Питер Куилтер

Прощание на бис

Перевод с английского и редакция © Виктор Дальский 2013

Действующие лица

Лидия Мартин, знаменитая актриса. Слегка за 50 или 60.

Даниэл, её сын. 20 с небольшим. Обаятельный, хорошо воспитанный.

Катерина, личный костюмер Лидии.

Пол, отец Даниэла, чуть моложе Лидии.

Роже, режиссёр спектаклей с участием Лидии.

Чарльз, жених Лидии. Весьма почтенного возраста. Очень богат.

Барри, агент Лидии.

Декорации

Действие пьесы не привязано к какому-то конкретному месту или времени. Однозначно может происходить как в наше время, в современной обстановке, так и во второй половине прошлого столетия. И время, и место действия — всецело во власти и видении режиссёра и художника спектакля. В зависимости от выбранного времени может, в определённой степени, меняться и язык героев пьесы.

…Грим-уборная звезды. Гримировальный стол завален косметикой, салфетками для снятия грима, кремами, духами, сувенирами и подарками, бутылками шампанского, стаканами. СД плэйер или магнитофон (в зависимости от выбранного времени действия). На одной из стен закреплён блок внутритеатральной трансляции. Настенные часы.

Передвижная вешалка для театральных костюмов, закрытый шкаф для одежды. В углу — маленький столик с электрическим чайником для кипячения воды, банкой кофе, коробкой с чаем.

На стенах — в рамах и просто приклеенные — множество красочных плакатов из спектаклей, в которых блистала Лидия, с размашистыми автографами участников. Гримировальные зеркала почти сплошь заклеены поздравительными открытками и карточками. Вдоль одной стены — диван, по всей комнате стулья различного дизайна; комната полна букетов цветов. Букетов и корзин так много, что в комнату едва можно войти.

Виктор Дальский

АКТ 1

СЦЕНА 1

За кулисами «Театра Палас» в разгаре приготовления к прощальному спектаклю Лидии Мартин.

Грим уборная Лидии. В сопровождении Даниэла входит Катерина.

Немедленно направляется к гримёрному столу, пытается привести его в некий относительный порядок. Явно торопится, чтобы успеть до прихода Лидии.

Даниэл на миг останавливается в дверях, обозревая своего рода выставку цветов.

Даниэл. Что, кто-то умер? Букеты, вазы, корзины… Или «Король умер, да здравствует король!»

Катерина. Про королеву не знаю… А цветы…Ты же знаешь, как она любит?

Даниэл (с полуулыбкой). И как ненавидит, когда дарят другим актёрам.

Катерина смотрит на него с удивлением.

Катерина. Любит, когда ей дарят…

Даниэл. Ну это смотря, кто прислал. Разве не так?

Катерина. Не знаю. Последний раз мне дарили цветы… (пытается вспомнить)…О-х-х…

Даниэл. Что, так давно?!

Катерина освобождает от подарков и цветов стул, на котором обычно сидит, гримируясь, Лидия.

Катерина (подкрепляя слова жестом). Садись пожалуйста.

Даниэл. Не, не могу. Святое место… Её стул…

Катерина. Тогда освободи уголок на диване.

Даниэл. Пожалуй покурю.

Достаёт из кармана начатую пачку сигарет, ловко забрасывает сигарету в рот.

Катерина. Даниэл… Ты же знаешь…

Даниэл (вынимая сигарету изо рта). Выйти на улицу? С другими дурно воспитанными, непослушными детьми?

Катерина (без перехода.) В каком ряду ты сидишь?

Даниэл (снова забрасыая сигарету в рот). Думаю, в баре. Крикни, когда она появится.

Даниэл выходит из гримёрки. Катерина решает освободить от подарков и цветов диван. Не без труда ей это удаётся. Теперь вазами с цветами и подарочными мешками усеян по периметру весь пол гримёрной. Стук в дверь.

Катерина. Кто там?

Дверь приоткрывается, в комнату с увесистой папкой в руках заглядывает Роже.

Роже. Она уже здесь?

Катерина качает головой.

(оглядывая комнату). Ей следует открыть оранжерею. Или ботанический сад. Волшебный шекспировский садик.

Катерина несколько искусственно хихикает.

Катерина. Какой садик?

Роже. Сад, где представлены все цветы, хотя бы раз упомянутые в его творениях.

Катерина. Да?!.. Интересно. Что происходит?

Роже. Фойе забито до предела. Суматоха, гвалт. Заставить народ вспомнить о поводе торжества и загнать в зал — потребуются годы. Вовремя не начнём… На сцене — сумасшедший дом. Кое-как успели починить колёса тележек… Потом обнаружили, что потеряли световую партитуру. И с актёрами как всегда проблемы. Дженни жалуется на горло. Говорит, что даже если дотянет до конца спектакля, завтра навсегда потеряет голос. Я ей сказал: «Дорогая, это же прощальный бенефис. Даже, если всех, кроме Лидии, хватит на сцене аппоплекси-ческий удар, никто не заметит!» (смеётся, довольный шуткой.) Ох, эти актёры. Одни и те же проблемы — климакс, понос, аллергия, головная боль… В лучшем для режиссёров случае — у всех вместе. (смеётся и этой своей шутке.) (внезапно.) У тебя, надеюсь, всего хватает?!

Катерина. Только парика…

Звонит телефон. Катерина снимает трубку.

Алло… Нет ещё. (кладёт трубку на место.)

Роже. Планируешь что-нибудь стянуть на память?! Сувенир…

Катерина. Что-о-о?

Роже. Помаду, пудреницу, что-нибудь. Обязательно стяни и спрячь. Я уже положил глаз на пару мелочей. Лет через двадцать, возможно, сможем заработать. Хотя тогда никто из нас уже ничего не будет стоить… (громко смеётся.)

Пристально рассматривает предметы на гримировальном столике. Некоторые поочерёдно берёт и подносит к лицу.

Катерина. Роже, мне надо прибраться в комнате… Беспорядок…

Роже. Пойду поищу парик. Может его тоже кто-нибудь уже прикарманил.

Катерина. Хорошего спектакля.

Роже (замахав руками). К чёрту!

Выходит, закрывая за собой дверь. Через мгновение телефон опять начинает звенеть. Роже возвращается.

Телефон разрывается.

Катерина (берёт трубку, слушает.). Алло? Спасибо… Всё готово.

Роже. Она?!

Катерина (кладя трубку на аппарат.) Сама.

Роже (набрав в грудь воздуха, громко.). Экстренное сообщение. Всему персоналу театра. Службе безопасности. Пожарникам и медикам… Немедленно пристегните ремни безопасности. Входим в зону повышенной опасности и театральной турбуленции. На подходе Лидия Мартин… (Катерине.) Зайду чуть позже. Пусть переведёт дыхание. Надеюсь, это море цветов придаст ей хорошее расположение духа.

Катерина распыляет по комнате туалетную воду.

Роже (принюхиваясь.) Лаванда?

Катерина. Помогает расслабиться.

Роже иронически хмыкает и выходит, оставляя дверь чуть приоткрытой. Катерина ещё раз проверяет порядок в комнате. Включает лампы над гримировальными зеркалами, открывает ящичек с косметикой, наливает из бутылки воду в стакан. Чуть разворачивает кресло, стоящее перед столиком с гримом. Завершив приготовления, отходит в сторону от столика и, не отрывая взгляда от входной двери, застывает в ожидании.

Из коридора доносятся отзвуки оживлённого разговора. Катерина, кружась по кругу, распыляет ещё одну порцию спрея с туалетной водой.

Голос Лидии. Вы заставляете меня плакать…. оставьте здесь. Подарков так много… Нет-нет, не сегодня. Завтра — да, пришлём машину. Или грузовик… Нет, меня уже не будет.

Лидия входит, обводит взором открывшуюся взгляду «оранжерею» цветов.

…О-Боже! Как это можно унести?!

Катерина. Приносили целый день. Посыльные, водители, ваши поклонники… Наша охрана. Школьники…

Лидия. Так много!

Катерина. Люди хотят выразить свою любовь. И попрощаться… Роже уже заходил. (не дождавшись реакции Лидии.). И Даниэл — в театре. Курит…

Лидия. Так он всё таки пришёл? Мой маленький негодяй…

Катерина. Как он мог пропустить?

Лидия. Я тоже так думаю. Мой сын не любит видеть меня на сцене, в свете софитов. Интересно, почему? (Берёт в руки один из дизайнерских букетов, нюхает. Всплеснув руками.) Какой замечательный дизайн!

Снимает пальто, которое проворно подхватывает Катерина.

Садится за гримировальный стол, рассматривает себя в зеркало.

Ну и зрелище!

Трогает пальцами мешки под глазами, разглаживает кожу на лице.

…Что за мука глядеть на это увядающее лицо. Тысячи раз, перед каждым спектаклем. Ну что ж, теперь по крайней мере я не должна на это любоваться каждый вечер. В моём новом доме прикажу закрасить краской зеркала. Не самое большое удовольствие наблюдать, как ты стареешь. Видеть каждую новую морщинку, седой волос. Да, мы научились всё это искусно скрывать. Но себя не проведёшь. И годы не обманешь… (воодушевлённая внезапной идеей.) А может, разбить к чёрту это проклятое зеркало?!

Катерина явно ошеломлена этим внезапным предложением.

Почему бы и нет?! Швырнём в него стул! Пусть разобьётся на тысячи осколков.

Слегка ударяет по поверхности зеркала, закрывая рукой своё отражение.

Было отражение и нет. Стёрто!

Катерина. Хотите цветочный чай?

Лидия. К чёрту чай! Сегодня — коньяк!

Катерина находит среди этого хаоса бутылку коньяка и наливает немного в стакан.

И себе тоже. Я скажу тост.

Катерина. Но я вообще-то не…

Лидия. Сегодня можно. Но когда выпьем, немедленно спрячь бутылку. Иначе гости тоже будут требовать. А потом полезут фотографироваться на память. А мне и самой может понадобиться. Нервы…

Катерина наливает коньяк во второй стакан. Совсем чуть-чуть.

Каждая провозглашает тост.

Лидия. За мою дорогую Катерину, которая так трогательно меня опекает.

Катерина. За всё, что вы сделали для меня.

Лидия. Я что, сделала для тебя что-то особенное?!

Катерина. Я чувствую себя частью всего этого. Вашей жизни, славы. Любви вас окружавшей. Это — со мной навсегда…

Лидия. Знаешь, я никогда об этом не думала. Но всё равно приятно. Спасибо тебе! И не удивляйся, что я удивлена. Мы — актрисы — уверены, что наши костюмерши втайне ненавидят нас.

Катерина. Может, это и правда. Но не в нашем случае.

Лидия…Будешь скучать, когда меня не будет?..

Катерина. И не я одна! Весь театр!

Лидия. Возможно… Но недолго. Может, месяц-два… Потом найдут другой объект для обожания. Я не против. Сгорать каждый вечер на сцене — ох как нелегко. Страшный пресс. Но в любом случае… (поднимая стакан.) За Катерину великую! Одевальщицу королевы.

Катерина. Нет. Сегодня — за Лидию Мартин! За её прощальный бенефис. Триумфальное завершение карьеры.

Лидия. Триумфальное?! Дожить бы до финальных поклонов.

Обе выпивают коньяк. Улыбаясь смотрят друг на друга.

Катерина. Пойду поищу ваш парик.

Лидия кивает в то время, как Катерина выходит из грим уборной.

Лидия внимательно осматривает комнату, дотрагивается и нюхает букеты.

Берёт телефонную трубку и звонит на проходную театра.

Лидия. Алло, вахта?! Нет ли поблизости моего сына? Курит на улице? Попросите подняться ко мне… Да, и скажите, он не должен курить. Почему? Что тут непонятного? Вредно. Молодой, неокрепший организм… Дитя…

Кладёт трубку на место. Стук в дверь.

… Кто это?

Голос Роже. Роже.

Лидия. Не сейчас, Роже. Ко мне идёт Даниэл.

Роже. Ну хорошо. Я только хотел сказать… (приоткрывает дверь гримёрки, заглядывает.) Загляну через 10 минут… Взволнована? Возбуждена?

Лидия. Всё вместе. (весьма недвусмысленно.) Плюс раздражена.

Роже. Пойду поговорю с актёрами. Есть замечания после вчерашнего спектакля.

На этих словах Лидия громко смеётся. Роже, ошарашенный её реакцией, нервно передёргивает плечами и предпочитает ретироваться.

Лидия пробегает глазами несколько поздравительных карточек, улыбается.

Потом на глаза попадается одна, содержание которой ей явно не нравится.

Улыбка исчезает, она хмурится. Находит на гримировальном столике крупные ножницы, ногой придвигает мусорный бачок, начинает последовательно обрезать стебли цветов в букетах. Берёт в руки самый большой — орхидей. Входит Даниэл.

Даниэл. Кто прислал такой прекрасный букет?

Лидия. Твой отец.

Даниэл скептически хмыкает.

Даниэл. Потому ты их обрезаешь с такой ненавистью?! Но спасибо, что не выбросила на помойку.

Лидия. Цветы не виноваты. (с ожесточением обрезает оставшиеся.)

Даниэл. Хватит уже.

Лидия. Ни за что! Хочу насладиться моментом.

Даниэл. Варвар!

Лидия обрезает последний стебель букета.

Лидия. Можешь меня обнять…

Даниэл. Рано ещё… Время ожидания материнского триумфа. Волнуюсь…

Лидия открывает ему объятия.

Лидия. Даниэл!

Даниэл. Поздно. Момент безвозвратно упущен. Важно всё делать вовремя. Я думал, ты понимаешь…

Садится на диван.

Лидия. Ты не можешь быть груб в такой день. Во время моего прощального спектакля.

Даниэл. Пока тебе не надоест скучная жизнь в Швейцарии. Могу я закурить?

Лидия. Я не заскучаю в Швейцарии. Прекрасная страна. Сказочная, романтичная, тихая. (выразительно показывая.) Я думала, ты бросил…

Даниэл. Никто в нашей семье не отказывается от вредных привычек.

Лидия. Я, как видишь, отказываюсь.

Даниэл. Это ещё посмотрим. На спор?!

Лидия. Ты уже проспорил! Чарльз даст мне такую насыщенную, богатую жизнь. Я не буду оглядываться назад, вспоминать прошлое. Буду наслаждаться жизнью. Отдыхать. О Боже! Я всегда мечтала об этом. Чтобы ты хотел, я делала?! Умерла здесь, в этой гримёрке, после миллионного спектакля. Одна-одинёшенька, мертвецки усталая.

Даниэл. Всяко лучше, чем в горах, в глуши, в холоде, хоть и в шоколаде.

Лидия. Что ты имел в виду?!

Даниэл. Швейцарию, мама. Страну гномов и шоколадных королей. Там только что и есть — снег и шоколад. И гнусные швейцарцы. Знаешь эту притчу?

Лидия. Какую ещё?!

Даниэл. Когда господь сотворил Швейцарию и увидел с небес, как она прекрасна, то для контраста создал швейцарцев. Лучше не скажешь.

Лидия. Прямой плевок в лицо целой нации.

Даниэл. Простая констатация фактов. Наблюдения тысяч людей…Извини, но я сегодня несколько не в себе. На языке ни одной умной мысли.

Лидия. Сегодня можешь не волноваться. В театре полно знаменитых актёров, журналистов, критиков. За тебя всё скажут. Только повтори за кем-нибудь…

Даниэл (вяло). Ах, эти… Актёры, пресса… Фаны… Ура толпе! Тогда мне надо выпить.

Лидия. Налей себе коньяк. (указывает на бутылку.) И мне капельку…

Даниэл. Хочешь играть под градусом?

