Василий Головачев

Десант в прошлое

© Головачёв В. В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Но кто скажет, чем закончится завтрашний день, когда он ещё не родился? Никто.

В. Иванов, «Русь великая»

Мезозой. Варианты бегства

Среди своих его звали коротко – Всевышний, реже – ВВ, так как полное имя Правителя состояло из ста одиннадцати имён предков и характерологических особенностей рода. Впрочем, это не освобождало подчинённых от знания полного имени, и были случаи, когда даже сановных руководителей Великого Умирата казнили за путаницу при обращении к Правителю.

Кроме того, ВВ был не просто Правителем воррихо, но – Правителем-Совершающим-Переход, что накладывало на него и ещё больше – на всех властителей рангом ниже – дополнительные обязательства: Переход совершал только один миллиард воррихо, называемый «золотым». Остальных ожидала печальная участь деградации и вымирания, как это уже происходило не раз в истории расы.

Однако нынешний Переход третьего – и последнего – периода мансюэ вдруг наткнулся на препятствие, которого не ожидал ни Всевышний, ни разработчики технологии хроносдвига. Не все обитатели планеты Земун были сброшены в прошлое (сами они называли себя людьми, а планету – Земля), остались те, у кого обнаружилась так называемая «белая воля», особенно – среди жителей самого большого материка, называемого людьми Евразия, и они не смирились со своим положением, начав беспрецедентную «партизанскую войну» с первой группой переселенцев – с чистильщиками: этот отряд воррихо называли шонгхи.

Сначала ВВ не придал особого значения донесениям распорядителей о сопротивлении, с каким столкнулись шонгхи на территории России – самого большого государства Евразии двадцать первого века. Потом потери чистильщиков увеличились настолько, что ВВ почуял неладное, прибыл в Центр управления хроносдвигом (ЦУХС) лично, однако было уже поздно. Аборигены в столице России (этот город Правитель собирался сделать столицей будущего агломерата воррихо) сумели захватить Сентком – центральный коммандер хроносдвига, смонтированный под землёй в Подмосковье незадолго до начала Перехода, и заблокировать хронотоннель между временами: от двадцать первого века по летоисчислению людей время бытия расы воррихо отделял семьдесят один миллион лет.

Всевышний прибыл в ЦУХС, ещё не вполне осознавая масштабы хронокатастрофы, которая могла начаться в любой момент.

Его встретили распорядители, отвечающие за техническую сторону процесса Перехода. Их должно было быть четверо, но ВУДУ, амбициозно откликающийся на ту же аббревиатуру ВВ, что и Всевышний, погиб при защите московского Сенткома, а заменивший его ВЗАД, как оказалось, остался в заблокированном людьми модуле под Москвой, и о судьбе его не было известно ничего. Всевышний назначил главным распорядителем БУГОРа (его личностную аббревиатуру составляли слова Быстрый-Уверенный-Гордый-Осторожный-Рослый), а за безопасностью процесса и за расчистку территории заселения теперь отвечал его заместитель ТУХЛ (Тихий-Услужливый-Хитрый-Льстивый), получивший неожиданно для себя полномочия распорядителя.

БУГОР действительно выделялся среди операторов-озу-оше богатырской фигурой, но даже он на фоне Всевышнего, превосходившего всех ростом и массивностью, стушёвывался и терял природную осанку. Поговаривали, что БУГОР и ВВ были из одного рода, так как их предки переселились с территории России, куда намеревался теперь переселиться Всевышний. Но БУГОР рассуждать об этом не любил даже с родичами, отчего слухи только множились и укрепляли мнение знающих. Недаром же, утверждали они, БУГОР получил должность распорядителя совсем молодым – в двадцать четыре года, в то время как такие посты занимали деятели со стажем не менее полусотни лет.

ВВ усадили в монументальное кресло главного оператора ЦУХСа перед видеоколонной целеуказаний. БУГОР встал справа от него, ТУХЛ – с голым черепом, костистый, с двумя яркими глазами и третьим, закрытым бельмом, расположился слева. За пронырливость и незаметное подсматривание за подчинёнными, а также за доносы на коллег его никто не любил, но специалистом он был жёстким и требовательным.

– Московский Сентком по-прежнему в руках группы неизвестных, – начал он ничего не выражающим голосом. – Захвачен также один из трансляторов в эпоху сброса на территории…

– Покажите, как погиб КОБРА, – перебил его ВВ.

КОБРА был его личным телохранителем и командиром службы безопасности Великого Умирата. Нельзя было сказать, что Всевышний сожалел о его смерти, но этот сородич являлся ценным оперативником.

Видеоколонна перед ВВ наполнилась светом. В её глубине разыгралась сцена атаки Сенткома группой людей, почти не отличимых от воррихо: им недоставало только третьего глаза, да пропорции лиц были иными. Зато по целеустремлённости, ярости и знанию приёмов боя они явно превосходили шонгхи, уничтожив практически всё подразделение КОБРЫ.

Видеоколонна заполнилась огнём и дымом.

Всевышний откинулся на спинку кресла, угрюмо глядя на дымные струи.

– Выключи.

Дым внутри объёма передачи исчез.

– Угроза реальна?

– К сожалению, Триждывеличайший, проблема существует, – так же угрюмо ответил БУГОР.

– Мы можем вернуть под контроль московский Сентком?

– Команда для зачистки уже выслана, – торопливо заговорил ТУХЛ. – Через резервный коммандер-транслятор, смонтированный в Шанхае, большом городе соседнего государства.

– Почему она ещё не убрала препятствие?

Распорядители переглянулись.

– Мы контролируем ситуацию, – сказал БУГОР, – но без центрального коммандера темпы физических перемещений существенно замедлились.

– Сколько понадобится времени?

– Три-четыре тиана.

– Максимум один тиан!

Распорядитель БУГОР потемнел. Задание было почти невыполнимым, и за его срыв можно было лишиться головы, но возразить Правителю он не решился.

– Сделаем всё возможное, Триждывеличайший!

– Нужно предусмотреть запасной вариант.

– Уже рассчитаны три варианта, – поспешил сообщить безволосый морщинистый ТУХЛ.

БУГОР с удивлением посмотрел на заместителя, не ожидая от него такой прыти.

– Даже три? – хмыкнул ВВ.

– Так точно, Величайший!

– Говори.

– Если не удастся переселиться в двадцать первый век, можно пойти по временному вектору дальше. Виртуальные возможности таковы. После сброса людей через десять тысяч лет цивилизация дельфинов выйдет на сушу и создаст комфортную для заселения инфраструктуру. Возможен выход на разум и сообщества насекомых, муравьёв и пчёл, которые тоже вполне способны создать необходимую для нас архитектуру. И третий вариант – наносоциум.

– Что?

– Колонии вирусов, микроорганизмов.

Всевышний скептически поджал губы.

– Вы считаете, что колонии микроорганизмов способны сотворить удобную для воррихо инфраструктуру?

ТУХЛ смешался.

– Это расчёты экспертов…

– Чушь! – заявил БУГОР, решив поддержать своё реноме реально мыслящего деятеля. – Насекомые – ещё куда ни шло, а наносоциум…

– Возможен четвёртый вариант, – раздался вдруг из-за спин распорядителей тонкий голосок. – И он имеет гораздо больше шансов на осуществление.

Всевышний повернул голову.

На него смотрел отнюдь не смутившийся под взглядами больших чиновников молодой воррихо в форме оператора, с шапкой синеватых вьющихся волос на голове. Три глаза оператора светились пронзительной синью, в них билась мысль и росла странная уверенность в своей значимости.

– ИсКр! – прогремел БУГОР. – На место!

– Подождите, – остановил его ВВ. – Он что-то хочет предложить. Я правильно понял, рядовой?

ИсКр (Исключительно-Креативный) был прямым потомком гениального изобретателя машины хроносдвига. У воррихо редко рождались дети с позитивным психологическим настроем, категории жалости, вежливости, великодушия, доброты были для них недоступны, и оператор ИсКр являлся одним из таких уродов, настроенных на сочувствие к другим с рождения, но не это послужило причиной его успешной карьеры: он проявил себя как источник научных и технических идей, позволивших реализовать технологию хроносдвига, и относился к работе с неистовым фанатизмом трудоголика.

– Говорите.

Оператор смело вышел вперёд.

– Я проанализировал массив информации, запасённый в базах данных людей двадцать первого века. Не все люди были сброшены в эпоху динозавров; они называют этот период истории поздним мелом[1]. Остались те, у кого превалирует генетическая предрасположенность к отрицанию устоявшегося порядка вещей.

– Преступники, – скривил губы БУГОР.

– В том числе и преступники. Но устойчиво законопослушных людей среди оставшихся больше, и они вполне могут возродить человеческую цивилизацию, если…

– Что?

– Если мы им позволим. Я вообще считаю выбранный для Перехода период ошибочным.

БУГОР с ужасом глянул на ВВ, предполагая реакцию Правителя, который и выбирал период, но лицо Всевышнего осталось спокойным.

– Ну-ну?

– По всем признакам человеческое сообщество в двадцать первом веке зашло в тупик, выродилось, если проанализировать поведение абсолютного большинства особей, и нам следовало бы переселиться в иные времена. К тому же если мы всё-таки переселимся, нас ждут большие проблемы.

– Нас, – добродушно усмехнулся ВВ, разглядывая раскрасневшееся лицо молодого воррихо чуть ли не с отеческой теплотой. – Что вы имеете в виду?

– Те, кто захватил Сентком под Москвой, уже не приняли наш передовой отряд шонгхи за дружеских визитёров, они будут сопротивляться и дальше. И таких, как они, осталось много, судя по докладам разведки.

– Что вы предлагаете?

– Сменить период Перехода, оставив сброшенных там, где они сейчас находятся. Надеюсь, они уцелеют и составят хорошую конкуренцию динозаврам. А вот оставшиеся в своём времени люди с «белой волей» пусть восстанавливают цивилизацию, а мы, вычислив момент наивысшего подъёма новой человеческой расы, сбросим и её к предкам в меловом периоде. Предлагаю послать разведмодуль в будущее с шагом выхода в сто лет, чтобы определить период расцвета человечества.

– Но ведь оставшиеся, скорее всего, вымрут, – брюзгливо заметил ТУХЛ. – Цивилизация рухнет.

– По моим прикидкам, на Земуне… то есть на Земле останется около двух миллионов человеческих особей с «белой волей», этого достаточно для того, чтобы возродить сообщество и заново отстроить инфраструктуру планеты.

– А если они всё-таки деградируют и доразрушат то, что останется?

– Это легко проверить, – пожал узкими плечами ИсКр.

Лица распорядителей выразили всё, что они думали о предложении «мальчишки». Но Всевышний их не поддержал, продолжая задумчиво изучать лицо оператора, на котором читалась святая вера в свою правоту.

– Покажите расчёты, – сказал он наконец.

– Великий… – с дрожью в голосе проговорил БУГОР.

ВВ отмахнулся.

– Я прекрасно знаю, что вы скажете, тонгши. У вас есть идеи получше?

БУГОР сглотнул.

– Н-нет… если мы вернём Сентком под наш контроль…

– Отправляйтесь туда, в точку Перехода, немедленно и лично возглавьте операцию по зачистке территории.

– А я? – пролепетал ТУХЛ.

– Вы останетесь контролировать процесс. – Всевышний поднялся, не глядя на ошеломлённые лица распорядителей, сделал понятный жест телохранителю. – Жду результатов.

Подбежал ИсКр, держа в вытянутой руке конус флэш-запоминателя.

– Расчёты…

– Идите за мной.

Оператор подмигнул БУГОРУ и поспешил вслед за Правителем, шагавшим из зала ЦУХСа.

Распорядители молча проводили их глазами.

Аэролёт, похожий на хищную клювастую голову гигантского хорлана, поднял ВВ со свитой в тусклое дымное небо Сквам-О, столицы воррихо. Бликующая стеклом и металлом пирамида центра управления хроносдвигом отдалилась, скрылась в пелене смога. Аппарат поднялся выше, и Сквам-О предстала пред взором Правителя во всей своей «красе», практически задавленная смогом и транспортными потоками. Улицы мегаполиса с высоты двух лиг казались мглистыми туманными реками, а скопления селищ-башен напоминали геометрически правильные горные вершины. Башни, преимущественно пирамидальных и прямоугольных форм, были видны издалека, но их основания, опиравшиеся на кубы и параллелепипеды зданий нижнего технологического уровня, тонули во мгле и были почти неразличимы.

Утро Сквам-О не отличалось от вечера, а день от ночи. Огни и полотнища реклам ушли в прошлое, головы жителей мегаполиса прессовала реклама через прямые видеоканалы и средства массовой информации на основе нелинейного программирования, но урбанистический пейзаж планеты от этого не становился чище и ярче. Сквам-О, как и другие мегаполисы мира, давно превратился в свидетельство тупика цивилизации, в смрадное кладбище морально разложившихся многополых уродов, из которых невозможно было набрать и одного из тридцати миллиардов воррихо, способного обойтись без ежедневного промывания мозгов и употребления удовольствий.

ВВ покачал головой.

Переход был необходим как единственный выход из положения, потому что через десяток лет переселяться в будущее, на место сброшенных в бездну прошлого потомков, станет уже некому.

– Повтори свои рассуждения.

Сидевший в аэролёте позади Всевышнего ИсКр встрепенулся.

Чувствовал он себя прекрасно, но ведь и любой другой чиновник на его месте считал бы в настоящий момент себя кумом королю и сватом министру.

– Надо послать хронозонд на столетие вперёд после сброса. Если мои расчёты верны, а я не сомневаюсь в этом, уже через сто лет будут видны изменения в положении оставшегося человечества. В таком случае разведка прощупает будущее дальше по вектору и определит наилучший период для сброса выжившего социума. И мы переселимся уже безо всякого напряга.

– Но ведь, по вашим словам, в двадцать первом веке остались люди «белой воли».

– Ну, да…

– Разве потомки не переймут их генетику, не станут такими же? Как мы их сбросим?

– Я уже работаю над этой проблемой, – беззаботно отмахнулся молодой учёный. – Нужно провести пару экспериментов на людях с изменением хроночастоты сброса. Расчёты предка позволяют это сделать. Нужны только подопытные особи.

ВВ задумался. Идея была хорошая, хотя и требовала проверки. Почему-то казалось, что со сбросом в прошлое дельфинов и разумных насекомых возни будет больше, к тому же и облик последних сильно отличался от людей и воррихо. Ещё надо было убедиться в том, что они способны создать комфортную для обитания воррихо среду. Ждать же результатов долго не хотелось.

– Будешь моим советником по хронофизике.

– Слушаюсь, – пожал плечами ИсКр, спохватился: – Триждывеличайший.

– Эксперты советуют построить новый программатор. Поможешь?

– Это долгий процесс, Великий, мне достаточно будет попасть в уже готовый Сентком и перенастроить контуры.

ВВ вытер рот шёлковым шюпа.

– Полетишь в Москву.

– Без проблем, – весело сказал молодой воррихо. – Триждывеличайший.

Аэролёт увеличил скорость и через шапку смога нырнул в шахту президентского эллинга.

Оставив молодого учёного на попечение секретариата, ВВ обзвонил апостолов Умирата и пригласил их на совещание. Конечно, он и сам мог принять решение по коррекции Перехода, но хотелось выслушать мнение властителей… и сделать по-своему.

Принял ванну, переоделся, устроился в зале совещаний президентского дворца, попросил помощника показать виды планеты – Земли, как её называли люди, – в двадцать первом веке.

Видеоколонна в центре зала сформировала пейзаж Земли, над ней проплыли красные транспаранты наименований ландшафтов: «Атолл Баа, Мальдивы», «Вердонское ущелье, Франция», «Остров Ла-Диг, Сейшелы», «Национальный парк Пурнулулу, Кимберли, Австралия», «Пустыня Данакиль, Эфиопия», «Вулингюань, Китай».

Пустыня Данакиль не понравилась, Земун была усеяна такими пустынями, преимущественно рукотворного характера, но остальные чудеса земной природы двадцать первого столетия впечатляли.

– Надо переселяться! – вслух проговорил Всевышний, как бы ставя точку в мысленном споре с самим собой. Приказал мажордому: – Связь с ЦУХСом.

Видеостолб отразил фигуру БУГОРА.

– Весь внимание, Триждывеличайший, – вытянулся распорядитель.

– Подготовьте десант-группу для прыжка в Шанхай. С ней пойдёт ИсКр.

– Владыка… он совсем юн…

– Он сделает то, чего не смогли вы. Выполнять!

– Слушаюсь! – ещё больше вытянулся БУГОР.

Вероятное будущее. XXVII век

Космолёт «Расёмон» вышел из «струны» внепространственного движения в миллионе километров от Луны.

– Вот мы и дома, – с удовлетворением сказал капитан космолёта Рай-Бо Волгин, откидываясь на спинку центрального модуля управления. – Марио, связь.

– Ищу, – отозвался драйвер-прима экипажа Марио Ван Алварец.

Третий член экипажа, выполняющий роль бортинженера и второго пилота, Прасад Рама Ли, промолчал. За людей всё делали автоматы, подчиняясь командам компьютера, которого назвали Мудрым, и обмен репликами капитана и первого пилота показался бортинженеру наигранным мальчишеством.

Прошла минута.

Космолёт миновал орбиту Луны, продолжая двигаться к Земле, повисшей впереди голубой горой со смазанными атмосферой очертаниями, со скоростью около пятидесяти километров в секунду, и вскоре должен был выйти на геостационарную орбиту с радиусом в семь тысяч километров, чтобы дождаться буксировщиков, которые должны были подтянуть корабль к главному космопорту планеты, представлявшему собой комплекс космических станций, отелей и карантин-блоков. Но шло время, никто не спешил к космолёту, никто не отзывался на его запросы, и в конце концов озабоченный молчанием космических служб человечества Марио Ван Алварец воскликнул, с трудом сдерживая чувства:

– Командир, что происходит?!

Волгин и сам был озабочен этим обстоятельством, потому что космос и в самом деле был нем и тих, в то время как при отлёте год назад приёмники корабля ловили передачи со всех сторон, Земля была накрыта «шубой» спутников, излучающих миллионы радиоголосов, Солнечная система сверкала деловыми разговорами, шутками, смехом, приказами, беседами и развлекательными передачами. В данный же момент корабль окружали пустота и неестественная тишина, словно он упал на дно глубокой океанской впадины.

– Мудрый.

– Я весь внимание, капитан.

– Кого-нибудь слышишь?

– Никак нет, капитан, тишина на всех диапазонах.

– Где мы?

Поясной экран, охватывающий модуль по периметру, показывающий космос: Луна позади, Земля внизу, Солнце чуть левее, за кормой, звёзды везде, – мигнул и нарисовал чёткую объёмную карту Приземелья с указаниями светил, планет и космических станций. Корабль отделяло от космопорта расстояние около ста километров.

– Мы здесь, – сверкнул красный лучик, упираясь в ползущий по карте серебристый овальчик.

– Покажи спутники. Кто-нибудь сейчас летает в Приземелье кроме нас?

– В моей памяти заложена информация о сорока тысячах спутников разного класса, наблюдаю около трети от общего количества. Связь поддерживают около тысячи из них, но это всё машинные интеллекты, такие, как я. Людей на борту станций и спутников нет.

– То есть как нет? Почему?!

– Они исчезли.

Волгин оторопело посмотрел на первого пилота, сидевшего в кресле слева.

– Ничего не понимаю…

– Бред! – бледно улыбнулся Марио Ван Алварец.

– Что значит – исчезли?!

– По докладам моих коллег, все люди исчезли одновременно шесть дней назад. То есть физически их не стало. Все производственные процессы ведутся автоматически. Наблюдателей и контролёров нет, обслуживающий персонал заводов и производств также исчез.

В модуле управления повисло тяжёлое молчание. Экипаж переваривал невероятное сообщение компьютера.

– Причина исчезновения?

– Нет данных.

– А что на Земле? – заикнулся Прасад Рама Ли.

– Судя по резкому падению, почти до нуля, мощности радиоэфира, люди исчезли и на Земле.

Головы членов экипажа повернулись к капитану.

– Что будем делать, Рай? – ломким голоском спросил Марио Алварец.

Волгин помолчал, ища правильные слова.

– Идём к космопорту.

– А потом?

– Потом суп с котом.

Волгин поймал ошеломлённый взгляд драйвера-примы, добавил мягче:

– Потом стыкуемся и дальше по ситуации. Если персонал порта и в самом деле отсутствует… возьмём челнок и приземлимся.

– Где?

– У ЦУПа.

– А не лучше сразу в столицу? Сядем у Кремля, поищем кого-нибудь, кто объяснит нам это безобразие.

Волгин наконец поборол флегму, рождённую необычным положением.

– Может быть, так и сделаем.

Последующие полтора часа с минутами ушли на манипуляции стыковки с первым причалом космопорта, переход в центр управления полётами и поиск «живого» персонала.

Поиск ни к чему не привёл. Все жилые и технологические зоны комплекса были пусты, словно их только что построили и ещё не сдали в эксплуатацию. Но автоматические системы жизнеобеспечения и создания искусственного тяготения работали исправно, переговариваясь между собой на только им понятном языке, и космолётчики иногда вздрагивали от внезапно включённых устройств, слыша голоса людей, которых на самом деле не было.

Молча пообедали в роскошном ресторане «Тунгус», принадлежащем космопорту. Обслуживали гостей дроиды, ничем не отличимые от людей, отчего экипаж поначалу невольно косился на них, ожидая «человеческой» реакции, основанной на уважении и преклонении обывателей перед «героями, вернувшимися из рейда к звёздам». Но если уважение и вежливость дроиды демонстрировали как данность, следуя заложенным программам, то любопытства и стеснения в их глазах прочесть было нельзя. Программы поведения этого не предусматривали.

Зашли в зал центра управления, заполненный тихим шелестом работающих компьютеров, постояли, разглядывая пустые модули операторов. Волгин попытался ещё раз связаться с ЦУПом на Земле, поговорил с главным его компьютером, сообщившим об отсутствии обслуживающего персонала.

– Как это произошло? – спросил он. – Люди были… и вдруг исчезли?

– Совершенно верно, – извиняющимся тоном ответил компьютер, прозванный Умником ещё при создании центра. – Камеры зафиксировали мгновенное исчезновение всего коллектива.

– Что было перед этим?

– Сбой программы. Нечто вроде вирусной атаки. Я перешёл на запасной интерфейс, включил антивирусную очистку… и люди испарились.

– То есть?

– Они были – и их не стало.

– Понятно. С кем ты поддерживаешь связь?

– С Большим Умником планетарного ЦУПа.

– Что он говорит по этому поводу?

– Он в недоумении, для анализа ситуации не хватает данных… и соответствующих решений. Им отмечены те же необычные атаки на планетарную Интерсеть. Все ведомые интеллекты переключались на резервные операционные системы, но это не помогло.

Волгин стиснул зубы. Надо было садиться за клавиатуру компьютера и попытаться выяснить, что произошло. Но мешали мысли о судьбе родичей, отца и матери, сестёр и девушки Иннары, оставшейся ждать его в Москве. Надо было срочно выяснить, где они и что с ними стало.

Он пытался связаться со своими, ещё находясь на борту «Расёмона», – сначала с помощью корабельного компьютера, потом по мобильной связи, однако никто ему не ответил, и настроение стало окончательно минорным. В душу заползал страх, что он никого больше не увидит.

– Включи сопровождение местных транспортных линий.

– Включено.

И космолётчики двинулись к эллингу второго причала, откуда к Земле уходила прозрачно-светящаяся колонна орбитального лифта длиной в четыреста километров, служащая для доставки экипажей и мелких грузов.

– В БКК не пойдём? – неуверенно спросил Прасад Рама.

Волгин отрицательно качнул головой.

В былые времена космолётчики обязаны были пройти карантин-контроль, невзирая ни на какие привилегии и отговорки, даже в тех случаях, если они не выходили из корабля наружу. Экипаж «Расёмона» тоже оставался в корабле во время рейда к Орилоуху, где работала научная экспедиция Вотана, пытавшаяся установить контакт с обитателями планеты – «живыми математическими уравнениями», но сейчас можно было правилами пренебречь. Заразить кого-нибудь вернувшиеся из космического полёта не могли.

Кабина орбитального лифта за десять минут опустила группу в терминал Чисмены в пригороде Москвы. Вышли из кабины в совершенно пустой пассажирский зал, пугаясь собственных шагов.

– Куда теперь? – спросил притихший Марио.

– Предлагаю разделиться, – сказал Волгин, ощущая странную эйфорическую лёгкость во всём теле; ему всё ещё казалось, что происходящее вокруг – запрограммированный сон, который скоро закончится. – Я мотанусь к своим… вы тоже, если захотите… и через час встретимся в ЦУПе.

– Да, это правильно, – с облегчением сказал Прасад Рама Ли, родители которого жили в Дели. – Заодно выясним, что происходит.

– Согласен, – кивнул курчавой головой Марио Алварец, проживающий в испанском Адирондаке.

– Будьте осторожны, – пробормотал Волгин, представляя, как он доберётся до городка Жуковского, где жила Иннара, и позвонит в дверь её жилой капсулы на пятьдесят пятом уровне жилой башни.

Космолётчики пересекли терминал, разошлись по кабинам метро[2], не встретив ни одного человека, и Волгин набрал код транспортного узла метро Жуковского, с трудом справляясь с нетерпением и жаждой двигаться быстрее.

Зал терминала метро Жуковского был пуст так же, как и метро Чисмены. Шаги Волгина породили цокающее эхо, и он невольно пошёл тише, нервно оглядывая зал в надежде встретить человека. Однако надеждам его не суждено было сбыться, на пути не попался никто. Лишь бесшумно взмаргивали информационные табло на стенах зала, когда он проходил мимо, да на колонне перед выходом светился виом всеобщей телесети, показывающий морской пейзаж и стоящие на рейде белоснежные прогулочные лайнеры, тоже абсолютно пустые.

Вернулась жуткая мысль, что, пока «Расёмон» бродил по космосу, на Земле случилась война! В седьмом веке Новой эры, начавшей отсчёт после Трансцендентного Исхода человечества двадцать первого века, более шестисот лет назад, научные разработки и технологии достигли такого совершенства, что невольно вспоминались предостережения древних философов и писателей о возможной гибели цивилизации в результате ядерной, климатической, биологической, нанотехнологической и прочих войн.

Но, во-первых, люди Новой эры ни с кем не воевали и не стремились к лидерству до безумия, как предки в прежние времена.

Во-вторых, после Исхода, причину которого до сих пор не удалось разгадать, на Земле осталось всего полтора миллиона человек, и лишь спустя шесть столетий численность человечества достигла пятидесяти миллионов человек. Заселён был практически только один материк – Евразия, остальные континенты, несмотря на чудеса науки и техники, представляли собой развалины безвозвратно погибшей многорасовой цивилизации, заселённые полуразумными рептилиями и сообществами насекомых.

Масштабы катастрофы, почти неразличимые с высоты орбиты космических станций, стали заметны, когда Волгин вышел из здания транспортного терминала наружу.

Людей не было видно и здесь, зато везде на площадках и на аллеях парка, окружавшего метро Жуковского, лежали разбитые антигравы – такси и частные машины, а высокая арка перед входом в терминал была сожжена. Причиной пожара могла послужить дыра в основании арки, проделанная не то взрывом, не то разрядом плазмера.

Сомневаясь в своей трезвости, Волгин обошёл купол метро кругом, остановился перед паркингом, на котором стояли неповреждённые такси-антигравы и колёсные машины. Несмотря на овладение гравитацией, что позволило транспорту уцелевшего человечества выйти не только в атмосферу, но и в космос, любителей наземного экстрима хватало, и современные города не росли из леса, как грибы, но были пронизаны сетью дорог и соединялись прекрасными автострадами.

Волгин покосился на остов сгоревшей автомашины, уткнувшейся в столбик ограждения. Создавалось впечатление, что машина – серебристого цвета «Маршалл» – врезалась в столбик на большой скорости и загорелась. Но куда подевался водитель и почему при этом в машине не сработала аварийная система безопасности, догадаться было невозможно.

Сглотнув, Волгин повертел головой, ловя краем глаза какое-то движение, но ничего опасного не увидел: ветер шевелил ветви деревьев, да по лугу невдалеке пробежало какое-то животное, то ли собака, то ли кот.

Облюбовав двухместный антиграв жёлтого цвета, с шашечками на борту, похожий на каплю расплавленного металла, Волгин продиктовал автомату адрес, и машина поднялась в воздух. Стали видны ущелья улиц в сплошной зелени парковых насаждений, застывшие монобусы, десятки автомобилей, разбившихся и не повреждённых с виду, готовых к использованию. Однако прежние воздушные транспортные потоки над городом отсутствовали, и лишь редкие «тарелочки» климат-контроля бороздили небо, подчиняясь заложенным в их компьютерах программам.

Такси доставило пассажира к рукотворному «дереву» жилого комплекса «Макарьева роща», в одной из ветвей-башен которого жила Иннара. Уже когда он садился в лифт, показалось, что над «деревом» пролетел странный аппарат, напоминающий хищную птичью голову с клювом, и снедаемый нетерпением Волгин, забыв о птице, нажал на панели задатчика уровней кнопку пятьдесят пятого этажа.

Никаких консьержей, живых охранников и полицейского контроля современные дома не имели. Всеми функциями по уходу за жильём и наведению общественного порядка заведовала федеральная компьютерная обслуживающая система, опиравшаяся на датчики движения, видеокамеры и мобильные гаджеты, давно соединившие в себе функции устройств связи, коммуникаторов, компьютеров и датчиков физического состояния абонентов. Дома никто не грабил, всем всего хватало, да и слой преступников был исчезающе мал, так как большинство криминальных авторитетов и заключённых в тюрьмах двадцать первого века (по старому летоисчислению) попало под всеобщий Исход. Поэтому Волгин, родившийся в Дебрянске двадцать шесть лет назад, в эпоху благоденствия, не ждал никаких сюрпризов и противоправных действий ни с какой стороны. Его пожелание товарищам «быть осторожнее» не несло иной психологической нагрузки, кроме той, что в необычной обстановке им следовало соблюдать инструкцию космолётчиков, называемую ими СРАМ: сведение риска к абсолютному минимуму.

Обслуживающий комплекс домоком знал его в лицо: вопроса – к кому направляется гость – не последовало. Двери перед ним открывались автоматически. Дом Иннары тоже представлял собой систему полного обеспечения. Его датчики следили за всеми бытовыми устройствами и мониторили не только состояние квартир и капсул, но и здоровье обитателей дома, в особенности – пожилых людей, а также поведение детей, оставленных под присмотр домашней автоматики.

Дискуссии – не станет ли глобальный контроль за населением планеты системой ограничения свободы – ушли в прошлое, люди переболели конспирологией и доносами друг на друга, поэтому нынешняя политика контроля за всеми социальными процессами на Земле никому не казалась излишней или чрезмерной. Жили открыто, как в старые добрые гиперборейские времена.

Дверь в квартиру Иннары открылась, Волгин вошёл, прислушиваясь не столько к тишине дома, сколько к своим ощущениям.

– Здравствуйте, Рай-Бо, – раздался мягкий бархатный голос личного мажордома Иннары; всё чаще эти автоматы называли домовыми.

Волгин торопливо оглядел комнату; квартира по сути представляла собой жилую капсулу площадью в десять квадратных метров, ничего лишнего разместить в ней было невозможно. Кровать и все шкафчики, стулья, кресло, стол – убирались в стены по надобности, окно было единственным, зато во всю стену, и из него лился поток солнечного света, пронизывая весь объём комнаты.

Иннара работала ландшафтным архитектором, а в свободное время занималась созданием скульптур, поэтому вдоль стен и по углам комнаты стояли её работы – изваяния животных и сказочных героев, выполненные из пластирона в стиле фант-реализма. Смотрелись они как живые.

– Где хозяйка? – спросил Волгин, дотрагиваясь рукой до оставшейся неубранной кровати со смятыми простынями. Впечатление было такое, будто девушка только что встала и куда-то вышла на минуту, хотя выйти она могла разве что в бытблок, оставив открытый шкафчик с одеждой и стол с прозрачным кубом виома – компьютер работал до сих пор!

– Что случилось?

Голос стал хриплым, он откашлялся.

– Инна вышла, – с прежней вежливостью ответил домовой.

– Куда?

– В личку.

– Там её нет!

Личкой Иннара называла комнату для личной гигиены, а по сути – бытовой блок.

– Прошу прощения, Рай-Бо, это всё, что я могу сказать. Хозяйка вышла… и не вернулась. Мы ждём.

– Чего?

– Когда она появится.

Волгин провёл дрожащей рукой по лицу, присел на кровать. Надежда увидеть подругу таяла с каждой секундой. Иннара исчезла точно так же, как все жители Земли – внезапно, мгновенно, бесследно, и ждать её возвращения не стоило.

Виом на столе мигнул.

Он встрепенулся, подсел к столу, активируя клавиатуру. Дождался ответа, сделал запрос в информарий ЦУПа, потом продублировал его в базы данных соцсетей и специальных служб. Ответы пришли быстро: Умники и Стратеги всех служб не получили от операторов-людей никаких объяснений по поводу их исчезновения, а высказывать гипотезы и предположения, несмотря на все свои интеллектуальные возможности, они не могли.

Волгин попросил показать ему другие города Федерации.

Ему сбросили пейзажи Пекина, Дюссельдорфа, Вены, городов России – Дебрянска, Большеграда, Пензы, Екатеринослава, но все они стояли пустыми, поддерживаемые лишь автоматикой бытовых служб. Однако внезапно Волгин увидел в небе над Москвой странный аппарат в виде головы хищной птицы, вспомнил, что такой же пролетал над Жуковским, когда он входил в дом Иннары.

– Покажите ещё раз! – спохватился он.

– Что? – спросил терпеливый Умник соцсети «Фэйсбук».

– Воздушную обстановку над Москвой, примерно с середины недавней передачи.

– Уточните.

– Я только что рассматривал московский Кремль…

– Минуту.

Картинка в виоме компьютера зависла, расплылась сизым дымком, показались красные башни и стены резиденции верховного князя Федерации. Над Спасской башней сверкнула в небе серебристая стрелочка.

– Вот этот момент! Можно увеличить изображение летательного аппарата?

Умник, управляющий сетью «Фэйсбука», понял, он был сообразительным компьютером. Стрелочка превратилась в наконечник копья, потом в голову птицы с хищным клювастым рылом. Над её «спиной» был виден прозрачный вихрик, похожий на зонтик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся пропеллером. Таких летательных аппаратов Волгин ещё не видел, поэтому поинтересовался:

– Можешь определить марку антиграва?

– Нет, – ответил компьютер бесстрастно.

– Что у него наверху?

– Пятилопастный винт. Вероятно, это вертолёт.

– Вертолёт?!

– В моей памяти заложена история перехода воздушного транспорта на антигравы. Вертолёты существовали около четырёх столетий назад.

– Откуда он здесь?

– Извините, не могу знать.

Внезапно виом компьютера Иннары мигнул, и оттуда кто-то внимательно посмотрел на оператора.

Волгин невольно отшатнулся от него как от вставшей на хвост змеи.

Взгляд «змеи» стал оценивающе-злобным. Весь куб видеообъёма потемнел, налился багровым свечением. Движимый подсознательным ощущением опасности Волгин одним движением выключил компьютер, отодвинулся от стола, не понимая, что его насторожило, встал, вытер пот со лба.

– Чёрт!

Виом засветился снова – компьютер заработал сам собой! Внутри льдисто мерцающего пустого куба проявилась чья-то нечёткая голова, цепко и неприятно посмотрела на человека.

Облившись потом, Волгин попятился, не спуская глаз с «ожившего» виома, выскочил из комнаты. Пришла мысль созвониться с космолётчиками. Он дотронулся до пуговки на плече уникоса, представлявшей собой модем йотафона.

– Марио?

Треск в ушах, тихое шипение.

– Марио? Прасад?

Тишина в ответ.

Сжалось сердце, предчувствуя беду.

Волгин припустил к лифту, спустился в вестибюль, выскочил из дома, направляясь к паркингу личных машин обитателей комплекса.

– Марио! Прасад! Отвечайте! Где вы?!

В ухе вжикнуло, кто-то быстро выговорил короткую фразу на незнакомом языке, вслед за ней прилетел знакомый голос первого пилота:

– Рай… нас… пали! Стреляя… бегу…

– Марио?!

Что-то бухнуло, голос пилота пропал.

– Марио?!

– Командир, за мной гонится какая-то летающая тварь! – донёсся хриплый голос Алвареца. – Она стреля…

Хрустнуло, бортинженер охнул, и связь прервалась.

– Прячьтесь! – запоздало посоветовал Волгин. – Я двигаюсь в ЦУП, присоединяйтесь!

Что-то заставило его поднять голову.

На дом падала сверкающая металлом капля летательного аппарата, хищно нацелившего клюв на замершего космолётчика…

Команда. Наше время

Бой закончился.

– Отдыхаем полчаса, – объявил капитан Морев, понимая чувства подчинённых, ожидавших от него правильного решения. Но этого решения он не нашёл, потому что не знал, существует ли оно вообще. Возникла дилемма: если вернуть людей из прошлого в своё время, не исчезнет и первая цивилизация – разумных динозавров, а это означало, что не появится раса воррихо, а за ней и остальные земные цивилизации – гиганты Му, лемуры, атланты и люди! Но если человечество не вернётся, то оно практически всё погибнет в мезозое, оставив переселенцам-воррихо всё, что было создано людьми. Допустить этого было нельзя. И всё же Морев пока не видел решения проблемы.

– Махлин, Синенко, Турчинский – прочешите комплекс снизу доверху. Вольнов, Чумак – отвечаете за периметр. Тимофеев, Сомов – соберите оружие. Остальные – никуда без разрешения не отходить, мы не дома, противник может начать атаку в любой момент. Вопросы есть?

– В туалет можно? – с вызовом спросила Марьяна.

– В сопровождении, – сухо ответил капитан.

– У меня есть сопровождение. – Девушка взяла Рената под руку и повела, ковыляющего, из зала центра управления машиной хроносдвига.

– Время пошло, – глянул на часы Морев, никак не отреагировав на инициативу бывшей чемпионки Европы по тэквондо.

Команда, насчитывающая в нынешнем составе шестнадцать человек, начала расходиться по залу, ища уголки для недолгого отдыха.

– Я тоже хочу в туалет, – шепнула смущённо Дина.

– Догоняй Марьяну, – рассеянно посоветовал Артём, которому не терпелось поговорить с Эдиком, усевшимся в кресло перед потухшим видеостолбом. Но поговорить с айтишником с глазу на глаз не удалось, к Артёму присоединились капитан Морев и кто-то из его бойцов, имя которого Артём не запомнил.

– Разобраться можно? – спросил Морев, облокачиваясь о необычной формы пульт, мигающий «свечами» и окошками индикаторов.

– Разберёмся, – небрежно пообещал Эдуард, заросший рыжеватым волосом. Повозил руками по группам сенсоров, усеянных символами, как медиум, собравшийся вызвать дух усопшего компьютера.

– Не включите чего-нибудь опасного.

– Техника не сложнее нашей, может, даже проще китайской. Здесь всё на клавишах и кнопках, если вот эти сетчатые колпачки не есть микрофоны для аудиоуправления.

В одном из окошек загорелась вязь огоньков, складываясь в некий иероглиф, и тотчас же в центре кольца пультов бесшумно засветилась колонна объёмного экрана.

– Что я говорил? Элементарно, Ватсон. Запомним эту комбинацию.

– Можете влезть в их базу данных?

– Я уже влезал, мало что понял, переводчик нужен.

– Сейчас вернётся Марьяна, поможет. Что это за пейзаж? – Морев кивнул на видеостолб, внутри которого просматривался сквозь сизую дымку какой-то угрюмый город.

– Столица воррихо, они называют её Сквам-О. Практически – Москва.

– Вы смогли связаться с их центром… в столице?!.

– Нет, это всего-навсего запись. Похоже, ворриховская столица загибается, судя по смогу. Вот потому-то они и стремятся переселиться к нам.

Морев некоторое время рассматривал громады домов и потоки машин в узких ущельях улиц.

– Так запакостить город… Узнали, где их центр?

– Там же, в столице, ЦУХС называется. А наш центр здесь они называют Сенткомом.

– А где стоит машина хроносдвига? В ЦУХСе?

– Нет, физически машина у них располагается где-то в горах, далеко от столицы.

Морев хмыкнул, покосился на Артёма, подсунувшегося ближе.

– Перемудрили потомки динозавров.

– Согласен, – хохотнул Эд, – хотя вопрос спорный – кто кому потомок, а кто предок.

– Разбирайтесь, времени у нас мало, надо выяснить, могут они переселиться в наше время без этого… Сенткома или нет.

– По идее у них должен быть резервный Сентком, но логика воррихо не всегда стыкуется с нашей. Всё-таки миллион лет для ассимиляции с динозаврами не прошёл даром, они и люди, и ящеры. Мне бы поговорить с операторами…

Морев поискал глазами подчинённых.

– Тимофеев, где операторы?

– Двое лежат, остальные сбежали.

– Куда?

– А фиг знает!

– Найди хотя бы одного.

Бритоголовый сержант, пристраивающий на локоть бластер воррихо, стреляющий плазменными сгустками, поспешил из зала.

К Мореву подошёл лейтенант Махлин, чисто выбритый, свежий, бодрый, будто ему удалось выспаться, принять душ и побриться. Впрочем, такими выглядели и бойцы капитана, и он сам, несмотря на недавнее сражение с охранниками центра и недельное блуждание по мезозойским ландшафтам.

– Мы нашли ихнюю столовку и бытовой отсек. Много интересных прибамбасов. Хотя встречаются и знакомые вещи.

– Где Марьяна с кавалером?

– С ними вторая девица и Дылда. Да вот они возвращаются.

Морев подозвал оживлённо беседующую с Диной переводчицу:

– Марьяна, помогите Эдуарду разобраться с системой управления.

Девушка что-то сказала Дине, обе засмеялись, и Марьяна подошла к пультам, опоясывающим видеоколонну.

Дина подбежала к Артёму, глаза её блестели, на щёки лёг румянец.

– Здесь всё такое странное! А туалеты вообще страх и ужас, я бы не справилась, если бы не Мара.

Артём улыбнулся. Дина сконфузилась.

– Извини…

– Дело житейское, мы тоже испытали на себе технику воррихо, пока бегали от их вертолётов по Москве. Далеко ходили?

– На этаж ниже.

– Я бы не отказался повторить поход, неизвестно, сколько нам ещё торчать здесь. Есть хочешь?

– Хочу. И пить.

– Все хотят, – подошёл к ним Ренат, заросший чёрной щетиной. – Ребята нашли местный ресторан этажом выше, можем сходить все вместе. Я там и побреюсь. – Он посмотрел на Марьяну. – Подождём её?

– Вряд ли она скоро освободится, – проворчал Артём, кинув взгляд на склонившихся над плечами Эда Морева и Марьяну.

– Неудобно без неё…

– Давайте подождём, – умоляюще сложила ладошки Дина. – Заодно послушаем, о чём идёт речь.

Ренат приблизился к троице, но капитан остановил его движением руки.

– Не мешайте, разберёмся – обсудим. Не разбредайтесь по комплексу, мы не знаем всех его секретов.

– Нам бы поесть…

Морев подозвал Махлина:

– Лейтенант, раздайте всем оружие и проводите гражданских в… столовую.

– Идёмте, – сказал светловолосый Махлин, ухитрявшийся выглядеть, как и командир отряда, в этой непривычной обстановке ухоженным, выбритым, свежим и энергичным. – Вооружайтесь.

Ренат поначалу ревновал его к Марьяне, потом перестал, когда девушка демонстративно осталась с ним.

Подошли к груде собранного оружия. Здесь были и бластеры воррихо, надевающиеся на руку до локтя, уже проверенные в деле, и пики-электроразрядники, и необычной формы ножи с двумя лезвиями, торчащими, как крылья летучей мыши, в разные стороны. По мнению Артёма, ножи были опасны для самих владельцев, и для манипулирования ими надо было долго тренироваться. Из отряда Морева только двое бойцов осмелились вооружиться «летучими мышами», остальные приладили бластеры, подвесив запасные к поясам, так как родное оружие – автоматы и пистолеты, захваченные до начала хроносброса в прошлое (группа Морева в момент сброса участвовала в захвате террористов у спорткомплекса «Вита-спорт» на улице Живописной), пришлось оставить. Патронов для них достать было негде. Лишь у Морева осталась одна обойма к пистолету «Волк», да Махлин умудрился сохранить полмагазина патронов к автомату «Вал». Конечно, они могли бы разжиться боеприпасами на любом военном складе в Москве и Подмосковье, но для этого надо было выйти из подземелья под усадьбой Равиля Хуснутдинова, дяди Рената, располагавшейся в Брендевке, а усадьба наверняка была окружена воррихо-спецназом, который жаждал захватить перемещённый из времён воррихо программатор.

Впрочем, никто по этому поводу особенно не переживал. Бластеры воррихо оказались серьёзным оружием, хотя и грубоватым, поскольку прожигали тела людей насквозь либо напрочь отрывали руки, ноги и головы.

– Возьмёшь? – предложил Артём Дине один излучатель.

– Возьму! – храбро ответила Дина.

Обзавелись не очень тяжёлыми (килограмма на четыре) и почти не стесняющими движений «нарукавниками», двинулись вслед за лейтенантом, отдавшим приказ двум бойцам следовать за ними.

Поднялись на этаж выше по обыкновенной лестнице, правда, с высокими – по человеческим меркам – ступенями. Нашли «столовую», где совсем недавно питались операторы центра. Оперативники Махлина, и он сам, и «гражданские», присоединившиеся к отряду антитеррора «Рысь» Ренат и Марьяна, уже пробовали пищу воррихо и нашли её съедобной. Поэтому в выборе «консервов» нуждались только новички – Артём и Дина. Но разобрались быстро, выбрали с помощью Рената «овощные наборы», напоминающие по вкусу квашеную капусту и жареные грибы, и утолили голод, уже начинавший подводить кишки. Напились воды, не имеющей никакого вкуса, взяли с собой по паре плоских бутылок.

– Возвращаемся, – скомандовал Махлин.

– Нам бы побриться… – неуверенно проговорил Артём.

Лейтенант сделал знак сержанту:

– Тур, проводи.

Турчинский повёл парней за собой, нашёл одну из кают, где когда-то проживали операторы комплекса, и Артём с удовольствием побрился необычной формы бритвой, напоминающей нож-балисонг. Бритву он взял с собой, а заодно и тюбик с пеной, практически ничем не отличавшийся от подобного гаджета двадцать первого века.

Побрился и Ренат.

Все вместе вернулись в столовую, а потом и в зал управления хрономашиной.

За время их отсутствия обстановка в зале не изменилась. Лишь видеоколонна в центре пульсировала призрачным «лунным» светом, изредка выстраивая внутри себя непонятные геометрические конструкции.

Артём обратил внимание на отсутствие трупов воррихо-солдат, но задать вопрос Махлину – куда они делись? – не решился. Очевидно, бойцы Морева вынесли их из зала.

– Все сюда, – подозвал вернувшихся капитан.

Собрались у пульта, за которым сидел Эдуард, с энтузиазмом выяснявший особенности работы местного компьютера. Ему помогала Марьяна, не менее азартная, чем компьютерщик.

Дверь в зал была единственной, поэтому охранять её остался один из бойцов – сержант Синенко, кроме того, ещё двое стерегли вход в пирамиду программатора, перемещённого переселенцами на место построенного Ренатом «защитного бункера».

Зал приёма грузов в основании пирамиды тоже нуждался в присмотре, так как отсюда могла выбраться команда зачистки, но, по заверениям Эдуарда, пульт управления линией доставки был разрушен, а починить его можно было только в самом зале, поэтому Морев решил пока не распылять силы и не выставил там охранение.

– Послушайте, что он скажет.

