Владимир Казимирович Венгловский

Чужой в Мифгороде

(журнальный вариант)

— Человек, встречай, черт пришел! — воскликнул мой друг Марк Самуилович Райхер, появляясь в дверях.

Я слегка оторопел — Марк, который обычно ходил в строгих костюмах, теперь красовался в белой футболка с надписью на груди: «Ветеран умственного труда», а на голову напялил черную шляпу. В его руках призывно звякала пестрая хозяйственная сумка.

— С ума сошел? — поинтересовался я, запирая за гостем двери.

— Полностью.

— А это что? — пощупал я футболку.

— Сувенир из Львова, — ухмыльнулся Марк. — Ездил на экскурсию до того как всё тут нае-е-е… вернулось.

— Марк! — рассмеялся я. — При детях в школе ты тоже так выражался?

— А что дети? Они побольше моего знают. Сашка, на душе у меня сегодня что-то неспокойно. Лишним себя ощущаю в Мифгороде. Чужим.

От него несло спиртным. Я бросил взгляд на настенные часы — и когда он только успел? А главное, чем?

Марк подошел к кухонному окну. За пыльным стеклом сверкало солнце. По подоконнику жизнерадостно проскакал рыжий злыдень, прокричал, вспомнив свое пернатое прошлое: «чик-чирик» — и сиганул вниз.

— Знаешь, Сашка, до сих пор я считал этот город своим, а теперь…

— Глупости, — перебил я. — Мелочи и глупости. Забудь. Чего это тебя коротнуло? Чужой тут я, а не ты. Ты же теперь черт в Мифической Реальности… Как ты сказал? В Мифгороде?

— Вчера мы решили переименовать город. Неофициально, пока еще.

— «Мы», — невесело сказал я. — А человека не позвали…

— Извини.

Во дворе под покосившимся бигбордом мальчишки-чертенята гоняли мяч. Словно футбольный знаток, на бигборде умостился Гайворон с надетым на клюв пенсне.

— Страшно мне, Александр. Хуже, чем в Афгане. Я-то, может, и не чужой. Но ты же, как был человеком, так и остался! Давай выпьем, а? Что нам еще осталось, Лета или Прана?

Марк торжественно достал бутылку «Оковитой на бруньках».

— Естественною смертию — никто. Все противоестественно и рано, — закончил он перефразированную цитату из Высоцкого.

— Где взял? — удивился я.

— Раритет! Можно сказать, артефакт прошлой реальности.

— По какому случаю?

— Да ты шо! Сегодня же день десантника! — Марк снял шляпу, блеснув лысиной, и нахлобучил на голову выцветший голубой берет.

— А-а-а! Тогда добавим еще более древние находки! — Я полез в тетин буфет — доставать граненые стаканы.

— Три? — поднял бровь Марк. — Чувствовал же, что ты не один!

На кухню вошел капитан десантных и очень вооруженных войск Матвеев.

— Здравствуйте, — поприветствовал он нового гостя.

— Здрав будь, десантура! — Марк снял берет и шутливо поклонился, демонстрируя маленькие рожки. — Выпьем?

— Благодарю, но на службе — ни-ни, — и Матвеев по очереди пожал нам руки.

Мою ладонь капитан стискивал дольше, чем было нужно.

— Считаю, мы договорились? — спросил он и, не ожидая ответа, ушел.

— Что хотело это несказочное создание? — поинтересовался Марк, едва закрылись двери.

— Кто его знает. Сам никак не пойму. Проводит со мной интеллектуальные разговоры.

— Все успел разболтать? — рявкнул Марк.

— Никак нет! Чтобы разболтать — надо знать. А что я знаю?..

— Ну, ясно — тайны, секреты и все такое, — согласился Марк. — Давай уже выпьем!

По полу застучал вывалившийся из-под пояса Райхера чертячий хвост с заботливо причесанной кисточкой и голубым бантиком на конце.

* * *

Это произошло месяц назад. Однажды все в городе проснулись и обнаружили, что они больше не те, кем были вчера. Город заполнила Мифическая Реальность.

Компьютер не включить, хотя ток бьется. Мобильниками тоже можно гвозди заколачивать — покрытие словно корова языком слизала.

«Всё из-за меня, дядь Саша, — шепнул мне как-то соседский Олежка. — Я очень-очень сильно пожелал оказаться в сказке».

Ничего себе сказочка! Веселее не придумаешь.

