлыми территориями и ойрскими болотами мы летаем уже не первое десятилетие и ничего. Как бы они не злились, а поделать всё равно ничего не могли.

— Не сравнивайте, уважаемый. Ойры, те в своих болотах почти в дикость откатились, ияннорирцы деградировали почти поголовно, за редким исключением, и уже несколько поколений как неспособны создать ничего нового. Айи — другое дело. Их исследовательские центры не уступают нашим. Разве что разрабатывают немного другие направления. Мне доставляли кое-что из образцов, — а зависть и жадность в голосе он как всегда замаскировал сухостью и невыразительностью.

— Да я не спорю, — генерал экспрессивно воздел руки вверх. — Однако же летательные машины они до сих пор не создали.

— По вполне очевидным причинам. Они и так летать умеют.

— Меня беспокоит другое, — генерал словно бы его не слышал, — около двух недель назад мы потеряли в их горах первый корабль. Такое уже случалось: горы изобилуют разнообразными аномальными зонами, где управление нашими кораблями становится нестабильным, да и айи научились как-то на них воздействовать, что казалось бы и вовсе невозможно было, — он принялся расхаживать взад-вперёд по кабинету, то и дело задевая кистями серо-золотого кушака, являвшегося частью мундира, за раздражающе-вычурную мебель. — И особенно это касается малого и среднего класса. В случае крушения стандартной процедурой является высылка корабля высокого класса и эвакуация, либо же, если она невозможна, уничтожение обломков. Но на этот раз ликвидация не удалась и более того, мы потеряли второй корабль. Высланная на за ними группа малых катеров не достигла цели, а горные рейнджеры, отправленные следом, затерялись в горах.

— Это проблема, — проникся господин Цое, лучше прочих представлявший, до чего могут додуматься айи, если разберут их секретную технику по винтику. — Где говорите, это происходило?

— Наша граница. Ближайшее поселение — форт Стальное Гнездо.

Лицо господина Цое закаменело, утратив всякую подвижность. Генерала Альбрехта, неплохо знавшего господина Цое от этой его гримасы пробрало до самых поджилочек. Всё-таки он его очень неплохо знал.

— Вы знаете, ГДЕ умудрились свою особо ценную технику про…ать?!!

Альбрехт сделал как можно более нейтральную мину, мол, я же сказал — где.

— Вотчина Азорра! Мастера, между прочим, одного из их ТЕХ Мастеров, если вы вообще имеете представление о структуре власти предполагаемого противника. Специализирующегося как раз на военной технике! И можете быть уверены, уж он-то догадается, что именно попало в его руки и не упустит свой шанс. Неудивительно, что там теперь такая охрана, что ваши головорезы пробраться не смогли. Там теперь ещё, небось, и весь цвет техномагической науки собрался.

— И что вы предлагаете?

— Выжечь!

— Мы уже пытались…

— ВСЁ выжечь! — перебил его господин Цое. — И останки кораблей и сам форт и всех, кто там может находиться, включая техническую интеллигенцию. И даже особенно их! Иначе все наши тайны очень скоро перестанут быть для них тайнами.

— Вы лично знакомы с этим Мастером? — попробовал генерал прощупать почву.

— Лично — не знаком. Но это не имеет большого значения. Знать о таких людях всё, что только можно — моя прямая обязанность. У меня для сбора данных специальные люди в разведке имеются.

Ещё одна проходка по кабинету взад-вперёд.

— Значит, вы намекаете на войсковую точечную операцию? И это в тот момент, когда война на два фронта нам будет крайне невыгодна?

— Я ни на что не намекаю, — раздражённо ответил господин Цое. — Вопросы тактики и стратегии я оставляю вам. Но если не сделать того, что я сказал, очень скоро наше техническое превосходство станет весьма умозрительным.

Шерил

Нападение на форт, успешно, пусть и с большими потерями отбитое, случилось вскоре после этого разговора, но Шерил в этой заварухе поучаствовать не довелось. Седьмая тройка как раз в это время находилась на боевом патрулировании достаточно далеко, чтобы не уловить тревожного сигнала, но недостаточно далеко, чтобы их не задел правое крыло летучей армады. Вынырнули, как призрачное воинство, из низко стелющихся туч, и ведь бесшумные, заразы, пока не увидишь и знать не будешь, что к тебе подкрадывается. Нуэ Но, как опытный старший скомандовал отступление. В самом деле, не втроём же им было воевать с добрым десятком вражеских кораблей? Разлетелись в разные стороны, чтобы не представлять собой точечную мишень, но из вида друг друга не выпускали.

Давно идут дебаты о том, что рациональней и надёжнее: живое или механическое. Давно и безуспешно, потому как результат каждый раз зависит от множества переменных факторов. К примеру, ветер. Тяжёлым машинам он почти безразличен, а лёгких летунов сносит в сторону элементарно и может как очень помочь, так и сильно помешать. Корабли медлительны и неповоротливы — айи увёртливы. В машине может закончиться энергия — человек быстро устаёт. Во всём есть свои плюсы и минусы. Но этот раз обстоятельства сложились не в пользу крылатых летунов. Воздушный поток, как никогда мощный, норовил сбить с курса, закрутить и вывернуть крылья, если с ним начинали бороться. Стандартным решением в такой ситуации был бы уход в сторону, но корабль был не один: с одной стороны армада надвигается широкой полосой, а с другой, возвышается выше самых высоких туч заснеженный бок горы. Три направления для бегства оказались отрезаны, но можно было двигаться не только вперёд, но ещё и вверх и вниз. Никея попробовала снизиться и найти убежище в пещере или расщелине, но низко стелящийся луч, едва её не настигший, заставил развернуться и, теряя скорость, уйти в сторону. Что с нею случилось дальше, Шерил не видела: Нуэ скомандовал подниматься вверх, к тучам, чтобы под их защитой уйти из-под обстрела.

Раньше Шерил избегала летать в облаках, которые, если находиться внутри них, выглядят очень густым туманом — всё-таки у неё не было такого врождённого чувства направления и расстояния как у урождённых летунов. Не случилось этого и сейчас. Видимо у экипажей кораблей был приказ отстреливать всех встреченных Стражей Границы, чтобы не доставили в форт тревожные вести раньше времени, что было бы по-своему логично. И до облака она не дотянула. Вылетевший из пушки луч зацепил её краем, на излёте, и, наверное, именно это Шерил и спасло. До этого дня в неё ни разу не попадали из лучемёта, но Шерил ни на мгновенье не усомнилась, что именно это с ней и случилось — спутать это непередаваемое ощущение было ни с чем невозможно. Мгновенная вспышка перед глазами, оглушающая, заслоняющая весь остальной мир боль: и взвыли нервы, судорожно сжались мышцы, натянулись сухожилия, застучало-забухало сердце, разгоняя кровь и даже, кажется, кости завибрировали. Организм боролся, сопротивлялся изо всех имеющихся сил и, кажется, справлялся. А вот её пристяжные крылья — нет. Первым, инстинктивным порывом, после того как она почувствовала что теряет управление полётом, было запеть, силой вдохновения дать им новую жизнь, но голоса отчего-то не было. Совсем. А крылья отмирали. С каждой уходящей секундой они ощущались сё хуже и хуже и тогда Шерил, выжав последние капли питающей их энергии, расправила крылья во всю ширь и застопорила их в таком положении. Падение замедлилось. И пусть опоясывающие её грудь крепления стали просто ремнями, на которых она повисла, а крылья недвижимы и неуправляемы, но если поймать восходящий поток воздуха, то можно ещё некоторое время продержаться, а то, что поток этот относит её в сторону от утверждённого маршрута, так с этой проблемой она будет разбираться позднее. Выбора-то всё равно нет.

Не всем Стражам-облётчикам так не повезло. Были те, кто успел увернуться и заранее доставить в форт тревожные вести. Были вовремя приведенные в боевую готовность системы обороны форта и близлежащих перевалов. И был Мастер Езекиил со своими подручными, который вместо того, чтобы согласно приказу эвакуироваться в безопасное место, принялся «на коленке» собирать защитный периметр из рассеивателей и преобразователей энергии. Выгорели они довольно быстро, но успели принять на себя первый и самый мощный удар. Без них было бы совсем туго. А так, отбились. Пусть и с большими потерями, но и противнику досталось немало: три малых катера остались лежать на окружающих скалах окончательно разбитыми, один удалось захватить почти неповреждённым, а флагман уполз еле-еле, то и дело цепляя брюхом за грунт. И стоило бы, наверное, догнать да добить, но не хватило ни сил, ни ресурсов.

Сводки о погибших, раненых и пропавших поступали к Мастеру Азорра непрерывно, заставляя его всё больше мрачнеть. Победа — да, но какой ценой! А уж когда увидел в последнем списке имя Шерил, и вовсе потемнел лицом.

— Будем искать! — вынес он вердикт. — Всех будем искать! — расширил круг задач Мастер.

Всех и искали. Некоторых и находили живыми или мёртвыми, некоторые, кого нападение застало далеко от форта на патрулировании, приходили сами. На своих ногах и крыльях спустя четыре часа после окончания штурма вернулся Нуэ Но и он же смог указать примерный район поисков обеих девушек. Обнаружить их самому, у него не получилось, хотя старший седьмой тройки и вернулся на место встречи с летучим флотом, спустя примерно час после того, как корабли убрались с этого места.

Никею обнаружили довольно быстро. Она, получив несколько средней тяжести ожогов и заработав трещину в плечевой кости крыла, смогла забиться в расщелину между скалами, грамотно в ней забаррикадироваться и дождаться помощи. От неё же удалось узнать, что случилось с Шерил.

— В неё попали, — девушка говорила отрывисто и часто вздрагивала, пока целитель обрабатывал её ожоги густой, жирной и невероятно пахучей мазью. — Не так как в меня, серьёзнее. После такого не выживают, — она замолчала, подавившись всхлипом, а яркие голубые глаза потускнели от чувства утраты.

— Так, где она тогда! — воскликнул Фоэ Ра, командир группы спасателей. — Хотя бы тело-то, должно обнаружиться!

— Улетело тело, — морщась от неприятных ощущений, Никея попробовала согнуть-разогнуть пострадавшее крыло. — Я видела. Она крылья застопорила, у Шерьки они были съёмные, с такими этот фокус возможен, и её отнесло куда-то в строну. Не знаю, может, на тот момент она ещё оставалась жива. Может, жила ещё некоторое время. Я не смогла проследить направление полёта.

Поиски возобновили, хотя на добрые вести уже не надеялись. И безрезультатно. Однако по возвращении группы в форт, Мастер Азорра выслушав доклад, сделал неожиданный вывод:

— Если не нашли поблизости, значит она ещё продолжительное время оставалась в сознании и могла управлять полётом. Расширить географию поисков. Да, и разошлите сообщение по соседним фортам, может, её на их территорию занесло.

И поиски продолжились.

22

Господин Дронт, Смотрящий Фаюмского улла

Верлин Мортрайн не любил горы. Ему больше по нраву был тёплый благословенный изобилием юг, чем эти холодные безжизненные склоны, но человеку не всегда приходится выбирать, чем зарабатывать себе на хлеб и вот уже больше десятка лет он служил здесь проводником. Подкопить бы деньжат, да купить себе маленький домик с садом где-нибудь в районе того же Фаюма. Мечты-мечты. На самом деле его заработков хватало разве что на покрытие сиюминутных потребностей. Хотя, на время войны надобность в его услугах возможно возрастёт. И их стоимость заодно. Не так уж много сейчас осталось знатоков, которые ведают пути в старых, ещё доайских, шахтах под горами, а желающих переправиться с той стороны гор на эту с каждым днём всё больше и больше. Хотя опасно конечно. Вот только вчера тёмные с крылатыми устроили такое светопреставление, что даже до их мест эхо докатилось. Чудаки. Всё небо делят, под ноги не смотрят, а здесь уже, в предгорьях, считай, ничейная территория.

Нынешний его клиент был, в общем-то, ничего. Из благородных господ, это было видно и по одёжке и по повадке, но достаточно сильный, чтобы выдержать длительный переход под горами и достаточно разумный и уравновешенный, чтобы не докучать своему проводнику жалобами на обстоятельства, с которыми всё равно ничего нельзя было поделать. И Верлин очень надеялся, что и остаток пути пройдёт вот так же, без приключений. Зря он так думал. Господин Дронт, Смотрящий Фаюмского улла, которого дела занесли в эти негостеприимные края, по сторонам смотрел пристально, не упуская важных деталей, и таки углядел неприятности на шею своему проводнику.

— Вон, что там такое? — и пальцем не побрезговал ткнуть в нужном направлении.

Куча. Серая. На первый взгляд не отличающаяся от таких же серых валунов окружающего ландшафта. Только ветер ворошит перья на самой макушке. Но взгляд начал различать очертания вытянутой ноги, локтя, торчащих из-под крыльев и разодранной одежды.

— Если это кто-то из крылатых с небес сверзился, то это не наша забота, — Верлин всё ещё надеялся, что чужие трудности обойдут его стороной. Но Дронт отлично помнил циркуляр, разосланный по всем ведомствам, и несколько раз подтверждённый позднее, о необходимости устанавливания дружественных отношений с Горным Престолом на всех уровнях. Поэтому, не медля, подобрался к неподвижному телу.

Стоило их только тронуть, как крылья свернулись и опали как луковая шелуха. Сухие и такие же безжизненные. Под ними оказалось даже не тело — тельце. Исхудалое, с ручками-ножками-веточками и выпирающими костями. Дронт внезапно осознал, что это тело женщины, которую долго и жестоко морили голодом. Густые, довольно коротко подстриженные волосы, сбились на бок, открывая длинную, кровоточащую ссадину на голове. Дронт прижал жилку на шее и пальцами уловил чуть заметную пульсацию. Жива. Однако жива еле-еле, а у него не имеется достаточного образования, чтобы оказать квалифицированную медицинскую помощь, а если попытаться отвезти её туда, где эту помощь можно будет найти, это гарантированно запороть нынешнее его поручение. Он выпрямился, отступил на шаг и с сожалением окинул взглядом распростёртое тело. Стоит ли оно того? А циркуляр? Спасение сородича, это безусловный плюс в деле налаживания взаимопонимания. С другой стороны, неизвестная выглядит так, что может являться и беглой преступницей, вконец загнанной Стражами Границы (ходили про них и такие, неподтверждённые слухи). Спасать или не тратить не неё ресурсы? И выбирать нужно быстро. Дронт ещё раз пробежался по её лицу, и… словно тяжёлая горячая длань надавила на его затылок, а в ушах, как наяву зазвучал голос: «Извини Дронт, хороший ты мужик, но интересы Сиятельных блюсти совершенно не умеешь». Решение пришло само собой. Спасать, непременно спасать и отправлять не куда-нибудь, а в ближайший крупный город, где имеется гарем для Сиятельных. Откуда пришло это решение, и почему он не засомневался в его правильности, рассудить здраво Дронт был не в состоянии. Зато за его исполнение взялся с поразительной энергией. Вскоре девушка была уложена на вынутое из вещей одеяло, а ссадина на голове обработана. Отпавшие от неё крылья, которые на самом деле держались на каких-то довольно несерьёзных на вид ремешках, упакованы отдельным тючком. Пригодятся. Кто-нибудь из Сиятельных наверняка заинтересуется этой штукой.

Пришлось возвращаться. Не то, чтобы дорога назад была короче, чем вперёд, но шансов довезти по ней находку живой было несравненно больше. А находка, в смысле девушка, была плоха. Приходила в себя редко и не до конца, изредка стонала и пила воду крошечными глоточками. Размещение и перемещение этого тщедушного тельца стоило немалых трудов, поскольку средств транспортировки тяжело раненых господин Дронт при себе не имел. Так что к тому времени как они вернулись к той заставе, с которой начинали путь, молчун-проводник уже осмеливался вслух выражать своё недовольство, а сам чиновник начал задумываться о причинах своей убеждённости в принятом решении. Ни к каким определённым выводам не пришёл и вспомнить, где её раньше видел не смог. Поэтому передал девушку на попечение целителей с дальнейшими инструкциями по её транспортировке.

А крылья её нашёл, кому пристроить и с немалой выгодой для себя. Есть и среди Сиятельных те, которые создают новые и изучают чужие артефакты. А айнские крылья, насколько Дронту было известно, в их руки до сих пор не попадались.

Алишер

От нужного направления он отклонился уже прилично, но горы, даже предгорья, не равнина, чтобы свободно выбирать направление движения. Шерил где-то здесь, уже довольно близко, ближе, чем была когда-либо за последние полгода. И от осознания скорого окончания долгого похода он утратил всякую осмотрительность. Пел, выбирая себе дорогу, пел, прокладывая путь в осыпях, пел, путая следы и отводя окуляры летучим кораблям Гегейргона, пел, поддерживая собственные иссякающие силы. И когда с неба спустились трое крылатых Стражей, тоже попробовал спеть Приветственный Канон, но голоса уже не осталось.

Весть о странном госте моментально полетела в столицу, ещё раньше, чем сам он оклемался достаточно, чтобы внятно разъяснить, какое лихо несёт его в страну крылатых, когда на дворе зима и общее немирье всех со всеми.

— Сестру, говоришь, потерял? — Алишер, забившись в угол караульного помещения, чуть пьяный от кружащей голову усталости, грел руки о кружку с чем-то горячим и сладким. Крылатый Страж, кто-то из начальства явившийся на смену тому парню, что привёл его сюда, остановился напротив и буравил менестреля испытующим взором. Мощный мужик, высокий, широкоплечий, а вздымающиеся за спиной сизо-стальные крылья добавляют ему внушительности.

— Потерял, — он попробовал кивнуть, но тяжёлая голова, упав на грудь, почему-то не захотела подниматься. — Не здесь и довольно давно.

— А почему ты тогда шёл сюда у нас её искать?

— Поисковая магия, — коротко ответил Алишер, не упоминая о том, что с тех пор, как он вновь решил активно пользоваться своими природными способностями, отзыв от сестры приходил всё хуже и слабее. Словно она, это уже не она. Жива, вроде бы, где-то существует, а вот где? Оставалось идти по последнему, чётко засеченному направлению и надеяться, что на месте всё прояснится.

— И как её зовут? Кто она, твоя сестра?

— Шерил Тлор.

На развёрнутый ответ его не хватило, глаза закрылись как бы сами собой — Алишер спал. Тело, впервые за долгие месяцы, почувствовав себя в безопасности, решительно взяло управление в свои руки и отключило сознание.

Маффин Гринч, командор правого крыла форта Белые Скалы, попробовал тряхнуть парня за плечо — безвольное тело начало заваливаться на бок. Пришлось его ловить, звать на помощь и перетаскивать в комнату с крепкими дверями и маленькими окнами под самым потолком. Подозрительный парень. И оправдание для перебежничества придумал себе какое-то дурацкое. И отправить бы его обратно, к тёмным, но есть одно но. Парень был магом, да таким, что когда он пробивал себе дорогу, воздух звенел от наполняющей его силы. Отдавать такого было нерационально. Более того, все инстинкты представителя народа, который век за веком служил пристанищем для беглых магов, восставали против такого решения. А этот точно бежал, и за ним гнались. Небывалый случай: целых два летучих корабля, пусть даже сравнительно небольших, преследовали всего одного человека! По-настоящему это было или же это была хитрая инсценировка, ещё следует разобраться, но сам факт был примечательным.

И всё же повод для миграции мог бы придумать подостовернее. К примеру, спасение талантливого мага от преследования властями Гегейргона смотрелось бы намного органичней. А тут какая-то сестра. Шерил Тлор? Что ещё за имечко такое? Хотя имя-то как раз знакомое: не то слышал где-то, не то мелькало в сводках. И тут бег свободных ассоциаций привёл командора к нужному воспоминанию. Конечно же, Шерил Тлор, была такая! О ней говорили, когда упоминали о небывалом прорыве в борьбе с этими летучими засранцами. И, частично, заслуга этой девушки состоит в том, что ни один их летучих механизмов Гегейргона не может пересечь границ долины Ниппы и соседней тоже. А со временем и вдоль всех границ можно будет излучателей понатыкать и не бояться вообще ничего. Красота! Так что, получается, это ей брат? Хаотическое блуждание командора по форту вдруг приобрело конкретную направленность. В центр связи. Сообщить новости, узнать подробности и получить инструкции по дальнейшим действиям. Одно стало совершенно точно: этого парня гегейргонцы не получат.

Информации Маффин получил даже больше, чем запрашивал. Следствием стало то, что проснулся Алишер в атмосфере крайнего дружелюбия, первым признаком которого был чеканный металлический кубок, от которого поднимался густой и пряный дух.

— Выпей, это самое то, для поднятия сил, — рядом обнаружилась миловидная крылатая девушка. — Давно нормально не ел?

Голос её высокий и мелодичный, в котором отчётливо слышалось сочувствие, согрел лучше, чем горячее питьё. Алишер даже готов был прослезиться, растечься дрожащей кучкой и выполнить всё, чтобы его ни попросили сделать, так его проняло. Всё-таки жизнь в атмосфере враждебности и подозрительности не могла не сказаться самым скорбным образом на состоянии нервной системы молодого мага.

— Давно, — и всё-таки голос его сорвался в самом конце слова, горло перехватило спазмом и пришлось остановиться, опомниться, продышаться, напомнить себе, что сестру он так и не нашёл, и что наличие в этом мире приличных людей, которые не норовят заковать его в кандалы и заставить работать, ещё не причина так раскисать.

Девушка же, деловито ощупала его голову, мимоходом надавив на пару точек за ушами, после чего Алишеру стало намного спокойнее, простучала лёгкие, промяла живот и так деловито сообщила:

— Лёгкий обед подадут через час. Твоя одежда лежит на стуле за кроватью, но с прогулками ты пока лучше не усердствуй. Да, и будет хорошо, если ты зайдёшь в лекарское крыло, для полного обследования.

— Я здоров, — возмутился Алишер, и хотел быстро вскочить, но тело отчего-то показалось тяжёлым и неповоротливым и вместо этого получилось медленное и не очень уверенное вставание. — Только вымотался сильно.

— Сиди уж, герой, — она легонько хлопнула его по плечу, и молодой человек, потеряв равновесие, хлопнулся обратно на постель.

За дверью, чуть дальше по коридору у окна, девушку поджидал командир Маффин.

— Что скажешь?

— А что тут можно сказать? — она заложила за ухо выбившуюся их причёски прядь и недовольно дёрнула левым крылом. — Истощение неподдельное, да и нервишки, кажется, у парня шалят. Но без детального обследования ничего более конкретного я вам не скажу: диагнозы заочно не ставятся.

— Ну-ну, ничего такого я от тебя не требую. Меня интересуют замеченные особенности.

Девушка хотела отказаться, но кое-что вспомнила.

— А знаете, есть. Вы заметили какой у него акцент?

— Довольно сильный гегейргонский, — Маффин чуть дрогнул крыльями.

— А то, что он постепенно исчезает? Буквально с каждым услышанным и произнесенным словом меняется мелодика речи.

— Нет, вчера ничего такого не заметил, — задумчиво протянул он, однако это наблюдение молодой целительницы превосходно ложилось на ту информацию, что сообщили ему из столицы. — А как на счёт нагрузок?

— Умеренные физические будут даже полезны. Нужно будет только за правильным питанием проследить. А от психических, в том числе и магических лучше пока воздержаться.

Маффин молчаливым жестом отпустил лекарку. О том, что условие насчёт отсутствия психических нагрузок практически невыполнимое, ему говорить не хотелось. Лекари, это такие специфически зацикленные на здоровье пациента люди, которые не хотят учитывать прочие жизненные обстоятельства. А между тем, сестра-то у парня действительно пропала, и хорошо, если не умерла. Уже во второй раз и совсем недавно. Но, милость Крылатой не оставила его и новость эту парню, похоже, предстоит сообщать не ему. Молодого человека срочно затребовали в столицу.

Шерил

Повозка скрипела жалобно и противно, жалуясь всем своим рассохшимся телом на неделикатное обращение. Мало того, что её, старушку, выгнали в дальний путь, так ещё и тащат по таким дорогам, что не в её почтенном возрасте молча терпеть подобное обращение. И каждый визгливый скрип, каждое подскакивание на ухабах отдавались глухой болью в голове единственной обитательницы этой повозки. Что самое противное, голос так и не вернулся, даже пожаловаться никому не получалось. И спросить о судьбе своих крыльев тоже: когда Шерил очнулась, их при ней уже не было. Вырез в куртке и рубашке был, она специально дотянулась дрожащими руками, чтобы прощупать-проверить (на мгновенье ей показалось, что вся её распрекрасная крылатая жизнь была только сном), а пёстро-пернатых конечностей не было и это было ужасно.

— Опять ноет, — донёсся снаружи, из-за полога недовольный мужской голос. Шерил притихла. Ныть, почти безголосо из-за сорванного горла, сама того не замечая, начала именно она.

— Жалкое существо, — отозвался ему другой голос принадлежащий уже другому мужчине. — Зачем такое везти в гарем сиятельных, да ещё и под охраной? Вот помнится… — дальше он перешёл на воспоминания о том, каких красоток ему приходилось сопровождать, и Шерил отключилась от разговора.

Новость оставила её равнодушной. Гарем? Да какая разница, куда её везут, тем более, туда ещё доехать надо, лишь бы прекратилась эта проклятая тошнота и голова перестала кружиться. О теле, на котором не было живого места, и которое даже не пробовало не болеть, упоминать не стоит. Похоже, её здорово треснуло о камни. Или протащило по ним. Или она по ним прокатилась. Последнее было самым логичным предположением, потому как воспоминания о том, что же ней случилось, были слишком смутными. Кажется, после того как в неё попали из какого-то лучевого оружия, она онемела. Да, точно, она ещё тогда испугалась, что всё, конец жизни пришёл, но она даже «на крыле» осталась и даже попробовала скрыться. Слава Крылатым Покровительницам места эти она знала неплохо и имела шанс для хитрого манёвра. А вот что потом? Полная тьма.

Надо успокоиться, надо сосредоточиться, надо, в конце концов, поднапрячься и привести собственный организм в относительный порядок. Однако сил не было, голова продолжала настойчиво и противно ныть, постепенно уводя её в темень беспамятства.

Очнулась только вечером от того, что в горло ей льётся какая-то кисловато-терпкая жидкость. Закашлялась, разбрызгивая питьё, открыла глаза и обнаружила, что полусидит на земле, на растеленных старых одеялах во дворе маленького провинциального постоялого двора, каких за время своего пути до гор встречала немало.

— Давай, девочка, раскрывай рот, — ей поднесли чашу с тем же питьём, и Шерил принялась жадно глотать, не слишком задумываясь о том, что же такое пьёт. В данный момент её это не волновало, главное, что оно было мокрым. — Съесть что-нибудь сможешь?

Говорить она не могла, горло по-прежнему не слушалось, но от попытки отрицательно качнуть головой её основательно повело в сторону. Впрочем, её поняли и с предложениями поесть, больше не приставали. И вообще оставили в покое, дав возможность немного привести воспоминания в порядок и заодно попытаться разобраться, куда на этот раз она попала и что здесь делает. Судя по мелодике речи, занесло её к Светлым. Непонятно. Стальное Гнездо стояло на границе с Тёмной Империей и где-то там, в приграничье она и рухнула. Не могло бессознательное тело даже на распахнутых крыльях долго в воздухе продержаться, и уж точно не способно было перелететь через всю горную страну. Планирование всё-таки не дрейф на воздушном шаре. Этот вопрос останется открытым. Всё равно спрашивать она сейчас не в состоянии, да и нет никаких гарантий, что ей ответят.

Интереснее другое: зачем она им понадобилась. В свой прошлый приход в сознание она что-то слышала о гареме. И даже сейчас могла припомнить что-то такое, что ей они рассказывали в отдалённых селениях, в которых девушке случалось останавливаться. Очень немного, потому что никто ничего толком не знал, и самым главным было общее убеждение, что молоденькой девице туда лучше не попадать. Неважно. Всё равно не довезут — сбежит. Вот только силёнок подкопить, чтобы можно было не только подниматься без головокружения, но и шустро перебирать ногами.

Она распахнула прикрытые на время долгой задумчивости глаза и внимательно осмотрела двор. Нет, планировать побег прямо отсюда не стоит — ясно же, что это их временная стоянка и уже завтра утром, а, может и раньше они покинут это место. Вон и кибитка, в которой её везли, стоит. Снаружи её видеть Шерил раньше не доводилось, но вот желтовато-грязный тент в оранжевых разводах был легко узнаваем. А рядом с ним копошится та дама, что давала ей питьё. Женщина, уже очень немолодая, но ещё не старуха. Твёрдый неулыбчивый рот, говорил не о самом сердечном нраве. Движения её были скупыми и профессиональными и почти не причиняли дополнительной боли, когда та меняла повязки на разбитых в кровь конечностях. Подозвать? Привлечь внимание? Не стоит, если её действительно приставили ухаживать за Шерил, то рано или поздно сама подойдёт. Зато сейчас, пока ничто не болит и только проклятая слабость донимает, можно направить внимание вовнутрь, перераспределить ресурсы организма, подстегнуть регенерацию, направить и подрегулировать то, что поддаётся сознательному управлению. Много работы.

Как глубокая сосредоточенность перешла в глубокий, крепкий, а самое главное, здоровый сон, Шерил и не заметила. А когда проснулась, оказалось, что они уже опять ползут по дорогам Великой Империи и страшно хочется и есть, и пить, и посетить те гипотетические кустики, которые должны располагаться по обочинам дороги. Просто встать, размять мышцы, расправить кости, просто позу сменить. Но пришлось ждать привала, потому что позвать она не могла, а на вялое шевеление в кибитке никто не обращал внимания.

И только на третий день пути до неё как-то внезапно и вдруг дошло, что с каждой минутой они удаляются от гор и уже катятся по равнине, по предгорьям, а сами сизые пики едва-едва видны далеко на горизонте и только в ясную погоду. Зато становится ощутимо теплее. Там ещё снега и зима во всю лютует, а здесь ласково пригревает солнышко и трескаются первые липкие почки на деревьях.

Но вот сил на то, чтобы встать и идти, а тем более бежать и отбиваться, как не было, так и нет.

23

Алишер

Он уже далеко не первый день жил в этом мире и многое успел узнать, а ко многому притерпеться, но вот такое сочетание средневекового быта и высоких технологий, каким поразил его Горный Престол Алишер встретить не ожидал. Например, рунные печати, которыми в этом мире пользовались везде, где только можно и в быту в том числе. А к проявлениям техномагии он ещё в Гегейргоне присмотреться и привыкнуть успел. Но местное метро, ко входу в которое четвёрка айев спустила его на собственных крыльях, поразило молодого менестреля до глубины души. Поезд — не поезд, а нечто длинное, цельное, выглядящее не просто высокотехнично, а невозможно. Его так и тянуло потрогать, напеть что-нибудь из Опознавательного Канона. Не удержался и попробовал. За что моментально получил, по-простому, по шее.

— Осторожно! Настройки собьёшь!

— Что это? Как оно устроено? — благоговейно вопросил Алишер и всё-таки ещё раз провёл пальцами по стенке.

— Мастер, я тебе, что ли? — ответил хмурый провожатый.

— Нигде такого не видел, — продолжил восхищаться, всё ещё надеясь выяснить кое-какие подробности, Алишер. — Всё что я до сих пор встречал, на порядок проще этого.

— А, вот ты о чём, — подобрел айя, которому представилась возможность блеснуть собственными знаниями. — Это не наша придумка — наследие ойров. Слышал о них?

— Так, кое-что, — неопределённо мотнул головой Алишер.

— Те, правда, по своим болотам на таком вот транспорте путешествовали. А нам пришлось в скале норы для них рыть, и так, кое-что переделывать, приспосабливать.

— Здорово получилось! — искренне восхитился Алишер. — Эти ойры, наверное, изобретательный народ.

— Был, — коротко ответил сопровождающий. — Но за время пока люди между собой воюют, и их успели сжить со света. Ойры, несмотря на свою хищную повадку, были народом довольно миролюбивым.

— Вот куда мне нужно было попадать изначально, — пожалел Алишер, у которого перед глазами начали крутиться кадры из фильмов о руинах загадочных цивилизаций, а дух обуял приступ романтики, изрядно выветрившийся за последнее время. Он даже не догадывался, что именно с ойрских болот начинала свой путь по этому миру сестра.

В том, что встречать его собрались очень серьёзные люди, Алишер даже не усомнился. По ним это было видно. Вот только не понял, с чего бы ему была оказана такая честь и на первое же, волне законное требование представиться по полной форме, попробовал взбрыкнуть:

— Я это всё уже рассказывал, в том пограничном гарнизоне.

— Повторите для нас ещё раз, — с нажимом попросили его. — По пунктам: полное имя, из какого мира вы происходите, как называются маги вашей специализации. И заодно, опишите девушку, которую разыскиваете.

— Алишер Тлор из мира Уиллори. Творец, специализация — менестрель, — постепенно раздражаясь ответил Алишер. — Если вам это о чём-нибудь говорит.

— Да, конечно, — высокий, необычайно массивный для этого народа айя, пристально наблюдавший за молодым человеком в течение всей этой встречи, не обратил ни малейшего внимания на непреднамеренное хамство собеседника и продолжил расспросы. — А теперь, для порядка, воспроизведите магическое действие при помощи звука.

Играть и петь, у Алишера не было ни малейшего настроения, не в том состоянии он был. Да и вопрошающие, похоже, не стремились к восприятию прекрасного, а всего лишь хотели подтверждения своих каких-то предположений. Алишер прикрыл глаза и пропел один куплет из модной в родном мире баллады, нарисовав при этом в воздухе призрачный, иллюзорный средневековый замок. Старый, отработанный номер, не требовал особого напряжения сил. Этой и несколькими подобными песенками он развлекал придворных дам, в бытность свою императорским менестрелем, а ещё раньше исполнял ради мелкого заработка в те времена, когда они с сестрой и приятелями на каникулах путешествовали по стране.

— Магия того же рода, — серьёзно подтвердил айя, обращаясь к своим молчаливым спутникам. — Никем, насколько я знаю, в нашем мире больше не практикуемая и это можно считать весомым доказательством истинности слов молодого человека. Да и фамильное сходство просматривается.

— Так Шерька всё же здесь?! — он не заметил, как оказался на ногах.

— Сядь, парень, не дёргайся. Она была здесь. Некоторое время жила в столице, потом добровольно поступила на службу в форт Стальное Гнездо. А буквально неделю назад, во время очередного облёта, она пропала. И, — Мастер Езекиил, а это был именно он, хотел сказать «скорее всего», но передумал, — возможно, погибла, хотя тело до сих пор не было найдено.

— Не может этого быть! — Алишер, проигнорировав повеление сесть, одним движением выметнувшись за дверь, выскочил на улицу. Здесь, для пущей сосредоточенности прикрыв глаза, он вспомнил поисковый канон, добавил туда личных черт Шерил, и пропел. Звучание ушло куда-то вдаль и ввысь, отразилось, изменилось и вернулось к своему творцу. Как и во все прошлые разы, удалось почувствовать только то, что сестра жива. Но где она, и в каком состоянии находится определить было невозможно. Но и это стало большим облегчением. Жива, всё-таки жива, что бы там ни говорили эти птицелюди. А на них это известие подействовало парадоксальным образом: оживились, загомонили, кто-то умчался передать дальше эту новость, кто-то, схватив его за руки принялся допытывался, точно ли это. Уже немолодой крылатый хотел узнать, точная ли эта методика, не даёт ли осечек и всех ли так можно найти.

— Не всех, — немного нервно отозвался Алишер. — Только родных и любимых, и тех, кого хорошо знаешь. А таких никогда не бывает много.

— А какой из этих критериев является определяющим?

— Знание. Так позвать можно только того, кого очень хорошо знаешь. Сестру-близняшку, к примеру. Да и то, когда около полугода назад я только появился в этом мире, я по отклику на зов много чего мог понять: и в каком направлении двигаться, и как далеко, и каково самочувствие сестры. А теперь, только то, что она есть в этом прекрасном мире. Видимо, с Шерькой случилось слишком многое, чего я не знаю, что могло изменить её.

— Но то, что она жива — это точно? — спросил высокий, Чернокрылый Мастер.

— Точно. Как бы она не менялась, основа осталась прежней, — он говорил почти автоматически, отвечал потому, что спрашивали, а в голове билось одно: «Жива, жива, жива». — Вы что-нибудь собираетесь предпринять? — это был самый главный вопрос и вопросительный взгляд перескакивает с одного лица на другое, надолго не останавливаясь ни на одном.

— Искать будем. Активнее, — ему ответили, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Её искали, но… Бой был, мы тогда многих не досчитались. Были и убитые и пропавшие. Сохранялась некоторая вероятность того, что твоя сестра жива, поэтому поиски окончательно не прекратили.

— А мне что делать? — растерянно спросил Алишер, когда важные люди разбежались по своим важным делам.

— Сейчас? — спросил Мастер Езекиил, который хоть и не ушёл, но так глубоко погрузился в размышления, что всё равно, что отсутствовал.

— Вообще! Куда идти, что делать? Шерьку, как я понял, без меня профессионалы искать будут. Кстати, не поясните, почему такое внимание к обычной, в общем-то девушке?

— Это для своего мира вы оба обычные. А здесь уникальные. Твоя сестра успела обзавестись здесь друзьями и поклонниками. А главное, успела сделать немало полезного для айев в целом. Кстати, если тебе нечем заняться, можешь продолжить её работу. Или попробовать зарабатывать музыкой и пением, если это тебе ближе, но за консультациями к тебе всё равно будут обращаться, по-дружески предупреждаю.

— Тоже будете искать способы наиболее рационального использования нетипичного мага? — помрачнел Алишер.

— Это тебя так у Тёмных напугали? — усмехнулся Мастер, напрямую не отвечая на вопрос. — Не переживай, ТАК, у нас их не используют. К тому же насильно тебя удерживать никто не будет — захочешь, можешь идти на любую из сторон света.

Это было громкое обещание, но Алишер ему ничуть не поверил. И дело не в том, что молодой менестрель опасался, что его опять упекут в какие-нибудь застенки, зато он прекрасно сознавал, что обещание найти сестру удержит его крепче цепей и замков. Да и узнать чем она тут занималась было интересно.

Узнал. А узнав, усомнился, что здесь действительно проживала его близняшка.

— Она вам это показывала? — брови его в удивлении поползли вверх. Мастер Аяна демонстрировавшая успехи экспериментальной группы в саморегуляции, с тайной надеждой, что второй менестрель ещё что-нибудь полезное подскажет, удивлённо обернулась.

— А что, это какое-то тайное знание, которым ни в коем случае нельзя делиться?

— Не в том дело, — Алишер наморщился и озадаченно почесал нос. — Оно не тайное, просто не очень широко распространённое. Полезно, конечно, управлять собой, только вот учиться нужно чуть ли не с младенчества, может быть опасно для здоровья и жизни, а для пришлых чужаков ещё и довольно дорого. Если нет прямых медицинских показаний, с этим обычно не заморачиваются.

— Значит, вы не откажетесь дополнить наши знания по этому разделу?

— Не отказался бы, — он развёл руками, — только я не очень-то и помню, чему меня там учили в далёком детстве. Даже для того, чтобы пересказать, не говоря уж о том, чтобы научить. И понятия не имею, откуда всё это взяла Шерил. Вроде бы медицинские практики её никогда не интересовали. Уж если на то пошло, она чаще убавляла здоровья всяким наглецам.

Однако же расспрашивать его не прекратили и, когда спустя добрых четыре часа молодой человек от них всё-таки сбежал, коллекция сведений Цеха Целителей пополнилась случайными детскими воспоминаниями ещё одного очевидца, отрывками из газетных статей (чего только в разделе «Сенсация» не пишут!), и прочими ценными и не очень обрывками информации.

Шерил

Спустя три дня её стражи отправили восвояси кибитку и целительницу при ней, продолжив путешествие верхами. Не слишком быстро, потому как помятые рёбра Шерил продолжали ныть и донимала слабость (уже через четыре часа пути всех мыслей только и оставалось, как не упасть с лошади). Да и наездница из неё была, прямо скажем, не очень. Всего-то и опыта, что попробовала покататься на лошадках в ту пору, когда они, ещё во время путешествия с Яреком на несколько дней остановились у конезаводчика.

Охрана с Шерил практически не разговаривала, предпочитая общаться между собой, зато следила тщательно, не давая удобного случая для побега. Она пробовала. Целых два раза. Один раз «заблудилась» в перелеске, но была быстро изловлена и, с подозрением, водворена к месту у костра. И от идеи затеряться во время проезда через сельскую ярмарку пришлось отказаться. Тогда ей удалось отойти не более чем на два шага. Ладно, решила Шерил, когда в очередной раз не удалось вырваться из-под бдительной опеки, куда бы её не везли, вряд ли там будут охранять так же бдительно. Не может же такого быть, чтобы к каждой невольнице в гареме приставляли по паре охранников? Уж наверняка сбежать из этого курятника будет намного проще, чем от двоих лично заинтересованных в её сохранности сторожей. Или, ещё до того, на торгах. Ведь рабынь для гаремов продают и покупают, не так ли?

Не так. Никаких торгов. Её просто довезли до ближайшего крупного города, где имелся гарем, и скинули с рук на руки смотрителю. Уже, стоя на пороге своего будущего пристанища и осматривая монументальную арку дверного приёма, Шерил прикидывала, не дёрнуться ли в бега прямо сейчас, пока все остальные заняты своими загадочными расчетами, но промедлила. Момент оказался упущен и вот её уже вталкивают в дверной проём, в переход, проходящий через всё здание, от стражи внешних дверей, к страже внутренних дверей.

— А, новенькая, — лениво протянул молодой человек, до той поры расслаблявшийся на скамеечке у дверей, но за руку её ухватил цепко. — Пойдём, приведём тебя в приличный вид.

И она пошла. А чего сопротивляться? Помыться в нормальной купальне (а не по-быстрому, в шаечке, едва тёплой водой, когда за ширмой настороженно сопит охранник), нацепить свежую одежду, да и просто привести себя в прядок, девушка она, или кто? Заодно, познакомиться со здешними обитательницами, обслугой, охраной, что в деле организации побега будет нелишним. Хотя бы узнать с чего бы, её, девушку невеликих внешних данных так настойчиво волокли в это заведение. Её неразговорчивая охрана, сообщила только, что это было повеление господина Дронта, а большего им знать не положено. Имя это Шерил ничего не сказало, сколько ни копалась она в своей памяти.

Однако вопрос опять остался открытым:

— Всё внешне остаётся за воротами гарема, — меланхолично ответил ей один из служителей. — И тебе не след об этом волноваться.

Прозвучало это так, словно санитар в доме для душевно больных успокаивал: сейчас выпьешь очень хорошую таблеточку, и всё пройдёт, и ты успокоишься. Однако Шерил не успокоилась и продолжила расспрашивать.

Мастер Езекиил

За свою коллегу-ученицу-младшую подругу, так внезапно и трагически пропавшую, он почему-то почти не беспокоился. Это было совершенно необъяснимо, но немолодого Мастера не оставляла уверенность, что эта девушка, как кошка, вывернется из любой неприятности, настолько, что даже и не подумал прекратить выращивать из ирассэ живые крылья, хотя процесс был и долгим, и трудоёмким, и весьма затратным.

Зато наблюдать за её братом, о котором Шерил не раз упоминала по поводу и без, было весьма любопытно. Насколько похожими, и в то же время разными были родственники. У них были во многом схожие взгляды на жизнь, жесты, привычки, они одинаково много значения придавали звукам вообще и голосам людей в частности. И в то же время, парень не проявлял никакой склонности к систематическим изысканиям. Пришёл в ужас от предложения научиться самостоятельно летать, и недоумение от известия, что сестра уже это умеет делать. Зато он много и охотно пел, как просто для удовольствия, так и проворачивая несложные магические фокусы.

— А попробовать выступать в каком-нибудь трактирчике ты не хочешь? — попробовал как-то предложить ему Мастер, помня, по рассказам, что Шерил довольно долго зарабатывала себе этим на жизнь.

— Нет, — отказался с вежливой улыбкой молодой человек. — Я не против выступать для публики, — поспешил добавить Алишер, чтобы его не сочли высокомерным. — Но для этого нужен не трактир, а концертный зал. Или зальчик, для начала.

— Мелкие развлекательные заведения не достойны вашего таланта? — спросил Мастер, припомнив, как Шерил то и дело называла себя бездарью.

— Нет, нет, у нас не принято кичиться своим Талантом, — Алишер даже руки приподнял, как бы загораживаясь от такого предположения. — Музы этого не любят и могут покарать гордеца. Собственно, иссякание Таланта одна из самых страшных и часто используемых ими кар, — проговорил он с наивной уверенностью, что уж его-то эта напасть никогда не коснётся.

— Тогда в чём проблема?

— В несовместимости пищи духовной и телесной, — он небрежно дёрнул плечами.

— Я думал, наоборот, — непритворно удивился Мастер. — Дополнительное развлечение привлекает в трактир посетителей.

— Привлекает. В первый раз, и во второй тоже. А в третий трактирщик начинает замечать, что не смотря на то, что зал полон, практически никто ничего не заказывает. Разве что напитки, да и то некрепкие. — И со смешком закончил: — В отдалённых мирах, не слишком знакомых с особенностями дара менестрелей сведущие люди нас нанимают, чтобы подпортить бизнес конкурентам.

— А это не противозаконно?

— Нет. У нас, в Уиллори таким никого не обманешь, а в иных мирах против нас нет законов. Правда, если честно, это не тот заработок, которым принято гордиться.

Разговор сам собой скатился в тему заработков для Творцов. Мастер Езекиил закономерно предположил, что избыток талантов ведёт к избытку результатов их деятельности и, следовательно, к их обесцениванию.

— Да, конечно же, нет! — ухмыльнулся Алишер. — Мало того, что нас довольно много, так мы ещё и жить не творя неспособны. Я вот, очень часто пою что-нибудь просто так, для удовольствия, — при воспоминании о том, сколько времени ему пришлось сдерживаться, путешествуя по землям тёмных, на чело менестреля словно тучка набежала. — Так зачем платить за то, что можешь получить просто так?

— И как же вы выкручиваетесь? — уточнил Мастер, который в этом пассаже увидел утверждение своего предположения.

— Очень просто! — воскликнул Алишер. — Точнее, очень сложно, — тут же изменил он свои показания. — Если говорить языком науки, наша магия, помимо счастья соприкосновения с красотой, способна ещё и производить полезную работу. Особенно это касается тех видов искусства, которые не оставляют в мире материальных следов, тех, которые можно потрогать: песня, музыка, стихи, танец. Ну, вот, помните сказку-быль о джине, пением дворцы творившем? Лет пять-семь обучения, и я бы такое смог.

— Поставить силу искусства для удовлетворения утилитарных нужд? В этом что-то есть, — проговорил Мастер одобрительно, хотя по лицу его было видно, что подобное не укладывается у него в голове. — А не надоест одно и то же ваять.

— О, вы не поверите, сколько можно придумать разных строений! — Алишер подсел на любимого конька: глаза его разгорелись, а щёки налились румянцем. — Дома-шары и дома-пирамиды, дома в форме раковины или корабля, или гриба, или ещё чего-нибудь со сложной и красивой формой. Мобильные дома, подвесные дома, подземные дома, перевёрнутые дома, танцующие дома. А если работать не одному, а в паре с толковым художником-декоратором! Это такой простор для фантазии! — он сощурился восторженно и мечтательно.

— Ладно-ладно, — Мастер улыбнулся такому юношескому энтузиазму. — С тобой всё понятно, а остальные как?

— Мама моя может музыкой влиять на рост растений, — он почему-то немного смутился, — создавать новые сорта, но за годы профессиональной деятельности она ни разу не повторилась: каждый росток чем-то уникален. А кроме того, существуют картины, которые если повесить их в спальне будут навевать цветные сны. Семейные шкатулки, которые раскрываются в руках только кровной родни. Стеклянные цветы, рядом с которыми кажется, что весна не закончится никогда. Много всяких приятных мелочей. И есть Великие Творения, единственные в своём роде и уникальные, о магическом действии которых в точности ничего не известно, но которые Высокий Совет Творцов предпочитает выкупить у автора за любые деньги, но с Уиллори не выпускать.

— Очень хотелось бы посмотреть на ваш мир, — с некоторым сожалением проговорил Мастер Езекиил, понимая, что эта мечта так, скорее всего, и останется мечтой. — Ты как-нибудь зайди в Высокий храм, посмотри на статую нашей покровительницы. Очень интересно, что ты скажешь о НЕЙ.

Шерил

Гарем. Было у Шерил какое-то представление об этом заведении, почерпнутое в основном из исторических романов родного мира, но, как оказалось, сходство между теми и этими гаремами было весьма приблизительное (или это её аналогии при подборе адекватного перевода местного понятия подвели). Нарисованный воображением дворец, утопающий в неге и роскоши, на деле оказался зданием вполне утилитарного вида с множеством маленьких комнаток и двором-колодцем в центре. Кроме того, заведение это было не личным «цветником» одного какого-нибудь богача, а местом общественного пользования, где находящиеся в данный момент в городе Сиятельные могли выбрать себе очередную фаворитку или подружку на ночь. Да и целью создания гарема было не мимолётное плотское удовольствие.

— И зачем бы это им нужно? — новенькие всегда задавали много вопросов и Шерил в этом от них ничем не отличалась. — Зачем собирать себе отдельный гарем, если любому из них достаточно стать посреди города и дурочки всех мастей начнут на шею вешаться?

— Почему дурочки? — ей ответила флегматичного вида толстушка. — И умные тоже. Любые. Вот нагрянут к вечеру господа, на собственной шкурке прочувствуешь, куда денутся твои мозги.

Девушки, все два с лишним десятка обитательниц провинциального гарема, проводили время во внутреннем дворике за чаем и орешками. Последние были вкусными, но мелкими, а очистка их от скорлупы требовала определённой сноровки. Шерил, которая только-только успела умыться с дороги и присоединиться к местному обществу неловко колупала то ли третий то ли пятый орешек, в то время как перед остальными девушками уже высились кучки пустых скорлупок.

— А всё же, зачем? — ещё раз переспросила Шерил. Было в её характере такое свойство — добиваться ясности.

— Детей делать, — ответила другая девушка, не менее сонного вида, чем предыдущая. Она придирчиво выбрала гроздь позднего сладкого винограда и принялась лениво отщипывать ягодку за ягодкой. — Своих баб у них маловато, а те что есть, через одну, почти каждому сестрицы. А дети нужны, иначе род прервётся, — и она безразлично пожала округлыми плечами.

В истинности этого утверждения Шерил засомневалась. Нет, то что близкородственное скрещивание — это очень плохо для будущих потомков, она помнила ещё из школьной программы. Даже мелькало воспоминание о какой-то средневековой династии, которая так ревностно блюла свою линию, что в конечном итоге выродилась. Но притом, что гаремы с регулярно обновляющимися обитательницами здесь вполне привычное явление, здесь уже давно должно было стать тесно от потомков Сиятельных. Нет, наверняка здесь дело в чём-то другом.

Но подробно разбираться не стала. Какая ей разница, если в одну из ближайших ночей сама она исчезнет отсюда? Что за дело может быть крылатой до бед Сиятельных?!

И почему она, наивная чужестранка, думала, что выбраться из гарема будет достаточно просто? Всё-таки кроме разнородных девиц, которых и заменить было не сложно в случае чего, гарем посещали и Сиятельные. Соответственно, и охраняли его весьма прилично. С живой охраной, выставленной в два поста у единственного выхода и магическими амулетами неизвестной Шерил конструкции, которые были развешаны и расставлены в самых неожиданных местах и представляли собой сложные сооружения из металла, керамики и дерева. Иногда с добавлением кости или друз кристаллов. Некоторые были довольно мелкими, как, например, нагрудные бляшки у прислужников и охраны, некоторые довольно масштабными. Один такой, длинный, сплошной, шёл вдоль всего карниза под крышей внутреннего двора и создавал перед собой силовое поле, не дающее даже шанса для желающих выбраться на крышу. В этом она убедилась прямо на вторую ночь, когда немножко осмотрелась и наметила путь для побега. Угу, как же, аж два раза. Чуть не отправилась в бескрылый полёт с высоты третьего этажа, хорошо ещё врождённая ловкость, отточенная многочасовыми тренировками с оружием, позволила вовремя среагировать — заставила вцепиться мёртвой хваткой в створку окна и вытянуть себя на твёрдую поверхность.

Другим вариантом было бы попытаться спереть у кого-нибудь из обслуги опознавательный амулет, позволяющий им беспрепятственно входить в гарем и выходить. И заодно цивильную одежду, потому как те соблазнительные тряпочки, которые ей выдали вместо привычных штанов и куртки, не годились не только для длительного путешествия, но даже просто для выхода в город. Навыков воровства у Шерил не было, а наблюдали за ней намного пристальнее, чем за остальными девушками, и она даже позориться с провальными попытками не стала.

Прямо не дом, а закрытая и запечатанная коробочка какая-то.

Нет, нужно было выжидать, наблюдать и искать возможность выхода из этой коробочки. Эх, были бы у неё крылья! Пара взмахов — и ищи птичку в небе. Шерил, как это часто бывало с нею в последнее время, застыла на полушаге, с тоской уставившись в небо и поводя плечами, за которыми не было привычной тяжести. Как это выглядело со стороны? Что об этом думали охранники и служки? Да, наверное, ничего не думали. После первого же посещения гарема Сиятельным, пристально следить за ней перестали. А по поводу странностей? Да мало ли как у кого психоз проявляться может? Но что теперь мечтать о несбыточном. Шерил опустила голову и зашагала дальше с целеустремлённостью сомнамбулы. Куда делись её собственные крылья, данные в пользование в Горном Престоле и отработанные специально под неё мастером Езекиилом, она не имела ни малейшего представления. И, может быть оно и к лучшему. На вопросы, откуда она такая взялась, Шерил предпочитала отмалчиваться. Это могло и не иметь особенного значения, но если вдруг нет, то становиться заложницей чьих-то политических интересов она не собиралась. Возможность затруднить себе дорогу домой, в старый форт под названием Стальное Гнездо, не прельщала её никоим образом.

24

Алишер

Спустя несколько дней, он, подгоняемый настойчивыми рекомендациями Мастера Езекиила, посетил Высокий Храм. В сопровождении самого Мастера, не пожелавшего упустить такое зрелище. Признаться честно, особого благоговения перед святынями чужого народа Алишер не испытывал, чужим богам не поклонялся и не очень хорошо понимал, зачем его туда так настойчиво подталкивают. Не понимал, до тех пор, пока не увидел статую Крылатой, и после этого его уже не пришлось подгонять — сам пошёл, как магнитом притянутый.

