Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах

Том 5

Миссия в Венецию

Глава 1

S.O.S.

Мэриан Ригби, высокая брюнетка, одетая в серый костюм и красный берет, быстро шла по выложенной брусчаткой улице Арпер Брук Мьюз. По обеим сторонам этой улицы расположились гаражи, в которых стояли «роллс-ройсы», «бентли» и «даймлеры», чьи владельцы жили поблизости. Рядом с гаражами находились квартирки шоферов, которые тратили массу времени на то, чтобы мыть, чистить и полировать своих подопечных.

В конце улицы, прямо в тени американского посольства, располагался дом в два этажа. Его белые стены, зеленые ставни и разноцветные цветочные горшочки в окнах привлекали внимание прохожих. Этот дом принадлежал богатому американцу Дону Миклему, чье имя постоянно появлялось на страницах газет в разделе светской хроники. Мэриан Ригби была личной секретаршей Дона Миклема.

Этим утром она пришла раньше обычного: Дон Миклем уезжал сегодня в Венецию. Там у него был дворец, и Дон хотел отдохнуть немного, катаясь на гондоле и слушая чудесные песни, которыми все еще славится Венеция.

Пока Мэриан стояла перед дверью дома двадцать пять «А» и разыскивала в кармане ключ, шофер, мывший забрызганный грязью «роллс-ройс», оставил свое занятие и приложил два пальца к фуражке.

— Доброе утро, мисс Ригби, — сказал он, осклабясь.

— Доброе утро, Тим, — ответила Мэриан и слегка улыбнулась в ответ, но шоферу показалось, что ее улыбка осветила всю улицу. Мэриан нравилась ему. Они виделись каждое утро, и каждый раз он старался переброситься с ней хоть парой слов.

Наконец девушка нашла ключ и исчезла в доме. Шофер глубоко вздохнул.

— Повезло же этому Миклему, что у него работает такая классная девчонка, — думал шофер, снова принимаясь за свое дело. — Если пораскинуть мозгами, этот янки, должно быть, родился под счастливой звездой. Говорят, после смерти папаши ему досталась чертова уйма денег, дворец в Венеции да еще роскошные апартаменты в Нью-Йорке. Этот милый домик в Лондоне, кстати, тоже не так уж плох… — Тим направил струю из шланга на капот «роллс-ройса», и его мысли приняли другое направление. — Если бы все американцы были такими, как этот Дон, можно было бы не заботиться, как жить дальше. Он замечательный парень! Всегда имеет в запасе приветливое словечко, когда проходит мимо, и не задирает нос. А эта девчонка, его секретарша, думает только о себе. Правда, мистеру Миклему не надо заботиться о том, чтобы заработать себе на жизнь, но и праздников у него тоже никогда не бывает. В половине шестого он уже выезжает куда-то. Пойди поищи другого такого, кто спал бы так мало. И правда! Если бы я жил так, как он, то уже через неделю отдал бы концы.

Шофер распрямился и взглянул на дом.

— А его знакомые! Все известные люди. Только вчера вечером были министр внутренних дел и американский посол. В предыдущий вечер герцог, как там его… А, не важно. — Тим любил читать в газетах светскую хронику, и лица этих людей были знакомы ему по фотографиям.

Вода из шланга била прямо на асфальт, а шофер пытался представить себя владельцем пяти миллионов фунтов. Конечно, первым делом он взял бы себе на службу эту куколку Мэриан Ригби… Но, поразмыслив как следует, Тим решил, что его жизнь тоже не так уж плоха, кроме того, забот у него гораздо меньше, а крошка, с которой он заговорил вчера вечером в кино, ничуть не хуже этой гордячки Мэриан.

Мэриан Ригби сняла берет, посмотрелась в зеркало и стремительно вошла в кабинет Дона Миклема.

Кабинетом служила большая, но уютная комната со множеством книг, глубоких кресел, великолепных ламп, бухарских ковров и громадным столом из красного дерева, на котором стояли пишущая машинка и магнитофон.

Дон Миклем удобно устроился в одном из кресел. На его коленях было письмо, которое он нетерпеливо пробегал глазами. Его волевое загорелое лицо засияло, когда Мэриан вошла в кабинет.

Дон Миклем был высокий, добрых метр девяносто, брюнет с фигурой боксера тяжелого веса. Тонкий шрам в виде буквы «Z» на правой щеке и тонкие черные усики придавали ему устрашающий вид. Одет он был в темно-коричневый пуловер и несколько яркие, на взгляд Мэриан, брюки для верховой езды.

На маленьком столике рядом с креслом стоял поднос с чашечкой из-под кофе, стаканом недопитого апельсинового сока и остатками тостов. Видно было, что Дон Миклем только что позавтракал.

— Вы уже здесь? — улыбнулся он, и сложив недочитанное письмо, бросил его на стол, после чего взял сигарету, зажег ее и благосклонно посмотрел на секретаршу.

— Вы хорошеете с каждым днем. Это новый костюм?

— Я уже надевала его вчера и позавчера, — терпеливо ответила Мэриан, после чего подошла к столу и привычными движениями принялась сортировать письма.

— Ваш самолет отбывает в двенадцать. У нас только два с половиной часа, а дел еще очень много.

— Моя дорогая девочка, — сказал Дон. — Этот факт мне хорошо известен. Не успел я вернуться с прогулки, Черри уже начал издеваться надо мной. Когда-нибудь он сведет меня с ума. Не знаю почему, но каждый раз, когда я уезжаю, вы и Черри создаете здесь атмосферу путаницы и паники. Можно подумать, что опаздывать на самолет — мое хобби! Два с половиной часа! За это время Наполеон побеждал нацию.

— Но вы не Наполеон, — сказала Мэриан сухо. — Это уже стало плохой традицией: перед вашим отъездом всегда происходит что-нибудь такое, что приходится все откладывать. Но я твердо решила, что сегодня во что бы то ни стало вы будете на аэродроме за десять минут до посадки.

Дон застонал.

— Боже, какое счастье, что я целый месяц пробуду в Венеции. Я никуда не стану спешить, а весь этот месяц проваляюсь в постели. Во всем этом лишь один минус — я должен взять с собой Черри. К сожалению, без него мне не обойтись. А он, конечно же, не даст мне отдохнуть как следует. Его педантизм становится иногда просто невыносимым!

Дон Миклем искоса взглянул на секретаршу: она как раз вскрывала очередной конверт.

— Что вы станете делать, пока меня не будет?

— Я прежде всего хорошенько отдохну, — ответила Мэриан. — Последние два месяца были для меня несколько утомительны.

— Да, это верно, вы были слитком загружены работой, — сказал Дон Миклем и с трудом подавил зевоту. — Я приму душ и переоденусь. Потом мы поработаем над письмами. Кроме этого, кажется, нет ничего срочного?

— Вы очень хорошо знаете, что работы еще достаточно, — ответила Мэриан терпеливо. — Вы должны еще сделать четыре звонка. Кроме того, вы должны дать этой мисс Герберт обещанное рекомендательное письмо к мистеру Алевилину.

— Она недолго будет называться «эта мисс Герберт», — усмехнулся Дон. — Она очень миленькая девочка.

— Она не имеет никакого представления о радио, — презрительно сказала Мэриан.

— У нее восхитительные ноги. Старый Алевилин будет в восторге. Кроме того, он тоже мало смыслит в радио. Они составят хорошую пару.

— Леди Стенхоп напоминает, что ее сын тоже будет в Венеции. Она надеется, что вы увидитесь, — сказала Мэриан несколько раздраженно и оторвала взгляд от письма, которое только что распечатала.

— Она должна знать, что, если я его увижу первым, он едва ли найдет случай поговорить со мной. Напомните, пожалуйста, Черри, что для этого молодого человека меня нет дома, когда бы он ни явился. Я не желаю с ним встречаться.

Он встал.

— А теперь я все же пойду переодеться. Вы ведь надеетесь, что мы будем еще работать.

— Мы должны, мне кажется, — ответила Мэриан.

Через десять минут Дон Миклем возвратился, одетый в серый костюм, за ним тенью следовал Черри — его управляющий, слуга, мажордом и прочее, и прочее, един во многих лицах.

Черри имел весьма почтенный вид. В его облике сквозила прохладная сдержанность архиепископа. Это был высокий, полный человек с лицом интенсивно розового цвета и основательным двойным подбородком, который трясся, когда его обладатель бывал раздражен. Это был человек старой закваски. С тех пор как он двадцатилетним пареньком поступил на службу к герцогу Уолсингему, он знал, что правильно, а что — нет, и не колебался в случае необходимости высказать свое мнение. Черри никогда не оставил бы службу у герцога, но что же оставалось ему делать после того, как хозяин позволил «черни» за плату осматривать свой родовой замок, объясняя это слишком высокими налогами, которые ему было не осилить. Вид этих шатающихся по замку людей и бумага от бутербродов, остающаяся после этих посещений на подстриженных газонах, это было слишком для Черри: он упаковал свои вещи и заявил о том, что увольняется. Как работник он котировался очень высоко. Многие из знакомых Дона Миклема пытались его переманить, но безуспешно. Это не значило, что Черри всегда одобрял поведение своего хозяина. Совсем нет. Но даже герцог не мог предложить ему таких разнообразных поездок и таких неожиданных событий и, наконец, таких удобств, которые давала ему служба у Дона. Сегодня Черри вместе с хозяином должен был ехать в Венецию, в конце месяца — в Нью-Йорк, и к Рождеству они снова вернутся в Лондон. А в январе Дон Миклем возьмет его в Ниццу. Черри любил поездки за границу. Кроме того, ему казалось, что вдали от него хозяин делался совершенно беспомощным. А миллионы Дона придавали Черри уверенности в себе.

— Мэриан, дайте Черри билеты и паспорта, — сказал Дон Миклем, усаживаясь в кресло. — Пусть он едет в аэропорт и улаживает все формальности. Будем экономить время, — добавил он, лукаво взглянув на секретаршу. — Вы видите, дорогая, как я предусмотрителен.

Мэриан подала Черри бумаги, которые от с готовностью взял. — Кто это, интересно? — спросил вдруг Дон, поднимаясь из кресла и подходя к окну.

К дому подъехало такси, из которого дышла молодая женщина. Пока она расплачивалась, Дон успел ее рассмотреть.

— Из пригорода, среднего достатка, чем-то озабочена… очень мила, но чем-то озабочена, — пробормотал он и, отвернувшись от окна, улыбнулся Мэриан, которая не ответила на его улыбку.

— Как я разбираюсь в людях? Или вы полагаете, что ее бледное личико — следствие болезни?

— Это меня совершенно не интересует, — отрезала Мэриан. — Прочитайте же наконец это письмо.

— Она идет сюда, — в задумчивости проговорил Дон. — Хотелось бы знать, что ей нужно?

— Черри, мистер Миклем занят, — поспешно сказала Мариан. — Скажите леди, что он сейчас уезжает и до декабря не вернется.

Хорошо, — отозвался Черри, который все еще стоял с билетами и паспортами в руках, и в голосе его прозвучало одобрение. Он направился к двери.

Черри, — остановил его Дон. — Прежде чем отошлете ее, узнайте, кто она и чего хочет, — это было сказано тоном, исключающим всякие возражения.

Мэриан и Черри обменялись быстрыми взглядами, после чего слуга вышел из комнаты.

— Займемся ли мы наконец письмами? — спросила Мэриан. — До самолета совсем немного времени, и если…

— Хорошо, хорошо, — согласился Дон и неохотно взял письмо.

Однако он продолжал исподтишка наблюдать за тем, как молодая незнакомка подошла к двери и позвонила. Потом он быстро пробежал текст глазами.

— Дайте Черри ответ, что я, конечно же, привезу ему этот светильник, раз обещал. А что касается миссис Стенхоп… Сообщите этой милой даме, что я постараюсь встретиться с ее Флорином. Что же касается твердого обещания поужинать с ним… Боюсь, это невозможно. На эти четыре письма дайте вежливый индифферентный ответ, а на просьбу миссис Ван Райн — категорическое «нет». На следующие три, пожалуй, — «да».

В дверь осторожно постучали, и вошел Черри.

— Эта молодая дама — миссис Трегарт. — Она хотела бы поговорить с вами по одному неотложному делу.

— Трегарт? — Дон Миклем нахмурился. — Это имя я уже слышал. Мэриан, вы не помните?

— Нет, — ответила Мэриан уверенно. — Вы должны идти. Прибыл Гарри с машиной.

Дон Миклем выглянул в окно. Его громадный черный «бентли» подъезжал к дому.

— Гарри всегда спешит, — сказал он недовольно.

— Что мне сказать миссис Трегарт, сэр?

— Подождите. Трегарт… В войну я знал одного Трегарта. — Дон прошелся по кабинету. — Это был отличный парень. Может быть, миссис Трегарт — его жена?

Мэриан и Черри снова переглянулись.

— Вряд ли, — сказала Мэриан. — Трегарт не такое уж редкое имя. Она, вероятно, будет просить вас одолжить ей денег.

— Трегарт, — повторял Дон рассеянно. — Может быть… И все же я думаю, ее следует принять. — Он прошел через комнату, открыл дверь и вышел в холл.

Мэриан яростно швырнула письма на стол.

— Черт побери! — закричала она. — Теперь уж он точно опоздает.

— Конечно, мисс, — согласно кивнул Черри, и его розовый подбородок затрясся.

Хильда Трегарт стояла у окна, когда Дон Миклем вышел из кабинета. Она быстро повернулась к нему и сделала несколько неуверенных шагов навстречу.

— Не знаю, как вас благодарить, мистер Миклем. Мне сказали, что вы очень заняты…

— Ничего, — улыбнулся Миклем. — Джон Трегарт — ваш муж?

— Вы его еще помните?

— Конечно. Правда, я встречался с Джоном всего один раз, когда его забрасывали в Рим. Люди, которые тогда пересекали границу, должны были иметь большое мужество, и ваш муж не был исключением… Рад с вами познакомиться. Прошу вас в кабинет.

Они прошли в кабинет, где уже никого не было.

— Садитесь, прошу вас.

Посетительница опустилась в кресло.

— Он рассказывал мне о вас, — проговорила она глухим голосом. — Он говорил, что вы были лучшим из всех пилотов, с которыми ему приходилось летать.

— Это радует меня, — отвечал Дон, не переставая размышлять, почему эта женщина так бледна.

— Вас что-то беспокоит, миссис Трегарт. Какие-то неприятности, не так ли? Как дела у Джона?

— Да. Неприятности. — Голос ее сорвался, она быстро раскрыла сумочку и принялась искать носовой платок. — Я не должна была вас беспокоить, но совершенно случайно узнала, что вы улетаете в Венецию, и но-ному не могла не прийти.

Успокойтесь, пожалуйста, — попросил Дон Миклем довольно неуверенно. — Вы можете рассчитывать на мою помощь.

Миссис Трегарт с трудом овладела собой, вытерла платком уголки глаз и тяжело вздохнула.

Джон исчез, мистер Миклем. Месяц назад он отправился в Вену, и больше я о нем не слышала. Он исчез. Я места себе не нахожу.

— Исчез? Вы известили полицию?

Там не захотели мне помочь, — тихо отозвалась Хильда. — Я ничего не понимаю. Такое возмутительное равнодушие. Я была и в министерстве иностранных дел. Там даже не стали со мной разговаривать. Я понимаю, таких случаев, наверное, немало… Но отнестись так бесчеловечно! — Она сжала руки. — Но это еще не все. Я хотела поехать в Вену сама, чтобы искать Джона. Для этого мне нужно было продлить паспорт, и в министерстве иностранных дел обещали сделать это, но время идет, а паспорт мне так и не возвратили. Они говорят, что он потерялся. Возможно ли! И кроме того, — она понизила голос, — кроме того, за мной следят.

— Не сумасшедшая ли это? — подумал Дон, и женщина словно услышала его.

— Я не сумасшедшая, — сказала она почти спокойно, — но у меня такое чувство, что я скоро сойду с ума. — Она снова раскрыла свою сумочку и достала оттуда какую-то бумагу и фотографию. — Может быть, вы не верите, что я жена Джона? Взгляните, прошу вас.

Дон Миклем быстро взглянул на свидетельство о браке, а затем на фото. Да, это был Трегарт. Дон узнал этого небольшого человека с мощным подбородком и твердым взглядом. Такие лица не забываются. На снимке он стоял рядом с женой и держал ее руки в своих.

— Да, — сказал Дон и отдал Хильде Трегарт ее бумаги. — Это действительно он. — Потом он посмотрел на часы: было пять минут одиннадцатого. В двенадцать ему нужно было быть в аэропорту, но он понял вдруг, что миссис Трегарт интересует его больше, чем самолет. Будут еще самолеты, не сегодня, так завтра. Он не мог не выслушать историю этой женщины.

— Почему же вы думаете, что я могу быть вам полезен, миссис Трегарт?

— Я не знаю, сможете ли вы нам помочь, но Джон верит в это, — ответила она. — Вот что я получила вчера, — и вынула из кармана цветную открытку.

Это была фотография Моста Вздохов в Венеции. Типичная почтовая открытка для туристов. Дон Миклем перевернул ее, внимательно рассмотрел почтовую марку и по штемпелю определил, что открытка была послана из Венеции три дня назад. Карточка адресовалась мистеру Алеку Говарду, 133, Вест-брук Драйв. Мелким аккуратным почерком там было написано: «Здесь очень жарко. Невозможно вернуться обратно, как планировалось. Передайте привет Дону Миклему. С.О.Совилл».

Дон Миклем смущенно посмотрел на женщину:

— Но это открытка не от вашего мужа и адресована не вам…

— Это почерк Джона, — сказала Хильда дрожащим голосом. — Алек Говард — компаньон Джона. Он узнал его почерк и передал открытку мне. Совилл — девичья фамилия его матери. Прочитайте, пожалуйста, текст еще раз, мистер Миклем. Разве вы не видите тайного смысла этих слов? В старой Венеции на мост Вздохов приходят люди, потерявшие друг друга, поэтому он и прислал эту карточку. И подписал в конце — «СОС». Теперь вы видите? Он зовет вас на помощь!

Дон перевел дыхание. Он, не отрываясь, смотрел на открытку, и тягостное предчувствие беды заполняло его душу. Ему показалось на секунду, что вокруг него черная бездна, он сжимает штурвал своего самолета, а откуда-то сверху с невыносимым ревом пикирует вражеский истребитель.

— Миссис Трегарт, все, что вы рассказали сейчас, очень важно, и я хочу услышать этот рассказ с самого начала. Вы должны рассказать все, не упуская мелочей, которые, может быть, кажутся вам незначительными. Но сейчас я оставлю вас на минутку. Мне нужно сделать кое-какие распоряжения.

Он вышел в холл и чуть не столкнулся с Черри, который выносил вещи.

Я еду в аэропорт, сэр, — сказал Черри и бросил на хозяина взгляд, полный оскорбленного достоинства. — До отлета остался ровно час.

В холл вошла Мэриан.

Мистер Миклем, прошу вас… — начала она.

— Возьмите все вещи и отнесите назад, — приказал Дон Черри. — Сегодня мы не едем. Мэриан, отмените полет. Случилось нечто, в чем я должен разобраться. Закажите билеты на утро. — Он резко повернулся и вошел в кабинет.

Мэриан всплеснула руками.

— Еще один такой день… — она вдруг остановилась, поняв, что подает Черри дурной пример, и продолжила уже совсем другим тоном: — Скажите, пожалуйста, Гарри, что машина не нужна.

— Да, мисс, — сказал Черри таким голосом, словно его кто-то душил.

Мэриан вышла на улицу, громко захлопнув за собой дверь. Черри стоял некоторое время неподвижно, тупо рассматривая багаж, потом он оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и злобно пнул ногой ближайший чемодан.

Глава 2

Ваши собственные похороны

Дон Миклем удобно устроился в кресле, закурил сигарету и ободряюще кивнул миссис Трегарт.

— Итак, я вас слушаю. Еще раз прошу вас — говорите как можно подробней. Дело в том, что я почти ничего не знаю о Джоне. Мне известно лишь, что во время войны он был десантником. Последний раз я его видел перед тем, как он выпрыгнул из моей машины за линией фронта, над Римом, чтобы организовать там группу сопротивления. Но подробностей нам не сообщали.

— Я тоже почти ничего не знаю, — сказала она задумчиво. — Он много пережил, но почти ничего не рассказывал. Не любил говорить о войне. Я думаю, он хотел забыть. После войны он еще год оставался в Италии, потом вернулся домой. Его отец владел небольшой стекольной фабрикой, и Джон вступил в дело. Потом, когда отец умер, владельцем стал Джон. С той поры он ежегодно проводит за границей около трех месяцев: осматривает там крупные стекольные фабрики и знакомится с постановкой дела. Он всегда путешествует один, хотя мне очень хотелось ездить с ним. Вот и в этом году он уехал в Вену. Это было первого августа, как раз пять недель назад. Шестого августа я получила от него письмо, в котором он сообщал, что добрался благополучно и остановился в той самой гостинице, где жил раньше. Больше я не получала известий.

— В письме не проскальзывало, что у него какие-нибудь неприятности?

Миссис Трегарт пожала плечами.

— Нет. Это было самое обыкновенное письмо. Он, казалось, был счастлив и спокоен. Писал, что много работает. Думал около месяца пробыть в Вене, а потом отправиться в Париж. Когда он перестал писать, я была удивлена, но почти не беспокоилась. Я решила, что он просто занят, и написала ему сама. Мое второе письмо в Вену возвратилось с пометкой: «Выехал, адрес неизвестен». И вот тогда мне стало не по себе. Я написала в Париж, в ту гостиницу, где он любил останавливаться, но письмо вернулось и оттуда с такой же надписью. Наконец, я позвонила в гостиницу и узнала, что Джон не снимал комнату и его вообще не ожидают. Тогда я решила ехать в Вену, чтобы заняться поисками, но я слишком давно не была за границей, и мне нужно было продлить паспорт. И вот теперь мне его не возвращают, да еще говорят, что он куда-то пропал. Чиновник министерства был очень сух со мной, и я думаю, это не случайно. Не знаю, что и делать. Понимаете, мистер Миклем, мы, Джон и я, очень любим друг друга. И он всегда писал мне, когда уезжал, потому-то я и подумала, что с ним произошло что-то ужасное. Я обратилась в полицию…

— В местную полицию, или Скотланд-Ярд?

— Конечно, в местную. Дело в том, что Джон хорошо знаком с одним из инспекторов. Джон — член Хэмп-докского крикетного клуба, а инспектор тоже играет там. Они, можно сказать, дружат. Я несколько раз видела их вместе, и инспектор даже здоровался со мной. Словом, этот инспектор обещал навести справки.

Ее руки нервно вздрогнули.

— Он был так любезен, и когда я ушла, мне сразу же стало легче. Я надеялась, что он поможет мне, но… Два дня не было никаких известий, и я снова пошла к нему. Сержант сказал мне, что инспектора нет, но я не поверила. Я чувствовала, что все изменилось с того дня, когда я приходила впервые. На этот раз они обращались со мной как с чужим человеком. Сержант был прямо-таки груб со мной и заявил, что никакой информации у него для меня нет и что, если они что-то узнают, меня позовут.

Дон задумчиво посмотрел на погасшую сигарету и потер подбородок.

— Когда все это было?

— Четыре дня назад. На следующее утро я позвонила инспектору, но он не захотел со мной говорить. Мне ответил сержант. Он сказал, что я не должна постоянно беспокоить полицию и что у них есть чем заниматься. Когда они что-нибудь узнают, то позвонят мне. Это было ужасно!

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы и продолжала дрожащим голосом:

— Я поняла, что они просто ничего не хотят расследовать, и пошла в Скотланд-Ярд. А что мне еще оставалось?

— У вас есть какие-нибудь знакомые или друзья, которые могли бы помочь в этом деле? — спросил Дон сочувственно.

— Я не могла обратиться к друзьям, — сказала она тихо. — Мне казалось, что это наше с Джоном личное дело. Я говорила с представителем специального отдела. Он сказал мне, что дело ему известно и что расследование проводится. И я бы поверила, но почему он был так холоден со мной? Мне показалось даже, что он едва сдерживает раздражение. Я спросила его прямо: может, Джон имел какие-то неприятности с властями? Но это было все равно что разговаривать со стеной. Он ответил, что пока ничего не может мне сказать, но как только что-нибудь узнает, даст ответ. Я поняла тогда, что и здесь не смогу ничего узнать. Боже мой! Я чуть не сошла с ума. Куда мне было идти? Я пошла в министерство иностранных дел. Там со мной сначала вообще не хотели разговаривать, потом все же появился чиновник, который сказал, что это дело полиции и министерство ничего не может сделать.

Я была в отчаянии, уже не владела собой и устроила сцену. Я закричала, что если ничего не добьюсь, то пойду в «Дейли Газетт» и расскажу всю эту историю репортерам.

— Очень хорошо, — сказал Дон Миклем, пораженный мужеством этой молодой женщины. — Что же ответили на вашу угрозу?

— Это подействовало, как взрыв бомбы. Чиновник сразу же захотел разговаривать со мной, и через некоторое время я была приглашена в бюро сэра Роберта Грехэма. Я говорила с его личным секретарем, он был со мной, как бы получше выразиться… Да, он был со мной грубо откровенен. Он сказал, чтобы я ни в коем случае не обращалась в газету, а если я это сделаю, то буду потом жалеть. Он мне почти угрожал! Сказал, что, если в прессе появится что-нибудь о Джоне, это плохо для нас обернется, и велел мне идти домой и ждать, потому что сейчас продолжать расследование опасно, и я должна набраться терпения. Я была так напугана, что решила больше никуда не обращаться. Часами я бесцельно бродила по улицам и спрашивала себя, что же еще можно сделать? А потом я заметила, что за мной следят. Я чувствовала чей-то взгляд, но когда оборачивалась — за спиной никого не было. Тогда я села в такси и в боковое зеркало увидела, что какая-то черная машина поехала следом. Вот ее номер. Я записала.

Она на миг остановилась, достала из сумочки клочок бумаги и подала его Дону.

— Вот. Как вы думаете, можно узнать, чья это машина?

— Думаю, да, — сказал Дон и спрятал записку в карман. — Во всяком случае, я постараюсь что-то сделать. И что же было потом?

— Я вышла из такси, спустилась в метро, но все время чувствовала, что кто-то идет за мной. Но кто? Я оборачивалась, но вокруг было много народу, и никто не смотрел на меня. Тогда я достала зеркальце и сделала вид, что достаю из глаза соринку. Тот человек не ожидал от меня такой хитрости, и я успела рассмотреть его. Он выглядел, как настоящий сыщик и делал вид, что читает газету, но стоило мне спрятать зеркальце и сделать несколько шагов, как я спиной почувствовала, что он снова идет за мной. Самое отвратительное было в том, что он почти не скрывал, что шпионит за мной. Я очень испугалась и постаралась поскорей добраться домой, а там меня уже ждал мистер Говард, компаньон Джона. Он принес мне вот эту самую открытку. Не знаю, что она должна означать. Мистеру Говарду я ничего не сказала. Он не такой человек, которому можно очень уж доверять. Он хороший коммерсант, но и только. Я сказала, что Джон, наверное, просто хотел над ним подшутить. Мистер Говард, кажется, обиделся и ответил, что это не очень-то остроумная шутка, а потом спросил меня, что слышно о Джоне. Кажется, он не поверил, когда я сказала, что Джон прямо-таки засыпал меня письмами и что у него все в порядке. А вчера вечером я прочитала в газете, что вы уезжаете в Венецию, и подумала: а вдруг вы сможете что-то узнать? Конечно, я не имею права просить вас об этом, но это не я, это Джон молит вас о помощи.

Она снова сжала руки, борясь с волнением.

— Я должна, должна знать все, мистер Миклем.

— Да, конечно, — спокойно ответил Дон. — Это вполне естественное желание. Я заинтересовался этим делом и постараюсь помочь вам. Еще один вопрос, миссис Трегарт. Есть ли у вас хоть какое-нибудь, пусть самое нелепое, объяснение, почему ваш муж мог исчезнуть?

Она взглянула удивленно.

— Нет. Конечно, нет.

— И никаких подозрений?

— Нет.

— Простите мне этот вопрос, но вы уверены, что ваш муж не уехал с другой женщиной?

Ее черные глаза гневно сверкнули.

— Я знаю, что он никогда этого не сделает! Джон не такой. Мы живем друг для друга. Он никогда не обманывал меня.

— Хорошо, — сказал Миклем, закуривая новую сигарету. — А нет ли у вас оснований считать, что ваш муж работает на ИМ-5? Грубо говоря, не думаете ли вы, что он выступает в роли агента или шпиона, когда бывает в поездках?

— Я не знаю, — ответила она в волнении. — Он никогда не соглашался взять меня с собой. А теперь все эти люди ведут себя так странно. Когда шпион попадается, тогда, я читала в романах, власти той страны, на которую он работает, умывают руки, не так ли?

Дон пожал плечами.

— Вероятно, так и бывает, особенно если верить романам, — он ободряюще улыбнулся. — А теперь отправляйтесь-ка домой и постарайтесь успокоиться. Предоставьте все мне. Я всегда уважал вашего мужа и сделаю все, чтобы его разыскать. Дело в том, что я очень хорошо знаком с сэром Робертом Грехэмом, о котором вы говорили, и, конечно же, его навещу. Ну, а если он мне ничего не сможет или не захочет сказать, тогда я пойду к старшему суперинтенданту Диксу из специального отдела. Он мой хороший друг. Сегодня вечером я уже буду что-то знать. Дайте мне свой телефон и адрес, я зайду к вам, или, в крайнем случае, позвоню.

Внезапно Хильда закрыла лицо руками и расплакалась.

Дон Миклем встал и положил руки ей на плечи.

— Постарайтесь не сдаваться. Я согласен, что все выглядит плохо, хуже некуда, но если что-то от меня зависит, все изменится к лучшему. Это я обещаю вам.

— Простите меня, — сказала она слабым голосом и вытерла глаза платком. — Я не знаю, как вас благодарить. Последние дни были так ужасны. Но теперь я успокоилась. Да, я почти спокойна.

— Поезжайте домой и отдохните. Я не заставлю вас ждать слишком долго.

Дон улыбнулся, и Хильда с усилием улыбнулась ему в ответ.

— Теперь вы не одна.

Когда женщина вышла, Дон Миклем некоторое время бессмысленно смотрел перед собой. Каждому ясно, что Трегарт попал в нехорошую историю. И надо быть очень осторожным, чтобы не попасть туда же.

Он наморщил лоб, закурил очередную сигарету и велел Черри подать машину.

Сэр Роберт Грехэм в скрипучих туфлях осторожно двигался через темный тихий холл спортивного клуба прямо к своему любимому креслу, которое стояло в лоджии.

Сэр Роберт был большим и неуклюжим человеком. Его желтоватое лицо с белыми висячими усами, глубоко сидящие умные глазки, кустистые брови и впалые щеки, домашняя куртка и стоячий воротничок делали его весьма выразительной личностью. Он напоминал, пожалуй, доброго старого дедушку, которого должны обожать многочисленные внуки, а карманы его куртки, казалось, должны быть наполнены сластями. «Добрый дедушка» осторожно опустился в кресло, вытянул свои длинные, тощие ноги и позвал кельнера.

Кельнер поставил на маленький столик перед креслом рюмку портвейна.

В противоположном углу холла Дон Миклем терпеливо ожидал, пока сэр Роберт устроится поудобнее. «Добрый дедушка» хорошо пообедал, и Дон надеялся, что теперь он будет в благодушном настроении. Дождавшись, когда сэр Роберт сделает глоток вина, Дон поднялся со своего кресла и направился к нему.

— Салют! Позвольте составить вам компанию?

Сэр Роберт поднял свои глазки и улыбнулся.

— Всегда рад видеть вас, друг мой. Присаживайтесь, прошу вас, — и он придвинул Дону кресло. — Признаться, я думал, вы уже в Венеции.

— Если все будет в порядке, утром я буду там.

— Конечно, летите? А я, должен признаться, чувствую себя в самолете очень неуверенно. Я летал только однажды, и мне не понравилось. Все думают, что экономят время, а на самом деле рискуют жизнью.

Дон Миклем достал из кармана портсигар и протянул его старику.

— Попробуйте мои сигареты. Надеюсь, они придутся вам по вкусу.

Тонкие желтые пальцы взяли сигарету и поднесли ее к аристократическому крючковатому носу.

— Вы молоды, но понимаете толк в хороших сигаретах. Хотите портвейна?

— Благодарю, нет, — он закурил сигарету и направил густое облако дыма к потолку. — Как ваши дела?

— Ничего. Чувствую, правда, себя не намного лучше, чем раньше. Надеюсь на следующей неделе отправиться на охоту, может быть, на свежем воздухе почувствую себя бодрей. Вы же знаете, во владениях лорда Хеддисфорда воздух необыкновенно чист. Хотите присоединиться?

— Вряд ли. Я только в конце декабря вернусь в Лондон. Из Венеции мне нужно заехать в Нью-Йорк.

— В Венеции вы попадете как раз на фестиваль, я полагаю. Я слышал, там ставят «Золушку». Прекрасная вещь!

Они поговорили о фестивале, потом Дон заметил как бы между прочим:

— Есть одно дело, в котором вы могли бы мне помочь, сэр Роберт.

Кустистые брови Грехэма удивленно поднялись.

— Что случилось?

— Меня интересует один человек. Его имя Джон Трегарт.

Дон Миклем испытующе посмотрел на сэра Роберта, но лицо последнего оставалось спокойным. «Добрый дедушка» затянулся сигаретой, потом вынул ее изо рта и с интересом стал изучать ее тлеющий конец.

— Трегарт? — проговорил он после минутной паузы. — Почему он вас интересует?

— Нам приходилось встречаться во время войны. Я был тогда пилотом и перебрасывал его через линию фронта, — сказал Дон с деланным безразличием. — Я слышал, что он исчез.

— Я тоже слышал об этом, — с не меньшим безразличием отозвался сэр Роберт.

Он взял рюмку, отпил крошечный глоток портвейна и покачал головой.

— Букет теперь не тот, что был раньше. Во времена моего отца…

— Что с ним случилось? — прервал его собеседник.

Сэр Роберт удивленно посмотрел на него.

— С моим отцом? Да что с ним могло случиться, ради всего святого? Он уже давно покойник.

Дон Миклем рассмеялся.

— Мы говорили о Джоне Трегарте, — он резко оборвал смех и договорил совершенно серьезно. — Он исчез, и я хочу знать, что с ним.

— Не имею ни малейшего представления. Извините, друг мой, я должен спешить. Нужно успеть домой к семи. Я, видите ли, обещал жене, что свожу ее сегодня в театр. Пьеса, кажется, неплохая.

— У Трегарта неприятности? — понизив голос, спросил Дон.

Сэр Роберт вздохнул.

— Ну, что вы за упрямый молодой человек, — простонал он. — Я ничего не знаю об этом, и, кроме того, мне совершенно безразличен этот человек.

Он с трудом поднялся из кресла. Дон Миклем тоже поднялся и положил руку ему на плечо.

— Еще один момент. Я никогда не прощу себе этой назойливости, но Трегарт — отличный парень. Во время войны он хорошо делал свое дело. Я должен узнать, что с ним.

Сэр Роберт в мгновение ока превратился из «доброго дедушки» в довольно злобного старика.

— Послушайте меня, мой мальчик. Хотите получить один совет? Вы не должны вмешиваться в это дело. Поезжайте в Венецию и хорошенько отдохните там.

Шрам на лице Дона Миклема вздрогнул. Близкие друзья знали, что это было признаком сдерживаемой ярости.

— Я намереваюсь найти Трегарта, — произнес он очень медленно. — Вы не хотите мне помочь, и я буду искать того, кто согласится это сделать.

Сэр Роберт холодно улыбнулся.

— Повторяю, я ничем не могу вам помочь. Более того, я вообще не имею права разговаривать с кем бы то ни было на эту тему. Но ради вашего блага я все же обязан вас предупредить: не ввязывайтесь в это. Скажу, по возможности, откровенно, Миклем, это дело правительственных кругов, и мы, простые смертные, не должны в него вмешиваться. Ну и если совсем между нами — Трегарт вел себя очень глупо, и никто, слышите, никто, не сможет ему помочь. Могу еще добавить, этот человек не стоит того, чтобы о нем заботились. Поверьте, мой друг, это не та история, в которую стоит совать нос. Я думаю, что не мог бы выразиться более точно, не так ли?

Дон взглянул на него.

— Я не согласен с вами, сэр. Заслуженный человек, боевой офицер, вдруг исчезает, можно сказать, среди бела дня, и всем это совершенно безразлично. Не кажется ли вам, что подобное бездушие недопустимо в цивилизованном обществе? А жена Трегарта? Кто-нибудь подумал о ней? В вашем учреждении, кстати, с ней обошлись просто гнусно.

— Едва ли в этом есть наша вина, друг мой, — пожал плечами сэр Роберт. — Трегарт должен был бы подумать о своей жене прежде, чем сделать то, что сделал… А теперь — всего доброго.

Он медленно пошел к выходу, раскланиваясь со знакомыми, и ботинки его язвительно поскрипывали.

Миклем снова опустился в свое кресло. Теперь он, по крайней мере, понял, что в министерстве иностранных дел, знают об исчезновении Трегарта. Сэр Роберт заявил, что это дело правительственных кругов и лучше в него не вмешиваться. Эти слова исходили от представителя министерства, и не доверять им причин не было.

— Они ничего не могут сделать, но это еще не значит, что я должен опустить руки, — сказал себе Дон Миклем.

Теперь нужно было поехать к Диксу в Скотланд-Ярд. Скорей всего это будет пустой тратой времени, но вдруг появится какая-то незначительная информация, пусть даже неосторожное слово, брошенное Диксом. Все это может пригодиться в дальнейшем.

Главный суперинтендант Том Дикс сидел за своим письменным столом. Он курил трубку, и этот процесс доставлял ему такое удовольствие, что он жмурился, как разжиревший кот, и казалось, сейчас замурлычет.

— Я думал, вы уже в Венеции, мистер Миклем, — сказал он. — Об этом писали в вечерних газетах.

— Я задержался. Думаю улететь завтра утром, — ответил Дон. — Но если вы думаете, что я еду отдыхать, ошибаетесь. У меня есть к вам одна просьба.

— Все что в моих силах. А что случилось?

Дон достал из кармана клочок бумаги с записанным на нем номером машины, преследовавшей Хильду Трегарт, и положил ее перед Диксом.

— Меня интересует, кому принадлежит эта машина.

Дикс взглянул на записку и смерил Дона настороженным взглядом.

— Это наша машина. Но в чем дело?

— Ваша патрульная машина?

— Нет. Специального отдела.

— Ах так, — Дон почти не удивился, он ожидал чего-то в таком роде. — В таком случае, почему ваши люди следят за миссис Трегарт?

Дикс, кажется, раздумал мурлыкать, он вынул трубку изо рта и почесал ею свой толстый нос.

— Хотите откровенно? Я советую вам держаться подальше от этого.

— И не подумаю, — сказал Дон ласково. — Где Трегарт?

Дикс с сожалением положил трубку в пепельницу.

— Почему он вас так интересует?

— Нам с ним есть что вспомнить. Трегарт — отличный парень, и я не хочу, чтобы он пропадал, словно старый, никому не нужный носок. Его жена была сегодня у меня. Кажется, она заходила и к вам, но ее не очень-то любезно приняли. Однако надеюсь, что со мной вы будете говорить иначе. Я очень на это надеюсь.

Дикс покачал головой.

— Мне очень жаль, мистер Миклем, но я не могу вам ничем помочь. Попробуйте обратиться к сэру Роберту Грехэму, он занимается этим делом, насколько мне известно. Мы тут вообще ни при чем.

— Так, — сказал Дон, усаживаясь в кресло. Его лицо стало суровым. — Однако в министерстве иностранных дел миссис Трегарт сказали, что этим делом занимается специальный отдел.

Дикс пожал своими тучными плечами. Он выглядел смущенным.

— Трегарт — не наш человек, сэр. Вы знаете, я всегда готов помочь вам, но Трегарт — не наш человек.

— Но именно ваша машина следовала за женой Трегарта, а кроме того, ваши люди вытолкали ее отсюда. Откуда этот энтузиазм, если вы не занимаетесь делом Трегарта?

— Мои люди вытолкали миссис Трегарт? Я не могу быть в курсе всего, что здесь происходит. У меня хватает своих дел.

Дон вспомнил слова Хильды Трегарт: «Это было все равно что разговаривать со стеной».

Значит, вы ничего не можете сказать мне о Трегарте, — задумчиво протянул Дон. — Ну, а если подумать? Если очень, очень хорошо подумать. Я бы не стал настаивать, мой дорогой, но мне очень хочется взглянуть на этого человека. Почему-то мне без него так грустно.

— Мне очень жаль, — сдержанно отвечал Дикс, — по у меня нет никакой информации о его местонахождении. Правда, я могу дать вам один маленький совет. Оставьте вы это дело! Во-первых, вы все равно ничего не добьетесь, а во-вторых, сэр Роберт Грехэм будет очень огорчен, если узнает, что вы упорствуете.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Дон строго и встал. — Мне очень жаль, что я отнял у вас столько времени и оторвал от дел, — и он красноречиво покосился на трубку.

— Я всегда вам рад, — сказал не заметивший насмешки Дикс, вставая и протягивая руку. — Желаю вам счастливого пути и приятного отдыха в Венеции.

Вернувшись домой, Дон увидел Мэриан, дожидавшуюся его в холле.

— Вас ждет капитан Хеннеси, — сообщила она. — Я сказала ему, что вас долго не будет, но он сказал, что подождет.

— Чего он хочет?

— Не знаю.

— Хорошо, я поговорю с ним.

Дон пересек холл и вошел в гостиную.

Эд Хеннеси, громадный человек с седой шевелюрой и веснушчатым лицом, был капитаном из Секретной службы армии США. В тот момент, когда Дон вошел в гостиную, гость сидел в кресле и просматривал газету. При виде Дона он улыбнулся.

— Привет, Дон! — протянул Эд свою волосатую ручищу. — Как поживаете?

— Неплохо. Какими судьбами, как говорится? Мы не виделись несколько месяцев.

— Это деловой визит, Дон, и я начну с самого главного. Вы должны были улететь сегодня в Венецию. Но вы не улетаете, а вместо этого вмешиваетесь в какие-то темные дела?

— Вмешательство в темные дела — мое хобби, это, если позволите, одно из самых светлых пятен в моем беспросветном существовании. Неужели вы хотите лишить меня этой невинной забавы? Кстати, не выпить ли нам?

— Хорошая идея. Я, правда, никогда не пью раньше шести, но сегодня мои часы отстают.

Смешивая два хайболла[1], Дон спросил:

— Если я не ошибаюсь, вы приехали меня допрашивать или же учить жизни. Ни то, ни другое в восторг меня не приводит. Как мне все это понимать?

— Вы занялись делом, которое не подходит ни вам, ни США. Меня послали сказать, чтобы вы в это не вмешивались.

Дон протянул Хеннеси высокий запотевший стакан, а сам, с другим стаканом, сел в кресло напротив.

— В самом деле послали? Это интересно? И кто же вас, извините, послал?

— Мой начальник.

— Посол? Ну, что же, посылать — прямая обязанность посла.

— Прекратите, Миклем. Дело гораздо серьезней, чем вы думаете. Послу позвонили из министерства иностранных дел. Вы им мешаете. Они хотят, чтобы вы не лезли в это дело.

— Я могу надеяться хотя бы, что это не приказ?

— Нет, не можете. Поймите же наконец, во всем этом нет ничего смешного.

На щеке Дона дернулся шрам, Хеннеси, который давно знал Миклема, струхнул:

— Вы зря сердитесь. Конечно же, вам никто не может запретить. Вас просят. Понимаете, вас просят не заниматься этим делом. Это слишком опасно. Кроме того, мы не хотим наступать на пятки министерству иностранных дел. Джоном Трегартом занимаются на самом высоком уровне. Там, понимаете? — и он ткнул пальцем куда-то в потолок.

— О чем вы, собственно, говорите? Джон Трегарт, дело… Какое дело? Я действительно знаю этого парня и хочу ему помочь, но почему вокруг всего этого столько шума?

Хеннеси выглядел обескураженным.

— Вы в самом деле ничего не знаете?

— Я знаю только, что человек, которого я знал во время войны, исчез и что его жена пришла ко мне и попросила его найти. Я не имею ни малейшего представления, что происходит между министерством иностранных дел и посольством.

Хеннеси почесал затылок и смущенно посмотрел на Дона.

— Я, видите ли, не пользуюсь особым доверием… Но из того, что мне сказал посол, я понял, что был звонок от сэра Роберта Грехэма. Я говорю вам это лишь потому, что надеюсь убедить выйти из игры. Я думаю, что вы измените свое решение, когда узнаете, что вам грозит. По-видимому, Трегарта вообще списали со счетов. Он исчез где-то за границей, и есть люди, которые хотели бы, чтобы он больше никогда не появлялся.

Дон уставился на гостя.

— Бессмыслица, — проговорил он. — Трегарт — владелец маленькой стекольной фабрики. У него нет никаких сведений, которыми могли бы интересоваться разведки. Зачем ему исчезать за границей?

— Возможно, вас удивит, когда вы узнаете, что Трегарт — лучший агент ИМ-5. Он очень много знает: имена агентов, явки, шифры… Да мало ли. Теперь вы понимаете, почему это так беспокоит сэра Грехэма.

Дон был настолько ошарашен, что вскочил и забегал по гостиной.

— Вы не шутите?

— Бог с вами, конечно, нет. Но повторяю, все это строго между нами.

— Почему вы решили, что Трегарт исчез за границей?

— Я ничего не решил, — осторожно сказал Хеннеси. — Это лишь мое предположение. Он мог запросто попасть в ловушку. Но… но из того, что мне стало известно, можно сделать вывод, что Трегарт перебежал к противнику. Посол очень настроен против него. Человек с опытом Трегарта не должен был сдаваться живым. Мне кажется, он жив и заговорил.

Дон вспомнил об открытке из Венеции и хотел даже сказать, что знает, где находится агент, но на всякий случай решил промолчать. Нужно было получить максимум информации, прежде чем выдать местонахождение Трегарта.

— Теперь я могу сказать послу, что вы умываете руки? — с надеждой спросил Хеннеси.

— Нет. Почему-то мне кажется, что я все же вмешаюсь. Я обещал Хильде Трегарт разыскать ее мужа.

— Вы недооцениваете серьезности этого предприятия. А кроме того… мы можем рассердиться!

Дон захохотал:

— Рассердиться? Как это?

— Мы можем лишить вас паспорта, и вы не поедете в Венецию.

— Я это обдумаю.

— Так что мне передать послу? Вы летите в Венецию?

— Непременно. И не далее чем утром.

— Хорошо. Тогда все в порядке. Посол будет очень доволен вашим решением.

— Вот и превосходно.

— Я должен вернуться в бюро. Благодарю за выпивку и доброго пути.

— Спасибо. До скорого, Эд.

Хеннеси остановился в дверях.

— Да, вот еще что. Если вы все же рискнете головой и приметесь за розыски, не рассчитывайте на помощь посольства. Это будет уже ваша личная проблема. Вы меня поняли?

— Естественно, — спокойно сказал Дон. Лицо его ничего не выражало. Он только посмотрел вслед капитану Хеннеси и взял сигарету, но в тот момент, когда он зажигал спичку, в его глазах мелькнул бесовский огонек.

В начале девятого Дон Миклем подъехал к маленькой вилле на Ньютон-авеню в Хемптоне. Метрах в ста впереди у тротуара стоял черный автомобиль, в котором сидели двое мужчин. Один из них обернулся и посмотрел на Дона, выходившего из машины.

Хильда Трегарт открыла тотчас же. Она с надеждой взглянула на Дона.

— У меня есть для вас новости, — сказал он, входя. — Их немного, но это уже кое-что.

Они прошли в гостиную и сели.

— Я долго колебался, говорить ли вам о своих догадках, и в конце концов решил сказать. Вы — мужественная женщина, и это хорошо. Мужество вам еще понадобится.

Лицо Хильды слегка побледнело.

— У Джона неприятности?

— Похоже на то. Из того, что мне удалось узнать, ясно, что он работает как агент ИМ-5.

Она закрыла глаза и побледнела еще больше. Молчание продолжалось несколько минут. Наконец Хильда заговорила:

— Я давно подозревала, что он этим занимается… Он попался?

— Это еще не ясно, — сказал Дон после секундной паузы. — Если бы он попался, то не смог бы послать открытку. Правда, я не уверен, что это не фальшивка. Его могли заставить написать ее, чтобы толкнуть вас на опрометчивые действия. Но если отбросить эти предположения, он на свободе и где-то скрывается.

— Понимаю… И наша разведка ничего не может для него сделать?

— Боюсь, что так.

Хильда взглянула на собеседника.

— Но ведь это еще не все, правда? Почему за мной следят? Может быть, они думают, что Джон перебежал на другую сторону?

Дон кивнул.

— Да. Они считали его лучшим сотрудником, однако он имел кое-какие симпатии на другой стороне.

— Нет! — глаза ее заблестели. — Он не такой человек. Он… он не предатель!

— Насколько я могу судить, это действительно так.

— Но почему же они думают, что он перебежал? Откуда такая уверенность?

— По-видимому, у них есть какие-то основания, но об этом знает только сэр Роберт Грехэм, но он молчит. Думаю, что здесь мне не удастся получить информацию. В Венеции я раздобуду новости получше. Я уезжаю завтра утром и сразу же начинаю расследование. Ваш муж бывал раньше в Венеции?

— Да. Каждый год. Ведь там центр производства стекла.

— С кем он там работал?

— Не знаю. Он почти не рассказывал о своей работе. Я знаю только, что он встречался с Манрико Росси. У этого Росси завод возле собора Святого Марка. Наверняка были еще какие-то знакомые, но Джон не говорил о них.

— Манрико Росси? — Дон достал записную книжку и внес туда это имя.

— Где останавливался ваш муж в Венеции?

— В отеле «Модерно». Это недалеко от моста Риальто.

— У вас есть хорошее фото вашего мужа?

— Да, конечно.

Она вышла и возвратилась с большим альбомом в алом бархатном переплете. Дон неторопливо перелистал страницы. Трегарт выглядел на фотографиях старше, чем Дон его помнил. В его волосах были седые пряди, но в глазах была все та же сила, которая запомнилась Миклему. Он положил одну из фотографий в карман.

— Хорошо, — сказал он. — И вот еще что. Напишите мужу маленькое письмо. Оно обрадует его.

Дону показалось, что Хильда сейчас упадет в обморок.

— Значит, вы надеетесь… — Она с трудом овладела собой. — Вы очень добры, мистер Миклем. — В ее глазах заблестели слезы. — Я сейчас напишу. Подождите немного.

— Не спешите, у меня есть время, — ответил Дон, восхищаясь ее выдержкой.

Хильда вышла из гостиной, но через несколько минут вернулась и подала запечатанный конверт.

— Хорошо, — сказал Дон и положил письмо в карман, рядом с фотографией. — Это письмо попадет к адресату. И не волнуйтесь слишком много. Никогда не стоит терять надежду. Я думаю, что полиция будет просматривать вашу почту, поэтому я не смогу писать вам прямо. Если же мне нужно будет вам что-то сообщить, я сделаю это через моих друзей или, в крайнем случае, прилечу сам.

Возвращаясь в Вест-Энд, Дон думал о Трегарте и его жене. Он спрашивал себя, что может в это самое время делать Джон. Сэр Роберт сказал, что никто не сможет ему помочь, он сказал: «Трегарт должен был бы подумать о своей жене прежде, чем сделать то, что сделал». Что же сделал Трегарт? Дон тряхнул головой. Он уже понял, что найдет Трегарта не столько ради него самого, сколько ради его жены. Ни полиция, ни сэр Роберт, ни Хеннеси и никто другой не смогут ему помешать.

Глава 3

Черный и белый

Вечернее солнце выглянуло из-за купола собора Святого Марка, и его лучи придали воде Большого канала грязно-зеленый оттенок. Дон Миклем подошел к окну. Четыре года назад Дон впервые посетил Венецию и влюбился в этот город. В тот же год он нашел маленький домик недалеко от Большого канала и купил его. Этот домик в венецианско-византийском стиле был известен под названием «Палаццо де ла Толетта». Из окон открывался прекрасный вид на остров Сан-Джорджо, в двухстах метрах располагался Либериа Ветчиа — шедевр Сансавино.

Два часа назад Дон Миклем прибыл в Венецию. Он принял душ, переоделся и теперь готов был приступить к розыскам. Сначала нужно было встретиться с Манрико Росси, владельцем стекольного завода. Дон надеялся, что Росси сможет ему что-нибудь сообщить. В противном случае придется пойти в отель «Модерно».

Дон с трудом пробирался вдоль тесной, оживленной набережной, которая вела к площади Святого Марка. Он смотрел на юркие, стремительные гондолы, речные трамвайчики, которые перевозили на Лидо, на лодки, груженные дынями и овощами, на громадные дворцы из мрамора и полосатые причальные столбы.

Пройдя по улице Фабри, Дон оказался недалеко от моста Риальто. Где-то здесь находился завод Манрико Росси. Найти его оказалось не так просто. Громадная толпа туристов неожиданно пересекла ему путь. Туристы были усталые и потные, и Дон Миклем посторонился, чтобы дать им пройти. Он сделал несколько шагов в сторону и неожиданно оказался у входа в какой-то тоннель. Он постоял мгновение в раздумьи, а потом решительно вошел внутрь. Тоннель был слабо освещен, с потолка свисали тусклые фонари, а стены слегка искрились кристальным блеском. Дон двинулся вперед. В задней части тоннеля находилась комнатушка, где сидели три девушки. Перед каждой из них находилась газовая горелка с длинным пламенем. Девушки держали тонкие стержни из цветного стекла. Они работали с удивительным проворством и ловкостью. Неуловимое движение руки, и вот уже из расплавленного стекла возникает маленькая фигурка зверюшки. Дон заинтересовался. Одна из девушек, изящное маленькое создание, искоса взглянула на Дона, не прерывая своей работы. Из куска белого стекла возникла белая галопирующая лошадь, и девушка осторожно поставила ее остывать, потом снова взглянула на Миклема, и ему вдруг показалось, что это неспроста. Девушка отвернулась, взяла из кучи разноцветных стеклянных стержней один, поднесла к пламени и начала быстро вращать его. На стекле возник странный узор. Дон присмотрелся и с удивлением понял, что перед ним монограмма, составленная из букв «Д» и «Т». Но в ту же секунду стекло снова было погружено в пламя и превратилось в еще одну скачущую лошадь.

Не может быть, — подумал Дон Миклем. — Мне показалось.

Он посмотрел на мягкие черные волосы девушки, которая продолжала работать.

«Д.Т.». Но ведь это же инициалы Трегарта! Или я обманулся?

— Ах, синьор. Вы, я вижу, интересуетесь нашей работой? — прозвучал чей-то голос. Дон быстро обернулся и увидел высокого толстяка в сером костюме. Полное лицо с усталыми глазами было типично итальянским, а улыбка, освещенная золотыми коронками, казалась неискренней.

— Да, это действительно интересно, — сдержанно отозвался Дон.

— Это огромная честь для нас, синьор Миклем. Вы не были в Венеции, кажется, около четырех лет, и вот наконец мы снова имеем удовольствие видеть вас.

Дон Миклем улыбнулся в ответ. Он привык к тому, что венецианцы узнают его на улице. Ничего удивительного: каждый венецианский промышленник знал в лицо американского миллионера, имеющего к тому же палаццо на Большом канале.

— Не хотите ли взглянуть на мои сокровища, синьор?

— Охотно. Один мой друг, кстати, хотел бы иметь светильник из венецианского стекла. Может быть, я выберу что-то для него.

— Ах, светильник! В таком случае, пройдемте в мое бюро. Ваш друг, наверное, хочет светильник специального изготовления, и если вы пожелаете, можно будет изготовить такой на нашей фабрике в Мурано.

Дон последовал за толстяком, и они пришли в маленькое, прекрасно меблированное бюро.

— Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил толстяк, а сам принялся рыться в большом альбоме, полном набросков.

— Вы — Манрико Росси?

— Да, синьор. Вам кто-нибудь рекомендовал меня?

— Один мой друг. Надеюсь, это также и ваш друг.

— Как его имя, синьор?

— Джон Трегарт, — сказал Дон, в упор глядя на толстяка.

Тот явно испугался. Его неискренняя улыбка превратилась в жалкую гримасу. Альбом выскользнул из рук и упал на пол. Он наклонился, чтобы его поднять, и Миклем некоторое время не мог видеть выражения его лица. Когда Росси выпрямился, Дон с удивлением обнаружил, что лицо его приобрело вдруг желтый оттенок.

— Ах, синьор Трегарт? Да-да, конечно же, это мой лучший друг. Но я не видел его уже давно. Когда это было в последний раз? Позвольте… Да что-то около года, а может, и больше, — он избегал смотреть в глаза, и Дон понял, что итальянец лжет.

— Так его сейчас нет в Венеции? Вы действительно не встречались с ним в последнее время?

— О нет, синьор. Конечно, нет. — Он попытался посмотреть в глаза собеседнику, но не выдержал и отвел взгляд. Его толстые губы сжались. — Сейчас синьора Трегарта нет в Венеции. Он приезжает обычно в июне.

Дон закурил сигарету, взял альбом с образцами и, указав на первые три, велел Росси выслать их в Лондон Тэрри Радклифу. После того как Росси записал адрес, Дон встал из кресла.

— Не хотите ли посмотреть что-нибудь для себя? — услужливо спросил Росси.

— Не сейчас. Я буду в Венеции еще месяц и как-нибудь зайду к вам.

Дон подошел к двери и, открыв ее, задержался на пороге:

— У синьора Трегарта есть друзья в Венеции?

— Друзья? Конечно. У синьора Трегарта, я думаю, много друзей.

— Возможно, вы знаете кого-то из них?

Росси с сожалением пожал плечами.

— Нет, синьор. Он встречался со мной только в моем бюро.

Дон кивнул.

— Если он все же зайдет к вам, скажите, что я здесь. Мы давно с ним не виделись.

— Я, конечно, скажу, но боюсь, что он не зайдет. Он бывает только в июне, а сейчас — сентябрь.

Они снова вышли в комнату, где работали девушки, и Дон внимательно посмотрел на ту, которая продолжала делать скачущих лошадей. Она не подняла головы, но руки ее задрожали. Ей пришлось заменить стержень. Дон остановился возле нее.

— Вы работаете так поздно? — спросил он Росси.

— Приходится, синьор. Туристы заходят сюда вечером и обязательно покупают что-то. Мы не закрываем до половины одиннадцатого.

— Действительно поздно. В это время я, пожалуй, буду в ресторане «У Флориана», — заметил Дон небрежно, однако достаточно громко. — До встречи.

Девушка едва заметно кивнула.

Что бы это могло значить? Дон улыбнулся Росси и, выйдя на улицу, окунулся в горячий, спокойный воздух. Он медленно пошел по улице, не заметив, как Росси сделал быстрый знак коренастому мужчине, стоящему в подъезде напротив.

Мужчина был одет в черный костюм и такую же черную шляпу. Он заметил сигнал и отправился вслед за Доном. Вблизи моста Риальто стоял высокий, стройный мужчина в белом костюме и белой шляпе. Поравнявшись с ним, мужчина, одетый в черное, кивнул, и другой, в белом костюме, пошел за Доном на расстоянии около пятидесяти метров.

Дон не заметил слежки и вошел в отель «Модерно».

Было около половины одиннадцатого, когда Дон отыскал свободный столик в ресторане «У Флориана». Площадь перед рестораном была очень оживленной. Напротив, в тени старой прокуратуры, духовой оркестр играл марш Верди, и его захватывающий ритм заставлял Миклема отбивать такт ногой. На площади было много туристов, которые слушали музыку, смотрели на оркестр или любовались ночным, усыпанным звездами небом.

Дон заказал бренди, достал сигарету и с удовольствием вытянул свои длинные ноги. Пока он не слишком преуспел в своем расследовании. Портье в отеле «Модерно» ничего не мог сообщить ему о Трегарте. И все же Миклем был уверен, что Трегарт находится в Венеции, если, конечно, почтовая открытка не была фальшивкой. Однако, если открытка была подделана, почему ее не отправили прямо Хильде и почему она была подписана фамилией Совилл? Все теперь зависело от девушки из магазина стекла. Если она ему не поможет, тогда окажется, что задача гораздо трудней, чем он предполагал.

Когда соседний столик освободился, из-под арки вышел человек в белом костюме и уселся за него. Он заказал бренди и стал перелистывать вечернюю газету. Дон вспомнил вдруг, что уже видел этого человека, когда выходил из отеля. К тому же, именно этот человек стоял около моста Риальто, когда Дон шел из лавки Росси. А теперь он здесь. Дона охватило легкое беспокойство. Он развернул стул так, чтобы можно было видеть этого мужчину и стал исподтишка наблюдать за ним.

Это был брюнет с крючковатым носом, тонкими губами и глубоко посаженными черными глазами. Могучие загорелые кисти, выглядывающие из потрепанных рукавов, говорили о том, что их хозяин очень силен. Неприятный тип. Злой и проворный, как куница. Он не был похож на итальянца, скорей египтянин. Когда человек пошевелил головой, в ушах его вспыхнули золотые серьги. Погруженный в чтение газеты, он ни разу не взглянул на Миклема, и тот засомневался. Конечно, он видел этого человека трижды за один вечер. Но так ли уж это подозрительно? Во всяком случае, надо быть осторожней.

Когда часы на башне пробили полночь, Дон Миклем подозвал кельнера, расплатился и встал. Человек в белом не сделал попытки следовать за ним. Он показал кельнеру пустой стакан и заказал еще бренди. Дон вышел из ресторана и заглянул в окно. Человек в белом сидел в той же позе, и подозрения его рассеялись.

Напротив под аркой стоял человек в черном костюме. Он украдкой наблюдал за Доном. А Дон тем временем пытался разыскать в толпе ту девушку со стекольной фабрики. Наконец это ему удалось. Девушка стояла у магазина сувениров и рассматривала освещенную витрину. Она все еще была одета в рабочую одежду, но на голову была накинута шаль, которая наполовину скрывала ее лицо. Однако Дон был уверен, что это девушка с фабрики Росси. Он еще раз оглянулся на окно ресторана, чтобы взглянуть на мужчину в белом. Гот все еще сидел за столиком и читал газету. Тогда Дон начала пробираться к девушке через толпу. Девушка подождала, пока Миклем подойдет поближе, потом повернулась и пошла к арке, как бы увлекая его за собой. Человек в черном тоже заметил девушку и направился ей навстречу. Путь его был длинней, чем у Дона, но там, где шел он, почти не было людей, и поэтому он продвигался быстрее. В то же самое время человек в белом, сидящий в ресторане, быстро расплатился, вышел из ресторана и направился к колокольне.

Дон видел девушку впереди себя и не замечал, что следом идет человек в черном.

— Почему же она не подождет меня? — недоумевал он.

Они шли, пока освещенный квартал не остался позади. Здесь девушка остановилась на секунду и свернула в узенькую темную улицу. Дон оглянулся, но человек в черном был, видимо, опытным преследователем. Он оставался в тени, прислушиваясь к удаляющимся шагам Миклема. Через мгновение к нему присоединился человек из ресторана.

— Перережьте им путь, — приказал тот, что был одет в черное. — Быстрее!

Второй преследователь побежал по параллельной улочке. Когда Дон оглянулся в следующий раз, он никого не увидел за спиной. Поэтому он спокойно продолжил свой путь, свернул за угол и почти столкнулся с поджидавшей его девушкой.

— Вы синьор Миклем? — спросила она, задыхаясь.

— Да. А вы кто?

— Я — Луиза Покатти, — сказала она. — За вами никто не следит?

— Думаю, нет. «Д.Т.» — инициалы Трегарта?

— Да, — она окинула боязливым взглядом темную улочку. — Он в большой опасности. За ним охотятся, и вы должны быть очень осторожны.

— Кто охотится? — схватив ее за запястья, спросил Дон.

— Слышите?

Дон насторожился и услышал тихие шаги. Кто-то крался по соседней улочке.

— Мы пропали, — шепнула девушка.

— Ничего, — спокойно ответил Миклем. — Нам никто ничего не сделает. Где Трегарт?

— Пойдемте на улицу Монделло, 39… — начала она, но тут же умолкла, потому что к ним приближался коренастый мужчина, одетый в черный костюм. Дон почувствовал, как рука девушки сжала его пальцы, и заслонил ее своим телом. Незнакомец быстро приближался. Поравнявшись с Миклемом, он резко остановился.

— Извините, синьор, — сказал он, показывая незажженную сигарету. — Нельзя ли у вас прикурить?

— Да, — сказал Дон и полез в карман за зажигалкой.

Человек подошел ближе. И вдруг его правый кулак нанес страшный удар Дону в живот. Если бы тот инстинктивно не почувствовал опасность и не напряг мышцы живота, он не устоял бы на месте. Однако удар был так силен, что Миклем зашатался, но успел наклонить голову и тем самым избежал второго удара, левой, который был направлен в подбородок. Переведя дыхание, Дон ударил коренастого в сердце. Тот выругался и отступил, но отступил лишь на мгновение. Второй удар в живот заставил Дона зашататься. Он почувствовал, что колени его подгибаются, в глазах потемнело, и он наудачу ударил кулаком еще два раза. Человек в черном нанес резкий и сильный удар в челюсть. Перед тем как рухнуть на асфальт, Миклем успел заметить, что девушка убегает. Потом в его голове взорвался огненный шар, и он рухнул на грязный тротуар.

— Он умер? — испуганно спросил молодой женский голос.

Дон почувствовал, что его касаются чьи-то сильные руки, и попытался шевельнуться.

— Нет, он не умер.

Дон открыл глаза и увидел склонившегося над ним незнакомого молодого человека.

— Не двигайтесь, вы можете себе повредить, — посоветовал молодой человек.

Я им еще покажу, — сказал Дон, пытаясь подняться. Он с трудом сел и осторожно ощупал ноющий подбородок. Лицо его скривилось.

— Я знаю только одно — они еще пожалеют.

В животе поселилась ужасающая боль, но он мысленно поблагодарил свои тренированные мышцы, которые выдержали эти чудовищные удары. Он медленно встал на ноги и зашатался. Молодой человек схватил его под руку. Дон почувствовал, как силы медленно возвращаются к нему.

— Мне уже лучше, — сказал он и попытался окинуть улочку взглядом. Кроме молодого человека и его спутницы, одетой в вечернее платье, никого не было видно.

— Вы никого не заметили?

— Нет. Мы искали мост Риальто, а наткнулись на вас. Вы уверены, что вам лучше?

— Да, спасибо, — ответил Дон. Он осмотрел свои карманы. Они были пусты. Бешенство овладело им, но он постарался сдержаться. Что же случилось с Луизой Покатти? Смогла ли она убежать? Надо же быть таким дураком, чтобы попасться на этот старый трюк с сигаретой.

— Вас ограбили? — спросил молодой человек.

— Кажется, нет. — Он постарался рассмотреть собеседника. Тот говорил по-английски с легким итальянским акцентом. Было очень темно, но Миклем все же увидел, что молодой человек высок и худ.

— Ну и типы, — посочувствовал он Миклему. — Вы можете идти самостоятельно? Хотите, зайдем выпить по стаканчику? Мы живем в Тритти. Это моя сестра Мария. А меня зовут Карл Нецке. Пойдемте с нами в отель, и я предложу вам хорошего бренди. Вам это сейчас необходимо.

— Но, Карл, он же себя плохо чувствует, — запротестовала девушка. — Ему нужно отдохнуть.

— Уже все в порядке, — Дон поклонился девушке. — Не беспокойтесь обо мне. Я покажу вам дорогу к мосту Риальто, но идти куда-то в таком виде… Мне необходимо переодеться. Я — Дон Миклем, — он поклонился еще раз.

— Мне кажется, я вас узнаю, — обрадовалась девушка. — У вас в городе палаццо, не так ли?

Дон попытался улыбнуться.

— Это слишком громко звучит. — Ему хотелось поскорей избавиться от этих людей. Он думал о Луизе Покатти. Что с ней стало?

Они прошли с десяток метров и оказались на ярко освещенной улице.

— Теперь вы найдете? Вам нужно идти прямо через площадь Святого Марка.

— Вы определенно не хотите пойти с нами в отель? — спросил Нецке.

— Нет, спасибо. Я иду домой. Очень благодарен вам за помощь.

— Возможно, мы еще увидимся, — сказал Нецке, пожимая Дону руку. — Я не очень любопытен, но хочу знать, что с вами случилось. Мы не будем больше вас задерживать, расскажете нам об этом позже.

— Да, — сказал Миклем, — я расскажу вам об этом позже.

Потом он посмотрел на Марию. В свете фонарей она была необыкновенно хороша. Вероятно, несколько старше своего брата, высокая, черноволосая.

— Я еще раз хочу перед вами извиниться.

— Вы очень тверды в своем намерении, мистер Миклем, — сказала она, и Дон заметил, что ее английский совсем без акцента. Он улыбнулся и быстро пошел к своему палаццо.

Войдя в дом, Миклем зашел в спальню, снял грязный пиджак, надел зеленые брюки, подходящую рубашку и черную куртку. Туфлям он предпочел спортивные тапочки. Взял из ящика комода карманный фонарик и кобуру, в которой был маленький пистолет. Он положил все это в задний карман брюк, затем взял пачку итальянских лир и положил в куртку.

Переодеваясь, Дон размышлял, имеет ли коренастый мужчина в черном какое-то отношение к исчезновению Трегарта, или же это просто уличный грабитель. Дон вспомнил, что Луиза сказала ему: «Вы должны быть очень осторожны. Он в большой опасности, за ним охотятся». Может, этот тип и есть охотник? Похоже, что так.

Улица Монделло, 39. Может быть, там скрывается Трегарт?

В Венеции тысячи маленьких, плохо освещенных улочек и переулков. Можно было бы встретиться с ним в таком месте.

Дон подошел к двери и, немного подумав, выключил свет. Потом он осторожно подошел к окну и, отодвинув штору, посмотрел на улицу. Было уже без четверти час, но там все еще шлялись толпы туристов, которые шли по направлению к площади Святого Марка. Дон постоял еще возле окна. Потом он зло усмехнулся. У балюстрады, спиной к каналу, с совершенно равнодушным видом прогуливался мужчина в белом костюме, тот, которого Миклем видел в ресторане.

Глава 4

Улица Монделло, 39

Дон стремительно шел к мосту Понте де ла Палья. Человек в белом костюме отошел от балюстрады и поспешил следом. Дон не оглядывался и делал вид, что не замечает преследования. Он шел и шел, пока не достиг пристани. Несколько гондольеров стояли на узком мостике и беседовали, поджидая пассажиров. Завидев Дона, один из них, которого звали Джузеппе, устремился к нему.

— Я вам нужен синьор! Вы желаете прокатиться!

— Нет, не сейчас. Но вы мне действительно нужны. Пойдемте со мной.

Они зашли в маленькое кафе и уселись так, чтобы был виден вход. Дон заказал два капуцина, предложил Джузеппе сигарету и улыбнулся, заметив, что тот умирает от любопытства.

Джузеппе был известный гондольер. Последние три года он неизменно выигрывал призы в регате. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как похвалиться своей силой и ловкостью. Громадного роста, загорелый, с открытым, широким лицом и темными густыми усами, в черных брюках и светлой блузе, он был идеальным воплощением гондольера. Он постоянно обслуживал Дона Миклема, и коллеги завидовали его легкому заработку.

— Знаешь, где улица Монделло?

Джузеппе улыбнулся.

— Конечно, синьор. Это вблизи Кампо дель Паполо, на другой стороне моста Риальто.

— Мы сходим туда с тобой, но сначала нужно проучить одного типа.

Джузеппе сделал свирепое лицо.

— Я должен его пристукнуть? — кровожадно спросил он.

— Да нет же. Мы не должны убивать его, дурень, — ответил Дон.

Джузеппе был самым искусным гондольером, но его мозги работали значительно хуже, чем мускулы.

— Мы должны его только проучить. Этот парень шляется за мной целый день. Пришла пора прекратить его прогулку, она слишком затянулась.

Джузеппе с интересом присмотрелся к ссадине на подбородке Дона.

— Синьор уже имел неприятности? — спросил он. Драки и любовь были его любимым времяпрепровождением, конечно, если в этот момент не подворачивалась работа по его основной профессии.

— Да, незначительные. Но пусть тебя это не тревожит. Лучше слушай внимательно, что я тебе скажу.

— Да, синьор, — осклабился Джузеппе. — Кто этот человек?

— Он наверняка стоит снаружи и ждет меня. Такой высокий малый в белом костюме. Настоящий красавчик.

— Понял.

— Теперь слушай, что нужно сделать. Ты останешься здесь, а я пойду в направлении Сан Мария Мираколли. Посиди здесь несколько минут, а потом иди следом. Этот тип отправится за мной. Когда мы дойдем до подходящего местечка, я тебе дам сигнал. Вот тогда ты будешь иметь возможность слегка размяться. Только имей в виду, он очень силен.

— Хм, — презрительно отозвался Джузеппе. — Я тоже не младенец. Дайте мне этого парня, я его мигом успокою.

— Смотри только, чтобы он не успокоил тебя.

Миклем расплатился и вышел. Он не заметил никаких следов своего преследователя, но был уверен, что он где-то здесь. Дон пошел по слабо освещенной улочке, напряженно прислушиваясь. Пройдя не больше ста метров, он услышал за спиной легкие шаги и пошел чуть быстрей. Наконец он оказался на улочке настолько узкой, что можно было достать руками до домов, находящихся по ее сторонам. Тогда он резко повернулся, громко свистнул и пошел навстречу Джузеппе.

Преследователь понял, что дело нечисто, и бросился назад. Однако на его пути был Джузеппе. Он притаился в дверной нише и ждал. Когда шпион поравнялся с ним, Джузеппе схватил его за ворот и ударил о стенку. От удара, а еще больше от неожиданности тот опустился на колени. Джузеппе повернул его и нанес мощный удар в челюсть. Когда подошел Миклем, дело было сделано.

— Неплохо сработано, Джузеппе, — похвалил он и наклонился над лежащим.

— Вы видите, синьор, как все прекрасно получилось. А что я вам говорил? — его распирало от гордости. — Теперь он действительно хорошо отдохнет.

Дон обыскал карманы шпиона, но обнаружил только короткий нож. Больше там не было ничего. Он осветил лицо лежащего фонариком и спросил Джузеппе:

— Вам не приходилось видеть его раньше?

— Нет. Я его не знаю.

Дон выпрямился.

— Ладно. А теперь на улицу Монделло.

Через несколько минут они были на мосту Риальто. Дон вдруг остановится. Он вспомнил, как Луиза Покатти предупреждала его об опасности. Может быть, за ним еще кто-то следит? Прежде чем идти в этот дом, нужно удостовериться, что шпионов поблизости больше нет.

— Иди вперед, — сказал Дон тихо и постарайся побольше шуметь. Только не сворачивай сразу на эту улицу. Я хочу сначала проверить, нет ли за нами «хвоста», понимаешь?

Джузеппе кивнул. Он вошел на мост и исчез в темноте. Миклем притаился в тени. Ему были хорошо слышны шаги Джузеппе. Потом он прошел немного вперед и спрятался в темной арке. Здесь он прислушался. Никого. Джузеппе уже, наверное, перешел на ту сторону канала, но Дон не торопился выходить из своего укрытия. В темной одежде он был совершенно невидим на фоне стены. Осторожно выглянув из арки, он в первый момент ничего не увидел, но приглядевшись, различил того самого коренастого мужчину в черном костюме, с которым уже имел несчастье встретиться сегодня вечером. Тот осторожно двигался по мосту. Не замечая Дона, он шел как раз к нему навстречу, зашел в такую же арку на противоположной стороне улицы и встал так, чтобы можно было видеть канал.

Дон оставил свое укрытие и бесшумно подкрался к арке, где притаился его преследователь. Тот стоял спиной к нему. Неслышно, как привидение, приблизился к нему Дон Миклем и что было силы ударил по плечу. У шпиона были, видимо, стальные нервы. Он резко обернулся и взмахнул кулаком. Но Дон недаром брал уроки борьбы дзюдо. Он перехватил его руку, вывернул ее и нанес сильнейший удар ниже пояса. Шпион упал и с громким стоном распластался на тротуаре. Дон наклонился и проверил его карманы. Там он нашел свой бумажник, а также нож, подобный тому, что лежал в кармане у высокого. Больше ничего интересного гам не было. Миклем оставил поверженного врага и поспешил за Джузеппе, которого ему удалось нагнать как раз на улице Монделло. По обеим сторонам этой улицы стояли старые дома, которые выглядели совершенно заброшенными. Окна были темны.

— Это здесь, синьор, — негромко сказал гондольер. Дон взял свой фонарик и осветил ворота. Номер 39, наверное, дальше.

Они прошли несколько метров в темноте. Наконец Дон осветил стенку одного из домов.

— Кажется, здесь.

Он отступил в сторону и стал осматривать узкий трехэтажный дом с облупившейся штукатуркой.

— Такое чувство, что здесь давно никто не живет.

— Эти дома будут сносить. Мы здесь никого не найдем.

Дон отыскал дверь, взялся за ручку и осторожно нажал ее. Судя по скрипу, петли давно не смазывали, но, к их удивлению, дверь легко открылась. Освещая себе дорогу фонариком, Дон осторожно вошел в длинный и узкий коридор. По одной стороне была дверь, а по другой — лестница на второй этаж.

— Жди здесь, — прошептал Миклем, — я проверю, что здесь. И смотри в оба.

— Хорошо, синьор.

Миклем остановился в коридоре, изучая следы, которые ясно отпечатались на пыльном полу. Несомненно, некоторые из них принадлежали женщине. Комната на первом этаже была пустой. Дон, стараясь не заскрипеть ступенькой, стал подниматься по лестнице. Большая часть перил отсутствовала, а ступеньки были старыми и прогнившими. Но следы на пыльном полу говорили, что здесь совсем недавно были люди. Прижимаясь к стене, Дон продолжал подъем.

— Будьте осторожны, синьор, — предупредил Джузеппе снизу.

Дон приложил палец к губам и поднялся на второй этаж. Там были еще две двери. Дон прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он открыл одну из дверей. В кромешной тьме раздались легкий стук и шелест. Дон сделал шаг назад и выключил фонарик. Его сердце колотилось где-то около горла. Снова раздался тихий шелест, послышался легкий писк, и Миклем облегченно вздохнул.

— Крысы, — подумал он. — Такой дом должен быть полон ими.

Он вошел в комнату и посветил фонариком. Огромная крыса пересекла комнату и спряталась в темном углу, но Дон не обратил на нее внимания. Он направил луч на середину комнаты. На полу лежала Луиза Покатти. Ее платье было в крови. Дон почувствовал, что покрывается холодным потом. Он не двигался, и фонарик все еще освещал мертвое тело. Присмотревшись, он увидел, что правая рука девушки выглядит как-то неестественно. Он наклонился и увидел множество мелких ожогов. Кто-то прикладывал горящую сигарету к ее коже. Дон прикоснулся к щекам трупа. Они еще не остыли. Еще полчаса назад девушка была жива. Возможно, эти люди настигли несчастную, когда он лежал без сознания. Они хотели что-то узнать и пытали ее. Она ведь знала, где скрывается Трегарт. Смогла ли Луиза не выдать тайну?

Миклем быстро вышел из комнаты, закрыл дверь и перешел в следующую. Осветив ее фонариком, он сразу же понял, что здесь и было убежище Трегарта. У стены стояла раскладушка. Небольшой сундук служил столом, а маленький ящик — стулом. Из стакана торчала половина свечи. В комнате никого не было. Дон подошел к свече и, чиркнув зажигалкой, зажег ее. Возле кровати стояла корзинка с консервами. Виноград, бутылка вина, ломоть хлеба составляли все продовольствие. В коробке из-под кекса было множество окурков. Дон взял один из них и увидел, что это были английские сигареты. В углу валялся кожаный чемодан, содержимое которого рассыпалось по полу. Дон подошел ближе. Он почувствовал легкое возбуждение, когда заметил в углу чемодана инициалы «Д» и «Т».

Почему Джон Трегарт скрывался в этом заброшенном доме? Кем была Луиза Покатти и какое отношение она имела к Трегарту? И, наконец, где же теперь Трегарт? У Миклема было так много вопросов и совеем не было ответов.

Дон задумчиво взъерошил волосы. Он не хотел оставлять здесь чемодан, чтобы его не нашла полиция. Уложив вещи, он застегнул замки и направился к двери.

— Синьор, — окликнул его снизу Джузеппе, и Миклем заторопился.

— Что случилось?

— Полицейские, — Джузеппе был очень возбужден. — Они уже на мосту.

Дон быстро спустился вниз.

— Их четверо, — прошептал гондольер. Громкие удары в дверь сотрясли весь дом.

— Идем — сказал Дон и проскользнул из коридора в комнату. Он подошел к окну, открыл его и взобрался на подоконник. Удары в дверь не оставляли времени для размышлений.

— Ты умеешь плавать, Джузеппе? — спросил Дон, спрыгивая с подоконника.

— Как рыба, синьор.

— Отлично. Я возьму чемодан, а ты поможешь мне.

Дон спустился в воду, лег на спину и положил чемодан себе на грудь. Джузеппе последовал за ним.

Миклем крепко уцепился за его блузу.

— А теперь вперед, — скомандовал он.

Медленными, мощными взмахами, Джузеппе поплыл вперед. Когда они отплыли от дома на порядочное расстояние, Джузеппе пристал к берегу.

Дон отдал ему чемодан и выбрался на набережную. Вода стекала с него и собиралась на тротуаре в лужу.

— Теперь — домой! На сегодняшнюю ночь вполне достаточно.

Улицы уже опустели, и мужчины добрались до палаццо незамеченными.

У освещенного входа Дон Миклем остановился.

— Иди теперь спать, Джузеппе. Спасибо за помощь.

— Это мне было приятно, — сказал Джузеппе просто.

— Тебе придется еще кое-что сделать для меня. Постарайся узнать, кто такая Луиза Покатти. Мне нужно выяснить, где она жила и есть ли у нее родственники. Она работала на стекольном заводе Росси. Но будь осторожен. Полиция станет ею интересоваться.

— Хорошо, синьор, думаю, к утру я кое-что узнаю.

— Спасибо. А теперь спокойной ночи. Спасибо.

Войдя в холл, Дон увидел Черри, сидящего в большом кресле. Он дремал, и на лице его застыло недовольное выражение. Дон прикрыл дверь. От этого звука Черри проснулся.

— Мистер Миклем! — воскликнул он. — Да вы же совсем мокрый!

— Действительно! А я и не заметил, — весело отозвался Дон. — А что это вы здесь делаете? Уже очень поздно.

— Я хотел дождаться вас, сэр, — сказал Черри и поднялся. — С вами что-то случилось?

— Нет. Я немного поплавал и все. Вы можете идти спать.

— Я прибыл сюда с вами, и меня тревожат ваши неприятности, — пробурчал Черри.

— У меня нет никаких неприятностей. Отправляйтесь спать, Черри.

— Но я должен привести в порядок вашу одежду. Взгляните, на что она похожа.

— Не надо. Идите в постель. Я оставлю все это в ванной. Спокойной ночи, Черри.

Дон поднялся по лестнице, оставляя за собой мокрые следы, чем вызвал глухое раздражение слуги. Приняв душ, он присел на край ванны и задумался.

— Не много же я узнал. Приключений — масса, а толку — чуть. Я сейчас так же далек от того, чтобы найти Трегарта, как и в тот час, когда прибыл сюда. Единственное, что мне известно, — он в Венеции. Или был здесь совсем недавно. Но почему полиция так неожиданно ворвалась в тот дом? Совершенно очевидно, что кто-то был заинтересован в том, чтобы меня застали рядом с трупом. Что за этим кроется? Не значит ли это, что был еще третий шпион, который навел полицию на меня? — Дон пожал плечами.

Он прошел в спальню, лег в постель и закрыл глаза. Сон долго не шел к нему. Его мозг был слишком перегружен событиями этого вечера. Перед глазами стоял труп Луизы Покатти. Но когда Дону наконец удалось уснуть, ему приснилась не убитая девушка, а загорелое, приветливое личико Марии Нецке.

Глава 5

Голос из Парижа

Было около одиннадцати часов дня, когда Дон Миклем наконец-то написал все необходимые письма и ответил на множество телефонных звонков. Многие знали, что он прибыл в Венецию, и ему пришлось придумывать благовидные предлоги, чтобы отказаться от многочисленных приглашений. Закончив последний разговор, он попросил Черри, чтобы тот не приглашал его больше к телефону.

— На этот раз у меня нет времени для светских визитов, — сказал он. — Придумайте что-нибудь. У меня корь, скарлатина, все что угодно, но пусть меня не беспокоят.

Черри взглянул тревожно.

— Скарлатина, сэр?

— Почти. Очень важное дело. И мне нужно избежать встреч со всеми этими людьми. Они меня отвлекают.

— Если я вас правильно понял, сэр, — сказал Черри, выпрямляясь во весь рост, — мы не будем устраивать на этот раз никаких приемов?

Дон знал, что Черри обожает приемы, и почувствовал себя несколько виноватым, но все же ответил твердо:

— Именно так. Я должен найти здесь одного человека. Это дело жизни и смерти. Понимаете?

— Я понимаю, сэр, — ответил Черри холодно. — Вероятно, это связано с посещением той молодой леди в Лондоне.

— Верно. А теперь я должен идти. А вы отдыхайте. — Он поспешил выйти из комнаты прежде, чем Черри оправится от возмущения и задаст ему следующий вопрос. Он почти выбежал из дома и направился к пристани, но Джузеппе там не было.

— Слишком рано, — подумал Дон, глядя на зеленую воду канала и соображая, что же ему теперь делать.

— Ба! Да это мистер Миклем! — услышал он веселый женский голос и, обернувшись, встретился взглядом с темными глазами Марии Нецке. В открытом небесно-голубом платье она выглядела неотразимо.

— Добрый день, — сказал Дон, приподнимая шляпу. — Очень мило, что мы так скоро встретились вновь.

— Как поживает ваш подбородок?

— О, ему уже гораздо лучше, благодарю вас. Он, правда, еще несколько жестковат, но это не мешает мне разговаривать. Ему — тоже.

И тут Миклем подумал, что перед ним самая милая женщина из тех, кого он когда-либо встречал. И почувствовал, что дело Трегарта постепенно уходит на второй план. Во всяком случае в присутствии Марии.

— Мы вам доставили много хлопот, — сказала девушка. — Мой брат хотел пригласить вас к нам, но он выбрал для этого не самый удачный момент.

Дон весело улыбнулся.

— Ну, это я доставил вам много хлопот. А что вы собираетесь делать сегодня?

— Я бы хотела посмотреть на статуи Калеоне, но не знаю, где они находятся.

— Лучше всего взять гондолу. Это возле церкви Святых Иоанна и Павла, которую тоже стоит посмотреть. В этой церкви уникальные усыпальницы дожей.

Он увидел интерес в темных глазах Марии и, пьянея от ее волнующей улыбки, продолжал:

— Возможно, вам покажется странным, но я очень хороший гид. Если хотите, я с удовольствием покажу вам все эти достопримечательности. Или вы предпочитаете поехать одна?

Я могу воспринимать это как предложение сопровождать меня? — засмеялась Мария. — Когда я последний раз ехала в гондоле одна, этот презренный гондольер бежал за мной до самой гостиницы и канючил, чтобы я ему доплатила. Ему, видите ли, было мало.

— Это излюбленный трюк гондольеров. Нужно уметь с ними разговаривать. Пойдемте, я покажу вам, как это делается.

Они вместе пошли к пристани. У Марии была легкая походка, она двигалась легко и грациозно, как манекенщица. Дон заметил, как несколько мужчин из группы туристов проводили ее взглядами.

— К собору Иоанна и Павла, — сказал Дон, усаживая Марию в гондолу.

Он сел радом с ней и вытянул свои длинные ноги. Внутренний голос подсказывал, что он не должен был ехать. Он должен был разыскивать Трегарта. Но из-за розысков Трегарта лишиться общества Марии! Это было бы слишком.

Он успокаивал свою совесть: все равно он ничего не сможет сделать до тех пор, пока Джузеппе не принесет новостей. В конце концов, что такое час, который он собирается провести в столь приятном обществе.

— А где ваш брат сегодня? Почему он не сопровождает вас?

— Он должен работать, бедняжка. Знаете, я здесь отдыхаю, а он работает. Нам очень повезло, что мы встретились с вами, теперь я не буду одна, и Карл сможет не беспокоиться. Я так рада, мистер Миклем.

— Называйте меня просто Дон.

— Ну, если вы настаиваете.

— Да, я именно настаиваю. Я тоже рад, что мы с вами встретились. Ваш брат сказал, что вас зовут Мария. Это прекрасное имя. Мне кажется, оно приносит счастье.

Она закурила сигарету.

— Не всегда. Я счастлива больше, чем одни, но меньше, чем другие. Наша семья много страдала во время войны. Потом отцу пришлось заново восстанавливать свое предприятие. А вот позже я действительно стала счастливой. У нас было то, чего не было у других.

— Ваш отец еще жив?

— Да. Но торговлю стеклом он поручил Карлу. Сам он занимается только финансовыми делами.

Дон поперхнулся.

— Стекло? Это занятие Карла?

Она улыбнулась.

— Вы удивлены? Фабрика Нецке хорошо известна.

Нехорошее предчувствие овладело Доном.

— Я должен признать свою неосведомленность в этих делах. Здесь, в Венеции, ваш брат тоже закупил стекло?

— Да. У него торговое соглашение с Венгрией. Мы поставляем туда большие партии венецианского стекла.

— Вы покупаете и английское стекло?

Она кивнула.

— Да, много. И даже американское.

Дон почувствовал вдруг, что Мария пытается говорить непринужденно, однако в голосе ее сквозила некоторая нервозность.

— С кем же вы имели контакты в Англии?

— С Джоном Трегартом из Хемптона, — ответила она без колебаний. — А в Америке с Вайнрайдером. Видите, как много я знаю о делах фирмы, хотя Карл говорит, что меня это совершенно не интересует.

В этот момент гондола причалила к берегу, и гондольер помог пассажирам выйти на берег.

— Мы прибыли, — сказал Дон.

Он был рад почувствовать под собой твердую землю. Это придавало ему уверенности. Он должен был спокойно обдумать свое дальнейшее поведение.

— Ждите нас здесь, — сказал он гондольеру и повел Марию к церкви. Он уже много раз приводил сюда знакомых и теперь рассказывал историю памятников, как заправский гид. Он поведал Марии, кто такой был Калеоне, как Вероччо, учитель Леонардо да Винчи, проектировал конные статуи, которые считаются лучшими в мире.

Когда они снова возвратились в гондолу, Дон возобновил прерванный разговор.

Вы упомянули имя Трегарта. Вы его хорошо таете?

— Знаю ли я его? Конечно. Он наш старый знакомый. Но почему вы спрашиваете?

— Я встречался с ним раньше. Но это было давно. Мне хотелось бы снова увидеться с ним, но я не знаю, где он сейчас.

— Три дня назад он был здесь. Он выглядел так, словно у него большие неприятности.

— Неприятности? Почему вы так думаете?

— Он так неожиданно уехал. И выглядел совершенно потерянным.

— Так он оставил Венецию?

— Да, конечно. Три дня назад он уехал в Париж.

Эта новость насторожила Дона. Если девушка говорит правду, он зря теряет время, разыскивая Трегарта здесь.

— Очень жаль, я бы с удовольствием встретился с ним, — сказал Миклем печально.

— Мы знаем Джона очень хорошо, — вздохнула Мария. — Мне кажется, с ним что-то случилось, иначе он не уехал бы так неожиданно. Он так торопился… Можно было подумать, что он от кого-то убегает. Карл считает, что мне это просто показалось, но я точно знаю. Я чувствую. Он чего-то очень боялся.

— Вы уверены в том, что Трегарт уехал в Париж?

— Да. Мы провожали его на поезд.

— Когда вам показалось, что он чего-то боится, вы не попытались расспрашивать его?

Мария кивнула.

— Он не захотел рассказать. «Я не могу ничего сказать об этом, — говорил он. — Не надо меня расспрашивать. Я уеду в Париж, и все сразу встанет на свои места». Он поблагодарил нас за то, что мы его проводили. В тот день мы еще должны были попасть на ужин, и Карл боялся опоздать. Но Джон просил нас не оставлять его. Он очень нервничал. Мне кажется, он даже боялся идти один, все время твердил, чтобы мы шли с ним.

Она пожала плечами.

— Не представляю, что с ним случилось. Я очень, очень беспокоюсь.

— Это все очень странно. А как долго он пробыл в Венеции?

— Когда мы приехали, он уже был здесь. Думаю, дней пять. И еще одна странность: у Карла и Джона здесь много общих знакомых. Но кого бы Карл ни спрашивал, никто Джона не видел. По-видимому, он был здесь не по делам.

— Он сказал вам, где остановится в Париже?

— В «Чатхем-отеле». Мы просили его написать нам, как только он устроится, но письма до сих пор нет. Как только Карл закончит здесь свои дела, мы тоже поедем в Париж. Надеюсь, мы там с ним увидимся. Я расскажу ему, что встретила вас здесь.

Дон раздумывал, рассказать ли Марии все, что он знает о Трегарте, но по здравом размышлении решил пока этого не делать.

— Он был на вашей фабрике, прежде чем ехать в Венецию?

Девушка пожала плечами.

— Обычно он так и делал, а потом некоторое время жил у нас. Но на этот раз он написал нам, что вряд ли сможет встретиться с нами.

— А он нервничал, когда встретился с вами в первый раз, или это проявилось потом?

— Потом. Когда он встретил нас на вокзале, казалось, что он в прекрасном расположении духа. Мы думали, что он остановился в гостинице «Гиитт», где всегда останавливался Карл, но, оказывается, он остановился у знакомых. Кажется, он говорил правду. Мы вместе поужинали и договорились встретиться на следующий день, сразу после двенадцати. Ночью или на следующий день с ним что-то произошло. В назначенное время он не пришел, а явился слишком поздно, когда мы уже собрались идти на званый ужин. Он сказал, что ему срочно надо выехать в Париж, и попросил проводить его до вокзала. Мы оба заметили, что он сильно взволнован.

— И больше вы от него ничего не узнали?

— Нет.

Откуда же вы знаете, что он остановится в отеле «Чатхем»? Он вам это сказал?

— Да. Он сказал, что пробудет в Париже дней десять, и спросил, не хочет ли Карл к нему приехать, когда закончит дела в Венеции.

Дон Миклем решил, что будет неосторожным показать, как его интересует эта тема, и перевел разговор на другое. Он показывал Марии красоты города, расположившиеся вдоль канала, но его мысли были заняты Трегартом. Будет довольно легко установить, действительно ли Трегарт жил в этом парижском отеле. А если он действительно там, то почему же произошли события предыдущей ночи? Почему его преследовали? Единственный вывод, к которому Дон пришел: Джон Трегарт инсценировал свой отъезд в Париж.

Он действительно сел в поезд, взяв в свидетели Карла и Марию, а сам сошел на ближайшей станции и вернулся в Венецию, чтобы затаиться на улице Монделло. Ему удалось замести следы и скрыться от преследования на некоторое время. Возможно, за ним тоже шли по пятам эти два господина — черный и белый. Однако ему не удалось обмануть их. Они поняли, что Луиза Покатти знает, где скрывается Трегарт, и пытали ее до тех пор, пока она не сказала о его тайной квартире. И тогда они пошли в этот дом на улице Монделло. Удалось ли Джону скрыться?

— Вы пообедаете с нами? — прервала его мысли Мария.

— Ни о чем другом я не мог бы мечтать, но, к сожалению, я уже приглашен на обед.

Он взглянул на часы.

— Мне уже надо торопиться, чтобы не опоздать.

Они были уже возле отеля.

— Я так благодарна вам, Дон, за это прекрасное утро. Я теперь буду рекомендовать вас своим знакомым как знающего свое дело гида.

Дон рассмеялся.

— А я не стану рекомендовать вас своим знакомым как обворожительную и любознательную спутницу. Боюсь, что конкуренция будет огромной и без этой рекламы.

Она протянула ему руку и, улыбаясь, исчезла в дверях отеля.

Когда Дон Миклем подошел к своему палаццо, на ступеньках сидел Джузеппе.

— Входи, — сказал Дон и подтолкнул Джузеппе к дверям дома. Они прошли в кабинет, Дон предложил гостю стакан вина и спросил:

— Есть новости? Узнал что-нибудь о девушке?

— Плохие новости, синьор. Вы знаете, что ее этой ночью убили?

Дон кивнул.

— Да. Ты узнал, где она жила?

— На Новой набережной. Вместе с отцом. У них там маленький домик возле ресторана Луиджи.

— Отец уже знает?

— Да, синьор. Это для него страшный удар. Он болен и стар. Раньше он работал гидом, но потом попал в аварию и лишился обеих ног. Дочь его содержала.

Когда Джузеппе ушел, получив распоряжение явиться снова в половине третьего, Дон позвонил Черри.

— Через двадцать минут подавайте обед. А пока принесите мне сухой мартини.

— Хорошо, сэр, — поклонился Черри и вышел из комнаты.

Дон подошел к телефону и снял трубку.

— Соедините меня с отелем «Чатхем» в Париже, и поскорей, — сказал он.

— Мы позвоним, синьор.

Дон положил трубку и беспокойно заходил по комнате. Он даже не заметил Черри, который появился в комнате, неся на подносе мартини.

— Простите, сэр, — сказал Черри с достоинством, — звонила леди Деннинг. После оперы она дает ужин и была бы рада видеть вас у себя.

— Позвоните ей и скажите, что я уже приглашен. Я ведь говорил, чтобы вы не принимали никаких приглашений.

Черри остолбенел.

— Сэр, я позволю себе напомнить о ваших обязанностях перед друзьями. Этот дом, сэр, всегда играл важную роль в светской жизни города. Я могу также добавить, что ваши вечера и обеды гремели на всю…

— Мне очень жаль, Черри, но у меня сегодня есть дела поважней обедов. А теперь будьте добры оставить меня в покое.

— Очень хорошо, сэр, — сказал Черри, и его двойной подбородок задрожал. Он величественно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дон закурил сигарету и одним глотком отхлебнул половину мартини. Зазвонил телефон, и он сразу же отставил стакан.

— Вы заказывали Париж, синьор?

— Да, спасибо. Это отель «Чатхем»?

— Да, месье, регистратура, — ответил мягкий голос по-английски.

— Есть ли среди ваших гостей мистер Джон Трегарт?

— Один момент, месье… Алло, месье, да, мистер Трегарт живет у нас.

Дон облегченно вздохнул.

— Он в отеле?

— Думаю, да.

— Это говорит Дон Миклем. Не могли бы вы соединить меня с мистером Трегартом?

— Один момент, месье.

Последовала долгая пауза, потом раздался щелчок, и в трубке прозвучало:

— Алло! Джон Трегарт слушает.

Дон слишком давно разговаривал с Трегартом и не мог вспомнить его голос. К тому же он никогда не говорил с ним по телефону. Этот слабый, далекий голос мог принадлежать Джону, но с таким же успехом он мог принадлежать любому другому мужчине.

— Это Дон Миклем. Вы помните меня, Джон?

Последовала пауза, после чего в трубке снова раздался голос:

— Да, я помню вас, мистер Миклем.

Дон прижал трубку к уху, напряженно вслушиваясь в каждое слово.

— Как ваши дела, Джон? Мы давно не виделись.

— Мне кажется, не слишком давно. Как вы поживаете?

Что-то казалось Дону странным в этом голосе. Люди так не говорят. Это был безжизненный голос, и исходить он мог от призрака, но не от человека.

— Я в Венеции, — продолжал Дон. — У меня есть письмо для вас. Ваша жена очень беспокоится.

— Беспокоится? Почему?

Этот сухой металлический голос действовал Миклему на нервы.

— Дорогой мой, — строго сказал он, — она уже почти шесть недель не имеет никаких известий от вас. Поэтому и беспокоится. Что с вами случилось?

Последовала долгая пауза. Дон прислушивался к молчащей линии. Ему казалось, что он слышит чье-то прерывистое дыхание.

— Алло? Вы еще здесь, Джон?

— Да, — вяло ответили ему. — Что вы сказали?

— Ваша жена уже шесть недель не получала от вас известий. Что с вами случилось?

— Шесть недель? Не может быть, я ей писал.

— Она получила от вас лишь одно письмо. Что с вами случилось, Джон?

— Шесть недель…

Голос умолк, и снова наступила долгая тишина. Дон уже хотел заговорить, но услышал звук, от которого озноб пробежал у него по телу. Это был сдерживаемый плач мужчины.

— Джон! — закричал Миклем. — Что с вами? Вы больны?

Длинная пауза, и снова тот же невыразительный голос:

— Не знаю. Просто мне кажется, что я, может быть, сошел с ума. Я не знаю, почему я здесь, я не знаю, что делаю. О, ради Бога, Миклем, приезжайте и спасите меня.

— Успокойтесь, — сказал Дон, едва сдерживая волнение. — Я немедленно вылетаю. Я зафрахтую самолет и сразу же отправлюсь в Париж. Через пару часов я буду у вас. Оставайтесь в номере и успокойтесь…

— Поспешите, — сказал голос без всяких эмоций. — Поскорее приезжайте.

На другом конце провода явно перестарались. У Миклема вдруг возникло подозрение.

— Я прилечу немедленно, — сказал он. — Успокойтесь, через пару часов я буду у вас. — Он щелкнул ногтем по телефонной трубке, рассчитывая, что человек на том конце подумает, будто он положил ее на рычаг. Сам же он прижал ухо и прислушался.

Хитрость удалась. Дон услышал тихий смех. Голос, который звучал так, словно говорящий был в некотором отдалении от телефона, сказал:

— Он попался на удочку.

В ответ кто-то заорал:

— Заткнись, Пауль, ты осел!

И связь прервалась.

Глава 6

Встречный удар

Миклем долго сидел, задумчиво разглядывая стену. Он нечасто терял самообладание, однако сейчас был в раздражении. Он был одурачен, и это задевало его гордость. Если бы этот человек не сказал по телефону лишнего, Дону пришлось бы слетать в Париж. После того как удалось обнаружить ловушку, он понял, что люди, от которых прятался Трегарт, хотят отвлечь его и выманить из Венеции. Самым отвратительным было то, что Мария Нецке хотела его обмануть.

— Ты здорово в ней обманулся, — сказал себе Миклем и с досадой ударил кулаком о стул. — Она и ее братец, безусловно, играют в этой истории не последние роли. Можно было бы догадаться и раньше, но до чего же ловко они все это устроили! Надо быть очень осторожным. Так вот всегда и бывает, когда увлекаешься хорошенькими глазками.

Правда, он ничем себя не выдал, сказал только, что они с Трегартом были друзьями.

Пообедал он на скорую руку, чем окончательно расстроил бедного Черри. Но ему нужно было спешить. В голове Дона созрел план дальнейших действий. Он подошел к телефону и, позвонив в отель «Тритти», попросил соединить его с Марией Нецке.

Ему пришлось подождать, пока Мария подойдет к телефону.

— Здравствуйте, Дон! Мне очень жаль, что заставила вас ждать. Но я была в ресторане.

— Надеюсь, я не слишком помешал вам, — сказал Дон голосом, полным раскаяния, — мне нужно срочно поговорить с вами. Я только что звонил в Париж, в отель «Чатхем» и разговаривал с Трегартом. Я очень обеспокоен его состоянием. Он просит меня немедленно вылететь в Париж.

— С ним действительно что-то случилось? — спросила Мария с тревогой.

Если бы Дон не знал, что его обманывают, стараясь спровадить из Венеции, он бы не заметил в этом голосе излишне подчеркнутой озабоченности.

— Я не знаю. Мне не удалось ничего из него вытянуть, но похоже, он немножко свихнулся. У него, вероятно, нервное расстройство. Он плакал и, казалось, пребывает в совершенной растерянности.

— Это ужасно! — воскликнула Мария. — Наверное, ему не на кого там положиться.

— Вы правы. Похоже, он там совсем один. Он очень просил меня приехать. Я закажу самолет и тотчас же отправлюсь в Париж. Я только хотел спросить, не полетите ли вы со мной? В его нынешнем состоянии необходимо женское участие и уход.

Последовала долгая пауза, и Дон ухмыльнулся холодно и безжалостно.

— Интересно, как она выкрутится, — подумал Миклем. Если бы он не знал точно, что его разыгрывают, он не решился бы попросить Марию о таком одолжении.

— Боюсь, это невозможно, — сказала Мария наконец. — Вы же знаете, что Карл устраивает большой прием, и мне придется развлекать гостей.

— Жаль. Хотелось бы узнать, когда же мы снова с вами встретимся. Я поговорю с Джоном, и если ему будет плохо, отвезу домой. К концу недели надеюсь вернуться.

— Это очень мило с вашей стороны. Может быть, я тоже смогу что-то сделать. Если нам удастся выбраться отсюда пораньше, мы сразу же приедем в Париж.

— Нет, если вы сегодня не сможете выехать, думаю, тогда не стоит и торопиться. Если Трегарту плохо, мне кажется, нужно немедленно отправлять его в Англию.

— Так, пожалуй, будет лучше. Только сообщайте мне обо всех новостях. Мы останемся здесь еще дня на четыре.

— Через два-три дня я вернусь. Постараюсь увидеться с вами прежде, чем вы уедете отсюда. А теперь я должен поторопиться. Мне еще нужно собраться, а потом я отправляюсь в аэропорт. До свидания.

— До свидания, Дон, — сказала Мария, и в голосе се проскользнула нотка удовлетворения от хорошо сыгранной роли. — Это замечательно, что вы так много делаете для своего друга.

— Ах, пустяки, — сказал Миклем и повесил трубку.

— Ты увидишь меня быстрее, чем рассчитываешь, хитрая стерва, — подумал он. — И с твоим грязным братцем мы тоже скоро встретимся.

В дверь постучали, и в комнату вошел Черри.

— Очень кстати, — сказал Дон. — У меня есть для вас поручение. Закройте-ка дверь и садитесь.

— Что вам угодно, сэр? — спросил слуга, который уже не ожидал ничего хорошего и собирался кротко снести очередной удар судьбы.

— Да садитесь же, — поторопил его Дон. — У нас совсем нет времени для всех этих церемоний. Мне надо кое-что вам рассказать, а вы поберегите силы — они вам еще понадобятся, поэтому садитесь.

Черри медленно опустил свое полное тело на стул.

В нескольких словах Миклем рассказал ему о Хильде Трегарт, ее просьбе и обо всем, что за этим последовало. Черри слушал очень внимательно. Он, кажется, позабыл о необходимости всем своим видом демонстрировать оскорбленную добродетель, и выражение его лица постепенно менялось. А когда Дон поведал о встрече с Росси, о несчастной Луизе Покатти и о том, как его избили на улице, глаза Черри широко раскрылись, и он забыл о тех неприятных минутах, которые пережил благодаря хозяину. Черри обожал детективы, и рассказ Дона Миклема был тем самым бальзамом, которого жаждала его измученная непорядком в доме душа.

Когда Дон рассказал о телефонном разговоре с человеком из отеля «Чатхем», возбуждение слуги достигло апогея.

— Вот такая история, Черри, — закончил Дон. — Я не могу обойтись без вашей помощи. А теперь можете задать мне любые вопросы. И еще одно. Я должен предупредить вас об опасности всей этой затеи. Люди, о которых я вам говорил, ни перед чем не остановятся.

— Уж если вы на кого и можете положиться, так… — горячо начал Черри и тут же спохватился. Он вспомнил о своем положении в этом доме и, прокашлявшись, ответил с тихим достоинством: — Конечно, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Дон улыбнулся.

— Я знал, что вы так ответите, Черри. Рад, что не ошибся в вас. А теперь вы полетите в Париж, пойдете в отель «Чатхем» и спросите Джона Трегарта. Я совершенно уверен, что его там не окажется. Но если вам ответят, что он там, проверьте, правда ли это. Я готов поставить все свое состояние, что там живет подставное лицо, но все же в этом необходимо убедиться. Он вынул из ящика письменного стола фото Трегарта.

— Это очень хорошее фото, здесь Джон снят сразу после войны. Возьмите его и сравните с тем человеком, который выдает себя за Трегарта. Но если окажется, что вас обманывают, не подавайте вида, что догадались. Расскажите этому человеку, что меня срочно вызвали в Лондон и что я прислал вас для того, чтобы забрать Трегарта и увезти его туда же. Я не уверен, что придется это делать, но версия должна быть такой. Скорей всего, этого человека там уже нет. Если это так, покажите фото портье и спросите, узнает ли он этого человека? Сможете вы это для меня сделать, Черри?

Черри облизал пересохшие от волнения губы. Глаза ею блестели. Все это было гораздо интересней, чем организовывать званый ужин.

Конечно, сэр! Я должен вести себя как заправский сыщик, не так ли?

Именно так, — подтвердил Дон, с усилием подавляя улыбку. — Но будьте осторожны, эти люди очень опасны.

— Я приму все меры предосторожности, сэр. Мой прежний хозяин, герцог, подарил мне кинжал, спрятанный в трость. Я научился ловко обращаться с ним, и каждый, кто посмеет напасть на меня, очень скоро в этом убедится.

Дон взглянул на него с удивлением. Мысль о том, что Черри будет защищаться кинжалом, так развеселила его, что он с трудом удержался от смеха.

— А что в это время предпримете вы? — спросил Черри тоном заговорщика. — Если я не ошибаюсь, наш план заключается в том, чтобы обмануть этих людей: они должны думать, что вы летите в Париж, в то время как вы остаетесь здесь. Не так ли?

— Совершенно верно, — ответил Дон, несколько удивленный тем, что Черри так быстро разобрался в этой истории. — Как только вы уложите вещи, мы возьмем Джузеппе и отправимся в аэропорт. В Падуе мы приземлимся, и я поездом вернусь в Венецию. С вами полетит второй слуга — Джек Плейделл. Думаю, что Мария Нецке проследит, покинул ли я Венецию. Поэтому вы наденете сейчас мою одежду, чтобы хоть на какое-то время обмануть ее. А Джек прямо из Парижа полетит в Лондон. Там он должен разыскать моего шофера Гарри Мейсона и отправить его сюда. Думаю, что он мне понадобится. Бедняга Гарри слабо соображает, но он прекрасный шофер и к тому же силен, как горилла.

Черри взглянул на хозяина с облегчением.

— Я сам хотел предложить вам, сэр, вызвать Гарри. Думаю, он будет здесь очень кстати. К тому же рискованно оставлять вас совсем одного.

— Итак, договорились. Вы будете держать связь со мной через Джузеппе. Вы знаете, где он живет, а я стану сообщать вам о своем местонахождении.

Дон взглянул на часы.

— Кстати, он уже должен меня ждать. Мы собирались посетить отца Луизы Покатти, но с этим придется повременить. Укладывайте вещи, Черри, а я закажу самолет.

— Слушаюсь, сэр.

Высокий бородатый мужчина в темно-синем кордовом костюме и маленькой темной шляпе вышел из здания вокзала и отправился вдоль набережной. Смешавшись с группой только что прибывших туристов, он стал ожидать мотобот. Как только открылся барьер, бородач схватил свой рюкзак и вместе с группой американских туристов прошел на палубу. Даже близкие друзья не могли бы узнать сейчас Дона. Сразу же после приземления в Падуе он зашел в костюмерную, куда обращался уже однажды перед балом-маскарадом, который он давал два года назад по приезде в Венецию. Он предупредил Бонавенуто, владельца костюмерной, о строжайшей тайне и попросил превратить его в совсем другого человека. Бонавенуто сделал из Дона бедного американского художника, путешествующего по Италии, и очень гордился результатом своих усилий.

Борода скрывала шрам в форме «Z». Она очень мешала и попадала в рот, но Дон понимал, что с этим надо примириться. Мешковатый костюм, широкополая шляпа и тяжелые ботинки делали его фигуру тяжелой и громоздкой, и он надеялся, что теперь никто не узнает его.

Миклем сошел с бота на пристани Сан Заккарио и медленно пошел по площади мимо базилики Маркуса и через торговый центр к дому Джузеппе вблизи святой Марии Прекрасной. Завернув в переулок, Дон оглянулся и увидел, как дорогу пересек мужчина в белом костюме. Глаза их встретились, но мужчина нисколько не смутился. Он невозмутимо прогуливался вдоль набережной, руки в карманах, белая шляпа сдвинута на затылок, солнце блестит в золотых серьгах.

Дон замедлил шаги. Не выдаст ли он себя, прогуливаясь так близко от дома Джузеппе?

Человек в белой шляпе оглянулся и равнодушно посмотрел на Дона. Видно было, что бродячий художник ничуть не интересует шпиона. Дон вздохнул с облегчением.

В конце переулка находилась пивная. Человек в белой шляпе вошел внутрь и уселся вблизи от входа. Дон подождал какой-то миг, а потом с видом праздношатающегося туриста тоже вошел. Шпик посмотрел на него еще раз и отвернулся. Дон сел за столик, и к нему тотчас же подошла девушка.

— Красного вина, — сказал он громко.

Девушка кивнула и подошла к шпиону, который заказал себе белого вина.

Дон закурил и уставился в открытое окно. Девушка принесла графин скверного красного вина и стакан. Потом она подошла ко второму столу.

— Ты не видела сегодня синьора Буссо? — спросил человек с серьгами. — Он мне нужен.

— Нет, синьор Куриано, еще слишком рано.

Дон выпил глоток вина, потом открыл свой рюкзак, достал оттуда газету и сделал вид, что погрузился в нее. Человек, которого девушка назвала Куриано, выпил уже полбутылки вина, когда дверь распахнулась и в проеме возник коренастый человек, одетый в черное.

— Я опоздал, — сказал он. — Но с моей головой творится что-то непонятное. Я едва поднялся с постели.

— Теперь не время заниматься твоей головой, Буссо, — грубо прервал его Куриано. — Это твои проблемы. Я жду тебя уже двадцать минут.

Коренастый натянуто улыбнулся.

— В следующий раз… — начал он.

— В следующий раз, в следующий раз! Следующего раза не будет. Он улетел в Париж.

— Но он же вернется.

— Но тогда мы будем уже далеко отсюда. — Куриано встал. — Пойдем, нам нужно еще кое-что сделать.

Буссо выругался.

— Но я могу хоть что-то выпить?

— Некогда. Мы и так опаздываем. Вставай.

Они вышли из бара, и Дон смотрел им вслед, пока они не скрылись в конце переулка. Тогда он быстро встал и пошел следом. Свернув за угол, он снова увидел обоих шпионов. Они пошли через площадь, а потом остановились возле невысокого дома. Куриано достал ключ и открыл старую, грязную дверь. Дон заметил номер дома и название улицы. Через несколько минут он уже стучал в дверь Джузеппе.

— Добрый день, — сказал Миклем резко, когда Джузеппе открыл ему. — Я слышал, здесь живет лучший гондольер во всей Венеции. Это так?

Джузеппе выпрямился во весь рост, и глаза его заблестели.

— Я лучший рулевой в Венеции, — гордо ответил он. — Кто вы такой и чего хотите?

Дон засмеялся.

— Ты меня не узнаешь, Джузеппе?

Джузеппе посмотрел на него внимательнее и отступил внутрь дома, пропуская гостя.

— Вот это да, синьор!

Дон вошел в большую, бедно меблированную, но чистую комнату.

— Я сейчас без крыши над головой, — признался он. — Могу я в этом доме устроить свою «штаб-квартиру»? Я буду здесь спать несколько часов в сутки.

— Конечно, синьор, — обрадовался Джузеппе. — Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо. А теперь слушай меня. Парни, с которыми мы вчера имели дело, находятся в доме 22 на площади Селизо. Может быть, они там живут, но я в этом не уверен. За домом надо понаблюдать. Ты знаешь кого-нибудь, кому можно это доверить? Меня интересует, кто входит в дом и кто из него выходит. Там напротив есть кафе, так что это будет несложно.

Нет ничего проще, — ответил Джузеппе. — Одна моя знакомая птичка как раз работает в этом кафе. Она понаблюдает до полуночи, а потом я ее сменю. Но… возможно, она потребует, чтобы ей заплатили за это.

— Хорошо. Дай ей столько, сколько она попросит, — ответил Дон, доставая из кармана бумажку в сто тысяч лир. — Заплати ей, а остальное — тебе за квартиру.

Джузеппе просиял.

— Хорошо, синьор.

— И еще одно. Лучше, чтобы нас не видели вместе. Сейчас у меня нет для тебя поручений, но скоро ты понадобишься. А сейчас ступай в кафе и поговори со своей птичкой. Ну, а я пока поговорю с этим беднягой Покатти. Через пару часов встречаемся снова.

Стефано Покатти сидел в своей коляске в маленькой пыльной комнатке, где было еще два стула, стол и па полулежал потрепанный коврик. Его морщинистое лицо выражало глубокую скорбь.

— Я не могу сегодня с вами говорить, синьор, — сказал он тихо. — Я потерял свою единственную дочь.

— Поверьте, я искренне сочувствую вам, — ответил Дон. — Но я знаю кое-что о том, как погибла ваша дочь. И мне кажется, что вы тоже должны знать об этом.

Лицо старика стало суровым.

— Кто вы такой и что можете знать о моей бедной девочке?

— Я Дон Миклем. Возможно, ваша дочь называла мое имя.

— Я видел Дона Миклема, и он на вас не похож. Так что уходите отсюда.

— Возможно, вы видели шрам на щеке Миклема? — поинтересовался Дон. — Смотрите сюда, — предложил он, слегка отодвигая бороду. — Видите?

Покатти растерялся.

— Я ничего не понимаю.

— Вы все поймете, если выслушаете меня. Говорит ли вам что-нибудь имя Джон Трегарт?

— Да. Это имя мне знакомо. Но почему вы спрашиваете?

— Он мой друг, и я разыскиваю его.

Дон в нескольких словах рассказал о том, как он встретился с Луизой.

— Ваша дочь успела назвать мне адрес, но и только. Сразу после этого меня сбил с ног человек по имени Буссо. Когда я пришел в себя, то отправился на улицу Монделло, по тому адресу, который мне дала Луиза. В этом доме, видимо, скрывался Трегарт, но когда я пришел, его там уже не было, а на полу одной из комнат лежала ваша дочь. Она была мертва, на ее теле остались следы пыток.

Старик кивнул головой и сжал кулаки.

Дон отошел к окну, чтобы дать ему время успокоиться. Через некоторое время раздался голос Покатти:

— Синьор, вы хотите сказать мне что-нибудь еще?

— Нет. Теперь вы должны рассказать мне все, что знаете. Дело в том, что я должен опасаться шпионов. Кто-то заинтересован в том, чтобы меня не было в Венеции, поэтому я загримировался. Иначе мне не дадут до конца разобраться в этом деле. Поймите, я должен знать все. Мне нужно не только найти Трегарта, но и рассчитаться за вашу дочь. Вы поможете мне?

— Как я могу помочь? Перед вами всего-навсего беспомощный инвалид, — сказал Покатти горько. — О, если бы я только мог!

— Вы очень поможете мне, если расскажете все, что знаете. Скажите, ваша дочь была знакома с Трегартом?

Старик кивнул.

— Синьор Трегарт был другом нашей семьи. Во время войны он спас жизнь моему сыну.

— Где же ваш сын теперь?

— Я не знаю. Уже шесть лет от него нет никаких сведений. Говорят, его как-то видели в Риме.

— Трегарт сейчас в Венеции?

— Думаю, да. Конечно, он мог уехать, но вряд ли.

— Расскажите же мне, что произошло. Он заходил к вам?

— Да.

— Когда?

— Семь дней назад. Мы уже спали. Около двух часов ночи я проснулся от стука. Луиза тоже проснулась, и я сказал ей, чтобы она не открывала. Но это был условный стук, которым мы пользовались во время войны. Это была просьба о помощи. И все же я не хотел, чтобы она открывала. Мне вдруг стало страшно. Но, видите сами, синьор, я стар и беспомощен, я не смог помешать моей девочке, и она открыла. За дверью стоял синьор Трегарт. Он был страшно слаб, смог сказать только, что его преследуют, и упал без сознания. Луиза сразу же закрыла дверь. Она перетащила синьора Трегарта в свою комнату и перевязала его. Он был ранен. Луиза потом сказала, что рана старая, дней десять, гноится и доставляет Джону страшные страдания.

Джон бредил. Пока моя девочка перевязывала рану, я подъехал в коляске к окну и увидел на улице двух мужчин: высокого и низенького, коренастого. Они повертелись около нашего дома, а потом исчезли.

— Высокий был в белом костюме?

Старик кивнул.

— Эти мужчины убили вашу дочь, — сказал Дон.

— Я понял это. Умоляю вас, отомстите этим подонкам.

— Я сделаю это. Сколько дней жил у вас Трегарт?

— Только один день. Ему стало чуть лучше после перевязки, и он даже поел. Я не знаю, что он рассказал Луизе. Думаю, что не слишком много. Утром я спросил, и она ответила мне, что Трегарт прибыл из Вены и что за ним следят. Он только этой ночью прилетел в Венецию, а эти двое уже идут за ним по пятам. Они его почти настигли, но он вспомнил, что мы живем поблизости, и укрылся в нашем доме.

— Он сказал, что за люди преследовали его?

Покатти покачал головой.

— Мы его не спрашивали об этом.

