Борис Алмазов

Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности

© Алмазов Б. А., 2015

© ООО «Рт-СПб», 2015

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

От автора

Неоспоримо, что одной из важнейших составляющих патриотизма является внутренняя убежденность в сопричастности к истории своей страны. Ощущение, что люди прошлого – это мы, только много лет назад.

Для формирования этого убеждения служат, в конечном итоге, и мемориальные музеи, и всевозможные юбилеи, выставки, и целый исторический жанр в литературе и кинематографии, и ставшее очень популярным в наши дни движение исторической реконструкции, в котором участвуют многочисленные военно-исторические клубы. Все для одной цели – не только рассказать, так сказать, образовать, наделить знаниями, но максимально приблизить зрителя (читателя) к историческому событию, заставить переживать минувшие события и как происходившие в собственной биографии, а еще шире – в родословной семьи, города, народа, страны…

Санкт-Петербург в этом смысле уникален. Большая часть событий за три века имперской истории проходила здесь! Здесь служили, отсюда отправлялись на театр военных действий, сюда возвращались победители (чему посвящались триумфальные арки), здесь покоятся на забытых кладбищах или изваяны в бронзе герои минувших времен. Они постоянно рядом с нами, только мы не отдаем себе в этом отчета и, занятые повседневной суетой, редко задумываемся, что по этим улицам они ходили, здесь жили их семьи, что их трудам, подвигам и победам мы обязаны своим существованием. Более того, мы нынешние – то историческое звено, от умения и знаний которого зависит, прервется ли связь времен, или эстафета патриотизма будет передана следующим за нами поколениям.

В городе тысячи уникальных памятных мест, сотни имен на карте города и, кроме того, целые районы и кварталы, способные послужить поводом для создания многих книг. Одни городские названия чего стоят: Конногвардейский бульвар, Кавалергардская улица, Гренадерские мосты, Саперный переулок, Артиллерийский переулок и другие «гвардейские» названия.

В Санкт-Петербурге постоянно квартировали гвардейские полки, в каждом – десятки героев, достойных отдельного рассказа, не говоря уже об истории каждого полка. Но современному горожанину, живущему столетие спустя, после того как Петербург покинули последние лейб-гвардейцы, многое уже нужно объяснять. Например, чем отличались гусары от улан, драгуны от конно-егерей или конно-пионеров, гренадеры от егерей и т. п.

Рассказ о гвардии не ограничивается только рассказом о столице. Значительная часть гвардейцев была дислоцирована в Царском Селе, Петергофе и Гатчине, а пехотные полки 3-й гвардейской пехотной дивизии (лейб-гвардии Литовский, Кексгольмский, Санкт-Петербургский, Волынский), лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, лейб-гвардии Уланский Его Величества полк – в Варшаве.

Значительная часть младших офицеров – выпускники кадетских корпусов и военных училищ Петербургского военного округа, некоторые штаб-офицеры заканчивали высшие военные учебные заведения в столице. Здесь же на Дворцовой площади между растреллиевским Зимним дворцом и Главным штабом России – штаб Гвардейского корпуса архитектора А. Брюллова.

Сто лет назад, во время Первой мировой войны, в Петрограде[1] находились запасные подразделения многих лейб-гвардейских полков. Отсюда они направляли пополнение для фронта. Здесь в многочисленных госпиталях и лазаретах, под которые были переоборудованы знаменитые дворцы, включая Зимний дворец, лечились раненые, где сестрами милосердия, в том числе операционными и сестрами в гнойных отделениях, трудились государыня и ее дочери.

Армия во все времена – зеркало державы, а уж в сословном государстве, каким была Российская империя, именно гвардия была средоточием всего самого образованного, полноценного, красивого, что было в обществе.

До реформы Александра II гвардия пополнялась лучшими солдатами из армейских полков. По окончании службы гвардейцы пополняли гражданские учреждения, становились предводителями дворянства, служили в земских управах.

Были гвардейцами самые знаменитые русские поэты, писатели, философы, художники, композиторы… Н. Карамзин, М. Лермонтов, Д. Давыдов, Е. Гребенка, А. Алябьев, М. Мусоргский, П. Федотов и многие другие – все бывшие гвардейцы.

А если мы станем говорить о знаменитых героях-военачальниках, то здесь, пожалуй, нам не удастся отыскать не служившего в гвардии.

В этой книге я попытаюсь рассказать о некоторых из них, кровно связанных не только с гвардией вообще, но с конкретными гвардейскими полками. Ну как не сказать о великом А. В. Суворове, который был сержантом лейб-гвардии Семеновского полка; о М. Багратионе – шефе лейб-гвардейского Егерского полка, собственного Багратиона имени; о белом генерале М. Скобелеве, начинавшем службу в лейб-гвардии Гродненском гусарском полку…

Особые страницы о полководцах, чьи имена в недавние годы либо замалчивались, либо были оклеветаны! А они были героями! Нет, не Гражданской войны! Раньше! Когда бились с врагом «За веру, царя и Отечество», за Россию и побеждали. Мне хотелось не только рассказать об их героических и трагических судьбах, но и открыть малоизвестные страницы их биографий. Например, что Маннергейм был выдающимся путешественником, совершившим беспримерный конный переход из Персии в Пекин через горы Тянь-Шаня и пустыню Такла-Макан; что генерал Н. Н. Юденич (последний, кто был награжден орденом Св. Георгия II ст.) военными историками сравнивается с А. В. Суворовым за победы на Кавказском фронте Первой мировой войны; что шеф жандармов А. Х. Бенкендорф, «травивший А. С. Пушкина», освободил Голландию от Наполеона; что Барклая-де-Толли можно считать «отцом» российской разведки, а «злодей» Аракчеев – выдающийся реформатор артиллерии, да и вообще русской армии, в чем был последователем оболганного, превращенного в посмешище убитого государя Павла I.

Для того чтобы рассказать сколько-нибудь подробно о жизни гвардии в столице, десятков книг не хватит, но несколько очерков о нижних чинах, о мирной жизни в гвардейских казармах необходимы, поскольку эти документальные свидетельства опровергают тенденциозные сообщения о «зверствах» в русской армии, о палочной дисциплине и о «каторжной жизни» русского солдата.

И здесь особенно и своевременно следует сказать не только о русских по национальности! Императорская гвардия, да и вся армия вообще не ведала национальной или любой другой неприязни. «Братцы-служивые» или «братцы-матросики» не разделялись ни по языку, ни по вере, ни по обычаям! Ну разве что в момент присяги государю Императору и Отечеству на верность каждый клялся на своей святыне, а свидетельствовали присягу священнослужители разных конфессий: католиков – ксендз, протестантов – пастор, мусульман – мулла, евреев – раввин.

Да что говорить! К 1914 г. основная часть нижних чинов состояла из великороссов, белорусов, малороссов, поляков и др. Но, например, Измайловский полк набирался из курлянцев, Волынский – из жителей западных губерний, Финляндский полк – из финнов Петербургской губернии. Первые гусарские полки набирались из сербов, молдаван, венгров и грузин. В русской армии было много офицеров и солдат-немцев… Армия Российской империи была многонациональной. Сыны разных народов верой и правдой служили своей Родине-России, безропотно и героически отдавали за нее свои жизни на поле брани, помня завет Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай», – не разбирая, какой этот «братец-служивый» веры и рода-племени. Армия, гвардия были их семьей, Российская империя – матерью! А Санкт-Петербург – столицей гвардии.

Русская императорская гвардия к 1914 г.:

1-й ГВАРДЕЙСКИЙ КОРПУС

1-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург)

1-я бригада

лейб-гвардии Преображенский полк

лейб-гвардии Семеновский полк

2-я бригада

лейб-гвардии Измайловский полк

лейб-гвардии Егерский полк

лейб-гвардии 1-я Артиллерийская бригада

лейб-гвардии 1-й Парковый артиллерийский дивизион

2-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург)

1-я бригада

лейб-гвардии Московский полк

лейб-гвардии Гренадерский полк

2-я бригада

лейб-гвардии Павловский полк

лейб-гвардии Финляндский полк

лейб-гвардии 2-я Артиллерийская бригада

лейб-гвардии 2-й Парковый артиллерийский дивизион

лейб-гвардии 1-й Мортирный артиллерийский дивизион

лейб-гвардии 1-й Мортирный парковый артиллерийский дивизион

1-й батальон лейб-гвардии Саперного полка

2-й ГВАРДЕЙСКИЙ КОРПУС

3-я Гвардейская пехотная дивизия (дислокация в 1914 г. – Варшава)

1-я бригада

лейб-гвардии Литовский полк

лейб-гвардии Кексгольмский полк

2-я бригада

лейб-гвардии Петроградский полк

лейб-гвардии Волынский полк

лейб-гвардии 3-я Артиллерийская бригада

лейб-гвардии 3-й Парковый артиллерийский дивизион

Гвардейская стрелковая дивизия (дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург, Царское Село)

лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Величества полк

лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк

лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк

лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской фамилии полк

лейб-гвардии Стрелковая артиллерийская бригада

лейб-гвардии Парковый стрелковый артиллерийский дивизион

лейб-гвардии 2-й Мортирный артиллерийский дивизион

лейб-гвардии 2-й Мортирный парковый артиллерийский дивизион

2-й батальон лейб-гвардии Саперного полка

ГВАРДЕЙСКИЙ КАВАЛЕРИЙСКИЙ КОРПУС

1-я Гвардейская кавалерийская дивизия

1-я бригада

Кавалергардский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк

лейб-гвардии Конный полк

2-я бригада

лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк

лейб-гвардии Кирасирский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк

3-я бригада

лейб-гвардии Казачий Его Величества полк

лейб-гвардии Атаманский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк

лейб-гвардии Сводно-Казачий полк

1-й дивизион лейб-гвардии Конной артиллерии

1-я Его Величества батарея

4-я Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича батарея

2-я гвардейская кавалерийская дивизия

1-я бригада

лейб-гвардии Конно-Гренадерский полк

лейб-гвардии Уланский Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полк

2-я бригада

лейб-гвардии Драгунский полк

лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк

2-й дивизион лейб-гвардии Конной артиллерии

2-я Его Императорского Высочества генерал-фельдцейхмейстера Великого князя Михаила Николаевича батарея

5-я Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Александровича батарея

Отдельная гвардейская кавалерийская бригада

лейб-гвардии Уланский Его Величества полк

лейб-гвардии Гродненский гусарский полк

3-я Его Императорского Высочества Великого князя Георгия Михайловича батарея лейб-гвардии Конной артиллерии

лейб-гвардии 6-я Донская казачья Его Величества батарея лейб-гвардии Конной артиллерии

ВНЕ СОСТАВА КОРПУСОВ

Рота дворцовых гренадер

Собственный Его Императорского Величества сводный пехотный полк

Собственный Его Императорского Величества конвой

Гвардейский полевой жандармский эскадрон

Гвардейский запасной кавалерийский полк

лейб-гвардии Тяжелый артиллерийский дивизион

3-я телеграфная и прожекторная роты лейб-гвардии Саперного полка

Собственный Его Императорского Величества железнодорожный полк

Гвардейский корпусной авиационный отряд

1-й Военно-дорожный отряд войск гвардии

Гвардейский экипаж

Военная столица

Люблю, военная столица,

Твоей твердыни дым и гром…

А. С. Пушкин. «Медный всадник»

Гром, разумеется, орудийных салютов, а дым, естественно, пороховой – во времена Пушкина бездымный порох еще не изобрели, и на полях сражений после нескольких ружейных или артиллерийских залпов становилось темно. А вот к абсолютно точному пушкинскому эпитету «военная столица» можно с полным основанием добавить гвардейская, но здесь необходимы объяснения.

В отличие от многих европейских городов, где центральной, так сказать, градообразующей становилась площадь перед ратушей или площадь торговая, в новой столице Российской империи главные площади были прежде всего военными плацами, здесь проходили бесчисленные парады, смотры и полковые ученья.

Люблю воинственную живость

Потешных Марсовых полей,

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость,

В их стройно зыблемом стою

Лоскутья сих знамен победных,

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою.

То, что о марсовых полях говорится во множественном числе, не случайность и не оговорка. В столице военных «марсовых» площадей было несколько. Кроме ныне существующего Марсова поля Преображенская площадь напротив Таврического сада, еще и Семеновский плац рядом с Витебским вокзалом (ныне – Пионерская пл.), военные смотры проводились также на Дворцовой площади, бывали иногда на Исаакиевской и Сенатской площадях.

А почему марсовы поля поэт именует потешными? Не потому ли, что в дни Масленицы на Марсовом поле ставили балаганы, карусели, катальные горки и прочие забавы горожанам на потеху? Безусловно, в слове «потеха» таятся сокровенные понятия: «забава», «развлечение», однако в сочетании «потешные марсовы поля» смысл гораздо глубже. Отчасти потому, что «потешные» означают не настоящие, а существующие ради игры – например, военные маневры, военные учения, в отличие от сражения или битвы, или смотры, парады, хотя во времена Пушкина еще бытовало выражение «пошла военная потеха» то есть бой.

Для России наименование «потешные» хранит очень важную историческую память.

Будущий император Петр I Алексеевич собрал из двух сел, Семеновского и Преображенского, два потешных полка, т. е. собранных как бы для царской забавы. Поначалу эти два полка, Преображенский и Семеновский, не выделялись из состава всей армии. В первом Азовском походе они входили в 3-й выборный солдатский полк А. Л. Головина.

Однако по одним данным – с 30 мая, по другим – 20 августа 1700 г. бывшие потешные Преображенский и Семеновский полки стали именоваться «лейб-гвардией»,[2] что достаточно сочеталось с дополнением – «сберегательные царские».

До Петра I гвардии в России не было. Разумеется, и прежде имелась разнообразная стража, охранявшая царя, например рынды,[3] игравшие в основном декоративную роль.

Вооруженные свиты, сопровождавшие монархов, существовали с древнейших времен во всех государствах. Именовались они по-разному, в том числе и гвардией, но в России немецкое название «лейб-гвардеец» приобрело особый смысл. Офицеры и солдаты первых двух лейб-гвардейских полков набирались и обучались самим Петром и были ему лично беззаветно преданы. В них он видел единомышленников. Не просто два отборных воинских подразделения, а помощники и соратники императора, вооруженная опора среди далеко не дружественного населения, сопротивлявшегося реформам. Переживший в раннем возрасте народные бунты Петр I всю жизнь опасался и старался окружить себя людьми от народа верными и преданными, стрельцов, бояр, казаков и прочих своих подданных.

Часть гвардейцев постоянно сопровождала царя в качестве конвоя и для демонстрации силы. Например, при поездке в Архангельск в 1702 г. Петр I взял с собой три батальона преображенцев и два – семеновцев. Ради одного «царского почета» многовато.

В отсутствие царя другая часть гвардии оставалась в столице для ее охраны не только от неприятеля, но и от заговоров и восстаний.

Пользовавшиеся особым доверием царя офицеры и даже некоторые солдаты гвардии, обладавшие необходимым образованием и опытом, нередко командировались для проведения следствия по злоупотреблениям, для контроля над судопроизводством и контрактами. Так, в 1714 г. ввиду злоупотреблений местной администрацией были командированы для расследования преображенские офицеры, а председателем комиссии назначен командир батальона преображенцев. Розыск по делу инокини Елены (бывшей царицы Евдокии Лопухиной) вел капитан-поручик Преображенского полка. За царевичем Алексеем за границу ездил, опять-таки, капитан преображенцев.

В 1721 г. солдат Семеновского полка послали в Киевскую и Орловскую губернии «для понуждения губернаторов, вице-губернаторов, воевод, камергеров, комиссаров и прочих правителей в сборе всяких денежных сборов за 1719, 1720, 1721 и 1722 годы». Такие гвардейцы имели право прямой переписки с царем.

Не случайно поначалу набранные, как говорится, с бору по сосенке, в большинстве своем «охочие», люди постепенно сменялись в гвардейских полках дворянами. Практически весь XVIII в. в гвардейских полках от рядового до командира служили дворяне.[4] Гвардейские полки были школой, «кузницей кадров» для всей армии. Собственно, так Петр I и замышлял. Предполагалось, что дворянский недоросль, поступая в полк рядовым, здесь проходит обучение, становится офицером и переходит в армейские войсковые части, как, например, А. В. Суворов, прошедший все ступени служебной лестницы от рядового солдата Семеновского полка до генералиссимуса.

Но от близости гвардии к государю и Двору со временем появилась и оборотная сторона. Гвардейцы прямо влияли на государственную политику, принимали участие во всех дворцовых переворотах: от свержения временщика Бирона и возведения на трон Елизаветы до восстания на Сенатской площади и Февральской революции в 1917 г.

Гвардейские офицеры были неплохо образованы, свободно владели иностранными языками,[5] имели достаточно высокую по тем временам профессиональную подготовку в технических областях знаний. Не случайно, когда в 1737 г. потребовалось срочно исполнить точную геодезическую съемку всего Санкт-Петербурга и начертить точный фиксационный крупномасштабный план города, взоры императрицы обращаются к гвардии. Капитан-поручику Бомбардирской роты лейб-гвардии Преображенского полка фон Зигхейму поручено выполнить эти работы и составить такой план. Для этого ему передавались все исходные материалы, которые с 1727 г. постепенно готовились в Академии наук.

В царствование каждого российского монарха число гвардейских полков увеличивалось. Особенно этим выделяется царствование Александра I. Еще в петровские времена возникла проблема размещения гвардейцев. Первоначально солдат и даже офицеров селили на постой во все жилые здания Санкт-Петербурга. Существовали нормы расчета площадей и нормы числа солдат и офицеров для постоя в зависимости от пригодного места в зданиях. На каждом постое выделялась одна койка на трех солдат (один спит, два бодрствуют: один из них на дежурстве, второй отдыхает).

От постоя не могли увильнуть даже сановники. Требования постоя или освобождения от него записывали даже в международных договорах. Даже была табличка, о которой, наверное, мечтали домовладельцы. Подобные когда-то красовалась на дверях особняков счастливцев: «Свободен от постоя». Неслучайно такой артефакт – большая редкость. Есть всего одна – в Москве.

Со времени основания города существовали полковые слободы, но они не могли вместить всех гвардейцев, а кроме них полевые, гарнизонные, казачьи, морские полки, квартировавшие в новой столице.

После страшных пожаров 1736–1737 гг.,[6] когда выгорела значительная часть города, была создана «Комиссия о Санкт-Петербургском строении» которую возглавил генерал-фельдмаршал граф Б.-Х. фон Миних. Императрица Анна Иоанновна приказала ему не только заново отстроить погорелые места, но и разместить все гвардейские и гарнизонные полки.

Грандиозные работы провели в 1730–1740-е гг. В результате были выстроены гвардейские полковые слободы. Для них пришлось прокладывать новые улицы, осушать болота, копать водоотводные каналы, создавать систему новых кварталов. Многие из них дошли до нашего времени. Красноармейские (бывшие роты Измайловского полка), Советские улицы и другие «улицы с номерами» – места квартирования полков. Горожане еще говорят по старой памяти «Семенцы» – размещение Семеновского полка, Преображенский всей гвардии собор, Измайловский Троицкий собор, Никольский Морской собор, связанный с гвардейским морским экипажем…

Весь архитектурный облик Санкт-Петербурга во многом сложился под влиянием постоянного пребывания здесь гвардейских полков. Для них прокладывались и мостились широкие улицы, строились казармы – дворцы, госпитали, военно-учебные заведения, полковые храмы. Благодаря гвардейцам появился первый в России универмаг – магазин Гвардейского экономического общества, знаменитый впоследствии ДЛТ (Дом ленинградской торговли).

Гвардейцы задавали тон (или, как принято говорить сегодня, создавали фирменный корпоративный стиль) всей столичной жизни, не только военной или придворной. В гвардии по определению собирались весь цвет тогдашней аристократии и лучшие солдаты.

Мы ходим по этим проспектам и переулкам, где, слава Богу, сохранились прежние дома, медленно, но постоянно все-таки возвращаются старые названия улиц, которые о многом говорят… Правда, только тому, кто умеет понять их рассказы.

Книга построена в строгом военном порядке: рассказ о роде войск, про знаменитый Гвардейский полк, об особенностях службы в этом полку, где полк квартировал и о знаменитом человеке, служившем в этом полку, о парадах, караулах, чинах, званиях, наградах, но прежде всего о службе и о подвигах гвардейцев, ведь в первую очередь лейб-гвардия – лучшая элитная часть великой и славной Русской Императорской армии.

Русской гвардии рожденье

В ноябре 1700 г., в начале Северной войны,[7] Петр I отъехал в Новгород за подкреплением, оставив Преображенский и Семеновский полки под Нарвой. Тут-то на них 19 (30) ноября и двинулся король Карл XII. Он тоже вел еще необстрелянных в боях, однако отборных, хорошо обученных и отлично вооруженных солдат, беззаветно преданных своему восемнадцатилетнему полководцу.

Бо́льшая часть русской армии, деморализованная и покинутая командованием, бежала. Но преображенцы и семеновцы, стоявшие на правом фланге, удержались. Огородившись телегами и рогатками, они отбивали натиск врага, прикрывая отход своих соседей. Карл XII несколько раз атаковал, воодушевляя шведов своим присутствием, но русские стояли насмерть! Сражение прекратилось только с темнотой, и шведский король согласился на почетное отступление русской гвардии с оружием, барабанами и знаменами. Шведы даже починили для этого полуразрушенный мост через реку Нарву.

В том сражении пала треть семеновцев. Примечательно, что полк находился в бою под командованием младших офицеров – штаб-офицеры были в командировке, а из двух оставшихся один погиб, другой изменил. За свой подвиг сражавшиеся офицеры обоих полков получили нагрудные знаки с надписью «19 ноя. 1700 г.», нижним чинам увеличено жалованье, семейства убитых приняты на казенное содержание, попавшим в плен переслали жалованье, а их семейства получили суммы в треть оклада.

За стойкость в битве при Нарве (1700 г.) преображенцы и семеновцы получили красные чулки в знак того, что выстояли «по колено в крови». Несколько лет именно красные чулки отличали лейб-гвардию от армейских полков.

Сражение 19 (30) ноября 1700 г. стало днем рождения Русской Императорской гвардии.

Гвардейские полки принимали участие почти во всех битвах Северной войны, не раз подтверждая свое мужество и стойкость. При осаде Нотебурга в 1702 г. 1000 добровольцев из обоих полков переправилась на лодках через Неву и взяла шанец,[8] обеспечив успех штурма. Добровольцы из этих полков первыми поднялись на стены.

При осаде Нарвы в 1704 г. преображенцы скрытно подошли к крепости со стороны предместья и вытеснили шведов из оврага в 100 саженях от бастионов. Отсюда были начаты земляные работы, позволившие здесь создать плацдарм для штурма. Во время приступа первыми через ров на бастион Гонор взошли гренадеры Преображенского полка.

До Полтавской победы особое значение имели сражения при Добром и Лесной, где фактически всю тяжесть боя вынесли на себе гвардейские полки. 30 августа 1708 г. при Добром преображенцы и семеновцы при содействии армейской пехоты и кавалерии разбили 5-тысячный шведский авангард генерала Рооса. Взяли его лагерь, пушки и знамена в трех верстах от главного шведского лагеря. Петр I писал: «Как я начал служить, такого огня и порядочного действия наших солдат не слыхал и не видал… и такого еще в сей войне король шведский ни от кого сам не видал».

Битва при Лесной 28 сентября 1708 г., прозванная «матерью Полтавской баталии», тоже выиграна благодаря гвардейским полкам. Входившая в состав русского корволанта (летучего отряда) кавалерия отстала. Сражение начали преображенцы и семеновцы. Ингерманландский пехотный и Невский драгунский[9] полки связали противника, а гвардия, ударив во фланг и «дав несколько залпов, тотчас неприятеля с места сбили, и сквозь лес гнали, и три пехотные знамя и полковника Штала, и генерала адъютанта Кноринга, и иных несколько офицеров взяли»; разгром довершила подоспевшая кавалерия.

В феврале 1709 г. два батальона Преображенского полка, атаковав шведов при Рашевке, захватили их кавалерийский резерв.

В 1713 г. Преображенскому, Семеновскому и армейскому Гренадерскому полкам пришлось брать Фридрихштадт в Голштинии, находившийся на острове среди болот и озер. Под огнем, по узким, перекопанным дамбам солдаты преодолели рвы и ворвались в город. Во время осады Штеттина преображенцы вместе с ингерманландцами без выстрелов со шпагами[10] в руках овладели передовым укреплением так быстро, что шведы даже не успели зажечь фитили мин. Взятие этого укрепления решило судьбу Штеттина.[11]

Первым русским гвардейцам приходилось драться в пешем и конном строю, на суше и на море. В 1707 г. их посадили (на манер драгун) на коней. В первом победоносном морском сражении 1703 г. преображенцы и семеновцы на лодках взяли на абордаж шведские корабли «Гедан» и «Астрильд». В 1720 г. гребная эскадра с гвардейскими полками на борту в сражении при Гренгаме разгромила шведскую эскадру, пленив четыре фрегата.

Так что рождением Преображенского и Семеновского полков ознаменовано не только появление Российской гвардии, гвардейской пехоты, но и Русской морской пехоты.[12]

Лейб-гвардейская пехота

Пехота подразделялась на тяжелую (линейные войска) и легкую. Линейные войска действовали в сомкнутых боевых порядках и предназначались для нанесения решающего штыкового удара в рукопашной схватке. Легкую пехоту в России составляли егеря, вооруженные дальнобойными штуцерами[13] для ведения прицельного огня, в первую очередь по офицерам противника.

По мере оснащения армии нарезным огнестрельным оружием и утверждения тактики стрелковых цепей различия в вооружении и способах ведения боя между тяжелой и легкой пехотой стираются, и уже в третьей четверти XIX в. пехота становится однородной. Тогда же перестает употребляться и сам термин «тяжелая пехота», так же как «мушкетеры», «вольтижеры»[14] и др.

В России при основании регулярной армии Петром I пехотные полки имели 8 фузилерных[15] и одну гренадерскую роту.

Гренадеры (от фр. Grenadiers) получили свое название по вооружению ручными гранатами, по тогдашнему – гренадами. Ручные бомбы (гренады) представляли собой полый чугунный шар, заполненный порохом, с фитилем. Для поджигания и метания гранаты гренадеру требовались свободные руки, поэтому их ружья были снабжены ремнями для удобства ношения в положении «за спину». Но тогда ствол ружья упирался в солдатскую широкополую шляпу, сбивал ее с головы, поэтому для гренадеров завели особые конические медные шапки без полей – «гренадерки».

Граната XVIII в. представляла для бросавшего ее гренадера и всех находящихся поблизости почти такую же опасность, как и для противника. Гренадер кроме обычного вооружения пехотинца нес несколько гранат (иногда несколько десятков), потому должен был быть силен. Сила и ловкость требовалась для метания гранат в бою.[16] Гренадер подходил к вражеским укреплениям на расстояние броска, поджигал фитиль гранаты, выжидал определенное время (чтобы не дать времени бросить гранату обратно) и точно бросал гранату в противника, причем все это под вражеским огнем с близкой дистанции.

Гренадеры – элита пехоты. Не зря впоследствии гренадерами стали называть отборные части пехоты.

1-й Гвардейский корпус

1-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Преображенский полк

Старшинство – с 1683 г.

Права Старой гвардии [17] – с 1700 г.

Прикладной цвет – алый.

Внешность – высокие блондины (в 3-й и 5-й роте – с бородами).[18]

Полковой храм – Спасо-Преображенский собор (1743–1754 гг., арх. М. Земцов). Полностью перестроен после пожара в 1825 г. (арх. В. П. Стасов).

Полк сформирован Петром I в 1691 г. В 1694 г. в полку 2 полка (батальона).

Со времени царствования Николая I в гвардейские полки отбирали не только самых рослых и сильных рекрутов, но распределяли в полки и по внешнему виду.

В 1695–1696 гг. полк участвовал в Азовских походах. Во 2-м Азовском походе в 1698 г. полк имел уже 16 фузелерных рот (впоследствии составивших 4 батальона), бомбардирскую и гренадерскую роты. К 1700 г. полк составляли 3454 человека.[19]

В 1700 г. наименован лейб-гвардии Преображенским полком. Полк участвовал во всех сражениях Северной войны, в Прутском походе (1711 г.), в Персидском походе.

Летом 1706 г. царь Петр I принял на себя почетную должность полковника Преображенского полка, а князь А. Д. Меншиков получил чин подполковника. Реальное же командование полком имел второй подполковник: в 1706–1709 гг. – М. Б. фон Кирхен, в 1709–1718 гг. – В. В. Долгоруков. Чтобы подчеркнуть элитность полка, указом Петра I от 20 августа 1706 г. давалось чинам гвардии старшинство на одну ступень выше армейских.

В 1707 г. Преображенский полк получил верховых лошадей, чтобы иметь возможность быстро передвигаться на далекие расстояния, что дало свои плоды в битве при Лесной (1708 г.). Однако оба первых гвардейских полка всегда оставались пехотными.

До образования военно-учебных заведений гвардия была фактически единственной школой подготовки офицеров. Здесь начинали воинскую службу рядовыми солдатами дворяне, получавшие потом офицерский чин. Сам Петр I носил Преображенский мундир – солдатский, бомбардирский, офицерский, в зависимости от восхождения по лестнице чинов. Из шеренг первых гвардейских полков вышли и ближайшие соратники Петра I – Меншиков, Брюс, Ягужинский.

Но не только те, кто прошел в рядах гвардейских полков боевую школу, могли именовать себя гвардейцами. Была в России награда за особые заслуги: отличившимся генералам высокого ранга государь присваивал почетный чин подполковника Преображенского полка, между тем как сам царь числился в этом полку полковником. Такой награды, например, в 1790 г. удостоен А. В. Суворов за взятие крепости Измаил.

В 1722 г. после утверждения Табели о рангах офицеры гвардейских полков получили старшинство в два чина против армейских. То есть гвардейский поручик, переходя в армейский полк, получал чин штабс-капитана в пехоте или штабс-ротмистра в кавалерии.

После Петра I шефство над полком принимали все российские императоры. Подразделения лейб-гвардии Преображенского полка участвовали в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг., Русско-шведской войне 1741–1743 гг., Русско-шведской войне 1788–1790 гг., а также в возведении на престол Елизаветы Петровны в 1741 г.

В 1805–1807 гг. полк участвовал в войнах с наполеоновской Францией, а затем участвовал в Русско-шведской войне 1808–1809 гг.

В 1812–1814 гг. полк участвовал в Отечественной войне 1812 г. и в Заграничном походе российской армии.

Полк сражался в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. Участвовал в подавлении польских восстаний 1830 и 1863 гг., в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Во время Первой мировой войны полк принимал участие в Галицийской битве, Варшавско-Ивангородской операции, Мазурском сражении, Виленской операции, Брусиловском прорыве.

Вторая рота запасного батальона Преображенского полка приняла активное участие в Февральской революции 1917 г.

В 1918 г. полк расформирован, но затем воссоздан в составе Белой армии на Юге России. К 1930 г. в эмиграции жило более 120 человек, когда-либо служивших в полку. Полковое объединение в эмиграции – «Союз Преображенцев» (Париж) в составе Гвардейского объединения и РОВС.[20] На 1951 г. в объединении состояло 47 человек и 10 почетных членов. С января 1936 г. по апрель 1939 г. издавало журнал «Преображенская хроника» (вышло 9 номеров), а затем – до ноября 1959 г. – «Оповещение Службы связи Союза Преображенцев» (вышло 4 номера).

Дислокация

В 1790–1800-х гг. вместо полковых слобод с деревянными домами началось сооружение кирпичных каменных казарменных комплексов с учебными плацами, конюшнями, складами. Строительство велось по образцовым проектам в формах классицизма, разработанным архитектором Ф. И. Волковым. Был построен целый военный городок.

Казармы Преображенского полка – памятник архитектуры 1802–1804 гг. (арх. Ф. И Волков, Ф. И. Демерцов, А. П. Иванов). На Кирочную улицу выходили казарменные здания №№ 31, 33, 35а, 35, 37, 39 и на улицу Радищева – дом № 41. В доме № 33а располагались госпиталь и полковая церковь.

После смерти Ф. И. Волкова строительство продолжили другие архитекторы, несколько меняя первоначальный проект. Предположительно в строительстве госпиталя участвовал А. Н. Воронихин. В результате возник законченный архитектурный ансамбль, дополненный разбитым в 1864 г. садом и признанный памятником истории и культуры Федерального значения, выделенный в охранную зону регистрационный № 174 Списка ВВО. Снят с охраны приказом КГИОП от 6 августа 2004 г. № 8–102, в 2006–2007 гг. снесены под строительство элитного высотного жилого квартала.

Сергей Леонтьевич Бухвостов (1659–1728)

Прозван Петром Великим Первым российским солдатом.

Когда Петр I объявил в 1683 г. набор в свои потешные войска, первым к нему явился царский конюх (по другим сведениям, стряпчий) Сергей Леонтьевич Бухвостов. Его зачислили в бомбардирскую роту Преображенского полка как «потешного пушкаря».

«Был росту среднего, силен, тверд, скромен и весьма воздержан».

Бухвостов участвовал во всех военных кампаниях Петра I. Солдатом он выступил в Азовский поход, а во время войны со шведами состоял при Петре I в должности лейбшица – стрелка, обязанного охранять царя в походах и сражениях. Отличился при взятии Нотебурга и Нарвы, в боях со шведами под Полтавой, за что был пожалован царем чином капитана артиллерии. При взятии Щецина в 1713 г. Бухвостов был так тяжело ранен, что потерял способность к строевой службе. В признательность за многолетнюю честную службу Петр I присвоил Бухвостову звание майора с зачислением в Петербургский гарнизон, где он значился до своей смерти в 1728 г.

С. Л. Бухвостов

Петр I высоко ценил заслуги Бухвостова и для увековечения его образа в 1721 г. заказал Карлу Растрелли бронзовый бюст «Первого российского солдата». Это был не только первый скульптурный памятник, но и первый прижизненный памятник в России. К сожалению, скульптура не сохранилась, но в свое время именно с этого бюста портрет Бухвостова нарисовал и отгравировал петербургский художник Михаил Махаев. Нынешний памятник работы В. М. Клыкова сделан по гравюре М. И. Махаева. Имя Бухвостовых (1-я, 2-я и 3-я Бухвостовы улицы – название в старомосковской притяжательной форме (чьи – Бухвостовы, а не кого – Бухвостова) дано Комиссией Сытина в 1922 г.) носят три улицы Москвы, расположенные в Преображенском.

Князь Иван Федорович Варшавский, граф Паскевич-Эриванский

Орден Св. великомученика и Победоносца Георгия четырех степеней был учрежден 26 ноября 1769 г. как боевая награда за военные подвиги. В статуте ордена указывалось: «Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражении раны не принимаются в уважение при удостоении к ордену Св. Георгия за воинские подвиги: удостаивается оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполняет во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя в пользу и славу Российского оружия особенным отличием…». За 148 лет существования ордена Св. Георгия орденом I степени награждено только 25 человек. Полных кавалеров ордена Св. Георгия, т. е. имевших все четыре степени, всего четверо – М. И. Голенищев-Кутузов-Смоленский, М. Б. Барклай-де-Толли, И. И. Дибич-Забалканский и И. Ф. Паскевич-Эриванский-Варшавский.

И. Ф. Паскевич

Родился Иван Федорович Паскевич в Полтаве 8 мая 1782 г. Происходил из днепровских и запорожских казаков. Двести лет род, проливавший кровь под знаменами гетманов, был славен по всей Украине. Его дед, Григорий Иванович, переименован из бунчуковых товарищей[21] в надворные советники в годы, когда Российская империя привлекала на службу казачью старшину. Отец его, председатель Верхнего земского суда бывшей Вознесенской губернии, коллежский советник Федор Григорьевич Цапенко, был помещиком Полтавской губернии, где имел 500 душ крестьян. Обучив сына французскому и немецкому языкам, он определил Ивана Паскевича в Пажеский корпус.

Пажи бывали часто при пышном дворе императрицы Екатерины II, о чем И. Ф. Паскевич с восторгом вспоминал в семейном кругу, будучи уже фельдмаршалом. Однако образование пажам давалось неудовлетворительное, и дед Ивана Паскевича, Григорий Иванович, живший тогда в Петербурге, следивший за воспитанием внука, постарался восполнить пробелы обучения дополнительным домашним образованием.

Иван Паскевич понравился императору Павлу I и был выпущен в октябре 1800 г. поручиком в лейб-гвардии Преображенский полк с назначением флигель-адъютантом к государю. Он ежедневно присутствовал на учениях, смотрах и вахтпарадах и исполнял разные высочайшие повеления по осмотру в войсках вводимых новых строевых порядков.

При Александре I все изменилось, и Паскевич смог съездить в отпуск на родину к родителям. В 1805 г. назначен в распоряжение генерала Михельсона (победителя Пугачева), на западную границу между Гродно и Брест-Литовском. Михельсон был Ггавнокомандующим южной, Днестровской (молдавской) армией и вскоре вступил в Молдавию и Валахию. Здесь начались служба и путь Паскевича. В марте 1806 г. под Журжей, когда темной ночью проводники сбились с дороги, Паскевич один нашел дорогу в степи и вывел армейские колонны, за что и был награжден орденом Св. Владимира IV степени. Затем воевал в отряде, занятом блокадой Измаила, и, по словам Михельсона, «явил себя неустрашимым и войну понимающим офицером, каковых поболее желать надлежит». За эту кампанию Паскевич награжден золотой саблей «За храбрость». Тильзитский мир 1807 г. приостановил военные действия с Турцией; в Слободзее начались переговоры о мире, в продолжение которых Михельсон умер.

Новый главнокомандующий князь Прозоровский послал Паскевича в Константинополь с ультиматумом, что перемирие за смертью Михельсона не утверждено императором и русские войска не уйдут из Придунайских княжеств. Паскевич мало того что исполнил это опасное поручение, еще и успел собрать ценные разведданные о турецкой армии. Вскоре его, как отлично проявившего себя переговорщика, снова послали в Константинополь по поводу размена пленных. За успешное исполнение этих поручений Паскевич в конце января 1808 г. произведен в капитаны с оставлением в звании флигель-адъютанта.

Однако успех Паскевича устраивал не всех. Назначенный помощником Прозоровского М. И. Кутузов казаков, даже аристократов, не любил и продвигал по службе «своих». Когда Прозоровский намеревался отправить Паскевича снова с дипломатическими поручениями в Константинополь, Кутузов сумел отклонить эту кандидатуру и возложить поручение на полковника Толя. Прозоровский же назначил на место Толя своего адъютанта Беклемишева. Пошла «подковерная борьба». Армия расположилась на зимние квартиры, и Паскевичу поручили следить за обеспечением армии провиантом, доставка которого в огромном количестве была очень затруднительна.

В Константинополь прибыл английский посол. Император Александр I приказал Прозоровскому немедленно послать в Стамбул офицера с объявлением, что если через двое суток английский посол не будет выслан из Царьграда, то Россия немедленно начнет военные действия. Прозоровский послал в Константинополь зятя Кутузова – флигель-адъютанта Хитрово, но тот ушиб руку и передал депешу корнету Боку, что очень встревожило Прозоровского. Выручать помчался Паскевич. В сильную бурю он отправился из Варны морем в Царьград и после переговоров с Рейс-эфенди немедленно прислал донесение, что Порта решается объявить войну России. С большим трудом ему удалось вернуться живым, но и в этих сложнейших условиях он, по казачьему обыкновению, привез новые важные сведения о военных силах Турции.

Война началась осадой и неудачным штурмом Браилова, где Паскевича ранило пулей в голову. Только в конце июня он смог вернуться после излечения в армию.

Его отправили в отдельный отряд Дунайской армии, занятой исключительно боевым делом, к атаману М. И. Платову, действовавшему около Браилова, а затем за Дунай в отряд к кубанцу Зассу, имевшему задачу овладеть Исакчей, Тульчей и островом Чатал, против Измаила. По исполнении этого Паскевич прибыл к Мачину, где умирал командующий армией князь Прозоровский. Перед кончиной (9 августа) он в письме к государю указал для пользы службы монарху и Отечеству на пятерых человек из своего окружения, «коих отменные способности заслуживают особого внимания его величества», в числе их был и Паскевич.

На место Прозоровского назначен старший генерал Дунайской армии князь Багратион, приказавший генерал-майору Маркову овладеть Мачином; в этот отряд и командировали Паскевича. Мачин скоро сдался, отряд двинулся к Кюстенджи. Паскевич участвовал в деле при Россеватом, а затем при обложении Силистрии, отличился в сражении под Татарицей, за что награжден орденом Св. Анны II степени, правда, его представили к Св. Георгию IV степени, но за Паскевичем тянулась недобрая слава любимца Павла I.

Дело шло к осени, болезни и смертность в армии вынуждали идти на зимние квартиры. И опять Паскевича послали в Яссы ускорить подвоз провианта и фуража. И он это выполнил, что казалось невозможным при жуткой осенней распутице.

В феврале 1810 г. на место Багратиона назначили графа Каменского 2-го, а Паскевича – командующим Смоленским мушкетерским полком. Корпус Каменского очищал от турок Черноморское прибрежье,[22] Мангалию, Базарджик и Варну, в то время как главная армия, овладев Силистрией и Шумлой, должна была двинуться к Тырнову и Ловче.

Паскевича, стремившегося к боевой службе, по его просьбе перевели командиром Витебского пехотного полка в отряд князя Долгорукова. Он участвовал в штурме Базарджика, 22 мая с «неизреченной храбростью сорвал две батареи у неприятеля и на его плечах взошел в укрепления», за что 29 июня 1810 г. награжден орденом Св. Владимира III степени. Отличился при осаде Варны, отбив нападение на него турок, и наконец-то получил за это орден Св. Георгия IV степени, а за сражение под Варной представлен еще и к ордену Св. Георгия III степени как заслуживший перед прочими особенное вознаграждение, но получил его только 30 января 1811 г. после победы при Батине, где тогда же недавно получивший чин полковника – произведен в генерал-майоры. Ему едва исполнилось 28 лет.

А до этих событий, в декабре 1810 г., Паскевича назначили шефом еще не сформированного Орловского полка. Несмотря на желание оставаться в действующей армии, ему пришлось браться за новое дело – формировать и обучать войска в преддверии войны с новым и страшным врагом. Паскевич обращал особое внимание на улучшение содержания солдат, на прекращение дурного обращения с ними офицеров, на введение разумной дисциплины, на внушение солдату понятия о храбрости, чести и нравственности. Он достиг желаемого, и Орловский полк скоро обратил на себя внимание Багратиона, но Паскевич надорвался и заболел сильной нервной горячкой, от которой едва не умер. По выздоровлении (в январе 1812 г.) Паскевича назначили начальником 26-й дивизии, всего через одиннадцать лет после того, как оставил школьную скамью в Пажеском корпусе.

12 июня 1812 г. французы перешли Неман – грянула Отечественная война. Багратион начал свое знаменитое героическое движение из Слуцка чрез Бобруйск к Могилеву на соединение с Первой армией. Впереди шла 26-я дивизия, которой командовал Паскевич. Дивизия дралась при Салтановке (близ Могилева), когда французов окружили в Могилеве, что дало возможность армиям Багратиона и Барклая-де-Толли соединиться под Смоленском. Затем, по плану и под командованием Паскевича, произошли упорные уличные бои в самом Смоленске (а не около города), за что Багратион и Барклай-де-Толли оба благодарили Паскевича.

По плану Барклая-де-Толли началось отступление к Дорогобужу, Царево-Займищу и Бородину. 26-я дивизия участвовала в деле под Колоцким монастырем 23 августа, в Бородинском сражении Паскевич оборонял центральный Курган, устроив там заранее редут по берегам реки Колочи до обрывистых берегов реки Москвы. Сюда направлялись главные атаки французов. Дивизия Паскевича под конец сражения оказалась почти вся истреблена, и только подкрепление от Барклая-де-Толли помогло удержать позицию. Генерал Паскевич несколько раз впереди всех водил свои батальоны в штыки.

При дальнейшем отступлении к Москве, а затем на Калужскую дорогу и к Тарутину Паскевич занимался формированием заново своей дивизии. Не обременяя солдат излишней муштрой, обучал их необходимому – стрельбе и некоторым построениям. Новая дивизия участвовала в сражениях под Малым-Ярославцем, во главе корпуса Раевского, удерживала неприятеля в окрестностях Медыни. Находясь в авангарде Милорадовича, Паскевич участвовал в сражениях под Вязьмой, при Ельне и Красном, после чего с дивизией перешел Днепр у Копыси и находился вблизи Борисова. Всю жизнь он жалел, что не мог подоспеть к утру 16 ноября к Березине, когда Наполеон с остатками своих войск, переправившись чрез нее, бежал в Вильно. Позднее Паскевич в составе отряда генерала Милорадовича вступил в Герцогство Варшавское. Во время этой кампании Паскевич получил ордена Св. Анны I степени и Св. Владимира II степени.

В Литве сформировали особую (польскую) армию под начальством Беннигсена; в состав ее вошел и корпус Паскевича, вскоре направленный к главной армии через Бреславль, Неймарк и Лигниц к Бунцлау. Вскоре Паскевич имел дело с войсками маршала Сен-Сира близ местечка Дона и Пирна. Сен-Сир отступил и укрылся за дрезденскими укреплениями. Оставив отряд для наблюдения за ним, Беннигсен форсированным маршем, несмотря на дожди и ненастье, пошел к Лейпцигу и принял участие в сражении 6 октября в знаменитой «Битве народов». 26-я дивизия Паскевича действовала против Гольцгаузена и Штейнберга, а также Цвейнауендорфа. Благодаря решительному его натиску французы принуждены были отступить; войска Польской армии 7 октября, имея 26-ю дивизию впереди, прошли чрез Штетриц, двинулись к Гриммским воротам Лейпцига, ворвались в город и подошли к берегам Эльстера и Плейссы. Город был взят, а Паскевич произведен в генерал-лейтенанты.

Затем Паскевич назначается начальником 2-й Гренадерской дивизии. Он явился к императору Александру в Шомон. Государь принял его очень ласково, но заметил, что данная ему 2-я Гренадерская дивизия распущена и дерется плохо. Разбирая ситуацию, Паскевич выяснил, что солдаты не имели должного продовольствия, голодали, потому вынужденно прибегали к мародерству и грабежу. Как только он исправил продовольственную часть (каждый солдат дивизии стал получать ежедневно по фунту мяса и по чарке водки), мародерство прекратилось. Дивизия вместе с русской гвардией, под общим начальством Барклая-де-Толли, отличались в сражении при Арсисюр-Об, а затем под Парижем.

Паскевича за взятие Парижа наградили орденом Св. Александра Невского. При этом он был рекомендован великому князю Николаю Павловичу императором, сказавшим своему брату: «Познакомься с одним из лучших генералов моей армии, которого я еще не успел поблагодарить за его отличную службу». После возвращения войск в Россию Паскевич с дивизией стоял в Риге и побывал в отпуске у своих родителей.

Побег Наполеона с острова Эльбы вызвал опять движение русских войск во Францию. Паскевич подходил опять к Франкфурту-на-Майне (4 июня 1815 г.), но последовала битва при Ватерлоо, изменившая движение союзных войск; они все направились к Парижу, готовясь к торжествам и парадам. Однако Паскевичу не удалось войти в Париж победителем. Пока он переобмундировывал свою дивизию, инициативу перехватил Ермолов, и вместо 2-й Гренадерской дивизии Паскевича в Париж вошла 3-я Гренадерская Ермолова.

Во время возвращения дивизии в Россию в Германии произошла ссора и драка между солдатами и обывателями Крейцнаха. За это командир Московского полка Куприянов отставлен от службы, а Паскевичу объявлен в приказе высочайший выговор. Он хотел подать просьбу об отставке, но старик-отец говорил ему: «Взялся служить – служи!» Паскевич продолжил службу в Смоленске. Аракчеев стал сурово «подтягивать армию, распустившуюся во время войны». Это очень не нравилось Паскевичу; он мечтал вместе с Воронцовым уничтожить произвол в наказании нижних чинов.

Император Александр 18 февраля 1816 г. поручил Паскевичу подробно расследовать так называемое «Липецкое дело». Удельные крестьяне Смоленской губернии Липецкого приказа, несмотря на то что с них сняли 60 000 руб. недоимки и выделили на 21 000 руб. хлеба за убытки, понесенные при нашествии Наполеона I в Россию, отказывались платить подати за 1814 г. При разбирательстве Паскевич выяснил, что крестьяне ничего не получили, а подати со всеми жестокостями взыскал с них бурмистр, который продал на корню весь их хлеб. Тем не менее обвиняемых приговорили к наказанию плетьми, не исключая и двух 80-летних стариков. В результате расследования, проведенного Паскевичем, обвиняемых крестьян освободили от наказания, им назначили денежное пособие, управляющего Смоленской Удельной конторой сместили. Спокойствие было восстановлено. За Паскевичем утвердилась слава распорядительного и порядочного человека.

В 1817 г. Паскевич женился. Ему полагался отпуск, он надеялся воспользоваться спокойной жизнью и позаботиться немного о своих делах, но уже 22 июля 1817 г. получил высочайшее повеление прибыть в Петербург, чтобы сопровождать в путешествии по России и Европе брата императора – великого князя Михаила Павловича. Почти полгода длилась скачка из одного гарнизона в другой по европейской части России.

Паскевича назначили командиром 2-й Гвардейской дивизии, но в командование ею он не вступал, потому что его снова послали на расследование дела, подобного Липецкому, в Гжатский уезд, а затем он опять сопровождал великого князя Михаила Павловича в путешествии по Европе, продолжавшемся более двух лет.

Политические события в Западной Европе и революционное движение в Италии вынудили императора Александра I направить к западным нашим границам войска гвардии двумя колоннами. Паскевича назначили начальником 1-й Гвардейской пехотной дивизии и 2-й колонны войск. Гвардия едва успела дойти до Вильно, как политические обстоятельства, вызвавшие это движение, изменились; однако император, полагая, что либеральное толки среди офицеров вдали от столицы если не прекратятся, то, по крайней мере, ослабеют, приказал разместить гвардию по городам и селам шести Северо-Западных губерний. Паскевич жил с супругой в Вильно, где у него родились две дочери-близнецы.

Паскевич с 23 января 1822 г. вступил временно в командование Гвардейским корпусом, а затем после высочайшего смотра 22 мая возвратился вместе с гвардией в Петербург, где 12 февраля 1825 г. стал генерал-адъютантом (награда очень редкая при Александре I) и командиром 1-го армейского корпуса, главная квартира которого находилась в Митаве, куда он и переехал с семьей. Паскевич предполагал отдохнуть хоть немного, но заболел горячкой и, едва оправившись, получил известие о кончине Александра I в Таганроге. Последовавшие после этого события 14 декабря вызвали Паскевича в Петербург. Он был назначен членом Верховного суда над декабристами именно как безупречно честный и уважаемый боевой офицер. Но в последующей историографии, особенно в советской, суд над декабристами расценивался как темное пятно в биографии Паскевича. Его клеймили как «царского угодника». А он не участвовал даже в коронации.

В Закавказье вторглись персы, заняли Ленкорань и Карабах и шли к Тифлису, и Паскевич отправился на Кавказский фронт. Главнокомандующим Кавказским корпусом был давний недоброжелатель Паскевича Ермолов. Александр I Ермолова не любил, но не за его «революционные» взгляды, а «за самоуправные поступки, за то, что войска были распущены, в дурном состоянии, без дисциплины, и за то, что в корпусе воровство было необыкновенное; люди не удовлетворены за несколько лет, во всем нуждались, материальная часть находилась вся в запущении».

По приказу Николая I Паскевичу поручалось командование войсками, но под главным начальством Ермолова. Такое неестественное положение не могло не породить между ними столкновений. Одно спасение – служить и воевать! 14 сентября произошло сражение под Елисаветполем, в котором персы были совершенно разбиты. Паскевич награждается золотой шпагой с бриллиантами с надписью «За поражение персиян при Елисаветполе».

Ермолов не решался вторгнуться в Эриванское ханство, как предлагал Паскевич, и за неимением достаточного продовольствия занялся изгнанием мятежных ханов из Ширванской и Кубинской областей, а войско Паскевича сумело перейти вброд р. Аракс и возвратило около 600 семейств, угнанных персами.

Отношения между Ермоловым и Паскевичем обострились до полной невозможности совместного служения. Каждый из них составил и послал в Главный штаб свои предложения о предстоящей кампании. Вскоре в Тифлисе было получено высочайшее согласие на план кампании, представленный Ермоловым. В Тифлис прибыл Дибич, «уполномоченный действовать, как обстоятельства потребуют». Дибич, согласно высочайшей инструкции, имел полномочия на устранение Ермолова от управления краем и от командования кавказскими войсками. Но Дибич принял сторону Ермолова. По мнению Дибича, Паскевич слишком доверчив, вовсе не знаком с гражданским управлением края; удачные же его военные действия не давали права предполагать в нем способности стать во главе армии. Вместе с тем Дибич представил государю составленный вместе с Ермоловым план военных действий, по которому предполагалось занять Эриванскую область с ее крепостями и Нахичевань, направляясь двумя дорогами: Талышинской и чрез Вашабарань. Паскевич в составлении этого плана не участвовал. Но, несмотря на все донесения Дибича, государь 28 марта 1827 г. назначил Паскевича командовать отдельным Кавказским корпусом и управлять Кавказским краем.

Паскевич перешел р. Аракс, занял Нахичевань и, обложив защищавшую этот город крепость Аббас-Абад, разбил при Джеван-Булане персов, спешивших на выручку крепости, которой Паскевич и овладел, за что 7 июля 1827 г. награжден орденом Св. Владимира I степени.

Двинувшись после этого к Эривани, Паскевич овладел крепостью Сардарь-Абад, находившейся на его пути, перешел реку Зангу и 5 октября после упорной обороны овладел Эриванью, за что удостоился получить орден Св. Георгия II степени. Таким образом, две богатейшие области Закавказья были покорены в три месяца. Известие о покорении Эривани подействовало удручающе на персов: они не решались защищаться и сдавались русским войскам при одном их приближении.

11 октября 1827 г. Паскевич овладел Тавризом, со взятием этого города заняли и весь Иранский Азербайджан. В 1828 г. были заняты Урмия, Мараги и Ардебиль. Паскевич 7 января двинулся к Тегерану и навел этим такой ужас на персидский двор, что им были высланы уполномоченные с полным согласием на все мирные предложения. 10 февраля 1828 г. в деревне Туркманчае заключен мир с Персией, по которому Персия уступала России ханства Эриванское и Нахичеванское и обязывалась уплатить 20 млн руб. военной контрибуции. За это Паскевича возвели в графское достоинство с именованием Эриванского и он получил из контрибуции 1 млн руб. ассигнациями.

Вскоре началась война с Турцией. По общему плану военных действий Паскевич для отвлечения сил турок от главного театра войны на Балканском полуострове должен был напасть на азиатские их владения. Лично командуя войсками, он выступил 14 июня 1828 г. из Гумров к Карсу, под стенами его разбил турецкую кавалерию и затем, осадив эту крепость (цитадель), принудил ее сдаться. После штурма в войсках началась чума, прекращенная быстрыми и энергичными распоряжениями Паскевича, который, совершив трудный переход чрез высокий Чатырдагский хребет, подошел к крепости Ахалкалаки и взял ее штурмом 23 июля, после чего сдалась и близлежащая крепость Хертвис. Тем временем другим отрядом войск была взята крепость Поти. Паскевич, удостоенный лестного рескрипта государя и назначенный шефом Ширванского пехотного полка, двинулся от Ахалкалаки к крепости Ахалцых и, разбив многочисленную турецкую кавалерию, пришедшую ей на помощь, начал ее осаду. В это время подошла турецкая армия в 30 000 человек и стала в укрепленной позиции в трех верстах от города. После упорного сражения, продолжавшегося целый день, 9 августа эта армию турок разбили, а затем 15 августа начали штурм Ахалцыха, который сдался. Паскевича наградили орденом Св. Андрея Первозванного, а Ширванский пехотный полк назвали его именем. Пользуясь ужасом, наведенным на турок, Паскевич занял крепости Ацхур, Ардаган, Баязет и Диадин и направил часть войска для отдыха в Грузию. Назначенный новый турецкий главнокомандующий Салех-Паша Мандайский в феврале 1829 г. решился отнять Ахалцых, а потому, обложив его, неоднократно штурмовал эту крепость. Паскевич послал Бурцова и Муравьева с отрядами освободить Ахалцых, что и было ими исполнено, а сам, ввиду значительных приготовлений турок к новой кампании, стал между Карсом и Ардаганом, чтобы действовать по усмотрению прямо на Эрзерум. Турки же сосредоточивались на Саганлугском хребте, через который идет дорога из Карса в Эрзерум. После незначительных стычек 20 июля Паскевич овладел лагерем турок и совершенно рассеял их войска, 25 июля подошел к Эрзеруму – столице Анатолии, и потребовал ее сдачи. Несогласие на это турок заставило Паскевича овладеть укрепленной высотой Топ-Даг, после чего Эрзерум сдался. Паскевич, только что награжденный алмазными знаками ордена Св. Андрея Первозванного за поражение турок, за покорение Эрзерума был пожалован орденом Св. Георгия I степени.