Довольно продолжительное время стоял, всматриваясь в мраморный лик прекрасной крылатой девы, потом обернулся, смерил пристальным взглядом Мастера Езекиила и всех присутствовавших в Храме служителей и посетителей по очереди. И промолчал, в последний момент удержав рвущиеся с языка слова. И только дома, в той комнате, что выделили ему для проживания, поделился с Мастером своими впечатлениями:

— Всё-таки правильно, что Высокий Совет удерживает в нашем мире Великие Творения.

Разъяснений Мастер не потребовал, ему, в общем-то, и так всё было ясно.

Парочку небольших концертов Алишер всё-таки дал. Надо же чем-то было заниматься, пока очень серьёзные люди занимаются поиском его сестры? И ради заработка (лишние деньги никогда не бывают лишними) и ради восхищённых глаз слушателей (что для настоящего менестреля было ещё насущней). Но идеей строить карьеру исполнителя он почему-то не проникся. Несмотря на несомненный талант и великолепный голос, свои способности он чем-то серьёзным не считал.

С военными, разных чинов и званий Алишеру приходилось общаться неоднократно. Чаще всего его просили подержать или что-то сделать с гегейргонскими артефактами, к которым самим айям прикасаться было либо очень неприятно, либо попросту невозможно. Алишеру это ничего не стоило, и он такие мелочи даже за услуги не считал. Редко, намного реже, чем ему хотелось, сообщали информацию о ходе поисков сестры и уточняли, действительно ли она всё ещё жива.

— Чтобы подкрепить веру в целесообразности поисков, — как разъяснил ему молодой черноглазый офицер. И сообщил, что горы они уже прочесали мелким бреднем, девушки не нашли, но этот результат вполне ожидаем. Раз она до сих пор жива, значит, её кто-то подобрал и приютил. Кто-то из местных, но по нынешнему времени трудно понять к какой империи он себя относит и относит ли вообще. Но то, что о найденной крылатой девушке до сих пор не сообщили ближайшему патрулю — признак не хороший.

То есть, теперь айи поднимают всю свою агентуру в предгорьях и начинают осторожные расспросы о «примерно-вот-такой-девушке». Алишер понимал, что не ради него они стараются, что Шерил действительно успела обзавестись здесь прочными дружескими связями, да ещё и героическим ореолом, (среди Стражей о ней легенды ходили). И всё равно чувствовал себя обязанным и постепенно начал ощущать необходимость чем-то отплатить в ответ. Но чем он мог помочь? Всё, что он умел полезного, годилось только для урождённого Творца и относилось к сфере искусства. А здесь война и вопрос стоит о выживании, а не о развлечении. А тут ещё он со своими проблемами. Но может быть он всё-таки способен сделать что-то существенное, чтобы поскорее закончился этот бардак?

Несколько дней носился с этой идеей, мучился, а всего-то и нужно было, что перегрузить её с одной больной головы на несколько здоровых. Айям-то виднее, что им может быть полезно. Нарвался на перекрёстный допрос о своих возможностях и способностях (Исследовательский Цех радостно потирал руки) и всё-таки вспомнил, с чего началась его мечта стать архитектором — со строительства снежных замков. Сейчас зима, и в горах она будет продолжаться ещё довольно долго, а спрессованный снег или застывшая льдом вода по своим качествам мало чем отличаются от камня. И его снежные замки могут быть полезны не только в шуточной, детской войнушке.

— Если бы я закончил, хотя бы первый курс архитектурного, смог бы построить здесь укрепления со стенами, башнями, местами для стрелков и прочим полезным. Не из камня, для того, чтобы настоящие замки строить даже пяти лет учёбы недостаточно, но из снега — вполне, — попытался Алишер снизить градус ажиотажа.

— А если не укрепления, но хотя бы просто стенку? — в глазах рослого, сухопарого айя плескался расчет пополам с энтузиазмом. — Широкую и высокую стену, чтобы перегородить вход в долину?

Алишер нахмурился, прикидывая свои силы, потом предположил неуверенно:

— Если снега хватит. А вообще смотреть надо: на ширину долины, рельеф, попробовать акустику, хотя бы на глаз оценить количество и пушистость снега. Если поблизости окажется водоём с текучей водой, тоже неплохо будет.

— Отлично! Форт Белые Скалы вам знаком? Кажется, именно с этой стороны вы проникли в наши горы? Как раз сейчас там, в спешном порядке ведётся строительство оборонительных сооружений.

Там так там, Алишеру было всё равно. А к ребятам, отбившим его у летучего патруля Гегейргона, он испытывал вполне понятную благодарность и был не прочь чем-нибудь им помочь.

Великая горная река Ниппа, в честь которой была названа долина, поначалу на Алишера впечатления не произвела. Неширокий, бурный, зажатый между рваными скалами поток, стремительно и многоголосо катил свои воды прочь, на равнины, на территорию Тёмной Империи, где становился настоящей большой судоходной рекой. Правда, если оскользнёшься на мокрых булыжниках и навернёшься вниз, спасателям можно будет не трудиться — отобьёт до состояния фарша, а кости перемелет в труху. Но всё равно, впечатления «великой» река не производила.

Ниппа. Река, которая не сразу становится Великой (худ. Christopher Balaskas)

— Не годится? — встревожено спросил провожатый.

— Годится, — поспешил развеять его сомнения Алишер. Какая, в общем-то разница, как именуют речку местные жители, главное воды в ней хватит не только для строительства простейших укреплений, но даже для организации парка ледяных скульптур. Но самое приятное — это температура — сбегающий с гор поток был настолько холодным, что только стронь, сам застывать начнёт. Алишер попробовал напеть Исследовательский Канон, прислушался к отклику и удовлетворённо кивнул. Акустика в горах замечательная, эхо легко отзывается его голосу и будет здесь айям заградительный барьер в любом месте, которое они укажут. Он пнул подвернувшийся под сапог камень — тот улетел в проточенный рекой каньон и обернулся к сопровождающему, собираясь сообщить, что всё, что надо он уже услышал, но напоролся на совершенно ошарашенный взгляд тёмных глаз.

— Что? — спросил он, ожидая в очередной раз выслушать лекцию о недопустимости шума в горах. Как будто прирождённый менестрель может допустить какой-то непредусмотренный эффект от своего пения.

— Тебя было ТАК слышно! — восторженно проговорил тот и до Алишера, как до страуса, дошло, что вблизи беснующегося потока о соблюдении ограниченного звукового режима и речи идти не может. Подвели ассоциации. Зато, чтобы переговариваясь, нормально друг друга слышать, нужно было заметно напрячь голос.

— Мелочи, — Алишер улыбнулся облегчённо и немного снисходительно, — вот когда я начну работать по-настоящему, будет на что посмотреть.

И не обманул. Два дня спустя, когда расположение, высота и конфигурация требуемой стенки были обсуждены и утверждены у всех ответственных лиц, Алишер принялся за работу. Вышел на заранее выбранное место, идеальное с точки зрения акустики, набрал в лёгкие побольше воздуха и вывел длинный, протяжный, сложномодулированный звук. Стронулись пласты снега с близлежащих склонов, заскользили по заранее выбранной траектории. Поймав кончик перекликавшегося эха, Алишер вывел новую звуковую волну, в несколько иной тональности. Поднялся ветер, погнавший снежное крошево вдоль линии будущей стенки. Следующий вдох, звук-без-звука и взметнулись вверх тонкие струи Ниппы.

И так много раз в течение многих часов.

Когда солнце задело краем самый высокий из горных пиков, Алишер окончательно осип и выбился из сил. Настолько, что даже на поздравления, восхищения и похлопывания по плечам он отвечал энергичными жестами, почему-то выглядящими отчётливо матерными.

Результат маготворчества был впечатляющим. И от любопытных, горящих желанием своими глазами узреть чудотворца, Алишер спрятался в лекарском крыле у целительниц. Холодной в это время года оказалась не только вода, но и воздух, так что горло он себе всё-таки немного застудил.

Изначально Алишер не собирался задерживаться в Белых Скалах надолго. Но пока он лечил лёгкую простуду, случайная оттепель образовала на глянцево-мёрзлых стенах натёки и самолюбивый менестрель возжелал восстановить свою работу в первозданном виде. Затем прочность стены решили опробовать вражеские диверсанты, многого развалить не смогли, но её ещё раз потребовалось восстанавливать.

В результате как-то так получилось, что в приграничном форте он застрял надолго.

Почему-то всегда при упоминании имени грозного командира Алишера тянуло улыбаться и случалось это так часто, что закономерность подметил и сам Маффин.

— Да ничего, просто, — Алишер смущённо улыбнулся и пожал плечами. — У меня на родине маффинами сладкие булочки называются.

Командир Гринч задумался, примеряя на себя такое прозвание, а потом махнул рукой:

— А, ладно, булочки я тоже люблю.

И на этом так и не народившийся конфликт был исчерпан.

Вечерами, его часто расспрашивали о тех местах, где он побывал и о встреченных по пути диковинках. Алишер делился воспоминаниями охотно: повествовать он любил почти так же как петь. Особенно, когда вечер ещё только начинается, собравшаяся компания приятна, в кружках дымится что-нибудь горячее, а если ещё и огонёк в камине потрескивает, то и вовсе нечего желать лучшего.

— Да я не так уж много путешествовал. По родному миру, это само собой. А из иных успел побывать у ниффов в Унифале — эту поездку нам с сестрой родители на шестнадцатилетие подарили. Замечательное место, мирное, по-деревенски уютное, сами ниффы великими способностями к магии не обладают, зато одарены почти все. Магия природы. Там самые красивые пейзажи — наши туда ходят вдохновения набраться, и самые гостеприимные деревеньки. Обогатиться путешествуя по Унифале невозможно, жители небогаты, разве что растолстеть, — об этих местах Алишер вспоминал со светлой ностальгией. — Ещё были в Хайхале, у розгов. Ну, это мы уже сами, перед самым Выбором отправились, чтобы самим себя на взрослость испытать. Мир, люди которого живут войной и поклоняются войне. Там ценят менестрелей поющих о походах и битвах. И это был один из немногих миров, где мы с сестрой могли открыто быть на равных. Там никто не подумает относиться несерьёзно к девушке с парой клинков.

— А какие они, существа из других миров? — и глаза у спрашивающего горят детским любопытством, несмотря на его более чем солидный возраст.

— Что значит, какие они? — Алишер слегка удивился и прекратил пощипывать струны подсунутого ему под руки инструмента. — Люди как люди, как в большинстве миров. Даже генетически совместимые с остальным человечеством. В смысле, дети общие могут быть, хотя такое, насколько я знаю, случается не слишком часто.

— Везде одни только люди? — немного разочарованно протянул Страж, приобнявший за талию уже неплохо знакомую Алишеру младшую целительницу.

— В отдалённых мирах, где расхождение с классическим человеческим обликом слишком уж велико, бывает люди не очень на людей похожие: мелкие, шерстистые или чешуйчатые, а то и вовсе синекожие какие-нибудь. Но о таких, честно говоря, я только слышал. А вот разумных монстров до сих пор никто не находил. Или не смог об этом сообщить остальному человечеству, — он озорно подмигнул, делая последний комментарий совершенно несерьёзным.

— А вот наши ойры? Они что, тоже люди? — задал кто-то серьёзный вопрос.

— А ваших ойров я не видел, — развёл руками Алишер. — И если дела в вашем мире будут продвигаться так же, как двигались до сих пор, могу и не увидеть.

До первых серьёзных неприятностей оставались считанные недели.

Шерил

Примерно на пятый день от появления Шерил в гареме (однообразие бытия в этом заведении делало довольно трудным учёт времени) случился праздник. Одну из дам, проживавших здесь, признали беременной. Её поздравляли (некоторые искренне, но большинство с долей зависти), в её честь устроили пиршество (хотя и в обычные дни стол гаремных красавиц не отличался однообразием). Но самое главное, и это было обставлено с преувеличенной помпезностью, её перевели из гарема в другое место жительства. По слухам, в одно из поместий за городом, принадлежащих Сиятельным, в отдельный коттедж, на полный пансион, который сохранится и после рождения ребёнка, до самой смерти счастливой матери. Казалось бы, завидная судьба, однако почему-то женщин в гаремы приходилось доставлять под конвоем.

И это событие на многое раскрыло Шерил глаза.

Простая истина, от которой Шерил отмахнулась в первые дни, что гаремы созданы чтобы делать детей объясняла многое. Она объясняла почти всё. И то, что в гареме были собраны не только молоденькие красавицы, но и просто женщины детородного возраста с более-менее приятной внешностью. И то, что у некоторых Сиятельных, при выборе спутницы на ночь, не мелькало даже тени энтузиазма на лице. Словно они шли выполнять какую-то скучную, но необходимую работу. И еще ей вспомнилось, что у людей из разных миров очень редко появляется гибридное потомство — на разнообразных фестах, проводившихся раз в год в окрестностях её родного тихого провинциального городка, молодёжь из разных миров, пользовалась этим обстоятельством по-полной. И это служило еще одним весомым доказательством иномирного происхождения Сиятельных.

Впрочем, исключения всё же были, ничем иным кроме чьих-то нездоровых пристрастий невозможно было объяснить наличие в гареме одной молоденькой ойры, которая смотрела на Сиятельных таким же бессмысленно-обожающим взглядом, как и все остальные и почему-то Шерил было особенно неприятно видеть это выражение именно на покрытой короткой гладкой шёрсткой лице.

Но именно эта представительница рода разумных кошачьих подсказала Шерил один реальный способ сбежать из гарема. Точнее, не сама она, а её исчезновение.

Накануне весь день моросил дождь, не прекращавшийся даже ночью и внутренний дворик, где обычно девушки собирались чтобы посплетничать и провести время в компании, пустовал. Зато на следующее утро, когда вставшее из-за крыш домов солнышко подсушило остатки влаги, на свежий воздух выбрались абсолютно все обитательницы гарема. Все, кроме молоденькой ойры. Отсутствие кого другого Шерил, возможно, и не заметила бы, но эта девушка была слишком уж приметной, да и напоминала Шерил о её первых шагах в этом мире.

— Гашин Сиятельный её увёз, — ответила на её вопрос Мниша Тонь — первая сплетница их маленького сообщества. Как бы там не влияла на разум наложниц магия Сиятельных, на её способности добывать и передавать информацию это почти не сказалось.

— А так бывает?

— Бывает, если кому-то сильно понравиться. И даже не очень редко. Выбирают одну, таскают за собой некоторое время, а потом, когда надоест, оставляют в каком-нибудь другом, первом попавшемся гареме. Так что ты ей не завидуй.

Завидуй — не завидуй, а это был один из двух реальных шансов выбраться за стены. Первый — забеременеть, Шерил даже не принимала к рассмотрению. Второй был тоже как-то… Не представляла себя Шерил роковой женщиной, к ногам которой падают поклонники. Что уж говорить, если почти за год жизни в этом мире она так и не завела себе сердечного друга. Хотя здесь, кажется, требовалось нечто совсем иное? Но как начать заигрывать с совершенно незнакомым тебе юношей-парнем-мужчиной-стариком (нужное подчеркнуть)? Сиятельные здесь встречались самых разных возрастов. Промаялась сомнениями пару дней и, заодно, обнаружила несколько удобных местечек, где можно спокойно наблюдать за тем, как Сиятельные выбирают себе подружку на ночь и самой при этом не попадаться на глаза кому не надо. Как выбирали? Да практически никак. Просто утаскивали первую же попавшуюся на глаза девицу в уединенный уголок, а попасться им на глаза желали все. Стоило хоть одному из них появиться в зоне видимости, девушек буквально замыкало на желании понравиться, привлечь к себе внимание. Ну, или практически всех. Себя к этому блестящему обществу Шерил не причисляла, а потому ей достаточно было отойти куда-нибудь в угол, поближе к стенке или засесть в глубине зелёных насаждений и счастье стать очередной ночной избранницей очередного Сиятельного её раз за разом миновало. И выбирать самой. Этот? Представительный мужчина, но устало-безразличный, и заинтересовать такого будет непросто. Или тот? Юнец, почти мальчишка и наверняка им будет не слишком сложно вертеть, но вот достанет ли у него влияния, чтобы увести женщину из общественного гарема в личное пользование? Того даже рассматривать не стоит, он ей несимпатичен. Из этого песок сыплется, куда ему ещё миловаться?

К решительным действиям её подтолкнула скука. Одни и те же лица день за днём, неразговорчивые охранники, с каждым прошедшим днём всё больше тупеющие обитательницы гарема, разговоры которых крутятся вокруг одних и тех же тем. И тоска. И необходимость всё время ходить, не отрываясь от земли с каждым днём давила всё сильнее.

В один из вечеров, когда Сиятельных оказалась чуть не втрое больше обыкновенного, она решилась выбрать себе потенциального покровителя (и любовника заодно, но примем это как одно из правил игры). И преуспела в этом благом начинании, и это было довольно просто. Нужно было всего лишь стать у ближайшей колонны, сложить руки на груди, выбрать самого молодого и симпатичного и пройтись по нему оценивающим взглядом. На фоне восторженных дурочек её нельзя было не заметить. Эффект оказался ошеломляющим. Парень встал как вкопанный, уставился на неё пристально и испытывающе.

Светлоглазый и светлокожий блондин, практически неотличимый от местных жителей. Да почему неотличимый? Такой же! Будь здесь кто-нибудь из сановников, богато одетый и с такими же уверенными манерами, ни за что бы не отличила от прочих Сиятельных. Вот интересно, если Сиятельные, как упоминается в исторических заметках крылатых, действительно пришельцы из иного мира, то почему они так схожи с основным населением Ияннорира? Ерунда. Не те мысли. Как раз сейчас следовало бы сделать шаг навстречу, а то его что-то до сих пор стопорит и улыбнуться приветливей.

25

Лейв Сиятельный

Переговоры были длительными и трудными. Впрочем, так было всегда, когда собирались кхоны в своём узком кругу. С остальными-то было просто, специфическое обаяние их расы действовало на всех обитателей этого мира без учёта пола и возраста. И, как постепенно всё больше убеждался Лейв, не всегда это было благом. Тот же Ридло Сиятельный, упёртый старикан, из-за которого они все были вынуждены собираться в этом богами забытом городке, сколько бы не пыжился, а дара гениального стратега не имел. И стоило бы его заменить кем-нибудь более достойным, да тот же Юниан Норм, генерал из исконных людей, не родственный кхонам, намного способнее стратег, но оказываясь на их совещаниях, каждый раз неизменно попадает под воздействие кхонов и со всем соглашается. А замена требовалась и решительные действия были тоже нужны. В империи кризис, к нему добавляется то, что вялотекущий военный конфликт с Тёмными переходит в острую фазу, а Ридоло не справляется с взятыми на себя полномочиями даже приблизительно и даже намёков об этом слышать не хочет. Болезненное себялюбие разыгралось, что ли? Или родовой талант в обратную сторону ударил и он действительно уверовал в собственную «сиятельность» и «богоподобность».

Довлеющее обаяние — это и великое благо и, в то же время проклятие рода кхонов. И если о благе знают все, то замечать проклятие решаются немногие, и Лейв был среди последних. С одной стороны подавление способностей талантливых исконных людей, изредка даже доходящих до настоящего травмирования неустойчивого разума. С другой стороны сами кхоны, род малочисленный, далеко не все представители которого блещут способностями. И как результат что? Общее падение уровня жизни. Ещё сто лет назад жители Ияннорира практически поголовно были грамотны, а сейчас не более двух третей. В этом плане наличие беспокойного, агрессивного соседа даже оказало некоторое положительное, сдерживающее процесс распада влияние.

Однако же переложить всю ответственность за принятие решений на обычных людей Совет Сиятельных всё не решался, ибо переложить ответственность, значит упустить власть. А расставаться с властью, которую поколения их предков прочно удерживали в своих руках, никто не собирался. Именно это они обсуждали сегодня весь день, с самого утра, не прерываясь даже на время обеда. Точнее, разговор стихийно продолжился и за богато накрытыми столами и позже, за бокалами с коньяком, когда прислужники из исконных людей были удалены от собравшихся немного расслабиться Сиятельных (разумная предосторожность — нечего плодить идиотов). И разговор шёл всё об одном и том же: что сделать, чтобы в создавшейся ситуации не потерять власть, как справиться с Гегейргоном, ибо приграничные гарнизоны с большим трудом удерживают позиции и поглощают всё больше и больше новобранцев, где изыскать неучтённые резервы и с кем заключать союзнические договора.

К концу дня голова у Лейва гудела, напрочь отказываясь работать и намекая на грядущую бессонную ночь. Пойти, что ли снять напряжение? Какое бы это ни было захолустье, но общественный гарем-то тут должен быть. Он и был. Правда Лейв не учёл, что не ему одному подобные мысли пришли в голову, и дорогу до гарема пришлось провести в компании всё тех же остопаскудевших членов Совета, продолжавших мусолить всё те же упомянутые выше темы. Ну да и пусть. Всё равно во внутреннем дворике каждый из них выберет себе спутницу на ночь, а выход утром можно будет так подгадать, чтобы ни с кем не встретиться.

Его будущая избранница как-то внезапно возникла возле одной из колонн, в хаотичной гармонии заполнявших пространство внутреннего дворика. На её взгляд он напоролся как на нож. Острый, светлый, любопытный. И оценивающий, что было уж совсем небывалым делом. И ни грана бездумного обожания в нём. Случайно пропущенная полукровка? Редкость, но с женщинами это бывает, их иногда пропускают. Если это так, то это большая удача, которой непременно нужно воспользоваться, пока остальные её не заметили.

И воспользовался. С обычной лёгкостью. Правда, вопреки его прошлому опыту, девушка в бездумно-блаженное состояние не впала, а наоборот, поспешила отстраниться и откатиться сразу после.

— Я тебе не нравлюсь? — спросил он с искренним любопытством.

— Почему же, нравишься, — Шерил поспешила подняться с постели. Интересно, у него совсем нет гордости, такие вопросы задавать, или это потому, что она не имеет значения и её мнение не важно? Обернулась через плечо и ещё раз окинула Сиятельного одобрительным взглядом. — Иначе зачем бы я тебя выбирала?

— Ты? Меня? — в его голосе в равной пропорции смешалось удивление с возмущением. В ответ он удостоился такого ироничного взгляда, что даже растерялся. Общаться с женщиной, которая не млела при виде него и не начинала вешаться на шею, было Сиятельному в новинку. Конечно, имелись ещё сиятельные дамы, которые тоже сохраняли трезвый ум в чьём угодно присутствии, но с ними со всеми он был знаком с детства, а это, согласитесь, совсем другое.

— Ты симпатичный и не старый, — она небрежно дёрнула одним плечом и накинула халат на голое тело. — На фоне остальных коряг столетних, так просто красавец.

Лейв недовольно скривился. Упоминаний о том, что он является одним из самых молодых членов Совета, он не любил. Между тем девушка, поплотнее подтянув поясок халата, дёрнула за шнур вызова прислуги — тяжёлая портьера, которая тут заменяла двери раздёрнулась и когда в дверном проёме возник старательно опускающий взгляд слуга, уверенным голосом заказала поздний ужин.

— К какой линии ты относишься, ты конечно же не знаешь, — проговорил Лейв утвердительно, но всё же надеясь что она имеет сведения о том, кто именно из Сиятельных был её предком.

— Что за линии? — не поняла Шерил.

— Линии родства кхонов, — он приподнял красиво очерченную бровь, ожидая, что следующим вопросом будет, кто такие «кхоны». Почему-то самоназвание его народа не получило широкого распространения за пределами круга Сиятельных, хотя и тайной не являлось. Угадал. Зато ответ её и удивил и озадачил:

— Я не имею отношения, ни к каким вашим «линиям». Я из таких дальних краёв, где о Сиятельных, равно как и о кхонах, никто не слышал.

В комнату просочился слуга и принялся быстро и аккуратно сервировать ужин. Лейв, дожидаясь пока из зоны слышимости уберутся лишние уши, замолчал. Это было весьма кстати, потому как на усвоение новости требовалось некоторое время, как и на то, чтобы накопить вопросы.

— Подробнее о своей родине не расскажешь? — как можно более непринуждённо спросил Лейв, а Шерил чуть было не поморщилась от такого вопроса. Как представила себе, что повторятся все те познавательные беседы, которые в течение недель и месяцев продолжались у айев, ей чуть плохо не стало. К тому же она этого мужчину очаровывать собиралась, а не становиться источником экзотических знаний. Почему-то у мужчин два этих образа в одном лице никак не совмещаются, и потому она глубоко вздохнула и проговорила:

— Она слишком далеко, чтобы это имело хоть какое-то значение. Здесь есть только я, единственная и неповторимая, — это было, пожалуй, слишком грубо и прямолинейно, но надо же было девушке как-то расставить приоритеты? И призывно посмотреть в глаза и даже язычком губы облизать, чего раньше никогда не делала, считая этот жест слишком уж нарочитым, но здесь и сейчас сработал на отлично. И это был не самый худший способ прекратить неудобные расспросы.

Шерил

Это была хорошая ночь, хотя и довольно утомительная. Утомительная, потому, что то и дело приходилось выкручиваться, избегая неудобных вопросов и ответов. Зато делить постель с Сиятельным ей даже понравилось — появился повод вспомнить, как же она соскучилась по разделённому наслаждению. И утро для Шерил наступило довольно поздно, ближе к полудню, когда солнце уже заливало лучами света колодец внутреннего двора гарема, и подозревала она, что не только для неё. Всё-таки вчера посетили их Сиятельные немалым составом. Зато сколько новых тем появится для обсуждения за неспешным обеденным чаепитием! Ровно столько, сколько посетило их новых Сиятельных. Кстати, забыла поинтересоваться у Лейва, что у них за слёт такой тут был. Может быт и ответил бы, может быть, начав рассказывать о своих делах, меньше задавал бы вопросов о ней.

Подскакивая на каждой ступеньке, придерживаясь за перила лестницы на каждом повороте, она спустилась вниз и, не дойдя нескольких шагов до аккуратно разрастающихся, отдельно стоящих деревцев, остановилась. Зрелище, которое она застала, спустившись к белым колоннам и цветущим кустарникам внутреннего сада, Шерил увидеть, не ожидала. Ей даже на минуту показалось, что это не пристанище неги, а поле боя, на которое вот-вот слетится вороньё поклевать свежие трупы. Она зябко передёрнула плечами и присела на низкий лежак у первого же попавшегося на пути тела. Заглянула в бессмысленно-счастливые глаза светловолосой толстушки, оттянула веко — та нервически отмахнулась от помехи. Ага, вторая вон, тоже чуть шевелится. А у третьей слюна из уголка рта сочится, а она даже не замечает. Ещё одна красавица, чуть пошатываясь вышла из распахнутых по солнечной погоде дверей, немного бестолково побродила по саду, осела на широкую скамью и замерла, с таким же бессмысленно-счастливым выражением, как и все её товарки, пялясь в небо.

Между низенькими деревцами с пушистой кроной, высокими кустарниками и лежаками сновали служки, прибиравшие мусор и раскиданные вещи, поправлявшие подушки, устанавливавшие раскрытые зонтиками над теми из красавиц, которые устроились отдыхать на солнечной стороне. На Шерил они косились с опаской и недоумением. Во время ночных развлечений, когда с Сиятельных слетал всякий самоконтроль, даже для служек, экипированных защитными амулетами, находиться рядом с ними было небезопасно. Обслуживающий штат сокращался до минимума, а смены укорачивались. И вдвойне им странно было видеть наложницу при своём уме и трезвой памяти.

Разумеется, взгляды эти она заметила, и даже успела пожалеть, о том, что нечаянно так выделилась из общей массы. Собиралась же ничем не привлекать к себе внимание! Однако прятаться было поздно и, держась как можно более непринуждённо и расслабленно, Шерил направилась к обеденному столу, на котором уже начали появляться кое-какие закуски. Есть, несмотря на все переживания, хотелось очень.

Лейв Сиятельный

Выспался он плохо. И из-за постельных упражнений, перемежавшихся длинными пространными беседами, и из-за того, что уходить пришлось на рассвете. Нет, его никто не гнал. Да и кто бы смог? Но вид бездумных, младенчески-счастливых и чуть не пускающих слюни женских тел внушал брезгливость, граничащую с омерзением. И точно не стимулировал желание раз за разом посещать гаремы, а это было одной из обязанностей каждого взрослого кхона, не всегда такой уж приятной, но отвертеться от которой, без последствий, не удавалось никому.

Лейв украдкой сцедил зевок в кулак и постарался всё же вникнуть в то, что вещает хозяин дома, принимающего Совет Сиятельных.

— Таким образом, я не вижу никакого повода к беспокойству. Наши Смотрящие за уллами успешно выявляют полукровок не прошедших должного воспитания и обучения. У Гегейргона скоро не останется источников магии.

— Скоро, это когда? — влез вперёд старших совсем молодой парнишка, Мейв Сиятельный, приехавший сюда вместо отца, который по каким-то невразумительным причинам, не смог присутствовать на Совете. А жаль: Лейв весьма рассчитывал на поддержку Дияра Сиятельного.

— Что вы имеете ввиду, молодой человек? — высокомерно, давая понять как неуместен этот вопрос, проговорил Ридло Сиятельный.

— Сколько, по вашим расчетам, времени займёт исчерпание магического ресурса? — вежливо и даже немного подобострастно пояснил свой вопрос молодой человек. А может, и не так плохо, что приехал именно он, а не его отец, тому было не с руки ссориться со старым перечником, а этот может без особых последствий для себя и своей линии озвучивать неудобные вопросы. Молодым позволено говорить глупости, или, по крайней мере, то, что старшие готовы счесть глупостью.

— Пленные необученные маги, юноша, — снисходительно начал Ридло, — живут намного меньше, чем свободные. Так что, за два десятка лет, с ними будет всё покончено.

— И все эти два десятка, — не утерпел Лейв, — тёмные будут спокойно сидеть и дожидаться краха своей системы?

— Будут — не будут, — раздражённо вставила Амалта, ближайшая подруга и наперсница старого увальня, — нам-то, что за дело? Наша задача затянуть, измотать, не дать произойти решающей битве, в которой всё было бы расставлено всё по своим местам.

— Это если они не решат сделать совсем уж подлый ход, — лениво произнёс Еджо, которого редко именовали Сиятельным, чаще упоминали прозвание Толстый. Но дураком он, определённо, не был. — Оставят нас в покое, а сами сосредоточатся на айя или ойрах. Те, почти поголовно маги.

— Но одни очень хорошо прячутся, — проговорил кто-то из третьего ряда кресел, кто, Лейв так и не понял, — а вторых попробуй, выковырни из их гор.

— Не дураки же они развязывать войну на два, а то и на три фронта! — раздался ещё один голос.

— Откуда вы знаете? Если тёмные отступятся от нас, это как раз и получится война на один фронт, — тут же возразили ему.

— Или ещё проще: сделают пару массированных набегов, перессорятся окончательно с соседями, но зато добудут магов и наше преимущество станет не таким уж очевидным.

— А те, это конечно же стерпят?

— А что они смогут противопоставить, если к войне не готовились? А потом, у Гегейргона появятся ресурсы нашей империи, и их возмущение не будет играть вообще никакой роли.

Лейв с некоторой досадой слушал это внезапно вспыхнувшее общее обсуждение и досадовал: сосредоточились на второстепенных версиях и не видят главного.

— Господа, — подал он голос и возмущённые голоса постепенно стихли. — Вы забываете одну важную вещь: мы не можем предоставить Гегейргону этих двух десятков лет, хотя бы из-за технологического разрыва, который постепенно образовался между нашими империями за последние три сотни лет. Необходимость — мать изобретательности и не исключено, что за двадцать, или даже меньшее количество лет тёмные обнаружат иные варианты запитки своих артефактов. Или перейдут на чистую механику, которой наши фамильные способности до одного места. Если вы заметили, они сейчас движутся вперёд, а мы в лучшем случае, сохраняем дарованное предками.

— Значит, вы за тактику Великой Битвы? — произнесла Алида Сиятельная. Старая змея, обладавшая немалым влиянием, но высказывавшаяся так редко, что её мнение по многим вопросам было неизвестно.

— Я за то, чтобы подобрать себе союзников и самим кхонам, самым сильным из нас, выйти на поле боя. Гнать на поле боя толпы одурманенных простолюдинов, как тут предлагали некоторые, это вообще не тактика, это сплошная глупость.

— А союзники это кто? — сердито сощурился Ридло, так как сам считался одним из сильнейших. — Вольные Княжества общих границ с тёмными не имеют, да и слабы они.

— Попытаться договориться с северными племенами? — высказал кто-то осторожное предположение. — Пусть тёмные поимеют неприятностей на дальних рубежах.

— Да ну, глупости, что они, самоубийцы? Да и границ у них, теперь уже с нами, общих нет, как и нет смысла нас поддерживать.

— Я имел виду Горный Престол, — громко, перекрывая остальные голоса, проговорил Лейв.

— У врагов помощи попросить? А ты оригинал!

— Враг моего врага — мой друг, — тихим, скрипучим, но почему-то отлично слышимым в общем гвалте голосом, проговорила Алида Сиятельная. — Я думаю, предложение Лейва Сиятельного можно выносить на общее голосование.

Прямо сразу проголосовать за выбор дальнейшей стратегии конечно же не получилось. Уточнений требовало слишком много вопросов, однако, как это ни странно, предложение Лейва одобрили со значительным перевесом в количестве голосов. И заодно взвалили на него ответственно за практическое исполнение, что было вполне ожидаемо, но не сказать, чтобы желательно.

Шерил

— Готовься, — сразу после полуденной трапезы её поймал за руку один из прислужников, — тебя забронировали на весь этот вечер.

— Кто? — лениво повела глазами Шерил, подражая манерам здешних обитательниц. Почти все они уже оклемались достаточно, чтобы присесть за общий стол, но общий разговор, вопреки ожиданиям Шерри, был вялым.

— Не всё ли тебе равно? — глумливо усмехнулся тот и, сочтя свою задачу выполненной, заскользил куда-то по своим делам.

Вообще-то возвращения Лейва Шерил ожидала. Даже рассчитывала на него. Но тон, каким было сказано это сообщение! Таким тоном девушке приятные новости не сообщают. Пару часов Шерил помучилась сомнениями, делая вид, что одолела послеобеденная дрёма, а потом дисциплинированно поплелась готовиться. Баня, массаж, причёска, макияж — это никогда не бывает лишним. А вот перед самым приходом Сиятельных (разумеется, никакого графика посещения у них не было, но по нарастающей суете служек этот момент можно было отследить), Шерил постаралась исчезнуть. Тут было немало укромных уголков и закутков, откуда можно было с удобством проследить за происходящим во внутреннем дворике и прилегающих к нему апартаментах. Да её до самого последнего момента и не искали: привыкли, что обитательницы гарема тупо и покорно выполняют все распоряжения и даже мысли не допустили, что кто-то из них может проявить самостоятельность.

Ей отлично было видно, вокруг кого поднялась суета, когда вдруг не обнаружилось требуемое. Этого Сиятельного Шерил уже показывали, звали его Ридло, был он хозяином этих земель и тем, о ком принято говорить «мужчина в возрасте». А на самом деле, просто старик, и старик довольно неприятный. Это даже если не принимать во внимание то, что Шерил было известно о его интимных привычках (своих любовников девушки обычно обсуждали без стеснения). Зато следом за ним появился Лейв, и нужно было только дождаться пока он подойдёт поближе к её убежищу, чтобы с радостным визгом выскочить навстречу и повиснуть у него на шее:

— Я так рада! Я весь день готовилась! Хорошо, что ты предупредил заранее, — и со значением заглянула в глаза. Понял? Нет? Понял! Улыбнулся в ответ и, не слушая пробовавшего что-то возразить служку (наглость неслыханная!) быстро увлёк её в сторону спальни.

— А ты действительно готовилась, — ухмыльнулся он, едва тяжёлая дверная портьера упала за их спинами, и оценивающим взглядом пробежал по её лицу.

— А как же, — стоило только скрыться от посторонних взглядов, как напускная восторженная придурковатость сползла с её лица, — мне сказали, и я готовилась. — И тихонько, прямо на ухо: — Ты лучше подумай, кто мог бы пожелать так по мелочному досадить тебе.

Ответ она уже знала. Собственно, увиденная во внутреннем дворике сцена не допускала двоякого толкования, но ей было нужно, чтобы любовник самостоятельно пришёл к нужным выводам. Раздумья не заняли у него много времени — резким движением Лейв откинул портьеру и успел заметить, как отскочил от неё служка, которому полагалось стоять, дожидаться возможных распоряжений много дальше.

— Подготовьте документы. ЭТУ я забираю с собой, — и подкрепил распоряжение ментальным тычком. И подумал, что это нужно было сделать ещё вчера. Понятно же, что оставлять такую диковинку в общественном гареме недальновидно, но как раз вчера он был не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво. — У тебя здесь есть какие-нибудь личные вещи, которые требуется собрать?

— Откуда бы?! — удивилась Шерил. Одежду девушкам выдавали, еда, посуда, средства гигиены — всё было казённым. Вот разве что мелькали у некоторых наложниц в руках кое-какие мелочи, вроде вееров или забавных игрушек, но и это не то, что требует долгих сборов.

— Да, знаешь, иногда родня в приданное собирает такое! — он выразительно завёл глаза к потолку. — Но я рад, что к тебе это не относится и все часы, что остались до утра мы можем провести гораздо более приятным способом.

Способ, выбранный им, был не сказать чтобы оригинальным, но действительно приятным и занял их надолго. А после, хотя почтительный голос из-за дверной портьеры еже успел доложить, что все приготовления к отбытию уважаемой госпожи готово, они ещё долго валялись в разорённой постели. Вставать и бежать куда-то немедленно? Зачем?

— Тебе что, крылья тут удаляли? — полушутливо спросил Лейв, ласково поглаживая её спину и, видимо, наткнувшись на шрамы на лопатках.

— Нет! — Шерил ответила резко, потом добавила уже спокойнее: — Давай не будем об этом. Это то прошлое, о котором мне не хотелось бы вспоминать.

И он сам себя мысленно обругал бранными словами: ведь можно же было догадаться, что если у неё когда-то были крылья, и их пришлось купировать, то это не самые приятные для девушки воспоминания. Слышал он когда-то, что у айев случается, рождаются младенцы с недоразвитыми крылышками, на которых невозможно летать. Может, поэтому она и покинула горную страну? В любом случае, больше к этой болезненной теме он не возвращался.

А вот то немногое, что она вчера рассказывала о себе, он как-то забыл: собственные выводы показались более значимыми. Зато мгновенно оценил, какие выгоды предоставляет неформальное общение с бывшей крылатой в свете разворачивающихся перспектив. Это он удачно в гарем зашёл.

26

Шерил

К миру за стенами гарема пришлось привыкать заново. И дело не в том, что за какие-то пару недель Шерил отвыкла от самостоятельности, вовсе нет. Только опыта жизни в качестве личной наложницы очень влиятельного лица у неё точно не было.

Когда они, то ли очень поздней ночью, то ли очень ранним утром вывалились из ворот гарема, ей казалось, что всё будет очень просто. Когда зашли в один из городских домов и она вырубилась едва коснувшись головой подушки, сложнее не стало. Зато когда поздним утром её комнату наводнили девушки-прислужницы, явившиеся чтобы помочь умыться, одеться и принести ранний лёгкий завтрак, всё стало очень сложно.

Она было попробовала заикнуться, что никакая помощь ей не нужна, но самая старшая из женщин так удивлённо и недоверчиво посмотрела на неё, так уверенно возразила, что дама её положения никак не может делать всё это сама для себя, что Шерил не решилась возражать. А между тем, одна из девушек уже наливала воду для умывания, вторая несла нагретые полотенца, третья ловко сервировала столик, ещё несколько раскладывали на постели несколько нарядных платьев на выбор. Всё это напоминало Шерил не то хорошо режиссированную постановку, не то конвейер, а себя соответственно чувствовала не то единственной актрисой, которой не выдали сценарий, не то продуктом, планомерно и последовательно подвергающимся обработке.

Какой-то новый период в жизни наступил. До сих пор ей ни разу в жизни не доводилось уделять столько времени уходу за собственной внешностью. Внешности это пошло на пользу, однако кардинальных изменений в ней не случилось.

— Госпожа, — донёсся довольно громкий голос из-за двери, которая ещё и ширмой дополнительно была прикрыта. — Вас ожидает господин наш Лейв Сиятельный в своих покоях.

Девушки, как раз закончили надевать на неё платье (и хорошо, что это делали они, сама бы Шерил точно запуталась в хитросплетениях застёжек) и расправляли последние складочки. Шерил дёрнулась бы на выход, но дорогу ей заступила ещё одна служанка.

— Вот это госпожа, примерьте, — и на лицо её легла вуалька, маленькие заколки зацепились за волосы у самых висков. Тонкая, из совершенно прозрачной ткани, но так густо расшитая золотыми нитями и мелкими камешками, что делала черты её лица совершенно неузнаваемыми. Девушка, тоненькая, юная, почти ребёнок, замерла с таким видом, словно ожидала, что на её голову обрушатся громы и молнии господского гнева. Шерил сделала два шага в сторону, к ростовому зеркалу и придирчиво осмотрела своё отражение. Да нет, вид получился вполне симпатичный. Даже более чем, из-за лёгкого намёка загадочности. Может, этот атрибут что-то значит? Что-то такое, из-за чего ни одна свободная женщина его не оденет? Да ну их: Шерил пренебрежительно дёрнула плечом, в который раз пожалев о своих крыльях, с которыми этот жест получался намного выразительнее. У светлых она всё равно не намерена задерживаться надолго, так что какая ей разница, что о ней подумают? Она развернулась на месте, взметнув длинные юбки, и решительно покинула предоставленные ей покои. Вот, кстати, эти, последние доставляли Шерил гораздо больше неудобств, чем почти невесомая тряпочка на лице. Нет, она не была из тех пацанок, что напрочь отвергают женскую одежду, но даже в той, далёкой жизни чаще приходилось носить брюки, чем юбки. Такие же, многослойные, сложные в надевании одежды даже мерить не приходилось, даже когда они в выпускном классе ставили пьесу и самодеятельную труппу, виде особого поощрения, пустили покопаться в театральных закромах.

Терракотовый мрамор холодил ноги сквозь подошвы тонких домашних туфель, зато идти получалось почти бесшумно. Провожатый, шедший на два шага впереди, даже пару раз обернулся, проверяя, не потерялась ли девушка. У кабинетных дверей он остановился, отступил влево и склонил голову. Шерил так поняла, что заходить ей предлагается самой.

— Чистого неба, — поздоровалась она привычным утренним приветствием. Лейв поднял голову от каких-то бумаг.

— Кьенз носить наедине со мной не обязательно, — сказал он вместо приветствия и окинул её пристрастным взглядом.

— Это ты про эту вуальку? — сдёрнула она невесомую ткань и помахала ею зажав между средним и указательным пальцем.

— Не слышала такого названия? — проговорил он вкрадчиво. Шерил неопределённо дёрнула плечом и решив, что раз уж беседа носит сугубо неофициальный характер, устроилась со всем возможным комфортом: плюхнулась в кресло и ноги под себя подобрала. — И вообще очень многого из наших реалий не знаешь.

— Я же говорила, что из очень далёких краёв родом, — девушка неловко поёрзала плечами по спинке кресла. Превращение вчерашнего любовника во властителя и правителя было неожиданным и не сказать чтобы приятным.

— И я примерно догадываюсь из каких, — он снова, только одним уголком рта, усмехнулся. — Можешь не признаваться и не излагать подробности собственной биографии, но что сейчас происходит в Горном Престоле мне знать НУЖНО.

— Зачем? — удивлённо спросила Шерил. Впрочем, удивлялась она не интересу Сиятельного, которому могла быть тысяча и одна причина, а тому, что он поместил её гипотетическую родину именно туда. Однако же Лейв, которому кроме дополнительной информации требовался ещё и благожелательно настроенный слушатель, пустился в описание общеполитической ситуации на континенте и прогнозирование возможных вариантов её развития.

— … таким образом, Горный Престол мог бы стать для нас самым естественным союзником против Гегейргона, — закончил он и посмотрел на неё выжидательно.

— А я чем помочь могу? В айских властных кругах я никогда не крутилась и что по этому поводу там думают — не знаю, — немного слукавила девушка. Длительные доверительные беседы с Мастером Азорра, по которым она уже начала скучать, затрагивали в том числе и эти темы. — Кроме того, что Сиятельных там не любят, справедливо опасаясь за собственный здравый рассудок.

— Это я и без тебя понимаю! — раздражённо заметил он, недовольный её непониманием. — Мне нужны особенности, обычаи, принятые порядки. Всё, что отличает вас от нас. Чтобы из-за какой-нибудь глупейшей промашки не пустить всё дело под откос. Это-то ты можешь?!

— Могу.

— Тогда начинай. Первое же, что в голову приходит.

Шерил растерянно опустила взгляд вниз, погладила шелковистую ткань платья и в этот момент поняла, с чего такого простенького, бытового, но отлично иллюстрирующего разницу в образе жизни двух народов, можно начать:

— Вот, к примеру, летающие женщины юбок не носят.

— Подозреваю что, это, наверное, было бы очень нескромно, — в уголке его рта опять залегла усмешка.

— Скромно — не скромно, не о том думаешь, — теперь уже начала раздражаться девушка. Всё-то у этих мужчин мысли на одну тему. — Или не всё понимаешь. Длинные, широкие, развевающиеся одежды там не приняты просто потому, что это небезопасно. Один особо удачный порыв ветра — и у тебя спутаны крылья. Или заслонён обзор, что немногим лучше. И всё, собирайте кости.

— Мда, — Лейв, несколько обескураженный, откинулся на спинку стула. — О возможности такого объяснения я не подумал.

— Вот-вот. Добрая половина отличий объясняется способностью к полёту и жизнью в горах, другая — тем, что это всё же народ мастеров. Не иметь образования и специальности считается просто неприличным.

Рассказывая о жизни и обычаях айев, Шерил не считала, что предаёт интересы крылатых. Того, о чём не стоит рассказывать она знала не так уж много и старательно обходила эти темы, а всё остальное? Да кому оно помешает?! Может, действительно до чего-то толкового договорятся. Этот конкретный Сиятельный, хоть и обладает немалым могуществом по меркам этого мира, выглядел вполне вменяемым. Более того, разумным и рассудительным. Или это она его переоценивает? Говорят же, что женщины не способны адекватно воспринимать тех мужчин, с которыми делят постель.

Алишер

Много было причин, чтобы не покидать форт Белые Скалы. Он сам себе их приводил раз за разом и с нехарактерной изобретательностью придумывал новые, но среди немалого списка поводов и причин не было одной, реальной: Алишеру не хотелось покидать своё творение. Величественное и монументальное, но и столь же хрупкое и недолговечное, как и остальные чудеса зимы. К первому своему материальному творению он испытывал почти родительские чувства.

За прошедшее время Алишер успел здорово усовершенствовать своё творение: к стене добавилась ещё несколько высоких башенок с настилами для стрелков (хорошо ещё хоть со ступеньками можно было не заморачиваться — крылатые воины в них не нуждались), организовал ледяной скат с внешней стороны, к внутренней стене приросли складские помещения и караулки. Много всего полезного, что успели придумать и попросить сделать отцы-командиры до первого серьёзного боя о примерной дате которого конечно же узнали заранее — разведка у крылатых была поставлена на очень серьёзном уровне. Заранее же притащили все имеющиеся в распоряжении свободные противокорабельные излучатели и разместили их в заранее подготовленных местах, вовремя подвезли боеприпасы и обеспечили личный состав защитными амулетами. В общем, сделали всё, чтобы и битву выиграть и потерь понести как можно меньше.

Молодого менестреля хотели отправить подальше от линии активных боевых действий, да хоть бы в ту же столицу, но тут уж он сам упёрся. Нет, он прекрасно понимал, что в бой его никто не пустит, да и сам, честно говоря не рвался туда, хотя, как каждый взрослый Творец оружием владел и постоять за себя мог. Зато он прекрасно сознавал насколько нужен, и даже необходим будет сразу после (никто ведь не думает, что стена не пострадает?). А быстро и качественно восстановить её целостность способен только он.

За что и поплатился. Нет, близко к арене боевых действий его действительно не подпустили и даже волоса с менестрельской головы не упало, но то что он застал после боя… Зрелища хватило, чтобы впечатлиться надолго.

О, Крылатые покровительницы искусств, неужели и на ЭТО вы спокойно взираете?! Жестокость — бессмысленная и беспощадная. Неужели же всем тем, кто пришёл сюда убивать и умирать, больше нечем было заняться?! В мире столько всего разного! Нет, ну свои-то понятно, они защищались, а тёмные? Или выбора у них не было? Погнали как на скотобойню. Алишер остановился, чуть не свалившись в провал, образовавшийся после битвы и, наконец, отвлекшись от вида за стеной (тела убирали, но впечатление это почему-то производило ещё более тягостное), принялся за работу. Глубоко вдохнул воздух, почему-то имеющий отчётливый металлический привкус (скорее воображаемый, чем реальный) и попробовал воззвать к стихии льда — голос, после первой, идеально выверенной ноты, ушёл куда-то вниз и Алишер поспешил оборвать звук, пока не получилось чего-то незапланированного. Вдохнул ещё раз — и понял, что нужного настроя не имеется. Собственная неудача расстроила его ещё сильнее, однако погрузиться в чёрную меланхолию ему не дали — вовремя отвлекли:

— К какой категории гармоник относятся эти ваши Каноны? — с невинным видом спросил приставленный к нему парень из исследовательского цеха. Звали его Маарик Рой, следовал он за менестрелем буквально по пятам и то и дело принимался что-то записывать. Вот и сейчас торчал рядом с блокнотом и карандашом наготове.

— Это вам Шерька про гармоники рассказала? — не спешил прямо на вопрос отвечать Алишер. Его собеседник неловко пожал одним плечом: конечно же она, больше-то всё равно некому. — И наверняка не слишком подробно. Каноны не относятся ни к каким гармоникам, каноны выходят за их пределы.

После всего здесь увиденного ему не хотелось рассуждать ни о творчестве, ни об искусстве, ни о гармонии, ни о Канонах, прекрасных и совершенных в своей законченности. Не хотелось совершенно ничего. Маарик встревожено глянул на своего подопечного — его настроение ему не нравилось. Кроме записи новых знаний, которыми этот пришелец иногда начинал буквально фонтанировать, в его функции входил ещё и общий присмотр за ценным кадром. Оказание психологической помощи в его обязанности не входило, но и смотреть как корежит парня, было тяжело и неприятно.

— Ты, вот что, — он как бы случайно, по ходу движения, переместился между менестрелем и наружным краем стены и полуразвернул крылья, заслонив неприятное зрелище, — ты лучше подумай о том, сколько эта твоя стена жизней спасла. Надёжно перегородить несколько километров долины в кратчайшие сроки мы бы не смогли. И вся эта масса хлынула бы дальше: в мирные сельские долины, в мастеровые горные города. Даже при наличии излучателей, нас просто задавили бы массой.

— Повезло просто, — принимать свои заслуги Алишер не захотел. — Всё это запросто могло начаться в другой сезон. Я вполне мог бы не вспомнить такого применения своего дарования — построение снежно-ледяных крепостей — это детская забава и я давно в ней не практиковался. Случайности, сплошные случайности.

Отговориться от заслуг он отговорился, пусть даже только перед собой и единственным своим слушателем, однако на душе полегчало ровно настолько, чтобы Алишер смог вернуться к работе и он вернулся.

Шерил

Новое положение всё же предоставляло ей некоторую свободу, но воспользоваться этим обстоятельством Шерил не спешила. Понимала, что попытка у неё будет только одна. Да к тому же, по некоторым оговоркам Лейва, поняла, что тот рассматривает возможность заключения договора с айями и, не исключено, что решит навестить их собственной персоной. А сманеврировать так, чтобы он, взял её с собой — дело техники.

Хотя, если признаться честно, таиться, выжидать, особенно в те моменты, когда за ней, никто не наблюдает, было тяжело. Вон она, дорога, казалось бы, чего проще, выведи на неё смирную кобылку, да гони что есть мочи. Ан нет, тут же мелькнёт невдалеке форменная куртка стражника, подбежит девушка-служанка с каким-нибудь ерундовым вопросом, и тут же начинаешь понимать, что свобода твоя иллюзорна, а надежды её обрести — призрачны.

С другой стороны, если её дёрнет сорваться с места, в лицо её никто не узнает — кьенз, та самая вуалька, стал неотъемлемой частью её гардероба и знаком статуса. Даже если учесть, что всего за несколько дней Шерил узнала множество народа. Не познакомилась, нет, наложнице, сидящей у ног своего повелителя, этого не полагается. Зато смотреть и слушать ей никто не запрещал, более того, кое-какие новости, касавшиеся айев, Лейв с нею даже обсуждал. Потом, за закрытыми дверями. Именно так Шерил узнала о состоявшемся недавно в айских горах сражении, в котором было впервые использовано новое, доселе неизвестное оружие. Нечто, что не пустило в горы летучие корабли Гегейргона.

— Нам нужны эти союзники! — экспрессивно заявлял Лейв, расхаживая по своему кабинету.

— Так за чем же дело! — Шерил, уже привычно, приткнулась в кресле, подобрав под себя ноги. — Отправляйте к ним делегацию, или посольство, или как это у вас, у дипломатов называется и договаривайтесь. Наверняка ведь возможно обстряпать это дело на взаимовыгодных условиях.

Лейв улыбнулся почти яростно:

— А дело в том, что не хотят твои сородичи нас у себя видеть и сами почти никогда с гор не спускаются. Не подскажешь почему?

— А то тебе не известно! — Шерил тоже не собиралась понижать голос и опускать глаза. — За собственный здравый ум опасаются.

— Мы много раз высылали делегации, состоящие из одних только людей. Таких, в которых даже в — надцатом поколении не вливалась кровь кхонов. Этих, иногда, всё же пропускали и принимали, но с ними ни разу ни о чём даже не попробовали договориться! Как будто это не дипломаты с поручениями прибыли, а так, гости заезжие.

О подобных случаях Шерих не слышала, не случалось ей подробно интересоваться историей политических взаимоотношений двух держав, но причину такого поведения айев она вычислила моментально:

— А с этими разговаривать не имело никакого смысла. Невозможно понять, кто и когда влиял на этих людей и то ли они говорят, что им было поручено, или уже совсем другое.

— И что же делать?

— Это ты у меня спрашиваешь? — Шерил в преувеличенном удивлении приподняла брови. Хотя на самом деле её не столько интересовал ответ на этот вопрос, сколько требовалось немножко времени, чтобы придумать совет по-настоящему полезный. И для себя и для дела в целом.