— Значит, он оставался у вас весь день? Что было потом?

— Да, было воскресенье, и Луизе не нужно было уходить на работу. Синьор Трегарт сказал, что ему необходимо другое убежище. Мы оба просили его остаться у нас, но он не хотел подвергать нас опасности. Луиза знала об одном доме на улице Монделло. Это пустой, заброшенный дом. В одной из комнат оставалась кровать от прежних жильцов. Ночью она отвела его туда. Они шли очень долго, так как синьор был очень слаб. Он сказал, что должен набраться сил, а потом попытается вернуться в Англию.

— Он так и сказал — вернуться в Англию?

— Да. Он сказал, что как только сможет, сразу же отправится в Англию.

— Если это так, — подумал Миклем, — синьор Роберт Грехэм ошибался, считая Трегарта предателем. Но можно ли быть уверенным, что эта история соответствует действительности?

Он спросил:

— Что же было потом? Стало Трегарту лучше?

— Нет, синьор. Луиза не могла часто ходить в тот дом, а больному нужен был уход. У него начался сильный жар. Через два дня человек в белой шляпе появился на фабрике синьора Росси. Луиза сразу же узнала его по моему описанию. Росси знал, что Трегарт помог нашей семье во время войны, а этот, в белом, помнил, что он исчез вблизи нашего дома. И они догадались, что мы прячем Трегарта. Тогда они стали следить за нашим домом. Луизе стало еще трудней выбираться к больному. Она сказала ему, что за ней следят, и тогда я вспомнил, что вы собираетесь в Венецию. Синьор Трегарт тоже знал об этом из газет. Он написал открытку своему сотруднику в Лондоне. Трегарт боялся писать жене, это могло повредить ей. Вы получили эту открытку, синьор?

— Да. Жена Трегарта принесла мне ее.

— Время шло, а мы никак не могли помочь бедняге. Он был совсем болен. Оставалось ждать вашего приезда. Однажды ночью, когда Луиза ушла, в дом ворвался какой-то человек. Он молча перевернул все вверх дном, но ничего не найдя, ушел. Я не мог ему помешать. Тогда я окончательно понял, что Луизе грозит опасность. Я очень просил ее не ходить больше к синьору Трегарту, но она сказала, что не может оставить его одного. На следующее утро она ушла на работу и больше уже не вернулась. Ночью пришла полиция и сообщила, что моя бедная девочка мертва.

— Как вы думаете, удалось Трегарту от них уйти?

— Не знаю. Вряд ли. Он был так слаб и почти не мог двигаться. Боюсь, они схватили его.

— А вы не знаете, что этим людям надо от Трегарта?

— Нет, синьор, не имею ни малейшего понятия.

— Я постараюсь его разыскать, — сказал Дон. — Но как же вы теперь будете жить один? У вас нет никого, кто бы мог о вас позаботиться?

Старик вздохнул и покачал головой.

— Ну что ж. Я возьму это на себя. Ваша дочь помогала моему другу, и теперь, надеюсь, вы не откажетесь от моей помощи?

Старик пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Мне неловко, но другого выхода я не вижу.

— Я пришлю кого-нибудь, кто о вас позаботится. И не тревожьтесь, вы ни в чем не будете нуждаться.

— Я не обременю вас надолго, синьор, — ответил старик. — Я уже стар и очень устал, а теперь, когда нет больше Луизы, жизнь утратила для меня смысл. Спасибо вам за то, что вы зашли ко мне, и если хотите сделать последние мои дни счастливыми, найдите и накажите этих людей.

— Обещаю это вам. До свидания, — сказал Дон и решительно направился к двери.

На улице было совсем темно. Выйдя из дома, Дон задержал шаги и осмотрелся.

Глава 7

Заброшенный дом

Джузеппе не было очень долго, и Дон уже хотел отправиться на его поиски, когда тот наконец явился. Он тяжело дышал от быстрой ходьбы.

— Мне очень жаль, синьор Миклем, что я заставил вас ждать, но Анита рассказала мне так много… А привести ее сюда было бы неосторожно.

— Я уже начал тревожиться, — сказал Дон. — Что тебе удалось узнать, рассказывай.

— Я сделал кое-какие заметки, чтобы ничего не забыть, — Джузеппе вынул блокнот. — Понимаете, синьор, у меня нет опыта в таких делах…

— Я это понял, — прервал его Дон нетерпеливо. — Что она тебе рассказала?

Джузеппе углубился в свои записи.

— Итак, синьор, сначала она увидела, что к дому подошел Манрико Росси. Он постучал, ему кто-то открыл, и он вошел. Анита знает здесь многих, она ведь выросла в Венеции.

— Понимаю, Росси был первым посетителем. Кто же второй?

— Потом пришли двое мужчин, которых она никогда раньше не видела. Похоже, они плохо знали это место. Постояли немного у дома и спросили у Аниты, не здесь ли площадь Сализо. — Она уверена, что никогда раньше их не видела?

— Да, синьор. Один из них был с чемоданом. Анита думает, они пришли прямо с вокзала. Она не знает этого наверняка, но ей так кажется.

— И что же дальше?

— Целый час все было тихо, — сказал Джузеппе и снова погрузился в свои записи. — Потом снова появился Росси. А вот дальше вам будет интересно. Когда он входил в дом, то был надутым и гордым, понимаете? А когда выходил, то выглядел совсем больным и несчастным. Он был бледен и еле двигался. Казалось, с ним случилось что-то ужасное.

— Тогда было темно, как же Анита могла все это увидеть?

— Он зашел в кафе и залпом выпил три бренди. Она даже спросила, не болен ли он? Когда Росси доставал деньги, руки его так дрожали, что монеты посыпались на пол.

Дон почесал затылок и посмотрел на Джузеппе вопросительно.

— Он ничего не говорил?

— Нет, синьор. Потом к дому подошли двое других мужчин. Они остановились возле кафе, и Анита их внимательно рассмотрела. Один был высокий, стройный блондин, еще довольно молодой. Похоже, что богатый.

Тут Джузеппе нахмурился.

— Он очень понравился Аните. Вы понимаете, Анита всего лишь простая девушка, которой легко можно вскружить голову.

— Карл Нецке, — подумал Дон.

— Второго Анита знает очень хорошо. Это был доктор Аваниэно. Это очень хороший врач, у него большая практика среди богатых людей.

— Они вошли в дом?

— Да, синьор. Анита еще заметила, что сумка доктора выглядела так, словно он шел к больному.

Дон кивнул, и глаза его заблестели. Шел к больному! Это могло означать, что Трегарта скрывают в этом доме.

— Кто пришел потом?

— Потом пришел я, синьор, и Анита мне все это рассказала, а я выслушал и сразу же побежал сюда.

— Врач долго там находился?

— Он был там, когда я уходил.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Собеседники переглянулись.

— Посмотри-ка, Джузеппе, кто там. Но только сразу не открывай.

Джузеппе тихо подошел к двери.

— Кто там? — спросил он, слегка приоткрывая дверь.

— Проклятье! — раздался чей-то раздраженный голос. — Откроют мне или нет?

— Кто это?

— Ты что, не понимаешь по-английски, болван?

— Все в порядке, Джузеппе. Впусти его, — разрешил Дон.

Все еще колеблясь, гондольер открыл дверь.

— Входи, Гарри, — сказал Дон. — Ты появился как раз вовремя.

В дом вошел Гарри Мейсон, шофер Дона Миклема. Он остановился как вкопанный, удивленно глядя на Дона. Потом перевел взгляд на Джузеппе.

— Что все это значит? — спросил он. — Мне показалось, что я слышал голос мистера Миклема.

— Действительно, слышал, — рассмеялся Дон. — Ты меня не узнаешь?

Гарри остановился с раскрытым ртом, потом сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на сидящего перед ним бородача. Потом он расхохотался и погрозил пальцем:

— Черт меня побери! Да это действительно мистер Миклем. Только не говорите мне, что все это выросло у вас на лице за те два дня, что вы здесь находитесь.

Гарри Мейсон напоминал громадного бульдога и, вероятно, поэтому имел мертвую хватку. Дон хорошо понимал, что лучшего помощника ему не сыскать.

— Один мой хороший друг в опасности. Сейчас он находится в руках у двух молодчиков, и я хочу его выручить. Выход один — его нужно выкрасть. Но эти парни не остановятся ни перед чем. Они уже убили одну девушку, которая ему помогала. Я не могу рассказать тебе обо всем подробно, сейчас нет времени. Мы должны срочно обсудить, как нам спасти его.

Бульдожье лицо Гарри расплылось в довольной ухмылке.

— Я готов, сэр!

Длинная черная гондола скользила по глади канала, прячась в ночной тьме. Карманный фонарик оставлял маленькое пятно света на мутной воде. Лунный свет освещал крыши домов, но не достигал поверхности воды: канал был слишком узок. Стояла такая тьма, что Дон удивлялся, как Джузеппе ухитряется находить дорогу. Гарри, который никогда не ездил в гондоле, нервничал, ожидая, что они сейчас перевернутся и пойдут на дно. Он вздохнул с облегчением, когда гондола на конец пристала к берегу. Джузеппе решил вначале сделать небольшую разведку. Нужно было выяснить, псе ли мужчины в доме. Через некоторое время он возвратился и сказал:

— Мы сейчас находимся у задней стены дома. Захватить фонарь?

— Я захватил, — отозвался Дон.

Он выбрался из гондолы, держа в руке мерцающий огонек.

Гарри неуклюже выполз на берег и пошел за Доном. Он уставился на дом, который возвышался перед ним, как крепость. Было очень темно, но на высоте трех метров они смогли разглядеть очертания балкона. Еще гремя метрами выше виднелось освещенное луной маленькое окошко с решеткой. Стена дома была гладкой, как стекло, и нигде не было видно никаких выступов.

— Если бы сюда крюк или канат, я бы легко забрался наверх, — пробормотал Гарри.

— В кафе мы сможем достать канат, — сказал Джузеппе. — Давайте пойдем туда.

Джузеппе вернулся в гондолу и перегнал ее поближе к кафе.

— Подождите меня здесь, я пойду поищу канат.

— Мы пойдем с тобой, — сказал Дон. — Нам нужно осмотреть дом с фасада.

Втроем они быстро прошли по улочке, ведущей на площадь Сализо. Пока Джузеппе был в кафе, Дон и Гарри, спрятавшись в темной нише, наблюдали за домом.

— Нам необходимо… — сказал Миклем, но не успел закончить фразу. Дверь отворилась, и на пороге появился Карл Нецке. Он остановился на ступеньках и закурил сигарету. Следом вышел пожилой человек, по-видимому, доктор. Оба сошли вниз, пересекли площадь и исчезли в темноте.

— Если Анита правильно сосчитала, то теперь в доме четыре человека, мы легко справимся с ними, надо только напасть неожиданно.

Гарри кивнул.

Возвратился Джузеппе. Он нес руках толстый канат и массивный крюк.

— Прекрасно, — сказал Дон. — Это как раз то, что нам нужно. Возвращайтесь к задней двери, я подожду еще минут десять, а потом попытаюсь войти в дом.

— А если на балконе решетка, босс? — задумчиво произнес Гарри.

— Если так, срочно двигай к парадному входу.

Гарри кивнул. Он не любил много говорить, когда надо было действовать.

— Проводи его к задней стене, — обратился Дон к Джузеппе. — А потом, когда он влезет в окно, возвращайся сюда. Я скорей всего буду уже в доме.

— Хорошо, синьор, — сказал Джузеппе, и его мускулы заиграли так, словно он уже ввязался в драку.

Десять минут тянулись очень медленно. Дон взглянул на часы и подумал о Гарри. Смог ли он проникнуть в дом? Если Трегарт находится здесь, это значит, что им повезло, и сегодня они уже закончат расследование.

Наконец десять минут прошли. Дон покинул свое укрытие, пересек площадь, быстро поднялся на ступеньки и постучал в дверь. Сначала в доме было тихо. Но когда он собирался постучать еще раз, за дверью послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возник Буссо.

— Чего надо? — грубо спросил он.

— Мне срочно нужен доктор Аваниэно, — сказал Дон и подвинулся чуть ближе. — Мне сказали, он здесь.

— Нет, он… — начал Буссо, но закончить не успел, потому что Дон внезапно ударил его в солнечное сплетение. Буссо согнулся и стал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а кулак Дона еще раз ударил его, но теперь уже в челюсть.

— Получай свою порцию, осел, — сказал Дон тихо. Буссо повалился на пол. Дон перешагнул через него и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Во всяком случае, я уже вошел, — подумал Миклем. Он посмотрел по сторонам и попытался сориентироваться. Вбок уходил небольшой темный коридор, в конце его были две плотно закрытые двери.

Прямо перед ним была лестница, в конце которой тоже симметрично располагались две двери: с левой и правой стороны. Дон прислушался. За одной из дверей шептали тихие мужские голоса, но разобрать слова бы невозможно.

Миклем решил подняться на второй этаж и там встретить Гарри, но не успел он двинуться, как одна из дверей растворилась.

Дон быстро спрятался под лестницей и услышал над собой поспешные шаги.

— Буссо, кто там приходил?

Осторожно выглянув из-под лестницы, Дон увидел стоявшего наверху Куриано и сжал кулаки. Куриано начал спускаться по лестнице, но вдруг заметил, что Буссо лежит на полу, и остановился. Дон слышал его тихие ругательства, потом Куриано сплюнул и быстро спустился к приятелю. Он наклонился над Буссо, но гут же выпрямился, потому что заметил выходящего из укрытия Миклема. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Дон бросился на соперника первым. Он рассчитал, что Куриано ударит его левой. Своей правой он схватил Куриано за обшлага пиджака и потянул в сторону. Куриано потерял равновесие, и Дон нанес ему такой сильный удар по голеностопу, что Куриано упал.

— Ганс! — закричал он, пытаясь оттолкнуть Дона. — Ганс!

Дверь наверху отворилась, и высокий человек, вероятно Ганс, выбежал из нее. За ним спешил еще один человек — блондин. Мужчины мешали друг другу на узкой лестнице, и Миклем получил шанс удрать. Он перескочил через перила и оказался позади мужчин, но Ганс успел схватить его за ногу. Дон обрушил кулак ему на голову и успел преодолеть еще три ступеньки, но его настиг блондин. Он сдавил Дону предплечья и прижал его к лестничной площадке. Из-за ужасной боли Дон не мог пошевелиться. Ганс успел оправиться от удара и теперь кровожадно посматривал на Дона. От первого страшного удара Миклем сумел уклониться, но второй попал в цель. И тут на площадке появился Гарри. Быстрым взглядом он оценил обстановку. Оттолкнувшись обеими руками от перил, он прыгнул вперед и сбил Ганса со ступенек. Сцепившись в клубок, они покатились вниз. Дон свободной рукой ухватился за перила и рванулся в сторону. Он упал на блондина, и они покатились по полу. Гарри как раз покончил с Гансом, вышвырнув его за дверь. Но тут на него напал Куриано. Резкий, сильный удар Гарри, кажется, не произвел на него должного впечатления, поэтому пришлось применить хук левой. Этого оказалось достаточно. Увидев, что Дон все еще не может справиться с блондином, Гарри хотел прийти на помощь, но тут снова открылась входная дверь, в проеме появился Ганс и снова бросился в атаку. Тем временем Буссо пришел в себя. Он встал на четвереньки и осмотрелся.

Увидев, что незваные гости теснят его дружков, он достал нож и двинулся к Дону. В этот момент дверь открылась, и в дом ворвался Джузеппе. Буссо повернулся и двинулся навстречу вошедшему. Джузеппе подождал, пока тот приблизится, и встретил его своим громадным кулаком. Буссо упал, как зарезанный бык. К этому моменту Дон и Гарри покончили с остальными. Гарри наклонился и с любопытством посмотрел на неподвижное тело Ганса.

— Думаю, минут десять он будет спокоен, — констатировал он.

Миклем стоял, опираясь о перила и тяжело дыша, с удовольствием осматривал поле битвы.

— Кажется, мы победили, — сказал он.

— Все в порядке, босс? — спросил Гарри, не обращая внимания на кровь, которая текла по его лицу. Одна щека распухала прямо на глазах.

— Отлично! — похвалил Дон. — Теперь нужно заняться главным. Скоро здесь будет совсем горячо. Присмотрите за этими парнями. Думаю, их лучше связать, а то они слишком любят подраться. Я пока осмотрю дом.

Он перешагнул через Ганса и осмотрел комнату в конце коридора. Там никого не было, так же как и в соседней комнате.

— Если Трегарт здесь, то скорей всего наверху, — сказал себе Дон и взбежал наверх.

Обе комнаты были пусты, но тут Дон наткнулся еще на одну дверь, которая была заперта на замок.

Когда он сбивал замок, сердце его учащенно билось. Наконец он открыл дверь. Комната была крошечной. Две свечи, вставленные в винные бутылки, очень слабо освещали ее. Единственной мебелью была раскладушка, на которой лежал обнаженный до пояса человек. Он тяжело дышал и не двигался.

Дон взял свечу и приблизился.

Хотя он не видел Трегарта много лет, он сразу же узнал его. Джон сильно постарел, и виски его совсем поседели, но волевое выражение лица, так хорошо запомнившееся Дону, не изменилось. Глаза его были закрыты, а лицо было таким бледным, что, если бы не частое, прерывистое дыхание, Миклем подумал бы, что Джон мертв. Дон поднес свечу поближе и в ужасе отшатнулся: на груди Трегарта были такие же мелкие ожоги, какие он уже видел на руках убитой Луизы Покатти.

На левой стороне груди Трегарта была рана, заклеенная двумя полосками пластыря. Дон слегка тронул раненого за плечо.

— Джон, Джон, ты слышишь меня?

Трегарт не шевельнулся. Кажется, он не слышал Миклема. Лишь тяжелое, неритмичное дыхание говорило о том, что он еще жив.

В комнату вошел Гарри.

— Вы нашли его? Слава Богу! Он жив?

— Пока жив. Эти свиньи пытали его. Нужно унести его отсюда.

Дон вышел из комнаты и позвал Джузеппе.

— Нужно отнести его в лодку. Ты сможешь это сделать?

— Раз плюнуть. Он совсем не тяжелый.

— Пойдемте, нам нужно исчезнуть как можно скорее.

Дон спустился по лестнице. Четверо связанных противников все еще лежали неподвижно. Миклем с удовлетворением взглянул на них и открыл наружную дверь. Площадь была пуста. Свет был только в кафе.

— Воздух чист, — сказал Дон и спустился с крыльца. За ним следовал Джузеппе с Трегартом на руках. Гарри, идущий последним, притворил дверь. Все трое быстро пересекли площадь, вошли в темную улочку и направились к гондоле. Гарри осмотрелся. Его острые глаза, казалось, ощупывали все вокруг: улицу, дома, подъезды.

И тут на противоположной стороне улицы показались двое. Увидев странную процессию, они остановились. Потом один из них быстро повернулся и побежал, а второй остался на месте.

— У нас появились приятели, босс, — сказал Гарри. — Нужно быстрей сматываться.

Глава 8

Алтарь

Вдруг тишину ночи разрезал пронзительный свист.

— Джузеппе, — крикнул Дон, замедляя шаги. — Неси Трегарта в лодку.

Он повернулся к Гарри, который спрятался в широкой нише ближайшего дома.

— Их было только двое, босс, — сказал Гарри. — Но, похоже, сейчас в их полку прибудет.

Дон кивнул.

— Слышишь, кто-то бежит по переулку? Они хотят перехватить Джузеппе. Нужно помочь ему.

Он бросился вслед за гондольером, Гарри последовал за ним. Вскоре они настигли Джузеппе. Дон обогнал Гарри, чтобы встретить преследователей. Сзади послышались тяжелые шаги. Путь к отступлению был отрезан. Дон побежал быстрей и заметил, что у гондолы маячат три зловещие тени. Он спрятался за угол и стал наблюдать за ними.

— Стой, — приказал он подошедшему Джузеппе. Еще раз выглянув из-за угла, Миклем понял, что те трое их не замечают, хотя смотрят как раз в эту сторону.

— Мы с Гарри нападем на них, а ты клади Трегарта в лодку и отправляйся домой. Нас не жди.

Джузеппе кивнул. Неслышной поступью подошел Гарри.

— За нами кто-то идет, — сказал он.

— Возле гондолы тоже довольно оживленно, — ответил Дон. — Джузеппе должен постараться доставить Трегарта, а нам хорошо бы покончить с этими тремя.

— Согласен.

— Тогда вперед!

Они бросились в темноту набережной, к гондоле.

Противники заметили это и побежали навстречу. В лунном свете блеснули ножи. Дон ударил первого нападавшего, выбил у него нож и резко рванул за руку. Тот потерял равновесие и молча рухнул на тротуар. Гарри корпусом толкнул своего противника, и оба оказались на земле. Третий осторожно подходил к Дону. Какое-то время шел честный поединок — два на два. Однако третий, которого Дон уложил в самом начале, вскоре пришел в себя. Он схватил Миклема за горло и стал душить. Дон попытался освободиться, но два противника — это было слишком много даже для него. Он почувствовал, что силы покидают его. Еще один страшный удар в лицо едва не лишил его сознания. Он рванулся из последних сил, покатился по земле и упал в воду. Следом упал тот, что пытался его задушить. Стальные пальцы отпустили шею Дона. Он набрал побольше воздуха и нырнул. В тот момент, фыркая и пыхтя, на поверхности воды появился его соперник. Он тихо выругался по-итальянски. Холодная вода взбодрила Дона и возвратила ему силы. Он поднырнул под итальянца и, схватив его за бока, увлек в глубину. Дон обожал водное поло, и не было захвата или трюка под водой, которым бы он не владел. Обеими ногами он захватил бедро своего противника и вынудил его оставаться под водой. Потом он нащупал пальцами сонную артерию преследователя и резко нажал на нее. Итальянец дернулся и больше не сопротивлялся. Дон оставил его и вынырнул.

— Где вы, босс? — услышал он голос Гарри.

— Я здесь, — отозвался он. Сделав три резких взмаха, он поравнялся с Гарри, который выплыл на середину канала.

— Проклятье, откуда они только берутся? — пробурчал тот. — Но когда я увидел, как вы упали в воду, я заставил их поплясать. Теперь они сохнут на бережке.

— Как Джузеппе?

— Он сумел отплыть.

— Хорошо. Постарайся не шуметь, кажется, они нас не видят.

Он тихо поплыл, стараясь держаться посередине канала. На берегу слышались шаги и ругань. Их преследователи шли по набережной.

— А наши приятели не отстают, — произнес Гарри.

Дон оглянулся. Его чуткие уши уловили слабый плеск.

— Сюда плывет гондола, — сообщил он Гарри. — Подождем. Если она окажется слишком близко, нас смогут достать веслом.

— Ну что за милые люди, — пробормотал Гарри.

— Как только увидишь гондолу, ныряй поглубже, — посоветовал Дон.

Из темноты вынырнула огромная черная гондола без фонарей. Она мчалась с бешеной скоростью и была уже совсем близко. Миклем камнем опустился на дно. Над головой он почувствовал глухой удар и понял, что рассчитал правильно: гондольер попытался ударить его веслом. Миклем опередил его лишь на какую-то долю секунды. Дон вынырнул и огляделся. Рядом выплыл Гарри. Они оба настороженно следили за гондолой, которая возвращалась. В темноте они с трудом различали силуэт гондольера, который старался разогнать лодку посильней.

— Настоящая охота, — пробормотал Дон. — Нам нужно держаться на расстоянии друг от друга и стараться не попасть под весло.

— Давайте, я отвлеку его, босс. А вы хватайте его за ноги.

Гондола была совсем рядом. Гарри высунулся из воды и взмахнул руками. Гондольер высоко поднял весло.

Двумя сильными гребками Дон приблизился к гондоле с противоположной стороны, ухватился за борт, подтянулся и рванул гондольера за штаны. Гондольер покачнулся и с громким криком упал в воду. А там, словно акула, его уже поджидал Гарри. Тяжелый кулак опустился на голову преследователя, и тот отправился на дно. Только расходящиеся круги и пузыри на воде показывали место, где еще недавно маячила человеческая голова.

Гарри поймал весло, выпущенное утопленником, и поплыл к гондоле, которая, потеряв управление, вертелась на воде. Дон тяжело перевалился через борт. Гарри подал ему весло и скоро уже был рядом.

— Вы справитесь с этой штуковиной, босс? — спросил Гарри, недоверчиво указывая на гондолу. Видимо, ночное купание пришлось ему не по вкусу, он страшно боялся еще раз оказаться в воде и старался сидеть На дне лодки строго по центру.

— Конечно, — ответил Дон, прилаживая весло на место. — Если Джузеппе думает, что он здесь лучший гондольер, то это лишь потому, что он сейчас не видит меня.

Он направил лодку вперед, стараясь держаться середины канала. Черная гондола ввинтилась в темноту, и скоро преследователи, бредущие по берегу, остались далеко позади.

Бронзовые часы на башне Кодуччи пробили ровно полночь, когда Дон и Гарри осторожно подходили к дому Джузеппе. Гондолу они пришвартовали у пристани Сан-Хакария. Весь путь к дому они проделали с величайшей осторожностью, опасаясь новой погони.

Они промокли насквозь, но, к счастью, ночь была теплой и безветренной.

— Это здесь, — наконец сказал Миклем с облегчением. — С каким же удовольствием я сниму эту проклятую мокрую бороду.

— Она вам очень к лицу, босс, — ухмыльнулся Гарри в темноте. — Вот если бы вас могла увидеть ваша секретарша мисс Ригби.

Дон постучал в дверь. После короткой паузы раздался голос Джузеппе:

— Кто там?

Дверь не открывалась.

— Смотри, он быстро научился осторожности, — заметил Дон и продолжал тихим голосом:

— Это мы, Джузеппе. Впусти нас.

Дверь отворилась, и Джузеппе отошел в сторону, пропуская ночных гостей. Его глаза возбужденно блестели.

— Как он себя чувствует? — спросил Дон.

— Также, как и раньше. Не шевелится и не открывает глаза.

Дон подошел к кровати, на которой лежал Трегарт. Он положил руку ему на лоб, пощупал пульс и покачал головой.

— Вам нужно переодеться в сухое, босс, — сказал Гарри, уже скинувший мокрую одежду. — Я могу предложить вам кое-что из моих вещей.

Он подошел к своему чемодану, достал рубашку, фланелевые брюки и протянул Дону.

— Это будет вам тесновато, но все же лучше, чем ходить в мокром.

Пока Дон растирался полотенцем, которое дал ему Джузеппе, и переодевался, хозяин дома сварил кофе.

Дон с отвращением швырнул в угол свою размокшую бороду.

— Какое счастье быть бритым. Как вы себя чувствуете, Гарри?

Гарри интересовал тот же вопрос, и он как раз изучал свое лицо, разглядывая его в маленькое зеркальце.

— Отлично, босс. На шее у меня теперь довольно симпатичная отметина. Однако, что же нам делать с нашим другом?

Он подошел к Трегарту.

— Мы должны доставить его в Англию, — ответил Дон. — Я скажу Плейделлу, чтобы он приготовил самолет.

— Сначала нам нужно попасть в аэропорт, — заметил Гарри. — А я нисколько не удивлюсь, если какие-нибудь симпатичные ребята захотят помешать нам.

— Мы возьмем мотобот. Пока они нас еще не обнаружили, а это значит, что мы в сравнительной безопасности.

Джузеппе подал кофе.

Дон сделал глоток, закурил сигарету и тоже подошел к Трегарту.

Тонкое, изнуренное лицо Джона приобрело оттенок слоновой кости. Губы были синеватого цвета. Глаза его запали.

— Я боюсь за него. Может быть, пригласить сначала доктора? Джузеппе, здесь есть врач, которому можно довериться?

Джузеппе кивнул.

— Доктор Берголези хорошо лечит и, главное, живет во дворе. Позвать его?

Дон колебался, но, пощупав пульс больного, кивнул. Джузеппе вышел из комнаты.

Гарри подошел к кровати и озабоченно посмотрел на Трегарта.

— Он выглядит совсем плохо, босс. Вы знаете, что с ним произошло?

— Нет.

Дон взял стул и сел возле кровати Джона.

— Все время задаю себе вопрос: что именно эти вонючие скоты пытались у него выпытать.

Словно отвечая на вопрос, Трегарт вдруг открыл глаза. Он взглянул на Дона, которого прошиб озноб: глаза Трегарта были почти мертвыми, стеклянными и ничего не выражали. Губы больного задрожали, и он повернул голову к стене.

— Джон, — позвал Дон. — Я Дон Миклем, ты меня слышишь? Я Дон Миклем!

Очень медленно Джон повернул голову. Безжизненные глаза уставились Миклему в лицо.

— Джон, ты в безопасности! — Миклем почти кричал. — Я Дон, неужели ты не узнаешь меня?

По телу Трегарта прошла дрожь. Внезапно глаза его потеплели, и он посмотрел на Миклема почти осознанно. Дон взял лампу со стола и держал ее так, чтобы Трегарт мог хорошо рассмотреть его лицо.

— Ты в безопасности, Джон, — повторил Миклем. — Лежи спокойно и не пытайся пока говорить.

— Может быть, он хочет пить, — предположил Гарри. — Немного вина с водой ему не помешает.

Он взял кувшин, в котором Джузеппе держал воду, долил в кружку вина из своей фляги и решительно подошел к кровати.

Дон осторожно поднял голову Трегарта, и Гарри поднес кружку к его губам. Трегарт сделал пару глотков. Потом он закрыл глаза, и Дон положил его голову на подушку.

Дон и Гарри долго смотрели в его безжизненное лицо.

Вдруг Трегарт открыл глаза и испытующе взглянул на Дона. Потом его взгляд перешел на Гарри, задержался ненадолго и вернулся к Миклему.

— Этот в порядке, — успокоил его Дон, поняв, чего боится Трегарт. — Он один из наших и работает со мной. Мы вместе выручили тебя.

Губы Трегарта зашевелились, он что-то прошептал, но Дон ничего не мог разобрать.

— Не нужно ничего говорить, Джон, — остановил его Миклем. — Ты должен лежать спокойно.

Но Трегарт упорно пытался что-то сказать. Дон наклонился совсем близко к нему, но смог разобрать лишь два слова:

— Ден Фабори… Алтарь…

Это было слишком большим напряжением для Трегарта. Его глаза закрылись, и он вновь впал в беспамятство.

Дон выпрямился.

— Он пытался мне что-то сказать. Что бы это могло означать: «Ден Фабори» и еще «алтарь»? Я знаю улицу Калло ден Фабори.

Он щелкнул пальцами.

— А ведь действительно на этой улице в стене одного дома есть маленький алтарь, посвященный Деве Марии. Ну и что?

Они услышали, что кто-то подошел к входной двери. Гарри прижался к стене, а Миклем осторожно открыл. Вошел Джузеппе, а с ним пожилой человек в темном костюме.

— Это доктор Берголези, — представил его Джузеппе.

— Я Дон Миклем, — он пожал доктору руку. — Мой друг очень болен. У него были неприятности с одной политической организацией. Я не знаю подробностей, но он ранен, и его пытали. Все это не имеет ни малейшего отношения к итальянской полиции. Британское консульство информировано, и я вынужден просить нас сохранить все это в тайне.

Берголези строго посмотрел на Дона, и его седые брови поднялись.

— Я ничем не смогу помочь вам. Если пациент ранен, я обязан сообщить об этом в полицию.

— Мой друг — англичанин. Это не касается итальянской полиции.

Берголези пожал плечами.

— Раз так, это другое дело. Проводите меня к больному.

Бросив быстрый взгляд на Трегарта, доктор заявил:

— Нужна срочная госпитализация. Состояние очень тяжелое. Это последствия ранения. Кроме того, судя по дыханию, у него воспаление легких. Тяжелое воспаление.

— Нельзя ли перенести его в мой дом, доктор? Я не остановлюсь ни перед какими расходами. Если есть хоть малейшая возможность, лучше не отправлять его в больницу.

Берголези покачал головой.

— Его необходимо госпитализировать. Только в больнице могут его спасти. В ближайшие полчаса он должен получить кислород, иначе — смерть.

— Ну, что же. Раз это так необходимо… — Он повернулся к Гарри. — Отправишься вместе с ним в больницу и не будешь спускать с него глаз. Через пару часов я тебя сменю.

— Слушаюсь, босс, — согласился Гарри. — Но я так понимаю, что ему все еще угрожает опасность. Может быть, лучше все же сообщить в полицию?

— Не раньше, чем я переговорю с британским консулом, — возразил Дон. — Итак, мы готовы, доктор.

— Я мог бы вызвать носилки, — сказал Берголези, — но дорога каждая минута. Лучше отнести его в гондолу.

— Я отнесу его, — сказал Джузеппе.

— Хорошо. Но поторапливайтесь. Я отправляюсь в больницу, нужно приготовить все необходимое для лечения. Через пару часов будет ясно, выживет он или нет, — объяснил врач Дону.

— До встречи, доктор, — сказал Миклем.

Врач вышел. Джузеппе взял Трегарта на руки и пошел к двери. Гарри осторожно выглянул на улицу, подал знак остальным, и они вышли. Никто не встретился им на пути. У моста на волнах тихо качалась гондола.

Гарри помог Джузеппе положить безжизненное тело Трегарта на дно гондолы.

— Поезжай быстрее, — сказал Дон. — Где-то через час я тоже буду в больнице.

— Хорошо, босс, — кивнул Гарри, — я буду вас ждать.

Дон отошел от берега и увидел, как гондола скрылась в темноте. Он глубоко вдохнул теплый ночной воздух, постоял секунду и направился на улицу Фабори. Эта улица находилась в центре города, и ее особенно охотно посещали туристы. Миклем понимал, что дождаться момента, когда он останется на улице один, будет не так-то просто. Мимо прошла группа туристов, позади которой плелись две пожилые матроны, сопровождаемые мужчиной-гидом. Откуда-то появилась молодая пара, скорее всего совершающая свадебное путешествие.

Дон вспомнил, что маленький алтарь в стене расположен как раз в том месте улицы, где она поворачивает к мосту Риальто. Будет довольно трудно войти в алтарь, когда кругом вертится так много людей. Почему Трегарт говорил об этом алтаре? Может быть, он спрятал там донесение? Связан ли алтарь с загадкой исчезновения Джона? Присутствовал ли, наконец, в его словах какой-то смысл, или же это был просто бред.

Дон остановился в темной нише и стал ждать, пока уйдут люди. Прошло некоторое время, он незаметно посмотрел по сторонам. Освещенная часть улицы упиралась в площадь Марку, и была совершенно пуста.

Из своего укрытия Дон видел слабый свет ночного огня, освещавший алтарь. Что-то привлекло там внимание юной пары, и она не спешила уходить. Дон начал терять терпение. Наконец парочка пошла от алтаря, о чем-то оживленно разговаривая. Дон вздохнул с облегчением и быстро направился к алтарю. Алтарь был совсем крошечным — только ниша в стене, огражденная невзрачной решеткой. Статуэтка Девы Марии, букет искусственных цветов в большой металлической вазе и перед всем этим — маленькая масляная лампадка. Единственным местом, где можно было что-то спрятать, была ваза. Дон с трудом просунул руку сквозь решетку и дотянулся до нее. Кроме искусственных цветов, в вазе было что-то еще! Он ухватил вазу за край, подтянул к самой решетке и вынул цветы. На самом дне оказался маленький пакетик, обернутый зеленым пластиком. Дон осторожно взял пакет и беглым взглядом окинул улицу. Двое мужчин бежали в его сторону. Один из них держал в руках белую шляпу. Это был Куриано. Дон схватил пакет и бросился прочь от алтаря.

Куриано мчался за ним. В другом преследователе Дон узнал Ганса. На углу Миклем оглянулся и побежал еще быстрей. Он мчался по переулку вниз, к набережной Большого канала. Там он с разбегу врезался в толпу туристов. Из-за них невозможно было бежать, но в этой толпе можно было укрыться. Он сунул пакет в карман и замедлил шаг. Оглянувшись, он заметил Куриано всего в пяти метрах от себя. Однако Миклем знал, что его преследователь не отважится напасть на него при свидетелях, и поэтому спокойно направился в сторону Палаццо де ла Толетта. Куриано и Ганс следовали за ним в нескольких метрах. Увидев свой дом, Миклем ускорил шаги. Он продирался сквозь толпу, извиняясь направо и налево, и наконец взбежал по ступенькам своего палаццо, открыл дверь и вошел в холл. В еще не закрытую дверь он заметил, что Куриано и Ганс приближаются. Кажется, они потеряли его из виду.

— Они меня упустили как-то подозрительно легко, — подумал Дон. — Он закрыл дверь, задвинул засов и перевел дыхание, но ощущение безопасности длилось несколько секунд. Он заметил вдруг, иго в доме стоит странная могильная тишина. Марио, слуга, которого он нанял вместо Черри, не встречал его! И еще Дон заметил узенькую полоску света, которая тянулась от двери его кабинета.

Он осторожно прокрался в зал, вынул пакет и сунул его в огромную медную вазу, которая великолепно украшала старинный венецианский стол. Дон едва успел отойти от стола, как открылась дверь, и в проеме возник Карл Нецке собственной персоной.

— Добрый вечер, мистер Миклем, — сказал он, вежливо улыбаясь. — Прошу извинить мое вторжение, но нам нужно поговорить.

Дон пошел прямо на него, и Нецке уступил ему дорогу.

Рад вас видеть, — сказал Дон, — надеюсь, вы не слишком долго ждали?

Он вошел в кабинет. У противоположной стороны стояли Буссо и блондин. Буссо держал в руке пистолет, и когда появился Дон, сразу же направил дуло в его сторону.

Глава 9

…иначе

Карл Нецке закрыл дверь и оперся на нее спиной.

— Извините, что все происходит так драматично, — сказал он, — но за последние часы мы убедились, что вы очень опасный человек, мистер Миклем. Должен предупредить, что пистолет у Буссо дополнен прекрасным глушителем, и ему приказано стрелять в вас, не задумываясь, если возникнет такая необходимость. Вы должны знать об этом, иначе я не уверен, что нам удастся побеседовать без всяких помех.

— Довольно убедительно, — произнес Дон, усаживаясь в свое любимое кресло. — Кстати, как поживает ваша очаровательная сестра?

Нецке улыбнулся.

— Она очень беспокоится о вас. Это и понятно: Мария еще так молода и слишком впечатлительна. Кроме того, она хорошо к вам относится, так же как и я. Мне очень жаль, что нам приходится общаться с вами таким образом, но тут уж ничего не поделаешь. Положение настолько серьезно, что у нас нет выбора. Должен предупредить, что буду вынужден обращаться с вами очень жестоко.

Дон улыбнулся.

— Спасибо за откровенность. — Он взял портсигар, лежащий на столе, извлек сигарету и взглянул на Нецке.

— Хотите сигарету?

— Спасибо, — Нецке сел напротив Дона.

Миклем закурил и послал к потолку аккуратное колечко дыма. Потом он положил ногу на ногу и с интересом взглянул на Нецке.

— Итак, о чем же мы станем говорить?

— О Трегарте. — Нецке сцепил руки на коленях. — Трегарт — англичанин. Вы — американец. Трегарт втянут в политическое дело, и я надеюсь, что вы достаточно умны, мистер Миклем, для того, чтобы остаться нейтральным. Это дело касается только британского правительства и моего. Никаких дел с Америкой, совершенно никаких. Я не советую вам вмешиваться в это дело и мешать моему правительству.

— Это весьма разумно, — согласился Дон. — Я не имею ни малейшего желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства.

— В таком случае, я надеюсь, вы отдадите мне пакет в зеленой пластиковой обертке, который сейчас находится у вас.

— Пакет? С чего вы взяли, что какой-то мифический пакет, которого я и в глаза не видел, находится у меня?

Лицо Нецке стало суровым, глаза недобро сверкнули.

— Не будем терять времени, мистер Миклем, — раздраженно сказал он. — Вы только что согласились сотрудничать со мной. Этот пакет…

— Один момент, — прервал его Дон. — Я не говорил, что намереваюсь с вами сотрудничать. Я лишь сказал, что не имею желания вмешиваться в дела какого бы то ни было правительства. Кажется, это разные вещи. Но расскажите мне об этом пакете. Почему он вас так интересует?

— Он интересует мое правительство. Трегарт выкрал его из министерства иностранных дел.

— Ай-яй-яй. И почему же он это сделал?

— В этом пакете очень ценная информация. Ценная для другой страны. Мне приказано возвратить пакет любой ценой, и я это сделаю.

— Со стороны вашего министерства иностранных дел было очень несерьезно позволить выкрасть этот пакет, если он такой ценный.

Нецке кивнул.

— Очень несерьезно, но следует учесть, что мистер Трегарт — совершенно выдающаяся личность. Кстати, я вас еще не поздравил с удачным завершением операции по спасению этого синьора. Это было неплохо сделано.

— Да, совсем неплохо. И должен заметить, что ваша компания была не слишком хороша в ближнем бою.

— Может быть, — парировал Нецке, — зато у них есть таланты в других областях. Они, например, могут очень долго и терпеливо убеждать человека стать более разговорчивым.

— Правда? Но, кажется, Трегарт у них не заговорил, хотя на него было потрачено довольно много времени.

— Трегарт еще заговорит. Это вопрос времени. Он был очень большим человеком, мистер Миклем. Буссо пришлось обращаться с ним слишком бережно. Если бы Трегарт не был так слаб, Буссо мог бы действовать гораздо решительней. Но мы не хотели, чтобы бедняга покинул этот мир…

— Поэтому вы и пытали его горящими сигаретами?

— Конечно. Это самый лучший метод для пытки женщин и больных мужчин.

Дону стоило больших усилий, чтобы не броситься на Нецке. Но он знал, что против троих мужчин, один из которых еще вооружен пистолетом, у него нет никаких шансов. С большим трудом ему удалось изобразить на своем лице интерес.

— Однако перейдем к цели моего посещения, — сказал Нецке. — Я жду пакет, мистер Миклем.

— Я должен сначала поговорить с Трегартом, — скати] Миклем. — Думаю, нам лучше встретиться еще раз завтра. Я отвечу вам после того, как переговорю с ним и составлю свое мнение о случившемся. А теперь прошу меня извинить, мистер Нецке, сегодня у меня очень много дел. — Дон поднялся, и сразу же сильный удар по плечам заставил его согнуться. Он обернулся и увидел совсем рядом свирепую физиономию Буссо. Пистолет был направлен прямо в лицо Миклему.

— Сядь, — рявкнул Буссо.

— Сядьте, пожалуйста, — настойчиво произнес Нецке. — Я должен извиниться за насилие, однако, мне кажется, вы неправильно оцениваете ситуацию. Вы — мой противник.

— Правда? — спросил Дон. — Вы все еще рассчитываете, что я буду с вами сотрудничать? И в конце концов, Нецке, это мой дом.

— Это может измениться в несколько минут, мистер Миклем, если вы не согласитесь с нами сотрудничать. В противном случае, мы вынуждены будем доставить вас в другой дом. Но я все же надеюсь, что до этого не дойдет.

Нецке вынул из кармана кожаный портсигар, достал сигарету и закурил.

— Вы только что говорили, что хотите поговорить с Трегартом. Боюсь, это невозможно. Трегарт мертв.

— Этот блеф не пройдет. Джон Трегарт жив.

— Он умер через несколько минут после того, как гондола исчезла с ваших глаз, — возразил Нецке. — У вас не было никаких шансов доставить его в больницу. Думаю, он успел сказать вам, где спрятан пакет, и совершенно очевидно, что вы уже пытались его оттуда взять. Мой друг доктор Берголези сразу же сообщил мне, что вы собираетесь доставить Трегарта в больницу на гондоле. У меня в засаде был мощный мотобот. Он вдребезги разнес гондолу, и Трегарт захлебнулся. Боюсь, мистер Миклем, вы недооцениваете возможностей моей организации. У нас здесь много, очень много друзей. Это большая невидимая армия, молниеносно выполняющая все мои приказы.

Дон сидел неподвижно. Его кулаки были сжаты.

— Ваши друзья очень старались спасти Трегарта, — продолжал Нецке. — Я сам видел это. Но шок от падения в холодную воду прикончил его. Если вас беспокоит судьба его спасателей, можете успокоиться. Они выбрались на берег с телом Трегарта, и мои люди помогли им выбраться. Ваши друзья подумали, что это туристы, и не пытались скрыться. Сейчас они в безопасности в подвале одного дома. Итак, вы видите, мистер Миклем, что все козыри у меня на руках. Не хотите ли вы теперь отдать мне пакет?

Дон смотрел на Нецке невидящим взором.

Прежде всего надо было подумать о Хильде Трегарт. Британские власти, видимо, пришли к заключению, что Трегарт — предатель. Единственное, что может разубедить их в этом, — пакет. Поведение Нецке показывает, что Трегарт до самой смерти был верен своей стране. Если отдать сейчас пакет, Хильда уже никогда не сможет доказать невиновность своего мужа.

Он думал, что был полным идиотом, когда прятал пакет в вазу. Сейчас эти люди обыщут его, обнаружат отсутствие пакета и сообразят, что он успел спрятать его где-то в зале за те несколько минут, пока был там один. Его руки стали влажными. Он мысленно пытался оправдать себя тем, что времени на раздумывание у него в тот момент не было. Теперь он понял, что Куриано и Ганс не отстали бы так легко, если бы не знали, что в доме Миклема ожидает засада.

— Пакет, мистер Миклем.

— Даже если бы он и был у меня, — сказал Дон спокойно, — я не отдал бы его вам. Но его у меня нет, так что не вижу никакого смысла меня задерживать.

— Обыщи его, — приказал Нецке блондину.

Блондин приказал Миклему встать, обшарил его карманы и покачал головой.

В этот момент открылась дверь и вошел Куриано. Он торжествующе посмотрел на Дона.

— Вы все время наблюдали за ним? — спросил Нецке.

— Да. Он что-то взял из алтаря на улице Фабори, а когда увидел нас, бросился наутек.

— А Трегарт был когда-нибудь у этого алтаря?

— Нет. Но может быть, эта девчонка Покатти.

— Точно, — вмешался Буссо. — Два дня назад я видел ее там, но думал, что она молится.

— Как вы думаете, мог мистер Миклем спрятать пакет, пока вы гнались за ним?

— Нет. Мы с Гансом не спускали с него глаз.

— Теперь вы отдадите пакет?

— Откуда я его возьму?

Нецке сурово посмотрел на него. Его лицо сделалось непроницаемым.

— Я вынужден, мистер Миклем, отправить вас к вашим друзьям.

Нецке вышел из кабинета и направился в зал. Следом пошел Дон, сопровождаемый Буссо и Куриано. Нецке остановился посреди зала и осмотрелся. Дон похолодел.

— Вы могли спрятать пакет только в доме, — проговорил Нецке. — В этом зале вы были один, пока не вошел я. Раз пакета при вас нет, думаю, стоит поискать его здесь.

— Ну, что ж. Вы победили, — сказал Дон, пытаясь спасти положение. — Я отдал пакет одному знакомому туристу. Ни один из ваших подонков этого видеть не мог, а мой приятель был достаточно умен, чтобы спрятать пакет и не задавать никаких вопросов. Если вы не освободите Джузеппе и Гарри, я не отдам вам пакет.

Нецке взглянул на Куриано, который пожал плечами.

— Это совсем не глупо, мистер Миклем, — сказал он. — Однако… — Он прервал себя, еще раз оглядел зал и улыбнулся Миклему. — Может случиться, что этот знакомый турист — всего лишь плод вашей фантазии. Я вам поверю только тогда, когда вы нам его покажете. Но в любом случае нужно хорошенько обыскать этот зал.

Он взглянул на Буссо.

— Стреляй, если он вздумает шутить. А ты, Куриано, осмотри все кругом, может, что-то и найдешь. Но поспеши: у нас совсем мало времени. Не думаю, что ему удалось спрятать этот пакет хорошо. У него не было времени. Брюн, будь внимателен, — приказал он блондину, который входил в зал.

Дон покорился судьбе. Счастье от него отвернулось. Теперь они найдут пакет. Что будет с Гарри и Джузеппе? Что они сделают с ним? Эти бандиты ни перед чем не остановятся. Луиза Покатти мертва. Вполне возможно, что они решат убрать всех троих, чтобы сохранить это дело в тайне.

Дон смотрел, как Куриано ходит вблизи медной вазы. Он вспомнил детскую игру в «холодно-горячо» и почувствовал такое же волнение, как когда-то давно, если кто-то из сверстников подходил к месту, где он спрятал свою вещь.

Вдруг Куриано поднял вазу и перевернул ее. Сердце Миклема заколотилось и, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Но из вазы почему-то ничего не выпало. С необычайным облегчением и в то же время, не смея поверить в чудо, Дон понял, что ваза пуста. После интенсивных поисков Куриано решительно сказал:

— Его нет в зале.

Нецке пожал плечами.

— Я был бы удивлен, если б вы нашли его здесь. Но проверить было необходимо. Ваша история со знакомым туристом становится более правдоподобной, мистер Миклем.

Дон облизал пересохшие губы. Кажется, он сел в лужу. Где же пакет? Кто его взял? Может, Куриано? Он некоторое время находился в зале один, и у него было время найти пакет и взять его. Может быть, он захотел обставить Нецке и завладеть пакетом? Пожалуй, это мог сделать только Куриано.

Нецке сказал:

— Нам надо идти, мистер Миклем. Мы доставим вас к вашим друзьям, как я и обещал. Затем вы пойдете к своему знакомому и заберете пакет.

— Секунду, — остановил его Дон. Он понял, что потеряет шанс вновь завладеть пакетом, если Куриано выйдет из дома и где-нибудь спрячет его. Единственной возможностью было опередить его, выдав Нецке.

— Что такое? — спросил Нецке недовольно. — Опять какие-нибудь шутки?

— Историю со знакомым я выдумал, — сказал Дон. — Пакет действительно был спрятан здесь. — Говоря это, он внимательно смотрел в глаза Куриано, но тот был совершенно спокоен.

— Это очень интересно, — улыбнулся Нецке. — Но зачем вы мне это говорите? Ведь таким образом вы отказываетесь от верного шанса спасти своих друзей.

— Все равно пакет я уже потерял, — спокойно ответил Дон. — Когда я попал в зал, то, прежде чем вошли вы, я засунул пакет в эту вазу.

Нецке посмотрел на вазу, потом на Куриано, потом снова на вазу. Он взял ее в руки, перевернул, потряс.

— Здесь ничего нет, — небрежно заметил он. — Если вы пытаетесь тянуть время, мистер Миклем, то это совершенно напрасно.

— Я положил пакет в вазу, — настаивал Дон. — Кто-то взял его, пока мы были в кабинете, и это мог сделать только один человек.

Он показал на Куриано. Тот злобно взглянул на Миклема.

— Если вы попытаетесь посеять недоверие между моими людьми, — сказал Нецке, — то вам это дорого обойдется. Трюк очень стар. Сейчас мы пойдем к вашим друзьями, и у меня нет никаких сомнений, что там вы вручите мне пакет.

Буссо ткнул дулом в спину Миклема.

— Пошли!

— Кто-то взял пакет, — настаивал Дон. — Скорей всего, это сделал Куриано. Прежде чем мы уйдем, обыщите его. Я почти уверен, что пакет у него.

Куриано сделал шаг к Дону и ударил его по лицу.

— Сволочь! — выругался он по-итальянски.

— Назад! — приказал Нецке. В глазах его появилось сомнение.

Куриано неохотно отошел от Дона, а Нецке продолжал:

— Это очень неосмотрительно с вашей стороны, мистер Миклем. Куриано таких вещей не забывает.

— Обыщите его, — сказал Дон. — Почему вы ему верите? Если он взял пакет и надеется извлечь из этого какую-то выгоду, почему, собственно, он должен отдать его вам?

Нецке ласково посмотрел на Куриано.

— Ты нашел пакет?

— Нет! Он лжет! Смотрите сами!

Он вывернул карманы, выбросив все, что в них было, прямо на пол. Затем с перекошенным от бешенства лицом обернулся к Нецке:

— Теперь вы довольны?

— Посмотрите еще, что у него за поясом, — продолжал Дон, стараясь говорить по возможности спокойно.

— Проверь, — приказал Нецке Брюну. Тот с виноватым видом подошел к Куриано. Он ощупал приятеля так осторожно, словно это был тигр.

— Никакого пакета, — сказал он. — Ничего.

— Ну? — спросил Нецке, глядя на Дона.

— Он мог его куда-нибудь спрятать.

— Вы так думаете? А знаете, что думаю я? Это всего лишь отвлекающий маневр. Но вы сами навредили себе, мистер Миклем. Дело можно было закончить полюбовно, но теперь я отдаю вас в руки Куриано, а он решит, как лучше поступить с вами.

Нецке повернулся к Куриано.

— Я иду в отель. Через два часа пакет должен быть у меня. Действуй по своему усмотрению.

— Хорошо, — процедил Куриано сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел на Дона, и нехорошая улыбка появилась на его лице. — Через два часа пакет будет у вас.

Гондола причалила в узком канале возле ветхого дома в Гетто Нуово. Брюн выскочил на берег.

— Вставай! — приказал Куриано Дону. Миклем быстро осмотрелся, потом тоже сошел на берег. Вокруг Ныло темно, но его чуткие уши уловили, что следом идет еще одна гондола. Куриано тоже услышал ее. Он схватил пленника и потащил его в дом. Буссо и Брюн пошли следом. Буссо направил на Дона пистолет.

Куриано зажег свечу и подтолкнул Миклема к узкому коридору, в конце которого была дверь. Он открыл эту дверь и начал спускаться по крутым ступенькам. Дон оказался в грязном низком подвале, освещенном мерцающими свечами. На полу спиной к спине, связанные, сидели Гарри и Джузеппе.

Дон попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. В глубине души он еще надеялся, что Нецке сблефовал, но увидев Гарри и Джузеппе, понял, что надеяться почти не на что.

— Салют, босс, — приветствовал Миклема Гарри. — Мне очень жаль, но нам, кажется, не повезло.

На Гарри было страшно смотреть. Один глаз его был совершенно черным из-за кровоподтека, на щеке зияла глубокая рана, из которой на рубашку сочилась кровь. Одежда его была мокрой и рваной.

Джузеппе выглядел не лучше. Лицо его казалось сплошной раной, тело — в синяках. Однако он изобразил на своем лице подобие улыбки, встретившись с Доном глазами.

— Молчать! — заорал Брюн и ударил Гарри ногой.

Куриано взял стул и поставил его посередине подвала, вблизи тусклых свечей.

— Садись, — приказал он Дону.

Дон сел.

— Приготовь его, — велел Куриано Брюну, стоявшему позади Миклема.

Тот схватил пленника за запястья и завел его руки за спинку стула. Куриано встал перед Доном, глаза его были глазами маньяка.

— Ты пытался обгадить меня, — прошипел он. — Теперь ты раскаешься.

Он достал из кармана кожаную перчатку, надел на правую руку и сжал кулак. Дон настороженно следил за ним, внутренне собираясь. Если Брюн хоть немного ослабит хватку, можно будет попытаться уберечь голову. Дон приготовился.

— Сейчас ты получишь хорошую взбучку.

Кулак нацелился в лицо Миклема. Но Дон мгновенно убрал голову, и удар пришелся мимо цели. Куриано потерял равновесие и накренился вперед. Дон быстро толкнул его ногой, и палач упал на пол рядом с Гарри, который тут же попытался пристроить свою ногу к его физиономии. Грязно ругаясь, Куриано поднялся, схватил Миклема за волосы, рванул его голову назад и замахнулся еще раз. Но Буссо схватил его за руку.

— Оставь его. Разве ты забыл, что он должен идти к своему приятелю за пакетом? Сейчас нельзя портить его фотокарточку.

Куриано, сопя, отошел в сторону. На лбу его выступила испарина, рот непроизвольно дергался. Он разразился проклятьями.

— Вы пойдете за пакетом? — спросил Буссо у Дона.

Дон понимал, что ни один из этих подонков не поверит ему, если он скажет сейчас правду, поэтому нужно было продолжать эту игру. Кроме того, он отвечал за жизнь своих друзей. И он сказал решительно:

— Идемте.

Куриано зло усмехнулся. Дон понял, что должен тянуть время.

— Мой знакомый остановился в отеле «Лондра».

— Его имя?

— Джек Монтгомери, — Дон вспомнил, что его знакомый по клубу как раз живет сейчас в «Лондре».

— Позвони в отель и справься, живет ли там человек с таким именем, — сказал Куриано Брюну. Тот поднялся по лестнице. Куриано нервно прошелся по подвалу.

— Да, — сказал Брюн, вновь появляясь на лестнице, — там есть такой человек.

Куриано посмотрел на Дона.

— Вы заберете пакет. Буссо и Брюн пойдут с вами. Но если вы попробуете сбежать, эти двое станут покойниками. Понятно?

Дон кивнул.

Иди, — приказал Куриано. — А вы ждите его у гостиницы. Если он не вернется через десять минут, Брюн должен вернуться сюда.

— Поднимайся, мы идем, — сказал Буссо, ткнув дулом пистолета в лоб Дону.

Миклем поднялся и посмотрел на своих друзей, которые напряженно глядели на него.

— Не беспокойтесь о нас, босс, — сказал Гарри.

— Я скоро вернусь, — ответил Дон.

Голова его напряженно работала, он должен был найти хоть какой-то выход. Единственной возможностью было — перехитрить своих сторожей, быстро вернуться и захватить Куриано врасплох.

Буссо заставил его вернуться к реальности, ткнув дулом в спину. Пока на него направлен пистолет, он ничего не сможет предпринять. В конце лестницы Буссо крепко взял Дона за руку.

— Стой! А ты, Брюн, сбегай, посмотри, чист ли воздух.

Брюн оттеснил Дона и вышел на улицу. Миклем слышал за собой хриплое дыхание Буссо. Что если сейчас отскочить в сторону и броситься на него? Нет, это было бы самоубийством. Лучше сделать это, когда они станут садиться в гондолу. Может, ему повезет столкнуть их с узких мостков в воду.

Из темноты долетел голос Брюна.

— Все в порядке.

— Вперед, — приказал Буссо, снова приставив дуло к спине Миклема.

Дон осторожно двинулся вперед. Он все время ощущал приставленный к его позвоночнику холодный металл. У набережной их поджидал Брюн. Вдруг рядом мелькнула чья-то фигура. Что-то блестящее сверкнуло в воздухе, и Дон услышал, как Буссо взвыл от боли. Пистолет больше не упирался в спину Миклема. Дон оглянулся. Пистолет валялся на земле, а Буссо выл, согнувшись пополам. Дон сильно ударил противника в подбородок. Буссо повалился набок. Брюн приготовился к прыжку.

— Не советую двигаться, дружище!

— Черри! — воскликнул Дон Миклем.

— Да, сэр, — ответил Черри негромко, — пришлось и мне поработать кинжалом.

— Кинжалом?

— Мне казалось, я рассказывал вам о кинжале, спрятанном в трости. Может быть, и второго молодчика заколоть?

— Я сам с ним справлюсь.

Дон подошел к Буссо и угостил его таким сильным ударом в челюсть, что тот сразу же повалился навзничь.

— У меня есть еще дубинка, — предложил Черри, — может быть, пустить ее в ход? Правда, ею я пользуюсь в крайних случаях. — Он протянул Дону короткую трубку, наполненную свинцом. Миклем схватил ее и обрушил на голову Брюна, когда тот попытался подняться. Брюн застонал, упал рядом с Буссо и остался недвижим.

Глава 10

Любой ценой…

— Замечательная работа, сэр, — заметил Черри, склонившись над Брюном, — боюсь, вы проломили ему череп.

Дон прислонился к стене. Появление Черри было так неожиданно, а его решительные действия настолько потрясли Миклема, что он не знал — то ли броситься на шею своему спасителю, то ли хохотать от счастья.

— Гарри и Джузеппе в опасности, — сказал он наконец. — Я должен выручить их. А потом вы мне расскажете, как оказались здесь. Ждите и наблюдайте.

Он наклонился и поднял пистолет Буссо.

— Может быть, мне пойти с вами, сэр? — спросил Черри.

— Нет, оставайтесь здесь и стерегите этих двоих. — Дон возвратил ему дубинку. — Если они зашевелятся, бейте, не жалея. Только постарайтесь не размозжить им головы.

— Как вам угодно, сэр.

Миклем вернулся в дом, прокрался по темному коридору и остановился у двери, прислушиваясь. Было слышно, как Куриано взад-вперед ходит по подвалу.

Дон ухмыльнулся.

— Куриано ожидает сюрприз, который он запомнит на всю жизнь.

Миклем шагнул на лестницу, прислонился к перилам и направил пистолет на Куриано.

— Давай-ка без глупостей, малыш! — крикнул он. — Стой спокойно.

Куриано вздрогнул, как от удара, и сжал кулаки, но увидев направленное на него дуло, заскрежетал зубами.

— Ничего не поделаешь, теперь тебе придется поплясать под мою дудку.

— Хорошо сработано, босс, я так и знал, что вы что-нибудь придумаете, — сказал Гарри.

— Стой смирно, — приказал Дон Куриано. — У меня руки чешутся пристрелить тебя, как собаку. Если тебе надоела жизнь, то можешь пошевелиться.

Миклем спустился по лестнице, не выпуская Куриано из виду.

— Повернись спиной, — велел он.

— Ты еще поплатишься за это! — прошипел Куриано в бессильной злобе.

— Поворачивайся!

Куриано медленно повернулся. Дон поднял пистолет и рукояткой ударил Куриано по голове. Тот застонал и упал на пол. Дон был уверен, что наносить второй удар не придется, Куриано пролежит так достаточно долго.

— Прима, босс! — в восторге крикнул Гарри. — А как вам удалось разделаться с теми двумя?

— Это сделал Черри, а не я. Он поджидал нас у канала, вооруженный до зубов. Жаль, что вы не видели его. Он был просто великолепен!

Миклем подошел к Гарри, достал карманный нож и перерезал веревки.

— Черри? — воскликнул Гарри недоверчиво и поднялся на ноги. — Как же он узнал, что мы здесь?

— Он нам об этом еще расскажет, — ответил Дон, освобождая Джузеппе. — Как вы здесь провели время? Не слишком-то было весело?

— Мокро и страшно! — оскалился Гарри.

— Ничего, синьор, — сказал Джузеппе, — но все-таки хорошо, что вы вернулись. Этот подонок Куриано был готов на все.

— На этот раз повезло нам, — улыбнулся Дон, но тут же вспомнил о Трегарте. Из-за всех этих событий, он совсем забыл о нем.

— А что с Трегартом, Гарри? Нецке сказал, что он погиб.

— Очень жаль, босс, но этот мерзавец сказал правду. У нас не было никаких шансов. Налетел мотобот, когда мы сворачивали в боковой канал. Сначала мы подумали, что это случайность, и делали все, что могли. Но Трегарт был очень плох. Холодная вода прикончила его. Какие-то парни, которых мы сначала приняли за туристов, помогли нам выбраться на берег. В тот момент мы думали только о Трегарте. Я наклонился, хотел понять, жив ли он, и тут меня шарахнули по голове. Очнулся я уже здесь.

— Бедняги, — сказал Дон. — А что же эти мерзавцы сделали с трупом?

— Мне показалось, как один из них говорил, что они хотят утопить его в канале, — сказал Гарри, осторожно трогая щеки. — Они не хотели, чтобы труп был обнаружен.

— Ты уверен, что Трегарт был мертв?

— Да, босс. Нет никаких сомнений.

— Бедняга Джон… Однако у нас мало времени. Надо притащить сюда тех двух мерзавцев и связать. Через пару часов Нецке заподозрит неладное, а пока он еще не беспокоится, нам предстоит сделать очень много.

Вчетвером им было нетрудно перетащить Буссо и Брюна в подвал. Гарри с удовольствием связал их, а Черри сел на стул, тяжело дыша и любовно поглаживая свою трость.

— Расскажите, Черри, — попросил Дон, — почему вы так быстро вернулись?

— Я прилетел в Париж и зашел в отель «Чатхем», как вы мне поручили, — начал Черри. — Я быстро понял, что тот человек, с которым вы разговаривали по телефону, — не Трегарт. Он к тому времени уже выехал из отеля, но оставил записку, в которой написал, что находится в страшной опасности и должен отправляться в Брюссель. Он сообщал название отеля, в котором якобы остановится.

— Я так и думал, — заметил Дон. — Они хотели, чтобы я катался по всей Европе, пока Нецке спокойно делает здесь свои грязные дела.

— Вот именно, сэр, — согласился Черри. — Я решил, что от меня будет гораздо больше пользы в Венеции. Мне посчастливилось сразу же попасть на самолет, следующий в Милан, там я нанял машину и оказался в Венеции. Я сразу же пошел в палаццо. Пока я наводил порядок в своей комнате, из холла донеслись чужие голоса. Я осторожно выглянул и увидел трех мужчин с пистолетами. Они меня не заметили. Я спрятался в шкаф. Потом появился Нецке. Я уже хотел незаметно ускользнуть и вызвать полицию, как в холл вошли вы, сэр. Я не успел предупредить вас о ловушке, но заметил, как вы что-то прятали в вазу.

— Так это вы забрали пакет?! — вскричал Дон.

— Да, сэр. Я был за дверью и услышал, что Нецке требует у вас какой-то пакет. Тут я и понял, что вы спрятали в вазу. Но пакет могли легко обнаружить, поэтому я его забрал.

— Он у вас?

Черри достал из кармана сверток, обернутый зеленым пластиком.

— Вот, сэр.

— Вы молодец, Черри. Это у вас здорово получилось.

— Спасибо, сэр. Я дождался, пока все вышли, и сам пошел следом. Очень трудно было раздобыть гондолу, но все же мне повезло. К берегу пристала одна гондола, и когда из нее вышел человек, я, прикинувшись грабителем, пригрозил ему кинжалом. Этот человек бросился бежать, а я сел в гондолу.

Дон засмеялся.

— Вам нужно дать орден, Черри, — сказал он, поглядывая, хорошо ли связаны пленники. — Однако мы должны идти. Джузеппе, возьми гондолу, припрячь ее где-нибудь и жди нас у себя дома. Мы же пойдем сейчас в палаццо.

Оказавшись в Палаццо де ла Толетта, Дон быстро переоделся и снова стал образцовым респектабельным джентльменом.

Он уселся в свое любимое кресло и принялся изучать пакет, в то время как Гарри и Черри стояли на страже. Он аккуратно развернул пакет, и в его руке оказалась маленькая квадратная книжечка, не более десяти сантиметров и в кожаном переплете. К переплету кольцом было прикреплено письмо, адресованное Хильде Трегарт, и несколько грязных небольших листков для заметок, исписанных тем же почерком, что и открытка, которую Дон видел в Лондоне.

Он заглянул в книжечку. Все страницы в ней, кроме первой, были заполнены шифром. Он сунул книжечку в карман и развернул листки. Они оказались адресованными Дону Миклему, а на последнем стояла подпись: «Джон Трегарт».

Дон достал сигарету, откинулся в кресле и стал читать.

«Дорогой Миклем.

Когда вы получите это письмо, меня, наверное, уже не будет в живых. Я пишу это в заброшенном доме на улице Монделло. Мои дела совсем плохи, и единственная надежда, что это письмо вам передаст Луиза Покатти. Она сделает все, чтобы вам помочь.

В кожаной книжечке, которую вы найдете, содержатся сведения, имеющие огромную ценность для британского правительства. Я не имею права вам их сообщить, но Нецке — враг моей страны, сделает все, чтобы заполучить эту книжечку. Я выкрал ее в его организации и посылаю вам, чтобы вы любой ценой передали ее сэру Роберту Грехэму. Я не знал, что делать с этими сведениями, так как понял, что мне не уйти от преследования. Но потом я прочитал в газете, что скоро вы будете в Венеции, и тогда я понял, что если кто и сможет доставить эту книжечку в Англию, то это вы. Прошу вас сделать то не только ради моего правительства, но ради моей жены Хильды, которая может подумать, что я стал предателем. Только эта книжечка и может доказать, что я не перебежал на другую сторону.

Но прошу вас хранить тайну. Дело настолько серьезно, что и моя жена ничего не должна знать. Кроме меня, сэра Роберта Грехэма и вас никто не знает правды. Но мне осталось жить очень недолго, и я надеюсь, что вы расскажете обо мне Хильде и поможете ей обрести спокойствие.

Еще об этой книжечке. Берегите ее. Ни в коем случае не отсылайте ее в консульство. Не пользуйтесь услугами почты. Вы должны отдать ее сэру Роберту Грехэму лично в руки. Только ему и никому больше. Если Нецке узнает, что книжечка у вас, он убьет вас без колебаний. Вам будет очень трудно уехать из Италии. Вас будут задерживать любой ценой. За вами будут ходить по пятам, так что вы нигде не будете чувствовать себя в безопасности. Я пишу вам это для того, чтобы вы поняли — этих людей нельзя недооценивать.

Я пережил пять страшных недель в Вене, пока мне не удалось улететь в Венецию. Я знаю, они способны на все, если заподозрят, что книжка у вас. Вы не будете себя чувствовать спокойно ни одной минуты, пока не вручите ее сэру Роберту Грехэму. Мне жаль, что я втягиваю вас в это дело, но вы — моя единственная надежда. Письмо, которое вы здесь найдете, передайте Хильде. Очень прошу вас об этом. Может быть, оно поможет ей перенести горе. Будьте счастливы.

Джон Трегарт».

Глубоко задумавшись, Дон некоторое время рассматривал полированную поверхность стола, затем взглянул на часы. У него оставался час до того момента, когда Нецке начнет беспокоиться из-за отсутствия Куриано.

Не колеблясь ни секунды, Дон Миклем решил выполнить посмертную просьбу друга. Он встал, погасил сигарету и направился к двери.

— Гарри!

— Да, босс, — отозвался тот, входя в кабинет.

— Иди к Джузеппе и скажи, чтобы он приготовил мотобот. Мы отправимся на остров Лабо. И пусть заправит полные баки. Поторапливайся.

Гарри кивнул и в ту же секунду исчез.

Дон позвал Черри.

— Приготовьте, пожалуйста, два рюкзака и уложите в них все, что нужно на неделю. Продовольствие и обязательно бутылку бренди. И поскорей.

— Хорошо, сэр, — ответил Черри. Он неожиданно быстрыми для своей комплекции шагами пересек холл, и глаза его снова возбужденно засияли. Пахло приключениями.

Дон прошел в спальню и переоделся в дорожный костюм: шерстяную рубашку и темно-коричневые брюки. Кожаную книжечку он спрятал в нагрудный карман рубашки. Потом достал из туалетного столика свой пистолет и сунул его в задний карман. Из того же столика он взял запас патронов для пяти магазинов. В холле уже ждал Черри с приготовленными рюкзаками.

— Я отправляюсь в Лондон, Черри. Если кто-то позвонит, отвечайте, что я уехал в Рим и вернусь не раньше чем через неделю.

— Хорошо, сэр. Но не кажется ли вам, что мне лучше поехать с вами? — на лице Черри была написана красноречивая просьба.

— Вы должны оставаться здесь и присматривать за домом. Меня будет сопровождать Гарри.

В этот момент в холл вошел Гарри.

— Все в порядке, босс. Джузеппе уже на заправке.

— Надень что-нибудь теплое, Гарри, и побыстрей.

Гарри радостно улыбнулся.

— Хорошо, босс, — и заспешил по лестнице наверх.

Дон вошел в свой кабинет и позвонил в аэропорт.

Он попросил соединить его с Плейделлом.

— Мне очень жаль, синьор, но мистера Плейделла здесь нет, — ответил ему равнодушный голос.

— Где его найти?

— Я не знаю.

— Это Дон Миклем. Я хочу заказать самолет до Парижа. Вы можете это устроить?

— Сейчас узнаю. Подождите минутку.

Дон ждал с нетерпением.

— У нас нет ни одной свободной машины до завтрашнего полудня, — ответили ему.

— Мне необходимо улететь сегодня, — сказал Дон сердито. — Я заплачу любую цену.

— К сожалению, ничего нельзя сделать. Только завтра в полдень.

— Соедините меня с пилотами.

— Я заканчиваю разговор, синьор, — ответили ему таким тоном, что он решил не тратить больше времени на эти переговоры.

Он напряженно раздумывал: действительно ли нет свободного самолета или это уже начала действовать организация, охотившаяся за Трегартом. Нет, вряд ли они могли так быстро среагировать.

Миклем достал из письменного стола атлас карт, составленный генеральным штабом Италии, и быстро направился в холл.

Гарри уже оделся и ждал его.

— Нужно спешить, мы отправляемся в Лондон, — сказал ему Дон. — Мы имеем дело с очень опасным противником. Эти парни не остановятся ни перед чем, чтобы помешать нам покинуть страну. Поездом ехать рискованно, автобусом — еще опасней. Самолет заказать не удалось. Остается лишь мотобот. Мы сначала отправимся в Кьорджо, а потом по устью По в Пьяченцу. Там мы спрячем бот и возьмем самолет, чтобы добраться до Милана.

Гарри посмотрел на него с сомнением.

— Но это потребует много времени, босс.

— Да. Но зато наш противник вряд ли подумает, что мы выберем этот путь. Они прежде всего перекроют аэропорт. Если нам повезет, они не догадаются, что мы отправились по воде. Идем!

Подошел Черри.

— Могу ли я еще быть вам полезен, сэр?

Дон улыбнулся ему.

— Вы уже и так сделали слишком много. Теперь придется поработать нам с Гарри. Мы увидимся через неделю. Если я не вернусь через десять дней, закрывайте дом и возвращайтесь в Лондон.

Дон Миклем и Гарри за несколько минут добрались до маленькой гавани, где стояли частные мотоботы, и уже издалека услышали сердитый голос Джузеппе.

— Что-то случилось, — тихо сказал Гарри. — Кажется, он с кем-то поссорился.

В неярком свете фонарей они увидели Джузеппе, который размахивал кулаками перед лицом незнакомого толстяка, одетого в грязную рубаху. Толстяк демонстративно заложил руки за спину и невозмутимо попыхивал сигарой.

— Что случилось, Джузеппе?

— Эта свинья говорит, что у него нет бензина, синьор.

Толстяк поклонился Дону.

— Очень жаль, синьор, но у меня действительно кончился бензин. Этот глупый гондольер не верит мне. Утром бензин подвезут, и я заправлю ваш бот в первую очередь.

— Ты осмотрел цистерны, Джузеппе?

— Одна действительно пуста, но зато другая наполнена чуть ли не наполовину.

Гарри тем временем тихо прокрался к цистернам. Постучав по одной из них, он определил, что она полная.

— Эта жирная скотина лжет, босс, — сказал он. — Здесь бензина больше чем достаточно.

Толстяк резко повернулся в сторону Гарри и разразился потоком отборных итальянских ругательств. Только старался он напрасно, потому что Гарри не понимал по-итальянски.

Миклем подал Джузеппе знак. Тот приятно улыбнулся и опустил свой тяжелый кулак на голову толстяка. Потом он подхватил его и осторожно опустил на мостовую.

— Возьми у него ключи и вруби насос, — приказал Дон и быстро пошел к лодке.

— Джузеппе, спрячь этого парня и оставайся возле пего, пока мы не отплывем. Возьми это, расплатишься за бензин, — сказал он, вручая банкноту. — Думаю, тебе удастся заткнуть ему рот.

Джузеппе взвалил толстяка на плечи и исчез в темноте.

— Сначала не было самолета, теперь — бензина, — подумал Дон. — Хочется верить, что это случайное совпадение. Но боюсь, что Нецке уже принял боевую готовность.

Наполнив бак, Гарри запрыгнул в лодку и завел мотор.

— Давай самый малый, пока не достигнешь лагуны, а там — полный вперед, — распорядился Дон.

Когда мотобот пополз вдоль канала, на берегу послышались голоса.

— Что там такое? — спросил Гарри и напряженно посмотрел в темноту, откуда в ту же минуту показались трое полицейских.

— Эй, вы там! — крикнул один из них. — Давайте к берегу!

— Остановиться, босс?

— Нет, но сбавь обороты. Дашь газ, когда я скажу.

— Что случилось? — спросил он, когда мотобот проплывал мимо полицейских.

— Причаливайте!

— Почему?

— Вы и сами все прекрасно знаете. Вы украли бензин! — орал полицейский. — Немедленно к берегу.

— Очень сожалею, но я спешу. — Дон понял, что они потеряют время, выясняя отношения с полицией, кроме того, еще не известно, удастся ли им отделаться.

— Вперед, Гарри!

Мотобот рванулся вперед.

— Пригнись, они могут открыть огонь.

Но прежде чем полицейские опомнились, лодка скрылась за поворотом. Теперь перед ними был широкий канал, свободный от судов, и Гарри дал полный газ. Под рев двух моторов судно мчалось на полной скорости. Через двадцать минут они слегка сбавили скорость и направились мимо набережной Лидо к Паллестрине.

Дон Миклем включил мощный коротковолновый приемник и стал вращать ручки настройки, прислушиваясь ко всем звукам, что вырывались из приемника.

Гарри стоял за рулем с сигаретой в зубах и всматривался вперед. Приключение ему нравилось. Давненько он не попадал в такие переделки.

Неожиданно Дон окликнул его.

— Дальше на боте плыть опасно. Полиция всех прибрежных городков разыскивает нас. Из Чокья уже выслали два мотобота.

— Если они рассчитывают нас поймать, то здорово ошибаются, — сказал Гарри задумчиво.

— Все не так хорошо, как хотелось бы, — ответил Дон. — Это был хитрый ход — вынудить нас взять бензин насильно. Теперь вся итальянская полиция будет за нами охотиться. И это значит, что нас будут разыскивать по всей стране. Нам не удастся достичь реки По. Если бы они не выслали за нами два мотобота, можно было бы попытаться попасть в Триест, но риск слишком велик. Думаю, лучше всего выйти на берег и пойти пешком в Падую. Полицейские вряд ли знают, как мы выглядим, они скорее всего ищут наш мотобот. Без лодки, правда, мы будем двигаться, как черепахи, но выхода нет.

Гарри кивнул.

— Все правильно, босс. Повернуть к тому берегу?

— И побыстрей.

Гарри повернул руль, сбросил газ и направил судно к берегу.

Дону показалось вдруг, что он слышит какой-то шум.

— Кажется, где-то работает мотор. Сбавь газ.

Теперь стало отчетливо слышно гудение мотора. Но в сгустившейся темноте рассмотреть что-то было невозможно.

— Тихий ход, лево руля, — скомандовал Дон.

Бот продолжал скользить по воде, но теперь не издавал шума. Гудение второго мотобота стало еще слышнее, и вдруг в темноте вспыхнул луч прожектора.

— Это полиция! — крикнул Дон. — Вперед, Гарри, полный ход! Нужно от них оторваться!

— Они идут быстрее, чем я думал.

— Но не настолько быстро, чтобы нас догнать.

Пока полицейский мотобот описывал полукруг, разворачиваясь для преследования, Гарри удалось вырваться из луча, который, однако, скоро опять поймал их.

— Мы обгоняем их! — крикнул он.

Вдруг на мотоботе застрекотал пулемет, и пули засвистели у беглецов над головами.

— Они могут вызвать еще один мотобот!

Следующая очередь пришлась в крышу кабины, из которой брызнули щепки.

— Они неплохо стреляют, — похвалил Гарри.

Дон изменил курс и еще больше увеличил скорость. Луч прожектора их больше не доставал, и полицейские не стали стрелять наугад. Наконец, сделав полукруг, Миклем направил бот к берегу.

Слева по борту они увидели красные огоньки полицейского катера, который поджидал их на выходе в море.

— Думаю, что мы их перехитрили, но игра еще не выиграна.

— Мы где-то в полумиле от берега. Что будем делать? Оставим лодку?

— Да, похоже, мы будем воевать, не замочив ног. Предстоит трудный марш.

— Они вызывают другой мотобот! — крикнул Гарри.

В темноте было видно, как преследовавшее их судно сигналит лучом прожектора другому. Оба мотобота описали круг и направились в сторону беглецов.

— Они возвращаются, надо причаливать к берегу, босс! — Он приглушил мотор. Мотобот подпрыгивал на волне. Стали проглядывать контуры берега.

— Полный вперед! — весело скомандовал Дон. Гарри дал полный газ и направил бот вдоль берега.

— Счастливо оставаться, — иронично сказал Миклем, и они с Гарри прыгнули на берег, а лодка понеслась дальше.

Гарри и Дон быстро скрылись в темноте.

Глава 11

Охота

Дон и Гарри не боялись больших переходов. К тому же они были в отличной форме, и предстоящий путь представлялся им приятной прогулкой. Минут десять они шагали по пашне, пока не выбрались на дорогу, которая, как установил Дон по карте, вела в Пиово де Сакко. Местность была открытая, легко обозревалась, и Дон понимал, что они должны найти какое-нибудь укрытие, чтобы переждать там светлое время суток. При дневном свете их будет видно за несколько миль, и Миклем не сомневался, что полиция, обнаружив их лодку, начнет обыскивать всю округу.

— Я полагаю, нам не стоит идти в Падую, — сказал Дон. — Полиция, скорей всего, будет искать нас в больших городах. Постараемся обходить их и держаться небольших деревушек.

— Эх, если бы сейчас у нас был наш «бентли»… Мы в тот же миг оказались бы дома.

— Позднее мы, возможно, возьмем машину. Но не сейчас. Будет безопасней сесть в автобус.

— Здесь очень опасное место. Нужно поскорее найти убежище, чтобы переждать день, — напомнил Гарри.

— Кажется, я придумал, что нам делать, — сказал Дон. — Смотри внимательно вокруг. Может быть, где-то здесь есть ферма. Тогда мы бы спрятались на чердаке сарая.

Минут через двадцать Дон услышал шум приближающейся машины.

— Слышишь, Гарри?

Гарри уже прыгнул в кювет, и Дон последовал за ним. Они прижались к земле, и машина проехала мимо. Миклем едва успел заметить четырех человек в плоских форменных фуражках. Полиция!

— Что-то они очень быстро спохватились, — сказал он и поднялся на ноги. — Как ты думаешь, стоит идти по дороге или лучше напрямик, через пашню? Наверное, через пашню все же безопасней.

— Зато намного медленнее, босс. Думаю, что надо идти все же по дороге.

— Так и поступим. Вперед!

Они пошли по дороге, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Полная луна осветила местность, и в се свете они увидели наконец ферму. Дом с белыми стенами, хоть и стоял в некотором удалении от дороги, был все же достаточно заметен.

— Наверное, придется остановиться здесь, босс. Уже начинает светать, — сказал Гарри и замедлил шаги.

Дон остановился и пристально взглянул на ферму. Рядом с домом стоял сарай с высокой крышей.

— Думаю, полиция расспрашивала крестьян. Они будут осматривать все фермы вдоль дороги. Но нам некуда деваться, на дороге оставаться тоже нельзя. Давай подойдем поближе.

Путники сошли с дороги, прошли через пашню и вскоре вышли на дорогу, ведущую к ферме. Когда до дома оставалось метров сто, залаяла собака.

Дон грустно усмехнулся.

— Здесь ничего не выйдет, идем дальше.

— Момент, босс, думаю, я сумею поладить с псом. Вот увидите, мы станем с ним друзьями.

— Поздно, — сказал Дон. — Смотри…

В доме зажегся свет. Собака залаяла еще сильней, пытаясь сорваться с цепи.

— Погодите, — сказал Гарри, — мы спрячемся за сараем. Они подумают, что собака нас прогнала.

— Это идея. Бежим!

Они бросились к сараю и были уже в его тени, когда дверь дома открылась.

Раздался женский голос:

— Будь осторожен, папа, лучше подожди, пока спустится Витторио.

— Пока он спустится, будет поздно. Собака почуяла чужого.

— Я иду, иду, папа, — послышался еще один мужской голос.

— Теперь их двое, — прошептал Гарри. — Сейчас они спустят собаку.

— И ты продемонстрируешь свое искусство, — сказал Дон.

Гарри шагнул вперед. Через мгновение из-за угла показался громадный черный пес. Он глухо зарычал и бросился на Гарри.

Дон похолодел, когда увидел, что Гарри и не пытается уклониться от собаки. Гарри стоял неподвижно, и пес заколебался, потом остановился и стал принюхиваться.

— Милый песик, — прошептал Гарри и легонько свистнул.

Пес подошел ближе и вильнул хвостом.

Гарри протянул руку и погладил пса по голове.

— Бруно! Иди сюда, — позвали из темноты.

— Иди, иди, Бруно, — шепнул Гарри и подтолкнул собаку. Пес посмотрел на него и послушно побежал к хозяину.

— Чистая работа, — восхитился Дон. Он нашел дверь в сарай и открыл ее.

— Входи же.

Дон первым вошел в темноту сарая. Гарри следовал за ним. Пока Гарри закрывал дверь, Дон вынул фонарик и осветил помещение.

— Лестница наверх, — сказал он.

Беглецы поднялись по лестнице и очутились на чердаке, до половины заполненном сеном.

— Это как раз то, что нам нужно, — сказал Дон. Он пробрался к чердачному окну, приоткрыл его и выглянул наружу.

Двое мужчин, один из которых держал в руках фонарь, стояли как раз под окном и всматривались в темноту.

— Наверное, это была кошка, — сказал один из них, который был помоложе. — Ты же знаешь нашего Бруно.

Он нагнулся и погладил пса, который радостно завилял хвостом.

Старший мужчина проворчал что-то, пожал плечами и пошел в дом.

— Не сажай его на цепь. Я не могу скакать всю ночь, как блоха, чтобы услужить полиции. Мне наплевать на их дела.

Оба вошли в дом и закрыли дверь. Дон слышал, как звякнул засов. Через несколько минут свет в доме погас.

— Ты молодец, Гарри, — сказал Миклем своему шоферу, который устраивался на сене. Гарри ухмыльнулся.

— Поспать я всегда не прочь, босс. А может, вы хотите перекусить?

— Не сейчас. Теперь главное — выспаться. По-видимому, весь день придется пробыть здесь. Дальше пойдем ночью, — сказал Дон и с удовольствием растянулся на пахучем сене. — Если нам удастся пробраться через Падую к горам, то можно будет идти и днем.

— Конечно, босс, — отозвался Гарри сонным голосом.

Через несколько минут он уже похрапывал.

Миклем еще долго не спал, обдумывая ситуацию.

Они были далеко, очень далеко от Лондона. Им предстояло пересечь две границы. У него не было никаких иллюзий, дорога предстояла очень трудная. Прошло совсем немного времени, а полиция уже наступает им на пятки. Нецке тоже не будет сидеть сложа руки. Он и его люди постараются не выпустить их из Италии. Да, будет нелегко. Нужно все предусмотреть. Один неверный шаг — и они погибли.

Дон проснулся, почувствовав, что Гарри дергает его за рукав. Яркие лучи солнца пробивались сквозь ветхую крышу сарая. Дон услышал какой-то шум внизу и вопросительно посмотрел на Гарри.

— Что там?

— Грузовая машина, — прошептал Гарри. — Она идет в Падую. Ее загружают овощами. Может быть, нам удастся залезть в нее и слегка прокатиться?

Миклем поднялся, стряхнул с себя сено и подошел к окну.

Прямо под ним стояла громадная машина, кузов которой был накрыт брезентом, который защищал груз от солнца. Внутри были видны штабеля ящиков с овощами. Старик и юноша, по-видимому Витторио, разговаривали с шофером. Пока Дон выглядывал из своего наблюдательного пункта, они направились в дом.

Наконец Дон решился.

— Едем, Гарри. Вперед!

Они надели рюкзаки и быстро спустились вниз. Шофер еще не вышел из дома. Беглецы осторожно прокрались к машине и быстро залезли в кузов. Отодвинув ящики с овощами, они освободили себе место. Потом они поставили ящики на место и сделались незаметными чужому глазу. Едва они все это проделали, как снова послышались голоса.

— До завтра! — крикнул шофер.

Старик пожелал ему доброго пути, и машина тронулась. Вскоре она выехала на дорогу, по которой Гарри и Дон шли ночью. Гарри кивнул, довольно улыбаясь, в сторону ящиков.

— Чего я не могу терпеть, так это капусту. Но теперь я стану относиться к ней лучше. Я даже готов полюбить ее.

— Ехать нам в Падую или лучше сойти не доезжая? — задумчиво проговорил Дон. Он достал карту и начал изучать ее. Гарри тоже склонился над картой, пыхтя в затылок хозяину.

— Мы можем сойти перед самой Падуей, — сказал наконец Дон. — А потом отправимся в Абено. Это уже в горах. Оттуда в Барбано, а потом по автостраде в Винченцо. Если повезет, автобусом доберемся до Брешиа, а там уже — рукой подать до Милана.

— Думаю, мы проберемся, босс, — вставил Гарри.

— Да, — сказал Дон. — Правда, в Милане история с самолетом может повториться. Ладно, доберемся до Милана, а там видно будет…

Еще полчаса они сидела молча, а потом Миклем начал сличать местность со своей картой.

— Больше медлить нельзя. Через двадцать минут будет Падуя.

Гарри отодвинул ящики, и они выбрались к борту. Местность по-прежнему была открытой и хорошо просматривалась. Вдали были видны работающие в поле крестьяне.

— Когда мы будем выпрыгивать из машины, они нас заметят.

— И все же в Падую нам ехать рискованно, — возразил Дон и взвалил на плечи рюкзак. — Там нас наверняка ждут.

Гарри перебросил ноги через борт.

— Вы готовы, босс?

Они спрыгнули одновременно и, потеряв равновесие, покатились за ограду, окаймляющую шоссе. Крестьяне ничего не заметили. Гарри отдышался и закурил сигарету, недовольно оглядывая лежащую перед ними плоскую равнину.

— Как только мы двинемся, нас сразу заметят.

— Как ты думаешь, сколько нам понадобится времени, чтобы добраться до гор? — спросил Дон.

— Около часа, самое большее.

Дон посмотрел на часы. Было десять минут десятого.

— Возможно, нам лучше было бы остаться на чердаке. Здесь все просматривается.

— Кроме крестьян, здесь никого нет, — возразил Гарри. — А им, я думаю, не до нас.

— Ну что ж. Пойдем.

Они перебрались через ограду и пошли напрямик по полю. Продвигались они очень медленно. Пару раз оглянувшись на крестьян, они поняли, что те не обращают на них внимания.

Дон и Гарри шли теперь по местности, поросшей густой травой, и спускались в долину, за которой начинался первый холм. Они прошли уже половину пути, когда вдали вдруг кто-то закричал.

— Ага, — сказал Гарри, — они нас заметили и проявляют бдительность.

Прямо к ним, размахивая руками, бежали трое крестьян.

— Идем скорей, — решил Дон, убыстряя шаги. — Если они погонятся за нами, придется бежать.

— Почему, босс? Попробуем договориться с ними.

— Потому, что они либо выполняют приказ полиции, либо это люди Нецке.

Оглянувшись еще раз, они заметили, что крестьяне исчезли.

— Похоже, они отправились за подкреплением. Надо поторапливаться.

Они трусцой припустили вперед и за короткое время одолели приличное расстояние.

— Мы должны добраться до гор, прежде чем появится полиция.

Наконец они достигли ограды и остановились осмотреться. На горизонте показалось шесть человек. Трое из них были крестьяне, это было видно по их широкополым шляпам. Остальные были с непокрытыми головами, и понять, кто они такие, было невозможно.

— Они идут в нашу сторону. Вперед, покажем им, что такое настоящий бег, — сказал Дон.

Они побежали вверх по склону холма. Это было нелегко, но они бежали без передышки и остановились только достигнув вершины. Оглянувшись, беглецы заметили, что шестерка преследователей разделилась. Часть остались на месте, а двое уже достигли каменной ограды и теперь медленно приближались.

— Похоже, они в плохой форме, — съязвил Гарри.

Теперь начинался спуск. Миклем и Гарри бросились по склону холма. Когда они добежали до следующего забора, Дон резко остановился.

— Железная дорога! Я совсем забыл о ней!

Впереди блестела на солнце лента железнодорожного полотна.

— Нам повезло, босс, — заметил Гарри. — Видите, приближается состав?

— Прячемся! — приказал Дон, и они скрылись в кустарнике у самых рельс.

Длинный товарный состав приближался. Он шел со скоростью около двадцати миль в час.

— На него сесть будет нетрудно, — сказал Гарри. — Как только паровоз пройдет мимо, сразу же прыгаем.

Паровоз прошел мимо, и они успели заметить машиниста и кочегара. Пропустив первый вагон, они побежали рядом с открытой платформой, на которой стояли свежевыкрашенные трактора. Пробежав несколько метров, Дон вскочил на ступеньку. Следом за ним на платформе оказался Гарри.

— Быстро в укрытие, — скомандовал Дон, и беглецы спрятались за тракторами. Поезд набирал скорость.

— Они наверняка сообразят, что мы забрались в состав, — сказал Гарри. — Они позвонят по телефону, и уже на следующей станции нас встретит полиция.

— Пусть сначала найдут телефон.

— Но если это полицейские, у них должен быть передатчик.

Дон достал карту и снова принялся изучать местность.

— Следующая станция Кастельфранко. Недалеко от нее эту линию пересекает еще одна железнодорожная ветка. Если нам удастся пересесть на другой поезд, эти парни останутся с носом.

— А далеко отсюда эта ветка?

— Около пятнадцати километров. Все же лучше ехать, чем бежать.

Дон вынул из рюкзака пакет с бутербродами.

— Надо наконец немного перекусить.

— Я уже готов сожрать целого быка, — сказал Гарри, — причем вместе с рогами и хвостом.

Он с ожесточением принялся уничтожать бутерброды.

— А что мы будем делать, если быстро доберемся до Винченцо?

— В центр мы, во всяком случае, не пойдем. Постараемся закупить провизию и достать билет на вечерний автобус до Вероны. Ну, а если ничего не выйдет, придется снова уходить в горы.

Большой желто-голубой автобус итальянской транспортной компании с тусклой лампой у входной двери отходил через несколько минут. Два крестьянина в праздничных костюмах, усталый путешественник с двумя приличными чемоданами, женщина с полосатым узлом, закутанная в яркую шаль, направлялись к автобусу, внутри которого сидели только две женщины.

Дон кивнул Гарри, они быстро подошли к автобусу и поднялись в него. У них были билеты до Вероны. Усевшись на места сразу за шофером, беглецы перевели дух.

Когда автобус тронулся, Гарри и Дон радостно переглянулись.

— Пока все идет неплохо, — пробормотал Дон. — В Вероне попытаемся достать машину. Если мы хотим к рассвету быть в Брешиа, нам придется сделать большой марш. Пожалуй, с машиной лучше не связываться.

— Вы не хотите ехать в Милан на машине?

Дон покачал головой.

— Нам придется ехать по автостраде, а это не лучший вариант. Можно, конечно, найти другой путь, но это будет слишком долго.

— Но почему же вам не нравится автострада, босс?

— Дело в том, что на ней в обеих направлениях стоят контрольные посты, где берут плату за пользование дорогой. Там же производится полицейский досмотр.

— Может, снова забраться на какой-нибудь грузовик?

— Они нас разыскивают и наверняка осматривают все грузовики.

— Значит, придется пробираться в объезд?

— Думаю, мы это решим потом.

Было немногим больше десяти часов вечера, когда автобус замедлил вдруг ход и остановился у придорожной таверны. Дон и Гарри были готовы к неожиданностям, но это произошло так внезапно, что они на миг растерялись. Стоянка была совсем не освещена, они посмотрели в окно, но за стеклом стояла непроницаемая тьма.

Дверь автобуса открылась, и патрульный полицейский в шлеме блокировал выход. Он был небольшого роста, его защитные очки красовались на шлеме. Карабин висел на плече, а рука лежала на кобуре. Его взгляд скользнул по пассажирам и остановился на беглецах.

— Это конец! — прошептал Гарри, еле шевеля губами.

Полицейский кивнул им.

— Выходите, пожалуйста.

Дон холодно посмотрел на него.

— Вы это мне? — спросил он по-английски.

— Да. Выходите, сэр.

— На каком основании?

Остальные пассажиры с интересом наблюдали за происходящим. Шофер обернулся и недовольно посмотрел на полицейского.

— Я должен проверить ваши документы, — сказал полицейский.

Миклем пожал плечами и взял рюкзак.

— Это надолго? — спросил шофер. — Я уже опаздываю.

— Вы можете не ждать этих двоих. Продолжайте путь.

Шофер пожал плечами и повернулся к полицейскому спиной.

— Надо улучить момент и пристукнуть его, — прошептал Гарри Дон, помогая надеть ему рюкзак.

Полицейский освободил выход, и они вышли из автобуса. У таверны их ждал неприятный сюрприз. Рядом с входом стояли еще два полицейских с мотоциклами.

Шофер закрыл дверь, и автобус отъехал.

Первый полицейский направил на беглецов фару мотоцикла.

— Ваши документы, синьор, — сказал он Дону.

Дон полез в карман куртки, и второй полицейский направил на него карабин. Миклем достал свой паспорт и протянул его полицейскому. Тот взял его и обратился к Гарри:

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Гарри подчинился.

— Вы оба арестованы, — сказал представитель закона. — Пройдемте с нами.

— Что это значит? — спросил Дон и коснулся рукой лба.

Это был условный знак. Гарри отреагировал мгновенно. Внезапно развернувшись, он ударил полицейского с карабином своим тяжелым рюкзаком. Тот уронил карабин и упал на колени. Двое других не успели даже схватиться за кобуры. Гарри молниеносно поднял выроненный полицейским карабин и направил его на своих обидчиков.

— Не двигаться! — приказал он.

— Поворачивайтесь, — велел Дон.

Полицейские повернулись к нему спиной, и он отобрал у них пистолеты. Дон вытащил свечу у одного из мотоциклов и положил ее в карман.

— Продолжим путь, Гарри?

Он вынул обоймы из пистолетов и вернул их, бесполезные, владельцам. Затем подошел к тому полицейскому, что отобрал их документы.

— Паспорта, быстро!

Не поворачиваясь, представитель власти дрожащей рукой протянул паспорта.

— Не думайте, что вам удастся далеко уйти, — сказал он, впрочем, не слишком смело.

— А мы попытаемся, — рассмеялся Дон. — Идите вперед. Быстро. Марш! И не останавливаться, пока я не разрешу.

Полицейские исчезли в темноте.

— Теперь мы должны показать, что такое настоящая скорость, босс.

Они оседлали мотоциклы.

— Поехали!

Мотоциклы рванулись с места и исчезли на дороге, ведущей к Вероне.

Глава 12

С небес!

Минут через двадцать быстрой езды они обогнали свой автобус, и Миклем сделал знак Гарри, чтобы тот ехал рядом с ним.

— Нужно свернуть с шоссе, — сказал он. — Они сразу же бросятся за нами. Готов поспорить, что вся округа будет поднята на ноги.

Гарри ухмыльнулся.

— Это как раз и доставляет мне удовольствие, — и он любовно погладил свою машину. — Что за бешеный агрегат!

— Нужно свернуть направо, там есть боковая дорога. По ней мы попадем в горы. А потом придется опять бежать. Если повезет, фараоны подумают, что мы направились в Верону.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Жаль только, что нельзя ехать на этом скакуне.

Они сбавили газ, повернули направо и оказались на узкой извилистой дороге, которая шла круто вверх. Дон ехал впереди. Они старались держать приличную скорость, пока дорога не стала совсем плохой. Пришлось ехать медленней, чтобы не разбиться.

Была прекрасная ночь, и полная луна освещала окрестности. Беглецы выключили фары — все было видно и без этого.

На вершине холма Дон остановился и увидел маленькое селение прямо у подножия холма.

— Мы недалеко от швейцарской границы, Гарри. Думаю, что лучше перейти ее здесь. Думаю, швейцарская полиция нас не знает, а в Цюрихе мы легко достанем самолет. По карте видно, что часа за четыре мы будем уже у границы.

— Замечательно!

— Сейчас нужно спрятать мотоциклы. Через селение на них ехать нельзя.

Они подыскали подходящий кустарник и замаскировали мотоциклы. Дон придирчиво осмотрел маскировку и убедился, что со стороны заметить что-либо невозможно. Затем они отправились в путь и без передышки шли четыре часа. Они молча взбирались на холмы и скалистые склоны, шли через спящие деревни, пока Дон наконец не остановился.

— Мы сейчас недалеко от автострады на Триест. Она должна быть вон там, за холмом, если карта не врет. А сейчас нужно подкрепиться, мы сделали хороший бросок.

Они уселись прямо на землю и принялись за еду.

— Там вдали, кажется, озеро, — проговорил Гарри с набитым ртом.

— Да, это озеро Гарда. Мы пройдем мимо него, а потом поднимемся в горы. Там не будет дорог, одни тропинки. Нам придется трудновато.

Гарри вытянул свои длинные ноги и засмеялся.

— Мне здорово повезло. Лучше всего знакомиться со страной на пешей экскурсии.

Дон весело улыбнулся.

— Я очень рад, что ты со мной, Гарри. Идти одному было бы гораздо трудней.

Он встал.

— Пойдем. Нужно двигаться вперед.

Красный диск солнца уже показался из-за невысоких гор, когда они пересекли магистраль «Верона — Триест» где-то недалеко от селения Ала. Они снова начали карабкаться вверх по горным склонам. Когда они покорили первую вершину, солнце поднялось уже высоко и хорошо прогрело воздух.

— Думаю, нам надо немного вздремнуть, — сказал Дон и расположился на траве. — Как тебе нравится вид отсюда?

С места, где они расположились, открывался прекрасный вид на озеро Гарда.

— Очень красиво! — одобрил Гарри. Он отхлебнул хороший глоток кьянти, которым они предусмотрительно запаслись, вытер губы тыльной стороной ладони и легко вздохнул. Затем он достал из рюкзака пару одеял.

— Теперь можно и вздремнуть немного.

Они улеглись и через несколько минут уже спали спокойным сном. Они проспали несколько часов и могли бы еще больше, когда внезапно Дон различил шум, похожий на жужжание огромной пчелы. Он открыл глаза и стал вглядываться в небо, затем придвинулся к Гарри и тронул его за руку.

— Лежи тихо, — прошептал он. — Слышишь?

— Похоже, гудит самолет.

— Это вертолет. Смотри, там…

Гарри посмотрел в ту сторону, куда показывал Дон. Жмурясь от яркого солнца, он с трудом различил вертолет, пролетавший справа от них. Вертолет был похож на огромную стрекозу.

— Видно, опять полиция, — предположил Гарри.

Дон покачал головой.

— Скорей всего, Нецке. Залезай под одеяло и не двигайся. Если он сейчас развернется, то заметит нас.

Через некоторое время вертолет действительно развернулся и пролетел уже гораздо ближе.

— Я уверен, что это Нецке, — сказал Дон. — Они осматривают местность. Еще пара таких разворотов, и он пролетит прямо над нами.

— Тогда нам крышка.

— Ничего, оттуда они нас вряд ли заметят. Когда он отлетит подальше, ползи в кусты, вон туда, направо. А я спрячусь налево.

Они подождали, пока вертолет отлетит, и быстро зарылись в кусты.

Через десять минут вертолет зажужжал уже совсем близко. Шум мотора стал оглушительным, и когда Дон немного высунулся из кустов, он увидел, что гигантская стрекоза почти ползет по земле совсем недалеко от них. Тут он понял, что в кустах они будут заметней, чем он думал. Было видно, как вертолет поднял своими винтами вихрь, от которого полегла трава.

— Это все-таки опасно. Когда он возвратится еще раз, то пролетит прямо над нами.

— А у меня есть для них маленький сюрприз, — сказал Гарри и показал Дону пистолет. — Так что лучше бы им нас не замечать.

— Смотри в оба и не стреляй, пока не убедишься, что они точно нас заметили. Вдруг это не Нецке.

— Может быть, но я готов спорить, что…

— Мы должны подождать, Гарри, — прервал его Дон. — Еще не известно, какой сюрприз есть для нас у них.

— Скорей всего, они вызовут по радио подкрепление.

— Но тем придется проделать длинный путь. Тихо, они возвращаются.

Вертолет приближался. Он летел медленно, моментами зависая в воздухе. Подлетев к тому месту, где залегли Дон и Гарри, он начал снижаться.

Дон почувствовал себя голым. Заметит ли их пилот? Вертолет продолжал обследовать вершину холма. Дон заметил, как открылась дверь кабины. Оттуда высунулось чье-то очень знакомое загорелое лицо. Куриано!

В тот же момент вертолет оказался прямо над кустами. Потоки воздуха раздвинули ветки. Дон увидел, что Куриано злорадно улыбается. Потом в руках преследователя появился небольшой металлический шар.

— Это ручная граната! — закричал Дон. Он услышал, как выстрелил Гарри, а потом совсем рядом просвистела граната. Страшный взрыв сотряс воздух. Дон почувствовал, как содрогнулась земля, и ощутил сильный удар по голове.

— Босс! Вы ранены, босс? — услышал он и, выругавшись, стал ощупывать разрывающуюся от боли голову.

Гарри подполз к нему и принялся стряхивать с одежды Дона землю и траву. Некоторое время Дон никак не мог вспомнить, что произошло. Потом он сел и почему-то засмеялся, чувствуя, как кровь стекает по его лицу.

— Кажется, это меня камень. Камень отлетел, и вот…

— Не двигайтесь, босс. Прошу вас, не двигайтесь.

— Пустяки. Гарри, говорю тебе, это пустяки.

— Я должен вас перевязать. Нужно остановить кровь.

Дон лег, а Гарри достал из рюкзака аптечку и аккуратно забинтовал рану на лбу своего хозяина.

— Что произошло, Гарри?

— Этот подонок швырнул в нас гранатой, но я прострелил ему руку, — доложил Гарри. — Так что не известно, кому еще хуже. Во всяком случае, ему пришлось удалиться с поля боя, а мы остались здесь. Кажется, они сели внизу, в долине, и, скорей всего, постараются взобраться сюда.

Дон с некоторым усилием поднялся.

— Могло быть и уже. Нам повезло.

— Я уже думал, что вас убило, босс, и, если честно, ужасно испугался…. Взгляните-ка, что там внизу.

Дон посмотрел в долину. Километрах в десяти от них виднелась ферма. Рядом с ней стоял вертолет.

Гарри посмотрел в бинокль.

— Они вытаскивают Куриано. Там пять мужчин и одна девица.

— Дай мне бинокль, Гарри.

Дон взял бинокль. Вертолет сразу же приблизился и стал виден так отчетливо, словно до него была сотня метров. Дон узнал Буссо, Брюна и Ганса, стоявших возле вертолета. Из дверей дома вышла Мария Нецке. На ней была белая блузка из легкой ткани и узкие черные брюки. Она казалась взволнованной. А рядом с летчиком, занятый оживленной беседой, стоял Карл Нецке собственной персоной.

Куриано лежал на траве, и казалось, о нем все забыли. Пилот повернулся и показал на холм, где прятались беглецы. Видимо, Нецке что-то приказал, потому что трое мужчин, стоявших возле вертолета, быстро подошли к нему. Нецке показал на холм. Мужчины бросились к сараю, открыли широкие ворота, и оттуда показалась машина. Потом еще одна.

Четверо мужчин сели в первую машину. А Буссо, Брюн и Ганс поехали во второй.

Обе машины выехали на грунтовую дорогу и на огромной скорости направились к холму.

— Они едут сюда, — сказал Дон и спрятал бинокль в чехол. — Им понадобится часа два, чтобы добраться сюда. Мы должны поскорее исчезнуть. Если мы успеем прежде, чем они возвратятся, добраться до вертолета, то легко справимся с охраной.

Лицо Гарри засияло.

— Прекрасная мысль, босс. Но ведь вы ранены.

— Ничего, придется взять себя в руки. Это наш единственный шанс.

Дон не совсем оправился от удара и держался на ногах довольно неуверенно. Гарри взял его под руку, помогая спускаться с холма. Они осторожно сползли по скалистому склону, поросшему кустарником. Дон определил, что отсюда до фермы, куда им надо пробраться, было километров семь. Когда у вас голова раскалывается от боли, такое расстояние кажется непреодолимым. Густой кустарник, тянувшийся вдоль шоссе, скрывал их от преследователей, и они в течение часа медленно пробирались вперед, оставаясь незамеченными.

Они прошли километра четыре, когда местность стала более открытой, и беглецам пришлось ползти по-пластунски.

Внизу были видны машины, стоящие на обочине шоссе. Буссо был оставлен вместо сторожа, а остальные карабкались по склону вверх. Дон озабоченно взглянул на местность.

— Там, внизу, почти негде укрыться. Придется одолжить одну из машин, а другую слегка испортить.

Гарри отметил, что их противники уже совсем рядом. До них оставалось около двухсот метров.

— Нам нужно подождать, пока они пройдут, — прошептал Гарри.

Дон кивнул и прижался к земле. Невдалеке показался Брюн, шедший первым.

— Не могу понять, за каким чертом мы туда премся, — ворчал он, обращаясь к могучему мужчине, идущему следом.

Дон и Гарри слышали его очень хорошо.

— Куриано ведь сказал, что оба они подохли. Он попал в них ручной гранатой. Пусть бы карабкался вверх тот, кто затеял все это.

— Буссо считает, что они могли уцелеть, так что заткнись и топай дальше.

— Вот пусть бы Буссо и топал…

Тяжело дыша, они карабкались все выше и выше.

Дон и Гарри, убедившись, что их противники ушли достаточно далеко, начали пробираться к шоссе.

Наконец они подобрались довольно близко к машинам.

— Я займусь этим сторожем, босс, — сказал Гарри, — а вы оставайтесь вон за тем кустом. Я поползу вперед, и когда махну рукой, швырните в него камень.

Дон кивнул. План ему понравился. Он был еще не очень тверд на ногах, а Гарри оставался в отличной форме.

Они продвинулись еще немного и наконец добрались до куста, на который показывал Гарри. Буссо нервно ходил по шоссе взад и вперед. Время от времени он поглядывал на холм. Дон оглянулся и увидел, что четверка преследователей одолела уже половину холма и медленно карабкается дальше. Буссо разразился проклятиями в адрес своих приятелей: ему казалось, что они могли бы подниматься и побыстрей. Потом он пожал плечами и уселся на камень.

— Я иду вперед, — шепнул Гарри.

Он оставил свой рюкзак и, используя для прикрытия каждый бугорок, пополз к Буссо. Дон с неподдельным восхищением наблюдал за ним. Наконец Гарри достиг последнего кустика, за которым можно было укрыться. Широкая спина Буссо была теперь в десяти метрах от него. Гарри оглянулся на Дона и взмахнул рукой.

Дон схватил большой камень, привстал и, сильно размахнувшись, бросил его в сторону Буссо. Камень просвистел в воздухе, и Миклем выглянул из своего укрытия, чтобы посмотреть, куда он упал. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что камень угодил прямо между лопатками Буссо. Тот застонал и покачнулся. Гарри прыгнул вперед, когда камень был еще в полете. В несколько мгновений он оказался рядом с Буссо, схватил его и швырнул на землю. Буссо остался лежать неподвижно.

Гарри поднялся, широко улыбаясь.

— Это было совсем легко, босс, — сказал он и кинулся к одному из автомобилей. Открыв капот, он вынул свечу и положил ее в карман. Дон взял рюкзак Гарри и заковылял по дороге.

— Мы возьмем другую машину, Гарри, — сказал он, срывая с головы Буссо черную шляпу. — Вперед!

Он надел шляпу и завел мотор. Гарри быстро забрался на мягкое сиденье. Вдалеке послышались крики о помощи. — Нас заметили, — сказал Гарри Дону, который уже развернул машину и набирал скорость.

— Им нас не догнать, — сказал Дон, — ложись на пол и не высовывайся. Может быть, если повезет, меня примут за Буссо.

— Отлично, — засмеялся Гарри и присел на корточки возле сиденья.

До фермы было километра четыре. Дон полагал, что их преследователям понадобится не меньше часа, чтобы спуститься с холма, даже если они будут бежать всю дорогу. Более чем достаточно, чтобы застать врасплох Карла Нецке, Марию, пилота и поднять вертолет в воздух.

Подъехав к ферме, Миклем резко затормозил. Он посильнее втиснулся в сиденье и надвинул огромную черную шляпу Буссо на глаза. Машина въехала в широко распахнутые ворота, проехала пару метров и остановилась. Вертолет стоял совсем близко. Возле него никого не было.

— А может быть, сразу рвануть к вертолету? — размышлял Дон. Но потом он решил, что сначала надо обезвредить Нецке и его людей.

Гарри вытащил пистолет и положил его к себе на колени. Он был готов в любую секунду распахнуть дверцу автомобиля и выскочить наружу.

— Никого не видно, — прошептал Дон.

Одной рукой управляя машиной, а другой сжимая пистолет, Миклем подъехал к дому и остановился. Дон рассчитывал, что Нецке покажется в двери и они нападут на него, но никто не выходил во двор, и стало ясно, что первый шаг придется делать им самим.

— Пока не показывайся, Гарри, — прошептал Миклем. — Если что — ты меня прикроешь.

— Позвольте мне с вами, босс, — вы еще не совсем оправились.

— Нет. Сиди здесь.

Миклем открыл дверцу автомобиля и в несколько прыжков оказался у дома. Он осторожно взялся за ручку, дверь тихо отворилась, перед ним были ступеньки. Слева виднелась дверь, которая, скорее всего, вела в жилую комнату. Миклем успел лишь бегло осмотреть ее, когда на лестнице показался пилот. От неожиданности тот застыл с раскрытым ртом.

— Только пикни, я тут же пристрелю тебя, — прошипел Дон и направил на пилота пистолет.

Пилот, побелев, как стена, поднял руки.

— А-ну, иди сюда!

Осторожно, словно ступая по яичной скорлупе, пилот подошел к Миклему.

— Лицом к стене!

Поколебавшись, пилот подчинился, и Дон обыскал его. Не обнаружив никакого оружия, он тихо спросил:

— Где остальные?

Пилот показал на дальнюю дверь.

— Иди вперед и без фокусов.

Пилот тихонько подошел к двери, толкнул ее и вошел в большую, шикарно обставленную комнату. Дон вошел следом и так сильно толкнул пилота в спину, что тот упал на середину комнаты, к ногам Карла Нецке.

— Не двигаться! — приказал Дон.

— А ведь это мистер Миклем, — сказала Мария. Она сидела у окна и улыбалась. Глаза ее сияли.

Нецке держал на коленях карту, видимо, перед появлением Дона он изучал ее, но теперь лицо его побелело, и карта упала на пол.

— Это прекрасно, — продолжала Мария. — Я очень беспокоилась. Что у вас с головой?

— Один из приятелей вашего братца швырнул в меня гранатой, — ответил Дон, — но ему не повезло. Впрочем, как и всем остальным вашим людям. Бедняга слегка промахнулся.

— Послушай, Карл, — сказала Мария и гневно взглянула на брата. — Неужели ты действительно приказал бросать гранаты в мистера Миклема? Разве ты не знаешь, что он мой хороший друг?

— Заткнись! — прервал ее Нецке. — Я должен вам кое-что сказать, — продолжал он, обращаясь к Дону. — Вы не сможете выбраться из Италии. Все дороги перекрыты, и полиция разыскивает вас. На границе стоят специальные посты. Рано или поздно вас схватят. Я предлагаю вам сделку.

— Меня не интересуют ваши предложения, — сказал Дон и на всякий случай отодвинулся, чтобы не стоять спиной к двери.

— Мне нужна только книжечка, Миклем, — сказал Нецке. — Я могу предложить вам за нее хорошие деньги.

— Ну что ты, Карл, — возразила Мария, — ты забыл, что мистер Миклем миллионер.

— Не старайтесь понапрасну, — усмехнулся Дон, — вы ее не получите.

— Как вы там, босс, — послышался голос Гарри, — все в порядке?

— Да. Но где-то в доме прячется Куриано. Найди-ка его и приведи сюда, — отозвался Дон, не спуская глаз с Нецке.

Пилот, ничего не понимая, переводил взгляд с Дона на Нецке, а потом на Гарри.

— Вы, очевидно, постараетесь обезопасить нас, — сказала Мария. — Каким образом? Неужели вы станете бить меня по голове? — и она обворожительно улыбнулась.

— Вас устроит симпатичная длинная веревка? — спросил Дон галантно. — Мы свяжем вас, разумеется, со всей возможной деликатностью, а компания вашего братца скоро вернется и всех освободит.

— Тогда я спокойна. Я, признаться, подумала, что вы окажетесь таким же грубияном, как Карл. Кстати, я должна попросить у вас прощения за его недостойное поведение. Но Карла можно понять: ведь на карту поставлена его жизнь. Ведь если он не раздобудет эту несчастную книжечку, скорей всего его убьют… — Она сделала паузу. — Впрочем, меня тоже. Карл не очень-то любит стрелять, а я и подавно. Но когда речь идет о жизни и смерти… Вы должны нас понять. Я так беспокоюсь за Карла.

— Ваши чувства делают вам честь. Но вы не помешали своему брату замучить Джона Трегарта, — сказал Дон тихо. — Кроме того, ситуация далеко не так драматична, как вам хотелось бы это представить. Вас никто не заставляет возвращаться, чтобы подвергнуться наказанию.

Она засмеялась, и Дон подумал, что не встречал еще такой удивительной женщины.

— Нам не удастся укрыться. Эти люди очень могущественны. Рано или поздно они нас найдут, так же как и вас, Дон. Я понимаю, что вы бесстрашны и вашим нервам можно позавидовать, но должна вас предупредить, что так дорожить этой книжечкой по меньшей мере — неосмотрительно. Неужели стоит рисковать жизнью из-за этой ерунды? Пройдет месяц, а может быть, и год, и в одно прекрасное мгновение… несчастный случай. И никто не спасет вас. Понимаете, никто! Вы даже не представляете, в какое страшное дело вы вмешались.

— Что же мне делать? — спросил Дон, улыбаясь. — Смеяться или плакать?

— Вы мне нравитесь, Дон, и мне будет очень жаль, когда вас убьют. Я привыкла к вам, и я стану чувствовать себя так одиноко.

— Но, судя по вашим словам, этот несчастный случай произойдет еще не сегодня. У меня в запасе, может быть, еще целый год. Так что не стоит так горевать, — парировал Дон. — А если говорить откровенно, я собираюсь жить очень долго. Гораздо дольше, чем вы думаете.

— Я должна была предупредить вас, Дон…

В комнату вошел Гарри.

— Куриано был в комнате наверху. Теперь он не опасен.

— Свяжи этого парня, — указал Миклем на пилота.

— Вы все равно не сможете убежать, — сказал Нецке твердо. — Подумайте. Я наделен большими полномочиями и обещаю вам жизнь, если вы отдадите мне книжечку. Я должен ее получить!

— Оставьте это, Нецке. Мы убежим. Видите во дворе вертолет? Он нам сейчас понадобится.

Нецке выглядел ошарашенным.

— Но ведь вы не можете им управлять!

— Ты забыл, милый Карл, что мистер Миклем — прекрасный пилот, — сказала Мария, продолжая улыбаться. Но Дон заметил, как потускнел ее румянец, уступая место бледности. — Мы поступили не лучшим образом, оставив вертолет без присмотра.

— Заткнись! — заорал Нецке.

Тем временем Гарри связал пилота и подошел к нему, но Нецке неожиданно бросился к Гарри и попытался схватить его за горло. Но Гарри был начеку. Он слегка уклонился и сильно ударил Нецке в подбородок.

Мария закрыла лицо руками, но быстро справилась с собой и, взглянув в окно, проговорила:

— Поспешите, Дон, они уже возвращаются.

Гарри рванулся к окну.

— И правда, босс. Они, наверное, остановили попутку.

Он подошел к Марии и, насколько это возможно, осторожно привязал ее к стулу. Он постарался не причинить девушке боли.

— Надеюсь, это не слишком туго, мисс? — спросил он. Гарри всегда был вежлив с дамами.

— Не беспокойтесь обо мне, — она взглянула на Миклема. — Надеюсь, вам все же удастся улететь.

Дон на мгновение заколебался. Теплое чувство к этой странной девушке заполнило все его существо. Он даже подумал, что, может быть, стоит взять ее с собой? Но тут воспоминание о Венеции, о прогулке на гондоле и о попытках Марии спровадить его в Париж охладило его.

— До свидания. Всего вам доброго, — сказал он на прощание. — Скорей, Гарри, — крикнул он, и беглецы бросились к вертолету.

Они вскарабкались в кабину и увидели открытую машину, несущуюся по дороге с предельной скоростью. Дон проверил приборы и включил мотор.

Гарри открыл дверцу, и когда машина въезжала в ворота, выстрелил из пистолета. Пуля попала в покрышку, и машина мягко осела на спущенном колесе. Из нее выскочили пятеро мужчин. В этот момент Гарри почувствовал, что вертолет отрывается от земли. Буссо, используя машину как прикрытие, открыл огонь по вертолету. Одна из пуль просвистела прямо над ухом Гарри, другая разбила часы на пульте управления. Ответный выстрел Гарри заставил Буссо присесть за машину и больше не высовываться. Остальные открыли бешеную стрельбу, но вертолет был уже недосягаем для пуль.

— Кажется, нам опять повезло, — заметил Дон, беря курс на швейцарскую границу.

Глава 13

Препятствие

Гарри поудобней устроился на сиденье рядом с Доном Миклемом, открыл рюкзак, достал оттуда салями и откромсал приличный кусок.

— Вы можете есть и одновременно управлять этой штуковиной, босс?

— Я могу есть всегда, — ответил Дон и взял салями. — Нужно оставить немного, еще не известно, сможем ли мы в ближайшее время достать провизию.

— Разве мы не летим сейчас в Лондон?