– Ситуация такова. – Эдуард перестал елозить руками по ребристой и дырчатой поверхности пульта. – Повторю для тех, кто ещё не врубился в наше положение. Воррихо – наши предки и одновременно потомки, научившиеся сбрасывать возникающие на Земле цивилизации в прошлое, в мезозой, кайнозой и даже в протерозой, судя по их свидетельствам в памяти этого компа. – Молодой человек небрежно шлёпнул ладонью по блестящему канту пульта. – Машина хорошая, быстрая, по сути – это квантовый комп, хотя дизайн оставляет желать лучшего, да и разговаривать с оператором, как наши, она не умеет.

– Не отвлекайтесь, – буркнул Морев.

Эд пропустил его реплику мимо ушей.

– В общем, понятно, ради чего это делается: сбросив потомков в прошлое, воррихо переселяются на их место, занимают территорию и пользуются всеми благами, заводами и жилфондом сброшенной цивилизации. Это, так сказать, преамбула, общая ситуация. Идём дальше.

– Я не понял про предков-потомков, – заявил сержант Вольнов, которого все называли Дылдой; впрочем, он на прозвище не обижался.

– Это вообще отдельный разговор, – отмахнулся Эдуард, потёр кулаком покрасневшие слезящиеся глаза, кивнул на Махлина. – Вот Валентин в курсе, он биолог по образованию, изучал в институте.

Артём и Дина с одинаковым любопытством посмотрели на лейтенанта. Остальные уже знали о бывшей специальности командира взвода и особого интереса не проявили.

– Биофак Томского университета, – уточнил Махлин, отвечая на взгляд Артёма. – Эдик прав, тема глобальная. Существует много работ палеоантропологов по предкам человека, в том числе экзотическим. Ортодоксальные скучны, типа – мы потомки африканского homo ergaster либо азиатского homo erectus, что не доказано до сих пор и доказано быть не может. Лично у меня своя гипотеза.

– Какая? – заинтересовался Эдуард.

– Долго объяснять. Я считаю себя потомком гиперборейской расы, а уж она точно возникла не в Африке и не в Азии. Но речь не обо мне. В пещерах Самарской Луки нашли хорошо сохранившегося динозавра, формой напоминающего человека…

– Да ну! – засомневался Ренат.

– Я сам не был в Жигулёвских горах, которые кстати считаются древней геомашиной, но читал в Сети отчёт исследовательской группы «Авеста», выдвинувшей гипотезу о существовании Предтеч. Так вот, по этой гипотезе Предтечи были человекоподобными динозаврами. А в связи с тем, с чем мы столкнулись, может быть, исследователи правы, и наткнулись они на предков воррихо… и нас с вами. Так сказать, на переходную форму.

– Я тоже так думаю, – одобрительно кивнул Эдуард.

– Почему же мы ничего не знаем о воррихо? – возразил Ренат. – Если бы воррихо в самом деле были нашими предками, почему учёные не нашли ни одного свидетельства их существования?

– А в Жигулях? – напомнил Махлин.

– Единичный случай ничего не подтверждает, да и не верю я в найденные останки человекообразного динозавра.

– Зря, – снисходительно сказал Эдуард. – Мы не видим следов деятельности воорихо потому, что они переселились семьдесят миллионов лет назад в будущее, на наше место. Все следы цивилизации просто исчезли за столько лет.

– Не понял насчёт «переселились». Их же ещё нет…

– Правильно, переселение ещё не произошло.

– Но ведь людей уже нет? Всё человечество сброшено в мезозой! Мы единственные, кто остался.

– Возможно, не единственные, судя по записям в их компе. Недаром же у них есть специальная служба по зачистке неперемещённого контингента.

– Шонгхи, – подсказала Марьяна, переглядываясь с Диной, жадно прислушивающейся к разговору.

– Да, шонгхи, чистильщики. То есть таких, как мы, много, ну, или не много, но они есть. И кто знает, не возродят ли они человеческую цивилизацию в будущем, через сотни лет, если воррихо всё-таки не переселятся. Что касается прошлого и будущего – процесс не завершён, все варианты временных событий виртуальны, и всё зависит, – Эдуард весело подмигнул Артёму, – от нас.

– Поясните, – коротко бросил капитан Морев.

– Мы сидим в узле формирования событий, неужели не понятно? Вернём мы людей обратно, не вернём, отобьёмся от воррихо или не отобьёмся, мир всё равно изменится. Причём не только будущее, но и прошлое, так как сейчас именно от нас зависит, какой вариант осуществится.

В зале стало совсем тихо. Только в недрах кольца пультов изредка что-то урчало, будто населявшие их существа переговаривались меж собой.

– Каким бы будущее ни было, мы его не минуем, – задумчиво сказал Махлин.

– Вроде того.

– А интересно, если воррихо справятся с проблемой… – тихо проговорила Марьяна, – с нами… какими будут их потомки? Да и наши в конечном счёте?

– Не ты первая задаёшь этот вопрос, – усмехнулся лейтенант. – Я читал доклад Национального разведсовета при ЦРУ, где обсуждались прогнозы изменений человеческого социума и человека вообще на сотню лет вперёд. Один из вариантов утверждает, что в двадцать втором веке ни России, ни Китая, да и Евросоюза не будет, будут сплошные штаты Америки.

– Политика, – презрительно скривился Дылда. – Про потомков эти ЦРУшные прогнозы ничего не сообщали?

– Я ржал, когда читал прогноз о будущем облике человека, но теперь понимаю, что весёлого тут мало. Даже если воррихо не переселятся в наше время, люди точно изменятся.

– Как?

– Версий предостаточно. Физически человек будущего и в самом деле станет похожим на ящера. К примеру, у него останется двадцать восемь зубов вместо тридцати двух, так как мы будем есть только мягкую искусственную пищу. Рост людей достигнет двух метров, глаза станут слабее, потому что в городах зрение не особенно-то и важно, да и постоянное сидение у компьютеров ухудшает его. Мозги увеличатся, кожа потемнеет.

– Не пожелтеет? Я где-то слышал, что через сто лет на Земле будут жить сплошные китайцы.

– А я слышал, что негры, – вставил слово сержант Синенко, которого сменил на посту Чумак.

– Ты прав, – пожал плечами Махлин. – Население Африки увеличивается в шесть раз быстрее, чем в Латинской Америке, и в пятнадцать раз быстрее, чем в Азии. Про белых я вообще молчу, белая раса вымирает.

– Вымирала, ты хочешь сказать? Воррихо же сбросили в прошлое всё человечество.

– Оно и в прошлом сохранит те же тенденции.

– Не уверен, – поморщился Эдуард. – В расе воррихо прослеживаются всего три линии – китайская, русская и угро-финская, на негров они во всяком случае похожи мало.

– Куда же подевались африканцы?

– Не имею понятия. Возможно, не смогли выжить и ассимилироваться с динозаврами. Попробую поискать инфу по их истории.

– Надо устроить разведку, – сказал Дылда. – Я понял так, что мы сейчас находимся в своём времени, после сброса людей. Предлагаю выбраться наружу, захватить пленного и допросить. А ещё неплохо было бы смотаться на ближайший военный склад и сменить одёжку, а то эта поистрепалась. Да и оружием обзавестись нормальным, не нравятся мне эти ворриховские стрелялки.

– А если там засада? – спросил Синенко.

– Вот и выясним заодно. Только мне кажется, что мы всю местную сволоту перебили. Подкрепление ведь они могли только отсюда выслать? А ихний терминал повреждён. Я не прав, командир?

Морев пожевал губами, оглядел подчинённых.

– Ещё?

– Подождите, товарищ капитан, давайте разберёмся в главном, – сказал Артём, сформулировав наконец свои вопросы. – Может, я чего-то не понимаю, но если мы захватили машину времени воррихо, почему не можем их опередить?

– Это же не классическая машина времени, – снисходительно проговорил Эдуард.

– И всё же?

– Что вы имеете в виду? – осведомился Морев.

– Надо спуститься во времени в эпоху воррихо, в момент, предшествующий началу переселения, до сброса людей в прошлое, и помешать им.

– Это каким же образом? – хмыкнул один из бойцов.

– Да взорвать к чёртовой матери машину времени, к примеру! Тогда они не смогут сбросить человечество, и мы спокойно будем жить дальше.

– Не получится, дружище, – покачал головой Эдуард. – Во-первых, ничто не помешает этим полудраконам-получеловекам построить новую машину и проделать тот же трюк. Во-вторых, насколько я понял их теорию, почитав с помощью Мары инструкции в их компе, мы имеем дело не с обычной машиной времени, какой её описывал Уэллс. Это машина хроносдвига, завязанная на развитую компьютерную сеть и биологию человека. В прошлое сброшен не один человек, а почти восемь миллиардов! Одновременно! Возбуждена система, объединившая всех людей на психо-физиологическом уровне.

– Почему же эта система не объединила нас?

– Потому что мы уроды, я тебе уже говорил, мы обладаем какой-то особенностью, которую погибший Боря назвал «белой волей». Мы не сидели у экранов телевизоров и компов, плюс этот «вирус». Вот нас и не сбросили.

Бойцы Морева переглянулись.

– Мы тоже не сидели у компьютеров, – сказал Махлин. – Брали террориста. Но нас сбросили.

– Вы были связаны сетью раций, то есть компьютеризированной системой, поэтому трансляторы хроносдвига захватили и вашу группу.

– Всё равно я не понимаю, – упрямо боднул воздух лбом Артём, – почему мы не сможем опередить воррихо.

– Возможно, существует некая реперная сеть трансляторов, расположенных в определённых временных точках. Свободное перемещение во времени нарушает причинно-следственные связи, а точная привязка позволяет обойти запрет. Ну, короче, не знаю, надо ещё разбираться.

– Подведём итоги, – шевельнул каменными челюстями капитан Морев. – Стратегическая цель понятна – уничтожить машину хроносдвига. Так?

– Они сделают другую…

– Но ликвидация машины их задержит, не так ли? Тем более что сейчас букет виртуальных вариантов финала зависит от нас. Нет?

– Ну-у… да-а… пока мы торчим в фокусе хроносдвига…

– Значит, задача номер один – ликвидация машины. Где она расположена?

– Естественно, у воррихо, я говорил, то есть в прошлом по отношению к нам, там, где они обитают. Здесь, в нашем времени, стоит система из хронотрансляторов, соединённых с компьютером, управляющим программой переселения.

– В таком случае надо выяснить координаты местонахождения машины и десантироваться туда. Вряд ли нас там ждут, что существенно облегчает задачу. Мы сможем это сделать? Включить реверс?

Эдуард поскучнел, с сомнением взъерошил пятернёй волосы.

– Ох, не уверен… я же не оператор машины… был бы с нами Дебил…

По лицам оперативников промелькнули улыбки.

– Кто? – не понял Артём.

– Нам удалось взять в плен оператора воррихо, – сказал улыбнувшийся Ренат, – ещё в мезозое, в одном из их трансляторов. Его имя звучало как Дебил.

– Тем более нам нужен «язык», – убеждённо сказал Дылда.

– Готовимся к рейду, – закончил совещание Морев. – Доберёмся до Москвы, пополним боеприпасы и сменим экипировку. Будет шанс – возьмём языка. Лейтенант, готовь десант-группу, в бункере останутся Синенко, Репин и Чумак. Эдуард, комплекс должен иметь систему теленаблюдения, найдите способ мониторинга помещений, особенно входов и выходов. На подготовку десять минут.

– А мы? – тихонько спросила Дина.

– Гражданские остаются тоже.

– Я пойду с вами, – твёрдо заявил Артём. – Опыт ведения войны с воррихо-чистильщиками у меня побольше вашего. К тому же я знаю местечко поближе, где можно будет вооружиться.

– Где?

– Недалеко от Брендевки есть военный аэродром, мы там были.

– Хорошо, идём туда.

– И я пойду с вами, – решительно шагнул вперёд Ренат, руководствуясь больше эмоциями (под взглядом Марьяны), чем рассудком. Нога болела после боя, испещрённая резаными ранами, но он постарался сдержать чувства.

– Вы останетесь, – качнул головой Морев. – Залечите раны, не раз ещё пойдёте в разведку.

– Я могла бы… – нерешительно начала Марьяна.

– Ваша забота – язык воррихо, Эдуард без вас не справится с переводом. Всё, разговоры окончены.

– Вольнов, Тимофеев – вперёд! – скомандовал лейтенант.

Бойцы отряда потянулись к выходу из зала.

Дина сжала локоть Артёма, заглянула ему в глаза.

– Будь осторожен, проводник, не рискуй. Я буду ждать!

Артём погладил пальцы девушки и заторопился вслед за Моревым.

Команда. Вылазка

Масштаб подземных коммуникаций, созданных воррихо-строителями под усадьбой дяди Рената, поразил не только бывалых оперативников Морева, видавших старинные замковые подземелья и пещеры в горах Кавказа. Даже Артём, познакомившийся с порядками воррихо – охранников базы в Брендевке, не ожидал таких сложных переходов и замысловатых лестниц, связывающих уровни выработок, шахт и штреков, оценив величину залов, заполненных разнообразной техникой и загадочными контейнерами, бликующими металлом и глазурью.

К удивлению бойцов отряда – всего из пирамиды воррихо-транслятора выбрались восемь человек, – засада их не ждала. Зал, в котором стояла пирамида, и ближайшие тоннели, упиравшиеся в зал, были пусты, если не считать десятка погибших воррихо-солдат в главном коридоре, через который в пирамиду прорывался Артём со товарищи.

Быстро осмотрели штрек с выходом через колодец на поверхность; через этот колодец и вылетали вертолёты переселенцев, и в нём же находился лифт без стенок, с помощью которого Артём недавно спустился в подземелье.

Оперативникам Морева не надо было объяснять, что делать и кого искать, каждый из них прекрасно знал свои обязанности, каждый страховал соседа, и вся команда работала, как единый организм, не упуская из виду ни единой детали обстановки. Артём в этой команде чувствовал себя лишним, что поначалу его нервировало, затем он приспособился к манере поведения командира отряда и стал кем-то вроде следопыта-проводника, которого слушались все.

Обследовали коридоры и штреки вокруг пирамиды, выслали вперёд разведчиков – всё того же сержанта Вольнова-Дылду и сержанта Тимофеева, которые поднялись по лестницам наверх, минуя лифтовую систему. Вернулись они скоро.

– Никого не видать, – доложил Дылда. – Дача не просматривается, в саду дымится пара разбитых вертолётов. Но чую – обложили нас.

– Надо было всё-таки взять с собой хозяина, – пробурчал узколицый и узкоглазый Тимофеев. – Он бы подсказал, где можно пройти незамеченными.

– Если усадьба окружена со всех сторон – это не имеет значения, – сказал Репин.

– Поднимаемся, – скомандовал Морев.

Взобрались под ротонду – ажурный, пробитый в нескольких местах колпак выходной шахты, рассредоточились, вглядываясь в глубины сада, окружавшего трёхэтажный полуразрушенный коттедж Хуснутдиновых.

Наступило утро, и хотя над посёлком висели облака, скрывающие солнце, было тепло, свежий ветерок гулял по листьям яблонь и груш, и видимость была отменная.

После атаки «Перуна» – истребителя пятого поколения, которым управлял Павел Степанович, весь сад был завален обломками вертолётов и усеян воронками. Пахло палёным. Спрятаться тут было негде, и если воррихо-спецназ и окружил усадьбу, то за пределами её территории, за пробитым во многих местах забором.

– Сомов – проползи левее, под баньку, – сказал Морев. – Там до забора недалеко.

– Минуту, – пробормотал Артём, нашаривая на запястье браслет айфона. – Есть одна мысль…

– Слушаю.

– Мы попали к вам благодаря помощи лётчика. – Артём рассказал о встрече с инструктором по имени Павел Степанович. – Он атаковал дачу, сбил чуть ли не два десятка «вертушек», и нам под шумок удалось спуститься вниз. Остальное вы знаете.

– В чём идея?

– Позвонить ему…

– Он же улетел… если только его не сбили.

– Я позвоню, спрошу. – Артём нашёл пальцем сенсор набора номера, продиктованного Павлом Степановичем.

Никто не ответил. Автомат отсчитал положенное количество секунд и сообщил, что «абонент не отвечает».

– Сбили, наверно, – угрюмо просипел Дылда.

– Раз сигнал проходит, то ещё неизвестно.

Гудки вызова запиликали в ухе снова. Не дождавшись ответа, разочарованный Артём хотел выключить мобильный, и в этот момент в ухе квакнуло, сквозь тихий шелест пробился характерный окающий голос лётчика:

– Алё? Кто это?

– Павел Степанович, это я, Артём! Рад вас слышать! Удалось добраться до базы полка? Вы говорили, что полетите туда.

– Артём? Ах, да… нет, самолёт подбили, к сожалению, пришлось катапультироваться. Обосновался там же, на аэродроме. А вы где? Все живы? Прошли, куда намеревались?

– Всё в порядке, живы, спустились вниз и даже встретили своих, ребят из спецназа МВД. Хотели покопаться на ваших вещевом и на военном складах, вооружиться и переодеться. Не поможете?

Павел Степанович ответил не сразу:

– Не знаю, чем я могу помочь.

Артём замялся, и Морев, наблюдавший за ним, отобрал у него браслет.

– Капитан Морев, «Рысь», прошу прощения. Дело серьёзное, на кону не только наша жизнь, как вы понимаете, поэтому давайте покумекаем, что можно сделать в этой ситуации. Мы захватили местный центр управления пришельцев… э-э… из прошлого, есть идея воспользоваться этим обстоятельством, но нам нужны оружие и экипировка. На ваших складах этим можно разжиться?

Ответ лётчика услышал уже Артём, у которого в ухе прятался крохотный динамик телефона:

– Найдём.

Он взял мобильный.

– Павел Степанович, мы попробуем выйти из Брендевки, если получится. Если нет – я позвоню.

– Погодите, дайте подумать… вообще-то я мог бы вас поддержать.

– Каким образом?

– Отвлечь этих уродов.

– В принципе, я и хотел вас попросить о поддержке, но ведь вы сказали, что самолёт сбит.

– Здесь хватает летающей техники. «Охотник» полностью заправлен и ждёт вылета.

Лётчик имел в виду вертолёт Ми-28, прозванный «Ночным охотником».

– Всё-таки «вертушка» – не истребитель…

– Ничего, можно и на «вертушке» потягаться с их летунами, наболело, знаете ли, хочется сделать что-то полезное. Не сидеть же в капонире до скончания века. Да и летать они почти перестали, я с ночи только пару машин видел.

– Похоже, вы весь их здешний парк истребили, мы тоже пока не видели «вертушек» воррихо. Тем не менее если не сможете…

Морев выхватил у Артёма телефон.

– Павел Степанович, я не могу вам приказать как своему бойцу, однако ситуация крайне напряжённая, войдите в положение.

– Уже вошёл, – проворчал лётчик. – Ждите, буду через несколько минут.

Морев вернул браслет.

– Приготовились.

Бойцы приникли к брешам в стенах ротонды, следя за садом, коттеджем и забором.

Ждать долго не пришлось. Через пять минут со стороны аэродрома прилетел тихий рокот, начал приближаться, усиливаться, и низко над деревьями мелькнула смазанная зеленоватая тень. Ширкнуло длинными струями огня и дыма. Раздались взрывы: один, другой, третий, четвёртый! «Ночной охотник» мастерски клал ракеты по периметру усадьбы, не давая поднять головы окружавшим посёлок воррихо-солдатам.

– Сомов, Чумак – остаётесь, прикроете нас, если что. Остальные за мной! – Морев метнулся из ротонды наружу, направляясь к ближайшей бреши в заборе, пробитой во время вчерашнего вечернего боя воррихо-вертолётом.

Улица, воронки, дымящийся остов сгоревшей колёсной машины, слева забор, справа лес. По улице неуклюже бегут две серо-зелёные фигуры, напоминающие фантастических киборгов, вглядываясь в небо.

Артём поднял руку, но его опередили.

С двух сторон к бегущим понеслись две прозрачно-радужные струи огня, разнесли обоих в клочья.

Сквозь дыру в проволочном заборе группа прорвалась в лес.

Снова раздалось нарастающее стаккато вертолётных винтов, два взрыва перед коттеджем Хуснутдинова унесли вверх дымные смерчи и обломки забора, отбросили к соседним домам стволы деревьев и остовы машин, остатки чужих вертолётов. Откуда-то донеслись вопли раненых воррихо. Затем над лесом просвистел призрачный силуэт хищной птицы, и Артём прошептал занемевшими губами:

– Уходи, Степаныч!

– Не отставать! – рявкнул Морев.

Отряд помчался по лесу вдоль дороги, окружавшей посёлок, не обращая внимания на происходящее в небе. Там начался воздушный бой, сопровождаемый взрывами ракет и пушечным треском, но самих сражавшихся видно не было, мешали деревья, и сколько у Павла Степановича оказалось противников, выяснить не было возможности.

Не подставляйся! – взмолился в душе Артём, жалея, что ничем не может помочь лётчику.

Добежали до шоссе, уходящего от посёлка к городу Жуковскому, остановились, переводя дыхание и прислушиваясь к долетавшим со стороны Брендевки звукам.

Воздушный бой закончился, стрельба прекратилась, в лес вернулась тишина.

Артём включил мобильный, подумав, что надо где-то зарядить аккумулятор. Ждали минуту, две, Павел Степанович не отзывался, и стало ясно, что он погиб либо не может ответить, тяжело раненный.

Артём проглотил ком в горле.

– Он… был…

Морев сжал его плечо железными пальцами.

– Не время петь за упокой, куда нам?

Артём сориентировался, махнул рукой на восток:

– Аэродром в той стороне, отсюда километра три, не больше.

– Бегом марш!

С непривычки икры ног заныли, но отставать не хотелось, и Артём заставил организм работать, как в былые времена, во время службы в десантроте.

До аэродрома добрались меньше чем за час, не встретив на пути ни людей, ни зверей, ни пришельцев-воррихо. Перелезли через бетонный забор, страхуя друг друга, выбрались на лётное поле и перебежками двинулись на другой его конец к строениям лётного хозяйства аэродрома, перед которыми в капонирах прятались самолёты.

Артём на ходу попытался ещё раз дозвониться до Павла Степановича, надеясь на ответ, и в это время на западном небосклоне сверкнула искра, и над лесом показался вертолёт воррихо, помаргивающий сиреневым фонарём.

Группа как раз перемещалась по ровному полю, между будочками подстанции и рядом самолётов, почти полностью укрытых брезентом. Самолёты были старые, на них давно не летали, но до них надо было ещё добежать, а времени на это уже не оставалось, пилоты «вертушки» заметили бегущих людей.

– В цепь! – лязгнул голосом Морев. – На землю! Три секунды до залпа!

Бойцы слаженно разошлись влево и вправо, образуя дугу, залегли в жёсткой невысокой траве в нескольких метрах друг от друга, нацеливая нарукавные бластеры на приближавшуюся хищную «птицу» с веером на горбу. Артём сделал то же самое, ощутив не страх, а яростный азарт.

Однако отражать атаку вертолёта воррихо не пришлось.

Откуда-то со стороны цепочки строений вынеслись одна за другой две огненные стрелы, и хотя воррихо-пилоты заметили ракеты и пытались сманеврировать, им это не помогло. Стрелы настигли летающую машину, взорвались, и воррихо-вертолёт, задымив, косо пошёл к земле, врезался в будку подстанции, расцвёл огненным фонтаном.

– Бегом! – вскочил первым Морев, отлично знавший цену промедления.

Рванули к капониру, откуда неизвестный зенитчик выпустил две ракеты «земля-воздух»; предположительно стреляли из ракетно-пушечного зенитного комплекса «Панцирь-С».

Кто-то окликнул их, над земляным валом капонира возникла фигура, махнула рукой:

– Сюда!

Свернули, Артём ускорил бег и первым обнял лётчика, которого уже не чаял увидеть.

– Павел Степанович! Живой!

– Осторожнее, – проворчал тот, отстраняясь; левая рука у него была замотана белой тряпицей, пропитавшейся кровью, лётный комбинезон был исполосован так, будто его драли когтями тигры.

Подбежали бойцы, Морев оглядел лётчика, лицо которого было измазано кровью и грязью.

– Жив! Рад! Капитан Морев.

– Крылов, Павел, майор. Идёмте, пока не появился очередной их летун.

Перебежали от капонира, в котором и в самом деле прятался РПК «Панцирь-С», один из многих, расставленных по периметру аэродрома для его защиты, в соседний, расположенный в полусотне метров от ангара с вертолётами. Капонир имел полуподвальную часть, утопленную в земле, предназначенную для разнородного инвентаря. Здесь и обитал Павел Степанович, бывший лётчик-инструктор центра боевого применения авиации. Артём уже был здесь перед походом в Брендевку, вместе с Диной и Эдиком, поэтому у него было ощущение, будто он вернулся к себе домой.

Остальные столпились у порога, принюхиваясь к запахам краски, масел и керосина, разглядывая верстак в углу, полки с инструментом, диван, грубо сколоченный столик и холодильник «Юрюзань».

– Располагайтесь, – повёл подбородком на диван хозяин жилища. – Извиняйте за тесноту.

– Вольнов – глаза! – скомандовал Морев.

Дылда исчез за дверью.

– Как вам удалось уйти? – посмотрел капитан на лётчика, баюкающего левую руку. – Рана серьёзная?

– Кусок предплечья вырвало, – бледно улыбнулся Павел Степанович. – Подбил две «вертушки», третья вывернулась откуда-то, не успел отреагировать. Зато успел выпрыгнуть, оставив машину на автопилоте. Они ещё минут пять её добивали. Жаль «Охотника», живучая машина была.

– А вертолёт воррихо?

– Улетел, собака. Наверно, это он и был, что вас преследовал. Отлетался.

– Быстро вы развернули «Панцирь».

– Я просто был рядом, они на боевом дежурстве стояли, прикрывали аэродром со всех сторон, в полной боевой готовности, осталось только навести комплекс и скомандовать «пуск». Компьютер сам сориентировался. Чаю хотите? С баранками? Это всё, что у меня осталось.

– Некогда чаёвничать, – отказался Морев. – Пока воррихо-авиация не нагрянула, надо завершить дело, по какому мы пришли. Далеко до складов?

– За ангаром с «вертушками», метров триста отсюда.

– Дойдёте с нами? Давайте руку посмотрим. Медпакет имеется?

– Разве что в кабине какой-нибудь «вертушки». Рану я перетянул, кровь не идёт, а медпакеты и на складе можно найти. Идёмте, провожу.

Вылезли наружу, осмотрели горизонт.

– Тихо, – сказал Дылда.

Павел Степанович покосился на его нарукавный бластер, но ничего не сказал. Группа ручейком потекла между ангарами и строениями поменьше размером, миновала крайний из них, приблизилась к приземистому одноэтажному зданию без окон, с серыми некрашеными бетонными стенами.

– Ах, чёрт, у меня ж ключей нет! – остановился проводник.

– Ничего, обойдёмся, – буркнул Морев, направляя правую руку в дверь склада, сжал пальцы в кулак.

Шихх! – прозрачно-огненный сгусток вонзился в дверь, разнося её в щепки.

Павел Степанович отшатнулся, покачал головой.

– А я гадаю, что вы себе нацепили на руки… заходите, это вещевой склад, оружейный чуток подальше.

Разбрелись по тесным помещениям склада, разбирая надписи на коробках и контейнерах, нашли-таки отделение, где лежали спецкостюмы на разные случаи жизни, от пожарных до лётных, а также последней разработки «Ратники» – экипировку для бойцов военных соединений специального назначения.

В полном оснащении «Ратник» состоял из пятидесяти девяти элементов, включая бронежилет, наколенники и налокотники, что позволяло его владельцу быть почти невидимым и почти неуязвимым и в то же время всё замечать, так как в комплект входил «Стрелец» – комплекс разведки, управления и связи, управляемый компьютером, распределённым по телу бойца. Зато и весил костюм аж восемнадцать килограммов, что позволяло свободно носить его только физически сильным солдатам.

Однако бойцы Морева не были бы сотрудниками спецназа, не умей они пользоваться «Ратниками» и не зная его особенностей, да и Артём в своё время успел поносить на себе подобного рода спецкомбезы, поэтому особых затруднений у него с развёрткой костюма не случилось. Зато группа после переодевания выглядела внушительно и могла решать любые боевые задачи, хотя и рассчитанные на ведение боевых действий с противником такого же уровня, а не с пришельцами из глубин прошлого.

Бластеры воррихо решили не бросать, нацепили на левые либо на правые руки, кому как было удобнее.

Правда, возникла проблема – как дотащить комплекты «Ратников» для оставшихся в пирамиде бойцов команды, в которую кроме Артёма вошли теперь и четверо гражданских – Эдуард, Дина, Ренат и Марьяна. Думали недолго, идея пришла Павлу Степановичу, руку которого удалось обработать спиртом и перевязать.

– Можно подъехать к Брендевке на бэтээре, – сказал он. – Здесь совсем рядом с нами стоит воинская часть, я видел на её территории танки и машины десанта.

– Хорошая идея, – подумав, согласился Морев. – Но сначала вооружимся.

Оставили коробки с комплектами костюмов – десять упаковок – у склада, осмотрелись, прислушались к неестественной тишине аэродрома, рысью перебежали открытое пространство до ещё одного бетонного сооружения с железной дверью, неожиданно оказавшейся открытой. Видимо, на складе кто-то был, когда начался сброс людей в прошлое, и он так и остался стоять с отключённой сигнализацией и развёрстыми дверями.

Вошли, разбрелись по складу, подобрали привычное оружие для каждого: десять новейших «калашей» – автоматов АК-12, три пистолета-пулемёта «Веер», пять пистолетов, одну дальнобойную винтовку «Аякс» с патронами калибра одиннадцать и две десятые миллиметра, четыре гранатомёта «Ассасин», два ПЗРК «Стрела-2М», и даже один огнемёт – новейший реактивный «Шмель».

– Пригодится, – уверенно заявил Дылда, который и обнаружил огнемёты. – Тем более на себе не тащить.

Он же предложил захватить с собой и комплекс МРК-27 – штурмовой робот российского производства, первый образец которого начал поступать в войска ещё в две тысячи пятнадцатом году. Комплекс, расположенный на гусеничной платформе, управляемой как дистанционно, так и автоматически, включал в себя пулемёт «Печенег», два гранатомёта РМГ-2, два огнемёта «Шмель» и комплект дымовых гранат. Выглядел он, как игрушка высотой почти в полтора метра, но по свидетельству Дылды мог наделать шуму в рядах противника, отвлекая его от атаки живых бойцов.

– Возьмём, – решил Морев. – Если придётся прорываться к нашим, эта штуковина будет кстати.

– Ещё бы и дроном разжиться, – заикнулся сержант. – Вообще тогда были бы в шоколаде. Разведали бы сначала, где сидят в засаде наши трёхглазые потомки.

Морев посмотрел на Павла Степановича.

– Беспилотники здесь имеются?

– Конечно, целое подразделение беспилотной авиации. Их даже начали применять для контроля территории.

– Покажете. – Морев оглядел свою «гвардию». – Вольнов, Тимофеев – за беспилотником. Остальные – к воинской части, экспроприируем БТР.

– Я… – начал Артём.

– Вы останетесь на аэродроме, присмотрите за вещами.

Оставаться сторожем не хотелось, но тон капитана не оставлял шансов на возражения, и Артём, сцепив зубы, смирился. Козырнул.

– Слушаюсь!

Морщины на лице Морева сложились в рисунок ироничной полуусмешки, он понял чувства прибившегося к отряду парня, но реагировать словесно не стал.

– Держим связь.

Группа разделилась: двое бойцов вместе с лётчиком и Артёмом двинулись направо, остальные пятеро под командованием капитана – налево, к границе лётного поля.

Полкилометра преодолели за четверть часа, сторожко всматриваясь в небо и в окружавшие аэродром строения за забором. Выстрелом из бластера снесли дверь в один из небольших ангаров, осмотрели его содержимое.

В ангаре находились два полуразобранных вертолёта – Ка-52 и Ми-6, а также с десяток беспилотников разного размера, назначения и комплектации. Здесь были ударные боевые машины «Ворон-333», вооружённые гранатомётом и пулемётом, с радиусом действия до пятнадцати километров, и беспилотники «Горизонт С-100», способные взлетать и садиться даже на палубу корабля при волнении моря до пяти баллов, применяющиеся в горной местности. Продолжительность полёта последнего составляла шесть часов, скорость он поддерживал приличную – до двухсот сорока километров в час, а дальность – до трёхсот километров.

Однако Дылда уверенно выбрал ударный дрон «Смерд-01» производства петербургской компании «Транзас». На вопрос Артёма: почему беспилотник получил такое необычное название? – ответил Павел Степанович:

– Это аббревиатура слов «смерть диверсантам».

Посмеялись.

Дрон и в самом деле впечатлял дизайном, техническими параметрами и комплексом вооружений. В него были встроены не только ракетные тубусы «воздух-земля», авиационная пушка и бомбометатель, но и газоанализатор, навигационная система, радар, две видеокамеры и тепловизор.

– Хорошая машинка, – с одобрением похлопал рукой по заостренному носу беспилотника Павел Степанович. – По ряду характеристик она не имеет аналогов в мире. Может летать в полуметре над землёй, максимальная скорость – до четырёхсот километров в час. Не каждая «вертушка» догонит.

– Берём, – сказал сержант Вольнов.

– Ты умеешь его запускать? – усомнился Тимофеев.

– Я умею, – сказал Павел Степанович. – Просто надо запрограммировать бортовой компьютер, и всё, он сам взлетит в нужном направлении.

– Отлично, ждём командира.

Ждали полтора часа.

Лётчик сходил к себе в убежище, принёс термос с горячим чаем и баранки, с удовольствием выпили по кружке, приговорив весь запас баранок.

– А жратва здесь где-нибудь имеется? – спросил Чумак.

– Ну ты и ненасытный, – проворчал Турчинский.

– Я имел в виду сухпай и консервы. Здешняя военка должна иметь для своих НЗ. Взяли бы с собой, неохота питаться чужими консервами.

– Это другое дело. Павел Степаныч, ты не в курсе, есть тут продовольственный склад?

– Кажется, есть, рядом с вещевым.

– Давайте посмотрим?

– Чего же не посмотреть, я и сам готовился туда наведаться. Идёмте.

Сходили к складу, взяли два мешка консервов и пайков с сухими продуктами. Набрали в литровые фляги воды.

– Вот теперь жить можно, – с удовлетворением сказал Чумак.

Через полтора часа издалека прилетел тихий гул, потом треск – БТР снёс никем не охраняемые ворота восточного въезда на территорию аэродрома. Ещё через пять минут он остановился у склада, где его ждали оставшиеся бойцы.

– Никто за вами не увязался? – с подозрением спросил Дылда.

– Никто, – ответил Турчинский, занимавший место водителя.

– Попробовали бы, – проворчал Сомов, красноречиво ткнув рукой с бластером в небо.

Погрузили на борт новенькой бронированной машины, укомплектованной тридцатисемимиллиметровой пушкой и пулемётом, всё, что отобрали до этого, с трудом, но принайтовили МРК-27 на заднюю часть бронетранспортёра, подъехали к ангару с беспилотниками.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Павел Степанович, стоически выдерживая боль в раненой руке.

– Запустим дрон, – сказал Морев. – Поедем обратно в Брендевку.

– Беспилотник могут обнаружить, начнут рыскать вокруг, обнаружат БТР.

– Они таким же образом и БТР могут обнаружить, – сказал Дылда. – В любом случае придётся отбиваться.

– Что вы предлагаете? – спросил Морев.

– Попробуйте скрытно подойти к Брендевке.

– Каким образом? БТР – не привидение, его двигатель слышен на несколько километров, да ещё в такой тишине.

– Я отвлеку уродов.

– Конкретно?

– Запустим беспилотник, вы поедете, а я запущу двигатели пары самолётов. Гул будет такой, что вас никто не услышит.

Морев и бойцы обменялись взглядами.

– Это рискованно, майор, можете не успеть скрыться.

– Успею, тем более что, когда вы начнёте прорываться, летуны уберутся отсюда.

– Хорошо бы их вообще не было, – скривился Дылда.

– Может, их и нет уже, – слабо улыбнулся Павел Степанович. – Иначе давно отреагировали бы на БТР.

– Хорошо, – кивнул Морев. – Когда запустите движки – бегите со всех ног оттуда и прячьтесь. Хотя я бы лучше взял вас с собой.

– Здесь я принесу больше пользы.

– Тогда в путь. – Морев пожал руку лётчику. – Желаю удачи.

– Вам того же.

Бойцы полезли в бронетранспортёр.

Артём в порыве признательности обнял Павла Степановича, ткнулся губами в колючую щёку.

– Мы вернёмся!

– Надеюсь.

Через полчаса они были за пределами аэродрома, избрав дорогу к Брендевке не через Жуковский, а через посёлок Первомайку. Вопреки ожиданиям никто не потревожил одинокую военную машину, рычавшую довольно громко, несмотря на ухищрения водителя ехать тихо. Остановились два раза, первый – когда со стороны аэродрома послышался гул работающих двигателей какого-то самолёта, второй – когда над лесом правее промелькнул силуэт воррихо-вертолёта, направлявшегося к аэродрому.

Бойцы молча проводили его взглядами, готовые открыть стрельбу по чужаку из всех стволов, но он БТР не заметил, нацеленный на источник звука.

– Степаныч, – вызвал Артём лётчика, – уходи! К тебе гости!

Павел Степанович не ответил.

Гул самолётных моторов стих, в лес вернулась тишина.

– Неужели не успел? – еле слышно спросил Сомов.

Гул раздался снова.

– Вперёд! – скомандовал Морев, поправив приклад автомата; он взял АК-12 и пистолет, предоставив инициативу бойцам вооружаться самим, избрав оружие по душе. – Хочется верить, что это была последняя «вертушка».

– Вряд ли, – возразил Дылда. – Для зачистки всех городов и сёл в планетарном масштабе нужны сотни и тысячи «вертушек» и огромное количество зондеркоманд. Что, если нас просто ждут в усадьбе? Ребят убрали, мы на очереди.

– Если бы там начался бой, мы бы услышали.

Возражать Сомову никто не стал.

Бронетранспортёр устремился по дороге к посёлку, ещё совсем недавно считавшемуся одним из самых известных элитных поселений чиновничества Москвы.

– Осталось не больше километра, – сказал Артём.

– Стоп машина! – скомандовал Морев. – Вольнов, Тимофеев – в разведку. Остальным «встать на уши».

БТР остановился на взгорке перед поворотом, под защитой высоких сосен.

Сержанты спрыгнули с брони, исчезли в лесу.

Остальные бойцы рассредоточились вокруг машины, изучая подступы к ней.

Морев сходил в кусты, вернулся, сел к пулемёту, приготовив его к стрельбе.

Гул самолётных двигателей то пропадал, то начинался снова, и это нервировало, так как перед глазами стоял лётчик, метавшийся по аэродрому и заводивший самолёты один за другим, в то время как воррихо-вертолёт летал за ним и уничтожал их.

Словно в ответ на мысли Бойцова воздух потряс взрыв.

Он встретил взгляд Морева.

– Позвони, – сказал капитан, надвигая на голову шлем.

Артём позвонил.

– Всё в порядке, – раздался в наушнике голос Павла Степановича, – эти идиоты взорвали «сушку» и куда-то смылись. Выпускать дрон?

– Рано, я позвоню. Не рискуйте напрасно!

– Делайте дело. Дайте знать, когда будете в Брендевке.

– Вольнов, возвращайтесь, – бросил капитан в микрофон рации «Стрельца». – Турчинский, за баранку.

БТР устремился по дороге к посёлку.

Через несколько минут к нему выбежали из леса Дылда и сержант Сомов, взобрались на броню.

– Там суета, – доложил Дылда. – В посёлок прибыла какая-то часть, сущие киборги с виду, окружили усадьбу, монтируют странную ежастую конструкцию, какой-нибудь излучатель наверно. Две их «вертушки» сидят на улице, ещё две крутятся над посёлком. Предлагаю ударить по «вертушкам» и проскочить на территорию усадьбы. Нас там не ждут, абсолютно уверен.

– Звоните майору, – обратился Морев к Артёму. – Мы будем у цели через пять минут.

Лётчик отозвался мгновенно, он ждал вызова:

– Дошли?!

– Будем на месте через пять минут, как вы?

– Нормально, пришлось побегать, как зайцу. К пуску дрона готов. Может, я лучше «сушку» подниму? «Тридцать пятая» стоит полностью затоваренная.

Артём передал слова лётчика Мореву.

– Не надо, самолёт они перехватят до подлёта к посёлку, а дрон подкрадётся незаметно. Его задача – выпасть из-за леса на посёлок и открыть огонь из всего, что есть на борту.

– Понял, – отозвался Павел Степанович.

Ещё через минуту он сообщил:

– Беспилотник пошёл, ждите.

– Вперёд! – скомандовал капитан водителю.

БТР присел на гусеницах как прыгун перед стартом и выскочил на дорогу, набирая скорость. Артём и бойцы, взобравшиеся на броню, едва не слетели от рывка на землю.

– Голову оторву за такое вождение! – пообещал Дылда Турчинскому, ворочающему рычагами бронетранспортёра.

На втором повороте впереди сквозь деревья показались дома Брендевки. И тотчас же над ними выросли дымно-огненные веера взрывов, раздалась стрельба из пулемёта, рык авиационной пушки.

БТР выскочил на подъём перед въездом в посёлок, снёс привычно ворота, остановился на развилке дорог, охватывающих посёлок по периметру.

– Робот!

Бойцы слаженно сняли комплекс МРК-27, капитан лично поколдовал над его запуском, и штурмовой автомат резво покатился по дороге направо, к туче дыма и пыли, поднятой ракетами беспилотника.

Морев махнул рукой налево, указывая дорогу выглянувшему из люка на лобовой броне Турчинскому.

БТР свернул налево.

Маневр удался на славу.

Прибывшая к усадьбе Хуснутдинова группа воррихо-солдат сначала отвлеклась на внезапную атаку беспилотника, паля в небо из бластеров, поднимая в воздух свои вертолёты, затем вынуждена была отбиваться от штурмового робота, удачно применившего гранатомёты и огнемёт, – один из вертолётов загорелся и выбыл из боя, и новая атака бронетранспортёра привела «киборгов» в состояние шока. Они действительно не ожидали такого массированного нападения, считая, что не перемещённых в прошлое людей осталось мало и они не осмелятся сражаться с превосходящими силами противника.

Первым делом сбили два вертолёта воррихо, метавшихся над посёлком, один – из пушки БТР (отличился Чумак), второй – залпом из трёх бластеров. После чего ударили из всех стволов по возводимой воррихо-«киборгами» конструкции, которая неожиданно взорвалась, снеся начисто соседний коттедж и забор усадьбы Хуснутдинова. Вероятно, она представляла собой некое накачанное энергией устройство.

Позже у пленного узнали, что это был хрономодем, маленький ретранслятор, с помощью которого прибывшая из Шанхая (через китайский коммандер) спецгруппа чистильщиков собиралась «выдернуть» подмосковный шонксин – Сентком из местного времени и вернуть в прошлое, во времена господства расы воррихо. После этого «партизаны Морева» в пирамиде подмосковного Сенткома были бы уже не опасны, их оставили бы в покое на какое-то время, а центр управления хроносдвигом перенесли бы в шанхайский шонксин либо в американский.

Пока по улицам посёлка расползались тучи пыли и дыма, а воррихо-спецназовцы разбегались кто куда с поля боя, БТР прорвался к коттеджу Хуснутдинова, и бойцы быстро зачистили территорию усадьбы от «киборгов», никогда прежде не попадавших в такие переделки. А Морев с Артёмом взяли в плен одного из них. Точнее, дело обстояло так.

Капитан спрыгнул с брони БТР, дал очередь из автомата в дыру в заборе слева, и в тот же момент кто-то бросился на него из-за смородинового куста справа. Они схватились в поединке, норовя воткнуть друг в друга стволы и руки с нарукавниками бластеров, но Артём, спрыгнувший с бронетранспортёра с другой стороны, выбрал момент и удачно опустил на голову «киборга» подвернувшийся под руку камень; стрелять из пистолета-пулемёта он не решился, боясь попасть в капитана.

Шлем свалился с головы воррихо-бойца, он перестал сопротивляться, зеленея. Морев вскинул руку с пистолетом, и Артём остановил его:

– Не стреляйте! Язык!

Морев не раздумывал ни секунды:

– Веди к шахте!

Вдвоём они сняли с «киборга» бластер, и Артём повёл его, шагающего на подгибающихся ногах (да он совсем мальчишка, пацан!) к ротонде входа под землю.

Через несколько минут все собрались в ротонде, дали залп из гранатомётов по улице и соседним коттеджам, сбили кружащий над посёлком вертолёт, Артём торопливо сообщил Павлу Степановичу об успехе прорыва, посоветовал укрыться где-нибудь понадёжней, и отряд спустился по лестницам в бункер, к пирамиде центра управления хроногенератором, где разведчиков ждали лейтенант Махлин со товарищи, изнывая от долгого ожидания и отсутствия связи.

Вероятное будущее. Погоня

Мысль: прячься! – шмыгнула через пространство головы чёрной мышкой. Охваченный паникой Рай-Бо Волгин развернулся обратно в дом Иннары, не дойдя до такси-паркинга десятка шагов, и помчался так, как никогда до этого не бегал, чувствуя, как ему в спину летит огненное копьё. В последний миг он кинулся на асфальт, за ограду фонтана, и копьё пролетело мимо, разнесло вдребезги статую мальчика, писающего в небо; муниципальный ландшафтный дизайнер, предложивший эту скульптуру в качестве фонтанного украшения между жилыми комплексами, был, очевидно, весёлым человеком.

Подхватившись на ноги, Волгин помчался дальше и успел нырнуть в холл здания, прежде чем неведомые преследователи (та самая хищная «птица»!) сделали ещё один выстрел. Огненный всполох испарил вертящуюся дверь, но Волгина не задел, лишь толкнул в спину волной горячего воздуха. Он проскочил зону отдыха для гостей, уставленную мягкими диванами из белого пухняша, бросился было к лифтам, но передумал, метнулся за стойку бара, пустого в данный момент, как и всё здание.

Стрельба прекратилась. Послышались чьи-то квакающие голоса, шаги-шлепки, в холл вошли два человека, точнее, существа в костюмах, напоминающих древние рыцарские доспехи. Чем-то они походили на роботов-андроидов, какими их рисовали художники древнего мира.

Оба начали ворочать головами в сложных шлемах, с чёрными забралами на пол-лица, и Волгин, холодея, присел за стойку, не особенно надеясь на везение.

Однако ему повезло.

Снаружи раздался треск, взрыв возбуждённых голосов, странный свист-шипение, словно где-то прорвало трубу и через дыру вырвался поток пара. «Роботы» перестали осматривать холл и поспешили обратно. Шлепки-шаги удалились, наступила тишина.

Волгин осторожно высунул голову из-за стойки, успел увидеть бегущих «роботов», скрывшихся из поля зрения. Свист-шипение усилился, и за прозрачной стеной холла мелькнул призрачный силуэт летательного аппарата, унёсшегося в небо. Подождав немного, космолётчик выбрался из-за барной стенки, выглянул из проёма испарившейся двери.

Площадка перед домом была пуста, «роботы» улетели. В небо били струи разрушенного фонтана, орошая зелёные клумбы и насаждения вокруг.

– Дьявол! – вслух проговорил Волгин, расслабляясь и вытирая пот со лба. – Что здесь творится?

Ответила только птица, севшая на ветку ближайшего розмарина: фьюить! фьюить! Происходящее в городе и на всей планете её не касалось, хотя это происходящее и не поддавалось никакой логике.

После Исхода жизнь оставшихся на Земле резко изменилась. Около сотни лет речь шла о выживании, несмотря на колоссальный природно-технический потенциал цивилизации и оставшуюся не тронутой никакими войнами инфраструктуру. К власти пришли не уроды и олигархи-отморозки, жаждущие управлять другими ради собственного благополучия, а те, кто способен был сам что-то создавать, творить, растить хлеб, образно говоря, и нести ответственность за свои решения, за жизнь и здоровье доверившихся им людей.

