Владимир Поселягин

Беглец

© Поселягин В., 2015

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

* * *

Охранник был хмур и зол. Он бил током своей дубинки всех проходивших мимо него заключённых. Мне тоже досталось. Выгнувшись от удара, я всё-таки устоял, с шипением выпуская воздух из лёгких. Бредущий рядом такой же военнопленный, в точно такой же жёлтой тюремной робе и с такими же архаичными кандалами на руках и ногах, подхватил меня под руку и повёл по аппарели бота на пыльную землю космопорта. Только когда мы отошли от бота метров на сорок, приближаясь к грузовой машине, переоборудованной для перевозки людей, он спросил:

– Судя по твоему виду, ты знаешь, где мы.

– Гурия. Жуткая дыра в империи Люмер, – сплюнул я, потирая место удара. – Вот не думал, что вернусь сюда…

– Не разговаривать! – рявкнул охранник-громила.

Дойти до машины мы не успели, послышался свист, и неподалёку стал садиться флаер с эмблемой корпорации «Гикон». Видимо, охранники знали о подлёте машины, раз вопреки инструкции свободно пропустили её.

Я находился в конце колонны военнопленных, но видел, что погрузка не началась, рабы стояли и ожидали приказа охраны, но его пока не было. Думаю, причина была во флаере, вернее, в его пассажирах.

Долго ждать не пришлось, под нашими взглядами флаер встал на все восемь опор, и его двигатели стихли. Сбоку отошла пассажирская аппарель, одновременно пилот активировал открытие грузовой. Из пассажирского выхода спустился на поверхность космодрома немолодой сухощавый мужчина в сером комбинезоне служащего среднего звена с той же эмблемой «Гикона» на рукаве. Он подошёл к старшему охраннику, и они обменялись информацией через нейросеть. Охранник на своём командирском планшете сделал какие-то пометки, после чего велел заму привести рабов, которых выкупил «Гикон».

О «Гиконе» я слышал не раз, ещё когда жил здесь до побега с планеты. Эта корпорация занимала большую часть промышленной инфраструктуры Гурии в её морских промыслах. Грузовая станция на орбите, это я не о терминале, тоже принадлежала ей. «Гикон» входил в десятку самых крупных корпораций империи. Здесь, на Гурии, был только его небольшой филиал, по сравнению с остальными его производствами.

– Эй ты! – Один из охранников, грубо ухватив за комбинезон, вытолкнул меня из шеренги. – Топай к новому хозяину.

То, что я один из тех, кого «Гикон» выкупил в свою собственность, меня не особо удивило. Пятеро парней и молодая женщина, которых тоже вытолкнули из шеренги, были разнообразными специалистами с высокими показателями интеллекта, что, как известно, очень ценилось. Я был седьмым и последним. Похоже, «Гикон» снял самые сливки с новой партии рабов. Это показывало, что он крепко стоял на ногах на планете и имел связи в верхах. Моя профессия была одной из самых ценных и редких, так что было понятно: «Гикон» был на планете не на последнем месте.

Мы выстроились перед служащим корпорации. Охранник тут же начал освобождать нас от кандалов. Служащий, надменно и с брезгливостью глядя на нас, как на вошь под ногами, сухо сказал:

– Я заместитель начальника филиала «Гикона» на Гурии Луй Моак. Теперь вы собственность корпорации, а я ваш фактический хозяин. Если я захочу, то сделаю так…

Вдруг меня пронзила боль, заболела буквально каждая клеточка тела, но я продолжал стоять. Тело было парализовано, хотя внутренне, в душе, я корчился от боли, как и остальные несчастные. Наконец боль стала стихать, и я прислушался к тому, что продолжил говорить Моак.

– …последует дисциплинарное наказание. Всем всё ясно? – скучающе спросил он, после чего махнул рукой в сторону грузовой аппарели. – Грузитесь на борт.

«Урод, а то, что можно выкупиться, ни хрена не сказал», – пытался я вызвать в себе злость и ненависть, но их не было.

Причина была в том, что ещё два месяца назад мне установили имплант подчинения, симбиот, который присосался к нейросети и теперь работал вместе с ней. Этим имплантом пользовались всего два раза. И оба раза мне это жутко не понравилось. В первый раз – когда его установили и активировали, проверяя на работоспособность. Второй раз сейчас. А так он работал в фоновом режиме. Установки были стандартные: не бежать, не убивать охрану и не совершать самоубийство.

Те же охранники, что доставили нас на планету, конечно, скоты были ещё те, но импланты они не использовали, предпочитая простые шоковые дубинки, которыми орудовали просто виртуозно.

Я попытался вызвать в себе злость и на империю и не смог, а ненавидел я её люто. Ведь теперь я был не только рабом, но и нищим.

Тогда, после предательства особистов эскадры рейдеров, которые сдали шесть кораблей подошедшим люмерцам, выторговав себе свободу и откупные, я попал в руки специального отдела флота люмерцев, и меня под пытками заставили дать доступ к личному счёту в банке Содружества и лично перевести все наличные средства на их счёт. Сами они этим счётом оперировать не могли, но заставить поделиться – вполне. Так что добрых чувств к местным военным я не испытывал никаких и при возможности собирался давить их в любом случае.

В данный момент чувств и эмоций не было, Моак с помощью импланта просто выключил их. Более того, от одной мысли нанести ему увечья, меня просто парализовало и скрутило от внутренней боли. Судя по тому что другие рабы так же замерли под злорадной улыбкой Моака, тот понимал, в чём дело. Хохотнув, он прошёл на борт флаера, а один из охранников, подбадривая дубинкой, повёл нас к грузовой аппарели. Ноги ещё с трудом двигались, но я, собрав силу воли, направился следом за остальными.

Что случилось с нами, было понятно: в импланте была активирована программа по полному подчинению новому хозяину. То есть о побеге я теперь даже думать не мог, на меня сразу сваливались паралич и боль. Также я не мог ничего сделать плохого «Гикону» и его служащим, более того, должен защищать их интересы. Гадство. Конечно, это всё стандартные настройки, но по прибытии в офис импланты будут подвержены индивидуальной настройке. После этого сбежать уже не получится. Если сейчас шанс ещё был, потом точно не будет.

В грузовом трюме был сделан ряд сидений с опускающимися страховочными поручнями-захватами. Охранник проследил, как мы, команда инвалидов, с трудом передвигаясь, заняли свои места и опустились захваты, после чего, со смехом указав пальцем на висевшую на переборке гроздь ошейников рабов, которые на нас почему-то не надели, покинул грузовой трюм. Гудя электромотором, аппарель начала подниматься, а я, не думая ни о чём, вспоминал историю встречи с Малией. Это помогало отвлечься. Без шуток, будучи профессиональным медиком с высоко поднятыми базами по психологии, я знал, как обмануть этот имплант: нужно просто делать одно, а думать о другом. Вот и всё. Но так умели делать только очень выдержанные люди. Я последние два месяца активно тренировался, чтобы так действовать, но всё равно был далёк от идеала, хотя кое-чему научился. Надеюсь, этого хватит.

Подозреваю, что я выгляжу так же, как и остальные несчастные, безмолвные истуканы, в глазах которого нет жизни, но это было только внешнее проявление… Хотя, чего греха таить, и внутренне я был такой же, но было одно но…

Я был инженером и врачом, что дало мне возможность, используя свои умения, выработать противодействие импланту и придумать способ побега. Осталось лишь устроить его, сымпровизировав на ходу. У меня была только одна надежда – на удачу.

Не думая ни о чём, я сунул руку в карман своей робы и достал комок медной проволоки со специальным покрытием. Этот моток я стащил недели две назад, когда нас вели по техническому коридору корабля в каюту для содержания дорогих рабов. Тогда мне попался ящик техника, вот я на доли мгновения присев и тиснул этот моток. Повезло.

Продолжая думать о Малии, я начал распрямлять его, превращая в медный колпак из вязаной сетки. Её я вязал из проволоки, сшивая колпак последние дни, готовясь к побегу. Тут я краем сознания подумал, для чего мне всё это надо, и обе руки парализовало, и внутри зажглась боль, но я быстро вернул мысли в нужное русло, даже не помышляя о том, что делаю. Под взглядами других рабов я спокойно надел колпак на голову – он со всех сторон доставал до шеи – и подвязал его под подбородком. Это позволит мне спрятаться от поисковых устройств на некоторое время, а также заглушит принимающие сигналы на имплант подчинения, когда меня начнут искать.

Камера в углу трюма была включена, не думаю, что пилот постоянно пялится на экран, наблюдая за нами, так, может, изредка бросает взгляд, если он педант, конечно. Втянув живот, я начал, извиваясь под поручнем, сползать с сиденья. Грудь немного застряла, но, выдохнув воздух, я соскользнул на пол.

Глядя сквозь сетку – она была хоть и мелкоячеистая, но разглядеть детали трюма позволяла, – я подошёл к аппарели и активировал открытие. Похоже, пилот уже получил сообщение от искина о внештатной ситуации в трюме, поэтому флаер пошёл на снижение.

Аппарель открылась на десять сантиметров, отчего с шумом в отсек ворвался ветер, но тут же она начала закрываться. Искин флаера и пилот противодействовали мне.

Сломав крышку управления открытием, я этой же крышкой замкнул несколько контактов, вызвав фейерверк искр, отчего аппарель начала открываться. Управление она теперь потеряла, откроется – и всё, замрёт, пока её не починит техник. Систему управления я сжёг напрочь.

Согласно протоколу безопасности, при внештатной ситуации пилот был обязан снизиться от пятидесяти до ста метров от поверхности, что он сейчас и делал. Выглянув наружу, я определил, что мы летим над морем, что вызвало бы у меня бурную радость, если бы не имплант и мы не летели бы на скорости пятьсот километров в час. Правда, тут я заметил, что пилот начал резко сбрасывать скорость, что было хорошо, иначе меня размазало бы по воде, несмотря на все импланты. Причина, по которой пилот сбросил скорость, была банальна: мы явно подлетали к городу, возвращаясь обратно.

До пляжа оставалось совсем немного, поэтому, не сомневаясь – чувства, к счастью, были отключены, – сгруппировавшись, я шагнул за борт. В воздухе меня закрутило, но, как бы то ни было, я смог войти в воду ногами и чуть боком. Удар меня ошеломил: вода была довольно тёплой, но пятидесятиметровое падение для меня прошло тяжело. Я не профессиональный прыгун, но смог сгруппироваться. Если бы пилот не сбросил скорость на подлёте к черте города, меня размазало бы по воде, и я блинчиком скакал бы по поверхности, а так повезло. М-да, если бы не счастливое стечение обстоятельств…

Уйдя в воду метров на десять, я, работая ногами и руками, поднялся на поверхность и, старательно думая о Малии – как ни странно, мне это помогало, – скинул одежду и обувь и голышом быстрым брасом поплыл к берегу. Тут недалеко, метров четыреста.

Флаер уже давно скрылся с глаз, однако я знал, что поиски скоро начнутся и в этом районе соберутся полицейские подразделения. Немного, так как эти пляжи принадлежали элитным районам, и не думаю, что местные жители обрадуются появлению здесь многочисленных патрулей. Но искать всё равно будут.

Проверив, как сидит защита на голове, забирая правее, я поплыл подальше от частных пляжей. На них хватало купающихся, некоторые даже показывали на меня пальцем, но выбираться на берег я не планировал и, ныряя, стал искать, смещаясь по течению, выходы канализации. Фильтры очистных сооружений перед сбросом стояли мощные, так что очистка шла приличная и сброс осуществлялся в разных районах столицы. Я знал, что где-то здесь находятся шесть таких выходов, но пока найти их не мог.

В одно из ныряний, когда я наконец нашёл один из них, обнаружил, что прилетел геликоптер частной охраны, который меня уже заметил и завис сверху, а от причалов отошёл катер частной охраны.

Не обращая внимания на бормотание динамиков геликоптера – те предлагали мне сдаться, – я нырнул и, загребая руками, поплыл вниз на пятиметровую глубину.

Раньше на выходе стояла железная сетка, но, видимо, она кому-то помешала, так как её срезали резаком, что позволило мне свободно проникнуть в трубу, и, упираясь ногами и руками о гофрированные стены, преодолевая встречный поток, я двинулся в темноту.

Позади что-то заслонило свет, и, на миг обернувшись, я заметил, что за мной лезет водолаз, это придало мне сил. Кровь уже стучала в голове от недостатка воздуха, и я, поняв, что добраться до места, где будет воздушная подушка, не смогу, принял единственно верное решение.

Развернувшись и отталкиваясь от стен, я понёсся навстречу водолазу, который довольно споро гнался за мной по трубе. Мой разворот он прощёлкал, но пока я вместе с течением преодолевал четырёхметровое расстояние между нами, успел сгруппироваться перед столкновением, но это ему не особо помогло.

Удар моих ног его немного оглушил, чем я воспользовался и, вырвав из его рта загубник и приподняв защитную сетку до носа, сунул себе в рот, жадно задышав. Я был на грани кислородного голодания под водой, ещё бы немного – и всё, так что подвернувшийся шанс использовал вовсю. Одновременно я наносил удары по голове охранника. Когда тот обмяк, я сорвал с его бедра ножны и прикрепил на своё обнажённое бедро, застегнув крепления. К игольнику я не притрагивался, гражданская модель, которая не могла работать под водой, к тому же настраивалась на одного владельца и навсегда. Правда, я мог снять идентификатор с такого оружия – во время рейда ко мне подходили солдаты и офицеры десанта с красивыми трофейными игрушками, и я с помощью своего оборудования разблокировал их управление. Но сейчас достать такое оборудование мне было негде, так что это оружие мне на ближайшее время не поможет. А вот нож был неплох, он ещё мог пригодиться.

Как ни странно, подводное оснащение у противника было чисто гражданским, то есть костюм и снаряжение для подводного плавания и охоты, а не военный костюм. Быстро отстегнув пояс с запасами воздуха, я застегнул его у себя на талии, после чего толкнул бессознательного парня в сторону оказавшегося тут же и напарника. Если тот не потеряет время, шанс спасти парня у него был. Тот не спасовал и, подхватив бессознательное тело парня и в бессильной злобе наблюдая, как я удаляюсь, потащил его к выходу, передав свой загубник.

Я же, работая руками и ногами и продолжая преодолевать напор воды, двинул дальше. Следовало поторопиться, охрана по-любому передаст полиции, куда я делся, и меня будут искать по ближайшим коллекторам. Тактика ловли рабов у местных представителей власти была отработана.

Так и оказалось. Когда я увидел колодец, к крышке люка которого вели скобы, но, проигнорировав его и нырнув в одну из трёх следующих труб, направился дальше к очистным сооружениям, то позади кто-то снял крышку, и я позади себя заметил столб света, поэтому увеличил скорость. Запасов воздуха хватало ещё часов на пять, если судить по датчику, но я всё равно торопился. Промедление смерти подобно. А для меня рабство всё равно что смерть.

До очистных оставалось порядка четырёхсот метров, но, как я ни торопился, в подземелье стало многолюдно. Там были и местные работники, и появились полицейские. Заметив, что гул насосов стихает, я понял, что трубы вскорости осушатся и меня легко обнаружат. Прислонившись спиной к стене, я опёрся ногами о другую стенку, чтобы меня не смыло, и стал судорожно размышлять, что делать. Как ни крути, я в западне. Было видно, что полиция знала, что делать во время поиска беглых рабов. Если сразу план по перехвату во время побега не срабатывал, то раба особо не искали. Бесполезно, и я это знал. Просто передавали его ДНК всем службам. И если где он мелькал, то моментально отправляли группу захвата. Больше пяти лет ни один раб не бегал. Я надеялся именно на то, чтобы уйти от первоначальных поисков, отсидеться и потом снова попытаться сбежать из империи. Что, честно говоря, было теперь во сто крат труднее сделать, чем раньше.

Машинально борясь со стихающим течением – насосы остановились и уровень воды понемногу падал, – закрыв глаза, я начал размышлять, стараясь не касаться «Гикона» и побега, а то сразу парализует – и всё, бери готовенького.

Как выяснилось, это было ошибкой. Фактически всё время побега, все сорок минут я всё делал на автомате, не думая, именно это и спасало меня от паралича и внутренних болей генерируемых имплантом подчинения. Тогда он не был задействован, так как я просто вспоминал свою жизнь и мыслей по своим действиям у меня не было. Нет, вру, пару раз меня ненадолго парализовало: первый – когда я подумал о выходе канализации в море, ища спасения от поисковиков, второй – когда подумал о полиции. Но тогда паралич и боль были кратковременными, по полминуты, и я успел взять себя в руки.

Сейчас же меня снова парализовало. Течение, вертя меня вокруг своей оси и стукая о ребристые стены, понесло мою тушку вниз по трубе по небольшому уклону. Боль полыхала внутри, поэтому я вернулся к своей системе противодействия импланту. Это помогло. Чувствуя, как вновь вернулась чувствительность к конечностям, я остановил своё движение, закрепившись в трубе.

Вода потихоньку уходила, и труба была наполовину осушена, когда я разглядел за поворотом сверкание лучей фонарей, казавшихся блеском бриллиантов при отражении от множества капель на стенах. Смотрелось это очень красиво. Кто-то спускался от очистных к коллектору. Труба была высотой полтора метра, так что идти согнувшись было вполне возможно.

Стараясь не думать о том, что сейчас делаю – это как за компьютером, машинально нажимаешь на клавиши и щёлкаешь мышкой, отправляя очередного упыря на тот свет, – я поплыл навстречу неизвестным. И как только они появились из-за небольшого изгиба трубы, атаковал их. Это были двое полицейских в лёгких защитных бронекостюмах «Тня», бывших разведывательных бронекостюмах «ЩиТ», прошедших конверсию и переданных в подразделения территориальной полиции. Жутко устаревшие модели, но тут они ещё ценились.

Первый полицейский шёл со старым полицейским сканером в руках, просвечивая воду под ногами, второй, прикрывая его, нёс шокер. Ствол его лежал на плече переднего напарника, и оба бойца так и шли в связке.

С моим появлением первый полицейский предупреждающе заорал, но брошенный клинок уже пролетел мимо его шлема и вонзился в горло второго бойца. Но защитный колпак, по которому стекала вода, сыграл со мной дурную шутку: я фактически ничего не видел и поэтому промахнулся, не попал в сочленение в броне. Да и пребывание в этой специфической воде давало о себе знать: глаза начали слезиться и побаливать. Похоже, я подхватил какую-то инфекцию. Всё это я отметил краем сознания, благо имплант это не заинтересовало, и меня не парализовало, поэтому, разбрызгивая воду, я рванул к полицейским. До них оставалось метров шесть.

Мой нож, с силой вонзившись в шейную защиту, оттолкнул полицейского, и тот, заваливаясь на спину, сделал то, чего я никак не ожидал, и если бы у меня не были отключены все чувства, я бы, наверное, удивился: он машинально нажал на спуск шокера и всадил в плечо своего напарника мощный луч. Мне тоже досталось, но немного, тем более излучение погасил имплант защиты. Он, в отличие от искусственно отключённой нейросети, действовал.

Передний полицейский, получив дозу излучения шокера, на миг замер, видимо, сработала защита костюма и, возможно, у него тоже стоял имплант защиты. Но из строя он выведен не был, продолжая представлять опасность. И его рука потянулась к кобуре.

Ударом правого плеча я сбил его с ног, и мы вместе рухнули на второго полицейского, который, кашляя, как раз поднимался. Из-под обоих шлемов доносились приглушённые проклятия, но я не обращал на них внимания. Ведь они покушались на мою жизнь, на мою свободу, поэтому, когда под мою руку попала рукоятка клинка в ножнах на груди первого полицейского, я без сомнений его выдернул и, отбив в сторону поднимающуюся руку с игольником, вонзил клинок точно в слабое место этого бронекостюма – в сочленение шлема и бронезащиты.

Удар был смертелен, я почувствовал, как полицейский обмяк подо мной, и, выдернув лезвие – повезло, кровь начала растекаться внутри костюма, а то при попадании в воду анализаторы тех полицейских, что находятся в коллекторе, почуют её в воде, – попытался нанести такой же удар второму полицейскому. Но тот успел перехватить мою кисть, крича через динамик шлема:

– Подчиниться! Раб, я приказываю подчиниться представителю власти!

Я в это время мысленно снимал с Малии трусики, в отрешённом состоянии не думая, что делаю в данный момент, это действие изрядно помогало мне, поэтому крик полицейского пропал втуне. Тут мне под вторую руку под водой попал шокер, что лежал у бока полицейского. Схватив его левой рукой – правую продолжал держать полицейский, – я приставил раструб к его шлему и стал давить на спуск до тех пор, пока боец не рухнул. Он не был убит, но обездвижен был капитально.

Тяжело дыша, я выпрямился и осмотрелся. Пока было спокойно, шум текущей воды заглушил вопли и нашу борьбу, а связь коммуникаторов в трубе не действовала. Продолжая думать о Малии – она танцевала передо мной обнажённой, что изрядно отвлекало меня от действительности и разум не давал включиться импланту подчинения, – тяжело дыша, я стал собирать трофеи – всё навесное оборудование и вооружение, складывая их в пластиковый мешок для улик, найденный в набедренном кармане костюма первого полицейского. Нож нашёлся под ногами, и я сунул его в ножны, после чего стал раздевать обездвиженного полицейского, бронекостюм которого не пострадал. Конечно, усиленный бронепластинами комбинезон зря называют бронекостюмом, экзоскелета и псевдомышц там не было, но защита у него была неплоха. Бронекостюм вместе со шлемом и ботинками, а также термобельё я убрал во второй мешок.

Потом я приставил дуло шокера к разъёму нейросети на затылке оглушённого, но ещё живого и нахлебавшегося жижи полицейского и нажал на спуск, короткими импульсами сжигая ему нейросеть. После этого рукояткой шокера разбив ему лицо, чтобы не сразу опознали, надел на него свой акваланг и прикрепил к бедру ножны, после чего, подталкивая, начал с ним спускаться к коллектору. На выходе я толкнул его и замер.

Бессознательное тело полицейского заметили сразу, и тут же раздались радостные вопли:

– Вон он!

– Хватай его!

Убедившись, что один из работников муниципальных служб прыгнул в воду и, ухватив тело за ногу, подтянул его к площадке, где дожидались полицейские, я направился обратно. На середине пути мне попалось тело погибшего полицейского, которое медленно спускалось вниз по течению, стукаясь о стенки, и придержал его – рано ему ещё было выплывать.

Через пару минут я возобновил движение.

На очистных полицейских не оказалось. Видимо, они уже получили сообщение, что беглец найден, и покинули обширное помещение, где остались только местные служащие. Их было трое, и я облучил их из шокера. Все трое упали как подкошенные. Глубина после спада воды позволяла перебираться по дну бассейна с поднятыми над головой тяжёлыми пластиковыми мешками. Добравшись до влажной лестницы, я поднялся на площадку к служащим, лежавшим у массивных кожухов насосов и фильтрационных аппаратов. Обыскав их и собрав трофеи – мне ничего не помешает, я нищ и гол как сокол, – рванул дальше, скрывшись в хитросплетениях канализации мегаполиса.

Всё, я ушёл от сетей полицейских сил. Думаю, они уже поняли, что их обманули. Искать после гибели двух коллег они будут меня серьёзно, ну и флаг им в руки. Дальше были знакомые мне территории. Там я был как рыба в воде. Пусть ищут.

Всё также стараясь не думать о своих действиях, продолжая мысленно пребывать в фантазиях с Малией, я уходил всё дальше по трубам канализации. Только это была уже настоящая канализация, жуткий запах, мерзость, по которой я был вынужден плыть, и зловонные островки гнили. Один раз попался смердящий труп, который оседлали крысы, провожающие меня своими бусинками глаз. Было темно, хоть глаз выколи, но тело несчастного сбросили в один из коллекторов, через который я как раз проходил, вот и рассмотрел жителей подземелья.

Как я уже говорил, все чувства у меня были отключены, поэтому со стороны я напоминал дроида, который с пустым взглядом шёл куда-то, к одной ему понятной цели.

Всё-таки последние минуты моей жизни начали проникать в моё сознание, отчего я раз за разом прокручивал всё то, что успел натворить. Это сказалось на передвижении – короткими импульсами на меня начал нападать паралич, из-за чего со стороны я походкой действительно напоминал искусственное существо, а разгорающаяся боль в груди заставляла скрипеть зубами. Одним словом, мне требовался отдых, чтобы прийти в себя, вернуть мысли на прежнюю стезю (Малия, спасибо, ты помогала мне, вернее, твои образы), но на него у меня не было времени.

Понемногу, по мере движения, усилием воли я смог вернуть контроль над телом и ускорил движение. Заметив знакомый номер коллектора, я свернул в одну из труб, по которой текла вонючая жижа. Видимо, где-то был запруженный отстойник, который порвался. Иначе откуда столько дерьма?

Преодолев эту трубу, благо воздуха хватало для дыхания, я вышел к коллектору, который находился в шестистах метрах от моего бывшего приюта. Того самого, где я провёл столько памятных дней. Именно сюда я сбрасывал тела тех, кто пытался по заказу убить меня. Короче, памятный коллектор.

Из-за того, что приходилось бороться с имплантом подчинения, свои дальнейшие действия я планировал периферией сознания, да и то намётками, чтобы не активировать имплант. Но план был такой. Дождаться темноты. Свич, старый медик, что отвечал за лечебную капсулу, в это время уже будет спать, накачанный алкоголем и лёгкими наркотиками, что позволит мне проникнуть на территорию приюта и воспользоваться ею в ручном режиме.

Дело в том, что мне нужно было избавиться от импланта подчинения, а сделать это было можно в основном кибердокторе, но… Старая лечебная капсула, которая находилась в приюте, ранее была реаниматором стопятидесятилетней давности. Просто из неё вытащили несколько ценных блоков, и она превратилась в лечебную. Старый Свич об этом прекрасно знал и, видимо, достав на Барахолке недостающие блоки, пользовался капсулой для своих целей, при необходимости превращая её в реаниматор. А это совсем не то, что лечебная капсула, за услуги тайного использования реаниматора он брал дорого. Думаю, не один десяток бандитов у него проходили лечение и восстановление утраченных конечностей. Об этом я узнал случайно, Свич брал своих клиентов не из приюта и оберегал свою тайну, но где он хранит эти блоки, я знал.

Как ни горько это осознавать, избавиться от импланта подчинения я мог только вместе с нейросетью и со всеми другими установленными имплантами, так как реаниматор не кибердоктор и отделить и удалить один имплант не сможет. Но, честно говоря, я был бы рад и этому. Главное, от него избавиться, а там я разберусь. Ведь все знания останутся при мне, хотя пользоваться специализированным оборудованием смогу только в ручном режиме.

То, что наступил вечер, я определил по зашумевшему стоку. Из небольшой трубы в грязную жижу коллектора хлынула вода. Я знал, что она чистая, так как это спускали на ночь небольшой фонтан, который находился в парке неподалёку от приюта. Утром он автоматически набирался из отстойника водостока. Поэтому я встал под струю и начал отмываться. Сперва отмыл мешки от всего, что на них налипло, потом уже себя.

Закончив с этим делом, я по скобам поднялся к люку. Система контроля его тут давно была сломана парнями из приюта, как и автоматическое открытие, поэтому пришлось приложить некоторое мускульное усилие, чтобы приподнять и откатить крышку в сторону.

Выглянув наружу, я сквозь защитную сетку внимательно осмотрел окрестности. Народу в парке не было, это была вотчина банд из приюта, и нормальные люди тут ночью не появлялись. Я выбрался на улицу, закрыл люк и, прокравшись к разросшемуся кустарнику, затаился в нём. Дождавшись полуночи, я по неширокой улочке, прижимаясь к домам, стал красться в сторону приюта. Все следящие полицейские устройства здесь давно были исковерканы – приютские не любили, когда за ними следили, и сразу ломали приборы после их замены, пока муниципалитет района, возмущённый большими расходами, не перестал выдавать средства на закупку оборудования.

Около приюта я заметил десяток мальчишек, которые кого-то дожидались. Пришлось снова затаиться. Минут через десять из приюта выбежали двое запоздавших, и банда скрылась в тёмных улицах района, видимо отправившись на дело.

Подойдя к чёрному ходу, я провёл несколько манипуляций, которые известны только хозяевам приюта, то есть бандам, вошёл в тамбур и, прокравшись по коридору до санпункта, с помощью инструментов, которые забрал у работников очистных сооружений, отключил сигнализацию, вскрыл простенький замок и проник в помещение, где стояла капсула. Повезло, она была пуста, пациента не было. Я заглянул через полуоткрытую дверь в соседнюю комнату. Там на топчане спал Свич, и я пальнул в него шокером. Ему хватит этого часов на шесть.

Закрыв и заблокировав дверь, чтобы никто не попал в санпункт, я бросил мешки в углу и прошёл в жилище Свича – жил он прямо здесь, в санпункте. Отодвинув его лежанку, я открыл потайной люк и достал шесть блоков, отнёс их по очереди к капсуле и после определённых действий превратил её из лечебной в реаниматор. Из того же тайника я достал пяток картриджей, один будет в запасе, и, активировав управление капсулы, вставил картриджи в разъёмы, после чего в течение пяти минут настраивал комп на предстоящую работу.

Встав рядом с капсулой, я приподнял на затылке защитный колпак, достал нож и, заведя руки за голову, коснулся остриём затылка, в районе, где была остановлена нейросеть. Нажимая на рукоятку ножа, отчего острие прорезало кожу и воткнулось в кость, скрипя зубами, повёл клинок вниз, делая разрез. По спине потекла кровь. Убедившись, что разреза хватает, я убрал клинок.

Сбросив с себя всё – «всё» заключалось в поясе с вооружением, я всё так же был гол, – быстро снял защитную сетку и лёг в капсулу. Крышка автоматически начала закрываться. У меня была минута, пока система автопоиска найдёт появившийся сигнал моей нейросети. Она хоть и была отключена, но автоматически принимала сигналы с ближайших станций связи. В капсулу же до меня сигнал не дойдёт, я активировал защиту, как внутреннюю, так и внешнюю.

* * *

Когда крышка поднялась, я машинально пощупал затылок. Разъёмы нейросети отсутствовали, как и разрез, только на кистях они оставались, реаниматор по моим настройкам не стал их удалять, времени на это не было.

Я неожиданно улыбнулся и прошептал:

– Свобода.

Мне было хорошо, просто отлично. Вернувшиеся чувства и эмоции бурлили во мне.

Соскочив на пол, я проверил Свича – тот всё ещё спал, – после чего на экране капсулы проследил, как прошла операция по удалению имплантов и нейросети. Она прошла штатно, рану заживили нормально. Можно было и лучше, но при первой возможности я пройду повторную процедуру в реаниматоре. Ведь я настраивал его на минимальную по времени работу. Что ещё ожидать от него? Хорошо, что ещё одновременно он провёл комплексное лечение, убрав инфекции и болезни, которые я мог подхватить в канализации.

Удалив из памяти капсулы все проделанные операции, я снова превратил её в лечебную и убрал блоки обратно в тайник. Туда же отнёс и картриджи. Использовано было три единицы. Будет возможность, верну долг Свичу.

Так как импланта подчинения у меня теперь не было, он лежал в лотке капсулы – надо не забыть забрать его, – я начал планировать свои дальнейшие шаги. Первым делом требовалось пробраться на Свалку и устроиться там, а дальше видно будет.

Обыскав жилище Свича, я нашёл пару солдатских пайков. Жуя на ходу, забрал импланты и нейросеть – она напоминала горошину, к которой были прикреплены другие горошины; нейросеть – белая, они всегда были белыми, а импланты усиления – чёрные, редко бывали тёмно-серые, да и то в основном медицинской направленности, у меня такой не было, – подхватил мешки и, вернув всё в начальное состояние, затерев кровь на полу и активировав сигнализацию, чтобы никто не знал, что я здесь был, выбрался из приюта. Поглядев на светлеющее небо, я заторопился в сторону Свалки. Рассветёт приблизительно через полчаса, а до Свалки идти час, даже бегом не успею.

Ещё в санпункте я хотел одеться в костюм полицейского, но оказалось, что тот был настроен на прошлого хозяина. Коды взломать и перенастроить комп костюма можно, но нужны инструменты, которых у меня пока не было. На Барахолке можно найти всё, что нужно, устаревшее, конечно, так что я надеялся чуть позже подогнать костюм под себя, как и игольники. Правда, с последними придётся повозиться.

Одним словом, я был одет в одно влажное термобельё с чужого тела и с чужим запахом, а также ботинки, которые автоматически подогнались под мои ноги. Да был ещё пояс с оружием. На руке у меня был закреплён блок защиты от излучения шокера, который я нашёл на столе в жилище Свича. Причём моей сборки. Старик совсем сдал, раз снял его, кто же спит в приюте без защиты? Мне же он пригодится. В первое время, естественно, а дальше посмотрим. Сейчас мне главное – найти хорошее убежище и залечь в нём на пару недель, пережидая активность полиции в связи с потерей своих коллег.

Пока я добирался до Свалки, то дважды чуть не попался патрулям полицейских. Их тут сроду никогда не было, видимо, какому-то полицейскому чину досталось моё дело, и он сообразил, где меня нужно ловить. Это означало, что частично путь на Свалку мне был перекрыт, полностью закрыть – у них кишка тонка. Для этого нужно было здесь вырасти и быть мулом, то бишь сталкером, что таскал с территории Свалки находки. Наверняка полицейские и в приюте побывали, но пост там не поставили, похоже посчитав маловероятным, что я там появлюсь. Вот насчёт Свалки они не ошиблись. Им меня там было не найти даже с помощью платформ и флаеров со сканерами. Большая часть корпусов была экранирована от такого излучения, так что от приборов было легко спрятаться.

Как и ожидал, до рассвета я не успел достичь ограждения Свалки и проникнуть на её территорию. Сейчас я находился на территории Барахолки, которая начала просыпаться – продавцы и скупщики открывали свои магазинчики и ларьки, устанавливали лотки. Барахолка обычно работала с десяти утра до полуночи, но это в будний день, сегодня, значит, был выходной, раз началось шевеление рано утром.

Укрылся я за контейнерами старого Феля, известного тем, что свою таверну открывал вечером и принимал посетителей до утра. Я часто подрабатывал у Феля, ремонтируя разнообразную электронику, даже участвовал в установке сигнализации. Три совмещённых контейнера давали неплохую возможность отдохнуть членам криминалитета и молодёжных банд.

Пользуясь тем, что чёрный ход был скрыт от любопытных глаз, я спокойно подошёл к нему, достал из пакета кофр с инструментами, который я снял со старшего смены очистных сооружений, поколдовал с сигнализацией и замком и потянул дверь за ручку, почти сразу замерев. С той стороны на тонкой натянутой леске висела старая плазменная граната с истёкшим сроком годности. То есть чёрт её знает, рванёт она или нет.

Осторожно её перехватив – длина лески позволяла сунуть руку в щель – и отключив, я уже спокойно открыл дверь и проник внутрь, после чего закрыл замок и снова включил сигнализацию.

Через тамбур-кухню я прошёл в общий зал, где находилась барная стойка и десяток столиков, осмотрелся и с ностальгией вздохнул. Заняв один из столиков, я проверил гранату и убедился, что батарея питания в ней была свежая, но система управления изрядно одряхлела. Вытащив батарею, я убрал гранату в один из пакетов и принялся обыскивать кладовые таверны. Старина Фель не обманул моих надежд, коробка приличного пива и вскрытая коробка с офицерскими рационами оказалась за стойкой, под кухонным корабельным синтезатором, который тут использовался вместо повара.

Кроме обеих коробок я прихватил старую сумку, в которую сложил находки, туда же сунул пару бутылок со спиртным – сам я не употреблял, но для обеззараживания воды пойдёт, – а также пачку влажных салфеток. Ничего ценного тут Фель не держал, поэтому я вернулся в тамбур, наклонился и потянул на себя замаскированное кольцо, приподнимая крышку люка. Пахнуло канализацией, и я отчётливо расслышал знакомый щелчок и через пару мгновений громкий бульк. Захлопнув крышку, я отпрыгнул в сторону и сжался в комок, дожидаясь взрыва. Похоже, старик ставил растяжки на обе двери, чёрного и тайного ходов.

Три секунды… восемь, а взрыва так и не последовало. Видимо, детонатор сработал в холостую, граната оказалась порченой. Снова открыв крышку люка, я посмотрел вниз, потрогал леску, на которой до этого висела граната, и начал раздеваться. Опять приходилось спускаться в старую заброшенную канализацию, а одежду пачкать не следует.

Эта канализация была недействующей. Во времена криминальных войн был подрыв двух магистралей. Разрушения были огромные, поэтому муниципальные власти просто отключили этот район и провели другую ветку в обход, чем и пользовались разные находящиеся не в ладах с законом людишки. Во время облав посетители таверны уходили от легавых именно через этот люк, так что о нём знали немногие, но знали. Этим же коллектором воспользовался и я.

Закинув за спину сумку с трофеями и взяв в руки мешки, я стал спускаться, не забыв закрыть за собой крышку люка. С момента отключения этой ветки канализации прошло порядка сорока лет, неприятный запах уже давно выветрился, но из-за привычки бандитов сбрасывать трупы в этом районе воняло отменно.

Те, кто знал этот лабиринт, были в курсе, что две трубы вели на территорию Свалки. Правда, этим ходом мало кто пользовался, гораздо проще пройти через одну из дыр в ограде, чем ползти по смердящей жиже через полузабитые трубы. И я пополз, где не мог идти. Ближе к обеду достиг нужного коллектора – этот выход был известен многим, – я быстро нырнул в одну из трёх труб. Здесь было посуше, хотя пахло всё так же мерзко, и идти было легче. Судя по жиже, кто-то подключился к этой канализации и сбрасывал сюда отходы.

Через полчаса достигнув завала – это был рукотворный, созданный мной завал ещё во времена жизни на этой планете, – я аккуратно его разобрал, протиснулся на ту сторону и, снова вернув всё на место и перекрыв проход, двинул дальше.

В следующем коллекторе, который находился в двадцати метрах от завала в трубе, я оставил все вещи на сухом участке, на двух ящиках, специально положенных тут для подобного случая, после чего, поднявшись по скобам и откинув крышку люка, быстро осмотрелся. Слева и частично над головой возвышался корпус старого малого топливозаправщика, четырёхсотлетней давности, опираясь остатками кормы в землю, к нему был прислонён старый планетарный катер, который своим корпусом закрывал люк от солнца. Позади находилась срезанная корма со среднего транспорта, а правее должен лежать старый морской круизный лайнер. Я его не видел, корпус катера закрывал. Покинув коллектор, я прижался к днищу катера и затаился, прислушиваясь. Неподалёку находилась моя лёжка, она не была законсервирована мной, просто брошена, так что я не знал, в каком она состоянии. Как-никак почти три года прошло, как я покинул планету.

Убедившись, что вокруг никого нет, я направился к своей запасной берлоге. Она находилась в четырёхстах метрах от коллектора под днищем устаревшей большой грузовой орбитальной платформы, зависшей между двух скал. Доступ к этому контейнеру был затруднён, именно поэтому я и решил оборудовать его для себя, замаскировав лаз. Там, на удивление, всё было в порядке. Вода не попала, ничего не было повреждено, разве что пыли хватало. Видимо, за моё отсутствие никто так и не обнаружил это место.

Проверив всё, я вернулся к коллектору за вещами, поднял их наверх и, закрыв люк, побежал в берлогу – пора спрятаться и затаиться. Думаю, месяц – и можно выбираться к людям. К этому времени бум с моим побегом стихнем, и меня не будут активно искать ни полицейские, ни охотники за головами. Предполагаю, «Гикон» за меня выдал бы приличную премию, тысяч десять.

Забравшись в берлогу, я занялся чисткой. Первым делом, используя влажные салфетки, полностью оттёрся от грязи из коллектора и одел термобельё с обувью. Потом самодельным веником от кустарника местного перекати-поле смёл всю пыль и выбил старый матрас и пару одеял, что когда-то нашёл на Свалке во вполне приличном состоянии и притащил сюда.

Потом я открыл коробку с пивом и, откупорив банку, поднял её и провозгласил:

– За свободу! – Сделав глоток, добавил: – За путь к свободе!

Закусить я решил не солдатским пайком, безвкусным пластилином, а вскрыть один из офицерских. А затем завалился на матрас и стал размышлять о той заднице, в которую попал.

Да-а-а, если бы не предательство особистов эскадры, я сейчас находился бы в другом месте, обеспеченный и вполне благополучный. А не прятался бы как раненый волк от охотников. Из десятка кораблей шесть были захвачены подразделениями, что перешли под руку особистам, остальные благополучно ушли. К сожалению, и наш линкор оказался среди тех кораблей, что были захвачены подразделениями десанта, которые предали своих боевых товарищей. Что там было и как, я плохо знал, это не доводили до военнопленных, но пообщавшись со своими товарищами по несчастью, я смог примерно составить картинку происшедшего. Наш капитан отказался от предложения уйти под руку к люмерцам, но корабельный особист решил по-своему. У него были свои коды доступа, и он заблокировал службу безопасности корабля, когда на борт проникли солдаты с другого корабля. Ну а потом произошёл захват беспечного экипажа. Ведь тревога поднята не была. Среди экипажа были погибшие, к сожалению, среди них был и наш капитан. Мне тоже было предложено поступить на службу во флот люмерцев, где я должен был отработать сорок лет до возможности выкупиться, но я отказался. Меня принудительно ограбили и отправили в империю. Вот так я и оказался здесь. Но вот что делать дальше?

Первоочерёдная задача – это установить новую нейросеть. Что для этого нужно? Наличные, так как через электронные средства, которых у меня пока не было, меня легко будет вычислить, и возможность попасть в здание корпорации «Нейросеть». То есть мне не надо искать полулегальные криминальные медицинские центры, где больше изувечат, чем помогут, к тому же кто его знает, ляжешь, так тебя разберут на органы или передадут за вознаграждение «Гикону». А можно просто войти в здание корпорации «Нейросеть», сделать заказ на установку нужной нейросети и имплантов, оплатить и лечь в капсулу кибердоктора. Потом попросить установить на нейросеть метки сертификатов, всё-таки я сертифицированный специалист, а то без этих меток искины специализированного оборудования не дадут мне допуск к управлению ими.

Эта корпорация вне политики тех государств, в которых находятся её филиалы. То есть если я на улицах столицы числюсь рабом, то, переступив порог здания, для них становлюсь свободным человеком. При наличии денег, мне там сделают всё, что угодно, и местная администрация ничего не сможет сделать, это не в их власти, но вот на выходе меня, несомненно, будут ждать. Одним словом, мне где-то нужно достать большую кучу наличных кредитов, благо в корпорации и наличку берут в качестве оплаты, и продумать, как незаметно пробраться в здание «Нейросети» и также незаметно покинуть её.

Наметки на дальнейшие свои действия у меня были, но тщательно я их ещё не обдумывал. Среди всей устаревшей техники, что сюда была сброшена, находились и планетарные танки, разного типа, шагающие, на гусеничном ходу и самые дорогие на антигравах, вооружены последние обычно были энергетическим оружием. Именно на один такой танк во вполне приличном состоянии я как-то наткнулся. Я его потом год восстанавливал, подбирая детали, которые или покупал, или снимал с других танков похожего типа. Тогда мне было лет пятнадцать, и я планировал на нём ограблением банка.

В принципе, на первый взгляд, всё было логично, стотонный танк проламывает стену. Пока все в панике я закидываю в десантное отделение пачки с деньгами и рву когти. Но у этого типа машин был один недостаток, из-за которого их посчитали устаревшими и списали. Их броню не мог взять разве что простой гражданский шокер, тот же полицейский, который у меня был в трофеях, как раз пробивал его без проблем, это не считая стационарных и, что уж говорить, станковых ошеломителях. Толку было брать банк на танке, если меня облучили бы и взяли тёпленьким?

Тогда я собрал танк и продал его за триста кредитов одной банде. Вооружали они его сами. Башня была пуста. Выгнал я его тогда со Свалки довольно просто. Проломил стену острым носом и отогнал на портовые окраины в один из ангаров, где получил свои деньги и быстренько смылся.

Сейчас, с высоты своего боевого опыта, вспоминая тот план, я только улыбался. Хорошо, что я тогда быстро опомнился и решил нормально заработать и сбежать с планеты, в противном случае я мог бы оказаться в рабах гораздо раньше.

Так-то план был неплох. Только брать надо не банк, а инкассаторскую машину с деньгами. Причём в последний день выходных, там выручка собирается большая. Танк мне был не нужен, слишком он неуклюж на улицах города, а вот грузовая платформа вполне справится с той ролью, которую я предназначал ей. Защитой станет бронекостюм полицейского, там приличная встроенная защита – можно минут десять без проблем под станковым ошеломителем ходить. Платформу нужно угнать от морского порта, там не такая тщательная охрана, как в космопорту, и сразу, пока не поднялась тревога, надо идти на дело. Со Свалки платформу угонять не охота, как и палить место проживания.

Но сперва нужно проследить за инкассаторами, время их прибытия в банк, чтобы всё просчитать, подготовиться и только тогда действовать. Есть ещё альтернативные инкассаторы, что относятся к бандитам, можно и их грабануть. Это у меня будет запасным вариантом.

В общем, две недели нужно отлежаться, пока поутихнут поиски, при возможности оснаститься – мне надо два коммуникатора – один чистый, другой «глюкнутый», то есть прописанный на другого владельца. Обычная практика у банд пользоваться чужими коммуникаторами, так как в них – наручных компах для детей и юношей до восемнадцати – при установке нейросети надобность обычно отпадает. Когда впервые надеваешь чистый коммуникатор, то он берёт образец ДНК с руки и настраивается на нового хозяина. Если одеть чужой, он просто не запустится. Нужно стирать всё, что на нём есть, и проходить заново идентификацию. Каждый раз при надевании проходит сверка по ДНК. Но некоторые умельцы – сам я этим не занимался, но, что делать, знал, – продавали «глюкнутые» коммуникаторы, те, которые были настроены на неизвестного владельца и процедуры идентификации не требовали, то есть ими мог пользоваться любой. Вот именно такой мне и был нужен, потому как если я надену чистый коммуникатор, то через три минуты об этом будет известно в полиции, ещё минута на определении, где я нахожусь, ещё некоторое время на прибытие на точку засечки. Но мне нужна была минута, после чего я выкину этот коммуникатор, он мне уже будет не нужен, а пользоваться буду «глюкнутым», пусть поищут меня по нему.

Так, размышляя, я неожиданно для себя уснул, отдыхая от всего того, что произошло вчера днём – от побега и избавления от импланта подчинения.

* * *

Когда я проснулся, был день, ближе к обеду. Я был бодр и свеж, радуясь жизни и свободе. Обтеревшись влажными салфетками, я доел солдатский паёк, запив его пивом, и стал раскладывать все свои трофеи. По списку вышло вот что:

Полицейский бронекостюм модели «Тня». В комплект входит: сам костюм, шлем, обувь и разгрузочная система с поясом. Полностью функционален, но требует смены идентификатора владельца. Есть дополнительная разгрузочная система с поясом, снятая со второго полицейского.

Полицейский сканер модели «Очи» среднего радиуса действия, устаревший ещё пятьдесят лет назад, но по виду новый. Видимо, со складов длительного хранения.

Нательное термобельё.

Наличные деньги, изъятые у обоих полицейских и трёх служащих очистных систем в размере двадцати девяти кредитов двенадцати сентов. Сумма, равная средней зарплате простого рабочего.

Небольшой поясной кофр с малым инструментарием, снятый со старшего смены. Некоторых инструментов не хватало, но и тому, что было, я радовался.

Технический планшет того же старшего смены. Отключён и запаролен, тоже требует взлома.

Продовольствие и немного спиртного.

По летальному и не летальному вооружению:

Два игольника, к каждому по три запасных магазина с иглами. В основном иглы травматические и усыпляющие, но было два магазина с разрывными иглами. Один игольник был стандартный, а второй – офицерской модели. Вряд ли один из полицейских был офицером, он не будет пробираться по трубе, а вот какой-нибудь сержант такой игольник вполне мог иметь.

Полицейский шокер модели «Бурав» со слегка разряженными батареями.

Два полицейских ножа модели «Луч». Нож спецподразделений «Мус».

Плазменная граната неопределённой марки. Все обозначения уже были стёрты временем с её боков.

Кроме всего прочего ещё всякая мелочовка, тиснутая из карманов своих жертв, вроде зажигалок и даже жевательных резинок.

Открыв кофр с инструментами, я взял гранату и стал её чинить. Разобрав, снял детонатор и, почистив контакты, вернул всё на место, батарейку менять не пришлось, она ещё была живая.

Потом я прихватил леску, взятую у старика Хеля, установил растяжку у входа в убежище. Оно было в двадцати метрах от моего контейнера, пришлось ползти по-пластунски, так что, думаю, до меня взрыв не дотянется. Граната была не особо мощной, наступательной.

До вечера я занимался делами в своей берлоге, но за час до наступления темноты, одевшись и надев полицейские ботинки – мусору вокруг полно, они сами подгонялись по ноге, – я прихватил шокер и побежал к одной из троп, по которым обычно возвращались со Свалки на Барахолку мулы-сталкеры с находками. Если попадётся какая банда, поработаю с ними, отберу все находки, а если нормальный мул, может, и договоримся. Им обычно плевать, кто у них клиент, так что за наличные достанут всё, что надо. Мне нужно было два коммуникатора и пара фляг, которые набирают воду сами, конденсируя её из воздуха. Мне ходу на Барахолку не было, а вот нанятый сталкер достанет всё, что нужно.

Перед выходом я обмотал голову и лицо тряпками, чтобы не опознали. Тут многие так делали, так что я мало кого удивлю. Через двадцать минут быстрого бега я был там, где нужно. Благо, моя берлога находилась не так далеко от одной из троп, что вела к пролому в ограждающей стене.

Буквально через пару минут на тропе появилась фигура худенького мальчишки лет двенадцати в знакомой приютской одежде, который тащил на горбу, похоже, тяжёлый мешок. Парень явно был не из банд, а честный мул. Так что я решил спокойно с ним поговорить, такие обычно самые адекватные, хотя и они, воспитанные волчатами, имеют схожие привычки.

– Обмен! – крикнул я из укрытия. Мальчишка на миг замер и быстро спрятался за остов разорванного пополам челнока.

Это слово среди сталкеров означало, что есть тема пообщаться, без вражды. Бывало, и банды кричали, чтобы взять беспечного мула, тем более, когда он шёл с ценным грузом, так что паренёк всё сделал правильно.

– Точно обмен? – спросил он.

– Точно, нужно кое-что купить на Барахолке и принести сюда.

– Что надо?

– Два коммуникатора, один «глюкнутый», активированный на чистое тело, другой чистый, в невскрытом боксе. Можно модели «Триш». Две фляги, лучше всего модели «Сун» и две абонентские карты для входа в сеть, одна на пятьдесят сантимов, другая на три кредита.

– Тридцать пять кредитов.

– Ха, не смеши меня. Где ты видел такие цены? Двадцать пять.

– А за обслуживание? Я своими ногами должен сходить на Барахолку, купить, что надо, и вернуться. За доставку дополнительная оплата.

– Ладно, двадцать девять, и всё, это окончательная сумма.

– Ладно, согласен, – нехотя кивнул парнишка, вылезая из укрытия. – Аванс?

– Половина суммы и свой мешок в качестве залога оставляешь.

Тот несколько секунд боролся с жадностью, его прибыль была кредитов восемь, но наконец он кивнул:

– Ладно. До темноты успею обернуться, ждите здесь.

Получив от меня деньги, он побежал к выходу. А я, подхватив его мешок – килограммов десять будет, – последовал за ним. Подожду его ближе к ограждению, там и проведём окончательную оплату.

Пришлось ожидать парнишку у пролома минут двадцать, пропустив мимо десятка три человек, включая две банды. Одна из них неожиданно оказалась девичьей, видимо, девчата были из женского приюта. Я с ними особо не контактировал, они рыскали по той части Свалки, куда я не ходил. Обширная она была. На всех хватало. Я, наверное, и двадцати процентов не посетил за всё время пребывания здесь.

Наконец появился парнишка и побежал к месту наших переговоров. Слежки не было, но сразу окликнуть его я не мог, на встречу шли два взрослых мула из служащих комбината, но, быстро догнав его за следующим поворотом, свистнул. Тот опять показал немалую сноровку, спрятавшись среди корпусов разной планетарной и космической рухляди.

– А, это вы, – вылез он из-под крыла челнока и протянул узелок: – Тут всё.

– Проверим сначала, – бросив под ноги его мешок, я осмотрел покупки. Всё было, как и договаривались, – две фляги, два коммуникатора и две абонентские карты.

– Благодарю, – пересчитав деньги, кивнул он. – Если что, обращайтесь.

– Если будут нужны твои услуги, я над тем входом на одну из арматур привяжу зелёную тряпицу. Это значит, есть заказ, буду ждать тебя каждый день нечётного числа возле места нашей первой встречи. Понял?

– Ага.

Парнишка подхватил свой мешок, в который я так и не заглянул, ни к чему это было, тут доверие важнее, и убежал, уже начало темнеть. А я, уйдя по одной из боковых тропинок в сторону – тут становилось людно, много сталкеров возвращалось на Барахолку с находками, и могла произойти нежелательная для меня встреча, – открыл бокс с новеньким чистым коммуникатором и с щелчком застегнул его на левой руке, давая возможность активироваться. Потом активировал пятидесяти сентовую карту, что позволило мне на сутки оплатить вход в сеть, и, зайдя в банк Содружества под своим ником, ввёл определённый пароль для доступа к счёту, дав приказ на его блокировку. Всё, с этой минуты разблокировать счёт могу только я, зайдя лично в один из филиалов банка Содружества.

Как я уже говорил, меня ограбили, но это ещё не всё, тыловики люмерцев настроили счёт так, что все последующие поступления сразу же переводами шли на их счета. А переводы были, я получал отчисления за производство дроида. Так что, надеюсь, когда выберусь отсюда в нейтральное государство и верну контроль над счётом, то к этому времени там накопится приличная сумма. Люмерцы с этого дня уже не имели к нему доступа и ничего не могли сделать.

Отключив коммуникатор – работал с ним всего полминуты, – я снял его с руки и, разобрав, раскидал все части в разные стороны.

Уже при свете местной луны я вернулся в свою берлогу, по дороге проверяя, нет ли слежки. Там, сняв с фляг консервационную плёнку, поставил их на самодельный стол набирать воду, а сам активировал второй коммуникатор и оплатил вход в сеть на три месяца вперёд, по кредиту за месяц. Так как этот коммуникатор был «глюкнутый», его не обязательно было носить на руке, поэтому, отстегнув, я положил его на стол и, развернув голографический экран, стал просматривать новостные каналы в поисках информации о моём побеге.

Гурия была патриархальной планетой, на ней редко что случалось, поэтому скучающие корреспонденты некоторых изданий хватались за всё, чтобы только поднять рейтинги своих изданий. Так что мой побег был освещён довольно серьёзно. Найдя заголовок со своим фото, я только скривился – всё на свет вытащили, писаки чёртовы. Даже то, что я скрывал свой интеллектуальный потенциал и сбежал из империи, рассказали. Хорошо поработали.

Изучая новости, я посмеялся над уверенностью репортёра, что мой имплант подчинения был бракованным, так как в империи ещё не было зафиксировано побегов рабов с такими имплантами. Да, рабы бежали часто, за эту неделю, включая меня, было ещё три побега, но имплантов подчинения, которые ставили только военнопленным, у них не было.

Ко всему прочему упоминалось, что тот водолаз остался жив. Его экстренно доставили в частный медицинский центр и поставили на ноги. Более того, оба полицейских были живы, к моему большому изумлению. Ну ладно, тот, которому я сжёг нейросеть, как я и думал, стал слюнявым идиотом, но второй выжил после удара ножом. В этом ему помогли аптечка, встроенная в костюм и медицинский имплант. Его обнаружили спустя полчаса после того, как подняли первого полицейского, которого приняли за меня. Он тоже шёл на поправку, и уже, наверное, покинул реаниматор.

Большинство репортёров считало, что я скрываюсь на Свалке, это правильное мнение, так как я вырос на ней. Так же была известна сумма, которую готов заплатить «Гикон» за моё возвращение. Причём живого, за мёртвого деньги не выплачивались.

– Хм. Пятнадцать тысяч кредитов. Охренеть, – пробормотал я, увидев сумму, что давали за мою голову. – Да на меня теперь весь криминалитет охоту начнёт.

Да, «Гикон» изрядно подгадил мне высокой ставкой за моё возращение. Хотя, в принципе, если учесть направление моих специальностей, то нормально. Максимальная премиальная сумма за возращение раба, насколько я знал, была пять тысяч, и то находилось множество охотников. Это значит, что оставаться тут мне не следовало, найдут, без сомнения. Чтобы заработать такую сумму, даже мулы начнут охоту. Ведь на такие деньги можно поставить приличную нейросеть и закачать базы по выбранной самому специальности. На такое пойдут многие из приютских мальчишек и более взрослых сталкеров.

Пробежавшись по остальным новостям, узнав, чем дышала Гурия, пока меня не было, я разобрал коммуникатор и оставил его на месте. Он мог меня спалить, если мальчишка догадается, кто я.

После этого я быстро собрал вещи. Не забыв оба одеяла, а так же вытащив из-под кровати старую защитную маску. Тяжело нагрузившись, я снял растяжку и, покинув убежище, быстро направился к тому самому коллектору, через который проник на Свалку. Когда я по очереди спускал вещи, укладывая их на ящиках, то, поднявшись за последней поклажей, расслышал шелест работы движков глайдера. И вдруг неподалёку сверху ударил сноп света, освещая лучом поверхность, а по длинным тросам начали спускаться полицейский спецназ. Моё убежище явно было обнаружено по сигналу «глюкнутого» коммуникатора.

– Чёртов мальчишка, – пробормотал я.

Подхватив сумку, я закрыл крышку люка и стал в полной темноте спускаться. Бросив сумку к остальным вещам, я достал один из двух наплечных фонариков, снятых мной с бронекостюмов полицейских, и при его свете, быстро раздевшись, натянул маску – миазмы просто убивали. Закрепив фонарик на плече – там было шейное крепление, один из ремней проходил под мышкой, – и нагрузившись, как мул, тяжёлой походкой потопал по одной из трёх труб вглубь Свалки.

Идти в сторону Барахолки было смерти подобно, уверен, её уже перекрыли, а третья труба вела к комбинату. Эта ветка была отключена, там была проложена новая, действующая. И я направился в сторону комбината. Появилась у меня одна идея, но нужно действовать быстро, до рассвета.

В этот раз повезло, кроме старого высохшего обобранного трупа ничего такого мне не встретилось. Сигнализация на отключённой системе канализации не действовала, поэтому, проверив её, я откинул тугой люк – было видно, что им давно не пользовались – и, осмотревшись, вылез наверх. Коллектор находился на территории жилых зданий, общежитий и развлекательного центра, что возвели недавно. Когда я увольнялся, его ещё только начали строить, а сейчас он уже вовсю работал.

Оставив вещи внизу, я закрыл люк и, стараясь не выходить на освещённые участки, направился к зданию развлекательного центра. Там стояла пара малых мобильных грузовых платформ, в окнах был виден свет и слышались бумкающие звуки музыки.

Пользуясь тем, что платформы были припаркованы чуть в стороне, я осмотрел их. В кабине одной из машин нашёлся неплохой комбинезон с эмблемой корпорации, прихватив его, я заторопился обратно. По плану я собирался долбануть шокером на выходе из заведения одного отдохнувшего и снять с него комбинезон, но повезло найти запасной комбез оператора платформы. Тот был в ящике для инструментов, так что, думаю, хозяин не сразу обнаружит пропажу.

Вернувшись к коллектору, я поднял все вещи, обтёрся от грязи влажными салфетками, одел термобельё, на него костюм рабочего, полицейские ботинки, превратившись в «местного», и, прихватив вещи, направился к месту сбора сталкеров.

Часть мулов уже укатила на одной из больших грузовых платформ, но до прибытия следующей партии успело набраться только двое сталкеров, которые спокойно что-то обсуждали, не обращая на меня внимания. Ночь не позволяла рассмотреть им меня, поэтому я удобно расположился рядом.

За двадцать минут, к тому времени как подлетела платформа, свистя нагретыми гравикомпенсаторами, подошли ещё четверо сталкеров. Поднявшись на площадку, стараясь не потерять ничего из вещей, я прижался к кабине, крепко вцепился в поручень, чтобы меня не сбило порывами ветра. Левее нашего пути, в километре, я разглядел около десятка глайдеров, платформ и даже один флаер, которые прожекторами освещали поверхность свалки, наверняка ещё просвечивая всё сканерами. Нами они не заинтересовались, поэтому мы проскочили дальше и по одной из дорог, пролетая мимо горы космического мусора, стали удаляться вглубь Свалки. Сталкеры один за другим начали покидать платформу, на мгновение останавливая оператор. Наконец, когда я остался один и через пару километров впереди уже стал виден огромный погрузчик, который освещал прожекторами расчищенную площадку, тоже постучал по кабине.

Спрыгнув с платформы – она сразу же усвистала вдаль, – проверил вещи и, осмотревшись, направился вглубь свалки. Места мне эти были незнакомые, кажется, я забрался в тот район, который вообще редко кто посещал, слишком далеко от Барахолки, чтобы перетаскивать туда находки, а на платформе перевозить, так с оператором нужно делиться, а сталкеры ох как не любили это делать. Им хватало и того, что можно было найти неподалёку от ограждения, там ещё искать, находить и таскать на много лет работы будет.

Спрятав вещи в закутке неподалёку от дороги, я с сумкой вернулся на остановку и стал дожидаться следующую платформу, та, на которой я сюда добирался, уже пролетела обратно с древним малым крейсером в кузове. Помахав оператору, я встал на подножку и так добрался с ним обратно до комбината. С нами вернулось ещё двое парней, которых оператор так же подобрал по дороге. На всё про всё у меня ушло сорок минут, но зато вещи были спрятаны, с собаками не найдёшь.

От места сбора я направился в сторону развлекательного центра. Что примечательно, оба парня, обогнав меня, заспешили туда же, весело переговариваясь на ходу, а платформа с кормой военного транспорта повернула в сторону плавильного цеха. Корма сперва пройдёт обработку в цехе утилизации. С неё снимут всё, что можно, и проверят на безопасность, мало ли, где ракета внутри сохранилась, после чего разрежут и отправят на переплавку.

Парни скрылись внутри центра, а я прошёл к платформам, там появилось две новых, а один из прошлых пропал. Подойдя к новым аппаратам, я потрогал капоты, у одного он был тёплый, значит, у меня ещё есть время.

Достав из сумки кофр с инструментами, я отключил сигнализацию, вскрыл запертую дверь, снял приборную панель и извлёк из-под неё пару блоков. Закоротив некоторые контакты напрямую, вернул панель на место. Бросив ненужные следящие блоки рядом и подняв платформу на пятиметровую высоту, я полетел по одной из дорог в сторону выезда. Противоположную той, где меня искали.

Пока было время, я обдумал ситуацию, в которой находился, и понял, что мне срочно нужна нейросеть, деньги, лучше наличные, и инженерное оборудование. Можно даже устаревшее. Нужно воспользоваться моментом, пока меня ищут на Свалке.

По первому пункту: поставить её нельзя, так как нет денег. По третьему та же ситуация. Всё замыкается в деньги.

Вот я и решил воспользоваться возможностью немного нажиться.

На окраине столицы держала один из районов криминальная группировка, которая так же частично крышевала и Барахолку. А так как на ней в основном расплачивались наличными, редко когда со счетов, то вечером инкассаторы гангстеров везли собранную дань кассиру. Это, конечно, не банковские инкассаторы, но, надеюсь, тысяч пять я с них поимею. Этого хватит на установку нейросети, импланты можно поставить и позже.

Деньги собирали обычно в полночь и отвозили в район, где всё контролировалось бандой. Так-то нападение на инкассаторов бандитов было немыслимое дело для местных, всё равно найдут наглецов, тем более они передвигались на бронированном лимузине, а я вот решил рискнуть. Терять мне всё равно было нечего, а эта банда мне не нравилась, очень жёстко работает. Задолжаешь на день, переломают руки-ноги железными трубами. Видел пару раз. Так что решение их ограбить было осознанным.

К воротам я не полетел, – в стороне был участок, который не имел сенсоров, именно там и перелетел ограду. Благо платформа была высотная, которая свободно поднималась на сорок метров. Но высоко я старался не подниматься, могут засечь, тем более я отключил идентификатор.

Найдя клуб, где заседали главари банды и их кассир, я отлетел чуть в сторону и завис на уровне третьего этажа одного из жилых зданий на соседней улице. Осталось дождаться, когда мимо проедет лимузин, и атаковать его, после чего, забрав сумку с деньгами, рвать когти.

Ждать пришлось порядка часа, за это время я успел перенастроить комп платформы на нужные мне опции. Наконец показалась знакомая приземистая чёрная машина. Резко стартовав с места, я догнал её, зависнув над крышей, облучил лимузин полицейским шокером, причём трижды, чтобы гарантированно вырубить, вдруг у кого защитный имплант. Совершив посадку позади лимузина, увидел, что им никто не управлял: машина съехала с дороги и, перелетев через бордюр, врезалась в угол дома. Видимо, управление было настроено на ручное, иначе комп перехватил бы его и остановил лимузин. Подскочив к машине, я подёргал ручки, безуспешно, они были закрыты, но это меня не остановило.

Достав из кофра с инструментами тонкую магнитную отвёртку, я склонился над замком и после пары манипуляций потянул на себя свободно открывшуюся дверь. Внутри валялось трое – водитель и двое охранников. В ногах у одного лежала плотная сумка из синей синтетической материи. Схватив её, нащупав внутри пачки денег – сегодня выходной, хорошая выручка, – я собрал трофеи с тел парализованных людей, покидав их в ту же сумку, и, вернувшись на платформу, полетел в соседний район, – в центр города на платформе не пролетишь, перехватят.

На одной из тихих улочек я покинул кабину платформы, протерев все ручки управления и выкинув блоки в ближайший мусорный бак. После этого отдал приказ возвращаться платформе на место стоянки в автоматическом режиме. Туда, откуда я её угнал. По возвращении комп затрёт информацию по всем моим полётам, а отсутствие блоков, думаю, обнаружат не сразу. Идентификаторы нужны только за пределами территории комбината, а эти платформы летают исключительно по Свалке, так что будет сюрприз для техника, который обслуживает эти машины.

Поправив обе сумки на плече, я заторопился. Людей, гуляющих по ночному городу, хватало, поэтому я внимательно огладывался. Мне нужно было такси. Сам я его вызвать не мог, нечем, поэтому надеялся, что кто-то прилетит, и я смогу подозвать такси.

Мне повезло через сорок минут. В первый раз такси село далеко от меня, высадив трёх женщин, но во второй пассажирами была пожилая супружеская пара, и я успел привлечь к себе внимание дрона-водителя. Такси, шурша антигравами, подлетело ближе.

– Куда, нур? – спросил дрон вполне живым голосом. Видимо, был включён блок эмоций.

– Кафе «Куч», – невнятно сказал я.

Дело в том, что обычно в кабинах флаеров-такси стояли камеры, которые по особенностям типа лица и речи пассажира могли определить, кто он, а этого, естественно, мне было не нужно. Для изменения типа лица я размял в руках кусочки пищевого пайка, сунув их за щёки, более тонкую пластинку я убрал под язык, а в ноздри запихал маленькие комочки. Всё это поспособствовало изменению формы лица и речи. Маскировка плёвая, но хоть так. К тому же я назвал кафе в трёхстах метрах от здания корпорации, а не дал прямой адрес, который тоже мог привлечь внимание.

– Хорошо, нур, – ответил дрон, и мы взлетели в сторону высокой светящейся огнями башни гиганта «Нейросети». Та работала круглосуточно, так что я был уверен, что получу там всё, что хочу, были бы кредиты.

До башни лететь минут десять, так что я решил проверить, что же взял трофеями. Глазок камеры залепил пользованной жвачкой, отодрав её от потолка, видимо, кто-то из прошлых не совсем культурных клиентов прилепил.

Первым делом это то, что снял с гангстеров. Арсенал впечатлял. Тяжёлый пехотный излучатель, если проще – плазменное ружьё. Стреляет плазменными капсулами. Потом – три офицерских свежих игольника. Два гражданских шокера, немного наличных из карманов, пара перстней и цепочка из дорого материала. Остальное барахло я брать не стал. Вот с кредитами была проблема. Они были, но большей части ворохом и мелкого достоинства. Взяв те пачки денег, что были связаны вместе одним номиналом, я быстро пересчитал и прикинул: в них было около трёх тысяч кредитов, россыпью примерно столько же. По всем прикидкам на нейросеть хватало. Глядишь, ещё на какой имплант хватит. Мне ещё требовался защитный, помощнее.

– Прибыли, нур, с вас кредит и тридцать пять сантимов. Платить будет наличными или переводом на электронный счёт?

– Наличными, – ответил я и, сунув в открывшийся лоток два кредита, буркнул. – Сдачи не надо.

– Благодарю, нур, приятного отдыха.

– Да, отдых мне не помешает, – хмыкнул я и, покинув салон, энергично направился к зданию «Нейросети».

На подходе я обнаружил пятерых полицейских, которые прохаживались по площади перед зданием, поглядывая на любителей ночной жизни, у проезжей части стоял полицейский глайдер.

– Не пройти, – пробормотал я, потерев ладонью небритую щёку. А мне кровь из носу до рассвета нужно попасть в корпорацию и выйти из неё.

Обернувшись, я посмотрел на заведение, откуда доносился шум веселья, грохотала музыка и раздавались вопли. По виду это был молодёжный клуб, где обычно тусовались подростки. А с учётом того, что тут был элитный район, уверен, что молодёжь золотая.

Подумав несколько секунд, я пожал плечами и пробормотал:

– Почему нет? Попробовать стоит.

Я обошёл здание, выходя к парковке и покосившись на охранника у входа, подошёл к парням, что стояли у дорогого глайдера. По виду они были хорошо выпившие.

– Салют, – поздоровался я с ними. – Повеселиться хотите?

– Есть идея? – спросил один из парней, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

– Да, легавых по площади погонять.

– Да ну, – скривился парень.

– Есть чем оплатить, во, – показал парням перстни и цепочку, снятые с гангстеров.

Судя по заблестевшим глазам подростков, цена их устроила.

– Договорились, – смахнув у меня с ладони плату, сказал вожак. – Сейчас повеселимся.

– Я жду, – сказал я и направился обратно к площади, ожидая парней.

Те не подвели, но вышли на площадь не втроём, их было одиннадцать, видимо, позвали друзей из клуба. Наблюдая, как они задираются с полицейскими и те отвлеклись на них, я спокойно направился к входу в здание «Нейросеть».

В фойе меня встретили вместо менеджера двое охранников с логотипом корпорации.

– Как показали сканеры на входе, у вас в одной из сумок тяжёлое вооружение, его придётся сдать, – сказал старший.

– Не проблема, только с возвратом.

– Конечно, – кивнул охранник. – Пройдёмте за мной.

В камере хранения охраны я сдал всё стреляющее оружие, получив на руки квитанцию с перечнем вещей, после чего меня уже передали на руки слегка сонной девушке, похоже, её разбудили. Дежурный менеджер провела меня в свой кабинет и задала вопрос о причинах моего прибытия.

– У меня была варварски проведена операция по удалению нейросети. Хотелось бы пройти полное леченье со всеми восстановительными процедурами. После этого хотелось бы установить нейросеть.

– Вы уже выбрали или вам что-то посоветовать? – спросила девушка, внимательно слушая меня.

– Хотелось бы «ИПМ-6». Меня интересует цена.

– Четыре тысячи семьсот кредитов. У нас есть несколько нейросетей этой модели, – посмотрев информацию у себя на компе, озвучила девушка.

– Прежде чем озвучить другие желания, хотелось бы прикинуть финансы. Всё, что лежит в этой сумке, я хотел бы пустить на своё совершенствование.

– Хорошо. Сейчас подойдёт дежурный кассир, он у нас один, и, подсчитав, примет всю сумму в оплату.

Пока мы ожидали кассира, я изучал буклеты. Оказалось, в продажу вышел усовершенствованный имплант защиты «Броня-300», это меня заинтересовало.

Зашёл пожилой мужчина с небольшой сумкой. Достав из неё машинку для подсчёта купюр, он за три минуты произвёл полный подсчёт всей суммы. Особо обоих сотрудников корпорации не удивило, что я не знаю, какая там была сумма. Понимающие люди тут работают. Деньги для них не пахнут.

– Семь тысяч шестьсот двадцать два кредита восемнадцать сантимов, – сообщил он.

– Сколько стоит провести комплексное лечение, с установкой нейросети? – повернувшись, спросил я у девушки.

Та, подсчитав, ответила:

– Пять тысяч двести тридцать кредитов.

– А если включить к установке имплант защита «Броня-300»?

– Вы укладываетесь в сумму. У вас остаётся пятьсот шестнадцать кредитов восемнадцать сантимов.

– Хорошо. Ещё у меня утеряна карта ФПИ, хотелось бы её восстановить, а также пройти проверку на специализации, я сертифицированный инженер, пилот, техник и врач. Это возможно?

– Возможно, кроме инженерного. У вас остаётся сто кредитов восемнадцать сантимов, – улыбнулся девушка.

Она уже поняла, кто я такой, видимо, узнала. Ролики с моим побегом постоянно крутят в местных новостях. Но девушка была вне политики местной империи, это один из внутренних законов корпорации, поэтому кроме простого любопытства я от неё ничего не видел.

Кассир забрал деньги, пододвинул мне отдельную пачку, где было сто кредитов с мелочью – сдача, и покинул нас.

– Пройдёмте, я провожу вас в медцентр, медик уже ожидает вас.

Через двадцать минут, убрав вещи в специальную корзину, я голышом забрался в капсулу и пронаблюдал, как молодая симпатичная женщина-медик активирует закрытие крышки капсулы реаниматора. Перед этим я побывал в капсуле диагносте, там действительно нашли проблемные участки, которые решили залечить, поэтому прежде чем лезть под ножи кибердоктора я и попал в реаниматор.

Я уточнил у медика, успеет ли она всё сделать до рассвета. Она подтвердила это, что меня успокоило. Час в реаниматоре, два часа в кибердокторе, полчаса на остальные процедуры вроде прохождения сертификации, – должен успеть. Инженерный мне тут не подтвердят, нужно специализированное учреждение, или действующий специалист, а вот врача, пилота и корабельного техника – пожалуйста.

* * *

Когда крышка капсулы кибердоктора поднялась, я открыл глаза и внимательно поглядел на стоявшего рядом медика. Та что-то смотрела на экране управления капсулы.