— Увы. В баке бензина минут на двадцать.

— Проклятье! Только не говорите мне, что нам снова придется маршировать.

Дон усмехнулся.

— Не буду тебя обманывать. Скорей всего, придется снова топать. Но до границы мы все же должны долететь.

— Это уже кое-что, — сказал Гарри не слишком весело. Какое-то время он задумчиво жевал колбасу, рассматривая горные цепи, видневшиеся сквозь легкую дымку.

— Надо постараться перелететь границу, — заметил Дон. — Если мы доберемся до Швейцарии, то сможем доехать поездом до Цюриха, а оттуда самолетом — в Лондон. Сейчас мы подлетаем к Тиране, это пограничный город. Оттуда я возьму курс дальше на север, и если повезет, мы доберемся до Сант-Морица. Все дело в бензине…

Взглянув через некоторое время на указатель, Миклем заметил, что стрелка колеблется возле нуля. Через три-четыре минуты бак должен был опустеть.

— Гарри, посмотри, есть ли на борту парашюты.

— Что, наши дела совсем плохи, босс? — Гарри прошел в салон. — Здесь нет ничего похожего.

— Смотри, внизу Тирана, — воскликнул Дон. Гарри ползал под сиденьями. Он, не прерывая поиска, мельком взглянул на проплывающий под ними городок.

— Нашел, босс! — вдруг закричал он. — Эти парашюты выглядят так, словно ими никогда не пользовались.

— Эврика! — в ту же секунду отозвался Дон. — Здесь же есть запасной бак. Я полный осел! Теперь мы сможем перелететь через горы! Дай мне карту.

Гарри облегченно вздохнул и достал карту. Дон переключил рычаг, увидел, что стрелка опять поползла вправо, и стал набирать высоту.

— Мы можем лететь еще минут двадцать, — сказал Дон. — Нужно определить место приземления. Смотри вон на ту гору.

— Я слишком хорошо ее вижу, — занервничал Гарри. — Поднимемся выше на всякий случай.

— Эта гора как раз на границе Италии и Швейцарии, — Дон принялся набирать высоту. — Дай-ка карту, дружок. Сейчас мы определимся как следует. Нам нужно добраться хоть до какой-нибудь небольшой плоской площадки.

— Ясно. — Гарри внимательно всматривался в проплывающую под ними заснеженную вершину. — Так держать, босс!

Через двадцать минут, когда стрелка снова запрыгала на нуле, они преодолели полосу тумана и заметили внизу плоский зеленый луг, на краю которого приютилась бревенчатая хижина лесника.

— Мы идем на посадку! — торжествуя, воскликнул Дон.

Через несколько минут вертолет приземлился метрах в трехстах от узкой дороги, вьющейся между горами.

— Выходи скорей. Надо отойти отсюда подальше, пока никто не пристал к нам с расспросами, — сказал Дон, взваливая рюкзак на спину.

Они быстро прошли через луг, выйдя на дорогу, оглянулись, и с удовольствием убедились, что вертолета не видно — он был закрыт склоном горы. Тогда они, уже не оглядываясь, быстро зашагали по шоссе и через несколько километров пути услышали шум настигающего их автомобиля.

— Узнай, может, он нас подвезет, — сказал Дон, — но все же держи пистолет наготове.

— Слушаюсь, босс.

К ним приближался тяжелый грузовик, и Дон взмахнул рукой. Машина затормозила, и водитель, добродушный мужчина с голубыми глазами, выглянул из кабины.

— Вы не подвезете нас в Сант-Мориц? — спросил Дон по-французски.

— Да садитесь. Втроем все же веселей, — сказал водитель, открывая дверцу кабины.

Всю дорогу он рассказывал попутчикам о вертолете, который только что пересек границу. Благодаря кожаным брюкам и курткам Дон и Гарри выглядели как горные туристы, и водитель никак не связывал их появление с вертолетом, который так потряс его.

На главной улице Сант-Морица путешественники сошли и отправились на вокзал. Оказалось, что поезд на Париж отошел совсем недавно, и следующий будет лишь через несколько часов.

Дон любил раньше отдыхать зимой в Сант-Морице, и поэтому администратор отеля «Палас» хорошо его знал. Он помог путешественникам взять машину, и уже через полчаса они выехали из города. Гарри наконец-то вернулся к своим прямым обязанностям — он сидел за рулем. Дон снова достал карту.

— До Парижа километров двести. Шоссе очень хорошее. — Он взглянул на часы. — В двадцать тридцать мы должны быть там, даже если учесть какие-то непредвиденные задержки.

— Я думаю, что мы будем там еще раньше, босс, — возразил Гарри. — Машина очень хорошая. Прямо зверь, а не машина.

— Поезжай аккуратно, нам лучше не рисковать, — сказал Дон. — А что там с бензином?

— Полный бак и еще четыре канистры в багажнике, — ответил Гарри и нажал на акселератор.

— До аэропорта, думаю, мы доберемся без приключений, — заметил Дон через некоторое время. — А вот там надо быть поосторожней. Нецке и компания вряд ли так легко отстанут от нас. Если мы попадем в самолет — они проиграли и прекрасно понимают это. Поэтому они обязательно попробуют задержать нас в аэропорту. Лучше, если билеты купишь ты. Все свое внимание они сосредоточили на мне, ты меньше намозолил им глаза, тебя они знают хуже. А я подойду к самолету в последний момент.

— Думаю, когда я пойду за билетами, вам лучше посидеть в машине, босс. Если я попадусь, вы врубите мотор, и только вас и видели.

Дон кивнул.

— Так мы и сделаем. Конечно, Нецке может подумать, что мы отправились в Милан, но все равно не стоит расслабляться. Внимание и осторожность. Речь идет о нашей жизни. Так-то, друг мой!

Где-то километров через десять после Кура машина замедлила ход, и Гарри тихо выругался.

— Что случилось?

— Видно, паршивый бензин! — сказал Гарри и посмотрел на стрелку. Автомобиль остановился окончательно. — Черт! Я сам заправлял его в Сант-Морице.

Гарри открыл дверцу и выпрыгнул на шоссе.

— Может быть, контакт? — пробормотал он, открывая капот.

Дон вынул из-под сиденья инструменты и вышел следом.

Гарри был опытным водителем и сразу понял, в чем дело.

— Кто-то добавил воды в бензин, босс.

— А я-то думал, что у Нецке хватит терпения дождаться нас в аэропорту. Но он, оказывается, шустрый парнишка.

— Я освобожу бак, — сказал Гарри, — и мы заправимся бензином из канистр.

Дон достал из багажника канистры, а Гарри тем временем слил содержимое бака. Через несколько минут бак опустел, и Дон, открыв одну из канистр, удивленно присвистнул.

— Это тоже не бензин, Гарри. Это чистая вода.

— Неплохо сработано! — воскликнул Гарри. — Но что же теперь делать? Где искать бензин. А может, кто-нибудь подбросит нас обратно в Кур?

— Да, я свалял дурака, — сказал Дон. — Надо было самому проследить, как заправляют машину. Трегарт ведь предупреждал об этих трюках. Но мы не можем оставить машину здесь, Гарри. Будет лучше, если я отправлюсь за бензином, а ты покараулишь здесь.

— Сразу после Кура есть маленькая бензоколонка. Я приметил ее.

Дон вылил воду из канистр.

— Я пошел, — сказал он. — Оставайся здесь. А я, если повезет, может быть, подъеду на попутке.

Держа в обеих руках по канистре, Дон быстро зашагал в сторону Кура. Пройдя с километр, он услышал за собой рев мотоцикла, поставил канистры на асфальт, достал пистолет и снял его с предохранителя. Потом он опустил пистолет в карман и повернулся к приближающемуся мотоциклисту. Дон не хотел рисковать. Длинная рука Нецке нащупала их даже здесь.

Небольшой спортивный мотоцикл стремительно приближался. Миклем вышел на середину дороги и взмахнул рукой. Мотоциклист остановился. Это был упитанный пожилой мужчина.

— Подвезите меня до Кура, — попросил Миклем, — у меня кончился бензин.

Мотоциклист пожал плечами и указал на место позади себя.

— Я не обязан никого брать, — проворчал он и больше до самого Кура не сказал ни слова. Высадив Миклема у бензоколонки, он развернулся и исчез.

Из-за бензоколонки показался тщедушный человек и несмело взглянул на Дона, которому сразу не понравился этот взгляд.

«Чего он боится?» — подумал Дон.

— Наполните эти канистры самым лучшим бензином, — приказал он.

— Сейчас слишком поздно, мы уже закрылись, — вызывающе ответил мужчина и юркнул под навес бензоколонки.

До Кура было еще несколько километров, и Дон не хотел терять времени. Он осторожно вошел в помещение бензоколонки и сразу за дверью увидел ее неприветливого хозяина. В поднятой руке тот держал массивный гаечный ключ, собираясь опустить его на голову незваного гостя, но увидев направленный на него пистолет, сразу же переменил свое решение и, побледнев, выронил ключ.

— Если не хотите неприятностей, — сказал Миклем, — делайте, что я сказал. Имейте в виду, в случае чего я не промахнусь и устрою вам приличную дырку в черепе.

Хозяин бензоколонки на подгибающихся от страха ногах подошел к насосу, и скоро все четыре канистры были наполнены.

Дон сунул пистолет в карман куртки и вышел из-под навеса.

— А теперь заводи машину. У тебя ведь есть машина, приятель? Мы совершим небольшую прогулку.

Тот безропотно повиновался и с клацающими от страха зубами сел за руль. Дон пристроился сзади.

— Поезжай в сторону Сергента, и поживей.

Машина рванулась с места.

— Так почему же вы не захотели продать мне бензин? — поинтересовался Дон.

Хозяин бензоколонки ничего не ответил. Дон приставил пистолет к его виску.

— Если не хочешь неприятностей, тебе придется заговорить.

— Они мне приказали, — захныкал несчастный. — Я только выполняю приказ.

— Довольно глупо с вашей стороны подчиняться таким приказам. И давно был получен этот приказ?

— Около часа назад.

Эта новость не понравилась Дону. Значит, их уже ждут в парижском аэропорту. Было ясно, что Нецке решил не пускать их в самолет. А еще было ясно, что их с нетерпением ждут на франко-швейцарской границе. Нужно было обдумать план действий.

На дороге показался Гарри, охраняющий автомобиль.

— Остановитесь здесь, — приказал Дон.

Гарри подхватил канистры и принялся наполнять бак, а Дон расплатился с хозяином бензоколонки.

— Поезжайте обратно и держите язык за зубами.

Тот с ужасом взглянул на Миклема, развернул свою машину и на громадной скорости полетел обратно.

— Готово, босс, — доложил Гарри. — Мы потеряли почти час, — сказал он, когда Дон уселся в машину. — Придется поспешить.

Дон рассказал Гарри о том, что произошло на бензоколонке.

— Нецке уверен, что мы поедем этой дорогой, и я готов поставить все свои деньги, что он постарается схватить нас в аэропорту.

— Может, не стоит ехать дальше, босс?

Дон покачал головой и, помолчав, добавил:

— Думаю, что нам надо выждать, пока не стемнеет, а потом мы попытаемся нанять самолет или попроситься на борт попутного.

— Это нелегко.

— Нам не остается ничего другого. Пересечь границу можно лишь на самолете, а в аэропорту нас уже ждут. Сделать что-то можно лишь под покровом темноты.

— А что если мы временно станем стюардами, босс?

— Прекрасная идея! — воскликнул Дон. — Но сначала нужно избавиться от машины, к аэродрому надо пробираться на своих двоих. А потом мы затаимся и станем ждать удобного случая. Мы попытаемся подкупить стюардов и займем их места. Это прекрасная идея, Гарри!

В двадцать сорок шесть они въехали в Париж. Дон восхищался мастерством Гарри, который, развив бешеную скорость, все же наверстал упущенное время.

Войдя в отель «Европа», Дон попросил главного администратора сдать им комнату на несколько часов. Администратор, своей внешностью напоминавший французского дипломата, взглянул на них с сомнением. Конечно, запыленная одежда путешественников не могла вызвать особого доверия. Но, когда Дон назвал свое имя, лицо администратора посветлело.

— Конечно, мистер Миклем, — сказал он, приглашая их в свое бюро. — Какую комнату вы хотите?

— Нам нужна комната с ванной. Мы должны отдохнуть несколько часов. И подайте нам туда хороший ужин.

— Будет исполнено, мистер Миклем.

— Кроме того, нам нужны два черных костюма, таких, как носит ваш персонал, белые рубашки, галстуки и шляпы. Не ждите от меня каких-либо объяснений, но все это нам необходимо. Заплачу я вам очень хорошо. Я могу на вас рассчитывать?

Лицо администратора было непроницаемым, но это давалось ему ценой большого волевого усилия. За время своей долгой службы в отеле ему приходилось выполнять разные просьбы, но с такой он встречался впервые.

— Все будет сделано, как вы хотите, мистер Миклем, — почтительно сказал он.

— Если кто-нибудь будет спрашивать обо мне или звонить — меня здесь нет.

— Хорошо.

Поднявшись в свою комнату, путешественники переоделись в принесенные костюмы и сели ужинать.

Звякнул телефон, и Миклем взял трубку.

Послышался голос главного администратора.

— Только что вас спрашивал один человек. Дежурный ответил, что вас здесь нет и не было.

— Очень хорошо. А как выглядит этот человек?

— Такой, знаете, маленький, приземистый. Скорей всего, итальянец.

— Спасибо. Принесите нам счет.

— Я принесу его сам, если позволите.

Дон положил трубку и посмотрел на Гарри.

— Они наступают нам на пятки. Кажется, в холле был Буссо. Он справлялся о нас.

Гарри весело рассмеялся.

— Нет, этот орешек ему не по зубам.

— Ты недооцениваешь Нецке, — сказал Дон строго. — Он уже знает, что мы добрались до Парижа, и если нам не удастся переиграть его, нам крышка. Я уверен, что эта компания уже перекрыла аэропорт.

Он закурил и прошелся по комнате.

— Когда мы выходим? — поинтересовался Гарри.

— В двадцать три тридцать есть самолет на Лондон. Еще полтора часа. Нужно представить себе, что я попытался бы делать на месте Нецке. Прежде всего, я взял бы под контроль аэропорт. Если и Нецке поступил так же, вполне возможно, что нам не удастся сесть и самолет.

Он говорил это, крутя в руках маленькую коробочку, которую взял с каминной доски, и вдруг, подкинув се в воздух, поймал и весело рассмеялся.

Гарри посмотрел на него внимательно.

— Что вы хотите сделать, босс? Вы что-то придумали, да?

— Посторожи у двери, Гарри, — велел Дон. Он снял пиджак, достал из-за пояса маленький пакет, обернутый зеленым пластиком, пакет, доверенный ему Трегартом в тот печальный день. Потом он взял коробочку и пакет и уселся за стол.

Гарри стоял у двери, с удивлением наблюдая, как Миклем извлек из пакета маленькую книжечку и положил ее в карман. Потом он засунул в пакет коробочку.

— А теперь, друг мой, мы должны пойти в американское консульство, но это будет нелегко.

— В консульство? Зачем?

В этот момент кто-то негромко постучал в дверь. Дон взял коробочку со стола и с пистолетом в руке спрятался в ванной комнате.

— Посмотри, кто это, — скомандовал он оттуда.

Гарри осторожно открыл дверь: в коридоре стоял главный администратор. Дон убрал пистолет и вышел из ванной.

— Ваш счет, мистер Миклем. Могу ли я еще быть вам чем-нибудь полезен?

— Да. Вы можете сказать мне, где находится американское консульство. Это будет очень полезно, — сказал Дон и взял счет.

— Это всего лишь через несколько домов от нас. По этой же улице. Выйдете из отеля и — сразу налево. Там вы сразу же заметите американский флаг на сером доме.

— Спасибо, — сказал Миклем, оплачивая счет. — Большое спасибо. Наше пребывание в этом отеле было очень приятным, и все это — благодаря вам. Кстати, у вас здесь есть запасной выход?

Администратору вновь пришлось приложить все силы, чтобы не показать своего изумления. Этот богатый американец ведет себя, словно беглый преступник.

— В конце коридора есть запасной лифт. Вы спуститесь в подвальное помещение и выйдете с другой стороны отеля.

— Отлично. Еще раз — спасибо.

Когда администратор, низко поклонившись, удалился, Миклем уселся за письменный стол, быстро набросал что-то на листочке и засунул его в коробочку, которую запечатал сургучом.

— Теперь можно идти. Рюкзаки мы оставим здесь, вряд ли они нам еще понадобятся.

— Но почему мы должны идти в американское консульство?

— Идем скорей, все объясню в лифте, — пообещал Дон, выходя из комнаты.

— Что бы ни случилось, я должен вручить эту книжечку сэру Роберту Грехэму, — сказал он, когда дверь лифта мягко закрылась за ними. — Трегарт предупредил, чтобы я не доверял никому. Нецке этого не знает. Я попрошу консула, чтобы он переслал пакетик, который я сейчас соорудил, с дипломатической почтой. Но там нет книжечки с шифром. Если же в консульстве работает человек Нецке, а я не сомневаюсь, что так оно и есть, он наверняка подслушает наш разговор с консулом и доложит о нем Нецке. Я надеюсь, что он, узнав, что пакет будет отправлен с дипломатической почтой, оставит нас в покое и пойдет по ложному пути. Если этот план удастся, мы без всяких приключений попадем на самолет.

— Отлично придумано, босс!

— Да, но сначала нужно попасть в консульство. Лифт остановился, они вышли и направились к двери.

— Нужно быть очень осторожными, — еще раз предупредил Дон, останавливаясь перед дверью. — Сначала выйду я. Приготовь пистолет и иди в нескольких шагах от меня.

— Будет сделано, босс.

Дон открыл дверь и осторожно выглянул на скудно освещенную улицу. В нескольких метрах от крыльца стояла уже непроглядная темень. Там вполне могли находиться люди, которые отлично видели их, сами оставаясь незамеченными. Дон достал пистолет и осторожно вышел. Затем, прижимаясь к стене дома, крадучись пошел по улице.

Совсем недалеко на одном из зданий действительно развевался американский флаг, его контуры смутно виднелись на темнеющем небе. Это было американское консульство.

Дон оглянулся и скорее услышал, чем увидел, что Гарри крадется следом. Вдруг в подъезде противоположного дома вспыхнула спичка. Казалось, кто-то неторопливо закуривает перед тем, как выйти на улицу. Но когда вспыхнула еще одна спичка в другом подъезде, Дон понял, что это условный сигнал. Он не колебался ни секунды. Метнувшись в сторону, он прыгнул затем вперед и бросился в сторону консульства.

За спиной Миклема раздался шум машины, который нарастал с каждым мгновением. Стало ясно, что их настигнут раньше, чем они достигнут дверей консульства.

Дон оглянулся и увидел большой темный автомобиль с погашенными фарами. В туже секунду водитель включил яркий свет, ослепив беглеца. В этот же момент раздались выстрелы и звон разбитого стекла. Это стрелял Гарри. Машина резко затормозила. Дон успел упасть на мостовую прежде, чем в машине застрекотал автомат. В темноте улицы были отчетливо видны вспышки выстрелов, и пули прямо над головой Миклема прошили стену дома. Дон вжался в тротуар.

Снова раздался одиночный выстрел, из машины раздался крик боли, и Дон понял, что это снова Гарри пришел к нему на выручку. В тот же миг машина развернулась и исчезла в темноте.

Дон хотел встать, но в этот момент снова раздался выстрел. Стреляли из противоположного дома. Пуля пролетела в нескольких сантиметрах от головы Миклема. Дон еще сильней вжался в тротуар. Снова выстрелил Гарри, из подъезда, шатаясь, вышел невысокий человек и, сделав несколько неверных шагов, ничком упал на тротуар.

Дон вскочил на ноги и бросился к консульству, Гарри бежал следом.

Рванув дверь консульства, они налетели на двух американских полисменов, которые наставили на вбежавших пистолеты.

Дон сразу же поднял руки, Гарри последовал его примеру.

Полисмены осторожно приблизились.

— Что произошло? — спросил один из них.

Дон засмеялся. Этот банальный вопрос с отчетливым американским акцентом прозвучал для него, как музыка.

— Мне нужно немедленно поговорить с консулом, — ответил Миклем. — На меня только что было совершено покушение, и если вы не защитите нас, эти парни доведут свое дело до конца.

— Вы американцы? — строго спросил полисмен.

— Да. Меня зовут Миклем. Дон Миклем.

— И верно, — подтвердил второй полисмен. — Я видел его фотографии в газетах.

Посовещавшись, полисмены повели Дона к консулу.

Глава 14

Шах и мат

Дон и Гарри ехали в направлении Цюрихского аэропорта. В машине консульства вместе с ними сидел вооруженный полисмен, сзади следовали два полисмена на мотоциклах.

Эдвард Пепсон, американский консул, оказался понятливым малым. В нескольких словах Дон объяснил ему, что выполняет очень важное для английского правительства задание и должен переправить в Лондон вот этот маленький пластиковый пакет.

Консул изъявил согласие переправить пакет с дипломатической почтой. Он лично собрался проследить за тем, чтобы с пакетом все было в порядке. Дон предупредил, что, возможно, в аэропорту на него будет организовано новое покушение. Пепсон предложил воспользоваться машиной консульства и предоставил вооруженную охрану.

— Похоже, дело близится к благополучному завершению, — сказал Дон, когда вдали показались огни аэропорта. — Будем надеяться, что они не подложат в самолет бомбу.

— Ничего, босс, — сказал Гарри. — Теперь я уверен, что мы доберемся в полном порядке.

— Я вздохну спокойно, лишь вручив эту книжечку сэру Роберту, — сказал Дон. — Пепсон позвонил в аэропорт и заказал билеты. Осталось только попасть в самолет.

— Да еще дождаться, пока он взлетит, — пробормотал Гарри.

Автомобиль подъехал к зданию аэропорта, и полисмен вылез из машины.

— Подождите здесь, сэр, — сказал он. — Я пойду узнаю, где ваш самолет.

Полицейские на мотоциклах встали по обе стороны консульской машины.

— Какие-то они подозрительные, — прошептал Гарри. — Лучше бы мы сами обо всем позаботились.

— Никто не помешает нам в этом. Смотри в оба.

— Вот ваши билеты, сэр, — сказал полицейский, открывая дверь машины. — Вам придется подождать минут десять. Самолет стоит на пятой стоянке. Мне приказано осмотреть самолет, но это не займет много времени.

— Вот это неплохо, — сказал Гарри, — ради такого дела можно и подождать. Не прогляди там чего-нибудь, приятель!

Полицейский снова сел в машину, и они подъехали к небольшому зданию, где находилось с полдюжины пассажиров. Автомобиль объехал здание и остановился у закрытой двери.

— Вы можете выйти и подождать здесь, — сказал провожатый. — Я быстро.

Дон и Гарри вышли из машины, полицейский распахнул перед ними дверь, и они вошли в небольшое помещение.

— Нас провожают по-королевски, — заметил Гарри, со вздохом облегчения опускаясь в глубокое кресло. — Надо было раньше обратиться в наше консульство, босс, — сказал он и вздрогнул от неожиданности, увидев, как открылась вторая ведущая в их комнату дверь.

На пороге стоял Карл Нецке, направляя на них пистолет сорок пятого калибра.

— Проклятье! Откуда вас черт принес?!

— Ни с места, иначе я стреляю.

Дон скосил глаза, и сердце его упало. За спиной Нецке стояла Мария.

— Как я рада, — приветливо сказала она. — Я уже успела соскучиться, Дон.

Мария уселась на кушетку и улыбнулась. На плечах у нее была норковая шубка, из-под которой виднелись желтая блуза и черная юбка.

— Привет, — сказал Дон, стараясь не выдать волнения.

Маленькая книжечка, лежащая в кармане, казалось, весила центнер.

— Вы, однако, выбрали не самое удобное время для визита. За дверью стоит охрана и два полисмена на мотоциклах.

— Человек за дверью подкуплен мной. Отдайте книжку, и вы свободны. Самолет уже ждет вас. Иначе, как ни обидно, мне придется вас пристрелить.

— Но вас тут же схватят!

Глаза Нецке сверкнули.

— Я должен уничтожить книжечку, а на это времени у меня хватит. Итак, давайте ее сюда.

— Прошу вас, Дон, — сказала Мария серьезно. — Отдайте эту несчастную книжонку. Только не стройте из себя героя, проигрывать тоже надо красиво. Отдайте, и вы свободны.

Дон рассмеялся.

— Может быть, я и послушался бы вас, но не могу. Книжечки у меня нет.

— Хватит! — закричал Нецке. — Не пытайтесь меня надуть. Я даю десять секунд, а потом пристрелю вас, как шелудивого пса!

Дон почувствовал, что Нецке выполнит угрозу.

— Я отдал книжку консулу. Он отправит ее дипломатической почтой.

— Вы лжете!

Дон медленно отошел от окна и сел на кушетку рядом с Марией.

— Я же сказал, что у меня ничего нет. Книжечка в дипломатической почте. Можете обыскать меня.

— Конечно, обыщу, — сказал Нецке, и лицо его исказилось злобой. Не спуская глаз с Миклема, он подошел к двери и позвал:

— Буссо!

Дон протянул руку и нежно погладил шубку Марии.

— Прелестный мех. Он делает привлекательными даже безобразных женщин, а красивых — просто прекрасными. Я потрясен.

Мария взглянула на него.

— У вас действительно нет книжечки? — быстро спросила она. — Мне казалось, что с вашей стороны неразумно доверять ее кому бы то ни было.

— Я ждал неприятностей в аэропорту, — объяснил Дон. — Дипломатическая почта надежней.

Вошел Буссо и злобно посмотрел на Дона.

— Обыщи обоих, — приказал Нецке. — Ты знаешь, что мне надо.

— Пусть обыскивают, Гарри, — спокойно сказал Миклем и поднял руки.

Буссо обшарил Дона и отступил на шаг, глядя на Нецке.

— Ничего нет, синьор.

— Другого!

— Не сопротивляйся, Гарри, — попросил Дон.

— Как прикажете, босс.

Обыскав Гарри, Буссо пожал плечами.

— Довольны? — поинтересовался Миклем, снова усаживаясь рядом с Марией.

— Вы проиграли. До дипломатической почты вам не добраться. Ее уже сегодня отправят с дипкурьером под надежной охраной. Как правильно заметила ваша очаровательная сестра, проигрывать тоже нужно красиво.

— Вы поступили очень глупо, Миклем. Зря вы связались с этой почтой, — сказал Нецке, и глаза его сверкнули. Он отдал свой пистолет Буссо и подошел к телефону.

— Американское консульство! — сказал он в трубку. И после небольшой паузы: — Дайте мне мистера Чемпинга.

Снова пауза.

— Чемпинг? Полчаса назад в дипломатическую почту поступил маленький пакет в зеленой пластиковой обложке. Он мне очень нужен. Срочно изымите его и доставьте в условленное место. В консульство не возвращайтесь, ваша работа там закончилась… Хорошо. Я жду вас через полчаса.

Положив трубку, он с торжеством взглянул на Дона.

— Как насчет того, чтобы проиграть красиво, Миклем? Мой человек без труда может порыться в дипломатической почте.

Дон понимал, что Нецке ни на один миг не должен усомниться в своей победе.

— Подлая крыса! — выругался он. — Не думай, что тебе удастся уйти отсюда. Вас всех задержат!

Нецке засмеялся.

— Ну что вы, мистер Миклем. Я хорошо понимаю ваши чувства, но зачем же так распускать нервы? Одиночка никогда не выиграет у целой организации. Вы сделали все, что могли, и даже больше, так стоит ли переживать? Кроме того, это дело не касается вашей страны.

Дон изобразил на своем лице отчаяние.

— Что ж, с меня довольно. Я выхожу из игры. Вы победили, — тихо сказал он.

— Ну вот, так-то лучше, — усмехнулся Нецке. — Признаться, я рад, что все уже позади. Вы были слишком серьезным противником. Буссо проводит вас к самолету.

Он обернулся к Буссо:

— Проводи их. Но если они сделают хоть одно неосторожное движение, стреляй без предупреждения.

— Пойдем! — приказал Буссо.

Дон повернулся к Марии.

— Приходится прощаться. Надеюсь оказаться вам полезным, если окажетесь в Англии. Я с удовольствием покажу вам Лондон, который знаю так же хорошо, как и Венецию.

Нецке вышел из комнаты.

Мария встала и засмеялась.

— Возможно, я когда-нибудь воспользуюсь вашим приглашением.

— Двигайтесь! — нетерпеливо заорал Буссо.

Дон не пошевельнулся.

— Вы торопитесь? Мне было бы так приятно, если бы вы проводили меня до самолета.

— Вы действительно хотите этого?

— Да. Не могу сказать, что я излишне сентиментален, но если бы мне на прощание помахала рукой самая прекрасная женщина в мире, я был бы счастлив. Это воспоминание на всю жизнь.

Глаза Марии засияли.

— Ну хорошо. Пусть у вас останется воспоминание.

Дон взял ее под руку.

— Тогда пойдемте.

Он пошел к двери, следом двинулся Гарри, совершенно обескураженный неожиданным исчезновением книжечки и удивительной галантностью хозяина.

Буссо замыкал шествие.

Когда они уже стояли возле самолета, Миклем вдруг спросил:

— А почему бы вам не полететь с нами, Мария?

— Зачем? Что я буду делать в Лондоне? И потом, я не могу бросить Карла, он так нуждается во мне.

— Я забочусь о вашей безопасности. Ведь рано или поздно вам придется пожалеть о том, что вы помогали ему.

— У меня есть одна интересная особенность: я никогда ни о чем не жалею.

По трапу спустилась симпатичная стюардесса.

— Мистер Миклем?

— Да.

— Мы ждем вас. Поднимитесь, пожалуйста, на борт.

— Пора расставаться. Как жаль. Гарри, поднимайся, я иду следом.

Гарри, недоумевая, взглянул на хозяина и поднялся по трапу.

Дон взглянул на Марию.

— До свидания, желаю счастья.

— Вы однажды уже говорили это.

— Я говорю это снова. — Он положил руку на плечо девушки, другая рука скользнула по рукаву шубки. — Вы и норка — прекрасное сочетание. — Он наклонился к Марии и нежно поцеловал ее на прощание.

— Вы действительно не хотите улететь со мной?

Она покачала головой.

Миклем решительно повернулся и стал быстро подниматься по ступенькам трапа. На верхней ступеньке он обернулся, в последний раз помахал рукой и скрылся внутри самолета.

Миклем уселся рядом с Гарри. Взревели моторы, и самолет вырулил на взлетную полосу. Дон взглянул в иллюминатор и еще раз помахал Марии, которая стояла на взлетной полосе. Когда самолет поднялся в воздух, Дон повернулся к Гарри.

— Фу! — выдохнул он. — Последние минуты стоили мне нескольких лет жизни.

— Я понял это, босс, — сочувственно сказал Гарри.

Дон расхохотался и, отвернувшись от салона так, чтобы его не видели остальные пассажиры, показал Гарри маленькую книжечку в кожаном переплете.

— Я спрятал ее за обшлаг рукава ее шубки, прежде чем Буссо начал меня обыскивать, — прошептал Дон. — Она сама донесла ее до самолета.

— Вот это да! — воскликнул Гарри, и на лице его засияла восторженная улыбка.

Через два с половиной часа самолет пошел на посадку. Путешествие подходило к концу. Дон понимал, что Нецке быстро поймет, что его провели, и весьма возможно, что его агенты в Лондоне попытаются отобрать книжечку, прежде чем он успеет вручить ее сэру Роберту Грехэму. Чтобы исключить всякий риск, Миклем попросил пилота соединиться с сэром Робертом и попросить выслать в аэропорт усиленную охрану.

Когда самолет остановился и моторы умолкли, они подождали, когда выйдут все пассажиры, и Гарри осторожно выглянул в дверь.

По летному полю к ним приближалась небольшая группа людей, возглавляемая осанистым мужчиной с большими усами, похожим издалека на доброго дедушку.

— Все в порядке, босс! — крикнул Гарри.

Дон тоже подошел к двери и увидел, что к ним идут суперинтендант Том Дикс и сэр Роберт Грехэм. Том Дикс помахал Миклему рукой. Сэр Роберт приветственно поднял свою трость.

Дон быстро спустился по трапу и пожал протянутые ему руки.

— Ну, какие у вас новости, мой мальчик? — спросил Грехэм.

— Я разыскал Трегарта, — ответил Дон спокойно. — Он передал мне кое-что для вас, и я счастлив, что могу вручить вам это.

Он достал из заднего кармана маленькую книжечку и подал ее сэру Роберту.

— Что это? — спросил тот резко.

— Трегарт просил меня доставить это вам во что бы то ни стало, — ответил Дон. — Я не знаю, что это, но Джон Трегарт заплатил жизнью за то, чтобы эта книжечка попала к вам в руки.

— Он мертв? — лицо сэра Роберта стало суровым. — Они убили его?

— Да. Они его убили.

— Машина ждет, мистер Грехэм, — сказал Дикс. — Нам нужно поторопиться. Случай очень важный.

— Да, вы правы, — согласился сэр Роберт и передал книжечку Диксу. — Займитесь этим.

— Не потеряйте ее, Дикс, — сказал Миклем. — Они могут попытаться вернуть ее.

Дикс холодно усмехнулся.

— Я догадываюсь об этом, — сказал он, засовывая книжечку в карман. — Я передам ее полковнику Гендерсону, сэр. Мы сразу же передадим вам расшифровку.

Он взглянул на Дона и рассмеялся.

— Не беспокойтесь, ваши труды не пропадут даром, мистер Миклем. Спокойной ночи, — и пошел, сопровождаемый двумя дюжими полисменами в штатском.

— Моя машина здесь, Дон, — сказал сэр Роберт. — Поедем ко мне, нам надо поговорить.

Они уселись в машину: Миклем и сэр Роберт на заднем сиденье, Гарри — рядом с шофером.

— Итак, вы нашли Трегарта, — сказал сэр Роберт, протягивая Дону сигарету, когда машина тронулась. — Они не так хороши, как ваши, но все же недурны.

— Да, я нашел его, — ответил Миклем и закурил.

— Вы упорный человек, Дон, — покачал головой сэр Роберт. — Вы могли все испортить, а ведь я просил вас не вмешиваться в это дело.

— Если бы я вас послушался, мы не имели бы того, что имеем, — спокойно возразил Дон.

— Пожалуй, это так, — рассеянно согласился Грехам, рассматривая пепел своей сигареты. — Все начиналось так хорошо. У нас был прекрасный план, и бедняга Трегарт был так увлечен им, что убедил меня… Он говорил, что мне не найти лучшей кандидатуры, и мы решили доверить это ему. Слабым местом плана было то, что Трегарт должен был действовать один. Он верил, что лучшей кандидатуры для этого задания нам не найти.

— Вы забыли, сэр, что я не знаю предыстории. Но мне кажется, что теперь я имею шанс узнать какие-то подробности.

Грехэм кивнул.

— Я все объясню вам, когда мы приедем домой. А пока вы расскажите по порядку, что с вами произошло. Надеюсь, что позже вы напишете подробный отчет для полковника Гендерсона, а сейчас расскажите коротко, чтобы я имел общее представление.

Пока они добирались до места, Миклем рассказал о своих приключениях.

— Мой Бог! — воскликнул сэр Роберт. — Да это же настоящая детективная история!

Наконец они вышли из машины.

— Пойдемте в дом. Над сон, позаботься о шофере мистера Миклема. Сообразите ему что-нибудь поесть и выпить. После таких приключений хорошая выпивка ему не повредит.

Надсон, шофер сэра Роберта, приложил руку к козырьку фуражки, сияя от удовольствия. Он не видел никакой причины для того, чтобы Гарри пил в одиночестве.

Грехэм провел Дона к себе в кабинет и подошел к бару.

— Хотите бренди? Он у меня очень хорош. К сожалению, осталось не так много бутылок, но все они из погреба моего отца.

— Я бы предпочел виски, — заметил Дон, усаживаясь к камину.

— Когда я был молодым, то считал бренди лучшей выпивкой после полуночи. Нуда ладно…

Сэр Роберт наполнил стакан виски, добавил содовой и поставил на маленький столик перед Доном. Сам он уселся рядом, держа в руке большой стакан с бренди.

— Да, это детективная история, — сказал Дон и начал рассказывать. Когда рассказ был закончен, мужчины надолго замолчали. Миклем заново переживал события этих дней, Грехэм думал о чем-то своем. Наконец он заговорил:

— Я хорошо знаю Карла Нецке. Он хитер и опасен. Просто удивительно, что вы смогли переиграть его. — Он внимательно посмотрел на Миклема. — Теперь, мой мальчик, я кое-что расскажу вам, но это должно остаться между нами. Вы понимаете меня?

Дон кивнул.

— Месяцев десять назад мы вдруг заметили, что наши государственные секреты очень быстро становятся известными нашему противнику. Они относятся к… впрочем, это не важно, — сказал сэр Роберт, рассматривая свой стакан. — Не подумайте, что я не доверяю вам, но иногда лучше знать поменьше, не так ли?

Миклем пожал плечами.

— Итак, — продолжал сэр Роберт, — нам стало ясно, что среди сотрудников нашего ведомства есть предатель, и этот предатель занимает весьма ответственный пост. Нужно было вычислить его. Под подозрением оказались многие отделы. Должен сказать, что нашлись люди, которые подозревали даже меня.

Он сделал несколько глотков и причмокнул от удовольствия.

— Вы действительно не хотите бренди, мой мальчик? Это бесподобный напиток.

— Нет, спасибо, — ответил Дон. — Но какое отношение ко всему этому имел Трегарт.

— Да, Трегарт! Бедный парень! — сэр Роберт покачал головой. — Нам будет недоставать его. Это был лучший агент. Удивительно мужественный человек. Ситуация, между тем, сложилась такая напряженная, что однажды я решил посоветоваться с ним. Я готов был просить помощи хоть у Вельзевула. Вы понимаете меня? Мы никак не могли понять, где же просачивается информация, и я надеялся, что Трегарт даст дельный совет. Так оно и случилось. Мы знали, что секретная информация попадает к Карлу Нецке. Трегарт решил сыграть роль предателя, втереться к Нецке в доверие и постараться вычислить человека, который выдает наши секреты.

Сэр Роберт поднялся и пошевелил поленья в камине.

— Мне его план показался очень опасным. Я не был уверен, что Нецке поверит в предательство Трегарта. Еще меньше я верил, что Трегарту удастся добыть интересующие нас сведения.

И совсем сомнительным представлялось, что ему удастся вернуться живым. Я сказал ему об этом, он ответил, что это единственный способ найти предателя и что стоит рискнуть.

Старик вытянул ноги поудобней и взглянул на огонь.

— Вы знаете его жену?

— Да.

— Очень преданная и благородная женщина. Не какая-нибудь глупая кукла, каких сегодня — пруд пруди. Я подумал тогда о ней и сказал Трегарту, что он может никогда больше ее не увидеть. Никогда не забуду его слов.

Сэр Роберт сделал хороший глоток.

— Он сказал: «Сейчас не время для чувств. Это дело надо сделать, и я его сделаю. И прошу вас, сэр, не беспокоиться о моей жене. Это мое дело». Я был уверен, что он рискует жизнью, я чувствовал… но довольно об этом… Он отправился на задание. Человек, которого мы пытались вычислить, свободно мог найти на моем столе документы, где говорилось, что Трегарт оказался предателем. Мы все сделали так хорошо, а Трегарт так профессионально сыграл свою роль, что Нецке принял его чуть ли не с распростертыми объятиями. Нам удалось провести короткий сеанс радиосвязи с Трегартом, в котором он сообщил, что у него есть список агентов Нецке в Англии. Список зашифрован, и он не может разгадать код.

— А вы сможете разгадать этот код?

Сэр Роберт пожал плечами.

— Это сейчас не самое важное. Важно другое: они знают, что шпион на крючке. Скорей всего, он попытается скрыться, и тогда мы его схватим.

Дон допил свое виски и с усилием поднялся.

— Благодарю вас за этот рассказ, сэр. Теперь мне надо идти. У меня есть еще одно неотложное дело.

Сэр Роберт пристально посмотрел на него.

— Друг мой, я полагал, что вы останетесь у меня до утра. Вы должны более подробно рассказать мне о своих приключениях. И потом, ваш дом еще не подготовлен.

— Я отправлю туда Гарри. С ним же я завтра пришлю вам подробный отчет. Но сейчас у меня срочное дело.

— Ну, тогда…

Сэр Роберт вышел из комнаты с тем, чтобы велеть слуге прислать сюда Гарри.

Когда он возвратился, зазвонил телефон.

— Извините, — сказал он, снимая трубку. Выслушав сообщение, он нервно перехватил трубку другой рукой.

— Боже мой! Я сейчас приеду! Вы думаете, это не так важно? Ну, хорошо. Тогда приезжайте вы, полковник. Да, прессе правду знать не надо. Нервный удар или еще что-то. Не мне вас учить. Нет сомнения, что последует запрос из парламента, но мы должны скрыть все это. Я жду вас немедленно!

Он положил трубку на рычаг и какое-то время стоял неподвижно. Его лицо было сурово. Наконец он взглянул на Дона.

— Один мой коллега только что застрелился. Этому человеку я полностью доверял.

Его плечи опустились.

— Трегарт погиб не напрасно.

— Да, сэр. А теперь — спокойной ночи, если это возможно.

— Что вы собираетесь делать, мой мальчик? — спросил сэр Роберт, пожимая руку Миклема.

— Я поеду к жене Трегарта.

— Но ведь сейчас два часа ночи. Не стоит ее беспокоить.

— Думаю, что это лучше не откладывать. Я могу взять вашу машину?

— Конечно. И машину, и шофера.

— Спасибо. Машину поведет Гарри.

— И все же мне кажется, что визит лучше отложить до завтра.

Дон покачал головой.

— Если бы я ждал известий от человека, которого любил бы так, как Хильда Трегарт любила своего мужа, я бы спал не очень много. Спокойной ночи, сэр Роберт.

Дон Миклем позвал Гарри и вместе с ним вышел в ночную темноту.

Парик мертвеца

1

— Только глянь на этих типов! — водитель тяжелого грузовика раздраженно плюнул в открытое окошко кабины. — Скорее я подвезу прокаженного, чем одного из этих уродов!

Гарри Митчелл прислонился широкой спиной к мягкому покачивающемуся сиденью автомобиля. Его взгляд скользнул с одной обочины шоссе на другую, отмечая группы хиппи, бредущих с сумками, картонными коробками и гитарами, в то время как тяжелый грузовик с ревом обгонял их.

— Подонки! — водитель еще раз сплюнул. — Люди будущего! — Он презрительно хмыкнул. — Курам на смех! Ублюдки, готовые за порцию наркотика перерезать горло собственной матери!

Грузовик приблизился к трем девицам в грязных ковбойках и коротеньких шортах. Они замахали руками, делая бесстыдные жесты.

— Маленькие шлюшки! — Он вновь плюнул. — Как я рад, что у меня нет детей! Моя старуха очень хотела этого, но я твердо сказал — нет! Мое поколение тоже было не подарок, но эти!..

Гарри Митчелл вытащил из кармана мятую пачку «Кэмэл» и предложил сигарету водителю. Они закурили, и водитель продолжил:

— Думаю, тебя интересует, почему я сам предложил подвезти тебя. — Он коротко глянул на Гарри и вновь перевел взгляд на ленту шоссе. — Я скажу. Ты только что демобилизовался. Я сразу отмечаю таких парней… Самому довелось послужить. Я был в Корее. Как давно ты на гражданке?

Гарри бездумно смотрел на черную ленту гудрона, убегающую под колеса.

— Десять дней, — наконец сказал он.

— Да-а, — понимающе протянул водитель. — В тебе еще чувствуется запах армии. Требуется время, чтобы избавиться от него. Небось тяжело было?

Гарри пожал плечами.

— Да уж, отдыхом это не назовешь.

— Рад, что демобилизовался?

— Не то слово!

— Ха! — водитель кивнул. — Забавная вещь… армия. Когда служишь, клянешь на все лады, но, уволившись, меняешь свое мнение… Чувствуешь себя одиноким, что ли. Я знаю. Сам испытал подобную ностальгию, когда вышел на гражданку, — он глубоко затянулся, выпуская дым через нос. — Об этом сейчас много пишут в газетах.

Гарри устало махнул рукой.

— Скучно все это, — он замолчал, вспомнив ужас и духоту рисовых полей, где в любой момент можно нарваться на засаду. Лучше не вспоминать. Все это в прошлом. От звонка до звонка он отбарабанил там три года. Вся грязь осталась позади.

Водитель чувствовал, что этот широкоплечий светловолосый парень устал от войны, как и он в свое время, когда возвращался домой. Жаль, конечно, так как хотелось бы услышать правдивые истории о сражениях, но раз этот парень не хочет разговаривать на эти темы, это его право.

В этот день водитель, которого звали Сэм Бентц, проехав Дайтон Бич, остановил грузовик возле придорожного бара сразу за городком, решив выпить пива и немного перекусить. Он направлялся в Оранджвилл, чтобы, загрузившись там фруктами, доставить скоропортящийся груз в северные штаты. Такие рейсы он проделывал дважды в неделю, и раздражение охватывало его все больше и больше из-за этих подонков, наводнивших дороги и стремящихся на юг, к морю и южному солнцу. Пытаясь остановить грузовик, хиппи бросались чуть ли не под колеса.

В баре пил кока-колу и ел трехслойный сандвич высокий широкоплечий блондин с бледно-голубыми настороженными глазами. Нос его был немного искривлен, видимо, в прошлом кто-то сильнейшим ударом свернул его влево. На вид ему можно было дать около тридцати лет. По тому, как он прямо держал спину, и по уверенным движениям Бентц понял, что парень только что демобилизовался.

Они разговорились, и Сэм, узнав, что тот направляется на юг, сам предложил подвезти его. Бентц даже не мог вспомнить, когда в последний раз делал такое, но парень ему понравился, и Сэм был рад, когда тот согласился.

«Прекрасно, — думал Бентц, — раз он только что из армии, то ничто не помешает нам поговорить на эту тему».

— Ты направляешься в Майами? — спросил он. — К сожалению, я не смогу довезти тебя прямо туда. Я еду в Оранджвилл… Это в ста десяти милях от Майами.

— Вообще-то я еду в Парадиз-Сити, — сказал Гарри. — Слышал об этом городе?

— Никогда не был там, но наслышан об этом городе. Мне кажется, Майами для тебя более предпочтителен. Это более демократичный город. Парадиз-Сити — город богачей, и копы там не очень жалуют нашего брата. Или тебя там ждет работа?

— Нет, но я рассчитываю устроиться там. Я слышал, что в начале сезона там открывается много вакансий и достаточно легко можно получить место. Мне безразлично, чем заняться, главное отдохнуть под южным солнцем и подышать морским воздухом. — Он улыбнулся. — Ты думаешь, что этого было с избытком и во Вьетнаме, но просто хочется позагорать, не опасаясь, что тебе всадят пулю между лопаток.

— Послушай моего совета, — сказал Бентц, внезапно став серьезным. — Когда я высажу тебя в Оранджвилле, держись подальше от магистрали. Лучше путешествуй по проселочным дорогам. Не смешивайся с этими подонками. Уверен, ты можешь за себя постоять. Мы все уверены в себе, но ни один парень не сможет выстоять против восьми-десяти мерзавцев, не знающих, что такое совесть, и по уши накачанных наркотиками. Они всегда передвигаются бандами. — Он глянул на новый рюкзак, стоящий между ног Гарри. — Увидев это, они обязательно захотят поиметь его. Да и эти часы обязательно привлекут их внимание. И поверь мне, если они хотят чего-то, они пойдут на все, чтобы завладеть этим.

— Я буду начеку, — чуть нетерпеливо сказал Гарри. Он говорил с уверенностью человека, способного постоять за себя.

Бентц положил тяжелую руку на колено Гарри.

— Одинокий, ты похож на хромого льва, окруженного стаей шакалов. Эта магистраль опасна. Больше всего я опасаюсь того, чтобы не случилась поломка в пути. Я принимал участие во множестве драк, но у меня холодеет в груди, когда я думаю о том, что у меня заглохнет мотор. Эти юные ублюдки смогут сделать со мной все, что им взбредет в голову, попутно уничтожив весь груз. И я ничего не смогу противопоставить им.

Такое отчаяние было в его голосе, что Гарри, участливо глянув, спросил:

— Неужели все так плохо?

— Хуже некуда. В это время года они, как саранча, толпами прут на юг. — Он печально кивнул. — Мой братец сломал полуось в двадцати милях от Оранджвилла. Он так же, как и я, перевозил апельсины. Полицейские нашли его со сломанной ногой и тремя переломанными ребрами, вкупе с разбитым лицом, а полтонны апельсинов было раздавлено и перемешано с грязью. Они забрали всю одежду, деньги, которые нашли, и даже отвинтили кое-какие части с двигателя. Мой брат провел десять недель в госпитале. Когда он вышел, то первым делом сразу же продал грузовик. Нервы его вконец сдали, и теперь он занимается всякой подсобной работой в гараже. Я еще раз повторяю — держись подальше от магистрали. — Он в раздражении дернул головой. — Вот еще одна банда этих подонков. — Сэм прибавил скорость.

Пять длинноволосых юнцов в грязных джинсах и еще более грязных, обтрепанных куртках махали руками, делая знаки остановиться. Когда они увидели, что грузовик не замедляет скорости, один из них, по виду самый молодой, выскочил на шоссе. С замершим сердцем Гарри подумал, что бампер тяжелого грузовика сейчас, как куклу, отшвырнет его в кювет. Но Бентц, проявив завидное мастерство в вождении, ловко объехал безумца. Мимо мелькнуло белое перекошенное лицо с неестественно блестящими глазами. Вслед им неслись проклятия, а метко пущенный камень ударился о задний борт.

— Сейчас понимаешь, что я имел в виду? Это маленькое животное по уши накачано наркотиками… его действия совершенно непредсказуемы. — Бентц оглянулся. — Если бы имелась еще одна магистраль, я бы ездил по ней.

— А чем же тогда занимаются полицейские патрули?

— Хороший вопрос. Но, видишь ли, это свободная страна, и каждый имеет право шагать вдоль дороги, не так ли? — печально усмехнулся Бентц. — Завидев патруль, они прячутся, а затем снова выползают, как тараканы из щелей.

Гарри нахмурился. Затеянное им путешествие начало все меньше и меньше нравиться ему.

— Парадиз-Сити примерно в ста милях от Майами, не так ли?

— Примерно. Этот город в двухстах милях от Оранджвилла. Ты можешь воспользоваться проселочной дорогой. Я могу дать тебе карту.

Часом позже Бентц, который всю дорогу болтал о правительстве, спорте, своей жене, последнем запуске космического корабля на Луну (исследование космоса он считал пустой тратой денег), съехав на обочину, затормозил возле дороги, под прямым углом отходящей от магистрали.

— Я почти приехал, — сказал он. — До города примерно пара миль. Вот твоя дорога. — Открыв дверцу, он спрыгнул на землю. — Тебе придется идти пешком, но, может быть, и найдешь попутную машину. Фермеры пользуются этой дорогой, но будь осторожен. — Он протянул Гарри карту. — Здесь приятная местность. Может быть, несколько болотистая, да и змеи попадаются. — Он улыбнулся. — Но после Вьетнама вряд ли они напутают тебя. — Приподняв сиденье, Бентц вытащил увесистую индейскую дубинку. — Возьми это. У меня есть своя, а это отдал мне брат. Это подходящее оружие, и всегда может пригодиться.

Гарри отрицательно качнул головой.

— Благодарю, но мне она ни к чему.

— Возьми, — требовательно сказал Бентц. — Никогда не знаешь, где найдешь и что потеряешь. Это всегда пригодится. — Он вложил дубинку в руку Гарри. — Пока!.. И удачи тебе!

Они пожали друг другу руки.

— Благодарю, что подвез, — сказал Гарри. — Возможно, мы и встретимся, когда я буду возвращаться назад. Я пробуду там не больше двух месяцев. — Сунув дубинку в рюкзак, он взвалил его на плечи.

— Все может быть, — улыбнулся Бентц. — По понедельникам и четвергам я буду ездить весь сезон. Спросишь любого в Оранджвилле о Сэме Бентце, и тебе тут же скажут, где меня можно найти. С удовольствием отвезу тебя обратно. Может быть, на обратном пути ты расскажешь мне о войне… это интересует меня.

Гарри улыбнулся.

— Все может быть. Что ж, увидимся, и еще раз спасибо.

Когда тяжелый грузовик медленно тронулся с места, он на прощание махнул рукой и, сойдя с магистрали, большими шагами двинулся по пыльной проселочной дороге. Узкая извилистая дорога была совершенно безлюдна. Гарри прошел около пяти миль под палящими лучами солнца и никого не встретил — ни машин, ни людей. Зайдя в тенистый эвкалиптовый лес, он сошел с дороги, уселся возле толстого ствола дерева, прислонившись к нему спиной, и закурил. Потом тщательно изучил карту Бентца. Дорога, по которой он шел, через десять миль разветвлялась. Левая по пологой дуге вновь вела к магистрали, а правая — в небольшой городок Литл-Оранджвилл. За городком, через все тот же лес, она вела к другому селению, Еллоу Акр. Он решил, что проведет ночь там.

Он поднялся. После трех лет боевых действий в армии он находился в первоклассной физической форме и был полон энергии. Выйдя на дорогу, он вновь зашагал в направлении городка.

Около 13.00 он уселся в тени деревьев на обочине дороги, съел яйцо и сандвич с помидорами, запивая все это теплой кока-колой. Он выкурил сигарету и уже собрался подняться на ноги, как услышал шум двигателя автомобиля. Глянув направо, Гарри увидел полицейскую машину, которая приближалась к нему.

Двое широкоплечих, мощного телосложения копов сидели в машине. Увидев Гарри, водитель замедлил ход и остановил автомобиль возле него. Дверца открылась, и двое копов не спеша выбрались из салона. Старший из них был около шести футов ростом, с красным, одутловатым лицом и маленькими колючими глазками. Водитель, более молодой, но с таким же красным обветренным лицом и настороженными глазами, следовал за напарником, держа руку на рукоятке револьвера, торчащего из кобуры.

— Кто ты и куда направляешься? — неприветливо спросил старший коп.

Гарри отметил сержантские нашивки на рукаве форменной рубашки.

— Просто иду, — сказал он миролюбиво.

— Вот как? — взгляд сержанта скользнул по военного образца рубашке цвета хаки, форменным брюкам, еще сохранившим складки, и пыльным походным ботинкам. Казалось, он немного успокоился.

— Как твое имя?

— Гарри Митчелл.

— Откуда?

— Из Нью-Йорка.

— Документы!

Гарри расстегнул пуговицу на кармашке, вытащил демобилизационное свидетельство, права на вождение автомобиля и паспорт. Все это он передал копу.

Сержант тщательно изучил документы, затем глянул на Гарри.

— Возвратился? Десантник? — Внезапно он улыбнулся почти дружеской улыбкой. — Желаю приятно провести здесь время, сержант.

Полицейский вернул Гарри документы.

— Куда держишь путь?

— Парадиз-Сити.

— Это достаточно далеко. Идешь пешком потому, что тебе это нравится, или нет денег чтобы заплатить за проезд?

Добродушное выражение на лице Гарри исчезло. Ему надоели эти вопросы.

— А вам что до этого, сержант? — раздраженно спросил он, глядя в глаза копу.

— Для меня это важно. Мы не должны пропускать тех, кто движется на юг без денег. У тебя есть деньги?

— Да, у меня есть деньги. Двести десять долларов. Но мне нравится путешествовать пешком.

Сержант кивнул.

— Тебе обещали работу в Парадиз-Сити?

— Нет, но я обязательно найду ее там. Я не задержусь в городе больше двух месяцев. Меня ждет работа в Нью-Йорке.

Сержант снова кивнул.

— Ты можешь не поверить мне, — сказал он доверительно. — Но этот район почти так же опасен, как джунгли Вьетнама.

Гарри уже надоели эти голословные утверждения, но он сохранил самообладание благодаря врожденной вежливости.

— Вы так думаете? Но вы же не были в джунглях Вьетнама, а я уже два дня шагаю по дорогам этого района, и все в порядке. Похоже, вы несколько преувеличиваете опасность. Пока что мне никто не доставил никаких беспокойств.

Сержант усмехнулся и пожал плечами.

— Пару часов назад, — сказал он, — пятеро молодых оболтусов и среди них одна девица забрались на ферму в пяти милях отсюда. Они стащили трех цыплят и транзисторный приемник. Четверо взрослых мужчин были на ферме, и они молча наблюдали, как юнцы сворачивали шеи цыплятам и как один из них вошел в дом и захватил радиоприемник. Никто не помешал этим молодым наглецам. Местные жители позволили им делать на ферме все, что угодно, и лишь когда те ушли, позвонили в полицию. Я сказал, что они поступили совершенно правильно, что не тронули ребят. Если я когда-либо и схвачу их, то буду делать это только с револьвером в руке… с ними можно разговаривать только с позиции силы… Понимаю, что с вьетконговцами можно было разговаривать тоже именно таким образом. Нет, я не преувеличиваю опасность, я просто констатирую факты.

Голубые глаза Гарри вспыхнули гневом.

— Черт возьми, что произошло с этой страной за то время, пока я отсутствовал? — сказал он, с трудом сдерживаясь. — Почему взрослые мужчины пугаются каких-то длинноволосых юнцов?

Сержант склонил голову набок, рассматривая Гарри.

— Многое изменилось за эти три года. Ты что, не знаешь, что проблема наркотиков выросла до национального масштаба? Практически каждый второй из этих ребят, бредущих на юг, наркоман. Им на все наплевать. Они совершенно непредсказуемы и могут наломать таких дров, что волосы дыбом встанут, а все из-за наркотиков. Все знают это. Никто не хочет быть изувеченным и попасть в госпиталь в это тяжелое время. Не забывай об этом, сержант, и будь все время начеку. Не нужно стремиться к ненужному геройству. Мне не хотелось бы, чтобы твой первый отпуск за три года был безнадежно испорчен. Надеюсь, ты не стремишься провести два месяца на больничной койке. — Он повернулся к своему напарнику. — О’кей, Джексон, поехали. — Кивнув Гарри, он забрался в машину.

Гарри молча наблюдал, как они уезжают. Затем, взвалив рюкзак на плечи, он задумчиво потер подбородок, пожал плечами и неторопливо двинулся дальше по пыльной дороге.

Красная неоновая реклама, гласившая: «Приятного аппетита», — доминировала над центральной улицей Еллоу Акр. Надпись светилась на фасаде внушительного деревянного строения с зашторенными окнами и верандой, откуда посетители могли наблюдать за улицей, не отрываясь от напитков. Но на веранде редко ужинали вечером.

Здание и ресторан принадлежали Тони Морелли, толстому итальянцу.

Почти двадцать лет назад случайным ветром его занесло в этот небольшой фермерский городок. Осмотревшись, он решил, что город нуждается в ресторане. Благодаря общительному характеру да еще тому, что он мог превосходно готовить, он преуспел в своем деле. Он мог часами слушать болтовню клиентов, и люди охотно посещали ресторан. Когда от сердечного приступа умерла его жена, весь город собрался на похороны. Это яснее ясного свидетельствовало о том, что Тони не только был важным человеком в городе, но его и уважали. Это открытие немного смягчило его горе. Его дочь Мария заняла место матери за стойкой, пока отец хозяйничал на кухне.

Час пик в ресторане Морелли начинался с 11.00 и заканчивался в 15.00. Фермеры, проезжающие через Еллоу Акр, заходили в ресторан пропустить по рюмке виски и подкрепиться. Около восьми часов вечера клиентов практически не было. Жители Еллоу Акр предпочитали ужинать в домашней обстановке. А после сидели у телевизора, но Морелли даже в это время держал ресторан открытым. Он любил компанию, и если вдруг какой-нибудь приезжий человек заходил в ресторан, он всегда был рад потенциальному клиенту.

Гарри Митчелл появился на центральной улице Еллоу Акр примерно в 20.30. Он немного устал, был голоден, но особенно хотел выпить пива. Красная неоновая вывеска привлекла его внимание. Он поднялся на четыре ступеньки и, толкнув дверь, вошел в ресторан.

В зале было около двенадцати столиков, покрытых клеенкой. Справа был небольшой бар и зеркало. Большой вентилятор вращался под потолком, гоняя воздух. Темноволосая девушка с молочно-белой кожей сидела за стойкой бара и читала газету. Она внимательно посмотрела на Гарри и одарила его ослепительной улыбкой, в то время как Гарри снимал рюкзак.

— Добро пожаловать в Еллоу Акр, — сказала она. — Не хотите ли чего-нибудь выпить?.. Мне кажется, вы в этом нуждаетесь.

Улыбнувшись в ответ, он поставил рюкзак на пол и подошел к стойке.

— Вы правы, — сказал он. — Пива, пожалуйста… много, много холодного пива.

Она вытащила из холодильника запотевшую бутылку пива, откупорила ее и, налив пиво в бокал, протянула Гарри. Он поднял бокал, глядя на нее.

— За свет ваших глаз и солнце вашей улыбки! — Затем он выпил.

Еще никто не говорил Марии таких слов, и она немного покраснела.

— Спасибо, — сказала она.

Гарри сделал большой глоток, поставил бокал на столик и, облизнув потрескавшиеся губы, перевел дыхание.

— То, что нужно. А может быть, здесь мне дадут еще и поужинать?

Мария улыбнулась, подливая пива в бокал.

— У нас всегда в наличии спагетти, свиные отбивные с жареным картофелем и горошком и яблочный пирог.

Гарри изумленно вытаращил глаза. Максимум, на что он рассчитывал, это получить черствый сандвич.

— Вы хотите сказать, что это я могу получить прямо сейчас?

Мария повернулась и открыла окошечко за спиной.

— Отец, у нас голодный посетитель! Сделай побыстрее наше фирменное блюдо.

Толстое сияющее лицо появилось в окошке. Морелли осмотрел Гарри, одобрительно кивнул и сказал:

— Спагетти я подам сейчас, а отбивные минут через десять. Вы любите лук, мистер?

Гарри застонал и хлопнул себя по животу.

— Да я могу съесть все что угодно. Спасибо.

Лицо Морелли исчезло.

— Садитесь, — пригласила Мария, указывая на столик. — И заберите ваше пиво.

Гарри подобрал рюкзак, положил его рядом с собой и осмотрел пустой зал.

— У вас всегда так пусто по вечерам?

— Почти всегда. Главные посетители днем, а вечером зайдет один, два посетителя, но мы все равно не закрываем. Сейчас я подам вам ужин. А вы откуда?

— Нью-Йорк. — Вновь Гарри осмотрел пустой зал. Приятное чувство облегчения пришло к нему. Он даже не ожидал, что здесь так уютно. — Вы не знаете, где здесь можно переночевать? — спросил он.

Мария улыбнулась. Она оперлась руками о стойку, рассматривая Гарри с неподдельным интересом. Она подумала, что он похож на киноактера. На кого? Скорее всего, на Пола Ньюмена. Да, конечно. Пол Ньюмен. Такие же решительные голубые глаза и прическа.

— У нас имеется комната. Три доллара и завтрак, который превосходно готовит мой отец… Пальчики оближете.

— Итак, у вас появился постоялец, — сказал Гарри.

Большая порция спагетти, щедро сдобренная булонским соусом, появилась из окошка. Мария взяла тарелку и поставила рядом с Гарри. Потом отрезала хлеба, наблюдая, как тот работает вилкой.

— Ваш отец все это готовит? — поинтересовался Гарри.

— Совершенно верно, — Мария положила хлеб рядом с Гарри, рассматривая его. Еще никогда ей не приходилось видеть таких сильных, красивых парней. Разве что в кино. — Не знаю, поверите ли вы мне или нет, но я и папа живем здесь уже двадцать лет. Я родилась здесь.

— Вам тут нравится? — Гарри ловко накрутил на вилку спагетти и отправил их в рот. Запах жареного лука заставил его поморщиться.

— Да, мне нравится. По вечерам, правда, скучновато, ни я, ни отец не увлекаемся телевизором. Но когда поужинать приходят парни, бывает весело.

— Да, это действительно самые вкусные спагетти, которые я когда-либо пробовал, — сказал Гарри.

— Кушайте, кушайте, — Мария наклонилась к окошку, передавая его слова отцу.

Гарри продолжал жадно есть. Насытившись, он отодвинул тарелку и выпил пива. Пока он пил, Мария зашла на кухню и вскоре вернулась, неся поднос. Взяв пустую тарелку и бокал, она отнесла их обратно. Потом принесла пару свиных отбивных толщиной в два дюйма, посыпанных жареным луком, еще бокал пива и жареный картофель с зеленым горошком. Гарри хотелось, чтобы она осталась поболтать с ним. Она была типичной итальянкой и нравилась ему. По пути назад из Сайгона он провел месяц в Неаполе и на Капри. Там ему очень понравились итальянские девушки. Это были добрые и сговорчивые девушки, без особых комплексов. Девушки, с которыми он встречался в Нью-Йорке, за неделю надоедали ему. Вечно у них были какие-то проблемы: то сексуальные, то финансовые. Если их не волновали деньги, то волновала диета, если не диета, то будущее. Казалось, сама жизнь угнетала их. Они постоянно твердили об атомной бомбе, наркотиках, свободе, политике и Бог знает о чем еще. Короче, твердили о таких вещах, которые совершенно не интересовали Гарри.

Он как раз приканчивал вторую отбивную, когда это произошло. Вилка остановилась на полпути, не донеся кусок мяса до рта. Кто-то бежал по улице: слышно было хлопанье подошв по асфальту. Кто-то явно спасался бегством. Это заставило Гарри отложить вилку.

Через несколько секунд бежавший влетел в ресторан. Глядя на нежданного посетителя, Гарри услышал топот многих ног, словно стая волков преследовала кого-то, и это настораживало. Он глянул на человека, стоявшего возле двери. На вид ему было около двадцати шести лет, он был на голову ниже Гарри. У него было загорелое лицо и темные волосы. Кровь сочилась из ссадины возле правого глаза, а подбородок украшал свежий кровоподтек. Его узкая грудь вздымалась от частого дыхания, а волосы слиплись от пота. Красно-белая рубашка была порвана, а на белых джинсах были грязные пятна. В левой руке он сжимал гитару в чехле из мешковины, за спиной болтался тощий рюкзак. Одного мгновения было достаточно, чтобы все правильно оценить. Парень с отчаянием оглядывался вокруг, похожий на затравленное животное. Он увидел, что Гарри смотрит на него, и, указывая трясущимися пальцами на улицу, прошептал:

— Они гонятся за мной. Могу я спрятаться?

Ужас в его глазах заставил Гарри подняться.

— Спрячьтесь за стойку и молчите, — посоветовал он.

Парень скользнул за стойку бара и присел, скрывшись из вида.

Гарри опять сел. Он подтянул рюкзак к себе и, сунув туда руку, нащупал индейскую дубинку, которую дал ему Сэм Бентц.

Он ждал, вслушиваясь в топот ног преследователей. Когда они затопали по ступенькам, Мария как раз показалась из кухни. Она резко остановилась, увидев человека, прятавшегося за стойкой.

— Все в порядке, — спокойно сказал Гарри. — Возвращайся на кухню. Небольшая проблема, но предоставь все мне. Это мои трудности.

Глядя на кровь, стекавшую по лицу парня, и ужас, застывший в его глазах, она торопливо скрылась на кухне.

Последовала долгая пауза, затем дверь ресторана медленно открылась. Они скользнули вовнутрь друг за другом, бесшумно, как призраки: четверо молодых ребят и девушка с транзисторным приемником. Гарри решил, что, скорее всего, это те самые пятеро, о которых ему говорил сержант. Те, которые украли трех цыплят и транзистор. Он зажал дубинку между колен и положил руки на стол.

Четверо парней были удивительно похожи друг на друга. Примерно семнадцати-двадцати лет, не больше. У всех грязные, свалявшиеся бороды, длинные волосы до плеч. От них так несло, что желудок выворачивало наизнанку.

Девушке было примерно шестнадцать лет: маленькая, худая и лишенная всякого стыда. Она была одета в черную блузку и красные джинсы, перепачканные сверх всякой меры. Гарри подумал, что от нее несет еще больше, чем от ребят.

— Он спрятался здесь, Чак, — сказал один из парней. — Я видел, как он забежал сюда.

По всему было видно, что Чак является главарем группы. Он был чуть старше всех, выше и более злобный. Его глаза обежали зал и взгляд остановился на Гарри. Он уставился на него в упор, склонив голову набок. Гарри равнодушно рассматривал его. Все оставались неподвижными. Последовала пауза. Пауза затягивалась, и это начинало беспокоить Чака. Инициатива ускользала, и надо было что-то предпринимать.

— Ты не видел парня с гитарой, придурок? — прошипел Чак.

Гарри откинулся на спинку стула, продолжая молча рассматривать Чака. Тот нетерпеливо дернулся.

— Ты что, немой, идиот?

— Я не только слышу тебя, но и ощущаю идущую от тебя вонь, — спокойно сказал Гарри. — Забирай ребят и проваливай отсюда. Запах, исходящий от вас, испортил здесь весь воздух.

Чак отшатнулся и заскрипел зубами. Его худое лицо побледнело от злости.

— Никто еще не смел так со мной разговаривать, — рявкнул он. — Я…

— Пошел вон, — прервал его Гарри. — И попроси мамочку, чтобы она искупала тебя.

— О’кей, недоносок, — сказал Чак, сжимая грязные пальцы в кулаки. — И не говори потом, что сам не напрашивался. Мы не только измолотим тебя, но и разнесем все заведение.

— Не советую, — Гарри отодвинул стул немного назад. Опустив руку, он сжал пальцами дубинку. — Можете пораниться. Я не люблю бить таких молокососов, но… — Он замолчал, так как Чак перевернул ближайший стол. Бокалы и приборы посыпались на пол, усеяв его осколками.

— Громи! — заорал Чак. — Круши все!

Гарри молнией выскользнул из-за стола и мгновенно оказался рядом с Чаком. Тот даже не успел среагировать. Дубинка со всего маху опустилась на кисть Чака. Кость треснула, как трухлявая деревяшка. Чак рухнул на колени, вопя от боли.

Гарри отпрыгнул на шаги оглядел остальных. Решительное выражение его лица заставило их попятиться.

— Ну что, свиньи, хотите получить то же самое? — рявкнул он. — Вон отсюда!

Видя их колебание, Гарри вновь перешел в атаку. Он прыгнул в направлении самого младшего из группы и, когда тот резко отпрянул, изменил направление, и ударил дубинкой более старшего, так что тот упал на колено, застонав от боли.

— Вон! — вновь рявкнул Гарри.

Девица плюнула в направлении Гарри, повернулась и выбежала из зала. Двое парней тоже бросились к двери, толкая друг друга. Сбитый с ног парень поднялся на ноги и, держась за ушибленное плечо, потащился к двери. Когда он выходил, Гарри тяжелым ботинком придал ему такое ускорение, врезав по заду, что тот кубарем покатился по ступенькам.

Гарри вернулся к столику, где на коленях, стеная, стоял Чак, баюкая сломанную руку.

— Вон, — грубо сказал он. — Быстро!

Согнувшись и пошатываясь от боли, Чак поковылял к двери и исчез за ней. Гарри вышел на веранду. Он видел, как шайка мчалась по дороге, словно все демоны ада гнались за ними. Никто не задержался, чтобы помочь Чаку, который, громко постанывая, тащился вслед за ними.

Гарри вернулся в зал, закрыл за собой дверь и подошел к стойке бара. Перегнувшись, он взглянул на прятавшегося там человека.

— Они ушли, — сказал он. — Я думаю, тебе будет полезно немного выпить.

Парень медленно поднялся на ноги. Его все еще трясло от пережитого ужаса, а в глазах стоял страх.

— Я… я думаю, они убили бы меня, если бы нашли, — сказал он, опираясь о бар.

— Успокойся, — сказал Гарри и, чтобы дать парню время привести нервы в порядок, подошел к своему столику и вновь сел на стул.

Мария в сопровождении отца вышла из кухни.

— Прошу извинить меня, — сказал Гарри. — Но нельзя же было разрешить им разнести весь ресторан.

— Вы были великолепны! Я все видела! — Девушка с восторгом смотрела на него. — Если бы не вы, эти мерзавцы разнесли бы все в щепки.

Гарри усмехнулся.

— Может быть, вы окажете помощь нашему гостю? У него достаточно серьезная рана.

Мария перевела взгляд на пострадавшего, кивнула и вышла на кухню.

Морелли с чувством пожал руку Гарри и благодарно сказал:

— Как хорошо, что вы проучили их! Все в округе боятся этих мерзавцев. Спасибо, мистер. Побольше бы таких парней, как вы.

Смущенный Гарри пробормотал:

— Пустяки… а не выпить ли нам? — Он повернулся к парню с гитарой. — Как насчет парочки рюмок шотландского виски?

— Я Рэнди Роач, — сказал парень, пожимая руку Гарри. — Да уж, выпить действительно не помешает.

— Гарри Митчелл, — представился Гарри, отвечая на рукопожатие. — Принесите виски.

Поклонившись, Морелли выставил на стол бутылку виски. Из кухни появилась Мария с кувшином горячей воды, полотенцем и пластырем. Она умело остановила кровь и заклеила рану пластырем. Рэнди поблагодарил ее, поднял бокал с виски и провозгласил тост за здоровье Гарри.

— Благодарю тебя. Они хотели отнять у меня гитару. Я пробежал почти милю. Хорошо еще, что они совершенно не умеют бегать. Но все же, если бы не вы, я лишился бы своего инструмента. А это автоматически означало потерю работы и средств к существованию.

Гарри некоторое время с удовольствием потягивал виски, затем спросил:

— Куда ты направляешься?

— В Парадиз-Сити. Это вам по пути?

— Да, я иду туда же. — Гарри повернулся к Морелли. — Как насчет яблочного пирога? — Он глянул на Рэнди. — Ты не голоден? Здесь прекрасно кормят. Свиные отбивные — высший класс!

Рэнди сказал, что не прочь перекусить, и двое мужчин уселись за стол, в то время как Морелли исчез на кухне. Мария вновь нарезала хлеба.

— Если вы направляетесь туда, то почему бы нам не идти вместе? — с надеждой спросил Рэнди. — Вдвоем гораздо безопаснее, чем одному.

— Само собой, — согласился Гарри. — Буду рад.

Мария на подносе принесла большую порцию спагетти и яблочный пирог с мороженым на десерт.

— Отец сказал, что все здесь за счет заведения, — сказала она, сверкая глазами. — И комната тоже…

— Но послушайте… — начал было Гарри, но Мария покачала головой.

— Если отец так сказал, значит, так и будет.

Она вновь исчезла на кухне.

Гарри глянул на Рэнди и пожал плечами.

— Прекрасные люди… Но это совершенно ни к чему.

— Как сказать. Я считаю, что вы спасли это заведение от погрома. Они бы все здесь переломали. Даже не знаю, как отблагодарить вас за спасение, — серьезно сказал Рэнди. Он накрутил на вилку большую порцию спагетти. — Если бы я лишился гитары, то мое путешествие в Парадиз-Сити потеряло бы всякий смысл. Там меня ждет отличная работа. Вот уже третий сезон я работаю там. Прекрасный первоклассный ресторан, владельцем которого является мексиканец. А его дочь!.. — Рэнди значительно поднял палец. — Ее надо увидеть, чтобы понять мои слова. — Он с жадностью принялся за еду. — Здесь прекрасные спагетти, — отметил Рэнди.

Гарри кивнул.

— Пирог не уступает им по вкусу… Когда ты начнешь работу?

— Как только доберусь до Парадиз-Сити. — Он замолчал, сделал глоток виски, после чего продолжил: — Вы тоже ищете работу?

— Да. Но мне совершенно безразлично, чем заниматься. Я буду рад любой работе.

Рэнди задумчиво глянул на него.

— Я могу поговорить на эту тему с Соло. Это владелец ресторана — Соло Доминико. Ему вскоре понадобятся люди. Вы умеете плавать?

— Плавать? — Гарри усмехнулся. — Я думаю, это единственная вещь, которой я могу заниматься очень хорошо. Я был бронзовым призером в вольном стиле на последней олимпиаде.

Рэнди уставился на него, разинув рот.

— Олимпиаде! Во имя Господа! Вы не разыгрываете меня?

— Нет… Да и к чему мне это?

Рэнди намотал на вилку очередную порцию спагетти.

— Когда вас призвали в армию, вы служили во Вьетнаме?

— Да, я пробыл там три года… но это не имеет никакого отношения к делу.

Рэнди засмеялся и хлопнул Гарри по спине.

— Тогда я гарантирую вам работу. Сын Соло тоже служит там. Старик только и ищет случая переговорить с парнем, вернувшимся оттуда. И, кроме того, он хочет нанять спасателя для своего пляжа… согласно закону, там требуется квалифицированный пловец. А такие специалисты, сам знаешь, довольно редки. Те, кто умеет хорошо плавать, вряд ли согласятся содержать в чистоте пляж, подавать прохладительные напитки старушкам, часами сидеть под зонтиком и смотреть на море — все это запросто могут делать и те, кто не умеет плавать, — Рэнди улыбнулся. — Как тебе нравится такая работа? Плата, конечно, умеренная, но работа не пыльная, да и еда отменная.

— Это меня вполне устроит. Но, может быть, он уже нашел кого-нибудь?

— Ну, это вряд ли. Сезон начинается лишь на следующей неделе. А Соло не любит тратить деньги попусту. Он не возьмет никого до тех пор, пока его не прижмет по-настоящему. Он будет выжидать до последнего дня.

— А ты что там делаешь?

— Я работаю в баре. Исполняю пару песенок за обедом, ну и во время ланча. Это очень приличный ресторан. К тому же Соло продает «кадиллаки». Там не так скучно, как здесь.

— Звучит прекрасно. — Гарри доел пирог, облегченно вздохнул и, откинувшись на спинку стула, закурил сигарету. — Через какое время ты рассчитываешь добраться туда?

— Зависит от удачи в пути. Я путешествую всегда по ночам. Это гораздо безопаснее. Эти хиппи в основном передвигаются только днем. Ночью проще избежать встреч с ними, но меньше шансов, что тебя кто-то подвезет. Я бы сказал, что через три дня мы будем на месте, это в случае удачи, или четыре, если уж совсем не будет везти.

— О’кей, я не тороплюсь. Мне тоже нравится путешествовать по ночам… не так жарко. Но сегодня мне что-то не хочется пускаться в путь. Устал, как черт.

— Да и я тоже. Что ж, давай двинемся в путь завтра вечером. Будем отдыхать весь день, а потом наверстаем упущенное ночью.

Гарри кивнул. Идея нравилась ему. Поднявшись, он отодвинул стул.

— Пойду поговорю с девушкой. — Он подошел к стойке бара, где Мария мыла посуду.

— Мы намереваемся тронуться в путь завтра вечером. Ваш отец не будет возражать, если мы побудем здесь до того времени?

— После того что вы для нас сделали, — серьезно сказала Мария, — вы можете оставаться на какой угодно срок… Может быть, хотите принять ванну? Горячая вода есть… может, вам нужно еще что-нибудь? Только попросите.

— Ванна — это прекрасно.

— Пойду приготовлю вам постель. Вы примете ванну сейчас?

— А зачем откладывать? Я пойду с вами. — Он повернулся к Рэнди, который накинулся на отбивные.

Ребята договорились встретиться утром.

Морелли еще раз пожал ему руку и наговорил короб любезностей за спасение ресторана.

— Какой замечательный парень, — сказал он Рэнди, когда Гарри ушел. — Как бы я хотел иметь такого сына.

— Вы правы, — сказал Рэнди с набитым ртом. Когда Морелли ушел на кухню, он отложил нож, вилку и задумался. Предположим, Соло упрется и не возьмет этого парня? Уже несколько раз Соло демонстрировал свое упрямство. Но ведь Гарри спас его гитару, а может быть, и жизнь, если подумать хорошенько. Он очень обязан этому парню.

Закончив ужин, он вошел в телефонную кабину и позвонил в ресторан Соло. Ответил негр Джо, бармен. Своим ворчливым голосом он сказал, что Соло нет.

— А где его можно найти? — нетерпеливо спросил Рэнди. — Это важно.

Джо назвал ему городской номер.

— Чей это номер? — поинтересовался Рэнди, записывая цифры на стенке кабины.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил Джо. — Но по этому телефону можно звонить лишь по важным делам.

Рэнди нажал на рычаг, бросил еще одну монетку и набрал продиктованный номер. В трубке послышался низкий ворчливый голос Соло:

— Да… слушаю. Кто это?

— Помните меня? — спросил Рэнди. — Я Рэнди Роач. Я иду к вам. Я нашел вам спасателя, Соло… Олимпийского чемпиона. Слушайте…

2

Они шли уже три часа.

С безоблачного неба светила желтая луна, и стволы деревьев отбрасывали резкие черные тени. Воздух был душным и неподвижным, и лес, тянущийся по обе стороны дороги, напоминал черную стену.

Они шли молча. Гарри чуть впереди. Оба были во власти собственных мыслей, но каждый из них ощущал, что он не одинок.

Они вышли из Еллоу Акр чуть позже семи вечера. Каждому был вручен увесистый пакет, в котором, по словам Морелли, было немного еды на тот случай, если они проголодаются в дороге. Они сердечно попрощались с хозяином, и Гарри пообещал заглянуть к ним на обратном пути.

Он думал о Марии, сравнивая ее с девушкой, с которой провел две ночи в Нью-Йорке. Она называла его «Гусь» и курила даже в то время, когда они занимались любовью, да и к тому же была переполнена проблемами, как стручок горохом. Сравнивая двух девушек, он понимал, что Мария не так груба и попроще. Может быть, и ее волнуют всякие проблемы, но она держит это при себе. Забывшись, он почесал затылок. Бог мой, кого сегодня что-то волнует? Однако все люди разные, и если одни привыкли сдерживать свои чувства, другие непрерывно изливают их, а третьим вообще говорить не о чем. Это дело личной гордости, так зачем посвящать чужих в свои трудности? Он скривился в недовольной гримасе. Он был сыт этим по горло, да и не время думать о таких вещах. Нужно контролировать свои мысли, а не отвлекаться на пустяки. Три года, проведенные во Вьетнаме, не прошли даром. Разрушенная семейная жизнь, опрометчивая игра с шулерами, которые выиграли практически все деньги, полученные им при вступлении в армию, — да, и своих проблем было по горло. Но не время думать о них. Что ж, работа в ресторане почти обеспечена. Рэнди сказал, что разговаривал с Соло и тот заинтересовался.

Внезапно Рэнди произнес:

— Через пару миль мы выйдем на магистраль. — Он приостановился и глянул на часы. Луна давала достаточно света для этого. — Половина одиннадцатого. При небольшом везении, может, нас кто-то и подвезет. — Он догнал Гарри. — Шоссе сейчас свободно от хиппи.

— Как твоя голова? — поинтересовался Гарри.

— Все в порядке… Немного побаливает, но это вскоре пройдет. — Рэнди с уважением глянул на Гарри. — Я все вспоминаю твои действия. Ты сломал ему руку… это было сделано сознательно?

— К чему разговаривать на эту тему? — резко спросил Гарри. — Тебе что, жаль этого мерзавца?

— Нет, конечно… но сломать руку…

— Это его проблемы. Ты служил в армии?

— Я? — в тоне Рэнди звучал неподдельный ужас. — Да ты что! Я сжег свою повестку. Поймав меня, они бы услали во Вьетнам!

— Но ведь кто-то был там.

— Нет проблем… Но не я.

— А что в этом такого?

— Я просто не хочу, чтобы старые толстые ублюдки приказывали мне. Какое они имеют право на это?

Гарри криво усмехнулся.

— Да уж! — Некоторое время он шел молча, затем резко сказал: — Если бы я знал, что меня там ожидает, я не раздумывая сжег бы свою повестку, но в то время мне это показалось хорошей идеей… исчезнуть на время.

— Почему исчезнуть? — с любопытством спросил Рэнди.

— Исчезнуть и все.

— Но есть же множество других способов проделать это. Зачем обязательно идти в армию?

— За уклонение от службы полагается наказание.

— Пусть они вначале меня поймают, — беззаботно сказал Рэнди.

— Так ты чувствуешь себя в безопасности?

— Нет, но особенно не беспокоюсь. Когда схватят, тогда я и забеспокоюсь.

— Так тебе понравилось, что я сломал этому подонку руку?

Рэнди перебросил рюкзак с одного плеча на другое.

— Я бы так не сказал, но все выглядело так, словно ты действительно хотел сломать ему руку. То есть это не было случайностью.

— Все верно. Я действительно хотел сломать ему руку. Служба в армии меня кое-чему научила. В том числе и умению драться. Если уж бить, то бить так, чтобы не получить ответный удар. Если бы я просто ударил этого мерзавца, то остальные набросились бы на меня, как стая шакалов. Они хуже хищников. Но вид сломанной руки моментально их остановил. Да и, сломав ему руку, я не дал им возможности расправиться с тобой. — Гарри глянул на Рэнди. — Тебя это беспокоит?

— Ты всему найдешь объяснение. — Рэнди усмехнулся.

Десятью минутами позже они вышли на шоссе, и Рэнди, сняв гитару и рюкзак, положил их на землю.

— Подождем здесь с полчаса, вдруг кто-нибудь нас и подвезет. Я удачливый. Примерно в пятидесяти милях отсюда имеется круглосуточное кафе. Большинство грузовиков останавливается там. Если мы доберемся туда, то легко найдем машину, направляющуюся в Майами. А после Майами у нас уже не будет никаких проблем.

Некоторое время они молча стояли на обочине. Наконец увидели свет фар приближающегося грузовика. Рэнди сделал шаг вперед и принялся размахивать руками.

Водитель, игнорируя Рэнди, даже не снизил скорость. Рэнди выругался вполголоса. Гарри присел на травяной откос и закурил.

Четыре грузовика проехали за пятнадцать минут, но все водители словно не замечали Рэнди.

— Мы бы быстрее дошли пешком, — заметил Гарри. — По-моему, им не нравится выражение твоего лица.

— Подождем еще с четверть часа. Мне кажется, что чтим парням не нравится и моя прическа. Может быть, ты попробуешь?

Они поменялись местами, но это не помогло. Водители упорно не желали останавливать машины. Рэнди снял мексиканские ботинки и поставил рядом на траву.

— Ничего не получится, — разочарованно сказал он. — Нам не повезло.

На вершине ближайшего холма вновь показался свет фар. Луна давала достаточно света, и Гарри увидел, что это «мустанг» с прицепом-дачей на колесах.

— Надеяться не на что, — сказал он. — Но попытка не пытка. — Он вышел на дорогу и, когда фары автомобиля осветили его, помахал рукой, улыбнулся.

Мягкий шорох шин по асфальту смолк. К удивлению Гарри, машина остановилась.

Торопливо подхватив гитару и рюкзак одной рукой, а другой ботинки, Рэнди присоединился к Гарри.

Гарри глянул на водителя.

— Вы едете в Майами? — спросил он. — Не могли бы вы нас подвезти?

Наклонившись, он увидел за рулем девушку и удивился. Он не мог ясно различить ее лицо, так как глаза девушки были скрыты за большими мотоциклетными очками, а белый шарф скрывал нижнюю часть лица и волосы. Концы шарфа были заправлены за ворот черной рубашки.

Он почувствовал, что девушка пристально всматривается в его лицо.

— Вы можете водить машину? — У нее был низкий хрипловатый голос со странным акцентом, какого Гарри до этого времени не слышал.

— Конечно.

— У вас есть водительские права?

— Да. Они у меня всегда с собой.

Девушка облегченно вздохнула.

— Чудесно. Я возьму вас, если вы поведете машину.

— Включая и меня? — с беспокойством спросил Рэнди.

Она мельком глянула на него, затем вновь перевела взгляд на Гарри.

— Это ваш друг?

— Да. Все в порядке. Он носит длинные волосы, чтобы не простудить голову.

— Вы знаете дорогу?

— Все время прямо.

— Верно. Я уже восемнадцать часов за рулем. Устала до чертиков. — Девушка открыла дверцу машины и вышла на дорогу. — Если я не посплю немного, то свалюсь. Я везу этот прицеп в Майами. Парень, заказавший его, должен получить его завтра.

Все это показалось Гарри немного странным.

— Вы продаете дачи на колесах?

— Нет, но я одна из тех, кто доставляет их заказчикам. Садитесь за руль, а я посплю в фургоне. Не будите меня до тех пор, пока мы не будем в Майами.

— Может быть, там имеются две кровати? — с надеждой спросил Рэнди. — Я тоже не прочь соснуть.

— Умерь свои желания или останешься на дороге! — отрезала девушка, направляясь к фургону. Они слышали, как открылась дверь, затем захлопнулась. Слышно было, как щелкнула задвижка. Гарри и Рэнди переглянулись, затем Гарри, пожав плечами, уселся за руль.

— Залезай, чудак, — сказал Гарри. — Или ты предпочитаешь идти пешком?

Рэнди обошел машину и, открыв дверцу, сел рядом с Гарри. Тот сразу тронул машину с места.

— Итак, ты знаешь, что делать, — сказал Рэнди. — Кстати, об удаче. Мы будем в Майами в семь утра.

— Это еще как сказать. Я пока не решил, удача это или что-то еще. Девушка перегоняет фургон, сидя за рулем по восемнадцать часов! Не знаю, не знаю. Видимо, многое изменилось за три года.

— Да уж, в храбрости ей не откажешь, — Рэнди улыбнулся. — Куклы делают все сейчас. Непонятно, зачем это им. А уж мужиков они ни во что не ставят.

— И все же это очень рискованно, — задумчиво сказал Гарри. — Оставить машину и доверить руль первому встречному. Ведь ее запросто могли ограбить или даже изнасиловать.

— А может, ей только этого и хотелось. Теперь это в порядке вещей, — горько сказал Рэнди. — Возможно, она разочарована, поняв, что ты всего лишь старомодный джентльмен.

— Посмотри в отделении для перчаток, — сказал Гарри. — Может быть, там есть какие-нибудь документы.

Спидометр показывал пятьдесят миль в час. Рэнди открыл отделение для перчаток и вытащил пластиковую папку. Открыв ее, он принялся изучать лежащие там бумаги, включив свет в салоне.

Прочитав, он откинулся на спинку сиденья.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Рэнди. — Этот автомобиль арендован в гараже Хертца в Веро Бич неким Джо Блашем, 1244, Спрингфилд роад, Кливленд.

— В документах отмечено показание спидометра?

— Да. Тысяча пятьсот пятьдесят миль.

Глянув на спидометр, Гарри произвел несложный расчет.

— Странно. С момента аренды машина прошла лишь двести сорок миль. Девица никак не могла ехать восемнадцать часов.

Рэнди с удивлением уставился на Гарри.

— Да, тебе палец в рот не клади. Итак, она соврала.

— Да уж, она никак не может быть Джо Блашем. И она никак не могла сидеть за рулем восемнадцать часов. Мне это не нравится. А вдруг она украла этот автомобиль?

— Послушай, — сказал Рэнди, — зачем отказываться от такого случая? У нас есть автомобиль. Мы будем в Майами к семи утра. Оттуда уже рукой подать до Парадиз-Сити. Мы можем даже сесть в автобус, если не найдем попутной машины. Нечего преувеличивать опасность.

— Я посмотрю, как ты будешь изворачиваться, когда нас остановят копы.

— Бог мой! В это время и на этой магистрали? Да копы давно спят в своих постелях.

Крепко сжимая руль, Гарри некоторое время размышлял. Что-то здесь было не так. Но он успокаивал себя тем, что это будут трудности незнакомки, если полиция все же остановит их. Если Рэнди идет на риск, то почему бы и ему не сделать то же.

Он надавил на педаль, и скорость возросла до шестидесяти пяти миль в час.

— Ну что, успокоился немного? — спросил Рэнди.

— Это твоя головная боль. Не люблю рисковать, но если ты не волнуешься, почему должен волноваться я.

— Правильное решение, — Рэнди открыл рюкзак и вытащил пакет с едой, который дал ему Морелли. — Пора подкрепиться. — Развернув пакет, он принялся уплетать жареного цыпленка, аккуратно разрезанного на четыре части. Там же был хлеб с маслом. — Этот Морелли знает свое дело. Почему бы и тебе не поесть?

— Не сейчас.

— Как знаешь, — пожав плечами, Рэнди продолжил трапезу. — Как там во Вьетнаме насчет девушек? — спросил он через некоторое время.

— Ты же не собираешься туда, так зачем зря спрашиваешь, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от бегущей навстречу ленты шоссе.

Рэнди некоторое время смотрел на него, и хотя видел, что Гарри не хочет говорить на подобные темы, не удержался и задал еще один вопрос:

— Они делают все, как обычные девушки, или все же чем-то отличаются?

— Почему тебя это интересует, ведь ты же никогда не будешь там? — еще раз повторил Гарри.

Рэнди сделал гримасу.

— Извини за глупые расспросы. Да… мне это ни к чему. — Он выбросил куриную косточку в открытое окошко и взял еще один кусок цыпленка.

Гарри с ностальгией думал о девушке, с которой он познакомился в Сайгоне. Когда он возвращался с передовой, она всегда ждала его. Она торговала жареным арахисом на углу улицы. Он всегда изумлялся ловкости, с которой она несла жаровню и мешок с орехами, нацепив их на шест. Она походила на красную бабочку в розовом кимоно, лишь потом он понял, насколько она сильная и выносливая.

Она осталась для него самым приятным воспоминанием за эти страшные три года войны. Она была преданной, ласковой и искусной в любви, и когда ее разорвало бомбой в один из редких налетов авиации Вьетконга на Сайгон, Гарри уже не мог смотреть на других девушек, ни тем более говорить о вьетнамских девушках ни с братьями, ни с Рэнди. Они видели их только на открытках и считали постельными подружками. Любой разговор на эту тему бередил его душу. Его девушка была такая счастливая, такая независимая, преданная, всегда ждала его. Она являлась для него олицетворением всех женщин Вьетнама, и неуважение к ней расценивалось им как личное оскорбление.

В зеркальце заднего вида он увидел свет фар идущей в полумиле от них машины и снизил скорость. На этом шоссе допустимая скорость была шестьдесят миль, и идущий позади автомобиль вполне мог оказаться полицейским. Незачем было подвергать себя ненужному риску.

Рэнди заметил, что машина замедлила ход, и вопросительно глянул на Гарри.

— Машина сзади, — пояснил Гарри, вновь глянув в зеркальце. Машина шла с такой же скоростью, отставая примерно на половину мили.

— Копы спят, — безмятежно сказал Рэнди. — Я знаю эту дорогу. После одиннадцати вечера на дороге нет ни единого полицейского.

— Шестьдесят миль тоже приличная скорость.

Рэнди прикурил сигарету и откинулся на мягкую спинку сиденья.

— Может быть, ты все же поешь? Я поведу машину.

— Не сейчас.

— От чего бы я не отказался, так это от чашки хорошего кофе.

— Я тоже.

— Через пятнадцать минут мы подъедем к круглосуточному придорожному кафе, о котором я говорил. Они подают прекрасный кофе. Остановимся на пять минут. Может быть, эта кукла тоже выпьет кофе?

— Она же попросила не будить ее до Майами, — напомнил Гарри. — Если она хочет спать, то пусть спит.

— Может быть, взглянуть на нее?

— У тебя что, других забот нет?

— Она, наверное, лежит голенькая.

— У тебя что, комплекс?

Рэнди рассмеялся.

— Как раз этим знаменит пляж Соло. Там полно молодых куколок. Как спасатель, ты можешь флиртовать с ними на полную катушку. Соло носится с идеей открыть школу плавания. Так что ты будущий инструктор этой школы. Мне бы такую работенку! Обнимать пышных красоток — мечта всей моей жизни.

— Ты рассуждаешь, как ребенок, — дружески сказал Гарри.

— Ну и что в этом плохого?

— Ничего. Может быть, я завидую тебе.

— Ха! Ты в точности, как мой отец. Тот тоже никогда не говорил на тему куколок.

Гарри подумал о своей жене, лежащей в ванной со вскрытыми венами на руках, подумал о Нхань, превратившейся в кровавое месиво. Другие женщины в его жизни были просто призраками. Он никогда не вспоминал о них с удовольствием.

— У меня нет желания быть твоим отцом, — сказал Гарри, отвечая на первую половину вопроса.

Рэнди улыбнулся и начал есть хлеб с маслом.

— Ну уж если мы заговорили о куколках, — сказал он с набитым ртом, — то я расскажу тебе о Нине.

Гарри вновь взглянул в зеркальце. Фары идущего позади автомобиля были все на том же расстоянии.

— Нина?

— Да… дочь Соло. Вначале я немного расскажу о Соло. Двадцать лет назад Соло был лучшим медвежатником на побережье. Не существовало сейфа, которого он не мог бы открыть. Копы все же исхитрились поймать его и засадили за решетку на пятнадцать лет.

Пока он отбывал срок, родилась Нина, а жена Соло умерла. Когда Соло вышел на свободу, он решил покончить с преступным бизнесом и купил ресторан в Парадиз-Сити. Он все еще заслуженно считается крупнейшим специалистом по сейфам, и кое-кто делал Соло очень выгодные предложения, но Соло не соглашался. Ресторан приносит ему приличный доход, да и к тому же у него есть Нина. — Рэнди замолчал и вытащил из пакета еще сандвич. — С Соло надо обращаться осторожно. Хотя ему уже пятьдесят лет, он по-прежнему здоров, как бык, и свиреп, когда в плохом настроении. Он сам исполняет функции вышибалы в своем ресторане, и если пьяные начинают вести себя чересчур вольно, он выбрасывает их на улицу. Я сам видел, как Соло успокоил трех пижонов, которые чересчур вольно вели себя с Ниной. Все трое попали в госпиталь. Но у Соло широкая душа. Он никогда не возражает, если мы флиртуем с девушками в ресторане. Запрет действует лишь в отношении Нины. — Откусив сандвич, Рэнди пожевал немного, затем продолжал: — Я это говорю тебе, чтобы ты не нарвался на неприятности. Она какая-то особенная. Ты должен увидеть ее, чтобы понять. Когда я впервые увидел ее, то не спал три ночи. Наверное, я не сводил с нее взгляд, и Мануэль предупредил меня — он старший среди официантов, — прямо сказав, чтобы я забыл о Нине. В противном случае Соло прихлопнет меня, как муху. И если он сказал, что прихлопнет, значит, так и будет.

Гарри нетерпеливо шевельнулся.

— Слушай, Рэнди, я ценю твою заботу обо мне, но в армии я понял, что всегда надо поступать согласно своим желаниям. Если я буду работать на Соло, это ничего не значит. Его дочь будет для меня не хуже и не лучше остальных девушек.

Рэнди усмехнулся.

— Поживем — увидим. Ты еще не видел ее.

— Согласен. Я не видел ее, но все же я на четыре года старше тебя, а это многое меняет. Если я захочу женщину, я нахожу ее без лишних сантиментов. И к тому же я достаточно взрослый, чтобы связываться с женщинами, которые, кроме головной боли, ничего не могут принести.

— Орел! Ты еще больший зануда, чем мой отец, который всегда выражался примерно в таком же духе, — воскликнул Рэнди. — Но лучше прочитаешь мораль Мануэлю, в этом будет больше пользы. Он не нравится мне, да и тебе не понравится. Если он хочет кому-то навредить, он сделает это. Но тебе не надо беспокоиться, так как ты будешь работать на пляже, а это вне сферы деятельности Мануэля.

— А чем занимается его дочь? — спросил Гарри.

— Она заведует пансионатом, ведет счета и отвечает за общий порядок в ресторане, так что все вечера она проводит там. Соло закупает продукты и распоряжается на кухне. Это один из трех лучших ресторанов в городе. Конкуренция в этом бизнесе — будь здоров, но Соло это не беспокоит. Он хорошо знает свое дело.

Впереди Гарри увидел огромную неоновую рекламу, вспыхивающую попеременно то красным, то желтым светом:

«Закусочная. Обслуживание двадцать четыре часа в сутки».

— Вот бар, о котором я говорил, — сказал Рэнди. — Здесь лучший кофе в этом районе.

— Хорошо, — согласился Гарри. — Затем ты поведешь машину, а я поем.

— Хорошо. Так ты считаешь, что куколку лучше не будить?

— Оставь ее в покое.

Гарри начал медленно снижать скорость, подъезжая к закусочной, залитой светом. На стоянке находилось четыре больших грузовика и несколько пыльных автомобилей. Гарри втиснул «мустанг» между двух грузовиков.

— Не будем здесь засиживаться, — сказал он, выходя из машины. Захлопнув дверцу, он глянул на фары приближающегося на большой скорости автомобиля.

Рэнди уже был в дверях закусочной, и Гарри присоединился к нему. Они вошли в просторный зал, где четверо водителей грузовиков ели и пили кофе. Еще несколько человек, очевидно, владельцы автомобилей, сидели за столиками. Вероятно, это были усталые коммивояжеры. Некоторые пили кофе, просматривая между делом газеты, другие уплетали дежурное блюдо, которое в эту ночь было яичницей.

Он и Рэнди подошли к стойке бара и заказали кофе. Гарри вытащил пачку «Кэмэл» и закурил сигарету. Водители с неодобрением посматривали на Рэнди, и Гарри понял, что им не по душе человек с длинными волосами.

Послышался визг тормозов, и возле закусочной остановился автомобиль. Гарри глянул в окно. Это был белый «мерседес-180», и Гарри подумал, не тот ли это автомобиль, который все время ехал за ними. Гарри подошел ближе к окну, но автомобиль, взревев мотором, укатил. Гарри только успел заметить, что за рулем находился широкоплечий мужчина в широкополой шляпе, но было слишком темно, чтобы рассмотреть лицо.

— Как кофе? — поинтересовался Рэнди.

Гарри отхлебнул из чашки и удовлетворенно кивнул. Любой кофе был прекрасен после армейской бурды. Гарри купил еще две пачки «Кэмэл» и попросил бармена налить им кофе в дорогу.

Пятью минутами позже они вернулись к «мустангу», и на этот раз за руль сел Рэнди.

Все еще заинтригованный поведением девушки, Гарри открыл отделение для перчаток и тщательно изучил документы. Сомнений быть не могло: как Рэнди и говорил, автомобиль был взят напрокат Джо Блашем из Кливленда. Контракт был подписан два дня назад в Веро Бич. Снова он проверил показание счетчика… 240 миль. Почему девушка сказала, что находилась за рулем восемнадцать часов? Гарри понимал, что это чистейшая ложь. Или она хотела заставить его вести автомобиль? Но почему? Может быть, ей надо было спрятаться в трейлере? Была ли машина украдена? Маловероятно, так как девушка ехала вместе с ними и в случае остановки полицией будет вынуждена ответить на все их вопросы.

— Все еще размышляешь? — спросил Рэнди, глянув на задумчивое лицо Гарри, отчетливо видное в свете лампочки салона.

Гарри пожал плечами и положил документы обратно.

— Я все никак не могу понять, почему она соврала мне? Мне не нравится все, что вызывает недоумение, а это как раз тот случай.

— Почему бы тебе не расспросить ее, когда она проснется? К чему лишний раз напрягать мозги в поисках разумного объяснения?

— Да уж! — Гарри открыл пакет Морелли и принялся за еду. Кофе подогрел его аппетит.

— Если для тебя два сандвича много, то я с удовольствием помогу тебе их уничтожить, — с надеждой произнес Рэнди.

— Ну уж нет! Пожалуй, я управлюсь с этим и один.

— Дружище, — с притворной горечью сказал Рэнди, — неужели ты замышляешь съесть цыпленка один?

— Именно.

Рэнди недоверчиво покачал головой.

— Неужели в армии среди других вещей тебя не научили, что надо делиться с ближними?

— Ха! А почему это ты не поделился со мной, когда уминал свою порцию? — Гарри с аппетитом грыз куриную ножку.

— Просыпайся!

Гарри вздрогнул, зевнул и открыл глаза. Сквозь запыленное стекло он глянул на перламутровые облака, пальмы, растущие вдоль магистрали. Он довольно потянулся.

— Мы только что проехали Форт Лаудердейл, — сообщил Рэнди. — Мы прибудем в Майами через двадцать минут.

Гарри провел рукой по лицу, ощупывая свежую щетину. Он не любил спать в одежде, хотя в армии это было в порядке вещей, но он так и не привык к этому. Надо было побриться, принять холодный душ и выпить кофе.

— Остановимся у ближайшего кафе. Разбудим девушку и спросим ее мнение о нашем водительском мастерстве.

— Я бы вообще оставил этот автомобиль, — сказал Рэнди. — Вон и кафе впереди.

Низкое деревянное строение с броской светящейся неоновой вывеской стояло почти у самой дороги. В окнах был виден свет. Рэнди затормозил. Гарри глянул на часы и состроил гримасу: 5.15! Не то время, чтобы просыпаться.

Едва Рэнди остановился, Гарри открыл дверцу машины.

— Пойду принесу пару кофе. А ты разбуди ее.

Рэнди усмехнулся.

— Нет проблем! Жаль, что ты равнодушен к куколкам.

— Закройся! — проворчал Гарри. У него было не то настроение, чтобы выслушивать плоские шуточки Рэнди. Он вошел в кафе.

Сонный негр сидел за стойкой бара. Он равнодушно глянул на раннего клиента.

— Пару картонок крепкого кофе, — сказал Гарри, присаживаясь возле стойки. — Черного и поменьше сахара.

— Может быть, возьмете и пару пирожков?

Гарри не хотел, но решил, что Рэнди не откажется пожевать чего-нибудь, да и девушка, возможно, проголодалась.

— Заверните четыре.

Он наблюдал за тем, как негр наливает кофе в стаканчики. Приятный запах защекотал его ноздри. Он закурил сигарету, сделал глубокую затяжку и закашлялся.

Негр положил четыре пирожка в бумажный пакет.

— Вы не боитесь заболеть раком легких, мистер? — спросил он, с неодобрением глядя на Гарри.

— Вас это волнует? — спросил Гарри, доставая из бумажника доллар.

— Я не курю.

Гарри удивленно глянул на него.

— Это уже ваши трудности.

Негр заморгал, пожал плечами и взял доллар.

— С вас еще тридцать центов.

Гарри добавил мелочи и, забирая картонки с кофе, услышал гудок машины. Он нахмурился и, прихватив пакет с пирожками, поспешно вышел из кафе. Рэнди уже сидел за рулем, делая ему знаки поторопиться.

Едва Гарри подошел к машине и увидел бледное лицо приятеля, как сразу понял, что произошло нечто плохое. Не задавая лишних вопросов, он открыл дверцу машины и уселся рядом с Рэнди. Тот сразу же резко рванул машину с места.

— В чем дело? — спокойно спросил Гарри. — И сбавь скорость, мы же не на гонках.

Рэнди дернулся, вытер рукавом лицо, но спокойный тон голоса Гарри немного привел его в чувство, и он сбавил скорость до шестидесяти пяти миль.

— Она умерла, — сказал он трагическим голосом. — Там кровь на одеяле, а она холодная и твердая, как деревяшка.

Гарри почувствовал, как непроизвольно сжался его желудок. Уже вид Рэнди подсказал ему, что произошла какая-то неприятность, но он не предполагал, что все так серьезно.

— Куда ты едешь? — спросил он тихо. — Останови, я хочу посмотреть.

— Слишком рискованно останавливаться на шоссе. В любой момент может появиться патруль. Представляешь, что будет, если нас схватят с трупом на руках? Понятно же, что нам пришьют это убийство.

Лицо Гарри помрачнело. Да, он не подумал о таком. Если копы остановят их и обнаружат… Усилием воли он подавил нарастающую панику.

— Ты уверен, что она мертва?

— Еще бы! Я постучал и, так как она не ответила, толкнул дверь. Она открылась. — Рэнди глубоко вздохнул и продолжал: — Она лежала на нижней полке, прикрытая одеялом. Чем-то неприятно пахло. Потом я увидел пятна крови на одеяле, и это меня поразило. Я позвал ее, а потом взял за руку… бррр… Нет сомнений, она мертва.

Впереди Гарри увидел указатель: «Пляж! Безопасное купание!»

— Поверни сюда, — сказал он. — Сбавь скорость. — Он глянул в зеркальце заднего вида. Насколько он мог видеть, шоссе было пустынным. Рэнди медленно направил «мустанг» на песчаную дорогу. Молча они проехали примерно с полмили по широкой ленте золотистого песка. В двухстах ярдах впереди, за невысокой песчаной дюной показалось море.

— Остановись здесь, — сказал Гарри. — Трейлер-дача вполне может стоять у моря. Это не вызовет ничьих подозрений. Если кто и увидит, он подумает, что мы провели ночь здесь.

Рэнди свернул с дороги и остановил машину у покрытой чахлой травой дюны. Его снова затрясло, едва он выключил двигатель.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Гарри, протягивая ему картонку с кофе. — Выпей, это помогает!

— Я не могу, меня стошнит! — простонал Рэнди.

— А это уже твои трудности!

Рэнди нерешительно глянул на кофе. Потеряв терпение, Гарри сунул кофе ему в руку и выбрался из машины. Пройдя по горячему песку к двери трейлера, он глянул по сторонам. Насколько он мог видеть, пляж был пустынен, если не считать чаек, бродящих на мелководье. Серый цвет неба сменился жемчужно-розовым, что предвещало скорый восход солнца.

Вытащив платок и положив его на руку, он взялся этой рукой за ручку двери. Знакомый запах смерти, рядом с которой он провел последние три года, ударил в ноздри. Он поморщился, глядя на что-то бесформенное, целиком накрытое серым одеялом, лежащее на нижней койке. На одеяле были заметны следы крови, как и говорил Рэнди.

Зайдя в трейлер, он взялся за одеяло и отбросил его в сторону. На койке лежал мужчина лет пятидесяти с густой темной бородой и шевелюрой без единого седого волоса. Четко очерченное лицо с небольшим горбатым носом, тонкими бескровными губами и глазами, в которых навсегда застыл ужас, несмотря на то, что смерть наступила уже давно. Все лицо представляло собой сплошной кровоподтек. Желтые зубы выглядывали из-под полуоткрытых губ, придавая мертвецу выражение, свойственное огрызающемуся зверю.

Гарри осмотрел трейлер. Больше в нем никого не было.

— Она мертва, не так ли? — послышался дрожащий голос Рэнди. Обойдя трейлер, он стоял возле открытой двери, глядя на Гарри глазами, полными ужаса.

Гарри выпрыгнул из трейлера и вытащил пачку «Кэмэл». С удовлетворением он отметил, что его руки практически не дрожат. Он закурил, думая о том, что смерть продолжает преследовать его даже здесь.

— Она удрала… это мужчина, — коротко сказал он, глубоко затягиваясь.

Легкий бриз, предвестник рассвета, донес до Рэнди запах трупа. Он побледнел, повернулся, и его стошнило на песок. Гарри с сожалением глянул на него, подошел к кабине и, взяв картонку с кофе, сделал несколько глотков. Теплый кофе отбил трупный запах.

Прислонившись к дверце кабины, он начал размышлять. С того момента, когда он понял, что девушка обманула их, сказав о восемнадцати часах, проведенных за рулем, у него на сердце было неспокойно. Он должен был довериться инстинкту и оставить машину, едва только обнаружил, что она лжет. Но сейчас сделанного не вернешь. Пожав плечами, он подошел к Рэнди, который, обхватив голову, сидел на песке, и спокойно спросил:

— Ты останавливался в то время, когда я спал?

Рэнди глянул на него.

— Нет. Я вел машину без остановки. Как она могла сбежать?

Гарри присел рядом с ним.

— Хороший вопрос. Как видишь, она все же сбежала. Этот парень мертв уже довольно давно… как минимум сорок часов, возможно, и больше. Он уже был в трейлере, когда она так любезно согласилась подвезти нас. Она наверняка выскользнула из трейлера, когда мы пили кофе. — Он внезапно вспомнил белый «мерседес», который неотступно следовал вслед за ними. — Ха! Вот оно что! «Мерседес»! Он все время держался за нами, ожидая, когда мы остановимся. Скорее всего, мертвец и есть Джо Блаш, который арендовал машину. — Гарри хмуро уставился в сторону моря.

Рэнди вскочил на ноги. Паника читалась в его глазах.

— Нужно удирать отсюда!

Гарри с раздражением глянул на него.

— Сиди! — резкость его тона подействовала на Рэнди, и он вновь сел. — Неужели ты не понимаешь? Когда полиция найдет трейлер с трупом, начнется расследование. А вдруг кто-то видел нас в этой машине? И если копам удастся получить описание нашей внешности, им не составит большого труда обнаружить нас. Дальнейшую нашу участь нетрудно предугадать. Ведь никто не поверит в то, что мы невиновны. Ведь все выглядит так, словно он согласился нас подвезти, а мы пристукнули его, польстившись на деньги и машину… копы всегда так думают. Да, девица не промах, — он замолчал, хмуря брови. — Она заранее все обдумала. Это объясняет, почему она прятала лицо за огромными очками и шарфом. Ведь даже если мы встретимся нос к носу, то все равно не узнаем.

Рэнди начал грызть ногти.

— И что же нам делать?

— Нужно побольше узнать об этом мертвеце.

Гарри бросил сигарету, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вновь забрался в трейлер и снял одеяло с трупа, пытаясь подавить тошноту. Левая нога мертвеца была без ботинка и носка. Кожа была черного цвета и жутко вздулась. Это было тошнотворное зрелище, и Гарри поспешно прикрыл ноги. Поколебавшись, он взял труп под мышки и вытащил из машины. Рэнди с ужасом наблюдал за его действиями.

Гарри быстро обыскал карманы мертвеца, но ничего не нашел. С одежды были спороты даже фабричные этикетки. Вновь накрыв тело одеялом, он закурил и присоединился к Рэнди.

— Его пытали. Кто-то сунул ногу бедняги в огонь и держал ее там. Никаких других повреждений, кроме синяков на лице, нет. Скорее всего, у него не выдержало сердце. Может быть, никто и не хотел его убивать. Что-то хотели у него узнать. Сказал он им это или не сказал, мы, наверное, никогда не узнаем. Когда они поняли, что он умер, им в голову пришла мысль подсунуть труп какому-нибудь любителю путешествовать автостопом. Хиппи, например. Они на очень плохом счету у полиции.

Рэнди облизал языком пересохшие губы.

— Как и я…

— Именно.

— И что нам с ним делать?

— Надо каким-то образом избавиться от него. Больше ничего не остается. Нужно похоронить его, а потом бросим трейлер где-нибудь подальше отсюда. В последнюю очередь избавимся от автомобиля. Может, нам удастся замести следы. Но, скорее всего, полиция в любом случае выйдет на нас и повесит убийство на наши шеи. Это проще пареной репы. Так что пойдем копать могилу.

Он выбрал дюну чуть в стороне от дороги, и они быстро выкопали яму.

— Нужно замаскировать это, чтобы никто не мог заметить, что здесь кто-то копал, — сказал он Рэнди. — Пошли, притащим труп.

Рэнди отшатнулся.

— Ты что, я не могу. Меня сразу стошнит.

Гарри глянул на часы. Было 6.05 утра. Время летело быстро. А нужно было еще спрятать автомобиль и трейлер. Гарри подошел к телу, приподнял его и волоком потащил к яме. Рэнди отвернулся и закрыл глаза. Положив труп, Гарри ногой столкнул его в яму. И здесь случилось то, отчего Гарри покрылся холодным потом. Густая темная шевелюра внезапно соскользнула с черепа, и совершенно лысая голова легла на песок.

Несколько секунд Гарри с недоумением смотрел на все это, потом понял, что мертвец носил парик, сделанный столь совершенно, что нельзя было отличить от натуральных волос. Он наклонился и с гримасой отвращения поднял парик. Он уже собрался бросить его в яму, как вдруг заметил, что к внутренней поверхности что-то приклеено липким пластырем. Оторвав пластырь, он обнаружил ключ. На ключе была бирка с надписью: «Парадиз-Сити. Аэропорт. Ящик 388». Его глаза сузились. Не этот ли ключ хотели заполучить убийцы? Иначе зачем они довели до смерти этого мужчину?

Он бросил парик в яму, а ключ сунул в карман.

— Рэнди, — крикнул он отрывисто, — помоги мне похоронить его!

3

Ресторан Доменико был расположен в идеальном месте, отгороженный от открытого моря песчаной дюной. От солнца он был защищен пальмами и кипарисами. Эти же деревья защищали его и от ветра.

Ресторан представлял собой длинное одноэтажное строение, выстроенное из твердых пород дерева, с крышей из пальмовых листьев, фасадом, выходящим к морю. Частично оно было застеклено, и внутри стояли кондиционеры, хотя там же имелась и открытая веранда для любителей солнца и морского бриза. На пляже имелся бар и все атрибуты, необходимые для отдыха: лежаки, большие зонтики и тому подобное.

Подходя к ресторану по широкой песчаной дорожке, Гарри даже приостановился, пораженный элегантностью и богатством здания.

— Вот он, — с гордостью в голосе сказал Рэнди. — Я же тебе говорил! Правда, сейчас здесь пока нет клиентов, но через неделю здесь не протолкнешься от толстых задниц и шустрых девочек. — Он глянул на часы. Было чуть больше восьми утра. — Соло, скорее всего, уехал в супермаркет, но Мануэль должен быть на месте.

Они поднялись на веранду и остановились среди столиков. Мужчина внушительного телосложения вышел из ресторана, вопросительно глядя на Гарри. Затем его взгляд переместился на Рэнди, и широкое лицо расплылось в улыбке.

— Рэнди… ах ты маленький сукин сын! Прибыл наконец-то! — Огромная волосатая лапа вцепилась в руку Рэнди, а другая с такой силой стукнула по спине, что Рэнди пригнулся.

Гарри предположил, что это и есть Соло Доменико, владелец ресторана. Пока тот приветствовал Рэнди, он подошел поближе. Доменико был одет в белый пиджак и белые брюки. При росте шесть футов и три дюйма он фигурой походил на гориллу. Это был действительно очень сильный мужчина, смуглый от загара, с темными усами и выразительными глазами.

— Итак, ты хочешь немного подзаработать? — требовательно спросил Доменико. — Будешь петь и играть в моем ящике?

— А для чего же я приехал сюда? — сказал Рэнди, освобождая руку и тряся онемевшими пальцами. — Соло, познакомься с Гарри Митчеллом. Это бывший сержант, десантник, отбарабанивший три года во Вьетнаме, и призер олимпийских игр по плаванию. Я говорил тебе о нем. Ему тоже нужна работа.

Доменико повернулся к Гарри. Некоторое время мужчины изучающе смотрели друг на друга.

— Вьетнам? Может быть, ты встречал там моего сына: Сэм Доменико, Третья бригада морской пехоты?

— Нет, я не встречал его, но прекрасно знаю Третью бригаду. Там отличные ребята, — сказал Гарри.

— Десантники тоже отличные ребята, — Доменико протянул ему руку. — Хочешь поработать? Ты умеешь плавать?

Гарри пожал протянутую руку. Рукопожатие было крепким, но в нем не присутствовала демонстрация силы, хотя Гарри и был готов к этому.

— Плавать? Я же говорил вам! — нетерпеливо сказал Рэнди. — Он едва не завоевал золотую медаль на олимпиаде! Конечно, он умеет плавать!

— Я же не с тобой разговариваю. — Доменико даже не глянул в сторону Рэнди. — Итак, ты хочешь получить должность спасателя? Тридцать долларов в неделю и полный пансион. Это тебя устроит?

— Мне нужно солнце и свежий воздух, — сказал Гарри. — Мне не важно, чем заниматься. Если нужен спасатель, я буду им, если надо следить за пляжем, я буду следить за пляжем.

Доменико некоторое время смотрел на него, затем улыбнулся.

— Ты принят. Мне пора в магазин. Я уже и так опаздываю. — Он повернулся к Рэнди. — Ты можешь занять свой старый домик. Гарри будет жить рядом. Покажи ему и все устрой. — Он снова повернулся к Гарри. — Пока у нас мало клиентов. Сезон начинается на будущей неделе. Тогда скучать не придется. Так что осмотритесь и приведите все в порядок. Работа начнется со следующей недели. О’кей?

— О’кей.

Доменико как-то странно глянул на Гарри и, внезапно протянув руку, пощупал бицепс на его правой руке.

— Настоящий мужчина, — сказал он как бы себе. — Умеешь драться, Гарри?

— Да уж.

— И часто приходилось?

— По мере необходимости.

Внезапно Соло резко взмахнул рукой, намереваясь провести короткий прямой удар. Гарри инстинктивно уклонился и также инстинктивно провел ответный прямой в грудь. Его кулак словно наткнулся на каменную стену.

Доменико пошатнулся, хватая воздух открытым ртом. Они смотрели друг на друга, затем Соло улыбнулся.

— Быстрый парень. Мало того, что парировал удар, так еще и ударил в ответ. Молодец. А как ты держишь удар?

— Терпимо.

Доменико рассмеялся, хлопнув Гарри по плечу.

— Чувствую, мы подружимся. Устраивайтесь в доме. Потом мы поговорим о Вьетнаме. Мой сын пишет очень плохие письма. Ты же был там, так что многое сможешь рассказать.

— Не то слово.

Кулак Соло вновь пришел в движение, но Гарри был начеку. Он уклонился, но все же недостаточно быстро, так как кулак Соло задел его по уху. Он вновь провел короткий прямой правой в грудь Соло, заставив того пошатнуться.