Вот только менталитет не изменился — работать никто не хочет. Траву и ту не скосят. Вон, весь двор травой зарос, просто поле чудес какое-то. Соседка снизу — Русалка Полевая, скачет среди заколосившейся зелени. А на чердаке по ночам что-то мелкое — шур-шур-шур, шкряб-шкряб-шкряб. Потому стараюсь больше дома сидеть — так спокойнее.

Сосед с пятого этажа — ведьмак.

Кум Мыкола — упырь.

Наилучший друг, Марк Райхер — черт.

Один я человеком остался.

И запасы спиртного закончились.

— Это всё происки инопланетян! — сообщил «по секрету» кум-упырь. — Сам видел: летающая тарелка над городом летала, мигала посреди ночи зелеными огнями.

Тарелка, или не тарелка, но пригнали военных, а потом еще и ученых — стало не протолкаться. Теперь город окружен блок-постами, а нелюди живут за колючим заграждением — не вырвешься. Боятся нас, как мой рогато-хвостатый друг Марк — ладана.

— Говорят, что по всему миру зоны древних мифов появились, — сказал как-то вечером злой и трезвый Райхер. — У индейцев кетцалькоатли летают, у греков — кентавры гарцуют, в Японии — каппы плавают и эти, как их… с носами… — Он изобразил, какой именно длины должен быть нос. — А! Тэнгу!

— Откуда сведения? — поинтересовался я.

— Да так, земля слухами полнится, — неопределенно махнул хвостом Марк. — Говорят, что мифозоны возникают, а через некоторое время исчезают вместе со всеми измененными. Вот останемся мы тут — и баста! Пропадем ни за что! Драпать надо.

Он посмотрел в окно и вдруг схватил меня за руку:

— Ой, не могу! Держи!

— Что?! Что случилось?!

— Луна! Не могу смотреть — украсть хочу!

— Ты же летать не умеешь, — удивился я.

— Кто сказал? Может, и умею. Не пробовал еще. Знаешь, я всё больше себя ощущаю этой парнокопытной скотиной, а не человеком.

Потом Марк признался, что привязывается к кровати, чтобы не улететь во сне.

— Во всем виноваты археологи! — заявил он. — Помнишь, как они копались близь города? Вот и выкопали какую-то чертовщину.

— Ясное дело. А в других мифоместах — тоже археологи?

— Не подумал, — признался Марк. — Слушай, а, может, нет никаких других, кроме нашего, а? То я выдумал просто?

— Это ты можешь, — вздохнул я.

Как сказал той вояка Матвеев?

«Рядом с нами есть целый мир, созданный на протяжении тысячелетий человеческой фантазией. В нем живут придуманные мифы, и воплощаются в жизнь мечты. Ваш город попал под его влияние на действительность. Измененную Реальность надо изучать. Помните слова Мичурина? Взять дары природы — наша задача. А вы — «Свободу!» «Вольное перемещение!» Вы же теперь нелюди! Вы — измененные, потенциальная угроза для всего человечества».

— Но я — человек! — сказал я капитану.

— Вы были тут, когда все произошло. Кто его знает, какую шутку захочет сыграть с вами Измененная Реальность?

Вот так — ни с кем не свяжешься, о помощи не попросишь. Как в конценцлагере живу — вокруг стража с автоматами. А ночами под окнами колобродят ведьмаки и русалки вместе с чертями…

Жизнь удалась.

* * *

— Ты всего лишь человек, — прошелестела русалка.

— Знаю, — ответил я.

— Ты не наш, — прошипел ведьмак.

— Мне это тоже известно, — усмехнулся я.

— Тогда убирайся прочь. Уходи к своим.

— Я уже дома.

* * *

Не успел Матвеев выйти, как на дворе послышались выкрики Полевой Русалки.

— Защекотать хочет, — сообщил Марк.

— А ты как ухитряешься сюда добираться?

— Я не в ее вкусе, — вздохнул Марк. — Эх, никакой личной жизни.

Он поднял к глазам пустую бутылку и прищурился, сосредотачивая взор на придонных каплях. Затем, без всяких эмоций, перевернул бутылку и подставил рот.

Гайворон проверил время, бросив взгляд на городскую башню с часами, поднялся и тяжело полетел в сторону околицы. На дорогу вышел волкодлак с плакатом: «НЕТ ВМЕШАТЕЛЬСТВУ АРМИИ. СВОБОДУ МИФИЧЕСКОМУ ГОРОДУ!»

— Всё это добром не кончится — помяни мои слова, — сказал Марк, ставя бутылку на подоконник. — Доиграются до стрельбы. У военных давно руки чешутся. О! Глянь, еще одна выползла.