Тем временем горные племена лазов покусились вытеснить наши войска из крепости Байбурта. Паскевич лично двинулся против них и рассеял их совершенно. После этого он делал небольшие экспедиции в разные стороны от Эрзерума для изгнания неприятельских отрядов. В день заключения Андрианопольского мира (22 сентября 1829 г.) на пожалованного в звание генерал-фельдмаршала Паскевича высочайше возложили покорение горских народов, населявших Кавказские горы.

Он начал действия против лезгин в 1830 г., принудил их дать присягу на подданство и заложил крепость при Закатальском ущелье. Направившись затем на северную сторону Кавказа, он постепенно теснил горцев за Кубанью, возводил укрепления в земле шапсугов и абазехов, овладел тесниной Гагры, занял Соук-су и Пицундскую бухту, а затем переправился на левый берег Кубани, ниже Екатеринодара, где рассеял шапсугов.

Паскевич обращал особенное внимание на нужды края и на благосостояние жителей; он заботился о приведении в известность казенного имущества всякого рода, исправлении всех укреплений, искоренении по возможности всех вопиющих злоупотреблений в сферах суда и администрации в этом отдаленном крае. Он составил положение об управлении армяно-грегорианской церковью, о преобразовании благородного училища в Тифлисе в гимназию. По его представлению там же учреждены Институт благородных девиц, Тифлисская публичная библиотека и газета «Тифлисские ведомости». В его же управление окончательно присоединена к Российской империи в 1828 г. Гурия. Климат Кавказа неблагоприятно влиял на здоровье Паскевича, в конце 1830 г. он занемог и просил государя вызвать его с Кавказа.

Но в Варшаве 17 ноября 1830 г. вспыхнуло восстание, быстро распространившееся по всему королевству. Для усмирения его направили войска под начальством фельдмаршала графа Дибича, который оттеснил мятежников к Висле, но после сражения при Грохове и Остроленке он умер от холеры.

Заменить его приказали Паскевичу. Желая избегнуть кровопролития, Паскевич предложил полякам условия сдачи, которые были ими отвергнуты. Последствием этого 25 августа стал штурм предместья Варшавы – укрепленного селения Воля, взятого после отчаянного сопротивления в 11 часов утра. Мятежники вступили в переговоры, но не хотели согласиться на безусловную сдачу города. Поэтому Паскевич прекратил переговоры и приступил немедленно к штурму города Варшавы. Началось жестокое сражение, в котором Паскевич получил сильную контузию ядром в левую руку.

После сдачи Варшавы война продолжалась недолго; отдельные отряды польских войск были или рассеяны, или обезоружены, а главная армия польская, стоявшая близ Модлина, оттеснена Паскевичем в Пруссию, где и сложила оружие.

Указом 23 марта 1832 г. Паскевича наделяли особыми уполномочиями по управлению краем. Пришлось, по необходимости, принимать строгие меры в отношении помещиков и шляхты, и вскоре утвердили правила об обязательном совершении договоров между владельцами частных имений и живущими на их землях крестьянами. Каждому крестьянину отвели земельный надел, за что он и платил помещику денежный оброк. Землевладельцам запретили выселять крестьян и отнимать отведенную им землю или уменьшать наделы. Отменили всякие сгоны, толоки, принужденные наймы, даремщины и т. д. Паскевич обратил особенное внимание на устройство шоссейных дорог в крае и на сооружение крепостей Александровской цитадели в Варшаве, в Ивангороде и Новогеоргиевске (или Модлине).

Николай I, довольный Паскевичем, назначил его генерал-инспектором всей пехоты, затем в 1840 г. (28 июня) пожаловал ему обширное имение Демблинское, переименованное в честь Паскевича в Ивановское.

В октябре 1833 г. под Брестом террорист Завиша совершил покушение на Паскевича. В 1844 г. раскрыт заговор с целью овладеть Александровской цитаделью, напасть на замок, убить Паскевича и вырезать всех русских в Варшаве.

Усиленные письменные занятия по управлению краем повлияли на состояние зрения Паскевича, он стал слепнуть.

В марте 1849 г. вспыхнуло восстание в Венгрии. Австрийское правительство обратилось к Паскевичу с просьбой о помощи. Князь Шварценберг писал, что спасение Вены от гибели единственно в немедленном появлении русских войск. Паскевич, по получении приказаний государя, быстро стянул войска к западной границе и, совершив переход чрез Карпаты, 5 июня 1849 г. вступил в Венгрию.

Война окончилась сдачей русским войскам всей армии Гергея в 30 000 человек. За успешное окончание этой кампании Паскевичу предоставили право пользоваться теми же воинскими почестями, какие воздаются только особе его величества. На праздновании 50-летнего служебного юбилея Паскевича ему пожалована особая бриллиантовая надпись на фельдмаршальском жезле, а король прусский и император австрийский возвели его в фельдмаршалы своих войск.

Началась так называемая Крымская кампания. По высочайшему повелению главнокомандующим нашими войсками на западной и южной границах назначен в 1854 г. Паскевич. Но на рекогносцировке 27 мая 1854 г. его сильно контузило ядром. Контузия очень повлияла на его здоровье.

Иван Федорович Паскевич скончался в Варшаве 20 января 1856 г. в возрасте 74 лет. Во всех войсках и в Царстве Польском объявили девятидневный траур, отменили все развлечения и все театры закрыли.

21 июня 1870 г. в присутствии императора Александра II в Варшаве на площади у дома наместника открыли памятник И. Ф. Паскевичу.

Лейб-гвардии Семеновский полк

Старшинство – с 1683 г.

Права Старой гвардии – с 1700 г.

Прикладной цвет – синий.

Внешность – высокие русые или шатены без бород.

Полковой храм – Введенский собор (Собор введения во Храм Пресвятой Божией Матери лейб-гвардии Семеновского полка), Загородный проспект между домами № 45 и № 47 (1836–1842 гг., арх. К. Тон при участии А. К. и Н. Л. Бенуа и К. К. Мейснера). Снесен.

19 (30) ноября 1700 г. в битве под Нарвой Семеновский полк потерял 17 офицеров (включая командира подполковника Кунингама) и 454 нижних чина.[23]

В 1702 г. отряд из состава полка участвовал в 13-часовом штурме крепости Нотебург – все участники награждены серебряными медалями; возглавлявший отряд подполковник М. М. Голицын получил чин полковника гвардии.

28 сентября (9 октября) 1708 г. полк в составе корволанта русских войск участвовал в битве при Лесной. 27 июня 1709 г. полк принимал участие в Полтавской битве.

В ходе Отечественной войны 1812 г. все три батальона полка вошли в состав 1-й бригады Гвардейской пехотной дивизии 5-го пехотного корпуса. При выступлении в поход из Санкт-Петербурга в строю находились 51 офицер и 2147 нижних чинов. Во время Бородинского сражения полк после захвата неприятелем батареи Раевского участвовал в отражении атак французской тяжелой кавалерии на центр русской позиции (потерял 120 чел.).

В кампанию 1813 г. участвовал в сражениях при Лютцене, Баутцене, Кульме и Лейпциге, в кампанию 1814 г. дошел до Парижа.

Офицер-семеновец в мундире петровских времен

В кампанию 1813, 1814 гг. в боевых действиях полка принимал участие уникальный офицер – Георгиевский кавалер (№ 2438 (1071)), полковник (впоследствии генерал) Сергей Васильевич Непейцын (1771–1848), потерявший ногу еще под Очаковым и воевавший на «искусственной» ноге конструкции знаменитого механика Кулибина.

Рядовые полков лейб-гвардии Преображенского, Семеновского, Измайловского. 1802–1805 гг.

16 октября 1820 г. головная рота Семеновского полка подала просьбу отменить, введенные при Аракчееве, жесткие порядки и сменить полкового командира Шварца. Роту обманом завели в манеж, арестовали и отправили в казематы Петропавловской крепости. За нее вступился весь полк. Полк был окружен военным гарнизоном столицы, а затем в полном составе отправлен в Петропавловскую крепость. Первый батальон предан военному суду, приговорившему зачинщиков к прогнанию сквозь строй, а остальных солдат – к ссылке в дальние гарнизоны. Другие батальоны раскассировали по различным армейским полкам.

В 1905 г. Семеновский полк перебросили в Москву для подавления беспорядков. За подавление декабрьского восстания в Москве командир лейб-гвардии Семеновского полка Георгий Александрович Мин заслужил особую похвалу императора Николая II, произведен в генерал-майоры и зачислен в Свиту.

Рядовой семеновец. 1812 г.

В лейб-гвардии Семеновском полку служили многие снискавшие впоследствии всенародную и даже всемирную славу люди: поэт Баратынский, философ Чаадаев, декабристы Бестужев-Рюмин, Муравьев-Апостол, маршал Тухачевский, дипломат Чичерин, но самым знаменитым русским военачальником, начинавшим службу в старейшем гвардейском пехотном полку, был Александр Васильевич Суворов.

В 1917 г. Семеновский полк (Запасной) объявил себя приверженцем нового строя, был переименован в 3-й Петроградский городской охраны имени Урицкого. Когда Петрограду стала угрожать опасность белогвардейского наступления, 3-й охранный полк был преобразован в 3-й пехотный полк 2-й Петроградской бригады особого назначения и послан на фронт.

28 мая 1919 г. полк расположился в селе Выра, что в 6 км от станции Сиверской Петербурго-Варшавской железной дороги. 3-й батальон полка, численностью в 600 человек, расквартировался в деревне, два других находились на передовой. Ночью по сговору командиров батальона и белогвардейцев в деревню вошел белогвардейский Талабский полк, а заговорщики, возглавляемые В. А. Зайцовым, бывшим капитаном, командиром 1-го батальона, и С. А. Самсониевским, бывшим гвардейским офицером, начали арестовывать и расстреливать всех коммунистов. Комиссар бригады А. С. Раков, забаррикадировавшись с пулеметом в одном из домов, отстреливался до тех пор, пока у него не закончились патроны, после чего застрелился. После расправы с коммунистами чины полка прошли церемониальным маршем под звуки полкового оркестра перед своими офицерами. Всего на сторону белых перешло около 600 человек, полковой оркестр и 2-орудийная батарея – это один из самых громких переходов красноармейцев на сторону белых, привлекший внимание высших руководителей советского государства. Вскоре после перехода полк посетил командир Северного корпуса генерал-лейтенант А. П. Родзянко, был поражен их бодрым видом и потому оставил подразделению наименование Семеновского полка.

По утверждению историка Ярослава Тинченко, «для советской власти Семеновский полк был самым ненавистным из всей Российской императорской армии».

В 1932 г. против уцелевших семеновцев начали судебное дело. Среди арестованных оказались трое участников подавления московского восстания 1905 г. и шестеро офицеров и унтер-офицеров, в 1919 г. перешедших на сторону белых. В 1920-х гг. все они вернулись домой из эмиграции, но продолжали поддерживать переписку с инициатором перехода полка, проживавшим в Финляндии, капитаном Зайцовым. Из 21 арестованного семеновца 11 расстреляли, пятеро семеновцев получили 5 лет исправительно-трудовых лагерей.

Дислокация

Квартировал лейб-гвардии Семеновский полк в районе Санкт-Петербурга, именовавшемся горожанами Семенцы. Полковая слобода находилась между нынешними Звенигородской улицей, Обводным каналом, Загородным и Московским проспектами. От будущего Загородного проспекта прорубили просеки – проезды, ставшие позже улицами. Вдоль них ставили деревянные казармы и дома для офицеров. Около ста лет проезды именовались линиями с номерами рот с 1-й по 5-ю и 7-ю. Проезд в расположении 6-й роты, нынешняя Бронницкая улица, назывался по полковому госпиталю – Госпитальной улицей.

Мундир Семеновского полка, принадлежавший Петру I

В 1798–1800 гг. по Загородному проспекту и прилегающим улицам построили каменные казармы (арх. Ф. И. Волков, Ф. И. Демерцов). Казармы неоднократно перестраивались на протяжении XIX – начала XX вв., но некоторые корпуса, хотя и в измененном виде, существуют и в наши дни (например, офицерский дом, расположенный по адресу Загородный пр., 54). По общему плану, разработанному Ф. И. Волковым и Ф. И. Демерцовым, все военные здания образовывали компактное каре вокруг плац-парада.

Плац Семеновского полка занимал территорию между современными Загородным проспектом, Звенигородской и Бронницкой улицами и Обводным каналом. В отечественной истории Семеновский плац известен не только как место для учений Семеновского и квартировавших по соседству лейб-гвардии Егерского и Московского полков, но и как место казни и помилования петрашевцев, в том числе Ф. М. Достоевского.

3 (15) апреля 1881 г. на плацу повесили народовольцев – участников покушения на императора Александра II. 8 1880-е гг. плац Семеновского полка перешел к Обществу рысистого коннозаводства, и до 1940 г. там размещался первый в России ипподром. С 1884 г. здесь проводились соревнования велосипедистов, а в 1893 г. прошел первый в Петербурге футбольный матч.

Во время Великой Отечественной войны на территории бывшего Семеновского плаца стояла зенитная артиллерия. После войны в 1962 г. на площади открыто здание Театра юного зрителя. С сентября 1962 г. пространство между улицей Марата и Загородным проспектом называется Пионерской площадью.

Между домами № 45 и № 47 по Загородному проспекту находится устроенный в 1865 г. Введенский сад. На его территории сохранились фонтан и фундамент разрушенного в 1932 г. большевиками полкового храма (арх. К. А. Тон). При разборе алтаря церкви лейб-гвардии Семеновского полка уполномоченные ОГПУ обнаружили спрятанное здесь полковое знамя. В здании полкового госпиталя (Лазаретный пер., 2) в настоящее время находится крупнейший Российский историко-медицинский музей мирового класса.

12 декабря 2012 г. в своем Послании Федеральному собранию Президент России В. В. Путин заявил о необходимости возрождения Преображенского и Семеновского полков.

9 апреля 2013 г. именем легендарного полка стал называться 154-й отдельный комендантский Преображенский полк. 16 апреля 2013 г. Президентским указом 1-й отдельный стрелковый полк получил наименование Семеновского.

Александр Васильевич Суворов (1730–1800)

Гениальный полководец, один из основоположников русского военного искусства.

Князь Италийский (1799 г.), граф Российской империи Суворов-Рымникский (1789 г.), князь, королевский родственник («кузен короля») и гранд Сардинского королевства (1799 г.), граф Римской империи (1789 г.), генералиссимус российских сухопутных и морских сил, генерал-фельдмаршал австрийских и сардинских войск, кавалер всех российских орденов своего времени, вручавшихся мужчинам, а также многих иностранных военных орденов. Великий русский полководец, национальный герой России и военный теоретик. Не проиграл ни одного сражения, причем большинство из них были выиграны при численном превосходстве неприятеля.

А. В. Суворов

Родился 13 (24) ноября 1729 или 1730 г. в семье генерал-аншефа Василия Ивановича Суворова, в Москве. В своей единственной, собственноручно написанной записке Суворов пишет о рождении в 1730 г., а в автобиографии пишет, что поступил на службу в 15 лет, и было это в 1742 г. (т. е. дата рождения – 1727 г.). Кроме этого, в записи полка от 25 октября 1742 г., в который поступал Суворов, описано, что от роду ему 12 лет, и было это записано по словам самого Суворова (т. е. дата рождения – 1729 г.). Большинство исследователей склоняются к тому, что местом рождения Суворова следует считать Москву, однако это тоже доподлинно не установлено.

Его отец, Василий Иванович Суворов, генерал-аншеф и сенатор, отличался высокой образованностью, был автором первого русского военного словаря, крестником Петра I. Назван Александром в честь Александра Невского. Детство провел в отцовском имении в деревне. Суворов рос слабым, часто болел. Отец готовил его на гражданскую службу. Однако с детских лет Суворов проявил тягу к военному делу, пользуясь богатейшей отцовской библиотекой, изучал артиллерию, фортификацию, военную историю. Решив стать военным, Суворов стал закаляться и заниматься физическими упражнениями. Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал Абрам Ганнибал – друг семьи Суворовых и прадед Александра Пушкина. Заметив, что во время игры в солдатики Александр неплохо разбирается в тактических сложностях маневра, Ганнибал повлиял на его отца, чтобы тот избрал для сына военную карьеру.

В 1742 г. зачислен мушкетером в Семеновский лейб-гвардии полк (чтобы начать положенную законом выслугу лет для офицерского чина), в котором в 1748 г. начал действительную военную службу, постепенно повышаясь в звании. В Семеновском полку Суворов прослужил шесть с половиной лет. В это время он продолжал свое обучение самостоятельно и, посещая занятия в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, изучил несколько иностранных языков.

О великом Суворове написаны сотни книг, поэтому приведу только два эпизода службы Суворова в лейб-гвардии Семеновском полку.

Первый – печальный. В полковой избе Суворов наступил на иголку застрявшую в щели пола. Иголка засела в пяточной кости и всю жизнь терзала Александра Васильевича. Поэтому вне службы он часто обувал на здоровую ногу сапог, а на больную – домашнюю туфлю.

Второй эпизод вошел в солдатскую быль. «Будучи в Петергофе в карауле, Суворов стоял на часах у Монплезира. Императрица Елизавета Петровна проходила мимо; Суворов отдал ей честь. Государыня почему-то обратила на него внимание и спросила, как его зовут. Узнав, что он сын Василия Ивановича, который был ей известен, она вынула серебряный рубль и хотела дать молодому Суворову. Он отказался взять, объяснив, что караульный устав запрещает брать часовому деньги. „Молодец, – сказала государыня. – „Знаешь службу“; потрепала его по щеке и пожаловала поцеловать свою руку. „Я положу рубль здесь, на земле, – прибавила она: „Как сменишься, так возьми“. Крестовик этот Суворов хранил всю свою жизнь». Первый офицерский чин поручика Суворов получил после 12 лет службы в армии, в 1754 г.

Эпоха дворцовых переворотов

Так именуется период в политической жизни России XVIII столетия, когда переход высшей государственной власти происходил путем совершения гвардейцами или придворными дворцовых переворотов. В. О. Ключевский датирует эпоху дворцовых переворотов периодом от смерти Петра I в 1725 г. до вступления на престол Екатерины II в 1762 г. Однако представление о том, что именно гвардия определяет, к кому перейдет престол, бытовало также в начале XIX в., во время восстания декабристов. Петр I в 1722 г. издал «Указ о престолонаследии», которым предельно расширил круг возможных претендентов на престол. Фактически монарх мог назначить своим наследником кого угодно [24] . Если он по каким-то причинам не успевал этого сделать, вопрос о законном наследнике оказывался открытым. При абсолютной монархии дворцовый переворот оказывался единственным действенным способом обратной связи между верховной властью и обществом, точнее, его дворянской верхушкой. За вычетом перехода власти от Анны Иоанновны к Анне Леопольдовне в 1740 г., от Елизаветы Петровны к Петру III в 1761 г. и от Екатерины II к ее сыну Павлу I в 1796 г., во всех прочих случаях в течениепервого века существования Российской империи власть передавалась путем применения угрозы или силы. Так, Преображенский и Семеновский полки обеспечили возведение на престол после кончины Петра Великого 28 января 1725 г. Екатерины Алексеевны. После нее во главе государства в продолжение XVIII в. еще четырежды оказывались женщины. Женское правление в России подошло к концу только в 1796 г.

Присяга Преображенского полка Елизавете Петровне

Май 1727 г. – Верховный тайный совет передает престол Петру II в обход иных претендентов.

Сентябрь 1727 г. – свержение А. Меншикова.

1730 г. – престол передан Анне Иоанновне при условии подписания кондиций, ограничивающих ее самодержавие.

1740 г. – свержение Бирона группировкой Миниха.

1741 г. – возведение на престол Елизаветы Петровны.

1762 г. – возведение на престол Екатерины II и убийство Петра III

1801 г. – убийство Павла I

Неопределенность правил наследования престола устранена в 1797 г. принятием Павловского закона о престолонаследии.

Однако даже восстание декабристов в 1825 г. можно отчасти считать попыткой государственного переворота, совершаемого гвардейцами. И даже в событиях февраля 1917 г. решающую роль сыграли гвардейские (правда, запасные, где от гвардейства оставались одни названия) полки. Так сказать, с лейб-гвардии началась Российская империя, гвардией и закончилась.

Лейб-гвардии Измайловский полк

Старшинство – с 1730 г.

В Старой гвардии – с 1730 г.

Прикладной цвет – белый.

Внешность – рослые брюнеты (в роте Его Величества – с бородами).

Полковой храм – Троице-Измайловский собор (Собор Святой Живоначальной Троицы Измайловского полка; 1828–1835 гг., арх. В. В. Стасов, Измайловский пр., 7а).

Гренадеры полков лейб-гвардии: Преображенского, Семеновского, Измайловского с 1763–1786 гг.

По старшинству – третий пехотный полк Императорской гвардии. Обязан своим учреждением императрице Анне Иоанновне, которая преображенцев и семеновцев не без основания опасалась и хотела иметь надежную личную гвардию.

Полк сформирован в Москве 22 сентября 1730 г. Наименование получил от села Измайлова, около Москвы, принадлежавшего роду Романовых. Полковой праздник отмечался в день Св. Троицы.

Полковником и шефом нового гвардейского полка назначен генерал-адъютант, обер-шталмейстер граф Карл Левенвольде; ему поручалось набрать офицеров «из лифляндцев и курляндцев и прочих наций иноземцев и из русских, которые на определенных против гвардии рангами и жалованьем, себя содержать к чистоте полка могут без нужды и к обучению приложат свой труд».

Рядовых выбрали из украинской ландмилиции, а офицеров и унтер-офицеров – из армейских полков.

В 1731 г. – первые два батальона, в 1734 г. – третий батальон переведены из Москвы в Санкт-Петербург и расположены постоем по обывательским домам на Адмиралтейском и Петербургском островах.

В 1740 г. начато строительство полковой слободы (руководитель строительства – капитан Даниенберг). После утверждения полковой слободы, от поступающих в нее доходов с церковных лавок, полковых бань и мостового сбора через Измайловский мост, построенного первоначально полком, полковой канцелярией 20 января 1732 г. получено указание императрицы построить полевую церковь Св. Троицы. В 1733 г. полковая полевая церковь была поставлена в лагере на лугу близ Фонтанки, против сада Ея Величества и 12 июля освещена. В 1734 г. построена деревянная церковь. Впоследствии – знаменитый Свято-Троицкий (Измайловский) собор.

26 августа (7 сентября) 1812 г. полк участвовал в Бородинском сражении. «Полк под убийственном огнем неприятельских батарей, сменяемым решительными атаками отборной кавалерии, не дрогнул и, хваля Бога, не дав восторжествовать врагу, покрыл себя бессмертною славою». Безвозвратные потери полка, убито: 4 офицера; 176 нижних чинов, без вести пропавших 73. Ранено: командир полка, 13 офицеров, 528 нижних чинов.

Горжет (нагрудный знак) офицера лейб-гвардии Измайловского полка об. 1912 г.

12 апреля 1877 г. Россия объявила войну Турции. 22 июля гвардия получила приказ выступить в поход. После молебна у Троицкого собора лейб-гвардии Измайловский полк по железной дороге отправился на фронт и 16 сентября форсировал Дунай. Первый бой, в котором приняли участие измайловцы, – взятие Горного Дубняка 12–13 октября. Перейдя вброд реку Вид, полк вместе с другими полками Отдельного гвардейского корпуса в полном порядке, как на параде, двинулся на штурм. Такие молодецкие атаки в условиях тогдашней войны, когда войска противника насыщены скорострельной артиллерией и дальнобойным нарезным стрелковым оружием, превратились в анахронизм. Потери оказались тяжелыми… К концу боя из чинов его штаба в строю осталось только двое. Вот, что вспоминал очевидец с русской стороны об этом бое: «…падали грудами; без преувеличения, в два с половиною – три аршина вышины были кучи раненых и убитых…».

Другой очевидец наступления Измайловского полка писал, что «…головные роты шли в развернутом фронте, офицеры на своих местах отбивали такт: „В ногу! Левой! Левой!“ С 9 часов утра до 5 часов вечера бравые гвардейцы, следуя предначертаниям диспозиции Гурко, пытались овладеть укреплениями противника, но безуспешно. Между тем наступал вечер. Русская артиллерия прекратила огонь из-за боязни поразить своих же. У Гурко опустились руки, он уже собирался отойти назад, считая положение безнадежным. Иначе думали офицеры и солдаты. Отбросив в сторону парадную выучку, приведшую к потерям и неудачам, по одному, группами, от укрытия к укрытию солдаты просачивались на вал и уже в темноте с криком „Ура!“ ворвались во вражеские траншеи. Турки не выдержали рукопашного боя и подняли белый флаг. Но победа далась дорогой ценой: гвардейцы потеряли около трех тысяч трехсот человек».

Успех штурма во многом решили измайловцы: командир 2-го батальона Измайловского полка полковник Кршивицкий с тремя ротами подошел в темноте ко рву около редута и после небольшой передышки бросился с ними на турок врукопашную. Атаку поддержали и другие полки (московцы, павловцы, финляндцы). Горный Дубняк был взят. При этом рядовой 2-й роты Измайловского полка Иван Овчинников совершил подвиг – ворвался в турецкую траншею, переколол знаменную группу и захватил турецкое знамя.

Впереди был переход через Балканы. О том, что совершили русские солдаты, в том числе и Измайловский полк, говорит болгарская пословица: «Зимой через Балканы даже птицы не летают». За переход в полку Знаками отличия Военного ордена наградили 117 солдат и унтер-офицеров.

За Русско-турецкую войну полку пожаловано отличие на головные уборы с надписью «За Горный Дубняк 12 октября 1877 г.», 328 солдат и унтер-офицеров наградили Георгиевскими крестами, все чины получили медаль «В память Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.».

В память о доблестных подвигах Русской армии в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. Александр III повелел возвести памятник «Воинской Славы» из орудий, отбитых у турок. Местом для памятника выбрали площадь у Троицкого собора Измайловского полка. Созданный по проекту академика Д. И. Грима памятник представлял собой колонну из 140 пушек (по другой версии – 144), отбитых у неприятеля, которая была увенчана коринфской капителью с фигурой Славы. Нижняя часть его – из мелкозернистого гранита. Высота памятника – около 30 м, полукругом у памятника были поставлены на лафетах 10 пушек, также отбитых у неприятеля. Торжественное освящение состоялось 12 октября 1886 г., в день сражения при Горном Дубняке.

В 1930 г. памятник отправили на металлолом.

Недавно памятник восстановили. В воссоздании 28-метровой колонны, увенчанной двухтонной крылатой Никой, участвовали 30 предприятий России. На Новолипецком металлургическом комбинате были отлиты копии 144 турецких пушек. Специально выпущена тысяча серебряных и медных медалей по образцу тех, какие вручались дореволюционным зодчим. Ими наградили жертвователей, проектировщиков и мастеров, осуществивших реконструкцию монумента «Воинская Слава».

21 ноября 1894 г. императором стал Николай II (с 1868 г. числившийся в списках чинов полка. – Б. А.), ставший шефом Измайловского полка.

При Николае II был существенно улучшен быт русского солдата: увеличено жалованье солдат гвардейских полков с 41,5 коп. до 1 руб. в месяц; увеличены нормы продовольственного снабжения; введены казенные одеяла, постельное белье и др.

30 июля 1904 г. в списки чинов полка зачислили наследника Алексея.

Измайловский полк не принимал участия в Русско-японской войне 1904–1905 гг., однако несколько офицеров полка перевелись в армейские полки и сражались в рядах Маньчжурской армии.

18 июля 1914 г. Николай II объявил мобилизацию. По мобилизационному плану Гвардейский корпус должен был войти в состав 1-й армии и двинуться в Восточную Пруссию. Однако 3 августа Гвардейский корпус временно передан в распоряжение командующего 2-й армией генерала Самсонова. В тот же день Измайловский полк убыл на фронт.

Отличительная черта походной формы лейб-гвардии Измайловского полка – у офицеров края клапанов нагрудных карманов и обшлага походных мундиров имели белые выпушки. Белая выпушка была и на планке, и на обшлагах гимнастерок у солдат.

А. И. Гебенс. Солдаты и офицеры Измайловского полка. 1853 г.

2-я армия генерала Самсонова наступала на южную границу Восточной Пруссии, с линии реки Нарева. На усиление ее левого фланга и была направлена 1-я Гвардейская дивизия, в состав которой вместе с Преображенским, Семеновским и Егерским гвардейскими полками входил и Измайловский полк. Однако на следующий же день гвардия была изъята из состава 2-й армии и, составив «активно-оперативный резерв Верховного Главнокомандующего», направлена к Варшаве, к которой измайловцы совершили ночной переход.

15 августа, по распоряжению Верховного главнокомандующего, Гвардейский корпус должен был быть переброшен на правый фланг Юго-Западного фронта. Первой гвардейской пехотной дивизии приказано начать немедленную погрузку. 19 августа Измайловский полк высадился у д. Глусск. В это время австрийцы прорвали фронт на стыке 4-й и 5-й армий.

20 августа 1-я Гвардейская дивизия в 7 часов утра была сосредоточена в лесу севернее д. Стрийна. После артподготовки в 17 часов дивизия пошла в свою первую атаку в Первой мировой войне. Сбив противника, к вечеру Измайловский полк вышел к д. Пяски.

25 августа измайловцы захватили д. Зарашов. К этому моменту Измайловский полк, как и вся 1-я Гвардейская пехотная дивизия, понес тяжелые потери, но продолжил наступление. Теперь гвардейцам противостояли не только австрийцы из V армейского корпуса (14-я, 33-я и 37-я пехотные дивизии), но и немцы (ландверный корпус Войрша).

30 августа гвардейцы вышли на линию р. Буковы, при этом измайловцы вместе с Семеновским полком заняли г. Янов, в результате противник отошел за р. Сан. 3 сентября противник начал непрерывный отход в общем направлении на юго-запад.

К 23 октября гвардейцы вышли на линию р. Ниды.

1 ноября измайловцы заняли местечко Чапле-Вельке.

Вплоть до 9 ноября им пришлось отбивать контратаки австрийской армии.

В дальнейшем лейб-гвардии Измайловский полк воевал в Галиции в составе Юго-Западного фронта вплоть до ее оставления русскими войсками.

Дислокация

С 1743 г. полк размещался в одном месте, во вновь выстроенной полковой слободе в деревянных домах, где улицы назывались ротами, а с 1808 г. – в каменных казармах. Начало строительства каменных казарм – 1799 г. Первыми выстроены казармы №№ 1, 6, 7, 8, 9, 10, называемые «Барщовскими», потом №№ 3, 11 и 12 «Комаровского» и 2, 4 и 5 «Комитетские». Офицеры квартировали у Измайловского моста в казенном доме Гарновского, по имени прежнего владельца. С 1845 г. на тех же местах возводятся новые трехэтажные казармы. В 1847 г. окончено строительство казармы № 9, а в 1849 г. – № 6, куда из № 1 переведен полковой госпиталь.

Граф Михаил Андреевич Милорадович (1771–1825)

Потомок выходцев из Герцеговины, Михаил Андреевич родился 1 октября 1771 г. и приходился правнуком Михаилу Ильичу Милорадовичу сподвижнику Петра I; отец Михаила Андреевича, Андрей Степанович, – черниговский наместник. Был записан в лейб-гвардии Измайловский полк, семилетним был отправлен на учебу за границу. В Германии и во Франции изучал немецкий и французский языки, арифметику, геометрию, историю, архитектуру, юриспруденцию, рисование, музыку и фехтование, военные науки: фортификацию, артиллерию и военную историю. Четыре года учился в Кенигсбергском университете, два года – в Геттингене, затем для усовершенствования военных знаний отправился в Страсбург и Мец.

В апреле 1787 г. произведен в прапорщики. В чине поручика участвовал в Русско-шведской войне 1788–1790 гг. 1 января 1790 г. произведен в поручики, 1 января 1792 г. – в капитан-поручики, 1 января 1796 г. – в капитаны, 16 сентября 1797 г. – в полковники того же полка. С 27 июля 1798 г. – генерал-майор и шеф Апшеронского мушкетерского полка. Осенью 1798 г. со своим полком вошел в пределы союзной России Австрии, весной следующего года был уже в Италии.

Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах; всегда шел в атаку впереди своего полка, и не раз его пример оказывался решающим для исхода боя. Так, 14 апреля 1799 г. при селении Лекко последовал кровавый бой, в котором Милорадович обнаружил необычайную находчивость, быстроту и храбрость – отличительные свойства его дарований, развившихся еще сильнее в школе русского полководца Суворова. Суворов полюбил Милорадовича и назначил его дежурным генералом, иначе говоря – сделал его приближенным к себе человеком, и не упускал случая предоставлять ему возможность отличаться на поле ратном.

В 1805 г. в составе сил антинаполеоновской коалиции возглавил один из отрядов, направленных на помощь австрийцам. За проявленные качества получил чин генерал-лейтенанта и другие награды. Принимал участие в сражении при Аустерлице. В Русско-турецкой войне 1806–1812 гг. – командир корпуса, который 13 декабря 1806 г. освободил от турок Бухарест, в 1807 г. нанес поражение туркам при Турбате и Обилешти. 29 сентября 1809 г. за победу при Рассевате произведен в генералы от инфантерии. В апреле 1810 г. назначен киевским военным губернатором. В сентябре 1810 г. уволен в отставку по прошению, но 20 ноября того же года вновь принят на службу и назначен шефом Апшеронского полка, а 12 декабря – киевским военным губернатором.

Пышные балы, которые он давал в Мариинском дворце и на которые публика нередко являлась в национальных костюмах, до сих пор остаются городской легендой.

9 июля 1811 г. на киевском Подоле начался разрушительный пожар, уничтоживший почти весь нижний город. Основная часть подольских строений была деревянной, поэтому количество жертв и масштаб разрушений, причиненных стихийным бедствием, оказались огромны. Военный губернатор лично руководил тушением пожара. Вечерами он возвращался домой в шляпе с обгоревшим плюмажем.

Через неделю после пожара киевское губернское правление донесло Милорадовичу об огромных размерах убытков: подольские мещане, ремесленники и купцы остались без крыши над головой и средств к существованию. 22 сентября 1811 г. Милорадович отослал императору доскональный план выплат компенсаций погорельцам. Однако предложения Милорадовича не имели успеха у министров, были признаны неудобными к приведению их в действо и «несоответствующими благотворительному намерению государя императора».

Неоднократные бесплодные попытки Милорадовича ускорить процесс решения в верхах судьбы киевских подолян закончились тем, что он обратился за помощью к частным лицам – киевскому дворянству, которое охотно оказало помощь, и таким образом кризис, возникший после стихийного бедствия, удалось преодолеть.

В июле 1812 г. Милорадович получил письмо от Александра I, в котором ему поручалась мобилизация полков Левобережной, Слободской Украины и юга России для расположения оных между Калугою, Волоколамском и Москвой.

С 14 (26) августа 1812 г. М. А. Милорадович в кампании против Наполеона Бонапарта формирует отряд войск для действующей армии между Калугой и Волоколамском и Москвой, а затем с этим отрядом отправляется на войну. В Бородинском сражении командовал правым крылом 1-й армии. Затем возглавил арьергард, сдерживал войска французов, чем обеспечил отход всей русской армии. Главным качеством, снискавшим уважение среди своих солдат и противника, была храбрость, граничившая с безрассудством. Его адъютант, поэт и писатель Федор Глинка, оставил словесный портрет Милорадовича во время боя: «…на прекрасной, прыгающей лошади, сидит свободно и весело. Лошадь оседлана богато: чепрак залит золотом, украшен орденскими звездами. Он сам одет щегольски, в блестящем генеральском мундире; на шее кресты (и сколько крестов!), на груди звезды, на шпаге горит крупный алмаз… Средний рост, ширина в плечах, грудь высокая, холмистая, черты лица, обличающие происхождение сербское: вот приметы генерала приятной наружности, тогда еще в средних летах. Довольно большой сербский нос не портил лица его, продолговато-круглого, веселого, открытого. Русые волосы легко оттеняло чело, слегка подчеркнутое морщинами. Очерк голубых глаз был продолговатый, что придавало им особенную приятность. Улыбка скрашивала губы узкие, даже поджатые. У иных это означает скупость, в нем могло означать какую-то внутреннюю силу, потому что щедрость его доходила до расточительности. Высокий султан волновался на высокой шляпе. Он, казалось, оделся на званый пир! Бодрый, говорливый (таков он всегда бывал в сражении), он разъезжал на поле смерти, как в своем домашнем парке; заставлял лошадь делать лансады, спокойно набивал себе трубку, еще спокойнее раскуривал ее и дружески разговаривал с солдатами… Пули сшибали султан с его шляпы, ранили и били под ним лошадей; он не смущался; переменял лошадь, закуривал трубку, поправлял свои кресты и обвивал около шеи амарантовую шаль, которой концы живописно развевались по воздуху. Французы называли его русским Баярдом; у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали с французским…».

Именно М. А. Милорадович договорился с Мюратом о временном перемирии при оставлении русскими войсками Москвы. В сражении при Малоярославце не дал французам опрокинуть русские войска. При преследовании наполеоновской армии арьергард генерала Милорадовича превратился в авангард русской армии.

22 октября (3 ноября) 1812 г. состоялось сражение под Вязьмой авангарда русской армии под командованием генерала М. А. Милорадовича и донского атамана М. И. Платова (25 тыс. чел.) с 4 французскими корпусами (всего 37 тыс. чел.), окончившееся блестящей победой русских войск, в результате которого французы потеряли 8,5 тыс. чел. убитыми, ранеными и пленными. Урон русских составил около 2 тыс. чел.

Наибольшую известность и славу Милорадович приобрел как один из самых опытных и умелых авангардных начальников русской армии, который успешно преследовал французов до границ Российской империи, а затем и в заграничном походе, участвовал во взятии Парижа. В битве под Лейпцигом он командовал Русской и Прусской гвардиями. За успешные действия своего корпуса в начале 1813 г. М. А. Милорадович первым получил в награду право носить на эполетах вензель императора Александра I, а за умелое руководство войсками в Заграничном походе именным Высочайшим указом от 1 (13) мая 1813 г. генерал от инфантерии Михаил Андреевич Милорадович возведен, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство. В качестве девиза он избрал слова: «Прямота моя меня поддерживает». 16 (28) мая 1814 г. назначен командующим пешим резервом действующей армии, 16 ноября – командующим Гвардейским корпусом.

19 августа 1818 г. назначен Санкт-Петербургским военным генерал-губернатором, управляющим и гражданской частью, и членом Государственного совета. Круг обязанностей военного генерал-губернатора был очень широк, к тому же ему подчинялась и полиция города. Милорадович занялся улучшением состояния городских тюрем и положения заключенных, организовал антиалкогольную кампанию, уменьшив количество кабаков в городе и запретив устраивать в них азартные игры. Вынашивал проект отмены крепостного права, спас Пушкина от ссылки, покровительствовал театрам, был в тесной дружбе со многими декабристами. Отчаянно храбрый, он время от времени находил выход своей неукротимой энергии, появляясь на улицах столицы то во главе отряда во время тушения пожара, то спасая тонущих во время наводнения.

Роковыми оказались для него события 1825 г., когда после смерти Александра I Россия стала перед выбором следующего императора. Поведение Миларадовича во время междуцарствия дало впоследствии повод к выдвижению историками нескольких версий заговора, в которых Миларадовичу отводилась ключевая роль. После его смерти пошел слух, будто он не желая чтобы Николай I занял престол, и как-то даже сказал, что «у кого 60 000 штыков в кармане, тот может смело говорить», поэтому Милорадович требовал присяги Константину Павловичу.

Однако Константин отказался царствовать, и гвардейцы, ведомые офицерами-декабристами, вышли на Сенатскую площадь. Милорадович явился на площадь убеждать войска, уже присягнувшие Константину, переприсягнуть Николаю. В более чем пятидесяти сражениях счастливо избежавший ранения, он получил в тот день две раны, одна из которых оказалась смертельной, от революционеров-заговорщиков: одну, пулевую, от Каховского (выстрелом в спину) и вторую, штыковую, от Оболенского.

Когда, преодолевая боль, он разрешил врачам извлечь пулю, пробившую ему легкое и застрявшую под правым соском, рассмотрев ее и увидев, что она выпущена из пистолета, он воскликнул: «О, слава Богу! Это пуля не солдатская! Теперь я совершенно счастлив!» Пуля оказалась со специальной насечкой; она разрывала при прохождении ткани больше, чем обычная. Умирающий Милорадович, собравшись с силами, пошутил: мол, жаль, что после сытного завтрака не смог переварить такого ничтожного катышка.

Перед самой смертью он продиктовал свою последнюю волю. Среди прочего там значилось: «Прошу Государя Императора, если то возможно, отпустить на волю всех моих людей и крестьян».[25]

Погребен 21 декабря 1825 г. в Духовской церкви Александро-Невской лавры, в 1937 г. его прах и надгробие перенесены в Благовещенскую усыпальницу Санкт-Петербурга. Надпись на надгробии гласит: «Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесенных ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге».

Адрес в Санкт-Петербурге: Большая Морская ул., 38 (1824–14 декабря 1825 гг.).

В 2012 г. Центральным банком Российской Федерации выпущена монета достоинством 2 рубля (сталь с никелевым гальваническим покрытием) из серии «Полководцы и герои Отечественной войны 1812 года» с изображением на реверсе портрета генерала от инфантерии М. А. Милорадовича.

Лейб-гвардии Егерский Его Величества полк

Старшинство – с 1796 г.

Права Старой гвардии – с 1796 г.

Прикладной цвет – черный.

Внешность – легкого сложения с любым цветом волос.

Полковой храм – церковь во имя святого мученика Мирония л-гв. Егерского полка (наб. Обводного канала, 99). Полку благоволил император Николай I. На собственные средства он повелел построить для егерей полковой храм во имя святого мученика Мирония между казармами и Обводным каналом. В 1849–1854 гг. храм построен по проекту А. К. Тона в память о победе соединенных сил русской и прусской армий над Наполеоном под г. Кульмом 17 августа 1813 г. в день памяти Св. Мирония. Церковь закрыли в марте 1930 г. и взорвали в 1934 г. Сейчас на этом месте пустырь и автомойка.

Гренадеры и мушкетеры рвут на штыках, а стреляют егеря.

А. В. Суворов

Егеря (от нем. jager – охотник, стрелок) – разновидность легкой пехоты. В середине XVIII в. в прусской армии создаются специальные команды стрелков – егерей из бывших лесничих. Егеря вооружались нарезными ружьями, кинжалами или ножами. Действовали рассыпным строем, вели прицельный огонь; использовались для поддержки кавалерии, охвата и обхода противника, прикрытия своих флангов.[26] В отличие от линейной пехоты в егеря набирали людей низкорослых, ловких, способных к индивидуальным боевым действиям или действиям в небольших группах. В обучении егерей отдавалось предпочтение стрелковой подготовке, перемещению на местности и маскировке. А. В. Суворов, будучи шефом финляндского егерского корпуса, заложил основы стрельбы, а его ученик М. И. Кутузов, заменивший впоследствии своего учителя на этом посту, создал первый в мире стрелковый норматив, который позднее лег в основу стрелковой подготовки русских стрелков.

Гвардейцы пехоты в походе. Литогарфия

В русской армии первый батальон егерского типа сформирован П. А. Румянцевым в 1761 г. при осаде крепости Кольберг (Колобжег). В Русско-турецкую войну 1768–1774 гг. все пехотные полки русской армии имели команды егерей. В 1770 г. из них созданы отдельные егерские батальоны. В 1785 г. они сведены в корпуса 4-батальонного состава, которые в 1791 г. были переформированы в егерские полки.[27]

Лейб-гвардии Егерский полк вел свое начало от сформированной в 1792 г. Павлом I в составе Гатчинских войск роты легкой пехоты под названием Егерской. Форма егерей отличалась от прочих Гатчинских войск зеленым камзолом. Высочайшим приказом 9 ноября 1796 г. все Гатчинские войска получили права Старой гвардии, и существовавшие в лейб-гвардии Семеновском и Измайловском полках егерские команды, вместе с егерской ротой Гатчинских войск, образовали лейб-гвардии Егерский батальон 3-ротного состава.

Первым командиром л. – гв. Егерского батальона стал Рачинский, в 1800 г. место его занял князь П. И. Багратион. Первым боевым делом егерей стало Аустерлицкое сражение.

10 мая 1806 г. л. – гв. Егерский батальон удвоился в своем составе и стал именоваться лейб-гвардии Егерским полком.

В 1828 г. из-за урона, полученного 10 сентября 1828 г. близ Варны при нападении турок, второй батальон сформирован заново из частей, отделенных от 13-го и 14-го егерских полков.

Офицеры и нижние чины лейб-гвардии Егерского полка, награжденные медалями

В 1835 г. во время освящения на полях Кульма памятника император Николай I, желая подчеркнуть особые заслуги лейб-гвардии Егерского полка в этот день, повелел егерям праздновать свой полковой праздник 17 августа, в день Великомученика Мирона. В 1855 г. лейб-гвардии Егерский полк переименован в лейб-гвардии Гатчинский, но 17 августа 1870 г., в день полкового праздника, полку возвращено его прежнее название.

Дислокация

«Петербургские квартиры» Егерского гвардейского полка в течение ста лет находились у Семеновского плаца. В столице Егерский полк сначала занимал семеновские казармы на Звенигородской улице (позже названные «староегерскими»), а затем переехал в специально построенные для него «новоегерские» казармы на Рузовской ул., 14, 16, 18.

Князь Петр Иванович Багратион (1769–12 (24) сентября 1812)

Генерал от инфантерии, шеф лейб-гвардии Егерского полка, главнокомандующий 2-й Западной армией в начале Отечественной войны 1812 г.

Представитель побочной ветви грузинского царского дома Багратионов. Ветвь картлийских князей Багратионов (предков Петра Ивановича) была внесена в число российско-княжеских родов 4 октября 1803 г. при утверждении императором Александром I седьмой части «Общего гербовника».[28]

Детские годы Петр Багратион провел в родительском доме в Кизляре.

Военную службу Петр Багратион начал 21 февраля (4 марта) 1782 г. рядовым в Астраханском пехотном полку, расквартированном в окрестностях Кизляра. Первый боевой опыт приобрел в 1783 г. в военной экспедиции на территорию Чечни.

В неудачной вылазке российского отряда под командованием Пиери против восставших горцев шейха Мансура в 1785 г. адъютант полковника Пиери унтер-офицер Багратион был захвачен в плен под селением Алды, но позже выкуплен властями.

В июне 1787 г. ему присвоено звание прапорщика Астраханского полка, который был преобразован в Кавказский мушкетерский.

В Кавказском мушкетерском полку Багратион служил до июня 1792 г., последовательно пройдя все ступени военной службы от сержанта до капитана, в которого был произведен в мае 1790 г. С 1792 г. служил в Киевском конно-егерском и Софийском карабинерном полках. Участвовал в Русско-турецкой войне 1787–1792 гг. и Польской кампании 1794 г. Отличился 17 декабря 1788 г. при штурме Очакова.

В 1797 г. – командир 6-го Егерского полка, а в следующем году произведен в полковники, в феврале 1799 г. получил чин генерал-майора.

П. И. Багратион

В Итальянском и Швейцарском походах А. В. Суворова в 1799 г. генерал Багратион командовал авангардом союзной армии, особенно отличился в сражениях на реках Адда и Треббия, при Нови и Сен-Готарде. Этот поход прославил Багратиона как превосходного генерала, особенностью которого являлось полное хладнокровие в самых трудных положениях.

После Швейцарского похода Суворова князь Багратион приобрел популярность в высшем свете. В 1800 г. император Павел I устроил свадьбу Багратиона с 18-летней фрейлиной, графиней Екатериной Павловной Скавронской. Венчание состоялось 2 сентября 1800 г. в церкви Гатчинского дворца. Вот что писал об этом союзе генерал Ланжерон:

«Багратион женился на внучатой племяннице кн. Потемкина… Эта богатая и блестящая пара не подходила к нему. Багратион был только солдатом, имел такой же тон, манеры и был ужасно уродлив. Его жена была настолько бела, насколько он был черен; она была красива, как ангел, блистала умом, самая живая из красавиц Петербурга, она недолго удовлетворялась таким мужем…».

В 1805 г. легкомысленная красавица уехала в Европу и с мужем не жила. Багратион звал княгиню вернуться, но та оставалась за границей под предлогом лечения. В Европе княгиня Багратион пользовалась большим успехом, приобрела известность в придворных кругах разных стран, родила дочь (как полагают, от австрийского канцлера князя Меттерниха). После смерти Петра Ивановича княгиня вышла замуж за англичанина, но брак был недолгим, и она вернула себе фамилию Багратион. В Россию она уже не вернулась. Князь Багратион, тем не менее, любил жену; незадолго до гибели он заказал художнику Волкову два портрета – свой и жены. Детей у Багратиона не было.

В высшем свете ходили слухи о любви дочери царя, великой княжны Екатерины Павловны к Багратиону, что вызвало раздражение в императорской семье. Н. Ф. Ковалевский пишет в «Истории государства Российского»: «Ему не дали передышки не столько из-за трудностей в борьбе с турками, сколько в силу привходящих обстоятельств: знаменитым „генералом-орлом“ увлеклась молодая великая княжна Екатерина Павловна (сестра Александра I), и члены Императорской фамилии сочли необходимым побыстрее удалить от нее Багратиона». Опала произошла незадолго до 1812 г.

Активный участник войны против Наполеона 1805–1807 гг. В кампании 1805 г., когда армия Кутузова совершала стратегический марш-маневр от Браунау к Ольмюцу, Багратион возглавлял ее арьергард. Его войска провели ряд успешных боев, обеспечивая планомерное отступление главных сил. Особенно прославились они в сражении при Шенграбене.

В Аустерлицком сражении Багратион командовал войсками правого крыла союзной армии, которые стойко отражали натиск французов, а затем составили арьергард и прикрывали отход главных сил.

В ноябре 1805 г. получил чин генерал-лейтенанта.

В кампаниях 1806–1807 гг. Багратион, командуя арьергардом Российской армии, отличился в сражениях у Прейсиш-Эйлау и под Фридландом в Пруссии. Наполеон составил мнение о Багратионе как о лучшем генерале Российской армии.

В Русско-шведской войне 1808–1809 гг. командовал дивизией, затем – корпусом. Руководил Аландской экспедицией 1809 г., в ходе которой его войска, преодолев по льду Ботнический залив, заняли Аландские острова и вышли к берегам Швеции.

Весной 1809 г. произведен в генералы от инфантерии. Во время Русско-турецкой войны 1806–1812 гг. – главнокомандующий Молдавской армией (июль 1809 – март

1810 гг.), руководил боевыми действиями на левом берегу Дуная. Войска Багратиона овладели крепостями Мачин, Гирсово, Кюстенджа, разгромили у Рассавета 12-тысячный корпус отборных турецких войск, нанесли крупное поражение противнику под Татарицей.

С августа 1811 г. Багратион – главнокомандующий Подольской армией, переименованной в марте 1812 г. во 2-ю Западную армию. Предвидя возможность вторжения Наполеона в пределы России, выдвинул план, который предусматривал заблаговременную подготовку к отражению агрессии.

2-я Западная армия в начале Отечественной войны 1812 г. располагалась под Гродно и оказалась отрезанной от основной 1-й армии наступавшими французскими корпусами. Багратиону пришлось с арьергардными боями отступать к Бобруйску и Могилеву, где он после боя под Салтановкой перешел Днепр и 3 августа соединился с 1-й Западной армией Барклая-де-Толли под Смоленском.

Багратион выступал сторонником привлечения к борьбе с французами широких слоев народа, был одним из инициаторов партизанского движения. В своих письмах к руководству разыгрывал «русскую карту», настаивая, что генералы-немцы погубят Россию, а военного министра Барклая-де-Толли, приказывавшего отступать, прямо называл изменником. Возглавлял партию «горячих голов», требовавших дать Наполеону генеральное сражение; имел огромную популярность среди офицеров.

При Бородино армия Багратиона, составляя левое крыло боевого порядка русских войск, отразила все атаки армии Наполеона.

На Бородинском поле 7 сентября (по новому стилю) около 12 часов дня осколок ядра раздробил генералу большеберцовую кость левой ноги (или, как указано в официальном донесении, «в средней трети левой голени»). Утверждается, что с поля боя генерала вынес офицер А. Д. Олсуфьев.

Когда его везли мимо идущих в бой полков под предводительством Барклая, Багратион приказал вестовому передать дословно: «Багратион просит у Михаила Богдановича прощения…». Он понял, какая чудовищная сила обрушилась на Отечество и как прав Барклай.

Как говорится, случайно совершить великий поступок способен и невыдающийся человек, а вот признать свои заблуждения, сломить гордыню и попросить прощения у вчерашнего недруга может только человек великий!

На следующий день раненый Багратион вместе с докторами Говоровым и Гангартом был отправлен в Москву. 9 сентября у генерала начался жар. С 10 сентября началось нагноение раны. Лишь 12 сентября, после врачебного консилиума, стало ясно, что осколок ядра по-прежнему находится в теле Багратиона. 14 сентября у Багратиона диагностировали сепсис. 15 сентября по прибытии в Сергиев Посад при осмотре раны врачи соглашаются с фактом перелома большеберцовой кости. В тот же день по окончании консилиума было принято решение о безотлагательной ампутации. От предложенной врачами ампутации князь отказался.

19 сентября Багратион прибыл в Симу. 21 сентября в Симе провели операцию расширения раны, и только по ее результатам врачам с необратимым опозданием удалось понять полную картину ранения.

В ходе операции из раны удалили инородные тела, в том числе и осколок ядра. В современной литературе принято считать, что смерть генерала стала следствием неправильно поставленного первоначального диагноза.

22 сентября у Багратиона началась гангрена. Утром того дня Багратиону вновь предложили ампутацию, однако вечером врачи сами отказались от операции. 23 сентября Багратион, понимая свою обреченность, продиктовал завещание. 8 сентября Багратион упомянул в своем донесении царю Александру I о ранении: «Я довольно нелегко ранен в левую ногу пулею с раздроблением кости; но ни малейше не сожалею о всем, быв всегда готов пожертвовать и последнею каплею моей крови на защиту Отечества и августейшего престола…».

Полководца перевезли в имение его друга, также участвовавшего в Бородинской битве генерал-лейтенанта князя Б. А. Голицына, в село Сима Владимирской губернии. 12 (24) сентября 1812 г. в первом часу пополудни Петр Иванович Багратион умер от гангрены, спустя 17 дней после ранения. Согласно сохранившейся надписи на могиле в селе Сима, он скончался 23 сентября.

В службе:

21 февраля (4 марта) 1782 г. – сержант;

с 1782 по 1792 г. – прапорщик, подпоручик, поручик и капитан в Кавказском мушкетерском полку;

28 июня (9 июля) 1792 г. пожалован секунд-майором в Киевском конно-егерском полку;

26 ноября (7 декабря) 1793 г. – премьер-майор;

4 (15) мая 1794 г. переведен в Софийский карабинерный полк;

15 (26) октября 1794 г. произведен в подполковники;

13 (24) февраля 1798 г. – полковник в Егерском полку его имени;

4 (15) февраля 1799 г. – генерал-майор;

9 (21) июня 1800 г. назначен шефом лейб-гвардии Егерского полка;

8 (20) ноября 1805 г. произведен в генерал-лейтенанты; 20 марта (1 апреля) 1809 г. – генерал от инфантерии;

19 (31) марта 1812 г. высочайшим приказом утвержден в звании главнокомандующего 2-й Западной армией;

20 сентября (2 октября) 1812 г. высочайшим приказом исключен из списков умершим от полученной раны.

В 1839 г. по инициативе поэта-партизана Дениса Давыдова прах князя Багратиона перенесен на Бородинское поле. В торжественной церемонии перезахоронения принимали участие многие видные государственные и военные деятели, включая императора Николая I. В 1932 г. уничтожен монумент на батарее Раевского, могила Багратиона разрушена, а его останки выкинули.