Сам институт власти, институт государственного насилия как средство для отъёма того же хлеба, сбора дани, исчез. Возникла структура самоорганизации людей, не ставшая, однако, главным стержнем анархизма и вседозволенности. Появился общественный строй под названием Земная Федерация самоуправляющихся общин. И уже через двести лет после Исхода города и селения на самом большом материке Земли – Евроазиатском – были восстановлены. Ещё через двести лет выросшее в численности до пятидесяти миллионов человечество полетело к звёздам.

Войны ушли в прошлое. Никто не стремился подчинить другого, никто не нарушал законы общинного строя, никто никого не грабил и не убивал! Наступило время благоденствия. И хотя космолётчиков учили опасаться встреч с другими существами в космосе и тренировали защищаться, никто из них не ждал, что при возвращении домой на них кто-то нападёт.

Что происходит?! – мысленно повторил Волгин. Где все люди?! Что за существа преследуют экипаж космолёта?! За что? Причина? Кому он помешал?!

Причин не было. Ответ не формулировался. И с новыми обстоятельствами надо было как-то мириться.

Пришла мысль связаться с поселениями людей на других планетах. Но для этого надо было добраться до ближайшего компьютера. Волгин заколебался, подумав, что лучше всего было бы использовать главный компьютер ЦУПа в пригороде Москвы, однако в связи с действиями преследователей от этой мысли пришлось отказаться. Ночью, подумал он, доберусь до метро, а там и в ЦУП попаду.

Он вернулся в жилой модуль Иннары, затемнил прозрачную стену-окно светопоглощающими палевыми гардинами, чтобы снаружи нельзя было увидеть, чем он занимается, и включил инк – так стали называть компьютеры в последние несколько лет: аббревиатура «инк» означала – «интеллект-компьютер».

Поиск по всем доступным базам данных – от социальных сетей до Агентства космических исследований – не дал ответа на вопрос: куда подевалось всё население планеты. Пустыми крутились вокруг Земли, Луны, Марса и Венеры орбитальные станции и отели, опустели посёлки на поверхности планет, дальние форпосты и космолёты, внезапно потерявшие экипажи. Многие из них до сих пор бороздили пространство Солнечной системы, не получая никаких распоряжений от космопортов и станций связи, а их центральные инки управления не в силах были разгадать причин бедствия, постигшего человечество после Исхода.

Не ответили на вызовы и члены экипажа «Расёмона», Марио и Прасад. Вероятно, им повезло меньше, чем капитану космолёта, преследователи настигли обоих и убили, хотя опять же понять логику пришельцев (Волгин не сомневался, что Землю захватили инопланетяне, хотя их космического флота он не увидел) понять было трудно. По мысли Рай-Бо они должны были не уничтожать людей, а превратить в рабов, в обслуживающий персонал, о чём не раз писали известные философы, исследователи ксенологики и чужедальнего социума, использующие дошедшие до нынешних времён тексты древних мыслителей, которые шифровали свои прогнозы под так называемыми фантастическими произведениями.

Разочарованный и расстроенный отсутствием результатов поиска, Волгин хотел уже выключить инк-систему, с которой можно было говорить, как с человеком, как вдруг получил отзыв от неведомого абонента. Обрадовался, выдал параметры скайп-роутера и увидел в растворе виома жуткую фигуру в доспехах, но без шлема. Отшатнулся, бледнея.

На него с бугристого, получеловеческого-полудраконьего лица с носом-клапаном и узким ртом глянули три глаза – два в линию подо лбом, один надо лбом! Этот третий глаз был особенно неприятен, так как напоминал бельмо, излучающее презрение и угрозу.

– Вы… кто?! – просипел Волгин.

Рот существа раздвинулся в узкую длинную щель, чуть ли не разделяя лицо на две части, раздались какие-то шипяще-лающие звуки: незнакомец заговорил.

– Что?! – не понял Волгин.

По лицу существа пробежала судорога, он посмотрел куда-то вбок, произнёс короткую фразу, в ответ раздался самый настоящий взлаивающий хохот.

Волгин вспотел, вдруг осознав, что существо перед ним похоже на тех уродов-«роботов», которые только что преследовали его.

– Шонгхи, – повернулся к нему «робот».

И это необычное слово, произнесённое внятно, с иронией, почти по-человечески, окончательно добило Волгина.

– Выключи! – с трудом выговорил он.

Инк понял. Виом погас.

Бежать! – мелькнула разумная мысль. Немедленно! Они засекли, где я нахожусь!

Дверь модуля начала медленно открываться, он едва не снёс её телом, не слушая укоризненный голос домового. Ни останавливаться, ни извиняться не стал, интуиция подсказывала, что времени на бегство осталось совсем мало.

У дома, к счастью, никого не было видно. По небу ползли хмурые облака, собираясь где-то пролиться дождём (климатическая служба продолжала работать автоматически, не получая от хозяев приказа изменить программу), но ни одного вертолёта пришельцев Волгин не разглядел. Сделал рывок до стоянки частного транспорта, нырнул в первую попавшуюся каплю такси.

– Метро!

– Как прикажете, уважаемый, – вежливо отозвался киб-пилот двухместной машины.

Взлетели, занимая свой аэрогоризонт, хотя при отсутствии потоков воздушного транспорта лететь можно было на любой высоте и с любой скоростью. Но у автоматики такси была своя программа, и пилот не мог её изменить. Такси неспешно понесло пассажира к пилону метро, над которым горела видимая издалека буква «М».

Волгин попытался связаться с космолётчиками, и ему неожиданно отозвался неизвестный человек:

– Кто говорит? Где вы находитесь?

Голос был какой-то странный, шипящий, глотающий согласные, с таким акцентом обычно разговаривали жители африканских саванн, и был он насыщен такой воинственностью, что Волгин облился потом, уже не первый раз за прошедший день.

– А вы… кто?!

– Озуоше… дар геллах! Где вы находитесь? Говорите!

– В… – Рай-Бо хотел назвать город, но вовремя спохватился. – Это частная линия связи, каким образом вы начали эксплуатировать её?! Где Прасад Рама… э-э… второй пилот?!

– Вам всё объяснят, дар геллах! При встрече. Где вы скрываетесь? Говорите, вам грозит опасность!

Волгин почуял в голосе незнакомца злобное торжество и усилием воли выключил мобильный имплант. Вспомнился абонент скайпа – чужак, пришелец! Судя по всему, и говоривший по мобильному Прасада был пришельцем. Он не зря пытался разговорить Волгина, чтобы установить координаты его местонахождения. А так как рации связи у космолётчиков были имплантированы в головы, с выходом на слуховой нерв и мыслесферу, то не оставалось сомнений, что Прасад мёртв.

Высоко в тучах над южной оконечностью города сверкнула искорка.

От дома Иннары до метро Жуковского было не больше пяти минут лёта, но Волгин понял, что не успеет добраться до транспортного узла. Его вычислили, а искорка означала выход вертолёта пришельцев по взятому во время разговора пеленгу.

– Садись! Аварийно!

– Но вы дали маршрут… – начал киб.

– Вниз! – рявкнул Волгин, не соблюдая правила приличия, вертя головой во все стороны. – Я меняю маршрут! Чрезвычайные обстоятельства!

Антиграв послушно спикировал на лесную полосу, исчерченную тропками для пешеходных прогулок, опустился на край поляны, в центре которой располагалось ослепительно-белое здание колумбария.

Волгин выскочил из машины, крикнул пилоту:

– К метро! На форсаже! Вопрос жизни и смерти!

Жёлтый «Фольксваген» свечой рванул в небо, понёсся к скоплениям зданий города. И тотчас же за ним кинулся прозрачно-металлический силуэт хищной птицы, в которую превратилась искорка. Преследователи купились на этот незамысловатый манёвр.

Волгин выдохнул застрявший в груди воздух, расслабился, успокаивая сердце, но в голову толкнулась мысль, что охотники могут проверить, зачем такси садилось у колумбария, и он бросился по дорожке глубже в лес, не обратив внимания на табличку древнего указателя населённого пункта на столбике: «Брендевка. 300 м».

Команда. Старт в неведомое

Морев оставил трёх бойцов отряда в ротонде наверху, собрал остальных в главном зале центра управления хроносдвигом и начал допрос «языка», которого все рассматривали с любопытством и настороженностью, но без неприязни и тем более ненависти.

Перед этим переоделись в новые «Ратники» и теперь почти не отличались от пленника, особенно – после надевания шлемов, превращавших людей в «терминаторов».

Разговор с пленником принёс много новых открытий.

Во-первых, он оказался посланцем правителя воррихо, которого соотечественники называли Всевышним. Посланцу поручили смонтировать генератор хронопетли (так его слова перевела Марьяна), который должен был внедрить в общее хронополе Земли сгусток-вирус иного времени, после чего по создавшейся хронопетле в коммандер подмосковного центра управления смог бы высадиться десант воррихо-спецназа и очистить весь комплекс от «партизан», то есть от команды Морева.

При этом посланец Всевышнего был очень молод, буквально не старше двадцати лет, но судя по уверенности, с какой он себя вёл, специалистом в хронотеории он был отменным, иначе правитель воррихо не обратил бы на него внимание. Об этом он похвастался сам – с небрежной важностью «отмеченной властью персоны». Звали его ИсКр, что в переводе на русский означало Исключительно-Креативный (опять же – в переводе Марьяны), и чем-то он здорово походил на Эдуарда, в особенности – уверенностью в своей значимости и детской непосредственностью. Во всяком случае, что он пленник, ИсКр забыл уже через пару минут допроса.

Разумеется, место оператора центра ему не доверили, поэтому он какое-то время возмущался, пока не получил подзатыльник от Дылды, после чего присмирел и уже не рвался за пульт, превратившись в консультанта Эдика. Ему же принадлежала и фраза, развеселившая весь отряд «партизан»:

– Сентком – Центр управления хроносдвигом надо было сооружать на другой базе, не в России, история которой говорит о вольнолюбивости её народов. Решение Всевышнего соорудить центр вблизи столицы России было ошибкой.

Послушав разглагольствования юного оператора воррихо об идеологии хроносдвига и его последствиях, Морев перевёл беседу в практическую плоскость.

– Спросите у него, – посмотрел он на Марьяну. – Он может запустить наш коммандер?

ИсКр красноречиво закивал; человеческого в нём было больше, чем драконьего, несмотря на физические отличия, иные пропорции лица и наличие третьего глаза.

– Сработала система безопасности, – затараторил он, глотая слова и буквы, так что пришлось останавливать оратора и заставлять повторять речь. – Линия связи с сетью хронотрансляторов сохранилась. Я могу оттестировать управляющий контур и включить коммандер в сеть.

– Это и я смогу сделать, – пренебрежительно проворчал Эдуард. – Пусть не распускает слюни. Его дело – подсказать.

– Второй вопрос: мы можем попасть в его время, причём в определённую точку на поверхности Земли?

Марьяна перевела. ИсКр ответил:

– Хронокапсула с коммандером перемещается только по созданной сети трансляторов.

– Что это означает?

– Мы сможем выйти либо в узле главного центра управления хроносдвигом, который находится в Сквам-О, либо в каком-нибудь из других трансляторов, но не в любой точке пространства.

– Нам и не нужно в любую. Машина хроносдвига имеет такой транслятор?

– Она и есть транслятор, точнее, реперный задатчик хронополя.

– Значит, мы отсюда сможем попасть внутрь неё?

– Вполне. – Пленник чисто человеческим жестом почесал затылок. – Надо сделать расчёт.

– Сделаем, – пообещал Эд.

– А не заведёт он нас, как Сусанин, ещё глубже в прошлое? – проговорил Дылда с сомнением. – Не нравится мне его рожа.

Морев посмотрел на Махлина.

– Что думаешь?

Лейтенант пожал плечами.

– Вряд ли этот парнишка бросится на амбразуру, спасая своих. С другой стороны, как говорил один физик, не стоит возвращаться в прошлое, там уже никого нет.

– Есть, – возразил Эдуард.

– В таком случае возникает парадокс «убитого дедушки»…

– Не отвлекайтесь, – сказал Морев.

Дина, на лице которой читался неподдельный интерес к теме разговора, приблизила губы к уху Артёма:

– Я тоже не понимаю… разве можно изменить то, что уже свершилось?

– Можно, – услышал её голос компьютерщик. – Насколько я понял теорию хронопроцесса, система хроносдвига в возбуждённом состоянии представляет собой генератор виртуальных возможностей будущего. То, что происходит на Земле, является виртуальным процессом. Его можно изменить в любой момент. – Эд почесал за ухом с такой же непосредственностью, с какой чесал затылок пленник. – Что мы и делаем.

– Объясните на пальцах, – нахмурился Морев.

– Одним своим присутствием мы реализуем тот или иной варианты реальности. Что мы сделаем, то и будет.

– Подождите… – пробормотал Артём, поймав давно стучавшуюся в голову мысль.

Все посмотрели на него, даже трёхглазый ИсКр.

– Я подумал… если наша капсула… центр управления… переместится в другое время… на её место могут прислать другую?

Взгляды присутствующих скрестились на твёрдом лице капитана.

– Переведите ему, – потребовал он.

Марьяна, запинаясь, подыскивая термины, мешая русские, английские и китайские слова, передала пленнику идею Артёма.

– Такая опасность существует, – снисходительно ответил молодой воррихо. – Даже при занятой камере перехода можно послать в ту же пространственную зону любой объект, потому что в момент перехода сформируется параллельная камера.

– Что? – жадно переспросил Эдуард. – Параллельная?

– Мне так послышалось, – виновато сморщилась девушка. – Может, не параллельная… дополнительная… чтобы не произошло пересечения…

– Понял! – возликовал Эд. – От общего объёма хронопередачи отпочковывается пузырь, куда и выныривает перемещаемый объект! В этом случае столкновения с находящимся в узле другим объектом не происходит. Так?

Марьяна неуверенно кивнула.

Эдуард, сидевший за пультом, в то время как остальные стояли, оглянулся на Морева.

– Странно, что эти уроды не послали к нам спецназ, пока мы обживались.

Морев окаменел.

– Чёрт! Вы правы! Махлин!

– Вольнов, Синенко, в транспортный отсек!

Сержанты, вооружённые бластерами и автоматами, выбежали из зала управления.

– Придётся оставить кого-то здесь, в транспортном терминале, – сказал Эдуард, устало потягиваясь. – На случай, если родичи этого малого пошлют-таки спецназ.

– Начинаем готовиться, – принял решение Морев. – Идём в прошлое, туда, где стоит машина хроносдвига, нейтрализуем всю сеть… – Он замолчал.

– А дальше? – поинтересовался Махлин.

– Дальше будет видно. – Капитан изобразил усмешку. – Не договоримся с правителями воррихо – уничтожим машину. Вместе с главным центром…

В зале стало тихо. Бойцы оценивали сказанное в шутку, украдкой переглядываясь. Потом захохотал Дылда:

– Правильно, командир! Отличная идея! Чего с ними церемониться? Они не спрашивали у нас согласия на переселение…

Все задвигались, зашумели, чувствуя странное облегчение, по лицам мужчин пробежали улыбки. И только Эдуард скептически скривил губы:

– Хватило бы силёнок…

На подготовку коммандера к запуску потребовалось больше часа. Эдуард не захотел уступить кресло оператора пленнику, и Морев его поддержал. Поэтому учиться управлять комплексом пришлось со слов ИсКра в переводе Марьяны, уже начавшей уставать, что замедлило процесс обучения.

За это время Артём и Дина успели побродить по этажам пирамиды, посидели вместе с компанией Махлина в «столовой» центра, использовав по банке тушёнки из привезенного с воли запаса, и разделили банку сгущёнки на двоих. Запили водой из прозрачных бутылок в форме параллелепипедов. Вода воррихо ничем не отличалась от той, что пили «нормальные» люди, разве что не имела никакого вкуса.

Удалось воспользоваться и душевой кабиной, что благотворно подействовало на настроение Дины и самого Артёма.

Ренат с ними не пошёл. Марьяна осталась в зале вместе с Эдом и его визави, и снайпер не захотел оставить её одну в такой компании. Чувствовалось, что парень увлёкся переводчицей всерьёз и не собирается отходить от неё ни на шаг. Какие чувства испытывала сама Марьяна, догадаться было трудно, так как в присутствии бойцов Морева она никак не выделяла Рената среди других.

Увидев, что все вернулись «с экскурсии», Морев снова собрал отряд, намереваясь окончательно утвердить план дальнейших действий. Последним в зал заявился сержант Сомов, который, как оказалось, просто уснул в «кают-компании» комплекса.

– Разобрались? – сипло осведомился он, глядя на азартно спорящих у пульта ИсКра и Эдуарда.

Махлин оглянулся, прижал палец к губам, и сержант сконфуженно спрятался за его спину.

– Внимание! – сказал Морев (Дылда стукнул компьютерщика по «рыцарскому» плечу, призывая к тишине). – Расклад такой. Машина отлажена, шанс застать воррихо врасплох есть. Через пять минут стартуем в мезозой. Здесь останутся Турчинский, Чумак и Тимофеев. Из гражданских – Эдуард и, – капитан посмотрел на Артёма и стоявшую рядом Дину, – вы.

Кровь ударила в лицо.

– Почему… я?!

Дина успокаивающе положила руку на сгиб локтя Артёма.

– Потому что здесь вы принесёте больше пользы, – бесстрастно ответил Морев. – К тому же неизвестно, где ситуация сложится хреновее, в прошлом или здесь, в нашем времени. Не факт, что сюда не сунутся чистильщики воррихо. И с лётчиком вы на короткой ноге, на вашу просьбу помочь он откликнется скорее. Ещё вопросы есть?

Усилием воли Артём остановил рвущиеся с языка возражения.

– Нет.

– Вот и славно. Я бы и вас оставил… – Морев глянул на Рената, лицо которого отразило бурю вспыхнувших противоречивых чувств, – но вы хороший снайпер, пойдёте с нами, если не возражаете.

Ренат уловил весёлый взгляд Марьяны, сделал невозмутимое лицо.

– Не возражаю. Мне бы снайперку…

– Винтарь мы взяли, крупнокалиберный «Ассасин», стреляли из него?

– Да… н-нет, но разберусь.

Взгляд Морева отразил сомнения, но вслух он ничего не сказал, нашёл глазами командира отделения.

– Лейтенант, инструктаж боевому охранению, старший группы – Репин.

– Есть.

Бойцы направились к выходу из зала.

Артём остался на месте. В душе он позавидовал Ренату, принятому в команду равным остальным бойцам, с другой стороны – понимал, что капитан прав, и кому придётся тяжелее – десантникам в мезозое или остающимся в центре управления, предвидеть было невозможно.

Морев подошёл к пультам.

– Справитесь?

Компьютерщик оглянулся; у него блестели глаза; он находился в своей стихии.

– Без проблем. Ничего сложного, главное – знать принципы работы их девайса, а вообще их компы мало отличаются от наших квантовых, я уже говорил.

– В таком случае отправляйте группу. Мы спускаемся в стартовую камеру.

Вернулся Махлин.

– Инструктаж проведен. Двое будут охранять вход в комплекс снаружи, Тимофеев останется в транспортном отсеке.

– Одного на контроле терминала маловато.

Лейтенант посмотрел на Артёма.

– Присоединитесь?

– Да, конечно, – поспешно ответил молодой человек.

– Ну и славно, – повторил Махлин интонации Морева. – Вперёд, парни!

Отряд натянул шлемы и потянулся к выходу из зала, провожаемый глазами остающихся.

ИсКр не сразу понял, что от него требуется, Марьяна объяснила ситуацию, и Дылда подтолкнул пленника в спину:

– Топай, динозавер.

Зал опустел.

Дина улыбнулась под взглядом Артёма.

– Не переживай, мы ещё побываем в прошлом.

– Обидно…

– Не будь занудой, наоборот, нам доверяют, мы теперь ответственные за возвращение ребят. И вообще, на самом деле Вселенная тобой дорожит, чтобы ты не пропал зря.

– Вселенная, – ответно улыбнулся он. – Лучше бы это был ангел-хранитель. Вселенной всё равно, что будет со мной… с нами.

– Мне не всё равно!

Артём оглядел зардевшееся лицо девушки со сдвинутыми бровями, несколько мгновений молодые люди тянулись друг к другу, потом послышался голос Эдуарда:

– Эй, влюблённые, хватит обниматься, идите сюда, помогать будете.

Артём очнулся, взял Дину за руку, и они поспешили к пульту управления.

Транспортный отсек комплекса, занимавший весь нижний этаж пирамиды, по-прежнему был загромождён обломками воррихо-вертолётов и разнообразных конструкций. Аппаратные стойки вокруг чашеобразной зоны приёма большегабаритных объектов также были повреждены, и о приёме грузов через этот основной терминал речь не шла. Ни воррихо-транспортники из своего времени не могли послать сюда технику, ни люди отправить к ним свою посылку. Однако портал поменьше, в дальнем углу зала, принимавший и отправлявший «живые грузы» – пассажиров и воррихо-спецназ, хотя и был усыпан обломками, но, судя по уцелевшим стойкам, находился в рабочем состоянии. Подходы к пирамидальной камере хроноперехода очистили от искорёженных балок, рваных металлических листов и прочего мусора, связались с Эдуардом.

– Я вас вижу, – сообщил оператор. – Занимайте места в камере согласно купленным билетам. Комп даёт добро на запуск.

Морев повернулся к пленнику:

– Как он оценивает наши шансы? Мы правильно рассчитали посыл?

Марьяна обменялась с ИсКром, лицо которого горело нечеловеческим энтузиазмом, несколькими фразами.

– Он говорит, что линия может ветвиться из-за девиации частоты передачи, но он сделал всё правильно.

– Что значит – может ветвиться?

Марьяна перевела вопрос капитана, выслушала ответ.

– Существует закон: будущее ветвится на столько вероятностных вариантов, сколько заложено в каждом мгновении. Абсолютной точности перехода добиться невозможно, машина хронопереноса либо гарантирует выход в определённую точку пространства, либо в определённый момент времени, но не одновременно.

– Принцип неопределённости Гейзенберга, – хмыкнул Махлин.

– Объясни.

– Я понял так, что перемещение во времени контролирует тот же закон, который описывает состояние элементарных частиц, в частности – электрона. Поэтому существует разброс в координатах выхода.

– Как же воррихо обходят этот закон?

– Они создают реперную сеть хронотрансляторов, которые жёстко привязаны и к месту в пространстве, и к определённому моменту времени. Кстати, Мари, спроси у него, как они определяют первоначальный выход? Посылают машину в будущее наобум, куда вынесет?

– Сначала посылаются зонды, – ответил ИсКр (губами Марьяны) с фамильярной важностью; он почувствовал свою необходимость и значимость. – Потом там возводится хронотранслятор.

– Понял, – кивнул Морев. – Надеюсь, мы попадём куда надо. Размещаемся.

Расположились в тесной камере, прижавшись друг к другу. ИсКр вёл себя спокойно, уверенно, не придавая никакого значения тому обстоятельству, что он пленник, и эта его уверенность передалась остальным десантникам.

Ренат, считая, что никто не видит, тихонько сжал пальцы Марьяны, стоявшей вплотную, лицом к нему, и почувствовал ответное пожатие. Сказал почти неслышно, касаясь губами уха девушки:

– Не бойся… мы это уже проходили.

– Успокоитель, – фыркнула она. – Побрился бы лучше, как все, – колешься.

Он и в самом деле решил оставить кольцевую бородку в отличие от Артёма, и по его мнению, бородка ему шла.

– Хорошо, как только вернёмся.

– Внимание! – раздался откуда-то сверху, из скрытых динамиков, голос Эдуарда. – Начинаю отсчёт.

Свет в камере медленно померк, стало темно, однако голос оператора был слышен хорошо:

– Пять, четыре, три, два, один…

Ренат почувствовал, что пол под ним проваливается, ахнула Марьяна, и сознание погасло, как пламя свечи от дуновения ветра.

Возвращение памяти и способности мыслить длилось чередой вспышечных ощущений: невесомость – бездна под ногами – удар по всему телу мягкой «тигриной» лапы – огонь в лицо – шипение пара – и затихающий гул крови в голове.

Рената шатнуло, но он устоял.

Удержались на ногах и десантники; всего в камере находились десять человек и один воррихо – ИсКр, который перенёс хронобросок совершенно спокойно.

В тесном пирамидальном склепе было по-прежнему темно, и Морев спросил:

– Что дальше? Как нам выйти?

– Должна сработать автоматика, – неуверенно ответила Марьяна после общения с пленником.

– Приготовились! – скомандовал капитан.

И тотчас же в ребристой стенке камеры протаяло отверстие, голубоватое сияние ударило в глаза десантников, размывая детали помещения, в котором они оказались.

Это был другой терминал, причём знакомый по очертаниям гнутых стен, рядам отверстий, решёток и выступов. И принадлежал он…

– Транслятор! – догадался лейтенант.

– Круговая! – бросил Морев.

Бойцы метнулись к стенам терминала, готовые открыть стрельбу в случае нападения, но вокруг царила тишина, никто не прорывался в камеру хроноперехода, никто не угрожал пассажирам и не диктовал им условия сдачи в плен.

Махлин оглянулся на ИсКра.

– Где мы?

Пленник вышел из камеры, свернул шлем на затылок, поднял голову.

– Ми шицхе ЭйЭй, кохорт текан, открыватя машанг!

– Занятный язык, – удивился Дылда.

Марьяна, запинаясь, перевела:

– Я эмиссар… какого-то ВВ… группа спецназначения… открывай!

Зашипело, в стене между выпуклыми щитами возникла быстро расширяющаяся щель. Она ещё не успела превратиться в проём двери, как в неё один за другим шмыгнули сержант Репин и Сомов. Затем то же самое проделали остальные бойцы. Последними помещение терминала с камерой хронопередачи покинули Морев, Дылда с ИсКром и Ренат с Марьяной.

Камера была окольцована коридором, освещённым синеватыми квадратиками в потолке. Стены коридора справа щетинились множеством лючков, створок, решёток и выступов, стены слева были шершавыми на вид и пустыми, без единой щёлочки или выпуклости. По сути, это была стена самого хронотранслятора, защищавшая его от внешней среды.

– Не похоже, чтобы это была машина хроносдвига, – сказал Махлин, оглядываясь.

– Нет, это не машина, – ответила Марьяна, – один из обычных трансляторов.

– Куда же мы вышли?

– Он не знает, надо пройти к терминалу управления.

– На каком этаже?

– Выше.

– Вперёд! – сказал Морев.

Бойцы метнулись по коридору влево и вправо, ища лестничный пролёт. В одной из ниш заметили лестницу.

– Сюда, товарищ капитан.

– Двое наверх!

Махлин и Репин бесшумно поднялись по винтовой лестнице, исчезли из виду. Через минуту спустился лейтенант.

– Там такой же коридор и двери.

Морев жестом послал отряд наверх.

Последними поднялись Ренат, Марьяна и он сам.

Их ждали.

Коридор практически ничем не отличался от нижнего, лишь наружные его стены имели тридцатиградусный наклон. С такой геометрией бойцы Морева уже сталкивались во время первого знакомства с воррихо-архитектурой и никакого интереса к ней не испытывали.

Но без стрельбы не обошлось.

ИсКр долго препирался с операторами комплекса, у которых возникли сомнения в его полномочиях, и Морев дал знак Махлину подключить другие аргументы.

Двух выстрелов из нарукавных излучателей оказалось недостаточно, чтобы выбить дверь в помещение за ней, и Махлин выстрелил в дверь из гранатомёта, сделав из неё пузырь. После чего выбить этот пузырь выстрелами из бластеров оказалось просто.

В небольшой зал ворвались десантники и мгновенно уложили двух перепуганных операторов комплекса на пол. ИсКр занял место одного из них, пробежал пальцами по сложной двухуровневой клавиатуре пульта, пообщался с компьютером центра и внезапно застыл, вперив все три глаза в бегущие по вспыхивающим виртуальным экранчикам строки сообщений.

– Шерт!

– Что он сказал? – осведомился Морев.

– Не понимаю… – растерялась Марьяна.

– Наверно – чёрт, – предположил Махлин.

Дылда нажал мощной дланью на шею пленника.

– В чём дело?

Видеостолб перед пультом управления разгорелся голубоватым сиянием и показал опушку леса, стеклянные башни над ним и струи облаков, уносящиеся к горизонту. Пейзаж был настолько привычным, земным, знакомым, что Дылда присвистнул.

– Мама родная! Это мезозой?!

Морев повернулся к переводчице.

Девушка быстро заговорила с оператором.

Сидевший в ступоре ИсКр опомнился, снова побежал длинными зеленоватыми пальцами по клавиатуре.

Пейзаж в глубине видеостолба изменился, камера как бы поднялась выше, стали видны массивы далёкого города, отдельные строения в виде куполов необычной формы, световые столбы, уходящие вертикально вверх и исчезающие в облаках, дороги… и ни одного летательного аппарата! Да и по дорогам, судя по всему, никто не ехал, хотя машины на них стояли, образуя непонятный хаотический рисунок, будто их пассажиры внезапно исчезли, и оставленные сами себе автомобили остановились в самых неожиданных сочетаниях.

ИсКр проговорил изумлённо: Ха! – и снова замер.

– Ты чего?! – грозно спросил Дылда, поднимая руку.

Махлин остановил его.

Оператор совсем по-человечески шмыгнул носом, облизнул губы, с прежним изумлением мотнул головой, находясь в трансе, потом что-то проговорил.

– Похоже, мы попали в карман, – перевела Марьяна.

– Какой ещё карман?!

– Он говорит – эффект хронопаузы…

– Точно, мы такое уже проходили, – сказал Махлин. – Помните, шатались по другим тысячелетиям?

– Мы же направлялись в мезозой…

– Значит, произошёл какой-то сбой.

– Причина? – коротко спросил Морев.

Марьяна заговорила с пленником.

– Он не знает… ему надо время на анализ.

– Но мы сможем вернуться обратно?

– Он не уверен.

Дылда всё-таки треснул пленника по затылку. Морев посмотрел на него сердито, и сержант пробурчал:

– А чего он лыбится?

ИсКр и в самом деле не чувствовал себя виноватым, хотя после подзатыльника немного потускнел.

– Он постарается, – перевела Марьяна его торопливую скороговорку.

– Нам необходимо попасть в его время, причём желательно – сразу в машину хроносдвига.

– Если хочет жить, – грозно добавил Дылда.

– Сержант! – одёрнул его Морев.

Дылда вытянулся, поедая командира преданными глазами.

– Прошу прощения, товарищ капитан.

– Следи за ним… молча.

– Слушаюсь!

– Почему не видно людей? – кивнул Морев на видеостолб. – Дома ведь не повреждены.

Короткие переговоры.

– Он не понимает, что произошло. Может быть, население этой эпохи тоже сброшено в прошлое.

– Каким образом? Сбросили же нас! Планета осталась пустой. Кого ещё можно сбросить? В какое вообще время мы попали?

Марьяна беспомощно пожала плечами.

– Не знаю.

– Пусть выясняет.

– Смотрите-ка, – вдруг заволновался Репин, показывая на видеостолб. – Кто-то бежит… человек!

Бойцы обступили пульт управления.

Прекрасно разбиравшийся в своей технике ИсКр кинул руку на пульт, камера комплекса, установленная скорее всего на мачте, повернулась, фигура бегущего человека стала видна лучше.

– Лётчик, что ли? – пробормотал Сомов.

Костюм на бегущем действительно походил на лётный комбинезон, хотя крой его был необычным, как и сочетание цветов и нашивок.

– Орёл! – воскликнул Дылда, показывая на предплечье мужчины. – Двуглавый!

– Трёхглавый, – возразил Махлин.

Действительно, шеврон на рукаве обтягивающей торс беглеца курточки напоминал символ российской государственности, но орёл был и в самом деле не двуглавым, а трёхглавым.

– Куда нас занесло, чёрт побери?!

– Потом разберёмся. Махлин, Вольнов, Сомов – на контакт! Приведите его сюда. Марьяна, скажите нашему другу, пусть откроет наружный люк.

ИсКр понял, дал команду компьютеру.

– Жунбей.

– Что?

– Он сказал – готово.

– Где выход?

От видеостолба отслоился небольшой экранчик, показал кольцевой коридор. ИсКр ткнул рукой в пол.

– Фёст джибе.

– Внизу, – понял Махлин. – Пацаны, за мной!

Троица исчезла.

Через пару минут видеостолб показал выбравшихся наружу десантников. Беглец за это время успел преодолеть около двухсот метров и приблизился к транслятору. Бойцы бросились ему наперерез. И в этот момент оператор возбуждённо залопотал на своём языке, тыкая рукой в видеостолб.

– Аэролёт!

В небе над лесом сверкнуло, показалась мчавшаяся к пирамиде транслятора бликующая металлом капля.

– Дьявол! – напрягся Морев. – Лейтенант, воздух!

Никто ему не ответил, рации «Ратников» не могли пробить защитные слои корпуса транслятора, но Махлин был опытным оперативником, способным контролировать и ситуации посложней, поэтому появление противника не застало его врасплох.

Было видно, как один из «терминаторов» сбил бегущего человека на землю, а остальные, останавливаясь, дружно разрядили бластеры в пикирующую на них «хищную птицу» с прозрачным от скорости пропеллером на спине.

Огненные сгустки ударили точно – в клюв и левое крылышко воррихо-вертолёта. Машину подбросило, и в её днище вонзился клубок огня – это сделал выстрел третий десантник; похоже, это был Дылда.

«Хищник» отвернул, разворачиваясь вокруг оси, но повреждения аппарата были серьёзными, его начало болтать в воздухе с крыла на крыло, после чего он свалился в штопор и пропал за деревьями. Через пару мгновений над лесом вырос веер огня и дыма.

– Репин, Калачёв – встретить!

Двое бойцов выскочили из зала.

Видеостолб отразил маневры встретивших беглеца десантников: бежали они зигзагами, как при атаке объекта, имеющего вооружённых защитников, не выпуская из виду небо и лес вокруг, пока не скрылись из поля зрения видеокамеры. Через пару минут все четверо и двое посланных за ними бойцов ворвались в зал управления.

– Задание выполнено, товарищ капитан! – доложил Махлин.

Пленник, выглядевший больше обалдевшим, чем испуганным, дёрнулся, увидев в зале с десяток «терминаторов», но, рассмотрев нормальные человеческие лица, приободрился.

– Кто вы?!

Вопрос прозвучал на чистом русском языке, что озадачило всех присутствующих. Не обратил на это внимание только Махлин.

– Свои, – ответил он с улыбкой.

Взгляд мужчины (лет тридцать, не больше, определил Ренат) метнулся по лицам снимающих шлемы бойцов, зацепился за ИсКра, сидевшего за пультом. Прозрачно-серые глаза незнакомца стали большими, потемнели.

– А это… кто?!

Морев вышел вперёд.

– Успокойтесь, всё в порядке. Я командир группы антитеррора «Рысь», майор Морев, двадцать первый век. Этот тип – наш пленник, воррихо, один из тех, кто пытается освободить место под солнцем своему народу, образно говоря. Его соотечественники живут в прошлом, время – конец мелового периода мезозойской эры. Кто вы?

– Астронавт… командир космолёта «Расёмон». – Говорил незнакомец действительно по-русски, но по более длинной фразе призраком прошелестел лёгкий «азиатский» акцент. – Штабс-капитан Рай-Бо Исиро Волгин.

– Исиро? – поднял брови Махлин.

Волгин посмотрел на него, но не ответил.

– Век? – уточнил Морев.

– Что?

– Какой сейчас век?

– Седьмой… после Исхода, – ответил пересохшими губами Волгин, внезапно осознавая смысл вопроса.

Наше время. Один за всех, все за одного

Запуск группы десантников прошёл успешно, камера пересыла пассажиров опустела, и Артём испытал огромное облегчение, словно проблема, вставшая перед ними, была уже решена.

– А как они вернутся обратно? – спросила Дина, вглядываясь в померкнувшее сияние видеостолба.

– С ними абориген, – отмахнулся озабоченный Эдуард, колдуя над клавиатурой пульта. – Теперь он отвечает за процесс.

– По идее они должны были бы тут же вернуться, – проговорил Артём задумчиво. – Или я чего-то не учитываю?

– Принцип неопределённости ты не учитываешь, – буркнул компьютерщик. – Лейтенант был прав, процесс перемещения во времени подчиняется закону Гейзенберга.

– Вы о чём? – сморщилась девушка.

– Не имеет значения, сколько наши парни проведут времени в прошлом, – сказал Артём. – Машина может перебросить их в наше время в любой момент.

– Не в любой, – возразил Эдуард.

– Почему?

– Потому что этот мальчишка-воррихо утверждал, что мы имеем дело не с обычной машиной времени. Можно перемещаться только туда, где стоит финиш-камера.

– Ретранслятор?

– Ну, ретранслятор.

– Тем более выход можно контролировать с точностью до секунды, раз пространственная привязка уже создана.

Эдуард осоловело посмотрел на спутника, не раз спасавшего ему жизнь, опустил руки, глядя перед собой остановившимся взглядом.

– Не хочу спорить… хотя скорее всего ты не прав… Мне надо отлучиться. Где тут у них туалет поблизости?

– Я провожу, – подошёл сержант Тимофеев. – Вы со мной или на периметр?

Речь шла о дежурстве, назначенном капитаном: выход из пирамиды охраняли Турчинский и Чумак, в транспортном отсеке должны были остаться ещё двое, на случай выхода чистильщиков воррихо. Одного человека для этой цели действительно было недостаточно.

– Прогуляюсь наверх, – отбросил колебания Артём, торчать в душном транспортном терминале не хотелось, – попробую связаться с лётчиком и присоединюсь к вам.

– Договорились. – Сержант увёл спотыкающегося, окончательно расслабившегося Эдика.

– Устал, – посочувствовала ему Дина, провожая компьютерщика взглядом. – Столько времени просидел за пультом в одной позе.

– Он фанат, – усмехнулся Артём. – Хлебом не корми – дай доступ к клаве. Ну что, пойдём, подышим свежим воздухом?

Девушка кивнула, и они выбрались из пирамиды хронотранслятора в коридор, ведущий к шахте, потом по лестницам поднялись в ротонду, где расположились часовые, Турчинский и Чумак.

На усадьбу Хуснутдиновых, на весь посёлок Брендевку опустился вечер, тихий и тёплый. Солнце скрылось за стеной деревьев, окружавших посёлок, из лесных зарослей доносились птичьи трели, как ни в чём не бывало куковала кукушка. И сквозь этот мирный естественный гомон слышались иные звуки, редкие, но неприятные: металлические стуки, взвизги, лающие голоса пришельцев из мезозоя, пришедших в себя после прорыва отряда Морева и стягивающих уцелевшие силы к усадьбе.

– Полезут скоро, – недобро проворчал черноглазый Чумак.

– Не полезут, – возразил здоровяк Турчинский. – Мы им хорошо по зубам врезали. Пока перегруппируются, пока дождутся подкрепления…

– Думаешь, дождутся?

– У них нет других вариантов. Они зависли и постараются сделать всё, чтобы нас уконтропупить. Вряд ли это удастся сделать быстро, «язык» уверял, что они добирались к нам из резервного центра в Китае, так что время у нас есть.

– Вдвоём нам не отбиться.

– Вчетвером, – запальчиво возразила Дина, тут же смутившись.

Сержанты обменялись взглядами, но спорить не стали.

– Хоть бы нашим удалось опередить уродов, – примирительно сказал Турчинский.

Артём поправил браслет айкома, с замиранием сердца набрал номер телефона Павла Степановича.

Лётчик не отвечал долго, несколько минут, но голос у него был бодрый, и Артём, услышав этот суховатый надтреснутый говорок, едва не заорал в экранчик коммуникатора:

– Павел Степаныч, дорогой, рад слышать! Где вы?

– Всё там же, на аэродроме, – сообщил лётчик. – Сижу в капонире, обложился оружием, в случае чего дам бой супостатам. А вы где?

– Держим оборону коттеджа, ждём возвращения десанта. Наши ребята ушли в мезозой, попытаются остановить экспансию.

– Бог им в помощь! А если они не вернутся?

– Вернутся! – как можно более убедительно заверил лётчика Артём. – У них большой опыт сражений с воррихо, да и командир – профессионал, каких мало.

– Дай бог ему здоровья. – Павел Степанович помолчал. – Звоните, если уроды попрут на усадьбу, подсоблю.

– Вы и так здорово нам помогли, не надо больше рисковать.

– Это не вам решать. Бить надо тех, кто посягнул на нашу землю. Я тут давеча дозвонился до части… там остался ещё один лётчик, командир звена Су-тридцать пятых, майор Летяго.

– Знаковая фамилия, – невольно улыбнулся Артём.

– Я ему всё объяснил, он готов присоединиться. Так что считайте, что у нас есть два фронтовых ударных истребителя.

– Разве ваши самолёты на аэродроме уцелели?

– Эти идиоты уничтожили только те, что я запустил на поле. Остались нетронутыми «сушки» в капонирах и «пятидесятый» в ангаре.

– Понял, это здорово. Но всё равно не раскрывайтесь без надобности, может, всё обойдётся без стрельбы. «Вертушки» над вами не летают?

– Крутилась парочка час назад, но сейчас тихо.

– Удачи!

– Вам того же. – Голос лётчика в наушнике пропал.

– Живучий старикан, – с уважением сказал Турчинский.

– На таких вся армия держится, – сделал вывод Чумак.

– Он не старикан, – качнул головой Артём. – Всего за сорок мужику. Нашего полку прибыло. Павел Степанович нашёл ещё одного неперемещённого в своей части, майора Летяго. В случае заварухи он присоединится к нам на Су-тридцать пятом.

– Тогда мы справимся с любой атакой, – обрадовался Турчинский. – Воррихо-вертушки хороши, но с нашей авиацией им лучше не тягаться.

Артём и Дина спустились вниз.

Бродить по закоулкам и коридорам ворриховской пирамиды не хотелось, несмотря на будоражащую душу тайну её создания и непривычные интерьеры, поэтому дальше «столовой» не пошли. Подкрепились консервами, напились воды, принесли одну бутыль Эдику.

– Чем занимаешься? – поинтересовался Артём.

Компьютерщик, нависший над пультом, выглядевший свежим и активным, будто не он полчаса назад готов был уснуть в любой позе и в любом месте, оскалился, не сводя глаз с мигающих экранчиков.

– Кручу кино. Жаль, Мари нет, а то я не всё понимаю.

«Кино» казалось абсолютно непонятным, оторванным от всего земного. Лишь изредка то в одном экране, то в другом возникали знакомые пейзажи – сельва, пустыни, придавленные коричневыми шапками смога здания. Потом чередой сменяли друг друга ансамбли каких-то геометрических фигур, конструкций, строений необычных очертаний, вантовые мосты и спирали.

Впрочем, и Эдику они были не понятны, так как он морщился, что-то переключал, посвистывал сквозь зубы и бормотал загадочные для непосвящённого фразы: чёртов шеринг пойнтс! Что ты высвечиваешь мне свой дурацкий скрипт? Я только хотел переинсталлировать метадату…

– Он не показывает, где сейчас наши? – спросил Артём.

– Сам пытаюсь узнать, – признался Эдуард. – Вроде бы понимаю, как оно работает, но этот свихнутый комп выдаёт не то, что мне нужно. И вообще, у меня нехорошее предчувствие. Видишь эту свечку?

Палец компьютерщика вытянулся к группе вертикальных огней над пультом.

– Вижу.

– Она была сиреневая, а стала красная. Это не к добру.

– Тут ещё есть красные…

– И все они загорелись, как только старт-камера бросила группу в хронотоннель.

Артём понаблюдал за огнями, пожал плечами.

– Надо было разбираться с цветом огней, когда здесь был «язык». Помощь нужна?

– Какая от тебя помощь? – небрежно отмахнулся Эдик. – Понадобишься, позову.

Дина виновато посмотрела на Артёма, словно это она с презрением оценила умственные способности друга.

– Посиди с ним, – предложил Артём, не обижаясь на спутника.

– А ты?

– Пойду к Тимофееву в терминал.

– Я с тобой.

– Идите, идите, голубки, не мешайте, – сказал Эдик, продолжая морщиться. – Я тут сам управлюсь.

Артём хотел дать остряку по шее, но вовремя остановился: это выглядело бы выражением мальчишеской обиды, в то время как Эд никого не хотел обижать, он так шутил.

По лицу Артёма Дина поняла его ощущения, собрала морщинки на лбу, и Артём прижал её к себе на мгновение.

– Не будем обижаться на него, голубка, он не изменится.

Девушка рассмеялась, чмокнула Артёма в щеку, и они оставили Эда наедине с воррихо-компьютером. Спустились на этаж ниже, но изучать его не стали: здесь было холодно и повсюду в коридорах и помещениях лежали трупы воррихо-солдат.

Если мы просидим в пирамиде пару суток, подумал Артём, они начнут разлагаться, и тогда по-любому придётся уходить отсюда. Вслух он, однако, свою догадку высказывать не стал, чтобы не расстраивать спутницу.

Сержант Тимофеев бродил по залу транспортного терминала и копался в обломках вертолётов и других машин, разбитых во время боя. Увидев гостей, он выбрался из какого-то смятого бака, помахал рукой.

– Я здесь.

– Чего ищете? – спросил Артём, озираясь; запахи в зале стояли неприятные: сгоревшего пластика, металла и крови, и находиться здесь не хотелось.

– Подсобрал оружие, – кивнул на кучу бластеров, ножей и пик-электроразрядников Тимофеев. – На взвод хватит. Тут много интересного валяется. Не хотите помочь?

– В смысле?

– Их «вертушки» имеют плазменные пушки большей мощности, чем нарукавные. Я собираюсь вытащить пару пушек из разбитых машин и направить обе на финиш-камеры. Тогда, если вдруг они заработают и в зал начнут десантироваться войска и техника, можно будет встретить их роскошным ударом.

Артём подумал, кивнул. В десант из мезозоя он не верил, Эдик утверждал, что большегрузный порт повреждён и не сможет функционировать. Но с другой стороны, никто не знал возможностей воррихо-технарей, и предложение сержанта лишним не казалось.

– Давайте попробуем. Если только сможем выстрелить.

– Позовём вашего приятеля, он разберётся.

Однако идею сержанта удалось осуществить только наполовину.

Излучатели плазменных «снарядов» были встроены в корпуса вертолётов намертво. Ни один из них вытащить из покорёженных машин мужчины не смогли. С великим трудом они развернули один вертолёт носом к грузовой финиш-камере, после чего вызвали Эдуарда, и он, методом тыка и с помощью мата, нашёл рукояти ручного управления излучателем. Опробовать систему не стали, побоявшись зацепить малый порт, через который ушла в прошлое команда Морева.

– Больше не отвлекайте, – уходя буркнул Эд, у которого явно испортилось настроение.

– Что-нибудь узнал? – в спину его спросил Артём.

– Не знаю… не уверен… эта ворриховская скотина талдычит одно и то же: «нонлинер шонгхи», – а что это означает, я не понимаю. Думаю, ничего хорошего.

Компьютерщик ушёл.

– Не застряли бы наши, – покачал головой Тимофеев. – Пора бы им уже и вернуться.

Артём промолчал. Ему тоже не нравилась ситуация, и с каждой минутой отсутствие отряда тревожило всё больше и больше. Было ясно, что десантники попали в какую-то передрягу, не в состоянии вернуться в своё время, но помочь им, оставаясь в родном двадцать первом веке, было невозможно.

– Отдохните, – посоветовал сержант. – Всё равно тут делать нечего. Если чистильщики воррихо до сих пор не смогли высадиться сюда, послав помощь через Китай, то не сделают этого вообще.

– Хорошо, – согласился Артём. – Сменю вас через пару часов.

Однако уже через полчаса события начали разворачиваться таким образом, что о дежурстве в транспортном зале пришлось забыть.

Не успели Артём с Диной расположиться в «кают-компании» центра, как их вызвал Эдуард:

– Быстро ко мне!

Прибежали, готовясь к худшему.