К волкодлаку присоединилась соседка-ведьма. Вот кто прямо в точку попал: мегера она мегера и есть — в любой реальности.

Через минуту по траве выплыла Полевая Русалка.

Я был таким же, как все. Ничем не лучше и не хуже. Работал, любил, ходил на охоту. Предавался чревоугодию, в конце концов. Почему я остался человеком, а все, даже воробьи в этом сумасшедшем городе, потеряли истинный облик?

— Почему я, именно я — чертом стал? — словно прочитав мои мысли, спросил Марк. — Что и кому я плохого сделал?

— Может быть, мне тоже лучше было превратиться в черта, чем остаться изгоем, — тихо сказал я. — Здесь я чужой. И уйти не могу. Да и не хочется. Может, я только снаружи человек, а внутри — монстр какой-нибудь? Змей подколодный.

— Внутри? — поинтересовался Марк. — Прислушайся. Не шипит?

Я прислушался.

— Нет, никаких изменений не наблюдается. Только кушать хочется. Может я и не монстр, как думаешь? Как тогда объяснить другим, что я свой?

На улице собралась толпа демонстрантов, направившаяся в сторону армейского лагеря.

— Неделю митингуют… Ой, доиграются… — проворчал Марк. — Знаешь, как гадко выглядит засыпанная опилками кровь на асфальте? Пойду я, наверное, домой.

Он раскрыл окно и со злостью запустил пустую бутылку в ближайшего злыдня. Не попал. Тот лишь сердито глянул на нас, словно примеряясь, кому именно принести неудачу.

* * *

Стрельба началась на следующий день. Марк ввалился ко мне, держась за окровавленную правую руку.

— Ты что?! — закричал я. — Тебе-то оно зачем? Дай посмотрю…

— Навылет, — сквозь зубы прошипел Марк. — Фигня, царапина. Дурак, потому и пошел! Ай, что ты делаешь?!

— Та стой же! Где-то тут у меня была перекись водорода… — я открыл шкафчик. — Когда надо — всегда ищешь… Есть! Вот и бинт. А теперь терпи!

— Да терплю я, не маленький. Я ж в Афгане… Осторожнее! Ай… В Афгане!.. Да кончай ты уже!

— Сейчас-сейчас… — Я закончил накладывать повязку и отрезал бинт тупым кухонным ножом.

— Идиоты! Баррикады строят! Их же перестреляют как… как…

За окном по дороге чинно шла Рябая Курица, держа в клюве маленькую корзинку с яйцом. Она остановилась около бигборда, положила ношу в придорожную пыль и, почтительно кланяясь, отошла. С бигборда черной тенью слетел Гайворон, осмотрел яйцо сквозь пенсне и отрицательно покачал головой.

— Я же говорю — идиоты, — тихо сказал Марк.

Вдалеке раздавались выстрелы. Ухнул взрыв, задрожали стекла. Где-то закричала мавка. По дороге двое чертей под мышки вели к месту военных действий грузного Вия, в котором смутно угадывалась техничка школы номер пять Марья Потаповна Нечуйголова.

— Сашка, — глядя куда-то сквозь меня, сказал Марк.

— Что?

— А если это тест? Испытание, а? Я тут подумал…

— Марк, ляг на диван, ты же ранен.

— Тест… На живучесть, на терпимость, в конце концов.

Повязка на руке Райхера пропиталась кровью.

— Кто-то должен оставаться человеком, Сашка.

— О чем ты говоришь?! — закричал я.

Автоматные очереди застучали совсем близко.

— Ты — человек. Единственный, кто не изменился. Ты не виноват, что выбор пал на тебя. В сказках — такие законы.

— Да какой, к бесу, выбор?!

— В сказке… в сказке всегда есть главный герой. Остальное — фон, декорации. Главный выбор — за тобой, Сашка. Ты должен решать за всех.

* * *

— Зачем ты тут, человек? — спросил волкодлак.

— Это мой дом, — ответил я.

— Тогда, что тебе надо? — поинтересовалась ведьма.

— Просто жить, — улыбнулся я. — Здесь. И быть счастливым.

* * *

— С дуба упал? — Я поднялся на ноги и выглянул в окно: над самым домом с грохотом прошла пара боевых вертолетов. — Или информация просто с неба спустилась?

— Точно! — сказал Марк. — Прилетела с Орлом, Птичьим Царем. Он кое-что сказал мне там, возле баррикад: «Сказочный Герой должен найти украденное Яйцо».