— А у кого? Не с самим собой же мне советоваться! Что об этом обо всём думают мои сородичи я имел счастье узнать на последнем совете кхонов. Никаких ценных идей, могу тебя заверить, у них не имеется.

— Сделайте жест доброй воли, — идея всё-таки появилась, но Шерил опасалась, что для Сиятельного она может оказаться несколько революционной. — Находясь в гареме, я не могла не заметить, что вы всё же способны защитить разумы людей от разрушающего влияния своей магии.

— Передать им несколько защитных амулетов помощнее? — Лейв прекратил своё бесконечное метание по кабинету. — Это хорошая идея.

— Это хорошая идея, но не моя. Я имела ввиду не сами амулеты. Что сможет изменить пара побрякушек во взаимоотношениях двух государств? Другое дело, если бы вы передали технологию их создания.

— Технологию, — протянул Лейв и смерил Шерил непонятным взглядом. — Если я это сделаю, меня свои же распнут.

— А кто владелец авторских прав на создание амулета? — Шерил, почему-то первым делом вспомнила именно про это. Хотя почему это, почему-то? Вопросы авторства были больными и злободневными и для народа творцов и для народа мастеров.

— Достояние предков, — бросил ей в ответ Лейв и возобновил своё бесконечное кружение по кабинету, уже не столько разговаривая с любимой наложницей, сколько продолжая рассуждать вслух. — Общее достояние, которым может воспользоваться каждый, но передавать его на сторону не столько запрещено, сколько не принято. Однако же ситуация требует решительных действий. И вот как раз именно сейчас у меня есть для этого полномочия! Однако же послать несколько уже готовых амулетов будет нелишним. И жест, как ты там сказала, «доброй воли»? и заодно обеспечит возможность ведения переговоров кем-нибудь из кхонов. Людям, ты права, доверия нет. Даже самым разумным и преданным из них можно так вывернуть мозги, что будут искренне считать, что в точности выполняют порученное, делая в то же время ровно противоположное. Так, о чём это я? А! Амулеты. Технология их производства есть, в каждом более-менее крупном книжном собрании имеется, но написана на нашем исконном языке, затоков которого существует не так уж много. Переведут. А я потом проверю точность перевода. Однако же, боюсь, айям это мало чем поможет: для создания защитных амулетов от нашего воздействия требуется маг с нашими же способностями. Однако же недаром они народ мастеров?! Может, что и придумают. А если и не придумают, то это уж точно будет не наша вина. Решено. — Остановился, взглянул на Шерил немного виновато и продолжил: — Мне придётся вернуться в личную резиденцию. Здесь у меня нет нужных для работы документов, да и с людьми я почти со всеми переговорил. И ты едешь со мной.

Шерил чуть заметно пожала плечами, мол, разве же я возражаю. И приколола на место вуаль, чтобы скрыть довольное выражение лица. Пока события развивались в нужную сторону. И ей даже начинало нравиться быть эдаким серым кардиналом, из тени, исподволь влиять на течение истории.

27

Шерил

Почему он чувствовал себя немного виноватым, Шерил поняла, когда они наконец, после длительных сборов, отправились в дорогу. Путешествовать знатной дамой оказалось совсем не то же самое, что путешествовать бродячим менестрелем. Эти приличествующие высокородной даме туалеты, в которые Лейв обрядил её, по-видимому, по привычке, эти толпы служанок и лакеев, каждый из которых ревностно следил за тем, чтобы на его обязанности никто не посягал (в результате самое простое действие растягивалось в длительный церемониал), эти просители, норовившие ухватиться за стремя жеребца Лейва! В результате не такое уж дальнее путешествие растянулась в длинный, нудный, утомительный вояж.

А уж если представить за какое время она пересекла бы эту местность на крыльях, так и вовсе ругаться хотелось самыми нехорошими словами, какие она только знала.

Когда вдалеке показалось загородное поместье Лейва, Шерил в раздражении уже начинала покрикивать на служанок (что воспринималось теми как должное) игнорировать сложный церемониал (что наоборот, расценивалось как посягательство на права работников) и даже огрызаться на Лейва (последний воспринимал конфликты стоически, ибо происходили эти сцены наедине и никакого ущерба авторитету не несли).

Когда при ней упоминали о роскоши, в которой купаются Сиятельные, ей представлялось, что и живут они в чём-то похожем на замки-дворцы, которые творили архитекторы её родного мира. Уникальные, оригинальные, гармонично вписанные в ландшафт. Оказалось — ничего подобного. Дом в загородном поместье был действительно велик. Шести этажей в высоту, что по меркам этого мира было очень немало. Но было хорошо заметно, что построенное изначально здание неоднократно перестраивалось, дополнялось башенками, мансардами, пристройками, крытыми переходами и открытыми галереями и потому выглядело довольно хаотически. Впрочем, и в таком нагромождении разнородных элементов можно было найти своё очарование.

Через коридоры монументального сооружения, которое изнутри казалось ещё более масштабным чем снаружи, они неслись с пугающей скоростью. Точнее, нёсся Лейв, а Шерил болталась на его локте, и он лишь изредка замедлял движение, чтобы перекинуться приветствиями с кем-то из обитателей дома, большинству же просто кивал. Кхонам, конечно, хотя и людей на его пути попадалось предостаточно. Сиятельных Шерил уже постепенно научилась отличать по уверенной надменности, по привычке не замечать людей (нет, не пренебрегать, а именно не видеть), да может быть по особой вычурности нарядов. Хотя этот последний надёжным показателем не был, вот на ней самой, к примеру, прямо сейчас платье было ничуть не хуже, чем на высокородной леди, с которой Лейв не просто раскланялся на ходу, но даже приостановился чтобы поулыбаться и сказать пару банальностей.

— Кто была та девушка? — Шерил, первым делом после того как они зашли в личные покои Лейва и выпроводили всех посторонних, сдёрнула с лица кьенз.

— Какая? — он рассеянно стянул с рук перчатки и бросил их на крохотный столик у дверей.

— Сиятельная, наверное, — с некоторым сомнением в голосе произнесла Шерил. — Такая, с медового цвета длинными косами.

— А, это Лиафа, моя кузина, — мгновенно опознал девушку Лейв.

— Кузина — это двоюродная сестра? — уточнила Шерил.

— Что-то вроде того, — он откинулся на спинку куцего диванчика, больше похожего на кресло-переросток, вытянул длинные ноги и закрыл глаза. — Хотя на самом деле, степень родства между всеми Сиятельными приходится высчитывать в процентах. У нас с Лиафой она достаточная, чтобы считаться довольно близкими родственниками.

— Мда? — Шерил уютно устроилась на диване, поджав ноги. — А почему у меня создалось такое впечатление, что она ревнует тебя ко мне? Так, знаешь, очень лично.

По крайней мере, на новую «куколку» Сиятельного кузена Лиафа смотрела с отчётливой неприязнью.

— Не бери в голову, — он небрежно отмахнулся. — У нас был непродолжительный роман, но всё уже давно в прошлом.

— С родственницей? — удивилась Шерил и не смогла удержать в голосе нотки осуждения.

— А с кем ещё? — неожиданно раздражённо ответил Лейв. — С барышнями, которые тупеют на глазах, стоит к ним только приблизиться? А среди наших дам, в настоящее время существует только восемь красавиц, которые могут считаться для меня достаточно дальней роднёй. Из них половина ещё совсем дети, три других — заняты, а последняя такая стерва, что я сам к ней на половину улла не подойду. Так что остаются кузины и тут главное соблюдать осторожность, чтобы эта связь обошлась без последствий.

— Близкородственное скрещивание — штука неприятная, — с поддельным знанием дела согласилась Шерил.

— Не то слово, — Лейву было тягостно рассуждать на эти темы, но он решил высказать всё за один раз, чтобы больше к этой теме не возвращаться. — И ладно, если это приводило просто к угасанию магических способностей, это действительно не так уж страшно. Хуже если магический дар, втрое превосходящий норму, доставался клиническому идиоту.

— А такое было?

— Один раз. Зато этот один был настолько впечатляющим… что мы стали втрое, вчетверо пристальней следить за степенью близости родства с будущей избранницей или избранником.

— Печально, — покачала головой Шерил. — И как вы ещё до сих пор не выродились?! Впрочем, что я спрашиваю, благодаря гаремам, конечно.

И возблагодарила собственную молчаливость, заставившую не распространяться о собственных уникальных способностях, как это было у айев. А то бы точно заставили весь остаток жизни трудиться на благо Сиятельных не спросясь её мнения по этому вопросу. Может быть, для внутримирового равновесия это было бы и неплохо, но приносить собственную жизнь на алтарь чужой выгоды Шерил совершенно не собиралась.

— Конечно. И их посещение обязанность каждого взрослого мужчины.

— А женщины?

— Что женщины?

— Ваши женщины принимают какое-нибудь участие в продлении рода Сиятельных? — Шерил вдруг представились гаремы, где собраны красавчики со всего континента. Картина не столь соблазнительная, сколь устрашающая.

— Если среди нас, мужчин, находится достаточно отдалённый родственник. А так — не рискуют. И предупреждая дальнейшие вопросы: в браке с обычным мужчиной вероятность родить слабоумного ребёнка пятьдесят на пятьдесят. Унаследует мамины способности — родится нормальный Сиятельный, пойдёт в отца — за девять месяцев беременности неокрепший младенческий разум разрушается почти полностью.

Однако ж, какой бы ни был мир, какими бы магическими способностями не одарял своих детей, всегда к могуществу прилагается такой воз проблем, что и не знаешь, благо это, или наказание.

Бежать немедленно, при первой же удобной возможности Шерил раздумала, стоило только ей увидеть собрание свитков и книг в загородной резиденции Лейва Сиятельного (в первый раз туда привёл её он сам, когда искал документацию по созданию противоментальных амулетов). Даже тоска по крыльям временно отступила, сменившись надеждой отыскать лазейку в родной мир. В конце концов, у неё нет причин спешить в горы к определённому сроку, да и не ждёт её никто, наверняка уже похоронили, если не тело, так в памяти своей. А здесь имеется хороший шанс найти ещё какие-нибудь упоминания о путях между мирами, ведь пришли же откуда-то Сиятельные? Пришли. И не может же такого быть, чтобы упоминания об этом событии не сохранилось хотя бы в летописях и рукописях, хотя бы в тех, что предназначены для личного пользования. Доступ к личной библиотеке Сиятельного оказался одним из многих плюсов её нового положения, и в книгах она копалась целеустремлённо и самозабвенно.

Что и говорить, нетипичное поведение для наложницы, но зато Лейв всегда знал, где её можно отыскать в случае надобности. Вот и теперь девушка птичкой усевшись на самый верх приставной лестницы, увлечённо листала какие-то ветхие страницы.

— Что ты там такое выискиваешь? — он подошёл очень близко и встал, ухватившись за ступеньки и задрав голову вверх.

— Интересно, откуда вы такие взялись, — она даже и не подумала скрывать предмет своего интереса. — Очень уж любопытные ментальные способности. Хотя пробовать читать эти ваши хроники… Мда. Один шрифт чего стоит. Я уж не говорю о рукописных экземплярах.

— Слазь оттуда, — Лейв протянул руки вверх, готовясь помочь девушке спуститься с лестницы. — Всё что ты хочешь знать, я и сам способен рассказать. Только сначала объясни, что такого в нашей магии тебе кажется странным и удивительным.

— Направленность ментальных способностей. Точнее то, что она есть и очень конкретная. Счастье, любовь, очарование, восторг, эйфория — всё это действует только в одном направлении и ни на что другое, насколько я успела разобраться, вы не способны. Менталисты, насколько я знаю, очень различаются по степени одарённости, но внушить способны абсолютно всё.

— У вас такие есть? — тут же переспросил он с деланным безразличием. Впрочем, если бы ухо прирождённого менестреля не было натренировано на улавливание мельчайших оттенков голоса, фальши она, пожалуй, и не заметила бы.

— У нас, — Шерил произнесла это с нажимом, — таких нет, но в книгах имеется множество намёков, а я в своё время, очень любила читать. Так что там по поводу моего вопроса?

— Ответ очень прост и известен любому жителю нашего мира: очень давно, в незапамятные времена, мы сюда пришли из другого мира.

— Почему в незапамятные? — при упоминании о другом мире Шерил сделала внутреннюю стойку, как собака вставшая на след, однако виду не подала, продолжила задавать вопросы тему.

— Потому, что их толком никто не запомнил, — ухмыльнулся он. — И не потому, что это было так уж давно, это знаменательное событие произошло около трёх сотен лет назад, просто на тот момент предки были больше озабочены проблемой выживания, а не составлением мемуаров, так что первые исторические хроники начали вести только их дети, а то и внуки.

— В общем, точно о природе возникновения вашего дара ничего неизвестно.

— Точно — нет, но кое-какие сведения всё же сохранились. Это тоже факт известный, хотя и не так широко как предыдущий. Во-первых, дар очарования, именно так он называется правильно, в том мире воздействовал на психику его обитателей не так сильно как в этом. В разы слабее. Во-вторых, там он служил предкам для того, чтобы выживать среди гораздо более сильных существ. И это практически всё, что известно более-менее достоверно, остальное — догадки. Кем были жители того мира, чем они были так сильны и почему предкам потребовался настолько экзотический способ выживания — ничего не известно. Даже как назывался тот мир, не осталось воспоминаний.

— А как называется этот? — задала Шерил провокационный вопрос. Лейв замер, стараясь его осмыслить.

— Что значит: «как»? Никак не называется.

— Вот именно, — разочарованно вздохнула она. — Если нет доступа в иные миры и известно о них чисто гипотетически, то нет никакой необходимости как-то по-особенному называть свой собственный.

— Об этом я как-то не задумывался. Знаешь, Шерил, ты странная девочка и в твою головку иногда приходят умные мысли.

— Ты это говоришь таким удивлённым тоном, что я даже не знаю, то ли мне оскорбиться, то ли гордиться начинать.

Она расстроилась. И вовсе не высокомерное удивление Сияющего было тому причиной — было б на что обижаться. Но на хитро выложенную приманку он не клюнул, а значит, высока вероятность, что действительно Сиятельные не имеют связи и другими мирами и не знают, каким образом их предки попали в этот. Точку перехода, что ли поискать? Можно, хотя сомнительно, что и по этому поводу найдутся какие-либо точные сведения.

Мастер Азорра

На этом Совете он присутствовал не в качестве Мастера, а в роли командующего одним из фортов, причём фортов имевших опыт реального крупного столкновения с Гегейргоном и этот факт Азорра полностью устраивал. Лишних людей (вроде учёных или хозяйственников), способных отвлечься на второстепенные и несущественные мелочи здесь не было, присутствовали только военные. Каждый из них сжато и чётко сделал свою часть доклада, каждый добавил своё понимание в общую картину, но вот то, что получилось в результате, не понравилось никому. Общую мысль высказал вслух главнокомандующий:

— Не будем умалять заслуги наших воинов, мужественно оборонявших Белые Скалы, Орлиный Перевал и вход в Долину Ниппы, однако же, не похоже на то, что мы остановили авангард вражеской захватнической армии. Скорей уж это был пробный набег: пощипать наши окраинные поселения, увести магически одарённых в рабство, проверить прочность наших границ.

— Силы они туда пригнали немалые, — возразил командор Маффин. — Одних только летучих кораблей пара дюжин была. Да и пешников было немало. Сравнительно легко мы отделались потому, что успели вовремя создать оборонительные сооружения. А это уж вовсе было делом случая, никто не мог заранее предугадать, что бы случилось, не попадись нам такой исключительный специалист. Или если бы температура поднялась выше, чем нужно для создания льда.

— То бы и было, — Мастер Азорра сцепил пальцы в замок. — Прокатились бы они по нашим северо-западным провинциям, да назад отошли. Для того чтобы закрепиться у них всё же было недостаточно ни людей, ни техники. Про летучие корабли я вообще не говорю. То, что у нас есть средство противодействия им, в Гегейргоне уже знали скорее проверяли изменится ли что-нибудь если кораблей нагнать побольше. Потому и пешников было так много, что на свой воздушный флот они практически не рассчитывали.

— Есть ещё один аспект, который мы с вами до сих пор не рассматривали, — главнокомандующий поднял руку, и начавшийся было гул обсуждений и высказываний, быстро утих. — Таким образом ещё проверяли нашу реакцию на вторжение. Что мы предпримем в ответ. По крайней мере, я бы так и сделал.

— А мы? — он не увидел, кто именно подал ту реплику, но ухватился за неё с готовностью.

— А мы дали им отпор и теперь вдвое злее охраняем свои границы. А на этом всё, — он припечатал ладонью стол, как бы ставя большую жирную точку.

— То есть, если нас не трогать, мы из своих границ не выйдем, — качнул головой Азорра.

— Нужен симметричный ответ? — начал кто-то нерешительно.

— Нужны союзники, — твёрдо возразил главнокомандующий. — И на днях ко мне обратились с этой инициативой Светлые. Конкретно Лейв Сиятельный, избранный кризисный управляющий их народа.

По залу совещаний пронёся ропот и недовольные шепотки, однако резко против никто не высказался: все понимали, что союзник нужен, в одиночку с Гегейргоном не справиться, а кроме Ияннорира других возможных кандидатов просто нет.

— И на этот раз, кроме предложений о сотрудничестве нам передали кое-что важное. Несколько амулетов, блокирующих воздействие их магии и описание технологии их создания. И заметьте, это пока ещё без всяких предварительных договорённостей (кто-то хмыкнул: «Видно сильно припекло!»). Мастер Азорра?

— Амулеты настоящие и действенные, — Азорра поднялся со своего места. — Долгоиграющие — заряда им хватит надолго. Хотя для нас это не проблема. Гораздо любопытнее, что они равно эффективно действуют и на светлую составляющую их дара и на тёмную, которой пользуются в Гегейргоне, — он сделал паузу, ожидая очевидного вопроса, и сосед слева не преминул его задать:

— Почему они тогда не обеспечат ими своих солдат? Половина проблемы с Тёмными была бы исчерпана.

— Потому что процесс создания их довольно сложен, а технология разработана только под способности самих Сиятельных. В каждом отдельном случае, это ручная работа и довольно кропотливая. Может, есть ещё какие-то причины, но и этой вполне достаточно. Наш исследовательский цех, получивший документы, говорит, что переделать производство защитных амулетов под наши технологии вполне реально, у них даже какие-то пути и подходы образовались, однако потребует времени.

— Много?

— Да когда же они могли сказать что-то конкретное?!

Что это означает, поняли все: договариваться со Светлыми всё же придётся. И только старенький мастер, отвечавший за разведку, пробурчал сам себе под нос:

— Нужно будет присмотреться попристальней к этому Лейву Сиятельному.

Алишер

— Нашлась?! — воскликнул Алишер, едва только увидел на своём пороге Мастера Азорра. С этим суровым воином и умнейшим человеком он познакомился, когда решил узнать, где и в каких условиях проходили последние месяцы жизни сестры в стране крылатых. В конце концов, нужно же было ему убедиться, что Шерька действительно там жила, свободно и добровольно и была действительно довольна своим существованием. Последние месяцы жизни, особенно те из них, что прошли на территории Гегейргона, сильно поубавили доверчивости у молодого мага. От него же узнал, насколько серьёзно Шерил ищут и для уверенности в том, что она всё-таки жива, существуют серьёзные основания, не завязанные на магию поиска.

— Нашлась, — ответил Мастер утвердительно, но тут же поспешил опустить молодого менестреля с небес на землю. — Точнее, мы смогли проследить путь девушки, которая, скорее всего и есть она. Имя совпадает — она называет себя «Шерил», и описание внешности — тоже, и те, кого мы имели возможность расспросить, утверждали, что путешествовала она под охраной двух молодчиков, а поначалу ещё и последовательницы ордена «Длани исцеляющей». Последователи этого культа удобны тем, что никогда не задают вопросов, занимаются излечением и только. Принципиально.

— Понятно. Нашли, когда она разбилась, подлечили, куда-то тащат, — Алишер пальцами отбил по столу замысловатый ритм. — Бред какой-то. Зачем она им?

— В гарем, — ответил Мастер Азорра и, в ответ на граничащее с шоком удивление, пояснил: — Мы отследили конечную точку их маршрута. Давно ещё пару недель назад и как раз начали разрабатывать план по её извлечению оттуда. Выкуп там, или побег организовать. Но тут её из общественного гарема, в качестве личной наложницы, извлекает Сиятельный. И все наши планы летят к чертям. Теперь сделать это стало на порядок сложнее, а уж провернуть незаметно…

А то, что делать это в ближайшем будущем никто и не собирается Азорра умолчал. Как бы это ни было неприятно ему лично, но девушка умудрилась с маниакальной точностью угодить в наложницы не к кому-нибудь, а к самому Лейву Сиятельному. И трудно, и украсть у него любимую женщину (даже если она для него только игрушка) значит удавить в зародыше возможность наладить диалог. С другой стороны, и это, пожалуй, самое противное: пока Шерил находится рядом с фактическим правителем Светлых, она может узнать слишком много всего важного, чтобы айям было выгодно извлекать её оттуда прямо сейчас. И совсем уж несложно догадаться, с чьей подачи Светлые вдруг решили поделиться таким полезным секретом: до сих пор, ни одна из их попыток вступить в диалог не подкреплялась настолько весомым подтверждением благих намерений.

28

Шерил

Первый библиотечный порыв прошёл когда Шерил поняла что там для неё, конечно же много всего интересного, к примеру весьма любопытным оказался тот факт, что кьензы были родом из прародины Сиятельных и там их носили сами кхоны (а вырвавшись на свободу поспешили нацепить уже на свои игрушки), но вот полезного не очень. А выйдя из добровольного книжного заточения поняла, что в замке полно интересных мест и обитателей.

Впрочем, последних, обитателей, ей приходилось изучать с некоторого расстояния. Так уж получилось, что её положение оказалось где-то посередине между слугами и господами и нормального общения не удалось наладить ни с теми, ни с другими. Это обстоятельство в который раз заставило её затосковать по стране крылатых, где у неё достаточно быстро образовались и друзья и просто приятели. Нет, Горный Престол не был государством утопического равенства и братства, но в существовавшую там иерархию знаний она неплохо вписалась, так же как раньше была вписана в иерархию таланта на своей родине. А вот в иерархии богатства и родословных пришелица неизвестно откуда себе места не нашла. Для общения ей остался Лейв и ещё иногда, изредка, одна дама, из Сиятельных, для которой важность мнения общества и светские условности остались в далёком прошлом. Алида Сиятельная, которую Лейф иначе чем «старой змеёй» не именовал, хотя ничего особо змеиного, кроме старческого сиплого голоса, Шерил в ней не находила. По-своему очень неглупая тётка и, кажется, даже не злая. По крайней мере, к ней можно было присоединиться во время сеансов рукоделия, которыми та предпочитала занимать свои утренние часы, когда свет падающий в угловую мастерскую был особенно чист и прозрачен. А пока руки были заняты чем-то умеренно-бессмысленным, вроде вышивки лентами, можно было поиграть в вопросы и ответы.

— Странно, что вы предпочитаете жить все в одном доме, пусть и таком большом как этот, — подкинула она тему для разговора в один из дней.

— Необходимость, — ответила та, не отрываясь от пялец.

— Чем выше положение, тем больше условностей?

— Дерзишь? — старая дама подняла взгляд от своей работы.

— Любопытствую, — мгновенно открестилась Шерил, вовремя вспомнив, что не стоит портить отношения с той из немногих, с кем можно нормально разговаривать.

— Особенности нашего дарования таковы, — Алида вернулась к рамке, на которой была натянута канва и продолжила размеренно-повествовательным тоном, — что нормально он развивается, только если нас достаточно много. В противном случае дар у ребёнка не просыпается полностью, либо же, проснувшись, начинает угасать. Существует довольно сложная формула, в которой учтено количество кхонов на единицу пространства, индивидуальная одарённость каждого взрослого, продолжительность времени, когда эти условия могут не соблюдаться без серьёзных последствий для развития подрастающего поколения. Ну и тренировки тоже никто не отменял. Если же все они соблюдены, формируется то, что в теории называется полем силы, а сами мы ощущаем как пространство наиболее комфортного обитания.

— Точно, Лейв что-то такое говорил, — вспомнила Шерил. — И что, и здесь тоже юные кхоны растут? Я не видела ни одного. Или не узнала?

— Не видела. Кто бы дал доступ простой наложнице к особо охраняемым лицам? Дети, до того как полностью раскроется их дар, особенно уязвимы.

— Интересно, а у самого Лейва здесь наследники есть, или только общинные дети имеются? — на предыдущее замечание Алиды Шерил практически не обиделась — новая мысль показалась ей намного занимательнее.

— Трое, — огорошила её старая дама, и искоса, оценивающим взглядом осмотрела девушку. — Но не обязательно среди них будет наследник. Им становится не самый старший, а тот, на кого укажет родитель, кого сочтёт самым достойным. Так что это могут быть и твои дети.

— Да? — Шерил не могла прийти в себя от удивления. Трое. Значит, её любовник является практически многодетным папашей и ни разу, ни словом в разговорах с нею об этом не упомянул. — В ближайшем будущем детей в моих планах нет.

Старая дама отложила вышивку и, уже не скрываясь, оценивающе оглядела девушку. Вздохнула, отвернулась, уставившись в окно и, невесть с чего сделала вывод:

— Ты его не любишь, — и было не понятно, расстраивает её это обстоятельство, или наоборот.

— Я могла бы его полюбить, да голос у него не тот, — ответила Шерил загадочной фразой, которую сама считала предельно ясной, и вернулась к лентам, которые никак не желали складываться в какой-либо осмысленный узор. Руки заняты — голова свободна, а подумать ей было о чём.

Когда Лейв был занят делами, к которым наложницу решил не допускать, а Алида не имела настроения общаться, Шерил бродила по дому в полном одиночестве и молчании (если не считать следующую за нею метрах в пяти охрану), рассматривала интерьеры и произведения искусства, пытаясь обнаружить среди этого собрания разнородных вещей произведения, достойные музейонов её далёкой родины. И находила. Всё-таки и этот мир был не лишён талантов.

В эту комнату она заглянула случайно. Замок, которым владел Лейв, был велик и забит ценностями и диковинками под завязку, так что можно было днями бродить по его залам, часами разглядывая понравившиеся вещи и не бояться соскучиться. Однако то, что находилось здесь, несколько выбивалось из общероскошного стиля. Оружие, грубоватое и довольно простой ковки, какие-то тряпки, отдалённо напоминающие детали одежды, столовые приборы и украшения, немногочисленные, потемневшие от времени и сделанные явно не из драгоценных металлов. Всё это напоминало музейные, а скорее даже исторические ценности, между тем вещи были разложены таким образом, словно их хозяева вот только что покинули это помещение.

Но взгляд Шерил прикипел отнюдь не к этим сомнительной ценности реликвиям. На белой стене, не украшенной ни росписями, ни коврами, висел странный предмет: длинная, в размах рук, и довольно широкая палка, на которой были набиты, расположенные в пять рядов металлические крючки разной толщины. Музыкальный инструмент неизвестного Шерил вида. Солнечный блик пробегал по полированной деревянной поверхности, застревал, танцуя, на металле крючков, притягивал взгляд, будоражил кровь. Шерил даже зачесавшиеся кончики пальцев потёрла, так вдруг захотелось снять этот инструмент со стены и пробежаться по «струнам».

— Был уверен, что ты и сюда очень скоро доберёшься, — Шерил даже вздрогнула, так неожиданно раздался голос Лейва из-за спины.

— Что это? — она всё же дотронулась до края полированной поверхности.

— Ривертон. Музыкальный инструмент родом из нашего изначального мира.

— И всё остальное?.. — она мельком оглянулась на другие «сокровища» этой комнаты.

— Да, всё это было с собой у переселенцев. Немногие уцелевшие вещи, память о том мире.

— Никогда не видела подобного инструмента, — вернулась Шерил к заинтересовавшему её предмету.

— А где бы ты могла?.. — удивился Лейв.

— Как на нём играют? — не стала она дослушивать.

— Дёргают за плаза, — он кончиком ногтя тронул один из крючков и по комнате поплыл еле слышный низкий гудящий звук. — Там, внутри резонатор, — он провёл пальцами по мелким отверстиям проделанным в длинной стороне инструмента. — К нему ещё должны прилагаться специальные перчатки с утолщениями на пальцах, но они утеряны давно и безнадёжно.

— И как же на нём теперь играют? — Шерил почти повторила свой вопрос, вложив в него несколько иной смысл.

— А на нём и не играют. Это искусство уже давно утрачено, а инструмент вообще один единственный остался. А возможно и был.

Шерил чуть тронула ещё несколько плаза, рождая звук. Ей показалось, что уставший молчать инструмент облегчённо вздохнул.

— Жаль, — только и нашла, что сказать она.

Лейв Сиятельный

Хотелось чего-нибудь попинать. Кого-нибудь. Конкретно драгоценных родственничков, предпочитающих жить одним днём. Да знал он, знал, что большинство из них самодовольные идиоты, беззаботно прожигающих жизнь в бесконечных удовольствиях и упивающиеся безнаказанностью по отношению к людям, но тогда ему не требовалось сподвигнуть их на определённые действия. Он разъезжал по всем уллам, договаривался, объяснял, сплачивал собственную команду из кхонов и подбирал в союзники талантливых исконных людей, снабжая их собственноручно зачарованными защитными амулетами. Нет, за свою выдержку он не беспокоился, что-что, а держать собственный дар-проклятие в узде Лейв умел превосходно, а вот про остальных союзничков, такое сказать было сложно.

А идея отослать в Горный Престол защитные амулеты с технологией их создания после внимательного рассмотрения показалась удачной. Лейв не особенно надеялся купить поддержку крылатых этим, но рассудил, что наличие у Тёмных ещё одного противника, маловосприимчивого к магии внушения будет и Светлым весьма полезно. И если даже эти амулеты впоследствии распространятся и будут иметь свободное хождение по миру, пойдёт на пользу его народу. Приостановит деградацию исконных людей. Он уже не раз выступал с заявлениями, что безнаказанность по отношению к людям и отсутствие необходимости совершенствоваться прискорбным образом сказались как на самих кхонах, так на их подданных. А по настоящему сильным и умелым в магии кхонам, защитные амулеты серьёзным препятствием они не станут.

Жаль, не всем это понятно.

Сегодняшний его гость, хоть и не отличался скудоумием, понимать ничего не хотел, к разрешению общих проблем не стремился, уверенный что и без него с ними есть кому справиться, зато за собственную выгоду держаться был готов зубами. В конечном итоге Лейву надоело его слушать и он, убрав правую руку с макушки Шерил, которой лениво перебирал волосы сидящей на низенькой банкетке девушки, заявил:

— Всё это не имеет ни малейшего значения. Решение не только принято, но и исполнено. Вся техническая документация вместе с действующими образцами уже доставлена айям.

— Права такого не имеешь, — до собеседника, кажется, ещё не дошёл полностью смысл сказанного и он как-то пробовал отстоять свои интересы: — На ближайшем же Совете я подниму этот вопрос!

— Такие права у меня есть, — Лейв склонил голову с осознанным величием. — Вручены мне тем самым советом, к которому ты собрался апеллировать. И если ТЫ хотел ими обладать, нужно было не отсиживаться тихонько в уголке, а брать на себя весь воз проблем, обязанностей и прилагающихся к ним прав. Вейкеш, повторяю, этот разговор не имеет смысла.

— Не скажи! — взбешённый гость опустил взгляд, не в силах мериться силой с гораздо более сильным противником и самым естественным образом упёрся в Шерил. — Ты! Пойдём со мной!

Магического посыла девушка не ощутила, однако догадалась, что тот должен был быть, и очень вовремя приникла к Лейву, вцепившись в его колено. Тот тяжело опустил руку на её плечо. Воздух в комнате как будто сгустился, дышать стало тяжело и неприятно.

— В моём доме нет ничего твоего, — голос Лейва стал низким и очень весомым. Вейкеш заметно пошатнулся и даже не покраснел — побурел, развернулся на каблуках вычурных туфель и с неприличной поспешностью покинул помещение.

— Что это было? — спросила Шерил, едва только стало возможно говорить не дрожа голосом. — Ему кто-то сказал, кто автор идеи послать айям амулеты? Это была месть?

— Это была гадость, — досадливо скривился Лейв. — Мелкая гадость, которую он собирался сделать мне — увести с собой любовницу. Или мозги ей, то есть тебе, выжечь до состояния полного идиотизма. А подслушать меня невозможно, когда мне это нужно, меня слышит только тот, к кому обращены мои слова.

— А меня? — Шерил эта тирада не убедила.

— Не беспокойся, — он почти отмахнулся, — конфиденциальность своих разговоров, как личных, так и деловых я привык обеспечивать, даже не раздумывая, а сильно ли это надо. Лучше скажи, что ты думаешь об этом моём родиче?

Шерил вздохнула и принялась собирать в кучку разрозненные впечатления. Он вообще довольно часто спрашивал её мнения по разным вопросам, для того, собственно, и оставлял «любимую игрушку» при себе во время некоторых бесед. Особенно же это касалось тех из сородичей, которых он собирался заполучить в союзники или даже соратники.

— Общее впечатление? Он или дурак или на ваших врагов работает, — других предположений, после того как Лейв битый час объяснял причины своего поступка и все его возможные выгоды, у Шерил не появилось. Доходчиво объяснял, кто угодно понять был способен.

— На себя он работает, — Лейв кривовато усмехнулся. — Вейкеш зарабатывает себе деньги и власть не тем, что очаровывает людей, а тем, что продаёт им те самые амулеты, что стали камнем преткновения. Изредка сам изготавливает, но чаще перекупает и продаёт.

— И это возможно? — Шерил здорово удивилась. Из некоторых оговорок она могла сделать вывод, что подобные амулеты изготавливались редко, вручались в пользование строго определённым служащим (вроде работников гаремов) и подлежали строгой отчётности, как те материалы из лаборатории мастера Езекиила, на которые ей довелось разве что посмотреть.

— Деньги могут всё, — он поднялся со своего кресла, здорово напоминавшего Шерил тронное возвышение. — Есть Старые Семейства, из ещё исконных людей, достаточно богатые и знатные, чтобы иметь заметное влияние на жизни Империи даже на фоне кхонов. И они заботятся о своём здравом рассудке не меньше чем ваши мастера. Только используют для этого другие средства.

— Амулеты, — утвердительно сказала Шерил. И не ошиблась. А собственно иные варианты и не предполагались.

— Амулеты. Они дороги, но способны выполнять свои функции до сотни лет без подзарядки, да и последняя не слишком сложна. Одна только проблема есть: созданные мною амулеты от меня же не защитят, если будет на то моя воля. И моим возможным потомкам они не станут препятствием. Зато наверняка остановят кого-нибудь вроде того же Вейкеша.

— Так что для того, чтобы надёжно себя защитить, нужны амулеты, сделанные представителем каждой из родственных линий кхонов? — начала соображать она.

— Именно! Причём полный набор нужен не один на семейство, а каждому члену. И составить его, я тебе скажу… Я бы за такое не взялся. Наши родственные связи так сложны, а Вейкш слывёт специалистом из лучших. Так что дельце весьма выгодное.

— Тогда тебе никогда не видеть его своим союзником. Взгляды, убеждения могут и поменяться, а финансовые интересы остаются финансовыми интересами. Особенно если это касается краткосрочной перспективы.

Вывод, в общем-то, очевидный, но очевидность становится очевидной, когда её озвучит кто-то другой, со стороны. Незаинтересованный наблюдатель. Или почти незаинтересованный. То, что девушка временами начинает подыгрывать в пользу своей предполагаемой родины, Лейв видел и его это не особенно беспокоило.

Шерил

Никогда не знаешь, что из случившегося окажется добром, а что повернётся к худу. Поначалу, когда Лейв засобирался в длительную поездку по имениям наиболее влиятельных из своих сородичей, а её оставил дома, Шерил здорово обеспокоилась. Не то, чтобы ей так уж хотелось проехаться по весенней распутице, совсем нет, и тайны сиятельного любовника её интересовали не слишком. Но оставили раз, оставят дома и в другой раз, а там и в горы Лейв без неё соберётся. И какой тогда смысл в её пребывании здесь?

Напрасное и преждевременное беспокойство. В первый же вечер после его отъезда, аккурат после ужина Шерил почувствовала себя нехорошо. Очень нехорошо, просто отвратительно. Внезапно, в один момент, ощутила слабость, головокружение и тошноту. Еле успела добежать до уборной и запереться там от доброхотов, чья помощь как раз сейчас была бы очень некстати.

Первым делом желудок освободился от всего, съеденного за ужином. И не успела она прополоскать рот, как следующий приступ головокружения отправил её во тьму беспамятства.

Очнулась Шерил через неопределённый отрезок времени на холодном каменном полу, с гудящей головой, шишкой на лбу у самой линии роста волос, но в достаточно ясном рассудке, чтобы понять, что если она не предпримет что-нибудь прямо сейчас, то скончается от отравления. Или в самом лучшем случае, будет очень долго болеть и выздоравливать. Или явится кто-нибудь особо заботливый, который под видом помощи, пока она будет не в силах оказать сопротивление, дотравит.

Так что, как она там тогда говорила своим ученикам? Всё начинается с дыхания. И потому, опять улечься на пол, чтобы не следить за сохранением равновесия, прикрыть глаза, чтобы ничто не мешало сосредотачиваться на внутреннем, выровнять дыхание, попридержать сердцебиение, подстегнуть печень и почки, выбросить в кровь адсорбенты. И ещё раз. И по кругу. И где там у нас была вода? Из под крана? Ничего страшного. И кто там так настойчиво стучит в дверь? Пошли все вдаль глухими топкими ойрскими болотами!

Из своего добровольного заточения она выбралась только под утро. Бледная, с ввалившимися глазами, изрядно отощавшая. И так агрессивно послала слугу принесшего завтрак, что никто больше не рискнул предлагать пищу любимой наложнице Лейва Сиятельного. Сама спустилась на кухню и, не слушая возражений, сама себе принялась готовить что-нибудь простенькое. И в следующий раз поступила ровно также, игнорируя возмущённое шипение и неодобрительные взгляды. Жизнь дороже. А когда готовить было лень и не с руки, обходилась овощами, вытащенными из общей корзины.

Зато приехавший спустя три дня Лейв (намного раньше, чем собирался, и откуда только узнал?), больше не отпускал любимую наложницу от себя. Ей даже объяснять ничего не пришлось — сам всё понял.

Лейв Сиятельный

Стремительно проведённое расследование показало, что завистники, которых в замке имелось преизрядное количество и которым весьма не нравилось, что его наложница обладает таким на него влиянием, к этому покушению непричастны. Это выяснилось довольно точно. Собственно, дело было сработано так топорно, что хвосты-зацепки были видны буквально отовсюду. И поиски виновного не потребовали много времени: Лиафа — бывшая, давняя любовница, почему-то предпочитавшая обитать под одной с ним крышей. Хотя, почему это почему-то? То, что она до сих пор надеется вернуть их отношения, было понятно даже Лейву, хотя знатоком женской души он себя не считал, да и не был. Однако же, до сих пор до устранения соперниц она не опускалась, хотя он не впервые притаскивает из гарема понравившуюся наложницу, более того, две из них так и продолжают обитать на территории поместья, теперь уже в качестве матерей его детей. Что же изменилось теперь?

Он не собирался спускать этот поступок своей бывшей возлюбленной, хотя с Шерил на этот раз всё обошлось, а жизни людей у кхонов ценились не особенно, но и рубить с плеча было не в его характере. Нужен был разговор. Для начала. И Лейв потребовал пригласить к себе виновницу.

Сопровождавший женщину слуга, по обычаю, остался за дверями, а сама она зашла в парадный, предназначенный для официальных встреч кабинет. Вошла, да не та. Лейв поднял взгляд от бумажки, которую гипнотизировал уже добрых пять минут, не в силах понять смысл того, что там написано (уволить управителя, если не научится составлять удобочитаемые отчёты) и непонимающе уставился на выпрямившуюся во весь свой рост престарелую даму.

— Светлого дня, госпожа Алида, — он поспешно поднялся — это была не та кхона, к которой можно было проявлять неуважение. — Что привело вас?..

— Моя дочь, — сказала, как отрезала та, не желая ходить вокруг да около. — И глупость ею совершённая.

— Глупость? — голос Лейва стал мягким и вкрадчивым (и надо же ему было запамятовать, чья именно Лиафа дочь!). — Больше на преступление похоже.

— Как ни назови, — она проигнорировала выдвинутый специально для неё стул и осталась стоять. — Но глупостью этот поступок был точно.

— Кстати, с чего вдруг? — Лейв вдруг успокоился, осознав что с этой умной, а главное вменяемой женщиной иметь дело будет намного проще и приятней, чем с молодой истеричной особой.

— Тебе в твоём возрасте нужно объяснять, с чего вдруг женщины начинают устранять соперниц? — брови её чуть заметно дрогнули, обозначая удивление.

— Это не первая девица, привезённая мною в дом.

— Прочие соперницами не были. Тело без разума это всего лишь тело, оно ревности не вызывает, а вот эта твоя новая девочка… Кстати, не расскажешь, кто она?

— Не расскажу, — не дал сбить себя с темы Лейв. Тем более что объяснять, что ничего-то толком о своей наложнице не знает, а то, что знает, по большей части его собственные догадки, было не с руки. — И речь здесь и сейчас не о ней.

— Да, — старая дама опустила взгляд вниз, осознавая, что не время сейчас выдавливать из Лейва дополнительные сведения, а наоборот, самое время молить о снисходительности к неразумному своему ребёнку. Или как-то договариваться, потому как просить за свою долгую жизнь Алида Сиятельная так и не научилась. — Что ты намерен предпринять по поводу Лиафы?

— Ещё не решил, — он посмотрел на неё вопросительно, и не дождавшись никаких предложений, продолжил: — Но оставить её поступок без последствий я не могу. Это понятно. Даже если жизнь Шерил ценна только для меня, вмешательство в свою жизнь, попытки манипулировать собой, покушение на собственность, это я спустить не могу, это слишком тяжкий проступок. А мне сейчас нельзя выглядеть слабым, — и ещё раз посмотрел на собеседницу со значением. Алида сцепила пальцы в замок и крепко сжала их.

— Накажи её любым нетравматическим способом и можешь рассчитывать на мою поддержку во всех своих начинаниях.

— А до сих пор у меня её не было? Мне показалось? — Лейв, принявшийся было по давней привычке расхаживать по кабинету заложив руки за спину, остановился и вопросительно изогнул левую бровь.

— Была, но теперь, когда у тебя имеется такой отличный рычаг давления, ты можешь не предполагать, а быть в ней уверенным, — по тонким губам её скользнула слабая улыбка. Природу свою и своих сородичей она понимала и принимала. Склонными к безоговорочному доверию кхоны не были.

— Хорошо, — Лейв решился — это была неплохая сделка. — Лиафа не пострадает. Только из своего дома я её удалю, — многозначительная пауза, — выдав замуж за управителя восточных поместий, Хердика Ардалиса. — Он неприятно ухмыльнулся и, кинув мимолётный взгляд на заваленный бумагами стол, продолжил: — В награду за безупречную службу.

Шагом стремительным, несколько не вязавшимся с её почтенным возрастом Алида проносилась по анфиладам парадных залов замка. Широкие юбки из тяжёлого бархата разлетались по сторонам, не поспевая за своей хозяйкой. Результатами переговоров сиятельная дама была довольна. Дочь, единственное дитя, рождённое в долгом и счастливом браке с мужчиной из исконных людей, она отстояла.

Не самое удачное дитя, следует признать. Рядом с уверенной и властной матерью, девочка выросла несамостоятельной, не способной добиться того, что ей было нужно. Надобен был ей этот Лейв, удалось привлечь его внимание — нужно было строить семью, а с последствиями разбираться, если они всё же будут. Нет — уйти искать счастье в другом месте или с другим мужчиной.

С исконным человеком, к примеру, или делом каким заняться — вариантов много. Хотя для настоящего дела у девочки всё-таки немного не тот характер, семья была бы вернее. Да, есть риск родить ребёнка-дебила, шансов пятьдесят на пятьдесят, зато с человеком им, женщинам-кхонам можно жить нормальной семьёй, мужчины-кхоны этого лишены. Ничего. У девочки появится шанс попробовать себя в этом, пусть и не совсем добровольно. Девочка почему-то думала, что ей всё сойдёт с рук, даже после того, как её афера вскрылась. Наивная. Ничего, образумится. Может, наконец, повзрослеет.

29

Лейв Сиятельный

Было бы странно ожидать, что сиятельная дама уберётся из его дома в тот же день. Свадьба, даже уже заранее оговоренная, — дело небыстрое. К тому же, этим известием ещё и жениха нужно осчастливить. Но не мог же он выставить Лиафу с сундуками на порог?! Нет, мог, конечно, но истеричной барышней выглядеть не хотелось. Поэтому Лейв убрался из собственного дома сам, тем более что неоконченные дела незавершённой поездки требовали внимания к себе. И Шерил захватил с собой. Мало ли что дуре сиятельной напоследок в голову шибануть может? А путешествовать с нею всё равно было интереснее, чем одному. Условно одному конечно. Вокруг него крутилось немало таких же условных соратников, союзников и помощников. Однако каждый из них имел свои, не всегда уверенно прогнозируемые Лейвом интересы в предстоящей кампании. У Шерил же интересов внутри Ияннорира не было, а то, как она иногда подыгрывала в пользу айев, он отлично видел и, если ему это не было выгодно, игнорировал.

Зато как занятно было наблюдать, как она пытается общаться без его посредничества с окружающими! От простоты, прямоты и целеустремлённости девушки многих прямо таки вышибало из седла.

Для начала Шерил изрядно облегчила и упростила наряд высокородной дамы, попутно выпроводив ставшую бесполезной половину женской прислуги. Но и этим осталась недовольна. Вытребовала женский брючный костюм (и в подробностях объяснила, как он должен выглядеть), верховую лошадь вместо кареты и инструмент. Музыкальный инструмент. Она, оказывается, умела играть буквально на всём, что в руки попадалось и любила негромко напевать старинные баллады, народные песни и что-то совершенно непонятное на неизвестных языках, но весьма приятное на слух. И послушать её подбирался поближе весь караван, как бы ненароком, нечаянно, якобы потому что вот в этом месте ехать удобнее всего. А то проявлять интерес к чужой наложнице, а тем более наложнице лица высокопоставленного, не принято, неприлично.

— Неприлично, — как эхо мыслей Лейва отозвался юный Мейв Сиятельный.

— Что? — обернулся благоволивший к нему Лейв, который занятый своими мыслями упустил нить общего разговора.

— Какие претензии? — ответила вместо него Шерил, которая плевать хотела на условности внутренней иерархии кхонов. Как раз сейчас она, перекинув одну ногу через седло (и как только не падала!) и устроив на ней инструмент, пробовала подбирать на слух затейливый мотивчик. — Эту статусную тряпочку, которую вы зовёте кьензом, ношу — не снимаю. Даже не жалуюсь.

Мальчика перекосило. И ответить нахалке хотелось, но обращаться напрямую к чужой наложнице всё же не пристало. Основы этикета он затвердил накрепко, ещё когда безвылазно обитал в доме отца.

— Отстань от девочки, — хмыкнул Еджо Толстый, который путешествовал с комфортом, в коляске, которая заметно замедляла их движение. Однако же роскоши оставить на месте того, кто возможно временно заменит его на время посольства к возможным союзникам, Лейв себе позволить не мог. — Вот он тебя ещё к айям в горы потащит, успеешь насмотреться на женщин в штанах. Там это в порядке вещей. Привыкай.

— Но сейчас-то мы не в горах! Пусть бы одевалась, как даме пристало!

Шерил посмотрела на свои руки: скрутить бы ему какую-нибудь фигуру из пальцев, да не поймёт, здесь этот жест не известен. Зато есть другой, не менее действенный способ: инструмент в её руках издал настолько противный визжащее-дребезжащий звук, что всем всё сразу стало понятно, а Лейв, поперхнувшийся смешком, счёл за лучшее послать лошадь вперёд. Не следует обижать мальчишку и, наверное, всё же стоит взять его с собой в посольство, пусть кругозор расширяет.

Сразу после. После того как его отец подтвердит свою лояльность ему, Лейву.

Мастер Азорра

Работа в дипломатическом цехе никогда не была его специализацией, однако все Мастера, достигшие этого высокого звания, были вынуждены заниматься не только любимым делом, но и брать на себя часть обязанностей по управлению страной. Не все из них имели к тому склонности и способности, но существующий порядок вещей никто отменять не собирался. Так демонстративно как Езекиил, Азорра свои общественные обязанности игнорировать не решался, но и особого удовольствия от них не получал. Обычно. А сейчас вот чуть ли не благословлял их, давших возможность влиять на события, происходящих далеко, аж в Светлой Империи, где кипели страсти по переделу власти, и где как-то пыталась выживать одна удивительная девушка. Дипломатическая переписка с Лейвом Сиятельным, которого какие-то подгорные демоны носили по всей стране (а вместе с ним и Шерил) велась весьма активно. И Азорра делал всё от него зависящее, чтобы кризисный управляющий, а в недалёком будущем, возможно, единовластный глава государства, счёл необходимым лично посетить их горы. А в том, что любимая наложница будет его сопровождать, Мастер почти не сомневался. Таскает же он её за собой сейчас?

Игра оказалась увлекательной и сама по себе. Свою добычу он, словно крупную рыбу, вываживал и подтягивал, вываживал и подтягивал. Всё ближе и ближе и вот уже приходит известие, что Сиятельный, вместе со свитой направляется к горам. Есть!

Шерил

С каждым поворотом колеса, с каждым стуком лошадиных копыт родные горы становились всё ближе и ближе, воздух, с подъёмом, всё прохладнее, а на сердце всё теплее. Её попеременно охватывали чувства радостного волнения и тревоги, и не счесть сколько раз благословила Шерил местную моду, предписывающую наложницам носить вуали, за то, что не приходится постоянно за выражением лица следить.

Дорога была другая, не та по которой они полгода назад с Яреком направлялись к горам, лучше благоустроенная — вместо разбитых колей на голом грунте её покрывали тёсаные каменные плиты, с гостевыми домами в полудневном переходе друг от друга, чтобы путники имели возможность не только заночевать, но и отобедать с удобством. Комфорт полнейший. Шерил даже заподозрила, что отношения между двумя государствами не столь прохладные, как ей до сих пор говорили.

— Это тебе только кажется, — ответил Лейв, когда она подсела к нему с этим вопросом во время обеденного привала. — Торговлю они ведут, правда, в очень ограниченном количестве, но только с исконными людьми и только на нашей территории. Да и то, что эта дорога — единственная, о многом говорит.

Он было начал что-то рассказывать о перспективах торговли с Горным Престолом, об упущенных прибылях и политических бонусах, но вовремя заметил, с каким отсутствующе-мечтательным видом она пялится на исчезающий в туманной дымке тракт, и сам себя оборвал. А потом серьёзно задумался: что знает он о своей наложнице? Судя по тому, с каким видом она иногда смотрит на горы, убралась девушка оттуда отнюдь не добровольно. Может, она изгнанница? Или что-то ещё в таком роде? Что вообще известно об обычаях крылатых? И не стоит ли вернуть её в замок, пока не поздно? В тёплые объятия Лиафы, которую даже её мудрая матушка не всегда контролировать способна. Нет уж, под его непосредственной защитой, всяко безопаснее будет.

Последняя стоянка, последний провинциальный городок на пути, выросший на торговом деле с крылатыми, в одно мгновение утратил сонную тишину — Сиятельный Властитель, каких здесь десятилетиями не видывали, приехал. Дальше будет уже территория айев. Путешествие с дипломатическим посольством имело свои, и весомые, плюсы. При переправке через границу никаких тебе погонь с перестрелками и никто не тащит через перевал как куль с не особо ценным барахлом. Наоборот, у скального монолита, исчезающего в облаках, их встретила тройка Стражей Границы и проводила к подъёмнику. Основательному, надёжному, металлическому, оснащёнными рунными печатями, в которых Шерил различила элементы усиления прочности, регулятора скорости, повышения эластичности отдельных элементов и прочего важного, что усиливало его надёжность. И места в нём хватало, чтобы за одну ходку переместить добрую половину посольства. Красота! А то за время проживания в Ияннорире она почти привыкла к средневековому существованию. Хорошо, что с ним она уже попрощалась. Вон, постепенно исчезает внизу земля Светлой Империи в туманной дымке.

— Отойди от края! — Лейв, не особенно надеясь, что его слова подействуют, схватил её за плечо и оттащил вглубь движущейся платформы. Шерил, недоумённо посмотрела сначала на него, потом на остальных членов делегации в странной тесноте столпившихся у дальней стенки, на насмешливо щурящегося айя из сопровождающих, всё поняла, вздохнула и не стала спорить.

Однако вид с высоты птичьего полёта всё равно был великолепен.

За перевалом никаких чудес техники больше на их долю выпало. Караван из лошадей и повозок продолжал двигаться прежним порядком. По долинам, тоннелям, прорытым в брюхе горы, по серпантинам, делающим немыслимую крутизну вполне преодолимой, через малые посёлки и большие поселения. Словно бы им демонстрировали все красоты горной страны. А на самом деле, наверняка, досогласовывали недосогласованное, планировали недопланированное, дорабатывали недоработанное и, Шерил почти в этом не сомневалась, придумывали новое.

И, может быть, это было не так уж плохо: появилось время надышаться воздухом второй родины, привыкнуть и заново узнать её. Шерил увлечённо вертела головой по сторонам. Весенних гор она ещё не видела, а они были прекрасны. Поздней осенью ей было не до красот пейзажей, да и в видах угасающей природы она не находила ничего особенно привлекательного, зимние они были устрашающе величественными, а вот весной… Весной горы расцвели. Везде, где накопился хоть сантиметр почвы, проткнул землю острым кончиком почки, а потом и распустил нежные лепестки цветок. Тонкие, полупрозрачные, невзрачные поодиночке, они покрывали сплошным ковром межгорные долины — снежно-белым, желтоватым, нежно-сиреневым. Глаз отвести невозможно. Она и не отводила, даже не слишком внимательно выслушивала обращённые к ней слова и отвечала невпопад.

Горная долина

Лейв злился и нервничал — информация, зачастую, нужна была прямо сейчас, а её источник пребывает в совершеннейшей прострации. Но стоило только представить, что он, как и собирался, оставил девушку дома и некому задать все те вопросы, что сейчас кипят под крышкой черепа и он немного успокаивался. Всё же что-то — лучше, чем совсем ничего.