В 1985–1987 гг. памятник восстановили, среди мусора обнаружили фрагменты костей Багратиона, которые перезахоронили 18 августа 1987 г. незадолго до празднования 175-летия Бородинского сражения. Склеп полководца расположен рядом с монументом на месте батареи Раевского. Пуговицы и фрагменты мундира полководца стали экспонатами Бородинского военно-исторического музея-заповедника.

Адреса в Санкт-Петербурге: 1801–1803 гг. – Большая Морская ул., 23; 1808 г. – дом Одоевских (Большая Морская ул., 63); декабрь 1810 – июнь 1811 гг. – дом Д. Фаминицына (Невский пр., 92).

Давыдовы на службе России

У бригадира Василия Денисовича Давыдова (1747–1808), служившего еще под командованием А. В. Суворова в Москве, было три сына. Самый знаменитый – поэт-гусар Денис,[29] средний – Евдоким и младший – Лев. Значительная часть детских лет Дениса и Евдокима прошла в военной обстановке на Украине (Слобожанщине), где служил их отец, командовавший полтавским легкоконным полком, и где была родина их матери. Денис рано приобщился к военному делу, хорошо выучился верховой езде. Но его постоянно мучила его невзрачная внешность: маленький рост (в отца, который был заметно ниже матери) и маленький курносый нос «пуговкой».

В конце XVIII столетия по всей России гремела слава великого Суворова, к которому и Денис относился с необычайным почтением. Когда Денису было девять лет, А. В. Суворов приехал к ним в имение в гости. Оглядев двух сыновей Василия Денисовича (третий – Лев тогда еще не родился), он сказал, что Денис – «этот удалой, будет военным, я не умру, а он уже три сражения выиграет», а Евдоким пойдет по гражданской службе. Прозорливость генералиссимуса оказалась не вполне точна. Все три брата стали военными, и не просто военными, а прославленными героями. Правда, самым известным действительно оказался Денис.

В. Д. Давыдов

Когда на престол взошел Павел I благополучию Давыдовых пришел конец. Проведенная ревизия Полтавского полка, которым командовал отец, обнаружила недостачу в 100 000 руб. Давыдова-старшего уволили и по суду обязали выплатить эту сумму. Пришлось продать имение. Со временем, выбравшись из долгов, отец купил небольшую подмосковную деревню около Можайска – Бородино! (В 1812 г. во время Бородинского сражения деревня вместе с барским домом сгорела.) Так что на Бородинском поле три брата Давыдовых дрались не просто за Отечество, а за собственный отеческий дом в самом прямом и конкретном смысле!

Отец решил определить сыновей в соответствии со словами Суворова: Дениса – в кавалергарды, а его брата Евдокима – в архив Иностранной коллегии.

В 1801 г. Денис Давыдов поступил на службу в л. – гв. Кавалергардский полк, находившийся в Петербурге. Ничего более нелепого представить невозможно. Сначала дежурный офицер наотрез отказался его принять из-за его маленького роста в полк, где солдаты не ниже 180 см, но тем не менее Денис добился своего – его приняли. За обаяние, остроумие и скромность вскоре в полку его полюбили.

Д. В. Давыдов

28 сентября 1801 г. получил чин эстандарт-юнкера.[30] Позднее в автобиографии он весело обрисует себя в сей знаменательный час (ведя речь о собственной персоне в третьем лице): «Наконец привязали недоросля нашего к огромному палашу, опустили его в глубокие ботфорты и покрыли святилище поэтического его гения мукою и треугольною шляпою».

В сентябре 1802 г. Денис Давыдов произведен в корнеты, в ноябре 1803 г. – в поручики. В это же время он начал писать стихи и басни, и в баснях стал очень едко высмеивать первых лиц государства. Принято считать, что именно за это последовал перевод Дениса из гвардии в Белорусский гусарский полк с дислокацией в Подольской губернии на Украине с переименованием в ротмистры («Старая гвардия», к коей относился Кавалергардский полк, имела преимущество перед армейцами на два чина). Но так с кавалергардами поступали очень редко и только за большие провинности – трусость в бою, казнокрадство или шулерство в картах. Скорее всего, причина было в ином. Кавалергардский полк, стоявший в столице, оказался Денису Давыдову не по карману.

Служба в гвардейской кавалерии обходилась офицерам очень дорого – все обмундирование, снаряжение и лошади приобретались ими за собственный счет. Лейб-гусар Г. А. фон Таль писал: «Форма (…) была очень дорогая. Офицерский ментик был обшит бобром, и парадная бобровая шапка стоила 5 тысяч рублей золотом! Я получал тогда от матери 500 рублей в месяц, и это считалось не много, а жалованья своего никогда не видел. Оно уходило всецело на вычет. Конечно, сверх того моя мать меня одевала и платила за мою квартиру в Царском Селе, где стоял полк». Служба в кавалергардах была еще разорительней. Не сравнить с затратами в армейском гусарском полку, где многие офицеры с семьями жили только на офицерское жалованье.

Однако Денису в гусарах понравилось. Там он познакомился с героем своих «зачашных песен» поручиком Бурцевым. Лихие пирушки, буйные шутки – все это он теперь воспевал в своих «зачашных песнях», оставив писание басен.

Плохо было только то, что Денис Давыдов чуть было не пропустил первую войну с Наполеоном. Гвардия принимала участие в сражениях с французами, а его гусарский полк – нет. Молодой кавалерийский офицер, мечтавший о ратных подвигах и славе, был вынужден оставаться в стороне от этих событий. А вот его брат Евдоким, которого отец определил в Иностранную коллегию, бросив гражданскую службу, поступил в кавалергарды и успел прославиться под Аустерлицем. Как же так? Из той же небогатой семьи – и в кавалергарды?

В том-то и дело, что не на службу в столицу, а сразу на войну! А там все по-другому. Кроме того, в отличие от брата, рослый Евдоким вполне подходил для тяжелой кавалерии.

Денис во что бы то ни стало решил попасть на фронт. В ноябре 1806 г. Давыдов ночью проник к фельдмаршалу М. Ф. Каменскому, назначенному в это время главнокомандующим русской армией. Каменский, маленький, сухонький старичок в ночном колпаке, чуть не умер от страха, когда перед ним появился Денис и потребовал отправить его на фронт. Только все это оказалось зря, так как Каменский всего неделю командовал армией. Он был снят, так как помутился рассудком. Вышел к войску в заячьем тулупе, в платке и заявил: «Братцы, спасайтесь кто как может…». По одной из версий, он спятил после появления перед ним ночью Дениса Давыдова.

Но слава о таком отчаянном гусаре дошла до Марии Антоновны Нарышкиной, фаворитки государя. И она помогла ему в его желании воевать. В начале 1807 г. он назначен адъютантом к генералу П. И. Багратиону. В свое время Давыдов в одном из стихов вышутил длинный нос Багратиона и поэтому немножко побаивался первой встречи с ним. Багратион, завидев Дениса, сказал присутствующим офицерам: «Вот тот, кто потешался над моим носом». На что Давыдов, не растерявшись, ответил, что писал о его носе только из зависти, так как у самого его практически нет. Шутка Багратиону понравилась. И он часто, когда ему докладывали, что неприятель «на носу», переспрашивал: «На чьем носу? Если на моем, то можно еще отобедать, а если на Денисовом, то по коням!»

О славе и подвигах гусара знаменитого армейского Ахтырского полка Дениса Давыдова будет отдельный разговор, замечу только, что хлопоты его в 1839 г. об увековечивании памяти Багратиона вполне закономерны. Давыдов заботился о славе своего любимого командира!

А вот о третьем Давыдове, Льве Васильевиче, в главе, посвященной лейб-гвардии Егерскому полку, говорить уместно – он служил в егерях, в том числе и в гвардейских.

Лев Васильевич Давыдов, генерал-майор (1792–1848)

Лев Васильевич в службу вступил 12 августа 1808 г. юнкером в 26-й Егерский полк, в рядах которого в 1809 г. принимал участие в сражениях против шведов при Лаппо, Кауртике, Нилистере и при взятии Улеаборга. После командирован к генерал-майору Кульневу с которым находился в продолжение всей Аландской экспедиции и при переходе на шведский берег у Пристельмона, за что и получил медаль.

В 1810 г. Давыдов находился в войне против турок в Молдавии, где за отличие, оказанное при крепости Силистрии, произведен из портупей-юнкеров[31] в прапорщики, а потом был при осаде крепости Шумлы.

В 1812 г. Давыдов находился в сражениях против французских войск при Островне, Бородине, во всех арьергардных делах до Тарутина и при Малом Ярославце и за отличие награжден орденом Св. Владимира IV степени с бантом.

В октябре того же года Давыдов поступил в партизанский отряд генерал-майора Давыдова (к своему старшему брату), с коим участвовал в делах при с. Мерлине, г. Копысе и за отличие в оных произведен из подпоручиков в поручики;

14 ноября при Бельгницах Давыдова ранило пулей в левую ногу, и за проявленное отличие он награжден золотою шпагою с надписью «За храбрость»; в конце года переведен в лейб-гвардии Егерский полк, в котором в 1813 г. за отличие, проявленное в деле при Лейпциге, награжден орденом Св. Анны II степени.

В 1814 г. при г. Бар-Сюр-Обе Давыдов произведен в штабс-капитаны, а 25 августа 1818 г. с производством из капитанов в полковники переведен в 22-й Егерский полк, из которого 12 мая 1820 г. в таковой же 7-й, но, не прибывая к оному, за болезнью уволен от службы с мундиром.

В 1826 г. Давыдов вновь принят на службу тем же чином, с назначением состоять по армии, а 31 декабря 1829 г. вторично уволен в отставку за ранами, генерал-майором, с мундиром и пенсионом полного оклада.

В 1838 г. Давыдов опять определен на службу с назначением состоять до открытия 2-го Московского кадетского корпуса при главном начальнике военно-учебных заведений.

В 1842 г., по Высочайшему повелению, назначен председателем в Строительном комитете 1-го округа Корпуса инженеров военных поселений по делам, касавшимся устройства помещений вышеупомянутого кадетского корпуса.

В 1843 и 1844 гг. Давыдов заведовал 1-м Московским кадетским корпусом.

Такая любовь

В 1956 г. великая русская балерина Ольга Васильевна Лепешинская вышла из Кремля после концерта. Был поздний вечер, собственно, уже ночь. Шел дождь… А машину то ли не прислали, то ли она ушла к другому подъезду… Растерянная женщина не знала, что ей делать. И тут какой-то военный, тоже вышедший из Кремля, предложил ее подвезти. Ни она не знала, кто это, ни он не представлял, кто перед ним.

В пути они разговорились. И возникла удивительная любовь с первого взгляда, которая случается раз в сто лет и одна на миллион… Они словно опознали друг друга, ведь в сущности, при всей успешной и славной жизни в СССР, родом то они оба были оттуда – из Императорской России. Ольга Васильевна происходила из старинного дворянского рода. Ее отец в молодости увлекался либеральными и даже революционными идеями, но, как большинство молодых людей того времени, с возрастом отошел от них и занялся делом – был выдающимся инженером путейцем, руководил строительством КВЖД. В детстве мечтала стать инженером (как отец) и Лепешинская, но ее позвал талант. Она из созвездия великих балетных имен, в честь которых называют звезды.[32]

А. И. Антонов

А офицера звали Алексей Иннокентьевич Антонов. Рассказ о нем уместен в этой книге, потому что воинскую службу он начинал в лейб-гвардии Егерском полку. Оттуда, из гвардии его стать, благородство, деликатность и иные достоинства, коими славны были русские гвардейцы.

Семья Антоновых была обыкновенной семьей командира батареи с небольшим доходом. В 1915 г. Алексей поступил в Петербургский университет, но вскоре из-за материальных трудностей был вынужден прервать учебу и пойти работать на завод.

В 1916 г. Алексея Антонова призывают в армию и направляют в Павловское военное училище. По окончании курса обучения новоиспеченного прапорщика назначают в лейб-гвардии Егерский полк и сразу отправляют на фронт.

В боях Первой мировой войны А. Антонов был ранен и награжден орденом Св. Анны IV степени с надписью «Захрабрость». Солдаты избирали его помощником полкового адъютанта. В мае 1918 г. прапорщик Антонов уволен в запас. Учился на вечерних курсах Лесного института, работал в продовольственном комитете Петрограда, а в апреле 1919 г. опять мобилизован в армию – теперь в РККА.

Начал службу в должности помощника начальника штаба 1-й Московской рабочей дивизии, сражавшейся на Южном фронте. После тяжелых боев в июне 1919 г. остатки этой дивизии передали в состав 15-й Инзенской стрелковой дивизии. В этой дивизии А. И. Антонов прослужил до августа 1928 г., занимая различные штабные должности.

В 1928 г. поступает в Академию им. М. В. Фрунзе, по окончании которой его назначают начальником штаба 46-й стрелковой дивизии в городе Коростень. В 1933 г. окончил оперативный факультет этой же Академии и вновь уехал на прежнюю должность. В октябре 1934 г. А. И. Антонов – начальник штаба Могилев-Ямпольского укрепрайона, а в августе 1935 г. – начальник оперативного отдела штаба Харьковского военного округа.

В октябре 1936 г. открывается Академия Генерального штаба РККА. В числе первых слушателей этого учебного заведения – А. М. Василевский, Л. А. Говоров, И. Х. Баграмян, Н. Ф. Ватутин и А. И. Антонов. По окончании Академии в 1937 г. Алексей Иннокентьевич был назначен начальником штаба Московского военного округа.

В конце 1938 г. А. И. Антонова назначают старшим преподавателем, а через некоторое время – заместителем начальника кафедры общей тактики Военной академии им. М. В. Фрунзе. В феврале 1940 г. ему присвоено ученое звание доцента, а в июне этого же года – воинское звание генерал-майора. В марте 1941 г. А. И. Антонов назначен на должность заместителя начальника штаба Киевского Особого военного округа.

Началась Великая Отечественная война. В августе 1941 г. генерал-майор А. И. Антонов – начальник штаба Южного фронта. К этому времени войска фронта велинапряженные оборонительные бои. В ходе этих боев штабом Южного фронта подготовлена и в ноябре проведена Ростовская наступательная операция, в результате которой разгромлена 1-я немецкая танковая армия. Освобожден Ростов-на-Дону, а противник отброшен от этого города на 60–80 км. С июля 1942 г. Алексей Иннокентьевич последовательно возглавлял штабы Северо-Кавказского фронта, Черноморской группы войск и Закавказского фронта. В декабре 1942 г. приказом Ставки Верховного Главнокомандования Алексей Иннокентьевич назначается первым заместителем начальника Генерального штаба и начальником Оперативного у правления.

В январе 1943 г. генерал А. И. Антонов в качестве представителя Ставки направлен на Брянский, а затем на Воронежский и Центральный фронты. Воронежско-Касторненская операция, в ходе которой Алексей Иннокентьевич занимался координацией действий войск, была успешно завершена, освобождены города Воронеж и Курск. Первой большой стратегической операцией, в планировании которой А. И. Антонов принимал участие, стала Курская битва.

20 мая 1944 г. генерал армии А. И. Антонов представил на рассмотрение Ставки план этой операции, получившей кодовое наименование «Багратион» [33] . В результате мощных ударов четырех фронтов советские войска разгромили группу армий «Центр», освободили Белоруссию, часть Литвы и Латвии, вступили на территорию Польши и подошли к границам Восточной Пруссии, продвинувшись на 550–600 км и расширив фронт наступления более чем на 1000 км.

Командующие войсками, приезжавшие в Ставку, прежде чем идти к Верховному Главнокомандующему, шли к А. И. Антонову и советовались с ним по своим планам и всем вопросам подготовки боевых действий. Представители Ставки, направляя свои доклады И. В. Сталину, непременно адресовали их копию «товарищу Антонову», зная, что генерал предпримет по этим докладам все необходимое точно и в срок.

Маршал Советского Союза А. М. Василевский писал: «Генерал армии Антонов А. И., будучи Первым Заместителем нач. Генштаба, фактически с весны 1943 года несет на себе всю тяжесть работы нач. Генштаба при Ставке Верховного Главнокомандования».

8 мая 1945 г. Германия подписала акт о безоговорочной капитуляции, а через несколько дней советские войска разгромили группировку немецко-фашистской армии в Чехословакии. 4 июня 1945 г.: «За умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования в деле проведения боевых операций большого масштаба» генерал армии А. И. Антонов награжден высшим полководческим орденом «Победа».[34]

В первых числах июня 1945 г. Генеральный штаб под руководством А. И. Антонова вместе с А. М. Василевским завершил разработку плана войны с Японией. 7 августа И. В. Сталин и А. И. Антонов подписали приказ о начале боевых действий против Японии с утра 9 августа. Советскими войсками полностью освобождены Маньчжурия, Ляодунский полуостров, Северная Корея, южная часть острова Сахалин и Курильские острова.

В течение 1945 г. расформированы все фронты и многие армии, корпуса и отдельные части, сокращено количество военно-учебных заведений. На Антонова была возложена ответственность за исполнение Закона о демобилизации. В течение 1945–1948 гг. демобилизовано 8 млн человек, кадровые войска организационно сведены в военные округа.

14 мая 1955 г. Советский Союз и его союзники подписали в Варшаве Договор о дружбе, сотрудничестве и военной помощи, т. н. Варшавский договор. А. И. Антонов избран Генеральным секретарем Политического консультативногокомитета и назначен начальником штаба Объединенных вооруженных сил.

Это была удивительно гармоничная пара, Алексей Иннокентьевич и Ольга Васильевна. Потянутый, с гвардейской выправкой еще царских времен генерал и тоненькая стройная балерина, которая была моложе мужа на двадцать лет. Они резко отличались от всех красотою и достоинством, трепетным отношением друг к другу и даже тем, что, разговаривая между собой, легко переходили на французский…

Алексей Иннокентьевич любил людей прямых, открытых, превыше всего ценил в них самостоятельность, преданность своему делу. Его возмущали грубость, недобросовестность, ложь, неуважение к человеческому достоинству. Краткую, но в то же время емкую и высокую оценку А. И. Антонову дал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков: «Алексей Иннокентьевич был в высшей степени грамотный военный, человек большой культуры и обаяния».

Он умер на службе 18 июня 1962 г. Похоронен он на Красной площади в Москве. Ольга Васильевна ослепла от горя, с большим трудом врачам удалось отчасти вернуть ей зрение. Она пережила супруга на 46 лет.

Имя выдающегося военачальника [35] присвоено Санкт-Петербургскому высшему военно-топографическому командному училищу.

«Бедный, бедный, Павел!»

«Мужицкий царь» – это кличка не Пугачева, а… Павла I. Так презрительно именовали его царедворцы и в конце концов убили, этого странного государя, который мечтал и пытался самовластье уравновесить высокими

Павел I нравственными принципами, соединить светскую власть самодержца и духовность человека, осознающего свою ответственность за данный ему Богом народ и страну.

«Бедный, бедный Павел!» – услышал он и сопровождавший его вельможа однажды, когда, по заведенному порядку, твердым шагом шел через Сенатскую площадь, где еще не был воздвигнут Медный всадник. С ужасом глянул тогда еще не государь, а цесаревич на темную призрачную фигуру, двигающуюся с ними рядом, и узнал в нем Петра I. «Бедный, бедный Павел!» – повторил призрак, и с этой минуты «Русский Гамлет» не сомневался ни в своем предназначении, ни в своей гибели.

Павел, в отличие от своей матери, был государем легитимным, законным, наследовавшим престол по праву.

Дожидался Павел власти долго (при этом заговоров для свержения Екатерины II не готовил и даже не замышлял), порою впадая в отчаяние не столько от того, что он не государь, сколько ужасаясь многому, что сопутствовало царствованию Екатерины II, особенно в последние годы правления.

Павел I грезил о власти, но она все равно неожиданно свалилась на него в его 42 года. По любым меркам, тем более по меркам XVIII столетия, был он весьма немолод и ко времени восшествия на престол уже сильно душевно изломан прожитой, достаточно большой и достаточно трагической жизнью.

Павел I получил прекрасное образование. Правда, ему ставили в вину, что он увлекался, как и Петр III, прусскими военными порядками и личностью короля Фридриха Великого, так ведь великий, как бы мы сказали сегодня, «пиарщик» Фридрих, с которым могла в этом соперничать только Екатерина, создал себе такой образ, что им увлекались все, даже Вольтер. Это всеобщее увлечение, подобное тому, как чуть позже увлечется Европа «злодеем Бонапарте» – Наполеоном. Павел в пристрастиях и во многом ином – сын своего времени.

После всех карикатур на него трудно себе представить, что Павел был ироничным, веселым светским львом, правда, со странностями: временами он впадал в приступы дичайшего раздражения, когда по пустяковому поводу кричал, топал ногами, мог с поднятой для удара тростью погнаться за тем, кто вызвал его гнев. Современные медики предполагают, что, скорее всего, Павел страдал заболеванием, родом мигрени, вызывавшим болевые спазмы – острейшую головную боль и нервные припадки. Резкие перепады настроения породили множество легенд о самодурстве императора.

Первый брак Павла не удался – великая княгиня Наталья Алексеевна[36] скончалась при родах, и на похоронах Павел узнал, что она изменила ему с его же закадычным приятелем графом Андреем Разумовским.

Второй брак с вюртембергской принцессой Софией-Доротеей, ставшей по принятии православия Марией Федоровной, казался вполне удачным – у супругов родилось 10 детей, будущее династии было обеспечено. Обнаруживалось в супругах и родство душ – вся Европа восхищалась этой парой, когда они под именем графа и графини Норд (графы Севера) совершали путешествие по Италии, Германии и другим странам, где приятно удивлялись знаниям Павла в истории и теории искусства.[37]

Устраненный полностью своей матерью от участия в управлении государством, все свое свободное время он посвящал изучению права, экономики, положению дел в государстве. За годы вынужденного бездействия он подготовил продуманную программу реформирования России, которую начал спешно реализовывать при своем восшествии на престол. Реализовывал энергично и стремительно, будто чувствовал, что времени ему отпущено мало.

Всего за четыре года царствования им подписано 2179 законодательных актов, в среднем 42 в месяц (при Петре I – 8 в месяц, при Екатерине II – 12 в месяц, при Александре I – 37). Реформы Павла не были скоропалительны и незрелы.

«Тщетны попытки позднейших историков заслонить единственную цель, важную для Павла, – служить своему Отечеству и народу. Земледелие, промышленность, торговля, искусства и науки имели в нем надежного покровителя. Для насаждения образования и воспитания он основал в Дерпте университет, а в Петербурге – училище для военных сирот (Павловский корпус). Для женщин – институт ордена св. Екатерины и учреждения ведомства императрицы Марии. Была основана Российско-Американская компания, Медико-хирургическая академия. За все царствование Екатерины в солдатских школах выучилось 12 тыс. человек, при Павле – 64 тыс. человек. Был внесен порядок в лесное дело: специальным законодательством казенные леса ограждались от вырубки. Как и при Петре I, возрастает число государственных ведомств, занимающихся экономикой, коммерцией, финансами.

Но самое главное – введены правовые нормы, устранившие наиболее вопиющие беззакония крепостничества. Павел запретил продажу крестьян без земли, ограничил барщину тремя днями. Он пресекал чрезмерную роскошь, увеселения аристократии.

Особым нападкам подвергался император за реформы в армии. Бессмысленной муштрой пытались представить его поистине героические усилия по созданию дисциплинированного современного войска. Средством преодоления разболтанности стал устав. Именно при Павле неукоснительное следование уставу на все последующие времена вплоть до недавнего времени стало основой боеспособности русской армии. Простой народ и солдаты всей душой любили императора. Даже его враги не могли не признать это: „Несомненно, что император никогда не оказывал несправедливости солдату и привязал его к себе, приказывая при каждом случае щедро раздавать мясо и водку“ (Л. Беннигсен)».[38]

Но проблема в том, что изменения предпринимались стремительно и столь же стремительно могли быть отменены. Как из рога изобилия сыпались регламентации – в том числе и мелочные. Чего стоят знаменитые запреты на ношение круглых шляп (признак сочувствия якобинцам, видите ли), на употребление некоторых слов, например «общество». Вместо «клуб» велено было употреблять слово «собрание», «отечество» – «государство», «стража» – «караул» и т. д.

Павел I первым делом поссорился с гвардией (без поддержки и участия которой не обошелся ни один дворцовый переворот). Он пытался отучить офицеров от барских привычек екатерининских времен. Запретил офицерам носить шубы и муфты. (Некоторые из них даже ухитрялись командовать солдатами, сидя в санях.) Гвардия за спиною императора начала роптать. Его обвиняли во всех грехах: мало того, что он ввел униформу по прусскому образцу, он заставил гвардию «служить»! Офицерам вменено в обязанность обучать синхронности всех действий солдат в строю – «артикулов», маршировке. Был введен прусский парадный шаг. Этот парадный шаг жив в российской армии поныне.[39]

«Павел I отменил запрет телесных наказаний для дворянства. Раздача титулов и наград привела к их девальвации. Установлено, что крепостные крестьяне должны работать на барщине не более трех дней в неделю, и в то же время 600 тысяч душ раздарено приближенным…».[40]

При восшествии на престол Павел I объявил: «Все будет, как при бабушке» – имелась в виду Елизавета, и в первую очередь запрет смертной казни. В числе первых указов – распоряжение «Все последствия Пугачевского бунта предать забвению, а всех виновных простить!», что было восторженно воспринято казаками, в первую очередь уральскими, и убедило их в том, что Павел Петрович – государь истинный и сын отца своего, собственно, за возвращение которого и ратовали пугачевцы.

Павел I всеми силами и средствами стремился доказать, что честь и благородство – категории вечные, и не может быть таких времен, когда они утрачивают свою ценность, а если такие времена наступают, то дело правителя их исправлять, истребляя всяческую нечистоту.

Лично, безусловно, честный и мягкосердечный, Павел постоянно вступал в противоречия с самим собою. Так, однажды он увидел, что у солдата, стоящего на карауле, по щекам текут слезы, на вопрос, что характерно, не самого императора, а вызванного им разводящего, солдат ответил:

– Мать померла, сейчас в церкви отпевают!

– Так отчего же ты здесь?! – воскликнул государь. – Ступай, отдай долг сыновней любви родительнице своей, превыше коего ничего нет в мире! За тебя на часах государь отстоит! – и, приняв с точным знанием артикула оружие, два часа отстоял на карауле, пока, в соответствии с регламентом, не пришла смена.

Но при этом царском великодушии целый полк прямо с парада, естественно пешком, отправлен в Сибирь за нарушение формы одежды.

Губительное для государственного деятеля смешение личных поступков с государственными актами выглядело достаточно нелепо, хотя с точки зрения обывателя, порой, было абсолютно логично.

Когда Павел I предложил царственным особам Европы решить межгосударственные конфликты путем поединка между монархами, как в старые добрые времена, вместо того чтобы отправлять на военную бойню солдат, это было встречено, мягко говоря, с недоумением.[41]

Павел I был «человеком жеста», поэтому очень часто его деяния носили совершенно театральный характер. Так, рыцари Мальтийского ордена, предлагавшие Павлу возглавить мальтийцев, прибыли к Зимнему дворцу в запыленных сапогах и каретах, словно проделали дальний путь. Соответствующим образом, как пилигримов и крестоносцев из земель Гроба Господня, их и встречали, хотя до аудиенции у Павла они больше месяца в покое и комфорте проживали в Питере.

«Отметим еще глубокую набожность Павла I, его аскетический быт. Спал он на жесткой солдатской кровати, носил простой мундир, не любил роскошных нарядов, увеселений… чувство мести было чуждо императору, он никогда не позволял себе расправы за шутки в свой адрес. Беспощадно суров он был только в том случае, если страдали интересы Отечества. Лень, казнокрадство, халатность, бесстыдство вызывали в нем справедливый гнев. Мягкий и чувствительный по натуре, Павел I предписывал себе неукоснительную строгость как обязательное качество государя, его непременный долг по отношению к подданным».

Павел считал исключительно важным поддержание непосредственной связи с народом. Во дворце по его приказанию установили специальный ящик, куда человек любого звания и сословия мог подать прошение или жалобу. Ключ от ящика был только у императора. Ежедневно Павел самолично вынимал оттуда почту и тратил иногда несколько часов на чтение корреспонденции и принятие решений.

Однако «Император культивировал гипертрофированное самовластье. Если учесть его стремление вмешиваться во все и вся, включая мелочи, можно себе представить, сколь быстро рос ком глупостей, всевозможных недоразумений, а значит, и раздражения в обществе».[42] Его политика была, в лучшем случае, непонятна, в иных вызывала сопротивление, которое очень быстро получало финансирование и управление. Павел плохо разбирался в людях, оболганный и затравленный, он распылил свою волю на мелочные придирки, восстановив против себя дворянство и гвардию.

Разлад с Австрией и Англией, сближение с Францией, присоединение к наполеоновской континентальной блокаде Британии больно ударили по интересам русского купечества: туманный Альбион – основной покупатель сырья, прежде всего леса, корабли великолепного английского флота построены из российской древесины. Понятно, что британцы недовольны и готовы финансировать заговор против императора…

И правда, у правителей туманного Альбиона были нешуточные основания беспокоиться. Заключив военный союз с Наполеоном, Павел I объявил войну Англии. Весной ожидалось открытие военных действий – совместный поход с Наполеоном в Индию. Тогда в обществе этот план представлялся заговорщиками безумным. Однако сегодня военные историки, исследовав все документы, уверяют, что кампания достаточно продумана и спланирована. В Тихом океане ее должны были поддержать три судна из Петропавловска-Камчатского. Не надо забывать, что Россия располагала в Тихом океане еще флотом Российско-Американской компании. Во всяком случае, Лондон был всерьез напуган: «Тревога почти всеобщая, – сообщает секретный прусский агент из Лондона, – особенно после того, как узнали о приказе императора Павла трем русским фрегатам выйти с Камчатки и перекрыть нашу торговлю с Китаем».

Наполеон, уже находясь на о. Святой Елены, неоднократно мысленно возвращался к своему союзу с Павлом. «Трагическую смерть его он воспринимал как крушение надежд, до конца дней он был убежден, что заговор и убийство – дело рук англичан» (Н. Я. Эйдельман).

Павел мечется, ощущая атмосферу предательства, сгущавшуюся вокруг него. Его преследуют мысли о смерти отца – Петра III. В этом ощущении надвигающейся смертельной беды он начинает строительство замка, где можно было бы укрыться, который заслонил бы его от непонимания, растущего не только в среде придворных, но и в стране. Все его мысли начинает занимать строительство дворца-крепости – Михайловского замка.

Для укрепления веры в необходимость данного шага был пущен слух, будто солдату, стоявшему ночью на часах в Летнем дворце, явился юноша, окруженный сиянием. Юноша сказал часовому: «Иди к императору и передай мою волю – дабы на этом месте был воздвигнут храм и дом во имя архистратига Михаила». Солдат, сменившись с поста, сообщил о происшествии начальству, а то – императору. Так, якобы, и было принято решение о строительстве нового дворца, и потому дано ему имя – Михайловский.

Наблюдение за строительством Павел I поручил Василию Ивановичу Баженову, наставнику императора в архитектуре. План будущего строения нарисовал сам Павел. 4 марта 1797 г. объявлено новое решение: «Строение Михайловского нашего дворца поручить беспосредственно нашему архитектору коллежскому советнику Бренне».

Павел I торопил и ускорял строительство. Винченцо Бренна получил в помощь Камерона и Джакомо Кваренги. Кроме того, вместе с Бренной работали Е. Соколов, И. Гирш и Г. Пильников. Для ускорения работ сюда были переброшены строительные материалы, предназначенные для других строек: из Таврического дворца – наборный паркет, декоративный камень, колонны, фризы и скульптуры из Царского Села и Академии художеств; со стройки Исаакиевского собора – фриз, который поместили над главными воротами. На этом фризе расположена надпись: «ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ». Существует легенда, что по предсказанию, число лет императора равно количеству букв в тексте этого изречения. Было предсказание или нет – неизвестно, но совпадение налицо: 1754–1801 гг. – сорок семь лет, сорок семь букв.

1 февраля 1801 г. царская семья переехала в Михайловский замок, и всего через 40 дней (в ночь с 11 на 12 марта 1801 г.) здесь разыгралась трагедия, завершившая эпоху дворцовых переворотов – убийство Павла I.[43]

Кроме прямого агента англичан графа Никиты Петровича Панина (1770–1837), племянника графа Никиты Ивановича Панина,[44] кроме братьев Зубовых, ненавидивших Павла, был заговорщиком и адмирал Осип Михайлович де Рибас (1749–1800), легендарный основатель Одессы, первый, судя по всему, военный руководитель заговора против императора Павла.

Проходимец и авантюрист на все времена. По происхождению марран – испанский еврей, мать – ирландка. Де Рибас был классическим наемником, который во всем искал свою выгоду, и, как писал другой его современник, «остается еще под сомнением, кого бы он предал: его (Павла. – И. Т.) – заговорщикам или заговорщиков – ему». На личности де Рибаса сходятся два показательных обстоятельства: во-первых, цинизм наемника, во-вторых, внезапная смерть. Он неожиданно скончался 2 декабря 1800 г., скорее всего, его отравили.

Петр Алексеевич фон дер Пален (1745–1826) – «Иуда во плоти». Он сумел путем придворных интриг заполучить расположение императора и в 1798 г. получил высший орден Российской империи, а также назначение петербургским военным губернатором и титул графа.

После ссылки графа Панина стал главным руководителем заговора против Павла. Внезапная смерть де Рибаса сделала его главным заговорщиком. Редкий негодяй. Самое замечательное в этой истории, что Павел знал о заговоре, но был убежден Паленом, что сам граф Пален стоит во главе предприятия, чтобы не допустить его успеха, что все под контролем… Павел поверил!

Именно Палену принадлежит знаменитая фраза, что «нельзя приготовить омлет, не разбив яиц». Это – сигнал к непременному убийству императора… Но ничего бы эти люди не сделали, если бы их не поддерживала гвардия. Например, Петр Александрович Талызин (1767–1801), в 30 лет – генерал-майор, еще через два года – генерал-лейтенант, командир Преображенского полка, мистик, масон, деятельный участник заговора, рекомендован графом Никитой Петровичем Паниным, т. е. пребывал в числе мятежников изначально. Именно на квартире Талызина собирались заговорщики, именно здесь планировалось цареубийство. Но ровно через два месяца после событий в Михайловском замке Талызин внезапно умирает, отправив, впрочем, накануне смерти письмо Александру I с просьбой разделить его состояние между братом и сестрами поровну. Исследователи дружно выдвигают версию о самоубийстве. Скорее всего, это было позднее раскаяние в содеянном. Похоронен генерал на Лазаревском кладбище Александр о-Невской лавры.

Непосредственными исполнителями (палачами) стали гвардейцы:

князь Василий Яшвиль (полковник конного батальона),

Владимир Мансуров (полковник Измайловского полка),

Яков Скарятин (штабс-капитан Измайловского полка),

Иван Татаринов (полковник артиллерии),

князь Иван Вяземский (полковник Измайловского полка),

Евсей Горданов (подпоручик Кавалергардского полка).

Хроника 11 марта 1801 г.

22.00 – на квартире Платона Зубова тайный советник Трощинский (будущий министр юстиции) составляет текст манифеста об отречении Павла от престола.

23.00 – офицеры (около 50 человек, всего в заговоре задействованы около 200 человек, о конкретных планах осведомлены единицы) активно употребляют шампанское. Около полуночи прибывают генералы – Пален, Зубовы, Беннигсен.

0.00 – Пален провозглашает тост за нового императора. Публика в смущении. Карты раскрыты. Платон Зубов обращается к собравшимся с речью, в которой, в частности, говорит о желании Екатерины II видеть после себя на престоле внука Александра. Все старшие офицеры при полном параде – блеск золотого шитья мундиров, награды, орденские ленты. Что-то вроде присяги. Как поступить с Павлом? Звучит знаменитое: «Чтобы приготовить омлет, нужно разбить яйца». Докладывают, что батальоны Преображенского полка на подходе к Летнему саду, а батальоны Семеновского полка (его караулы несут охрану вокруг замка) находятся на Невском проспекте в районе Гостиного двора. Цель – Михайловский замок. Заговорщики разделяются на две группы. Во главе первой – Пален, вторая – под началом Зубовых и Беннигсена. Отправляются. От Зимнего дворца до Михайловского замка четверть часа ходу…

Около 0.30–10–12 человек из группы Зубова – Беннигсена перед императорской спальней. Николай Зубов ударом сабли по затылку «выключает» караульного Агапеева. Под предлогом срочного доклада заставляют камердинера, находящегося в тамбуре между прихожей и спальней, открыть дверь. Сопротивление прислуги погашено, но без шума не обошлось. Император просыпается. Офицеры налегают на дверь, считаные минуты – и они врываются в опочивальню. Павла в постели нет. Но его быстро обнаруживают спрятавшимся за ширмами. Он не успел воспользоваться потайной лестницей. Зубовы держатся в стороне, командует Беннигсен. Замешательство. Императору якобы предлагают отречься от престола в пользу сына. Он отказывается. Заминка. Царь пытается объясниться с Платоном Зубовым (старший по чину). «Ты больше не император», – заявляет князь. Павел отвешивает ему затрещину. В этот момент Николай Зубов наносит императору удар золотой табакеркой в висок. Царь падает без чувств. Начинается свалка. Зубовы удаляются. Беннигсен со стороны наблюдает, как гвардейские офицеры бьют Павла. Чтобы прекратить отвратительную сцену и довершить дело, предлагает воспользоваться шарфом. По одним данным, это был шарф штабс-капитана Скарятина, по другим – воспользовались шарфом самого императора. Кончено…

Докладывают Александру. Истерика. Пален: «Хватит ребячиться, государь, ступайте царствовать…»

В Петропавловском соборе Петербурга вот уже более 200 лет богомольные старушки коленопреклоненно молят «страстотерпца и заступника невинноубиенного Государя Павла Петровича» об утишении несправедливого гнева начальства, об облегчении сыну или внуку срочной воинской службы, об улучшении жилищных условий и даже о прибавке к жалованью или пенсии. Говорят, помогает! Как этому не верить, если есть тому видимое подтверждение – на всех царских надгробиях в соборе цветы довольно быстро вянут, а на Павловском, по полтора месяца – как живые! Не верите – сходите, поглядите, убедитесь!

Военные реформы императора Павла I [45]

Павел I получил в наследство от своей матери Екатерины II пустую государственную казну с огромным долгом, расстроенную экономику, сельское хозяйство и плохо работающие государственные службы. Коррупция, казнокрадство и фаворитизм мешали развитию России.

Павел I, ставший императором в 42 года, за годы ожидания престола многое изучил, обдумал, потому активно приступил к необходимым реформам. Ненавидимый развращенным праздностью дворянством, не понятый современниками и осмеянный, оболганный историками, за годы правления государь успел сделать так много, что вся последующая жизнь Империи изменена его преобразованиями, пожалуй, не меньше, чем его прадедом Петром I, которому Павел старался подражать. Чего не коснись – все начинается с Павла. Он активно приступил к реализации финансовой реформы, желая повысить курс рубля и уменьшить дефицит. Реформирование коснулось государственных органов управления, судопроизводства, образования, гражданского права. Многие начинания имели действительно прогрессивный характер, как, например, сокращение барщины для крепостных крестьян до трех дней и право крестьян подавать жалобы на своих помещиков.

Многое задуманное Павлом I нашло свое воплощение в дальнейшем развитии государства, например учреждение министерств при Александре I. Самым серьезным законом, который укрепил династию Романовых и пресек в будущем возможность дворцовых переворотов, стал указ о престолонаследии, который был разработан Павлом Петровичем еще в бытность великим князем и обнародован в день его коронации в Кремле 5 апреля 1797 г.

Среди преобразований императора Павла I военная реформа занимает ведущее место. Интерес ко всему, что связано с армией, он проявлял с детства. С юных лет собеседниками Павла Петровича были известные военные деятели екатерининского царствования – З. Г. и И. Г. Чернышевы, а также П. И. Панин и М. Ф. Каменский, причем последние, по мнению многих исследователей, сыграли значительную роль в увлечении наследника прусской армией. Впрочем, взгляд на прусскую военную систему как на образцовую разделяли ведущие полководцы России – П. А. Румянцев, Н. В. Репнин, П. И. Панин, А. В. Суворов. Так что Павел в данном случае вовсе не был одинок. Реформы в армии задуманы Павлом Петровичем задолго до восшествия на престол и опробованы в так называемых Гатчинских войсках, существовавших с 1783 по 1796 г.

А. Бенуа. Парад при Павле I. 1907 г.

Не только в армии, но и во всех государственных службах теперь на первое место выдвигаются дисциплина и порядок, ответственность и честность в ведении дел. Сохранившиеся планы и описания маневров Гатчинских войск за 1793–1796 гг. свидетельствуют, что это была серьезная боевая учеба, несмотря на малочисленность отряда цесаревича. На маневрах отрабатывались приемы взаимодействия различных родов и видов войск при наступлении и отступлении, форсирования водных преград, отражения морского десанта противника. Практиковались даже нетипичные для той эпохи переходы войск в ночное время. Уделялось внимание не только залповому огню, но и штыковому бою. Огромное значение придавалось действиям артиллерии, которая являлась костяком и наступления, и обороны. В Гатчинской артиллерии в 1795–1796 гг. проводились отдельные учения. Многие офицеры Гатчинских войск впоследствии достойно проявили себя на боевом и административном поприще.

В целом к 1796 г. Гатчинские войска представляли собой одно из наиболее дисциплинированных, хорошо подготовленных и обученных подразделений русской армии, пусть и не имевших боевого опыта.

К концу царствования Екатерины II, несмотря на блистательные победы, русская армия переживала период упадка. В войсках, особенно в гвардии, царили страшные злоупотребления: процветало воровство, взяточничество, в полках – огромный некомплект личного состава, требования уставов выполнялись кое-как, дисциплина и боевая подготовка войск находились на чрезвычайно низком уровне. Особое место в истории гвардейского офицерства занимала распространившаяся во второй половине XVIII в. практика записи дворянских отпрысков в гвардию еще в младенческом возрасте. Это было вызвано стремлением избежать службы в солдатах. Еще в 1744 г. Елизавета указала расписать дворянских недорослей, имевших поместья, по полкам гвардии с 12 лет, разрешив им за малолетством три года оставаться с родителями при условии обучения дома наукам и строю. Мемуарист граф А. Ф. Ланжерон писал, что вельможи или лица, пользующиеся протекцией, нигде почти не служили в обер-офицерских чинах: уже в день рождения их записывали сержантами в гвардию; в 15–16 лет они – офицеры, а живут дома; если же находятся в Петербурге, то едва занимаются службой; наконец, «дослужившись» до капитанов, выходят в отставку бригадирами или в армию полковниками. Гвардейские полки имели от 3 до 4 тысяч сверхкомплектных сержантов, которые никогда не служили. Правительство, понимавшее порочность такой практики, не предпринимало решительных мер. Екатерина II лишь приказала считать старшинство не с пожалования чином, а с вступления в действительную службу. Только с приходом к власти Павла I все сверхкомплектные гвардейцы, не бывшие в наличии, были выписаны из полков, а офицерам приказано постоянно находиться при полках, ежедневно являясь на учения и разводы.

Павел, со свойственной ему решительностью, с первых же дней царствования начал проводить серьезные преобразования в военной области по давно готовому, тщательно разработанному и во многом проверенному на практике плану.

29 ноября 1796 г. ввели в действие новые воинские уставы: «Воинский Устав о полевой пехотной службе», «Правила о службе кавалерийской» («Воинский Устав о полевой гусарской службе») и «Воинский Устав о полевой кавалерийской службе».

Изменения произошли и в организационной структуре армии, особенно кавалерии и артиллерии. Были созданы инспекции, во многом соответствующие по функциям современным военным округам, чем впервые было четко организовано управление, снабжение и обучение войск в мирное время.

В 1797 г. сформирован Пионерный полк – первое крупное военно-инженерное подразделение в русской армии.

Оба кадетских корпуса, кузницу офицерских кадров, император взял под свое личное покровительство. При Павле в кадетских корпусах вновь введена военная организация с разделением кадет на роты.

Мало кому известно, что Павел Петрович сам был замечательным артиллеристом. Из всех его военных преобразований реформы в артиллерии явились наиболее плодотворными и долговечными, а многое из учрежденного им сохранилось до сегодняшних дней.

Строгий и придирчивый к офицерам, Павел всегда с теплотой и заботой относился к солдатам. В Павловском Воинском уставе 1796 г. впервые даны четкие указания по обучению рекрутов. Устав требовал гуманного отношения к солдатам: «Офицерам и унтер-офицерам всегда замечать солдат, которые под ружьем или в должности ошибались, и таковых после парада или учения, или когда с караула сменятся, учить; а если солдат то, что надлежит, точно знает, а ошибся, такового наказать»…

Улучшено и увеличено солдатское довольствие, увеличены размеры жалованья, серьезное внимание было обращено и на медицинское обеспечение нижних чинов. Теперь офицеры не могли использовать солдат для личных нужд. Вопреки сложившемуся представлению, солдат при Павле наказывали гораздо реже и менее жестоко, чем при Екатерине II или в последующие царствования, и наказание строго регламентировалось Уставом. За жестокое обращение с нижними чинами офицеры подвергались суровым взысканиям.

Примером истинно отеческого отношения Павла к солдатам может служить тот факт, что, по данным камер-фурьерских журналов, император стал крестным отцом более тридцати детей нижних чинов лейб-гвардии Преображенского полка и лейб-гвардии Артиллерийского батальона.

То полезное, что было сделано Павлом I, в значительной степени легло в основу военных реформ начала XIX в. и помогло русской армии блестяще показать себя в сражениях с армией Наполеона.

2-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Московский полк

Старшинство – с 1811 г.

Права Старой гвардии – с 1817 г.

Прикладной цвет – алый.

Внешность – рыжие с бородами.

Полковой храм – церковь Михаила Архангела лейб-гвардии Московского полка (1905–1906 гг., арх. А. Г. Успенский; Большой Сампсониевский пр., 61). Снесена.

7 ноября 1811 г. – сформирован из 2-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка как лейб-гвардии Литовский полк, под этим названием участвовал в Отечественной войне 1812 г., получив боевое крещение в Бородинском сражении (в каре на Семеновских высотах, под интенсивным артиллерийским огнем, отражая атаки французской тяжелой кавалерии, полк потерял больше половины личного состава). В 1813–1814 гг. участвовал в боях при Люцене, Бауцене, под Дрезденом, Кульмом, Лейпцигом и Парижем.

12 октября 1817 г. переименован в Московский лейб-гвардии полк, на основе его 3-го батальона в Варшаве сформирован новый Литовский лейб-гвардии полк.

14 декабря 1825 г. 800 солдат полка, по агитации штабс-капитана лейб-гвардии драгунского полка Александра Бестужева, отказались принимать присягу. Первыми из мятежных частей выступили на Сенатскую площадь под командованием Александра Бестужева и двух собственных штабс-капитанов, Михаила Бестужева и Дмитрия Щепина-Ростовского. При этом Щепин-Ростовский нанес сабельные удары командиру полка барону Фредериксу, а также его заместителям – полковнику Шеншину и подполковнику Хвощинскому.

В результате подавления мятежа артиллерийским огнем погибли 93 рядовых.

В начале 1826 г. из нижних чинов и офицеров гвардии, «невольно впавших в проступок», сформировали лейб-гвардии Сводный полк. В конце зимы 1826 г. полк отправили на Кавказ для участия в отражении нападения персов, чтобы «смыть вину кровью». В самом конце 1828 г. полк вернулся в Санкт-Петербург, и его батальоны присоединили к своим полкам.

1827 г. – война с Персией.

1828–1829 гг. – война с Турцией.

1830–1831 гг. – подавление Польского восстания.

1914–1918 гг. – Первая мировая война. Понес тяжелые потери в боях на Мазурских болотах.

1918 г. – полк расформирован.

Памятник лейб-гвардии Литовскому полку от лейб-гвардии Московского полка. Сооружен в 1912 г., архитектор неизвестен. Расположен южнее деревни Семеновское слева от дороги, ведущей на железнодорожную станцию Бородино. Памятник представляет собой четырехгранный обелиск розового гранита, сужающийся кверху. На вершине монумента – бронзовый двуглавый орел с короной. На одной из граней постамента высечены слова из рапорта генерала П. П. Коновницына М. И. Кутузову: «…полки Измайловский и Литовский в достопамятном сражении 26 августа покрыли себя вечной славою».

Памятник в Болгарии. Двухметровый чугунный крест, у подножия которого находится плита с надписью: «В память 28 солдат и унтер-офицеров лейб-гвардии Московского полка, павших за освобождение Болгарии в бою близ Арабконака 21 ноября 1877 года».

Дислокация

1817–1890 гг. – Санкт-Петербург, казармы местных войск (наб. р. Фонтанки, 90);

1890–1918 гг. – Санкт-Петербург, собственные казармы (Б. Сампсониевский пр., 59–63).

Рекрута и негодяи

«Бо́льшую часть XVIII в. действительная служба русских солдат была пожизненной. С 1793 г. ее ограничили 25, с 1834–20, а с 1855 г. – 12 годами. Все мужчины, попавшие в солдаты, переходили в военное сословие. Сюда же записывались их жены и дети, если таковые имелись. Например, в 1678 г. к военному сословию принадлежало около 420 тыс. человек обоего пола; в 1858–3 млн 767 тыс., а в 1870 г. их число приблизилось к 4 млн. При этом в регулярной армии и на флоте в эти годы служило еще, соответственно, 80, 927 и 704 тысячи солдат и матросов. Таким образом, например, в 1858 г. военное сословие (т. е. находящиеся в строю и отставные воины, их жены и дети) составляли 8 % всего русского населения. А всего с 1699 по 1858 г. в солдаты только из крестьян было взято около 7,6 млн человек. Кроме того, наборы рекрутов производились и из среды горожан и духовного сословия. В 1874 г. введена всеобщая воинская повинность, и военное сословие просто перестало существовать. Но о том, как много россиян побывали на службе в качестве солдат, сегодня напоминает распространенность фамилии Солдатов. Только в Москве проживает более 1300 семей с этой фамилией. Вообще же число фамилий, образованных от этого названия, гораздо больше».[46] А если мы вспомним другие «солдатские фамилии»: Вахмистровы, Драгуновы, Фурлетовы,[47] Бомбардовы, Стрелковы, Мушкетовы, Матросовы и пр., то это число многократно увеличится.

Это, так сказать, фамилии, чье родство с армией бесспорно, а есть иные, но тоже «военные». Начнем с немецкого слова «солдат», что в точном переводе означает «наемник». Русские солдаты наемниками не были. Военная служба начиналась со слова с французского «рекрут», т. е. «годный». Было еще слово «кантонист» – в переводе, опять-таки, с немецкого «военнообязанный», если это был солдатский сын. В противоположность этим наименованиям возникло русское слово, ставшее ругательством, «негодяй», т. е. негодный к службе в армии.

У одной из распространенных русской фамилии Новиков – тоже военное происхождение. Новик – подросток из дворян, детей боярских и городовых казаков в России в XVI–XVII вв., поступивший на военную службу в 15–18 лет и впервые внесенный в Десятни.[48]

Были и другие фамилии, происходившие из солдатских прозвищ и, казалось бы, не имеющих к армии отношения, например, фамилия Гуськов. В пехоте в суворовские времена прозвище «гусек» носил молодой солдат, учившийся ходить строевым шагом.

Вопреки закону о запрещении солдатам жениться исполнялся этот закон далеко не всегда. Во-первых, большинство рекрутов ко времени призыва были женаты. Тогдашние люди, особенно «из простого звания», женились очень рано. «Ваня моложе был меня, мой свет, а было мне тринадцать лет», – рассказывает няня Татьяне в Пушкинском «Евгении Онегине». Но и в более поздние времена браки были ранними. Знаменитый Козьма Крючков, первым из казаков получивший Георгиевский крест в Русско-германской войне, пошел на службу в 21 год будучи женатым человеком – отцом двоих детей.

В державе православной разлучать, «рушить» семью считалось смертным грехом, потому вскоре за новобранцем собиралась в город и солдатка с детьми. Солдатские семьи поселялись в слободах и составляли необходимый штат полковой обслуги – прачки и маркитантки. Вели подсобное хозяйство: огороды и держали скотину. Да как же могло такое быть при крепостном праве? В том-то и дело, что, становясь солдатом, вчерашний крепостной получал личную свободу себе, жене и своим потомкам. Если он погибал, то его вдова и потомки все равно оставались свободными.

Солдаты, отслужившие половину срока, именовались «стариками». Могло случиться, что «сданный в рекрута» в семнадцать лет «старик» именовался почтительно «дядя». «Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, французам отдана», «дядя» мог быть моложе призванных тридцатилетних,[49] как теперь говорят, «салаг»-новобранцев.

Всех, получивших награды, звали кавалерами. Отсюда фамилия Кавалеровы. Причем эта почетная фамилия отменяла или заменяла ту, с какой солдат служил прежде. Вообще бывало, что командиры меняли солдатам фамилии[50] «за заслуги», так, рядовой Синица за храбрость по приказу А. В. Суворова стал Орловым! И т. п.

Лейб-гвардии Гренадерский полк

Старшинство – с 1756 г.

Права Старой гвардии – с 1831 г.

Прикладной цвет – синий.

Внешность – брюнеты (в роте Его Величества – с бородами).

Полковой храм – церковь Преображения Господня при лейб-гвардии Гренадерском полку (1840–1845 гг., арх. К. А. Тон; Инструментальная ул., 3).

Полковые праздники – 13 апреля, 18 декабря.

30 марта 1756 г. – 1-й Гренадерский полк в составе 2 батальонов по 5 рот с артиллерийской командой сформирован графом П. А. Румянцевым по повелению императрицы Елизаветы из третьих гренадерских рот Киевского, Казанского, Нижегородского, Черниговского, Суздальского, Углицкого, Муромского, Кексгольмского, Архангелогородского и Вологодского пехотных полков.

1756–1763 гг. – участвовал в Семилетней войне.

19 августа 1757 г. – участвовал в сражении при Гросс-Егерсдорфе.

Портрет рядового лейб-гвардии Семеновского полка

1758 г. – отличился в сражении при Цорндорфе при отражении атаки авангарда противника. Сражение при Кунерсдорфе. Атака полка решила исход сражения.

26 сентября 1760 г. – полк первым из русских частей вошел в Берлин, за что пожалован двумя серебряными трубами.

1769–1774 гг. – участвовал в Первой турецкой войне.

1769 г. – отличился при Хотине.

8 декабря 1769 г. – подполковник Федор Иванович Фабрициан[51] стал первым Георгиевским кавалером, получившим эту награду за боевой подвиг.

21 июля 1770 г. – полк отличился при Кагуле (в критический момент сражения, находясь в каре генерала Олица, мощной штыковой контратакой спас положение русских войск).

1773 г. – отличился при Силистрии.

10 июля 1775 г. – переименован в Лейб-Гренадерский полк «в честь и уважение к пехоте армии Российской», и императрица Екатерина II приняла на себя звание его полковника, став шефом полка.

1788–1790 гг. – участвовал в Русско-шведской войне.

1805 г. – участвовал в сражении при Аустерлице.

1807 г. – участвовал в сражении при Фридланде.

1808–1809 гг. – участвовал в Русско-шведской войне.

1812 г. – участвовал в Отечественной войне в составе 1-й Западной армии (Бородино, Красный, Клястицы, Полоцк, Борисов).

7 августа 1812 г. – в сражении у Валутиной горы 1-й и 3-й батальоны полка в течение целого дня сдерживали противника.

26 августа 1812 г. – участвовал в Бородинском сражении, где защищал Утицкий курган, отбив все атаки кавалерии Понятовского.

1813 г. – участвовал в сражениях под Люценом, Бауценом, Дрезденом, Кульмом, Лейпцигом.

13 апреля 1813 г. – за храбрость и мужество, оказанные в Отечественную войну, Лейб-Гренадерский полк причислен к составу Молодой гвардии (с преимуществом обер-офицеров против армейских полков в один чин) и назван лейб-гвардии Гренадерским полком. Пожалованы три цветных Георгиевских знамени.

1814 г. – участвовал во взятии Парижа.

15 декабря 1815 г. – высочайше установлен новый полковой праздник, 13 апреля, в память дня причисления к полкам гвардии.

14 декабря 1825 г. – часть 2-го батальона с двумя офицерами примкнула к восставшим на Сенатской площади.

1826 г. – участвовал в Русско-персидской войне.

1828–1829 гг. – участвовал в Русско-турецкой войне.

1830–1831 гг. – участвовал в подавлении восстания в Польше.

6 декабря 1831 г. – полк отличился при штурме Варшавы, за что ему пожаловали права Старой гвардии.