Находит бутылку.

Лидия. Я вообще думала отменить прощальный спектакль. Уберечься от этого чудовищного стресса. Напиться, возможно, и есть наилучшее решение проблемы.

Даниэл разливает коньяк по стаканам.

Ты меня будешь навещать? В Женеве?

Даниэл. Пока не решил…

Лидия. Почему? Ты что, не любишь ни снег, ни шоколад?

Даниэл. Люблю и то, и другое. Но не Чарльза!

Лидия. Что плохого в Чарльзе?!

Даниэл. Какая разница? Мне вовсе не обязательно должен нравиться Чарльз. Он — твой выбор. И тебе ложиться в постель. Если, конечно, по пути он не развалится на части.

Лидия. Почему ваше поколение ничего не интересует, кроме постели? Неужели ничего больше не связывает людей?! Нечто большее, чем секс.

Даниэл. Я только на это и уповаю. Твой кавалер без скорой помощи едва ли поднимется на второй этаж.

Лидия. А это уже просто гнусно. Зачем эти грязные намёки? Откуда ты взял?

Даниэл протягивает ей один из стаканов.

Даниэл. За тебя, за твою сегодняшнюю удачу! (выпивает.)

Лидия. Нельзя желать актёрам удачу перед спектаклем. Плохая примета. Я тебе много раз говорила…

Даниэл. Извини, забыл… Хотя это всё ерунда. Груз опасений суеверных болванов…

Лидия. Ерунда, конечно. Суеверное дерьмо. А знаешь, что в действительности ты должен пожелать мне?! Кучи дерьма! Горы! И знаешь, почему?

Даниэл. Не помню. Да и какая разница — в каком количестве?

Лидия. Знаменитая «Опера Гарнье» в Париже. Конские экипажи подвозят богатых зрителей к театру. Больше экипажей, больше лошадей, больше людей в театре. И следовательно, больше дерьма на земле к концу представления. Поэтому и надо желать актёрам кучи дерьма.

Даниэл. Уверен, зловоние сегодня распространится на пол города.

Лидия. Спасибо, Даниэл, очень мило с твоей стороны. Получилось вполне искренне.

Выпивает свой коньяк. Даниэл бросает на неё испытующий взгляд.

Даниэл. Ты в порядке? Такая бледная…

Лидия. Просто ещё не наложила макияж.

Даниэл. И всё?

Лидия. Я сегодня чувствую себя столь неуверенной в себе. Возможно, надо было просто уйти, без этой шумихи, помпы… Исчезнуть без посторонних глаз.

Даниэл. Да перестань, мама. Пропустить такую возможность посиять в свете софитов и телекамер?!

Лидия. Сегодня всё может и провалиться и больно ударить по мне.

В комнату входит Катерина. В руках манекен с париком для Лидии.

Даниэл. Слишком поздно. Катерина принесла тебе голову.

Катерина (Лидии). К вам поднимается Чарльз.

Лидия. Где он?

Катерина. Покоряет ступени. На лестнице…

Даниэл. Значит, у нас по меньшей мере есть ещё полчаса. Если вообще дойдёт…

Лидия. Скоро он будет твоим приёмным отцом. Пожалуйста повежливее.

Даниэл. Он не станет моим приёмным отцом. Он станет твоим мужем. Это я буду решать, кто мой отец, не отдел регистрации мэрии.

Тяжело дыша, в комнату входит Чарльз — пожилой, явно очень богатый человек. Еле-еле перемещающийся в пространстве и с трудом удерживающий равновесие.

Лидия. Дорогой…

Лидия и Чарльз обнимают друг друга.

…Смотри, и Даниэл уже здесь…

Чарльз. Даниэл.

Даниэл. Чарльз… (повисает довольно таки продолжительная пауза, после чего Даниэл обращается к Чарльзу.) Ну что ж. Приятно было пообщаться… Пойду-ка в фойе.

Хочу послушать, что говорят. Увидимся позже.

Даниэл уходит.

Чарльз. Я ему явно не нравлюсь.

Лидия. Ну конечно, нравишься. Он просто хочет немного потусоваться. Театральное дитя… А знаешь, Даниэл практически игнорировал меня, пока ему не исполнилось десять. Правда меня никогда не было дома. Репетиции с утра до ночи, спектакли. (поправляет галстук и воротничок рубахи Чарльза.) Ты выглядишь очень солидно.

Чарльз. Пришёл прямо из банка.

Лидия. Всё готово?

Чарльз. Осталось только получить мою прекрасную леди. Мой брильянт.

Лидия. Потерпи. Только одно короткое представление. Видишь, какие цветы?

Чарльз. Целое море. Они что — от предыдущих богатых любовников?

Лидия (со смешком). Ну, не все. Вот эти два — от моего агента и режиссёра…

Чарльз (явно в шоке от подобного признания). Я только пошутил. Не думал, что их было так много.

Лидия. Ах. Они все отныне ничего не значат. Ты сорвал банк. Выиграл первый приз.

Чарльз. Да… (ещё раз внимательно рассматривая букеты.) Я и не догадывался, что столь многие участвовали в гонке. Олимпиада какая-то…

Лидия. Присядь пожалуйста на мгновение.

Чарльз. Нет, нет, я должен идти в зал. У нас гости. Просто хотел пожелать тебе замечательного вечера. И спектакля, конечно. И вручить тебе…

Достаёт и вручает Лидии небольшую ювелирную шкатулку.

Лидия. О! Ты такой…

Открывает шкатулку, откуда начинает звучать негромкая щемящая мелодия.

Чарльз. Продавщица в магазине сказала, что это музыка из «Ромео и Джульеты». Спектакля, который сделал тебя знаменитой.

Лидия. Так трогательно. Ты — замечательный. Спасибо!

Ставит шкатулку на гримировальный столик. Берёт его руки в свои.

Куда тебя посадили?

Чарльз. Где-то в партере.

Катерина. Шестой ряд, место три.

Лидия. Хочу обращаться именно к тебе в монологе второго акта. Не пропусти…

Чарльз. Не буду отводить от тебя глаз всю пьесу.

Целует её.

Сегодня весь город у твоих ног…

Церемонно раскланивается и молча выходит.

Лидия (крича ему вдогонку). Иди осторожно. Держись за перила. Крепко!!!

Катерина. На когда вы забронировали билеты?

Лидия. Несколько часов отдыха и утром мы улетаем. Его люди всё уже запаковали, увезли, убрали…

Садится к гримировальному столу, начинает готовить грим, протирает салфеткой лицо.

Я так хотела. Не продлевать агонию прощания, не приходить больше в театр. В гримёрку. Где всё такое до боли родное… Мечтала о мгновенном уходе. Хотя с Чарльзом это нелёгко. Он всё делает медленно — медленно ходит, размерено ест. Но в этом случае всё проделал невероятно быстро. Боялся, что я передумаю. С другой стороны, куда спешить? Уже завтра, что у нас будет — только свободное время…

Катерина. Хотите начать одеваться?

Лидия. Погоди. Не хочу, чтобы занавес подняли вовремя. Надо заставить зрителей хорошенько подождать. Сгорать от нетерпения. Появиться, когда они уже начнут сомневаться, что я вообще появлюсь. (поправляет волосы.) Такая стратегия — тоже часть выступления. Быть актрисой — не только произносить свой текст…

Катерина. Особенно, если ты — звезда.

Лидия. Зрители так неохотно вручают тебе эту корону и так безжалостно сдирают её при первой возможности. И истинное мастерство — сбежать до того, как они это сделали.

Катерина. Поэтому вы решили уйти из театра?!

Лидия. Возможно. Или это просто любовь? М-да, актрисы редко понимают, что они в реальности чувствуют. И даже — в большинстве случаев — кто же мы на самом деле. Комики, трагики или шуты на потребу толпе. А если б знали, то не было бы необходимости каждый вечер выходить на сцену в чьей-то шкуре. Быть на сцене, хмм?

В шаге от сумасшедшего дома… (без перехода.) Парик причёсан?

Катерина. Да, надо только чуть…

На этих её словах в комнату входит Пол — бывший муж Лидии.

Высокий, худой, весьма привлекательный. На голове клоунский колпак, в руках бутафорская дудочка. Приветственно трубит в неё.

Пол. Забежал тебя поцеловать. Поддержать. Только не говори: «Пошёл вон!»

Лидия (резко вставая). Катись вон! (вырывает у него дудочку.) И брось эту дурацкую дудочку. Шут!

Пол. Это была праздничная увертюра. (насвистывает ту же мелодию.)

Лидия. Я сказала: «Пошёл вон!» Ясно и недвусмысленно. Я тебя не хочу видеть!

Пол. Не слишком-то гостеприимно. Не забывай, я — твой единственный законный муж. Не любовник какой-нибудь. М-у-у-ж.

Лидия. Но я именно это имею в виду. Тебе здесь нет места в такой момент. Уйди, христа ради, не срывай прощальный спектакль!

Пол. Я бы пришёл раньше, но был вынужден помочь ползущему вниз по лестнице ветерану. Если бы не я, он сломал бы шею.

Лидия. Какому ещё ветерану?! (осекается на полуслове, поняв, что речь идёт о Чарльзе.) Пожалуйста уйди, мне неприятно быть в твоей компании.

Пол. Да перестань ты! Заткнись! И хватит уже быть актрисой — пенсионерка.

Лидия. Какое у тебя право так говорить мне?! Уйди, Пол.

Пол. Да ни за какие деньги! Это мой последний шанс увидеть тебя, понять не сошла ли окончательно с ума. И потом, я купил билет, заплатил. И немало, потом заработанными. Ты весьма недёшева…

Лидия. Да, недёшева. Но я кровью заработала свою славу. И стою каждое пенни из этой цены. Будь счастлив, что тебя вообще пропустили. И имеешь счастье два часа лицезреть меня на сцене. Нечего глазеть на меня здесь…

Пол (резко поворачиваясь к Катерине и щёлкая каблуками.) Привет! Вы — подруга мадам?

Катерина. Нет… Я — её костюмер.

Пол. И выжили?! Поздравляю. Это невероятно. Биржи труда, да что там биржи, целые города заполнены, бывшими одевальщицами Лидии. Она умудрялась увольнять по три за неделю. Бросьте камень в окно, и он наверняка поразит одну из несчастных.

Лидия. Прекрати, сейчас же прекрати. Отвратительная ложь!

Катерина. Мне очень приятно работать с мадам Лидией.

Пол. Мой Бог! Лидия, где ты отыскала это чудо?

Катерина. Вы — грубиян. В известной мере.

Пол. Да, я — грубиян! В известной миру мере. Но в душе я — лирик…

Лидия. Почему бы тебе не пойти в дубовое фойе? Уверена, там полно людей, которым можно испортить настроение.

Пол. Я лучше испорчу здесь…

Лидия. Ты и в самом деле твёрдокожий. Монстр!

Пол. …Тебе вручили мои цветы? Я послал прекрасный букет орхидей. Где-то здесь. (начинает искать.)

Лидия. Мне вручили. (находит букет Пола среди моря цветов, выдергивает его оттуда, высоко поднимает над головой.) Действительно красивы. Очень мило с твоей стороны. Катерина, постарайся найти какую-нибудь старую консервную банку…

Катерина (беря букет и продвигаясь к двери). Пойду поищу. Но вы не ругайтесь пожалуйста. (выходит.)

Пол. Ещё не устала от этой дешёвой театрализации?

Лидия. Я смертельно устала от тебя. И давно. Как вообще тебе удалось пройти за кулисы? Обычно охрана никого не пропускает. Там всегда полчища моих фанов, так и норовят проскочить незамеченными. Никому не удаётся. Только если невероятно красивы или сказочно богаты.

Пол. Даниэл провёл меня. И потом я потряс их нашим брачным свидетельством.

Лидия. Даниэл не должен был этого делать.

Пол. Он понимает больше, чем ты думаешь. Хотя научился это скрывать. Наш сын очень умён.

Лидия. Впитал с молоком матери. (возвращается к гримировальному столику, начинает гримироваться.)

Пол. Ты сегодня восхитительно выглядишь.

Лидия. Не трать зря время, Пол. Я знаю.

Пол подходит к дивану.

Пол. Кто бы не был этот несчастный, который пригласил тебя в Швейцарию. Надеюсь,

он понимает, на что себя обрекает.

Лидия. Он не слепой, если ты это имеешь в виду.

Пол садится на диван.

Пол. Он — в театре?

Лидия (не без надрыва). Не твоё дело. И не сиди здесь. Тебя никто не приглашал тут рассиживаться!

Пол. Прекрати орать, Лидия. Слышно на галёрке.

Лидия. Уходи. Я ожидаю друзей.

Пол. Каких таких друзей?

Лидия. Важных друзей. Близких… Поклонников…

Пол. Всех сразу?! Места не хватит. Придётся выносить мебель.

Лидия (с поддёвкой.) Ревнуешь, Пол? Неужели?

Пол. Ни в коем случае. Я тебя уже давно отпустил в большое плавание. Греши с кем только пожелаешь. Мы провели замечательное время вместе. Но всё это в прошлом. Страница истории. Подарок на память. Хотя то было замечательное время.

Лидия. В самом деле? Это было так давно, что я и вспомнить не могу.

Пол. Ну не лги. В том-то и проблема — ты всё помнишь…

Лидия. Никакой проблемы, поверь мне. И я испытала огромное облегчение, сбежав из нашего брака.

Пол. По крайней мере я женился на тебе. Никому больше это не удалось.

Лидия. Пока… Но там, в Швейцарии, много замечательных церквей.

Пол. Да, и ты можешь кататься на лыжах целыми днями. С горки на горку. Как в нашем браке. Я всё еще считаю, что наш союз может быть счастливым. И Даниэл согласен…

Лидия. Неправда! Брак был настоящим хаосом. Полным абсурдом.

Пол. Абсурдом, но страстным. Мы оба буквально сгорали от любви.

Лидия. И именно потому брак был полным безумием. В нём не было ничего кроме страсти. Столь утомительно. Страсть прекрасна день-два или месяц. Но, ей Богу, должны быть перерывы. Я ни разу не смогла завершить поход по магазинам, встретиться с подругами. Ночью ты меня будил каждые два часа. Знаешь, что значит для актрисы хронически недосыпать в течение семи лет?

Пол. Но повод — уважительный… (без перехода.) Он — богат?

Лидия. Кто?

Пол. Сказочно богат?! Или просто старикашка-развалюшка?!

Лидия. Я не обязана отвечать на твои глупые вопросы. Уходи. Мне надо переодеваться. Паяц!

Пол. Ты никогда не изменишься. (встаёт.) Фальшивка! Надеюсь, бедный Чарльз знает… Прощай, Лидия.

Лидия. Наконец-то. И захлопни дверь за собой!

Пол. Без прощального поцелуя?

Лидия. С чего бы?! Вокруг полно других дам для поцелуев. Блондинки, брюнетки, пенсионерки. В макияже, брильянтах, расфуфыренные… Найди по вкусу…

Пол. Я конечно, могу подловить какую-нибудь старушенцию-билетёршу, но думаю, получу гораздо больше удовольствия, поцеловав тебя. Как воспоминание о прошлом…

Лидия. Ну хорошо, только обещай, что выкатишься вон.

Пол. Клянусь честью!

Лидия поворачивается к нему боком, подставляет щёку. Пол медленно склоняется чтобы поцеловать её. В последний момент Лидия резко отклоняется, так,

что Пол промахивается.

Или кто-то отвернул голову, или я отвергнут…

Лидия. Похоже кто-то потерял навыки. Едва ли ты сегодня чрезмерно востребован на любовном фронте.

Пол заграбастывает её обеими руками и крепко целует в губы.