– Всё в порядке? – спросил я, принимая сидячее положение.

– Да, процедура установки нейросети и импланта прошла штатно, но перед этим мне пришлось удалить ваши старые контакты нейросети на кистях рук и установить новые, последней модели. Не волнуйтесь, всё это входит в стоимость. Проводимость повысится на порядок, новые технологии.

Взглянув на выходы разъёмов на кистях, я обратил внимание, что они теперь телесного цвета и не привлекают внимания. На затылке снова появился так называемый «пилотский» нейроразъём.

– Неплохо, – пробормотал я и, покинув капсулу, спросил: – Посмотреть показания капсулы можно? Хотелось бы изучить, как прошла операция.

– Да, конечно, у нас нет на это запрета.

Как и сказала медик, прошла операция штатно, беспроблемно.

– Пройдёмте за мной, – попросила женщина, когда я оделся. – Нейросеть ваша ещё не активировалась, но я уже могу поставить на неё метки специализации. Активируются они вместе с нейросетью примерно часа через три – четыре. После этого нужно зайти к Ларе, она вас ждёт.

Так звали ту девушку-менеджера, что всё оформляла, поэтому, кивнув, я прошёл за медиком в другое помещение, забитое специализированной аппаратурой. Кроме нас там никого не оказалось. Меня посадили в одно из кресел, и медик подсоединила гибкие жгуты к разъёмам на руках и на затылке, и отошла к компу, начав его настраивать.

– Я провела комплексную проверку ваших знаний по выученным базам, так что могу подтвердить специализации корабельного техника-универсала, врача, программиста, пилота малых и средних кораблей, для получения сертификата пилота большого корабля у вас недостаточно подняты базы. Вас устраивают названные специализации?

– Да, конечно.

В течение пары минут медик работала с аппаратурой, после чего, сообщив, что закончила, подошла и отсоединила контакты.

– Через несколько часов, сразу после активации нейросети, активируются и метки специализаций, – напомнила женщина. – Имплант защиты заработает в полную силу через три недели, после того, как нейросеть выйдет на оптимальный режим работы.

– Я в курсе, – кивнул я и, поблагодарив медика, направился к лифту. Нужно было спуститься к Ларе.

Постучавшись, я вошёл в кабинет. Девушка уже ждала меня и указала на кресло перед собой, попросив присаживаться.

– Установка имплантов прошла штатно, – сказала она. – Но возникли некоторые проблемы. Я пыталась проверить возможность получения карты ФПИ, но в данном случае это невозможно. Республика Шейн перестала существовать, то есть вы – гражданин без гражданства. Я в затруднении.

– Мне могут помочь только представители таможни любого из государств, что оформляют новых граждан, или посольства, – кивнул я, не особо расстроившись – что-то такое и предполагал. – Что нужно, я получил, остальное добуду по мере возможности. Благодарю за работу. Мне теперь надо покинуть это здание, где меня так хорошо приняли, но хотелось бы сделать это незаметно.

– К нам пока не поступил запрос от Главного управления полиции Гурии насчёт вас. К тому же политика корпорации не даёт сотрудникам делать различия. Вы для нас все клиенты, но вот после выхода за территорию нашего филиала вы попадаете под юрисдикцию местных властей.

– Я в курсе. Можно попросить вас о некоторой помощи. Особо она ни в чём серьёзном заключаться не будет. Просто вызовите на своё имя такси с пометкой, что будет дополнительный пассажир, оплатив с электронного счёта, а я компенсирую ваши траты наличными.

– Это не трудно, – улыбнулась девушка. – Тем более мне как сотруднику корпорации позволительно вызывать такси с посадкой на крышу здания. Вас это устроит?

– Более чем. Есть ещё одна просьба… Даже не знаю, как её озвучить…

– Вы просто скажите.

– У вас ведь есть техники-универсалы?

– Да, у нас в данный момент дежурит один техник.

– Если есть возможность, я бы хотел у него купить малый технический универсальный тестер. Наверняка у него есть модели «Орон», в крайнем случае «Жест», а так же пару комбинезонов техника и ботинки.

Через минуту девушка ответила:

– Я связалась с техником, он готов продать вам личное оборудование и списанную форму. Тестер у него «Жест». Вас устроит цена в сорок пять кредитов за тестер и пятнадцать за комбинезоны и обувь?

– Более чем.

Вскоре в кабинет зашёл парень лет двадцати пяти. С любопытством глянув на меня, он протянул кофр с универсальным тестером, который я тут же проверил и убрал в сумку. Следом последовали ботинки и стандартные синие технические комбинезоны, оба были не ношенными. После этого техник получил плату и ушёл.

– Я отправила запрос диспетчеру такси. Вас проводить?

– Благодарю, не стоит.

– Тогда это сделает охрана, к тому же она же поможет донести ваши вещи из камеры хранения.

– Спасибо. Тут пятьдесят кредитов, плата за все неудобства, что я причинил вам, – положив на столик пачку пластиковых купюр, сказал я и, сердечно поблагодарив девушку, направился к лифту, где меня уже дожидался охранник с моей сумкой на плече.

Лифт вознёс нас на крышу, прямо на площадку, куда как раз заходил флаер-такси.

Охранник молча протянул мне сумку и проследил, как я сел в такси, положив сумки себе под ноги.

– Сообщите цель назначения, – попросил указать маршрут дрон-водитель.

– Парк «Корстон», – прошамкал я.

В лифте я вернул себе маскировку под любопытно-понимающим взглядом охранника. Прошлый раз я избавился от неё, когда сдавал оружие в камеру хранения, но в лифте всё восстановил, запас у меня ещё был.

Как только мы взлетели, вдруг щёлкнули замки на дверях, запирая меня, и мы полетели не в сторону названного маршрута, а в противоположную. Меня всё-таки вычислили и сделали правильный вывод, как я покину здание «Нейросети».

Но я тоже предположил возможность чего-то подобного и принял меры, купив тестер. Ножом вскрыв обшивку перед собой, я взломал крышку технического люка и, быстро подсоединившись к разъёмам, отключил внешнее дистанционное управление. Правда такси всё равно летело по заданному полицейскими маршруту, но меня это не остановило: я вошёл в программу управления и вернул прошлый маршрут. Флаер резким виражом развернулся и под моим управлением, набирая скорость и одновременно снижаясь, полетел в сторону парка.

Правда, недолетел. Под моим управлением он сел в соседнем районе, на перекрёстке одной из улиц. Я покинул кабину и, вернув всё на место, велел дрону продолжать полёт. Вот полицейские удивятся, когда к ним в парк прилетит пустое такси.

Флаер улетел, а я, пройдя к ближайшему коллектору, тем же тестером отключив сигнализацию, разделся, убрав все вещи в непромокаемые сумки, натянул маску и стал спускаться с обеими сумками на плече.

Уйдя по канализационным трубам в соседний район, продираясь через потоки нечистот – честно скажу, мне всё это заколебало, но ради свободы я готов потерпеть, – найдя одну трубу, где было посуше, я сел на корточки, положив сумки на колени, и стал терпеливо ожидать активации нейросети и имплантов, размышляя о случае с такси. Всё равно не успевал до рассвета вернуться на Свалку, придётся пережидать здесь.

Пока была возможность, я всё обдумал. Не похоже, что там действовали полицейские, больше смахивало на то, что кто-то работал частным образом. Не было полицейских глайдеров, а если бы меня брали именно полицейские, то они сто процентов были бы, сопровождая по бокам. К тому же управление полиции было чуть в стороне, летели мы в другое место. Я не знаю, где находится главный офис таксистов, где сидят диспетчеры, но уверен, летели мы именно туда. Видимо, кто-то из диспетчеров понял, кто я, и решил срубить деньжат по-лёгкому. Уверен, на месте посадки, куда был маршрут, меня ждал диспетчер с гражданским шокером в руках. Ведь сообщивший, где находится беглый раб, получает треть от премии, основную сумму берут те, кто его повяжет. Вот диспетчер и решил ни с кем не делиться и получить полную премию.

Через два часа ожидания – я специально выбрал экранированную трубу, чтобы нейросеть не отправила сигнал в местную сеть, сообщая о своей активации, – перед моими глазами развернулась привычная голограмма корпорации «Нейросети», сообщавшая об активации импланта. Короче, после того, как она запустилась, я сразу вошёл в настройки и напрочь отрубил связь, как приём, так и отправление, оставив все остальные функции прежними, только рабочий стол настроил в привычной себе манере.

Я встал и направился дальше. Мне требуется пройти шестнадцать километров канализационных труб, чтобы дойти до коллектора, находившегося с тыла жилых зданий комбината, расположенных на территории Свалки. А потом?

А потом нужно будет некоторое время выждать, планируя свой побег с планеты, и наконец, осуществить его. Да, именно так.

* * *

Закинув ноги на ящик и надев солнцезащитные очки, я дал солнцу возможность нанести мне ровный светло-коричневый загар по всему телу. Не глядя, протянув руку, я взял со столика банку свежего холодного пива и, сделав глоток пробормотал:

– Лепота.

Балдел я так уже третий день, отдыхая от сталкерства и других поисковых работ.

Когда солнце уже начало прожаривать, я встал с анатомического кожаного кресла со слегка потрескавшимся покрытием, на которое было брошено полотенце, размял плечи и, оттолкнувшись от края площадки, нырнул в самодельный бассейн, уйдя на трёхметровую глубину. Бывший топливный бак со срезанной верхушкой выполнял неплохую роль бассейна. Сделать его было нетрудно, куда сложнее наполнить водой. Но тут мне помог двухдневный ливень, что прошёл неделю назад. Он не только наполнил до краёв все ёмкости, но и поспособствовал инкогнито наведаться на Барахолку и прикупить то, чего мне не хватало и я не мог найти на Свалке.

С продовольствием проблем не было, я на одном десантном боте шесть коробок с офицерскими пайками нашёл, мне на пару месяцев хватит. Вода тоже была, добывалась с помощью фляг, но вот инструменты, а главное, запчасти приходилось искать. В результате то, что не нашёл, купил на Барахолке. Что ж, могу сказать, что за прошедшие с момента побега из рабства три недели, я подготовился к бегству уже с планеты.

Всё это время я анализировал и планировал свой побег. По всем прикидкам, уйти можно только через орбитальный лифт, там – на станцию и на корабль. Возможно, рейсовый пассажирский лайнер, что приходит на Гурию раз в декаду, но я предпочёл бы один из кораблей контрабандистов. Были тут и такие, приходившие на эту планету под видом мелких торговцев. Там посмотрим.

Тут главная проблема – пробраться на лифт. Нет, в кабину войти не получится, ходу туда нет, но можно подняться с помощью технических помещений лифта. Они, конечно, не экранированы от излучения и на орбите внутри будет вакуум, но именно для этого я и оставил себе перепрограммированный полицейский бронекостюм. Какой-никакой, но это скафандр. Правда, запасов воздуха в нём часа на три, но и то хлеб. Комбезы, что я купил у техника, были обычными, для планеты. Не для космоса, те другие и стоят дороже. Так что единственный шанс для меня – это «Тня».

Если кратко, то эти три недели я спокойно трудился под видом сталкера в глубине Свалки, всего трижды встречаясь с другими мулами. Дважды эти встречи заканчивались благополучно, но в третий раз меня попытались ограбить, обстреляв из двух гражданских шокеров. К тому времени имплант защиты ещё не вышел на полный режим работы, но всё равно погасил часть излучения, позволив мне уйти из ловушки и обстрелять уже нападающих из своего шокера. Против полицейского ошеломителя у них шансов не было. Потом всё лишнее барахло я сплавил во время ливня на Барахолке. Скупщик быстро всё принял и частично вместо кредитов дал некоторое специализированное инженерное оборудование и запчасти. То есть то, чем могут пользоваться только инженеры.

Так что эти недели прошли обычно для мула Гурии, ненапряжно, даже рассказывать нечего. Разве что переделал под себя бронекостюм и подготовил некоторое оборудование для побега. Какое? Да, тут стоит рассказать подробнее.

Забравшись как-то в один ещё не вскрытый до меня корпус десантного транспорта, я обнаружил в держателях четыре боевых дроида. Как я понял по внешнему виду, это были штурмовые машины, но какие точно, я тогда не знал, доступа к сети у меня ещё не было, а в базах знаний были указаны более новые машины. Чуть позже, конструируя из четырёх машин две, я собрал комп и вошёл в сеть, именно тогда и удалось узнать, что это рейковские штурмовые десантные дроиды второго поколения «Хайя». Именно на них я и возлагал надежды на отвлечение внимания у лифта. Ведь там усиленные меры безопасности, и просто так не пройти. А пока служба безопасности лифтовых площадок с присоединившимися полицейскими будут гонять дроидов, ну или они их, не факт что наоборот, я смогу спокойно пройти к лифтам под видом пассажира и проберусь в технические помещения. Что делать дальше, понять было не трудно. Поднимаюсь зайцем вместе со всеми на орбитальный терминал, но по внешней обшивке, стараясь не показываться сенсорам искинов терминала, к ближайшему служебному шлюзовому входу, проникаю внутрь и также по техническим проходам иду в сторону секторов, где обычно стыкуются пассажирские корабли.

Дальше я детально не планировал, лишь накидал предварительные намётки, всё равно придётся импровизировать. Кто его знает, что за корабль мне попадётся? Тем более до прибытия нужного корабля я без особых проблем могу пожить на терминале. Никто не запрещает мне жить там, как и на Свалке, не показываясь на глаза. Благо эту модель терминала я знал прекрасно – устаревшая модель, но стандартная, как и орбитальные лифты. Именно такие обычно и ставили в не особо развитых мирах. Если бы они были более навороченными, как в центральных мирах, я бы даже планировать не стал подняться на них на орбиту, лучше уж самоубийственный угон челнока, шаттла, или, на худой конец, грузовой платформы из космопорта. Это хоть и бесперспективное дело, поймают сразу, но зато долго мучиться не придётся.

В общем, я был готов к побегу, осталось только дождаться даты прибытия лайнера. А прибывал он через три дня, стоял двое суток, загружаясь, и отправлялся дальше. Вот я и ждал эти оставшиеся дни до побега, буквально отсчитывая минуты.

* * *

С фырканьем вынырнув, я лёг на спину и, подрабатывая ногами, стал плавать от стенки к стенке – шесть метров в одну сторону, столько же в другую. Наплававшись, я ухватился за неровно разрезанные края бака и, подтянувшись, выбрался на небольшую площадку из пластика. Подхватив полотенце, я вытерся им, нисколько не стесняясь своей наготы. Повесив полотенце на натянутую верёвку, чтобы оно сушилось под лучами солнца, и весело напевая себе под нос, начал спускаться по самодельным ступенькам внутрь корабля. Хватит загара на сегодня.

Надев технический комбинезон и обувшись, я прошёл в свою мастерскую в трюме того самого десантного транспорта, где нашёл дроидов, – пришлось сделать навесной мостик, чтобы переходить с корабля на корабль на двадцатиметровой высоте, – и принялся за дело. В принципе я не солгал, я всё сделал для побега, но кое-что решил усовершенствовать. Например, в данный момент я переделывал непроницаемую для воздуха, воды и почти всех видов излучений капсулу определённого размера. Главное, чтобы в ней мог поместиться человек моей комплекции и те вещи, которые я решил брать с собой.

Да, мой путь к орбитальным лифтам лежал через канализацию столицы. Ну а так как меня порядком достало постоянно купаться в нечистотах, я и соорудил такую вот капсулу, чтобы двигаться в ней. Нет, не самоходом. Помните, я говорил о двух штурмовых дроидах? Они вполне помещались в трубы и способны были на приличной скорости тянуть за собой капсулу. А схему канализации с проложенным маршрутом, по которому уже дважды пробежался, проверяя, есть ли непреодолимые препятствия, я им уже установил. Осталось только воплотить всё в реальность.

Остальное время прошло для меня в режиме ожидания, которое я, чтобы скоротать это тягостное ожидание, занял рутинной работой по подготовке к побегу.

* * *

Утром дня Икс меня разбудил будильник нейросети. Зевая, я сел и, потянувшись, неожиданно улыбнулся. Наконец-то наступил тот миг, которого так ждал и готовился.

Снаружи ещё была ночь, мне нужно быть на месте в восемь утра, когда лифты полны пассажирами, поднимающимися на орбиту к месту своей работы. Именно тогда мне и нужно действовать.

Быстро умывшись и плотно позавтракав, я активировал дроидов и вместе с ними вышел наружу, на тропинку. Забравшись на одного из дроидов, увешанного мной вчера сумками и кофрами, – второй нёс капсулу, – я отдал приказ к отбытию. Дроиды набрали довольно приличную скорость, отлично видя в темноте. За сорок минут мы добрались до административных зданий комбината. Тот ещё спал, пять часов утра как-никак, поэтому особо ажиотажа наше появление не вызвало, хотя мы и попались на глаза пяти-шести мулам и одному оператору грузовой платформы. Меня немного било от повысившегося в крови адреналина, но я не активировал аптечку костюма, пока всё нормально, чуть позже волнение пройдёт.

Когда мы достигли канализационного люка, я отключил сигнализацию, дал возможность дроидам спуститься – им пришлось изворачиваться, чтобы протиснуться в узкое для них отверстие, – и, убедившись, что никто не наблюдает, как мы исчезаем под землёй, прыгнул следом, закрыв крышку и снова активировав сигнализацию. Дроиды держали в манипуляторах капсулу открытой, и я прямо со скоб, не запачкавшись, прыгнул в неё, убедился, что кофры и сумки в ногах лежат удобно, и отдал приказ к закрытию крышки. Дроиды проверили, плотно ли она прилегла, после чего поставили капсулу на дно трубы, щёлкнул карабин, и их шаги – манипуляторы с хлюпаньем входили в нечистоты – стали удаляться. Пятиметровая верёвка натянулась, и меня потащило за ними следом.

После двадцати двух километров скольжения по трубам канализации и изрядной тряски я сильно пожалел, что не озаботился сделать капсулу внутри мягкой. Но как бы то ни было, через три часа мы оказались в коллекторе, который выходил прямо на площадь перед орбитальными лифтами. Местная служба безопасности своё дело знала отменно: дальше проход был закрыт. Нет, не заварен решётками, просто нашпигован датчиками. А так было бы неплохо: прошёл бы я к административному зданию около якорей лифтов и там, с тыла выбравшись, на закрытой территории, куда доступа кроме как местным служащим не было, спокойно забрался бы в лифт! Однако из-за этих сенсоров движение туда я посчитал бесперспективным. Их там под сотню, то есть, чтобы деактивировать их, мне работы на пару дней. Проще так, внаглую сделать то, чего эсбэшники никак не ожидают.

Дроиды с безразличием пронаблюдали, как я вешаю на себя два кофра и две сумки, после чего отправились каждый по своему маршруту, а я поднялся к люку, отключил сигнализацию и, приподняв крышку, чуть высунул щуп с камерой на конце. Теперь оставалось только ждать. Дроиды должны пройти к другим коллекторам, в определённое время подняться наверх и начать пальбу. Из оружия у них были штурмовые пушки – но из-за старых, быстро разряжаемых батарей заряда хватит максимум на десяток выстрелов, – а так же военные ошеломители. Ракеты я снял – старые, на пусковой скорее взорвутся, чем взлетят в сторону цели. Кроме этого одному дроиду я выдал то самое трофейное плазменное ружьё, пользовался он им уверенно, второму – полицейский ошеломитель. Он был помощнее тех, что встроены в них. Новый, современный.

Один должен был действовать на площади перед лифтами, другой – чуть дальше. Но главная их задача – это, естественно, отвлечение внимания, чтобы я в толпе паникующих пассажиров добрался до лифтов, а там уж разберёмся.

Через час, когда началось, я засёк, как толпа колыхнулась в сторону, и раздались звуки выстрелов и вой сирен. Вот над головами рабочих орбитального терминала пролетела плазменная капсула, выпущенная из ружья, и врезалась в стену административного здания, где были кассы орбитального лифта. От удара о каменную кладку капсула лопнула, и раздался взрыв, во все стороны полетели обломки расплавленных кирпичей и плазменные сгустки, два человека закричали, объятые пламенем, ещё десяток было ранено. А выстрелы не прекращались, дроид обстреливал кассы, пока не пользуясь ошеломителем. А иначе как я доберусь до лифтов, в одиночку по телам рабочих, что ли? Какая уж тут незаметность, скорее всего наоборот, привлеку к себе внимание.

Наконец раздались первые панические вопли, и толпа рванула к лифтам. Быстро выбравшись на поверхность – во всеобщей панике это было проделано мной незаметно – и закрыв люк, я присоединился к бегущим, слившись с ними в одну стаю. Бронекостюм мой не имел полицейских обозначений, тем более подобные ему свободно имелись в продаже. Так что я не особо обращал на себя внимание, разве что только затемнённым шлемом и лёгким запахом канализации. Но сейчас так многие пахли, удивляться нечему.

Вот дальше всё последовало не по моему плану. Я должен был отделиться от толпы и укрыться в технических помещениях лифта, но сделать этого не смог. Меня просто вбили в лифтовую кабину. В неё набилось порядка ста пятидесяти человек, хотя эта кабина была рассчитана на сотню. Но ничего, покряхтывая и постанывая, лифт начал возносить нас на орбиту.

– Тьфу, весь план насмарку, – буркнул я себе под нос.

В кабине были слышны стоны раненых, плач потерянных людей. Некоторые, наоборот, возбуждённые, это было понятно по излишне громкой и торопливой речи, строили предположения, что же случилось на планете. Но как бы то ни было, мы поднимались на орбиту.

Меня так сжали со всех сторон, что я дышал через раз, с трудом набирая воздух в лёгкие. И мне ещё легко было, я перешёл на внутреннюю циркуляцию воздуха костюма, другим было хуже. Я уже говорил, что лифт не был рассчитан на такое количество народу. Думаю, подъём на орбиту для всех присутствующих длился так же долго, как и для меня.

Понятное дело, что нас наверху встречали сотрудники службы безопасности и представители полиции, но, к моему удивлению, не было ничего похожего на проверку. Охрана и полиция нужны были здесь, чтобы обеспечить порядок. В стороне уже стояли платформы медицинских служб, из лифта, что поднялся раньше нас, меддроиды выносили раненых, многие пассажиры шли сами.

Один сержант в форме полиции громко просил всех пассажиров пройти в общий зал ожидания, где после проверки все могут направиться или на место работы, или в медсекцию для осмотра или лечения. Так что народ спокойно потянулся в один из проходов. Направился туда и я.

Понятное дело, мои сумки и кофры просветили сканерами на выходе из лифта, но не зря я поработал над одним из кофров, он был не просвечиваемый лучами местного оборудования. На одном из поворотов, заметив знак общественного места, то бишь туалета, я свернул туда следом за одним из рабочих, что устало переставлял ноги. Это был мужчина лет сорока, в комбезе техника, со слегка опалённой шевелюрой. Только в отличие от него я не пошёл в туалет, а, выйдя из-под наблюдения камер искина, что отвечал за безопасность, свернул в тупичок. Тут следящих устройств не было, но зато был вход в технический туннель для сервисных дроидов. Это была не дверь, а небольшой лаз на уровне ног. Достав отвёртку, я закоротил сигнальное устройство, которое должно подавать сигнал об открытии люка, быстро отщёлкнул крепления и, закинув в узкий туннель кофры и сумки, протиснулся следом, после чего закрыл люк и вернул отвёртку на место. Только теперь я снял шлем и повесил его на пояс, включив наплечный фонарь, так как было довольно темно. Достав из ближайшей сумки моток верёвки, я связал все вещи вместе, привязал отрезок верёвки к поясу и, волоча тюки за собой, пополз к ближайшему колодцу.

Тут ещё ничего. Легко, вот потом триста метров нужно будет подниматься по вертикальной шахте. Там придётся помучиться. Подняться – поднимусь, но в шахте есть датчики движения, которые работают на местную службу безопасности. А подняться на секцию выше можно было только там. Хотя, конечно, можно выбраться наружу, в открытый космос, но это я оставил на крайний случай. Там тоже есть сенсоры и датчики.

До колодца я добрался без проблем. Дважды встречались шелестящие по своим делам дроиды, отчего мне приходилось прятаться в ниши. Стандартный протокол: в случае обнаружения неизвестного извещать центральный искин. Вроде не заметили.

Добравшись до вертикальной шахты, я немного передохнул и, осторожно выглянув, посмотрел вниз шахты и наверх. Вниз триста метров и вверх столько же.

Хмыкнув, я подтянул вещи и открыл экранированный кофр. Если бы искины местного терминала знали, что в нём, то моментально подняли бы тревогу и искали бы меня дни и ночи напролёт, пока не отыскали бы. В кофре размером с крупного кота находился запрещённый к нахождению на любой станции и терминале дроид-взломщик. Это и было то, над чем я работал все эти недели всё свободное время, благо смог найти недостающие детали на Барахолке. Спасибо небесам, что тогда открыли кран и хлынул тот двухдневный ливень.

Достав дроида, я поставил его на восемь манипуляторов и активировал. Вытянув из его корпуса провод, воткнул себе в нейроразъём на кисти левой руки и, войдя в прямое управление – нейросетью я старался дистанционно не пользоваться, – отдал приказ незаметно деактивировать шесть сенсоров в вертикальной трубе. Те не реагировали только на сервисных дроидов, думаю, станет понятно какую основу я взял, делая этого взломщика. Он немного постоял, а потом зацокал по трубе к выходу в вертикальную шахту и исчез из виду. Со стороны он действительно был один в один сервисный дроид.

Минут через пять, осторожно выглянув наружу, я заметил, как наверху трижды мелькнул луч света. Это был знак от дроида, что шахта не отслеживается. Быстро выбравшись наружу, я по скобам под довольно мощным ветром, который трепал мою отросшую шевелюру, стал подниматься наверх. Под самым потолком неспешно крутил свои лопасти вентилятор, но мне туда было не надо, я ушёл в боковую вентиляционную трубу. Ничего, ещё двенадцать километров таких вот акробатических трюков – и буду на месте. Надеюсь.

После того как взломщик вернул сенсоры к прежнему режиму работы – не надо, чтобы искины насторожились, – я засунул дроида в кофр и пополз дальше. Батареи у него не бесконечны, требуется экономить. Ему скоро корабельные искины взламывать, если всё получится, конечно.

Я особо не сомневался, что сыскари поймут, что произошло на площади перед орбитальными лифтами, поэтому не обольщался, что из-за того, как я ловко проник на станцию, меня не ищут. Уже наверняка подняли все службы. Но я ведь тоже думать умел, и база «Тактика спецподразделений» у меня тоже была поднята на неплохой уровень, а с учётом баз по программированию, взлому и инженерным базам знаний всё это переливалось в такой коктейль, что просто держись. Пользуясь знаниями именно этих баз, я смог за шесть часов по вентиляции углубиться внутрь терминала, опасливо поглядывая на часто попадающиеся открытые переборки, в случае разгерметизации они закрывались, изолируя секторы. В общем, пробравшись по вентиляции до гражданских терминалов ожидания, я нашёл выход в технический туннель и отдал приказ на взлом системы оповещения. Благо, блок коммутатора местной сети был недалеко и незаметен.

Взломщик завершил проникновение во внутреннюю сеть за пять минут, после чего я запустил в систему небольшой вирус. Как работа будет проделана, вирус растворится и не оставит следов. Его задача – войти в систему открывания внешнего технического шлюза рядом с лайнером, что отходит через сорок минут, направляясь дальше согласно заложенному маршруту рейсового корабля.

Для центрального искина терминала всё это покажется засбоившим датчиком в шлюзе, ведь камеры, на которых будут лёгкие помехи, покажут, что там никого нет, и он отправит в шлюз техника заменить датчик, но для сыскарей это всё будет жирным намёком. Куда я мог деться с терминала? Конечно же на отбывающий лайнер. Не думаю, что они успеют его вернуть до ухода в гипер, но сообщение о беглом рабе на лайнере наверняка отправят дальше по маршруту, где его встретит полиция и проведёт полный досмотр корабля. Но меня, понятное дело, там не будет. Тут главное – отвлечение внимания и чтобы не искали так остро на станции. Мне нужно время.

Да, я собирался покинуть орбиту Гурии и отправиться дальше на одном из двух десятков кораблей, что прибывают к планете за неделю, но это точно будет не лайнер. Там слишком усиленные системы безопасности, зайцем путешествовать сложно, но вот грузопассажирские корабли – это да, для меня они более предпочтительны. Тем более среди них куда как больший выбор судна, чем единственный лайнер, который посещает эту систему.

Корабли, что приходят за мороженой рыбой, в основном крупнотоннажные, у меня же баз по управлению больших кораблей не было, а вот средних – были. Правда, средних грузовиков приходило на Гурию всего три, и сейчас один из них, «Парадас», стоял у грузового сектора терминала. Не у грузовой станции «Гикона» с другой стороны планеты, где обычно грузятся подобные корабли, а именно у грузового сектора терминала. Этот транспорт всегда проходил загрузку там. Часть рыбы поднималась и на него.

Прятаться на среднегрузовом судне, конечно, сложнее, чем на большом, думаю, искин, отвечающий за жизнеобеспечение, за два-три дня поймёт по затратам воздуха, что на борту заяц, так что мне за эти дни нужно взломать искины и взять управление на себя. Судьба экипажа меня особо не волновала, выкину их на челноке в открытый космос с запасами пищи на неделю, пусть добираются до обжитых миров своим ходом, а сам рвану к границам империи, стараясь как можно быстрее уйти подальше.

Шучу, конечно, при всём желании, даже если я смогу всё это проделать и завладеть кораблём, до границ просто не долечу, топлива не хватит, а заправляться на угнанном корабле… Да, это даже не смешно. Согласно протоколу безопасности империи Люмер, транспортные корабли не должны иметь полной заправки, только чтобы долететь до следующего адреса с запасом топлива на треть расстояния. Суда беглые рабы и раньше угоняли, что и заставило принять такой закон. После него побеги за границу беглых рабов на угнанных судах резко снизились… Но зато пиратов стало больше.

Так что по всем прикидкам план мой хоть и работоспособный, но невыполнимый на Гурии, которая находилась в центре империи. В общем, мне зайцем требовалось убраться с Гурии на другую станцию, лучше всего, чтобы она висела на каком-нибудь транспортном маршруте и где выбор кораблей более обширен, по нескольку сот в день. Попробуй тогда отследи судно, на котором я улетел, даже если гипотетически сыскари выйдут на мой след, во что я уже не верил.

Именно так я и решил действовать. Сразу после запуска вируса, я вернул дроида в кофр и пополз дальше. До секции, где швартуется основная часть кораблей, ползти достаточно, но мне туда не надо, моя конечная цель была немного ближе. Совсем немного, но ближе.

Забравшись в другую секцию станции, я стал продвигаться, пользуясь всё тем же взломщиком, который на время отключал системы наблюдения в вентиляции или технических шахтах, пока не обнаружил за сеткой выхода вентиляции, что нахожусь у нужного транспортного коридора.

Этот длинный коридор имел шесть поворотов, поэтому весь камерами наблюдения, которые стояли только на выходе и на входе, не просматривался. Осторожно сняв решётку вентиляции, я сбросил на пол свои вещи, выбрался наружу и, повиснув на руках, осторожно спрыгнул на пол, замерев и прислушиваясь, пока взломщик – всё-таки он бывший сервисный дроид – устанавливал решётку на место.

Из-за этого коридора мне придётся сделать изрядный крюк, но я рассчитывал, что это окупится. Поймав спрыгнувшего дроида, я привычно захлопнул крышку кофра с ним внутри и, повесив вещи на плечи, положив руку на полицейский игольник – это сейчас самое предпочтительное оружие, излучение шокера могут засечь сканеры, – спокойной, немного тяжеловатой походкой из-за многочисленных вещей направился по коридору.

У пятой двери я остановился. Не так далеко находился один из многочисленных технических шлюзов терминала. По идее, согласно тем схемам станций, что у меня были в базах знаний, здесь должны были быть складированы лёгкие дешёвые скафандры для спасения людей в случае катастрофы.

Так и оказалось. Отключив сигнализацию, я открыл дверь – она не была заперта – и с блаженной улыбкой посмотрел на стеллажи, где лежали баулы со скафандрами. По всем прикидкам тут было не меньше трёхсот штук. С другой стороны шлюза должна быть ещё одна такая же комната со скафами. Справа оказалась ниша с рабочими техническими скафандрами. Их там висело шесть штук. Видимо, именно ими пользовались местные техники, проводя ремонт на обшивке станции. В отличие от дешёвых скафандров, предназначенных в основном для спасения, эти были мне куда как предпочтительнее. У них, конечно, автономность была не так завышена, но зато там были трубочки для питания и для отходов жизнедеятельности, поэтому я направился именно к ним. Правда, по пути прихватил один из баулов, остальные разложив так, чтобы они закрыли прореху. Этот баул я убрал в одну из сумок, пусть будет запасным вариантом.

Сняв с вешалки новенький скаф техника, я проверил его картриджи. Они были опустошены наполовину, как пищевые, так и регенераторов воздуха. Поэтому, вынув свежие полные картриджи с других однотипных скафов, я привёл этот в полную готовность, скинул свой бронекостюм – в нём в скаф не залезть – и облачился, загерметизировав шлем. Проверка показала, что скаф в полном порядке. После этого я снова переоделся в свой бронекостюм, свернул скаф техника и закрепил его на спине. Облачение в этот скаф занимает некоторое время, тогда как дешёвые позволяют забираться в них очень быстро, причём даже в бронекостюме.

Короче говоря, взяв из помещения всё, что мне было надо – в ящиках под вешалкой я случайно нашёл невскрытые боксы с картриджами для скафов и тоже прихватил их, благо много места они не занимают, – я вернулся в коридор, снова поставив сигнализацию как была. Грузу прибавилось, но я не унывал, ещё восемь километров – и будет моя цель – ангар для малых судов, в основном шаттлов, челноков и ботов.

На следующем повороте я присел у неприметного технического люка, открыл его и, пробравшись в техническую шахту и закрыв люк, пополз по многочисленным шахтам и колодцам, по которым были протянуты жгуты проводов и по которым, цокая манипуляторами, изредка бегали дроиды.

Двигался я без отдыха, только однажды остановившись на полчаса, но по уважительней причине. Обед я пропустил, поэтому пришлось ужинать, правда поздно, по внутренним часам сейчас стояла глубокая ночь, но зато никто не мешал. Я лежал у вентиляционной решётки и, наблюдая за тем, как внизу в полупустой столовой обедают пара техников, пилот и две усталые девушки-медики, уминал офицерский паёк. У меня их осталось ещё на пару недель. Удобная штука, размером с пальчиковую батарейку, а при активации раскладывается в литровой глубины посудину с разделёнными перегородками для трёх блюд. Вкусно, сытно и всегда хватает, не хочется добавки.

После ужина я пополз дальше. Через два дня рано утром отходит грузовое судно, на нём не было пассажирских кают, как раз оно и было моей целью. То есть именно на нём я и собирался удрать из этой системы. Проблема была только в том, что пристыковано оно было к станции «Гикона» на другой стороне орбиты Гурии. Поэтому-то мне и нужна была палуба для малых судов.

Добрался я до неё, когда по часам нейросети, настроенным на столицу Гурии, как и сам терминал, было семь утра.

В огромный ангар выходило шестнадцать вентиляционных решёток, по которым в него поступал воздух, именно к одной из них я и подполз, разглядывая внизу ленивую работу техников, которые осматривали два челнока и один древний бот. Больше на палубе никого не было. Зевнув, всё-таки сутки на ногах, спать очень хотелось, я отполз в сторону и стал спускаться по небольшой шахте в технический туннель, с которым совмещались коммуникации системы жизнеобеспечения.

По одному из ответвлений, с трудом протискиваясь по узкому туннелю, забитому разнообразными кабелями – некоторые были брошены просто на пол, а не висели в захватах на стенах, что выдавало пренебрежительное отношение техников и инженеров терминала к своей работе, – я добрался к выходу, расположенному в тёмном углу ангара, где были свалены какие-то ящики и запчасти, включая куски корпусов разных летательных аппаратов.

Осторожно отключив сигнализацию и открыв лаз, я чуть сдвинул в сторону крышку люка. Выбираться я пока не собирался, всё-таки ангар контролировался службой безопасности терминала, но чтобы выпустить дроида-взломщика, щели вполне хватало.

Моей целью был челнок с эмблемой «Гикона», который стоял на площадке, но дроид, прежде чем дать мне доступ на его борт, должен был позаботиться о моём скрытом перемещении по ангару. Проще говоря, он должен был войти через один из коммутаторов службы безопасности терминала в их внутреннюю сеть и внести некоторые правки, чтобы камеры меня «не видели».

Дроид справился за полчаса, взломал местную сеть безопасности, записал в памяти с камер этот участок ангара и стал его прокручивать, при этом одновременно подчинив и слабенький искин челнока. Работал тот как и прежде, но меня в упор не видел.

После того как дроид со всем справился и отсигналил мне своим крохотным прожектором – мы всё ещё общались таким способом, – я выбрался наружу, запер лаз, снова активировав сигнализацию, и, стараясь не попадаться на глаза техникам, направился к челноку.

Обойдя два грузовых бота, я подошёл к челноку «Гикона», с интересом поглядывая на открытые створки ангара – за тонкой плёнкой силового щита был открытый космос, вакуум, – прошёл через дверь на его борт – дроид сразу же её закрыл, – и, войдя в пассажирский отсек, поднял часть пола между креслами, где прятался небольшой реактор, урчащий на холостом ходу.

Сбросив на свободный участок вещи, я спустился и, прихватив подбежавшего взломщика, закрыл пол. Всё, осталось только ждать. Этот челнок выполнял функции почтового судна между станциями, рейсы у него были в девять утра и в шестнадцать часов. Похоже, мы успели на первое отправление.

Замерев на полу, я стабилизировал дыхание и стал ждать. Где-то через полтора часа по полу прозвучали шаги пилота, пассажиров видимо, не было, а то, что в трюм что-то загрузили, я слышал. Перейдя на внутреннюю циркуляцию воздуха костюма, чтобы не было заметно расхода воздуха в челноке, я стал терпеливо дожидаться, когда мы поднимемся с палубы и вылетим в открытый космос.

Полёт до станции «Гикона» длился порядка тридцати минут, и я почувствовал лёгкие признаки морской болезни, это означало, что челнок влетел через силовое поле на палубу для малых судов и попал под действие гравитации станции. Тогда пилот отключил гравитацию в челноке, перейдя на станционную.

Как только опоры коснулись палубы, гудение двигателей стихло и реактор перешёл в режим ожидания, я расслышал, как пилот, протопав надо мной, покинул челнок, о чём-то разговаривая у входа, вероятно, с техником, отвечающим за разгрузку. Было слышно, что в трюме работали. Через несколько секунд щёлкнули замки шлюзовой челнока, мгновением позже закрылись створки грузового люка.

Выбравшись наружу, но пока оставив вещи в реакторной, я прошёл в рубку, стараясь не показываться на глаза сотрудникам «Гикона», которые ходили снаружи, и, активировав наружные камеры, осмотрелся. В принципе, народу не так уж и много, в час дня челнок полетит обратно, до этого нужно его покинуть. Оптимальный вариант – обеденное время, на палубе может остаться только дежурная смена и, возможно, запоздавшие пилоты. Больше шансов покинуть челнок незамеченным и добраться до одного из технических входов не будет.

Палубу эту я опознал, литера у неё была «Б». То есть нужные мне стыковочные секторы, где стояли грузовые корабли, находились с другой стороны станции.

– Просто отлично, – пробурчал я себе под нос и, ещё раз осмотревшись, вернулся в реакторный отсек.

Мне оставалось только ждать и готовиться выпустить взломщика наружу, чтобы он мне снова помог незамеченным укрыться на станции. Что ему нужно делать, думаю, объяснять не стоит. Фактически то же самое, что и на орбитальном терминале Гурии – временно отключить камеры, чтобы я спокойно покинул челнок, благо стоит он, можно сказать, с краю: до стены нужно пройти всего два маломерных судна и одну пустую стоянку.

Подложив под голову одну из сумок, я лежал на полу реакторного отсека, закинув ногу на ногу и покачивая в такт мыслей левой ступнёй, и размышлял, что делать в ближайшее время.

Дело в том, что на пассажирско-грузовом терминале Гурии сервисные дроиды были слегка устаревшими, той же модели, по образцу которой я ваял своего взломщика, так что там, на лётной палубе он не привлекал к себе внимания, но станция «Гикона» была куда как современнее терминала, поколения на два. «Гикон» в своё время купил эту станцию шестого поколения в республике Шейн. Соответственно, и дроиды тут были современнее, и мой малыш будет выделяться на общем фоне. Это и было плохо.

Вот и получалось, что выпускать его наружу я мог, только когда работники в обеденное время потянутся внутрь станции, в пищевые блоки и столовые, а те, кто из начальства, в кафе или рестораны. Здесь и такие были. Именно тогда и нужно действовать, но на всё про всё у меня был всего час, даже, думаю, меньше, первые пообедавшие наверняка будут возвращаться раньше окончания их свободного для отдыха времени. Короче, нужно поторопиться, сделать всё очень быстро.

Поставив будильник на полдвенадцатого, я спокойно уснул, решив хоть немного поспать, дать организму отдых.

* * *

Разбудила меня мягкая трель будильника. Сев, я включил фонарик и сонно огляделся, с трудом подавив желание снова завалиться спать. Сложив одеяло и убрав его в сумку, я протёр лицо и руки влажной салфеткой и сунул её в одну из сумок, где у меня хранился мусор, который я пока не мог нигде выбросить, стараясь не оставлять улик.

Прислушался. В челноке было тихо. Осторожно приподняв люк, я выглянул и осмотрелся. Горело дежурное освещение. Первым делом я посетил туалет, уж очень хотелось, только после этого, прокравшись в рубку, снова активировал камеры и осмотрелся. Народу заметно было меньше, некоторые группками шли к выходам.

– Пора, – буркнул я себе под нос.

Отчаянно зевая, я забрал из своего убежища взломщика, подошёл к шлюзовой и слегка приоткрыл её. Экран визора в шлюзовой показывал, что рядом никого не было. Взломщик скользнул наружу и шустро спрятался под днищем челнока, крутя своими сенсорами, стараясь, чтобы его не обнаружили. Вернувшись в рубку, я стал следить за всеми его перемещениями. Вот настал момент, когда в поле его видимости никого не оказалось, и он специфичной походкой сервисного дроида, ныряя под днища следующих судов, передвинулся к стене.

Когда я писал программы для него, стараясь в какой-то степени сделать из него диверсанта, то подумал о его манере движения. Ведь стремительный бросок могут засечь не только системы безопасности станции, но и люди, а такая характерная походка не привлечёт внимание, на неё у них уже замылен взгляд.

Наконец дроид добрался до стены, где висел шкафчик коммутатора местной службы безопасности, но открывать его не стал. Тот находился на виду у двух работающих техников и его действия могли привлечь их внимание.

Пока дроид прятался в стороне за складированными ящиками, я сходил в реакторный отсек, перенёс все вещи в шлюзовую, готовясь к выходу, и вернулся обратно. Меня ждал сюрприз. Эта часть ангара опустела, и мой дроид уже копошился у открытого шкафчика, опасливо поглядывая за спину, чтобы его не засекли. Наконец я дождался светового сигнала от него и направился к шлюзовой. Несмотря на то что система внутренней безопасности здесь была гораздо круче, чем на терминале, всё прошло нормально. Укрываясь за корпусами маломерных судов, был даже один малый шахтёр, который непонятно что тут делал, я достиг стены.

Привычно отключив сигнализацию и открыв технический люк, я закинул внутрь вещи и пробрался сам, оставив узкую щель. Дроид закрыл шкафчик и протиснулся ко мне в щель, после чего я закрыл лаз и, вернув взломщика в кофр, подсоединил его к химическому зарядному устройству, чтобы пополнить его батареи. Потом уже привычно пополз дальше, волоча за собой вещи.

Преодолев примерно километровый участок технических коридоров, – на этой станции было посвободнее, в некоторых местах можно было даже идти, – я вздохнул с облегчением и, прикинув, где находятся диспетчерская и блок с начальством, направился туда. Всё равно по пути.

* * *

В этот раз детекторов службы безопасности было куда больше. Практически они встречались во всех воздуховодах системы жизнеобеспечения и технических шахтах и туннелях. Так что моё движение изрядно замедлилось. Секторы, где находилось начальство и диспетчеры, охранялись со всех сторон.

К вечеру мне надоело продираться через путаницу охранной службы, да и заряд батарей взломщика стремительно приближался к нулю, поэтому я решил обойти эти секторы стороной, где контроль был не такой сильный. Однако за это время я добрался-таки до одного из блоков, куда простым сотрудникам хода не было. Я находился у решётки воздухозаборника, выходившего в небольшое уютное и явно дорогое кафе.

Расположившись у решётки – до столика подо мной было метра три, – я замер, вдыхая умопомрачительно вкусные запахи с кухни. Пока была возможность, я рассматривал посетителей. Их было не так много: мужчина с сединой на висках и со знаками старшего врача на рукаве белого, не маркого, дорогого комбинезона и планками пилота малого корабля и медтехника, который неторопливо обедал, поглядывая на экран визора, где показывали местные новости, и девушка неожиданно без привычного здесь комбеза, в обычном платье. Между прочим, в очень дорогом. Она ела мороженое, сидя в одиночестве. Была ещё живая прислуга, никаких дроидов. Официант находился у стройки бара, общаясь с барменом и ожидая, когда его позовут. Повара творили на кухне.

В это время в кафе вошли двое. Они молча прошли мимо врача и девушки и заняли угловой столик, причём так, чтобы видеть всех присутствующих и вход. Находились они метрах в десяти от меня, поэтому я их не слышал. Можно было перебраться к другой решётке, она находилась рядом, но, подумав, я отказался от этой идеи. Эта труба была из эластичного материала и, хрустя, прогибалась от моего веса. Так что я по-любому привлеку внимание. И так пришлось оставить вещи на повороте и добираться до этой решётки по-пластунски, буквально паря, чтобы не издать ни одного звука, так что двигаться к другой решётке – мёртвое дело. Проще воспользоваться дроидом. Тот лежал рядом в режиме ожидания. Я подсоединился к нему через нейрошнур, активировал, дав задание подслушать, о чём говорят двое мужчин, и замер. Из дроида выдвинулся узконаправленный микрофон, а так как неизвестные не пользовались никакими средствами защиты, просто общаясь, то я в режиме онлайн слушал, о чём они разговаривают.

Эти мужчины меня заинтересовали. Оба в возрасте, серьёзные, можно сказать, жёсткие. Один был в дорогом комбинезоне десантного подразделения производства республики Шейн с дворянской эмблемой на рукаве и несколько изящными манерами, выдававшими его безупречное образование. Второй – в пилотском комбезе той же республики, более прост на вид. Комбезы, видимо, трофеи из разграбленной республики. Хотя о чём это я, её до сих пор опустошали, вывозя производства, специалистов и ценности в центральные миры империи и директората захватчиков. Разграбление всё ещё шло полным ходом.

К сожалению, особых тайн узнать не удалось, но, насколько я понял, мужчины сопровождают ненаследного принца, Владетеля империи Люмер, который прибыл на Гурию для рыбалки. Он был фанатом подобного времяпрепровождения.

Похоже, парень появился здесь на днях, когда я начал свою операцию, так как не слышал о его прилёте. Хотя, может, он прибыл инкогнито, кто знает? Странно только, что он находился не на государственной станции, а на принадлежавшей корпорации.

Припомнив, что эта станция висит над морскими промыслами, а терминал – над столицей, я кивнул сам себе в понимании, почему пал выбор именно на это место стоянки.

Поев, офицеры ушли, а я, вдруг очнувшись, обратил внимание, что нагло пялюсь на открытые коленки и декольте девушки, которая заказала вторую порцию мороженого. Да-а, выберусь – и сразу в бордель, это сколько же у меня женщины не было? Ой, чую, скоро так превращусь в сексуального маньяка. В бордель, срочно в бордель.

В огорчении покачав головой, я стал осторожно, стараясь не издать ни шума, отползать обратно. Получилось нормально. Взломщик с комфортом путешествовал на моей спине, так как его манипуляторы издавали слишком громкие звуки.

Убрав его в кофр, чтобы он дальше заряжался, я продолжил движение, только в этот раз уйдя подальше от особо охраняемых секторов.

Как бы то ни было, к вечеру я добрался до нужного сектора. У трёх ближайших шлюзовых были пристыкованы четыре грузовых судна и суда для сообщения в сети, одно из которых улетало через три часа, как раз в полночь. То, на которое я рассчитывал, было задержано на два дня. Нет, это не было поиском меня, иначе бы и у остальных кораблей расписание изменилось, думаю, ждут важный груз или пассажира. Меня это устроило, будет больше времени, чтобы подготовиться к путешествию зайцем.

Большой контейнеровоз типа «Слун» стоял пришвартованный к пятому шлюзу. Он уже был загружен и готов к отправке. Команда, пользуясь задержкой, отдыхала на станции, посещая многочисленные бары и кафе или развлекательные центры. На корабле осталось двое членов экипажа. Младший пилот и техник.

Я лежал в системе жизнеобеспечения – то есть в одной из труб, где дул лёгкий, но устойчивый ветерок, и если бы не костюм, простуду бы подхватил моментально, – и через решётку наблюдал за входом. Он был закрыт. В принципе, это было нормально, так как при приближении одного из членов команды срабатывала система оповещения, так что вахтенный не обязан стоять и ожидать подгулявших коллег. Я же собирался попасть на судно не через шлюзовую, а снаружи. Мне требовалось выбраться на обшивку станции, перепрыгнуть на корабль, после чего через один из запасных шлюзовых – на этом типе кораблей их четыре – проникнуть на борт и привычно спрятаться. Правда, в системе жизнеобеспечения не получится, это на станции туннели приличных размеров, на корабле они значительно меньше. Взломщик свободно пройдёт, а я застряну. Но технические секторы корабля дают мне огромные возможности спокойно спрятаться и не попадаться на глаза экипажу. Осталось только продумать, где устроиться и где найти туалет, чтобы им спокойно пользоваться. Надеюсь, на контейнеровозе найдётся свободная каюта, которую я займу и пробуду там весь полёт, а искину будет казаться, что она пустая. Это вполне можно сделать, даже не сворачивая его мозги и не перепрограммируя. Тем более мой взломщик умается это делать. Это искины среднего судна он будет взламывать по два-три дня каждый, тут они посерьёзней стоят, взломать их трудно, но вот обмануть – вполне. Именно это я собирался сделать.

Дальше понятно: перелетаем на другую станцию, меняю корабль отработанным способом, снова меняю станцию, путая следы, пока не окажусь где-нибудь близко к границе, и бегу куда подальше на угнанном судне. Конечно, это всё наметки, посмотрим, что получится в действительности. Вдруг удастся угнать приличный скоростной корабль, который мне пригодится в будущем. Было бы неплохо угнать крейсер, но военные имеют свои станции и редко швартуются к торговым гражданским. Проще угнать именно гражданское судно. Одним словом – посмотрим.

* * *

К моему удивлению, пробраться на борт «Слуна» оказалось довольно просто. Этот тип кораблей, как я уже говорил, был контейнеровозом, причём с раздельной грузовой секцией. Если проще, это как земные дальнобойщики – тягач и фура. Так вот, к станции был пристыкован именно тягач с жилыми палубами и рубкой. Грузовой отсек находился где-то в стороне на парковочной стоянке. Там был свой реактор и небольшой искин, следивший за сохранностью груза. Так что за него экипаж особо не беспокоился, штатная процедура. Ведь огромный, трёхкилометровый контейнеровоз сложно подогнать к станции и пристыковать, хотя и возможно, но именно для этого «Слуны» и сконструировали. Так было проще действовать в забитых кораблями системах.

Экипажи эти корабли любили, особенно пилоты. Никто не мешал им подкалымить буксиром в какой-нибудь системе, пока грузовой отсек разгружают. Практика не особо распространённая, но если экипаж на мели, они так подзарабатывают на выпивку. За день вполне приличная сумма набегает. Хватит погулять пару дней в увеселительных заведениях любой станции или терминала.

Чтобы проникнуть на корабль, я добрался до ближайшего шлюза, это был сервисный технический шлюз, через который выходили в открытый космос технические и инженерные дроиды и люди. Взломщик слегка подкорректировал камеры службы безопасности с отсрочкой в двадцать минут, чтобы через это время всё пришло в норму, а я, облачившись в скафандр техника, увешанный вещами, прошёл шлюзование и оказался в открытом космосе. Взломщик уже был в своём кофре, подзаряжался.

Помня, что через оставшиеся пятнадцать минут камеры и сенсоры покажут настоящую картинку происходящего в открытом космосе у шлюзовой, я, изображая обычного техника – вдруг на корабле тоже активна система наблюдения, что вряд ли, там при стоянке обычно главный искин мониторит обстановку в пассивном режиме, – направился по обшивке станции к одной из артиллерийских башен в сторону кормы тягача. Там есть мёртвая зона, которую корабельный искин не охватывает, позволяя мне проникнуть на борт корабля.

Я оттолкнулся от покатой брони артиллерийской башни и медленно поплыл к дюзам «Слуна». Потом, пере бравшись на другую сторону, борт которого не видят сенсоры станции, – они как раз должны были заработать, – достал взломщика из кофра и дал ему возможность поработать с системами корабля. Тот через служебный наружный слот подсоединился к внутренним системам корабля и, стараясь не потревожить искины и членов экипажа, временно отключил резервную шлюзовую от наблюдения, что позволило мне штатно пройти шлюзование и оказаться на борту. Я укрылся в реакторном отсеке в пустующем кабинете корабельного инженера.

Взломщик вошёл во внутреннюю сеть и после прямого подключения со мной через нейроразъём скинул мне на нейросеть список состава членов экипажа тягача. Их было девятнадцать человек. Трое техников и ни одного инженера. Видимо, корабль обслуживали во время плановых осмотров и ремонта. То есть доступ в этот кабинет был только у инженеров и капитана корабля, а последнему здесь было делать нечего. Кабинет, конечно, не каюта, но зато тут есть диван и небольшой санузел, так что путешествовать я буду вполне комфортно.

В кабинете был прямой доступ в сеть, так что в следующие шесть часов мы со взломщиком были изрядно заняты, подтирая и переделывая некоторые протоколы местной службы безопасности. Спрятаться от сенсоров корабля очень сложно, поэтому я решил не изгаляться в прятках, а пометить себя как повреждённый инженерный дроид. Мне удалось зайти в архив инженерной службы на корабле: доступа у меня не было, пришлось взломать пароль. Выяснив данные прошлого инженера, который проводил ремонт «Слуна» – тогда проходила штатная замена разгонных двигателей на новые, более мощные, – от его имени внёс приказ не трогать повреждённого дроида до возвращения контейнеровоза в порт приписки. Стоит он в кабинете инженера и пусть стоит, всё равно к нему ни у кого из экипажа нет доступа. Чтобы им управлять, нужен инженерный сертификат специальности. Я специально инженерный выбрал, а не технический или сервисный. Последние по приказу искина могли и в ремонт отправить, и включить в службу технического состава.

О трате воздуха в кабинете инженера я составил отчёт от имени инженера, что в кабинете неисправен датчик, и снова за его подписью не велел трогать и заменять до прибытия в порт приписки, а уж там провести ремонт. Думаю, вот удивится инженер, когда придёт контейнеровоз и к нему придут протоколы, написанные мной. Удивление будет длиться до тех пор, пока до него не дойдёт, в чём дело, потом уже поздно будет.

Трое суток я ждал, пока тягач отстыкуется от станции и, гудя мощными разгонными двигателями, отправится в сторону своей грузовой секции. Потом была стыковка, пятичасовой разгон – и вот мы в гипере.

– Ха, получилось! – с облегчением пробормотал я и продолжил делать разминку, используя вместо одного из спортивных снарядов стул инженера.

Шесть скучных суток длился гиперпрыжок, пока мы не вышли в не известную мне систему. Войдя во внутреннюю сеть «Слуна» – делал я это редко, чтобы искин не забеспокоился, – узнал, что это планета Смеза империи Люмер, на орбите которой висело три станции. В моих базах навигации эта планета была и, к сожалению, она, как и Гурия, была далеко от границ с другими государствами.

Пока контейнеровоз, маневрируя, приближался к одной из станций, видимо грузовой, я собрал вещи и, покинув инженерный кабинет, спрятался в одном из технических помещений. На экране собственноручно «глюкнутого» мной коммуникатора была картинка с камер внутренней службы безопасности корабля, так что я мог отслеживать все перемещения экипажа в фоновом режиме. То есть я не мог управлять камерами, просто просматривал картинки. Так было труднее меня обнаружить.

Этот коммуникатор достался мне от мулов-наглецов, что за десять дней до побега с планеты пытались ограбить меня. Тогда я снял его с руки обездвиженного хозяина и, очистив память и обнулив все его данные, на несколько секунд надел на руку его напарника, чтобы коммуникатор взял его ДНК, чуть позже взломав управление коммуникатора напарника.

Теперь, если обокраденный подаст заявление в полицию, а он обязан подать, чтобы след не привёл к нему, если его бывший коммуникатор всплывёт в какой-нибудь криминальной истории, то искать прибор будут именно по ДНК бывшего хозяина, но никак не по ДНК его напарника, с которого я тогда фактически ничего и не снял, так, мелочовку всякую.

В общем, я отслеживал все перемещения экипажа и дожидался стыковки со станцией. Но, к сожалению, как выяснилось, ничего подобного капитан корабля не планировал. С грузового отсека двумя средними буксирами были отсоединены шесть больших контейнеров, набитых мороженой рыбой, на их место были воткнуты шесть других, тоже с эмблемами «Гикона», видимо пустых, и «Слун» начал разгоняться для следующего прыжка. Так что мне пришлось вернуться в инженерный кабинет под видом сломанного дроида, где был «испорченный» датчик системы жизнеобеспечения, который мало на что влиял.

Продовольствия у меня оставалось всего на пять дней, все отходы я выбрасывал в утилизатор, который распылял их, поэтому пришлось подумать, где взять еду. Питаться вместе с экипажем у пищевого синтезатора мне по понятным причинам не подходило, так что пришлось залезть в одну из спасательных капсул и тиснуть оттуда неприкосновенный запас. Правда, там были дешёвые солдатские пайки, не имеющие срока годности, но лучше уж ими питаться, чем голодать. По крайней мере, запас продовольствия на месяц у меня теперь был. А с водой проблем не было, кран в санузле имелся, я прогонял воду через фильтры фляжек и пил. Даже дважды за время первого гиперпрыжка смог у раковины помыться.

Следующий полёт я тоже провёл с некоторым интересом. Написал для дроида новые программы для взлома паролей, обновил, так сказать, программный пакет, занимался физическими нагрузками, чтобы не терять форму, и пристально следил за экипажем. Пару раз техники наведывались в реакторный отсек, но больше с плановыми осмотрами, и в технической секции я их больше не видел. Весь организм контейнеровоза работал как часы, он недавно прошёл модернизацию и особого присмотра не требовал. Если что случится, искин предупредит.

Во время второго гиперпрыжка была одна нештатная ситуация, но заключалась она в ослаблении крепления одного из недавно подвешенных контейнеров. Я с интересом наблюдал, как пять членов экипажа в скафандрах с десятью дроидами возвращали сцепку на место. А вокруг корабля, сияя перламутровыми сполохами, был виден при свете прожекторов пузырь гиперперехода. Красиво.

* * *

Когда мы на третий день вышли из гипера, я спал, но дроид, который во время моего сна контролировал нашу безопасность, тут же отправил сигнал, разбудив меня. В этот раз медкомплекс нейросети был настроен как надо. Проснулся я сразу, и сна ни в одном глазу.

Быстро проверив камеры, убедившись, что на борту всё работает штатно, я выяснил, где нахожусь. Оказалось, мы прибыли на космическую станцию «Чуйо», которая висела в одном из секторов на точке пересечения трёх транспортных маршрутов, обслуживая корабли и экипажи с пассажирами. Она, конечно, также находилась в центре империи, но уже гораздо ближе к границе, чем Гурия или Смеза, поэтому я решил сойти здесь. Идеальный вариант. Сотни посещавших её кораблей, и сотни её покидающих. Будем надеяться, хоть тут контейнеровоз пристыкуется к станции. Мой оптимизм и надежду поддерживало то, что экипаж тоже хотел отдыха, о чём и сообщил капитану. Тот обещал подумать.

На подходе к станции к нам направился старый буксир, который дождался нас на определённом месте сектора и начал отсоединять один контейнер, который, пыхтя манёвровыми, потащил к станции.

Вот дальнейшее мне не понравилось. Капитан приказал разгоняться для следующего прыжка под демонстративные стоны двух пилотов и оператора защитных систем, что присутствовали в рубке. Их поддержали другие члены экипажа, которые поняли, в чём дело. Капитан твёрдо им пообещал, что на следующей станции точно даст им два дня отдыха, а сейчас, мол, они из-за задержки на Гурии отстают от графика. Дорогие рестораны и кафе ждут поставок свежего мяса на разнообразных станциях и планетах, и не стоит задерживаться, а то будут неустойки.

Но и в следующий выход капитан обманул мои ожидания, правда, экипаж расстроен не был, видимо, знал о том, что будет дальше. Контейнеровоз подошёл к огромной, явно военной станции, около которой вились несколько сот кораблей, от тяжёлых линкоров до групп истребителей, которые, судя по манёврам, проводили совместные тренировки.

После третьего гиперпрыжка, длившегося тоже три дня, контейнеровоз вышел у неизвестной военной станции, не останавливаясь, сбросил два контейнера и, не загружаясь, отчего в ряде контейнеров появились бреши, как выбитые зубы, начал разгон, а к контейнерам уже спешил военный буксир.

На этот раз мы ушли в гипер на шесть дней, максимальный прыжок «Слуна». Куда мы летели, я не знал, но было похоже, что по этому маршруту команда ходила постоянно, так как капитан просто приказывал пилоту двигаться на следующую цель их маршрута и после прыжка уходил к себе.

Четвёртый прыжок я провёл так же: писал программы для взлома, причём получалось всё лучше и лучше, их я устанавливал взломщику, правда не стирая тех, что были, вдруг пригодятся. Также занимался зарядкой и боем с тенью, не давая крови застаиваться, и потихоньку уничтожал запасы продовольствия.

Когда мы вышли из прыжка, я понял, что находимся за пределами империи Люмер, в директорате Рейко.

Как я это понял? А очень просто: мы приближались к так хорошо знакомой мне станции «Сивилла», где я несколько недель работал техником, до того как вынужден был покинуть её из-за проблем с местным профсоюзом.

– Замечательно, – промурлыкал я, разглядывая станцию на экране коммуникатора. – Насколько я помню, там придерживаются законов Содружества. То есть я вне юрисдикции Люмера, да и их союзники Рейко ничего не смогут сделать. Покину станцию – тогда да, но не на станции… Хотя прошло два года, как я оставил «Сивиллу», вполне возможно, что что-то изменилось. Например, станция сменила владельцев и перешла под руку Рейко. Тогда да, кисло, снова прятаться, и снова искать корабль, который идёт подальше от этих тварей-захватчиков. Как бы то ни было, но станция как место высадки меня устраивает.

Но, обдумав всё, я решил не торопиться. «Сивилла» относилась к жилым станциям среднего типа очень старой постройки, но так как к ней постоянно что-то пристраивали, то она уже подошла к классу больших, давно потеряв тот свой прежний тип, представляя собой теперь огромный серебристый шар, собранный из огромного количества разнообразных секторов и модулей.

Видимо, это был конечный маршрут «Слуна», так как его окружило аж четыре буксира, и, довольно шустро сняв все оставшиеся контейнеры с рыбой и на их место установив другие, они потащили часть груза на станцию, а шесть контейнеров – к другому контейнеровозу, уже местной постройки и приписки.

Оставив грузовой отсек на определённой диспетчером стояночной орбите, тягач расстыковался с ним – эта процедура заняла около двадцати минут, причём техники в скафандрах, находясь снаружи, следили, чтобы расцепка прошла штатно, – и, забрав обоих техников, направился к «Сивилле». Причём к тому сектору, где были развлекательные и увеселительные заведения. Пока «Слун» маневрировал вблизи станции – управлял им искин «Сивиллы», штатная процедура, мало ли смертников вокруг, что решили таранить станцию, – члены экипажа у себя в каютах готовились к развлечению. Я не торопился, у меня два дня впереди, чтобы перебраться с тягача на борт станции.

Почти сразу после стыковки экипаж большей частью покинул борт тягача, причём бросали жребий, кому остаться. Как я понял, капитан был демократичен и не хотел, чтобы на него затаили обиду, да и вообще он был несколько трусоват, а тут – всё по воле жребия, очень удобно. В результате на корабле остался оператор систем защиты с таким несчастным видом, что даже меня проняло, а остальные поспешили уйти, и первым борт судна покинул капитан.

За всё время пути у меня было время составить мнение об экипаже. Капитан был достаточно профессионален, этого не отнять, но со своими привычками. Техники и часть команды пропойцы, хотя тихие, спокойные. Только один из них азартен, из тех, что упадёт под стол из-за недостатка сил, а всё равно не оторвёшь от бутылки. Честно скажу, не люблю таких, пьёшь – пей, но знай меру. Другая часть экипажа – или азартные игроки, или бабники, каких поискать, оставленный вахтенный как раз был из последних. С учётом того, что экипаж был чисто мужским, можно понять маяту вахтенного. Через час после ухода команды он не выдержал, вызвал на борт девушку из эскорта и уединился с ней в своей каюте. Как я понял, он был из казанов, то есть охотников за женщинами, но не проститутками. Любил хвастаться во время своих дежурств, вот я и запомнил. А тут явно припекло.

Пока он был занят, я поспешил покинуть тягач. В этот раз дело осложнялось: выбраться-то наружу не трудно, но загрузка транспортного потока вокруг станции столь велика, что меня однозначно заметит любой пилот челнока, бота или буксира. Это только одна сторона медали. Не стоит забывать, что у станции свои средства слежения, и у шлюзов они как раз усилены, мало ли – контрабанда на борту. При посадке на корабль я отключил наблюдение со станции, в данном случае сделать это куда сложнее. Поэтому я решил поступить просто: совершенно спокойно покинуть борт корабля на своих двоих, так как успел убедиться, что на станции всё по-прежнему, согласно законам Содружества, это нейтральная территория, и я не могу быть выдан представителям корпорации «Гикон». Я изучил внутренние новости «Сивиллы» и узнал, что кроме меня за два месяца сюда прибыло шестнадцать беглых рабов и никто из них не был выдан.

Собравшись, я направился к шлюзовой номер два, с помощью которой и был пристыкован «Слун». Искин меня не видел, мы со взломщиком настроили камеры и сенсоры наблюдения так, что они на миг отключались, когда я шёл по коридорам в секторе их наблюдения.

Как только створка шлюза отошла в сторону, я вошёл с вещами на станцию и направился к конторке у входа в общий коридор. Она была пуста, таможенник отсутствовал, но я уверен, что искин станции уже известил его и требуется подождать. Так и оказалось: вдруг возникла голограмма мужчины в форме таможенника, и меня попросили подождать отсутствующего сотрудника. Он уже провёл регистрацию экипажа – вахтенный, кстати, тоже выходил – и ушёл по служебным делам, а сейчас спешил ко мне.

Я был во всём том же полицейском бронекостюме, на это намекала чёрная окраска, хотя шевроны и отсутствовали, только шлем был закреплён на плече. Вместо игольника в кобуре был шокер, остальное оружие я распихал по сумкам.

– Добрый день, – поздоровался подошедший ко мне довольно полный таможенник неожиданно невысокого роста. Передо мной стоял молодой карлик. С учётом продвинутой медицины это было странно, его вполне могли довести хотя бы до среднего роста. Видимо, это была фишка парня: мол, мал да удал. – Вы член экипажа? Вашу карту ФПИ, пожалуйста.

– Нет, я, скорее, пассажир. Бывший военнопленный Люмер, проданный одной корпорации в рабы, да вот смог бежать. Парни со «Слуна» молодцы, как и обещали, втихую вывезли за границы империи.

– Честно говоря, имперцы редко когда помогают беглыми. Ну что ж, добро пожаловать на «Сивиллу», вы у меня, честно говоря, третий за эту декаду. Я вас внесу в местную сеть как временного гостя, – защёлкал на коммуникаторе таможенник, внося новые данные. – Имя, фамилия, гражданство?

– Ворт Трен, капитан флота республики Шейн, гражданин этой же республики… Бывшей республики.

– Приложите руку для взятия ДНК, – протянул мне небольшой планшет таможенник.

Я выполнил его требование, давая возможность изучить мои данные.

– Да, всё подтверждено, инженер-универсал, полный гражданин несуществующей теперь республики… Как я смотрю, вы в розыске… О, так вы у «Гикона» были в рабах, да ещё прибыли на их корабле. Смешно. Можно поинтересоваться, экипаж знал о вашем присутствии на борту?

– Когда-нибудь узнает, – пожал я плечами.

Таможенник затрясся от смеха, ему явно понравилось, как я прибыл на «Сивиллу», и, похоже, скоро это будет темой разговора во всех барах и кафе станции. Весельчак-таможенник мне начал нравиться.

– С правилами «Сивиллы» ознакомились?

– Я пару лет назад работал на «Сивилле», был корабельным техником.

– За это время ничего не изменилось, так что можете спокойно здесь располагаться. Подсказывать, как я понимаю, нет нужды?

– Вы правы.

– Могу вам посоветовать только получить гражданство любой страны на ваш выбор, у нас на станции представители восемнадцати государств. Это не трудно сделать. Как вы понимаете, если у вас нет гражданства и вас захватят и отведут на борт корабля люмерцев, мы ничего не сможем сделать. А вот гражданина другого государства, похищенного и незаконно удерживаемого на каком-либо корабле, – это уже другие законы. Все беглые сразу оформляются, ведь они переходят под юрисдикцию другого государства, и люмерцы в этом случае не имеют права их трогать. На этой станции, естественно.

– Я в курсе, пока не горит, но буду иметь в виду… Хотя… у вас есть представительство империи Хира?

– Да, есть. Семнадцатый сектор, корпус Б. Там, дальше, увидите государственный символ империи.

– Благодарю, – пожал я руку таможеннику, и в его ладонь незаметно перекочевала пятидесятикредитная банкнота, отчего парень заметно повеселел и, быстро закончив с процедурой регистрации, пожелал хорошего дня.

Немного подумав, от шлюзовой я направился в одну недорогую гостиницу. В ней я ранее не жил, просто нашёл на сайте «Сивиллы».

Сняв комнату на три дня и уплатив наличными, на миг замер, задумавшись, куда сперва отправиться: в банк Содружества, разблокировать свой счёт, здесь был его филиал, или к представителям Хиры.

Империя эта, конечно, не особо развитая, но мне там нравилось. К тому же там жила семья Олла, с которыми я сдружился. Подумать надо, время ещё есть.

Разложив вещи, я принял душ и направился на местный Базар. Пора прикупить некоторые вещи, например, инженерный комбинезон и запасное бельё, свободные средства наличкой есть. А там уж можно и в банк или в представительство.

* * *

О настойчивом совете таможенника-карлика сразу посетить филиал посольства одного из государств я вспомнил уже на Базаре. Наверное, действительно расслабился от эйфории, что смог сбежать от рабства, причём довольно легко.

Тогда, спустившись на лифте на одну секцию, лень было пользоваться лестницей, я направился к остановке местного муниципального транспорта, доехал до нужного сектора, треть станции пересекли, и на нужной остановке направился на Рынок.

Я был в бронекостюме, на бедре – кобура с шокером, в ножнах на груди отличный нож, к которому моя рука уже привыкла после многочисленных тренировок во время вынужденного безделья полёта на «Слуне». В данный момент я не мог иметь при себе, то есть носить, что-то серьёзнее шокера, разве что пороховой пистолет, но его у меня не было. Таможенник, регистрируя, присвоил мне нулевой рейтинг безопасности. Причина была проста: моя бывшая республика на этот момент не существует, и мой рейтинг полного гражданина аннулирован. Я могу вернуть этот рейтинг и получить полное гражданство, но только получив гражданство другого государства, где мне всё это подтвердят заново. Думаю, сразу после Рынка направлюсь в ближайшее представительство, да, пора делать выбор.

Кстати, я подумывал активировать связь нейросети, подключить почту и, введя пароль, проверить пришедшие письма, которые мне могли прийти, но благоразумно не стал это делать. Ведь как только нейросеть активируется и будет введён мой ник, люмерцы сразу узнают, где я. Причём легко. Скорее всего, полиция люмерцев сделала запрос на мои поиски, а так как она работала в связке с другими правоохранительными органами разных государств, то они получат извещение, что я появился на такой-то станции в таком-то секторе директората Рейко, хотя точное моё местоположение, до метра, они отследить не смогут. Так что пока я не переберусь в нейтральное государство, поостерегусь активировать связь. А то, что меня здесь зарегистрировали, за пределы станции не выйдет, это внутренняя сеть.

На Рынке я сразу же прошёл в знакомый магазин, где торговали спецодеждой и другими аксессуарами.

– Здравствуй, Леони, – с улыбкой поздоровался я со знакомой девушкой-продавцом. В прошлое своё посещение станции я флиртовал с ней, но до постели у нас не дошло.

– Ворт? – сразу узнала она меня. – Давненько тебя не было видно. Я только через три дня узнала, что ты покинул «Сивиллу». Даже не попрощался.

В её голосе была укоризна, но я тогда собирался в спешке, что и сказал девушке. Та узнала, зачем я пришёл, и тут же стала помогать с покупками. Первым делом я подобрал себе большую сумку, куда сразу сложил три комплекта термобелья, потом перешёл к вешалкам с комбинезонами. Тут нужно было выбирать обстоятельно. То есть, если чем-то комбинезон мне не понравится, хотя в целом он будет хорош, лучше не брать. Вон свой первый инженерный комбез, что купил во время первого побега с Гурии, я носил до самого своего пленения, настолько свыкся с ним. Именно такой мне и нужен. Чтобы пришёлся по душе.

Я остановился перед тремя комбезами, фоном слушая щебетание Леони:

– Вот этот, модели «Лиман» производства империи Люмер, имеет кроме встроенной аптечки и других стандартных опций усиленное бронирование торса. В нём можно находиться в открытом космосе восемнадцать часов, но это не скафандр, сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул я.

– Это инженерный комбез модели «Вершина-М» производства бывшей республики Шейн…

– У меня такой был, когда я воевал в составе флота республики, – перебил я Леони. – Только устаревшая модель, не модернизированная, а это, видимо, более совершенная. Опиши, что у неё за модернизация?