— Очень крепкий парень, — Соло потер грудь, все еще улыбаясь. В его глазах было восхищение. — Чувствую, мы будем друзьями. Это хороший удар. — Склонив голову набок, он рассматривал Гарри. — Отменная реакция у тебя, сынок. Да и ответные удары хороши.

— Мистер Доменико, — спокойно сказал Гарри, глядя прямо в маленькие черные глазки, — я хочу работать на вас. Я не хотел бить вас, но когда кто-то пытается ударить меня, я автоматически даю сдачи. Извините.

Доменико изумленно уставился на него.

— Извинить? Ты не должен извиняться. Мне нравятся хорошие удары. Такая встряска полезна для моей печени. Но если бы у тебя не была такая отменная реакция, мой удар уложил бы тебя на неделю.

— В самом деле? — Гарри посерьезнел. — Я хочу стать вашим другом, но не советую проверять мою реакцию. Я нервничаю и могу нанести чересчур сильный ответный удар.

Доменико тоже перестал улыбаться.

— А, так ты бил не в полную силу?

На этот раз удар Доменико почти достиг цели. Он попал в подбородок, хотя Гарри и отдернул голову. Ответный удар пришелся точно в челюсть Доменико, отбросив того на столик. Стол перевернулся, и Соло, словно кит, выброшенный из океана, распластался на полу.

— Бог мой! — прошептал Рэнди. — Да ты сошел с ума! — Он наклонился, пытаясь помочь Соло, но Гарри удержал его за руку.

— Оставь его. Он же любит хорошие удары. Только что сам мне об этом говорил. Так что не беспокойся о нем.

Жизнь медленно возвращалась в глаза Доменико. Некоторое время он недоуменно смотрел на Гарри, потом узнал его и попытался улыбнуться, но это была лишь тень улыбки. Доменико протянул вперед свою волосатую лапищу, и Гарри, ухватившись за нее, помог ему подняться.

— Самый сильный удар из всех, которые я когда-нибудь получал, — он потер подбородок, болезненно скривился, но снова улыбнулся. — О’кей, Гарри, прекратим эти игры. Ты и я будем большими друзьями. Так о чем я говорил? Тридцать баксов? Ха! За такой удар я буду платить тебе сорок, и ты будешь получать еду только высшего класса. А сейчас устраивайтесь. Покажи ему домик, Рэнди. — Покачиваясь, он двинулся к машине.

Они постояли, наблюдая, как он забирается в кабину, потом Рэнди потянул Гарри за рукав.

— Пойдем, я покажу тебе домик. — По виду Рэнди было понятно, насколько он поражен и обескуражен случившимся.

— Нет! Пусть убирается вон!

Девушка, насколько мог понять Гарри, та самая Нина Доменико, стояла в дверном проеме. Глянув на нее, Гарри дернулся, словно от электрического разряда. Он вспомнил слова Рэнди: «Нина такая особенная. Ты должен увидеть ее, чтобы понять, насколько она особенная!»

Что ж, Рэнди был прав. Примерно двадцать два-двадцать три года, среднего роста, но кажущаяся выше благодаря стройной изящной фигурке, четко очерченной груди и длинным ногам. У нее были черные, как вороново крыло, волосы, свободно ниспадающие на плечи и разделенные посередине ниточкой пробора, так что лицо в их обрамлении поражало дикой, чувственной красотой. А из-за того, что глаза ее пылали яростью, выглядела она просто замечательно.

— Мне не нравится твой друг, Рэнди, — кипя от злости, продолжала она. — Пусть он убирается. Меня тошнит от одного его вида.

Лицо Гарри помрачнело, а глаза, казалось, изменили цвет с голубого на серо-стальной.

— Отчего вы забеспокоились, мисс Доменико? — спросил он спокойно.

— Из-за вас! — сделав три быстрых шага, она остановилась прямо перед ним. Он сверху вниз глянул на нее. Она носила красный бюстгальтер, подчеркивающий полноту ее груди, и белые обтягивающие джинсы. — Почему бы вам не бить кого-нибудь вашего возраста, вы, трусливый негодяй?

— Вы полагаете, что ваш отец не может постоять за себя? — Гарри был восхищен ее гладкой, без единой морщинки кожей. — Когда кто-то, подобно вашему отцу, хочет нарваться на неприятности, рано или поздно он все равно их получит. Или, по-вашему, мне надо было, как болвану, позволить ему избить себя?

— Если вы намереваетесь работать здесь, то должны кардинально переменить свою точку зрения! — крикнула она. — Я не хочу видеть вас здесь! Уходите и не возвращайтесь больше.

На лице Гарри не дрогнул ни один мускул.

— Приказы маленьких девочек для меня не более чем пустой звук. Ваш отец принял меня на работу. Если он скажет мне уходить, я уйду, а ваши слова лишь пустое сотрясение воздуха.

Она замахнулась, пытаясь влепить ему пощечину, но Гарри легко уклонился. Рука ее не встретила препятствия, и по инерции Нина качнулась вперед, чуть ли не упав на Гарри. Он почувствовал на мгновение упругость ее груди, затем она отшатнулась назад. Восстановив равновесие, она, задыхаясь от злости, смотрела на него.

— В чем дело? — коротышка в черных брюках и в белой, с расстегнутым воротом рубашке появился на веранде.

— Мануэль! — закричала Нина. — Скажи ему, пусть уходит! — Повернувшись, Нина убежала в ресторан.

Мануэль некоторое время смотрел на Гарри, потом перевел вопросительный взгляд на Рэнди.

— Кто это? Ты привел его?

Рэнди смущенно переминался с ноги на ногу.

— Это наш новый спасатель. Соло только что принял его на работу.

Маленькие глазки Мануэля еще больше сузились.

— Так чего она раскричалась?

— Расстроилась, — Рэнди сокрушенно пожал плечами. — Соло и Гарри обменялись парой дружеских ударов. Ты же знаешь Соло. Его хлебом не корми, лишь бы продемонстрировать свою силу. А тут нашла коса на камень, и Нина все это видела.

Мануэль некоторое время пребывал в нерешительности, затем пожал плечами.

— Нам ни к чему лишние неприятности, — сказал он, глядя на Гарри. — Если вы хотите работать, то ведите себя тихо.

— Что ж, если вы не хотите неприятностей, вам лучше вначале поговорить с Доменико, — спокойно сказал Гарри. — Мне кажется, он как раз любит их.

Глаза Мануэля вспыхнули, а рот сжался. И все же он был несколько обескуражен. Глянув на Рэнди, он сказал:

— Я хочу, чтобы ты зашел в бар через полчаса. Для тебя есть работа. — Еще раз глянув на Гарри, он вернулся в ресторан.

— Может быть, мне в самом деле убраться отсюда? Не хотелось бы подводить тебя.

— Забудь об этом, — успокоил его Рэнди. — Соло нанял тебя. И он доволен. Если он захочет, чтобы ты ушел, он сам скажет об этом. Пойдем, я покажу тебе домик.

Гарри пожал плечами, поднял рюкзак и последовал за Рэнди по песчаной дорожке, обсаженной с обеих сторон пальмами. Вскоре они подошли к четырем маленьким домикам, отделенным от ресторана низким кустарником.

Рэнди открыл дверь второй кабинки.

— Это твой, — сказал он, не заходя вовнутрь. — Мой домик рядом. Мануэль живет напротив. Четвертый пока свободен.

Гарри вошел в домик. В маленькой комнатке с кроватью и комодом было невыносимо душно. За пластиковой перегородкой находился душ и туалет.

Он бросил рюкзак на кровать, распахнул окно и вышел наружу, к Рэнди, который уже занес гитару и рюкзак вовнутрь кабинки и теперь поджидал его.

— О’кей?

— Не отель «Хилтон», но вполне терпимо, — сказал Гарри. Он закурил сигарету, некоторое время задумчиво смотрел на Рэнди, затем продолжал: — Ну, давай…

Глядя на тебя, я понял, что мне не стоило бить его… Правильно?

Рэнди отвел глаза в сторону.

— Ты вдребезги разбил его гордость. Соло не без оснований считал себя сильнейшим мужиком в районе. Еще никто не сумел побить его до этого дня. — Рэнди засунул руки в карманы. — Ха! Ты основательно поколебал его уверенность в собственных силах.

— Он сам нарвался на удар. Если он так ведет себя, все равно, рано или поздно, но он нарвался бы на хорошую взбучку. Ведь, учитывая его возраст, первые два удара я провел вполсилы. А когда это не охладило его пыл, пришлось врезать по-настоящему. Правда, он думает, что все равно одолеет меня. — Он холодно глянул на Рэнди. — Я же только что из джунглей, где основной закон гласит: «Человек человеку — волк!» Мне до чертиков противны все эти наркоманы, хиппи и прочие бродяги, наводнившие страну. Но если они не будут приставать ко мне, то и я оставлю их в покое. А если они перейдут мне дорогу, пусть пеняют на себя.

— Конечно, — Рэнди вымученно улыбнулся. — Да уж, чувствую, наживу я с тобой неприятностей. Может быть, ты повесишь себе на грудь табличку «Опасен!» во избежание лишних недоразумений?

Гарри внезапно повеселел.

— Я подумаю над этим предложением, — улыбнулся он.

Чуть позже десяти часов Гарри увидел Соло, возвращающегося из супермаркета. Два дюжих негра-официанта быстро перенесли покупки из фургона в ресторан.

Гарри сидел в тени пальм в дюжине ярдов от своего домика. Он сидел там вот уже два часа, ожидая возвращения Соло. Все это время он думал не о стычке с Ниной, хотя это тоже его волновало, а об убитом человеке.

Похоронив тело в песчаной дюне, они с Рэнди направились в кемпинг. Здесь были еще свободные места, хотя в кемпинге находилось около двухсот трейлеров. Гарри решил, что это самое безопасное место, где можно спрятать трейлер-дачу. Они отцепили трейлер и поставили в ряд с другими, не привлекая особого внимания. За Майами находилась большая автостоянка. Это было идеальное место, чтобы бросить «мустанг». Прежде чем оставить машину, Гарри тряпкой стер все отпечатки пальцев.

И хотя машину было жаль, ничего другого делать не оставалось. Выйдя на шоссе, они автобусом доехали до ресторана Доменико. Вспоминая свои действия, Гарри с удовлетворением подумал, что они сделали все, чтобы замести следы. До тех пор, пока не найдут тело, опасаться было нечего. Шансы на то, что «мустанг» привлечет чье-либо внимание, невелики. Да даже если машину и обнаружат, это еще не значит, что начнется расследование убийства.

Гарри опустил руку в карман и сжал в кулаке ключ, который взял из парика убитого. Он ничего не сказал о ключе Рэнди, решив пока хранить все в тайне. Гарри понял, что обнаружить труп можно только случайно или если искать очень методично. Вспомнив распухшую ногу, Гарри решил, что подвергнуть человека таким пыткам можно лишь за что-то необычайно важное. И ключ был разгадкой всего этого. Он поинтересовался у Рэнди, где находится городской аэропорт, и тот сказал, что в пятнадцати милях от города, на восток. Гарри прикинул, что аэропорт примерно в двадцати милях от ресторана Соло. Добраться туда достаточно сложно, так что проще всего воспользоваться автобусом или же автомобилем Соло. Он решил переждать день или два, но не больше, так как с началом сезона он будет сильно занят.

Он подумал о том, что Рэнди поразительно быстро забыл об убитом человеке и о том, не оставили ли они следов. Он больше не интересовался ни таинственной женщиной, предоставившей в их распоряжение «мустанг» с трейлером, ни белым «мерседесом», водитель которого, как Гарри был совершенно уверен, забрал девушку. Гарри все это очень интересовало. Но пока он не узнал, что находится в багажной камере аэропорта, рано было делать какие-то выводы.

Мысли Гарри вернулись к своему теперешнему положению.

Он наблюдал за тем, как Соло медленно подошел к ресторану и поднялся на веранду. Тут же из ресторана показалась Нина. Даже на таком расстоянии можно было понять, что она все еще очень зла. Она начала что-то говорить Соло, размахивая руками. Соло, нахмурившись, слушал дочь. Гарри слышал ее пронзительный голос, но слов нельзя было разобрать. Несколько раз она махнула в направлении его домика, но и без того было понятно, что разговор шел о нем.

Интересно, достаточно ли она имеет влияния на отца, чтобы тот прогнал его? Несмотря на враждебность, эта девушка произвела на него впечатление. С тех пор, как он лишился Нхань, его отношения с женщинами были сдержанными и безразличными. Он встречался с теми, кто без лишних слов предлагал свои услуги, а таких было много, и о которых он забывал на следующий день. Но здесь могли возникнуть осложнения, если он или эта девушка будут следовать своим инстинктам. «Зачем лишняя головная боль?» — думал он, хотя при виде ее он весь загорелся.

Он увидел, что Соло поднял руку, остановив жестикуляцию Нины. Некоторое время он что-то говорил ей, направив палец в ее сторону, потом, когда она резко вскинула руки и ушла с веранды, Соло постоял в задумчивости несколько минут, затем глянул в сторону, где сидел Гарри, и улыбнулся.

Гарри поднялся и по песку двинулся в направлении Соло, в то время как тот, спустившись по ступенькам, двинулся к нему.

Подойдя на два шага, Соло улыбнулся.

— У тебя была небольшая стычка с моей дочерью, не так ли? — спросил он.

— Я бы так не сказал. Это она хотела поругаться со мной.

Соло расхохотался, и хохот его был похож на рычание.

— Она любимая дочь, и я немного испортил ее. — С сентиментальным выражением глаз он покачал головой. — Вся в покойную мать, а та была замечательной женщиной. Будь осторожен, Гарри. Ты не понравился моей малышке. Я сказал ей, что ты прекрасный человек и останешься здесь, но все же будь настороже. — Он ткнул пальцем в грудь Гарри. — Я хочу сказать тебе кое-что, Гарри. Я для нее все, и она никак не может поверить в то, что я старею. Она даже и слушать об этом не желает. — Соло скривил лицо в гримасе. — Понимаешь, о чем я говорю? Помнишь Дэмпси? Я боготворил его, когда был молодым. Видел все его схватки. Когда Тунни побил его, что-то изменилось во мне. — Соло засопел. — Не надо никого идеализировать, но она еще так молода. — Он в упор глянул на Гарри. — Ты все понял, парень?

— Понял, мистер Доменико, — нерешительно сказал Гарри. — Может быть, мне все же уехать? Я не хотел быть причиной раздражения вашей дочери. Ведь в этом городе можно найти и другую работу.

— Никогда не давай женщинам управлять собой, Гарри, — твердо сказал Соло.

— Не в этом дело. — Нахмурившись, Гарри глянул на жемчужно-голубое нёбо. — Если рядом с тобой постоянно находится человек, который раздражает тебя, ты рано или поздно станешь нервным и будешь срываться по любому пустяку. Если жить постоянно рядом со смертью, трудно сразу перестроиться. Поэтому, вернувшись в страну, я стал очень резок к тем, кто устраивает беспорядки. Вот. так получилась наша встреча с вами. Извините меня, но, может быть, мне действительно лучше уйти.

— Нет, я хочу, чтобы ты остался. Даже прошу об этом. Если Нина будет досаждать тебе, прямо скажи мне. Я ее приструню. Она красивая девушка, но у нее материнский темперамент. Так что оставайся.

Гарри немного поколебался.

— Хорошо, я остаюсь, мистер Доменико.

Соло довольно заулыбался и хлопнул Гарри по плечу.

— И перестань называть меня мистер. Мне это не нравится. Зови меня Соло, как и все. А теперь извини, мне надо готовить ланч. Посетителей пока еще маловато, но мало ли что. Ты можешь мне помочь?

— А для чего же я здесь, по-вашему?

— Тогда наведи порядок на пляже, проверь водные велосипеды, зонтики, лежаки. Я пришлю пару парней к тебе на помощь. Все должно быть в полном порядке к началу пляжного сезона. Начинай.

— Как скажете.

— Приходи на кухню к двенадцати. В это время мы обедаем. — Он еще раз хлопнул Гарри по плечу. — И не беспокойся насчет Нины. Если она будет мешать тебе, только скажи, и я ее отшлепаю.

Гарри молча кивнул, не отвечая на улыбку Соло. Он понимал, что делает ошибку, оставаясь здесь, но Нина ему понравилась, и он был рад, что Соло уговорил его остаться.

Он работал следующие два часа с двумя цветными парнями. Они вытащили двадцать водных велосипедов и, опробовав, установили в ряд на песке. Гарри решил, что тринадцать нуждаются в покраске и мелком ремонте. Когда его помощники пошли за краской и кистями, он глянул на часы. Было уже десять минут первого.

Он вернулся в свой домик, принял душ, переоделся и, обойдя ресторан с тыла, зашел на кухню.

Соло, Нина, Рэнди и Мануэль уже ели.

— Входи, — радушно пригласил Соло, указывая на свободный стул радом с ним. — Не надо так рьяно приниматься за работу. Вначале нужно подкрепиться. Ты знаком с Ниной, моей дочерью?

Нина даже не глянула в его сторону. Замкнулась в королевском высокомерии, словно Гарри не существовал для нее. Не отрываясь, она жевала громадные креветки.

Соло подмигнул Гарри, представил Мануэля и приказал подать такое же блюдо креветок.

— Налегай, Гарри. Я видел, вы вытащили велосипеды. В каком они состоянии?

Гарри ввел его в курс дела. Он сидел напротив Нины и не мог, как ни старался, отвести взгляд от нее. Но она, не поднимая глаз, молча ела. Съев еще пару креветок, она поднялась, отодвинув стул.

— До встречи, папа, — сказала она, покидая кухню.

Гарри попытался скрыть огорчение, но это ему не удалось.

— Не обращай на нее внимания, — сказал Соло, видя, как нахмурился Гарри. — Она никогда не тратит много времени на ланч. У меня завтра напряженный день в супермаркете утром. Не хочешь ли поехать со мной? Половина шестого утра не слишком рано для тебя?

— Хорошо, я поеду с вами.

Рэнди передал Соло длинный перечень спиртных напитков, которые он хотел иметь в баре, и пока он обсуждал перечень с Соло, Гарри закончил ланч. Мануэль ушел, когда Гарри еще доедал яблочный пирог. Мануэль тоже не скрывал своей враждебности к Гарри, но того это не особенно волновало.

Рэнди вернулся в бар, оставив Соло с Гарри. Соло наполнил белым вином бокал Гарри.

— У меня не будет времени поговорить о моем сыне, до тех пор, пока не поедем в супермаркет, — сказал Соло. — Мне хотелось бы услышать из первых уст, что там происходит. Сэм замечательный парень, и мне его здорово не хватает. Он мог бы помогать мне, но служба есть служба.

Гарри неторопливо пил вино.

— Да, — сказал он, — таких, как он, много.

— Совершенно верно, — Соло помрачнел. — Отвратительная вещь война. Бессмысленное убийство. — Он покачал головой и встал. — Ужин в семь. Если хочешь что-нибудь выпить, приходи, Джо тебя обслужит. — Он кивнул в сторону громадного улыбающегося негра, сервировавшего столы.

— Мне бы хотелось взглянуть на город сегодня вечером, — с безразличным видом сказал Гарри. — Здесь городской автобус ходит?

— Конечно. Через каждые полчаса. Последний в два часа ночи.

— Я не собираюсь задерживаться так долго, — Гарри отметил, что Соло не предложил воспользоваться своей машиной.

Оставшееся до вечера время он провел на пляже. Надо было сделать очень многое, но он быстро сошелся со своими помощниками Чарли и Майком. Втроем они перекрасили все велосипеды, смазали механизмы, поставили опоры для зонтов. Это оказалось довольно-таки тяжелой работой. Гарри даже вспотел, но работать ему нравилось.

Незадолго до семи он искупался, ныряя с плавучей платформы, и пожалел, что нет вышки. Он решил поговорить с Соло об этом. Вышку можно было использовать для всяких аттракционов. Насухо вытершись, он надел штаны и рубашку и направился на кухню. Хотя он опоздал всего лишь на пять минут, Нина уже закончила есть и ушла. Она прошла мимо, даже не глянув на Гарри. Мануэль тоже поел и был в ресторане.

На большой плите Соло готовил соус. Он был одет в белый халат и поварской колпак. Он объяснил Гарри, что в восемь часов в ресторане намечается небольшая вечеринка.

Джо поставил тарелку с толстыми кусками мяса, зажаренного по-французски, перед Гарри и дружелюбно улыбнулся ему.

— Может быть, хочешь пива, босс?

— Конечно, — обрадовался Гарри, потом спросил: — Рэнди уже поел?

— Он ест у себя в баре. — Соло понюхал соус и одобрительно кивнул. — Прекрасный денек сегодня. Солнце и морской воздух, что еще надо?

— Действительно замечательный, — Гарри перевел разговор на интересующую его тему.

— А ты можешь смастерить вышку, Гарри?

— Конечно. Я уже и место подыскал, возле кораллового рифа. Там приличная глубина. Мне понадобятся деревянные балки, немного цемента, столбики, ну и тому подобные мелочи. Если вы одобрите мою затею, то вечером я сделаю эскиз. А закупив еще несколько прожекторов, можно будет устраивать представления.

— Что ты имеешь в виду, говоря о представлении?

— Ну, прыжки с разнообразными пируэтами и тому подобное. Я не в очень хорошей форме, но, немного потренировавшись, все будет в порядке.

Соло еще раз попробовал соус и, решив, что тот готов, приказал Джо сервировать блюда.

— Это замечательная идея, Гарри. О’кей. Завтра на обратном пути я завезу тебя на базу стройматериалов, это как раз по пути. Ты закажешь Хаммерсану все необходимое, и он лично доставит все это сюда. Потом автобусом вернешься обратно.

— О’кей.

После ужина Гарри вооружился листом бумаги, карандашами, циркулем и засел в своем домике. К десяти он сделал грубый чертеж вышки, определил, какие материалы и в каком количестве нужны, и закончил все это к десяти часам.

Перед сном он решил искупаться. Плывя по теплой спокойной глади моря, он мог видеть ярко освещенный ресторан. В зале было около двенадцати человек и еще четверо в баре. Он видел, как Рэнди, в белой униформе, смешивал коктейли. Мануэль, подпоясанный красным кушаком, прохаживался между столиками, наливал гостям вино и отдавал распоряжения официантам.

Но Гарри мало интересовали Мануэль и Рэнди. Он высматривал Нину. Наконец он увидел ее. На ней был ослепительно-белый костюм с желтой цепочкой вокруг талии. Ее черные волосы были зачесаны назад, а в ушах сверкали серьги, когда она вскидывала голову, поправляя волосы. Она стояла на веранде и смотрела в сторону моря, но Гарри сомневался, что она видит его.

Он наблюдал за ней до тех пор, пока она резко не повернулась и не ушла в ресторан, где начала разговаривать с человеком в белом смокинге.

Гарри глубоко вздохнул и быстро и бесшумно поплыл к берегу.

Соло Доменико сделал последние покупки, когда часы на стене супермаркета пробили десять.

— О’кей… это все, — сказал он, когда Гарри уложил в фургон последнюю коробку с сыром. — Пойдем выпьем кофе. Потом я отвезу тебя к Хаммерсану.

Гарри кивнул и, разрезая толпу, направился к ресторану, расположенному рядом с супермаркетом.

Большое помещение было переполнено народом. Казалось, все здесь знали Соло, и он потратил несколько минут, здороваясь и представляя Гарри и поминутно отпуская шутки.

Наконец они добрались до стойки, и Соло заказал два кофе.

— Попробуй вот это. — Соло пододвинул к Гарри блюдо с темными сосисками. — Фирменное блюдо ресторана. Свиные сосиски, вымоченные в роме. Очень хорошо после тяжелой работы немного перекусить. — Он глянул на Гарри. — Тебе нравится работа?

Гарри кивнул. Ему действительно нравилось работать с Соло. Пока они проехали пятнадцать миль, разделяющих ресторан Соло от супермаркета, Гарри немного рассказал ему о Вьетнаме, в основном отвечая на вопросы Соло. Глядя, как выбирает продукты Соло, он понял, что тот отлично знает свое дело. Они ели уже по третьей сосиске и Гарри начал рассказывать Соло о местности, в которой воевал, когда высокий мускулистый мужчина с загорелым лицом и бледно-голубыми глазами зашел в бар.

— Опять торчишь здесь, Соло, — сказал он, протягивая руку.

Улыбаясь, Соло потряс руку вошедшему мужчине.

— А вы что здесь забыли, мистер Лепски? Неужели хотите обнаружить гангстеров в этом баре?

— Все шутишь? Ты же отлично знаешь, что в городе полно мерзавцев, готовых зарезать собственную мать за порцию героина. — Холодные пронзительные глаза осмотрели Гарри с ног до головы, и тот сразу понял, что перед ним офицер полиции.

— Гарри, познакомься с детективом Томом Лепски из полицейского управления города. Очень смышленый парень… Мистер Лепски, это Гарри Митчелл, мой новый спасатель.

— В самом деле? — Лепски более внимательно глянул на Гарри. — Вы умеете плавать? Последний парень, которого Соло нанял на должность спасателя, не умел плавать даже по-собачьи.

— В отношении меня вы можете быть совершенно спокойным, — ровно сказал Гарри. — Я спасу вас, когда вы будете тонуть.

Соло рассмеялся, довольный остроумием своего служащего.

— Очень хорошо! Я надеюсь, мистер Лепски, вы как-нибудь заглянете к нам на днях и увидите, как идут дела. Для вас у меня все бесплатно и самое лучшее. Заодно проверим, как он плавает.

Лепски холодно улыбнулся.

— Возможно, и загляну, — он взял сосиску и откусил добрую половину. — Когда вы видели Бадди Риккарда, Соло?

Маленькие глазки Соло раскрылись пошире.

— Риккард? Прошли годы с тех пор, как я видел его в последний раз. Вы заинтересовались Бадди, мистер Лепски?

— Как я слышал, Балд и был здесь во вторник и звонил вам, Соло.

Доменико выразительно покачал головой.

— Здесь какая-то ошибка, мистер Лепски. Вот уже два года прошло с тех пор, как я видел Балд и.

Лепски задумчиво посмотрел на Соло, скривил лицо в гримасе, потом пожал плечами.

— Ладно. Хотелось бы тебе поверить. И все же Бадди был здесь три дня. И ты утверждаешь, что не видел его? С чего бы это он не захотел встретиться с тобой?

— Почем я знаю, — побледнел Соло. — Мы и раньше не были близко знакомы. Да и откуда ему знать, что я здесь живу.

— А я слышал обратное. Все утверждают, что вы были друзьями. Каждая собака в городе знает, где вас найти, так почему же этого не мог узнать Риккард.

— Вы слишком крепкий орешек для меня, мистер Лепски, — сказал Соло, сокрушенно качая головой. — Это правда, я и Бадди немного дружили одно время, но я действительно не видел его больше двух лет.

Лепски вновь пожал плечами.

— О’кей, о’кей. Может быть, ты слышал что-нибудь новенькое о нем с тех пор, как вы расстались?

Соло потянулся еще за одной сосиской.

— Хорошо, мистер Лепски. Да, действительно, время от времени до меня доходят кое-какие слухи. Я слышал от ребят, которые иногда приглашают меня заняться старыми делишками, но вы же знаете, я всегда отказываюсь от этих предложений, — Соло макнул сосиску в соус и некоторое время задумчиво жевал. — Вы же знаете, мне ни к чему зарабатывать на стороне. Да, действительно, я кое-что слышал. Риккард провернул крупное дело в Веро Бич. Но я не вникал в детали. Просто не хотел этого знать. Это меня больше не интересует.

— Вот как? Веро Бич? — фальшиво улыбнулся Лепски. — И что же это за дело, конкретно?

— Не знаю. Действительно не знаю, мистер Лепски. Поверьте мне. Да и что может быть крупного в Веро Бич?

— Да уж, исключая то, что это прекрасное место для преступников.

— Конечно, это так, но Бадди бедняк. И он не был преступником, когда я его знал.

— Но он мог превратиться в него за это время. Когда, по твоему мнению, он проделал эту работу?

— Два месяца назад, как я слышал.

Гарри слушал все это с растущим интересом. Навострив уши, он взял еще одну сосиску.

— Послушай, Соло, мне нужна помощь, — даже тон голоса Лепски изменился. — Не хочу упускать свой шанс. Если я в ближайшее время не получу повышения, жена грозится перестать готовить мне пищу. Представляешь! Ходят упорные слухи, что Риккарда пристукнули. Насколько я знаю из достоверных источников, он исчез. Но он был в городе во вторник. Один из моих агентов опознал его в тот момент, когда он покидал аэропорт. Этот олух даже не поставил меня в известность, равнодушно наблюдая, как Риккард уезжает на такси. Представляешь, они даже не сочли нужным проследить за ним! Ты же понимаешь, когда гангстер такого класса появляется в городе, надо моментально бить во все колокола. Прошло почти двадцать четыре часа, прежде чем эти недотепы случайно упомянули о нем. Я моментально ринулся по его следам. Понятно, такому человеку, как Риккард, нужен автомобиль. Самое простое — взять машину напрокат. Проверив все пункты проката, я узнал, что человек, похожий по описанию на Риккарда, но назвавшийся почему-то Джо Блашем из Кливленда, арендовал «мустанг» в фирме Хертца в Веро Бич. Естественно, я запросил Кливленд, но никакого Блаша там и в помине нет. Я не поленился съездить туда и показать фотографию Балди Хертцу. Он моментально опознал своего клиента. К сожалению, в настоящий момент Риккард и машина исчезли.

Соло сокрушенно развел руками.

— Увы, мистер Лепски, но я ничем не могу вам помочь. Я не видел его вот уже два года, и, можете мне поверить, он не звонил мне. То, что я слышал о нем, не более чем слухи.

Лепски с подозрением уставился в невинные глаза Соло.

— Хотелось бы в это поверить. Но, насколько я знаю, вы вот уже пять лет ведете жизнь добропорядочного гражданина. Продолжайте в таком же духе и дальше. — Расталкивая толпу мощными плечами, Лепски вышел на залитую солнцем улицу.

Соло допил свой кофе, затем отрешенно глянул на Гарри.

— Уходим.

Выйдя из бара, они подошли к фургону. Соло сел за руль, Гарри устроился рядом, и Доменико медленно вывел машину с автостоянки.

Когда они выехали на магистраль, Соло сказал:

— Этот Лепски очень честолюбивый коп: умный, это у него не отнимешь, но очень честолюбивый. Но я ничем не могу помочь ему в настоящее время… Рэнди немного рассказал обо мне, Гарри, не так ли?

— Так, в общих деталях, — осторожно ответил Гарри.

— Преступник высшего класса, не так ли он охарактеризовал меня?

— Примерно.

— Но, надеюсь, ты понял, что я завязал? — Соло улыбнулся. — Пока меня это устраивает, хотя копы и не выпускают меня из поля зрения. Конечно, у меня иногда появляется желание провернуть какое-нибудь крупное дело, чтобы жить потом в свое удовольствие, но риск слишком велик и как-то не хочется провести остаток дней в тюремной камере. Говорю это тебе, как сыну. Да и к тому же в настоящий момент мой сын в армии. Не хочу его подводить. Нина очень хорошая дочь, но она девушка, а девушки не могут понять даже простейших вещей. Сэм понял бы.

— Понял… что конкретно? — спросил Гарри.

— Честолюбие. Девушки никак не могут понять, что мужчины из кожи вон лезут, чтобы добиться того, чтобы ими гордились. Думаю, ты можешь меня понять. Глупцы иногда приходят ко мне с такими соблазнительными предложениями. Искушение очень велико, но я всегда думаю о своем деле и о Нине. Если что-то случится со мной, она останется практически без средств к существованию. Что тогда будет с ней?

— Это верно. — Гарри помолчал, потом спросил: — А кто такой Бадди Риккард?

— Второй по значению медвежатник в нашем деле. Первым был я. — Соло с гордостью стукнул себя в грудь. — Мы иногда работали вместе. Но когда я попал в лапы копам, я усвоил урок на всю жизнь, Гарри. Никогда не работай с кем бы то ни было, никогда не доверяй никому. Знают двое, знает свинья. Это закон. Балди становился слишком стар для такой работы. Я вовремя остановился. Главное вовремя остановиться, это очень важно.

— Он хотел привлечь вас к делу? — нарочито безразличным голосом спросил Гарри.

— Да нет же. Он что-то скрывал и был очень возбужден. — Соло замолчал, с подозрением глядя на Гарри. — Что-то я слишком разболтался. Зачем тебе все это?

— Вы сказали, что не хотите помочь Лепски. Из этого я все же сделал вывод, что вы видели Риккарда во вторник.

Соло одобрительно улыбнулся.

— Молодец! Из тебя бы получился неплохой коп, Гарри. Совершенно верно, но не вздумай сказать об этом Лепски. Да, действительно, он навестил меня. Ему нужен был мой катер. — Соло скривил лицо в гримасе. — Ты можешь зафрахтовать любой катер, сказал я ему, но почему именно мой? Я выложил за это судно слишком много денег, чтобы вот так запросто расстаться с ним. Почему бы тебе не нанять катер у кого-нибудь другого? Он заявил, что заплатит за аренду пять тысяч в конце месяца, так как в настоящий момент у него нет денег. И это всего лишь за использование катера в одну ночь! Я от души посмеялся над ним. Пять тысяч! Неужели он думает, что я сумасшедший? Кроме того, он был до смерти чем-то напуган. Он вертелся, как уж на горячей сковородке. С чего это я дам ему мое судно, если он так напуган? А вдруг он утопит его? — Соло разгладил усы рукой. — А сейчас он исчез. Может быть, если бы я позволил ему взять мой катер, он бы тоже исчез. — Соло положил свою тяжелую ладонь на колено Гарри. — Надеюсь, ты не будешь болтать об этом, Гарри?

— Я буду нем как рыба, — ответил Гарри.

Они ехали в молчании около мили, затем Соло сказал:

— Мне кажется, Балди мертв. Видимо, кто-то все же сумел наложить на него лапы. Я всегда чувствую, когда человек в опасности. В тот момент, когда я увидел его, Балди был полумертв от страха.

Гарри вспомнил вздувшуюся почерневшую ногу и ужас в навеки застывших глазах.

— Балди был забавный парень, не без причуд, — продолжал Соло. — Он тратил уйму денег на парики. Он ненавидел, когда его звали Балди (Балди — по-английски — лысый). Он терпеть не мог своих сокамерников… Мы вместе отбывали срок. Даже начальник тюрьмы звал его Балди. — Соло сокрушенно покачал головой. — Я все простил ему, несмотря на его куриные мозги. Когда мы проворачивали вместе одно дело, он снял перчатку, чтобы поправить парик, и неосторожно оставил отпечатки пальцев. Это дало возможность полиции схватить нас. И из-за чего? Из-за парика! — Огромный живот Соло заколыхался от смеха. — Даже поверить в это нельзя! — Он затормозил фургон. — Это здесь… Хаммерсан — прекрасный парень и мой хороший знакомый. Зайди к нему. Закажи все, что необходимо. Если там не окажется нужных материалов, Хаммерсан подскажет, где их найти. Меня заинтересовала идея с вышкой, Гарри.

Гарри, открыв дверцу, спрыгнул на землю.

— Автобус курсирует через полчаса, — сказал Соло. — Не опаздывай к ланчу. И, Гарри, ни слова никому о Бадди. Ты его никогда не знал. Копы всегда начеку. Будь осторожен с Лепски. Держи язык за зубами. Лепски смышленый малый и очень честолюбивый коп. До встречи!..

Гарри задумчиво посмотрел вслед уезжающему фургону и медленно направился к складу стройматериалов.

4

Было время послеполуденного зноя.

На пляже перед рестораном Доменико расположились под зонтиками человек тридцать мужчин и женщин, отдыхая после ланча. Это были люди разных возрастов и комплекций, обнаженные, насколько позволяла им совесть и правила приличия.

Еще час назад жизнь в ресторане бурлила, а сейчас там было тихо. По могучему храпу, раздававшемуся со стороны служебных помещений, можно было понять, что Соло Доменико спит.

Послеполуденное солнце нагревало песок и море до немыслимой температуры, а горячий сухой воздух мгновенно сушил кожу загорающих.

Гарри сидел в тени буйно растущих кустов орхидей, пропуская песок между пальцев, по мере того как он объяснял Рэнди создавшуюся ситуацию. Его слушатель лежал на песке, прикрыв глаза темными противосолнечными очками.

Гарри тщательно проанализировал всю информацию, полученную им от Тома Лепски и Соло Доменико. После долгих размышлений, он решил все рассказать Рэнди. Совесть не позволяла ему утаить от приятеля это, да и обвинение в убийстве, начнись расследование, неминуемо легло бы на них обоих.

— Итак, — заключил он, — убийца, скорее всего, искал ключ, который теперь находится у меня.

— Выбрось его! — без малейшего колебания сказал Рэнди. — Зачем искать на свою задницу лишние приключения? В настоящий момент мы вне подозрений.

— Не все так просто. — Обхватив колени, Гарри наклонился вперед. — Тело спрятали мы. Если оно будет найдено, начнутся поиски убийц. Пока что никто не знает, убили ли его, но расследование уже началось, и полиция пошла по следу. Лепски — умный коп. Если «мустанг» будет обнаружен, полиция пойдет по горячим следам и не исключено, что выйдет на нас. Так что у нас рыльце в пушку, да еще в каком. Надо узнать, что лежит в этой камере хранения.

— И все же я советую тебе выбросить ключ.

— Ходят слухи, что Балди провернул крупное дельце, — гнул свое Гарри, игнорируя советы Рэнди. — Это был первоклассный взломщик сейфов. Как я понимаю, он ограбил банк и скрылся с добычей. Потом он спрятал деньги в камере хранения. Люди, которые поручили ему открыть сейф, все же сумели выследить и схватить его. Не выдержав пыток, он умер, так и не сказав, где спрятал деньги. Скорее всего, там много денег, Рэнди. Если это так, то мы богачи.

Рэнди резко сел, вопросительно глядя на Гарри.

— Повтори, недопонял! Что ты имеешь в виду?

— Все, что знает полиция, так это то, что Балди провернул какое-то крупное дело. Но никто не знает, что это было. Если бы ограбление, то о нем бы сообщили. Но если до сих пор все тихо, следовательно, он украл какие-то незаконные деньги. Сам понимаешь, преступникам ни к чему вмешивать в свои делишки полицию. Но деньги есть деньги.

Теперь Рэнди заинтересовался.

— Так ты считаешь, если в камере хранения деньги, то мы можем забрать их?

— А почему бы и нет?.. Мы ведь их нашли. — Он глянул на Рэнди. — Так ты все еще считаешь, что следует выбросить ключ?

— Нет, если там деньги. Ты что, в самом деле считаешь, что там деньги?

— Не знаю, но то, что там что-то ценное, так это наверняка. Ведь Бадди не сказал о ключе даже под пыткой и умер. Даже если там и не деньги, все равно оно стоит много денег.

— Да уж, — Рэнди погрузил пальцы в горячий песок. Лицо его было задумчивым. — Гарри, зачем ты сказал мне о ключе? Не проще ли было самому открыть ящик и забрать себе все, что там есть? С чего это ты решил поделиться со мной?

Гарри некоторое время изучал лицо Рэнди.

— Если полиция схватит нас, отвечать придется обоим. Ведь нам в любом случае грозят неприятности, если начнется расследование. Так почему бы нам не поделить и хорошее?

Рэнди удивленно смотрел на него.

— Ты странный парень, Гарри… но спасибо. — Он подумал некоторое время, затем его лицо просветлело. — Бог мой! А ведь, наверное, здорово стать богатым, не так ли, Гарри?

Гарри пожал плечами.

— Не особенно рассчитывай на это. — Он внезапно вздрогнул, увидев, как Нина вышла из ресторана. Она была в красном бикини и с полотенцем на плече. Его сердце забилось быстрее, когда она побежала по тропинке к морю. Дикое желание захлестнуло его, когда он увидел, как покачиваются на бегу ее упругие груди и полные бедра.

— Отведи глаза в сторону, — спокойно сказал Рэнди. — Я же говорил тебе, она не для нашего брата. Зачем ссориться с ее отцом?

Гарри поднялся, повернувшись спиной к морю, в тот момент, когда Нина бросилась в воду.

— Скажи Соло, что я взял «бьюик». Мне надо заказать рельсы для вышки.

— Это где-то возле аэропорта? — спросил Рэнди.

— В том районе.

— Хорошо… Я скажу ему.

Гарри вернулся в домик, переоделся в рубашку с короткими рукавами, натянул брюки и направился к автомобильной стоянке. Он уже собрался было забраться в фургон, но вдруг остановился как вкопанный. В длинном ряду машин, стоявших напротив «бьюика», он увидел белый «мерседес». Такие автомобили довольно редки. Его мысли вернулись к тому белому «мерседесу», в который села таинственная женщина, так любезно предоставившая им руль «мустанга». Совпадение? Все может быть, но в армии он привык доверять только фактам и ничему более. Оглянувшись по сторонам, он подошел к «мерседесу». Стекла дверцы были опущены, и ему не составило трудностей просмотреть лицензию, выданную на машину. «Эммануэль Карлос, 1279 Пайн-3 Бульвар, Парадиз-Сити». Это имя ничего не говорило Гарри. Он еще раз огляделся и некоторое время постоял в нерешительности. Этот автомобиль встревожил его. «Конечно, — уговаривал он сам себя, — в Штатах полным полно подобных автомашин». И все же в глубине души Гарри был уверен, что это именно та машина. Выйдя со стоянки, он зашел в бар. Джо протирал бокалы, что-то мурлыкая себе под нос. Он радушно улыбнулся, увидев Гарри.

— Хотите чего-нибудь выпить, босс? — спросил он.

— Дай мне кока-колы, — Гарри уселся на высокий табурет, положив локти на стойку. Бар был пуст. Сквозь открытое окно можно было видеть тела загорающих на пляже.

Джо налил кока-колы, бросил туда пару кусочков льда и подтолкнул порцию к Гарри.

Сделав приличный глоток, Гарри спросил:

— Ты знаешь мистера Эммануэля Карлоса?

— Мистер Карлос? Конечно. — Джо округлил глаза. — Один из наших лучших клиентов. Он приезжает сюда регулярно три-четыре раза в неделю. Очень важный джентльмен. Он и сейчас здесь с миссис Карлос.

Подозрения Гарри начали ослабевать.

— Чем он занимается, Джо?

— Занимается? — Джо обескураженно глянул на Гарри. — Мне кажется, ничем. Его отец оставил ему кучу денег.

— А чем занимался отец?

Джо вытащил коробку сигар из-под прилавка и положил перед Гарри.

— Это его отец. Гаванские сигары Карлоса.

Гарри посмотрел на красивую деревянную коробку с цветной фотографией бородатого мужчины во фраке.

— А я думал, мы перестали импортировать гаванские сигары.

— Совершенно верно. Сейчас выдаем их только из-под прилавка. У Доминико их большой запас. Продаем только тем клиентам, кого знаем.

— Так ты говоришь, мистер Карлос здесь?

— Да. Он заходил сюда минут пять назад, чтобы позвонить. В настоящий момент он на пляже… четвертый зонтик справа.

Гарри подошел к окну и глянул на пляж. Под четвертым зонтиком лежали мужчина и женщина. Мужчина солидной комплекции лежал на боку, спиной к Гарри, а женщина в серебристом купальнике — на спине. У нее было сильно загорелое лицо и рыжие волосы, небольшая грудь, а живот был меньше, чем у всех женщин на пляже. Некоторое время Гарри рассматривал эту пару, но так ничего толком и не поняв, попрощался с Джо и вышел из бара.

К тому времени, когда он перетащил в фургон все заказанные им хромированные поручни, было уже около четырех часов. Сев в машину, он направился в аэропорт. С трудом найдя место на стоянке, он поставил машину и вошел в камеру хранения. Определив левую секцию, он прошел вдоль длинного ряда автоматических камер хранения, отыскивая ячейку 388. Подойдя к ячейке с нужным номером, он оглянулся. Полная, средних лет женщина вытаскивала небольшой чемодан из камеры неподалеку. Вдоль рядов шел плотный коренастый мужчина с саквояжем в руке. Скорее всего, он искал свободную ячейку. Никто из них не вызвал подозрения Гарри. Вставив ключ в прорезь, он повернул его. Затем открыл дверцу. На полке лежал белый пластиковый чемодан, сильно потрепанный и поцарапанный. Сбоку была ярко-красная полоса, какую иногда делают владельцы, чтобы быстрее опознать чемодан.

Гарри вытащил его и поставил на пол. Он весил не так уж и много, из чего Гарри заключил, что денег, если там деньги, внутри маловато. Оставив ключ внутри ячейки, он прикрыл дверцу и не торопясь направился к выходу. А вокруг сновали пассажиры, спеша на самолеты или к выходу из аэропорта. Сквозь шум женский голос объявил посадку на рейс 507 до Нью-Йорка. Дети, смеясь, бегали по залу ожидания. Гарри проталкивался к выходу, думая о том, как по приезде в домик осмотрит чемодан.

— Эй! Ты! — резкий властный голос стеганул по нервам Гарри.

Он глянул налево и замедлил шаги. Увидев Лепски, он остановился. Ручка чемодана сделалась горячей. Лепски бесцеремонно проталкивался к нему. Он остановился перед Гарри, внимательно его разглядывая.

— Помнишь меня? — спросил он резким голосом полицейского.

Гарри, не моргнув, выдержал его взгляд.

— Конечно. Вы детектив Том Лепски… офицер, который сомневался, умею ли я плавать.

— Да, это я, — Лепски в упор смотрел на Гарри. — Что ты здесь делаешь?

— Ну, если это вас так интересует, то я забрал свой чемодан.

— Это твой чемодан? — Нахмурившись, Лепски перевел взгляд на белый пластиковый чемодан в руке Гарри.

— А то. Я оставил его прошлой ночью, перед тем как устроиться на работу к Соло. Улучив свободное время, я приехал забрать его. Ведь мне нужны личные вещи.

Лепски ощетинился.

— Не умничай, Митчелл. Я не люблю слишком умных в этом городе.

— Не любите? А кого вы любите? Болванов?

Лицо Лепски потемнело еще больше.

— Прекращай! Откуда ты взялся?

Гарри достал из кармана пластиковый пакет с документами и подал его Лепски.

— Если вы такой любопытный, мистер Лепски, то, пожалуйста, смотрите.

Лепски взял пакет, вынул документы, внимательно просмотрел их, затем осторожно завернул обратно и протянул Гарри.

— Десантник, да? — Он с уважением смотрел на Гарри. — О’кей, сержант, извините меня. Много разной швали лезет в наш город. И моя обязанность проверять всех вновь прибывших. Не обижайтесь. — Лепски протянул руку, и Гарри с облегчением пожал ее.

— Пустяки. Я вас понимаю.

— Как долго вы будете у нас оставаться, сержант?

— Пару месяцев, не больше. Меня ждет работа в Нью-Йорке. Сюда я приехал немного отдохнуть у моря.

— Для этого вы выбрали идеальное место. — Лепски почесал кончик носа. — Соло ничего не говорил вам о Бадди Риккарде?

— Нет, мистер Лепски, мы вообще не разговаривали на эту тему, — спокойно ответил Гарри.

— А обо мне он что-нибудь говорил?

— Да, он сказал, что вы очень способный полицейский и очень честолюбивый.

Лепски это польстило.

— Умен, старый черт! Что ж, как-нибудь на днях я загляну в его ресторан с женой.

— Вы доставите ему удовольствие.

— Вы так думаете? — засмеялся Лепски. — Поживем — увидим. Желаю приятного отдыха. — Лепски направился к выходу, рассекая толпу.

Гарри перевел дух. Только сейчас он осознал, что вспотел. Выйдя из здания аэровокзала, он направился к своей машине. Положив чемодан на заднее сиденье, завел машину и осторожно вывел автомобиль со стоянки. Из-за неожиданной встречи с Лепски он сильно встревожился и уже не доверял своим инстинктам. В джунглях это обостренное чувство опасности не раз выручало его, тогда как шедшие буквально рядом с ним погибали. И это чувство все еще сохранилось в нем, хотя прошло уже три месяца со времени демобилизации. Гарри направил машину в сторону шоссе. Мельком глянув в зеркальце заднего вида, он заметил запыленный зелено-белый «шевроле», который тоже тронулся со стоянки и поехал вслед за ним. За рулем сидел коренастый загорелый мужчина в панаме, надвинутой на глаза, так что лицо его рассмотреть было невозможно. В другое время Гарри не обратил бы никакого внимания на эту машину, но сейчас он был настороже.

Выехав на магистраль, он через сотню ярдов включил задние стоп-огни, а затем указатель поворота, демонстрируя, что намеревается повернуть вправо. В зеркальце он увидел, что водитель «шевроле» тоже включил правый поворот. Повернув, Гарри все время посматривал назад. Машина, словно привязанная, шла за ним.

Действительно ли его преследовали?

«Шевроле» шел следом, оставляя между ними два автомобиля. Он следовал за машиной Гарри до самого поворота к ресторану Соло. Когда Гарри свернул, водитель «шевроле» снизил скорость и оглянулся, провожая взглядом машину Гарри.

Гарри поставил машину на стоянку, взял чемодан и направился к своему домику. В этот момент на веранду ресторана вышел Соло.

Он был хмур и с раздражением спросил:

— Почему ты взял фургон без моего разрешения? Ты здесь не для того, чтобы кататься на моей машине.

Гарри остановился, с тревогой глядя на Соло.

— Я же сказал Рэнди, чтобы он сообщил, почему мне понадобилась машина. Я заказывал металлоконструкции для вышки.

Соло сердито засопел.

— Рэнди ничего не говорил мне. Тебе нужно следить за пляжем. Если нужны были металлоконструкции, надо было сказать мне.

Гарри подошел к Соло и глянул в его маленькие злые глазки.

— Нет вопросов, я буду следить за пляжем, а вы сами стройте вышку, если ставите вопрос именно так.

Повернувшись, Гарри медленно пошел по тропинке к своему домику.

— Эй! Гарри!

Гарри обернулся.

— Когда металлоконструкции будут доставлены?

— Через семь дней.

Соло немного успокоился. Он прочистил глотку, затем почесал шею.

— Проследи за этим. И забудь о том, что я сказал только что.

Гарри вновь подошел к Соло.

— И все же, если вы хотите делать все по-своему, это ваше дело, Соло.

— Нет уж, лучше займись вышкой сам. Я ничего не смыслю в таких вещах.

— Ну, если вы так хотите… — Гарри заколебался. — Я же сказал, что не люблю людей, которые действуют под влиянием первого импульса. Извините.

Соло добродушно улыбнулся и похлопал Гарри по плечу.

— Ты прав, Гарри. Бери эту проклятую машину в любой момент, когда она понадобится. Забудем о моей вспышке, ладно?

— Нет вопросов. — Гарри сделал еще шаг к Соло. — Врежьте мне как следует. Покажите ваш удар… Мне кажется, что-то у вас с ним не так.

Глаза Соло широко раскрылись.

— Но я не хочу делать это.

— Где же ваш удар, Соло?

Удар пришелся по боку Гарри.

— Да, реакция у тебя что надо, — с уважением сказал Соло.

— У вас сильнейший удар, но проводите вы его чуть не так. Держите локоть на весу, а надо прижимать его к телу.

Гарри весь напрягся, когда кулак Соло обрушился на него. Отлетев на метр, он упал на спину. Боль пронзила тело. Что ж, он сам напросился на этот удар, понимая, что это единственная возможность сделать Соло счастливым.

Соло опустился на колени и приподнял голову Гарри.

— Святая Мария! Как ты себя чувствуешь? Извини, я не хотел ударить так сильно. Извини…

Гарри отвел горячие руки Соло и сел, чувствуя ноющую боль во всем теле.

— Таким ударом можно было свалить и Демпси, — сказал он. — Это было здорово.

— Как ты себя чувствуешь? — Соло терзался раскаянием.

Гарри медленно поднялся, отряхивая песок.

— Помните, прижимайте локоть к телу и вы одолеете любого.

Соло облегченно улыбнулся.

— Ну, ты скажешь. У тебя тоже отличный удар. Я думаю, мы примерно одного класса.

Гарри понял, что с Соло у него не будет больше неприятностей.

— Нужно учитывать вес, Соло. Хороший тяжеловес всегда лучше отличного легковеса. — Он ткнул пальцем в бок Соло. — Помните об этом, босс!

Соло вздохнул с облегчением.

— Я подумаю. Хорошо, иди на пляж, Гарри, а мне нужно на кухню.

Гарри поднял чемодан.

— До встречи!

Глаза Соло сфокусировались на чемодане.

— Это твоя развалюха?

— Да, я забрал его из камеры хранения, так как теперь буду жить здесь.

— Разумеется, — Соло потрепал его по щеке. — Так ты сделаешь вышку, Гарри?

— Нет вопросов.

Повернувшись, Гарри пошел в бунгало. Сняв одежду, он надел плавки, затем попробовал открыть чемодан, но безуспешно. Времени не было, так как Соло приказал идти на пляж. Он подумал, что домик не самое подходящее место для чемодана. Он вынес его и закопал за стеной домика, тщательно разровняв песок. Вернувшись в бунгало, он вытащил рюкзак и взял оттуда катушку черных ниток. Выйдя из домика, натянул нитку внизу двери. Сейчас, если кто-то зайдет в домик, нитка обязательно порвется.

Потом он пошел на пляж.

Он увидел Чарли и Майка, двух цветных помощников, которые разносили загорающим прохладительные напитки.

Гарри немного задержался, рассматривая четвертый зонтик. Мужчины не было видно, но женщина все еще была там и читала журнал. Гарри почувствовал непреодолимое желание рассмотреть ее поближе. Он подошел и остановился возле нее.

— Может быть, вы хотите выпить чего-нибудь, миссис Карлос? — спросил он.

Женщина отложила журнал и взглянула на него. Ее лицо было практически скрыто под черными очками, был виден лишь точеный носик и аккуратно накрашенные губы. Гарри подумал, что ей где-то около сорока лет: возраст, когда женщины начинают тщательно следить за своей внешностью — массаж, сауна, продолжительные визиты к парикмахеру — тактические упреждающие удары, чтобы выиграть великую стратегическую битву за свою внешность и казаться моложе.

Он почувствовал, что глаза, прикрытые темными стеклами, внимательно изучают его.

— Нет, спасибо, — ее голос, с чуть заметным акцентом показался знакомым Гарри. Сейчас он был почти уверен, что именно эта женщина сидела за рулем «мустанга». — Вы кто?

— Гарри Митчелл, новый спасатель на пляже.

— Хэлло, Гарри, — она улыбнулась. — Соло, вероятно, говорил вам, что мы — я и мой муж — частые гости здесь. Вы действительно умеете плавать? Парень, которого Соло нанял в прошлый раз… — Она подняла руки и засмеялась.

— А вы умеете плавать, миссис Карлос?

Она глянула на него.

— Возможно, даже лучше, чем вы.

— Неужели? Может быть, заключим пари, миссис Карлос?

Она покачала головой.

— Нет, не с «темной лошадкой».

— Если вы в хорошей форме, возьмем дистанцию в пятьдесят ярдов до ближайшего рифа и сделаем ставку в десять долларов?

— Да-а! Неужели вы так уверены в себе, что не боитесь потерять десять долларов?

— Но ведь это же моя работа, не так ли, миссис Карлос?

— Извините меня. — Приподняв голову, она отрицательно покачала ею. — Нет, хотя я и в хорошей форме, но теперь я вижу, что вы хороший пловец. Подайте мне лучше джин с тоником.

— Как скажете, миссис Карлос, — коротко сказал он.

«Итак, она считает, что я не могу рисковать десятью долларами». Он повернулся и направился к Чарли, который раздавал напитки. Увидев Гарри, Чарли широко улыбнулся. Передав ему просьбу миссис Карлос, Гарри направился к морю. Опустившись в седло водного велосипеда, он попытался взять себя в руки. Узнала ли она его, так же, как он ее? Вида она не подала, но это еще ни о чем не говорит. Она достаточно рассудительная и хладнокровная женщина, чтобы держать себя в руках. А вдруг он ошибается? Он опять вспомнил даму в «мустанге». Та же фигура, похожий акцент, и все же не исключена возможность ошибки. Если она жена такого богатого человека, как Карлос, то чего ради ей связываться с трупами? В этом нет никакой причины. Он почесал нос и глянул в сторону четвертого зонтика. Она вновь читала журнал. Поняв, что эту проблему ему не решить, Гарри нажал на педали и выехал в море. Отплыв на сто ярдов от берега, он остановился, наблюдая за купающимися и думая о женщине в черных очках и о пластиковом чемодане.

Только перед самым ужином Гарри получил возможность вновь вернуться в свой домик. Сначала молоденькая блондинка, смущенная и хихикающая, попросила дать ей урок плавания. Еще через полчаса ее сменила другая девушка. По тому, как они вели себя в воде, он сразу догадался, что это прекрасные пловчихи и им просто хочется подурачиться с ним. Он не возражал против этого, так как подобное входило в круг его обязанностей. Затем всем захотелось прохладительных напитков, и он помог Чарли и Майку выдержать этот натиск. И лишь незадолго до 19.00 купающиеся потянулись к душам, чтобы смыть соль и привести себя в порядок перед ужином. Пляж опустел, и Гарри смог вернуться в домик. Остановившись перед дверью, он посмотрел вниз. Его глаза сузились, когда он увидел, что нитка порвана. Он толкнул дверь и вошел в крошечную комнатку. На первый взгляд, все стояло на своих местах, и все же кто-то побывал здесь.

Он вышел на улицу и осторожно осмотрелся. Потом обошел вокруг домика и немного успокоился, видя, что чемодана никто не нашел. Удовлетворенный, он принял душ, переоделся и пошел на кухню поужинать. Опять он был единственным за столиком. Ни Нины, ни Мануэля уже не было. Соло возился у плиты. Он добродушно улыбнулся Гарри.

— Садись. Я видел, как ты учил прелестную девушку плавать. Хорошие девушки, Гарри. Они очень довольны… Я тоже.

Джо подал жареного цыпленка с бананами.

— Вы хотите, чтобы я растолстел, — сказал Гарри.

Соло рассмеялся.

— Сильные мужчины должны хорошо есть, — он открыл духовку плиты, глянул вовнутрь, затем повернулся к Гарри. — Миссис Карлос спрашивала о тебе. Ты ее заинтересовал. — Он захлопнул духовку и подмигнул Гарри. — Она моя самая богатая клиентка.

Гарри разрезал цыпленка.

— И чем же она интересовалась?

— Кто ты… откуда… как сюда попал.

Гарри рассматривал кусочек цыпленка на вилке.

— Как я сюда попал? Что она имела в виду?

Соло вытащил из духовки-гриль пять зажаренных цыплят.

— Женщины часто задают дурацкие вопросы. Она хотела узнать, не пришел ли ты по дороге.

Гарри отложил вилку.

— И что же вы ей ответили?

— Я сказал, что вы с Рэнди приехали на попутной машине. Разве это не так?

Гарри покачал головой.

— Так и было на самом деле. Она осталась ужинать?

— Нет, они никогда не ужинают здесь. Ланч… но не больше.

Соло начал разрезать цыплят, насвистывая что-то себе под нос. Гарри принялся за еду. Итак, она знает, кто он и как попал сюда. Благодаря ее вопросам он теперь не сомневался, что именно миссис Карлос и была той загадочной женщиной в «мустанге». Следовательно, события вскоре получат продолжение.

Он закончил ужин, не ощущая никакого удовольствия от еды.

— Пойду в бар, — Гарри поднялся. — Может быть, смогу чем-нибудь помочь Рэнди.

— Хорошо, — равнодушно сказал Соло. Он был занят раскладыванием цыплят по тарелкам и любовно окружал мясо кусочками бананов и ананасов.

Гарри пересек зал ресторана. В настоящий момент здесь ужинали около сорока человек. Мануэль ходил взад-вперед между столиками, ловя малейший жест клиентов. Нина в темно-красном халатике стояла возле столика, о чем-то оживленно болтая с четырьмя представительными мужчинами. Те жадно рассматривали ее с головы до ног.

Бар был практически пуст. Рэнди мыл бокалы. Он глянул на Гарри, вопросительно подняв брови.

Гарри кратко ввел его в курс дела, не забыв упомянуть о встрече с Лепски и о том, что теперь совершенно уверен, что миссис Карлос и была той загадочной женщиной в «мустанге».

Рэнди слушал его с округлившимися глазами.

— Миссис Карлос… это же безумие! — прошептал он, когда Гарри замолчал. — Не могу в это поверить.

Гарри закурил сигарету.

— Не знаю, не знаю. С чего бы в таком случае ей интересоваться, каким образом мы попали сюда, — Гарри уселся на высокий табурет, положив локти на прилавок. — Такая же фигура… тот же акцент… да и эти вопросы. Нет, это именно она, никаких сомнений.

— Но она же очень богатая женщина! Зачем ей этим заниматься?

— Хороший вопрос. Может быть, что-то прояснится, когда мы откроем чемодан. Ты когда заканчиваешь работу?

— Не раньше 23.30.

— О’кей. Я подожду тебя, — кивнув, Гарри сполз с табурета и вышел из бара. Идя по тропинке вдоль кухни, он мельком глянул в открытое окно. Соло напряженно работал, а Джо то и дело относил в зал полные подносы. Гарри направился к своему домику. Когда он был возле кустов, окружавших домик, он вдруг уловил какое-то движение за ними. Там явно кто-то прятался. Быстро и бесшумно он сошел с тропинки и спрятался за стволом дерева, напряженно всматриваясь в темноту.

Послышалось шипение зажженной спички, и Гарри рассмотрел лицо Нины в обрамлении блестящих волос. Гарри поколебался, но вышел из-за дерева и пошел дальше, по-прежнему держа в зубах сигарету. Подойдя к Нине, он почувствовал неуловимый запах ее духов. Было темно, чтобы ясно различить выражение лица, но он видел очертания ее фигуры. Он вновь почувствовал волнение в груди.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она из темноты.

— Я весь внимание, — тихо ответил Гарри. — Говорите…

Она отбросила сигарету. Та упала на песок и погасла.

— Мы не можем говорить здесь, — сказала она, почему-то хрипло и тяжело задышав. — Иди за мной… дай руку.

Он почувствовал острое чувство разочарования. Где же ее ярость и презрение? «Ты трусливый тип!» — так она назвала его. Такая кличка разительно отличалась от тех дурацких любовных прозвищ, которыми награждали его сексуальные маньячки, стонавшие и извивавшиеся под ним, царапая ногтями его спину.

Он протянул руку. Сухие горячие пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Она пошла вперед, ведя Гарри за собой. Он пошел без волнения. Его сердце билось все медленнее, кровь словно застывала в жилах. Наконец они достигли группы пальм, окруженных песчаными дюнами. Узкий проход позволял видеть море, казавшееся серебристым зеркалом, отражавшим лунный свет.

Она отпустила его руку и присела на песок. Лунный свет позволял хорошо рассмотреть ее лицо. Багровый халатик казался черным, а кожа — ослепительно-белой из-за контраста. Он как истукан стоял над ней, глядя сверху вниз, пока она нетерпеливо не схватила его за руку и не потянула вниз, заставив опуститься рядом.

— Ты доставил мне громадное удовольствие, — сказала она с чувством, — когда сбил эту жирную свинью с ног.

Гарри был в шоке. Этого он никак не ожидал услышать от нее. Словно в ожидании опасности, он напрягся.

— Если бы ты только знал, как я мечтала о том, чтобы нашелся такой человек, который бы сумел побить его, — продолжала она. — Если бы ты знал, как я мечтала получить доказательство, что он не такой уж и непобедимый, как он об этом постоянно твердил моей матери, моему брату и мне, пока мы не уверились в этом. Я видела, как ты ударил его. Три раза ты позволил ударить себя, но потом… Вот это было зрелище! Я получила огромное удовольствие.

Гарри молча смотрел на нее.

— Я ненавижу его! — тон ее голоса заставил его вздрогнуть. — Он жуткий тиран и испортил мою жизнь, так же, как до этого испортил жизнь матери и брату. Но Сэм вовремя понял, к чему это ведет, и завербовался в армию. Отец считает меня своей собственностью, так же, как собственностью он считал мою мать, бессловесным существом, у которого нет чувств, эмоций, желаний, которая может выйти замуж, но Боже упаси, если у нее будут любовники. Если бы он узнал об этой встрече, он запер бы меня в чулане на все время твоего пребывания здесь. Но я одурачила его. Он действительно верит, что я тебя ненавижу за то, что ты ударил его. Ты первый мужчина, не считая Сэма, пришедший сюда. Другие приходят и уходят, боясь даже взглянуть на него.

— Зачем ты это рассказываешь мне? — спросил Гарри.

— Потому что ты мужчина, а я хочу мужчину. — Двумя быстрыми движениями она сбросила халатик и брюки, оставшись в одной блузке. Он услышал ее прерывистое дыхание, когда она, наклонившись вперед, начала расстегивать пуговицы его рубашки. Отведя ее руки, он некоторое время колебался, но желание обладать ею, почти такое же неистовое, как и у нее, погасило последние искры осторожности. Сбросив с себя одежду, он схватил ее в объятия.

Она почти испортила все своим бешеным нетерпением, так что пришлось прижать ее к песку, не давая двигаться, ласково убеждая успокоиться. Через несколько минут она поняла, что так будет лучше для нее и для него, замерла и расслабилась. А еще через несколько минут по учащенному дыханию и по тому, как она обняла его за спину, он понял, что она готова отдаться.

Он нежно сказал:

— Да… теперь… вместе.

Всепобеждающая волна чувств унесла их, доставляя несказанное наслаждение, которое не могло продолжаться вечно…

Когда Рэнди подошел к домику Гарри, из-под штор выбивались лучики света. При первом же стуке дверь открылась.

— Входи, — пригласил Гарри.

— Говори тише, — прошептал Рэнди. — Мануэль только что вошел в свой домик.

— Тогда мы возьмем чемодан и пойдем в твой домик. — Гарри подошел к кровати и вытащил из-под нее пластиковый чемодан.

— Что там внутри?

— Я еще не смотрел. Он заперт. У тебя есть отвертка?

Рэнди критически осмотрел замки.

— У меня есть нож… думаю, с его помощью мы легко откроем чемодан.

Они вышли в душную ночь и, пройдя несколько ярдов, вошли в домик Рэнди.

Опустив шторы, Рэнди включил свет и задвинул задвижку на двери.

— А чем ты занимался все это время? — поинтересовался Рэнди. — Я думал, ты уже давно посмотрел, что там внутри.

— Я ждал тебя. Если там есть деньги, то наверняка немного.

Рэнди открыл ящик стола и вытащил тяжелый охотничий нож. С его помощью Гарри не составляло большого труда вскрыть чемодан. Он поднял крышку.

Тяжело дыша, Рэнди стоял рядом.

Гарри осторожно вытаскивал содержимое чемодана, раскладывая его на кровати. Потом, бросив чемодан на пол, рассортировал содержимое на две кучки.

В одной были: серый потрепанный костюм, три белые рубашки, четыре пары носков, поцарапанный футляр с безопасной бритвой, зубная щетка, губка, мыло, тюбик пасты, пара голубых пижам, пляжные туфли и шесть белых носовых платков. Другая кучка представляла гораздо больший интерес: автоматический пистолет «люгер» калибра 7.67, коробка с сотней патронов к нему. Сто сигарет «Честерфилд», половина бутылки виски «Белая лошадь», тощая пачка пятидолларовых банкнот и приличный черный бумажник.

Гарри взял деньги, разорвал пластиковую обертку и пересчитал.

— Вот наше наследство, Рэнди. Двести десять долларов.

— Это все же лучше, чем ничего, — Рэнди не мог скрыть разочарования.

Гарри вытряхнул содержимое бумажника.

Несколько визитных карточек, имена на которых ничего не говорили ему, карточка американского кредитного банка, выданная на имя Томаса Лаувэрри, чек на сто долларов и права на вождение автомобиля, выданные в Лос-Анджелесе Уильяму Риккарду.

Гарри показал водительские права Рэнди.

— Итак, больше нет сомнений в том, что убитый действительно был Балди Риккард.

— Но зачем нам все это?

Гарри еще раз тщательно пересмотрел вещи, лежащие на кровати.

— Здесь нет ни единого предмета, из-за которого нужно было подвергать его пытке, — задумчиво сказал он. — Так почему же он не хотел, чтобы чемодан попал в чужие руки? — Гарри поднял чемодан и ножом разрезал внутреннюю обивку. Под обшивкой лежал пластмассовый пакет, в котором хранилась визитная карточка. Гарри осмотрел ее и на обратной стороне обнаружил аккуратную надпись: «Туннель. Шелдон. 07.45. Май 27».

— Вот оно!.. Но что это означает? — Гарри передал карточку Рэнди.

Рэнди прочитал и недоуменно покачал головой.

— Единственный Шелдон, о котором я знаю, является островом в десяти милях отсюда. Может быть, именно это имеется в виду?

— И что там находится?

— Ничего. Просто скалы и птицы. Нина иногда ездит туда, чтобы искупаться обнаженной.

— А туннель?

— Понятия не имею… Может быть, Нина знает. Я спрошу у нее?

— Нет, — Гарри взял карточку и засунул в карман, еще раз тщательно изучив. — Пора спать. Уже поздно. — Он отсчитал половину денег Рэнди. — Вот твоя доля.

— Ха! Спасибо. Я найду им применение. — Рэнди махнул в сторону вещей, лежащих на кровати. — А что делать с этими тряпками?

— Избавлюсь от них, — Гарри принялся складывать вещи обратно в чемодан.

— Итак, удача прошла мимо, — сказал Рэнди. — Что дальше?

— Понятия не имею… Может быть, карточка является ключом к разгадке? — Он закрыл чемодан и защелкнул замок.

Наблюдая за ним, Рэнди понял, что Гарри думает о будущих действиях.

— Увидимся завтра, — Гарри поднял чемодан и вышел из домика.

5

Лишь единственный звук нарушал тишину, царившую в кабинете детективов полицейского управления Парадиз-Сити. Это была муха с синими крылышками, суетливо бившаяся о грязный потолок.

Детектив третьего класса Макс Якоби, сидя за своим столом, усердно штудировал самоучитель французского языка.

Это был молодой, высокий темноволосый парень, и он сумел одолеть уже 114 уроков до чертиков надоевшего ему учебника. До конца курса оставалось всего лишь 26 уроков. В предвкушении окончания курса, он накопил уже достаточно денег, чтобы во время летнего отпуска посетить Париж и продемонстрировать беспечным парижанам свои знания их родного языка.

Напротив него развалился в кресле сержант Джо Бейглер со стаканчиком теплого кофе в руке и с сигаретой в зубах. Его глаза были наполовину закрыты, ибо в этот момент он размышлял, на какую лошадь поставить в пятнадцатом заезде. Большой, мощного телосложения мужчина, с одутловатым, розового цвета лицом, тридцати лет, он был правой рукой капитана полиции Фрэнка Террела. Во второй половине дня, довольный тем, что все тихо и в городе не зарегистрировано никаких преступлений, капитан пошел домой, чтобы подстричь газон, оставив Бейглера за старшего. Бейглер был так польщен оказанным доверием, что мог оставаться здесь, потягивая кофе и выкуривая одну сигарету за другой, хоть до Судного дня или до того времени, когда его вынесут отсюда ногами вперед.

— Так вы утверждаете, что обезьяна — хитрое животное, сержант? — спросил Якоби, у которого немного поехала крыша от постоянных занятий французским языком. Самоучитель как раз предлагал диалог об обезьянах с целью расширения словарного запаса.

До конца не поняв, что имеет в виду Якоби, Бейглер глянул в его направлении сквозь синеватые спирали дыма.

— Ну что там еще?

— Ил эят комме ун синге, — прочитал Якоби с ужасающим американским акцентом. — Синге… обезьяна… Хитрая. — По крайней мере в учебнике так написано. А вы что думаете на этот счет?

Бейглер глубоко вздохнул. Его толстое лицо приняло оттенок зрелых помидор.

— Так ты называешь меня проклятой мартышкой? — требовательно спросил он, наклоняясь вперед.

Якоби удивленно заморгал. Он должен был заранее знать, что нечего ждать помощи от сержанта, который практически не читал никакой литературы.

— О’кей, сержант. Забудем об этом. Извините, что я так сказал.

Дверь распахнулась, и детектив второго класса Том Лепски ворвался в кабинет, подобно пуле, выпущенной из револьвера. Он остановился у стола Бейглера.

— Шеф у себя, Джо? — спросил он, тяжело дыша.

Бейглер уселся прямо, с неодобрением глядя на Лепски.

— Его нет. Если ты хочешь знать, то он в настоящий момент находится дома и подстригает газон.

— Подстригает газон? — Лепски был шокирован. — Ты хочешь сказать, он работает с этой проклятой косилкой?

— Куда ему! Он подстригает газон ножницами, — саркастически заметил Бейглер. — Так он лучше загорает.

— Прекрати шутить! — Лепски нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Я нащупал кое-что горячее. Это, может быть, мой шанс, которого так не хватает для повышения. Пока ваши болваны просиживают штаны, наращивая жир на заднице, я нашел машину Бадди Риккарда.

Бейглер наклонился вперед.

— Ты назвал меня болваном, Лепски?

Несмотря на охватившее его возбуждение, Лепски понял, что надо вести себя осмотрительнее. Бейглер замещал Террела. Если разозлить его, то прощай повышение.

— Как вы могли так подумать, сержант, — миролюбиво сказал Лепски. — Когда я говорю о недотепах, я имею в виду остальных, вот таких, как он, — Лепски указал на Якоби. Якоби был только детективом третьего класса и не мог ничем навредить Лепски. — Шеф и сержант не входят в это число. Я нашел машину Риккарда.

Бейглер хмуро глянул на него.

— И что, я должен танцевать при этом известии? Напиши рапорт.

— Если шеф дома, то я лучше пойду и доложу ему лично, сказал Лепски, который ненавидел писать рапорты. — Нужно побыстрее доложить об этом…

Бейглер наконец решил поставить на «Юную Надежду», которая шла 18 к Е Был известный риск, но в случае удачи… Он записал кличку в блокнот, посмотрел на часы и отметил, что вот уже тридцать минут раздумывает над ставкой. Пора было возвращаться к обязанностям полицейского.

— Перестань прыгать передо мной, как заводная игрушка! — рявкнул сержант. — Где ты нашел этот автомобиль?

— Послушайте, сержант, зачем зря терять время? Не проще ли сразу доложить об этом капитану?

— Я сейчас шеф! — прервал его Бейглер. — По крайней мере выполняю его обязанности. Так где ты ее нашел?

— Сержант, это так важно для меня…

— Где ты нашел ее? — заревел Бейглер, резко ударив кулаком по столу.

Лепски понял, что проиграл.

— О’кей, я напишу рапорт, — устало сказал он, направляясь к своему столу.

— Назад! Так где ты нашел машину?

— Она была обнаружена на стоянке возле супермаркета, — с безнадежными нотками в голосе сказал Лепски.

— Обнаружена? Ты хочешь сказать, что не ты лично нашел ее?

— Патрульный обнаружил ее, — угрюмо сказал Лепски. — Но это именно мне пришла в голову мысль запросить Майами. Так что благодаря мне…

— Стоп! Пиши рапорт, — волосатая лапа Бейглера схватила трубку телефона. Он набрал номер полицейского управления в Майами. Лепски с мрачным выражением на лице уселся за стол и, придвинув пишущую машинку, забарабанил по клавишам.

Бейглер задал несколько вопросов, недовольно поворчал, затем спросил еще и наконец произнес:

— О’кей, Джек. Мы хотим получить полную картину происшедшего. Я пришлю к вам Хесса. Здесь ходят сплетни, что Риккарда пристукнули… Да… о’кей, — он повесил трубку, почесал затылок и набрал номер домашнего телефона капитана Террела.

Через несколько минут тот подошел к телефону.

— Машина Риккарда найдена, шеф, — доложил Бейглер. Лепски перестал печатать и, указывая пальцем себе в грудь, старался привлечь внимание сержанта. Но тот полностью игнорировал его знаки.

— Полиция Майами пытается найти хоть какие-нибудь отпечатки, сэр. Я пошлю туда Хесса. О’кей, шеф… Я позвоню, если узнаю что-нибудь важное.

— Я что-то не слышал, чтобы вы упомянули мое имя, — горько сказал Лепски.

— Всему свое время, — отрезал Бейглер. — Продолжай печатать рапорт. — Он повернулся к Якоби, который все еще мучился над учебником. — Макс! Бери машину, прихвати Фреда и направляйся к магазину самообслуживания Меара.

— О’кей, сержант, — отложив учебник, Якоби заторопился из кабинета.

— Хесс тоже дома подстригает газон? — поинтересовался Лепски.

— Его малыш приболел. Я отпустил его во второй половине дня.

— Этот двухголовый монстр заболел? Смешно. Он не может заболеть, даже если очень захочет. Держу пари, что Хесс дремлет где-нибудь в тенечке.

Бейглер усмехнулся.

— Может быть, ты и прав. Что ж, давай сюда рапорт.

Десятью минутами позже со вздохом облегчения Лепски выдернул из пишущей машинки лист, еще раз перечитал его, расписался и протянул Бейглеру.

— Мне тут в голову пришла неплохая мысль, — сказал Лепски. — Дэнни О’Брайен работал пять лет с Бадди и Доменико. Не пойти ли к нему и не прижать немного? Он, может быть, в курсе делишек Бадди. По крайней мере выложит нам, чем занимался здесь Бадди целых три дня.

Бейглер прочитал рапорт и глянул на Лепски.

— Так ты думаешь, Соло врет?

— Конечно, он врет, но этот орел слишком хитер и изворотлив, чтобы вот так запросто позволить нам схватить его за руку. Я уверен, что когда Бадди был здесь, он звонил Соло, и мне очень бы хотелось узнать, зачем. Если кто-либо и может это сказать, так только Дэнни.

Бейглер почесал свой большой нос.

— О’кей, попытка не пытка. Попробуй раскрутить этого типа.

Лепски с подозрением глянул на Бейглера.

— Если бы я был сержантом и прочел этот рапорт, ты знаешь, что бы я подумал?

— Ха! — быстро ответил Бейглер. — Ты бы подумал, что он написан умственно отсталым детективом, который получил второй класс за непотизм.

Лепски от изумления разинул рот.

— Повтори, недопонял… непот… что?

Бейглер был большим любителем чтения покетбуков. Когда ему встречалось слово, смысла которого он не понимал, — а таких слов, как правило, было много, — он тут же узнавал значение такого слова в словаре, с третьей попытки запоминал его, а уж потом использовал к месту и не к месту. Довольно потирая руки, он с триумфом повторил:

— Непотизм… предпочтение в приеме на работу родственников.

Как ни странно, но это слово действительно имело отношение к Лепски, так как его жена была второй кузиной Кэрри — жены капитана Террела. Бейглеру всегда доставляло садистское удовольствие уколоть этим фактом Лепски, так как малейшее упоминание о родственных связях приводило того в бешенство.

— Когда я стану шефом полиции в этом чертовом городишке, — запальчиво произнес Лепски, — то первое, что я сделаю, — это уволю тебя в отставку. Прошу не забывать этого!

— Когда ты станешь шефом полиции города, я буду десятым человеком, высадившимся на Луне. А теперь проваливай отсюда и принимайся за работу!

Лепски ничего не оставалось, как поехать в Сеакомб, пригород Парадиз-Сити, где в основном жили рабочие. Запущенные, обветшалые бунгало, многоквартирные коробки, бары, где каждый вечер происходили кровавые драки, — этот район портил респектабельное лицо города миллионеров.

Дэнни О’Брайен занимал двухкомнатную квартиру на шестом этаже большого многоквартирного дома с окнами, выходящими на море. Одно время он был преуспевающим фальшивомонетчиком, специализирующимся на изготовлении древнеримских монет. Он сумел заработать приличные деньги, продавая свои подделки бестолковым коллекционерам: это были подделки очень хорошего качества, и он намекал на то, что они ворованные. Но со временем он стал слишком самодовольным и уверенным в собственном таланте. Дело дошло до того, что он продал музею древностей в Вашингтоне золотую монету якобы времен Цезаря. Фокус не удался, и Дэнни попал в руки полиции. В настоящее время он изготавливал оловянных солдатиков, раскрашивая их в боевые наряды всех времен и народов и поставляя свою продукцию в магазины игрушек.

Дэнни О’Брайену исполнилось семьдесят три года. От старых времен у него осталось лишь единственное экстравагантное развлечение: по воскресеньям он нанимал двух девушек и устраивал нечто вроде оргии. Девушки имитировали половой акт, а Дэнни наблюдал за ними, сидя со стаканом пива в руке, и с тоской вспоминал те дни, когда он был не праздным зрителем, а активным участником подобного рода развлечений.

Лепски нашел его за рабочим столом. С лупой часовщика в глазу Дэнни любовно раскрашивал в красный цвет миниатюрную фигурку офицера кавалерии.

Усмехаясь, Лепски без стука вошел в маленькую комнату, думая, что не так трудно будет сломать сопротивление этого старика.

Дэнни поднял голову и вынул лупу из глаза. Он был хилым, лысым стариком с большим черепом, дряблая кожа которого была на два размера больше, чем положено. Бледно-зеленые глаза Дэнни сощурились, а лицо изобразило добрую, но безразличную улыбку. Он выглядел отрешенным от мира: сухонький старик, уже почти впавший в детство. Но Лепски знал и другое. За этим выпуклым лбом находился мозг, достойный профессора престижного университета, и он сохранил все свои способности.

— Мистер Лепски? — старик отложил фигурку и улыбнулся, как будто получил рождественский подарок. — Рад видеть вас. Как дела? Как чувствует себя миссис Лепски? Могу я поздравить вас с повышением?

Лепски пододвинул стул и сел.

— Послушай, Дэнни, — сухо сказал он, — прекрати болтовню. Бадди Риккард был в городе во вторник. Он провел здесь три дня. Я хочу знать, чем он занимался здесь все это время. Так что давай, выкладывай.

— Бадди Риккард? — Дэнни изумленно воззрился на Лепски. — Был здесь? И даже не навестил старого приятеля! Вот что делает с человеком время! А ведь когда-то мы были приятелями. — Он безнадежно махнул рукой, задев при этом трех солдатиков, которые с глухим стуком упали на стол. — Да, бывшие преступники не дорожат друзьями. Предпочитают вести одинокую жизнь. Конечно, человеку с вашим честолюбием и положением в обществе не понять, что значит быть одиноким.

Лепски оскалил зубы в неприятной улыбке типичного копа.

— Дэнни, прекрати болтовню и переходи к делу. Зачем тебе лишние неприятности? Переходи к делу. Что нужно было Балди в городе?

Но Дэнни был слишком стар, чтобы бояться угроз ретивого полицейского.

— Ничего не знаю, мистер Лепски. Я не видел Балди.

— Так, так. Эти две шлюшки, приходящие сюда по воскресеньям… Придется заняться ими всерьез. Когда они не кривляются на ковре перед тобой, то работают лифтерами в магазине. Придется выслать их из города годика на два за аморальное поведение. А уж я намекну им, кто виноват в этом. Как тебе нравится такая перспектива?

Дэнни заморгал, и Лепски понял, что подобная перспектива старику не понравилась.

— Я не знаю, о чем вы говорите, мистер Лепски…

— Не надо испытывать мое терпение. Когда я разберусь с этими шлюхами, пожалуй, придется вплотную заняться и тобой. Видимо, остаток жизни тебе придется провести в тюрьме, бедолага.

Дэнни вздрогнул.

— Но я ничего противозаконного не совершал!

— Ты так думаешь? А вдруг я найду в этой конуре пару пакетиков с героином? Как ты объяснишь это на суде?

— Нельзя проделывать подобные вещи со стариком, — жалобно простонал Дэнни.

Лепски безжалостно усмехнулся.

— Прожив столько лет, ты не должен задумываться над тем, что я могу делать, а что нет. Итак, ты будешь говорить или я принимаюсь за дело.

Дэнни понял, что его прижали к стене. Он откинулся на спинку кресла, обреченно глядя на полицейского.

— Что вы хотите узнать?

Лепски одобрительно кивнул.

— Я же знаю, что ты умный человек. Балди приходил сюда, не так ли?

— Если я все расскажу, вы оставите девушек в покое, мистер Лепски?

— Конечно… Зачем они мне? Я оставлю и тебя в покое, Дэнни… Что может быть лучше этого?

— Да, он приходил сюда. Вначале он обратился к Соло, но тот отказался помогать ему. Тогда он пришел ко мне. Он хотел занять у меня пятьсот долларов.

— Для чего?

— Он сказал, что хочет нанять катер. У меня не было таких денег, так что он ушел ни с чем.

— Но зачем ему нужен был катер?

Дэнни заколебался, но, видя нетерпение Лепски, все же сказал:

— Он сказал, что хочет удрать на Кубу.

Лепски не смог скрыть удивления.

— На Кубу? Так почему бы не воспользоваться самолетом? Сейчас все так делают. Да и что он там забыл?

— Он хотел переправить туда какой-то груз. Он был человеком Кастро.

— Груз? Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, но если ему понадобился катер, значит, это было что-то громоздкое… — Дэнни замолчал, жалобно глядя на Лепски. — Он был очень напуган, мистер Лепски. Даже мне было его жаль.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он был человеком Кастро?

— Как? Вы не знаете, что Балди был сторонником коммунистов? Он считал Кастро величайшим человеком в мире.

Лепски усмехнулся.

— А что за дельце он провернул в Веро Бич?

— Вот этого я не знаю. Только слухи. Но говорят, что это самое крупное дело за всю его жизнь.

— Кто говорит?

Дэнни развел руками.

— Знаете, как это бывает, мистер Лепски. Сидишь в баре, а рядом кто-то болтает…

— И еще говорят, что Балди мертв, не так ли?

Дэнни кивнул.

— Болтают и такое, но это вполне может оказаться враньем. Он вполне может быть живым.

— Нет, я уверен, Балди — мертв! — твердо сказал Лепски. — Кто убил его, Дэнни?

— Не знаю. Я даже не уверен, что это так.

Глядя в глаза старика, Лепски понял, что тот говорит правду.

— Балди был забавный тип, — зашел с другой стороны Лепски. — Всегда старался спрятать лысину под париком. Это говорит о том, что он старался понравиться девушкам. Кто его теперешняя куколка, Дэнни?

— Я не был с ним достаточно близок, чтобы говорить на подобные темы, — осторожно сказал Дэнни, но по тому, как он заморгал, Лепски понял, что старик врет.

— Я снова задаю тебе вопрос, Дэнни, или же твои девицы окажутся в камере уже во второй половине дня. Так кто его подружка, Дэнни?

Дэнни облизал сухие губы, обреченно глядя на Лепски.

— Я слышал, что ее имя — Мэй Лангли.

— Кто она? Как ее отыскать?

— Я не знаю.

На этот раз Лепски понял, что Дэнни говорит правду.

— Дай мне телефонный справочник.

Дэнни подошел к столу и, вытащив потрепанную книгу, передал ее Лепски. Через несколько минут он определил место жительства Мэй Лангли. Она жила по адресу: 1556Б Сеавью бульвар, Сеакомб.

— О’кей, Дэнни, держи рот на замке, но если станешь болтать, то я быстро прекращу эти ночные воскресные развлечения на ковре. Да и тебя привлеку к ответственности за сутенерство.

Лепски покинул квартиру Дэнни и сбежал вниз, прыгая сразу через две ступеньки.

Дэнни подождал немного, затем тихонько выскользнул из квартиры и, наклонившись над перилами, глянул на удаляющегося Лепски. Потом вернулся в комнату, запер дверь на ключ и набрал номер телефона Мэй Лангли. Вращая диск, он думал, что предупредит се, не называя своего имени. Но в трубке раздавались длинные гудки, и через некоторое время Дэнни понял, что Мэй нет дома.

Капитан полиции Фрэнк Террел, мощного телосложения мужчина с седыми волосами и выступающей агрессивной челюстью, вошел в кабинет детективов и осмотрелся по сторонам.

Бейглер разговаривал по телефону, Якоби что-то печатал на машинке, а Фред Хесс, инспектор отдела по расследованию убийств, толстый хитрый мужчина, перечитывал рапорт. Все трое оторвались от своих дел, когда вошел Террел.

— А вот и шеф, — проворчал Бейглер. — Я переговорю с ним. Да, он будет здесь еще час. — Он повесил трубку.

Проходя в свой маленький кабинет, Террел сказал:

— Джо и Фред, зайдите ко мне. Макс, оставайся на телефоне. А где Лепски?

— Разговаривает с Дэнни О’Брайеном, — сказал Бейглер, направляясь вместе с Хессом в кабинет Террела. — Скоро должен вернуться.

— Пусть Чарли принесет кофе, — распорядился Террел, едва усевшись за стол.

Подобно Бейглеру, Террел тоже не мог вести серьезных разговоров без кофе.

— Я уже сказал ему об этом, — сказал Бейглер, и в этот момент дверь открылась и появился Чарли Таннер, дежурный сержант, неся на подносе три чашки кофе.

— Спасибо, Чарли, — поблагодарил его Террел, и когда Таннер ушел, он вопросительно глянул на Хесса. — Итак, Фред?

— Эта машина действительно была взята напрокат Балди. Служащий из бюро проката Гертца опознал Балди по фотографии. Ребята из полиции Майами в настоящий момент занимаются этой машиной.

— Их шеф, Франклин, обещал позвонить, как только что-нибудь прояснится, — вставил свое слово Бейглер.

Террел кивнул.

— И Лепски?

— Думает вытянуть что-нибудь из Дэнни, — сообщил Бейглер. — Вечно у него всякие фантазии в голове.

Террел, вертя в руках трубку, нахмурился.

— Говорят, Балди провернул какое-то очень крупное дело, — сказал он, глядя на Хесса. — Что вы об этом думаете?

— Да… Ходят такие разговоры. По-моему, он украл что-то, уже уворованное, иначе мы бы знали, что это.

Из-за двери послышался возбужденный голос Лепски:

— Шеф здесь?

— А вот и наш герой, — улыбнулся Бейглер, открывая дверь. — Заходи, Шерлок.

Лепски, оттолкнув его, чуть ли не бегом бросился к столу Террела.

— Шеф, я нащупал кое-что действительно горячее. — Он кратко рассказал троим мужчинам о своем разговоре с Дэнни О’Брайеном, не упоминая, впрочем, какими методами он добился от Дэнни столь важной информации, зная, что это может не понравиться Террелу. — Так что все сейчас заключается в «шерше ле фам», — на него тоже повлияло увлечение Якоби французским.

— Ля фам, тупица, — поправил его Хесс.

— Какая разница, — нетерпеливо отмахнулся Лепски. — Я узнал, что у Балди в городе была подружка. Узнав ее адрес, я решил нанести ей визит, но, увы, обнаружил, что птичка улетела. Старик, проживающий в квартире напротив, сказал, что она уехала на машине вместе с Балди. Это было во вторник.

Террел повернулся к Бейглеру.

— Нужно отыскать эту женщину, Джо. Ведь мы знаем ее, не так ли?

— Конечно. Мэй Лангли. Бывшая танцовщица. Три раза завоевывала призы на конкурсах. Сейчас работает администратором в испанском ночном клубе.

Лепски с уважением глянул на сержанта.

— Откуда ты все это знаешь?

— Нам было известно, что она девушка Балди, а раз так, мы обязаны были не спускать с нее глаз. — Бейглер презрительно глянул на Лепски. — Вот потому-то я и сержант.

Телефонный звонок остановил тираду Лепски.

Террел поднял трубку.

— Фрэнк? — Террел узнал голос шефа полиции Майами. — Я хочу сэкономить твое время и уже отправил на твой адрес материалы лабораторного анализа. — Террел выслушал подробное описание исследований, в то время как его подчиненные с напряженным вниманием смотрели на шефа.

Наконец Террел сказал:

— Спасибо… Прекрасно, Фил. Я сейчас проинструктирую соответствующим образом моих ребят… Нет, спасибо. Мы вполне справимся. Передайте вашим парням, что они проделали отличную работу, и выразите им мою благодарность. — Террел повесил трубку. — Это был Франклин. В «мустанге» не обнаружено ни единого отпечатка пальцев. Кто-то все тщательно протер. Но ребята по песчинкам смогли определить, где побывала эта машина. Песок прилип к шинам машины. Она была в заливе Хаттерлинг Кейв. Это недалеко от Майами.

— Я знаю, где это, — сказал Бейглер. — Уединенное место и вполне подходит для того, чтобы спрятать там труп.

— Именно, Джо. Бери дюжину людей с лопатами и хорошенько поройтесь там.

Бейглер вышел из кабинета и, зайдя в комнату детективов, взялся за телефон. Террел глянул на Хесса.

— Когда ребята соберутся, поедешь с ними. — Он повернулся к Лепски: — Том, мне нужна Мэй Лангли. Узнай номер ее машины и объяви розыск.

Лепски, ни слова не говоря, вышел из кабинета.

— Этот парень может работать, — заметил Хесс.

— Но если его повысить, — Террел сокрушенно качнул головой, — он моментально зазнается и вообще перестанет работать.

В 17.00 многострадальное тело Балди Риккарда было извлечено из песчаной дюны. Полицейские, откопавшие труп, отошли назад. Некоторые прижимали платки к носу. Доктор Левис, полицейский эксперт, с двумя помощниками приступил к работе.

В 22.00. Террел прочитал медицинское заключение. Бейглер в это время пил неизменный кофе, а Хесс смотрел через окно на улицу, заполненную машинами.

Наконец Террел отложил рапорт.

— Кажется, вы правы, Фред. Здесь чувствуется запах чего-то незаконного. Его левая нога обгорела. Балди был подвергнут пыткам, и сердце не выдержало. На теле обнаружены еще три колотые раны, но не они являются причиной смерти, хотя и вызвали кровотечение. В «мустанге» не обнаружено пятен крови, следовательно, его везли не в машине. Вопрос: в чем? — Он замолчал, задумавшись. — Фред, возьми машину и проверь автостраду номер один. Может быть, кто-то видел эту машину. Проверь каждый бар, закусочную, заправочные станции на магистрали… Ну, в общем, не мне тебя учить.

Хесс кивнул и молча вышел из кабинета. Террел откинулся на спинку кресла, посасывая трубку.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу, Джо?

— Есть у меня пара идей. — Бейглер отхлебнул наполовину остывший кофе. — Похоже на коммунистов… Кубинских… Это объясняет, почему Бадди был нужен катер. Зачем? Намного легче улететь на Кубу, угнав самолет. Уже многие так делали. Дэнни сказал, что у него груз слишком тяжелый для самолета. Я спрашиваю себя, что бы это могло быть такое, слишком большое и тяжелое, чтобы нельзя было увезти это на самолете, и то, что очень нужно Кастро.

— Ты думаешь, Бадди был агентом Кастро?

— Все указывает на это.

— Да, — Террел забеспокоился. — Что ж, поработаем пару дней, если ничего не обнаружим, придется обратиться к помощи ЦРУ.

Бейглер скривил лицо в недовольной гримасе.

— Я думаю, все прояснится через пару дней, шеф, — с надеждой сказал он.

В путеводителе с красочным оформлением сообщалось, что Веро Бич — цитрусовый порт, чьи пристани расположены в дельте Индиан-Ривер. Это маленький уютный городок с улицами, по обеим сторонам обсаженными кокосовыми пальмами, прекрасно ухоженными скверами, с клумбами, полными цветов.

Лепски приехал на набережную около 18.00. Он ехал на максимальной скорости, включив сирену с мигалкой. В нем все еще сохранялся мальчишеский задор.

Прослужив несколько лет в должности офицера полиции, он завязал контакты со множеством людей в радиусе двухсот миль от Парадиз-Сити. В Веро Бич он был знаком с До-До Хаммерстейн, владелицей небольшого ресторана под названием «Омар и Краб», расположенного на набережной. Он был обычным местом встреч всех прожженных жуликов и мошенников на побережье, которые не хотят, чтобы до них дотянулись длинные руки ФБР и ЦРУ.

«Омар и Краб» был трехэтажным деревянным строением, вклинившимся между газовой компанией и рынком, на котором торговали преимущественно дарами моря. Приблизившись, Лепски уловил сложный аромат омаров, чеснока и разнообразных специй, которые До-До щедро подкладывала в соус. Во рту появилась тягучая слюна, но терять время на еду не хотелось.

Сквозь большие стеклянные вращающиеся двери были видны обычные клиенты До-До: разодетые с кричащей роскошью мужчины, в большинстве чернокожие, с маленькими глазками гангстеров, и грубые женщины в обтягивающих брюках и с такими крошечными лифчиками, которые совершенно не скрывали их пышных грудей.

При появлении Лепски все засуетились. Четверо мужчин, сидевших возле выхода, вышли из зала, остальные, сохраняя невозмутимость, продолжали есть своих омаров. Женщины, до этого громко болтавшие, понизили голоса, как будто, войдя в ресторан, Лепски моментально понизил напряжение их транзисторов.

До-до, недовольная его вторжением, хмуро наблюдала за ним, когда Лепски подошел к бару. Это была внушительного телосложения женщина с необъятной грудью, белыми от перекиси волосами и лицом откормленной свиньи. Но по ее глазам можно было догадаться, что она умна и решительна.

— Скотч-виски, — коротко сказал Лепски, взгромождая локти на прилавок. — По-прежнему занимаешься своим бизнесом? Эк тебя разнесло, пора и в печь ставить.

До-До толкнула к нему бокал с виски.

— Зачем вы пришли сюда? — До-До понизила голос. — Неужели не понятно, что этим вы дискредитируете меня?

— Мне нужно поговорить с тобой. Можешь ты на секунду оставить бар?

До-До нахмурилась, но все же вышла из-за прилавка. Лепски подождал немного, допил виски и, оставив на прилавке доллар, вышел из ресторана. После его ухода голоса зазвучали с прежней силой. Пятью минутами позже он уже сидел в комнате на втором этаже с новой порцией виски в руке. До-До стояла у окна, глядя на суетящиеся в порту рыбачьи суда.

— Какого черта вас занесло сюда? — спросила она, не поворачиваясь к нему. — Вы отпугиваете клиентов. Неужели непонятно, что коп здесь — как бельмо в глазу. — Она резко повернулась, сверкая глазами. — Еще один такой визит, и мне придется отказаться от сотрудничества с вами.

Лепски молча потягивал виски.

— Успокойся и садись, До-До. Или ты боишься, что кресло не выдержит твоей тяжести? Ты будешь работать на меня столько, сколько нужно. — Он сделал паузу, глянул на толстуху и улыбнулся. — Дорогая крошка, успокойся и не груби мне.

— Надеюсь, вас все же когда-нибудь прикончат, — нервно сказала До-До, заполняя своей тушей вместительное кресло. — Я, разумеется, пришлю цветы на могилу, но плакать по этому поводу не стану. В чем дело?

— Мне нужна Мэй Лангли.

Внушительные груди До-До заколыхались, когда она сделала глубокий вдох.

— Ишь какой умненький выискался! И почему это тебя до сих пор не повысили?

— Из зависти, — с горечью сказал Лепски. — Так она здесь?

— Да, она здесь! Вляпалась в какое-то горяченькое дельце, не так ли? Я не сдам тебе ее, если она в самом деле наломала дров.

Лепски усмехнулся.

— Ха! Успокойся, мне нужно лишь поговорить с ней… Пока она не сделала ничего противозаконного, но вполне может. Когда она приехала?

— Пару дней назад.

— Одна?

— Конечно. Ведь это респектабельное заведение.

— Нет вопросов, — улыбнулся Лепски. — А то я не знаю. Так она здесь?

— В комнате. Она не высовывается оттуда уже два дня. Ведет себя так, словно она беглый преступник из фильмов Хичкока.

Лепски прикончил виски и поднялся.

— Какой номер?

До-До протянула белую пухлую руку, и Лепски тут же сунул ей банкноту в десять долларов.

— С тобой не разбогатеешь, — презрительно сказала она, сунув деньги за вырез платья.

— Ладно, ты и так подозрительно долго задерживаешься. Что подумают клиенты? Так какой номер?

До-До подошла к двери.

— Номер двадцать три… — она помедлила. — И когда появитесь здесь в следующий раз, сразу проходите сюда.

— Как скажешь, До-До. Пока! Будь осторожнее с едой. Так скоро и в дверь не пройдешь.

— Это уж мои трудности. — До-До вышла, прикрыв за собой дверь.

Лепски немного подождал, затем выскользнул в коридор и поднялся на третий этаж. Возле двери с номером 23 он остановился и прислушался. Чуть слышно играло радио. Положив руку на рукоять револьвера, осторожно повернул ручку и вошел внутрь.

Девушка, которая лежала на диване в одном лифчике и обтягивающих брюках, прижавшись к стене, с ужасом смотрела на него. Ей было лет 25, довольно привлекательное личико, отличная фигурка. По тому, как она открыла рот, Лепски понял, что сейчас раздастся истошный визг.

Он приложил палец к губам.

— Полиция… успокойся. Посмотри! — он продемонстрировал ей полицейский значок. Она глянула на него, затем взяла шарф и прикрылась им, все еще с испугом глядя на вошедшего.

Лепски пододвинул стул и уселся напротив нее. Сдвинув шляпу на затылок, он вытащил пачку сигарет. Сунув сигарету в рот, чиркнул спичкой о ноготь. Сейчас он играл роль бесшабашного отважного полицейского из третьеразрядного фильма.

— Бог мой, Мэй… чего вы так боитесь?

— Что вы хотите? — хрипло произнесла она. — Почему вы врываетесь сюда без стука… уходите!

— Я разыскиваю Риккарда. Вы с ним покинули Парадиз-Сити три дня назад. Мне бы хотелось знать, где он.

— Я ничего не знаю.

— Лучше тебе вспомнить об этом, бэби. Почему он убегал?

Моргнув, она тем не менее отрицательно качнула головой.

— Я не знаю.

Лепски ткнул пальцем в ее направлении.

— Что ж, раз ты упорствуешь в своих заблуждениях, мне ничего не остается, как прихватить тебя с собой и засадить в камеру под замок. Как ты смотришь на такую перспективу?

Ее глаза вспыхнули яростью.

— Я же сказала, что ничего не знаю! — визгливо закричала она. — Вы не имеете права поступать со мной таким образом! Да и что вы можете сделать! Уходите!

Лепски сокрушенно покачал головой.

— Когда такие, как ты, не хотят со мной сотрудничать, приходится вынуждать их к этому. Я скажу шефу, что нашел в твоей сумочке некий белый порошок. Вне всякого сомнения, он поверит мне, а не тебе, так что продолжительный отдых в тюремной камере, без сомнения, тебе обеспечен. Не мытьем, так катаньем… Извини, бэби. Но надо же мне как-то делать свою работу. Так где Бадди?

— Я не знаю… — она нерешительно замолчала, но, видя, как улыбка исчезла с лица Лепски, торопливо добавила: — Кто-то следил за ним. Он пришел ко мне и попросил привезти сюда. Я сделала это. Он пытался нанять катер, но после первого случая никто не соглашался дать ему судно. Он был очень напуган. Сказал, чтобы я ждала его здесь, а сам нанял машину и поехал в Парадиз-Сити. Сказал, что оставит там свой чемодан в аэропорту и займет денег. Больше я не видала его. Но в Парадиз-Сити у него были друзья.

Лепски некоторое время размышлял над ее словами.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что после первой попытки никто не соглашался дать ему катер?

— Он был здесь пару месяцев назад. Нанял быстроходный катер, но потерпел крушение. Судно затонуло.

Лепски пытливо глянул ей в глаза.

— Крушение? Как это?

— Кто-то стрелял в него. Он не сказал, кто, а я не спрашивала. Все, что я знаю, так это то, что катер затонул.

— Кто дал ему катер?

— Не знаю.

— Что за друзья у него в Парадиз-Сити?

Мэй некоторое время молчала, затем сказала:

— Соло Доменико и Дэнни О’Брайен.

«Что ж, это похоже на правду», — подумал Лепски.

— Итак, он оставил тебя здесь, а сам поехал в Парадиз-Сити, чтобы оставить там чемодан. Зачем?

— Он хотел, чтобы чемодан был в надежном месте.

— Чего ради?

— Там было что-то такое, что он хотел спрятать.

— Что именно?

— Не знаю. Оставьте меня в покое.

— Значит, он хотел спрятать что-то?

— Да.

— И он не сказал, что именно?

— Нет.

— А ты не спрашивала?

— Зачем мне это?

— Большой был чемодан?

— Обыкновенный… Белый пластике красной полосой… как все чемоданы такого сорта.

Лепски вздрогнул. Неужели он напал на след?

— Повтори, недопонял.

Она удивленно глянула на него, облизывая губы розовым язычком.

— Обыкновенный чемодан.

«Бог мой! Старый потертый чемодан из белого пластика с красной полосой!»

Лепски понял, что сама ФОРТУНА улыбнулась ему, и он имеет реальные шансы получить наконец повышение. Ему с трудом удалось сохранить невозмутимый вид.

— Так чего он все же боялся?

Мэй прижалась к спинке дивана, с испугом глядя на него.

— Но я же говорила, что не знаю…

Лепски поднялся, пряча полицейский жетон в карман. Сейчас он был уверен, что она знает гораздо больше, чем сказала. Она знает, кто угрожал Балди, но узнать это можно только на официальном допросе в управлении. Зачем зря терять время?

— О’кей, Мэй, одевайся. Поедем в управление.

— Но я же сказала, что больше ничего не знаю! Вы не можете меня забрать с собой!

— Не суетись, бэби. Ты все равно поедешь со мной, так как и так сказала слишком много. Одевайся и не вводи меня в искушение. Я женатый человек.

В следующее мгновение произошли две вещи: дверь резко распахнулась, и Мэй пронзительно закричала, падая на диван, стараясь спрятаться.

Лепски резко повернулся.

Коренастый широкоплечий человек с лицом, завязанным носовым платком, выстрелил из револьвера. Лепски только увидел вспышку. Голова Мэй разлетелась, как спелый арбуз, когда в нее попала пуля. Все это заняло буквально доли секунды. Лепски упал на пол, выдергивая револьвер. Но дверь уже захлопнулась. Он вскочил и ринулся к двери, слыша стук каблуков по лестнице.

Послышался крик До-До и еще один выстрел. Вылетев в коридор, он обнаружил там тело До-До, напрочь блокирующее узкий коридор. Когда он смог преодолеть неожиданное препятствие и помчался вниз, с улицы донесся звук мощного мотора автомобиля.

Когда Лепски оказался на набережной, машины и след простыл, а толпа праздных гуляк лишила его всякой надежды на преследование.

6

Едва на востоке порозовело небо, возвещающее о близком восходе солнца, Гарри Митчелл бесшумно вышел из бунгало, неся чемодан Бадди. Только две вещи он позаимствовал из чемодана: пистолет «люгер» и коробку с патронами. Он спрятал их под доской пола под кроватью.

Некоторое время он простоял возле двери. Было 4.55 утра. Все они были погашены. Тишина нарушалась только шорохом листьев пальм, колеблющихся от легкого бриза. Успокоенный, он быстро пошел к берегу, лег на воду и, держа чемодан на груди, поплыл прочь от берега. Когда он заплыл на глубокое место, то перевернулся, и чемодан медленно затонул, опустившись на дно океана. Гарри медленно поплыл к берегу. Только круги расходились на том месте, где он затопил чемодан.

Когда он шел по песку к своему домику, в бунгало Соло зажегся свет. Зайдя к себе, Гарри насухо вытер тело, надел брюки и плетеные сандалии. Оставалось еще двадцать минут до встречи с Соло. Гарри присел на кровать и закурил. Его мысли вновь вернулись к событиям этой ночи. Горячая кровь заструилась по жилам, когда он вспомнил свое стремительное соединение с Ниной. В сексуальном отношении оно было восхитительным. Он подумал о своей умершей жене, Джоан, которая всегда испытывала боязнь к сексуальным утехам и с которой он так и не смог ужиться. Повестка в армию пришла в тот момент, когда он уже было собрался развестись с ней, и он был рад, что это отсрочит неминуемую развязку. Только потом, когда пришло сообщение о ее самоубийстве, он понял, что слишком легкомысленно покинул ее. Он не хотел причинять ей боль, но за два года, проведенных вместе, он настолько охладел к ней, что ему были совершенно безразличны ее чувства и переживания. Если бы у него было больше терпения, если бы он сделал попытку помочь ей, можно было бы решить все проблемы. Он часто думал об этом и мучился сомнениями. Он никогда не придавал особого значения сексу. Это были нормальные отношения между людьми, в результате которых они получали обоюдное удовольствие. Он не считал, что делается это исключительно ради продолжения рода, и не придавал этим отношениям особую важность. С женой это вызывало всякие осложнения, даже слезы, и это до чертиков надоело ему.

Когда он сошел с борта судна в Сайгоне, там его уже дожидалось письмо.

Она писала, что обеспокоена. Полная честность, это было то качество в ней, которое импонировало ему, из-за чего он полюбил ее. Она писала, что не должна была выходить замуж, и просила извинить ее.

В заключение она написала:

«Я думаю, я не единственная женщина, которая испытывает сходные чувства в постели, Гарри. Это не значит, что я не способна любить мужчин, но в постели я испытываю патологический страх и ничего не могу поделать. Я люблю тебя… достаточно, чтобы дать свободу. Будь счастлив, Гарри. Найди себе другую девушку, не похожую на меня. Я же трусиха… такая трусиха. Что ж делать! Они говорят, что ты вскоре вернешься назад. При небольшой удаче мы сможем попробовать начать все сначала, а я сделаю все, чтобы измениться, преодолеть свой страх. Будет чудесно встретиться снова после долгой разлуки. Ведь все можно изменить, не так ли?

До встречи, Джоан».

И, как гром среди ясного неба, была телеграмма от ее отца, в которой он сообщил, что Джоан нашли в ванной с перерезанными венами, и спрашивал, не может ли Гарри прилететь на похороны.

Но как раз в это время шли тяжелые бои, и было бы дезертирством бросить боевых товарищей в этот трудный момент. Он лез в самое пекло боя, подавленный чувством вины. Но после того как накал битв несколько поутих, после того как он вдоволь насмотрелся на убитых, на страдания раненых, после того как он прыгал с парашютом, опускаясь на землю, а снизу по нему беспрерывно строчили пулеметы и пули жужжали рядом, после того как он две недели провел в узком, душном окопе, провоняв до невозможности, после того как он лично убил четырех маленьких желтых человечков, самоубийство Джоан уже не казалось ему таким важным.

Более важной для него стала Нхань, вьетнамская девушка, которую он встретил на перекрестке улиц. Она продавала суп, который готовился тут же. Запах этого супа заставил его остановиться, и он взял порцию. Они разговорились.

Нхань достаточно хорошо владела английским. Она носила длинные черные волосы, прихваченные сзади узкой ленточкой. Она сказала ему, что еще девственница, так как только замужние женщины могут обрезать волосы и носить прически.

Он провел в городе две недели и каждый день приходил на перекресток улиц покупать порцию супа. В один из дней он понял, что полюбил эту девушку. Позже она призналась ему, что он понравился ей с первого взгляда.

Их любовь казалась Гарри сбывшейся мечтой — любовь без всяких осложнений.

Он стряхнул пепел с сигареты и поморщился, вспоминая тот день, когда вернулся в Сайгон после четырех недель, проведенных в окопах, и был сражен известием, что Нхань мертва. Бомба, сброшенная на рынок, убила десятерых вьетнамцев, включая и Нхань. Окровавленные куски их тел пришлось собирать пожарной бригаде.

Гарри потер виски пальцами. В эту ночь началась его новая жизнь. Он вновь встретил женщину, ищущую в сексе то же, что и он, и при этом идущую на все, чтобы удовлетворить свои инстинкты. Думая об этом, он решил, что это как раз то, что ему нужно. Ему надоели сложности, надоели женщины, отдающиеся ради того, чтобы завлечь его, приковать к себе, сделать своей собственностью. Нина, с ее чувственной красотой, потрясла его, и она обещала дать ему то, что он так долго искал.

Он вспомнил предупреждение Рэнди: «Она не для тебя, смотри не нарвись на неприятности, разгневав Соло».

Он не беспокоился о Соло, так как был уверен, что в любой момент уложит его в поединке, невзирая на то, что он отец Нины.

Он вновь потер виски и нахмурился. Она сама пришла к нему. Сама отдалась ему. Сможет ли Соло это понять? Ведь он считает ее своей собственностью. Имеет ли он право смотреть на дочь как на собственность?

Опять сложности, проблемы…

Гарри нетерпеливо поднялся и быстро направился на кухню. Соло уже был там, куря сигару и отхлебывая кофе. Он сидел в полутьме, не зажигая свет.

— Привет, Гарри. — Соло улыбнулся. — Я пытался найти тебя прошлым вечером, чтобы сказать о том, что ты понадобишься мне утром. Пришло время вплотную заняться вышкой. Я разговаривал с Хаммерсаном. Он пришлет металлоконструкции сегодня утром. — Маленькие глазки Соло прищурились. — Я приходил к твоему домику поздно вечером, но тебя там не было. — Он наклонился вперед, его глаза блестели. — Нашел какую-нибудь малютку и развлекался с ней на песке?

Чувствуя, как деревенеет его лицо, Гарри сказал:

— Это уж мое дело, Соло.

Соло допил кофе одним глотком.

— Я не буду вмешиваться в твои дела, Гарри, но не связывайся с малолетками. Это может повредить репутации ресторана. Ни к чему нам лишние скандалы.

— У меня есть голова на плечах, — нетерпеливо ответил Гарри. — Так что я не кидаюсь на малолеток… успокойся.

— Ха!.. Я и забыл. Прости.

Он пересек кухню и взял четыре большие корзины. Потом подошел к двери, помедлил, глядя на Гарри, склонив голову набок.

— Так что ты сказал только что?

— У меня есть голова на плечах, — повторил Гарри, инстинктивно почувствовав подвох в вопросе Соло.

— В самом деле? Ты уже взрослый? — Соло внезапно разразился гулким хохотом. — Все мы такие. Извини еще раз.

— По крайней мере так думаем, — спокойно сказал Гарри.

— Но у одних мозгов больше, а у других меньше, не забывай этого, Гарри. — Глаза Соло погасли. — Я, например, старше тебя, Гарри.

— А разве я имею что-нибудь против этого?

— Нет, но мне кажется, ты очень смышленый парень, Гарри. — Он открыл дверь. — Я вернусь в девять. — Он вышел в полумрак, а Гарри некоторое время оставался на кухне, прислушиваясь. И только услышав, что фургон отъехал, он несколько успокоился и глянул на часы. Было 5.40.

Он подошел к плите и налил себе вторую чашку кофе.

«Что-то здесь не так, — подумал он. — Неужели Соло заподозрил что-нибудь?»

— Гарри?

Тихий шепот заставил его резко повернуться, едва не пролив кофе. В дверях кухни стояла Нина в прозрачном ночном халатике и с взлохмаченными волосами. Казалось, она только что покинула постель.

Гарри почувствовал, как кровь ударила в голову. Он поставил чашку и подошел к ней. Она отступила, маня его за собой. Как кролик, загипнотизированный взглядом змеи, он последовал за ней и оказался в просторной комнате. Он во все глаза смотрел только на Нину, хотя и отметил, что спальня светлая и аккуратная.

Прикрыв дверь за собой, он оперся на нее спиной, не отрывая взгляд от Нины. Она медленно сняла с себя халатик и совершенно обнаженная повернулась к нему, призывно улыбаясь. И вновь Гарри почувствовал опасность. «У меня есть голова на плечах!» — сказал он Соло. Разве это правда? Разве можно сохранить рассудок, глядя на такую красоту? Чем он отличается в таком случае от юнцов вроде Рэнди?

Она подошла к постели и села, глядя на него.

— Иди ко мне…

Ему хотелось сорвать с себя одежду и броситься к ней, но чувство осторожности взяло верх. Он не должен подчиняться ни одной женщине. Даже и в том случае, если она ничего не просит взамен.

Он остался у двери.

— Одевай купальник, Нина, — сказал он нетвердо. — Лучше поплаваем.

— Позже… иди ко мне.

Она откинулась назад, облокачиваясь на локти и слегка раздвинув колени. Откровенное желание в ее глазах только усиливало его решительность.

— Я подожду, — сказал он, выходя из спальни. Он вновь зашел на кухню и налил себе еще чашку кофе. Он отметил, как дрожат его руки, сахар даже просыпался на пол. Он медленно пил кофе, чутко прислушиваясь к шагам Нины. Когда шаги стихли, он повернулся. Нина, в красном купальнике, с полотенцем на плече, улыбалась ему.

— Так мы будем плавать, или как?

Гарри забежал в домик, натянул еще не просохшие плавки, и когда он появился на пляже, Нина уже плыла прочь от берега. Ему не оставалось ничего другого, как поплыть за ней. Когда он догнал ее, она плеснула ему в лицо водой и улыбнулась.

— Странный ты парень, Гарри. Неужели было так трудно доставить мне немного удовольствия? — Еще раз брызнув в него водой, она перевернулась на спину, тихо улыбаясь.

— Я совсем недавно разговаривал с Соло. Мне кажется, он о чем-то догадывается. Да и к тому же это твой отец.

— Ба! Это его трудности! Возвращаемся! Я хочу заняться с тобой любовью!

— Это слишком опасно. Зачем так безрассудно рисковать? К чему мне лишние осложнения с твоим отцом?

— Ты что, боишься его?

— Нет, я боюсь того, что может случиться. Ведь случайно я могу убить его… А вот этого я как раз не хочу делать. — Он глянул на нее. — Ведь ты же не хочешь этого, не так ли?

Она нахмурилась.

— Не будь таким занудой. Неужели ты не можешь взять то, что тебе предлагают, не выдвигая встречных вопросов?

Гарри поплыл назад. После некоторого колебания она поплыла за ним, и они молча доплыли до берега. Когда они выходили из воды, она спросила:

— Так когда мы займемся любовью?

— Не лучше ли нам съездить на остров Шелдон в воскресенье?

Она вздрогнула.

— Кто тебе сказал об острове Шелдон?

— Рэнди… Он сказал, что ты предпочитаешь ездить туда в одиночку.

Она улыбнулась.

— Что ж, мысль неплохая… По крайней мере там мы будем одни многие часы. Большую часть дня в воскресенье мой отец спит. Ресторан закрыт в этот день. Он разрешает мне брать катер. Да… Тогда до воскресенья.

— Да… Я прихвачу что-нибудь из еды.

Вновь бросившись в воду, Гарри поплыл к коралловому рифу, где решил построить вышку для прыжков в воду.

Лейтенант Алан Ласси из отдела по расследованию убийств полиции Майами был маленький человек, с головой в форме луковицы, практически безгубым ртом и глазами, как две ледышки. Он не любил свою работу, преступников и даже свою жену. Ему нравилось идти против всех. Он думал, что это заставит людей бояться его. Но был скорее хитрым, чем умным. В свои пятьдесят семь лет он понимал, что вряд ли получит повышение, и это раздражало его. Исходя из этого, Ласси ненавидел молодых и честолюбивых копов.

Он подкатил к ресторану «Омар и Краб» на превосходном «ягуаре», приобретенном на деньги жены, в сопровождении сержанта Пита Вейдмана, толстого, недалекого человека, сохранявшего свою должность лишь постольку, поскольку он был на побегушках у Ласси.

Когда прибыли двое офицеров полиции, в этот же момент, завывая сиреной, подкатила санитарная машина, и двое санитаров торопливо вышли из нее. Здесь же находилось четверо патрульных полицейских. С озабоченными лицами они, в компании с Лепски, стояли возле выхода из ресторана. Лепски чувствовал себя весьма неуютно. Это была не его территория, и он был прекрасно осведомлен о всех отрицательных качествах лейтенанта Ласси. Будет еще хорошо, если Ласси никак не упомянет его в своем рапорте. Если же это случится, надежды получить квалификацию детектива первого класса развеются, как мираж в Синайской пустыне.

Дожидаясь Ласси, Лепски решил, если тот совсем прижмет его к стенке, сослаться на капитана Террела, который был гораздо более важной фигурой, чем какой-то детектив второго класса.

Лепски бросило в пот, когда он увидел Ласси и Вейдмана, вылезающих из «ягуара». Ласси оглядел толпу, собравшуюся возле ресторана. Приказав патрульным расчистить проход, он прошел мимо Лепски, словно тот был пустым местом, и остановился, с отвращением глядя на гороподобное тело До-До. Затем он поднялся на третий этаж и с гораздо большим интересом осмотрел полуобнаженное тело Мэй Лангли. Он был даже доволен, что пуля попала в голову, не испортив тела. Он пялился на тело Мэй до тех пор, пока не заметил, что Вейдман тоже рассматривает убитую явно не с профессиональным интересом.

— Какого черта ты уставился на нее? — рявкнул он на подчиненного.

Вейдман заморгал, отводя взгляд.

— Сэр?

— Ты что, до этого никогда не видел убитых женщин?

— Да, сэр.

— Кончай вести себя как проклятый турист!

— Да, сэр.

Ласси снял шляпу, пригладил волосы пятерней и снова надел ее.

— Мне кажется, я видел здесь проходимца из полиции Парадиз-Сити.

Вейдман недоуменно заморгал.

— Я никого не видел.

— Но если ты ничего не видишь, так какого черта ты торчишь здесь? — раздраженно рявкнул Ласси. Он пододвинул поближе самое лучшее кресло, удобно расположился в нем и, вытащив портсигар из тюленьей кожи, который подарила ему жена на последнее Рождество, взял сигару и зажал ее в зубах. — Приведи его!