Удивительно, но на делегацию иностранцев почти не обращали внимания. Сиятельные, коих кроме Лейва насчитывалось ещё пятеро, по идее должны были бы вызвать ажиотаж и опасливое любопытство, привлекали не больше внимания, чем сопровождающая их свита. На них смотрели, да, но как смотрели бы на любых других чужаков появившихся в довольно закрытом обществе крылатых. Или дело в том, что на лицо кхоны не слишком отличаются от исконных людей, а свои разрушительные способности держат в узде? Хотя вот её-то как раз узнавали. Совершенно незнакомые айи задерживали на Шерил взгляд, чуть заметно кивали, а чаще приветственно приподнимали крылья. Однако извлечь её из свиты Сиятельного никто не пытался, и это было немного странно, но не настолько, чтобы она начала нервничать и делать глупости. Да и Лейва вот так просто бросать не хотелось. Привыкнуть к нему успела и даже привязаться, а тому вскорости предстояли не самые простые переговоры, и он ощутимо нервничал и часто обращался за советами и разъяснениями. Иногда даже на глазах у своей свиты.

— Почему они все на меня так смотрят? — они как раз проезжали через большое долинное хозяйство айев и любопытствующих, взирающих на Сиятельного с опаской и недоверием собралось изрядно. Шерил прислушалась. Тонкий слух урождённого менестреля позволял ей различать в едва улавливаемых шепотках отдельные слова и фразы.

— Понять не могут, что в тебе такого особенного, — она подняла взгляд серо-зелёных глаз к лицу своего господина и повелителя. Симпатичному, можно даже сказать красивому, но не бьющего неземным очарованием наповал, как то, бывало, описывали очевидцы. — Ты, наверное, настолько хорошо контролируешь свои способности, что от нормального человека ничем, на первый взгляд, не отличаешься.

Он ухмыльнулся, не сказать, чтобы слишком радостно, на секунду прикрыл глаза и чуть расслабил тиски воли, сдерживающие дар и ощутил мимолётное удовлетворение, когда увидел на лицах крылатых привычное выражение восхищение. И ещё большее, когда в следующий момент инстинктивно отпрянули все, кто находился поблизости.

— Неосторожно, — пробурчал едущий по левую руку советник из исконных людей. На груди, одетый поверх богатого камзола, взблеснул драгоценными камнями защитный амулет, являвшийся, заодно и признаком его статуса.

— Ты тоже так думаешь? — Лейв обернулся вправо, к Шерил.

— Не думаю, — девушка покрутила остреньким носиком, весьма условно прикрытом кьензом. — Возможно, даже наоборот, полезно. По крайней мере, убедились, что ты точно Сиятельный, без обмана, — подняла взгляд вверх, к далёким и величественным горным пикам, сощурилась мечтательно. — И если у вас на переговорах всё срастётся как надо, тебя ещё попросят продемонстрировать свои способности в полную силу. В порядке личного одолжения. А потом пригласят на пару тестиков, а то и биометрию попытаются снять, — она невольно ухмыльнулась, вспомнив, как это было у неё.

— Они настолько наглые? — вопросил куда-то в пространство советник. Обращаться напрямую к наложнице было ему не с руки — и так эта наглая девица приобрела слишком уж большое влияние на правителя. По крайней мере, к её советам он прислушивается вдвое чаще, чем к его.

Закономерно, что ответа на свой вопрос советник не получил.

Лейв Сиятельный

К столичной горе их пропустили беспрепятственно, хотя Лейв на такое даже не рассчитывал, думал, что переговорщики от айев встретят их где-нибудь у самой границы. Но нет, прокатиться пришлось через половину страны. Словно бы их даже опасными не считали. И в столицу посольство пропустили беспрепятственно.

Странными были эти горные города, особенно на взгляд равнинного жителя: узкие карнизы, которые улицами назвать язык не поворачивался, сменялись вырубленными в скальных массивах небольшими площадями, а им на смену приходили широкие открытые пространства из окультуренных естественных ложбин, на которых возвышались здания явно культового назначения. Здания, да. Строить крылатые тоже умели, не только рыть каменные норы. А Высокий Храм, его бы он узнал и без подсказки, это вообще застывшая в камне песня, верно тогда выразилась Шерил, когда рассказывала об айских достопримечательностях.

Горный город

Вот примерно так и выглядят снаружи их города (висячий храм горы Хенг, Китай)

Благодаря летучим гонцам, покрывавшим горные расстояния втрое быстрее конников, протокол встречи был согласован заранее, ещё когда картеж Сиятельного медленно тащился по перевалам и горным серпантинам. На большой площади перед Высоким Храмом его ожидал Совет Мастеров, не полный, только Малый Круг, но и их оказалось столько, что Лейв в красках себе представил, как повторится сейчас то, что было на совете кхонов, как раз перед тем как его избрали кризисным управляющим, только с другими участниками. Представил и содрогнулся. Однако церемония шла своим чередом: был произнесены все необходимые приветствия и заверения, поаплодировал собравшийся народ, который заполонил не только площадь, но и все окрестные скалы и здания, и даже в воздухе несколько десятков кружилось. Лейв уже почти расслабился, поверив, что всё обойдётся без неожиданностей, как тот из Мастеров, что говорил от имени всех, даже не попросил, потребовал, в знак добрых намерений отдать им его, Лейва, любимую наложницу.

Союз с Горным Престолом нужен. Очень. Однако же взять и вот так просто вручить им (с неизвестными целями, требуемую, между прочим) почти любимую девушку! Может, всё-таки она не зря когда-то отсюда сбежала? Предполагал он, предполагал, что с нею могут быть какие-то проблемы, но почему-то думал, что проявятся они не при таком скоплении народа и, если что, в первую очередь к нему обратятся частным образом в приватной обстановке.

Однако же практически никто, даже он сам, не сомневался в том, какое именно решение будет принято. Есть интересы личные, и есть интересы общественные и последние, в критические моменты истории, затмевают всё. Лейв, словно бы в нерешительности, опустил взгляд вниз и встретился взглядом со светлым взглядом своей наложницы. Она кивнула, ещё и глаза прикрыла, для выразительности. Мол, согласна я, не сомневайся.

— Да будет так, — он резко, решительно кивнул.

Шерил

Шерил, не дожидаясь прочих резолюций, покинула своё место по правую руку и чуть позади Сиятельного и двинулась в сторону крылатых. Ряды айев расступились, пропуская её, и тут же сомкнулись. Уже за спинами (и крыльями!) она сдёрнула с лица вуалетку и сунула её в задний карман штанов. Узнали. По глазам было видно, что узнали. И можно было бы ожидать радости со стороны приятелей, но самих их поблизости не оказалось. Зато имелись компетентные и озабоченные судьбами государства люди, которые не дали надышаться вволю, сразу поволокли вглубь, вниз, внутрь, в пещеры, приговаривая:

— Не могла раньше вернуться! У Мастера Езекиила чуть срок не вышел! Ещё чуть-чуть и было бы поздно!

Она не сопротивлялась, когда её волокли по узким штольням, хотя изначально собиралась остаться, посмотреть к чему придут высокие договаривающиеся стороны. Только пыталась добиться ответа от своих провожатых:

— Какой срок? При чём здесь Мастер?!

— Крылья! — это было сказано значительно и с нажимом. — Твои крылья созрели, самое время вживлять!

Три секунды, не больше, потребовалось ей на осознание. А потом провожатые разом остались далеко позади, а сама Шерил неслась, не разбирая дороги, перескакивая через ступеньки, соскальзывая по шестам на соседние уровни, вниз, в сердце гор, где царствовал безраздельно и полновластно Мастер Езекиил. Это была невероятная удача, что Мастер не забросил работу, когда она так внезапно пропала. А ведь мог бы решить, что она тогда в стычке погибла! И всё, прощай мечта о вольном полёте.

— Я вернулась! — она шлёпнула раскрытой ладошкой по замку и умная автоматика убрала с её пути дверь.

— Очень вовремя. Пойдём.

Ничуть не удивлённый её своевременным возвращением Мастер Езекиил поднялся со своего места, взял Шерил за руку и отвёл к большой цилиндрической прозрачной ёмкости, где в питательном растворе плавали серо-стальные крылья.

— Это они? — рука Шерил сама потянулась потрогать их сквозь стекло.

— Тележку выкатывай, нам их ещё в операционную перемещать, — сурово скомандовал Мастер. — Без спешки! — воскликнул мастер, когда Шерил чуть не свалила требуемое приспособление. — Счёт не идёт на минуты — у нас ещё есть несколько дней в резерве.

Молча и собранно работая, они в четыре руки перегрузили ёмкость на колёса, подкатили её к дверям, ведущим к иным внутригорным помещениям, и тут Мастер Езекиил приостановил движение, как бы собираясь с мыслями, и спросил:

— Ещё одно, — он немного замялся. — Наши там сейчас будут начинать переговоры с этим Сиятельным, с которым ты приехала, и меня попросили спросить тебя: как он?

Шерил на мгновенье задумалась, пытаясь как можно более точно формулируя ответ на такой расплывчатый вопрос:

— Выгоды своего народа и своего государства не упустит, но договариваться с ним можно. И необходимость этого он сознаёт, так что будет идти на некоторые уступки, — и подумала, что странно, что её первым делом не расспросили подробно о Лйве, его мыслях и планах, она была почти уверена, что так оно и будет.

Операционная находилась тут же, рядышком, оставленная ещё с тех времён, когда айи обзаводились крыльями таким вот неестественным образом. И наверняка не только она: многое другое, как подозревала Шерил, бережно законсервированное, оставленное до неопределённых времён, но не упразднённое насовсем. По крайней мере, несколько основательно запертых дверей, пока катили тележку с крыльями, они миновали.

— Здесь, — Мастер распахнул последние двери.

Светлый зал, в котором они очутились, был полон народа: коллеги её Мастера, которым было любопытно понаблюдать за уникальной операцией (и которых сюда, явно никто не звал), шестеро медиков в стерильной робе и один айя чиновного вида.

— Документы. Если вы полностью осознаёте последствия своего выбора, распишитесь, вот здесь и здесь, — ей протянули папку с серьёзного вида документами. Шерил они не только не напугали, но даже не заинтересовали: что за бумаги ей предстоит подписать, она изучила ещё тогда, когда давала согласие на этот рискованный эксперимент. Она решительно ухватила ручку и, поглядывая одним глазом, что там делают с её серо-стальными крылышками, оставила замысловатые вензеля в нужных графах на документе.

Всё. Теперь дело за магией и медициной.

Лейв Сиятельный

— Куда её? — Лейв совсем не собирался этого спрашивать — само вырвалось. Оказавшийся в пределах слышимости крылатый, хмыкнул, как-то совсем уж пакостно, а потом, как бы не обращаясь ни к кому, буркнул:

— Сначала в «пыточную» к Езекиилу, потом, если нормально всё переживёт, со скалы скинут. Дней пять на всё про всё.

Это слышали многие, и несчастной фаворитке Сиятельного не сочувствовал почти никто. Некоторые, которые сами хотели бы иметь влияние на Лейва, сравнимое с тем, которое имела на него любовница, даже позволили себе некоторое злорадство по этому поводу. Лейв заметил и запомнил. Мелкие душонки, которые даже на пороге мировой катастрофы продолжают играть в свои подковёрные игры. Однако же больше за разъяснениями обращаться не рискнул: мало ли что ещё гадостное скажут, так можно и о принятом решении пожалеть. И даже, что, пожалуй, ещё хуже, отразить это сожаление в мимике.

И уж совсем паршиво он себя почувствовал, когда вечером, выйдя подышать свежим воздухом, услыхал доносящиеся из воздуховодов, пусть и приглушённые расстоянием, но всё равно страшные крики, не то боли, не то ярости. Случайные прохожие, заслышав их, спешили ускорить шаг, а то и вовсе срывались в полёт и все как один виновато отводили взгляд. Никаких доводов, что кричит именно Шерил, у него не было, однако сердце нехорошо сжималось.

30

Шерил

Двух часов из её жизни как будто не стало. Вот только ещё она отвечала на какие-то вопросы сосредоточенных медиков, а потом мир в один момент погас и тут же включился, но только имея дополнение в виде двух очагов обжигающей боли в районе лопаток. Два часа спустя, как показал её случайный взгляд на настенные часы.

— Уже всё?! — по нервам пробежала волна возбуждения, такая, что даже боль стала какой-то незначительной.

— Лежи пока, — на затылок, придавливая, опустилась тяжёлая ладонь Мастера и только тогда Шерил поняла, что уже дёрнулась, чтобы вскочить. — Пока сможешь. И крыльями шевелить не пробуй — мы их пока зафиксировали.

— Но сказать-то вы можете? Всё нормально?

— Всё очень удачно, — почти нараспев проговорил Мастер. И отошёл, зараза такая, оставив её прислушиваться к своему телу, ощущать, как боль начинает выкручивать и выламывать рёбра, холодными острыми пальцами подбираться к голове, тянуться к пояснице. И сохранять неподвижность становится всё тяжелее и тяжелее. Кажется, что стоит повернуться набок, чуть сменить позу, как станет хоть немного легче. Она всё-таки дёрнулась и застонала.

— Как ты? — рядом с её ложем мгновенно возникла Мастер Аяна. — Очень больно? Терпеть ещё можешь?

— Могу, — простонала Шерил. Говорить тоже было больно. Да что там говорить, больно было даже дышать. — Только можно мне встать?

— Подожди. Эй, — она махнула рукой двум дюжим санитарам. Которые в один момент оказались по правую и левую сторону операционного стола и бережно, как стеклянную, подняли Шелил на ноги.

— Стоишь?

Она стояла. А чего же не стоять, ноги-то остались целы? Вот только поначалу, из-за изменения центра тяжести её повело назад (успело, оказывается, тело отвыкнуть), потом закружилась голова, поднялась тошнота, и мир померк ещё на некоторое время.

А когда очнулась, уже в другом помещении, но судя по отсутствию окон тоже находящимся в глубине горы, вокруг неё были друзья. Нуэ Но с Никеей, Юджин с Визасом и другие, не менее родные для неё айи.

— Что? — она чуть приподнялась на постели, но от прострелившей тело боли не смогла конкретизировать вопрос.

— Что мы тут делаем? — догадался самый старший и опытный, к тому же неплохо её знавший Нуэ Но. — Мы твоя группа поддержки и спарринг-партнёры на ближайшие трое суток, когда тебе понадобится чем-то заглушить боль.

— Все вы? — она упёрлась лбом в подушку, стараясь ничем ниже шеи не шевелить. Боль была, но вполне умеренная, её можно было терпеть. Наверное, организм начал приспосабливаться: всё-таки регенерация у взрослого, хорошо обученного Творца, зверская.

Все загомонили одновременно, каждый добавляя по фразе:

— Все мы, и ещё Мастер Азорра с нами.

— Вот только-только из Стального Гнезда добрались.

— Мы сразу сюда, а его какие-то важные айи задержали.

— Ага, навещаем болящую, как некая замена родственникам, пока настоящий сюда не добрался.

— Какой ещё настоящий? — нет, всё-таки лежать, уткнувшись физиономией в подушку и не видя лиц друзей было очень неприятно. Шерил попыталась встать и тут же к ней протянулись руки, подхватывая, поддерживая, помогая обрести равновесие. — Это вы о Лейве? Так он мне даже не муж. Какой из него родственник?

— Вот ещё! Кто ж Сиятельного в святая святых допустит?

— У тебя тут брат объявился, — стало неожиданно тихо и только ровный голос Юджина продолжил объяснения: — Тоже маг-творец, менестрель. Утверждает, что отправился за тобой из вашего мира вскоре после того, как ты оттуда пропала, только выкинуло его на территории Гегейргона, только пару месяцев как до нас добрался.

— Алишер?! — она не заметила, как вскочила на ноги.

— Да, именно так он себя называл.

— Где? — она пробежалась взглядом по близким и родным, но не тем лицам.

— Не добрался ещё, — ответил Юджин, как всегда знавший немного больше остальных, немного виновато. — Он сейчас в Полуденных Вратах, в долине Ниппы на поддержании обороны работает. Может быть, к завтрашнему вечеру успеет.

Известие о том что брат, единственный, родной, любимый, каким-то образом просочился за нею в этот мир (чудо! самое настоящее и неподдельное! какого, наверное, не бывает), послужило наилучшей анестезией. У неё нашлись силы не только встать (даже вскочить!), но и пойти что-то там по мелочи перекусить — серьёзный и основательный завтрак в неё всё равно не влез. А потом, ощущения, временно оглушённые радостным известием, вернулись в полном объёме.

Лейв Сиятельный

Переговоры шли успешно. Даже более успешно, чем Лейв надеялся, и в тот же день был подписан самый первый, самый общий договор о взаимопомощи и сотрудничестве. Он не особенно обольщался по этому поводу, знал заранее, что основные трудности начнутся, когда дело дойдёт до частностей, однако всё равно казалось, что всё проходит как-то слишком легко и простота в таком количестве не могла не удивлять. А когда после окончания работы, когда они устроились чтобы выпить по маленькой и пообщаться в неформальной обстановке, непреминул поинтересоваться причинами.

— Необходимость созрела, — чуть небрежно повёл крыльями главнокомандующий. — На самом деле, — он чуть пригубил янтарной жидкости из пузатой рюмки, — решение о заключении союза с Ияннориром было принято уже довольно давно, когда вы впервые прислали гонца не только с предложениями, но и с описанием технологии производства защитных амулетов. Это был очень хороший ход с вашей стороны.

— Всё, как говорила моя девочка, — расчетливо кинул фразу для затравки Лейв.

— Вот-вот, — охотно подхватил новую тему его собеседник, — и Шерил, когда её об этом спросили, тоже сказала, что с тобой можно иметь дело.

И еле сдержал проклятия в адрес Мастера Езекиила (у некоторых, скорбных разумом Мастеров свои представления о важном и не важном, и ведь предупреждали же его!), так быстро уложившего девушку на операционный стол, что её даже толком порасспросить не успели. Теперь же, некоторое время пока крылья не прирастут на место, она будет малоценна для общения, а сведения, которые можно было бы из неё добыть, могли стать ох какими нелишними.

— Кстати, куда её?.. — откинувшийся на странно узкую, непривычную спинку кресла Лейв, и вопросительно приподнял левую бровь.

— Крылья отращивать, — улыбнулся чему-то главнокомандующий и охотно продолжил отвечать на осторожные расспросы Лейва. Впрочем, ничего такого, что не было бы известно о ней массе народа, он не рассказывал.

Но и этого оказалось более чем достаточно. Много нового, неожиданного, удивительного узнал он о своей случайно найденной в заштатном гареме любовнице. Многое стало понятно. Некоторые тайны он счёл вполне простительными, хотя неприятный осадок от проявленного недоверия всё же остался.

Но вот то, что она утаила от него, даже не от него лично, а от всего народа кхонов такие полезные знания, которыми поделилась с айями, он ни понять, ни простить не мог. А сколько проблем просто-напросто исчезло бы, умей некоторые, избранные люди настолько совершенно управлять собственным телом, да и методики самоконтроля кхонов можно было бы изрядно дополнить.

Обидно и неприятно. А осознание упущенных возможностей доводит просто до скрежета зубовного.

Шерил

Самыми паршивыми стали ночи. Или, во всяком случае, то время, что отводилось ей на сон. Боль, которую в другое время можно было игнорировать отвлекаясь на другие занятия, выматываясь в бесконечных тренировочных поединках до бессознательного, ночью подкрадывалась на мягких лапах, запускала острые когти в грудь и спину, будила и вынуждала вставать и снова двигаться-двигаться-двигаться. Даже когда мышцы тяжелели и отказывались работать. Даже когда для продолжения тренировок приходилось расталкивать кого-нибудь из приятелей. Нужда была сильнее. Кричать и ругаться она уже не пыталась, после самого первого дня, когда наоравшись вволю, чуть не сорвала голос, хотя крик помогал неплохо.

Даже, когда усталость наливала свинцом мышцы и валила с ног, Шерил требовала заварить любимый напиток, придающий ей сил, как ни что другое — пьяный мёд и вновь бралась за парные клинки. Мастер Аяна, глядя на это, неодобрительно ворчала, мол, энергия энергией, но и строительный материал для клеток организма тоже нужен и требовала питаться нормально — принимать пищу пусть малыми порциями, но часто. Дело доходило до слёз и скандалов, ибо девушка стала совершенно неуправляемой, но целительница была неумолима.

Брата она увидела на вторые сутки, когда от боли и усталости уже плохо сознавала себя.

Алишер

В столицу он рванул так быстро, как только смог. Такие известия! Однако сразу к сестре его не пустили. Сначала пришлось вытерпеть длительную, многоступенчатую процедуру дезинфекции, параллельно выслушивая лекцию о том, чему ему предстоит стать свидетелем. И хорошо, что его предупредили заранее. А то бы он, впервые взглянув на Шерил, точно невесть что подумал, и понятно в чём заподозрил добрых хозяев. Выглядела сестрёнка — краше в гроб кладут, но при этом бодро ругалась с миловидной целительницей, пробующей её накормить чем-то питательным. Алишер сделал шаг назад, быстро прикрыв за собой дверь, пока его не увидели, и привалился к стене. Нужна была минутка, чтобы восстановить душевное равновесие и привести в порядок выражение лица.

— Тонкокожий какой, — Мастер Аяна с лёгким неодобрением покачала головой.

Слишком уж впечатлительным Алишер не был, и если бы всё увиденное не касалось его сестры… Он просто не мог, не был в состоянии не сопереживать и потому, жалобно посмотрев на Мастера, спросил-попросил:

— А обезболивающие вы ей можете дать?

— Можем, но нельзя, — с сожалением, ей тоже не доставляли удовольствия мучения девушки, ответила Мастер Аяна. — Любые обезболивающие оглушающе и отупляюще действуют на нервную систему, но именно этого мы сейчас и не можем себе позволить, растут-то как раз новые нервы. Не перетерпеть — и процесс затянется, а может ещё и криво пройти. Зато положительные эмоции, все, какие только можно, будут ей только на пользу, — с намёком сказала целительница.

Ему только казалось, что изобразить на лице положительные эмоции будет неимоверно сложно. На самом деле, стоило только увидеть искреннюю радость в глазах сестры, как по губам сама собой расползлась счастливая улыбка. Алишер в два шага преодолел разделявшее их расстояние и бережно сжал близняшку в объятиях. Потом отодвинул сестру на длину вытянутых рук и одобрительно осмотрел её:

— Надо же какая ты стала! Вылитая Муза!

Муза — не муза, от покровительницы искусств у сестры были разве что только крылья (до чего же непривычно было увидеть их у неё!), сама же Шерька исхудала буквально до костей, круги под глазами, словно кистью нарисованы, рот кривится болезненно. Крылья, двумя крутыми горбами возвышающиеся над спиной, то начинают конвульсивно подрагивать, то застывают в неподвижности и от этих непроизвольных подёргиваний взгляд сестры мутнеет, уплывает куда-то вглубь и вовне.

— Не шути так! — Шерил от чего-то стало неприятно.

— Какие шутки! Вот вернёшься домой, тебя не один я, а все подряд так называть будут, — попробовал Алишер пошутить, но нарвался на неожиданное:

— Знаешь, — где-то в районе желудка сжался ледяной кулак, — а я, наверное, не вернусь, — лицо Алишера вытянулось и Шерил добавила: — Насовсем не вернусь, а слетать, проведать родителей, и вообще узнать как там все, я бы не отказалась.

— И вообще, всё это дела далёкого будущего, — поспешно согласился Алишер, помня о том, что расстраивать сестрёнку сейчас не стоит. Да и способ возвращения он до сих пор не проработал, хотя почему-то не сомневался, что всё легко и быстро получится. — Чем я могу тебе помочь?

— Кроме того, чтобы быть рядом? Знаешь, пожалуй, больше ничего и не надо, — она уткнулась лбом в его плечо, и слёзы, которые приходилось удерживать силой, мимо воли принялись чертить дорожки по щекам. Чего было больше: радости, боли, усталости, облегчения? Всё смешалось в её душе и выплеснулось солёной водой.

«Больше ничего» свелось к тому, что Алишер выступал спарринг-партнёром для неё, когда остальные её друзья выбивались из сил или вынуждены были покинуть выздоравливающую уйдя улаживать какие-то свои загадочные дела. Он же помогал Шерил мыться и заставлял есть намного изобретательнее, чем это делали младшие целительницы. Он настолько вжился в шкуру медбрата, что его даже допустили до крепления бандажа, который поддерживал крылья, пока они не врастут на место как следует. В общем, он был ей братом.

Шерил

На пятые сутки от завершения операции, когда боль от прорастающих в тело нервов и мышц успела не только пройти, но и слегка подзабыться, её охватило нетерпение. На волю! Под открытое небо! Шерил успела наесться и отоспаться, а пробные взлёты под высокими сводами в одной из естественных пещер её не удовлетворяли. Хотелось сорваться со скалы, распахнуть крылья во всю ширь, почувствовать ими мощь восходящих потоков воздуха. А её почему-то тормозили, бормоча что-то невнятное о том, что нужна ещё какая-то подготовка. Какая ещё подготовка!

Оказалось, сложная. Оказалось, что её вылет — это событие. Первый человек, за много-много лет отрастил крылья тем же путём, что и их предки. Оказалось, за ним собирается наблюдать множество айев и имеется необходимо обставить его c как можно большей торжественностью. И не стоит глупыми капризами портить людям праздник, именно сейчас, когда он им очень нужен. Как напоминание, кто они такие. Как напоминание, как они таким стали. И как напоминание, как на самом деле это прекрасно.

Такую аргументацию Шерил не могла проигнорировать. Послушно влезла в специально подготовленные для торжественного момента одеяния: белые, лёгкие, с богатой вышивкой серебром и оторочкой из меха снежных коз. Изучила нехитрый церемониал и предложила свои изменения. Очень уж ей не понравилось, что по сценарию её должны будут «скинуть» со скалы, длинным языком выдающейся над бездонной пропастью.

— Да ты не бойся, — успокаивал её Юджин. — Там, внизу страховочная сетка натянута, на случай всяких непредвиденных происшествий. Городские пацаны её уже на прочность проверили досконально, хоть их оттуда и гоняли.

— Ф-ф, — пренебрежительно скривилась Шерил. — Да с чего ты взял, что я упасть боюсь?! Глупости! Мне не нравится, что кто-то, якобы насильно, будет отправлять меня в полёт! Вот ещё! Сама всех воспитать готова, кто попробует не пустить в небо!

— Это не моя выдумка, можешь мне поверить! — продолжил приятель увещевающе и доверительно сжал руку. — Задумана инсталляция на исторические темы. А далёких предков учили летать по принципу свежеоперившихся птенцов. Не у всех хватало смелости сделать первый шаг в пустоту.

— Давайте тогда хоть «дубцы» на нормальное оружие заменим? — подняла Шерил жалобный взгляд на приятеля, перевела его на Мастера Азорра, также присутствовавшего при разговоре. — И заодно, разрешим мне отбиваться? Сама всех с этой скалы поскидываю.

Мастер заперхал в кулак, пытаясь кашлем скрыть душащий его смех. Недолгое пребывание в гареме сказалось на девушке самым парадоксальным образом: она научилась кокетничать, «играть» взглядом и вообще больше стала похожа на живую женщину, а не на возвышенное дитя абстрактного искусства.

— Думаю, это не принципиально, — Юджин кинул нерешительный взгляд на начальника, но Шерил, решившая счесть это согласием, с благодарным писком повисла у него на шее.

— А дальше что? — потребовала она продолжения рассказа. — После того как я красиво покружусь над площадью и опущусь рядом с представителем Совета Мастеров. Кстати, как я их опознаю? Я далеко не всех из них знаю даже в лицо.

— Не ошибёшься, — ответил Мастер Азорра, перетягивая внимание девушки на себя. — Я там стоять буду. Да и место посадки тебе подсветят: к тому времени будет уже довольно темно.

— Уже? — удивилась Шерил. — Так там сейчас вечер?

— Ранний, — уточнил Азорра. — Когда придёт пора тебя скидывать, наступит поздний.

— Красиво полетишь, — вмешался Юджин, — на фоне заходящего солнца.

— А потом зажгут костры и фонари, выкатят бочки с вином, вынесут столы с угощением и начнётся праздник. Ах да, ещё на нескольких открытых площадках пройдут театрализованные представления.

— И это всё в мою честь?! — глаза Шерил расширились сами собой до совершенно небывалого размера.

— Преимущественно, — ответил Азорра, которого подвела привычка к точности, но поймав жалостливый взгляд Юджина, поправился: — Тебя здесь неплохо знают. Ты же одна из героев защиты Стального Гнезда, трагически пропавшая после боя. А через некоторое время обнаруженная на территории светлых, где продолжала работать в качестве агента под прикрытием.

— А ничего, что это враньё? — Шерил недовольно сморщила нос.

— Скорее не вся правда. Все защитники Стального Гнезда признаны героями. Ну а то, что твоя деятельность на территории Cветлых не была санкционирована и контролируема, это второстепенные мелочи.

— К тому же у нас здесь посольство Ияннорира, с оч-чень высокопоставленными делегатами и неплохо было бы устроить праздник, но делать это в их честь как-то преждевременно.

— И Лейв тоже будет там? — поинтересовалась Шерил.

— Наш Сиятельный гость приглашён, — сухо ответил Азарра. — Но вот гарантировать его присутствие мы не можем. А что, хочешь повидаться?

— Хочу, — согласно кивнула она. — И хочу и нужно, наверное. Объясниться как-то что ли. Я же ему о себе почти ничего не рассказывала.

— Не беспокойся. Ему уже порассказали. Всякого.

Почему-то от этих слов Мастера легче на душе не стало. А впрочем, вскоре предпраздничная подготовка закрутила Шерил так, что она и думать забыла о своём недавнем любовнике. Тем более что возникшая посреди обсуждения мастер Аяна, как это часто бывало в последнее время, испортила ей настроение: сообщила, что на первый раз ей дозволяется только один короткий полёт. И никакой воздушной акробатики.

Лейв Сиятельный

Конечно же, на праздник он пришёл. Тем более что ему заранее объяснили, чему именно он посвящается. Пришёл не как официальное лицо — постарался затеряться в толпе, хотя среди крылатого народа это было непросто. Но дар обаяния, в руках умелого мага вооружённого кучей амулетов, штука не столь однозначная как полагают дилетанты и он справился.

На площади было людно, а точнее айно, но для такой большой толпы было удивительно тихо. Крылатые почти не переговаривались, разве только какая мамаша шикнет на своё детище, и как будто к чему-то прислушивались. Постепенно и он начал различать какое-то невнятное шевеление, доносившееся сверху, от площадки, языком выдававшейся над пропастью. Внезапно звук словно бы приблизился, став намного отчётливее (видимо включили усилитель громкости) и стали отчётливо слышны подбадривающие возгласы, стук, звон металла, смех и на открытую площадку вывалилась развесёлая компания, делающая вид, что занята сражением. Шерил он опознал только потому, что она, отбившись от основной группы, вырвалась вперёд и, с разгона, нырнула в пропасть.

Весь народ ликующе взревел, когда за спиной у девушки раскрылись чудесные серо-стальные крылья, и она, кружась, поплыла в восходящих токах воздуха как птица. Вольная и счастливая.

Почему-то её неподдельно счастье, в этот момент, Лейв ощутил всей кожей. Заходящее солнце просвечивало насквозь, буквально пронизывало тонкую фигурку и выглядело это… волшебно.

В точно рассчитанный момент заиграла музыка, вспыхнул круг огней, и девушка опустилась на землю рядом с делегацией Мастеров, пожалуй, не менее представительной, чем та, что встречала Светлое посольство.

— Какое имя примешь, ставшая птицей?! — торжественно, вопросил явно ритуальной фразой один из Мастеров.

Шерил, сквозь счастливый звон в ушах расслышала нечто незапланированное: о выборе имени её заранее не предупреждали. Но, и это очень вовремя пришло ей на ум: что-то по поводу именования она читала ещё тогда, когда перерывала все имеющиеся источники времён становления народа крылатых.

— Как и положено по обычаю. Езекиали. По имени мастера, давшего крылья, — торжественно заявила Шерил, между делом скосив взгляд на Мастера — не будет ли он против. Непонятно. А вообще-то, кого ей в этом мире роднёй числить, как не его? Так что сам виноват.

Был такой обычай, или нет, никто уже не помнил, слишком давно таким образом обретали люди свои крылья. Но всем понравилось, и никто возражать не стал.

А потом был праздник, с песнями, танцами, угощением, от которого каждому удалось отхватить хотя бы по кусочку, и где-то посреди этой суеты Шерил и затерялась.

31

Шерил

Веселье, слегка нетрезвое, хотя выпить ей дали только самую малую капельку, осталось в дне вчерашнем, а сегодня она проснулась с чувством, что началась какая-то новая, несомненно прекрасная жизнь. Можно вскочить с постели, встряхнуть крыльями и раздёрнуть шторы, впуская в комнату золотисто-яркие лучи восходящего солнца. А ещё, натянуть домашние мягкие штанишки и курточку и прокрасься в соседнюю, смежную с выделенной для неё комнатой, которую в данный момент занимает Алишер.

— Привет, братишка, — она плюхнулась на постель, чудом не попав на пытающегося ещё хоть чуть-чуть доспать брата.

— Во-от, — он протяжно зевнул и приоткрыл в щёлочку слипающиеся глаза. — А говорили, что у летунов идеально отлаженный вестибулярный аппарат.

— Нагло врали, — бодро ответила она. — К тому же я-то крылья получила буквально на днях.

— И не жалеешь? — он заложил руки за голову, потянулся и рывком сел на постели.

— Ни секунды. Знаешь, первое, что я увидела в этом мире — летящий в небе человек и это было прямо как несбыточная мечта из детского сна.

— Правда? — внезапно заинтересовался он.

— Нет, конечно, — она решила несколько снизить градус пафоса. — Первой была вода болота, в которую я плюхнулась задницей и чуть не въехала носом, а уж когда встала и задрала голову вверх, тогда — да.

Она благостно и мечтательно улыбнулась: теперь, по прошествии стольких месяцев тот её марш-бросок через болото воспринимался через романтическую дымку. И жизнь у старой знахарки, и путь к людям, и первые слухи о бедах этого мира. Слово за слово, и перед Алишером развернулась история её странствий, в целом благополучных и в результате приведших туда, куда нужно — в место, которая Шерил была готова назвать своим вторым домом.

— Скажи, ты правда, серьёзно, решила остаться в этом мире навсегда? — спросил Алишер и в этом его «навсегда» звучала такая безысходность, что у Шерил сжалось горло.

— Я же об этом уже говорила, — не стала она менять давно созревшее решение, однако владевшее ею солнечное настроение несколько приугасло.

— На тот момент… и в том состоянии… Мало ли что ты тогда говорила, — нервно отмахнулся он. — Я спрашиваю сейчас, когда ты находишься в ясном уме.

— Ты так говоришь, как будто сможешь переместить меня домой в любой момент, — хмыкнула Шерил, уходя от ответа. — Между тем, я за полгода, а то и больше, целенаправленных поисков так и не нашла пути не то, что в наш мир, просто хотя бы в любой другой.

— Я и не буду искать, — он нахмурился и добавил с подкупающей уверенностью: — Понадобится — создам. До сих пор было не нужно — возвращаться без тебя я не собирался.

— А я здесь прижилась.

Она пододвинулась ближе, под бок и для того, чтобы телом ощутить близкое присутствие брата, и для того, чтобы появился законный повод не смотреть ему в глаза.

— Но Уиллори наш мир, мир Творцов, где все мы приняты, поняты и на своём месте. Там понятная жизнь и предназначение, Дом, друзья, родители…

— Да, родители, — сказала она тоскливым тоном, но так, что он понял, что всё остальное кроме них для неё, в общем-то, значения не имело.

— Но возвращаться всё равно не собираешься…

— А кем я там буду? — неожиданно ядовито возразила Шерил. — Вот с этим, — она наполовину развернула крыло и тяжёлые гладкие перья легли на плечи брата, — мне прямая дорога в цирк уродов.

— А, если… гхм, — он скосил взгляд на крыло, но предложение отрезать его так и не последовало. А потому как поджалась удостоенная внимания конечность, понял, что с крыльями Шерил не расстанется никогда. — И не обязательно так, хотя любопытство ты, определённо вызывать будешь.

— Там, — продолжала она, опустив взгляд долу, — я одна из многих. Не самая лучшая, не самая ценная. Недотворец, недоменестрель, с которой непонятно что делать и к чему такому полезному её, то есть меня, приспособить.

— А здесь, — хмыкнул Алишер иронически и чуть сгустил краски: — из-за тебя чуть два государства не передрались.

— Ерунда, — отмахнулась Шерил. — Но бросить и уйти, когда здесь всё так неопределённо, — дальше несколько сбивчиво, перескакивая с одной мысли на другую: — И вообще, Длань Судьбы куда попало не выкинет и я всей кожей ощущаю этот мир своим. Но тебя рядом с собой удерживать не буду, решишь уйти — отпущу.

— Куда я уйду? — хмыкнул он, обнял сестру за талию и прижал к себе плотнее, Шерькино крыло тёплой тяжестью легло поверх его плеч. — И что расскажу родителям вернувшись? Был, видел, с собой не забрал, да ещё и оставил в мире накануне, — он помолчал, подбирая приличное слово, — вселенской заварухи. А им опять гадай: выжила ты или нет. Вот дождусь хоть какой стабильности и определённости…

А сам подумал, что может ещё передумает на счёт невозвращения. Однако то, что если сейчас приняться давить и уговаривать, сестра только утвердится в принятом решении, Алишер ощущал превосходно.

— А может и тебе самому захотелось в войнушку поиграть? — она подначивающее пихнула его плечом в бок. — По взрослому-то. А, кстати, мне говорили, ты уже отличиться успел. Даже медаль какую-то на тебя навесить успели.

— Инженерных войск и я там был такой не один, — пренебрежительно скривился Алишер, хотя медалью гордился. — Но в битву лезть меня не тянет.

— А меня тянет, — сказала она задумчиво. — Не то, чтобы ввязаться в кровавую заваруху, я бы вообще предпочла, чтобы великие мира сего как-нибудь разрешили дело миром, но вот поучаствовать в наведении порядка охота. И мне почему-то кажется, что я там буду небесполезна.

Она говорила об этом так спокойно и рассудочно, а между тем у Алишера вставала перед глазами картина «после боя», которую ему однажды довелось наблюдать. И стремление сестры поучаствовать в этом, было настолько непонятно, что он заподозрил нехорошее.

— Скажи, ты упоминала о том, что для того, чтобы задействовать местные артефакты, тебе часто приходилось напевать «про себя»?

— Часто? Да постоянно! — увидела его полные недоверия глаза и поправилась: — Нет, ну на земле только время от времени и если кто-то был поблизости. А то из-за привычки что-нибудь тихонько напевать ко мне прилипла кличка «птичка певчая», — на лицах брата и сестры появилось одинаковое, брезгливое, выражение. — Зато во время длительных патрулирований, на всякий случай, чтобы артефактные крылья не отказали, подолгу припоминала разные мелодии. Мысленно. Да в полёте особенно не поговоришь и уж тем более не попоёшь.

— Знаешь… ты постарайся больше не делать этого…

— Почему? — она так удивилась, что даже вывернулась из-под его руки, чтобы вопросительно заглянуть в лицо. Алишер досадливо поморщился: кое-какие теоретические вопросы, касающиеся управления Талантом ей не преподавали. И, как выяснилось: зря.

— Потому, что воздействие всегда имеет направление. И если ты не направляешь его вовне, оно идёт внутрь.

Алишер

Когда во время позднего завтрака к нему за столик подсело сразу двое Мастеров, Алишер понял, что серьёзного и, скорее всего неприятного, разговора не избежать. Он отодвинул от себя блюдо с сырными хлебцами и сполоснул руки в стоявшей тут же, при столике чаше с тёплой водой — почему-то с пальцами, вымазанными маслом и специями, он чувствовал себя в наименее выигрышной позиции.

— Высокого неба.

Они расселись, даже не усомнившись в своём праве распоряжаться его временем здесь и сейчас. Да Алишер, в общем-то, и не возражал — странно, что с выяснением этого важного вопроса они тянули так долго. Деликатничали.

— Вам высокого неба, — он постарался улыбнуться как можно более вежливо. — Мне-то зачем?

— А что у вас принято желать в таком случае? Вдохновения? Настроения? — проявил любопытство Мастер Езекиил.

— Просто «хорошего дня». У нас вдохновения, или удачи в творчестве желать не принято. Мы, Творцы, — народ суеверный, — ответил он даже с некоторой гордостью. — Так о чём вы хотели поговорить? — Алишер перевёл испытывающий взгляд с одного лица на другое.

— О планах и перспективах, — буркнул Мастер Азорра. — Твоих и ваших общих с сестрой.

— Что касается планов Шерил, то их пока нет, она ещё вне себя от счастья, что всё-таки вернулась, — «не понял» смысла вопроса Алишер. — А я, вернусь к Полуденным Вратам, попробую их опять «закрыть». Появились кое-какие идеи, как повысить температуру таянья льда.

— Это ближние перспективы, — настойчиво возразил Мастер Азорра. — Как на счёт дальних?

— Дальние — дело будущего, — привычным (знакомым! по пластике Шерил) жестом он пожал одним плечом. — Может быть, я вернусь домой, может быть, она останется здесь. В любом случае, насильно я её туда не потащу. Возможностей не имею, да и желания, если честно — тоже.

— Желания? Я бы в подобной ситуации особо и не спрашивал: в охапку, домой, а там уже разберёмся, — прокомментировал Мастер Азорра, стянул с блюда сырный хлебец, с сомнением оглядел его со всех сторон и сунул в рот.

— А она точно не захочет от нас уйти? — Мастер Езекиил сцепил пальцы в замок и чуть заметно нахмурил густые брови. — Сомнительно мне как-то это её желание остаться.

Алишер тяжко вздохнул, покосился на выход и почти дословно повторил прочитанную Шерил недавно, буквально вчера утром, лекцию по теории влияний.

— Значит, — подытожил Мастер Езекиил, — она сама себя заколдовала, когда для себя пела. А назад отколдовать — никак?

— Не заколдовала, что вы! Изменила. Как меняются люди естественно, по ходу жизни, с течением времени. Только наша магия делает это быстро, плавно и незаметно для объекта воздействия, особенно если этот объект — ты сам. В то время Шерька пыталась подстроиться под этот мир, адаптироваться, стать своей хотя бы отчасти, как это, наверное, делал бы любой приезжий, намеревающийся остаться здесь надолго. Но она ко всему к этому добавила сознательно ни на что толком не направленную магию и та впиталась в желания и намерения, начав менять её личность. И теперь мы имеем в свойм распоряжении крылатую, убеждённую в том, что эти горы её вторая родина. Повторюсь, это могло произойти и вполне естественным образом, но не за полгода-год, а, скажем, лет за пять-десять.

— Выглядит это… — Мастер Азорра побарабанил пальцами по столу, подбирая нужное слово, — … опасным. Это, получается, с самим собой нечаянно, что угодно сделать можно. И как так получилось, что такую важную часть техники безопасности ей не преподавали?

— Потому, что направленное внутрь себя творчество у нас не то, что не распространено, его просто не бывает. Зачем? Вокруг большой и яркий мир, готовый его заметить. Это только поставленная в исключительные условия Шерька могла додуматься до такого извращения.

— Глупости! Если есть опасность, о её существовании нужно знать!

— Нельзя знать всем всего, — настойчиво, как будто пропечатывая каждое слово жирным шрифтом, проговорил Алишер. — Чтобы по-настоящему овладеть хоть чем-то, от всего остального приходится отказываться. Высокая, и по большей части абстрактная, теория влияний, бывает нужна только тем, кто использует в своём творчестве гармоники высоких порядков. А Шерька никогда дальше самых простейших продвинуться не могла, — он запнулся, потому как по жизни, в родном мире привык защищать способности сестры, а не принижать её достоинства. — Правда, ими, она владела превосходно и умела виртуозно применять для решения практических задач.

— Да-да, — ещё больше оживился мастер Езекиил. — она как-то демонстрировала фокус с укреплением ткани. У нас даже был проект прикрепить звучание ваших гармоник к нашим рунным печатям.

— Наши девчонки этим фокусом колготки «подклеивают», — хмыкнул Алишер. — И вообще, после полугодовых скитаний по чужому, и не обижайтесь на мои слова, дикому миру, я пришёл к выводу, что простейшие гармоники несут гораздо больше практической пользы, чем высокое искусство.

Мастера переглянулись: для них было очевидно, что упомянутое выше высокое искусство бывает затребовано обществом в сравнительно благополучные годы. Не в те времена, когда стоит вопрос о выживании. Тогда, чаще всего, погибает и творец и его творение, и чудо ещё, что это парень смог добраться до них живым, целым и в своём уме.

— А как так получилось, что вы с ними не знакомы? Я ведь не ошибаюсь и от смены мира не зависит педагогический принцип: от простого к сложному?

— Знаком, — Алишер хмыкнул. — Шапочно. Когда-то давно изучал, но основательно подзабыл.

— Как так можно? Ведь не забываем же мы алфавит, однажды в детстве научившись писать?! — расчетливо прищурился Масиер Езекиил. Боги Нижнего Мира с ними, с высокими гармрниками, они действительно могут быть использованы только прирождёнными Творцами и менестрелями, а вот простейшие, те другое дело. Теми, возможно, удастся воспользоваться и им, народу крылатых мастеров.

— Я бы сравнил гармоники не с алфавитом, а с правилами написания, — попробовал разъяснить некоторые основы Алишер. — В детстве мы их изучаем, пробуем применять, а потом по большей части забываем и остаётся лишь навык грамотного письма, да чувство языка, когда знаешь, что вот так правильно, а в каком правиле это прописано, давно забыл.

Сравнение было скорее точным, чем поэтическим. И потому, наверное, понятным его слушателям.

Шерил

То, что её позвали на большой совет, с участием глав правительств двух держав удивило, пожалуй, только одну Шерил.

— Но зачем я там? — спрашивала она, пока Юджин, которому поручили это тонкое дело, вёл её к залу переговоров. В прочем, девушка особенно и не упиралась — не отошла ещё от обретения собственных крыльев и всенародной гулянки по этому поводу. — Я не дипломат, у меня нет ни званий, ни полномочий. Да я вообще чужачка в этом мире!

— Зато ты достаточно долго жила и там и тут, знаешь и их и нас. И достаточно бесцеремонна, чтобы не промолчать, если тебе есть что сказать, — а уж «шероховатостей», рождённых несхожестью менталитетов равнинных и горных жителей за те несколько дней что шли переговоры, накопилось предостаточно. — Будешь сглаживать и разъяснять.

С этими словами он втолкнул её в зал совещаний, а сам отступил за дверь — уж рядовому-то Стражу там точно делать было нечего.

— Чистого Неба, — поздоровалась Шерил со всеми сразу — ей ответили, кто кивками, а кто и вслух.

— Можем начинать, — возгласил главнокомандующий и сам отодвинул для девушки стул. Прежде чем усесться на него, Шерил пробежала взглядом по лицам собравшихся. К её удивлению почти все они оказались ей знакомы: некоторых членов Совета Мастеров она знала ещё с тех времён, когда по поводу интересной пришелицы, с которой взялся работать сам Мастер Езекиил, любопытствовали все кому не лень (а лень у этого народа была делом небывалым), других просто знала в лицо.

И здесь был Лейв. Привычный, обыкновенный. Её мужчина. Но этот мужчина, и это она вдруг осознала с особой остротой, был из прошлой жизни. И с этим нужно было что-то делать.

Лейв Сиятельный

Этим же вечером Шерил спустилась к нему с неба. Вот так просто, когда он стоял на одном из небольших балкончиков, которыми были оборудованы предоставленные ему апартаменты, в небе возникла крылатая тень, его обдало мощным потоком прохладного воздуха и рядом, довольно ловко сманеврировав и сложив крылья, на пол спрыгнула теперь, наверное, уже бывшая наложница.

— Можно? Впустишь?

Он посторонился и пропустил её внутрь, во все глаза рассматривая и подмечая изменения. Днём на совещании она держала себя настолько сдержанно и официально, насколько это вообще для неё было возможно и было трудно понять, много ли в ней осталось от прежней Шерил. Но и сейчас, наедине, она не стала прежней. Что-то появилось в девушке чуждое, непривычное и от того не слишком приятное. И дело даже не в том, что теперь за её плечами возвышалась пара крыльев, смотревшаяся там на редкость органично. Изменилась сама девушка: взгляд, повадка, даже поворот головы — всё стало иным. Лейв запнулся, подбирая про себя слово. Привольным, что ли? Словно распрямилась в ней какая-то ранее сжатая пружина.

— Ты изменилась, — протянул он.

— Правда? — Шерил польщено склонила голову на бок.

— Ты даже разговариваешь по-другому, — протянул он с настороженным недоверием.

— Это ты про акцент? — она не совсем поняла его. — У меня довольно тонкий слух. Врождённый. И чужая манера говорить садится на мозги практически моментально. Полчаса-час разговора и я опять буду говорить так, как разговаривала в Ияннорире.

Он недовольно сморщился, но не пожелал давать дополнительные разъяснения, вместо этого спросил:

— Тебе не попадёт за то, что ты сюда пришла?

— Нет. За что? — она здорово удивилась. — Я свободный человек и имею право ходить в гости, так же как и принимать гостей. А ты здесь находишься по приглашению.

— Я не о том. Мне, пока ты крылья отращивала, — он посмотрел на её дополнительную пару конечностей с каким-то непонятным, но однозначно негативным выражением, — порассказали многое из того, о чём ты умолчала, когда я пытался расспрашивать о тебе.

— Теперь это неважно, — она дёрнула левым крылом, как человек пожал бы плечом. И этот жест, такой для неё привычный опять всколыхнул тёмную горечь на дне его души.

— О да! — Он принялся выхаживать взад-вперёд, как часто это делал в моменты нервного напряжения. — Зато я понял, каким сокровищем тебя здесь считают: чуть ли не всю нашу делегацию пропустили вглубь страны только потому, что я тебя с собой вёз.

— Преувеличиваешь. Я, конечно, кое в чём успела отличиться, но не многим больше, чем прочие стражи Стального Гнезда.

— А знания! — этим он не собирался её попрекать, храня собственную гордость — само вырвалось. — Знания, которые ты передала айям и которые так нужны нам! И не просто так, а для выживания всего народа кхонов. Ты ведь жила у нас, знаешь, насколько это важно, как давно и как остро стоит эта проблема.

— Знаю, — она присела на краешек стола, разведя и растопырив крылья в стороны. — Но я не готова была пожертвовать жизнью на благо твоего народа, а ты слишком правитель, чтобы вот так просто пренебречь возможной выгодой для своей страны, — она откинула с глаз длинную чёлку. — И более того, не нашла той среды, где новое знание могло бы прижиться и пустить корни.

— О чём ты? Какие жертвы? Кто бы посмел тебя тронуть?!

— А отпустили бы? Вот то-то же!

Они помолчали, подбирая аргументы каждый в свою пользу, потом Шерил неожиданно сказала:

— А по поводу будущности своего народа не беспокойся: если этому миру удастся выбраться из этой вселенской заварухи без больших потерь, если отношения между народами будут продолжать укрепляться, навыки саморегуляции будут продолжать распространяться и среди мирного населения. Да даже если вы и расплюётесь вконец, всё равно такое полезное знание не удержать в границах. И в свете этого, то, что методика обучения будет принадлежать айям, очень неплохо, у вас там нашлось бы слишком много желающих искоренить школу, сочтя её для себя слишком невыгодной.

— Это ж сколько лет пройдёт, пока мы получим хоть какие-то видимые результаты! — «а их можно было бы иметь прямо сейчас» — вслух он это не сказал, но это подразумевалось.

— Столетий, — поправила его Шерил. — Но ведь игра идёт и не на ближнюю перспективу? Так что так, пожалуй, даже надёжней.

По некоторым размышлениям, он, хоть и с неохотой, вынужден был с нею согласиться. А хотелось ведь, чтобы перемены к лучшему начали происходить прямо сейчас.

Шерил привыкала к своим новым крыльям. Теперь уже окончательно, по-настоящему, своим. Они были мощные, надёжные, послушные, способные на удивительно тонкие и точные движения. Красивые. Серо-металлический цвет ирассэ, перелинял, исчез в первые же дни, выявив её природный один в один с русыми волосами цвет, из-за кремового подпушка казавшегося более светлым. Зато живые крылья могли мёрзнуть, и боль чувствовать и уставали, пусть энергия в них и не заканчивалась никогда полностью. И требовали тренировки. Каждое утро, с рассветом она выходила на небольшой балкон из той комнатушки, в которой её опять поселили, распахивала крылья во всю ширь, падала вниз и ловила ими потоки восходящего воздуха. Набирала высоту, часто и мощно взмахивая, и опять падала. И так много раз, пока от усталости не начинало ломить плечи, крылья теряли чувствительность, а в ушах поселялся назойливый свист. Алишер, который теперь жил по соседству, зевал, ёжился от утреннего зябкого воздуха, но упорно проводил эти часы вместе с ней, пытаясь понять и принять, что такого особенного нашла близняшка в крылатой жизни. Иногда ему казалось, что понимает. Но на первый момент, когда Шерил срывалась в пустоту, всё равно старался не смотреть. Зато за воздушной акробатикой наблюдал даже с некоторым удовольствием.

После первого, самого трудного этапа установления взаимопонимания, на большие военные советы её не дёргали, а новости с них ей сообщал повадившийся приглашать на длительные совместные прогулки Мастер Азорра. Саму же Шерил усадили за составление обширных путевых заметок о жизни и обычаях Ияннорира.

— Знаешь, деточка, — сказал ей хранитель знаний и ещё и по голове погладил. Впрочем, в его почтенном возрасте, старичок вполне мог бы ей дедушкой приходиться, подобная фамильярность была вполне простительна. — То, что ты делаешь здесь и сейчас, намного полезнее, чем болтаться в небе с кучей оболтусов, делающих вид, что осматривают окрестности, — он погрустнел: — Впрочем, это они по мирному времени только делали вид. Мда.

— Только не говорите мне, что никто из ваших не спускался на равнины, что вы не расспрашивали купцов, с которыми торгуете и переселенцев и что всё то, что я вам тут расписываю для вас новость и откровение.

— Ходили, смотрели, расспрашивали, записывали, — он согласно и добродушно покивал. — Но ты подбираешь факты в такие последовательности, что они предстают с совершенно другой стороны. Так что, старайся девочка, и не думай, что стараешься напрасно.