– Можно сутки находиться в открытом космосе, при этом имеется встроенное оборудование. При совмещении его с нейросетью дальность работы с инженерным оборудованием увеличивается до сорока километров. В открытом космосе, естественно, на станциях это расстояние куда меньше.

– То есть ты имеешь в виду прямое подключение нейросети? – уточнил я, с интересом разглядывая серенький, какой-то невзрачный и неприметный комбез. Он мне начинал нравиться.

– Ну да.

– Интересно, – более заинтригованным тоном пробормотал я.

Это действительно была любопытная опция. Сейчас, например, напрямую управлять нейросетью дроидами я могу не более чем в километре от себя, да и то в космосе, на станции это расстояние не превышало и двухсот метров, тогда как с этим оборудованием эти возможности увеличатся на порядок, я смогу буквально постоянно контролировать свою работу. В инженерных скафандрах такая опция тоже есть, но не будешь же ты ходить в скафандре по жилому помещению, комбез для этого куда как предпочтителен.

– Сколько он стоит?

– Из республики люмерцы и рейковцы сейчас тащат всё, что можно, разворовывая все флотские и государственные запасы и склады, так что недорого, не волнуйся, все склады на «Сивилле» забиты шейнскими трофеями.

– Так сколько?

– Сто десять кредитов, если с полным обвесом – сто двадцать.

– Беру полный пакет, – решил я.

После всех покупок у меня оставалось едва пятнадцать кредитов наличными. Нужно срочно проверить и активировать свой счёт.

Прямо при девушке, которая вставила в комбез два свежих аккумулятора, их хватит на несколько месяцев работы, я вложил в пустой приёмник картридж с зелёной краской и, пройдя в примерочную, скинув бронекостюм, надел свежее бельё и натянул комбез, активировав его. Тот вместе с подобранными ботинками ужался по фигуре, пришлось покрутиться, приседая и разводя руками, чтобы он сел и не стеснял движений.

– Хорошо, – с улыбкой встретила меня Леони. – Только он со стороны похож на технический, зря ты взял зелёную краску. Вблизи всё равно поймут, что это за комбез.

– Норма, – отрицательно покачал я головой. – Мне так привычнее.

Расплатившись, я убрал сложенный и отключённый бронекостюм в сумку и, закинув её на плечо, направился гулять по Рынку. Теперь я ничем не отличался от местных и не привлекал внимания костюмом с чёрной полицейской расцветкой.

Повернув к рядам, где продавали разнообразных дроидов – я подумывал усовершенствовать своего взломщика, – сбоку от себя услышал нежный девичий голосок.

– Простите, не скажите, где здесь выход? – спросило очаровательное голубоглазое светловолосое создание в голубом комбезе в обтяжку, позволявшем в полной мере видеть все достоинства её фигуры.

Чувствуя, как мои губы невольно раздвигаются в глупую улыбку, я мотнул головой:

– В той стороне.

– Вы меня не проводите, а то, кажется, я заблудилась? – жалобно спросила девчушка. На вид ей было не больше семнадцати.

– Конечно, мне не трудно, – согласился я.

Она повернулась, отчего её пышные волосы до лопаток взметнулись передо мной и, показывая свою просто восхитительную попку, как раз в моём вкусе, направилась в сторону выхода, крутя ею завораживающие восьмёрки.

Тут я почувствовал укол в открытую шею, и машинально шлёпнул по ней рукой, раздавив какое-то насекомое.

«Насекомое? На станции?!» – успел подумать я, почувствовав, что теряю управление своим телом и меня подхватывают крепкие мужские руки, и над ухом прозвучал бас:

– Да ты перебрал, Ворт, давай я тебя провожу на наш корабль, в твою каюту… – после этого на меня налетела тьма.

* * *

Очнулся я в не самом хорошем состоянии. Не знаю, что за химия была, но последствия мне не понравились. Как после жутчайшего похмелья. Как только я после пробуждения начал мыслить связно, у меня вырвался крик души:

«Твою мать, чёртов спермотоксикоз! Так дёшево попасться на древнюю медовую ловушку!»

Мысленно поругав себя за расхлябанность и уверенность, что меня не тронут и не посмеют похитить, я стал соображать лучше. Видимо, прекращалось действие химии. Первое, на что я обратил внимание, – надпись перед глазами: «Включить нейросеть? Да? Нет?»

Дело в том, что, имея уже подобный опыт попадания в плен или рабство, я воспользовался некоторыми специфическими знаниями и внёс в нейросеть несколько новеньких программок, которые не так просто найти, даже если мою нейросеть активно сканировали бы. Вот одна из программок и сработала.

Видимо, когда я попал на борт работорговцев – корабль, похоже, шёл в гипере, чувствовалась знакомая, едва слышная вибрация корпуса, – у меня в медсекции отключили нейросеть. Мало ли какие я сюрпризы преподнесу, но вот имплант подчинения не установили, это была их ошибка. Правда, они повесили на меня кое-что другое, то, отчего я бежал из Люмера со всех ног. Ошейник раба.

Потрогав украшение на шее, я сморщился и задумался. Программка, что сработала, удалённо активировала включение нейросети, когда ту отключил местный медик. По таймеру она должна была её активировать через шесть часов после отключения. Значит, я уже давно у работорговцев, ориентировочно около суток.

Инженерный комбез с меня сняли, как и нательное бельё, надев на мою безвольную тушку жёлтый комбез раба. Думаю, в ошейнике раба и в этом комбезе я бы смотрелся привычно где-нибудь на улицах столицы Гурии, да и вообще в Люмере. Таких жёлтеньких там полно.

Что-то конкретное решить я не успел – пшикнула приводами дверь, открываясь, и я машинально убрал знак вопроса нейросети в уголок, где появился флажок. Пока включать имплант не требовалось, мало ли. Да и ошейник её засечёт, тоже плохо.

В мою клетку, где кроме стандартной койки и санблока ничего не было, вероятно, я был привилегированным рабом, других обычно возили куда как в худших условиях, говорят, даже в архаичных цепях, вошли двое мужчин. Один, в дорогом пилотском комбезе со знаком капитана на рукаве, просто лучился от самодовольства, второй поглядывал на меня настороженно.

– Добро пожаловать на борт рейдера «Люмерец». Думаю, ты уже понял, что возвращаешься обратно в Люмер к своему хозяину. Скажу честно, я, как охотник за головами, впервые слышу цену за какого-то раба, хоть и инженера, в пятьсот тысяч кредитов. Ты у нас здесь самый дорогой приз. Так-то мы одновременно провели поимку сразу шести беглых, но один соскользнул, но это ничего, двенадцать тысяч премии, конечно, жалко, но после такого приза, как ты, я решил, что это на удачу. Другие содержатся в общем кубрике, где им приходится испражняться под себя, это такая мера наказания, кроме прочих, а ты у нас неприкасаемый. В договоре на премию «Гикона» ясно сказано, что на тебе не должно быть ни царапинки и твоё душевное состояние тоже не должно пострадать. Так что весь путь до Люмии, столицы Люмера, ты проведёшь здесь. Всё, что надо, я сказал, отдыхай и ожидай того момента, когда мы передадим тебя твоим владельцам. Ингар!

После окрика капитана заговорил второй, мрачный тип:

– Мне поручена твоя охрана и безопасность. Не вздумай покалечить себя или попытаться совершить самоубийство. Ошейник, конечно, не имплант подчинения, но искин, который за тобой наблюдает, не даст тебе убить себя, парализуя. Еду тебе будут приносить согласно корабельному расписанию, остальное всё стандартно. Из каюты тебе выходить запрещено, хотя ты и так не сможешь это сделать. На этом всё.

– Сколько нам лететь? – хмуро спросил я.

Меня тут же скрутила волна боли, и я расслышал злое шипение второго:

– Когда ты разговариваешь с вольными, раб, ты должен встать на колени и спрашивать разрешение.

– Я расскажу сотрудникам «Гикона» о вашем обращении со мной, – простонал я, пытаясь сесть на койку, с которой свалился, но мышцы отказали, и я снова свалился на пол. – Думаю, вы лишитесь изрядной доли премии. Они с удовольствием воспользуются такой возможностью.

– Он прав, Ингар, – сказал капитан и, направившись к выходу, обернулся и ответил на вопрос: – На Люмии мы будем через восемнадцать дней. Пять прыжков. Но не надейся, что информация тебе пригодится, шансов сбежать у тебя нет. Мы не идиоты из «Гикона», к тому же, даже если сбежишь, по нам это особо никак не ударит, в отличие от того сотрудника, что тебя упустил… Моак, кажется? На него навесили долг в двести тысяч кредитов, именно за такую сумму ты был куплен, и он в данный момент её отрабатывает, а когда мы тебя вернём, его долг увеличится до семисот тысяч. Премию «Гикон» нам выплатит за тебя из своих средств, а покрывать затраты будет Моак. Я слышал, он уже пытался выброситься из окна своего кабинета, поэтому его перевели в подвал и установили контроль. Этот Моак будет выплачивать долг за тебя полсотни лет, с гарантией.

– Как мне его жаль! – криво усмехнулся я, однако отчётливо было понятно, что в моём голосе жалости не было ни на грамм. – Дверь закройте с той стороны, дует.

Охотники за головами никак не отреагировали на моё хамство и спокойно вышли из камеры, оставив меня одного.

Размяв пальцами ноющие мышцы – работа ошейника – это не то, что тонкое вмешательство импланта подчинения, боли от которого были скорее виртуальные, тут же по мне хорошо прошлись электроразрядом, – я завалился на койку, положив под голову валик подушки. Мысли были нерадостные. Я пребывал в состоянии моряков, увидевших землю после долгих недель плавания через бури, штили и другие несчастья и затонувших в паре шагов от берега. Чувства те же. Но ругай себя – не ругай, а сделанного не воротишь, историю не повернёшь назад. Заметку я себе сделал, какой-никакой, а опыт на будущее, во второй раз меня так легко не возьмёшь, но нужно думать, как теперь выбраться из этой клоаки.

Из-за ошейника – он ко всему прочему экранирует нейроизлучение – я не смогу действовать нейросетью дистанционно, только при прямом контакте, но вот в каюте как раз и не было никаких сетевых выходов. Хозяева корабля об этом позаботились, так что нужно думать, как сделать так, чтобы покинуть каюту, а по возможности и корабль.

Лёжа на кровати, я размышлял о тех сведениях, что получил от команды, одновременно визуально ища глазами камеры слежения. Одна была в углу, незамаскированная, охватывающая всю комнату, я её ещё при пробуждении заметил, но должна быть и скрытая.

О корабле могу сказать вот что: это или большой фрегат класса малых кораблей, или небольшой крейсер, относящийся к средним судам. Это я сужу по той скорости, с которой приближаемся к Люмии. Большие корабли достигли бы её за пару прыжков, крейсеры от средних до крупных, тяжёлых, тоже не намного медленнее, а вот небольшие суда, бывшие военные списанные корабли, в основном и предпочитали охотники за головами, но скорость полёта в гипере у них была несравнима с крупными собратьями. Зато в манёвренном бою такие корабли – короли боя.

Гадать, что это за модель, не стоило, каюта у меня стандартная, да и по коридору, что мелькнул за дверью, сразу вот так не определишь, там около сотни версий, тем более корабль мог быть и трофейный, другого государства. Да мне особо и неважен его тип, время приблизительного прибытия я знаю, но до конца отсчёта мне кровь из носу нужно сбежать.

Мои размышления прервало знакомое шипение двери.

«Механизм менять пора, изношенное. Похоже, я на старом корыте лечу», – рассеянно подумал я, удивлённо глядя на стоявшую в дверном проёме знакомую красавицу, что заманила меня в ловушку.

В этот раз она была не в своём сексуальном комбинезоне, а в простом прозрачном платье чуть выше колен, настолько прозрачном, что я отчётливо видел её розовые соски восхитительной груди и небольшой чёрный треугольник трусиков.

– Кто-то тут не слушает хозяев? – с сексуальным придыханием спросила она и, подойдя ко мне, провела рукой от колена и выше, наклонившись вперёд, чтобы я видел насколько у неё глубокое декольте.

Вдруг она схватила меня за волосы и зашипела, глядя в глаза:

– Я научу тебя бояться нас, тварь.

И я почувствовал, что тело онемело. Видимо, это была работа ошейника.

Девушка спокойно скинула платье и трусики и начала раздевать меня, совершенно не стесняясь. Когда она меня раздела, я понял, что паралич охватил не все мои органы. Хмыкнув, та склонилась над моим пахом. Глядя на её ритмично опускающуюся и поднимающуюся прелестную головку, я понял, что пропал. Охотники нашли, как мне отомстить.

Скажу честно, когда девушка через три часа ушла, я был в расстроенных чувствах, мне очень не понравилось всё, что она делала с моим безвольным телом. Фактически она меня насиловала, причём изобретательно и явно с огоньком. Никогда до этого не делал оральный секс женщине, но тут от меня ничего не зависело.

* * *

Следующие дни мало чем отличались от предыдущих. Девка приходила ко мне каждый день по два-три раза, издеваясь надо мной час, а то и полтора.

Каждый раз я показывал, что мне всё это не нравилось, что заводило девку, которая оставалась для меня безымянной, всё больше и больше, отчего она придумывала и всё более извращённые игры. Последние два дня я вдруг обнаружил, что за пару минут до её прихода основная камера отключалась, это может засечь только профессиональный взгляд, никаких красных диодов там не было. О тайной не скажу, её я обнаружил в световом плафоне, но, видимо, тоже. Третья камера находилась в санблоке.

Последние четыре дня я готовился к побегу, основную скрипку играли девушка, что издевалась надо мной, и её заколка, которую я украл из её волос как раз четыре дня назад. Тогда она, усталая и мокрая от пота, привалилась на мою грудь и неожиданно уснула, посапывая своим красивым носиком. Я бы полюбовался ею, если бы не то, что она творила со мной последние дни. Так вот, она уснула, а чуть позже моё тело начало отходить от паралича, и я пошевелил рукой, отчего девка проснулась, вскочила с меня и, быстро одевшись, ускакала, у меня же в руке осталась зажата её заколка.

В санблоке под наблюдением искина особо над ошейником не поработаешь, хотя снять его шанс есть. Этот ошейник относился к временным, для перевозки рабов. Те, которые надевали постоянно, можно было снять, только срезав резаком, да и это не так просто. В большинство ошейников были имплантированы взрывные устройства, чуть что не так и – бум! В этом ошейнике взрывчатки не было, по весу чувствовалось, так что ночами, под одеялом я ковырялся заколкой в замке, а это, поверьте, не так просто. Тут главное не шевелиться, а то искин сразу прочухает, в чём дело. Приходилось якобы часто ворочаться с бока на бок, чтобы не насторожить его, и в эти моменты работать с ошейником.

День освобождения я назначил на девятые сутки полёта, под постоянными издевательствами, и особую роль тут играла девица, именно она должна мне дать дорогу к свободе.

Я старался не волноваться, ко всему прочему искин следил за моим состоянием, хотя, когда у меня бывала мучительница, мои физические показатели явно близились к нулю. И ведь не пригрозишь им, отбрешутся тем, что хорошо ко мне относились, вон даже один из членов команды делила со мной постель к обоюдному согласию, всё, только чтобы раб был счастлив в полёте. Думаю, в таком случае представители «Гикона» были бы довольны. А раба кто будет слушать?

За минуту до прихода девушки-мучительницы камера в углу отключилась. Я встал и стал прогуливаться по комнате. Был я совершенно голый, так как во второе своё посещение мучительница забрала одежду. Ей, видите ли, надоело меня постоянно раздевать, так что её приходы я всегда встречал обнажённый, да и она к этому времени посещала меня в одном только платье без белья, сразу же приступая к мучительным пыткам. Кстати, в последнее время я даже начал к ним привыкать, та это видела и пыталась придумать ещё что-нибудь, только чтобы унизить меня посильнее.

Сейчас, прогуливаясь не далеко от двери, я почувствовал знакомое онемение, только ослабленное на порядок, и повалился на мягкий пол. Пшикнув, отошла в сторону дверь, и я увидел перед собой прелестные ножки с покрытым лаком ногтями. Вот девушка поставила мне ногу на грудь, позволяя снизу рассмотреть, что ничего под платьем нет, и с издёвкой сказала:

– На полу так на полу. Милый, сверху будешь ты или, как всегда, я?

Конечно, здесь надо бы ответить красивой фразой, типа: «Гори в аду, извращенка чёртова, или поищи другую жертву!», но в данном случае было не до красивых слов, тут не сценарий фильма, а жизнь. Молниеносно вскочив, я нанёс девушке удар кулаком в основание затылка, вырубая её, при этом подхватывая на руки, застёгивая на её шее ошейник и убирая самодельный прерыватель. Ведь когда браслет открываешь, идёт сигнал искину, вот я и сделал небольшой прерыватель, что замкнул контакты, отвечающие за открытие ошейника, и совершенно спокойно его снял, оставив на шее, так что меня слегка всё-таки парализовало, но не так сильно, чтобы я не смог действовать. Мне нужны были доли секунды до поднятия тревоги, эти секунды прерыватель мне и дал.

Бросив девку, я успел прошмыгнуть в щель закрывающейся двери и оказался в коридоре. Ещё когда я застёгивал рабский ошейник, то активировал наконец нейросеть, и пока она запускалась, я голышом бежал по коридору крейсера третьего класса типа «Жюрин», как я успел понять по внутренним помещениям, в сторону отсека с разгонными двигателями.

Почти сразу мой побег был обнаружен искином, и под потолком взвыла боевая сирена. Только на больших кораблях у инженеров были свои рабочие места, это я о кабинетах, куда стекалась вся информация о работоспособности судна, на крейсерах же подобного не было, я имею в виду ниже восьмого класса, у тех, что повыше, они были.

Но на крейсерах были кабинеты старшего техника, именно туда я и бежал, мне нужен был доступ к его компу. Подскочив к двери, я безуспешно подёргал её, она была заблокирована искином, подозреваю, все входы-выходы из этого коридора тоже. Разозлившись, я рявкнул:

– Ну, сами до этого довели!

Подскочив к щитку коммутатора на стене, я открыл его и, вытянув из небольшого компа нейрошнур, напрямую подсоединился к нему с помощью нейросети. Искин пытался противоборствовать мне, не давая доступ к сети, но в принципе мне этого и не надо было. У меня в архиве нейросети лежали до поры до времени самые убойные вирусы разных направлений, которым я до этого часа не находил применения. Выпустив пять вирусов, как раз специализированных по небольшим крейсерам, даже таким допотопным, я отключился и побежал в технический сектор. Искину сейчас не до меня, он, пустив всю вычислительную мощь, как свою, так и других двух искинов, с трудом боролся с вирусами, постепенно отсекающих его от разнообразного оборудования. Поэтому я беспрепятственно откинул крышку техсектора в сторону и с трудом протиснулся в узкий проход рядом с реакторным отсеком, предназначенный для дроидов. Только я закрыл крышку люка и немного продвинулся вперёд, как послышался топот нескольких человек и командный рык капитана:

– Обыщите все помещения!.. Эрих, выводи «Люмерца» из гипера!

– Не могу, нур, Лик сообщает, что атакован боевыми вирусами, он не может их сдерживать, противовирусные программы не помогают. Только немного сдерживают их. Лик умирает, они убивают его, – послышался хриплый, явно из динамиков панический ответ пилота. Тот, видимо, находился в рубке, на своём боевом посту.

С трудом продираясь через технические коммуникации, я едва успел укрыться за поворотом, как кто-то открыл крышку люка и осветил шахту, сообщив капитану:

– Тут чисто.

Пока работорговцы искали меня по всем помещениям крейсера, я по вертикальной шахте, что вела к одной из шлюзовых, поднялся в центральный отсек корабля и вывалился в главном коридоре жилого модуля рядом с кают-компанией, испачкав пол кровью из ссадин, и тут же скользнул в ближайшее помещение, оказавшееся медбоксом. Подскочив к стеллажам и шкафчикам с медпрепаратами, я стал искать то, что мне нужно, и взял четыре капсулы, пару таблеток и один аэрозоль. Бросив одну антидотную таблетку в рот, быстро разжевал её, морщась от неприятного вкуса, и, подождав пару минут, стал пшикать вокруг усыпляющим аэрозолем. Выйдя в коридор и не переставая пшикать, я направился к рубке. Большая часть охотников находилась на корме у моей каюты-камеры, пилот же был в рубке, закрытый бронестворкой. Попшикав около входа, оставив мокрое пятно на стене, я направился на корму.

Если бы искин был работоспособен, я бы не смог так спокойно ходить по кораблю, но тому до конца остались считаные мгновения, поэтому действовал я хладнокровно, благо двери передо мной открывались сразу, при касании соответствующего сенсора на стене.

Прокравшись на корму, я выглянул в коридор, он тянулся метров на двадцать, и стал потихоньку пшикать аэрозолем, чтобы облако стало расплываться по нему в сторону дальних комнат, где слышались азартные крики и мелькали охотники в десантных комбезах.

Долго ждать не пришлось, буквально через минуту вышедший в коридор здоровенный охотник с лысой головой вдруг наклонился, зашатался и рухнул. Рядом упал второй. Сонный газ для меня был безвреден, но охотников гарантированно отключило на полчаса. Вырубило бы на три, но аптечки комбезов уже наверняка начали свою работу.

Прислушавшись, я убедился, что шума нет, поэтому, вскочив, стал красться по коридору к лежавшим охотникам. На виду было трое, но сколько их в действительности, я не имел представления. Оказалось, вместе с капитаном и его помощником Ингаром восемь человек. Туда же я включил пилота и девку. Думаю, все тут.

Короче, в шести технических помещениях, два из них были переделаны в камеры для перевозки дорогих рабов вроде меня, лежало шестеро мужчин. Все без сознания. У капитана активировался его навороченный комбез, отчего он дышал внутренним воздухом, но это не имело значения. Он, как и все, был в отключке.

Дальше нужно действовать быстро. Все охотники были разоружены, лишены своих комбезов и пристёгнуты к специальным скобам в одной из пустых комнат их же наручниками, что я снял с их поясов. Только капитана я утащил в другую комнату. Всё вооружение и форму я побросал в соседнем помещении. Это ещё не всё, мало ли, они выберутся, поэтому я настроил бластер капитана на малую работу и приварил дверь в двух местах к косяку. Теперь сами они оттуда не выберутся, даже если расстегнут наручники, когда придут в себя.

Я ввёл в капитана антидот и, когда тот начал приходить в себя, сунул ему в рот одну из капсул, содержавших в себе препарат сыворотки правды. Но побуйнее, чем обычно применяются. После этого препарата человек превращается в растение, но на капитана мне было плевать. Тот понял, что в рот ему что-то попало и выплюнул остатки капсулы, но было поздно, она лопнула у него во рту и препарат начал впитываться в слизистую. Его мог бы спасти тот древний реаниматор, что стоял в медбоксе рядом с двумя лечебными капсулами, но, естественно, тащить туда капитана я не собирался, мне нужны были коды доступа к корабельному искину.

А тому действительно осталось недолго, но не до смерти от вирусов, а до конца борьбы. Ведь главное предназначение этих вирусов – перегрузка корабельных искинов, чтобы они не могли выполнять основные функции, дезориентируя их, ложно показывая захваты корабельных систем для создания паники. Но эти вирусы недолговечны, вот и требовалось поспешить.

– Похоже, уже подействовало, – пробормотал я, но капитан ответил, видимо приняв это за вопрос.

– Сыворотка действует.

– Скинь мне коды доступа, пароли к корабельным искинам и под протокол подтверди, что передаёшь мне свой личный корабль во владение.

Тот подтвердил, но выяснилось, что только две трети корабля принадлежало ему, остальное – тому самому помощнику Ингару.

– Иди за мной, – велел я капитану и направился к выходу из помещения, ранее, видимо, бывшего складом. Пришлось вскрывать заваренную дверь.

Отобрав из безвольных мужчин Ингара, я так же сунул ему в рот полтаблетки и, когда он начал приходить в себя, – капсулу с сывороткой правды.

Тот тоже под протокол подтвердил, что передаёт свою часть мне во владение, после чего мы втроём направились к рубке. Пришлось ждать три минуты у входа, пока не закончилось действие вирусов и капитан своей властью не приказал искину разблокировать вход.

Первым шагнул Ингар, он же первыми и упал, когда ему в грудь вошли несколько игл из игольника пилота. Тот недолго стрелял, единственный выстрел из бластера – и в голове пилота образовалась дымящаяся дырочка.

– Видимо, пилот всё понял, когда увидел вас в одном нательном белье, – задумчиво потёр я шею.

Дальше последовала штатная процедура передачи корабля под моё владение. Капитан и хрипящий Ингар – иглы были бронебойными, против скафов – по очереди вслух сообщили свои данные, пароли и передавали мне корабль во владение. Я подтвердил статус нового хозяина, сменил все коды и велел искину провести диагностику и приготовиться к принудительному выводу корабля из гипера. Также приказал считать только себя единоличным хозяином и членом команды, остальные присутствующие на борту принимали статус неблагонадёжных гостей.

– Уберите эту падаль, – приказал я, кивнув на пилота.

Капитан и пошатывающийся, весь в крови Ингар вынесли пилота из рубки в коридор и бросили его на пол. Я последовал за ними. После того как бронированная дверь в рубку закрылась, мы направились в каюты обоих бывших совместных владельцев «Люмерца», сперва к Ингару, похоже, скоро ему конец, а потом к капитану. Пора поделиться всем неправедно нажитым. Они скинули мне на нейросеть коды и пароли к счетам в разных банках на предъявителя. Остальные меня не интересовали, всё равно добраться не смогу.

Со всем этим мы закончили за сорок минут. Ингар умер и остался лежать, оплывая кровью, в одном из коридоров. Чуть позже за ним, можно сказать, последовал капитан. Перед тем как разум ушёл из его глаз, я успел задать ему несколько вопросов.

Девушку звали Лия, то, что она делала со мной, – это её инициатива. Она племянница и единственная родственница капитана. Ей семнадцать лет, она готовилась к установке нейросети медицинской направленности и принять под своё командование медбокс. Уже два года, как она из подростка сформировалась в красивую молодую женщину, и охотники стали использовать её как медовую ловушку. За это время ни одной осечки. На «Сивилле» они работают три года, причём достаточно безопасно, вернув около двухсот беглых рабов, получая неплохие премии.

Насчёт меня известно мало, но зато капитан был в курсе, зачем я так понадобился «Гикону». Оказалось, шейнские верфи Варра, славящиеся во многих государствах своими станциями, не были взяты ни рейковцами, ни люмерцами. Причина проста: их уничтожили. Часть инженеров погибла, часть успела сбежать в другие страны. Но восемнадцать инженеров всё-таки смог выкупить «Гикон», планирующий построить свои верфи для создания космических станций седьмого поколения. Для этого ведь главное не только оборудование, но и подготовленные люди. Да вот беда, единственный их будущий специалист, конструктор-проектировщик, умудрился сбежать. Именно поэтому такие цены.

Больше вопросов я задать не успел, капитан превратился в растение.

– Интересная информация, – пробормотал я и, оставив капитана в его каюте, направился в рубку.

За свою безопасность я не беспокоился, так как первым делом уточнил у капитана состав экипажа, оказалось, действительно восемь человек, то есть все под моим контролем.

Пройдя в рубку и заняв кресло капитана, я приказал:

– Доклад.

В течение минуты искин жаловался на всё, что только можно. Не забыв сообщить всё о корабле и о пассажирах, кто где находится. Больше меня интересовали наши координаты.

– Просто отлично, – вздохнул я, сообразив, где мы в данный момент летим. – Больше половины пути пролетели, топлива обратно точно не хватит. Видимо, бывший владелец, или владельцы, планировал где-то дозаправиться… Ладно, выходим из гипера.

Процедура прошла нормально, крейсер был не такой уж лоханкой, как я думал, а вполне приличным судном третьего класса, длиной двести восемьдесят шесть метров. Как только мы вошли в обычное пространство, я осмотрелся сканерами и радарами – сектор оказался пустой – и повёл крейсер к ближайшей планете, вернее, к её спутнику, где хотел встать на орбите. У планеты были кольца как у Сатурна, спрятаться можно легко. Так я и сделал: за полчаса на разгонных добрался до спутника и, погасив скорость, встал на орбите за кольцами. Со стороны меня не было видно, заметить можно было только визуально из-за излучения от колец, забивающих сканеры помехами. Погасив все системы, кроме пассивного сканера, я приказал искину, которому пока не дал имя:

– Выведи картинки с камер, где содержатся люди.

Тут же на экранах возникло четыре картинки. Искин показал капитана, девушку, бандитов и пойманных беглых рабов – их, как и сказал капитан, было четверо.

Осмотрев лица рабов, я, вставая с капитанского кресла, задумчиво сказал:

– Ни одного знакомого. Ну что ж, пора исправить это недоразумение и познакомиться.

Но сразу к рабам я не пошёл: несколько дней сидели, посидят и ещё. Зайдя в кают-компанию, я подошёл к пищевому синтезатору и заказал себе блюда. Надоели солдатские пайки, которыми меня кормили, хочется нормального супа и второго с гарниром.

Пока я ел, искин с помощью своих дроидов убирал последствия моего вмешательства. Тела Ингара и пилота были перенесены в отдельное помещение. Бытовые корабельные дроиды чистили корабль от крови. Арсенал и другие помещения были заперты, доступ был только у меня. Вот после обеда, а время было обеденное, я и навещу своих пассажиров. Корабль мой, делиться им с другими я не собирался, в его захвате они не участвовали. Довезу до ближайшего нейтрального государства и – адью!

Сам я был в новеньком пилотском комбезе, взятом из шкафа в каюте капитана, на бедре кобура с бластером, на другом – длинный клинок, не нож, кинжал. Так что прикинут я был нормально. Правда, нужно реаниматор посетить, залечить ссадины, а то только пластырем залепил их, но это попозже.

Плотно поев, я встал из-за стола, поинтересовался у искина, присутствует ли в кают-компании дроид-стюард, который должен убирать всё после едоков, убедился, что команда сама о себе заботилась, и, взяв со столика пластиковый поднос, отнёс и бросил его в утилизатор, отдав команду дроиду-уборщику убрать кают-компанию.

Теперь мне нужно было подготовить каюты жилого блока. Договоримся мы с рабами или нет, но каюты должны быть подготовлены к новым пассажирам. Требовалось убрать из них все личные вещи экипажа, перенести их в одно из пустых помещений на технической палубе, можно туда, где я допрашивал капитана. Будет склад с барахлом.

Один дроид двигался за мной и складывал в коробку всё, что было в каютах лишним, после чего в эти каюты, которые становились однотипными, без излишеств, заходили уборщики и доводили их до совершенства.

Например, каюта Лии, девушки-мучительницы, была неплохо оформленной, с задрапированными тканями стенами, дорогим галопроектором с большой фильмотекой. Несколько вещиц мне понравились, вполне возможно, использую их для декора своей каюты, а выбрал я себе ту, что ранее занимал капитан. Она единственная была большая и разделялась на гостиную и спальню тонкой раздвижной перегородкой.

Корабль имеет вот такую конфигурацию. После крохотного трюма, можно сказать, на носу крейсера, находится двухуровневый жилой модуль. На нижнем этаже всё место занимают кают-компания и медбокс, соединённые с верхней палубой довольно красивой лестницей. На втором этаже – десять кают, из них четыре ожидают своих будущих жильцов, помимо капитанской, пять переводятся в режим консервации. Вернее, три, две другие уже были законсервированы.

Из кают-компании мимо медбокса, реакторного отсека, гипердвигателя шёл коридор в сторону технического сектора и до отсека с разгонными двигателями. Там проектировщики, пользуясь тем, что есть свободное место, сделали несколько помещений вроде складов, часть из них охотники за головами превратили в помещения для перевозки рабов.

С верхней жилой палубы, где располагались каюты, тоже шёл коридор в сторону кормы, но вёл он в рубку управления, там же рядом находились два небольших склада и арсенал. Оба склада – в основном жилой направленности, то есть с продовольствием и вещами. Именно оттуда дроиды приносили недостающие детали имущества, если в каютах чего-то не хватало. Например, на койке Лии был анатомический матрас – не стандарт. Его отнесли к барахлу, заменив обычным. Под лестницей в кают-компанию находились помещения, где заряжались дроиды, и коридор, который вёл в трюм.

Крейсер имел вид баклажана с тремя дюзами разгонных двигателей, восемью маневровыми движками, шестью башнями средних орудий и пятью средними пусковыми ракетными установками. Две пусковые – с противоракетами, три – с обычными. Ах да, ещё были турели ПКО, в количестве двадцати девяти единиц. В принципе, компактный такой, манёвренный и хорошо вооружённый рейдер с небольшой командой. Был. Сейчас мой.

На борту находились также шесть бытовых дроидов и три технических, все универсалы. Боевых я обнаружил во время инспекции арсенала, это были два штурмовых дроида четвёртого поколения. Кстати, сам крейсер был того же поколения.

Активировав один из штурмовых дроидов, коды у меня были, капитан отправил мне на нейросеть всё, что у него было сохранено, – да, я включил внешнюю связь сети, чтобы иметь её с искином и быть постоянно на контроле при возникновении внештатных ситуаций, – и направился к каюте капитана.

На полу каюты сидел бывший капитан и владелец корабля, пускающий слюни. Я взял управление техническим дроидом, что сопровождал меня, напрямую. Тот положил короб на пол и, подхватив тело капитана, понёс его в моём сопровождении в сторону кормы, в пустой карцер, пусть там побудет. Тела пилота и Ингара были вынесены в трюм. Разберусь с рабами, нужно будет осмотреть его, то, что он не пустой, я был в курсе. У этого типа крейсеров не было лётной палубы, слишком маленькие они для этого, но челнок у экипажа был, и находился он именно в трюме. Это была импровизированная лётная палуба. Вот и хочется посмотреть вообще все трофеи, что мне достались.

Пристегнув капитана к стене карцера и защёлкнув на его шее ошейник, мы с дроидом вернулись в его каюту. В течение двадцати минут мы изменили в ней всё под мой вкус, и пока дроиды-уборщики заканчивали мыть потолки, стены, полы и мебель, я наконец направился к парням. По пути ко мне присоединился боевой дроид.

При активации я решил, что мощное вооружение на нём избыточно, так что один из технических дроидов по моему приказу помог боевому снять тяжёлое навесное оборудование, и тот остался со спаренным крупнокалиберным пулемётом и автоматическим гранатомётом. Это не пушка, в случае чего обшивку не повредит, хотя коммуникации, конечно, разнесёт.

Подойдя к двери, что вела в помещение, где содержались беглые, я мысленно приказал искину, который её контролировал, открыть дверь и, как только та ушла в сторону, поморщился от запаха немытых тел и испражнений. Капитан не соврал, да и видел я всё на камере, которая была установлена в каюте. Кстати, картинки со скрытых камер шли на галовизор, установленный в каюте Ингара. Его я демонтировал и отправил на склад, а в своей каюте установил галопроектор Лии, который был самым новым, и на него вывел картинки, чтобы всё всегда держать на контроле.

Я посмотрел на рабов, которые также смотрели на меня. Мои глаза встретили куда как злые взгляды – парни не сломались. Те, кто шёл в побег, имели стержень, и таким способом их сломать сложно.

– Добрый день, господа беглые, – усмехнулся я, оставаясь стоять в проёме двери. – Довожу до вас новые сведения. Власть на рейдере переменилась. Я тоже беглый, меня везли в каюте для дорогих рабов. Разрешите представиться, капитан Ворт Трен, бывший корабельный инженер и старший корабельный врач тяжёлого линкора «Возмездие» бывшей республики Шейн. Участник рейда по уничтожению главнокомандующего флота люмерцев, прошедшего под командованием флагкомандора Тонсона. После сообщения о крушении обороны и сдаче позиций особисты неожиданно предали нас, и весь экипаж попал в рабы, включая и мою персону. Я бежал, попал на «Сивилле» в медовую ловушку и снова освободился, только уже на этом корабле, взяв «Люмерец» как приз в полное владение. Насчёт вас у меня планов особо нет: доставлю до ближайшего нейтрального государства – и прощайте. Это всё. Ах да, я вас выпущу из этого помещения, сниму ошейники, вас уже дожидаются стандартные каюты с душем и готовыми пилотскими комбинезонами на койках, если вы под протокол подтвердите, что не имеете ко мне никаких злых умыслов и не попытаетесь захватить рейдер, спокойно пассажирами достигнув одного из нейтральных государств. Более того, если у кого есть желание подзаработать, то пожалуйста – стандартный флотский контракт наёмника до прибытия в точку назначения.

Беглые меня слушали молча, не прерывая, но по тому, как они изредка переглядывались, я понял, что новость их изрядно обрадовала. Видимо, они начали терять надежду, а тут – раз, я такой весь в белом и дарую им свободу.

– Подзаработать на пути – это неплохо, нур капитан, – сказал один из беглых, здоровенный мужик с плечами борца или, вполне возможно, десантника.

– Прежде чем вы подтвердите под протокол, что мне от вас не стоит ждать проблем, хотелось бы узнать, кто вы такие.

Первым поднял руку, привлекая к себе внимание, не тот здоровяк, кто первым открыл рот, а более сухощавый мужчина лет тридцати.

– Под протокол: обязуюсь не доставлять никаких проблем владельцу рейдера «Люмерец» до покидания борта в любом нейтральном порту… Бывший капитан Арни Вильн. Был первым пилотом на торпедоносце «Экстаси»…

– Подожди, он же участвовал в той операции? Я ещё чинил его. Только тебя вот не помню.

– Вы не могли видеть меня. Вы, господин капитан, прибыли с каким-то живчиком-майором, обсудили степень повреждений, после чего майор отбыл, а вы занялись ремонтом повреждений. Я ещё вам через одного лейтенанта трофейный игольник передавал, что мне подарили техники, чтобы вы сняли с него привязанность с прошлого владельца.

– Помню-помню. Модель «Пробой-М» в редкой эксклюзивной версии с мраморными накладками на рукоятке. А твой голос вроде знаком, мы тогда по внутренней связи общались? – припомнил я.

– Точно. Вы за два часа устранили повреждения в гипердвигателе, дыра, конечно, на полборта осталась, но зато мы спокойно долетели до верфей и там встали в док. Там же и в плен попали.

– Пассажиром полетишь или желаешь подзаработать?

– Хотелось бы, чтобы кредиты в кармане были, а то спецы люмерцев и счета, и всё остальное, что можно, обобрали. Договор стандартный?

– Да, обычный, – кивнул я. – Для пилота тысяча сто кредитов в месяц. В случае взятия трофеев процент стандартный.

– Тогда я согласен.

– Кто другие? – посмотрел я на остальных троих беглых.

– Лейтенант Ивген Тентон, командир диверсионного взвода шестого корпуса планетарной пехоты, – тут же представился невысокий молодой парень, примерно моих лет, и кивнул на громилу: – Это сержант Мартис Шелон, мой зам. Вместе в плен попали, когда нас командование сдало по приказу сверху, вместе бежали и снова попались. Скажу за себя и сержанта: у нас отобрали все трофеи из тех, что мы взяли, когда бежали, так что неплохо бы подзаработать, чтобы не с пустыми руками оказаться у нейтралов. В абордажную команду возьмёте? Соответствующая подготовка и опыт у нас есть. Мы, конечно, «земляные черви», как нас называют флотские, но и в космосе поработать приходилось.

– Принимается, – кивнул я и посмотрел на четвёртого беглого.

– Не военный, господин капитан, – покачал тот головой. – Игор Лиог, старший лаборант на исследовательской станции. Попал к люмерцам, а потом и в рабство, когда они взяли на абордаж круизный лайнер, на котором эвакуировали персонал нашей станции.

– Клистирная трубка смогла сбежать из рабства? – недоверчиво прищурился я.

– Я в молодости служил четыре года в наёмном подразделении «Фелонт». Начинал в десантном подразделении, закончил службу погонщиком. Зарабатывал себе на дорогую сеть и базы. Потом попалось предложение на установку нейросети учёного, ну и стал я «умноголовым». С товарищами по несчастью согласен, хорошо бы подзаработать по пути.

– Понятно. Принимается. Значит, так, сейчас дроид притащит гидрант и окатит вас водой, чтобы хотя бы смыть грязь, не хочу, чтобы вы её растаскивали по кораблю. Потом пойдёте по своим каютам, нормально помоетесь, оденетесь, жду вас в кают-компании. Этот крейсер модели «Жюрин» четвёртого поколения. Кто его не знает, прямо по коридору – кают-компания, по лестнице наверх – жилые каюты. Вильну третья каюта. Тентону и Шелону четвёртая и пятая, Лиогу соответственно шестая. В кают-компании я активирую ваши нейросети, там же и заключим договоры на временную работу по специальностям.

Посторонившись, я дал возможность пройти внутрь техническому дроиду, который, ловко орудуя своими инструментами, снимал с парней оковы и менее ловко – ошейники. Эти были серьёзнее, со взрывчаткой. Наконец все четверо встали передо мной во всей своей обнажённой красе. Пока дроид их поливал из шланга, те ладонями смывали с себя многодневную грязь. Вильн закончил первый и, вытираясь тряпкой, вышел в коридор, после чего направился к своей каюте. Его на всякий случай контролировал искин. Все парни под протокол подтвердили, что не навредят мне и моему кораблю, но я всё равно подстраховывался.

Пока оставшиеся беглые домывались, я расспрашивал их о том, как их содержали. Оказывается, со мной ещё общались либерально, парней с помощью ошейников вырубали, после чего один из охотников, что отвечал за их кормление, заходил и оставлял поднос с брикетами солдатских пайков и кастрюлю с водой. Туалета не было, делали под себя, мочой пытаясь смыть нечистоты к стоку, но особо не получалось, поэтому понятно, с какой радостью покидали заключенные камеру.

– Да-а-а, – протянул я. – С вами ещё нормально обращались. Меня пытали каждый день, по нескольку часов изощрённых истязаний.

– А что с вами делали? – остановился, обернувшись, здоровяк-сержант, который шёл впереди в сторону кают-компании.

Остальные тоже остановились, ожидая ответа, им было интересно.

– Поверьте, парни, никому не пожелаю того, через что прошёл я. Ничего постыдного в пытках я не вижу, просто они мне были неприятны. Один член экипажа, скажем так, осуществлял свои сексуальные фантазии с моей помощью.

– Фу-у, – скривился сержант. – Извращенцы чёртовы.

– Скорее, извращенка. Моей мучительницей была очень красивая девушка семнадцати лет с обалденной фигуркой.

– Я бы эту тварь своими руками удавил, – сжав кулаки, зло прошипел бывший наёмник-учёный, когда мы входили в кают-компанию. – Из-за неё я тут оказался.

– О, братишка, – искренне обрадовался я, но панибратски похлопать его по плечу поостерёгся, он не до конца отмылся, и от всех троих ещё попахивало, пусть сначала душ примут. – Значит, тоже на медовую ловушку повёлся. Поверь, это как бальзам на сердце, что я не один такой идиот.

Тот только отмахнулся и начал подниматься по лестнице следом за лейтенантом, а вот сержант задержался. Он усмехнулся и сказал:

– Поверьте, нур капитан, для кого это пытка, а для кого и неосуществимые мечты.

– Да иди уже, – махнул я рукой. – Приведёте себя в порядок и спускайтесь сюда, я пока оборудование подготовлю.

Парни задержались в своих каютах кто на двадцать минут, кто на полчаса. Первым спустился Вильн.

– Отмылся так, что кожа скрипит, – сказал он и, пройдя к синтезатору, заказал себе привычную пищу.

Судя по зелёному «сопливому» супу, родом он был с планеты Рон в Шейне, он там считался национальным блюдом. Я пробовал и понял: чтобы это понравилось, надо было родиться на Роне.

Пока я настраивал медицинское оборудование, которое вкатил с помощью технического дроида в кают-компанию, спустились остальные беглые и начали обедать. Теперь, не обнажённые, а в тёмно-синих пилотских комбезах, они смотрелись уже более привычно. Шелон, видимо, включил в душе режим бритья волос, так как его череп стал совершенно лысый.

Пока моя будущая команда набивала желудки, каждый по очереди протягивал мне руки, и я с помощью нейроразъёмов на кистях присоединял к ним медоборудование и включал нейросети. После чего сразу сбрасывал им стандартные договоры наёмника. Парни внимательно изучали их, ставили свои электронные подписи и отправляли мне обратно, а я архивировал их в недавно созданной отдельной папке. Договоров при себе у меня, естественно, не было, не успел как-то скачать бланки из сети, но я их позаимствовал у капитана, из всего массива информации, которую он со своей нейросети перекинул мне.

Пока дроид возвращал медоборудование на место, я присоединился к обедающим теперь уже членам команды и, взяв себе сок, стал дистанционно отдавать приказы. Первым делом дал доступ к внутренней корабельной сети третьей категории пилоту и лейтенанту, а к четвёртой – сержанту и погонщику. Категории подразделялись так: первая – полная – была у меня как владельца корабля. Вторая позволяла отдавать приказы искину и иметь ограниченный доступ в его архив. Третья – отдавать приказы искину только в сфере своей профессиональной деятельности, иметь общий доступ к сети, то есть при её наличии можно смотреть фильмы из архива фильмотеки или другие развлекательные передачи, как это делали охотники, а также разрешалось носить на борту лёгкое боевое оружие – импульсники или игольники. Четвёртая категория – самая низкая, только общий доступ к сети, вооружение разрешалось иметь лишь с моего личного разрешения. Обычно оно давалось перед боевой операцией в случае абордажа или противоабордажа. Сержант и погонщик могли сколько угодно играть с любым типом вооружения и спецсредств поддержки, но только на территории арсенала, к которому могли получить доступ с разрешения моего или лейтенанта. Пилот туда доступа не имел, его рабочее место – рубка.

Видимо, членам экипажа по мере моей работы включения их в боевую службу приходили извещения от искина, так как они на миг замирали, а потом продолжали жевать.

Когда парни наелись, а делали они это с немалым удовольствием и наслаждением, я поставил пустой стакан на стол и сказал:

– Пора сообщить, в какой мы ситуации находимся и какие меры для выхода из неё я решил предпринять. Значит, так, мы сейчас на территории империи Люмер в одной из редко посещаемых транзитных систем, укрываемся на тёмной стороне спутника. Топлива – едва десять процентов, вернуться на «Сивиллу» мы не можем. Даже до границы не доберёмся.

– Пиратство, – озвучил лейтенант единственный для нас выход.

– Вы правы, это для нас единственный путь, чтобы выбраться с территории Люмера. Более того, плюсы в этом тоже есть. В случае удачных атак и абордажей захваченная техника поднимет наше благосостояние.

– Я бы хотел получить свой личный корабль. Вроде этого, было бы неплохо, – тихо сказал пилот.

– Я тоже могу пилотировать. Только малые корабли, – кивнул лейтенант. – Не откажусь от фрегата. Большого, например.

– А я от кредитов не откажусь, – ответил сержант.

Учёный лишь кивнул.

– Наши дальнейшие планы понятны, но прежде, чем начать их осуществлять, нужно освоить корабль и трофеи. Значит, так, капитан, – обратился я к пилоту по его офицерскому званию, как-никак мы почти все здесь бывшие военные, – в трюме находится челнок модели «Айсприт», но модернизированный местными умельцами под штурмовой бот. Вроде они там навесную броню соорудили. Осмотри его, я хочу знать твой анализ его модернизации.

– Понял, – кивнул пилот, но пока не сдвинулся с места.

– Для вас задача, лейтенант. Лиог, кстати, переходит в ваше подчинение, специализация та же, погонщик.

– Так точно, – кивнул тот.

– Какое у вас звание было у наёмников? – спросил я у учёного.

– Сержант.

– Подтверждаю его и тут… Так вот, лейтенант. Вы не интересовались бывшей командой, думая, что я их уничтожил, это не совсем так, к Творцу отправились только двое, пилот и замкапитана. Ваша задача: перевести бывших охотников на ваше место и принять теперь на себя обязанности охранников. Пусть пройдут через всё то, что и вы.

Судя по оскалу всех четверых парней, моё решение их изрядно обрадовало.

– Сделаем, – кивнул взводный.

– Капитан в карцере, он превратился в полное растение после некоторых препаратов, разума нет совсем. Он мне не нужен. Ликвидируйте его и вместе с двумя трупами выбросьте за борт. У вас есть доступ к третьей шлюзовой. Она около трюма по правому борту. В сети есть схема корабля, разберётесь.

– А девушка? – вспомнил погонщик.

– Девушка – мой трофей. Я не сторонник рабства, но она так довела меня, что хочу отплатить ей той же монетой и потворствовать своим желаниям… По остальному. Лейтенант, вторая ваша задача: со склада номер три, он помечен на схеме, перенести все вещи, что я снял с охотников, вооружение и боевые комбинезоны в арсенал и начать осваивать всё вооружение, что там находится. Списки подготовьте мне к вечеру. Я же займусь медбоксом. Не знаю, кто собирал капсулы, но сделано это очень непрофессионально, придётся заново их разбирать и собирать. Уже штатно, а то они работают из рук вон плохо. Ну и заодно проведу инвентаризацию медоборудования и другого имущества. К вечеру закончу. Потом проведу ваше комплексное исследование. Это всё, можете заниматься полученными заданиями. По окончании доложитесь. Где найти меня, вы знаете.

Когда трое бойцов абордажной команды направилось в сторону помещения, где содержались пленные охотники, я остановил пилота:

– Арни, почему у вас не было имплантов подчинения?

– Большое количество военнопленных. Их банально не хватало. Корпорация «Нейросеть» их не производит, на Люмере есть одна старая фабрика с оборудованием чуть ли не второго поколения, но клепает она их в малом количестве. Поэтому кому – импланты, а кому и ошейники. Мне и парням достались ошейники, а их вскрыть куда легче. Был у нас один умелец, что помог бежать. Правда, свой ошейник я снял сам, он был не такой навороченный, что на нас навесили охотники, так что я справился и смог сбежать на одной из планет. Мы тогда угнали транспорт, а потом разбежались. Мне трофеем достался челнок, вот меня на нём с тремя парнями и сбросили у «Сивиллы», а сами рванули дальше. Челнок я продал за неплохие деньги, только потратить их не успел.

– Как тебя взяли?

– В баре, напоили чем-то. Так-то я не особо любитель выпить, но тогда душа требовала, вот меня на этом и подловили, а остальные, видимо, выскользнули из этой ловушки, они к бабам ушли.

– Ладно, иди работай.

Пилот ушёл под лестницу, где было помещение для технических дроидов и дверь, за которой находился коридор, ведущий в трюм. Воздух там был, так что должен справиться, искин, если что, поможет. А я направился в медбокс. Состояние капсул действительно было удручающим. Но ничего, я сертифицированный медтехник, то есть техник, занимающийся ремонтом и сборкой-разборкой всех типов медоборудования, справлюсь.

Одновременно с работой в медбоксе – он реально был запущен, не было тут штатного медика, работал с капсулами Ингар, использовать умел, да и то опосредованно, видимо, его базы не превышали второй-третий ранг, – я с помощью нейросети, используя многочисленные камеры внутренней службы безопасности корабля, наблюдал за работой своих новых подчинённых. Пилот ползал по челноку, его лицо не сказать что было радостным, скорее озадаченным. Бойцы абордажной группы во главе с командиром перевели пленных, – те уже пришли в себя, – заковали в наручники и надели на них ошейники. Лиог прибегал, забирал медтестер, с помощью которого лейтенант отключал нейросети охотников. После этого они прибрались в других комнатах и перенесли комбезы и оружие охотников в арсенал и вот уже час как работали, перекладывая оружие и боеприпасы, как им удобнее, и проверяя амуницию и тяжёлое вооружение. Боевой дроид уже вернулся в арсенал после того, как незаметно страховал меня, и сейчас Лиог возился с ними, выдавая своими действиями большой опыт работы с подобными машинами.

Когда первая лечебная капсула была готова, пришлось менять некоторые блоки, благо штатный их запас нашёлся на медскладе, находившемся в соседнем помещении. Проведя штатную процедуру проверки – та показала стопроцентную работоспособность капсулы, а не как ранее семидесятидевятипроцентную, – я отдал приказ дроиду разбирать реаниматор – вторая лечебная капсула уже была разобрана, – настроил капсулу на диагностику и, раздевшись, лёг в неё. Причём не забыл заблокировать вход в медбокс, мало ли.

Через пять минут я покинул капсулу, составив на её компе свою карту. В принципе, нормально, но нужно поднять тонус и залечить некоторые повреждения. Залечить можно и в капсуле, только это займёт порядка восьми часов, тогда как реаниматор справится за час.

Одевшись, я продолжил работу со второй лечебной капсулой, но до конца собрать её не успел, в кают-компании начали собираться члены команды, хотя дроид уже доставил сменные блоки. Сам медбокс теперь напоминал лабораторию Франкенштейна. Свисают провода, стоят скелеты двух капсул – лечебной и реаниматора. И везде разбросаны блоки и детали, что были вытащены из них. Открыты шкафы, на полках которых бессистемно сложены препараты. Внизу виднеются стопки картриджей для капсул, тоже сложенных бессистемно.

Только одна капсула помигивала жёлтыми огоньками, выдававшими, что полностью работоспособна, но дойти до неё сквозь завалы разнообразного хлама на полу было фактически невозможно.

Перепрыгнув через кучку горелых и повреждённых блоков, подготовленных к выбросу, я, на ходу вытирая руки тряпкой – один шланг у второй капсулы был повреждён и оттуда капал препарат, – вышел в коридор и из него уже попал в кают-компанию.

– Первый вопрос. Все пришли в себя после освобождения? Профессиональная помощь требуется? – поинтересовался я, садясь за стол и беря у сержанта протянутый стакан с соком, благодарно кивнув.

– Вроде всё в норме, но от обследования в капсуле я бы не отказался, что-то тянет с левого бока, – ответил лейтенант. – Когда медбокс заработает конечно же.

– Да он в норме, к полуночи закончу. Работы там – непочатый край. Ладно, докладывайте.

Первым начал Арни, видимо как старший по званию:

– В трюме действительно стоит «Айсприт», но корпус второго поколения. Охотники использовали его как штурмовой бот, со стороны он похож на пассажирский челнок. Хорошая маскировка. Искин сообщил, что это творение помощника капитана, он неплохой корабельный техник. Тот выкинул всю старую начинку, поставил новую, какую смог достать, четвёртого и пятого поколений. Двигатель с бота, маневровый, с того же челнока, что и рубка. Корпус обшит бронелистами для корвета, причём они выгнуты так, что со стороны бот действительно напоминает пассажирский челнок. Но у него – быстро открывающаяся аппарель, чтобы высаживать десант и боевых дроидов, а также плазменная пушка на носу, переделанная из турели ПКО.

– Что за бронелисты? Третий класс или второй? – спросил я.

– Третий для него тяжеловат, второй.

– Хм, тоже не плохо. Пару выстрелов из турелей ПКО выдержат. Ещё что есть?

– В трюме ящики расставлены так, будто это площадка для тренировок. Я поинтересовался у искина, так оно и оказалось.

Досадуя, что не спросил у искина предназначение трюма на время полёта в гипере, я убедился, что пилот прав. Общаясь, мы сделали заказы на синтезаторе, но брали в основном лёгкие закуски. Я ел знаменитый шейнский мясной салат «Леко», к которому пристрастился в своё время, другие – кто что.

– Неплохо, нам это пригодится для тренировок на спайку команды. Лейтенант, что у вас?

– Охотники обезврежены полностью и заняли наше место, что их, естественно, не обрадовало. Арсенал неплох, но специфичен, подобран к их работе. В основном – многочисленное разнообразное нелетальное оружие. Там есть пять тяжёлых бронескафов десанта, но четвёртого поколения. Мы-то к шестому да седьмому привыкли, а это – сильно устаревшие оборудование…

В это время, прервав доклад лейтенанта, вдруг взревела тревога, и мне на нейросеть поступил доклад искина. В системе появился чужой корабль, который просвечивал её активными сканерами и боевыми радарами, двигаясь в нашу сторону.

– Быстро в рубку! – рявкнул я пилоту, и тот, сорвавшись с места, мгновенно исчез, только эхо шагов ещё слышалось на лестнице.

– А вы? – посмотрел на меня лейтенант, когда тревога стихла. Пилот уже достиг рубки и отключил её, мне об этом искин доложил.

– Я не профессиональный военный пилот. Лучше дать возможность работать специалисту, – ответил я. – Тем более я дистанционно контролирую всё оборудование. Мне не важно, где находиться, в рубке или здесь. Я прекрасно вижу с помощью сканера, что корабль идёт к нам под полем невидимости, его выдают выхлопы форсажа разгонных двигателей. Чуть позже станет ясно, что это за корабль и что ему нужно… Закончим наш разговор.

– Но если он мощнее нас, у нас есть шанс отступить.

– Сбежать, вы хотите сказать? Вы всё-таки действительно подготовлены больше к высадкам на планеты. Спутник, в тени которого мы стоим, как буфер между нами: даже если нас обнаружат, мы сможем крутиться вокруг него сколько угодно, не подставляясь под выстрелы.

– А если корабль не один?

– Да, тогда придётся кисло. Докладывайте, лейтенант, что у вас по арсеналу.

– Как я уже говорил, большая часть нелетального действия. Даже есть стационарный ошеломитель для установки на боевую платформу или использования в обороне. Много лёгкого ручного нелетального оружия, гражданские шокеры, полицейские и армейские, что не прошли конверсию. Боеприпасы для игольников в большинстве состоят из сонных игл и ещё каких-то, незнакомая маркировка. – Взводный мельком посмотрел, как я машинально почесал шею, на месте укуса якобы насекомого. – Из нормального вооружения – два штурмовых дроида, Лиог их уже вполне освоил и подогнал под себя. Пять тяжёлых бронескафов модели «Слимк» производства директората Рейко. Вполне неплохие машинки, но для манёвренного боя слишком неповоротливые, да и аппаратное обеспечение не обновлено, я проверил.

– Я проверю и, если есть возможность, обновлю, – кивнул я.

Одновременно выслушивая доклад лейтенанта, я частью своего сознания находился в рубке, более того, можно сказать, что я сам был рубкой. Неизвестному кораблю добираться до спутника не менее двадцати минут. Время есть, если потребуется сбежать, но искин уже подсчитал по траектории движения неизвестного, что тот пройдёт далеко от нас. Он явно шёл за спутник, а не прямо на нас, как перед этим сообщил искин, что заметно успокаивало. Наш затихший и неподвижный крейсер трудно вот так сразу заметить, тем более его прикрывали своей радиацией, как поставщики помех, кольца спутника, состоявшие из радиоактивных обломков. Думаю, они же забивают сенсоры неизвестного. Вон у нас на экране постоянно помехи, уж не знаю, как искин умудрился его засечь, тем более тот шёл под покровом невидимости, вероятно, засёк прорыв гиперпространства, когда тот вышел из гипера, а потом выхлоп движков и работу сканеров.

– …двенадцать плазменных ружей «Фалгот» также четвёртого поколения, бластеры семнадцать единиц, полный список я сбросил вам на нейросеть. Есть два ящика плазменных гранат, довольно свежих, – продолжал докладывать лейтенант.

В это время мне пришло сообщение пилота, который смог разобраться с сигнатурой сигналов неизвестного, совместив их с выхлопом разгонных двигателей. По всем признакам это было не боевое судно. Пилот предположил, что это шахтёрский корабль, вполне возможно, даже дикий шахтёр. Дикими называли тех, кто искал ценную и дорогую руду вдалеке от охраняемых зон, где корабль могли ждать как пираты, так и другие беды, а до помощи не докричишься. Обычно в дикие шли отмороженные шахтёры, – без стержня внутри и стальных яиц трудно работать в небезопасном космосе.

– Появилась новая вводная, – сказал я лейтенанту, тот сразу подобрался, внимательно слушая меня. – Пилот предположил, что это дикий шахтёр. Они долгое время работают в отрыве от цивилизации, поэтому, думаю, у него полные баки топлива. То, что нам нужно. Технические дроиды уже начали подготавливать челнок. Под его брюхом есть пустая ниша, искин подтвердил, что там обычно ставился стационарный ошеломитель. У вас есть два часа для подготовки атаки. Полагаю, шахтёр прибыл разрабатывать кольца спутника. Наверняка на них найдётся что-то ценное. Через час ожидаю от вас предварительный план по абордажу.

Оба сержанта сразу направились в арсенал, им требовалось подготовить вооружение и снаряжение для атаки шахтёра с последующим абордажем. Скажу честно, это не такое простое дело, дикие в большинстве своём хорошо вооружаются и закачивают боевые базы знаний, прежде чем идти в глубину космоса, так что посмотрим, что это за кораблик.

Лейтенант связался с Арни и, получая свежие сводки, согласно им стал составлять план абордажа, а я, оставив его в кают-компании, направился в медбокс, решив перед тем, как идти в рубку, дать другие задачи дроидам. На входе в бокс я расслышал, а потом увидел, как по лестнице в сторону трюма прошли оба сержанта уже в боевых скафах, с ними были два штурмовых и технический дроиды, последний нёс стационарный ошеломитель. Это, конечно, планетарная модель, но для работы в космосе она тоже подходила.

Резак для вскрытия обшивки находился на техническом складе, но я решил не брать его, сам вскрою корабль. Я, разумеется, не дроид-взломщик, но, уверен, смогу это сделать, у меня на нейросети ко всему прочему сохранены копии всех программ для взлома искинов и замков. Короче говоря, я планировал идти с абордажной группой. Кстати, нейросеть уже на две трети заполнена информацией. Нужно часть удалить, чтобы подосвободить её, а также в будущем установить импланты памяти, чтобы держать на нейросети как можно больше информации.

В рубке всё было нормально: привычно для себя работал пилот, взаимодействуя с оборудованием сканеров, штатно действовали все системы.

– Есть что новое? – поинтересовался я, входя в рубку.

– Да, командир, искин закончил расшифровку работы сканеров и радаров. По всем показателям это средний шахтёр крейсерского класса типа «Ан-Юго».

– Подожди, – удивлённо остановил я его, занимая капитанское кресло. – Но ведь это корабль постройки директората. Что ему здесь делать?

– Вполне возможно, это лемурец на корабле постройки Рейко, – пожал плечами пилот.

– Нет, – изучив все показания, покачал я головой. – Это точно рейковец, будь уверен.

– Почему вы так решили?

– Инженерные и технические базы знаний дают много возможностей при анализе подобных данных. Будь это лемурец, он при модернизации поменял бы часть оборудования на ту, что постройки Лемур, а здесь ничего подобного нет. Все сигнатуры сигналов и выхлопа выдают в нём именно Рейко. А у тех специфичные сигналы, специалисту трудно спутать.

– А если он только купил корабль? – поинтересовался пилот и тут же ответил на него: – Ну да, вышел он из гипера как раз со стороны границы с директоратом.

– И это тоже, – согласился я. – С другой стороны, если он прилетел со стороны Рейко, это не совсем хорошо, топливные баки могут оказаться неполными, но вернуться на «Сивиллу» нам должно хватить.

– В отличие от нас он может спокойно заправляться у любого лемурского заправочного терминала.

– Это да.

– Что решили, командир. Будем брать?

– Да, нам нужны и топливо, и трофеи. За одно и команду проверю, чего она стоит. Через час посмотрим по ситуации.

– Шахтёр сбрасывает скорость и поворачивает к одному из колец. Фиксирую работу шахтёрского сканера, фиксирую сброс маркировочного поля. Даю подтверждение, что это «Ан-Юго»… Четыре башни со спаренными средними орудиями и семь средних ракетных пусковых. Крепкий орешек для нас. Из-за усиленного ракетного вооружения у нас паритет.

– Да, и больше он нас метров на сто. Масса тоже имеет значение, – протянул я.

– Почему? – удивился пилот. – Мы куда манёвреннее, а это преимущество.

– При таране, Арни, при таране.

– Ну тогда да, масса у него больше, – согласился Вильн. – Я сбросил новые данные Ивгену, он почти закончил план захвата судна и скоро отправит его вам.

– Хорошо, – согласился я и, откинувшись на спинку кресла, от нечего делать наконец занялся архивом капитана, который он перекинул мне на нейросеть.

А пилот пока совместно со взводным планировал, как незаметно подобраться к работающему шахтёру.

* * *

На абордаж меня не пустили. Лейтенант в категоричной форме поинтересовался, смогу ли я починить срезанный резаком шлюз, и, получив утвердительный ответ, отказал мне в присутствии на борту шаттла. Тут он, как командир абордажников, в своём праве.

Правда, к моменту, когда абордажная группа была готова, планы у меня изменились. Причём кардинально. Что нужно парням, они уже озвучили, но и у меня были мечты, и серьёзные. Я хотел личную космическую станцию, да поновее, чтобы её было легче модернизировать. А где я могу бесплатно достать такую станцию без особых проблем с законами Содружества? Конечно же на территории Люмера, в крайнем случае Рейко. То есть при захвате такой станции и переводе её под своё владение я становлюсь её полноправным хозяином и могу вывести, куда захочу. В принципе, и в других государствах это возможно, но там это могут квалифицировать как пиратство, а захват в Люмере – никогда. Рыботорговую империю мало кто любил.

В архиве охотника была одна такая станция, в не особо посещаемой системе. Это была малая космическая станция четвёртого поколения модели «Трент» производства Шейна верфей Варры, то есть для империи довольно новая в частных руках. Этот тип станций я знал отлично, как и возможность их тихого захвата. А что, похожим способом я линкор захватил, почему станцию не смогу? Только вот, согласно договорам с членами экипажа, часть трофеев будет их, это больше трети, а делиться я не хотел категорически. То есть мне нужно было от них избавиться.

Не в прямом смысле, естественно. Просто отдам им «Люмерца», расторгну договоры и заберу себе шахтёра. Он играл в моих планах главную роль.

Такое резкое изменение моих планов, конечно, насторожит их, но ничего не поделаешь, придётся рисковать. Да и было видно, что парням мысль поработать на транспортных коммуникациях люмерцев пришлась по нраву. Мне же, наоборот, это не особо нравилось. Я предпочитал не высовываться и действовать втихую. Пусть парни резвятся, но без меня. Арни будет хорошим капитаном. Справятся. Наберут команду из освобождённых рабов, может, эскадру сформируют, и будут развлекаться, пока на них не натравят патрульные силы Люмера. Те работать умели, и если парни вовремя не остановятся и не покинут территории империи, ничего хорошего их не ждёт – закроют границы и загонят. Себе такой судьбы я не хотел и собирался действовать по вновь открывшимся обстоятельствам.

Парням, кстати, я ничего пока не сообщал, работали они спокойно. Лейтенанту я передал комп с вирусами, с помощью которых он должен был дезориентировать искинов «Ан-Юго», а там уж и мы подойдём.

Вильн откачал из трюма воздух и, открыв створки, выпустил наружу тушу бронированного челнока, который сразу же направился в сторону работающего шахтёра, укрываясь от того кольцами спутника. Они отлично маскировали челнок своим излучением. За пультом сидел лейтенант, у него были соответствующие допуски, и пилотировал он совершенно спокойно, пока в салоне остальные члены абордажной команды готовились к штурму.

Тот прошёл на удивление как-то обыденно. Пока я в медбоксе снова создавал коктейль сыворотки правды, те внезапно появились из-за одного из колец – у спутника было два кольца – и, на полной скорости направившись к опешившему от неожиданности шахтёру, стали облучать его ошеломителем. Судя по тому, как тот задёргался и стал неуверенно отбиваться, действовал против наших искинов, команда была выведена из строя. На челноке была одна малая пусковая для противоракет, она, выпустив залпом все ракеты, сбивала те, что шли от шахтёра. Лейтенант, ловко уворачиваясь от неуправляемых ракет, которые не сбили его противоракеты, пристыковался к борту «Ан-Юго». Сержант тут же начал резаком вскрывать обшивку в определённом месте. Шлюзовую я попросил не трогать, ремонтировать её сложнее, чем обшивку. Через минуту абордажники были на борту, пустив вперёд дроидов, и пока те отбивались от сервисных и технических дроидов, которых пускал на них искин, лейтенант подсоединил комп к одному из коммутационных входов на борту и выпустил вирусы. Сопротивление искина сразу ослабло и потом прекратилось.

После соответствующего сигнала, что шахтёр был взят на абордаж, мы направились к нему. На подходе Арни развернул рейдер и штатно пристыковался к одной из четырёх наличных шлюзовых. Та не была заблокирована, и лейтенант дал нам доступ внутрь.

– Что с экипажем? – спросил я, проходя на борт трофея. – Через десять минут действие вирусов закончится, и искин вернёт контроль над судном. Нужно спешить.

Шлюзовые были открыты нараспашку, то есть не надо проходить шлюзование. Давление на обоих кораблях было немного разное, но оно быстро компенсировалось системами жизнеобеспечения.

– А нет здесь экипажа. Один пилот, похоже, он же владелец, и всё, – хмыкнул Тентон. – Пилот был в рубке, пришлось вскрывать её резаком. Сейчас он под нашим контролем. В данный момент находится без сознания.

– Это ничего. Показывайте, где он.

За лейтенантом я прошёл к рубке. Жилая палуба на шахтёре была на удивление небольшой. Всё свободное пространство было отдано трюму. Но весь этот жилой модуль был подготовлен для жизни одного человека. Небольшой бассейн, роскошный санузел, спальня, гостиная, она же столовая, и всё. Даже медбокса нет, только тренировочно-спортивный аппарат, чтобы держать мышцы в тонусе.

Я подошёл к лежавшему на полу в коридоре рядом с рубкой пожилому мужчине, явно рейковцу, с седой бородкой и, выведя его из паралича, в котором он находился, сунул в рот капсулу с сывороткой. Через пять минут я знал всё, что мне было нужно, к тому же старик сбросил мне на нейросеть весь свой архив с сети. Пришлось архивировать их отдельным файлом с надписью, что там хранится информация по бывшему владельцу «Ан-Юго». Свободного места на нейросети едва хватило для такого объёма информации.

После того как действие вирусов закончилось, бывший владелец среднего шахтёра четвёртого поколения официально и с виду добровольно передал его в моё владение. Сменив коды в искине, я велел ему заняться устранением повреждений, после чего повернулся к абордажникам – пилот оставался на борту «Люмерца» – и сказал:

– Думаю, нам пора прощаться. Я забираю этого шахтёра, передаю вам во владение рейдер, и мы расходимся. Вы, как я понял, желаете отомстить имперцам за всё, нападая на их транспортные корабли, а у меня другие планы. Кое-что я заберу с рейдера, но не много. Арни – хороший пилот, справится.

– Спасибо, нур, – негромко поблагодарил тот, будучи с нами на связи.

Все были шокированы моим внезапным решением расстаться, но не препятствовали, знакомы мы были меньше суток.

– В общем, забирайте старика, мне он не нужен, а что делать с ним, думайте сами. Тем более он скоро превратится в подобие капитана рейдера.

За четыре часа я освоил шахтёра, быстро вернул медбокс на рейдере по просьбе экипажа в прежний порядок, правда забрав одну лечебную капсулу на «Ан-Юго», там ничего подобного не было, а мне нужно было её посетить на сутки. Ко всему прочему, при изучении складов рейдера я наткнулся на свои вещи, там же лежали и вещи экипажа, чему все обрадовались, и я сразу облачился в инженерный комбез. Сумки с покупками я тоже прихватил.

Через восемь часов всё, что мне могло понадобиться, было на борту «Ан-Юго», имевшего название «Суй», что означало «Вершитель», мы даже успели перекачать часть топлива на «Люмерец», заметно пополнив его баки. На шахтёре осталось топлива, как раз чтобы добраться до «Сивиллы», благо, как оказалось, все баки были полны, более того, в двух средних контейнерах на боку тоже было топливо. Запасливый был старик, видимо рассчитывал надолго здесь задержаться, находясь в отрыве от цивилизации.

Закончив со всем ремонтом – челнок уже был в трюме рейдера, дыру в обшивке я залатал с помощью технических дроидов, к тому же, по просьбе Арни, снял оборудование скрытия, невидимости, если проще, и переставил её на рейдер, мне она всё равно была не нужна, – я направился в свою бывшую камеру. Всё это время я попутно думал, что делать с девчонкой, но так и не пришёл ни к какому определённому решению. Что её ждёт, останься она на рейдере, понятно. Забрать с собой? В принципе, желание отомстить всё ещё горело во мне, однако места для неё в моих будущих планах не было. Видимо, придётся избавиться от неё на «Сивилле». Там посмотрим. Не буду загадывать.

Девчонка давно пришла в себя и сидела на койке, завернувшись в одеяло. Искин доложил, что она долго пинала дверь и кричала, приказывая её выпустить, но вот уже несколько часов как просто сидела.

Как только дверь пшикнула, открываясь – я так и не успел её отремонтировать, – девчонка вскочила с койки и замерла, увидев меня.

– Не ожидала? – усмехнулся я и мысленно отдал приказ ошейнику парализовать её.

Подхватив приятное на ощупь тело, я понёс её к шлюзовой. В кают-компании ужинающий сержант, увидев это, заулюлюкал, с улыбкой провожая нас взглядом. Перенеся девчонку в жилой модуль «Суя», я бросил её на кровать, отдав приказ искину следить за пленницей и не давать ей доступа в другие помещения корабля, и направился обратно. Меня ждало самое главное: передача рейдера в другие руки.

Через двадцать минут рейдер стал принадлежать четверым владельцам, по четверти каждому. Обделённых не было, а как распоряжаться своим новым приобретением, парни пусть решают сами. Только прощаясь с ними у шлюзовой, я посоветовал им не увлекаться и, если запахнет горячим, уходить к нейтралам.

Корабли расстыковались. Я не знаю, куда направились парни, но я скинул им часть информации с нейросети капитана рейдера, только удалившись от станции. Думаю, им это пригодится, не на пустом месте начнут работу.

Управляя шахтёром в ручном режиме – тот был гораздо неповоротливее рейдера, – я начал разгон, рассчитав первый прыжок так, чтобы он прошёл наиболее экономно в плане топлива, неплохо иметь запас, а то всего пять процентов сверх необходимого – это несерьёзно.

Сорок минут «Суй» разгонялся для прыжка, пока наконец не ушёл в гипер на четыре с половиной дня. Это была максимальная дальность прыжка для этого типа кораблей.

Часть экранов отключилась, осталось два: на одном время отсчитывалось в обратную сторону до выхода судна из гипера, а на второй транслировалась общая картинка показаний всех систем корабля. Всё было в пределах нормы. Да и как может быть по-другому, если я восстановил вооружение, перезарядив пусковую, которая выпустила по челноку шесть ракет, и провёл комплексную проверку остального оборудования. Конечно, абордажники повредили часть внутренних коммуникаций, но я их не восстанавливал, просто наложил временные заплатки, решив заняться ремонтом во время полёта в гипере, всё равно делать будет нечего.

Сейчас, сидя в рубке в кресле пилота и наблюдая, как втягиваются в подлокотники разъёмы, отключённые от кистей рук, я размышлял о последних днях.