Вейдман рысцой выбежал из помещения. Пятью минутами позже он вернулся с Лепски. Зная, что неприятностей не избежать, Лепски приготовился к выволочке, остановившись в двух шагах от лейтенанта и глядя на стену за спиной полицейского.

— Кто этот человек, сержант? — спросил Ласси, прикуривая сигару.

— Детектив второго класса Лепски из полиции Парадиз-Сити, — отчеканил Вейдман. Он вызубрил это имя, поднимаясь по лестнице вслед за Лепски.

Ласси недоверчиво покачал головой.

— Хотелось бы в это поверить. Ни один детектив Парадиз-Сити не имеет права действовать на моей территории без моего на то согласия. — Он не сводил взгляда с нервничающего Лепски. — Или все же действовал?

— Лейтенант, я проводил рядовое расследование и приехал сюда, — спокойно ответил Лепски. — Здесь не было ничего важного, о чем стоило докладывать вам.

— Ничего важного… просто два трупа. Так что в таком случае для вас важно… массовая резня?

— Это произошло совершенно неожиданно. Я разговаривал с этой женщиной, — Лепски замолчал, мельком глянув на тело Мэй, — как вдруг ворвался какой-то мужчина и убил ее.

— Мужчина? Где он? — Ласси рассматривал тлеющий кончик сигары.

— Он удрал.

— На моей территории обычный инспектор всегда называет меня «сэр».

— Он удрал, сэр.

— Удрал? — преувеличенное изумление в голосе яснее ясного говорило о вине Лепски. Ласси повернулся к Вейдману. — Вы слышали, сержант? Какой-то негодяй ворвался сюда, застрелил одну женщину, затем вторую и удрал, пока этот недотепа просто стоял и смотрел.

Вейдман попытался изобразить на своем лице негодование, но от этого его лицо стало похожим на свиное рыло.

Ласси вновь сконцентрировал свое внимание на Лепски.

— И как это ему удалось бежать?

— На автомобиле, сэр.

Ласси улыбнулся. Холодной улыбкой, но все же улыбнулся.

— Ну вот, уже кое-что. Дайте сержанту Вейдману номер машины, и мы отыщем имя владельца. Вейдман, запишите номер.

Лепски неуверенно переступал с ноги на ногу.

— Но я не заметил номера. К тому времени, когда я…

— О’кей, о’кей, первое впечатление всегда верное. Чудесно! Убийца врывается сюда, убивает двух женщин и спокойно уезжает, а вы умудряетесь даже не записать номер автомобиля. Вот уж действительно! Рекорд! Так вы детектив третьего или второго класса, Лепски?

— Второго, сэр.

— Вот это да! Я всегда предполагал, что в Парадиз-Сити самые плохие копы на побережье. Но теперь я в этом абсолютно уверен. Может быть, вы можете дать нам его описание?

— Приблизительно пять футов пять дюймов роста, плотного телосложения, около 160 фунтов, в маске. Он был в полосатом костюме и шляпе, в руке автоматический пистолет системы «вальтер» калибра 7.65, — на одном дыхании выпалил Лепски. — Его лицо было прикрыто носовым платком.

— Ты меня прямо поражаешь, — проворчал Ласси. — И как это ты все рассмотрел… лежа на полу.

— Да, сэр. Он ворвался и…

— Отвечай лишь тогда, когда я об этом спрашиваю, — рявкнул Ласси. Сделав глубокую затяжку, лейтенант выпустил клуб ароматного дыма, затем указал кончиком сигары на тело Мэй. — По какому поводу она была вам нужна?

— Я расследую дело Бадди Риккарда, сэр. Она была его подружка.

Ласси стряхнул пепел на ковер.

— И что же случилось с ним?

— Убит. Капитан Террел приказал мне разузнать о его знакомых. — Лепски выложил последний козырь. По гримасе неудовольствия, появившейся на лице Ласси, он понял, что сделал верный ход.

— И как он поживает? — Ласси вдруг вспомнил, что Террел близкий друг его шефа. Он также вспомнил, что шеф не далее как на прошлой неделе сказал, что Ласси едва ноги волочит, а когда такое заявляет твой шеф, нужно быть осторожным. Надо полегче с этим инспектором. Ласси никогда в жизни никому не перечил и, может быть, только по этой причине дослужился до лейтенанта.

— Превосходно, сэр.

— Как это он может чувствовать себя превосходно, работая в окружении таких тупиц, как вы?

Лепски проглотил насмешку, не сказав ни слова.

— И что эта женщина вам сообщила? — поинтересовался лейтенант, выпуская в направлении Лепски струю дыма.

А вот этого как раз Лепски и не собирался говорить. Если бы лейтенант был немного любезнее, он, возможно, и сказал бы кое-что, но сейчас Лепски решил молчать как рыба.

— Я только собрался расспросить у нее, куда это исчез Бадди, как ворвался этот бандит и застрелил ее.

— Так вам ничего не удалось узнать?

Лепски переступил с ноги на ногу и смущенно отвел глаза.

Ласси смотрел на него с отвращением.

— Проваливай отсюда, несчастный тупица! И если вновь будешь работать на моей территории без соответствующего разрешения, я тебе все кости переломаю! Я подам на тебя соответствующий рапорт, и, надеюсь, после него тебя с позором выгонят из полиции. Если я как-нибудь попаду в этот город, то не подам тебе и пенса, когда ты будешь нищим. Прочь с глаз моих!

Лепски спустился по лестнице и протиснулся сквозь толпу на улицу, ругаясь сквозь зубы. Дойдя до машины, он сел за руль, злобно захлопнув за собой дверцу. Едва он включил зажигание, как грязный мальчишка с длинными, давно не мытыми волосами постучал по стеклу кабины водителя.

— Вы Лепски? — спросил он, посверкивая глазами.

— Да я. А в чем дело?

— Она сказала, что вы дадите мне доллар, если я передам вам ее просьбу. — У вас есть доллар?

Пальцы Лепски покрепче сжали руль.

— Кто сказал?

— У вас есть доллар?

— Ты что, думаешь, я чертов бродяга?

— Вы же коп, не так ли? — мальчишка изобразил усмешку на грязном личике. — А у копов никогда не бывает денег.

Лепски был так поражен этой нехитрой логикой, что вытащил бумажник и продемонстрировал мальчишке его содержимое. Там было около тридцати долларов.

— Я дам тебе доллар, маленький вымогатель! Кто просил передать и что?

Мальчишка, видя содержимое бумажника, немного успокоился.

— Голди Уайт хотела бы переговорить с вами. Дайте мне бакс, и я сообщу вам ее адрес.

— С чего бы это я должен хотеть встретиться с этой Голди Уайт? — требовательно спросил Лепски.

Мальчишка поскучнел. Сунув палец в правую ноздрю, он усиленно задвигал им там.

— Она подруга Мэй Лангли, — сказал он, не вынимая палец из носа. — Так вы дадите мне доллар или нет?

Лепски бросил взгляд в направлении ресторана «Омар и Краб». Лейтенанта Ласси нигде не было видно. Он вытащил из бумажника доллар и протянул его мальчишке, крепко зажав в пальцах.

— Так где она живет?

— Отдайте бакс!

— Получишь. Где она живет?

Мальчишка перестал ковырять в правой ноздре и сосредоточился на левой.

— Мой отец говорит, что ни в коем разе нельзя доверять копам. Давайте бакс или я ухожу.

У Лепски появилось огромное желание задушить этого маленького вымогателя, но он сдержался. Он протянул банкноту мальчишке, но когда пальцы того схватили бумажку, Лепски схватил мальчишку за запястье.

— Где она живет? — зарычал он. — Или я сломаю твою загребущую руку!

— Двадцать три А, Тайтл Крауэл, третий этаж, — прошипел мальчишка, пытаясь освободить руку. Оказавшись на свободе, он пронзительно заорал и моментально скрылся за углом дома.

Лепски понятия не имел, где находится нужная улица. Может быть, этот маленький оборванец обманул его? Тут Лепски бросилось в глаза, что четверка патрульных полицейских смотрит на его машину с подозрением. Он надавил на педаль газа и медленно тронул машину с места, поехав вдоль набережной. Отъехав достаточно далеко, он у первой встречной женщины спросил, где находится нужная улица.

— Второй поворот налево, — ответила та. — Вы что, намереваетесь купить ребенку черепаху, мистер?

— Прежде чем покупать ребенку черепаху, нужно вначале заиметь ребенка, — сказал Лепски и, еще раз улыбнувшись, поехал в указанном направлении.

Остановив машину среди пропахших омарами грузовиков, которых перегружали с рыбацких лодок, он медленно двинулся по узкой улочке, пока не обнаружил дом 23А. Он понимал, что если лейтенант Ласси узнает о его делах, то неприятностей не избежать. Но сейчас он находился в воинственном настроении и ему было плевать на то, как отреагирует лейтенант на его действия. Он поднялся на третий этаж дома, насквозь пропахшего запахами косметики и пищи. Скорее всего, этот дом служил жилищем для многочисленных проституток, населяющих этот квартал, и, конечно же, находился под неусыпным надзором полиции Майами.

Наконец он остановился перед дверью, на которой висела табличка: «Голди Уайт. Часы приема 11.00–13.00 и 20.00–23.00.»

Лепски присвистнул и покачал головой. После некоторого колебания он нажал кнопку звонка. Дверь почти сразу же открылась, словно тот, кто ее открыл, только и дожидался визита Лепски. Худой мужчина с длинным лицом, скошенным подбородком и редкими черными волосами радушно улыбнулся, увидев Лепски. Он был одет в светло-кремовый легкий костюм, светло-голубую рубашку и черный галстук. Он выглядел как типичный сутенер и даже пах духами, как представитель этой малопочтенной профессии.

— Входите, мистер Лепски, — сказал он, отступая в сторону. — Голди ждет вас. Мы думали, что вы уже не придете. Я Джек Томас, ее менеджер.

Лепски вошел в просторную комнату. Четыре удобных кресла, телевизор, обилие фотографий обнаженных девушек на стенах — все производило соответствующее впечатление.

— Где она? — сквозь зубы спросил он. Сутенеры всегда вызывали в нем отвращение, а настроение было испорчено еще разговором с Ласси.

— Она вышла, — Томас был настолько уверен в своем шарме и неотразимости, что даже не смутился тем, что Лепски все же офицер полиции. — Присаживайтесь. Что будете пить?

Лепски тяжело задышал, его пальцы сжались в кулаки.

— Где она?

— Ах, вы не будете пить? — Томас опустился в кресло. — Вы при исполнении служебных обязанностей. Присаживайтесь же, мистер Лепски. Она хотела, чтобы вначале с вами поговорил я. Я…

— Встать! — рявкнул Лепски натренированным голосом копа. — Как ты смеешь сидеть, когда я стою!

Испугавшись злобного выражения лица Лепски, Томас вскочил с кресла. Побледнев, он отскочил назад.

— Давай сюда свою шлюху! — заревел Лепски. — А сам выматывайся отсюда. Меня тошнит от твоего вида!

Едва Томас повернулся в сторону двери, ведущей в смежную комнату, она распахнулась, и на пороге появилась девушка.

— О’кей, Джек, оставь нас, — сказала она. Голди Уайт была хорошо сложенная блондинка с симпатичным личиком, которое было способно завлечь любого мужчину, если вдобавок он еще и прилично выпил. Это была развращенная до мозга костей шлюха, которая отлично знала, что прячут мужчины в брюках. Она была одета в обтягивающий свитер, выгодно подчеркивающий богатство ее товара, и мини-юбку, шириной едва ли не с ленту, которой подвязывают волосы, и практически ничего не скрывавшей. У нее были удивительные глаза: интерес, холод, гнев, глупость — все эти эмоции менялись так же быстро, как узоры в калейдоскопе.

Томас обошел Лепски и, что-то ворча под нос, вышел из комнаты.

Лепски закрыл за ним дверь и повернул ключ в замке. Он не хотел повторения стрельбы.

— Мне передали ваше приглашение, — сказал он, подходя к девушке. — Это обошлось мне в доллар, а денег я не печатаю. Так что выкладывайте то, что вы хотите мне сказать.

Покачивая бедрами, Голди подошла к креслу.

— Не будьте таким грубым, Лепски. Не воображайте себя полицейским из третьеразрядных фильмов.

Лепски зло улыбнулся.

— Это мой метод, крошка, и я многого добился. Посмотрим, как он подействует на тебя.

— Ха! — Голди скривила лицо в гримасе. — Если бы ребенок увидел вас, он сразу бы хлопнулся в обморок. Приношу извинения за Тома, у него вода вместо крови. Но он не всегда был таким. Итак, вы здесь… я здесь… почему бы и не поговорить. — Она опустилась в кресло, раздвинув ноги и выставляя напоказ розовое белье. Она пытливо вглядывалась в лицо Лепски, пытаясь понять, какое произвела на него впечатление. Такие действия редко не приносили положительных результатов. — Иди сюда, грубый коп. Прежде чем мы поговорим о деле, обними меня как следует.

— Это, должно быть, будет приятно, — Лепски остановился возле нее. Когда она начала снимать свитер, он резко ударил ее по правой щеке. Она откинулась назад, ударившись затылком о спинку кресла. Ее лицо исказилось, обезображенное злобой и страхом.

— Ах ты вонючий… — закричала было она, но вторая пощечина заставила ее замолчать.

— Послушай, бэби, я не нуждаюсь в шлюхах. Я не тронул бы тебя, будь ты даже совершенно голой. Я для этого слишком занят. К тому же я и так истратил доллар. Так что давай, рассказывай, а не строй из себя шлюху из третьеразрядных фильмов. — Лепски оскалил зубы в злобной усмешке. — И не забывай, ты разговариваешь с копом, который чуть лучшее животное, чем ты, но не намного.

Она сделала глубокий вдох, поправила прическу, посмотрела на него, и ненависть погасла в ее глазах.

— Да, ты конченый человек, — констатировала Голди. — И не стыдно пользоваться моей слабостью? Не лучше ли пойти в постель? Я доставлю тебе массу удовольствия.

— Лучше просто поговорим. — Лепски сел напротив нее. — Когда я при исполнении служебных обязанностей, то превращаюсь в импотента.

Она улыбнулась.

— Когда знаешь, что нельзя, но очень хочется, то можно… остроумный коп! Что ж, можно и поговорить. Дай мне сигарету.

— Я не подарю и цента! Говори… мне хочется поскорее уйти отсюда.

Она взяла сигарету из пачки, лежащей на столе, и выжидательно глянула на него, ожидая, что тот даст ей прикурить, но, видя, что Лепски не собирается проявлять такую галантность, пожала плечами и прикурила сама.

— Джек хочет вернуть свой катер, — сказала она. — Я намекнула, что вы можете ему помочь в этом.

Лепски тоже вытащил сигарету, закурил, потом покачал головой.

— Повтори, недопонял. И с самого начала, и побыстрее. У меня есть и более важные дела, чем сидеть здесь и восхищаться твоими прелестями.

— Балди Риккард арендовал катер Джека. Судно исчезло. Джек рвет и мечет. Он хочет вернуть катер.

— Когда Балди нанял катер?

— Два месяца назад… В марте двадцать четвертого, если вы хотите знать точно.

— Для каких целей?

— Неужели это так важно? Арендовал и все. А теперь ходят слухи, что Балди умер. Джек во что бы то ни стало хочет вернуть катер. Он истратил на него практически все сбережения.

— Я спрашиваю еще раз, почему он дал катер Балди?

Голди некоторое время нерешительно смотрела на него, потом нехотя произнесла:

— Балди обещал ему пятьсот долларов. А за такие деньги Джек способен продать даже родную мать. Я говорила, что он свихнулся от жадности, а жадный всегда платит вдвойне, но он не захотел меня выслушать.

Лепски с презрением посмотрел на нее и передвинул сигарету из одного угла рта в другой.

— Зачем Балди был нужен катер? — уже в который раз повторил Лепски.

— Он собирался куда-то поехать.

— Вот это да! А я думал, он арендовал судно для хранения дров! И куда конкретно он собрался?

Голди вновь нерешительно глянула на него.

— Ты, коп! Как ты мне надоел! Одни вопросы и никаких действий. Если ты хочешь знать… Гавана. Он сказал, что вернется через три недели, но прошло уже целых восемь. Мы узнали, что он был в Парадиз-Сити в прошлый вторник, и этот подонок даже не навестил нас. А теперь все говорят, что он умер. — Вновь она замолчала, потом нехотя произнесла: — Джек беспокоится не столько о катере, сколько о Джеки и Гансе.

Лепски пригладил волосы пятерней.

— Джеки и Ганс? Кто они?

— Команда катера, глупец! Неужели ты думаешь, что Бадди в состоянии сам довести катер до Гаваны?

Лепски раздраженно проворчал:

— Так ты говоришь, что команда катера тоже исчезла?

Просунув руку под свитер, она почесала себе грудь.

— Ну надо же быть таким тупицей! А я о чем говорю?

— Два человека без вести пропали восемь недель назад, и об этом никому не сообщили? Я все правильно понял?

Голди пожала плечами.

— Так они же бродяги. Кого беспокоит судьба каких-то бродяг?

— Но Томас ничего не сообщил полиции. Так почему он сейчас забеспокоился?

— Плевать ему на них. А вот катер…

— Черт возьми, но почему же вы не заявили об этом? — раздраженно рявкнул Лепски.

Голди еще сильнее начала чесаться.

— А ты действительно глухой, как пень! — тут уже Голди начала злиться. — Джек заявил о пропаже копам. Он сообщил о пропаже катера и о том, что исчезли Джеки и Ганс. И что же, по-твоему, сделали эти чертовы копы? Думаешь, они начали поиски катера? Черта с два! Думаешь, они начали поиски Джеки и Ганса? Ха! Вовсе нет! Их больше интересовало, где он раздобыл деньги на покупку катера.

Лепски знал, что такое вполне могло быть.

— Но почему об этом ты говоришь мне?.. Я ведь тоже чертов коп, не так ли?

Она откинулась на спинку кресла, глядя на него сверкающими глазами.

— Это так, но ведь это не твоя территория. Вот почему ты можешь разузнать кое-что о катере, а не расспрашивать Джека, откуда у него деньги.

Лепски некоторое время думал над полученной информацией и решил, что это может пригодиться. Он вытащил блокнот.

— Опиши мне катер.

— Сорок футов длиной, окрашен в белый цвет, рубка — в красный. Название написано красной краской: «Глория-Н. Веро Бич».

— Двигатель?

— Сдвоенный дизель, если тебе это что-то говорит: по мне, это значит то, что на катере два винта.

Лепски нахмурился.

— Копы — это тебе не шлюхи, они значительно умнее. Как насчет команды?

— Ганс Ларсен, высокий блондин двадцати пяти лет, датчанин. Джеки Смит, маленький, тощий, со сломанным носом негр.

Лепски перестал записывать и с неприкрытым восхищением посмотрел на нее.

— Какой стыд, что твои мозги находятся между ног, — сказал он. — Находились бы они в положенном месте, из тебя получился бы неплохой коп.

Она усмехнулась.

— Кто нуждается в хороших копах?

Лепски с притворным огорчением покачал головой.

— Кто мог так сильно напугать Балди?

— Все… все.

Лепски закурил еще одну сигарету, затем рявкнул строгим голосом копа:

— Если будешь темнить, я брошу тебя на съедение волкам! Говори только правду, и мы останемся друзьями. Начнешь лгать, я засажу тебя за решетку.

Голди заливисто расхохоталась.

— Проснись, Лепски! Ты же на чужой территории. Ты и пальцем не осмелишься меня тронуть. Ласси тебя кастрирует за действия на его участке.

Тут она попала в самую точку: это было вполне возможно. Он задумчиво почесал кончик носа.

— Ладно, я пошутил, — сказал он примирительно. — Балди чего-то боялся. Все говорят об этом. Если вы с Джеком хотите, чтобы я нашел катер, дайте мне хотя бы намек. Чего он так боялся?

— Я не знаю, да и Джек тоже. Но то, что Балди был сильно напуган, это несомненно. Он украл что-то действительно крупное и очень боялся возмездия.

— Откуда ты знаешь?

— Он говорил нам. Он сказал, что это самое крупное дело в его жизни.

— Я уже слышал об этом, — нетерпеливо перебил ее Лепски. — А поконкретнее нельзя?

— Мы еще не сумасшедшие, чтобы спрашивать его об этом.

Лепски понял, что она действительно ничего не знает.

— Полчаса назад какой-то гангстер ворвался к Мэй Лангли и застрелил ее. Ты знаешь об этом?

— Когда ведешь такую жизнь, как мы с Джеком, надо всегда держать ухо востро, — тихо сказала Голди. — Да, нам сообщили.

— И если бы Мэй не застрелили, вы до сих пор не раскрывали бы рта?

Голди дрожащей рукой прикурила новую сигарету. Только сейчас Лепски понял, как сильно она напугана.

— Вы поможете нам, Лепски?

— Увы. Пошевели извилинами. Если ты не скажешь мне, кто убил Мэй и кто угрожал Балди, как я могу помочь вам?

— Но я действительно не знаю этого.

Лепски понял, что напрасно теряет время. Чем дольше он задерживается на территории Ласси, тем опаснее для него.

Он поднялся.

— Знаешь, перед тем, как Мэй убили, она кое-что рассказала мне о катере. Так вот, он затонул. Только не болтай об этом. Мне некогда искать его. Кто-то проломил ему днище. Подумай, кто мог это сделать? Пускай Джек тоже пошевелит извилинами. Если что-то вспомните, позвоните мне в управление.

— Так ты все это время знал, что катер затонул? — завизжала Голди.

— Тебя что, режут, бэби? И перестаньте носиться с идеей вернуть катер, не то быстро окажетесь за решеткой. Вам припишут соучастие.

Оставив разъяренную Голди, Лепски быстро сбежал по ступенькам и на большой скорости помчался в Парадиз-Сити.

7

С помощью Чарли и Майка Гарри сделал на рифе бетонный фундамент. Осталось установить в гнезда опоры вышки.

— О’кей, парни, нужно подождать, пока бетон застынет. Завтра можем ставить опоры.

Было чуть позже одиннадцати, и солнце пекло вовсю. Негры сели в лодку, а Гарри бросился в воду и поплыл. Теплая вода приятно ласкала тело, смывая пот.

На пляже было только шесть или пять загорающих, и он решил пойти в бар и выпить холодной кока-колы. Едва Гарри уселся на высокий табурет, Джо налил ему бокал кока-колы.

— Я смотрю, вы сегодня прилично поработали, мистер Гарри, — сказал он. — Ужасная жара, не так ли?

Гарри выпил кока-колу и вновь пододвинул бокал к Джо.

— Да уж. Налей еще порцию, Джо. Соло не вернулся?

— Нет, — полный бокал кока-колы появился возле руки Гарри. — Мистер Гарри…

Гарри поднял бокал, вопросительно глядя на высокого, крепко скроенного бармена.

— В чем дело, Джо?

Джо застенчиво улыбнулся. Он оглядел пустующий бар, глянул в окно, затем перевел взгляд на Гарри.

— Я тоже был серебряным призером по прыжкам в длину на олимпийских играх, мистер Гарри.

Гарри с удивлением смотрел на Джо.

— В самом деле? Поздравляю, Джо!

— Так что мы чем-то похожи.

— Перестань называть меня мистер. Разумеется, у нас много общего.

Джо покачал головой.

— Нет, не много, но олимпиада — это кое-что значит.

— Еще бы, — он пытливо смотрел на мускулистого негра. — Ты мне хочешь что-то сказать?

— Знаете… — Джо вновь глянул в окно, затем наклонился вперед и, понизив голос, сказал: — Вам лучше уехать отсюда. Здесь опасно находиться.

Гарри, видя встревоженные глаза негра, понял, что тот не шутит.

— Что ты имеешь в виду?

— Это дружеское предупреждение. Собирайтесь и уезжайте. У вас нет здесь друзей, кроме меня и Рэнди. Нет друзей… Я чувствую, у вас будут крупные неприятности.

— Послушай, Джо, если ты что-то знаешь, скажи мне, — с чуть заметным нетерпением сказал Гарри.

— Мистер Соло — мой босс. Он мне платит деньги. — Джо помолчал, затем добавил: — Еще никто не сбивал его с ног, и мистер Соло очень опасный человек. Это все, мистер Гарри. Уезжайте… и не доверяйте никому, кроме меня и Рэнди. — Джо отошел к дальнему концу стойки и занялся приготовлением закусок, чтобы отразить скорый наплыв посетителей.

Гарри некоторое время молча сидел, затем, видя, что Джо больше ничего не скажет ему, пожал плечами и, допив напиток, вышел из бара. Едва он подошел к своему домику, как из своего вышел Рэнди. По его виду Гарри догадался, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Рэнди махнул ему рукой, и он зашел в домик товарища.

— Закрой дверь, — хрипло сказал тот. — Посмотри на это!

Жестом, полным отчаяния, он указал на газету, лежащую на столе.

Гарри прикрыл дверь и, подойдя к столу, наклонился над газетой. На первой полосе красовалась большая фотография Бадди Риккарда. Текст под ней гласил: «Найден труп. Кто видел этого человека?»

Гарри вздрогнул. Придвинув стул, он сел и внимательно прочитал заметку. В ней говорилось, что полиция в результате расследования обнаружила труп на Хеттерлинг Коув, где обычно по воскресным дням проводятся пикники. Тело было зарыто в песчаной дюне. Скорее всего, человек умер от сердечной недостаточности, но существуют неопровержимые доказательства, что перед смертью он был подвергнут пытке.

Заметка заканчивалась следующим образом:

«Как установлено, мертвый мужчина являлся бывшим преступником Балди Риккардом. Если кто-либо видел этого человека между десятым и одиннадцатым мая, просьба сообщить в полицейское управление города по телефону 00099».

Гарри глянул на притихшего, испуганного Рэнди. Некоторое время они молчали, потом Гарри вытащил сигареты и предложил товарищу.

Тот отказался.

— Неужели нас найдут, Гарри?

— При известном невезении, вполне возможно. Но вначале им нужно найти машину.

— Но ведь нас многие видели в этой машине.

— Это уж точно. — Он задумался. — Как они могли найти тело? — как бы про себя сказал Гарри, поднимаясь. — Успокойся, Рэнди. Сейчас мы ничего не можем сделать. Веди себя тихо и спокойно работай.

— Я лучше смоюсь отсюда, — нервно сказал Рэнди. Паника ясно читалась в его глазах. — Поеду в Лос-Анджелес. Там у меня кузина.

— И ты думаешь, это поможет? — насмешливо спросил Гарри. — Если полиция начнет искать конкретно нас, то обнаружит где угодно. Подумай немного. Ну, кто-то скажет, что видел в «мустанге» двух мужчин. Высокого парня с рюкзаком и низенького черноволосого с гитарой… Теперь вспомни… сколько высоких, крепко скроенных мужчин с рюкзаком за плечами и маленьких парней с длинными волосами и гитарой мы видели на пути сюда на магистрали? Дюжины? Сотни? Так что если полицейские и начнут задавать нам вопросы, нужно от всего отказываться. Мы доехали сюда на попутных машинах. Мы ничего не знаем о «мустанге» и понятия не имеем, кто такой Бадди Риккард. Они ничего не смогут нам инкриминировать, если только один из нас не расколется. — Гарри искоса глянул на Рэнди. — Я за себя отвечаю, так что остаешься ты.

Рэнди облизал пересохшие губы.

— Действительно, в случае с тобой все прекрасно. Ты чистый, а ведь я еще и дезертир.

— Ну и что? Если это откроется и тебя забреют в армию, оттуда всегда можно удрать… ничего страшного. Но вот если тебя засадят в тюрьму по обвинению в убийстве… это уже совсем другое дело. Согласен?

Рэнди подумал немного и неуверенно кивнул.

— Да… Здесь ты прав.

— Пойдем! Нечего ждать конца света, нужно работать. — Гарри взял газету со стола и, скомкав, бросил в корзину для мусора. После этого они вышли из домика, направившись в сторону бара. Рэнди молча шел вслед за Гарри. Вдруг Гарри схватил его за руку и потащил в тень кустов. На стоянку перед рестораном въехал белый «мерседес».

За рулем сидел коренастый, мощного телосложения мужчина. Его смуглое полное лицо украшали маленькие усики. Глаза были черными и узенькими, и таким же узким был рот. На нем была панама, надвинутая на глаза, чтобы защитить их от солнца, и бутылочного цвета легкий костюм. Миссис Карлос, чье лицо было наполовину прикрыто противосолнечными очками, сидела на месте пассажира.

Мужчина остановил машину, вышел из нее, обошел кругом и открыл дверцу, давая женщине возможность выйти. Она была в белом легком платье и сандалиях. Шофер подал ей пляжную сумку, снял панаму и поклонился. После этого он вновь скользнул за руль и тут же уехал. Миссис Карлос, не снимая темных очков, медленно направилась к пляжу.

— Кто этот толстяк? — поинтересовался Гарри.

— Фернандо, ее водитель.

— Ты когда-нибудь видел его за рулем зелено-белого «шевроле»?

Рэнди с удивлением глянул на Гарри.

— Это его собственная машина. Он ездит на ней по своим делам. А почему ты спрашиваешь?

Гарри вспомнил машину, которая неотступно следовала за ним из аэропорта, когда он забрал чемодан Бадди. Теперь он был уверен, что за ним следовал Фернандо.

— Ты что-нибудь знаешь об этом человеке? Это очень важно.

— Немного. На Карлоса он работает уже порядка двух лет. Приятель Соло. Когда у него выпадает свободный вечер, он заходит сюда перекинуться в карты. Но зачем это тебе?

— Пока я и сам не знаю… Ладно, Рэнди, все в порядке… — Развернувшись, он направился на пляж.

Он прошел рядом с Ниной, которая сидела под пляжным зонтом и проверяла вчерашние счета. Она подняла голову, улыбаясь ему, но Гарри даже не глянул в ее направлении. Краем глаза он заметил, что на веранде ресторана стоит Мануэль и внимательно следит за ним. Он нарочно прошел вблизи миссис Карлос, которая, увидев его, окликнула:

— Привет, Гарри!

Гарри подошел ближе к ней. Она лежала на матрасе в тени зонтика и смотрела на него сквозь темные очки.

— Что это вы там делаете? — она махнула рукой в сторону рифа. — Для чего этот фундамент?

— Этот? Мы собираемся сделать вышку для прыжков в воду. Соло согласился с моим проектом. — Гарри буквально чувствовал, как ее глаза осматривают его. Он, в свою очередь, тоже внимательно разглядывал лежащую женщину, представляя, как она выходит из «мустанга» в очках и белом шарфе, закрывающем волосы. И вновь Гарри никак не мог понять, зачем женщине, имеющей столько денег и занимающей такое высокое положение в обществе, заниматься типами, подобными Бадди Риккарду. Она что-то сказала, но он, занятый своими мыслями, не расслышал.

— Извините, миссис Карлос… Что вы сказали?

— Я слышала, вы хороший прыгун. Соло сказал, что у вас серебряная медаль.

— Было такое.

Она замолчала, вновь изучающе глядя на него.

— Когда вы закончите строительство?

— Через пару недель.

— А как долго вы останетесь здесь, Гарри?

— Пару месяцев. Меня ждет работа в Нью-Йорке.

— Какого рода работа?

— Просто работа, миссис Карлос.

Она улыбнулась.

— Не хочешь говорить?

Гарри ничего не ответил. Он смотрел на троих подростков, играющих на песке с надувным мячом.

— Я спрашиваю, потому что хочу попросить вас остаться здесь, Гарри.

Он перевел взгляд на нее.

— Как это, миссис Карлос?

Ее улыбка стала почти дружелюбной.

— Я хотела бы вас нанять на работу. Как насчет того, чтобы стать моим личным водителем?

— Но у вас уже имеется водитель, миссис Карлос.

— Его не будет… Я уволю его. Это будет легкая работа. Вам нужно будет присматривать за двумя автомобилями… возить меня на пляж и забирать обратно, выезжать со мной по вечерам, когда мой муж занят. Будете жить в двухкомнатной квартире и получать сто пятьдесят долларов в неделю. Как вам нравится такая перспектива?

— Мне надо отработать два месяца здесь, миссис Карлос. Я не хочу подводить Соло.

— А кто говорит, чтобы вы немедленно переходили ко мне? — тихо сказала она. — Я спрашиваю, как вам нравится мое предложение. Я могу уволить Фернандо в любой момент. Так вы согласны?

— Звучит заманчиво, миссис Карлос. Могу я подумать над этим?

И снова он почувствовал, как глаза, скрытые под темными очками, внимательно изучают его.

— Приходите завтра ко мне во второй половине дня. Может быть, это поможет вам решиться, — она улыбнулась. — Мой муж будет в Майами, так что никто нам не помешает. Вы знаете, где мы живем?

— Да, я знаю. Но, извините, я занят завтра. Может быть, в следующее воскресенье?

Он увидел, как мускулы на ее шее напряглись, а губы сжались.

— Я сказала, завтра после полудня, Гарри.

— Но я же сказал, что не могу отлучиться.

Ее пальцы сжались в кулачки.

— Вы что, не понимаете, о чем я вам говорю? — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы вы пришли ко мне завтра после полудня. Вам будет хорошо уплачено… триста долларов! И не говорите мне, что другие женщины не платили вам раньше!

Гарри некоторое время смотрел на нее, потом посмотрел на море.

— Кажется, один из мальчишек заплыл слишком далеко. Как бы чего не случилось, — сказал он. — Извините, миссис Карлос.

Он быстрым шагом направился к морю.

Когда Лепски наконец-то появился в кабинете Террела, там царила зловещая тишина.

Террел сидел за столом. Справа сидел сержант Бейглер. Около окна с мрачным выражением на лице устроился Хесс.

Все трое молча наблюдали за Лепски. Тот осторожно прикрыл дверь и, подойдя к столу Террела, остановился. После продолжительной паузы Террел недовольно пробурчал:

— Какого черта ты наломал там столько дров, Том?

— Некоторые разногласия с лейтенантом Ласси, вот и все.

— У меня рапорт о твоих проделках. Даже если половина из того, что в нем содержится, правда, тебе может здорово не поздоровиться.

Лепски уже приготовился к такому развитию событий и разработал план защиты. Хотя он и немного вспотел, но без колебания встретил взгляд Террела.

— Шеф, понимаю, что поступил несколько опрометчиво, забравшись на чужую территорию, но когда Ласси заявил, что мы самое худшее отделение полиции на побережье, я не мог этого просто так оставить. Так что я не стал рассказывать о причинах, которые привели меня туда, а это разозлило его еще больше. Вот почему он написал рапорт.

Увидев, как побагровели лица Террела, Бейглера и Хесса, он с облегчением перевел дух, понимая, что сделал беспроигрышный ход.

— Самые худшие копы на побережье? — рявкнул Бейглер. — Именно так он и сказал?

— В самую точку! — подтвердил Лепски. Его лицо так и светилось благородным негодованием.

— Вот мерзавец! — поддал жару Хесс. — И он называет себя детективом! Ха! Ему бы только в туалете работать!

— Спокойно, — прервал подчиненных Террел. — У каждого свое мнение. Если лейтенант Ласси считает, что мы худшие копы на побережье, это еще не значит, что он прав. — Он с подозрением посмотрел на Лепски. — Но что заставило его так сказать?

Лепски в душе возликовал. Хорошо все-таки играть на амбициях полицейских. Теперь все зависело от того, как он подаст результаты своего расследования.

— Вы поручили мне разыскать Мэй Лангли. Скорее всего, она могла быть в Веро Бич, где Бадди и провернул свое дельце. Там у меня имелся свой человек. Если бы я решил действовать законным путем, пришлось бы обратиться за помощью к Ласси, а это заняло бы уйму времени, да и все заслуги он приписал бы себе, уж это я знаю доподлинно. Вот почему я воспользовался своим осведомителем. Мне повезло. Мэй действительно находилась в гостинице. Я решил, что не повредит, если я предварительно переговорю с ней. А уж потом доложу вам. Но в момент разговора в комнату ворвался какой-то гангстер и застрелил ее. — На лице Лепски появилось печальное выражение. — Не повезло, но такие вещи случаются.

Террел покосился на Бейглера. Тот криво улыбался.

— Замечательно! — сказал сержант. — Так наш детектив едва не сыграл в ящик!

— Хорошо, Том, — сказал Террел. — Продолжай. Как это случилось?

Лепски облегченно перевел дыхание. Сейчас он был уверен, что рапорт Ласси никак не повлияет на его карьеру. Он подробно рассказал трем мужчинам о ходе своего разговора с Голди Уайт. В ходе рассказа Тома Бейглер делал для себя кое-какие заметки. Когда Лепски закончил, Террел сказал:

— Хорошая работа, Том, хоть и закончилась так плохо. Если ты вновь появишься на территории, которая контролируется полицией Майами, без соответствующего разрешения, то все кончится печально для тебя. Помни об этом. А на этот раз я не дам хода рапорту Ласси.

— Спасибо, шеф, — чувствуя, что атмосфера в кабинете стала почти дружеской, Лепски сказал: — Неужели в нашем управлении нет кофе?

Бейглер оживился.

— Где Чарли? — он поднял трубку телефона внутренней связи. — Чарли! Пошли кого-нибудь из твоих бездельников за кофе. Кто там у тебя есть? — Он некоторое время послушал, затем положил трубку. — Кофе сейчас будет.

Лепски пододвинул стул и уселся.

— Шеф, еще одна вещь, — сказал он. — Мне кажется, я знаю парня, который подверг пыткам Балди.

— Черт возьми! — воскликнул Хесс. — Так почему ты не сказал об этом раньше?

— Спокойнее, Фред, — остановил его Террел. — Пусть Том продолжает. Так ты только подозреваешь?

— Именно. — Лепски глянул на Хесса, который вновь отступил к окну, и продолжал: — Соло Доменико нанял спасателя на пару месяцев. Я случайно встретился с Соло и этим парнем в супермаркете. Никогда не помешает лишний раз поинтересоваться делами Соло. Так вот, я поинтересовался, кто с ним. Это оказался отставной сержант по фамилии Гарри Митчелл. Он только что вернулся из Вьетнама и находится в отпуске, а потом отправится в Нью-Йорк. Пару дней назад я был в аэропорту, пытаясь найти там следы пребывания Балди, и встретился с Митчеллом, который держал в руках белый пластиковый чемодан с красной полосой по периметру.

Патрульный полицейский внес четыре картонные упаковки кофе и поставил на стол Террела.

— Так что насчет чемодана? — нетерпеливо спросил Хесс, покосившись на кофе.

Лепски не торопился продолжать. Теперь он был уверен, что целиком завладел их вниманием.

— Когда я разговаривал с Мэй Лангли, — продолжал он, игнорируя замечание Хесса, — перед тем, как гангстер убил ее, она сказала, что Балди сдал свой чемодан в автоматическую камеру хранения в аэропорту Парадиз-Сити. — Он сделал эффектную паузу и добавил: — Это был белый пластиковый чемодан с красной полосой по периметру!

Он откинулся на спинку стула, отхлебнул кофе, в то время как взгляд его перемещался с Террела на Бейглера и обратно.

— Ты попал в точку, Том… Продолжай, — поторопил его Террел.

Разочарованный, что его слова не произвели должного впечатления, он сказал:

— Я спросил Митчелла, его ли этот чемодан. Он ответил, что да. Он оставил его в аэропорту, но в настоящее время устроился на работу, вот и забрал свои вещи. Я проверил его бумаги, и когда увидел, что это ветеран Вьетнамской войны, сержант-десантник, я позволил ему уйти с чемоданом.

— И даже не заглянул в чемодан? — воскликнул Хесс.

— Но, Фред, ты же знаешь, Том не имел никакого права делать это, — остановил подчиненного Террел, прежде чем Том возмутился. — Но белый пластиковый чемодан довольно редкая штука, не так ли, Джо?

— Да. Я думаю, Том что-то нащупал. Соло встречался с Балди. Балди владел белым пластиковым чемоданом с красной полосой и оставил его в аэропорту. Митчелл, который работает на Соло, забрал его из камеры хранения. Ха!.. Что-то в этом есть!

Лепски наклонился вперед, едва не опрокинувшись вместе со стулом.

— Я знаю это! Послушайте, шеф, я сейчас отправлюсь к Соло и возьму Митчелла в оборот. Думаю, он расколется!

Террел вновь раскурил погасшую трубку, подумал немного и отрицательно покачал головой.

— Нет… Вначале нужно кое-что сделать. — Он повернулся к Хессу: — Пошли телекс в Вашингтон. Нужно побольше узнать о Митчелле.

Хесс ткнул толстым пальцем в направлении Лепски.

— Ты читал его мобилизационное свидетельство… где он проходил службу?

Лепски наморщил лоб. Он недавно держал в руках документы Митчелла и на память пока не жаловался. После минутного размышления, он сказал:

— Гарри Митчелл. Старший сержант. Третий парашютный полк, первая рота.

Хесс с уважением смотрел на него.

— Однажды… лет через десять, Том… из тебя получится неплохой детектив.

Лицо Лепски побагровело, но Террел оборвал Хесса:

— Хватит, Фред! Отправь запрос в Вашингтон.

Когда Хесс вышел, Террел сказал:

— Ты все сделал правильно, Том. Но пока что мы знаем слишком мало. Может быть, что-то проясним, когда попытаемся узнать об этих двух матросах: Гансе Ларсене и Джеки Смите. Если придется проводить расследование не на нашей территории, предупреди меня.

— Да, шеф, — Лепски пошел к дверям, затем остановился. — Вы действительно считаете, что я все делал правильно?

— Ты же слышал, что сказал шеф, — буркнул Бейглер. — Проваливай!

Лепски вышел из кабинета, чуть не сбив с ног Макса Якоби, который торопился к капитану, и сел за свой стол в комнате детективов.

Террел вопросительно глянул на Макса, едва тот показался в дверях.

— Как успехи, Макс?

— Только что позвонил Ретник, шеф. Он патрулирует шоссе номер один. Он сказал, что видел двоих парней, которые ехали в «мустанге», похожем по описанию на «мустанг» Балди. Он сказал, что «мустанг» вез на прицепе дачу на колесах.

Террел и Бейглер обменялись взглядами.

— Дача на колесах?

— Так он сказал.

— Скажи ему, чтобы он быстрее приехал сюда.

— Да, сэр.

Когда Якоби вернулся за свой стол, Террел сказал Бейглеру:

— Что ты думаешь по этому поводу, Джо?

— Дело сдвинулось с мертвой точки. Мы нашли Балди, нашли «мустанг». Теперь нужно найти трейлер. Так вот в чем было перевезено тело Балди в дюны. Я распоряжусь, чтобы начали поиски трейлера.

— Да, распорядись, — Террел бегло просмотрел записки Бейглера. — Чем-то здесь дурно пахнет. По-моему, пришло время подключить к этому делу ЦРУ.

— Так вы думаете, что здесь замешаны люди Кастро?

Террел набил табаком трубку и вновь раскурил ее.

— Не исключено. Итак, что у нас имеется. Мы знаем, что Балди симпатизировал коммунистам и восхищался Кастро. Двадцать четвертого марта он прибывает в Веро Бич и нанимает катер, плюс команду из двух человек у Джека Томаса. Он хотел попасть в Гавану, если верить тому, что сказала Голди Уайт Тому Лепски. Это выглядит так, словно Балди занимался контрабандой в пользу Кастро. По данным его любовницы, катер был перехвачен неизвестными и пошел ко дну. Спустя два месяца Балди вновь объявился в наших краях и пытался нанять катер у Доменико. Это ему не удалось, тогда он хотел одолжить денег у О’Брайена. Тоже безуспешно. Тогда он вместе с любовницей уезжает в Веро Бич. Оставив ее на попечение До-До Хаммер-стейн, он возвращается сюда, оставляет багаж в камере хранения аэропорта, вновь возвращается в Веро Бич, арендует «мустанг» в гараже Хертца на фамилию Джо Блаш. Затем он внезапно исчезает, и по городу ползут слухи, что кто-то его пристукнул. Двумя днями позже мы находим «мустанг», а с его помощью и могилу Балди. Спасатель, нанятый Соло Доменико, наталкивается на Лепски в аэропорту с чемоданом Балди. — Террел затянулся и нахмурился. — Конечно, мы добились определенного прогресса, но до сих пор не знаем, что за дело провернул Балди и кто убил его. Но, что очевидно, так это то, что Балди работал в пользу Кубы. А это автоматически попадает под сферу интересов ЦРУ. Они раскрутят это дело быстрее и гораздо более эффективно, чем мы.

— Вы что-то говорили о паре дней, шеф, — заметил Бейглер. — Следовательно, у нас еще чуть больше дня.

Террел пожал плечами.

— Да… о’кей, Джо. Возвращайся к себе. Мне надо подумать.

Получасом позже детектив третьего класса Ред Ретник, высокий рыжеволосый молодой человек, вошел в комнату детективов.

Увидев его, Бейглер махнул рукой в сторону кабинета Террела, а сам, распорядившись, чтобы Чарли Таннер принес еще кофе, тоже зашел в кабинет шефа.

Ретник сделал обстоятельное заявление, и Бейглер тщательно записал его рапорт.

— В четверг ночью двое мужчин в «мустанге» и с трейлером на прицепе остановились возле круглосуточного кафе Джексона, чтобы выпить кофе, — сказал Ретник. — Водитель грузовика, который находился там в это время и которого я случайно встретил, дал обстоятельное описание этих парней.

— Момент, Ред, — остановил рассказ патрульного Террел. — Джо, позови Лепски.

Бейглер заглянул в комнату детективов и увидел Лепски, печатающего рапорт. Когда Лепски вошел в кабинет Террела, капитан велел Ретнику продолжать.

— Старший из парней, примерно тридцати лет, высокий, блондин, голубые глаза и сломанный нос. Он был одет в брюки и рубашку цвета хаки.

— Это Гарри Митчелл! — не выдержал Лепски. — В этом нет никаких сомнений!

— Продолжайте, Ред, — приказал Террел.

— Другой был значительно моложе: худой, длинные волосы, узкое лицо.

— Кто бы это мог быть? — Террел вопросительно глянул на Лепски.

Лепски покачал головой.

— Нет, — затем он нахмурился, щелкнул пальцами, его глаза оживились. — Минутку! Очень похож на бармена Соло. Он работает у него каждый сезон. Рэнди… как его… Роач? Очень похож. А не наведаться ли мне в ресторан этим вечером, шеф? Соло приглашал мою жену и меня поужинать как-нибудь. Не помешает осмотреться там.

Террел немного подумал, затем кивнул.

— Хорошо, но понимаешь, Том, ты пока что не имеешь права ничего предпринимать. — Он взглянул на Бейглера. — Из Вашингтона пока нет никаких вестей?

Тот отрицательно покачал головой.

— Ответ придет не раньше чем через несколько часов.

— Что ж, нам остается только ждать. А пока сосредоточим все усилия на поисках трейлера.

У Лепски вновь была размолвка с женой, но в этом не было ничего экстраординарного. Они были женаты уже три года и, насколько Лепски мог вспомнить, ссорились по два раза за день. А раз так, прикинул Лепски, они ссорились примерно 2190 раз, и, как с горечью мог констатировать Лепски, он оказался прав только в 180 случаях.

Он вернулся домой раньше обычного, примерно в шесть часов вечера. Раньше обычного, так как обычно он возвращался около девяти вечера. Он обнаружил свою жену Кэрол на кухне, где она готовила ужин.

Кэрол Лепски было двадцать шесть лет. Это была высокая привлекательная блондинка, которая считала, что все мужчины должны находиться под каблуком женщин. Перед замужеством она работала в «Экспресс Америкэн Компани», занимаясь устройством путешествий для богатых мира сего. Эта работа сделала ее немного самонадеянной и властолюбивой. Хотя Кэрол и была достаточно умна и подготовлена к современной жизни, но в области приготовления пищи ей было далеко до совершенства. Но она бралась за это со своей обычной самоуверенностью. И кухня в этот момент превращалась в нечто невообразимое. Там, где можно было обойтись одной сковородкой, ей не хватало трех, молоко всегда убегало, она вечно роняла что-нибудь на пол и, не почистив, бросала в кастрюлю. Но характера ей было не занимать. Однажды решив, что любимое блюдо Лепски — гуляш, она готовила его каждый день, и так могло продолжаться до конца их совместной жизни.

Когда Лепски появился, жена старалась стереть со стола масло, которое пролилось там небольшой лужицей. На улице стояла жара, на кухне было еще жарче, и Кэрол была зла на весь мир.

Но когда Лепски объявил, что вечером они идут в ресторан, а следовательно, нужда в ужине отпадает, она очень обрадовалась и выбросила так и не приготовленную пищу в мусорное ведро.

— Почему ты не сказал об этом утром? — требовательно спросила она, отбрасывая назад волосы, которые падали на глаза. — Зачем мне было тогда готовить гуляш на ужин?

Лепски неуверенно потоптался на месте.

— Никакого гуляша. Мы идем в ресторан, и, ради Бога, не будем ссориться попусту.

Это были роковые слова, и Лепски моментально понял свою ошибку. Кэрол вздрогнула от негодования и ринулась в бой.

— Ага, так это именно я начинаю ссоры? — язвительно сказала она.

Пытаясь разрядить на глазах накалявшуюся атмосферу, Лепски фальшиво улыбнулся.

— Я же ничего не сказал. Какие ссоры? Послушай, дорогая…

— Ты сказал: «Не будем затевать ссору!»

Лепски сделал удивленные глаза.

— Я так сказал? Забудем. Это просто шутка. Сегодня вечером…

— Что-то шутки твои дурно попахивают.

Лепски причесал пальцами волосы. Обреченно глянув направо, затем налево, он пробормотал:

— О’кей… не шутка. Забудь, дорогая. Мы идем в ресторан Доменико, один из трех лучших ресторанов города. Замечательная еда… море… пляж… тихая музыка… интимный полумрак… Чего еще желать?

Она с подозрением смотрела на мужа.

— С чего бы это? — недоверчиво спросила она. — Что-то здесь не так. Не начало ли это твоего падения?

Лепски расстегнул воротник рубашки и обреченно вздохнул.

— Нас пригласили, — безнадежно сказал он. — Хозяин этого чертова ресторана нравится мне. Он сказал, чтобы я пригласил мою черт… мою жену… что в этом плохого? И все за счет заведения.

— Это в самом деле так, Лепски?

Лепски был встревожен. Он чувствовал биение пульса в висках.

— Забудь все, дорогая. Мы действительно приглашены… Почему бы нам и не сходить?

Некоторое время Кэрол изучала мужа.

— Этот человек пригласил нас?

Лепски безнадежно кивнул.

— Чувствую, он натворил что-то.

Лепски прошелся по кухне, что-то раздраженно ворча под нос.

— Да ничего он не сделал, — сказал он наконец. — Просто хорошо ко мне относится, вот и все.

— Из-за чего?

— Почем я знаю? Пригласил и все тут! Почему ты везде видишь криминал?

— Я не хочу понапрасну подставлять тебя, Лепски, — рассудительно сказала Кэрол. — Я уверена, что это преступник, и он хочет что-то от тебя.

— Прекрасно… о’кей… Он преступник и что-то хочет. Нет проблем! Но ведь мы можем бесплатно поужинать! — Лепски взмахнул рукой, его пальцы случайно дотронулись до раскаленной сковородки, и он вскрикнул, дуя на обожженные пальцы. Красочные эпитеты, отпущенные в адрес сковородки, заставили Кэрол закрыть уши.

— Лепски! Как тебе не стыдно!

Лепски вновь подул на обожженные пальцы.

— Так ты готова? — спросил он. — В доме найдется хоть одна чистая рубашка?

Глаза Кэрол расширились от негодования.

— Интересно, сколько рубашек ты наденешь сегодня вечером?

Лепски в отчаянии закрыл глаза.

— Черт возьми, я спрашиваю, есть ли у нас хотя бы одна чистая рубашка, чтобы я мог надеть ее сегодня вечером.

— Конечно, есть. Посмотри сам. Или ты хочешь, чтобы я принесла рубашку сама?

Этот риторический вопрос обычно выводил его из себя. А Кэрол неизменно говорила эти слова, и ссора вспыхивала с новой силой.

— Но ведь ты знаешь, где она лежит. Ты что, будешь стоять у плиты весь день?

Часом позже Лепски сидел в маленькой гостиной, тщетно пытаясь сдержать нетерпение, зажав между пальцев сигарету и чувствуя, как поднимается кровяное давление.

Хотя он и был женат три года, но до сих пор не мог понять замысловатый ритуал выхода жены в люди. Первым делом жена выкладывала все вещи на кровать, потом долго перебирала их, давая характеристику своим платьям, а заодно и отпуская соответствующие замечания в адрес Лепски, который все еще инспектор, а давно мог быть сержантом и зарабатывать гораздо больше денег, и она смогла бы купить себе приличную одежду, а не носить эти тряпки.

Лепски так привык ко всему этому, что даже не прислушивался к словам жены. И все же он начал беспокоиться, что они придут слишком поздно.

Наконец Кэрол осенила гениальная мысль, и она решила надеть черное платье, в котором выглядела потрясающе. Но так как Лепски решит, что она сошла с ума, раз идет в пляжный ресторан в черном платье, то она согласна на то, чтобы надеть белое с красным.

Платье нравилось Лепски, но если бы он сам предложил надеть его, это вызвало бы новый виток ссоры.

В конце концов Лепски улизнул из гостиной и, налив себе бокал виски с содовой, терпеливо ждал, пока жена закончит свою экипировку.

Только чуть позже 19.15 она появилась на террасе, и Лепски придирчиво осмотрел жену. Она выглядела столь потрясающе, что он невольно вскочил, а женщины это сразу отмечают.

— Не будь таким животным, Лепски, — резко сказала она. — Если ты осмелишься тронуть меня…

Лепски и сам понимал, что сейчас не время для супружеских ласк, и только улыбнулся.

— Миссис Лепски, вы надолго запомните тот час, когда мы вернемся домой.

Кэрол хихикнула, но все же не выдержала и поинтересовалась:

— Как я выгляжу?

— Изумительно! Восхитительно! Потрясающе!

Но едва они двинулись к машине, Кэрол остановилась.

— Минутку.

Лепски замер, стараясь сдержать раздражение.

— Что еще? Порвался чулок? Сползла бретелька? Забыла сумочку? Нет носового платка? Что еще?

— Не будь таким занудой! Неужели ты намереваешься идти со мной в ресторан в таком виде?

— А что такое? Чистая рубашка, брюки наглажены, туфли блестят. Да когда я в таком виде, любая девушка в городе будет рада пройтись со мной.

— Если ты воображаешь, что я пойду с тобой, когда у тебя револьвер, то ты ошибаешься. Любой может увидеть, как он выпирает из-под пиджака. Ты что, хочешь повесить на меня табличку «жена копа»?

Лепски обескураженно развел руками.

— Но разве ты не жена копа? — спросил он хрипло.

— Нет необходимости афишировать этот прискорбный факт моей биографии. Лепски, оставь револьвер!

Лепски нервно взялся за галстук, зашипел от боли в обожженных пальцах и только усилием воли сдержался, чтобы не начать рвать на себе волосы.

— Но, дорогая, это же нелепо! Мне положено носить с собой оружие! Притворись, что не замечаешь его. Поехали!

— Я не пойду с тобой в ресторан, если при тебе будет оружие!

По тону, каким были сказаны эти слова, он понял, что препирательства бесполезны. Новая ссора могла продлиться несколько часов и так и закончиться ничем. А у него к этому времени разыгрался аппетит, так что он без лишних слов расстегнул кобуру и бросил оружие на диван.

— К чему волноваться? — спокойно сказала Кэрол. — Ты ведь будешь со мной.

Лепски рявкнул, уже не владея собой:

— Так мы идем или нет?

— Я уже давно готова. Это ты никак не соберешься.

Со вздутыми жилами на шее, донельзя раздраженный, Лепски поплелся вслед за женой.

В субботние вечера ресторан Доменико всегда был переполнен. И эта суббота не была исключением. Зал был полон, и Соло попросил Гарри помочь в баре. Нина тоже разносила заказы.

Мануэль, как дирижер, лавировал по залу, рассаживая посетителей, принимая заказы, отдавая распоряжения официантам. Подойдя ко входу, наверное, в пятнадцатый раз, он остановился. Неприятным сюрпризом для него явилось то, что он увидел Тома Лепски с женой.

— Мистер Лепски! — он натянуто улыбнулся, обнажив зубы. — Как я рад вас видеть!

— Соло пригласил нас… и вот мы здесь, — сказал Лепски, немного обескураженный переполненным залом.

— Разумеется, — Мануэль всегда держал в резерве три столика. — Проходите сюда… — он провел их к столику в углу и, сделав знак официанту, вернулся обратно в фойе. Когда народ немного схлынул, он проскользнул на кухню, чтобы предупредить Соло о визите полицейского. Работая в поте лица, Соло недовольно нахмурился, но лишь махнул рукой.

— Пускай заказывает самое лучшее… за счет заведения.

Выходя из кухни, Мануэль столкнулся с Гарри, разносящим напитки.

— Столик номер четыре, в углу, — сказал ему Мануэль. — Возьми заказ на спиртное… все за счет заведения.

Уже издали Гарри увидел, кого ему предстоит обслужить.

— Хэлло, Митчелл, — улыбнулся Лепски стандартной улыбкой копа. — Помнишь меня?

— Разумеется. Вы — Лепски, извините, мистер Лепски, — ответил Гарри, чувствуя, как застыло его лицо.

— Верно. Все еще работаешь здесь?

Гарри перевел взгляд на женщину, сидящую за столиком Лепски.

— Что вы хотите выпить, мадам?

Кэрол почувствовала, как кровь сильнее побежала по жилам. Этот сильный, высокий блондин показался ей таким сексуальным. Ей никогда не встречались столь привлекательные мужчины.

— Коктейль «Коллинз», пожалуйста, — сказала она, даря Гарри улыбку, какую никогда до этого не дарила Лепски.

— Двойную порцию шотландского виски, — заказал Лепски.

— Том, не кажется ли тебе, что это лишнее, — попробовала урезонить мужа Кэрол, уверенная в своей правоте. — Ведь ты уже выпил дома. — Она перевела взгляд на Гарри. — Принесите мужу одинарную порцию виски с содовой.

Поклонившись, Гарри отошел.

— Но, дорогая, я и сам знаю, что могу себе позволить, — недовольно пробурчал Лепски. — Почему ты…

— Я не хочу, чтобы ты напивался, пусть даже и за чужой счет, — отрезала Кэрол.

Тому осталось лишь зашипеть, подобно рассерженной змее.

— Если ты предпочитаешь слабоалкогольные напитки, это еще не значит, что другие разделяют твою точку зрения.

Пока они ссорились, Гарри предупредил Рэнди, кто пришел в ресторан. От испуга Рэнди едва не выронил шейкер, в котором смешивал коктейли.

— Что ему здесь понадобилось? — прошептал он, едва дыша.

— Пришел поесть за чужой счет и, возможно, осмотреться, что здесь делается. Сделай мне коктейль «Том Коллинз», двойной джин и двойное виски.

Рэнди быстро приготовил заказанные напитки.

— Он видел тебя с чемоданом Бадди, — лишний раз напомнил Рэнди, ставя напитки на поднос. — Не думаешь же ты…

— Успокойся. Он ничего не сможет доказать. Нет свидетелей этого. — Гарри взял поднос. — Выпей чего-нибудь сам и успокой нервы.

Когда он подошел к столику Лепски, Мануэль как раз брал их заказ. Гарри расставил напитки. Увидев, что ему принесли, Лепски заметно оживился. Мануэль тоже был на высоте.

— Соло хотел бы, чтобы вы отведали его фирменные блюда, мистер Лепски. — Он поклонился Кэрол, улыбаясь. — Жареная утка с зеленым перцем, а для начала устрицы и креветки.

Кэрол была в восторге.

— Вы лучше знаете меню, так что сами решайте, что нам подавать, — сказала она.

Мануэль глянул на Лепски.

— Вам то же самое?

— Принесите лучше бифштекс.

Кэрол была неприятно поражена.

— Фи, Том, что за дурной вкус! Неужели ты не можешь есть что-нибудь другое? Бифштекс! Ведь утка…

— Принесите бифштекс, — упрямо повторил Лепски. — Неужели человек не может заказать то, что ему нравится?

— Как скажешь, — сдалась Кэрол.

Через час и двадцать минут, насытившись, Лепски почувствовал угрызения совести. Сейчас они ожидали кофе, и он решил, что наступил самый подходящий момент разузнать что-нибудь. Но он знал, какой разразится грандиозный скандал, если Кэрол узнает, что он находится здесь по служебным делам.

— Милая, мне нужно сходить сделать пи-пи! — заявил он, поднимаясь.

— Лепски! Как можно быть таким невоспитанным! — воскликнула Кэрол. — Неужели нельзя сказать, что тебе надо в туалет?

Кэрол демонстративно отвернулась.

Лепски непонимающе смотрел на нее.

— Но я же просто сказал, куда иду. Подожди меня. Если чего-нибудь захочешь, спроси официанта.

И прежде чем Кэрол сообразила, что это несколько больше, чем просто визит в туалет, он быстро прошел через зал и зашел в коридор, ведущий на кухню.

Увидев его маневр, Мануэль нажал кнопку звонка, предупреждая Соло. Соло как раз был занят изготовлением четырех фирменных блюд и только ругнулся под нос.

Однако Лепски, не заходя на кухню, вышел из ресторана и двинулся в обход здания. Через окно он видел Соло, склонившегося над плитой. Он услышал, как на стоянку въехала машина, и глянул в том направлении. Это был большой белый «мерседес», моментально приковавший внимание Лепски. Из машины вышла женщина. Это была миссис Карлос, жена одного из богатейших жителей Парадиз-Сити. Но Том не обратил на нее никакого внимания, во все глаза рассматривая коренастого мужчину, услужливо открывшего дверцу перед мадам Карлос. Подозрение мгновенно вспыхнуло в голове у Лепски, так как этот человек был очень похож на того гангстера, который убил Мэй Лангли. Он автоматически сунул руку под пиджак, но тут же вспомнил, кто Кэрол запретила ему брать оружие. Лепски моментально прошиб пот. Мужчина, прислонившийся к дверце «мерседеса», был убийцей. У Лепски было два варианта действий: позвонить в управление и попросить помощи, но тогда пришлось бы объяснять, почему это у него нет револьвера, или же попытаться захватить бандита самостоятельно, надеясь на то, что тот не рискнет применить оружие. Он понимал, что если и на сей раз попадет впросак, то о повышении нечего и думать. Единственная разумная альтернатива заключалась в том, чтобы вернуться к Кэрол и спокойно провести остаток вечера в ее обществе. Но Лепски был полицейским до мозга костей и прослужил в полиции годы и годы, пройдя путь от патрульного полицейского до детектива второго класса. Выйдя из тени, он медленно направился к «мерседесу».

Коренастый вздрогнул от неожиданности. Его правая рука нерешительно коснулась пуговиц пиджака, и по этому жесту Лепски понял, что тот вооружен. Лепски мысленно прикрыл лицо незнакомца носовым платком и убедился, что это и есть убийца.

— Полиция, — твердо сказал он. — Кто вы такой?

В свете фонаря Лепски заметил, как сузились и заблестели глаза незнакомца.

— Ничего не понимаю, — сказал мужчина. — Я шофер миссис Карлос.

— Как ваше имя? — Лепски сделал шаг вперед, стараясь подойти как можно ближе к незнакомцу, на тот случай, если бы тот попытался выхватить оружие. Но противник тоже был не промах и отступил в сторону.

— В чем дело? — повторил он. — Я Фернандо Кортец. Я работаю у миссис Карлос.

— О’кей, Кортец, — сказал Лепски, чувствуя, как сильнее забилось сердце. — Подними руки! Быстрее!

Этим блефом можно было провести мальчишку, но не такого стреляного воробья, каковым являлся Кортец. Тот даже и ухом не повел, не спуская глаз с Лепски.

— Ничего не понимаю. Я шофер миссис Карлос.

— Это я уже слышал. Мне нужен твой пистолет.

Кортец заколебался.

— Я ношу оружие для защиты миссис Карлос.

— Мне нужно на него взглянуть. — Лепски требовательно протянул руку, с удовлетворением отмечая, что она не дрожит, хотя сам он покрылся холодным потом.

Кортец нерешительно отступил еще на шаг.

— О’кей, коп, ты сам хотел этого!

Пистолет прыгнул ему в руку, и Лепски моментально узнал оружие, чей черный ствол был направлен ему в грудь. Это был «вальтер» калибра 7.65. Именно из такого пистолета была убита Мэй Лангли.

Он сделал движение, чтобы выхватить оружие из руки, как вдруг яркий свет как бы вспыхнул у него в голове и все погрузилось во мрак.

8

Кэрол Лепски давно выпила кофе и нетерпеливо поглядывала в сторону коридора, ведущего на кухню, дожидаясь мужа. Оттуда вышел метрдотель ресторана Мануэль и с извиняющейся улыбкой подошел к ее столику. Она сразу поняла, что он сейчас скажет неприятную новость.

— Извините меня, миссис Лепски, — сказал Мануэль, поклонившись. — С вашим мужем небольшие проблемы. Не волнуйтесь. Иногда такое случается, хотя в нашем ресторане это в первый раз.

Глаза Кэрол удивленно расширились.

— Неприятности? Что случилось? Он ранен?

— Нет… нет… нет… конечно, нет! Он всего лишь без сознания. Может быть, из-за жары… может быть, выпил немножко лишнего…

Кэрол вскочила.

— Вы хотите сказать, что мой муж пьян?

— Если можно так выразиться. — Мануэль увидел, как засверкали глаза Кэрол. — С каждым такое может случиться.

Кэрол почувствовала гнев и унижение.

— Где он?

— Мы уложили его в вашу машину, миссис Лепски. Завтра утром он будет в полном порядке. Мы пошлем кого-нибудь, чтобы проводить вас. Вам понадобится помощь, чтобы уложить его в постель. — Мануэль виновато улыбнулся. — Такое случается. Извините…

Кэрол схватила сумочку и вышла вон из ресторана, задыхаясь от унижения и гнева. Ей казалось, что все посетители смотрят на нее.

Мануэль семенил рядом.

— Направо, миссис Лепски, — сказал он.

В тени стояла их машина, и она подошла к ней. Рядом с открытой дверцей стоял тот самый красавец, которого, как она узнала, зовут Гарри Митчелл. Он отступил, давая ей возможность заглянуть в салон машины. На заднем сиденье находился Лепски, откинув голову. Даже отсюда был слышен резкий запах виски. Кэрол испугалась. Она никогда не видела мужа в таком состоянии. Как он мог напиться так быстро?

— Не беспокойтесь, миссис Лепски, — успокаивающе сказал Мануэль. — Это иногда случается. Гарри поможет вам.

— Вы уверены, что с ним ничего страшного не случилось? — спросила Кэрол с сомнением в голосе.

— С ним все в порядке. Утром будет немного болеть голова, вот и все. — Он с нетерпением ожидал, когда она уедет, так как ресторан был полон посетителей.

Из машины раздался приглушенный стон. Это послужило как бы сигналом для Кэрол. Скользнув за руль, она завела двигатель и рванула машину с места. Гарри на фургоне последовал за ней.

Он был обескуражен. Он как раз приготавливал напитки, когда Мануэль сообщил, что Соло хочет его видеть. Гарри нашел Соло склонившимся над телом Лепски.

— Посмотри! — сказал Соло в отчаянии. — Я пригласил его сюда и предоставил все за счет заведения, а он позорит мой ресторан! Понюхай! Воняет, как будто он искупался в виски!

Гарри наклонился над неподвижным телом. Запах виски заставил его скривить нос.

— С ним все в порядке?

— В порядке! Он просто пьян! — горько сказал Соло. — Слушай, Гарри, его жена в ресторане. Возьми мою машину и помоги ей… хорошо? Уложи его в постель. Успокой ее. Плохой случай для моего бизнеса. Давай усадим его в машину.

Перебирая в памяти эти события, Гарри едва не потерял из виду машину Кэрол, так как та гнала автомобиль на предельной скорости. «Что она хочет, разбиться, что ли?» — с удивлением подумал он. Он догнал Кэрол у ее дома. Машина остановилась возле двухэтажного коттеджа с крошечной лужайкой и гаражом.

Гарри вылез из фургона и подошел к Кэрол.

— Какой позор! — с чувством сказала молодая женщина.

Гарри глянул на нее. Свет двух автомобильных фар позволял им хорошо рассмотреть друг друга.

— Позор? — он улыбнулся. — Что в этом позорного?

— Я убью его!

Гарри подошел к спортивной машине «вилдкэт», открыл дверцу и вытащил Лепски, перекинув его тело через плечо.

Кэрол открыла входную дверь и провела его в маленькую гостиную, а затем по лестнице наверх, в спальню для гостей.

— Положите его там, — сказала она и спустилась вниз. Включив свет, она стояла, пытаясь побороть все больше и больше охватывающую ее злость. Итак, Лепски все же напился! Раз он позволяет себе такое, то почему бы и ей не позволить себе выпить!

Подойдя к бару, она схватила бутылку джина и, налив почти полный бокал, выпила залпом. Спиртное оказало положительное действие почти моментально. Происшедшее уже не казалось ей таким трагичным. На пороге гостиной показался Гарри, уложивший Лепски в постель. К этому времени Кэрол уже налила себе вторую порцию.

«Вот это мужчина! — с восхищением подумала она. — Как было бы чудесно оказаться с ним в постели! — Такие мысли пришли к ней впервые после трех лет замужества. — Если он сейчас сорвет с меня всю одежду, я буду в экстазе!»

— Вы можете не беспокоиться о нем, миссис Лепски. Он спит.

— Беспокоиться о нем? Но это же смешно! Это последняя вещь на свете, о которой я могу беспокоиться! Не хотите ли выпить, Гарри… Ведь вас, кажется, так зовут?

Тот глянул в ее сверкающие глаза, отметил пустой бокал, бутылку джина и все понял.

— Могу я чем-то вам помочь?

— Гарри… Мне нравится это имя… Выпьете со мной?

— Спасибо, нет. Мне нужно возвращаться. Я очень занят этой ночью.

Она захихикала.

— Это будет очень бурная ночь для нас… тебя и меня. Иди же сюда! — Она откинулась на спинку дивана, ее платье задралось выше колен, ноги раздвинулись…

Гарри выключил освещение в гостиной и, неслышно ступая, вышел из дома и направился к своей машине.

Сейчас это прекрасное животное набросится на нее, будет рвать на ней одежду и сжимать в объятиях…

С сильно бьющимся сердцем и закрытыми глазами Кэрол с нетерпением ждала, когда же это начнется. И лишь услышав звук отъезжающей машины, она поняла, что обманулась в своих ожиданиях.

Из комнаты для гостей слышался храп ее пьяного мужа.

Зарывшись лицом в подушку, Кэрол безутешно зарыдала.

Когда Гарри проснулся, на востоке лишь едва посерело небо. Он посмотрел на часы. Было 5.30 утра. Вскочив с постели, он поставил кофейник, принял душ, насухо вытерся полотенцем, затем побрился. К этому времени кофе был готов. Налив чашку крепкого кофе, он поставил ее на стол и оделся. Проглотив горячий напиток, он вновь глянул на часы. Оставалось еще 15 минут до встречи на пристани. Откинувшись на спинку кресла, он начал перебирать в памяти события прошедшего вечера. Он не мог поверить в то, что Лепски напился. Разумно было предположить, что Лепски что-то попытался разузнать и сунул нос не туда, куда надо, и его просто оглушили. Когда это случилось? Когда Гарри вернулся в ресторан, Соло был слишком занят, и не было никакой возможности с ним переговорить. А когда около часа ночи ресторан закрылся, Соло тут же ушел к себе, так что Гарри так и не смог повидаться с ним.

Гарри мог только перекинуться с Ниной парой слов. Она со страстью смотрела на него.

— Я буду на пристани в шесть утра, — прошептала она, когда Гарри проходил мимо.

Гарри в ответ лишь кивнул.

Когда он был уже возле своего домика, его догнал Рэнди.

— Где ты был? — спросил он. — Что случилось с Лепски?

Гарри зашел в домик и пригласил Рэнди. Он подождал, пока тот закроет дверь, и, задернув занавеску, сказал:

— Ты хочешь знать, что произошло с Лепски? Я точно не уверен, но могу предположить, что Соло оглушил его или усыпил. Потом его облили виски, чтобы все думали, будто инспектор пьян. Я отвез его домой и уложил в постель.

Глаза Рэнди полезли на лоб.

— Ты шутишь! Соло оглушил Лепски?

— Есть у меня такое подозрение, — спокойно сказал Гарри.

— Но зачем?

— Может быть, Лепски увидел что-нибудь… Понятия не имею. — Он помолчал, затем продолжал: — Кажется, настало время убраться отсюда.

Рэнди удивленно воззрился на него.

— Как это? Но ведь недавно ты говорил, что разумнее остаться здесь.

Гарри кивнул.

— Положение изменилось. Когда Лепски оклемается, здесь не протолкнешься от полицейских. Нам придется очень тяжело. Послушай моего совета, Рэнди, и уезжай.

— А сам ты что намереваешься делать?

— Завтра утром еду на остров Шелдон с Ниной.

— С Ниной? — ахнул Рэнди. — У тебя крыша поехала!

— Рэнди, у нас с ней перемирие. А тебе лучше убраться отсюда. Ты хороший парень, мне не хочется, чтобы у тебя были неприятности. Собирайся.

— Исчезнуть? — воскликнул Рэнди. — Но ведь ты сам говорил, что от копов не спрячешься! Ничего не понимаю! Как это?

Гарри поискал в кармане пачку сигарет, не отрывая взгляда от Рэнди.

— Мне нужно поспать. Послушайся моего совета.

— Минутку! — возразил тот. — Чего-то я не понимаю. А Бадди? Ты же раньше говорил, что мы можем найти его деньги!

— Вероятность есть, но не для тебя. Делай то, что я сказал, — терпеливо повторил Гарри.

— И ты действительно едешь с Ниной на остров Шелдон?

— Не ори!

— Предупреждаю, — понизил голос Рэнди, — если Соло увидит тебя в ее обществе, неприятностей не избежать. Он убьет тебя! Не плыви на остров с Ниной!

— Я хочу побывать там.

— Но Соло, Бог мой! Он же убьет тебя! Это не будет честным поединком, уж я знаю Соло.

Гарри вытолкнул Рэнди и запер дверь, еще раз сказав ему, чтобы тот уезжал.

Вспомнив это, он глянул на часы. Пора на пристань.

Став на колени, он приподнял доску и вытащил из тайника пистолет Балди и коробку патронов. Положив все это в пляжную сумку, он сунул туда же пару пачек сигарет и вышел из домика.

Проходя по тропинке, он глянул в сторону домика Рэнди. Ему больше не хотелось связываться с этим парнем. Он его предупредил… Если Рэнди остался, это уже его трудности.

Быстрым шагом Гарри двинулся к пристани, закрытой от ресторана стеной деревьев.

Нина была уже там.

Катер Соло был двадцати четырех футов длиной, со спаренными двигателями. Едва увидев Гарри, Нина махнула рукой и запустила двигатели. Как только Гарри оказался на палубе, катер развернулся и двинулся в открытое море.

Нина была в бикини. Она улыбнулась Гарри, когда он присел рядом.

— Ты пил кофе, Гарри?

— Да.

Она вновь улыбнулась.

— Тебе понравится Шелдон. Ты, я и птицы, — она положила прохладную ладонь на его пальцы. — Я так ждала… так ждала… Мне казалось, что этот день никогда не наступит.

Гарри чувствовал мощь двигателей, в то время как катер мчался в открытое море. Он глянул в направлении каюты.

— Прекрасное судно, — похвалил он.

— Несомненно, — Нина наблюдала за тем, как он поднялся на мостик. — Куда ты?

— Осмотрю катер.

Он прошел по палубе и подошел к каюте, достаточно просторной, чтобы вместить четырех человек. Занавески были опущены, и когда он подергал ручку двери, то понял, что она заперта.

— Каюта заперта.

— Я знаю. Отец хранит там что-то. Она всегда заперта, так что я ею не пользуюсь.

— А что он там держит?

— Я не знаю, — она попробовала улыбнуться, но глаза зло сверкнули.

Гарри сел рядом с ней.

— Расскажи мне об острове. Ты часто туда ездишь?

— Раз в месяц.

— Мне говорили об этом месте. Там есть какой-то туннель. Что-нибудь знаешь о нем? — с напускным безразличием спросил Гарри.

— Это пролом между скал. Прилив всегда очень высок в том месте и практически затапливает его. Только раз в три месяца бывает отлив и можно попасть в восхитительный грот. Стены в нем светятся. Я была там три раза, но надо быть очень осторожным. Если начнется прилив, то можно оказаться взаперти на три месяца.

Гарри закурил. Он вспомнил записку, найденную в чемодане Балди. «Туннель. Шелдон. 7.45. Май 27».

— Когда отлив большой, можно ли на катере войти в грот?

— Да. Я и была там на катере, но долго не задерживалась. Заплыла и выплыла.

— Ты хочешь сказать, что прилив наступает очень быстро?

— Конечно. В течение часа все может измениться. Поэтому туристов и не пускают в грот.

— Так мы не сможем попасть туда на катере?

— Не сегодня. — Она взглянула на него. — Ты хочешь туда попасть?

— Конечно… Когда будет отлив.

— Это будет только через неделю, но не в воскресенье, а в четверг, когда слишком много работы. Но если ты действительно хочешь взглянуть на грот, то туда можно добраться вплавь.

— А ты уже пробовала?

Она кивнула.

— И как тебе это удалось?

— Это очень трудно, — она положила руку на плечо Гарри. — Но с тобой будет полегче. Ведь ты олимпиец и прекрасный пловец.

— Я умею плавать, но в чем там сложность?

— Очень сильное встречное течение. — Она сделала паузу. — У нас на катере есть два акваланга. Можно воспользоваться ими.

Гарри задумался.

— Да… в таком случае лучше мне попробовать одному. Мало ли что может случиться.

Она нетерпеливо махнула рукой.

— Я поплыву с тобой. Я хорошая пловчиха, Гарри. Мы обвяжемся веревками, и ты потащишь меня на буксире, если я устану.

— Неужели так сложно плыть?

— Чего ты боишься? Ведь ты первоклассный пловец!

— Гм… — Подумав немного, Гарри пожал плечами. — О’кей. Думаю, ничего страшного с нами не случится. Ведь мы будем в аквалангах. — Он подошел к двери кладовки, открыл ее и вытащил акваланг.

— Да.

Он проверил оба акваланга, убедился, что баллоны заправлены, вернулся к Нине и взял стаканчик кофе, который она ему протянула.

— Там, в кладовке, должен быть нейлоновый трос и пара поясов, — сказала Нина.

Гарри допил кофе, вернулся и вновь сунул голову в тесную кладовку. В дальнем углу лежала куча тряпья. Из-под него Гарри вытащил полиэтиленовый пакет. В нем были черная рубашка, белый шарф и черные очки. Он загораживал спиной дверь, так что Нина не могла увидеть его находку.

— Гарри, ты нашел трос?

Он опять сунул пакет под тряпье. Потом взял моток нейлоновой веревки. Со спокойным видом он протянул веревку Нине.

— Этот?

— Да. Возьми руль, я найду пояса.

— Все в порядке… я нашел их. — Он бросил к ее ногам два пояса с металлическими пряжками.

Он снова вспомнил женщину в «мустанге». В темных очках, черной рубашке, с повязанным вокруг шеи белым шарфом.

Закрыв дверь кладовки, он вновь сел рядом с Ниной и закурил. На ум пришли слова Джо, чернокожего бармена: «У вас здесь нет друзей, мистер Гарри, кроме меня и Рэнди. Нет друзей… и я хочу сказать, что вас ожидают неприятности…»

— В чем дело, Гарри? — резко спросила Нина.

— Ничего, — он глянул ей в глаза. — А почему ты спрашиваешь?

— О чем ты задумался?

— Да вот такой уж я человек: иногда над чем-то думаю.

— И о чем ты думаешь сейчас?

Гарри вынул сигарету изо рта и, выпустив клуб дыма, спросил:

— А ты делишься с кем-нибудь своими мыслями?

Она нахмурилась.

— Иногда.

— Но нечасто.

— Нет.

— Ну так вот, мы в этом похожи. — Он допил кофе. — Хочешь сигарету?

— Нет, спасибо, — она нерешительно посмотрела на него, затем продолжала: — Так все же о чем ты думал, Гарри?

На горизонте Гарри увидел контуры небольшого острова.

— Это Шелдон?

— Да.

— Сейчас подходящее время плыть в грот?

— Да… лучше это делать пораньше… меньше риска. Ты действительно хочешь увидеть грот?

— Конечно. У нас ведь будет еще масса времени для других занятий, — улыбаясь, сказал он. — Когда нам надо возвращаться?

— До заката. Но я взяла достаточно еды.

— Отец знает, что ты взяла катер?

— Я сказала ему вчера. Он спит большую часть воскресенья и не поднимается раньше обеда.

Гарри кивнул. Он вновь бросил взгляд на кладовку и отрезал кусок веревки. Один конец он привязал к маленькому кольцу на поясе, другой к другому.

— Ты еще не передумала плыть? — спросил он Нину.

— Нет, конечно. Там так красиво. Я была там лишь дважды, но это было почти четыре года назад.

Гарри прошел на нос катера. Они быстро приближались к острову явно вулканического происхождения. Его острые скалы поднимались прямо из-под воды, а вокруг летало множество морских птиц: чаек, альбатросов, пеликанов, свивших гнезда на утесах.

Через двадцать минут Нина направила катер прямо на скалы, как вначале показалось Гарри, но потом скалы расступились, и они оказались в небольшой бухточке. Нина мастерски провела катер и пришвартовалась в углу к причалу из старых покрышек автомобилей. Она выключила двигатели, а Гарри, спрыгнув на причал, привязал катер к тумбе.

— Придется карабкаться по скалам, — сказала Нина, передавая ему акваланги. Она указала на узкую тропинку, петлявшую среди скал. Она поднималась вверх и терялась среди нагромождения скал. — По ней мы поднимемся ко входу в тоннель.

— Но ты же говорила, что в тоннель можно войти на катере.

— Да, но это с другой стороны острова, — объяснила Нина. — В настоящее время там и пристать негде. Это самый короткий путь туда.

— Дай мне мою сумку.

— Что-то она тяжелая, — она передала ему сумку. — Что это?

— Ерунда, — он улыбнулся.

Она взяла сумку с едой, и Гарри помог ей соскочить на пристань.

— Пошли.

Они начали карабкаться вверх по тропинке. Сверху остров был как на ладони.

— Вон там тоннель, — Нина указала на небольшую лагуну.

— Но я не вижу ничего.

— А это нельзя увидеть. Вход под водой. Когда прилив отступает, уровень воды падает на двадцать футов, и тогда обнажается вход. Мы подплывем к нему, но потом придется нырять. Там длинный тоннель, ведущий прямо в грот.

Гарри некоторое время изучал нависавшую над тоннелем скалу.

— Ты по-прежнему уверена, что сможешь плыть?

— Конечно.

Они спустились вниз по петлявшей тропинке и оказались под скалой. Катер Соло остался по другую сторону лагуны.

Когда они спустились к самой воде, дверь каюты катера Соло открылась и оттуда вышел Кортец со снайперской винтовкой в руке. Он по хозяйски прошел по палубе, залитой первыми лучами солнца.

Лепски открыл глаза и непонимающе уставился в зашторенные окна. В небольшую щель пробивались первые лучи солнца. Шторы показались ему смутно знакомыми. Вскоре он с недоумением сообразил, что лежит в собственной спальне для гостей.

Он сел. Тупая боль в голове едва не опрокинула его обратно. Он застонал, наклонясь вперед и обхватив голову руками. Потом он осторожно сполз с кровати. Он был одет в пижаму. Лепски глянул на часы, лежащие на ночном столике. Было 6.35 утра. Несколько мгновений он пытался сообразить, как очутился здесь, потом вспомнил удар Кортеца по голове и вспышку света в мозгу.

Где Кэрол? Как он оказался здесь?

Он неуверенно поплелся по коридору в спальню.

— Не приближайся ко мне, пропойца! — драматическим голосом завопила Кэрол. — Уйди и не показывайся мне на глаза!

Лепски дотронулся до затылка и поморщился, обнаружив громадную шишку.

— Что произошло? Как я оказался здесь? — рявкнул он.

— Тебя привезли сюда мертвецки пьяного! — Кэрол села на постели. Ее голова тоже раскалывалась от боли. Но злость на мужа была гораздо сильнее. — Какой позор! Как ты мог! Я предупреждаю, Лепски, если подобное повторится, я уйду к матери! Я предупреждаю…

— Заткнись! — Лепски начал злиться. — Что случилось?

Кэрол смотрела на него, разинув рот. Такого Лепски она еще не видела. Немедленно пришло самое первое предположение: он еще не протрезвел! Она заплакала, спрятав лицо в подушку.

Лепски схватил ее за руку и, несмотря на боль, буквально пронзившую его, затряс, как тряпичную куклу.

— Что произошло? Неужели ты, дура, могла подумать, что я пьян? Как ты могла? Меня оглушили! Что случилось?

Кэрол высвободилась, не веря своим ушам.

— Ты осмелился назвать меня дурой? — переспросила она.

— Я назову тебя еще хуже, если ты не расскажешь мне, как я очутился дома!

Еще никогда он не говорил с ней таким тоном. Еще никогда она не видела такой ярости, сверкавшей в глазах мужа. Это напугало ее.

Она коротко рассказала ему, как Мануэль подошел к ее столику, как она обнаружила его уже в машине и с помощью Гарри Митчелла отвезла домой.

— И ты действительно поверила в то, что я пьян? — благородное негодование сквозило в голосе Лепски.

— Но ведь ты пропах виски и был пьян, как последний забулдыга!

— Меня оглушили. Потом облили виски. Это старый, как мир, трюк. Какой позор! Жена копа поверила, что он был пьян!

Он вылетел из спальни в гостиную. Там остановился, размышляя. Он подумал о реакции Бейглера и Хесса. Он выругался. Прощай повышение! Сняв трубку, он набрал номер телефона полиции. Через полчаса он уже мчался в управление.

К его удивлению, Бейглер с тревогой смотрел на него.

— С тобой все в порядке, Том? Это не сотрясение мозга?

Лепски было приятно, что сержант так беспокоится о его самочувствии.

— Я чувствую себя достаточно прилично.

— Но ведь ты бледный как полотно!

— Не обращай внимания. Какие шаги вы предприняли?

— Объявлен розыск Кортеца. Фред сейчас у Карлосов. Потом он переговорит с Соло.

Лепски усмехнулся.

— Поедем на встречу с ним вместе. Мне кажется, это Соло меня оглушил. Да, недооценил я этого толстого борова. Его в газовую камеру за это мало послать!

— Как скажешь. Вместе, так вместе. — Бейглер надел пиджак.

— Мне не терпится наложить на него лапы, — признался Лепски.

Застучал телетайп. Якоби вышел из-за своего стола и подошел к аппарату.

— Сведения о Гарри Митчелле, старшем сержанте. Передают из Вашингтона.

Они смотрели, как аппарат печатал строчку за строчкой. «Гарри Митчелл. Сержант. Третий десантный полк. Первая рота. Служил во Вьетнаме 12.03.67. Убит во время атаки 2.04.67. Копия досье выслана».

Бейглер прочитал текст и растерянно поскреб затылок.

— Ни фига себе! Кто же тогда он? Этот парень убит!

— Кто этот негодяй, назвавшийся Гарри Митчеллом? Ха! — Лепски схватил сержанта за рукав. — Пришло время арестовать его! Ну, доберусь я до него!

Но Бейглер не помчался сломя голову. Он уже не раз получал противоречивые сведения из Вашингтона и прекрасно понимал, что там сидят обычные люди. А раз так, то они могут ошибаться.

— Возьмите рапорт, Макс, — сказал он Якоби. — Позвоните капитану и доложите обо всем. Сообщите, что мы с Лепски поехали в ресторан Доменико. Нужно арестовать Гарри Митчелла.

— И Соло тоже, — добавил Лепски.

Они уже направились к двери, когда на пороге появился испуганный коротышка с волосами до плеч. Лепски сразу же догадался, что это Рэнди, бармен Соло Доменико, исполняющий иногда песни под гитару.

— Стоп, сержант! — сказал он тихо. — События принимают интересный оборот!

Он подошел к испуганному парню.

— Вы что-нибудь хотите? — строго спросил он Рэнди.

Рэнди облизал пересохшие губы.

— Да… Я хочу кое-что сообщить. Так будет лучше для всех.

— Кто вы?

— Рэнди Роач… Я работаю у Соло Доменико.

— В самом деле? — Лепски нахмурился. — О’кей, Рэнди. Заходи и присаживайся. Так что ты хочешь нам сказать?

Рэнди нерешительно вошел, и Лепски указал на стул напротив стола Бейглера. Рэнди сел, вытер вспотевшее лицо грязным платком, потом вытер ладони рук.

Бейглер вернулся за свой стол. Лепски пододвинул еще один стул и вытащил блокнот. Голова еще сильно болела, но он старался не обращать внимания на это.

— Итак, Рэнди, — поторопил Бейглер. — С чего начнете?

— Мне прислали повестку в армию, но я уклонился от призыва, — обреченно начал Рэнди.

— Дальше.

— Гарри убеждал меня, чтобы я плюнул на это дело, но я склонен думать, что если копы начнут меня искать, то придется бегать с места на место до скончания жизни. Меня это не устраивает, вот почему я решил прийти сюда и все рассказать.

— Вы знаете, что вам грозит за это? Уже и раньше уклонялись от воинской повинности?

— Нет, но я знаю ребят, которым это удалось. Но Гарри сказал, что если будет объявлен мой розыск, то мне будет негде спрятаться.

— Кто этот Гарри?

— Гарри Митчелл. Он тоже работает у Соло.

— Что вы знаете о Митчелле, Рэнди?

Рэнди удивился.

— Немного. Мы встретились на дороге. Он спас мне жизнь, так что я из благодарности помог ему устроиться у Соло. Я позвонил Доменико и сказал, что Гарри олимпийский призер по плаванию и только что демобилизовался из Вьетнама. Соло без лишних разговоров взял его к себе. У него сын во Вьетнаме. Но больше я ничего не знаю о нем.

— И все же, расскажи поподробнее, Рэнди. Об уклонении от воинской повинности потом. Я хочу знать, где вы встретились и как он спас тебе жизнь.

Когда Рэнди начал рассказывать, Бейглер незаметно нажал кнопку магнитофона, вмонтированного в стол.

Когда Рэнди дошел до того момента, когда они остановили белый «мустанг», он замолчал, глядя на Бейглера.

— Ну, ну, — поторопил его тот. — Итак, Гарри увидел фары машины и вышел на шоссе.

Рэнди тоскливо сказал:

— Это настолько невероятная вещь, что вы мне наверняка не поверите. И тем не менее все это чистая правда.

— Продолжай, Рэнди. Детали потом.

Рэнди подробно рассказал, как они остановили «мустанг» с трейлером и женщина доверила им руль машины, а сама перешла в трейлер. Когда они остановились у кафе, рядом с трейлером остановился белый «мерседес» и подобрал женщину.

— Затем мы остановились у другого кафе, — продолжал Рэнди. — Гарри пошел взять кофе, а я решил разбудить женщину. — Он обреченно вздохнул и рассказал, как они отвезли обнаруженное в трейлере тело и закопали в дюнах, как бросили трейлер и как оставили машину на стоянке.

Бейглер наклонился над столом.

— Занятная история, Рэнди. А не сочинил ли ты ее? — он смотрел на испуганного парня в упор. — Может быть, не было никакой женщины? Может быть, это Бадди согласился вас подвезти, и вы его пристукнули и закопали, бросив трейлер и машину?

— Гарри утверждал, что вы скажете именно так, — тоскливо сказал Рэнди. — Но это все чистая правда. Если вы не верите мне, я ничего не могу поделать.

Бейглер усмехнулся.

— Успокойся. Я верю тебе. Я просто уверен, что Бадди никогда бы не согласился подвезти таких, как вы. Я просто хотел проверить твою реакцию.

Рэнди помрачнел.

— Копы! Вы даже родной матери не поверите!

— Замолчи! — рявкнул Лепски. — Следи за своими словами.

— Давай дальше, Рэнди, — вновь поторопил его Бейглер, знаком показывая Лепски, чтобы тот не вмешивался в разговор. — Закопали тело Бадди, и что потом?

— Мы избавились от машины и трейлера. Потом… Нет, подождите! Я забыл. Когда Гарри закапывал убитого, с него свалился парик, и в нем был ключ от камеры хранения в аэропорту Парадиз-Сити.

Бейглер и Лепски переглянулись.

— Продолжай.

— Гарри съездил в аэропорт и забрал чемодан. В нем он нашел записку. Там говорилось что-то об острове Шелдоне и тоннеле.

— Что еще было в чемодане?

— Пистолет и коробка с патронами к нему. Одежда…

— Что конкретно было написано на бумажке?

Рэнди подумал несколько секунд, затем пожал плечами.

— Не помню. Что-то вроде: «Шелдон. Тоннель и какая-то дата». Я не помню, какая именно.

Пока они разговаривали, телетайп снова застрекотал, и через минуту Якоби положил перед Бейглером новое сообщение.

«Вашингтон. 07.38. ответ 3458769 отменяется. Рапорт 3488768. Гарри Митчелл. Сержант (старший). Третий десантный полк. Первая рота. Служил во Вьетнаме 12.03.67. Пропал без вести во время военных действий 02.04.67. Бежал из плена 07.07.67 г. Демобилизован 05.05.69 г. Досье выслано».

Бейглер протянул рапорт Лепски.

— Вот они опять возвратили ему жизнь. Видишь, даже в Вашингтоне ошибаются.

Лепски прочел телекс.

— Ну и что? — он бросил телекс на стол. — Все равно нужно арестовать его.

— Поживем — увидим, — прервал его Бейглер.

Он очень хотел выпить кофе, но время было дорого.

Закурив, он вновь повернулся к Рэнди.

— Сейчас, когда ты все рассказал, не скажешь ли нам, почему ты пришел сюда?

Рэнди выпрямил спину, сидя на жестком стуле.

— Я пришел сюда потому, что Гарри спас мне жизнь… Он мне нравится, и я хочу помочь ему. Сейчас он в опасности. Я подумал, что будет лучше прийти к вам и все рассказать. Только вы можете помочь ему.

— Что за опасность?

— Гарри связался с Ниной Доменико. Я предупреждал его, но он и слушать ничего не хочет. Он поехал с ней на катере на остров Шелдон. На катере Соло. Когда Доменико узнает об этом… он может убить Гарри.

— Это жена Соло?

— Это его дочь, — внес ясность Лепски. — Он без ума от нее. Этот парень прав. Если Митчелл вздумает флиртовать с Ниной, ему не избежать стычки с Соло. — Лепски повернулся к Рэнди. — Ты уверен, что они поехали на остров Шелдон?

— Гарри сказал мне вчера, что они поедут именно туда. Они сейчас там, так как катера Соло на причале нет. Когда Соло узнает об этом, может быть убийство.

— Но ради чего Митчелл поехал на остров? — спросил Бейглер.

— Он хочет узнать, почему убили Бадди. Гарри предполагает, что Бадди что-то там спрятал.

— О’кей, Рэнди. Мы поговорим с тобой позже. — Он повернулся к Якоби: — Макс, запри этого парня. Дай ему кофе и сигарет. Позвони шефу и скажи, что мы поехали к Соло. Мне нужен быстроходный катер, чтобы попасть на Шелдон. Пусть его как можно быстрее доставят на пристань к Соло.

Лепски подошел, держа в руке бланк сообщения из Вашингтона.

— Дайте мне первое сообщение, где говорится о смерти Гарри Митчелла, где сказано, что Гарри убит.

Якоби отыскал бланк и передал его Лепски.

— Что ты задумал, Том? — поинтересовался Бейглер, когда они с Лепски выходили из управления.

— Есть у меня кое-какая идея. Я надеюсь, что заставлю Соло разговориться. Но нужно прихватить с собой для поддержки еще человека четыре. Соло силен, как слон. Нужно много людей, чтобы его успокоить.

Они вышли на залитую ярким солнечным светом улицу.

— Да, кстати, — с подозрением произнес Бейглер. — Чего-то я не понимаю, Том. Когда Кортец вытащил пистолет, почему ты не воспользовался своим револьвером?

Лепски облизнул враз пересохшие губы. Не хватало еще, чтобы сержант узнал, что у него не было оружия.

— Этот парень действовал настолько стремительно, что я и глазом не успел моргнуть, а пистолет уже был направлен мне в грудь.

Бейглер передал через патрульного, чтобы тот передал Якоби просьбу Лепски о четырех парнях поздоровее. Он будет дожидаться подкрепления в полицейской машине.

— И как же, интересно знать, ты заставишь Соло разговориться? — поинтересовался Бейглер, когда Лепски уселся рядом с ним.

Лепски ввел его в курс своей задумки.

9

— Так ты все-таки хочешь плыть со мной? — спросил Гарри.

— О, конечно… Хватит об этом! — Нина нетерпеливо пожала плечами. — Конечно же, я поплыву с тобой!

Они стояли на обломке скалы, как раз над лагуной. Нина была в бикини, а Гарри в плавках. Он помог ей надеть акваланг. Потом взвалил на плечи свой и застегнул пояса. Веревка была длиной в семь футов, и когда они будут плыть под водой, она не должна мешать. Гарри поднял руку, и они одновременно прыгнули в воду.

Прижавшись к скале и чуть приподняв над ней лицо, Фернандо Кортец наблюдал за их действиями и, выждав несколько минут, подошел к обломку скалы, где только что стояли Гарри и Нина.

Гарри плыл медленно, не напрягаясь, следя за тем, чтобы Нина плыла рядом. Вскоре он успокоился, поняв, что она отличная пловчиха. Нина сделала жест рукой, и Гарри изменил направление. В сплошной стене чернело большое отверстие. Она подплыла поближе, и Гарри заволновался, почувствовав действительно очень сильное течение. Несколькими могучими гребками он вплыл в тоннель. Сила течения пыталась вытолкнуть его обратно. Нина пыталась держаться рядом, но сил ее явно не хватало. Трос между ними натянулся. Гарри оглянулся назад, чтобы посмотреть, где же Нина. Отчаянно гребя, она с трудом поспевала за ним. На какое-то мгновение он ослабил силу гребка, и его едва не вынесло назад. Пришлось работать на полную мощь, иначе казалось невозможным одолеть сильное течение.

Силы Нины быстро иссякли. Трос натянулся, и теперь Гарри тащил ее на буксире, хватаясь за выступы скал, чувствуя, как все сильнее и сильнее стучит сердце. Если бы не Нина, он, без сомнения, достиг бы грота, но сейчас начал сомневаться в своих силах. Натяжение троса все увеличивалось, и он понял, что Нина совершенно выбилась из сил. Он ничего не видел, так как плыл в полной темноте. И все же Гарри был упрям и не хотел сдаваться. Сделав отчаянный рывок, он преодолел еще сотню ярдов, и вдруг понял, что достиг цели. Он всплыл, снял маску и загубник.

Вокруг разливался неяркий свет. Гарри перевернулся на спину, отдыхая и ожидая, когда сердце немного успокоится. Нина показалась на поверхности в ярде от него.

— Я думала, мы никогда не доплывем, — облегченно сказала она, когда он снял с нее маску.

Гарри протер глаза.

— Я тоже начал сомневаться в своих силах. — Он оглядел грот с фосфоресцирующими стенами и справа увидел катер в сорок футов длиной, белого цвета, с красной рубкой. На его борту красовалась четкая надпись: «Глория-П. Веро Бич».

— Ты знала, что эта посудина находится здесь? — спросил он Нину.

— Знала? — Она покачала головой, вытирая лицо, в то время как ее волосы черным ореолом расположились вокруг головы. — Конечно, нет. Эта посудина не из Парадиз-Сити. Скорее всего, это катер контрабандистов. Они спрятали его сюда, когда был отлив.

— Как ты думаешь, откуда он?

— Из Веро Бич.

Гарри отвязал веревку и быстро поплыл к катеру. Вблизи катер представлял собой жалкое зрелище: все иллюминаторы разбиты, стенки буквально изрешечены пулями.

Нина подплыла к нему.

— Здесь было настоящее сражение, — удивилась она. — Поднимемся на борт.

Гарри проплыл вдоль борта, нашел свисавший трап и поднялся на палубу, потом помог взобраться Нине. Что-то похожее на пятна темно-багровой краски усеивали доски настила. Особенно много их было на корме.

— Это кровь, — безошибочно определил Гарри. — Мне кажется, команда уничтожена. Я загляну в каюту. Оставайся здесь.

— Я хочу посмотреть.

Он повернулся и заглянул ей в глаза.

— А не боишься?

У нее сузились глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я просто сказал, что это зрелище не для слабонервных.

Она нетерпеливо дернулась.

— Кровь не пугает меня, если ты на это намекаешь. — Она начала было спускаться в каюту, но он схватил ее за руку.

— Минутку, Нина, я хочу поговорить с тобой.

— Мы можем поговорить позже, при солнечном свете. Я хочу увидеть, что находится в каюте.

— А разве ты не знаешь? Скажи мне, Нина, ты смотрела, как Соло и Кортец поджаривали Риккарда на огне?

Словно молния сверкнула в ее глазах, она вздрогнула, но тут же расслабилась.

— Что ты сказал?

— Ты знала, — тихо ответил Гарри. — Под пыткой Балди сказал Соло, что катер находится здесь. Не так ли?

— А тебе какое дело, Гарри? — Ее голос был холоден и резок.

— Это меня не касалось бы, если бы меня не впутали в эту историю. — Он сел на скамью, вытащил из плавок водонепроницаемый пакетик с сигаретами и предложил ей закурить.

Вначале она отказалась, но, после секундного колебания, все же взяла предложенную сигарету и закурила. Облокотившись о штурвал и зажав сигарету в зубах, она смотрела на него.

— Так что ты хочешь сказать мне об этом, Нина?

— Ничего.

— Когда Рэнди позвонил Соло и сообщил о первоклассном пловце, тот быстро сообразил, что к чему, не так ли? Ведь Рэнди сказал ему, что мы идем по магистрали номер один в сторону Парадиз-Сити.

— Не понимаю, о чем ты. — Ее глаза превратились в две ледышки.

— Вот-вот! — Гарри глубоко затянулся. — Соло и ты решили воспользоваться мной как ширмой. Это ты сидела в «мустанге». Именно ты спихнула нам с Рэнди труп в трейлере. Твоя маскировочная одежда все еще валяется в кладовке катера. Как неосторожно. Надо было сразу избавиться от нее. Ты разыграла со мной сцену любви, потому что так можно было найти самый легкий путь к гроту.

— Мне нравится, как ты занимаешься любовью, Гарри. — Она повела бедром, предлагая себя. — Не будь таким подозрительным. Предположим, мы займемся любовью сейчас.

Он выбросил окурок в воду, поднялся и начал спускаться по ступенькам в каюту. После минутного колебания она последовала за ним. Он толкнул расщепленную пулями дверь и заглянул в полумрак каюты. Прошло немного времени, прежде чем его глаза адаптировались к изменению освещения. На одной из коек он различил контуры четырех больших ящиков, каждый размером фут на полтора. Подойдя ближе, он осмотрел их. Они были обвязаны веревками. Когда он снял с пояса нож, чтобы разрезать веревки, Нина хрипло сказала:

— Не нужно открывать их здесь, Гарри. Они в водонепроницаемой упаковке. Нам еще придется плыть с ними.

— Так ты знала, что эти ящики находятся здесь?

Она пожала плечами, пытаясь сдержать нетерпение.

— Да, я знала.

— Балди сказал тебе?

— Да!

— Что в них?

— Деньги.

— Сколько?

— Понятия не имею… много. — Она глубоко вздохнула, так что ее полные груди едва не разорвали купальник. — Не беспокойся. Соло разделит их между нами.

— Неужели? Как мило.

Гарри поднял один из ящиков. Он был тяжелым.

— Они утонут.

Она показала на кладовую.

— Здесь должны быть спасательные жилеты. Мы привяжем их к каждому ящику, и тогда они смогут плыть. Течение само вынесет их из грота.

Гарри улыбнулся.

— Ты заранее продумала все детали операции, не так ли, Нина?

— Ты угадал. Я все продумала, — Нина в который раз пыталась сдержать свое нетерпение. — Нам нужно вынести их отсюда.

— Чуть позже. Еще один вопрос, Нина. — Он придвинулся вплотную к ней. — Какой пассажир находился в запертой каюте, Нина? Соло или Кортец?

Соло был в своем кабинете, когда туда вошел испуганный Джо.

— Босс, здесь полицейские.

Но это не удивило Соло. Его больше удивило то, что они пришли так поздно. Вместо того чтобы как обычно спать до обеда, он рано поднялся и уже больше часа ждал их прихода.

Он не волновался, так как был уверен, что Лепски не догадывается, кто оглушил его. Соло неслышно подобрался к нему, как призрак, а Лепски сконцентрировал все свое внимание на Кортеце. Но Соло понимал, что начнется следствие, и копы будут задавать массу вопросов.

— Пусть они придут сюда, Джо, — сказал Соло, поднимаясь на ноги.

Когда Бейглер и Лепски вошли в кабинет, Джо мгновенно испарился. Соло добродушно улыбался.

— Входите, джентльмены… Ах, мистер Лепски! Как вы себя чувствуете? Приношу свои извинения за прошлую ночь. Я послал своего человека, чтобы проводить вас домой… извините…

— Пустяки, — проворчал Лепски, входя в кабинет, в то время как Бейглер остановился в дверном проеме. — Что-то слишком много извинений, Соло.

Улыбка Соло моментально погасла.

— Но, мистер Лепски, вы же знаете, что это моя вина. Вы же понимаете, нельзя столько много пить на жаре и…

— Заткнись! — рявкнул Лепски. — Садись!

Видя разъяренные глаза Лепски, Соло опустился в кресло.

— Где Гарри Митчелл?

Соло заморгал. Он никакие ожидал подобного вопроса.

— Митчелл? Может быть, у себя в бунгало… Может быть, плавает… Я не знаю. У него сегодня выходной.

— Я слышал, что Митчелл в компании вашей дочери поплыли на остров Шелдон, — вкрадчиво произнес Лепски.

Соло вздрогнул и отвел глаза.

— Нет. Не знаю, кто мог сказать вам такую глупость, мистер Лепски, но Нина поехала на остров одна. Время от времени она ездит туда, чтобы позагорать и поплавать в одиночестве. Я дал ей свой катер.

— Ага, так, значит, она поехала одна?

— Совершенно верно.

— И Митчелла с ней нет?

— Вне всяких сомнений.

— Но она взяла катер?

— Само собой.

— Но почему вы так уверены, что Митчелл не поехал с ней, Соло?

— Я видел, как она уезжала. Она была одна. Она не возьмет с собой ни Митчелла, ни любого другого мужчину. Она порядочная девушка.

Лепски злорадно усмехнулся.

— Вы уверены в этом, Соло?

Лицо Соло побагровело.

— Что это еще за грязные намеки! Мистер Лепски, я никому не позволю так говорить о моей дочери! Я — другое дело, но дочь…

— Успокойтесь. Зачем волноваться понапрасну, раз Митчелла с ней нет.

— Как это… волноваться? Из-за чего?

— Это уже ваши трудности, Соло. Но я рад, что мы зря волновались за вашу дочь, — сказал Лепски. — Мы получили сообщение о том, что она поехала с Митчеллом, и так как это был достаточно надежный источник информации, то поверили, но раз вы утверждаете, что его с ней нет, тогда все в порядке и нам нечего беспокоиться. Незачем ехать на остров, останемся здесь.

Соло судорожно сжал кулаки.

— Что-то я не совсем понимаю вас, Лепски… из-за чего я должен беспокоиться?

Лепски всплеснул руками в притворном изумлении и повернулся к Бейглеру.

— Может быть, сказать ему, сержант?

Бейглер безразлично пожал плечами.

— А зачем? Если Митчелл не поехал с его дочерью, то какое ему до этого дело.

— Правильно, — согласился Лепски. — Тут вы попали в самую точку.

— Да о чем вы говорите? — Соло ударил кулаком по столу.

— Но все же если он лжет и Митчелла здесь нет, то Гарри вполне может быть с его дочерью, — рассудительно произнес Лепски, не обращая внимания на жесты Соло.

— Но не настолько же он глуп, чтобы врать нам, — с сомнением сказал Бейглер, внимательно глядя на Соло. — Не так ли, Соло?

Тот вытащил платок и вытер внезапно вспотевшее лицо.

— Ничего не понимаю, сержант. Я…

— Мы теряем время, — прервал его Лепски. — Где домик Митчелла?

— Но зачем он вам?

— Что вы знаете о нем, Соло?

— Я? Ничего… Он замечательный пловец… отличный парень.

— А из чего вы сделали вывод, что он отличный парень?

Соло облизал пересохшие губы.

— Ну, это по всему видно.

— Вы узнавали о нем что-либо, прежде чем принять на работу?

Соло вздрогнул.

— Узнавать? Что узнавать?

— Вы приняли его на работу спасателем, ничего не проверив? — удивился Лепски. — Ведь спасатель дает уроки плавания, не так ли?

— Разумеется. Не вижу в этом ничего плохого.

— Митчелл учил молоденьких девушек плавать?

— Да.

— И он заплывал с молоденькими девушками в море?

— Но ведь он учит их плавать… — голос Соло стал хриплым.

— Если это хороший парень, тогда все о’кей, но если это человек с дурными наклонностями… Эти парни любят лапать девушек, делая вид, что они якобы учат их плавать.

— Но Гарри не такой!

— В самом деле? И что позволяет вам так думать? Ведь вы же не наводили о нем справок.

Соло вскочил. Он был похож на бешеного буйвола.

— К чему вы все это клоните?

Лепски вытащил бумажник, вынул из него телекс из Вашингтона и бросил на стол.

— Из Вашингтона сообщают, что Гарри Митчелл убит во Вьетнаме 2 апреля 1967 года. Увы, можете сами прочитать телекс. Это официальное сообщение. Люди в столице никогда не ошибаются.

Бейглер закашлялся и отвел глаза в сторону, слыша столь наглую ложь.

Трясущимися руками Соло взял в руки бланк. Он прочитал его и с недоумением воззрился на Лепски.

— Итак, почему вы считаете, что это Гарри Митчелл? — вновь задал риторический вопрос Лепски.

Соло заморгал.

— Если он не Митчелл… то кто же?

— Наконец, Соло, вы начали кое-что соображать. — Лепски замолчал и не спеша закурил сигарету, не спуская с Соло цепких глаз копа. — Ха! Хороший вопрос. Кто он? Может быть, если бы вы навели о нем справки, прежде чем принимать на работу, этот вопрос и не возник бы. Вы что-нибудь слышали о Дейве Донахью?

Соло покачал головой. На его лице ясно читалось замешательство.

— Ничего не слышали? Так вы не читаете газет? Вы что, ничего не слышали о Бостонском Душителе?

Соло перестал дышать.

— Да… Но…

— Итак, Донахью является сексуальным маньяком. Он удрал из тюремной психиатрической клиники три недели назад. Все газеты напечатали об этом, но у вас слишком мало свободного времени, чтобы читать газеты. Вот описание Донахью: высокий сильный блондин с светло-голубыми глазами и немного искривленным носом. Возраст около тридцати лет. Занимался боксом. Он был и пловцом, имел бронзовую медаль на олимпийских играх по прыжкам с вышки.

Ноги Соло затряслись, он рухнул в кресло.

— Это Митчелл!

— Нет, Вашингтон сообщил, что Митчелл убит. Это не кто иной, как Дейв Донахью, особо опасный сексуальный маньяк. Он уже убил трех молодых девушек. Он очень осторожен, и когда намечает себе очередную жертву, ведет себя вежливо. Но когда входит в доверие, режет жертву буквально на куски.

Соло вдруг вскочил на ноги и с потным лицом ринулся к двери. Лепски и Бейглер сделали было попытку остановить его, но это было равносильно тому, чтобы остановить мчащийся на полной скорости локомотив. Они разлетелись в разные стороны, а Соло выскочил за дверь, где угодил в отнюдь не ласковые объятия четырех дюжих полисменов. После ожесточенной борьбы его втащили обратно в кабинет, усадили в кресло и связали руки.

— С чего это вы так разбушевались, Соло? — участливо спросил Лепски. — Вы что, думаете, мы пришли поиграть с вами?

Соло поднял голову, с ненавистью глядя на полицейских.

— Позвольте мне отправиться к моей маленькой девочке, мистер Лепски! — запричитал он. — Она с Митчеллом!.. Я солгал вам… Позвольте мне отправиться за ней.

— Но как ты отправишься на Шелдон, Соло? Вплавь?

— Я возьму катер… Я… — Соло замолчал, сообразив, сколько времени уйдет на поиски катера.

— У нас имеется катер, Соло, — сказал Лепски. — Вы поедете с нами?

Соло, покачиваясь, поднялся. Его голова буквально разламывалась от ужаса.

— Так чего вы ждете? Этот стервец убьет ее! Чего вы ждете?

— Вы не поедете туда до тех пор, пока не расскажете нам всей правды, Соло. — Лепски злобно усмехнулся. — Я хочу услышать всю историю Бадди Риккарда. Я хочу знать, чего ради Митчелл и Нина поехали на Шелдон. Я хочу также знать, где прячется Кортец и что поделывает в настоящее время.

Соло уставился на Лепски.

— Но я ничего не знаю о Бадди. Ведь я уже говорил вам об этом!

— Это плохо, — Бейглер повернулся к Лепски. — А почему бы нам не выпить кофе? Ведь это ресторан в конце концов, не так ли?

— Неплохая мысль, — Лепски глянул в сторону одного из полицейских. — Организуй нам кофе. Ведь мы можем просидеть здесь все утро.

— Мы теряем время! — завопил Соло. — Он может убить ее!

— Ну, если это произойдет, то вина целиком ляжет на вас. Мы не поедем, пока вы не закончите рассказ. Так что выбирайте.

Соло весь трясся от злости.

— Вы блефуете! — он хватил кулаком по столу. — Я не верю, что Гарри Митчелл — это Донахью. Это ложь!

— Из Вашингтона сообщили, что Митчелл убит еще в 1967 году, — миролюбиво сказал Лепски. — Может быть, ваш бармен читает газеты? — Он повернулся к одному из полицейских.

— Позови бармена, Алек.

Через несколько минут в кабинет вошел все еще испуганный бармен Джо.

— Как вас зовут? — спросил Лепски.

— Джо Смалл, босс.

— О’кей, Джо, ты что-нибудь слышал о Дейве Донахью?

Джо с удивлением смотрел на Лепски.

— Так слышал или нет?

— Это тот самый парень, который убивал девушек?

Лепски удовлетворенно улыбнулся, хлопнув Джо по плечу.

— Правильно. Ты прочитал о нем в газетах. Помнишь, что это по описанию был высокий блондин и бывший боксер?

— Да, босс. Боксер.

— Верно. О’кей, Джо, можешь идти.

Когда Джо вышел, Лепски повернулся к Соло, казалось, сразу постаревшему на десять лет. Его лицо приняло землистый оттенок.

— Удовлетворены, Соло? Думайте, думайте. Этот парень не любит торопиться, но они будут вместе целый день. Может быть, у нас еще и появится шанс.

— Я расскажу вам все на катере, — хрипло произнес Соло, поднимаясь.

— О’кей, — согласился Лепски. — Вперед, ребята!

Когда полицейские в катере взяли курс на остров Шелдон, Соло начал свою исповедь.

— Мистер Карлос хотел переправить большую партию сигар с Кубы, — сказал он двум детективам. — Они были его собственностью, но в настоящий момент наложено эмбарго на вывоз гаванских сигар. А это огромные деньги, как вы понимаете, ведь все любят их курить, а сигары, я имею в виду настоящие кубинские сигары, стали редкостью в наши дни. Вот Карлос и решил переправить их контрабандным путем. Он нанял Балди Риккарда, который был большим поклонником Кастро, вручил тому значительную сумму денег на подкуп кубинских пограничников и поручил привезти сигары сюда. Он дал ему триста тысяч долларов. Кортец, который работал у миссис Карлос, случайно подслушал разговор мистера Карлоса и Балди. Он тут же пришел ко мне, так как я имел катер. Но я не симпатизирую коммунистам, мистер Лепски, вот и подумал, что в национальных интересах лучше всего будет перехватить катер Балди, когда он возьмет курс на Кубу. Я планировал потом передать деньги властям.

— Могу себе представить! — процедил Лепски со злой усмешкой. — И что случилось потом?

— Кортец и я перехватили катер Балди недалеко от острова Шелдон. Было уже темно, и вместо того чтобы остановиться, Балди предпринял попытку удрать от нас. У Кортеца был пулемет, и он тут же принялся поливать катер Балди свинцом. — Соло умолк, безнадежно глядя на Бейглера, который тщательно записывал каждое его слово. — Я не стрелял, как вы понимаете. Я же понимал, что Балди находится на борту, и не мог расстреливать старого приятеля. В темноте Балди все же удалось улизнуть, но катер был сильно поврежден, и мы потеряли много времени на его поиски. В конце концов, мы решили, что он затонул, а следовательно, нам здорово не повезло. — Соло облизал пересохшие губы и продолжал: — А через пару месяцев Балди вдруг пришел ко мне в ресторан. У меня глаза полезли на лоб, когда я его увидел. Мы ведь думали, что он погиб, утонул вместе с катером. Он попросил мой катер. Я понял, что он не знает, кто напал на него, и даже не подозревает, что это был я. Я не дал ему катер, а посоветовал нанять судно в Веро Бич. Как только он ушел, я тут же позвонил Кортецу и приказал немедленно отправляться туда же. Кортец смог обогнать Балди, так как взял мощную машину миссис Карлос. Мы схватили Балди. — Вновь Соло нерешительно замолчал. — Кортец поступил жестоко. Он подверг Балди изощренным пыткам, чтобы тот рассказал, где спрятал катер.

— Вы хотите сказать, что это именно Кортец поджаривал пятки Балди?

Тыльной стороной ладони Соло вытер пот.

— Именно. Вы, конечно, понимаете, мистер Лепски, что мне это не понравилось.

— Думаю, Балди это тоже не нравилось.

— Это уж точно! С ним случился сердечный приступ, и он умер. — Соло с надеждой посмотрел на Лепски. — Вы понимаете, что это был несчастный случай?

Лепски покачал головой.

— И как на вас это подействовало?

— Это очень огорчило меня, мистер Лепски. Он же был моим старым другом. Конечно, это меня очень огорчило.

— Но вы все же вырвали у него признание, прежде чем его сердце не выдержало?

— Да. Он все рассказал нам. Когда Кортец открыл стрельбу из пулемета, двое людей Балди были убиты и он сам стал за штурвал. Он направил катер в сторону острова. Каким-то чудом ему удалось войти в тоннель и довести катер до грота. Оказавшись там, он решил немного отсидеться, пока мы не перестанем его искать. Но он не учел, что прилив здесь очень высокий, и когда он предпринял попытку выйти из грота, было поздно — тоннель был полностью затоплен водой. Катер оказался в ловушке. Он пробыл там около трех недель. Еда кончалась, и Балди был в отчаянии. Тогда он надел жилет и воспользовался спасательным плотиком. Течение там очень сильное, и ему удалось проскочить наружу и не захлебнуться. Он вернулся к Карлосу и рассказал ему все. Карлос знал о тоннеле и знал, что отлив максимальным будет 27 числа этого месяца. Он приказал Балди найти другой катер и войти в грот именно в этот день, чтобы забрать деньги. Когда мы узнали об этом, мы решили действовать немедленно. Как раз тогда, когда мы решали, как попасть в грот, позвонил Рэнди Роач и сказал нам о Митчелле, или как там его звать. Он сообщил, что парень — олимпийский призер по плаванию. Нина сразу сообразила, что этот спортсмен может преодолеть тоннель против течения и достать деньги. Если он так силен, то сможет протащить и Нину на буксире. Нужно было убедиться, что он нас не обманет. Но тут нам пришла в голову мысль повесить на него дело Балди, чтобы потом шантажировать в том случае, если он откажется сотрудничать. Нина прицепила трейлер к машине Балди и все разыграла как по нотам.

Соло повернулся и посмотрел на медленно вырастающий на горизонте остров.

— Что, ваш проклятый катер не может двигаться быстрее?

Бейглер протянул блокнот Соло.

— Подпишите каждую страницу. Мы идем с максимальной скоростью.

Даже не проверив, что там написал Бейглер, Соло торопливо подписал каждую страничку.

Лепски сделал красноречивый жест одному из полицейских, стоявших за спиной Соло, и тот моментально взял в руки резиновую дубинку и приготовился.

— Можете не волноваться за вашу дочь, Соло. Гарри Митчелл не умирал. — Он вынул второй бланк и протянул его Соло.

Тот прочитал телекс, судорожно сжался, с ненавистью глядя на детектива. Лепски безмятежно улыбался.

— Ты ударил меня, Соло, так что мне пришлось нанести ответный удар. Впредь тебе урок: никогда не бей копа, это очень плохо отражается на здоровье!

С яростным ревом Соло ринулся на Лепски, но удар дубинки, нанесенный рукой профессионала, пришелся точно по черепу, и Соло рухнул как подкошенный.

— Пассажир? Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Нина сделала шаг назад.

— И все же либо Кортец, либо Соло находился в запертой каюте, — повторил Гарри.

— Никого там не было! Нужно спешить. Давай вытащим ящики на палубу!