Ошеломленная от такой наглости, Лидия с силой отталкивает бывшего мужа.

Ты с ума сошёл! Накидываться на меня. Я вызову полицию.

Пол. О-да! Полицию Любви. Но их никогда нет, когда зовёшь на помощь. Наверное, сами занимаются сексом. (недвусмысленно посмеивается.)

Лидия. Ты — просто исчадие ада.

Пол (гордо). Я знаю. (довольно смеётся.)

Лидия. Ничего смешного. Ты всегда относился к нашим отношениям как к шутке.

Пол. Неправда. Но они всегда вызывали у меня улыбку. Может потому, что мы были молоды и счастливы. Как думаешь?

Лидия. Были и счастливые дни…

Пол. Бьюсь о заклад, ты их вспоминаешь каждый день.

Лидия. Не будь так самоуверен. После тебя у меня были десятки любовников и воздыхателей — я имела всё, что хотела. Многие могли дать тебе сто очков форы.

Пол. Ну, непреувеличивай. Крайне маловероятно.

Снова заграбастывает её и целует с ещё большей страстью.

Лидия вновь отталкивает его и наотмашь бьёт по лицу.

Лидия. Отцепись!

Пол. Ты не возражаешь влепить мне пощёчину и в другую щеку? Не хочу быть перекошенным на одну сторону.

Лидия с силой отвешивает Полу ещё одну пощёчину.

Премного благодарен. Так гораздо лучше.

Опять целует её. Она опять его отталкивает.

Лидия. У меня сегодня спектакль.

Пол. И у меня тоже!

Пол и Лидия бросаются в объятия друг друг друга, страстно целуются.

Обнявшись, перемещаются по комнате, всё прочнее сжимая кольцо объятий. Наконец Полу удаётся сказать несколько слов.

Пол. Пощёчины были сильные. Похоже, я потерял зуб мудрости.

Споткнувшись об очередной вазон с цветами, падают на пол — на груду цветов. Различные звуки и вскрики, хруст ломающихся стеблей сопровождают их падение. В это время раздаётся стук в дверь, который они игнорируют.

Через мгновение дверь гримёрки открывается, на пороге появляется Роже.

Роже. Скоро занавес. Хотел обсудить несколько сцен. Лидия?!

Замечает происходящее на полу. Не зная, как реагировать, просто вырывает из блокнота несколько страниц, после чего стремительно подходит к гримировальному столику и кладёт на него листки.

Мои замечания и пожелания. (выходит из комнаты, плотно притворяя дверь.)

Лидия. Нет, нет! Сейчас не время. Это, это… просто сумашествие…

Пол. Я люблю сумашествие. Да здравствуют сумасшедшие — двигатели прогресса.

Лидия. Хватит! Остановись!

Встаёт с пола, на подкашивающихся ногах — с цветком, запутавшимся в волосах. Смотрит на букеты цветов под ногами.

Ты растоптал мои прекрасные цветы… Именно поэтому наш брак никогда не работал.

У тебя нет сдерживающих тормозов…

Пол садится на пол. Рубашка растёгнута, волосы вскокочены.

Пол. К чёрту тормоза и границы!

Лидия. Я не могу сейчас заниматься этим. У меня спектакль. Я имею в виду — жених. Жених и спектакль.

Пол. И я всё ещё люблю тебя!

Лидия. Хватит врать. Ты любишь актрис, Пол. Любых. Даже травести. И так было всегда. Но я уже не актриса. Не звезда…

Пол (смеясь). Не обманывй себя. Актрис бывших не бывает. Даже, если убежишь из театра на необитаемый остров, тебя и там настигнет ностальгия по сцене. И поклонники из аборигенов.

Лидия. С этим покончено. Теперь я мечтаю о спокойной, размеренной жизни.

Пол. Скучной. Пресной. Однообразной…

Лидия. Ты не видел меня целых 10 лет. Помнишь только, что было. Да, иногда было замечательно, но только иногда… О-Господи, не знаю, как объяснить. Да ты и не поймёшь…

Пол. Кто тебя надоумил на такую глупость?! Уехать отсюда, в захолустный кантон Швейцарии. Свить гнездо со старой скучной совой. Твоя настоящая жизнь здесь!

Лидия. Всё изменилось. Надо что-то менять.

Пол. Это называется — менять? Забраться с головой под одеяло с дряхлым одуванчиком из-под Цюриха.

Лидия. Женевы…

Пол. Думаешь, он способен тебе дать нечто похожее на то, что было у нас? Вперёд! Езжай! Наслаждайся. Но возвращайся назад. Ты ненормальная, если не вернёшься. Тут — твоё царство.

Лидия. Но именно оно и выталкивает меня вон. Я люблю эту жизнь, и ты знаешь, как сильно… Да, когда ты имеешь роли, это замечательно… Но ожидание. Оно убивает. (садится.)

Пол. Извини. Не понимаю…

Лидия. Конечно, не понимаешь. Смотришь со стороны, из другого мира. Драматурги отныне не пишут пьесы для зрелых женщин. И как только ты достигаешь определённого возраста, ты — на вечном листе ожидания. Во всём мировом репертуаре есть только несколько ролей для тебя, и ты вынужден ждать годами. Молодые актрисульки скачут от одной роли к другой, возрастные могут только ждать. И я так порхала, — от премьеры к премьере, от репетиции — к спектаклю, с интервью на концерт. Бежала, торопилась всё успеть, спешила, сбивая дыхание. И это было восхитительно. Но затем наступает время, и ты ощущаешь себя абсолютно потерянной, нетерпеливой, забытой. И непрестанно спрашиваешь себя: «Не забыли ли тебя?». Боясь, что навсегда. И в конце концов, тебе предлагают роль. Я как никак Лидия Мартин. Суперзвезда. Но и я отныне должна научиться ждать. И просить так долго, что в последний раз чуть не наложила на себя руки. А что предлагают?! Пустые мыльные сериалы, да старух с клюкой. И даже что-то стоящее не спасает. Страх не уходит…

Пол. И что, жизнь на озере, среди баранов и коз, пасторальных пейзажей спасёт? Поможет убежать от себя?

Лидия. По крайней мере не принесёт разочарований. И не обманет. И надеюсь, она будет прекрасна. (смотрит на своё отражение в зеркале.) Я так устала, Пол. Истощена…

Пол. Неутомимая Лидия в конце концов побита жизнью.

Лидия. Не бита, а нуждается в передышке. (опять начинает гримироваться.)

Боже, что творится с волосами. Выгляжу, как будто только что упала в канаву.

Пол. Выглядишь прекрасно. Как когда-то…

Лидия поворачивается к нему, улыбается.

Лидия. Вот! И в его глазах, я всегда буду молодой и прекрасной. Какой выглядела, когда мы познакомились. На сцене, в минуты триумфа, всеобщего обожания. Застывшее навсегда отражение. Без возраста… Иное дело — новые знакомые… Видят тебя сегодняшней…

Пол. Откуда ты знаешь? Опрос проводила?

Лидия. Чарльз гораздо старше меня, и в его глазах я всегда буду молодой…

Пол. Кто тебе сказал такую глупость? И потом, ему немного осталось… Опять будешь искать древнюю мумию со слезами умиления?! Не смеши…

Лидия. Не твоё дело! А теперь оставь меня одну.

Пол. Обещай поужинать со мной. Перенеси полёт на сутки. Ты, я и Даниэл. Вместе. Последний раз.

Лидия. Не могу. Просто попрощаемся. Сегодня…

Пол встаёт и направляется к двери.

Пол. Никаких прощаний. Отказываюсь.

Возвращается Катерина. В руках высокая жестяная банка со стоящим в ней букетом орхидей.

… О, в жестянке в самом деле выглядят лучше. Каждый цветок виден.

Катерина. 15 минут до начала.

Лидия. Я знаю, милая. Поставь на мой стол.

Катерина ставит цветы на гримировальный столик.

Катерина. Вас ждёт ещё один посетитель, но мы никого не можем… Не успеем к началу.

Лидия. Кто там? Неужели ещё один бывший? (Полу.) Мне надоели старые поклонники. (Катерине). Новые есть?

Катерина. Там — ваш агент.

Лидия. Ах, он… Нет.

Катерина. Я так и сказала. Но он настаивает.

Лидия. Как всегда упрям. Ну хорошо, пусть зайдёт. Но предупреди Барри, только на минутку. Я ещё даже не переоделась.

Катерина кивает, что поняла. Затем выходит в коридор и говорит с Барри.

Барри (голос из коридора). Ну конечно. Понимаю.

Барри входит. С огромной бутылкой брэнди в руках.

Барри. Браво! Браво!

Лидия. Барри, дорогуша, рада видеть тебя. Ты недурно подготовился. Такая бутылка… Молодец!

Поцелуи всех видов — в щеки, ручку, губы. Бутылка ставится на середину стола.

Барри. Чуть не разбил по дороге. Там на лестнице какой-то старичок потерял равновесие и рухнул на меня. И так жадно смотрел на бутылку, что я уже было хотел ему подарить. По правде не знал, что подарить. Цветы — банально… Шоколад? Агент звезды не может мыслить тривиально. И тогда я нашёл это чудо. Класс! На банкете мой коньячный гигант затмит алкогольных лилипутов. Извини, немного не в себе… Говорю безсвязно. Но сегодня такой особенный вечер… (оглушительно смеётся.)

Лидия. Ты помнишь Пола? Моего бывшего? Он как раз собирается уйти.

Барри. Пола? Ну конечно. Как ты, старый дружище?

Пол. Ухожу, как видишь. (жмут друг другу руки.)

Барри (доставая из кармана небольшое пластиковое удостоверение). И ещё я решил подарить на память… (передаёт документ Лидии.)

Лидия (без интереса). Что это?!

Барри. Сертификат. Оплаченное место на кладбище «Всех Святых». Вчера объявили распродажу… Не смог удержаться…

Пол. Ты с ума сошёл!

Барри (воодушевлено). А что, я и себе купил. Пригодится… И деньги сэкономим… тИ газеты будут кричать: «Звезда и агент! Наконец воссоединились.»

Лидия. Просто лучшая идея столетия. Только ты мог это придумать, Барри… Ты что, услышал их рекламу?

Барри. Какую рекламу?

Лидия. Особая скидка для вновь прибывших в город пенсионеров… Рекламируют с утра до ночи.

Пол (Лидии. Смеясь.). Теперь ты видишь, я был настоящей находкой. Умный, тонкий, деликатный…. Почти без идей!

Лидия. Идиотская идея! Барри! (Изучает наклейку на бутылке.) Это что, один из тех дешёвых брэнди, которые ты уже дарил мне?

Барри (невозмутимо). Да, коньяк, и очень хороший. (Нежно поглаживает бутылку.) Пора уже выпить!

Пол. Я помогу тебе…

Барри и Пол находят стаканы и наливают в них коньяк.

Лидия в это время гримируется.

(Полу.) Такой эмоциальный вечер. Я участвовал в сотне гала, бенефисов, юбилеев, но этот — особенный. Некоторые шоу ну совсем плохие, а бывают и вовсе ужасные. Но я всё равно должен идти за кулисы за своими агентскими процентами. Тогда я мечтаю, чтобы меня кто-нибудь украл… Но всё равно ползу и говорю лживые восторженные комплименты, вне зависимости от ужаса, который испытал.

Каждый из мужчин поднимает стакан.

После 20 долгих лет в бизнесе, я понял. Если актёр плох, надо ему прямо сказать. Иначе они так и пробудут до конца дней в неведении. Уверенные в своём таланте и величии, будучи бездарями. И это в конце концов убьёт театр. Почему я не хочу садиться в машину к плохому шофёру, ложиться на стол к плохому хирургу, но должен любоваться плохим актёром? (поднимает фужер вверх.) Ваше здоровье!

Лидия и Барри отпивают по чуть-чуть, Пол выпивает в один глоток.

Пол (морщась и выплёвывая брэнди на пол.) Какая гадость. Это не коньяк — яд кураре. Где тебе его дали — в аптеке? Или в хозяйственном — как средство от тараканов?

Налью себя другой… (щедро наливает себе из коньячной бутылки.)

Лидия. Я была уверена, ты уже ушёл.

Пол. Уже улетел. Последний глоточек на дорожку. (опустошает и этот, почти до краёв заполненный стакан.) (с полуулыбкой). Ещё один прощальный поцелуй?

Потеряв остатки терпения, Лидия резко выходит из-за стола и буквально выталкивает Пола за дверь.

Пол (из-за дверей). Понимаю это, как твёрдое нет!

Лидия с силой захлопывает дверь перед его носом.

Барри (ухмыляясь). А он не потерял своё обаяние.

Лидия. Ни в коей мере. Надо пожалуй найти хирурга и ампутировать ему часть языка. Но первоклассного, рядовой не справится.

Барри. Хорошо, что вы растались друзьями.

Лидия. Не говори глупости. Ох, Барри, такой странный вечер. Как будто тени из прошлого. Цветы от людей, которых я не видела годами. Подарки… Думала, что многих уже нет в живых. Все вместе — кого я любила, ненавидела, кем восхищалась. Навсегда забытые… И мне не нравится, какие это чувства во мне вызывает. Лучше бы ушла без помпы…

Барри. Да что ты! Надо уходить, как ты. На гребне восхищения и любви. На троне славы. Ты всегда была в этом неподражаема.

Лидия опять возвращается к гримировальному столику.

Не знаю, что я буду делать, когда ты уедешь. Ты — моя единственная настоящая звезда. Конечно, есть и другие клиенты, но звезда одна. Остальные — бездари и идиоты.

Лидия. Барри!

Барри. Ни ума, ни класса. Не хочу никого обидеть, и вовсе не все совмещают оба качества. Некоторые — бездари, остальные — самовлюблённые болваны. Но в любом случае — или-или. Я такой ужасный агент. Где я нахожу этих кретинов?! Неужели я создан только для этого? Уж лучше я бы стал парикмахером, как хотел мой папа…

Лидия. Я тебя предупреждала…

Барри. Театр уничтожает сам себя. Актёров берут по протекции, по звонку. Жена продюсера, дети спонсоров, внучка генерального прокурора… Партнёрство под страхом обвинительного приговора. Куда мы катимся?!

Лидия. Только без истерик. Лучше налей себе твою отраву.

Барри наливает и выпивает брэнди из своей бутылки, как проинструктирован.

Барри. Извини, нервы. Ты заставляшь меня нервничать.

Лидия. Почему это?

Барри. Сегодня все психуют. Ты что, не понимашь? Но ты можешь гордиться собой! Это и отличает настоящую суперзвезду. Все впадают в истерию в её присутствии. А ты — легенда, Лидия… Как ты себя чувствуешь?

Лидия. Так много мыслей. Эмоций…

Барри. Мне тебя будет чудовищно не хватать… Извини, что повторяю. Не в смысле заработка. Несмотря на слухи, что агенты заинтересованы только в деньгах. (с коротким смешком.) На самом деле, мы заинтересованы в таланте. Западаем на талант, молимся… Вы делаете нас частью этого волшебного мира. Всё изменится завтра. Слушай, чуть не забыл, есть замечательное предложение. Хочешь, обсудим в понедельник, за завтраком?

Лидия. Забудь о наших понедельниках, Барри. Я буду в Женеве.

Барри. Если передумаешь…

Лидия. Дорогой Барри, я так долго решалась… Думала об этом дне.

Барри. Я знаю.

Лидия. Надо уходить вовремя. Сказать себе: «Хватит!» Не хочу стать ещё одной старой актрисой, которые отныне выступают только как ведущие на похоронах. Хочу уйти на пике славы. Когда ещё есть силы жить, путешествовать. Любить… Но, конечно, я буду скучать без всего этого. И даже без тебя… (смеётся.)