1863–1864 гг. – участвовал в Польском походе.

1877–1878 гг. – участвовал в Русско-турецкой войне.

12 октября 1877 г. – отличился под Горным Дубняком (с огромными потерями овладел передовым редутом, а затем первым ворвался в большой редут).

1914–1918 гг. – участвовал в Первой мировой войне на Германском фронте.

1918 г. – полк расформирован.

В Добровольческой армии с самого начала в 1-м Кубанском походе участвовали 18 офицеров под своим знаменем во главе с командиром полковником Н. Н. Дорошевичем. Потом их было несколько десятков. Летом 1919 г. имел 3 роты, составляя батальон в 1-м Сводно-гвардейском полку (к августу 1919 г. – 3 роты по 50–70 штыков, 18 пулеметов), почти полностью погибший у д. Дремайловки 25 сентября 1919 г. и сведенный в роту; с 12 октября 1919 г. – в Сводном полку 2-й гвардейской пехотной дивизии. В Русской армии с августа 1920 г. составлял роту во 2-м батальоне Сводного гвардейского пехотного полка. Потерял в Белом движении 24 офицера (в том числе – 19 убиты в боях). Полковое объединение в эмиграции (Париж) к 1931 г. насчитывало 48 офицеров и 39 солдат, к 1951 г. – 25 человек.

Дислокация

1790 г. – Санкт-Петербург, Ямская слобода.

1800 г. – Санкт-Петербург, наб. р. Фонтанки у Семеновского моста.

1811 г. – Санкт-Петербург, Петровские (Гренадерские) казармы (Петроградская наб., 44, наб. р. Карповки, 2, Казарменный пер., 1, ул. Чапаева, 24–30).

Полк располагался в Петровских казармах, построенных в 1811 г. по проекту Л. Руска на Большой Невке; в них на 2-м этаже в южной части офицерского корпуса находилась полковая церковь мученика Севастиана. Через пять лет она получила название во имя священномученика Артемона Лаодикийского и преподобного Максима Проповедника; в день их памяти (13 апреля по ст. ст.) в 1813 г. полк стал Гвардейским.

А. И. Гебенс. Песельники лейб-гвардии Семеновского полка на марше. 1848 г.

Средневековая, допетровская Русь солдатчины не знала. Созданные Иваном Грозным стрелецкие полки считались служилым сословием. То есть родившийся в семье стрельца мальчик с пеленок знал, что будет воином. Он не испытывал унижения холопством от хозяйского произвола, потому что он – «человек государев». Разнообразные льготы и послабления убеждали его в собственной значимости, а постоянные войны закаляли и физически, и нравственно. Что касается быта, обычаев, пристрастий, то стрельцы, как особая часть русского городского населения, оставались вместилищем и народной поэзии, и музыки, и уклада, и речи… Все кончилось в одночасье мановением кнута и топора в петровской руке на плахе.

Полки иноземного строя возникли задолго до восшествия на престол Петра I и, ставшие привычными в Москве, равно со стрелецкими, теперь, вследствие особой изуверской свирепости указов царя, стали как бы полками оккупантов, полками «войска антихристова». Значительная часть русского народа считала, что император Петр – царь подменный, что истинного царя Петра Алексеевича подменил в Голландии кудесник Лефорт на антихриста. И вот в эту антихристову «страсть и ужасть» забирали крестьянского Петяшу или Ванечку, а он и портки-то начинал носить не раньше 14-летнего возраста, а бывало, что и до женитьбы мотался в рубашке до пят, не ведая этого скифского изобретения – штанов.

Многие старые солдатские песни начинаются с печального запева «Не дальний жребий мне достался», и тут требуются пояснения. Например, на данный призывной пункт имеется разнарядка призвать на действительную службу 100 человек. В списках А, Б и В числится 10 человек. Все эти 10 человек автоматически попадают в число новобранцев. А на оставшиеся 90 мест будут тянуть жребий те, кто числится в основном списке.

Скажем, их 200 человек. В новобранцы попадут те из них, кто вытянет жребий с номера 1 по номер 90. Остальные 110 человек попадают в категорию «запас жеребьевых». Из числа тех, кто попал в новобранцы (10 чел. из списков А, Б и В и плюс 90 человек по жребию), медики забраковали, например, 15 человек. Тогда 110 человек из категории «запас жеребьевых» вновь тянут жребий. И кому выпадут номера с 1 по 15, попадают в число новобранцев.[52]

И все это проделывается на глазах всех, кто присутствует на призывном пункте. А там могут присутствовать, кроме тех, кого все это касается напрямую, все желающие. Думается, что в таких условиях едва ли возможно смухлевать, спасти от солдатчины своего человечка. Возможности махинаций хотя и не исключаются совсем, но затрудняются крайне. Так, для попадания в «негодяи» в ругательном смысле этого слова требовались особые усилия, и клеймо негодяя получалось вполне заслуженно.

На проводах в армию рекрутов «забривали», т. е. забривали лоб (в XVIII в. под солдатский парик), раздевали при людях, стыдно, догола, и наряжали в иноземное армейское платье, т. е. в чужую кожу, а «платишко хрестьянско выкидали родителям». И они, с голосьбой, везли это в свои избы. Проводы в солдаты равнялись отпеванию заживо. Гуляя год перед службой, рекрут и сам себя заживо отпевал и оплакивался всей родней. Уходил-то он из родного дома на долгие годы. В известной песне лейб-гвардии Гренадерского полка на стихи Петра Матвеевича Карабанова[53] поется с непривычным для 1795 г. реализмом:

Ни из чести, ни из платы,

Не идет мужик в солдаты.

Пальцы рубит, зубы рвет,

В службу царскую нейдет.

А когда служить сберется,

То как с жизнью расстается,

Тут жена, и брат, и сват,

Гришка, Сидор и Кондрат,

Как по мертвым, зарыдают,

До кружала провожают.

Всей деревней заревут:

«Ваньку в рекруты сдают!»

Однако та «пропасть разверстая», куда падал отпетый домашними рекрут, при ближайшем рассмотрении оказывалась хоть и тяжелой, но все же жизнью, где были и свои достоинства.

Теперь солдат до конца службы забывал о добывании хлеба насущного. Как человек казенный, он все необходимое получал не от земли и трудов, а от казны.

Казарма, куда попадал крестьянский парень, была во много просторнее и лучше его деревенской избы, а если гвардейская, то дворец. Еда – много вкуснее, сытнее и полезней, чем в деревне. Одного хлеба, хоть ржаного, хоть пшеничного, – 3 фунта в день, в ежедневном рационе – полфунта мяса, 300 граммов крупы и многое другое. Физически здоровый и сильный, в самом расцвете лет (служба с 21 до 46 лет, но могли по прихоти барина забрить лоб и в 30), солдат быстро привыкал к воинскому труду и дальним походам. То, что армия с петровских времен была профессиональная, регулярная, заставляло ее пополняться новыми и новыми волнами разных сословий и даже народов (хотя народы Кавказа и Средней Азии в регулярную армию не призывались). И опять-таки, хотя армия была значительной, но до 1874 г., до «милютинской» реформы «о введении всеобщей воинской повинности», да и после нее, служили далеко не все годные к строю. Так, в 1812 г. под ружьем стоял только один из 43, годных к призыву. Мы-то воспринимаем тогдашние события как тотальную мобилизацию всего мужского населения, а это не так. Армейская служба, солдатчина, скорее, исключение, чем правило русской народной жизни.

Сама жизнь в армии нам мало известна, поскольку мы воспринимаем ее по негативу, оставленному в позднейшие времена революционными демократами, а подлинного армейского быта не знаем. И как только начинаем с ним знакомиться, обнаруживаем много удивительного.

Попадая в армию, крестьянский парень попадал в объятия солдатского братства, теперь сам назывался «братец служивый» и другого обращения к товарищам, иначе как «братцы», не знал. И первейшую заповедь «Сам погибай, а товарища выручай» исповедовал и исполнял задолго до того, как записал ее бывший рядовой Преображенского полка генералиссимус Суворов. Казарма становилась для солдата домом и семьей, но это отнюдь не означало, что у него не могло быть семьи в обычном, житейском смысле. Отслужившего десять лет солдата отпускали на родину на побывку сроком на один год именно с тем, чтобы жениться и вернуться на службу с женой.[54] Семья поселялась в солдатской слободе при полку, где жена занималась хозяйством, огородом, скотиной, работала прачкой, держала мелочную торговлю и т. п. Солдатские дети – кантонисты[55] – обучались в полковых школах и, вырастая, пополняли не только армейские ряды, но и ряды ученых, предпринимателей и пр., поскольку отец службою освобождал весь свой род от крепостной зависимости.

Особую роль играли чины и награды. После получения первого Георгия (правильно сказать: Знака отличия военного ордена Святого Георгия для нижних чинов[56]) солдат пожизненно освобождался от телесных наказаний. «Кавалера не могли пороть». И вообще неизвестно, где более пороли, в армии или у барина на конюшне! Уместно заметить, что и к телесным наказаниям со времен Николая I приговаривали по решению роты. Так что, может быть, формально, но армейская демократия существовала.

При получении полного банта, т. е. Знака отличия военного ордена солдатского Георгия всех четырех степеней, получал и значительную пенсию. Ежели грамотен – первый офицерский чин, а с ним и личное дворянство. Полк был семьей солдата и офицера. Правда, соблюдались сословные границы, но ощущение полкового братства очень значительно. В армейских полках вокруг службы вертелась вся действительность. В полку деревенский парень мог выучиться грамоте, получал различные профессиональные навыки, так что совершенно правильно считалось, что солдат умеет все – даже щи из топора сварить! Выслуживший срок и уволенный «в чистую» солдат навсегда со всем своим потомством становился вольным, с наделом земли в три десятины, пенсией и доплатой за награды. Он становился на иную ступень сословной лестницы и свою возросшую социальную значимость осознавал.

А теперь – чего тужить,

Как с охотой не служить!

Слава Богу, есть отставка.

По два рублика прибавка.[57]

Гренадеры молодцы!

Други, братья, удальцы!

Картинки мирной жизни лейб-гвардии Павловского полка***«Солдатский сундучок» (Военная быль, № 59. 1963 г.)

Солдатский сундучок. Видали ли вы его когда-нибудь, его и его содержимое? Ведь по нему можно безошибочно определить, откуда родом владелец. Для того чтобы далеко не ходить, подойдем к ближайшей койке.

«Оглоблин, покажи-ка, брат, твой сундучок».

«Извольте, Ваше Высокоблагородие», – и рослый солдат вытащил из-под койки сундучок, крепко скрепленный пазами из толстой кедровой доски, обитый снаружи цветистой жестью с замком «тагильского дела», который, имея внутри три пластинки, при повороте ключа играет на всю роту.

Крышка откинута, и внутри, на крышке, целая картинная галерея.

В центре – портрет Государя, чаще всего в полковой форме и гренадерке, но иногда царский портрет заменяет открытка со всей царской семьей, 2–3 открытки, содержанием своим напоминающие владельцу его родные места.

Вот старичок в тулупе, меховой шапке сидит над прорубью и ловит лучком рыбу. Морозный вечер и полузанесенная снегом изба, и прямо на нас бежит серый конь и тащит розвальни, в которых, завернувшись в тулуп, сидит мужик. Рядом картинки из иллюстрированного журнала. Этикетки от шампанской бутылки, полученные от приятеля, служителя в собрании, верх от бонбоньерки с ярким попугаем.

Все пестро, ярко и ласкает взгляд хозяина. Слева – закрытая полочка; там бритва, помазок, ремень и камень для правки бритвы, деревянный игольник с толстыми иглами, в мешочке – пуговицы и моток крепчайших деревенских ниток, клубком намотанных на кольцом свернутую гусиную шейку, а внутри шейки катаются и гремят 2–3 дробинки; пузырек с чернилами, ручка с пером, огрызок карандаша, несколько старых писем, наполненных поклонами от дядей, теток, сватов и прочей деревенской родни, и только в конце письма написано о деле или о деревенских новостях. На самом верху сундучка – полученная на днях пара подметок. Крепко пахнет сапожным товаром. Под ней рубаха, подштанники и портянки, выданные от казны, под ними цветная рубаха и холщевые исподники, принесенные из дома, толстые шерстяные чулки, пестрядевые штаны, в коих явился на службу. Полушубки, тулупы и кожухи, как вещи громоздкие, сохраняются в цейхгаузе. А сбоку – кулечки и мешочки, в которых плиточный чай, кусковой сахар, коржики и колбочки, привезенные из дома, либо присланные в посылке, «сибирские разговоры» – кедровые орешки. Хозяин этих драгоценных вещей – сибиряк.

А вот сундучок Бондаренко: по зеленому полю расписаны цветы и листья, замочек тихий, без звона, на внутренней стороне тоже портрет Государя или всей царской семьи и картинная галерея – открытки: Куинджи, Левитан, «Украинская ночь» – речонка и отара овец на берегу, «Малороссийская хата» вся в подсолнухах и маках. Парубок с дивчиной, словом, все то, что так дорого его хохлацкому сердцу.

После казенных вещей лежат шитая крестиками рубаха, широкие штаны, цветной пояс, а в мисочке с какой-нибудь деревенской ярмарки завернутый в чистую холстину кусок толстенного малороссийского сала, две сохранившиеся тараньки и мешочек с сушеной вишней.

У оренбуржцев все то же самое: и сундучок на манер сибирского, и замок со звоном, но продуктовая часть иная. Там кроме чая и сахара есть еще специальность местного деревенского кондитерского искусства: коржи на сале и татарская пастила. «Вы, Ваше высокоблагородие, сами знаете, какая у нас тимашевка».

Тимашевкой, по имени крупного стародавнего помещика Тимашева, называется род низкорослой, кустарниковой, дикорастущей вишни, ничем не уступающей садовой, до того полны, крупны, сочны и сладки ее ягоды.

«А как скосим траву, так все поле красное, до того много ягоды-земляники. Возами возим и тимашевку, и землянику – девать некуда. В Оренбург везти два дня надо – закиснет и помнется дорогой, вот наши бабы и варят их, приглядевшись к татарам. В корчагах надавят, да на рядно намажут толщиной, как тесто для пельменей, и на солнце. А как высохнет, скатают, как бумагу, и в кладовку. Зимой с ней чай пьем».

У солдат северных и северо-восточных губерний мешочков нет; если и есть, то мало, а все туесочки, искусно сплетенные из лыка и с узорчиками. У поляков и литовцев, рядом с царской семьей католические иконки: «Ченстоховской Божией Матери», или «Остробрамской», или «Сердца Иисусова». Содержимое сундучков победнее: нет там сала, нет коржей. Разве только у какого-нибудь шляхтича, попавшего по необразованию рядовым, от «ойтца», владевшего небольшим «майонтком» (фольварком) [58] , попадеутся литовская колбаса, копченое сало и варшавские «цукерки».

«Ах, зачем ты меня целовала!..»***(Солдатские песни)

Армейская служба без музыки и песен невозможна. Зародившиеся при Петре I хоры (оркестры) полковой музыки очень скоро стали неотъемлемой частью армейского повседневного быта. Под оркестр начинался утренний развод, пением труб заканчивался день. В полку служили выдающиеся музыканты, а кроме того, каждый полк в полном составе был церковным хором. Пели все. Песня под барабан и флейту была частью повседневных маршей.

Солдаты русской армии с песнями ходили даже на полевых смотрах и парадах. Ни в одной армии мира не пели так много, как в русской.

Что же пели? Солдатские песни исчисляются сотнями! Во-первых, песни, годные для строя, те, что ритмом помогали строевому шагу. И это, конечно же, новинки… но спетые по-солдатски. Так, знаменитый романс Е. Гребенки «Помню, я еще молодушкой была» с присвистом и гиканьем пела вся русская пехота, легко заменив слова «А когда уже я вдовушкой была, пятерых уж дочек замуж отдала…» на «семерых сынов в солдаты отдала». Строевыми песнями, особенно пришедшимися по вкусу юнкерам, стали поэма «О вещем Олеге» А. С. Пушкина, «Бородино» М. Ю. Лермонтова и сотни других классических произведений.

Каждый полк имел свою песню, часто на мелодию полкового марша. В каждом полку был обязательно свой. Полковым маршем, например, лейб-гвардии Атманского казачьего полка являлся марш Мендельсона. Тот, что мы знаем как «Свадебный». Почему? Сильно шефу полка Великому князю понравился!

Проходившие через город полки гремели песнями, сквозь лавинный грохот подков по мостовой доносилось:

Под драгуном лошадь ходит,

Как дает ей шенкеля…

Словно пляшет в хороводе

И кусает трензеля…

А там по травянистой обочине, сберегая копыта даренных отцами коней, шли гвардейские казаки с песней «на грани» приличия…

Девица красная, щуку я ловила…

И сотня подхватывала, с присвистом, бубном и медными тарелками:

Щуку я! Щуку я! Щуку я… ловила…

Завесив чубом наглый глаз, запевала выкрикивал:

Девица красная, уху я варила…

Обыватели прыскали по дворам, затыкая детям уши… А во всю ширину мостовой – единственные ходившие не тройками, а на длину пики поперек улицы «уланы, в звеньях по четыре»…

Пошли девки покупаться!

Иии-ех! Пошли девки покупаться!

Матушка-пчелушка, это ж Лушка!

Чудо, чудо, чудовушка, правда, Лушка!

При проходе мимо штабных колясок или губернаторского дома, приосанившись и пустив бороды по ветру, казаки бухали «официальную»…

Грянул внезапно гром над Москвою,

Выступил с шумом Дон из брегов!

Ай, донцы – молодцы! Ай, донцы – молодцы!

Ай да, донцы! Донцы – молодцы!

Сталь беспощадна! Пика ужасна!

Войска Российского сила крепка!

Ай, донцы – молодцы, Ай, донцы – молодцы…

Когда является безграничное море русской военной музыки вообще и солдатских песен в частности, то первая мысль: армия всеядна! Казалось, нет такого рифмованного произведения, какого она не смогла бы приспособить к своим нуждам.

И упомянутая «Дуня», популярнейшая маршевая песня русской пехоты, безусловно, городской романс.

Ах, настанет осеннее время, Дуня!

Дождик частый зачнет моросить,

Ты услышишь печальное пенье – что ты!

Это меня понесут хоронить!

И тогда ты поймешь, дорогая Дуня!

Отчего я так сильно страдал!

Да какое горячее сердце – что ты!

Под шинелью солдатской скрывал.

(Ну просто Грушницкий! – Б. А.)

Ах, упади! Упади поскорее, Дуня,

На мою исхудалую грудь!

Ой, да не вейтися, буйные кудри! Что ты!

Над моею больной головой!

Следуя традиции казачьих песен, где нет деления на веселые и грустные по содержанию, а есть только различие по характеру исполнения «на долгие и частые», здесь душераздирающая история поется на манер плясовой.

И это не единственный случай превращения романса в строевую песню. Так, романс «Белой акации гроздья душистые» подарил мелодию и белогвардейской, и революционной песне «Смело мы в бой пойдем» с оптимистическим финалом «И как один умрем!», правда, одни пели «За Русь Святую», а другие – «За власть Советов!».

Однако при внимательном исследовании невозможно не заметить характерные особенности того, что солдатской массой отбиралось из «тонн стихотворной руды» и становилось народной культурой, что позволяет и поэзию солдатских песен отнести к жанру городского романса. Кто же писал песни для солдат? По крайней мере об одном популярнейшем авторе стоит рассказать подробно.

«Царственный песельник»

Внук Николая I. Его отец Великий князь Константин Николаевич – второй сын императора, последняя должность до выхода в почетную отставку с чином генерал-адмирала председатель Государственного совета, до того – наместник царства Польского. Женат на принцессе Фредерике-Генриетте-Паулине-Марианне-Елизавете Саксен-Альтенбургской. Пишу об этом подробно, чтобы стало ясно: это такой высший свет, что дальше некуда. А для радетелей за чистоту крови напомню, что «солнце русской поэзии» был «квартеронец», т. е. на четверть негр. Подчеркиваю, что мама замечательно русского поэта, писавшего под псевдонимом «К. Р.», – немка, а бабушка – датчанка, что нисколько не мешало ему писать русские, по-настоящему народные песни (это значит, распевали их повсюду, народ не знал имени автора).

Великий князь Константин Константинович (1854–1915) – командир самого привилегированного лейб-гвардии Преображенского полка, при этом с 1889 г. – президент Академии наук, и смею уверить, вполне заслуженно.

Он тяготился и титулами, и государственной службой, хотя «тянул лямку» безропотно – чины получал за службу, а не за титулы. Себя же считал поэтом, ученым, переводчиком, и имел на это полное право. Его трехтомный перевод Шекспира «Трагедии Гамлета» с научными комментариями до сих пор считается классическим, его драма «Царь Иудейский» с успехом шла на многих европейских сценах. Выпущенные им при жизни три сборника стихотворений по праву поставили его псевдоним «К. Р.» (Константин Романов) в ряд известных русских поэтов.

Вопреки нашим представлениям о том, «что поэт в России больше, чем поэт», в кругу Великого князя профессиональное занятие поэзией не одобрялось, что и вынуждало его скрываться под псевдонимом.

Была и еще одна страница в его творчестве. Именно великий князь Константин Константинович положил начало изучению и почитанию творчества А. С. Пушкина. Он дружил с сыном Пушкина, генерал-лейтенантом от кавалерии, Александром и многие бесценные рукописи и вещи поэта сохранил, возглавлял Пушкинский юбилейный комитет и победил в закрытом конкурсе на лучшее стихотворение памяти поэта. Стихотворения подавались под девизами, и то, что первым из сорока конкурсантов станет «К. Р.», явилось для жюри неожиданностью. Великий Глазунов написал на эти стихи кантату, но более всех на стихи Великого князя писал романсы Чайковский – целый цикл из 6 романсов.

К. Р. – Великий князь Константин Романов

Вообще достойно простого перечисления сухим языком статистики творчества «К. Р.». На музыку положено 60 стихотворений. Многие неоднократно. «Озеро чистое, озеро светлое…» – 12 композиторов, «Плыви моя гондола» – 14 композиторов, «Задремали волны» – 18 композиторов, в том числе Ц. Кюи и С. Рахманинов, «Повеяло черемухой, проснулся соловей» – 18 композиторов. На его стихи писали музыку А. Гречанинов, Р. Глиэр, Э. Направник, М. Ипполитов-Иванов, А. Рубинштейн…

А при чем тут авторская песня и солдатские песни? Да притом, что «К. Р.» – самый популярный их автор. Не было трактира, не было шарманщика в России начала века, который бы не пел «Умер бедняга в больнице военной, долго несчастный страдал…». И это тоже «К. Р.».

Откуда это в царственном отпрыске? Во-первых, от знания культуры, поскольку цари наши и великие князья – люди образованные. Отец «К. Р.» пригласил на работу в Морское министерство виднейших писателей того времени Гончарова (вот вам и «Фрегат „Паллада“» явился), Григоровича, Писемского, Максимова… Потому-то русский морской офицерский корпус по праву считался лучшим в мире, и равного ему до сих пор нет. А во-вторых, сильно Родину и народ свой любил Великий князь.

Но пусть не тем, что знатного я роду,

Что царская во мне струится кровь,

Родного православного народа

Я заслужу доверье и любовь, —

Но тем, что песни русские, родные

Я буду петь немолчно до конца

И что во славу матушки России

Священный подвиг совершу певца.

1888 г.

Что же касается солдатских песен – лучшие поэты их писали! Цари не гнушались… Перечислить авторов? Так, только некоторых, чтобы показать уровень: офицеры Г. Державин, М. Лермонтов, А. Полежаев, А. Бестужев-Марлинский, Д. Давыдов и многие, многие другие…

Лейб-гвардии Павловский полк

Старшинство – с 15 мая 1790 г.

Права Старой гвардии – с 1831 г.

Прикладной цвет – белый.

Внешность – в память о Павле I в полк негласно набирали невысоких курносых блондинов или рыжих. В Петербурге шутили: «Курносы, как телята, – это павловцы-ребята».

Полковой храм – церковь Александра Невского (помещалась на 2-м этаже казарм). Уничтожена в 1918 г.

Полковой праздник – 23 ноября (день памяти Святого благоверного князя Александра Невского).

Рядовой лейб-гвардии Павловского полка

19 ноября 1796 г. – сформирован Павловский гренадерский полк из 2 батальонов и 2 рот запасного батальона Московского гренадерского полка.

13 апреля 1813 г. – за оказанные мужество и храбрость в Отечественную войну 1812 г. получил права Молодой гвардии и право проходить при церемониальном марше с ружьями «на руку»; наименован лейб-гвардии Павловским полком.

6 декабря 1831 г. – за отличия в Польском походе полку предоставлены права и преимущества Старой гвардии.

18 июля 1914 г. – в связи с мобилизацией полка сформирован запасной батальон.

9 мая 1917 г. – запасной батальон переформирован в гвардии Павловский резервный полк (приказ по Петроградскому военному округу № 262).

1917 г. – Павловский резервный полк принял активное участие в событиях 1917 г. в Петрограде. В дни Октябрьского вооруженного восстания большевиков полк стал одной из немногих воинских частей, отказавшихся от «нейтралитета», занятого основной массой частей Петроградского военного округа и принявших участие в восстании на стороне большевиков. В казармы Павловского полка были отведены «ударницы» «Женского батальона смерти», защищавшие Зимний дворец, после их пленения и разоружения во время штурма, где с некоторыми из них «обращались дурно».

10 мая 1918 г. – действующий и резервный полки расформированы (приказ Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны № 82 от 21 мая 1918 г.).

Дислокация

Здание казарм лейб-гвардии Павловского полка (Марсово поле, 1; Миллионная ул., 2, Аптекарский пер., 2) – одна из первых значительных работ в Санкт-Петербурге архитектора В. П. Стасова. Архитектор использовал существовавшие на этом месте здания Ломбарда и Воспитательного дома Ю. М. Фельтена.

В 1819 г. полк вселился в новые казармы. Над аттиком здания, обращенным к Марсову полю, красовалась надпись: «Казармы Лейб-гвардии Павловского полка».

Перед главным фасадом Павловских казарм долгие годы проходили смотры, учения, парады и праздничные гулянья. С 1929 г. здание казарм было занято «Ленэнерго». В мае 2010 г. здание передано под реконструкцию в гостиничный комплекс.

А. И. Гебенс. Офицеры и рядовые лейб-гвардии Павловского полка. 1854 г.

Картинки мирной жизни лейб-гвардии Павловского полка***«Караул в Зимнем дворце» (Военная быль, № 43. 1960 г.)

«Ваше Высокоблагородие, так что дозволите доложить, развод готов», – доложил дежурный вестовой полковнику барону Клодт фон Юргенсбургу, дежурному по караулам 1-го отделения г. Петербурга. «Хорошо, сейчас иду», – и, взявши гренадерку, подошел к одному из окон биллиардной комнаты, выходившей на Константиновскую площадку, между Павловскими казармами и Мраморным дворцом великого князя Константина Константиновича.

Там фронтом к дворцу стоял развод: в первой линии – караулы Зимнего и Аничкова дворцов, а во второй – домашний полковой наряд.

Был теплый, солнечный день конца апреля, и весь развод – в мундирах. Яркими бликами сверкали медные щиты гренадерок, алые лопасти и белые околыши резко отличались от темных мундиров и серых стен дворца. На правом фланге – оркестр. Встреченный рундом [59] дежурный по караулам обошел караулы, осмотрел, все ли в порядке, хотя все до него было осмотрено и проверено и фельдфебелями, и младшими офицерами, и ротными командирами.

Движение по улице было прекращено: извозчиков сворачивали в Мраморный переулок, для пешеходов проход был свободен. Собралась небольшая толпа, любопытная ко всякому зрелищу: дамы и барышни с сумочками и зонтиками, бабы-разносчицы, штатские с портфелями, мальчишки.

Взглянув на часы, дежурный по караулам приказал: «Бей сбор».

Затрещал барабан, и после первого колена вступил оркестр, игравший так называемый «Австрийский сбор», Богзнает с каких времен игранный на разводах. Вероятно, со времен Александровских, когда наше русское «Ура» заимствовали австрийцы и германцы, когда полковой встречный марш 1-го Гвардейского Гренадерского Императора Александра 1-го прусского полка начал исполняться у нас, как «заря».

Караул у знамени лейб-гвардии Павловского полка на бивуаке

Занавески окна нижнего этажа Мраморного дворца, находящегося против стоящего караула, раздвинулись, и в окно выглянуло такое милое, всем кадетам знакомое лицо великого князя Константина Константиновича. Иногда выглядывали головки княжат и княжон.

Первая часть сбора пробита. Опять забили барабаны, и снова вступил оркестр-караул в подчинение дежурному по караулам.

Сбор пробит:

– Караульные начальники – на середину, шагом марш.

Держа руку у околыша гренадерки, начальники караулов идут на середину развода и останавливаются перед дежурным по караулам, который выдает им записки с паролями: старым и новым.

– По своим местам, шагом марш, – крутой поворот и расходятся по своим местам.

– Караулы, направо, ряды вздвой, на плечо, по караулам шагом марш.

Сверкнули штыки взброшенных винтовок, которые легли на плечи, и с громом музыки караул двинулся по Миллионной улице к Зимнему дворцу. Зеваки, глазевшие на развод, пошли по своим делам, только мальчишки бегут, сопровождая музыку.

Окна по Миллионной открываются, и выглядывают головы, смотрящие на идущий караул. Подходя к Мошкову переулку, оркестр переставал играть, тогда вступали барабанщики и флейтисты и грохотом барабанов и свистом флейт наполняли всю улицу, но вот виден горбатый мостик, за ним – Эрмитаж со своими кариатидами, справа – казармы 1-го батальона л. – гв. Преображенского полка.

Гремит Преображенский марш: «Знают турки нас и шведы…».

В полках гвардии был старый обычай: проходя мимо другого полка или же его казарм, играть марш этого полка, приветствуя таким образом полк.

Прошли Эрмитаж и с маршем выходим на Дворцовую площадь. От арки Главного штаба отдает эхо.

Перед комендантским подъездом караул выстраивается.

– Под знамя, шай – на краул.

Из медленно отворяющейся двери выходит адъютант, а за ним показывается знамя, несомое знаменным унтер-офицером.

Приняли знамя, повернули направо и, вздвоив ряды, через Главные ворота вошли во внутренний двор.

Входя в ворота, услыхали удар колокола на платформе.

Ударил часовой у фронта, вызывая караул в ружье.

Вошли, выстроились, подравнялись и отдали друг другу честь, взявши «На караул».

Комендантский адъютант с часами в руках следил за всем церемониалом. Взявши шашки «под высь», оба караульных начальника пошли друг другу навстречу. Остановились у решетки, опустили шашки.

– Пароль «Варшава», капитан Сапожников, – старый караульный начальник говорил только свою фамилию.

В это время глухо бухнула пушка с верков [60] Петропавловской крепости, объявляя Петербургу, что было ровно 12 часов.

Комендантский адъютант спрятал часы: смена произошла точно, беда, если случалось запоздание: написал бы комендант Петербурга командиру полка немало кислых слов.

Нашему полку было близко, а вот полкам л. – гв. Московскому и л. – гв. Финляндскому было трудно, так как приходилось маршировать не меньше часа, а в пути могли быть разные случайности, особенно зимой: сугробы снега или гололедица.

– Часовой у фронта, вперед! – Твердо отбивая шаг, отчетливо делая повороты, идет часовой на смену. Подошел, стал рядом со старым часовым и принял от него сдачу, осмотрел будку с постовой одеждой, повернулся к стене Дворца и зарядил винтовку, после этого старый часовой разрядил свою, повернулся и стал рядом. Новый ударил в колокол – смена произошла, и старый пошел на свое место в строй старого караула.

Одновременно подается команда караульными начальниками «караул, направо, шагом марш», и под звуки музыки оба караула идут – новый в караульное помещение, а старый сходит с платформы, выстраивается рядом, составляет ружья в козлы, и старые разводящие идут за новым караулом в караульное помещение.

Новый караул, войдя в караульное помещение, выстраивается, разводящие выводят часовых 1-й смены и вместе с разводящими старого караула идут сменять часовых с постов.

Караул входит в свое помещение, где стоит в большом резном киоте икона с неугасимой лампадой в память погибших здесь чинов караула от л. – гв. Финляндского полка при покушении на Александра II.

Офицеры идут в свое помещение, оно из двух комнат: первая – большая столовая с двумя столами и стульями, вторая – поменьше с диванами, камином, на котором стоят арестованные императором Николаем Павловичем часы стиля ампир. Часы эти стояли раньше в кабинете Николая Павловича и как-то раз наврали, отстав на 1/4 часа. Государь, смеясь, приказал их арестовать, отправив в караульное помещение, где они и стояли до последнего времени.

Дежурный лакей принес карточку завтрака, расставляет приборы.

Пришли разводящие со смененными часовыми старого караула, караульные начальники подписали караульную ведомость, и старый караул ушел.

«Ну, чем, господа, будем завтракать? Каждый ли себе будет выбирать по вкусу или же все возьмем одно и то же?»

Обыкновенно все соглашались на одно и то же для всех. Лакей, получивший указание, какие блюда надо подавать, передавал это на кухню, а сам приносил и расставлял дворцовое пиво, водку, красное и белое Удельное вино. На Рождество, Новый год и Пасху полагалось и шампанское.

Приносили завтрак: два мясных блюда, или зелень и дичь, сладкое, после завтрака – кофе. Лакей спрашивал, когда подавать обед и ужин.

Обыкновенно обедали часов в 19.00, а ужинали в 23.00–24.00.

После завтрака офицеры, их было пять: дежурный по караулам, рунд, начальник караула и два младших офицера. Этим последним делать решительно было нечего. Дежурный по караулам и рунд объезжали караулы 1-го отделения по записке из Комендантского управления.

Для этого из полка подавались им экипажи, караульный начальник выходил к каждой отправляемой смене, ну а младшие офицеры сидели, писали письма, читали, болтали о всякой всячине или дремали в мягких дворцовых креслах.

Обыкновенно после завтрака посыльный, снабженный записками, шел в казармы, в собрание, там у библиотекаря получал книги, которые и заполняли почти все время.

К трем часам подавался самовар, посыльный шел на Большую Морскую за печеньем и пирожными.

В шесть или семь часов обедали, к обеду возвращались ездившие по очереди дежурный по караулам и рунд.

После обеда ждали вечерней зори. За 1/4 часа барабанщик бил повестку, а ровно в 9 караул выстраивался на платформе. Били зорю, барабанщик читал «Отче наш» и «Спаси, Господи, люди Твоя». Накрывался стол, бил отбой и караул возвращался.

После зори появлялись иногда и гости: командир полка или батальонный командир, часов около 10 появлялся и комендант Петербурга Свиты Его Величества генерал-лейтенант Троцкий, бывший коренной офицер полка и командир его, усаживался поудобнее в кресло, и начинались разговоры, воспоминания прошлого времени. После ужина расходились.

Если никто не приходил, а находились любители винта, бриджа или преферанса, то играли всю ночь напролет, до утренней зори, неиграющие или читали, или лежали на диванах в соседней комнате, куда лакей приносил чистые наволочки на диванные подушки. Временами дежурный по караулам, возвращаясь с поверки караулов, выпивал стакан чая и опять уезжал.

В апреле рано светает, и утренняя зоря бьется при полном свете. Чирикают воробьи, свод неба ясен, в Дворцовом садике пробились первые нежные листочки. Дворцовые дворники – татары в белых передниках с метлами – расходятся по двору, садику, идут подметать снаружи дворца, шагает часовой по платформе, доносится шум и гул просыпающегося Петербурга, с Невы доносятся свистки и гудки пароходиков Финляндского общества. В 9 часов – чай и кофе со свежими булками, калачами, маслом и сыром. Чтение утренних газет, а в 11 с половиной часов караульный начальник соберет со всех по рублю – это лакею за услуги, по 25 копеек вестовому-посыльному за его беготню и в собрание, и в кондитерские, и за газетами. Из Дворцовой конторы приносят караульные деньги караулу, которые тут же и выдаются людям на руки.

В 12 часов – смена, сменяют нас наши кумовья л. – гв. Финляндский полк, это с давних пор кумовья, покумились еще с времен Наполеоновских войн, да так и остались кумовьями до сих пор. Смена – и домой.

А. Редькин

Лейб-гвардии Финляндский полк

Старшинство – с 12 декабря 1806 г.

Права Старой гвардии – с 1808 г.

Прикладной цвет – черный.

Полковой праздник – 12 декабря, день памяти святого Спиридона.

Внешность – как в лейб-гвардии Егерском полку.

А. И. Гебенс. Унтер-офицеры и музыканты лейб-гвардии Финляндского полка на привале у Красного Села. 1856 г.

«Полковая церковь существовала с 1814 г. в здании казарм на В. О., а после перестройки А. Е. Штаубергом полкового госпиталя она разместилась в его центре, на 2-м этаже, где 20 декабря 1820 г. и была освящена. Ее интерьер украшен коринфскими пилястрами и росписью под лепку. Коринфскими пилястрами был оформлен высокий одноярусный иконостас с образами работы акад. А. И. Иванова».

Ежегодно 12 октября в храме служилась панихида о павших в бою под Горным Дубняком в Болгарии. Здесь же хранились полковые знамена и мундиры Августейших шефов.

У главного фасада по проекту архитектора С. П. Кондратьева в 1903–1904 гг. в честь 100-летия полка выстроена ампирная часовня Св. Спиридона. Здесь после закрытия храма в августе 1919 г. некоторое время происходили богослужения.

В начале 1923 г. ампирный иконостас вывезли в Музей отживаюшего культа, а остальное убранство – в Смоленскую кладбищенскую церковь.

В настоящее время в помещении церкви – концертный зал бывшего Гаванского дворца культуры (ныне – Дом молодежи Василеостровского р-на). Часовня Св. Спиридона с 1995 г. принадлежит церкви Св. Екатерины при Академии художеств.

Полк сформирован в декабре 1806 г. в Стрельне из крестьян окрестных императорских вотчин[61] как батальон милиции. Создавался под покровительством Великого князя Константина Павловича. Батальон состоял из одной гренадерской, четырех мушкетерских рот и артиллерийской полуроты.[62]

10 февраля 1807 г. – в Стрельне прошел смотр и проверка боевой готовности батальона, и через несколько дней Императорский батальон милиции был выдвинут в Ригу.

22 января 1808 г. – за отличия в войну 1807 г. против французов батальон причислен к гвардии и назван лейб-гвардии батальоном Императорской милиции. Артиллерийская полурота отделена в лейб-гвардии Артиллерийский батальон.

19 октября 1811 г. – переформирован в полк в составе 3 егерских батальонов и назван лейб-гвардии Финляндским полком.

Полк принял участие почти во всех войнах России XIX в. и в Первой мировой войне.

5 февраля 1880 г. – в Зимнем дворце прогремел взрыв, устроенный террористом С. Халтуриным. Царская семья не пострадала, жертвы были среди финляндцев, несших в тот день караул во дворце. Несколько человек были убиты. Оставшиеся в живых гвардейцы, несмотря на собственные раны и увечья, оставались все на своих местах. Даже по прибытии вызванной смены от лейб-гвардии Преображенского полка не уступали прибывшим своих мест, пока не были сменены, согласно Уставу, своим разводящим ефрейтором, который тоже был ранен при взрыве.

18 июля 1914 г. – в связи с мобилизацией полка сформирован запасной батальон.

9 мая 1917 г. – запасной батальон переформирован в гвардии Финляндский резервный полк (приказ по Петроградскому военному округу № 262).

1 мая 1918 г. – резервный полк расформирован.

Май 1918 г. – действующий полк расформирован (приказ Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны № 82 от 21 мая 1918 г.).

Дислокация

Полк квартировал на Косой линии Васильевского острова, а на Большом проспекте Васильевского острова была полковая церковь и полковой госпиталь. Казармы построены в 1-й четверти XVIII в.; в 1814–1816 гг. частично перестроены (арх. Л. Руска; наб. Лейтенанта Шмидта, 43; В. О., 18-я линия, 3; В. О., 2; В. О., 20-я линия, 1). Казармы дали название Финляндскому переулку: он идет от 17-й к 18-й линии параллельно набережной Лейтенанта Шмидта. В 1950-х гг. переулок перекрыт промышленным зданием со стороны 18-й линии и превратился в тупик.

Леонтий Коренной (? – после 1814)

Начал службу в Кронштадтском гарнизонном батальоне, затем его перевели в Императорский батальон милиции, ставший впоследствии основой создававшегося Финляндского пехотного полка. Коренной среди сослуживцев пользовался большим уважением за силу, которой щедро наградила его природа, смелость и неустрашимость в бою, редкий рост и добродушный характер. В гвардейском полку гренадера-правофлангового почтительно называли «дядя Коренной». Лейб-гвардии Финляндский полк прославился при Бородино тем, что выстоял под бешеным натиском атакующей тяжелой французской кавалерии. Его колонна, ощетинившаяся сотнями штыков в такие минуты битвы, стояла как стена. И когда финляндцы шли в штыки, то одним из самых заметных оказывался Леонтий Коренной из 3-й гренадерской роты. В ходе сражения полк потерял много офицеров, и тогда командование на себя брали младшие командиры.

Каска пехотная образца 1844 г.

В Бородинском сражении случился такой эпизод, когда финляндцам потребовалось во что бы то ни стало удержать за собой опушку леса. В такой ситуации и проявил инициативу ефрейтор Коренной. Он собрал вокруг себя гренадера и четырех мушкетеров и засел на опушке в опасном месте. Шестеро героев отбились от врагов. Все шестеро получили за подвиг самую желанную солдатскую награду – Знак отличия Военного ордена – Георгиевский крест. Ефрейтор Леонтий Коренной получил Георгия за № 16970. Свой подвиг, совершенный на Бородинском поле, гренадер Коренной повторил на поле «Битвы народов» под Лейпцигом в октябрьские дни 1813 года.

П. И. Бабаев. Подвиг гренадера лейб-гвардии Финляндского полка Леонтия Коренного. 1846 г.

…Лейб-гвардии пехотный Финляндский полк получил приказ атаковать селение Госсу. В ожесточенной схватке французов выбили из южной его части, но те закрепились в северной и упорно отбивались от русских. Тогда 3-й батальон полка под командой полковника Жерве обошел деревню. Там батальонный командир со своими офицерами первыми перелезли через высокую каменную ограду, за ними бросились подчиненные. В рукопашной схватке французов было погнали, но тут к обороняющимся подоспела многочисленная помощь.

Батальон был окружен во много раз превосходящим противником. Место схватки у каменной ограды оказалось тесным. Русские пехотинцы бились насмерть. Надо было отходить, и полковник Жерве приказал барабанщикам бить отбой. Большинство солдат батальона быстро перебрались через стенку. Но почти все офицеры были ранены в бою и не смогли преодолеть каменную преграду, к которой французы прижали остатки батальона. И вдруг уже торжествующие победу французы увидели, как рослый плечистый гвардеец, украшенный белым крестом, брал на руки одного за другим раненых офицеров и поднимал их на гребень стены. Оттуда они валились вниз в безопасное для себя место, в сад. Когда Коренной таким образом спас всех раненых начальников, противник опомнился от минутного замешательства.

Но было поздно. Георгиевский кавалер уже собрал вокруг себя последних финляндцев. Их оставалось совсем немного. Рукопашный бой возобновился, и спустя какое-то время у стенки бился один Леонтий Коренной: все его товарищи пали под ударами вражеских штыков. Бесстрашный гвардеец, раненый уже много раз, прижался к стене. Он не только парировал удары, но и наносил их сам. Когда сломался штык, ефрейтор взялся за ствол и отбивался прикладом.

Французы, удивляясь храбрости русского, кричали ему, чтобы он сдавался. Но тот и не думал бросать оружия. Схватка продолжилась. Когда несколько вражеских штыков положили Коренного на землю, вокруг богатыря было немало поверженных им вражеских солдат. И такое уважение он внушил противнику своим мужеством, что в толпе французов, стоявших над павшим героем, не нашлось такого человека, кто добил бы его.

Напротив, насчитав на теле русского солдата 18 штыковых ран, недавние враги уложили его на носилки и доставили на перевязочный пункт. Там французские лекари, удивляясь крепости мышц храбреца, пришли к выводу, что из всех полученных им ран нет ни одной опасной для его жизни. И действительно, после перевязки Леонтий Коренной смог встать на ноги.

Перевязочный пункт посетил со своей свитой император Наполеон, посещение раненых своих солдат он ввел себе за правило, заботясь о своей популярности в армии. Здесь он увидел Коренного, а выслушав доклад о том, при каких обстоятельствах тот попал в плен, изумился.

Вглядываясь в лицо гвардейца, Наполеон спросил через переводчика:

– За какое сражение ты получил крест?

Коренной ответил коротко:

– За Бородино.

Это слово императору переводить было не надо. Страшное сражение под Москвой, как впоследствии писал Наполеон, находясь в ссылке на острове Святой Елены, было самым ужасным из всех 50, данных им. Именно на поле Бородинском начался закат звезды Бонапарта. И как бы живым напоминанием о дне Бородина стоял перед «маленьким капралом» сплошь израненный, но не поверженный русский гвардеец, спасший всех своих офицеров. Наполеон похлопал по плечу Коренного и, повернувшись, сказал своим адъютантам:

– В завтрашнем приказе по армии объявить о подвиге этого русского героя… Я ставлю его в пример всем моим солдатам… Из плена освободить, как только он в состоянии будет добраться до своих…

О подвиге георгиевского кавалера узнала и вся русская армия. За свой подвиг Леонтий Коренной был сразу произведен в подпрапорщики – редкий случай не только в русской армии – и стал знаменосцем родного гвардейского полка.

Граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский (1809–1881)

Внук губернатора Архангельска Назария Степановича Муравьева, сын статс-секретаря и управляющего Собственной Его Величества канцелярией Николая Назарьевича Муравьева и Екатерины Николаевны Мордвиновой, дочери порховского помещика Н. М. Мордвинова.

Немалую часть детства он провел в имении отца под Петербургом, впоследствии – Муравьевский переулок[63] поселка Михаила Архангела.

Вместе с братом Валерианом[64] учился в Санкт-Петербурге в частном пансионе Годениуса в доме Резваго (Шпалерная ул., 25), что давало возможность в будущем поступить в Университет.

Н. Н. Муравьев-Амурский

По распоряжению императора Александра I оба сына Николая Назарьевича Муравьева были зачислены в Пажеский корпус.

В 1824 г., в старших классах Пажеского корпуса, Николай Муравьев произведен в камер-пажи и назначен к великой княгине Елене Павловне, жене Михаила Павловича, младшего брата Александра I. Много позже она способствовала назначению Муравьева генерал-губернатором Восточной Сибири.

В 1827 г. он окончил Пажеский корпус с золотой медалью и поступил прапорщиком в лейб-гвардии Финляндский полк. Вместе с полком принимал участие в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. (19-летний Николай участвовал в осаде крепости Варны) и в подавлении Польского восстания 1831 г.

В 1833 г. Муравьев в чине штабс-капитана оставил военную службу. Следующие пять лет он провел в Виленской губернии в имении Стоклишки, пожалованном его отцу в пожизненное владение, где занимался хозяйством.

Когда генерала Евгения Головина, при котором Муравьев во время военных действий ранее состоял адъютантом, назначили командующим отдельным кавказским корпусом, Муравьев был определен к нему для особых поручений (в 1838 г.) и несколько раз принимал участие в походах против горцев.

С 1840 по 1844 г. Муравьев – начальник одного из отделений Черноморской береговой линии и в этой должности участвовал в усмирении племени убыхов.

В 1841 г. Муравьев произведен в генерал-майоры. Но из армии ему пришлось уйти в 1844 г. – на этот раз окончательно. Обострившаяся болезнь потребовала серьезного лечения, и Николай Николаевич уехал во Францию.

В 1846 г. Муравьев назначен исправляющим должность военного губернатора Тулы и тульского гражданского губернатора. Он обратил серьезное внимание на нужды губернии и в отчете о первой своей ревизии указал на неудовлетворительное состояние тюремных помещений, на упадок сельского хозяйства, для помощи которому он планировал учреждение в Туле губернского общества сельского хозяйства. Он первый из губернаторов поднял вопрос об освобождении крестьян: девять помещиков подписали подготовленный с подачи Муравьева адрес (обращение) государю. Дело осталось без движения, но Николай I обратил внимание на Муравьева как на «либерала и демократа». Посетив Тулу, император 5 сентября 1847 г. на почтовой станции Сергиевской объявил Муравьеву о назначении его на должность исполняющего обязанности генерал-губернатора Восточной Сибири.

Еще до отъезда в Сибирь Муравьев заручился помощью Г. И. Невельского,[65] исследовавшего устье Амура и остров Сахалин, в течение 1851–1853 гг. производились исследования лимана Амура, острова Сахалина; везде были основаны русские поселения.

Приближавшийся разрыв с западными державами заставил правительство обратить внимание на защиту Камчатки; единственный удобный путь, которым можно было туда отправить войска, был водный путь по Амуру.

11 января 1854 г. императором Николаем I Муравьеву предоставлено право вести все сношения с китайским правительством по разграничению восточной окраины и разрешено произвести по Амуру сплав войска.

В мае 1854 г. произошел первый сплав, год спустя – второй, с которым прибыли на устье Амура первые русские поселенцы.

Муравьев три раза подавал проекты о строительстве Сибирской железной дороги. В 1856 г. император Александр II на докладную записку адмирала Геннадия Невельского «О деятельности Амурской экспедиции», где он писал о необходимости строительства железной дороги, ответил: «С данной просьбой граф Н. Н. Муравьев-Амурский обращался к покойному батюшке Николаю Павловичу. Но Сенат отклонил данное предложение. И мы отклоняем этот дорогостоящий проект».

Долго длились переговоры Муравьева с китайским правительством, и только 16 мая 1858 г. Муравьев заключил с Китаем Айгунский трактат, по которому Амур до самого устья стал границей России с Китаем. Муравьев получил за заключение этого договора титул графа Амурского.

Будучи генерал-губернатором Восточной Сибири, Муравьев-Амурский делал попытки населить пустынные места по Амуру, но попытки эти не были удачны; дальнейшие поселения происходили по наряду из забайкальских казаков, а добровольные поселения на Амур приостановились. Столь же неудачны были поселения по р. Мае в 1851 г. Не удались и попытки Муравьева-Амурского устроить правильное пароходное сообщение по Амуру и почтовый тракт.

Имея в виду главное возражение противников занятия Амура – отсутствие постоянного войска для защиты области от вторжения китайцев, – Муравьев-Амурский в 1849 г. подал Николаю I проект создания Амурского казачьего войска. Проект был одобрен, и в 1858 г. из переселенных казаков разных войск, в том числе забайкальцев, создано Амурское казачье войско.

Еще в 1848 г. Николай Николаевич Муравьев, только что назначенный губернатором Восточной Сибири и Дальнего Востока, обратил внимание на растущую угрозу нападения иностранцев на Камчатку. Поэтому уже тогда он решил заняться строительством военных укреплений в Петропавловском порту.

25 июля 1849 г. Н. Н. Муравьев прибыл на транспорте «Иртыш» в Петропавловский порт. Осмотрев местность, он определил места строительства новых батарей. Среди них были батареи на Сигнальном мысе, на Петропавловской косе и у озера Култушного.

В письме министру внутренних дел Л. А. Перовскому Н. Н. Муравьев заявлял: «Авачинскую губу укрепить, а без того она будет игралищем самой незначительной враждебной эскадры; там ныне уже были два английских военных судна в одно время; на них было более 200 человек экипажа (шлюп и шхуна, путешествующие под видом отыскания Франклина). Я много видел портов в России и Европе, но ничего подобного Авачинской губе не встречал; Англии стоит сделать умышленно двухнедельный разрыв с Россиею, чтобы завладеть ею и потом заключить мир, но Авачинской губы она нам не отдаст».

Будущее показало, что Н. Н. Муравьев не напрасно тревожился за судьбу Камчатки. Когда началась Крымская война, враги России нашли возможным выделить значительные военно-морские силы для нанесения удара по русским тихоокеанским владениям.

31 августа – 7 сентября 1854 г. англо-французская эскадра из 6 кораблей с экипажем 2600 чел. и более чем 200 орудиями безуспешно пыталась взять штурмом Петропавловские укрепления, потеряв при осаде города свыше 300 человек только убитыми, в том числе командующего Объединенной Тихоокеанской эскадрой контр-адмирала Дэвида Прайса.

Однако, несмотря на успешную оборону города, стали очевидными трудности со снабжением и удержанием столь удаленных территорий. Поэтому было принято решение об эвакуации порта и гарнизона с Камчатки. Согласно приказу, портовые сооружения и дома были разобраны, наиболее ценные части в виде окон, дверей и т. д. были спрятаны, местному коренному населению было сказано уйти на север. Казаки перешли в поселок, расположенный в устье р. Авача, старшим среди оставшихся был назначен есаул Мартынов. Солдаты и матросы пропилили во льду проход и освободили корабли из ледового плена.

Корабли успели покинуть порт раньше повторного прибытия объединенной англо-французской эскадры и перешли в Де-Кастри, а затем – в Николаевск-на-Амуре. Англофранцузская экспедиция из пяти французских и девяти английских кораблей зашла в Авачинскую губу 8 (20) мая 1855 г., но нашла порт Петропавловск покинутым и непригодным для того, чтобы в нем можно было остаться и использовать по назначению.

В 1861 г. Муравьев-Амурский оставил должность генерал-губернатора вследствие непринятия его проекта о разделении Восточной Сибири на два генерал-губернаторства и был назначен членом Государственного совета.

Муравьев-Амурский умер 18 ноября 1881 г. в Париже, похоронен на Монмартрском кладбище. В 1990 г. останки Муравьева-Амурского перевезли во Владивосток и перезахоронили в районе исторического центра города.

На территории столицы Амурской области в городе Благовещенске находятся памятники основателю приграничного города. Один стоит на территории храма, другой – на набережной реки Амур (установлен в 1993 г.).

В 1891 г. в городе Хабаровске, на берегу Амура, Муравьеву-Амурскому воздвигнут памятник работы скульптора А. М. Опекушина. В 1992 г. памятник восстановлен, а в 2006 г. его изображение появилось на новой банкноте в 5000 руб.

2 июля 2012 г. во Владивостоке торжественно открыт памятник Муравьеву-Амурскому.

2-й гвардейский корпус

3-я гвардейская пехотная дивизия

3-я Гвардейская пехотная дивизия постоянно дислоцировалась в Варшаве, и, казалось бы, в книге о Петербургских адресах гвардии о ней можно не упоминать. Однако это не так! Все гвардейские полки были тесно связаны между собою. Новые воинские формирования создавались из батальонов команд прежде существовавших гвардейских полков. Не говоря уже о том, что гвардейские офицеры переводились из одного полка в другой. Скажем, кавалергард Г. Маннергейм из тяжелой кавалерии переведен командиром лейб-гвардии Е. И. В. уланского полка – в кавалерию легкую. М. Лермонтов служил в царскосельских гусарах, в лейб-гвардии Гродненском гусарском, в Нижегородских драгунах и даже в Тенгинском пехотном полку. Знаменитый поэт, гусар Д. Давыдов начинал службу в Кавалергардском полку, и т. д.

Кроме того, два из лейб-гвардейских пехотных полка 3-й дивизии назывались лейб-гвардии Кексгольмский (Кексгольм – бывшая древняя Карела, нынешний Приозерск Ленинградской области) и лейб-гвардии Санкт-Петербургский (с 1914 г. – Петроградский). А лейб-гвардии Литовским полком (кровно связанным и принявший его прежнее имя лейб-гвардии Московским полком, принимавшим участие в восстании декабристов на Сенатской площади) командовал Н. Н. Юденич, будущий командующий Северо-Западной Аармией белых, шедших на большевистский Петроград.

Четвертому же пехотному полку в этой дивизии – лейб-гвардии Волынскому, выпало сыграть роковую роль в жизни Северной столицы, да и всей России. Во время этих событий Запасной лейб-гвардии Волынский полк стоял в Петрограде, а Варшава во время Первой мировой войны оказалась по ту линию фронта.

1-я бригада

Лейб-гвардии Литовский полк

Сформирован 7 ноября 1811 г. из 2-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка и частей, отделенных от разных полков лейб-гвардии и армии.

Внешность – высокие блондины без бород.

Полковой храм – Церковь Архистратига Михаила в Варшаве.

Полковой праздник – на Собор Архистратига Михаила.

Полк расформирован приказом № 139 Московского областного комиссариата по военным делам от 3 апреля 1918 г.