Видеостолб, видимый со стороны туманной колонной, растрескался на «стеклянные» зигзаги и показал пейзаж, видимый с высоты примерно полукилометра.

– Брендевка? – удивился Артём.

– Скорее всего, над посёлком висит их беспилотник, который передаёт изображение на центральный монитор. Я случайно наткнулся на этот канал. Но это Брендевка, без балды. Вот дом дяди Рената, вот колпак над шахтой, забор… а вот и наши предки-потомки, группируются на трёх улицах, видите?

Изображение в объёме видеостолба казалось искривленным и смазанным, всё-таки зрение трёхглазых воррихо отличалось от бинокулярного зрения людей, но всё же можно было разглядеть и дома посёлка, и два десятка механизмов на подступах к усадьбе Хуснутдиновых, и шевелящиеся под деревьями и у стен коттеджей группы «киборгов».

– Боятся приближаться, – с удовлетворением заметил Эдуард.

– Они что-то задумали, – неуверенно сказала Дина.

Артём некоторое время всматривался в копошение воррихо-солдат, решительно направился к люку.

– Я скоро.

– Что ты задумал? – догнала его Дина.

– Если эта банда полезет в усадьбу с трёх сторон, ребята наверху их не удержат.

– Мы им поможем?

– Оставайся здесь.

– Нет!

Артём остановился так резко, что девушка ткнулась ему в спину.

– Останься, там будет жарко.

– Не останусь, не уговаривай! Что будет, то и будет. Я с тобой!

Он внимательно оглядел решительное лицо спутницы, смягчился.

– Ты понимаешь, что можешь погибнуть?

– Мы все можем погибнуть! Но это не означает, что от всего надо прятаться. Не только от тебя зависит наше будущее, но и от меня тоже.

Он улыбнулся. Дина порозовела, но глаза не отвела.

– Я не права?

– Ты мне… очень дорога.

– Ты мне тоже!

Очень хотелось обнять девчонку и поцеловать, но времени на ласки не было.

– Держись рядом.

Дина сорвалась с места, обняла его, тут же отстранилась, как бы утверждая дистанцию.

– Я прикрою, если что.

Он скрыл усмешку.

– Кто же ещё? Идём.

Поднялись в ротонду, венчающую шахту.

Турчинский и Чумак деловито раскладывали у стен оружие: гранатомёт, два автомата, боеприпасы к ним, а также четыре дополнительных нарукавных бластера.

– Пробежались по территории, – довольно доложил Турчинский, вытирая пот со лба. – Подсобрали своё и чужое.

Артём осуждающе покачал головой.

– Вас же могли подстрелить.

– Да не видно никого, прячутся по щелям, вояки.

– Они готовятся к штурму.

– Откуда вы знаете?

Сквозь дыру в куполе Артём посмотрел на плывущие над посёлком облака, но воррихо-беспилотника не увидел.

– Эд нашёл доступ к их системе наблюдения, сейчас к усадьбе с трёх сторон подтягиваются «киборги».

Турчинский и Чумак переглянулись.

– Может, пугануть их для острастки? У нас осталось четыре гранаты для подствольников «калашей» и две – для гранатомёта.

– Вряд ли это их остановит, – с сомнением сказал Артём.

– Полезут – встретим, – показал желтоватые зубы Чумак.

– Позвони лётчику, – предложил Турчинский.

– Думал уже… но если его собьют…

– Мы на войне, и жертвы неизбежны. – Здоровяк-сержант посмотрел на Дину. – Вот девчонкам здесь не место, это точно.

– Я сама решаю, где мне быть, – вспыхнула девушка.

– Да я не в обиду, просто война – не женское дело.

Артём решился, включил айком:

– Павел Степаныч, приём, как слышите?

– Нормально, – ответил лётчик.

– У вас тихо?

– Пролетали «вертушки» где-то в стороне, с десяток, но сюда не заворачивали. А у вас?

– К сожалению, ситуация меняется, воинство воррихо не успокоилось, готовится к атаке. Понавезли каких-то «крокодилов», обложили усадьбу со всех сторон. Наверно, полезут ночью.

Павел Степанович помолчал.

– Много вас?

– Всего шестеро, считая и вашего знакомого – Эдика. Но его в расчёт брать нельзя.

– Девочка эта, Дина, с вами?

Артём покосился на спутницу, в свою очередь поглядывающую на него.

– Со мной.

– Значит, они готовятся к атаке, говорите?

– У них нет другого выхода, мы захватили их центр управления, программатор, главный компьютер.

– Я перезвоню. – Павел Степанович замолчал.

– Что он сказал? – поинтересовался Турчинский.

– Обещал перезвонить.

– На хрен ему напрягаться, – мрачно сказал Чумак. – Вообще удивительно, что мужик до сих пор жив. Наш спецназ давно зачистил бы аэродром.

– У воррихо не так много возможностей.

– Всё равно они долбаны!

Мяукнул айком.

– Слушаю, – встрепенулся Артём.

– Витя будет через полчаса, поднимает «сушку». Я подсоединюсь. Раздолбаем технику уродов к чёртовой матери, а там посмотрим.

Артём проглотил ком в горле.

– Вы… снова нас… спасаете.

– Как-нибудь сочтёмся, ждите. – Лётчик выключил связь.

– Поможет? – поймал взгляд Артёма Турчинский.

– Через полчаса здесь будут две «тридцать пятые сушки».

– Две?

– К нам присоединяется майор Летяго, командир звена, я говорил вам. Он гонит самолёт с базы.

– Классные ребята! Обоим памятники надо ставить.

– Пусть лучше остаются живыми.

– Это точно. Рома, не сходить ли нам в разведку?

– Лучше спуститесь к Эдику, – посоветовал Артём. – Сами увидите картину с камеры.

– Я сбегаю, – сделал шаг к обрыву шахты Чумак.

Но осуществить задуманное он не успел. Словно догадавшись о намерениях защитников коттеджа, командиры воррихо-спецназа отдали приказ идти на штурм.

Загудело с трёх сторон, завыло, загрохотало!

В дыры в заборе слева и справа всунулись жуткие конструкции, похожие на гипертрофированно увеличенных, собранных из металлических уголков, швеллеров и чешуй аллигаторов.

– Огонь! – рявкнул Турчинский, голос которого был почти не слышен в гуле и грохоте механизмов.

Все четверо, в том числе и Дина (молодчина, сориентировалась!), выстрелили из бластеров. Все четверо попали. Однако огненные плазменные клубки отскочили от гигантских морд «аллигаторов», будто мячики от стенки, не причинив им никакого вреда! Механизмы продолжали ползти вперёд, искря электрическими разрядами, урча и завывая, будто собирались сожрать всех и всё, что попадалось на пути.

Второй залп тоже ничего не дал, хотя срикошетившие от лобовой брони «крокодилов» огненные сгустки исправно искромсали остатки забора и обломки воррихо-вертолёта среди плодовых деревьев усадьбы. Морды ползущих тварей лишь изменили цвет с жёлтого на красный. Правда, после второго залпа они приостановились.

– Что за хрень?! – выругался Чумак. – Этих тварей ничего не берёт!

– Гранаты! – каркнул Турчинский.

Бойцы схватились за автоматы, дружно выстрелили из подствольных гранатомётов.

Артём от них не отстал: цапнул с пола заряженный «Ассасин», заряженный реактивной термобарической гранатой, выцелил третьего «крокодила» и выстрелил.

Все выпущенные гранаты не прошли мимо целей, но сильных повреждений «крокодилам» не нанесли. Посбивали кое-какие чешуи, погнули трубки и «кости». Механические твари лишь приостановились на пару секунд, затем снова поползли к шахте.

Со свистом и змеиным шипением над домами пронеслась вереница воррихо-вертолётов.

– Отступаем! – скомандовал Турчинский.

И в этот момент пришла помощь.

Недалеко за домами послышался низкий рык самолётных двигателей, обрушился на дома, где-то стали рваться ракеты.

– Наши прилетели! – радостно воскликнула Дина.

Ещё одна волна гула накрыла посёлок, и в ползущих «аллигаторов» вонзились огненные клинки, разрывая их на части. Во все стороны полетели обломки механизмов, камни, осколки ракет и раздробленные в щепу стволы деревьев.

Артём понял, что один Су-35 отвлёк «вертушки», завязал с ними бой, а второй атаковал наземные позиции противника, первым делом выводя из строя неведомые, грозного вида, ползущие машины.

Новая волна взрывов упала на посёлок, перекрывая далёкие крики и остальные звуки. Ракеты теперь кромсали соседние коттеджи и выжигали улицы, заставляя воррихо-солдат бежать куда глаза глядят.

– Получили, гады?! – ликующе возопил Чумак; рации «Ратников» были включены постоянно, и голос сержанта был слышен в наушниках хорошо. – Эх, сейчас бы ударить по всему их фронту! Никто бы не ушёл!

– Наши вернутся – ударим, – пообещал Турчинский.

Стрельба в воздухе начала стихать.

Затем послышался нарастающий вой, низко над деревьями показался самолёт, за которым тянулся хвост дыма. Исчез. Через несколько секунд раздался глухой удар, треск, серия отголосков.

– Сбили «сушку»! – горестно охнул Чумак.

– Павел Степаныч! – позвал Артём лётчика, холодея от мысли, что тот мог погибнуть.

Никто не ответил.

На посёлок спустилась пугливая тишина.

– Надо… посмотреть, – выговорил Артём, гипнотизируя руку с айкомом перед глазами. – Пока они не опомнились. Может, Степаныч жив…

– С ума сошёл? – оскалился Чумак.

– Я пойду один. – Артём взял автомат, сунулся в дыру в стенке ротонды.

– Я с тобой! – бросилась к нему Дина.

– Нет! – резко остановил он девушку. – Ты останешься! Прикроешь, если кто полезет. Я быстро!

Он метнулся через сад к остаткам забора, мимо одного из дымивших «крокодилов», бегло оглядел улицу, затянутую дымами, никого не увидел и побежал в ту сторону, куда улетел самолёт.

Кто-то догнал его. Он оглянулся на бегу.

– Спасатель хренов! – прохрипел Чумак. – Какого дьявола беспредельничаешь? Командир не для этого взял тебя в команду.

– Я сам себе командир. Не отставай.

Помчались изо всех сил, всматриваясь в мелькавшие по сторонам дымы и тени, готовые открыть огонь по любому подозрительному движению.

Наступившая ночь накрыла их своей спасительной темнотой.

Прошлое. Всевышний

Известие о провале спасательной операции и пропаже ИсКра, отправленного в будущее для монтажа дополнительного хроноконтура, привело Всевышнего в состояние острого раздражения. Мрачное предчувствие катастрофы не покидало его с момента совещания апостолов Великого Умирата, хотя прошло оно под его диктовку, и никто из них не посмел заикнуться о допущенных Службой переселения ошибках. Все хотели найти себе в будущем местечко получше и жаждали только одного – побыстрее пережить Переход. Но Сентком в пригороде Москвы захватили неадекватные россияне, посланная туда группа во главе с ИсКром была уничтожена, и теперь надо было срочно решать – добиваться ли Перехода в двадцать первый век или пойти дальше в будущее, чтобы избежать больших потерь.

Сеанс психоразгрузки с использованием углекислотной сауны, жриц любви и заказанного успокоительного сна помог мало. ВВ лишь перестал ощущать своё бессилие перед лицом обстоятельств, сосредоточившись на решении других важных проблем, которые множились день ото дня. К примеру, всё чаще на поселения воррихо нападали динозавры-фобеторы, по сути – соседи по планете, претендующие на место под солнцем, и эта проблема все больше досаждала Службе охраны. Действительно были правы соратники по мировому правительству, Двенадцать Равных, не знающих, чем занять себя до Исхода в будущее: из этих времён надо было бежать!

Вечером после отдыха ВВ вызвал к себе распорядителей Перехода. Была мысль заявиться в ЦУХС и заставить всех его сотрудников ходить на цыпочках, но эту идею он отверг. Лететь в ЦУХС смертельно не хотелось. В данной ситуации помочь решить возникшую проблему страх подчинённых не помог бы.

Распорядители – БУГОР и ТУХЛ – заявились в резиденцию Правителя минута в минуту. Рослый БУГОР выглядел почти бесстрастным, щуплый безволосый ТУХЛ умело натянул на лицо подобострастно-виноватую мину.

– Новости? – поднял на них суровый взгляд ВВ, не приглашая обоих сесть; сам он располагался в троноподобном кресле, способном защитить владельца от любого нападения.

– Мы подготовили ещё два десанта, Всевышний, – почтительно поклонился БУГОР.

– Я спрашиваю – новости есть?

Старший распорядитель потемнел, съёживаясь.

– Материки планеты зачищены, Триждывеличайший, – поспешил ему на помощь ТУХЛ. – Ликвидировано более двухсот пятидесяти тысяч неперемещённых особей. Осталась Россия…

– Не понял!

– Россия сопротивляется, – растянул губы в узкую горизонтальную щель БУГОР. – Почти в каждом городе собрались группы неперемещённых, хорошо знающих местность и способных воевать. Для их нейтрализации требуются дополнительные силы шонгхи.

– Разве дополнительные исламеры ещё не посланы?

Распорядители обменялись быстрыми взглядами.

– Посланы, Всевышний. Хотя в первую очередь нам надо освободить Сентком в пригороде столицы России.

– Так освобождайте! – стукнул ВВ громадной ладонью по подлокотнику трона. – Сколько я могу ждать?!

Распорядители усохли.

– Мы… э-э… делаем всё от нас зависящее, Триждывеличайший, – проблеял ТУХЛ. – Десанты вот-вот отправятся в двадцать первый…

– А если и они не справятся?

– Мы послали специально созданные на этот случай автономные передвижные компенсаторы. Они должны создать петлевой хронокоммутатор, чтобы сбросить захватчиков Сенткома в прошлое.

– Повторяю вопрос: что, если и эта операция провалится?

– Этого не может быть…

– Может! Судя по тому, что происходит! Сколько неперемещённых осталось на Земуне?

– Более миллиона… приблизительно.

– А вы докладываете о полной зачистке материков, уничтожив всего двести пятьдесят тысяч!

– Этот миллион… практически в России, – заикаясь, проговорил ТУХЛ. – Плюс небольшие контингенты в Индии, Японии, Китае… ещё меньше – в Европе…

– Тем не менее это прямая угроза Переходу! Вы это понимаете?

– Так точно, Всевышний! – вытянулись в струнку распорядители.

– Запасные варианты разработаны?

– Мы вам показывали двадцать седьмой век…

– Этого крайне мало, нужен выбор.

– Эксперты подготовили ещё два варианта, – с заминкой сказал ТУХЛ. – Были посланы зонды в хроновиртуалы на миллион лет после двадцать седьмого века и на десять миллионов лет.

БУГОР ошеломлённо глянул на коллегу.

– Вы… скрыли… от меня?!

– Замолчите, БУГОР, – бросил ВВ. – Не время для разборок меж собой. Продолжайте, ТУХЛ.

– Миллионолетний период неплох, люди к тому времени исчезли, их место заняли разумные кластеры насекомых.

– Каких?

– Пчёл и ос.

ВВ поморщился.

– Не терплю кусачих… Вряд ли они создадут удобную для нас инфраструктуру. Следующий вариант?

– Десять миллионов лет спустя, эпоха разумных грибов.

ВВ и БУГОР с одинаковым недоверием посмотрели на второго распорядителя.

– Грибов?!

– Так точно, Триждывеличайший. Так называемый медленный разум. Клеевая инфраструктура, удивительные симбиозы растений с животными. Есть запись наших разведмашин.

БУГОР снова позеленел, вдруг осознавая, что может лишиться не только должности и приставки «старший», но и жизни.

– Триждывеличайший, это ещё надо проанализировать…

– Что?

– Осы… грибы… мы – потомки людей и динозавров, а не каких-то там… грибов. Предлагаю…

ВВ остановил его, выставив вперёд ладонь, глянул на приободрившегося ТУХЛА.

– Доставьте мне записи.

– Слушаюсь, Триждывеличайший.

– Идите.

ТУХЛ направился к выходу из зала, БУГОР задержался.

– И вы тоже, – не стал его слушать ВВ. – С этого момента вы отвечаете только за десанты. Лично!

БУГОР вздрогнул. Это означало ни больше ни меньше, что он должен был руководить десантами в будущее непосредственно в зоне высадки.

– Мне кажется, Триждывеличайший, что я принесу больше пользы здесь…

– Вон!

БУГОР сунулся головой в пол, повернулся. Ноги не слушались, и пришлось приложить немалые усилия, чтобы заставить их идти.

ВВ проводил распорядителя презрительным, ничего хорошего не обещавшим взглядом, вызвал референта:

– Угод, мне срочно нужны консультант по хронотеории и мой советник.

– Как вам будет угодно, Всевышний, – с необычайной вежливостью ответил референт, не зря получивший кличку Угод. – Через ши джи феншонг они будут у вас.

– Жду. – Мысль обсудить со специалистами проблему Перехода возникла спонтанно, но уж так не хотелось принимать решение при форсмажорных обстоятельствах. К тому же существовали иные времена, не связанные с рождением человечества. Уже бывало, что в прошлое сбрасывались негуманоиды – гиганты Му и лемуры, довольно прилично отличавшиеся физически от воррихо, но оставлявшие вполне комфортные жилища и технологические зоны. Стоило задуматься и над другими вариантами.

В зале снова раздался свисток референта:

– Разрешите, ВВ?

– Что ещё?

– Звонит распорядитель БУГОР.

– Скажите, что я занят… впрочем, соедините.

Перед троном вспыхнул видеостолб. Распорядитель в нём казался значительно весомее, чем был на самом деле.

– Всевышний, возникла хорошая идея…

– Это мне решать. Слушаю.

– Можно будет использовать компьютерную сеть России для контроля перехода, а вместо Сенткома можно использовать российский национальный центр обороны.

ВВ застыл, переваривая смысл сказанного.

– Это ваша идея?

– Моя… – БУГОР пожевал губами, поправился: – Не совсем моя, я советовался с экспертами…

– Как быстро вы сможете реализовать идею?

– Максимум трое суток.

– Даю сутки!

– Но…

– Выполнять! – Всевышний выключил канал связи.

Далёкое будущее. Команда

Рассказ космонавта по имени Рай-Бо Исиро Волгин все слушали, затаив дыхание. Даже ИсКр, не понимавший русского языка, прислушивался к эмоциональной речи жителя двадцать седьмого века, делая удивлённые глаза, когда слышались знакомые слова; язык воррихо являлся удивительной смесью китайского, английского и немецкого языков с примесью русских терминов и обиходного слэнга, в то время как Волгин разговаривал почти на чистом русском с добавлением японских, итальянских и французских слов.

То, что десант высадился не в мезозое, как рассчитывал Морев (да и пленник), а в двадцать седьмом веке, или в седьмом после Исхода – по летоисчислению Волгина, все поняли, как только включились камеры обзора местного хронотранслятора, но поверили в факт перемещения в будущее только после рассказа космолётчика, капитана звездолёта «Расёмон».

Оказалось, что после Исхода – так здесь охарактеризовали сброс человечества в прошлое – цивилизация не погибла. Выжило более полутора миллионов человек, которые смогли объединиться и восстановили человечество, доведя его численность до пятидесяти миллионов за шесть веков упорного труда ради выживания. И не только восстановили, но и отвели угрозу регресса, развив технологии до невиданных высот.

Нефть и каменный уголь как источники энергии ушли в прошлое. Их заменили сначала термоядерные электростанции, затем вакуумные преобразователи, давшие возможность создать антигравитационные двигатели и сделать рывок в далёкий космос.

Область применения нанотехнологий расширилась. С помощью нанороботов люди научились справляться с неизлечимыми ранее болезнями, решили проблему лечения рака и старения, спустились глубоко под землю в поисках новых материалов и создали на основе современных «интеллектуальных» квантовых компьютеров Интерсеть, лишённую прежних недостатков.

Но самое главное изменение произошло в социальной жизни человечества.

Нуклеарная семья, состоящая из мамы, папы и двух детей, также ушла в небытие. Возникли необычные семейные комбинации: жена – два мужа, муж – две жены, а иногда в семье было до трёх жён и четырёх мужей одновременно, хотя такие семейные союзы, как правило, распадались. И при этом более пятидесяти процентов населения планеты проживало в одиночку.

– Как это может быть? – не поверил Махлин. – Пятьдесят процентов – это же массовое уединение! Как вам удаётся решать проблемы сообща?

Волгин, слегка успокоившийся, порозовевший, бросил взгляд на трёхглазого ИсКра, смущённо развёл руками.

– Удаётся как-то… хотя я, конечно, не социолог и не психолог. Мы часто съезжаемся с друзьями… с другими семьями…

– А ты с кем живёшь? – поинтересовался Дылда.

– Ни с кем, – бледно улыбнулся Волгин. – Пока… У меня есть подруга… она тоже одна… может быть, сблизимся…

– Вряд ли, – мрачно усмехнулся сержант Сомов. – Ты ещё не понял, что произошло?

Волгин изобразил растерянность. Впрочем, скорее всего он был искренним человеком и говорил, что думал.

– Нет…

– Тебе сейчас объяснят.

Космолётчик перевёл взгляд на Морева, уже сообразив, что этот немногословный человек главный в компании.

– Подождите, ещё вопрос, – сказал лейтенант. – Если вы все такие индивидуалисты, как вы подчиняетесь законам? Или вы анархисты? У вас есть какой-то институт власти, полиция, служба наведения порядка?

– Служба… есть, – кивнул Волгин. – Народная дружина… Институт власти – Союз свободных людей.

– Кем он управляется, ваш Союз? Президентом, генсеком, царём, парламентом?

– У нас кнец, глава Собора.

– Так у вас нет президента? – удивился Махлин.

– Институт президентства был упразднён как неэффективная структура после Исхода… если я не ошибаюсь. Это было очень давно. Существуют Собор и кнец, его руководитель, иногда его называют Углом, то есть Угодным большинству.

Дылда заржал, но под взглядом Морева перестал.

– Ну у вас и терминология – почти как наша тюремно-уголовная.

– А кто вы? – решился на вопрос Волгин, оглядывая компанию обступивших его десантников.

– Расскажите ему, – сказал капитан, поманив пальцем ИсКра, – только покороче. Будем определяться, обедать и попробуем спуститься в мезозой.

Пришла очередь космолётчику слушать историю с переселением воррихо. И хотя слушал он её с возрастающим недоверием, присутствие пленника всё же не давало ему права объявить происходящее выдумкой спятивших наркоманов. Да и собственные приключения были ещё свежи в памяти.

– Закончили? – подошёл Морев.

– Так точно, товарищ капитан.

– Есть вопросы? – Морев оглядел вытянувшееся растерянное лицо космолётчика.

– Н-нет… то есть да… я не всё понял с хроносдвигом…

– Поймёте в процессе, некогда рассусоливать.

– У меня есть вопрос к аборигену, – сказал Сомов. – Разрешите, товарищ капитан?

– Только один.

– Я читал – ещё до всей этой катавасии… что через пятьсот лет человек сильно изменится. Ну, там, станет отбирать самых головастых детей…

– Это называется скринингом оплодотворённых яйцеклеток, – сказал продвинутый Махлин.

– В общем, человеческие мозги можно будет впихивать в суперкиборга, а дети повырастают без лишних деталей.

– Чего? – фыркнул Вольнов. – Каких деталей?

– Ну, волос не будет на голове… рот увеличится… дополнительные руки появятся, да и форма тела изменится.

– Бред!

– Были такие прогнозы, – авторитетно заявил Махлин. – Но я не слышу вопроса.

– Почему он, – Сомов ткнул пальцем в Волгина, – не изменился? Человек как человек, не то что трёхглазые воррихо. А прошло после сброса шестьсот лет.

– Им некогда было заниматься усовершенствованием генотипа, люди выживали. Правильно, Рай-Бо Исирович?

Волгин неуверенно кивнул.

– Заканчиваем ликбез, – объявил Морев. – Полчаса на сборы и обед. Время не ждёт.

– Обедать нашими консервами, товарищ капитан? – спросил Дылда.

– Есть другие варианты?

– Мы нашли здесь запас ворриховских консервов, а с нами «язык», он посоветует или хотя бы подскажет, что можно использовать в качестве жратвы.

– Хорошо, берите его с собой, ему тоже не мешает подкрепиться.

Разошлись по отсекам транслятора.

Ренат не рассчитывал на близость с Марьяной, так как она большую часть времени находилась у пульта, где сидел пленник, но девушка сама решительно взялась за организацию своего досуга.

– Отдохну, надоело торчать рядом с этим полудинозавром, да и пахнет от него… как от крысы.

– Как от кого? – удивился Дылда, которому тоже приходилось всё время следить за оператором.

– Мускусом он пахнет. Ты не чуешь?

– Не знал, что крысы воняют мускусом.

– Есть такие крысы. Идём. – Марьяна взяла Рената под руку и вывела из поста управления, не обращая внимания на перегляд бойцов.

Они нашли на самом верхнем этаже пирамиды каютку на двух жильцов, заперлись, и Ренат забыл, о чём хотел расспросить девушку, получившую от ИсКра дополнительные сведения о жизни соотечественников. Марьяна разделась первой и даже с нетерпением помогла спутнику сбросить «Ратник», что оказалось не таким уж и простым делом. После этого они с жадным возбуждением занялись любовью, отбросив мысли о проблемах и о том, где находятся в данный момент, не зная, что ждёт их впереди.

Помылись под струями настоящего душа в крохотной душевой кабинке по очереди, так как двоих кабинка не вмещала. Марьяна сделалась задумчивой, и Ренат её понял: нормальная человеческая жизнь, полная ожиданий добрых встреч с друзьями и подругами, с отцом и матерью, осталась в другом времени. Какой бы мужественной Марьяна ни была, она прежде всего оставалась женщиной, мечтающей о счастье, любви и признании. Обо всем том, чего нынешний мир дать не мог.

Остальных они нашли по взрыву хохота, прилетевшему в коридор из кают-компании на втором этаже здания. Здесь собрались почти все бойцы Морева, обступившие ИсКра и стоявшего с ошеломлённо-обиженным видом Дылду. В руках сержант держал две банки воррихо-консервов, жёлтого цвета и сиреневого.

– Вы чего? – полюбопытствовал Ренат.

– Ты знаешь, что мы ели? – обернулся к нему Сомов и, ухмыляясь, кивнул на банки.

– Ну, Марьяна же переводила… овощи?

– Саранчу! А в красной банке – черви!

Чувства Рената отразились на его лице, и Сомов засмеялся, присоединяясь к остальным.

– Как вы узнали? – спросила Марьяна.

– ИсКр сказал.

– По-русски?

– Ну да, спроси, если хочешь.

Марьяна заговорила с пленником, не понимавшим причину веселья своих пленителей, и тот ответил, указав на жёлтую банку:

– Саранша… мейвей янг…

– Что я говорил? – отсмеялся Сомов.

ИсКр показал на сиреневую банку.

– Шервь… клинс шенти.

Марьяна улыбнулась.

– Что он сказал? – мрачно поинтересовался Вольнов, бросая банки на стол.

– Похоже, это и в самом деле консервы из саранчи и червей, полезные, очищают желудок.

– То-то меня всё время тянет в кустики…

Новый взрыв хохота потряс кают-компанию.

– Он съел три банки саранчи, – просипел, давясь от смеха, Синенко, – и две с червями.

– Ничего, подумаешь, черви, – успокаивающе похлопал сержанта по плечу Махлин. – Кузнечиков и сверчков едят везде, даже в России, в Бурятии, например, и никто не жалуется. Мясо саранчи исключительно полезно и питательно, в нем до пятидесяти процентов белка и до пяти жиров, плюс фосфор и кальций. Вы же ели, на что оно похоже по вкусу?

– На вареных раков.

– Ну вот. А черви эти действительно на водоросли похожи. В Китае гусениц едят, в Азии вообще – тарантулов и скорпионов, в Южной Америке – яйца муравьёв, я уж не говорю о крысах, змеях, обезьянних мозгах и живых осьминогах.

– Пусть покажет другие консервы, – попросил Синенко. – Свои доедим – ихние начнём.

Внезапно пол кают-компании под ногами десантников повело из стороны в сторону, как палубу корабля на волне.

Все замерли.

Дёрнулся к выходу ИсКр:

– Люо зай стебилити!

– Быстро отсюда! – скомандовал лейтенант.

Метнулись к двери, преодолели лестничный пролёт, ворвались в зал поста управления.

У пульта стояли, вцепившись в его край, Морев и сержант Калачёв. Перед ними пульсировал прозрачным лунным светом видеостолб, в глубине которого медленно вращалась чёрная пирамида, грани которой мигали звёздочками разного цвета.

Морев оглянулся.

– Синенко, Репин – в транспортный отсек, живо! «Языка» сюда!

ИсКра чуть ли не на руках отнесли к пульту и всадили в кресло.

– Что происходит?!

Марьяна из-за спины пленника начала переводить вопрос на «англо-китайский», но он сам понял, что от него требуют. Проскакал пальцами по клавиатуре, повернул голову к Мореву; лицо у него стало заискивающим и виноватым.

– Инверсиа…

Слово прозвучало совсем по-русски.

– Конкретнее!

ИсКр что-то забормотал, глотая буквы, продолжая ощупывать пульт, не глядя на сенсоры.

– Он говорит – это предупреждение о хроноинверсии… Транслятор сбрасывается в хронопаузу.

– Что это значит?

Короткий диалог.

– Он говорит – этот хроновектор будет заблокирован. А транслятор…

– Уничтожен?

– Не знаю… наверно…

– Мы успеем стартовать? Сколько у нас времени?

– Фор-файв феншонг, – ответил ИсКр.

– Четыре-пять минут.

– Пусть вводит программу перемещения! Все вниз!

Марьяна перевела. ИсКр заработал пальцами с невероятной скоростью.

Пирамида в центре видеостолба загорелась!

– Всё! – поднял руки вверх оператор.

Его выдернули из кресла, вынесли из зала.

Команда слаженно перебазировалась в транспортный отсек в основании пирамиды. Набились в камеру как сельди в бочку.

– Поехали! – бросил Морев.

ИсКр каркнул что-то в ответ, и людей окутала тьма…

Над бесконечной холмистой равниной висел слой вихристых облаков, скрывающих солнце, но света хватало, и все детали необычного пейзажа можно было разглядеть без особого напряжения.

Во-первых, холмы таковыми на самом деле не являлись! Это были гигантские здания и сооружения пирамидальных форм, с уступами и без, напоминающие древние пирамиды майя и ацтеков, но с пристройками на вершинах пирамид. Ближайшая из них, располагавшаяся всего в сотне метров от хронотранслятора, напоминала храм, опиравшийся на пирамидальное основание и накрытый сверху розоватым перепончатым куполом. Но главной его особенностью были серовато-розовые стены, покрытые чем-то, похожим издали на зеленоватую шерсть или на слой мелких чешуй, отчего всё сооружение будило фантазию путешественников во времени, вызывая в памяти странные ассоциации в виде мохнатых термитников и «живых» лишайников.

Такими же выглядели и соседние «храмы-холмы», хотя шерстистость их стен была менее заметна из-за удалённости. И весь этот неправдоподобный «город», раскинувшийся на десятки, если не на сотни, километров по равнине, поросшей фиолетово-зелёной травой, действовал на нервы, как скопище спящих муравейников, и казался гротескным творением архитектора-авангардиста, воплотившего в материале свои бредовые идеи.

– Зоопарк! – выразил свои ощущения Дылда.

– Скорее заповедник стриженого кустарника, – пробормотал Синенко.

Выбравшись из камеры перехода в коридор транслятора, бойцы Морева быстро обыскали воррихо-комплекс, никого не обнаружили и собрались в посту управления, ничем не отличавшемся от других таких же, принадлежащих стандартным хрономашинам.

Сначала ИсКр пообщался с компьютером комплекса, возбуждённый до крайности, не отвечая на вопросы Марьяны, потом включил систему наблюдения, и десантники несколько минут изучали ландшафт вокруг транслятора, бросая короткие реплики.

Наконец Морев очнулся от созерцания.

– Что это? Явно не мезозой. Куда мы попали?

Марьяна перевела вопрос.

– Это одна из версий хронопаузы, – ответил ИсКр. – Не помню, чтобы наша хроноразведка проникала так глубоко в будущее. При мне запускали зонды не дальше миллиона лет.

– Будущее, точно? Не прошлое?

– Память этого транслятора ограничена, но вывод сделать можно: нас забросило в одну из версий будущего, на десять миллионов лет вперёд.

– Десять миллионов?! – ошеломлённо выдохнул Сомов.

– Чему ты удивляешься? – хмыкнул Махлин. – Мы совсем недавно гуляли по мезозою, а он существовал больше шестидесяти миллионов лет назад.

– Допустим, мы попали в будущее, – сказал Морев. – Пусть ответит на два вопроса, первый: почему нас вывернуло не назад, в прошлое, а в будущее?

Вопрос вызвал у пленника бурную реакцию, хотя виноватым он себя явно не считал. После перепалки с Марьяной он развёл руками в стороны и сказал, растянув лягушачьи губы в линию, что, наверно, означало улыбку:

– Олл из велл, вомен хай хуоже.

– Что он сказал? – угрожающе навис над пленником Дылда. – Это же почти мат!

– Всё хорошо, мы живы, – перевела Марьяна.

Морев смял в улыбке гранитную глыбу лица.

– В оптимизме ему не откажешь. Я задавал вопрос…

– Он пока не понимает, что произошло. На программу, которую он ввёл, наложилась более жёсткая программа из центра управления, началось нелинейное ветвление хронопотока, поэтому, возможно, нас занесло на плюс-вектор.

– Второй вопрос: он сможет рассчитать точный переход в своё время?

Марьяна заговорила с пленником, увлёкшимся манипуляциями с клавиатурой управления.

– Интересно, – пробурчал Дылда, обращаясь к Ренату, – он действительно помогает нам? Или пытается завести в дебри, из каких мы не выберемся?

– Не думаю, – покачал головой Ренат, хотя эта мысль приходила в голову и ему.

– Он не может дать гарантий… но обязуется сделать всё возможное.

– Скажи ему, что от этого зависит и его жизнь, – с угрозой добавил сержант.

– И наша тоже, – усмехнулся лейтенант Махлин, подмигнув космолётчику из двадцать седьмого века Волгину, начавшему понимать, что происходящее вокруг сном не является.

Наше время. Подвиги не планируются

Они нашли самолёт в километре от посёлка.

Су-35 при падении, как ножом, срезал вершины берёз и сосен на берегу ручья, удачно втиснулся в его песчаное ложе и не взорвался, что спасло лётчика, не успевшего катапультироваться.

Конечно, он был ранен: грудь почти проткнул правый рычаг штурвала, плечо смял лист разорванной обшивки, правая нога была повреждена в лодыжке, – но всё-таки ангел-хранитель, как он мрачно пошутил, не позволил Павлу Степановичу покинуть этот мир.

Артём и сержант с трудом вытащили раненого из кабины, уложили на бугорок мягкого мха в лесу.

– Не надо было меня искать, – прошептал лётчик, не видя, кто его спас. – Оставьте, уходите сами.

– Щас, только об этом и думаем, – огрызнулся Чумак. – Фонарь нужен, осмотреть раны.

– У меня нет, – виновато ответил Артём.

– А-а… это опять вы? – узнал молодого человека Павел Степанович. – Артём? Похоже, вдвоём нам сподручнее воевать.

– До бункера дотянете? – спросил Чумак. – Если мы начнём вас раздевать, бинтовать, уроды нас найдут.

– Дотяну…

– Берём. – Сержант взял лётчика под левую руку, Артём под правую, помогли ему встать, повели меж деревьев к дороге, опоясывающей Брендевку.

Артём хотел задать лётчику вопрос: что с напарником, жив он или нет? – но Чумак опередил его, процедив:

– Тише, не хотелось бы напороться на засаду.

Но им повезло. Если воррихо-солдаты и прятались где-то в темноте, то не решились высунуться и увидеть над собой российские самолёты, и до самой усадьбы Хуснутдиновых спасателям и спасённому никто не встретился. Остановились лишь однажды, заметив мелькнувший над соседней улицей воррихо-вертолёт, сверкающий праздничной иллюминацией, как летящий рекламный аэростат. Где-то у других коттеджей слышались негромкие голоса, позвякивание, шорохи, но вокруг коттеджа с подземным бункером хроноцентра было тихо. Получив отпор, потеряв почти всю свою технику, штурмовики воррихо отступили.

Из дыры в остатках забора выскочил Турчинский, помог донести ослабевшего лётчика до ротонды.

– Что так долго?

– Как получилось, – хрипло выговорил Чумак.

– Лётчик один?

– Один.

– А второй где?

– Улетел на базу, – едва слышно сказал Павел Степанович. – Мобилы у него нету, только лётная рация.

– Хорошо бы с ним связаться.

– Это если мы доберёмся до аэродрома, я говорил с ним с вышки.

– Ладно, разберёмся.

Спустились вниз. Турчинский сделал понятный жест – сжал руку в кулак, ткнул большим пальцем вверх, и Чумак отправился обратно на поверхность в качестве наблюдателя.

В посту управления Эд и Дина присоединились к вернувшимся, уложили Павла Степановича на полу, подсунув под голову мягкий рюкзак, и Дина принялась хлопотать возле раненого, сообщив, что она в институте изучала по ГО основы оказания первой помощи. Артём помогал ей, снял с лётчика окровавленный комбинезон, принёс воды и катон белой ткани, похожей на эластичный бинт; он обнаружил его в столовой центра, где взял и двухлитровый пластет воды.

У Павла Степановича оказалось сломанным ребро, порваны мышцы на плече и на лодыжке, но он крепился, не показывая виду, как ему больно. Остановили кровь, забинтовали, Артём принёс запасной «Ратник», собираясь надеть на раненого, но лётчик потерял сознание, и процедуру одевания пришлось отложить. Дина заботливо укрыла его костюмом, вытерла руки.

– Ему бы в клинику.

– Врачей там всё равно нет, – качнул головой Турчинский.

– Капельницу бы сделали, обезболивающее ввели.

– Авось выживет. Ладно, я наверх. – Турчинский ушёл.

Подскочил Эдуард, не сильно переживающий за судьбу лётчика; у него, как у кошки, светились глаза.

– Знаете, куда я влез?

– Надеюсь, не в… – Артём хотел сказать: «не в дерьмо?» – но перехватил взгляд Дины и закончил, – не в чужой карман?

– В чужой, – ухмыльнулся компьютерщик, – хотя и не в карман. Я хакнул воррихо-сервер, взломавший все наши компьютерные сети. Без перевода было трудновато, но я понял главное: эти уроды подчинили себе все базы данных всех служб, а на базе НЦУО возводят теперь новый центр управления хроносдвигом.

– На базе чего?

– Национального центра управления обороной, его штаб занимает громадное здание на Фрунзенской набережной.

Артём и Дина с одинаковым любопытством посмотрели на компьютерщика, переглянулись. Девушка сморщилась.

– Если это правда…

– Не сомневайтесь, я ещё не сошёл с ума.

– В таком случае наш центр им не нужен?

Артём подёргал себя за ухо.

– Не знаю… но если воррихо уберутся отсюда, мы сможем переправить Павла Степановича в больницу, там хоть можно будет нормально раны обработать и перевязать.

– На чём переправить?

– Захватим воррихо-вертолёт.

Глаза девушки стали большими.

– Ты серьёзно?!

– Почему нет? Но сначала надо убедиться, что наш хакер прав. – Артём направился к пульту, куда уже метнулся Эдуард. – Показывай, как ты взломал их сеть.

– Тебе это не надо, – отмахнулся Эдуард. – Существуют общие принципы программирования серверов, и эта машина ими пользуется, практически как наши, только с китайскими прибамбасами. Гораздо интереснее тот аккаунт, который я из неё вытащил.

Видеостолб в центре кольца пультов мигнул и показал огромный зал Центра управления российской обороной. Артём ни разу не видел ничего подобного, поэтому с интересом принялся разглядывать ряды кресел: два отделения по пять кресел в каждом ряду, двойное кольцо столов с креслами и экранами компьютеров – кольцо поменьше в кольце на двадцать с лишним операторов, гигантские экраны во всю стену и целые мониторные системы с экранами поменьше. Все они работали, показывая залы, помещения и кабинеты военных специалистов, полигоны, РЛС и ракетные позиции разных воинских частей на всей территории страны.

– Видишь? – дёрнул подбородком Эд.

– Что?

– Ты слепой? В зале сидят воррихи!

Только теперь Артём обратил внимание на сидящих за компьютерными терминалами внутреннего кольцевого стола операторов-«киборгов», не отличимых обликом от пленника – ИсКра. Их было трое, и сидели они почти неподвижно, как роботы, вперив взоры в экраны и лишь изредка шевеля руками.

– Чёрт!

– Ага, точно, черти трёхглазые.

– Что они делают?

– Учатся работать с компом Центра, я так полагаю.

– Допустим, научатся, дальше что?

– Дальше они воткнут в машину свою программу и начнут переселяться.

– Без машины хроносдвига?

Эд озадаченно почесал затылок.

– Да, ты прав, я не подумал. Но ведь зачем-то они возятся с нашим железом? Аккаунты создают, логины, ещё чего-то… Значит, собираются использовать.

– Как?

– Не знаю.

– Садись за клаву и выясняй. Мне это очень не нравится!

– И нас они оставили в покое, – тихо добавила Дина.

– Вот именно. Надо посоветоваться. – Артём попытался вызвать по рации часовых, но удалось дозвониться только до Тимофеева, да и то сержант понял, что от него требуется, лишь с третьего раза.

– Иду.

– Поднимись к часовым, позови, они тоже нужны.

– А если эти динозавры пойдут на штурм?

– Не пойдут, они нашли другое решение проблемы.

– Я бы не рисковал.

Артём помолчал.

– Хорошо, поднимайся, мы тоже вылезем наверх.

– Я не пойду, – отказался Эд. – Попробую прочитать их скрипты, надо же знать, что они задумали на самом деле.

Артём и Дина выбрались из пирамиды, дождались сержанта и вместе с ним поднялись в ротонду.

Территория усадьбы тонула в темноте, фонари вблизи коттеджа и дальше по улице не горели, и лишь иногда сквозь деревья или за домами просверкивали огоньки, говорящие, что воррихо-захватчики всё ещё не покинули посёлок.

– Вы чего? – спросил невидимый Турчинский.

Артём коротко рассказал ему и Чумаку об успехе Эдуарда в хакерской атаке на компьютерную воррихо-сеть.

– Ну, и что ты предлагаешь?

– Если переселенцы завладеют базами данных Центра обороны, они начнут переселяться. Я не знаю, сколько им потребуется на это времени, можем не дождаться возвращения десантников, и тогда все наши надежды исправить ситуацию рухнут. Предлагаю атаковать Центр, пока туда не вселился спецназ.

– Может, он уже вселился.

– Не вижу другого выхода.

– Легче сказать, чем сделать, – буркнул тоже почти невидимый в темноте ротонды Чумак. – До столицы тридцать километров, да по Москве ещё километров пятнадцать, мы за сутки пешком не доберёмся.

– Можем захватить их «вертушку».

Словно иллюстрируя замысел Бойцова, над соседней улицей посёлка с негромким шелестом пролетел играющий огнями воррихо-вертолёт, снизился, пропал за одним из коттеджей.

– Нереально, – процедил сквозь зубы Чумак.

– А сброс всех людей в прошлое – реально? – разозлился Артём. – Путешествие во времени реально?

– Не шуми… нас всего четверо.

– Ничего, справимся, вояки они никакие, почти как американцы, только толпой и нападают, да с «вертушек» людей расстреливают.

– Нас пятеро! – жарко прошептала Дина.

– Только вас и не хватало…

– Уймись, Костя, – проворчал Турчинский. – Она доказала, что может сражаться на равных. Но вам лучше всё-таки подождать нас в укрытии.

– Но я могу…

– Отставить пререкания, боец! Шлем не снимать, слушать рацию. Я сообщу, как идут дела. Не забывай, что с нами ещё раненый лётчик, за ним уход нужен.

Дина протестующее вскинула голову, но Артём не дал ей времени на возражения, сжал локоть.

– Он прав, это самое оптимальное решение. Кто-то же должен остаться охранять раненого и Эда? Мы вернёмся и заберём вас, либо будем вместе ждать возвращения наших парней.

– Поняла, – разочарованно прошептала девушка.

– Пошли, – сказал Турчинский, глыбой мрака выходя из-за рухнувшего обломка купола. – Пока «вертушка» не улетела.

Включилась ночная инфракрасная оптика шлемов. Темнота вокруг раздвинулась, пронизанная светло-зелёными силуэтами нагретых поверхностей. Проявились и чужеродные объекты в виде призраков, шагающих меж пристройками, и непонятных конструкций. Одну из них десантники идентифицировали как лежащего в неподвижности «крокодила» с вырванным боком. Однако не он интересовал бойцов Морева в данный момент.

Вертолёт они обнаружили в трёхстах метрах от усадьбы Хуснутдинова стоящим на площадке между двумя освещёнными изнутри коттеджами. Возле него суетились три «киборга», вынося из кабины через задний люк, напоминавший приподнятый хвост птицы, какие-то предметы, похожие на спортивные штанги.

– Глаза! – скомандовал Турчинский.

Замерли, оглядывая местность и подсчитывая численность противника.

До вертолёта они не встретили ни одного воррихо, да и здесь, вдали от усадьбы с подземным бункером, «киборгов» было мало. Артём насчитал всего пятерых: трое выносили «штанги», складывая их в нечто, напоминающее телегу, ещё двое слонялись у коттеджа, то заходя в ворота, то возвращаясь обратно.

Судя по деловитости чужаков, чувствовали они себя в безопасности, словно их охраняла невидимая сила, и отсутствие часовых или какой-нибудь сторожевой техники в виде лазеров нервировало. Крылся в этом некий подвох, рассчитанный именно на попытку нападения, в то время как где-то поблизости в темноте пряталась группа перехвата.

– Приготовили «калаши», – сказал Турчинский. – Артём, твой вектор – улица и коттедж.

– Понял.

– Взяли цель!

В ответ раздались тихие щелчки: бойцы ответили прищёлкиваньем языками.

– Пошли!

Артём выскочил из-за кустов смородины, высаженных шеренгой прямо на улице, дал очередь по «киборгам», гулявшим у коттеджа.

Сержанты не отстали, дружно ударили по «киборгам» возле вертолёта.

Очереди были короткими, но прицельными, никто не промахнулся, и через секунду посёлком снова завладела тишина. «Киборги», не успев воспользоваться своими плазменными «пушками», попадали на землю и остались лежать без движения.

Но десантники не остановились, прекрасно зная своё дело.

Чумак метнулся к вертолёту, дал короткую очередь в открытый хвостовой люк.

Турчинский и Тимофеев вбежали на территорию коттеджа через открытые воротца, исчезли внутри.

Артём замер, поводя из стороны в сторону стволом автомата, ища на улице и за домами опасное движение. Чумак присоединился к нему, но в коттедже началась стрельба, и он бросился туда, скомандовав:

– Прикрой!

Пискнуло: пришёл вызов от Дины; она услышала стрельбу.

– Жди, – коротко ответил Артём.

Бой в доме с освещёнными окнами длился недолго.

Через минуту сержанты один за другим выбежали на улицу.

– Порядок, – объявил Тимофеев. – Коттедж зачищен, там их всего двое было.

– За мной!

Турчинский и Тимофеев скрылись в вертолёте.

Артём и Чумак остались на улице, контролируя оба её конца и шеренги домов.

Где-то послышался неприятный полусвист-полувопль, затем раздались характерные чихающие звуки, словно неподалёку заводили трактор. Заорали в три голоса – будто собаки залаяли.

– Б…ь! – выговорил Чумак. – Щас попрут!

Действительно, в конце улицы появились зеленоватые «призраки», с необычным «шлёпающим» топотом бросились к вертолёту.

Артём и Чумак дружно открыли огонь.