Барри. Ну не надо, не заставляй меня плакать.

Лидия. Будь осторожен, Барри. Не показывай так явно эмоций. Или ты хочешь показать коллегам, что у тебя есть сердце? Тогда тебя затопчут. Съедят заживо.

Барри. Моя дорогая… У тебя есть салфетки?

Лидия передаёт ему коробку с салфетками. Барри проходит к дивану, садится и прочищает нос.

Очень удобно.

Лидия. Ты про что?

Барри. Диван.

Лидия. Привезла из дома. Ему много лет, но зато какой комфорт.

Барри. Ты его берёшь в Швейцарию?

Лидия. Пусть стоит здесь. Повесят табличку «Здесь любила сидеть Лидия Мартин». (с кривой усмешкой.) А та, которая унаследует мою гримёрку, пусть думает: «А эта дрянь умела ценить комфорт!» …Помнишь, как мы познакомились? Я, признаться, забыла.

Барри. На просмотре «Отверженных».

Лидия. Не самая моя лучшая роль.

Барри. Ты шутишь? Ты была блистательна…

Лидия. Были роли похуже…

Барри. Бесподобна. Эта роль и Джульета прославили тебя. Мне пришлось буквально сражаться за тебя. Быть твоим агентом. Коллеги сгорали от зависти, каждый мужчина в городе мечтал с тобой познакомиться… Но именно я сорвал банк. И все эти незабываемые годы… Ты сделала для моей карьеры гораздо больше, чем я для тебя. Заслужила моё уважение. И обожание. «О, так вы агент самой Лидии Мартин?!» — так меня встречали повсюду. И завистливо вздыхали. Мне есть за что тебя благодарить…

Начинает всхлипывать.

Лидия. Будь мужчиной, Барри. Возьми салфетку…

Показывает на коробку с салфетками. Барри утирает глаза и нос.

Прибереги хотя бы часть слёз для прощальных поклонов. Слёзы умиления всегда уместны во время бенефисов. Дают пример толпе.

Барри. Я постараюсь.

Лидия. Не угостишь сигареткой?

Барри. Ну конечно.

Достаёт пачку сигарет из кармана, выстукивает одну наружу.

Лидия. Раскури и дохни на меня.

Барри (поперхнувшись от удивления). Что?!

Лидия. Что ты так удивлён? Да, я не курю. И не собираюсь. Годы заняло бросить…

Барри (пряча зажигалку. Несколько сконфуженно.) Хочешь, чтобы я…?

Лидия. Раскури наконец эту проклятую сигарету и выдохни дым мне в лицо.

Что тут непонятного?

Барри. Теперь понял. Секунду…

Барри закуривает сигарету и выпускает дым прямо в лицо Лидии. Та глубоко вдыхает дым. Возвращается Даниэл. Удивлённо взирает на присходящее.

Даниэл. Что происходит, мам? Ты опять закурила?

Лидия. Это проблема вашего поколения. Я бросила. У вас нет на это воли. (Барри.) Дохни ещё. Сильнее.

Барри с некоторй паузой и сомнением ещё раз затягивается и выдыхает дым на Лидию.

Что за сигареты?

Барри. «Уинстон».

Лидия. А, «Уинстон»…

Даниэл. Я вот что подумал… Сделаю ещё пару затяжек. Помощник режиссёра сказал, что вы начнёте позже.

Лидия. А он откуда знает? Это не его дело решать, когда мы начнём. Его дело проверить, что всё готово. А моё, что мы начнём позже…

Даниэл. В любом случае…

Барри раскуривает ещё одну сигарету.

Увижу тебя после спектакля.

Лидия. Приходи в антракте.

Даниэл. Ты же будешь занята?

Лидия. Но не для тебя, дорогой. Для тебя ни-ко-гда!

Барри выпускает клубы дыма.

Даниэл (Барри). Тебе не стоит здесь курить. Дым разъедает ей глаза. И вообще, я уже с трудом вижу маму.

Лидия (Даниэлу.) В самом деле, проводи Барри в зал. Пока он не высморкал все мои салфетки. Мне самой понадобятся…

Указывает на коробку с салфетками на диване. Даниэл берёт и передаёт их Лидии.

Барри. Извини. Грустно…

Лидия. Итак, я увижу вас в антракте…

Барри (Лидии). Прощай, моё солнце.

Даниэл (Барри). Идём. По дороге покурим.

Барри целует Лидию. Она что-то нашёптывает ему на ухо.

Лидия (шёпотом). Оставь сигаретку.

Барри незаметно от Даниэла за спиной передаёт Лидии сигарету, после чего Даниэл подталкивает его к двери. Мужчины выходят.

Лидия глубоко затягивается сигаретой, тушит её. Разбрызгивает парфьюм по комнате. Затем берёт телефонную трубку и набирает номер вахты.

(когда на другом конце трубки ответили). Нет ли поблизости моей Катерины? Есть, а что она там делает? Срочно ко мне! Мы опаздываем. И никого больше ко мне не пускать!

Даже королеву английскую!

Кладёт трубку на место. Включает проигрыватель; звучит классическая оперная ария в прекрасном исполнении. Чуть приглушает свет в комнате, стараясь расслабиться. Через несколько мгновений входит Катерина. Хотя Лидия и стоит с закрытыми глазами, она чувствует, что костюмер уже вернулась. Говорит также приглушенно, как звучит музыка.

Пора наряжаться. Где моя мантия?

Катерина аккуратно разглаживает складки костюма, готовая подать его Лидии. Потом на мгновение кладёт его на диван, снимает с себя накидку, чтобы высвободить руки. Затем осторожно подаёт костюм Лидии, помогает одеть, застёгивает молнию.

Поправив платье, Лидия садится за гримировальный столик.

Катерина берёт и включает фен, поводит им вокруг головы актрисы.

Затем берёт парик и передаёт Лидии. Та его прилаживает поудобнее, смотрит на себя в зеркало.

ЗАТЕМНЕНИЕ

СЦЕНА 2

Во время смены декорации продолжает звучать та же мелодия, что и в предыдущей картине. Когда сцена высвечивается, мы видим её продолжение — в глубине или сбоку от гримёрки.

Играется небольшой фрагмент из второго акта Чеховского «Вишнёвого сада», который исполняется во время прощального спектакля Лидии.

Предлагаемое оформление сцены во время эпизода: несколько предметов мебели, самовар, красный вельветовый занавес, внезапно взлетающий над этой частью сцены.

Пьеса в пьесе играется так, что актёры стоят спиной к зрительному залу.

Мы видим их силуэты, рампу в глубине сцены, практически у задника. Но ни на один момент полностью не видим их лиц. Ощущаем присутствие зрителей — где-то

в темноте за сценой.

Лидия — в роли Любови Раневской. Остальные роли «Вишнёвого сада» исполняют актёры в ролях Чарльза (Лопахин) и Роже (Гаев).

Лопахин. Простите, таких легкомысленных людей, как вы, господа, таких неделовых, странных, я ещё не встречал. Вам говорят русским языком, имение ваше продаётся, а вы точно не понимаете.

Любовь Андреевна. Что же нам делать?

Лопахин. Я вас каждый день учу.

И далее по тексту пьесы до нижеследующих слов Любови Андреевны:)

Любовь Андреевна. И, наверное, ничего нет смешного. Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя. Как вы все серо живёте, как много говорите ненужного.

Свет постепенно приглушается, зазвучавшие после финальной фразы громоподобные аплодисменты также постепенно затихают.

Конец второй сцены

СЦЕНА 3

Элементы театральной сцены оформления «Вишнёвого сада» исчезают.

Мы вновь в грим уборной Лидии Мартин — на сей раз в антракте.

Освещение постепенно нарастает. В гримёрку входит Катерина. Готовит всё необходимое для Лидии: стакан воды, бумажное полотенце, полоскание для горла, туалетную воду. По трансляции слышны овации зрителей.

Ещё через мгновение входит Лидия, явно в приподнятом состоянии духа.

Лидия. Публика сошла с ума! Ты слышишь?!

Катерина. О-да! Нечто невобразимое.

Аплодименты затихают.

Лидия. Клянусь, никогда прежде не слышала таких громовых аплодисментов. Ещё немного и крыша бы рухнула. О-Боже, я вся дрожу.

Катерина. Отдохните, переведите дыхание.

Катерина передаёт Лидии несколько салфеток промокнуть лоб.

Лидия. Был в этих стенах бенефис, подобный сегодняшнему?

Катерина. Никогда! Фантастика! Уверена, вам не терпится поскорее вернуться на сцену?

Лидия. Вовсе нет! Хочу собрать всю эту гамму эмоций, эти аплодисменты, укупорить в бутылку и сохранить. И убежать прочь. Первый акт прошёл так прекрасно, что дальше может быть только хуже. Ты приготовила чай?

Катерина подаёт Лидии чашку чая.

Катерина. Не успела ещё остудить. (дует на чай.)

Лидия. Такой вечер. (смотрит на себя в зеркало.) Вдруг я выгляжу лет на десять моложе. (отхлёбывает глоток, морщится.) Горячий…

Катерина забирает у Лидии чашку, ещё раз дует на чай.

В этот момент Лидия замечает режиссёрские заметки на столике.

Лидия. Что это?!

Катерина. Режиссёрские замечания. (после паузы.) Пожелания…

Лидия саркастически смеётся. Начинает складывать из заметок бумажный самолётик. Стук в дверь.

Лидия. Только, если вы красивы и богаты!

Пауза. Дверь не открывается.

Роже. (из-за двери). Это Роже.

Лидия. Так и быть, заходи. Но только с комплиментами.

Источая улыбки, в гримёрку заходит Роже. В руках — блокнот или миникомпьютер.

Роже. Настоящий триумф! Можно попросить у тебя салфетку? Промокнуть пот. Я так перенервничал.

Лидия (с улыбкой). Не дам, ты их украдёшь на память. (возвращаясь мыслями к спектаклю.) Какие овации.

Роже. Я полностью удовлетворён. Всё то, о чём мы говорили. Очень доволен.

Ты успела прочитать мои ремарки? Пожелания…

Лидия. Читала. (с улыбкой.) Учёная утка.

Внезапно Лидия запускает бумажный самолётик, целясь прямо в Роже.

Тот пригибается, и самолётик взмывает вверх.

Роже. Что ты делаешь? В них что, совсем не было пользы?!

Лидия. Понятия не имею. Ты видел, как они вскочили на ноги и стоя аплодировали, как сумасшедшие? И это не финал, конец первого акта.

Катерина. Ночь для книги истории. Гиннесса!

Лидия. И что мы можем ещё сделать? Только испортить… Провалить…

Роже. Вот-вот. Во втором акте есть несколько подводных камней. Хотел поговорить.

Садится за гримировальный столик, листает свои записи.

Лидия. Ты не можешь тут сидеть. Плохая примета. Сядь на диван. Там гораздо удобнее.

Роже. Хотел сесть поближе. Обсудить конфиденциально.

Лидия. Зачем?

Роже (Катерине). Можем мы подвинуть диван вплотную к столику?

Катерина помогает Роже придвинуть диван ближе. Лидия с удивлением наблюдает, но не произносит ни слова. Молча пьёт чай.

Роже…Так-то лучше.

Лидия. Сколько времени это займёт?

Роже. Минут десять…

Лидия. Ты же знаешь, обычно я стараюсь в антракте отдохнуть. Даже вздремнуть минутку. Хотя боюсь, сегодня не удастся, так много эмоций…

Роже, сидя на диване, листает листочки с заметками.

Лидия берёт косметический набор, накладывает макияж.

Роже. Итак, что я думаю про второй акт…

Лидия (глядя сквозь него). Я счастлива за тебя. (с явной иронией.) Гений придумки! Король писанины! Но какое сейчас это имеет отношение ко мне?

Роже. Поиск никогда не кончается, Лидия. Мы все должны стремиться к совершенству.

Лидия. Какое это сейчас это имеет значение, Роже? Через час всё закончится, я навсегда закрою гримёрку и уеду в Женеву. Поиск творческой истины отныне не интересует меня.

Роже. Надо торопиться, Лидия…

Лидия. Ты слышал эти овации? Или ты глухой?!

Роже (нарочито тсклым голосом). Слышал.

Лидия. И?! (Роже молчит.) (с нажимом.) И?!!

Роже. Лидия. Я не…

Лидия (гневно). И-и-и?!

Роже (поняв наконец, что играет с огнём.) Ты была блистательна!

Лидия. Спасибо! Год пришлось ждать.

С силой отшвыривает косметичку вдоль стола, так, что та падает на пол.

Явно раздражена.

Где моё питьё?

Катерина подаёт чашку с чаем.

Да не это! Коньяк.

Катерина передаёт ей коньяк и стакан. Лидия наполняет стакан.

Лидия. Ты очень одарён, Роже. Обладашь потрясающим умением высасывать энергию из людей. В мире немного людей с таким дарованием.

Роже. Я выполняю свою работу. Стараюсь…

Лидия. Твоя работа — оберегать свою звезду. Поддерживать её…

Роже. Это правда, но я должен ещё режиссировать. Направлять…

Лидия. С таким же успехом ты можешь направлять автомобильный трафик. Наше созвездие актёров и без тебя прекрасно знает, что делать. Антон Чехов создал прекрасные диалоги. Мэри — замечательные костюмы. Этот странный бородатый художник, который всё время засыпает на ходу, придумал классное оформление. Всё что ты делал, это кивал с умным видом и говорил: «Ну что ж, неплохо. А не пойти ли тебе сюда?!» — в зависимости от того, как тебе казалось. Это не режиссура — вялотекущий процесс. В начале репетиций мы целый день репетировали одни. Никто даже не заметил…

Роже. Это не моя вина. Моё такси попало в аварию. Разбилось вдребезги.

Лидия. Как и твоя карьера. Кто знает такого режиссёра?!

Роже. Лидия! Меня никогда никто так не оскорблял.

Лидия. Не веришь, спроси у актёров. И это то, что тебе скажут в лицо. А если бы ты знал, что они говорят у тебя за спиной, рухнул бы в обморок. А сейчас ты пытаешься испортить мне праздник. Иди пожалуйста вон и порть настроение кому-нибудь другому. Пожарнику или охраннику. Или Дженни. Скажи ей, чтоб не орала на сцене, зрители в ужасе. Гадают, почему её персонаж похож на дьявола. Это — Чехов, не театр абсурда!

Роже. Не могу поверить своим ушам. (закатывает глаза, всплёскивает руками.)

Звучит так, что ты вовсе не нуждаешься в моих замечаниях.

Лидия (с притворным удивлением). Неужели нуждаюсь? Полном отсутствии фантазии, воображения? Ты хоть ходишь в театр на постановки других режиссёров? Или самодостаточен? (возмущённо фыркая.) Советы он хочет дать…

Роже. Тогда ты их не получишь! Пожалуйста, иди на сцену и позорься. Твори всё, что заблагорассудится. (вставая.) Хотел тебе помочь просиять сегодня. Как никогда прежде. Позорься, покажи миру меру твоего таланта. (в сердцах.) Чтоб ты забыла текст, сломала ногу о мебель и в финале свалилась в оркестровую яму!

Лидия. У меня хотя бы есть талант! А у тебя что? Одни амбиции. И ты ещё смеешь меня оскорблять сегодня? Пойди вон! (выплёскивает ему в лицо коньяк из стакана.) Вот тебе мой сувенир на память.

Роже, взмыв от возмущения в воздух, подскакивает к двери. Стоя спиной к ней, вытаскивает из кармана пистолет, который направляет на Лидию.