Шерил вновь уткнулась в бытописание гаремной жизни. По правде говоря, создавать собственную картину реальности, непротиворечивую и в то же время сильно отличающуюся от того, что видят окружающие; подбирать к ней наиболее точные слова и выражения, строить теории по догадкам и обрывкам впечатлений ей нравилось, это заставляло обыденный мир наливаться новыми красками и вертеться вокруг неё шустрее. Отцовское наследие, что ли, заговорило? Или Клио решила простереть над ней своё крыло? Шерил призадумалась. А потом почти подскочила на месте, когда вдруг поняла, что вот уже несколько месяцев не вспоминала крылатых покровительниц искусств по именам. Это что-то да должно было значить, но о том, что именно, ей даже задумываться не хотелось.

Но вот от подозрения, что усадив за бумажки, её пытаются удержать вдали от потенциально опасных событий, у Шерил отделаться не удалось.

32

Шерил

— Ты же вроде бы раньше жила у ойров, — ворвавшийся в её комнату Юджин был взволнован и растерян. Даже внимания не обратил, что до сих пор толком не проснувшаяся подруга (вчера за книгой чуть не до рассвета засиделась) тягается по комнате в одном коротком халатике и тапочках.

— Очень недолго, — сочла возможным уточнить Шерил. Взъерошила шевелюру, пытаясь хоть немного взбодриться, и мимолётно пожалела, что нет в этом мире ничего, хотя бы отчасти сравнимого с кофе.

— Неважно. Главное, язык-то их знаешь, объясниться сможешь?

— Есть надобность? — тут же уловила главное она.

— Есть. К нам с западных предгорий пробрался дикарь. Ну, по крайней мере, выглядит он, да и ведёт себя так… да ты не копайся, собирайся быстрее. Нас уже ждут.

Шерил не копалась (но не выскакивать же на улицу без сапожек? Да и штаны с курткой по нынешней погоде тоже не помешают), она выпорхнула из своей комнаты, как только добилась от приятеля внятного объяснения, куда лететь. Давно уже не испытываемые азарт и любопытство, по которым, оказывается, успела соскучиться, словно бы подталкивали её в спину. Дикаря, а если точнее, ойра, облачённого в национальную коротковатую распашонку и с длиннющими рукавами, усталого и грязноватого, оставили под открытым небом на одной из резервных тренировочных площадок городских Стражей. Сгрудившиеся невдалеке айи, явно не представляли, что с ним делать дальше и как понимать странного гостя.

Шерил, не испытывавшая ни малейших сомнений и затруднений, не сбавляя скорости шага пошла ему навстречу. Не-то-пленник, не-то-гость повёл себя странно: выгнулся, наполовину припав к земле, вытянул вперёд руки-лапы, выпустил когти и по широкому полукружью принялся демонстративно подкрадываться к ней. Шерил чуть не разулыбалась, до того знакомым повеяло от этой повадки, но церемонию приветствия нужно было отыграть не фальшивя и потому она ссутулилась, куполом подняла над головой полусложенные крылья, растопырила пальцы словно когти и принялась поворачиваться на месте вслед за кошаком. Потом оба, в один момент выпрямились, сделали навстречу друг другу пару шагов, обменялись приветствиями на тарриш и по-братски хлопнули друг друга по плечам. Дальнейший обмен информации проходил на том же языке и смысл его ускользнул от понимания наблюдателей.

— И что бы значила эта пантомима? — нахмурился Юджин, когда Шерил сама подошла к нему и кошака подвела.

— Он показал, что он кот, а я птичка. Я показала, что я, конечно же птичка, но хищ-щная, — это «ща» Шерил протянула с видимым удовольствием. — Так что минимальное взаимопонимание между нами достигнуто, а равенство признано. Хотя, вообще-то можно было обойтись без церемоний, знай кто-нибудь из вас тарриш.

— Кто этот ойр? — Юджин не без некоторой опаски (что ещё выкинет этот дикарь?) посмотрел на заросшего пятнистой шерстью парня.

— Он разведчик, один из нескольких, разосланных Советом Племён по разным направлениям, чтобы найти для ойров безопасное пристанище. Их, в их болотах совсем загоняли.

— Можешь его успокоить. Беженцев мы примем. Точно знаю, что примем, у нас, помнится, даже несколько экспедиций организовывалось, чтобы вступить с ними в контакт. А тут они сами на нас вышли.

— Я примерно это ему уже объяснила.

— Слушай, а как так получилось, что он не знает нашего языка? Как его такого могли в разведку отправить?

— Он знает. Но говорит на диалекте распространённом в Светлой Империи, а он несколько отличается от вашего, к тому же с сильным акцентом.

Ойр, подошедший совсем близко к ним, одобрительно заворчал. Видимо его знания людского наречия было достаточно, чтобы понимать смысл разговора. Ещё раз добавил что-то на тарриш, сопроводив свою речь энергичным жестом.

— Он говорит, — Шерил вновь обернулась к Юджину, — что нужно поспешить. А то спасать будет совсем некого. — И, уже от себя добавила: — подозреваю, что Гегейргон частым бреднем прочёсывает их болота в поисках шаманов. Их там немало, а зачатками магических способностей обладают вообще почти все ойры.

— Охо-хой, — Юджин заторопился вниз. Проблема была знакомой до скрежета зубовного, — Новости тревожные. И требующие гораздо более серьёзных людей для принятия решения, чем мы с тобой. Щаз, подожди, соображу к кому кидаться в первую очередь.

— Кто у нас отвечает за экстренные спасательные работы? — скромно подсказала Шерил.

Между тем ойр, которого звали Ларриш, гибко метнулся назад, схватил, взвалил на плечо фигурно обтесанный древесный ствол, снизу и до самой конической макушки, покрытый резьбой. Согнулся под его тяжестью и, пошатываясь из стороны в сторону, принялся нагонять своих провожатых.

— Вот-вот, — Юджин посмотрел вслед парню мутным взглядом. — Ещё и это бревно за собой таскает. Шатается под его весом, а никому не разрешает даже дотронуться.

— Й-я! Ты что! — от восторга и удивления глаза её стали идеально-круглые. — Неужели не видишь, что это! Это же целиковый артефакт и, если ты помнишь, копья из нашей оружейной были ничуть не мельче. Ларриш, дай всё же этому остолопу невнимательному помочь, а сам по пути расскажи всё то важное, что мне нужно будет поведать своим командирам. Всё равно, если мы договоримся, работать с ним всем вместе придётся.

Ларришь скинул с плеча свою ношу, упрямо встопорщил вибриссы, нахмурился, но всё же толкнул его в сторону Юджина. Тот, разместив бревно между плечами и крыльями и придерживая его одной рукой, бодро зашагал в сторону ожидавших их наблюдателей. Попутно прислушивался к диковинной смеси светлоимперского диалекта и языка ойров, на котором общались эти двое и, кажется, неплохо друг друга понимали. Самому же ему приходилось ловить обрывки смыслов и они ему не нравились. Что-то об условиях оказании помощи и оплате за неё. В конце концов, он, не утерпев, дёрнул Шерил за рукав:

— О чём таком вы там толкуете? Какая оплата? Неужели ты думаешь, что мы с этих бедолаг что-то потребуем?!

— От пары-тройки десятков вопросов наши Мастера точно не откажутся, — бодро возразила Шерил. — Да ты не беспокойся, против разумного обмена знаниями ойры возражать не будут. Ойсеррин точно не была бы.

— Ойсеррин!

Юджин различил в ответном возгласе ойра только это имя, остальное потонуло в стрекочущем лопотании, которое и подруга, судя по залегшей между её бровями морщинке, воспринимала с трудом. Но, несомненно-восторженный тон, с которым произносилось это имя, был предельно внятным: кем бы не была эта Ойсеррин, Ларришь к ней относился с пиететом.

Ел гость быстро, жадно, но аккуратно, отдавая явное предпочтение мясным блюдам. Шерил, уложив подбородок на кулаки, следила за ним умилённым взглядом бабушки, в гости к которой пожаловал проголодавшийся внучок.

— Совсем у вас там плохо? — сочувственно спросила она, провожая одобрительным взглядом ещё один слабопрожаренный, сочащийся мясным соком кусочек.

Ларришь отрицательно мотнул головой:

— Болота богаты. Дичь, рыба. Зелень всякая. Только я давно там не был: с осени путешествую.

О том, что не везде люди так приветливы и готовы помогать, Ларришь упоминать не стал. Он опустил взгляд на свои короткие мохнатые пальчики, неловко держащие длинную двузубую вилку. Это бы мясо да на когти нанизать, да здесь, похоже, так не принято. Впрочем, опытный разведчик мог соблюдать обычай многих народов.

— Выкладывай, — Шерил подвинулась ближе и заговорщически понизила голос: — что беспокоит?

— Легко всё слишком, — он моментально отвлёкся от своих невесёлых мыслей, переключившись на деловой тон. — Знаешь, что мне наобещали?

— Всего, — легко догадалась она. — И для всех.

— И пообещали отпустить беспрепятственно, когда всё закончится. И почти ничего с нас за это не потребовали.

— Уже то, что магически одарённые не достанутся Тёмным, большое подспорье в грядущей Великой Битве. И это тебе кажется, что почти ничего, — она иронически, но по-доброму, усмехнулась. — Я же предупреждала, что вам захотят задать пару десятков-сотен-тысяч вопросов, а потом ещё и пригласят в тестах или опытах поучаствовать. Они такие, эти Мастера, им только дайся в руки!

И Шерил погрузилась в воспоминания, как это было, когда она сама только-только попала к крылатым. Ларришь слушал живописуемые ему ужасы и почему-то особенно ужасными они ему не казались. Особенно по сравнению с реальными бедами его народа.

В айях Шерил не ошиблась: штаб спасательной операции сформировался с такой головокружительной скоростью, что ей самой было трудно в это поверить. И самое приятное — её никто не пробовал отстранить, усадив за книжки и бумажки. Очень быстро нашёлся человек, который отвечал за организацию приёма пострадавших после любых крупных аварий и катаклизмов, нашлись командиры, готовые разработать сам план операции воплотить её. И одно только оставалось непонятно: что делать с расстоянием, пролегшем между ойрскими болотами и айскими горами, при условии, что действовать нужно срочно.

— Это просто, — отвечал на недоумённые вопросы Ларришь. — Я ставлю потр здесь, — он погладил резное бревно, с которым расставался крайне редко и неохотно, и даже на совещание с собой приволок. — И ухожу туда. Там мы ставим второй потр, образуется проход в который пойдут все.

— Портал? — сама у себя спросила Шерил. — Мгновенное перемещение в пределах одного мира? Переносной портал?

— Да-да, — активно закивал Ларришь. — Мы все в него пройдём.

— Так, может, и мы за вами следом увяжемся? — расчетливо нахмурился командир Ёрмун. — Организовать отход беженцев, помочь отбиться от Ловцов, если они налетят, ещё что понадобится? Пара небольших, компактных отрядов для прикрытия с воздуха и дальней разведки.

— Попробуйте, — Ларришь насупил брови и распушил вибриссы, и стало понятно, что он очень сильно сомневается в том, что у крылатых получится последовать за ним. Пара уточняющих вопросов на тарриш, и Шерил осознала, что не только не сможет объяснить, но даже понять не в состоянии последовательность действий, необходимых для переноса. То ли в этом виновато плохое знание языка, то ли она действительно было слишком сложной.

— Лучше пока сосредоточиться на прочих практических вопросах, — «махнул крылом» на теоретически невозможное командир. — Например, сколько ойров пройдёт через этот портал единомоментно и как нам их тут принять и разместить?

— Сколько вас? — деловито спросил мастер Езилай, который как раз и отвечал за организационные моменты в спасательных работах.

— Полторы тысячи взрослых, — ответил Ларриш, потом, после повисшей в воздухе долгой, напряжённой паузы, добавил: — Столько вы сможете принять?

— Полторы тысячи это одно племя? — с некоторой даже надеждой переспросил Езилай.

— Это все взрослые, включая стариков, — ответил Ларришь, начиная сомневаться, не просит ли слишком много, но упрямо продолжил: — Котят мы не считаем, они при матерях. Сохранить нужно хотя бы их.

— Нет-нет, — поспешил успокоить ойра командир спасателей, — выводите всех, у нас найдётся место, где разместить и пища, чтобы накормить. Однако подумай: каким образом вы будете подавать сигналы нашим отрядам, которые мы всё-таки намерены выслать для охраны эмигрантов. Сами они вас не обнаружат. Мы много раз летали над болотами и ничего, кроме руин городов, не видели.

Ларришь пошевелил усами, сгорбился, свесив вперёд и без того длинные когтистые руки с короткими толстыми пальчиками. Обещать, что Совет Племён согласится рассекретить место пребывания ойров, он не мог. Слишком они привыкли таиться, не доверять никому и подозревать всех если не в желании извести первых детей этого мира, то в преступном равнодушии к их судьбе, и в последний момент, на такое просьбу-требование могли среагировать стереотипно: отказать и затаиться. Это только крайняя нужда могла заставить их обратиться за помощью к соседям. Но как сказать об этом? Когда обратился за помощью и уже практически получил её. Никак. Придётся рискнуть и высказаться от своего имени:

— Увидят в небе летунов — сами снимут маскировку.

— Но хотя бы, куда нам направляться? В какую сторону? Выши болота обширны.

— К Гривам Земляных Драконов у самой Большой Солёной Воды.

Присутствовавшие на совещании айи недоумённо переглянулись: названная местность им была незнакома. Короткое выяснение с привлечением карт и описаний местности, оставленных путешественниками, показало, что речь идёт о довольно крупной группе холмов, крутобокими склонами выступающих из вод вечного болота и густо поросших сизой щёткой низкого кустарника. Располагалось это природное образование у побережья солоноводного Оймеконского залива, как он был обозначен на айских картах. Далековато. Если говорить честно, то очень далеко, практически на другой оконечности континента, но опытным летунам вполне по силам одолеть этот путь в несколько дней и даже сохранить некоторую боеспособность.

В эту авантюру её не взяли. Что было вполне ожидаемо — не те у неё физические кондиции, чтобы марш-бросок (или как оно называется, если это полёт?) через полконтинента делать, хотя всё равно немного обидно. Зато приятеля Юджина не только направили на помощь ойрам, но и поставили командующим группы.

Некоторой компенсацией неслучившемуся приключению послужило то, что Шерил удалось не только посмотреть, но даже поучаствовать в отправке домой Ларриша, правда только в качестве подсобного рабочего — помогала ойру разукрашиваться бесцветными магическими составами в тех местах, куда ему самому дотягиваться было неудобно. Как это уже один раз случилось, когда она шла с Тларгом через болото. Так что кое-какой опыт у неё был. Ойр жмурился от удовольствия, как большой кот, которого ласково поглаживает хозяйская рука, прижимал плотнее шерсть, чтобы кисть по ней скользила ровнее и, казалось, ни о чём не волновался. Хотя совершать магический переход ему предстояло на публике и это не могло не нервировать.

Новости о прибытии разведчика ойров постарались широко не распространять, и, наверное, до поры до времени засекретили бы, если бы не было уже поздно — слишком многие оказались в курсе событий, и в одну из ближайших горных долин (Ларришь сказал, что открытого, свободного, места должно быть много) народа налетело весьма прилично. Военные спасатели, которым нужно было не просто знать, но лично убедиться, что переход состоялся, специалисты из исследовательского цеха, которым не разрешили протащить даже простейшую регистрирующую аппаратуру (а вдруг сбой в сложной и неизвестной магии спровоцирует!), кто-то из администрации, пара умелых магов с расплывчатым заданием: действовать только если что, и остальные, имеющие такие же невнятные оправдания своему присутствию.

Мазки меховой кисточки (небось из собственного хвоста шерсть выстригал) ложились широко и ровно. Если бы ещё эта жидкость была не бесцветной, вообще бы красотища получилась. Ей даже на минуту захотелось вспомнить собственные опыты нательной росписи. Шерил отстранилась от покорно изогнутой спины и отведённых назад, чутко прислушивающихся ушей и объявила:

— Всё! Готово.

Ларришь одним слитным гибким движением поднялся на ноги, обернулся вокруг своей оси, по очереди подставляя свежеразукрашенные бока солнцу, подождал пока онасоберёт все баночки-кисточки и отойдёт в сторонку и начал странный «дикарский» танец в движениях которого угадывались элементы охоты, погони, выслеживания. Хищного скока, заполошного лёта, нервного плеска, стремительного прыга и хаотичного дёрга. Не имитация действия, нет, именно танец, с едиными, слитными, плавными движениями. Раз, другой, третий, совершил он обход вокруг намертво врытого в землю потра, а на четвёртый исчез. Кажется, вот только зашёл за бревно и должен появиться с другой стороны, а нет его, как и не бывало.

— Ну, — Мастер Азорра прочистил горло, — кто возьмётся это повторить?

В голосе его не было торжества, хотя ещё сегодня, всего пару часов назад ему пришлось осаживать юнцов, самоуверенно заявлявших, что ничего нового и особо сложного этот дикарь воспроизвести не способен. Если у него вообще что-то получится. А если вдруг, то повторить это не составит труда. Сейчас большинство из наблюдателей виновато отводило глаза, даже те, кто помалкивал, но, видимо думал так же. Меньшая часть, как и до сих пор и не поднявшаяся с земли Шерил, восторженно и зачарованно пялилась на изукрашенный резьбой столб.

— Нет желающих? Тогда всех, за исключением дежурной смены охраны, прошу разойтись.

Охране (во избежание!) здесь предстояло простоять минимум пару недель, максимум — пока пространственные врата не заработают.

33

Миррая из Рода Рурров

Миррая поправила свёрток с первыми стеблями земляных огурцов, длинными, тонкими, мучнистыми на вкус, но необычайно питательными, и тревожно заглянула в небо: не появится ли там тень зла? За себя она не боялась — одна из лучших учениц старой отшельницы и тогда, сразу после окончания учёбы легко могла прикрыть себя от чужих недобрых глаз, а уж после нескольких лет самостоятельной работы… Но дочку, Мурраю, Муррочку, отправляясь на промысел, пришлось оставить в стойбище. Деточка ещё была слишком мала, чтобы брать её собой на время длительных переходов, только-только перестала постоянно цепляться за мамину шерсть и начала спускаться на землю.

В назойливое пение звонцов вклинился еле слышный плюх и шлёп, но чуткое кошачье ухо дёрнулось, опознав знакомое. Лапы сами собой мягко переступили по кочке, перемещая тело в удобную для броска позу, а глаза обшарили водную поверхность, выискивая тень движения. Вот она! Притаилась под плавучими листьями китальницы, только абрис хвостового плавника проглядывает, да вода ходит туда-сюда колышимая жаберными крышками с другой стороны листа. Молниеносный бросок — тело натренированное годами тренировок само знало что делать, и вот уже трепещет и бьётся нанизанная на когти рыбина. Быстрый укус в основание шеи и та затихла, нет не сдохла, ничего жизненно важного Миррая ей не повредила, но впала в сонное состояние, которое позволит донести её до стойбища почти совсем свежей. Вот ещё найти лист жгучки красножильчатой и можно за сохранность добычи не беспокоиться. Рот наполнился голодной слюной. Кровь и особенно слизь, которой покрыта рыбья чешуя, никогда не считались деликатесами, но сейчас это было вкусом близящейся сытости. Если бы она могла её себе позволить!

Дальнейший путь пошёл веселее. Миррая не неслась сломя голову — болота не прощают излишней торопливости, но дорога, чуть заметная даже для опытного глаза тропа, сама ложилась под лапы. Время было не такое, уж голодное, но после зимы, когда болота не только мелели, но и иногда по ночам покрывались тонкой корочкой льда, когда все запасы подъедены, а новая живность ещё не успела расплодиться, добыть можно было только корневища, да случайные, пролежавшие зиму и пока не успевшие прорасти плоды. А хотелось мяса. Свежего, жирного. Или хотя бы засушенного и почти постного, но прямо сейчас. Всем хотелось, но накормить следовало хотя бы малышей. И потому, уже добравшись до стойбища, она не поспешила к палатке вождей, возле которой клубилось, обсуждая что-то явно важное почти всё взрослое население племени, а первым делом поспешила на детскую кухню, куда в голодное время все добытчики сносили всё лучшее, что удавалось найти. И только после этого, закинув на спину выскочившую навстречу маме дочуру, направилась в сторону что-то активно обсуждающих соплеменников, увлечённых настолько, что даже переставших настороженно поглядывать в небо.

Мирраю, расступаясь, пропускали. Их племя, хотя и самое крупное в Роде Рурров, было невелико и могло позволить себе иметь всего четырёх обученных шаманов: её саму, старого Ниррая, разговаривающего с духами предков и дававшего советы вождям, Оррнизин, ведавшую здоровьем соплеменников и Ларриша, подавшегося в разведчики. И этот последний, отправившийся ещё в начале зимы на поиски временного, хотя бы относительно безопасного пристанища для их народа, внезапно обнаружился у палатки вождей, уже изрядно осипшим голосом проговаривающий свои новости:

— Нас примут всех. Все племена и все Роды. Дадут место, где жить и пищу, чтобы есть. Платой примут обмен знаниями.

— Подозрительная щедрость, — прозвучал чей-то отчётливо слышимый голос в общем бухтении толпы, но Ларришь, не обращая внимания и не отвечая на прочие вопросы, продолжал декламировать своё:

— Их воины уже высланы нам на подмогу, но будет их немного и нескоро, потому как добираются Стражи до нас на собственных крыльях.

— Тихо! — воскликнул Троррин, вождь мирных дел. — Пусть скажет слово Хранительница Мудрости Предков.

Это было о ней, о Миррае, именно она в их племени отвечала за память о знании тех далёких ойров, что строили города и умели делать гигантских неживых зверей, чтобы передвигаться в них по болоту. Знание, которое по нынешним временам редко пригождалось для повседневной жизни, но, тем не менее, её слово определённый вес имело. И именно поэтому Миррая ничего не стала говорить, а просто крепко взяла Ларриша за лапу (а когти-то у парня наполовину выпущены — видимо вымотался так, что даже простейшие рефлексы контролировать сил нет) и поволокла в сторону общинной кухни. Кормить. Поить. Отдыхать. И уже потом слушать. А у этих, высокомудрых, пока появится время обдумать уже сказанное.

— Спасибо, — чуть слышно прохрипел Ларришь, Миррая только недовольно ухом дёрнула, мол, не стоит благодарности. А сама прислушалась к долетавшим до нёе обрывкам разговоров. Ринрра, вождь военных дел, как раз сейчас высказывал идею, что пришла пора созывать к их холмам остальные Роды, что нужно собирать самых сильных шаманов для обеспечения безопасного передвижения и что-то ещё такое же полезное и умное… Из-за её плеча вынырнула лапка Муррочки и ловко ухватила у дяди из тарелки толстую личинку — деликатес, раздобытый дежурными кухарками специально для усталого героя.

— Мурра! — строго одёрнула она её, исполняя материнский долг, но добрый дядя Ларришь, не озабоченный вопросами правильного воспитания, пододвинул свою тарелку поближе к лапкам малышки.

— Пусть кушает, я не так голоден, как устал, — но стебель сочного водяного огурца, тем не менее, в рот потянул.

— Там, — она особо выделила это слово, — нет нужды?

— Нет. Крылатые живут в достатке. И их много. Так много, что наши полторы тысячи растворятся, как кусок соли в похлёбке.

Хорошее сравнение. Соль — это понятно. Их Род потому и обитал в небезопасных холмах у самой Большой Воды, что добывал и торговал солью, которую в глубине материка, в бескрайних болотах, достать было просто негде.

— И что им за интерес нам помогать? Богатым и благополучным?

— Ты. Ты их интерес, — увидел недоумение, отразившееся на лице коллеги и приятельницы, что было более существенно, и поспешил с разъяснениями: — И остальные хранители древнего наследия. Они любопытны, мастеровиты и изобретательны. Во, глянь, что мне подарили.

Он достал из поясной сумки короткий, овальный, металлически поблескивающий брусок. Поднял на вытянутой руке вверх, сжал в кулаке, и из обоих концов выстрелило в стороны, превращая брусок в шест. Несколько ойров обернулись к ним, но никто не попытался вклиниться в разговор двух шаманов.

— Магия? — Миррая мотнула головой, стряхивая дочурины лапки, от восторга вцепившиеся в мамины уши.

— Чистая механика!

И Ларришь принялся подробно и многословно объяснять, как эта штука устроена, где нужно нажать и как развернуть, чтобы добиться нужного эффекта и самая молодая шаманка племени прямо таки видела, как сползает с него усталость, накопленная во время пространственного перехода. Да ей и самой было интересно «попробовать на зуб» новую игрушку, не так уж часто в их лапы попадало нечто по-настоящему новое. Даже в руинах толком не пороешься — слишком опасно. Между делом, обнаружила, что магия всё-таки применялась, но только на стадии изготовления. И заодно, ненавязчиво, порасспросила о жизни в горах и причинах готовности помогать совершеннейшим чужакам.

— А что тебя так настораживает? — неприятно удивился Ларришь. Ему довелось пройти немало городов и селений, прежде чем он приблудился в предгорья и такое демонстративное недоверие к единственным людям, выразившим намерение помочь прямо сейчас и не выставляя невыполнимых условий, со стороны сородичей, даже обижало. Словно бы и его собственные заслуги этим принижались.

Миррая сморщилась и короткий носик её пошёл умилительными маленькими складочками.

— Думаю, сможем ли мы рассчитаться за доброту крылатых. Никаких сильномогучих тайн мои знания не содержат.

Он с хрустом перекусил ещё один стебель водяного огурца.

— Об этом не беспокойся. Я там поспрашивал. Есть одна девушка, Шерил, она только недавно в страну перебралась и, представляешь, у нас тоже была, с Ойсеррин знакома, так вот она рассказывала, что айи стольким разным интересуются, что сами найдут, о чём поспрашивать и сами же не откажутся знаниями поделиться. Обычное дело. И спасение магов от невзгод внешнего мира для них что-то вроде традиции.

— Значит, мы со своими бедами, отлично вписались в их культурную традицию?

— Что-то вроде этого. И главное, это единственное место, где нас согласились принять всех и сразу. Другие, те, кто соглашался помочь, готовы были принять пару семей или одно племя. Даже уже Род оказывался слишком многочисленным, чтобы его содержать.

— Мы не нахлебники, — возмутилась она.

— Ты не была за пределами болота и не знаешь, как там живут и как ведут хозяйство. Мы все не знаем. Так что первое время, пока освоимся и научимся, точно будем нахлебниками, — спокойно и рассудительно возразил Ларришь. Уж у него-то в таких делах было опыта побольше, чем у кого другого в племени. — Да и трясина с ней, с гордостью, не до неё, когда что ни ночь налетают тени с неба. Того и гляди, пробьют нашу маскировку.

— Уже пробивали, — мрачно сказала она и тоже потянула в рот кусочек хрусткого стебля, чтобы «заесть» неприятную тему. — Со средизимья Род Ррагов не отзывается. Его племена кучно жили, могли всех одновременно накрыть.

Они понимающе посмотрели друг на друга. Рурры жили небольшими племенами, да и в них ойры всегда были готовы в случае опасности, побросать всё, похватать котят и кинуться врассыпную. Одиночек и малые группы труднее засечь.

— Уходить надо. И быстро. И кроме как в горы, больше некуда.

Некуда. У Мирраи согласно дрогнули вибриссы. Остальные разведчики, большая их часть, уже вернулись, и с неутешительными вестями. Действительно, в лучшем случае находилось пристанище для одной-двух семей, для одиночек, кто-то готов был принять матерей с котятами. И ещё стоит разобраться, где будет безопаснее: в родных, до последней кочки знакомых болотах или там, вдали, когда придётся отдаться чужакам в руки и надеяться на их порядочность и добрую волю.

Правда, так далеко как Ларришь, на восток, никто не забирался. И предложений откочевать всем народом больше не поступало. И тут возникает второй вопрос: как поступить благоразумнее, действительно всем в одно место направиться или часть народа по другим «убежищам» попрятать? И не окажется ли, что спаслись все, кроме этих, малых групп? Хорошо, что не ей принимать решение.

Не ей одной, так было вернее.

Племён много и все рассеяны по просторам болота. Собрать вождей и шаманов воплоти… Можно, конечно, но долго и всегда есть опасность, что самый цвет их народа накроют Тёмные. Намного проще и эффективней устроить большие бдения, где в едином и неделимом пространстве соберутся духи шаманов и вождей, сольют сознания и выработают одно, общее для всех решение. Их, последних, ещё и проводить нужно было и не всем это под силу. Миррая, могла. И дисциплинированно потащила в мир духов военного вождя своего племени, хотя знала, что такие опыты будут ей стоить как минимум головной боли, как максимум обморока и суточной потери способностей.

Обошлось. Вынырнув из дурмана иномирья, она первым делом унюхала плошку с лечебным варевом, которую держала у самого её носа Оррнизин. Знахарка, ведающая здоровьем племени, не пожелала вливаться в общее сознание (стара я уже для подобного безобразия!) и первым делом занялась улучшением самочувствия коллег и вождей и уже потом расспросами.

— Уходим в горы, — резко кивнул военный вождь Ринрра и тут же об этом пожалел. Только что улегшаяся муть на дне сознания всколыхнулась и затопила головокружением и тошнотой.

— Уходим отсюда, из наших холмов, — уточнил Торрин, вождь мирных дел, у которого не осталось сил даже на беспокойство, хотя именно на его плечи ложилась работа по обустройству временных стоянок для приходящих племён. Магия перехода, когда открывается широкий проход и надолго столь заметна, что неизменно привлечёт Тёмных, и нужно дождаться пока ойров скопится много (а лучше все) в одном месте чтобы компактной группой перейти на ту сторону.

Миррая выползла из хорошо замаскированной землянки, — глиняное нутро холмов, в которых обосновался Род Рруров, позволяло строить не только вверх, но и вниз — и устроилась у самого порога. Дышать, смотреть, мечтать и планировать. Вон на том, дальнем, еле видимом на горизонте холме стоит тень потра, спрятанная в редколесье, гораздо ближе, где острое кошачье зрение почти различает искусно замаскированные палатки и землянки, находится холм, к которому племя уже добрый десяток лет возвращается во время кочёвок. Дальше, за быстрым, но мелководным потоком, несущим свои воды к Солёной Воде находится ещё несколько холмов помельче, годных на то, чтобы обустроить на них временные стоянки для переселенцев.

Трудная предстоит весна. Трудная, но дарующая надежду.

И как же хорошо, что всё-таки Роды пришли к единому решению. Больше всего Миррая боялась, что посовещавшись некоторое время, вожди и шаманы разойдутся во мнениях и всё опять зависнет в неопределённости. Точнее, останется в той определённости, жить в которой стало просто невозможно. Но на этот раз в общем бдении решила принять участие Ойсеррин, что делала крайне редко, предпочитая оставаться в стороне от жизни племён, а она обладала не просто общественным весом, а ВЕСОМ. И если Миррая верно почувствовала настроение своей наставницы, немалую роль в её согласии сыграли сведения о той девушке, о которой ей недавно рассказывал Ларришь. Интересно, кто такая?

Алишер

Ледяная стена «плакала» водяными слезами, которые собирались в дорожки, а дорожки сливались в ручейки, пока ещё мелкие, но стоит солнышку пригреть ещё усерднее, и от ледяной крепости останется только в грязь размокший грунт. Что ни делай, как ни изгаляйся, а она всё равно тает. У Алишера вертелись в голове обрывки знаний по физике, что-то о повышении альбедо и соляных примесях, которые вроде бы должны помочь, но в знаниях ощущалась такая явная недостача, что оставалось только молча наблюдать за разрушением собственного творения и маяться от бессилия.

— По-моему, этот труп уже не оживить, — Маарик Рой ёжился от холодной сырости, которой несло от глыб льда, ерошил перья на крыльях, но от подопечного не отходил. Тот направился на обход своего творения с такой сомнамбулической целеустремлённостью, что останавливать его себе дороже, хотя причины для этого были. Потом, когда менестрель вынырнет из своих мыслей, можно будет.

— Предлагаешь просто бросить это дело? — предложение айя прозвучало несколько грубовато, Алишер даже дёрнулся, но от его личного сопровождающего особого такта ждать не стоило, это он уже усвоил. Однако же то, что тот предлагает прекратить работы по восстановлению обороноспособности долины его здорово удивило.

— Одно бросить, другое начать, — с деланным легкомыслием сказал Маарик и отвёл глаза. — Не единственный же это способ!..

— Есть конкретные предложения? — Алишер заинтересовался.

— Есть, — тот ещё и кивнул утвердительно.

— Какие? — менестреля удивило, что из Маарика приходится сведения прямо-таки вытягивать силой. Обычно он склонностью к умолчаниям не страдал.

— Не знаю, — он пожал плечами, ещё и крыльями развёл для пущей выразительности. — Мне просто, как раз перед самым выходом сообщили, что мастера из исследовательского цеха придумали новый вариант использования твоих способностей, гораздо более эффективный. И даже не намекнули какой, — вот теперь в его голосе невольно прорезалась обида. И не то чтобы он считал этого пришельца собственностью, но привык быть в курсе его дел.

— Секретность? — вздёрнул левую бровь Алишер, не столько уязвлённый, сколько заинтригованный.

Секретность была такая, что даже выделенные ему проводники не знали, куда и зачем его ведут. Нет, куда знали: в Барсучий Лог, ко входу в Ледяные галереи, но вот чем особенно это место и что его там ждёт объяснить не мог никто. Памятник природы, по-своему уникальный, но не слишком часто посещаемый из-за некомфортных условий путешествия и удалённости от обжитых мест. Алишер только плечами пожимал и недоумевал, когда проводники начинали восхищаться его заинтересованностью и целеустремлённостью. Что тут такого особенного? В походы он, что ли не ходил! Да и айи, в большинстве своём, неженками не выглядели.

Оказалось, что в такие не ходил.

У входа в монументальное творение природы — округлого зева пещеры в три роста человека высотой, ему предложили одеться потеплей, хотя собственная куртка Алишера, из шкурки водяного дракона была вполне себе ничего и даже непромокаемая. Нет, заставили нацепить поверх неё тулуп, шапку, да ещё и сапоги прорезиненные (или пропитанные чем-то другим, равно непромокаемым), да ещё и с «кошками», острыми зазубринами по всей подошве. Зачем? Оказывается, знали, что делали. Стоило только отойти на километр вглубь горы, как под ногами заскрипел крошащийся под «кошками» лёд, а в лицо повеяло прохладной сыростью. Проводник, очередной, встретивший его у входа в пещеру, зажёг светильник ярко и поднял его на высоту вытянутой руки. Лёд. Пластами, наплывами, замершими навек водопадами, окружающий со всех сторон, словно ты влез во чрево ледяного монстра, плавно изгибающийся и уходящий куда-то во тьму, куда не достигает свет фонаря. Стылое, холодное совершенство. Он бы, наверное, так и остался стоять с задранным подбородком и широко раскрытыми глазами, но проводник, а вместе с ним и свет, двинулись вперёд и пришлось догонять, обещая себе когда-нибудь позже, вернуться, чтобы подробно и без спешки все рассмотреть, вслушаться в тишину, прочувствовать, осмыслить и, может, если Музы дадут вдохновения, выразить в музыке красоту навеки застывшего ледяного мира.

Ледяная пещера

Многими часами позже, когда впечатления от ледяных пещер несколько сгладились, а путь их всё никак не заканчивался, Алишер переключился на сиюминутное и практичное: на то, скоро ли кончится путешествие, на то, что не смотря на дополнительную тёплую одежду руки и ноги стынут, на то, что завтрак был давно, а обед, похоже, даже не намечается. И горяченького бы чего-нибудь. Или горячительного, что тоже лишним не будет. И так зациклился на этой мысли, что почти не заметил, как окружающий ландшафт из природного стал техногенным. Просто, за очередным поворотом оказались двери, тамбур и тоже пещера, но уже обжитая.

— Иногда я начинаю жалеть, — проговорил встретивший их энергичный айя, — что сюда не прорыли прямой проход.

Он протянул им, замёрзшим по кружке чего-то горячего, Алишер, выглотавший всё в один приём, даже не разобрался, что это было. В данный момент, это было неважно. Главное, оно согрело живот и отогнало усталость.

— А почему, кстати, этого не сделали? — Алишер оглянулся с проснувшимся интересом. Здесь было заметно теплее. От ледяных просторов их отделяли двойные двери с уплотнителями, с потолка на голых проводах свисали гроздья ламп, а на желтовато-сером, необработанном камне стен то и дело встречались, непонятно для чего предназначенные, намертво впаянные рунные печати. Ему непонятные. Занятые чем-то поодаль крылатые вполне уверенно ими пользовались.

— Не так часто мы сюда спускаемся, — тот дёрнул-пожал крыльями.

Вряд ли это было полным объяснением, но Алишер на нём и не настаивал. Он уже шёл в центр помещения, к тому, что было фокусом всего этого немалого пространства.

Нечто, что из-за плохого освещения не удавалось как следует рассмотреть. Странное. Большое. Поначалу Алишер различил блеск чешуи, похожей на рыбью, потом, подняв взгляд и окинув им картину в целом, лампы, принявшиеся ярче разгораться под потолком, позволили рассмотреть, статую, или скорее чучело какого-то крупного животного. Чешуйчатого, коротконого, с маленькой зубастой головой на длинной шее и коротким треугольником хвоста. Потом подошёл ещё ближе, совсем близко, и наконец-то узнал их: майны, покрывавшие спину и голову, минги устилавшие бока и лапы и менке, прикрывавшие подбрюшье, шею и внутреннюю столону лап.

— Статуя? — предположил он, потом, почти сразу выдвинул иную версию: — Чучело?

— Превосходно сохранившийся экземпляр денежного дракона. Ныне, к сожалению, совершенно вымерший вид. И настолько давно, что до этой находки мы и не предполагали, что имеющие хождение у нас монеты на самом деле чешуя доисторического ящера.

— А этот-то вы где нашли? — он, не решившись дотронуться, легонько провёл пальцами над самой чешуёй. От шкуры доисторического зверя веяло чем-то нездешним, трудноуловимым.

— Прямо здесь, когда исследовали пещеры, — айя обвёл руками окружающее пространство. — Вмёрзшим в лёд. Сам лёд тоже ископаемый, образовавшийся здесь невесть сколько столетий назад, мы так до сих пор не можем прийти к единому мнению сколько именно.

— И как вы его сохраняете? — Алишер даже носом потянул, однако запаха тлена не обнаружил.

— Сложными путями, — уклончиво ответил его собеседник. То ли об этом не стоило спрашивать, то ли действительно слишком сложно для того, чтобы объяснить в двух словах. — Да и здесь только чешуя, шкура и костяк, начинка из многокомпонентного заполнителя и вообще, если ты ещё не понял, это не чучело, а целиковый артефакт.

— А можно по порядку? — Алишер скривился и, стащив с головы шапку, сунул её в карман. Становилось жарковато. — Я ничего не знаю, ничего не понимаю, мне ничего не объяснили. И главное чего я не знаю, это в чём моя роль?

— Долгий разговор, — айя оценил открывшиеся перед ним перспективы. — Пойдём тогда, здесь есть пара комнаток для отдыха, по пути расскажу, — он ловко ухватил Алишера под локоть и повёл куда-то в сторону, одновременно начиная рассказ. — Так вот, если начать совсем уж сначала, наш мир — мир магии в очень разнообразных её проявлениях, в том числе и природных. Существует теория, что в далёком прошлом она была ещё активнее, чем сейчас, что потребовало от населявших мир созданий разнообразных средств защиты. Чешуя, действующая как односторонний щит, к примеру, от чужеродной магии защищает, а самому колдовать, в меру способностей не мешает.

— О! Об этом слышал. Имперские стражники в качестве дополнительной защиты минги пришивают, а кто побогаче тот и майны.

Свернув за угол, они оказались в выгородке, в которой нашёлся стол, с парящим, ведёрным чайником, пара широких и надёжных лавок, хоть сиди на них, хоть спать ложись (да и скатку с одеялом Алишер углядел в уголке), и низко висящим и ярко освещающим тёплым жёлтым светом светильником.

— Точно! Магические свойства чешуи денежных драконов подмечены давно и так же давно используются. Но заполучить тушу целиком повезло нам одним. И мы воспользовались этим обстоятельством по-полной!

— Тушей? Одной? — Алишер прикинул размеры доисторического зверя. — На трое-четверо полных доспехов этой шкуры хватит, да ещё и клочки какие останутся. Или я всё ещё чего-то не понимаю?

— Ничего не понимаешь. Раздёргать эту шкуру на отдельные доспехи было бы варварством. Целиком вся она и работает как целостное образование. Артефакт. Уникальный в своём роде. Мы кое-что встроили, доделали, подправили… Собственно, там между родным костяком и шкурой столько всего понакручено!

Айя принялся, на подвернувшемся под руку клочке бумаги рисовать семы с векторами влияний. Алишер склонился, разглядывая появляющийся под быстрым карандашом рисунок:

— Динамический щит? С регулируемым радиусом? И каков максимальный охват?

— Столица в радиус помещается. За исключением самой вершины горы. Его можно переносить, более того, благодаря встроенным тяжам из ирассэ он способен перемещаться самостоятельно при минимальном управлении со стороны мага. Но времени это требует немало, с нашими-то расстояниями. И вот какая идея возникла у наших гениев от высокой теории: ты когда-то говорил, что можешь воздействовать на магические явления входя с ними в звуковой резонанс? — и уставился выжидательно, ожидая подтверждения. Алишера чуть не передёрнуло, настолько суконно прозвучала эта фраза. О вдохновенном творчестве, когда начинаешь ощущать единство со всей вселенной и в том числе с той малой его частью, что находится рядом. И может быть, именно поэтому он ответил вопросом на вопрос и довольно сухо:

— А добиться нормальными методами ещё большего расширения?

— Не выйдет. С точки зрения известного нам о законах магии этого мира, мы выжали максимум возможного из этого артефакта. Надежда, что у тебя получится нечто толковое, невелика, но не использовать этот шанс мы не могли. Попробуешь?

Он согласился. Пусть и не сразу и с некоторым сомнением. Новое дело, совсем новое. В нём он не чувствовал себя не то что знатоком, но даже умеренно полезным специалистом.

34

Миррая

Вылазки за провизией пришлось прекратить, и теперь, личного пространства, когда можно побыть наедине с собой ей здорово не хватало. Но не шаману распоряжаться своим временем, особенно если грядут такие перемены. Миррая встряхнулась, поправила заплечный мешок, в котором таскала дочку, и заспешила к дальним кострам. Постоянно носить на спине уже почти четырёхлетнюю дочь было утомительно, но опустить её на землю мешала не проходящая тревога, а доверить некому. У сестры свои котята, целых трое, куда ей ещё четвёртую на себя брать, а отца у малышки нет. Она так сама когда-то решила.

Давно, когда поняла, что магия станет для неё не просто полезным подспорьем, а делом жизни. Тогда же и попросилась к Ойсеррин да не просто в ученицы, которых через лапы старой знахарки прошло немало, а в преемницы. Там, у неё в холмах можно было заниматься магией круглогодично, там, на расстоянии двух дневных переходов располагались развалины городов её народа, где в тщательно замаскированных хранилищах находились многие важные архивы. Их бы вывезти, да подвергать хрупкие носители тяготам кочевой жизни, которую сейчас ведёт её народ, означало утратить и эти последние свидетельства былого величия ойров. Зато некоторые из шаманов, кому удастся скрыться от летучих патрулей Тёмной империи, могли прикоснуться к знанию предков. Она, Миррая однажды двое суток в хранилище провела, безвылазно. Просидела бы и больше, но пищи с собой было совсем мало, а на обратную дорогу требовалось немало сил.

Собственно, Ойсеррин ей и не отказала, видела и несомненный талант и заинтересованность, но поставила одно условие: примет после того, как Миррая воспитает хотя бы одного внука. А у неё на тот момент даже детей не было, всё было как-то недосуг личной жизнью заняться, слишком уж много та отнимала и времени и сил, которых было нестерпимо жалко. Но что может остановить, когда в жизни у неё имеется цель? В первые же Весенние Игрища на встрече племён она вышла в круг, а к зиме ужу имела дочку, Муррочку. И ни разу о том не жалела.

Однако же сейчас отсутствие второго, которому можно было бы доверить заботы о дочери, несколько тяготило.

— Куда? — дорогу ей преградил рослый воин. Незнакомый. Много их, чужаков, в холмах Рруров появилось.

— Туда, — ничуть не вежливее буркнула Миррая и зыркнула из-под нахмуренных бровей.

— Это к нам! — от костра уже спешил Ларриш. Воин молча посторонился, а потом и вовсе сгинул в редких ивняках, как и не было его.

— Неужели я на человека похожа? — продолжала ворчать Миррая. Изматывающие бдения, в которых участвовали все шаманы посменно, сказались на её нраве не лучшим образом.

— Здесь много чужаков, мало знакомых друг с другом, — примирительно начал Ларришь. — Забредали и к нам. А нам здесь посторонние ни к чему.

— Я не посторонняя! — возмутилась она.

— Ты с ребёнком. Тебя просто приняли за ещё одну потерявшую своё стойбище мамашу.

— Марргун тоже с сыном, — не желала она успокаиваться, но больше из вредности, чем на самом деле имея что предъявить.

— Он уже подросток. Кстати, — он положил ей лапу на плечо и сжал так резко и сильно, что шедшая вперёд с целеустремлённостью маленького насупленного ослика Миррая остановилась на месте. Повернула голову и смерила приятеля желтовато-зелёным прищуром. — Вам с мелкой тоже туда не стоит ходить. Там сейчас трраш зажигать будут.

Миррая обернулась в сторону прогоревшего до углей костра и хорошо различила ярко-жёлтые мешочки, выложенные в рядок. Ровно шесть штук. Содержавшаяся в них смесь из двух десятков трав сама по себе наркотиком не считалась, хоть и вызывала странные подвижки в восприятии мира, сопровождающиеся головокружением. Колдовать это не помогало. Ничуть. Наоборот, для построения хоть сколь сложной энергетической структуры требовался ясный ум. Зато это состояние, когда не шибко здорово осознаёшь даже где в этом мире верх, а где низ, можно было транслировать вовне. Со своей больной головы на чужую. Не получается уже маскировать такое скопление народа обычными методами, приходится прибегать к таким вот уловкам.

Но Ларришь прав, с Муррочкой к этим кострам лучше не соваться. Взрослому от вдыхания дыма трраша ничего особенного не станет, а маленькой может и повредить. А дочку, в последнее время она от себя отпустить не могла. Инстинкт не позволял. Когда не уверена, что отлучившись из стойбища на пару дней не найдёшь вместо него пустое место, и гадай потом: то ли все спаслись, то ли всех забрали, ребёнка лучше таскать за собой. Даже во время длительных отлучек. И ерунда все эти отговорки, что дочку некому доверить, перед самой собой можно было бы уже и не притворяться.

Ну и раз уж у неё нечаянно образовалось свободное время, можно потратить его на давно откладываемое дело — создание своего, личного посоха. Деревьев на болоте растёт мало, неподходящее здесь для них место, а те, что есть, невелики размером. Зато живучи и даже самое тонкое и хилое на вид деревце может насчитывать столетия жизни. Что и ценно. Те, что выросли на суше, к тому возрасту, когда накапливают достаточную сложность, становятся слишком большими, чтобы шаман мог их использовать. Хотя Ойсеррин ей как-то рассказывала, что далеко на юге, есть дерево, покрытое рунной резьбой, от корней и до самой макушки, которая в пасмурные дни скрывается в облаках. На это ушла жизнь нескольких поколений людей-шаманов. Что им это дало, точно неизвестно, потому как на вопросы они не отвечали, но ни больших войн, ни страшного голода в том племени с тех пор не случалось. Может, сказки, может, и правда такое было. С тех пор как Тёмные начали охотиться на ойров, с настолько дальними местами связь перестала поддерживаться.

Влажная земля под лапами постепенно стала мокрой, покрылась длинным белым мхом. А потом и вовсе ушла пол воду. С последнего более-менее твёрдого клочка суши, буквально из-под лапы вывернулась крапчатка желтопузая. Наглая. Наглая, потому, что ядовитая. У Мирраи аж подушечки на лапе зачесались, так захотелось запустить в неё чем-то вроде остроги. А нет с собой, не собиралась она на промысел. Есть только когти, но их запускать в эту скользкую тварь, себе дороже. Отравиться не отравишься, но кожу пожжёт до волдырей и мех повылазит. А как бы она пригодилась для кое-каких мазей. Миррая проследила жадным взглядом за тварюшкой, почувствовавшей чужое недоброе внимание и попытавшейся как можно быстрее ввернуться в пышную болотную растительность. Закинула за спину Мурраю, которая заметив мамин интерес вывернулась из-за её плеча и, выпустив когти на обеих лапках, нацелилась на несчастного гада, и перескакивая с кочки на кочку, направилась к ближайшему скоплению кривоватых сосенок.

Ближнему, но не близкому: больше часа у них ушло только на дорогу, да и там… Вместе с Муррочкой, которую пришлось спустить на землю и которой тоже всё было жуть как интересно, они пересмотрели и перелапали в четыре лапы все тонкие кривоватые деревца, но не нашли того единственного, идеально ей подходящего. Только на лапах и лапках клейкие смоляные следы остались. На лапах ещё ничего, не так её и много там оказалось, а вот Мурркины лапки пришлось усердно отмывать в ближайшем же бочажке, потому как дочура норовила ими перехватать все, что только подворачивалось (Ну липнет же, мама!). Песочком. За которым, чтобы достать его со дна, приходилось нырять, запуская руки в воду по самые плечи. Заодно, во время очередного погружения, нащупала нечто любопытное: длинное, твёрдое, цилиндрическое, похожее на… палку. Муррая в один момент была отправлена за спину со строгим наказам: «Не шалить!», а сама она нетерпеливо и азартно принялась разгребать песок, поднимая в воде тучи ила и вымокнув в студёной воде и вывозившись так, как взрослой ойре не подобает.

Палка оказалась длинной, ей до подбородка доставала, лысой — без следа коры, и довольно крепкой. Хотя срезать живое дерево было бы надёжней: оно гарантировано прослужило бы Миррае до конца жизни. А с таким никогда нельзя узнать наперёд: то ли сежеизготовленный посох развалится при первой же попытке его задействовать, то ли послужит ещё и правнукам, если кому из них по лапе придётся. Она насупилась, так что кожа на коротковатом носу пошла мелкими складочками, и ещё раз осмотрела-прощупала добытое. Сгодится. А те, живые деревья, пусть останутся для тех, кому придутся по лапе. Сама себе кивнула и ещё раз уже иным, собственническим жестом огладила скользкую палку. Пора собираться в обратный путь и так уже задержалась, увлёкшись поисками, и отводящие глаза щиты держать — шаманов для этой работы никогда не бывает слишком много, и Муррочку кормить — тот дикий ягодник, что они посетили по пути, всё-таки не настоящая еда.

С кочки на кочку, мягким, ровным, стелящимся шагом-полубегом, хвост работает балансиром, малая клещом вцепилась в мамину шерсть — ни на волос не сдвигается. Быстро, ловко, привычно. Но в небо поглядывать не забывала. Хорошо, когда оно солнечно-ясное, как бывает летом, но в этой местности и в это время года на такой подарок богов рассчитывать нечего. Дожди нужны, без них болотам и всему их населению не выжить, но когда каждое, на первый взгляд невинное, кудрявое облачко может нести в своей глубине опасность, даже от нормального и привычного неприятностей ждать начинаешь.

Как накаркала. Одно из низких кучевых облаков внезапно потемнело, словно бы через него начала проступать какая-то тень, а потом тень из него действительно выплыла и оказалась летучим кораблём Гегейргона. Большим, очень большим, какие, наверное, раньше и не появлялись над их болотами. С перепуга Миррае показалось, что возник он прямо над её головой, хотя на самом деле появился намного западнее, ближе к Большой Солёной Воде. В мгновение ока она оказалась в холодной воде по шею, прижала к себе дочь и плавным, аккуратным движением сместилась в тень от крупных узорчатых листьев папоротника. Не заметили? Не заметили! По-прежнему движутся равномерно и прямолинейно чуть вбок и в сторону… в сторону Стойбища Многих Племён. Обнаружили-таки, гады! Что же желать? Что-то же надо делать! И ведь не опередить его — это только на первый взгляд летучая махина движется медленно и неторопливо, а на самом деле, на своих двоих, да ещё по болоту ей ни за что за ним не угнаться, не предупредить соплеменников. И самой ничего не сделать. Не было бы при ней дочери, могла бы рискнуть, попытаться. Хоть что-то попытаться. Недаром же она считается самой талантливой из молодых шаманов Рода.

Но и не делать ничего нельзя. Не сидеть же просто так, следя за ним тоскливым взглядом. И Миррая уже почти решилась.

Внезапно корабль, который она старалась не выпускать из вида, наблюдая за ним сквозь кружево листьев папоротника, дёрнулся в сторону, в другую, закрутился вокруг своей оси, начал катастрофически быстро, с гулом разрываемого воздуха, снижаться, затем выровнялся, снова пошёл вверх и воздух расчертили, ясно различимые даже в солнечном свете лучи. И тут Миррая увидела, что же являлось причиной всего этого. Крылатые. Шестеро. Выстроились в два боевых клина (по крайней мере, так оно выглядело снизу, с того ракурса, с которого смотрела Миррая) и отстреливаются. Ритмично с хорошо различимыми интервалами. Словно картину в небе рисуют или безмолвную музыку сочиняют.

Видимо это долетели до них те крылатые Стражи, появление которых обещал Ларришь. Очень вовремя, надо признать.

Миррая продолжала следить за боем из своего укрытия, азартно и напряжённо, лихорадочно соображая, что же в создавшейся ситуации нужно делать ей самой. Вот летучий корабль ещё раз подался назад, крутанулся на пол оборота и размашисто покачнулся из стороны в сторону. Но тут же обратно вернулся на выбранную позицию. Уходя от летящей в него смерти, один из крылатых снизился, почти упал до самой воды и, тяжело взмахивая крыльями, принялся набирать высоту. Спрятавшаяся в воде и густой болотной растительности ойра, внезапно осознала, почти ощутила на собственной шкуре, как же он утомлён. И остальным наверняка не лучше. Всё-таки путь проделан тяжёлый и долгий, а тут ещё бой… Как вмешаться в рисунок боя не навредив своим же, Миррая не знала, но кое-чем полезным помочь всё же могла. И даже не особенно рискуя собой и дочерью.

Это неправда, что без своих трав и нарисованных на шкуре знаков, ойрские шаманы ни на что не способны. Способны, ещё как, но рунная роспись помогает канализировать силу, использовать её более тонко и точно, и добиваться заметного эффекта, используя лишь малую толику возможностей организма. Для выбранного, подходящего к текущему моменту воздействия всего этого не требовалось.