Николай Николаевич Юденич (1862–1933)

Генерал от инфантерии (1915 г.). Один из самых успешных генералов России во время Первой мировой войны,[66] во время Гражданской войны возглавлял силы, действовавшие против советской власти на Северо-Западном направлении. Последний российский кавалер Ордена Святого Георгия II класса.

Из дворян Минской губернии. В 1881 г. окончил Александровское военное училище в Москве. Служил в лейб-гвардии Литовском полку.

В 1887 г. окончил Академию Генерального штаба по первому разряду и произведен в штабс-капитаны гвардии. С 26 ноября 1887 г. – старший адъютант штаба XIV армейского корпуса.

Цензовое командование[67] ротой отбывал в лейб-гвардии Литовском полку (2 ноября 1889 г. – 12 декабря 1890 г.). С 27 января 1892 г. – старший адъютант Штаба Туркестанского военного округа. Подполковник (ст. ст. 5 апреля 1892 г.). В 1894 г. участвовал в Памирской экспедиции в должности начальника Штаба Памирского отряда. Полковник (1896 г.). С 20 сентября 1900 г. – штаб-офицер при управлении 1-й Туркестанской стрелковой бригады.

Н. Н. Юденич

В 1902 г. назначен командиром 18-го стрелкового полка. Командовал этим полком во время Русско-японской войны. Принимал участие в сражении при Сандепу, где был ранен в руку, и Мукденском сражении, в котором ранен в шею. Награжден золотым оружием «За храбрость» и произведен в генерал-майоры.

С 10 февраля 1907 г. – генерал-квартирмейстер Штаба Кавказского военного округа. Генерал-лейтенант (1912 г.). С 1912 г. – начальник Штаба Казанского, а с 1913 г. – Кавказского военного округа.

С началом Первой мировой войны Юденич стал начальником Штаба Кавказской армии, ведшей бои с войсками Османской империи. На этом посту он наголову разбил турецкие войска под командованием Энвер-паши в Сарыкамышском сражении. В январе 1915 г. Юденич произведен в чин генерала от инфантерии и назначен командующим Кавказской армией. В течение 1915 г. подразделения под командованием Юденича вели бои в районе города Ван, который несколько раз переходил из рук в руки. 13–16 февраля 1916 г. Юденич выиграл крупное сражение под Эрзерумом, а 15 апреля того же года овладел городом Трапезунд. За это сражение (еще до его окончания) Юденича наградили орденом Св. Георгия II степени. К лету 1916 г. русские войска контролировали бо́льшую часть Западной Армении.

В конце 1916 г. состоялось совещание стран-участников Антанты, где в преддверии победы над Германией, которая должна была произойти в мае-июне 1917 г., договаривались о послевоенном переустройстве мира. По заключенному договору России должны были отойти обширные территории на юге, уже занятые войсками под командованием Юденича, а также проливы Босфор и Дарданеллы. Однако Западные страны (в первую очередь, Англия и США) не желали усиления России, которая становилась ведущей державой мира. Завершающим актом трагедии, начавшейся в 1914 г., стал спровоцированный и проплаченный бунт в тылу сражавшейся победоносной армии за несколько месяцев до неизбежного разгрома Германии и окончания войны. Победу у России украли, наша Родину ввергнули в величайшую мировую катастрофу, следствием которой стало крушение и гибель многих государств, Вторая мировая война и т. д.

После Февральской революции Юденича назначили командующим Кавказским фронтом. Однако после ухода с поста военного министра А. И. Гучкова 2 (15) мая 1917 г. новый военный министр А. Ф. Керенский снял Юденича с должности как сопротивляющегося указаниям Временного правительства и отправил его в отставку.

Лейб-гвардии Кексгольмский Императора Австрийского полк

Старшинство – с 29 июня 1710 г.

Полковой праздник – 29 июня.

Внешность – высокие шатены.

Дислокация – Варшава.

1709–1710 гг. – из гренадерских рот, отделенных от Санкт-Петербургского, Владимирского, Выборгского, Троицкого, Смоленского, Галицкого, Пермского, Азовского, Орлова и Чемесова пехотных полков сформирован гренадерский полк в составе 2 батальонов.

Сформирован 26 марта 1713 г. как 2-й Гренадерский полк.

С 17 сентября 1724 г. – Гренадерский Зыкова полк.

С 16 февраля 1727 г. переименован во 2-й Ярославский полк.

С 13 ноября 1727 г. – Кексгольмский пехотный полк.

Со 2 октября 1798 г. – мушкетерский генерал-майора Сукова полк.

С 4 декабря 1800 г. – мушкетерский генерал-майора Вердеревского полк.

С 31 марта 1801 г. – Кексгольмский мушкетерский полк.

С 7 октября 1814 г. – Гренадерский Его Величества Императора Австрийского полк.

С 28 февраля 1835 г. – Гренадерский Императора Франца I полк.

С 19 марта 1857 г. – Кексгольмский гренадерский Императора Австрийского полк.

С 6 декабря 1894 г. – переименован в лейб-гвардии Кекс гольмский Императора Австрийского полк, и полку пожалованы права Старой гвардии.

С 1 августа 1914 г. – лейб-гвардии Кексгольмский полк.

Расформирован приказом Московского областного комиссариата по военным делам № 139 от 3 апреля 1918 г.

Федор Федорович Буксгевден (Фридрих Вильгельм фон Буксхевден) [68] (1750–1811)

Генерал от инфантерии. Происходил из остзейских дворян Буксгевденов. Его родственник – первый епископ Ливонии (1199–1229), основатель города Риги (1201 г.) Альберт фон Буксгевден. Владел мызой Лигово под Санкт Петербургом.

Окончил Артиллерийский и инженерный шляхетский кадетский корпус (1770 г.).

Кадетом принимал участие в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг., за отличие в бою под Бендерами произведен в инженер-прапорщики (1770 г.). В 1771 г. при штурме Браилова дважды ранен, но остался на поле боя и вывел из строя 2 вражеских орудия. За этот подвиг удостоен военного ордена Св. Георгия IV степени.

С 1772 г. – адъютант главного начальника артиллерии (генерал-фельдцейхмейстера) русской армии, фаворита Екатерины II Г. Г. Орлова.

С 1783 г. – командир Кексгольмского полка.

Во время Русско-шведской войны 1788–1790 гг. – командир десантного отряда в составе Балтийского гребного флота. Отличился в Роченсальмском сражении 1789 г. при высадке десанта на остров Куцель-Мулим. За успешные действия руководимого им десанта награжден военным орденом Св. Георгия III степени и получил звание генерал-майора. В начале Польской кампании 1793–1794 гг. командовал пехотной дивизией. Под руководством А. В. Суворова во главе одной из колонн участвовал в штурме Варшавы. За отличие в бою награжден орденом Св. Владимира II степени и золотым оружием.

В 1794–1796 гг. – комендант Варшавы и губернатор Польши.

С июня 1797 по август 1798 г. – военный губернатор Санкт-Петербурга. В этот период создан Вспомогательный банк для дворянства, открыты Медико-хирургическая академия и Повивальный институт. Основаны Александровская мануфактура и Училище корабельной архитектуры. Начато сооружение Румянцевского обелиска. Андреевский собор объявлен кавалерским. 14 февраля 1797 г. введена должность военных губернаторов.

Ф. Ф. Буксгевден

Как приверженец суворовских традиций в армии, подвергся опале и в 1799 г. уволен со службы. Вновь восстановлен в 1803 г. и назначен инспектором войск Лифляндской инспекции и генерал-губернатором Риги.

В Русско-австро-французской войне 1805 г. командовал Волынской армией, направленной на усиление армии М. И. Кутузова. В Аустерлицком сражении 1805 г. командовал левым крылом русско-австрийской армии.

В Русско-прусско-французской войне 1806–1807 гг. командовал пехотным корпусом, но вскоре вернулся к исполнению обязанностей рижского генерал-губернатора.

С началом Русско-шведской войны 1808–1809 гг. – главнокомандующий всей действующей армией в Финляндии. За умелое руководство войсками при взятии крепости Свеаборг награжден военным орденом Св. Георгия II степени, а за успехи в первом периоде кампании – орденом Св. Андрея Первозванного.

После овладения Южной и Средней Финляндией, Аландскими островами Буксгевден заключил перемирие, которое не утвердил Александр I. С декабря 1808 г. – в отставке.

Буксгевден как военачальник был сторонником маневренных действий войск, управлял ими с излишней педантичностью, отличался крутым, независимым характером, способностью принимать смелые решения и настойчиво проводить их в жизнь.

За безупречную службу награжден также орденами Св. Владимира I степени, Св. Александра Невского, Белого Орла, Св. Анны I степени.

Ф. Ф. Буксгевден скончался в замке Лоде и похоронен в усыпальнице Старо-Пановской церкви (Адриана и Наталии) под Петербургом (Старо-Паново).

Жена: Наталия Алексеева (1758–1808) – внебрачная дочь Григория Орлова (по некоторым преданиям, от императрицы Екатерины). Воспитанница Смольного института, подруга Е. И. Нелидовой. По завещанию графа Г. Г. Орлова, своего отца, унаследовала в 1783 г. мызу Лигово под Петербургом и замок Лоде (ныне – Куловере в волости Кулламаа) в Лифляндии. Была похоронена в усыпальнице Старо-Пановской церкви Св. мчн. Адриана и Наталии под Петербургом.

2-я бригада

Лейб-гвардии Санкт-Петербургский Короля Фридриха-Вильгельма III полк

Сформирован 6 августа 1726 г. как полк фон Лукиева.

Старшинство – с 6 августа 1726 г.

Полковой праздник – 6 августа.

С августа 1914 г. – лейб-гвардии Петроградский полк.

С 15 августа 1731 г. – Аджеруцкий пехотный полк.

С 30 ноября 1732 г. – Навагинский пехотный полк.

С 31 октября 1798 г. – Мушкетерский генерал-майора Голицына полк.

С 24 марта 1800 г. – Гренадерский генерал-майора князя Волконского полк.

С 3 мая 1800 г. – Гренадерский генерал-майора Сафонова полк.

Со 2 января 1801 г. – Гренадерский генерал-лейтенанта Сакена полк.

М. Б. Барклай-де-Толли

С 29 мая 1801 г. – Санкт-Петербургский гренадерский полк.

С 7 октября 1814 г. – Гренадерский Его Величества короля Прусского полк.

С 26 мая 1840 г. – Гренадерский короля Фридриха-Вильгельма III полк.

С 1 августа 1914 г. – лейб-гвардии Санкт-Петербургский полк.

С 24 августа 1914 г. – лейб-гвардии Петроградский полк. Расформирован приказом Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны № 72 от 14 мая 1918 г.

Михаил Богданович Барклай-де-Толли (1761–1818)

Казанский собор в Петербурге – храм Славы Русского оружия. Здесь историческое местопребывание иконы Казанской Божьей Матери – главной духовной защитницы России. Здесь и памятник великому полководцу – «Победителю Бонапарта», как именовали его современники. Кутузов – честь и гордость России. Но здесь и другой памятник. Памятник Барклаю-де-Толли. Он тоже князь, правда, без высшей формы этого титула «светлейший», и у него в руках – фельдмаршальский жезл, и его имя прославлено в веках. Но какое-то странное чувство вины преследует каждого, кто начинает вглядываться пристальней в страницы судьбы этого великого и во многом до сегодняшнего дня загадочного человека. Первым сказал об этом чувстве вины и тайны А. С. Пушкин в стихотворении, начальные строчки из которого мы слышали многократно, но вот читали ли до конца?..

У русского царя в чертогах есть палата:

Она не золотом, не бархатом богата;

Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;

Но сверху донизу, во всю длину, кругом

Своею кистию свободной и широкой

Ее разрисовал художник быстроокий.

Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадонн,

Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,

Ни плясок, ни охот, – а все плащи, да шпаги,

Да лица, полные воинственной отваги.

Толпою тесною художник поместил

Сюда начальников народных наших сил,

Покрытых славою чудесного похода

И вечной памятью двенадцатого года…

На этом обычно цитирование стихотворения и заканчивается. А ведь оно о Барклае-де-Толли, о драме его судьбы, и называется «Полководец».

Но в сей толпе суровой

Один меня влечет всех больше. С думой новой

Всегда остановлюсь пред ним – и не свожу

С него моих очей. Чем долее гляжу,

Тем более томим я грустию тяжелой.

Он писан во весь рост. Чело, как череп голый,

Высоко лоснится, и, мнится, залегла

Там грусть великая. Кругом – густая мгла;

За ним – военный стан. Спокойный и угрюмый,

Он, кажется, глядит с презрительною думой.

И далее – слова, которые, как правило, не звучат в этой галерее, и какие, я уверен, к сожалению, не очень известны даже любителям истории и поэзии.

О, вождь несчастливый! Суров был жребий твой;

Все в жертву ты принес земле, тебе чужой,

Непроницаемый для взгляда черни дикой,

В молчаньи шел один ты с мыслию великой,

И в имени твоем звук чуждый невзлюбя,

Своими криками преследуя тебя,

Народ, таинственно спасаемый тобою,

Ругался над твоей священной сединою.

Здесь есть удивительная пушкинская строка: «Народ, таинственно спасаемый тобою…» И первая загадка: в чем же эта таинственность? О чем догадывался или знал Пушкин?

Но сначала о судьбе Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. Вообще-то правильнее – Барклэ оф Толей, на английский манер, поскольку Барклэ или Бэркле – шотландцы на русской службе. Да какая разница! В любом случае – иностранец! «И в имени твоем звук чуждый невзлюбя»!

Ах, как стыдно! И сегодня стыдно! В год, когда исполняется 225 лет со дня рождения этого человека, прожившего безупречную жизнь и отдавшего ее на службу России.

Михаил Богданович служил в армии с 15 лет! Собственно, кроме армии, почти непрерывно воевавшей, никакой жизни и не было ни у Михаила Богдановича, ни у его братьев. Его дед был бургомистром в Риге, и только отец благодаря военной службе приобрел дворянское звание. В армии служили и два брата Михаила Богдановича: Эрик окончил службу инженера в чине генерал-майора, Генрих – майором артиллерии. Михаил первоначально служит в Кирасирском полку и уже в семнадцать лет получает чин корнета.

Служба неродовитого и небогатого офицера шла тяжело, а чины – медленно. Начал он службу в 1769 г. вахмистром в Ново-Троицком кирасирском полку, через семь лет переведен в карабинеры и только в 1778 г. пожалован корнетом. Еще через восемь лет (в 1786 г.) – поручиком с переводом в Финляндский егерский корпус.

Однако служит честно, добросовестно и постоянно учится. Отличился при штурме Очакова – получил орден Св. Владимира и чин секунд-майора. Всего. А ему уже 27 лет, по тем временам возраст немалый! Будущий противник Барклая Наполеон в 27 лет – бригадный генерал!

Михаила Богдановича переводят в Изюмский легкоконный полк, что в общем-то довольно странно. Это все равно что танкиста пересадить на мотоцикл. Однако эта служба многому научила будущего великого полководца: конники легкой кавалерии – тактическая разведка.

Россия воюет непрерывно. Бои под Каушанами, взятие Аккермана, Бендер, война в Финляндии, в Польше…

20 мая 1790 г. Барклая переводят в формировавшийся тогда Санкт-Петербургский гренадерский полк. Барклай, командуя полком, делает его образцовым, причем без всяких палочных и зубодробительных мер. В 1794 г. произведен в подполковники за отличие против польских войск, с назначением батальонным командиром в Эстляндском егерском корпусе.

Вопреки расхожему мнению, что при императоре Павле служить было невозможно, что государь изуродовал армию, травил Суворова (правда, после награждения его титулом генералиссимуса и светлейшего князя, государь объявил Александра Васильевича своим родственником! и т. п.), а разглядел будущего великого полководца Барклая-де-Толли Павел. В 1798 г. Барклай произведен в полковники, а через год Павел присваивает ему чин генерал-майора! Именно этот чин позволяет проявиться в Барклае таланту великого полководца!

Слава Барклая начинается в кампанию 1806 г., когда он командовал передовым отрядом и под Пултуском (14 декабря 1806 г.) не только выдержал атаку войск маршала Ланна, но вместе с подоспевшими войсками генерала Сакена перешел в наступление и опрокинул дивизию французского генерала Гюдена.

23 января 1807 г., командуя одним из авангардов, он прикрыл марш русской армии к Янкову, выдержав бой с вчетверо сильнейшим противником. На следующий день, командуя уже арьергардом при отступлении нашей армии к Ландсбергу и Прейсиш-Эйлау, своими искусными действиями у Гофа против всей армии Наполеона дал возможность главнокомандующему, генералу Беннигсену, сосредоточить русскую армию у Прейсиш-Эйлау. Здесь 26 и 27 января разыгралось кровопролитное сражение, в котором Барклая ранили, и он принужден был отправиться для лечения в Мемель, где, «во внимание к его выдающимся боевым заслугам и мужеству», его посетил Александр I. У них состоялся продолжительный разговор о тогдашних военных событиях и о состоянии армии.

Собственно, с этого разговора и начинается взлет карьеры Барклая. И не случайный. Государь намеревался выказать внимание герою, так сказать, увенчать доблесть лаврами. Однако разговор с раненым генералом принял совершенно неожиданный поворот. Барклай-де-Толли изложил императору свой, детально разработанный стратегический план будущей войны с Наполеоном на территории России, а что такая война произойдет, он не сомневался.

В 1808–1809 гг. он принял участие в войне со Швецией. Действуя слишком профессионально, слишком инициативно и слишком самостоятельно, Барклай наживает себе многих врагов, в том числе знаменитого Буксгевдена. Вражда его с генералами стала настолько очевидна и зла, что ему пришлось покинуть армию. Его спасает только расположение Александра I, который в людях разбирался, умел выбирать достойных и ставить их на важные должности.

Александр I вновь шлет его в Финляндию. На него возложено командование войсками, назначенными для перехода по льду Ботнического залива через Кваркен (100 верст) в Швецию. Что он блестяще и выполняет. Однако даже сегодня мы больше знаем о переходе по льду на Аландские острова Багратиона, а не о блистательной операции Барклая. Недруги его множатся. В мае 1809 г. Барклай-де-Толли назначен финляндским генерал-губернатором и главнокомандующим войсками в Финляндии. Административные способности, проявленные Михаилом Богдановичем на этом посту, и тот такт, с которым он вел себя по отношению к населению, делившемуся на приверженцев Швеции, России и самостоятельной Финляндии, побудили Александра I в январе 1810 г. призвать Барклая на пост военного министра. И он стал, пожалуй, самым замечательным военным министром за всю историю Империи.

За кратчайший срок Барклай-де-Толли реорганизовал Военное министерство. Создал «Учреждение для управления большою действующею армиею», ввел корпусную организацию, образовал пехотные дивизии. Им создан корпус внутренней стражи и пр.; сделаны значительные улучшения: по довольствию войск, приему и обучению рекрутов. В предвидении новой войны с Наполеоном он увеличил численность вооруженных сил до небывалых размеров – 1 275 000 человек. Усилены старые и построены новые крепости: Бобруйск и Динабург.

И вот тут мы скажем о главном, о том, что редким историком ставится в заслугу Барклаю. Он был первым военачальником, обогнавшим на несколько десятилетий все воюющие страны того времени, – Барклай-де-Толли первым в мире создал ВОЕННУЮ РАЗВЕДКУ, разработал и внедрил все основные принципы ее работы, которые используются вплоть до нынешнего времени во всех странах.

Нельзя сказать, что разведки вообще до него не было. Она существует, пожалуй, со времен возникновения первобытного человеческого общества. Но до Барклая вся разведывательная информация поступала по дипломатическим каналам и зачастую даже не попадала к военным. Анализ новым военным министром качества донесений глав дипломатических миссий России привел к неутешительному выводу: эти донесения «недостаточно обращали внимания на все относившееся до военных приготовлений в Европе». Те же сведения, «которые доходили дипломатическим путем до канцлера Румянцева, не всегда сообщались Военному министерству».

Барклай-де-Толли создал первый специальный центральный разведывательный орган, получивший наименование «Экспедиция секретных дел при Военном министерстве». В посольства и миссии, где главами состояли «послы военных генеральских чинов», отправлены для разведывательной работы офицеры в официальном качестве адъютантов таких послов-генералов.[69]

Для разведки во Франции использовались позиции назначенного в 1808 г., в период сближения Наполеона с Россией, личного адъютанта Александра I полковника А. И. Чернышева, которому были также поставлены разведывательные задачи: «О числе войск, особенно в каждой державе, об устройстве, образовании и вооружении их и расположении по квартирам… о состоянии крепостей, способностях и достоинствах лучших генералов и расположении духа войск». Ставилась также задача «закупать издаваемые в стране карты и сочинения в военной области». «Сколько же на то потребно будет суммы, – писал Барклай-де-Толли, – я не премину своевременно высылать <…> не менее еще желательно достаточное иметь известие о числе, благосостоянии, характере и духе народа, о местоположениях и произведениях земли, о внутренних источниках сей империи или средствах к продолжению вой ны…». В обращении к российскому посланнику Барклай-де-Толли подчеркивал, что: «Настоящее ваше пребывание открывает удобный случай доставать секретные сочинения и планы».

С просьбой содействовать в добывании разведывательных сведений Барклай-де-Толли обратился в течение второй половины 1810 г. к главам дипломатических представительств в Австрии – графу П. А. Шувалову, в Саксонии – генерал-лейтенанту В. В. Ханыкову, в Баварии – князю И. И. Барятинскому, в Швеции – П. К. фон Сухтелену и во Франции – князю А. Б. Куракину. Но, в первую очередь, рекомендовалось создание агентурной сети из числа иностранцев. В это время появляется понятие «агент» применительно к иностранцу, привлекаемому к сотрудничеству именно с русской разведкой.

В декабре 1811 г. Чернышев уже оплачивал услуги четырех агентов: в Военном министерстве, в Военной администрации, в Государственном совете и агента-посредника. Чернышев наряду с офицерами-адъютантами стал одним из первых военных разведчиков, действовавших под прикрытием официальных военных должностей в разведываемых странах. Они явились предтечами появившихся через полвека военных агентов при российских зарубежных представительствах.

Одновременно под руководством военного министра наряду со стратегической развернулась и тактическая разведка. Штабы армий и корпусов, дислоцированных на западной границе, начали сбор разведывательных сведений и материалов о сосредоточении французских войск на сопредельных территориях.

Генерал от инфантерии князь Багратион, командовавший в 1812 г. 2-й Западной армией, в докладной записке военному министру писал: «А как я намерен в сомнительные места для тайного разведывания делать посылки под иным каким предлогом достойных доверенности и надежных людей, то для свободного проезда за границу, не угодно ли будет Вашему Высокопревосходительству прислать ко мне несколько бланков пашпортов за подписанием господина канцлера, дабы… удалить могущее пасть подозрение».

Согласно новой структуре, в состав Военного установления входили: Военно-ученый комитет, Военно-топографическое бюро, Военная типография и Особенная канцелярия при военном министре (бывшая Экспедиция секретных дел при Военном министерстве). Этот орган отвечал за сбор разведывательной информации за рубежом, ее анализ, обобщение и доклад военному министру, а также за выработку инструкций для направляемых за границу разведчиков.

Штат Особенной канцелярии был немногочислен: директор, три экспедитора и один переводчик. Особенная канцелярия занималась «всеми вопросами, которые с точки зрения военного министра были особо секретными, т. е. проведением разведки, обобщением и анализом поступающей разведывательной информации, выработкой рекомендаций для составления военных планов и осуществлением секретных подготовительных мероприятий, в частности передислокацией воинских частей на границе».

До 19 (31) марта 1812 г. пост директора занимал близкий Барклаю-де-Толли человек – флигель-адъютант полковник А. В. Воейков, начавший военную службу ординарцем у А. В. Суворова еще во время Швейцарской кампании. Войекова сменил полковник А. А. Закревский – боевой офицер, имевший навыки ведения штабной работы.

Опираясь на созданный им разведывательный аппарат, Барклай-де-Толли имел достоверные данные, что основные силы французских войск развернуты в трех группировках, главная из которых под личным командованием Наполеона сосредоточена в районе Эльбинг, Торунь и Данциг, а также, что 24 июня противник перейдет государственную границу. Правда, установить место переправы французских войск через реку Неман разведке не удалось.

С началом Отечественной войны Барклай-де-Толли назначен Главнокомандующим 1-й Западной армией с оставлением за ним поста военного министра, а Особенная канцелярия по существу превратилась в часть Собственной канцелярии командующего 1-й армией.

В сентябре 1812 г. Барклай-де-Толли уволен от должности военного министра, и первый в России специальный центральный орган военной агентурной разведки прекратил свое существование. Его функции перешли непосредственно к военному министру, а часть офицеров-разведчиков отозвана на родину.

Произошла страшная вещь, весь трагизм которой, к сожалению, был понятен только одному Михаилу Богдановичу да немногим его сотрудникам. Ценнейшая разведывательная структура, плод многолетних смертельно опасных усилий и немалых средств упразднена! Военные – современники Барклая – не понимали, что войны проходят, а разведка остается всегда. Наступили трагические дни в жизни этого гениального человека.

Однако нет времени сетовать и отчаиваться. Война шагает по России. Барклай начинает осуществлять свой план заманивания Наполеона в глубину России, Александр I вначале разделял эти взгляды Барклая, но впоследствии осложнил их осуществление принятием плана полковника Фуля, основанного на занятии укрепленного Дрисского лагеря. Барклаю с первых же дней войны пришлось бороться с влиянием этого педанта-теоретика. Принужденный, несмотря на все свои возражения, к поспешному отводу войск в Дрисский лагерь, Барклай настоял в конце концов на его оставлении и соединении со 2-й армией кн. Багратиона.

Памятуя слова Александра I, сказанные ему при отъезде государя из армии: «Поручаю вам мою армию. Не забывайте, что у меня нет другой, и пусть эта мысль никогда вас не покидает», – Барклай, оставшийся без стратегической разведки, руководствуясь только своим талантом и интуицией, был во всех действиях крайне осторожен. Его окружало полное непонимание в войсках!

В начале XIX в. войны, как правило, решались одним генеральным сражением. Армия рвалась биться с Наполеоном, Барклай же отступал!

Соединив армии у Смоленска, он отказался от выработанного генералом Толем плана наступления всеми нашими силами к Рудне, чтобы, разбив и прорвав центр расположения армии Наполеона, занять внутреннее положение по отношению к противнику и бить его по частям. Михаил Богданович решил отступать к Москве. В эти дни вся армия и все общество обвиняют Барклая в нерешительности, трусости и даже в измене. Под давлением общественного мнения государь принял решение назначить Кутузова главнокомандующим всеми силами, действовавшими на театре войны.

Кутузов, великий политик, опытнейший царедворец екатерининских времен, прибыл к армии 17 августа и, приняв ее от Барклая, мрачными красками изобразил состояние ее в донесении государю. Прямой и безукоризненно честный Барклай-де-Толли был приведен таким докладом, совершенно не соответствующим истине, в отчаяние. 24 августа, накануне Бородинской битвы, он обратился к императору Александру I с письмом, в котором умолял освободить его «из этого несчастного положения и совершенно уволить от службы», если в предстоящем сражении не исполнится его желание – быть убитым.

Но первым человеком, который давно все понимал и разделял все замыслы Барклая, был интриган и хитрец, истинный сын сложного «осьмнадцатого столетия» великий Кутузов.

Именно Кутузов послал Барклая осматривать места предполагаемых после Бородина боев, думаю, зная, что таких мест до Москвы нет, и только честный Барклай это подтвердит, несмотря на то что и тут его обвинят в трусости.

На знаменитом совете в Филях, когда все генералы требовали сражения, только один Барклай не покривил душой, не поддался общему настроению и высказался за оставление Москвы без боя. Нужно было обладать глубокой, искренней убежденностью в правоте своих взглядов и громадным мужеством, чтобы, зная о тяготевших над ним обвинениях и подозрениях, высказаться за оставление Москвы.

Кутузов же на совете спал или прикидывался спящим. Но когда услышал разумную речь Барклая, то мгновенно «проснулся» со словами:

– Ну, коли все за отступление, делать нечего… Москву придется сдать…

Это Барклай, когда армия перешла на старую Калужскую дорогу, подал свое мнение за открытие наступательных действий, и это по его предложению первый летучий партизанский отряд Дорохова был направлен к Вязьме – достойное решение разведчика и профессионального кавалериста… но на этом и закончилось участие Барклая в Отечественной войне.

15 сентября он свалился от нервного истощения и сильной лихорадки, давно уже его мучившей. Он был давно и тяжело болен. К болезни присоединилось новое нравственное испытание: гибель всех его замыслов, кроме уничтожения его детища – военной разведки – совершенно незаслуженное унижение. Состоялось увольнение его от должности военного министра, хотя и по его собственной просьбе, но без единого слова благодарности за все сделанное им на этом посту.

22 сентября он покинул армию и выехал в Калугу, где подвергся со стороны черни ужасным оскорблениям. Его карету забрасывали камнями и навозом, в его калужском доме били стекла. Просьба его о разрешении прибыть в Дерпт (в Тарту) осталась без ответа. Тогда, совсем больной, он удалился в свое имение в Лифляндской губернии, уверенный, что здесь будет окончательно предан забвению и, хотя бы избавленный от ежедневных оскорблений, обретет покой. Однако заслуженная слава и благодарность потомков были впереди.

Через несколько месяцев он получает письмо от Александра I с просьбой принять командование армией в Заграничном походе.

4 февраля 1813 г. Барклай с 3-й армией, шедшей на соединение с основными силами союзников, двинулся на французов и 4 апреля, в который раз спасая русскую армию, взял город Торн.[70] «17 апреля умер Кутузов. Однако главнокомандующим нашими и прусскими войсками был назначен граф Витгенштейн. Он был моложе Барклая в чине, и это была очередная несправедливость, но безупречный военный Барклай-де-Толли беспрекословно Витгенштейну подчинился.

После Люценского сражения 3-я армия, ведомая Барклаем, присоединилась к главной. В ночь на 7 мая войска Барклая были посланы против корпусов, направленных Наполеоном на Кенигсварт на обход правого крыла русских и для действий на тыловые сообщения. 7 мая Барклай разбил и рассеял при Кенигсварте итальянскую дивизию генерала Перри».[71]

8 и 9 мая под Бауценом Барклай командовал правым флангом русской армии, на который был направлен главный удар Наполеона.

19 мая состоялось назначение Барклая главнокомандующим русско-прусской армией, действовавшей против Наполеона. С присоединением Австрии общим главнокомандующим был назначен австрийский фельдмаршал князь Шварценберг, Барклай же остался во главе наших и прусских войск. Вступив со своей армией в Богемию, он двинулся к Дрездену и после сражения под этим городом отступил к Кульму, где 18 августа союзные войска одержали решительную победу.[72] В Лейпцигской битве Барклай «с обычным мужеством и неустрашимостью» появлялся повсюду, где необходимо было его присутствие, и стал одним из главных виновников одержанной победы. Наградой ему за нее стало графское достоинство.

В 1814 г. Барклай-де-Толли руководил русскими войсками в сражениях при Бриенне,[73] Арсис-сюр-Обе, Фершампенуазе и при взятии Парижа (18 марта 1814 г.). По заключении мира и возвращении в Россию Барклай-де-Толли назначается главнокомандующим 1-й армией, которая в 1815 г. вновь двинута к пределам Франции. Решительная победа при Ватерлоо и вторичное отречение Наполеона от престола остановили дальнейшее движение наших войск. После знаменитого смотра при Вертю за распорядительность и образцовое состояние войск Александр I возвел Барклая-де-Толли в княжеское достоинство.

Лейб-гвардии Волынский полк

Старшинство – с 12 декабря 1806 г.

Полковой праздник – 12 декабря (Св. Спиридона).

Полковой храм – Церковь во имя святителя Спиридона Тримифунтского, памятник деревянного зодчества, один из старейших действующих православных храмов (г. Ломоносов, Иликовский пр., 1).

Дислокация – Варшава, артиллерийские казармы (17.09.1814–17.11.1830 гг.), Санкт-Петербург (1832 г.), Кронштадт (1832–1836 гг.), Ораниенбаум (1836–1856 гг.), Варшава (1856–1914 гг.).

12 декабря 1806 г. – по просьбе членов императорской семьи и под контролем цесаревича Константина Павловича из удельных крестьян императорского дома сформирован Императорский батальон милиции, расположившийся в Стрельне.

Батальон получил боевое крещение, участвуя во взятии г. Гутштадта и преследовании неприятеля до р. Пасарги.

2 июня 1807 г. – участвовал в сражении при Фридланде. За боевые заслуги причислен к гвардии.

8 апреля 1808 г. – лейб-гвардии Финляндский батальон.

19 октября 1811 г. – в основе лейб-гвардии Финляндского батальона сформирован Финляндский полк трехбатальонного состава.

16 июля 1814 г. – предписано выделить 1-й батальон лейб-гвардии Финляндского полка (командир – полковник Ушаков, полковник Ралль 4-й, 13 обер-офицеров, 60 унтер-офицеров, 11 барабанщиков, 2 флейтщика и 800 рядовых) в состав отдельного гвардейского отряда, командированного в Варшаву и предназначенного служить костяком разворачиваемых тогда новых польских войск.

Сентябрь 1814 г. – батальон пополнен выздоровевшими чинами лейб-гвардии Финляндского полка (117 строевых и 6 нестроевых чинов).

12 октября 1817 г. – сформирован в Варшаве из 1-го батальона лейб-гвардии Финляндского полка лейб-гвардии Волынский полк, набранный из уроженцев Западных губерний, в составе двух батальонов для охраны великого князя Константина Павловича. Зачислен в Гвардейский корпус с правами Старой гвардии. По роду службы отнесен к легкой (егерской) пехоте. Батальон развернут в полк двухбатальоного состава, для чего выделено из гвардейских полков 502 уроженца Виленской, Минской, Гродненской, Волынской, Подольской и Белостокской областей. Офицеры пополнены из 27-й и 28-й пехотных дивизий из уроженцев Польских губерний.

1831 г. – участвовал в подавлении Польского восстания (сражение при Остроленке, оборона Вильно и Гродно, штурм Варшавы).

1832 г. – выведен в Санкт-Петербург и расквартирован в Кронштадте.

1836 г. – переведен в Ораниенбаум.

1853–1856 гг. – участвовал в Крымской войне, охраняя Балтийское побережье. Участвовал в стычке с английским морским десантом под Выборгом, у д. Максляке.

23 мая 1855 г. – нижние чины полка (единственного из всех гвардейских полков, участвовавших в Крымской войне) получили знаки отличия ордена Св. Георгия.

1862 г. – переведен в Варшаву во 2-ю бригаду 3-й Гвардейской пехотной дивизии.

Участвовал в Первой мировой войне:

Декабрь 1916 г. – в честь полкового праздника отозван с фронта в столицу.

27 февраля 1917 г. – утром полковая учебная команда (350 чел.), убив своего командира штабс-капитана Лашкевича, перешла на сторону революции, начав агитацию и в лейб-гвардии Литовском и Преображенском полках. Восстание возглавлял унтер-офицер Запасного батальона Тимофей Иванович Кирпичников.

Что же такое случилось с гвардейцами? Они ли это – «славные волынцы»? В том-то и дело, что к 1917 г. от гвардейского полка фактически осталось одно название. Кадровая русская гвардия, которую не щадили, а может быть, и сознательно уничтожали, бросая в бессмысленные атаки, полегла на фронте.

Гвардейские пехотные части (правильнее: запасные батальоны гвардейских полков), занимавшие в составе Петроградского гарнизона первое место по численности, как и раньше, продолжали формироваться за счет крестьян. Среди 6925 новобранцев, призванных в гвардейские пехотные части в 1916 и 1917 гг., только 1624 человека были рабочими, в том числе 285 (т. е. всего – 4 %) – фабрично-заводскими. Число неграмотных и малограмотных солдат увеличилось в разы. Разумеется, в условиях войны грамоте их обучить не успевали. Больше того, в это время, в связи с огромной убылью в офицерском составе, только 4 % офицеров имели полноценное военное образование, остальные оканчивали ускоренные курсы, часто экстерном, или, как прапорщик В. И. Чапаев, получали первый офицерский чин (и личное дворянство) вместе с полным Георгиевским бантом за бесшабашную храбрость. На пехотный полк, который общей численностью вдвое больше современного мотострелкового полка (около 3200 чел.), всего 60 офицеров.[74] Разумеется, они не могли противостоять валу антивоенной агитации, падению дисциплины и разложению армии. Воистину «крестьяне в серых шинелях» не собирались становиться «доблестными гвардейцами» – профессиональными воинами, а всеми правдами и неправдами рвались домой. Особенно остро это чувствовалось в учебной команде, откуда солдаты должны были не сегодня-завтра с маршевыми ротами отправиться на фронт.

Однако, «скинув царя», «власть помещиков и капиталистов», солдаты рано или поздно понимали, кого они взамен привели к власти. Такое прозрение наступало неизбежно. В гвардию, теперь уже Красную, хоть и не было такого строгого отбора новобранцев, как прежде, а все же брали здоровых, сильных, высоких, т. е. призывников из сытых, крепких крестьянских семей. (Такие семьи больше всего пострадали от войны. «Нищему-то, как говорится, пожар не страшен», а «пролетарию нечего терять, кроме своих цепей».)

Вот они-то, быстренько переименованные новой властью из «орлов революции» в «кулацких сынков», и хлынули из Рабоче-крестьянской армии кто куда! В 1918 г. на территории Республики Советов скрывались от всеобщей мобилизации более миллиона дезертиров. Их отлавливали, ставили кого в строй, кого сразу к стенке… «Идейные» бежали в армии врагов советской власти. Из Волынского полка, поскольку там было много природных волынян, галичан, украинцев из других малороссийских губерний, «тикали» в украинские армии гетмана Скоропадского, Петлюры или Махно. Русские пробирались на Дон. Явился туда и «первый солдат революции», бывший «волынец» Кирпичников.

Тимофей Иванович Кирпичников (1892–1917)

Родился в крестьянской семье в Саранском уезде Пензенской губернии. Учился в народной школе. В армию призван до начала войны в связи с достижением призывного возраста.

Служил в Петрограде старшим фельдфебелем учебной команды запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка.

Утром 27 февраля 1917 г. в 5 часов утра поднял подчиненных ему солдат, вооружил и построил до прихода начальства. Накануне днем их командир штабс-капитан Лашкевич по приказу командующего Петроградским военным округом С. С. Хабалова водил команду в город: в столице произошли беспорядки, сопровождавшиеся насилиями и посягательствами на жизнь воинских и полицейских чинов. Ночью Тимофей Кирпичников подговорил своих помощников, «взводных», отказаться от участия в подавлении беспорядков. Придя в расположение части, Лашкевич встретил сопротивление подчиненных, пытался бежать и был застрелен Кирпичниковым в спину.

Восставшая учебная команда с оружием в руках двинулась к резервному батальону своего полка и увлекла его за собой. Потом Тимофей Кирпичников повел солдат дальше – поднимать соседние полки. Преодолевая сопротивление часовых и офицеров, они смогли в течение нескольких часов вывести на улицы многие тысячи вооруженных людей. В какой-то момент сам Кирпичников перестал контролировать действия толпы, которая произвольно открывала огонь, штурмовала занятые жандармерией объекты и в конце концов побудила государственные учреждения, включая правительство, свернуть свою деятельность, а позже и вовсе разбежаться. В течение дня к вооруженному мятежу присоединились другие части Петроградского гарнизона, что в конечном итоге привело к свержению монархии и к победе революции.

Временное правительство чествовало Кирпичникова как «первого солдата, поднявшего оружие против царского строя». Он был произведен Временным правительством в подпрапорщики и награжден Георгиевским крестом IV степени, врученным Кирпичникову лично генералом Л. Г. Корниловым. От Волынского полка Кирпичников был избран в состав Петроградского совета.

В апреле 1917 г. во время бурных выступлений против Временного правительства организовал солдатскую демонстрацию в его поддержку. Это привело к падению авторитета Кирпичникова, быстро сошедшего с политической арены.

25 октября 1917 г. во время антибольшевистского похода генерала П. Н. Краснова на Петроград Кирпичников попытался вновь поднять бунт среди солдат гарнизона, на сей раз против новой власти. Однако восстание юнкерских училищ не вызвало отклика среди солдат – план сорвался.

В ноябре Кирпичников смог сбежать из столицы на Дон, где попытался примкнуть к формируемой генералом Л. Г. Корниловым Добровольческой армии. На свое несчастье, обратился к полковнику А. П. Кутепову, одному из последних защитников самодержавия в Петрограде 27 февраля 1917 г. Между ними состоялся разговор, зафиксированный А. П. Кутеповым в воспоминаниях: «Однажды ко мне в штаб явился молодой офицер, который весьма развязно сообщил мне, что приехал в Добровольческую армию сражаться с большевиками „За свободу народа“, которую большевики попирают. Я спросил его, где он был до сих пор и что делал, офицер рассказал мне, что был одним из первых „борцов за свободу народа“ и что в Петрограде он принимал деятельное участие в революции, выступив одним из первых против старого режима. Когда офицер хотел уйти, я приказал ему остаться и, вызвав дежурного офицера, послал за нарядом. Молодой офицер заволновался, побледнел и стал спрашивать, почему я его задерживаю. Сейчас увидите, сказал я и, когда наряд пришел, приказал немедленно расстрелять этого „борца за свободу“. По приказу Кутепова Кирпичников был расстрелян».[75]

Ну а что стало с лейб-гвардии Волынским полком?

Поначалу всячески превозносившее участие волынцев в революции Временное правительство переименовало 9 мая 1917 г. Запасной полк в Гвардии Резервный Волынский полк, который с приходом к власти большевиков прекратил свое существование.

В Белой армии волынцы летом 1919 г. составляли две роты во 2-м батальоне 2-го Сводно-гвардейского полка, 16 сентября 1919 г. был сформирован батальон в Сводном полку 3-й гвардейской пехотной дивизии (4-я рота действовала отдельно). Это – героическая, славная, но слабая тень лейб-гвардии Волынского полка: на 2 ноября 1919 г. батальон насчитывал 200 штыков. В Русской армии с августа 1920 г. составлял роту в 3-м батальоне Сводного гвардейского пехотного полка.

1920 г. – в Сремских Карловицах образовано полковое объединение в эмиграции – «Общество гг. офицеров лейб-гвардии Волынского полка». Образован музей полка, издавался альманах «Вестник Волынца». На 1929 г. – 77 членов, на 1951 г. – 29.

Лейб-гвардии Саперный полк

Праздник – 31 декабря.

Старшинство – с 27 декабря 1812 г.

Полковой храм – Церковь Косьмы и Дамиана лейб-гвардии Саперного полка (1876–1879 гг., арх. М. Е. Месмахер; Кирочная ул., 28). Снесена.

27 февраля 1797 г. император Павел I повелел: «Иметь при Артиллерии Пионерный полк, состоящий из десяти рот пионер[76] и двух рот минер с саперами». В 1803 г. данный полк разделили на два.

Лейб-гвардия же, в отличие от армии, вплоть до 1812 г. не имела частей для инженерного обеспечения своих действий. Во время Отечественной войны этот недостаток стал особенно ощутим, и 27 декабря 1812 г. (по ст. стилю) указом императора Александра I учрежден лейб-гвардии Саперный батальон, состоящий из четырех рот; на этот же батальон была возложена и задача подготовки унтер-офицеров для армейских инженерных частей.

2 августа 1813 г. батальон реорганизован по образцу т. н. «сильных», или «тысячных», батальонов (число строевых нижних чинов в них равнялось 1 тысяче – 80 унтер-офицеров и 920 рядовых). В дальнейшем штат неоднократно изменялся.

3 июля 1817 г. шефом батальона назначен будущий император Николай I – великий князь Николай Павлович; в 1818 г. стал генерал-инспектором по инженерной части.

28 января 1819 г. батальон выделил офицеров и нижних чинов на формирование лейб-гвардии Конно-пионерного эскадрона (расформирован в 1862 г.).

После смерти Александра I (19 ноября (1 декабря) 1825 г.) в России наступил период междуцарствия, завершившийся 13 (25) декабря провозглашением императором Николая I. Возникшая ситуация была использована руководителями «Северного тайного общества» для вооруженного восстания против монархического строя.

Утром 14 (26) декабря 1825 г. в здании Главного штаба командиры частей и соединений Гвардейского корпуса принесли присягу взошедшему на престол Николаю; затем каждому из них было предписано привести к присяге свои части.

Полковник А. К. Геруа, прибыв к батальону, приказал командиру 1-й Саперной роты капитану А. П. Квашнину-Самарину с 1-м взводом его роты доставить в казармы батальонное знамя, хранившееся в Аничковом дворце. Когда взвод со знаменем подходил к казармам, ему перерезали дорогу дрожки, с которых два конно-артиллерийских офицера крикнули: «Не присягайте, братцы, вас обманывают!» После этого артиллеристы уехали.

Квашнин-Самарин, напомнив подчиненным об их долге, выровнял нарушенный строй и ввел взвод во двор казарм. Полковник Геруа, построив батальон, зачитал манифест о воцарении Николая, после чего священник Иоанн Горянский произвел обряд присяги. После окончания обряда знамя было отнесено обратно в Аничков дворец, солдаты распущены по казармам, а офицеры в квартире батальонного командира подписали присяжный лист.

К часу дня офицеры батальона, за исключением ротных командиров, оставленных в казармах, собрались в Зимнем дворце на торжественный молебен. Здесь полковник Геруа узнал, что император находится на площади по причине каких-то беспорядков, и обратился к начальнику штаба Гвардейского корпуса генерал-майору А. И. Нейдгардту для получения приказаний о дальнейших действиях батальона. Нейдгардт спросил Геруа, отвечает ли тот за свой батальон; получив утвердительный ответ («Отвечаю, как за самого себя»), он приказал немедленно привести батальон во двор Зимнего дворца.

Лейб-гвардии Саперный батальон во дворе Зимнего дворца. Восстание декабристов в 1825 г.

В это же время в батальон прибыл полковник князь Голицын с приказанием императора немедленно выступить для охраны Зимнего дворца. Старший из присутствовавших офицеров – командир 1-й Минерной роты капитан П. А. Витовтов – немедленно привел батальон ко дворцу, где командование принял уже полковник Геруа. Как только батальон вошел во двор, туда же вбежали мятежники – солдаты лейб-гвардии Гренадерского полка во главе с поручиком Н. А. Пановым, имевшим намерение захватить дворец.

Увидев во дворе гвардейских саперов, Панов поспешно вывел своих людей обратно на площадь. После этого постами лейб-гвардии Саперного батальона были заняты все наружные выходы дворца. Кроме того, 1-я Минерная рота поставлена у главных ворот, 1-й взвод 1-й Саперной роты – у Собственного подъезда, 2-й взвод 2-й Саперной роты – у Посольского подъезда.

После подавления восстания император лично распорядился размещением войск на Дворцовой и Адмиралтейской площадях. Лейб-гвардии Саперный батальон до утра оставался во дворе Зимнего дворца. Николай, возвратившись во дворец, приказал вынести во двор семилетнего великого князя Александра Николаевича (будущего императора Александра II) и передал его на руки гвардейским саперам, сказав: «Я желаю, чтобы вы так же любили моего сына, как я сам люблю вас».

В благодарность за верность присяге Николай после восшествия на престол сохранил за собой шефство над батальоном.

В апреле 1828 г. батальон выступил в свой первый боевой поход – против турок. 25 июня 1828 г. батальон, переправившись через Дунай у Сатунова, двинулся к Варне и в конце августа и сентябре работал в сапах и минных галереях под этой крепостью, чем оказал немалые услуги, способствовавшие скорейшему взятию Варны. В феврале 1829 г. батальон находился под Тулчей, но небольшая часть батальона во главе с его командиром генерал-майором Шильдером была командирована под Силистрию, где организовала ряд взрывов, вследствие которых были разрушены эскарп и куртина и крепость была вынуждена сдаться. Затем батальон в полном составе производил осадные работы против Шумлы.

В январе 1831 г. батальон направлен в поход в Польшу против инсургентов и поступил в отряд генерал-лейтенанта барона Остен-Сакена. Под Остроленкой ими были устроены батареи и плавучий мост через Нарев. 2-я Саперная рота при отступлении отряда шла в арьергарде, везде уничтожая за собой под сильным неприятельским огнем все мосты и переправы для задержания преследования, а 7 июля находилась в стрелковой цепи в сражении на Понарских высотах. 2-я Минерная рота отличилась 5 мая при Нуре в сражении против 15-тысячного авангарда поляков, в тот же день взвод сапер под картечным огнем разобрал мост на реке Руше, трижды отбивая вместе с ротой Финляндского полка и с финскими стрелками многочисленные атаки неприятеля; 9 мая у Тыкочина эта же рота, работая под жестоким картечным огнем, вместе с Финляндским полком удержала неприятеля при переправе через мост и 14 мая, находясь под огнем 70 орудий поляков, исправила мост под Остроленкой.

С 17 по 26 июня батальон исправил дороги и строил переправы по пути Гвардейского корпуса, в начале июля устроил пять мостов и понтон на переправе через Вислу при Осеке.

Во второй половине августа батальон был занят подготовительными работами к штурму варшавского предместья Воли и 25 августа вслед за охотниками вошел в укрепление, где тотчас занялся прорезыванием амбразур в бруствере бастионного фронта, обращенного на Варшаву. 26 августа батальон под сильнейшим огнем поляков прорыл в главном вале Варшавских укреплений дорогу для прохода русских колонн, по взятии Иерусалимских ворот вместе со 2-м Саперным батальоном занял главный вал и в продолжение ночи устроил на нем батарею на 100 орудий. Утром 27 августа батальон вступил в Варшаву и занялся уничтожением баррикад и засыпкой минных галерей, проложенных мятежниками на улицах города. После окончательного подавления восстания батальон производил ремонт дорог и мостов в Польше и вернулся в Санкт-Петербург в марте 1832 г.

С открытием Крымской кампании ожидалась высадка англо-французского десанта на российском побережье Балтийского моря. Поэтому батальон производил работы по укреплению берегов Финского залива и обустройству крепостей Кронштадта и Свеаборга. Часть офицеров и нижних чинов находилась в Севастополе и приняла участие в обороне этого города.

В ноябре 1876 г. два офицера и 52 нижних чина были командированы для устройства минных заграждений на Дунае, еще несколько офицеров были по своему желанию командированы в армейские саперные батальоны Действующей армии. С открытием в 1877 г. кампании против турок 2 офицера и 48 нижних чинов были включены в состав конвоя его величества и приняли участие в переправе через Дунай у Систова. 12 августа 1877 г. по случаю выступления батальона в поход против турок сформирована запасная рота, расформированная 14 сентября 1878 г., Прибыв на театр военных действий, батальон в октябре принимал участие в сражении у Горного Дубняка, две роты участвовали во взятии Телиша. В ноябре 1877 г. батальон находился в составе отряда генерал-адъютанта Гурко и участвовал во взятии Правецкой позиции и затем в деле под Этрополем. С 17 ноября по 19 декабря 1877 г. роты батальона, находясь в отрядах генералов Рауха, Дандевиля и Шувалова, укрепляли позиции в горах против Шандорника – Арабконака; рота Его Величества (1-я) и 4-я разработали дорогу на Чурьяк, по которой затем совершил обходное движение отряд генерала Гурко; другая рота – Его Высочества (3-я) строила дорогу на Златицкий перевал и спуск в Клис-Киой. 23 декабря 1877 г. роты батальона приняли участие в занятии Софии, после чего принимали участие в преследовании войск Сулеймана-паши и занятии Этрополя. В середине января 1878 г. 2-я рота была включена в отряд графа Шувалова и наступала на Адрианополь, после чего 12 февраля вступила в Сан-Стефано. В сентябре 1878 г. батальон в полном составе вернулся в Санкт-Петербург.

Козмодемьяновская церковь лейб-гвардии Саперного батальона. Фото конца XIX – начала XX в.

3 февраля 1916 г. батальон развернут в лейб-гвардии Саперный полк, а 20 мая 1918 г. полк был расформирован.

Выкладка рядового лейб-гвардии сапера

Повелением Николая I в 1853 г. в Петергофе перед лагерем батальона установлен бронзовый орел, на гранитном постаменте помещена доска с надписью «Подвигам Л.-Гв. Сапернаго батальона». Впоследствии этот памятник по указу Александра III перенесли в Санкт-Петербург и установили у батальонной церкви.

«…там, где улица Восстания упирается в улицу Салтыкова-Щедрина, в бывшую Кирочную. Тут некогда перед церковью Космы и Дамиана при лейб-гвардии саперном батальоне, возвышался в садике, на глыбе грубо обтесанного гранита, бронзовый или чугунный орел. Он напоминал о воинских деяниях не командира, не какого-то генерала, а всего батальона, то есть в конечном счете – солдат».[77]

Дислокация

Казармы лейб-гвардии Саперного батальона располагались на ул. Радищева, 35–39. В 1812 г. при формировании батальона, его разместили в казармах, выходящих на Преображенскую улицу. Проходящий перпендикулярно к улице Радищева Саперный переулок получил свое название от находящегося рядом батальона.

Сохранившиеся до нашего времени здания казарм лейб-гвардии Саперного батальона построены в классическом стиле (ныне это дома № 35, 37, 39 по ул. Радищева).

Гвардейская стрелковая дивизия

Дислокация в 1914 г. – Санкт-Петербург, Царское Село.

Лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Величества полк;

Лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк;

Лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк;

Лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии полк;

Лейб-гвардии стрелковая артиллерийская бригада;

Лейб-гвардии парковый стрелковый артиллерийский дивизион;

Лейб-гвардии 2-й мортирный артиллерийский дивизион;

Лейб-гвардии 2-й мортирный парковый артиллерийский дивизион;

2-й батальон лейб-гвардии Саперного полка.

При Александре II в 1856 г. во всех гвардейских пехотных полках сформированы стрелковые роты, по одной на батальон, и тогда же сформированы вновь лейб-гвардии 1-й и 2-й стрелковые батальоны. Первый из них в 1858 г. назван лейб-гвардии 1-м стрелковым Его Величества батальоном.

В 1856 г. к составу гвардии (на правах Молодой гвардии) причислен лейб-гвардии стрелковый Императорской Фамилии батальон, сформированный во время Восточной войны 1853–1856 гг. из удельных крестьян. Батальоны эти в 1870 г. соединены вместе с лейб-гвардии Финским стрелковым батальоном в одну гвардейскую стрелковую бригаду.

Все пехотинцы этого времени действовали по одному уставу, и различия сохранялись только в названии гвардейских полков да в парадной форме. В последней четверти XIX столетия под влиянием стремительного усиления могущества России, роста национального самосознания и патриотизма появляется мода на все «русское», военная униформа – не исключение. Она не только подчиняется условиям войны и боя, но следует, особенно в создании парадных мундиров, моде и вкусам своего времени. Мундиры стрелков-гвардейцев были «русские». Государь, посещая полк, надевал мундир этого полка. «Пожилой немец с ласковым добродушием помогал Николаю облачаться в малиновую, русского покроя рубаху с золотыми пуговками по вороту и груди и поверх нее в просторный темно-зеленый кафтан с золотым галуном – форму лейб-гвардии стрелкового Императорской Фамилии батальона, сегодняшний выбор самодержца».[78]

Николай II в мундире лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской Фамилии полка

27 марта 1856 г. из чинов стрелковых рот полков 1-й Гвардейской пехотной дивизии при ней был сформирован четырехротный лейб-гвардии 1-й стрелковый батальон, которому были предоставлены права и преимущества Старой гвардии. 25 декабря 1857 г. переименован в лейб-гвардии стрелковый Его Величества батальон.

31 августа 1870 г. батальон отчислен в состав вновь сформированной Гвардейской стрелковой бригады, а 20 августа (1 сентября) 1871 г. переименован в лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Императорского Величества батальон.

Лейб-гвардии 1-й стрелковый полк

16 мая 1910 г. батальон развернут в лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Величества полк. В 1917 г. полк стал именоваться Гвардии 1-м стрелковым полком, но 8 мая 1918 г. расформирован.

Лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк

Развернут из 2-го лейб-гвардии стрелкового батальона 16 мая 1910 г. Полк, носивший имя города, в котором он квартировал, начал свою историю 27 марта 1856 г., когда из личного состава стрелковых рот полков 2-й гвардейской пехотной дивизии был сформирован в составе четырех рот лейб-гвардии 2-й стрелковый батальон с правами и преимуществами Старой гвардии. Батальон разместился в Царском Селе в казармах на Павловском шоссе. 25 декабря 1857 г. стал именоваться Царскосельским.

Богослужения для батальона первоначально совершались в Софийском соборе. В 1879 г. устроена церковь в здании батальонной казармы на Гатчинской дороге, а в 1889 г. церковь разместили в новом здании цейхгауза.