— А я, выходит, Сказочный герой? Чудные у вас идеи, Марк Самуилович. Тоже мне — нашли Котигорошка! Что еще загадал мне выполнить твой крылатый мудрец?

— Почти ничего. Он у меня на руках умер. Пуля в сердце — не поразговариваешь.

— Е-е-е… Гм-м. Так что, по-твоему, стоит сделать, Марк? — спросил я. — Что от меня зависит? Кто и что от меня ждет?

Мой друг пожал плечами.

— Если бы я знал! Бог. Природа. Наша земля, в конце концов. — Марк почесал макушку между рогами. — В сказках Герой всегда находил то, что спасало всех.

— Ему еще друзья помогали со спецвозможностями. Один лысый дидько[1] у меня уже есть, — усмехнулся я. — Так что за яйцо я должен искать?

— Яйцо-райцо — дар счастья. Почти как Золотой Шар, помнишь? — Он схватил мою ладонь и до хруста сжал пальцы. — Ты должен все это остановить.

— Сумасшествие какое-то… Где же мне его искать?

— Так ты согласен?

— Нет!

— Вот и договорились. Орел сказал еще лишь одно слово: «Вырий». Считаю, что вор прячет Яйцо там.

— Не понял…

— Это такой себе небесный остров, куда улетают на зиму сказочные птицы и уползают змеи, — объяснил Марк, — типа рая.

— В рай не хочу — умирать не собираюсь!

— Не боись, — сказал Марк. — Можно живым подняться и вернуться обратно. Знать бы только, где вход. В городе его точно нет.

— Остался пустяк: найти вход в ра… Вырий, подняться, отобрать яйцо у вора и спуститься, да?

— Именно… Только, помнится, в сказке вором Змей был.

— Вот это да! Змей?!

На улице взревел и смолк мощный двигатель. Во внезапной тишине послышались выкрики, а затем раздался выстрел.

— Ружье где? — Бросив взгляд наружу, Марк отскочил от окна.

— Какое?

— Да твоё, придурок! Ты же охотник!

— Я только по птице, того… А что там?

— Твой приятель Матвеев. По твою душу.

Тело заколотила мелкая дрожь. Я же впечатлительный. Так недолго и инфаркт заработать. Интересно, в сказках герои сердцем не страдают?

Шаги на лестнице.

— Быстрее! — скомандовал Марк, потянув меня к балконным дверям.

Мы выскочили на заросший виноградом балкон. «Так и не успел застеклить после смерти тети», — мелькнула мысль.

С шумом распахнулась входная выбитая дверь.

— Слезай! Бегом!

Третий этаж же! Я оглянулся и перекрестился на икону, висящую в углу. Дальше руки действовали сами — я схватился за виноградную лозу и начал спускаться.

«Ой, выдержит ли?»

Выдержала! Ноги коснулись мягкой травы. Марк спрыгнул следом.

— Стоять! — Десантник, что дежурил у входа, вскинул автомат.

Марк стремительно нырнул под дуло и со всей своей чертячьей силы боднул вояку в подбородок. Десантник без звука упал на спину.

Нокаут!

Марк успел на лету перехватить оружие здоровой рукой и дал короткую очередь по окнам моей квартиры. Посыпалось стекло.

— Ты чего?! — заорал я. — Может…

— Не может! — отрезал Марк. — Бежим!

Мы нырнули в арку между домами. Под каблуком хрупнули стекла пенсне. Под стеной бился, оставляя кровавые перья, подстреленный Гайворон.

— Стой, не могу больше, — простонал я. — Сердце.

— Можешь, твою мать. Ты же Герой! Этот Матвеев не зря подкатывал. Тоже Яйцо ищет. Это власть, всемогущество! Хитрый, сволочь — своего не упустит.

— Куда… Уф… Куда мы бежим?

— Егеря Качуру помнишь?

— Того алкаша? Конечно.

— Что-то он мне, было, про Вырий мяукал.

— Мяукал?..

* * *

Качура стал паном Коцьким. Здоровенный жирный котяра в резиновых сапогах и потрепанном детском костюме вышел нам навстречу из лесного домика и с испугом уставился на «калаш» в руках Марка.

Райхер стоял в разорванной рубахе и повязкой на руке — ни дать ни взять местный Рембо. Растрепанный голубой бантик на хвосте нервно ворошил опавшую листву.

— Качура? — спросил я.

Кот кивнул.

— Нужна помощь, — добавил Марк.