Муррочку пришлось от себя отцепить и устроить у самых корней папоротника, на достаточно большой кочке, дававшей малышке опору для лапок, с наказом сидеть тихо, как шуршарик в гнезде. Самой же выйти на открытый участок, развести в стороны лапы, собирая в них редкие и рассеянные солнечные лучи. Но всё равно тёплые. Впитать, вобрать в себя, столько, сколько расщедрилось солнце. И распространить их в стороны, нагревая воздух и заставляя его активнее двигаться от земной поверхности ввысь. Даже закрыв, для пущей сосредоточенности, глаза, она почувствовала, как чаши весов вероятностей ощутимо сместились в пользу крылатых. Она растянула рот в улыбке, не обнажая клыков, а когда в следующий раз раскрыла глаза, почувствовав седьмым чувством, что всё уже закончилось, тёмная махина удалялась с поля боя чуть ли не быстрее, чем раньше летела к их Стойбищу. В небе, над её головой, кружила шестёрка айев, явно ожидая, пока она обратит на них внимание. Кричать им? Всё равно ничего не разберут. Широко взмахнув лапами, чтобы привлечь к себе дополнительное внимание, она жестами указала направление на Стойбище Многих Племён. И сама, выхватив Муррочку из-под папоротника и закинув её на спину, широкими прыжками поскакала в том же направлении. Айи её не обгоняли, хотя могли бы. То ли боялись промахнуться мимо нужного места, то ли её (их!) охраняли, кто их разберёт, но до холмов, где расположились успевшие подтянуться к месту общего сбора Родов и племён, они добрались одновременно.

Незнакомцев встретили с умеренной радостью, осторожным любопытством и величавой почтительностью. Это потому, что Миррая отвела их к тому холму, где чаще всего можно было застать вождей и шаманов, которые и выказывали все подходящие случаю эмоции. Впрочем, церемонии не затянулись надолго: гости были слишком утомлены, да и прибыли ради решения вполне конкретных задач.

От имени всех взялся вводить чужаков в курс дел Уррин — избранный вождём вождей. А дела были далеко не блестящи. Чего только стоило сообщение о летучем корабле, направлявшемся в Стойбище, от которого еле удалось отбиться, причём не силами ойров! Было от чего впасть в отчаянье.

— Как вы думаете, — по праву старшего группы спросил Юджин, — они по вероятным местам обнаружения племени рыскали, или знали, куда идут?

— Знали, — вперёд вождей успела ответить Миррая, — раньше такие большие над нашими болотами не появлялись. Да и шёл он дольно точно.

— Вас легко обнаружить?

Вибриссы Уррина скорбно дрогнули, тяжёлые вислые плечи опустились ещё ниже.

— Мы измотаны. У нас не хватает сил, чтобы спрятать от летучих кораблей такую кучу народа.

— И чем больше прибывает народа, тем сложнее их прятать, — добавил Ниррая, по праву старейшего из присутствующих шаманов. — С каждым днём.

— А открыть пространственный проход и начать переброску ойров прямо сейчас? — склонил голову Юджин. — У нас уже готовы начать принимать переселенцев.

— Как только заработают парные потры ни о какой маскировке уже не будет идти речи, — покачал сивой головой Ниррая. Его мех с возрастом совсем побелел, утратив природный золотистый окрас. — Наше местопребывание будет обнаружено с точностью до кочки.

— Ещё не все племена успели подойти к месту сбора, — добавил Уррин.

Конечно же, ещё на Великом Бдении, в котором принимали участие все маги и все шаманы, попытались согласовать маршруты следования отдельных племён, так, чтобы прибыть всем, и ближним и дальним, примерно в одно время. Но то-то же и оно, что только примерно. И потому, некоторые, кому повезло с обстоятельствами, уже дня три, а то и четыре обживают окрестности, а некоторых и через неделю не надеются увидеть.

— Хорошо. Предложения на этот случай у нас тоже были разработаны. Вы открываете проход, и через него переправляются в наши горы все мирные жители, а в обратную сторону пройдёт ещё несколько отрядов Стражей, чтобы охранять ваше небо, пока не подтянутся отстающие.

— Это хорошее предложение, — оживился Урин и вопросительно обернулся к шаманам: как, пойдёт? Тяжёлые, кустистые брови Ниррая сдвинулись к переносице, так, что казалось, его и без того мелкие, кругловатые глаза глубже погрузились в глазницы:

— Мы не сможем долго держать проход открытым. Несколько часов. День, — он страдальчески сморщился, — сутки. И после этого потры рассыплются в труху. А новых нам, за оставшееся время не создать. Даже подходящих деревьев не найти.

— Итак, сутки, — подытожил Юджин. — Значит, открывать проход нужно в самый последний момент, когда дальше тянуть уже больше нельзя. К примеру, когда над нашими головами возникнет флот империи.

— Вы думаете, он ещё не на подходе? — скорбно заломил брови Уррин.

— Нет. Скорее всего, корвет выслали сюда для того, чтобы поточнее засечь место вашего нахождения — они оборудованы более мощными средствами наблюдения. Очевидно, мелкоту, вроде катеров, вы успешно морочили. Теперь, пока они свяжутся со своими, пока решат, что именно предпринять, у нас есть некоторое время.

— Непонятно, успели ли они засечь Стойбище.

— Может быть, есть что-то ещё, в чём мы могли бы помочь? — спросил Юджин, сочувственно. Хоть и предполагалось, что здесь, в небе они будут нести дозор и гонять время от времени имперские катера, но, возможно, у ойров есть боле насущные нужды.

— Мы будем думать. А вы отдыхать.

Юджин

Приказ лететь на ойрские болота он встретил без удивления. Он опытен и силён, он молод, он уже два раза добирался до противоположного берега материка. А вот то, что его поставили руководить этой группой, было для него и честью и неожиданностью. Особенно то, что порекомендовал его для этого дела Мастер Азорра, отношения с которым, по понятным причинам, в последнее время несколько охладели.

Двигались кучно и быстро, отдыхали грамотно, сберегая силы. Хороши бы были помощники, совершенно выбившиеся из сил! Но кто же знал, что они понадобятся даже раньше, чем Юджин с командой рассчитывали?! Летучий корабль они увидели ещё до того, как показались берега уже близкого моря. Здоровенный, не иначе чем корвет по гегейргонской классификации и двигающийся на диво целеустремлённо как раз в том направлении, где по рассказам Ларриша должны были находиться его родные холмы. Ещё полгода назад они могли бы только отступить, но за время непрерывных стычек с тёмными по всей границе, а главное, после захвата нескольких их кораблей, многое изменилось. Теперь у крылатых было, что противопоставить летучей махине. Не сбить, нет, не того размера был этот корабль, чтобы так просто с ним справиться, но создать ощутимые трудности в управлении, им было посильно и угрозу аварии заодно тоже. Был момент, когда они усомнились в том, что на то, чтобы одолеть такую махину хватит сил — это не самое рациональное было решения — с лёта вступать в бой, но и не вступать было нельзя. Но тут Крылатая послала им помощь, хотелось бы сказать: «свыше», но на самом деле получилось: «сниже» (или «низу»?). Неважно, главное, она, и помощь, и ойра-шаманка, вдруг обнаружившаяся среди кочковатой зелени, позволила им без потерь добраться до ближайшего сухого места, куда можно было приземлиться, узнать последние новости, поесть и отдохнуть. Внимательные хозяева даже интерес проявили к специфическим нуждам гостей, спросив, не нужно ли им чего необычного.

— Самое необходимое у нас с собой, — покачал головой на расспросы Юджин. — Еда сгодится любая, укрытие от дождя тоже, лишь бы мы туда помещались. Вот разве что вы знаете где-нибудь в округе возвышенное место, откуда было бы удобно взлетать.

Это, последнее, было даже насущнее всего остального. Взлётеть с земли, намного тяжелее, чем сорваться в полёт, спрыгнув с высоты, а если вспомнить, что здесь даже разбежаться негде, чтобы разогнаться… В пору загрустить.

Ойры переглянулись. И один, крепкий воин, ещё не убелённый сединами неуверенно предложил:

— Гнилые Зубы? Но до них пол дня бегом, не останавливаясь. Да и лагерь там разбить негде, суши рядом совсем нет.

Гнилыми Зубами назывались каменные останцы, невысокие, расположенные в один ряд на расстоянии до десятка метров друг от друга и так изобретательно источенные ветром и временем, что при известной доле живого воображения, действительно напоминали то, чем были названы.

— Нет, нет, — вмешалась в разговор та кошка, что вывела их на стойбище ойров. — У побережья есть хорошее место. У Пенных Гребней.

Голос у неё оказался сильный и звучный, и тонкий стан гордо распрямился, словно кто-то откуда-то извне влил в неё силы. Словно она испытала момент озарения, словно бы у неё задачка сошлась с ответом. «Ерунда, полная ерунда, — подумал Юджин, глядя на неё, — утверждение, что глаза у кошек светятся только отражённым светом. У этой, там точно по огоньку горит. И ярко».

— Два дня пути по прямой, — как бы и не возражая, только напоминая обстоятельства, проговорил вождь Урин.

— На крыльях наверняка ближе, — решительно отрубила она. — А кроме того, тогда мы сможем ускорить прибытие Морских Кочевников. — Она так же решительно, словно действуя в порыве вдохновения развернулась к Юджину. — Скажи: ты — сильный?

— Ну-у, — протянул он, не зная как ответить на такой вопрос и с чем сравнить свои возможности.

— На буксире кого-нибудь тащить сможешь? — не стала она дожидаться, пока он сформулирует ответ. — На верёвке. Лодку там, или плотик маленький?

— Зависит от того, какая лодка и насколько мал плотик. И от течения тоже, от ветра, — он начал догадываться он о смысле вопроса. — Но вообще, некоторое время смогу. Мы все можем.

— Вот! А если к Пенным Гребням, — эти слова были обращены уже к сородичам, — отправится шаман, то мы и отыскать их сможем быстрее и место встречи «подсветить»! Тогда есть реальный шанс, что соберём действительно ВСЕХ!

— Троих для этого дела будет достаточно? — напряжённо поинтересовался Юджин. — Потому что трое точно останутся здесь в дозоре. Летучие корабли нужно засечь заранее, чтобы успеть открыть проход и начать переброску людей.

Разбивать команду ему не хотелось, не так уж велика она была, но как иначе поспеть в двух местах сразу?

— Хватит ли у троих сил, чтобы отбиться, если что? — услышал он встречный вопрос. — Именно с той стороны мы ждём ближайшей беды. На Морских тоже охотятся.

Юджин только плечам (и крыльями) пожал. Кто же может знать, хватит или не хватит? Но вообще-то, считалось, что тройка Стражей — это минимальная по количеству бойцов группа, способная справиться с проблемами. Не со всеми, конечно, но не объяснять же это тем, кто не имел вообще никакого представления о воздушных сражениях?!

К Пенным Гребням отправились впятером. Трое крылатых и ойра, которую звали Миррая со своим котёнком. И вот этого последнего Юджин, да и остальные айи тоже, никак не мог понять. Неужели нельзя было отрядить в провожатые кого-то другого или хотя бы малышку оставить в стойбище?! Он даже пробовал обращаться с этим вопросом к старейшинам и вождям, с которыми вёл переговоры и обсуждал прочие практические вопросы, но ответ получил столь невнятный, что так и остался в недоумении.

Впрочем, проблем она им не создавала: скакала по болотным кочкам так, как не каждый бегун на ровной дороге сумеет; за малышкой присматривала сама, не перекладывая эту обязанность на чужие, даже охотно подставляемые плечи; да и при выборе маршрута руководствовалась скорее целесообразностью, чем соображениями удобства. И свои обязанности выполняла честно: провела, путь указала, с шаманом Морских Бродяг связалась и условилась о том, где и когда племени нужна будет помощь.

И спокойно устроилась на плоской вершине прибрежных скал, под которыми волны крутили пенные гребни, мастерить себе артефакт из какой-то палки. Это должен был получиться многофункциональный жезл или даже, если судить по размерам, посох. Для обточки посоха, для выцарапывания на нём линий и чёрточек, постепенно складывавшихся в руны, она использовала только собственные, отменно острые когти. Юджин попробовал предложить острое металлическое шило и тонкую пилку из поясного малого ремонтного набора, но эта дикая кошка сначала вызверилась, а уж потом снизошла до объяснений. При изготовлении личного снаряжения шамана используется не только рунная, но и симпатическая магия. Любая вещь должна пройти через лапы-когти-зубы и узнать своего владельца, срастись с ним.

— Никогда бы не подумал, что ойры хотя бы путешествуют по морю, не то, что живут на нём, — подкинул тему для разговора один из бойцов. Вся компания расположилась на отдых и появилось время почесать языками.

— Они не столько морские, сколько прибрежные, — спокойно отозвалась Миррая, хотя ответа от неё никто не ждал — так сосредоточилась кошка на своей работе. — Заселили плавучие острова, которые курсируют по Большой Солёной воде по воле волн и шаманов, но редко отходят от берега дальше расстояния прямой видимости.

Рассказ её звучал повествовательно и даже напевно, не смотря на обилие рычащих звуков в речи.

— Постой-постой, — встрепенулся Юджин. — Когда мы подряжались на эту работу, речь шла о лодках и плотах, никак не об островах!

Миррая подняла голову, оторвавшись от своего занятия, и так выразительно посмотрела на него, что не прозвучавшее: «Ну и дурак же ты, крылатый!», додумалось само собой. Тем не менее, голос её был по-прежнему спокоен, лишь иногда проскальзывали в нём ворчливые нотки:

— Разумеется, свои дома они покинут. Уже покинули, уже направляются сюда. Не совсем сюда, здесь для высадки место неудачное, — она кивнула на воды, беснующиеся у подножия скал. — Немного туда, правее.

— Так, может, мы уже сейчас вылетим им на встречу? — предложил один из бойцов. — Чего мы тут прохлаждаемся?!

— Побереги силы, крылатый, — она не то чихнула, не то фыркнула. — Сейчас они и сами справляются. Позже, там, есть очень нехорошее течение, Морские Бродяги называют его Рука Солёного Бога, оно очень сильное, начинается почти от самого берега и выдаётся далеко в море. Обычно с ним даже не пытаются бороться, отдаются в его власть, а потом, возвращаются к берегу по спокойной воде. Это занимает много времени, слишком много. Но с вашей помощью есть шанс справиться.

Рассказывая, она почти не смотрела на них, так и сяк вертела свою палку, внимательно её осматривала, иногда проводя кинжально острым когтем по тому или иному месту, отставляя на нём чёрточку или снимая тонкую стружку. Мелкая кошечка, пристроившая под боком у Мирраи то и дело протягивала лапки к игрушке которая так заинтересовала её маму, а пару раз даже оставила не ней отпечатки мелких, отменно острых зубок. И, как это ни странно, не получила нагоняя за шалость. Наоборот, Миррая, сопя и хмурясь, осмотрела ряды мелких проколов, согласно кивнула, а потом ещё и одобрительно потрепала дочуру по ушам. Очень странная метода воспитания, но, может быть у ойров так принято?

Миррая

Бестолковые эти крылатые: вопросы глупые задают, смотрят так удивлённо, что хоть прячься. Но хотя бы действительно сильные. Лодки через Руку Солёного Бога перетянули на раз. Точнее, на раз, два, три, четыре, пять… много, в общем. Лодок-то была целая небольшая флотилия. Впрочем, не стоит приписывать заслугу им одним, гребцы на вёслах тоже не спали, но одни, без поддержки с воздуха, с коварным течением справились бы точно далеко не все, и даже не половина.

Правда потом всех, и гребцов и летунов пришлось отпаивать укрепляющим отваром, компоненты для которого она насобирала тут же, побегав по округе, пока остальные были заняты борьбой со стихией. А их старший, Юджин, даже нашёл в себе силы простонать:

— Знал бы я на что подписываюсь!.. — и глаза к небу завёл, мол, никогда-никогда бы не согласился на такое. Но вид имел настолько восторженный, что Миррая ни на секунду не усомнилась: сделал бы, ещё как.

Однако же добраться до берега — это ещё пол дело. Нужно ещё дойти по болоту до Грив Земляных Драконов, а ведь в обратную дорогу с ними отправляются не только молодые и сильные и скорость всей группы будет определяться скоростью самого слабого её члена.

35

Шерил

Проснулись врата затемно. От этого ни с чем ни сравнимого ощущения её прямо-таки подкинуло на постели. Словно где-то в глубине грудины зародился мощный басовитый звук. Словно из распахнутой где-то в глубине сознания дверки сквозняком повеяло. Словно… да не подобрать сравнения, но почему-то Шерил ни на минуту не усомнилась, что именно произошло. Минуты не прошло, как она скатилась с постели, нацепила на себя первое, что попалось под руку, и рухнула вниз, в долину, не дожидаясь, пока её туда вызовут официально. В качестве человека, некоторое время проживавшего у ойров и хоть немного знающего их язык и обычаи она была незаменима.

Обычно, спуск с горы вниз, в хорошую погоду, занимает около часа, но ненормальным законы, и правила техники безопасности заодно, неписаны. И Шерил начала спуск методом камня, падающего вниз, лишь иногда распахивая крылья (с риском вывернуть их) для того, чтобы притормозить полёт и подкорректировать направление. На всё про всё десять минут. Опустилась, чудом устояв на ногах, и с бешено колотящимся сердцем. Вывернула шею, прослеживая взглядом проделанный путь: такое можно творить только один раз в жизни и только на адреналине. И тут же, полубегом, двинулась вперёд.

Картина перед нею предстала феерическая. В паре метров от первого потра возник второй, почти такой же, но призрачный какой-то, словно не настоящий, а мимо них, в образовавшийся между столбами проход плотной толпой двигались ойры. Сосредоточенные, организованные, тащащие в заплечных мешках совсем мелких детей, лет до трёх, и какое-то, возможно очень полезное барахло. С предрассветного сереющего неба падали такие же как она психи, и тут же включались в работу. Распределяли новоприбывших по группам, разыскивали говорящих на людском языке, годных на роль переводчиков, отводили в сторону временного посёлка. Случаев непонимания пока не наблюдалось, но Шерил, с её пониманием языка ойров и не подумала остаться в стороне: её знания в любом случае будут полезны.

И заодно можно будет узнать о судьбе некоторых своих знакомых.

— Их нет пока с нами, — ответила на расспросы немолодая ойра, вокруг которой сплотилось несколько кошек помоложе с котятами разных возрастов. Настоящая матриархиня. — Шаманы идут последними.

Это было правильно — сильные: воины и шаманы, должны прикрывать отход. Однако и тревожно: здесь они довольно спокойно, в штатном режиме принимают беженцев, а там, возможно кипит бой и гибнут люди. Не люди — ойры, но какая разница? Улучив момент, когда поток переселенцев поредел, она заглянула за врата. Сразу за невидимой чертой, проведенной меж двух столбов, каменистый мелкозём переходил в разбитое сотнями лап полужидкое глинистое месиво, шуршали камыши под низким, покрытым клочковатым мехом серых туч, небом и звенела мошкара. На первый взгляд ничего, что могло бы вызвать тревогу. Только далеко, на грани видимости выныривает из облака тёмная точка летучего корабля. И ещё одна, ниже и чуть левее, у самого горизонта.

— Посторонись! — мимо неё, в обратную сторону промаршировал отряд Стражей, ещё один, в лёгких доспехах и с лучевыми наручами.

Шерил рискнула высунуться за ними в ограниченное парой столбов пространственное окно, из которого тянуло промозглой сыростью, но тут же отпрянула обратно. Там, выстроившись в сложном порядке, стояли, сидели и даже лежали на земле ойры-шаманы. Что делали? Что-то делали — понять было невозможно, однако воздух от скопившегося напряжения прямо звенел.

И так продолжалось в течение нескольких следующих часов.

Нет, поток ойров быстро поредел, сузившись до случайных одиночек и малых групп. Однако портал не закрывался и крылатые Стражи, с интервалом примерно в час, ещё несколькими отрядами отправились в небо над болотами. Шерил, занятая то и дело возникающими проблемами с переселенцами, время от времени тревожно поглядывала в сторону пространственного окна. Чудилось ей, что оно то и дело начинает подёргиваться тонким дымчатым маревом. Обман зрения? Или происходит что-то незапланированное?

Кто-то, она даже не обернулась, чтобы посмотреть кто именно, проговорил удручённо:

— Не успеваем, потры скоро распадутся.

Охваченная предчувствием, что вот-вот случится нечто непоправимое, Шерил протянула руку, чтобы коснуться одного из столбов и хоть как-то удержать его. Это был инстинктивный, иррациональный порыв и, тем не менее, сработал он именно так, как того хотелось Шерил. Рука прилипла к тёплой древесине, словно притянутая магнитом, а пошедшее было слабой рябью пространство дёрнулось и рывком стало на место. По крайней мере, именно такое создалось у неё впечатление. Шерил, с некоторым усилием, отняла руку, и болотный край вновь начал утрачивать чёткость, теряться в лёгкой дымке. Шерил оглянулась: вроде бы никто не засёк её эксперимента и решительно шагнула во врата. Точнее между. Один её сапог остался стоять на зелёном, уже изрядно вытоптанном лужке, второй почти по щиколотку утонул в жидкой грязи, спина упёрлась в столб как раз тем местом, откуда начинали расти крылья.

Отток магической энергии из тела она прямо-таки почувствовала. Давно, по крайней мере, ей казалось, что это было уже очень давно, подобное ощущение появлялось, когда ей приходилось слишком долго летать на артефактных крыльях, но тогда оно было настолько лёгким, что и не поймёшь, правда что-то такое почувствовала или это воображение разыгралось.

Ощущение было… странное. Словно бы к её спине, между крыльев, как раз в том месте где её касался столб, прилип какой-то груз. Не столь тяжёлый, сколь неудобный, но мешающий сдвинуться с места легко. Впрочем, зная что сейчас проход поддерживается за счёт её магических сил, и от неё зависит, смогут ли добраться до спасения последние, застрявшие в болотах ойры и вернуться домой Стражи, Шерил ещё плотнее прижалась к изрезанному сложным орнаментом дереву. Потекли минуты, постепенно складывающиеся в десятки минут, слившиеся потом в получасие… кажется. Медлительные, неспешные, томительные. Наполняющие рот вязкой горечью, заставляющие веки отяжелеть, а глаза закрыться.

Несколько раз она ловило на себе тревожные взгляды окружающих, появившаяся откуда-то Мастер Аяна впихнула в руку рюмку с укрепляющей настойкой и попробовала начать что-то выговаривать девушке, но Шерил ничего, кроме звона в ушах не услышала. Попробовала что-нибудь напеть, чтобы поддержать иссякающие силы, но звуки словно бы вязли в густом воздухе.

А потом, в один момент, напротив неё, у второго такого же столба появилась мальчишеская, незнакомая в своей лихости, улыбка Лейва. И всё внезапно закончилась. Нет, врата стояли и даже уже стала различима невооружённым глазом очередная группа опоздавших, упрямо тянущихся сквозь предвечные болотные хляби, но невнятная, изматывающая тяжесть исчезла. А вот возможность оглядеться, оценить состояние дел у той группы ойров, которая никак не могла добраться до открытых пространственных врат, наоборот появилась.

Лейв Сиятельный

Обычно магию, если, конечно, не ты сам её творишь, почувствовать невозможно. Разве что заметить её последствия. Но для того, чтобы не почувствовать то, что творилось далеко внизу, в долине, нужно было быть кем-то более толстокожим, или менее талантливым, чем Лейв Сиятельный. Словно наждаком кто-то по нервам прошёлся. А между тем, ни о каких крупномасштабных магических экспериментах заранее объявлено не было. У крылатых с этим строго, как ему объяснили в первый раз, когда прозвучало первое такое предупреждение: «Горы шуток не любят». И это кажется, было любимой поговоркой и основным жизненным кредо айев.

Почему-то в тот момент ничего, кроме испытаний особо секретного оружия, ему в голову не пришло. Наверное, виновата общая направленность мыслей в последние недели и даже месяцы. И учитывая это, то, что он немедленно решил выяснить, в чём там дело, казалось вполне логичным. И даже то, что на выяснения отправился он сам лично, тоже было вполне объяснимо. Конечно, не дело фактическому главе государства в шпионские игры встревать, да ещё вот так, спонтанно, но кого вместо себя отправить? Из всей делегации он самый сильный маг и единственный, кто без проблем способен уйти от слежки. Даже если наблюдателей почти (только почти!) не заметно, никто ведь не думает, что ияннорирцам позволят бесконтрольно ходить по Горному Престолу? Другое дело, что до сих пор отделываться от них не было никакой надобности. Не мешали.

Простейший, но весьма мощный и эффективный в руках Сиятельного манипулятора отвод глаз, и вот он уже затерялся в неразберихе на рыночной площади (была здесь и такая). Спуск в долину на грузовом подъёмнике — и это тоже было довольно легко. А вот дальше… Никто о подходящем для Сиятельного транспорте почему-то не побеспокоился и дальше, к месту, где происходило нечто непонятное и явно магического толка, пришлось добираться на своих двоих. И было это довольно долго. Лейв даже пару раз подумал: а не бросить ли эту затею, но на путь вверх времени пришлось бы затратить не меньше, чем вниз. Знал бы, как далеко находится магическая аномалия, может и не сунулся бы.

А между тем, там продолжало происходить нечто любопытное: то и дело мимо него проносились, обгоняя, тени летящих вперёд айев. И если проследить взглядом их маршруты, можно заметить, что все они сходятся в одной точке. И магическая аномалия, которая никуда не делась, продолжала словно бы пульсировать в странном ритме.

И вот очередной поворот еле заметной тропки, осыпающейся мелким каменным крошевом под сапогами, и перед Лейвом открылся вид на долину, в которой, как в котле, кипела и бурлила непонятая деятельность. И прямо посреди людской толпы была воткнута эта самая аномалия. Нет, оружием это определённо не было. А чем было? С такого расстояния не рассмотреть, придётся продолжить путь.

Всё равно, для того, чтобы вернуться к ияннорирскому посольству придётся явиться перед хозяевами этих мест, так почему бы уже не довести эту авантюру до логического конца?

С того момента, как Лейв ступил на открытую равнину, он постоянно ожидал, что его кто-то остановит, окликнет, вернёт назад. Да хотя бы поинтересуется, кто он такой и что здесь делает. Но нет, всем здесь было не до него. Вокруг сновали чем-то озабоченные крылатые, группками жались друг к другу растерянные ойры (откуда их здесь столько?!), с решительным видом пробегали отряды Стражей. А потом он увидел и откуда и куда… Прямо посреди долины стояло легендарное чудо древних ойров — портал. Между прочим, считалось, что эти знания давно и надёжно утрачены, а те несколько экспедиций, что были посланы порыться в развалинах ойрских городов, вернулись ни с чем.

А главное, у одного из столбов стояла Шерил с видом «умру, но не сдамся». Идиотка. Разве же можно браться за подзарядку бинарного артефакта в одиночку?! И эти, которые столпились на некотором отдалении от девушки, почему они стоят и ничего не предпринимают?! Хотя грубо вырывать её из деформированных магических потоков, тем более потоков такой силы, нельзя. Он даже последствия такого действия просчитывать не взялся бы. На принятие решения Лейву потребовалось не больше нескольких секунд. Решительно растолкав бесполезно столпившихся, он направился ко второму, не занятому ещё столбу. И вот тут его заметили. И узнали! Но сделать ничего не успели. Его спина коснулась резного дерева, а левый сапог утонул в болотной грязи. Отличный сапог, между прочим, его было даже немного жаль.

Он отвлёкся от мелочного, перевёл взгляд на Шерил, улыбнулся и даже подмигнул ей, поймав ответный удивлённый и благодарный взгляд. А потом Лейв обернулся в сторону болот и прикипел взглядом к открывающейся картине. Эпической по своему размаху. Бескрайнее зелёное пространство, отлично просматриваемое с небольшого возвышения, низкое серое небо над ним, в небе множество мелких юрких корабликов и ещё большее количество крылатых Стражей ведут воздушный поединок — отгоняют металлических хищников от длинной тропы, по которой идут, растянувшись длинной змеёй, ойры. Медленно и тяжело, даже отсюда видно. Над ними кружат трое айев и поначалу Лейв не понял, что они там делают, только когда процессия немного приблизилась, стало заметно, что крылатые время от времени сбрасывают бечёвки самым слабым, сошедшим с тропы и падающим в трясину, тем помогая им вернуться на относительно ровную поверхность.

А потом разглядел идущую впереди кошку. Шаманку. Она медленно и тяжело ступала, продвигаясь вперёд и словно бы плечами раздвигала неподатливый и густой воздух. В лапах зажат посох, на морде такая же решимость пополам с упрямством, какую он только что читал на лице у Шерил. А когда она подошла ещё ближе, стало возможным разглядеть и две тонкие лапки, высовывающиеся из-за правого плеча ойры, намертво вцепившиеся в навершие посоха и мордочку, удивительно серьёзную для такого мелкого существа.

Дошли до острова посреди болот, добрались до круга шаманов, но внутрь прохода на пошли, ойра остановилась, повернулась к нему спиной (тут стало возможным разглядеть, что детёныш не просто так цепляется, а сидит в своеобразном заплечном мешке), расставила пошире ноги, словно бы собираясь врасти в землю памятником самой себе и уставилась на болота. И только тут до Лейва дошло, что именно она делает и откуда вдруг посреди болота могла взяться твёрдая тропа. Конечно же её проложила и поддерживает шаманка.

Сколько это продолжалось? Кто знает? На часы никто не смотрел, а их личное время тянулось так медленно, словно тоже увязло в болотной трясине. Но вот последний из вереницы ойров ступил на твёрдую землю (большая часть остальных уже успела перебраться проходом в горы и лежала ничком на земле кто где упал, тяжело дыша и глядя в небо бессмысленным взглядом), тонкие лапки котёнка первыми отцепились от посоха, она широко зевнула, показав ярко-красную пасть с белыми игольно-острыми зубками, протёрла кулаками большие и ясные глаза и нырнула с головой в мамин заплечный мешок, свернувшись там клубком. Отдыхать. Затем отмерла её мать: тяжело повела натруженными плечами, сунула длинную палку в ременные петли и тяжело побрела в проход. Следом за нею, как по команде ссыпались с неба айи, оставив в покое летучие корабли (кому они там теперь нужны и интересны?), последними в проход завернули шаманы, и двое самых молодых из них, отпихнули от потров и Лейва и Шерил, одновременно обхватили их и так же синхронно выдернули из земли.

Всё. Дыра в пространстве исчезла, как и не было её, и только слабый запах сырости постепенно растворялся в воздухе.

Алишер

Он здорово опасался, что экспериментировать придётся с чучелом-артефактом денежного ящера. Напрасно. У айев оказалось достаточно здравого смысла, чтобы не отдавать сразу ценный прибор в его кривые ручки. Вместо этого его отвели в сокровищницу, где хранился «золотой» запас одного из горных городов. Нет, горы драконьей чешуи, вперемешку с золотыми цепями и канделябрами, как ему представилось при слове «сокровищница», там не было. Зато имелось несколько длинных столов, на которых группами и поодиночке были выложены монеты-чешуйки — материалы, предоставленные ему для работы.

Начал Алишер с самого для себя простого и логичного — с Опознавательного Канона, который некоторые эстеты иногда называют Исследовательским. Повторил. И ещё раз, и ещё, с каждой попыткой немного меняя тональность. Отклик шёл. Но каждая чешуйка отзывалась немного по-своему и отдельно от своих товарок. Плюнул на непонятное, попробовал войти в резонанс, но только чуть поколебал поле, окружающее их. Словно только струну тронул, вместо того, чтобы взять в руки инструмент и начать играть.

Кстати об этом. Давненько он не пел и не играл. Наверное, уже дня два прошло с тех пор, как он в последний раз брал в руки гитару. Алишер с некоторой неприязнью оглядел денежные кучки, немного поворошил их, разрушая созданный кем-то непонятный порядок. В конце концов, никто же не думал, что он расправится с проблемой в пару жалких часов? Он менестрель, певец в первую очередь и маг во вторую, но уж никак не исследователь. Прочные перламутровые чешуйки отозвались еле заметной вибрацией под пальцами и опять надолго приковали внимание мага. Этот тот самый резонанс, которого он никак не мог добиться? А почему только с некоторыми и только с этими, а не с иными? Вот эта и эта поют в один голос.

Через некоторое время, сколько его там было Алишер, увлекшись, не заметил, он вытребовал себе одного из хранителей сокровищницы и попросил, чтобы его проводили в основное хранилище. Потребовал, не объясняя причины. Потому как от азарта и предвкушения открытия не мог связно изложить свои мысли. Хранитель посмотрел на него с жалостью, но к основным городским «золотым» запасам допустил, пусть и выделив в сопровождение пару охранников.

Пусть их, лишь бы не мешали. Алишер выпустил в пространство небрежно составленный звуковой ряд, прошёлся вдоль стеллажей с ящичками, быстро и нервно перебирая пальцами в воздухе. Нашёл тот, который отозвался знакомой вибрацией и из денежной россыпи извлёк всего одну майну. Сравнил с зажатыми в кулаке. Даже на свет просветил. Немного похожи, хотя оттенок вроде бы слегка не тот. Или как раз тот, а такое впечатление складывается из-за неодинакового размера чешуек? Эх, был бы он художником, а не менестрелем!

— Могу я узнать, что именно вы ищете? — прозвучал голос от двери. Умеренно-любопытный и настороженный.

— Скажите, вы можете определить, это от одного ли ящера чешуя? — Алишер с надеждой уставился на хранителя городской казны. Тот перебрал в воздухе длинными тонкими пальцами:

— Более или менее. На них имеются годовые кольца, как на стволах деревьях, которые видны они только под увеличительным прибором. У одного ящера количество годовых колец на чешуйках всегда одинаково. Правда, это не исключает той вероятности, что вам попадутся два ящера одного возраста. Другие признаки, по оттенку перламутра и относительному размеру ещё мене надёжны.

Алишер всё-таки возжелал проверить и даже самостоятельно счёл все еле видимые рисочки. Одинаково. Нет, он почти не сомневался, в том, что нашёл четыре родственные частички, но подтверждение всё же было нелишним. Да помнил он, помнил, как ему рассказывали, что целиком шкура действует как целостное образование, и вполне логично было предположить, что отдельные чешуйки, принадлежавшие одному дракону, будут вести себя примерно так же. Но толком осознать это смог только когда «пальцами» прочувствовал этот эффект.

Первый успех вдохновил его настолько, что Алишер уже и не думал о том, чтобы бросить работу, наоборот, с головой погрузился в маготворчество.

36

Шерил

Что бывает сразу после того, как завершилось большое дело? В данном конкретном случае произошел хаос и неразбериха.

Толпа здоровых, активных и отменно любопытных особей, которая не знает, куда себя приложить. Снабжение самым необходимым и немного сверх того айи организовали отменно, а вот о досуге не позаботились, не приходилось им раньше сталкиваться с такой проблемой. Совсем мелкие котята либо играли друг с другом, либо находились при старших кошках, и особого беспокойства от них не было, взрослые тоже занимали себя чем-то полезным. Зато подростки, с которых внезапно, в один момент снялся гнёт тревоги, принялись играть активно и самозабвенно, от чего «нечаянно» ломались стенки долинных жилищ, заборы, осыпались крыши, билась посуда и шарахались в стороны мирные крылатые. Хорошо хоть сами оставались более-менее целы — неверное, всё-таки есть что-то в утверждении, что у кошек девять жизней.

С долгожданными ойрами-шаманами никак не удавалось найти общий язык. Не потому, что те отказывались делиться знаниями, а в прямом смысле, из-за разницы в подходах и терминологии.

Героиня, которая до последнего, до самого закрытия пространственных врат, поддерживала «дорогу жизни» для своих соплеменников, пребывала в крайней степени истощения, но упрямо отказывалась от длительного отдыха и требовала себе настоящего дела. А куда её деть, если она не только сама от ветра шатается, но и таскает за собой котёнка, присмотр за которым не доверяет никому?

Вот её-то и поручили заботам Шерил, хотя та и пыталась отвертеться от этой почётной миссии. В конце концов, почему на неё должны сваливаться все проблемы, к которым остальные не знают, как подступиться? Ничего не вышло. Кошка была уже здесь и следила за ней взглядом, полным ревнивого любопытства.

— Мы уже встречались раньше? — решила она выяснить истоки такого к себе отношения. Та отрицательно качнула головой, но в разъяснения вдаваться не стала.

Разместили ойру в верхнем городе, в гостинице для новоприбывших, той самой, где снимала комнату сама Шерил когда только-только появилась в Горном Престоле. Знакомая обстановка, очень функциональная в своём минимализме, вселила в Шерил некоторую уверенность. А пока она объясняла Миррае где здесь что и как этим пользоваться, успела немного примириться со своей ролью.

Первым делом ойра сгрузила со своей спины спящего детёныша, в пару движений организовав ему на постели уютное кубло. И сама рухнула рядом, ссутулив плечи и опустив голову. Шерил неловко потопталась, потом, вспомнив, что и детёныш тоже каким-то образом участвовал в магическом действе, нерешительно поинтересовалась:

— Медицинская помощь нужна?

А то кто его знает, как оно могло сказаться на неокрепшем организме?

— Нет, — Миррая отрицательно качнула головой. Голос её был низким, хриплым, но довольно приятным. — Она просто спит. Это нормально.

— А то, что такая кроха колдует, это тоже нормально? — осторожно поинтересовалась Шерил.

— Ничего. Случается, — Миррая не удержалась от широкого зевка, обнажающего клыки. — Если имеются врождённые способности и если шаманит кто-то из родственников, к кому можно присоединиться.

— Эй, проснись ещё на пару минут, есть кое-что важное. Вот это парные таблички, — Шерил, видя, что ойра засыпает на полуслове, поторопилась вынуть из поясной сумки два небольших, с ладонь размером, плоских мраморных прямоугольника. — Один будет у меня, другой я оставляю тебе. Средство связи. Что на одном напишешь, то на другом тут же появится.

— Я знаю, как им пользоваться. У Юджина такой был, только побольше, — Миррая медленно кивнула косматой головой.

— Тогда отдыхайте, — Шерил попыталась улыбнуться как можно приветливей. — Проснётесь — черкани что-нибудь, и я приду, помогу дальше с обустройством.

И выскользнула за дверь, пока та не вздумала выдвинуть какое-нибудь абсурдное требование или не заснула, не успев закрыть за гостьей дверь. Пусть восстановится как следует, а потом уже можно будет подумать, какое «настоящее дело» можно будет сунуть ей в лапы.

А у самой Шерил и без того дел и проблем накопилось — не разгрести. И всё чаще возникал вопрос: неужели эти люди не умеют договариваться? Ведь казалось бы, чего проще, одним подойти да спросить, почему другие поступают так, а не иначе? Так нет, одни думают себе что-то одно, другие думают что-то другое, делают вообще третье и четвёртое и из-за этого происходит всеобщее недопонимание и прочие конфликты.

Лейв

Что там его советник говорил по поводу того, что айи наглые? Так вот, они не наглые, а НАГЛЫЕ! Нет, он не против был дать кое-какие объяснения по поводу своего появления в Ойровой долине (название закрепилось за местом недавно, буквально на днях) и даже готов был к тому, что его не очень вежливо об этом спросят. Но вот, что допрос будет многочасовым, и действительно (как его когда-то предупреждала Шерил) сопровождаться настойчивым приглашением пройти кое-какие тесты и поучаствовать в некоторых опытах, Лейв оказался совершенно не готов.

Их не слишком интересовали вопросы: как, зачем и вообще какое право он имел появляться на особо секретном объекте. Зато они действительно не представляли, что пространственные врата можно подзаряжать снаружи. Более того, и у ойров и у айев это считалось совершенно, принципиально невозможным. Потому и стояли тогда истуканами — не знали, что тут можно предпринять.

— Может быть, это какое-то особое свойство организмов иномирян? — наконец-то услышал он предположение, сулившее временное освобождение. Правда, вид у мастера, высказавшего его, был крайне неуверенный. — Способность передавать свою внутреннюю энергию артефактам напрямую?

— Не может такого быть! — возразил ему другой, на вид гораздо более маститый. — Иначе гегейгонцы не охотились бы и за нашими гражданами, как за источниками магической энергии.

— А сравнить способы добычи этой самой энергии из айей и из кхонов у вас не было возможности? — выдвинул идею Лейв, но сделал это исключительно от усталости и безысходности. — Может быть они отличаются, может быть в плане питательности мы предпочтительней?

— Не было у нас возможности сравнить, — от него отмахнулись почти с досадой. — И изучить — появилась только недавно.

— Ну спросили бы ещё у Шерил, чем руководствовалась она когда принялась питать портал? Может быть, при сравнении выяснились бы какие-нибудь общие моменты.

— Бесполезно! — вот теперь от него точно отмахнулись. — Эти Творцы — существа во многом стихийные, поступающие так, как велит им вдохновение. А эта девушка в особенности. Ничего она не знает, ничего не понимает, сделала так, потому, что на тот момент это показалось правильным.

И за высокой теорией послала к брату-близнецу, потому как сама в ней не очень разбирается, но этого Лейву сообщать не стали. Кажется, о существовании Алишера этот проныра ещё не успел выяснить.

— Так контролировать надо! — возмутился Лейв. — А то в следующий раз она вам такого натворит!

— О, не беспокойтесь, Сиятельный. Воспитательную беседу с ней уже провели. И работой загрузили, чтобы времени на всякие глупости не осталось.

И всё покатилось вновь по кругу. Вопросы-вопросы-вопросы.

И доступа к ойрам, в спасении которых он принимал столь зримое участие, ему не дали. Нет, всё-таки айи наглые и бессовестные.

Однако же эта его выходка имела ещё один, мене заметный со стороны результат. Совместная работа на общее благо, а если сказать точнее, то на благо третьей стороны, сказалась на его отношении к бывшей наложнице более чем благотворно. Исчезло ощущение потери и чувство, что тебя предали, перестала зудеть ревность, возникавшая каждый раз, когда Шерил на его глазах начинали оказывать знаки внимания статные крылатые. Всё успокоилось. Осталось только чувство плеча — уверенность, что есть человек, на которого в трудный момент можно опереться, да сияющие восторгом победы серо-зелёные, как никогда яркие, глаза.

В свете близящегося расставания, посольство и так задержалось несколько дольше, чем это было запланировано, это было очень и очень неплохо.

Шерил

Коряво написанное послание появилось на табличке только к вечеру следующего дня, когда Шерил уже начала тревожно подумывать, не заявиться ли без приглашения. Но нет, обе её подопечные только что проснулись и, как могли, приводили себя в порядок.

— Вода здесь есть? — это был первый вопрос Мирраи, после обязательных пожеланий высокого и чистого неба над головой. — Чтобы помыться?

— Только душ, — она помедлила, не зная, знакома ли ойра с таким понятием, потом всё же решила немного разъяснить: — Это льющийся сверху поток воды, вроде небольшого искусственного водопада.

— А, — ойра пошевелила в воздухе короткими толстыми пальчиками, её тоже иногда подводил словарный запас. — Что-нибудь, куда можно погрузиться целиком?

— Ванна? Или бассейн? — предположила Шерил и помедлила, вспоминая. — Знаешь, а, наверное, здесь я ни разу ничего подобного не видела. Внизу, в долине, где имеются выходы термальных вод, построены купальни. А тут, наверху… — она выразительно пожала плечами. И повела ойру к небольшому закутку, где находилось удачно замаскированное фальшпанелью помывочное отделение.

— И как так можно жить? — донеслось ей в спину.

— Нормально. С таким украшением, — Шерил частично развернула и вновь сложила крылья, — всё равно не поплаваешь.

И подумала, что надо бы посоветовать внизу, в долине, хотя бы запруду организовать. Кошки-то кошки, но ведь не пустынные, а вполне даже водяные и кто знает, на какое время это диковатое племя обосновалось в айских горах.

Постепенно, путём вопросов и ответов удалось наладить более-менее доброжелательный контакт и, кстати, узнать, куда делась Ойсеррин. Как оказалось, старая знахарка даже и не подумала покидать свой остров на болоте. Жаль. Шерил надеялась, что удастся с нею ещё раз повидаться и сказать: «спасибо». Только по прошествии приличного отрезка времени, Шерил смогла оценить, как же ей повезло наткнуться на Ойсеррин, когда девушка делала первые шаги в этом мире. Кстати, Тларга, который провожал её до границы Ияннорира, она разыскала довольно быстро и была счастлива, найдя его и живым и здоровым.

Вторым пунктом в их программе значилось усиленное питание, которое требовалось если не немедленно, то как можно скорее. Шерил повела гостью страны в один из своих любимых ресторанчиков. Довольно большой, он имел множество столиков-закутков, где можно было приватно посидеть-поболтать, никому не мешая и никого не стесняя. И кормили там вполне пристойно: без особенных изысков, но вкусно и разнообразно.

— Я не знаю, что из всего этого можно заказать, — Миррая наклонилась над столом и понизила голос до свистящего шёпота. Пока они блуждали по залу в поисках свободного столика, у неё была возможность оценить ассортимент исходя из того, что было заказано у других посетителей ресторана.

— Понятно, что кухня у вас совсем другая, — уверенно успокоила её Шерил. Пока эти две кошки спали, у неё уже была возможность понаблюдать за тем, что именно в еде предпочитают ойры вообще и ойры-шаманы в частности. И предпочтения эти были вполне однозначны. — Но что-нибудь мясное мы здесь обязательно найдём. И сладкого тоже закажем. Кстати, мясо и сладости во всех видах — основа айской национальной кухни.

— А это съедобно? — с сомнением произнесла Миррая, однако носом, над принесенными только что блюдами с разными разностями, потянула заинтересованно. А мелкая, та вообще отцепилась от мамы и уже цапнула что-то липкое и потянула в рот.

— И даже вкусно, — и подпихнула под лапу гостье то, что стало для неё в своё время кулинарным открытием — чё, наполненные сладкой начинкой из рубленого мяса и орехов. — Полёт — не самый простой способ передвижения, он требует много энергии. Поэтому каши и прочую траву, от которой только тяжесть в животе, здесь едят не очень.

— Толково придумано, — Миррая сама не заметила, как проглотила первый конвертик из тонкого подсоленного теста и принялась за второй, с другой начинкой. — Но икра нереисов или лаковые личинки — намного легче и питательней, чем мясо теплокровных.

— Э-э, — протянула Шерил, старательно гася своё воображение, чтобы не потерять аппетит, — не думаю, чтобы я смогла оценить такую еду по достоинству.

— Ты же жила у нас! — удивилась Миррая, краем глаза поглядывая за дочкой, которая, осмелев, принялась свободно перемещаться по лавкам, выуживая с расставленных на столе блюд самое интересное. К привычным людям длинным двузубым вилкам малышка даже не прикасалась, используя вместо них собственные длинные и острые коготки. Кстати, и её мама пользовалась столовыми приборами весьма и весьма неуверенно.

— Недолго. И сезон тогда был не самый изобильный. Дожди.

Мечтательно сощурив ясные серо-зелёные глаза, она, в который раз, принялась пересказывать историю своего пребывания в гостях у старой травницы посреди бескрайних ойрских болот. Неожиданно, этот рассказ вызвал немалый интерес у обеих слушательниц, и если старшая интересовалась в основном вопросами технического характера, то младшая заползла к Шерил под крыло и слушала её рассказ как чудесную сказку.

Котёнок, оказавшейся на поверку девочкой, был совершенно умилительный. Её так и тянуло потискать, погладить, зарыться пальцами в длинный мягкий пух на затылке и не всегда Шерил успевала мысленно надавать себе по рукам. Эффект был совершенно закономерным. Немного дичившаяся поначалу девочка, очень быстро освоилась, попривыкла, а потом и перебралась к доброй тёте на ручки, а с ручек на спину, удобно устроившись там между плечами и верхом крыльев.

— Значит, ты у неё просто жила, — задумчиво прищурила крупные, желтовато-зелёные глаза Миррая. — Не училась.

— Училась, — Шерил дёрнулась было привычно-небрежно пожать одним плечом, но увесистая тушка Муррочки не позволила ей сделать это. — Совсем чуть-чуть. Травы распознавать и как они действуют на разные расы. Да я почти забыла уже всё. Вдали от ваших болот нужных сборов не создать.

— Да. И я не представляю, что будем делать мы, шаманы, когда наши запасы зелий иссякнут, — опечалилась Миррая. К перемещениям дочери по плечам совершенно чужой тёти она, казалось, отнеслась абсолютно индифферентно.

— Не думаю, что об этом стоит беспокоиться заранее, — Шерил накрыла рукой её лапу. — Здесь, на время пребывания ойров в горах, ваш народ обеспечат всем необходимым. А потом, так или иначе разрешится вопрос с Гегейргоном и вы сможете отправиться домой.

— И о каком времени идёт речь? Год? Два?

— Думаю, и полугода не пройдёт, как этот нарыв лопнет. А скорее, даже раньше.

— Что потребуется от нас для обеспечения успеха общего дела? — ойра подняла на неё взгляд. Серьёзный и даже, как будто, ощутимо тяжёлый.

— Маскировка, — Шерил сняла девочку со своих плеч, всё-таки она уже успела изрядно их оттоптать и пересадила её на колени. Однако подвижный котёнок сидеть на месте не пожелал и поскакал к маме. — Вы, в ней непревзойдённые мастера — владеете приёмами становиться совершенно невидимыми на открытом месте, и с вас точно потребуют рассказать и показать, как вы это делаете. А что ещё — я не знаю, но в бой точно не погонят — вас и так слишком мало.

— Это ещё почему?! Мы не беспомощные и небесполезные! — возмутилась ойра.

— Феномен местной культуры — беречь всё уникальное и уникальных специалистов в том числе. Меня вот тоже время от времени пытаются засадить за бумажную работу, — и подумала, что неплохо бы вернуться в Стальное Гнездо. В конце-концов, из его гарнизона её никто не вычёркивал, просто отлучка как-то уж очень сильно затянулась.

— Это мы ещё посмотрим, — Миррая воинственно распушила вибриссы. Потом разом сникла и пожав худыми, костистыми плечами, добавила: — хотя нас действительно стало слишком мало.

Алишер

Результаты были. Спустя несколько дней погружения в работу, когда весь окружающий мир, напрямую не касавшийся его творчества воспринимался как сквозь дымку нереальности, он смог сформулировать и разослать всем заинтересованным айям несколько тезисов:

1. Растянуть антимагическое поле ещё шире не получится, оно и так при включении работает на максимуме.

2. Даром менестреля вполне можно им управлять, деформируя и вытягивая поле в нужную сторону.

3. Делать это можно только находясь внутри драконьей шкуры, поскольку щит односторонний. (И хорошо, что это так, иначе драконьей чешуёй маги пользоваться не смогли бы, не рискуя лишиться собственных способностей).

Что со всем этим делать и пригодятся ли результаты его работы хоть как-нибудь, Алишер не имел ни малейшего представления. Оставил это на усмотрение обременённым жизненным опытом, а сам направился узнать, что успело случиться в окружающем мире за то время, что он выпал из жизни.

У дверей его ждал Маарик, как это обычно бывало в последнее время, но на этот раз, заметив, что Алишер всем сознанием находится в реальном мире, рискнул задать вопрос:

— Ну и как? — вообще-то интересоваться подробностями занятий подопечного ему не рекомендовали, но можно же спросить как у того, как прошёл день в общем? А там, глядишь, нечаянно добавит каких-нибудь интересных подробностей… Не ради секретов в которые его не пожелали посвятить, а так, из общего любопытства. Но Алишер его разочаровал: он только недовольно покрутил носом и попросил:

— Найди где-нибудь тихое местечко, где мы с гитарой никому не будем мешать.

Он не в первый раз просил о таком. Как истинный, урождённый менестрель Алишер часто принимался что-нибудь напевать себе под нос или тихонько наигрывать, но иногда ему требовалось пообщаться с миром во всю мощь богами данного голоса. Богинями, так было принято считать у Творцов, но даже они сознавали, что пол божества — не более чем условность художественного образа. При этом наличие доброжелательно настроенных слушателей приветствовалось, но было совершенно не обязательно.

И у Маарика было такое место на примете. Большая долина с отличной акустикой, а к ней прилагается множество живых существ, которые толком не знают чем себя занять и вполне сгодятся на роль слушателей.

Шерил

Должность консультанта по межрасовым вопросам оказалось неожиданно утомительной. И как ни странно, самые трудные в разрешении проблемы возникали не у ойров, а у айев.

— Не понимаю я их совсем, — жаловался Юджин, провожая тоскливым взглядом смутно знакомую ойру-шаманку, деловито перерывающую открытый прилавок мастера-травника. Сами они в это время сидели за столиком маленького уличного кафе, отделённые лёгкой фигурной решёткой от следующей, нижней террасы, где жилые помещения яруса перемежались с мелкими кафе и магазинчиками.

— И в чём сложности? — Шерил потёрла складочку меж бровей, где временами начинала скапливаться тупая головная боль. От усталости, не иначе. Она летала провожать Ияннорирское посольство и Лейва вместе с ним. Расставание далось неожиданно тяжело, словно какая-то часть её жизни уходила безвозвратно. И работу с переселенцами с неё никто не снимал, а там, казалось бы на ровном месте, то и дело возникали проблемы. Трудно. И, похоже, из идеи выйти с приятелем в «свет» опять ничего толкового не выйдет.

— Как можно мать с детёнышем посылать на опасное дело? — он расстроено покачал головой и бессознательно накрыл ладонью её руку. — Ещё тогда, на болотах, когда её послали с нами, да и сейчас, когда она требует себе дела, наши её отговаривают, а сородичи — нет. А тогда… Ведь полно же было молодых котов — шаманов, почему было не дать кого-то из них нам в провожатые?

— Не полно. Миррая талантлива, говорят даже, она лучшая ученица Ойсеррин. Равные ей по силе и умелости ойры в большинстве своём слишком стары, для того, чтобы выдержать серьёзные физические нагрузки.

— Хорошо, эта ойра — наше молодоё всё в шаманстве и вариантов у старейшин особо не было. Но за каким же!.. — он чуть было не выругался, но в самый последний момент удержал крепкое словцо на языке. — Зачем нужно было и девочку, её дочь, тащить на опасное задание!

— Мать и дитя до определённого возраста, неразделимы, — попробовала она втолковать приятелю то, что сама узнала совсем недавно. Когда начала более плотно общаться с Миррой и Мурой. — И считается большим горем, если совсем мелкий котёнок остаётся без родителей, намного бОльшим, чем если погибает вместе с ними. У ойров так.

— Боюсь, я не смогу этого понять, — он опустил голову, так, что отросшая за последнее время чёлка закрыла глаза.