В 1904 г. на средства московского купца И. А. Протопопова по проекту архитектора А. Г. Успенского на Фуражной улице выстроили новую полковую церковь во имя Св. Сергия Радонежского.

Под казармы 2-го стрелкового батальона отвели здания Софийских провиантских магазинов на Гатчинской дороге. Старые здания перепланировали и надстроили. Очередная надобность возникла 16 мая 1910 г., когда батальон переформировали в полк 2-го батальонного состава и был наименован лейб-гвардии 2-м стрелковым Царскосельским полком.

25 июня 1914 г. в присутствии Николая II заложены и вскоре возведены новые казармы для Царскосельских стрелков. 18 июля 1914 г. с связи с мобилизацией полка был сформирован Запасной батальон.

«Запасной батальон полка состоял из четырех рот и разного рода команд… Численность запасной роты батальона составляла около 1000 нижних чинов, а общая численность запасного батальона со всеми командами и нестроевыми доходила до восьми тысяч. На это громадное число солдат приходилось совершенно недостаточное число офицеров, да и то большей частью прикомандированных к батальону прапорщиков, не имевших ни служебного опыта, ни авторитета, не носивших полкового мундира и… не успевших проникнуться полковыми традициями. Кадровые офицеры в большинстве находились на фронте.

Февраль 1917 г.

Полковник запасного батальона лейб-гвардии

2-го Царскосельского стрелкового полка В. Н. Матвеев».

Очень скоро набитые сверх меры в казармы запасники даже отдаленно перестали напоминать блистательных гвардейцев. Полковник запасного батальона лейб-гвардии 2-го Царскосельского стрелкового полка Н. Л. Артабалевский записал в своем дневнике в феврале 1917 г.: «Был на обеде стрелков. Пища скверная, как уже давно. Щи недоваренные, жидкие. Мясо жесткое. Порции неполные. Сегодня варят вместо каши чечевицу, очень неважную и нечистую. По-моему, это плохо. Скверная пища может дать повод к недовольству. Недостаток котлов заставляет стрелков торопиться с обедом… В помещении роты стрелки набиты далеко свыше нормы. Нары в два ряда. Одеты отвратительно. У некоторых нет даже тельной рубахи, а вши едят их напропалую».

Не мудрено, что уже в марте 1917 г. в этом батальоне возникла большевистская организация. 19 апреля 1917 г. батальонный комитет 2-го стрелкового Царскосельского полка принял резолюцию о необходимости «учредить в г. Царское Село Совет рабочих, солдатских депутатов».[79]

9 мая 1917 г. запасной полк развернут в гвардии 2-й стрелковый Резервный полк. 14 октября 1917 г. солдаты, собравшиеся на митинг в казармах 2-го Царскосельского стрелкового гвардейского полка, выразили недоверие Временному правительству. В апреле 1918 г. и действующий, и резервный стрелковые полки расформированы. Потерял убитыми в Гражданской войне 17 офицеров (в том числе 2 – в Ярославском восстании, 5 – на Юге, 2 – на Севере, 1 – в Сибири и 7 расстреляны большевиками). Полковое объединение в эмиграции – «Союз Л.-гв. Царскосельских стрелков» – на 1951 г. насчитывало 14 человек.

Лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк

Сформирован 29 июня 1799 г. как лейб-гвардии Гарнизонный батальон из заслуженных чинов гвардии, неспособных переносить трудности военной службы.

С 23 июля 1824 г. – Гвардейская инвалидная бригада в составе батальона вместе с гвардейскими инвалидными ротами.[80]

С 8 августа 1859 г. – управление командира Гвардейской инвалидной бригады упразднено; гвардейские инвалидные роты переформированы в команды при штабах и управлениях Гвардейского корпуса, а также при полках и полковых госпиталях.

С 1902 г. – лейб-гвардии Резервный пехотный полк.

С 1910 г. – лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк.

Лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии полк

Стрелковый полк Императорской Фамилии сформирован 21 июля 1855 г. В 1856 г. полк причислен к Гвардейскому корпусу на правах Молодой гвардии, а 1 октября расформирован на мирное время. Офицеры и нижние чины поступили на формирование лейб-гвардии стрелкового Императорской Фамилии батальона, который был расквартирован в Гатчине. 8 июля 1910 г. батальон развернут в двухбатальонный лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии полк. В 1917 г. полк стал именоваться гвардии 4-м стрелковым полком, а с 24 июня 1917 г. гвардии 4-м стрелковым полком смерти. В 1918 г. полк расформирован.

Памятный подарочный стакан в честь 50-летия 1-го стрелкового полка

Гвардейская кавалерия

«…Перед царской ложей выстраивался на серых конях хор трубачей кавалергардов, игравших полковой марш. Серебристые линии кавалергардов на гнедых конях сменялись золотистыми линиями конной гвардии на могучих вороных, серебристыми линиями кирасир на караковых конях и вновь золотистыми линиями кирасир – на рыжих.

Вслед за ними появлялись красные линии донских чубатых лейб-казаков и голубые мундиры атаманцев, пролетавших обыкновенно наметом.

Во главе второй дивизии проходили мрачные конногренадеры в касках с гардами из черного конского волоса, а за ними на светло-рыжих конях – легкие синеватые и красноватые линии улан. Над ними реяли цветные флюгера на длинных бамбуковых пиках, отобранных ими в турецкую кампанию. Красно-серебряное пятно гвардейских драгун на гнедых конях было предвестником самого эффектного момента парада – прохождения царскосельских гусар.

Литавщики лейб-гвардии Кавалергардского полка. Рис. Н. Самокиша

По сигналу „галоп“ на зрителя летела линия красных доломанов; едва успевала, однако, эта линия пронестись, как превращалась в белую от накинутых на плечи белых ментиков.

Постепенно кавалерийские полки выстраивались в резервные колонны, занимая всю длину Марсова поля, противоположную Летнему саду.

Перед этой конной массой выезжал на середину поля сам генерал – инспектор кавалерии. Он высоко поднимал шашку. Все на мгновение стихало… шашка опускалась, и по этому знаку земля начинала дрожать под копытами пятитысячной конной массы, мчавшейся к Летнему саду…».[81]

Предшественниками русской регулярной армии были служившие царям Московским полки иноземного строя. В кавалерии – рейтары (от нем. Reiter – всадник), наемные конные полки. В конце XVII столетия они составляли лучшую и наиболее многочисленную часть кавалерии.

Первый копейно-рейтарский полк сформирован в 1632 г.; 2/3 личного состава – русские, 1/3 – иностранные инструкторы. К концу столетия число таких полков дошло до 25. Со времени Петра Великого рейтар сменили другие полки тяжелой кавалерии – кирасиры.[82]

Они имели каски и кирасы (от чего произошло название «кирасир») – защитное вооружение из двух металических пластин, выгнутых по форме спины и груди и соединенных пряжками на плечах и боках. В буквальном переводе – латники, от слова «cuirasse» – латы. Металлический прибор у кавалергардов и кирасир Его Величества был серебряным, у конногвардейцев и кирасир Ее Величества – золотым. Полковой цвет у кавалергардов и конногвардейцев – алый, у кирасир Его Величества – желтый, Ее Величества – светло-синий.

Кирасирские полки были задуманы как тяжелая кавалерия, для того чтобы противостоять европейским кирасирам и разбивать строй более легкой кавалерии восточных армий. Дорогостоящих кирасир выпускали на поле боя в самый ответственный момент преимущественно для нанесения прямого «шокового» удара по противнику.

В России появились впервые в 1731 г., когда по предложению фельдмаршала Миниха Выборгский драгунский полк переформирован в кирасирский. С тех пор число кирасирских полков то увеличивалось, то уменьшалось, а в 1860 г. все они, за исключением четырех гвардейских, переформированы в драгунские. Вот и начнем рассказ о родах кавалерии прямо по порядку: с 1-й лейб-гвардейской дивизии, с тяжелой кавалерии.

1-я кавалерийская дивизия (тяжелая кавалерия)

1-я бригада

Кавалергарды

Кавалергарды (от фр. cavalier – всадник, garde – охрана) – особые воинские формирования, первоначально создаваемые для выполнения функции почетной охраны императора.

В России кавалергарды впервые появились 30 марта 1724 г. в виде почетной охраны Екатерины I, сформированной ко дню ее коронования. Сам государь принял на себя звание их капитана; офицерами числились генералы и полковники, капралами – подполковники, а рядовые (60 чел.) выбрали из самых рослых и представительных обер-офицеров. Этой конной роте кавалергардов дана была особая нарядная форма, серебряные трубы и литавры. По окончании коронационных торжеств она была расформирована.

30 апреля 1726 г. Екатерина I восстановила «кавалергардию», приняв на себя звание ее капитана, но в 1731 г. кавалергардия вновь была расформирована.

При императрице Елизавете кавалергардии вовсе не было, но при коронации и других придворных торжествах чины лейб-кампании[83] надевали петровскую кавалергардскую форму.

Кавалергарды восстановлены в 1762 г. исключительно из бывших лейб-кампанцев. Звание их шефов носили высшие сановники: рядовые (числом 60–64) полагались в чинах секунд-майоров, капитанов и поручиков, а с 1764 г., когда из них был образован Кавалергардский корпус – в чинах поручиков, подпоручиков и прапорщиков.

Император Павел I расформировал этот корпус и учредил новый, в 1797 г. упразднил его, а в 1799 г. снова восстановил, причем ему было дано значение гвардии Павла I, как великого магистра ордена св. Иоанна Иерусалимского. В него входили 189 человек разных чинов из дворян, имевших знак Мальтийского креста.

11 января 1800 г. Кавалергардский корпус переформирован в Трехэскадронный кавалергардский полк, который и вошел в состав войск гвардии на одинаковых правах с прочими гвардейскими полками и без комплектования только дворянами.

После реорганизации армии Александром I полк переформирован в пять эскадронов.[84]

Кавалергарды. Формы. Бальная и караульный с ружьем под курок

Мундир кавалергарда. 1793 г.

Офицер кавалергард. XVIII в.

Лейб-гвардии Кавалергардский полк

Со 2 ноября 1894 г. стал именоваться Кавалергардским Ее Величества Государыни Императрицы (т. е. вдовствовавшей императрицы Марии Феодоровны) полком. Перед Первой мировой войной полк квартировал в Санкт-Петербурге.

Старшинство полка – с 11 января 1799 г.

Полковой праздник – 5 сентября, в день Свв. Захария и Елизаветы.

Полковой храм – Церковь Захарии и Елизаветы (Захарьевская ул., 25). Снесена в 1948 г.

Личный состав – рядовые и унтер-офицеры самые высокие (не ниже 187 см) голубоглазые и сероглазые безбородые блондины.

Масть лошадей – гнедая.

Флюгер на пике – кирасирского образца, ало-бело-алый.

«Полк своим видом воскрешал в памяти давно отжившие времена эпохи Александра I и Николая I, выступая в белых мундирах – колетах, а в зимнее время – в шинелях, поверх которых надевались медные блестящие кирасы, при палашах и гремящих стальных ножнах и в медных касках, на которые навинчивались острые шишаки или, в особых случаях, посеребренные двуглавые орлы. Орлы эти у солдат назывались почему-то „голубками“. Седла покрывались большими красными вальтрапами, обшитыми серебряным галуном. Первая шеренга – с пиками и флюгерами. Обыкновенной же походной формой были у нас черные однобортные вицмундиры и фуражки, а вооружение – общее для всей кавалерии: шашки и винтовки. Но этим, впрочем, дело не ограничивалось, так как для почетных караулов во дворце кавалергардам и конной гвардии была присвоена так называемая дворцовая парадная форма. Поверх мундира надевалась кираса из красного сукна, а на ноги – белые замшевые лосины, которые можно было натягивать только в мокром виде, и средневековые ботфорты. Наконец, для офицеров этих первых двух кавалерийских полков существовала еще так называемая бальная форма, надевавшаяся два-три раза в год на дворцовые балы. Если к этому прибавить николаевскую шинель с пелериной и бобровым воротником, то можно понять, как дорог был гардероб гвардейского кавалерийского офицера. Большинство старалось перед выпуском дать заказы разным портным: так называемые первые номера мундиров – дорогим портным, а вторые и третьи – портным подешевле. Непосильные для офицеров затраты на обмундирование вызвали создание кооперативного гвардейского экономического общества с собственными мастерскими. Подобные же экономические общества появились впоследствии при всех крупных гарнизонах.

Рядовой Кавалергардского полка в кирасе и каске

Церковь правв. Захария и Елизаветы при лейб-гвардии Кавалергардском полку

К расходам по обмундированию присоединялись затраты на приобретение верховых лошадей. В гвардейской кавалерии каждый офицер, выходя в полк, должен был представить двух собственных коней, соответствующих требованиям строевой службы: в армейской кавалерии офицер имел одну собственную лошадь, а другую – казенную».[85]

Офицерский белый колет имел галунную обшивку и петлицы по прибору. Эполеты пехотного образца на подкладе полкового цвета. Шаровары синие с цветной полковой выпушкой. Каска из желтой меди с окантовкой из белого металла. Спереди серебряная Андреевская звезда. Фигура орла и подбородочная чешуя – серебряные или позолоченные – по прибору. Под правой розеткой чешуи – круглая серебряно-черно-золотая кокарда. Кираса из желтой меди с обкладкой цветным полковым шнурком и с красным поясным ремнем и подбоем чешуй. Лядунка из черной кожи с серебряной звездой. Перевязь лядунки и ремни палаша покрыты галуном по цвету прибора. Палаш с медной гардой и стальными ножнами. Темляк из черной ленты с серебряной строчкой и серебряной кистью с вплетениями оранжевого шелка. Револьвер в кобуре из черной глянцевой кожи. Револьверный шнур из белого шелка с оранжевыми и черными вплетениями. Перчатки белые с крагами.

Солнце Аустерлица

Самым эффективным боевым построением, восходящим еще ко временам рыцарской конницы, в XVIII – начале XIX в. было каре, выставив штыки на все четыре стороны.

Первые ряды пехотинцев становились на колени и упирали ружья прикладами в землю, как когда-то поступали с пиками пикинеры.

Легкая кавалерия ничего с каре поделать не могла. Вот тогда и возродилась тяжелая кавалерия. Да она, собственно, и не умирала со времен Средневековья, а только видоизменялась. Тяжелая конница выполняла роль тарана. Она наступала в правильном строю. Раздавался хриплый голос полковой трубы, и кавалеристы на огромных конях, поблескивая латами, сохраняя строгое ровнение, мчались, стремясь проломить оборону.

20 ноября 1805 г. под Аустерлицем в критический момент сражения, когда русская гвардия была прижата превосходящими силами французов к Раустицкому ручью, кавалергарды переправились через ручей по плотине, после чего первые три эскадрона развернулись вправо, сдерживая натиск противника, а четвертый и пятый эскадроны атаковали легкую французскую кавалерию, осаждавшую Семеновский полк. Всего в бою полк потерял треть офицеров и 226 нижних чинов.

Четвертый эскадрон под командованием полковника князя Н. Г. Репнина-Волконского и первый взвод 1-го шефского эскадрона под командованием корнета Александра Альбрехта оказались в окружении. Вырваться сумели лишь 18 человек – остальные были убиты или попали в плен ранеными.

Офицеры героического эскадрона, попавшего в окружение, все были ранены, а затем пленены. Некоторые держались на ногах, и их подвели к Наполеону.

– Кто старший? – осведомился император.

Ему назвали князя Репнина.

– Вы командир Кавалергардского полка императора Александра? – спросил Наполеон.

– Я командовал эскадроном, – ответил Репнин.

– Ваш полк честно выполнил свой долг!

– Похвала великого полководца есть лучшая награда солдату.

– С удовольствием отдаю ее вам. Кто этот молодой человек рядом с вами?

– Это сын генерала Сухтелена, он служит корнетом в моем эскадроне.

– Он еще слишком молод, чтобы драться с нами, – заметил Бонапарт.

Офицеры Кавалергардского полка в парадной форме на Садовой ул. в Санкт-Петербурге.

И юный Сухтелен (ему было 17 лет), раненный в голову и ногу, воскликнул:

– Не нужно быть старым для того, чтобы быть храбрым!

Когда Толстой пишет о «богачах красавцах на тысячных конях», он пишет правду. Кавалергардский полк – самый привилегированный в России. Одно перечисление фамилий офицеров чего стоит. Здесь служили:

декабристы Анненков и Волконский;

Гедеонов Александр Михайлович – директор Императорских Петербургских театров;

Давыдов Денис Васильевич – герой Отечественной войны 1812 г., генерал-лейтенант, поэт;

Давыдов Евдоким Васильевич – генерал-майор, брат Д. В. Давыдова;

Дантес Жорж Шарль, барон де Геккерен – убийца А. С. Пушкина;

Ивашев Василий Петрович – декабрист;

Игнатьев Алексей Алексеевич – граф, генерал-лейтенант, автор мемуаров «50 лет в строю»;

Ипсиланти Александр Константинович – князь, генерал-майор, руководитель Греческой революции;

Лунин Михаил Сергеевич – декабрист;

Маннергейм Карл-Густав-Эмиль – генерал-лейтенант русской армии, маршал Финляндии, главнокомандующий Вооруженными силами Финляндии, президент Финляндии;

Мартынов Николай Соломонович – убийца М. Ю. Лермонтова;

Муравьев Александр Михайлович – декабрист, младший брат Н. Муравьева;

Родзянко Михаил Владимирович – председатель III и IV Государственной думы;

Скобелев Михаил Дмитриевич – генерал от инфантерии;

Скоропадский Павел Петрович – генерал-лейтенант, гетман Украины.

И еще десятки дворян из самых старых родов…

В 1812 г. полк отличился под Бородино. Конный и Кавалергардский полки вступили в сражение в критический момент, во время третьей атаки французов на батарею Раевского. Кавалергарды атаковали кавалерию Груши и смяли ее. В бою полк потерял 14 офицеров и 93 нижних чина.[86]

Кавалергард. Рис. Н. Самокиша

Во время Крымской войны в 1853–1855 гг. полк располагался в Бяла-Подляска в связи со сосредоточением на западной границе Российской империи прусских и австрийских войск.

В начале Первой мировой войны полк принял бой на пятый день войны, 6 августа 1914 г., у д. Каушен в ходе Восточно-Прусской операции. Только в бою у Каушена и Краупишкена Кавалергардский и лейб-гвардии Конный полк потеряли убитыми и ранеными более половины наличных офицеров. Общие потери составили около 380 человек. Немцы потеряли 1200 человек.

До 1916 г. полк участвовал в боевых действиях на различных фронтах. Белые мундиры и золотые кирасы были заменены формой защитного цвета, а вместо обучения действиям в конном строю кавалергардов обучали окапыванию, перебежкам, ползанию. В июле 1916 г. полк принял участие в Брусиловском прорыве. Это его последнее боевое задание, затем он был отведен в тыл. Кавалергардский полк расформировали в ноябре 1917 г. Офицеры полка осенью 1918 г. в основном служили в Черкесской конной дивизии. С конца октября 1918 г. кавалергарды составили взвод (с января 1919 г. – эскадрон) команды конных разведчиков Сводно-гвардейского полка. С 24 марта 1919 г. эскадрон полка (18 офицеров), а затем дивизион входил в состав Сводного полка Гвардейской кирасирской дивизии (с 19 июня – 1-го Гвардейского Сводно-кирасирского полка), где в июле кавалергарды были представлены двумя эскадронами. Третий эскадрон, сформированный в Лубнах, присоединился к полку в декабре 1919 г. С 15 декабря 1919 г. эскадрон полка входил в Сводно-гвардейский кавалерийский полк 1-й Кавалерийской дивизии и в Сводную кавалерийскую бригаду, а по прибытии в Крым с 1 мая 1920 г. стал 1-м эскадроном Гвардейского кавалерийского полка. Полк потерял в Белом движении 16 офицеров (расстреляны – 7, убиты – 5 и умерло от болезней – 4).

Полковое объединение в эмиграции – «Кавалергардская семья», на 1951 г. насчитывало 59 человек. В 1938–1968 гг. издавало на ротаторе ежегодный журнал «Вестник кавалергардской семьи».

Дислокация

Комплекс казарм Кавалергардского полка занимал целый квартал. Расположился с 1803 г. на месте нескольких участков частных лиц и «Запасного придворного двора». Строительство началось в 1800 г. (арх. Л. Руска; главный корпус – Шпалерная ул., 41; манеж Кавалергардского полка – Потемкинская ул., 1; конюшни, кузница – Захарьевская, 22, примыкали к зданию Кавалергардского манежа). За ними – здание церкви Кавалергардского полка (снесена в 1948 г.). Служебное здание Кавалергардского полка (Захарьевская ул., 37).

Каменные здания хозяйственных служб Кавалергардского полка строились одновременно с казармами полка. В 2001 г. дом включен КГИОП в «Список вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность».

В 1851 г. император Николай I повелел передать дом Придворного ведомства (Шпалерная ул., 38, Чернышевского пр., 2) лейб-гвардии Кавалергардскому полку. Офицерским корпусом казарм Кавалергардского полка это здание оставалось до 1917 г. В 1896 г. здание перестроили по проекту военного инженера Б. И. Сегена. Ныне это трехэтажный жилой дом.

Казармы Кавалергардского полка (Шпалерная ул., 40; 1852, 1806 гг., арх. Б. И. Сеген).

Административное здание (Шпалерная ул., 53).

Евдоким Васильевич Давыдов, генерал-майор (1786–1843

Евдоким Васильевич Давыдов – младший брат партизана-поэта, был втором сыном в семье.

В 1801 г., поступив в Кавалергардский полк эстандарт-юнкером, в следующем году произведен подпоручиком в лейб-гвардии Егерский батальон.

Переведенный в Кавалергардский полк корнетом 26 марта 1803 г., в 1804 г. произведен в поручики. Давыдов принял участие в кампании 1805 г. При Аустерлице, получив пять ран саблею, одну штыком и одну пулею, Давыдов оставлен замертво на поле сражения. Пролежав до ночи, он пришел в себя и кое-как добрел до ближайшей деревни, занятой нашими ранеными. Спустя трое суток двое раненых кавалергардов уговорили Давыдова пойти вслед за отступавшей русской армией; на пути они были настигнуты эскадроном французских конно-гренадер, отряженных для собирания раненых, и попали в плен. К счастью для Давыдова, эскадронный командир отдал его в распоряжение одного из своих офицеров, поручика Серюга, племянника министра иностранных дел Маре (герцога Бассано). Серюг принял в изнемогшем от ран и голода пленнике живейшее участие. Посадив его на лошадь, Сегюр доставил Давыдова до ближайшей деревни и оттуда отправил в Брюн, где находилась главная квартира Наполеона. В лазарете Наполеон, обходя больных, спросил Давыдова: «Combien de blessures, monsieur?» – «Sept, Sire», – ответил Давыдов. – «Autant de marques d’honneur». («Сколько у Вас ран? – «Семь», – ответил Давыдов – «Так много наград»).

Е. В. Давыдов

По возвращении из плена Давыдов награжден золотой шпагой «За храбрость» и 1 ноября 1806 г. произведен в штабс-ротмистры. Едва оправившись от ран, он снова принял участие в борьбе с Наполеоном, участвуя с полком в кампании 1807 г. По возвращении в Россию Давыдов 11 февраля 1808 г. назначается адъютантом к генерал-лейтенанту князю Горчакову и во время Финляндской кампании состоял при главной квартире графа Буксгевдена. В списке чинов, отличившихся при осаде Свеаборга, молодой штабс-ротмистр аттестован Буксгевденом как офицер, который «исправлял возложенныя на него поручения с расторопностью и оказывал неустрашимость». Посланный затем в корпус Н. Н. Раевского, действовавший на севере Финляндии, Давыдов и здесь «отличною храбростию и примерным исполнением своих обязанностей обратил на себя непосредственное внимание начальства». Находясь всегда в авангарде, он принимал участие в делах при Кушлейно, при Наухамисбо, при Куортане и получил орден Св. Владимира IV степени с бантом при занятии города Аленберга, «оказывая всюду примерную храбрость и примером своим воодушевляя стрелков».

В 1809 г. Давыдов произведен в ротмистры и, взяв отпуск, занялся приведением в порядок своих денежных дел. На родовом имении, которым он владел сообща с братом своим Денисом, лежал долг, сделанный их отцом и простиравшийся до 100 000 руб. Как раз в это время выступили со своими требованиями кредиторы; один из них, надворный советник Федор Беклешов, особенно настойчиво требовал немедленной уплаты 3300 руб. по векселю, выданному отцом Давыдовых. Братья ссылались на то, что имение их заложено в Государственном банке; тогда проситель указал как на источник для удовлетворения его претензий на принадлежавшие Давыдовым села Андрейково и Кеначево в Псковском уезде и село Степановское – в Островском, чистого дохода с которых, за уплатою банку 2400 руб., остается 850 руб. После долгой переписки между братьями, служившими тогда уже в разных полках, кредитор был удовлетворен, окончательно же распутаться с долгами Давыдовым удалось лишь после Отечественной войны, когда за их заслуги были сложены, по распоряжению Александра I, все их казенные долги.

В Отечественную войну и в кампанию 1813–1814 гг. Е. В. Давыдов находился в рядах Кавалергардского полка и участвовал в Бородинском сражении, где командовал эскадроном, был ранен и получил орден Св. Анны II степени. За сражение при Кульме 17 и 18 августа 1813 г. произведен в полковники; под Фершампенуазом Давыдов командовал 2-м дивизионом и при атаке французской кавалерии участвовал во взятии 4 орудий, за что награжден орденом Св. Георгия IV степени, получил прусский орден «Pour le Mérite» и баварский Максимилиана.

В 1818 г. Давыдов назначен флигель-адъютантом, а в следующем 6 марта – начальником штаба 6-го пехотного корпуса и в том же году переведен в Свиту Его Величества по квартирмейстерской части. В 1820 г. Давыдов произведен в генерал-майоры и назначен состоять при дивизионном начальнике сначала 3-й, а потом 2-й Кирасирской дивизии. Брат Денис, Ермолов и Закревский принимали большое участие в его служебной карьере и находились по этому поводу в постоянной переписке между собою. 15 октября 1821 г. Ермолов писал Закревскому: «Евдоким прекрасно проводит время и малый любезный. С ним большое делают свинство, что не дают бригаду, тогда как есть многие командиры в поношение человечества». Наконец, 6 февраля 1823 г. состоялось назначение его командиром 2-й бригады 3-й Кирасирской дивизии. В 1825 г. он перемещен в 1-ю бригаду 2-й Кирасирской дивизии, в 1828 г. зачислен по кавалерии и, наконец, в 1834 г. занял должность председателя комиссии военного суда при Московском ордонансгаузе.[87] Эту должность он занимал до самой смерти, последовавшей в 1843 г. от рака на языке. В последние годы жизни Давыдов неоднократно получал награды орденами и деньгами. Так, в 1836 г. ему пожалован орден Св. Станислава II степени, а в следующем тот же орден I степени; в 1841 г. он дважды получил пособие по 1500 руб., в 1843 г. ему назначено пособие в 600 червонцев и, кроме того, еще 838 руб. 50 коп.

Давыдов был женат на дочери генерал-майора Николая Алексеевича Ермолова, Екатерине Николаевне, и имел двух сыновей – Николая (кавалергарда) и Василия. Отличаясь живым и общительным характером, Е. В. Давыдов, вместе со своим братом Денисом, считался одним из остряков своего времени. Он находился в постоянной дружеской переписке с князем П. А. Вяземским, А. И. Тургеневым, Закревским и другими выдающимися деятелями эпохи; в их воспоминаниях и письмах вместе с именем Дениса Давыдова часто встречается и имя его менее известного брата. Могила Е. В. Давыдова находилась в Московском Покровском монастыре. Ныне на территории кладбища Покровского монастыря разбит Таганский парк.

Убийцы поэтов

«Сто семьдесят четыре года тому назад произошла роковая дуэль. Кавалергард Дантес вызвал юнкера Пушкина…» (Новости. 5-й канал. 8 февраля 2011 г. 20.25).

Я чуть в обморок не упал! Это не оговорка! Это махровая дичайшая безграмотность, которая наползает на Россию, как дерьмо из деревенского сортира, куда местная шпана насыпала пивных дрожжей. Надо же такое сказать! Мадам диктор не ужаснулась, редактор не подавился сигаретой! Все «на голубом глазу», без тени сомнения в голосе.

Не знаю, как сегодня, когда похоже, что реформа образования, начатая экзаменом на три буквы «ЕГЭ», скоро доведет школьную программу до одного профилирующего предмета – физкультуры, а все остальное факультативно и за деньги, но в мои школьные годы любой пятиклассник знал историю дуэли Дантеса и Пушкина как собственную биографию. Для нынешнего читателя, оказывается, нужно ее повторить. Цитирую Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

«В петербургском большом свете, куда Пушкин вступил после женитьбы, он и жена его были „в моде“: жена – за красоту и изящество манер, он – за ум и талант». Но их не любили и охотно распространяли о них самые ядовитые сплетни. Даже кроткая Наталья Николаевна возбуждала злую зависть и клеветы (см. письмо П. к П. А. Осиповой, № 435); еще сильнее ненавидели самого Пушкина, прошлое которого иные находили сомнительным, а другие – прямо ужасным, и характер которого, и прежде не отличавшийся сдержанностью, теперь, под влиянием тяжелого и часто ложного положения (он должен был представляться богаче, чем был в действительности), бывал резок до крайности. Его агрессивное самолюбие, его злые характеристики, некоторые его стихотворения («Моя родословная», «На выздоровление Лукулла» и пр.) возбуждали к нему скрытую, но непримиримую злобу очень влиятельных и ловких людей, искусно раздувавших общее к нему недоброжелательство. Пушкин чувствовал его на каждом шагу, раздражался им и часто сам искал случая сорвать на ком-нибудь свое негодование, чтобы навести страх на остальных.

4 ноября 1836 г. Пушкин получил три экземпляра анонимного послания, заносившего его в орден рогоносцев и, как он был убежден, намекавшего на настойчивые ухаживания за его женой кавалергардского поручика барона Дантеса, красивого и ловкого иностранца, принятого в русскую службу и усыновленного голландским посланником, бароном Геккереном. Пушкин давно уже замечал эти ухаживания (письмо № 477) и воспользовался получением пасквиля, чтобы вмешаться в дело. Он отказал Дантесу от дому, причем Дантес играл роль такую жалкую, что некоторое сочувствие, которое, может быть, питала Наталья Николаевна к столь «возвышенной страсти» – сочувствие, старательно подогревавшееся бароном Геккереном, – потухло в «заслуженном презрении».

Так как сплетни не прекращались, то Пушкин вызвал Дантеса на дуэль; тот принял вызов, но через барона Геккерена (см. письмо № 477; ср. «Воспоминания» графа В. Д. Сологуба, М., 1866. С. 49) просил отсрочки на 15 дней. В продолжение этого времени Пушкин узнал, что Дантес сделал предложение его свояченице[88] Е. Н. Гончаровой – и взял свой вызов назад.

Свадьба произошла 10 января 1837 г.; друзья Пушкина успокоились, считая дело поконченным. Но излишние и со стороны иных злостные старания сблизить новых родственников снова все испортили: Пушкин очень резко выражал свое презрение Дантесу, который продолжал встречаться с Натальей Николаевной и говорить ей любезности, и Геккерену, который усиленно интриговал против него. Сплетни не прекращались. Выведенный окончательно из терпения, Пушкин послал Геккерену крайне оскорбительное письмо, на которое тот отвечал вызовом от имени Дантеса. Дуэль произошла 27 января, в 5-м часу вечера, на Черной речке, при секундантах: секретаре французского посольства д’Аршиаке (со стороны Дантеса) и лицейском товарище Пушкина, Данзасе.

Дантес выстрелил первым и смертельно ранил Пушкина в правую сторону живота; Пушкин упал, но потом приподнялся на руку, подозвал Дантеса к барьеру, прицелился, выстрелил и закричал: «Браво!» – когда увидал, что противник его упал.

Но, почувствовав опасность своего положения, Пушкин опять стал добрым и сердечным человеком: прежде всего старался не испугать жены, потом постарался узнать правду от докторов, послал к государю просить прощения для своего секунданта, исповедовался, приобщился, благословил детей, просил не мстить за него, простился с друзьями и книгами, перемогал ужаснейшие физические страдания и утешал, сколько мог, жену. Он скончался в 3-м часу пополудни 28 января 1837 г. Его отпевали в придворной конюшенной церкви, после чего А. И. Тургенев отвез его тело для погребения в Святогорский монастырь, близ Михайловского».[89]

Я понимаю, что требую от нынешних тружеников голубого экрана невозможного, но все-таки хочется пояснить, что кавалергард – не воинское звание, а род тяжелой кавалерии. Француз на русской службе Георг-Карл Д’Антес носил военный чин поручика, т. е. был младшим офицером. Несмотря на то что его освободили от экзаменов по русской словесности, военному уставу и военному судопроизводству, офицерский экзамен он сдал только на «удовлетворительно», но в 1834 г. определен в Кавалергардский полк корнетом[90] и через два года произведен в поручики. «При определении Дантеса в полк ему из собственной шкатулки государя назначено было 6000 руб. асс. в год содержания, дана казенная квартира, из придворной конюшни подарены два коня и проч.». За что ж такие милости?

«Жорж-Карл Дантес родился в Комор-Эльзасе в небогатой дворянской семье в 1812 году. Получив первоначальное образование в Эльзасе, Дантес учился затем в Бурбонском лицее в Париже. Школяр он был посредственный, науки изучал плохо, а литературой совершенно не интересовался. Следующая ступень образования Дантеса – Королевское военное училище Сент-Сир. Училища, правда, он не кончил, проучившись лишь 9 месяцев. После июльской революции 1830 г. Дантес, не желая служить новому королю Людовику-Филиппу, примкнул к легитимистам (сторонники законного короля, свергнутого Карла X), группировавшимся в Вандее вокруг герцогини Беррийской.[91] Но легитимисты проиграли, и Дантес вернулся в имение отца в Эльзасе, а потом поехал искать счастья в чужой стороне. Поначалу он намеревался поступить на военную службу в Пруссии, но там ему пришлось бы начинать с незначительной должности унтер-офицера, что амбициозного юношу не устраивало. Тогда Дантес взял рекомендательное письмо у принца Вильгельма Прусского, с которым был знаком лично, и отправился в Россию».[92]

«Графиня Фикельмон, пользовавшаяся особенным благоволением императрицы Александры Федоровны, и бо́льшая часть знати приняли юного искателя фортуны под особое свое покровительство. Дантес, по отзывам лиц, близко его знавших, был красивый блондин, скорее остроумен, нежели умен, образования поверхностного; отличительною чертою его характера была чисто гасконская хвастливость успехами у прекрасного пола. В судьбе Дантеса живейшее участие приняла также французская колония в Петербурге, в особенности баталический живописец Ладюрнер, мастерская которого находилась в Эрмитаже и нередко посещалась императором Николаем I. Вскоре по определении в полк этот баловень счастья до того полюбился барону Геккерен де Беверваард, состоявшему тогда в Петербурге голландским послом, человеку холостому и богатому, что тот усыновил его с единственным условием, чтобы Дантес принял его фамилию».

Александр Сергеевич Пушкин никогда в военном училище не учился, никогда не был прикомандирован к какому-либо полку, а потому, стало быть, и юнкером, даже в самые юные свои годы, быть не мог.

По личному повелению государя поэт носил придворное звание камер-юнкера, и хотя Александр Сергеевич своей службой тяготился, считал ее для себя унизительной, поскольку это был младший придворный чин, но по Табели о рангах этот чин был несравнимо выше чина поручика, даже гвардии. Заметим, что в гвардии чины считались на класс выше, чем в армии, не говоря уже о статской службе.

Поручик армейской кавалерии – Х класс, равный казачьему сотнику, гвардейскому корнету, мичману флота и коллежскому секретарю в статской службе.

Поручик Гвардейской кавалерии – IX класс – подъесаул, лейтенант флота, титулярный советник – это чин Дантеса.

Теперь приведу цитату из книги Г. А. Мурашова «Титулы, чины, награды» (СПб., 2003. С. 103–104), где подробно и точно сказано о чине Александра Сергеевича Пушкина.

«…Несколько слов о нашей национальной гордости – об А. С. Пушкине. 31 декабря 1833 г. ему был присвоен чин камер-юнкера. Это соответствовало чину V класса. Общество, и сам поэт в первую очередь, был оскорблен таким низким чином. И здесь мне хочется порассуждать.

До того Александр Сергеевич имел чин титулярного советника, что соответствовало IX классу. Это действительно низкий чин, который не позволял ему являться во дворец. Чин камер-юнкера разрешал бывать во дворце. Больше того, он всего на одну ступень был ниже генеральской должности. И мне думается, оснований для обиды у него не должно было быть. В конце концов, он же не служил в армии, не занимал высокий пост в иерархии гражданской службы. Он был поэт. Великий поэт. Но… не служака.

Другое дело, что камер-юнкеры обязаны были дежурить при императрице, допускать и представлять на прием лиц, которым разрешалась аудиенция. Дежурить во время придворных церемоний, балов, в театрах. Вот это для Пушкина – ни к чему. Он уже при жизни знал себе цену.

Так что, говоря об обиде Александра Сергеевича, не надо напирать на то, что чин ему дали маленький, как это представляют себе наши учителя, разъясняющие школьникам тогдашнюю ситуацию. Надо говорить об унизительных (хотя и тут смотря для кого) обязанностях камер-юнкера. Если другой считал за честь дежурить в присутствии императора, то Пушкин это воспринимал как наказание.

И еще, среди пожалованных в камер-юнкеры были чиновники моложе Пушкина. Но это уже дело времени. Не попадался Пушкин на глаза императору до того. А его и это задело.

Скажу откровенно, в школе после разъяснения нам ситуации вокруг Пушкина в связи с присвоением ему чина камер-юнкера у нас, школьников, сложилось мнение, что камер-юнкер – это что-то вроде пажа, юноши, даже мальчика, которому поручалось носить за императрицей шлейфы. Вот что значит преподнести ситуацию не так, как она есть.

Что уж говорить о тексте, прозвучавшем по телевидению на всю страну, где А. С. Пушкин стал просто «юнкером». Замечу, что кроме учащихся военных училищ юнкерами с 1806 г. именовались кавалерийские унтер-офицеры и унтер-офицеры из дворян.

Невольно видится «дистанция огромного размера» между школьным образованием даже времени социализма и нынешним, и она стремительно увеличивается в сторону полного, и кому-то так желанного, одичания наших соотечественников.

Потому, наверное, стоит сказать и о последствиях дуэли, которые по указу государя во времена Пушкина были категорически запрещены.

Военный суд первой инстанции (полковой) приговорил, в предварительном порядке, Геккерена и Данзаса к смертной казни – по законам времен Петра I; по смыслу 139-го воинского артикула (1715 г.), ссылка на который присутствует в материалах уголовного дела, погибший на дуэли также подлежал посмертной казни: «Все вызовы, драки и поединки чрез сие наижесточайше запрещаются <…> Кто против сего учинит, оный всеконечно, как вызыватель, так и кто выйдет, имеет быть казнен, а именно повешен, хотя из них кто будет ранен или умерщвлен, или хотя оба не ранены, от того отойдут. И ежели случитца, что оба или один из них в таком поединке останетца, то их и по смерти за ноги повесить».

Приговор докладывался вверх по начальству; в итоге определение генерал-аудиториата А. И. Ноинского от 17 марта 1837 г. предлагало: Геккерена, «лишив чинов и приобретенного им Российского дворянского достоинства, написать в рядовые, с определением на службу по назначению Инспекторского Департамента», в отношении секунданта Пушкина подполковника Данзаса[93] предлагалось, принимая во внимание его боевые заслуги и иные смягчающие вину обстоятельства, ограничиться арестом еще на 2 месяца (он уже находился под арестом), после чего «обратить по-прежнему на службу»; «преступный же поступок самого Камер-юнкера Пушкина <…> по случаю его смерти предать забвению». На докладе Ноинского от 18 марта того же года начертана Высочайшая конфирмация: «Быть по сему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты».

Смерть Пушкина мало что изменила в репутации Дантеса. На его стороне был бомонд,[94] но многие офицеры посчитали, что «французишка» осрамил собой всю гвардию в целом и полк, к которому был приписан.

Гвардейский офицер Афанасий Синицын вспоминал: «…Я насмотрелся на этого Дантесишку во время военного суда. Страшная французская бульварная сволочь с смазливой только рожицей и с бойким говором. На первый раз он не знал, какой результат будет иметь суд над ним, думал, что его, без церемонии, расстреляют или в тайном каземате засекут казацкими нагайками. Дрянь! Растерялся, бледнел, дрожал. А как проведал через своих друзей, в чем вся суть-то. О! Тогда поднялся на дыбы, захорохорился, черт был ему не брат, и осмелился даже сказать, что таких версификаторов, каким был Пушкин, в его Париже десятки».

«По весьма авторитетному свидетельству, Дантес спустя почти сорок лет после дуэли самодовольно представлялся русским во Франции: „Барон Геккерн (Дантес), который убил вашего поэта Пушкина“».

В 1887 г. посетивший барона парижский коллекционер-пушкинист А. Ф. Онегин не смог удержаться и спросил Дантеса о дуэли с гением:

– Но как же вы решились? Неужели вы не знали?

Ничуть не смутившись, Дантес вызывающе ответил:

– А я-то? Он мог меня убить. Ведь я потом был сенатором!

Судя по всему, Дантес и впрямь до конца не понимал, кого он убил. Мало того, он даже был удовлетворен последствиями поединка.

Внук Дантеса Леон Метман вспоминал: «Дед был вполне доволен своей судьбой и впоследствии не раз говорил, что только вынужденному из-за дуэли отъезду из России он обязан своей блестящей политической карьерой, что не будь этого несчастного поединка, его ждало бы незавидное будущее командира полка где-нибудь в русской провинции с большой семьей и недостаточными средствами».

А карьеру Дантес-Геккерен сделал неплохую. Поначалу, в 1845 г., он стал членом Генерального совета Департамента Верхнего Рейна, а через три года – депутатом Учредительного собрания Франции по округу Верхний Рейн – Кольмар. Депутатство потребовало переезда в Париж, где барон приобрел особнячок на улице Сен-Жорж.

В столице Дантес быстро нарабатывает связи среди влиятельных политиков. В частности, он был секундантом лидера монархистов Тьера на его дуэли с депутатом Биксио. Особняк Дантеса превратился в политический и даже отчасти литературный салон. Политические взгляды барона постепенно стали корректироваться в прагматическую сторону. С угасанием надежды на восстановление монархии Бурбонов Дантес-Геккерен примкнул к сторонникам Луи Бонапарта, внучатого племянника Наполеона I, который 10 декабря 1848 г. избран президентом Франции.

2 декабря 1851 г. в стране произошел очередной государственный переворот. Принц-президент Луи Бонапарт (будущий Наполеон III), распустив Законодательное собрание, практически отменил республику. В мае 1852 г., готовя провозглашение Империи, президент вспомнил о бароне Дантесе-Геккерене и дал ему деликатное поручение – ознакомить со своими намерениями прусского короля, австрийского императора и… императора России Николая I, дабы прозондировать их реакцию. Видимо, будущий император Франции принимал во внимание личное знакомство Дантеса с русским самодержцем.

Николай I согласился принять Дантеса, но только в качестве частного лица, а не официального представителя Луи Бонапарта (поскольку барона выслали из России как person non grata). Эта встреча состоялась в Потсдаме 10 мая 1852 г.

Русский монарх благосклонно поддержал намерения Луи Бонапарта тоже стать монархом. Вряд ли эта поддержка – следствие красноречия Дантеса, но поскольку результат достигнут, принц-президент в награду назначил барона сенатором. Звание сенатора было пожизненным и давало право на весьма приличное содержание из казны – 30 000 франков в год (сумму позднее увеличили до 60 000). Новоиспеченному сенатору исполнилось в тот год всего лишь 40 лет.

На этом Дантес-Геккерен в целом и успокоился. В большую политику больше не лез, видных должностей не получал. Но в общественной жизни все же участвовал, любил выступать в Сенате с речами по внешнеполитическим вопросам. Сохранилось свидетельство Проспера Мериме об одном из таких выступлений:

«На трибуну взошел г. Геккерн, тот самый, который убил Пушкина. Это человек атлетического сложения с германским произношением, с видом суровым, но тонким, а в общем, субъект чрезвычайно хитрый. Я не знаю, приготовил ли он свою речь, но он ее превосходно произнес с тем сдержанным возмущением, которое производит впечатление». В 1860–1880-х годах барон, устав от политики, занялся предпринимательством и достиг неплохих финансовых успехов».[95]

Венчанная жена его Екатерина Николаевна, урожденная Гончарова, вполне в русских традициях, последовала «в изгнание» за мужем. Правда, в Париж, а не в Сибирь!

Она умерла в 1848 г., оставив трех дочерей и сына, и барон еще много лет судился с Гончаровыми из-за небольшого ее наследства (вот она, крысиная мелочность «французишки»).

Дантес скончался 2 ноября 1895 г., окруженный многочисленными детьми, внуками и правнуками. Среди них не было только одной из дочерей барона – Леонии-Шарлотты, она умерла раньше отца – в 1888 г.

На ее судьбу наложила трагический отпечаток дуэль отца с Пушкиным. Изучив в совершенстве русский язык, Леония-Шарлотта влюбилась в творчество Пушкина, после чего возненавидела отца и, мучимая этой ненавистью, сошла с ума. Что это суд Божий, Дантес, вероятно, не понял или не поверил, во всяком случае, он не устрашился и не раскаялся…

Какая поистине сатанинская ирония в том, что величайшего поэта России убил именно Дантес – двуполое ничтожество, международная мразь.

Иное дело – дуэль Мартынова и Лермонтова. И драма убийцы поэта совсем иного содержания.

Николай Соломонович Мартынов (1815–1875)

Николай Мартынов – сын статского советника Соломона Михайловича Мартынова (ум. 1839) и его жены Елизаветы Михайловны, урожденной Тарновской. Семья их была большой, четыре сына и четыре дочери. Двоюродный брат Мартынова – автор исторических романов М. Н. Загоскин.

Николай Мартынов получил прекрасное образование, человек весьма начитанный и с ранней молодости писал стихи. Он почти одновременно с Лермонтовым поступил в юнкерскую школу, где был постоянным партнером поэта по фехтованию на эспадронах. Прослужив некоторое время в Кавалергардском полку, Мартынов в 1837 г. отправился доб ровольцем на Кавказ и участвовал в экспедиции кавказского отряда за Кубань. Награжден орденом Св. Анны III степени с бантом. К моменту ссоры с Лермонтовым имел чин майора в отставке.

Стихотворные и прозаические художественные произведения Мартынова немногочисленны: поэма «Герзель-аул», в которой усматривается подражание «Валерику» Лермонтова и вместе с тем полемика с ним, повесть «Гуаша», опять-таки с чертами полемики в адрес Лермонтова и его «Героя нашего времени», ряд стихотворений – оригинальных и переводных. В определенной степени сочинения Мартынова небезынтересны, во всяком случае не дают основания считать его графоманом. «…Его стихи нашли бы место среди массы посредственных стихов, печатавшихся в то время… Писал он, по-видимому, легко, язык свободный, ритм и рифмы почти всегда безошибочны… Иногда Мартынов склонен и к серьезным размышлениям», – писал исследователь О. П. Попов. Вместе с тем Мартынову присущи (и проявляются в его текстах) повышенное самолюбие, нетерпимость к иному мнению, определенная жестокость характера.

По воспоминаниям современников, Лермонтов в Пятигорске иронизировал над романтической «прозой» Мартынова и его стихами. Мартынов же с обидой считал себя (неизвестно, насколько обоснованно) прототипом Грушницкого в «Герое нашего времени». Лермонтову приписываются два экспромта 1841 г., высмеивающих Мартынова: «Наш друг Мартыш не Соломон» и «Скинь бешмет, мой друг Мартыш», а Мартынову – подобная же эпиграмма «Mon cher Michel». После этого, по мнению Мартынова, – скорее всего, необоснованному – Лермонтов не раз выставлял Мартынова шутом и совершенно извел насмешками.

Подобные, но более резкие взаимные колкости и случайная остановка музыки, из-за чего окончание реплики Лермонтова стало слышно всему залу, стали причиной вызова Мартыновым Лермонтова на дуэль (13 июля 1841 г. в доме Верзилиных); в 6 часов вечера 15 (27) июля дуэль состоялась, и М. Ю. Лермонтов был смертельно ранен.

Подробности столкновения и дуэли в значительной степени скрыты и мистифицированы Мартыновым и секундантами обоих дуэлянтов перед военным судом, и не все ее детали реконструируются теперь надежно. Есть серьезные основания доверять рассказу о том, что Лермонтов отказался стрелять в Мартынова (или даже успел выстрелить в воздух) перед тем, как получил смертельную пулю. Версии о том, что Мартынов был орудием некоего петербургского «заговора против поэта», (популярные в 1930–1940-е гг.), являются явно фантастическими.

Версия о том, что поэт был сражен не им, а якобы скрывшимся в кустах снайпером (1950–1970-е гг.), основанная на не вполне обычном угле между входным и выходным отверстиями сквозной раны, не подтверждена.

За дуэль Мартынов приговорен военно-полевым судом к разжалованию и лишению всех прав состояния, однако по окончательному приговору, конфирмованному Николаем I, приговорен к трехмесячному аресту на гауптвахте и церковному покаянию и в течение нескольких лет отбывал епитимию в Киеве. Впоследствии написал воспоминания о дуэли.

Н. С. Мартынов умер в возрасте 60 лет и похоронен в фамильном склепе рядом со Знаменской церковью в селе Иевлево. Его могила не сохранилась, так как в 1924 г. в усадьбу переселилась Алексеевская школьная колония МОНО, ученики которой, бывшие беспризорники, разорили склеп, а останки Мартынова утопили в ближайшем пруду.

Карл Густав Маннергейм (1867–1951)

Карл-Густав-Эмиль Маннергейм[96] родился 4 июня 1867 г. (третий сын шведского барона Карла-Роберта Маннергейма и финской графини Елены-Жулии). Когда Карлу исполнилось 13 лет, отец обанкротился и убежал от семьи и кредиторов. Мать умерла. Детей разобрали родственники. Поначалу Карла определили в Финский кадетский корпус. Однако накануне выпуска он уходит в самоволку, и его исключают из кадетского корпуса. За два месяца Карл заканчивает Шведский лицей и получает аттестат зрелости.

С сентября 1887 г. Карл живет в России. Он по большому конкурсу поступает в Николаевское кавалерийское училище, заканчивает 1-й курс – четвертым по успеваемости из 84, на втором курсе он уже унтер-офицер. У него во взводе рядовым – будущий генерал Мамонтов. Это училище, кстати, окончили большинство белых генералов, а также Мусоргский и Лермонтов. Поэтому и улица, где было расположено это здание, именуется Лермонтовским проспектом. В 1889 г. состоялся выпуск. Последний выпускной экзамен – кавалерийская джигитовка. На незнакомой лошади надо преодолеть 13 барьеров. Лошадь оказалась норовистой. Перепрыгнув 13-й барьер, она сбросила наездника наземь. Однако все препятствия были преодолены, и Маннергейм получил «отлично», но на другой день выпускник ввязался в скандал в поезде и нагрубил дежурному офицеру. Ему этого не простили, офицерского звания не дали и определили в солдаты. Однако сиятельные родственники добились прощения, и прапорщик Маннергейм отправился в Польшу для службы в Пятой саперной бригаде. Эта служба сделала из него отличного фортификатора.

К. Г. Маннергейм

Мечта Маннергейма – служба в Гвардейском кавалерийском полку, куда зачисляли лишь с разрешения императора и императрицы. Отличная служба, дворянское происхождение и ходатайства высокопоставленных родственников помогли осуществить эту мечту. Конечно, сыграли свою роль и его великолепные физические данные: рост – 186 см. Родственники даже подарили ему 4000 руб., ибо зачисляемый в кавалергарды должен был за свой счет приобрести шесть воинских форм (в том числе шинель с бобровым воротником) и две лошади определенных статей.

Служба в кавалергардах проходила отлично. В 1896 г. состоялась коронация императора Николая II. Из 50 кавалергардов отобрали четверых ассистентов императора. Среди них – Маннергейм. При коронации ассистенты шли рядом с императором. Позже Николай II полчаса разговаривал с Маннергеймом. О чем они говорили, нам неизвестно, но, видимо, разговор был интересным, если император опоздал на обед.

В 1892 г. Маннергейм женился на Анастасии, дочери генерал-лейтенанта Арапова. Состояние Анастасии составляло 800 тыс. руб., три имения (в Горках, под Курском и в Латвии).

Грянула Русско-японская война 1904–1905 гг. Гвардию не трогали. Маннергейм – доброволец, 32 дня добирался до Мукдена, куда ему надо было прибыть. В полку для него не оказалось свободной офицерской должности.

Но он получает задание на разведку и блестяще выполняет его. В результате – первый боевой орден, орден Св. Анны II степени. Вторая боевая операция – конный рейд в глубь позиций японцев. Прошел он не слишком удачно, однако скачки через стены китайских деревень на противника произвели впечатление. Затем Маннергейму дают два дивизиона для обороны штаба 2-й Маньчжурской армии. Он становится полковником.

В один день убиты его ординарец и любимая лошадь Талисман. Кстати, этой лошадью у Маннергейма очень интересовался унтер-офицер Буденный. Он полтора часа расспрашивал о лошади. Маннергейм понял, что Буденный – из зажиточной семьи и его отец разводит высокопородных лошадей.

В 1906 г. Маннергейм познакомился с генералом Корниловым, который ведал отделом по Китаю в Генеральном штабе и знал китайский язык. Итогом этих связей стала военно-научная экспедиция во главе с Маннергеймом в Китай. Экспедиция прошла 14 000 км, продолжалась два года, пользовалась услугами 17 проводников. Итог экспедиции – новые карты для Генерального штаба и масса материалов для Русского географического общества, Финского национального музея и Финно-угорского общества, и – второй орден Маннергейму.

В 1908 г. Генеральный штаб направляет Маннергейма «лечиться» в Японию. На самом деле это разведывательная командировка. Необходимо получить данные о портовых сооружениях в двух японских городах. Маннергейм в этой поездке – гражданское лицо, швед. Отчет об этом задании заслушал царь. Потом состоялась двухчасовая беседа, из-за которой Николай II опоздал на ужин, в итоге у Маннергейма – третий орден.

К. Г. Маннергейм

1909 г. – по окончании отпуска, 10 января, Маннергейм вернулся в Петербург, где получил приказ о назначении его командиром 13-го уланского Владимирского Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича полка. 11 февраля, после короткой поездки в Финляндию, Карл отправился в город Новоминск (ныне – Миньск-Мазовецки), что в 40 км от Варшавы.

Подготовка полка (он принял его от полковника Давида Дитерихса) оказалась слабой, и Маннергейм принялся ее выправлять, как он и делал раньше с другими своими подразделениями. Служба, занятия на плацу и «в поле» по 12 часов через год сделали полк одним из лучших в округе, а умение работать с людьми и личный пример позволили К. Г. Маннергейму заполучить в союзники большинство офицеров полка.

Неоднократно Маннергейм встречался со своим другом и соратником А. Брусиловым, который командовал 14-м армейским корпусом, полк же Маннергейма входил в этот корпус в составе 13-й кавдивизии корпуса, штаб Брусилова дислоцировался в Люблине. Супруга Алексея Алексеевича умерла, отношения с сыном не очень складывались. В один из приездов Брусилова во Владимирский полк генерал-майор торжественно вручил полковнику орден Св. Владимира – награду за азиатский поход.

1910 г. – в конце года Густав присутствовал на свадьбе друга, весьма скромной. Брусилов вторично женился.

При встречах с великим князем Николаем Николаевичем Брусилов постоянно рассказывал ему о Густаве и его достижениях в полку. После разговора великого князя с императором Маннергейм был назначен командиром лейб-гвардии Уланского Его Величества полка с присвоением звания «генерал-майора свиты Его Величества».

17 февраля 1911 г. барон принял полк у Павла Стаховича (своего бывшего командира). Казармы полка располагались в Варшаве, за старинным парком Лазенки. Это был гвардейский полк, в котором сохранялись порядки, заложенные еще в начале 1880-х гг. командующим войсками округа генерал-фельдмаршалом И. В. Гурко.

1913 г. – осенью Маннергейм более месяца пробыл во Франции, на русско-французских учениях. 24 декабря Густав Карлович Маннергейм – генерал-майор свиты Его Величества, назначен на долгожданную должность командира Отдельной 3-й гвардейской кавалерийской бригады со штаб-квартирой в Варшаве.