Автоматы не подвели – новые, самые совершенные из «калашей», лучшие в мире, бьющие кучно и точно. «Призраков» словно ветром сдуло, трое упали, остальные сыпанули во дворы и к заборам вокруг коттеджей, но и там их нашли пули. Атака захлебнулась.

Однако это было ещё не всё.

«Тарахтенье трактора» переросло в свист, и над соседней улицей появился воррихо-вертолёт в ореоле «праздничной» иллюминации. Командование воррихо-ВВС так и не извлекло уроков из прошедших боёв с русскими самолётами, не отменив подсветку своих машин.

– Алярм! – рявкнул Чумак. – Воздух!

Артём выдал длинную очередь из автомата, целя в «новогоднюю игрушку», но то ли не попал, то ли броня вертолёта отразила пули, так как приближавшийся аппарат не изменил направление движения. Зато пилоты заметили стрелка.

Шихнуло длинной струёй электрического пламени. Сгусток плазмы задел дерево, слегка отклонился и врезался в стоявший у забора остов сгоревшего автомобиля.

Артёма отбросило на дорогу.

Вертолёт вынесся из-за трёхэтажного коттеджа слева, хищно повёл острым «клювом», выцеливая «Ратник», и в этот момент в него вонзились три клубка лилового пламени: это дали залп бойцы Морева, занявшие позиции вокруг захваченного вертолёта.

Хищник над коттеджем подскочил вверх, выпуская клуб сиреневого огня, который вонзился в верхний этаж здания (занялся пожар), показал днище, и в это днище вонзились ещё четыре плазменные «пули»; Артём успел вскочить и выстрелить из своего бластера.

Вертолёт развернуло, он пошёл боком, начал вращаться и влепился хвостом в горящую крышу коттеджа. Раздался взрыв! Во все стороны полетели обломки шлакоблочных стен, самой машины, черепицы, какие-то бумаги и тряпки.

К счастью, никого не зацепило, хотя град обломков обрушился и на улицу возле коттеджа; да десантники и не боялись осколков, защищённые бронёй «Ратников».

– Занять оборону! – скомандовал Турчинский, скрываясь в кабине вертолёта.

Чумак, Тимофеев и Артём остались снаружи, перезаряжая автоматы и зорко следя за обстановкой. Разгоравшийся пожар освещал дома вокруг шевелящимися красными отсветами, это мешало обозревать дальние концы улицы, и атака воррихо-спецназа могла повториться в любой момент. Тем более что издалека снова послышались лающие команды и где-то затрещал «тракторный стартёр».

– Долго ещё? – спросил Чумак.

– Не психуй, – отозвался Тимофеев. – Вроде бы всё просто, Тур там разбирается, не зря летал на всём, что летает.

Что-то скрипнуло, дёрнулись торчащие вверх лопасти необычной формы винта, опустились, затрещал «тракторный стартёр». Лопасти начали вращаться всё быстрее и быстрее, переходя с треска и свиста на тихий шелест.

– Что я говорил? – хмыкнул Тимофеев. – Лётные навыки на пропьёшь. Залезайте.

Первым в кабину полез Чумак, за ним, пригибаясь, Артём. Тимофеев, оглядевший тёмные ряды домов, вскочил последним.

Двигатель вертолёта издал стеклянный звон, задний люк-хвост опустился, и машина, задрав нос, пошатываясь, начала подниматься в ночное небо. Посёлок ушёл вниз, превращаясь в геометрически правильный «концлагерь», в некоторых зданиях которого светились окна, а в дальнем конце бегали зелёные «призраки» и празднично пульсировал огнями ещё один вертолёт.

Артём бегло оглядел кабину, в которой можно было только сидеть либо стоять согнувшись. Вмещала она около десятка пассажиров, и для каждого было установлено специальное сиденье, рассчитанное на среднестатистического солдата. А так как воррихо-завоеватели значительно отличались от людей, сидеть в этих «зубоврачебных устройствах» со множеством пряжек, ремней, ручек и тяг было неудобно. Поэтому бойцы Морева сразу прошли вперёд, к тесному кокону пилотской кабины, рассчитанной на двух лётчиков, и устроились за креслом, в котором сидел Турчинский.

Артём остался в пассажирской кабине, с интересом разглядывая ряды сидений, какие-то устройства, пристроенные к стенкам, похожие на станки древних пулемётов, и другие конструкции, окружавшие выпуклый горб двигателя в потолке. Иллюминаторов кабина не имела, но вдоль всего борта шла прозрачная полоса, играющая роль системы визуального наблюдения, и сквозь неё был виден посёлок, лес вокруг и лохмато-фиолетовое от облаков небо над ним.

Заметив краем глаза электрический высверк, Артём повернул голову и увидел взмывающий из «концлагеря» силуэт воррихо-вертолёта.

– Сержант! Сзади!

Турчинский отреагировал как надо.

Вертолёт накренился, словно подброшенный волной, быстро и плавно развернулся носом к подлетавшему сзади преследователю. Но выстрела не последовало! Турчинский не знал, какие рукояти и сенсоры активируют излучатель машины.

Раздался мат.

– Разворачивай задом! – крикнул Чумак. – Мы встретим его залпом!

– Вверх! – вырвалось у Артёма, на которого сошло состояние «боевой пустоты»: он чуял, что предпримет пилот воррихо-преследователя.

Турчинский поверил ему.

Вертолёт подпрыгнул, словно его подфутболили ногой.

С возгласами, выражающими отнюдь не дружественные эмоции и оценки мастерства пилота, сержанты за спиной Турчинского попадали на пол.

Под вертолётом пронёсся сгусток радужного пламени.

Маневр удался, преследователь промахнулся.

Между тем Артём тоже упал в проход между сиденьями, но интуиция продолжала подсказывать ему действия противника, и он выкрикнул:

– Разворот влево!

Вертолёт дёрнулся влево.

Мимо пролетел ещё один клуб огня.

– Вниз!

Вертолёт рванул к крышам домов посёлка, спасаясь от ещё одного плазменного шара. Крыша коттеджа выросла перед ним серой горой.

И в это время откуда-то снизу вырвалась струя лилового огня, вонзилась в «клюв» второго вертолёта, заставляя его предпринять манёвр отклонения: он отвалил в сторону, не успев выстрелить.

– Хвостом к нему!

Турчинский развернул вертолёт, открыл хвостовой люк.

Чумак и Тимофеев метнулись по салону в хвост, открыли огонь из бластеров. К ним присоединился Артём. И их «батарея» добилась нужного результата. Аппарат воррихо задымил, неуверенно устремился в небо, но через мгновение сорвался в штопор и упал на дома посёлка. Взорвался, освещая улицы и коттеджи рваным пламенем.

Артём расслабленно опустил руку с бластером.

– Всё…

Чумак оглянулся на него, похлопал тяжёлой рукой в перчатке по спине.

– Молодец, дружище!

– Что там? – крикнул Турчинский.

– Можно идти домой.

Турчинский понял, развернул аппарат, ища глазами коттедж Хуснутдинова, сориентировался на белеющий пузырь ротонды. Вертолёт упал на территорию усадьбы, прилично ударился днищем о бугры и обломки «крокодилов».

– Кто стрелял? – повернулся к Артёму Тимофеев.

– Она, – сказал Артём, глядя через прозрачный пояс кабины наружу.

Это и в самом деле была Дина. Она бросилась к вертолёту, подождала, пока десантники вылезут, безошибочно кинулась на шею Артёму:

– Ох, как я вас ждала!

– Как ты угадала, в какой вертолёт надо стрелять? – полюбопытствовал Чумак.

– Не знаю… мне показалось…

– Что?

– Артём позвал…

Десантники одновременно повернули головы к девушке.

– М-да, – сказал Тимофеев. – Если учесть, что он никого не звал. Ты случайно не экстрасенс?

– Нет.

– Отстаньте, – грубовато сказал Артём, вдруг осознавая смысл признания спутницы: она действительно услышала его призыв – мысленный! – В бою у всех обостряются чувства. Что дальше? Забираем всех?

– Нет, бросать центр нельзя, – сказал Турчинский. – Если воррихо займут его, наши попадут в засаду. Кто-то должен остаться.

– Кто?

– Лётчик… Дина…

– Я полечу с вами! – возразила девушка.

– Дина… – повторил Турчинский, – и Тимоха.

– Пусть лучше он… – начал Тимофеев.

– Отставить, боец! Повторять не буду. Артём, спускайся и веди своего айтишника, без него нам в Центре обороны делать нечего.

Артём подхватил сопротивлявшуюся Дину под локоть, повёл к лестнице. Она сердито вырвала руку.

– Почему вы всё время решаете за меня? Я тоже могу… стрелять.

– Не обижайся, – вздохнул молодой человек, вдруг почувствовав усталость; энергии при захвате вертолёта он потратил немало. – На тебе лежит не меньшая ответственность, чем на мужиках. Павлу Степанычу уход нужен. И кто-то в самом деле должен охранять бункер.

Эдуард встретил их у входа в пост управления. Вид у него был затравленно-испуганный.

– Слава богу, заявились! Чего вас так долго не было?

– В разведку ходили, – сказал Артём, направляясь к лётчику. – Павел Степанович не просыпался?

– Воду пил.

– А ты чего такой нервный?

– Кто-то стучался к нам.

Артём резко остановился.

– Что значит – стучался? У нас гости?!

– Нет, но заработала линия связи, на меня вызверился какой-то трёхглазый урод, обматерил на своём языке. В общем, я понял, что воррихо пытаются установить контроль над здешним компьютером.

– Это им удастся?

– Не знаю… вряд ли. Я отрубил внешние каналы, у них с этим просто, есть спецприложение, закрывающее доступ к девайсу. Но гарантировать не могу.

– Что ты узнал по делу?

– Судя по суете в Центре обороны, прибыла ещё одна смена операторов. Теперь там сейчас человек десять.

– Человек… поворачивается же у тебя язык! Воррихо – не люди… во всех смыслах. Ладно, собирайся.

– Куда?

– По желуда… мы захватили вертолёт, полетим в Москву, отобьём у воррихо Центр обороны.

Лицо Эдуарда стало просящим.

– Может, я лучше здесь останусь? Вы со мной свяжетесь оттуда…

– Здесь останусь я, – вошёл в зал Тимофеев; шлем его «Ратника» был откинут на плечо. – Плюс Дина и Павел Степанович. Давайте побыстрее ухаливайте, пока эти уроды не опомнились.

Дина подошла к компьютерщику, провела ладошкой по его щеке:

– Устал?

Эд бледно улыбнулся, попытался выпрямиться.

– Я бы с удовольствием выпил.

Дина засмеялась.

– Вы заскочите в торговый центр, возьмёте хорошего вина, и мы выпьем.

– Лучше шампанского.

– Будет тебе шампанское, – пообещал Артём.

Дина подошла к нему.

– Возвращайтесь быстрей! И заскочите в аптеку, я написала, что нужно для раненого. – Она протянула Артёму белый листок с каракулями.

– Чем ты писала?

– Ручкой… взяла с собой ещё на аэродроме.

– Мы вернёмся! – Артём поцеловал девушку и последовал за Эдуардом.

Команда. Кольцевая хронопауза

Первым почувствовал давление на психику Ренат.

После того как ИсКр заявил, что их крутануло в кольцевой хронопаузе «с массой виртуальных вариантов», Морев усадил его за пульт вместе с Марьяной и Дылдой, а остальным разрешил прогуляться вокруг транслятора, сохраняя режим боеготовности и соблюдая пункты инструкции для спецназа под названием «семь-на-один» – семь раз отмерь, один – отрежь.

Однако группа обошла пирамиду транслятора по разворачивающейся спирали, никого не обнаружила и расслабилась, принимаясь изучать холмы, удивительно похожие на искусственные сооружения, обросшие мхом и рыбьей чешуёй.

Попробовали очистить угол одной ступенчатой пирамиды от мха, обнаружили, что никакого мха нет, а пирамида сплошь сложена из пористого материала, напоминающего колонии мелких грибов, лишайник и шерсть одновременно. Получалось, что все эти холмы-здания являются растительными конгломератами правильной геометрической формы, что дало Махлину возможность сделать предположение:

– Это цивилизация мхов! Или грибов, если хотите.

– Грибы величиной с гору? – засомневался Калачев.

– Это колонии грибов, причём у них намечается какая-то иерархия. Самые высокие здания – более геометричные и сложные, самые маленькие – попроще, без особых выкрутасов, параллелепипеды и пирамиды.

Помолчали, оценивая идею.

– Может, и грибы разные? – поинтересовался Синенко. – Давайте посмотрим.

Очистили угол простой пирамиды, зеленоватого цвета, затем вскрыли вчетверо более высокую, сложную, коричневую, с рядом полуколонн по фасаду. Убедились, что материал зданий-холмов действительно различается плотностью и цветом.

– Вообще-то надо посмотреть и другие срезы, – сказал Махлин, не зря закончивший биофак университета. – Тогда можно будет сделать статистически верный вывод.

Выбрали холм-здание средних размеров; по форме оно напоминало бокал на толстой ножке.

– Режь, – приказал Махлин Репину.

Вот тут-то Ренат и почувствовал «взгляд в спину», подействовавший на него не хуже ушата холодной воды.

– Стойте! – крикнул он.

Бойцы, обступившие нижний «барельеф-ножку бокала» необычного телесного цвета, оглянулись на него. Репин опустил свой тесак длиной в двадцать пять сантиметров.

– В чём дело?

– Ничего не ощущаете?

Одетые в «Ратники» бойцы переглянулись, оглядели окрестности.

Дымка, скопившаяся на дне ущелий-«улиц» невероятного «города», сгустилась, но влажность воздуха этой местности была чрезвычайно высокой, и под дымкой все понимали пары воды. Ничего опасного она не представляла.

– Кто-то смотрит… – прошептал Синенко.

Махлин отошёл от группы, держась за рукоять автомата, огляделся.

– Никого… но рисковать не будем. Делай соскоб и домой.

Репин взмахнул ножом, вспарывая ровный, словно отмеренный линейкой, угол здания, отвалил полуметровый ломоть «мха».

И откуда-то из пелены облаков на людей упал огромный рой насекомых.

– Чёрт! – присел Синенко. – Осы?!

Махлин выстрелил из бластера.

Огненный клинок пробил осиный шар насквозь, но не остановил кусачих летунов размером чуть ли не с палец взрослого мужчины. Они дружно набросились на людей, кружась над ними жужжащими дымными спиралями. А затем на головы бойцов словно обрушилась скала!

Выругался Репин. Охнул Синенко.

Ренат почувствовал головокружение, присел на корточки, вяло отбиваясь от налетевших ос.

– Назад! – крикнул Махлин. – Отступаем! Не стрелять!

Побежали к пирамиде транслятора, отблёскивающей металлом и стеклом, то и дело стряхивая с себя рассерженных насекомых, целенаправленно ищущих щели в костюмах. К счастью, «Ратники» и надвинутые шлемы хорошо защищали бойцов, жала ос не пробивали арамидную ткань костюмов либо застревали в складках, и получили укусы – в тыльные стороны ладоней – лишь два сержанта, не успевшие натянуть перчатки. Да Махлин умудрился подставить подбородок под жало, отчего через несколько минут нижняя часть лица у него посинела, а подбородок увеличился вдвое.

Никаких средств для лечения ядовитых укусов в аптечках «Ратников» не нашлось, поэтому штатный медик группы Калачёв протёр лейтенанту синяк спиртовой салфеткой и смазал йодом. Боль, наверно, была адская, но Махлин мужественно терпел и высосал весь пузырёк с обезболивающим – кетороном.

Терпели и остальные укушенные, обильно поливая руки тем же кетороном.

Марьяна неожиданно проявила заботу о друге, бросаясь к Ренату и торопливо ощупывая его лицо и руки, заглядывая в глаза.

– Тебя не кусали? Где больно? Что молчишь?

Ренат улыбнулся, мягко сжал пальцы девушки, не в силах сказать ни слова. Он так привык к её жёсткому характеру, что не ждал какого-то проявления эмоций.

– Всё нормально.

– Не ходи с ними больше.

– Не могу, я снайпер…

– Обойдутся.

Морев услышал последние слова Марьяны, дёрнул щекой, что у него обычно означало улыбку, но промолчал.

Собрались в посту управления.

Капитан оглядел гвардию, покачал головой.

– Никто больше не хочет прогуляться?

Махлин что-то промычал, морщась; налившийся лиловой синевой подбородок мешал ему говорить.

– Что это было? – мрачно спросил укушенный Репин.

Капитан оглянулся на видеостолб в центре кольца пультов. Осиного роя внутри него уже не было видно, то ли они рассеялись по склонам улиц-«ущелий», то ли собрались в шар и улетели в свой «улей».

– Он говорит, – сказала Марьяна, возвращаясь к пульту, за которым сидел ИсКр, – что мы попали в маловероятный вариант будущего, разумной управляющей системой которого являются грибные колонии.

– Вот эти холмы?

– Это не холмы – кластеры, каждый образует семью, а все вместе они формируют единую разумную структуру.

– А осы им зачем? Или они живут в этих холмах?

– Осы играют роль защитных сил. Вы начали резать тела колоний, и грибные президенты вызвали охрану.

– Симбиоз, – с трудом выговорил Махлин.

– Верно.

– Чтоб я сдох! – сплюнул Синенко, баюкая укушенную руку. – С ними только огнемётом можно справиться. Жаль, что не взяли с собой. Ну, и что дальше? Начнём с ними переговоры? Кстати, чем это они нас угостили? Башка до сих пор гудит.

– Психотронный удар, – снова заговорил Махлин, отстёгивая ремешок шлема, упиравшийся в подбородок. – Какой-то вид излучения.

– Мы даже здесь почувствовали, – подтвердил Дылда, оторвавшись от созерцания клавиатуры, по которой бегали пальцы пленника. – Лично я никаких переговоров с этими грибочками вести не собираюсь.

Взоры мужчин потянулись к Мореву.

– Дислокация такова, – сказал капитан. – Нас действительно затянуло в кольцо виртуальных реальностей. «Язык» обещает вытащить нас из него, но гарантий дать не может. Поэтому придётся ждать, когда он настроит эту хронобандуру.

– А если мы и в следующий раз прыгнем в какой-нибудь осиный Армагеддон? – скривил губы Синенко.

– У вас есть другие предложения?

– Нет.

– Тогда нет смысла обсуждать наше будущее. Мы в него всё равно не опоздаем. Будем прыгать по временам, пока не окажемся в нужном месте. Разошлись на полчаса. Рации не отключать, наружу не выходить.

– Вопрос можно, товарищ капитан? – поднял руку Репин.

– Один.

– Вы сказали, что нас вывернуло в грибную цивилизацию. Значит, людей на Земле не осталось совсем? Все вымерли?

Морев покосился на ИсКра.

– «Язык» утверждает, что ничего удивительного в этом нет. Если воррихо не смогут переселиться в наш двадцать первый век, оставшееся население деградирует и в конце концов вымрет.

Волгин шевельнулся, ошеломлённый сказанным. На лице его отразились все его чувства.

– Но ведь я… мы… не вымерли?

– Вас тоже сбросили, – сказала Марьяна, – хотя и ваш социум виртуален.

– Этого и я не могу понять, – качнул головой Махлин; говорить ему было трудно, однако тема разговора его заинтересовала. – Вообще наше путешествие создаёт кучу парадоксов. Мы – реальные люди – спокойно попадаем в реальности, которые только ещё могут быть! Их нет! Не существует!

– Но я-то существую? – с трогательной наивностью сказал Волгин.

– Это меня и потрясает! Знаете, как видели будущее человечества учёные? Государства исчезнут! Люди вернутся в первобытное состояние, во что я как раз верю, так как вижу, что творится… творилось на Украине. Это не первая ласточка – война на Украине, но тамошние события – чистое подтверждение предсказания. Эта война влечёт за собой «войну всех против всех»! Пришли новые варвары, новые фашисты, новые ультранаци, смысл жизни которых – убивать! Так что приход воррихо – просчитанное развитие человеческой цивилизации, агрессивной в самой своей основе. Их смысл жизни – то же желание убивать и пользоваться всеми благами цивилизации, созданными людьми. Я не прав?

– Я не всё понял, товарищ лейтенант, – виновато сказал Дылда, – но вы правы!

Бойцы сдержанно засмеялись.

– Чего ржёте? – проворчал Дылда. – Жили бы по-человечески, никто бы ни к кому не лез.

– Мне так никто внятно не разъяснил, чьи мы потомки, – признался Калачёв. – Не трёхглазых же воррихо в самом деле?

– Они сами наши потомки, – неуверенно сказал Репин. – Да, товарищ лейтенант?

– В древнеиндийских Ведах сказано о множестве прародителей живых существ на Земле. Каждый из них дал начало своему виду, и в конце концов образовалась та флора и фауна, которая существует нынче. То есть вся природа – это выродившиеся потомки неких могучих предков, в том числе и грибов, а не только человека. За миллионы лет грибы деградировали, а когда человечество исчезло, возродили своё могущество.

– Чего у них форма такая? Я сначала думал, что это городские здания обросли мхом.

– Может, так оно и есть, мы же не бурили холмы глубоко? А может, колонии грибов вспомнили о человеческом наследии и воссоздали запомнившиеся формы.

– Да ладно, с чего бы им помнить? Человек же всегда их ел… грибы, я имею в виду.

– Может, когда-то было наоборот, – пошутил Синенко. – Они нас ели. Не зря же эти колонии наслали на нас ос?

– Стратеги, философы, – презрительно скривил губы Репин. – Давайте делом заниматься, а не философствовать. Товарищ капитан, командуйте, а то развели тут дискуссию.

– Разойдись! – повторил Махлин, отходя к пультам.

Ренат потоптался за его спиной, не решаясь отвлечь Марьяну, но она не реагировала на его присутствие, и он поднялся вместе с двумя бойцами в кают-компанию. Синенко, увязавшийся за ним, попытался развить тему о «нереальных реальностях» со своей точки зрения, однако Ренат отвечал на его вопросы односложно, и сержант в конце концов отстал, заявив:

– До сих пор не могу поверить, что я не сплю.

В два часа дня по часам Рената (какое время суток проходило за бортом транслятора, понять было трудно, мешали облака, и освещение «грибного города» практически не менялось) капитан снова собрал всех в посту управления.

– Расчёты готовы. Ни у кого не появилось светлых мыслей?

– Хочу блинов со шкварками, – пробормотал Синенко.

Бойцы развеселились, послышались шутки:

– Хохол и в Африке останется хохлом…

– Ему бы горилки стакашек…

– И грибочков солёненьких.

– Жареной картошечки… с помидорчиками.

– Да какой он хохол? Потомственный укроп.

– Москали несчастные, – попробовал огрызнуться Синенко. – Вам только дай повод языки почесать.

– Прекратить галдёж! – поморщился Махлин, подбородок которого приобрёл баклажановый оттенок.

Смешки стихли.

– Спускаемся в транспортный отсек.

Дылда с трудом оторвал увлёкшегося пленника от пульта, повёл к выходу. За ним двинулись остальные.

Спустились на нижний этаж пирамиды, втиснулись в кокон стартовой камеры.

– С осами не попрощались, – просипел Репин.

– Я так и не понял, зачем воррихо установили здесь транслятор, – признался Ренат. – Они что, собрались сбрасывать в прошлое грибы? А жить где будут?

– Это вопрос, – согласился Махлин. – Может, мы у них как кость поперёк горла, и они начали искать другие варианты переселения?

– Потом обсудим, – отрезал Морев. – Вперёд! В смысле – назад!

ИсКр что-то пролаял, и камера упала в глухую вселенскую темноту…

Уши объяло огнём. Ренат инстинктивно потянулся к ним руками, чтобы потушить, и обнаружил, что стоит в тесной толпе прижатых друг к другу бойцов.

– Как же мне этот процесс нравится, – сквозь зубы процедила Марьяна, что на самом деле не соответствовало истине. Она уже не раз признавалась, что переносит хронопутешествия с большим трудом.

– Выходим, – скомандовал Морев.

В камеру хлынул сумеречный синеватый свет, люк ушёл в стояк двери. Один за другим десантники выбрались в коридор, опоясывающий камеру, готовые отреагировать на любое недружественное действие обитателей транслятора. Но им никто не встретился на пути. Никого не оказалось и в посту управления машиной хронопереноса, освещённом голубыми прожилками в стенах и потолке.

– Пусть включается, – сказал Морев. – Надо определиться, куда мы попали.

ИсКра усадили за пульт, и молодой воррихо-оператор, ничуть не переживавший за свою жизнь, жадно потянулся к двухуровневой панели компьютера.

– Осмотреться, – велел Морев.

Бойцы разбежались по зданию.

Ренат ради любопытства прошёлся по ближайшим к посту управления помещениям транслятора, но он был абсолютно стандартен во всех отношениях, и единственное, что отличало его от остальных комплексов, так это сантиметровый слой пыли на полу и на всех предметах обихода, а также неприятный запас плесени.

Когда он вернулся в пост, в центре пультов уже светился видеостолб и присутствующие в помещении Морев, космолётчик Волгин, Марьяна и Дылда рассматривали изображение гигантских деревьев, похожих на многоходульные мангры, которые обступали пирамиду транслятора со всех сторон.

– Что это? – полюбопытствовал Ренат.

– Сельва, – оглянулся бледноватый и смурной Волгин. – Судя по всему, мы снова промахнулись.

Ренат усмехнулся. Спасённый житель двадцать седьмого века, по всей видимости, почувствовал себя своим среди хронодесантников и готов был разделить их участь.

– ИсКр?

– Он ни при чём, из кольца хронопаузы почти невозможно выбраться.

– Значит, мы… не вернёмся?

По лицу Волгина прошла тень, собралась в морщинки на лбу.

– Для вас это так важно?

Марьяна оглянулась. На лице её было написано лёгкое удивление.

Ренат покраснел, вдруг осознавая, что его могли неправильно понять.

– Просто я подумал… если мы не выберемся, никто воррихо не остановит.

Марьяна улыбнулась, отворачиваясь.

– ИсКр сказал, что, по их подсчётам, на Земле осталось около полутора миллионов не сброшенных в прошлое людей. Да я и сам потомок несброшенных. Поэтому человечество выживет, даже если мы не сможем помешать переселению.

– Но ведь ваше время – лишь вариант возможной реальности…

– Пока что он самый оптимистичный, – снова оглянулась Марьяна. – Я бы хотела жить в их времена. Ни тебе коррумпированных чиновников, ни насилия и агрессии, ни бандитизма и терроризма! Мечта!

– Мечта, – согласился Ренат.

– Скучно так жить, – проворчал Дылда. – Да, товарищ капитан?

Морев посмотрел на него, и сержант сделал официальное лицо, кивнул на ИсКра.

– Пусть поторопится, нам есть куда спешить.

Марьяна заговорила с оператором, ИсКр ответил длинной речью, продолжая терзать пальцами клавиатуру.

– Он говорит, что с большой долей вероятности мы выбрались в глубокое прошлое, примерно на триста миллионов лет назад.

– В таком случае это карбон, – появился в зале Махлин. – Пятый период палеозоя, каменноугольный.

– Какого чёрта?! – возмутился Дылда, вскакивая; он сидел в кресле рядом с пленником. – Он издевается над нами?!

– Отстаньте от него, – сердито заступилась за оператора Марьяна. – Он простой как валенок, что на уме – то и на языке. Неужели непонятно, что мы своим появлением внесли хаос в теорию хроносдвига? Вот система и пошла вразнос.

– Правильно говорите, девушка, – с уважением сказал Махлин. – Мы и в самом деле сейчас изображаем нечто вроде вируса в сети воррихо-целеполагания. Если бы можно было просто погулять по временам, я бы сделал это с великим удовольствием. Столько загадок скрывает наша история!

– Это каких же? – поинтересовался Репин.

– Была ли битва Гипербореи и Атлантиды двенадцать тысяч лет назад и в чём её причина? Почему взорвался Тунгусский метеорит? Что это было? Снежная комета, туча мошек или космический корабль? А так называемые египетские пирамиды? Почему на них высечены письмена на древнеславянском, видимые только с самолёта? Да ещё какие: «Храм Рода», «Храм Яра», «Храм Мары»!

– Шутишь, – засомневался сержант.

– Ни капли, это недавно стало известно.

– Мне до лампочки, что было в прошлом. Что мы собираемся делать в настоящем?

– Если учесть, что мы попали в палеозой, – улыбнулся Ренат. – Товарищ капитан, разрешите сделать небольшую прогулку по местным буеракам? Любопытно всё же, куда нас занесло.

– Махлин, трое на периметр, – приказал Морев. – Остальным даю полчаса на прогулку. Императив «ёж». По одному не ходить!

– Есть, – козырнул лейтенант.

– А я? – с надеждой посмотрел на капитана Дылда. Ему тоже хотелось вырваться на свободу хотя бы на несколько минут.

– Твоя задача прежняя – «язык».

– Да куда он денется?

– Не понял?

– Слушаюсь, товарищ капитан!

Космолётчик из двадцать седьмого века нерешительно засуетился, Морев заметил его пассы и добавил:

– Волгин, вы тоже останетесь. Ваш костюм не располагает к вылазке наружу в нынешних условиях.

Рай-Бо Волгин смутился:

– Понимаю…

– Товарищ капитан, разрешите мне с ними? – попросила Марьяна. – Здесь я пока не нужна.

Морев пожевал губами, но возражать не стал.

– Хорошо.

Девушка просияла, торопливо начала застёгивать шлем.

– Готова.

Махлин махнул рукой, и отряд устремился к выходу из пирамиды. Автоматика транслятора выпустила их наружу беспрепятственно.

За стенами здания люди окунулись в жаркий и душный воздух палеозоя, полный испарений, насыщенный необычными пряными запахами. Это была настоящая парилка, о чём не преминул заявить Синенко, и все с ним согласились. Никаких дорог, асфальтовых или бетонных площадок, тротуаров и настилов вокруг пирамиды не было, поэтому, с трудом найдя сухие бугорочки, разведчики отошли на десяток метров от здания и остановились перед стеной растительных гигантов с ромбовидно иссечённой корой, возносящих к почти невидимому небу, метров на сто, кружева ветвей и щетину листьев.

У подножия деревьев, стволы которых вряд ли можно было обнять трём-четырём мужчинам, в зелёных пузырях накипи и какой-то ядовитой с виду поросли виднелись змеиные клубки корней. От ствола каждого гиганта отходил один крупный досковидный корень, который потом расщеплялся надвое, а последующие, в свою очередь, делились на меньшие, образуя рельефный узор «змеиных тел», ходить по которому было неудобно. Между стволами деревьев виднелись огромные пни с корнями и шапки незнакомого кустарника, скрывающие упавшие полусгнившие стволы.

– Лепидодендроны, – глухо сказал Махлин; он был единственный из всей группы, кто не смог застегнуть ремешок шлема на вспухшем подбородке. – А эти – потоньше – сигиллярии.

Внезапно дремотную шуршащую тишину леса всколыхнул квакающий рёв.

Десантники инстинктивно сомкнули ряды, направив на лес стволы автоматов.

Снял с плеча снайперскую винтовку и Ренат.

– Блин! – сказал Репин. – Кто это ругается?

Махлин промолчал. Источником рёва мог быть как растительноядный бронтозавр, так и хищник, но людям показываться на глаза он не стал.

– Вон там пройти можно, – сказал остроглазый Калачёв.

Действительно, слева от него, за углом пирамиды, между стройными колоннами сигиллярий, вершины которых напоминали туалетные ёршики с густой щетиной из остроконечных листьев, намечался просвет в сплошной стене деревьев, уходящий к светлому расширению. Это мог быть всего лишь просвет в сплошных зарослях, а могла начинаться и поляна, поэтому Махлин решил рискнуть.

– Попробуем пройти. Сом, вперёд! Глаза на макушку!

Двинулись по корням, обходя сплетения хвощей толщиной с тело человека, колдобины с зелёной водой и пузыри буйной рясковидной зелени, проползая под ярусами звёздчатых ветвей и шпалерами гигантских папоротников.

Несколько огромных стрекоз обратили внимание на идущих, но близко подлетать не рискнули. Зато ими заинтересовались пауки размером около полуметра, начавшие преследовать отряд до тех пор, пока Репин не пристрелил одного короткой очередью.

Через несколько минут выбрались на край небольшой поляны, заваленной упавшими стволами, которую пересекала речушка с неожиданно чистыми песчаными берегами.

– Ой, как здорово! – восхитилась Марьяна. – Давайте искупаемся?

– Не надо, – вырвалось у Рената.

– Здесь недавно кто-то ревел, – напомнил Синенко.

– Хочу!

– Почему бы и нет, в конце концов? – вдруг уступил просьбе девушки Махлин. – Тепло, тихо… девушка хочет искупаться… я и сам в общем-то не против. Слушай мою команду: делаем зону! Репа, Синий – налево, Калач, Сом – направо. Снайпер, – лейтенант посмотрел на Рената, – займёшь позицию на берегу. Справишься?

Ренат промолчал, хотя ему многое хотелось сказать укушенному, давно бросающему восхищённые взгляды на Марьяну.

– Спасибочки, товарищ лейтенант, – обрадовалась она, подбегая к воде. – Вы такой душка. А вода чистейшая, все камушки видно.

Бойцы рассредоточились, вглядываясь в сумрак великаньего леса вокруг поляны. Оттуда постоянно доносилась какая-то возня, кто-то пищал, повизгивал, издавал тяжкие вздохи и сопел. Фанерозойская сельва – а это и в самом деле был карбон, один из периодов палеозоя, который в свою очередь входил в фанерозой, – жила своей жизнью и не обращала внимания на пришельцев из другой временной эпохи.

Впрочем, последний вывод, сделанный Ренатом, оказался ложным.

Марьяна искупаться не успела.

Только она сняла шлем и расстегнула спецкостюм, как из воды в туче брызг выпрыгнул пятнистый, жёлто-коричневый зверь – Ренату показалось – крокодил, – разевая огромную, метровой длины пасть, усеянную острыми загнутыми зубами.

Никто из бойцов охранения, расположившихся в разных концах поляны, отреагировать на этот маневр не успел. Даже Ренат. И никто из них не ожидал, что Марьяне придут на помощь совершенно неожиданные силы.

Из-за ближайшей кустарниково-тростниковой крепи выпрыгнуло странное существо: трёхметровый гигант в зеркальной чешуе, с головой черепахи (отчётливо был виден загнутый клюв и красные глаза), тонкий в талии, с широкими метровыми плечами. Ноги у него были худые и гнулись как змеи. Он отбросил в сторону ахнувшую Марьяну и вцепился длинными и гибкими, как щупальца, конечностями в наросты на морде зверя, вздёрнул морду вверх и одним движением отбросил четырёхметровую рептилию обратно в реку.

Позже Махлин вспомнит название зверя – лантанозух, представитель парарептилий фанерозоя, однако бойцы видели в нём крокодила и почти не ошиблись в его хищнических намерениях.

«Крокодил» не собирался отступать.

Он снова понёсся из воды на берег… и налетел на пулю, выпущенную Ренатом из снайперской винтовки.

Выстрел был точен, пуля попала псевдокрокодилу в раскрытую пасть, хотя это его только задержало, но не остановило.

Гигант в чешуе приготовился к новой схватке, и в этот момент с двух сторон грянули выстрелы из автоматов: бойцы Махлина сориентировались, бросаясь к реке, а сам он выстрелил из бластера, разворотив хищнику усеянный костяными бляшками хвост. Со знакомым булькающим рёвом псевдокрокодил метнулся в реку, окрасившуюся в розовый цвет, и исчез.

Гигант в чешуе оценивающе глянул на десантников, на Рената, державшего его не прицеле, на поднимавшуюся с песчаного бугра Марьяну и стремительно ринулся в ту же сторону, в какую только что прыгнул раненый лантанозух, нырнул и тоже исчез. По воде разошлись круги, вниз по течению поплыли розовые струи и мутные облачка, поднятые ногами незнакомца.

Ренат очнулся, подбежал к Марьяне.

– Ты в порядке?! Он тебе ничего не сломал?

Девушка опёрлась на протянутую руку, стала дрожащими пальцами застёгивать комбинезон.

– Нормально, не сломал. Кто это был?

– Не знаю.

– Не человек, хотя и похож, – показал зубы Синенко.

– Уходим, – подошёл хмурый Махлин. – Собирайтесь быстрее.

Марьяна застегнула на локте бластер, провела ладонью по волосам, нацепила шлем. Голос у девушки изменился, стал весёлым.

– Вот откуда повелись джентльмены, мальчики. Ведь этот рыцарь спас меня, не имея никакого оружия! Валентин, ты специалист в мезозоях, что это за зверь был?

– Застрели – не скажу, – всё так же хмуро ответил Махлин. – Точно – не динозавр. Палеонтологам этот вид неизвестен.

– Странно, что он заступился.

– Просто не успел сожрать, – хмыкнул Синенко. – Не вынырни тот крокозавр, этот двурукий набросился бы на вас, мадам.

Марьяна покачала головой.

– Не уверена… мне он показался… весьма разумным.

– Ну конечно! – воскликнул Ренат. – Воррихо сбрасывали своих потомков в прошлое не один раз, и это, наверно, один из сброшенных!

– Что-то я не припомню, чтобы мы в школе изучали таких чешуйчатых здоровяков, – сказал Репин.

– Потому и не изучали, что воррихо их переселили сюда, в палеозой, где они и вымерли.

– Надо расспросить ИсКра.

– А давайте найдём его и предложим присоединиться к нам? – загорелся Калачёв.

– Это если разрешит капитан, – бросил Махлин. – Купание закончилось. Сом, вперёд!

Отряд вернулся к пирамиде транслятора, ощетинившись стволами автоматов, встретив по пути лишь с десяток пауков да гигантских метровых стрекоз. Остальные обитатели фанерозойского леса преградить людям дорогу не решились.

В посту управления царила деловая атмосфера.

Пленник был погружен в переговоры с компьютером.

Дылда нетерпеливо прогуливался по помещению.

Морев спал в одном из кресел, превратившись в гранитную глыбу.

Увидев возвращавшихся разведчиков, Дылда подскочил к ним.

– Ну, что, где пропадали целый час, что видели?

– Общались с местным аборигеном, – осклабился Синенко. – Интересный такой хлопец, весь в чешуе.

– В чешуе?! – не поверил сержант.

– Ага, потом расскажу.

Махлин подошёл к проснувшемуся капитану, сообщил ему об инциденте у реки. О причине инцидента, которой стало желание Марьяны искупаться, он дипломатично умолчал.

Морев помял лицо ладонью, встряхнулся, глотнул воды, глянул на часы.

– Будем собираться. Марьяна, что он говорит насчёт вашей встречи с чешуйчатым?

Девушка, успевшая объясниться с пленником, выпрямилась.

– Судя по всему, мы действительно наткнулись на одного из перемещённых в прошлое разумников.

– С кем на этот раз?

– С представителем цивилизации гигантов Му. Воррихо сбросили их как раз на триста миллионов лет назад, ещё до сброса лемурийцев.

В зале стало тихо.

Дылда с выдохом лязгнул магазином автомата.

– Эх и всадил бы я ему обойму свинцовых бобов!

– ИсКр тут ни при чём, – сказал Махлин. – Заложник ворриховской власти.

– Все они ни при чём, когда убивают ни в чём не повинных людей! Только на таких вся гнусь и держится.

– Расчёт готов? – спросил Морев.

– ИсКр сориентировал линию по нашим координатам, надеется, что всё получится.

– Срел пердзел с гурилецел, а как у́пал, так и у́срал, – проворчал Синенко.

– Ты чего ругаешься? – удивился Репин.

– Это на польском…

Махлин захохотал, но тут же скривился, хватаясь за подбородок.

– Ну и команда, сплошь полиглоты, мать вашу!

– Спускаемся, – сказал Морев. – Задача не решена.

Группа двинулась к лестнице.

Наше время. Нцуо

Хотя Турчинский и научился управлять чужим вертолётом, отключить его иллюминацию он не смог. Так и летели над ночным Подмосковьем, разбрызгивая лучи габаритных огней и ещё каких-то опознавательных сигналов, превращавшие аппарат в гигантскую детскую игрушку.

Над кольцевой автодорогой задержались, заметив такой же приближающийся вертолёт, пульсирующий огнями.

– Приготовились, – будничным голосом предупредил команду пилот. Ему-таки удалось найти терминал управления плазменной пушкой аппарата, скрытый в подлокотнике пилотского кресла, что вселило в пассажиров надежду справиться с поставленной перед ними задачей.

Однако до боестолкновения не дошло. Вертолёт пришельцев из прошлого сначала повернул к ним, завидев коллегу, но посчитал встретившийся аппарат своим и вернулся на прежний курс.

– Разлетались, сволочи! – процедил сквозь зубы Чумак. – Как у себя дома!

Слова сержанта оказались пророческими.

Пока пересекали Москву с юга на запад до Фрунзенской набережной, встретили ещё не меньше десятка «вертушек», бороздивших ночное небо над столицей в разных направлениях. Пришельцы вели себя абсолютно спокойно, как хозяева, и невольно в душу закрадывался страх, особенно когда в голову приходило осознание масштаба катастрофы. Сброшена в прошлое была не какая-то небольшая группа людей, не коллектив фабрики и даже не население города, – «гуманисты»-воррихо переселили семь миллиардов человек! Всё человечество!

Турчинский ориентировался в лабиринтах городских улиц плохо. Только благодаря подсказкам Эдуарда они и обнаружили здание Национального центра управления обороной России, стоявшее недалеко от пешеходного Андреевского моста через Москву-реку. Однако тут их ждал сюрприз.

У центрального входа в здание суетились «киборги», выгружая какие-то коробки из вертолёта и занося их в здание. Три аппарата заняли всю парковку напротив, а ещё четыре «вертушки», сверкая огнями, барражировали над рекой и над зданием с лесом антенн на крыше, не давая возможности никому приблизиться к центру.

– Упс! – озадаченно сказал Турчинский, посылая машину по дуге. – Их слишком много, не пробьёмся.

– Может, тихонько сядем и… – начал Чумак.

– Заметят, на нас не ворриховские комбезы.

– Тогда давайте попробуем связаться с приятелем Павла Степановича, майором Летяго.

– Если он жив. К тому же Павел Степанович говорил, что у него нет мобилы. Он с ним связывался через аэродромную рацию.

– Не возвращаться же? Куда он мог полететь после боя?

– На базу в Торжок, – сказал Артём. – Там располагается центр по боевому применению авиации, оба служили в этом центре.

– До Торжка пилить и пилить.

– А если через сеть оборонки? – подал голос Эдуард. – Только нужен хороший комп.

– Где мы его сейчас найдём?

– Не надо ничего искать, полетели к Водному стадиону, ко мне домой, у меня стоит последний «Эльбрус», не хуже, чем у покойного Борьки.

– Чего ты хочешь от Летяго? – обратился Артём к Чумаку.

– Попросим его поднять в воздух «сушку» и ударить по набережной, по «вертушкам» и «киборгам». Поднимется паника, и мы тихонько проскочим в здание. Другое дело, захочет ли он рискнуть.

– Мы не в игрушки играем, – буркнул Турчинский. – На кону пипец человечеству! Должен же он понимать.

– Полетели к Эду, – сказал Артём. – Нет смысла спорить о риске, времени у нас в обрез.

– Командуй, куда лететь, – оглянулся на Эдуарда сержант.

– Сейчас налево, над рекой, а там повернём к Ленинградке и на Флотскую улицу, дом двадцать семь.

Вертолёт поднялся над Москвой-рекой, повернул на север. Летающие над кварталом вертолёты пришельцев не обратили на него внимания. Идея захватить воррихо-аппарат оправдывала себя.

С высоты в четыреста метров стали видны освещённые и совершенно пустые улицы, давящиеся тишиной, наводящие страх и уныние своей чистотой и отсутствием движения. Такого не должно было случиться, люди строили города для комфортного проживания, собираясь вместе проводить время работы и отдыха. Но обстановка изменилась, и память всё чаще выдавала картины потоков пешеходов по тротуарам, заполненных до отказа стадионов и нескончаемых автомобильных пробок – как альтернативу мёртвой неподвижности жилых кварталов.

Встретили два воррихо-вертолёта. Оба просквозили в сотне метров, ища что-то на улицах. Возможно, в домах или в переходах прятались неперемещённые, и чистильщики воррихо охотились за ними, однако у маленького диверсионного отряда не было времени проследить за развитием событий, и Турчинский повёл машину дальше.

Сели прямо на улице, перед последним подъездом дома, где жил Эдуард. Пилот открыл задний люк.

– Я быстро, – пообещал Эд, вылезая.

– Проводите его, – сказал Турчинский. – Вдруг там засада?

Чумак полез из кабины.

Артём молча последовал за ним.

Дверь подъезда контролировалась домофоном, а поскольку Эдуард потерял чип, пришлось вскрывать замок выстрелом из автомата, что и сделал сержант.

В подъезде никто не прятался. Лифт работал!

Поднялись на шестой этаж, вышибли замок двадцать четвёртой квартиры, вошли в жилище компьютерщика, куда он уже не чаял когда-либо вернуться.

Пока Эд включал компьютер, мылся под душем и переодевался в домашнее, Артём и Чумак с любопытством прошлись по комнатам Эдова «приюта», как он сам выразился, отметили полнейший беспорядок везде, и Артём подумал, что этот беспорядок точно характеризует человека, не привыкшего содержать дом в чистоте и заботиться о себе.

Позвонил Турчинский:

– Что у вас?

– Тихо, – ответил Чумак, – Эд искупался под душем, уже работает.

– Не задерживайтесь.

Артём вспомнил о Дине, включил мобильный. К его удивлению, девушка ответила:

– Артём? Ох, здорово, что ты позвонил!

– Что-нибудь случилось? – насторожился он.

– Нет, всё в порядке, я дежурю наверху, Павел Степанович спит.

– Где Тимофеев?

– Ему показалось, что в транспортном отсеке кто-то возится, он ушёл туда. Потом мы поменяемся.

– «Киборги» на штурм не собираются?

– Никого не видно, только вертолёт пролетал. А вы где?

– В квартире Эда, он пытается войти в базу данных военной авиации и связаться с майором Летяго. Без его помощи нам не удастся пройти в здание Центра оборонки.

– Возвращайтесь скорее!

– Сделаем дело, я позвоню. – Артём выключил айком.

– Ага! – донёсся вопль Эдуарда из спальни, которую он превратил в рабочий кабинет. – Съел пилюлю?! Давай, колись, выкладывай пароль!

Чумак, появившийся в дверях гостиной, посвежевший после посещения ванной комнаты, постучал пальцем себя по виску.

Артём улыбнулся, развёл руками.

– Они все такие ненормальные, кто спит с компьютером. Ты же видишь, как он живёт.

– Меня бы отец убил за такой порядок!

– Значит, у него нет отца, либо он такой же, как его сын.

– Я пойду к Туру, подстрахую.

– Иди.

Сержант ушёл.

– Идите сюда, – позвал Эдуард. – Кушать подано.

Артём открыл дверь в спальню.

– Получилось?

– А то! Дело мастера боится.

Артём с любопытством глянул на полуметровый экран монитора, по которому ползли столбцы зелёных и фиолетовых цифр. Эдуард стукнул пальцем по клавиатуре, не уступавшей по сложности двухуровневой панели воррихо-компьютеров, и цифры исчезли, вместо них в двух белых окошках протаяли слова: «Дежурный уровень» и «Повторите запрос».

«Вызвать майора Летяго, срочно!» – напечатал Эд, повторил вслух:

– Майора Летяго, немедленно!

«Основание?» – затребовал компьютер базы в Торжке.

«Тревога!» – напечатал Эд.

«Не предусмотрено протоколом».

– Угроза нападения противника! – подсказал Артём.

Эдуард отстучал подсказку.

«Идёт поиск», – ответил компьютер.

– Как тебе удалось войти в их сеть? – полюбопытствовал Артём.

– Я волшебное слово знаю – дыра[3], – пошутил Эд.

«Объект найден», – сообщил компьютер.

– Обеспечь голосовую связь!

«Связь подтверждаю».

Эдуард клацнул клавишей «ввод».