— Не понимай. Просто прими, — Шерил всё же попыталась сделать для него более доступными основы чужого мировоззрения. — У них даже слово такое есть: «вырра» — кошка и её котёнок. Кстати, ты никогда не задумывался, как много может рассказать язык о своих носителях? У нас, к примеру есть слово: «ребёнок». Не важно мальчик или девочка, просто «ребёнок». Те, которые старше, уже делятся на юношей и девушек, мужчин и женщин, стариков и старух. А дети просто дети.

— Есть ещё подростки, люди среднего и старшего возраста, — включился Юджин в словесную игру.

— Не путай. Это не разговорная речь, это классификация возрастов и язык науки, а это несколько иное.

— Да Боги Нижнего Мира с ними, с возрастами и классификациями, но как можно было подвергать опасности мать и дитя?! И о чём думала эта самая мать!

— А ты с другой стороны посмотри: каждая женщина — мать хотя бы в потенциале. И если уж разобраться, каждый мужчина — отец. И неправильно и несправедливо, когда они умирают до срока.

— Ну, если с этой стороны посмотреть, то жизнь вообще несправедливая штука.

И подобных разговоров с крылатыми случалось довольно много.

А потом вернулся из каких-то важно-секретных далей Алишер (вот же паразит, от сестры тайны завёл!) сел на приметный камень у самого края ойрского посёлка, повернулся к нему спиной, устремив взгляд в сиреневую даль, и тронул струны. Приближение сестры, по счастливому стечению обстоятельств задержавшейся допоздна в посёлке, он не столько услышал, сколько почувствовал. Шерил подошла, присела на тот же камень в привычной и удобной позе, лопатками к лопаткам, опираясь друг на друга, как они уже не раз сидели раньше. Вот разве что теперь между ними расположились её крылья. А, впрочем, неважно. Не мешают. Он заиграл чуть громче, она принялась отстукивать ритм ладонями, он начал первую из баллад о сотворении мира, составленных по религиозно-мистическим представлениям разных народов, она вплела свой голос, обогатив общее звучание полутонами и оттенками. Их голоса, сплетённые в неразделимое целое, растекались по долине и растворялись в вечерних сумерках. Он вёл в их тандеме? Она направляла общее звучание? Никто из них впоследствии не смог бы уверенно ответить на эти вопросы. Но именно после этого спонтанного выступления у Алишера появился повод задуматься, кто для кого из них являлся резонатором-усилителем.

Импровизированный концерт закончился далеко за полночь и к этому времени вокруг менестрелей собрались все не занятые срочными делами (теми, которые нельзя отложить) ойры, включая даже самых мелких котят на руках и спинах матерей.

Зримых чудес не случилось, но с той поры всё как-то само собой пошло на лад. И проблемы, до той поры казавшиеся неистребимыми, как-то разрешились сами собой.

Маленькие, чудеса иногда случаются. Маленькие, но очень нужные.

37

Шерил

Кто бы там что ни думал, как бы айи не планировали удержать остатки ойров в стороне от Великой Битвы (её так уже начинали называть заранее), ничего у них не вышло. Не тех кровей были кошки, чтобы можно было оставить их в тылу и в безопасности. По крайней мере, из молодых воинов и шаманов образовался хороший диверсионный отряд, способный скрытно действовать в тылу у армии противника. Миррая в него не вошла.

— А тебе так хотелось повоевать? — спросила Шерил у сидящей в мрачной неподвижности ойры. Та за последние полчаса, кажется, ни разу не сменила позы.

— Нет, — Миррая коротко мотнула гривой. — Не хочется. И даже если бы захотела, меня дважды никто туда не пустил бы. Во-первых, вырра (кошка с малолетним котёнком) — не воин, во-вторых, Хранителей Знаний и без того мало осталось. Да и не умею я ничего такого, из меня даже охотник получался посредственный.

— А чего тогда грустишь?

— Я думала: я — умная; я думала: я много знаю. А оказалось, только и годна на то, чтобы отвечать на бесконечные вопросы, да вывешивать за окна твоего Мастера горшки с цветами.

Одним из самых заметных результатов того, что Шерил принародно сама себя записала в родственники к Мастеру Езекиилу, оказалось переселение в его дом. И то сказать, апартаменты у него были вполне приличных размеров, на большую семью с чадами и домочадцами хватило бы места, а жил он там один. Да и как жил? Заходил иногда, когда выбирался из своих внутригорных лабораторий. Сюда же сам впервые притащил умученную до состояния полного безразличия ойру-шаманку и со словами:

— Тебе же всё равно поручили за ней присматривать, — поручил их друг другу.

В несколько дней Миррая организовала на попавшей под её влияние территории домашний уют. Расставила и развесила по стенам сосуды со смесями ароматических трав, приятными как на запах, так и на вид, правда при этом фыркала недовольно, что в местных лавках выбор совсем небогатый. На кухне, где раньше можно было обнаружить только набор чаёв да кое-какие сладости, появился нормальный запас продуктов, для каждодневного питания. А теперь вот деятельная кошка добралась до ещё одного местного обычая: вывешивать в длинных вертикальных кашпо цветущие растения — получалось очень красиво, прямо таки цветущая стена, если посмотреть на неё снаружи. Сама переговорила с крылатыми соседками по поводу сортов цветов и состава почвы, сама приволокла горшки и рассаду, сама сегодня заметила первый раскрывшийся бутон, а налюбовавшись им вволю (для чего пришлось опасно свеситься с подоконника), загрустила.

— Всё время что-то делаю, делаю и что-то всё не то.

— Это просто потому, что ты не понимаешь того, над чем работают Мастер и его коллеги и к чему привлекают тебя, — это предположение родилось когда Шерил попробовала поставить себя на её место. — Требуй объяснений!

— Как я могу чего-то требовать?! — она запустила пальцы в свои космы и когтями несколько раз энергично прочесала гриву. — Нас приняли. Приютили. Обеспечили всем необходимым. Хотя айи совсем не так богаты. Эта ваша ограниченность ресурсов и привычка использовать каждый клочок чего угодно двадцатью разными способами, пока он окончательно не обветшает!

— Помощь ойрам — это выгодное вложение средств и целевое расходование ресурса, — серьёзно, стараясь удержать улыбку, рвущуюся на губы, возразила Шерил. Так комична была ойра в своём отчаянье и недоумении.

— Всё равно, — Миррая широко взмахнула лапами, сшибив со стола круглую вазу из ударопрочного стекла, в которую Мурра пару дней назад сложила притащенную откуда-то разноцветную гальку. Прозрачный шар покатился по полу, по пути рассыпая дорожку из камешков. Ойра только посмотрела ему вслед, но пойти прибрать, даже не дёрнулась.

— Всё равно, — продолжила за неё Шерил, переждав пока стихнет грохот. — Айи не считают, что вы за помощь им что-то должны. И если ты начнёшь задавать вопросы, воспримут это нормально.

— Я пробовала, — не меняя позы и выражения морды, вставила Миррая.

— Наверное, у кого-нибудь из мэтров? Так они, когда работают, находятся в некотором отрыве от реальности и спрашивать у них что-либо бесполезно. Это я тебе как менестрель говорю, который кое-что понимает в Творчестве и Вдохновении. Ты попробуй кого-нибудь из помощников за крылья поймать.

Кстати, и Мастер Езекиил ей недавно в частной беседе жаловался, что с прибытием долгожданных шаманов, на поиски которых были затрачены немалые ресурсы, многие темы затормозились, если не застопорились вовсе. Хотя ожидался немалый прорыв.

И Шерил в который раз подумала, что неспособность людей разговаривать и договариваться так и осталась обстоятельством, совершенно для неё непонятным.

— Ма! — в комнату влетела Муррая и принялась что-то бойко трещать на тарришь, который Шерил и так-то понимала с пятого на десятое, а уж в детском его варианте… Но восторженный тон был предельно внятным, а в лапках малышки обвисло нечто серо-пушистое. Миррая повелительным жестом подозвала дочь и выхватила добычу из её лапок.

Это был кот. Нет не разумный, человекообразный ойр, а именно кот. Тощий, поджарый, длиннолапый, с зеленовато-серой пятнистой гладкой шерстью на спине, переходящей серо-стальной мех на пузе. Он уставился на Мирраю ржаво-рыжими глазами и попробовал начать выворачиваться, но ойра держала его крепко.

— На ойри. Интересно, откуда он тут взялся?

— А что это вообще такое? — Шерил даже не пыталась прикоснуться к зверушке. Она подозревала, что довольно крупные подушечки на лапах скрывают и когти немаленького размера. А у неё, в отличие от ойров, плотного меха поверх кожи не имеется.

— Зверь из наших болот. Если его название перевести на ваш язык, получится что-то вроде: «ойр, который живёт на кочке». Мы иногда держим их в наших жилищах.

— Может, проскочил, когда врата были открыты? — предположила Шерил.

Но тут в их разговор опять вмешалась Муррочка, промяукавшая что-то умоляющим тоном. Шерил и без перевода догадалась, что та просит оставить в доме живую игрушку.

— Как думаешь, Мастер Езекиил не будет возражать? — величественно обернулась к Шерил Миррая. Материнское сердце — не каменное, а у деточки был уж слишком умилительный и просящий вид.

— Если это животное не будет гадить по углам и портить вещи, думаю, проблем не возникнет.

— А вот за этим, должна проследить его новая хозяйка, — и ещё раз повторила это для дочери на родном языке, соорудив на морде грозное выражение. Малышка издала ликующий возглас, схватила несопротивляющегося зверя в охапку и уволокла в свою комнату. Миррая проводила её взглядом, в котором в равной пропорции мешалась гордость за своё дитя и ласковая снисходительность. — Ей полезно учиться нести ответственность за кого-то другого. У будущих шаманов детство затяжное, а моя даже на этом фоне уникум, ей уже к концу зимы полагалось бы отцепиться от моей шерсти и проявлять больше самостоятельности, а она всё никак.

— Так может, через пару десятков лет мы получим из неё Великую Шаманку? — полила елеем материнское сердце Шерил.

— Задатки у неё есть, — осторожно согласилась Миррая.

Так, за детско-кошачьими проблемами они отвлеклись от прочих важных тем, и Шерил даже забыла, с чего начался их разговор. Но не забыла Миррая. Она, посомневавшись некоторое время, всё же решила последовать толковому совету человека, прошедшего пусть и не тот же самый, но очень похожий путь. И не прогадала.

Алишер

Разговора с Мастерами он, признаться, ждал с нетерпением. Или ещё с кем-то, кто в курсе предстоящих планов, вот хотя бы с этим бравым военным, представившимся как командир Ёрмун. Всё-таки интересно было, будут ли использованы его наработки по растягиванию поля драконьей чешуи и если будут, то как. Но начался он не с того, и не так, как ожидал менестрель, с вопроса, будет ли он лично участвовать в предстоящей битве.

— Я не воин, — он слегка повёл широкими плечами. — Фехтовать меня, конечно, учли и учили неплохо, но что вам за польза от ещё одной единицы на поле боя?

— Стоп-стоп, никто не говорит, что тебе нужно становиться в строй, среди рядовых бойцов, — Ёрмун даже как-то взъерошился весь. — А в свете того, что наши Стражи будут строиться не на земле, а в небе, это и вовсе бесперспективно.

— Тогда зачем?

— Затем, что даже в союзе с Ияннориром у нас с Тёмными получается паритет сил. У них технологии, в том числе немагические, у них массовая промышленность, у них армия и воздушный флот. Это серьёзная сила.

— У вас тоже промышленность, — счёл необходимым уточнить Алишер.

— Но не массовое производство, у нас больше приветствуется индивидуальное творчество или работа в малых коллективах. Так исторически сложилось. Так, о чём это я? А! Так вот, шансы победить в предстоящем конфликте у нас очень неплохие. Но! Всегда есть возможность их увеличить и мы обязаны её использовать. Увеличить свои ресурсы количественно, мы не имеем возможности. Времени на это нет. Зато качественно… Придумать неожиданный ход, выставить новое, ранее не использовавшееся оружие зашиты или нападения. То, с чем противник ранее не сталкивался.

— Это вы на счёт той шкуры? — догадался Алишер. Ещё бы было не догадаться, если он только и ждал, пока разговор дойдёт до неё.

— А вот тут всё далеко не так однозначно, — он прошёлся туда-сюда, сцепив пальцы в замок за спиной, под крыльями. — Что шкура? Она существует в единственном экземпляре, да и использовали мы её уже раньше. Несколько раз. И первый из них был, когда войска из Ияннорира пришли ликвидировать наше вольное поселение, или взять под свою власть, тут уж как получится. Тогда её только-только нашли, едва начали изучать и чуть не угробили при попытке использовать. Но отбиться удалось почти без потерь. Так что о существовании антимагического артефакта нашим противникам известно. И то, что он один и даже примерный радиус его действия. Это не может считаться неожиданностью.

— И мои наработки ничем не помогли? — расстроился Алишер.

— Ваши наработки, ваши способности, способности магов-менестрелей, которые уникальны для нашего мира, и есть та самая неожиданность с которой я начинал! — командир продолжал гнуть свою линию, используя реплики Алишера только как своеобразные подпорки. — Тем, кто с ними не знаком досконально, а таких людей, в нашем мире, не существует вовсе, невозможно просчитать их заранее. Это так предисловие. А теперь сами предложения. Их два. Первое, поработать с динамическим щитом, генерируемым денежным драконом. Да, да наши мастера придумали, как максимально эффективно использовать твоё открытие. Это понятное предложение. Подробности по нему можно изложить и позже. Теперь второе. Этой зимой гарнизону форта Стальное Гнездо, где в то время служила твоя сестра, часто приходилось вступать в стычки с отдельными отрядами воинов Гегейргона и с воздушным флотом. — Алишер согласно кивнул. Об этой части истории ему рассказывала и сама Шерил и множество других людей. — И тогда же нашими военными экспертами и в частности Мастером Азорра были замечены некоторые полезные странности. Тебе, наверное, известно, что самым ходовым и массовым магическим оружием Гегейргона являются так называемы амулеты страха. В разной своей конфигурации они вызывают панику, иррациональную жуть, беспричинный ужас.

— О, кстати, — перебил его Алишер. — Давно хотел спросить: почему ваши воины не носят чешуйчатые доспехи? Сиятельные, если выходят на поле боя, полностью в них облачаются, рядовые воины тоже, кто сколько сможет монеток насобирать. А ваши совсем нет.

— И даже в карманах деньги предпочитают не носить, — согласился командир. — А перед боевым вылетом, согласно инструкции, обязаны дополнительно проверить отсутствие монет в одежде и снаряжении. Всё дело в том, что мы, как ни печально это признать, являемся магами не непосредственно, а опосредованно. В отличие от вас с сестрой и тех же Сиятельных. То есть, способны обращаться к силе только при помощи рун. И самое эффективное наше оружие именно магическое, снабжённое рунными печатями, а оно вступает в конфликт с антимагическим полем драконьей чешуи. Вот так-то. Впрочем, недавно у нас появились защитные амулеты, действие которых избирательно и не конфликтует с остальным вооружением, — немного помедлил и дополнил разъяснением: — Правда, технология их производства пока не обкатана и их ещё очень мало.

— То есть, — Алишер словно бы не услышал последнего, оптимистического, утверждения, — или ты в защите от любой магии, в том числе и ментальной, но для нападения имеешь в распоряжении только силу мышц, или, наоборот, беззащитен от неё, зато можешь стрелять направо и налево. Не слишком приятный выбор. Но я вас перебил, вы, кажется, что-то начинали рассказывать о моей сестре?

— Да. Так вот, во время тех стычек, было замечено, что на тех воинов, что идут в одной команде с Шерил паническая атака практически не оказывает никакого действия. При том, что сама девушка ничего специально для этого не предпринимала. Ты можешь это как-то объяснить с точки зрения теории влияний или любой другой, которая могла бы подвести под это рациональную платформу?

Алишер казался искренне удивлённым и растерянным.

— Вы уверены, что это не случайность?

— Уверен. Если это происходит раз за разом, то это уже не случайность, речь идёт, скорее, об устойчивом эффекте.

— Ни разу ни о чём подобном не слышал. Да на нас-то и влиять ментально невозможно, вы же, наверное знаете, саморегуляция моментально отсекает постороннее воздействие. И войн в нашем мире давно не случалось, чтобы заметить это на ком-то постороннем.

— Досадно. Значит, заменить сестру в этой авантюре ты не сможешь.

— В какой?

Дверь в дальнем конце зала хлопнула, грохнула и в помещение даже не вошли — ввалились Мастер Езекиил, Шерил и ещё несколько айев, которых часто можно было встретить в этой компании. Все они громко и довольно экспрессивно обсуждали возможности ойров-шаманов, с которыми работали в последнее время.

— Очень вовремя, — прокомментировал их появление командор. — Не придётся повторять несколько раз.

Шерил

Вызов от командора она приняла с некоторым облегчением. Её не забыли, не оставляют на второстепенных работах. Всё-таки к жизни на острие ножа привыкаешь, как к наркотику какому-то, когда после окончания очередного приключения требуется только на время соскочить, чтобы отдышаться и опомниться, а дальше организм опять требует действий.

Некоторой неожиданностью стало для неё присутствие в зале Алишера, виделись с которым они в последнее время эпизодически. И то, каким недовольным он выглядел. И то, что всех «лишних», кроме них с братом, очень быстро спровадили под разными предлогами.

— Мне не слишком нравится тот вариант действий, который я сейчас вам предложу, но без него получается намного хуже, — начал командор и это вступление тоже показалось Шерил довольно странным. — Труднее. И с меньшей гарантией на успех, если в таком деле как война, вообще уместно говорить о каких-то гарантиях.

— Что конкретно от вас требуется? — не утерпела Шерил.

— Конкретно от тебя потребуется участие в диверсии против командования противника. — Он развернул на столе карту, на которой, с некоторым напряжением, Шерил опознала место, где смыкаются границы трёх государств. — Для финальной битвы мы планируем встретить противника вот здесь, — его рука сместилась к северу, где ставшая широкой и полноводной Ниппа делала плавный изгиб. — Наша командная точка будет размещаться вот здесь, — он ткнул указкой в место на карте. — Но это так, для общего представления о ситуации на поле боя. А вот наши противники, скорее всего, выберут себе место на одном из флагманов.

— На одном из? А сколько их всего? — склонил Алишер голову.

— По данным нашей разведки в Гегейргоне имеется всего три корабля такого размера и сомнительно, что хоть один из них они оставят простаивать в резерве.

— Флагман, он какого размера? — попыталась что-то прикинуть Шерил.

— Примерно вдвое больше того, в ядро которого вы помогали проникнуть нашим специалистам. Мы, конечно, попробуем выяснить, на каком именно, но следует быть готовыми, что проникать придётся на все три.

— Проникнуть и..?

— И обезвредить вражеское командование любым удобным способом. И это будет половина победы.

— И неужели же во всё это обязательно втравливать Шерьку?! — взвился Алишер, понимая, насколько опасным может оказаться то, о чём сейчас толковал командир Езилай. Шерил хотела было что-то возразить, настоять на своём праве принимать самостоятельные решения, но не успела: — Какими бы уникальными свойствами она не обладала, вы же сами утверждали, что теперь есть амулеты со сходным действием!

— Постойте, постойте, о чём речь? — она внезапно поняла, что не представляет, о чём они говорят.

Езилай, почувствовавший, что начитает упускать лидерство в беседе, вспомнил, что девушке ничего не известно о том эффекте, о котором он только что поведал её брату, и, подавив тяжкий вздох, он ещё раз принялся за краткий пересказ. Нужно было всё же с самого начала собрать этих двоих вместе, не пытаться переложить на парня более опасную часть задания. Всё равно без толку.

— Так может быть это какая-то новая грань нашего Таланта? — вдохновенно предположила Шерил. — Наподобие того, как усилился дар Сиятельных при переходе в другой мир?

— У нас нет времени это выяснять, — мрачно вставил Езилай, как раз тогда, когда Алишер собирался предложить поэкспериментировать и выяснить на практике не обнаружатся ли и у него подобные свойства. — Времени есть только на отработку действий в группе, — он кивнул Шерил, — и на обучение управлением денежным драконом, — теперь кивок предназначался Алишеру.

— Кстати, вы не объяснили, почему нельзя снабдить этими вашими новыми амулетами всю команду, вместо того, чтобы тащить в бой Шерил?

— Потому, что амулетов мало. Технология пока не отработана, и каждый из них делается долго и сложно и собирается практически вручную. Наши союзники из Ияннорира обещали передать некоторое их количество, но у них самих с амулетами не густо — не стремились Сиятельные производить против себя оружие. Потому, что первую партию амулетов собственного изготовления мы только-только отправили на фронт и до сих пор не получили сведений об их эффективности. Ну и последнее: атакующая группа будет не одна, а столько, сколько мы сможем собрать. Кроме трёх флагманов, в воздухе будут находиться и другие летучие корабли от корветов до мелочи вроде катеров. Предположительное их количество сейчас уточняется. И всех, понимаете, всех нужно будет снабдить полным набором «щитов».

— Мастер упоминал, что как раз сейчас разрабатывается облегчённый вариант тех защитных амулетов, — со значением проговорила Шерил. — Предположительно, они будут более просты в производстве, но лишь частично защищать от ментального воздействия, значительно смягчая его.

— Знаю. Мы надеемся обеспечить хотя бы частичной защитой всех наших бойцов. Так я не услышал ответа, вы согласны участвовать в этой авантюре? — он обратился напрямую к Шерил, твёрдо глядя ей в глаза.

— Я в любом случае собиралась оказаться на поле боя, — она небрежно пожала одним крылом. — В конце концов, там будут все мои друзья. И мне кажется, это неплохо, что вы придумали, как использовать мои способности наиболее эффективно.

— Кстати, ваши друзья, те, с кем вы служили в Стальном Гнезде, тоже войдут в эту группу — мы решили не разбивать эту команду. Которую поведёт Мастер Азорра лично.

— Он? — воскликнула Шерил, неприятно удивлённая. — Но разве Мастерам дозволяется участвовать в таких опасных предприятиях? Это же всё равно что курицу, несущую золотые яйца пустить под нож и в суп.

Езилай ухмыльнулся красочности сравнения.

— Нельзя запретить. Свобода воли — один из столпов, поддерживающих наше общество. А кроме того… Его воинского опыта более чем достаточно для руководства подобной операцией, в бой идут его люди, он один из немногих айев, которые неплохо разбираются во внутреннем устройстве летучих кораблей.

Когда началось подробное изложение плана операции, с раскладыванием по столам чертежей летучих кораблей, в которых Шерька что-то понимала, а он даже хвоста от носа не мог отличить, Алишер перестал следить за нитью разговора.

План предстоящей битвы внушал… Внушал. То есть, был внушительным. Сложным, подробным, многовариантным, включавшим различные ответы на возможные действия противника. Но вот чего Шерил никак не могла понять, почему командир Езилай, да и прочие, кто составлял эти планы, так уверены, что решающая битва состоится именно в излучине Ниппы — месте не самом выгодном для Гегейргона и к тому же находящимся на его территории.

Алишера волновали совсем другие вопросы:

— Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты действительно собираешься участвовать в предстоящем сражении… активно. Не в магической поддержке, не в инженерных войсках, а в прямом столкновении. Где придётся умирать и убивать. И ладно ещё умирать, но убивать!

— А я не могу понять, как можно остаться в стороне, хотя бы даже на пол шага в сторону отступить после того, что мы видели. А ты, к тому же повидал больше меня!

— И повидал и испытал. И не откажусь поучаствовать в изменении этого мира к лучшему, — а то, что оно будет именно к лучшему, Алишер не сомневался просто не может: хуже, чем путь по которому развивается Гегейргон и на который пытается поставить остальные государства, сложно себе представить. — Но убивать! Живых, разумных, дышащих и чувствующих!

Он потряс головой, выкидывая из неё мысль, которая там не укладывалась.

— Может быть, умей я, так как ты, я бы тоже предпочла творить гармонию силами искусства. Но так я не могу. Моё место рядом с людьми. Умирать и убивать, а заодно, защищать, спасать и охранять своих от чужих. И я не могу остаться здесь, когда все мои друзья будут там. Что не понятно?

— Всё понятно. Всё. До тех пор пока я не пытаюсь поставить себя на твоё место и представить себя с оружием в руках, а хоть бы и без, убивающим другого человека.

Шерил неловко дёрнула одним плечом. Она не только могла представить, ей и представлять было не нужно, достаточно собственных воспоминаний. Не самая лучшая, не самая спокойная часть памяти, но давно уже принятая как часть собственной личности.

38

У главнокомандующего, который как раз сейчас в медитативной задумчивости нависал над картой, никаких вопросов, почему решающее сражение состоится именно здесь, а ни в каком ином месте, не возникало. Он не только превосходно знал, как это делается, но и принимал деятельное участие в планировании будущей операции.

И вообще, что можно нового придумать в военном деле здесь, в этом мире, который уже успел забыть о мирных временах? Сотни раз были проиграны все варианты противостояний, с разным количеством и составом войск, с магами и без, в разных ландшафтных и климатических условиях.

Стратегия ведения боевых действий с использованием ментальной магии в этом мире была давно отработана и не отличалась особенной сложностью. Маги с одной стороны и техномаги с другой гнали на противников волны ужаса или расслабляющего отупения, в зависимости от специализации, и действовало это одинаково сильно.

Волны страха, нет, даже не страха — животного ужаса, накатывающие валами — это сильное средство, и на самом деле страшное оружие, потому как какой из тебя боец, если все силы приходится сосредотачивать на том, чтобы остаться в сухих штанах. Причём не в переносном, а в прямом смысле: паническая волна отменно действовала и на сфинктеры в том числе.

Не говоря уже о состоянии психики.

Но и пускающий счастливые розовые слюни идиот — тоже не воин. От смены знака воздействия с отрицательного на положительное, его разрушительная мощь ничуть не становится меньше.

Хуже всего приходилось тем, кто оказывался на линии столкновения этих воздействий. Нет, сливаясь, они не уничтожали друг друга. И в самом лучшем случае порождали исступлённую ярость, безумие. Хуже, когда воздействия сменяют одно другое, не в силах установить хоть какое-то равновесие. Что остаётся от психики человека, которую в течение короткого промежутка времени кинули из одной крайности в другую? Обломки. Самые везучие теряют сознание (хотя потеря сознания на поле боя — везение это весьма относительное), остальным это грозит потерей рассудка. Тем, кто не смог раздобыть достаточное количество монеток и подшить их на одежду. Но кого волнует убыль среди рядовых бойцов? Уж точно не властителей обеих империй.

Нет, маги прикрытия тоже не бездействуют, исправно выставляют щиты пред атакующей лавиной, но и у них случаются осечки да «пробои», и они гибнут так же, как и рядовые бойцы.

Всё это уже было и не раз.

Но нельзя скидывать со счетов техномагов Гегейргона, которые за истекшее время могли придумать нечто новенькое, до сих пор ни разу не опробовавшееся. И изобретатели, никак не связанные с магической энергией у них тоже весьма неплохи.

Да и они сами приготовили кое-какие сюрпризы. Те же ойры. Первоначально в планы их даже не включали. Слишком поздно и неожиданно они появились, слишком неясны были их возможности. Да и гнать на поле битвы остатки этого маленького гордого народа — означало вызвать гнев Крылатой. Но они сами выставили пару небольших отрядов, да ещё и подсказали как их лучше всего использовать. Нет, не в свальной драке, там их присутствие или отсутствие не способно ничего изменить. Зато подобраться водой, по Ниппе, под прикрытием магии шаманов в тыл противнику и натворить там всего, на что воображения хватит они вполне способны. Понятно, почему этот ход пришёл в голову кошакам, ведущим полуводный образ жизни и не пришёл крылатым воздушникам. Нужно только детальнее проработать варианты действий диверсантов, чтобы не погубить их совершенно бездарно.

И хоть бы у Езилая получилось договориться с этими двумя менестрелями по-хорошему! Как раз сейчас он должен был этим заниматься. На них было завязано слишком много выигрышных ходов. А по-плохому — нельзя. И незаконно, и противно, и не факт, что приведёт к чему-то хорошему. Всё-таки недаром предки сделали свободный выбор одним из столпов общества крылатых. Конечно, не совсем честно было сваливать на подчинённого этот разговор, но сам он взяться за него не решился. Была у него возможность познакомиться поближе с одной из этих двух. Впечатления остались, как от встречи с шаровой молнией: вроде и висит себе тихо-мирно-спокойно, только потрескивает еле слышно, а не знаешь, в какую сторону её дёрнет и где она рванёт.

Шерил

Вечер накануне отбытия в Стальное Гнездо, где был спешно организован тренировочный лагерь для команды диверсантов, выдался нервным и хлопотным. Мрачно взирал на суету в кои то веки раз явившийся домой Мастер Езекиил, путалась под ногами Муррая, пыталась впихнуть ей в сумку как можно больше всего теоретически нужного Миррая и возражений не слушала. Хорошо хоть Алишера Боги нижнего мира ей на шею не принесли. Если бы он добавил свою мелодию в эту симфонию хаоса, она бы точно не выдержала.

— В дороге всё пригодится.

— Да я же надорвусь такую кучу всего тащить! — в непритворном ужасе запускала пальцы в шевелюру Шерил.

— Ничего. Ты же не одна летишь? С тобой и Юждин тоже? Вот и навьючишь на него. Пусть не только девушку по кафе водит, но пользу приносит, — выговаривала ей несгибаемая ойра. Шерил как представила себе сцену, как это она будет уламывать парня поднести её вещички, — с рычанием принялась выкидывать из сумки половину запасов. Оглядела получившиеся завалы (в которые уже успела зарыться Мурра) взором победительницы и добавила:

— И вообще, у меня в форте ещё оставались личные вещи. И кстати, плащ, который мне Ойсеррин когда-то вручила. Памятная вещица. Нужно будет его сюда переправить. Для сохранности. Или, хочешь, тебе подарю.

— Хочу, — Миррая не стала отказываться. — Здесь, конечно, есть почти всё необходимое, но привычных вещей всё же не хватает.

— Вы как-то слишком легко ко всему относитесь, — печально сказал Мастер.

— До сих пор мне везло, — с упрямым оптимизмом возразила Шерил.

— Дело не в везении, дело в статистике, — ещё более печально ответил Мастер. — У вас три корабля, в каждом из которых может находиться вражеский командный пункт. Первый из них вам поможет взять эффект неожиданности, профессионализм и умение слаженно действовать в команде, да то же везение, которое тоже не стоит скидывать с чаши весов. Это реально. А вот повторить этот успех ещё дважды — уже нет. Второй и уж тем более третий корабль вам не захватить, особенно если учесть, что гегейргонцы уже будут знать, чего от вас ждать, — он скорбно задрал брови и смерил Шерил ещё более печальным взглядом. — Все, кто зачислен в эту диверсионную группу — смертники.

— От нас будут отвлекать внимание, — серьёзно возразила Шерил. — Есть ещё две группы, которые займут другие большие корабли. И если появится шанс проникнуть внутрь — его не упустят. Да и разведка, вся какая есть, и наша и ияннорирская работает над тем, чтобы узнать, который из тёх станет флагманом и примет на свой борт командование.

Миррая, некоторое время молча переводившая взгляд с одного спорщика на другого, внезапно предложила:

— Я могла бы попытаться узнать.

— Как?

— Что?

Спросили они почти одновременно и так же синхронно обернулись к ойре.

— Узнать. Увидеть. Но только непосредственно, — немного сбивчиво начала объяснять Миррая.

— Так, — Мастер обеими ладонями хлопнул себя по коленям. — Давай по порядку.

— Нужный вам корабль я узнать смогу. Но не заранее, а когда бой уже начнётся.

— Это одна из ваших психо-потусторонних техник? — сосредоточенно и заинтересованно уточнил мастер. — Тех, что помогали связываться племенам, разнесённым в пространстве на приличное расстояние и народу в целом не терять единства?

— Не одна из, а просто та самая. Оттуда, с той стороны, всё видится не совсем так, как в материальном мире, но разглядеть можно то, что отсюда незаметно. Например, такая вещь, как узел власти заметна очень хорошо. Место или люди, с которыми связаны надежды и устремления.

— И место, и люди одновременно, — кивнула Шерил, не менее заинтересованная.

— Это можешь сделать только ты?

— Это можно сделать разными способами. Можно созвать всех шаманов на большое бдение, как делали мы, когда нужно было принять одно решение, общее для всех Родов и племён. Или это может быть один шаман, но опытный, и у которого есть соответствующий рунный узор на посохе. У меня есть. У старого Ниррая тоже. А у кого ещё — я не знаю.

— А ведь это хороший шанс! — Мастер воспрянул духом. — Нет, полагаться на мнение одного единственного шамана наше командование не будет. Не известна точность предсказаний, не привыкли полагаться на вашу ворожбу. Но если несколько шаманов, проводящих обряд независимо друг от друга, укажут на один и тот же корабль, это будет весомым плюсом в пользу той, или иной версии.

Алишер

Как это красиво звучало: «управление динамическим щитом»! И каким же дураком он себя почувствовал, когда попробовал сделать это реально! Для начала нужно было забраться внутрь чешуйчатой зверушки. А как иначе? Щит-то односторонний, управлять им можно только изнутри. Собственно, именно там и находились те механизмы, что растягивали щит на полгоры, а теперь, к ним добавился ещё и он. Да и демоны бы с ними со всеми, денежный дракон достаточно велик, чтобы свободно вместить не только разнообразные артефакты, управляющие движением тяжи из псевдоживой материи, но ещё и оставить место для не самого маленького по росту мужчины. Но эти умники от магинженерии решили, что раз уж он там находится, то ему и управлять движением чучела рептилии. Да, да, это наследие иных геологических эпох решили вывести на поле боя в качестве магической поддержки своим войскам. Было решено, что в качестве стационарной защиты всего одного горного города его полезность весьма умеренна, есть и другие линии обороны.

В теории теории это выглядело замечательно:

— Ты прикинь, парень, что случится, если ты своим полем дотянешься до летучего корабля? Рухнет он. Всё управление, вся ходовая часть на магии.

— А почему «если»? — удивился Алишер, который до сих пор считал своё дело довольно простым. — Если оно так полгоры в радиус берёт. Да если ещё поле вытянуть по вектору? До космоса достать можно.

Это было некоторым преувеличением, но расстояние действительно получалось весьма приличным.

— Потому, что накрывать «площадью» поле боя тебе нельзя. И своих и чужих магов «обескровишь» и ещё не известно, кто от этого выиграет, кто проиграет. И радиус действия этого артефакта противнику тоже известен, как и вид. На заре возникновения наших государств у нас с Гегейргоном было гораздо меньше тайн друг от друга. Так что тебя узнают и постараются не подлетать на расстояние действия магоподавляющего поля. А точность наводки ещё находится под вопросом, это на практике выяснять надо.

Выяснять, так выяснять, Алишер был не против. Заодно, мелькнула шальная мысль, что возможно удастся сбить тот самый флагман с командованием Гегейргона (и хоть бы там незабвенный Учитель — господин Цое, оказался, чтоб ему и на том свете кошмары мерещились!), и Шерьке не придётся рисковать жизнью. Ради этого стоило постараться. Хотя в то, что своенравную близняшку удастся удержать вдали от всего этого, верилось слабо.

Зато когда дошло до практического воплощения… Для начала, разрабатывать нормальный управляющий контур было некогда и эти гении мысли решили ассоциировать руки-ноги Алишера с конечностями доисторического ящера. Это ничего, что на четырёх он передвигаться не привык и длинна рук-ног у него к этому не приспособлена? Нет-нет, идти своим пешком до места сражения он не должен был, слава Музам, есть на чём его туда доставить. Но артефакт не должен быть неподвижен! Пусть не скакать вёрткой ящеркой по полю боя, но хотя бы отойти в сторону от валящихся с неба кусков машинерии (если такое случится), ну, или наступить на кого-нибудь слишком ретивого.

Раз пять он свалил каркасную модель, на которой тренировался и разломал её так, что упражнения то и дело приходилось прекращать из-за срочных ремонтов, пока удалось хоть как-то согласованно передвигать конечностями.

Пол беды. Научился. Но ему же в этой, полусогнутой позе ещё и петь придётся. Ну не совсем петь, издавать сложномодулированные звуковые волны, да какая разница?! Всё равно, для этого лёгкие должны быть нормально расправлены.

Учли. Скорректировали. Теперь, он из положения «стоя» управлял движениями четверолапого чудища. Пока переприспособился, ушли на свалку ещё два прототипа.

В четвёртый вставили усилитель звука и в первый раз, когда Алишер попробовал подать «голос», сам перепугался и от неожиданности сел на хвост. В хвосте что-то звучно хрустнуло, но самая бесполезная из конечностей не отвалилась — осталась на месте. Можно же было и предупредить! Вылез взбешённый как Злой Гений (персонаж из родной мифологии) и чеканя шаг, пошёл разбираться. Ошарашенные мастера, не ожидавшие такой потрясающей эффективности от своей поделки, были бледноваты и оправдывались невразумительно.

— А главное, вы мне скажите: зачем?! — ярился Алишер. — Этот матюгальник ни на йоту не усиливает воздействие моего Таланта!

— Да мы и не планировали, — растерянно отнекивался совсем ещё молодой парень и кажется, даже потихоньку отступал назад под напором менестреля.

— Это всё ради психологического эффекта, — пришёл ему на помощь коллега годами постарше. — И, согласись, эффект был! — в глазах его мелькнули весёлые искры.

Следующим этапом стало научиться более-менее точно целиться. О, у самого Алишера с направленностью воздействия проблем не возникало, как и с регуляцией мощности его. Всё-таки уже не малолетка, чтобы собственное дарование не контролировать. Но доисторический ящер велик, следящие и передающие изображение артефакты вставлены только в глазницы (чтобы дополнительных отверстий в шкуре не вертеть), а картинка получалась нечёткой и в странной, неестественной цветовой гамме. Справился и с этим. В конце концов, в небе этого мира летучий корабль, муляжи которого время от времени запускали энтузиасты от науки, мало с чем спутать можно было. Тут гораздо более важным стало вовремя заметить и не попасть по своим, гораздо более мелким летунам.

— Так пусть они держатся от меня подальше! — заметил вконец раздосадованный Алишер, буквально погребённый под ворохом то и дело возникающих проблем.

— Ты что, парень! А охранять тебя кто будет? Пресвятая Блаженная?

Что это за мифологический персонаж Алишер выяснять не стал, буквально раздавленный высказаны соображением, что без охраны его растащат на сувениры даже во время активных боевых действий. Шкурка-то, не просто немалых денег стоит, она и есть деньги. Так что немалый числом отряд охранять его будет и на земле, и в небе.

За всеми этими хлопотами он только пару раз за всё это время и выбрался к Шерил на их тренировочную базу. Посмотрел, на коллег по несчастью, которых гоняют по захваченному гегейргонскому кораблю, как дрессированных тараканов по лабиринту. Отдохнул душой.

Шерил

К Стальному Гнезду она летела чувством, что возвращается домой после долгого отсутствия. Нет, не в свою комнатку в одной из башен форта — в столичных апартаментах Мастера Езекиила у неё было гораздо более уютное жильё, а к друзьям и к большому общему делу, позволявшему почувствовать себя своей. И вообще, пока ещё не так много в этом мире мест, куда ей захотелось бы возвращаться снова и снова.

Разве что ещё раз посетить землянку Ойсеррин. Хоть бы она там, на своих болотах, спокойно дождалась мира.

Их с Юджином, которого в столице тоже задержали какие-то загадочные дела, не ждали. Тренировки уже шли во всю. Три группы, по пятьдесят человек в каждой, попеременно изображали то наступающих, то обороняющихся в основательно разграбленном Исследовательским Цехом остове захваченного корабля. Называлось: тренировка в условиях, приближенных к реальным боевым. Они учились вскрывать двери и переборки, ориентироваться на корабле, помня, что флагман несколько крупнее и внутренние помещения его, наверняка устроены иначе, стрелять и не стрелять по команде, а так же запоминали приборы и механизмы, попадать по которым крайне не рекомендуется. Во избежание взрывов и прочей потери управляемости, которая может привести к аварии и падению на весьма не мягкий грунт вместе с диверсионной группой внутри. Или рекомендуется, если во время операции не будет другого выбора, кроме как обрушить корабль и себя вместе с ним. Война — жестокая штука, следовало учесть и такой вариант развития событий.

От Шерил требовалось ещё одно: не высовываться и не лезть на первый план.

— Ты, в этой колоде — джокер, — втолковывал ей Мастер Азорра в частной и очень личной беседе. — Козырная карта, припрятанная в рукаве. Было бы весьма глупо и недальновидно потерять тебя в рядовой стычке.

И всё равно, не смотря на знание, что всё очень серьёзно, все эти тренировки Шерил воспринимала как такую своеобразную разновидность командного спорта. Просто не могла отделаться от этого ощущения. Особенно если учесть, что какими бы ни были изматывающими эти тренинги, в конце, после всего, они собирались с Нуэ Но, Никеей, прихватывали с собой ещё кого-нибудь и шли культурно отдыхать. Действительно культурно, на всякие глупости сил не оставалось. Но эти по мирному уютные вечера (а иногда и рассветы, смотря по тому, во сколько их отпускали) не давали ощутить гнетущую серьёзность обстановки.

Миррая

Жизнь совершила крутой поворот. И что самое удивительное, почти невозможное, поворот этот был к лучшему.

Исчезло постоянное опасение за жизнь свою и своих близких, пропала необходимость таиться, даже перестала нависать постоянная угроза голода. Как бы ни были богаты болота, но когда нужно постоянно и скрытно перемещаться, становится не до охоты и собирательства и уж тем более не до разведения полезных животных и растений. Конечно, горы и люди их населяющие — совершенно новая среда, к которой нужно было приспосабливаться, но ей, Хранительнице Знания, это было даже интересно. Климат, конечно подкачал: слишком сухой и какой-то пресный на вкус воздух, и почти полное отсутствие открытых водоёмов — не лучшие условия для жизни ойров. На Солёной Воде и то комфортнее себя чувствуешь. У Мирраи был случай погостить у Морских ойров, она знала, с чем сравнивать. Но если учесть, от скольких проблем они здесь были избавлены, это такие мелочи!

И всё бы было хорошо, если бы не беспокоила одна мысль: как они будут рассчитываться за гостеприимство. И за то, что люди полностью взяли на себя решение их общей проблемы. С них ведь даже воинов для грядущей битвы не потребовали — самим предлагать пришлось. И даже настаивать и навязывать их.

Не её одну эта проблема беспокоила. Старый Ниррай, шаман из её родного племени даже подошёл к ней с этим вопросом, когда она спустилась в оставленную «на разграбление» кошачьему племени долину. Хотя это не дело, старым и мудрым, обращаться с такими вопросами к молодёжи.

— Мы выставили две команды молодых охотников, — говорил он, подслеповато щуря глаза на высокое, чистое, словно бы ненастоящее небо. — Но этого так мало, что почти ничто. Нехорошо и неправильно будет, если ойры не внесут весомый вклад в освобождение родных вод. Что мы потом детям рассказывать будем? Пришли добрые чужаки, ойров спасли, врагов прогнали, а мы в это время в безопасном месте отсиживались. Как они потом своим народом гордиться смогут?

— Будем рассказывать, как благодаря нашей помощи удалось захватить и обезвредить вражеских командиров, — решительно рубанула Миррая. — Есть одно соображение, — добавила более спокойно, глядя в глаза старика со значением. — Я как раз посоветоваться хотела.

— Посоветоваться — это хорошо, — проворчал Ниррай довольно. И даже с лапы на лапу от удовольствия переступил, легко, танцующим шагом. А как же, и уважение к его возрасту и опыту выказали и возможно найдётся решение дилеммы, ранее казавшейся неразрешимой. — Пойдём, соберём всех незанятых шаманов, объяснишь свою идею поподробнее.

39

Шерил

Союзническую армию было решено собирать у Миретских Столпов, в том месте, где сходились границы Тёмной и Светлой Империй и Горного Престола. Памятное местечко, именно там она около года назад, (тогда, помнится, ранняя осень была), оставила названного братца. Ярека, деревенского парня и дальнего потомка Сиятельных, сбежавшего из дома искать свою судьбу. Интересно, нашёл ли? И вообще интересно, как он тут и жив ли вообще? Здесь-то, в отличие от родных гор шли отнюдь не единичные стычки. Граница, за время активного противостояния, сдвигалась несколько раз, а конкретно этот городок четырежды переходил из рук в руки. Можно себе представить, что от него осталось.

Как оказалось, осталось от него вполне достаточно, чтобы заблудиться.

Три диверсионные группы, в одну из которых входила Шерил, разместили в ближайшем к этому месту форте, носившем название Западный Предел и бывшем, соответственно, самым западным населённым пунктом Горного Престола. Но нужно было быть кем-то более дисциплинированным, чем Шерил и гораздо менее любопытным, чтобы не спуститься вниз, не попытаться разыскать давнего знакомца.

Шерил, залетев в комендатуру (как на неё смотрели! как будто впервые крылатого человека увидели!) и, узнав там, где размещены маги и офицеры, направилась на розыски. Небольшой городок, название которого со временем выветрилось из её головы, хаотично разросся и утратил милую провинциальную старомодность, следы которой можно было найти ещё год назад. Обшарпался, зарос грязью, утратил большую часть нехитрых украшений зданий. Симпатичные маленькие домики наспех переделаны в казармы и в госпитали, которых тут стало чуть ли не больше, чем всех остальных сооружений, включая даже склады. И где-то на этих хмурых улочках Шерил настигло осознание, что до сих пор она видела войну «в белых перчатках», когда после коротких стычек можно вернуться домой героями, отдохнуть в чистоте и уюте, получить всю необходимую помощь, в том числе и медицинскую. А здесь…

Здесь было всё совсем не то и не так. Первые слова, которые приходили на ум, это: «кровь и грязь». А усталое равнодушие привыкших ко всему людей просто вгоняло её просто в ступор, и почему-то именно это казалось самым страшным. И хотелось отвернуться, отойти в сторону, и вообще забыть как можно скорее. Но память, отдельными сценами, фрагментами, фиксировала страшные картины, которые и спустя годы, наверняка, будут обеспечивать ей бессонницу.

Ярек обнаружился в офицерском общежитии. В крохотной, зато отдельной комнатухе имевшей окно с видом на крышу соседнего дома и тощих после трудной зимы голубей. Не самый худший пейзаж, если вспомнить всё, что ей довелось увидеть во время короткой прогулки по оккупированному войной городку.

Ярек, нет, не возмужал, за то время, что они не виделись, в свои двадцать с небольшим он даже кажется как-то постарел. Здорово похудел, покатые плечи опустились, а вокруг губ залегли глубокие складки. Она даже не сразу признала его, настолько этот мужичина оказался непохож на деревенского увальня, каким в то время был её приятель.

— Не кормят тебя тут что ли? — Шерил сокрушённо покачала головой, ткнув его кулачком в ввалившийся живот.

— Не то, — он поджал губы, но всё же снизошёл до развёрнутого ответа: — Насмотришься тут всякого, потом кусок в горло не лезет.

— А говорят, ко всему привыкнуть можно, — она отвела взгляд, избегая смотреть ему в глаза.

— Ко многому, но не ко всему, — он помолчал и добавил: — И не все. Я вот не смог.

— Это профессиональное, — попробовала она его утешить. — Мы, маги, вообще существа тонкокожие.

— Это как?

— Это или ты тянешься всем своим существом наружу или запираешься в раковине собственной души. Второе — надёжнее, но это не наш выбор. Впрочем, если бы ты по складу характера был равнодушным негодяем, тебя бы это всё равно всё не трогало, будь ты хоть самым сильным магом на весь Ияннорир. Всё просто.

Кое-какие пробелы в азах магической теории, которую ей преподавали когда-то давно, в родном мире, в последнее время начал заполнять Алишер, который ради этого важного дела даже срывался с каких-то своих, суперважных проектов. О которых, если его просили о них рассказать, выражался исключительно непечатно.

— Странно, — Ярек чуть кривовато и совсем невесело улыбнулся, — почему мне этого никто не сказал?

— Да я заметила, что в вашем мире вообще магическая теория слабо разработана. А уж чтобы её преподавали таким как ты… Небось начал считать себя тряпкой, неженкой и вообще слабаком слабонервным?

— А ты бы не стала?

— А я женщина, мне общественное мнение дозволяет иметь слабости. Но из того, что ты уходишь от ответа, я делаю вывод, что так оно и есть.

— Да ну тебя, — он отмахнулся беззлобно. — Тоже мне, тема для разговора — моя тонкая душевная организация. Лучше о себе расскажи. Ты, я вижу, всё же добралась до айев. И даже крылья получила.

— А тебе не рассказывали? Вроде же те ребята, которые меня провожали, должны были сюда вернуться.

— Их почти сразу куда-то перевели, а я на тот момент ещё плохо знал к кому обращаться, да кого расспрашивать, чтобы сориентироваться быстро. А потом и вовсе не до того стало, — и видно, было что сам себя перебил: — а, впрочем, ладно, что-то я опять не о том. Давай лучше ты о своих приключениях расскажи.

Шерил уселась на узкую, жестковатую Ярекову постель, устроилась на ней поудобней, пошире расставив крылья (однако же, не приспособлена здесь мебель для имеющих крылья) и начала длинное, неспешное повествование о своей жизни в Горном Престоле. В голосе её постепенно появлялись напевные нотки, словно она сказание на память декламировала, а не делилась с приятелем дорожными впечатлениями. Постепенно, по мере повествования, тяжёлые складки на лице Ярека разглаживались, а взгляд прояснялся. Словно и сам он шаг за шагом, вместе с названной сестрой проходил тропами горной страны, по пути набираясь своеобразной айской мудрости.

Однако недолгое пребывание в гареме, как и близкое знакомство с Лейвом Сиятельным в этот рассказ не попало. Почему-то.

Миррая

Она сидела на плоской вершине громадного валуна, возвышающегося над всем окружающим пространством, улыбаясь, щурилась и казалось бы не замечала раскинувшейся у подножия гор долины. Ёжилась, плотнее закутывалась в привезенный Шерил плащ, сшитый из трёх десятков шкурок болотного рыбозверя (лучшее средство от пронизывающего, сырого холода), пряталась от ветра, неустанно и неприятно ерошащего шерсть и улыбалась, мыслями находясь далеко от этих мест. Так далеко, что отсюда не увидеть, даже забравшись на самую высокую вершину.

Хорошо, что глаза души намного зорче.

Конечно, люди, собравшиеся у излучины великой равнинной реки Ниппы, были ей совершенно чужими, не сородичами-шаманами, с которыми она в таком состоянии могла даже вполне осмысленно поговорить, но бурление их страстей ощущалось весьма отчётливо. Мир чувств виделся как нервно вибрирующие узлы чужих планов и надежд, как широкие потоки обыденных размышлений, как яростные водовороты гнева и трясины отчаянья. Обычно самым трудным было опознать нужное, но не в этот раз: к командной точке стекались надежды и чаянья стольких не-наших-воинов, что выглядела она как пульсирующий спрут, щупальцами тянущийся в разные стороны. Несколько сложнее было соотнести реальное положение этого места с материальным пространством. Но и с этим она, кажется, неплохо справилась.

Теперь, когда приставленный к ней летун поспешил передать информацию своим, которые только её и ждут, чтобы начать активные действия, она могла расслабленно улыбаться, перетирать в пальцах уже ненужные травы и развеивать их порошок по ветру. Всё от неё зависящее Миррая сделала, как выполнили свою часть работы и остальные шаманы. Теперь очередь за другими.

Шерил

Когда-нибудь, далёкие потомки, напишут, что финальная битва «добра» и «зла». Или ещё какую чушь пафосную придумают. Для воспитания правильных моральных ориентиров у подрастающего поколения и для того, чтобы самим себе объяснить, как же это всё могло произойти. Когда-нибудь, мечтательным подросткам она будет представляться эпической, героической, будить мечты и фантазии: «Ах, если бы я в то время был там!».

Реальность выглядела несколько иначе. А уж реальность, видимая с высоты летучих платформ, на которых расположились все три основные диверсионные группы и несколько вспомогательных и вовсе напоминала полный сюр, как его представляла себе Шерил.

Наземное сражение уже шло — айи должны были вступить в него немного позднее. С высоты их полёта, подробности происходящей внизу, в долине, битвы были если и видны, то непонятны. Ей, Шерил непонятны. Людское море мерно колыхалось, глухо рокотало, временами прерываемое грохотом и свистом (взрывы? откуда?!). Может быть, профессиональные военные с опытом и соответствующим образованием что-то могли понять в этой неразберихе, а Шерил с трудом различала, где свои, а где чужие. Хорошо ещё здесь, в воздухе, такой проблемы не было: все кто с крыльями и на открытой платформе — свои, все кто прячется в металлическом брюхе рукотворных монстров — чужие, и тут уж не перепутаешь.

Летучие платформы были сконструированы и собраны буквально в самый последний момент и даже ещё не успели пройти толковых испытаний, и являлись результатом разборки летучих кораблей, попавших в руки мастерам-айям и осмысления гегейргонских технологий. Казалось бы, зачем они от рождения крылатым? Но в этот раз им предстояло защищать родные горы, сражаясь над равниной, а это означало: или добираться из форта Западный Предел на собственных крыльях и прибыть к месту сражения утомлёнными длительным перелётом, или попытаться подняться с земли, что и тяжело, и делает во время набора высоты из крылатых отличную беззащитную мишень.

В общем, очень хорошо, что всё-таки успели и сделали.

— Время! — нет, Мастер Азорра не сказал этого вслух, он поднял в условном жесте руку, но все его отлично поняли и подготовились. Так же, в пару движений, объяснил, какая группа к какому кораблю движется — ему как раз сейчас пришла информация от тех, кому ойры-шаманы должны были передать суть своих видений, и это стало последним подтверждением.

Ряд за рядом спрыгивали Стражи с платформы, уже в воздухе разворачивали широкие крылья и выстраивались в боевые порядки, которые стороннему наблюдателю, с земли, показались бы полнейшим хаосом. Пилоты и штурманы летучих кораблей сторонними не были, превосходно понимали, что именно сейчас происходит и остро сожалели о том, что их собственное командование промедлило отдать приказ к атаке. Вопреки ожиданиям, те не кинулись к малым и средним кораблям, более приличествующим им по размеру, а сосредоточились вокруг трёх самых крупных, красе и гордости гегейргонских верфей.

Холодный высотный ветер хлестал её по лицу и пытался вырвать хоть прядь из плотно переплетенных волос. Её распирало и чуть ли не рвало на части от прилива энергии. Злости, бодрости, азарта. Так и тянуло сорваться с предписанного планом места, заложить крутой вираж и… ну пусть не с саблей наголо на корабль кинуться, но совершить нечто не менее безумное. Пока что Шерил удавалось сдерживать эти свои порывы — долгие воспитательные беседы Мастера Азорра не прошли даром, но надолго её точно не хватит, себя урождённая менестрелем знала превосходно.