Скажу честно, по сравнению с побегом из флаера в Гурии я эти сутки действовал как робот, так настроив себя. Фоном прошёл захват рейдера, освобождение ребят и абордаж этого кораблика. Но вот когда я, ожидая сообщений от ребят, что подкрадывались к шахтёру, изучал бессистемный архив бывшего капитана «Люмерца» и натолкнулся на информацию о космической станции, то как-то… ожил. У меня появилась цель: вернуться в империю Хира не просто гражданином, но и со своим домом, который собирался установить рядом с планетой Торен, где жили мои знакомые Олла, – планета с горнолыжными курортами мне очень понравилась. А если надо, я свернул бы станцию и переместил её на другое место. То есть дом постоянно с собой. Добраться до империи Лемур, славящейся своими инженерами, я не передумал. Капитан не собирал постоянно информацию, просто были координаты станции «Лимия» и короткая справка, составленная им самим.

Как я уже говорил, она находилась не в особо посещаемой системе, хотя и являлась транзитной и корабли на неё заходили. «Лимия» считалась не особо законопослушной, так как её посещали контрабандисты и даже пираты, о работорговцах я уж и не говорю, и так понятно.

«Трент» относился к классам малых станций, типа транспортно-ремонтно-грузовых. То есть он осуществлял заправку, ремонт, имел складские помещения и давал отдых экипажам в отелях, гостиницах и развлекательном центре. Имел стандартную комплектацию – это диспетчерский сектор, представлявший собой единое целое с реакторным модулем, модулем связи и диспетчерским модулем, четыре жилых модуля, средний модуль центра развлечений, два модуля с ремонтными доками, которые могли принимать до пятидесяти среднетоннажных кораблей, оружейные модули непосредственной обороны, два топливозаправочных модуля и складской модуль. «Трент» мог вместить в себя около десяти тысяч посетителей, не считая обслуживающего персонала. А при полной работе жизнеобеспечения там могли разместиться и двадцать тысяч, но не так комфортно.

Владельцы же «Трента» его немного модернизировали, добавили средний док, куда могли входить даже тяжёлые крейсеры, но не линкоры, а также доставили и присоединили малую верфь. Только она стоила порядка пятидесяти миллионов кредитов. Эта верфь могла ремонтировать суда в диапозоне от малых кораблей до крейсеров пятого класса. А вот строить – только малые корабли, от челноков до больших фрегатов. Выше уже нужна средняя и большая верфи. Как я понял, верфь использовалась для модернизации пиратских кораблей, рейдер улучшили именно там.

Всего это станция тянула на сто тридцать миллионов кредитов. Очень неплохо, надо сказать. Мне эти типы очень нравились. Особенно тем, что их можно переделать под любой вкус и назначение. Модульные они, как конструктор.

Тогда, обдумывая эту информацию и слушая доклад лейтенанта о захвате шахтёра, я быстро спланировал свои дальнейшие действия. Как попасть на станцию, идея сразу пришла в голову, но вот перевозка свёрнутого «Трента» в империю Хира представляла собой некоторую проблему. Для этого нужен большой транспорт, на крайний случай контейнеровоз. Нанимать его не хотелось, да и как? К тому же подобный корабль мне самому пригодится, вот поэтому я и летел на «Сивиллу», мне нужны были базы знаний, а также подтверждённый сертификат специальности пилота большегрузного судна. Особо я не спешил, у меня есть время подготовиться.

Где я возьму подобный транспорт? Так он раз в два месяца заходил на станцию, доставлял заказы. Если всё пройдёт благополучно, он тоже станет моим трофеем. Это был большой люмерский транспорт пятого поколения, списанный недавно из флота, модели «Берглут». Хороший корабль.

Вот и все мои планы на ближайшее время. Работать я собирался на чистой импровизации, так как зависеть от случайностей не хотел. Любой план может провалиться от простой случайности, а импровизация – гибкая позиция, позволяет чутко реагировать на всё незапланированное. Именно так я и действовал во время обоих побегов. Посмотрим, как всё пойдёт, но, честно говоря, я загорелся этой идеей.

Кресло по моему мысленному приказу отъехало от пульта, позволяя мне встать и выйти из-за него, и осталось на месте. Пройдя через развороченную дверь, я осмотрел её, решив заняться рубкой чуть позже, и направился в жилой модуль. Очень хотелось спать. Вторые сутки на ногах.

* * *

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Автоматически включился доктор нейросети, сгоняя сонную одурь и давая прийти в себя, быть с чистым сознанием и без каких-либо проблем. Потянувшись, я длинно зевнул и, повернувшись на бок, даже вздрогнул, наткнувшись на два голубых прекрасных глаза, что пристально смотрели на меня.

Вчера, пройдя в жилой блок, я быстро разделся и плюхнулся на кровать, застеленную свежим бельём, не обращая внимания на то, что она была занята, мгновенно уснув. Кровать на шахтёре была в единственном экземпляре. Особо я не обеспокоился, убить меня девке, если той придёт это на ум, а ей это придёт, не даст искин, используя ошейник.

Покосившись на неё – гадина, всё настроение испортила, – я направился в санблок, в роскошный туалет, я бы сказал, где привёл себя в порядок, приняв душ. Потом голышом – не девку же мне стесняться, это было бы смешно после того, что было на рейдере, – прошёл к спортивному комплексу, который искин уже активировал, обнулив память, удалив старую, хозяйскую. Сперва комплекс подстраивался под меня, после чего начал действовать. Оказывается, старик пользовался им в усиленном режиме, чего искин не стал менять, так что выпал я из тренажёра через два часа весь в поту, с натруженными мышцами. Гадский аппарат был полностью экранирован, и я не мог отдать приказ сменить режим на более лёгкий.

Я доковылял до душа под любопытно-насмешливым взглядом девки, та, судя по пустой посуде, во время моих истязаний тренажёром успела поужинать – время по корабельному распорядку было вечернее – и сейчас разглядывала меня. С той поры как она стала моей пленницей, мы не перемолвились ни словом. Девушка откровенно тяготила меня, но мстить ей я уже передумал. Вернее, был на грани – мстить или нет. Нужен только толчок для выбора, но девка меня не провоцировала.

Приняв душ, я надел свой инженерный комбез, поел под тем же пристальным взглядом девушки, и, оставив её в жилом блоке, где она могла заниматься всем, чем угодно, кроме суицида, направился в технический сектор корабля. Я знал, что на борту находятся одиннадцать дроидов: это стюард, который как раз убирал посуду после нас и чистил стол, три бытовых, три технических универсала и четыре шахтёрских дроида, находившиеся снаружи, на внешней подвеске. Требовалось осмотреть всех технических дроидов, одним я уже пользовался, гоняя заделывать проблемные участки после штурма, но пора задействовать и остальных.

Это всё заняло порядка получаса, пришлось у одного дроида менять манипуляторы по спектру задач, поставленных ему. Именно с ним я и направился в технические коридоры, выбирая место под медбокс. Ставить капсулу в жилом модуле мне что-то расхотелось.

Дроид тут же разобрал барахло, которое лежало в выбранном мной помещении, вынес его в коридор – там был в основном горелый мусор, годный только на переработку, старик, похоже, ничего не выбрасывал, храня на всякий случай, – и начал готовить помещение к переделке. Первым делом он усилил потолок, увеличив количество вентиляционных отверстий, потом стал пульверизатором наносить белую краску на пол, стены и потолок. Закрыв дверь, я снаружи ожидал окончания этой работы.

В это время два других технических дроида принесли от третьей шлюзовой, с помощью которой мы были состыкованы с «Люмерцем», лечебную капсулу, которую я оставил там, в коридоре, решив заняться ею попозже. Там же были сложены разнообразные препараты и картриджи для капсулы. Приставив капсулу к одной из стен коридора, один дроид направился переносить сюда медицинское оснащение, а второй принялся за непосредственные обязанности: починку.

Начать я решил с систем жизнеобеспечения. Нужно заменить несколько магистралей, заделанных кое-как, а также фильтр тонкой очистки воздуха в рубке.

Так, сидя на одном из кофров с препаратами, я управлял одновременно тремя дроидами. За шесть часов все повреждения были устранены, к этому времени над ними работали два дроида, третий всё ещё возился с медбоксом. В принципе, он был готов, стены покрашены быстро сохнувшей пластиковой краской, установлены стеллажи, на которые будут сложены препараты и картриджи по классификации, но дроид ещё возился со станиной для капсулы. Дело в том, что технические всё-таки больше ремонтные дроиды, а для таких работ нужны инженерные, строительные. Но на борту не было ни одного такого, так что приходилось эксплуатировать технического, что заметно замедляло работу.

Но как бы то ни было, ещё через час капсула была установлена и жёстко закреплена на станине, были подключены к ней подведённые энерговоды, и я запустил тестирование. Через пару минут она выдала стопроцентную работоспособность. Тогда я воткнул в приёмное гнездо картридж со специальным чистящим средством, чтобы он очистил все магистрали и оборудование капсулы от прошлых препаратов и клиентов.

Как только капсула перестала гудеть, очистившись, я провёл все необходимые процедуры, снял комбинезон, невольно поёжившись прохладе, и, установив в приёмные гнёзда пять картриджей разных классов, лёг в капсулу на сутки. Пора было привести себя в порядок.

* * *

Через двадцать шесть часов крышка капсулы поднялась. Открыв глаза и возвращаясь в сознание, я выбрался наружу, быстро оделся и подошёл к управляющему компу, где были указаны все проделанные процедуры.

– Что ж, – пробормотал я, – нормально, все проблемные участки теперь в норме, но нужно ещё три сеанса по пять-шесть часов.

Очень хотелось есть, я и в капсулу ложился голодным, поэтому, приказав искину, которому передал управление боксом, начать лёгкую консервацию медбокса – вернусь сюда через несколько часов, – направился в жилой блок. Нужно подкрепиться и заняться другими проблемными участками корабля. Например, искинов на шахтёре было три: первый – управляющий, имевший имя Лао, второй – отвечающий за систему жизнеобеспечения и вооружения, третий – малый, резервный. Вот последний и имел проблемы, похоже, отошёл один из контактов. Причём достаточно давно, просто прошлый владелец отмахивался, не считая это серьёзным.

Когда дверь отошла в сторону и я вошёл в жилой блок, то, осмотревшись, возмущенно взревел:

– Ты что тут натворила?!

Можно сказать, апартаменты были разгромлены, причём с чувством, с азартом и явно немалым удовольствием. Везде валялись обломки. Дымился повреждённый пищевой синтезатор, летал искусственный пух из диванных подушек, помигивала под потолком разбитая лампа освещения.

– Лао! Какого хрена?! Ты её что, не мог остановить?!

– Приказ был не допустить суицида и не выпускать женскую особь из жилого модуля. Приказ выполнен в полной мере.

Показалось мне или нет, но в тоне искина была изрядная доля ехидства.

– Формалист, – буркнул я себе под нос. – Где этот декоратор-самоучка?

– Совершает омовение в бассейне и напевает какую-то песенку. То, что вы пришли, хозяин, она слышала и была очень довольна вашей реакцией.

– Чёрт, и карцера на борту нет!

Осмотревшись, я подошёл к синтезатору, пнул его ногой и, развернувшись, направился к выходу. Нет карцера? Так в чём проблема, сделаем.

* * *

Дальше девушка путешествовала в карцере, сделанной мной небольшой каюте, три на три метра, с койкой и санузлом. Каждый день дроид, который отвечал за её кормление, приносил ей три брикета с сухим солдатским пайком и термос с холодной водой. Это была её пища на весь день. Систему кормления я взял ту же, что использовалась на рейдере. Искин парализовывал девушку ошейником, после чего дроид вносил еду и воду, проверял камеру и уходил, запирая дверь.

На восьмой день шахтёрский крейсер, с промежуточным прыжком, вышел из гипера, и пока корабельный и станционный искины обменивались информацией, я получил запрос от диспетчера «Сивиллы»:

– Шахтёрский крейсер «Суй», сообщите цель прибытия.

– Отдых, покупка запчастей, – ответил я.

Мне действительно требовался отдых, а также часть запчастей, вон хоть дверь в рубку восстановить. В запасе такой не оказалось, нужно было покупать, а сделать самому было нечем, как я уже говорил, инженерные дроиды отсутствовали. Они у меня были первыми в списках покупок.

– Седьмой пассажирский шлюз готов к стыковке, сообщаю координаты…

– Прошу дать мне координаты парковочной орбиты, – отказался я от стыковки, тут же сменив тему. – У меня есть сообщение: несколько дней назад на территории империи Люмер меня остановил неизвестный, с неидентифицируемыми кодами опознавания крейсер и передал живое существо. Девушку. Прошу прислать за ней судно и забрать. Дальше присматривать за ней я не собираюсь. Характер – не подарок.

Чувствовалось, что диспетчер улыбается, сообщая координаты парковки. В конце он задал вопрос:

– На какой срок зарезервировать за вами парковку?

– На два месяца, оплата по окончании стоянки.

– Кредит для вас открыт, напомню, что в сутки стоимость парковки кредит в день.

– Принято.

– Катер с таможенными службами и медиками уже вылетел.

– Понял, встречаю.

Закончив с маневрированием, я стабилизировал шахтёр, заглушил все системы, кроме непосредственной обороны рядом с кораблём, мало ли, воры пожалуют, и направился к шлюзовой номер два, к которой приближался шаттл с таможенниками и медиками. Искин уже отправил мне запрос, разрешить им стыковку или уничтожить. Разрешил… стыковку.

Когда представители таможни прошли на борт корабля, первым шествовал самый маленький из них:

– О, господин Трен, не ожидал вас снова увидеть.

– Вы были правы, меня похитили на базе, – улыбнулся я знакомому карлику-живчику. – Но повезло, корабль был захвачен пиратами, меня освободили и подарили вот этот чудесный шахтёр. Я прошёл все процедуры передачи владения.

– Что за девушка?

– Я не стал говорить по общей волне. Это один из охотников, что оставили в живых. Я взял на себя смелость вытребовать её у пиратов и забрать с собой, но та это не оценила… Вот и она.

Дроид, что вёл пленницу, снял с неё ошейник. Одета она была в жёлтый комбез раба, что добавляло иронии этой встречи. Медики быстро осмотрели девушку и дали заключение, что она вполне здорова, но посоветовали пройти диагностику в капсуле. И её, бросавшую на меня недобрые взгляды, отвели на шаттл. Дальнейшая её судьба меня мало волновала.

Я прошёл таможенные процедуры и, дождавшись, когда шаттл отстыкуется и направится на станцию, пошёл к себе в апартаменты, которые с некоторым трудом восстановил после разгрома. Часть оборудования не подлежала восстановлению, но синтезатор работал. Хоть я и собрал его буквально на коленке, блюда он выдавал нормальные.

Мне понравилось, что таможенники не интересовались, как я получил корабль, а также в подробностях, откуда взялась девушка. Их интересовало только законное владение кораблём, а также время моего нахождения здесь, предупредив о законах и последствиях, если не соблюдать их. Я сообщил им, что не впервые здесь. Расстались мы нормально, тут в большей мере поспособствовал знакомый таможенник-карлик.

В каюте я открыл замаскированную дверцу сейфа, скрытого под кроватью – нужно было на роликах отодвигать её в сторону, – достал пачку кредитов, всего у меня было полторы тысячи наличкой, взял половину и направился в рубку. Нужно было вызвать такси.

Слегка потрёпанный челнок прибыл через десять минут. Уплатив два кредита – вот же дерут тут местные таксисты! – велел везти меня на станцию, в деловой центр.

Я был одет в инженерный комбез, на поясе – кобура с шокером и нож на ноге, всё остальное было рассовано по карманам.

Через пять минут челнок залетел на лётную палубу станции, где располагался деловой центр, и высадил меня. Слегка шугаясь большого количества народу, но постепенно привыкая, я направился в сторону представительств разных государств. Найдя то, что принадлежало империи Хира, прошёл внутрь.

– Добрый день, – встретил меня на входе плотный мужчина в комбезе с эмблемой старшего сотрудника посольства, лучась доброжелательной улыбкой. – Добро пожаловать на территорию империи Хира на отдельном участке Вселенной. Вас что-то интересует?

– Принятие гражданства. Хочу стать полным гражданином империи Хира, – коротко известил я, садясь в кресло, на которое мне указал представитель посольства.

– Это хорошее желание, – покивал тот. – На моей памяти вы третий, кто просит полное гражданство.

– В республики Шейн я был полным гражданином. Почему я не могу им стать у вас? Я инженер-универсал.

Сотрудник посольства протянул мне знакомый прибор, к которому я приложил руку, давая возможность считать код ДНК, чтобы подтвердить свою личность.

– О-о-о, наша империя всегда рада таким новым гражданам, но согласно последним законам, гражданин, имеющий инженерные сертификаты специальностей, должен отработать вольнонаёмным во флоте империи в течение года.

– Ясно, – ответил я, вставая. – Жаль, что потерял время. Прощайте.

– Но это неплохое предложение, в других посольствах они хуже! – с некоторым отчаянием воскликнул посольский, видимо, ему шёл процент за подобных мне.

– Значит, буду инженером без гражданства. Всего хорошего.

К сожалению, сотрудник посольства Хира оказался прав, я наведался в ещё четыре разных посольства и везде слышал одно и то же с разными вариациями. Было понятно, что главы государств, когда рухнула оборона Шейна, договорились между собой о приёме новых граждан ценных специальностей с отработкой их на разных направлениях, поднимая таким образом свои государства. Ещё бы, сколько инженеров теперь трудится, чтобы стать полным гражданином. Меня это не устраивало. Одно дело – проходить практику на верфях, поднимая свои умения, другое – кабала. Нет уж, спасибо. Похоже, мои планы отправиться в империю Лемур начали воплощаться в реальность. В местных государствах задерживаться я не собираюсь. Это крысы, пирующие на теле погибшего собрата. В отличие от других беглых у меня была возможность выбора, и я его сделал.

Выйдя за территорию посольств, я зашёл в небольшое, но явно дорогое кафе, это было видно по отделке и небольшому количеству посетителей. Заказал жаркое и немного тонизирующего сока, на секунду замер и активировал связь. Регистрироваться мне было не нужно, у меня уже был ник, так что я ввёл его и пароль, активировав почту. К сожалению, почтой воспользоваться я не смог, требовалось оплатить два трафика – местной сети и гиперсвязи.

В прошлое своё посещение я входил в местную сеть с помощью терминала, уплатив двадцать сентов за пользование, именно так найдя ту гостиницу. Кстати, нужно добраться до неё и забрать вещи. По её внутренним правилам, которые я мельком просмотрел, вселяясь, они должны месяц хранить вещи клиента. Срок ещё не вышел.

– Ваш заказ готов, – сообщил подошедший официант и поставил передо мной тарелку с жареным мясом и зеленью. – Что-нибудь ещё?

– Есть небольшая необременительная просьба, – кивнул я, не торопясь брать приборы, хотя запах и пар от мяса сводил с ума. – Я пока не имею доступа к своему счёту, но хочу воспользоваться местной сетью. Я предлагаю вам со своего банковского счёта оплатить мне связь, а я компенсирую вам наличными, накинув сверху пять кредитов.

– Десять, – быстро сказал официант, стрельнув туда-сюда глазами. Видимо, подобное общение с клиентами у сотрудников не поощрялось.

– Хорошо, отправляю вам реквизиты счетов почтовой службы. Местной и гиперсвязи.

Тут было прямое общение нейросетями, так что сделать это было не трудно, не платное это дело.

– Получил… Счета оплачены, – на секунду замерев, кивнул официант. – С вас пятьдесят шесть кредитов.

– Держи шестьдесят, надеюсь, это всё останется между нами.

– Хорошо, господин, – кивнул официант и направился к другому посетителю, который только что вошёл в кафе.

Уничтожая жаркое – это оказалось мясо не животного, а глубоководного млекопитающего, подозреваю, обитающего на Гурии, – я проверял свою почту. В принципе я и раньше мог это делать, но у меня были блокированы ответы, то есть я не мог ответить на письма.

* * *

Местная сеть была оплачена на два месяца, это стоило шесть кредитов. Гиперсвязь – также на два месяца, но стоила уже пятьдесят кредитов. Продолжая с немалым удовольствием насыщаться, воздавая дань восхищения местным поварам, я одновременно вошёл на доску объявлений и, задав вопрос, получил около десятка предложений. Контор, занимающихся личностной безопасностью на «Сивилле», оказалось не так много, всего восемь, остальные специализировались на конвойных охранениях. Просмотрев рекламные ролики четырёх, я после раздумья отправил запрос в одно, которое показалось мне более профессиональным. Остальные имели какую-то наносную рекламу, будто взятую из фильмов. Названия соответствовали. Была ещё одна, похоже, серьёзная контора, туда я решил обратиться, если ничего не получится с этой.

– Господин, с вами хочет пообщаться Люк Мао, представитель охранной конторы «Мао и сыновья», – сообщил подошедший официант.

– Да, меня это интересует, – кивнул я и, с сожалением посмотрев на пустое блюдо из-под жаркого, велел нести десерт.

Через минуту официант вернулся с небольшим переносным терминалом связи, поставил его на столик и, забрав грязную посуду, ушёл за десертом, а я активировал визор. Тот засветился и показал лицо немолодого мужчины с уверенным взглядом, изучающе смотревшего на меня. Кроме картинки, терминал создал вокруг столика некое поле, чтобы нас не могли подслушать. Было удобно, я даже головой покачал в восхищении.

– Добрый день, господин Трен, – кивнул Мао. – Вы отправили к нам запрос о предоставлении услуг личной охраны с сообщением, где находитесь. Я позволил себе связаться с вами через стационарную связь, включив оборудование от подслушивания. Согласно запросу, вам требуются телохранители на восемь часов местного времени. Мне, прежде чем сформировать ответ, нужно знать, что вы желаете получить и чего опасаетесь. Это позволит направить профессионалов в той области, в которых они лучшие. То, что вы беглый из империи, я в курсе, получил ваши данные.

– Хорошо. Мне нужно покататься по станции, возможно, посетить некоторые не очень хорошо охраняемые зоны. Меня уже похищали с вашей станции, скорее всего, могут попытаться повторить этот трюк. Прошлые охотники за головами опасности для меня не представляют.

– Вас устроят четыре бойца при стандартной экипировке и бронированная пассажирская платформа?

– Вполне.

– Стоимость услуги – две с половиной тысячи кредитов.

– Цена устраивает, но оплата чуть позже. Мне нужно посетить банк и разблокировать счёт.

– Хорошо, нур, – кивнул Мао и отправил мне договор.

Изучив его, я поставил свою подпись и отправил копию обратно, после чего мы разъединились.

Как только я отключил терминал, подскочил официант и, поставив блюдце с десертом, поинтересовался, забирая прибор:

– Что-то ещё, господин?

– Нет, принесите счёт, – ответил я, принимаясь за десерт.

Через десять минут, когда допил второй стакан сока и расплатился, накинув официанту и за использование терминала, я стал дожидаться прибытия телохранителей.

– Добрый день, нур, – поздоровался подошедший к столику парень лет двадцати пяти, в экипировке десантника. Судя по тяжёлому вооружению, закреплённому за спиной, эта охранная контора имела соответствующее разрешение. – Елень Гит, командир группы ваших охранников, нур.

– Добрый-добрый, – с подозрением буркнул я в ответ и связался с Мао через стационарный терминал, который находился у входа в кафе.

Мао подтвердил, что это его люди, после чего я задал первый маршрут. Мне нужно было в филиал банка Содружества.

Выйдя из кафе, я обнаружил стоявшую у входа на опорах пассажирскую платформу, похоже действительно бронированную. Рядом находилось трое бойцов, причём один из них был женского пола. Как и на платформе, так и на рукавах бойцов были одинаковые эмблемы конторы.

Расположившись в салоне, меня стиснули с двух сторон два бойца, прикрывая кроме самой брони платформы ещё и своими телами, а я стал просматривать почту. Особого стеснения я не испытал, ехать пришлось недалеко, буквально через три минуты платформа опустилась на опоры у знакомой эмблемы банка Содружества. За это время из всего массива писем я успел изучить едва десятка два, удалив десяток, как спам.

Телохранители остались у входа, об этом меня вежливо попросила охрана банка.

– Здравствуйте, – подошёл ко мне довольно сухощавый менеджер. – Вас что-то интересует? Открыть счёт? Вклад?

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать другим посетителям, их хватало, человек пятнадцать было, после этого я ответил:

– Разблокировка личного счёта и последующая замена кодов доступа.

– Сотрудник, отвечающий за это направление, уже вызван. Ожидайте на одном из диванов. Она к вам подойдёт.

Через минуту ко мне действительно подошла девушка с эмблемой банка на левой стороне груди служебного комбинезона. Поздоровавшись и уточнив некоторые вопросы, она пригласила пройти за ней. В кабинете я надолго не задержался, никаких проблем с разблокировкой счёта не было, ДНК рулит.

Почти сразу после смены кодов, когда я снова закрепил иконку счёта на рабочем столе нейросети, то посмотрел баланс. Там было семь тысяч шестьсот кредитов. Это всё, что успело накопиться с того дня, как я заблокировал счёт, деньги поступали от Олла с нашего совместного проекта. Вернее, это были лицензионные отчисления за охранного дрона, сконструированного мной.

Честно говоря, я думал, что отчислений будет больше. Посмотрев последние переводы, определил, что сумма была переведена двумя траншами. В принципе вполне прилично, производство только начало налаживаться, посмотрим, что будет дальше. Однако малый размер денежных средств на счёте в уныние меня не ввёл. Да, планы немного изменились, но у меня была идея, как подзаработать, спасибо архиву капитана рейдера.

Первым делом я заплатил за охрану, получив подтверждение о получении конторой денежных средств, и также за стоянку корабля. Погасив долги, я вежливо обратился к местной сотруднице, ожидающей, пока я выйду из задумчивости:

– Меня интересуют два анонимных номерных счёта, которые открыты в банке Содружества. Я могу перевести все средства с них на свой счёт?

– Да, мне потребуются номера счетов для проверки, после этого мне нужны коды опознавания и коды-пароли к счетам.

У капитана и его помощника Ингара было по счёту в банке Содружества. Как я понял, основные свои средства они хранили в национальном банке империи, куда мне ходу не было по естественным причинам, но вот эти счета у них были запасным вариантом. На чёрный день, так сказать. Какие суммы там лежат, я знал, они небольшие, но мне они пригодятся, хотя всё равно не покроют тех затрат, что я планировал.

Пакетами переслав всё требуемое с нейросети на терминал менеджера, я дождался, когда она подтвердит, что всё в порядке, и сообщит, что средства с обоих счетов уже переведены на мой личный счёт и она их закрывает. Почти сразу мигнула и заплясала с лёгкой мелодией иконка на рабочем столе нейросети, сообщавшая о поступлении кредитов. Открыв иконку, я убедился, что стал богаче на двадцать одну тысячу со счёта, принадлежавшего Ингару, и всего на пятнадцать тысяч с капитанского.

У меня ещё были коды и пароли к номерным счетам, деньги с которых можно было снять любому человеку, который эти коды знает, но все филиалы этих банков находились на территории империи. Однако у меня есть идея, как немного пополнить свой бюджет. Хотя на моём счёте сейчас и находилось немногим более сорока тысяч, для меня это копейки.

Выйдя из филиала банка Содружества, я сел под присмотром охранников в платформу и велел:

– В административный модуль, инженерную секцию. Там уже ждут.

Это действительно было так: направляясь из кабинета сотрудника банка к выходу, я сформулировал простой запрос на подтверждение специальности и отправил его старшему инженеру станции, тот был на рабочем месте и сразу ответил, пригласив к себе.

Проходить сертификацию на инженера мне не нужно было, я её прошёл раз и навсегда в специализированном учреждении Шейна, просто требуется поставить метку на нейросеть, чтобы я мог взаимодействовать с инженерными комплексами и дроидами не только в режиме прямого управления. Это может сделать любой действующий инженер. Бывает, что инженеры повреждают нейросеть, меняют её или ещё что подобное, и требуется на новую поставить соответствующую метку. Зачастую нейросеть находится в таких местах, где нет специализированных учреждений, поэтому было решено, что если рядом есть второй инженер с самым простым тестером, имеющим подключение к нейросети, то он может поставить метку, и тот продолжит работать. Это ещё военные придумали, специалисты корпорации «Нейросеть» их поддержали, и теперь инженерные нейросети имели небольшие усовершенствования. Этому закону было всего двести лет, а им активно пользовались. Вот как я, например.

Инженер встретил меня у входа, мы поздоровались, и в сопровождении тройки охраны, не вызвавшей удивления у местного специалиста, прошли в его кабинет. Там он достал инженерный тестер незнакомой мне модели, подсоединил его к разъёму на моём затылке и после недолгих манипуляций, за этим следила девушка-охранник, оказавшаяся программистом, установил метку. Та всё подтвердила.

Я поблагодарил инженера – вся процедура была бесплатная, инженеры – это каста, мы должны помогать друг другу, – и, коротко попрощавшись, покинул кабинет, сбросив ему свои контакты на нейросеть, если возникнет надобность в моих услугах. Надо чуть позже прислать ему ящик с выпивкой. Платить было не нужно, но о подарках я знал, это было необязательное условие, всё на совести инженера.

– Кафе «Милу», – коротко известил я охранников, и мы поехали по следующему адресу, а я сформировал пять совершенно одинаковых писем, только время встречи установил с разницей в полчаса, после чего отправил их пяти абонентам, назначив место встречи то самое кафе.

Помнится, охотники с «Люмерца» очень быстро вычислили меня. Конечно же им помогали. На их зарплате были некоторые местные служащие. Вот их я и собирался потрясти насчёт дополнительных средств, благо информация от пленного подтвердилась. Да, это шантаж, если не придут, записи отправятся в местную полицию, думаю, тем очень сильно не понравится, что нарушаются как законы Содружества, так и местные. А это нарушение договора работодателя, штрафные санкции там очень велики. Проще заплатить определённую мзду мне, чем прыгать в этот водоворот проблем, если мы не договоримся.

Как только мы подкатили к кафе, находившемуся на перекрёстке разных пассажирских маршрутов для удобства его посещения, и расположились за двумя столиками, прибыл первый клиент в форме младшего диспетчера. Был он бледен, но шёл уверенно.

Заметив взмах моей руки, он подошёл, был обыскан охранниками и сел за столик. Молча я скинул ему на нейросеть отрезок небольшой записи его переговоров с бывшим владельцем рейдера, отчего тот сник ещё больше, и я сказал:

– Половина средств с твоего счёта, и ты покидаешь станцию в течение десяти дней, после чего записи отправляются в местную службу безопасности.

– За что тогда платить?! – вскинулся продажный диспетчер.

– За время, что я тебе даю для побега со станции. Владельцы «Сивиллы» очень не любят, когда нарушают их местные законы, которыми они так гордятся, особенно в сфере информационной безопасности.

Обдумать сложившуюся ситуацию диспетчеру хватило минуты, он кивнул и попросил скинуть ему номер счёта. Почти сразу пришло извещение о поступлении средств. Я стал богаче на двадцать две тысячи кредитов.

Как только диспетчер вышел, спустя буквально три минуты в кафе зашёл следующий. Между делом я попросил управляющего кафе отправить ящик отличного пива инженеру станции. Хотел вина, но оказывается, управляющий хорошо знал привычки местного инженера и посоветовал отправить пиво.

* * *

Пришли все пятеро, отказавшихся не было, они были вынуждены мне переводить кредиты, подтверждая, что отправляют именно половину наличных средств. С каждым, как это ни смешно, мной были составлены договоры, по которым у них есть десять дней, чтобы покинуть станцию. Это чтобы меня не обвинили в ограблении: если их возьмут, то они могут подать заявление, сидя в камере изолятора, законы это позволяли.

Был ещё шестой, я всё колебался, вызывать его или нет, наконец, между встречей с четвёртым и пятым сотрудниками станции, отправил запрос и ему, велев охране подготовиться к неожиданностям, могут быть неприятности.

Старший помощник посла империи Люмер, филиал представительства которого находился на «Сивилле», прибыл через сорок минут, на бронированной платформе в сопровождении также бронированного фургона. На обоих машинах отсутствовали посольские знаки, на них вообще ничего не было, поэтому я попросил старшего телохранителя отправить в местную полицию запрос проверить фургон, мало ли. Их помощь нам в случае чего не помешает.

Люмерец прошёл в кафе и сразу направился ко мне, хотя я никаких знаков не подавал, видимо, он опознал меня по внешнему виду. Его сопровождали двое в спецназовских комбинезонах, явно профессиональные бойцы.

– Ты не находишь это наглостью, раб? – спросил он спокойно, проходя через мою охрану и садясь за столик.

Парни пропустили его с моего разрешения, остановив только охрану зама посла. Те сели за другой столик, пристально нас разглядывая.

В это время прибыла полицейская платформа со специфичной раскраской и остановилась у фургона. Её покинули трое полицейских и стали осматривать фургон. Вот, скорее всего, старший постучался в боковую дверцу.

Всё это происходило снаружи кафе и наблюдалось мной через большие панорамные окна фоном, так как велась тяжёлая беседа со скользким дипломатом. Тот понимал, что у меня на крючке и в случае выхода информации в новостные каналы его карьере конец, да и империи будет нанесён серьёзный политический урон, однако я стоял на своём.

– Но откуда мне взять два миллиона сто семнадцать тысяч кредитов? Я не миллионер, я простой посольский служащий! – давил он.

– А меня это не интересует, ваша империя ограбила меня на эту сумму, вот выписка траншей с моего счёта. Компенсируйте. Тем более это не только в ваших интересах, но и в интересах империи. Уверен, что посол знал о ваших делишках и получал процент. Пусть компенсирует мне два миллиона сто семнадцать тысяч плюс десять тысяч со счёта, принадлежавшему посольству.

– А десять за что?! – Зам сидел красный как помидор, напускное спокойствие с него уже сползло.

– За оскорбление, естественно. Вы меня оскорбили, назвав рабом.

– Какие у меня гарантии?

– А никаких, могу только предложить стандартный договор.

– Толку от него, – скривился посольский. – Там восемь моментов, которые можно обойти, и это только те, о которых я знаю.

– Хм, я знал только о четырёх… Ваше предложение?

– Специализированный договор на сотрудничество.

– Нет.

– Тогда внесём несколько правок в стандартный договор, которые устроят обе стороны, – нехотя предложил он.

– Это можно.

В течение получаса я ругался со скользким дипломатом, который на подобных договорах собаку съел, пока не кивнул согласно. Нас удовлетворили все пункты договора. Мы скрепили его своими сетевыми печатями и сохранили копии. Почти сразу мне на счёт пришла требуемая сумма, не забыли и про десять тысяч, хотя они в договоре и не упоминались. После чего посольский холодно кивнул, встал и в сопровождении охраны направился к выходу. Кстати, десять тысяч пришли мне с другого счёта, подозреваю, с личного этого скользкого люмерца.

– Я пропустил в разговоре, куда делся фургон? – спросил я у командира телохранителей, жадно допив остатки сока в стакане и попросив принести ещё.

– Там сидели бойцы посольства в бронескафах. Полиция оштрафовала их за то, что на их машине нет соответствующих посольских знаков, и посоветовала покинуть этот сектор. Те это сделали.

– Ясно. У нас ещё два места, которые нужно посетить, потом вы сопровождаете меня на лётную палубу, на челноке до борта корабля, он у меня на парковочной орбите, там мы расстаёмся, ваш договор будет выполнен.

– Хорошо, господин капитан, – кивнул старший телохранитель и, поймав мой взгляд, едва заметно улыбнулся.

Видимо, ему понравилось, как я опустил люмерцев на деньги. Всего он не слышал, люмерец использовал специальный прибор, окружавший наш столик силовым полем, искажавшим изображение, чтобы невозможно было прочитать по губам, и не пропускающим звуков. Хороший прибор, надо будет купить себе такой же.

– Сейчас едем в одну гостиницу, нужно забрать оставленные там мои вещи, потом в филиал корпорации «Нейросеть».

Я расплатился по счетам, за телохранителей тоже, хотя они не ели и не пили, тарелки с салатами и стаканы с соками остались стоять на их столике нетронутыми, и мы на платформе поехали в гостиницу.

Вот там меня ждал сюрприз: бледный портье подтвердил, что срок аренды комнаты закончился и в связи с пропажей постояльца, об этом было сообщено в полицию, его вещи направлены в камеру хранения.

– Ваши вещи должны лежать здесь, на полке, вот соответствующая метка, но их почему-то нет, – пытался пояснить трясущийся парень. Косяк с их стороны был немалый, и он это понимал.

– Позовите управляющего, – коротко велел я.

Моя охрана нервировала местных сотрудников, позволивших свершиться воровству на территории их гостиницы. Подошедший управляющий быстро разобрался, в чём дело, проверил по компу журнала регистрации, что я был прав в своих требованиях, и пообещал что пропавшие вещи с извинениями доставят на мой корабль за их счёт сегодня же.

– Хорошо, – кивнул я.

Также за этот косяк мне выдали бесплатный абонемент на проживание в гостинице сроком в полгода в любое удобное для меня время. Он не был личностным, с этим абонементом на руках мог жить в гостинице любой, поэтому, садясь в платформу, я протянул его Гиту, сказав, что это подарок. Мне он всё равно не был нужен.

– Спасибо, нур, – кивнул тот, принимая лист абонемента. – Мне есть кому его передать и кто в нём нуждается.

– Гит, скажите, на территории станции много шейнцев?

– Если нас двоих считать, то порядка шестидесяти человек. Не так много, большинство стараются уйти в нейтральные государства. Сами понимаете, мы с рейковцами воевали. Эта память не скоро сотрётся.

– Почему эти шестьдесят здесь?

– Кто-то нашёл работу, которая ему нравится, и зарплата устраивает, кто-то не имеет средств, даже жить не на что, – показал он абонемент. – У каждого свои причины.

– Не понимаю, при любой специальности на «Сивилле» можно найти работу, платы вполне хватит, чтобы снять жилище и нормально питаться. Можно даже накапливать средства, чтобы покинуть станцию.

– Некоторые наши в чёрном списке станции, их не берут на работу. Они подрабатывают простыми чернорабочими, чтобы хоть так держаться на плаву.

– Что за чёрные списки? – деловито поинтересовался я.

– Внутренние правила станции. Некоторые из наших были несдержанны, встречая своих противников из директората или империи. Драки, стрельба в общественных местах. Одному нашему пилоту пришлось отдать свой фрегат, вернее, его забрали, чтобы погасить задолженность за полученные внутренние разрушения станции. К тому же она погасила не только свои штрафы, но и других товарищей, теперь у неё нет даже средств для существования. Алла, красивая девушка, ей уже поступали предложения от некоторых дельцов поработать на спине в определённых заведениях. А она – боевой офицер, умрёт от голода, но на подобное не пойдёт. Мы помогаем ей при любой возможности.

– И много здесь таких?

– Человек пятьдесят, около десяти нашли своё место на станции. Именно они своими зарплатами поддерживают остальных. Но, сами понимаете, как это тяжело, а парни и девушки ищут, как убраться с этой станции к нейтралам. Вот и всё.

– Сколько им нужно? – коротко поинтересовался я.

– Тысяч пятьдесят.

– Вы с ними?

– Да, – кивнул Гит.

– Пришлите мне реквизиты вашего счёта… Ага, ловите сто пятьдесят тысяч, вам этого должно хватить.

Тому, видимо, пришли деньги, судя по его удивлённому и ошарашенному лицу.

– Спасибо, господин капитан.

– Не за что, мы должны помогать друг другу, ведь мы шейновцы, да ещё боевые офицеры.

В это время платформа опустилась рядом с входом в местный филиал «Нейросети», поэтому капитан, дождавшись, когда его подчинённые покинут транспорт и проконтролируют обстановку вокруг, спросил:

– Как мне вас найти?

– Возможно, через четыре-пять месяцев, в крайнем случае через полгода я буду в империи Хира, на планете Торен, – после короткой запинки ответил я и покинул платформу.

Охрана снова осталась снаружи, тут была своя служба безопасности, а я прошёл внутрь.

– Что молодой господин желает? – сразу же подскочила ко мне свободная девушка-менеджер.

Судя по холлу, довольно плотно набитому народом, причём молодым, клиентов у корпорации не убавлялось.

– Установка имплантов, покупка баз знаний, – коротко ответил я. – Я уже работал с одним из ваших сотрудников, Кевином Оллайном. Хотелось бы снова поработать с ним.

Та на секунду замерла и потом затараторила:

– Извините, но этот сотрудник был с повышением переведён в другое представительство и не сможет вас обслужить.

– Хорошо, тогда давайте другого менеджера.

– Сотрудник уже вызван и направляется к вам, подождите его на этом диване.

Сев, я стал ждать менеджера, разглядывая посетителей и сотрудников корпорации, которые делали свою работу. Через пару минут понял, что молодёжь – из соцприюта станции, они проходят штатную проверку на интеллект. На днях им исполняется шестнадцать лет, они получат свой первый документ ФПИ и выйдут в новый мир. На Гурии с этим было проще, но здесь действовали законы Содружества.

– Добрый вечер, – подошла ко мне другая девушка-менеджер. – Вы Ворт Трен? Я Алисия Коуш, направлена к вам для обеспечения всем необходимым, что может предоставить наша корпорация. Пройдёмте в мой кабинет, там будет удобнее работать.

– Конечно, – кивнул я, вставая и следуя за симпатичной девушкой, которая шла впереди меня, покачивая попкой.

Однако меня это не особо впечатляло. Я ещё не отошёл от насилия и пока женщину особо не хотел, но, чувствую, долго это не продлится.

Пройдя в кабинет, мы заняли кресла, между нами был небольшой столик, заваленный буклетами. Коуш спросила:

– Вы определённо знаете, что вам нужно, или вам посоветовать?

– Только по имплантам, базы знаний мне нужны полного комплекта пилота большегрузного корабля. Позвольте поинтересоваться, у вас базы пилота только для гражданского флота или военного?

– Гражданского. Мы предоставляем базы военного пилота, но действующим офицерам.

– Я действующий офицер, – коротко проинформировал я, давая возможность девушке считать с моей ладони информацию.

Та изучила мои данные по ДНК и с сожалением покачала головой:

– Вы не имеете гражданства, республика Шейн перестала существовать. Извините, но я не могу предоставить вам базы военного пилота.

– Почему? Звания меня никто не лишал, остальное в данном случае не имеет значения. Я готов накинуть сверху за эти базы.

– Извините, но…

– Я вас понял, – перебил я её. – Можно вызвать вашего начальника?

– Да, конечно, – кивнула та и на секунду замерла, видимо отправляя сообщение. – Он сейчас будет.

Пока было время, я изучал буклеты, задавая уточняющие вопросы по имплантам и базам знаний. Меня ещё интересовали знания и специализация военного диспетчера.

К тому времени, когда я определился с имплантами, дверь в кабинет открылась, и прошёл невысокий поджарый мужчина лет сорока. Наверняка ему за сто лет, но выглядел он неплохо.

– Добрый вечер. Антан Коуш. Какие-то проблемы? – спросил он.

– Клиент хочет… – начала было Коуш, но я перебил её:

– Можно оставить нас одних? Спасибо. – Как только девушка после согласного жеста начальника вышла, я спросил: – Новенькая?

– Да, внучка, недавно работает, – кивнул тот, занимая кресло, где ранее сидела Коуш.

– Заметно… Думаю, мы договоримся. Я действующий офицер несуществующей теперь республики, это позволит обойти ваши внутренние законы. Мне нужны военные базы знаний и военные импланты. За ценой я не постою. Думаю, вы поняли, о чём я.

– Можно вашу карту ФПИ?

– Отсутствует, – улыбнулся я и кивнул на лежавший на столике прибор: – Ваша сотрудница сняла мои параметры.

Тот в течение минуты изучал данные, что там были предоставлены: я числился во всех архивах Содружества, такова был политика Шейна, после чего поинтересовался:

– Что именно вы хотите?

– По имплантам: две единицы память сто пятьдесят, две на интеллект сто пятьдесят, имплант на восприятие, пилотский на скорость. Больше моя сеть не потянет, хоть она и шестого поколения. По базам: полную базу «Линкор», диверсионные базы, также базы для военного диспетчера космической станции с возможностью сдать на сертификат специальности.

– Заказ специфичен, но вполне выполним. Всё наличное у нас есть. Что-то хотите добавить?

– Жду от вас предложений.

– Они есть. Импланты вы подобрали гражданских серий, хотя просили военные. Они у нас есть, вот список. Предлагаю те, что подчёркнуты, – скинув мне на нейросеть файл, ответил старший Коуш. – По диверсионным базам проблем нет, но вы подобрали только несколько специфичные. Такие имеют бойцы спецподразделений, жёстко ориентированных на захват космических станций. Возьмите ещё вот эти три базы, и это уже не будет бросаться в глаза, тогда вы становитесь универсалом. Базы военного диспетчера у нас тоже есть. Вам полный комплект?

– Конечно, – задумчиво кивнул я, отвечая на последний вопрос, при этом изучая предоставленный список, что виртуально висел перед моими глазами.

Судя по нему, мне эти базы учить, не вылезая из капсулы, год, не меньше.

– Что-то ещё?

– Нет, ваши предложения меня полностью устраивают. Хотелось бы узнать цену.

– За всё – двести семьдесят три тысячи кредитов, – спокойно посмотрел на меня старший Коуш.

Надеюсь, у меня на лице не дрогнул ни один мускул.

– Лихо… Куда переводить деньги?

– Большую часть – на счёт корпорации, остальное – на отдельный счёт.

– Получил номера счетов и требуемые для перевода суммы, – кивнул я и провёл трансакцию.

Коуш на миг замер, сфокусировав зрение, после чего посмотрел на меня и кивнул:

– Оплата получена, сейчас я передаю вас в руки своей внучки, она отведёт вас в наш медцентр, там уже готовят установочную капсулу кибердоктора.

– Хорошо. У меня есть три свободных часа, их должно хватить на установку имплантов.

В кабинет вошла девушка, кивнув деду, который выходил, и, убедившись, что мне больше ничего не нужно, пригласила следовать за ней в медцентр, – оттуда на её служебный комп уже пришло сообщение, что капсула и импланты подготовлены. Ожидали только клиента, то есть меня.

* * *

Очнулся я одновременно с поднятием крышки капсулы. Первый же вопрос у меня был:

– Как прошла операция?

Медик подошёл и помог мне выбраться наружу, подавая комбез, который я надел на голое тело – тот не предусматривал ношение нижнего белья.

– Штатно. Как я понял, вы сами квалифицированный врач, можете посмотреть показания капсулы.

Как только комбез застегнулся, я привычно поприседал и покрутил корпусом, чтобы он нормально сел, и подошёл к компу капсулы, находившемуся в изголовье.

– Да, – пробормотал я, проверив, как была проведена операция, – всё сделано отлично. Послеоперационные последствия стандартные. Есть побольше, сутки ничего не закачивать на нейросеть и не учить базы. Потом можно.

– Это так, – засмеялся медик. – Через сутки импланты войдут в рабочий режим, и ими можно будет неактивно пользоваться, через месяц произойдёт полное слияние и ограничений не будет.

Медик сходил к рабочему столу, где находился комп, на который стекалась вся информация от всех капсул, находившихся в медбоксе, и вернулся с серебристым кофром.

– Тут базы, которые вы заказали, все свежие, разделены по специальностям.

Положив чемоданчик на сгиб руки, я открыл его и осмотрел кристаллы. Их было порядка сотни, они находились в специальных мягких лотках в несколько рядов. Парни из «Нейросети» дешёвым обманом не занимались, ну, кроме того случая, так что я не стал проверять.

Заметив, как мнётся медик, я вопросительно поднял бровь. Тот намёк понял и тихо спросил:

– Вас интересуют ещё базы знаний? Несколько специфичных направлений?

– Говорите, – кивнул я, держа кофр в руке.

– Есть небольшой список баз, которых нет в свободной продаже.

– Кидайте список.

Получив файл, я быстро его просмотрел, большая часть знаний мне была не нужна, но кое-что заинтересовало.

– «Нейросеть» пятого ранга, которая для служебного пользования, и «Военно-полевая медицина» шестого ранга. Остальное не моя тематика, учёным я становиться не собираюсь. Спасибо.

Медик быстро вернулся с двумя кристаллами, которые я убрал в кофр, и получил кредиты на свой счёт. Тут я задумался и поинтересовался:

– У вас возможно купить разгон? Нужно десять стандартных упаковок марок Е-6 и Д-9.

– У нас это не поощряется, но возможно, – кивнул тот и через минуту принёс ещё один кофр, но уже с разгоном.

После уплаты, довольные друг другом, мы разошлись – я направился в сторону лифтов, в «Нейросети» меня ничто больше не задерживало, а медик к одной из капсул, где лежал пациент. Судя по двигающимся манипуляторам кибердоктора, там тоже шла какая-то установка. За обе базы я уплатил восемнадцать тысяч кредитов, и это ещё было не так дорого, достать их было действительно трудно, да что трудно, невозможно. А вот разгон был недорогой, сто пятьдесят кредитов.

Спустившись на лифте, я обнаружил охрану чуть в стороне от входа, она скучала у платформы. Заметив, что я выхожу, сразу же взяли меня в коробочку, довели до платформы, после чего мы полетели к лётной палубе восьмого сектора станции. С неё можно было увидеть мой корабль… если иметь специальную оптику, простым глазом не разглядишь.

Когда мы подлетели к борту шахтёра, до конца оплаченного времени ещё оставалось полчаса. Не думал, что уложусь, но получилось. Поблагодарив охрану и сообщив, что на оставшееся время не претендую, возвращать кредиты не надо, отпустил их. Пройдя шлюзование, я дождался, когда челнок-такси отлетит, привёл оборону крейсера на максимальный уровень опасности, теперь искин будет предупреждать всех, кто подлетает близко, что откроет огонь на поражение, и направился в жилой модуль.

После душа я голышом развалился на кровати, размышляя о дальнейших планах. Этот день прошёл очень продуктивно для меня, немного в спешке, но зато с прибытком, да ещё каким! Однако учить в ближайшие сутки базы я не мог, поэтому решил заняться покупками и мелким ремонтом крейсера, всё равно делать нечего.

Поплавав в бассейне, я немного отдохнул и решил действовать. Всё равно по времени «Сивиллы» ещё поздний вечер. Кстати, я перевёл корабельное время по её часам, так было удобнее.

Пройдя в рубку, чтобы не использовать свою нейросеть – с коммутатором корабля проще, – я вошёл в местную сеть, в раздел, где выставлены на продажу запчасти для большинства кораблей, посещающих эту систему. Запрос насчёт двери в рубку, а также мелочовки, чтобы был ЗИП, который я использовал во время полёта на «Сивиллу», убирая повреждения, прошёл без проблем, всё, что нужно было в наличии. Это мне встало в восемьсот кредитов, не так уж и много. Заказаны запчасти были в одной фирме, она же и обеспечит доставку покупки прямо на борт корабля.

Когда я зашёл в раздел, где были выложены лоты по продажам дроидов и выставлены инженерные комплексы, внезапно кто-то по закрытому каналу попытался достучаться до меня. Данные вызывавшего с той стороны навели на воспоминание о карлике-таможеннике. Протянув руку, я нажатием на клавишу на пульте активировал связь, так же включив шифрованный канал, чтобы нас не смогли подслушать.

– Здравствуй, Ворт, – помахал тот рукой.

– Утром виделись, – усмехнулся я.

– Точно. Я как раз насчёт девки и звоню. Её забрали. Она совершеннолетняя, держать мы её не могли. Девушка кому-то позвонила, и её забрали явные охотники по виду в присутствии представителя посольства Люмер.

– Этот? – отправил я таможеннику снимок, сделанный нейросетью, когда отбивал свои деньги.

– Он. Полчаса назад её забрали. Я в коридоре был, когда они к выходу шли, этот из посольства расспрашивал её. Похоже, речь шла о тебе, пару раз мелькнула фамилия Трен и слова «вонючий раб».

– Похоже, действительно, обо мне, – криво усмехнулся я. – Благодарю. Не люблю быть должен, поэтому есть предложение.

– Законное?

– Вполне. Мы ведь распотрошили пиратов, те выдали часть информации. Например, на счетах на предъявителя в государственном банке Люмер у них лежали деньги. Снять может любой, кроме меня, кто имеет доступ. Три счёта. Половина моя, половина твоя, в знак благодарности за информацию. Как?

– Обычно ставка посредника четверть, а не половина, но я, пожалуй, соглашусь. Давно коплю на свой корабль, может, повезёт набрать нужную сумму. Я тут недавно неплохой фрегат присмотрел в отделе конфиската.

– Думаю, хватит, – улыбнулся я.

Мы составили договор о посредничестве, после чего я отправил ему данные по счетам с кодами и паролями.

Как только связь закончилась, я велел искину поискать всё об инженерных комплексах и, откинувшись на спинку кресла, отбивая пальцами дробь по подлокотнику, стал размышлять о полученной информации. Судя по всему, люмерцы не утёрлись и решили дать ответку. Как, я ещё не знаю, но определённо для меня это будет неожиданностью. На корабль в системе они не попадут, охраняется он хорошо, только если курьером. Вот это может быть. Соответственно, мне нельзя допустить общения с внешним миром посредством транспорта с доставками покупок. То есть если совершать покупки и доставлять их на корабль, то только сейчас, пока они не успели подготовиться. Нужно не дать им на это время.

– Лао, нашёл что? – спросил я, очнувшись от размышлений.

– В продаже находятся восемнадцать инженерных комплексов…

– Стоп, поищи шейнский конструкторский комплекс «Хинстайт-200» седьмого поколения. Есть он в наличии на станции или нет?

– Уже нашёл, выставлены три комплекса этой модели. Два посреднической фирмы «Эко», что сотрудничает с флотом директората, оттуда трофеи, один от частного лица. В сопровождающих листах указано, что рейковцы выставили комплексы без износа, с невскрытыми заводскими контейнерами, пришедшими прямо со складов госрезерва Шейна, а туда с заводов-производителей. Частник продаёт использованный комплекс, износ восемь процентов.

– Цена?

– «Эко» – по пятьдесят тысяч за комплекс, частник – десять. Комплектации у обоих продавцов полные.

– Дай мне их координаты. Будем покупать.

– Какой именно?

– Что значит «какой»? Всё будем брать, где я ещё по дешёвке подобные редкие комплексы найду. В прошлый раз повезло подобный взять, тогда войны не было, и то двадцать пять тысяч отдал, схитрив. А тут с огромным массивом трофеев задёшево отдают. Брать надо, пока есть.

– Я посмотрел на размеры контейнеров, большие они. Все три с трудом в трюм войдут. Руда помешает.

– Какая руда? – удивился я. И тут меня как стрельнуло, отчего я выматерился. – Сколько руды в трюме?

– Десять процентов объёма. Руда из марита, дорогая.

– Поищи фирмы-посредники, которые занимаются скупкой подобных руд, и предложи им купить её у нас.

– Цена?

– Посмотри в сети и возьми среднюю, пока я общаюсь с продавцами комплексов.

Следующие два часа я не выходил из рубки, контролируя продажи и покупки. Первым прибыл бот с доставленными запчастями для корабля, кроме бронедвери в рубку, там ещё был новенький дорогой пищевой синтезатор – я купил замену разбитому.

При подлёте курьеров я снимал с подвески один или два шахтёрских дроида и просвечивал челноки и боты насквозь. Установка искину, что управлял ими, была искать опасные и взрывчатые вещества. Три курьера было, но пока тихо. Бот, что доставил запчасти – в данный момент дроиды как раз доставили к рубке новую дверь и начали подготовку к её установке, – потом грузовой бот, что забрал руду, погрузив её в трюм и в два средних контейнера, которые потащил на прицепе. Третий курьер доставил мои вещи, пропавшие в гостинице. Я сходил к шлюзовой встретить курьера, который потел под прицелом боевой турели, и подтвердил, что доставили всё, что оставалось в номере, отпустив его. Кстати, о турели. На шахтёре их ранее не было, поэтому я купил две, решив установить их у шлюзовых. Успели сделать только одну, именно к этому шлюзу я и велел пристыковаться челноку.

Поздно ночью пришло сообщение, что в мою сторону направился тяжёлый буксир, на подвесках которого висело шесть совершенно одинаковых контейнеров с тремя конструкторскими комплексами.

Да, я купил все комплексы, частник, между прочим, оказался одним из наших, шейновец. Этот комплекс он прибрал, в смысле – украл, когда республика рухнула, но продать смог только за десятку.

По прибытии буксира я провёл штатную процедуру проверки груза, но контейнеры оказались экранированы, и шахтёрские сканеры не смогли их просветить. После этого буксир по одному затолкал контейнеры в открытую пасть трюма и отбыл восвояси. Как только давление в трюме нормализовалось, я надел скафандр и направился туда. На входе в трюм из салона была крохотная шлюзовая. Пройдя её, я оказался в огромном помещении, где ровным рядом стояли контейнеры, занимая две трети трюма.

По маркировкам определив, где какой комплекс находится, я активировал сперва один, тот, что принадлежал частнику. В течение получаса дожидался, когда он пройдёт режим расконсервации, с помощью дроидов комплекса убрал контейнеры в сторону и всё-таки активировал два оставшихся комплекса, также пройдя в их управляющих искинах привязку как владелец и хозяин.

Время было три ночи, когда я закончил с ними и вернул часть дроидов обратно в контейнеры. Оставил только те, что были способны работать по кораблю, как внутри, так и снаружи. Сейчас они стояли на зарядках, реакторы на управляющем комплексе уже начали выходить на стандартный рабочий режим, а я направился спать. После установки имплантов напичканное лекарствами тело не хотело сна, но сейчас, видимо, подошло время.

Приняв душ, я проверил оборону «Ан-Юго» и спокойно уснул. Завтра полно дел.

* * *

Проснулся я к часу дня, хорошо выспавшийся и вполне бодрый. Проверив размеры памяти нейросети, убедился, что та заметно увеличилась, более чем в два раза. Значит, импланты заработали. По крайней мере, на память точно.

Встав с кровати и проведя ритуал посещения туалета, уже привычно забрался на час в спортивный комплекс, хорошая разминка по утрам действительно помогает держать себя в тонусе, после чего душ, смыть пот, и получасовое плавание в бассейне. Кстати, пора воду через фильтры пропускать. Загрязнилась.

Выбравшись из бассейна, я приказал искину начать очистку воды и, одевшись, направился в рубку. Дел у меня хватало на сегодня, завтра лягу учить базы на первые десять дней, нужно до этого момента закончить с обустройством и подготовкой к возвращению в Люмер. Материалы и оборудование для захвата станции получено, осталось освоить нужные знания, пройти проверку на специализацию, получить сертификат, и можно отправляться. Нужен сертификат пилота большегрузного корабля, в моём случае «Линкора», в принципе, если будет время, то ещё диспетчера, но, похоже, не успею. Только на пилотские базы два месяца нужно.

Лечебная капсула – не учебная, разница есть, но я настроил её так, что по сравнению с учебной потеря времени – всего десять процентов. Много, конечно, но зато я никого не насторожу столь специфичной покупкой. А так прячусь на своём корабле и прячусь, кто поймёт, чем я занимаюсь? Кстати, нужно заправиться.

В рубке я провёл запуск крейсера, связался с диспетчером и попросил дать маршрут до ближайшего топливного терминала, их в системе было шесть. Тот переслал маршрут, и я, стронув «Ан-Юго» с места, повёл его к заправщикам. За полные баки с меня взяли триста десять кредитов.

По возвращении я грустно улыбнулся. Конечно, прибывающих и отбывающих кораблей хватало, но я смог засечь, как от станции отошли два корабля, малые крейсеры-рейдеры, сопровождая меня со стороны разными маршрутами. Когда я после заправки вернулся на место парковки, то и они ушли к станции. Меня сторожили. Нужно что-то придумать, когда буду возвращаться в Люмер.

– Хрен с вами, тут вы меня не тронете, а ждать – ждите. Посмотрим, кто кого, лично я никуда не тороплюсь. Совершенно.

До конца дня я трудился над модернизацией корабля и части оборудования. Конструкторские дроиды прямо в трюме сделали пластиковую копию станции «Трент», ту, на которую я нацелился, позволяя мне смоделировать её захват. Было составлено шестнадцать планов, и все они после анализа показали себя как неосуществимые. Самодельный взломщик был не в состоянии мне помочь. Тут нужны были специальные диверсионные дроиды, никак не меньше шести штук, а лучше двенадцать, чтобы с гарантией. С учётом того, что каждый такой дроид стоил от пяти до десяти тысяч, в зависимости от поколения, марки и типа, всё это влетало в копеечку. Причём просто так их не купишь, нужно иметь немалую лапу в местных службах, чтобы помогли с этим делом. Вспомнив коротышку таможенника, который уже закончил с нашим делом и перевёл мне мою долю в размере ста шестнадцати тысяч кредитов, я задумался, сможет он помочь или нет. Сам он радостно сообщил, что уже выкупил боевой среднеразмерный фрегат пятого поколения республики Шейн. Похоже, той дамочки, что повеселилась на станции и нанесла ей повреждения, и который у неё изъяли за долги.

Таможенник ответил сразу. Судя по форме на нём, он был на службе.

– А, Ворт, привет. Что-то случилось? – спросил карлик.

– Серьёзного – нет. Просьба есть за процент поспособствовать одной покупке. Хочу вернуться в Люмер, для этого нужно некоторое специфичное оборудование. Думаю, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – задумчиво кивнул таможенник. – В отделе конфиската много что есть, это тебе будет стоить немало, но зато в свободной продаже ты такого не найдёшь. Что нужно и какой мой процент? Сразу предупреждаю, стандарт посредника в таких случаях десять процентов.

– Нормально. Лови файл с заказом.

Тот несколько секунд изучал, после чего ошарашенно проговорил:

– Я даже спрашивать не буду, для чего тебе всё это надо, но попробую пробить. Сам понимаешь, это ценное оборудование, не так просто достать.

– Понимаю… И ещё, Жорш, мне хотелось бы инкогнито купить инженерный бот по возможности новейшего поколения, что у вас здесь найдётся. Это реально?

– Да это как раз не проблема, даже шестого есть, – отмахнулся тот. – Чуть позже свяжусь, не теряйся.

– Хорошо, жду хороших новостей.

– Угу, – буркнул таможенник и отключился.

После переговоров с парнем я направился из рубки в медбокс. Нужно подготовить капсулу к вечерней работе, когда я заберусь в неё на первые десять дней.

Там я задержался минут на десять, вставив нужные картриджи и капсулы с разгоном. Простые мне не подходили, подсчитав, я определил, что для максимального эффекта обучения мне нужно смешивать два препарата, что я и сделал. Капсула была готова и находилась в режиме ожидания, а я направился в жилой блок, пора поменять пищевой синтезатор на новый. Этот был более дорогой, соответственно, и меню было более обширным и качественным.

Когда таможенник связался со мной, был вечер, и я в одном из помещений шахтёра, превращённом мной в импровизированную мастерскую, возился со своим дроидом-взломщиком, усовершенствуя его. Он, разобранный до мелких деталей, лежал на одном из столов, а я с помощью станка подтачивал одну деталь.

Услышав сигнал, сообщавший о вызове со станции, я всё бросил и побежал в рубку.

На экране высветился Жорш с уставшим, но довольным лицом. Он помахал рукой:

– Ты даже не представляешь, как пришлось побегать, чтобы всё тебе достать. По первым трём пунктам проблем нет, хотя маскировочная ткань, которую используют контрабандисты, всегда в цене, но я нашёл небольшой кусок, он твой. По дроидам. Ты заказывал шейнские модели «Змей-6 ЕС» шестого поколения, но их всего пять в наличии, я их за тобой зарезервировал, получение после оплаты. Ещё три люмерских «Гром-Е» пятого поколения, и есть пять шейнских «Тимон-4» пятого поколения…

– Подожди-подожди, так «Тимоны» же дешифраторы, а не диверсанты… Хотя беру, всё беру. Что по боту?

– Есть два новеньких шейнских «Бука» шестого поколения, полной комплектации.

– Цена?

– Боты по четыре тысячи, сам понимаешь, шестёрка, дорогие. За остальное – двести тридцать две тысячи кредитов.

– Всё беру.

– Что, и боты?

– Да, оба. Куда переводить деньги и когда доставят покупки?

– Переводи мне, мы тут сами разберёмся, а груз доставят через час.

– Просьба есть, пусть доставят под охраной, меня тут пасут плотно, как бы на курьере сюрприза не оказалось.

– Понял. На этот счёт можешь не волноваться, в деле наши парни и служба безопасности, они не те, кого можно провести, но я всё равно поговорю с ними.

– Спасибо.

– О, деньги пришли. Ну всё, ожидай посылку.

– Жду, – кивнул я и отключился.

Всю серьёзность выполнения моей просьбы я заметил, когда курьер попросил разрешения приблизиться к шахтёру и пристыковаться. Прибыл доставленный груз. Охраняло его звено истребителей охранных служб «Сивиллы» «Тамки» пятого поколения.

После этого прошла процедура приёмки груза. Со стороны продавцов был плотный мужчина с военной выправкой кадрового офицера в комбезе сотрудника внутренней службы безопасности «Сивиллы».

Первым делом мы проверили небольшие контейнеры с дроидами, те нормально отзывались на коды, показывая свою стопроцентную работоспособность. Они были, похоже, только со складов, их никогда не эксплуатировали, новьё.

Потом шла остальная приёмка, и под конец два бота в консервационной плёнке. Без шуток, стандартная процедура. Искины обоих ботов проснулись после запуска реакторов, один начал расконсервироваться, другой снова ушёл в спячку. Его переместили в трюм к контейнерам с диверсионными и конструкторскими комплексами, макет станции пришлось прикрыть материей. А тот, который просыпался и с которого мои технические дроиды снимали консервационную плёнку, выходил на нормальную работоспособность, сразу же жалуясь, чего ему не хватает. Но это нормально, баллоны с воздухом и канистры с водой были мной уже заготовлены, а манипуляторы потом подвесим.

Продавец получил от меня подтверждение получения груза, вернулся на борт буксира и направился обратно на станцию, а я, взяв управление бота напрямую через нейросеть (всё-таки инженерный комбез, купленный мной, – это вещь), подогнал бот к освободившейся шлюзовой и пристыковал его. Пора переводить его на нормальную работоспособность.

Этим я занимался в течение часа, система жизнеобеспечения уже работала, на борту была атмосфера, вода в баках тоже присутствовала, а топливо я перекачал из баков «Ан-Юго». Как и на моём потерянном боте, на этих тоже была стандартная каюта, правда, куда меньше. Та тоже была расконсервирована.

Оставив всё на искина, я дал ему подробные и полные распоряжения на эти десять дней и направился в медбокс. Дело не ждало, мне нужно было учиться.

В медбоксе я подошёл к одному из шкафчиков, достал из него кейс с кристаллами и, вставляя их по очереди в считыватель, остановился на «Диверсионных дроидах» пятого поколения. Это нужная база, начнём с неё, а потом примемся и за остальные. Подозреваю, задержусь я на орбите «Сивиллы» не на два месяца, на все четыре, а то и пять. Посмотрим по факту, гадать не буду.

Через пару минут, как только база была перезалита на нейросеть, я разделся и забрался в капсулу, после чего крышка закрылась, и я провалился в искусственный сон на первые дни обучения.

* * *

Очнулся я за несколько секунд до поднятия крышки капсулы. Необычно. Сколько в капсулах лежал, а всегда просыпался в тот момент, когда она или поднималась, или уже была открыта. А так в первый раз.

Выбравшись из капсулы, я оделся, ботинки автоматически защёлкнулись, и, двигая телом, чтобы комбез сел, подошёл к компу капсулы. То, что прошло десять с половиной дней, я был в курсе, на рабочем столе нейросети посмотрел, теперь нужно узнать, как прошло обучение. Не в смысле, сколько выучил, для этого капсула была не нужна, на нейросети посмотрел столбик загрузки, тот показывал полностью выученную базу до четвёртого ранга и десять процентов пятого. В принципе, неплохо, но это ещё импланты на рабочий режим не вышли, чуть позже учёба быстрее пойдёт. Тут всё от интеллекта зависит, а импланты ещё пристраивались к сети, там наноботы работали. Учёба им не должна мешать.

Судя по показаниям капсулы, никаких проблем не было, учёба прошла штатно. Вытащив пустые картриджи и меняя капсулы разгона, я громко поздоровался с искином и приказал:

– Лао, доклад по кораблю и сообщениям.

– На корабле вышел из строя резонатор системы жизнеобеспечения, но он и так на ладан дышал, как вы говорите. Штатно произвёл замену. По боту все работы закончены, бот находится в режиме ожидания. Сообщений было четыре. Три от Жорша Пиксъе, одно от службы навигации. Все помечены как несрочные, поэтому отвечал каждому, что вы заняты и сами с ними свяжитесь, как только освободитесь.

– Хорошо. Сейчас поем, а то кишка кишкой играет, разберусь с сообщениями и займусь ботом… Н-да, а потом почта, нужно разобраться с завалом писем и отправить сообщение Олла, что со мной всё в порядке, а то как-то невежливо. Ничего, у меня два дня впереди, перед тем как лечь на следующие десять дней. Думаю, всё решу и всё сделаю.

Времени было три часа ночи, поэтому я не стал никому отправлять ответные сообщения, утром это сделаю. За едой я размышлял о выученной базе. Надо сказать, у меня появилось много тех специфичных знаний, которые не дадут в будущем сделать фатальную ошибку, но это я ещё пятый ранг не выучил. Причём, как я успел убедиться, в этой базе было много чего из инженерных баз, так сказать, совмещённые знания, что было правильно: уровень знаний тут был нужен повыше необходимого. Специализация на это намекала.

В следующие десять дней добью эту базу и начну учить пилотские. Пора уже, как раз импланты нормально встанут и дадут прирост интеллекту, уменьшая время обучения.

Поев, я посетил санузел, принял душ – поплавать в бассейне поленился, хотя искин и подогрел воду, – и направился проверять всё, что он сделал. По кораблю у меня претензий не возникло, а вот по боту – да. Пришлось откачивать из трюма воздух и по обшивке направлять пятёрку инженерных дроидов к боту. Те сняли и уже правильно поставили два манипулятора, проведя диагностику остального оборудования, после чего я направил их обратно и велел вернуть в трюм атмосферу.

Пройдя через шлюзовую на борт бота, мельком заглянул в трюм: там лежали пустые кофры из-под манипуляторов и других запчастей, а также кофры с запасными манипуляторами. Во втором боте было то же самое. Зайдя в рубку, я сел в кресло пилота, отдал приказ на отстыковку и под прямым управлением отвёл бот в сторону. Тот слушался меня, как собственная рука. Покрутившись вокруг шахтёра, я завис у одного из его бортов, задумчиво разглядывая один из шахтёрских средних контейнеров. Ранее там было топливо, но я перекачал его тогда в баки «Люмерца», и сейчас они были пусты.

– Ладно, пусть висят, для антуража пойдёт.

Вернувшись к шлюзовой, я в ручном режиме произвёл стыковку, перешёл на борт «Ан-Юго» и направился в трюм. Пора проверить свои знания по управлению диверсионными дроидами и дешифраторами. Вон у меня целый полигон под ногами, то бишь «Ан-Юго». Чем не практика для освоения знаний из базы?

Следующие четыре часа как-то выпали у меня из жизни, мы так с Лао увлеклись противоборством, что я вздрогнул, когда он сообщил, что уже девять утра. За эти часы я неплохо научился управлять попеременно то пятёркой дроидов, то сразу семью, да и для искина это был неплохой опыт противоборства, хотя он мне и проигрывал раз за разом, но с каждой минутой его сопротивление только усиливалось. Хорошо, что искин был саморазвивающимся, хотя и с некоторыми ограничениями. Это в плюс. Думаю, когда очнусь после вторых десяти дней, то следующие два дня тренировки с диверсионными дроидами перейдут в горячую схватку. Наверняка искин пустит, пока я учусь в капсуле, все свободные мощности на поиски противоборствования, подготовив мне несколько ловушек.

– Уже? – вздохнул я. – Ха, а мне понравилось, чуть позже продолжим. Хоть нашёл, чем теперь буду заниматься те сутки между десятидневными учебными процессами. Тренироваться.

Если кто думает, что я ползал по кораблю вместе со своими дроидами, то он не прав. Я валялся на кровати, потягивая тоник, и управлял всеми дроидами через нейросеть. Искин, используя все вычислительные мощности, всё, что было под его рукой, активно этому сопротивлялся. Как я уже говорил, интересная игра.

Продолжая управлять дроидами, я вернул их в кофры и перевёл в спящий режим, пусть подзаряжают свои батареи, а сам из спальни направился в рубку. В принципе можно было связаться с «Сивиллой» и оттуда, но рубка мне была привычнее.

Первым делом я вышел на диспетчера навигации. Оказалось, оба моих бота зарегистрировали на меня и пересылали их номера. Когда я их получил, оплатив небольшую пошлину, то диспетчер поинтересовался, не собираюсь ли я регистрировать и переименовывать шахтёра. Я отказался. Этого не было в моих планах.

Потом я отправил запрос на связь с Жоршем. Тот ответил не сразу, но когда я увидел его на экране визора, то понял, что у того выходной. Карлик был в новеньком техническом комбинезоне с измазанной технической жидкостью рожей, а обстановка позади напоминала фрегат пятого поколения модели «Проритей». Только у них рядом с входом в рубку был низкий выход вентиляции, у других кораблей он был повыше.

– Привет, – поздоровался я. – Не привычно выглядишь. С фрегатом проблемы?

– Провожу комплексную проверку, – гордо ответил тот. – Я последние несколько дней нарабатываю практику. Летаю вокруг станции и даже уходил в гиперпрыжок в соседнюю систему.

– Поздравляю. Чего сам мучаешься? Давай подгоняй его к шахтёру. Время у меня свободное есть, проведу осмотр, есть чем. Шесть диагностов как-никак.

– Да не. Я технический дроид купил. У меня есть базы по нему и по обслуживанию корабля, вот практикуюсь. Чего связался-то?

– Да я тот же вопрос тебе хотел задать.

– М-м-м?.. А-а-а, точно! У тебя линия защищена?

– Конечно, сам настраивал.

– Короче, девка эта покинула станцию девять дней назад, но позавчера пришло три судна. Как сообщили парни из службы безопасности, это охотники на службе у «Гикона». Они сумели подслушать их разговоры и вот что узнали: за твою голову дают полтора миллиона кредитов. А такие деньги, сам понимаешь, кружат голову. Я-то получил, что хотел, меня теперь деньги мало интересуют, но кто-то из наших может польститься. Имей это в виду. Работорговцев у нас здесь не очень любят, даже ненавидят, но деньги не пахнут, тем более такие большие.