Динамики компьютера прокашлялись, сквозь писки и ровный шум донёсся мужской голос:

– Кто говорит? Паша, ты?! Жив?!

– Говорит Артём Бойцов. Павел Степанович жив, но ранен, находится в бункере под землёй. Майор, мы хотим нанести визит в Центр управления оборонкой на Фрунзенской набережной, нужна ваша помощь.

– Конкретно?

– Вы не смогли бы сделать налёт на Центр? Там крутятся вертолёты захватчиков, а главное – эти бандиты пытаются превратить Центр в информационную базу для переселения. Если мы не помешаем – всем конец!

Лётчик ответил после паузы:

– Нам и так конец.

– Ещё есть шанс… наш десант ушёл в прошлое, чтобы грохнуть машину времени. Но если для вас это слишком рискованно…

– Я хотел бы поговорить с Пашей.

– Я же говорю, он в бункере, ранен, за ним ухаживает Дина… моя девушка. Но связи с ними нет, мобильная и любая другая радиосвязь блокируется толщей земли. Могу дать мобильный Дины, она сейчас наверху.

Пауза.

– Запишите мой номер, я взял в штабе. – Лётчик продиктовал номер. – Дайте знать, когда будете готовы.

– Приблизительно через полчаса.

– Хорошо.

– Найдёте Центр? Рядом пешеходный мост, его не зацепите.

– Сориентируюсь.

Артём осоловело глянул на Эдика, деловито хлопотавшего у стола. Сердце защемило: лётчик рисковал жизнью, но от вылета не отказался, и к чувству вины (хотя Артём и не был ни в чём виноват) прибавилось чувство гордости за людей, готовых помочь другим, не считаясь со смертельной опасностью.

– Уходим.

– Я сейчас, подожди минуту, пробегусь по другим каналам.

– Нет времени! – Артём с трудом оттащил приятеля от компьютера. – Сам же говорил, что воррихо контролируют весь Интернет, и Бориса твоего они вычислили. Засекут твой комп – костей не соберём!

Это подействовало, Эд очнулся.

– Дай хоть взять запасной наладонник, пригодится.

– Бери и дёру!

Эдуард выключил компьютер, облачился в «Ратник», извлёк из ящика стола модерновый персоник, надевающийся на ладонь, и оба выскочили из дома, как при пожаре.

Чумак, переминавшийся с ноги на ногу у вертолёта, махнул рукой.

– Давай!

Взлетели. И тотчас же к дому со стороны метро хищно метнулись два вертолёта: чистильщики и в самом деле засекли выход с компьютера Эда в Сеть.

– Чёрт! – выдохнул Эдуард.

– Вот именно, – пробурчал Артём.

К счастью, их машину не преследовали. Захватчики всё ещё не знали, кто управляет вертолётом.

К зданию НЦУО подлетели через десять минут. Зависли над рекой, наблюдая за суетой «киборгов», насчитали восемь «вертушек» – три на земле, пять в воздухе.

– Хватило бы одного «Искандера», – угрюмо сказал Чумак.

– «Искандер» и здание не пощадил бы, – возразил Турчинский. – Тут нужна ювелирная работа.

Артём вызвал лётчика:

– Майор, мы готовы.

– Вылетаю, – коротко отозвался командир звена.

– Непосредственно перед зданием сидят три «вертушки», ещё пять крутятся вокруг. Нас не сбейте, мы ближе к мосту.

– Буду минут через двадцать, уберитесь оттуда.

Артём бросил взгляд на реку, на медленно перемещавшиеся в небе над Центром «игрушки воррихо».

– Мы будем за рекой, напротив здания.

– Ждите.

– Летит? – осведомился Турчинский, небрежно пошевеливая джойстиком управления.

– Будет через двадцать минут, нам надо перебраться на тот берег, чтобы не попасть под ракету.

– Не вопрос.

Вертолёт сдал назад, рыская острым носом из стороны в сторону, как это делали другие аппараты захватчиков. По-прежнему на него никто не обращал внимания, словно он превратился в невидимку, и у Артёма родилось ощущение, что их миссия завершится успешно.

Ровно через двадцать минут приближающийся гул возвестил о том, что слова Летяго не расходятся с делом, и хотя самолёт разглядеть не удалось, так как лётчик не включил ни габаритные огни, ни прожектор, на площадь перед зданием Центра обрушился огненный ураган!

Два стоящих с открытыми хвостовыми люками воррихо-вертолёта взорвались. Взрыв опрокинул и два вертолёта на другой стороне набережной, один из которых взорвался спустя мгновение.

Начали взрываться и кружащие в небе вертолёты: один, другой, третий!

Новая волна гула и рёва накрыла набережную.

Вспыхнули вертолёты у пешеходного моста и над рекой.

– Вот он! – азартно завопил Чумак, заметив силуэт самолёта, выпускающий огненные стрелочки ракет.

В небе расцвели ещё два бутона пламени.

Артём хотел закричать, как Чумак: ура! – но в этот момент в его голове расцвёл букет иного пламени – призрачного, нежаркого, возбуждающего! Наступило состояние пустоты, обычно возникающее во время поединка на ринге, мышцы напряглись, тело пронизали потоки энергии, складываясь в узор предвидения.

– Тур, за самолётом!

– Что?! – не понял пилот.

– За самолётом… летит!

Охнул Чумак:

– «Вертушка»!

Действительно, откуда-то из глубин городского квартала вывернулся воррихо-вертолёт и помчался вслед за самолётом Летяго, начавшим разворот и потерявшим из-за этого скорость. Сверкнула сиреневая молния разряда, сорвавшаяся с «клюва» аппарата, задела хвостовой стабилизатор истребителя.

– Гони! – рявкнул Чумак. – Сбей эту лярву на х…!

Турчинский рванул вертолёт вверх, ввинчиваясь в ночное небо над рекой. На манёвр перехвата потребовалось несколько секунд. Самолёт Летяго развернулся, однако недостаточно быстро, и второй плазменный «снаряд» попал ему в крыло.

– Катапультируйся! – в один голос вскрикнули Артём и Чумак.

Турчинский страшно выругался, едва не раздавил в кулаке подлокотник кресла с рукоятью оружейного управления.

С носа вертолёта сорвалось полотнище лилового огня, вонзилось в хвост хищника, выцеливающего российский истребитель.

– Попал! – захлопал в ладоши Эдуард, воспринимавший этот бой едва ли не как программу «стрелялки» в компьютере.

«Вертушка» противника завертелась волчком и начала падать в реку, покрываясь слоем мелких молний.

Но и самолёт Летяго не смог выйти на режим, два попадания серьёзно повредили его, и он тоже устремился вниз. Сверкнула струйка пламени, над горбом кабины самолёта вынеслась белая стрелочка катапультируемого кресла: пилот всё-таки успел запустить себя в небо.

Воррихо-вертолёт нырнул в реку.

Су-35 врезался в парапет набережной, взорвался, выплёскивая на дома вокруг струи огня, дыма и обломков камня.

– Парашют! – сунулся к прозрачной полосе стенок кабины Эдуард.

Несмотря на небольшую высоту – около ста пятидесяти метров, с которой катапультировался Летяго, парашют раскрылся, унося его на другую сторону реки, где он и приземлился на крышу автобуса.

– Давай за ним! – выдохнул Артём.

– Нет времени! – процедил сквозь зубы Турчинский, – потом заберём.

Вертолёт нырнул к зданию Центра и сел на крышу среди разнокалиберных антенн и куполов непонятного назначения.

– Ноги!

Выпрыгнули из кабины, ища глазами лифтовую коробку. Нашли за одной из башенок, но она оказалась запертой, и Турчинский решил проблему одним выстрелом из вертолётной плазменной пушки, испарив чуть ли не с десяток антенн вместе с коробкой.

Лифта на верхнем этаже не оказалось, поэтому ждать его не стали, помчались вниз, прыгая по ступенькам в стиле кенгуру. Встретили двух «киборгов», превратили обоих в головешки; стреляли из бластеров, обладающих великим достоинством – бесшумностью по сравнению с автоматами. Да и пули берегли для более подходящего случая.

К счастью, здание Центра имело всего шесть этажей, поэтому на первый, где всё левое крыло занимал ситуационный зал, откуда руководство Минобороны осуществляло эффективную координацию деятельности всех родов войск, добрались за считанные минуты.

Атака российского истребителя на боевые машины захватчиков произвела на них большое впечатление. Все воррихо-военные выбежали из здания через центральный вход, оставив в зале только технарей-операторов да пару охранников, и отряд Турчинского справился с ними за три секунды. Охранников расстреляли из автоматов, операторов согнали с мест и уложили на пол перед рядами кресел, сняв с каждого налокотники-бластеры.

– Дальше что? – прохрипел Чумак, держа под прицелом лежащих «киборгов». – Тут хороший минхерц нужен, чтобы качественно испортить всю компьютерную начинку.

Артём понял, что под «минхерцем» сержант имеет в виду взрывное устройство.

– Нету у нас ничего, – огорчился Турчинский. – Придётся кромсать аппаратуру из того, что имеется.

– Потратим боеприпасы.

– У тебя есть другое предложение?

– Подождите, – снял шлем Эдуард, с восхищением рассматривая ряды экранов, кольцо столов для высшего руководства Центра, экраны на стенах. – Есть идея…

– Быстрей рожай! Сейчас уроды очнутся и всем скопом повалят сюда. Что за идея?

– Запустить в их сеть «трояна». Ни в жисть не догадаются, что произошло! И работать не смогут.

– Что ещё за «троян»?

– TDSS – самое совершенное кибероружие на сегодняшний день. Создано отечественной хакерской группировкой Ботнет. Заражает вирусами любой компьютер и загружает в него вредоносные программы, до тридцати дополнительных утилит, включая системы раскрутки трафика и рассылку спама.

– Ну и что?

– TDSS создаёт свой собственный криптодиск, его не видно, поэтому на него не действуют стандартные антивирусные программы.

– Ну и что? – повторил вопрос Чумак.

– Воррихи никогда не догадаются, почему Сеть начинает глючить и ползти как черепаха, для этого надо быть самим Касперским. Но самое главное, что здешний компьютер отключится и перестанет снабжать чужаков информацией. Они не смогут командовать своей армией.

Сержанты и Артём переглянулись.

– Ладно, допустим, ты прав, – сказал Турчинский. – «Троян» хорош. Но ведь его надо откуда-то скачать? Ты знаешь, где его искать?

– Знаю, – ухмыльнулся Эдуард, показал на свой модерновый планшетник, – здесь. Зря я его, что ли, захватил с собой?

Чумак покачал головой.

– Ну ты и жук, господин айтишник! Откуда у тебя хакерские примочки? Сам небось хакером был?

– Был когда-то, – легко согласился Эдуард, бочком подбираясь к пультам. – Дело прошлое. Мы с Борей когда-то в сети Пентагона покопались. Мне бы хороший вход найти… ага, вот замечательный ящик стоит, наверно, самого большого начальника. Подежурьте пока, я поколупаюсь тут. – Он сел за стол, над которым светился большой экран, мигающий сетью огоньков и цифр.

– Надо уходить, – повернулся Чумак к Турчинскому. – У нас всего несколько минут.

– Артём, последи за ними, – кивнул на лежащих операторов-воррихо сержант. – Мы встретим дуболомов в коридоре. В случае неповиновения стреляй, нам терять нечего. Не мы к ним пришли.

Сержанты взяли по паре дополнительных нарукавных бластеров и скрылись за входными дверями зала.

Один из «киборгов» шевельнулся, поднял голову.

– Лежать! – рявкнул Артём, дал короткую очередь из автомата по сиденьям кресел.

«Киборг» уронил голову, застыл.

Из двери высунулся Чумак, оглядел зал, понял причину шума, поднял вверх палец и исчез. Через минуту из коридора донеслись автоматные очереди и свистящие шлепки бластеров.

– Давай быстрей, – нервно сказал Артём в спину компьютерщика. – Долго нам не продержаться.

– Это не моя забота, – невнятно отозвался Эдуард, работая на клавиатуре с немыслимой скоростью.

В коридоре снова загремело.

В одном из углов помещения (интуиция подсказала появление опасности) зашевелилась тьма.

Артём напрягся, вгоняя себя в состояние пустоты, и, не раздумывая, выстрелил в глубь служебного выхода из бластера.

Заверещали в два голоса! Один из пробиравшихся в зал «киборгов», корчась, выстрелил, но попал в своего напарника, оба упали, продолжая извиваться и орать. Артём выстрелил ещё раз. Крики стихли.

Эдуард отвлёкся, привстав, глядя на потухающее пламя.

– Эд!

– Сейчас, сейчас, не ори, ещё минута… – Эдуард сел за стол.

В зал заглянул Чумак.

– Вы скоро?

– Минута.

– Уходим! – Сержант скрылся за дверью.

– Оп-ля! – вдруг воскликнул Эдуард. – Ничего себе!

Артём подскочил к нему.

– Что?!

– У них есть запасной порт!

– Не понял.

– Чтобы перебрасывать сюда силы и оружие, воррихи пользуются резервным терминалом. Для этой цели они приспособили Шанхайский финансовый центр в Китае. Этот финцентр известен своим мощным информационным кластером, у них там самый быстрый в мире комп.

– Ну и что?

– Даже если мы торпедируем наш российский центр управления обороной, второй будет работать, и рано или поздно через него к нам полезут полчища переселенцев.

– Уверен?

– Да они в открытую говорят об этом. Вот сам Шанхайский финцентр.

Дисплей показал величественный небоскрёб необычной формы, похожий на зубило из зеркального стекла.

– Красавец, да? Стоит в деловом районе Пудун. За ним дальше – видишь? – ещё один красавец, это Джин Мао Тауэр.

– Чёрт с ними! Туда нам не добраться.

– А давай запустим туда ракету.

Артём открыл рот.

– Что?! Ты в своём уме?!

– А что? Мы же сейчас находимся в мозговом центре армии, можно сказать, отсюда отцы-командиры управляли любым родом войск, в том числе – стратегическим ядерным.

– Ты обалдел?! Запускать на Китай ядерную бомбу?!

– Во-первых, если воррихи переселятся, нам будет до лампочки, существует Китай или нет. Во-вторых, не обязательно запускать ракету с атомным боезарядом, достаточно обычного. Взорвём финцентр, и все дела.

– Как?

– Да нет ничего проще. – Эдуард снова уселся за клавиатуру. – Я сейчас выясню, где стоит ближайшая к китайской границе дивизия РВСН на дежурстве, и прикажу запустить птичку.

– Кому прикажешь? Весь обслуживающий персонал в прошлом!

– Я же говорю – нужен ракетный дивизион на боевом дежурстве. Тогда запуск произойдёт автоматически после команды отсюда.

– Насколько я помню военку, только президент может запустить стратегическую ракету с помощью ядерного чемоданчика.

– Ты отстал от жизни, любую программу можно скачать и перезапустить. Не мешай. – Эдуард «побежал» по клавиатуре; он был в своей стихии, ни в чём не сомневался и ни о чём не думал, кроме решения поставленной самому себе задачи.

Из-за двери послышался гулкий удар.

Пол зала качнуло.

Вбежал Чумак.

– Что вы телитесь?! Они там каких-то чудовищ запустили, не отобьёмся!

Артём указал на Эдуарда, самоотверженно сражавшегося с компьютерными аккаунтами Центра.

– Продержитесь несколько минут. Запустим ракету на Шанхай и присоединимся к вам.

– Какую ракету?! – не понял сержант. – На какой Шанхай?!

– В шанхайском финцентре воррихи устроили резервный хронокомплекс. Это оттуда к нам летят их вертолёты с живой силой и техникой. Если мы уничтожим его да ещё повредим наш оборонный комплекс, наверняка задержим переселение.

– Офигеть с вами можно! Мы же не удержим позицию.

– Я иду с вами.

– Какого хрена с нами! Следи, чтобы не полезли с тыла по служебным коридорам. – Чумак растаял в воздухе.

Артём оглянулся.

Эдик работал, уйдя с головой в свои заумные вычисления, не думая о том, что может произойти в любую минуту, и Артём невольно позавидовал его самозабвенной отдаче, не оставляющей компьютерщику времени на опасения, сожаления, колебания и страх.

В длинном тупичке зала снова зашевелился мрак.

Артём нырнул в пустоту и выстрелил…

Команда. Мезозой

С вершины холма было видно уходящее к горизонту мелководье, не то устье реки, не то прибрежная зона озера, по которому среди гигантских плаунов и хвощей бродили огромные звери, напоминавшие земных удавов, «надетых» на великанские туши слонов. Это были бронтозавры, о чём сообщил Махлин, хотя остальные бойцы и сами догадались, кто здесь топчет заросли в поисках более вкусных побегов.

Стадо бронтозавров медленно и грузно двигалось вдоль берега, выставляя над водой спины и время от времени маленькие головки. Обитали они на глубинах не более пяти метров, но к ним не решались заходить ни хищники – Дылда назвал одного такого тираннозавром, хотя это был ещё более страшный хищник, конкурент тираннозавров – сиэтс, способный перекусить быка поперёк туловища, ни более мелкие утконосые динозавры – гадрозавры, похожие на гипертрофированно увеличенных кенгуру с длинными костяными наростами на головах. Они двигались пошустрее бронтозавров, однако к ним не приближались, опасаясь получить удар могучим хвостом или быть раздавленными тяжеловесными великанами, питающимися преимущественно водорослями.

Сиэтс тоже не решился напасть на стадо. Он постоял невдалеке, прячась за толстым стволом кордаита, по-птичьи дёргая головой из стороны в сторону, разглядывая добычу то одним глазом, то другим, – гадрозавры сыпанули от него в заросли великаньего леса, – посмотрел на группу людей в защитных «Ратниках», но посчитал их не заслуживающими его внимания и скрылся за многоходульными светло-зелёными растительными великанами, похожими на мангры.

– Хорош! – пробормотал Сомов с восхищением. – Голова – что башня танка!

– Ну, и где ихняя машина хроносдвига? – осведомился Дылда. – Опять мы промахнулись?

– Похоже, – буркнул Махлин.

Когда группа высадилась в транспортный отсек хронотранслятора, бойцы Морева быстро обнаружили, что пирамида пуста, хотя было видно, что в ней недавно жили операторы. Однако ИсКр не смог ответить, куда переместились десантники, и капитан оставил его в посту управления комплексом.

– Я сейчас придушу этого Сусанина! – пообещал сержант, имея в виду пленника.

– Нам это поможет? – тихо поинтересовался Ренат.

– Может, и нет, зато перестанем метаться по временам.

– И навечно застрянем в мезозое.

– Ещё неизвестно, какой это мезозой.

– Мезозой в истории Земли был один, – сказал Махлин. – Боюсь, мы снова вышли во время, куда сбросили всех людей.

– Никого же не видно.

– Прячутся… либо погибли.

Издалека прилетел хрипловатый рык.

Стадо бронтозавров никак на него не отреагировало, продолжая поедать водоросли и верхушки хвощей, зато гадрозавры метнулись прочь от берега и растворились в стене леса, окружавшего пирамиду хронотранслятора.

– Смотрите, там, наверное, горы, – заметил Сомов в лесном провале справа коричневую полоску. – Давайте прогуляемся, всё равно делать нечего.

– Ещё нарвёмся на хищников, – проворчал Синенко.

– У нас куча бластеров, отобьёмся.

– Поддерживаю, мальчики, – раздался женский голос.

Все оглянулись.

Пирамида транслятора пряталась в низинке под холмом, и оттуда по склону поднималась гибкая фигурка в спецкостюме; шлем Марьяна откинула за спину, волосы рассыпались по плечам, и девушка была так привлекательна, что у Рената ёкнуло сердце.

– Самовольничаешь? – сделал он ей навстречу два шага.

– Капитан разрешил, – объявила она, жадно вдыхая влажный и тёплый воздух ртом. – Не могу же я сидеть взаперти всё время.

– Надень шлем, ещё укусит какая-нибудь оса.

– Да уж, – потрогал подбородок лейтенант, почувствовав камешек в свой огород; опухоль на подбородке у него слегка опала, но цветовая гамма была далека от оптимальной.

Марьяна своевольно тряхнула головой.

– Никакой опасности я не вижу. И вообще, командуйте своим полком, товарищ лейтенант, а я человек гражданский. Хочу прогуляться к горам. Кто со мной, джентльмены?

Ренат посмотрел на Махлина, который по-прежнему не мог застегнуть шлем на ремешок.

– Я пройдусь с ней…

– И я, – шагнул к ним Дылда. – Хочется размяться.

– Тогда уж все вместе… – начал Сомов.

– Отставить, сержант, – буркнул Махлин. – Пусть идут. Не дальше двухсот метров. Вольнов – старший.

– Слушаюсь.

Марьяна сориентировалась, не обращая внимания на бронтозавров, сбежала к подножию холма.

– Идите за мной.

Мужчины двинулись следом, вглядываясь в лесные заросли, обходя кочки, корни и нередкие валуны. Обогнули ещё один песчаный косогор, наткнулись на небольших, с метр длиной, но клыкастых рептилий, заставив их бежать под широкие опахала папоротников. Затем стали свидетелями битвы двух динозавров, у которых были узкие, сдавленные с боков морды и впечатляющие зубы, с десятком бегемотоподобных тварей, хвосты которых были усеяны костяными шишками и шипами. Хищники наверняка справились бы с медлительными гиппоидами, но Марьяна звонко крикнула: «Пошли вон!» – и динозавры отступили, не понимая, что за звери преградили им дорогу.

– Боятся, – с удовлетворением заметил Дылда. – Может, уже встречались с людьми?

– Это если мы в самом деле попали в тот мезозой, куда нас сбросили, – сказал Ренат.

Обошли упавший мангр, влезли на очередной песчаный бугор, спугнув с десяток гигантских стрекоз. Лес впереди расступался перед начинавшимся подъёмом на каменистый холм, за которым виднелись острые серые и коричневые зубцы скал.

– Влезем? – предложила запыхавшаяся Марьяна, так и не застегнувшая шлем.

Её примеру последовали и спутники, с удовольствием стянувшие с потных голов свои «каски».

– Зачем? – спросил Ренат.

– У меня предчувствие: там кто-то есть.

– Лишь бы не тираннозавр, – хмыкнул сержант.

– Мы из него шашлык сделаем! За мной! – Девушка едва не свалилась в канаву с зелёной мутью, но увернулась и полезла по шапкам мха на косогор.

Мужчины поспешили за ней, удвоив осторожность.

Влезли на холм высотой около полусотни метров, остановились, разглядывая раскинувшийся впереди настоящий горный ландшафт.

К горизонту холмы становились всё выше и мрачней, превращаясь в горы, над некоторыми вершинами курились дымки – это были, наверно, молодые вулканы. К югу начиналась болотистая низина, откуда доносился хруст, шлепки и чавканье, и лишь к западу уходила уютная долинка с зубчатыми башенками, похожими на разрушенные замки.

– Никого, – повёл головой сержант, имея в виду людей.

– А там что? – указала Марьяна на полого поднимавшуюся каменную плиту размером с футбольное поле. – Ровная какая. Вдруг это космодром пришельцев?

Мужчины обменялись улыбками.

– Откуда здесь пришельцы? – поинтересовался Дылда. – Фантастики начиталась?

– Слышала, что в прошлом Землю часто посещали пришельцы.

– От кого слышала? От тех, кто видел?

Ренат засмеялся… и замер, услышав странные звуки: плач, женский крик, мужские голоса. Застыли и Вольнов с Марьяной, прислушиваясь к наступившей после криков тишине.

– Что за чертовщина?! – прошептала девушка. – Галлюники, что ли?

Дылда покачал головой, ткнул пальцем в конец плиты.

– Там…

– Подкрадёмся тихонько.

Стараясь не шуметь, они поднялись на самый верх плиты, которая на самом деле образовывала некий купол, продырявленный огромной – метров десяти в диаметре – дырой. Сквозь дыру было видно дно небольшой котловины, напоминающей кратер небольшого вулканчика. Слоистые стены котловины были увиты плющом и покрыты слоями мха, в них виднелись дыры, переходящие в пещеры, а с края дальней, почти отвесной стены падал вниз крохотный водопадик, собираясь в центре котловины озерцом прозрачной воды. У обреза воды испуганно жались к живописной скале какие-то люди, и Ренат не сразу сообразил, что это дети в возрасте от десяти до двенадцати-четырнадцати лет, одетые явно не по погоде в жалкие маечки и штанишки. Их было почти два десятка, и выглядели они персонажами мультика, заброшенными волей режиссёра в глубокое земное прошлое. Но они были не одни.

Напротив скалы, в двух десятках шагов, переминалась с ноги на ногу кучка мужчин специфического вида, загорелых, волосатых, с разрисованными торсами, в серых штанах, держащих в руках свёрнутые серые куртки. Кто-то жевал, кто-то ковырял палкой песок, многие пили воду. Ренат насчитал восьмерых и обратил наконец внимание на светловолосую женщину, которую сначала принял за их спутницу. Двое мужчин держали её за руки, третий, заросший буйным чёрным волосом, оглаживал её тело руками, начиная снимать кофточку.

Дети закричали, но один из здоровяков угрожающе замахнулся на них очищенным от коры обломком сука, и они замолчали.

– Не надо! – с рыданием в голосе попросила блондинка.

Мужики заржали.

– Давай, не тяни, Вано, – крикнул кто-то. – Я следующий.

– Шакалы бешеные! – прошептала Марьяна. – Сделайте что-нибудь.

– Надо спуститься, – сказал Дылда; у него хищно засветились глаза. – Как они туда попали?

– Там, слева, должен быть спуск.

– Ноги! – Сержант шмыгнул с плиты на скалы, выбирая путь к провалу.

Марьяна помчалась за ним. Ренат сделал шаг в том же направлении, но услышал вскрик и оглянулся.

Мужчины опрокинули блондинку на землю, гладивший её черноволосый мужик, жилистый, сухой, перевитый мышцами, снял с себя куртку, штаны, навис над ней…

И Ренат выстрелил, почти не целясь.

Пуля снайперской винтовки ударила в камень рядом с раздевающимся бугаём, с визгом срикошетировала, заставив его шарахнуться в сторону.

Грохот выстрела подействовал на остальную компанию, как удар грома. Мужики замерли, вертя головами во все стороны, увидели склонившегося над краем провала стрелка.

– Вот он, сука!

Женщина воспользовалась общим замешательством, вырвалась из рук двух насильников, схватила свою кофточку с земли и метнулась к детям.

– Стоять! – крикнул Артём, держа на прицеле черноволосого. – Положу всех!

– Мля, какого х…! – начал волосатый.

Послышался мат, крики.

– Вано, он один! Качни перо!

– Эй, боксёр, спускайся!

В этот момент на склоне котловины появились Дылда и Марьяна, успевшая надеть шлем. Они сбежали по рёбрам слоистого склона вниз, Марьяна сразу бросилась к сгрудившимся детям, которых загородила собой торопливо натягивающая кофточку блондинка, а сержант – внушительная фигура в костюме «киборга» – направился к притихшей компании, поигрывая автоматом, казавшимся в его руках игрушкой. Он сходу врезал прикладом одному бандиту, сбросив его в воду, небрежно сунул второго торсом в кучу мелких камней, повёл стволом автомата.

– К стене!

– Ты хто?! – опомнился чернявый самец, не торопясь выполнить приказ.

Дылда шагнул к нему и нанёс удар в голую волосатую грудь, но уже не прикладом, а кулаком.

Жилистый парень – на вид ему можно было дать лет тридцать – с воплем улетел в озеро, к своему приятелю. Остальные попятились, переглядываясь, хотя особого опасения в их глазах не было. Они привыкли жить стаей и ничего не боялись.

– Зэки? – осведомился Дылда.

– Ты же мне ребро сломал, батон! – возопил вожак, ворочаясь в воде, держась рукой за грудь. – Убью!

Дылда поднял ствол.

Стало тихо.

– Ты! – выбрал он парня с круглым женственным лицом. – Будешь отвечать на вопросы. Остальным молчать! Как понял?

– Д-да…

– Кто, откуда, зачем? Хотя последний вопрос понятен, сам вижу, ублюдки поганые! Кто, откуда, за что сидели?

– Коплаг, Краснодар, юрики.

– Кто? – не понял сержант.

– Он говорит – воры, – сказал спускавшийся в котловину Ренат. – Но судя по виду, это бандиты. За что сел? – указал он на мужика с седыми бачками.

– Сто шестьдесят вторая[4], – осклабился седой.

– Я же говорю, они не воры – бандиты.

– Очуметь. – Дылда оценивающе оглядел толпу бывших заключённых, усмехнулся. – Надо же, повезло наткнуться на сброшенных в мезозой зэков. Теперь понятно, чьи воррихо потомки.

– Слышь, начальник, ты права здесь не качай, – угрюмо проговорил самый мощный из зэков. – Сдаётся мне, мы в одном положении. Ботаешь по фене – базлай, не христишь – чалься в писок и вали отсюда. Мы не твои шестёрки. Или без пукалки ты сикилявка?

Дылда показал зубы, аккуратно положил автомат на сухой пласт мха.

– Иди сюда, смелый, посмотрим, кто из нас сикилявка.

В толпе зэков послышались смешки, сальные шутки, мат.

– Покажи ему… Гиря!

– Сверни сопатку…

– Оторви яйца!

Гиря, весь в буграх от мышц, вышел вперёд.

Дылда снял «Ратник», оставаясь в одних плавках.

Ренат поймал весёлый взгляд Марьяны, хотел отговорить сержанта от ненужной драки, но глянул на мускулистый торс Вольнова без единой складки жира и промолчал.

Гиря бросился на противника, когда тот укладывал спецкостюм на плоский валун.

Дылда спокойно дождался удара ногой, хитро ушёл в сторону, подхватил ногу под пятку и рывком вверх, распрямляясь, подбросил стокилограммовую тушу, так что Гиря пролетел по воздуху метров пять и грохнулся на спину.

Кто-то восхищённо выругался.

Могучий Гиря тряхнул головой, приходя в себя, встал на колени, лягушкой скакнул к Дылде, однако сержант с неожиданной лёгкостью увернулся от броска, цапнул бугая за волосы, рванул голову вниз и подставил колено.

– Ха! – вырвалось из глоток зрителей.

Гиря снова упал на спину, шевеля руками и ногами, как раздавленный таракан. С трудом сел, прижав пятерню к окровавленному носу.

– Ещё? – участливо спросил Дылда, сделал шаг к поверженному противнику.

Тот проворно сдал назад, не спеша вставать.

Сержант оглядел притихшую «гвардию» зэков.

– Кто-то хочет повторить подвиг, болезные?

Волосатый Вано вылез из воды, по-прежнему держась за грудь. Лицо его покрылось бледностью.

– Хто ты такой, начальник? Маскл[5], что ли?

– Если бы я был твоим начальником, ты бы из карцера не вышел до конца жизни. – Дылда начал одеваться. – Даю вам пять минут на то, чтобы вы смылись отсюда, и подальше.

Толпа бывших заключённых дрогнула.

– Мы первые пришли, – начал седой.

– Неправда, дяденька, – прервал его мальчишеский голос. – Мы здесь второй день живём, а вы только спустились.

Лицо сержанта затвердело, дуло автомата глянуло на подавшихся назад бандитов.

– Время пошло! Надо бы вас положить здесь всех, да об этом природа побеспокоится.

– Мадро есть? – спросил седой. – Давно не жрали. Дайте хоть кусман.

– Что?

– Хлеб, – перевёл жаргонное словечко Ренат.

– Обойдётесь, рыбку половите, здесь озеро недалеко, черепах половите. Живо!

Бандиты дрогнули, ушибленного Вано подхватили под руки и под мрачными взглядами Дылды и Рената повели к подъёму из котловины. Через несколько минут отряд заключённых из краснодарской тюрьмы, сброшенный в прошлое наравне с группой Морева и остальными людьми, скрылся за скалами.

Ренат подошёл к оживившейся толпе ребятишек.

– Откуда вас столько?

– Из Тахтамухайского детдома, что под Краснодаром, – сообщила Марьяна, успевшая переговорить со всё ещё не успевшей прийти в себя блондинкой. – Её зовут Тоня, она врач детдома. Бродят по мезозою уже четвёртые сутки.

Ренат обратил внимание на худые, бледные лица, на горящие глаза детей, явно голодных и напуганных, покачал головой.

– Надо их накормить.

– Подстрелим какую-нибудь утку?

– Уток тут нет, поведём в транслятор, там и накормим, – решительно сказал Дылда, разглядывая зарумянившееся под его взглядом лицо молодой женщины-врача. – Как вам удалось выжить?

– Прятались, – несмело улыбнулась Тоня, вытирая дорожки слёз на щеках; она вдруг осознала, что получит защиту и все её тревоги позади.

– Понятное дело, повезло, можно сказать, тут кругом полно хищников. – Дылда потрепал по головам девчонок и мальчишек, обступивших его, заглянул в глаза самому маленькому. – Тебя как зовут?

– Сёма, – тонким голоском ответил белобрысый светленький парнишка с глазами на пол-лица.

– Сколько тебе лет?

– Семь…

– Почти взрослый. Динозавров видели? Страшно было?

– Страшно, – признался Сёма простодушно.

Дети засмеялись.

– Ничего, малыш, всё будет хорошо. Потопали, граждане детдомовцы, тут недалеко наш дом. – Сержант взял мальчика за руку и направился в обход озерца.

Капитан Морев выслушал рассказ Вольнова, не дрогнув лицом. Оглядел притихших, удивлённо озиравшихся детей, перевёл взгляд на Махлина.

– Лейтенант, всех накормить, напоить и распределить по каютам.

– Слушаюсь, – козырнул Махлин.

– А мне что делать? – спросил Дылда неуверенно.

– Отдыхайте, – был ответ.

Сержант с виноватым видом отошёл к пультам, где расположился ИсКр, поглядывая на суетившуюся Тоню; было видно, что она его заинтересовала.

Махлин и Сомов увели осмелевших детей.

Марьяна, стянув шлем, подошла к пленнику.

– Рассказывай, что тут у нас хорошего.

– Переведи ему, – сказал Морев. – Я хочу знать, где мы и какие у нас шансы добраться до места назначения.

– С детьми? – скептически подняла бровь девушка.

– Решим. Разойдись!

Марьяна наклонилась к оператору, они заговорили.

Ренат потоптался рядом, потом отошёл, подумав, что успеет привести себя в порядок, пока Марьяна занята.

За четверть часа он облился водой под воррихо-душем, побродил по этажам пирамиды, посмотрел, как Дылда пытается ухаживать за Тоней, и повеселевший вернулся в пост управления.

Морева не было. Бойцы расположились кто где мог. Марьяна сидела рядом с ИсКром.

– Мари, есть новости? – подошёл к ней Ренат.

– Мы в мезозое, Валентин не ошибся. Да и наша встреча с детдомом подтверждает это. Мальчик готов запустить нас в его время.

– А не кувырнёмся мы ещё глубже в прошлое? – осведомился Синенко.

– Он уверяет, что после двух наших промахов смог настроить какие-то контуры точно на нужный момент времени.

– Что-то мало верится…

– Ничем помочь не могу.

– У нас появилась проблема, – сказал Махлин. – Дети. Все мы в старт-камере не поместимся.

– Детей надо оставить, – сказал Сомов.

– С кем? Если вылезут воррихо-спецназовцы – всех перебьют.

– Я останусь, – вдруг заявил Дылда.

Вошёл Морев. Дылда повернулся к нему:

– Разрешите, товарищ капитан?

Головы присутствующих повернулись к Мореву.

– Обед, – объявил он. – Всем быть здесь через двадцать минут. Лейтенант, выйди.

Оба скрылись за дверью.

– Что у них за секреты? – вслух подумал Сомов.

Никто ему не ответил.

– Ты хорошо подумал? – подошла к Дылде Марьяна. – Не ожидала от тебя такого альтруизма.

– Кто-то же должен заботиться о слабых? – подмигнул ей сержант. – А тут дети. Идите обедайте, я приведу Тоню. – Он вышел.

Марьяна посмотрела ему вслед, повернулась к Ренату.

– А ты не хотел бы остаться с детьми?

– Я? – промямлил захваченный врасплох Ренат. – Н-не знаю… не думал.

– Думать иногда полезно, – фыркнула девушка, направляясь вслед за Вольновым.

За ней двинулись, перешучиваясь, остальные бойцы.

Сомов оценивающе глянул на виновато-сконфуженное лицо Рената, проговорил с сочувствием:

– Она всегда так с тобой разговаривает?

– Бывает.

– Очень суровая особа! Лично я люблю других женщин, добрых, мягких, покладистых, ласковых, и чтоб моя была до кончиков волос!

– Я тоже люблю ласковых, – невольно вздохнул молодой человек. – А встречаются…

– Чемпионки по борьбе, – хохотнул Сомов. – Ладно, не переживай, пошли обедать, всё наладится.

– Иди, я с «языком» посижу, ещё натворит дел.

– Следи.

В посту управления остались только он и воррихо-пленник, увлечённо общавшийся с компьютером центра. То ли по молодости лет, то ли в силу особенностей характера, его не волновало собственное будущее, и за жизнь свою он опасался меньше всего. Фанат безбашенного оптимизма, как выразился бы дядя Равиль Хуснутдинов, но при этом абсолютно неагрессивный.

– Эй, лузер, долго нам ещё по временам бегать? – пробормотал Артём вслух.

– Ноу сэви, – ответил ИсКр почти по-английски, точно попадая в интонацию вопроса. Вряд ли он понял сказанное, не отрываясь от экранов консоли, но ответ его оказался неожиданно созвучным мыслям Артёма.

Морев и лейтенант вернулись раньше всех.

– Иди обедай, – сказал Махлин.

– Не хочу, – отказался Артём. – Что решили?

– Командир объявит.

Вскоре все снова собрались в посту управления. Не было только Дылды.

Морев переговорил в сторонке с Марьяной, оглядел бойцов.

– Сержант Вольнов остаётся с детьми. Перемещаемся на миллион лет вперёд, в эпоху воррихо, ищем машину хроносдвига…

– Изучаем, – подсказал Синенко.

– И уничтожаем, – закончил свою речь Морев.

В зале установилась тишина.

– Вы серьёзно? – с недоверием спросил космолётчик Волгин. Своё незавидное положение он уже осознал, но привыкнуть к нему не мог и явно хотел проснуться. – Там же, наверно, мощная охрана… да и бомбы у нас нет.

Морев посмотрел на него одним глазом.

– Что-нибудь придумаем.

– Самый идеальный вариант – активировать собственную систему подрыва центра, – сказал Махлин безразличным тоном. – ИсКр утверждает, что это возможно.

Марьяна кивнула.

– Он уже ищет программу.

– Но он же сам воррихо, – с сомнением сказал Сомов. – И согласился нашкодить своим сородичам?

– Среди людей тоже есть такая категория исследователей-фанатов, – сказал Махлин наставительно, – которые ради эксперимента мать родную не пожалеют. Этот пацан из них.

Во взорах бойцов, обращённых на пленника, не замечающего ничего вокруг, увлечённого решением новой для него задачи, протаяло сложное чувство брезгливости, сожаления и понимания.

– Повезло нам, – выразил общую оценку парня Синенко, – с этим говнюком.

В зале появился Дылда. Он был весел и улыбчив.

– Товарищ капитан, вверенное мне подразделение отдыхает. Готов выполнить любой приказ.

– Запустишь нас в будущее, – сказал Морев. – Дождёшься возвращения. Наружу не выходить, транспортный отсек заблокировать.

– Как?

– «Язык» объяснит, выведет на видеостолб передачу с телекамер отсека. Будешь видеть, кто там появится… если появится.

– Понял. Мне бы вертолётик… у них тут вроде бы стоит аппарат в сложенном виде.

– Зачем?

– Поискал бы своих родных, отца, мать…

– Повторяю: из транслятора не выходить! Успеем ещё поискать своих близких. Хотя не уверен, что найдём. Решим главную проблему и подумаем, что делать дальше. Возможно, удастся вернуть сброшенных людей в своё время. Товарищ Волгин, я бы попросил и вас остаться.

Космолётчик из двадцать седьмого века встрепенулся, посмотрел на обращённые к нему лица, покраснел.

– Я лучше с вами…

– Нет так нет, хотя впереди нас ждёт не прогулка по парку. Ещё вопросы есть?

Бойцы потоптались, переглядываясь.

– Вопросов нет. Спускаемся.

ИсКра выдернули из-за пульта, несмотря на его торопливую жестикуляцию. Марьяна выслушала его, перевела Мореву и Дылде слова пленника, затем Синенко повёл оператора к двери.

– Всё понял? – спросил капитан.

– Так точно! – вытянулся сержант. – Не подведу.

Через несколько минут команда упаковалась в стартовую камеру хронотранслятора, и привычная темнота оборвала сознание десантников во времени.

Наше время. Партизаны

Неразбериха возле здания Центра обороны усиливалась с каждой минутой, и это дало возможность диверсантам-партизанам добраться до вертолёта на крыше и взлететь ещё до того, как прибывший отряд воррихо-чистильщиков занял здание.

Так как преследователи до сих пор не догадывались о том, что диверсионная группа передвигается на их вертолёте, на взлетевшую машину не обратили внимания, она влилась в налетевшую со всех концов Москвы тучу вертолётов, сделала то же самое – облетела здание, как бы подчёркивая свою принадлежность к воздушному флоту переселенцев, а потом тихонько отвалила в сторону и села на другой стороне набережной, там, где был замечен парашют русского лётчика.

Его удалось найти быстро, мобильный телефон он не потерял. После чего вертолёт с «партизанами» взял курс на окраину города, стараясь не привлекать к себе внимание.

Пока летели, расслабившийся Артём вспоминал недавние события, пытаясь избавиться от противного ощущения забытой вещи.

Они успели!

Эд сработал в высшей степени профессионально и оперативно, доказав тем самым, что не зря когда-то считался классным хакером и что его не напрасно взяли в Курчатовский ядерный центр на должность специалиста по IT-технологиям. Артём даже простил ему все закидоны характера и нередко проявлявшуюся трусость, так как без него провернуть идею с выводом из строя компьютерного центра не удалось бы.

Стоявший на боевом дежурстве дивизион «Тополей-М», ближайший к китайской границе, обнаружился на Алтае, под Змеиногорском. Эдуард проявил чудеса изобретательности и ухитрился всё-таки запустить одну ракету на Шанхай, почти не меняя программы полёта: ракеты дивизиона все были нацелены на Китай. Ему осталось лишь подкорректировать полётное задание и ввести точные координаты шанхайского финцентра.

Дивизион насчитывал шестьдесят четыре «Тополя», из которых треть несла не ядерные, а так называемые боеприпасы объёмного взрыва, по мощности почти сравнимые с ядерными, но не вызывающие сильнейшего радиоактивного заражения.

Через семь минут с начала поиска и расчёта траектории «Тополь-М» стартовал (позже Эдуард признался, что ему не удалось бы сделать запуск, не попади он в закрытую сеть российского стратегического комплекса «Периметр», гарантированно отвечающего на ядерную атаку извне даже в том случае, если все руководящие институты страны уничтожены. Именно программа «Периметра» и помогла запустить ракету без участия человека) и понёсся к Шанхаю, чтобы превратить финансовый центр с его сложнейшей компьютерной начинкой, да и полгорода в придачу в пустырь.

– Жаль, не посмотрим, – заявил компьютерщик, завершив работу. – Можно было бы взломать спутниковую сеть, но времени уйдёт много.

– К чёрту, – грубо оборвал его Артём, уже трижды отстреливавшийся от «киборгов», просачивающихся в зал управления через служебные входы, и чувствующий себя как на иголках. – Займись вирусом.

Эдуард занялся, вогнал в компьютеры программу «трояна», на что ушло ещё несколько бесконечных минут, и диверсанты наконец смогли выбраться из Центра, уверенные в его непригодности послужить информационной базой для воррихо-переселенцев.

И всё-таки им пришлось поволноваться, когда за кольцевой автодорогой к низко летящему аппарату метнулись два чужих вертолёта.

Рация в кабине Турчинского залаяла в три голоса, но ответить – значило выдать себя. Сержант сделал вид, что машина повреждена, покачал крылышками с боку на бок, но это на преследователей не подействовало, и бойцы решили атаковать машины врага первыми. Важно было нанести удар внезапно, чтобы пилоты «вертушек» не успели передать на базу об атаке.

Турчинский открыл хвостовой люк аппарата, снизил скорость почти до нуля, зависая над железнодорожными путями.

Один из вертолётов пошёл вокруг и, когда появился перед хвостовым люком, Артём и Чумак дали залп из бластеров, не жалея ресурса.

Одновременно с ними выстрелил и Турчинский – по второму вертолёту, удачно подлетевшему спереди.

Атака застала пилотов вражеских «вертушек» врасплох. Подтверждалось мнение лейтенанта Махлина, что убийцами мирного населения пришельцы из прошлого были отличными, а вояками плохими, несмотря на супероружие и впечатляющую летающую технику. Никто из сброшенных в прошлое потомков не оказал им такого сопротивления, какое продемонстрировали русские люди, и пришельцы к этому не были готовы.

Обе воррихо-«вертушки», получив прямые попадания, не рискнули продолжить бой. Одна из них задымила и произвела посадку прямо на рельсы недалеко от железнодорожной станции Выхино, вторая просто отстала, поднимаясь в небо цветным фонариком.

– Сейчас доложит начальству, – проводил вертолёт угрожающим взглядом Чумак.

Он оказался провидцем.

Не успели десантники добраться до аэродрома возле Брендевки, как их догнали три вертолёта, явно намеревающиеся допросить беглецов с пристрастием.

– Вот где пригодился бы ваш истребитель, – обернулся Чумак к майору Летяго; несмотря на бой с превосходящими силами противника и вынужденное катапультирование, пилот Су-35 не был ранен, получив лишь ушибы головы и рук, и держался молодцом; атлетом он не выглядел – небольшого роста, щупленький, курносый, но стоило заглянуть в его глаза, в которых тлел огонь жёсткой решительности и железной воли, и становилось понятно, почему майор был назначен командиром звена.

На высказывание сержанта он не отозвался.

– Держись, братва! – предупредил Турчинский.

Вертолёт волчком ввинтился в небо и тут же коршуном спикировал на один зазевавшийся аппарат преследователей. Сгусток лилового огня сорвался с его «клюва», вонзился в горб кабины пилотов над плазменным рылом, проделывая в нём чёрную пробоину.

Вертолёт погасил все огни и с воем устремился к лётному полю аэродрома, врезался в ангар, но не взорвался.

Его спутники синхронно разошлись в разные стороны, озадаченные удачей беглецов, и Турчинский рванул прочь от зоны боя, к Брендевке, справедливо посчитав бегство лучшим тактическим маневром в создавшейся ситуации.

Им почти удалось уйти от погони. Почти…

Вертолёты догнали теряющий скорость аппарат «партизан» прямо над окраиной посёлка.

Турчинский спикировал на территорию какого-то коттеджа, освещённую уцелевшим фонарём, открыл хвостовой люк.

– Прыгайте!

Пассажиры не заставили себя ждать, даже Эдуард, проявивший неожиданную для него прыть и понимание обстановки.

Кубарем прокатились по грядкам и клумбам, упав с семиметровой высоты, на Артёма свалился Турчинский, выпрыгнувший последним, едва не сломав ему ногу, и через мгновение зависший вертолёт растёкся ручьями яркого радужного пламени.

Охнул лётчик, получив обломком винта по спине. Что-то прокричал невнятное Эдуард.

– Сюда! – крикнул Чумак, первым достигший стены коттеджа, обнесённого псевдоколоннадой.

Артём дохромал до стены, вглядываясь в небо.

С шипением и свистом над коттеджем пролетел вертолёт преследователей, осветил дачный участок сдвоенным лучом прожектора.

– Огонь! – скомандовал Турчинский.

Четыре сгустка сиреневого пламени понеслись к летающей хищной птице, она попыталась увернуться, но не смогла, два выхлопа попали-таки ей в бок и днище, подбросив вверх. Но этого было недостаточно, и «партизаны» выстрелили ещё раз, превратив аппарат в летящий по небу костёр.