Роже. Как ты смеешь?! И это меня никто не знает?! Так узнают! Как Герострата. Весь мир заговорит, узнав, что я застрелил Лидию Мартин в день бенефиса. Надолго запомнят. (взводит курок.)

Лидия (прикрывая лицо руками). Ты с ума сошёл! Стреляй, ничтожество!

Роже. Да, сошёл. Но я убью тебя. Так оскорблять…

В этот момент из коридора кто-то резко открывает входную дверь, которая, распахиваясь, сбивает с ног Роже. Тот падает, выпуская из рук пистолет, который тотчас подхватывает Катерина и выбрасывает в окно.

Мужской голос из-за дверей. К вам посетитель.

На пороге, тяжело дыша, с трудом сохраняя равновесие, появляется Чарльз.

Лидия. Полиция! Срочно вызовите полицию!

Роже (закрывая лицо руками). Дура! Пистолет игрушечный…

Чарльз. Какую полицию? (указывая на Роже.) Кто этот человек? Очередной любовник из очереди?

Лидия. Он хотел меня убить. Это ничтожество. (Роже закрыв лицо руками, выбегает из гримёрки.) Такие страсти. О, я таки буду скучать без театра.

Чарльз. Убить? За что?

Лидия. За то, что я сказала, что он бездарь. Слава Богу, что пистолет игрушечный…

Чарльз. А кто он? Почему здесь?

Лидия. Режиссёр. Пытается всех учить и направлять.

Чарльз. Учить чему? Он что, спит с молоденькими актрисами. Или он — гей?

Лидия. У нас в театре актрисы не спят с режиссёрами. Считается непрофессиональным. Да и не помогает — по моему опыту.

Чарльз. А почему у него было перекошенное лицо?

Катерина. Он нас до смерти напугал. И сам испугался…

Лидия. Теперь уже неважно. Он так шутит… (Чарльзу.) А что ты пришёл? Эта лестница не для тебя. И лифт как назло сломался.

Чарльз. Хотел увидеть тебя. Сказать, что была великолепна.

Лидия. Мог бы просто позвонить по внутреннему.

Чарльз. Тогда бы не смог поцеловать тебя.

Лидия (растрогано.) Ах ты, мой глупенький, такой сладкий… Хочешь что-нибудь крепкое?

Чарльз. Крепкое? Чтобы я умер на этой проклятой лестнице?! А где мой поцелуй?

Лидия награждает Чарльза скользящим поцелуем, обнимает его.

Ты — моя жемчужина. Мог бы вечно лежать в твоих объятиях. (после паузы.)

Но сейчас мне надо собираться в обратную дорогу. Боюсь пропустить второй акт.

Лидия. Катерина поможет тебе. Ступеньки в самом деле крутые.

Чарльз. А чем там всё кончится? Продадут они этот вишнёвый сад или нет? И что с ним сделают новые владельцы — будут там жить или откроют лесопилку? Любопытно…

Лидия (выскальзывая из объятий ухажёра). Поспешите.

Катерина направляется к Чарльзу, подставляет ему локоть для поддержки.

Чарльз (Катерине). Надо торопиться.

Лидия. У вас ещё 10 минут. Успеете. Жду тебя после спектакля. Встретимся на служебном входе. Или в зале…

Катерина теперь уже двумя руками придерживая Чарльза, выходит. Перед выходом тот посылает Лидии воздушный поцелуй.

Лидия (звоня за кулисы.) Вахта? Как только увидите Катерину, пусть немедленно возвращается ко мне. Кто-кто там рядом? Скажите, что я гримируюсь.

Кладёт трубку на аппарат. После секундного раздумья решает прилечь на диван. Слегка уменьшает свет в комнате. Сворачивается калачиком на диване, закрывает глаза. Ещё через момент на пороге молча появляется Даниэл.

Даниэл (шёпотом). Мне уйти?

Лидия. Нет, нет, заходи. У меня есть минутка-другая. Рада, что ты тут.

Даниэл. Мимо меня протащили Чарльза. Два охранника и Катерина. Наверное проще было его транспортировать вниз на канатах.

Лидия. Не будь так жесток.

Даниэл. И ещё я видел плачущего человека с красным лицом. Ругался, как извозчик, и от него разило коньяком.

Лидия. Это — режиссёр спектакля. Кличка — «пьяный стрелок»!..Сегодня все в конце концов напьются до беспамятства. Кто с горя, кто с радости. (освобождает место на диване.) Садись….

Даниэл аккуратно садится на пол вплотную к дивану.

Лидия нежно треплет его волосы.

Лидия (после короткой паузы). Даниэл…

Даниэл. Что, мам?

Лидия… Помой голову.

Даниэл (явно обиженный). Так модно, мама. Но обещаю, помою, когда приеду к швейцарским гномам.

Лидия. До того времени наверняка сможешь поджарить на них картошку. Но ты собираешься?!

Даниэл (неопределённо). Приеду…

Лидия. Я буду скучать. Там совершенно восхитительная природа. Высокие деревья до неба, горы на фоне фантастических пейзажей. И снег. Горы снега — до горизонта. Всё вокруг бело, как во сне. И это не тот снег, что здесь — ржавый и рыхлый… Чистый, воздушный. Чарльз научит тебя кататься на лыжах…

Даниэл. Замечательно. Как благодарность — я научу его ходить.

Лидия. Даниэл!

Даниэл. Это — шутка. Шутка, понимаешь?!

Лидия. Последний, кто тут шутил, чуть меня не убил. И стоил мне фужер коньяка. Похоже, я теряю чувство юмора. Но, клянусь всевышним, юмор помогал мне не только жить, но и выжить. Всегда, когда я совершала очередную глупость… Ты меня обидел.

Даниэл. Обидел? Я?! Не смеши. И какое сегодня это имеет значение? Я чуть не оглох от аплодисментов. Одна тётенька от умиления рыдала, как белуга.

Лидия. Да, я заслужила. Но отдала бы всё на свете, чтобы иметь нормальную семью. Воскресные завтраки, празднование рождества, прогулки вдоль моря. Разговоры у камина. (Даниэл внезапно всхлипывает.) Извини, что лишила тебя всего этого. Такова цена успеха… А детям нужно всё это. Стабильная семейная жизнь, постоянное внимание. Видеть мать и отца, обоих, в любви. Иначе откуда им знать, какой должна быть жизнь?!

Даниэл. Я не нуждаюсь в этом. Сказать по правде, я даже люблю потрясения, скандалы. Одну неделю видеть тебя, другую — отца. Никогда не знать, где буду завтра. Разные города, постели… Это держит в тонусе. Позволяет не протухнуть от скуки.

Лидия. Ты нашёл кого-нибудь? Чтобы любить? По крайней мере — быть рядом…

Даниэл. Обо мне не беспокойся.

Лидия. Меня отныне не будет здесь. Кто за тобой присмотрит?

Даниэл. Мама у тебя никогда не было времени заботиться обо мне. Помнишь, я сломал руку? Где ты была? В отпуске. Когда я валялся в депрессии, отвергнутый моей первой любовью, что ты делала? Получала очередную награду — за леди Гамильтон.

Лидия. А когда у тебя случилась первая любовь?

Даниэл. Мне было одиннадцать. Её звали Дженифер. Гораздо старше чем я. Тринадцать… Я был совершенно потерян, не знал, что делать.

Лидия (проводя рукой по его волосам). Надо было просто помыть голову, смыть весь негатив и начать всё заново.

Даниэл. Учту на будущее. Мне кажется, она тоже стала актрисой.

Лидия. Правда? Скажи мне её имя, полное имя. Я её убью. Отвергнуть моего красавца.

Даниэл. Не надо таких страстей. Я уже давно забыл её.

Лидия. Точно? А может она ещё сидит где-то в глубинах души? И потому ты всё ещё один?

Даниэл. Я не один.

Лидия. В самом деле? У тебя есть подружка? Друзья?

Даниэл. Зачем тебе знать, мама?

Лидия на мгновение перестаёт ерошить его волосы, о чём-то задымывается.

Но через мгновение опять начинает их лохматить.

В гримёрку деликатно возвращается Катерина.

Катерина. Вам пора.

Лидия. Да, дорогая…

Катерина. Что, коньяк уже закончился?

Лидия. Роже постарался за меня. (глядя на бутылку.) А впрочем…

Катерина, взболтнув бутылку, выливает остатки коньяка в стакан Лидии.

Даниэл встаёт.

Катерина. Тебе налить, Даниэл? У нас есть ещё одна.

Даниэл. Спасибо, нет. Пойду выкурю сигаретку.

Лидия. Будь осторожен, следи, чтобы волосы не загорелись.

Лидия садится.

Даниэл. Ну хватит уже… Надоело. Увидимся после спектакля.

Даниэл выходит из комнаты, на ходу ощупывает голову, проверяя волосы на предмет жира. Катерина передаёт Лидии стакан.

Катерина. Он такой милый. Вы — счастливая мать.

Лидия. Сама удивляюсь, как мне удалось.

Катерина увеличивает свет до полного. Садится на диван позади Лидии.

Катерина. Посмотрите на меня секундочку.

Лидия поворачивается голову к Катерине, поправляет парик.

Гораздо лучше. Так вы готовы бросить зрителей к своим ногам? Последний раз?

Лидия. В самый последний.

Лидия выпивает коньяк и встаёт. Катерина подаёт и помогает Лидии надеть большое меховое манто. Надев пальто и поправив, Лидия легонько дотрагивается до щеки Катерины.

Катерина. Два глубоких вздоха, выдох. И не нервничаем… Осталось совсем немного.

Свет, освещающий грим уборную, приглушается до минимума.

Конец третьей сцены

СЦЕНА 4

Пространство сцены вновь полностью открывается, и мы видим ту её часть, где играется «Вишнёвый сад». На сей раз — заснеженный зимний сад с запорошенными деревьями и землёй. Россия зимой, но вполне может быть Швейцария.

Лидия входит в пределы сада, плотно закутанная в меховое манто. Голубой или синий свет создаёт ощущение вечернего, освещённого лунным светом, сада.

Еле слышная музыка. Лидия — посередине сада в ореоле падающих на неё сверху снежинок. Ещё через мгновение лучи света исчезают где-то в глубине сцены.

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА

АКТ 2

СЦЕНА 1

Второй отрывок из «пьесы в пьесе» — компилятивный текст из четвёртого акта.

Та же декорация что и в первом фрагменте «Вишнёвого сада». Лидия в роли Раневской, Чарльз — Лопахин, Роже — Гаев.

Оба актёра играют, находясь спиной к зрительному залу, Лидия — в профиль.

Любовь Андреевна. Я посижу ещё одну минутку. Точно раньше я не никогда не видела, какие в этом доме стены, какие потолки, теперь я гляжу на них с жадностью, с такой нежной любовью…

Гаев. Помню, когда мне было шесть лет, в троицын день я сидел на этом окне и смотрел, как мой отец шёл в церковь.

Любовь Андреевна. Все вещи забрали?

Лопахин. Кажется, все.

Любовь Андреевна. Уедем — и здесь не останется ни души…

Лопахин. До самой весны.

Гаев (сильно смущён, почти в слезах). Поезд… Станция… Круазе в середину, белого дуплетом в угол…

Лопахин. Значит, до весны. Выходите, господа. До свиданция!.. (выходит.)

Любовь Андреевна и Гаев остались вдвоём. Они точно ждали этого, бросаются на шею друг другу и рыдают сдержанно, тихо, боясь, чтобы их не услышали.

Гаев (в отчаянии). Сестра моя, сестра моя…

Любовь Андреевна. О, мой милый, мой нежный, прекрасный сад!.. Моя жизнь, моя молодость, счастьё моё, прощай!.. Прощай!..

Сценические огни гаснут и вновь медленно зажигаются, высвечивая гримуборную.

СЦЕНА 2

Катерина в грим уборной. Пытается прибраться, отпивает глоток некоего горячего напитка. Входит Даниэл. Увидев его, Катерина не может скрыть удивления.

Катерина. Ты разве не в зале?

Даниэл. Я знаю финал. Они продадут вишнёвый сад. Промучаются три часа и продадут…

Катерина. Но это прощальное выступление твоей матери. Её триумф!

Даниэл. Меня интересует моя мать, не актриса на сцене. (Катерина смотрит на него с явным изумлением.) Это всего лишь спектакль. Не самое важное.

Катерина, озираясь, будто хочет сказать нечто крамольное, плотно прикрывает дверь гримёрки.

Катерина. Тише-тише. Актёры перережут тебе горло, если услышат.

Даниэл смеётся.

Я знаю, это только спектакль. Подмостки. Не более. Актёры тоже иногда об этом вспоминают. Но потом опять забывают. Как будто мир обрушится, если они забудут текст или плохо сыграют. Искренне верят. Но не надо забывать, как много сцена значит для них. Я серьёзно…

Даниэл. Конечно ты знаешь. Ты же давно работаешь в театре. Ветеран….

Катерина. Не издевайся. Хочешь пить? Чайник горячий. Фруктовый или цветочный?

Даниэл. Звучит не слишком заманчиво… Скорее отвратительно. Сделай лучше «Кровавую Мэри»?

Катерина. Я же не бармен. (наливает чай.) Не питай иллюзий.

Даниэл… А что ты делаешь, когда её нет? Когда она на сцене.

Катерина. Стараюсь немного отдохнуть. Расслабиться… Съедаю несколько шоколадок, которые ей подарили. (с улыбкой.) Потом пытаюсь скрыть их пропажу.

Даниэл. Скрыть? Зачем? Их же так много?

Катерина. Это правда. Чего только не несут — конфеты, духи, игрушки, спиртное.

Один сумасшедший всё время посылал рыбу.

Даниэл (изумлённо). Какую рыбу?!

Катерина. Самую разную. Свежую, солёную. Красную, белую… Однажды принёс золотую — в аквариуме… Покоя от них нет…

Даниэл. И что, не можешь выйти из театра? Прогуляться…

Катерина. А если что-то случится? Пятно на костюме, оторванные пуговицы или выпавшие волосы из парика. Я всегда начеку, как пожарная команда. Мне так спокойнее. А ещё я люблю когда в театре никого нет. Нет зрителей, пустые ряды кресел в свете тусклой лампочки дежурного света. Пустые гримёрки. Штиль перед бурей. (передаёт ему чай.) Вот твой напиток.

Даниэл. Благодарю.

Катерина. Не благодари, пока не попробовал.

Даниэл отпивает глоток, лицо вытягивается

Твоей маме нравится. Помогает расслабиться.

Даниэл. Фу. По мне это невкусно. Какая может быть релаксация? (садится.)

И что ты будешь делать? На следующей неделе, когда она уже будет в Альпах?

Катерина. Другое шоу. Другая актриса. А может, вообще уйду из театра…

Даниэл. Так просто? И никаких эмоций?

Катерина. Зачем ты меня обижаешь?

Даниэл. А работу найти легко?

Катерина. Если ты костюмер Лидии Мартин, можешь выбирать. Ты — нарасхват. Всегда найдётся какая-нибудь «гранд-дама», которой нужна помощница на побегушках, готовая молча сносить оскорбления.

Даниэл. А я, дурак, думал, рабство у нас уничтожено.

Катерина. Да, но они забыли включить в список одевальщиц. Но, как ни странно, мне нравится. Заботиться о них, помогать. И счастлива, когда нужно, сказать пару-тройку слов одобрения или поддержки. Поверь, многие шоу не дожили бы до финала, если б костюмер не сказал нужные слова в нужное время. У нас всегда есть несколько комплиментов про запас… Если начнётся истерика. И я люблю, когда всё висит на волоске, быть на острие ножа. Когда всё вместе — сумасшествие, тревога, слёзы, конфликт… Тебе бы не хотелось быть частью подобного безумия?