– Понял, спасибо. Шахтёр я покидать не собираюсь, стоит он на парковке и стоит.

– Будут ждать, пока не надоест, а потом попробуют что-то сделать. Могу предложить платную защиту на месте твоего пребывания. Это не моё решение, знакомые парни из охраны станции просили пробить. Десять тысяч кредитов в месяц – и они будут очень пристально отслеживать всё вокруг твоего корабля, в случае чего поднимая штурмовики или истребители.

– Хорошее предложение, – кивнул я после недолгого размышления. – Оплачиваю сразу за четыре месяца.

– Ого, ты, похоже, собираешься тут задержаться.

– Работаю, есть кое-какие идеи.

– Что ты делаешь на своём судне, я уже догадался… О, деньги пришли. Так о чём это я?

– О времени моего присутствия в системе… Нужна будет помощь охраны станции, когда я соберусь её покидать, но это пока не горит. У меня есть для тебя некоторые сведения, не горящие, скорее битые. В общем, ко всему прочему я получил от капитана все его контакты среди сотрудников станции, что сливали охотникам информацию.

– Чего сразу не сообщил?! – возмутился карлик.

– Мне нужны были деньги, я их получил и дал им отсрочку в десять дней.

– А, тогда понятно. Ну, раз есть информация, то есть. Наверняка их уже нет на «Сивилле», но отправим их резюме по директорату и соседним государствам. Вряд ли они найдут там работу. Ага, получил файл. Кстати, оплату я произвёл, так что ты теперь под охраной.

– Приятная новость, спасибо.

– Да вроде не за что, если что, обращайся.

– Хорошо. В ближайшие сутки я на связи, потом снова буду занят на неделю-другую.

– Да понял я, ну всё, мне ещё много тут работы. Отключаюсь. Пока.

– Пока, – вырубая связь, пробормотал я.

Несколько секунд посидев в кресле, я связался с диспетчером и оплатил парковку ещё на три месяца. Сколько я тут буду, не знаю, лучше иметь запас.

После этого я просидел в кресле пилота ещё три с половиной часа, работая со своей почтой. Часть последних писем была от Олла, одно от Олифа и много от Малии. Олиф справлялся, куда я пропал, и просил дать о себе знать. Я сообщил ему, что со мной всё в порядке и что в ближайшие месяцы буду занят, но через полгода меня можно ждать в гости. Потом написал письмо Малии, почти такое же, но более развёрнутое о моих приключениях. Она любопытная, ей всё интересно. Отправив письма Олла, я принялся за другие, некоторые сразу удалял, некоторые, задумчиво перечитывая, отправлял в архив, решив ответить на них позже, на два десятка сразу кратко ответил.

Просмотрев за эти часы около пятисот писем, сообразив, что антиспам придётся переделывать, большая часть писем оказалась словесной шелухой, я закончил на сегодня с почтой и пошёл в жилой модуль, пора возобновлять тренировки с дроидами… Интересно, получится у меня тренироваться и одновременно чистить массивы почты, которые ещё отмечены как непрочитанные? Оказалось, это вполне возможно, за полтора суток я наполовину вычистил ящик, правда, за это время пришло ещё три десятка, из них пять от Малии и одно от Олифа. Ответил им сразу, и так потихоньку мы начали переписываться.

Когда наступило время ложиться в капсулу, я снова открыл в медбоксе кофр с базами. У меня было время обдумать, что учить дальше. За следующие десять дней я по-любому добью базу о диверсионных дроидах, поэтому нужно залить на сеть ещё одну. Недолгое размышление дало ответ, что именно учить. Своей нейросетью я пользовался как обычный человек, имея ненамного больше знаний врача, чем обычный пользователь, поэтому, найдя кристалл с базой «Нейросеть» пятого ранга, через считыватель за пару минут залил её в память сети.

Причина выбора была серьёзной. В сети были настройки на улучшение качества учёбы и сокращение времени на неё, я их сделал, но были ещё и более тонкие настройки, когда все усилия сети пускаешь на что-то одно, вот они мне и были нужны.

Забравшись в капсулу, я мысленно отдал приказ на начало процедуры и, прикрыв глаза и чувствуя, как крышка опускается, вошёл в сеть и активировал продолжение изучения недоученной базы, через минуту сонный газ меня вырубил.

* * *

– Не очень хорошо выглядишь, – вместо приветствия покачал головой Жорш, когда установилась связь. Судя по форме, он был на службе.

– Знаю, поэтому решил дать себе отдых. Дней пять полного отдыха, ничего делать не буду. Мне это сейчас действительно необходимо, – усмехнулся я.

– У меня пол-ящика «Вилшли» осталось, может, я подскочу, пообщаемся да разопьём вино? Есть новости.

– В принципе, можно. Третий шлюз.

– Понял, сейчас буду.

Как только экран погас, я устало откинулся на спинку кресла и потёр ладонями лицо. Четырёхмесячный марафон подходил к концу. У меня были выучены все базы пилота класса «Линкор» и частично военного диспетчера. В специализацию последнего входили две базы пятого ранга и восемь четвёртого. Все они были выучены до четвёртого. Чтобы получить сертификат специальности диспетчера, мне оставалось поднять две базы с четвёртого до пятого ранга, но марафон с учёбой подкосил мои силы, организму реально требовался отдых. Пару дней я прописал себе не пользоваться нейросетью, потом активные физические нагрузки в тренажёрном комплексе, пройти диагностику в капсуле. Если останутся последствия активной учёбы, убрать их, и можно ещё ложиться на десять дней. Но, честно говоря, получать сертификат диспетчера на «Сивилле» я не собирался, это след, и так засвечусь сдачей экзамена на пилота большегрузного корабля, но по-другому никак. А диспетчера доучу во время полёта к «Тренту», как раз времени хватит добить базы, на сертификат же сдам в другом месте, например на Торене, в Хире. Мне и нужны-то эти знания, чтобы знать, как будут действовать диспетчеры «Трента» в случае внештатных ситуаций. Учёбой я получил уникальные знания, переплетённые с другими базами, они создали оглушающий эффект. Я теперь знал, как захватить станцию, причём без особых проблем.

По базам пилота большегрузного корабля я их выучил по минимуму, только чтобы получить сертификат пилота-универсала. Просто не было времени выучить их поясность до профессионального уровня, тут нужно не месяцы, годы. Полная база «Линкора» состояла из двадцати шести специализированных баз шестого ранга каждая. Хороший пилот линкора должен выучить их все до конца, тогда он становится пилотом-универсалом экстра-класса. В другом же случае, чтобы сдать на сертификат пилота, нужно выучить обязательно четыре базы до шестого ранга, пять до пятого, остальные можно и до четвёртого. Это минимальное требование, и я его выполнил. Только одна база, «Энергетические системы корабля», была выучена до пятого. Она мне была нужна более освоенной, вот я и поднял её выше минимальных требований для сдачи на сертификат.

Что я могу сказать об этих четырёх месяцах? Да практически ничего. Я учился, пару дней отдыхал и снова учился, и так в ставшем привычном калейдоскопе и прошли эти месяцы. В свободные дни я усиленно тренировался, осваивая на практике выученные базы. Это я о диверсионных. Большого корабля и диспетчерской станции, чтобы получить практику, у меня под рукой не было. Ничего, на виртуальном тренажёре их закреплю.

Всё остальное тоже было подготовлено к отбытию. Я в трюме у виртуальной карты станции, а также у макета разрабатывал до нескольких сот проектов захвата «Трента». Разработал около двадцати, которые после долгого и вдумчивого анализа нашёл вполне выполнимыми. Так как они все начинались одинаково и имели одну конечную цель – захват станции, то я решил, как обычно, пойти по чистой импровизации, слегка придерживаясь какого-нибудь из разработанных планов.

Через полчаса на меня вышел Лао, сообщив, что к «Ан-Юго» приближается частный фрегат модели «Проритей», запрашивающий разрешение на стыковку.

– Разрешаю стыковку по плану Шесть, – приказал я и, нырнув, под водой добравшись до бортика бассейна, выбрался из него, подхватив полотенце с шезлонга. Нужно встретить знакомца.

– Принято, план Шесть, третий шлюз. Начинаю подготовку и активацию противодиверсионных дроидов.

Как это ни странно, но диверсионных дроидов никогда не использовали для поиска и противодействия их коллег-противников, похоже, это никому и в голову не приходило. У меня не было охранных дроидов, жёстко ориентированных на охрану, включая противоборствование диверсантам, поэтому пришлось поломать голову, когда писал программки для диверсантов и внедрял их. Потом начинал игры с Лао. Тот получал под командование противодиверсантов, а я с оставшимися штурмовал рубку, «захватывая» корабль. За эти месяцы те программы были много раз переписаны, пока не дошли до идеала, так что у меня на корабле в этой системе была самая совершенная и лучшая противодиверсионная служба безопасности судна. Вот я и привёл её в действие. Лао должен был проверить, не принесёт ли на себе какой сюрприз фрегат Жорша. Тот вполне мог и не подозревать об этом. Слишком долго я безвылазно находился на борту шахтёра, чтобы охотники выдержали тягостное ожидание. Курьеры за это время ко мне не подходили, думаю, они вычислили, с кем я активно общаюсь, и наверняка приняли меры, ожидая, сработает или нет. Была одна попытка, как недавно рассказали мне парни из СБ станции, проникнуть на шахтёра, но не удачная. Один из рейдеров прыгнул в соседнюю систему, нашёл там небольшой обломок астероида, выдолбил дыру в центре, куда сунул диверсионного дроида, и, вернувшись обратно, незаметно запустил камень точно в мою сторону. Тот не долетел, был сбит вылетевшим на перехват штурмовиком. Больше подобных попыток не было.

Конечно, всё это в разряде предположения, вполне возможно, это моя паранойя, но всё-таки систему безопасности судна я привёл в полную боеготовность. Мы с Жоршем стали скорее приятелями, чем друзьями. Не хотелось бы получить от него удар в спину, так что поостережёмся. Я в последнее время мало кому доверял.

Одевшись, я поспешил к шлюзу, в фоновом режиме наблюдая, как Лао осторожно осматривал фрегат Жорша. Пока визуально, тот ещё подходил, сбрасывая скорость и играя манёвровыми, чтобы пристыковаться. Но как только пройдёт эта штатная процедура, то на борт с обшивки шахтёра переберутся четыре противодиверсанта и начнут осмотр прибывшего корабля. Мы это с ботом не раз проходили, так что опыт накопили немалый, на все случаи жизни, как говорится.

Я успел спуститься под жилой модуль и по одному из коридоров дойти до шлюзовой, турель под потолком была активирована, когда произошла стыковка и началась процедура шлюзования. Как показали камеры, в шлюзовую зашёл один Жорш с небольшим ящиком в руках. Наверху ящика лежали два прозрачных кофра с фруктами.

Створка позади него закрылась, отсекая от фрегата, прошла стандартная проверка на вирусы и бактерии, Жорш спокойно перетерпел обдувание специальным составом, что убивал бактерии, и наконец, когда внутренняя створка отошла в сторону, с улыбкой шагнул на борт шахтёра.

– Привет, серьёзно у тебя тут, – поздоровавшись, сказал он, передавая ящик и кофры подскочившему дроиду-стюарду.

– И тебе привет, – кивнул, улыбнувшись, я. – Идём в жилой модуль, там нормально поговорим.

– Знаешь, а сейчас ты выглядишь куда лучше, чем когда мы с тобой общались.

– Полчаса плавал в бассейне, вода – чудодейственная сила для возвращения физических сил.

– О, так у тебя здесь и бассейн есть?

– Бывший хозяин – большой оригинал… Был. А я просто пользуюсь тем, что от него осталось.

Мы, общаясь – в основном тема была «корабли», Жорш уже несколько месяцев был владельцем своего собственного корабля, а до тех пор с восхищением и любовью рассказывал о нём, – направились за стюардом. Я немного описал свой корабль. Хотя, что у меня за корабль? Обычный шахтёр. Разве что жилой модуль оборудован не для команды, а для одного человека. Вот и всё, особой разницы с другими шахтёрами не было. Я не модернизировал корабль, всё равно он был пешкой в будущей игре, и, вполне возможно, я его потеряю, так для чего в него вкладывать деньги? Главное, чтобы он доставил меня до нужного сектора.

Когда мы по лестнице поднимались в жилой модуль, я вернулся к наблюдению за действиями дроидов. Паранойя оправдалась, в складке дюзы фрегата был инородный предмет, небольшой матовый шар, дроид в спящем режиме. Судя по размеру, это люмерский «Гром-Е». У меня были такие в количестве трёх штук. Вполне приличные машинки.

И в это мгновение тот начал разворачиваться в боевое состояние, поэтому я сразу отдал приказ искину на блокировку связи – у меня была самодельная глушилка, собранная из того технологичного мусора, что скопил прошлый владелец, – и на атаку дроида. Что делать, тот знал. К этому времени три из четырёх дроидов уже окружили чужака, пока четвёртый осматривал остальные возможные убежища, но, похоже, противник был один. Как только он развернулся и встал на восемь манипуляторов, мои противодиверсанты бросились вперёд и, заблокировав его и приварив манипуляторы к корпусу фрегата, зафиксировали гостя, не давая тому освободиться. В это время к другому шлюзу двигался дешифратор, задача которого – взлом небольшого искина гостя. Мне лишний диверсант пригодится, четырнадцатым будет. Сам дешифратор по корпусу «Ан-Юго» доберётся до фрегата, взломает искин гостя и перетащит его на борт моего корабля, где мы проведём уже нормальную чистку искина и внедрение новых программ. Своих дроидов я куда как усовершенствовал, можно их принять и за шестое поколение, а некоторые близились и к седьмому. Но это по программному обеспечению.

Всё это прошло фоном, мы как поднимались по лестнице, так и поднимались, только я теперь гадал, знал Жорш о дроиде или нет.

– А что это сеть пропала? – закрутил гость головой, когда мы вошли в жилой модуль.

– Глушилку включил, чтобы нам не помешали. Сам понимаешь, это возможно сделать.

– Это да, – согласился таможенник, разглядывая обстановку.

Стюард в это время быстро сервировал стол. Кстати, когда он нёс ящик и кофры, то успел анализатором незаметно проверить их на безопасность. Фрукты и вино были чистыми, без «зарядов». Это успокаивало.

После того как гость утолил любопытство, мы прошли к столику и, сев на диваны друг против друга, взяли бокалы с вином.

– Ну, чтобы всё было, как мы хотели, – провозгласил я тост.

– Точно, – кивнул тот и сделал первый глоток.

Ведя ничего не значащую беседу, мы осушили бокалы, и стюард разлил ещё.

– Ну, чтобы всегда стоял, – снова произнёс я тост.

– Знаешь, мне твои тосты начинают нравиться, – отсмеявшись, сказал таможенник, и мы снова пригубили, надо сказать, неплохого вина. – Хорошо у тебя здесь, но, как ты понимаешь, прилетел я к тебе не за этим.

– Что, какие-то новости появились за последние десять дней, что я выпал из местной жизни?

– Ты что, новости не смотрел? – удивлённо посмотрел на меня карлик.

– Не успел, как-то не до этого было, – пожал я плечами.

– А-а-а, понятно. Граница с Люмером почти закрыта, директорат с империей практически в состоянии войны. Вроде как даже посольства начинают эвакуацию.

– Это плохая новость, – нахмурившись, поставил я недопитый бокал на столик. – Что ещё?

– Теперь количество рейдеров на «Сивилле» достигает тридцати двух бортов, а премия за твою голову составляет уже четыре миллиона кредитов. Некоторые уже пробовали подлететь к твоему кораблю ближе и проверить его на прочность. Нанимали таксистов, чтобы проверить, как реагирует искин на пролетающие мимо маломерные суда… Но это ты и так знаешь, а вот недавно, пять дней назад, от станции отошли три рейдера и направились к тебе. Пришлось поднять два звена перехватчиков. Рейдеры вернулись обратно. Ко всему прочему владельцам «Сивиллы» очень не по нраву всё, что тут происходит с твоим появлением, и попросили передать через меня, что они гостям, конечно, всегда рады, но надеются, что ты не задержишься. Основную просьбу я передал.

– Я понял, но огорчу их: неделю-другую я ещё побуду здесь, потом направлюсь к конфедератам. Из-за напряжённых отношений директората и империи смысла возвращаться к люмерцам теперь нет.

Конечно же я лукавил, пара дней – и меня здесь не будет, главное, пройти сертификацию пилота, только это меня держало, больше ничего. Противостояние империи с Рейко подстегнуло меня, нужно действовать быстрее. Мало ли.

– Передам, – кивнул Жорш и, дождавшись, когда стюард нальёт ещё вина, спросил: – У нас уже пари заключаются о причинах такого интереса к тебе. От охотников узнать не удалось. Они и сами не знают, «Гикон» молчит. То, что ты инженер, известно, но их в рабство много попало, а такого ажиотажа не было.

– Хм, не знал, сделал бы ставку инкогнито.

– Вычислили бы и оштрафовали, мне вон не дали сделать ставку, – покачал головой Жорш. – Так что, это действительно такая тайна?

– Нет там никакой тайны. Я инженер-универсал, это так, но по основной специальности – станционщик. Год практиковался на Варре в Шейне. А это, поверь, уникальный опыт. Тем более я прошёл всю линейку, от сборки и тестирования до конструкторского отдела, где проработал четыре месяца, и даже создал собственную станцию, что заинтересовала флот, и она была поставлена на поток. Лицензия оформлена не была, разработчиками станции числился весь конструкторский отдел, но премию я получил.

– А что за станция, может, я слышал о ней?

– Я назвал её «Киллер-МОС», название прижилось, и так она проходила по всем документам.

– Так это ты её создатель?! Ещё бы я о ней не слышал! Шейнцы её очень хвалили, рассказывали: сбрасывали такую станцию в определённом секторе – и всё, тот под контролем, многие эскадры люмерцев и рейковцев обломали свои зубы о них.

– Возможно, это и так, но ты не совсем правильно понимаешь, как работает «Киллер». Единственная его особенность – он способен контролировать все заранее сброшенные оружейные и диспетчерские платформы в момент, когда его отстыковывают от корабля носителя, тогда как у других станций это происходит после их развёртывания, для «Киллера» же это несущественно.

– Подожди, не пойму, – замахал руками Жорш. – Как они могли действовать сразу, они же сложенные, как твои любимые блины?

– Не совсем. Между полом и потолком около метра, это нужно, чтобы там можно было хранить сложенную мебель и оборудование. Я просто взял стандартную схему малой военной станции типа «Луч-2», заказал шесть реакторов марки «Лилипут-7», они очень невысокие, после чего создал отдельный модуль, где находились искины диспетчерского модуля, рубка управления с рубкой связи и отдельный реакторный отсек.

– А персонал?

– Посидит часов семь и в скафандрах, пока станция нормально разворачивается и запускается система жизнеобеспечения, ничего им не будет. Сейчас я объясню тебе, как используют «Киллеры». Один бывший диспетчер рассказал, когда я в плену был. Для этого нужно три транспорта…

– Но там же и одного?..

– Подожди, поймёшь по мере рассказа. Так вот, для этого нужно три транспорта, один большой, который в основном и осуществляет доставку станции, и два средних, нужные только для того, чтобы доставить ракетные, диспетчерские и артиллерийские платформы, а также минные кластеры, которыми диспетчеры и контролируют и обороняют системы. Они разбрасывают их по системе согласно заложенным программам. Тогда как большой транспорт первым же сбрасывает модуль «Икс», как их прозвали военные. Именно там находятся диспетчеры, искины и реакторы. То есть сразу же после сброса, даже ещё не развернувшись, он уже приступает к работе, контролируя системы теми оружейными платформами, что уже развернулись в пространстве. Именно за это флотские так и полюбили эти станции. Практически за два часа можно создать на пути противника двух-, а то и трёхуровневую систему обороны. Их только и не хватало, даже Варра, говорят, начала их штамповать по два десятка в месяц, но всё равно потребности флота не покрывала.

– А потом что?

– В смысле? – не понял я.

– Ну когда система взята под контроль?

– Станция нормально разворачивается. В неё входят, кроме диспетчерского, два жилых модуля, два дока и лётная палуба с отдельным реакторным модулем, которая это всё питает. У диспетчеров свои модули.

– Подожди, а непосредственная оборона?

– Это бессмысленно, если противник прорвался через оборону, вооружение станции ничем не поможет, только продлит агонию, и я её убрал. Как показала практика, это было правильное решение, искины не перегружены высчитыванием целей для орудийных платформ и другой ерунды. Для обороны станции вполне хватает группы истребителей и штурмовиков.

– Понятно.

– Могу рассказать, как попал в плен тот диспетчер, он как раз служил на «Киллере».

– Интересно было бы послушать.

Почему я так тянул с просьбами к Жоршу, была причина: дешифратор ещё не взломал искин диверсанта, и я не знал, замешан в этом парень или нет. Если да, то у искина должны быть приказы по взаимодействию. Именно поэтому я и перевёл разговор на станцию, которую создал когда-то, тянул время.

– История поучительная. Они стояли в резерве, когда поступил приказ шестью «Киллерами» перекрыть часть пространства. С ними пошли корабли-глушилки гипера, чтобы корабли противника не могли выйти к ним в тыл, перелетев оборону в гипере. По стечению обстоятельств станция того диспетчера, его звали Инваром, попала под остриё вражеского удара. Только они сбросили диспетчерский модуль и начали рассеивать по системе оружейные и диспетчерские платформы, как принудительно из гипера стала входить люмерская эскадра в двести сорок вымпелов. Понятное дело, им эта оборона, которая даже первую линию фактически не имела, на один укус, и не почуют её. Но надо отдать должное нашим диспетчерам, они так управляли минными кластерами, ракетными и артиллерийскими платформами, что передовой отряд противника потерпел сокрушительное поражение. Те прощёлкали, начали перегруппировку, что позволило транспортам закончить с созданием первой линии обороны, где плавали обломки части флота, и второй… Люмерцы ещё дважды штурмовали линию обороны, наши подтянули ещё одного «Киллера» и части флотского резерва, но всё-таки с подошедшим подкреплением противник снёс нашу оборону и началась свалка. Чуть позже этот диспетчер попал в плен и встретился со мной, – быстро закончил я.

Дешифратор наконец закончил со взломом, и я по каналу, который был в шуме глушилки доступен только мне, проверил память диверсанта. Парень тут был ни при чём, у гостя стояла задача незаметно взять искин шахтёра под свой контроль и отключить систему непосредственной обороны судна, дав разрешение на стыковку челнока, который должен подойти под включенным оборудованием невидимости.

– Что-то ты больно быстро закончил, – с подозрением сказал Жорш.

– Время тянул. Ты притащил на себе гостинец, им и занимался.

– Диверсант? – сразу понял тот, в чём дело.

– Да, трофей. Сейчас его перенесут ко мне в мастерскую, чуть позже поработаю с ним. Он мне тоже пригодится.

– А где его могли прицепить, учитывая, что я не выходил из-под сенсоров СБ «Сивиллы»? – задумался Жорш и почти сразу сам нашёл ответ: – Я на топливный терминал вчера залетал. Только если там. А так «Сим» у меня на лётной палубе стоит, в охранном секторе, туда просто так не попадёшь.

– Я бы пробрался, – пожал я плечами.

– Так то ты… О, кстати, ты так и не сказал, зачем нужен «Гикону», разговор в сторону увёл.

– Они решили создать верфи наподобие Варры и клепать космические станции. А это миллиарды, сам понимаешь. Часть документации, как я понял, у них есть, но нужен инженер-проектировщик. Из всех, кого они смогли найти, доступен был только я.

– Это миллиарды, если у них всё получится, – задумчиво согласился Жорш.

– Да, идея не плохая.

– Это ещё слабо сказано. Теперь понятно, что они от тебя не отстанут.

– Ладно, это всё интересно, но у меня другие планы, и пора их претворять в реальность. Жорш, мне нужно сдать на сертификат пилота-универсала, причём инкогнито.

– Хм-м, интересная задачка… Вот что я придумал. На станцию ты летишь со мной, незаметно.

– Просветят сканерами и поймут, что на борту двое.

– Ты ткань специальную купил, завернёшься в неё, – отмахнулся таможенник. – Потом на моей служебной платформе едем к диспетчерам, и там ты спокойно проходишь сертификацию. Это всё, чем я могу тебе помочь, сертификат ты должен сдать сам, искин станции не даст разрешения поставить метку тебе на сеть без прохождения всех процедур.

– Я это знаю и готов, а как возвращаться буду?

– Вот с этим сложнее. В диспетчерский блок я тебя проведу, это без сомнений, но ты там пробудешь часов шесть-семь, пока не сдашь всё, а к этому времени уже все охотники будут знать, где ты находишься, и будут готовы.

– Охранные конторы?

– В принципе, идея, – кивнул коротышка, развалившись на диванчике. Взяв с протянутой стюардом тарелки дольку фрукта, он задумчиво покивал. – Может и получиться. Решать, конечно, тебе, но я бы нанял бронированный фургон СБ «Сивиллы», они тоже оказывают платные услуги клиентам. А атаковать спецназ СБ, это не каких-то там охранников, не все охотники на это пойдут, даже за такие деньги. Тем более где СБ хозяева.

– Предложение мне нравится.

– Нравится, пока цену не узнаешь. Дорого они берут, – усмехнулся таможенник и спросил: – Когда отправляемся?

– Да прямо сейчас, чего тянуть.

– И то дело, пошли.

Оставив стюарда убираться в гостиной, мы с Жоршем спустились и подошли к фрегату. Пройдя на его борт, отстыковались и полетели на «Сивиллу». Один из технических дроидов перед этим, по моему приказу, принёс плотную ткань, которую не просвечивали сенсоры, и я, завернувшись в неё, так и просидел в кают-компании фрегата до конца полёта.

* * *

К моему удивлению, план сработал. Мы совершенно спокойно вошли на лётную палубу для маломерных судов, где разрешалось держать свои корабли только сотрудникам администрации станции, произвели посадку, без проблем вышли и направились к стоянке служебных платформ. Там мы сели на ту, что имела эмблему таможенного департамента и открытую кабину, только стеклопластиковая крыша была, уж не знаю для чего, и поехали в диспетчерский сектор. Нам был нужен отдельный блок, где проходят сдачу на сертификаты.

Жорш уже связался с дежурным, это был один из его знакомых, и попросил зарезервировать за ним капсулу виртуальной реальности. Мне нужно было просидеть в ней пять часов, управляя несколькими разными тяжёлыми кораблями для закрепления навыков, чтобы показать, что знания у меня есть, после чего получу метку на нейросеть. Процедура очень простая, но в некоторой степени нудная. Правда, большими кораблями, хоть и виртуально, я ещё не управлял.

Мы спокойно добрались до диспетчерского блока, где я прошёл регистрацию на сдачу экзамена пилота, и погрузился в виртуальное управление кораблём, в данном случае это был тяжёлый контейнеровоз модели «Леган» постройки директората Рейко, а суда этого типа славились своей неповоротливостью. Нужно иметь немалое мастерство, чтобы подвести подобную тушу к грузовому терминалу и пристыковаться. Это всё я прошёл нормально, хоть и с напряжением, зная, что в действительности мне это не пригодится. Пилоты «Леганов» никогда сами не подводят корабли к станциям, даже если бы захотели, им не дали бы, это делают искины и буксиры. Всё-таки действительно огромная туша.

Так как у меня были военные базы, то, пройдя курс управления кораблями гражданского флота, мы перешли к военным. Линкоры и дредноуты. Было тяжело, знаний маловато, но я таки сдал на сертификат пилота-универсала класса тяжёлых кораблей, о чём и уведомил дежурный, который помог мне выбраться из капсулы виртуального тренажёра.

– Пройдёмте за мной, я установлю вам метку на нейросеть. Также мы отправим соответствующий отчёт в архив Содружества, чтобы новый сертификат внесли в общую базу данных в ваше личное дело.

Дежурный диспетчер подвёл меня к специальному креслу и посадил в него. Из спинки он достал шнур и вставил в нейроразъём у меня на затылке, подсоединился шнурами ко входам на руках. Минуту он колдовал у компа, потом отошёл от него и сообщил:

– Всё, поздравляю вас. С этой минуты вы сертифицированный пилот-универсал тяжёлых кораблей гражданского флота.

Я был в курсе, что сертификат пилота «Линкора» давали только военным. Поэтому не удивился, а искренне поблагодарил парня.

В соседнем помещении меня ждали Жорш и ещё какой-то мужчина.

– Вот, Ворт, познакомься. Это начальник СБ «Сивиллы» Лий Щерба. Он хочет с тобой поговорить.

Жорш отошёл в сторону, встав у входа и наблюдая за тем, чтобы нам никто не помешал, а я, кивнув в приветствии местному начальнику, прошёл с ним к дивану у обзорного окна.

– Знаешь, Трен, – сказал он, – ни я, ни мои сотрудники ещё никогда не получали такой практики, как за последние месяцы. Скажу честно, мне будет не хватать этих времён. Усиленное финансирование и обширная практика – это всё фоном, я здесь начал закисать, так что даже обрадовался работе. Но, похоже, всё подходит к концу. Я прав?

– Да, я собираюсь покинуть сектор «Сивиллы», – настороженно кивнул я.

– Когда?

– Прямо сейчас, меня здесь ничто не держит.

– Хорошо, меня и владельцев станции это устраивает, только вот хочется хорошо закончить эту работу. Тебе не уйти, рейдеры специально подготовлены к погоням и хваткам. Выследят.

– Если будет фора, то нет.

– Хочешь использовать слепые прыжки? Не боишься при выходе из гипера столкнуться с планетой?

– Придётся рискнуть.

– Хорошо, мои парни уже разработали операцию прикрытия, она тебе обойдётся в двести тысяч кредитов, слишком обширные силы придётся задействовать.

– Я слушаю, – сказал я, кивком давая своё согласие.

– Тебя вывозят отсюда мои люди на бронированном фургоне. Поверь, охотники ничего не смогут сделать. Потом сажают на фрегат Жорша, в сопровождении штурмовиков перевозят до твоего корабля и объявляют суточный карантин, дав тебе разрешение покинуть пределы сектора. В этом случае ты сто процентов уйдёшь от преследователей.

– Теперь понятно, за что я плачу. Хорошо, кому пересылать деньги?

– Мне, естественно, лови счёт… Ага, есть поступление. Всё, идём к выходу. Там нас уже ждут.

Дальше всё произошло как в калейдоскопе. Нас с Жоршем посадили в фургон, долго везли, пока не высадили на знакомой лётной палубе около фрегата, после чего мы на нём вдвоём полетели к шахтёру. Сопровождала нас шестёрка перехватчиков. Выходя, я чуть не забыл дефицитную материю, но всё-таки забрал.

В шлюзовой мы обнялись, попрощавшись, и Жорш вернулся на свой корабль. А я, пройдя процедуры шлюзования, оказался на своём и поспешил в рубку, бросив специализированную ткань на пол у входа, чуть позже сервисные дроиды уберут её на склад, где она ранее лежала.

В системе уже объявили карантин красной чумы, запрещая кораблям покидать систему. Кроме меня ещё трое пытались удрать, один из них был по виду рейдер охотников. Но вся поднятая малая авиация «Сивиллы» активно этому препятствовала. Всех завернули к станции, создав кордоны, тому охотнику отстрелили движки, отчего он пошёл в неуправляемый дрейф. Меня же пилоты истребителей и штурмовиков виртуозно не замечали. Поэтому, пройдя мимо одного из кордонов, я разогнался и прыгнул в сторону границы с конфедерацией Яшейн. Она имела общие границы как с директоратом, так и, после присоединения территории Шейн, с империей Лемур. Вот я и планировал уйти в конфедерацию, потом в соседнюю республику, также имеющую границы с лемурцами, и там пересечь её. Лететь прилично, но зато следы запутаю гарантированно.

Оставив позади оглушающую какофонию в эфире, шахтёр унёс меня в гипер. Однако из рубки выходить я не торопился. Специальной аппаратурой можно засечь координаты выхода из гипера, уверен, у многих охотников такая аппаратура есть, поэтому мне нужно было принудительно выйти из гипера и совершить ещё один прыжок. Сделав так несколько прыжков, окончательно запутав следы, можно спокойно отправляться к станции, которую я собирался затрофеить себе в собственность.

Через четыре часа я принудительно вывел «Ан-Юго» из гипера, это и называлось слепым прыжком, чёрт его знает, где тебя выбросит, но мне повезло: пространство было чистым, поэтому, играя маневровыми, я слегка развернул крейсер, готовясь к прыжку по другим координатам, и начал набирать скорость. Это много времени не заняло, ещё та погаситься не успела. Через десять минут прорвав пространство, я ушёл в следующий гиперпрыжок.

Так, прыгая из стороны в сторону, я благополучно пересёк границу с конфедерацией и, уйдя немного вглубь её территории, направился вдоль границы в сторону республики Лимии. В этом государстве я ещё не бывал. Да и не сказать, что оно было особо большим, всего шесть обитаемых планет. О таких говорили – «банановая республика». В отношении Лимии – это было попадание в точку. Мало что собой представляющее государство даже люмерцам было неинтересно, хотя их имперские амбиции зашкаливали. Особенно после успеха войны с Шейном. Завалили массой, сволочи.

* * *

Напрямую от «Сивиллы» до станции «Трент» было всего двенадцать дней лёту, а вот в обход, через два соседних государства, у меня выходило порядка двадцати шести дней. Первые четыре дня, постоянно меняя маршруты, я со стопроцентной гарантией сбросил охотников со следа, потом ушёл на территорию конфедерации, где, стараясь не посещать людных мест, перебрался в республику. Конечно, на корабле могли остаться маячки, но у меня столько аппаратуры было на борту, что перед входом и выходом из гипера я тщательно проверялся. Практически все следящие жучки в такие моменты подавали сигнал, а у меня их не было, соответственно, и жучки отсутствовали.

Если бы не моя идея заполнить также топливом ещё и ёмкости средних контейнеров, что висели по бокам корабля, то я был бы вынужден по пути посетить один из топливных терминалов, что в результате могло привести охотников на мой след. Диспетчер на терминале перед заправкой запрашивает данные корабля и хозяина. Но благо топлива должно хватить, возможно, впритык, но хватит. Так, шугаясь посещаемых секторов, я добрался до границ Люмера, тут они не были приведены в повышенную боевую готовность, как на границе с директоратом, и спокойно их пересёк без регистрации и осмотра. Просто пролетел мимо диспетчерских платформ пограничного контроля в гипере, и всё.

После того как покинул «Сивиллу», я ничем, кроме как управлением корабля, не занимался, согласно прописанному самому себе режиму. Но свободное время проводил в спортивном тренажёре, в бассейне или просто лёжа на кровати и смотря фильмы на галовизоре. Через пять дней, когда диагност капсулы показал, что я вернулся в норму, снова загрузил её картриджами и капсулами с разгоном. Лёг на четверо суток, искин должен был меня разбудить за час до выхода из гипера. Так за четыре прыжка по четыре дня мне удалось закончить учить базы диспетчера, осталось только получить сертификат специальности – и можно ею управлять. Но в этот прыжок я вспомнил о своей последней базе, которую ещё не трогал. Это была база знаний «Военно-полевая хирургия», вот её-то я и начал учить.

Когда до места назначения осталось совсем немного, она была выучена до четвёртого ранга, дав мне много интересных и специфичных знаний, и я с немалым интересом начал учить пятый ранг.

* * *

Когда корабль вышел из гипера, я быстро осмотрелся, нет ли кого рядом, и, найдя довольно неплохое астероидное поле, направился туда. Мне нужно было временно избавиться, вернее, спрятать часть груза шахтёра, что может меня выдать. Меня заинтересовал огромный астероид, который висел рядом с астероидным полем. Облетев его вокруг, я нашёл неглубокий кратер и завис над ним, активировав лазеры.

Пришлось на ошибках учиться шахтёрскому делу, дважды только щит спасал меня от крупных обломков, разлетавшихся в разные стороны, но пещеру я сделал приличную, куда и убрал контейнеры с конструкторскими комплексами, а также пустые кофры диверсионных, они-то как раз летели со мной. Туда же я убрал оба бота, выгнав их из трюма. Один из ботов под моим управлением тащил в манипуляторах второго, законсервированного. После этого я прошёл шлюзование и покинул бот, прыгнув в сторону крейсера.

Проверив, не осталось ли чего лишнего – я всё-таки прятался под личиной шахтёра, – я направился на разгонных в сторону соседнего сектора. Этот сектор не особо посещаем из-за нагромождения обломков, для транзитных прыжков пилоты предпочитали использовать две соседние системы. В одной находилась нужная мне станция, другая была пуста. Но не всегда, бывало, там сидели в засаде пираты, пытаясь взять на абордаж зазевавшегося торгаша.

На самом деле пираты тут не особо работали, так, чтобы навык не терять, летали они в соседние государства и с добычей возвращались сюда.

У меня были на полную включены все сканеры, как шахтёрский, так и навигационный, и я летал по этой и соседней системам уже два дня, но так никто на меня и не польстился. Видимо, пираты отдыхали от трудов праведных и не хотели тратить силы на какого-то шахтёришку.

На четвёртый день, когда я шахтёрским сканером осматривал породы астероидных обломков, специально врубив сканер посильнее, чтобы фонить на разных частотах и меня точно не засекли, ситуация изменилась.

– О, ещё морит, – грустно сообщил Лао, в автоматическом режиме заполняя рудой трюм. – С прошлым хозяином сколько летал, так не было случая, чтобы зараз встретить столько этой ценной руды, а тут другим делом заняты, изображаем одну большую жертву, так уже седьмой раз находим морит, да ещё в приличных количествах.

– И сколько он стоит? – лениво поинтересовался я.

– На «Сивилле» я продал то, что было, за две с половиной тысячи, там немного было. Тут тысяч на десять наработали, не меньше.

– Прилично, – согласился я. – Оказывается, шахтёрская работа не только опасная, но и прибыльная.

– Даже очень… О, есть засветка! Нас только что облучили боевым радаром.

– Так. Как там должен себя повести паникующий шахтёр? – пробормотал я и делано испуганно поработал манёвровыми, отчего крейсер повело в сторону. Со стороны должно было напоминать испуг пилота.

Определив, где находится неизвестное судно, я, разгоняясь, стал уходить в сторону, но оно нас быстро настигало. Его движки были явно форсированы.

– Отключил идентификатор, была попытка определить, кто мы такие, – сообщил искин, работая по заложенной программе.

– Всё правильно.

– Поступил вызов. Принять? – спросил искин.

– Давай, – согласился я и сделал испуганное лицо.

К моему удивлению, на экране появилась довольно красивая эффектная дама, с водопадом каштановых волос, ниспадающих за спину.

У меня было время поразмыслить над своими будущими действиями, и я понял, что «Ан-Юго» может меня выдать. Но местная станция обслуживала больше пиратов и работорговцев, вполне возможно, о моём корабле не сразу узнают те, кому надо. Однако как выиграть время, я знал. На внешней обшивке корабля не было опознавательных знаков, а какие были, стёрли дроиды, превратив шахтёра в брата-близнеца сотен таких кораблей, а идентификатор я отрубил.

Ко всему прочему лицо у меня тоже было изменено. Пользуясь профессиональными знаниями из баз диверсантов, я наложил немного макияжа, подвёл ресницы чёрной тушью, так делают люди нетрадиционной ориентации, это их специальный знак для определения своих, сделал искусственный шрам над бровью, а также, привычно используя солдатский паёк, сделал другую форму лица. Чуть-чуть, но всё вместе это никак не связывалось со мной. К тому же и волосы я зачесал назад. Все эти штрихи шли в одно дело.

– Что вам надо?! – паническим голосом спросил я. Губы у меня дрожали от страха. – Я честный шахтёр, вы не имеете права меня останавливать! Я буду обороняться!

– Глуши двигатели, щенок, – приказала пиратка, идентификатор у неё, кстати, тоже не читался, но что у неё за корабль, я уже определил. Старое люмерское корыто третьего поколения с проведённой глубокой модернизацией. Крейсер второго класса, на сто пятьдесят метров меньше моего шахтёра. – Иначе, когда попаду на твой борт, ты познаешь, что такое настоящая женщина.

Меня невольно передёрнуло, ещё одна извращенка. Та правильно приняла это на свой счёт, только думая о другом.

– Что, женщины у тебя ещё не было, мужчин любишь? Не волнуйся, красавчик, после меня ты о них забудешь.

В это время искин заорал о ракетной атаке, что пиратка прекрасно расслышала, связь ещё работала. Играл я до конца, лицо моё исказилось от страха, и я истерично закричал:

– Я не хочу умирать!

После чего вскочил с кресла пилота и выбежал из рубки. Мой путь лежал к спасательным капсулам.

Через десять секунд борт крейсера покинула спасательная капсула, которая, набирая скорость, помчалась к астероидному полю. Пиратка, понимая, что я там затеряюсь, выпустила в сторону спаскапсулы две ракеты. Обе попали в цель, и капсулу раскидало по всему этому квадрату. Вовремя, через пару секунд она бы рванула сама.

После этого мой «Ан-Юго» заглушил двигатели и повис в пространстве тёмной тушкой. Дамочка минут десять крутилась вокруг, провоцируя искин, но тот не реагировал. Наконец она пристыковалась к одному из шлюзов и начала взламывать вход дешифратором.

Обо всём этом мне докладывал Лао. Конечно же меня не было в капсуле. Это была простая уловка убедить пиратку, что на борту никого нет и это её приз. Я был не против. Главное, чтобы она привела его на станцию, а ближайшая как раз и была «Трент». По-другому мне на неё было никак не попасть. Только вот таким необычным способом.

Я лежал, укрытый материей от сканирования, в одной из ниш схронов, наблюдая за пиратами через многочисленные скрытые камеры, разбросанные по всему судну. В этой же нише были спрятаны и все мои диверсанты и дешифраторы, также укрытые материей. Они находились в энергосберегаемом режиме ожидания. Пока работы для них не было.

Как только пираты проникли на борт, я пробормотал в микрофон:

– Код два семь девять одиннадцать Бэ шесть. Активация.

Всё, в этот момент все три искина «Ан-Юго» скрыли часть массива памяти по последним месяцам, но зато появилась новая, ложная, где у них был владельцем молодой пилот нетрадиционной ориентации.

Пиратов было четверо, женщины среди них не было, видимо, осталась на борту в пилотском кресле, контролируя пространство, чтобы им никто не помешал. Пилоты рассыпались по кораблю. Один из них в сопровождении боевых дроидов направился к реакторному отсеку, остальные – к рубке и жилому модулю. Работали уверенно, явно не в первый раз, спокойно, без паники и агрессии, как настоящие профессионалы.

Когда на пути в рубку трое пиратов вошли в жилой модуль, то здоровяк с плазменным резаком на плече и двумя офицерскими игольниками в набедренных кобурах наклонился и со смехом поднял фаллоимитатор, валявшийся у кровати.

– Убегал он в спешке. Раз забыл свою игрушку.

Я в схроне презрительно усмехнулся, наблюдая за пиратами. Эти игрушки я нашёл в вещах старика, хотел выкинуть, а гляди ж, пригодились для антуража.

– Убери эту хрень, извращенец, – скривился один из пиратов в лёгком бронескафе. Здоровяк, в отличие от него, был в тяжёлом, довольно неплохом штурмовом пятого поколения.

Обыскивали они корабль в течение двух часов, осматривая каждый закуток и переговариваясь по рации. Наконец все пятеро, дама-пилот тоже пришла, собрались в рубке.

– Странно это всё, не находите? – спросила дама, оглядываясь с некоторым подозрением. – Больно легко всё прошло. Да и не похож этот шахтёр на дом подобных извращенцев.

– Да мне, наоборот, всё показалось логично, – пожал плечами тот пират, что был в лёгком бронескафе, оказавшийся техническим специалистом и сейчас с помощью дешифратора взламывающий Лао. – Здесь есть его краткое досье. Корабль он выкупил у наших коллег всего две недели назад, потратив все деньги. Вылет был первый, вот и ударился в панику. Вспомни, как мы в Рейко круизный лайнер брали с командами Рыжего и Пейсо. Если бы пассажиры тогда панику не подняли, чёрта с два мы этот приз взяли бы. Отбилась бы команда.

– Но сам «Ан-Юго» почему не отбивался? Должен был.

– Должен, – согласился спец. – Если бы был приказ, а тот его не отдал и сбежал. Единственное противодействие искина было – запереть шлюзовую, но мы её без его помощи преодолели.

– Да, ещё дверь в рубку срезали, – покосившись на изувеченную дверь, буркнула дама. – Ладно, когда мы возьмём под контроль искин?

– Через час-два. Как Малыш справится, погоним его на «Лимию»?

– Да, тысяч за двести он точно уйдёт, продадим сразу. Тем более повреждений почти нет.

У себя в схроне я даже подпрыгнул от радости. Именно так и называли «Трент», как я уже говорил, имя станции было «Лимия». Это хорошо, значит, мне попались пираты, что часто там бывали, а то бы они погнали трофей на свою базу, в другое место, и мне пришлось бы искать меры противодействия.

Через полтора часа Лао был взломан – пришлось помочь пиратам для экономии времени. Те это даже не поняли. Два других искина ещё во время штурма были вытащены из своих шахт и оставлены рядом. Правда, к одному из них уже подсоединился дешифратор, начиная взлом, – и дамочка, которая, как оказалось, одна имела сертификат пилота среднего судна, повела крейсер к «Лимии», таща свой корабль на шлюзовой сцепке. Здесь недалеко, часов за семнадцать можно добраться на разгонных, даже не прыгая в гипер. Топлива у шахтёра было маловато, поэтому дамочка велела своему спецу обеспечить перекачку топлива с их корабля в баки шахтёра.

* * *

Пока мы тащились к станции, я успел выспаться, поесть и воспользоваться картриджами для отходов своего технического скафандра. А также посмотреть, как дамочка – кстати, обалденная фигурка – искупалась в бассейне, перед этим пропустив воду через фильтр, и заснула на моём ложе. Неплохо бы голышом, вид был бы эффектен, но нет, в комбезе спала, разметав по подушке свои роскошные волосы.

Трое пиратов ушли на свой крейсер. Только здоровяк, явно любитель трофеев, всё ползал по шахтёру в поисках вкусностей. Он же и нашёл медбокс, в первый свой осмотр его пропустили, приняв помещение за одно из технических.

Наконец к обеду следующего дня на связь вышел диспетчер «Лимии». Произошёл стандартный протокол опознавания, диспетчер, видимо, знал эту команду и поздравил их с ещё одним трофеем и сообщил, что шесть дней назад началась война между Люмером и Рейко, явно удивив моих пиратов. Похоже, они были давно оторваны от информационной соски и не знали, что происходит во Вселенной.

Пока шахтёр приближался к станции по выданному вектору, проходя мимо боевых платформ, ощетинившихся ракетными пусковыми или минными полями, дамочка со спецом вышли на какого-то Фрага и тут же предложили ему «Ан-Юго». Так что остаток пути до шлюза, где и разрешили стыковку, мы двигались под азартный торг прожжённого торговца и двух пиратов, которые мало чем ему уступали.

К моему удивлению, не успел я достигнуть станции, как шахтёр был продан за двести тридцать шесть тысяч кредитов и возможность отовариваться на складах этого Фрага с пятидесятипроцентной скидкой в течение недели.

Платёжные переговоры меня не волновали, так, со скуки слушал, но дальнейшее мне очень не понравилось, отчего я возмутился:

– Эй, мы так не договаривались!

А всё дело оказалось в том, что этот Фраг велел перегнать покупку на парковочную орбиту, какую им диспетчер сообщит, и ждать его человека, который примет судно, получив коды доступа к искинам, а также проверит саму покупку, прежде чем переводить деньги.

Спустя два часа я сидел в остывающем крейсере, который стремительно терял тепло, совершенно один. Пираты передали крейсер продавцам, те проверили его, переслали деньги на счета продавцов, после чего отбыли. Пираты на своём крейсере, покупатель на челноке. А я остался на крейсере, на котором заглушили все системы, переведя шахтёра в режим консервации, и наблюдал за близкой, но такой недоступной станцией через оптические системы корабля.

Как только покупатель, проверив шахтёра, отдал приказ искину начать консервацию корабля и покинул его, я стал выбираться из своего схрона. У меня была лазейка, спецкоды доступа к искину, с помощью которых я могу вернуть управление кораблём, но бежать пока не требовалось. Нужно придумать, как с остывающего корабля перебраться на станцию, а это не такое простое дело. «Трент» вёл мониторинг всей системы, осуществляя также её охрану многочисленными оружейными платформами. С помощью диспетчерских платформ вся система была перед ними как на ладони, муха космическая не прошмыгнёт незамеченной.

Тот транспорт, который не так часто сюда заходит, «Берглут», имел обширные трюмы. Вон станция в свёрнутом виде вместе с верфью займёт там максимум две трети трюма, остальное пространство уйдёт под свёрнутые оружейные и диспетчерские платформы, а также «умные» мины. В будущем они мне пригодятся, наверняка нужно будет создавать оборону станции.

– Чёрт, – буркнул я, глубоко вздохнув, отчего стекло скафа запотело. – Я не знаю, как на станцию попасть, а уже планы строю, как её вывезти. М-да, не продумал этот момент. На таких станциях предпочитают держать корабли подобной массы пристыкованными к станциям или на парковочной орбите, как это произошло сейчас. В док заводят только для ремонта… Хм, если на шахтёре ничего не сломано, сломаем.

Войдя из технического коридора в реакторный отсек, я посмотрел остаточные показания на малом реакторе. Тот ещё не закончил глушение, поэтому, присев рядом, достал тестер и, подсоединившись к нему, задумался, после чего ввёл в комп реактора небольшой вирус и задал ему определённую программу. Через пару минут взревела тревога, которая быстро смолкла, а я поспешил обратно в схрон. Искин меня не видел и не фиксировал перемещения, поэтому я был спокоен.

Через двадцать минут на борт вернулся тот мужчина, что принимал покупку, и ещё двое. Один раб, другой техник, судя по комбезу.

От шлюзовой они сразу направились в реакторный отсек. Раб оказался корабельным инженером, именно он и проводил проверку выданным ему тестером. После короткого раздумья он сказал:

– Похоже, произошло внештатное глушение реактора, господин, которое привело к выходу его из строя. Удивительно, что он не рванул, господин.

– То есть он сломан? – спросил тот.

– Требует замены, господин, – кивнул раб.

– А ты что скажешь? – спросил старший у техника.

– Нужно заводить шахтёра в док. Я отдал приказ на прекращение глушения реакторов. Через полчаса корабль будет готов к движению. Нужно загнать его в док и провести полный осмотр, может, ещё какие сюрпризы есть.

– М-да, купили чёрт-те что, – недовольно скривился старший. – А ведь искин выдавал девяностошестипроцентную работоспособность корабля. Износ всего четыре процента.

– Бывает и такое, нур Григори. И железо, бывает, устаёт.

– Нужно быстрее продать эту развалюху. Значит, так, через два дня мы закончим с ремонтом рейдера Пила, а то он мне уже надоел своими звонками, после этого загоняйте в док шахтёра. Проведите его полную проверку и замените реактор, я распоряжусь, чтобы вам выдали его с резервного склада. Всё ясно? Всё должно быть комплектно для продажи, чтобы у покупателей не возникло вопросов.

– Вы его уже кому-то пообещали, нур Григори? – догадался техник, пока раб-инженер безучастно стоял у повреждённого реактора.

– Рот прикрой!.. – рявкнул тот и через полсекунды нехотя ответил: – Да, как раз впаривал его Зигу, у него шахтёрская матка, вот он и заинтересовался кораблём. Тут как раз сообщение от искина этого корабля. Всё одно к одному.

– Сколько у нас времени? – деловито спросил техник.

– Четверо суток, потом прибудут покупатели с пилотом для перегона. Успеете?

– Если выгнать из дока крейсер Пила, то успеем.

– Ну уж нет, он мне и так проходу не даёт. Доделывайте, потом уж шахтёром занимайтесь.

– Хорошо.

Григори ушёл к челноку и улетел на станцию, а раб и техник ещё час управляли ручным глушением реактора, пристально следя за показаниями, чтобы он не рванул. Тот уже работал штатно, хотя и выдавал некоторые показатели завышенными. Но не рванёт, мне было невыгодно превращаться вместе с кораблём в небольшое солнце.

Раб и техник на вернувшемся за ними челноке вылетели в сторону станции, а «Ан-Юго» остался в режиме ожидания, система жизнеобеспечения его работала, реакторы тоже. И я решил, что пора снимать скаф.

В жилой модуль я не возвращался, как это ни странно, жил я в камере девушки-пленницы. Там была койка и санузел. Мне хватало.

В эти два дня, пока шахтёр не загонят в док, который принадлежал местному дельцу Фрагу, правой рукой которого являлся Григори, я решил продолжить учить базу знаний. Но сначала вычистил отходы из скафа, снова заправив его, и подвесил в каюте на крючок. Потом накрылся одеялом, сверху той самой тканью, что экранировала облучение, мало ли, и начал в полусне учить базу.

Жаль, что лечебную капсулу пираты за время полёта с ещё частью оборудования, включая мой дорогой кухонный синтезатор, перетащили на своё судно. Хотя это наглость – учиться в капсуле, лучше уж так. Быстрее отреагирую на внештатную ситуацию.

* * *

Два дня в учёбе пролетели как один час. За это время я успел поднять базу всего на семь процентов. Разница учить так и в капсуле была видна невооружённым глазом.

Пока шахтёр перегоняли на станцию, в один из доков, я всё так же сидел в своём схроне и наблюдал за всем действом с помощью небольшого визора. Крейсер был осторожно помещён в док, на его стенах были хорошо видны огромные манипуляторы, и пилот покинул корабль. Почти сразу четверо рабочих, двое из них были рабами, включая прилетавшего инженера, приступили к своим обязанностям, управляя многочисленными дроидами.

Внутренние отсеки крейсера наводнили дроиды-диагносты, которые довольно ловко проводили диагностику всего оборудования, а два огромных инженерных дроида начали снимать часть обшивки у реакторного отсека, чтобы вытащить повреждённый реактор. А он точно повреждённый. Сломал я его капитально, остаётся только выбросить, нужен новый. Но это я так, мысли вслух, местные, как я вижу, в теме, тоже это понимают.

Приходилось лежать в схроне, стараясь не двигаться, чтобы не выдать своего присутствия, пока не прозвучал сигнал обеда, который я так ждал. Рабочие дисциплинированно прекратили все работы и направились кто куда: вольные – в кафе или столовую станции, рабы – в небольшую конторку, где им накрывали непритязательный стол.

Осторожно приподняв крышку схрона, что находилась прямо у шлюзовой, под прицелом оборонительной турели я выбрался наружу. За мной последовали все мои четырнадцать дроидов, как диверсионные, так и дешифраторы. За это время я научился одновременно управлять ими всеми, поэтому мы направились к открытой нараспашку шлюзовой, находившейся с другого борта от обедающих рабов. Не хотелось, чтобы они были свидетелями, кто их знает, что у них в голове.

Сидя на корточках у входа, я ждал, пока два диверсанта не дадут добро на выход с корабля. Я был в одном инженерном комбезе, скаф техника в свёрнутом виде был закреплён у меня на спине, чтобы не мешал. На боку игольник, на поясе тестер и малый инструментарий, на груди в ножнах отличный штык, ну и гражданский шокер в одной из двух сумок. Вот и всё вооружение. Тут оно, скорее, для самоуспокоения, настоящее моё оружие – знания и умения.

«М-да. Это не мой самодельный взломщик кустарного производства. За семнадцать секунд они нашли выходы технической связи местной службы безопасности, взломали коды и переориентировали картинки, чтобы камеры меня не видели».

Получил сигнал от дроидов – моя нейросеть была активна. После того как я выучил базу «Нейросеть», узнал очень много о сетях, особенно об их тонких настройках, о которых обычные пользователи даже не подозревали. Так что сигнал моей сети очень трудно засечь, особенно после того, как я с ней капитально поработал. Я поправил две тяжёлые сумки, висевшие на плечах, осторожно вышел из крейсера, спустился по приставной лестнице на палубу дока и быстро направился в сторону лаза в технический колодец мимо дроидов, которые находились в ожидающем режиме. Им я был не интересен. Через пару секунд я со своими питомцами скрылся в одной из шахт станции. Что ж, могу сказать: я на станции, осталось самое простое – захватить её.

Шутка, конечно, но с учётом того, как я добирался до станции, её захват мне уже казался не таким проблемным. Тут дело во времени: чем больше у меня его, тем чище и незаметнее я овладею станцией. А время зависит от прихода транспорта, ещё два месяца до его возвращения я ждать не собираюсь.

В принципе, я могу уложиться в пять дней, чтобы захватить станцию незаметно для владельцев и обитателей, но это если поторапливать дешифраторов и диверсантов, что может привести к обнаружению, а так мне понадобится семь дней.

Именно поэтому вместе с дроидами я полз по одной из шахт к административному корпусу, мои «глаза» разбегались по всем соседним шахтам и туннелям, возвращаясь с новой информацией, так что обнаружить меня было сложно, дроиды, если что, предупредят.

Меня интересовали шесть огромных искинов, что находились в защищённом бункере, в который ещё как-то надо было запустить пять дешифраторов, и внутренние сети «Лимии», к которым необходимо было подключиться. Там должна была быть информация о времени следующего прихода транспорта, по которому смогу сориентироваться, торопиться со взломом или нет.

Было видно, что это частная станция. К сожалению, я вынужден был констатировать, что особо о своей собственности местные дельцы не заботятся. Я добрался до административного модуля, где находилась администрация, диспетчеры, искины и реакторы, то есть в самое, должно быть, защищённое место станции, так и не встретив по пути ни одного активного датчика. Быть-то они были, но, видимо, никого не озаботило поменять вышедшие из строя сенсоры, поэтому мы с моими дроидами спокойно добрались до общего зала управления.

Похоже, за тридцать шесть лет, что станция здесь находится, общий ремонт у неё так и не проводили. Для меня это проблемой не являлось, отремонтирую, я как раз на этом специализируюсь. Но если так дальше пойдёт, то с захватом я вообще проблем не вижу. Такое впечатление, что противодиверсионная защита просто отключена, чего не может быть в принципе: с лихими парнями, что пребывают тут на постое или развлекаются, нужно держать ухо востро.

Местные воздуховоды, по которым циркулировал воздух, были узкими, станция-то малая, потребление не такое большое. Они очень напоминали те, по которым ползал Брюс в первом «Орешке». Работая локтями, я подполз к сетке выхода вентиляции, откуда был виден свет, и осторожно выглянул.

М-да… Огромный зал диспетчерской с двумя десятками кресел, пультов и другого оборудования был практически пуст. Всё оборудование было выключено, кроме одного, за которым устроился на удивление полный мужчина, что-то жравший, по-другому не скажешь. Под ногами у него валялись обёртки, на пульте стояли тарелки, всё было загрязнено и вызывало отвращение видом этого хряка и его рабочим местом.

Вздохнув, я отдал приказ одному диверсанту подключиться к местной сети, подобрать пароль и дать мне доступ к ней. Тот по соседней шахте спустился, осторожно снял решётку, которая находилась на уровне пола и, выдвинув наружу сенсор, осмотрелся, после чего выскользнул наружу и спрятался среди отключённых пультов.

Система местной службы безопасности была, как ни странно, активна, в центре управления станциями она действовала, поэтому дроиду пришлось сперва повозиться с ней и сделать кратковременное отключение. Всего на двадцать секунд – ещё пять секунд, и искин, отвечающий за безопасность, поднимет тревогу. За это время, пока та бездействовала, дроид подсоединился к пульту, за которым сидел толстяк, продолжавший насыщаться и не обращавший внимания на показания, которые выводились на пульт, установил подслушивающее устройство и чип на коммутатор связи, дав мне доступ к местной сети. После этого дроид стремительно добрался до выхода вентиляционной системы и скрылся в ней, установить на прежнее место решётку. Толстяк так ничего и не заметил, да и система контроля в зале снова включилась вовремя, отчего искин и не подал сигнал тревоги. Двадцати пяти секунд не прошло. Успели.

Я хотел было уже отдать приказ дежурному дешифратору по каналу с чипом взломать сеть и выдать мне пароль, как створка входа ушла в сторону и в зал стремительно вошёл высокий худощавый мужчина в комбезе управленца.

– А-а-а, Маза! – рявкнул он. – Ты чем опять занимаешься на рабочем месте?! Только что танкер с топливом пришёл, кто будет направлять его по топливным терминалам?!

– У меня обед, – пробурчал тот, не переставая жрать.

– Да у тебя постоянно обед, жирная рожа. Проваливай, чтобы я тебя здесь не видел!

Толстяк собрал обёртки и посуду с остатками еды и невозмутимо направился к дверям, пробормотав у входа что-то о том, что пусть попробуют найти диспетчера с таким же, как у него, опытом.

Садиться на место толстяка неизвестный не стал, а активировал соседний пульт, заодно вызвав бытовых дроидов, которые за пару минут отмыли рабочее место жирного диспетчера.

Пока новый диспетчер довольно профессионально руководил, отдавая приказы танкеру и ещё одному судну, что сейчас медленно проходило через минный кластер, я полз в сторону помещения, где находились искины. Конечно, можно подключить дешифраторы и через рубку управления, но взлом займёт куда больше времени, чем напрямую, к тому же нужно куда-то деть диспетчеров на несколько суток. Как ни смотри, а это привлечёт к себе внимание.

Взламывать местную сеть не требовалось, у меня теперь был полный доступ старшего администратора. Диверсант, используя оптику, записал, как тот, щёлкая по клавишам – как архаично, обычно пароль отправляют одним пакетом через нейросеть, – набрал на пульте пароль, и скинул мне запись, так что я набрал на своём наручном коммуникаторе этот пароль, и у меня, как и у администратора, появился свободный доступ. И пока я полз к искинам, то вошёл в сеть и отправил запрос, посмотрев примерное время прибытия транспорта. Информация меня в принципе порадовала. Тот с несколькими крупными заказами должен был прийти ориентировочно через месяц. Это было хорошо. Конечно, чуть больше трёх недель ждать придётся, но это не два месяца. К тому же, что делать первую неделю, я прекрасно знал.

Чтобы попасть к бункеру, где находились искины, пришлось проползти ещё четыреста метров. Причём не напрямую. Двадцать метров вперёд, после поворота направо ещё пятнадцать метров, на шестьдесят спуститься, по небольшому техническому колодцу перебраться в другую систему воздуховодов, подняться на сорок метров, почти сто по прямой мимо реакторного отсека, и, наконец, после трёх поворотов я оказался у решётки воздуховода, за которой было видно полутёмное помещение, где на пультах помигивали многочисленные огоньки. Всё, я был на месте.

Я достал из сумки и расстелил на жестяном «полу» вентиляционного короба одеяло, забрался на него и под небольшой шум работы одного из дроидов, который срезал решётку, спокойно уснул. А что, я своё дело сделал, проследил: дроиды оказались у нужного помещения, а что делать дальше, они и сами знают. Лучше им не мешать, тем более по моим внутренним часам наступила глубокая ночь, на станции же было другое время, по столичной планете Люмер – вечернее.

* * *

Проснулся я в девять утра местного времени, как показывали часы на рабочем столе нейросети, их я ещё вчера перенастроил, почувствовав бурчание желудка, а также резкие позывы посетить туалет. Похоже, один из офицерских пайков всё-таки испортился, а я ведь перед сном, ужиная, чувствовал, что запах какой-то не тот. Скорее всего, была нарушена герметичная упаковка. В принципе, ничего страшного, но нужно посетить туалет. В этом-то и состояла проблема. Мне было нужно срочно.

Забираться в скаф как-то не хотелось, да и возиться с ним долго. Но совсем рядом, буквально в двадцати метрах, находилась уборная диспетчеров, десять кабинок и рукомойники. Почему не воспользоваться ими, тем более административный корпус, как я успел убедиться, фактически пуст?

Я связался с дешифратором. Они все, не отключая искины от шахт, чтобы те спокойно работали, подсоединились к их внешним выходам, с помощью которых техники, обслуживающие искины, и взламывали пароли. Делали они это очень тонко, чтобы те не забеспокоились и не подняли тревогу. Эти дешифраторы очень редки, их трудно достать, но мне повезло. Так вот, все пять дешифраторов были заняты, им, похоже, ещё дня два-три с ними работать. Всего в бункере было шесть шахт с искинами. Дешифраторы начали сразу подбирать ключики к управляющему искину, потом к тому, что отвечал за службу безопасности, к третьему, отвечающему за систему жизнеобеспечения, четвёртому – навигационному, пятому, который отвечал за вооружение. Шестой не имел определённой направленности, остальные искины использовали его для усиления своих задач, но его нам тоже нужно было взломать. Сделаем это позже.

Работа эта очень тонкая, не то что грубо ломать искины, вытащив их из шахт, именно поэтому и такой долгий срок. Главное, чтобы искины не поняли, что к ним подбирают коды, готовясь перепрограммировать. Даже когда дешифраторы подключались, искины этого не заметили и не почувствовали, хотя им должно было прийти сообщение о внештатном подключении к их портам, но этого не было. Специальные программы и специально сконструированные диверсионные дешифраторы были способны и не на такое.

Так вот, я связался с тем, что подбирал ключики к искину службы безопасности, и дал ему приказ отключить камеры около туалета. Тот сделал это, но искин подумал, что те вышли из строя, и отправил запрос в техническую службу на штатную замену. Уже зная местных техников, я был уверен, что ждать их придётся долго. Поэтому, быстро работая локтями, я добрался до вертикальной шахты, спустился, убрал в сторону крышку решётки – сигнализация уже была отключена – и, повиснув на руках, встал на края унитаза. Всё, я находился в одной из кабинок. Закрыв решётку и заперев замок на двери кабинки, быстро скинул комбез и занял сидячее место, судя по яростному бурчанию, засел я надолго.

Через десять минут, когда я, улыбаясь счастливой улыбкой, уже собирался вернуться в шахту, услышал, как ушла в сторону дверь и в туалете прозвучали тяжёлые шаги. Напрягшись, я замер, взяв в руки игольник. У меня были в нём сонные иглы.

Неизвестный, громко и как-то знакомо сопя, занял кабинку, если не ошибусь, через две от меня и также надолго засел. Похоже, это был толстый диспетчер.

«Зашибись, клуб засранцев в комплекте», – с некоторой усмешкой подумал я.

Мне пришлось просидеть в кабинке ещё пятнадцать минут, ожидая, пока толстяк закончит свои дела. Потом он, что-то напевая себе под нос, не вымыв руки, вышел из туалета.

– Вот свин, – пробормотал я, выходя из кабинки. Помыв руки и посушив их в специальном агрегате, я вернулся в кабинку и, подтянувшись, откинул решётку в сторону. Через двадцать минут я был на месте, с удобством устроившись на одеяле. Оставалось только ждать.

Достав из сумки ещё один паёк, я при свете налобного фонарика его придирчиво осмотрел: вроде цел, после чего активировал развёртку и разогрев. Через пять минут можно есть. Наученный горьким опытом, я теперь знал, что не вся еда одинаково полезна.

После обеда, я убрал пластиковую упаковку к своей подружке-предательнице в пакет для отходов и, с удобством устроившись, подложив одну из сумок под голову, стал просматривать все сайты «Лимии», как новостные, так и торговые. Всё равно делать нечего. Было у меня пяток фильмов, закачанных на коммуникатор, но я решил оставить их на потом.

За шесть часов поисков и изучения данных я узнал, что на данный момент на станции находится восемьсот шестьдесят три человека, из которых триста шестьдесят два являются персоналом станции, из них восемьдесят три раба, остальные гости станции, посетители и клиенты, так сказать. Кто проходил ремонт, кто модернизацию, а кто просто отдыхал в увеселительных заведениях станции. Тут было всё, даже два борделя.

В доках и ангарах находилось тридцать два корабля гостей и арендаторов доков станции, один средний крейсер проходил серьёзный ремонт на верфи, его туша была там. Кроме этого на парковочной орбите было ещё шестнадцать судов и восемь разобранных до остова бывших кораблей. Вот такие дела. Это по гостям.

Хозяевам станции принадлежало четыре патрульных корвета, но активно использовали они только один, три были на консервации. Также было шесть люмерских перехватчиков четвёртого поколения «Милк», десяток челноков и ботов, два буксира и один бот, переделанный в топливозаправщик. Вот и всё, что имели хозяева. Бедно, но, в принципе, им больше и не надо, деньги они делали на ремонте и на обслуживании клиентов.

Сама станция имела вид бруска. Вот представьте кирпич – вид тот же. Разве что наросты антенн, шлюзов и ворот доков. Да к одному торцу прилепилось яйцо малой верфи. К тому же станция помимо встроенного заправочного модуля имела один автоматический топливный терминал, висевший километрах в трёх от неё, но управляли им из диспетчерского модуля.

Кто-то, наверное, думал, что все космические станции имеют вид шара, вроде «Звезды смерти» из «Звёздных войн». Но нет, больше всего станции напоминали конструкторы «Лего» после того, как с ними поиграли малыши. То есть мешанина разных блоков и модулей. Владельцы обычно мало заботятся о внешнем виде станций, главное для них – её функциональность и полезность. Хотя, конечно, станции в виде шара существовали, взять ту же «Сивиллу», но там это всё было сделано по решению владельцев, ещё тех эстетов. Благо здесь ничего такого сделать не успели, не модернизировали её, перегружая разными блоками и модулями. Разве что верфь притащили, но она была проектировщиками заложена в такие типы станций, поэтому работала штатно, а не с перегрузкой реакторов «Лимии».

Складской модуль был забит практически под завязку выкупленными у пиратов трофеями, его освободят с приходом транспорта, отправив в центральные миры, где у местных дельцов были свои рынки сбыта. Похоже, в этот раз всё имущество достанется мне, вполне возможно, с несколькими кораблями. Хотя на это я особо не рассчитывал: у меня были планы, как выгнать владельцев и пиратов со станции, а им же нужно на чём-то убраться.

Так, изучая станцию и корректируя планы, я проводил эти дни. Наконец были взломаны пять искинов, и два дешифратора перешли в режим ожидания, два направились на верфь, там было два искина, а пятый приступил к взлому шестого. Ну а за взломанные уже взялся я. Пришлось использовать для этого единственного свободного диверсионного дроида, который был у меня на подхвате. Ведь диверсанты тоже имеют программы по взлому компов и небольших искинов. Как получается: на станции большое количество имущества, что не подчиняется искинам «Лимии», у них своих коды, которые знают только использующие их люди. Вот я и занялся незаметным отъёмом неправедно нажитого. Какой-то из дроидов взламывал искины законсервированных патрульных корветов и штурмовиков, не трогая тот, что считался дежурным, какой-то менял коды на складах, причём так, что старые были действительны, чтобы хозяева не обеспокоились. Трое убежали на верфь – у той свои искины – и подготавливали работу для двух дешифраторов, что двигались сейчас к ним по разведанному маршруту. Там две единицы в модуле правления, их тоже нужно взять под контроль. Короче, дроиды рассыпались по станции и, по очереди взламывая пароли и коды, потихоньку делали станцию моей. Если где возникнет заминка со взломом, отправлю туда тех двоих, что ничем не были заняты, но такого пока не было. Отъём шёл как по конвейеру, а на станции жизнь продолжалась, как обычно. Но, конечно, до конца было ещё далеко, всего восемь дней как мы на «Ламии». Нам ещё работать и работать.

Причина, почему я гонял дроида, была банальна: узкие вентиляционные отверстия, а бронированная дверь была на виду из диспетчерского зала: услышат моторы приводов двери и – адью. Вот и пришлось гонять этого дроида между собой и искинами, потихоньку внедряя в них нужные программы и буквально перепрограммируя их под себя.

За сутки я закончил со всеми пятью искинами, они продолжали свою службу, даже не насторожив бывших хозяев, которые ещё ни о чём не подозревали. В нужное время я произнесу вслух определённый набор фраз и символов, и вся станция, то, что успею перепрограммировать, станет моей. Останется сущая мелочь: до этого как-то захватить транспорт, хотя он, согласно справке из архива «Лимии», больше двух суток здесь не стоит. А-а-а, придумаю что-нибудь.

К этому надо добавить, что вся оборона – тоже моя, я теперь могу вмешиваться в действия диспетчеров, при необходимости, если захочу, в нужный момент отдам приказ на деактивацию оружейных платформ, а их порядка двух тысяч, и те, сложившись, будут готовы к транспортировке. Останется их только собрать. Но это и боты смогут сделать в автоматическом режиме. Я знал, как обойти установочные программы в ботах, которые не позволяют искинам управлять ими в ручном режиме без пилота в рубке.

* * *

В следующие дни всё шло штатно. Пока тревога не поднималась, хотя один раб видел перебегающего док диверсанта, но, видимо, принял его за сервисный дроид, они действительно были чем-то схожи. Ах да, меня снова застали в туалете, которым я продолжал активно пользоваться. Но и в этот раз тихо просидел в кабине. Жил я всё так же в вентиляционной системе, решив пока не наглеть и не заселяться в одну из квартир жилого сектора для местных начальников.

Дешифраторы закончили взлом стационарных искинов, полностью передав их мне во владение. Это я и о верфи тоже, оба искина вчера вечером стали моими и приняли новые установочные программы, но пока слушались прошлых хозяев, продолжая ремонт корабля, который сейчас находился в захватах.

Это только описывается с некоторым интересом, но в основном всё было нудно и скучно. Ах да, мой «Ан-Юго» таки продали, и на нём улетел новый владелец. Даже жалко, нормальный в принципе корабль.

Так что фактически я заканчивал всё, что планировал. Да, немного со временем ошибся, но я не профессиональный диверсант с необходимым опытом, но хоть так, за шестнадцать дней дешифраторы сделали станцию полностью моей. Осталось только дождаться прибытия транспорта, что я и делал, продолжая с интересом следить за жизнью обитателей станции. Туда прибывали новые люди, исчезали старые. За это время станция пополнилась на двадцать три раба, лишилась шестерых. Один покончил жизнь самоубийством, замкнув на себе контакты работающего реактора на большом фрегате, который ремонтировал, других выкинули через силовой щит в открытый космос без скафандров. У люмерцев был такой способ казни.

Для меня местные жители и их клиенты были как пауки в банке, за это время я уже знал многих в лицо, некоторых по фамилиям и именам, их привычки и пристрастия. Например, тот толстый диспетчер являлся действительно лучшим спецом на станции в этой области, страдая единственным недугом – чревоугодием. Было ещё пять диспетчеров и их старший, который тоже мог выполнять эти функции, дежурили они посменно, в случае атаки на станцию собираясь в центре управления и организовывая оборону. Хотя и один диспетчер мог всё это сделать с неменьшим результатом. Толстяк точно. Было подобие полиции и службы безопасности, типа вооруженных сил станции, которые занимались охраной снаружи и внутри, не членясь по подразделениям. Вольница – вольница и есть.