– Всё! – выдохнул Чумак, освобождаясь от нарукавного бластера. – Сдох лучевик! Артём, у тебя есть запаска?

– Сам свой бросил.

– Лови! – Турчинский кинул приятелю запасной бластер. – Он тоже красный, но на выстрел хватит. За мной к бункеру! Чума – замыкающий!

– Мне бы что-нибудь стреляющее, – напомнил о себе лётчик.

– Держите, – сунул ему автомат Турчинский. – Патронов мало, только те, что в рожке, берегите. Умеете обращаться?

– Учили когда-то.

– Ноги!

Побежали вдоль коттеджа, прячась в его тени, перебрались на соседний участок.

Над улицей пролетел ещё один вертолёт, открыл огонь по коттеджу, где минуту назад прятались «партизаны».

Стрелять по нему не стали, дождались, когда он скроется за кронами тополей, снова побежали к центру посёлка, где располагалась усадьба Хуснутдинова. Метров за сто до коттеджа остановились, вовремя углядев на улице какое-то шевеление. Притаились за шеренгой кустов смородины, рядом с одним из архитектурных шедевров брендевских олигархов.

Шевеление создавала группа «киборгов», возившихся у какого-то громоздкого сооружения, которое оказалось знакомым «крокодилом»; приборы ночного видения на шлемах «Ратников» позволили бойцам разглядеть и необычного дизайна машину, покрытую чешуёй и шапками игл, и самих воррихо-солдат, готовивших её к работе.

– Хотел бы я знать, что это за железяка! – почти неслышно прошептал Турчинский.

– Думаю, генератор хронокольца, – отозвался Эдуард. – ИсКр говорил, что они привезли сюда несколько таких машин, способных закольцевать временной канал основного подземного центра.

– Мы же их уничтожили, – заметил Чумак.

– Значит, не все уничтожили.

– Немедленно добить! – сжал свой автомат Артём.

– Охранников слишком много, – сплюнул Чумак. – Десятка два.

– Что с того?

– Надо пробираться к своим, не стоит с ними связываться, патроны вот-вот кончатся, а заряды уже кончились. В рукопашную пойдёшь?

– А если они активируют генератор и отключат наш?

– Доберёмся до своих, перевооружимся и нападём.

– Можем не успеть.

– Попробуй позвонить нашим, – предложил Турчинский. – Тимохина рация не отвечает, но может, твоя Дина сейчас наверху сторожит?

– Что ей сказать?

– Пусть вызовет Тимоху, у нас там остался один «Ассасин» с парой картриджей. Мы отвлечём охрану, а он подкрадётся поближе и шмальнёт по «крокодилу» из РПГ.

Артём достал мобильный, с досадой подумав, что не догадался подзарядить телефон, будучи в Центре обороны. Аккумулятор мигал индикатором «не заряжен».

Дина отозвалась после первого же вызова. Она и в самом деле в настоящий момент дежурила в ротонде, исполняя роль часового.

– Артём?! Ты где?!

– Тихо, не шуми, мы рядом, где Тимофеев?

– Внизу, в зале.

– Спустись в бункер, позови, нужна его помощь.

– Может, я помогу?

– Нужен профессионал, быстро зови!

– Бегу. – Дина замолчала.

Возня «киборгов» у «крокодила», высота которого достигала двух метров, а длина – десяти, продолжалась в прежнем темпе. Захватчики спешили, подстёгнутые недавним боем на окраине посёлка.

Тимофеев отозвался по рации через три минуты:

– На связи. Тур, что у вас там?

Артём хотел ответить, но Турчинский его опередил:

– Хватай «Ассасин» и выползай на улицу, что идёт параллельно за участком Хуснутдинова. Уроды готовят к запуску какую-то неприятную штуковину, надо её уконтропупить. Мы их отвлечём, ты выстрелишь.

– Понял, ждите.

Через секунду заговорила Дина:

– Вам удалось пройти в Центр оборонки?

– Удалось, – ответил Артём. – Мы повредили главную компьютерную систему. Встретимся, расскажу подробней.

– Мы придём с Валерой.

– С кем?

– С Тимофеевым. Вам без меня не справиться, а стрелять я умею.

– Оставайся на месте, ни в коем случае не… – начал Артём, но она его перебила:

– Я буду осторожна.

– Пусть идёт, – проворчал Турчинский. – Лишний ствол не помешает. Вернёмся в бункер все вместе.

Ждали ещё три минуты.

– Мы выходим, – возник в наушниках рации голос Тимофеева. – Займём позицию – сообщу.

– Подберёмся поближе, – решил Турчинский. – Вы с Эдом и майором заходите слева, вдоль забора с той стороны, где соседняя дача. Мы с Чумой зайдём справа. Ждите сигнала. Самостоятельно огонь не открывать.

Разошлись, превращаясь в тени, замирая при каждом шаге, реагируя на звук и на проблески света.

Однако воррихо-«киборги» работали как заведённые, не обращая никакого внимания на «вражеское окружение», словно находились у себя дома, а не в гостях у потомков, на место которых собрались переезжать. Охрану они и на этот раз не выставили, но когда над улицей, точнее, над перекрёстком с «крокодилом», завис вертолёт, стало понятно, что он и играет роль боевого охранения. Хотя воррихо давно должны были понять, что в условиях навязанной им «партизанской» войны вертолёты, даже вооружённые плазменными пушками, не менее уязвимы, чем запакованные в «киберкостюмы» солдаты.

Вертолёт опустился почти на спину «крокодила», завис, усиливая шипенье-свист пропеллера.

«Киборги» внезапно побежали от механизма во все стороны, будто почувствовали, что их машину сейчас взорвут.

– Что это с ними? – с недоумением прошептал Эдуард. – Нас увидели?

Вертолёт сел на тушу «крокодила», лязгнули ухватившиеся за его полозья карабинчики, не давая аппарату упасть на землю. Из кабины выбрались пилоты, попрыгали со спины «крокодила» вниз, помчались вслед за своими товарищами. Через несколько секунд перекрёсток двух улиц посёлка опустел, все «киборги» растворились в темноте, обнимавшей большую часть территории посёлка, с такой скоростью, будто за ними гнались хищные звери.

– Не понимаю, – пробормотал Турчинский.

– Надо посмотреть, – торопливо заговорил Эдуард. – Ясно, что вертолёт приспособили как источник питания, но для чего?

– Не стоит рисковать, – попытался урезонить компьютерщика Артём. – Практика показывает, что ничего хорошего воррихи придумать не в состоянии. Надо срочно взрывать эту колымагу!

– А если она нам пригодится?

– Каким образом?

– Да хотя бы для возврата наших ребят. Не зря же они до сих пор не вернулись. Может, воррихи заблокировали центральный терминал, тогда этот «крокодил» послужит запасным выходом.

– Тимоха, ты далеко? – позвал Турчинский.

– За огородами, метров в сорока, вижу вертолёт.

– Держи его на прицеле, стрелять только по моей команде.

– Внял.

– Эд, Артём, ветром к перекрёстку, глаза на спину! Майор, позицию не покидать, ждать сигнала.

Артём подхватился на ноги и побежал к необычной конструкции, напоминавшей всадника на лошади, где роль всадника играл вертолёт, продолжавший шелестеть винтом, а роль лошади – чудовищная машина в форме крокодила.

Он был уже у механизма, когда с другой стороны к нему подбежали две фигуры. Одна из них метнулась к нему, наушники донесли:

– Артём! Это я!

– Дина?! – не поверил ушам Артём.

– Быстро назад! – сдавленным голосом произнёс Турчинский. – Что за детский сад, честное слово!

Подбежал Эдуард, оглядывая конструкцию.

– Помогите подняться. Надо посмотреть, что там внутри.

Турчинский выругался, подставил руки.

Ощущение разверзающейся под ногами бездны родилось у Артёма в тот момент, когда он попытался отстранить девушку.

– Назад! К Чумаку!

– Только вместе с тобой! – возразила Дина.

Он попытался добиться чистоты восприятия мира через состояние пустоты, но ничего не успел сделать, ни предупредить спутников об опасности, ни оценить её масштаб. Последней его мыслью была мысль о подставе!

Мгновение спустя обрушившаяся со всех сторон темнота погасила сознание…

Мир воррихо. команда

Пейзаж вокруг пирамиды хронотранслятора был настолько необычен и прекрасен, что захватывало дух! Ренат несколько лет назад посещал в составе тургруппы национальный парк Пурнулулу в Австралии, где любовался слоистыми «пирогами» хребта, конусовидные скалы которого были сложены из красноватых и серо-белых слоёв песчаника с такой невероятной равномерностью, что не восхищаться архитектором чуда – древними вулканами – было невозможно. Но ландшафт острова, на который попал отряд десантников во главе с Моревым, был величественнее и сложнее, отчего даже капитан, сдержанность которого стала притчей во языцех у бойцов отряда, и тот не отказал себе в удовольствии задержаться на верхней террасе пирамиды, чтобы несколько минут созерцать картину, достойную кисти художника.

Впрочем, задерживаться надолго он не стал и бойцам не разрешил ни прогуляться по окрестностям, ни полюбоваться пейзажем острова, посреди которого располагался транслятор. Времени было в обрез, ждали только ИсКра, занявшегося расчётами нового прыжка.

На этот раз оператор не промахнулся.

Из эпохи мезозоя, куда воррихо-переселенцы сбросили человечество и где остался сержант Вольнов с группой детдомовских воспитанников, команда переместилась в эпоху расцвета (вернее – полнейшего упадка!) расы воррихо, точно в здание Центра управления хроносдвигом, воздвигнутого в столице мира – Сквам-О. Но если сами воррихо-операторы и охранники Центра не ждали появления десанта, то бойцы Морева были готовы к любому повороту событий и отреагировали на заявление пленника: «мы в Центре!» – слаженным боевым порядком и атаковали охрану транспортного узла ЦУХСа первыми.

Мало того, им удалось пробиться и к главному посту управления Центра, заблокировать входы в который охранники не успели, ужаснувшись внезапностью атаки и беспощадностью десантников, действующих нагло, быстро, яростно и безошибочно.

В посту отряд не задержался.

ИсКру достаточно было пяти минут, чтобы определить параметры нового броска и вывести на экраны пейзажи Сквам-О. С омерзением глянув на бесконечные потоки машин, ползущих по улицам города, на такие же бесконечные веера летающего транспорта, на леса цветных дымов и пелену смога, закрывшую горизонт, десантники поняли, почему владыки воррихо решили переселиться.

Цивилизацию ждал тупик! Выхода владыки расы из создавшейся ситуации не нашли, да и не искали, ибо выход был уже однажды найден и определён самим фактом их существования: сбросить потомков в прошлое и переселиться в их благополучный мир, завладев всеми благами новой цивилизации. Правда, как признался пленник, переселялись в будущее далеко не все, а лишь «наиболее влиятельные и умные» воррихо, «золотой миллиард». Остальным был уготован бесславный конец – вырождение и вымирание, как это случалось уже не раз.

Конечно, на столь суровые эмоциональные оценки деятельности расы молодой воррихо не был способен. Он жил по другим заповедям и боялся только одного: что ему запретят заниматься любимым делом, под которым он понимал исследования хроносдвига и общение с компьютером. До переживаний людей, оставивших ему жизнь, ему было далеко.

В момент появления группы в огромном транспортном зале здания ЦУХСа готовилась операция по переброске в двадцать первый век новой порции военной техники и группы чистильщиков, в задачу которых входил захват подмосковного центра управления переселением. Зал был забит вертолётами и контейнерами с оружием, боеприпасами и пищевыми реакторами.

За стартовыми и финиш-камерами следили операторы в главном зале, но им даже в страшном сне не могла представиться ситуация с прибытием диверсионного отряда из того самого двадцать первого века, куда собиралась перебраться «лучшая часть» воррихо-расы. Поэтому, когда камера выпустила команду Морева, сервы, служители рангом выше и охрана зала не сразу поняли, кто и откуда перемещается. А когда десантники открыли огонь по рогатым «слонам» защитных комплексов и по охране, началась такая паника, что никто из присутствующих в зале работников и не подумал о сопротивлении.

Очистив зал от вооружённых «киборгов», команда не стала преследовать бегущих, а сразу поднялась на верхний уровень пирамиды, в главный операционный зал, и заняла его за минуту. После чего ИсКра воткнули в кресло начальника Центра (он указал на него), и пленник, по-прежнему ничуть не переживавший за судьбу своих соотечественников, быстро определил координаты одного из хронотрансляторов, покрывавших планету гигантской сетью, и вбил в компьютер программу нового – «горизонтального» хроноперехода, из ЦУХСа – в этот транслятор, с погружением в прошлое и мгновенным возвращением в настоящее.

Охрана зала опомнилась, начала атаку на захватчиков Центра, опасаясь применять своё разрушительное плазменное оружие, что позволило десантникам успешно отбиться и вернуться в транспортный терминал, ещё не занятый обслуживающим персоналом, ИсКр отдал голосовую команду, и отряд очутился в другом месте, за тысячи километров от Сквам-О, на острове, сложенном из цветных слоёв песчаника.

Выгнали ошалевших от неожиданной атаки операторов транслятора, уничтожили трёх охранников, попытавшихся остановить пришельцев, обследовали пирамиду, пока пленник общался с компьютером комплекса.

Морев собирался действовать точно так же и дальше – прыгнуть «в горизонталь» и выйти уже внутри главной машины хроносдвига, но ИсКр неожиданно забеспокоился, несколько минут в бешеном темпе переругивался с компьютером транслятора и впервые с момента его пленения побледнел; лицо оператора приобрело землистый оттенок.

– Лиуманг! Тамен блокд фонглю! – вскричал он, вскидывая над головой сжатые кулаки.

Морев обернулся; он что-то обсуждал с Махлиным.

– Что такое?

Марьяна поймала его взгляд, виновато развела руками.

– У нас проблема.

– Конкретно.

– Мы не попадём в главную машину хроносдвига.

– Почему?

– Я поняла так, что операторы Центра управления заблокировали всю сеть хроноперемещений.

Морев и лейтенант подбежали к застывшему в ступоре пленнику. Подошёл и Ренат, повсюду таскавший с собой снайперскую винтовку.

– Что можно сделать?

Марьяна заговорила с ИсКром. Он очнулся, снова забарабанил пальцами по клавиатуре, перетасовывая перед собой голографические консоли, но вскоре сдался, потряс над головой кулаками.

– Суою, чучонг вомен шикуль!

Марьяна перевела:

– Всё, конец, мы пропали!

Махлин грубо встряхнул оператора за шиворот.

– Ну-ка без паники! Объясни членораздельно!

ИсКр затравленно посмотрел на него снизу вверх. Глаза у него стали белыми, как молоко, по щекам потекли слёзы. Он быстро-быстро «залаял», прижимая руки то к вискам, то к груди.

– Я не виноват… это они, – перевела девушка. – Транслятор выпал из сети… нас заблокировали… сюда вылетела бригада шонгхи.

– Кто?

– Чистильщики.

Бойцы, обступившие пульт, повернули головы к Мореву.

– Встретим, – оскалился Синенко.

– Откуда они вылетели? Сколько у нас времени? – спросил капитан.

– Летят с соседнего острова… там база каких-то чёрных исламеров… время подлёта – около часа, если я правильно поняла.

– Уходим. – Морев нашёл взглядом Махлина. – Здание проверено? Здесь должен быть эллинг для транспорта, как и на других комплексах.

– Есть, товарищ капитан, рядом с кабиной для пассажиров, – подтвердил сержант Калачёв. – Я заглядывал, в наличии две ихние «вертушки».

– Грузимся на обе и убираемся отсюда!

– Я не лётчик…

– Разберёмся. – Морев глянул на Марьяну. – Он летал на вертолётах? Не как пассажир? Может, подскажет?

ИсКр отрицательно качнул головой, потихоньку отходя от шока; он понял, что убивать его никто не собирается.

Он говорит – не летал, хотя изучал теорию.

– Это уже кое-что. Ноги!

Отряд без суеты покинул пост управления хронотранслятором, над пультом которого пульсировали голубые и фиолетовые «свечи», предупреждающие об аварийном отключении аппаратуры.

Управление вертолётам, – по словам ИсКра, воррихо называли их аэролётами – оказалось достаточно простым. Один джойстик двигал машину вперёд или назад, увеличивал скорость, второй позволял ей маневрировать. Плазменные пушки аэролётов подчинялись командам с микроконсоли на подлокотнике. В принципе, «вертушками» могли управлять даже дети, если бы их допустили в пилотскую кабину. Об этом заявил Синенко, которому доверили кресло пилота второй летающей машины. Кресло пилота второй «вертушки» занял Махлин.

– Подождите! – заволновался Ренат: ему наконец удалось поймать мысль, которая беспокоила его давно. – Если мы просто улетим отсюда, хозяева сразу поймут, куда мы направляемся.

– Ну и что? – посмотрела на него Марьяна.

– Надо взорвать транслятор! Пока они разберутся, что произошло, мы будем далеко.

Морев оглядел лицо молодого человека цепкими глазами.

– Правильно мыслите, боец Махлин!

Лейтенант подозвал Марьяну:

– Объясни пацану идею. Сможем ли мы взорвать транслятор?

Обмен «лаем» ИсКра и переводчицы длился недолго. Молодой оператор схватывал мысли на лету.

Махлин выслушал ответ девушки, и они втроём убежали в пирамидальный зальчик поста управления. Вернулись через несколько минут.

– Порядок, – доложил довольный лейтенант, странно поглядывающий на Марьяну.

Ренат понял, что он успел поговорить с девушкой и теперь обдумывал полученный ответ; можно было только догадываться, о чём шла речь, хотя ревновать подругу к лейтенанту не стоило, она всё равно сама решала, с кем ей быть.

– Вертолётов с базы не видно? – спросил Морев.

– Пульт постоянно трезвонит, с постом кто-то пытается связаться, но мы не отвечали.

– Взлетаем.

– ИсКр! – повысила голос девушка.

Пленник показал ей большой палец, будто специально учился этому жесту, компьютер открыл стартовое окно комплекса, и обе «вертушки» вылетели наружу, спеша убраться от острова подальше. Когда между ними легло расстояние в два километра, над островом вырос столб огня и дыма.

Зависли, глядя на опадающее бело-синее облако.

– Пусть ищут обломки, – хихикнул Калачёв.

– Вперёд! – подстегнул пилотов капитан.

Вертолёты развернулись, снизились и помчались к мутному, подёрнутому желтовато-серой дымкой горизонту.

Ренат и Марьяна летели в одном вертолёте с капитаном, ИсКром, космолётчиком Волгиным и Махлиным. Остальные бойцы отряда расположились в другой машине.

Летели низко, буквально в паре метров от поверхности моря, захламлённого так, будто его специально посыпали мусором – пластиковыми бутылками, коробками, тюбиками, обломками досок и тряпьём.

Марьяна обратила на это внимание, и оживившийся ИсКр с простодушной важностью прочёл лекцию, из которой выходило, что все океаны, моря, озёра и реки Земун (так воррихо называли Землю) давно стали свалками отходов, отчего чистую воду можно было либо качать из артезианских скважин с больших глубин, либо получать с помощью опреснительных и очищающих систем. Поэтому воды не хватало, и за неё между провинциями унитарной цивилизации шла настоящая война.

– У нас тоже скоро начнутся войны за воду, – проговорила сделавшаяся задумчивой Марьяна.

– А потом и за воздух, – со смешком добавил Ренат.

– Вот я и думаю, – послышался в наушниках раций голос Махлина. – Может быть, так и надо? Что человечество сбросили в прошлое?

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Ренат, пытаясь нейтрализовать приступ ревности.

– В наши времена численность хищного человечества превышает численность нехищного в двадцать раз. Может быть, хорошо, что всех их сбросили в мезозой? Я это к тому, что не стоит возвращать всех людей в своё родное время, а только умных, добрых и неагрессивных?

– «Золотой миллиард»?

– Меньше.

– Чем мы тогда будем отличаться от воррихо? Они тоже собираются переселить в наш век только «умных, добрых, послушных и креативных», как ИсКр. Тот самый «золотой миллиард».

Махлин хотел ответить, но Морев, стоявший за спинкой пилотского кресла, положил ему на плечо тяжёлую ладонь.

– Не отвлекайся.

Разговор прекратился.

Бойцы приникли к прозрачной полосе, опоясывающей пассажирскую кабину, вглядываясь в небо и морскую даль. Но вылетевшие на перехват аэролёты чистильщиков так и не появились в пределах прямой видимости. Бегство отряда из ретранслятора осталось незамеченным. Хотя это показалось Ренату странным: над планетой крутились сотни спутников разного назначения, и какие-то из них должны были следить за сооружениями типа хронокомплексов.

Подумал об этом и Махлин, поделившись опасением с Моревым.

– У нас нет другого выхода, – вместо капитана ответил Синенко. – Расчёт на удачу, да, командир?

– Удача – партнёр ненадёжный, – отрезал Морев. – Марьяна, сколько нам осталось лететь?

Девушка поговорила с пленником, истуканом застывшим в одном из пассажирских кресел.

– Между островами всего триста километров, надо посчитать…

– Скорость «вертушек» около пятисот километров в час, – подхватил Махлин, – мы летим уже минут десять, значит, в нашем распоряжении не больше двадцати минут. Интересно, нас догонят или нет?

– «Языка» в кабину! Пусть контролирует направление. Может, придётся отвечать на вызовы.

ИсКра знаками попросили занять второе пилотское кресло, и он начал проявлять признаки жизни. Было видно, что вне операционной зоны компьютера он чувствует себя неуверенно.

Разговоры в кабине стихли.

Космолётчик Волгин тоже ощущал себя не в своей тарелке, но он был человеком воспитанным и лишних вопросов не задавал, только поглядывал на Рената, сидящего рядом, как бы ища сочувствия. Ренат понял его правильно, наклонился к «потомку» из двадцать седьмого века, и они минут десять вели беседу: Волгин спрашивал – Ренат отвечал, и наоборот.

Как оказалось, космолётчик с необычным тройным именем родился на Сахалине, в «четырёхмерной» семье, которую образовали трое мужчин: японец Исиро Мусиява, индонезиец Рай Хаджи, немец Борис Ар и одна женщина, мать космолётчика, русская по имени Виолетта.

Японского у него были только узкие чёрные глаза, всё остальное принадлежало комплексу рас от русской (нос картошкой) до малайзийской (цвет кожи и скулы) и германской (волевой подбородок), о чём Волгин поведал собеседнику с обаятельной простотой деревенского жителя. Он окончил Дальневосточный космический колледж, переехал в Циолковский – город космонавтов и планетологов, а затем в Москву, где ему предложили завершить образование в космоакадемии и стать старменом. Через два года после этого Волгина назначили капитаном космолёта.

В свою очередь и Ренат коротко поведал парню свою историю жизни, где родился, учился, как стал строителем и влип в заваруху со строительством родному дяде подземного бункера, который использовали воррихо. Рассказ космолётчика поразил, хотя сам он поразил Рената не меньше, не только описанием жизни уцелевших потомков человечества, но и тем, что для выживания им пришлось пройти через фантастические форматы бытия и пережить омерзительные тупиковые формы физического «совершенствования», такие, как андрогин, бигендер, транссексуал, пангендер и другие.

Ренат хотел расспросить потомка об этих психофизических отклонениях подробнее, но в это время впереди по курсу из сероватой шапки мглы выросла глыба острова, и Морев отдал приказ приготовиться к атаке.

Остров, на котором был построен комплекс технических сооружений машины хроносдвига, представлял собой гигантскую гору высотой около трёх километров, с обрывистыми неприступными склонами, а точнее – вулкан с плоской вершиной площадью около квадратного километра. В центре кратера, в незапамятные времена заплывшего необычной белой лавой, высилась блещущая зеркальным стеклом пирамида собственно хрономашины, окружённая шестью пирамидами поменьше.

Гора формой и цветом напомнила Ренату танзанийский вулкан Оль Дойньо Ленгаи, который ему показали во время экскурсии в Нгоронгоро, и он подивился такому совпадению, связывающему эпохи на Земле, разнесённые во времени на десятки миллионов лет.

– Не понимаю, – прилетел в наушник «Ратника» голос лейтенанта. – Пал Палыч, подойдите.

Морев, находившийся в этот момент в пассажирском салоне, встал за креслом пилота, не обратив внимание на гражданское обращение подчинённого.

– Летят?

– Не знаю, пока тишь да гладь, что меня и тревожит. У них же должна существовать мощная зенитно-ракетная оборона. Они что, нас не видят?

Морев кивком подозвал Марьяну.

– Потолкуйте с ним.

Пленник отреагировал энергичным «лаем».

– Зенитно-ракетных систем у них нет, – перевела осунувшаяся, утомлённая долгим напряжением девушка; у неё заострилось лицо, – по крайней мере, в нашем понимании. Не было нужды создавать. За всё время существования воррихо-расы она не вела воздушные войны, хотя в последнее время участились нападения с аэролётов на пищевые комбинаты и склады. Кстати, эти самые аэролёты – не их придумка, аппараты создали разумные лемуры, которых воррихо сбросили в прошлое.

– Надо было расспросить пацана раньше, – проворчал Махлин.

– Ещё успеем.

– Но разве у них нет глобальной спутниковой навигационной системы? – удивился Ренат. – Типа нашей ГЛОНАСС? Они не следят из космоса за поверхностью Земли?

ИсКр «залаял» снова.

– Он говорит, что планетарная навигационная система существует, но не используется для контроля. К тому же она подготовлена к ликвидации после переселения «золотого миллиарда».

– Зачем? – не понял Махлин.

– Чтобы оставшиеся не попытались использовать её для броска в будущее вслед за переселившимися либо для восстановления научно-технического потенциала. У них вообще все общие системы и соцсети подготовлены к уничтожению.

– Звери! – пробормотал Ренат.

– Они так живут, – усмехнулся капитан. – Облик человеческий, а внутри – динозавры. Я понял так, что нам не грозит атака ЗРК при подлёте к комплексу?

– Он не уверен, остров неприступен с моря, но на нём базируется эскадрилья аэролётов.

– Да вот они, кружат над горой, – заявил Махлин.

Ренат начал считать сверкающие «фонарики» вертолётов, но сбился. Их было не меньше двух десятков, и даже преимущество внезапной атаки не гарантировало десанту победу.

– Что в эфире? – вырвалось у молодого человека. – Должны же они переговариваться.

– Марьяна!

Девушка торопливо заговорила с пленником.

Тот положил руку на подлокотник кресла, нашёл какие-то рычажки и кнопки.

В пилотской кабине раздался чей-то гнусавый злобный голос, понять который было невозможно, несмотря на проскальзывающие в речи русские и английские слова.

– Нас запрашивает центральный диспетчерский пост, – перевела Марьяна скороговорку ИсКра; к его произношению она уже приспособилась. – Требуют пароль, код доступа и цель прибытия.

Словно в ответ на слова пленника кружащие над горой вертолёты все как один повернули к приближающимся машинам десанта и понеслись навстречу.

– К бою! – скомандовал Морев.

– Товарищ капитан! – поднял руку, как в классе во время урока, Ренат. – Пусть ИсКр на своём языке передаст в эфир, что нас преследуют бандиты, и пусть нам откроют ворота в транспортный отсек комплекса! Тогда мы хотя бы гарантированно попадём внутрь хрономашины, не ввязываясь в безнадёжный бой!

– Марьяна! – мгновенно откликнулся на идею Морев.

Марьяна «залаяла».

ИсКр понял, включил рацию вертолёта, заверещал на воррихо-языке со скоростью пулемётной очереди.

Вертолёты эскадрильи охраны острова приблизились, выстроились шпалерами с двух бортов десантных машин. Одна из них спикировала на вертолёт с группой Морева.

– Командир!

– Не отвечать! Не тормозить! Идём к пирамиде с прежней скоростью!

Махлин послушался.

Синенко, управляющий вторым вертолётом, начал снижаться, но услышал приказ капитана и не стал делать резких движений. Вертолёты с десантниками продолжали мчаться к острову, не обращая внимания на окружившие их вражеские машины.

ИсКр оглянулся, азартно залопотал что-то, возбуждённый до крайности, но отнюдь не испуганный.

– Они требуют объяснить причину бегства и перечислить всех находящихся на борту пассажиров, – перевела Марьяна.

– Начинаю отсчёт! Пять секунд до атаки! Раз…

– Дым! – пришла Ренату в голову ещё одна идея. – Товарищ капитан, надо сделать вид, что мы горим, на борту раненые шонгхи, и пусть ИсКр орёт, что мы подбиты!

– Марьяна!

Пленник понял, что от него требуется, взвыл белугой.

Махлин открыл хвостовой люк.

Ренат обнаружил в кабине под лавкой какой-то зелёный тюк, вытащил его, и Морев точно дозированным импульсом из бластера поджёг тюк. Струя пахнущего карболкой, нашатырём и спиртом зеленоватого дыма потянулась в дыру люка.

– Сержант, подожги что-нибудь у себя!

– Уже запалили, – отозвался Синенко.

Действительно, было видно, как за вертолётом второй группы потянулся сизый хвост дыма.

В этот момент ИсКр поперхнулся, помолчал мгновение, оглянулся на Марьяну, прокричал короткую фразу.

– Нас догнали! – сообщила девушка.

Все прилипли к «окнам» в хвостовом отсеке вертолёта. Ренат увидел стаю чёрных точек в нескольких километрах за машиной Синенко. Это и в самом деле были преследователи с базы, догнавшие беглецов.

Вертолёты сопровождения, наверное, получили предупреждение с острова, перестроились: два ушли вниз, два вверх, образуя кольцо, остальные выстроились копьём и понеслись к стае хищных «птичек» в кильватере вертолёта Синенко. Первый вертолёт, нависший было сверху, понёсся к пирамиде хронокомплекса, пульсируя синими и ядовито-жёлтыми огнями.

ИсКр завопил ещё громче.

Ему поверили.

В основании зеркально-ячеистой наклонной грани пирамиды протаял прямоугольник финиш-створа длиной в два десятка метров и высотой в десять.

– Держитесь! – скомандовал Морев.

Вертолёт нырнул со света в темноту, ударился обо что-то упруго-податливое, заскрежетал бортами о невидимые крючья или сетки и остановился, клюнув носом. Свист пропеллера смолк. Тишина обрушилась на барабанные перепонки ударом грома…

Наше время. Крепость

Сержант Тимофеев всегда жил по закону: меньше знаешь – лучше спишь. Книг он не читал, с трудом осилив в школе роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», после чего понял, что литература вообще создана для задымления мозгов, и лучше жить подальше от читающих людей, зомбированных философией умников. Однако этот психологический тезаурус не помешал ему окончить военное училище в Туле и послужить Родине вдали от её границ – в Грузии, Абхазии и Сирии, а также в Новороссии как частному лицу, согласившемуся помочь братьям по крови отстоять независимость.

В две тысячи шестнадцатом году молодого спецназовца из частного воинского подразделения «Хорс» заметили в официальных кабинетах Министерства внутренних дел, его перевели в подмосковный Обнинск, а потом и в Москву, где он и стал служить в группе антитеррора «Рысь» под командованием лейтенанта Махлина и капитана Морева, быстро сдружившись с бойцами группы.

Ко всему, что случилось с ним кошмарным вечером двадцать первого октября, он отнёсся с философским спокойствием, словно получил ориентировку на прохождение тренировочного теста, а все разговоры о пришельцах из прошлого не поддерживал в силу неразвитого воображения и отсутствия интереса к теме. Поэтому и действовал он в новых условиях абсолютно естественно и эффективно, решая возникавшие перед ним задачи в темпе реального времени и с реальной, а не виртуально-игровой отдачей, воспринимая воррихо-технику и самих переселенцев из мезозоя как врагов, которых надо было прогнать с родной земли.

Когда Турчинский, Чумак и «приблудные» Артём Бойцов и Эдуард двинулись к машине воррихо, похожей на крокодила, он только прошипел про себя: долбаны! – готовясь выполнить приказ сержанта – выстрелить из гранатомёта.

Когда Дина, засевшая слева за остовом сгоревшего «БМВ», вдруг побежала вперёд и присоединилась к группе Турчинского, Тимофеев выругался, но остался на месте. Приказа изменить дислокацию он не получил.

Именно это умение сдерживать эмоции и выполнять приказ при любых изменениях обстановки и подвигло сержанта на активные действия, когда «крокодил» и вертолёт накрыла сеточка голубых молний, их очертания начали искажаться, плыть, деформироваться, а вместе с ними волна искажений накрыла и приблизившихся бойцов, всех сразу, задев даже заборы рядом стоящих коттеджей.

Он вскочил на ноги, поднимая ствол автомата, крикнул во всю мощь лёгких:

– Парни, ложись!

Автоматная очередь легла в покатый блистер вертолёта… и ушла в сторону трассерным пунктиром, словно срикошетировала от невидимого зеркального слоя, продолжавшего деформировать очертания привычных вещей.

На его крик никто не отреагировал, подбежавшие к «крокодилу» Турчинский и его спутники продолжали двигаться в замедленном темпе, будто находились в слое невидимой воды.

Тогда он кинул на плечо трубу гранатомёта и дёрнул спусковую скобу.

Огненная стрела гранаты помчалась к колеблющей пространство конструкции.

– Ложись! – рявкнул Тимофеев ещё раз.

Граната легла точно в клювовидный нос вертолёта, но взорвалась чуть раньше, не долетев пары метров, словно и она наткнулась на невидимое препятствие, огородившее конструкцию и попавших под этот колпак людей.

Ахнуло так, будто взорвалась по крайней мере бочка с бензином!

Вспышка странного – короной! – света выхватила из темноты близстоящие дома, заборы, машины, вобрала в себя «крокодил», вертолёт, бойцов Турчинского и погасла. И перекрёсток опустел! Всё, что на нём было, исчезло!

Тимофеев сглотнул, продолжая всматриваться в опустевший перекрёсток: вместе с машинами воррихо растаяли в воздухе и люди, а на их месте в земле образовалась воронка неизвестной глубины и диаметром около двух десятков метров.

Тимофеев выдохнул матерное слово сквозь стиснутые зубы, сбросил с плеча тубус гранатомёта. Присел, ещё не осознавая, что случилась беда, снова встал.

В полусотне метров, в противоположной от него стороне, раздался крик:

– Эй, вы где?!

Сержант вздрогнул, оживая, крикнул в ответ:

– Я здесь!

Пауза длилась пару секунд.

– Кто вы?

– Сержант Тимофеев. А вы?

– Майор Летяго. Куда все подевались?!

– Сейчас узнаем, прикройте меня.

Тимофеев откинул шлем «Ратника», бесполезный в данных условиях, и начал действовать. Судьба уготовила ему новое испытание, и послушный воле организм был готов это испытание преодолеть.

Бросок от места расположения до перекрёстка занял не больше пяти секунд.

Осмотрев воронку и не найдя на её ровном дне ничего похожего на трупы сослуживцев, сержант прислушался к раздающимся то там, то здесь голосам пришельцев: они стягивали кольцо вокруг перекрёстка, – позвал лётчика:

– Майор, быстро сюда!

Лётчик не заставил себя ждать. В отличие от Тимофеева он был в лётном комбинезоне и вооружён только «калашниковым».

– Эта хреновина сработала, – торопливо заговорил Тимофеев. – Наверно, перебросила всех куда-то.

– Куда?!

– Узнаем, хорошо бы – в бункер. Надо уходить отсюда, пока нас не зажали.

– Согласен.

Они выбрали маршрут к дому Хуснутдинова и один за другим скользнули на территорию ближайшего коттеджа, не освещённую ни одним фонарём.

Сделали они это вовремя, потому что над посёлком появился вертолёт и завис точно над воронкой, освещая её прожектором, потом начал делать круги над улицами, постреливая по домам из плазменной пушки. К счастью, беглецов он не заметил, иначе пришлось бы принимать неравный бой без особых шансов уцелеть. Хотя Тимофеев и чувствовал, что повоевать ещё придётся.

До бункера добрались благополучно, сумев прокрасться мимо двух воррихо-блокпостов. Спустились через шахту с ротондой в пирамиду центра управления хроносдвигом.

Лётчик Павел Степанович за время отсутствия сержанта и Дины пришёл в себя и ждал гостей, прислонившись спиной к основанию пульта управления и держа в руках автомат. Увидев своих, он расслабился, отложил автомат.

– Витя, ты?

– Я, – усмехнулся майор Летяго. – Такие вот зигзаги.

– Что случилось? Где остальные?

– Ждите здесь! – Тимофеев вытащил из кучи оружия ещё один бластер, бросился в транспортный отсек центра, надеясь увидеть товарищей живыми и невредимыми. Однако его ожидания были напрасными. Транспортный отсек был пуст, если не считать разбросанных по ангару обломков вертолётов, непонятных конструкций и колонн. Людей в нём не было. Зато в огромной грузовой кабине, через которую пришельцы из прошлого переправляли из своего времени грузы в двадцать первый век, торчали половинка вертолёта и часть «крокодила», намертво сцементированные потёками расплавленного пластика. Это были те самые вертолёт и «крокодил», которые полчаса назад красовались на перекрёстке улиц в центре Брендевки.

Тимофеев мысленно выговорил подходящую такому случаю фразу, торопливо осмотрел камеру хроноперехода с погнутыми стенами, вертолёт, весь отсек, никого не обнаружил и вернулся в зал управления.

Лётчики перестали беседовать, майор Летяго встал с корточек, оба посмотрели на сержанта, лицо которого было мрачней тучи.

– Никого, – покачал он головой. – Не знаю, что задумали переселенцы, но их крокодилья машина лежит теперь разбитая в кабине переброса. Вместе с частью вертолёта. Возможно, наши парни погибли… не хочется верить… возможно, машина бросила их во времени… в мезозой… или куда подальше.

Павел Степанович с сомнением посмотрел на него.

– Витя рассказал… Вы в самом деле сбросили бомбу на Шанхай?

– Ракету.

– Там же китайцы…

– Китайцы стали предками воррихо, так что мы только столкнули их друг с другом. Зато не пришлют оттуда к нам своих чистильщиков.

Летяго шибко потёр лоб ладонью, скривил губы.

– Хотел бы я проснуться… Паша рассказал мне подробности… Что будем делать, сержант?

Тимофеев прошёлся по залу, хрустя осколками разбитой керамики и пластика, постоял у пульта, вглядываясь в мерцающие «свечи» и окошки индикаторов. Видеостолб в кольце пультов изредка вспыхивал, отвечая на какие-то команды компьютера, и снова гас.

– Задача прежняя, товарищи офицеры: стоять до последнего! Я наверх, буду стеречь вход в бункер. Как говорится, это не Брестская, но крепость. Воррихо здесь не пройдут! Полезут – вызову вас на подмогу. Майор, переоденься, у нас есть в запасе «Ратник».

Тимофеев двинулся к выходу, но остановился и оглянулся, глядя на раненого:

– Павел Степанович, потерпишь?

– И постреляю, если придётся, – бледно улыбнулся лётчик.

Тимофеев вышел.

Хроновыверт

Мысли отсутствовали напрочь!

Голова была пустая и звонкая, наполненная призрачным туманом и шёпотом звёзд. Безмыслие напоминало состояние пустоты, которое он научился создавать в себе во время боевых схваток, но отличалось от него большей расслабленностью, отсутствием тревоги и покоем. Правда, длилось оно недолго. В голову пробился посторонний звук, напоминающий хруст сломанной ветки, заставил насторожиться, вслушиваться в насыщенную таинственным движением тишину, Артём попытался встряхнуться и тут же получил удар по голове тяжёлой дубиной.

Сознание помутилось, но не до полной темноты.

Глаза разглядели мерцающие тени, косые грани стен, руки и плечи почувствовали тяжесть костюма, а шея – неимоверную тяжесть головы и шлема.

– Подъём! – раздался в ушах чей-то булькающий грубый голос.

Артём мысленно дал себе пощёчину, напрягаясь до боли в мышцах, шевельнул головой и стал видеть.

Они, все пятеро, находились в тесном помещении с наклонными ребристыми стенами, освещённом пульсирующими фиолетовыми прожилками в потолке. Дина и Эдуард лежали, свернувшись калачиком, Чумак и Турчинский стояли, согнувшись, упираясь руками в стены, сам Артём сидел, опираясь спиной о стену.

– Подъём! – повторил Турчинский, выпрямляясь. – Оружие к бою!

Артём с трудом встал, снял с плеча ремень автомата.

– Где мы?

– Поднимай приятеля, пусть соображает. Похоже, нас куда-то мотануло из посёлка.

– Куда?

– Быстрей, твою мать!

Артём наклонился над девушкой, потолкал её в плечо.

– Дина, вставай!

Девушка шевельнулась, с трудом подняла голову. Он помог ей подняться, повернулся к Эдуарду, включил фонарь.

– Эд!

– Выключи, – невнятно пробормотал компьютерщик, загораживаясь рукой, – тот свет.

– Мы ещё не на том свете, – хмыкнул Чумак.

– А на каком? – Эдуард сел, держась за голову.

– Сам выясни.

– О майн готт! – Эдуард взвился, словно подброшенный пружиной. – Я всё понял! Воррихи хотели закольцевать свою хронодыру и сбросить всех, кто находился в центре, в другие времена! Мы просто попали в эту воронку, нас и засосало! Вместе с остальными! Хотя не уверен. Но то, что мы в камере перехода – это точно.

– Где? В каком времени?

– А хрен его знает. Может, в мезозое, может, ещё дальше. Надо выходить из этой мышеловки. Кстати, вы не находите, что она побольше тех, где мы были?

– Это меня и пугает, – признался Турчинский. – Мы здесь уже минуты три, почему дверь не открывается автоматически?

– Такая у них автоматика долбаная. – Эдуард начал обследовать камеру, в которой действительно можно было разместить не меньше двух десятков человек. – Интуиция мне подсказывает, что это не пассажирская кабина.

– Но и не грузовая, – заметил Чумак. – Вертолёт здесь не поместится.

– Грузы разные бывают. Для транспорта вообще нужна отдельная камера. Кстати, мне показалось, что перед тем, как нас швырнуло в полёт, я видел взрыв.

– Я тоже, – оживилась Дина.

– И я, – добавил Артём.

– Значит, я не ошибся. Тогда версия такая: кто-то выстрелил из гранатомёта по вертолёту с «крокодилом»…

– Не кто-то, а Тимоха.

– Граната взорвалась, и машина сработала нештатно.

– Потом будем разбираться, как она сработала, – прервал философские рассуждения компьютерщика Турчинский. – Ищи выход.

Эдуард направился в обход камеры, вглядываясь в её ячеистые стены.

Дина прижалась на мгновение к Артёму.

– Домой хочу…

– Хотеть не вредно, – услышал её шёпот Чумак. – С другой стороны, женщина всегда знает, чего хочет.

– Но редко понимает – зачем, – добавил Турчинский, озираясь.

Артём и Дина переглянулись, он улыбнулся.

– Умеет успокоить народ наш спецназ.

– Ага! – послышался возглас Эдуарда. – Идите сюда, кажется, нашёл.

Все подошли к нему.

– Видите желобок?

Действительно, в наклонной стене виднелась тонкая как волос прорезь, складывающаяся в прямоугольный контур размерами метр на два. Никаких углублений, индикаторов, ручек и указателей контур не имел, и все же это была дверь.

– Выбьем? – предложил Чумак, поднимая руку с бластером.

– Попробуем открыть. Китайского я не знаю, но можно попробовать попросить по-английски. – Эдуард набрал в грудь воздуха. – Овпен!

Ничего не произошло. Дверь не дрогнула.

– Овпен, я сказал!

Тот же результат.

– Одно из двух, – разочарованно проговорил Чумак. – Либо это не дверь, либо связь из камеры с центром управления не предусмотрена.

– Либо нужен другой язык, – пожал плечами Артём.

Оба сержанта оглянулись на него.

– Ты думаешь?

– Это идея. – Турчинский отстранил Эдуарда. – Приготовились! Если откроется – мчимся в пост управления, устраняя препятствия, действуем по обстановке.

– Сезам, откройся! – выкрикнул компьютерщик азартно.

Щёлкнуло. Раздалось тихое гудение. Дверь толчком ушла назад на десяток сантиметров, скользнула в сторону, открывая проход. В камеру из помещения снаружи хлынул неяркий зеленоватый свет.

Турчинский отшвырнул Эдуарда, шагнувшего было вперёд, вышел первым. За ним последовали Чумак и Артём с Диной.

Зал таких размеров, какой предстал перед их взорами, они увидеть не ожидали. Он был в несколько раз больше транспортных отсеков тех ретрансляторов, в каких уже побывали путешественники во времени. И камер для переправки грузов в другие времена в нём насчитывалось не две, а по крайней мере около двух десятков, от малых – для транспортировки пассажиров, в до средних (из одной такой вышли десантники) и гигантских, размером с четырёхэтажный дом, в которых свободно уместились бы по два вертолёта сразу.

Зал не пустовал. Всё его пространство площадью с футбольное поле было заполнено стреловидными и решетчатыми конструкциями, машинами и горами контейнеров, между которыми сновали работники терминала, одетые в серые с жёлтым комбинезоны и похожие на биороботов, какими их рисовали художники двадцать первого века. Среди них встречались и знакомые «киборги», не то охранники, не то сотрудники службы безопасности, не то руководители других служб. Они внушали страх и отвращение, да и вооружены были нарукавными бластерами, но десантников из двадцать первого столетия они не ждали и занимались своими делами, не глядя по сторонам.

Именно это обстоятельство, да ещё тот факт, что десантники были одеты в спецкостюмы, превращавшие их в почти таких же «терминаторов», и сыграло на руку маленькому отряду, не ведающему, что ждёт его впереди.

Турчинский сориентировался мгновенно.

– Тенью за мной! Слева ворота, туда. Идём быстро, но не торопливо. По сторонам не глазеть. Ни на что не реагировать! Чума – замыкающий! Ноги!

Отряд двинулся по залу, покрытому чёрно-белыми плитками метрового размера, лавируя между штабелями бочек, контейнеров и коробок, сворачивая в те проходы между ними, где не было видно «киборгов».

Никто из слонявшихся по огромному ангару существ – смуглые, желтоватые лица, широкие подбородки, узкие лягушачьи губы, три глаза – не обратил на людей внимания. Все были заняты погрузкой, перетасовкой контейнеров, обслуживанием разнообразных механизмов и по сторонам в отличие от фланирующих без дела «киборгов», не смотрели. И всё бы обошлось без эксцессов, если бы Эдуард, увидев справа от себя знакомый остов «крокодила», не сделал шаг в ту сторону, воскликнув:

– Вот эта железяка! Хронотаран!

Чумак, шагавший следом, с ходу развернул компьютерщика по пути следования, подтолкнул в спину, но два служителя, возившиеся у «крокодила», заметили цепочку десантников, выпрямились, провожая их глазами, один поднёс к губам какую-то пластинку, и равномерный шум зала, создаваемый работающими механизмами и «лаем» воррихо-служителей, прорезал двухтональный сигнал: ту-у-му-у!

– Бегом! – скомандовал Турчинский.

Побежали, сворачивая к видному издалека проёму ворот. Однако им навстречу из-за штабеля красных брусков выбежал отряд «киборгов» численностью, вдвое превышающей численность десантников, и Турчинский изменил решение:

– Назад! К кабинам!

Развернулись, бросились обратно к линии стартовых комплексов, лавируя между грудами контейнеров и шарахающимися в стороны служителями.

Сзади раздались взлаивающие вопли: командир подразделения охраны отдавал подчинённым приказы.

Артём с усилием вошёл в привычное «пустотное» состояние, позволяющее намного быстрее оценивать ситуацию. Спина покрылась морозной сыпью. Воррихо-охранники готовы были открыть стрельбу. Он круто развернулся:

– Бегите, я их отвлеку!

Они были уже недалеко от одной из камер, внутри которой служители собирали из металлических деталей ажурный шар; рабочих было двое, и никто их не охранял. Турчинский выбрал именно эту камеру, не самую большую из всей шеренги, так как камеры, перебрасывающие во времени вертолёты и другую крупногабаритную технику, находились в самом конце ангара и до них добежать десантники не успевали.