Гарри посмотрел на нее, потом пожал плечами. Один за другим он вытащил ящики на палубу. Нина приготовила четыре спасательных жилета и быстро обвязала их вокруг каждого ящика. Гарри взял кусок веревки и связал ящики между собой. Он помог Нине надеть акваланг, столкнул ящики в воду и прыгнул сам. Ящики с плеском погрузились, но потом всплыли. Спасательные жилеты надежно держали их на поверхности.

Он взглянул на Нину, она кивнула, и они поплыли. Схватив веревку, Гарри потащил караван ящиков за собой. Нина плыла рядом. Они подплыли к тоннелю, и течение, подхватив, втянуло их вовнутрь.

Четыре друг за дружкой выплывших из тоннеля деревянных ящика явились сигналом для Фернандо Кортеца, что операция близится к завершению. Он лежал на скале за выступом, где Гарри оставил свою сумку, крепко сжимая потными руками автоматическую винтовку 22-го калибра с оптическим прицелом и уперев приклад в плечо. Он повел стволом вслед за ящиками, а его палец мягко лег на спусковой крючок.

Он, Соло и Нина согласились с тем, что едва Гарри появится из тоннеля, Кортец убьет его. Гарри выполнил свое задание и теперь становился ненужным свидетелем. К тому же он мог потребовать свою долю. По плану, Нина оставит ящики под присмотром Кортеца, возвратится на катер и, обогнув остров, войдет в лагуну. Кортец погрузит ящики на катер, и они вернутся домой. Кортец получит свою долю, уплатит Соло за катер и уплывет на Юкатан, подальше от глаз полиции. Всегда боявшийся предательства, Соло, казалось, обдумал план во всех деталях. Он опасался, что Кортец, наложив лапу на деньги, не захочет возвращаться обратно. Он убьет не только Гарри, но и Нину и удерет со всеми деньгами. Нина же доказала ему, что этого не случится, так как Кортец влюблен в нее. Узнав это, Соло рассвирепел, но Нина успокоила его, сказав, что она и не думает отвечать ему взаимностью.

— Выходить замуж за этого толстого глупого борова? — презрительно переспросила она и расхохоталась. Но то, что он влюблен в нее, обеспечивало ей некоторую безопасность. Она также сообщила Соло, что обнадежила Кортеца, и как только дележ будет произведен, она якобы тоже уедет с ним на Юкатан. И снова расхохоталась. — Придется, папа, успокоить его, когда я скажу, что вовсе не собираюсь ехать с ним.

Она так хорошо сыграла свою роль, что успокоила Соло, заставив того поверить в удачу операции. Да, она была хорошая актриса, так как врала отцу на каждом слове. Нина была действительно влюблена в Кортеца и намеревалась убежать с ним на Юкатан со всеми деньгами. Что-то будоражило ее кровь при виде толстого жестокого мексиканца. Мысль о возможности побега из-под опеки Соло, жизни с Кортецом в Мексике, о возможности истратить 300 тысяч долларов в свое удовольствие пьянила ее. Но она не знала, что у Кортеца уже была толстая злая жена и трое не менее толстых злых детишек, живущих в Техасе. Кортец вовсе не собирался жениться на Нине. Он планировал пожить с ней до тех пор, пока деньги не кончатся, а затем тихо исчезнуть из ее поля зрения.

Ведя стволом вслед за ящиками, Кортец начал тревожиться. Ящики уже долго болтались на воде, но где же Митчелл? Потом он вспомнил, что у того акваланг, значит, он может довольно долго находиться под водой и появиться на поверхности в любое мгновение. И вдруг в нескольких ярдах от последнего ящика на поверхности появилась голова в маске. Не раздумывая, Кортец нажал на спуск. И в тот же миг он понял, что это было непростительной оплошностью, так как жертвой явилась Нина, а не Гарри. Удар пули выдернул ее из воды, и она с плеском рухнула обратно, раскинув руки. Вокруг ее головы начало расплываться кровавое пятно.

Кортец замер на миг, потом выругался длинно и витиевато. В ярости он рассматривал поверхность лагуны в поисках Гарри, но нигде не видел его. Ящики уже плыли мимо скалы. Придется самому вернуться на катер и пригнать его в лагуну. Но где же этот проклятый Митчелл?

Он поднялся, держа ружье наготове.

— Руки! Брось оружие!

Он глянул через плечо, оскалив зубы в злобной гримасе. Почти сразу за его спиной стоял Лепски, а чуть сзади — сержант Бейглер. У обоих детективов в руках были револьверы.

Подобно загнанному зверю, Кортец резко повернулся, вскидывая винтовку, но, опередив его порыв, пуля из револьвера Лепски, ударив Кортеца прямо между глаз, отбросила в море.

— Эти двое пошли на корм рыбам, — разочарованно сказал Лепски. — Но где же Митчелл?

С противоположной стороны лагуны, прячась под козырьком скалы, Гарри наблюдал за развитием событий. Он решил, что пора уходить. Без единого всплеска погрузившись в воду, он поплыл вокруг острова в направлении катера Соло.

Бейглер приказал четырем полицейским раздеться и выловить из воды оба тела и четыре ящика.

Пока полицейские раздевались, Лепски продолжал внимательно наблюдать за поверхностью лагуны.

— Неужели он остался в гроте, сержант? — спросил он.

— Кто остался в гроте? — с напускным недоумением переспросил Бейглер.

Лепски удивленно глянул на него.

— Митчелл, черт возьми!

— Откуда мне знать? — равнодушно произнес Бейглер. — Может быть, вместо того чтобы прыгать вокруг, подобно мартышке, ты полезешь в воду и начнешь работать?

Лепски вздрогнул, словно его коснулось раскаленное железо.

— Что… я? Туда? Но ведь Митчелл может удрать!

— Ты слышал меня? — рявкнул Бейглер. — Вперед!

Тридцатью минутами позже с большим трудом им удалось вытащить трупы Нины и Кортеца на выступ скалы. Затем пришла очередь ящиков.

Когда Лепски, ругаясь сквозь зубы, тащил наверх один из ящиков, он вдруг услышал на противоположной стороне острова треск мотора катера.

— Это катер Соло, сержант! — закричал он, бросая ящик и с трудом взбираясь на платформу. — Митчелл уходит!

— А тебе какое дело? — спросил Бейглер. — Я что-то не помню, что приказывал тебе закончить операцию.

— Но он же уйдет! — нетерпеливо закричал Лепски.

Бейглер вопросительно посмотрел на него.

— Он? Но мы даже не знаем, был ли он здесь. Мы знаем это лишь со слов Соло, а Соло, как всем известно, большой лжец. Мы даже не уверены, что Митчелл вообще участвовал в этой операции.

Лепски раскрыл рот, чтобы возразить, но, глянув в глаза Бейглера, так и не сказал ни слова.

— Ничего не понимаю, сержант, — выдавил он через некоторое время.

— Пошевели извилинами, Том. Тебе и мне чертовски повезло, что мы не служили во Вьетнаме. Мой младший брат был убит там. Любой человек, пробывший там три года и уцелевший в этой бойне, достоин уважения. А ведь он совершенно чист во всей этой истории. Если мы его схватим, он может попасть в тюрьму, до тех пор, пока суд присяжных не решит, что он невиновен. Ты что, хочешь испортить ему отпуск? — Бейглер помахал пальцем перед носом Лепски. — Надеюсь, ты не хочешь испортить отпуск этому отличному парню?

Лепски прислушивался к затихающему вдали стуку мотора. Он скривил лицо в гримасе, потом пожал плечами.

— Конечно же, нет, — сказал он. — Я как-то не подумал об этом.

— Вот поэтому ты никогда не станешь сержантом, — с удовлетворением отметил Бейглер. — А теперь обрати свою злость к этим ящикам и выуди их из воды!

Солнце отбрасывало уже длинные тени, когда Гарри Митчелл достиг ресторана в пятнадцати милях от Веро Бич, расположенного на магистрали номер один. Воспользовавшись катером Соло, он вернулся к ресторану Доменико. Пройдя в свой домик, он торопливо собрал вещи. Собираясь, он слышал храп из соседнего домика. Там безмятежно спал Мануэль.

Ресторан был пуст, так же, как и пляж. Осмотревшись по сторонам, он зашел в домик Рэнди. Комната была пуста. Гарри удовлетворенно улыбнулся: Рэнди все же послушался его совета.

Потом он двинулся к шоссе. Он шел весь день легкой походкой, не пытаясь остановить хотя бы одну из машин. Было воскресенье, и грузовиков не было видно. Интересно, будет ли объявлен его розыск? Жизнь стала такой яркой и желанной для него, что не хотелось думать об опасности. Он видел смерть Нины и понимал, что Кортец совершил роковую ошибку, так как, конечно же, хотел застрелить его, Гарри. Он видел смерть Кортеца и испытал чувство удовлетворения. Он думал отдохнуть на море, под южным солнцем. Что ж, он это получил и получил в избытке! Хорошенький отпуск!

Он прилично проголодался, когда достиг ресторана. Было 19.15. Без передышки он шел весь день и порядочно устал.

Когда Гарри подошел ко входу в ресторан, рядом с ним он увидел лишь один автомобиль: пыльный старый «шевроле».

Открыв дверь, он прошел в ярко освещенный зал ресторана с баром и примерно сорока пустыми столиками. Два унылых официанта-негра слонялись вокруг, изнывая от безделья.

Возле бара, со стаканом виски со льдом в руке сидел небольшого роста, толстый мужчина, с добродушным выражением на красном лице любителя пива. Он был лыс и одет в помятый твидовый костюм.

Когда Гарри подошел к бару, толстяк внимательно осмотрел его и одобрительно кивнул.

— Привет, — он улыбнулся. — Я — Дэйв Харкнесс. Я уже нарушил правило… пью в одиночку. Присоединяйся. Спаси меня. — Его улыбка стала шире. — Позволь мне проставить тебе выпивку.

— Гарри Митчелл, — Гарри облокотился о стойку бара. — Спасибо. Пива, если можно.

Харкнесс сделал красноречивый жест негру-официанту.

— Похоже, ты впервые здесь. Хочешь перекусить?

— Не помешает.

— Тогда поужинаем вместе. Это же совсем другое дело… Не люблю есть в одиночку.

— Я тоже.

Принесли пиво, и Гарри выпил. Он улыбнулся, закурил сигарету, не предлагая Харкнессу, так как тот уже курил сигару. Затем попросил принести меню.

Харкнесс наклонился вперед, тоже читая меню. На ужин они решили заказать цыпленка.

— Недавно из армии? — поинтересовался Харкнесс.

— По-видимому, это каждый сразу видит.

— Извини, если это тебя задело. Ты на каникулах?

— Отпуск уже закончился. Я возвращаюсь в Нью-Йорк.

— В самом деле? — Харкнесс задумчиво оглядел Гарри. — Я перевожу фрукты. Занимаюсь этим ремеслом вот уже двадцать лет.

Они пересели за столик и заказали еще пива. Харкнесс начал болтать на разные темы, но когда он задал несколько вопросов о Вьетнаме и не получил ответа, то сразу перешел на расовые и социальные проблемы.

Это продолжалось до тех пор, пока с цыпленком не было покончено и они не уплатили по счету.

— Я буду проезжать через Нью-Йорк. Могу захватить тебя с собой.

— Спасибо, но я планирую остановиться еще в Еллоу Акр. Хочу проведать друзей. Я обещал навестить их по дороге назад.

— Еллоу Акр? — Харкнесс замолчал, прикуривая новую сигару. — Это мой родной город. Кто ваши друзья? Я знаю там всех. Это прекрасный маленький город, если не жить там достаточно долго.

— Мистер Морелли и его дочь, — сказал Гарри. — Они содержат ресторан.

Харкнесс помрачнел. Он с соболезнованием глянул на Гарри, его рот сжался в тонкую линию.

— Ты знал Тони? Он и мой друг. Как давно ты его знаешь?

— О, совсем мало. Я останавливался в его ресторане несколько дней назад. Он и его дочь очень хорошо отнеслись ко мне.

— Им не повезло, — Харкнесс почесал затылок. — Тони умер четыре дня назад. Мария в госпитале… с очень сильными ожогами.

Гарри вздрогнул.

— Неужели? — хрипло переспросил он.

— Да… Банда подростков подожгла ресторан. Тони так и сгорел там. Марии удалось выскочить, но она очень плоха, как я слышал. Ресторан сгорел дотла.

— Подростки?

— Хиппи. — Харкнесс покачал головой. — Пятеро. Копы поймали их. Они уже давно охотились за ними. Маленькие подонки!

— Четыре парня и девушка?

Харкнесс с удивлением глянул на него.

— Точно. У одного сломана рука. Они все время твердили, что мстили за что-то.

Гарри смял сигарету. Он долго сидел молча, так что Харкнесс с любопытством посмотрел на него.

— У нас столько неприятностей с хиппи в этом году, — немного спустя нарушил молчание Харкнесс. — Я не люблю здесь ездить ночью, а тем более в это время года. Вот почему я приглашаю вас. Если на шоссе случится прокол шины или какая-нибудь поломка, это очень опасно. Только прошлой ночью у моего старого друга Сэма Бентца… он водитель грузовика… случился прокол. Хиппи напали на него. Он теперь в тюрьме по обвинению в убийстве. Он убил двоих, прежде чем они подожгли его грузовик.

Гарри невольно сжал пальцы в кулаки.

— Сэм Бентц подвез меня почти до Оранджвилла, — сказал Гарри. — Я намеревался поехать с ним обратно. Как это произошло?

— Как обычно… Он проколол шину, и когда менял колесо, десять хиппи напали на него. Сэм когда-то воевал в Корее: твердый орешек. Он сумел проломить черепа двоим из них, прежде чем они вырубили его. У него была индейская дубинка. Они совершенно измочалили его и подожгли грузовик. Увидев, что двое их приятелей убиты, они сбежали. Сэму сломали руку, ребра и выбили все зубы. Он в тюрьме, но не пробудет там долго, так как его оправдают. Но это уже не тот человек, каким он был раньше. — Харкнесс поднялся. — Пойдемте, нам еще долго ехать ночью.

«Если бы я знал, что все так обернется, — думал Гарри, в то время как Харкнесс запускал двигатель, — я бы лучше остался в армии. Ледниковый период… Каменный век… Бронзовый век… и вот теперь век насилия. И ты не можешь скрыться от всего этого, насилие настигнет тебя везде».

Он откинулся на спинку сиденья, полузакрыв глаза. Навстречу неслись машины с зажженными фарами, промелькнула группа хиппи, все они размахивали руками.

«Люди будущего» — так, кажется, говорил о них Сэм.

Мария в госпитале, добродушный толстяк Морелли мертв, Нина плывет по морю в пятне крови, Соло в руках полиции и Рэнди… Где сейчас Рэнди?

Гарри пожал плечами. Он взял новую сигарету, в то время как «шевроле», мягко шурша шинами, мчался по магистрали, направляясь к джунглям, известным как Нью-Йорк.

Миссия в Сиену

Глава 1

Прелюдия к убийству

Стоя под прикрытием навеса над дверью магазина, констебль Эллиот невозмутимо обозревал раскинувшуюся перед ним площадь.

Был сырой и темный ноябрьский вечер. Несколько минут назад пробило одиннадцать. Нескончаемый дождь лил так, словно где-то в небе образовалась дыра, и водные запасы, рассчитанные на целое столетие, вдруг задумали пролиться всего за несколько часов. Площадь была безлюдной, что не удивляло полицейского: кто будет разгуливать здесь ночью да еще в такую погоду?

Вода булькала в водосточных трубах, фонари бросали желтые блики на мокрый асфальт. Холодный ветер пытался пробраться под плащ Эллиота, и он зябко ежился на своем посту, думая о маленькой, уютной квартирке, о горячем камине, о жене, которая, он надеялся, тоже думала сейчас о нем. Он угрюмо взглянул вверх, ища просвета.

— Вы не подскажете, как пройти к отелю «Польстен»? — раздался внезапно женский голос.

Эллиот опустил глаза и увидел молоденькую девушку, которая стояла к нему вполоборота, так что рассмотреть ее лицо было почти невозможно. Он увидел только, что на ней был белый плащ и маленькая, плотно облегающая голову шапочка. В правой руке она держала кожаный саквояж. Полицейскому показалось, что незнакомка говорит с иностранным акцентом, возможно, испанским или французским. Впрочем, Эллиот не был силен в языках и не мог понять в точности.

— Отель «Польстен», мисс?

— Да.

— Сто метров вон по той улице и — направо.

Выйдя из своего укрытия Эллиот махнул рукой в нужном направлении. Девушка повернулась, чтобы посмотреть, и констебль подумал, что ей, должно быть, лет двадцать пять. В свете фонаря из-под черной шапочки блеснула огненная прядь, констебль еще никогда не видел волос такого удивительного оттенка, глаза незнакомки напоминали изумруды, если, конечно, верить тусклому ночному освещению. Во всем ее облике было что-то необыкновенно притягательное, и Эллиот почувствовал вдруг волнение, которого не ощущал годы.

— Спасибо, — кивнула девушка, собираясь продолжать путь.

— Одну минуту, мисс, — остановил ее полисмен. — Мне кажется, вы не слишком хорошо знаете Лондон, и должен предупредить вас: отель «Польстен» пользуется дурной славой.

Она смотрела на другую сторону площади. Эллиот даже не был уверен, что она слышала его слова.

— У этого отеля плохая репутация, — повторил он чуть громче. — Это неподходящее место для такой молодой девушки.

Незнакомка посмотрела на него своими удивительными глазами.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Я не собираюсь там останавливаться. Всего хорошего, — и, повернувшись на каблуках, быстро исчезла за сеткой дождя.

Эллиот следил за девушкой, пока она не растворилась в темноте окончательно. Его раздирали противоречивые чувства, но в конце концов он пожал плечами и подумал, что выполнил свой долг, предупредив незнакомку.

Интересно, кто она и откуда приехала? «Польстен» был одним из тех отелей, где без всяких формальностей можно получить комнату на час. Полицейский покачал головой и вздохнул. Кто бы мог подумать, что такая девушка… Но, поскольку он работал в этом районе вот уже шестнадцать лет и ему до смерти надоела эта работа, короткая встреча через несколько минут уже вылетела из его головы. Если обдумывать проблемы всех людей, спрашивающих дорогу, то тогда только этим и придется заниматься.

И Эллиот, почти не думая о красивой девушке, отправился под дождь делать свой одинокий ночной обход.

Джек Дейль, ночной портье отеля «Польстен», шурша страницами «Ивнинг-Стандарт», читал репортаж о футбольном матче, когда в холл вошла молодая девушка в белом плаще. Он поднял глаза и, недоумевая, уставился на нее. Что такой цаце здесь понадобилось? Эту малютку он видел впервые! Обнажив в улыбке испорченные зубы, Джек ожидал.

— Мистер Крантор у себя? — незнакомка в упор разглядывала портье зелеными глазами.

Дейль прямо-таки пожирал ее ответным взглядом.

— Да. Комната 26, второй этаж. Он ждет вас?

Девушка быстро пересекла холл и вспорхнула по ступенькам. У Джека перехватило дыхание: какие ножки! И что может понадобиться такой куколке от Крантора?

«Крантор, — подумал он. — Сказал бы я вам. Она с саквояжем… неужели останется? Если она не выйдет через час, Крантора можно будет поздравить».

Золотоволосая незнакомка решительно прошла по коридору к двадцать шестой комнате и остановилась перед дверью. Внутри было тихо, и она, не снимая перчатки, постучала. Дверь открылась, и в проеме возник Крантор.

— Наконец-то, — сказал он, разглядывая девушку единственным глазом. — Я уже начал сомневаться, придете ли вы.

Она вошла вслед за ним в большую комнату. Настольная лампа под абажуром образовывала на столе, заваленном бумагами, световой круг. Остальная комната была погружена в темноту. Крантор и гостья не могли хорошо видеть друг друга.

— Отвратительная погода, — сказал Крантор. — Снимите плащ, я его повешу в ванной.

Девушка сняла плащ и шапочку и протянула их хозяину, затем тряхнула волосами и подошла к зеркалу, висевшему рядом с газовым радиатором. Вернувшись из ванной, Крантор щелкнул выключателем, и большая комната озарилась светом.

— Ну что ж, — подумал он. — Посмотри на меня, милый рыжик, сейчас мы проверим, крепкие ли у тебя нервы.

Несколько лет назад во время драки в казино Кран-тора сильно ударили в лицо, превратив его в кровавое месиво. Хирурги-косметологи сделали все, что было в их силах, и то, что вышло из-под их рук, только отдаленно напоминало человеческое лицо. Левая глазная впадина пряталась за черной повязкой. Рот, тонкий и кривой, застыл в гримасе, открывающей желтые зубы. Носа почти не было. Хирурги сказали, что нужно подождать несколько лет, а потом потребуется еще несколько операций, и Крантор, возможно, обретет не столь отталкивающую физиономию.

Но Крантор не вернулся в больницу: Альскони предложил ему работу агента в Лондоне, и заниматься своей внешностью просто не осталось времени. Пришлось отказаться от этой мысли. Ему не улыбалось валяться на больничной койке, в то время как можно было неплохо зарабатывать, оставаясь с маской вместо лица. Деньги или сносная физиономия? Крантор выбрал деньги. Шло время, и ему стало доставлять удовольствие, что люди, вглядываясь ему в лицо, бледнели и отводили глаза. И сейчас он внимательно следил за гостьей, чтобы насладиться ее реакцией.

Девушка грела ноги у газового радиатора, и когда он включил свет, обернулась. Крантор с сожалением заметил, что обманулся в своих ожиданиях: она не отвела глаз, разглядывая его уродство без жалости, но и без отвращения.

— Неужели вас не могли починить получше? — спросила она. — Вам нравится ходить в этой маске?

Крантор почувствовал, что его захлестнула волна дикого гнева. Да, он хотел испытать девчонку, но теперь у него было лишь одно желание: вцепиться в эту лилейную шейку и разорвать ногтями.

— Вам-то что? — едва сдерживаясь, процедил он. — Я сам способен позаботиться о своей тыкве, а вы лучше поберегите вашу.

— Я запрещаю вам разговаривать со мной в таком тоне, — отчеканила вдруг девушка, поднимаясь со стула.

Крантор почувствовал легкий стыд. Где была его голова? Он же хотел произвести на эту златовласку хорошее впечатление. Лучше не злить ее, ведь он впервые встретился с представителем организации Альскони. Она приехала из Италии специально, чтобы обсудить детали одного очень выгодного дела. Если Крантором останутся довольны, перед ним откроются радужные перспективы.

Он работал с Альскони уже два года, но выполнял лишь мелкие поручения. Но теперь босс решил провернуть в Лондоне важную операцию — нельзя было упускать такой случай.

— Извините меня, — пробормотал он, встав так, чтобы лампа не слишком освещала его лицо. — Я еще не привык к этой роже, и мне неприятно, когда люди говорят о ней. Сидите, прошу вас. Может быть, хотите выпить?

— Нет, спасибо.

Она отошла от радиатора, села на другой стул, закурила. Теперь Крантор разглядел ночную гостью как следует. На ней было шикарное черное платье, вокруг шеи поблескивало золотое ожерелье, исполненное в виде небольших лавровых листочков. Волосы ее отливали золотом, глаза светились зеленоватым огнем. Стараясь держаться подальше от лампы, Крантор тоже сел и, прикуривая, отвернулся, чтобы спичка не освещала просчеты лицевых хирургов.

— Вы нашли нужного человека? — поинтересовалась девушка.

— Да. Это было нелегко, но я разыскал типа, который нам нужен. — Он взглянул на часы. — Скоро он заявится. Я подумал, что вы, возможно, захотите посмотреть на него.

— Речь, собственно, идет о пустяке, — она не отрывала взгляда от единственного глаза Крантора. — Это лишь пробный шар, а пробы должны всегда удаваться. — Она стряхнула пепел с сигареты и продолжала: — Что это за человек?

— Некто Эд Шепейро. Несудим. Раньше работал в цирке: метал кинжалы. Цирк забросил сразу после войны. Немного промышлял контрабандой, а теперь хочет заработать как следует. Мечтает купить быстроходный катер. Он так и ухватился за мое предложение.

— Он не промахнется?

— Если кто-то и способен сделать это, так только он.

— Что вы уже сделали?

— Во вторник послал письмо с требованием денег. Сегодня вечером Шепейро там побывает. Он подкинет записку со вторым предупреждением. Вместе с черепахой в столовую. Завтра вечером в девять часов наш человек придет за деньгами. — Он запнулся и посмотрел на собеседницу. — Меня беспокоит одна вещь… А что если он раскошелится?

— Об этом не волнуйтесь. Он не раскошелится. Поэтому его и выбрали. Он не из тех, кто позволяет себя запутать.

— Ну хорошо. Однако, если он заплатит — все рухнет.

— Говорю вам, он не заплатит.

— В таком случае в четверть десятого в игру вступает Шепейро. Вы принесли кинжал?

Она отошла в сторону и склонилась над саквояжем. Это движение позволило Крантору как следует рассмотреть фигуру девушки, и он невольно залюбовался ею. И в ту же секунду он почувствовал укол отчаяния: такая девушка никогда не будет принадлежать ему! Всю оставшуюся жизнь он будет довольствоваться теми, кто не прочь торгануть своим телом. А им все равно, хорош ли собой их клиент.

Девушка достала из саквояжа плоский деревянный ящичек и положила его на стол. В ящичке оказался кинжал с широким клинком и резной деревянной ручкой. Крантор внимательно осмотрел его.

— Это не опасно? — осведомился он. — Вещь заметная.

— Мы не пользуемся разной дрянью. Во всем должна быть своя эстетика, — усмехнулась девушка. — А если серьезно: их изготавливают по нашим чертежам. Нет никакой опасности.

— Странно, что нужно пройти через все это… — Крантор, казалось, был смущен.

— Через что? — резко спросила гостья.

— Черепаха, кинжал, предостерегающие письма…

— А как же иначе? Нам нужна огласка. Черепаха заинтересует прессу, все газеты будут писать лишь об этом. После Ференци мы предупредим еще кое-кого, и когда этот кое-кто прочтет наше письмо, он поймет, что мы не шутим, и заплатит. Такая система срабатывает по всей Франции, а к тому же в Италии и Америке. Она сработает и здесь.

— А если все закончится благополучно, остальными займусь я?

— Конечно.

— Все будет в порядке, гарантирую, — Крантор встал и, пройдя через комнату, налил себе виски. — Вы уверены, что не хотите выпить?

— Нет, спасибо.

Стоя в тени со стаканом в руке Крантор смотрел на гостью.

— Я не знаю даже вашего имени, — сказал он. — Если это не секрет, конечно…

— Называйте меня Лорелли.

Крантор одобрительно кивнул.

— Лорелли… Красивое имя. Давно вы в организации?

— Мне поручено заплатить Шепейро, — проговорила она, игнорируя вопрос. — Где я смогу найти его, когда работа будет закончена?

Крантор почувствовал, как краска залила лицо.

— Вы будете платить ему? Но почему? Ведь это я его нанял. Дайте мне деньги, я сам рассчитаюсь.

— Так где я смогу его найти? — в упор взглянула на Крантора красавица.

— Я не понимаю… — пробормотал тот. — Мне не доверяют?

— Следует ли мне сообщить Альскони, что вы не желаете подчиняться моим приказаниям?

— Нет! Нет, конечно же, — горячо запротестовал Крантор. — Мне просто показалось, что…

— Где я смогу его найти? — в третий раз спросила Лорелли.

— Эвен-стрит, 25. Это в Сохо, — ответил Крантор, делая над собой усилие.

Зазвонил телефон, и Крантор снял трубку.

— Тут внизу человек, который желает вас видеть, — доложил Джек Дейль. — Сказать ему, чтобы подождал?

— Нет. Пусть поднимется.

— Кстати, — игривым тоном продолжал портье. — Не нужна ли даме комната? Я мог бы устроить ее рядом с вами.

Крантор повернулся к Лорелли:

— Вам нужна здесь комната?

Она отрицательно качнула головой.

— Нет, она здесь не останется.

— Не повезло тебе, — ухмыльнулся Дейль.

Крантор яростно бросил трубку.

Эд Шепейро, высокий худой человек, с крючковатым носом и беспокойными злыми глазками, дохнул в лицо Дейля спиртовым перегаром. Портье презрительно смерил взглядом его черный костюм, белый галстук и большую широкополую шляпу, сдвинутую на один глаз.

— Идите туда, в комнату 26, — сказал он, отодвигаясь с брезгливой гримасой. — Ну и дух же от вас идет, приятель!

Шепейро протянул длинную руку и так тряхнул Дейля за грудки, что его голова беспомощно мотнулась сначала в одну, а потом в другую сторону.

— Ты что-то сказал? — процедил он сквозь зубы. — Или у тебя шея скрипнула?

Дейль, побледнев, тряпичной куклой обвис в руках Шепейро, и тот, выпустив добычу, еще сильнее надвинул шляпу на глаза и пошел вверх по лестнице.

Он весь вечер подбадривал себя выпивкой, чтобы унять расходившиеся нервы. Жизнь Шепейро была далеко не праведной, но на его совести до сих пор не было убийства. Однако ему так хотелось купить быстроходный катер! А тут случай сам шел в руки… Как можно отказаться от тысячи фунтов, предложенной Крантором? Пока он будет раздумывать, найдется другой, менее привередливый, покупатель.

— Я не могу держать его ради вас так долго, — объяснил владелец катера. — Я и сам понимаю, что лучше отдать его в ваши руки, но есть один парень, готовый заплатить хоть сегодня. Если вы не решитесь до пятницы, я все же уступлю ему.

Перспектива иметь за плечами убийство приводила Шепейро в замешательство, но Крантор уверил его, что это совершенно безопасно — все продумано до мелочей. До встречи с Крантором Шепейро предпочитал более или менее удерживаться в рамках закона, которые были ему, конечно, тесны. Но он слышал, что убийства имеют нехорошую особенность: вас хватают именно тогда, когда вы считаете себя в полной безопасности. Все это было так. Но катер! Катер…

Крантор, как мог, развеял сомнения Шепейро.

— Думаю, ты никогда не попадешься, — убеждал он. — Не будет никаких улик. Если ты все сделаешь так, как я говорю, фликам будет не за что ухватиться, ведь между тобой и этим типом нет ничего общего. Ну что же ты трусишь?

Но чем больше Шепейро думал об этом деле, тем меньше оно ему нравилось. Его вполне могут заметить, когда он станет выбираться из дома. При мысли о том, что вся полиция будет поднята на ноги, чтобы разыскать убийцу, Шепейро холодел. В такие минуты он непроизвольно тянулся к бутылке, и после нескольких двойных виски к нему возвращалось хладнокровие и способность думать о катере. Как только дело будет обтяпано, он сразу же купит судно и удерет во Францию.

Но теперь, поднимаясь по лестнице, Шепейро так хотел вернуться к себе на Эвен-стрит, что чуть ли не тащил себя за шиворот.

Остановившись перед нужным номером, он без стука распахнул дверь и остановился как вкопанный, заметив Лорелли, которая повернулась, чтобы посмотреть на вошедшего.

— Входи и закрой дверь! — гаркнул Крантор.

Шепейро повиновался. Его взгляд, не останавливаясь, переходил с Лорелли на Крантора и обратно.

— Что здесь делает эта малышка? — спрашивал он себя. — Вот это кадр! — Он поправил галстук, снял шляпу и игриво улыбнулся девушке.

Крантор встал.

— Не переутомляйся, Эд. Она работает вместе с нами.

Шепейро подошел к столу, его улыбка сделалась еще шире.

— Это нам подходит. Добрый вечер, куколка. У меня такое чувство, что мы с тобой споемся.

Лорелли посмотрела на него, как на насекомое.

— Вы не обидитесь, если я вам кое-что скажу?

— Ха! Ну давай, потрудись! — ухмыльнулся Шепейро, и в этот момент Крантор влепил ему такую оплеуху, что он еле удержался на ногах. С трудом восстановив равновесие, Шепейро, недоумевая, уставился на обидчика.

— Заткнись и сядь! — посоветовал ему тот хриплым от ярости голосом. Его единственный глаз горел нехорошим огнем.

Шепейро взял стул и сел, потирая щеку.

— Советую тебе не заводиться, — не слишком уверенно проговорил он.

— Заткнись! — повторил Крантор.

— Этот тип вряд ли подойдет, — заявила Лорелли таким тоном, словно Шепейро не было в комнате. — Он пьяница. Кроме того, у него совершенно измочалены нервы и отсутствует умение беспрекословно подчиняться.

— Он выполнит свою работу, — заверил Крантор. — Если он промахнется, я самолично прикончу его.

Шепейро затошнило: он чувствовал, что это — не просто угроза.

— Эй, минуточку, — начал он, но слова застыли у него на губах под ясным взглядом единственного глаза Крантора.

— Слышал, что я тебе сказал? Если ты промахнешься, считай себя покойником.

— С чего это вы взяли, что я промахнусь? — обиделся Шепейро.

— Я тебе просто не советую это делать, — проговорил Крантор. Он взял кинжал за широкое лезвие и протянул его Шепейро рукояткой вперед. — Покажи свое искусство.

Шепейро взял кинжал и взвесил его на руке. Он погладил клинок большим пальцем и вдруг странно изменился. Лицо стало твердым, движения — точными, взгляд оживился.

— Докажи ей, — сказал Крантор.

Шепейро огляделся. Не найдя подходящей цели, он вытащил из кармана колоду карт, выбрал туза бубен, пересек комнату и прикрепил его жевательной резинкой к стене. Потом он вернулся на место. Карта находилась в тени и была почти не видна. Лорелли смотрела на Шепейро, опершись ладонями о стол и положив на них подбородок.

Кинжал спокойно лежал на широкой ладони бывшего циркача. Шепейро размахнулся и движением быстрым, как молния, послал кинжал в другой конец комнаты. Крантор позвал Лорелли: кинжал торчал в самом центре карты.

— Видите, ему удается это двадцать раз из двадцати!

Лорелли, казалось, успокоилась.

— Да, это неплохо, — согласилась она.

Шепейро, ухмыльнувшись, подошел к пробитой карте, вытащил кинжал и вернулся к своему стулу.

— Я единственный человек в Англии, который умеет это, — заявил он. — Теперь верите, что я выполню вашу работу?

— Пожалуй, — кивнула Лорелли, не глядя на Шепейро, — только если не будете волноваться.

— Не вижу причины, — приосанился Шепейро. — Я хотел бы получить аванс.

Девушка взглянула на него.

— Вам заплатят, когда клиент будет мертв, но не раньше, — заявила она, вставая. — Я приеду на Эвен-стрит, 25, завтра вечером, в половине двенадцатого. Вы дадите мне полный отчет.

Шепейро хотел возразить, но остановился под гневным взглядом Крантора.

— А теперь я должна идти, — сказал Лорелли. — С вами, Крантор, мы увидимся завтра в полдень.

Крантор метнулся в ванную и вернулся с плащом и шапочкой. Мужчины, затаив дыхание ждали, пока девушка причесывалась и поправляла перед зеркалом головной убор.

— Постарайтесь не ошибиться, — сказала она, подходя к двери. — Я на вас надеюсь.

Глава 2

Черепаха

Ведя черный «бентли» по Пиккадилли под струями дождя, Харри Мейсон с грустью размышлял о том, что машина понадобилась вот уже второй раз за день. И одного раза было бы достаточно! И так он ежедневно тащит на себе это ярмо, но два раза — уже чересчур. И прекратится ли когда-нибудь дождь в этой окаянной стране!

Дон Миклем, сидевший рядом с Харри, внезапно подался вперед.

— Это же миссис Ференци! — воскликнул он, прерывая грустные мысли Харри. — Кажется, ее нужно подвезти.

Он опустил стекло. Харри Мейсон подкатил к тротуару. Маленькая блондинка с фиалковыми глазами, одетая в клетчатое пальто, стояла у края тротуара, пытаясь поймать такси. Она показалась Дону бледной и испуганной.

— Джулия! — позвал он, выходя под дождь. — Я не видел вас несколько недель. Садитесь, я на машине.

При виде Миклема лицо молодой женщины прояснилось.

— Дон! Я думала, вы в Ницце.

— Возможно, съезжу туда недели через две. Садитесь быстрей, пока не промокли окончательно. — Он открыл дверцу, помог Джулии забраться на заднее сиденье и сел рядом. — Куда поедем?

— Я так рада видеть вас, — Джулия коснулась его плеча затянутой в перчатку рукой. — Я была уверена, что вас нет в городе, иначе давно позвонила бы вам. Нам необходимо поговорить. Это по поводу Гвидо.

— Хотите, поедем ко мне, — предложил Дон, внимательно глядя на нее. — Я свободен до часу, а сейчас нет и двенадцати. А может, отправимся к Брекли?

— Лучше к вам. У меня не так много времени. Я ужинаю с Гвидо.

— Домой, Харри, — распорядился Миклем.

И пока шофер на всех парах мчался к белому с зелеными ставнями дому на Верхней Брук-Мьюс — лондонской резиденции Дона Миклема, — тот продолжал расспрашивать:

— Как Гвидо?

Джулия принужденно улыбнулась.

— Хорошо. Он вчера вспоминал о вас: хочет, чтобы вы приняли участие в собрании акционеров. Но это не горит, он еще расскажет вам о своих планах.

Она задумалась, и пальцы ее сжались в кулаки.

Дон Миклем, заметив это нахмурился и закурил, спрашивая себя, что бы все это могло значить? Надо надеяться, что Гвидо не попал в неприятную историю.

Машина остановилась перед домом 25, и Харри, выйдя под дождь, распахнул дверцу перед пассажирами. Он церемонно поклонился Джулии, внутренне отметив, что она выглядит очень несчастной.

Дон Миклем провел гостью в большую гостиную.

— Садитесь, Джулия. Берите сигарету и устраивайтесь поудобнее. Что вы хотите: шерри или мартини?

— Шерри.

Дон позвонил и пододвинул к Джулии ящичек с сигаретами. Он как раз чиркнул зажигалкой, когда в гостиную вошел Черри, любимый слуга Дона Миклема, высокий и плотный здоровяк с великолепным цветом лица и несколькими совершенно восхитительными розовыми подбородками. Он был величав и благостен, словно архиепископ, и, несмотря на почтенный возраст, весьма бодр и подвижен.

— Вы звонили, сэр? — звучно спросил он, кланяясь даме.

— Миссис Ференци хотела бы выпить шерри, — распорядился Дон. — А для меня, пожалуйста, — виски с содовой.

— Конечно, сэр, — наклонил голову Черри.

Его доброе толстое лицо лучилось искренней симпатией. Несмотря на врожденное недоверие к американцам, Черри давно признал, что Джулия была приятным исключением из правила. Он с удовольствием отмечал, что она прекрасно держится в обществе. Кроме того, миссис Ференци была богата, и это тоже заставляло Черри уважать ее. Чтобы завоевать уважение слуги Дона Миклема, эти два качества были необходимы.

Принеся напитки, Черри неслышно удалился. Дон вытянул длинные ноги и, откинувшись в кресле, ободряюще улыбнулся Джулии.

— Что случилось? — спросил он. — У вас такой таинственный вид сегодня. Неужели Гвидо собирается удрать от вас в Аргентину с какой-нибудь балериной?

— Нет, конечно, — улыбнулась Джулия. — С такой неприятностью я справилась бы сама. Случилось кое-что посерьезней. Гвидо получил ужасное письмо с угрозами.

Дон облегченно вздохнул.

— Дорогая моя, не стоит беспокоиться из-за подобных вещей. Человеку с таким банковским счетом, как у Гвидо, не избежать подобных писем. Мир полон шантажистами, так что нечего об этом и говорить.

— Да нет же! Это… это не просто требование десяти тысяч фунтов. Там говорится, что, если Гвидо не заплатит сегодня вечером… — голос ее задрожал, — его убьют! Это ужасно, Дон!

— Десять тысяч? Неплохой аппетит! Письмо при вас?

— Гвидо выбросил его. Он не принял письмо всерьез. Я хотела обратиться в полицию, но он и слышать об этом не желает. Вы не знаете, каким он может быть упрямцем. Говорит, что Черепахой может подписываться или сумасшедший, или шутник.

— Черепахой? Какой черепахой?

— Так подписано письмо.

Миклем расхохотался.

— Конечно, сумасшедший! Я понимаю «Змея» или «Волк», тут еще можно бы было подумать, но «Черепаха»? Послушайте, Джулия, не нужно смотреть на это слишком серьезно. Просто кто-то из друзей Гвидо не слишком удачно пошутил.

Джулия отрицательно покачала головой.

— Гвидо считает так же, но я не верю. Он получил письмо во вторник. Я ужасно расстроилась… Сегодня вечером он должен заплатить. А утром… — Она умолкла, закусив губу.

— Что же случилось утром?

Джулия пыталась справиться с охватившей ее нервной дрожью.

— Мы завтракали, и вдруг я заметила, как что-то движется по паркету. Вначале я думала, что это мышь, и испугалась, но потом увидела, что это черепаха. К ее панцирю был прикреплен листок. Там было написано, что посыльный придет за деньгами в девять вечера и что, если деньги не будут приготовлены, Гвидо умрет! Ах, Дон, мне так страшно!

— Шутка и впрямь зашла слишком далеко, — заметил Миклем. — Как черепаха оказалась в доме?

— Не знаю. Я умоляла Гвидо обратиться в полицию, но он не захотел. Говорит, что газеты раздуют это дело, и все станут над ним смеяться. Вы же знаете, какой он обидчивый.

Миклем задумчиво потер подбородок.

— Что вы с Гвидо делаете сегодня вечером?

— Гвидо хочет послушать по радио трансляцию «Отелло» из Ла Скала. Вы считаете, мне не следует обращаться в полицию, Дон?

Дон колебался некоторое время, потом покачал головой.

— Думаю, это было бы ошибкой, раз Гвидо возражает. Газеты действительно смогут ухватиться за это. Давайте посмотрим фактам в лицо. Предположим, мы заявим в полицию. Что она сделает? Пришлет агента стеречь дом. Разве несчастный детектив справится с автором такого энергичного послания, если только тот действительно писал серьезно? Но все же некоторые меры предосторожности принять не мешает, и хотя думаю, что здесь нет ни малейшей опасности, все же понимаю вашу тревогу. Я заеду к вам вечером и скажу Гвидо, что решил посмотреть, как вы поживаете. Я убежден, Джулия, что вам ничего не угрожает, но все же заеду. Гвидо, я и мой шофер Харри — вполне достаточная компания для усмирения взбесившегося негодяя. Что вы на это скажете?

Джулия просияла.

— Конечно! Я знаю, что все это абсурд, но буду чувствовать себя гораздо уверенней, если вы приедете. В доме только Джексон и Этель. Будет очень хорошо, если вечером вы окажетесь у нас.

Миклем встал.

— Решено. Я приеду около восьми. И не мучайте себя больше. Поужинайте как следует и забудьте об этом случае, — сказал он, провожая гостью. — До вечера.

Появился Черри, излучая симпатию и доброжелательность.

— Я вызвал такси для миссис Ференци, — объявил он. — Машина будет через минуту.

— Спасибо, Черри, — улыбнулась Джулия и, повернувшись к Миклему, добавила: — Вы не можете представить, какой камень сняли у меня с сердца.

— Успокойтесь, Джулия, — повторил Миклем. — Забудьте об этом.

Когда такси отъехало, Дон вернулся в гостиную. Он допил стакан и задумчиво посмотрел в окно.

— Черепаха… Ха! Можно ли принимать всерьез эту мистификацию? Есть ли среди знакомых Гвидо человек, способный так шутить?

Маловероятно… Тогда — сумасшедший?

После минутного колебания Миклем подошел к телефону и набрал Уайтхолл 1212. В конце концов не помешает спросить капитана Дикса из специального отдела Скотланд-Ярда, не слыхал ли он чего-нибудь о так называемой «Черепахе». Когда он наконец связался с кабинетом Дикса, ему ответили, что капитан уехал и вернется не раньше шести.

— Ничего, — сказал Миклем, — не нужно говорить ему о моем звонке.

Мариан Ригби, хорошенькая брюнетка, секретарша Миклема, внезапно появилась в гостиной.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Вы не забыли, что завтракаете в час с сэром Робертом?

— Я как раз собираюсь ехать. У меня есть что-нибудь на сегодняшний вечер, Мариан?

— Премьера фильма. Вы обещали быть.

— Позвоните и скажите, что я не смогу, — улыбнулся Миклем. — Сегодня вечером у меня свидание с джентльменом, который называет себя Черепахой. Это обещает быть позабавнее фильма, не так ли?

Высокий, белокурый, с кожей, еще сохранившей следы солнца Порто-Фино, где он отдыхал с Джулией, Гвидо Ференци плеснул себе в бокал шато де фин урожая 1815 года.

— Не воображайте, что можете провести меня, — сказал он, протягивая бокал Миклему. — И не морочьте мне голову, что будто бы случайно проезжали мимо и забежали глотнуть этого действительно восхитительного напитка. Джулия была у вас и заручилась вашим согласием стать моим телохранителем, не так ли?

Дон рассмеялся.

— Для иностранца он изъясняется по-английски просто прекрасно, не так ли?

— А вы говорите по-итальянски так, словно родились в Риме, — ответила Джулия.

Гвидо с нежностью посмотрел на жену.

— Все это не важно, оставим успехи Дона в итальянском, — сказал он, опускаясь в большое кресло. — Признавайтесь, вы здесь по просьбе Джулии? С вашей стороны было очень мило приехать защищать меня, но неужели вы действительно принимаете все это всерьез? Десять тысяч фунтов! Неужели мистер Черепаха думает, что я могу выложить такую сумму за дурацкое послание?

Дон закурил.

— Это трудно принять всерьез, но с другой стороны — на свободе разгуливает немало опасных сумасшедших. Этот тип зашел в своей шутке слишком далеко. Что стало с черепахой и запиской, которую она тащила на себе? Я хотел бы взглянуть на все это.

— Нет ничего легче: черепахой занялся Джексон, а записка — в моем бюро.

Гвидо позвонил и выдвинул ящик бюро.

Вошел Джексон, слуга Гвидо, широкоплечий и мускулистый. Во время войны он служил на флоте и до сих пор не утратил привычки ходить вразвалку.

— Принесите, пожалуйста, черепаху, — попросил Гвидо. — Мистер Миклем хочет взглянуть на нее.

— Хорошо, сэр, — сказал Джексон, приветствуя Миклема поклоном.

— Что такое, где же записка? — удивленно проговорил Гвидо, когда Джексон вышел из комнаты. — Я положил ее в ящик, но там пусто. Ты не брала, Джулия?

Миссис Ференци встала.

— Нет. Позволь мне взглянуть. Ты никогда ничего не можешь найти сразу.

— Если вы женитесь, Дон, постарайтесь сразу же заработать репутацию человека, который ничего не может найти сразу, — посоветовал Гвидо, с улыбкой отступая в сторону. — Это избавит вас от бесконечных скучных поисков. У меня то, что надо, обычно находит жена.

— Но не теперь, — проговорила Джулия. — Ты уверен, что не выбросил ее, как первое письмо?

— Да нет же, я положил ее в ящик, — Гвидо сделал недовольную гримасу.

В этот момент вошел Джексон.

— Извините, сэр, вы точно не брали черепаху?

Миклем почувствовал, что в комнате почти ощутимо нарастает нервное напряжение.

— Ни в коем случае, — сухо ответил Гвидо.

— Мне очень жаль, сэр, но в коробке её нет.

— Она могла сбежать, — заметил Дон.

— Невозможно, сэр. Я закрыл коробку. Кто-то ее вынул оттуда.

— Ладно, Джексон, это не так важно, — сказал Гвидо. — Посмотрите только, чтобы она не разгуливала по дому. Я совсем не хочу случайно наступить на нее.

— Да, сэр, — и Джексон вышел.

Миклем посмотрел на Джулию, та сидела неподвижно, краска стремительно отливала от ее щек.

— Прямо как в театре! — воскликнул Гвидо. — Мне кажется, здесь побывал вор.

За непринужденностью этого восклицания угадывалось беспокойство.

— Здесь кто-то был, — убитым голосом проговорила Джулия. — Что вы об этом думаете, Дон?

— Я думаю, что эта шутка перешла всяческие границы, — отчеканил Миклем. — Может быть, мысль шепнуть пару слов полиции не так уж плоха?

Поколебавшись, Гвидо покачал головой.

— Нет, не хочу. Не могу допустить, чтобы подобная чушь стала достоянием прессы. Я должен думать о моем новом акционерном обществе. Не стану обращаться в полицию!

— Ты сделаешь это! — закричала Джулия. — Надо было позвонить в полицию в самом начале. Ты в опасности, неужели не ясно?

— Не волнуйся так, милая, — попросил Гвидо. — Ты же понимаешь, газеты просто вцепятся в эту историю. В конце концов, дома я в безопасности. Здесь Дон, рядом Джексон. И потом не забывай, что я тоже способен постоять за себя. Снаружи Харри, он следит за домом. Даже полиция не могла бы сделать больше, чем мы сейчас.

Он замолчал. Каминные часы пробили девять.

Джулия затаила дыхание.

— В записке говорилось, что человек за деньгами придет в это время, — сказала она, хватая Гвидо за руку.

— Джулия, ангел мой, — умоляюще проговорил Гвидо, — право же, не из-за чего так волноваться. Никто не придет, вот увидишь.

Не успел он закончить фразы, как у входной двери раздался звонок. Джулия резко вскочила. Гвидо обнял ее за плечи и посмотрел на Миклема, который сидел, словно сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Все трое обратились в слух. Они слышали, как Джексон пересек холл и отворил дверь. Раздался шум голосов, после чего Джексон появился в гостиной.

— Это посыльный, сэр. Он сказал, что пришел за запечатанным конвертом. О каком конверте идет речь?

Джулия без сил опустилась в кресло.

— Боже милосердный! — в ярости закричал Гвидо. Он хотел выйти, но Миклем преградил ему дорогу. Не оставив Гвидо времени на размышление, он вышел вслед за Джексоном.

Возле входной двери прохлаждался малец лет шестнадцати в форме посыльного.

— Ты уверен, что не ошибся адресом, сынок? — спросил Дон.

— Не думаю, мистер, — мальчик вытащил из кармана записную книжку. — Мистер Ференци. Крест-Спаньярд, авеню Хеленстед. Взять пакет. Это ведь здесь, верно?

— Да, здесь. А какие тебе даны указания? Куда ты должен отнести пакет?

— В отель «Пиккадилли», сэр. Пакет ждет мистер Монтгомери. Я должен вручить ему пакет под роспись.

Миклем внимательно поглядел на мальчика: тот явно говорил правду.

— Как же ты узнаешь мистера Монтгомери?

— На нем должны быть белый плащ и черная шляпа. Что-нибудь не в порядке, сэр?

— Сейчас я принесу пакет. Подожди меня здесь, — Миклем сделал знак Джексону. — Пошли на кухню.

Заинтригованный не меньше посыльного, Джексон пошел на кухню вслед за Доном и закрыл за собой дверь.

— Соберите старые газеты и сделайте пакет размером с книгу.

Джексон был совершенно ошарашен. Он быстро сделал пакет и протянул его Дону.

— Отлично, — одобрил тот и, вернувшись к двери, вручил мальчику пакет.

— Теперь слушай внимательно, — сказал он. — Ты не должен входить в отель «Пиккадилли» до десяти часов. Это очень важно. Отдай пакет, и пусть мистер Монтгомери распишется, но не раньше десяти. Понимаешь?

— Да, мистер, — кивнул посыльный.

— Прекрасно. Можешь идти, — разрешил Миклем, вручая парню фунтовый билет. — Это компенсация за то, что ты сегодня ляжешь спать позднее, чем обычно.

— Спасибо, мистер. Я сделаю, как вы велели.

Когда за посыльным закрылась дверь, Миклем вернулся в гостиную.

Гвидо и Джулия, словно два птенца, сидели рядышком на диване. Джулия была страшно напугана, и ее рука сжимала руку мужа.

— Честное слово, такое впечатление, что мы имеем дело с ненормальным, — объявил Дон, подходя к огню, полыхавшему в камине. — Этот мистер Монтгомери ждет в отеле «Пиккадилли» подарка в десять тысяч фунтов. Посыльный должен доставить ему их. Я смастерил фальшивый пакет, мальчик отнесет его туда. Нужно предупредить полицию, Гвидо. Нельзя потакать подобным типам. Он может проделать этот трюк и с другими, если его вовремя не остановить. Я позвоню капитану Диксу, пусть займется вымогателем.

— Хорошо, я согласен.

Миклем поднял телефонную трубку, подержал ее возле уха, постучал по рычагу аппарата и положил ее на место. Только теперь он начал понимать, что слишком легкомысленно отнесся к этой истории. Лицо его закаменело.

— Все не так просто, — медленно проговорил он. — Телефон отключен.

— Вы хотите сказать, кто-то повредил линию? — Джулия встала с дивана.

— Не знаю. Во всяком случае, гудков нет. Где находится ближайший телефон?

— В километре отсюда, в конце улицы, — ответил Гвидо. — Хотите поехать, или я отправлю Джексона?

Миклем подошел к камину и, повернувшись спиной к пламени, некоторое время разглядывал ковер на полу.

— Не будем суетиться, Гвидо, — решил он наконец. — Мы не отнеслись к делу с должной серьезностью. Мы двое, по крайней мере. Нельзя ошибиться еще раз.

— Вы считаете, Гвидо действительно в опасности? — глаза Джулии расширились.

— Не знаю, — честно признался Дон. — Но мы должны учитывать такую возможность. Если этот тип решил добиться своего, он вряд ли находится в отеле «Пиккадилли». Жаль, что я не подумал об этом сразу, когда мальчишка сказал, куда должен отнести пакет. Если это действительно шантаж, его остановят раньше, чем он дойдет до вокзала. Не хочу вас пугать, но нужно смотреть фактам в лицо. Сейчас мы не должны делать одну вещь по крайней мере — дробить наши силы. Мы находимся в пустынном квартале, на улице темно и никого нет. Домов поблизости тоже не наблюдается. Если этот псих действительно задумал какую-то гнусность, он может попытаться помешать нам позвонить по телефону. Все зависит от того, каким образом работают его мозги. Что он станет делать, когда увидит вместо денег старые газеты? Прекратит игру? Или же попытается выполнить свою угрозу?

Гвидо закурил сигарету. Создавшееся положение нервировало его.

— Вряд ли он повредил телефон, если не собирался нанести нам визит, — задумчиво произнес он.

Дон согласно кивнул.

— Мы должны приготовиться к встрече, — он ободряюще улыбнулся Джулии. — Все будет хорошо, не стоит бояться. В доме — трое крепких мужчин да еще один поблизости.

— Да, — не слишком уверенно произнесла Джулия, пытаясь изобразить улыбку, что, впрочем, у нее не получилось.

— Нужно пригласить Джексона и посвятить его во все это, — предложил Миклем. — Харри звать не обязательно: он знает, что должен наблюдать за домом.

Гвидо позвонил и в двух словах рассказал вошедшему Джексону о создавшемся положении. Тот выслушал на удивление спокойно.

— Ну что же, сэр, — сказал он. — Я не особенно представляю, что он может сделать против нас троих, но если хотите, могу попытаться вызвать полицию.

— Нет, мы должны быть все вместе, — возразил Дон. — Первое, что мы сделаем, — как следует осмотрим дом. Следует убедиться, что здесь нет чужих и что никто не сможет войти. Останьтесь с мистером Ференци, а я все осмотрю.

— Я пойду с вами, — заявил Гвидо.

— Нет, вы останетесь с Джулией, — твердо сказал Миклем. — А вы, Джексон, не сводите с мистера Ференци глаз.

— Слушаюсь, сэр.

Гвидо пожал плечами.

— Что ж, идите, но будьте осторожны. — Он сел и протянул Джулии руку. — Я остаюсь, иди сюда, дорогая. Завтра мы посмеемся, вспоминая эту историю.

Джексон подошел к камину, взял кочергу, повертел ее в руках, удовлетворенно кивнул и направился к двери.

— Никто сюда не войдет, сэр, не выяснив отношений со мной.

Миклем улыбнулся.

— Браво! Я ненадолго. Заприте дверь. Я постучу условным стуком. Да, кстати, а где ваша горничная?

— Ушла в кино, сэр, — ответил Джексон. — Она вернется не раньше половины одиннадцатого.

— Отлично. Значит, все комнаты, кроме этой, пусты.

— Именно так, сэр.

Миклем закрыл дверь и долго стоял в освещенном холле, прислушиваясь. В доме было тихо. Слышалось только тиканье часов на втором этаже да пощелкивание холодильника на кухне. Быстро и бесшумно Дон поднялся по лестнице, ведущей на шестой этаж, и обошел все шесть комнат, выходящих на галерею. Выходя из каждой вновь осмотренной комнаты, он запирал ее на ключ.

Как Дон и ожидал, в комнатах никто не прятался, и все же ощущение опасности все больше охватывало ею. Он закрыл шестую комнату и осмотрел ванную. Спрятаться там было невозможно. Тогда он снова вышел на галерею и подошел к балюстраде, чтобы посмотреть, что делается у входа. И тут в доме погас свет.

Мгновение Дон неподвижно стоял в темноте, проклиная себя за то, что не догадался захватить карманный фонарик. Потом, держась за перила, осторожно двинулся вниз. Сделав несколько неуверенных шагов, он услышал отчаянный крик Джулии.

С девяти часов Шепейро терпеливо ждал в саду под окнами гостиной, когда Крантор, находящийся не более чем в полукилометре отсюда, повредит электропроводку. Пот струился по его лицу. В руке он сжимал кинжал с широким клинком.

Вдруг полоски света, пробивающиеся сквозь шторы, исчезли. Тогда Шепейро просунул согнутые пальцы под оконную раму, раскачал ее и отступил в сторону. Ветер тут же подхватил шторы и они, вырвавшись из окна, заполоскались в холодном ночном воздухе. Шепейро подпрыгнул и изо всех сил дернул за полотнище. В тот же миг у раскрытого окна появился высокий человек в вечернем костюме. В бледном свете проглянувшей сквозь облака луны белела его рубашка.

Шепейро поднял кинжал, рука его сделала едва уловимое движение, и клином со свистом рассек воздух. Никогда еще бывшему циркачу не приходилось бить по такой удобной мишени. Он почувствовал, что кинжал поразил цель. Высокий человек, пошатнувшись, отступил.

Не ожидая развития событий, Шепейро развернулся и со всех ног бросился к своей машине. Пока он удирал в ночь, а Миклем, забыв об осторожности, как сумасшедший, мчался по темной лестнице, Джулия, вцепившись в волосы руками, кричала во всю силу легких.

Глава 3

Венецианская блондинка

В двери кабинета Гвидо возникла высокая, массивная фигура инспектора Харракса. Полицейский посмотрел на Дона Миклема, сидящего с потухшей сигаретой во рту.

— Вы в состоянии говорить, мистер Миклем?

— Да, — бесцветным голосом отозвался Дон. Он все еще был под впечатлением страшной смерти Гвидо и предпочел бы побыть в одиночестве.

— Мне бы хотелось, чтобы вы повторили всю историю с самого начала, — Харракс подошел к камину и всей тяжестью опустился в кресло напротив Миклема.

— Да, конечно, — и Дон подробно рассказал инспектору, как встретился с Джулией, упомянул о письмах с угрозами и о том, как приехал в этот вечер к Гвидо с намерением быть его телохранителем. — Я не отнесся к делу серьезно, — он пристально поглядел в огонь. — Это я виноват в его смерти. Только обнаружив, что телефон не работает, я понял, что дело принимает дурной оборот, но даже в эту минуту не мог предположить, что события начнут развиваться с такой быстротой. Мне казалось, что, раз здесь я и Джексон, мистеру Ференци ничего не грозит. Своего шофера Харри я оставил на улице следить за домом.

— Куда же он делся?

— Не знаю. Мы искали его, но безрезультатно. Надеюсь, он видел убийцу и сейчас преследует его.

Харракс что-то проворчал.

— Я хотел бы вернуться домой, инспектор, на случай если Харри попытается связаться со мной.

— Я не задержу вас, — пообещал Харракс. — Мне нужно выяснить еще один-два вопроса. Вы не видели убийцу?

— Нет. Я оставил Джексона с мистером и миссис Ференци, а сам поднялся наверх осмотреть комнаты. Потом свет погас, и я услышал, как Джулия, то есть миссис Ференци, закричала. Я бросился вниз и влетел в гостиную. Было очень темно. Я обещал Джексону, что, когда буду возвращаться, постучу условным стуком, но совершенно об этом забыл, он принял меня за бандита, и получилась потасовка, во время которой мне пришлось оглушить его, чтобы он не задушил меня. Пока мы возились, убийца ушел. Я нашел мистера Ференци лежащим перед окном. Миссис Ференци была без сознания. Потом пришли полицейские. Остальное вам известно.

— Итак, убийца таинственным образом вывел из строя электропроводку и открыл окно. Ференци почувствовал сквозняк и выглянул в сад. Убийца только этого и ждал. Когда Ференци отодвинул штору, он метнул нож.

— Как случилось, что ваши люди оказались здесь? Они слышали крики миссис Ференци?

— Это все посыльный. Когда он вышел отсюда, какой-то человек бросился на него и ударил дубинкой, но парнишка оказался проворным и сумел удрать. Тот бросился за ним, но не догнал. Все это произошло так быстро, что парнишка не успел рассмотреть того человека. Он заметил только, что этот тип высокий и худой. Оказавшись в безопасности, он позвонил по 999, одна из наших машин подобрала его и привезла сюда. Но это произошло слишком поздно.

Дон сморщился и потер лоб.

— Вы говорили с Джексоном? Может быть, он что-то видел?

Харракс отрицательно покачал головой.

— Я собираюсь с ним поговорить. Он еще не совсем пришел в себя после драки с вами. Ему прилично досталось.

Дон вздохнул.

— Это целиком моя вина. Я сказал ему, что предупрежу о своем приходе. Совершенно естественно, что он бросился на меня.

Вошел полицейский.

— Извините, инспектор. Там какая-то дама хочет видеть мистера Миклема.

— Это, должно быть, моя секретарша. Я попросил одного из ваших людей позвонить ей. Кто-то должен заняться миссис Ференци, — объяснил Дон, вставая.

— Хорошо, мистер Миклем. Я пока поговорю с мистером Джексоном.

Дон нашел Мариан у входа.

— Все ужасно, — сказал он, подходя. — Бедный Гвидо мертв. Джулия очень плоха. Пока с ней горничная, но не думаю, чтобы от нее было много толку. Вы не могли бы пойти к ней, Мариан? Если ее состояние действительно серьезно, лучше вызвать врача. Горничная скажет вам, к кому обратиться. Я очень на вас рассчитываю.

— Не беспокойтесь, мистер Миклем, все будет в порядке. Где она?

Ни расспросов, ни истерик. Дон всегда восхищался невозмутимостью и спокойствием Мариан. Ничто не могло вывести ее из себя. Он знал, что передал Джулию в надежные руки.

— Дверь напротив лестницы.

Мариан кивнула и вспорхнула по лестнице, а Миклем пошел в библиотеку, где на диване с холодным компрессом на голове лежал Джексон. Возле него стоял инспектор Харракс.

— Я просто в отчаянии, Джексон, — сказал Миклем, подходя. — Я страшно виноват. Вы все сделали правильно.

— О нет, сэр, — Джексон сел. — Я потерял голову. Надо было быть идиотом, чтобы не понять, что это вы. Но погас свет…

— В конце концов, это не самое важное, — Дон посмотрел на Харракса. — Начинайте, инспектор, не буду вам мешать.

— Расскажите, что произошло после того, как мистер Миклем вышел из комнаты, — попросил Харракс, усаживаясь возле Джексона.

— Даю вам слово, сэр, я, как мне и велели, охранял дверь. Мистер и миссис Ференци сидели на диване. Вдруг погас свет. Мистер Ференци встал с места и сказал что-то насчет раскрытого окна, потом подошел туда и стал ловить шторы. Потом миссис Ференци вдруг как закричит! На улице шел дождь, да еще и темно было: я ничего не заметил. А потом дверь, где я стоял, распахнулась. Я думал, что это бандит, и кинулся на него, ведь мистер Миклем обещал постучать условным стуком. Мы с ним схватились, а потом он отправил меня в нокаут.

— Итак, вы не видели, что произошло с вашим хозяином? — спросил Харракс нервно.

— Нет, сэр. Я никого не видел.

Дон пожал плечами. Что этот инспектор ходит вокруг да около? Ведь ему же ясно сказано: никто ничего не видел. Он вспомнил о Харри.

— Телефон не починили?

— Нет еще. Пока еще не нашли, где повреждена линия.

— Тогда мне лучше вернуться домой. Если мой шофер что-то разузнал, он будет звонить мне. Возможно, будут новости, и я сразу сообщу вам их, инспектор.

— Буду признателен, мистер Миклем.

Миклем кивнул Джексону, вышел в холл, поднялся по лестнице и постучался в комнату Джулии.

Дверь открыла Мариан.

— Она еще без сознания. Мы ждем доктора.

— Оставайтесь здесь, а я вернусь домой. Я надеюсь, что Харри видел убийцу и сейчас пытает связаться со мной.

— Конечно, мистер Миклем.

Дон простился с Мариан, спустился к своему «бентли» и поехал домой. Не успел он выйти из машины, как дверь дома раскрылась, и в освещенном проеме показался темный силуэт Черри.

— Харри не звонил? — крикнул Дон, в то время как Черри неторопливо приближался к нему.

— Харри звонил примерно час назад, сэр, — сказал Черри, останавливаясь возле машины и раскрывая над Миклемом зонтик. — Он просил, чтобы вы приехали на Эвен-стрит. Это вторая улица направо от Олд-Кромптон-стрит. Харри сказал, что это очень важно.

— Спасибо.

Миклем снова нырнул в машину и поехал по темным улицам.

Эвен-стрит была скудно освещенным тупиком. Стараясь держаться подальше от света редких фонарей, Миклем пошел по сырому тротуару и через несколько метров уперся в высокую каменную стену, отделяющую тупик от Лан-стрит. В темной арке одного из домов кто-то слегка кашлянул, и Дон направился туда.

— Ух! Рад вас видеть, хозяин, — с чувством сказал Харри. — Уже час пытаюсь связаться с вами. Тут недалеко есть телефонная кабина, но я не знаю номера мистера Ференци.

— Что произошло?

— Я выследил парня, который шел от дома мистера Ференци. Он скрылся в одном из домов по той стороне.

— В каком конкретно?

— В том, что возле стены, хозяин.

Дон осмотрел трехэтажное здание, почти невидное в дождливой ночи. Он с трудом различил по два окна на каждом этаже. Входная дверь пряталась под аркой, похожей на ту, где они сейчас стояли.

— Там есть другой выход, Харри?

— Нет, хозяин, я проверял.

— Так он все еще там?

— Да. Минут пять назад в дом вошла какая-то женщина. На ней белый плащ и брюки. Разглядеть получше я не успел из-за темноты.

— А как выглядит этот парень, Харри?

— Высокий, худой, темноволосый, нос крючком. Одет довольно хорошо, во всяком случае, броско.

— Посыльный сказал, что человек, который на него напал, тоже был высоким и худым. Это, без сомнения, один и тот же тип. Когда ты его заметил?

— Примерно через четверть часа после ухода посыльного. Он отошел от дома, перепрыгнул через стену и помчался к старому «бьюику», который стоял под деревьями. Я побежал за ним и успел залезть в багажник. Он ехал очень быстро, мне не понравилось болтаться у него в багажнике.

Потом он оставил машину на пустыре возле Олд-Кромптон-стрит и пошел сюда. Я не спускал с него глаз. Он нервничал и все время оглядывался, но меня не заметил, я уверен в этом. У него был ключ от дома. Больше он не выходил. Потом пришла женщина в белом плаще и постучала. Он ей открыл.

— Браво, Харри! Я пойду взгляну на дом. Оставайся здесь и смотри во все глаза. Если он устроит мне шумную встречу, ты знаешь, что делать. И имей в виду: этот тип опасен. Он убил Ференци, так что церемониться с ним нечего.

— Да что вы?! Мистер Ференци мертв?

— Да. Я потом расскажу тебе, а сейчас будь очень внимателен.

— А может, лучше пойду к дому я, хозяин? — предложил Харри. — Ваш вечерний костюм не слишком подходит для таких дел.

— Делай, что тебе говорят, — сухо сказал Дон. — Смотри в оба и, если он захочет удрать, задержи.

— Хорошо, хозяин. Проще всего — забраться в окно, которое выходит на стену тупика. Дверь заперта, я проверял. Я помогу вам забраться на стену, оттуда вы заберетесь на карниз, а там до окна — рукой подать.

Они подошли к стене. Харри сложил руки крестом, Миклем уперся ногой, и шофер слегка подтолкнул его снизу. Увидев хозяина на стене, Харри приветственно взмахнул рукой и отошел в свое укрытие. Пригнувшись, Дон осторожно взобрался на карниз, над которым находилось окно. Вглядевшись в темное стекло, он различил скудную обстановку небольшой комнаты, где не было ни души. Окно не было закрыто на задвижку. Миклем вытащил нож, осторожно поднял раму и скользнул в комнату. На цыпочках подойдя к двери, он приложил ухо к замочной скважине, но ничего не услышал. Тогда он медленно повернул ручку и вышел в полутемный коридор. Свет был лишь на лестничной клетке. Тихо прикрыв за собой дверь, Дон двинулся по направлению к лестнице.

Вдруг снизу долетел мужской голос:

— Это было плевым делом. Он подошел к окну.

Словно тень, Дон подкрался к лестнице.

— Значит, он мертв? — спросил женский голос с итальянским акцентом.

Дон был уже совсем близко от лестницы.

— Конечно, мертв. А теперь гоните монету. Я хочу смыться отсюда как можно скорей.

— Чем вы докажете, что он мертв?

— Как это? Не верите — пойдите и убедитесь сами.

— Не говорите глупостей, — возразил женский голос. — Я заплачу, как только увижу утренние газеты, но не раньше.

Миклем сделал еще несколько осторожных шагов и увидел комнату, дверь в которую была приоткрыта. Там почти не было мебели: два стула, диван с рваной обивкой, сквозь которую виднелись пружины, и чайный столик с горящей свечой, вставленной в пустую бутылку. На стене висели грязные серые ковры.

Охватив все это одним взглядом, Дон сосредоточил внимание на мужчине, который развалился на одном из стульев, и на девушке, стоящей в колеблющемся пламени свечи. Мужчина был высок и худ. Его злобный взгляд был устремлен на девушку, которая поразила Дона своей холодной красотой. Это была «венецианская» блондинка: подобный цвет волос встречается лишь в Италии, да и то довольно редко. В ярких губах была зажата сигарета, руки скрещены на груди, белый плащ расстегнулся и открывал светлый свитер и черные брюки.

— Вы что, смеетесь надо мной? — мужчина сверлил ее взглядом.

— Я получила приказ заплатить за сделанную работу, — стояла на своем девушка. — О том, сделали ли вы работу, я узнаю из завтрашних газет.

— Деньги мне нужны сейчас, а не завтра, — прорычал мужчина. — У меня есть на примете быстроходный катер, и если я не заплачу за него сегодня вечером, то завтра его продадут. Я хочу купить его и слинять во Францию. Понимаете вы это?

— А вы понимаете? — рука девушки скользнула в карман плаща. — Я не намерена спорить с вами.

Мужчина нервно облизал губы.

— К чему эта грызня, малышка? Пойдем лучше со мной. С таким характером, как у тебя, я быстро найду тебе новое дело. Мне нужна смелая девчонка.

— Вот как? Зато мне не нужен такой кретин, как вы!

— Ничего себе! И все же нам лучше сойтись поближе. Зови меня просто Эд. Мы можем удрать вместе и работать в каком-нибудь цирке. Отдай мне деньги, Лорелли.

— Деньги вы получите завтра утром, не раньше, — сухо ответила Лорелли. — Я принесу их в семь часов. Разговор окончен, Шепейро.

— Ты так думаешь? — прорычал Шепейро, поднимаясь и отбрасывая стул ударом ноги. — Сейчас мы пойдем туда, где лежат деньги, я желаю получить их сегодня. Я знаю, как обращаться с девками вроде тебя.

Лорелли прислонилась к стене, ее зеленые глаза блеснули.

— В самом деле? — губы ее скривились в усмешке. — А я знаю, как обращаться с такими подонками, как вы.

Она медленно вынула руку из кармана и направила в лицо Шепейро пистолет.

— Отойдите к стене!

Шепейро попятился. Не ожидая продолжения, Миклем быстро и бесшумно вернулся в пустую комнату и через несколько минут был уже возле Харри.

— Она выйдет отсюда через минуту-другую, — пообещал он. — Я пойду за ней. Оставайся здесь и следи за домом. Я не думаю, что этот тип двинется с места, но если попытается, не пускай!

— Хорошо, хозяин.

В это время дверь дома отворилась и девушка вышла на улицу. Она закрыла дверь и пошла по тротуару в направлении огней Олд-Кромптон-стрит. Дон двинулся следом, стараясь держаться в темноте.

Получасом позже Дон звонил инспектору Харраксу.

— Это Миклем, — объявил он. — Мой шофер видел, как убийца бежал от дома и скрылся потом на Эвен-стрит в доме номер тридцать пять. В деле замешана еще и девушка. Она сейчас на Маркет-Льюис, дом два. Я слежу за ней, а Харри Мейсон за домом на Эвен-стрит.

— Черт возьми! — воскликнул Харракс. — Вы превосходно поработали, мистер Миклем. Я немедленно высылаю машины по обоим адресам, а сам присоединяюсь к вам через десять минут.

— Отлично! — Дон повесил трубку.

Выйдя из телефонной будки, он повернул к тому месту, откуда мог следить за квартирой над бакалейной лавкой, где скрылась рыжая девушка.

Миклем едва не упустил ее: на Шатесберри-авеню Лорелли взяла такси. Но Дону помог счастливый случай, и он подцепил свободную машину прежде, чем другая скрылась на Пиккадилли. Оставив такси на Хэлдон-Мун-стрит, Лорелли, петляя, пошла вдоль Пиккадилли. Но Дону снова повезло, он не упустил ее из виду и в конце концов увидел, как она вошла в квартиру над бакалейной лавкой: окно на втором этаже осветилось, и там мелькнул знакомый силуэт. Дождавшись, когда Лорелли снова погасит свет, Дон отправился звонить Харраксу, но перед этим проверил, что из лавки нет второго выхода.

Едва он вернулся на свой наблюдательный пункт, из темноты вынырнули два детектива.

— Мистер Миклем?

— Вы не теряете время, — одобрил Дон. — Она в квартире на втором этаже.

— Хорошо, мистер Миклем. Инспектор Харракс в пути. Он велел нам пока ничего не предпринимать. Послушай, Билл, — обратился он ко второму детективу. — Сходи на Хетфорд-стрит, проверь, не ли у этого дома черного хода.

Тот согласно кивнул и исчез. Дон закурил. Он безумно устал. Смерть Гвидо глубоко потрясла его, и это начало сказываться.

В течение следующих десяти минут он вместе с полицейским следил за темными окнами.

Наконец сквозь сетку дождя забрезжила массивная фигура инспектора Харракса в сопровождении трех агентов в штатском.

— Вот это удача, мистер Миклем! — воскликнул Харракс. — Расскажите, как вам все это удалось?

Дон в нескольких словах рассказал, как Харри увидел высокого худого человека, убегавшего от дома Ференци и проследил за ним до Эвен-стрит.

— Девушка пришла через несколько минут после его возвращения, — продолжал Дон. — Я проник в дом и слышал, как этот тип называл себя Эдом, а девушку — Лорелли. Кроме того, она произнесла что-то вроде Шепейро. Вероятно, это его фамилия. Они говорили о плате за убийство Гвидо Ференци, — и он слово в слово повторил подслушанный разговор.

— Она обещала заплатить завтра в семь.

— Ну это мы еще посмотрим, — сказал Харракс. — Я послал на Эвен-стрит Хурста и Меддокса, они сменят вашего шофера. А сейчас посмотрим, что нам скажет эта рыжая, — и он направился к обшарпанной двери бакалейной лавки.

Он поднял молоток и постучал, но в ответ не раздалось ни звука. Повторный стук увенчался тем же результатом.

— Отлично, — сказал он, — придется открывать самим.

Двое агентов в штатском подошли к двери и навалились на нее плечами. С третьей попытки дверь поддалась. Полицейские, стуча башмаками, бросились по лестнице, Миклем и Харракс неторопливо поднялись следом.

— А вот это мне уже не нравится, — Миклем показал на раскрытое чердачное окно.

Один из агентов вышел из квартиры с растерянным видом.

— Здесь никого нет, шеф.

Харракс глухо заворчал.

— Объявите тревогу, — сказал он. — Мы должны найти эту девицу. Мистер Миклем даст ее приметы.

Агент кивнул и бросился к телефонной будке.

— Она, должно быть, засекла вас, — мрачно сказал Харракс. Потом он обратился к проходящему мимо агенту: — Вызови по автомобильной рации Курта и скажи, что девчонка удрала. Пусть он свяжется с остальными.

Харракс и Миклем прошли в квартиру, состоящую из комнаты, кухни и ванной. Харракс быстрым взглядом окинул обстановку.

— Мы здесь зря тратим время, — сказал он. — Я прикажу снять отпечатки пальцев. Поехали на Эвен-стрит.

Оставив двух агентов стеречь квартиру, Харракс, Миклем и еще трое полицейских в штатском поехали вдоль Пиккадилли к Олд-Кромптон-стрит. Два агента, охраняющих вход в дом, увидев Харракса, встали по стойке смирно.

— Хурст здесь? — спросил инспектор.

— В глубине тупика, сэр.

Харракс, сопровождаемый Миклемом, углубился в тупик, где и нашел Харри, терпеливо стоящего на своем посту, в компании сержанта Хурста и агента в штатском Меддокса.

— Наш подопечный все еще там? — спросил Харракс.

— Полагаю, да, шеф, — сказал Хурст. — В доме все тихо, мы никого не видели и не слышали, а кроме этого — больше выхода нет.

— Этого типа надо брать, — распорядился Харракс. — Он опасен. Как дверь?

Хурст покачал головой.

— Два засова и замок. Лучше — через окно.

— Хорошо, пойдете вы двое, — распорядился инспектор.

Миклем подошел к Харри, стоящему под аркой. Ему страшно хотелось участвовать в операции, но он знал, что Харракс об этом и слышать не захочет.

Меддокс помог Хурсту взобраться на стену. Миклем, не сводивший взгляда с темного окна, вдруг увидел, как за стеклом что-то мелькнуло.

— Внимание! — крикнул он. — Этот тип вас заметил!

Хурст уже забрался на карниз и был теперь совершенно беззащитен. Он тоже увидел мелькнувшую тень, сунул руку в карман, чтобы достать оружие, но тут раздался выстрел. Стекло разлетелось вдребезги, Хурст выронил пистолет и рухнул с карниза, увлекая за собой подошедшего Меддокса. Тот, однако, успел ухватиться за карниз и теперь висел на одной руке, удерживая другой товарища.

Миклем и Харракс бросились на помощь.

— Оставьте его, — крикнул Меддоксу Дон. — Сейчас этот бандит займется вами!

Раздался новый выстрел, и пуля просвистела в нескольких сантиметрах от головы Меддокса. Тот выпустил Хурста и быстро, как только мог, пополз к стене. Хурст безжизненной массой упал на асфальт. Дон и Харри бросились к нему. Харри ощупал шею Хурста и прикоснулся пальцем к сонной артерии.

— Мертв, — сказал он осипшим голосом.

Подошел Харракс. Ему оставалось лишь убедиться, что Хурсту уже ничем не помочь. С быстротой, неожиданной для человека его комплекции, Харракс бросился в глубину тупика.

Меддокс нашел Дона и Харри под аркой, куда они отнесли тело Хурста. Дон взглянул на Меддокса: тот был очень бледен, черты его лица заострились, он тяжело дышал.

— А может, я попробую, хозяин? — предложил Харри.

— Оставайтесь здесь, — буркнул он. — Это дело полиции.

— Но я могу попытаться сломать дверь.

— Вы поняли, что я сказал? — нахмурился Миклем. — Вы не должны вмешиваться.

Харри замолчал. Через несколько минут вернулся Харракс.

— Он пожалеет, что затеял все это, — сердито произнес он. — Скоро мы вытащим его, — и, повернувшись к Дону, добавил: — Вы достаточно потрудились, мистер Миклем, теперь вы можете ехать домой.

Дон ошеломленно посмотрел на инспектора.

— Вы шутите? Я никуда не поеду! Мы с Харри можем…

— Я знаю, мистер Миклем, — прервал его Харракс. — Но я не хочу отвечать, если вы попадете под шальную пулю. Мы будем держать вас в курсе событий, а сейчас, прошу, возвращайтесь домой.

Дон, поразмыслив, решил, что в этом есть здравый смысл, и кивнул.

— Хорошо, инспектор. Не упустите его. Удачи!

— Положитесь на нас. Я позвоню вам.

— Идем, Харри.

Выйдя из-под арки, Миклем и Харри пошли к Олд-Кромптон-стрит.

— Ну и скотина! — ругался Дон, шагая к тому месту, где оставил машину. — Хоть бы его поскорей схватили!

— Как там миссис Ференци?

— Не блестяще. С ней Мариан.

Когда они садились в «бентли», мимо промчались две полицейские машины.

— Тебе не уйти, Шепейро, — кровожадно пробормотал Дон. — Удираем! — приказал он, обращаясь к Харри. — Если начнется стрельба, квартал перекроют.

Чтобы добраться до Верхней Брук-Мьюс, им понадобилось несколько минут. За это время Миклем успел рассказать Харри, что случилось в доме Ференци.

— Похоже на гангстерскую организацию, а, хозяин? — предположил Харри.

Машина остановилась перед домом 25, и Дон бросил взгляд на часы: двадцать минут второго ночи.

— Я вымотан до предела, — признался Харри.

— Ты отлично сделал свое дело, Харри. Поставь машину и отправляйся спать. Завтра у нас будет неспокойный день.

Он открыл входную дверь и вошел в дом.

Сэндвичи с цыпленком, бутылка виски, холодная вода и стакан ждали его возле камина. Дон наполнил стакан до краев, сел и уставился в огонь. Мысли его были возле Джулии. Несчастная! Ему не верилось, что Гвидо мертв. Вся эта история казалась страшным сном, нужно было лишь проснуться, чтобы…

Телефонный звонок заставил его подскочить.

— Мистер Миклем? — пророкотал Харракс на другом конце провода. — У нас плохие новости: он удрал.

— Удрал?!

— Да. Там был подземный ход из погреба. Он ведет в дровяной склад одного бизнесмена на Даун-стрит. Через него этот тип и выбрался.

— Будь оно все проклято! — взорвался Миклем. — Значит, им обоим удалось удрать?

— Далеко они не уйдут, — заверил Харракс. — Все порты, аэродромы и вокзалы находятся под наблюдением. Мы дали всем подробное описание. Далеко они не уйдут.

— Вы уверены? — ехидно спросил Дон и швырнул трубку.

В вестибюль отеля «Польстен» неуверенно вошла девушка.

Мирно дремавший Джек Дейль вздрогнул и посмотрел на часы: было четыре часа утра. Он встал и бросил на проходившую особу яростный взгляд.

— Откуда она такая взялась? — подумал он.

Перед ним стояла брюнетка с совершенно идиотским выражением лица. Зубы ее выдавались вперед, на носу криво сидели очки в черепаховой оправе. Она была одета в потертое пальто из драпа в красную и зеленую клетку. Черные жесткие волосы были повязаны голубым шелковым платком.

— Если вы насчет комнаты, — предупредил Дейль, — это будет стоить два фунта. Плата вперед.

— Да, насчет комнаты, — кивнула «красотка», открывая портмоне. — Я… я опоздала на поезд.

— Если вы без багажа, платите три фунта. Такие у нас правила. Иначе — милости прошу на улицу.

В это время в вестибюль вошел Крантор.

— Дай ключ, — сухо бросил он портье.

Девушка посмотрела на него и заныла:

— Извините, ради Бога, этот тип требует у меня три фунта из-за того, что я без багажа. Здесь и правда такие правила?

— Поговори еще, крокодилица! — проворчал Дейль. — Ты же слышала, что тебе сказано? Не хочешь платить — ищи гостиницу пошикарней.

— Дай ей комнату, — сказал Крантор. — Это будет стоить один фунт.

Дейль снял ключ и швырнул его на конторку. Его острая крысиная мордочка сделалась надменной.

— Двадцать пятая комната, — сказал он, принимая фунтовый билет, протянутый девушкой.

— Я живу рядом, — сказал Крантор, поглядывая на девушку. — Могу проводить вас.

Она выглядела придурковатой замарашкой, но Крантор привык к дурнушкам: с его физиономией выбирать не приходилось.

Девушка неслышно шла за ним по лестнице. Когда они свернули за угол и сделались невидимыми для Дей-ля, она прошептала:

— От Шепейро до сих пор нет известий?

Крантор подпрыгнул и обернулся: незнакомка успела снять фальшивые зубы, и только тут он узнал ее.

— Лорелли?! Ну и ну!

— Я спросила, нет ли известий от Шепейро?

— Есть, — Крантор остановился возле своей двери и повернул ключ. — Вам лучше войти ко мне.

Лорелли вошла в комнату и сразу же направилась к зеркалу, висевшему над камином. Крантор запер дверь на ключ.

— Ищейки пытались его схватить, — сказал он, снимая мокрое пальто и бросая на стул. — Он где-то допустил ошибку, но не знает где или не хочет сказать.

— Кретин! Он позволил себя выследить, — прошипела Лорелли. — Ищейки пытались схватить и меня. — Она вытащила из сумочки пачку сигарет, закурила и выпустила струю дыма в направлении Крантора. — Когда я выходила с Эвен-стрит, за мной увязался какой-то здоровенный парень. Он не из полиции, я уверена. Я не могла от него оторваться и повернула к дому на Маркет-Льюис, где снимала квартиру, а он пошел в телефонную будку. Похоже, звонил в полицию. Я переоделась и удрала через слуховое окно. Ищейки явились через несколько минут. Вы не знаете, что это мог быть за парень?

Крантор отрицательно покачал головой.

— Шепейро убил полицейского. Теперь он вопит во всю глотку и требует денег, иначе не сможет удрать из страны.

Лорелли подошла к окну и села.

— Где он?

— Прячется в квартире своей курочки. Может быть, вы помните ее: Джина Пастеро. Она работала на Альскони несколько лет назад. В Риме.

— Помню. На нее нельзя полагаться. Я не знала, что она подружка Шепейро.

— На нее нельзя полагаться? Почему? — быстро спросил Крантор.

— Если полиция узнает, что она любовница Шепейро, и примется ее трясти… В общем, она заговорит. А Шепейро наверняка говорил ей о вас.

Крантор пожал плечами.

— Не знаю, может быть.

Лорелли открыла сумочку, вытащила маленький листок розовой бумаги и положила его на стол.

— Я оставила чемодан в камере хранения Восточного вокзала, — сказала она. — В нем есть кое-что интересное для вас. Во-первых, тысяча фунтов пятифунтовыми бумажками. Я получила приказ вручить эту сумму человеку, который убьет Ференци. Понимаете? Человеку… Не какому-то определенному лицу.

Крантор в упор посмотрел на нее.

— А во-вторых?

— Дубликат ножа, который вы отдали Шепейро.

Крантор взял бумажку, которая оказалась квитанцией, изучил ее и убрал в портмоне.

— Полиции известны приметы Шепейро, — продолжала Лорелли. — Ему не удрать. А если он попадется, сразу же выдаст вас.

— Да, — согласился Крантор.

— Не думаю, что Шепейро пригодится нам в будущем, — сказала Лорелли. — А вы? Что думаете по этому поводу?

— Конечно, не пригодится, — ответил Крантор, надевая непросохшее пальто. — Ложитесь-ка спать. Ваша комната — напротив.

— Нет, я буду ждать вашего возвращения здесь, — возразила Лорелли. — Вам нужно будет заняться Джиной Пастеро. Полиция скоро будет знать, что она любовница Шепейро. Где она живет?

— Не знаю, но постараюсь найти, — заверил ее Крантор, направляясь к двери. Вдруг он остановился и сжал кулаки. — Что мне делать с деньгами?

Лорелли пожала плечами.

— Они принадлежат Шепейро, — сказала она.

По ужасному лицу Крантора пробежала зловещая усмешка.

— Я постараюсь сделать все, как надо, — пообещал он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Глава 4

Джина

Утром, около двенадцати часов, Мариан Ригби вошла в кабинет Дона Миклема и сообщила, что его хочет видеть комиссар Дикс из спецотдела.

— Дикс? Что ему нужно? — удивился Дон, расписываясь под последним письмом из лежащей перед ним пачки.

— Не знаю. Он говорит, что дело очень важное.

— Признаться, я по горло сыт полицией, — сказал Дон, вставая. — На блюдечке поднес им двух преступников, а они позволили им удрать, только что не помахали на прощание платочками. — Он взял сигарету. — Вы позвонили в клинику? Как чувствует себя Джулия?

— Удовлетворительно. Во всяком случае, врачи не беспокоятся за ее жизнь, но до полного выздоровления еще далеко. После завтрака я позвоню еще раз и постараюсь узнать какие-нибудь подробности.

— Будет очень мило с вашей стороны.

— Комиссар все еще ждет, — напомнила Мариан.

— Хорошо, я выйду к нему.

Комиссар Дикс, толстяк с веселым розовым лицом, удобно устроился в кресле перед камином и преспокойно курил трубку. Дон и комиссар Дикс знали друг друга не один год.

— А вот и вы! — воскликнул Дикс, улыбаясь. — Держу пари, что сегодня утром вы от всей души проклинаете полицию!

— Совершенно точно заметили, — подтвердил Дон, усаживаясь на ручку свободного кресла лицом к огню. — И у меня есть на то основания. Как это вашим парням удалось упустить двух негодяев?

Дикс пожал плечами.

— Мы их разыщем. Сейчас они залегли на дно, но через день-два должны будут выползти, и тогда мы их схватим.

— Вряд ли, — насмешливо возразил Дон. — Меня не удивит, если они уже добрались до Франции или Италии и оставили вас в дураках. И с какой стати это вы решили следить за аэропортами и вокзалами: кто помешает им удрать, например, катером? Нет ничего легче.

— Какое счастье, что это не я их проворонил, — рассмеялся Дикс. — Иначе вы меня просто уничтожили бы.

Но Дон не расположен был шутить и холодно посмотрел на комиссара.

— Думаю, вы приехали сюда по делу. Должен предупредить, у меня очень мало времени.

— Вы нервничаете, мистер Миклем, и я вас понимаю, — вздохнул Дикс. — Все это очень печально. Шеф полиции устроил нам грандиозный скандал. Но вы правильно поняли: я приехал сюда по делу. Не хотите ли вы узнать кое-что о Черепахе?

Взгляд Дона несколько смягчился.

— О Черепахе? Неужели вам уже приходилось иметь с ней дело?

— Ничего конкретного об этой твари я не знаю, но думаю, с ней связаны многие мои дела, — ответил Дикс, поудобнее устраиваясь в кресле.

Дон встал, подошел к бару, приготовил две порции виски с содовой и протянул один стакан Диксу как залог перемирия. Дикс неуверенно взял стакан, понюхал содержимое, потом вздохнул и сдался.

— Рановато для меня, но беды, я думаю, большой не будет. Спасибо, мистер Миклем.

— Итак, о Черепахе. Что вам известно? Я дорого дал бы, чтобы схватить сие пресмыкающееся за горло.

— Уверен, что ваше мнение разделяют французская, итальянская и американская полиция. Наши люди оказались не слишком подготовленными для встречи с этой Черепахой, но тут есть и ваша вина. Харракс ничего не слышал ни о какой Черепахе. И если бы вы посвятили в свои дела меня, кое-что могло измениться в этой истории.

— Я пытался связаться с вами, — сухо ответил Дон, — но вас не оказалось на месте. Теперь я понимаю, что должен был дозвониться во что бы то ни стало, но тогда я не принял всего этого всерьез.

— Я не утверждаю, что нам удалось бы спасти мистера Ференци. Но если бы я знал предысторию дела, то, по крайней мере, попытался бы сделать что-то. Вы единственный, кому пришла в голову мысль о розыгрыше. Французская полиция решила, что это происки какого-нибудь безвредного сумасшедшего, и за это поплатился жизнью Рейнольдо Кузони.

— Кузони? Итальянский атташе?

— Он самый. Его нашли в Сене, а перед этим он получил несколько угрожающих писем от Черепахи. У меня есть сведения, что проживающие в Англии лица итальянского происхождения тоже могут стать жертвами Черепахи.

— Но кто это такой — Черепаха?

— Специалист по шантажу. Он опасен и беспощаден. Человек, который не отступает ни перед чем.

— Ференци — не первая его жертва?

— Нет. За четырнадцать месяцев было девять случаев, — уточнил Дикс. — Две в Америке, три во Франции и четыре в Италии. Мистер Ференци стал первой жертвой в Англии. К сожалению, мы ничего не знаем о тех, кто выполнил требования Черепахи и уплатил. Мы почти уверены, что таких людей достаточно, но они молчат. Если бы вы успели сообщить мне, что Ференци угрожал Черепаха, я посоветовал бы ему заплатить требуемую сумму.

— Вы смеетесь? Интересный совет от полицейского.

— Совет не так уж плох, — тихо ответил Дикс. — Его жена не была бы сейчас вдовой…

— Вопрос не в этом. Вы, значит, считаете, что не можете противостоять шантажисту?

— Посмотрим фактам в лицо. Мы не располагаем достаточным количеством людей, чтобы наблюдать за каждым, кто представляет интерес для Черепахи. Черепаха терпелив. Не можем же мы наблюдать за тем, кого шантажируют, всю жизнь. Мистер Ференци не был настолько высокопоставленным лицом, чтобы иметь право на постоянного телохранителя. Конечно, мы должны будем принять меры, если будут угрожать итальянскому послу, но мистер Ференци был рядовым бизнесменом. Мы не могли бы охранять его месяцами. Вы видели, как действует Черепаха. Ференци охраняли Джексон, Харри Мейсон и вы, и все-таки его убили. Не так ли?

Дикс выколотил золу из трубки, тщательно вычистил ее и принялся снова набивать табаком.

— Черепаха знает, что, не приведи он свои угрозы в исполнение, его просто перестанут бояться. «Плати или тебя убьют!» — таков его девиз, и люди подчиняются ему, потому что в противном случае у них нет шансов выжить.

— Но Ференци ничего не знал об этом, — возразил Дон. — Кличка Черепаха ему ни о чем не говорила.

— Это так. Черепаха появился в Англии впервые. О нем не слышали здесь до смерти Ференци, но теперь услышат. Манера, в которой газеты преподнесут это известие, ни у кого не оставит сомнения в том, что он существует. Это будет прекрасная реклама для подонка. Очередные жертвы уже и помышлять не станут о сопротивлении: они просто будут выкладывать денежки по первому требованию. Думаю, Ференци был убит именно из этих соображений. Черепаха и не хотел получить от него деньги, именно поэтому назвал такую громадную сумму.

— Но ведь ваши люди должны пресечь действия этого типа, — нахмурился Дон. — Иначе зачем вы существуете?

— Это будет нелегко. Мы ничего не знаем о нем. Даже если мы схватим убийцу, он не выдаст Черепаху. И если мы нападем на след той рыжеволосой девушки, это еще не будет означать, что мы вышли на Черепаху. Французской полиции удалось поймать одного из этой банды, они даже смогли заставить его заговорить, но он не сказал ничего, что могло бы помочь в дальнейшем расследовании. Он заявил, что ему заплатил тип, с которым у него была назначена встреча по телефону. Этот тип, конечно, не был Черепахой. Он приехал на машине и не выходил из нее. Исполнитель даже не видел его лица. Он получил приказ и выполнил работу. Теперь вы понимаете, что Черепаха — настоящая головоломка для нас. Американская, французская и итальянская полиция просила помощи и у Бога, и у черта, чтобы только найти этого Черепаху. Теперь — наша очередь.

— Вы, кажется, не слишком уверены в своих силах, — заметил Дон.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Миклем, — вздохнул Дикс. — Вы потеряли друга. Но мы не можем творить чудеса. Будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах: ведь речь идет о международной организации. Но мое личное мнение: руководство скрывается в Италии.

— Почему в Италии?

— Во-первых, все жертвы Черепахи — итальянцы, а во-вторых, вот что… — Он вытащил из кармана плоский футляр, открыл его и достал кинжал с широким лезвием и резной деревянной ручкой. — Взгляните!

Этим оружием был убит Ференци. Оно говорит вам о чем-нибудь?

Дон взял кинжал и внимательно осмотрел его.

— Эксперт из меня не очень хороший, — сказал он наконец. — Но, по-видимому, это копия итальянского средневекового кинжала, скажем, восемнадцатого века. Если мне не изменяет память, я видел подобный в «Марчелло» во Флоренции.

— Совершенно верно, — одобрительно кивнул Дикс. — В общей сложности у полиции Европы и Америки сейчас есть девять таких ножей. Все они были извлечены из жертв Черепахи. Несмотря на тщательные поиски, оригинал кинжала до сих пор разыскать не удалось.

— Эта рыжая Лорелли — итальянка, в этом нет никаких сомнений.

— Что ж, еще одно доказательство.

— Что ж, вот вам и след, — продолжал Миклем. — Почему они выбирают только итальянцев? Нет ли в этом деле политических мотивов? Я знаю, например, что Ференци был непримиримым антифашистом. Вы ничего не знаете о политических убеждениях других жертв?

— Не за что ухватиться. Некоторые были антифашистами, другие — христианскими демократами, третьи — фашистами…

— Вы не задумывались, почему он называет себя Черепахой? — спросил Дон. — Это не та кличка, которая внушает страх. Псевдоним, мало подходящий для человека, обирающего жертвы под угрозой смерти. Почему Черепаха? Здесь что-то кроется. Черепаха — животное медлительное и беззащитное — полная противоположность плотоядным хищникам. Должна быть какая-то причина.

— Я тоже задавал себе этот вопрос, но не пришел ни к каким выводам. Может быть, это просто, чтобы сбить нас с толку?

— Не думаю. Еще одно: зачем нужно изготавливать копии кинжала восемнадцатого века? Я убежден, что кличка и оружие служат убийце своего рода подписью, и на это есть вполне обоснованные причины. Думаю, мы добьемся определенного успеха, если обнаружим эти причины.

— Возможно. Но пока я не понимаю, с какой стороны к этому подойти.

Дон швырнул окурок в камин.

— Надо подумать. Я не хотел бы допрашивать вас, дорогой комиссар, но ничего не поделаешь. Мне кажется, вы пришли не только для того, чтобы сообщить эти сведения.

Дикс выпустил из ноздрей целый клуб дыма.

— И да, и нет, — ухмыльнулся он. — Знаете, мистер Миклем, я очень высокого мнения о вашем чутье и вашей отваге. Вы отлично проявили себя в прошлом году в деле Трегарта в Венеции. Ференци же был вашим другом. И вот я сказал себе, что вы вполне могли бы захотеть поймать Черепаху. Мы сможем прижать его, лишь связавшись с уголовниками. У вас же неплохие связи с итальянцами. Все сведения, которые мы могли бы получить благодаря вам, нам пригодятся.

— Согласен, — сказал Дон. — Я подумаю, что можно сделать, но никаких особых обещаний не даю. Я знаю двух парней в Риме, может быть, они смогут сказать мне что-нибудь интересное. Я должен еще поговорить с Учелли. У него ресторан «Торколотти» в Сохо. Возможно, вы слышали о нем. Это старая лиса, и я знаком с ним много лет.

— Да-да, припоминаю, — оживился Дикс. — Мы пытались расколоть его за связи с «черным рынком» во время войны, но он оказался для нас крепким орешком тогда.

— Я вообще удивляюсь, как он согласился разговаривать с вами. Но я свяжусь с ним. Возможно, он слышал о Черепахе.

Дикс убрал кинжал в футляр и сунул в карман.

— А вы не хотели бы съездить в Италию и осмотреться прямо на месте. У меня такое чувство, что ключ к загадке находится именно там. Если, конечно, он вообще существует.

— Дорогой комиссар, я не могу позволить себе болтаться по всей Италии в поисках Черепахи. Может быть, нам удастся ограничить поле деятельности одной провинцией, а еще лучше, одним городом. Тогда бы я особенно не возражал.

— Пять человек, которых Черепаха убил в Италии, были из Рима, Флоренции, Неаполя и Милана. Видите, каков размах? Ничего более конкретного я вам сказать не могу.

— Давайте все же попытаемся сократить район поисков, — предложил Дон, в то время как Дикс поднимался из своего кресла. — Держите меня в курсе своих новостей, а я в свою очередь дам вам знать, если что-то разузнаю.

После отъезда комиссара Дон стоял некоторое время перед камином и ворошил кочергой поленья. За этим занятием и застал его Черри, вошедший пригласить хозяина к ленчу.

Хозяину ресторана «Торколотти» в Сохо, Джорджио Учелли, было уже семьдесят пять, но, несмотря на это, он держался очень прямо, а в его глубоко сидящих глазах не угасал плутовской огонек. Лет двадцать назад отец Миклема познакомился с ним в Венеции, где Учелли держал маленький, но очень хороший ресторан на ла Галь де Фабори. В шестнадцать лет Дон отведал первый венецианский обед именно в этом ресторане. Когда к власти пришел Муссолини, Учелли покинул Италию и обосновался в Сохо.

Дон поддерживал дружбу с Учелли и часто обедал в «Торколотти».

Покончив с обедом, Миклем зашел в личные апартаменты хозяина ресторана. Сидя перед камином со стаканом вина в руке и наполовину скрытый дымом сигары, которую предложил Учелли, Дон минут двадцать беседовал с хозяином обо всем на свете, пока не решил наконец, что пора переходить к делу.

— Ты слышал об убийстве Ференци? — спросил он.

Смуглое лицо Джорджио омрачилось.

— Да, это было для меня настоящим ударом. Синьоре Ференци не лучше? Она все еще в клинике?

— Она в довольно тяжелом состоянии. Ты, я думаю, знаешь, что полиция пускает пузыри?

Учелли пожал плечами.

— Такое с ними частенько случается, но меня это не интересует.

Миклем знал, что говорить с Джорджио о полиции надо очень осторожно. По слухам, хозяин «Торколотти» был одним из воротил «черного рынка» и сейчас занимался продажей уцененных промышленных товаров, и в весьма солидных масштабах.

— Гвидо был моим другом, — продолжал Дон. — Я хочу найти типа, который его убил. Это касается лично меня, понимаешь?

Учелли одобрительно кивнул. Это было ему вполне понятно.

После минутного молчания Миклем продолжил:

— Мне нужны кое-какие сведения. Ты знаешь что-нибудь о человеке по кличке Черепаха?

Учелли отрицательно покачал головой.

— Очень мало. Знаю, что он существует и очень опасен. Ни один итальянец, который стоит больше пяти тысяч фунтов, не застрахован от шантажа с его стороны. В Италии Черепаху боятся как огня, и я знаю, что во Франции многие беспрекословно заплатили бешеные деньги, лишь бы остаться в живых.

— Он живет в Италии?

— Не знаю.

— На него работает куча людей. Есть, например, девушка с волосами, какие бывают лишь у «венецианских» блондинок. Ты ее знаешь?

Учелли отрицательно покачал головой.

— Думаю, вы ошибаетесь, мистер Миклем. Этот цвет волос исчез, и его теперь не встретишь. Я не знаю ни одной девочки с такими волосами.

— Есть еще высокий, худой тип. Брюнет с крючковатым носом, броско одетый. Его зовут Эд.

Учелли отложил сигару.

— Это может быть Эд Шепейро. Он иногда обедает здесь.

Дон подался вперед.

— Чем они живет?

— Контрабандой. Раньше метал кинжалы в цирке.

— Конечно, это он! — воскликнул Дон. — Где его можно найти?

— Я не видел его уже несколько недель. Может, его подружка знает?

— Кто она?

— Некая Джина Пастеро. Итальянка, работает во «Флорида-клубе» на Фосс-стрит. За деньги она сделает все что угодно. Предложите ей кругленькую сумму, ну, скажем, фунтов пятьдесят, и если она знает, где находится Шепейро, то скажет.

— Отлично, я поговорю с ней. А теперь вернемся к рыжей девице. Ее зовут Лорелли. Попытайся свести меня с ней. Сто фунтов тому, кто это устроит.

— Я постараюсь.

Дон встал.

— Пойду поболтаю с этой Джиной Пастеро. Что она делает в клубе?

— Развлекает гостей. Будьте осторожны, — предупредил Учелли. — Все это может быть очень опасно. Вы имеете дело с типами, которые ценят человеческую жизнь не больше, чем жизнь паука. Если они что-то заподозрят, вы исчезнете без следа.

— Не тревожься обо мне, я умею защищаться, — улыбнулся Дон. — Лучше разузнай что-нибудь о рыжей девице.

— Сделаю все, что смогу. И еще: не доверяйте Шепейро, это дрянной тип.

— Буду осторожен. Спасибо за превосходный обед. Я забегу через денек-другой.

— Мне нужно несколько дней. — Учелли внимательно посмотрел на Дона. — Только имейте в виду: все это я делаю лишь ради вас. Ни слова ищейкам.

— Понятно, — ответил Дон. — Сведения нужны именно мне.

Он вышел из ресторана и, дойдя до Фосс-стрит, остановился перед дверью, над которой горела неоновая вывеска «Флорида-клуб», а внизу чуть помельче — «только для членов клуба».

Заплатив портье с боксерским носом фунт за членский билет, Дон спустился по грязным каменным ступеням, которые привели его в жалкий бар. За баром находился плохо освещенный зал со столиками, оркестром из трех музыкантов и маленькой площадкой для танцев.

Чтобы не привлекать внимания, Миклем остановился возле бара и заказал виски. В баре сидели еще две блондинки и длинноволосый тип с широченными плечами, одетый в клетчатый костюм. Все трое пили неразбавленный джин и уставились на Миклема с нескрываемым интересом.

Миклем повел себя так, словно был здесь один. Он закурил и принялся с глубокомысленным видом разглядывать свой стакан.

Через некоторое время к бару подошли еще двое, тогда Миклем одним глотком осушил свой стакан и прошел в ресторан.

Оркестр, состоявший из пианиста, саксофониста и ударника, играл что-то занудное без особой уверенности. Три пары на пятачке слабо перебирали ногами в такт музыке. Один из танцоров сильно качался, но держал в руке стакан с виски. Его партнерша, девушка с жесткими чертами лица и медными волосами, курила.

Миклем подошел к столику в углу и сел. Рядом находилось небольшое возвышение, обнесенное оградой, где сидели, покуривая и рассматривая публику равнодушными глазами, три девушки.

К Дону подошел паренек, наряженный в белую куртку сомнительной чистоты.

— Виски?

Миклем кивнул.

Официант ушел. Оркестр оставил попытки изобразить что-нибудь веселенькое. Пары, толкавшиеся на пятачке, не дали себе труда даже хлопнуть в ладоши. Они вернулись за столики, и в зале установилась угрюмая тишина.

«А ведь этот «Флорида-клуб» считается злачным местом, центром ночной жизни города, жутким и опасным», — подумал Дон. Он еще раз взглянул на девушек, сидящих на возвышении, и решил, что брюнетка с розой в волосах вполне могла быть Джиной Пастеро. У нее были довольно тонкие черты, но в этой красоте было что-то жесткое и коварное. Черные кудри, падающие на темные глаза, придавали девице порочный вид. Ее крепко сколоченное, созданное для грубой страсти тело было обтянуто красным платьем с большим декольте. Она сидела неподвижно, скрестив руки на коленях. Если бы не открытые глаза, можно было бы подумать, что девушка спит.

Парнишка принес виски, и Миклем сразу расплатился. Из бара появились две блондинки, сели за столик напротив Дона и принялись разглядывать его в упор.

Прошло пять томительных минут, потом забренчал пианист. Такта через три саксофон и барабаны, словно два костыля, пришли ему на помощь.

Миклем подошел к возвышению и спросил у девушки в красном:

— Как вы полагаете, найдете силы, чтобы потанцевать со мной?

Две другие девицы, нагло уставившись на него, захихикали.

Девушка в красном встала и, открыв дверцу в заграждении, не говоря ни слова, последовала за Миклемом. Дон взял ее за талию и увлек на пятачок, где уже крутились три пары. Примерно через минуту топтания на месте Дон проговорил:

— Ну и ну! Сюда, должно быть, приходят позабавиться служащие похоронного бюро.

Девушка не ответила. Она безропотно позволяла таскать себя по танцевальной площадке, и ничто, казалось, не могло оторвать ее носа от галстука кавалера. Сделав еще круг по площадке, Дон возобновил попытку разговора:

— Я не хотел бы мешать вам спать. Поставьте свои ноги на мои и отдохните немного.

Партнерша отстранилась, чтобы посмотреть на него. Дон мог как следует рассмотреть содержимое ее декольте, но воспитание не позволило ему делать это слишком долго, и он отвел взгляд.

Черные, окруженные тенями глаза девушки выражали лишь презрение и усталость.

— Что, петушок, покукарекать захотелось? — спросила она холодно и резко.

— Конечно. Покукарекать и попрыгать. Скажите только, если для вас это слишком быстро.

— Если вас не устраивает моя манера, можете отправляться на место, — сказала она, распаляясь.

И тут Миклем перешел на итальянский.

— Я сам знаю, как мне надо поступать, и не тебе, шалава, меня учить!

Досада, раздражение, усталость — все это внезапно исчезло с лица брюнетки. Ее взгляд вспыхнул, красные, чувственные губы раздвинулись в белозубой улыбке.

— Как вы узнали? — спросила она. — Вот уже год, как никто не говорил со мной на родном языке!

— Я умею читать мысли, — улыбнулся в ответ Дон.

— Да вы пьяны, — надула губки девушка.

— Вот это мысль! А что если нам прекратить это топтание и заняться чем-нибудь поинтересней в другом месте?

— Как хотите. Но в любом случае это будет стоить фунт в час.

— Об этом не беспокойтесь, — заверил ее Миклем. — Я набит деньгами, как мешок инкассатора. Что вы хотите?

Она заказала неизменную бутылку шампанского, а Дон вторую порцию виски. Когда напитки были оплачены, Миклем спросил девушку, откуда она родом.

— Из Неаполя, — сказала она. — Я вышла замуж за американского солдата, который зачем-то притащил меня в Лондон. Мы прожили здесь две недели, а потом он перевернулся вместе со своим такси и помер от разрыва сердца.

— Скверная история, — сочувственно вздохнул Дон.

Она пожала плечами.

— Ничего особенного. Я была рада, что избавилась от этого слизняка.

— Вы, должно быть, вышли замуж совсем молоденькой?

Она расхохоталась.

— Мне было пятнадцать лет. В семье моих родителей было восемнадцать человек: ничего себе семейка, да? А жили мы в четырех комнатах. Я была счастлива удрать из дома. — Она заинтересованно посмотрела на Дона. — А вы американец, да? Где вы научились так хорошо говорить по-итальянски?

— Мой отец провел во Флоренции почти всю свою жизнь… Как вас зовут?

— Зовите Джиной.

Они принялись вспоминать Неаполь. Девушка, похоже, редко встречалась с земляками, и теперь не могла наговориться.

Когда она прикончила половину бутылки и сделалась мягкой и доверчивой, Дон неожиданно спросил:

— Кстати, как поживает Эд?

Джина продолжала улыбаться, но взгляд ее сделался тревожным, а через несколько минут, когда смысл вопроса дошел до нее как следует, лицо ее вновь превратилось в невыразительную маску.

— Какой еще Эд? — спросила она.

— Мне нужно поговорить с ним. Где он?

— А я-то откуда знаю? — она протянула руку за сумочкой. — Мне нужно спешить, я не могу рассиживаться тут с вами.

— Не спешите, — улыбнулся Дон. — Я хочу сделать Эду одно чрезвычайно выгодное предложение. Это очень срочно. А для того, кто мне поможет его найти, у меня есть пятьдесят фунтов.

Ее глаза потеплели.

— Вы хотите сказать, что я получу пятьдесят фунтов, если скажу, где он сейчас? — она в упор поглядела на Миклема.

— Я дам пятьдесят фунтов, клянусь.

Она в задумчивости провела языком по губам.

— Без обмана? Если бы у меня было столько денег, я могла бы вернуться в Неаполь. Мне так надоел этот чертов гнилой климат!

— Покажите мне, где находится Эд, и сможете вернуться домой. Это я вам обещаю.

— Я не видела его недели три, но думаю, что знаю, где он скрывается. Когда вы принесете деньги?

— Часа через два.

— Идет. Приходите в час в казино. Я не могу уйти отсюда до полуночи, а мне надо убедиться, что он там, где я думаю.

— Так вы согласны?

— Я соглашусь на все, лишь бы мне уехать отсюда в мою благословенную Италию.

— Разыщите его, но не говорите, что я о нем спрашивал. Это мое условие.

— Неужели вы думаете, что я стану его предупреждать. Я пока еще не сбрендила. Эд — очень опасный тип.

Глава 5

Первая догадка

Было без пяти час, когда, согнувшись под непрерывным дождем, Дон Миклем быстро шагал по Олд-Кромптон-стрит, слыша за собой легкую поступь Харри. Дон обещал не вмешивать в это дело полицию, но встречаться один на один с Шепейро ему не хотелось.

Шагая по мокрому тротуару, он думал, что Джина Пастеро могла и не знать, где прячется ее любовник, но ей нужны деньги, и она вполне может попытаться обвести богатого незнакомца вокруг пальца. Впрочем, может обернуться и иначе: Джина способна предупредить Шепейро, и тогда придет очередь Харри, он должен будет прийти хозяину на выручку.

Впереди забрезжил силуэт казино. Дон оглянулся и сделал Харри знак остановиться. Тот быстро нырнул в ворота первого же дома и исчез в темноте.

Миклем посмотрел на часы: стрелки подползали ко времени, назначенному девушкой, но ее не было видно.

Дон вошел под арку казино, расстегнул плащ и стряхнул с него дождевые капли. Потом он закурил сигарету, прислонился к стене и стал ждать.

Выкурив две сигареты, он еще раз посмотрел на часы и прошелся по защищенной от дождя части тротуара. Четверть второго… Миклем решил подождать еще пятнадцать минут, а уже потом думать, что делать дальше. Он снова зашагал по тротуару, слушая, как дождь стучит по карнизам. Вспомнились слова Учелли о том, что Шепейро очень опасен. Еще один взгляд на часы: половина второго.

Миклем оглядел пустынную улицу и пересек улицу, чтобы присоединиться к Харри, который прятался от дождя теперь уже под аркой маленького магазинчика.

— Похоже, она не придет, Харри. Это подозрительно. Боюсь, у нее неприятности.

— Вы знаете, где она живет, хозяин?

— Нет, но можно попробовать узнать. Оставаться здесь бессмысленно. Надо пойти во «Флорида-клуб». Возможно, там есть ее адрес.

Они вновь зашагали под дождем, теперь уже по направлению к Фосс-стрит. Неоновая вывеска клуба все еще полыхала в ночном тумане, отбрасывая на мокрый асфальт кровавые блики.

— Подожди здесь, — шепнул Дон. — Я войду один.

Он спустился по ступенькам и остановился перед мускулистым типом, который, кажется, не намерен был пропускать посетителей.

— Закрыто, — проворчал тот. — Все расходятся.

— А что, Джина еще там?

— Ушла домой.

— Она назначила мне свидание, но я потерял адрес, — продолжал Миклем, вытаскивая фунтовый билет и крутя им перед носом вышибалы. — Вы не знаете, где она живет?

Тот потер подбородок, посмотрел на билет и пожал массивными плечами.

— Можно попробовать, — он вытащил из кармана записную книжку с потрепанными краями, полистал ее и, найдя адрес, нахмурился.

— Кажется, она переехала. Если так, ваше свидание накрылось. Хотите попытаться?

— Конечно.

— 22-А, Петерс-роуд. Знаете, где это?

— На Черинг-кросс-роуд, не так ли? — Дон протянул вышибале банкноту, и та в мгновение ока исчезла.

— Да. В двадцати метрах от Кембридж-стрит, налево.

Миклем кивнул, поднялся по ступенькам и вышел под дождь. К нему тут же подошел Харри.

— Кажется, удача улыбнулась нам, — сказал Дон. — Мне дали адрес, правда, девица могла и переехать. Идем!

Они пошли довольно быстро и уже через пять минут достигли Петерс-роуд. Это была грязная улочка, застроенная складами, маленькими магазинчиками и двумя-тремя греческими ресторанчиками. В доме № 22-А нашел приют магазин медицинской аппаратуры.

Харри направил на темное здание луч фонарика.

— Нам сюда, — сказал он и двинулся к дому. Дон последовал за ним. Харри взялся за изъеденную червями деревянную ручку и осторожно повернул ее, но дверь оказалась запертой. Дон отошел и, запрокинув голову, посмотрел наверх. Ни в одном окне не было света.

— Может быть, удастся кого-нибудь разбудить, — предположил Миклем.

Харри нажал на кнопку звонка, и в таинственных недрах дома раздалось дребезжание. Они стояли на темной улице, и дождь поливал ночных путешественников с утроившейся энергией.

— Похоже, здесь никого нет, — констатировал Харри. — Что будем делать?

— Попытаемся войти. Я должен твердо знать, что она здесь не живет.

Харри внимательно осмотрел замок.

— Пустяки, хозяин! — Он отдал Дону фонарик, вынул из кармана кусок проволоки и, сунув в замочную скважину, поковырял. Раздался сухой щелчок. Миклем повернул ставшую послушной ручку и распахнул дверь.

Они вошли в пропахший плесенью коридор, и Харри прикрыл дверь. Фонарик Миклема выхватил из темноты ведущую наверх лестницу, и он стал бесшумно подниматься по ступенькам, шофер послушно шел следом.

Они добрались до площадки, и фонарик осветил короткий коридор и продолжение лестницы. Здесь была лишь одна квартира, на двери которой значилось: «Лете Тапифастичинг Ко».

— Останься здесь, Харри, — распорядился Миклем. — Если она действительно живет здесь, то скорей всего на самом верху.

Он прошел по коридору и поднялся этажом выше.

Ступеньки были покрыты темным ковром пыли, который, казалось, лежал здесь с незапамятных времен. Наверху Дон обнаружил дверь, выкрашенную красной краской и обитую медными гвоздями. Табличка, плотно прибитая гвоздиками, была пустой. Дон приложил ухо к двери и минуту спустя, не услышав никакого шума, повернул ручку и толкнул дверь. К его огромному удивлению, дверь легко открылась. С минуту Дон стоял неподвижно, направив луч фонарика в маленькую прихожую. Напротив висело большое зеркало в золоченой раме и резной деревянный столик с увядшей пинией в вазочке. По обе стороны зеркала находились двери.

Миклем осторожно вошел в прихожую. Он подошел к правой двери и открыл ее. В комнате было тихо и темно. С трудом нашарив выключатель, Миклем зажег свет. Вспыхнула затененная абажуром лампа, и Дон оглядел скудную обстановку комнаты.

Перед трехстворчатым зеркалом стоял маленький мягкий пуфик. Одна стена была целиком занята большим платяным шкафом. Бледно-голубой ковер покрывал пол. Напротив стены, рядом с окном располагалась тахта, прикрытая синим покрывалом, которая и привлекла внимание Дона. Там, в темной луже крови, лежал мужчина, которого он видел в доме на Эвен-стрит. Это был Эд Шепейро. Его губы были искажены смертной судорогой, окровавленные пальцы сжимали кинжал, лезвие которого уходило в грудь по самую рукоятку.

Миклему не нужно было подходить, чтобы убедиться в смерти Шепейро. Выйдя из квартиры, он склонился над лестничным пролетом и негромко позвал:

— Харри, сюда!

Шофер тихо поднялся по лестнице и остановился как вкопанный, увидев изменившееся лицо хозяина.

— Шепейро там… мертвый. Иди взгляни.

Они вошли в комнату, и Харри потрогал труп.

— Похоже, он лежит здесь давненько.

— Посмотри на кинжал. Он точная копия того, каким был убит Гвидо Ференци.

— Похоже, это дело рук его сообщников. Небось, решили, что от него больше проку нет, а лишний свидетель им не нужен, — предположил Харри, пятясь от тахты.

Миклем еще раз внимательно оглядел комнату и вышел в прихожую. Открыв дверь, располагавшуюся слева от зеркала, он увидел маленькую кухню, где на столе громоздились консервные банки.

— Кажется, он собирался переждать здесь трудное время, — сказал Дон, закрывая дверь. — Пойдем отсюда, Харри.

Они вышли из квартиры и спустились по лестнице. Дождь все еще лил. Харри захлопнул входную дверь, и они быстро зашагали по Петерс-роуд.

— Хотите позвонить в полицию, хозяин?

— Сначала нужно отыскать Джину Пастеро. Может быть, Учелли знает, где она может быть. — При свете уличного фонаря он взглянул на циферблат своих часов. — Почти два. Будем надеяться, он еще не лег. Идем!

Учелли действительно не спал. Он сам открыл Миклему, и тот, извинившись, объяснил:

— Я должен найти Джину Пастеро. Ты не знаешь, где ее найти?

— Входите, Дон, — пригласил Учелли, — вы совсем промокли. Вы были в клубе?

Дон и Харри последовали за стариком в комнату.