В 1914 г. в первый день Первой мировой войны 4-я армия, в которую входила бригада, не была развернута в сторону фронта. Маннергейм получает задание задержать изготовившуюся к броску австрийскую армию, превосходившую бригаду по численности в пять раз. И остроумно выполняет это задание. К хвостам лошадей были привязаны ветки и метлы, и лошади несколько раз прошли вблизи и вдоль фронта по пыльной дороге. У австрийцев создалось впечатление, что это – огромное войско, и их наступление отложено на пару дней. Итог – 4-я армия развернулась за эти два дня. Командир бригады получил золотое Георгиевское оружие.

В другом случае бригада отбила город Яров и захватила 40 обозов. Маннергейм получил Георгиевский крест.

К концу войны – командир 6-го Кавалерийского корпуса и генерал-лейтенант. В сентябре 1917 г. упал с лошади, сильно ушиб колено левой ноги, отправлен в госпиталь, а затем – в резерв.

14 декабря 1917 г. Маннергейм в финляндском посольстве получил «контрамарку», которая давала ему право жить в Финляндии до 14 марта 1918 г. Более 30 лет он служил в русской армии и теперь порвал с Россией.

В Финляндии Маннергейм возглавил Белую армию. В июле 1919 г. подписал Конституцию Финляндии. В 1920 г. создал Лигу помощи детям. В 1931 г. назначен председателем Совета обороны. В 1933 г. ему присвоили звание фельдмаршала, а в 1942 г. – маршала Финляндии.

В России он известен главным образом по термину «линия Маннергейма». Это линия оборонительных укреплений на Карельском перешейке, построенная по его инициативе и под его руководством. Тогда граница Финляндии проходила в 32 км от Ленинграда. Представляется, что обе стороны не проявили понимания интересов друг друга и не пошли на уступки. Обе стороны виноваты в том, что началась война. Маннергейм выступал против сближения с Германией и считал, что Советскому Союзу надо уступить без войны. Но он назначен Главнокомандующим финской армией в Советско-финляндской войне (1939–1940 гг.) и свою роль выполнил блестяще.

В 1941 г., когда началась Великая Отечественная, ему исполнилось 74 года. В этом возрасте он руководил армией, которая за два с половиной месяца прошла на Карельском перешейке до бывшей границы СССР – Финляндия остановилась в 32 км от Ленинграда: взяла Петрозаводск, южную Карелию, вышла на Свирь к Лодейному Полю, перешла на левый берег Свири от Свирьстроя до Вознесенья и заняла там территорию до города Ошта Вологодской области. Гитлер прилетал в Финляндию на 75-летие маршала в 1942 г. и наградил его Железным крестом, а Геринг подарил 15 истребителей «Мессершмит-109». Маннергейм в сентябре 1941 г. дал приказ не обстреливать и не бомбить Ленинград. Однако финские войска вместе с немецкими блокировали город.

Маннергейм имел 123 ордена и другие государственные награды, в том числе Георгиевский крест и все боевые награды Императорской России. Он знал восемь языков, говорил на шведском, русском, финском, английском, немецком, польском, французском, китайском. Был ранен и имел 14 переломов (причем 13 – от лошадей, которых он очень любил).

Зафиксировано шесть случаев, когда Маннергейм выходил из землянки, а в нее попадал снаряд. Один его адъютант погиб в Русско-японскую войну, трое – в Первую мировую. А Маннергейм остался жив. Был случай: лошадь, на которой ехал Маннергейм в горах, упала в пропасть. Но всадник успел ухватиться за дерево, свисавшее над пропастью, и остался жив.

Генерал всегда держал при себе портрет русского царя, и даже в годы войны с СССР у него служил денщик – Иван Карпатьев.

Коммунистка Херте Куусинен составила «расстрельный» список финских военных преступников. В этом списке был и Маннергейм. Сталин Маннергейма вычеркнул красным карандашом и написал: «Не трогать». В 1944 г. Маннергейм избран Президентом Финляндии. Умер в феврале 1951 г. в Швейцарии от неудачно сделанной операции.

Конный лейб-гвардии полк

Старшинство полка – с 7 марта 1721 г.

Полковой праздник – 25 марта (Благовещенье).

Полковой храм – Благовещенская церковь (Церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы лейб-гвардии Конного полка; 1845–1849 гг., арх. К. А. Тон; пл. Труда, 5). Снесена.

Личный состав рядовые и унтер-офицеры – высокие жгучие брюнеты с усиками (в 4-м эскадроне – с бородами).

Масть лошадей – вороная.

Флюгер на пике – желто-бело-темно-синий.

Сформирован 7 марта 1721 г. из драгунского лейб-шквадрона (эскадрона) князя Меншикова, Домовой (т. е. личной) драгунской роты генерал-фельдмаршала графа Шереметева и Драгунской роты Санкт-Петербургской губернии под названием Кроншлотского драгунского.

21 декабря 1725 г. переформирован в лейб-регимент по шведскому образцу и укомплектован исключительно дворянами. В отличие от прочих драгун, полк получил красный приборный цвет и камзолы с золотыми шнурами; снаряжение и вооружение было одинаковое с гвардией; вместо одного пистолета – два. Лейб-регименту пожаловали литавры Шведской конной гвардии, взятые у них в сражении при Полтаве 8 июля 1709 г.

31 декабря 1730 г. полк назван Конной гвардией и наделен всеми правами гвардии, тем самым было положено начало регулярной гвардейской коннице. Штат полка: 5 эскадронов по 2 роты в каждом (всего 1423 человека, из них 1111 строевых чинов). Императрица Анна приняла на себя звание полковника, или шефа, полка; затем это звание носили Петр III и Екатерина II.

Повседневная форма конногвардейцев оставалась аналогична драгунской, отличаясь только красным цветом камзола и штанов. Парадная форма состояла из колета, подколета и штанов из оленьей кожи, железной полукирасы с медными элементами, палаша на поясной портупее, карабина без штыка с перевязью и двух пистолетов.

А. И. Шарлемань. Юнкер лейб-гвардии Конного полка А. А. Вонлярлярский. 1852 г

Со времен императрицы Анны, опасавшейся Русской гвардии, полк комплектовался преимущественно остзейскими (прибалтийскими) немцами.

В 1737 г. полк принял первое участие в боевых действиях – три из десяти рот полка сражались при взятии Очакова и в битве при Ставучанах в ходе Русско-турецкой войны.

Павел I включил в состав полка часть конных гатчинских войск и в 1800 г. назначил его шефом цесаревича Константина Павловича.

В 1801 г. император Александр I назвал полк лейб-гвардии Конным. Шефами полка после смерти цесаревича Константина считались царствующие государи.

В 1805 г. полк принял участие в Австрийском походе, а 20 ноября участвовал в битве при Аустерлице.

В 1807 г. конногвардейцы участвовали в сражениях у Гейльсберга и Фридланда. 2 июля под Фридландом полк под огнем 30 французских орудий атаковал и опрокинул французскую кавалерию, ворвавшись затем в порядки пехоты. Четвертый эскадрон полка под командованием ротмистра князя И. М. Вадбольского ценой тяжелых потерь спас полк от контратаки французской кавалерии. В кавалерийской атаке погибло 16 офицеров и 116 нижних чинов полка.

Полк отличился в Бородинском сражении, вместе с Кавалергардским полком атаковав Кирасирскую дивизию из корпуса Латур-Мобура у батареи Раевского.

В 1813 г. полк участвовал в Заграничном походе Русской армии и сражался 16–18 августа 1813 г. при Кульме, 4–6 октября 1813 г. – при Лейпциге и 13 марта 1814 г. – при Фер-Шампенуаз.

19 марта 1814 г. полк вместе со всей Русской армией вошел в Париж. За эту кампанию полку были пожалованы Георгиевские штандарты.

14 декабря 1825 г. полк участвовал в разгоне восставших на Сенатской площади. В стычке погиб рядовой 3-го эскадрона Павел Панюта.

В 1831 г. два дивизиона полка участвовали в подавлении Польского мятежа и штурме Варшавы (25–26 августа).

С 1835 по 1846 г. многие офицеры полка добровольцами участвовали в Кавказской войне.

В 1849 г. полк участвовал в подавлении мятежа в Венгрии. Во время Крымской войны полк нес службу по охране побережья Финского залива от Петергофа до Петербурга на случай высадки англо-французского десанта.

В 1877–1878 гг. многие офицеры полка добровольцами отправились на Русско-турецкую войну. В Русско-японскую войну полк не участвовал в боях, но несколько офицеров и 28 нижних чинов полка выступили на фронт добровольцами.

Египетский мост рухнул, когда про нему проходил лейб-гвардии Конный полк. Утверждение, что возник резонанс и мост раскачался, не верно, так как при прохождении кавалерии резонанс не возникает. Скорее всего, мост не выдержал веса тяжелой кавалерии.

В 1914 г. полк выступил на Германский фронт в составе 1-й армии генерала Ренненкампфа. 6 августа участвовал в сражении при Каушене, где гвардейцы в пешем строю, не ложась, атаковали немецкую батарею, прикрытую пулеметами. Полк понес тяжелейшие потери. Исход атаки решила конная атака Лейб-эскадрона под командованием ротмистра П. Н. Врангеля, в ходе которой погибли почти все офицеры эскадрона.

Египетский мост

28 июля 1917 г. полк переименован в Конную гвардию. В декабре началось расформирование полка. Из вернувшихся в Петроград нижних чинов и унтер-офицеров гвардии в январе 1918 г. Петроградский совет сформировал 1-й Конный полк РККА, разоруженный весной 1919 г. за желание перейти к белым.

С января 1919 г. конногвардейцы вместе с другими гвардейскими кирасирами вошли в состав команды конных разведчиков Сводно-гвардейского пехотного полка Добровольческой армии. В марте 1919 г. сформирован Сводный полк гвардейской кирасирской дивизии, в котором конногвардейцы составили 2-й эскадрон. В июне 1919 г. на базе Сводного полка сформирован 1-й Гвардейский Сводно-кирасирский полк, в котором конногвардейцы представлены двумя эскадронами. С 15 декабря 1919 г. эскадрон Конного полка вошел в Сводно-гвардейский кавалерийский полк 1-й кавалерийской дивизии, а по прибытии в Крым с 1 мая 1920 г. стал 2-м эскадроном Гвардейского кавалерийского полка Русской армии генерала Врангеля. В ходе боев лета – осени 1920 г. эскадрон потерял значительную часть своего состава и в сентябре 1920 г. расформирован, а оставшиеся в живых сведены во взвод, который генерал Врангель превратил в свой конвой. Полк потерял в Белом движении 18 офицеров (расстреляны – 5, убиты – 12, умер от болезней – 1), по другим данным – 23.

Конногвардейцы (лейб-гвардии Конный полк). Рис. Н. Самокиша

Полковое объединение в эмиграции («Союз Конногвардейцев») к 1931 г. насчитывало 105 человек, к 1951 г. – 50. В 1953–1967 гг. издавало на ротаторе ежегодный журнал «Вестник конногвардейского объединения».

Дислокация

Манеж и казармы Конногвардейского полка (ныне – Центральный выставочный зал «Манеж»; СПб., Исаакиевская пл., 1, Конногвардейский бульв., 2, 4, Почтамтский пер., 1, Якубовича ул., 1, 3, Конногвардейский пер., 2). Конногвардейский манеж построен в 1804–1807 гг. под руководством архитектора Джакомо Кваренги в строгом классическом стиле. В первой половине XX в. под руководством архитектора Н. Е. Лансере Манеж переоборудовали в гараж, надстроили второй этаж с ведущими на него пандусами. С 1967 г. помещение Конногвардейского манежа используется как выставочный зал.

Петр Николаевич Врангель (1878–1928)

Происходил из дома Тольсбург-Эллистфер рода Врангель – старинной дворянской семьи, которая ведет свою родословную с начала XIII в. Девиз рода Врангелей: «Frangas, non fectes» («Сломишь, но не согнешь»).[97]

Имя одного из предков Петра Николаевича значится в числе раненых на пятнадцатой стене Храма Христа Спасителя в Москве, где начертаны имена русских офицеров, погибших и раненых во время Отечественной войны 1812 г. Отдаленный родственник Петра Врангеля – барон А. Е. Врангель – пленил Шамиля. Имя еще более отдаленного родственника Петра Николаевича – известного русского мореплавателя и полярного исследователя адмирала барона Ф. П. Врангеля – носит остров Врангеля в Северном Ледовитом океане, а также другие географические объекты в Северном Ледовитом и Тихом океанах.

Отец – барон Николай Егорович Врангель (1847–1923) – ученый-искусствовед, писатель и известный собиратель антиквариата. Мать – Мария Дмитриевна Дементьева-Майкова (1856–1944) – всю Гражданскую войну прожила в Петрограде под своей фамилией. После того как Петр Николаевич стал главнокомандующим Вооруженных сил Юга России, друзья помогли ей переехать в беженское общежитие, где она прописалась как «вдова Веронелли», однако на работу в советский музей продолжала ходить под своей настоящей фамилией. В конце октября 1920 г. при помощи савинковцев друзья устроили ей побег в Финляндию.

П. Н. Врангель

Троюродными братьями деду Петра Врангеля – Егору Ермолаевичу (1803–1868) – приходились профессор Егор Васильевич и адмирал Василий Васильевич.

В 1896 г. окончил Ростовское реальное училище, в 1901 г. – Горный институт в Санкт-Петербурге, по образованию – инженер.

Поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Конный полк в 1901 г., а в 1902 г., сдав экзамен при Николаевском кавалерийском училище, произведен в корнеты гвардии с зачислением в запас. После этого покинул ряды армии и отправился в Иркутск чиновником особых поручений при генерал-губернаторе. После начала Русско-японской войны Врангель вступил добровольцем в действующую армию и определен во 2-й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска. В декабре 1904 г. произведен в чин сотника с формулировкой в приказе «За отличие в делах против японцев» и награжден орденами Св. Анны IV степени с надписью на холодном оружии «За храбрость» и Св. Станислава III степени с мечами и бантом. 6 января 1906 г. получил назначение в 55-й драгунский Финляндский полк и произведен в чин штабс-ротмистра. 26 марта 1907 г. вновь получил назначение в лейб-гвардии Конный полк в чине поручика.

В августе 1907 г. Петр Николаевич Врангель женился на фрейлине, дочери камергера Высочайшего Двора, Ольге Михайловне Иваненко, впоследствии родившей ему четверых детей: Елену (1909–1999), Петра (1911–1999), Наталью (1913–2013) и Алексея (1922–2005).

В 1910 г. окончил Николаевскую военную академию, в 1911 г. – курс Офицерской кавалерийской школы. Первую мировую войну встретил командиром эскадрона в чине ротмистра. 13 октября 1914 г. одним из первых русских офицеров (в период с начала Великой войны) награжден орденом Св. Георгия IV степени – за конную атаку под Каушеном, в ходе которой была захвачена неприятельская батарея (23 августа 1914 г.). В декабре 1914 г. получает чин полковника. 10 июня 1915 г. награжден Георгиевским оружием.

В октябре 1915 г. переведен на Юго-Западный фронт и 8 октября 1915 г. получил назначение командиром 1-го Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска. При переводе ему была дана следующая характеристика его бывшим командиром: «Выдающейся храбрости. Разбирается в обстановке прекрасно и быстро, очень находчив в тяжелой обстановке».

«Если офицер отдал приказание, – говорил Врангель, – и оно не выполнено, он уже не офицер, на нем офицерских погон нет».

В августе 1918 г. вступил в Добровольческую армию, имея к этому времени чин генерал-майора и будучи Георгиевским кавалером. 28 ноября 1918 г. за успешные боевые действия в районе села Петровского произведен в чин генерал-лейтенанта.

Петр Николаевич был противником ведения конными частями боев по всему фронту. Врангель стремился собирать конницу в кулак и бросать ее в прорыв. Именно блистательные атаки врангелевской конницы определили окончательный результат боев на Кубани и Северном Кавказе.

В январе 1919 г. некоторое время командовал Добровольческой армией, с января 1919 г. – Кавказской Добровольческой армией. Находился в натянутых отношениях с главнокомандующим ВСЮР генералом А. И. Деникиным, так как требовал скорейшего наступления в царицынском направлении для соединения с армией адмирала А. В. Колчака (Деникин настаивал на скорейшем наступлении на Москву).

Крупной военной победой барона стало взятие Царицына 30 июня 1919 г., до этого трижды безуспешно штурмовавшегося войсками атамана П. Н. Краснова в течение 1918 г. Именно в Царицыне прибывший туда вскоре Деникин подписал свою знаменитую «Московскую директиву», которая, по мнению Врангеля, «являлась смертным приговором войскам Юга России». В ноябре 1919 г. назначен командующим Добровольческой армией, действовавшей на московском направлении. 20 декабря 1919 г. из-за разногласий и конфликта с главнокомандующим ВСЮР отстранен от командования войсками, а 8 февраля 1920 г. уволен в отставку и отбыл в Константинополь.

2 апреля 1920 г. главнокомандующий ВСЮР генерал Деникин принял решение уйти в отставку со своего поста. На следующий день в Севастополе созвали военный совет под председательством генерала Драгомирова, на котором главнокомандующим выбрали Врангеля.

В течение шести месяцев 1920 г. П. Н. Врангель, правитель Юга России и главнокомандующий Русской армией, старался учесть ошибки своих предшественников, смело шел на немыслимые ранее компромиссы, но борьба была уже проиграна.

При поддержке главы Правительства Юга России, видного экономиста и реформатора А. В. Кривошеина, разработал ряд законодательных актов по аграрной реформе, среди которых главным является «Закон о земле», принятый правительством 25 мая 1920 г.

В основе его земельной политики лежало положение о принадлежности большей части земель крестьянам. Покровительствовал рабочим, приняв ряд положений по рабочему законодательству. Но, несмотря на все предпринимаемые меры, материальные и людские ресурсы Крыма были истощены. Кроме того, Великобритания фактически отказалась от дальнейшей поддержки белых. Эти действия Британии, расцененные как шантаж, не повлияли на принятое решение продолжать борьбу до конца.

Через несколько дней после вступления барона Врангеля в должность им были получены сведения о подготовке красными нового штурма Крыма, для чего большевистское командование стягивало сюда значительное количество артиллерии, авиации, 4 стрелковые и кавалерийскую дивизии. В числе этих сил находились также отборные войска большевиков – Латышская дивизия, 3-я стрелковая дивизия, состоявшая из интернационалистов – латышей, венгров и др.

13 апреля 1920 г. латыши атаковали и опрокинули на Перекопе передовые части генерала Я. А. Слащева и уже начали продвигаться в южном направлении от Перекопа в Крым. Слащев контратаковал и погнал противника назад, однако латышам, получавшим с тыла подкрепления за подкреплениями, удалось зацепиться за Перекопский вал. 14 апреля генерал барон Врангель нанес красным контрудар, и их наступление было остановлено на подступах к Перекопу.

Приняв Добровольческую армию в обстановке, когда все Белое движение было проиграно его предшественниками, Врангель сделал все возможное для спасения ситуации, но, в конце концов, вынужден был вывезти остатки армии и гражданского населения, которые не хотели оставаться под властью большевиков. Остатки белых частей (приблизительно 100 тыс. чел.) в организованном порядке эвакуировали в Константинополь при поддержке транспортных и военно-морских кораблей Антанты.

Эвакуация Русской армии из Крыма прошла успешно – во всех портах царил порядок, и основная масса желающих смогла попасть на пароходы. Перед тем как самому покинуть Россию, Врангель лично обошел все русские порты на миноносце, чтобы убедиться, что пароходы, везущие беженцев, готовы выйти в открытое море.

После захвата Крыма большевиками начались расстрелы военного населения полуострова. По оценкам историков, с ноября 1920 по март 1921 г. было убито от 60 до 120 тысяч человек, по официальным советским данным – 56 тысяч.

С ноября 1920 г. – в эмиграции. После прибытия в оккупированный Антантой Константинополь жил на яхте «Лукулл». 15 октября 1921 г. около набережной Галаты яхту протаранил итальянский пароход «Адрия», шедший из советского Батума, и она мгновенно затонула. Врангель и члены его семьи на борту в этот момент отсутствовали. В таране «Лукулла» участвовала агент разведупра РККА Ольга Голубовская, известная в 1920-х гг. как поэтесса Елена Феррари.

В 1922 г. со своим штабом переехал из Константинополя в Королевство сербов, хорватов и словенцев, в Сремски-Карловци.

В 1924 г. Врангель создал Русский общевоинский союз (РОВС), объединивший большинство участников Белого движения в эмиграции. В ноябре 1924 г. Врангель признал верховное руководство РОВСа за великим князем Николаем Николаевичем (в прошлом – Верховным Главнокомандующим Императорской армией в Первую мировую войну).

В сентябре 1927 г. Врангель переехал с семьей в Брюссель. Работал инженером в одной из брюссельских фирм. 25 апреля 1928 г. скоропостижно скончался после внезапного заражения туберкулезом. По предположениям его родных, его отравил брат слуги, являвшийся большевистским агентом. Похороны оплатило Французское правительство. Через руки барона Врангеля прошли миллионы, но к ним «не прилипла» ни одна копейка. Семье было не на что купить ему гроб.

Петр Николаевич Врангель похоронен в Брюсселе. Впоследствии его прах перенесен в Белград, где был погребен 6 октября 1929 г. в русском храме Святой Троицы.

2-я бригада

Лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк (желтые или Царскосельские кирасиры)

Старшинство – с 21 июня 1702 г., по Молодой гвардии – с 1813 г., по Старой гвардии – с 1831 г.

Полковой праздник – 21 июня, в день Святого Иулиана.

Полковой храм – Иулиановская церковь (Церковь святого мученика Иулиана Тарсийского лейб-гвардии Кирасирского Его Величества полка; 1894–1899 гг., арх. В. Н. Курицын, С. А. Данини; г. Пушкин, Кадетский бульвар, 7).

Дислокация – Царское Село.

Личный состав рядовые и унтер-офицеры – высокие, рыжие, длинноносые.

Масть лошадей – караковая (трубачи) и темно-гнедая: в 1-м эскадроне – чисто караковая, во 2-м – вороная, в 3-м – караковая лысая и белоногая, в 4-м – караковая, гнедая и бурая.

Флюгер – белый с синим и желтым.

Приборный цвет (воротники, обшлага, погоны, выпушки, околыши фуражек и конские чепраки) – желтый.

Холодным оружием кирасирам служил прямой палаш с клинком длиной 82 см, медной гардой с тремя дужками и яблоком в виде головы орла. Обтягивавшая рукоятку кожа обматывалась медной проволокой. Кожаные ножны имели стальные накладки. Эти накладки были так велики, что ножны выглядели как стальные с кожаными вставками.

До 1816 г. русские ножны делались из некрашеной кожи, и со временем их цвет изменялся от коричневого до почти черного. Нижним чинам полагался темляк из красной кожи с кистью цветом по эскадронам: в 1-м – белой, во 2-м – голубой, в 3-м – желтой, 4-м – черной, и в 5-м эскадроне – зеленой.

Полк сформирован 11 декабря 1700 г.

Весной 1702 г. переименован в Драгунский князя Григория Волконского полк.

С 10 марта 1708 г. – Ярославский драгунский полк.

С 16 февраля 1727 г. – Новгородский драгунский полк.

С 6 ноября 1727 г. – вновь Ярославский драгунский полк.

С 1 ноября 1732 г. – 3-й Кирасирский полк.

С 21 июня 1733 г. – Бевернский кирасирский полк (в честь назначенного шефа Принца Антона-Ульриха Брауншвейг-Бевернского).

С 15 июня 1738 г. – Брауншвейгский кирасирский полк.

С 31 января 1742 г. – Кирасирский Его Королевского Высочества герцога Гольштейн-Готторпского полк.

С 4 декабря 1742 г. – Кирасирский Е. И. В. Государя Великого Князя Петра Федоровича полк.

С 27 декабря 1761 г. – Лейб-кирасирский Его Величества полк.

С 4 июля 1762 г. – Лейб-кирасирский Его Высочества Наследника Цесаревича и Великого Князя Павла Петровича полк.

С 24 октября 1775 г. – добавлен шестой эскадрон расформированного Киевского кирасирского полка.

С 17 ноября 1796 г. – Лейб-кирасирский Его Величества полк.

С 4 марта 1917–1-й Гвардейский кирасирский полк.

С 8 июня 1917 г. – Гвардии Подольский кирасирский полк. Полк был распущен украинскими властями 10 декабря 1917 г. в селе Святошине под Киевом по причине нежелания украинизироваться.

Ярославский драгунский полк

30 декабря 1918 г. – кирасиры Его Величества были сведены в 3-й эскадрон Сводного полка Кирасирской дивизии Добровольческой армии. 2 ноября 1920 г. в составе этого полка эскадрон был эвакуирован из Ялты на транспорте «Крым».

Тот самый Мюнхгаузен

Он нам знаком с детства благодаря замечательно пересказанной Корнеем Чуковским книги Р. Распе «Приключения барона Мюнхаузена».[98]

Впервые 16 коротких рассказов барона появились в 1781 г. на страницах журнала «Путеводитель для веселых людей», издаваемого в Берлине. Фамилия рассказчика скрывалась под аббревиатурой «М-Х-Г-Н». В 1785 г. Рудольф Распе анонимно издал в Лондоне на английском языке «Рассказы барона Мюнхгаузена о его изумительных путешествиях и кампаниях в России».

Мюнхгаузен

Книга имела громадный успех в Европе. А после того как Гюстав Доре нарисовал к ней иллюстрации, Мюнхаузен вымышленный совершенно затмил барона Мюнхгаузена подлинного, который действительно существовал, причем страшно возмущался тем, что в книге выведен под собственным своим именем. Худенький шустрый старичок в треуголке, с косичкой и бородкой пошел гулять по книгам, мультфильмам и даже памятникам. В Бендерах, как доказывают его поклонники, Мюнхгаузен летал на ядре. Кованый сапог барона Мюнхгаузена и его шпага украсили набережную этнографического комплекса «Рыбная деревня» в Калининграде. Памятник установлен в августе 2011 г., неподалеку от этого места «Внучата Мюнхгаузена» (калининградский клуб почитателей барона) вытащили со дна реки Преголи старинный сапог и утверждали, что он принадлежал барону. Отныне этот ботфорт увековечен в металле, и с его помощью вступить в клуб почитателей Мюнхгаузена может каждый желающий – для этого достаточно обуть легендарную обувь и, взявшись за эфес баронской шпаги, поклясться никогда не врать, как и поступал ее славный хозяин.

28 августа 2004 г. в Москве возле станции метро «Молодежная» была установлена скульптура, посвященная эпизоду, в котором барон вытягивает себя за волосы из болота вместе с лошадью. В открытии монумента принимал участие Олег Янковский, сыгравший роль барона в фильме «Тот самый Мюнхгаузен».

Автор сценария Григорий Горин, возможно, впервые за двести с лишним лет задал сам себе и зрителям вопрос: а что, если барон не был вруном? А что, если мы просто не умеем его понять и не пытаемся расшифровать, что он спрятал за ширмой вранья? А каков он был, подлинный исторический Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен (нем. Karl Friedrich Hieronymus Freiherr von Münchhausen)? Немецкий фрайхерр[99] (барон), потомок древнего нижнесаксонского рода Мюнхгаузенов, ротмистр тяжелой кавалерии, кирасир на русской службе в полку, который с 1813 г. станет лейб-гвардейским, а сам барон побывает в таком болоте заговоров и дворцовых переворотов, что выскочить из всех фантастических передряг удалось не иначе, как вытянув себя за волосы!

Карл Фридрих Иероним был пятым из восьми детей в семье полковника Отто фон Мюнхгаузена. Отец умер, когда мальчику было 4 года, и воспитывала его мать. В 1735 г. (по другим данным – в 1733 г.) 15-летний Мюнхгаузен поступил пажом на службу к владетельному герцогу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Фердинанду Альбрехту II.

И вот с этого места начнем поподробнее. Когда императрица Анна Иоанновна искала жениха для племянницы своей, принцессы Анны Леопольдовны Мекленбург-Шверинской, то под влиянием австрийского двора она остановила свой выбор на Антоне. Он прибыл в Россию в начале июня 1733 г. Бездетной императрице Анне Иоанновне мечталось, что между молодыми людьми установится прочная привязанность. Надежды эти не оправдались. Анна Леопольдовна с первого же взгляда невзлюбила своего суженого, невысокого роста, женоподобного, заику, ограниченного, но скромного, с характером мягким и податливым.

В 1737 г. в качестве пажа к молодому герцогу Антону-Ульриху приезжает Мюнхгаузен. Он поступает корнетом в Бевернский кирасирский полк. Шеф полка – принц Антон-Ульрих Брауншвейг-Бевернский. Вместе они участвуют в Турецкой кампании, где Мюнхгаузен воюет достойно.

Рослый молодой барон Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен и отдаленно не имел сходства со своим литературным образом. Единственный портрет работы Г. Брукнера (1752 г.), изображающий его в форме кирасира, дает представление о подлинном Карле Мюнхгаузене. Все Мюнхгаузены славились физическая силой: племянник Мюнхгаузена Филипп мог засунуть три пальца в дула трех ружей и поднять их. Мать Екатерины II герцогиня Ангальт-Цербстская-Иоганна-Елисавета особо отмечает в своем дневнике красоту командира почетного караула на свадьбе Антона-Ульриха и Анны Леопольдовны.

Мать Екатерины II добросовестно служила интересам прусского короля Фридриха. И во времена тогдашних дворцовых переворотов, заговоров и временщиков – фаворитов иметь надежного офицера в привилегированном полку было весьма кстати. Неизвестно, на какую роль прочили Мюнхгаузена, но ясно, что в Россию он приехал не случайно.

Брак принца Антона-Ульриха и Анны Леопольдовны состоялся 14 июля 1739 г.; 23 августа 1740 г. родился у них первенец Иоанн.

Вскоре царствующая императрица Анна Иоанновна смертельно заболела и в завещании объявила Ивана Антоновича наследником престола, а Бирона – регентом. Принц Антон-Ульрих по этому завещанию остался не у дел. Императрица умерла 7 октября 1740 г., и ее фаворит Бирон фактически стал властителем России.

В это время, без всякого участия принца, шло брожение в гвардии, направленное против Бирона. Этот заговор был открыт, главари движения наказаны кнутобитием, а принцу Антону-Ульриху строго внушено, что при малейшей попытке его к ниспровержению установленного строя с ним поступят, как со всяким другим подданным императора (т. е. его собственного годовалого сына).

В 1741 г. Анна Леопольдовна отважилась на отчаянный шаг. Она обратилась за помощью к фельдмаршалу Миниху, и 8 ноября гвардия штыками сбросила временщика Бирона. Все это, по-видимому, происходило помимо всякого участия и даже без ведома принца. Регентство перешло к Анне Леопольдовне.

11 ноября Антон-Ульрих провозглашен генералиссимусом Российских войск, а Мюнхгаузен получил чин поручика и командование Лейб-кампанией (первой элитной ротой полка). Казалось, будущее прекрасно! Но правление Анны Леопольдовны продолжалось меньше месяца. Дворцовый переворот в ночь с 5 на 6 декабря 1741 г. возвел на престол Елизавету Петровну. Всю семью принца Антона-Ульриха арестовали, выслали из столицы и, наконец, 9 ноября 1744 г. заточили в Холмогорах Архангельской губернии.

Кроме первенца Ивана, убитого в 1764 г. в Шлиссельбургской крепости, у Анны было еще четверо детей: две дочери – Екатерина и Елизавета, и два сына – Петр и Алексей, которые родились уже в Холмогорах. Рождение последнего из них стоило Анне жизни в 1746 г.

Ну а что же Мюнхгаузен? Какую роль играл он во всех дворцовых перипетиях? Наверняка не мог оказаться в стороне от происходившего. Как на турецком ядре пронесло барона над дворцовыми переворотами. Его открыто не притесняли, но чины придерживали, стало быть, не особенно доверяли, памятуя близость к опальному Антону-Ульриху. Несмотря на репутацию образцового офицера, Мюнхгаузен получил очередной чин (ротмистра) только в 1750 г., после многочисленных прошений.

Получив чин ротмистра, Мюнхгаузен взял годовой отпуск «для исправления крайних и необходимых нужд» (конкретно – для раздела с братьями семейных владений) и уехал в Боденвердер, который достался ему при разделе (1752 г.). Он дважды продлевал отпуск и, наконец, подал в Военную коллегию прошение об отставке с присвоением за беспорочную службу чина подполковника; получил ответ, что прошение следует подать на месте, но в Россию так и не поехал, в результате чего в 1754 г. отчислен как самовольно оставивший службу.

Я думаю, Мюнхгаузен опасался ехать в Россию! Он знал о печальной судьбе Антона-Ульриха. Жизнь герцога и всей семьи в Холмогорах была полна лишений; нередко они нуждались в самом необходимом. Всякое сообщение с посторонними им строго запрещалось; лишь один архангельский губернатор имел повеление навещать их по временам, чтобы осведомляться об их состоянии. Дети принца не знали другого языка, кроме русского.

Взойдя на престол, Екатерина II предложила Антону-Ульриху удалиться из России, оставив детей в Холмогорах; но он неволю с детьми предпочел одинокой свободе. Потеряв зрение, он умер 4 мая 1774 г. Место погребения его неизвестно.

Наконец, в 1780 г., по ходатайству датской королевы, Екатерина II решилась облегчить участь детей Антона-Ульриха, выслав их в датские владения в городок Горсенз в Ютландии. Екатерина II назначила каждому из них пожизненную пенсию. Эта сумма выдавалась от Русского двора полностью по 1807 г., т. е. до кончины принцессы Екатерины – последней из этого злосчастного семейства. Она дожила до 55 лет и даже тосковала о Холмогорах.

Мюнхгаузен некоторое время не оставлял надежды добиться выгодной отставки (дававшей кроме престижного чина право на пенсию), чему свидетельством ходатайство в Военную коллегию его двоюродного брата – канцлера Ганноверского княжества барона Герлаха Адольфа Мюнхгаузена; однако результатов это не имело, и до конца жизни он подписывался как ротмистр русской службы. Это звание оказалось ему полезным во время Семилетней войны, когда Боденвердер был занят французами: положение офицера союзной Франции армии избавило Мюнхгаузена от постоя и прочих тягот, сопряженных с оккупацией.

С 1752 г. до самой смерти Мюнхгаузен жил в Боденвердере, общаясь по преимуществу с соседями, которым рассказывал поразительные истории о своих охотничьих похождениях и приключениях в России. Один из слушателей Мюнхгаузена так описывал его рассказы.

Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша… Он жестикулировал все выразительнее, крутил на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии.

Что их породило, что они таили и таят? Олень с деревом во лбу – не герб ли города? Кто скрывается в образе взбесившейся шубы, которую бьют палками слуги? Кто этот волк, на котором Мюнхгаузен приехал в Россию? Можно предположить, что его рассказы – сатира, понятная современникам барона.[100] Не зря он взъярился из-за того, что герой книги Р. Распе носил его имя. Барон подал в суд, но получил отказ, мол, книга – перевод английского анонимного издания. Вдобавок она сразу приобрела такую популярность, что в Боденвердер стали стекаться зеваки – поглядеть на «барона-лжеца», и Мюнхгаузену пришлось ставить вокруг дома слуг, чтобы отгонять любопытных.

Последние годы Мюнхгаузена были омрачены семейными неурядицами. В 1790 г. умерла его жена Якобина, на которой он женился в 1744 г. Спустя 4 года Мюнхгаузен женился вторично на 17-летней Бернардине фон Брун. Она вела расточительный и легкомысленный образ жизни и вскоре родила дочь, которую 75-летний Мюнхгаузен не признал. Мюнхгаузен затеял скандальный и дорогостоящий бракоразводный процесс, в результате которого он разорился, а жена сбежала за границу. Это подорвало силы Мюнхгаузена, и вскоре после этого он умер. Перед смертью на вопрос ухаживавшей за ним единственной служанки, как он лишился двух пальцев на ноге (отмороженных в России), Мюнхгаузен ответил: «Их откусил на охоте белый медведь».

А по векам и странам путешествует литературный Мюнхгаузен. Художник Г. Доре понял сатирический характер своего героя, потому и подарил ему бородку Наполеона III, какую во времена Карла Иеронима не носили, и трех пчел в гербе – аналог французских королевских лилий.

Лейб-гвардии Кирасирский полк Ее Величества (Синие, или Гатчинские, кирасиры)

Старшинство полка – с 26 июля 1704 г.

Полковой праздник – 9 мая, в день Святителя Николая Чудотворца.

Личный состав рядовые и унтер-офицеры – высокие красивые брюнеты.

Масть лошадей (определена при Николае I): караковые (трубачи) и темно-гнедые. 1-й эскадрон – чисто караковые, 2-й эскадрон – вороные, 3-й эскадрон – караковые, лысые и белоногие, 4-й эскадрон – караковые, гнедые и бурые, трубачи имели серых лошадей, 1-й эскадрон – золотисто-рыжих, 2-й – рыжих белоногих с проточиной, 3-й – рыжих со звездочкой, 4-й – темно-рыжих и бурых.

Флюгер на пике кирасиры Ее Величества – светло-сине-желто-светло-синий.

Кирасиры Ее Величества

не страшатся вин количества.

8 апреля 1704 г. Именным указом, данным боярину Тихону Никитичу Стрешневу, Петр Великий повелел к 1 июня сформировать в Москве два драгунских полка. Один из них, названный по имени командира Яна Портеса драгунским Портеса полком, и явился предком гатчинских кирасир.

13 октября 1705 г. в бою у предместья Варшавы – Праги – захватил неприятельскую батарею. Впоследствии полк принимал участие во всех крупных битвах Северной войны – у Калиша (1706 г.), при Лесной (1708 г.), под Полтавой (1709 г.), был в Курляндии, Померании, Голштинии, Дании, в 1708 г. участвовал в подавлении восстания Кондратия Булавина. 8 марта 1708 г. полк получил название, которое носил четверть века, – Невский драгунский.

В 1733 г. в русской армии начинают формировать кирасирские полки – главную ударную силу кавалерии. Невскому драгунскому полку выпала особая честь – он стал не просто кирасирским, а Лейб-кирасирским, т. е. шефом его стала сама императрица Анна Иоанновна.

Государыня считалась и полковником полка, почему его командиры именовались вице-полковниками. С переформированием полка в Кирасирский он получил и свои первые регалии – серебряные литавры. Впоследствии императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II также были шефами и полковниками полка. При этом нужно отметить, что он не входил в состав гвардии, а был армейским полком, но имевшим особую привилегию – шефство Высочайших особ.

В царствование Елизаветы Петровны полк принимал, хотя и незначительное, участие в Русско-шведской (1741–1742 гг.) и Семилетней (1756–1763 гг.) войнах. Наиболее ярким эпизодом истории полка в тот период было участие в набеге на Берлин в сентябре 1760 г.

А. И. Гебенс. Кирасирский лейб-гвардии Ея Императорского Величества полк (гатчинские, синие). 1856 г.

Впрочем, в елизаветинскую эпоху на полк была возложена весьма ответственная задача – стать образцовым в строевом отношении для всей русской кавалерии, и, надо сказать, полк с этим прекрасно справился. Образцовой строевой частью он продолжал оставаться и в царствование Екатерины. Пришлось полку тогда и повоевать – в Русско-турецкую войну (1787–1791 гг.) он входил в состав Украинской армии генерал-фельдмаршала графа П. А. Румянцева. Впрочем, в схватках с турками полк снова практически не участвовал, за исключением боя у р. Сальча 10 сентября 1789 г.

В следующем году полк стал участником своеобразного эксперимента Светлейшего князя Г. А. Потемкина – для совершенствования строевой выучки в состав лейб-кирасир были влиты два кирасирских и два карабинерных полка. Командование такой громоздкой частью создавало немалые трудности, и два года спустя эксперимент был прекращен.

Одной из важнейших вех в истории полка стало царствование Павла I, сделавшего немало полезного для русской кавалерии, прежде всего в вопросах строевого обучения. Вскоре после воцарения, 17 ноября 1796 г., Павел назначил шефом полка свою супругу – императрицу Марию Федоровну, и полк официально стал именоваться Лейб-кирасирским Ея Величества.

В октябре 1798 г. в знак особого расположения к полку государь пожаловал ему на чепраки и чушки шитые серебром восьмиконечные звезды с двуглавым орлом в центре. В том же году в полк переданы 219 солдатских и 11 офицерских серебряных кирас для ношения в дворцовых караулах. В полку эти кирасы сохранялись до 1811 г., когда по повелению императора их переплавили. Вырученные за кирасы деньги, более 23 000 руб., составили полковой офицерский капитал, с процентов которого впоследствии ежегодно выплачивалась премия лучшему солдату полка.

С 1831 г. – Лейб-кирасирский Наследника полк. При восшествии на престол Александра II полк назван Лейб-кирасирским Ее Величества; в 1856 г. ему пожалованы права Молодой гвардии, а в 1884 г. – права Старой гвардии. По приказу 2 ноября 1894 г. полк именуется Лейб-гвардии кирасирский Ее Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны.

Два дня спустя полк получил новое обмундирование – белые кирасирские колеты с малиновыми воротником и обшлагами и серебряными пуговицами и галунами.

В 1801–1811 гг. кирасиры Ея Величества были единственным полком, имевшим кирасы, во всех других кирасирских полках их отменили и вновь ввели только в 1812 г. На первый взгляд, переплавка серебряных кирас имела благую цель – создание офицерского капитала, своеобразной «кассы взаимопомощи». Но за этим, вероятно, крылось и другое – болезненное отношение Александра ко всему, что связано с памятью его злодейски убиенного отца. А серебряные кирасы были уж очень заметным отличием – единственным во всей русской армии…

В 1798 г. полк выступил из России за границу и принял участие в кампании 1799 г. в Швейцарии. 26 сентября 1799 г. три эскадрона полка приняли участие в бою у деревни Шлатте – последнем сражении на берегах Рейна в эту кампанию. В марте 1800 г. полк вернулся в Россию. Впрочем, передышка длилась недолго…

В 1805 г. полк вновь выступает за границу – в Австрию. Не раз ходил он в атаку под командованием доблестного своего командира, генерал-майора Д. М. Есипова, под Аустерлицем, а затем входил в состав арьергарда, прикрывавшего русское отступление.

С конца 1806 г. полк вошел в состав Молдавской армии, дравшейся с турками, хотя в серьезных боях не участвовал.

В 1812 г. полк входил в состав 1-й Кирасирской дивизии 5-го резервного корпуса 1-й Западной армии генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли. Не раз дым сражений Отечественной войны и Заграничного похода обвевал штандарты полка. Полоцк, Бородино, Красный, Люцен, Кульм, Фер-Шампенуаз – вот основные боевые вехи истории полка в эпоху наполеоновских войн. И – апофеоз победы – вступление в покоренный Париж… За боевые отличия в Отечественную войну полк получил 19 георгиевских серебряных труб.

В царствование Николая I полк дважды выступал из Гатчины в поход: в первый раз – в 1830 г. усмирять мятежных поляков, когда неоднократно отличился; второй раз – в 1849 г. на усмирение венгерской революции. Впрочем, в последнем полк не принимал участия в боевых действиях.

Далее, вплоть до Первой мировой войны, полк в полном составе в войнах не участвовал, лишь офицеры-добровольцы и некоторые нижние чины командировались на театр военных действий – на Кавказ, в Севастополь, на Турецкую войну…

В 1835 г. изменился мундир полка – вместо малиновых воротников и обшлагов пожалованы были светло-синие, вместо белых пуговиц – желтые. С этого времени и закрепилось за гатчинскими кирасирами наименование «синие».

В 1828 г. не стало императрицы Марии Федоровны. 22 августа 1831 г. император Николай Павлович назначил шефом полка цесаревича Александра Николаевича – будущего царя-мученика Александра II. 19 февраля 1855 г. он назначил шефом полка свою супругу – императрицу Марию Александровну, сам оставшись в списках полка, а в день Священного Коронования – 26 августа 1856 г. – полку пожалованы права и преимущества Молодой гвардии, и полк поименован Лейб-гвардии Кирасирским Ея Величества.

После смерти Марии Александровны 31 мая 1880 г. шефом полка назначена цесаревна Мария Федоровна, супруга будущего императора Александра III. Полку при этом сохранено наименование «Ея Величества». Весть о назначении нового шефа в полку встретили с огромной радостью. Мария Федоровна любила полк, сотворив немало добрых дел для офицеров и нижних чинов. И в полку боготворили ту, чье имя носили…

22 июля 1884 г. полку даны права и преимущества Старой гвардии. К концу XIX в. полностью сформировался комплекс полковых зданий, располагавшийся рядом с Гатчинским дворцом. Полк по праву имел репутацию одной из самых блестящих гвардейских частей. Но полк мог гордиться не только успехами по военной части. Синие кирасиры имели единственный в частях гвардейской кавалерии струнный оркестр, возникший в 1892 г. Кроме струнного в полку был и балалаечный оркестр, неоднократно игравший в Гатчинском дворце для августейшего семейства.

Летом 1914 г. полк навсегда покинул Гатчину. Военная судьба забрасывала его то в Восточную Пруссию, то в Польшу, то на Украину. И везде полк с честью нес свой славный штандарт.

Каска кавалергарда «с голубком»

Революция застала полк на Украине, отобрав у него славное имя «Кирасир Ея Величества», а 26 апреля 1918 г. полк расформировали. Полковой цейхгауз в Гатчине безжалостно разграбили. Но славный полк не умер. Осенью 1918 г. в Добровольческой армии ячейка полка возрождается в качестве команды конных разведчиков при Сводно-гвардейском полку, затем, максимум в количестве двух эскадронов, полк доблестно сражается с большевиками в Вооруженных силах Юга России и Русской армии барона П. Н. Врангеля в рядах гвардейских кавалерийских частей.

В ноябре 1920 г. последние 25 офицеров полка и некоторые нижние чины ушли в изгнание. Три четверти офицеров полка осталось верными присяге, приняв активное участие в Белом движении, понеся в боях Гражданской войны вдвое большие потери, чем в годы Первой мировой войны.

В 1922 г. за границей возникло полковое объединение Кирасир Ея Величества, объединившее всех офицеров-эмигрантов. Устав объединения утвержден шефом полка, императрицей Марией Федоровной, до своей кончины в 1928 г. принимавшей живое участие в его судьбе. В 1927 г. почетным членом Объединения синих кирасир стала великая княгиня Ольга Александровна, супруга офицера полка, полковника Н. А. Куликовского.

Дислокация

Полковые казармы размещались в Гатчине на месте бывших Дворцовых конюшен (строительство начато В. Бренной в 1798 г.; завершено в конце 1800 г. А. Захаровым). В 1830-х гг. конюшни перестроены под казармы Лейб-гвардии Кирасирского полка. Сейчас в главном корпусе архитектурного ансамбля казарм на Красноармейском проспекте (бывш. Екатеринвердерский пр.) находится Военно-морской архив.

Здание бывшего Офицерского собрания (дом сохранился) находится прямо напротив входа в проходную Гатчинского деревообрабатывающего комбината.[101]

Офицерская женитьба

Свадьбе предшествовали события, какие в жизни людей штатских не случались. Причин тому было несколько, и главная: Россия того времени – государство сословное, и хотя в конце XIX – начале ХХ в. границы между сословиями не были такими уж непреодолимыми, как при крепостном праве, однако в армии и особенно в гвардейских полках сословность строго соблюдалась. Чтобы вступить в законный брак, офицеру одной любви было не достаточно.

«Вопреки распространенному мнению, что свои материальные дела офицеры Гвардии поправляли, женившись на девицах не дворянского происхождения, но с крупным приданым, не соответствовало действительности.

Офицер Гвардии мог жениться на девице только дворянского происхождения и не занимающейся какой-либо службой. При заявлении офицера о желании вступить в брак суд чести Гвардии господ офицеров наводил справки, судил, рядил и выдавал разрешение на брак или же его отклонял.

Офицер и солдат гренадерского полка

Был такой случай: барышня-дворянка, окончившая институт и в этом же институте преподававшая музыку и языки, благодаря тому, что этим зарабатывала, была найдена неподходящей, и брак не был разрешен. Это, безусловно, крайность. И все же офицер вышел из полка и женился.

Очень было строго и излишне щепетильно. Но все вместе взятое делало массу офицеров монолитной, связанной одними убеждениями, взглядами и традициями своих полков».[102]

Герой романа П. Н. Краснова «От двуглавого орла до красного знамени» молодой казачий офицер еще только привел на вечер в Офицерское собрание девушку, за которой «тянулась дурная слава». На следующее утро он был вызван к командиру полка, где ему было предложено либо немедленно порвать отношения с этой дамой, либо «снять мундир», т. е. уйти в отставку.

Что же касается женитьбы, тут, невзирая на самые пылкие чувства, офицер должен был сто раз подумать, как его брак будет принят сослуживцами. Полк – семья! Примет ли полковая семья его будущую жену?

Если суд чести полка после обсуждения кандидатуры невесты находил будущий брак равным, дело обсуждалось в собрании полковых дам – офицерских жен, – достойна ли будущая жена войти в офицерскую семью полка. Ежели и здесь не было возражений, офицер шел к родителям невесты просить руки их дочери.

При получении согласия следовало делать подарки. Семье невесты жених дарил фарфоровый обеденный сервиз на двенадцать персон, частенько специально для этого заказываемый на Императорском фарфоровом заводе из знаменитого «виноградовского» фарфора.

Затем он вносил 30 тысяч рублей в полковую кассу – на случай развода (чего, как правило, не происходило) и для иных причин, когда эти деньги, разумеется, с процентами, выплачивались его жене или вдове.

После этого он должен был подарить полку серебряный обеденный сервиз на 24 персоны, а уж после того тратиться на «полковой мальчишник» – мужскую пирушку перед свадьбой и на торжественный свадебный обед в Офицерском собрании.

Прежде всего, до всех последующих церемоний, офицер получал благословение на брак у своего духовника или у полкового священника. За две недели до свадьбы в церкви совершалось оглашение. То есть после церковной службы каждый день священник с амвона объявлял о сватовстве и спрашивал у прихожан: «Не знает ли кто меж ними родства или свойства (например, кумовья) или иного препятствия к браку?» И наконец, в самый момент венчания, когда священник задавал невесте вопрос «согласна ли она стать женою раба Божия имя рек…» и слышал: «Нет!» – то вся свадебная пирамида мгновенно рассыпалась! Конечно – скандал! Однако и такие случаи бывали!

Деньги и ценности, внесенные полковую казну, со временем образовывали значительный капитал, который умножался в банках и составлял основу гвардейских экономических обществ. На проценты от полковых капиталов делались призы для победителей полковых и гарнизонных состязаний. По воспоминаниям, в одном из гвардейских полков старослужащий вахмистр за пятнадцать лет завоевал призов из серебра общим весом более двух пудов.

Служба в гвардии была разорительна! Офицерского жалованья, на которое жили семьи армейских офицеров, не имевших иных доходов, гвардейцам не хватало. Говорили, что некоторые офицеры гвардейцы тратили в 40 раз больше, чем получали за службу. Поэтому многие офицеры, начавшие службу в гвардии, переводились в армейские полки и уезжали из столицы, как, например, герой войны 1812 г., в будущем генерал, поэт, гусар и партизан Денис Давыдов, начинавший службу в кавалергардах.

3-я бригада

Казачья гвардия

Придворная Донская казачья команда

В ноябре 1774 г. князь Потемкин отдает приказ атаману Донского казачества Алексею Ивановичу Иловайскому послать в Москву к январю 1775 г. два отряда по 65 казаков в каждом, выбранных из самых славных казачьих семей. Прибывшие с Дона под командованием казачьего полковника Василия Петровича Орлова, два отряда были расквартированы в Санкт-Петербурге с декабря 1775 г.

20 апреля 1775 г., в преддверии торжеств по случаю заключения Кучук-Кайнарджийского мира, императрицей Екатериной II была учреждена Донская казачья команда. Она формировалась из «имянитых и лучших соответствующих как несением службы, так и поведением своим» и первоначально состояла из 77 казаков (каждый о двуконь). Параллельно была создана Чугуевская казачья команда, несшая службу при дворе вместе с донцами.

В. В. Орлов-Денисов во главе лейб-гвардии Казачьего полка. 1812 г.

Эти казаки, отобранные за высокий рост, красивую внешность, снабженные лучшим оружием и самыми великолепными лошадьми, составляли, наряду с гусарской гвардией, личную охрану Екатерины II в Москве в июне 1775 г. на празднованиях в честь заключения Кучук-Кайнарджийского мира, положившего победный конец второй Русско-турецкой войне.

В 1796 г. лейб-казаки несли службу у тела умершей императрицы Екатерины II.

Казацкий эскадрон Гатчинского гарнизона

В 1793 г. наследник престола великий князь Павел Петрович по аналогии с командой сформировал в составе своего Гатчинского гарнизона «казацкий эскадрон» (63 чел.).

Лейб-гвардии Казачий полк

7 ноября 1796 г. вступивший на престол император Павел I именным приказом отдает Императорскую гвардию под командование цесаревича Александра и повелевает соединить Лейб-гусарский эскадрон, «казацкий эскадрон» гатчинского гарнизона с Придворными Донской и Чугуевской командами и создать Лейб-гусарский и Лейб-казачий полк с правами Конной гвардии.

В октябре 1797 г., после сопровождения Павла I в Москву на коронацию, полк делится на две части, образуя, в частности, лейб-гвардии Казачий полк, имя, которое он сохранит до 1875 г. Лейб-гвардии Казачий полк официально утвержден 24 января (5 февраля) 1798 г. Изначально он включал в себя два эскадрона примерно по 260 человек в каждом.

С 1811 г. к полку была приписана Черноморская сотня, затем переформированная в эскадрон. Полк принимал активное участие в войнах наполеоновской эпохи.

В период Первых заграничных походов Русской армии 1813–1814 гг. лейб-казаки составляли личный конвой императора Александра I и на его глазах особо отличились 4 октября 1813 г. в Лейпцигском сражении («битве народов»). День 4 октября установлен полковым праздником.[103]

А. И. Гебенс. Лейб-гвардии Казачий полк. 1858 г.

Э. Гау. Лейб-гвардии Казачий полк. Караул в Зимнем дворце. 1866 г.

С 1816 г. и на долгое время полк будет состоять из шести эскадронов донских казаков: три – в Санкт-Петербурге, три – в донских краях; плюс еще эскадрон черноморских казаков. Впоследствии полку будет придана собственная артиллерия, равно как и отряд инфантерии.

В 1832 г. полковым шефом стал император Николай I.

Лейб-гвардии Казачий Его Императорского Величества полк

14 августа 1872 г. полк получил название лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка. Просуществовал до октября 1917 г., после чего был формально распущен.

В 1919 г. возрожден в составе Белой армии. После эвакуации из Крыма в ноябре 1920 г. личный состав был вывезен на остров Лемнос и вошел в 1-й Донской лейб-гвардии Сводно-казачий полк. Во Франции сохранился существовавший до революции музей Лейб-гвардии Казачьего полка, вывезенный лейб-казаками в 1920 г. за границу. Традиционно на службу в эту старейшую часть отбирались брюнеты и темные шатены с бородами, выходцы из низовых донских станиц. Казаки Его Величества имели гнедых лошадей (трубачи – серых).

Генерал-адъютант граф В. В. Орлов-Денисов (1775–1843)

Отец графа Василия Васильевича Орлова-Денисова, казак Пятиизбянской станицы, Василий Петрович Орлов не имел ничего общего со знаменитыми братьями Орловыми, фаворитами Екатерины II. По семейным преданиям и слухам, ходившим на Дону, он – потомок дочери Степана Разина, стало быть, относился к старой донской казачьей, как это ни удивительно звучит, аристократии. Он женился на дочери графа Федора Петровича Денисова – Дарье Федоровне, и в 1775 г. у них рождается сын Василий.

А. И. Заудервейд. Офицер лейб-гвардии Казачьего полка. 1806 г.

В. В. Орлов-Денисов

Казалось бы, имея происхождение по обоим ветвям из самых верхов казачьей старшины, уже имевшей все преференции аристократии Российской империи, Василий Васильевич, в те годы Орлов, мог бы жить припеваючи и безбедно. Однако, следуя жесткой казачьей традиции, двенадцатилетним подростком он вступает в полк своего отца и начинает служить на турецкой границе.

В 1788 г. в 13 лет он уже сотник причем, действительно командует казачьей сотней.

В 1790 г. командирован в Петербург для несения службы в разъездном полку.

В 1791 г. произведен в есаулы, а в 1792 г. – в войсковые старшины. Ему всего 17 лет!