– Ноги!

Артём нырнул налево, за одну из рогатых опор зала, выбрал цель и дал короткую очередь из автомата.

«Киборг» в двух десятках метров от него, вытянувший вперёд руку с бластером, сунулся головой в пол.

Ещё одна очередь остановила второго.

Остальные прянули за контейнеры и машины, открыли огонь.

По залу запрыгали сгустки и ручьи лилового пламени, разнося в клочья бочки, коробки и контейнеры.

В толпе разбегавшихся служителей началась паника, зал накрыла волна криков ужаса и неистового треска.

– Сюда! – крикнул Чумак, призывно махая рукой. Дал длинную очередь из «калаша», опустошая магазин, отбросил его, выстрелил из бластера. Его поддержали Турчинский и Дина, не потерявшая присутствия духа.

Артём выстрелил тоже и вихрем пересёк опустевшую полосу зала до камер, нырнул в проём открытых ворот в камеру вслед за остальными. Вчетвером они открыли беглый огонь по прячущимся за опорами и машинами «киборгам», почему-то переставшим стрелять. Один из удачных выстрелов снёс башню какого-то механизма, он взорвался, и Турчинский рявкнул Эдуарду, осматривающему шар в кабине:

– Закрывай ворота!

Эдуард очнулся, схватил скорчившегося на полу служителя в серо-коричневой робе.

– Закрывай ворота! – Для вящей убедительности компьютерщик ткнул кулаком в проём двери и добавил по-английски: – Shut the gates!

Служитель заскулил, пытаясь освободиться, что-то залопотал на своём «собачьем» языке, вытянул трясущуюся руку к стене камеры. Глаза его стали совсем белыми. Его напарник, тоже вжавшийся в пол, опасливо подался в глубь камеры, за шар. Мыслей о сопротивлении у них не возникло.

– Замок там?!

Служитель понял вопрос скорее интутитивно, нежели сознательно, мелко закивал.

Эдуард повернул его лицом к стене, подтолкнул коленом.

– Вперёд! Закрывай!

Несмотря на отсутствие видимых панелей или окошек, в стене, очевидно, прятался некий чип, управляющий механизмом запирания дверей. Служитель приблизил к стене голову, что-то прочирикал, и дверь плавно закрыла двухметровый проём, отрезав свет и шум в зале.

Артём, прятавшийся за стояком двери, выпрямился, делая знак Дине: стой на месте. Но она не послушалась, подбежала к нему:

– Ты герой!

– Все мы герои, – невольно улыбнулся он, расслабляясь.

– Что дальше? – спросил Чумак через плечо, держа дверь под прицелом.

– Следи за дверью! – приказал Турчинский, снимая шлем и утирая потное, разгорячённое боем лицо. – Надо убираться отсюда.

– Как?

– Не знаю. Эд!

– Я вам не Википедия, – огрызнулся компьютерщик. – Надо заставить их включить машину.

– Зачем?

– Куда бы нас ни кинуло, это будет ретранслятор с малым гарнизоном. С ним легче справиться.

– Как ты заставишь оператора включить старт?

– Вежливо попросить.

– Дам щас по шее, шутник!

– Можно попробовать, – неуверенно сказал Артём.

– Ну? – посмотрел на него Турчинский.

– Откроем дверь, постреляем, снова закроем. И так до тех пор…

– Пока нас не замочат, – сплюнул Чумак.

– Когда мы сюда вломились, охранники перестали стрелять.

– Не заметил.

– Я заметил. Может, не хотели попасть в этот пузырь?

Сержанты синхронно повернули головы к шарообразной ажурной конструкции в центре камеры.

– Не думаю… – начал Чумак.

– Так подумай, – отрезал Турчинский. – Какой-то шанс в этом есть. Эд, расспроси уродов, что это за машина.

Эдуард развернул служителя лицом к шару.

– What is it? Что это за штуковина? What is machine?

Служитель заблеял как коза.

Эдуард встряхнул его за воротник.

– Медленнее! Slower!

Ещё одна очередь трескучих и лающих звуков. Артём уловил несколько знакомых слов, в том числе на русском языке.

– По-моему, он говорит, что это бомба.

– Бомба?!

– Точнее, взрывное устройство.

– Не уверен, – покачал головой Эдуард. – Хотя, с другой стороны, они вполне могут запустить в наше время бомбу и взорвать Москву.

– Ну да, всю Москву зараз, – скептически буркнул Чумак.

– Не Москву, так бункер со своим центром перемещения. А там лётчики… Тимофеев…

– Мальчишкам с Марьяной некуда будет возвращаться, – тихо добавила Дина.

– Работаем! – принял решение Турчинский. – Эд, открывай калитку! Артём, по два выстрела, я налево, ты направо. Дина, прячься!

Эдуард повторил приказ сержанта.

– Open!

Дверь начала открываться.

Артём выстрелил, целя в ближайшую колонну, повторил выстрел, но уже по крабовидной машине за колонной.

Турчинский сделал то же самое.

– Закрывай!

Дверь начала закрываться. И снова по камере с беглецами никто не выстрелил, хотя «киборгов» в зале стало больше, по оценке Артёма.

– Ещё? – спросил он.

– Давай, – кивнул Турчинский.

Дверь открылась.

Они сделали залп по машинам – к ним присоединился Чумак – и по перебегающим от укрытия к укрытию «киборгам».

Дверь встала на место.

– Эд, что у тебя?!

– Это на самом деле не бомба…

– К чёрту! Допроси этого жлоба, можно ли включить кабину на старт прямо отсюда, из самой камеры? Или нужна команда из поста управления?

– И ещё спроси, что это за место, – добавил Чумак. – Куда мы попали?

– Артём, помоги ему.

Артём присоединился к приятелю вместе с Диной, оба попытались на смеси английского и русского языков объяснить служителю, что от него требуется.

За стенками камеры раздался тяжёлый гул. Стены и пол помещения задрожали.

Служители – и первый, и второй – съёжились, переглядываясь, лица обоих пожелтели ещё больше.

– Что происходит?! – замер Турчинский.

Первый служитель что-то пролепетал.

– Он говорит – нейтрализатор… если я правильно понял.

– Что за нейтрализатор? Это оружие? Нас хотят нейтрализовать? Как?

– Не знаю…

– Ворота!

– Open!

Дверь открылась.

– Огонь!

Три языка пламени вонзились в контейнеры и опоры зала. Раздался взрыв: один из контейнеров взорвался. По ангару разнеслись клочья огня, струи дыма и обломков. Раздались почти неслышимые в общем треске и грохоте вопли. Сквозь полосы дыма показался ежастый нос какого-то огромного механизма, выползающего из-за горы бочек, который и порождал гул, сотрясающий весь ангар.

– Закрывай!

Дверь закрылась.

Оба служителя затараторили в два голоса, взлаивая по очереди.

– Они говорят… – неуверенно начал Эдуард. – Не понимаю, что такое сьёдинг… короче, отсюда нельзя включить стартовый процесс, но можно связаться с центром управления.

Артём кивнул.

– Мне тоже так показалось.

– Пусть немедленно связываются с операторами: если нас сейчас же не пошлют подальше, мы взорвём бомбу!

Эдуард вместе с Артёмом попытались донести до сознания дрожащих от страха сборщиков шара приказ сержанта. Один из них оказался сообразительней второго, закивал:

– Сэй, сэй… вомен хиэ… он сентре гуанли хронос…

– Нас слушают, – перевёл Артём.

– Кто? С их центрального пульта? Что это за терминал? Где мы?

– ЦУХС, – ухмыльнулся Эдуард.

– Что?

– Центр управления хроносдвигом. ИсКр говорил, что существует единый центр переселения, и находится он…

– В столице воррихо, – закончил Артём. – Я помню, ИсКр действительно говорил об этом.

– Ни фига себе! – открыл рот ошеломлённый Чумак. – Так мы сейчас… в прошлом?! В гостях у воррихов?!

Раздался громовой удар. Стена камеры с дверью затряслась, начала выпячиваться.

– Отправляй нас! – Турчинский навёл бластер на грудь служителя, потом повернул руку к шару. – Быстро! Иначе все здесь взорвёмся!

Эдуард торопливо повторил фразу сержанта на английском.

Служитель заверещал, как раненый заяц.

Артём дёрнул Дину за руку, увлекая её за шарообразную конструкцию. Чумак выстрелил в трещину, побежавшую по стене.

Разряд бластера разбрызгался по стене клочьями молний, а в следующее мгновение в камеру ворвалась тьма, вбирая в себя всё, что в ней находилось…

Команда. Один шанс из тысячи

Темнота длилась недолго, несколько секунд. Затем раздался множественный металлический гул, и вертолёты залил яркий голубой свет, не позволяющий разглядеть интерьеры помещения, в котором оказались машины десантников.

– Командир, ударим по прожекторам? – прилетел голос Синенко.

– Ждите!

– Командир, есть идея, – быстро сказал Махлин. – Пусть ИсКр выйдет, позовёт кого-нибудь: мол, у нас раненые – они войдут, и мы возьмём их в плен.

– Марьяна, переведи.

Девушка, помогая себе жестами, посовещалась с пленником.

– Он утверждает, что захват заложников не поможет, нас уничтожат вместе с ними. В их мире жизнь людей не ценится.

– Можно подумать, у нас ценится, – буркнул Махлин.

– Ещё идеи?

– Надо выходить, – сказал космолётчик Волгин, поймал взгляд Рената, криво улыбнулся. – Извините…

– Если мы выйдем, нас тут же расстреляют, – возразил Махлин.

– Если мы не выйдем, – сказал Ренат, – нас тем более расстреляют. Пусть ИсКр выйдет первым, прокричит, что мы сдаёмся, и мы выйдем.

– Плохой вариант, – качнул головой Морев.

– Остальные хуже.

– Ещё раз предлагаю мою идею, – сказал Махлин. – Тогда у нас будет хотя бы один шанс из тысячи.

В гулком объёме ангара, не просматриваемом из кабин вертолётов из-за ярких прожекторов, раздались каркающие голоса, взлетевшие к потолку стаей ворон. С гулом и шипением из темноты выдвинулась к накренившимся, облепленным металлическими сетями вертолётам тупорылая конструкция с тремя ветвистыми «оленьими» рогами, по которым змеились зеленоватые молнии.

ИсКр засуетился.

– Нам приказывают выходить, – сказала Марьяна.

– Махлин, Синенко – приготовьтесь открыть огонь по прожекторам, – принял решение Морев. – Группе – на приказ «пошли!» десантироваться и открыть огонь по охране! Будем пробиваться в пост управления комплекса. ИсКр выходит вместе со мной, орёт во всю глотку, что взял пленного – меня и хочет сдать начальству. Остальные в вертолётах – раненые. Все слышали?

Хор голосов в наушниках «Ратников» подтвердил согласие бойцов.

– Может, лучше я пойду? – с необычной робостью предложила Марьяна. – Сниму шлем, отвлеку…

– Нет! – вырвалось у Рената.

– Я тебя не спрашиваю.

– Прошу тебя…

– Мы это уже проходили, – мягко проговорил Морев. – Один раз прошло, второй может не пройти. Ренат, сможешь нас подстраховать? Не приказываю – прошу.

– Да! – сделал он шаг вперёд, перебрасывая на руку ствол снайперской винтовки.

– Возможно, потребуется один удачный выстрел. Когда мы выйдем, займи позицию у люка.

– Слушаюсь.

– Марьяна.

Девушка занялась переговорами с пленником.

– Он всё понял.

– Не боится? Риск велик.

– Он больной на всю голову, – улыбнулась Марьяна. – То ли не понимает степени опасности, то ли верит в свою исключительность, словно в компьютерную стрелялку играет. Но не боится, это точно.

– Тогда выходим. Лейтенант – люк.

В хвосте пассажирской кабины начали расходиться створки люка: одна – пандусом к полу ангара, вторая – вверх, к потолку.

Морев взял ИсКра под руку, повёл к люку. Оба спустились по пандусу, стараясь не делать резких движений.

Ренат снял шлем, улёгся между рёбрами хвостового комингса, пристроил винтовку, стараясь не глядеть на источники голубого сияния; в глазах сразу начинали скакать чёрные и красные круги. С боку вдруг подполз Волгин.

– Лучше бы я пошёл…

– Отодвинься! – прошипел Ренат. – Помешаешь!

– Не помешаю.

Морев и его неуклюжий с человеческой точки зрения спутник остановились в нескольких шагах от вертолёта. Капитан поднял руки над головой, опустив голову, ИсКр вскинул руку вверх, зачастил на «воррихо-эсперанто», повышая голос до визга.

Рогатая машина в центре освещённого пространства угрожающе повернула рога к ним.

– Сейчас выстрелит, падла! – донёсся голос Синенко.

– Не психуй! – отозвался Махлин. – Целься пока!

– Что-нибудь видишь? – раздался в ухе Рената голос Марьяны; он понял, что девушка легла рядом.

– Тени…

ИсКр завопил громче.

– Внимание! – влился в уши голос Морева; шлем капитан снимать не стал и мог общаться с бойцами по рации.

Послышались крики обитателей ангара, шлепки ног по мозаичному полу: вертолёты окружали десятки «киборгов», почти невидимые в ослепительных лучах прожекторов. Потом из темноты выступила крупная фигура с широченными плечами, приблизилась к ИсКру и его «пленнику». Это явно был не простой служитель или солдат, его костюм отличался от костюма «киборга» наличием лишних чешуй и зеркальных блях, а также некой пристройки на плече, вызывающей нехорошие ассоциации; больше всего этот коленчатый перископ напоминал излучатель в специальном зажиме.

Гигант выслушал скороговорку ИсКра, повернул голову к Мореву.

Ренат напрягся, задержал дыхание, находя перекрестием лазерного прицела голову воррихо-офицера.

ИсКр попытался объяснить гиганту, что происходит, но тот шевельнул пальцем, из облака света выпрыгнули два «киборга», схватили молодого соотечественника под руки и оттащили от Морева. Гигант нагнул голову, разглядывая человека, устройство на его плече шевельнулось, направляя ствол в грудь капитану.

– Нет! – крикнул вдруг Волгин, правильно оценивший намерение гиганта. Вскочил, кинулся по пандусу вниз, поднимая руки, забыв, что вооружён. – Не стреляйте!

Оружие на плече гиганта плюнуло язычком сиреневого пламени, и Волгин упал, пробитый этим язычком насквозь.

На мгновение действие приостановилось, будто происходило на экране телевизора и кто-то нажал на переносном пульте клавишу «стоп».

Морев рванул пистолет из внутренней кобуры «Ратника».

Ствол излучателя на плече гиганта повернулся к нему.

Ренат плавно вдавил курок винтовки.

Короткий грохот.

Пуля попала точно в металлический лоб шлема гиганта, отбрасывая голову назад. Выстрелить он не успел.

Он ещё падал, а Морев уже катился по полу мячиком, двумя выстрелами сразил «киборгов», держащих ИсКра, сбил его самого на пол и упал рядом, начиная стрелять в смутно видимые фигуры за освещённой зоной.

– Пошли!

Ренат замешкался, управляясь с винтовкой, и Марьяна выскочила из вертолёта раньше его. Он споткнулся, нырнул головой вперёд, и это спасло ему жизнь, потому что откуда-то из стены света прилетел лиловый сгусток пламени и прошил кабину вертолёта вдоль оси. К счастью, разряд миновал пилотскую кабину, и Махлин выстрелил из носовой плазменной пушки, прежде чем выпрыгнуть из кабины.

Один из прожекторов погас.

Синенко тоже выстрелил, погасив ещё один прожектор. Однако осветителей было много, не меньше десятка, поэтому особой пользы выстрелы не принесли, хотя и заставили охрану ангара сосредоточить огонь на вертолётах. Махлин успел десантироваться, Синенко не успел. Его вертолёт загорелся.

Внезапно в глубине ангара раздались звуки автоматных очередей, засверкали вспышки бластеров.

Погасли ещё четыре прожектора.

Закричали «киборги», получившие неожиданный удар в спину.

– Сюда! – раздался чей-то голос, гулко просверливший пространство ангара.

Справа, за двумя дырчатыми колоннами, дважды сверкнуло.

– Сюда, товарищ капитан!

Морев сориентировался.

– Марьяна, Ренат, за колонны! Махлин, отход!

Лейтенант и бойцы второй группы кинулись по залу, расстреливая бегущих «киборгов», лишь часть из которых пыталась организовать сопротивление. Однако прожекторы, освещавшие транспортный ангар комплекса, погасли окончательно, а в полумгле зала десантники ориентировались лучше благодаря нашлемным ноктовизорам и стреляли точнее. «Киборги» кинулись к выходам из ангара вслед за сбежавшими служителями.

Ренат заметил движение за тушей рогатой машины, так и не использованной владельцами, выстрелил. «Киборг», выглянувший из-за «бедра» машины и целившийся в Марьяну, опрокинулся на спину, успев выстрелить, но его огненная «пуля» ушла в потолок зала, откуда на пол посыпались осколки пластика и белые хлопья.

Перебежали под защиту колонн, перепрыгивая через трупы «киборгов» и обломки механизмов. Попали в объятья Артёма и Дины.

– Вы?! – изумилась Марьяна.

Разгорячённая боем подруга Артёма, откинувшая шлем, нервно рассмеялась.

– Сюрприз!

– Как вы здесь оказались?!

– Потом расскажем.

Появился Морев, тащивший за руку ИсКра. К нему присоединились Махлин и сержант Калачёв.

– Где остальные?

– Держат лестницу, – ответил Артём.

– Кто?

– Турчинский, Чумак и Эд.

Морев натянул шлем, жестом приказал сделать то же самое собравшимся.

– Тур?

– Я, командир.

– Объединяемся, гоним всех отсюда и поднимаемся в пост управления комплекса.

– А куда мы попали?

Морев не сразу нашёлся, что ответить.

– Вы не знаете?!

– Нет, нас бросило неожиданно.

– Объяснимся потом, это комплекс машины хроносдвига. Пока охрана в панике, идём в центр управления и берём под свой контроль.

– Понял. Здесь есть лифт.

– Марьяна, на каком этаже у них пост управления?

– На последнем – девятом, – доложила переводчица.

– Четверо в лифт, Махлин старший. Остальные к лестнице!

– Товарищ капитан, космолётчик и Синенко…

– Знаю, мы за ними вернёмся. Вперёд!

Марьяна вдруг быстро поцеловала Рената в щёку.

– Я видела…

– Что? – не понял он.

– Ты меня спас!

– Да ладно…

– Побежали, с меня ещё один поцелуй.

Стрельба в опустевшем зале прекратилась. Не ожидавшие атаки с двух сторон, охранники комплекса сбежали, бросив своих забившихся в тёмные углы ангара товарищей и грозную установку с рогами.

Объединившийся отряд ручьём протёк по полу к терминалу хронокабин и лифтам. Эдуард дружески стукнул ИсКра, опекаемого Марьяной, по плечу.

– Рад тебя видеть, коллега!

Пленник что-то прокричал в ответ.

Лейтенант и трое бойцов заняли одну из не имевших стенок кабин лифта, и та унесла их в квадратный лифтовый колодец, пронизывающий всю пирамиду хронокомплекса. Остальные вышли на лестницу с покатыми ступенями, приспособленными для плоскостопых воррихо. Подниматься по этой лестнице было нелегко, но десантники не обращали на это внимания, объединённые единой силой настроя на победу. Попадавшиеся на этажах «киборги» не успевали отразить атаки бойцов спецназа «Рысь», и отряд поднимался всё выше и выше, пока не оказался в кольцевом коридоре, опоясывающем пост управления главной системой хроносдвига, уже освобождённом группой Махлина от охранников.

Всевышний и простые смертные

Он занимал пост Владыки уже девятнадцать периодов подряд и намеревался остаться им и после переселения в двадцать первый век, на место сброшенного в прошлое человечества.

Такие сущностные категории, как гуманизм, справедливость, самопожертвование ради близких, равенство, этика, не были свойственны расе воррихо, генный комплекс которой базировался больше на поведенческих реакциях динозавров, хотя изредка человеческое в потомках динозавров и людей брало верх и возникали целые общины, называемые сектами, моральных уродов, проповедующих торжество «божественной» справедливости и добра. Мало кто знал, что Всевышний родился именно в одной из таких общин, хотя впоследствии и сумел взойти по лестнице самореализации к вершинам власти.

Нет, он не сожалел о потомках, сброшенных в бездны времён, и не переживал за судьбы чиновников рангом ниже, не говоря уже о простолюдинах и сервах. Но когда вдруг случилось непредвиденное и хорошо отлаженная машина переселения наехала на маленькое препятствие в виде группки людей, осмелившихся встать на пути «золотого миллиарда», и приостановилась, у Всевышнего впервые в душе зародился страх, родилось странное ощущение краха мировоззрения, основанного на вседозволенности и отрицании прав кого бы то ни было на собственное мнение и просто на жизнь.

В семь ксёши десять феншонгов утра третьего периода мансюэ Всевышнего разбудил звон коммуникатора.

Владыка, уснувший всего два касса назад, поднял с пуфа тяжёлую голову, хотел было скомандовать кибу-управителю отключить все линии связи, но почувствовал жжение в третьем глазу и передумал.

– Кто?

Мигающая огоньками «свеча» коммуникатора на тумбе секретаря мурлыкнула:

– Господин ТУХЛ.

– Включи.

Рядом со «свечой» вспыхнул видеостолб связи, внутри него протаяла фигура второго Распорядителя Перехода.

– Всевышний, спешу доложить…

– Короче!

– Террористы из будущего захватили центральный коммандер машины хроносдвига на острове Юй! Распорядитель БУГОР погиб!

ВВ сел на ложе ночного отдыха, не стесняясь взгляда чиновника, почесал чешуйчатую грудь. Не то чтобы он не испугался донесения, перечёркивающего все его надежды на благополучный Исход, но он ждал чего-то подобного и был внутренне готов к этому.

– Шонгхи?

– Первый полк уже там… но…

– Говори!

– Террористы случайно захватили резервный генератор хроносброса… если они его запустят…

Всевышний медленно выпрямился. Глаза его остекленели.

– Кто… несёт… ответственность?!

– БУГОР… но он мёртв… ещё командующий бригадой охраны маршал ПЕРЕЦ…

– Впрочем, это уже не имеет значения. ЦУХС ещё имеет выход на хроносеть?

– Так точно.

– Мне понадобится личная линия Перехода. Буду в Центре через бен ксиоши.

– Хорошо, Триждывеличайший!

Видеостолб погас.

ВВ постоял у ложа в ступоре несколько феншонгов, затем очнулся и начал собираться. Решение он принял давно, теперь надо было реализовать его на практике.

Семьи у Владыки не было. Последнюю жену ещё девять периодов назад отправили в монастырь, дети – двенадцать особей мужского пола, три женского и шестеро гермафродитов – давно определились с карьерой и практически все входили в состав переселенцев «золотого миллиарда». За их судьбу можно было не беспокоиться, даже если бы они остались на планете вместе с остальными непереселёнными. А неофициальный гарем Владыки можно было организовать уже на новом месте, кандидатур хватало. Поэтому ВВ никому не позвонил и собрался быстро.

Когорта телохранителей из числа чёрных исламеров доставила его в ЦУХС, где сгорал от нетерпения и тревоги Распорядитель ТУХЛ. Он очень надеялся, что Владыка учтёт его заслуги и не забудет наградить. Главной наградой он, разумеется, считал не простое умножение званий и орденов, но гарантированное сохранение жизни у ног Владыки.

Но ТУХЛ ошибся. Всевышний меньше всего думал о нём. Когда Владыка Перехода появился в зале Центра в сопровождении когорты вышколенных бодигардов и ТУХЛ заикнулся о возможности сопровождать главного гаранта Перехода везде и всюду, ВВС, не глядя на него, брезгливо шевельнул пальцем, и Распорядителя мгновенно упрятали в одно из специальных помещений Центра, называемых ВИЗО – временный изолятор.

Выслушав сбивчивый доклад начальника смены о происходящих в сети хронотрансляторов сбоях, потере связи с передовыми силами шонгхи в двадцать первом веке и высадке русского десанта – самого решительного и непредсказуемого из всех спецподразделений человечества двадцать первого века – на острове Юй, ВВ полюбовался на прокрученную запись с видеокамер с места событий, подозвал поднятого с постели и доставленного в Центр главу Института Хроносдвига по имени ГрОб.

– Насколько опасны сбои трансляторов?

– Весьма опасны, Триждывеличайший, – тенорком проблеял тощий ГрОб. – Старт чреват нелинейным ветвлением хронопотока и срывом в хронопаузу, означающую вечное кружение по виртуальным временам.

– Вы рассчитали три дополнительные версии Перехода…

– Так точно, Триждывеличайший, но лишь одна из них обеспечена надёжной материальностью – с вероятностью до девяносто восьми процентов.

– Двадцать первый век?

– Так точно.

– Отправляйте меня туда.

– Но, Триждывеличайший…

ВВ шевельнул пальцем, учёного вывели из зала.

ВВ посмотрел змеиными глазами на оцепеневшего начальника смены.

– Отправляйте меня немедленно!

– Слушаюсь, Трижды… э-э… вели… э-э… чайший, – выговорил ошеломлённый оператор, не рискнув предупредить Владыку об отсутствии связи с подмосковным и китайским центрами переселения.

– Хрономашину после моего выхода уничтожить!

– Слушаюсь, Трижды…

– Апостолов уничтожить! – Это уже было сказано командиру чёрных исламеров, на лице которого не отразилось ни единого чувства.

– Будет исполнено, Владыка!

– Поехали.

Всевышнего сопроводили до хронопортала, он и четверо его бодигардов (живое воплощение силы и угрозы) заняли спецкамеру в кольце других кабин, и начальник смены в зале управления отдал команду «пуск!».

Тимофеев прибежал сразу после вызова майора Летяго: Павлу Степановичу стало хуже. Лётчик лежал под основанием кольца пультов, дышал тяжело, со свистом, и часто терял сознание.

– Нужен врач, – хмуро проговорил сержант, осмотрев раненого, протёр ему лицо тряпицей, смоченной водой. – Так он долго не протянет.

– Врачи далеко, – со вздохом констатировал майор.

Павел Степанович пришёл в себя. Глаза у него были мутные, в груди хрипело.

– Что нового, орлы?

– Попей водички, – предложил Тимофеев. – Ничего нового, ждём наших.

Лётчик сделал несколько глотков.

– Благодарствую… супостаты не лезут?

– Пока тихо.

– И то хорошо. Мои знакомые не вернулись, Артём, Дина?

– Нет.

Над пультом вдруг вырос красный световой столбик, из его недр донеслось неприятное дребезжание.

Все трое повернули головы к пультам. Тимофеев выпрямился, оставляя флягу лётчику, подошёл к мигающей панели с двухэтажной клавиатурой.

– Ну и чего тебе надо?

Световой столбик изменил цвет на фиолетовый, втянулся в окошко, вместо него вверх стрельнул жёлтый лучик. Дребезжание сменилось ударами гонга. Вспыхнул видеостолб в кольце пультов, внутри него зашевелились смутные тени.

– Наши! – ахнул Тимофеев. – Возвращаются! Я встречу!

Он вытащил из кучи оружия «калаш» (сработал вшитый в психику бойца спецназа инстинкт), выбежал из помещения, крикнув майору: «Держи периметр!» – привычно бросил за спину ремень автомата и ссыпался по лестницам на первый этаж бункера.

Что-то остановило его. Голос…

Он замер на последнем шаге, прислушался.

Говорили не по-русски, взлаивая.

Голову прошибло нашатырной свежестью: организм сам ввёл себя в боевое состояние. Ах, чёрт, неужели пришельцы высадили десант?!

Тимофеев прижался к стене, выглянул в транспортный отсек, благо дверь с лестницы в зал была давно высажена.

По отсеку гуляли «киборги», пятеро. Один был особенно массивен и плечист, хотя и его спутники выглядели двухметровыми атлетами. Да и костюм у него отличался от боевых комбинезонов воррихо, превращавших владельцев в киношных «биороботов», наличием выпуклых зеркальных чаш на груди и разного рода «аксельбантов».

Кто-то тронул сержанта за плечо.

Он дёрнулся как ужаленный.

Майор Летяго прижал палец к губам. В руках он держал автомат.

– Ты?! – взглядом спросил Тимофеев.

Майор кивнул, коснулся губами уха сержанта.

– Видеосистема заработала нормально, я увидел, что это не наши…

– С-с-с… – прошипел Тимофеев, перекусывая ругательство. – Я же мог выстрелить!

– Их много?

– Пять штук.

– Давай атакуем!

– Надо дождаться высадки остальных.

– Командуй.

Ждать пришлось не больше трёх минут.

«Киборги» перестали осматривать зал, обменялись трескуче-лающими фразами с гигантом-предводителем и двинулись к выходу на лестницу.

– Берёшь левых, – выдохнул Тимофеев. – Я правых. Большого не трогай, он, похоже, не вооружён, большая шишка, судя по мундиру, возьмём в плен.

– Понял.

Тяжёлые шаги, сопровождаемые хрустом осколков пластика и стекла, приблизились.

– Начали! – беззвучно выговорил Тимофеев, появляясь перед «киборгами» как чёртик из коробки.

Дружно ударили два автомата, прошивая тела «киборгов» пулями с титановыми сердечниками. И хотя двое из них успели выстрелить из нарукавных бластеров, попадая в стены зала, шансов уцелеть у атлетов не было. Летяго и Тимофеев стреляли практически в упор.

«Киборги» попадали на пол, дёргаясь в конвульсиях.

Грохот выстрелов стих.

Тимофеев выпрыгнул в зал лягушкой, наводя на застывшего командира «киборгов» ствол «калаша».

– Руки!

Гигант помедлил, но повиновался.

– Понимаешь по-русски?!

Гигант кивнул.

– Кто ты?!

– Владыка Перехода, – почти без акцента ответил пришелец из прошлого. – Сдаюсь, не убивайте!

– Твою курносую! – только и смог с изумлением выговорить Тимофеев.

В будущее нельзя опоздать… Если оно будет

Ещё достигнув лестничной площадки шестого этажа, они услышали гром выстрелов, донёсшийся сверху. Поднажали, хотя выдохлись все, даже Морев, казавшийся отлитым из высококачественной стали. Не только бой отнимал силы, но и нависшая над головой как дамоклов меч ответственность за исход всего дела. Приближался финал долгого похода по разным временам, а каким он будет, не знал никто. Не всё зависело от воли и правильности решений командира.

Первым до лестничной площадки девятого уровня добежал Артём. Выглянул в коридор, почти бездыханный от гонки, но готовый сражаться, увидел лежащие вдоль ячеистых стен тела «киборгов», позвал:

– Лейтенант!

Из-за поворота – коридор здесь не закруглялся кольцом, а следовал вдоль изломов стен и был четырёхугольным, по количеству граней пирамиды, – долетел гулкий удар. Стены затряслись.

Появился Морев, опёрся рукой о стену.

– Что там?

– Трупы. Лейтенант не отвечает.

На лестнице появились остальные бойцы.

– Трое налево, трое направо! Ноги!

Рванули на пределе дыхания, ища глазами противника, но встретили только четыре трупа с развороченными торсами да груды мусора – вывалившиеся из стен обломки плит, жгуты кабелей и скрюченные швеллера креплений в тех местах, куда попадали плазменные «пули».

Посланный на лифте отряд во главе с Махлиным ждал прибытия основных сил у главного входа в пост управления всем комплексом. Был ранен Сомов – у него почернело плечо, сожжённое разрядом, и Калачёв торопливо бинтовал ему локоть.

– Закрылись, гады, – доложил Махлин, ткнув стволом автомата в широкую дверь с выпуклыми рёбрами. – А взорвать нечем.

– Бластеры.

– Вряд ли эту плиту возьмёт плазменный разряд.

– ИсКр!

Марьяна заговорила с пленником.

– Он не уверен на сто процентов, но в зал управления вроде бы можно пройти через колодец аварийного выхода.

– Где этот колодец?

– Он пронизывает здание комплекса с первого этажа до последнего, это у них стереотипное решение.

– Начнём спускаться, искать – потеряем время, – засомневался Турчинский.

– Над нами только крыша?

Марьяна задала вопрос ИсКру.

– Он говорит, что технический этаж, вершина пирамиды.

– Махлин, бери своих, ИсКра и Марьяну, ищите аварийный колодец и сверху пробейтесь в зал. Мы будем пытаться пройти здесь. Ноги!

Отряд лейтенанта умчался по коридору к лестничной площадке. Ренат хотел было попросить капитана, чтобы взяли и его, но не успел. Морев скомандовал:

– Ренат, Тур, Репин – попробуйте пробить дверь. Всем отойти назад.

У двери остались трое бойцов, остальные отступили.

Так как ни дверь, ни коробка, ни стены не имели никаких панелей или устройств для чип-пропуска, которые можно было бы перепрограммировать либо повредить, Турчинский принял самое простое решение:

– Бьём в одну точку, между двумя рёбрами. Посмотрим, удастся ли прожечь дырку.

Отступили, прицелились.

– Пли!

Три огненных клинка вонзились в дверь, растекаясь по ней лепестками жидкого сиреневого света. Но удар она выдержала легко, только потемнела.

– Монолит, – пробурчал Сомов.

– Ещё раз!

Второй залп также не принёс стрелкам успеха. Дверь потемнела сильнее, в ней появилась сеточка белых трещин, но ни дыр, ни вмятин плазменные сгустки проделать не смогли. Тем не менее Морев отдал приказ стрелять дальше, а на вопрос Турчинского: может, лучше поискать коммандер? – ответил:

– Стрельба отвлечёт охрану внутри. Она меньше будет следить за периметром, сосредоточившись на двери.

Однако через несколько секунд у стрелявших появилась проблема.

Перестал стрелять Чумак.

– Блин, у меня красный!

Индикатор боезаряда на бластере сержанта действительно высвечивал красно-фиолетовую гамму.

– И у меня, – заметил Репин.

– Всем проверить боезаряд!

Артём повернул руку: его излучатель изредка помаргивал фиолетовым, и это уже говорило о том, что бластер разряжен.

Как оказалось, почти то же самое было и у остальных бойцов. Только бластер Дины – она стреляла реже – и самого Морева ещё могли выдать от десяти до двадцати разрядов.

– Тур, продолжать стрельбу по двери!

– Есть! – Турчинский выстрелил.

– Чума, Репа, собрать оружие убитых!

Сержанты Репин и Чумак сняли с двух «киборгов», лежащих неподалёку от двери, бластеры, передали капитану и устремились дальше по коридору, пропали за поворотом. Но не прошло и полуминуты, как со стороны лестничной площадки раздались крики, треск разрядов, грохот, и Чумак с Репиным вернулись, тяжело дыша.

– Облом, командир! Их там вылезло не меньше взвода!

– Занять оборону у поворотов! Стрелять только наверняка!

Бойцы бросились выполнять приказ, залегли у поворотов коридора.

– Есть идея, товарищ капитан, – быстро сказал Артём.

– Слушаю.

– Одни отвлекают, вторая группа – в ножи с другой стороны!

Морев не отвечал секунду.

Издали снова раздался хор лающих криков, сопровождаемый частыми тяжёлыми шлепками: это бежали «киборги», подгоняемые командиром.

– Штурм-группа: Турчинский, Чумак, Веркин…

– И я! – сделал шаг вперёд Артём. – Школа «барса», я инструктор.

– И Бойцов, – добавил Морев. – Пойдёте старшим. Репа, Калач, Коротыш – в атаку! Сомов – продолжать стрельбу по двери.

– Артём! – тихо вскрикнула Дина.

Он на бегу вскинул руку, чувствуя не просто боевой азарт – некую глубинную удаль и желание обратить противника в бегство, и названные Моревым оперативники группы помчались за ним.

Дальше коридор казался дулом, пронизанным пороховым сквозняком, но охранники комплекса сюда ещё не добрались. Артём домчался до следующего поворота, выглянул на мгновение – никого. Где же вы, гады?!

– Чего остановился? – выдохнул Турчинский.

– Ножи!

Приготовили ножи – армейские тесаки «беркут», разрубающие железные прутья.

С другого конца коридора послышались шипящие свисты, треск, вопли – это начала атаку первая группа.

– Вперёд! – скомандовал Артём, растворяясь в пустоте. Три секунды – на бешеный рывок вдоль колена коридора, ещё две – на выход к месту боя.

Два десятка «киборгов», не считая двух лежащих на полу, лупили из бластеров по другому, противоположному концу коридора, расходясь вдоль стен. Трое, оглядываясь, отступали назад, собираясь зайти в тыл атакующим.

Поздно, кретины! Надо было делать это раньше!

Появления второй группы «киборги» не ждали, что лишний раз подтвердило непрофессионализм охраны, да и, по сути, всех спецслужб воррихо. Даже та троица, что уходила от боестолкновения, не сразу отреагировала на внезапное нападение группы Артёма.

Турчинский выстрелил на бегу, поражая громилу справа.

Чумак выстрелил тоже, хотя разряд был совсем слабым – его излучатель был разряжен, как и бластер Артёма.

Бегущий навстречу «киборг» судорожно вскинул руку.

Артём нырнул на пол, пропуская над собой лиловый язык огня, полоснул снизу вверх по колену противника, отбил руку, вскочил и вторым ударом вогнал нож в лоб «киборга».

Подоспели Веркин и Чумак, в два ножа вывели из строя третьего «киборга», успевшего выстрелить в потолок. А потом все четверо ворвались в толпу охранников и начали ножевой бой, спасения от которого в условиях скученности отряда врага и невозможности стрелять – из-за риска попасть в своих – у «киборгов» не было.

К тому же Морев вовремя сориентировал свою группу, и она тоже присоединилась к рукопашному бою, увеличивая хаос в рядах противника и начавшуюся панику.

Бой длился меньше минуты.

Потеряв павшими больше десятка коллег, «киборги» в ужасе кинулись в бегство, давя и отталкивая друг друга от выхода на лестничную площадку, не думая о сопротивлении. Преследовать их бойцы Морева не стали.

– Махлин! – вызвал он лейтенанта.

В этот момент Артём заметил, что один из лежащих у стены «киборгов» поднимает руку, целя в спину Морева, и метнулся вперёд, чтобы прикрыть капитана телом; стрелять было нечем.

Щёлкнул выстрел.

«Киборг» дёрнулся и застыл, рука его с бластером упала.

Морев и Артём, обхвативший капитана за плечи, оглянулись.

Ренат, стоявший в конце коридора (в рукопашной схватке он не участвовал), помахал им рукой: стрелял он.

– Добить всех! – взревел Турчинский, нависая над ближайшим «киборгом».

– Отставить! – сказал Морев. – Снять с них излучатели! Возвращаемся.

Артём подошёл к Ренату, стукнул ладонью по подставленной ладони.

– Твой должник.

– Не только ты, – улыбнулся снайпер. – Сочтёмся.

Отошли к двери в зал управления, где Сомов, сидя на полу спиной к стене, поглядывая по сторонам, методично стрелял по двери, изменившей цвет на багрово-чёрный.

– Лейтенант! – снова попытался вызвать командира отделения Морев.

Вместо ответа дверь в зал вдруг раскрылась лепестками диафрагмы, открывая прямоугольный проём.

Четыре руки с бластерами вытянулись в её сторону.

Однако оттуда никто не выстрелил, и десантники первыми ворвались в помещение центра управления машиной хроносдвига.

Большими оригиналами в архитектуре воррихо-строители не являлись. Зал практически ничем, кроме размеров и дополнительного видеостолба, не отличался от постов управления хроноретрансляторами и теми центрами, которые они построили в других временных эпохах. Центр переселения в подмосковной Брендевке подтверждал этот тезис.

Мысль мелькнула и исчезла, Артём увидел рассредоточившихся по залу бойцов Морева, ИсКра, уже занявшего место за главным пультом, Марьяну рядом, Махлина и расслабился. Прорыв закончился победой десанта, какое-то время можно было отдыхать.

Он подошёл к Дине, с любопытством озиравшейся по сторонам.

– Держишься молодцом.

– Жалко их, – кивнула девушка на группу операторов центра, которых усадили на пол спиной к стене.

– Они бы нас не пожалели.

– Всё равно жалко, они ведь только с виду роботы, а жить хотят, как и мы.

Морев отдал команду занять места у двери и аварийного выхода, через который в зал проникла команда Махлина, подошёл к ИсКру. К нему присоединились Эдуард и Ренат, что-то шепнувший Марьяне. Девушка улыбнулась в ответ, сжала руку снайпера.

Эдуард с вожделением глянул на мигающие огнями консоли пульта, на пленника, перевёл взгляд на капитана.

– Можно, я присяду рядом? Чем он занимается?

– Хочет связаться с подмосковным центром, – ответила Марьяна.

– Зачем?

– Чтобы вывести его из строя.

– Как же мы попадём обратно?

– А кто сказал, что мы собираемся обратно? – весело проговорил Махлин, поглядывающий то на Марьяну, то на Рената.

– Не понял? – удивился Эдуард.

– Надо заблокировать воррихам выход в наше время.

– Это не выход, проблему надо решать кардинально.

– Ты знаешь как?

– Нет пока.

– Вот и подумай.

Артём кивнул на разговаривающих.

– Подойдём?

– Давай.

Они присоединились к компании у пульта.

– Товарищ капитан, – сказал Махлин, помрачнев; он заметил жест девушки. – Давайте взорвём всё это осиное гнездо. По крайней мере, остановим переселение на какое-то время.

Морев не ответил.

Видеостолбы зала показывали, как по этажам комплекса разбегаются десятки, если не сотни, воррихо-солдат, над островом зависают десятки вертолётов – местный спецназ намеревался во что бы то ни стало уничтожить небольшой русский десант из двадцать первого века, и времени на решение и реализацию плана оставалось в обрез. Впрочем, и плана ещё не было, не считая того, что озвучил Махлин: взорвать терминал. Но этот план означал и гибель отряда, так как отступать было некуда.

– Марьяна… спроси… есть способ взорвать комплекс?

Марьяна заговорила с ИсКром.

Дина оглянулась на Артёма. В её глазах стоял вопрос: а как же мы?

– Занятно, – сказал Эдуард.

– Есть идея? – склонился к нему Махлин.

– Что, если нам сбежать в будущее?

– Сбежать? – с презрением проговорил подошедший к пульту Турчинский.

– Я хотел сказать – отступить…

– А совесть позволит – отступить?

Артём перестал слушать перепалку сержанта и компьютерщика. Их голоса отдалились, голову наполнил тихий шелест ветра, «шёпот звёзд», словно кто-то пытался подсказать ему нечто важное. В памяти всплыли слова Дины: жалко их… предложение Эдда: сбежать в будущее… что тоже не являлось решением проблемы… но ведь должен быть выход?!

– Товарищ капитан?

Морев повернул к нему твёрдое почерневшее лицо.

– Есть идея…

Спорщики умолкли, услышав Артёма.

– Почему бы нам… не сбросить самих воррихо?

Тишина в зал спустилась такая, что стали слышны тихие звуки мобилизации спецназа за его стенами.

– Поясните.

– Боже мой! – возбудился вдруг Эдуард. – Артём, ты гений! – Он вскочил, сел на место, снова вскочил, глядя то на Морева, то на Артёма. – Комплекс заточен на переселение масс воррихо в будущее, так?! Но перед этим он сбросил человечество в прошлое! Значит, то же самое он может сделать и с самими воррихо! Понимаете?! Просто надо развернуть вектор сброса.

Морев окаменел на мгновение.

Окружившие его бойцы зашумели… и затихли.

– Марьяна…

– Поняла, командир. – Девушка занялась переговорами с пленником.

– Ну, ты даёшь, инструктор! – схватил Эдуард руку Артёма горячими руками. – Классная идея! Не понимаю, почему она пришла в голову тебе, а не мне.

– Есть разница? – хмыкнул Турчинский, с уважением похлопав Артёма по плечу.

– Есть.

– Какая?

– Гений должен быть один.

– То есть ты?

– Я!

Бойцы засмеялись.

ИсКр кончил «лаять».

– В принципе идея вполне осуществима, – перевела Марьяна. – Тот ажурный шар, что монтировали техники воррихо в кабине хроноперехода, является дополнительной антенной хронополя. Но процесс перенастройки всей системы потребует времени.

– Конкретно.

– Он не знает, может, час, может, сутки.

– Сутки мы не продержимся, – озабоченно проворчал Чумак.

Морев оглядел обступивших его бойцов.

– Есть другие предложения?

Артём переглянулся с Ренатом, но сомнений во взгляде парня не заметил.

– Нет, – выразил общее мнение лейтенант.

– Тогда занимаем оборону и ждём, когда закончится перенастройка.

– А потом? – робко спросила Дина.

Морев пожевал губами, оценивая не столько суть вопроса, сколько его эмоциональную составляющую. Взгляд его смягчился.

– У нас много дел. Сбросим воррихо…

– К чёртовой матери! – не сдержался Чумак. – Прошу прощения, командир.

– Вряд ли в палеозое есть чёртова матерь, – сказал Махлин с мрачной улыбкой. – А сбрасывать эту малочеловеческую породу надо именно туда, поглубже в прошлое, чтобы они не смогли выбраться обратно.

– Всё? – спросил Морев, ни к кому не обращаясь.

Разговоры стихли.

– Сбросим воррихо, – продолжил Морев. – Заберём из мезозоя Вольнова с его детдомовской командой. Вернёмся в своё время.

– И… всё? – недоверчиво проговорила Дина. – А как же… люди? Там… в мезозое? Так и останутся?

– Если останутся, воррихо снова возникнут как раса, – уверенно заявил Эдуард. – Ведь они – потомки сброшенных людей и динозавров. А это означает, что ситуация может повториться, но уже с другим финалом.

Все посмотрели на ИсКра, увлечённо решающего задачу уничтожения своих соотечественников, перевели взгляды на Морева.

– Я же сказал, – пожал плечами капитан. – Возвращаемся в своё время. Все. Люди. Что неясно?

Мгновение бойцы стояли неподвижно, потом зашумели, по лицам пробежали улыбки, слова командира отвечали их собственным внутренним побуждениям, и хотя до решения задачи было ещё далеко и не было уверенности, что она разрешима, цель стоила того, чтобы сражаться за неё, не считаясь с собственной жизнью.

– Спасибо, товарищ капитан! – вырвалось у Дины.

Поймав взгляд Морева, она спряталась за спину Артёма.

Марьяна с улыбкой прижала девушку к себе.

– Для вас – Пал Палыч, – улыбнулся Морев. Затем лицо капитана снова стало каменным. – По местам!

Десантники бросились выполнять приказ. Мезозой ещё не закончился.

– Бойцов, на периметр! – глянул на Артёма Морев.

– Слушаюсь! – вытянулся он.

– А мне куда? – жалобно проговорила Дина.

– Со мной! – сказал Артём. Хотелось добавить: всюду и всегда! – но девушка и так поняла его невысказанную мысль.

Март 2015

Сноски

1

Последняя эпоха мелового периода, начавшегося 100 миллионов лет назад и закончившегося 66 миллионов лет назад.

2

Метро – система мгновенного «струнного» транспорта, сохранившая название самого массового вида транспорта XXI века.

3

Дыра – способ несанкционированного доступа к системе (хак. сленг).

4

Статья 162 Уголовного кодекса РФ – разбой.

5

Полицейский, представитель закона (жарг.)

Content

Василий Головачев
Десант в прошлое

Мезозой. Варианты бегства

Вероятное будущее. XXVII век

Команда. Наше время

Команда. Вылазка

Вероятное будущее. Погоня

Команда. Старт в неведомое

Наше время. Один за всех, все за одного

Прошлое. Всевышний

Далёкое будущее. Команда

Наше время. Подвиги не планируются

Команда. Кольцевая хронопауза

Наше время. Нцуо

Команда. Мезозой

Наше время. Партизаны

Мир воррихо. команда

Наше время. Крепость

Хроновыверт

Команда. Один шанс из тысячи

Всевышний и простые смертные

В будущее нельзя опоздать… Если оно будет

Сноски