— Я застал ее в клубе, и она назначила мне свидание в час, но не пришла. Шепейро убрали, я видел его труп, и теперь беспокоюсь за девушку.

Учелли вытаращил глаза.

— У нее квартирка на Петерс-роуд, но я слышал, что будто бы она переехала.

— Я был на этой квартирке, но нашел там лишь труп Шепейро.

— А почему вы думаете, что у Джины могут быть неприятности? — спросил старик.

— Я предложил ей пятьдесят фунтов за сведения о Шепейро. Она очень хотела получить эти деньги, но не пришла за ними.

Учелли скривился.

— Не представляю, где ее искать. Разве что в отеле «Мрамор» на Вестерн-роуд.

— Отлично, я отправляюсь туда, — и повернувшись к Харри, Дон попросил: — Сходи за машиной, хорошо?

Когда шофер вышел, Дон сел в кресло.

— Мы немного опоздали, Джорджио. Он прятался в квартире на Петерс-роуд, но его убили. Причем тем же кинжалом, что и Гвидо Ференци. Трудно представить, но кинжал загнали ему в грудь по самую рукоятку.

Учелли пожал плечами.

— Ну что ж, это для него — самое лучшее. Он не мог удрать из Лондона и был опасен для Черепахи.

— Я должен предупредить полицию, Джорджио. Это необходимо.

— Конечно.

— Ты ничего не узнал о «венецианской» блондинке?

— Нет еще. Я пытался сделать кое-что, но только даром потерял время.

Миклем услышал, как его «бентли» остановился у подъезда.

— Можешь на меня положиться, Джорджио, я не скажу, откуда у меня сведения о Шепейро и Джине Пастеро.

— Знаю, — ответил Учелли. — Может быть, вам поможет ночной сторож отеля. Его зовут Ковельчино. Скажите, что вы от меня.

— Спасибо. Я сообщу, как пойдут дела.

Миклем вышел и сел в ожидавшую машину. Харри резко взял с места, и вскоре они были на Вестерн-роуд.

— Приехали, — весело сообщил Харри, нажимая на тормоз.

— Подожди меня, — сказал Миклем, выходя под дождь.

Он в два прыжка преодолел шесть ступенек, ведущих к двери, и вошел в холл, скупо обставленный четырьмя креслами, обитыми кожей, бамбуковым столом и покрытым плесенью папоротником, произрастающим в большом медном кувшине. Одинокая лампа освещала ряды ключей и пустых ящичков позади бюро, за которым в этот момент сидел бледный черноволосый человек, который зевал над бульварным романом. Должно быть, Чейза.

— Мисс Пастеро здесь живет? — спросил Дон, останавливаясь перед конторкой.

Человек бросил на него подозрительный взгляд.

— Очень жаль, но я не могу отвечать на такие вопросы среди ночи. Приходите завтра утром.

— Вы ведь синьор Ковельчино, не так ли? Мне посоветовал обратиться к вам Джорджио Учелли.

Ковельчино просиял.

— Извините, я не знал, что вы от него. Джорджио Учелли — мой друг. Да, мисс Пастеро живет здесь.

Дон облегченно вздохнул.

— Я хотел бы поговорить с ней по делу, не терпящему отлагательства.

Ковельчино поднял брови.

— Это не так просто, сэр. Не думаю, чтобы мисс Пастеро скоро вернулась, — он посмотрел на часы. — Уже половина третьего…

— Так ее нет? — настаивал Дон.

— Она вышла около половины второго. За ней заехала подруга.

— Какая подруга?

— Извините, сэр, но вы задаете лишние вопросы. В мои обязанности не входит…

— У меня серьезные причины для подобного любопытства, — прервал его Дон. — Я только что узнал, что близкий друг мисс Пастеро, Эд Шепейро, убит на ее старой квартире, и мне кажется, что она тоже в опасности. Что за подруга заехала за ней?

— Не знаю, — ответил Ковельчино, с беспокойством глядя на ночного посетителя. — Молодая женщина. Раньше я ее не видел… Мисс Пастеро вернулась из клуба вскоре после полуночи. Ее вызвали по телефону. В половине первого она спустилась сюда, и я спросил, не собирается ли постоялица уходить, но она не ответила. Она вышла на улицу, и я пошел следом. Около дверей ее ждала машина. Мисс Пастеро поговорила с той молодой дамой, они сели в машину и уехали.

Миклем почувствовал, что его опередили.

— Как выглядела та дама?

Тон, которым был задан вопрос, казалось, встревожил Ковельчино.

— Я не мог разглядеть ее, заметил только, что у нее очень необычные волосы. Знаете, таких называют еще «венецианские» блондинки.

Некоторое время Миклем смотрел на Ковельчино невидящим взглядом.

— Телефон! Скорее! — крикнул вдруг он.

Ковельчино пододвинул ему телефон.

— Объясните же, что произошло!

— Я сам хотел бы это знать, — отозвался Миклем, набирая Уайтхолл 1212.

Лорелли сидела за рулем «хамбера», закрыв глаза. Старая, помятая машина стояла на обочине дороги под деревьями, неподалеку от Райзел-Рок. Было темно, густой, сырой туман поднимался над рекой.

Все произошло до смешного просто. Ей удалось разыскать Джину в отеле «Мрамор». Джина сразу же узнала ее, хотя с тех пор, как они виделись в Сиене, прошло пять лет.

Увидел Лорелли, она решила, что ей хотят предложить работу в Италии. Полная нетерпения, не ожидая подвоха, она селя в машину в надежде обсудить подробности. Но на заднем сиденье прятался Крантор. Он приподнялся и ударил Джину сзади по голове. Удар был очень силен и пришелся по самой макушке. Джина свалилась на Лорелли, которая в ужасе оттолкнула ее от себя. Кран-тор перегнулся через сиденье, подхватил безжизненное тело девушки и положил на пол у своих ног.

— Все в порядке, — сказал он. — Я покажу, куда ехать.

Чтобы добраться до Райзел-Рок, им понадобилось полчаса. Дорога была пустынной. Крантор вышел из машины и некоторое время стоял неподвижно, вслушиваясь в шум дождя, журчание воды и шелест ветра в листве. Потом он схватил тело Джины и вытащил его на мокрую дорогу.

— Подождите меня, — сказал он.

Взвалив на плечи неподвижное тело Джины, Кран-тор исчез в темноте.

Лорелли ждала, зажав уши руками. Она не хотела слышать звука падения тела в реку.

Через несколько минут, показавшихся Лорелли бесконечными, Крантор, тяжело дыша, вернулся. Плащ его был совершенно мокрым.

— Подвиньтесь, — грубо приказал он. — Я сам поведу машину.

Лорелли освободила место за рулем. Крантор включил мотор и вывел машину на шоссе. Через сотню ярдов он повернул налево, и машина помчалась к Лондону. Они ехали очень быстро и не раскрыли рта до самого Лондонского шоссе.

Внезапно Крантор прервал молчание.

— Что вы собираетесь теперь делать?

— Работа закончена, — с трудом проговорила Лорелли. — Я улечу в Рим десятичасовым самолетом.

— А это не опасно? За аэропортом наверняка следят.

— Мои документы в порядке. Никакого риска.

— Не будьте так самоуверенны. У нас очень дотошные ищейки.

— Они ничего мне не сделают.

— Вы скажете Альскони, что я сделал все как надо, а?

— Да, скажу, — безразличным голосом сказала девушка.

Крантор искоса взглянул на нее.

— Похоже, вам это безразлично. А мне очень важно, чтобы Альскони знал, на что я способен.

— Вам хорошо заплатили, — Лорелли глядела на мчащиеся перед ней по мокрому шоссе блики фар.

Крантор что-то проворчал. Минуты две он вел машину, не говоря ни слова, но потом не выдержал:

— Вы хотите провести эту ночь в «Польстене»?

— Да, это неплохая мысль.

Он еще раз взглянул на Лорелли и положил на ее колено большую волосатую руку.

— Вдвоем мы могли бы неплохо провести время, — осторожно предложил он.

Лорелли ударила по руке Крантора сумочкой, и металлическая застежка порезала ему кожу. Он выругался.

— Все мужчины, с которыми мне приходится работать, твердят одно и то же, — раздраженно проговорила девушка. — Нельзя ли придумать что-нибудь пооригинальнее?

— Зачем? — проворчал Крантор, облизывая кровоточащую ранку. — Мужчина я или нет? Это все из-за моего лица…

— Заткнитесь, — отрезала Лорелли. — Вы слишком много себе позволяете. При чем тут ваше лицо?

Руки Крантора судорожно вцепились в руль, но он представил себе, что они впиваются в горло девушки.

Весь дальнейший путь прошел в обоюдном молчании.

Когда Дон Миклем на следующий день вошел в кабинет, была половина второго. Сидя за столом, Мариан перебирала груду писем, требовавших немедленного ответа. Секретарша улыбнулась, но тут же посуровела, наблюдая, как шеф идет к любимому креслу и со стоном падает в него.

— Какая ночь! — Дон обхватил голову руками. — Я лег уже утром, в половине девятого. Если так пойдет дальше, я закончу свои дни в сумасшедшем доме.

— Не так давно вы говорили мне, что сон вам совсем не нужен, — отозвалась Мариан, подходя к шефу с пачкой писем в руках. — Не хотите ли взглянуть на почту?

— Ох, нет! Только не это! — решительно воскликнул Миклем. — Сегодня я ничего не буду делать. Оставьте всю эту макулатуру и сядьте рядом, мне нужно с вами поговорить.

Мариан покорно положила письма на стол и села.

— Как дела у Джулии? — Миклем изо всех сил боролся с зевотой.

— Ей лучше. Доктор сказал, что сегодня она сможет принять инспектора полиции, а если дело пойдет и дальше таким образом, к концу недели миссис Ференци будет дома.

— Отлично. Я думаю предложить ей отдохнуть на моей вилле в Ницце. После того что произошло, ей не стоит возвращаться в Хемстед. Ей нужно отвлечься, развеяться, перемена места в таком случае необходима. Я же не смогу покинуть Лондон, пока вся эта история не будет распутана. А мы пока топчемся на одном месте…

И он рассказал Мариан о событиях минувшей ночи.

— Джина исчезла. Полиция ищет ее, но пока безрезультатно. Кроме ночного сторожа в отеле, девушку никто не видел. А та рыжая девица все время становится на моем пути. Она появляется, словно фантом.

— Но почему убили Шепейро? — спросила Мариан.

— У полиции были его приметы, он должен был скрываться. Комиссар Дикс убежден, что гангстеры сочли его опасным для организации и поэтому убрали. — Он взял сигарету и закурил. — Мы должны напасть на их след. Дикс думает, что организация находится в Италии, и я с ним совершенно согласен. Оружие, которым они пользуются, — итальянское. Нападают только на итальянцев. Рыжеволосая девушка — несомненно итальянка. Дикс хочет, чтобы я отправился в Италию, он верит в мои способности после той истории в Венеции. Помните дело Трегарта? Это, конечно, дурацкая идея: я не могу бегать по всем дорогам Италии в надежде случайно напасть на след Черепахи. Если бы мне указали конкретный город или хотя бы провинцию, я бы поехал. А так я даже не знаю, с чего начать.

— Думаю, превосходной отправной точкой могла бы быть Сиена, — заметила Мариан.

Миклем широко раскрыл глаза.

— Сиена? Почему именно Сиена?

— Мне удалось кое-что узнать, — медленно произнесла Мариан. — Помните, вы говорили, что не понимаете, почему убийца выбрал такой странный псевдоним — Черепаха? Вы искали причину, но не находили ее. Я просмотрела несколько книг, касающихся исторических символов, стараясь найти связь между Италией и Черепахой. И вот, читая об истории Сиены, я натолкнулась на данные, что черепаха была эмблемой одного из семнадцати кварталов этого города.

— Кварталов? Каких кварталов?

— Сиена делилась на семнадцать кварталов, и каждый имел название, часовню и знамя. Большинство кварталов назывались именами животных: волк, гусь, черепаха…

— Черт возьми! — воскликнул Дон. — Не это ли послужило причиной фестивалей в Палио: ежегодные состязания животных?

— Именно. Начиная с десятого века между кварталами было соперничество. Оно вылилось в состязание между лошадьми, причем каждый квартал выставлял свою лошадь, освященную в часовне.

— Черт возьми! — снова вскричал Дон, вскакивая с кресла. — Может быть, это поможет в наших поисках! Во всяком случае, это объясняет факт, что оружие, которым пользуется убийца, — копия итальянского кинжала восемнадцатого века. Убийцей может быть сумасшедший, вдохновленный идеей древности. Я должен немедленно поговорить с Диксом. Пусть он свяжется с итальянской полицией. Узнайте, не согласится ли он поговорить со мной немедленно?

Мариан связалась с кабинетом Дикса.

— Он ждет вас, — сказала она после недолгих переговоров.

— Тогда я отправляюсь. Мариан, вы доставите мне огромное удовольствие, если купите новую шляпку в самом дорогом магазине, не обращая внимания на цену. Вы удивительно смышленая девушка.

— Спасибо, за это вы мне и платите, — улыбнулась девушка.

— Сегодня вечером я приглашаю вас на обед, — сказал Дон уже от двери. — И если на вас не будет новой шляпки, вы будете иметь дело со мной.

Двадцать минут спустя Миклем входил в кабинет Дикса.

— Есть что-нибудь о Джине Пастеро? — спросил он, входя.

— Еще нет, — ответил комиссар. Он выглядел очень усталым. — Хотите мне что-то рассказать?

Дон сел верхом на стул и положил руки на спинку.

— Вы все еще хотите, чтобы я поехал в Италию? — спросил он.

Дикс поднял брови.

— Кажется, мы уже обсудили этот вопрос, мистер Миклем, и вы сказали мне, что…

— Я помню, что сказал вам, — отрезал Миклем. — Это вы не ответили на мой вопрос.

— Да, я все еще хочу, чтобы вы поехали, — вздохнул комиссар. — Думаю, вы сумеете обнаружить там след Черепахи.

— Отлично. Я решил ехать, но только при одном условии: мне нужна полная свобода действий, ну, по крайней мере, в течение одной недели.

Дикс вытащил свою трубку и набил ее табаком.

— Я не совсем понимаю, что вы понимаете под полной свободой действий?

— У меня есть кое-какие соображения. Мне нужно, чтобы вы не связывались с итальянской полицией раньше, чем я не попрошу вас об этом. Если в этом будет замешано много людей, они просто испортят все дело.

Дикса, казалось, не слишком убедил этот довод.

— Речь идет об убийстве, и если вы напали на какой-то след…

— Я говорю не о следах, а об идее. Здесь нет никакого секрета. Моя секретарша провела кое-какие археологические раскопки и обнаружила то, что может помочь в наших поисках. Вы бывали в Сиене, комиссар?

— Нет.

— Сиена — средневековый город. Его жители очень гордятся, что сохранили кое-какие традиции. Два раза в год в Палио на главной площади проходят фестивали. Они включают в себя шествие мужчин в средневековых одеждах и скачки. Каждая лошадь защищает знамя своего квартала. Сиена издавна делится на семнадцать кварталов. Каждый квартал представляет собой автономную единицу со своими гербом, старшиной, церковью, традициями и своим знаменем. Эмблема одного из семнадцати кварталов — черепаха!

В глубоко посаженных глазках Дикса вспыхнул интерес.

— Я понимаю, что это лишь предположение, смутная догадка, — продолжал Миклем, — но мы, по крайней мере, можем оттолкнуться от нее в своих умозаключениях. Мы имеем дело с убийцей, который использует точную копию древнего кинжала, называет себя Черепахой и находится в конфликте с итальянцами. Все это наводит на мысль о Сиене.

Дикс покачал головой.

— Это лишь случайная гипотеза, и, на мой взгляд, очень спорная.

— Поэтому я и прошу вас предоставить мне свободу действий, — согласился Дон. — Это всего лишь предположение, но его не следует обходить вниманием. Нужно все проверить. Если же итальянская полиция начнет поиски Черепахи, а он окажется там, то ему очень просто будет исчезнуть. Если только это возможно, я соберу сведения, не привлекая чужого внимания и не возбуждая подозрений. Вы понимаете мою мысль, комиссар?

Дикс вытер лоб носовым платком.

— Хорошо, — сказал он. — Я соглашаюсь потому, что твердо уверен: мои итальянские коллеги не уделят слишком много внимания подобным поискам. У них просто не хватит воображения. Если к концу недели от вас не будет сведений, тогда я все же свяжусь с итальянской полицией. Что вы на это скажете?

Миклем встал.

— Отлично! Я вылечу из Лондона через три-четыре дня. Если мне что-то понадобится, я свяжусь с вами.

Дикс тоже поднялся, и в этот момент зазвонил телефон.

Комиссар взял трубку и ответил нечленораздельным ворчанием. Дон в упор смотрел на его внезапно изменившееся лицо.

— Ясно, — сказал Дикс. — Выезжаю, — и положил трубку. — Только что в Райзел-Рок нашли труп Джины Пастеро. Ее убили и бросили в реку.

— Бедняга! Этого я и боялся.

— Нужно осмотреть место. Хотите поехать со мной?

— Нет. Есть целая куча людей, которые могут ее опознать, если вас интересует только это. А мне, чтобы уехать в ближайшие дни, нужно еще сделать массу вещей.

Дикс указал подбородком на старый чемодан, стоящий у стены.

— Это ее, — объяснил он. — Мы нашли его в отеле. Внутри ничего интересного, кроме нескольких снимков, сделанных в Италии. — Он подошел к двери. — Вас подвезти, мистер Миклем?

— Я на машине. Вы не возражаете, если я взгляну на снимки?

— Пожалуйста. Но я вас покину, меня ждут. Будьте осторожны в Сиене. И желаю удачи.

Когда комиссар вышел, Миклем поставил чемодан на стол и открыл его. Поверх вещей лежал конверт, откуда Миклем вынул несколько фотографий.

Это были снимки Джины, большинство из которых запечатлели ее в Брайтоне. На одном девушка стояла под руку с Шепейро. Но внимание Дона привлекли несколько фотографий, где Джина была снята среди итальянских пейзажей. Особенно заинтересовал его снимок с Джиной, стоящей у стены, увитой плющом. На заднем плане возвышалось здание, изобилующее архитектурными излишествами. Знакомые очертания и башня из белого и черного мрамора не оставляли сомнений, что это кафедральный собор в Сиене.

Глава 6

Черный колосс

Убежденный в том, что он на верном пути, Дон Миклем приступил к действиям, которые нарушили спокойное течение жизни на Верхней Брук-Мьюс, 25.

Через три часа после возвращения из Скотланд-Ярда Миклем отправил Мариан в аэропорт. Она должна была лететь в Рим. Ее сопровождал Черри, которого чрезвычайно вдохновила возможность хоть недолго отдохнуть от отвратительной лондонской погоды. Им было приказано снять в Сиене или ее окрестностях виллу.

Харри оставался, чтобы присматривать за домом, в то время как Миклем занялся более важными делами. Он выбросил в мусорную корзину половину корреспонденции и отказался от огромного количества приглашений, которые были настоящим проклятием каждого лондонского сезона.

В четверг утром, через два дня после отбытия из Лондона, позвонила Мариан и сообщила, что им с Черри удалось найти виллу, и как только ее приведут в порядок, патрон может смело отправляться в дорогу.

— Она стоит на холме в полутора километрах от Сиены, — добавила Мариан. — Великолепный вид, никаких соседей. С дороги вилла не видна. Цена непомерная, но я подумала, что расходы вас вряд ли напугают, и сняла это сооружение на месяц. Однако я договорилась, что если вам понадобится, вы сможете продлить договор еще на три месяца.

В среду, около двенадцати часов дня, на извилистой дороге, окаймленной оливами, показался запыленный «бентли». Он проехал под монументальным порталом, углубился в аллею, по краям которой росли крупные цветы, и направился к вилле с красной крышей и зелеными ставнями, которая стояла на невысоком холме в полутора километрах от Сиены.

Едва Харри остановил машину у подъезда, в дверях возник Черри. Широкая улыбка освещала его розовое, словно ветчина, лицо. Он спустился по широким каменным ступеням, открыл дверцу машины и церемонно приветствовал хозяина.

— Вы прекрасно выглядите, Черри, — сказал Дон и, взглянув на виллу, воскликнул: — Ну и ну! Настоящий дворец!

— Что и говорить, недурной дом, сэр, — Черри улыбнулся еще шире, хотя казалось, сделать это невозможно. — Мисс Ригби ждет вас. Завтрак будет через десять минут.

Следующие два дня Мариан и Дон Миклем провели за изучением множества старинных книг, касающихся истории Сиены, которые нашли у Педани, в главном книжном магазине города.

Харри с удовольствием занялся садом и помогал Черри вести хозяйство.

Вечером второго дня Дон отложил книгу и потянулся.

— Уф! Я, кажется, начинаю сходить с ума. А что если нам немного отдохнуть. Я собираюсь съездить осмотреть город, составьте мне компанию, Мариан.

Но секретарша отрицательно покачала головой.

— Я почти закончила, — сказала она, похлопывая по огромному тому, лежащему у нее на коленях. — Завтра у меня просто не хватит смелости возвратиться к нему. Мне нужно еще около двух часов.

Миклем согласно кивнул и пошел в гараж за машиной.

Харри вынырнул из темноты и взглянул на хозяина с надеждой.

— Никаких шансов, Харри. Я не возьму тебя.

Харри почесал нос.

— Ладно, хозяин, как хотите.

— Сыграй с Черри партию в кункен[2].

Шофер презрительно хмыкнул.

Дон поехал по аллее и повернул на извилистую дорогу, обсаженную оливами.

Через полтора километра освещенная луной дорога привела его в Порто-Камоллиа. В глаза Миклему бросилась надпись, сделанная на латыни: «Сиена всегда рада открыть вам свое сердце».

Выйдя из машины, Миклем пошел по Палаццо дель Кампо. Было немногим более половины девятого, и узенькие улочки, казалось, кишели толпами гуляющих. Тут и там раздавались взрывы смеха, гудели машины, прокладывающие себе дорогу.

Дон нашел дорогу к Кампо и оказался перед кафе. Оттуда открывался ослепительный вид на Кампо, который сверху был похож на огромную раковину, вокруг которой два раза в год устраивались скачки. Дон вошел в кафе, сел за свободный столик и залюбовался видом.

Палаццо Паблико, построенное еще в двенадцатом веке, с его высокой, в триста футов башней, составляло впечатляющий задний план. Весь пейзаж был в стиле Голливуда. Дон подумал, с какой легкостью Сиена пронесла свой древний облик через века! Он бы нисколько не удивился, если бы на какой-нибудь улочке появилась стража в оранжево-черных камзолах, шлемах и с алебардами.

Мальчик-официант подошел к Дону, принял заказ и исчез. В ожидании Дон разглядывал сидящих в кафе людей: неизбежные американские туристы, итальянцы, с жаром обсуждающие последние политические события, двухметровый негр с газетой, который сразу привлек внимание Миклема. Он никогда не видел раньше таких громадных людей. У негра была такая великолепная и совершенная мускулатура, рельефно выступающая сквозь рубашку, что его можно было принять за скульптуру Микеланджело из эбенового дерева. Даже сидя, он был на голову выше мальчика-официанта, который как раз ставил перед ним розовое мороженое в вазочке. Голова негра имела коническую форму и сидела на широких, словно нормандский шкаф, плечах. Того, что можно было бы назвать шеей, просто не было. Его лицо несло на себе печать бдительности и, пожалуй, некоторого зверства, что вызывало в памяти образ гориллы. Налитые кровью глаза постоянно двигались.

Он нагло, с прищуром посмотрел на Миклема, тот выдержал взгляд, и негр отвернулся, взял ложечку, казавшуюся кукольной в его огромной лапе, и стал, словно уголь в топку, отправлять мороженое в бездонный губастый рот.

«Что за парень! — восхищенно подумал Дон. — Черт возьми, не хотел бы я с ним поссориться. И не дай Бог, такой монстр приснится ночью: кошмар обеспечен».

Миклем закурил сигарету и стал рассматривать толпу гуляющих, которые медленно прохаживались по Кампо туда и обратно. Дон еще не начинал действовать, а в запасе у него оставалось только четыре дня, после чего Дикс возьмет свое обещание обратно.

Главный штаб Черепахи был где-то в этом городе, Миклем не сомневался. До сих пор книги, которые он изучал в компании Мариан, не дали ничего нового. Правильно ли он поступает? Не махнуть ли рукой на все и приняться за розыски как следует? Но с чего начать в таком случае? Если пойти в полицию, придется объяснить, почему он ведет розыски Черепахи самостоятельно. Представить реакцию полицейских было нетрудно. Есть, правда, Педани, владелец книжного магазина. Выбирая книги, Дон и Мариан разговорились с этим человеком. Оказалось, что он всю свою сознательную жизнь провел в Сиене. Может быть, стоит обсудить все это с ним?

Миклем допил кофе и взглянул на негра, который вдруг резко поднялся с места. Выпрямившись во весь свой гигантский рост, он наслаждался произведенным на посетителей кафе впечатлением. Группа американских туристов прекратила галдеж и молча взирала на это чудо природы. Даже итальянцы бросили переругиваться и сидели теперь с раскрытыми ртами.

Негр, ухмыльнувшись, надел большую белую фетровую шляпу на свою конусообразную голову, поправил манжеты кремовой шелковой рубашки и большими шагами пошел прочь из кафе.

Он на две головы возвышался над толпой, и поэтому Дон без труда проследил, как негр пересек Кампо и исчез в одном из темных порталов, что терялись в лабиринте узких улочек города.

Миклем подозвал мальчика и, оплачивая заказ, спросил как бы невзначай:

— Кто этот негр? Похож на боксера-профессионала.

— Он приходит сюда каждый вечер вот уже шесть месяцев подряд. Ест мороженое, — объяснил мальчик. — Он, кажется, работает на одной из вилл на окраине города. Может быть, у американцев, я не знаю точно. Он никогда не разговаривает, только отвечает на мои вопросы. Похоже, это скверный тип…

Дон Миклем улыбнулся.

— Меня бы это не удивило, — сказал он, вставая.

Он вышел из кафе, собираясь осмотреть маленькие улочки вокруг Кампо. Он блуждал там около часа, но потом решил, что лишь тратит напрасно время и что лучше бы ему вернуться обратно на виллу и заняться изучением книг, но не так-то просто было отказаться от прогулки и добровольно покинуть эти прихотливо изогнутые тротуары, тяжелые готические монументы и строгие фасады.

Было почти одиннадцать, когда Дон все же решил вернуться к месту, где оставил «бентли». Он с трудом выбрался из толпы и пошел по крутой улочке, ведущей к собору. Взобравшись наверх, он обнаружил, что находится в пустынном месте. Одинокий фонарь бросал на мостовую круг желтого света. Внезапно вынырнув из темноты, в этом кругу появилась девушка.

Миклем удивился: ему казалось, что вокруг никого нет, откуда же взялась поздняя пташка? Она, должно быть, шла впереди, стараясь держаться поближе к стенам невысоких строений. Дон заметил ее лишь тогда, когда она мелькнула в освещенном пространстве для того, чтобы снова скрыться в темноте. Но даже короткого мгновения хватило Дону: он узнал «венецианскую» блондинку, тонкая фигурка которой была затянута в белый свитер и черные брюки.

Сердце Миклема забилось сильней, и он ускорил шаги. Он старался идти бесшумно, потому что знал или, скорее, чувствовал, что девушка идет впереди.

Наверху открывался проход под аркой, через который были видны огни Пьяцца дель Паполо.

Выйдя из темноты, девушка повернула под арку, и в свете фонаря Дон вновь увидел блеск ее волос. В то же мгновение она исчезла.

В несколько прыжков Миклем одолел расстояние, которое отделяло его от арки, и в ту секунду, когда он готов был войти под нее, путь Дону преградил гигантский силуэт.

У Миклема были достаточно крепкие нервы, но все же внезапное появление черного великана заставило его вздрогнуть. Он отступил на шаг и поднял глаза на возникшего перед аркой колосса.

— Огонька не найдется, приятель? — проговорил гигант, и Миклем понял, что перед ним негр из кафе.

Понимая, что девушка не могла уйти далеко, Дон хотел обогнуть негра, но тот сделал шаг в сторону и снова загородил проход.

Дон видел лишь два выхода из этого дурацкого положения: либо дать негру огня, рискуя при этом безнадежно отстать от девушки, либо дать все тому же негру в челюсть. Но, ударив в это неандертальскую челюсть, можно было повредить руку, кроме того, удар скорей всего не отправил бы этого монстра в нокаут. Не надеясь на удачный исход второго варианта, Миклем достал зажигалку и высек пламя. Негр нагнулся, и пламя осветило его лицо. Глаза его походили на два черных бильярдных шара, окруженных белками.

Негр поблагодарил с легкой усмешкой.

— Прости, приятель, если из-за меня ты опоздаешь, — проговорил он.

Звук этого голоса показался Миклему самым неприятным, что ему приходилось слышать за последнее время.

Негр повернулся к Дону спиной и начал спускаться по лестнице.

У поворота дороги, ведущей на виллу, Дон заметил две фигуры, сидящие рядом на небольшом холме. Луна отлично высвечивала их. Дон затормозил и открыл дверцу.

— Разве вы не должны быть сейчас в постели?

— Мисс Ригби кое-что нашла, — объявил Харри, дрожащим от нетерпения голосом. — Мы не могли лечь спать.

Харри подошел к машине, следом спустилась Мариан.

— У меня тоже есть новости, — сказал Дон. — Садитесь и поехали. Где Черри?

— В плену своего кровяного давления, — Харри уселся в машину. — Мне кажется, не следует так идти на поводу у собственного возраста, как это делает он.

— Неплохая мысль, — заметил Дон, трогаясь с места.

Через несколько минут машина остановилась перед виллой.

— Сходите кто-нибудь за Черри, обстоятельства требуют общего заседания.

Пока Харри ходил за слугой, Дон подошел в Мариан.

— Вам действительно удалось что-то узнать?

— Да, сейчас расскажу.

На веранде, всем своим видом демонстрируя страшную слабость, появился Черри в сопровождении шофера.

— Садитесь, — предложил Дон, занимая шезлонг. — Итак, Мариан, я слушаю вас.

— Думаю, это направит нас по правильному пути, — начала Мариан. — Дело обстоит следующим образом: в 1465 году в Сиене жили два богатых и могущественных семейства. Во главе этих семейств стояли Никола Вага и Джакопо Дженда, которые ненавидели друг друга. Можно сказать, они были заклятыми врагами. И вот однажды они были выдвинуты соискателями на титул старшины квартала Черепахи. В книжке говорится так: «Выборы проходили в обстановке жестокости и ненависти». Николе удалось добиться небольшого перевеса голосов. Джакопо пришел в ярость и с помощью интриг, о которых в книге не говорится, добился, чтобы соперник был опозорен и впал в немилость. Его бросили в тюрьму, конфисковали имущество, а семью изгнали из города. Более того, в тюрьме Никола Вага был убит. И Джакопо Дженда занял место старшины квартала.

Старший сын Николы Вага Данелло, укрывшийся вместе с остальными членами семьи во Флоренции, поклялся, что ни он, ни кто-либо из его семьи, будь то мужчина или женщина, не успокоится до тех пор, пока не отомстит за смерть отца, а имущество не вернется к законным владельцам. Я полагаю, это и есть самое важное. Вот, послушайте. — Мариан раскрыла книгу. — «…пока семья его не станет настолько могущественна, что только одно имя ее будет вселять страх в сердце каждого итальянца…»

— Так, — одобрительно кивнул Дон. — Вполне возможно. Такой фокус вполне мог вдохновить какого-нибудь сумасшедшего. Если наш Черепаха происходит из семьи Вага, он мог этими изуверскими способами продолжать старые традиции. А что стало с той семьей, Мариан?

— В книге об этом ничего нет, — пожала плечами Мариан.

— Ладно, завтра пороемся в архивах. Может быть, удастся отыскать более поздние следы семейства Вага. — Миклем закурил сигарету и продолжал: — У меня тоже есть новости: Лорелли в Сиене. Я только что видел ее. — И он рассказал о том, как неудачно закончилась его попытка проследить за девушкой. — Может быть, негр — член банды, а может, он случайно оказался на моем пути. Мы должны выяснить это. Вот здесь вам и карты в руки, — он взглянул в сторону Харри и Черри. — Впредь вы должны будете посещать то кафе.

Лицо Харри засветилось.

— Это лучшая новость за день, хозяин. А что мы там будем делать?

— Я узнал, что негр каждый день ходит в это кафе. Вполне возможно, что он придет туда и завтра вечером. Я хочу, чтобы вы проследили за ним. Это первое. Наверное, не стоит говорить, что он не должен заметить слежки. Думаю, что Черри устроится непосредственно в самом кафе, а Харри займет наблюдательный пункт в другом, по ту сторону Кампо. Когда ты, Харри, увидишь, что негр собирается уходить, встанешь и пойдешь впереди него, а Черри последует за вами. Возьмите план города и как следует изучите его. Негр, похоже, не дурак, и если заметит, что за ним следят, попытается оторваться, так что неплохо знать все окрестные улочки и переулки. Будьте внимательны и постарайтесь не упустить своего визави.

— Положитесь на нас, хозяин, — заверил Харри.

— Осторожность и еще раз осторожность, — напомнил Дон. — Имейте в виду, это не шутки. А мы с вами, Мариан, займемся поисками Лорелли. Узнать ее очень легко — этот цвет волос… — он задумался на несколько секунд и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Если кто-то из нас ее заметит, это будет большой удачей. Она для нас гораздо важнее, чем негр. Эта девушка — мастер своего дела. Когда я преследовал ее в Лондоне, то был уверен, что она ничего не подозревает, но, увы…

— Похоже, нас ждет приключение поинтереснее, чем в Венеции, — внезапно просияв, заметил Черри. Он, кажется, совсем забыл о своем давлении.

— Надеюсь, оно останется лишь интересным, — проворчал Дон, вставая из шезлонга. — Разговоры закончены, все — по постелям. Завтра начнется тяжелая работа, все должны отдохнуть.

На следующий день Миклем и Мариан работали в городском архиве, но не нашли ничего, что касалось бы семейства Вага. Все следы обрывались с момента отъезда во Флоренцию.

Наконец Дон потер затекшую поясницу и грустно посмотрел на Мариан.

— У меня такое впечатление, что никто из членов этой семьи не возвращался в Сиену, — сказал он. — Думаю, нам не остается ничего другого, как ознакомиться с флорентийским архивом. Как вы думаете, Мариан?

Секретарша кивнула.

— Конечно. Через час отправляется поезд во Флоренцию. Если поспешить, я на него успею.

Проводив Мариан к поезду, Дон вернулся на виллу.

Черри и Харри бродили по городу, изображая туристов и пытаясь при этом найти Лорелли или негра.

Дон позвонил в Лондон и пригласил к телефону комиссара Дикса. Он взял стакан виски и удобно устроился в кресле. Через пять минут раздался щелчок соединения.

— Кое-что проясняется, — обрадовал он Дикса и в двух словах рассказал ему историю семейства Вага. — Комиссар, мне нужна ваша помощь: позвоните в итальянскую полицию и, не объясняя причин, узнайте, нет ли в живых какого-нибудь представителя этой семьи по мужской линии. Держу пари, что если таковой найдется, это и есть Черепаха.

— Постараюсь вам помочь, — ответил Дикс. — Ваша идея начинает мне нравится, потому что подкрепляется фактами.

— И вот еще что, комиссар. Мы делаем в этом расследовании успехи, но все идет намного медленнее, чем я рассчитывал. Я хочу, чтобы вы подождали с рапортом еще неделю. Если полиция вмешается сейчас, птичка может улететь. Если же я его найду, сразу же дам знать, и вы его схватите.

Миклем не сказал Диксу, что видел Лорелли, не упомянул и о негре. Он чувствовал, что если комиссар почувствует близкий успех, обязательно вмешает в это дело итальянскую полицию. А это было бы крахом всего.

— Хорошо, — согласился Дикс. — Но ведь у вас пока еще ничего нет, и вы еще не скоро начнете действовать.

— Совершенно верно. Но вы обещали мне. Я буду держать вас в курсе событий. Узнайте же о семье Вага и позвоните мне до десяти утра. Всего хорошего! — и Миклем повесил трубку.

Какое-то время он раздумывал, не вставая с кресла и отхлебывая виски. Конечно, он не должен был появляться сейчас на Пьяцца дель Паполо: это может возбудить подозрения у негра. Черри и Харри справятся и без него. Пожалуй, больше пользы будет, если он сейчас отправится в город и поговорит с владельцем книжного магазина — Педани.

Миклем вышел из дома и через двадцать пять минут был уже у магазина, почти столько же времени понадобилось ему, чтобы найти место для стоянки.

Было около семи, когда он толкнул дверь магазина и вошел в его отлично освещенное помещение. Внутри никого не было, Дон подошел к полкам с исторической литературой и начал читать названия на корешках.

— Добрый вечер, — раздался голос Педани, появившегося из-за перегородки, которая отделяла магазин от кабинета. — Интересуетесь чем-то конкретно?

Педани был маленьким смуглым толстяком, его маленькие черные глазки напоминали маринованные маслины. Ему было не меньше шестидесяти лет, однако он, в отличие от Черри, кажется, вообще не подозревал, что на свете существует какое-то кровяное давление, а сообщение о том, что оно может быть у него, вероятно, повергло бы книжника в полное недоумение.

— Меня интересует история города с пятнадцатого по восемнадцатый век, — ответил Дон, — но я не вижу ничего подходящего.

— Есть книга Казарелли, — предложил Педани. — Она описывает как раз этот период. Есть еще работа Мариона, но она не так подробна.

Педани сходил за маленькой лестницей, приставил ее к полке, птицей взлетел на верхнюю ступеньку и, найдя нужные тома, легко спустился вниз.

— Я рекомендую вам Казарелли, — повторил он.

— Здесь есть что-то об истории кварталов Сиены? — спросил Дон, принимая книгу. Он просмотрел указатель фамилий: ни Вага, ни Дженда там не значились. — Мне нужно знать, откуда кварталы взяли свои названия, кто были их старшины и все такое…

Педани поправил очки на пухлом носу.

— Кажется, именно в книге Мариона есть об этом глава.

Дон полистал предложенную книгу. На лице его появилось разочарование.

— Вчера я был в кафедральной библиотеке, — сказал он, — и очень удивился, увидев картину с изображением Пикколамини при дворе Якова I. Как Пикколамини оказался при дворе шведского короля?

Педани просиял. Мигелем попал в самую точку, но произошло это не случайно. Перед тем как первый раз посетить книжный магазин, он навел справки и узнал, что ничто не может доставить владельцу большего удовольствия, чем разговор о выдающихся людях Сиены. Здесь ему не было равных. Так что в течение следующих двадцати минут Миклему пришлось выслушать пространный рассказ о жизни Пикколамини.

— Только когда он был избран Папой Римским в 1485 году, дворяне Сиены были вновь допущены ко двору, — закончил Педани, и Дон, воспользовавшись паузой, тут же перебил его:

— Это все происходило во времена Джакопо Дженда, не так ли? — спросил он. — Я читал в книгах, которые накануне брал у вас, что он пришел к власти, погубив соперника.

Маленькие глазки Педани уплыли в сторону.

— Я не помню никакого Дженда, — сказал он.

— Он и еще один человек были кандидатами на пост старшины квартала Черепахи. Его не выбрали, и он ополчился на другого, которого звали, кажется, Николо Вага.

Педани покачал головой.

— Это белое пятно в нашей истории, сеньор. По этому поводу у меня нет никаких сведений.

— Не важно, — бросил Миклем, скрывая разочарование. Он взял книгу Мариона. — Пожалуй, я ее куплю.

— Возможно, мне удастся достать то, что вы хотите, — пообещал Педани, принимая от Дона пятьдесят лир. — Если вы оставите свой адрес, я пришлю вам открытку.

— Не стоит беспокоиться, — направляясь к двери, сказал Дон. — Я зайду сам.

— Никакого беспокойства, синьор, — уверял Педани, распахивая перед посетителем дверь. — Кстати, я с удовольствием предоставил бы в ваше распоряжение мой ежемесячный каталог. Может быть, вы остановились в отеле «Континенталь»?

Миклем внимательно посмотрел на толстяка. Тот был подозрительно суетлив и предупредителен. Что-то здесь было не так…

— Я зайду к вам, — повторил он. — Всего доброго!

Некоторое время Педани смотрел, как покупатель прокладывает себе дорогу сквозь толпу, потом опустил жалюзи, заперся на ключ и быстрыми шагами прошел в кабинет. Это была маленькая комната, до потолка заваленная книгами. Посередине стоял стол, покрытый бумагами и освещенный лампой с абажуром. Педани остановился на пороге и выжидающе посмотрел на девушку с волосами редкого цвета «венецианской» блондинки, сидевшую у стола. Она выглядела взволнованной.

— Этот тип преследовал меня вчера вечером, — сказала она.

Педани скривился.

— Думаешь, ищейка? — он подошел к столу.

— Не говори глупостей. Он совсем не похож на ищейку.

Она встала и принялась ходить взад-вперед по захламленному кабинету.

— Такое ощущение, что именно он шел за мной тогда в Лондоне. Во всяком случае, похож.

Она подошла к телефону, набрала номер и, дождавшись соединения, сказала:

— Вилли, для тебя есть работа. Нужно засечь широкоплечего американца лет тридцати пяти. Это брюнет с маленькими усиками и шрамом в виде буквы «Z» на правой щеке. Одет в темно-зеленый полотняный костюм. Без шляпы. Постарайся разузнать, где он остановился и есть ли у него спутники. Если поторопишься, то сможешь засечь его прямо сейчас: он только что вышел из магазина.

Она положила трубку, взяла со стула свой плащ и надела его.

— Мне нужно возвращаться, — сказала она. — Боюсь, этот тип расспрашивал тебя не случайно. Все это может обернуться очень плохо для нас.

Беспокойство, которое Педани прочел в глазах «венецианской» блондинки, заставило его сердце забиться сильнее.

Глава 7

Загнанный в угол

Высокий красавец, известный французской полиции как Феликс, занимался любимым делом: перед большим зеркалом любовался своим отражением. И ему было чем любоваться: черные блестящие волосы, большие темные глаза, правильные черты лица, бронзовая кожа и великолепные зубы, которые он любил показывать в улыбке.

У него был яркий, несколько жестковатый рот, который в соединении с остальными чертами придавал лицу Феликса легкомысленный и развязный вид, что делало его окончательно неотразимым для женщин.

Феликсу было тридцать два года, шесть из которых он провел в тюрьме. До ареста он грабил богатые виллы на берегах Ривьеры. Его успехи в этом сомнительном предприятии были феноменальными: за шестнадцать месяцев молодой красавец заработал более пятидесяти миллионов франков, которые почти все спустил, играя в рулетку в Спортинг-клубе в Монте-Карло.

Чтобы поправить пошатнувшееся финансовое положение, Феликс решил выкрасть бриллиантовое колье, которое, по слухам, стоило двадцать пять миллионов и принадлежало жене крупного бизнесмена. Эта затея удалась, но Феликсу пришлось выдержать ожесточенную схватку с телохранителем, которого он только чудом не убил.

Скупщик краденого отказался дать за колье больше семи миллионов. Он долго толковал о том, что не хочет рисковать, сбывая такую вещь целиком, а если расчленить колье, оно потеряет значительную часть своей стоимости.

Понимая, что его ищет полиция, Феликс торопился покинуть Францию, но решил все же убедить перекупщика накинуть цену. Метод убеждения не был оригинальным: он несколько раз ударил несчастного кулаком в кожаной перчатке с медными заклепками, и это стало роковой ошибкой вора, потому что жена перекупщика, услышав звуки избиения, перепугалась и вызвала полицию.

Впервые в жизни Феликсу пришлось ознакомиться с интерьером французской тюрьмы. Опознанный телохранителем и преданный перекупщиком, Феликс получил пятнадцать лет каторжных работ, но через шесть лет ему удалось бежать.

Феликс добрался до Рима, но понимая, что любая неосторожность может вернуть его на каторгу, вел себя тихо, работая в ночном клубе сомнительной репутации. Именно там он познакомился с Лорелли.

До встречи с девушкой Феликс смотрел на женщин как на игрушки, которые природа создала для забавы настоящих мужчин, к каковым он несомненно причислял и себя. Но Лорелли, он это сразу понял, была другой. Она была не из тех, кого можно было взять, стоило лишь протянуть руку, и бросить на другой день. Убедившись, что Феликс именно тот человек, который ей нужен, Лорелли познакомила его с Альскони, рассчитывая, что тот предложит Феликсу работу.

И сейчас, любуясь собой в зеркале, Феликс вдруг увидел, как на заднем плане отразилась Лорелли. Он собирался уже улыбнуться ей, но улыбка застыла на его губах: Лорелли была бледна и взволнована.

— Что случилось? — спросил он, быстро поворачиваясь к девушке.

Лорелли закрыла дверь и сняла плащ.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что какой-то тип шел за мной в Лондоне, а потом пустил по моим следам ищеек? — выпалила она. — Вчера он тоже следил за мной. А сегодня он был в магазине Педани и просил достать ему книгу о происхождении названий кварталов Сиены. Он говорил конкретно о квартале Черепахи!

Феликс слегка побледнел.

— Ты уверена, что это один и тот же тип?

— Я не смогла рассмотреть его лицо в Лондоне, вчера тоже было темно, но мне кажется, это он!

— Кто он такой?

— Пока не знаю. Я дала его приметы Вилли. Сейчас он идет по следу.

Феликс закурил сигарету, уселся на диван и притянул к себе Лорелли.

— Он из полиции?

— Не думаю. Во всяком случае, не профессиональная ищейка. Это американец. Он расспрашивал Педани о Дженда и Вага. Похоже, он знает эту историю. — Она сжала кулаки. — Я всегда чувствовала, что этот трюк опасен. Таким образом мы можем себя выдать. Я знала, что рано или поздно какой-нибудь дотошный тип обнаружит, где собака зарыта.

— Спокойно, спокойно. Не стоит сходить с ума. Нужно посмотреть фактам в лицо. До сих пор все катилось, как по рельсам. Я тоже вначале сомневался, не повредит ли нам этот спектакль с черепахой. Но Альскони держался за него, как ненормальный. Он хотел, чтобы все было именно так, а не иначе, искренне веря, что платит по старым счетам. А без Альскони, согласись, мы не могли бы организовать такое дело. И если все до сих пор шло хорошо, то лишь потому, что всегда возникала шумиха. И в самом деле — ни выстрелов, ни грабежей, а денежки у нас в кармане!

— Деньги! В один прекрасный момент они нам не помогут, — сказала Лорелли. — Это и так слишком долго тянется, Феликс. Американец нас засек, и он обязательно предупредит полицию. Пришло время брать ноги в руки.

— Ноги в руки? Что ты хочешь этим сказать? — Феликс строго посмотрел на собеседницу.

— Ты в самом деле не знаешь, что означает «взять ноги в руки»? Нам нужно удирать отсюда, пока нас не схватили! Я так была уверена в успехе, когда уезжала в Лондон. Я же понятия не имела, что меня впутают в убийство Джины! Честное слово, я не думала, что это зайдет так далеко, и не предполагала, что этот урод убьет ее. А потом уже было ничего не сделать… Я спать не могу, когда думаю об этом. До сих пор чувствую ее тело — после того как этот идиот ударил ее, Джина свалилась на меня. Боже, какой ужас! И вот, пожалуйста, американец наступает на пятки! Уверена, он предупредит полицию.

— Хватит! — злобно проговорил Феликс. — Что ты лепечешь? Возьми себя наконец в руки.

— Как ты можешь так разговаривать со мной? — ахнула Лорелли.

— Заткнись! — вне себя заорал Феликс. — Слушай меня: всегда надо играть картами, которые у тебя на руках. Если выиграешь — отлично! Проиграешь — сам виноват. Сейчас у меня и у тебя на руках флеш-рояль. Никогда еще нам так не везло. И что, из-за какого-то вонючего американца послать такую игру к чертям? — Феликс схватил Лорелли за плечи.

— Идиот! — Гневно проговорила она, освобождаясь. — Нужно удирать отсюда, пока не вмешалась полиция. Ты же просто ничего не понимаешь! Еще не поздно. Можно уехать хоть в Буэнос-Айрес.

— Не пори чушь! Ты, похоже, надумала все это во время бессонных ночей, припоминая тяжесть навалившегося трупа. Что за дурацкое настроение? А ты представляешь, что скажет Альскони, когда узнает, что мы смотались?

— Ох, да брось ты! — выкрикнула Лорелли. — Когда ему скажут, мы будем уже далеко. Поздно будет ловить нас.

Феликс раздавил окурок в пепельнице.

— Может, ты думаешь, он пожмет плечами и забудет о нас? — поинтересовался он. — Солнце, должно быть, здорово напекло твою хорошенькую головку. Он разыщет нас повсюду, куца бы мы ни уехали. Не будет спокойствия ни днем, ни ночью. А когда он нас разыщет… — Он пожал плечами. — Давай допустим на минуту, что нам удалось удрать в Буэнос-Айрес. Как ты думаешь, долго мы пробудем в безопасности? Ты же знаешь, что у Альскони люди повсюду, и он немедленно пустит их на наши розыски. Если я тебя не убедил и ты решишь уехать одна, имей в виду, что он такого не прощает. Каждый раз, заслышав за спиной шаги, будешь покрываться холодным потом. Кто-нибудь задержит на тебе взгляд, и твое сердце замрет. Мы оба прекрасно знаем, что Альскони без своего согласия не позволяет уйти ни одному члену организации. Были уже дураки, которые пытались сделать это, ты знаешь, что с ними стало…

— Так что же ты предлагаешь? — спросила Лорелли.

— Прежде всего не терять головы. Этот американец не пугает меня. Если я почувствую опасность, разделаюсь с ним как надо.

— Ты можешь и опоздать…

— Послушай, — вздохнул Феликс. — Тебе лучше лечь и отдохнуть. Ты нервничаешь. Этот американец может знать о нашем существовании, но ведь он нас пока не нашел. До нас не так-то просто добраться, девочка.

— Так ты не хочешь уехать со мной? — спросила она, глядя на Феликса странным взглядом.

— Об этом не может быть и речи! — отрезал он. — Это значило бы подставить себя под удар. Выкинь эту мысль из головы, приляг и отдохни. Ты собираешься рассказать Альскони о своих подозрениях?

— Пока нет. У меня нет фактов, одно предчувствие.

Она взяла плащ и направилась к двери.

— Вилли должен позвонить, — сказала она уже в дверях.

— Хорошо, я подожду.

Когда Лорелли вышла, Феликс закурил новую сигарету и, нахмурившись, принялся ходить из угла в угол. Если этот американец хочет развалить предприятие Альскони, следует взять его под наблюдение. А может быть, стоит перехватить инициативу и ликвидировать его прежде, чем он начнет играть в открытую?

Феликс все еще ходил по комнате, когда позвонил Вилли.

— Я упустил его, — объявил он. — Он сначала слонялся по улицам, а потом свернул на Виа Пантарелли. Там, оказывается, стояла его машина. Вот тут он от меня и оторвался.

— Ты записал номер?

— Конечно. Она зарегистрирована в Англии.

— Если я правильно понял, в отелях он не останавливался.

— Он выехал из города, — сказал Вилли.

— Постарайся разузнать, не снял ли он какое-нибудь жилье в окрестностях города. Я хочу знать о нем все. Это срочно.

— Ничего не выйдет до завтрашнего утра, — угрюмо возразил Вилли. Он ненавидел такую нудную работу.

— Делай, что хочешь, но завтра мы должны знать, где остановился этот американец, — распорядился Феликс и бросил трубку. Потом он позвонил на станцию: — Дайте мне Инзеум в Лондоне, 11066.

Получасом позже он разговаривал с Крантором.

— Узнайте, кому принадлежит машина под номером НЦ-122. Это очень срочно. Как только узнаете, позвоните мне.

Крантор обещал позвонить через час.

В тот момент, когда Феликс положил трубку, раздался сигнал тревоги. Феликс застыл у аппарата. Кто-то проник в парк!

Феликс бросился к бюро, выдвинул ящик и схватил револьвер. Потом он распахнул двухстворчатое окно и выскочил на террасу.

Было одиннадцать часов, когда Дон Миклем вернулся на виллу. Он долго петлял по маленьким улочкам Сиены в надежде встретить Лорелли и, в конце концов, утомившись от бесплодных поисков, решил поехать домой и узнать, не оказались ли Черри и Харри более удачливыми.

Дон не заметил, как маленький человечек в фетровой шляпе, надвинутой на лицо, следует за ним, словно тень. Ничего не подозревая, он сел за руль «бентли» и выехал из города. Человеке черной шляпе, бесплодно пометавшись в поисках такси, махнул рукой и посмотрел ему вслед.

Остановившись перед виллой, Дон увидел Харри, который, встречая хозяина, буквально скатился по ступенькам.

— Как дела? — поинтересовался Харри, и по тону шофера Дон понял, что тот оказался удачливее своего хозяина.

— По правде говоря, не очень, — ответил Миклем, входя в дом. — А где Черри?

— Пошел спать. Негр заставил побегать его по городу. Он устроил нам неплохую прогулку. Этакий верзила! Один его шаг стоит трех наших, Черри пришлось почти все время бежать, чтобы не упустить его.

Дон подошел к бару, налил два стакана виски и протянул один Харри.

— Что же было потом? — спросил он, погружаясь в мягкое кресло.

Харри одним духом осушил стакан и вытер губы ладонью.

— Он загнал нас, словно лошадей, а потом сел в «ситроен» и уехал. Даже если бы у нас была машина, мы не угнались бы за ним. К счастью, дорога там прямая, и я наблюдал за светом фар. Кажется, я заметил, как он свернул к одному дому. Как вы посмотрите, если я предложу вам взять машину и совершить небольшую прогулку? Я почти уверен, что покажу то место, где он свернул.

— Идет, — согласился Дон, приканчивая виски. — Поехали!

Они спустились к машине, и Миклем сел за руль.

— Я все время спрашиваю себя, не совершил ли сегодня глупость. — проговорил Дон, пока они ехали по аллее, ведущей к шоссе. — Я хотел раздобыть кое-какие сведения о старичке Николо Вага и обратился к владельцу книжного магазина Педани. Его реакция мне показалась странной. Похоже, он ужасно струсил и, кроме того, пытался узнать мой адрес. Может быть, я стал слишком подозрительным, но, кажется, несмотря на невинный вид, у этого Педани рыльце в пушку, так же как и у негра.

— Да, негр силен! — ответил Харри. — Черт возьми! Ну и зверюга! Нужно было видеть, как он жрал мороженое. У Черри чуть глаза на лоб не вылезли. Не хотел бы я иметь дело с этим парнем.

— Я тоже. Он вас заметил?

Харри замотал головой.

— Он даже ни разу не оглянулся. Смотрел прямо перед собой, словно маршировал в строю. Черри пришлось побегать! Налево, хозяин, — предупредил он, когда Дон вывел машину из городских ворот. — Вон там, под деревьями, стояла его машина. Он поехал по этой дороге направо.

— Понял, — коротко ответил Дон.

Он повернул направо, оставив за собой францисканский монастырь. За монастырем начиналось вспаханное поле. Километра через полтора Харри сказал:

— Теперь недалеко. Вам не кажется, что дальше лучше пойти пешком?

Миклем остановил машину на обочине. Перед ними расстилалась совершенно ровная дорога, впереди не было ни одного холма. Через десять минут пути Харри забеспокоился.

— Впереди ничего не видно, а? Я не думал, что это так далеко.

— Оттуда, где ты стоял, трудно было определить расстояние. Пройдем еще немного, — предложил Дон. — Я уверен, что мы не пропустили никаких поворотов.

Они шли некоторое время в молчании, и вдруг Харри воскликнул:

— Это здесь! Посмотрите, как раз перед нами.

При свете луны они рассмотрели дорогу, под прямым углом отходящую от основного шоссе. Несколько сот метров она шла прямо, а потом, изгибаясь, исчезала в парке.

— Я не вижу дома, — прошептал Миклем. — Нужно пройти еще немного, — и двинулся вперед, стараясь идти по траве, которая заглушала шум шагов. Харри шел следом.

Они дошли до места, где дорога делала изгиб и углублялась в парк. Луна ушла за облака, и стало совсем темно. Дон чуть замедлил шаги. Он едва различал контуры деревьев. Через несколько минут они достигли края парка и остановились у подножия холма. Перед ними, словно желая преградить путь, возвышалась каменная стена высотой в пять-шесть метров, которая шла вдоль дороги и терялась в темноте.

Луна снова вынырнула из-за облака и стало светло, словно днем. Дон остановился. Пятьюдесятью метрами дальше можно было различить окованные железом ворота, над которыми возвышалась арка. Ворота были заперты.

— Держу пари, это здесь, — прошептал Дон. — Можно подумать, мы вернулись в средние века.

Харри взглянул на стену.

— Не вижу особенных препятствий. Подставить вам спину?

— Конечно.

Через несколько секунд Дон был уже на стене.

Его взгляду открылось готическое строение, стоящее посреди большой, тщательно подстриженной лужайки.

— Похоже на старинный замок, — проговорил он, потом наклонился и протянул Харри руку. — Давай, я тебе помогу.

— Недурно устроились, — похвалил Харри, оказавшись на стене. — Нужно спрыгнуть и пойти посмотреть.

— Я пойду, а ты оставайся здесь, — решил Дон. — Если мне придется отступать, ты поможешь мне взобраться наверх.

— А может быть, я пойду, хозяин? — без особого желания в голосе предложил Харри. — Я больше вашего привык блуждать в темноте.

— Ты думаешь? — иронически улыбнулся Миклем. Ухватившись за край стены, он свесил ноги и спрыгнул на землю.

— Осторожней, хозяин, — прошептал Харри.

Миклем помахал ему и двинулся к дому.

Первые двести метров не представляли особой трудности. Нужно было идти по тропинке сквозь заросли мелкого кустарника, которые прекрасно скрывали непрошеного гостя. Но, дойдя до небольшой лужайки, Миклем остановился. Он оглянулся, не решаясь пересечь открытое место: из окон дома лужайка прекрасно просматривалась.

Стараясь держаться в тени кустов, Миклем стал огибать лужайку, надеясь найти более удобный подход к дому. Он двигался совершенно бесшумно, и это спасло его: впереди вдруг мелькнул чей-то силуэт. Дон отступил в заросли и увидел, как в пятидесяти метрах от него из-за кустов появился коротышка с карабином через плечо, на цепи он держал громадного волкодава. При виде собаки Дон почувствовал себя весьма неуютно. Волкодав шел так легко, что казалось, не касался травы, свет луны позволял разглядеть игру мускулов под гладкой шерстью.

Дон проводил эту парочку взглядом и, представив на мгновение, что если бы стал секундой раньше пересекать лужайку, зубы волкодава сейчас уже терзали бы его тело, почувствовал холодный озноб. Еще раз взглянув на дом, он подумал, что, может быть, стоит вернуться, потому что, даже преодолев открытое пространство, он вряд ли станет невидимым.

После минутного колебания, решив все же не сдаваться, Миклем еще более осторожно двинулся вперед, внимательно оглядывая каждый метр впереди себя, прежде чем оторваться от спасительного куста и перебраться в укрытие другого.

Передвигаясь таким образом, Миклем вскоре оказался с другой стороны дома. Там густые заросли подступали почти к самым стенам, но все же до дома оставалось несколько метров незащищенного пространства.

Прячась за кустами, Миклем осмотрел дом. С этой стороны все окна были темны, но нельзя было быть уверенным, что оттуда никто не смотрит на лужайку.

Широкая терраса с балюстрадой и большими мраморными ступенями, ведущими в сад, занимала всю эту сторону мрачного дома. Чтобы подойти к дому, нужно было не только пересечь лужайку, но и пройти по широким, освещенным луной, ступеням. Если бы не волкодав… В такой ситуации лучше было не рисковать.

Миклем подумал: следует выяснить, кому принадлежит этот дворец, и тогда разоблачение банды будет не за горами.

Согнувшись и пользуясь кустами как прикрытием, он пустился в обратный путь и, пройдя метров тридцать, оглянулся. Зрелище, открывшееся его взору, сделало ноги ватными и заставило остаться на месте: на краю террасы, насторожив уши и словно всматриваясь туда, где среди кустов прятался Миклем, застыла громадная собака. Дон затаил дыхание. Учуяло ли его чудище? Уши животного вздрогнули, голова подалась вперед, казалось, собака вся обратилась в слух. Потом она сбежала по широким ступенькам, дошла до середины лужайки, опустила голову и остановилась. Дон чувствовал, как пот струится по его спине. И он, и собака оставались неподвижными в течение минуты, но эта минута показалась Миклему вечностью.

Из темноты по другую сторону дома вынырнул маленький охранник с карабином на плече. Он вышел на освещенное луной место и позвал собаку. Животное посмотрело на человека, испустило долгий вздох, сделало несколько шагов в сторону хозяина и в нерешительности остановилось.

— Ко мне! — повторил человек по-итальянски.

Собака постояла еще мгновение, потом повернулась и медленно подошла к хозяину, который снова прицепил цепь к ошейнику.

Миклем видел, как охранник уводит собаку за дом, и дождавшись, когда они исчезнут из виду, продолжил путь. Ему хотелось поскорей покинуть опасное место, и он ускорил шаг.

Конечно же, Миклем не мог знать, что, перебегая от куста к кусту, наступает на маленькие металлические пластинки, соединенные с системой сигнализации, пульт которой находится в доме. Он шел по направлению к стене, пытаясь найти тропинку, которая привела его сюда. Остановившись, чтобы сориентироваться, он услышал вдруг приглушенный расстоянием сигнал. Он доносился из дома и был, несомненно, сигналом тревоги.

Миклем посмотрел по сторонам, догадываясь, что, должно быть, коснулся какого-то тайного устройства, и вдруг увидел, что лужайку пересекает огромный негр. В руке гиганта сверкнул клинок. Вид этого монстра мог привести в ужас кого угодно, но Миклем, собрав все свое мужество, заставил себя остаться в укрытии.

Негр прошел в метрах пятидесяти от места, где прятался Дон. Дойдя почти до стены, он остановился и прислушался. В этот момент из-за дома вновь показался охранник, еле удерживая собаку, которая лаяла и рвалась с цепи.

В ту же секунду на лужайке показались еще трое мужчин и каждый держал на цепи хрипящего от ярости волкодава. Негр жестом велел всем стоять на месте и медленно направился туда, где замер Дон.

Когда между ними осталось менее двух метров, он разглядел настороженное лицо негра и даже толстые пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала.

Дон ждал, затаив дыхание. Шли минуты. Собаки хрипели, пытаясь сорваться с цепей, негр тяжело дышал совсем рядом, ветер шумел верхушками деревьев. Наконец негр сделал еще несколько шагов и прошел совсем рядом. Дон не шевелился: он знал, что любое движение выдаст его. Негр постоял некоторое время в нерешительности, но потом, видимо, решив, что теряет время, крикнул охранникам, чтобы те спустили собак.

Не дожидаясь, когда собаки окажутся на воле, Миклем бросился напролом сквозь кусты к стене. Он бежал так, словно за ним гнался сам дьявол, врезался в кусты, как снаряд, с единственной мыслью — как можно скорей достичь стены и схватиться за руку Харри. Он слышал сумасшедший лай собак, бросившихся за ним через лужайку. Махнув рукой на осторожность, Дон выскочил из кустов, увидел наконец тропинку, которую безуспешно искал, и бросился по ней со всех ног. Собаки приближались. Они были совсем недалеко, и Дон понял вдруг, что сейчас эти чудища догонят его и растерзают.

У края тропинки как раз перед ним росло высокое дерево. Первый волкодав настиг наконец Дона и, подпрыгнув, вцепился в его рукав, но кулак беглеца опустился на череп животного. Собака, жалобно воя, покатилась по земле. Однако время было потеряно, до стены оставалось несколько метров, преодолеть которые казалось невозможным. Дон прыгнул к дереву и прижался спиной к стволу. Оставшиеся волкодавы окружили его полукольцом и замерли, не спуская с жертвы горящих глаз.

Дон, тяжело дыша, смотрел на них. Он понимал, что малейшее движение будет стоить ему жизни: ближайший волкодав вцепится в горло. Собаки медленно подходили. И в этот момент недалеко раздались тяжелые шаги: по тропинке, освещенной луной, подбегал негр. Увидев Дона, он остановился и переложил кинжал в другую руку. Дон, стараясь не делать резких движений, осторожно вытащил из кармана портсигар, достал сигарету и вложил ее в пересохшие губы:

— Огонька не найдется, приятель? — спросил он, подражая тягучей интонации негра.

Глава 8

Альскони

Известный европейской и американской полиции под кличкой Черепаха, Симон Альскони расположился в кресле перед огнем: ноги на табуреточке, на коленях ангорский кот — воплощение домашнего уюта. Жирное смуглое лицо, мясистый нос, толстые губы, глубоко сидящие темные глаза — все это придавало гангстеру обманчиво простодушный и безобидный вид. На вид ему можно было дать пятьдесят лет, хотя на самом деле перевалило за шестьдесят. В толстых пальцах он, как обычно, держал сигарету, а другой рукой гладил шерстку неподвижно смотрящего в огонь кота.

Стоя перед боссом, Феликс рассказывал о приключении в парке. Феликс являлся правой рукой Альскони, который доверял ему и во многом на него полагался. И все же, входя в апартаменты босса, Феликс испытывал безотчетный страх.

— Так это Дон Миклем? — переспросил Альскони. — Странно…

— Вы его знаете? Крантор уверяет, что это один из самых богатых людей Англии.

— Конечно, знаю, — кивнул Альскони. — У него два миллиона фунтов стерлингов. Удивительно! — Он почесал пальцем кошачий нос. — И что вы с ним сделали?

— Посадил в подвал.

— Он был один?

Феликс надеялся, что босс не спросит об этом.

— С ним был еще один тип, но он удрал.

Альскони перестал гладить кота.

— Каким образом?

— Мы не знали, что Миклем не один. Вилли понял это только тогда, когда тот оказался в машине и включил двигатель.

Альскони посмотрел в огонь. Выглядел он по-прежнему благодушно, но пальцы его застыли в неподвижности. Феликс по опыту знал, что ни о чем хорошем это не говорит.

— Не следовало упускать его, — сказал наконец Альскони. — Надеюсь, ты примешь необходимые меры. Пока ничего страшного не случилось, хотя очень может быть, что тот парень уже обратился в полицию. Кажется, настал тот момент, которого я ждал. Ежегодные взятки полиции, пожертвования на нужды церкви и благотворительность… Интересно, кому теперь поверит полиция: мне или приятелю Миклема? Я предложу полиции сделать в доме обыск, даже потребую этого. А ты позаботишься, чтобы они никого не нашли. Понял?

— Да, — склонил голову Феликс.

Альскони внимательно посмотрел на него.

— Тебя не пугает визит полиции?

— Конечно, нет.

— Тогда все будет хорошо, — улыбнулся Альскони. — Тебе и Лорелли показываться им не обязательно. Она стала такой нервной… Подумает еще, что это крах всего нашего предприятия. Ты проследишь, чтобы она не потеряла головы?

— Да, — пообещал Феликс, чувствуя, как в его груди поселяется космический холод. — Лорелли — чудесная девушка, — быстро заговорил он. — Я знаю ее больше, чем ты. Она действительно сейчас нервничает: ее потрясла смерть малышки Пастеро, — Феликс старался говорить спокойно.

Альскони усмехнулся.

— Ну конечно, раз вы живете вместе, тебе может быть виднее, как лучше с ней поступить.

— Я отвечаю за нее, — ответил Феликс, чувствуя, как на лбу его выступает испарина.

Альскони поднял глаза.

— Так ты считаешь, мне не стоит говорить с ней? Возможно, ты прав: мужчина должен вести себя так, чтобы любовница знала свое место.

— Я беру это на себя, — сухо повторил Феликс.

— Пользуйся женщинами, Феликс, они созданы для того, чтобы доставлять удовольствие нам, мужчинам, поэтому не позволяй им помыкать собой. Я уже давно отказался от общения с этим гнусным племенем, но из прошлого знаю, что они способны мешать нам, сбивать с пути и приносить сплошные неприятности. Бабы удивительно устроены: своими тоненькими пальчиками берут нас за шкирку, и мы уже не в состоянии пикнуть.

Феликс помолчал.

— Но мы отвлеклись, — сказал Альскони после паузы. — Что говорит Миклем? Почему он оказался в саду?

— Он пока ничего не говорит: Карлос слегка помял его, и англичанин пока не приходил в сознание.

— Черный не был слишком грубым, надеюсь? Миклем очень известен в высоких сферах и кое-кем ценится на вес золота.

— Энгельман осмотрел его: ничего страшного.

— Итак, он расспрашивал Педани о квартале Черепахи?

— Да, и еще о Дженда и Вага.

— Вот как? И почему его это все вдруг заинтересовало, не знаешь?

— Крантор говорит, что Миклем был большим другом Гвидо Ференци.

— Ах, вот оно что! Ты должен был сказать мне об этом раньше. Теперь ясно, почему Миклем сует нос в это дело. У него слишком много денег и слишком мало работы… Что ж, сейчас он в наших руках, и мы извлечем максимальную выгоду из этого положения. Завтра я повидаюсь с ним. А до тех пор мы выясним, где он живет и кто ему помогает. Полиция, конечно, нанесет нам визит, но это уже мое дело. — Он погрузил пальцы в мягкую кошачью шерсть и продолжал: — Крантор, если не ошибаюсь, оказался просто находкой для организации, а? Мне нравится, как он провел дело Ференци. Это человек без предрассудков, как раз то, что мне нравится. — Взгляд его глубоко посаженных глаз остановился на Феликсе. — Ты ведешь здесь легкую, безбедную жизнь. Надеюсь, это тебя не разнежило, ты ведь знаком с трудностями, и у тебя репутация отчаянного парня. Хотелось бы, что бы два года, которые ты провел здесь, не испортили твою репутацию.

— Если вы недовольны моей работой, — сказал Феликс, которому ощущение опасности неожиданно придало храбрости, — так и скажите.

Альскони улыбнулся.

— Это не в моих правилах, Феликс. В свое время ты все будешь знать. Я требую, чтобы люди, которых я нанимаю, отдавали мне все лучшее, что в них есть, а если они этого не хотят, я от них избавляюсь, — и он сделал жест рукой, означающий, что Феликс может идти. — Завтра в одиннадцать ты привезешь Миклема ко мне.

Мучимый тяжелым предчувствием, Феликс вышел из комнаты.

Боль, терзающая тело Дона, привела его в сознание. Он с трудом поднял веки и тут же опустил их, ослепленный светом висевшей прямо над головой лампы. Несколько минут он, ничего не понимая, лежал неподвижно, мучительно стараясь припомнить, что же произошло. Постепенно в голове прояснилось: он вспомнил, как негр бросился на него, а он метнулся в сторону и сразу же попытался ударить гиганта, но тот протянул свою огромную лапу. С какой профессиональной ловкостью этот парень увернулся от удара! И в тот же момент Дон почувствовал удар в висок. Земля завертелась у него под ногами, и все потонуло в чернильной тьме.

Дон с трудом поднес руку к разламывающейся от боли голове и нащупал над правым ухом солидную ссадину. Удивившись, как это негр не проломил ему череп, Дон сделал усилие и открыл глаза. Свет был нестерпимо ярким, пришлось моргать некоторое время, чтобы привыкли глаза.

Наконец Миклем смог оглядеться. Он лежал на тонкой подстилке из соломы, брошенной на каменный пол, вокруг вздымались сырые толстые стены, которые наводили на мысль, что это подземелье. При первом же движении рядом что-то звякнуло, и Дон, повернув голову, увидел, что прикован к стене массивной цепью.

Он сел, ожидая, когда утихнет головная боль. Сейчас больше всего Миклема беспокоила судьба Харри. Он велел шоферу оставаться на стене, а Харри всегда четко и беспрекословно повиновался приказаниям хозяина. Но при сложившихся обстоятельствах он, конечно же, должен был отправиться за помощью. А если это так, сумеет ли он договориться с итальянской полицией? Догадается ли позвонить Диксу? Если он сделал все это, полиция уже занялась поисками… Знают ли бандиты, что с ним был Харри? Если знают, должны понимать, что полиция займется ими рано или поздно.

Он огляделся. Одинокая лампа под потолком ярко освещала его убогое ложе, остальная часть подземелья тонула в темноте. Интересно, это подвал того замка, или же его перевезли в другое место? Он посмотрел на часы: была половина одиннадцатого, только вот вечера или утра? Удар, нанесенный негром, был, конечно, очень силен, но не настолько же, чтобы провести без сознания много часов.

Дон закатал рукав рубашки и увидел на правом плече маленький след от укола. Он состроил недовольную гримасу и перевел взгляд на толстое металлическое кольцо, которое охватывало его лодыжку. От кольца шла цепь, которая крепилась к стене. Кольцо же было заперто на замок, который показался Дону не очень сложным. Он неплохо разбирался в замках, и, будь у него кусок проволоки, у него не возникло бы никаких трудностей. Но, поразмыслив, Дон решил, что даже если он отделается сейчас от цепи, это вряд ли поможет ему выбраться из тюрьмы. Оглядевшись еще раз, Миклем заметил, что из глубины подземелья к нему приближается слабый свет, и понял, что его тюрьма переходит в подземную галерею.

Свет становился все ближе, и по времени, которое понадобилось тюремщику, чтобы подойти, Миклем определил протяженность галереи: примерно сто пятьдесят-двести метров.

Прошло несколько мгновений, и в пространстве, освещенном лампой, возник уже знакомый Дону черный гигант. Его вывороченные губы раздвинулись в насмешливой гримасе.

— Как поживаешь, приятель? — спросил он. — Сейчас мы совершим небольшую прогулку. Только веди себя прилично: ты ввязался в нехорошую историю, которая может закончиться не так, как тебе хотелось бы.

Дон посмотрел в сторону галереи и с трудом различил двух застывших в ожидании волкодавов. Негр проследил за взглядом пленника и улыбнулся еще шире.

— Отличные звери, — цокнул он языком. — В один момент перегрызут тебе глотку, если вдруг вздумаешь хитрить. Они свирепые, как львы, и слушаются меня, словно кроткие овечки. Но только попробуй сбежать, и увидишь, что это за ангелочки.

Он наклонился над Доном и разомкнул кольцо, сжимавшее его лодыжку. Дон подумал, что неплохо бы вспомнить сейчас свои упражнения по джиу-джитсу, но собаки могли бы отнестись к этому без должного понимания.

— Идем дружок, — пригласил его негр. — Хозяин хочет потолковать с тобой.

Дон встал на затекшие ноги. Вряд ли он смог бы сейчас попытаться сбежать, даже если бы здесь не было волкодавов.

— Мы могли бы неплохо поговорить с тобой, если бы здесь не было собак, — сказал Миклем. — Мне кажется, что, несмотря на рост, ты не очень-то крепко стоишь на ногах.

Негр расхохотался, обнажив неожиданно светлые десны.

— Это тебе не кино, приятель, и ты не из тех, кто может меня запугать, — он щелкнул пальцами, и собаки подошли, не спуская глаз с пленника. — Давай-ка вперед!

Миклем двинулся по галерее, сопровождаемый собаками и негром, словно индийский раджа в приключенческом фильме.

— Направо, — скомандовал негр, освещая узкое отверстие, прорубленное в скале, и Дон вступил в узкий, круто поднимающийся вверх, проход. С трудом преодолев его, он оказался перед запертой дверью.

— Толкай! — распорядился негр.

Дон толкнул дверь и оказался в ярко освещенном коридоре со стенами ослепительной белизны. Прямо перед ним находилась еще одна дверь, а в нескольких метрах по коридору — третья.

— Сюда, приятель, — негр подтолкнул пленника и открыл вторую дверь. — Ты приведи себя немножко в порядок, а я подожду здесь.

Миклем очутился в великолепной ванной комнате. Сначала он занялся ранкой: промыл ее и прижег спиртом, а потом тщательно побрился лежащей на стеклянной полке бритвой. Раздевшись, он принял душ и двадцатью минутами позже, посвежевший и отдохнувший, вышел из ванной, обнаружив при этом в коридоре негра, курившего сигарету.

— Ага, — обрадовался тот, — теперь ты, приятель, выглядишь совсем неплохо. Почти как раньше. Идем еще в одно место и не вздумай валять дурака. Там есть парень, который, если ему не понравится твоя физиономия, может сыграть с тобой дрянную шутку.

Он подошел к следующей по коридору двери, постучал и, нажав на ручку, открыл и сделал знак Дону войти, уступая ему дорогу.

Миклем сделал шаг и оказался в просторной комнате, оборудованной под операционную. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять: оборудование здесь современное и дорогое. За письменным столом сидел высокий, неопределенного возраста человек в белом халате. Его худое, сероватого оттенка, изрытое морщинами лицо было бесстрастно, а во взгляде холодных выцветших глаз было нечто такое, отчего у Дона по спине побежали мурашки.

— Я доктор Энгельман, — объявил старик. — Ваша рана не опасна, но ее нужно перевязать. Садитесь, мистер Миклем.

— Нет, спасибо, — чувствуя непривычную робость, отказался Дон. — Я только что сделал все, что нужно, и теперь в полном порядке.

— Как хотите, — сказал он, пристально глядя на Дона. — Может быть, что-нибудь от головной боли?

— Нет, благодарю, — снова отказался Дон.

— Что ж, не стану задерживать вас, мистер Миклем. Но у меня такое чувство, что мы еще встретимся, только тогда уже решать будете не вы.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вам объяснят, — Энгельман сделал знак негру, появившемуся в дверях: — Уведите мистера Миклема.

Негр взял Дона за рукав.

— Вперед, приятель.

Миклем вышел в коридор, негр закрыл за ним дверь, и волкодавы сразу насторожили уши.

— А теперь — к хозяину, — объявил великан. — Будь с ним осторожен, это еще один человек, который может причинить массу неприятностей, особенно если наступить на его любимую мозоль.

— О, да у вас здесь целый музей страхов, — похвалил Дон.

Негр рассмеялся.

— Это ты верно подметил, приятель.

Они оказались в конце коридора и, остановившись перед массивной дверью, негр нажал на кнопку в стене. Через несколько секунд дверь распахнулась, и они оказались у подножия каменной лестницы. Негр снова посторонился:

— Давай, приятель, поднимайся.

Дон пошел вверх, считая ступеньки. На тридцать второй он остановился перед очередной дверью. Негр опять нажал на кнопку в стене.

— Я привел мистера Миклема, хозяин, — объявил он.

Дон заметил, что его провожатый говорит в маленький, вмонтированный в стену микрофон. Дверь открылась, и негр подтолкнул Миклема в спину.

Перед ним была просторная, полная воздуха и света комната. Солнце било в широко распахнутые окна. Через эти окна Дон увидел террасу, а за ней лужайку и чудесный сад, полный цветов. Великолепное зрелище! Некоторое время Дон боролся с искушением выскочить в окно, но собаки, будто прочитав его мысли, прошли совсем рядом и, выйдя на террасу, улеглись на солнышке. Путь был отрезан.

Мистер Симон Альскони, одетый в полотняный, красноватого оттенка костюм, сидел в своем любимом кресле. На коленях у него блаженствовал ангорский кот, изредка взглядывая на посетителя любопытными и наглыми голубыми глазами.

В луче солнца ярко блеснул бриллиант на мизинце Альскони, когда тот жестом пригласил Дона сесть в кресло.

— Садитесь, мистер Миклем. Ваш визит доставил мне удовольствие столь же большое, сколь и неожиданное. Извините, что не встаю: как видите, мой Балтазар связал меня по рукам и ногам. Я привык считаться с инстинктами животных. Садитесь в это кресло, чтобы мы могли как следует рассмотреть друг друга.

Дон пересек комнату, уселся в, предложенное кресло и с интересом посмотрел на Альскони. Неужели, это и есть Черепаха? У него такой добродушный вид. Разве только… Может быть, что-то жестковатое во взгляде. Дон внимательно посмотрел в глаза хозяина замка и понял вдруг, что они плоские, тусклые, словно глаза змеи, и черные, как китайская тушь.

Дверь на другом конце комнаты открылась, пропуская коренастого итальянца в белой куртке, который нес поднос. Он поставил поднос между Миклемом и Альскони, молча налил две чашечки кофе и удалился.

— Вы, должно быть, не откажетесь от этого чудесного напитка? — улыбнулся Альскони. — Утро было нелегким, не мешает подкрепиться. Может быть, сигарету?

Дону страшно хотелось кофе, и он не стал отказываться. Негр, стоя возле двери, не отрываясь, наблюдал за собеседниками. Альскони знаком велел ему выйти.

— Когда ты мне понадобишься, Карлос, я позвоню.

Гигант вышел на террасу, и два волкодава, лежащие там, лениво взмахнули хвостами. Все трое они стали смотреть на Дона через открытое окно. Миклем взглянул на камин и заметил рядом с ним стальную кочергу. Чтобы схватить ее, нужно было встать и сделать два шага. Он мог сделать это раньше, чем собаки кинутся на него. Но что будет дальше? На террасе — Карлос, в саду — охранники, вооруженные карабинами. Даже если он расправится с собаками, уложит этого бандита Альскони и выскочит в сад, предстоит пробежать по лужайке и парку не меньше тысячи шагов, прежде чем перед ним непреодолимо встанет пятиметровая стена, где не будет Харри, который мог бы помочь хозяину вскарабкаться. Тем временем в погоню отправят новых собак…

Дон с сожалением пришел к выводу, что риск слишком велик.

Альскони, внимательно наблюдавший за ним, вдруг сказал:

— Вы благоразумны, мистер Миклем. Был момент, когда я опасался, что вы поддадитесь этому глупому порыву. Кочерга, конечно, очень соблазнительна. Один из моих гостей даже пытался ею воспользоваться, и мой Джакопо, который скрывается за тем ковром, — прекрасный образец флорентийского искусства, не правда ли? — да, так вот Джакопо вынужден был безжалостно зарезать неудачника. — Толстые пальцы гладили голову кота. — Пейте кофе, курите, но, прошу вас, не нужно повторять чужих глупостей.

Дон закурил, бросил взгляд на ковер, закрывающий одну из стен, и пожал плечами.

— Убийство Гвидо Ференци — дело ваших рук? — спросил он.

Альскони улыбнулся.

— Скажем так: я был косвенным руководителем. В моей организации есть люди, которые непосредственно занимаются такими вопросами. Мне, вероятно, следует назвать себя: я сеньор Альскони, последний представитель семейства Вага по мужской линии. Вы, кажется, интересовались этой печальной историей.

— Полиция ею тоже интересовалась, — ответил Дон.

Альскони тихо засмеялся.

— Я был разочарован, узнав, что на поиски им понадобилось так много времени. Но и на след направили их вы, сами бы они ни за что не догадались. Я никогда не скрывал и не скрываю, что принадлежу к семейству Вага. Даже этот замок построен на месте, где когда-то стоял наш дом. Моя мать была последней представительницей Вага по женской линии. Но ваше открытие, мистер Миклем, не представляет никакого интереса ни для полиции, ни для вас. Доказательств моей связи с организацией, которую я создал и которой руковожу, нет. Более того, определить происхождение добытых мной денег невозможно. Люди, которых я нанимал как слепых исполнителей своей воли, не знают меня, за исключением немногих, которые могут исчезнуть и всплывут вновь в каком-нибудь ином месте по моему желанию. Даже если признаюсь, что я — Черепаха, нет никаких доказательств моей причастности к таинственным убийствам, о которых вы, наверное, уже оповещены, и любой суд признает, что я оговариваю себя.

— Большинство убийц считают, что могут запросто провести полицию, — отрезал Миклем. — Но всегда случаются неожиданные промахи, неосторожность, предательство, наконец. То, что трудно учесть. Вы ошибаетесь, если думаете, что сможете долго продолжать в таком же духе.

Альскони рассмеялся. Казалось, он забавляется от всей души.

— Сегодня утром, мистер Миклем, я окончательно убедился в собственной безнаказанности. Вот уже несколько лет, как я с нетерпением ждал этого экзамена. Пока вы не подвергаете себя проверке, всегда остается элемент неуверенности, но сегодня я от него избавился. Этим утром сюда явились искать вас шестеро полицейских чинов. Вы должны быть польщены: сам Росси, шеф римской полиции, очень умный и уважаемый мной человек, прилетел сюда на самолете, чтобы лично руководить поисками. Кстати, ему пришлось преодолеть сильное противодействие со стороны местных властей: я кое-что значу в Сиене. И власти, и церковь смотрят на меня не только как на благодетеля, но и как на столп общества. Когда Росси показал в местной полиции ордер на обыск, там все пришли в ужас. Обстоятельства дела показались им совершенно неправдоподобными. Какой-то безвестный англичанин, хуже того — шофер, бездоказательно обвиняет одного из влиятельных и уважаемых граждан Сиены в похищении своего хозяина. Невероятно! Немыслимо! Однако Росси — человек, которого нелегко сбить с пути. Вот уже три года он пытается разделаться со мной и моей организацией. Он не пожелал выслушивать объяснения местной администрации и приехал лично в сопровождении трех инспекторов, прибывших с ним из Рима. К счастью, я сумел убедить их, что вас здесь не прячут. — Альскони погрузил пальцы в шерсть кота, и тот потянулся, показав и снова спрятав длинные когти. — Я потратил внушительную сумму, чтобы оборудовать здесь в свое время систему подземных сооружений, и теперь могу давать там приют всем, кому хочу. Вход в подземелье так ловко замаскирован, что полиция при всем старании не нашла его. Мои позиции, должен вам сказать, очень сильны. Почему я должен отвечать за исчезновение англичанина, который проник в мой сад, как обыкновенный воришка? Мой парк тянется на сотни гектаров. Я подсказал им, что этот англичанин или американец мог стать жертвой несчастного случая, а его тело может быть спрятано в одном из укромных уголков зеленого массива. Они долго копали в разных местах, но ваше тело, как ни странно, не обнаружили. Тогда я потерял терпение. Я вел себя и так слишком лояльно, позволив шестерым ищейкам ковыряться в моих парке и замке с пола до крыши. Я отвечал на все их вопросы. Но в конце концов, всему есть предел. Кто он, этот тип, который утверждает, что я похитил его хозяина? А может, он сумасшедший? Или шутник? А может, этот американец вообще не исчезал, а дрыхнет себе преспокойно в объятиях местной Мессалины? И что это за история, из которой сделан вывод, будто я гипотетический Черепаха — шантажист и вымогатель? Какие у полиции есть доказательства? Я был вне себя… И вот вам результат: Росси принес мне извинения. — Альскони расхохотался. — Захватывающее представление! И за это представление я должен благодарить вас, мистер Миклем.

Дон был совершенно потрясен, но старался делать вид, что слова бандита не произвели на него впечатления.

— Это представление только для вас, — пожал он плечами. — А что получил я? Сознаюсь, возможность провести остаток дней здесь приводит меня в уныние.

— Вы вольны уйти отсюда, как только пожелаете, — заметил Альскони, — но при двух условиях. Первое: вы перестанете надоедать мне и никому не расскажете того, что я вам здесь говорил. Вы человек чести, и я поверю вашему слову. Второе условие: вы даете мне деньги в обмен на свободу. Вы богаты, и я считаю себя вправе заставить вас заплатить за вашу свободу и за неприятности, которые вы мне причинили. Думаю, сумма в пятьсот тысяч долларов меня устроит. Сейчас я как раз нуждаюсь в твердой валюте. А итальянская лира, как это ни прискорбно для истинного патриота, все девальвирует и девальвирует. Вы, конечно, способны организовать быстрый перевод этой суммы из американского банка в итальянский.

— А если я откажусь платить? — поинтересовался Дон.

— Дорогой мой мистер Миклем, — развел руками Альскони. — Если бы вы знали, сколько раз мне приходилось слышать эти слова. Поверьте, совсем нетрудно убедить вас в необходимости заплатить. И не думайте, что вам придется иметь дело с очередной черепахой. У меня нет ни времени, ни терпения для подобных спектаклей. Конечно, когда у моих людей есть желание и настроение, бывает приятно устроить душераздирающее зрелище и подпустить к намеченной жертве в апартаменты это прекрасное земноводное, но ведь существуют и более тонкие методы! Я полагаю, вы познакомились с доктором Энгельманом?

— Да.

— Это специалист в области черепно-мозговых операций. К несчастью, непомерный энтузиазм исследователя толкнул его на проведение нескольких безрассудных опытов. Полиция разыскивает его по обвинению в особо изощренных убийствах. Я финансирую его вивисекторские опыты, а в обмен на это он оказывает мне кое-какие услуги. Сейчас его исследования свелись к проверке гипотезы, согласно которой характер человека может быть известным образом изменен путем проведения достаточно сложных операций на мозге. Например, если инвалид имеет хоть какие-то умственные способности, то с помощью искусственной пересадки нервной ткани можно стимулировать это свойство. Доктор Энгельман в настоящее время вышел из стадии теоретических изысканий. Ему срочно нужны люди для опытов. Я поставляю ему тех, с кем не могу найти общий язык. Месяц назад один упрямец отказался заплатить выкуп. Я хотел бы, чтобы вы взглянули на него. Нужно попросить доктора, и он с удовольствием продемонстрирует нам подопытного. Операция, проведенная доктором, была смелой и неудачной, но ее результат меня заинтересовал. Руки пациента не двигаются, разум помутился. О! Результат оказался настолько плачевным, что Энгельман прекратил дальнейшие опыты в этом направлении. Как видите, мистер Миклем, ваш отказ имел бы губительные последствия. Доктор Энгельман способен очень на многое, но материала для опытов у него почти нет. Сами понимаете, если вы откажетесь платить, я предложу садисту-энтузиасту вас в качестве морской свинки. И еще я должен предупредить вас: Энгельман — гениальный врач, но последнее время у него появилась потребность взбадривать себя перед операцией. Боюсь, это уже попахивает алкоголизмом, поэтому рука его не так тверда, как раньше. Я почти уверен, что именно это — причина его многочисленных неудач. Так что, если наш эскулап вас прооперирует, вы вполне можете оказаться слепым, глухим или парализованным, если вообще выживете.

Дон смотрел в добродушное лицо собеседника.

— Сегодня вы победили, — сказал он. — Но так будет не всегда. Вы чудовище, Альскони. Если однажды мне представится случай, я вас непременно убью.

Альскони хрюкнул.

— Меня собирались убить столько людей, что я просто не обращаю внимания на подобные угрозы.

Он нажал кнопку, вмонтированную в крышку стола, и в комнату вошел Карлос.

— Даю вам час на размышление, мистер Миклем. Если вы согласитесь с моим предложением, напишите письмо в Нью-Йоркский банк с просьбой перевести деньги на ваш римский счет. Когда деньги придут, вы подпишете чек на требуемую сумму и приложите к нему убедительное письмо, податель которого должен будет якобы передать деньги в государственную казну. Получив деньги, я вас немедленно освобожу.

— А какие у меня гарантии? — поинтересовался Дон.

— Мое честное слово. В конце концов, я же готов поверить вам на слово, что вы не расскажете того, что видели и слышали здесь. И вы тоже должны верить мне. — Он сделал знак рукой. — Отведи мистера Миклема в его комнату.

Негр шагнул вперед, ослепительно улыбаясь, а у его ног, глядя на Миклема в упор, щерились два волкодава.

— Пошли, приятель! — приказал негр.

Глава 9

Сделка

Было немногим более часа, когда Феликс толкнул дверь, ведущую в апартаменты Лорелли, и вошел в маленькую прихожую, устланную голубым ковром. Трудно было поверить, что это жилище упрятано под землю на десять метров.

Лорелли была занята утренним туалетом. Сидя перед зеркалом, она пыталась расчесать свои удивительные волосы. На девушке был пеньюар из бледно-зеленого шелка, маленькие красивые ножки покоились в тапочках из лебяжьего пуха. При появлении Феликса она резко обернулась.

— Что-нибудь случилось?

— Конечно, — ответил он, придвигая стул. — Американец, которого мы поймали, оказался Доном Миклемом. На тот случай, если это имя тебе ни о чем не говорит, сообщаю, что он стоит два миллиона фунтов стерлингов. Старик хочет наложить на его денежки лапу. Он потребовал полмиллиона долларов.

Лорелли положила гребень на зеркало.

— Если у этого Миклема столько денег, зачем довольствоваться лишь полумиллионом?

— Это только начало. Более крупную сумму трудно выкачать без риска, что начнутся сложности с обменом. Миклем воображает, что, когда заплатит, его освободят. Но он не выйдет отсюда раньше, чем два его миллиона не перейдут к шефу. А если выйдет, то ногами вперед и с веночком на голове.

Лорелли сделала гримаску, встала и, подойдя к гардеробу, сняла пеньюар, достала черное шелковое платье и сложила таким образом, чтобы его было легко натянуть через голову.

Феликс залюбовался ее великолепным телом.

— Неужели Миклем ни о чем не подозревает? — спросила Лорелли, надевая платье.

Она вернулась к зеркалу, выдвинула ящик, наполненный украшениями, и выбрала колье из красного и черного бисера.

— Ничего удивительного, — ответил Феликс. — Если посмотреть на физиономию этого парня, то можно подумать, что он крепкий орешек. А на самом деле это не так. Он сразу же написал письмо в Нью-Йоркский банк с просьбой перевести деньги на его римский счет. Старик думал, что плейбой заартачится, но Миклем ведет себя смирно, как овечка. Ты должна передать письмо Миклема его секретарю.

Лорелли возмутилась.

— Неужели необходимо, чтобы это сделала именно я?

— Да, — подтвердил Феликс, — и не вижу в этом ничего страшного.

— Почему не Вилли, не ты, не Карлос?! — повысила она голос.

— Об этом нужно спрашивать не меня, — сухо ответил Феликс. — Старик хотел, чтобы письмо отнесла именно ты.

— Почему на меня всегда возлагают грязную работу?

— Не вижу в этой работе ничего грязного.

— А что если слуги Миклема наведут на меня полицию? Вспомни, что было в Лондоне. Я чуть не попалась.

— Да перестань наконец, — нетерпеливо проговорил Феликс. — Там было совсем другое. Пока Миклем у нас, мы все в безопасности.

— Я не хочу заниматься этим, Феликс, — настаивала Лорелли. — Не понимаю, почему обязательно надо впутывать меня в такое дело?

— Конечно, не понимаешь, — зловеще прошипел Феликс. — Но ты попала в переплет. Сейчас не самый подходящий момент выбирать, что тебе нравится, а что — нет. Ты должна пойти на виллу, которую снял Миклем, и передать письмо. Немедленно. Это приказ!

— Я попала в переплет? Что ты имеешь в виду?

— Альскони не уверен в тебе. Он считает, что ты подвержена панике и теряешь голову в трудные моменты. Я постарался убедить его, что это не так, но по-моему, из этого ничего не вышло. Альскони посылает тебя с письмом, чтобы проверить твои нервы.

Лорелли опустилась на край дивана.

— Здесь нет ничего особенного, — успокаивал ее Феликс. — Это же сущий пустяк. Ты должна взять себя в руки. Альскони не уверен в тебе, и вряд ли нужно объяснять, что это значит.

Лорелли молчала.

— Вот письмо, — Феликс вынул из портфеля конверт и положил его на столик. — Ты знаешь, где находится вилла Триони?

— Да.

— Ее-то и облюбовал Миклем. Придешь туда и спросишь Мариан Ригби. Скажи ей, что мистер Миклем жив и невредим, но в Сиене его нет. Она должна вылететь в Нью-Йорк первым же самолетом и доставить письмо в банк. Если банк пожелает узнать, почему Миклему понадобилась такая сумма, она должна сказать, что ее патрон намерен выстроить здесь виллу. Добавь, что если она впутает в это дело полицию, расплачиваться за все придется Миклему. Ты поняла?

— Да.

— Хорошо. Поедешь туда в половине третьего. Возьмешь «ситроен». — Феликс закурил сигарету. — Теперь, когда вопрос решен, я хочу поговорить о другом… Ты никогда не рассказывала мне о Кранторе. Что это за тип?

Лорелли взглянула с удивлением.

— Крантор? Он мне не понравился: честолюбивый, хитрый, жестокий. А в чем дело?

— Альскони велел мне позвонить Крантору и узнать кое-что о Миклеме. Я ждал, что Крантор не сможет сразу дать сведений, но он выложил все в ту же секунду, словно читал по бумажке. Он знал о Миклеме все, что только можно знать: сколько у него денег, в каком они банке, на какую сумму он застрахован. Вот это работа! Такой проныра, ой-ей-ей! Он сообщил мне, что может рассказать такое о любом человеке в Лондоне, чей годовой доход превышает две тысячи долларов. Вот это да!

— Ну и что? — равнодушно спросила Лорелли.

— Альскони находит Крантора достойным внимания. Если он узнает, как этот мерзавец старается, как бы мне не полететь…

— В каком смысле?

— Он может пригласить Крантора сюда на мое место, — объяснил Феликс. — Такие типы нравятся старику, поэтому надо не слишком распространяться об его усердии. И еще. Альскони, кажется, против нашей связи, так он это называет. Он считает, что твои прелести действуют на меня размягчающе.

— Нам нужно удирать отсюда, — заключила Лорелли, ломая руки. — Умоляю, Феликс, выслушай меня. Даже если полиция не загонит нас в угол, нами непременно займется Альскони. Надо удирать.

— Да замолчишь ли ты?! — воскликнул разъяренный Феликс. — Уверяю тебя, что если мы попытаемся надуть Альскони, то подпишем себе смертный приговор. Сколько можно вдалбливать это в твою голову?

— Значит, ты считаешь, что нам надо подождать, пока Альскони высосет тебя, как паук муху, а потом заменит на Крантора? — резко спросила Лорелли.

— Если сюда явится Крантор, я разберусь с ним раньше, чем он предстанет перед Альскони, — пообещал Феликс.

— При условии, что Альскони не разберется с тобой до того.

Феликс вскочил и ногой отбросил стул в сторону. Он подошел к Лорелли, схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

— Я никогда не был жесток с тобой! — прорычал он. — Но буду, если вынудишь меня. И тогда ты пожалеешь об этом. — Он грубо тряхнул девушку. — У нас нет выбора: ни у тебя, ни у меня. Мы влипли в это дерьмо по уши. Хочешь, чтобы я рассказал Альскони, что ты — клубок нервов и собираешься оставить эту работу? Знаешь, что он сделает тогда с тобой? Отправит в клинику Энгельмана. Имей в виду, если ты не выкинешь из головы эту дурь, я бросаю тебя и умываю руки. Я поручился за тебя, но не надо воображать, что стану без конца потакать твоим капризам. Я не хочу поплатиться за тебя головой!

Лорелли быстро шагнула к нему и обняла за шею.

— Ты прав, милый, — сказала она. — Прости меня. Это была минутная слабость, больше она не повторится. Просто я немножко устала.

— Так будет лучше для нас обоих, — сказал Феликс, не отвечая на ласку. — А теперь слушай. Я помогу тебе. Делай лишь то, что я тебе велю. Поняла?

Она кивнула, глядя мимо него.

Феликс взглянул на часы.

— Я должен идти к хозяину. Так я могу положиться на тебя или нет? Ты доставишь письмо?

— Да.

— Наконец-то я слышу разумную речь, — он слегка хлопнул Лорелли по попке. — Поедешь в половине третьего.

Проводив Феликса до двери, Лорелли вернулась к туалетному столику и посмотрела в зеркало. Напуганная собственной бледностью, она достала румяна и слегка подкрасила щеки. Потом закурила сигарету и задумалась. Она кожей чувствовала, что попала в западню. Никогда Лорелли не согласилась бы работать с Симоном Альскони, если бы знала, что он свяжет ее с таким количеством убийств во всех частях света. Кто мог это предположить? Когда Лорелли познакомилась с ним пять лет тому назад, он был всего лишь нищим виолончелистом, пиликавшим в одном из римских кафе. Она работала тогда танцовщицей в том же кафе. Подобно остальным служащим, она считала музыканта слегка тронутым эгоцентристом, не более, и не принимала его всерьез.

Альскони же все время хвастал своими необыкновенными предками из Сиены и намекал на то, что пройдет немного времени, и он займет подобающее ему место и будет распоряжаться огромным состоянием.

Когда он был не в настроении играть на виолончели в оркестре, то ходил от столика к столику, ища собеседника, который готов был выслушать его эмоциональный рассказ о том, как семейство Вага было изгнано из Сиены и как он поклялся вернуться туда.

Однажды Альскони отозвал Лорелли в сторону и предложил ей объединиться с ним и Джакопо Лизаром, молодым американцем, служившим в кафе мойщиком посуды? Можно сделать неплохие деньги с помощью шантажа. Он поговорил с Джакопо, и тот согласился, что Лорелли им подходит. Альскони уже наметил первых жертв. Дело должно было обстоять следующим образом: Альскони знакомит Лорелли с будущей жертвой, и та поведет себя таким образом, чтобы новый знакомый оказался в компрометирующей ситуации. Тогда будет появляться Джакопо, изображая оскорбленного мужа, и кавалеру придется платить, чтобы избежать скандала.

Лорелли в то время отчаянно нуждалась в деньгах. Она была сыта по горло своим ремеслом, оно почти не давало дохода. Обсудив проект Альскони с Джакопо, девушка после некоторого колебания решила попробовать себя на новом поприще.

Всего за каких-нибудь полгода троице удалось собрать внушительную сумму. Альскони забирал себе две трети добычи под тем предлогом, что поставляет жертв шантажа и является мозговым центром предприятия. Лорелли и Джакопо делили оставшуюся треть. Но вскоре Джакопо решил, что имеет право на более внушительную часть пирога. Почему они должны почти все отдавать этому психованному виолончелисту?

— Ведь именно мы выполняем самую грязную часть работу, — твердил он девушке, — и постоянно рискуем если не загреметь в полицию, то получить по мозгам от очередного застуканного в твоей постели мужика. Нужно отделиться от Альскони и взять дело в свои руки.

Лорелли к тому времени начала подозревать, что виолончелист совсем не был дураком, каким его считали в кафе, наоборот, он был хитер и коварен. Поэтому она колебалась. Пока Лорелли раздумывала, Джакопо неожиданно исчез. Позднее его обезображенный труп нашли в водах Тибра.

Услышав новость, Альскони пожал плечами.

— Должно быть, у Джакопо были враги, — с улыбкой предположил он. — Ничего другого я и не ожидал: это был наглец и дурак.

Альскони предложил Лорелли подыскать себе нового партнера, более надежного, чем Джакопо. Тогда она и нашла Феликса, представив его Альскони, на которого прошлое этого парня произвело большое впечатление.

Лорелли еще не знала тогда, что мелкий шантаж перестал удовлетворять бывшего виолончелиста. С деньгами, которые завелись у него, он был готов вымогать гораздо большие суммы под угрозой смерти. Формула «плати, или тебя убьют» могла приносить баснословные деньги.

Альскони сделал Феликса своей правой рукой, но не забыл и Лорелли, привлекая ее к участию в новом деле. Девушке нравилось работать с Феликсом. Денег теперь было значительно больше, чем в те дни, когда она заманивала к себе в постель доверчивых простаков.

Первые двенадцать жертв заплатили без всяких возражений, но потом Альскони стал более требовательным, и некоторые не хотели раскошеливаться.

Первое убийство стало для Лорелли серьезной психической травмой, но она слишком привыкла к роскошной жизни, чтобы отступать.

Время шло, убийств становилось все больше, полиция не могла поймать Альскони, и угрызения совести почти перестали мучить девушку.

— Я же никого не убиваю, — говорила она себе, — так нечего и беспокоиться.

Но гибель Джины потрясла Лорелли, а с тех пор как Миклем начал преследовать ее в Сиене, она почувствовала тихую панику.

Было непростительной ошибкой позволить сделать себя соучастницей убийства Ференци и Джины. Нужно было исчезнуть из дела раньше, чем вмешается полиция.

Лорелли пристально смотрела на себя в зеркало, и вдруг ее осенило! Чтобы порвать с организацией, необходимы крупная сумма денег и надежный помощник. Миклем богат, может быть, удастся заключить с ним сделку?

Она долго сидела в раздумье, потом решительно встала и направилась к гардеробу. Сняв черное платье, Лорелли достала легкое белое, надела его и водрузила на свои роскошные венецианские волосы маленькую белую шляпку. Потом, вернувшись к туалетному столику, она достала из ящика пистолет и сунула в карман пальто.

Взяв со столика конверт, она вышла из комнаты и направилась к лифту.

Пока Мариан рассчитывалась с шофером такси, доставившим ее с вокзала к вилле Триони, Харри быстро спустился по ступенькам, чтобы взять маленький чемодан.

— Мы пытались с вами связаться, мисс Ригби, — сказал он. — Обзвонили чуть ли не все отели Флоренции.

Мариан пытливо посмотрела на него.

— Что-то произошло, Харри?

На ступеньках появился Черри, его полное, обычно благодушное лицо на этот раз излучало беспокойство.

— Мистер Миклем пропал, — в два голоса сказали Харри и Черри, провожая Мариан в гостиную.

— Давно? — пытаясь унять нервную дрожь, спросила она.

— Чашечку кофе? — предложил Черри не в силах справиться с многолетней привычкой.

Мариан не слышала, она смотрела на Харри.

— Со вчерашнего вечера. — И он рассказал, как они с Черри следили за негром и упустили его, позволив уехать на машине.

— Дорога никуда не сворачивала, и свет фар был виден далеко. Нам показалось, что он свернул с главной дороги на боковую, ведущую к дому. Я рассказал об этом мистеру Миклему, и мы вместе отправились на поиски того места. Мы действительно нашли дорогу, куда свернул негр, и добрались по ней до замка, обнесенного высокой стеной. Но вы же знаете хозяина! Он захотел посмотреть на замок вблизи и пробрался в парк, оставив меня сидеть на стене. Я ждал, наверное, полчаса, а потом услышал собачий лай. Я испугался и подумал, что мистеру Миклему пора бы вернуться, как вдруг в парке показались огни. Тогда я решил сам посмотреть, что там происходит, и чуть не соскочил на одну из собак. Я еле успел отдернуть ногу, а то сейчас бы уже ходил на деревяшке. В общем я бросился к машине, приехал сюда, разбудил Черри и рассказал ему все это. Мы стали ждать, не вернется ли хозяин, а когда через два часа его все еще не было, я решил, что нужно обратиться за помощью.

— Думаете, его схватили?

— Одна собака собиралась разорвать меня, я это точно знаю, — мрачно сказал Харри. — Там было еще три свирепых волкодава. Не думаю, что хозяину удалось удрать. Если бы это было так, он уже давно пришел бы сюда.

Мариан кивнула.

— И что же вы предприняли?

— Я оставил Черри здесь на случай, если хозяин вернется, а сам поехал в полицию, — Харри помрачнел еще больше. — Хотите верьте, хотите нет, но никто из этих болванов не говорит ни слова по-английски. Я вообще сомневаюсь, имеет ли хоть один из них какое-нибудь образование. Что тут было делать? Я чуть с ума не сошел от злости. Тогда я вернулся на виллу, позвонил в Лондон и вызвал комиссара Дикса. Он сразу взял дело в свои руки и созвонился с человеком, который занимается делом Черепахи в Риме. Тот парень моментально прилетел сюда на самолете. Тогда мы с Черри снова пришли в полицию и рассказали ему всю историю. Когда я дал ему приметы негра и описал дом, местные ищейки чуть с ума не сошли. Они сказали, что хорошо знают негра и что он абсолютно благонадежен. Это чудище оказалось слугой некоего Симона Альскони, богатого и уважаемого гражданина. Здешние полицейские говорят, что подозревать его просто смешно. Тогда тот парень из Рима, по фамилии Росси, попросил меня еще раз рассказать обо всем. Должен признаться: мой рассказ звучал не слишком правдоподобно. У меня же не было доказательств, что негр имеет связь с бандой Черепахи. Я рассказал Росси, как мистер Миклем выследил рыжую девушку, но о ее связи с негром мог только предполагать. Кроме того, мы не заметили эту парочку возле замка. В общем, они не верили мне в главном: что мистер Миклем вошел в парк и исчез. Росси сказал, что наш хозяин не имел права входить в парк, что Альскони может подать на него в суд за нарушение границ частных владений. Еще он сказал, что у нас нет доказательств присутствия нашего хозяина в доме Альскони. В конце концов, Росси все же решился туда пойти, но не захотел взять нас с Черри. Он велел нам дожидаться в полицейском участке. А потом вернулся и сказал, что дом Альскони обыскали от пола до потолка, но не нашли даже следов мистера Миклема, не то что его самого. Представляете, этот Альскони имел наглость заявить, что, возможно, с мистером Миклемом случился приступ амнезии и он бродит где-нибудь в бесплодных поисках знакомых мест. Росси на этом успокоился и вернулся в Рим, решив, что местная полиция справится и без него. Но они, кажется, не спешат разыскивать хозяина. Вот что мы имеем, мисс Ригби.

— Если мистера Миклема похитили, — задумчиво произнесла Мариан, — у похитителей было достаточно времени, чтобы увезти его куда-нибудь подальше от того дома.

— Не думаю, чтобы они сделали это, — уверенно заявил Харри. — Скорей всего, он в замке.

— Но ведь полиция обыскала…

— Хотел бы я, чтобы вы взглянули на этот домишко. Он как раз из тех хибар, под которыми бывает полно подземелий, невидимых дверей и потайных комнат. Держу пари, хозяин все еще там!

Мариан посмотрела на Черри.

— А что вы думаете по этому поводу?

— Не знаю, что и сказать, — с несчастным видом ответил тот. — По-моему, было бы удивительно, если бы они держали его в доме.

— Ты ведь тоже не видел замка, — вмешался Харри. — Во всяком случае, мы должны искать хозяина, а не сидеть сложа руки.

— Да, — согласилась Мариан. — И что же вы предлагаете?

— По правде говоря, мисс, эта работенка нам одним не по силам. Нужно подкрепление. Если полиция не хочет, найдем других помощников. Я поговорю с Джузеппе, это как раз тот парень, который нам нужен. Только он может собрать хорошую компанию, и вместе с ней прийти к нам на помощь. Тогда можно будет напасть на эту хибару и, если хозяин там, отбить его.

— Но, Харри, — возразила секретарша, — вы же не уверены, что мистер Миклем в замке. Нельзя же врываться туда, полагаясь лишь на случай. Вас могут арестовать, а это никак не поможет хозяину. Черепаха специализируется на вымогательствах крупных сумм под угрозой смерти, и он не упустит случая начать вымогать деньги у мистера Миклема. Вполне возможно, что у нас уже в ближайшее время потребуют выкуп. Думаю, нам следует подождать письма, а уж потом действовать. А насчет подкрепления — я с вами согласна. Я сама свяжусь с Джузеппе, он должен быть в палаццо.

— Хорошо, — с сожалением произнес Харри. — Но меня просто тошнит от того, что мы сидим здесь и ничего не делаем. Уверен, что с помощью парней Джузеппе можно было бы ворваться в дом и отыскать там хозяина.

— Начнем с того, что поговорим с Джузеппе, — решила Мариан. Она подошла к телефону и вызвала палаццо Дона Миклема в Венеции.

Джузеппе Спиноло был личным гондольером Дона, а в отсутствие хозяина присматривал за палаццо на Гранд-канале, которым владел Дон.

Мариан удалось соединиться с Джузеппе, и она в нескольких словах объяснила ему ситуацию.

— Харри хочет, чтобы вы приехали, — сказала она, — и прихватили кого-нибудь из ваших друзей.

— Вылечу сегодня же, — пообещал Джузеппе, — и со своими парнями. Не беспокойтесь. Мы разыщем синьора. Будем у вас к вечеру.

— Он приедет, — улыбнулась Мариан, вешая трубку. — Теперь, Харри, я хочу взглянуть на этот замок. Едем немедленно. К тому времени, когда здесь появится Джузеппе, мы должны кое-что узнать.

В туже секунду Харри резко вскочил со стула. Обернувшись, Мариан Ригби увидела в дверях гостиной «венецианскую» блондинку. В руке у нее был пистолет.

Послеполуденное солнце золотило сад виллы Триони.

Вилли сидел, прислонившись спиной к дереву, откуда хорошо просматривались лестница и входная дверь, с трудом удерживаясь от того, чтобы не задремать. Он видел, как приехала Мариан Ригби, и знал, что скоро здесь появится Лорелли. Она должна была привезти первые инструкции, касающиеся выкупа Миклема.

— Будешь прикрывать Лорелли, — приказал ему Феликс. — Не показывайся, но будь готов вступить в игру в любую секунду. Они вполне могут приготовить какую-нибудь пакость. В случае необходимости можешь пустить в ход оружие.

Вилли достал из дырявого кармана грязный платок и вытер распаренное лицо. Он дорого дал бы за то, чтобы закрыть сейчас глаза и уснуть. Но пойти на такой риск было никак нельзя. Он взглянул на часы: Лорелли должна появиться с минуты на минуту.

Достав все из того же кармана револьвер, он взвесил его в руке, проверил магазин и посмотрел на виллу. Хотел бы он находиться сейчас под этой крышей, вдали от палящих лучей.

Вилли казалось, что вся его жизнь была постоянным желанием чего-либо. Две большие страсти терзали его: большие автомобили и женщины. Но его побитое оспой лицо и тщедушное цыплячье тело не привлекало женщин, а денег на покупку большой машины с хромированным бампером при его доходах было не скопить. Он начал трудовую жизнь в четырнадцать лет посыльным в маленьком грязном отеле. Робкие попытки добыть денег, по-мелкому обворовывая клиентов, закончились решеткой. Большую часть своей сорокалетней жизни он провел за тюремными воротами. Все это осталось в прошлом лишь тогда, когда Альскони взял Вилли в свою организацию. Но хотя теперь он получал приличное жалованье, скопить денег на машину своей мечты было по-прежнему сложно. А женщины все так же держались от Вилли на расстоянии. Поэтому он мечтал иметь кучу денег.

— Каким бы безобразным я ни был, — говорил себе Вилли, — любая, даже самая красивая женщина пойдет со мной, если я смогу как следует заплатить.

Но была у Вилли и еще одна страсть, в которой он никогда и никому не признался бы. Даже самому себе он признавался в этом с трепетом: больше всего на свете он желал Лорелли.

Эта девушка околдовала Вилли. Он знал, что она любовница Феликса, и понимал, что если красавчик догадается об этих тайный мыслях, лучше бы ему не родиться на свет! Да и Лорелли никогда не удостаивала его даже взглядом: зачем был нужен ей почти нищий урод!

Но уродство и безденежье расстраивали его гораздо меньше, чем мысль о кулаках Феликса. Вилли всегда покорялся судьбе, но никогда не отказывался от своих желаний.

Он грезил о Лорелли в тайне от всех, грезил и надеялся. Без мечты и надежды жизнь вообще ничего не стоит. Почти сорок лет он питался иллюзиями.

— Рано или поздно, — говорил себе Вилли, — но мечты сбываются.

Он как раз вспомнил о Лорелли, когда поднял глаза и увидел предмет своих грез.

Девушка шла к вилле, прокладывая себе путь прямо через кусты.

Он заметил ее как раз вовремя, потому что Феликс не позволил ему обнаруживать себя. Вилли бросился на живот в высокую траву и затаил дыхание. Лорелли прошла в десяти метрах от него. Он поднял голову и залюбовался быстрой и грациозной походкой девушки. Потом медленно поднялся и, пригнувшись, осторожно отправился следом. Он видел, как Лорелли бегом пересекла открытое пространство, отделяющее виллу от сада, и взбежала по ступенькам, видел, как она повернула ручку и открыла дверь. Прежде чем войти, девушка оглянулась, но искушенный в таких делах Вилли, успел юркнуть за дерево и остаться незамеченным. Когда он выглянул из-за ствола, девушка уже скрылась из виду.

Сжимая в руке пистолет, Вилли ринулся к вилле и остановился у входной двери, которую Лорелли оставила чуть приоткрытой.

— Всем оставаться на местах! — раздался ее резкий голос.

Вилли одобрительно кивнул. В этом голосе было достаточно металла. Он представил себе, как девушка стоит сейчас там с пистолетом в руке, ее восхитительные зеленые глаза горят зловещим пламенем, и понял, что она справится без посторонней помощи.

Окрик Лорелли пригвоздил Харри к месту. Он посмотрел на жестокое лицо девушки, на оружие, зажатое в руке, вновь перевел взгляд на ее лицо и заключил, что находится слишком далеко от красавицы, чтобы предпринять что-то: в любом случае пуля опередит его.

— Сядьте! — приказала Лорелли Харри.

Она рассудила, что опасным здесь может быть только этот парень. Мариан она сразу исключила из игры, а взглянув на Черри, который, словно пораженный молнией, сидел на краешке стула, решила, что его тоже можно не принимать в расчет. Она прислонилась к стене на достаточно удаленном от всех троих расстоянии.

— Дон Миклем цел и невредим, — чеканно проговорила она. — Но в Сиене его нет и искать его бесполезно. Он написал письмо в Нью-Йоркский банк, и вы должны немедленно отвезти его туда, в Америку. — Она повернулась к Мариан. — Если банк будет удивлен пожеланием такой суммы, скажите, что Миклем собирается строить в Италии виллу. — Не спуская глаз с Харри, она раскрыла сумочку, вытащила письмо и бросила к ногам Мариан.

— Вы лжете! — холодно заметил Харри. — Я уверен, что мистер Миклем находится в доме, из которого вы явились. Если ваши сообщники причинят ему хоть какой-то вред, им придется пожалеть об этом.

Вилли, успевший проскользнуть в прихожую, криво улыбнулся. Он прижался к стене и слушал, держа револьвер наготове.

Мариан подняла конверт, вскрыла его и пробежала письмо глазами.

Да, это несомненно был почерк Дона. Письмо содержало инструкции, касающиеся продажи ценных бумаг на сумму в пятьсот тысяч долларов, которую нужно было немедленно переправить в римский банк. Вопреки надеждам Мариан, никакой записки для нее в конверте не было.

— А что произойдет, когда деньги окажутся в римском банке? — спокойно спросила она.

— Миклем выпишет чек, вы получите деньги и передадите их нам. Тогда он сможет вернуться домой.

— Где гарантии, что его освободят?

Лорелли пожала плечами.

— Это меня не касается. Я говорю вам то, что должна сказать. А вы должны немедленно вылететь в Нью-Йорк.

Мариан посмотрела на Харри. Перевод такой суммы займет несколько дней. У них будет время поразмыслить, что можно предпринять.

— Ну что ж, — сказала она. — Придется выполнять инструкции.

— Если обратитесь в полицию, — предупредила Лорелли, — ваш ненаглядный хозяин распрощается с жизнью. Ни вам, ни полиции не удастся его разыскать. Предупреждаю: вздумаете шутить, никогда больше его не увидите.

«Отлично сыграно, — мысленно потер ладошки Вилли, — я не смог бы лучше!»

— Я передала вам то, что мне приказали, — продолжала девушка. — Но все это ложь. Миклема не выпустят. У него два миллиона фунтов стерлингов, и они хотят выкачать из него все до дна, а потом все равно убьют.

Мариан побледнела, Харри сделал было попытку встать с кресла, но остался сидеть.

_ Почему вы говорите об этом? — спросила Мариан.

— Потому что хочу порвать с организацией, — объяснила Лорелли. — Но я не могу уехать без денег и хочу предложить вам сделку. Я знаю, где находится Миклем, и помогу ему выбраться оттуда за половину той суммы, что они требуют. За двести пятьдесят тысяч долларов. Если же вы предпочитаете иметь дело с ними, то Миклем будет платить, пока не кончатся деньги, а потом его все равно отправят к праотцам. Но согласившись на мое предложение, вы очень скоро увидите своего хозяина.

_ Так значит, вы решили предать своих сообщников? — Харри гневно повернулся к Мариан. — Не верьте ей, мисс Ригби.

— Никто и не требует, чтобы вы мне доверяли, — сказала Лорелли. — Поэтому я не прошу денег до того, как Миклем вернется сюда. До тех пор пока он не будет свободен. Сколько понадобится дней, чтобы деньги перевели в Италию?

— Думаю, дней пять-шесть, — неуверенно ответила Мариан.

— Если я помогу вам его освободить, вы даете слово перевести деньги на счет, который я вам укажу, и не обращаться в полицию?

— Если мистер Миклем цел и невредим, и вам удастся его освободить, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить его выплатить вам эту сумму, — ответила Мариан. — Большего я обещать не могу. Это его, а не мои деньги.

— Если они только узнают, что я собираюсь сделать, трудно даже представить, что будет со мной, — охрипшим вдруг голосом проговорила Лорелли. — В организации есть хирург. Он хронический алкоголик и проводит время в опытах над животными и теми людьми, которые попадают в его руки. Я видела результаты некоторых его опытов. Если в организации узнают, что я предала, меня сделают одним из подопытных кроликов сумасшедшего хирурга. Я доверяю вам нечто большее, чем жизнь, и прошу не обмануть меня. Я помогу вам, если вы дадите слово.

Поколебавшись, Мариан кивнула.

— Решено. Вы получите деньги.

— И вы не заявите в полицию?

— Нет.

Лорелли опустила оружие в карман. Харри наконец поднялся из кресла.

— Он спрятан в замке, не так ли? — спросил он.

— Да. На десятиметровой глубине. Под домом оборудована целая система подземных сооружений, — объяснила Лорелли. — Я знаю, где он и как до него добраться. Но это будет очень сложно и опасно.

— Вот как? — сухо спросил Харри.