Махнув лапой, Коцький первым вошел в избу. Мы — следом. В темной комнате оказалось неожиданно убрано. По углам больше не громоздились пустые бутылки. На столе в деревянной рамке красовалась фотография рыжей Лисы.

— Жена? — кивнул Марк.

Пан Коцький покраснел сквозь густой мех и потупил глаза.

— Ты говорить еще не разучился? — Марк осторожно положил автомат на стол.

— Мяу! То есть, да, конечно. Я говорю! — затараторил Качура. — Вскоре жена из… леса вернется, курочку испечем… Чаёк заварим. Всегда рады… Гостям.

— Будут тебе гости — не соберешь кости! Военные появятся с минуты на минуту. — Марк нагнулся и приложил ухо к полу. — Чую, уже близко. Где вход в Вырий?

— Во… Военные? — растерялся Коцький.

— Где Вырий? Ну? — Марк хлопнул ладонью по автомату. Портрет Лисицы со стуком опрокинулся.

Коцький попятился, наткнулся на стену. Марк нахмурился.

— Ты же умный, Котяра. Давай, говори уже.

— По дубу можно подняться! — ответил Коцький. — Помните, где мы в последний раз пьян… отмечали после охоты? Он теперь до неба дорос.

— Помнишь? — поднял на меня глаза Марк.

Я кивнул.

— Так чего ты ждешь?! Котяра — веди!

— А ты? — взявшись за ручку, я остановился возле дверей.

Марк недобро усмехнулся.

— Немного задержусь. Стены толстые — хорошее место для обороны.

— Ты… Марк, не говори ерунды.

— А как же жена? — подал голос Коцький. — Нет, я ее искать пойду…

— Вперед! Бегом!! — Рявкнул Марк, выталкивая нас за порог.

И мы побежали. Едва изба скрылась за деревьями, сзади послышались глухие одиночные автоматные выстрелы.

* * *

Дуб вырос со времен нашей последней охоты. Вспомнилась фотография. Петр Антонович — директор школы номер пять стоит в центре с грозным «Бенелли» двенадцатого калибра в руках. Я красуюсь с левого бока, опершись ладонью о вековой ствол. Где-то с правой стороны фотографии выглядывает Качура. Марка на снимке не видно — он фотографировал.

Кем вы стали теперь? Один — упырь, второй — черт, третий — кот.

А я — предатель, бросивший друга.

Трусливый герой.

Урод, который должен все за всех решать.

Я найду это проклятое Яйцо, Марк!

Зеленая крона тонула в розовых облаках. Вы-со-ти-ща! Поплевав на руки, я вцепился в сморщенную кору и прижался к Дубу всем телом. Там, внутри, бурлили живые соки и, казалось, что где-то в глубине могучего дерева стучит сердце. Я подтянулся и ухватился за следующее углубление в коре. Сказочные герои — народ живучий.

* * *

Облака ласково касались ног. Усталости не чувствовалось, будто я не карабкался только что из последних сил. Наверное, мне помог сам Дуб, дав силы давно не тренированному телу. Вот только рубашка порвана и забрызгана кровью из царапин на груди и руках.

Весь мир под ногами. А на горизонте возвышаются туманными замками горы.

— Герой?.. Ну, наконец-то! — прошипел сзади противный голос.

Обернувшись, я замер.

Он медленно выползал из густой темноты. Когда-то вместе с мамой я любил считать вагоны составов, что проезжали мимо железнодорожной станции. Выбирающийся из логова Змей производил такой же эффект — его хотелось посчитать.

— Обидно, когда тебе дают второразрядную роль еще и в амплуа злодея, — сказал он.

«В пресмыкающемся метров десять… — подумал я. — Наверное, еще и ядовитый. Всё — съест…»

— Ненавижу кино, в котором навстречу герою бежит толпа негодяев — чтобы только эффектно пасть от его героической руки. Злодеи промахиваются, злодеи глупые, в их глазах нет веры в победу… — Слова вылетали из пасти Змея вместе с изумрудными каплями отравы. — Но я не такой! Никаких второразрядных ролей, никогда!

Глаза Змея вспыхнули зеленым огнем.

«Этот тип точно когда-то играл в провинциальном театре… Кого он мне напоминает? А клыки — с ладонь… Точно — съест!»

— Паря над городом, я понял свою роль, — продолжил Змей, неспешно подползая всё ближе. — Хочешь переписать сценарий моей пьесы? — Став дыбом, он, словно Гамлет череп бедного Йорика, протянул вперед куцую лапу, в которой блеснуло… Яйцо! — Вот! Я украл его у Птичьего Царя. Попробуй — забери!