Хозяев на станции не было, они жили на столичной планете, получая дивиденды за обслуживание пиратов и работорговцев. Их представителей на «Лимии» было пять. Это управляющий станцией, который редко выходил из закрытого жилого сектора, развлекаясь там с рабами и рабынями; его зам, который и тянул всю станцию; старший кассир бухгалтерии, старший техник и старший диспетчер. На всех важных постах стояли люди хозяев, они и следили за ней, а также за сбором средств, которые волновали хозяев явно куда больше, чем станция или клиенты. Это я понял из разговора старшего техника и зама: удалось однажды подслушать в дорогом кафе закрытого жилого модуля. Сохранилась там одна камера и, что чудо, микрофон на ней.

* * *

Через четыре дня, к обеду, я заметил, как засуетились диспетчеры. Активировав подслушивание, одновременно сторонне заходя в комп, куда транслировалась картинка со сканера, обнаружил, что там была видна туша транспорта, только что вышедшего из гипера. Ему до оборонных поясов, окружавших станцию, ползти ещё два часа, и я понял, что пора действовать.

За всё время я сориентировался, что вместе со станцией можно прихватить и неплохие кораблики. Мне понравились четыре из них. Два однотипных люмерских крейсера пятого поколения пятого крейсерского класса модели «Ганг», явно недавно выкупленные у флота. Они принадлежали команде работорговцев, владелец у них был один. Мне они пригодятся для обороны станции, сделаю их патрульными. Третий корабль – средний люмерский носитель четвёртого поколения модели «Рой», но насчёт него я ещё не решил, чёрт его знает, удастся захватить или нет. Четвёртый корабль – малый рейдер, шейнский крейсер первого крейсерского класса шестого поколения модели «Бегун». Он считался одним из самых быстрых крейсеров своей линейки. Использовали такие как курьеры и дальние разведчики.

Причина подобного решения была проста: мне они пригодятся, их можно нести на внешней подвеске транспорта, и главное… они находились пристыкованными к одной секции станции, то есть их можно было посетить все разом за час. Как и что делать, я уже продумал, осталось только осуществить, а потом можно заняться и транспортом, для этого у меня будет несколько суток. Диверсанты и дешифраторы уже были готовы.

Спустившись по техническому колодцу на два уровня, я дождался, когда один из дроидов даст добро, после чего вышел в один из транспортных коридоров станции. Когда я закрыл решётку – сигнализацию теперь отключать было не обязательно, всё равно все подобные сигналы шли мне, а не диспетчерам или службе безопасности (нет, шли, конечно, но только после моего одобрения) – и выбрался в коридор, как на другом конце, противоположном, куда мне надо, появилась попутная грузовая платформа, за управлением которой сидел мужчина с ошейником раба. Махнув рукой, я остановил его, он не мог игнорировать приказ вольного, за этим следят искины и, если что, стимулируют ударом тока. А кому его охота получать? Правда, рабы пока не знают, что тотальный контроль закончен, конечно, не до конца, за ними всё ещё наблюдают, чтобы они не навредили мне, но не так жёстко.

– Поближе к палубе «Ц» высади, – велел я ему, присаживаясь рядом.

О дроидах я не беспокоился, парочка сопровождает меня по вентиляционным шахтам, остальные, по ним же, двигаются кто к грузовой секции, где будет стоянка транспорта, кто куда. Зависит от тех приказов, что получили.

В такой просьбе не было ничего удивительного, многие клиенты использовали такие платформы, чтобы добраться до нужного места. Тем более платформа была пуста, и с хозяином проблем не будет.

Оператор платформы высадил меня на ближайшем перекрёстке, тут минуты три идти, и полетел дальше, а я, проверив, как расположена амуниция на инженерном комбезе, который с виду был похож на технический, энергично зашагал к нужной палубе. Именно к двум шлюзовым этой палубы и были состыкованы однотипные крейсеры. Кроме того, навигационный искин отправил запрос-просьбу владельцу крейсеров прибыть к шлюзовой номер шесть, где его будет ожидать представитель владельцев «Лимии».

В холле шлюзовой мне пришлось ждать минут десять, пока не появился плотный мужчина в пилотском комбезе в сопровождении двух членов команды. Один был явно абордажир, другой, видимо, офицер.

– Что случилось? – хмуро спросил у меня владелец крейсеров. – Ваш вызов снял меня с молоденькой девочки с последнего завоза. Молодая, ещё не потасканная. Крич, хозяин борделя, специально для меня её берёг.

– Простите, но мне срочно нужно с вами пообщаться, – лёгким кивком приветствуя хозяина кораблей, сказал я.

Когда мужчины подошли, я вскинул руку, отчего абордажир мгновенно отшатнулся, и выпустил из баллончика аэрозольное облако. Прежде чем их комбезы закрылись, отсекая хозяев от внешней среды, влажная пыль попала им на кожу, чего вполне хватило для паралича. Тревоги я не опасался, холл у шлюзовой был пуст, камеры отключены, а сигнал нейросетей блокировал один из дроидов, которого я ещё на шахтёре превратил в небольшую глушилку. Дальность у неё была небольшая, но пленные не могли подать сигнал тревоги, а после того как я, распаковав их из комбезов, сунул в рот капсулы сыворотки правды, уже и не хотели без приказа.

После сыворотки они скинули мне информацию со своих нейросетей, в основном по контактам, деньгам и номерам счетов, капитан обошёл со мной оба крейсера, отправив вахтенных развлекаться, и передал крейсеры мне во владение.

На выходе я заблокировал оба крейсера – теперь на их борта никто не мог, кроме меня, попасть, – и, отправив капитана и двоих его подчинённых, которые также находились под действием препаратов, отдыхать дальше, двинул к шейнскому курьеру. Там произошла точно такая же передача, после которой капитан был также отправлен на прогулку по увеселительным заведениям. Закрыв и этот крейсер, я заторопился к носителю, так как транспорт уже был у станции и маневрировал, с помощью буксиров готовясь стыковаться с грузовой секцией станции.

На борту носителя находилось шесть членов команды и капитан, он же владелец корабля, который с недовольной миной ожидал меня. Как же, от отдыха его оторвали! Мы прошли в каюту капитана, где он стал подчиняющейся мне куклой. Искин корабля ничего не засёк, в каюте не было его сенсоров. После этого капитан по моему приказу отпустил экипаж отдыхать и веселиться, а сам со мной, пройдя в рубку, передал коды и пароли, сделав меня владельцем. Химия – великая вещь, жаль только, недолгая. Сам бывший владелец дойти до выхода не успел, превратившись в овощ, отчего пришлось отдать приказ искину носителя поместить его в карцер, и я, к своему удивлению, узнал, что тот уже занят.

– Кто там? – хмуро спросил я.

Сюрпризы мне были не нужны. Транспорт уже пристыковался, и началась разгрузка-загрузка. Значит, диверсанты и та часть дешифраторов, что была свободна, должны в этот момент проникнуть на борт огромного корабля.

– В карцере находятся восемь корабельных рабов. Они всегда во время стоянки в порту помещаются в карцер согласно протоколу, препятствующему побегу.

– Отправить капитана к ним, пусть повеселятся, – велел я и направился к выходу.

Заблокировав вход, я заторопился в грузовую секцию, на ходу отдавая приказы своим дроидам и искинам.

– ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ И ГОСТЯМ СТАНЦИИ! – в ближайшем динамике прозвучал голос главного станционного искина. – НА ОДНОМ ИЗ КОНТЕЙНЕРОВ ТОЛЬКО ЧТО ПРИБЫВШЕГО ТРАНСПОРТА ОБНАРУЖЕНЫ БАКТЕРИИ КРАСНОЙ ЧУМЫ! ПОВТОРЯЮ! ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНЫ БАКТЕРИИ КРАСНОЙ ЧУМЫ!..

Искин продолжал надрываться, но дело уже было сделано, меня чуть не снесла толпа обезумевших от страха пиратов и работорговцев, а также других клиентов «Лимии». В отличие от добропорядочных граждан, этот асоциальный элемент дорожил своей жизнью, а на всех кораблях была хотя бы одна лечебная капсула, которая их могла спасти. Никто о других не думал, главное, спастись самим.

Когда я попал на полупустой грузовой сектор, то первые корабли уже начали покидать станцию, уходя в открытый космос. Карантин никто даже не мыслил объявлять, да и не думаю, что пираты прислушались бы к приказам диспетчеров. Силы были равны, ушли бы они… до оборонного пояса, там бы не пробились, а если бы вернулись, станция недолго сопротивлялась бы. Но никто их не задерживал, и один за другим крейсеры и малые корабли проходили пояс безопасности и, разгоняясь, уходили в гипер. Ни один не хотел находиться на чумной станции. О безопасности населённых планет, куда они могли принести заразу, никто даже не думал. У страха глаза велики.

В грузовом отсеке сектора, к которому был пристыкован «Берглут», были видны брошенные вещи и замершие погрузчики, только часть грузовых дроидов ещё работала, выполняя последние приказы, но сама палуба была совершенно пуста. Вдали был виден огромный открытый люк транспорта, с помощью которого он состыковался со станцией, и в данный момент шла остаточная погрузка-разгрузка. Пройдя через открытый люк на борт корабля – никакой охраны, даже искин не обеспокоился, – я прошёл внутрь судна, попав в жилой модуль, и остановился: из-за заполненных людьми коридоров слышался гул разговоров, криков, панических воплей, один орал, когда его из медсекции выкинули. На транспорте было пять капсул, и все они были заняты, а в очереди стояли ещё порядка тридцати человека как из экипажа, так и персонала станции и владельцев грузов. Мгновенно подсоединившись к камерам, я обнаружил огромное столпотворение у медсекции «Лимии». С учётом того, что она действовала на треть своих возможностей, остальные блоки были законсервированы, то сейчас шла их судорожная расконсервация. Ещё и паникующие клиенты действовали на нервы, усугубляя медикам панику. С учётом того, что все действующие лечебные капсулы «Лимии» показывали, что те люди, которые в них помещены, якобы заражены чумой, то становится понятно, что паника была всеобщей.

Да-а, напугал я их конкретно, у всех полные штаны. Более того, главный искин снова начал предупреждать, теперь уже на другую тему:

– ВНИМАНИЕ, ИЗ-ЗА ОТСУТСТВИЯ ПРИКАЗА УПРАВЛЯЮЩЕГО СТАНЦИИ «ЛИМИЯ» НЕ БЫЛО СДЕЛАНО ДОСТАТОЧНО ЗАПАСОВ КАРТРИДЖЕЙ С ЛЕКАРСТВАМИ ОТ КРАСНОЙ ЧУМЫ, СООБЩАЮ – НА ВСЕХ ИХ НЕ ХВАТИТ.

После этого сообщения, что я сам надиктовал, отток кораблей усилился в два раза и стал паническим. На данный момент на станции оставалось порядка двухсот человек. Экипажи тех кораблей, что я приватизировал, отчаявшись пробиться через шлюзовые на родные борта, бежали к знакомым и улетали со станцией с ними. Тех, кого брали, естественно.

Я немного недооценил значение этой информации. Взбешённые пираты и работорговцы, которые ещё не успели сбежать, вытащили из капсулы управляющего и буквально четвертовали его. Диспетчеры ничего не могли сделать, все их приказы игнорировались, чуть позже один из дроидов проник в рубку управления и обстрелял их сонными иглами, выбив из игры. Теперь станция контролировалась мной полностью.

Осмотревшись, я громко спросил:

– Где капитан этого корыта?

– Если ещё жив, то там, – указал сидевший у входа в медбокс на корточках техник в сторону закрытого помещения. – Первый в капсулу залезть хотел, вот мы его и…

В данный момент диверсанты уже добрались до рубки управления транспорта и пытались её вскрыть, чтобы попасть внутрь, а я решил попробовать провести тот же финт, что и с захватом других кораблей.

Пройдя в указанное помещение, я обнаружил, что это медсклад, а на полу заметил окровавленного обнажённого мужчину. Тот ещё дышал, но был откровенно плох. Прикрыв дверь, я быстро подошёл к нему и, наклонившись, сунул в рот капсулу. У меня оставалось их всего пять. Жаль, что долго они не хранятся, удобная штука. Почти сразу изо рта капитана пошла пена, и он, напрягшись и выгнувшись дугой, скончался.

– Ах ты чёрт, имплант от ядов и химии, – пробормотал я. – Всё к одному, и ранения, и сработавший имплант.

До этого мне такие импланты не попадались, а здесь он был.

– Ладно, чёрт с ним, придётся так искины ломать, – пробормотал я.

В это время поднялась тревога, искин обнаружил, что капитан умер. Приказов на наследственность у него, похоже, не было, поэтому активировалась внутренняя служба безопасности, и искин вежливо попросил всех покинуть борт его корабля, забрав тех, кто проходили процедуры в капсулах. В ином случае все будут уничтожены. Я вместе со всеми покинул транспорт, также сделав злое и испуганное лицо, но в душе будучи куда спокойнее: дроиды и четыре дешифратора были на транспорте. Оставалось только ждать.

Вместе с персоналом станции за борт были выдворены и члены команды. Видимо, капитан был уставником: если его нет на борту, то и другие не могут на нём присутствовать, вот и сработала закладочка. С одной стороны, удобно, с другой, мне на борт не попасть ещё суток трое. Искины тут не особо слабее станционных «Лимии». Посмотрим, что будет.

Почти сразу я остался один, все, кто оказался со мной на территории станции, побежали к медсекции, некоторые к лётным палубам, надеясь успеть на те корабли, что ещё её не покинули. Флаг им в руки, мне меньше проблем.

Я хмыкнул, запрыгнув на пассажирскую платформу, активировал управление и покатил в сторону лётной палубы. «Лимию» я могу контролировать с любой её точки, но прежде, чем серьёзно заняться пиратами – сутки они точно будут не в себе, думая только о том, когда появятся первые симптомы чумы, – нужно воспользоваться этим и слетать за инженерными комплексами и ботами. Через два-три дня я начну сворачивать станцию, и мне нужны инструменты, те же конструкторские комплексы для этого в основном и созданы.

То, что мой обман распознают, я сомневался, медсекция тоже была под моим контролем, и капсулы, как я уже говорил, стандартно выдавали, что те пациенты, которые в них лежат, инфицированы красной чумой, чем вызывали ещё большую панику. Медиков брали в заложники, предлагали им огромные деньги, чтобы их, не других, а именно их пропустили первыми в капсулу. Пришло время сильного. Сейчас за этим буйством наблюдать не было времени, но искины всё писали на камеры, потом посмотрю. Познавательно.

Я был слегка на нервах, препараты немного притушили эмоции, но не до конца. Всё-таки подобная операция проводилась мной впервые. Первым делом в одном складском помещении технические дроиды станции, которые теперь, как и всё тут, подчинялись мне, создали большой зал с двумя баками для отходов, получились туалеты, и тремя рукомойниками с источниками воды. Пить можно. Вот в это помещение и были перенесены диспетчеры, которые ещё не пришли в себя.

Я уже был на палубе, приближаясь к шлюзовой одного из крейсеров, когда узнал, что дроиды с помощью медаппаратуры отключили им нейросети и защёлкнули на шеях ошейники, передав под управление искинов. У меня появились первые пленные, чуть позже займусь остальными, всё равно ещё есть время.

Пройдя штатную проверку, я зашёл в рубку корабля. Крейсер был неплох, видимо, работорговцы, покупая его, договорились, что военные не проведут конвенцию, так что мне достался полностью боеготовый и отлично экипированный корабль, вернее, корабли.

Вспомнив о прошлом казусе, садясь в кресло пилота, я громко велел корабельному искину:

– Доклад по кораблю. На борту есть живые люди?

– Два раба в комнате для содержания рабов, хозяин, – сразу же откликнулся тот.

– Информация по ним есть?

– Оба техники, из Рейко, хозяин.

– Принято… и зови меня капитаном, а лучше командиром.

– Хорошо, командир.

«Ганг» оказался отличным в управлении эскадренным крейсером сопровождения. Немного поиграв джойстиком в ручном управлении, я передал искину координаты, и мы, благополучно выйдя за пределы оборонного пояса, разогнавшись, ушли в гипер. Идти на разгонных я посчитал глупым и затратным по времени, так быстрее. Через пятнадцать минут «Ганг» вышел из гипера не так далеко от нужного астероида и направился к нему. Управлял я крейсером с помощью нейросети, так реакция была на десять порядков быстрее, стабилизировав корабль у тёмного зева схрона.

Ещё на подходе к нему я активировал один комплекс и с помощью его перегрузил всё на борт крейсера. Едва хватило места в трюме, пришлось один бот брать на внешнюю подвеску, но, как бы то ни было, через двадцать минут я снова ушёл в гипер по направлению к станции. Там всё тоже прошло штатно: выйдя у оборонного пояса и проходя его, я связался с искинами и узнал, как у них дела, пока я отсутствовал в течение двух часов. Оказалось, всё нормально, от плана не отошли. Место содержания пленных пополнилось ещё тридцатью шестью клиентами и персоналом станции. Те отошли по своим надобностям от медсекции группками и в одиночку, после чего подверглись атакам моих диверсионных дроидов, контролирующих все коридоры у медсекции. У них тоже были отключены нейросети, снята одежда, и они были помещены в большую общую камеру, находясь временно без сознания.

Совершив стыковку, только в этот раз у грузового модуля, рядом с транспортом, я отдал приказ на расконсервацию комплексов, всех грузовых ботов и челноков, мне они потребуются все, чтобы собрать оружейные и диспетчерские платформы.

О том, что я покидал станцию и вернулся, никто не знал, в сеть информация не поступала, разве что кто-то увидел в обзорное окно, были на «Лимии» и такие, отходивший или подходивший корабль.

Для разворачивания комплексов нужно порядка часа. До этого я задействовал всего шесть дроидов, а теперь нужны монтажные, а им из транспортного состояния раскладываться довольно продолжительное время. Одно радовало: с тремя комплексами я разберу станцию за пять суток, разве что только сбор платформ затянется, но посмотрим, может, что придумаю. Бросать теперь уже своё имущество не хотелось категорически. Сейчас мне нужно заняться бывшим персоналом станции, клиентами и рабами. Последними особо, они с безысходностью ожидали гибели на своих рабочих местах, ведь никому из местных в голову не пришло позаботиться о них. Рабы – бросовый материал, умрут, уничтожат тела, и всё, а потом купят или захватят новых.

За час я подготовил место засады, комплексы как раз добрались до верфи и начали её отстыковку и складывание в транспортное состояние, предварительно извлекая средний транспорт, что находился внутри. По сети через динамики прозвучало сообщение, что к шестому шлюзу подходит флотское госпитальное судно, готовое принять всех пострадавших. Откуда только они узнали о чуме, прошло ведь всего несколько часов, а они уже здесь. А значит, это…

Огромная толпа в сто семьдесят шесть голов, сметая всё на своём пути, помчалась к нужной палубе. А там их уже ждали те немногие полицейские дроиды, которых я нашёл на полицейском складе, с ошеломителями в манипуляторах. Восемь дроидов, на ходу полосуя излучениями людей, заблокировали их в большом холле рядом с шлюзовой и, не переставая использовать ошеломители, несмотря на яростное сопротивление, с помощью ручного оружия закончили дело. Последние сопротивляющиеся пираты полегли, как и остальные, попав под действие паралича. Уверен, у тех, кто дольше держался, имелись импланты защиты. Как бы то ни было, но начался сбор пленных. Технические дроиды раздевали их, доставляли ко мне, где я, встав у входа в холл, пользуясь специальным прибором, отключал у них нейросети, надевали ошейники и отправляли в зал для содержания пленных. Именно там находились обнажённые диспетчеры, пришедшие в себя и сообразившие, в какую ситуацию они попали, а также часть людей, что попались до этого.

Я занялся медиками в медсекторе и пациентами, находившимися в капсулах. К сожалению, сопротивлявшиеся пираты уничтожили пятерых из восьми дроидов, так что пришлось задействовать оставшуюся троицу. Они стремительно проникли в медсектор, оставляя за спиной оседающих на пол попавших под действие ошеломителей медиков, перед ними открылись все двери, что влияло на скорость захвата. Через пару минут все пациенты были доставлены в зал содержания, как и часть медиков. Двое, включая врача, были рабами.

По сообщениям искинов и диверсантов, взявших на себя полицейские функции, на территории «Лимии» ещё были незахваченные мной люди. Восемь человек, сообразив, что случилось, прятались во внутренних отсеках станции. Их отловом занялись диверсанты, я же направился к рабам, которым главный искин «Лимии» приказал собраться в зале ожидания.

Это был большой зал для пассажиров, что ожидали свои рейсы, но персонал его не особо использовал, рейсов-то нет. С перенапряжением работали секторы развлечений, тут же было в основном пусто. Но сегодня жёлтыми ручейками в нём начали собираться рабы, треть из них были женского пола, рабыни из центра развлечений, большая часть из борделей.

Как только искины подтвердили, что тут все, были даже те, что до этого сидели в карцерах моих новоприобретённых кораблей, я вышел из комнаты для сотрудников станции, чтобы меня увидели, и, подойдя к отключённому стенду, где должны были выкладывать расписания рейсов, прочистив горло, громко сказал:

– Разрешите представиться: капитан Ворт Трен, инженер республики Шейн. Бывшей республики. За несколько суток я и мои товарищи захватили эту станцию, она наш трофей. Вы нам не нужны, поэтому мы дадим вам корабль, и вы покинете, при желании, как станцию, так и империю Люмер, но есть небольшая просьба помочь, после чего можете свободно уйти. Я пока не спрашиваю вашего согласия, у вас ошейники, а у некоторых, возможно, импланты подчинения. Те, у кого их нет, выстраиваются в очередь передо мной, буду снимать ошейники и активировать сети, остальными займусь позже, но перед этим вы должны поклясться, что проблем мы от вас не увидим. Давайте не будем тянуть время и приступим.

Рабы по очереди клялись, что они ни в жизнь не причинят вреда своим спасителям, после чего вставали в очередь, только шестеро отошло в сторону. Это были те, кто имел импланты подчинения. Четверо мужчин в старых пилотских комбезах и две девушки с броской внешностью. Ничего, два часа у капсулы кибердоктора – и они избавятся от этого вредного импланта.

Набирать себе команду из этих рабов я не планировал, поэтому честно отказывал тем, кто подходил, шейнцев среди них не было, транспортом я их обеспечу. Но зато рабам я позволил грабить каюты персонала, беря себе всё, что душе угодно и что не пригодится мне самому.

* * *

Скажу честно, дальше мне пришлось напрячь все свои силы, не зря я последние недели, захватывая станцию, проводил в отдыхе, бездельничая да изредка узнавая свежую информацию по станции. Пришло время поработать, причём очень серьёзно.

За следующие двое суток я не сомкнул глаз ни разу, так как занимался множеством дел одновременно. Например, провёл операции шести рабам, удаляя импланты подчинения, и подготовил к сворачиванию верфи с транспортного состояния, после которого она должна была уменьшиться в три раза и свободно поместиться в трюм «Берглута», но пока верфь планировалось оставить висеть в пространстве рядом с бортом транспорта. Вот когда он перейдёт в моё владение, тогда погрузим.

Среди рабов оказалось двадцать два человека, которые имели сертификат пилотов малых кораблей, их я и посадил на челноки и боты, пообещав за сделанную работу передать им их во владение. Вся эта малая авиация была старая, с палуб станции, так что не жалко, свои два бота я не трогал, дорогие штуки.

Оборонные пояса я начал частично сворачивать, примерно треть, оставляя остальные на боевом дежурстве, вот эти пилоты и начали забирать их с места стоянки и доставлять к борту «Берглута». Когда корабль станет моим, думаю, половина оборонного пояса будет готова к транспортировке.

После того как комплексы свернули верфь – на это ушли сутки, хотя я с одним комплексом провозился бы четыре, – я отдал приказ начинать сворачивать три жилых модуля из четырёх, одного бывшим рабам для жизни хватит. Также к сворачиванию начали готовить среднеразмерный модуль развлечений. Именно там работала большая часть рабов, разве что только женщины ничего не делали, а добровольно стали охранниками пленных люмерцев.

За эти два дня к станции вышло три пирата и один работорговец, сильно удивившиеся работам, что шли в системе. Я сам выходил на них и печально сообщал, что хозяева приказали сменить местонахождение станции, поближе к границам. Пираты обрадовались, они, мол, давно говорили, что нужно это сделать, им меньше мотаться сюда от границы. После чего пираты заправлялись из топливного терминала, не того, что висел отдельно, автоматического, а встроенных модулей. Мне перед сворачиванием нужно было слить с них топливо. Слил пиратам, оплата шла на счета хозяев, но хоть не в открытый космос выбрасывал. Надо ещё узнать, как с топливом у транспорта, да и другие надо подзаправить.

На третий день с некоторым облегчением я узнал, что транспорт теперь тоже мой. Правда, эмоций было мало, я слишком устал, хотелось спать, третьи сутки на ногах. Однако сразу прибыл на борт, осмотрел все пять цилиндров искинов, что вытащили дешифраторы из шахт, и, подключаясь к ним напрямую, влил свои пароли и коды опознавания, после чего два прибывших со мной технических дроида по одному возвратили цилиндры в шахты. Проведя процедуру распознавания, как только они запустили, что я являюсь его хозяином.

В течение получаса я планировал с искином, которого назвал Авдеем, что нужно выкинуть ненужное из трюма, чтобы освободить его, и как загрузить станцию на борт для того, чтобы уместилось всё имущество. Когда мы разобрались со схемой погрузки-разгрузки, грузовые дроиды, управляемые искинами «Лимии» и транспорта, названного мной «Кашалотом» (он действительно напоминал это млекопитающее), начали работу. А я, проверив, как дела у бывших рабов – большая часть в среднем доке заканчивала ремонт среднего транспорта, который мои комплексы вытряхнули из верфи, готовя его к длительному плаванию и грузя припасы, – отправился спать в подготовленную мне Авдеем бывшую каюту капитана. Естественно, разбудить меня в случае нештатной ситуации я предупредить не забыл, например, если появится ещё один пират.

* * *

Как и ожидалось, поспать мне нормально не дали. Через три часа вышел из гипера пират-одиночка на тяжёлом крейсере, удивился творящемуся в системе беспорядку при переезде, штатно заправился и улетел дальше. Потом мне дали поспать аж шесть часов, пока не появился работорговец на среднем, хорошо вооружённом транспорте. Прошла та же процедура, только в этот раз корабль на заправку не вставал, топливо у него было. А после того, как обменялся со мной информационными пакетами, разогнался и ушёл дальше. Следующие шесть часов я спал нормально и проснулся уже сам.

Принимая душ в бывшей каюте капитана, а теперь и моей, я связался сперва со станционными искинами, а потом и с корабельными. Станционные сообщили, что ещё три модуля готовы к сворачиванию, там прошла штатная процедура подготовки, а потом пожаловались, что складской модуль набит до отказа товаром и они не знают, куда девать хранившиеся там вещи. Пришлось поломать голову и отправить запрос корабельному искину. Оказывается, у нас достаточно средних и больших контейнеров, которые вполне возможно нести на внешней подвеске. Вот я и приказал отправить все эти контейнеры на складской модуль, где было около сотни ангаров-складов, до этого принадлежавших разным хозяевам. Теперь они станут потихоньку освобождаться, пока модуль не будет готов к сворачиванию в транспортное состояние.

Корабельный искин доложил, что трюм был освобождён за десять часов, после чего началась загрузка модулей станции. К этому времени к погрузке полностью были готовы только верфь и один жилой модуль. Их сразу погрузили.

«Берглут», как я уже говорил, со стороны напоминал кашалота. Его трюм раскинулся от носа до двигательного отсека через весь корабль. Жилой модуль, рубка управления, реакторный отсек и отсек с гипердвигателем были над ним, так сказать, «на спине». Два модуля сложили на носу, там была лёгкая гравитация, просто чтобы груз не бултыхало по трюму, а вот от двигательного отсека в сторону центра трюма плотно, рядами начали укладывать оружейные и диспетчерские платформы. Тоже, естественно, в свёрнутом состоянии. Чуть позже будем снимать «умные» мины и грузить их. Но пока они на боевом дежурстве, как и часть диспетчерских платформ, что позволяло мне «видеть» всю систему.

Пространство около корабля, куда пилоты ботов сгружали доставленные от оборонительного пояса платформы, очистилось, практически все платформы находились в трюме. Скоро ещё три станционных модуля можно будет погрузить в трюм, комплексы работали по станции штатно, даже с опережением графика. Это всё, что было сделано, пока я спал.

После душа я надел свой инженерный комбез и поспешил с корабля на территорию станции, на ту часть, где ещё действовала система жизнеобеспечения и не была демонтирована перед сворачиванием того или иного модуля.

Пока всё шло нормально, однако стоял вопрос с бывшими обитателями станции. С бывшими рабами я уже договорился, и отрабатывали освобождение они нормально, без заскоков. Но что делать с пиратами и работорговцами?

Двигаясь по жилому модулю к общему залу, где и находилась тюрьма для бывших обитателей «Лимии», я вызывал всех бывших рабов. Даже пилоты вернулись на станцию, оставляя свои челноки и боты на единственной действующей лётной палубе, и спешили к залу. Там, осмотрев всех, я спросил:

– Что будем делать с пленными?

– Казнить, – вышел вперёд рослый пожилой мужчина, ранее бывший техником в среднем доке. – У меня сына казнили, выкинув в открытый космос, предлагаю сделать так же. Тем более среди пленных я видел тех, кто его казнил, двух точно.

– Да-а! – поддержали мужчину остальные.

– Вы возьмёте на себя эту работу? – прямо спросил я.

Тот стушевался на несколько секунд, после чего твёрдо посмотрел мне в глаза:

– С удовольствием, – кивнул он.

– Мы не можем отпустить захваченных пиратов и работорговцев, единственный выход – физическая ликвидация… Но выкидывать их в открытый космос я считаю слишком жестоким, – добавил я.

– Как они с нами, так и мы с ними, – неистовствовала толпа. Бывшие рабы жаждали крови.

Я стоял и смотрел на рабов. Перекошенные яростью и злостью лица, открытые в безумном крике рты, яростно горевшие ненавистью глаза женщин и девушек. Похоже, местные так обращались с рабами, что те это помнили до сих пор и чувство мести у них не прошло.

Оставив того техника за старшего, я направился обратно на корабль. Вставать между пиратами и толпой рабов я не собирался, тем более бывших соотечественников мне было ни на грамм не жаль, нормальных людей там не было. Если и попалась парочка, то что ж, такова их судьба.

Пока шёл на борт транспорта, дал дополнительные задания комплексам, а также станционным искинам для ускорения сворачивания станции. В своей каюте я сел за столик и активировал экран визора, висевшего на стене, получая на него картинку с кормовой камеры «Берглута», с которой было видно лётную палубу станции. Там уже появилась толпа бывших рабов и пиратов.

Когда через защитную плёнку палубы в открытый космос начали вылетать первые тела живых людей, я не отвернулся, смотря на этот акт мщения до конца. Нагорело у людей. Это было видно. Пираты, оказавшись в вакууме, недолго конвульсивно дёргались и замирали уже навсегда.

Когда в космосе оказалось больше ста человек, я вздрогнул, одно из тел долетело до транспорта и ударилось о его борт. Мне вдруг резко захотелось напиться.

– Авдей, – позвал я искина.

– Слушаю, командир.

– Активируй кормовые турели ПКО. Уничтожь тела, что летают с той стороны и у станции. Проведи кремацию.

– Приказ принят, приступаю к выполнению, – отозвался тот.

Постояв секунду, я глубоко вздохнул, всё-таки зрелище для нормальной психики было довольно гнетущее. Чтобы заполнить пустоту, растущую в душе, я просто утонул в работе, что резко сказалось на времени сворачивания станции. Через сутки улетел транспорт с бывшими рабами, их трюм был полон трофеями, которые мне не пригодились и я оставлял на месте. Оборонный комплекс был свёрнут полностью, как и сама станция. Последним в трюм попал топливный автоматический модуль. Пришлось всё топливо, что осталось в нём, разливать в баки «Кашалота», крейсеров и носителя. Но всё равно оставалось, и теперь на месте бывшей стоянки «Лимии» висели кристаллы замёрзшего топлива-геля.

Всё моё новое имущество находилось на борту «Кашалота». Сидя в пилотским кресле, я на автомате проводил все мероприятия для ухода в гипер. И после трёхчасового разгона «Кашалот» ушёл в гипер в сторону границы с соседней республикой.

И после двух дней активной работы без сна и отдыха я прошёл в свою каюту, достал початую бутылку с крепким вином, душа требовала, и за час уговорил её в одиночку. Так я приглушил воспоминания о той казни. До постели я так и не дошёл, уснул на диване, под утро свалившись с него на пол и продолжая спать между диваном и столиком.

* * *

Утром следующего дня я проснулся с больной головой и с курятником во рту.

– Тьфу, – сплюнул я и, открыв глаза, посмотрел на стоявшего рядом бытового дроида.

Войдя в его память, я понял, чего он тут ожидает. Оказывается, я во время сна пускал слюни, видимо, реакция на вино, вот тот всю ночь и подтирал пол около меня. Понимаю, подробность не очень приятная, но мне и самому не понравилось. С кряхтением встав, я направился в медотсек, нужно привести себя в порядок. Пока шёл, активировал доктора нейросети, так что мне чуть-чуть полегчало в пути.

После часа в лечебной капсуле я вылез как огурчик, воспоминания казни уже не тревожили мою душу и хотелось жить. В гипере «Берглуту» находиться ещё три с половиной дня, так что есть время наконец заняться самим кораблём. На самом деле такие транспорты могут уходить в гипер на максимальный прыжок на шесть с половиной дней, но та система, которую я выбрал для промежуточного прыжка, находилась в четырёх днях, вот и настроил так полёт. Там разгоняюсь и ухожу на все шесть с половиной дней со следующим промежуточным прыжком уже на территории соседней республики, а потом ещё полтора прыжка – и будет империя Хира, её граница, но до Торена всё равно лететь прилично.

Я был полон сил, поэтому сразу стал прибираться в жилом модуле, проделывая ту же операцию, что и на «Люмерце». То есть в сопровождении технического дроида обходил все каюты и убирал всё лишнее в созданный временный склад в одном из пустых помещений технического сектора, превращая каюты в стандартные, однотипные. Начал я со своего жилища, так как до этого у меня просто не было времени заниматься этим делом. Каюта была вычищена от личных вещей капитана, частично поменяна мебель и проведена полная влажная уборка, и получившаяся спартанская обстановка меня вполне удовлетворила. Сами апартаменты были довольно неплохие и даже большие. От входа попадаешь в гостиную, она же столовая и кухня, там стоял качественный кухонный синтезатор, прямо – дверь в спальню, слева – в кабинет, справа – створки капитанского лифта, ведущие прямо в рубку. В спальне был вход в санблок, причём, на удивление, роскошный – с джакузи и массажем. Искин сообщил, что ванная была оборудована на деньги капитана. Владельцем транспорта он не являлся, а был наёмным членом команды. Это была хорошая новость: как наёмный капитан, он не знал коды владения кораблём, так что при активации могли бы возникнуть проблемы.

После своих апартаментов, занимаясь каютами экипажа, я мысленно прикинул компоновку «Берглута». Трюм я уже описал, он проходил через весь корабль. В центре корпуса, так сказать, на «спине» находилась рубка управления, в которой могли спокойно уместиться десять членов экипажа, пульты и кресла это позволяли, но так как я универсал, то пользовался одним пилотским, отключив остальные. Прямо над рубкой, между ней и бортом-«спиной» транспорта находился жилой модуль. Моя каюта была как раз над рубкой, что и позволило пользоваться лифтом. Жилой модуль был большой, вмещал в себя кроме капитанских апартаментов две офицерские двухкомнатные каюты и двадцать восемь однотипных для остального экипажа, большую кают-компанию с огромным галопроектором, десятью столиками и диванами у стен. Был и синтезатор, но я заменил его на очень дорогой и очень качественный. Ещё был средненький синтезатор в моих апартаментах, но поменяю его позже. Мне двадцать дней до Торена лететь, всё успею сделать.

Было ещё одно помещение, спортивной направленности. Там находились два спортивных тренажёра и две капсулы виртуального погружения, всё это было куплено на деньги экипажа, как сообщил Авдей. Медсекция находилась у выхода в коридор технического сектора. Это был большой бокс с пятью капсулами, рядом располагался медсклад. О теле капитана я совершенно забыл, хорошо, искин напомнил, и его выбросили за борт, уничтожив плазменным выстрелом турели ПКО.

Из кают-компании вела лестница на нижний этаж к рубке, двум складам и небольшому арсеналу. Там же находились выходы к двум шлюзам, номер один и два. Лётной палубы на транспорте не было, как и штатных челноков и ботов, но зато было шесть пятиместных спасательных одноразовых капсул, а в трюме, в специальных зажимах, – две грузовые платформы для спуска грузов на поверхность планет.

В сторону кормы шёл коридор, по бокам которого раскинулись довольно большие складские помещения. Почти все они были набиты трофеями со станции, причём с некоторой системой, потом изучу списки. В одном из складов находился ящик с синтезатором, который я и собирался установить у себя.

Тут же были кабинеты инженера и старшего техника, их рабочие помещения с инструментами, склады с запчастями и другое. Дальше были секторы с реакторным и двигательным отсеками и гипердвигателем. Там отсутствовала атмосфера, да и вообще не было систем жизнеобеспечения, не заложено проектировщиками. Поэтому, чтобы попасть туда, нужно надеть скафандр, у шлюза специально два повесил, и, пройдя шлюзование, тогда уже спокойно работать.

Вооружение состояло всего из четырёх спаренных средних орудий в башнях – по две на носу и на корме. Да, были турели ПКО, двести шесть единиц, разбросанных по всему корпусу, но основная защита – это ракетные пусковые, их было аж двадцать шесть, десять больших, остальные средние. Семь пусковых были с противоракетами, другие – атакующие. У всех больших транспортов основная защита – это именно ракетная, остальная так, для самоуспокоения во время стоянки в порту.

О защите могу сказать так. Семь мощных реакторов «Гнор-7» обеспечивали довольно неплохую подпитку эммитеров щита. Оборудование защиты стояло отличное, модели «Тильк» производства Люмера. Два-три бортовых залпа линкора выдержит, а потом залп ракетами – и можно брать меня тёпленьким, защиты и вооружения к этому времени не будет существовать. Вот такой мне достался кораблик, чему я был искренне рад. Хороший, я его не ругал, скорее описывал.

По остальным кораблям даже голову не пришлось ломать. Трюм был полон, но куда девать крейсеры и носитель, я представлял прекрасно. У «Берглута» были штатные стыковочные узлы на бортах, так что оба крейсера и носитель находились на внешней подвеске, они вполне умещались в гиперпузырь и не доставляли проблем. Остальные малые корабли, включая оба бота, находились в трюме, мне удалось их туда втиснуть. Только шейнский малый крейсер располагался снаружи, будучи пристыкованным к шлюзу номер два, рядом с апартаментами владельца, то есть моими. Это был мой шанс, на всякий случай, сбежать, если перехватят на полпути к границе с республикой, но я надеялся, что он не понадобится.

С каютами я закончил за шесть часов, изрядно набив склад всяким барахлом. После этого пообедал за одним из столиков в кают-компании, смотря по проектору какой-то фильм о космодесантниках, прислуживал мне дроид-стюард, взятый со станции и приписанный теперь к «Кашалоту». Фильм мне неожиданно понравился сюжетом и игрой актёров. Потом я направился в медсекцию, которую я до сих пор не трогал и не приводил в порядок. На это у меня ушло около часа, пока она не начала блестеть и всё не лежало где положено, а не было разбросано по полу.

Осмотрев капсулы, я покосился на открытую дверь медсклада напротив медбокса и спросил у искина:

– Авдей, а где у нас находится медоборудование с тех двух пиратов, что мы раздели до голых корпусов? Меня интересует та, новейшая капсула кибердоктора и учебная капсула.

– Они находятся в трюме: палуба шесть сектор сорок семь.

– Угу, ясно. Отправь за ними четырёх дроидов. Пусть доставят оборудование в медбокс «Кашалота», а я пока сниму со станин две местные капсулы.

– Сделаю, командир, дроиды уже отправлены.

– Хорошо, – кивнул я и приступил к работе.

Дело в том, что в боксе стояло пять капсул, из них один реаниматор и четыре лечебные. Вот я и собирался демонтировать две лечебные и установить на их место кибердоктора и капсулу для обучения. Разнообразить, так сказать, оборудование. Как-никак я профессиональный сертифицированный врач.

Когда четыре технических дроида доставили в жилой модуль две заказанные капсулы, они находились в специальных герметичных одноразовых упаковках, то обе с наибольшим износом уже были демонтированы. Их вытащили в коридор, после чего я с двумя своими дроидами начал установку, а четыре пришлых трюмных потащили ненужные капсулы на то же место хранения, откуда они доставили кибердоктора и вторую капсулу.

Через полтора часа обе капсулы были мной установлены, протестированы и даже опробованы. Я решил чуть позже доучить базу «Военно-полевая хирургия». Во время безделья при захвате «Лимии» я пытался её учить, но без капсулы и разгона это получалось очень медленно, поэтому плюнул и оставил на потом. А тут, похоже, это потом наступило.

За следующие три дня я буквально вылизал жилой модуль корабля, переделывая его под себя. В основном переделка заключалась в апартаментах, делал то, что мне было по душе, увеличив их за счёт двух кают. Теперь у меня появилась ещё одна дверь, которая вела из шикарного санблока в небольшой бассейн, размером четыре на семь метров. Пришлось один склад на нижней палубе, что рядом с рубкой, перенести в другое место, а тут устроить резервуар для бассейна. Мне неожиданно после шахтёра стало не хватать этого времяпровождения. Я полюбил купаться в корабельных бассейнах под специальными потолочными лампами для загара. Последнее, как и оборудование для бассейна, я нашёл среди трофеев, взятых на складах станции. Кто-то себе заказал это оборудование, а я, изучая списки, обнаружил и позаимствовал. У меня, оказывается, много чего было в трофеях.

Это всё, что я успел сделать до первого промежуточного прыжка, ночами учась в капсуле. Всего семь процентов осталось, чтобы доучить эту базу до конца пятого ранга. Шестой, наверно, пока учить не буду, на потом оставлю, и так знания вполне приличны и были мне кстати.

Выход прошёл нормально, не сбрасывая скорости, я дал газу четырём разгонным монстрам, которые ощутимо начали толкать перегруженный «Кашалот» вперёд, и ушёл в гипер по новым координатам, надеясь наконец покинуть территорию Люмера.

Следующие шесть дней я плотно работал с рубкой и обшивкой. Рубка меня не устраивала. Я демонтировал три ненужных пульта и кресла, убрав их на один из корабельных складов, вдруг пригодятся, и заметно переделал рубку под себя, совместив пилотские и капитанские пульты в один, что увеличило мои возможности при пилотировании корабля. Да, кстати, я закончил учить врачебную базу и продолжил пилотские, сейчас ночами поднимая базу «Тяжёлое вооружение» с четвёртого ранга до шестого. Благо разгон нужной марки на медскладе «Кашалота» был, да, в принципе, если бы и не был, в нескольких контейнерах в трюме и картриджей, и препаратов, и разгона там было вдоволь, бери не хочу.

На внешней обшивке я занимался плановым ремонтом, меняя куски повреждённой брони, проводя ремонт двух десятков турелей ПКО, что были выведены из строя, теперь у меня и до них дошли руки. Атмосфера была только в жилом модуле и технических помещениях, ни в трюме, ни в реакторном и других секторах его не было. Приходилось пользоваться скафандром, выбираясь на обшивку или гуляя по трюму. Там были проходы, позволяющие это делать.

Конечно, всё это можно было делать и из рубки, сидя в пилотском кресле, но мне было скучно, и я работал в живую, бывая в тех местах, где проводился ремонт. Правда, три последних дня до выхода я не вылезал из капсулы, поднимая базу.

Повезло, границу я пересёк нормально, оказавшись в центре территорий «банановой республики». Там, снова разогнавшись, прыгнул уже в сторону империи Хира. Теперь преследования я не опасался. По крайней мере, в ближайшее время точно.

Как только «Кашалот» оказался в гипере – следующий выход будет уже на территории империи, но недалеко от границы, – я лёг на все шесть дней в капсулу, поднимая базы. Мало ли, пригодятся, лишним, на мой взгляд, не будет.

За этот шестидневный прыжок и следующий четырёхдневный я поднял до пятого ранга две базы и начал учить третью. Это были «Тяжёлое вооружение», «Тяжёлое ракетное вооружение» и «Эскадрилья». Последняя относилась к чисто военным кораблям. Пилот работал координатором москитного флота в случае боя у борта линкора и если командование малой авиации вышло из строя.

Технические базы обслуживания корабля я не торопился поднимать, так как мои инженерные вполне их перекрывали.

На двадцатый день полёта «Кашалот» вышел на окраине планетарной системы Торен и, сбрасывая скорость, направился к единственной населённой планете системы, оставив местное солнце позади, пропуская его под днищем.

Сидя в кресле пилота, я пил сок из пакета, – перед самым выходом я только-только вылез из спортивного комплекса, установленного на полную мощность, поэтому после хорошей тренировки очень мучила жажда. Ныли мышцы и суставы, но это остаточное, чуть позже всё пройдёт, я уже знаю. Наконец с шестиминутной заминкой на меня вышел местный диспетчер гражданского терминала Торена.

– «Кашалот», сообщите свой идентификатор и причину посещения системы.

– «Кашалот» диспетчеру Торена. Идентификатор отсутствует, борт трофейный, из Люмера. Я – бывший капитан флота Шейна Ворт Трен. Для нас война ещё не закончилась. Прошу дать координаты парковочной стоянки и принять заявку на регистрацию двенадцати бортов, а также малой космической станции модели «Трент» в моё владение. Причина прибытия в систему – встреча со знакомыми, это семья Олла, Олиф Олла владелец нескольких предприятий Торена и империи. Кроме этого мне нужно провести плановый ремонт станции и распродать трофеи. Думаю, кое-что заинтересует представителей флота империи Хира. Также прошу после регистрации выдать мне координаты места для разворачивания станции с последующим её ремонтом. Это займёт у меня порядка двух месяцев.

– С инженерами у нас проблема. Трудно найти специалистов по станциям.

– Я сам инженер-станционщик. Практиковался на Варре.

– Ясно. Ваши просьбы удовлетворены. Заявки зарегистрированы. Флотские свяжутся с вами сами. Отправляю вам координаты парковки, зарезервированной за вами. Оплата сразу или в кредит?

– Сразу на месяц.

Через секунду мне пришёл типовой договор аренды парковки, который я бегло изучил и, поставив виртуальную подпись, отправил обратно, переведя деньги сразу за месяц вперёд.

Пока всё это происходило, транспорт по инерции двигался к планете. От местной флотской базы отошло два фрегата, которые сопровождали меня до места парковки, сканируя трюм и жилую палубу, после чего, как только я стабилизировал огромное судно, вернулись обратно.

Откинувшись на спинку кресла, я вытер со лба пот, заявки на регистрацию могли и не принять, выискав причины, и, надеясь найти прореху в законе, отобрать у меня трофеи, что было бы очень трудно. Подумав, я положил руки на подлокотники кресла и активировал связь, вызывая особняк Олла.

Ответил сам Олиф. Судя по виду, за его спиной и большому панорамному окну с лужайкой за ним, он находился в своём кабинете.

– Я так и думал, что это ты вызываешь, – улыбнулся он. – Здравствуй, пропажа.

– Доброе… вечер, – поздоровался я, посмотрев в местной сети, какое сейчас время в столице. – Диспетчер орбитального терминала на связь выходил?

– Нет, СБ флота интересовались, знаю я тебя или нет. Подтвердил, добавив, что ты мой компаньон. Что это они заинтересовались?

– Трофеи набрал большие, пока из Люмера прорывался, – пожал я плечами.

– Настолько большие, что СБ стойку сделала?

– Миллионов двести.

Олла закашлялся от такой суммы, пуча глаза, поэтому я поспешил сменить тему:

– А ваши где?

– На курорте были. Когда пришло сообщение от тебя, я сразу известил их об этом. Они собрали лыжи и сразу вылетели.

– Пока есть возможность, приглашаю вас на борт моего «Кашалота». Посмотрите его, оцените, на трофеи полюбуетесь.

– А знаешь, я, пожалуй, приму твоё предложение. В девять вечера устроит?

– Конечно, у меня всё готово.

Как только мы разъединились, прозвучал вызов с пометкой СБ местного флота. Активировав связь, я посмотрел на моложавого майора в форме.

– Добрый вечер, – кивнул он. – Майор Ленос. Нам сообщили, что у вас есть что предложить нам, поэтому я сразу связался с вами.

– Связались сразу, как я закончил разговаривать с Олла, – хмыкнул я. – Вы знаете, что подслушивать нехорошо?

– Знаем, – невозмутимо ответил майор. – Но нам можно. Так у вас есть что предложить нам?

– У меня готов список оборудования, которое может вас заинтересовать и которое меня самого не интересует. У вас будет время его изучить и спокойно принять решение, так как до регистрации станции и кораблей я ничего продавать не буду. Чуть позже выложу лоты остальных трофеев в сеть по продажам космического оборудования и техники.

– Напомню, у флота есть приоритет во всех покупках.

– Я помню, отправлю список.

Получив идентификатор, майор кивнул, и я отправил ему информационный файл.

– Получил, – на секунду замер тот. – Как только мы примем решение по закупкам части оборудования, то свяжемся с вами… Станцию продать не хотите?

– Нет, именно она меня и интересовала как трофей. Транспорт тоже не продаётся.

– Хорошо, ожидайте сообщение от нас. – И майор отключился.

Взяв с подлокотника пакет с остатками сока, я допил его и, бросив в мусорное ведро у входа, – бытовой дроид потом уберёт, – направился к себе в апартаменты. Нужно подобрать самый дорогой и броский комбез из своих запасов, что я скопил за это время в шкафу. Думаю, подойдёт один вычурный, пилотский. Нужно не забыть прикрепить к нему свои орденские планки. Как-никак я офицер-орденоносец, хотя и несуществующей республики, а это очень ценилось. Награды-то я имею, но подлинные утратил, так что сделал копии. Здесь не важно, настоящие награды, вручённые мне адмиралами Шейна, или самодельные. Главное, в моём личном деле есть отметка о награждении, и ношу я их по праву.

Прибыл я на Торен в вечернее время, некоторые госорганизации империи ещё работали, но не все, которые мне были нужны, поэтому диспетчер от моего имени отправил запросы в них на завтрашнее число и, получив подтверждение принятий заявок от дежурных искинов, переслал их мне. Так что завтра мне придётся побегать, регистрируя корабли и станцию. Благо с остальными трофеями этого делать было не нужно. Со сдачей на сертификат диспетчера я, наверное, торопиться не буду. Сдам через два-три дня, когда будет свободное время. Посмотрим, будет ли оно.

Пока я принимал душ и переодевался в выбранный комбез, частично открыл створку трюма транспорта и выгнал наружу один из инженерных ботов, который находился в режиме ожидания. Так, в прямом дистанционном управлении я состыковал его со вторым шлюзом «Кашалота» с правого борта транспорта. Для этого мне пришлось отогнать шейнский крейсер-курьер на одну из сцепок, чтобы освободить шлюзовую.

Сервисный дроид в это время превращал кают-компанию в один общий гостевой зал для приёма моих друзей, сдвигая вместе столики в один общий и накрывая его белой скатертью, которую прошлый экипаж использовал только в особых случаях, например день рождения кого-то из членов команды. Не всю созданную синтезатором пищу я мог выставить на стол, всё-таки Олла были довольно обеспеченными людьми и имели огромный штат личных поваров. Хотелось бы их чем-то удивить, поэтому я отправил заказ в лучший ресторан столицы Торена, уплатив за срочность.

Через двадцать минут с планеты поднялся челнок, он был не заметен среди тысяч таких же челноков и ботов, но после того, как он направился прямо к «Кашалоту», искин засёк его и вышел на связь. Это была доставка из ресторана.

Противодиверсионная защита у меня была усиленная, вроде той, что была на шахтёре, мы тут тоже провели несколько десятков тренировок, задействуя противодиверсионных дроидов. Дешифраторы не использовались, они находились в арсенале, закрытые за несколькими замками и толстыми стенами брони.

Как только челнок пристыковался к свободной шлюзовой под номером один, то диверсанты проверили его на предмет закладок и на всё время стоянки челнока не отходили от него, пристально наблюдая, мало ли что.

После стыковки я прошёл в холл к шлюзовой и, заложив руки за спину, замер, ожидая, когда четвёрка мужчин в фирменных нарядах ресторана закончат шлюзование. В холле я находился один, но в нише у меня за спиной, рядом с коридором, который вёл во внутренние отсеки корабля, прятались два полностью боеготовых боевых дроида. У меня было шесть охранных комплексов, двенадцать абордажных и семь противоабордажных. Они были задействованы все, контролируя каждый участок моего судна.

Судя по камерам шлюзовой, внутри было трое официантов и один распорядитель-ресторатор.

– Добрый день, господин Трен. – Первым прошёл ресторатор внутрь корабля, поклонившись, здороваясь со мной. – Все ваши заказы доставлены, официанты прибыли. Где наше рабочее место?

– Прямо по коридору направо и по лестнице наверх. Там кают-компания, которую уже подготовили. Работайте.

– Хорошо, господин Трен, – снова поклонился распорядитель и стал отдавать приказы.

Мимо нас по коридору в сторону лестницы полетели столики на антигравах, заполненные судками, кастрюлями и даже стопками тарелок. Похоже, не зря я уплатил такие деньги. Всё это было приготовлено живыми поварами, а не синтезатором. Мне хотелось блеснуть перед Олла.

Наблюдая с помощью камер службы безопасности «Кашалота», как работники ресторана преображают кают-компанию, что ж, могу сказать, что прибыли действительно профессионалы.

На экране появилась сосредоточенная Малия, сидевшая за штурвалом катера. На задних диванах расположились её родители. Заметив, что я ответил на вызов, она ослепительно улыбнулась и помахала свободной рукой, видимо, управляла катером в ручном режиме. Она была в вечернем бальном платье, очень красивый и сексуальный наряд, похоже, долго выбирала. Её родители тоже были принаряжены, так что я кивнул сам себе, мой комбез был в тему.

– Привет, Ворт! – крикнула она.

– Привет, красавица, – улыбнулся я и кивнул её матери, которую сегодня ещё не видел: – Нуресса.

– Мы подлетаем, – звонким и чистым голосом сообщила Малия. – Какой шлюз?

– Твой катерок планетарный с возможностью выхода в космос. Он не предназначен для шлюзования, только лётная палуба, которой у меня нет.

– Что тогда делать? – растерялась девушка.

– У второй шлюзовой у меня стоит бот, придётся использовать его как лётную палубу. Я сейчас открою створки трюма, заведёшь катер туда, дождёшься, когда вернётся атмосфера, и там я вас встречу. Ничего сложного и невозможного.

– Хорошо, – кивнула девушка и сосредоточилась на управлении, а мне пришлось войти в управление бота, отдав приказ на откачку воздуха из трюма и на открытие створок.

Встав из кресла пилота, я вышел из рубки, активируя закрытие бронестворки входной двери, и направился к шлюзовой номер два, где в трюм бота Малия как раз осторожно заводила катер.

Пройдя на бот, я остановился у двери, за которой находился трюм, ожидая, когда стабилизируется давление и можно будет зайти внутрь. Когда это произошло, я не успел даже пройти внутрь, как у меня на шее повисла Малия, болтая в воздухе ногами. Её родители стояли у катера и с улыбкой наблюдали за этой встречей и проявлением чувств своей дочери.

– Я писала, писала, а ты не отвечал! – с укоризной воскликнула она.

– В тех местах отсутствовала связь, а если и была, то я не мог ей воспользоваться, чтобы не выдать себя, – пояснил я девушке, подхватывая её на руки. Было видно, что расцеплять руки на шее она не собирается. – Но по прибытии в Торен я прочитал их.

– Все?

– Нет, только последние. На все у меня не было времени.

К нам подошли родители Малии, поэтому она освободилась из моих рук и встала рядом, отчего я внезапно испытал сожаление. Мне нравилось держать на руках красивую и, надо сказать, приятную на ощупь девушку.

– Здравствуй, Ворт, – поздоровалась со мной нуресса, когда я пожал руку Олифу. – Знаешь, мы честно рады тому, что ты вернулся. Малия буквально ожила, когда пришло твоё письмо.

– Мама! – воскликнула та и, покраснев, отвернулась.

– Думаю, нам лучше пройти на корабль, – стараясь скрыть улыбку, пригласил я. – У меня есть что показать вам и чем похвастаться.

– Мы видели, что к борту пристыкованы корабли и множество разных контейнеров, – оживилась Малия. – Это всё твоё?

– Да, это всё моё, – с улыбкой кивнул я, пропустив дам вперёд и вместе с главой семейства проходя за ними в холл шлюзовой.

Малия сама вела маму в кают-компанию, оказалось, схема жилого модуля «Берглута» ей была известна. Девушка после установки пилотской нейросети получила сертификат пилота малых кораблей и заканчивала с подъёмом баз для пилота средних кораблей. Но о «Берглуте» она перед самым вылетом узнала из сети, где были выложены схемы множества кораблей. Об этом мне шепнул Олиф, когда мы поднимались по лестнице в кают-компанию.

Надо сказать, гостям всё понравилось: и встреча, и обслуживание, и сам вечерний ужин. Даже Олиф удивился подобному великолепию, пробуя разные экзотические блюда. Один из диверсантов незаметно для официантов проверил медицинским анализатором все блюда, всё было в норме, за это я был спокоен.

Во время ужина я довольно подробно описал, как захватил станцию, упустив несколько подробностей вроде казни пиратов и как действительно станция стала моей. Остальное было не только для ушей Олла, но и для официантов. Те, будучи профессионалами, с невозмутимым видом прислуживали нам, но я уверен, что слушали они с не меньшим интересом, чем Олла.

Когда ужин закончился – прислуга не спешила уходить, мы ещё могли вернуться подкрепиться оставшимися блюдами, – я стал показывать Олла корабль от жилого модуля до технических помещений. Интересовало их действительно всё. Моя каюта произвела на них впечатление, особенно не предусмотренный конструкцией бассейн.

Чуть позже гости пожелали осмотреть всё остальное, то есть посетить трюм. Понятное дело, в вечерних платьях в скафандр не залезешь, хотя, в принципе, в экстренном случае это возможно, поэтому я выделил женщинам свою каюту, выдав им два новых пилотских комбеза в невскрытых упаковках, сообщив, что это подарки. Олиф получил такой же и переодевался в соседней пустой каюте.

Когда они были готовы, я предложил им переночевать у меня, не возвращаться же обратно ночью. Супружеской чете я собирался предоставить свои апартаменты, а сам с Малией устроился бы в офицерских каютах. Малия была за, но Олиф с Оллой пребывали в сомнении, пообещав подумать.

В следующие два часа мы побывали в трюме и на внешней обшивке, посетив один из кораблей, который находился на внешней подвеске. Это был средний люмерский носитель четвёртого поколения модели «Рой». Он не был мной законсервирован, как остальные корабли, его искины действовали. Два из пяти реакторов работали на полную мощность, поэтому, когда мы магнитными захватами ботинок щёлкали по корпусу транспорта, обходя одну из ракетных пусковых, я отдал приказ на открытие створок лётной палубы. Так что, оттолкнувшись от обшивки «Кашалота» и пролетев около ста метров, мы оказались на палубе «Роя», пройдя через щит. Малию пришлось ловить, а не то она пролетела бы мимо корабля.

Активировав открытие скафандра – на борту была атмосфера, – я осмотрелся и в тот момент, когда начало зажигаться потолочное освещение, до этого было только дежурное, широким жестом руки указал на длинный ряд истребителей и штурмовиков.

– Это средний люмерский носитель четвёртого поколения модели «Рой». Не самый большой носитель, честно говоря, предназначен для патрулирования и сопровождения конвоев, но он может принять на борт около ста судов москитного флота, включая обслуживание и ремонт. Восемь лётных палуб по обеим бортам позволяют без проблем производить заправку, мелкий ремонт после боя и пополнение боезапаса.

Честно говоря, я уже начал уставать от роли гида, языком приходилось молоть постоянно, но интерес Олла, было видно, всё не угасал.

– А можно прокатиться на такой машине? – спросила Малия, погладив покатое аэродинамическое крыло машины класса «космос-атмосфера».

Заметив, как оба Олла отрицательно мотают головой, причём так, чтобы этого не увидела их дочь, я с сожалением ответил:

– Я бы с удовольствием дал тебе покататься на таком «ястребке», но у тебя базы гражданского флота. Тут нужна специальная, военная. Кстати, это планетарный бомбардировщик, их на борту шесть штук, а не перехватчик, как ты подумала.

– Ничего, я выучу нужную базу и полетаю, – уверенно сказала девушка.

Заметив, что гости устали, я предложил свернуть экскурсию и вернуться в кают-компанию, где всё ещё ждали официанты. Они, пока нас не было, с моего разрешения включили галопроектор и убивали время за просмотром фильмов, но, как только мы прошли через шлюзование на «Кашалот», были готовы к работе, двое расставляли чистые тарелки, один подогревал остывшие блюда, а распорядитель присматривал за всем этим.

К сожалению, Олла, поужинав, вежливо отказались дальше гостить у меня, решив возвращаться домой. Полночь как-никак. Проводив их, я дождался, когда катер направится к планете, к тёмной её стороне, в столице была ночь, и вернулся в кают-компанию, где уже всё было собрано. За ужин я уже расплатился, ещё когда оформлял заказ, поэтому только накинул приличные чаевые. Мне понравилось, как работали гарсоны. Проводив их до челнока, я убедился, что сотрудники ресторана благополучно отстыковались и полетели к Торену, после чего приказал искину, который отвечал за внутреннюю безопасность, ещё раз проверить «Кашалот» и направился в свои апартаменты. Время было час ночи, а завтра утром мне нужно пройти регистрацию.

За всё время ужина мне приходили сообщения и письма от разных дельцов, которые занимались скупкой всего, что можно. Приходили они не на мою почту, а в центр связи «Кашалота», свой идентификатор и уж тем более ник почты я никому не давал, его мало кто знал. Хотя после того, как я создал дрона и с помощью Олла запустил его в производство, меня стали знать многие из местных. С корабельной почтой было удобно, её проверяли на вирусы, и она не так докучала. На данный момент там скопилось около трёх десятков писем, но когда я шёл через кают-компанию к своим апартаментам, Авдей сообщил, что пришёл ещё один вызов с Торена. Только в этот раз с гербом Шейна вместо ника. На все письма и вызовы Авдей отвечал, что я сейчас занят, но о шейнцах у него были особые инструкции, и он сообщил мне об это вызове.

– Хм? – озадачился я.

Несколько секунд постояв в коридоре, размышляя о вызове, покачиваясь с пятки на носок, я развернулся и направился в рубку.

Вызов ещё шёл, поэтому, сев в кресло, я активировал связь, удивлённо подняв брови при виде знакомого лица.

– Старший охранник Елень Гит, – щёлкнув пальцами, припомнил я.

– Добрый день, господин капитан, – уважительно склонил он голову, мельком покосившись на орденские планки у меня на груди. – Старшим охранником я был на «Сивилле», временная подработка, а так я был и буду оставаться капитаном флота республики Шейн.

– Теперь уже бывшей, – грустно вздохнул я и спросил: – Какова причина вызова?

– Есть причина, нур. Мы ищем работу. Ту работу, которую считаем достойной.

– А местная, значит, недостойна?

– Вы слышали о тех законах, что приняли правители соседних государств о приёме новых граждан, особенно из Шейна?

– Кабальная отработка для специалистов?

– Именно… Мы солдаты и офицеры Шейна. Я не говорю, что для нас это не подходит, но такое подлое решение ударить под дых ослабленного соседа противно нашим принципам, и служить им мы не хотим.

– Ваше решение мне понятно, – кивнул я, начиная догадываться, к чему капитан ведёт речь. – Зачем вы со мной связались?

– Ваша помощь на «Сивилле» произвела впечатление не только на меня, но и на многих моих товарищей, находившихся в бедственном положении. Совет ветеранов принял решение предложить вам свои услуги. Мы хотим служить вам. Служить до конца, дав клятву верности.

– Но вы меня не знаете, – озадачился я.

– Вы ошибаетесь, мы знаем о вас достаточно. Несколько ветеранов, офицеры разведки, смогли получить нужную информацию, как вы захватили рейковский линкор, ваше достойное участие в рейде, в котором был уничтожен люмерский главнокомандующий со своим штабом, и особенно как вы сегодня прибыли в систему Торен. Поэтому мы уверены в своём решении.

– Вот как? – задумчиво потёр я правую щёку. – Предложение ваше мне импонирует и представляет интерес, не скрою. Однако прошу взять отсрочку для решения этого вопроса. Мне нужно подумать.

– Вы прибыли на Торен на три месяца позже, чем собирались. Теперь мы видим причину подобной задержки, однако ситуация сложилась так, что…

– …кончились деньги, – закончил я за него.

– Да, нур. Многие подрабатывают чернорабочими, это позволяет нам держаться на плаву. К сожалению, подработать по специальности не получается, компании и корпорации требуют заключить многолетние контракты, изредка удаётся урвать разовый контракт, но это капля в море. Плата за проживание и за временную регистрацию для нас завышена. У администрации Торена приказ не давать таким, как мы, развиваться, подталкивая к принятию гражданства, а это, как вы говорили, кабала.

– Интересные новости, я бы сказал, подлые, – удивился я, в моём тоне отчётливо звучали нотки злости. – Об этом я не знал… Хорошо, что известили меня. Теперь относительно вас. Возможно, я приму ваше предложение, но сразу предупреждаю, мстить Люмеру или Рейко не в моих планах, они у меня прямо противоположные.

– Это не так важно, нур, нам нужен дом и хозяин, которому мы будем служить. Служить честно и преданно.

– Хорошо. Где вы живёте?

– Кто где. Но большинство на планете, там не такое дорогое жильё.

– Тогда пообщаемся лично, завтра в два часа дня в столице Торена. Кафе «Емшен». Сейчас я отправляю вам на счёт сто тысяч кредитов, закройте долги и подготовьтесь к переселению. Списки с претендентами у вас? Специальности указаны?

– Так точно… Деньги пришли, благодарю, господин капитан, отправляю вам файл со списком.

– Да, получил. До завтра.

Отключившись, я развернул на экране пилотского визора список. К моему удивлению, он был обширен и вмещал в себя не только тех шестьдесят человек с «Сивиллы», о которых говорил Гит. В списке было более четырёхсот фамилий. Пожалуй, ста тысяч им не хватит, чтобы покрыть долги, поэтому я отправил ещё одну сотню.

Более пристально изучив список, ни одной знакомой фамилии я не встретил. Разнообразие флотских и гражданских специальностей поражало, но были и те, кто мне был остро необходим. Это два диспетчера для космических станций, сертифицированных естественно, один корабельный инженер, пилоты, техники, десантники. Практически в списках были все специальности, что мне были нужны, даже артиллеристы значились из пехоты. Для них я тоже найду работу. У многих шейнцев стояли дополнительные обозначения: плюс один, плюс два, у одного так вообще плюс семь. Догадка пришла не сразу. Так обозначались семьи специалистов с количеством ртов.

Я слишком устал, чтобы долго изучать список, тот начал расплываться перед глазами, поэтому, отключив визор, я вышел из рубки – створка за моей спиной опустилась, отсекая её от посторонних, – и направился к себе. После душа и расслабляющего массажа в джакузи я совершенно спокойно уснул на своей роскошной кровати.

* * *

Проснулся я от трезвона будильника нейросети, поставленного на восемь утра. Поспать мне удалось всего шесть часов, но этого хватило, чтобы отдохнуть перед предстоящей работой по регистрации своей собственности.

После душа и всех остальных процедур я надел тот же пилотский комбез, в котором вчера встречал гостей, и направился к шлюзовой номер два, где находился пристыкованный бот. Его я решил использовать для связи с планетой. Были у меня и пассажирские челноки, но они, законсервированные, находились в рубке бота, и чтобы их достать, нужно потрудиться.

Когда я отлетел от «Кашалота», связавшись с диспетчером, чтобы он дал мне маршрут до столичной планеты, то кроме маршрута тот скинул мне координаты в системе Торен, где мне разрешили развернуть свою станцию. Аренда этого пространства стоила мне семь тысяч в месяц. Охренительно большие деньги. Гит был прав, шейнцев здесь зажимали, если они не граждане империи, конечно. Стандартная плата для временной стоянки станции – пять тысяч, да и то по завышенным ценам.

Не подписывая договор аренды пространства, я отправил копию договора в независимое юридическое агентство, попросив их проверить законность подобной суммы. Те честно отработали свои деньги и сообщили, что всё законно, была там лазейка для местных управляющих.

– М-да, – пробормотал я, когда бот под моим управлением входил в плотные облака над столицей Торена. – Пора покупать свежие базы «Юриста».

Договор с местной службой навигации я заключил, выкупив на три месяца этот участок пространства в часе лёта на боте до Торена, неподалёку, можно сказать, на орбите газовой планеты, которая в течение миллиона лет будет превращаться в атмосферную планету. Возможно, там, внизу, уже зарождалась жизнь. Вид грозовой планеты был очень красив своими бурями, штормами и вспышками молний среди голубых облаков газа, через которые не было видно поверхности. Ещё в прошлое своё посещение, когда пролетал мимо на своём боте, я разглядывал её, любуясь. В общем, неплохое место для стоянки и ремонта станции, мне понравилось. Ещё больше привлекло, что на Торене были нужные запчасти, чтобы привести «Лимию» в совершенное состояние, а не как сейчас она была, ниже среднего.

Бот пробил острым носом облака, и я начал притормаживать носовыми манёвровыми, приближаясь к поверхности планеты. Управляя ботом, я одновременно вошёл в местную сеть, задав поиск площадки для ботов, и, найдя одну такую, повёл машину к ней, уплатив вперёд сразу за сутки. Это была частная площадка.

Покинув бот, я поёжился от холодного ветра, на Торене в этих широтах была привычная зима, и, заперев судно, юркнул в тёплое нутро подлетевшего флаера-такси, которое вызвал заранее.

– Служба гражданской навигации, – приказал я дроиду-водителю и, откинувшись на спинку сиденья, стал задумчиво рассматривать землю.

Как я уже говорил, проходить тесты на сертификат диспетчера я посчитал сейчас несвоевременным, на это нужно десять часов и сдача в виртуальном тренажёре. Профессия серьёзная, поэтому так много времени по сравнению с пилотскими сдачами. Потом сдам его.

Прилетев, я оставил такси на стоянке и направился в здание навигации, вернее, в его административный офис, – основные службы находились на орбите, а здесь управление и служба регистрации всей космической техники, включая станции. Там я задержался до обеда, уплатив за срочность и налог за само оформление. Как и ожидалось, налог был завышен в три раза. Причём получалось, что коммерческой деятельностью я заниматься не могу. Приведу пример. Я собираюсь развернуть все модули станции, кроме оружейных платформ, – были планы покупать у местных топливо по оптовой цене и продавать его, заправляя корабли. Наценка за топливо обычно фиксирована, это десять процентов. Так вот, оптовики мне могут продавать только по завышенной цене, то есть дохода я не получу, вот и получалось, что мне это не выгодно. Заработать в империи, которая мне резко разонравилась, я уже не мог. Меня вынуждали или принять её гражданство, тогда меня ждали блага после кабальной работы на флот, или покинуть её. Я предпочитаю покинуть, вон у меня в планах слетать на Лемур, проведу ремонт своего имущества, часть трофеев продам, освободив трюмы и склады «Кашалота», и вперёд, на полгода отправиться в длительный полёт к известной всем инженерной империи. Правда, мелькнула мысль, что особо трофеи тут распродавать не стоит. Раз с шейнцев дерут такие деньги, то и цену за трофеи предлагают не особо высокую. Сговор, блин.

Наконец все мои борта и станция получили регистрационные номера. Названия у них прописаны не были, я сам как хочу, так и назову их, только транспорт имел имя, и его внесли во всеобщий архив службы гражданского флота Содружества. Все файлы с регистрационными номерами и паролями находились у меня на информационном кристалле в отдельных файлах, сброшенных туда через стационарный выход на столе сотрудника, который выдавал регистрацию. Поэтому, когда я направился к выходу, то вставил кристалл в считыватель, висевший у меня на боку, и одновременно приказал паре антивирусных программ проверить файлы на закладки. К моему большому удивлению, все тринадцать файлов, по количеству зарегистрированных бортов и станции, были буквально нашпигованы свёрнутыми вирусами, которыми они должны были заразить искины кораблей и станции.

– СБ долбаная, – пробормотал я, убирая кристалл в карман комбеза.

Чья это работа, я ни на миг не сомневался. Если люмерцы и узнали, где я нахожусь, то всего пару часов назад, когда проходила регистрации, к ним тоже должна была прийти эта информация, и они никак не успели бы проделать эту операцию. А вот местная СБ запросто.

С этим филиалом мне повезло: все кабинеты службы навигации, которые мне нужно было посетить, оказались в одном здании, не требовалось бегать, так что процесс регистрации был полностью закончен.

С вирусами я пока поделать ничего не мог, те программы, что их обнаружили, специализировались на диагностике и обнаружении, а не на уничтожении, зато дешифраторы, которые находятся в арсенале на «Кашалоте», как раз спецы по этому делу, ко всем другим их умениям. Вернусь на борт транспорта и отдам дешифратору на очистку файлов кристалла от вредоносных программ. Не на того напали местные эсбэшники, я программист, к тому же как раз в последнее время специализируюсь на вирусах и на противовирусах.

Вернувшись к ожидающему такси, я на секунду задумался и велел везти меня по одному адресу. Его я нашёл, скучая в местном филиале гражданского флота в ожидании, когда закончат с регистрацией моего имущества. Это сыскное агентство считалось лучшим во всей империи, работая даже в других государствах. Главное его представительство находилось на столичной планете Хиры, а здесь был филиал, но я надеялся, что они справятся с тем заданием, которое я собирался им дать.

Офис находился в центре Торена, в одном из небоскрёбов на предпоследнем этаже. Поднявшись на лифте, я вышел в холл и, осмотревшись, направился по коридору в поисках нужной двери. Наконец на одной увидел знакомую эмблему агентства, там был изображён один хищный цветок, что рос на Хире. Его особенность: если вцепится, не оторвать, разве только с помощью подручных средств.