— Стоит лишь нажать на кнопку, и помещение будет моментально затоплено, — объяснила Лорелли. — Повсюду сигнализация. Каждый отсек запирается бронированными дверями автоматически. Везде охрана, а в парке еще и собаки.

— Как же вы, в таком случае, собираетесь помочь нашему хозяину? — Харри недоверчиво смотрел на девушку.

— Я должна все обдумать, — отозвалась та. — У вас, по крайней мере, три дня. Я дам вам схему сигнализации и охраны и сообщу все необходимые детали. Но это займет время. В четверг утром ждите меня с готовым планом.

Недалеко от двери стоял и слушал Вилли. Его рябое лицо было совершенно бледно.

«Она сейчас выйдет, — сказал он себе. — Нельзя попадаться ей на глаза».

Вилли бросился к двери и бесшумно спустился по ступенькам.

Глава 10

Вилли

Дон Миклем безрадостно пересчитал пять сигарет — все содержимое портсигара и, вздохнув, решил не поддаваться искушению.

Он сидел на охапке соломы, прислонясь к стене, при каждом движении ощущая стальное кольцо на лодыжке. Внезапно в галерее забрезжил свет, и Дон подумал, что удовольствие, которое он получит сейчас, сомкнув пальцы на горле тюремщика, стоит того, чтобы заплатить за него жизнью.

Каково же было его изумление, когда в круг света, отвоеванный у темноты единственной лампой, вошла «венецианская» блондинка. Лицо ее было совершенно бледно, а зеленые глаза настороженно ощупывали пол, потолок, стены… Было видно, что девушка умирает от страха. Она подошла и опустилась на колени рядом с пленником.

— Я говорила с вашей секретаршей и обещала ей помочь вам выбраться отсюда. За это я хочу двести пятьдесят тысяч долларов. Ваша секретарша обещала мне эти деньги, но платить придется вам, поэтому я должна заручиться вашим согласием.

По выражению этого удивительного лица Дон понял, что Лорелли говорит правду.

— Неплохая сумма, — одобрил он. — Но откуда такой неожиданный поворот в ваших убеждениях?

— Я сыта по горло всем этим и хочу удрать куда-нибудь подальше. Чтобы укрыться в безопасном месте, мне необходимы деньги. И имейте в виду: то, что предлагаю я — единственный выход. Они не выпустят вас отсюда: сначала выкачают все деньги, а потом убьют. Я помогу вам бежать, но вы должны дать мне слово, что заплатите, когда окажетесь на свободе.

— Что ж, это кажется мне разумным, — задумчиво проговорил Дон. — Учитывая, что вы просите деньги лишь после моего освобождения, а значит, не обманете меня, я даю слово. Решено!

— Правда?

— Я же говорю вам — решено. Но как вы собираетесь помочь мне?

— План почти готов. Все двери здесь открываются автоматически, по одному нажатию кнопки коридоры могут оказаться затопленными, помещение, где находится пульт управления системой, охраняется день и ночь. Выйти отсюда можно, лишь убив человека, который дежурит там. Это легче всего сделать ночью. Все будут спать, все, кроме Карлоса: обычно он дежурит у пульта.

Миклем состроил гримасу.

— Вы хотите сказать, что именно я должен уложить этого дракона?

Лорелли кивнула.

— А как насчет оружия? — поинтересовался Дон. — Вы сможете достать что-нибудь?

— Думаю, да. Попытаюсь, хоть это и сложно.

— Без оружия я вряд ли одолею вашего малыша. А что вы думаете насчет этого? — он указал на стальное кольцо, охватывающее лодыжку. — Мне не помешала бы шпилька для волос.

Лорелли подняла руку к своим необыкновенным волосам, вытащила шпильку и, вставая, протянула пленнику.

— Я вернусь, — шепнула она. — Попытаюсь найти вам пистолет, а если не выйдет — отдам свой. — Девушка еще раз пристально посмотрела на Дона. — Надеюсь на ваше честное слово.

— Я же еще не на свободе, — заметил Дон. — Но как только выйду отсюда, вы сразу же получите деньги. Только не обольщайтесь: вас разыскивает полиция, и здесь я ничем не могу помочь.

— Меня это не беспокоит.

— Как знаете… Где находится пульт управления?

— Напротив кабинета Энгельмана. Вас ведь туда водили?

— Да. Постарайтесь достать оружие. Ликвидировать Карлоса будет нелегко.

— Сделаю все, что смогу.

Лорелли поспешно вышла, и свет ее фонаря исчез в глубине галереи.

Дон решил, что такое событие стоит того, чтобы его отметить, и, закурив сигарету, глубоко затянулся. Будущее больше не представлялось ему мрачным. Сейчас его не интересовало, почему Лорелли решила порвать с бандой. Об этом можно будет подумать на досуге. Дон сжал в пальцах оставленную девушкой шпильку и занялся замком. После получаса кропотливого труда замок поддался, и Дону удалось освободить ногу из кольца. Замок закрывался автоматически, так что в случае необходимости его можно было защелкнуть в одну секунду.

Миклем уже хотел встать и слегка размяться, когда снова заметил приближающийся свет. Он быстро защелкнул замок и сунул шпильку под ремешок часов.

Из темноты возник доктор Энгельман. Он слегка покачивался, жесткое морщинистое лицо было бледно. В свете лампы на лбу доктора блеснули капли пота.

— Привет, — сказал Дон, — что вас беспокоит?

Энгельман посмотрел на него лихорадочно горящими глазами.

— Возможно, мистер Миклем, — сказал он, слегка пришепетывая, — возможно, скоро вы поступите в мое распоряжение, и я смогу поставить очередной опыт. Вопрос, правда, еще не решен, но вы окажете мне неоценимую услугу, если согласитесь сегодня вечером на некоторые предварительные исследования. Я хочу сделать анализ крови, мочи, измерить артериальное давление. Кроме того, хотелось бы посмотреть ваше глазное дно.

— Очень жаль вас разочаровывать, — неприязненно проговорил Дон, — но я категорически возражаю. И предупреждаю, что если вы приблизитесь ко мне, я охотно и с удовольствием сверну вам шею.

Лицо Энгельмана побледнело еще больше, и он инстинктивно сделал шаг назад.

— Я просто не хотел терять потом время на предварительную подготовку. Мой эксперимент имеет громадное значение для науки. Но если вы отказываетесь помочь медицине добровольно, я подожду, пока мне будет дозволено применить силу.

— Долго придется ждать, уважаемый эскулап. Я согласился заплатить выкуп.

— Не думаю, — ухмыльнулся Энгельман. — Я сказал сеньору Альскони, что вы просто тянете время. Мне знакомы люди вашего типа. Вы не из тех, кто позволяет распоряжаться собой и уж тем более своим состоянием.

— Что ж! Тогда вам лучше снова пойти к Альскони и сказать, что ввели его в заблуждение. Я не собираюсь играть роль морской свинки в ваших мерзких опытах.

— Синьор Альскони сообщил вам, чем я собираюсь заняться? — поинтересовался Энгельман, неуверенно поднеся руку к лацкану своего пиджака. — Вы ухватили суть эксперимента, мистер Миклем?

— Да, глава вашей банды кое-что рассказывал мне. Еще он говорил, что во время операции вы обычно бываете пьяным в педаль, или в сосиску, как вам больше нравится. Так что вряд ли можно надеяться на успешный исход.

Энгельман сверлил пристальными зрачками потенциальную жертву.

— Мне будет необыкновенно приятно увидеть вас на операционном столе, мистер Миклем. — На губах маньяка выступила слюна, он издал звук, словно прихлебывал чай, и продолжал: — Не думаю, что мне придется слишком долго ждать этого чудесного мгновения.

Он повернулся и, придерживаясь рукой за стенку подземелья, неуверенно пошел прочь. Миклем смотрел вслед этому мяснику и с неудовольствием чувствовал, что рот его пересох, словно песок в Сахаре, а сердце колотится изо всех сил.

Вилли сидел в тени большого дерева, пот по его лицу тек так, словно его подставили под струю воды. Он понимал, что должен немедленно бежать к Феликсу и рассказать, что слышал. Несомненно, предательство Лорелли требовало решительных действий. Но Феликс приказал ему следить за виллой до тех пор, пока на смену не придет Джакопо, а Феликс любил, чтобы его приказания выполнялись беспрекословно. Если Вилли покинет пост, у него могут быть крупные неприятности, но если он вовремя не сообщит о том, чему стал свидетелем, это тоже не сулит ничего хорошего. В конце концов, он решил дождаться Джакопо и уже потом бежать к Феликсу.

О, Лорелли! Будь она проклята! Конечно, теперь она окажется в лапах этого палача Энгельмана. Вилли скривился, словно перед плачем. Но она знала, на что шла, и должна была подумать об этом раньше. Сама виновата, сучка!

Пока Вилли сидел под деревом, обуреваемый противоречивыми мыслями, Феликс докладывал Альскони о положении дел. Босс сидел за письменным столом со скрещенными на крышке руками. Совсем недалеко от его толстых пальцев желтела вмонтированная в стол кнопка из слоновой кости. Достаточно было нажать на нее, и пистолет, закамуфлированный на передней части стола, выстрелит. В данный момент Феликс находился как раз в секторе поражения.

— Письмо Миклема доставлено на виллу, — торопливо говорил красавец. — Все прошло отменно. Его секретарша, Мариан Ригби, немедленно вылетает в Нью-Йорк. Она полагает, что дней через пять деньги будут в римском банке.

Альскони рассеянно погладил маленькую кнопку. Мысль о том, что достаточно нажать на нее, и Феликс получит пулю в живот, доставляла ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Особенно приятно было видеть, что Феликс знает, что находится под прицелом, и страшно трусит. А ведь этот красавец мог бы уложить босса ударом кулака. А вот поди ж ты, стоит навытяжку!

— Эта сделка расстроила его холуев? — спросил Альскони.

— Даже очень.

— Письмо передала Лорелли?

— Да.

— Она была одна?

— Думала, что одна, — объяснил Феликс. — Но я велел Вилли занять пост неподалеку на всякий случай.

— Она объяснила им, что, если они обратятся в полицию, мы отыграемся на их хозяине?

— Она следовала моим инструкциям. Все прошло отлично.

— Хорошо, — Альскони убрал палец с кнопки и принялся разглядывать ногти. — Где Вилли?

— Он еще на посту. Я велел ему ждать до тех пор, пока его не подменит Джакопо.

Альскони почесал нос и внимательно посмотрел на Феликса.

— Так у тебя есть только рапорт Лорелли без подтверждения Вилли?

— Подтверждения?! — взвился вдруг Феликс. — Я не понимаю. Я конечно, не говорил еще с Вилли, но он не сообщит вам ничего другого. Уж не хотите ли вы сказать, что больше не доверяете Лорелли?

Альскони поднял брови.

— Нет, конечно. Но всегда лучше иметь подтверждение. Ты же знаешь, что последнее время девочка нервничала. Кто поручится, что она сейчас повела себя как надо? Она могла просто не пойти на виллу Триони. Я надеюсь, что она там была, но все же будет неплохо выслушать доклад Вилли.

— Вилли не входил вовнутрь, — объяснил Феликс. — Он не мог слышать, что она говорила.

Альскони потянулся к телефону.

— Карлос? Пошли Джакопо на смену Вилли. И пусть Вилли зайдет ко мне, как только вернется, — он положил трубку. — Никогда ничего нельзя упускать, Феликс. Я сам поговорю с Вилли.

Феликс раздраженно пожал плечами.

— Если вам так этого хочется…

— Да. Мы уже обсуждали расстроенные нервы Лорелли. Я должен быть уверен, что она справилась с поручением. Вскоре я собираюсь поручить ей очень деликатную работу. Крантору нужно передать сюда крупную сумму в фунтах стерлингов. Я хотел бы, чтобы она поехала в Лондон и привезла деньги, — Альскони постучал пальцем по краю стола. — Не знаю, можно ли на нее положиться? Деньги чистые, сумма крупная… Не хотелось бы, чтобы девочка удрала с ними.

— Она никогда не сделает этого, — Феликс с трудом выдержал проницательный взгляд Альскони. — На нее безусловно можно положиться, но я не стал бы поручать ей такую работу. У лондонской полиции есть ее приметы. Ей не следует засвечиваться.

— Ах, да. Я и забыл. Однако нужно же кому-то поехать за этими деньгами. Они мне нужны. Как ты думаешь, я могу положиться на Вилли?

Феликс отрицательно покачал головой.

— Нет. Вилли хорош для несложных поручений и для однообразной работы, где не нужна фантазия и светлая голова. Деньги бы я ему не доверил.

— Тогда посмотрим, не предложит ли кого-нибудь Крантор, — сказал Альскони. — А для Лорелли подыщем дело полегче. Мне кажется, что здесь она себя чувствует не в своей тарелке. Нужно найти ей занятие по сердцу. — Он сделал многозначительную паузу и продолжил, глядя Феликсу прямо в глаза. — Я вот думаю, не съездить ли ей в Буэнос-Айрес? Может быть, такая поездка успокоит ее?

Феликс почувствовал, как его желудок, оторвавшись, летит куда-то вниз. Усилием воли подавив страх, он недрогнувшими пальцами взял сигарету и закурил. Что это, совпадение? Или Альскони знает что-то об их разговоре?

— Буэнос-Айрес? Не знаю, но могу спросить у нее.

Альскони улыбнулся.

— Не нужно говорить ей сейчас. Придет время, я сам поговорю с ней. Кстати, давненько я с ней не виделся… Иногда я задаю себе вопрос: стоит ли вообще брать в организацию баб? Они, конечно, приносят пользу, но уж больно непостоянны. Я не люблю непостоянства.

— Лорелли нельзя назвать непостоянной, — заторопился Феликс. — У меня такое чувство, что вы ей больше не доверяете. Но ведь у вас нет причин ее подозревать. В конце концов, она в организации с самого начала и заслуживает, чтобы к ней относились с доверием и уважением. Мне кажется, что она всегда беспрекословно выполняет приказы и прекрасно справляется с самыми сложными заданиями.

— Судить предоставь мне, — возразил Альскони. — Я считаю, что небольшая перемена обстановки ей не повредит: новые лица, новые привычки, новые впечатления… Поедешь с ней или будешь работать здесь?

— Если вы скажете, чтобы я ехал — поеду, — Феликс чувствовал, что держится из последних сил. — Но мне кажется, что от меня будет больше пользы здесь. Вот уже два года я работаю в Сиене, и мне будет нелегко бросить все. Если мне будет разрешено выбирать, я предпочту остаться.

Альскони внимательно посмотрел на свою «правую руку».

— Но ведь в таком случае ты теряешь Лорелли. Мне казалось, ты привязан к ней.

— Нет такой женщины, которая могла бы привязать меня слишком крепко, — уверил босса Феликс. — Вы действительно хотите отослать ее в Буэнос-Айрес?

— Не уверен. Просто мне пришла эта мысль… — Альскони пожал плечами и улыбнулся странной улыбкой. — Мне хотелось знать… Я должен быть уверен, что на Лорелли по-прежнему можно рассчитывать. Мы еще подумаем об этом, — и он небрежным жестом руки отпустил Феликса.

Тот был рад остаться один и скрыться от внимательного взгляда Альскони. Вернувшись к себе, Феликс налил полный стакан виски, сел в кресло и принялся обдумывать ситуацию. После нескольких минут размышления он пришел к выводу, что слова Альскони о Буэнос-Айресе были обыкновенным совпадением. И совпадение это показало, насколько абсурдной была идея Лорелли. Конечно же, такой громадный город в конце концов должен был попасть в зону внимания Альскони. И потом, если бы Альскони что-то заподозрил, он не стал бы интриговать исподтишка, а просто приказал бы убрать Лорелли. Феликс знал методы Альскони: тот действовал быстро и безжалостно.

Феликс опустошил стакан и поставил его на столик. Ситуация требовала осмотрительности. Главным козырем Феликса было то, что заменить его некем. Организация не могла существовать сама по себе, и Альскони прекрасно знал об этом. Следовало заботиться о сотне мелочей, и все это Феликс держал в голове, ничто не ускользало от его внимания. Альскони не настолько глуп, чтобы устранить его. Не будет же он сам выполнять всю грязную работу, которой сейчас занимается Феликс. Но впредь надо держаться настороже. И нужно приглядеться к Карлосу: ведь именно он выполняет кое-какие приказы Альскони, о которых Феликс даже не догадывается.

Феликс сунул руту под пиджак, и его пальцы коснулись рукоятки пистолета. Да, Карлос ловок и хитер, но пулю сорок пятого калибра ему не проглотить — подавится.

Он налил еще виски, проглотил и с усилием поднялся. Надо пойти поговорить с Лорелли, нагнать на нее страху. Он раз и навсегда выбьет из ее головы мысль насчет побега из организации. Такие шутки могут очень дорого обойтись. Феликс подошел к зеркалу, поправил галстук и, улыбнувшись отражению, вышел из комнаты.

Феликс не чувствовал бы себя так уверенно, если бы знал, что Альскони в этот момент разговаривает с Крантором. Чтобы лучше слышать голос Крантора, едва звучащий среди телефонных помех, Альскони плотно прижимал трубку к уху.

— Мне нужно, чтобы вы немедленно прилетели сюда, — говорил Альскони. — Берите маршрут три и захватите товар. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, — ответил Крантор, не доверяя собственным ушам. Он впервые слышал голос Альскони, и это было для него величайшим откровением.

— Вы должны быть здесь сегодня в полночь, — продолжал Альскони. — Я как раз завершу кое-какие дела. Вполне возможно, что для вас появится вакансия.

— Еду, — сказал Крантор, и его жуткое лицо осветилось радостью.

— Отлично, — Альскони положил трубку и поднял другую, внутреннего телефона. — Карлос? Ты один?

— Нет.

— Кто у тебя?

— Манетто, мистер Альскони, и мисс Лорелли. Вилли скоро придет, Джакопо отправился его сменить.

— Пришли Манетто ко мне и перекрой выходы, — распорядился Альскони. — Чтобы мышь не проскользнула, понятно? Если кто-то попытается пройти, доложишь мне.

— Да, хозяин.

Удивление, прозвучавшее в голосе негра, вызвало у Альскони кривую усмешку.

Легкий шум за деревом, к стволу которого привалился Вилли, заставил его подскочить. Он сунул руку под пиджак, выхватил револьвер и приготовился стрелять, но тут из-за дерева появился Джакопо и, увидев направленное на него оружие, остановился, как вкопанный.

— Благодари Бога, что не нарвался на пулю! — прорычал Вилли. — Зачем подкрадываешься, идиот?

— Я тебя не видел, — объяснил Джакопо, подходя. — А чего это ты такой нервный?

Вилли сунул револьвер назад в кобуру, висящую под мышкой.

— Ничего! Ты на смену мне, что ли? А почему так рано, а?

— Старик хочет тебя видеть, — объяснил Джакопо, поглядывая на Вилли блестящими от любопытства глазами. — Что это ты, интересно, натворил?

На маленькой невзрачной мордочке Вилли появилось недоумение.

— Ты хочешь сказать, что Альскони хочет меня видеть?

— А ты что, не понял? Давай, давай, пошевеливайся. Он ждет тебя прямо сейчас.

Вилли вытер пот со лба. За несколько лет службы он разговаривал с Альскони лишь однажды. Теперь он был взволнован и напуган. Вот подходящий случай, чтобы получить вознаграждение. Он не обязан идти сейчас к Феликсу, а может подать эту петрушку прямо хозяину.

И все же страх сжимал ему грудь. Почему старик хочет его видеть? А вдруг он чем-то недоволен? Джакопо, следивший за тем, как меняется физиономия Вилли, окинул его презрительным взглядом. Этим утром Вилли не успел побриться, на нем была грязная рубашка, костюм измялся и запачкался.

— Ты бы почистил немножко шкуру, прежде чем идти к старику, — посоветовал он. — В таком виде ты смахиваешь на бродягу.

— Мой вид тебя не касается, — буркнул Вилли. — Он не сказал, что у него ко мне за дело?

— Вопрос, конечно, интересный! Он хочет похвалить тебя за то, что последние месяцы ты бездельничаешь. А может быть, доктор Энгельман уговорил босса сделать ему подарок?

Вилли послал дружка к дьяволу.

— Я бы не советовал тебе слишком прохлаждаться, — гримасничал Джакопо. — Когда говорят — немедленно, это значит — немедленно.

— А я его не боюсь, — похвастался Вилли. — У меня есть кое-что, и за это кое-что старик еще отвалит мне денежку. Ты родишь кролика от зависти, приятель, когда увидишь, какую я куплю себе машину.

— Ну да? — спросил ошеломленный Джакопо.

— Я тебе говорю! — с таинственным видом заверил его Вилли. — Просто я, в отличие от некоторых, держу глаза и уши раскрытыми. Альскони отвалит мне порядочную сумму, когда я расскажу ему, что знаю.

— А что ты знаешь?

— А вот это он тебе скажет сам, если захочет.

— Нет, правда, Вилли, — изнывая от любопытства, продолжал Джакопо, — что ты хочешь ему сказать?

— Иди гуляй, — бросил Вилли и зашагал прочь.

Впервые в жизни Вилли не повиновался приказу беспрекословно, и это ослушание стало для него роковым. Джакопо сказал, что Альскони желает видеть его немедленно, но Вилли хотел произвести на хозяина хорошее впечатление, поэтому решил забежать к себе, чтобы переодеться и побриться. Старик не заподозрит, что он десять минут проведет у себя, наводя красоту. Его новый костюм понравится хозяину.

— Пришел мой звездный час! — твердил себе Вилли, направляясь по тропинке к замку Альскони.

Он проник в подземный ход через потайную дверь за несколько секунд до того, как Карлос перекрыл все выходы. Не подозревая о том, что он не сможет воспользоваться этим выходом, Вилли побежал в свою комнату, где наткнулся на Феликса.

— Старик много раз справлялся о тебе, — объявил тот. — Ты уже был у него, Вилли?

— Еще нет, — смутился Вилли. — Я хотел вначале умыться. А что случилось?

— Тебе лучше поспешить. Он хочет видеть тебя немедленно.

— Я не могу пойти в таком виде, — огорчился Вилли. — Но чего он хочет?

Феликс с отвращением втянул затхлый воздух комнатки.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он с легкой гримасой отвращения. — Ну и вонь у тебя! Как в свинарнике.

— Я и не беспокоюсь, — Вилли снял пиджак, повесил кобуру с пистолетом на спинку стула и стянул через голову рубашку. Потом он отвернул кран над умывальником. — Он ничего не имеет против меня, по крайней мере? — бросив беспокойный взгляд на Феликса через плечо, Вилли принялся умываться.

— Нет, просто он хочет узнать, что произошло на вилле Триони, когда Лорелли вручала письмо.

Вилли подпрыгнул, и мыло выскочило у него из рук.

— Ну и проныра наш старик, — подумал он. — Ничего от него не скроешь.

Феликс, не сводивший взгляда с сутулой спины Вилли, увидел эту странную реакцию и не на шутку испугался.

— Ты видел там Лорелли? — Феликс старался говорить небрежным тоном.

— Да, видел. И еще слышал, — подтвердил Вилли, тщетно пытаясь погасить злобный огонек, зажегшийся в его глазах. Он наклонился и принялся намыливать плохо выбритые щеки.

— А она тебя видела?

— Нет.

Вилли колебался. Должен ли он рассказать Феликсу об услышанном? Делать Феликса своим врагом ему не хотелось: ведь им предстояло работать вместе уже после того, как Лорелли превратится в воспоминание. Феликс разозлится, если он выложит новость Альскони и ничего не скажет его «правой руке». В конце концов, Феликс не помешает Вилли доложить обо всем хозяину. Альскони ждет, и никто не осмелится задержать его. И Вилли решил рассказать Феликсу обо всем. Пусть вместо одного спектакля будут два! Раз нет никакого риска, будет очень приятно посмотреть на рожу этого красавчика, когда он узнает о делишках своей девчонки.

— Если бы Лорелли знала, что я следил за ней и все слышал, она не решилась бы вернуться сюда.

Феликс так быстро схватил Вилли за горло, что он не успел даже вспомнить о револьвере, висящем в кобуре на спинке стула.

— Что ты хочешь этим сказать? — прорычал Феликс, бледнея от ярости и страха.

Вилли вцепился в сжимающие его горло пальцы, стараясь разжать их, но это было невозможно.

— Что ты хочешь этим сказать?! — повторил Феликс.

Вилли из последних сил глотнул воздуха.

— Отпусти меня, — прохрипел он. — Я скажу хозяину.

Феликс влепил Вилли увесистую затрещину. Несмытые хлопья пены отлетели от его щек и повисли на стене.

— Почему она не решилась бы вернуться сюда? — жестко спросил он. — Ну же? Говори, или я вобью эти слова в твою глотку!

— Она предала организацию! — завопил Вилли, у которого от боли выступили слезы. — Она предала всех нас.

Феликс занес кулак над его головой, но внезапно передумал.

— Ты лжешь, скотина! — гневно проговорил он.

— Я все слышал, — заикаясь и потирая горло, просипел Вилли. — Она сказала, что хочет удрать из организации, и просила у них денег. Сказала, что поможет Миклему убежать, если они дадут ей двести пятьдесят тысяч.

Феликс вспомнил слова Лорелли: «Мы должны уехать рано или поздно. Не надо ждать, пока полиция нападет на наш след. Мы должны уехать!» Бедная дурочка! Это же самоубийство.

— Ты действительно слышал, как она это говорила?

Вилли поднес руку к щеке и вытер остатки пены.

— Да. Чего ты набросился на меня, как собака?

— Заткнись! — отрезал Феликс. — Давай выкладывай все. И не вздумай что-нибудь скрыть.

И Вилли рассказал ему о том, как увидел Лорелли, как пошел за ней на виллу, на случай если у нее появятся неприятности.

— Я сделал все, как мне велели, — едва не плакал он. — В комнате было три человека: тот тип, который удрал из парка, толстяк, — они называли его Черри, — и еще секретарша Миклема, Ригби. Сначала Лорелли говорила все правильно, и секретарша обещала отправиться в Нью-Йорк. А потом она сказала, что это, мол, то, что ей велели сообщить, а сейчас она скажет от себя. И сказала, что Миклема никто не собирается освобождать, а просто хотят вытянуть из них денежки. Она сказала, что если они дадут ей двести пятьдесят тысяч долларов, то можно будет попробовать помочь Миклему выбраться.

— Они согласились?

— Еще бы! Но я думаю, ей этих денег не видать. Она сказала, что разработает план побега и придет к ним в четверг утром. Она покажет им, как устроена сигнализация и расскажет об охране.

Феликс подался вперед, пот крупными каплями стекал по его лицу.

— Послушай, Вилли, если это ложь, я убью тебя.

Вилли боязливо отодвинулся к стене.

— Я говорю правду, — простонал он.

Феликс достал носовой платок и вытер лицо.

— Что они собираются делать? В полицию сообщать не будут?

— Нет. Лорелли убедила их не вмешивать ищеек в это дело.

Феликс оглянулся, словно почувствовал за спиной незримое присутствие Альскони.

— Ты никому об этом не говорил?

— Нет.

— А Джакопо?

— Нет, конечно. Это его не касается.

Феликс больше не рычал и не кидался, словно собака, и Вилли, приободрившись, взял бритву и принялся скоблить щеки.

— Думаю, старик будет доволен. Я собираюсь просить прибавки к жалованью. Вряд ли он откажет.

Феликс не слушал ею. Итак, Лорелли попалась! Альскони отправит ее к своему мяснику Энгельману. При этой мысли Феликса затошнило, и тут он понял, до какой степени привязался к девушке. Это открытие потрясло его. А вдруг и ему самому тоже придет конец? Альскони мог не поверить, что Феликс ничего не знал. Он мог даже подумать, что это Феликс научил ее поступить таким образом. Он бросил взгляд на беззаботно насвистывающего Вилли. Уговорить его держать язык за зубами теперь невозможно. Вилли — законченный подонок, доверять ему — безумие. Даже если предложить ему деньги, он их возьмет и все равно расскажет все Альскони. Значит, для того, чтобы спасти Лорелли, нужно ликвидировать Вилли.

Вытирая лицо несвежей салфеткой, Вилли спросил:

— А что сделают с ней? Думаешь, Энгельман ее раскромсает?

Феликс пожал плечами.

— Не знаю, — он заставлял себя говорить безразличным тоном. — Да мне и наплевать, что с ней будет. Она получит то, что заслужила.

Вилли кивнул.

— Да, верно. Ничего не поделаешь… Стоит мне попросить старика, чтобы он дал мне за это что-нибудь? — Он раскрыл шкаф и вытащил оттуда более или менее чистую рубашку. — На прошлой неделе во Флоренции я видел одну колымагу. Если бы Альскони раскошелился, я мог бы ее купить… Должен сказать, но это по секрету, одно время я сам не прочь был переспать с этой Лорелли. Думаю, она бы мне не отказала, но теперь об этом нечего и говорить. Придется заложить ее старику: дело превыше всего, в том числе и вожделения. А про тебя говорят, что ты с ней того… А? Не жалко ее?

Феликс сделал вид, что не слышит.

— Я тоже дам тебе кое-что, — сказал он, подходя как бы между прочим к тому месту, где висел пистолет Вилли, и встал так, чтобы оказаться между оружием и его хозяином. — Особенно-то не настаивай. Если босс заупрямится, я сам замолвлю за тебя словечко.

Вилли просиял.

— Правда?! Вот это да! Пришло и мое время! И это справедливо: я выполнил немало грязной работы.

Феликс заложил руки за спину, нащупал пальцами рукоятку пистолета и осторожно вытащил его из кобуры.

— Ты должен поторопиться, — сказал он. — Если будешь копаться, старик тебе вообще ничего не даст.

Вилли развернул рубашку и натянул ее на себя.

— Да, — согласился он. — Я и впрямь завозился здесь.

Он повернулся к зеркалу и принялся причесывать жирные редкие волосы. И тут его взгляд встретился с отразившимися в зеркале глазами Феликса. Кровь застыла в жилах Вилли: прямо из зеркала на него смотрела смерть.

Он увидел, как Феликс поднял руку, и хотел закричать, но было поздно. Рукоятка пистолета обрушилась ему на голову, и он рухнул, как подкошенный. Ударившись о край умывальника, безжизненное тело кулем свалилось на пол.

Глава 11

Туннель

Через десять минут после ухода Энгельмана Дон Миклем снова разомкнул кольцо на ноге и встал. Понимая, что рискует быть пойманным, он все-таки не мог больше оставаться в бездействии. Он пересек камеру и двинулся к темнеющему выходу из подземелья. И тут Дону улыбнулась удача: на выступе стены его острый взгляд заметил металлический блеск. Он вытащил зажигалку, высек огонь и увидел лежащий на выступе стены электрический фонарик. Видимо, его положили здесь на случай аварии с энергоснабжением.

Дон нажал на кнопку, и фонарик осветил дальнюю стену. Батарейки, судя по свету, были совсем новыми. Дон двинулся по галерее, оставив по левую руку зев еще одного коридора, и метров через пятьдесят оказался у преградившей путь бронированной двери. В стене рядом с дверью находилась кнопка, но хоть Миклем и нажал на нее несколько раз, ничего не произошло. Озадаченный, он отступил на несколько шагов, чтобы осветить дверь целиком. Она очень плотно сидела в каменной стене, нечего было и думать вышибить ее плечом, это мощное сооружение не подалось бы и на сантиметр.

Тогда Миклем вернулся в коридор, поднялся узким проходом, где когда-то его вел негр, и через некоторое время оказался перед дверью, за которой были кабинет Энгельмана и пульт управления, если верить Лорелли.

Дон нажал кнопку возле двери. Раздался слабый щелчок, и дверь отворилась. Взору Миклема представился ярко освещенный коридор, входить в который было небезопасно. Дон понимал, что момент для проникновения на пульт еще не настал. Стоило дождаться вечернего визита Лорелли.

Он ухватился за стальную ручку, повернул ее, закрыл дверь и направился в подземную галерею. Поскольку заняться Дону было совершенно нечем, он принялся самым тщательным образом изучать стены и вскоре сделал неожиданное открытие.

В стену на уровне глаз, на расстоянии шести метров друг от друга, были вмонтированы стальные пластины с кнопками.

Дон нажал на одну из кнопок, и пластина скользнула в сторону, предоставив неожиданному наблюдателю любоваться комнатой, обставленной как кабинет. Там никого не было. Дон снова нажал на кнопку, и пластина вернулась на место.

Миклем подошел к следующей пластине и заставил ее отойти в сторону. Перед ним была комната Лорелли. Сама хозяйка сидела за письменным столом с карандашом в руке и, казалось, полностью ушла в работу. Дон решил, что она чертит план подземной крепости, который обещала принести ему. Он уже хотел окликнуть девушку, когда услышал, как в ее комнату постучали. Лорелли вскочила, перевернула лист бумаги и отбросила карандаш.

— Открой! — раздался нетерпеливый мужской голос. — Мне надо поговорить с тобой.

— Сейчас, — отозвалась Лорелли. — Она быстро поправила волосы, пробежала пальцами по застежке платья и бросилась к двери.

— Я переодевалась…

— С каких это пор ты запираешься, переодеваясь? — спросил Феликс, входя.

— Я повернула ключ машинально, — Лорелли прошла к туалетному столику и взяла расческу. — Что случилось?

Феликс сел на диван, закурил и выпустил дым к потолку.

— Только что я разговаривал с Альскони. Он интересовался, что произошло на вилле Триони.

Расческа выскользнула из рук Лорелли, она успела подхватить ее и положила на столик.

— Он находит, что все прошло слишком легко и просто, — продолжал Феликс, как бы не замечая растерянности девушки. — Я сказал ему, что ты всегда справляешься с заданием. Не так ли?

— Конечно, — кивнула Лорелли. — Я уже рассказывала, как все было. Не хочешь ли ты начать разговор сначала?

— Значит, деньги очутятся в римском банке через несколько дней?

— Да. Так во всяком случае сказала секретарша.

Лорелли взяла сумочку, раскрыла ее и, достав пачку сигарет, закурила. Феликс успел заметить лежащий в сумочке пистолет.

— Что ж, отлично, — он встал. — Старик еще немного в тебе сомневается, но я убедил его, что ты отлично провела дело. Я тобой доволен. — Он подошел к туалетному столику. — За это я куплю тебе что-нибудь взамен этого старья.

Он взял ее сумочку, опередив на мгновение Лорелли, которая протянула руку, чтобы помешать ему.

— Эта свое отслужила, — продолжал Феликс.

— Прошу тебя, оставь! — крикнула Лорелли.

— Альскони прав: ты слишком нервная. — Он повертел сумочку в руках. — Думаю, одна из маленьких штучек крокодиловой кожи подойдет тебе больше, — и, раскрыв сумочку, вынул из нее пистолет.

Лорелли застыла, глядя широко раскрытыми глазами.

— Что ты делаешь, детка? — покачал головой Феликс. — Ты же портишь форму сумочки. Такие игрушки надо держать в другом месте. — Он положил сумочку на столик, но пистолет продолжал держать в руке.

Лорелли села, выпрямившись.

— Хорошенькая штучка, — продолжал Феликс, вертя пистолет в руках. — Но она может принести неприятности. — Он вытащил обойму, высыпал патроны на ладонь и отложил пистолет. — Гораздо лучше, когда внутри ничего нет. Ты не находишь? — поинтересовался он, помещая патроны рядом с пистолетом.

Лорелли, не дыша, следила за каждым его движением.

— Да, тебе необходима другая сумочка, — повторил он и сел рядом с Лорелли.

Девушка облегченно вздохнула, но уже в следующее мгновение с ужасом подумала, что Феликс мог как-то узнать о ее предательстве. Конечно, это было маловероятно, но нельзя было не учитывать такую возможность.

С видимым спокойствием она принялась полировать ногти. Повисло томительное молчание, во время которого Лорелли искоса поглядывала на Феликса.

Он откинулся на спинку дивана и, прислонившись затылком к стене, устремил взгляд в потолок. Выражение его лица заставило сердце девушки тревожно сжаться.

— Ты меня очень расстроила, — проговорил вдруг Феликс. — Я никогда ни за кого не волнуюсь, видимо, ты — исключение.

— Не понимаю, — быстро переспросила она, — почему ты должен из-за меня расстраиваться?

— Смешно, а? — продолжал Феликс, не обращая внимания на ее вопрос. — Ты единственная женщина, к которой я, оказывается, по-настоящему привязан. Когда мы только встретились, я и думать не мог, что ты станешь мне нужна. Но иногда мне кажется, что ты любишь меня гораздо меньше, чем я тебя. Я прав?

Лорелли провела кончиком языка по пересохшим губам. Она чувствовала, что произошло что-то серьезное.

— Я не знала, что ты стал так сентиментален, — усмехнулась она. — Любовь трудно измерить. Как узнать, кто любит больше?

Он потер подбородок.

— Да, может быть, ты права. Но все же ты меня любишь, так?

— Конечно.

Он взглянул на девушку в упор.

— Феликс, что случилось? Почему ты так смотришь? Что?!

— Помнишь, ты говорила, что нужно удирать в Буэнос-Айрес? Я много думал об этом. Может быть, ты и права. Но если мы решимся удрать, где взять деньги?

Лорелли смотрела на него, не скрывая удивления.

— Чему ты так удивилась? Могу я изменить мнение или нет? Если бы только была надежда достать денег… — Он запнулся. — Чтобы бежать, нужна большая сумма.

— Я могу оплатить дорогу, — осмелилась вставить Лорелли. — Я экономила. А на жизнь мы как-нибудь заработаем.

Лицо Феликса сделалось похожим на гипсовую маску.

— Сколько у тебя есть?

— Полмиллиона лир. Этого хватит, чтобы уехать отсюда и подождать месяц, пока мы не подыщем себе работу.

Феликс отрицательно покачал головой.

— Этого мало. Альскони будет нас искать. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно гораздо больше. Ты никогда не решишься пойти работать: шпионы есть везде, тебя сразу засекут.

— Да нет же! Нам хватит. — Лорелли подалась вперед. — Феликс, прошу тебя, уедем отсюда.

— А если я не поеду с тобой, ты уедешь одна, — Феликс не смотрел на нее.

Стало тихо. Лорелли поколебалась, но потом все же ответила:

— Нет. Я бы не оставила тебя. Я не смогу тебя оставить… Но ведь ты не поедешь со мной, так?

Феликс встал.

— Ну вот я и получил ответ на свой вопрос. Теперь я знаю, насколько ты меня любишь.

— Я… я надеюсь, что это так, — пробормотала Лорелли.

— Ты не видела Вилли, когда относила конверт секретарше Миклема? — тихо спросил Феликс.

Мгновение Лорелли сидела, не понимая, а потом ей показалось, что кто-то вогнал ей в позвоночник тонкую и острую иглу. Ее лицо мгновенно потеряло все краски и сделалось сероватым, словно посыпанным пеплом. Она посмотрела на Феликса расширившимися глазами.

— Вилли? — прошептала она. — Он был там?

— Именно, — подтвердил Феликс. — Не думаешь ли ты, что я отпустил бы тебя без прикрытия?

— О! — простонала она.

— Вилли только что вернулся, — продолжал Феликс, в упор разглядывая Лорелли. — Альскони ждет его. Он хотел услышать от Вилли, как ты справилась с заданием.

Лорелли вскочила и сделала несколько шагов к двери.

— Дура набитая! — заорал он. — Ты вообразила, что тебе удастся выбраться таким способом?! — Он подошел к Лорелли, схватил ее за плечи и прижал к стене. — Вилли все слышал, понимаешь ты это?

Если бы Феликс не держал сейчас девушку за плечи, она бы рухнула на пол.

— Идиотка! Ты хотела надуть меня! Двести пятьдесят тысяч долларов! Ты и впрямь думаешь, что получишь эти деньги?

Лорелли попыталась вырваться из его рук.

— Так оно и будет! Они дадут мне деньги, я уверена. Это наш единственный шанс выбраться отсюда. Деньги для нас обоих!

— Давай без дураков, — ухмыльнулся Феликс. — Я только что спрашивал, что ты намерена предпринять, и ты не упомянула об этой комбинации. Говоришь, не могла бы меня бросить? Смешно! Это не помешало тебе обдумать тайком план побега в Буэнос-Айрес. Обманщица! Что ж, теперь моя очередь смеяться. Ты сумасшедшая, если вообразила, что тебе одной удастся реализовать свой план. Ты не доберешься даже до аэропорта, чтобы сесть на самолет. Ты даже не выберешься из Сиены.

Лорелли выпрямилась, черты ее исказились.

— Ты не скажешь Альскони? Ты не донесешь на меня? — Она рухнула на пол и обхватила колени Феликса.

— Ты не можешь выдать меня, ведь ты же говорил, что любишь! Знаешь, что он со мной сделает? Феликс, не выдавай меня, молю!

Дон, наблюдавший эту сцену, почувствовал себя неловко.

Феликс грубо освободился от рук девушки, обвивающих его колени, и отошел.

— Он уже спрашивал меня, не хочешь ли ты отправиться в Буэнос-Айрес. Он хочет начать там серию операций. Говорил, что туда поедешь ты.

Лорелли закрыла глаза.

— Так он знает…

— Возможно. Это, конечно, может быть и совпадением, но в любом случае говорит об абсурдности твоего плана.

— Мы найдем другое место, — лихорадочно прошептала девушка. — Не в Буэнос-Айресе, так в другом месте.

— Мы не найдем ничего, — грубо оборвал ее Феликс. — Таких мест нет.

— Если ты ему скажешь, я покончу с собой. Я не позволю Энгельману прикоснуться к себе.

— Теперь начинается мелодрама, — усмехнулся Феликс. — Ну иди, иди и кончай с собой. Что тебе еще остается делать? И что должен делать я?

Лорелли заплакала, бросилась на диван и уткнулась лицом в подушку.

— Ну, довольно, — смягчился Феликс. — Довольно! Я ничего ему не скажу. Это безумие с моей стороны, но я не выдам тебя.

Лорелли подняла заплаканные глаза.

— Правда?

— Правда. А теперь перестань реветь.

— А Вилли? — она поднялась и села на диване. — Он ведь все знает. Мы не можем ему доверять, она обязательно расскажет Альскони.

Феликс обнажил зубы в невеселой улыбке.

— Да ну? Ты так считаешь? Я уже поговорил с Вилли…

— Но ему нельзя доверять, — начала было Лорелли, но прочитав что-то в глазах Феликса, вскрикнула.

— Пришлось заняться им вплотную, — Феликс подошел к дивану. — Теперь мы оба по шею в дерьме. Сейчас Альскони ждет Вилли с рапортом, а тот валяется у себя в комнате с проломленным черепом. Но ты ведь у меня такая проныра. Как нам выбраться отсюда, придумай!

— Ты убил Вилли?

— А ты бы хотела, чтобы я поступил иначе?

— Не знаю… Мне страшно… немного страшно.

Феликс взял ее сумочку и вытряс содержимое на столик.

— Пять тысяч лир. Это все?

— Да.

— А в банке?

— Я уже говорила: полмиллиона лир.

— У меня четыре миллиона. С этим, возможно, что-то выйдет. Нужно удирать, пока не нашли труп.

Зазвонил телефон.

— Ответь.

Дрожащей рукой Лорелли сняла трубку.

— Мистер Феликс у вас? — услышала она голос Карлоса. — Хозяин хочет сказать ему словечко.

Лорелли испуганно взглянула на Феликса.

— Альскони хочет поговорить с тобой, — передавая трубку, сказала она.

Через потайное окошечко Миклем, не отрываясь смотрел в покрытое потом лицо Феликса.

Эти десять минут расстроили его, но заставили мозг работать четко, как никогда. Нужно было предусмотреть все осложнения, к которым приведет изменившаяся ситуация. Если эти двое испугаются и удерут, он лишится помощи Лорелли, а без нее нет никакой надежды выбраться из подземелья.

Дон смотрел, как Феликс подходит к телефону и берет трубку таким образом, словно ему вручают гремучую змею.

— Я жду, Феликс, — сказал Альскони. — Где Вилли?

— Я тоже его жду. Может быть, что-то произошло с машиной на дороге. Пожалуй, я поеду ему навстречу, посмотрю, все ли в порядке.

— Никакой аварии нет, — успокоил его Альскони. — Манетто доложил, что его машина стоит в конце аллеи, но вот где он сам, непонятно.

— Я могу поискать его, — предложил Феликс.

— Не вижу необходимости, — возразил Альскони. — Оставайся там, где сидишь, — раздался легкий смешок, от которого у Феликса похолодела спина. — Кстати, ничего другого тебе и не остается.

Феликс положил трубку, Лорелли, не спускавшая с него глаз, снова опустилась на диван.

— Не двигайся, — коротко приказал Феликс и выскочил из комнаты.

Она подошла к двери, закрыла ее на ключ и вернулась к дивану. Дон, наблюдавший за девушкой, видел, что та на грани нервного срыва. Если он не хочет, чтобы ему свернули шею, нужно решаться!

— Лорелли! — повелительно произнес он.

Девушка вскрикнула и резко обернулась. Она выглядела почти безумной.

— Я здесь! — позвал Дон через отверстие. — Это Миклем.

Она увидела зрачок, через который велось наблюдение, и попятилась.

— Да не бойтесь же! — сказал он. — Чтобы бежать, вам нужны большие деньги, и они у меня есть. Мы должны помочь друг другу. Отдайте мне вашу пушку.

— Нет. Я не буду вам помогать. Я ухожу отсюда.

— И далеко вы уйдете? — возразил Дон. — Лучше не делайте глупостей и отдайте пистолет. Вам нельзя полагаться на Феликса: если вы окажетесь камнем на его шее, он расправится с вами так же, как с Вилли. Я позабочусь о вашей безопасности. Давайте пистолет!

Миклем рассчитывал, что в состоянии стресса, в котором находилась сейчас девушка, она не сможет противиться его повелительному тону.

Лорелли взяла со столика пистолет.

— И патроны! Живо!

Она просунула в отверстие пистолет, потом протянула патроны.

— Не тревожьтесь, — успокоил ее Миклем. — Я позабочусь о вас.

Тут она сообразила, что осталась совершенно беззащитной не только перед Феликсом, но и перед Энгельманом.

— Нет! Верните мне оружие! Я не должна была его отдавать.

Девушка попыталась просунуть в отверстие руку, но Дон уже отошел. В этот момент в дверь постучали, и Лорелли, как во сне, открыла. Вошел Феликс. Лицо его было покрыто потом, и она поднесла ко рту руку, чтобы заглушить рвущийся крик.

— Я не смог открыть дверь в конце коридора, — растерянно сказал он. — Кажется, отключили электричество.

Лорелли закрыла глаза и прислонилась к стене.

Феликс подошел к телефону и снял трубку.

— Да? — отозвался Карлос на другом конце провода.

— Дверь из коридора, должно быть, заклинило, — сообщил Феликс. Ему пришлось сделать усилие, чтобы не выдать охватившей его паники. — Я не смог ее открыть.

— Все в порядке, — весело сказал Карлос. — Это приказ хозяина. Он велел отключить ток.

Феликс почувствовал, что его сейчас вырвет.

— Вот как? Я хочу поговорить с ним. Он, наверное, не знает, что я не могу выйти.

— Прекрасно знает, — насмешливо перебил негр. — Он справился, где вы находитесь, и только после этого приказал отключить ток.

— Соедини меня с ним! — закричал Феликс.

— Сейчас. Подождите минуту.

Карлос вызвал Альскони.

— С вами хочет поговорить мистер Феликс.

— Вот как? Передайте ему, что я сейчас занят. Поговорю с ним завтра утром, но не раньше.

— Да, хозяин.

Раздвинув толстые губы в усмешке, он позвонил Феликсу.

— Очень жаль, но хозяин занят и будет говорить с вами лишь завтра утром.

Феликс швырнул трубку. Пот градом катил с него. Он повернулся к Лорелли.

— Ах, ты…

Слово, которое он произнес, подействовало, как пощечина, но Феликс продолжал:

— Нас загнали в угол. Мы в руках Альскони. Электричество отключено, и выбраться отсюда невозможно. Можешь гордиться собой и своими идиотскими делишками.

Лорелли упала в кресло, закрыв лицо руками.

Феликс вышел и бросился в комнату Вилли. Толкнув дверь, он вошел, не глядя на тело, наполовину скрытое умывальником.

Он бросился к стулу, где все еще лежал револьвер убитого, вложил его в кобуру под пиджаком и внезапно застыл, пораженный страшной догадкой: по весу пистолета было ясно, что он не заряжен. Но ведь часом раньше, когда он убил Вилли, оружие было заряжено!

Дрожащей рукой Феликс извлек обойму и убедился, что она пуста. Тогда он бросился к ящику шкафа, где должна быть запасная обойма: он знал, что Вилли прячет ее там под стопкой рубашек. Приподняв рубашки, он заметил на нижней вмятину, оставленную обоймой, но самой обоймы не было.

С минуту он стоял неподвижно, пальцы его сжались в кулаки. Наверное, пока он терял время в разговорах с Лорелли, здесь побывал Карлос! Это он разрядил револьвер и забрал запасную обойму. У них оставался только пистолет Лорелли. Конечно, это была почти что игрушка, но все же лучше, чем ничего. Последствия того, что произошло, предугадать было нетрудно. Приняв решение, Альскони велит Карлосу убрать непокорных. Пистолет Лорелли — единственная надежда. Если он не остановит Карлоса, то заставит его хотя бы поколебаться.

Феликс вернулся в комнату Лорелли. Она по-прежнему сидела в кресле, закрыв лицо руками. Едва взглянув на девушку, он бросился к туалетному столику, чтобы взять пистолет. Он помнил, что оставил там пистолет с семью выстроившимися в ряд патронами. Но столик был пуст. Феликс даже протер глаза, в надежде, что это ему померещилось, но пистолет словно растаял в воздухе.

— Где твоя пушка? — зловеще спросил он.

— Зачем тебе? — Лорелли вздрогнула, убрала руки от лица и, увидев дикий, направленный на нее, взгляд, вскочила на нош.

— Где пистолет? — прорычал Феликс, направляясь к ней.

— Не смотри на меня так! — Она прижалась к стене. — Не подходи ко мне!

Феликс был уже рядом. Он схватил ее за воротник платья и рывком притянул к себе.

— Где пистолет?

— Я… я отдала его… Миклему.

— Ты отдала его? Кому?!

— Он мне велел. Я не подумала. Я… Он…

— Миклему? Ты что, спятила? Что ты туг плетешь?! — Феликс тряс ее за воротник. — Мне нужна твоя пушка! Где она?

— В стене комнаты есть отверстие… Миклем… — она вырвалась и закричала. Раскрытой ладонью Феликс так ударил девушку по лицу, что ее голова откинулась назад.

— Где оружие?! — вопил он. — Идиотка! Кто-то разрядил пистолет Вилли. Карлос скоро придет сюда! Как мы будем защищаться от этой гориллы? Ты меня слышишь? Где пистолет?!

Глаза Лорелли закатились, и она упала на пол.

Дон, не заглядывая больше в комнату, слышал всю эту сцену. Теперь, когда у него был пистолет, он чувствовал себя гораздо увереннее. Лорелли должна была сама разобраться со своим любовником, помочь ей он сможет лишь позже.

Дон зарядил пистолет, прошел по галерее, поднялся по крутому подъему и, остановившись перед стальной дверью, нажал на кнопку. Против ожидания дверь открылась.

Вскинув пистолет наизготовку, он двинулся по освещенному коридору. Посмотрев направо, потом налево, Дон закрыл дверь и, убедившись, что сможет открыть ее снова, нажал на другую кнопку.

Прямо перед ним находилась дверь в ванную, а дальше — дверь в кабинет Энгельмана. Значит, следующая дверь вела к пульту управления. В конце коридора виднелась дверь, ведущая в апартаменты Альскони. Быстрым шагом он подошел к этой двери и нажал на кнопку. Ничего не произошло. Он повторил попытку, но понял, что это ни к чему не приведет. Видно, лишь некоторые двери не были обесточены.

Вернувшись к двери пульта управления, Миклем стал внимательно ее разглядывать. Она была стальная, цельная и без всякого намека на ручку. Тогда Дон решил не торопить события. Бежать надо вечером, когда под покровом темноты будет легче пересечь парк. Карлос, должно быть, находится сейчас в этой комнате, а Энгельман — в своей конуре.

Миклем вернулся к двери, которая была напротив ванной, и прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он нажал на ручку и открыл дверь. Комната была погружена в темноту. Он вошел и закрыл за собой дверь.

Включив фонарик, Дон обвел лучом комнату, которая оказалась обставленной, как спальня. Потом он нашел выключатель и включил свет. Книги на полках подсказали ему, что спальня принадлежит Энгельману.

Взгляд Дона привлек телефон, стоявший на ночном столике. Он подошел, поднял трубку, и улыбка осветила его лицо: гудок внешней связи прозвучал для Миклема, словно самая прекрасная музыка.

Не выпуская пистолета, он присел на край кровати и набрал номер виллы Триони. Ему немедленно ответил голос Харри:

— Алло, кто это?

— Так вот как ты разговариваешь с хозяином, — сказал Дон вполголоса. — А нельзя ли немножко повежливей?

— Это вы, мистер Миклем?! — заорал Харри во все горло.

— Вроде бы я, — согласился Дон, отводя трубку от уха. — И не кричи так, а то мои барабанные перепонки не выдерживают.

— Где вы, хозяин? — Харри немного умерил свой темперамент. — Бог мой! Мы тут все с ума сходим!

— Я сижу в подземелье, но мне удалось освободиться от цепи и добраться до телефона. Выйти не могу, до этого еще далеко.

— Мы этим займемся, хозяин, — с воодушевлением пообещал Харри. — Сюда едет Джузеппе со своими друзьями. Все готово на этот вечер. Рыжая проболталась мисс Ригби…

— Я в курсе, но теперь это не пройдет, — остановил его Дон. — Некий Вилли все слышал и разоблачил ее. Сейчас она тоже заперта в подземелье, тут еще находятся негр и некий Феликс.

— О! — возбуждение Харри улеглось. — Так что же теперь делать?

— Я должен сам выяснить, где тут выход. Сколько парней привезет Джузеппе?

— Шесть.

— Отлично! Ты должен будешь заняться четырьмя охранниками с собаками, чтобы у меня были развязаны руки, когда я выберусь отсюда. Собаки могут наделать нам хлопот. Не думаю, что ты можешь проникнуть сюда. Двери стальные, открыть их невозможно. Они управляются с пульта. Я попытаюсь ночью в половине второго поднять здесь небольшой переполох. К этому часу поставь у стены людей. Дашь мне минут двадцать, а потом нападай. Я вооружен. Если услышишь стрельбу, бросайся в дом. Если к четверти третьего ничего не произойдет, значит, мой план провалился.

— В таком случае, — решил Харри, — мы будем вас искать, даже если придется разобрать эту хибару и разнести ее по камушку.

— Не строй иллюзий, Харри. Это будет гораздо трудней, чем ты думаешь. Вход в подземелье, где я нахожусь, находится в большой комнате дома, окна которой выходят на террасу. Там еще есть камин. Но полицейские ее почему-то не заметили.

— Разыщем! — заверил Харри. — Я сказал Джузеппе, чтобы он прихватил динамит. Главное, подобраться поближе.

— Я попытаюсь выбраться сам. Если в четверть третьего я не появлюсь в парке, можете вступать в игру. А теперь, Харри, мне лучше вернуться на место.

— Хорошо, хозяин, удачи вам, — пожелал Харри. — Мы сделаем все, можете не сомневаться.

Дон положил трубку и направился к двери, но в комнате внезапно прозвучал вкрадчивый голос доктора Энгельмана:

— Не двигайтесь, мистер Миклем, или я буду стрелять.

Дон застыл на месте.

— Бросьте оружие, — все тем же голосом продолжал Энгельман.

Дон разжал пальцы, и пистолет с легким стуком упал на ковер. Медленно повернув голову, Дон увидел, что часть книжной полки повернута вокруг оси, а за ней открывается освещенный проход, в котором с пистолетом в руке стоит Энгельман.

Глава 12

Водяная западня

В тот момент, когда Харри положил трубку, в гостиную вбежала Мариан.

— Я только что говорил с мистером Миклемом, — торжественно объявил Харри и улыбнулся, заметив, как засветилось лицо девушки.

— Я слышала, как вы кричали, Харри, но не могла поверить. Он цел и невредим? Где он?

— С ним пока все в порядке. Но он все еще в подземелье. Ему где-то удалось раздобыть оружие, и он надеется выйти. Говорит, что попытается сделать это в половине второго этой ночью. — Он посмотрел на часы. Была половина седьмого. — Джузеппе должен появиться с минуты на минуту. Мы должны побывать на месте, чтобы как следует подготовиться.

Возбужденный голос Харри привлек внимание Черри, и он рысцой вбежал в комнату. Харри тут же слово в слово передал ему разговор с хозяином, получая от этого неизъяснимое наслаждение.

— Если этот Вилли наблюдал за домом, вполне возможно, что он и сейчас ходит где-то здесь, — заметила Мариан.

Харри стукнул себя по лбу.

— Вы правы. Я должен был раньше подумать об этом. Пойду взгляну, может, кого и обнаружу.

— Будьте осторожны, Харри, — с беспокойством попросила Мариан.

— Лучше бы дождаться приезда Джузеппе, — предложил осторожный Черри.

— Положитесь на меня, — на лице Харри появилась зловещая улыбка. — Если он в парке, я увижу его раньше, чем он меня. Его хозяева не должны знать, что мы получим подкрепление.

— Я иду с вами! — заявил Черри.

— Это совсем не ваше призвание, — запротестовал Харри. — Оставайтесь с мисс Ригби.

Пухлое лицо Черри сделалось непреклонным.

— Я пойду к воротам, — сказал он. — Этот человек может попытаться уйти, когда увидит вас. В таком случае я отрежу ему путь к отступлению.

— Вы рискуете заполучить фонарь под глазом, — предупредил Харри. — С этими типами шутки плохи. Позвольте мне одному.

— Я возьму свою трость-шпагу, — настаивал Черри. — Не думайте, что я беззащитен. — И, не оставив Харри времени на размышления, Черри с достоинством вышел, надев фетровую шляпу и прихватив трость-шпагу.

Харри покачал головой.

— Упрямый, как осел, — вздохнул он. — Но смелый, как лев. Я иду. — Он открыл ящик стола и вытащил пистолет Дона. — Держите, мисс. На тот случай, если Вилли или кто-то из его парней нагрянет сюда. Стреляйте в ноги, но когда нажимаете на курок, не закрывайте глаза.

— Мне пистолета не нужно, Харри, возьмите его лучше себе.

— И слушать ничего не желаю. Я и с этим защищен хорошо, — и он потряс пудовыми кулаками.

Ничего не подозревая, Джакопо сидел метрах в шестидесяти от виллы Триони. Вечернее солнце ласкало кожу. Яблоко, которое он только что съел, было сладким и хрустящим, и Джакопо чувствовал себя на верху блаженства. Он ничего так не любил, как отдохнуть в тени в укромном уголке, где тебе никто не мешает. Он был одним из самых мелких и незначительных членов организации, но очень гордился собой, считая, что именно на таких винтиках и держится громыхающая машина организованной преступности. В отличие от Вилли Джакопо не мечтал о большой машине, не жаждал денег и женщин. Все, чего ему хотелось, — это тихая жизнь и как можно меньше работы. Он относился к категории людей, которых Альс кони держал исключительно для слежки. Работа Джакопо состояла в том, чтобы часами сидеть в кафе, холлах, машинах в ожидании, когда появится очередная жертва. Это была замечательная работа, как раз в его духе! Благодаря умению часами сидеть, не шевелясь, и не возбуждая подозрений, и не обладая другими талантами, он зарабатывал деньги, достаточные для того, чтобы вести, по его понятиям, безбедное существование.

Джакопо видел, как Черри направился к воротам, и лениво спросил себя, куда это он? Джакопо давно надоело следить за виллой: ведь он должен был всего лишь предупредить Феликса, если туда наведается полиция. Поэтому он, не затрудняя себя лишними раздумьями, решил, что Черри совершает прогулку для моциона.

Он не заметил, как из дома через заднюю дверь выскользнул Харри и исчез в кустах, словно тень. Во время войны Харри служил в разведке и еще не забыл полученных там уроков. В отличие от боевых товарищей, он умел еще метать кинжал, что пригодилось ему не раз, когда требовалось снять немецкого часового. Не раз и не два он вместе с другими членами бригады переправлялся на континент во Францию и всегда шел впереди группы, пока впереди не замаячит часовой. Тогда Харри подкрадывался к солдату и тот падал замертво с лезвием между лопатками, не догадываясь даже, что стал жертвой неприятеля.

Джакопо не стал бы наслаждаться теплом вечернего солнышка и жевать яблоко, если бы знал, что к нему, словно кошка, подкрадывается Харри.

Джакопо отшвырнул огрызок яблока и стал думать о Вилли. Он задавал себе вопрос: что же интересное мог узнать его приятель, чтобы прийти в такой восторг и рассчитывать на награду? Джакопо слегка сморщился. Что за чудак этот Вилли: думает только о деньгах, машинах и женщинах! Единственной страстью самого Джакопо было пение. У него был неплохой тенор, и не будь он таким ленивым, вполне мог бы петь в каком-нибудь третьеразрядном кафе. Не удержавшись, он тихонько замурлыкал: «Сердце красавицы склонно к измене…», — и это было его роковой ошибкой, потому что Харри находился уже неподалеку. Харри еще не видел противника, но его чуткое ухо уловило пение Джакопо. Зловещая улыбка появилась на лице бывшего разведчика.

Джакопо полез в карман за новым яблоком и пожалел о том, что не догадался прихватить бутылочку вина. Ведь надо ждать еще не меньше двух часов до того момента, как на смену придет Манетто.

Манетто был тоже одним из сыщиков Альскони. Они с Джакопо прекрасно ладили: оба были ленивы, полностью лишены честолюбия и не одобряли чрезмерной жестокости.

Джакопо достал яблоко, деловито потер его об рукав и с довольной улыбкой стал рассматривать фрукт, решая, с какой стороны лучше впиться зубами в розовую кожицу. В тот миг, когда он совсем собрался откусить кусочек, Харри, который находился уже в трех метрах, прыгнул на него. Джакопо показалось, что сверху обрушился небесный свод, он чуть не умер от ужаса.

Руки врага сдавили его горло, и Джакопо начал задыхаться. Он решил, что настал его смертный час, и почти не сопротивлялся. Через секунду в глазах несчастного вспыхнул красный свет, и он уплыл в темноту.

Харри встал и, сложив руки рупором, закричал:

— Эй, Черри!

Потом, вытащив из кармана два мотка тонкой веревки, предусмотрительно захваченной в доме, он принялся вязать руки и ноги шпиона.

По аллее, пыхтя и задыхаясь, неуклюже бежал Черри.

— Я поймал его! — хрипло выкрикнул Харри.

Черри что-то проворчал, подошел к неподвижному телу и ткнул его концом своей трости.

— Ну-ну, — тихо предупредил Харри. — Эта штука действительно опасна.

— Жаль, что не я поймал его, — мрачно произнес Черри. — Я бы оставил ему на память маленький подарок.

Харри поднял Джакопо и взвалил на свои широкие плечи.

— Может быть, и стоило бы проучить его малость тростью, но я хочу заставить эту пташку почирикать. Пошли, Черри, приведем его в себя. Вдруг он расскажет нам, как побыстрей добраться до мистера Миклема.

— Если не заговорит, пожалеет, мерзавец, что на свет появился, — зловеще пробормотал Черри, в котором, очевидно, проснулась кровь его темпераментных предков.

На ступеньках виллы стояла Мариан. Увидев Харри с бесчувственным телом на плечах, она удивленно взметнула брови. Черри приветственно взмахнул тростью-шпагой, и клинок блеснул на солнце.

— Я поймал его, — доложил Харри, поднимаясь по ступеням.

Он опустил Джакопо на пол и повернулся к Черри.

— Нам не помешал бы таз с водой.

— Сейчас, — Черри поспешно вышел.

— Ты не убил его, Харри? — спросила Мариан, всматриваясь в бледное лицо пленника. — Он очнется?

— Будет свеженьким, как флорентийский огурчик, — весело пообещал Харри. — Я его только слегка придушил. Думаю, гадюка просто перепугался.

Вернулся Черри с большим тазом воды и, не дожидаясь приказаний, плеснул на голову Джакопо. Через несколько секунд тот застонал и с трудом сел, цепляясь за балюстраду веранды. Харри склонился над ним.

— Послушай, скверный мальчик, — сказал он, четко выговаривая слова. — Ты понимаешь по-английски?

Джакопо кивнул и сразу же схватился рукой за шею.

— Отлично! Я хочу узнать, как добраться до мистера Миклема. Мне кажется, ты пришел, чтобы рассказать об этом, — и он дал понюхать пленнику увесистый кулак. — Не скажешь по-хорошему, придется пустить в ход эту чешущуюся штуку. Сейчас все зависит от тебя, поэтому не валяй дурака, иначе история нашего знакомства может кончится быстро и плохо для некоторых. Это я тебе обещаю.

Джакопо поднял глаза, встретился с холодным взглядом Харри, и по спине его побежали мурашки.

— Я все скажу, синьор, — пробормотал он.

— Вот это правильно, — одобрил Харри.

Он развязал веревку, которая стягивала руки и ноги пленника и, потянув за рубашку, заставил его встать.

Харри кивнул в сторону гостиной:

— Входи в дом и начинай петь, дорогуша.

— Может быть, стоит записать его рассказ? — предложила Мариан, подталкивая Джакопо к стулу.

— Не вздумай хитрить, приятель, — предупредил Харри. — Мы знаем, где находится мистер Миклем: полчаса назад я разговаривал с ним по телефону. Давай выкладывай все, что знаешь. И если я увижу, что ты врешь, угощу тебя этим, — и он снова продемонстрировал Джакопо свой достойный внимания кулак.

Джакопо съежился на стуле и кивнул.

Альскони едва успел налить себе виски с содовой, как в комнату быстрым шагом, не постучавшись, вошел Манетто. Глава организации так и застыл с кусочком льда, который собирался опустить в стакан.

— Что тебе нужно? — холодно проговорил он. — Я тебя не приглашал.

Жирное лицо Манетто было бледно, на лбу бисером выступил пот, черные волосы торчали во все стороны, глаза были расширены от страха.

— Они сцапали Джакопо, — еле слышно произнес он.

Альскони бросил лед в стакан.

— Кто сцапал?

— Типы с виллы. Я поехал туда, чтобы сменить Джакопо, и видел, как один из них затаскивал его в дом. А через десять минут подъехали две машины, и из них вылезло человек шесть. Кажется, все итальянцы и не похожи на ищеек.

Альскони наполовину осушил стакан и, отставив в сторону, почесал нос.

— Так, понятно. Понятно…

Манетто боязливо поглядывал на босса, который бессмысленным взглядом уставился в стену.

Альскони понимал, что его карьера в Сиене закончилась. Каким же надо было быть идиотом, чтобы отправить Джакопо следить за виллой! Вилли никогда не позволил бы схватить себя! Он был мастером своего дела, а Джакопо — лишь подмастерьем. И этот парень, конечно же, заговорит, а знает он немало… Самое главное — ему известно, где находится Миклем. А кроме того, он в курсе некоторых дел организации, и полиция может выжать из него кое-какую информацию. Нельзя было отправлять его на виллу, это серьезный промах!

Альскони посмотрел на Манетто.

— Через полчаса мы уезжаем, — распорядился он. — Поставь машину у входа и отнеси туда пять деревянных ящичков, которые найдешь в моем столе. Еще возьмешь из шкафа в моей комнате небольшой чемодан. Собери вещи: сюда мы больше не вернемся.

— Слушаюсь, синьор, — поклонился Манетто и быстрым шагом вышел из комнаты.

Альскони подошел к бару и долил в стакан виски. Он давно подготовился к такому финалу: в Палермо его ожидала шикарная вилла, где в потайной комнате хранилась большая часть награбленных драгоценностей и денег. Сегодня вечером он отправится туда на самолете. В порту, всегда готовая к отплытию, стоит яхта. Нужно лишь погрузить ценности на борт и удрать куда-нибудь в Северную Африку.

Но тут Альскони вспомнил о Кранторе и нахмурился. Ведь этот парень везет пятнадцать тысяч фунтов стерлингов в пятифунтовых банкнотах, а английская валюта очень может пригодиться. Крантор, конечно же, сел на воздушное такси на одном из маленьких аэродромов возле Лондона, которые хороши тем, что ни один таможенник не станет совать нос в твой багаж. А приземлиться должен на заброшенном американском аэродроме в шестидесяти километрах от Сиены. Нужно дождаться его прибытия. Альскони не собирался дарить Крантору пятнадцать тысяч. Лучше всего было бы этим же самолетом вылететь в Палермо. Но воздушное такси не слишком удобно: туда может поместиться лишь один пассажир. Крантору самому придется вести самолет. А что делать с Манетто? Альскони покачал головой. На этого типа нельзя положиться, придется убрать его, иначе он попадет в руки полиции и наболтает там лишнего.

Но в руки полиции, несомненно, попадут Энгельман и Карлос. Врач, конечно же, тоже не станет хранить тайны организации. Альскони потер лоб. Судьба Энгельмана почти не заботила его, он недолюбливал мясника, а вот Карлос… Глава организации был привязан к негру, но понимал, что гигант слишком заметная фигура, и взять его с собой невозможно. Благодаря гигантскому росту Карлоса замечали везде, где бы он ни появлялся, полиция сразу же нападет на его след, а потом выйдет и на Альскони. Нет, Карлос тоже должен исчезнуть!

Альскони ценил себя за умение принимать быстрые и правильные решения. Нужно ликвидировать Феликса, Лорелли, Карлоса и Энгельмана. Ну, и само собой — Миклема. Очень удобно, что все находятся сейчас в подземелье. Обезвредить их не составит ни малейшего труда.

Альскони вышел из комнаты и быстрым для своей комплекции шагом направился в котельную, где находился распределительный щит, который контролировал всю потребляемую подземельем электроэнергию. Бывший виолончелист выключил все четыре рубильника, лишив таким образом Карлоса возможности заправлять в пункте управления.

Вернувшись в гостиную, Альскони подошел к окну и выглянул в парк. «Кадиллак» стоял у входа, и Манетто как раз укладывал в него ящички, которые вынул из стола босса.

Альскони взял телефонную трубку.

— Слушаю, хозяин, — немедленно отозвался Карлос.

— Дай мне Феликса, — приказал Альскони. — Он должен быть у мисс Лорелли. А потом я скажу несколько слов тебе.

— Да, хозяин. Не кладите трубку.

Через несколько секунд в трубке раздался голос Феликса.

— Я хотел поговорить с тобой завтра утром, — сказал Альскони, — но события разворачиваются гораздо скорее, чем я предполагал.

— Что случилось? Карлос сказал, что отключил электричество по вашему приказу. Мы должны поговорить, у меня есть что сказать вам.

— То, что ты скажешь, меня больше не интересует, — усмехнулся Альскони. — Я не собираюсь тратить время, выслушивая тебя, потому что должен немедленно уехать. Слушай меня внимательно: Джакопо был так глуп, что его схватили на вилле Триони. Ты прекрасно понимаешь, что это означает. Сейчас я должен исчезнуть, но тебя с собой взять не могу, да и не хочу. Но ты принес мне в прошлом кое-какую пользу, поэтому я потрачу на тебя пять драгоценных минут своего времени и объясню, почему я решил твою судьбу именно таким, а не каким-то иным способом. Во всех ваших комнатах установлены микрофоны, время от времени я подслушивал ваши разговоры. Меня заинтересовало даже не столько предательство Лорелли, сколько твое отношение к этому. Если бы ты был безжалостен с этой девкой, так же как с Вилли, то, без сомнения, был бы сейчас со мной. Теперь же… Я предупреждал тебя, что ты отвечаешь за все ее поступки, и теперь пришел час искупить вину. Я собираюсь открыть шлюзы и затопить подземелье. Тот, кто ведет себя как крыса на тонущем корабле, должен умереть крысиной смертью.

Не слушая проклятий, которые раздались в ответ, Альскони положил трубку.

Вошел Манетто.

— Машина готова, хозяин.

— Ах, да…

Брать с собой Манетто не было никакого смысла, избавиться от него нужно было здесь.

— Подайся немного вправо, Манетто.

— Вправо, синьор? — растерялся тот.

— Да. Ты что, не знаешь, где правая, а где левая сторона?

Манетто сделал два шага вправо и оказался как раз напротив дула пистолета, скрытого в столе Альскони.

— Спасибо, — кивнул босс. — Так, я думаю, будет неплохо.

Одним из толстых пальцев со свежим маникюром Альскони погладил кнопку цвета из слоновой кости и, продолжая улыбаться ничего не понимавшему Манетто, утопил ее в крышке стола.

Феликс яростно швырнул трубку на пол, его красивое лицо побледнело, и он даже не пытался скрыть страха.

— Эта свинья хочет уничтожить нас, — просипел он. — Он собирается открыть шлюзы, чтобы нас затопило здесь, как крыс.

Лорелли закричала и бросилась в коридор. Феликс выбежал следом. Пока девушка в исступлении била кулачками в стальную дверь, он кинулся в противоположный конец коридора, в дальнюю комнату, служившую кладовой. Там он схватил увесистый лом, снова выбежал в коридор и, оттолкнув Лорелли, принялся колотить им в дверь.

— Смотри! — взвизгнула Лорелли. — Начинается!

Феликс оглянулся. Из отверстий в стене полились тонкие водяные струйки. Феликс грязно выругался и снова принялся колотить ломом в дверь.

Карлос, услышав удары, вышел из пункта управления и стоял теперь в полном недоумении.

Дон Миклем и Энгельман, замершие друг напротив друга, тоже услышали звуки ударов. Морщинистое лицо Энгельмана сморщилось еще больше.

— Кажется, кто-то стучит, — таким тоном, словно продолжал приятную светскую беседу, произнес Дон. — Если хотите взглянуть, не отказывайте себе в этом маленьком удовольствии. Я подожду вас.

— Сядьте в кресло, — приказал Энгельман.

Дон послушно опустился в указанное кресло. Энгельман обогнул пленника, направился к двери, и тут Миклем увидел, что на полу появляются лужи.

— Вам это ни о чем не говорит? — поинтересовался он.

Энгельман внимательно посмотрел на лужу, и его челюсть отвалилась. Распахнув дверь, он бросился в коридор, следом, не забыв прихватить пистолет, вышел Дон и сразу же оказался по щиколотку в воде. К стене жался его палач. Его лицо было искажено неподдельным страхом. В противоположном конце коридора терзал бронированную дверь Карлос.

Поняв, что произошло, Миклем вернулся в комнату Энгельмана и закрыл за собой дверь. Вода, набирая силу, уже хлестала из двух отверстий в стене и покрывала весь пол примерно десятиметровым слоем. Дон закатал брюки, шлепая по воде, подошел к телефону, с облегчением отметил, что он работает, и набрал номер виллы Триони.

— Мариан? — поинтересовался он, услышав голос секретарши. — Джузеппе приехал?

По тону Дона Мариан поняла, что хозяин не может терять времени на долгие переговоры.

— Да. С пятью друзьями.

— Передай Харри, чтобы они немедленно выезжали. Все наши прежние планы аннулируются. Нас в подземелье пятеро, и через некоторое время мы просто всплывем кверху брюхом: эта скотина Альскони решил утопить нас, как слепых котят. Если мы не выйдем в ближайшее время, можете не торопиться.

— Я бегу! — крикнула Мариан.

— Не вешайте трубку, — попросил Дон. — Может быть, я скажу вам еще что-то: схожу посмотрю, что там происходит.

Вода доходила уже до щиколоток и продолжала прибывать. Дон положил трубку на стол и вышел в коридор.

Карлос сумел открыть стальную дверь, блокирующую коридор, и оттуда выбежали Феликс и Лорелли. Вслед за ними хлынула вода. Уровень резко поднялся и был уже по колено.

— Закройте же дверь! — крикнул Дон, бросаясь в коридор. — Эй, вы! Помогите мне!

Все четверо недоуменно взглянули на бывшего пленника. Первым пришел в себя Карлос. Он кинулся к двери и вместе с Миклемом навалился на нее, но их усилия увенчались успехом лишь после того, как к ним присоединился Феликс. Наконец дверь была закрыта и засовы заперты: вода продолжала прибывать уже не так стремительно.

— Мы все попали в переделку, — произнес Дон. — Но откуда здесь вода?

— Из озера, — объяснил Феликс. — Альскони открыл шлюзы, мы ничего не сможем сделать.

— Через десять минут здесь будут мои люди, — объявил Дон.

— Они не помогут нам, — грустно улыбнулся Феликс. — Если они включат ток, чтобы открыть двери, произойдет короткое замыкание, и нам не поздоровится.

— Говорю вам, мы выйдем отсюда, — заверил ею Миклем.

Вода поднималась все быстрее и доходила уже до пояса. Дон протянул руку и взял под локоть Лорелли, которая держалась из последних сил.

— Есть возможность добраться до лестницы, которая ведет к Альскони? — спросил Дон у Карлоса.

Негр выкатил и без того похожие на бильярдные шары глаза и кивнул.

— Тогда — вперед! — нетерпеливо проговорил Миклем. — Попробуем выбраться самостоятельно.

Подталкивая Лорелли, он медленно двинулся к бронированной двери, закрывающей путь на лестницу. Карлос с Феликсом двинулись следом, но Энгельман, словно парализованный страхом, стоял, прижавшись к стене.

— Вам лучше прихватить своего приятеля, — сказал Дон Феликсу, пытаясь открыть дверь.

— Пошел он к черту! — прорычал тот.

— Помогите-ка мне, — обратился Дон к Карлосу, но несмотря на помощь негра, все их усилия сводились лишь к бессмысленному барахтанью в воде, которая поднялась уже выше пояса и затрудняла движения.

— Давайте лом!

Карлос навалился на дверь, и Дону удалось вставить лом в крошечный зазор между дверью и косяком. Феликс тоже навалился на лом, и мужчины принялись раскачивать дверь. Напор воды теперь помогал им, и дверь наконец подчинилась.

Карлос и Феликс бросились вверх по лестнице. Мощный поток воды, устремившийся в дверной проем, подхватил Лорелли, и она закричала.

Миклем, едва не потеряв равновесие, вцепился в косяк и попытался схватить девушку, но безуспешно. Он видел, как она исчезла под водой, потом ее золотистая голова еще раз появилась над поверхностью, уже в конце коридора.

Энгельмана тоже подхватил поток, но он сумел вынырнуть и теперь отплевывался и отдувался.

Вода была уже в метре от потолка, но продолжала прибывать.

Дон саженками бросился к тому месту, где в последний раз мелькнуло бледное лицо Лорелли, но когда проплывал мимо Энгельмана, тот с отчаянием утопающего вцепился в его пиджак. Дон попытался разжать руки своего мучителя, завязалась драка, и они оба исчезли под водой. Энгельман, отчаянно цепляясь за Дона, добрался до его горла и сжал на нем пальцы, и Миклем, понимая, что сейчас задохнется, изо всех сил ударил противника коленом в пах. Оттолкнув ослабившего хватку противника, он собирался уже плыть на помощь Лорелли, как вдруг ее голова показалась на поверхности воды совсем рядом.

Энгельману удалось вынырнуть, и он, с белым лицом и сумасшедшими глазами, вцепился в девушку. Лорелли закричала.

— Спокойно! Не барахтайтесь! — крикнул Дон и изо всех сил ударил Энгельмана в лицо. Тот скрылся под водой.

До потолка оставалось совсем немного. Вода наступала.

— Хватайтесь за пиджак! — скомандовал Дон и энергично поплыл к открытой двери. Там он помог девушке взобраться на лестницу. Секунду он колебался, не отправиться ли на помощь Энгельману, но видя, что вода поднялась к самому потолку, отказался от этой гуманной затеи.

Вода бурлила у их ног. Дон, едва держась на ногах, подхватил Лорелли и поволок ее вверх по лестнице к площадке, туда, где стояли Феликс и Карлос, которые внимательно рассматривали бронированную дверь.

— Нам ни за что не открыть ее, — сказал Феликс.

Дон бросил взгляд, и этого было достаточно, чтобы убедиться в правоте Феликса.

— Один выход: включить ток, — сказал Феликс. — Но если кто-то сделает это, нас просто убьет электричеством.

— Нужно стучать, тоща мои друзья поймут, где мы находимся, — Миклем взял лом и принялся колотить в дверь.

Внезапно погас свет, и пленники оказались в удушливой, наполненной испарениями, темноте.

— Что и требовалось доказать, — мрачно пошутил Дон, продолжая барабанить в дверь. — Полетели последние предохранители.

— Я уже стою в воде, — стараясь унять дрожь, предупредила Лорелли.

Неожиданно Карлос оттолкнул Феликса, стараясь очистить место на площадке.

— Убирайся отсюда! — рявкнул он.

От резкого толчка Феликс сделал несколько судорожных шагов по ступенькам, но тут же бросился наверх и вцепился в негра, пытаясь занять свое место.

Карлос зарычал, раздался глухой удар, а за ним тяжелый всплеск. Лорелли закричала страшным голосом. Дон протянул руку, и его пальцы коснулись рукава Карлоса. Негр схватил невидимого противника за пиджак и поднял над площадкой. Дон обеими ногами обвил ляжку Карлоса, вцепился ему в горло и почувствовал сокрушительный удар в грудь.

Пальцы Миклема скользнули вдоль мощной шеи, нащупывая сонную артерию. Он пережал сосуд, Карлос пошатнулся и противники упали в воду.

Судя по звуку удара, Дон понял, что негр ударился затылком о металлическую площадку. Отчаянным усилием сбросив с себя врага, Миклем выбрался на поверхность воды, и ему удалось добраться до последней, еще не затопленной ступеньки. В тот момент, когда Дон коснулся ее коленом, пальцы Карлоса вцепились в его лодыжку. Он хотел лягнуть негра, но промахнулся и соскользнул в воду, едва успев набрать воздуха в легкие.

Миклем барахтался, пытаясь найти негра, который неожиданно отпустил его ногу, не найдя, вынырнул на поверхность и заметил вдруг, что лампа под потолком слабо засветилась, бросая слабый отблеск оранжевого света.

Дон оглянулся и увидел, что на верхней ступеньке стоит негр: зубы его оскалены в жуткой гримасе, глаза выкачены.

Миклем подплыл к лестнице, но в тот момент, когда почти коснулся ступенек, Карлос ногой отбросил его обратно в воду.

Дон взглянул на негра и на Лорелли, которая молча наблюдала за этой сценой, и понял, что через несколько секунд вода, поднимаясь, снова подтащит его к ногам гиганта. Если девушка не вмешается, это чудовище просто утопит его или раскроит ему череп своим огромным ботинком.

Но тут Лорелли, словно поняв, что происходит, стряхнула оцепенение. Осторожно подняв лом, она высоко подняла его и обрушила на голову негра. Карлос, недоумевая, обернулся, занес руки, но удар был слишком силен, к тому же пришелся по темени, и он со стоном повалился в воду.

Дон протянул руку, пытаясь подхватить гиганта за пиджак, но силы почти оставили его, и он не смог удержать такую махину, не рискуя самому пойти на дно. Тогда он отпустил Карлоса и из последних сил подплыл к месту, где, протягивая ему руку, стояла Лорелли.

Дон задыхался, и девушка помогла ему стать на залитую водой ступеньку. Глубоко вздохнув, Миклем выпрямился.

В этот момент через стальную дверь донесся слабый крик. Схватив Лорелли за руку, Дон замер.

Крик повторился.

Глава 13

Последний смех

Дон и Лорелли приникли к двери, вода доходила им до щиколоток.

— Это ты, Харри?! — закричал Миклем.

— Я, хозяин, — радостно отозвался шофер. — Мы пытаемся открыть. Можно рвануть эту чертову дверь динамитом?

— Нет! — завопил Дон. — Мы — у самой двери и не можем отойти. Вода прибывает.

— Понял! Сейчас я все устрою! — крикнул Харри. — Пять минут продержитесь?

— Спешите! Нас сейчас затопит! — взмолился Дон, чувствуя, что новый поток воды чуть не заставил его потерять равновесие.

— Сейчас! — повторил Харри.

Лорелли схватила Дона за рукав.

— Они не успеют, — прошептала она. — Это невозможно.

— Для Харри нет ничего невозможного, — успокоил ее Дон, стараясь делать вид, что все устроилось как нельзя лучше. Но, честно говоря, в этот момент он и сам не верил, что Харри удастся вытащить их отсюда живыми.

— Держитесь за меня покрепче и ничего не бойтесь.

Вода достигла плеч Лорелли. Ее лицо в тусклом свете лампы казалось совершенно белым, как у статуэтки из китайского фарфора. Ждать и бездействовать было невыносимо, но ничего другого не оставалось. Вода прибывала сантиметр за сантиметром. Медленно, но неумолимо. Текли минуты.

— Как вы там, хозяин? — раздался голос Харри.

— Пока держимся! А как там, у тебя?

— Я отправил троих парней Джузеппе к озеру. Они ломают к чертовой матери трубу, по которой вода идет в подземелье. Они успеют, хозяин!

— Отлично, Харри.

Вода достигла плеч Дона, и он взял на руки Лорелли, которую скрывало уже почти с головой.

— У нас в запасе около метра, — сказал он ласково. — Они успеют разрушить трубу, мы не утонем. Не бойтесь.

Теперь уже и он не касался ногами площадки, а плавал, поддерживая Лорелли. Но вода продолжала прибывать. Дон поднял руку, и она уперлась в потолок.

Через две-три минуты этот маленький промежуток должен был заполниться водой.

— Ложитесь на спину и держите голову как можно выше.

Лорелли послушалась.

— Знаете, мне почти не страшно. А вам?

— Приятного мало, но от того, что я стану метаться и орать, ничего не изменится, не так ли?

— Феликс погиб, да?

— Боюсь, что так. Но не нужно сейчас об этом.

— Да нет, у меня такое чувство, словно его никогда и не было.

Слабый оранжевый свет вспыхнул, осветив потолок в нескольких сантиметрах от их лиц, и погас. Непроницаемая тьма окутала их.

— Альскони сдержал слово, — спокойно сказала Лорелли. — Я действительно была сумасшедшей, надеясь, что смогу сбежать от него. Послушайте, какой смысл затягивать агонию? Может быть, лучше нырнуть и…

— Не болтайте глупостей, — запротестовал Дон. — Мы выйдем отсюда. Будет как в кино: спасение обязательно придет в последний момент.

— Нет. Не в последний момент, а после него. Будет слишком поздно… Мне холодно.

Дон подумал, что девушка права: у них остались считанные секунды. Он протянул руку, чтобы коснуться потолка, но его пальцы нащупали пустоту. Дикая радость обуяла Дона, он, изогнувшись, почти выпрыгнул из воды, и только тогда уперся рукой в потолок.

— Похоже, все в порядке, — объявил он. — Вода опустилась, по крайней мере, сантиметров на тридцать.

— Вы специально так говорите для того, чтобы только подбодрить меня, — возразила Лорелли.

— Поднимите руку и убедитесь.

— Ах, правда! Я не достаю до потолка!

Дон попытался найти опору, и его ноги оказались на площадке лестницы.

— Они успели! — воскликнул Миклем. — Я же говорил вам, что нас спасут. Вода уходит.

Теперь и Лорелли могла встать на площадку. Она уткнулась Дону в грудь и заплакала.

За дверью раздался голос Харри:

— Ну как, хозяин, все в порядке?! Мы перекрыли воду. Сейчас займемся дверью.

— Все хорошо! Как вы собираетесь открыть дверь?

— Я нашел рубильник, сейчас включу ток!

— Подожди несколько минут, пока мы не окажемся на сухом месте.

— Понял, хозяин. Дайте нам знак, когда будете готовы.

Воды опустилась до колен Дона и продолжала убывать.

— Через пять минут мы очутимся на свободе, — пообещал Миклем.

— И что вы сделаете со мной? — спросила Лорелли, отодвигаясь. — Отдадите в руки полиции?

— Я ничего не сделаю с вами, — возразил Дон. — Свою дальнейшую судьбу вы решите сами. Что касается меня, то я считаю вас погибшей вместе с остальными. У вас будет несколько часов, чтобы предпринять меры для собственного спасения, но не забывайте, что рано или поздно полиция захочет заняться вами без всякого вмешательства с моей стороны.

Девушка долго молчала, а потом вздохнула:

— Да. В конце концов, Феликсу сейчас спокойней там, где он находится.

Пленники совсем освободились от воды и стояли на сухой площадке. Дон предупредил:

— Я скажу им, что можно открывать.

— Не знаю, в курсе ли вы: у Альскони в Палермо есть вилла, известная как вилла Ваннони, — вдруг заговорила Лорелли. — Этот недоучка-музыкант хотел утопить меня, как какую-нибудь каналью, что ж, я и буду вести себя как каналья. В порту стоит его яхта. Она называется «Нептун».

— Очень может быть, что мои люди уже схватили его, — пожал плечами Дон.

— Его не так-то просто схватить, но надеюсь, вы не дадите ему уйти. Прежде чем откроют дверь, я хочу поблагодарить вас за все. Если бы не вы, я лежала бы сейчас рядом с Феликсом.

— Мы в расчете, Лорелли. Вы тоже помогли мне: Карлос отправил бы меня на тот свет.

Он помолчал немного, а потом крикнул:

— Порядок, Харри! Можно начинать.

Через несколько минут дверь, взвизгнув, медленно повернулась на петлях.

Час спустя Дон Миклем разговаривал по телефону с шефом римской полиции, сидя в мягком кресле, на вилле Триони.

На веранде Черри угощал людей Джузеппе, а Харри, прислонившись к балюстраде, вслушивался в разговор хозяина.

— Никаких сомнений, — говорил Миклем. — У нас есть свидетель, готовый дать показания. Сейчас Альскони на пути к Палермо. Он едет на виллу Ваннони. Поторопитесь, если хотите его задержать. Яхта «Нептун» ожидает этого гада в порту.

— Дайте мне ваш номер, — попросил Росси, — я позвоню вам.

Дон повесил трубку, поднялся из кресла, и в этот момент в комнату вошли Лорелли и Мариан.

На Лорелли было черное платье секретарши Миклема, а рыжие волосы она скрыла под маленькой черной шапочкой. Было заметно, что она чувствует себя не слишком уверенно.

Мариан, увидев смущение девушки, вышла на веранду, оставив ее наедине с Доном.

— Ну? — спросил Миклем. — И что же вы собираетесь делать?

Лорелли пожала плечами.

— А что я могу делать? У меня нет ни гроша за душой. — Девушка взяла сигарету из ящичка на столе Дона и закурила. — Далеко мне не уехать.

— Я дам вам немного денег, — Дон тоже закурил. — Самое лучшее, что я могу сделать для вас, — это отвезти сегодня вечером во Флоренцию. Сиенская полиция вас ищет повсюду, а во Флоренции вы будете чувствовать себя спокойнее и сможете уехать, как только захотите. Но деньги я смогу дать вам только тогда, когда откроется банк. Во Флоренции можно будет получить деньги по чеку.

Она смотрела широко распахнутыми глазами.

— И вы сделаете все это для меня?

— Я хочу дать вам шанс. Я дам вам денег, чтобы хватило на первое время. Миллион лир. Кроме того, я отвезу вас во Флоренцию. В остальном все зависит от вас.

— Но если нас задержит полиция, вам грозят неприятности.

— Это уже мое дело, — сухо возразил Миклем. — Вы готовы отправиться тотчас же?

— Да.

— Тогда подождите минуту.

Дон вышел на веранду и спросил Харри:

— Машина в порядке? Я должен сейчас уехать.

— В полном порядке, хозяин, — заверил Харри, направляясь к гаражу.

Дон отозвал Мариан.

— Я сейчас же отвезу ее во Флоренцию. Если позвонит Росси, скажите, что я в постели и просил не беспокоить. Вернусь завтра к обеду.

— Вы хотите спасти ее? — изумилась Мариан. — Думаете, это разумно? Девушку ищет полиция.

— Знаю. Но рассуждать не приходится: если бы не она, я беседовал бы сейчас не с вами, а с праотцами. Я ее должник и должен помочь ей.

— Возьмете Харри?

— Нет. Ни к чему впутывать его в это.

Харри подогнал к подъезду черный «бентли».

— Готово, хозяин.

— Мне бы очень хотелось, мистер Миклем, чтобы вы взяли его с собой, — Мариан кивнула в сторону Харри.

Дон отрицательно покачал головой и, обернувшись в сторону гостиной, крикнул:

— Едем, Лорелли!

Девушка вышла из гостиной и, словно сквозь барабанный строй, спустилась по ступеням под взглядами молчащих людей.

— Кто поведет машину, хозяин? — спросил Харри.

— Ты с нами не едешь, — Дон открыл перед Лорелли дверцу. — Не спорь, Харри, — добавил он, видя, что тот собирается возразить. — Я вернусь завтра к обеду. Присматривай за Джакопо.

Видя, что Харри пытается что-то сказать, он уселся на водительское место, и машина тронулась по аллее.

— Вы предупредили полицию о том, что Альскони уехал? — спросила Лорелли, пока машина ехала к шоссе.

— Да. В Палермо его ожидает не слишком приятная встреча. На этот раз он не уйдет.

— У меня такое ощущение, что он действительно ждет встречи, но не той, о которой вы говорите. Я не понимаю, зачем он убил Манетто? Он же годами не садился за руль, Манетто всегда возил его. Я уверена, что он не поведет машину в Палермо сам.

— Не ломайте над этим голову, — посоветовал Дон. — Это уже дело полиции. А Джакопо знал о существовании виллы Ваннони?

— Нет, знали только мы с Феликсом.

— Так я и думал. Альскони считает, что вы утонули, и больше о вилле никто не знает. Ну что ж, птичка попадется в расставленную полицией сеть.

— Плохо верится, — грустно усмехнулась Лорелли. — Альскони безумно хитер. А что если ему удастся выскользнуть? Будьте осторожны, мистер Миклем: ведь вы — причина всех его неприятностей, и он прекрасно понимает это. Он будет мстить вам!

— Ему не удрать, — Дон прибавил газ и быстро спросил: — Кто убил Шепейро?

— Это может волновать лондонскую полицию, — пожала плечами девушка, — но вам-то какая разница?

Прежде чем ответить, Дон заметил впереди свет мощных фар. Дорога, по которой они ехали, сильно петляла, но судя по движению света, машина мчалась с бешеной скоростью.

— Похоже, этот тип здорово торопится, — заметил Дон, прижимаясь к обочине и приглушая свет фар.

Через мгновение машина была возле них. Она летела со скоростью свыше ста миль в час — гораздо быстрее, чем позволяла такая дорога, и мчалась прямо на них, сверкая зажженными фарами.

Миклем понял, что если не остановится, этот сумасшедший просто врежется в них, ослепив сначала фарами. Он затормозил и тут же услышал визг тормозов встречной машины. Страшный удар сотряс машину Миклема, и он, придя в себя после столкновения, с трудом открыл заклинившую дверцу и, чертыхаясь, вышел на дорогу. Встречная машина отъехала назад и стояла теперь, почти свесив над обрывом задние колеса.

Из машины вышел человек в плаще и мягкой шляпе, и, открыв капот, склонился над ним, осматривая повреждения. Его спутник остался на переднем сиденье. Ни тот, ни другой не обращали на Миклема ни малейшего внимания, и он закричал по-итальянски:

— Ради Бога, куда вы так несетесь?! Вы что? Не понимаете, по какой стороне дороге должны ехать!

Человек в плаще включил электрический фонарик и направил луч на переднее колесо своей машины. Погнутое крыло врезалось в шину, пробив в ней большую дыру.

— Торопимся, — буркнул он по-английски. — Ваша машина сильно пострадала?

— Не ваше дело! — возмутился Дон. — Да, наша машина сильно пострадала, но дело не в этом. Вы не имеете права носиться с такой скоростью, если не можете справиться с управлением.

В ту же минуту мужчина, сидевший в машине, оказался на шоссе и подошел к освещенному фонариком месту.

— Кажется, я узнал ваш голос, — проговорил он, направляя на Дона дуло пистолета. — Мистер Миклем, если не ошибаюсь?

Человек в плаще тут же поднял фонарик и осветил лицо Дона.

— Вот и пришлось встретиться вновь, — раздался знакомый голос, и Миклем понял, что перед ним беглец Альскони собственной персоной. — Так вы, стало быть, не утонули? Удивительная живучесть. Стойте и не вздумайте шевельнуться. — Пистолет угрожающе качнулся в его руке. — Посмотрите, нет ли кого в машине, — приказал он человеку в плаще, в котором Лорелли, глядящая через лобовое стекло, узнала Крантора.

Девушка распахнула дверцу «бентли» и соскользнула с сиденья, но оружие в руке Крантора заставило ее застыть на месте.

Лишь подойдя к огромному «кадиллаку», подогнанному Манетто, Альскони сообразил, что ему самому придется сесть за руль, и тут же пожалел, что избавился от шофера слишком рано. Он уже лет пять или шесть не водил машину, да и в прежние времена занимался этим без особого успеха.

Но до аэродрома, где приземлится самолетик Крантора, нужно было как-то добираться, и Альскони понял, что за оставшиеся полтора часа он должен будет преодолеть шестьдесят миль трудной дороги. Он, тяжело вздохнув, взгромоздился на место водителя, и минуты две вспоминал, как включать фары. Справившись с фарами, он занялся мотором. К счастью для него, у машины было автоматическое переключение скоростей, иначе он никогда не справился бы! Осторожно доехав до ворот, Альскони понял, что не сможет выжать из машины больше двадцати пяти миль в час, не рискуя тут же оказаться в кювете.

Сторож открыл ворота и стал с интересом наблюдать, как владелец замка пытается их преодолеть. Альскони был слишком поглощен этой сложной операцией, чтобы заметить недоумение сторожа. В пути он несколько раз пытался прибавить скорость, но скоро пришел к выводу, что каждый раз рискует при этом жизнью. Крутой серпантин мог бы вымотать и более опытного водителя. Альскони потел при каждом крутом подъеме, спуске или неожиданном повороте и проклинал себя за то, что преждевременно прикончил Манетто.

Приборные часы показывали, что он сильно опаздывает. Воздушное такси улетит сразу же, как только Крантор выйдет из него, это не входило в планы Альскони: он собирался быть на его борту, когда самолет снова взмоет в воздух. Понимая, что у него будет гораздо больше шансов удрать, если он доберется до Палермо на самолете, преступник старался придерживаться хотя бы двадцати пяти миль в час, понимая, что безнадежно опаздывает.

Наконец, не выдержав, он увеличил скорость до пятидесяти миль, и машину тут же занесло. Поворот был очень крут, и не будь тормоза отлажены Манетто, машина неминуемо рухнула бы в пропасть.

Ругаясь сквозь зубы, Альскони продолжал путь, уже не думая о скорости, и через час езды достиг относительно прямого отрезка шоссе, от которого отходила дорога к летному полю. Тогда он свернул, прибавил скорость и вцепился в руль.

Он все еще ехал по этой дороге, когда увидел свет посадочных огней и услышал надсадный звук авиационных моторов. Вжав акселератор до упора, он погнал было машину наперерез, но внезапно сообразил, что самолет выруливает на взлетную полосу. Бандиту ничего другого не осталось, как яростно выругаться. Самолет развернулся, и когда Альскони достиг поля, ему осталось лишь разглядывать полетные огни в темном небе.

Злой и разгоряченный, Альскони остановил машину. Теперь придется ехать до Сан-Джовани, и на яхте он окажется на сутки позднее, чем мог бы. Неприятно, но пока — ничего страшного. Феликс и Лорелли были единственными, кто знал о существовании виллы и яхты, но теперь они не заговорят. Однако нужно быть осторожным. Ищейки еще не знают, в каком направлении он поехал, но скоро возьмут след.

Из темноты вынырнул Крантор с большим чемоданом в руке.

— Синьор Альскони? — низким голосом спросил он.

— Заткнись, дурак! — прошипел тот. — Деньги у тебя?

— Да.

Крантор остановился у машины, пытаясь разглядеть хозяина. Вот минута, которой он ждал так долго! Великая минута в его жизни.

— Едем в Палермо, — объявил Альскони. — Я буду показывать дорогу. Садись за руль, — и он грузно отодвинулся, освобождая место.

— В Палермо? — удивился Крантор. — Но ведь это в Сицилии.

— А где же еще, идиот? — рявкнул Альскони. — Я тороплюсь. Или, может быть, ты думаешь, что я собираюсь объясняться с тобой?

Крантор покраснел. Ему был неприятен такой тон в первые же минуты знакомства, это показалось ему оскорбительным. Он не заслужил подобного обращения. Тем не менее уселся за руль, включил мотор и с такой яростью рванул машину вперед, что у Альскони округлились глаза.

— В конце этой дороги повернешь направо, — наконец произнес он. — А потом все время прямо. — Он поудобнее устроился на сиденье и мрачно уставился вперед.

Крантор был захвачен сумасшедшей гонкой: урод любил быструю езду, как какой-нибудь русский.

Свернули к шоссе. Стрелка спидометра подскочила до ста пятидесяти миль. О-ля-ля! Отличная машина. Настроение Крантора улучшилось, но молчание хозяина тяготило жителя туманного Альбиона. О чем бы заговорить? Может быть, все же спросить, почему они едут именно в Палермо? И что это за ящички, сложенные на заднем сиденье? И что это за спешность, с которой им нужно прибыть в Сицилию? Может быть, Альскони попал в переделку? Лучше не думать об этом. Крантору очень не хотелось, чтобы его кумир рухнул так скоро.

Он искоса взглянул на плотную фигуру, застывшую рядом. Лампочка на приборной доске освещала дряблое озабоченное лицо. Мрачные, постоянно мигающие глаза, темная щетина плохо выбритых щек. Вид Альскони разочаровал его. О Черепахе ходили легенды, и Крантор ожидал увидеть супермена, а встретил пожилого сварливого дядьку.

Альскони почувствовал взгляд Крантора, поднял на него глаза и вздрогнул от омерзения, смешанного с ужасом. Какое жуткое лицо! Знай он, что Крантор так выглядит, он бы сто раз подумал, пользоваться ли его услугами. Тем более сейчас. Такую физиономию достаточно увидеть лишь однажды, и уже не забудешь до смерти. Как и фигуру Карлоса. Но автомобиль этот тип водит классно. Если он сумеет держать такую скорость, они еще до утра будут в Неаполе.

Альскони выпрямился на сиденье.

— Мы скоро окажемся на дороге в Сиену, — предупредил он. — Придется немного сбавить скорость. Я должен добраться в Палермо без приключений.

— Я думал, Феликс в Сиене, — заметил Крантор, сбрасывая скорость. — А он в Палермо?

— Оставь эту болтовню, — окрысился Альскони. — Я должен подумать о более серьезных вещах.

Крантор замолчал и сосредоточился на вождении. Ответ хозяина привел его в ярость: он обращается с ним, как с прислугой! Лишь оказавшись на серпантине, который требовал от водителя предельного внимания, он обрел способность трезво оценивать ситуацию.

Альскони сказал ему по телефону, что обстоятельства внезапно изменились, и приказал немедленно выезжать. Значит ли это, что он предлагает сотрудничество? Если Альскони привык таким образом обращаться с помощниками, Крантор вряд ли сможет сработаться с ним.

И тут Крантор вспомнил о пятнадцати тысячах, лежащих в чемодане. Если бы он знал, что Альскони встретит его таким манером, он без раздумий скрылся бы с этими деньгами. Это, конечно, было бы непросто, но попытаться можно — фарт любит рисковых! Какой же он дурак! Он снова подумал о деревянных ящичках: что в них — деньги?

Эти мысли так отвлекли Крантора, что он слишком поздно заметил черный «бентли». Он успел затормозить, почувствовал сильный удар и звук лопнувшей шины. Выравнивая машину, он услышал, как выругался Альскони. Машина забалансировала над пропастью, и Крантор, сжавшись в комок, ждал, что сейчас они полетят вниз. Однако этого не произошло, и Крантор, осторожно открыв дверцу, вышел на шоссе.

Лорелли, не веря себе, переводила глаза с Крантора на Альскони.

— Вы здесь? — удивился Крантор, отпуская пистолет. — И с Миклемом? Что случилось?

— Крантор, веди ее сюда! — пролаял Альскони. — Не дай этой каналье удрать!

Лорелли затравленно оглянулась, и Крантор схватил ее за руку. Она рванулась, пытаясь освободиться, однако пальцы Крантора сдавили ее кисть, и он потащил ее к Альскони, который все еще держал Миклема под дулом пистолета. В свете фар Альскони выглядел совсем немощным и старым. Его губы нервно кривились, руки тряслись.

— Следи за этим человеком, — кивнул он на Миклема. — Если вздумает бежать — стреляй!

После этих слов Альскони схватил Лорелли и подтащил к месту, освещенному фарами.

— Так тебе удалось сбежать? И ты выдала меня, не так ли? Ты рассказала им о всех моих секретах? — он опустил пистолет в карман и принялся трясти девушку изо всех сил. — Я угадал? Отвечай!

Лорелли рванулась из рук бывшего хозяина, но он крепко держал ее.

— Ты рассказала Миклему о яхте? — взревел Альскони.

— Оставьте ее, — попросил Дон. — Вам все равно не уйти. Полиция ждет вас на яхте. На вилле Ваннони, кстати, — тоже.

Альскони отпустил Лорелли так внезапно, что девушка опрокинулась на асфальт, и снова вытащил пистолет.

И вдруг Крантор ударил Альскони по руке, пистолет взмыл в небо и упал на обочину. Альскони пошатнулся и отступил. В неверном свете фар было видно, как побелело его лицо.

— Стоп! — скомандовал Крантор. — Что это за история, хотел бы я знать?

— Ты хотел бы знать? — завизжал Альскони. — Так знай же! Она выдала нас полиции! Она предала нас, вот что!

— А при чем тут яхта?

— Как ты думаешь, могу я удрать из Италии без яхты? — быстро заговорил Альскони, понимая, что преувеличил значение своего авторитета, разговаривая с Крантором в пренебрежительном тоне. — Полиция очень хочет, чтобы я попал ей в руки. — Лицо его сделалось едва ли не более уродливым, чем лицо Крантора. — У меня были деньги, вилла, яхта, а что теперь?

Крантор был потрясен. Значит, Альскони бежит, преследуемый ищейками. И тут у него появилась блестящая мысль. У полиции были приметы Альскони, но не было примет Крантора.

— А моторный катер у вас есть?

Альскони сощурился и хлопнул в ладоши.

— Ну конечно же! В порту Чивитта-Векко у меня есть небольшой катер. Раньше мы возили на нем валюту из Франции. Как же мне это не пришло в голову? — продолжал он. — Пока полиция поджидает меня в Палермо, я удеру на катере в Монте-Карло. Сейчас же отправляемся в Чивитта-Векко, Крантор!

Он подобрал выбитый у него из рук пистолет и взглянул на Лорелли, которая стояла, прижавшись к Миклему.

— А что, машина этого синьора не слишком помята? — поинтересовался он. — Взгляни-ка на нее, а я посторожу этих.

Крантор подошел к «бентли». Если не считать помятого крыла, машина почти не пострадала. Он сел за руль, включил мотор и проехал несколько метров.

— Машина в порядке, — доложил он Альскони.

— Замечательно, поедем на ней. Так будет надежней. Полиции и в голову не придет искать меня в «бентли», да еще с водителем и двумя пассажирами. Перенеси туда вещи из нашей машины, а потом отделайся от «кадиллака», да поживей.

Альскони потер ушибленную Крантором руку и поморщился. Следовало бы проучить наглеца, но сейчас не время думать о мести. Пока Крантор выполнял приказание, Альскони следил за пленниками, держа их под дулом пистолета.

Крантор перенес все в багажник «бентли», уложил туда же чемоданы, свой и хозяина, а потом вернулся к «кадиллаку». Сняв машину с тормоза, он начал ее раскачивать над пропастью. «Кадиллак» сдвинулся с места, сполз с шоссе и покатился по крутому склону, чтобы с пятидесятиметровой высоты рухнуть в долину.

— Прошу за руль, мистер Миклем, — распорядился Альскони. — Прокатимся в Чивитта-Векко, да побыстрей. — Он повернулся к Лорелли. — Сядешь рядом с ним. И если кто-то из вас вздумает шуметь или рыпаться, стреляю без предупреждения. Понятно?

— Все равно мы далеко не уедем, — заверил Дон. — Вы только оттягиваете время и обманываете себя, считая, что можете скрыться таким образом.

Крантор придерживался того же мнения, но предпочитал пока не вмешиваться.

— Полезайте в машину, — нахмурился Альскони.

Дон и Лорелли послушно сели в «бентли», Альскони и Крантор поместились на заднем сиденье.

Дон развернул машину, и направился по шоссе к Сиене. Было около часа ночи. Чтобы попасть в порт Чивитта-Векко, машине предстояло преодолеть около ста восьмидесяти миль. Впереди простиралась пустынная дорога, и Альскони подумал, что они должны прибыть на место где-то в половине четвертого утра.

— На борту катера должен находиться мой человек — Ломбардо, — сказал он Крантору. — Но если его там нет, мы ждать не будем. Ты умеешь управлять катером?

— Могу попытаться, — без энтузиазма отозвался Крантор. — Мне никогда не приходилось иметь дело с большими моторками, но теоретически я это дело изучал.

— Не болтай глупостей, — проворчал Альскони. — Катером управлять ничуть не сложней, чем машиной. Ты сможешь доставить меня в Монте-Карло?

— Нет, — покачал головой Крантор. — Я ничего не смыслю в навигации.

Несколько минут Альскони размышлял. Если на борту не будет Ломбардо, а это весьма вероятно, положение сделается угрожающим. Он наклонился и хлопнул Миклема по плечу.

— А вы умеете управлять катером? Доставьте меня в Монте-Карло, и я не стану дырявить вашу шкуру.

— Звучит ободряюще, — сухо ответил Миклем. — Я отвезу вас, но при условии, что вы оставите нас с девушкой на катере, после того как сойдете с него.

— Конечно, — Альскони хитро улыбнулся в темноте. — Но вы дадите мне слово, что не скажете полиции, куда отвезли меня.

— Разумеется, — пообещал Дон. Он прекрасно понимал, что Альскони не даст им уйти.

Когда Дон по дороге, идущей вдоль моря, въехал в Чивитта-Векко, где-то на башне пробило три часа.

— Остановитесь, — приказал Альскони. — Нужно обсудить кое-какие детали.

Дон затормозил у обочины.

— Портовый сторож может начать расспросы. Вообще-то я знаю многих сторожей, но нам может не повезти. На всякий случай будь готов стрелять, — повернулся он к Крантору. — Я опущу стекло и заговорю со сторожем. Если почувствуешь, что он не хочет нас пропускать, стреляй. У тебя пистолет с глушителем?

— Нет.

— Тогда поменяемся пушками.

Крантор полез в карман за пистолетом, и Альскони проговорил в задумчивости:

— Кстати, сторож может быть и не один.

— В такой час? Вряд ли… — Крантор, не вынимая руку из кармана, пытался разрядить свой пистолет. Это было сложно.

— Давай пистолет, что ты возишься?

— Он завалился за подкладку.

— Нужно следить за своими карманами, дурак! Пошевеливайся!

«Скоро эта скотина перестанет обзывать меня дураком», — злорадно подумал Крантор, осторожно вынимая из обоймы последние патроны. Он протянул Альскони разряженный пистолет и взял его оружие.

— А вы двое, — Альскони ткнул дулом в спину Миклема, — не вздумайте раскрывать рот. В случае чего, я всажу пулю в затылок девчонке. А теперь едем в порт. После железной дороги — все время прямо.

Дон резко взял с места. Всю дорогу до Чивитта-Векко он ломал голову, как бы отвлечь внимание бандитов. Они вооружены, и это затрудняет дело. Может быть, случай представится, когда они взойдут на борт катера? Из двоих, пожалуй, более опасен Крантор. Он инициативен, и у него хорошая реакция. Альскони можно было захватить врасплох, Крантора — нет.

Впереди показался желтый с красным шлагбаум, и Миклем сбавил скорость. У шлагбаума стоял человек в хаки с карабином на плече и молча смотрел на приближающуюся машину.

— Держись наготове, — скомандовал Альскони Кран-тору. — Я откинусь назад, будешь стрелять через стекло.

Сторож пролез под шлагбаумом и подошел к машине.

— Порядок, — прошептал Альскони, — я его знаю. — И повысив голос, позвал: — Это ты, Беллини? Давненько я тебя не видел. Как дела?

Сторож заулыбался.

— А, синьор Тампано, — он наклонился к опущенному Альскони стеклу. — Очень рад вас видеть. Направляетесь в Рим? Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Да, мы едем в Рим, — кивнул Альскони. — Но раз уж мы проезжали мимо, я решил показать друзьям свой катер. Ломбардо на борту?

— Нет, синьор. Он женился три недели назад и больше здесь не ночует.

Дряблое лицо Альскони затвердело.

— Ничего не поделаешь. В конце концов, мы не собираемся выходить в море. Я только хочу взглянуть на катер.

— Очень жаль, синьор, но порт закрыт. Час назад я получил приказ никого не пускать. Кажется, какой-то бандит собирается удрать от полиции морем.

Альскони расхохотался.

— Но разве я похож на бандита? И потом, мы же ненадолго, полчаса — не больше. — Он сунул руку в карман и выудил оттуда тысячелировый билет. — Держи. Купи что-нибудь своей подружке, только не заставляй моих друзей ждать.

— Спасибо, синьор, но поторопитесь, прошу вас. Если машину заметят, у меня будут неприятности, — и сторож, вернувшись к шлагбауму, поднял его.

Черный «бентли» въехал на территорию порта.

— Налево, — велел Альскони, и Миклем свернул за большой ангар, скрывший их от глаз сторожа.

— Стоп! Выключите мотор и давайте сюда ключ.

Дон повиновался, и Альскони обратился к Крантору:

— Я останусь в машине и буду присматривать за этими двумя. Перенесите вещи в катер.

Крантор вылез из машины. Мгновение он разглядывал катер, потом открыл багажник, вытащил чемоданы и отнес их на борт, потом вернулся за ящичками и перетащил их в несколько приемов.

— Можете выходить, — распорядился Альскони.

Миклем и Лорелли вышли из машины.

— А теперь, мистер Миклем, я буду очень вам признателен, если вы вместе с Крантором подниметесь на борт моего судна.

Дон взял Лорелли за руку.

— Она пойдет со мной.

Лицо Альскони перекосилось в злобной гримасе.

— Нет! — возразил он. — Она останется здесь.

— Если она не пойдет со мной, я не повезу вас в Монте-Карло, — спокойно, но твердо возразил Миклем.

— Она не пойдет! — в ярости закричал Альскони. — Делайте, что вам говорят, иначе я продырявлю вашу шкуру!

— И как же вы собираетесь добраться до Монте-Карло? — насмешливо поинтересовался Дон.

— Подождите, — вмешался Крантор.

Он стоял, держа всех на мушке пистолета. Альскони, увидев направленное на него оружие, вытаращил глаза.

— Что это ты задумал? — пробормотал он.

Ужасное лицо Крантора исказилось зловещей улыбкой.

— Вы напрасно сообщили мне, что вас разыскивает полиция, Черепаха. Теперь пришла моя очередь назвать вас дураком. Моих примет у ищеек нет, а ваши есть, поэтому в Монте-Карло я возьму Лорелли, а не вас, глупое вы животное. У меня есть деньги, катер, механик и будет свобода. Вы же мне только мешаете.

Альскони мгновенно вскинул пистолет и нажал на курок. Раздался слабый щелчок, и бывший глава гангстеров изумленно уставился на бесполезное оружие.

Крантор, жутко ухмыльнувшись, не торопясь поднял пистолет и всадил в живот Альскони три пули. Раздались негромкие хлопки, словно кто-то трижды шлепнул мухобойкой об стену. Альскони сделал два неуверенных шага, выронил пистолет и неподвижно распластался на земле.

Дон и Лорелли, не двигаясь, наблюдали за этой сценой.

Крантор направил пистолет на них.

— Поднимайтесь на борт, — приказал он, — да поживей!

Дон первым прыгнул на палубу и протянул руку Лорелли, помогая взобраться на борт.

— Запускайте мотор, — распорядился Крантор, прыгая следом.

Дон спустился в рубку, и тогда Лорелли повернулась к Крантору.

— Почему вы не позволили ему пристрелить меня? Что вы собираетесь со мной делать?

— Я говорил однажды, что мы могли бы прекрасно поладить, — проговорил он, в упор глядя на девушку. — Тогда мое предложение не пришлось вам по душе. Теперь у вас есть возможность передумать. Я даю вам время до Монте-Карло. В этом чемодане пятнадцать тысяч фунтов, а в ящиках, похоже, целое состояние. Подумайте. А сейчас, — он дулом пистолета указал на рубку, — сейчас идите к Миклему. Я останусь на палубе.

В этот момент из рубки показалась голова Дона.

— Я ничего там не вижу. У вас есть фонарик?

Крантор вытащил из кармана фонарик и протянул его Дону.

И в этот момент Лорелли неожиданно и резко ударила Крантора по голове кулачком, и тот, потеряв равновесие, выстрелил в сторону и упал на палубу. Пуля срикошетила от металлической палубы и просвистела в нескольких сантиметрах от виска Дона, который, не обратив на это внимания, прыгнул на поверженного врага.

— Вы не ранены? — пролепетала Лорелли.

— Вроде нет, — поднимаясь, ответил Дон. — Ну, кажется, мы его успокоили на время, — и он направил луч фонарика на бледное лицо девушки. — Неплохая работа, честное слово. Но, похоже, это становится вашей дурной привычкой. От этого придется отвыкать. — Он протянул Лорелли фонарик. — Посветите, я свяжу этого типа. Благодаря вам я во второй раз остался жив.

Лорелли взяла фонарик. Дон положил пистолет на палубу и стал связывать руки гангстера его же шелковым галстуком.

Тогда Лорелли нагнулась, подняла револьвер, оброненный Крантором, и Дон, выпрямившись, увидел перед собой черный зрачок дула.

— Ну и ну! Что это вы задумали?

— Убирайтесь отсюда и поезжайте домой, — едва шевеля губами, приказала «венецианская» блондинка.

— Вы же не собираетесь захватить катер?

— Собираюсь. Уходите да побыстрее!

— Подумайте, зачем вы это делаете? Я же обещал помочь вам и не собираюсь отказываться от своего слова. К тому же вы не умеете обращаться с катером.

— Умею! Я десятки раз выходила в море и прекрасно обойдусь без вашей помощи.

— Но вам нужны деньги!

— Деньги! — расхохоталась она. — Теперь их у меня столько, что хватит на всю жизнь. Это случай, которого я давно жду. Сойдите же с катера, я не собираюсь долго ждать.

— Хорошо…

Миклем перетащил бесчувственное тело Крантора к машине и вновь вернулся к катеру. Он присел у борта на корточки и заговорил с девушкой.

— Вы уверены, что справитесь с этой механикой? Вам точно не нужна моя помощь?

Она отрицательно качнула головой.

— Я справлюсь. Я уже плавала в Монте-Карло.

— Ну что ж, отлично. Жаль, что я ничего не могу сделать для вас, Лорелли.

Девушка посмотрела на Миклема и, кажется, смягчилась.

— Спасибо. Надеюсь, мне удастся выпутаться из этой истории, и я начну все с нуля. Надеюсь, мы больше не встретимся.

— Кто знает… Опасайтесь все же полиции. Этот бандюга даст ваши приметы, как только очухается.

«Венецианская» блондинка улыбнулась.

— Я буду уже далеко. Это очень быстроходный катер. Полиции меня не поймать. До свидания и еще раз — спасибо!

Лорелли вошла в рубку, и почти в тот же миг взревели двигатели.

— До свидания! — стараясь перекричать рев моторов, повторил Дон. — До свидания и желаю удачи!

Он отвязал канат от кнехта, катер рванулся с места и вышел в открытое море, оставляя за собой пенистый след.

Миклем увидел, как Лорелли вышла на палубу и подняла руку в последнем приветствии, и ответил ей тем же. Дон посмотрел на черные волны, а когда поднял глаза, катер уже растаял во мраке.

Примечания

1

Хайболл — любой смешанный алкогольный или безалкогольный прохладительный тонизирующий напиток, разбавленный содовой или минеральной водой или другими напитками, соками, шампанскими винами и т. д. Подают напиток в стакане «хайболл» емкостью 270 мл (9 унций). Перед подачей на стол содержание напитка перемешивают ложкой и подают с соломинкой.

2

Кункен — азартная карточная игра, возникшая в Мексике или в юго-западной части США.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах
Том 5

Миссия в Венецию

Глава 1 S.O.S.

Глава 2 Ваши собственные похороны

Глава 3 Черный и белый

Глава 4 Улица Монделло, 39

Глава 5 Голос из Парижа

Глава 6 Встречный удар

Глава 7 Заброшенный дом

Глава 8 Алтарь

Глава 9 …иначе

Глава 10 Любой ценой…

Глава 11 Охота

Глава 12 С небес!

Глава 13 Препятствие

Глава 14 Шах и мат

Парик мертвеца

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Миссия в Сиену

Глава 1 Прелюдия к убийству

Глава 2 Черепаха

Глава 3 Венецианская блондинка

Глава 4 Джина

Глава 5 Первая догадка

Глава 6 Черный колосс

Глава 7 Загнанный в угол

Глава 8 Альскони

Глава 9 Сделка

Глава 10 Вилли

Глава 11 Туннель

Глава 12 Водяная западня

Глава 13 Последний смех

Примечания