Змей раскрыл пасть и плюнул мне под ноги. Лужа зеленоватого яда воняла серой. Я попятился.

— Может, лучше три задания? Или что там Герой должен выполнить?

Отступая, я кинул взгляд вверх. Над головой Змея в ярких солнечных лучах большое облако становилось похожим на серебристо-белого Орла. Вспыхнув радужными искрами, раскрылись призрачные крылья. Орел выдернул клювом перо и кинул вниз. Потом подмигнул и растаял в голубизне.

— Стой! — заорал Змей, щелкнув челюстями в тщетной попытке поймать подарок Орла.

Проскользнув мимо гада, перо опустилось к моим ногам. Мгновение — и не перо это вовсе, а меч, блестящая холодная сталь.

Схватившись за длинную рукоять, я ощутил что-то новое — в себе.

— Так, говоришь, никаких второразрядных ролей? — Я поднял клинок над головой обеими руками.

Змей заревел и кинулся в бой.

* * *

Горячие капли крови медленно скатывались вниз, через край облачного Вырия. Мертвый Змей плавал в луже собственной крови, постепенно растворяясь в ней. Но прежде чем сдохнуть, от основательно меня потрепал. Чудесно, что я уже в раю — никуда не надо специально добираться, чтобы умереть.

Яйцо-райцо, сверкающее на ладони, казалось теплым и живым. Одно желание? Самое-самое? Что такое счастье для всех?

Почему-то вспомнились слова капитана Матвеева, про которые я не рассказал Марку: «Вы никогда не станете своим среди этих, понимаете? Вы им не нужны. Если придется решать — сделайте всё правильно. Мы, люди, в долгу не останемся».

В голове звучали слова Марка: «Это тест… Ты должен решать… Подарок счастья…», и перед глазами проплывали картины прошлого: «Ты не наш… Убирайся прочь… Иди к своим…». Неужели капитан был прав? Наша суть, люди мы, черти или волкодлаки, остается неизменной: мир делится на своих и чужих.

Город виднелся далеко внизу. Там, в Мифгороде, люди и сказочные существа убивали друг друга.

А я всё никак не мог выбрать.

Потому что ни одно счастье для всех не стоит смерти друга.

* * *

По заполненной легким утренним туманом улице, переступая через остатки баррикад, шел Сказочный Герой. Под стоптанными башмаками трещало битое стекло, и звякали холодные автоматные гильзы. В руке у Героя что-то светилось, и это сияние собирало вокруг людей и нелюдей. С каждым шагом их становилось всё больше. Все они — чужие и свои, зачарованно смотрели на свет, избегая встречаться глазами с Героем. Под волшебными лучами стала заметна тонкая радужная пленка, что отделяла реальность от мира человеческих фантазий. Казалось — сделай шаг и попадешь в далекую Сказку, доступную лишь в беззаботном детстве.

— Как дела, пан Коцький? — Герой повернулся к Коту, который придерживал под руку хорошенькую, но изрядно растрепанную Лису.

Кот, распушив длинные седые усы, молча поклонился.

— Кажется, это ваше? — Сказочный Герой поднял с асфальта треснувшее пенсне и протянул Гайворону.

Птах, подслеповато прищурившись, схватил находку и спрятался за чьими-то спинами.

— Мое уважение, капитан, — поприветствовал Герой командира десантников, к которому льнула Полевая Русалка. — Я вернул погибших, а живые пускай разбираются в себе сами. Больше не будет крови — мы уходим туда, где нас никто не назовет чужими.

Солнце выглянуло из-за туч, осветив город. Толпа расступилась. Перед Сказочным Героем стоял одинокий человек в черной шляпе и белой футболке. Приветно махнув рукой, он шагнул навстречу, а из-под его пояса выскользнул длинный хвост с потрепанным голубым бантиком на конце.

Они пошли, и все мифические существа нерешительно тронулись следом в мир сказки. На опустевшей улице остались только военные. Капитан дернулся за Русалкой, которая выскользнула из его объятий и побежала последней, растерянно оглянулся, потом закричал:

— Стойте! Подождите меня!

И Сказка его подождала.

© Copyright Венгловский Владимир Казимирович (Venglovsky@inbox.ru), 14/06/2013.

Примечания

1

Лысый дидько (укр.) — черт.

Content

Владимир Казимирович Венгловский
Чужой в Мифгороде

Примечания