Детектив меня уже ожидал. Я, пока добирался, отправил ему сообщение с просьбой о встрече и получил согласие, поэтому без стука, здесь так не принято, открыв дверь, вошёл в небольшое помещение, где за столом сидела живая секретарша. Всё это показывало, что агентство прибыльное и позволяло себе пускать пыль в глаза клиентам.

– Ворт Трен к нур Билону, – коротко известил я девушку.

Та немедленно связалась с начальником.

– Господин Трен, вы можете проходить, – мило улыбнувшись, сообщила секретарша, что-то при этом делая за своим компом. Может, играла, чтобы убить время, а может, и работала.

Нур Билон, невысокий полноватый мужчина с обширной лысиной, встал из-за стола, поздоровался и предложил присаживаться. В кабинете кроме массивного рабочего стола и нескольких шкафчиков ещё были невысокий столик, диван и два кресла. Вот в них мы и расположились.

– Я готов выслушать причину, которая привела вас ко мне, господин Трен, – сказал он. – Предупреждаю, что, согласно протоколу, ведётся запись нашего с вами разговора, но она будет конфиденциальная и, согласно тому же протоколу, спустя месяц её уничтожат.

– Интересные у вас законы, – хмыкнул я и достал из кармана медальон, который всё ещё хранил. Сенсоры и датчики его не брали, так что у меня была возможность прятать медальон на своём теле.

– Позвольте? – протянул детектив руку, как-то странно поглядев на меня.

– Конечно, – передал я его.

Тот изучал его недолго, осмотрел рисунки и вернул обратно.

– Я вас слушаю, – сказал он.

– Моя история такова. Очнулся я в одиннадцатилетнем возрасте одиннадцать лет назад на планете Гурия, которая находится в империи Люмер, на местной свалке, не помня, кто я и кем являюсь. Одежда была стандартная. Однако, пользуясь тем, что я был без сознания и не мог оказать сопротивления, мальчишки-поисковики, ищущие, что можно продать на барахолке, меня раздели и ограбили. Чуть позже я их нашёл, переломал руки и ноги, но вещи они к тому времени уже продали, оставив только этот медальон. Они сняли его с моей шеи. Дальше рассказывать не стоит, жил, выживал. Мне нужно знать, что это за медальон и как я оказался на свалке. Мне нужно знать, кто я.

Детектив изредка кивал, внимательно слушая меня, а после того, как я закончил, на несколько секунд замер, о чём-то размышляя. Наконец он спросил:

– Что вы знаете об империи Лемур?

– Государство, которое крепко стоит на ногах, правит им монарх, всем известно своими инженерами, – пожал я плечами. – Хотелось бы его посетить.

– Одно из изображений на вашем медальоне мне очень напоминает герб одного из близких к императору родственников. Точнее, его брата.

– Кому и что там принадлежит, мне глубоко по барабану, просто хочу узнать, как я оказался на планете и что это за медальон. Остальное меня волнует мало. И какова цена за выполнение этой работы.

– Предварительная цена – сто тысяч кредитов, но оплата по факту выполнения работы. Аванс – десять тысяч. Изучите договор, я отправил его вам на нейросеть.

– Да, получил.

За шесть минут я полностью его изучил, после чего поставил виртуальную подпись и перевёл деньги на счёт агентства.

– Всё, все пункты выполнены, наше агентство приступает к работе. Если мы сможем добыть стоящую информацию, то сразу известим вас.

– Благодарю, – кивнул я, вставая, и нур Билон проводил меня до двери.

Спустившись, я на арендованном такси поехал в корпорацию «Нейросеть», где купил базу «Юрист» пятого ранга, самую свежую. Нужно знать все изменения местного закона, чтобы не попасть впросак. Прямо на месте менеджер с помощью стационарного считывателя залил мне её на нейросеть, место там было, за время полёта я успел её подчистить от той ненужной информации, что получил от бывших владельцев кораблей, оставив только самое нужное.

Покинув здание корпорации, я направился в кафе «Емшен», где у меня было назначена встреча с шейнцами. После неё у меня было запланировано посещение фабрики по производству сконструированных мной дронов-телохранителей. Олиф обещал дать мне две эксклюзивные модели для личной защиты. Мало ли, пригодится. А так бизнес шёл неплохо. Дроны разбирались очень хорошо, их даже отправляли на столичную планету империи, продавая там в представительстве Олла. С руками не отрывали, но интерес не ослабевал.

Как только флаер сел рядом с пешеходной дорожкой, своей парковки у кафе не было, я расплатился за такси и отпустил его, покинув тёплый салон. Хорошо, у меня комбез с подогревом, а то точно задубел бы на таком морозе. Вот голове было холодно, нужно заскочить к Олла, у них мои зимние вещи хранятся и лыжи. О, эти лыжи!.. Как прилетел на Торен, сразу мелькнула мысль посетить горнолыжные курорты, хочу покататься, развеяться, не думать ни о чём. Сомневаюсь, что сегодня получится, да и завтра тоже, а вот дня через три-четыре почему и не провести несколько часов, катаясь на отличных лыжных горках Торена?

Подойдя к кафе, я с интересом посмотрел на десяток мужчин и женщин, толпившихся у входа, на них были частично комбезы, частично местная одежда, но внешний вид выдавал не местных, выправка ясно показывала в них профессиональных военных. Обнаружив, что я стал предметом не менее любопытно-изучающих взглядов, прошёл через автоматические двери в кафе. Внутри за столиками и у барной стойки находилось порядка двадцати пяти человек. Местных не было, на дверях висела табличка «Заказ».

Сразу увидев Гита, рядом было свободное место, видимо предназначенное для меня, направился к нему. В это время мне пришло очередное письмо от Малии. Та спрашивала, где я и не соглашусь ли с ней посетить один из самых крутых курортов Торена. Крутых в обоих понятиях – и горки крутые, и собирались там не простые жители столицы. Пока шёл от входа до нужного столика, успел написать ответ, сообщая, где нахожусь, и с просьбой привезти мою лыжную форму и сами лыжи. В принципе, что мне мешает сегодня отдохнуть, а завтра с новыми силами приступить к реализации своих планов?

Два столика были сдвинуты вместе, что позволило расставить вокруг них десять стульев, – девять было занято, одно свободно. Подойдя, я приветливо всем кивнул, вежливо спросил разрешения присесть и, получив его от единственно знакомого мне присутствующего мужчины, капитана Гита, отодвинул стул чуть в сторону и сел, с интересом разглядывая присутствующих. Было семь мужчин и две женщины. Они также с неменьшим интересом рассматривали меня. Все шейнцы были в форме, с наградным оружием и наградными планками.

– Что будете заказывать? – подскочила ко мне официантка с планшетом в руках.

Кафе было дорогим, не всякий столичный житель со средним достатком мог позволить себе посетить его.

– Фирменный травяной настой, дежурное блюдо… Кстати, что у вас сегодня? – уточнил я.

– Жаркое по-торенски.

– Ой, не надо, мне в прошлый раз не понравилось, а что мне не нравится, я не ем. Тогда суп из киянки с хлебцами, жареное мясо с вашей картошкой, зелёный соус, не помню, как называется, салат «Лище» и настой. Всем остальным по их желанию, тем мужчинам и девушкам, что находятся у входа, горячий травяной настой… А ещё скоро сюда девушка прилетит, ей безалкогольный коктейль «Мариса» подготовьте.

– Хорошо, – кивнула официантка и стала узнавать заказ у остальных, сидевших за столом. Они заказали только горячий настой, лишь одна дама лет сорока, с нашивками на комбезе по семи специальностям, заказала ещё такой же салат, как и я. Судя по значку на рукаве её формы, она была капитаном крейсера и военным диспетчером.

– Господин капитан, – произнёс Гит, как только официантка отошла, – разрешите представить совет шейнцев на Торене. Старший совета – полковник флота республики Шейн Георн Руссо. На флоте занимал должность командира флотской базы в системе Лио. Флаг-майор Лиа Энтони, занимала должность старшего координатора флотской контрразведки…

– Подожди капитан, – остановил я Гита. – Я сегодня утром внимательно изучил представленные вами списки с перечнем специальностей и последней занимаемой должностью. Вы просто сообщите мне имена присутствующих, я сам разберусь, кто из присутствующих кем является.

– Хорошо, господин капитан, – кивнул он и снова начал с полковника: – Полковник Георн Руссо, флаг-майор Лиа Энтони, флаг-майор Мир Еве, флаг-майор Тинна Жессо, капитаны Эрих Лиан, Милош Диас, Кьян Тимон, Эрих Папич и я, Елень Гит. Господа офицеры, разрешите представить вам капитана флота республики Шейн Ворта Трена.

По мере перечисления имён офицеров я смотрел на встающего со стула кандидата и кивал, здороваясь, а после того, как представили меня, встал сам и кивнул всем присутствующим. На этом официальная программа была завершена. Сев на место, я взял принесённый официанткой на подносе один из стаканов с настоем и сделал глоток. Настой был восхитителен. Остальные тоже оценили его.

– Господа офицеры, давайте не будет ходить вокруг да около, капитан сегодня ночью подробно объяснил мне ваши мотивы и поступки. Мне тоже не нравится решение местных правителей, и я считаю, что с их стороны пользоваться подобной ситуацией несколько подло, но и сам не хочу давить на людей, доведённых подобной ситуацией до отчаяния. Мне нужны люди, я этого не отрицаю, но сразу предупреждаю, что в моих планах – не сидеть на месте, благо всем необходимым теперь обеспечен. Дом для себя и вас у меня есть, это шейнская транспортно-грузовая станция четвёртого поколения модели «Трент», имеющая несколько дополнительных модулей. В данный момент она находится в свёрнутом состоянии в трюме моего транспорта. Насколько я понял, вместе с семьями ваше количество около полутора тысяч человек?

– Тысяча семьсот шестьдесят девять, – негромко уточнил полковник Руссо.

Остальные молчали, но очень внимательно слушали меня.

– Четыре жилых модуля вместят и десять тысяч человек, хотя это предел, – кивнул я, принимая информацию. – Если вы согласны, то договор о службе и стандартная зарплата по меркам Шейна.

– Нур Трен, – так же негромко произнёс полковник, изучающе рассматривая меня, – слова Гита о том, что мы готовы принести вам клятву верности не была шуткой. Вы не дворянин, я понимаю это, но ваше полное гражданство позволяет принимать под свою руку людей.

– Я это уже понял, но хотелось бы вас предостеречь от этого решения, чтобы между нами не было недопонимания. Во-первых, я бывший люмерец, вырос там, хотя работорговцев очень не люблю, почему и сбежал из империи. Во-вторых, за мной ведут охоту, спровоцировала это корпорация «Гикон» из империи Люмер, и последняя цена за мою голову – десять миллионов кредитов. В случае поступления ко мне на службу, возможны встречи с охотниками в разных их проявлениях.

Мои слова вызвали тихое охренение среди присутствующих. На их памяти впервые за беглого раба дают такую сумму.

– Мне об этом известно, также я в курсе, что цена за вас живого, и только живого и не пострадавшего, поднялась до пятнадцати миллионов, – сообщил полковник, что вызвало ещё больший шок среди присутствующих. – Мои офицеры-аналитики предположили, что их интерес заключается в том, что вы неплохой проектировщик станций. Это так?

– В точку, – кивнул я, немного удивлённый оперативной работой шейнцев. – Я спроектировал «Киллер-МОС».

– Простите, нур, – вклинилась в разговор флаг-майор Тинна Жессо, та самая, у которой среди шести планок специальностей на рукаве комбеза помимо капитанского был ещё значок и военного диспетчера, – это вы создатель «Киллеров»?

– Побочная подработка, – кивнул я. – Была заявка от флота, старший конструкторского отдела скинул её мне, вот я за пару месяцев и сваял этот проект. Правда, тогда я проходил практику, и посчитали, что я не мог сам всё это сделать, записав проект на весь отдел. Именно поэтому «Гикон» так и охотится за мной. Они хотят построить верфи в Люмере наподобие Варры, делать станции седьмого поколения, а единственный доступный инженер-конструктор, получивший практику создания станций седьмого поколения, – это я.

– Вы не только единственный доступный, вы вообще единственный из инженеров, который проходил практику в конструкторском отделе, – сообщил полковник. – Весь отдел погиб при эвакуации, военный грузопассажирский транспорт, что эвакуировал их в нейтральное государство, был атакован и уничтожен с частью конвоя, с которым шёл.

– В отличие от других инженеров-практикантов я действительно один получил доступ к этим проектам, когда создавал станцию, а также нужные базы, полностью мной выученные. Инженерные базы знаний по седьмому поколению хранились сверхнадёжно, уверен, что перед эвакуацией инженеров их уничтожили, согласно инструкции. Если что, базы можно было бы восстановить, хватит тех знаний и опыта, которые наработали инженеры конструкторского отдела, а они – увы… Трагическая участь. Всё к одному. Вот и получается, что единственные доступные знания по седьмому поколению находятся у меня.

– Сотрудники «Гикона» подняли захваченные архивы и выяснили, что единственный инженер, подходящий им по опыту, – это вы. Это было решение директора Варры, который вам симпатизировал и надеялся, что вы останетесь по долгосрочному контракту. Он собирал молодых самородков.

Официантка принесла мне заказ. Съев салат, я принялся за суп, с интересом слушая полковника. Я действительно проголодался.

– Интересные сведения, – произнёс я. – Но они только подтверждают, что охота на меня не прекратится. Насколько я в курсе, «Гикон» уже начал монтаж верфей на Гурии.

– И всё же наше решение принято осознанно. Поэтому разрешите задать вопрос: вы его принимаете?

Я на несколько секунд задумался, отложив ложку и пристально разглядывая сидевших за столом офицеров, после чего вздохнул и ответил:

– Да, мне нравится ваше предложение, и оно меня полностью устраивает. Через шесть дней «Трент» будет частично развёрнут и готов к проживанию, там и проведём все процедуры, включая клятвы верности. Вас это устраивает?

– В полной мере, господин Трен, – кивнул полковник, остальные тоже согласно закивали. – Но хотелось бы небольшую церемонию провести сегодня, чтобы часть желающих перейти под вашу руку приступила к работе немедленно.

В это время прямо у входа в кафе сел глайдер, боковая дверца открылась, и оттуда выпорхнула Малия. Не дожидаясь, пока створка глайдера закроется, она шмыгнула мимо внешней охраны и прошла через автоматические двери кафе. Девушка была одета в плотно облегающий её восхитительное тело красный кожаный костюм с декольте, показывающий верх упругих полушарий. С распущенными по плечам волосами смотрелось это всё просто восхитительно.

Заметив меня, Малия помахала рукой, радостно улыбаясь, и направилась ко мне. Один из восхищённых офицеров уступил ей своё место рядом со мной. Девушка чмокнула меня в щёку, продемонстрировав декольте, села, пододвинув стул ближе, весело осмотрела присутствующих, поздоровалась и взяла принесённый официанткой коктейль. Не принимая участия в разговоре, она просто наблюдала.

– Я подумаю… Полагаю, можно закончить на этом разговор, – произнёс я. – Пока назначение вас на разнообразные должности в плане проекта, но вот вас, господин полковник, прошу принять на себя командование станцией и её обороной. Отправляю вам список имущества, кораблей и станции, с наличными модулями и оборонительным вооружением. Все корабли войдут в её штатный состав оборонительных сил, кроме «Кашалота» и шейнского крейсера. Их я буду использовать по своему усмотрению, экипажи для них набирать не надо. На этом всё, только добавлю: сегодня вечером начну разворачивать станцию, через двое суток диспетчерские и один жилой модуль будут готовы к приёму первых жильцов и сотрудников. Первую церемонию проведём сегодня вечером на борту носителя. Экипажи крейсеров и носителя могут принять корабли сегодня вечером, я сам проконтролирую этот процесс. Всё равно без меня вы на их борта не попадёте.

– Хорошо, господин Трен.

– Мне это обращение не нравится, – поморщился я. – Слишком официально. Командир или нур – не такие официальные, можно обращаться так. А сейчас, господа офицеры, разрешите откланяться, у меня на послеобеденное время запланирован отдых.

– Извини, командир, вы собираетесь гулять по планете, зная, что на вас ведут охоту? – уточнил полковник.

– Прибыл я вчера вечером, не думаю, что охотники успеют отреагировать, а позже я буду под вашей охраной.

– Предлагаю вам охрану взять сразу. Тем более она уже готова. Трёх бойцов во главе с Гитом вполне хватит.

– А я собирался использовать для охраны двух дронов-телохранителей.

– К чему такие траты, когда у вас теперь есть специалисты в этом деле?

– Ну не такие уж и траты, это подарок от владельца фабрики, эксклюзивные модели… – задумчиво протянул я. – Но, пожалуй, вы правы, дополнительные люди мне не помешают.

После того как мы обговорили возможности срочной связи, а также другие подробности, я оплатил общий счёт, и мы разошлись. Мы с Малией и тремя бойцами направились к глайдеру, а шейнцы по своим делам, большая часть – готовиться к переселению на станцию, в свой будущий дом, где их не будут третировать и заставлять служить другому хозяину.

Глайдер был трёхместный, поэтому для бойцов я вызвал такси, и они сопровождали нас со стороны. Первым делом мы посетили фабрику, производящую дронов-телохранителей, где мне знакомым директором производства были преподнесены подарки в виде двух дронов с личинами Сэта и Анубиса. Мои телохранители испробовали их в рукопашной, оценивая своих коллег, и признали их годными к использованию. Потом я полчаса настраивал им установки на мою личностную охрану и что им делать в случае, если меня выведут из строя. То есть хватать в охапку и нести в ближайший госпиталь.

После фабрики мы полетели к магазинам, продающим зимнюю амуницию и комбинезоны. Я ещё в пути переоделся, пока Малия управляла катером, и мы полетели на тот курорт, что выбрала Малия. Летели порядка часа, пока не достигли незнакомой мне горной гряды. Она была вся увита заметными с высоты спусками, так что я довольно кивнул, когда мы пошли на посадку.

На курорте были свои отличные охранные системы, которые гарантировали мою безопасность, так что телохранители, как люди, так и дроны, остались внизу. Люди сидели на террасе кафе, подкрепляясь, а дроны ожидали у глайдера. Кстати, на парковке их было огромное количество, штук сорок точно. Дроны имели немалую славу и пользовались неизменным успехом у толстосумов, так что такое количество дронов на этом курорте было неудивительным, здесь отдыхали только обеспеченные люди. Кстати, Анубис Малии тоже был с нами, девушка с ним не расставалась, только во время её визита на «Кашалот» дрон остался на планете.

* * *

Покатался я с огромным удовольствием, спускаясь с гиканьем и воплями восторга, как один, так и вместе с Малией, так сказать, в связке. Как мне этого не хватало! За шесть часов мы опробовали половину горок, пока не устали. Посидев в одном из кафе внизу, мы решили закругляться, договорившись встретиться дней через пять и ещё раз совершить прогулку по местным горнолыжным курортам. Кроме этого Малия взяла с меня обещание провести ей экскурсию по моей станции, когда она будет готова, и, более того, выделить ей апартаменты на время пребывания.

Я проводил девушку до её дома, отказавшись заходить, сослался на срочные дела. Вызвал ещё одно такси и на двух машинах вместе с парнями и дронами направился на площадку, где стоял мой бот. Там мы отпустили такси и прошли на борт судна. Парни разместились в каюте, стандартных десантных скамеек в трюме не было, я их снял, а дроны продолжали охранять меня. Один находился со мной в рубке у входа, другой в коридоре. Подняв бот с площадки, я по выданному диспетчером маршруту направился к своему «Кашалоту».

Полёт прошёл без проблем. Пока было время, я пообщался в рубке с Гитом. Он мне рассказал много интересного о жизни местной общины шейнцев. Вместе с общей информацией он также сказал, что у общины есть три корабля: два фрегата – один большой, другой средний грузовой, и крейсер модели «Спрун» шестого поколения, ранее приписанный к флоту республики. (Именно на нём с семьёй и эвакуировался полковник, прихватив часть своих офицеров.) Его планировали использовать по своему усмотрению. Я со своим приходом в сектор Торена запаздывал, и община решила на крейсерах вывезти часть людей в другие державы. Ведь подобное подлое соглашение подписали только местные государства. Два месяца полёта, пересечь три государства – и там другие страны, которые о войне Шейна с Рейко и Люмером слышать не слышали, и законы у них там нормальные. Без кабалы. Но, к сожалению, крейсер вмещал всего тридцать человек, да и то с перенапряжением системы жизнеобеспечения. Всё-таки это был боевой корабль. И вот за два дня до отхода крейсера с первой партией, когда совет ветеранов общины уже решил, что я не приду на Торен, я и появился, да ещё с таким шиком, вызвавшим охренение у местных властей. Это всё я узнал от капитана.

Привычно состыковавшись с шлюзовой номер два «Кашалота», я остановил парней и дронов.

– У меня активна система службы безопасности, пройдёте на борт, турели вас уничтожат. Сейчас внесу вас в списки пассажиров, тогда вход будет разрешён, – известил я. Я был не идиотом, спускаясь на планету и не оставляя закладки.

Противодиверсанты сразу кинулись осматривать бот на предмет сюрприза, а я по коридору направился к рубке. Согласно написанному мной протоколу безопасности, если я прибываю в сопровождении неизвестных людей, то обязан оставить их на борту челнока или бота, в одиночку, без контроля, пройти в рубку, где меддроид должен снять с меня показания на химию, и провести их регистрацию как гостей или пассажиров. Только так и не как иначе, чтобы не было захвата корабля и трофеев. Если я под химией или силой произнесу вслух под запись, что отказываюсь от своего имущества в пользу кого бы то ни было, то юридически это не имело силы, о чём могло подтвердить юридическое агентство, представляющее меня на Торене. Сегодня утром я заключил с ними этот договор, где в своём заявлении указал эти пункты, чтобы у меня не смогли отобрать имущество.

Пройдя все процедуры, я попал в рубку, где, заняв кресло пилота, внёс идентификаторы телохранителей и дронов в списки корабля. Парни теперь пассажиры с самым простым доступом, а дроны имели допуск как телохранители.

Войдя в сеть бота, я сообщил пассажирам:

– Можете проходить, вы внесены в списки. Авдей, искин «Кашалота», скинет вам схему корабля с каютами, что закреплены за вами. Если будут какие пожелания, обращайтесь к нему, он обеспечит вас всем необходимым со складов.

Всё это я говорил, естественно, парням, дроиды будут со мной. В гостиной для них была специальная ниша.

Закончив с этим делом, я направился в арсенал. Там – дроны остались ждать у входа – запустил один дешифратор, передав ему кристалл и сбросив список всех вирусов, которые были обнаружены в файлах. Пусть занимается очисткой. После этого я пошёл к себе.

Я принял душ, поплавал в бассейне, где натруженные катанием на лыжах мышцы расслабились, надел привычный инженерный комбез и занялся некоторыми грузами в трюме. Например, расконсервировал и выгнал наружу пассажирский челнок, пристыковав его к шлюзу номер один. Он мне в скорости пригодится, то есть не мне, а моим будущим людям. Это пока первый, в трюме ещё пять таких машинок, они тоже пригодятся.

Я находился у себя в кабинете, рассматривая план-схему «Трена» и прикидывая, какие первым делом проводить ремонты и какие есть запчасти для подобной станции на Торене, когда на связь вышел Авдей, контролировавший работу дешифратора. Он сообщил, что все работы закончены, файлы на кристалле полностью подчищены, дешифратор трижды проверил их.

– Отлично, – пробормотал я, встал из-за стола и, отключив голограмму станции над столом, направился к выходу.

В кают-компании обнаружилась моя охрана. Парни ужинали, смотря тот фильм, что мне понравился в прошлый раз. Все они всё также были в своих десантных комбезах с нашивками офицеров и эмблемами теперь уже несуществующих шейнских подразделений. У всех троих были планки наград. У Гита, кстати, как и у меня, был «Республиканец». У двух других парней, чем-то неуловимо схожих, были эмблемы элитного спецподразделения СБ Шейна «Прокур», о них в своё время в республике ходили просто фантастические слухи. Один прокуровец был в звании лейтенанта, другой рядовой. Сам Гит имел фирменные нашивки флотского разведбата.

Успокаивающе махнув им рукой, чтобы они не прекращали трапезу: мол, ничего серьёзного, я спустился в арсенал, прослушав, как за спиной опустилась в пазы створка его двери.

Проверив ещё раз файлы своими программками и убедившись, что вирусов нет, дешифратор просто отлично сделал своё дело, я прошёл в рубку и вставил кристалл в приёмник. Через минуту «Кашалот» получил свой идентификатор, и Авдей тут же связался с диспетчерами Торена, которые подтвердили, что установка прошла штатно и транспорт стандартно отзывается на вызовы. Дальше была нудная, но нужная работа. Мысленно отдав приказ на расконсервацию всех кораблей, что были у меня, я надел скафандр и направился сперва к тем, что находились на обшивке, по одному давая им идентификаторы, и те стандартно связывались с диспетчерами, проходя проверку.

У меня ещё оставались будущие патрульные корабли «Трена», находившиеся в трюме, которые я пока не посетил и не зарегистрировал в местном филиале гражданского флота, когда на связь вышел полковник Руссо. Подтвердив, что жду экипажи и их можно высылать, я направился к трюмной малой шлюзовой, мне не требовалось открывать огромные створки, есть проход и без этой процедуры. В трюме я сразу направился к корветам, находившимся неподалёку. Когда заканчивал запускать третий корвет и диспетчеры внесли его в свои списки, Авдей сообщил, что к нам выдвинулось три корабля, два фрегата и крейсер, запрашивающих разрешение на стыковку. Все корабли верфей Шейна.

У меня ещё оставались большой грузовой фрегат, малый лайнер, вернее, то, что от него осталось, пока пираты не превратили трофейное судно в рейдер, но я собирался проделать обратную процедуру, и диспетчерский модуль станции, который я не успел посетить до вызова полковника. В принципе, корабли оставлю на потом, а вот станцию смогу зарегистрировать и внести на её искины новые идентификаторы, только когда разверну и запущу все системы. Попасть на её борт, когда она пребывает в свёрнутом состоянии, нереально.

Покинув трюм, я прямо по обшивке направился в сторону ближайшей шлюзовой. Перебираться по трюму к выходу прямо в жилой модуль «Кашалота» я посчитал по времени долгим, по обшивке куда быстрее, чем плутать по лабиринтам грузов.

Все три корабля уже было видно невооружённым глазом, они маневрировали неподалёку, готовясь к стыковке. Разрешения на стыковку я им не дал, посчитав это опасным, те поняли и не возражали. Вместо этого я разрешил им стыковку к носителю, на одной из лётных палуб которого решил принять первых рекрутов в свою команду и получить присягу на верность. Это дело серьёзное и должно быть обставлено со всей помпой. Поэтому искины носителя, которые были знакомы с этой процедурой, быстро готовили одну из палуб для мероприятия. Также я отправил сообщение Гиту, выдав ему разрешение воспользоваться челноком для прибытия на борт носителя, а сам, добравшись до бота, с помощью него попал на борт транспорта и, переодевшись в своих апартаментах в выходной костюм, тот самый парадный комбез с наградами, на боте следом за своими телохранителями вылетел к носителю. К тому уже были пристыкованы все три корабля шейнцев и пассажирский челнок.

Так как я мало кому доверял, система службы внутренней безопасности носителя была приведена в полную боевую готовность. Проходящим на его борт гостям сбрасывались на нейросети схемы корабля с отмеченными путями на нужную лётную палубу и с пометками, куда им нельзя проходить.

Пройдя шлюзование, я попал на борт носителя и заторопился на вторую лётную палубу. Она считалась технической, и на ней не было такого столпотворения боевых машин, как на других палубах, что позволяло провести первый торжественный приём своих новых подчинённых в требуемой обстановке.

Как только я попал на палубу, тут же ударили фанфары и заиграла торжественная музыка. Под неё я прошёл к длинному ряду офицеров, сержантов и рядовых, которые выстроились по званиям. Вытянувшись перед ними, козырнул, получив такой же воинский салют.

Процедура принятия присяги и клятвы на верность длилась больше часа. Я знал все её тонкости из базы «Офицер флота», что была выучена у меня до четвёртого ранга, и не опозорился. Закончив процедуру принятия клятвы, произнёс свою, где обещал заботиться о своих людях со всей возможностью. Остальные триста человек будут приняты в ряды моих людей, а теперь это, без сомнения, мои люди, чуть позже, уже на станции.

Когда я обошёл всю шеренгу и каждому пожал руку, этого не было в официальной церемонии, это моя инициатива, то повернулся к следовавшему за мной полковнику Руссо и сказал:

– Я рад, что у меня теперь есть такие люди, и, честно говорю, постараюсь их не подвести.

Мои слова вызвали вопли и крики радости. Официальная программа была закончена, поэтому и офицеры, и простые рядовые обнимались друг с другом. Они обрели нового хозяина и уже не думали о будущем. Это я, волк-одиночка, привык думать только о себе, но большинство посвятили всю свою жизнь служению и уже не представляли существование по-другому.

Как только закончилась церемония, я с улыбкой указал широким жестом на столы, заставленные множеством яств, пригласив подчинённых отметить это дело. Это же была традиция. В Шейне не было традиции разделения при банкете на звания, мол, за одним столом только офицеры, за другим – рядовые. Кто где занял место, тот там и сидит, но сейчас как-то само собой за одним из столов собрались старшие офицеры, остальные тактично дали нам возможность пообщаться, празднуя получение новой работы.

Во время церемонии я разослал всем присутствующим стандартные рабочие контракты, причём военной направленности, и сейчас ко мне возвращались подписанные, слегка отвлекая меня от разговора с полковником Руссо. Приходилось каждую заверенную копию договора убирать в архив и на счёт своего человека отправлять аванс, так было положено. Но это всё фоном, разговор с полковником был не менее интересен. Первым делом я заявил ему, что они остаются при своих званиях и будут служить, не работать на меня, а именно служить. То есть при тех званиях и должностях, которые выслужили и по которым имеют специальности. Мне так удобнее.

Руссо честно признался, что они надеялись на подобное моё решение. Становиться гражданскими никто из них не хотел. Он изложил свои соображения по созданию штаба обороны и управлению станцией, которой я дал название «Шейн», а также по комплектации экипажей боевых кораблей, что войдут в патрульные силы «Шейна». Конечно, пока экипажи не полные, но хотя бы для всех уже были пилоты и для половины подобраны капитаны. Экипажи они уже будут формировать сами.

Посмотрев те списки, что Руссо скинул мне на нейросеть, я подтвердил их, было видно, что составлены грамотно. Штаб для «Шейна» уже собран, и его члены большей частью находились здесь, на палубе. Пока они праздновали, освоятся на станции позже, принимаясь за работу. Главные их задачи – это оборона станции и моя личная безопасность.

На борту носителя присутствовали одиннадцать человек, которые войдут в его экипаж, поэтому я решил действовать немедленно, нечего тянуть время. Нужно провести регистрацию нового капитана носителя и остальных будущих членов команды, чтобы они могли его осваивать и заселяться в каюты. Полковнику понравилась моя практичная военная жилка.

Капитаном носителя Руссо решил назначить флаг-майора Тинну Жессо. Дело не в том, что она его соотечественница и родились они на одной планете. Жессо во время войны командовала тяжёлым авианесущим крейсером, и у неё у единственной был хоть такой опыт командования подобным кораблём и имелись соответствующие базы знаний. К тому же с ней было шесть человек её прошлой команды: пилот, два техника, оператор системы защиты и два пилота москитного флота. К ним Руссо ещё нашёл трёх пилотов, офицера-координатора москитного флота и энергетика. Будут ещё члены команды, но чуть позже, задачи сразу комплектовать полные команды не ставилось, прибудут остальные люди, тогда – да, можно.

Тинна кивнула, соглашаясь, что не стоит тянуть время, мы вместе встали из-за стола и направились во внутренние отсеки корабля. По пути я объяснял ей некоторые моменты о нём:

– Этот «Рой» работорговцев был взят мной на отдыхе, команда находилась на территории станции, развлекаясь. Вся, кроме рабов, которых я позже освободил и отпустил. У вас нет информации по тому, как я захватил корабль, да и ни к чему вам это, тем более я усилил возможности службы безопасности всех кораблей. После того как носитель покинула команда, я не проводил осмотр его жилого модуля, только бегло прошёлся по лётным палубам.

– Вы хотите сказать, что в каютах находятся личные вещи бывшей команды?

– Именно.

– Ничего страшного, бывает. Отдам приказ искину почистить их, убрав всё лишнее на временный склад, составив списки. Если команде что пригодится, то они смогут подать заявку искину на заинтересовавший их предмет или вещь и им всё доставят.

– Можно и так, хотя я предпочитал сам чистить подобные каюты, много интересного нашёл. Некоторые члены команды делали в своих каютах тайники.

– Вот как?

– Это же пираты и работорговцы, майор, у них совсем другие понятия, чем у военных.

– Благодарю, учту.

– На находки я не претендую, мне они не нужны. Если что найдёте интересное, создайте корабельную кассу, думаю, она вам пригодится.

– Это стандартный протокол действий, но всё равно благодарю за информацию, – кивнула майор.

Побродив по запутанным коридорам, мы вышли к лифтовому холлу, поднялись на один этаж и, пройдя ещё один короткий коридор, оказались у бронестворки рубки. Искин пропустил нас, получив от меня приказ.

Там я в присутствии Жессо назначил её капитаном корабля. Искин подтвердил, что женщина стала его командиром, и отправил соответствующую информацию в местный филиал гражданского флота, чтобы её данные были внесены в реестр Содружества. Неограниченный доступ ко всем системам носителя был лишь у меня, Жессо же только могла им командовать в сфере своих интересов, задействовав все службы и систему безопасности. Она не могла его продать, передать в другие руки, это ей было неподвластно.

Также мы с ней за полчаса изучили всё имущество, находящееся на корабле, как приписанное к носителю, так и побочный груз. Некоторые палубы были забиты им, его чуть позже снабженцы перенесут в другое место, например на склады «Шейна».

Сверяясь со списками, мы с помощью камер и искина проверили всю комплектацию «Роя», после чего Жессо поставила свою виртуальную печать по приёму корабля и всего находящегося на его борту военного имущества. А список был обширен, поэтому мы так и задержались, но теперь это всё под ответственностью Жессо, пусть следит за подчинённым ей военным оборудованием и членами команды, именно для этого и нужны капитаны. Управлять кораблём в бою – это так, побочная работа, большая редкость, главная задача у них – именно организация управления.

Как только Жессо была оформлена капитаном, то сразу же стала вносить своих людей в списки команды, благо имела данные их нейросетей, а также прямо на месте прописывала их на корабельные должности, давая необходимые уровни допуска. Большинство остальных гостей предполагалось временно расселить в каютах носителя, им тоже дали временные идентификаторы, чтобы они могли находиться на корабле. Также она отдала приказ искину, которого назвала Милой, привести все каюты носителя, кроме капитанских апартаментов, к стандарту, убрав всё лишнее.

– Почему «Забияка»? – спросил я у офицера о причинах дать боевому кораблю такое имя, когда мы вышли из рубки и та начала закрываться за нашими спинами.

В это время подъехала пассажирская платформа, вызванная, видимо, Жессо, и мы, сев в неё, покатили обратно на техническую палубу. Кстати, один из её людей был назначен старшим техником этой палубы. То есть теперь он тут царь и бог, и всё ему подчинялось.

– Это моё прозвище, – улыбнулась та и добавила, хотя я не спрашивал: – Мила – моя дочка. Она находится на планете. Ей уже двенадцать лет, совсем взрослая, самостоятельная. Любит на лыжах кататься. Здесь полюбила. Уже все детские горки знает.

– Ничего, разверну станцию, можно будет перевезти всех рекрутов и членов их семей на неё. Там уже будет легче. А для любителей организуем рейсы на Торен, пусть катаются на горках и отдыхают.

– Сколько займёт времени разворачивание модулей и активация систем станции? – заинтересовалась капитан.

– Сегодня начну. Сейчас перегоню «Кашалот» к арендованному пространству, где мне разрешено развернуть «Шейн», и сразу приступлю. Двое суток на основные модули, с остальными придётся повозиться.

– Так быстро?

– Так я же инженер-станционщик, – хмыкнул я. – Тем более у меня под командой аж три комплекса.

– Сколько у меня есть времени для подбора команды?

– Два, максимум три месяца. «Шейн» неплохая станция, но её толком не обслуживали. Когда доведу все модули до идеального состояния, то, свернув станцию и вернув её в трюмы «Кашалота», мы покинем империю. Пока я не думал, как вывозить весь персонал и членов их семей, но я решу этот вопрос. «Забияка» может принять на борт около пятисот человек, система жизнеобеспечения это позволяет, тридцать – на транспорт, около сотни – на остальные корабли, и ещё у меня есть малый пассажирский лайнер, переделанный в рейдер. Хорошее скоростное судно, но его нужно вернуть к первоначальному виду. Он хоть и малый, но триста человек на борт возьмёт. Вот и получается, что для пятисот человек у нас транспорта просто нет.

– Купить?

– Возможно, – протянул я, мы как раз выкатились на лётную палубу. – Но я бы предпочёл захватить у люмерцев или рейковцев. Дешевле выходит.

Мы присоединились к продолжению банкета и ещё в течение часа просто отдыхали, общаясь на разнообразные темы. Я изучал своих людей, а они – меня. Я хотел Руссо и остальных офицеров штаба расположить в каютах «Кашалота», но полковник пояснил, что на «Забияке» был свой координационный центр и его помещения, включая оборудование, просто идеально подходят для временного расположения штаба, и пока они останутся на «Рое».

Банкет заканчивался. Многие офицеры и простые бойцы его уже покинули, расползаясь по кораблю, кто просто гуляя по палубам, разглядывая устаревшие для них истребители и штурмовики, кто осваивал свои рабочие места, а кто уже спал в выделенных им каютах. Завтра у них начинается служба, а сегодня был отдых, хотя все системы корабля были под контролем Жессо и она отслеживала всё, что происходит у корабля и в нём самом.

Я со своими телохранителями покинул борт «Забияки» и вернулся на «Кашалот», прихватив челнок: он был приписан к станции, к тому же на борту носителя были свои подобные челноки, пусть их используют.

Парни сразу же разошлись по своим каютам, время было час ночи, а я, наоборот, прошёл в рубку. Нужно сменить место парковки и перегнать транспорт к голубой планете, хорошо видной даже отсюда. Туда, где мне выдали место для станции.

Все офицеры об этом уже были извещены, специально это сделал, чтобы они не удивлялись манёврам транспорта и не запрашивали причину смены стоянки. Диспетчер мне выдал маршрут к гиганту. Для космоса без разницы – день-ночь, здесь всегда столпотворение кораблей, и я после запуска всех систем сдвинул транспорт с места.

– «Забияка» запрашивает разрешение на отстыковку, – вдруг сообщил Авдей, когда мы покинули парковку и начали разгоняться в сторону нужной планеты.

– Разрешить, – кивнул я, с помощью камер наблюдая, как большая туша носителя, по размеру он был как треть «Кашалота», начала медленно отходить от борта транспорта, играя манёвровыми.

Оба фрегата были всё ещё пристыкованы к борту носителя. А вот крейсер шёл в стороне, но об этом я уже знал, тот отстыковался от «Роя», когда я проводил запуск систем транспортника.

Так, в сопровождении двух кораблей, мы и направились по выданному маршруту. Что мне понравилось, с борта носителя вышли два перехватчика и ушли вперёд, разведывая маршрут, хотя я видел всю систему, выполняя непосредственное сопровождение. За час мы вполне благополучно достигли орбиты голубой планеты, и, стабилизировав судно, я сразу же отдал приказ приведённым в активное состояние конструкторским комплексам вытащить из трюма все модули и стабилизировать их рядом с бортом «Кашалота». Корабли находились по другую сторону борта. После этого начать разворачивание диспетчерского и одного жилого модулей. Не основного, где были дома для начальства и другие дорогие сооружения, а простого, из новых модулей, не так давно запущенных. Он мог вместить порядка двух с половиной тысяч жителей, там была общая столовая, на момент захвата законсервированная, стандартно десяток кафе на сорок – пятьдесят посадочных мест каждое и два небольших ресторанчика. Чуть позже разверну тоже законсервированный луна-парк для детей и запущу средний развлекательный модуль, демонтировав некоторое оборудование, которым пользовались пираты, и сделав его для простых жителей, а не с борделями. Вот с ним придётся повозиться, восстанавливая и делая пригодным для использования. Он был самым посещаемым из модулей, и его изношенные системы требовали ремонта или вообще замены.

Для жизни на первое время хватит, а потом я и остальные приведу в порядок. В общем, у комплексов, за работой которых наблюдал Авдей, была приоритетная задача развернуть четыре модуля – диспетчерский, жилой, оборонный и автоматический топливный терминал. Заправлять я транзитников не буду, мне это невыгодно с той оптовой наценкой для шейнцев, но зато свои корабли можно заправлять без проблем и в любое время.

Встав с пилотского кресла, я подошёл к огромному экрану визора, закреплённого на переборке рубки, наблюдая, как идут работы. Из трюма уже показался первый сложенный модуль, который вытаскивала наружу шестёрка дроидов-гигантов. Именно на их плечи и ложилось разворачивание модулей. Остальные делают другие работы, там самое сложное – снова протаскивать демонтированные коммуникации и оборудование системы жизнеобеспечения. Их установят только в диспетчерской и жилой модули, остальные на выброс: износ запредельный, нужна замена. Но это завтра, а сейчас три часа ночи, спать очень хотелось.

Выйдя из рубки, я направился не к себе в апартаменты, а в медбокс. Там меня ожидала обучающая капсула, вместе со сном подниму немного «Юриста». Пригодится.

* * *

Следующие четыре дня были полны впечатлений и плотной работы. С «Шейном» я закончил. В той её комплектации, в которой планировал. Теперь на дальней орбите голубой планеты висела не полностью собранная, но вполне работоспособная станция. У меня было два сертифицированных диспетчера, один из них – флаг-майор Жессо, капитан «Забияки», соответственно, она не могла занять должность старшего диспетчера, второй – лейтенант Викен, которого я и назначил старшим и пока единственным диспетчером. Тот был профессионал: как только диспетчерский модуль заработал, он сразу же потребовал развернуть диспетчерские и некоторые оружейные платформы. Например, ему не нравилось, что он не видит, что происходит за планетой, на орбите которой мы стояли. Так как мы не нарушали никаких местных законов, хотя это и не было принято, боты и челноки разбросали вокруг станции диспетчерские и оружейные модули. Десяток находилось и за планетой, убирая там мёртвую зону.

Так на третий день оборона станции была приведена в полную готовность. Осталось только развернуть оружейный модуль и пристыковать его к «Шейну», чтобы довести оборону до идеала.

Когда диспетчерский и жилой модули заработали и там появилась атмосфера и гравитация, и пока Викен осматривался в зале управления, штабные офицеры осваивались в командном центре станции. Всё-таки «Шейн» хоть и являлся чисто гражданской станцией, но штабные помещения на ней были предусмотрены. При пиратах они были законсервированы, я же их запустил на полную мощность, и два десятка офицеров осваивались в кабинетах и служебных помещениях. Уже был начальник штаба, его замы по разведке и снабжению. Руссо, взявший на себя общее командование, знал, что делать, и было видно, как всё начало подчиняться железной флотской дисциплине.

Разведка отслеживала все слухи и подготавливала доклады по интересующим нас темам. Снабженцы, которым я был вынужден развернуть складской модуль и пристыковать его к «Шейну», подключив к общей системе, проводили полную перепись всех трофеев, отделяя то, что пригодится нам, и то, что шло на продажу, при этом яростно ругаясь с местной СБ. А как же! Те, изучив представленный им список, связались со мной и подтвердили, что берут три четверти представленного к продаже имущества. Но к этому времени я уже передал все официальные полномочия по его продаже заму по снабжению капитану интендантской службы республики Шейн Арту Химу с наказом ободрать местных как липку. Как тот обрадовался, это надо было видеть!

Шейнцев здесь, как я уже говорил, зажимали и продавали всё втридорога, даже до игры дошло: доведи шейнца до белого каления. Вот Хим и завысил цены на всё оборудование в три раза и теперь яростно торговался с местной СБ и торговцами. СБ не отступала – а у нас было то оборудование, которое у них очень ценилось и которое они упускать не хотели, – поэтому и вели тяжёлые переговоры, пытаясь купить то, что их интересовало. Но это моих снабженцев морока, причём она доставляла им удовольствие, и занимались они ею с немалым энтузиазмом. И хотя мне нужны были деньги на восстановление станции, они не особо торопились. У них была своя поговорка, что-то вроде нашей: поспешишь – людей насмешишь.

На третий день я, по настоятельной просьбе снабженцев, развернул и запустил складской модуль, но об этом я уже говорил, а также топливный терминал, заказав танкер с топливом. Тот подошёл и заполнил баки терминала, взяв с меня не оптовую общедоступную цену, а завышенную, для шейнцев. Это меня взбесило, именно поэтому я и велел снабженцам не торопиться и раздеть местных по полной. Следующим по планам был оружейный модуль.

На четвёртые сутки, когда жилой модуль закончил тестирование на работоспособность и по нему начали расселяться служащие с офицерами штаба, на пассажирских челноках и ботах «Шейна» на его борт начали доставлять первых жильцов и новых рекрутов. Благо лётная палуба на диспетчерском модуле работала, и на неё был назначен старший техник, который заведовал всеми машинами и оборудованием, находившимися там. Но только на палубе пилотами управлял диспетчер и командование штаба, ставя им задачи.

Сегодня утром прибыл последний челнок с рекрутами и их семьями и личными вещам, я дал им два часа, чтобы расселиться по выделенным каютам и домам, после чего те собрались в столовой модуля. Размер её вполне позволял находиться там до пятисот человек, было же чуть более четырёхсот. Кроме рекрутов присутствовали некоторые члены их семей, собравшихся также принести мне клятву на верность в надежде получить работу. А работа для них была: заведующие кафе, ресторанами, развлекательными заведениями. Троих из подросших детей Руссо сагитировал пойти в диспетчеры, что было актуально. Моя задача – выделить им деньги на соответствующие нейросети, импланты и базы знаний, и через пару месяцев у нас будут диспетчеры, а пока Викен должен был справляться один. В принципе, и я собирался сдать на сертификат диспетчера, к тому же выяснилось, что и у Руссо был такой сертификат, и он мог заменить Викена, давая ему отдых. Так что смена на непредвиденные случаи была. Молодёжи, у которой срок подошёл к установкам нейросетей, было не так много, человек двадцать, но всё же скоро у меня появятся будущие медики, пилоты, диспетчеры и другие служащие. Трое шло в СБ «Шейна». Потихоньку все дыры закрывались, и станция должна была выйти на нормальный режим работы.

Три часа назад я принял клятву верности и заверенные личными виртуальными печатями договоры на службу у ещё четырёхсот шестидесяти трёх человек. Почти сразу новоявленные работники направились по своим рабочим местам, которые им были прописаны. (Банкет будет вечером.) Например, медики и два врача – в медсекцию «Шейна», у них стояла задача проверить оборудование и подготовить его к использованию. Часть оборудования будет заменена на более современное, которое находилось на складах трофеев, а это планировалось частично продать, а частично распределить по кораблям. О, кстати, остальные корабли тоже получили своих капитанов и пилотов, так что у нас уже были свои боеготовые патрульные силы, проходящие сейчас тренировки на освоение незнакомых кораблей и притирание с экипажами и командованием.

Удобно, что основные организационные обязанности взял на себя Руссо, вернее, его штаб, одному мне было бы трудно. Но как бы то ни было, медленным, но расширяющимся ручейком деньги от проданных трофеев потекли на мой счёт и на счёт «Шейна», который я открыл в банке Содружества. Это была так называемая станционная касса для бухгалтерии, для выплаты зарплат, снабжения и для непредвиденных расходов. Была у нас как бухгалтерия, так и отдел кадров. Правда, в отделе кадров пока числился один человек, её начальник, в бухгалтерии дело обстояло получше, там работало аж два человека. Ещё лучше дело обстояло у службы внутренней безопасности «Шейна» – четыре сотрудника с начальником во главе, но ожидалось пополнение из молодёжи, натаскивать их они будут сами. Хорошо, все эти сотрудники были профи, а мясо нарастёт. Шейнцы потихоньку прибывают в систему – у нас вывешены объявления в сети и был подкуплен таможенник Торена, который сообщал обо всех прибывших. Если человек имел хорошие специальности, мы отправляли ему предложение, если нет, тот сам искал себе место в жизни. Из пятидесяти семи шейнцев двадцать три перешли под мою руку, остальные отказались.

Снабженцы занимались не только продажами трофеев, но и покупками запчастей по моим спискам. Зачастую трофейное оборудование менялось на запчасти баш на баш. Например, мой хороший друг и компаньон Олиф Олла вполне неплохо нажился на подобных поставках с нашей стороны. Причём брал он по нормальной цене, продавая нам так же, почему и был уважаем моими снабженцами. Именно через него и шли все запчасти для станции. Тот мог вести свои дела как хотел, не обращая внимания на доведённые до абсурда пожелания-приказы администрации Торена на наш счёт. Плевал он на них. И он, кстати, не один такой был. Так что ещё пару дней, как только доставят проплаченные заказы, и у меня будет полный ЗИП для ремонта стации, возможно даже, что-то останется про запас на будущее.

В данный момент на моём личном счете скопилось порядка пяти миллионов кредитов после продажи части трофеев, да в станционной кассе было около двух миллионов. Это были незадействованные деньги, остальные крутились в делах по покупкам всего нам необходимого. Потом всё лишнее поступит на мой счёт или в кассу. Отчёты бухгалтеров приходили ко мне каждый вечер, так что я был в курсе их работы, как и снабженцев.

За два дня скопилось нужное количество ЗИПа, и я начал работы по ремонту модуля развлечений. Детей у шейнцев хватало, их было чуть больше сотни, а заняться на жилом модуле им было нечем, и я организовал пару обучающих заведений, вроде школ – там были помещения под школы со всем положенным оборудованием, а среди жён моих людей две учительницы начальных классов, – но этого мало. Нужен модуль развлечений, и эта проблема снимется. Так что всё под контролем. Пока, конечно, жизнь на «Шейне» ещё организовывается, но порядок наводится быстро.

После модуля развлечений я планировал развернуть средний док и малую верфь. У меня среди своих людей были профессиональные ремонтники и, что важно, корабельный инженер, который вполне потянет управление верфью. Поэтому я сразу назначил его на эту должность и купил инженерные базы знаний в корпорации «Нейросеть», которая продавала нам их по обычной цене, ему они были необходимы. Так что в данный момент этот инженер, Эрих Лугер, находясь на борту «Кашалота», занял сутки назад мою обучающую капсулу на десять дней и учил новые базы, поднимая свой профессиональный уровень. Три раза по десять дней – и он вполне справится с верфью.

Так то малая верфь, которая мало чем отличалась от того же среднего дока, и там и там ремонтировались и восстанавливались корабли. Но на верфи были промышленные синтезаторы, средний и малый, что возводило этот модуль в ранг верфи. Эти синтезаторы печатали необходимые запчасти и при необходимой сноровке и материалах там можно было собирать малые корабли и продавать их. Малые – это я имею в виду без гиперприводов, там другие технологии, на средних и больших верфях они есть, но не на малых. Они могли штамповать только челноки, боты, москитный флот да небольшие фрегаты и корветы без гиперприводов. И всё. Именно базы по использованию синтезаторов я и купил инженеру. Освоит – будет у нас дополнительный заработок. В диких мирах вон боевые корветы вполне ценятся, даже если у них нет гипердвижков. Как патрульные суда можно использовать. Хотя движки недорогие. Можно купить партию, а потом устанавливать, что резко поднимет цену, тоже идея. В принципе, так и большие фрегаты штамповать можно, хоть боевые, хоть грузовые, купить гипердвижки для них – и вперёд. Насчёт этого нужно с Лугером посоветоваться, когда он базы поднимет. Может, что дельное посоветует?

Так насчёт верфи и дока к чему я это всё. Оказалось, крейсер Руссо требовал ремонта, нужно было провести полный его осмотр и замену повреждённого оборудования. К тому же была необходима переделка малого лайнера, это тоже на доке или верфи. Ремонтники уже были подобраны, назначен старший, они лишь ждали, когда я разверну док и верфь. Те начали разворачиваться, но, так как я делал сразу три дела, особо быстро это не происходило, но и не так медленно, как если бы действовал одним комплексом.

* * *

Именно в такой момент со мной и связалась Малия. Я только что провёл инспекцию по жилому и диспетчерскому модулям, наблюдая, как ведётся служба и обустраиваются в личной жизни мои люди, всё было нормально и чётко, и вернулся на борт «Кашалота». Именно на нём я и жил, хотя мне выделили дом в районе для начальства в жилом модуле. И тут Авдей сообщил о вызове. Кто-то настойчиво пытался связаться со мной через идентификатор транспорта, ник показывал, что это была Малия.

Я находился в этот момент в кают-компании, как раз приступил к обеду, когда по моему приказу Авдей активировал связь.

– Привет, приятного аппетита, – весело поздоровавшись, пожелала девушка. – Как насчёт твоего обещания?

– Какого именно? – отложив ложку и вытирая салфеткой губы, уточнил я.

Малию я видел на экране большого проектора, куда транслировал Авдей её изображение, а она меня с помощью одной из камер службы безопасности. Она, похоже, находилась в кабине своего катера, причём разговор шёл в полёте, девушка изредка отвлекалась на управление.

– Как какое?! – возмутилась она. – Станцию показать обещал!

– Так станция состоит пока всего из трёх модулей, тем более один из них складской. Остальные висят рядом в развёрнутом состоянии и ожидают процедуры ремонта. Не готова она, да и сюда я прилетел не только чтобы с вами повидаться, но и восстановить её до нормального функционирования, что сейчас и происходит.

– Тогда то, что есть, посмотрим, я уже лечу.

– На своём катерке? – нахмурился я. – Я же тебя просил этого не делать. На нём можно подниматься на орбиту, но он не предназначен для полётов по системе. Мелкий камень – и всё, у тебя нет защиты.

– Долечу, – отмахнулась та. – Ты на «Кашалоте»?

– Да, бот у второй шлюзовой стоит. Всё, как в прошлый раз.

– Ага, – весело кивнула та, отчего волосы у неё рассыпались по плечам, и отключилась.

– Проказница, – буркнул я, но с некоторой теплотой и вздохнул: блюдо остыло.

Пока стюард его менял, я связался с дежурным «Шейна».

– Нур? – внимательно посмотрел тот на меня.

– Лейтенант, ко мне направляется гостья, пропустить её по варианту три.

– Есть, нур.

– Это не всё. У нас достаточно орбитальной каботажной техники, а мне не нравится, что гостья пользуется для полётов ко мне не предназначенной для этого техникой. Хочу подарить ей что-то вроде челнока представительского класса. У нас есть что-нибудь подобное? Помню, что-то мелькало в сводках снабженцев.

Лейтенант немного скосил глаза, видимо читая информацию на пульте перед собой, и сообщил:

– На одном из складов есть шесть катеров-яхт в заводской упаковке.

– Модель?

– «Злато», нур.

– О, так у неё ещё и слабенькие гиперприводы есть, чтобы совершать увеселительные прогулки по системам. Отлично. Приказываю расконсервировать один катер и подготовить его для подарка нашей гостье.

– Будет сделано, командир. Через тридцать минут «Злато» будет доставлен к борту «Кашалота».

– Благодарю, лейтенант.

Отключившись, я посмотрел на расставленные на столе тарелки и судки с соусами.

– Убери и приготовь всё для торжественного обеда на двоих, – велел я дроиду-стюарду и пошёл к себе. Малии до нас час лететь, потерплю с обедом.

Спокойно поработав на компе у себя в кабинете, изучив последнюю информацию по «Шейну», я мысленно проверил, как идут работы по ремонту трёх модулей – два дня ещё с ними возиться, – отдал несколько приказов для уменьшения сроков работ и направился к шлюзовой номер два, где стоял бот. Малия подлетала.

На борту я был один, кроме инженера, что учился в капсуле медбокса. Телохранители уже давно получили должности и осваивались на новых местах. Руссо считал, что на охраняемых ими территориях мне ничего не грозит, всё равно непосредственную охрану осуществляли дроны. А вот в случае, если я направлюсь на планету по своим надобностям, мне будет выделена охрана. Боевые подразделения ещё были на стадии формирования, но один полнокровный взвод десантников и отделения у СБ станции уже существовали и проходили тренировки. Вооружение и скафы они получили из трофеев. Там были вполне приличные образцы в нужных количествах, чтобы обеспечить ими две роты десанта и взвод спецназа.

Девушка прошла все процедуры и повисла у меня на шее, как и в прошлой раз, только теперь она была в подаренном мной пилотском комбезе, детально показывающем все восхитительные округлости её фигуры. К тому же с ней не было родителей, отчего ситуация выглядела слегка пикантной.

– Пойдём, обед готов. Покормлю тебя, и можно совершить прогулку, – сказал я, опуская слегка разочарованную девушку на пол.

– А сам?

– Я немного похватал до твоего прилёта, но, конечно же, присоединюсь.

Обед прошёл хорошо, мы обсуждали последние новости Торена, какие горки лучше, договорились, когда снова встретимся на одном из курортов, после чего я пригласил заинтригованную девушку пройти за мной.

Повязав на её глаза повязку, я за руку провёл Малию через шлюзовую номер один на борт катера-яхты. Это была пятидесятиметровая посудина с отличными лётными характеристиками, с двумя каютами улучшенной отделки, рубкой, санузлом и большой кают-компанией с диванчиками и с огромными обзорными окнами. Катер мог совершать посадки на планеты и комфортно себя чувствовал в космосе, имея оборудование щита. Это была люмерская постройка пятого поколения, так что стоила она прилично.

Проведя девушку в кают-компанию, я снял с её глаз повязку и громко сказал:

– Это подарок, владей!

Та шокированно огляделась и снова повисла у меня на шее, целуя, куда попало. Попала. Тут я обнаружил, что наш поцелуй длился несколько дольше, чем простая благодарность, да и Малия подозрительно быстро затихла у меня на руках, расслабившись, но я не торопился прервать его. Так что мы оторвались друг от друга только минут через десять.

– Спасибо, – поблагодарила она, когда я поставил её на покрытый коврами пол катера. Правда, не уточнив, за что поблагодарила.

Лицо у неё слегка раскраснелось, девушка тяжело дышала после поцелуя, и глаза у неё блестели, отчего она была особо хороша. Неловкости у нас не возникло, поэтому мы, весело переговариваясь, прошли в рубку, где я помог пройти девушке процедуру регистрации, пока она не стала полной владелицей катера. Потом мы его долго осматривали, обойдя все каюты и другие помещения, побывав в двигательном отсеке, туда вёл небольшой узкий коридор.

Потом мы сидели на диване в кают-компании. Ну, как сидели? Я на диване, Малия у меня на коленях, и мы жадно целовались при свете голубой планеты, видной в потолочное обзорное окно.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я сказал Малии, продолжавшей сидеть на моих коленях с некоторым смущением:

– Знаешь, я хочу, чтобы ты всегда была со мной… Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Та сидела молча, пристально изучая свои коленки.

– Ну хорошо, я люблю тебя, – вынудила признаться меня девушка.

– Да-да-да… – зачастила она, и мне пришлось прервать её ещё одни поцелуем. Очень длинным.

Я тщательно взвесил это решение. Когда подумал, что скоро снова расстанусь с этой милой девушкой, то у меня защемило в груди, и я понял, что просто люблю её. Именно это и повлияло на моё решение. Когда-нибудь это произошло бы, почему не сейчас?

* * *

Следующий месяц прошёл в некотором угаре, напоминая мне калейдоскоп. Знал бы, что это за муторное дело, предсвадебный переполох, сто раз бы подумал делать предположение. Шучу, конечно, но действительно было сложно. Единственное, что спасало, да и то не всегда, – это «Шейн» и мои люди. Правда, те были на стороне невесты.

Когда я на следующий день после своего предложения объявил, что собираюсь жениться и отправляюсь на Торен официально просить руки своей будущей жены, то выяснилось, что все об этом уже давно знают. Они видели, как мы целовались на катере, через обзорные окна. Станция висела хоть и в стороне, но с помощью сенсоров диспетчер всё хорошо видел, по движениям губ расшифровав нашу беседу, сразу же сообщил об этом Руссо.

Я даже не знал, радоваться профессионализму своих людей или злиться. Всё-таки решил порадоваться, то, что я под тотальной охраной, даже хорошо, хоть прикрыт. У шейнцев в последнее время было мало радостей, разве что нашли себе нового хозяина, поэтому обделять их своей свадьбой я не собирался. Гулянье было всеобщим, а офицеры так ещё и официально были приглашены на празднество.

Так вот, узнав, что моим людям всё известно, я только махнул рукой, сообщив, что сегодня отправляюсь на Торен. Те обставили всё с помпой: лимузин представительского класса – оказывается, был у нас и такой, который снабженцы оставили, решив не продавать, – и почётный эскорт из шести штурмовиков.

Малия давно была дома, улетев на подаренной яхте, её катерок дистанционно следовал за ней. Она же и предупредила родителей. Именно от неё я узнал местные церемонии и, стараясь не отходить от них, провёл всё официально. Согласие я получил, хотя Олла очень огорчились, узнав, что я собираюсь в скором времени отбыть на Лемур, забрав с собой их единственную дочь.

Свадьба была назначена через тридцать три дня. И началась предсвадебная неразбериха. Хорошо, что с моей стороны всё на себя взял совет из жён офицеров, готовя официальные торжества на «Шейне». Они будут проходить на Торене, в самом дорогом ресторане, это организовывали Олла. Ожидался большой наплыв их родственников с разных планет, да и у меня людей достаточно, одних офицеров около сотни. После этого мы перемещаемся на «Шейн», где продолжаем праздновать, но уже со своими людьми. Из-за режимов безопасности, станция у нас была закрытая, планировалось разрешить доступ на неё только родителям невесты и самым близким родственникам. С её стороны, естественно.

Предсвадебную подготовку я скинул на тот самый совет жён, прикрываясь от всего работой по восстановлению станции. Из-за того, что я усилил работы по «Шейну», то как-то быстро, за семнадцать дней, полностью отремонтировал станцию и даже сумел её покрасить в стандартный серо-синий цвет, отчего она начала привлекать к себе внимание новизной.

На самой верфи велись работы. Там рейдер пиратов снова превращался в малый лайнер, а в среднем доке находился крейсер Руссо, проходя ремонт. Когда я десять дней назад обнаружил, что всё, работа закончена, станция в идеальном состоянии, полностью собрана и все модули состыкованы, то даже огорчился. Пока персонал осваивал остальные модули, я просмотрел сайт с предложениями по продажам всякой станционной техники и даже модулей. Моё внимание привлекли шесть модулей с пометкой, что они повреждены. Осмотрев техническое описание их повреждений, я задумался. Из двух медицинских модулей можно было сделать один и получить для «Шейна» госпитальную лицензию. Благо врачей и медиков у нас хватало, шестнадцать человек. Причём профи, с огромным опытом работы в госпиталях. Врачей было двое, обоих переведу в госпиталь, а с медсекцией и старший медик справится.

Остальные четыре модуля были: охранный, практически полностью уничтоженный, два малоповреждённых с лабораториями по выращиванию биокультур и промышленный с фабрикой на нём. Я сперва не понял, что за обозначения фабрики были по её данными, но оказалось, эта фабрика была унифицирована под любые работы. То есть можно, например, из двух модулей создать один по выращиванию биокультур, предположим мясистых водорослей, и производственная фабрика будет в состоянии из них производить картриджи для промышленных синтезаторов. То есть «Шейн» в этом случае полностью перейдёт на внутреннее производство и самообеспечение. Мне эта мысль понравилась, тем более модули вполне подходили для «Трена». Да здравствует унификация!

Я известил об этом своём решении Руссо, и его штаб отдал приказ достать мне эти модули. Снабженцы купили модули через Олла, со значительной скидкой. Они в последнее время часто проводили такие сделки, так что всё было отработано. Все три дня до прибытия модулей я наблюдал, как работает инженер верфей, который поднял нужные базы до того уровня, когда можно уже работать. Я ему дал задание построить большой грузовой фрегат самой широкораспространённой модели «Чесмес» и наблюдал, как он справляется. Что было хорошо, не нужно было покупать лицензию на производство этих грузовиков, так как у него не было автора, поэтому их клепали все кому не лень. Правда, проект был довольно удачный. Хорошая автономность и трюм. Жилой модуль состоял из рубки, двух кают и кают-компании. Эти корабли ценились. Причина такой долгой постройки была в огромном количестве запчастей и оборудования, не считая остова будущего фрегата. Сперва нужно создать их, а грузовик и за день собрать можно.

Снабженцы купили десяток гипердвижков для этих судов, так что, если получится, у нас будет прибыльное производство, так как вся работа стоила не так дорого, как сам грузовик. Но вот материалы… Такие малые грузовые корабли делали всего несколько верфей, и они очень ценились. Их использовали для каботажных рейсов по соседним системам. Так что, если всё получится, это хорошо. На содержание моих людей уходило просто огромное количество средств. Они хотели есть, пить, веселиться и совершать экскурсии на Торен. Многие полюбили горнолыжные курорты. Конечно, на катания они тратили заработные деньги, но остальным обеспечивал их я. Бесплатное жильё, бесплатная еда, но зато абсолютная преданность и нет мыслей, чем прокормить свои семьи. Так вот, если инженер справится, а всё к тому идёт, то средства по продажам грузовиков пойдут в кассу «Шейна», и эта проблема снимется. Мои люди будут сами обеспечивать себя средствами. Именно для того и существовала бухгалтерия, по их подсчётам, денег должно хватить на содержание «Шейна» и на выплату зарплат. Инженер, прикинув, сообщил, что как только он набьёт руку и поднимет базы, то с постройкой трёх фрегатов в неделю вполне справится, тем более скоро будет практикант. Тут дело было не в этом, а в материале для синтезаторов. Готовые слитки концентратов металла стоили приличные деньги. Конечно, одной партии, что мы взяли, хватало на постройку десяти фрегатов, но сам концентрат стоил, как пять таких фрегатов. Это я не о наценке для шейнцев, мы её уже давно обошли благодаря Олла, нет, здесь дело в самих шахтёрах и перекупщиках, что занимаются металлами. На мой взгляд, цена за них была излишне завышена. Именно это и было камнем преткновения, который висел тяжким грузом на производстве фрегатов.

У Олла тоже были шахтёрские фирмы, но он не поставлял металл на Торен, его добывающие базы и станции, к которым были приписаны шахтёры, работали в Диком космосе и оттуда шли по своим каналам поставок. Так что нам пришлось работать с местными шахтёрами.

* * *

Завтра ожидается прибытие транспорта, который доставит повреждённые станционные модули, выкупленные мной. На нём же должны быть два комплекта запчастей для них. Я станционщик, для меня не проблема восстановить их и использовать.

В данный момент я нахожусь у себя в кабинете на «Шейне» и размышляю о своих дальнейших шагах. Через пять дней свадьба, потом, надеюсь, станет легче, до свадьбы можно позаниматься повреждёнными модулями, а закончить – после медового месяца.

Но об этом я подумал так, мельком. У меня появилась мысль, как решить основные проблемы – транспортный напряг и цены на металлы. Вот это я всё и переваривал, сидя у себя в кабинете и разглядывая схемы-голограммы трёх кораблей, которые висели над столом, когда ко мне привычным вихрем оптимизма ворвалась Малия.

– Привет, любимый, – прыгнула она мне на колени и подставила губы для поцелуя.

– Здравствуй, любимая, – улыбнулся я и чмокнул её в губы. Потом ещё и ещё.

Невеста готовилась к свадьбе и вчера была основная примерка свадебного платья, поэтому ночевала у родителей.

– На сегодня ничего не планируй, мы всем семейством едем на «Крик-Оут» на весь день. Отдохнём, а то ты у меня постоянно работаешь и работаешь, – погладила она меня по щеке.

О том, что и вчера с утра до обеда мы катались на лыжах, я ей не напоминал. В принципе время есть, почему не отдохнуть и не развлечься? Я и сам любил покататься с горок.

– Когда вылетаем? – поинтересовался я.

– Через час, – ответила девушка и шлёпнула меня по наглой руке. – А это что?

Посмотрев на продолжавшие светиться голограммы кораблей, я неопределённо хмыкнул.

– Это схемы-макеты трёх тяжёлых шахтёрских кораблей модели «Морис», «Геон» и «Флекс». Мне нужен такой корабль, вот я и смотрю их характеристики.

– Зачем он нам? – задумалась девушка и тут же сама догадалась: – На каждом таком корабле жилой модуль рассчитан на тысячу человек, и ещё ты покупаешь металлы у перекупщиков и считаешь, что это слишком дорого и проще добывать всё самому. А такие шахтёры имеют на борту перерабатывающие комбинаты, умеющие делать любые металлы, была бы руда. Так?

– Ты умница, – чмокнул я её в щёчку.

– У меня просто очень хороший слух. Я слышала, что ты говорил об этом с папой. Почему ты отказался, ведь это был подарок?

– Твой папа очень щедрый человек, но тяжёлый шахтёр я добуду сам. Ведь мне помимо него нужно много чего, прежде чем мы отправимся в Лемур.

– Я никогда не была дальше Торена, только когда была маленькой, летала с родителями на столичную планету, где проводилась церемония вступления в правители нового императора. Вот и всё. Мне охота побывать в другой стране и посмотреть, как живут другие люди.

– У тебя ещё не раз будет такая возможность, – пообещал я. – Как твои уроки?

– Нормально. Представляешь, Олекс отключил два маневровых, будто они повреждены, и я должна была… – защебетала Малия, рассказывая о своём прошлом уроке, а я, с улыбкой слушая её, продолжал размышлять.

Малия недавно закончила учить базы пилота среднего корабля и, сдав на сертификат, уже неделю проходила практику на носителе в качестве второго пилота под присмотром одного из лучших моих пилотов, служившего на носителе, Жессо, нарабатывая опыт в тяжёлых условиях, что он ей генерировал. Ей нравилось.

К этой информации можно добавить ещё ту, что одна Малия теперь не ходила. Как приближённый ко мне человек, она получила двух женщин-телохранителей из группы силовой поддержки станции. Обе дамы – профессиональные десантницы, правда, одна погонщик, а другая оператор меха, но нужные базы у них были, как и боевой опыт, и они вполне справлялись с ролью телохранителей. В данный момент они дожидались свою неуёмную подопечную у меня в прихожей кабинета.

О шахтёре я девушке сообщил правду, я отказался от подарка, который делал её отец. Мне не понравились те условия, что сообщил он: шахтёр в обмен на обещание никуда не улетать. Лучше сам добуду. Такие шахтёры стоили от тридцати миллионов и выше, обычно до пятидесяти. Смысл покупать, тем более таких денег у меня просто не было, если его можно добыть бесплатно в Люмере? Тем более раз я собирался повеселиться на территориях империи Люмер, беря трофеи, так почему не сделать это основательно? Например, на компе у меня была информация по одной перспективной системе, что разрабатывала шахтёрская группа, принадлежавшая «Гикону». Так вот, там была пара тяжёлых шахтёров и станция с мощным комбинатом. Что меня больше всего заинтересовало, так это малая верфь, однотипная той, что у меня уже была. Почему с шахтёром не взять и её? Верфь и два дока гиконцы использовали для ремонта и восстановления малых шахтёров. Система была хоть и перспективная, я бы сказал, богатая на руду, но очень агрессивная, малые шахтёры буквально сгорали за несколько месяцев использования, так что на верфи или ремонтировали их, или клепали новые. Вот такие дела.

А со второй верфью Эрих Лугер справится, он сможет управлять сразу двумя без особых для себя проблем. Даже если будет трудно, то один парень из шейнцев, которому исполнилось восемнадцать лет, имел интеллект в двести семь единиц, что предрешило его судьбу. Он мечтал стать инженером, и станет им. Четыре дня назад ему установили инженерную нейросеть и два усиливающих импланта. В данный момент он лежал в капсуле отдельного медбокса, где находилось двадцать пять капсул для обучения, поднимая базы.

Этот бокс – моя идея, восемнадцать капсул были найдены среди трофеев, остальные пришлось докупать, но как бы то ни было, кроме двух операционных блоков, двух лечебных и реанимационного, появился и обучающий бокс, где бесплатно проходили обучение все желающие сотрудники «Шейна» и их семьи. Так что скоро у нас появятся дополнительные специалисты. Вот шесть пилотов и три медика из молодёжи уже, сдав на сертификаты, приступили к своей работе. Я тоже не отставал от молодёжи, сдал на сертификат диспетчера и практиковался на «Шейне», закрепляя знания и набирая опыт. По шесть часов в день – немного, но всё-таки.

* * *

– Так что? – вырвала меня из размышления Малия, повозившись на коленях. – Собираемся?

– Конечно, – улыбнулся я. – Сейчас заскочу в штаб, отдам пару приказов – и на «Кашалот» переодеваться. Охране я отправил сообщение о нашей поездке на Торен, дежурная группа уже готова. Будут нас сопровождать.

– Ага.

– Меня не жди, лети сразу на «Кашалот», я буду чуть позже.

– Хорошо, я тебя жду у нас дома.

Домом она называла наши апартаменты на транспорте, хотя у нас был отличный трёхэтажный особняк в жилом модуле, в районе, где была застройка для главного начальства. Там нашими соседями были Руссо, Жессо, Лугер и другие старшие офицеры. Особняк ей тоже нравился, но апартаменты на «Кашалоте» больше. Там был настоящий домашний уют.

Девушка, чмокнув меня, выпорхнула из кабинета, а я задумчиво потер щёку, обнаружив, что утром снова забыл побриться, и, сбросив на кристалл все свои наработки, направился в штаб.

Пройти в него было не так просто, даже мне приходилось предварительно пройти все процедуры осмотров и сканирований, пока я не оказывался в святая святых. Такая демонстративная работа службы безопасности была по причине того, что неделю назад я полностью захватил станцию с помощью диверсионных дроидов. Руссо только разъярился, и противодиверсионные учения с тех пор проводились каждый день. Три дня, когда я отдыхал и наблюдал за работой верфи, также проводил атаки на мощности «Шейна», а служба безопасности противодействовала мне. По мере набирания опыта их сопротивление становилось всё ожесточённее. Появились дополнительные системы проверки и сканирования, технические шахты и колодцы были перекрыты стальными решётками и дополнительными датчиками, а раз в несколько часов их обходили охранные дроиды. Мои люди учились защищать свой дом от таких же диверсий, с помощью которых я захватил станцию. Опыт действительно уникальный, а то они только и занимались тем, что досматривали все возвращающиеся корабли да проверяли людей. Сейчас же всё на полном серьёзе.