Даниэл молча медленно поднимает руку к виску. Качает головой.

Не удивляйся, это в самом деле завлекательно. Лучше, чем любая пьеса. И ничего не повторяется…

Даниэл. Похоже, костюмерам после работы нужны годы лечения.

Катерина. Да, но кто из нас скопил нужную сумму?! Платят так мало. Хочешь шоколадку?

Даниэл (со смешком). Не рискну — вдруг застукают. (после паузы.) Уверен, ты ей нравишься.

Катерина. Мы симпатизируем друг другу.

Даниэл. Ей будет сильно не хватать тебя.

Катерина. Ты думаешь? Не уверена, что она даже вспомнит моё имя через годик-другой. Удивительно, как быстро они вычеркивают нас из памяти. Как только шоу закрывается.

…Я в самом деле привязалась к ней.

Даниэл. Весь мир любит её. Без памяти. До безумия. И все чего-то хотят.

Катерина. Нет, я не это имела в виду. Я в самом деле люблю её…

Пьют чай.

А как ты, Даниэл? Любишь её?

Даниэл. Из меня любовь выбили в детстве. Ей было на меня наплевать. Отец и то был лучше. Занимался со мной спортом, возил в парк аттракционов…

Катерина. А мать?

Даниэл. Что мать?! Репетиции, съёмки, спектакли… Кто её видел?

Катерина. Всё имеет свою цену. Чем то надо жертвовать ради успеха.

Даниэл. Вопрос лишь в том, сколько ты готов за него заплатить. И кем пожертвовать…

Катерина. Но у неё действительно не было времени. Зато у вас бывали лучшие люди эпохи — писатели, художники, режиссёры… Она рассказывала. Дарили тебе подарки… Игрались. Разговаривали. Это тоже часть воспитания. У меня такого не было.

Даниэл. Может оно и так. Но никто не может заменить родную мать — ни клоуны, не учёные. Даже великий выдумщик Сальватор Дали…

Катерина не отвечает. Она поправляет подушки на диване, раздвигает вешалки с костюмами на стойке, включает трансляцию. Чуть приглушено слышны звуки происходящего на сцене, голоса актёров.

Катерина. Скоро финал. Ты уверен, что не хочешь быть в зале. Она подготовила речь. Зрителям…

Даниэл. Но мы можем всё услышать здесь, правильно?

Катерина. Да, если я отрегулирую звук…

Катерина добивается нужного звучания громкоговорящей связи.

В этом момент слышатся громовые раскаты аплодисментов. Свет в гримёрной постепенно гаснет и освещает пространство, где играется «Вишнёвый сад».

СЦЕНА 3

Лидия склоняется в глубоком поклоне перед зрителями, сидящими в зале — лицом к нам. Её высвечивает широкий луч световой пушки.

Аудитория буквально неистовствует: оглушительные аплодисменты, крики «Браво!», отдельные одобрительные возгласы, скандирование её имени.

Лидия распрямляется, на лице выражение удовлетворения. Обводит взглядом зрительный зал — снизу до верху, из крыла в крыло. Разводит руки — как будто хочет обнять всех присутствующих, потом опять склоняется в поклоне.

В световое пятно с букетом в руках входит Роже. Лидия с распахнутой улыбкой принимает букет. Жестом останавливает аплодисменты, показывая, что хочет говорить. Когда аплодисменты стихают, медлит мгновение, продумывая слова.

Лидия. Леди и джентльменны! Друзья! Этот вечер…

Поняв, что цветы наполовину скрывают её, вручает букет Роже. Видя, что Роже стоит чересчур близко к ней, легонько подталкивает его в сторону. (тихо.) Роже. Отодвинься чуть в сторону…

Роже отодвигается на шаг, но по-прежнему остаётся в световом пятне.

Ещё чуть-чуть. Ещё шаг…

Роже делает ещё пару шагов назад, полностью выходя из светового круга.

… Прекрасно. Молодец. Гений…

Снова обращается к аудитории.

Я ничего не подготовила. Прощальную речь… Жаль нет мистера Чехова, он бы написал…. (смеётся.) Ну хорошо… (думает.) Этот вечер — и прощание, и начало нового этапа. И это заставляет объяснить, почему я выбрала эту профессию. Которая определила мою жизнь. Что меня привлекло в начале — ни аплодисменты зрителей, ни слова гениев, ни яркие костюмы. На тот момент мне казалось, что это — наилучший способ создать себя. Будучи ребёнком, я никогда не могла войти в комнату без смущения, пунцовая от робости. Как девушка или молодая женщина никогда не чувствовала себя комфортно в компании незнакомых людей. Вы должны точно знать, почему хотите быть актёром. И если вы чувствуете кожей реакцию зрителей, слова драматургов — это ваше дело. Один журналист как-то спросил, за что я люблю театр. И я ответила: «За счастье играть в ансамбле, произносить слова гениев.» Творить, открывать новое, доставлять удовольствие зрителям. Я говорила о Чехове и Шекспире, и Ибсине. Пробираться в неизведанные закоулки души, попытаться разгадать её тайны — вот цель настоящего актёра. И я никогда не была удовлетворена, продолжала искать, пробовала… Но это не вся правда. Что я по-настоящему люблю, и мне не стыдно за себя, ваши плодисменты. Это своего рода компенсация за робость подростка, смущение девушки, недостаток любви родителей. Это чувство, которое захлёстывает, когда аплодисменты заливают тебя, и ты купаешься в них. Есть актёры, для которых они ничего не значат. Просто последний миг работы, после которого можно рвануть к машине и умчаться прочь. Но для меня они — всё. Моё лекарство, моё вдохновение. И это то, без чего я буду безмерно скучать. Сегодня я наслаждалась текстом, находила в нём новое значение, смысл, заряжалась энергией глаз других актёров. Играя последний свой спектакль, прочувствовала все нюансы профессии, волшебство чеховского текста. И эти невероятные аплодисменты, когда комок стоял в горле. Были моменты, когда я едва могла говорить. Замечательный прощальный подарок. Который я никогда не забуду. И спасибо каждому, кто сегодня послал мне прощальную волну тепла и любви. Я буду скучать без вас. До свидания! Прощайте!

Берёт букет из рук Роже. Мы слышим оглушительные аплодисменты зала, переходящие в овацию. Лидия выходит из снопа света сценической пушки и далее — со сцены в кулисы. Свет пушки и освещение сцены гаснут.

Затемнение

СЦЕНА 4

Освещение нарастает, высвечивая гримёрную комнату. Даниэл и Катерина, припав к трансляции, внимательно прислушиваются к происходящему на сцене.

Шквал аплодисментов. Катерина выключает трансляцию.

Катерина. Ну вот и всё. Конец эпохи. Я должна всё приготовить…

Катерина проверяет, что всё готово к приходу Лидии. Заваривает свежий чай.

Даниэл. Мне надо пойти на сцену? Как думаешь?

Катерина. Наверное… Хоть на минутку. Потом возвращайся. В следующей гримёрке никого нет, можешь подождать там.

Даниэл открывает дверь, готовясь уйти.

Катерина (протягивая чашку с чаем). Твой чай. Ты забыл.

Даниэл выходит в коридор, оставляя Катерину стоять с протянутой рукой.

Катерина выливает в в раковину чашку Даниэла, споласкивает остальные.

После этого кружит по комнате, разбрызгивая парфьюм. Ещё через мгновение входит Лидия. Закрывает дверь позади себя, обессиленно прислоняется к ней. Глубоко вздыхает.

Катерина. Вы были великолепны. И ваша речь… Так трогательно.

Лидия. Чехов написал бы лучше. Проклятые писатели. Все давно умерли, когда ты нуждаешься в них.

Лидия отходит от двери в центр комнаты. Склоняет голову так, что Катерина легко может снять парик и сеточку для волос. Катерина передаёт Лидии полотенце, и та промокает волосы.

Лидия. На сцене такая жара. Натопили, как в бане. Боялась, что растаю.

Катерина. Воды?

Лидия. Я договорилась с дирекцией. Обещали сохранить твою заплату, бенефиты. (с усмешкой.) Найдут другую звезду из конюшни…

Катерина. Спасибо, я подумаю.

Лидия. О чём? Куда ты пойдёшь?

Катерина. Когда я закрыла свою химчистку, надеялась, что найду в театре новых друзей. Там мне было очень одиноко. Но и здесь — клубок змей. Никто никого не любит, только используют. Но вы были добры ко мне…

Стук в дверь.

Лидия. Уже?! О-Господи! Они быстры, как метеоры.

Барри (из-за двери). Это — Барри! Привет!

Катерина (вполголоса). Попросить подождать?

Лидия. Как ты сумел, Барри? Так быстро? Бежал, как жеребёнок?

Барри. Не мог дождаться, чтобы поздравить.

Лидия. Я ещё даже не переоделась.

Катерина помогает Лидии снять костюм.

Барри (все ещё из-за двери). Ты была прекрасна. Настоящий деликатес.

Лидия (Катерине). Сейчас он меня сравнит с крем-брюле. Или с ватрушкой.

Барри. Я бы тебя с удовольствием съел.

Лидия. Ну, что я сказала?

Катерина (захлебнувшись со смеха). Что вы хотите надеть?

Лидия. Вон тот костюм — вельветовый. Не хочу помпезности.

Барри. Хочешь отдохнуть минутку? Или мне войти? Лидия? Можно я проглочу тебя? Ням-ням-ням. Ах!

Лидия (Катерине). Почему под рукой никогда нет автомата, когда он необходим?!

Катерина помогает Лидии надеть костюм, поправляет воротник.

Как я выгляжу?!

Катерина. Как всегда. Просто замечательно.

Лидия. А по-моему, ужасно! Но тебя очень хорошо натренировали. Пусть зайдёт…

Катерина открывает дверь. В комнату с распахнутыми объятиями врывается Барри.

Барри. О, Лидия! О, великая!

Лидия. Садись, Барри. И перестань суетиться и говорить банальности.

Барри с чувством обнимает Лидию.

Барри. Триумф из триумфов! Я буквально изнемогал от удовольствия! Поцелуй же меня!

Лидия. О, нет. Это вовсе не обязательно.

Барри. Ты не можешь отказать мне в поцелуе. После всех этих лет.

Лидия. О-х-х… Наверное…

Наклоняется, чтобы поцеловать его. В то время в комнату входит Даниэл, что даёт Лидии возможность уклониться от поцелуя.

Лидия. Даниэл! Мой ангел!

Уворачивается от ждущих губ Барри и направляется к сыну.

Тебе всё моё внимание. Умный мальчик.

Даниэл. Все говорят, что прошло замечательно.

Лидия. О-да! (обнимает его.) И ты видел мой триумф, это — самое приятное.

В гримёрку входят Роже и Пол. В руках у Роже самовар, который мы только что видели в «Вишнёвом саде».

Пол. Так вот, где проходит чевствование. Лидия, ты была блистательна. Даже я не смог бы сыграть лучше. (смеётся.) И Роже так считает, наш маститый режиссёр. Так, Роже?

Роже. Подтверждаю. Браво, Лидия! Незабываемый вечер! Но чего он мне стоил?!

Рубцы на сердце… (прижимает руку к сердцу.)

Барри. Время шампанского. (Катерине.) Где наша любимая «Вдова Клико»?

Катерина. Ждёт вас с нетерпением. Даниэл, помоги мне.

В процессе дальнейшего разговора Катерина и Даниэл достают из корзины бутылки шампанского, протирают фужеры. Лидия замечает самовар.

Лидия. Зачем ты принёс сюда самовар? Он что, полон водки?

Роже. Пока нет, но, чёрт возьми, классная идея. Это — мой сувенир на память.

Лидия. Ты что, спёр его в всеобщеё суматохе?

Роже. Какая разница?!

Пол. Должен сказать, Лидия. На сцене, сегодня, ты выглядела на 20 лет моложе…

Барри. Какие двадцать?! На все сорок! Было похоже на чудо.

Роже. Казалось, аплодисменты никогда не кончатся.

Барри. А речь? Обращение к народным толщам? О-х-х!

Пол. Но ты даже не планировала свой отъезд. Всё так быстро.

Лидия. Как раз наоборот — планировала.

Пол. На тебя не похоже…

Лидия. Время меняет людей. И партнёры. Надеюсь, к лучшему.

Роже. Проверим. Приедем в Женеву.

В этом момент пробки вылетают из бутылок. Присутствующие издают крик восторга. Каждый подхватывает фужер, в который Катерина и Даниэл наливают шампанское.

Барри. Кто-то должен произнести тост…

Барри продвигается к центру комнаты, готовый произнести тост, но явно не подготовленный. После значительной паузы говорит.

Дорогие друзья! События, подобные сегодняшнему. Подобного масштаба и значения… Дорогая Лидия! О, Лидия! Когда мы… Когда я… Хм, подождите ка, позвольте собраться… С мыслями. Итак, мы поднимаем наши бокалы и… держим их… да, держим секунду — другую…

Лидия. Почему бы нам не отложить твой тост? Отрепетируешь. Соберёшь мысли воедино.

Барри. Извини. Мне нужен хороший режиссёр…

Пол. И мистер Гольдони… Написать шпаргалку.

Лидия (с явным намерением уязвить Роже). К сожалению, рядом нет ни одного из них. В радиусе 50 километров…

Роже (с гримасой, но сдерживаясь.) К чёрту тосты! Какой в них смысл?

Пол. Согласен! Давайте просто выпьем.

Все присутствующие оживлённо обмениваются мнениями, потом пьют шампанское.

Я люблю эту вдовушку. Что-нибудь на закуску?

В этот момент в гримёрку буквально вползает Чарльз, тяжело дыша и вытирая пот.

Чарльз. Стул! Быстро!

Лидия. Чарльз! Мы же договорились.

Чарльз. Не удержался. Приполз…

Лидия. О, мой глупый. Какой несносный…

Придвигает к Чарльзу своё кресло, тот буквально падает на него.

Осторожно! Ты сломаешь себе голову.

Чарльз. Обо мне не беспокойся. Я — образец здоровяка. У кого-нибудь есть кислородная подушка? Баллончик?

Пол. Попробуйте шампанское. В нём полно пузырьков…

Пол берёт фужер, который ему подаёт Даниэл.

Чарльз. Шампанское — да! (Лидии.) Ты была неподражаема! Не мог дождаться, чтобы сказать тебе это. Вынула из меня душу.

Барри. И дыхание. (виновато.) Извините. Вырвалось…

Чарльз. Дыхание забрала лестница.

Лидия. (обращаясь к гостям.) Вы все так добры ко мне. Но хватит уже комплиментов. По крайней мере сегодня.

Пол. В самом деле? Может, мы ошиблись комнатой? Разве мы не в зале триумфа?!

Барри (пытаясь привлечь всеобщее внимание.) Прощу прощения. Извините. Я собрал мысли, подготовился. Хочу начать тост с начала.

Никто не обращает внимания на Барри. Пол передаёт фужер шампанского Чарльзу.

Пол. Держи, старина. Пей аккуратно, не спеши.

Чарльз. Благодарю. Всеобщее здоровье!

Пол. Так это вы — Чарльз? Наш человек в Женеве?

Чарльз. Да, это я. Мы что, знакомы? (Лидии, шутливо.) Надеюсь, других твоих бывших любовников здесь нет?

Пол (оскорблённо.) Я — муж. Это вы пока — бой-френд.

Лидия (стараясь изменить тему разговора.) Всем хватило шампанского? Даниэл! Катерина!

Даниэл и Катерина снова наполняют фужеры присутствующим.

Пол. Ну хорошо, Лидия, так ты решила отдохнуть? (выразительно глядя на Чарльза.) Думаю, мы можем тебе это гарантировать. (жестом призывая остальных присоединиться к нему.) Аплодисменты! (аплодирует.)