Но вот группа взломщиков, под прикрытием своих подобралась к одному из входов, надёжно задраенному по случаю полёта и принялась за её вскрытие. Этого айи ещё ни разу не делали и такого от них не ждали. Может быть, именно поэтому и не среагировали вовремя, не догадались выслать отряд воинов навстречу диверсантам, среди которых, в числе первых, ворвалась и Шерил. Встретившиеся им на пути люди, без формы, в каком-то варианте местной спецовки, были сметены в одно мгновенье. Нет, не убиты, надобности в этом не было, но оглушены и споро оттащены в ближайшее свободное помещение, закрыты и заперты там при помощи наложения рунной печати. Было бы неплохо их ещё и связать — не дело это оставлять у себя за спиной потенциально дееспособного противника, но Мастер Азорра им не позволил: темп, темп нельзя было сбавлять. Коридоры, коридоры, ещё две короткие стычки, из которых отряду диверсантов удалось выбраться без существенных потерь, если не считать того, что кто-то их всё-таки заметил и успел поднять тревогу. Дальше приходилось продвигаться под завывающий гул сирены, и Шерил этот неприятный звук прямо таки дёргал за нервы. Будь она ойрой, точно бы уши к голове прижала.

Зато топот бегущих ног, чёткий, ритмичный, заставлял собраться и сосредоточиться и заодно впасть в некое подобие транса, когда всё лишнее, не имеющее непосредственное отношение к решаемой задаче, отсекалось, а всё важное воспринималось с невиданной чёткостью. А, впрочем, с того раза, когда они с Яреком отбивались от Ловцов, подобное с нею случалось довольно часто. Не иначе как Муза своим крылом прикрывала её разум от того что Шерил видела и делала сама. Причём последнее, было для неё лично намного тяжелее и страшнее первого. Это она понимала даже из своего отстранённого состояния: то, что не раз ей привидится рука того гегейргонца, которую она так легко и чисто срезала (это было, кажется, когда они увязли в боестолкновении во время прорыва к командной рубке на нижнем ярусе). Или разнесенное в клочья тело того парня, что стоял за её правым плечом. В них целились из какого-то раструба (что за оружие? раньше она о таком и не слышала) и она увернулась, отклонилась в сторону, а он не успел. Но это всё после, потом, главное, сейчас все эти ужасы не вгоняют её в ступор, не мешают действовать максимально эффективно и группа, пусть и теряя бойцов убитыми и ранеными, всё равно неумолимо продвигается к цели.

Рубка управления, дверь в которую пришлось взламывать. Пристёгнутые креслам пилоты, которые не обращают внимания ни на что. Четыре офицера, сгрудившиеся и лихорадочно переключающие нечто на пульте управления. И несколько военных званием помладше, но далеко не рядовых прикрывают их, образовав полукруг и выставив оружие. На что рассчитывают? Отбиться? Дорого продать свои жизни? Оказалось, всего лишь выигрывают время, ну и врагов с собой забрать побольше не откажутся. И уцелеть ни один из них не попытался, хотя айи не старались бить на поражение. Всё равно, после короткой, но яростной стычки, живых гегейргонцев не осталось.

— Яд, — коротко заключил один из бойцов, наскоро проверив зрачки и состояния слизистых у некоторых тёмных, которые, судя по полученным ими ранам, точно должны были выжить. — Скорее всего, приняли как раз перед тем, как мы сюда ворвались.

— И чего они этим добились?! — в голосе Мастера Азорра сожаления об утраченных жизнях не наблюдалось, только некоторое замешательство этим странным поступком. Вроде бы даже слухов не ходило, что айи обращаются с пленниками с какой-то особой жестокостью, чтобы вот так, поголовно предпочесть смерть пленению.

Корабль, чья громадная туша так и продолжала куда-то лететь, вздрогнул всем корпусом и резко сменил направление движения. Все находящиеся в рубке айи резко развернулись в сторону пилотов, на которых до сих пор почти не обращали внимания — заняты люди своим делом, сопротивления не оказывают, а остальное пока не важно. Оказалось, важно. Оказалось, оба мертвы, так же как и остальные гегейргонцы, а корабль, между тем, совершает какие-то непонятные манёвры.

Как помочь этой беде, Шерил не знала, и потому, отошла ко входу, охранять его на случай всяких неожиданностей. Зато, наверняка, знал Мастер Азорра. Он принялся быстро и со знанием дела набирать на пульте какие-то команды, пытаясь узнать, что за манёвр отрабатывает машина в данный момент. И добился-таки своего. Узнал. Но счастья особого от этого не ощутил.

При всей своей примитивности конструкции, а с точки зрения Шерил, человека, выросшего в мире, намного обогнавшего этот по уровню технического развития, именно такой она и выглядела, у гегейргонского флагмана была одна особенность, которую мастера айи не смогли предвидеть: у него имелся автоматический авральный протокол, который принялся действовать сразу, после того, как корабль начал терять управление.

— Простейший датчик, нацеленный на обнаружение магии Сиятельных. Благо, она хорошо различима в общем магическом рисунке, — он говорил быстро, сбивчиво, но в то же время чётко. И было заметно, что Мастер не пользуется готовыми выводами, а прямо сейчас, рассуждая вслух и разбираясь в показаниях приборов, пытается найти решение. — Корабль движется на неё. И как только доберётся до нужного места, рухнет. Не поздоровится и нам и, особенно, тем, кто под нами окажется. Я мог бы попробовать провести другой манёвр, но энергии на это нам не хватит, установка, её дающая, отключена. В данный момент мы идём на последних каплях, оставшихся в конденсаторах.

Быстрый взгляд на экраны, где, довольно условно и без подробностей, отображалась окружающая местность, (Шерил ещё в тот момент, помнится, подумала, что прорезанные в полу окошки были бы намного эффективнее), подтвердил первичные выводы. Они действительно двигались в сторону войска Ияннорира, более того, именно туда, где расположились Сиятельные маги. И Лейв в том числе. Что он собирался сегодня быть на поле боя, Шерил знала довольно точно.

— Нужно запустить энергетическую установку, — Мастер Азорра видел единственное решение проблемы.

Шерил не стала дожидаться приказа. Диспозиция была ей понятна, собственная роль в предстоящем мероприятии тоже. Даже о том, что до «ядра» ей ещё нужно добраться, а это может быть непросто и небезопасно, не подумала. Хорошо, что остальные были не такие безбашенные — следом за нею выскользнула пара парней и Никея, которую в этот момент тоже некому было удержать.

И хорошо, что увязались, потому как в одиночку до «ядра», она бы точно не добралась: у него была своя охрана, которая, согласно распорядка, на общую тревогу и прочие шумы дальнего боя, которые наверняка до них долетали, не реагировала — занималась исключительно тем, что сторожила вход в вверенный им объект.

У входа в сферический лабиринт она оставила своих сопровождающих в компании двух трупов и дальше побежала одна. При отключенном от общей питающей сети «источнике», тлетворное воздействие гегейргонской магии не ощущалось, но она-то планировала опять ввести его в работу и пусть уж друзья в этот момент находятся подальше. А то Никея вон, уже тяжело дышит после их забега по уровням и неловко зажимает пару обильно кровоточащих порезов, да и парни имеют вид потрёпанный.

В лабиринте она немного заблудилась, но не фатально. Да, собственно, не так уж сложен он был: придерживайся направления движения на центр и рано или поздно придёшь к энергетической установке. И вероятность встретить здесь кого-то постороннего минимальна. И главное, двигаться, двигаться быстрее, потому что каждая уходящая секунда, это чьи-то жизни. В массивные раздвижные двери она буквально уткнулась, впечаталась ладонями и только что не въехала носом. Перебрала висящие у пояса рунные печати, которые должны были сыграть роль отмычек, быстро отыскала нужную и рывком раздвинула тяжёлые створки. Быстро, просто и довольно легко — вариант вскрытия запоров «ядра» был отработан на тренировках до автоматизма и вот, пригодился. Такой же круглый зал, разве чуть больше того, что она уже видела, пол — целиковый рунный знак, спаянный из толстых металлических полос, сложный, рельефный и не одно, а целых три смертных ложа, словно бы являющихся частью этого сложного знака.

И в этот момент, владевшее ею настроение, которое и боевым безумием не назовёшь, потому как рассудок остаётся холоден и ясен, схлынуло. Разом заныло побитое тело, дыхание подпёрло, в глазах вскипели слёзы, голову сдавило словно железным обручем и понадобились все её душевные и физические силы, чтобы заставить себя сделать ещё один шаг. А потом ещё и ещё один, и вот она уже сидит у изголовья одного из постаментов, стараясь вновь запустить энергетическую систему корабля. И при этом старается не смотреть на обнажённые тела. Вроде бы человеческие. Нет, нет, не смотреть, иначе она сейчас расклеится и не сможет сделать ни-че-го.

Ей не впервые проходилось сталкиваться с тем, что люди способны натворить друг с другом. Поле боя вообще не место для людей со слабыми нервами. Но почему-то именно от этого доживания в качестве придатка прибора веяло какой-то противоестественной, запредельной жутью. И, наверное, честнее было бы просто убить бедолаг, но даже лёгкой смерти она им даровать была не способна. Права не имела.

Однако же гул механизмов, приводящий корабль в движение и воспринимавшийся ранее как фоновый шум, стал намного ровнее. Громадный механизм дёрнулся, меняя направление движения, это было ощутимо даже для находящихся внутри пассажиров, и вновь поплыл медленно и плавно.

40

Алишер

Почему его приняли за настоящего живого доисторического монстра, Алишер так и не понял. Конечно, все управляющие механизмы, вопреки местной традиции, находились внутри, а не снаружи и стороннему наблюдателю видны не были. Но движения у этой туши, на пристрастный взгляд менестреля, были какие-то совершенно кукольные. Хвост ещё этот сзади тряпкой волочится.

А что приняли — сомнений не было. Панические-изумлённые-восхищённые вопли были слышны даже сквозь шкуру, хотя никаких специальных приспособлений для проведения звука внутрь, а не наружу мастерами предусмотрено не было. Нет, союзнические войска были предупреждены о появлении артефактного ящера и командиры провели среди своих людей разъяснительную работу, но одно дело теоретически знать и совсем другое — видеть своими глазами.

А гегейргонцев вообще никто ни о чём не предупреждал. Может быть, командование высшего звена и знало, что это такое шествует по полю боя, но к рядовым бойцам разведданные точно не попадали и те оказались впечатлены до дрожащих поджилок ещё до начала психических атак со стороны магов своих и вражеских. Причём страх этот оказался своим, природным, от которого никакие амулеты не защищали.

Впрочем, монстр не кинулся топтать беззащитных пешников, чего от него подсознательно ждали. Вместо этого принялся, характерным движением кошки, следящей за птичкой, вертеть шеей вслед пролетающих мимо катеров. Но ничего не делал. Может быть, мелкие манёвренные судёнышки вроде тех же катеров были ему не по «зубам»? Может, эта зверюга вообще сюда случайно забрела (вот только откуда бы ей такой взяться?!) и сейчас вертит головой от растерянности, не зная, куда податься.

А Алишер исправно исполнял инструкции, не отвлекался на мелочёвку с которой по силам было справиться рядовым крылатым воинам, не обнаруживал раньше времени свои способности и возможности, только медленно и печально продвигался в сторону гегейргонских позиций. В то же время, не выходил из под защиты собственных войск. Денежный дракон — вещь полезная и уникальная, чтобы его вот так, от глупой случайности потерять, да и собственную жизнь Алишер совсем уж плёвой безделицей не считал.

Но вот один из корветов подлетел на гарантировано-достаточное расстояние, и такой случай грех было упускать. Алишер вытянул в его сторону шею (ящер, внутри которого он сидел зеркально отобразил это действие и в его исполнении оно показалось намного более внушительным), глубоко вдохнул, прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на самом первом воздействии (а то прямо напротив глаз была прикреплена табличка, на которой отображалось нечто вроде тактической карты и «бегущей строкой» шло по верху всё то, что находили сказать те, кто пытался управлять его действиями) и над полем боя повис долгий дребезжаще-переливчатый звук. Громкий. Зависший в воздухе и ведущий стрельбу по площадям корабль, словно бы споткнулся об него, завис на месте (Алишеру, чтобы окончательно отрубить все магические артефакты требовалось воздействие, протяжённое во времени), потом с глухим уханьем и свистом разрываемого воздуха понёсся к земле. Люди, в пьяном исступлении боя его падения не заметили, даже не попробовав кинуться врассыпную. Кого там было больше? Своих? Чужих? Алишер этого не знал и изо всех сил пытался об этом не думать. Да и какая разница? Всё равно все они были людьми.

Здесь идёт война и он сам согласился в ней участвовать. И сделать выбор нравственный тут совершенно невозможно. Или, по крайней мере, на войне он не очевиден. Сколько он проклинал несовершенство местной маготехнологии, которая не в состоянии была вывести нормальное изображение на экран? Да и сам экран… Мда, название одно. А вот теперь готов был благодарить судьбу за то, что всё, что у него есть, это тактическая схема и очень условное изображение. Почти как в игре, если забыть, что всё это по-настоящему.

А доисторический монстр медленно топал по полю боя и люди, попавшие под воздействие его антимагического поля и временно пришедшие в свой собственный ум, спешили убраться из под лап, отскочить подальше. Но уже в десятке метров за кончиком волочащегося хвоста бой закипал с возобновлённой яростью. Впрочем, некоторые, особенно ушлые вояки, подметив антимагические свойства монстра, а так же то, что на мелкоту, копошащуюся под лапами, он внимания не обращает, старались передвигаться в его тени. И ни один даже не подумал, что можно отколупнуть от ящера пару чешуек покрупнее и неплохо обогатиться, зря мастера опасались. Впрочем, крылатая охрана тоже не бездействовала, включившись в воздушный бой с малыми судами. Гораздо более быстрые и маневренные, они намного хуже ловились в антимагический «луч», а бед, все вместе могли натворить побольше, чем один-два корвета.

Гигантская туша, ведомая Алишером, медленно и неуклонно смещалась в сторону вражеских позиций. Пусть уж следующий корабль падает на головы наших врагов, а не давит союзников. Да и новая цель как раз нарисовалась, приличного среднего размера и идёт как раз с той скоростью, что неповоротливый и медлительный ящер сможет её догнать на пересекающемся курсе.

Между тем и гегейргонцы тоже не стояли и не ждали просто так, пока до них дотопает это страшилище. Точнее ждали, да, но не смерти своей, а пока денежный дракон приблизится на расстояние, с которого его смогут достать новенькие пушки.

Разведка айев докладывала, что у тёмных появилось совершенно новое оружие, использующее взрывающиеся вещества. Чисто химическая реакция без малейшей примеси магии, открытие не новое, об этом эффекте уже давно было известно, но в своё время сочтённое бесперспективным даже на горных разработках (методики, рассчитанные на магию делают тоже самое, но «чище», быстрее и с меньшими затратами), оно было надолго забыто. Теперь, значит, вспомнили. И пусть эффект от разорвавшегося снаряда был ужасающий, это вам не сравнительно «чистое» лучевое оружие, слишком серьёзным его не сочли. Слишком неповоротливы и тяжелы в транспортировке были эти орудия, слишком невелика была дальность их стрельбы, уж до летящего в небе крылатого точно не достанут.

Зато до медленно бредущего по земле ящера — вполне. Грохнул выстрел и Алишер грудью поймал тут же, у чешуи, разорвавшийся снаряд. Варианты подобного воздействия не рассматривались и не просчитывались. Никто даже и предположить не мог, что артефактной шкуре грозит что-то большее, чем удар меча, которого тоже надеялись как-нибудь избежать. Однако же она выдержала. Пламя безвредно расплескалось по ней, а кусочки разорвавшегося снарядов ударили, выбив всё-таки из своих мест пару десятков чешуек.

Алишер испугался. Не за себя, что странно, а за дракона, которого постепенно, подсознательно начал считать почти живым существом. И обиделся за него же. И не обращая внимания на истерически возникающие письмена по верхней кромке тактической карты, пошёл на приступ боевой точки.

Среди гегейргонцев возникло видимое даже в несовершенную оптику самоходного дракона шевеление. Что они там хотели: перезарядить эту пушку или нацелить другую? Неважно. Всё равно не успели. Гигантский ящер изогнул шею параллельно земле (как для того, чтобы этого добиться пришлось скрючиться Алишеру, лучше не упоминать) и «дыхнул» звуком в сторону вражеских позиций. Были у них какие-то щиты и предохранители? Да, наверное, были. Но против азартной злости, овладевшей Алишером не устояли и пусть сами снаряды магии не содержали, но на позиции имелось немало другого артефактного барахла, которое моментально, намного быстрее чем даже самый малый летучий корабль вышло из строя, оставив людей фактически беззащитными перед любым, кто бы вздумал причинить им вред.

Дракон додавливать их не стал (и противно и с другой огневой точки ещё больше прилететь может), величаво развернулся и побрёл назад. Тем более, что на шею ящеру сверху грохнулся крылатый и попытался настойчиво развернуть его голову в нужном направлении. Спохватившийся Алишер глянул на тактическую карту и побрёл исправлять положение, пока не встрял во что-нибудь похуже и не сложил бесполезно драконью голову.

Шерил

Окончания боя смазалось в её воспоминаниях, осталось калейдоскопом не связанных друг с другом фрагментов.

Вот она, вместе с остатками уцелевшей первой группы помогает штурмовать второй из кандидатов в флагманы. Махина не меньших размеров и убойной силы, только те, кто там находился, успели получить с настоящего флагмана предупреждение и вовремя принять меры.

Вот Визас, который благополучно пережил штурм флагмана, не пострадав даже в малом, как-то по-глупому подставился под мертвящий луч и камнем, вращаясь в воздухе и выламывая крылья, падает на землю. Кто-то, из тех, кто в тот момент находился рядом с ним, сложив крылья и с риском попасть под тот же луч, несётся вниз, чтобы подхватить, не дать грохнуться о землю (оставалась некоторая надежда, что поражение было не смертельным), но в воздухе догнать не успел, а при приближении к поверхности, вынужден был под вражеским «огнём» заложить крутой вираж и вновь набрать высоту.

Вот она беспорядочно носится над полем боя, в кого-то стреляет, от кого-то уворачивается.

Вот уже совсем стемнело, бой закончился, вражеские войска разбиты, а она бредёт по равнине, выискивая живых в куче тел. В первую очередь своих, а вообще всех, кто попадётся. Ноги, от усталости, чуть переставляются, ставшие неподъёмными крылья почти волочатся за спиной (вот когда пришло время с ностальгией вспомнить о тех, первых, которые можно было отстегнуть и поставить в уголок), а эмоционально она устала и отупела настолько, что даже мародёры, которые вместо помощи живым потрошат трупы, не вызывают злости и раздражения. Но всё равно что-то не позволяет ей махнуть на всё рукой и отправиться отдыхать. Инстинкт, всемогущий и неошибающийся, утверждает, что если она не сделает всё возможное сегодня, то не останется причин считать себя человеком завтра. Следом, толкая перед собой гравиплатформу бредут не менее усталые, но такие же упрямые медики. Голос её, в противовес усталости, ясный и сильный, далеко разносится в густеющих сумерках. Поисковый Канон, до сих пор ни разу в жизни ей не дававшийся, выходит настолько безупречно, словно голосом её управляет иное, высшее существо, которому она в какой-то момент вручила свою волю. И неизменно отыскивает тех, в ком ещё теплится жизнь.

Иногда, изредка, когда вокруг становилось особенно тихо, откуда-то издалека доносилось эхо голоса Алишера, выводящего ту же самую мелодию.

Это было не последнее сражение этой войны, бои продолжались и дальше, союзническая армия уверенно теснила войска Гегейргона вглубь их территории, но Шерил участия в них больше не принимала. Особенной нужды в том не было, да и здоровье, изрядно пострадавшее в последней авантюре, требовало восстановления.

Помятые рёбра, куда пришёлся удар чьего-то бронированного кулака, ныли. А если бы не лёгкий доспех, который её всё-таки заставили надеть перед битвой, ушибами не отделалась. Обожжённые пальцы, были так толсто обмотаны бинтами, что почти не гнулись. Ещё и связки на ноге она себе ухитрилась растянуть, от чего стопа то и дело выворачивалась, отказываясь служить надёжной точкой опоры.

Но не смотря на всё это, Шерил была счастлива. А от чего бы и не быть? Она жива и почти даже цела. А главное, живы остались все самые дорогие ей люди и близкие друзья. Даже Визас, ухитрившийся опять попасть под выстрел, во второй раз пережегший все нервные окончания в крыльях, выжил. Его обнаружил и опознал как ещё дышащего Алишер, хотя по внешнему виду парня это сложно было заподозрить, потому как, упав с приличной высоты, переломался он страшно. Но целители не видели причин опасаться за его жизнь. Теперь не видели, после трёх операций, когда невезучего летуна пришлось складывать буквально по кусочкам. Но ведь выжил же! Это ли причина не радоваться?!

Она даже не пыталась что-то решать и как-то планировать дальнейшую жизнь. Занимала дни визитами к друзьям, быстро выздоравливающим и медленно входящим в ритм мирной жизни, раз за разом убеждаясь, что вот же они, живы, и всё равно не веря своим глазам. Петь то и дело начинала, просто так, от радости. И уже даже не обижалась, когда её начинали вслух и в глаза называть «птичкой певчей». Какое значение имеют те, давние ассоциации? Они остались в другом мире.

О возвращении домой, в Уиллори даже не думала, да и Алишер, с тех пор как они вновь встретились в этом мире, о нём не напоминал.

Алишер

А Алишер вообще остался цел, если не считать небольшого магического истощения. Зато подхватил совершенно иного рода заразу. Называется — вдохновенье. Он, хоть и был магом-менестрелем, обычно тягой к сочинительству не страдал, разве что выдумывал фантастические дворцы и искал путь воплотить их в реальности, но это совсем другое. Теперь же он бродил с вдохновенно-задумчивым видом, что-то чёркал на разрозненных страничках, подбирая наиболее точные метафоры к тому, что переложил на поле боя. Потому, что говорить об этом прямо и грубо, как оно есть, было совершенно невозможно, как и невозможно было промолчать, удержать всё это в себе. Может, если выплеснуть образы на бумагу, они перестанут возникать за закрытыми веками? Может быть, но для этого пришлось перебрать весь диапазон от пафосно-возвышенного вначале, до частушек и рифмованных анекдотов в конце.

Отпустило. Но когда он решил трезвым взглядом посмотреть на то, что у него получилось, и, возможно, что-нибудь из этого оставить и обнародовать, выяснилось, что листочков нигде нет. Их успел прибрать так и продолжавший таскаться за ним Маарик Рой. И из баллады уже планируют сделать нечто вроде гимна, а издевательские куплеты на его стихи распевают по всем трактирам.

Прибить этого доброхота за самоуправство захотелось немедленно. Какое он вообще право имел выставлять чужое творчество на всеобщее обозрение, не спросив мнения автора?! Но врождённая интеллигентность не позволила распустить кулаки. Зря. Потому, что Маарик не испытывал ни малейшего сожаления от содеянного:

— Ага, знаю я тебя, всё почёркаешь, порвёшь, и такие вещи пропадут! — и всё-таки увернулся от руки, взлетевшей, чтобы отвесить ему затрещину.

Черновики Алишер всё-таки добыл, и может быть именно поэтому, а ещё потому, что внезапно обретённая бешеная популярность согрела менестрельское сердце, с Маариком насмерть он не рассорился.

Между тем, с фронта боевых действий, на крыльях гонцов к ним прилетали победные новости. Захваты городов, один за другим, давшиеся почти без потерь и без ощутимого сопротивления коренных жителей (правда цветами и пирогами их всё же не встречали). Падение столицы и бегство из неё императора. Четырёхстронние переговоры, включавшие ойров, на которых были установлены новые границы (Светлая империя прирастила к себе некоторую часть), выплаты контрибуции (ойры, которым предстояло восстанавливать порушенное за века хозяйство, получили больше прочих), изъят архив технической документации (это уже айи постарались) и уничтожены энергетические установки, где в качестве элемента питания использовался человек. Лейв вообще предлагал уничтожить и документы, чтобы даже памяти об этой позорной странице истории их мира не осталось, но Мастера, и в частности Мастер Азорра, воспрепятствовали этому. Как впоследствии объяснял это своё решение в одном частном разговоре Мастер Азорра:

— Я не верю, что такие знания можно уничтожить безвозвратно. Обязательно останется хотя бы память о них и вполне возможно, найдутся недобрые гении, готовые их возродить. И до чего ещё додумаются! А мы, всё забыв и уничтожив, не будем знать с чем столкнулись и как с этим бороться.

Но это было потом, когда у историков и биографов возникло желание разобраться в причинах и следствиях. А сейчас победители просто возвращались по домам.

41

Шерил

— Шерил! Шерька! — сквозь сон донесся до неё чей-то встревоженный голос, и только потом она ощутила, что этот «кто-то» ещё и встряхивает её за плечи.

— Что ещё? — Шерил приподнялась на постели и отмахнулась, не открывая глаз. Попала по чему-то мягкому.

— Фу-ты, зараза! Мышцы себе накачала! Просыпайся давай!

Шерил открыла глаза, но ничего, кроме смутных ночных теней, не увидела, протёрла их кулаками и поняла, что в комнате просто не зажжён свет, а будит её не иначе как Зрящая Уллия. Правильно, ей-то свет зачем, её артефактные глаза и так неплохо видят, в темноте.

— Какой ктырь тебя укусил? Ночь на дворе.

— Просыпайся давай, ты нужна! Там, в Высоком Храме происходит что-то непонятное.

— А почему я? — проворчала Шерил, но с постели сползла и даже одеваться принялась довольно шустро.

— Крылатая мерцает.

— Какая именно крылатая? — Шерил остановилась, до половины натянув штаны. — Причём тут я? К целителям иди!

— Ты правда ещё спишь. Статуя Крылатой, из Храма!

— А-а, о, — протянула Шерил, действительно проснувшись и потихоньку начав соображать. — Это потому, что статуя сделана кем-то из Творцов, меня приглашают в качестве эксперта? Уж лучше бы Алишера растолкали. Он и сильнее как маг и в других видах Искусства разбирается лучше.

— О нём я не вспомнила. Да и… прости, но он всё равно для нас чужак, а Крылатая… это Крылатая.

— Ладно, пойдём, посмотрим.

И они не пошли — полетели. Шерил до сих пор, хоть уже и не в первый день пользовалась крыльями, была в восторге от того, какую мощь и скорость они давали. Путь, который в ином случае у них занял бы час-полтора, теперь прошёл всего за каких-то десять минут. И грохнулись-приземлились они считай у самого подножия мраморной крылатой девы.

— Вот, глянь, всё ещё…

Кроме них в ночном храме находилось ещё несколько Зрящих. Некоторых из них Шерил уже мельком видела, некоторых встречала впервые.

— А я ничего не вижу, — Шерил даже прикоснулась к краю одежд Крылатой, но ничего особенного не почувствовала. Вот разве что… разве что стала она ещё прекрасней, притягательней, невозможней. — В стороны, отойдите все в стороны.

Она пошире расправила руки и крылья и попятилось на несколько шагов назад. Да и остальные присутствовавшие отшатнулись. Нет, никакого сияния, пульсации или каких либо ещё спецэффектов Шерил так и не заметила, как ни присматривалась, зато через некоторое время ей почудилась музыка. Нет, не музыка — ритм, нет даже не ритм, а перестук шагов. Нет, не шагов, а чёткий ритм танца. А вот и сама танцовщица проявилась в реальности. Сделала ещё несколько па-шагов, обернулась вокруг своей оси и замерла перед статуей Крылатой, воздев руки вверх, словно точку в каком-то незримом разговоре поставила. Подом подняла на неё ярко-зелёные и совершенно бешенные глаза и чётко разделяя слова произнесла:

— Ты разлучила меня с любимым. Ты увела его у меня. Я вызываю тебя на поединок.

И к ногам Шерил полетела звеня и проскальзывая на зеркально-гладком полу лёгкая сабля в ножнах. Вторая её близняшка осталась пристёгнутой у девушки за спиной.

— Я принимаю твой вызов. Сегодня. На рассвете. На площади перед этим Храмом.

Кивок, обозначающий согласие — по геометрическим узорам, выписанным ядовито-салатовой и жизнерадостно-оранжевой краской на лице девушки, пробежался блик от светильника, перескочил на её причёску, которая благодаря какому-то чудодейственному зелью отливала зеленоватым глянцем и плавной волной поднималась вверх. И прошла к выходу, ни на кого не глядя и едва не задев Шерил плечом. Потом остановилась, отработанным танцевальным движением развернулась на пятках, смерила её высокомерно-пренебрежительным взглядом и отстегнув от пояса небольшой кошелёчек, швырнула к её ногам.

— Это что ещё за чучело и что оно от тебя хотело? — первой, когда шаги пришелицы смолкли, отмерла Уллия.

— Ух ты! — Шерил подняла с пола и саблю, и лежащий у самых ног кошелёчек. — Косметичка!

— Я правильно понял, что вас вызвали на поединок? — это приблизился к ним ещё один служитель Крылатой.

— Правильно, правильно, — небрежно отозвалась Шерил, сунув саблю под мышку и с вожделением разглядывая набор красок, кисточек и косметических карандашей, лежащих каждый строго в своём кармашке. Это прямо богатство.

— Да скажешь ты что-нибудь толком! — Уллия с силой встряхнула её за плечо. — Кто это такая, что она от тебя хотела, что за поединок, и почему эта особа так странно выглядит?

— Отвечаю по порядку, — Шерил наконец очнулась, увидела, что её окружает толпа взволнованных служителей и принялась за разъяснения. — Это был пространственный переход. Почему именно здесь — не знаю. Эта девушка — моя подруга и невеста Алишера, её зовут Корис. Вызвала она меня на поединок из-за него же. А выглядит ничуть не странно, у нас принято так одеваться и разукрашиваться.

— И ты тоже так разрисовывалась? — недоверчиво протянула Уллия и тут же перескочила на более важное: — Твоя подруга вызывает тебя на поединок из-за твоего брата, который к тому же является её женихом? — было заметно, что всё это в голове у Зрящей не укладывается.

— Угу. Сегодня, на рассвете, — Шерил собралась уходить. — Мне ещё подготовиться и раскраску на лицо нанести надо.

— А зрители на эти ваши поединки допускаются? — догнал её вопрос.

— Если есть желание, почему нет? — Шерил приостановилась, обернувшись. — Главное, чтобы никто не вмешивался, это касается только нас двоих — она сделала несколько быстрых шагов, распахнула крылья, с силой несколько раз взмахула ими и, поднявшись в воздух, исчезла в одном из верхних выходов.

Оставшиеся до рассвета часы, она приводила свою внешность в соответствии с принятыми у Творцов канонами и попутно настраивала себя на ритуальный поединок. Ритуальный, не значит ненастоящий и расслабляться на нём непозволительно, пусть и разрывает тебя любопытство, как же сюда попала дорогая подруженька, с чего вдруг пришла в почти невменяемое состояние и вообще, как там все дома? Впрочем, уже сейчас можно сделать кое-какие выводы. К примеру то, что Корис попала сюда не случайно, а явилась именно за ней. Иначе не притащила бы сюда её собственные клинки, да и в косметичке был бы другой набор красок. У неё, у Корис, совсем иная цветовая гамма, а то, что содержится в этом кошелёчке рассчитано именно на Шерил. Очень неслучайная забота. И о многом говорящая. Но дорассуждать до логического конца ей было не суждено. Уллия контрабандой проникшая следом за нею в жилище Мастера Езекиила, где Шерил по праву названной родственницы занимала несколько комнат, не забывала время от времени подкидывать ей вопросы:

— И ты тоже так по-дикарски разукрашивалась? — Уллия, сквози свои волшебные очки, смотрела на неё удивлённо и недоверчиво.

Шерил подвигала лицом, проверяя целостность нательной росписи, и вновь поднесла к лицу кисточку. Долго не практиковалась и изрядно подрастеряла навыки традиционного макияжа.

— Мда, я, пожалуй, от неё отвыкла. Ойрские краски, те были прозрачными. И наносила я их не на себя.

— И это у вас так все ходят, — продолжала удивляться Зрящая не отвлекаясь на посторонние темы и явно не договаривая окончание «такими чучелами».

— Только Творцы, — ухмыльнулась Шерил непониманию подруги. — Зато все. Это как одежда: и принято, и удобно, и привычно. А у некоторых ещё и так красиво, что глаз не отвести. Не отвлекай, мне сейчас гримасничать противопоказано.

К площадке перед Высоким Храмом она слетела с первыми же лучами солнца и хорошо разглядела, как удивлённо распахнулись глаза у Корис, когда та разглядела её крылья. Ненадолго, всего на пару мгновений. А потом подруга видимым волевым усилием вернула себя в отстранённо-бешенное состояние и встала в классическую боевую стойку.

Поединок начался. Зрители, которых к тому времени собралось немало, с напряжённым интересом наблюдали за этим действом. Именно действом, не боем. Не было в нём ярости сражения, стремления одержать верх, желания убить-ранить-непременно победить. Вот до начала было, а потом, с первым же звоном скрестившихся клинков, куда-то внезапно улетучилось. Поединок — разговор, поединок — исповедь, поединок — молитва. Когда оба участника выстраивают нечто общее. Равновесие? Гармонию? Совершенство? Всё вместе или что-то иное? Этому нельзя было подобрать название, это нужно было чувствовать.

И собравшиеся вокруг люди чувствовали, пусть и не всё, но то, что происходит нечто необычное, ощущали определённо. Стояли, образовав плотное кольцо, наблюдали внимательно, ловя каждое движение, и если переговаривались, то коротко и недолго. Вот только Юджин, который и сам не раз участвовал в подобных, только тренировочных поединках, подкрался к зевающему и ёжащемуся от утренней прохлады Алишеру:

— И каково это, когда две девушки из-за тебя на дуэли дерутся? Как ощущения? — причиной поединка он уже успел поинтересоваться (а как же, чтобы такое, да прошло мимо него!). Ну и не мог не подначить.

Алишер сначала сделал сложное лицо (мол, и сам можешь догадаться), а потом неожиданно честно ответил:

— Дураком себя чувствую.

А ещё, при взгляде на Корис, почему-то вспоминались все те дамочки, с которыми он развлекался во дворце властителя Гегейргона, и от этого ему почему-то было неловко. Тогда — не было, а сейчас почему-то стало. И ещё, он не понимал, не мог представить, как она нашла сюда дорогу. Предположим, Талантом её Музы не обделили, сил, для того, чтобы пробиться куда угодно, ей должно было хватить. Но способ? Да ещё такая точность! Самого его, если вспомнить на минуточку, выкинуло с точностью до мира, а Корис, неведомые силы, управляющие этой вселенной, доставили буквально к порогу сестры. Где справедливость?

Между тем, темп движений обеих поединщиц постепенно снизился, а потом и вовсе завершился красивым выпадом-росчерком-разворотом, после чего обе девушки синхронно опустили оружие вниз. А потом и обнялись. Корис использовала свободную руку, а Шерил поверх ещё и крыльями обхватила. Странное и непонятное зрелище. Для тех, кто к такому не привык.

— Всё, вы уже закончили? — первым понял, что уже можно вмешаться, Алишер. Кольцо рук и крыльев на мгновенье разомкнулось и тут же сомкнулось вновь, принимая в свой круг нового члена. Они молчали. Не потому, что сказать было нечего, скорее наоборот, слишком много всего накопилось, чтобы вот так, в момент, выбрать самое важное. И только плотнее и крепче сжимались руки и крылья, словно Творцы не желали выпускать друг дуга из объятий. Хотя, собственно, почему: «словно»? Так оно и было.

Долго любоваться небывалым зрелищем любопытным не довелось. К Высокому Храму спустились Мастера, те, которые не успели прийти к началу поединка, и увели троих иномирцев в совещательные палаты, где было и место, и должное уединение для неспешной беседы. И опять разговор проходил в присутствии целого коллегиума Мастеров.

— С чего вдруг к нам такое особенное внимание? — задал Алишер общий, для всех троих, вопрос. Шерил синхронно переводила для непонимающей местное наречие Корис. Слишком уж серьёзная собралась компания, по такому ничтожному поводу, как проникновение в Горный Престол ещё одной чужачки.

— Маги, способные прокладывать дороги между мирами, — Мастер Вирао по очереди оглядел троих сидящих перед ним Творцов. — Страшная сила. И вообще, человек, проникший к нам из иного мира, интересен сам по себе.

— Только не я, — Шерил подняла раскрытые ладони, на которых тонкими линиями тоже были выведены какие-то узоры. — Я на такое не способна. Я вообще бездарь по меркам своего народа.

— Правда? — полюбопытствовал Мастер Азорра, у которого это, уже не раз слышанное утверждение не укладывалось в голове.

— Правда, — согласно кивнула Корис, которой перевод беседы тихонько, на ушко, транслировал теперь уже Алишер, и тут же добавила ехидно: — Настройщики Душ никогда не обладали сколько-нибудь заметным магическим даром.

— Это ты откуда такое взяла? — спросил озадаченный Алишер, никогда не слышавший в отношении сестры ни о чём подобном.

— Это моя гениальная догадка, — Корис, казалось, ничуть не сомневалась в том, что говорила. — И фиг бы её подпустили к Длани Судьбы, если бы Высокий Совет вовремя допетрил до того же.

— Не может быть, — возразила Шерил, у которой это предположение никак не соотносилось с представлениями о самой себе.

— Аргументы у тебя есть? — Алишер уже и сам начал потихоньку прикидывать, с чего это у любимой девушки появились такие странные идеи.

— Судите сами: бывали ли нервные срывы и прочие психозы у Шерькиных близких друзей и родственников. А бывали ли они у тех, кто ходил в один с нами фехтовальный зал?

— И что это доказывает? Я ни с кем из них душеспасительных бесед не вела! — возмутилась Шерил. Настройщики Душ, каста редкая и загадочная, чаще всего в дополнение к основному получали медицинское образование и работали в сфере психотерапии. Никакого желания идти по этому пути она в себе не ощущала.

— А с кем из них ты вступала в поединки? Шутливые или тренировочные со своими, настоящие дуэли по самым дурацким поводам с чужими? — подкинула провокационный вопрос Корис. — А между прочим, только недавно статейку читала: поколение молодых Творцов, в нашем регионе, считается одним из самых стабильных, какие были за последнюю пару сотен лет.

— Хорошая теория, — с некоторой натяжкой согласился Алишер, мысленно примеряя на близняшку роль Настройщика душ.

— Теорию, подтверждённую практикой уже можно считать фактом, — торжествующе заявила Корис. — Как, по-вашему, я сюда попала?

— Да, кстати, очень хотелось бы знать.

Корис торжествующе оглядела несколько притихших родственников:

— Сосредоточилась на мимолётном раздражении, которое вызывают у меня тесные и близкие братско-сестринские взаимоотношения, прости Шерил, но это правда. Раздула его, растравила в себе, обиделась на то, что Алишер бросил меня и отправился искать тебя, разозлилась на весь этот мир, где меня такую замечательную, бросают одну. Довела себя до психоза и почти до нервного срыва. А дальше просто: один Танец на Длани Судьбы и я отправилась в то место, куда мне было нужно. Инстинктивно. Как больная собака, которая по запаху находит лечебную травку.

— Подожди, — Алишер уловил некоторое противоречие. — Длань Судьбы ведь выносит туда, где в нас есть необходимость.

— Мы нужны или нам нужно — это же почти одно и то же, — с восхитительной небрежностью ответила Корис.

— Может быть, вы всё-таки объясните, о чём таком говорили? — вклинился Мастер Азорра, дождавшийся пока в разговоре иномирцев, быстром как треск ветряного колеса, наступит пауза. Объяснять взялся Алишер, поскольку девушки, одна торжествующая, другая задумчивая, не проявляли желания заговорить.

— Понятно теперь, почему бойцы, идущие в битву с тобой в одной команде не подвержены никаким посторонним влияниям. Надо же! Настройщик Душ. У нас такого явления нет в принципе.

— У вас нет в нём необходимости, — припечатал Алишер с высокомерной снисходительностью, непомерно гордящийся уникальностью и неповторимостью собственной расы, и даже некоторой бесноватостью её.

— Есть, — твёрдо возразил Мастер Азорра, — и если я правильно понял механизм функционирования того артефакта, что вы зовёте Дланью Судьбы, прямо тут сидит живое доказательство того.

— Ничего подобного! — запальчиво возразил молодой Творец. — Если в них возникнет необходимость, они появятся здесь, в этом мире.

— Так почему Настройщики Душ не бывают сильными магами?

— Потому, что это было бы уже слишком, — ответил Алишер так, как будто бы это всё объясняло, а его подруга так выразительно постучала кулаком сначала себя по лбу, а потом по столу, что переводить этот жест не понадобилось, несмотря на то, что в этом мире он не был распространён.

С момента появления Корис, в голове у Шерил словно бы включился таймер с обратным отсчётом. Вот-вот и они оба, вместе с Алишером исчезнут из этого мира. А она останется, пусть и по собственному выбору, отказываться от которого девушка не собиралась. Но к постоянному присутствию Алишера, которому ничего связанного с Даром объяснять не нужно и который знает и понимает её лучше, чем кто бы то ни было, она снова привыкла. Не просто привыкла, опять начала ощущать это как нечто само собой разумеющееся, как это было раньше.

Конечно же, Корис не стала искать дорогу обратно, домой, в тот же день. Было бы странно, попав в новый мир, с доброжелательно настроенными, по отношению к тебе, обитателями, даже не посмотреть на него. Ну и параллельно, использовала это время, чтобы попробовать уговорить подругу, а они действительно были друзьями, вернуться в Уиллори. Алишер, давший когда-то слово не давить на сестру, всё больше отмалчивался.

— А, между прочим, школу боя, или хотя бы собственный тренировочный зал ты могла бы и на родине открыть. Если уж твоё дарование приняло такую форму, — Корис сделала пируэт и бесстрашно заглянула через перила в бездну. Маршрут, которым на этот раз повели её брат с сестрой был действительно живописен, но не сказать, чтобы совсем уж безопасен для бескрылых. — И даже с финансово-управленческой стороной заморачиваться не пришлось бы — Совет взял бы все организационные вопросы на себя.

— Угу. И заодно присылал бы ко мне всех психов звезданутых для вправления мозгов, — Шерил пренебрежительно дёрнула крыльями. — Нет уж, спасибо. Существуют и более интересные способы прожить короткую жизнь.

Алишер опять промолчал, но подумал, что в этом мире сестре действительно будет безопасней. Здесь она тоже ввязывалась в разнообразные, подчас опасные приключения, но здесь же имелись и друзья, готовые если что, кинуться на помощь. А там её никто даже не подумает ограждать от бесконечных дуэлей, сам он когда-то пробовал, но почти безрезультатно. Более того, возведут это в обязанность и чуть ли не в долг.

— Значит, не поедешь, — казалось, Корис искренне расстроилась.

— Не поеду, — подтвердила Шерил. — Не пойду, не полечу, или как там вам придётся добираться. Кстати, не понимаю до сих пор, почему вы оба так уверены, что в любой момент сможете отыскать дорогу домой.

— Сможем, — подтвердил Алишер, но в разъяснения вдаваться не стал. Моменты, связанные с творчеством и вдохновением очень сложно поддавались словесному выражению, но вот как раз это уроженцам Уиллори объяснять не требовалось.

— А после нас сюда смогут попасть и другие Творцы, — со вздохом заметила Корис, «раскрывая карты». — Мир, в который вы пропали, ищут весьма активно, ваши родители, в частности, весьма близки к успеху.

— Странно только, — раздался из-за их спин голос, непонятно когда подкравшегося Мастера Азорра. Талант у него возникать изниоткуда в самые интересные моменты, — что они до сих пор не явились сюда за своими запропавшими детьми. Брату это удалось довольно легко, подружке, вообще без проблем, а им-то чего не хватает? Таланта? Каких-то особых способностей?

Лица близнецов одинаково отразили удивление от не посещавшей их головы мысли. Действительно, почему же родителей здесь до сих пор нет? А вот у Корис это вопрос затруднений не вызывал, да и пренебрежения к местным авторитетам хватило, чтобы объяснить снисходительно:

— Безрассудства. Они же родители, их жизнь уже успела научить ответственности. Они не могут очертя голову кинуться в сомнительную авантюру, с риском не только не помочь своим детям, но и самим пропасть ни за грош, ни за копейку. Зато они оба упорны и методичны.

— Как-то не кажутся мне упорство и методичность качествами, присущими людям с художественными наклонностями, уж скорее это относится к людям мастеровым, — Мастер вопросительно склонил голову набок и осторожно и ненавязчиво вклинился между довольно условно огороженным склоном и парой бескрылых.

Теперь уже одинаково заухмылялись все трое Творцов.

— Это вы просто не представляете, сколько упорства, трудолюбия и сосредоточенности на цели требуется для того, чтобы довести своё произведение до совершенства, — закатил глаза Алишер.

— Море, — широко, как бы охватывая бесконечность, развела руки Корис.

— Прорва, — подтвердила Шерил.

— Так что они обязательно сюда доберутся, — уверенно добавила Корис.

— Даже не смотря на то, что добравшись домой, вы передадите добрые вести и исчезнет необходимость лететь и спасать? — Мастер вопросительно, по очереди, заглянул им всем в глаза.

— А убедиться в этом лично? — возмущённо воскликнула Корис. — К тому же, ваш мир интересен сам по себе и отлично принимает наш дар, почти не искажая его. В отличие от тех же Сиятельных. Тоже, кстати очень интересная тема. У нас, на Уиллори целый институт над изучением этой проблемы работает. И сотрудничает с несколькими другими в соседних мирах. Им эту информацию подкинуть — моментально ухватятся. Ещё бы для полноты картины выяснить, из какого именно мира происходят эти ваши Сиятельные.

— А вот на этот счёт у меня есть кое-какие соображения, — проговорила Шерил, у которой были определённые догадки как это можно сделать, но не было повода им поделиться.

Этот разговор они припомнили спустя пару дней, когда вновь зашёл разговор о Сиятельных и их удивительных способностях. И об их влиянии на развитие магии и всего мира в целом, точнее этой, известной здешним обитателям его части.

— Не может такого быть, чтобы от магии этих Сиятельных не было никакого спасения! — Корис азартно покусывала нижнюю губку. — Помнишь, ты рассказывала, что из родного мира их именно что выгнали?

В гостиной дома Мастера Езекиила, в который уже раз за последнее время собралась небольшая, тёплая, и на диво именитая компания, включающая добрый десяток Мастеров и в том числе Мастера Азорра, которого никак не удалось выгнать обратно в Стальное Гнездо.

— Я говорила, что там они были слабым гонимым меньшинством, — уточнила Шерил, удивляясь, как же могут произнесённые слова исказиться в чужом восприятии. — Да и их магический дар в этом мире значительно увеличился и несколько изменился.

— Это точно? — подала голос Миррая, которая, как и добрая сотня её соплеменников, на некоторое время решила задержаться в горах.

— Это по некоторым оговоркам Лейва и намёкам из литературных источников. Точность предлагаю оценить вам самим. Однако же, — как бы в задумчивости продолжила Шерил, — если там на них нашлась управа, то возможно она будет применима и здесь. Немного усилить и слегка модифицировать… Сколько бы это проблем разом решило! А то всё, что до сих пор удавалось придумать, это полумеры ограниченного применения.

— Вот и отказывайся от звания Настройщика Душ после таких заявлений! — насмешливо протянула Корис, умостившаяся на спинке дивана, и почему-то считавшая эту позу и место для себя удобным. — Просто остальные с отдельными личностями работали, а тебе целые народы и страны подавай!

Это в общем-то шутливое замечание вызвало некоторое, довольно заметное оживление среди айев. Шерил, пока ей не успели придумать нового, особо важного задания, заявила сумрачно:

— К Тёмным, выяснять, что же с ними не так, я не поеду.

— Достаточно того, что я там побывал, — согласился с нею Алишер.

— А вам не кажется, что спор несколько бесполезен? — устало заметил Мастер Езекиил, которого эти, несомненно любопытные сборища на его территории уже начали утомлять. — Какая разница, как там, в далёких мирах, справлялись с Сиятельными, если мы ни туда попасть не сможем, ни получить сведения оттуда?

— Есть некоторая вероятность, что сведения о них могут обнаружиться в нашем собственном мире, — не согласился с ним Алишер, который мысленно уже пребывал в читальном зале своей любимой библиотеки, на площади у трёх университетов. — Где только за последние века не носило Творцов! Страсть к бродяжничеству — это вторая самая главная наша отличительная черта после наследственного психоза.

— Это не слишком сильно меняет ситуацию, — возразил Мастер.

— О! — улыбнулась Корис. — Об этом можете не беспокоиться. Сначала к вам провалилась Шерька, потом проломился Алишер, затем проскользнула я… так постепенно и протопчется тропинка. И вам стоит ждать гостей, после того как старшее поколение Тлоров узнает, куда именно делась их дочь. И сын тоже, который, кстати, мог бы и посвятить близких в свои планы.

— Я не надеялась вернуться, — качнула головой Шерил. Алишер промолчал — мнение и душевное состояние родителей при планировании своего побега он действительно не учитывал. А то бы точно ничего не получилось, не удалось бы создать нужный настрой.

— Другое дело, по каким именно признакам мы там будем отбирать информацию, — перевёл он разговор опять в деловое русло. — Название мира неизвестно. Есть самоназвание народа, «кхоны», но наверняка в искажённом звучании. Что ещё?

— Еще несколько слов, тоже предположительно из их исконного языка, сохранившихся сейчас виде терминов, — с сомнением предположила Мастер Аяна.

— И тоже, наверняка изменивших звучание до неузнаваемости, — начал потихоньку разочаровываться Алишер. — Вы их запишите для нас, но надежды на них мало. Это работа на долгие годы для очень опытного лингвиста. И без гарантированного результата.

— Внешность у них самая заурядная, как у любого жителя Светлой империи.

— Вспоминай, Шерька, что у них есть такого особенного, по чему их можно опознать. Обычаи и обряды, принесенные из их исторической родины.

— Не знаю как обычаи, — Шерил вдруг осенило, — но кое-что особенное у них всё-таки есть. Ривертон.

Она коротко описала музыкальный инструмент, виденный однажды в коллекции у Лейва. Айи не поняли, что в этом такого особенного, а у присутствующих Творцов, разгорелись энтузиазмом глаза:

— Если кто-то из наших побывал на исторической родине Сиятельных, то на оригинальный музыкальный инструмент точно обратил внимание. И оставил упоминание о нём в записях! Это как минимум.

— Это действительно реальный шанс, — серьёзно пояснила Шерил недоумевающей общественности.

Кто-то думал, что межмировой переход, который должны были создать Творцы, будет сложным ритуалом, за которым можно будет понаблюдать, проанализировать и, чем Боги Нижнего Мира не шутят, повторить. Шерил, краем уха улавливавшая эти рассуждения изо всех сил старалась не ухмыляться, но развенчивать чужие надежды не спешила.

Как она и подозревала, в обратную дорогу Алишер с Корис отправились спонтанно, под влиянием момента и настроения. Вообще без сборов. Просто, в одно из посещений Высокого Храма стоя перед статуей крылатой девы и ощущая исходящую от неё особую энергетику, Корис как-то особенно ритмично переступила с ноги на ногу. На тот момент на это никто не обратил внимания, все уже давно привыкли, что девушка то и дело принимается пританцовывать. Алишер перехватил её за талию и двинулся следом. Она развернулась в его руках, он тихо вплёл свой голос в чёткий ритм, отбиваемый их каблуками.

Никто даже не попытался вмешаться в песню-танец, которые прямо сейчас, на их глазах, рождались у подножия Крылатой. Это было красиво. И никто так и не понял, за чем именно наблюдает.

Шерил, которая задержалась на улице у самого порога Храма, заговорившись с Мастером Езекиилом, застала только самый последний, кульминационный момент, когда песня и танец слившиеся в единое целое, породили нечто новое — магию, способную открывать проходы в иные миры. И ей же достались самые последние, светлые и прощальные улыбки брата и любимой подруги. А в следующий момент они исчезли из этого прекрасного мира, чтобы появиться в другом, не менее прекрасном мире.

В Храме сразу стало пусто, даже несмотря на немалое количество служителей и посетителей. Зябко как-то и одиноко. Шерил, потёрла предплечья и сверх того, завернулась в собственные крылья.

— И даже не попрощались, — непонятно, то ли с досадой, то ли с осуждением проговорил Мастер Езекиил. Он подошёл к ней со спины и утешающе положил на плечи тяжёлые тёплые руки.

— Нет, всё правильно, — она подняла на него печальные глаза. — Это почти невозможно — уйти, когда за тобой кто-то следит тоскливым взглядом. Такой взгляд держит не хуже материальных верёвок.

— Не жалеешь?

— Жалею. Немножко. Уходить отсюда я по-прежнему не хочу, этот мир стал для меня родным, но и их отпускать, как выяснилось, я тоже не желала. Только и остаётся надеяться, что этот визит, действительно был не последним.

— Ну а пока… Ты уже решила, чем дальше будешь заниматься? Выбор у тебя… В Ияннорире тебя хотели бы видеть послом при дворе нового императора, в Гегейргоне у наших накопилось множество вопросов и им просто необходим свежий взгляд со стороны. Тем более от Настройщика Душ. Мастер Аяна, которая продолжает развивать методику саморегуляции, не отказалась бы видеть тебя своей помощницей. Так же тебе предлагается начать работу над собственной концертной программой — наша консерватория предоставляет для этого отличные возможности.

Мастер Езекиил продолжал и продолжал перечислять все возможности и все открывающиеся перед девушкой пути (созданием этого списка он озаботился заранее, чтобы было чем отвлечь девушку, когда её родственники отправятся восвояси), а Шерил внезапно очень ясно осознала, чем именно собирается заниматься в ближайшие годы:

— В Военную Академию поступать буду. Вы же не откажетесь немного позаниматься со мной, подтянуть кое-какую теорию и общие дисциплины? — а петь она и так будет, без всяких там концертных программ, по зову души Творца.

— А сейчас тебе предстоит сделать ещё один непростой выбор, — Мастер Езекиил склонился к самому её уху и произнёс это совсем тихо. А когда она к нему обернулась. Ещё и подмигнул.

С разных концов зала к ним приближались озорно и залихватски улыбающийся Юджин и серьёзный и целеустремлённый Мастер Азорра.

Шерил даже попятилась.

КОНЕЦ

Content

Аксюта
Рождённая летать

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41