Ещё я полностью отремонтировал и довёл до идеала все четыре жилых модуля «Шейна». Два были задействованы, там жили персонал и их семьи, а два были нам пока ни к чему. Вот полковник и предложил один модуль законсервировать, я его сложил и убрал в трюм «Кашалота», а второй использовать как гостиничный, благо восемь гостиниц там действительно было. Их запустили, набрали персонал, в основном из молодёжи, только управляющие были с нейросетями, и начали принимать клиентов. Клиентами у нас были шейнцы, продолжавшие прибывать в систему Торена. Плата за жильё и кормёжку у нас была минимальная, это привлекало многих, потратившихся в пути. К тому же, хоть станция и находилась в часе лёта от Торена, но зато три раза в день на планету у нас были рейсы пассажирских челноков. Бесплатные. Молодёжь и отдыхающие охотно бывали на планете, особенно на её курортах. Пустыми челноки не летали.

В данный момент во всех восьми гостиницах проживало больше ста шейнцев, многие из них искали попутные борта, чтобы убраться из империи. Некоторые приняли предложения вербовщика и перешли под мою руку, пополнив ряды спецов.

Взяв из держателя кристалл с информацией, я вышел из кабинета, пройдя через пустую приёмную. В кабинете я бывал не так часто, чтобы секретарей заводить, а на все вызовы, которые отправляют мне, отвечал пресс-центр «Шейна», выполняя также роль моего секретаря.

Руссо на станции не было, он ещё утром вместе с семьёй улетел на Торен, у него был выходной. Но в принципе он мне и не нужен был. Меня интересовал начальник штаба станции флаг-майор Мир Еве. Мой кабинет находился на территории штаба, поэтому, пройдя буквально сто метров, я прошёл в кабинет майора. Тот находился на месте и что-то обсуждал со снабженцами.

– Господа офицеры, – кивнул я.

Снабженцы, видимо, поняли, что я по важному делу, и, быстро закруглив разговор, покинули кабинет, оставив нас с майором вдвоём.

– Командир?

– Есть работа для вашего отдела планирования, майор, – сказал я, подходя к столу и присаживаясь на нагретый одним из снабженцев стул.

– Степень задачи?

– Наивысшая секретность. Суть операции – глубинный рейд на территорию империи Люмер с последующей задачей захвата кораблей и объектов, принадлежавших «Гикону». Тут на кристалле мои размышления и координаты системы, где находится шахтёрская станция. Задача состоит в захвате двух тяжёлых шахтёров, что приписаны к этой станции, и части её модулей. В операции участвуют: я, как её командир, и восемнадцать человек, одиннадцать из них пилоты. В рейд идём на крейсере Руссо, он для этого самый предпочтительный. Все списки бойцов для рейда, а также общий план операции – на кристалле. Ваша задача: провести профессиональное планирование рейда.

– Сколько у нас времени, командир? – нахмурившись, спросил начштаба.

– Десять суток, не больше. Повторяю: операция имеет степень наивысшей секретности. Кроме меня, вас и офицеров отдела, только Руссо к ней имеет доступ. Всё, работайте.

– Хорошо, командир, – кивнул майор.

Когда я выходил из кабинета, он уже вызывал начальника отдела планирования. Ничего, офицеры тут профи, не один десяток удачных операций спланировали, они мне такой маршрут нарисуют, что, надеюсь, приду в империю и уйду из неё, так никого и не встретив. А вот захват станции и кораблей уже на мне. Пройти это должно было незаметно и быстро, а в этом я единственный спец на «Шейне», имеющий достаточный опыт захвата чужой собственности.

Всю информацию по «Гикону» я взял из архивов двух капитанов-работорговцев, которую они, перед тем как передать мне во владение свои корабли, скинули так же, как и информацию с нейросетей. Они в те системы доставляли рабов-пилотов, так что последней информации не было и пяти месяцев. В открытом доступе такого не было. На кристалле, кстати, была информация с нейросетей капитанов с поясняющими приписками, думаю, она поможет офицерам из отдела планирования.

Выходя из административного корпуса, я с улыбкой поздоровался с мэром «Шейна», которая попалась мне на пути в сопровождении своих сотрудников, и направился дальше. Было приятно смотреть на свежие коридоры, обшитые новыми панелями тёплых тонов. Как и другие модули, этот диспетчерский также прошёл полный ремонт и модернизацию.

О мэре я не шутил, более того, у нас и полицейский был. Один. Тут такая получилась история. Да, весь персонал – бывшие военные, но станция-то числилась гражданской, на которой действовали законы Содружества. То есть мне был нужен гражданский административный начальник, который должен заботиться о местных жителях и о жилых модулях. Это его сфера деятельности. Кроме этого у него должны быть помощники, включая полицию. Руссо быстро нашёл человека на должность начальника местной полиции, это был бывший полковник криминальной полиции, работающий у нас на «Шейне» в СБ. Он дал согласие, всё-таки для него это более привычная работа, и он стал единственным полицейским на станции, так сказать участковым уполномоченным. Ему выдали три помещения с камерой, сделав их полицейским отделом, грузопассажирскую платформу со стандартной полицейской раскраской и маячками и пять дроидов, тоже полицейских. Вот тот теперь и контролировал криминогенную ситуацию на станции. Пока кроме шести драк в барах и кафе, да и то в гостевом модуле, ничего серьёзного не было.

Кандидатуры на должность мэра и её помощников искали дольше. Помог в этом начальник снабжения Арт Хим, который сообщил, что среди шейнских беженцев был и представитель администрации одной из планет республики. Но тогда Леа Куи работала официанткой, чтобы как-то прокормить семью. До этого её должность значилась как региональный инспектор муниципальных служб. То есть тему знала. Дама думала недолго и дала согласие, тем более никакими контрактами она связана не была. Правда, ей пришлось выделить некую сумму из кассы «Шейна» на покупку определённых баз знаний, чтобы закрыть пробелы. Её муж ранее был шеф-поваром одного из элитных ресторанов, здесь он принял ту же должность, с радостью включившись в любимое дело. Готовил он действительно бесподобно. Они в кредит выкупили у меня ресторан в жилом модуле в районе для начальства, организовали поставки свежих продуктов, и теперь там вечерами столпотворение. Да и я там с Малией стал завсегдатаем. Для нас там всегда был свободный столик или в одном из кабинетов, или в общем зале, по желанию. Большой танцпол позволял кружиться в медленном танце или отплясывать под ритмичную зажигательную музыку. Было три свадьбы, которые оформила мэр, их провели в ресторане её мужа. Это уже стало традицией. Моя свадьба должна была стать четвёртой. Вот так опередила меня молодёжь станции.

Кстати, семья Куи была первой, кто выкупил ресторан, другие, видимо, не решались подходить ко мне с подобными предложениями, ведь они были на моём полном обеспечении. А после них как прорвало. В результате у меня были выкуплены или арендованы шесть кафе, семь баров и одна гостиница. Большей частью это сделали не нашедшие себя на «Шейне» и решившие здесь открыть своё дело. Среди жён и мужей моих сотрудников были те, кто раньше имел свои заведения, так что они возобновили свою деятельность.

* * *

Покинув территорию серьёзно охраняемой администрации станции, я направился на лётную палубу, где стоял мой челнок. Оба инженерных бота, которые ранее были на «Кашалоте», я был вынужден передать на станцию. Один теперь числился за верфью, другой – за средним доком. Там они действительно были нужны и эксплуатировались постоянно.

К этому ещё хотелось бы добавить, что, так как моя станция считалась частной, то есть гражданской, я по протоколу Содружества должен был иметь на ней действующую медсекцию, она была, и специально оборудованное судно спасателей, которое отсутствовало. Единственный корабль, подходящий под переделку, – это малый лайнер, который уже заканчивали переводить в прежний вид, устанавливая внутри пассажирские каюты и другие коммуникации. Пока судна спасателей у нас не было, и нужно что-то с этим было решать. Не хотелось бы попадать под штрафные санкции, желательно иметь полностью оборудованную и обеспеченную станцию. Даже люди для спасательного корабля выделены: пилот, техник, медик и капитан, имеющий сертификат спасателя, а самого судна нет.

Пройдя по лётной палубе до своего челнока, открыл его и вошёл внутрь. Вылетая с лётной палубы наружу – диспетчер сразу же выдал мне оптимальный маршрут до «Кашалота», который с частью патрульных сил находился на парковочной стоянке «Шейна», – я отправил вызов пока своему единственному инженеру. Тот ответил сразу. Судя по обстановке вокруг него, он находился у себя в кабинете, а не в диспетчерской верфи.

Кстати, у Лугера было всего двое подчинённых, диспетчеры-техники, которые находились в выносной рубке и с помощью камер и других датчиков наблюдали за работой всего оборудования верфи. Их задача – отслеживать все показатели и, если что, вызывать начальство. Техники работали сутки через сутки. Согласно поданному рапорту, это было тяжело, требовался ещё один техник. Руссо пообещал найти такого или вырастить, то есть обучить. Обещание он сдержал, две девушки из молодёжи после установки нейросетей учили необходимые специализированные базы.

– Привет, командир, – махнул инженер рукой.

В последнее время мы с ним плотно работали и вполне скорешились на общей теме постройки первого корабля. Нам она была обоим интересна, вот и перешли на ты за это время.

– Эрих, я вот о чём подумал. А что, если нам сделать спасательное судно на нашей верфи? Самим его построить?

Тот покивал с улыбкой:

– Я уже думал об этом, в минимальный тоннаж не укладываемся.

– Так это не важно, тут нужен общий тоннаж. А то, что у нас будет не одно среднее судно с необходимым тоннажем, а три или четыре, не суть, главное-то – они есть и могут выполнять все необходимые спасательные работы.

По мере моих пояснений инженер немного подался вперёд, сложив локти на столешнице, и указательным пальцем стал поглаживать губы посередине вверх-вниз, верх-вниз. Я уже знал, что это у него неосознанная привычка в момент сильной задумчивости.

– То есть, командир, сделать три судна на основе схемы нашего большого грузового фрегата? Хорошая идея, компоновка позволяет. Два сделаем чисто техническими, а один исключительно госпитальным. Так мы и свои потребности перекроем, и будем иметь по штату спасательные силы. Умно-о-о.

– Вот именно, – кивнул я, подлетая к «Кашалоту», и, маневрируя, начал подходить к шлюзу номер два, чтобы состыковаться. Первый шлюз был занят яхтой Малии. У нас уже традиция сложилась: первый шлюз – её, второй – мой.

– Да, задал ты мне задачку, командир, пару дней на расчёты уйдёт. Там самое сложное – установить манипуляторы на носу.

– Транспортный луч? – подсказал я.

Стыковка уже прошла, но челнок я не спешил покидать, разговор ещё не был закончен.

– Тоже хорошая идея, к тому же я оборудование для транспортного луча на синтезаторах пятьдесят единиц наклепал. Снабженцы уже продавать пробовали, узнавая спрос. Хорошо берут.

– Ты от темы не уходи. Вижу, время тянешь, обдумывая постройку.

– Да, – усмехнулся Эрих. – Грузовик я почти закончил, вечером буду выгонять его со стапелей и опробовать на ходу.

– О, без меня не выгоняйте. Всё-таки первый корабль. Проведём это торжественно, я извещу администрацию станции.

– Хорошо, командир, – кивнул инженер и добавил: – Тут ещё одно предложение есть. Нужно купить два-три синтезатора, это позволит мне клепать электронные блоки четвёртого и пятого поколений. Их хорошо берут, как показала продажа оборудования транспортного луча.

– Я подумаю над этим, – ответил я. Идея Эриха мне понравилась, действительно нужно это прикинуть. – Возможно, что-нибудь придумаю. Ну всё, работай. Пока.

Мы разъединились.

Покинув челнок, я прошёл в свои апартаменты, обнаружив в кают-компании обеих телохранителей моей невесты. Она на Торене бывала часто, так что охрана ей требовалась постоянная. У меня же были дроны и дежурные бойцы спецназа СБ. Пока хватало.

В спальне меня заставили надеть и снять шесть лыжных костюмов, пока невесту не удовлетворил мой внешний вид. Она уже была одета, поэтому мы сразу прошли на её яхту и вылетели на Торен. Телохранительницы устроились на диване в кают-компании, а я прошёл в одну из кают, где побрился прибором для гостей, а то постоянно забываю из-за занятости.

Летели мы к планете на четырёх машинах. Наша яхта, два штурмовика сопровождения и штурмовой люмерский бот со спецназовцами. У СБ было всего пятнадцать бойцов спецподразделения, разделённых на дежурные группы быстрого реагирования. Бойцы были разбиты на пять групп, так что я был уверен, что кроме пилота на борту находилось трое бойцов в полной выкладке и бронированный тяжеловооружённый люмерский военный флаер пятого поколения. Мало ли.

* * *

– Ворт, зайди ко мне, – услышал я просьбу Малии по внутренней системе оповещения яхты.

Я вытер полотенцем лицо, – аппарат для бритья был устаревший, нанося крем, он одновременно брил. Сам я привык к другому: наносишь крем, потом стираешь, оставляя свежее лицо без единого волоска. Давно хотел пройти процедуру удаления волос на подбородке, но всё времени не было. Да и желания, честно говоря.

– Что случилось? – спросил я, пройдя в рубку и вставая за спинкой кресла пилота.

– Смотри, кто только что прибыл в систему. Вон диспетчеры обсуждали на открытой волне, пока их начальство не приказало прекратить балаган. Он вышел на краю системы, никто его не увидел, даже последствий гиперпрыжка не было, а потом под прикрытием оборудования невидимости шёл до самой орбиты и только здесь отключил её. Все сперва испугались, а потом сделали запрос и начали обсуждать корабль. Кто это?

Склонившись над креслом, я всмотрелся в экран. Кивнув своим мыслям, я уверенно ответил:

– Лемурцы. Это тяжёлый крейсер прорыва, модель не знаю, что-то новое.

– Точно тяжёлый крейсер? Какой-то он… маленький.

– Точно. Лемурцы далеко шагнули в создании боевых кораблей. Там оборудование стоит десятого поколения, оружие, броня. Точно, десятого. Интересно, что им здесь надо? У них же посольство на столичной планете империи.

– Десятое?!

Оказывается, пока я говорил Малии о корабле, она ошарашенно обдумывала высокие цифры поколения корабля.

– Ну да. Я, когда практиковался на Варре, интересовался новинками из Лемура, там для служебного пользования была самая свежая информация. Вон видишь, как будто отсветы пробегают по броне, отчего кажется, что она зеркальная. Это «мягкая броня». Из жидкого металла. Такая броня без особых проблем выдержит бортовой залп линкора… Вон вроде того, что встал рядом с лемурцами, если, конечно, щит продавит, а это не так просто. Щиту и дредноут позавидует. Пушки там кинетические, новинка, такие только у лемурцев есть. Они легко продавливают щиты и пробивают броню. Совершенное оборудование, реакторы, двигатели, отлично подготовленные экипажи. Это очень опасный противник. Тем более корабль флотский, без сомнения, военный. У лемурцев в свободный доступ гражданским продают только восьмого поколения, да и то прошедших полную конверсию. Даже их дворяне довольствуются только восьмым поколением. Десятое есть у флота, армии и императора Лемур, Пала Эго Четвёртого. Всё, больше ни у кого. Между прочим, нам лететь в империю не один месяц, точнее, около шести, а этому крейсеру на полёт понадобился бы всего месяц, возможно, и меньше. У них скорость в гипере в три раза больше, чем у наших кораблей шестого-седьмого поколений.

– Теперь понятно, куда мы летим, и я очень хочу там побывать.

– Точную дату не назову, но через несколько месяцев отправимся в путь. Как ты знаешь, я ещё не готов. Меня больше интересует причина их тут столь эффектного появления. Особо они не любят демонстрировать свои возможности, а тут пилотам явно приказали показать себя во всей красе.

– В новостях узнаем, – беспечно пожала плечами Малия.

– Да, – согласился я, – торенские представители прессы – самые настоящие акулы пера… Кстати, не отвлекайся, мы входим в атмосферу планеты, к тому же ты немного отклонилась от курса, вот уже диспетчерский искин намекает тебе вернуться на старый маршрут.

– Ой! – воскликнула Малия и быстро вернула яхту на прежний маршрут.

Специальной площадки для яхт на территории особняка у Олла не было, поэтому мы сели на одной из частных площадок, где находился катерок Малии. Потом переместились в катер, обе телохранительницы были с нами, втиснулись. Дронов я не стал брать в этот раз, а охрана, выгрузив флаер, двинулась за нами следом на нём. Разрешение пользоваться тяжёлой военной техникой на столичной планете у нас было, Олиф выбил.

Я планировал просто заскочить за Олла, и мы бы вылетели на курорт, но оказывается, у них гости. Несколько дней назад прилетели родители нурессы Олла, её брат с семьёй и бабушка. Со стороны нура Олла – двоюродная сестра с третьим мужем и пятью детьми, а также престарелая бабушка, которой было за двести, но выглядела она на все сто. А сегодня ещё брат Олифа, Гери Олла, с женой и двумя дочерьми, одна ещё мелкая, но вторая такая же ослепительная красавица, как Малия, причём тех же лет. Так что после того, как катер и флаер сели на площадке поместья Олла, меня пригласили в дом, нужно было представить меня родственникам, а их мне.

Чуть позже выяснилось, что на это понадобилось два часа с праздничным обедом. Последнее мне не понравилось, не люблю кататься на полный желудок, поэтому старался есть мало, но куда там, когда на столе столько еды, да ещё настоящей, к которой я начал постепенно привыкать!

Малия с двоюродной сестрой Инной расцеловались и, хихикая, до самого обеда сидели у неё в комнате, а я в лыжном костюме общался с прибывшими родственниками. Ладно, нуресса Олла спасла и, вырвав меня из рук любопытных родственников, отправила в мою комнату переодеваться, у меня там был целый гардероб. Во время обеда Малия ухаживала за мной, по протоколу сидя по правую руку от меня, так что, волей-неволей поддерживая разговор, приходилось уничтожать разные вкусняшки. Вот и получилось, как это ни печально, пообедал я плотно, поэтому обрадовался, когда узнал, что побывать в горах изъявили все родственники. Меня это действительно обрадовало, зная, сколько собираются женщины, у меня было часа полтора-два. Успеет часть обеда перевариться, и будет легче.

Мы с Олифом и его братом вышли на террасу, где братья уселись на садовую скамейку, а я на плетённый вручную стул, и потягивали лёгкие напитки. Обсуждали мы, естественно, лемурцев на орбите. Об этом уже трубили все новостные каналы, и даже эта информация промелькнула на столичных каналах империи. Интерес прессы к лемурцам был с нотками озадаченности и удивления, где проскальзывало жгучее любопытство. Было только известно, что корабль прибыл сюда частным порядком. Лемурцы запросили диспетчера дать им парковочную площадку на дальней орбите и дважды спускали челнок на Торен. Но для чего, было неизвестно.

Меня, честно говоря, это всё не очень интересовало, прибуду к ним в империю, там сам всё посмотрю, а так они тут были как дорогая борзая среди дворовых шавок и, естественно, этим вызвали любопытство у местных, а я слушал скорее от скуки, ожидая, когда мы наконец отправимся в горы. Хочу дышать чистым воздухом и ощущать бьющий в лицо ветер на спуске.

Некоторые каналы уже порылись в архивах и нашли информацию, что последнее прибытие лемурцев в систему Торен было зафиксировано ровно двенадцать лет назад группой из трёх кораблей, которые недолго пробыли в системе и ушли в неизвестном направлении.

Я недооценил Олла, собирались они всего час, и мы отправились на известный мне горнолыжный курорт «Кар-Энжи». Я бы предпочёл более крутые горки, но с нами были дети, а этот курорт считался у детишек самым лучшим. Там действительно отличные детские горки. Помню, именно на одной такой я впервые скатился и врезался в щит. В принципе, и взрослые тут были ничего, прямые только, я-то уже привык к другим, чтобы с заносами повороты на скорости проходить. Но и так нормально.

По прибытии мы почти сразу разбежались по интересам, молодёжь, то есть пять человек, включая нас с Малией, отправились на молодёжные горки, дети с бабушками на горки для малышей, а взрослые – к спокойным, где можно пообщаться, неторопливо скатываясь. Охрана наша осталась внизу на парковке, парни и девушки ожидали нас в кафе, где можно было встретить таких же телохранителей, правда, редко, курорт не считался крутым.

Следующие три часа прошли у нас в весёлом угаре, мы дурачились, сталкивали другу друга и гоняли наперегонки. Взрослые, степенные дяди и тёти, уже давно сидели в кафе, ожидая, когда мы устанем, а мы уставать не хотели. Дети были с нами солидарны, мокрые, все в снегу, они скатывались и на подъёмнике поднимались обратно, и всё это под смех и жизнерадостные крики. Мы с ними иногда пересекались на разных подъёмниках, обмениваясь впечатлениями. Я так понимаю, что устанут они не скоро и забрать их отсюда будет не так уж и легко.

Когда мы группой в пять человек (со свистом – это я, визгом – это девушки и воплем – это старший сын брата нурессы Олла) скатывались по горке, а она была довольно крутой, поэтому скорость мы набрали приличную, вдруг мне пришло письмо на почту. Докатившись до конца спуска и эффектно затормозив, отчего в разные стороны полетел веером снег из-под лыж, я помог подняться смеющейся Малии. Она с Инной вырвалась вперёд и не удержалась на ногах, утащив за собой двоюродную сестру. Так что пришлось поднимать обеих.

Пока они отряхивались от снега, я развернул письмо. Оно было от сыщика нура Билона, о котором я совершенно забыл. Там было официальное извещение об окончании поисков и просьба прибыть в его офис.

– Ага, думаете, я попадусь на такой дешёвый фокус? – пробормотал я себе под нос.

Сумма в семнадцать миллионов кредитов за мою живую голову для многих охотников была недоступной мечтой, естественно, на меня велась самая настоящая охота. Мои люди зафиксировали уже шесть попыток добраться до меня, все они были достаточно жёстко пресечены. Охотники, а тут было ориентировочно девять групп, получив по рукам, затаились, судорожно пытаясь найти выход, как меня выдернуть из-под опеки моих людей. Не знаю, что с Билоном, но вполне возможно, кто-то узнал о моём посещении его офиса и пытался так выманить меня. Сделав копию письма, я отправил его капитану Милошу Диасу, начальнику СБ «Шейна», который также отвечал за мою безопасность. Пусть проверят его.

О том, что веду себя беспечно, отдыхая на Торене, я не думал. Это было не совсем так. Да, охрана была на флаере из трёх бойцов, не считая двух женщин-телохранительниц Малии, но это была видимость. Со стороны меня также сопровождали оперативники СБ и парни из десанта в минуте лёта.

На письмо я не ответил, мне нужно было узнать, есть у Билона засада или нет. Когда мы скатились ещё раз – снова пришлось поднимать девушек, мне кажется, они нарочно падают, пытаясь утянуть меня с собой, – на меня вышел Диас с просьбой отправить Билону письмо, что я занят и прибыть сегодня не смогу. Что за игру ведут парни, я не знал, но письмо отправил.

Когда мы поднимались на подъёмнике, Малия и сидевшая между нами Инна решали, скатиться ещё раз или посидеть, отдохнуть в кафе. Предки уже отдохнули и снова катаются. Было решено идти в кафе. Пока девушки спорили, мне пришло новое письмо от Билона. Тот извещал, что ничего страшного, мол, он сам прибудет ко мне, и делал запрос о моём местонахождении. Это заставило задуматься, но копию Диасу я отправил. Тот сразу ответил, что можно сообщить название курорта, а не своё полное местоположение.

Покинув подъёмник, мы откатились чуть в сторону, сняли лыжи и, дождавшись двух других лыжников со следующего подъемника с сыном брата нурессы Олла, его звали Лойи, и его сестрой Мини пятнадцати лет, направились в кафе.

Пока молодёжь делала заказы, я ещё раз прочитал письмо нура Билона и, по совету капитана Диаса, отправил ему ответ с названием курорта и примерным временем своего нахождения здесь. До темноты было ещё три часа, так что я был уверен, мы здесь задержимся, ночью, освещённые прожекторами горки приобретали совершенно другой вид, и кататься становилось ещё интереснее. Все об этом знали, особенно дети, так что мы дожидались темноты. А что, кафе есть, даже небольшая гостиница присутствовала, где можно было отдохнуть в построенных комплексах на вершине горы. Как говорится, всё для клиентов. А уж вид отсюда какой, ум-м-м…

В кафе мы просидели около получаса, когда в него гурьбой ввалились детишки наших родственников. Только их почему-то было больше, чем прилетело с нами. Оказалось, они, пока катались, успели завести друзей и, направляясь в детское кафе, в огромных обзорных окнах соседнего увидели нас, вот и зашли поздороваться, а также узнать, что вкусненького мы едим. Естественно, зашли шумной гурьбой, их сопровождали заметно уставшие бабушки. Кстати, совсем заморили старушек, похоже, о смене никто и не подумал, о чём я шепнул Малии, та обещала исправить это.

Действительно, через десять минут в кафе вошли и взрослые родственники. Шум от детей и так стоял неимоверный, так ещё и взрослые вносили свою лепту. Даже было забавно: степенные, обеспеченные семьи в обычной жизни оказались вполне живыми людьми со своими привычками и слабостями, а не чопорными и холодными скрягами, трясущимися над своим богатством. Я думал, Олла один такой. Нет, родственники у него оказались тоже нормальными и умеющими красиво и по-простому отдохнуть в хорошей компании.

Я чуть не пропустил приход нура Билона, хорошо, меня об этом известил Диас, также сообщив, что тот не один. С ним были лемурцы. Эта информация меня изрядно озадачила.

У меня на коленях сидела шестилетняя девочка, наворачивая десерт, родственница, но кого, я забыл. Осторожно сняв её с коленей, я встал и усадил на своё место, отчего стул автоматически поднялся, чтобы ребёнку было удобно за столом. Выйти я не успел, протискиваясь между столиками, родственники сидели плотно, правда уступая мне место, створки двери ушли в стороны, и через тамбур к нам прошёл сияющий нур Билон в сопровождении троих мужчин и одной женщины. На них были неизвестные плотно облегающие, явно боевые чёрные комбинезоны, оружие на боку и смутно знакомые эмблемы на предплечьях.

– Добрый день, господин Трен, – жизнерадостно поздоровался сыщик и указал на два свободных столика, что находились рядом с барной стойкой. – Присядем, разговор у нас будет долгий.

– Вы меня заинтриговали, – с некоторым любопытством оглядев с головы до ног лемурцев, сказал я.

Те разглядывали меня с куда как большим интересом. Он мне был непонятен и потому напрягал.

Особо нападения я не опасался, внизу, у подножия горы, – флаер со спецназом, подскочит за несколько секунд. В самом кафе и снаружи – пять оперативников.

Как только мы расселись, один из лемурцев, тот, что постарше, поставил на стол глушилку незнакомой мне модели и принципа действия и активировал её. Вроде ничего не изменилось, но люди в кафе стали двигаться заметно медленнее, отчего я с уже большим любопытством посмотрел на прибор.

– Господин Трен, разрешите вам представить представителей младшего брата императора Лемура Дета Эго Второго. Медальон при вас?

– Он всегда при мне, – неопределённо хмыкнул я и посмотрел на лемурцев. Мне их так и не представили, просто сообщили, кто они.

Тот лемурец, что на вид был старшим, попросил сыщика оставить нас наедине, что тот и проделал, спокойно пройдя через плёнку щита глушилки, тоже начав двигаться очень медленно.

– Прежде чем перейти к сути нашего интереса к вам, разрешите посмотреть на медальон и взять у вас пробы ДНК. Вы позволите это?

– Естественно, нет, – коротко ответил я, не сводя любопытного взгляда с сыщика, тот всё ещё двигался к барной стойке, явно собираясь занять свободный стул. – Вы мне кажетесь подозрительными, а разговор непонятным. Я вообще подумываю прервать его. Всё, что мне не нравится, опасно, а опасное я предпочитаю уничтожать.

– Если вы надеетесь на своих людей в кафе, снаружи и у подножия горы, то не стоит. Они хорошие профессионалы, это можно признать, но используемая ими техника не столь совершенна, что позволяет нам их дистанционно контролировать.

– Вот как? – нахмурился я, проверяя сеть. Её не было, неизвестный прибор не давал выйти сигналам, чтобы предупредить Диаса хотя бы письмом по почте.

– Вам не стоит нас опасаться, только не нас, поэтому для продолжения разговора нам нужно посмотреть на медальон и взять у вас пробы ткани для анализа. Я повторяю вопрос: вы разрешаете это сделать?

– А я вам повторяю: нет. Чёрт его знает, ваши возможности. Мало ли какой биовирус внедрите.

– Ваши сомнения понятны, но вы вполне можете дать нам каплю крови, этого хватит.

– Хм, это уже конструктивный диалог, – кивнул я и, достав нож, спокойно полоснул себя по запястью, отчего на столешницу брызнула кровь. Лемурцы не успели отреагировать, как я уже пристроил на ранке аптечку, снятую с пояса. В горах всякое бывает, нужно быть готовим к любым неожиданностям.

– Помочь? – поинтересовалась единственная лемурка, беря пробы крови. – Три минуты – и от раны и следа не останется.

– Мобильная переносная кибераптечка с функцией реаниматора? – поинтересовался я и, когда лемурка кивнула, пробормотал: – Интересные у вас возможности, но спасибо, я лучше сам.

– Медальон? – протянул руку старший лемурец.

Вытащив из кармана кругляш на цепочке, я протянул его ему.

Осмотрев медальон, лемурец вернул его мне и сказал:

– Пока наше оборудование изучает ваши хромосомы, позвольте кое-что сказать.

– Валяйте, только быстрее, темнеет, а я ещё хочу пару раз прокатиться, пока светло.

– Хорошо, – кивнул тот и, откинувшись на спинку диванчика, на котором сидел с медиком и одним из подчинённых, спросил: – Вы что-нибудь слышали о попытке переворота в Лемуре тринадцать лет назад?

– Попадалась такая информация, но общая, без подробностей. Я больше интересовался тем толчком, что получила ваша промышленность, чем самим переворотом. Но помню, что вроде даже покушение было на императора?

– Он уже восстановился и продолжает править. В то время группировкой дворян-отверженцев были нанесены удары не только по императорской семье, но и по его ближним родственникам. Родной брат императора Дет Эго Второй тоже получил удар от повстанцев. На его дом в отсутствие его самого был совершён налёт. Личные гвардейцы Дета погибли, защищая владения, нанеся повстанцам тяжёлые поражения, но остановить не смогли. Поместье они захватили и покинули его, унеся с собой детей Дета Эго. Это были два мальчика-близнеца, Тим и Рино Эго. Я не знаю, кто вы из двух братьев, и с Детом вы – одно лицо. Аппарат ещё работает, проверяя вас на полную совместимость с вашим отцом, но так как нам известно, что вам стёрли память, это можно выяснить по приметам на теле.

– Вот как? – приподнял я бровь.

– У Тима, родившегося первым, соответственно наследника, была родинка на предплечье, вот здесь, – указал лемурец на своё левое плечо.

– У меня нет родинки, – коротко и с некоторой прохладцей ответил я.

Новости, конечно, были ошарашивающие, и я пока не знал, как на них реагировать, но и особой радости тоже не было.

– Значит, вы Рино. У нас есть образцы ваших тканей вашего раннего возраста, сейчас идёт сверка, так что скоро мы узнаем с точностью до последней молекулы о вас, кем вы являетесь.

– Я являюсь Вортом Треном, и меня это вполне устраивает, – ответил я, обдумывая ту ситуацию, в которой находился. За столом наступило молчание, только медицинский прибор тихо гудел, и я задал вопрос: – А что с медальоном? Почему он вас так заинтересовал?

– После рождения каждому члену императорской семьи делают операцию по изменению определённых хромосом и к ним прописывают эти императорские медальоны. Как всё это делается и технологии внедрения, я не знаю, но результат впечатляющий. Теперь любого члена семьи можно опознать по такому медальону. Например, вы можете выбросить его, закопать на десятиметровую глубину, уничтожить, в конце концов, а через некоторое время обнаружить его на своей шее спокойно висящим на цепочке. Потому что медальон – не отдельный предмет, он часть вашего тела. Его невозможно ни уничтожить, ни выбросить, он всегда при вас. Были попытки его уничтожить, эксперименты перед внедрением семье императора. Его сжигали, топили, закапывали, расстреливали из плазменных пушек, но медальоны всегда появлялись на шеях добровольцев, проходящих эти процедуры. Само тело при уничтожении медальона вырабатывает его копию. Вот так.

– Интересные сведения, – согласился я. – Но когда я очнулся и меня ограбили, медальона при мне не было несколько недель, пока я не вернул всё, что было при мне, включая этот кругляш. С другой стороны, когда я попал в плен, то очнулся в карцере совершенно обнажённым, но что странно, с медальоном на шее. Я тогда думал, что охранники оставили его мне, но сейчас появились сомнения.

– Принц Рино прав, майор, – известила медик, изучая какие-то данные на экране медицинского прибора. – Я обнаружила остаточные следы чужого вмешательства в ДНК принца. Позже всё вернулось, как было, но в течение нескольких месяцев, пока организм боролся, медальон вполне возможно и не мог найти хозяина. Также обнаружено грубое вмешательство в мозг принца, ему варварским методом пытались стереть память. Как эксперт, сообщаю, боюсь, она уже не вернётся никогда.

– Это тоже по крови определили? – с подозрением поинтересовался я у лемурки. Мне не понравилось самовольство, проявленное ею. Мало ли, вдруг тот прибор определит, что в теле принца поселился вселенец, чужая сущность. Кто их знает, что они могут.

– Нет, «Гико» просканировал вас удалённо.

– Показания прибора дали стопроцентное совпадение с теми образцами, что у нас имелись, – сказал майор. – Как старший куратор гвардии его святейшества герцога Дета Эго Второго, официально подтверждаю, что вы являетесь законным сыном герцога, принцем Рино Эго.

– И что? – скептически спросил я, прервав торжественность момента. – Я должен прыгать от радости?

– Ну, у нас была наглость рассчитывать на что-то подобное, – с некоторой растерянностью ответил лемурец, но она быстро прошла.

– Я что, на восторженного мальчишку похож, которому во время выживания в приюте сообщают, что он Принц? Ха, кстати, забавное совпадение… Я – полностью устоявшийся человек, твёрдо стоящий на ногах, боевой офицер, имеющий награды и умею трезво мыслить и планировать. Меня устраивает моя жизнь в полной мере, и тут внезапно мне сообщают, что я не тот, кто есть, и думают, что я обрадуюсь. Нет, господа имперцы, я не радуюсь. Чему тут радоваться? Тому, что у меня появилась семья, которую я не знаю и которую не помню? Как-то не похоже на счастье. Вы не находите?

– Действительно, радости в вас не заметно, – согласился не особо удивлённый моей речью лемурец. – Вы очень похожи на своего отца. Даже сейчас характер показывает, что вы одна семья. Думаю, пора представиться: майор Лено, куратор гвардии герцога Дета Эго Второго, а также один из его доверенных людей. Капитаны Лок, Сенов и Линоя. Линоя, как вы поняли, врач, остальные – офицеры гвардии. Их задача охранять вас.

– У меня свои люди, которым я доверяю, а вы для меня тёмные лошадки.

– Принц, ваш отец приглашает вас к себе и прислал за вами крейсер «Давин», на котором мы сюда и прибыли.

– У меня свои планы, которые совершенно не стыкуются с приглашением… отца. Я планирую посетить Лемур, но, судя по времени полёта, будут там не раньше чем через год. Вы уже, как я понял, в курсе насчёт моей биографии и основной специальности. Я являюсь инженером-станционщиком и люблю свою работу. Ваши инженеры превзошли шейнских на несколько порядков, именно это и подвело меня к решению посетить вашу империю. Меня конечно же интересуют и корабли, которые вы строите, но станции больше. Я знаю, что у вас есть платные учебные заведения для инженеров-иностранцев, и я собирался поступить туда и пройти практику на одной из ваших станций и, если повезёт, верфей. Правда, это вряд ли, иностранцев туда не пускают. Планы, как вы видите, посетить Лемур у меня есть, но не сейчас. Ждал, хм, отец двенадцать лет, подождёт ещё один год. Тем более я там жить долго буду, порядка трёх-четырёх лет, наверняка один или два раз встретимся и пообщаемся.

Гвардейцы весело переглянулись, видимо, знали что-то, что было пока неизвестно мне. Майор поднял было руку, чтобы меня остановить, но я жёстко сказал:

– Я не закончил! Значит, так: мне нужно обдумать всё, что вы мне сообщили. Завтра встретимся снова. У меня на орбите голубой планеты станция висит, «Шейн». Приглашаю вас там погостить, пока я принимаю решение по той информации, что получил от вас. Там есть отель для дорогих гостей, остановитесь там, ха, будете первыми и единственными моими гостями.

– Хорошо, принц, – кивнул майор. – Но я всё же настаиваю на том, чтобы капитаны Лок и Сенов взяли вашу охрану на себя. Они профессионалы, обученные охранять и защищать членов императорской семьи.

– Я подумаю, – откинулся я на спинку дивана. – Возможно, они устроят меня в качестве инструкторов и кураторов у моей охраны. Если я принц, то могу иметь свою гвардию?

– Да, это так. Любой член семьи не ниже принца может иметь свою гвардию, – подтвердил майор.

– Мои цвета?

– Я могу отправить вам информационный файл по членам императорской семьи, он несколько объёмный, но там есть всё, что нужно.

– Отправляйте, – кивнул я и, как только файл пришёл, он действительно был на удивление объёмным, поинтересовался: – Что с наследником и что наследую я?

– Тим Эго до сих пор не обнаружен, вы первая птичка. Теперь у нас появился след, и мы перевернём Люмер, чтобы найти второго близнеца. О наследстве скажу так: вы не наследуете ничего из отцовских капиталов и имущества. Только фамилию и дворянское звание. Даже если Тима не найдут, всё равно вы не будете наследником. Такие законы в Лемуре. Но ваша мама, умершая, когда вам с братом было по три года, имела неплохое приданое, и вы единственный наследник, который имеет на него право. У Тима его нет.

– Вот как? Понятно… Что ж, думаю, на этом разговор мы можем закончить, встретимся завтра, я извещу вас об этом. Ответьте мне только на одни последний вопрос. Как Билон смог связать меня и похищение?

– Всё очень просто: сразу после похищения сотрудники посольства облетели все планеты и станции тех государств, где они находятся, и наняли частных детективов. Как оказалось, это было оправданное решение. Премия за обнаружение одного из близнецов миллион кредитов.

– Вот паршивец, и с меня десятку содрал. Ладно, у меня ещё есть здесь, чем заняться, поэтому прощаемся. И попрошу никому не сообщать, кто я такой в действительности. Договорились?

– Боюсь, вы опоздали, информация о том, что на Торене находится принц Лемура Рино Эго уже отправлена местной администрации и на столичную планету по официальным каналам ещё во время нашего разговора. Также было по дипломатическим каналам отправлено сообщение на Лемур об обнаружении принца крови.

– Не обрадовали, – нахмурился я. – Мне подобной шумихи и привлечения внимания не надо. И так от прессы еле отбился, когда прилетел сюда.

– Боюсь, это уже не исправишь, – покачал головой майор.

– Ладно, – отмахнулся я. – Придумаю что-нибудь.

Мы встали, прибор защиты был отключён, и майор с медиком и присоединившимся к ним Билоном покинули кафе, а двое гвардейцев остались. Подбежавшая с Инной Малия прижалась к моему боку своим крутым бедром и спросила, пристально глядя мне в глаза:

– Кто это был? Это лемурцы? Что они хотели?

Покосившись на гвардейцев, те стояли чуть в сторонке, наблюдая за обстановкой снаружи и внутри кафе, приступив к исполнению своих обязанностей, я обнял Малию, поцеловал её в губы, что вызвало улюлюканье присутствующих детей, и сказал:

– Ты не поверишь, что я только что узнал.

– Жуть как интересно! Это ведь лемурцы были? Что им от тебя надо? – затараторила Малия.

– Помнишь, я тебе рассказывал, как очнулся на свалке Гурии, ничего о себе не помня?

– Ещё бы, такая история, только в кино подобное увидишь!

– Так вот, оказывается я принц крови, племянник императора Лемура.

Моя невеста застыла, шокированная такими новостями, рядом превратилась в такой же соляной столб Инна. Пройдя им за спину, я пребольно ущипнул их за мягкие места, вызвав этим визг и удары по рукам.

– Ладно, пошли к родителям, надо им сообщить.

Подхватив девушек под локотки, я направился к двум сдвинутым столикам, которые заняли все родственники Олла как со стороны Олифа, так и со стороны его жены.

Всё я не рассказывал, не посчитал нужным, просто кратко пояснил причину прилёта лемурцев и что они сообщили после того, как взяли образцы моих тканей на анализ ДНК. Это вызвало тихое охреневание и за столом. Муж сестры нурессы Олла, который через нейросеть вышел в местные новостные сети, подтвердил, что уже появились первые неуверенные сообщения о пребывании на Торене принца из Лемура.

Пока родственники Малии живо обсуждали эту фантастическую новость, поглядывая на обоих лемурцев, продолжавших охранять меня, я ответил на запрос Диаса, который осторожно интересовался причиной встречи. Лезть в мои дела он не хотел, но для обеспечения безопасности – тем более двое лемурцев в чёрных комбезах остались в кафе, своими действиями подозрительно напоминая проведение охраны их подопечного, – ему нужно было знать, что происходит. Хотя бы в общих чертах. Кратко составив письмо с объяснениями, скинул ему вместе с письмом и запись нашей беседы, что вёл под протокол. Копии этой записи также ушли Руссо и начальнику штаба майору Еве. Последнему ещё был приказ обеспечить встречу гостей станции и расконсервацию роскошного отеля для дорогих гостей. Все трое подтвердили приём посланий. Действия Диаса я обнаружил почти сразу: один из оперативников подошёл к одному из офицеров-гвардейцев, это был капитан Сенов, через минуту они оба вышли наружу. Видимо, Диас хотел пообщаться с гвардейцем и прощупать почву.

В это время, вернувшись в реальный мир после отправки всех посланий, я вдруг обнаружил, что Олиф Олла смотрит на меня с некоторой грустинкой.

– Что-то случилось? – спросил я у него.

– Думаю, нам нужно поговорить наедине.

– Милая, я отойду ненадолго, – шепнул я на ушко сидевшей у меня на коленях невесте.

Малия заняла освободившееся место, что-то живо обсуждая с матерью и её сестрой, а мы с Олифом отошли в сторону. Тот столик, за которым мы общались с лемурцами, уже был занят отдыхающими, только что вошедшими в кафе, поэтому мы прошли к другому, свободному у обзорного окна. Мельком бросив взгляд наружу, когда садился за столик, я увидел обоих капитанов, которые спокойно что-то обсуждали метрах в десяти от входа. Нужно будет чуть позже узнать, что именно.

Посмотрев на Олифа, я вопросительно поднял бровь, ожидая, что тот мне скажет.

– Ворт, ты в курсе дворянских обычаев и традиций?

– Не особо, вернее, нет. Не интересовался никогда.

– Тогда сообщаю тебе, что их обручают ещё в раннем возрасте. У тебя уже есть официальная невеста, если ты действительно Рино Эго, а похоже, так и есть.

– Да? – задумался я, посмотрев на оставшегося гвардейца, попросил его подойди. – Капитан, у меня что, есть невеста в Лемуре?

– Так точно, ваше высочество. Киана Део, семнадцать лет, дочь герцога Део, адмирала флота Лемур. Эта информация ко всему прочему имеется в файле, переданном вам майором Лено.

– Будет время, изучу, – буркнул я и отослал гвардейца в сторону, чтобы не мешал разговору. – Действительно, девка какая-то имеется.

– Как видите, ваше высочество, я был прав, – ещё больше погрустнев, сказал Олиф.

– Меня Вортом Треном зовут, я ещё не принял признание меня лемурцами, – рассеянно ответил я Олла. – Да и, честно говоря, меня мало волнует эта девка. Свадьба не отменяется, и она пройдёт, как и было спланировано. Малия не переживёт отказа, да и я не хочу её терять. Она – та моя единственная половинка, как бы это ни звучало.

– Но это может вызвать неодобрение в высших кругах Лемура.

– Олиф, думаете, меня интересует мнение каких-то напыщенных снобов, к мнению которых я якобы должен прислушиваться? Для меня существует только один авторитет, к которому я всегда прислушиваюсь. Этот авторитет я сам. Я люблю Малию, другому не бывать.

– Я рад твоей твёрдой позиции, не хочу, чтобы дочка была убита горем.

– Это точно, – улыбнулся я и, обернувшись, помахал рукой Малии, которая как раз с некоторым подозрением смотрела на нас, и громко спросил у будущих родственников, что присутствовали в кафе: – Ну что, идём кататься или нет?

Те бурно выразили своё одобрение, особенно закончившие ужинать детишки, и гурьбой направились к выходу.

– Знаешь, – сказал, вставая из-за стола Олиф, – во всём этом и плюсы есть. Когда охотники узнают, кто ты, тронуть уже побоятся. У лемурцев очень серьёзная репутация.

– Возможно, – ответил я, подхватывая на руки только что подошедшую взвизгнувшую Малию. – Но поберечься всё же стоит.

Мы вышли наружу и направились к горкам. Взрослые родственники Олла продолжали обсуждать последнюю новость, вызвавшую у них шок, ещё не зная, как на неё реагировать, а мы, то есть молодёжь, надели лыжи, воткнутые в снег у входа, и покатили к более крутым горкам. Как раз начало темнеть и зажгли прожекторы, что сразу поменяло обстановку, и горки, по которым мы уже скатывались, приобрели незнакомые очертания, однако мы продолжали весело кататься. За следующий час мне пришло два десятка писем, из них двенадцать от местной администрации и от посольства Лемур на столичной планете Хиры, а также от моих людей. Диас пока не особо доверял гвардейцам, но они теперь совместно охраняли меня и Малию. Гвардейцы – только меня, как выяснилось, приказа охранять ещё простолюдинку, а они оба были дворянами, им никто не ставил.

Через полтора часа после того, как стемнело, родители начали скликать возмущённых до предела детей, собираясь домой. Те не хотели уезжать ни в какую. Я с ними был солидарен, давно не было такой тихой погоды. Ни ветра, ни снегопада, отдыхай – не хочу, но взрослые устали и хотели домой.

Собравшись, выяснилось, что пропала одна девочка, та самая, что сидела у меня на коленях перед приходом лемурцев. После недолгих поисков нашли её в детском кафе, в туалете, что-то невозмутимо напевающей на горшке. Только после этого мы спустились и наконец вылетели в поместье Олла.

Техники у Олла в гараже хватало, водить её могли все, так что длинная веретеница гладейров и флаеров потянулась в сторону столицы планеты. Прибыв на место, я убедился, что всё нормально, и мы с Малией и охраной вылетели в сторону частной площадки, где стояла её яхта. Гвардейцы были постоянно со мной, они отказывались терять меня из виду, пришлось поддержать их решение. На яхте они также летели с нами, устроившись на диванчиках с телохранительницами.

* * *

Малия правила не на «Кашалот», который тёмной массой висел на парковочной орбите «Шейна», а на станцию. Там у гостевого шлюза уже стоял лемурский крейсер, который притягивал взгляд своей необычностью. Ещё на Торене я получил сообщение от Еве и мэра Куи, что гости встречены и благополучно расселены по номерам единственного отеля «Шейна». Надо сказать, он был неплох, трёхэтажное сооружение на пятьдесят люксовых и пять королевских номеров, свой бассейн, бани, два ресторанчика, танцплощадка, всякие помещения для приёмов и пресс-конференций. В общем, хорошо оформленный дорогой отель для взыскательных гостей. Он у нас был законсервирован, но мэр провела моментальную расконсервацию и поставила туда своих людей из резерва. Всего пятерых, но этого вполне хватало для приёма и обслуживания гостей. Это было сообщение от мэра. Руссо экстренно закончил свой отдых на Торене, вылетел на станцию и прислал более подробный доклад. Например, было шесть попыток проникнуть на станцию. Четыре через технические туннели, но наши их заварили и поставили туда охранных дроидов, так что диверсанты лемурцев вынуждены были вернуться. Было ещё две попытки по внешней обшивке, но и они были пресечены, и капитану корабля по официальному каналу было вынесено предупреждение. В данный момент лемурцы, расселившись в номерах отеля, вели себя тихо как мышки, только несколько членов экипажа гуляли по парку рядом с отелем. На территорию станции ничего серьёзного они не принесли, после обнаружения первого диверсанта со стороны их крейсера, сразу же была ужесточена личная проверка при входе на станцию, так что пронести было что-то просто нереально. Но они тут сами виноваты, не фиг было доводить моих людей. Хотели проверить уровень защиты станции, видишь ли.

На служебной лётной палубе нас уже ждали. Как только яхта Малии встала на опоры и шум двигателей начал стихать, мы вышли наружу, пронаблюдав, как заходит на посадку бот с охраной, и направились к платформам. Станция считалась безопасной, поэтому охранники разошлись по своим делам, теперь дежурный СБ через свои камеры охранял меня, но гвардейцы продолжали следовать за нами, как приклеенные. Это уже начало раздражать. То, что Диас сообщил им об уровне безопасности «Шейна», они проигнорировали. Остановив платформу на небольшой площади, рядом с фонтаном, район был дорогим, я указал офицерам на вход отеля, сообщив, что они могут отдохнуть.

– Извините, ваше высочество, но мы должны проводить вас до порога, чтобы знать ваше местоположение, – ответил капитан Сенов. Оба охранника сидели на второй платформе, не мешая нам общаться с Малией.

– Ладно, но потом свободны, – кивнул я и стронул платформу с места. Тут до нашего дома – пара поворотов, минута езды.

Гвардейцы действительно проводили нас до нашего особняка, проследили, как мы прошли внутрь, и укатили в отель. Ограниченный доступ в этот район им был выдан, так что катались они здесь уверенно.

У этого особняка был даже свой гараж на три машины на нулевом этаже, но он был пуст. Оставив там платформу, я направился наверх, в кабинет. Малия убежала принимать душ, намекая потереть ей спинку, и переодеваться, мне же нужен был визор для общения со всеми службами станции.

Подходя к столу, я мысленно активировал связь и вызвал Руссо, тот только что прибыл на станцию, но был в курсе всего. Ответил он почти сразу:

– Добрый вечер, ваше высочество.

– Ой, ещё ты, ну не начинай, хорошо, полковник? Я пока не признал себя принцем, поэтому обращение прежнее. Как там лемурцы?

– Пока ведут себя тихо, кто купается в бассейне, кто у себя в номере, кто в парке отдыхает. Пикник там устроили под деревом Любви. Всего их тридцать семь человек. Двадцать девять мужчин и восемь женщин.

Дерево Любви считалось счастливым для молодых парочек, там действительно собиралась молодёжь на пикники. Там парочки под густой кроной любили целоваться. Мы с Малией там тоже один раз были.

– Понятно. Через час организуй мне встречу с главой их миссии. Хорошо?

– Сделаем… Командир?..

– Что?

– Это, конечно, счастливое совпадение, но если вы примете предложение лемурцев, то мы все принесём вам вассальную клятву… Если вы её, конечно, примете.

С трудом подавив внезапно образовавшийся ком в горле, я кивнул и хрипло сказал:

– Буду иметь это в виду.

Отключив связь, я задумчиво стал изучать письма от местной администрации, но, сообразив, что этой чушью можно заняться позже, направился наверх в наши апартаменты, где меня ждала Малия.

* * *

На следующий день, пройдя в сопровождении Руссо, Еве и Диаса в большой зал для официальных приёмов отеля, я кивнул майору, который уже ожидал меня с тремя своими людьми, и сел за стол напротив лемурцев. Мои офицеры встали за моей спиной. Я разрешил сесть всем.

– Как устроились? – спросил я, прервав затянувшееся молчание.

– Просто отлично, ваше высочество, персонал хорошо вышколен, никаких проблем нет, а ваш повар в ресторане готовит просто виртуозно. Сразу чувствуется разница между настоящей пищей и приготовленной синтезатором.

– Он у нас местная знаменитость, к тому же муж мэра станции. Давайте поговорим о причине вашего прилёта сюда. Убедите меня, что быть принцем – это выгодно и что мне следует принять ваше предложение.

Майор несколько растерялся от столь провокационного вопроса, но быстро взял себя в руки.

– Ваше решение и желание, ваше высочество, тут уже мало значит. Вы официально признаны и, хотите этого или нет, но вы принц Рино Эго. Вы не клон и не подделка, это установлено точно. С этим вам придётся смириться. Больше я ничего сказать не могу.

– Вот как? – покивал я с задумчивым видом. – Похоже, от такой «чести» не отвертеться… Ладно, посмотрим, что будет дальше. Я частично изучил информацию на предоставленном вами файле. Свою биологическую мать я не помню, вы об этом прекрасно знаете, поэтому, посмотрев причины её смерти, я также ознакомился со списком наследства, что переходит в моё владение. Вернее, уже перешло. В списке всего один пункт. Это пустой участок космоса, где нет планет с атмосферами. Только обычные звёзды, газовые гиганты и карлики и даже одна туманность. До ближайшей цивилизованной планеты лететь двенадцать часов в гипере. Да и то она находится в лене другого дворянина, по иронии судьбы моего единоутробного брата. Конечно, там есть довольно богатые астероидные поля и река, которые никто не разрабатывает, так как там стоят автоматически охранные станции, установленные моим отцом, но это всё, что оставила мне мать. Быть на содержании отца, как это делают почти все дворяне, достигшие дееспособного возраста, я не хочу и не могу, характер не позволит. Мне эти пространства интересны с практичной точки зрения, и я их, возможно, посещу… в будущем. Далее. Я согласен отправиться в Лемур, как и планировал ранее, но не с вами, а своим ходом, со своей станцией, со своими людьми и на своих кораблях. Это произойдёт не скоро, ориентировочно месяца через четыре-пять, плюс время на дорогу. Как я уже говорил, получается год. Как у вас вопросы, майор.

Тот несколько секунд молчал, размышляя, потом произнёс:

– Вчера, сразу после нашей встречи, я связался с вашим отцом через связь крейсера и отправил запись нашей беседы. Он ответил спустя час. Отправить вам запись его обращения к вам?

– Давайте, – кивнул я.

На рабочем столе нейросети замигал значок входящего сообщения. Дав разрешение на поступление файла, я дождался окончания загрузки и, отрешившись от внешней среды, запустил запись. Перед моими глазами развернулось окно с изображением уже знакомого мужчины, я его видел на файле, присланном майором. Несколько секунд я смотрел на него: Лено не солгал, мы были как одно лицо. Мысленно вздохнув, я нажал на кнопку активации просмотра записи, и изображение, дрогнув, сказало:

«Здравствуй сын. Я понимаю, что для тебя я чужой человек, твои слова Лено ранили моё сердце, но всё же я прошу тебя при любой возможности посетить столичную планету Лемур и встретиться со мной. Я согласен, ты уже взрослый, к сожалению, выросший не под моим присмотром, но я горжусь твоим закалившимся характером и радуюсь, что у меня есть такой сын. Ты уже, наверное, знаешь, что через три года после вашей пропажи я снова женился и у меня есть две маленькие дочери, Иль семи лет и Уна трёх лет, твои сёстры. Они тоже ждут тебя. Я в курсе, что ты решил жениться и не отступишься от своего решения, несмотря на мои соглашения с семейством Део. Не буду настаивать, но намекну, что в Лемуре существует возможность двоежёнства, это бы решило проблемы договорённостей. Део – мой старый друг, а его дочка чудо как хороша, она бы тебе понравилась. Я благословляю тебя и даю разрешение на свадьбу. Надеюсь, ты представишь меня свой супруге и что я когда-нибудь стану дедушкой… Это всё, что я хотел бы сказать, надеюсь на скорую встречу, Рино, очень надеюсь…»

Прокрутив запись ещё раз, я заархивировал её и убрал в отдельный файл, после чего посмотрел на майора. Тот, заметив, что я ожил и в мой отсутствующий взгляд вернулась жизнь, вопросительно посмотрел на меня.

– Хорошо, я принимаю приглашение отца и подтверждаю своё решение сменить имя Ворта Трена на Рино Эго принца крови. Какую там процедуру надо проходить?

– Вы её уже прошли, вам осталось только получить документы принца. Для этого нужно на борту «Давина» нашему медику взять образец вашего ДНК, и можно совершенно официально выдать вам ваш первый документ, ваше высочество.

– Ясно. Сейчас проведём эту операцию, но перед этим приглашаю быть моими гостями на свадьбе. Вы будете официальными представителями на моей свадьбе.

– Официальным представителем будет посол Лемура, он уже вылетел, а мы, скорее, частным образом будет представлять вашего отца. Ведь мы входим в охрану вашей семьи, ваше высочество. Кроме экипажа крейсера, он приписан к личной императорской эскадре.

– Обделять его не будем, отправим приглашение посетить празднество на территории «Шейна» в общем зале одного из жилых модулей. Там убрали часть переборок, чтобы увеличить площадь, и теперь там готовится свадебная вечеринка. Но это ладно, всё на мэре, пусть работает. А мы давайте пройдём на борт вашего крейсера. У меня есть к вам пара вопросов, задам их по пути…

Мы вышли из отеля и, рассевшись по платформам, в сопровождении взвода почётного караула, эту роль выполнял десантный взвод, направились к стыковочному узлу крейсера.

– Скажите, майор, – обратился я к сидевшему рядом Лено, – как принц крови, я ведь могу создать свою гвардию и армейские подразделения?

– Есть ограничение по количеству и вооружению, но да, можете. Причём для этого даже не нужно оформлять никаких разрешающих документов, вашей новой карты ФПИ вполне достаточно для подтверждения любого вашего решения. Главное – ваше желание, остальное суета. Так говорит ваш отец.

– Расскажите мне о нём, – попросил я.

– Он очень не любит политику, но, к сожалению, является главным советником своего брата-императора и его правой рукой, однако с полной отдачей помогает ему во всём. Его единственное желание – уйти на покой и заняться детьми, которых он редко видит. Жена у него хорошая женщина и безмерно его любит, она вам понравится, ваше высочество. Дочки – прелестные крохи, уже умеющие вести себя как положено в высшем обществе. Тоже вам понравятся, как я заметил, вы любите возиться с детьми. Вы просили дать характеристику вашему отцу. Он волевой, довольно жёсткий человек, но если вы хотите подробностей, то посмотрите в зеркало, у вас даже характеры похожие. Наш врач во время разговора проводила исследования не только вашего тела, но и эмоциональной сферы. Вы с отцом полные копии.

– Будет тяжело, – покачал я головой.

– Вы и когда маленьким были, насколько я помню, постоянно спорили с отцом. Тим, в отличие от вас, был куда спокойнее, правда, даже в раннем возрасте была заметна его расчётливая жилка… Мы приехали, ваше высочество.

Спустившись с платформы на ребристое покрытие пола, мы всей компанией прошли к шлюзовой. Правда, на борт пустили только Руссо и Диаса, как моих непосредственных сопровождающих, остальные остались снаружи.

Я с интересом изучал столь чудной корабль незнакомой мне модели и постройки. Встретивший нас капитан охотно отвечал на вопросы, без всяких сомнений отвечая даже на самые сокровенные тайны корабля, на которых висел ярлык секретности. Быть принцем начинало мне нравиться.

Медсекция на крейсере была роскошная, и хотя в ней находились всего десять капсул, но это были капсулы десятого поколения, а не вершины совершенства седьмого производства Шейна, как я считал ранее. Прежде чем лезть внутрь, я чуть ли не облизал её сверху донизу, слушая пояснения капитана Линоя. Она в подробностях описывала, как работают капсулы, вызывая у меня явные приступы зависти. Мне, чтобы осознать, как они работают, не хватало тех знаний, что у меня были. Мне нужна была нейросеть десятого поколения. Дворяне, а уж тем более принцы могли их себе позволить купить, а также базы знаний к оборудованию и кораблям девятого поколения. Хочу-хочу! Чую, придётся поторопиться с отбытием на Лемур.

Когда я утолил своё любопытство, меня положили в диагностическую капсулу, даже раздеваться не понадобилось. Пять минут я лежал в закрытой капсуле, с любопытством наблюдая за работой капитана, и ожидал, когда капсула прекратит жужжать. Наконец крышка поднялась, и Леноя подала мне ещё горячий пластик нового удостоверения.

Выглядел он необычно. Все карты ФПИ были небольшими прямоугольниками вроде земных кредиток белого цвета с данными и фото на обороте. Тут размер был тот же, это стандарт. Также было и фото, причём я был в церемониальных одеждах, явный фотошоп, и данные моих физических показаний. Само удостоверение было не белым, а золотистым, ближе к цвету топлёного молока. Над фото был уже знакомый герб рода Эго и мой личный герб в виде вставшего на задние лапы хищного зверя из рода кошачьих. Выглядел тот угрожающе. На другой стороне, где были указаны мои физические показания, фоном шла эмблема имперской короны. Ну не короны, имперского головного убора, но мне так было привычнее. Правда, его тонкие линии не позволяли его сразу рассмотреть, а начинаешь слегка поворачивать удостоверение в руках, то корону становилось видно. Мимикрия, тоже забавное нововведение.

– Можете уничтожить вашу старую карту ФПИ в утилизаторе, – показала капитан на бочонок медицинского утилизатора, вырывая меня из задумчивого изучения новенького удостоверения.

– Нет, спасибо, – ответил я, убирая удостоверение в карман своего пилотского комбеза, где находилось другое, оформленное на Ворта Трена. – Оно мне ещё пригодится… Позвольте вопрос?

– Да, конечно, ваше величество.

– Я только что стал дворянином и полным гражданином империи Лемур. А как быть с моими людьми?

– Вы им не стали, вы им были с момента рождения, я просто выдала вам соответствующий документ, ваше высочество. А вот вашим людям я могу выдать только удостоверения без указания гражданства, остальное не в моей юрисдикции. Они могут подать заявление в посольство как простые соискатели, и их включат в общий список претендентов, у нас много эмигрантов, желающих получить гражданство, а это дело не такое простое. Также они могут получить гражданство как ваши вассалы, тогда произойдёт оформление без проблем и проволочек. Нужно только отправить официальный запрос от вашего имени послу Лемура. Я ответила на ваш вопрос, ваше высочество?

– В полной мере, – кивнул я.

Руссо присутствовал в медсекции, замерев как истукан рядом с входом, поэтому всё слышал.

– Ваше высочество, весь персонал станции наблюдал с моей помощью, как вы получили удостоверение, и слышал заданные вами вопросы. Сейчас я говорю от имени всех ваших людей: мы просим вашего разрешения перейти под вашу руку и стать вашими вассалами.

– Вассалами могут быть только дворяне, – рассеянно пробормотал я.

Меня не то чтобы удивило самоуправство Руссо, зная о той его заботе, что он проявляет к шейнцам, другого ожидать и не стоило, думал я о другом.

– Не совсем так, – мягко ответил майор Лино. – Вассалами могут быть не только дворяне, но и простые люди, даже неполные граждане. Всё зависит от желания властителя.

– Ясно, – кивнул я и, посмотрев на продолжавшего напряжённо стоять навытяжку полковника, сказал: – Я готов удовлетворить ваше пожелание. Нужно всё оформить и провести принятие клятвы вассалитета до свадьбы. Позаботьтесь об этом.

– Хорошо, ваше величество, – ответил тот и, сделав два шага назад, вернулся на место, встав рядом с одним из гвардейцев.

Я понимал, что это был шанс для шейнцев обрести своего постоянного хозяина, тем более знал, что нравлюсь им, и свой постоянный дом.

– Капитан, – обратился я к Линоя, – почему меня не нашли, ведь я давал свои ДНК при оформлении первого удостоверения? Если меня так искали, это должно было сузить поиски при совпадении определённых хромосом. А потом можно было провести более глубинное исследование.

– Не совсем так, ваше высочество. Только в Лемуре при шестнадцатилетии проходят сверку более десяти тысяч человек с похожим ДНК. Тем более государства Окраинных миров, вроде Люмера, имеют внутренние хранилища данных и при оформлении данные не вносятся в общий архив Содружества. При проверке вашего удостоверения в другом государстве полицейские или таможенники отправляют запрос не в общий архив Содружества, а в архив того государства, гражданином которого вы числитесь. В таком случае найти вас было нереально, только вот такой счастливый случай.

– Спасибо, вы ответили на мой вопрос, – поблагодарил я, после чего мы направились к выходу.

Время было вечернее, поэтому, оставив все дела на Руссо и остальных офицеров, похоже, пару дней спать им не придётся, я направился домой в тёплую постельку, к своей невесте. А работы у полковника и штабных будет огромное количество. Мало того, что нужны подготовительные работы необходимых мероприятий по принятию вассалитета, это дело серьёзное, так теперь, в связи с тем, что я принц и имею право не только на свои вооружённые силы, но и на гвардию, нужно серьёзно отнестись к формированию последней. На моё предложение Руссо вежливо отказался, сообщив, что он будет откровенно плох в качестве командира гвардии, но с ролью командующего моими вооружёнными силами вполне справится. Командиром гвардии он предложил капитана Еленя Гита, который был отличным специалистом, и его базы знаний вполне позволяют справиться с этой ролью. Тем более по прибытии в империю всё равно придётся покупать нейросети и свежие базы знаний десятого поколения, чтобы мои люди не отличались умениями от местных. Кстати, у корпорации «Нейросеть» интересные правила. Сам я бывал только в Шейне, где были высокие технологии, и ещё не усвоил их. В тех государствах, где технический уровень жизни и производства был высок, как, например, на Лемуре и в ряде соседних стран центральных миров Содружества, в зданиях корпораций продавались нейросети, импланты и базы знаний десятого поколения. В других же странах, где уровень жизни и производства застыл на пятом поколении, корпорация продавала свои товары только тех поколений, которые соответствовали местному уровню жизни. Если та начинала расти в производстве, то и завоз товара был на одно поколение выше. Но никогда на два или три.

Ох, чую влетит мне это в копеечку. Миллионов двести на всё это точно уйдёт. Где-то около миллиона только на меня одного, а сколько на остальных?

Вот где взять эти деньги? У биологического отца просить? Нет уж, я привык надеяться только на себя. Похоже, придётся слегка подкорректировать план посещения Люмера и захвата шахтёров. Думаю, и станцию нужно будет умыкнуть, продав её где-нибудь в соседних мирах. С руками оторвут. Так у меня появятся свободные средства. М-да, получается, придётся идти на «Кашалоте», и мне нужен транспорт для вывоза модулей станции «Гикона», на шахтёрах, несмотря на их объёмные трюмы, всю станцию я не вывезу, просто места не хватит. Нужно подумать насчёт этого.

Пока я добирался до дома, раздевался и плавал в бассейне, а потом забирался под тёплый бок не дождавшейся меня и уснувшей Малии, всё думал об этом рейде. Отменить его мне даже в голову не пришло.

Последняя мысль была о том, как отреагирует пресса на корсарские действия, если узнает об этом. Нужно с Лено посоветоваться, а то мало ли, Лемур и отца подведу. В принципе, можно после рейда инкогнито продать все трофеи в соседнем мире и уже официально купить всё, что мне нужно, ну хоть здесь, на Торене. А то, что я буду отсутствовать три-четыре месяца, так прикроют. Хоть мои будущие вассалы, хоть мои будущие родственники. Придумаю что-нибудь, как есть придумаю.

А первый наш грузовик сегодня не был спущен, эту церемонию перенесли на завтра. Всё-таки уж больно день этот прошёл под большими впечатлениями для всех.

* * *

– Командир, есть отклик! – с азартом воскликнул Елень.

Капитан моей гвардии категорически отказывался меня отпускать в этот рейд, более того, поддерживал остальных, небольшую группу офицеров, допущенных к информации об операции. Но переспорить меня не смог и, как он сказал, если не могу остановить, помогу.

Два с половиной месяца назад, когда я узнал, кому принадлежало тело, в которое по веянию судьбы я попал, то изрядно удивился. Был момент, что хотел на всё плюнуть и сниматься. Я по жизни был одиночкой и особо известности не хотел, тяготило меня это всё.

После того дня была церемония принесения мне вассальной присяги, обставлена она была отлично, и прошло всё красиво, лемурцы, присутствующие на церемонии, были довольны. Мне-то, честно говоря, было на их мнение плева… безразлично оно мне было. Но мэр, которая по этому мероприятию советовалась с гвардейцами, была счастлива, что всё прошло как нужно и мы не отошли от протокола принесения вассальной клятвы.

Через несколько дней была свадьба, на которую прибыли даже члены императорской семьи Хира, хотя их никто не звал, на хвост послу Лемура сели. Свадьба прошла в спокойной обстановке и торжественно, Малия с сияющими глазами была просто прелесть. Потом узнал, что майор Лино запись свадьбы отправил моему отцу и тот её посмотрел вместе с семьёй. Я чуть позже, когда сложил свою речь, отправил ему видеопослание, сообщив, что обязательно навещу его дом, когда будут в Лемуре. Погощу пару дней.

Медовый месяц вылился всего лишь в медовую неделю. Отправив обратно в Лемур майора Лино, я приступил к подготовке к рейду. Со мной остались только оба гвардейца, которые учили моих людей, принятых в гвардейскую роту. Именно ею и командовал Гит. Правда, пока набрали всего двадцать семь человек, спецов в разном роде деятельности, но я был доволен и этим.

В общем, через неделю после свадьбы и через три дня после отлёта лемурцев «Кашалот» с отобранными мной спецами и пятью гвардейцами, включая Гита и обоих лемурцев, сошёл с парковочной орбиты и, запросив маршрут у нашего диспетчера, проигнорировав местных, ушёл в гипер. Прыгнули мы на сутки полёта в противоположную сторону от Лемура, а там развернулись и уже полетели прямым курсом. Так сказать путали следы. Через месяц полёта мы оказались неподалёку от нужной системы на территории Люмера.

Дальше было просто: я на выкупленном у капитана лемурского крейсера разведчике десятого поколения смог, обманув радары и сканеры станции, подобраться к её борту, после чего три человека – это я, Гит и капитан Сенов – остались на станции, а пилот отогнал разведчика обратно в соседнюю систему к «Кашалоту». Тот был укрыт на низкой орбите одной из планет. Да, в принципе, и не летал здесь никто, вся система была вычищена, нечего тут делать шахтёрам. Разве что любили совершать промежуточные прыжки транзитные борты.

Следующие две недели мы буквально жили на станции, прячась от сотрудников «Гикона» и пытаясь перепрограммировать станционных искинов на себя. На это нужно было гораздо больше времени, чем мне потребовалось на «Трене». Станция считалась средней шахтёрской, а не малой грузовой. Искинов восемь, мощные. Но только что был отклик: управляющий искин стал нашим.

Кроме этого мы запустили на два тяжёлых шахтёра, которые были приписаны к этой станции, дроидов-диверсанов. Так что скоро и они будут нашими. Кроме управляющего искина станции, который только что незаметно для сотрудников «Гикона» стал полностью нашим, мы успели перепрограммировать искинов шести средних шахтёрских крейсеров, которые изредка приходили и сдавали на перерабатывающий завод станции руду. Для членов команд ничего не изменилось, как работали, так и работают. Просто после определённого сигнала последует взрывная разгерметизация и гибель команды. А дальше – подходит трофейная команда, выбрасывает тела и принимает корабль. Но так не со всеми кораблями, на некоторых были рабы. Там в дело вступит внутренняя система безопасности, ликвидировав часть команды. Из вольников, а не из рабов. Всё было продумано, мы здесь две недели, успели всё сделать и обдумать, а теперь просто отслеживали информацию, что стекалась к нам.

У меня было время подумать, и я решил эту станцию не продавать, а перевезти в Лемур, на те пространства, которые перешли мне по наследству, и начать осваивать добычу, благо там были обширные астероидные поля. По предварительному анализу там не только мне, но и детям останется что добывать. Конечно, по меркам Лемура, эта шейнская станция шестого поколения, которую «Гикон» выкупил из трофеев, была полной древностью, но для нас она подходила. К тому же станционщик я или нет, доведу до идеала, модернизируя согласно стандартам Лемура, когда подучусь.

– Ну что там? – подошёл я к столику, на котором стоял комп.

От компа в стену уходило множество экранированных проводов, что позволяло нам быть незаметными.

– Мы контролируем практически всё.

Внимательно осмотрев данные, которые давал нам искин, я кивнул:

– Да, как только придёт подтверждение, что тяжёлые шахтёры наши и дроиды взломали их искины, начнём операцию по уничтожению персонала станции.

– Рабов тут много, – вздохнул Гит.

– Мы же обсуждали это. Шейнцы-добровольцы отправляются с нами. Остальным дадим средний грузовик, пускай проваливают куда хотят. Главное, чтобы усыпляющий газ подействовал на всех и не пришлось устраивать бои внутри моей станции.

– Это было бы неплохо.

– Командир, – окликнул меня капитан Сенов, который отслеживал всю ситуацию по станции с помощью служебной сети «Гикона». – На связь вышел крейсер «Дагмар». Он принадлежит младшему владельцу «Гикона» Эрио Лайо. Судя по сообщениям пилота крейсера и диспетчера, тот находится на борту. Им уже дали разрешение стыковаться с двенадцатым шлюзом.

– Выведи на общий экран картинку с камеры этой шлюзовой. Посмотрим на этого совладельца, вдруг будет шанс его взять и хорошо так поспрашивать, вежливо попросив сдать все секреты «Гикона».

Наша база находилась в кабинете старшего техника одного из секторов станции, которая пустовала. За всё время никто к нам так сюда и не попытался зайти. Центр по захвату станции был оборудован по последнему слову техники, так что работали мы довольно плотно, держа руку на пульсе для всех непредвиденных случаев. Практически мы подходили к окончанию операции, день-два – и я, взяв на себя управление, сперва извлеку те цилиндры искинов, что нам ещё не подчиняются, а потом начну её сворачивать для погрузки в трюмы «Кашалота» и обоих тяжёлых шахтёров. Транспорт поведу я сам, а для шахтёров у меня были пилоты из вассалов.

– Ваше высочество… – тихим и каким-то странным голосом позвал меня капитан Сенов.

– Лего, мы же договорились! – возмутился я.

– Посмотрите на экран, – попросил тот и перевёл картинку с камеры шлюзовой, к которой пристыковался крейсер младшего владельца «Гикона», на общий экран. До того мы смотрели там график прилётов «толстопузов», как мы называли тяжёлых шахтёров. Один прилетал сегодня вечером, другой – завтра днём.

– Оп-пана… – ошарашенно пробормотал я. – А вот и братец… Ха, а он обошёл меня, став совладельцем такой гигантской корпорации… М-да, это что же получается, я граблю родного брата?

На экране действительно скалилась, пожимая руку начальнику станции, моя полная копия.

Content

Владимир Поселягин
Беглец