Лидия. Пол, заткнись! Сядь на диван.

Пол. Слушаюсь, мадам!

Пол с довольной, от уха до уха, улыбкой идёт к дивану, садится.

Даниэл предлагает Роже наполнить фужер.

Роже. Нет, нет, спасибо. Надо пойти поблагодарить других актёров. Прощай, Лидия!

Чарльз. Вам пожалуй следует сказать: «А ре вуар!»?!

Роже. Не думаю. Вряд ли увидимся. (подхватывает со стола самовар.) Мои симпатии Женеве. (Лидии.) Надеюсь, свежий воздух поможет тебе, и ты вернёшься другим человеком. А сейчас — выпейте дружно! За мой торжественный уход!

Роже выходит, таща самовар на высоко поднятых руках.

Чарльз. А он — чудак, ваш режиссёр… Право.

Лидия. Как раз наоборот. Вполне ординарный. Обычно их брат — режиссёр — абсолютно непредсказуем. До карикатуры. Люди бы ахнули, узнав, что они вытворяют.

Барри (с нажимом). Внимание! Я знаю, что хочу сказать.

Лидия. Вопрос в том, Барри, что никто не хочет слушать. (смеётся.)

Барри (оскорблённо.) Извини, как-то невежливо…

Лидия (с внезапным энтузиазмом.) Шоколад! Шоколад всем! Катерина…

Даниэл. Боюсь, Катерина подъела все запасы.

Катерина. И вовсе нет! Смотрите!

Достаёт и демонстрирует целофановый мешочек с шоколадками..

В это время Барри выливает остатки шампанского в его фужере в банку с цветами.

До краёв наливает в фужер коньяк.

Лидия. По ком я точно буду скучать, по фанам, которые дарят мне шоколад.

Чарльз. Мы — страна шоколада, Швейцария. Мой друг — хозяин «Фригора». Самого лучшего у нас. Будешь купаться в шоколаде.

Лидия. Помни, ты обещал. (берёт шоколадку.)

Чарльз. Слово джентльмена. Каждое утро будешь просыпаться с новой плиткой.

Пол. Надеюсь, магазин не на горе. Там у вас такие горы. (Лидии.) Тогда ты его не увидишь до ужина.

Чарльз (прикладывая руку к уху.) Извините, не раслышал…

Пол. Ничего особенного. (Лидии.) Хочу узнать что-нибудь новое о стране пузатых денежных гномов…

Лидия. О-ради Бога! Неужели я поверю, что тебя это интересует?!

Пол. Какие сомнения? Если ты решилась бросить свою карьеру, я должен знать ради чего. Там прекрасно? Неповторимо?

Лидия. Более, чем прекрасно. Поющие птицы над головой. Вечно заснеженые Альпы над зеркальным озером. Их отражение в ледяной воде. Кристальные снежинки над головой. И стаи орлов, кружащие над одиноким пароходиком на краю озера. Прозрачные синие леса, очаровательные живописные деревушки. А ещё — крохотные декоративные букетики цветов в каждом окошке. И порывы прозрачного воздуха…

Чарльз. Рай…

Лидия. И это не всё. Так много прекрасных мест в каждой части — французской, итальянской, немецкой… Деликатесные рестораны. Можно насладиться каждой из трёх кухонь в один день…

Пол. Берегись, растолстеешь.

Лидия. Постараюсь не толстеть. Но еда в самом деле — пальчики оближешь, люди — сверхвоспитанные, стерильные улицы, которые моют шампунем. И я буду наслаждаться.

С Чарльзом…

Пол. И что вы будете делать целыми днями? С Чарльзом? Кроме еды?

Лидия (Чарльзу.) Время летит незаметно, когда мы вместе, не так ли, дорогой?

Чарльз. Мы можем говорить часами. Разные темы, мнения. Нам никогда не скучно.

На этих словах захлёбывается кашлем, но быстро справляется с приступом.

Лидия. Чистейшая правда. Всегда находим интересную тему… Хотя иногда я надолго замолкаю и только слушаю. Как студент, боготворящий учителя. Он — невероятный, фантастический мужчина. Любовь моей жизни! Ходячая энциклопедия…

Пол. Но возраст…

Лидия. Не надо задумываться о несущественных цифрах. Пусть врачи беспокоятся об этом. Возраст, как банковский счёт. Можете снять только то, что сохранили. А он сохранил — и оптимизм, и желание жить, и умение удивляться…

Пол. Выходит ты наконец нашла о чём мечтала?

Чарльз. Я — да!

Пол и Даниэл (Лидии). Рады за тебя!

Барри (самому себе. Выпивая коньяк и крякнув от удовольствия.) Рад за тебя!

Снова появляется Роже, но уже без самовара.

Роже. Рабочие просят принести костюмы. Пришёл трак, начали погрузку.

Все присутствующие молчат. Ничего не происходит.

Трак! Костюмы! Погрузка!

Катерина нехотя встаёт, начинает собирать костюмы.

Роже. Старое — на свалку, дорогу — новому!

Лидия. Мерзкая шутка.

Катерина. Поможете отнести парик, Роже?

Роже. Возьму домой. Буду показывать как трофей. Повешу на гвоздь… (смеётся.)

Роже подхватывает манекен с париком и выходит.

За ним следует Катерина, навьюченная костюмами.

Лидия. Я начинаю ненавидеть его. И он ещё хотел убить меня, это ничтожество.

Даниэл, Пол, Барри. Убить?! Как убить? Когда?

Лидия. Убить в прямом смысле. Театральный Герострат! Достал пистолет и пытался меня застрелить.

Даниэл, Пол, Барри. И-и-и?!

Лидия. Катерина спасла меня. И он ещё имел наглость придти сюда. О-театр!

Даниэл. Выброси из головы всё театральное барахло. Ты же начинаешь с чистого листа.

Лидия. Я долго отодвигала этот момент. Готовила себя. Хотела уйти на пике славы. Не унижаться, не ждать. Не приходить с просительной улыбкой и глядеть в равнодушные глаза продюсеров. И в конце закончить, как все, — играя выживших из ума старух в доме престарелых… Бенефисом одной ногой в могиле…

Пол. Тебе это удалось. Браво!

Лидия. Последний спектакль — всегда испытание. Странные, такие разные чувства переполняют… Это прощание, люди в кулисах и зале, смесь восторга и горечи, слёзы и улыбки, торопливый обмен телефонами. Твои партнёры, рабочие сцены, все в куче, прощаются, улыбаясь и похлопывая, и целуя. И когда ты смотришь им вслед, чувствуешь себя такой одинокой. И так всегда… После всех этих объятий и поцелуев, оваций и восторга — мы все расходимся по домам в одиночестве. Такой резкий переход, контраст. Вот почему так много актёров спивается — кто в грим уборной, кто дома. И кончают жизнь под забором. Мы, актёры, самые счастливые и самые несчастные люди на свете.

Берёт стакан, выпивает.

Чарльз. Но ты не грустишь сегодня? Ты едешь к себе домой. Со мной…

Лидия. Ты прав… Я на пороге большого испытания. (Даниэлу.) Пробую начать новую жизнь. С нуля… Помоги пожалуйста собрать все эти пожелания. (показывает на поздравительные карточки и открытки — на зеркале над гримировальным столиком, на плакаты на стенах.)

Даниэл начинает собирать карточки, открытки, плакаты.

… Кто-нибудь хочет ещё выпить?

Барри. Есть такие…

Немедленно наполняет свой стакан коньяком.

Лидия. Шампанское, Чарльз?

Чарльз. Спасибо, нет. Я должен идти.

Лидия. Я скоро буду готова, дорогой.

Чарльз. Мне тоже нужен свежий старт с нуля. Подожду в фойе, соберусь с мыслями.

Лидия. Странно… Но если хочешь.

Чарльз пытается привстать со стула, но ноги не слушаются. Остаётся в комнате.

Даниэл (показывая на открытки и карточки). Ты на самом деле знаешь всех этих людей?!

Лидия. Большинство — да! Почти все открытки напоминают о прошлых спектаклях. Так много воспоминаний.

Даниэл. Ты — счастливая. Нашла, что ты любишь…

Внимательно изучает одну из карточек.

Можешь так многое вспомнить…

Лидия. Да, мне повезло. Но и ты найдёшь своё счастье.

Даниэл (глядя на Лидию). Не знаю, что я люблю в этой жизни. К чему стремиться.

Лидия. Не будь глупеньким…

Даниэл. Это вовсе не значит быть глупым. И я не уникален. Думаю, всё моё поколение — потерянное. Испорченное деньгами, покалеченное наркотиками и отсутствием идеалов. Не знаю никого из друзей, у кого есть план жизни, цели. Мы просто дрейфуем по жизни. Многие от нечего делать заводят семьи. Рожают детей… И всё равно не становятся счастливыми…

Переводит взгляд на открытки и карточки в руках, потом опять на Лидию.

Ты с раннего детства знала, чего хочешь. Не представляешь, как я завидую. Как хочу, чтобы что-то вспыхнуло в сердце и дало цель в жизни. (передаёт Лидии открытки и карточки.) И ты никогда не чувствовала себя потерянной? Никому не нужной…

Лидия. Понимание, какую карьеру ты хочешь, вовсе не гарантирует счастье.

Даниэл. Но ты по крайней мере понимаешь, кто ты есть. Зачем живёшь…

Лидия (прикасаясь к его щеке. прочувствованно). Мы найдём, что ты любишь, Даниэл. Нам просто потребуется время. Можешь приезжать и жить у нас. Долго, сколько захочешь…

Даниэл. Мне нравится здесь.

Лидия. Но я не буду здесь, мой дорогой. Глупыш. (меняя тему разговора.) Там ещё карточки — в букетах. Не хочу, чтобы их выбросили вместе с цветами.

Даниэл. Ты разве не заберёшь цветы?

Лидия. Только карточки. Цветы — подарю. (присутствующим.) Возьмите себе, остальные раздам бездомным…

Пол. Почему ты решила, что бездомные хотят цветы?

Лидия. Чтобы украсили свои ночлежки. И ещё оставим на вахте. Сами возьмём по букету. Ты нет, Чарльз, тебе тяжело… Барри возьмёт лишний.

Барри. Нет, нет, Барри не может!

Лидия (Барри). Что с тобой сегодня, Барри?

Барри (обиженно). Я приготовил речь. Никто не слушал.

Лидия видит его стакан и пустую бутылку из-под коньяка.

Лидия. Ты выпил весь мой коньяк?! Почему ты не пил свой яд? Мой был эксклюзивный, 20 лет выдержки. Наполеон! (тяжело вздыхает, обращаясь к остальным.) А теперь давайте возьмём эти проклятые цветы — свидетелей прощания. Пол, возьми ближайшие к тебе. Даниэл, вон те — пунцовые розы.

Пол и Даниэл выполняют её пожелания. Лидия продолжает раздавать указания.

Барри, а тебе вон те — в горшочках, у стены.

Барри. Никто не смеет уйти. Мы ещё не провозгласили тост!

Лидия. Мы не произносим тосты, Барри, мы разбираем цветы. Сосредоточься.

Пол и Даниэл с руками, полными цветов, готовые выйти.

Чарльз. Выберите цветочек мне в петлицу.

Лидия. Хочешь, у тебя будет целая оранжерея в петлице? А почему бы нам не выбрать самые прекрасные розы, чтобы засушить в книгах?

Пол (присвистывая). Книги? Ты начала читать книги? Когда с тобой случилось это несчастье?!

Барри. Хочу предложить тост за Лидию…

Лидия (не обращая на малейшего внимания на Барри). Я никогда не была книгочеем. Всегда только сценарии, горы пьес. Но книги, это так замечательно. Можно забыть обо всём на свете. Чарльз подарил мне полное собрание поэзии средневековья.

Барри (прерывая Лидию, с надрывом в голосе). Могу я наконец сказать, чёрт возьми?!

Лидия. Да заткнись ты, наконец, Барри!

Барри (теряя остатки терпения). Нет, это ты заткнись! Чёртова диктаторша!

Присутствующие застывают в ошеломлении.

(крича). Ты не в лучах славы — отныне и навсегда. Я хочу сказать и скажу. И буду весьма признателен, если будешь воспитанной и соблюдать приличия. Понятно? И слушать меня!

Лидия. Барри! Ты оскорбляешь меня. (срываясь на крик.) Никто никогда не орал на меня в моей грим-уборной.

Барри. Это уже не твоя грим-уборная, Лидия. Другая звезда на пороге. Со всем своим скарбом и глупостями. Маргарет Лавчайлд — Клеопатра! Она отныне здесь хозяйка, ты — никто! Поняла!

Лидия. Прекрати так со мной разговаривать! Немножко уважения…

Барри. Это ты никого не уважаешь, не ценишь. Заставляла плясать под твою дудку, как дрессированных кукл. Марионеток. Постоянно капризничая и жалуясь. Чтобы мы не делали, было недостаточно. А мы отдавали тебе всё, что могли, самое лучшее. Лучшие роли, лучшие театры, невероятные гонорары — тебе всего было мало. Ненасытная крокодилица! Вокруг тысячи замечательных актрис, которые бы выли от радости, хоть на миг оказавшись на твоём месте. Но тебе плевать на нас — вместе взятых!

Лидия (абсолютно обескураженная). Какое ты имеешь право?..

Барри. Задумалась ли ты хоть на секунду, что произойдёт, когда ты покинешь театр?!

О людях, которые будут раздавлены твоими равнодушными убегающими ногами? Ты когда-нибудь спрашивала меня, хочу ли я уходить на пенсию? Вся моя жизнь здесь. Хочу помогать людям театра, советовать, заботиться. Чтобы меня уважали. Быть в центре событий. Но ты не думаешь, тебя не волнует, что будет со мной. Я — кончен, отыгранный материал. Ты — эгоистка, бессердечная эгоистка…

Барри захлёбывается слезами. Хватает коробку с салфетками. Мгновение все молчат, ошарашенныеот услышанного.

Лидия. Ну, если я такой монстр…

Чарльз (вставая и обращаясь к Барри). Полагаю, вы должны немедленно уйти вон.

Барри. В самом деле? Ну так выбросьте меня на уличную помойку!

Направляется к двери, поворачивается лицом к присутствующим.

Эгоистка! (истерично крича.) Самовлюблённая!!! Холодный нос!!!

Барри выходит, с грохотом захлопывая дверь.

Пол (после паузы). Значит я не один, кто наслаждался всем этим?! Выходками звезды?!

Даниэл. Он просто перебрал… Коньяк.

Лидия. Разве это моя вина, что лист его клиентов подобен облетевшему осеннему листу? Никто не хочет работать со слюнтяем. Агент должен быть танком! Учитывая его абсолютную слепоту в выборе людей, он должен молиться, что я его терпела так долго. Не прогоняла, жалела. Мне в последние годы вообще не нужен был агент.

Чарльз. Лидия, успокойся. Не нервничай.

Лидия. Всё, что они делают, только мешают. Морочат голову. Что им всем надо?

Пол. Полагаю, держать тебя под контролем.

Лидия. Никто не интересуется твоим мнением, Пол. О-Боже, мне не хватает воздуха. Может от этих проклятых орхидей?! Задыхаюсь. Это моё право, уйти со сцены, когда я хочу, разве не так?

Все присутствующие. Да!

Лидия. Выбросьте орхидеи, пока я не задохнулась.

Чарльз начинает кашлять. Пол и Даниэл хватают множество букетов и несут к дверям. По пути Пол на мгновение останавливается рядом с Чарльзом.

Пол. Если я вас больше не увижу, рад был познакомиться.

Пол и Даниэл выходят. Чарльз встаёт и тоже направляется к выходу.

Лидия. Куда ты?

Чарльз. Я не привык к подобным разборкам. Упрёкам, проклятиям… Атмосфере. Выйду на свежий воздух…

Лидия. И так отныне будет всегда? Как только случится что-то неприятное, ты будешь сбегать так быстро, как только сможешь?

Чарльз. Хотел бы я сбежать отсюда…

Лидия. Мне иногда тоже нужна поддержка. Облокотиться на кого-то. Прижаться… Могу я расчитывать на тебя, Чарльз? Или ты сам хочешь облокотиться?

Чарльз. Мы поговорим, когда ты успокоишься. Станешь более вежливой.

Лидия (в изумлении). Вежливой?

Чарльз. Именно вежливой. Ты вообще знаешь, что это такое?

Лидия. Я-то знаю, а как ты — мой швейцарский дурачок?

Чарльз. Вот и прекрасно. Дурак уходит.

Лидия. Вперёд, скатертью дорога! Пошёл!

Чарльз. Предлагаю перемирие на ближайщие 24 часа. Потом обсудим, гуляя вдоль озера…

Лидия. Обсудим… Или бросимся в него.

Возвращается Катерина.

Катерина. Что случилось? Почему все кричат? В охране беспокоились…

Лидия. Это был крик отчаяния моего агента, прощавшегося с карьерой. Кричал, как оглашённый…

Катерина. Вы выбрасываете цветы?

Лидия. Выбери, какие тебе нравятся. И помоги Чарльзу спуститься по лестнице. (в сторону, вполголоса.) Или столкни его вниз, как тебе нравится. Мне сейчас всё равно.

Катерина собирает оставшиеся букеты.

Чарльз. Я думаю, надо как можно скорее бежать отсюда. Из этого проклятого театра. Я вижу, ты не в себе. Просто обезумела…

Лидия (с вызовом). Это я-то обезумела?

Катерина помогает Чарльзу выйти из комнаты.

Чарльз (Катерине). В Швейцарии есть только несколько знаменитых актёров. Плюс те, кто прячут денежки. Потому там так тихо.

Чарльз и Катерина выходят. Лидия старается успокоиться. Одна в комнате. Закрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов-выдохов. Когда открывает глаза, с изумлением замечает, что комната пуста. Оглядывается по сторонам, трогает стены, мебель, косметический набор. Внезапно судорожно вздыхает и начинает плакать. Рыдает. Закрывает лицо руками, пытаясь остановить слёзы.

Ещё через несколько мгновений входит Пол. Облокачивается на косяк.

Пол. Ты в порядке?!

Лидия. Не думаю. Чувствую себя такой разбитой. Опустошённой…

Пол. По правде, и я ничуть не лучше. Ты плакала?

Лидия. Обронила пару слезинок. Сама удивляюсь, думала, всё выплакала на сцене. Видно, настоящие слёзы хранятся где-то в другой части души. Я даже испугана…

Пол. Ты? Которую ничем не испугать?

Лидия. Это раньше было. Возраст… Шрамы души..

Пол. Не смеши. Актрисы не старятся. У них только увеличиваются парики и макияж.

Лидия сквозь слёзы коротко похахатывает.

Лидия. До момента, когда ты уже не можешь запомнить текст. Зовёшь на помощь суфлёров, начинаешь импровизировать. Партнёры в ужасе, не зная, что ты сморозишь. И годы мелькают так быстро, и в конце концов сбивают тебя с ног… Ты что, так и будешь подпирать стену? Она не упадёт.

Пол. Может и упадёт. Молва говорит, что когда ты навсегда уходишь из любимого дома, стены рушатся. Какой им смысл стоять без тебя?

Лидия. Хотелось бы, чтобы было так. Но новый эшелон актёров уже на пути. С новыми пьесами, костюмами, всем барахлом…

Пол. Хочешь я тебя обниму? Я полностью созрел дя объятий. А может и для чего-то большего…

Лидия. Не заставляй меня влепить тебе ещё одну пощёчину. Я уже отбила ладонь.

Пол. Тогда я останусь здесь. Мой дантист будет рад. А с расстояния любоваться можно?

Лидия. Закон не запрещает.

Пол. Знаешь, что занимает меня? (выждав паузу.) Почему ты ушла от меня?!

Лидия. Только не сейчас, Пол.

Пол. Такая глупость.

Смотрит на своё отражение в зеркале. Поглаживает лицо.

Я — красив, как Аполлон…

Лидия. Нет, ты самонадеян и близорук. Скорее — Нарцисс.

Пол. Думаю, у нас есть ещё шанс быть вместе.

Лидия. Какой шанс, Пол? У тебя было по крайней мере две дюжины любовниц за это время!

Пол. Две дюжины? Ты преувеличиваешь! Не более десяти.

Лидия. Ты не брезговал даже этими каракатицами-травести.

Пол. Девушка-подросток, так трогательно. И ты уже ушла от меня.

Лидия. Мы ещё были женаты…

Пол. Только формально. Дом был на продаже, юристы сражались, ты выставила мои вещи на улицу. И сказала, что никогда больше не хочешь видеть меня…

Лидия. Так ты и послушался. Преследовал меня по всей стране, когда мы играли «Гамлета». И даже в Голливуде я не могла избавиться от тебя.

Пол. Наверное, хотел помириться.

Лидия. В постели с Офелией? Я была в ярости, узнав о твоём романе. Бедняжка не знала, что на неё свалилось.

Пол. Я бы не стал так формулировать…

Лидия. Плюс ты имел роман с одной из её одевальщиц. Или, если верить слухам, двумя. А к концу наших гастролей в Дании ты переспал со всеми датчанками — от школьниц до пенсионерок.

Пол. Если ты мне отказывала каждую ночь, что я должен был делать? Умереть от абстиненции? Я любил тебя! И до «Гамлета» даже не смотрел на других женщин. (бросает короткий взгляд на Лидию.) Думал только о тебе.

Лидия. Если и думал, то я не видела. Хорошо маскировался.

Пол. Хорошо бы, чтобы ты иногда отводила взгляд от своих текстов. И не так легко завладеть твоим вниманием, когда вокруг десятки славословящих поклонников. Быть в театре — хорошо, но говорить только об этом, думать, обсуждать, где же время для нормальных человеческих отношений? К чёрту всё, Лидия! Если ты можешь всё бросить ради этого дряхлого банкира, почему ты не можешь это сделать ради меня?!

Лидия. Не знаю.

Пол. Разве это ответ?

Лидия. Это всё, что я знаю. Я не могу объяснить, что я чувствовала декаду назад. Я с трудом помню, что чувствовала вчера. Это не работало, вот и всё. Это и объясняет мой патетический ответ. И мой уход. Я совершаю поступки, иногда сожалею… И вот что… (ехидно.) Я почти уверена, Офелия тоже сожалеет… Разыщи её…

Пол. Сильно сомневаюсь. Кстати, что с ней?

Лидия. Она не ушла в монастырь, если ты на это надеялся. Ты не настолько неотразим. По-моему, играет сейчас в «Тётке Чарлея». Но мы не должны сейчас говорить о ней, так?

Пол. Давай говорить о тебе И обо мне…

Лидия. Ты — зануда. Утомителен.

Пол (с улыбкой). Благодарю. Но я — верный зануда.

Лидия садится на диван, глубоко вздыхает. Затем внимательно осматривает комнату.

Лидия. По-моему, эта комната отвратительна. Гримёрки всегда ужасны, особенно, когда из них начинают всё выносить. Внезапно себя чувствуешь, как в похоронном доме.

Пол. Так пригласи меня куда-нибудь вон отсюда. Глотнём глоток свежего воздуха…

Лидия. Почему нет? С удовольствием брошу прощальный взгляд на вишнёвый сад.

Пол. Сад? Какой сад? Я думал, вы продали его.

Лидия. Не будь идиотом.

Пол. Это я — идиот? Ты всех мучила какой-то русской пьесой о крепостном праве. Продать — не продать. Не то комедия, не то — трагедия. Я высидел три часа и не поверил ни единому слову!

Лидия слабо машет рукой и вымучено улыбается.

Лидия. Так приятно стоять на сцене, когда спектакль закончен. Там особенная атмосфера. Много суеты, но все дружелюбны. Возьмём букеты, которые остались. Разбросаем на лестнице лепестки…

Пол. Но Чарльз всё ешё на лестнице. Охрана подумает, он только что женился…

Лидия. Перестань издеваться над ним.

Пол. Ни за что! Если уж он дожил до этих лет, пусть не пеняет.

Возвращается Катерина.

Лидия. Спустимся по другой лестнице. Через директорскую ложу… Катерина, сцена ещё освещена или только дежурное?

Катерина. Только аварийное. Сам чёрт ногу сломит. Но они ещё не разобрали декорацию. Думаю, можно пройти незамеченными.

Лидия берёт последние оставшиеся букеты, делит их пополам между собой и Полом. Кладёт в карман упаковку шоколадок.

Чарльз ждёт внизу, в фойе.

Лидия. Я помню. Мы просто хотим побыть наедине. (показывая на флакончики и бутылочки на гримировальном столе.) Пожалуйста, собери… Брось в мою косметичку.

Катерина. Ну конечно. Передам всё Чарльзу.

Лидия. Спасибо! Ты — мой ангел! (целует Катерину.) Буду скучать без тебя.

Катерина. Правда?!

Лидия не отвечает, только еле заметно улыбается. Выходит из комнаты с Полом.

Катерина привычными движениями быстро собирает косметику и запаковывает

в гримировальный набор. Всё, кроме пудреницы. С мгновение колеблется, потом, повертев в руках, кладёт в карман халата. В следущий момент сворачивает в трубочку один из оставшихся настенных плакатов. Тоже прячет.

Освещение гримировальной комнаты постепенно гаснет.

СЦЕНА 5

Пространство и декорация, где игрался «Вишнёвый сад».

Одно из деревьев лежит поперёк сцены, готовое к выносу на склад.

Тусклый свет одного из приборов на стойке — единственный сценический, который освещает сцену. Его дополняют голубые и красные огни дежурного освещения.

В их свете еле угадываются элементы декорации.

Пол и Лидия крадучись проходят в ту часть сцены, где горят только дежурные огни.

Лидия. Тут не пыльно. Монтировщики моют пол перед каждым спектаклем. Можем сесть на дерево…

Лидия и Пол садятся на дерево.

Шоколад? Швейцарский…

Достаёт из пакета и протягивает плитку Полу. Тот отламывает кусочек, кладёт в рот.

Пол. Классный! Кто тебе его подарил?

Лидия. Не знаю. Воздыхатели… (смотрит на адрес на пакете, гримаса искажает лицо. Отбрасывает пакет далеко в сторону.) Чёрт!

Пол. Разве ты не любила каждого, с кем ложилась в постель?

Лидия. Любила, когда мы бросались в объятия. Но в какой-то момент они считали, что могут начать изливать душу. Лить лживую патоку. С того момента любовь шла под откос.

Пол. У тебя всегда был ужасный вкус на бой-френдов. Но очень хороший на мужей…

Лидия. Тебе виднее. Попробую поверить.

Пол. Это точно. (чуть касается губами её щеки.)

Лидия. Не надо. Мы здесь не за этим.

Пол. Ну да… Не лучше ли нам броситься в объятия друг друга?..

Лидия. То был момент минутной глупости. Перед спектаклем. Не знаю, что со мной было, сама была не своя…

Пол. Ну не кокетничай. И это был вовсе не плохой способ попрощаться. Или поздороваться… Могу я спросить… Этот Чарльз… Сколько ему точно лет? Хотя не обязательно точно — в пределах ближайших ста.

Лидия. Какая тебе разница? Возраст это только цифры. Нет закона, который говорит, как ты себя должен чувствовать в определённом возрасте. У него энергия сорокалетнего, либидо, как у юноши.

Пол (язвительно). Ты имеешь в виду, много энтузиазма, но ни малейшего понятия?

Лидия. Он — замечательный. С ним никогда не скучно. Так много знает. И ещё кое-что — он не предаст меня.

Пол. Ни в чём нельзя быть уверенным в наше время.

Лидия. Хоть когда-нибудь, можешь принять вещи, как они есть?

Пол. Я подумал, пока ты была на сцене, когда говорила речь. Заметил, что ты не уверена. Колеблешься…

Лидия. Ты ошибся. И я докажу тебе. Через несколько лет, когда ты приедешь и увидишь, как мы умиротворены, как счастливы.

Пол. И как холодно вам.

Лидия. Ты не заметишь холод, там такая красота. Так чисто.

Пол. Меня всегда настораживает, когда, описывая жизнь, начинают с того, что она стерильна. Думаю, это последнее, о чём надо думать. Если под ногами не валяются банки из-под пива, не пробегает мышка-другая, нет следов мочи на асфальте, там нет жизни. Я не хотел бы жить в санитарной зоне, хочу быть где-то, где кипит жизнь, есть запах опасности, кварталы красных фонарей. По крайней мере знаешь, что жив. Ты ещё можешь изменить своё мнение…

Лидия. Нет.

Пол. Нет, ты должна. Если ты не уверен абсолютно, оставляй всё как есть. До завтра… (с лёгкой улыбкой.) Да, я прочёл это на плакате, но это — правда.

Лидия. Мне нужен сценарий. И в жизни тоже. Моя вечная проблема. Знать, что делать, что говорить. Но в одном я уверена, что сыта по горло этой сумасшедшей театральной жизнью.

Пол. Но кто ты вне её?

Лидия. Но если ты знаешь меня так хорошо, скажи, как всё завершить?

Пол. Тебе решать, Лидия.

Лидия. Но я не знаю. Понятия не имею…

В этот момент появляется Даниэл.

Даниэл. Вот вы где.

Подходит к дереву, садится рядом с Лидией так, что они с Полом находятся по разные стороны от неё. Лидия сжимает в руках руки Даниэла и Пола, каждый склоняется на её плечо. На краю сцены появляется Чарльз.

Свет чуть увеличивается.

Чарльз. Я жду тебя. Ты идёшь, Лидия? Едешь со мной?!

Повисает долгая пауза.

Лидия…Да-да, Чарльз…

Лидия снимает с плеч руки Даниэла и Пола и пересекает сцену в направлении Чарльза. Он открывает ей свои объятия, широко улыбаясь.

В последнее мгновение перед тем, как Лидия подходит к Чарльзу, Пол говорит.

Пол. Лидия…

Лидия замедляет шаг, молча стоит и слушает.

Ты вернёшься… Обязательно вернёшься…

Лидия поворачивается лицом к мужу и сыну.

Лидия. Может быть… Когда-нибудь… (поворачивается лицом в зал, затем в кулисы, потом к Полу.) Ты думаешь, они будут ждать меня?!

Пол. Откуда мне знать? Но я точно буду! И я знаю финал.

Лидия. Прощай театр! Моя жизнь, моя молодость. Прощай, мой вишнёвый сад!

Надеюсь, ещё увидимся!..

Лидия улыбается. Пол, Даниэл и Чарльз безмолвно замирают в изумлении.

Издалека слышна приглушенная мелодия — та, которая Лидия слушала в грим уборной. За кадром начинают звучать аплодисменты, всё нарастающие.

Свет увеличивается до максимального. Из-за кулис, аплодируя, выходят, Катерина, Барри, Роже и члены постановочной бригады, работавшие на спектакле.

Возможно, билетёры с цветами.

Полукольцом окружают Лидию, стоящую в центре сцены.

Аплодименты нарастают до уровня оваций.

Когда мелодия завершается, свет гаснет — до полного затемнения.

Занавес

Content

Питер Куилтер
Прощание на бис

АКТ 1

АКТ 2