С 1792 г. два года учится в Санкт-Петербурге, чтобы овладеть университетским образованием, которого, по собственному Василия Орлова разумению, ему не хватает. В 1794 г. отправился с полком Краснова в Польшу. В 1798 г. произведен в подполковники, а в 1799 г. – в полковники.

В 1799 г. он – 24-летний полковник, за спиной которого уже много военных подвигов и походов.

Поскольку у первого графа из казаков Федора Петровича Денисова не было сыновей, то в 1801 г. он добивается у царя, чтобы фамилия Денисов и графский титул присоединялись к фамилии Орлов у всех его потомков.

В 1801 г. умер Василий Петрович Орлов – отец Василия Васильевича, дед – Федор Петрович Денисов (Кумшак) по следовал за ним в 1803 г. Василий Васильевич провел вместе со знаменитым дедом последний год его жизни в родной Пятиизбянской станице, словно принимая родовую саблю из рук героев, продолжая их судьбу и умножая славу казачества.

В 1805 г. Василий Орлов-Денисов женится на Марии Алексеевне Васильевой, дочери первого министра финансов России и крестнице Державина. Поэт в день свадьбы поздравил ее поэмой.

Таким образом, В. В. Орлов-Денисов, происходя из высшей казачьей аристократии, входит в круг высшей аристократии имперской, но, находясь на вершине аристократической лестницы, обладая огромными богатствами, сам ни на йоту не меняется, сохраняя и казачий характер, и образ жизни воина.

В 1807 г. граф Орлов-Денисов принимал участие при преследовании маршала Нея от Гутштадта, 28 мая с эскадроном лейб-казаков остановил сильную неприятельскую колонну и опрокинул эскадрон французского Гвардейского конно-егерского полка; затем защищал переправу через р. Алле. За эти подвиги награжден орденом Св. Георгия IV степени, а 12 декабря того же года – чином генерал-майора.

В феврале 1809 г. назначен командиром лейб-гвардии Казачьего полка и отправлен в Финляндию. Там, практически вплотную с одним из неприятельских отрядов, ворвался в г. Борго, а затем в Гельсингфорс, причем шведы в страхе бросили шесть заряженных пушек, не успев выстрелить. Находился при блокаде русскими войсками Свеаборга. По взятии Свеаборга граф Орлов-Денисов защищал береговое пространство Финляндии, имея отряд и 2 орудия. В Финляндии «насквозь простудился». По болезни вынужден просить увольнения, заслужив громкую известность своим мужеством и энергией. Подлечившись, вернулся в строй.

В 1811 г. награжден званием генерал-адъютанта.

В 1812 г., когда французы перешли Неман, граф Орлов-Денисов со своими лейб-казаками встретил их первыми меткими выстрелами и затем почти в ежедневных схватках взял в плен, в числе других, полковника Сегюра, принца Гогенлоэ. Под Витебском он со своим полком и черноморской сотнею атаковал три французские полка и гнал их с такою храбростью, что четыре лейб-казака, гонясь за ними, вскочили на батарею, где стоял Наполеон. В этих схватках Орлов-Денисов получил тяжелую контузию в шею, которая мучила его до конца жизни.

Особенно отличился, командуя уже несколькими полками и орудиями, в деле с Мюратом под Лубиным, где сам лично не раз водил в атаку казаков и гусар. Послал доложить своему главнокомандующему, что «до ночи не уступит Мюрату ни шагу». Отличился под Бородиным и особенно под Тарутиным, где оттеснил французов, отбил у них весь лагерь и 38 орудий. Бенигсен доносил по этому случаю Кутузову: «…граф Орлов-Денисов вел себя самым блистательным образом. Его храбрость делает честь российскому оружию». За Тарутино он награжден орденом Св. Георгия III степени.

При отступлении Наполеона Орлов-Денисов двигался параллельно с ним и, затрудняя движение, ежедневно отбивал пленных и обозы и даже захватил Тайную канцелярию Наполеона. Около Ляхова 2000-я бригада генерала Ожеро, 60 офицеров и он сам сдались Орлову-Денисову после кровопролитной схватки, где было снято с убитых французов 700 кирас. По дороге к Красному он взял в плен до 1300 человек, 100 лошадей, 400 телег с вином и хлебом и стадо рогатого скота.

2 ноября с отрядом своим смял неприятельскую колонну, взял в плен 4 генералов и отбил 4 орудия. Больной, он ехал в санях с известным лейб-медиком Виллие, сопровождаемый одним урядником Лейб-казачьего полка. На дороге они (кучер, больной Орлов-Денисов, врач и урядник) встретили вооруженную неприятельскую колонну, и Василий Васильевич, нисколько не смутившись, послал урядника требовать их сдачи. 400 французов, побросав ружья и тесаки, сдались. Затем он с Платовым преследовал неприятеля, отбивал знамена, штандарты, обозы и забирал пленных во множестве.

В походе 1813 г. граф Орлов-Денисов был начальником охранной стражи Александра I.

Однако самый большой военный подвиг Лейб-гвардии был совершен 4 октября, и в память о нем с 1832 г. по приказу главнокомандующего императора Николая I эта дата объявлена праздником полка.

В первый день сражения к полудню мощная атака кирасир Латур-Мобурга и Удино, поддержанных шестьюдесятью пушками, докатывается до отметки 80 м до холма, где стоят русский император, Аавстрийский император и Ппрусский король. В эти минуты у холма находятся только 400 казаков личной охраны русского царя.

Александр I посылает Орлова-Денисова за подкреплением к Барклаю-де-Толли. Вернувшись, командир казаков понимает, что если казаки будут просто защищаться, стоя на месте, они ничего не смогут сделать против нескольких тысяч французской кавалерии. Орлов-Денисов выезжает перед строем, обнаженной саблей чертит над казаками крест, давая ясно понять станичникам, что настал смертный час, и умереть нужно с достойной казаков славой!

Далее он совершает невероятный по отчаянной храбрости и риску маневр: оставив государей практически без защиты, он ведет казаков гуськом по узенькой полоске земли между болотами и врезается во фланг строя вражеских кирасир. Мало того что стоявшие у болота и не никак ожидавшие подобного маневра французы растерялись, ни одному из тогдашних кавалеристов в голову бы не пришло, что легкая, да к тому же иррегулярная конница может атаковать монолитный строй латников. Это все равно что на мотоциклах (при этом не имея гранат!) атаковать танки! Старослужащие казаки крикнули молодым: «Коли коней в ноздри!» – это было зверское, но единственно правильное решение: казакам, сидевшим на низкорослых лошадях, всадников, одетых в кирасы, было просто не достать. Возникла свалка, сумятица в рядах тяжелой конницы. Казаки выиграли мгновения! Подоспевшая артиллерия и кавалерия союзников вступила в дело.

Шедшая на трех императоров громада врагов дрогнула и остановилась, попав под огонь орудий 23-й конно-артиллерийской роты, а через несколько минут загремели еще 112 орудий артиллерии. Латур-Мобургу ядром отрывает ногу, и победа, которую французы уже держали в руках и которая изменила бы лицо Европы, переходит к русским и их союзникам.

Такое же деятельное участие граф Орлов-Денисов принимал при дальнейшем преследовании французов. Скучая бездействием при Главной квартире, он отправлялся на передовую, взяв с собою двух-трех казаков, приближался с саблей или пикой в руке к неприятельской цепи и вызывал французов испытать с ним силу один на один. И всегда побеждал!

Когда войска союзников находились в 200 верстах от Парижа, то Александр I решился ехать в Париж, опередив армию. Граф Орлов-Денисов успел выслать по 50 казаков на каждую почтовую станцию, а сам на коне с одним лейб-казаком скакал все двести верст около экипажа государя, охраняя его и нигде не отставая, а часто и опережая. Австрийский император и прусский король, ехавшие с Александром I, говорили ему, что они не только не видали такой неутомимости, но и вообразить не могли ничего подобного.

В 1813–1815 гг. Орлов-Денисов возглавлял личную охрану Александра I. «Исключительно одаренный в военном деле, это был человек сурового нрава, утонченного воспитания, очень требовательный, проникнутый двойной страстью: преданностью царю Александру, тело которого ему было поручено в 1825 г. отвезти из Таганрога в Петербург, и любовью к России, на службу которой он призвал донское оружие».[104]

В Эрмитажной галерее героев 1812 г. – портрет Орлова-Денисова кисти Доу. Художник писал его по чужим эскизам и рисункам. Прославленный казак не позировал. Он был постоянно на службе, далеко от Санкт-Петербурга.

Граф Орлов-Денисов умер 24 января 1843 г. в возрасте 67 лет от роду.

Лейб-гвардии Атаманский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк

В XVIII столетии в Войске Донском существовала «сотенная команда при атамане», состоявшая из отборных казаков. В 1775 г. Потемкин разрешил войсковому атаману А. И. Иловайскому иметь при себе особый пятисотенный полк для несения внутренней службы. В 1803 г. его состав увеличен до 1000 бойцов. Традиционно на службу в этот донской полк набирались светловолосые казаки – бородатые блондины из верхнедонских округов.[105] У атаманцев лошади были рыжими (у трубачей – серыми).

Полк особенно отличился в кампании 1812 г. и Заграничных походах русской армии в 1813–1814 гг.

С 1827 г. шефом полка и августейшим атаманом всех казачьих войск стал назначаться наследник престола.

В 1829 г. полк причислен к Гвардейскому корпусу.

В 1859 г. получил права Молодой гвардии, а с 1878 г. («за отличие в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов») – права Старой гвардии и стал именоваться лейб-гвардии Атаманским Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полком.

После Октября 1917 г. полк формально упразднили, а в 1919 г. он был возрожден в составе Белой армии.

Атаманцы. Рис. Н. Самокиша

В конце 1920 г. после эвакуации из Крыма атманцев вывезли на остров Лемнос, где был сформирован 1-й Донской лейб-гвардии Сводно-Казачий полк.

Сказки и правда об атамане Платове

Матвей Иванович Платов (1753–1818), граф, генерал от кавалерии, войсковой атаман в 1801–1818 гг., вечный шеф 4-го Донского казачьего полка. Прославленный герой Дона.

Его отец – выходец из казачьих низов, являлся казаком станицы Прибылянской в Черкасске, которая самим названием своим говорит о том, что в ней селили пришельцев (название станицы от «прибылых», а не от «прибыли» – наживы) из самых разных мест. Дед Платова ловил рыбу по найму для богатых и знатных казаков.

Отец карьерой своей обязан успешной службе в Донском атаманском отряде – «Сотной команде казаков для секретных дел», казачьем спецназе. Вероятно, как офицер, пользующийся особым доверием, обладающий, возможно, качествами, как бы мы сегодня сказали, контрразведчика, Иван Платов во время угрозы движения пугачевцев в сторону Москвы в 1774 г. перекрывает все пути для проникновения в древнюю столицу и далее на север агитаторов с «прелестными письмами» и лазутчиков «Мужицкого царя Петра Феодоровича» и способствует тому, что здешние крепостные и прочий подлый люд (платящий подати) «в смущение не впадает».

М. И. Платов

Именно близостью к властям можно объяснить, что «безродному» Ивану Платову удается женить своего сына Матвея на дочери главы донской казачьей аристократии Степана Ефремова. Увы! Родив сына Ивана Матвеевича, 26-летняя Надежда Степановна (1757–1783) умерла. Потеря жены усугублялась для Матвея Платова еще и тем, что он сразу «вылетел из аристократической обоймы», и дорога к власти для него закрылась. Его ума и храбрости (таких-то на Дону полно!) для карьеры оказалось недостаточно. Чин полковника он получил поздно, только в 1788 г., уже много командуя полком, т. е. в 35 лет. Для сравнения: Иловайский 5-й стал генерал-майором в 24 года, а Иловайский 12-й – в 27 лет.

Смешно читать о том, как Платов, «самый младший» на военном совете, при взятии Измаила первым выкрикнул «Штурм!», чем завоевал любовь А. В. Суворова. Платов – самый младший по чину, а по возрасту едва ли не самый старший. И решение свое, совпавшее с мнением Суворова, произнес не по юношеской горячности, а имея за спиной четверть века боевой службы! Платов был не знатен, но славен! Про полковника Платова уже пели песни!

В конце Русско-турецкой войны в 1774 г. Платов приобрел легендарную, можно сказать, фольклорную известность победой над крымцами и ногайцами у степной речушки Калалах. Два казачьих полка сопровождали транспорт с беженцами, уходившими на то время с Кубани, и продовольствием для снабжения русских войск на Кавказской линии, и подверглись внезапному нападению десятитысячной орды кочевников. Эта та самая история, когда

На Великой Грязи,[106]

Там, где черный Ерик,[107]

Татарва нагнала сорок тысяч лошадей!

Каждый конник в набеге вел три «заводных» (т. е. в поводу) лошади. Одну – сменную верховую и двух – вьючных, поскольку обозов кочевники (равно и казаки) с монгольских времен не имели. Далее по тексту:

И покрылся Ерик,

И покрылся берег

Сотнями порубанных, пострелянных людей!

Любо, братцы, любо,

Любо, братцы, жить!..[108]

Песню приписывают самому Платову. Точных доказательств тому пока не имею, но, скорее всего, она про полковника Платова и про это сражение!

Укрывшиеся за мешками с мукой, «в чистом поле, как на скатерти», казаки постоянно после залпа (ружья-то были однозарядные), переходя в рукопашную, выдержали двое суток почти непрерывной резни и дождались подмоги. «С нашим атаманом не приходится тужить!» Дальше поется и про то, как:

Жена погорюет – выйдет за другого!

Выйдет за другого да забудет про меня!

И это из биографии Платова. Он тот самый «другой»! За Платова вышла замуж вдова его близкого друга Павла Фомича Кирсанова[109] Марфа Дмитриевна, в девичестве Мартынова! А вот Мартыновы – самый цвет донских аристократов и вторые после Ефремовых богатеи на Дону! Таким образом, Платов вернулся в круг самых знатных, ведущих родословные с ордынских времен донцов, да еще стал отчимом Кирсана (Хрисанфа) Павловича Кирсанова, в будущем – командира легендарного Атаманского (его, графа М. И. Платова) полка. Но пока Матвею Ивановичу до графского титула еще как до неба! Для старой старшины он, все равно «прибылой», выскочка, чужак! Однако благодаря «привенчанному» родству карьера его стремительно меняется!

Разумеется, донские аристократы не забыли, что Платов – «безродный». И он, кстати, испытывал к старой аристократии те же, далекие от любви чувства (что послужило одной из причин переноса донской казачьей столицы из Старочеркасска в Новочеркасск). Потому в 1792 г., когда донцы бунтовали, не желая переселяться на Линию, именно его во главе Чугуевского казачьего полка калмыков отправляют на пресечение волнений в донских станицах. И он подавляет их с неслыханной жестокостью, перепоров на майданах сотни казаков, невзирая на заслуги и возраст, явив свое верноподданство престолу! Это еще и демонстрация силы перед старой аристократией, не желавшей признавать Платова. Аристократы притихли, но Платов зарвался! За что сразу и поплатился!

Безупречно честный и брезгливый ко всякому мздоимству, аристократ и светлая головушка, храбрец из храбрецов и «почтительный сын» А. К. Денисов сильно падению Платова поспособствовал. Вин Матвею Ивановичу насчитали много! В частности, многолетнюю задержку жалованья тем же чугуевцам, поминок-то Платову казачки не несли – плебей, а в деньгах оказывалась большая нужда! Но это, так сказать, формальный повод, а неформальный – ходил в любимцах Екатерины II, стало быть, при Павле I, по дорожке, протоптанной бывшим тестем С. Д. Ефремовым, отправился в каземат Петропавловской крепости, а оттуда – в ссылку в Вятку. Могло быть и хуже! Спасла воинская славушка и государственная нужда в боевых командирах, так что практически прямо из русских северных снегов пошел донской атаман в заволжские снега несчастного похода на Индию.

Вернувшись, как тогда говорили, «в случай», Платов использовал его на 200 %! В 1805 г. он переносит административный центр Войска Донского из Старочеркасска в новостроенный город Новочеркасск.

О перенесении столицы на новое место казаки просили давно. Старочеркасск разросся, превращаясь из торгового, портового центра в заштатный городок, постоянно заливаемый наводнениями и паводками. Однако мечта о новой столице донских казаков воплотилась в жизнь только благодаря энергии и связям М. И. Платова. Собственно, казачий атаман сделал то, что за столетие до него проделал Петр I, чтобы избавиться от давления бояр, перенеся столицу Империи из Москвы в новопостроенный Петербург. То же совершил и Платов. И одной из руководящих его делами идеей являлось освобождение от старой казачьей аристократии, чье гнездо – (Старый) Черкасск.

Однако было множество и других причин, которые при беглом взгляде на это событие не особенно заметны. Например, отрыв города от берегов Дона – не просто уход от широкой речной дороги, а переход от господства рыбацкой экономики к земледелию. Еще Петр, подсекая старинную экономику казачества, запрещал донцам ловить рыбу. Платов переводил хозяйство на «земледельческие рельсы». Отныне Дон живет с «земли и травы», т. е. скотоводства и земледелия, а не «с поля и воды» – охоты и рыболовства. Есть и другие загадки.

Декларируя новую казачью столицу как место для отдохновения заслуженных воинов, как город усадеб с комфортабельными по тем временам домами, утопающими в садах, с внутренними двориками и беломраморными фонтанами в них, Платов строил нечто иное. С точки зрения военной, Новочеркасск являл собою весьма серьезное укрепление. Причем укрепление нового времени, без крепостных стен, но с одной ведущей в город дорогой, по дамбе и территорией вокруг поселения, которая легко затоплялась и превращалась в непроходимое болото. Эта единственная дорога и все вокруг города хорошо простреливалось, поскольку Новочеркасск поднялся на горе. «Построил Платов город на горе, казакам на горе!» – известное на Дону присловье.

Ну это ведь необходимо! Угроза набегов на станицы с Кавказа и из Заволжья все еще существовала. Разумеется! Однако Новочеркасск изначально был готов к обороне при нападениях со всех сторон! В том числе и со стороны России!

Не прост был «Вихрь-атаман»! При его гениальном умении изображать простецкого малого, «косак ля рус», который только и делает, что «крутит кольцами усы», «пьет кизлярку на задумной укушетке», в общем, «мужественный старик» из «Левши» Н. Лескова. Платов никогда таким не был. При, как теперь говорят, имидже человека из народа, простачка «из наших», что сильно импонировало основной массе казаков, Платов – из новой элиты, смертельно враждовавшей со старой донской аристократией, ненавидевшей ее, но нуждавшейся в ее поддержке или хотя бы признании. Верный пес Империи, «слуга царю, отец солдатам», Родиной-то он, по старинному казачьему обычаю, считал только Дон! И строил новый город так, чтобы, случись беда, и от имперских войск отмахаться.

Платов – великий артист, человек изощренного не только воинского, но и дворцового ума, который в придворных интригах плавал, как рыба в воде. Будь он другим – не сделал бы одной саблей да верностью присяге головокружительной карьеры. Будь он другим – не приобрел бы он посмертной славы среди казаков, все помнивших, но многое ему простивших.

Так что же, так его никто и «не раскусил»? Был не меньший интриган, карьерист и военный гений, который понимал Платова и, похоже, терпеть его не мог, – М. И. Кутузов. Они, на мой взгляд, как-то похожи: один изображал черноземную простоту, другой – немощность старца, а друг друга видели насквозь! Доказательства? Платов от Кутузова не получил ни одной награды! А кроме того, один эпизод в знаменитом Бородинском сражении, историки обходят молчанием.

При пристальном изучении событий тех дней бросается в глаза, что легкая кавалерия и казаки проявили себя только в рейде Уварова при обходном маневре французской армии, когда своей вылазкой задержали наступление французов на два часа. Дело, разумеется, блистательное, но ничего больше…

Да как же было устоять легкой кавалерии против кирасир? Это разговор отдельный. Эпизод же, о коем мы говорим, очень характерен. Французы в числе 30 тысяч кавалерии намеревались ударом с фланга по оврагу зайти русской армии в тыл. В овраге стояли казаки в числе 6 тысяч под командой Платова.

Узнав о готовящейся атаке французской конницы, Кутузов приказал казакам нанести упреждающий удар, т. е., выйдя из оврага, атаковать самим. Дальше произошло поразительное! Вернувшийся в ставку посланец в ужасе сообщил, что и приказа-то отдать не смог: Платов – пьяный, и все офицеры тоже! Чуть с коней не падают. Атаковать не могут.

О том, что Кутузов понял суть происшедшего, свидетельствует то, что, скрепя сердце, он оставил это явное воинское преступление атамана без последствий.

А ларчик открывался просто! Французы, выстроившиеся у оврага, видели стоявших в нем казаков, но сколько их не знали. Авиационной разведки тогда не было, хотя французы уже и пользовались с этой целью воздушными шарами – монгольфьерами.

Чтобы атаковать казаков в овраге, они должны были выстроиться колонной, стало быть, потерять все преимущества численного превосходства, а свалка в овраге «закупорила» бы его, как пробка. Французы так и не решились атаковать.

А вот если бы казаки выступили, согласно приказу, на равнину, если бы французы увидели, сколько их, кирасиры раздавили бы все казачьи шесть тысяч, как паровой каток лягушку. Конечно, это заняло бы некоторое время! Конечно, казаки бы, как всегда, «покрыли себя неувядаемой славой». Возможно, пока французы их уничтожали, подтянулись бы какие-то резервы и не дали французам выйти русским в тыл… Но Платов посчитал, что лучше вообще обойтись без резни. Задачу-то он выполнил – французов в тылы не допустил, а главное – казаков сберег!

Что для Кутузова шесть тысяч потерь иррегулярного войска! Мобилизационные ресурсы России тогда были, в сравнении с Францией, неисчерпаемы. Под ружьем стоял один из 43 годных к службе рекрутов! «Чего их беречь? Бабы новых нарожают!»

А для донских казаков, коих тотальная мобилизация поголовно вымела из станиц, когда в одном строю стояли отец, дед и внук, и набиралось всего не более 60 000, 6000 – это каждый десятый! Да ведь еще при Платове в тот день стояли лучшие! Вот и «не дал батька атаман в трату своих детушек!» Потому и памятник ему стоит, и в Новочеркасском соборе его каждодневно поминают!

Читая о Платове, мы как-то все время упускаем из виду что, как всякий живой человек, он менялся на протяжении жизни, и Платов под Измаилом смутно проглядывает в Платове, вернувшемся из Парижа. Том самом, кто, увидев на полевом параде, через поредевшие ряды когда-то такой монолитной конницы, идущей стремя в стремя так плотно, что, как поется в песне, «пыль не смела подняться до лиц казаков», широкую донскую степь, пал на колени и закричал, рыдая: «Господи, что я наделал! Прости, Батюшка, Тихий Дон!»

Платов за три года до смерти успел прожить еще одну жизнь! Куда ни посмотри, конные заводы – Платов, гимназии – Платов, богадельни – Платов, больницы – Платов! Совсем другой человек, чем тот «доблестный забавник» из дворцовых исторических анекдотов, и даже совсем не тот, с лубочных картинок, кто с обнаженной саблей летел впереди полков, гоня супостата, ища славы!

Кстати, о славе… Умирал он тяжело, мучительно. Рак желудка. В последний день велел принести все награды и подарки. Стали их вынимать из коробок и футляров – ордена, табакерки, усыпанные бриллиантами, золотые кубки и чарки, драгоценные перстни и золоченые сабли… Покрыло это великолепие весь пол в горнице, где на кушетке лежал умирающий атаман. Глянул он на игру и блеск камней и золота, на блики, плясавшие в изразцах грубки,[110] и сказал, закрываясь шинелью:

– Слава, слава… И на что ты мне теперь?!

С тем и отошел, окончивши легендарную, как и положено герою, трагическую и сложную жизнь.

Дислокация

В Санкт-Петербурге лейб-казаки и атаманцы занимали целый микрорайон, отделенный от Духовной академии и Александро-Невской лавры речкой Монастыркой и протянувшийся вдоль Обводного канала при впадении его в Неву. В произведениях П. Н. Краснова не раз упоминается, как прибывшие по Николаевской железной дороге донские казаки выводили коней из вагонов неподалеку от «американских» мостов и сразу следовали в полковые конюшни и казармы. За казачьими казармами и крытым манежем, в котором в советское время были устроены цеха завода «Позитрон», тянулась целая улица, застроенная полковыми домами, она так и называлась – Атаманская (ныне – ул. Красного Электрика).

Это был целый, относительно автономный казачий городок, где казаки держались достаточно обособленно от других гвардейских полков и от горожан. Причин тому несколько. Казаки считали себя гостями в столице, да, пожалуй, и в России, проводя четкую границу «мы и они». Разделения добавляло и то, что значительная часть донцов и особенно уральцы были старообрядцами и ходили на богослужения в старообрядческие храмы Петербурга.

Лейб-гвардии Сводно-казачий полк

Полковой праздник – 6 апреля, в день Св. Евтихия.

Полк укомплектовывался рослыми брюнетами с небольшими усами, 4-я сотня – бородатыми. Масти коней различались по сотням: 1-я сотня – гнедые, 2-я сотня – серые, 3-я сотня – гнедые, 4-я сотня – наполовину гнедые, наполовину серые.

Погоны: 1-я Уральская Е. В. сотня, Сибирская полусотня 3-й сотни и Семиреченский взвод 3-й сотни – малиновые с белой выпушкой.

Астраханский взвод 3-й сотни, Забайкальская полусотня 4-й сотни, Амурский и Уссурийский взводы 4-й сотни – желтые с белой выпушкой.

Общеказачья форма. Прибор у всех серебряный. В 1-й Уральской Е. В. сотне – накладной вензель «HII» серебряный.

Гвардейский казачий полк, в котором были собраны представители казачьих войск, отсутствовавших в других гвардейских казачьих полках: лейб-гвардии Казачьем и Атаманском полках (Донское казачье войско) и Собственном Его Императорского Величества Конвое (Кубанское и Терское казачьи войска).

Особенность полка – отсутствие единой полковой формы: представители каждого казачьего войска носили форму с элементами и отличиями, присвоенными этим войскам.

27 мая 1906 г. – в знак благодарности за подавление волнений и беспорядков 1905 г. создан лейб-гвардии Сводно-Казачий полк. На формирование 1-й сотни была обращена лейб-гвардии Уральская казачья Его Величества сотня.

14 июля 1906 г. – в составе полка образованы 2-я Оренбургская, 3-я (Сибирская полусотня, Семиреченский и Астраханский взводы) и 4-я (Забайкальская полусотня, Амурский и Уссурийский взводы) Сводные сотни.

9 августа 1906 г. – 1-я сотня наименована 1-й Уральской Его Величества сотней. Полку дарованы права Старой гвардии. Шефом полка стал император Николай II.

28 октября 1906 г. – окончание формирования полка.

2 апреля 1911 г. – 4-я Сводная сотня переименована в 4-ю Приамурскую сотню.

В 1914 г. полк принимал участие в Варшавско-Ивангородской и Лодзинской операциях.

В 1915 г. полк принимал участие в Праснышненской операции и в боевых действиях в районе г. Холм.

Август – октябрь 1915 г. – полк состоял в конвое Верховного Главнокомандующего.

В 1916 г. полк принимал участие в Ковельской операции и в боях на р. Стоход.

13 апреля 1916 г. – полк причислен к Сводной гвардейской кавалерийской дивизии.

В 1917 г. полк вел боевые действия в районе р. Стоход.

Август 1917 г. – полк находился на позициях у р. Порынь.

Март 1918 г. – расформирование полка.

В августе 1919 г. в г. Омске при штабе Сибирского казачьего корпуса из казаков, ранее служивших в лейб-гвардии Сводном казачьем полку, сформировали Отдельную Атаманскую сотню. Эта сотня под командованием подъесаула С. А. Огаркова отличилась 9 сентября 1919 г. в боях с красными у станицы Пресновской на Восточном фронте. С. А. Огарков получил за этот бой орден Св. Георгия IV степени из рук Верховного Главнокомандующего Русской армией адмирала А. В. Колчака. Два казака из этой сотни получили Георгиевские кресты. В январе 1920 г. после отступления белых частей из Омска сотня перестала существовать.

Дислокация

Казачьи казармы лейб-гвардии Сводно-казачьего полка находились на углу Караванной улицы и Манежной площади (рядом с Михайловским манежем). Здание, в котором размещались казармы и церковь, реконструировано в 1820-х гг. по проекту архитектора К. И. Росси. Сибирская полусотня дислоцировалась в г. Павловске.

Церковь Гвардейских казачьих частей во имя Священномученика Иерофея, епископа Афинского, находилась в казачьих казармах (наб. Обводного канала, 25) около Александро-Невской лавры. Первоначально казаки и ходили в Лавру.

Но с казаками все не так просто.

Значительная часть казаков – старообрядцы. Поэтому они молились в старообрядческом храме на Тверской улице.

Крестовоздвиженский собор (Лиговский пр., 102), строго говоря, казачьим никогда не был. Мысль, что этот собор должен быть передан первому казачьему землячеству в местах нетрадиционного проживания казаков Невской станицы, предложена мною и доцентом ЛИСИ В. Ф. Шаповаловым для того, чтобы обосновать создание церковной двадцатки, которой могли передать храм еще в 1990 г.

Маленькой зацепкой для этой мысли послужило то, что жившие на Лиговке ямщики в 1812 г. образовали два «казачьих» полка и пошли служить в кавалерию на своих конях. После войны эти «казачьи» полки были расформированы. На месте Крестовоздвиженского храма была ямщицкая церковь и кладбище ямской слободы. К счастью, храм землячеству получить удалось, и он стал формально именоваться казачьим, хотя, как и все другие храмы Санкт-Петербурга, относится к Санкт-Петербургской епархии Московского Патриархата.

Тяжесть ежедневной службы…

Армейская служба всегда тяжела, во все века, у всех народов. Иной она и быть не может. Но даже в наполненной ежедневными трудами Русской армии кавалерийская служба выделялась особой тяжестью. Поэтому, когда современный молодой человек сетует на трудности солдатской жизни, пусть припомнит, как служили наши деды в те годы, когда не было в мире армии, хотя бы равной войскам Российской империи. Вот как описывается обычный день мирной жизни казачьего Донского 4-го графа Платова полка в феврале 1905 г. Тоже самое происходило во всех кавалерийских, в том числе и гвардейских казачьих, полках.

Б. Зотов. «Цветы горьких трав» (Волгоград, 1977 г.)

Утренний подъем, пожалуй, один из самых неприятных моментов службы. Человека решительно, беспощадно вырывают из сладчайших объятий сна и выбрасывают из теплой казармы в ночь и холод.

Одеваются казаки в лихорадочном темпе и стоят в коридоре, ожидая новой команды.

– Выходи строиться! – уже гремел дежурный по сотне.

Сгибаясь под ударами пронизывающего февральского ветра, казаки заняли место в колонне.

– Бегом! Отставить! По команде «Бегом» согнуть руки в локтях. Бегом! Отставить! Что за шевеление во втором ряду! Накажу! Бегом! Марш!

В гвардейских полках было принято все передвижения делать либо бегом, либо с песней, но обязательно строем, хотя бы шло два человека, один из которых обязательно назначался старшим. Одиночки (крайний случай) должны были лететь пулей, не останавливаясь.

Старинная, чуть ли не екатерининских времен конюшня, построенная на века, являла собой роскошный образец лошадиного Парфенона и намного превосходила своими размерами и добротностью людские казармы! Из высокой и просторной, как храм, центральной части исходили длинные более низкие крылья, поделенные внутри перегородками на две части, каждая на взвод. Все лошади взвода стояли в два ряда вдоль центрального, шириной шага в три-четыре, прохода.

– Прими! – Лошадь послушно двинула крупом вправо и Степан Зотов [111] , зайдя в станок, торопливо отвязал цепной чембур.

– Выводи! – Жесткие, как удары хлыста, команды следовали одна за другой без всякой передышки. На голову замешкавшегося обрушивался град ругательств, насмешек и угроз.

Сквозь высокий фонарь крыши уже пробивался серенький рассвет. Степан через торцовые ворота, обитые изнутри, по зимнему времени, соломенными матами, вывел кобылу на открытую коновязь, тут же услышал команду:

– Приступить к чистке. Чистить голову!

Зотов сделал несколько взмахов овальной жестко-волосяной щеткой, очищая ее всякий раз о железную скребницу.

– Чистить левую сторону шеи!

Руки уже ныли от холода, но рукавицы надевать не дозволялось. Чтобы согреться. Степан вкладывал в чистку столько силы, что Машка покачнулась и бросила на него укоризненный взгляд.

– Чистить левую переднюю ногу!

С левым боком пришлось повозиться – Машка ночью ложилась, и теперь вся шерсть на нем была покрыта засохшей глиной. Постепенно, обходя лошадей кругом, казаки мало-помалу приводили их в порядок.

– Суконить левую сторону головы!

Теперь Степан действовал чуть увлажненным суконным полотенцем. Холода он уже не чувствовал. После суконки, незамедлительно, последовала команда:

– Замыть – зачистить копыта!

Степан легонько шлепнул кобылу по ноге, и она послушно подставила копыта. Деревянным ножом казак выковырял, набившуюся снизу, грязь. Теперь оставалось только деревянным гребнем привести в порядок челку, гриву и хвост.

– Напоить!

После водопоя кобыла неудержимо потянула в свой станок к чугунной кормушке, наполненной овсом. Пока Машка ела, Степан драил суконкой стремена и пряжки конского снаряжения.

– Ну что ты с ним будешь делать!

Уперев руки в бока, урядник Селиванов покачал головой.

Степан обернулся. Его односум Федул, сидя на цимбалине, подвешенной между станками, и опершись на край кормушки, сладко спал.

– Встать! Почему спишь?

– А что делать?

– Найти тебе работу? Вон, видишь, все снаряжение чистят, ремни, пряжки.

– Так я вчера чистил!

– А ты вчера обедал?

– Ну, обедал!

– Без «ну». «Так точно» нужно отвечать. И сегодня будешь! И завтра! А чистить, выходит, можно не каждый день? – Он снял с деревянного колышка оголовье, расстегнул пряжку щечного ремня:

– Смотри: сверху потер, а то, что не видно, черное.

– Да туда не подлезешь, ремень мешает.

– Суконкой не подлезешь – возьми палочку. Ох, Федул, Федул, с такой службой… Даром, что мы хуторяне – за тебя получать синяки не хочу. Отстоишь один наряд.

– Переест он мне шею, – пожаловался Федул, – ни днем, ни ночью покоя нет. Домой бы… Сейчас Масленица, блины… А здесь уродуешься за пятьдесят копеек в месяц.

– Ничего, – засмеялся Степан, – дослужишься до лычки приказного – семьдесят пять будешь получать, а там, глядишь, в урядники выйдешь – два целковых за каждый месяц.

– Да я не из-за денег, я так… тоскливо очень. Каждую ночь хутор сниться, Дон…

– Ничего! Терпи казак – атаманом будешь. Пошли получать сено.

Раздачей сена закончилась утренняя уборка. После завтрак а занимались «словесностью».

До обеденной уборки разучивали приемы с оружием, рубили лозу и глиняные пирамидки, учились преодолевать плетни и заборы, канавы и другие препятствия на коне.

После обеда, давши казакам лишь несколько минут на перекур, вахмистр снова повел сотню на конюшню. Старослужащие занялись побелкой внутренних стен, окраской деревянных столбов. Новобранцам досталась работа потяжелее.

Степан ломом разрыхлил в глинобитном полу станка яму, выбитую копытами, наковырял во дворе мерзлой глины и засыпал выбоину. Вагонный буфер тяжел. Крякнув, поднял на уровень плеч, хрястнул по глине. Еще. Еще и еще! Заломило в плечах от натуги. Рядом пыхтел Федул.

– До звона, до звона, – отделенный Селиванов критически посмотрел на работу молодых, – рамбовочка должна отскакивать со звоном.

– Научитесь трамбовать, вовремя сушить станки песочком – реже будете пыхтеть.

Провозились до вечерней уборки. Потом приводили в порядок казарму, обмундирование, обувь, на вечерней поверке Степан стоял, уже качаясь от усталости.

– Как услышу «Отбой» – остаюсь на сверхсрочную. «Подъем» – пошла она к черту, – сострил кто-то после команды «Разойдись». На службе самое дорогое – все-таки сон.

2-я гвардейская кавалерийская дивизия

1-я бригада

Конно-гренадеры

В России конно-гренадеры появились при Петре I в 1704 г. Во всех драгунских полках были введены гренадерские роты, по одной на полк. В конном строю конно-гренадеры действовали, как и драгуны, но при спешивании поражали неприятеля ручными гранатами. Обмундирование их отличалось особой гренадерской шапкой с медной бляхой, на которой красовался герб полка, и гренадерской сумой для гранат на широкой перевязи через плечо.

В 1709 г. гренадерские роты отчислены от драгунских полков и сведены в 3 гренадерских полка 10-ротного состава. Они сохранили связь со своими полками и, считаясь в дальней командировке, получали все довольствие из своих полков. К концу царствования Петра I связь эта совершенно исчезла.

Конно-гренадеры. Рис. Н. Самокиша

Лейб-гвардии Конно-гренадерский полк

В Конно-гренадерском полку – усатые безбородые брюнеты.

Полковой храм – Знаменская церковь в Петергофе (1896 г., арх. А. А. Парланд). Снесена.

Пики конно-гренадер имели алые флюгера с белыми углами.

Масти лошадей: вороные лошади: в 1-м эскадроне – высокие вороные без отметин; во 2-м – такие же, но меньше ростом; в 3-м – вороные с отметинами на головах; в 4-м – вороные с подпалинами и слегка караковые; в 5-м – вороные белоногие; в 6-м – вороные лысые и белоногие.

10 мая 1725 г. гренадерские драгунские полки переименованы в драгунские и все полки драгун приведены в состав одной гренадерской и девяти драгунских рот.

14 июля 1731 г. императрица Анна Иоанновна уничтожила гренадерские роты и во всех полках кавалерии приказала распределить гренадер поровну по ротам.

13 мая 1741 г. гренадеры снова выделены из состава рот и образовали в каждом драгунском полку отдельную гренадерскую роту. При императоре Петре III конно-гренадерские полки переименованы в кирасирские, но повеление это немедленно отменено по вступлении на престол Екатерины II.

14 января 1763 г. все конно-гренадерские полки переименованы в карабинерные, и гренадерские роты расформированы во всех драгунских полках ввиду отмены бросания ручных гранат.

16 мая 1790 г. Малороссийский гренадерский полк, по представлению Потемкина, был наименован Конно-гренадерским Военного ордена полком.

Павел I, по вступлении на престол, переименовал этот полк 29 ноября 1796 г. в Кирасирский.

12 декабря 1809 г. из 2-го батальона и половины запасного эскадрона Уланского Его Императорского Высочества Цесаревича Великого князя Константина Павловича полка сформирован лейб-гвардии Драгунский полк.

В царствование императора Николая I лейб-гвардии Драгунский полк в ознаменование отличной храбрости, оказанной в продолжение войны с польскими мятежниками, 6 декабря 1836 г. наименован лейб-гвардии Конно-гренадерским полком.

В эпоху войн с Наполеоном тактика русской кавалерии в основном определялась «Записным уставом о полевой службе» и «Уставом конного полка», принятыми при Павле I. Эти руководства предусматривали построение всадников в бою в две шеренги; предполагалось, что третья шеренга задерживает движение и может быть опасной в случае падения лошадей. Тяжелая и средняя кавалерия должна была наносить противнику сабельный удар. При действиях против конницы противника кирасиры и драгуны должны были начинать движение навстречу неприятелю, постепенно переходя с шага на рысь.

В 80–100 шагах от противника по сигналу трубы кавалеристы выставляли палаши вперед и пускали лошадей в полный галоп. Против пехоты кавалерии предписывалось действовать малыми группами, чтобы избежать тяжелых потерь от ружейного огня. Гусар полагалось использовать для несения разведывательной и охранной службы, применять в рейдах и охранения на флангах и не отряжать в погоню за отступающим неприятелем до полной победы, ибо «меньше позор гусарского офицера, который отступил, чем того, который вступил в схватку с неприятелем в неблагоприятных условиях».

Атака улан. 1812 г.

Павловские уставы в 1812 г. заменены новым, рекомендовавшим два варианта атаки. Первый предусматривал атаку в развернутом строю глубиной в две шеренги, как и раньше. При втором варианте атака проводилась во взводных колоннах, «лучшем строе для любых маневров». Удар наносился в сабли. В 1812 г. ружья и карабины вообще были изъяты из кавалерийских полков – штуцера были оставлены только «фланкерам» (16 солдатам каждого эскадрона).

Фланкеры высылались в открытом строю для охраны флангов построения. Карабины в основном были возвращены коннице только к 1814 г. Обязанности гусаров оставались прежними. В кампании 1812 г. легкая конница оказалась особенно эффективной.

Гусары тревожили фланги и тылы наполеоновской Великой армии; они составляли по большей части ядро отрядов, действовавших в тылах и на коммуникациях французов.

Константин Константинович Мамантов (в настоящее время более известен как Мамонтов [112] ) (1869–1920)

Родился 16 октября 1869 г. Первое образование получил в Кадетском корпусе; в 1890 г. из взводных портупей-юнкеров Николаевского кавалерийского училища выпущен корнетом в лейб-гвардии Конно-гренадерский полк; через три года перевелся в Харьковский драгунский полк, но вскоре отчислен в запас армейской кавалерии; в 1899 г. по особому ходатайству принят в штат офицеров Войска Донского и командирован на службу в 3-й Донской казачий полк. В 1904 г. есаул Мамантов ушел добровольцем на Японский фронт и провел войну в рядах 1-го Читинского Забайкальского казачьего полка в составе Отдельной Забайкальской казачьей бригады генерала П. И. Мищенко. В чине войскового старшины возвратился в Войско Донское на должность помощника командира 1 – го Донского казачьего полка.

В 1914 г. вышел на фронт Первой мировой войны во главе 19-го Донского казачьего полка, через год получил первоочередной 6-й Донской казачий полк, а после производства в чин генерал-майора принял от генерала И. Д. Попова бригаду в 6-й Донской казачьей дивизии.

После революции

1917 г. и развала фронта генерал Мамантов возвратился с бригадой на Дон и квартировал в станице Нижне-Чирской, где в январе 1918 г. сформировал партизанский отряд и пробился с ним между большевиками в Новочеркасск. 12 февраля вышел в Степной поход начальником группы партизанских отрядов и неоднократно бил нарождающиеся полки красной конницы Буденного и Думенко.

К. К. Мамантов

4 апреля того же года генерал Мамантов выступил со своим отрядом на помощь восставшим против большевиков станицам Второго Донского округа, и тогда станица Нижне-Чирская провозгласила его своим почетным казаком. Остальные месяцы 1918 г. командовал сборными станичными полками и дружинами на Царицынском направлении.

После образования ВСЮР и переформирования Донской армии с 23 февраля 1919 г. – командующий 1-й Донской армией. Затем командир 2-го Сводного казачьего корпуса. В июле 1919 г. назначен командиром 4-го Донского конного корпуса.

Осенью 1919 г. генерал-лейтенант Мамантов получил назначение на пост командующего конной группы, в состав которой входили 4-й Конный корпус Мамонтова, остатки 3-го Конного корпуса Шкуро и Сводная кавалерийская дивизия.

В декабре месяце по неизвестным соображениям группа была передана в распоряжение командующего Кавказской армией барона Врангеля. Последний нашел нужным отобрать командование группой от генерала Мамантова, оставив его командиром 4-го Конного корпуса и подчинив младшему по службе генералу Улагаю. Обиженный назначением генерала Улагая, Мамантов 7 декабря 1919 г., когда генерал Улагай фактически еще не вступил в командование группой, бросил свой корпус и всю группу и уехал на станцию Лиман. Отъезд его произвел крайне неблагоприятное впечатление на донцов и остальные части, что привело к отступлению белых. Потребовался недельный обмен телеграммами, прежде чем генерал Деникин пошел на уступки. Наконец, Ддонские части, входившие в конную группу, были изъяты из рядов Добровольческой армии и возвращены под команду оскорбленного генерала Мамантова, который после этого нанес ряд поражений коннице Буденного.

В начале января 1920 г. Мамантов выехал в Екатеринодар для участия в заседаниях Верховного круга Дона, Кубани и Терека, где его встретили восторженными овациями. Круг готов был, устранив Деникина и Врангеля, передать ему главнокомандование всеми казачьими армиями. Это могло поправить дела на фронтах, так как генерал Мамантов пользовался у казаков огромным авторитетом и смог бы укрепить утраченный в неудачах дух бойцов. Но он заболел тифом и должен был оставаться в госпитале.

Благополучный кризис наступил после долгой и тяжелой болезни. К генералу начали возвращаться силы, консилиум врачей решил, что через два-три дня он мог бы выехать в батумское имение жены. Поэтому его неожиданная смерть поразила всех. Тайна смерти Мамантова отчасти приоткрылась после разоблачений его жены Е. В. Мамантовой. Она утверждает, что ее мужа отравили и что яд вспрыснули под кожу в ее присутствии, несмотря на ее сопротивление, в ночь на 31 января одним из фельдшеров, который тотчас же скрылся из госпиталя. Остается не выясненным, кто руководил действиями этого тайного агента, белые ли враги генерала или красные.

Генерал Мамантов умер в полдень 1 февраля 1920 г. и был погребен в усыпальнице екатеринодарского собора Св. Екатерины в Екатеринодаре.

Генерал Мамантов считался одним из лучших вождей Донской армии. Многие его достоинства, а также большое значение его рейда по тылам признавали и его враги. «Я считал Мамантова наиболее способным кавалерийским командиром из всех командиров конных корпусов армий Краснова и Деникина. Его решения в большинстве своем были грамотные и дерзкие. При действии против нашей пехоты он, умело используя подвижность своей конницы, добивался значительных успехов» (СМ. Буденный).

Уланы

Улан – слово, заимствованное из тюркского языка, в улусах Джучи и Чагатая огланами (от «оглан/олан» – буквально значит «сын», «юноша») назывались члены ханской семьи – царевичи, из линий, не восходивших на престол. «Улаан» в монгольском языке – «красный». Красный – героический, воинственный, шустрый и т. п.

Уланы

Начиная с XIV в. много ордынских татар сосредоточилось в Великом княжестве Литовском, где они состояли на военной службе. Там было много и царевичей, искавших службы, потому в первой половине XVIII в. татарские полки в Речи Посполитой начали называться уланскими.

Уланы – род легковооруженной (в противовес кирасирам) новоевропейской кавалерии, вооруженный пиками, саблями и пистолетами. Отличительным атрибутом их формы, в память о монгольском происхождении, стал высокий четырехугольный головной убор – уланка.

В Русской армии первый уланский полк был сформирован в 1803 г.

В гвардии имелось два гвардейских уланских полка:

Лейб-гвардии Уланский Ее Величества полк;

Лейб-гвардии Уланский Его Величества полк.

Лейб-гвардии Уланский Ее Императорского Государыни императрицы Александры Федоровны Величества полк

Старшинство полка – с 16 мая 1651 г.

Полковой праздник – в день Вознесения Господня.

Полковой храм – Петергоф, Церковь Свв. апостола Петра и Павла (1836–1839 гг., арх. К. А. Тон и И. И. Шапошников), с приделом Вознесения (1876 г.), перестроена (1890 г., арх. Н. Н. Никонов?). Закрыта в 1922 г.

Нижние чины полка комплектовались из блондинов и рыжих («безбровых»).

Общая полковая масть коней – рыжая. Масти различались по эскадронам: 1-й эскадрон – крупные рыжие со звездочкой; 2-й эскадрон – рыжие лысые и белоногие; 3-й эскадрон – менее рослые рыжие с крапинкой и сединой; 4-й эскадрон – темно-рыжие с отметинами; 5-й эскадрон – бурые с отметинами; 6-й эскадрон – темно-рыжие и бурые без отметин, трубачи – рыжие и серые.

Полк принадлежал к элитным частям Русской Императорской армии. Отличился в сражениях с наполеоновской армией под Аустерлицем в 1805 г. и под Фридландом в 1807 г.

16 мая 1803 г. – из эскадронов, отчисленных по два от гусарских полков – Сумского, Изюмского и Мариупольского и рекрутов, – сформирован Одесский гусарский полк в составе двух 5-эскадронных батальонов.

В этом же году (11 сентября) преобразован в Уланский Его Императорского Высочества Цесаревича и Великого князя Константина Павловича полк.

12 декабря 1809 г. – 1-й батальон и половина запасного эскадрона переформированы в Лейб-гвардии Уланский полк, а из других эскадронов сформирован Лейб-гвардии Драгунский полк.

4 октября 1810 г. – запасный полуэскадрон упразднен.

28 декабря 1812 г. – полк переформирован в 6 действующих и 1 запасный эскадрон.

1814 г. – 2 эскадрона дислоцированы в Варшаве.

7 декабря 1817 г. – эскадроны, находившиеся в Варшаве отчислены на формирование Уланского Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Павловича полка. Взамен их сформированы 2 новых эскадрона.

Улан. Прием взятия ружья под курок

13 ноября 1894 г. – лейб-гвардии Уланский Ее Величества Государыни императрицы Александры Федоровны полк.

9 мая 1918 г. – полк расформирован (приказ Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны № 144 от 11 июня 1918 г.).

Возрожден во ВСЮР. Эскадрон полка первоначально входил в Сводно-горскую дивизию.

С 30 декабря 1919 г. взвод и эскадрон полка входил в Сводную кавалерийскую бригаду, с начала января 1920 г. – в Сводно-гвардейский кавалерийский полк 1-й Кавалерийской дивизии, а по прибытии в Крым с 16 апреля 1920 г. составил половину 7-го эскадрона Гвардейского кавалерийского полка. Полк потерял за время своего участия в Белом сопротивлении 14 офицеров (убиты – 6, расстреляны – 4, умерли от болезней – 4). Полковое объединение в эмиграции на 1951 г. насчитывало 23 человека (данные СВ. Волкова).

Улан Николай Гумилев (1886–1921)

Родился в дворянской семье кронштадтского корабельного врача. В детстве Николай Гумилев был слабым и болезненным ребенком: его постоянно мучили головные боли, он плохо переносил шум. В Царскосельскую гимназию он поступил осенью 1894 г., однако, проучившись лишь несколько месяцев, из-за болезни перешел на домашнее обучение.

В 1900 г. у старшего брата Дмитрия (1884–1922) обнаружился туберкулез, и Гумилевы уехали на Кавказ, в Тифлис. В связи с переездом Николай поступил второй раз в 4-й класс, во 2-ю Тифлисскую гимназию, но через полгода, 5 января 1901 г., переведен в 1-ю Тифлисскую мужскую гимназию. Здесь в «Тифлисском листке» 1902 г. впервые опубликовано стихотворение Н. Гумилева «Я в лес бежал из городов…».

В 1903 г. Гумилевы возвратились в Царское Село, и Н. Гумилев вновь поступил в Царскосельскую гимназию (в 7-й класс). Учился он плохо и однажды даже был на грани отчисления, но директор гимназии И. Ф. Анненский настоял на том, чтобы оставить ученика на второй год: «Все это – правда, но ведь он пишет стихи». Весной 1906 г. Николай Гумилев все-таки сдал выпускные экзамены и 30 мая получил аттестат зрелости за № 544, в котором значилась единственная пятерка – по логике.

За год до окончания гимназии на средства родителей была издана первая книга его стихов «Путь конквистадоров». После окончания гимназии Гумилев уехал учиться в Сорбонну.

В 1907 г., в апреле, Гумилев вернулся в Россию, чтобы пройти призывную комиссию. В июле он из Севастополя отправился в свое первое путешествие по Леванту и в конце июля вернулся в Париж.

Н. С. Гумилев

Николай Гумилев – не только поэт, но и один из крупнейших исследователей Африки. Он совершил несколько экспедиций по восточной и северо-восточной Африке и привез в Музей антропологии и этнографии (Кунсткамеру) в Санкт-Петербурге богатейшую коллекцию.

25 апреля 1910 г. того же года в Николаевской церкви села Никольская слободка Гумилев обвенчался с Анной Андреевной Горенко (Ахматовой).

В 1912 г. Гумилев заявил о появлении нового художественного течения – акмеизма, в которое оказались включены члены «Цеха поэтов». Акмеизм провозглашал материальность, предметность тематики и образов, точность слова. Появление нового течения вызвало бурную реакцию, по большей части негативную. Гумилев поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, где изучает старофранцузскую поэзию.

1 октября того же года у Анны и Николая Гумилевых родился сын Лев.

После начала Первой мировой войны в начале августа 1914 г. Гумилев записался добровольцем в армию. Вместе с ним на войну (по призыву) ушел и его брат Дмитрий Гумилев, который был контужен в бою и умер в 1922 г. Примечательно, что хотя почти все поэты того времени слагали или патриотические, или военные стихи, в боевых действиях добровольцами участвовали лишь двое: Гумилев и Бенедикт Лившиц.

Гумилев зачислен вольноопределяющимся в лейб-гвардии Уланский Ее Величества полк. В сентябре и октябре 1914 г. проходили учения и подготовка. Уже в ноябре полк перебросили в Южную Польшу. 19 ноября состоялось первое сражение. За ночную разведку перед сражением Приказом № 30 по Гвардейскому кавалерийскому корпусу от 24 декабря 1914 г. он награжден знаком отличия военного ордена (Георгиевского креста) IV степени № 134060 и повышен в звании до ефрейтора, знак отличия вручен 13 января

1915 г., а 15 января произведен в унтер-офицеры.

В конце февраля в результате непрерывных боевых действий и разъездов Гумилев простудился. Месяц поэт лечился в Петрограде, потом вновь был возвращен на фронт.

В 1915 г., с апреля по июнь, хотя активных боевых действий не велось, Гумилев почти ежедневно участвовал в разведывательных разъездах.

В 1915 г. Николай Гумилев воевал на Западной Украине (Волынь). Здесь он прошел самые тяжкие военные испытания, получил 2-й знак отличия военного ордена (Георгиевского креста), которым очень гордился. На это Анна Ахматова откликнулась скептически:

Долетают редко вести

К нашему крыльцу.

Подарили белый крестик

Твоему отцу.

Так она писала маленькому сыну Льву, «запамятовав», что солдатский Георгий[113] – одна из самых уважаемых российских наград, давался за личный подвиг на поле брани.

6 июля началась масштабная атака противника, поставлена задача – удерживать позиции до подхода пехоты, операция была проведена успешно, причем спасено несколько пулеметов, один из которых нес Гумилев. За это Приказом по Гвардейскому кавалерийскому корпусу от 5 декабря 1915 г. № 1486 он награжден знаком отличия военного ордена Георгиевского креста III степени № 108868.

В сентябре поэт героем вернулся в Россию, а 28 марта

1916 г. приказом главнокомандующего Западным фронтом № 3332 произведен в прапорщики с переводом в 5-й Гусарский Александрийский полк. Используя эту передышку, Гумилев вел активную литературную деятельность.

В апреле 1916 г. поэт прибыл в Гусарский полк, стоявший возле Двинска. В мае Гумилев вновь был эвакуирован в Петроград. Описанная в «Записках кавалериста» ночная скачка в жару стоила ему воспаления легких. Когда лечение почти закончилось, Гумилев без спроса вышел на мороз, в результате чего болезнь вновь обострилась. Врачи рекомендовали ему лечиться на юге. Гумилев уехал в Ялту. Однако на этом военная жизнь поэта не закончилась. 8 июля 1916 г. он вновь уехал на фронт, вновь ненадолго. 17 августа приказом по полку № 240 Гумилев командирован в Николаевское кавалерийское училище, потом вновь переведен на фронт и оставался в окопах вплоть до января 1917 г.

В 1917 г. Гумилев решил перевестись на Салоникский фронт и отправился в русский экспедиционный корпус в Париж. Во Францию он поехал северным маршрутом – через Швецию, Норвегию и Англию.

Прибыв в Париж, проходил службу в качестве адъютанта при комиссаре Временного правительства, но вскоре Гумилев перешел в 3-ю бригаду. Однако разложение армии чувствовалось и там. Вскоре 1-я и 2-я бригады подняли мятеж. Он был подавлен, многих солдат депортировали в Петроград, оставшихся объединили в одну особую бригаду.

22 января 1918 г. Анреп устроил Гумилева в шифровальный отдел Русского правительственного комитета. Там Гумилев проработал два месяца. Однако чиновничья работа не устраивала его, и 10 апреля 1918 г. поэт отбывает в Россию. Друзьям, которые пытались его отговорить, Гумилев сказал: «Я думаю, что большевики не опаснее львов!» Живя в Советской России, Гумилев не скрывал своих религиозных и политических взглядов – он открыто крестился на храмы, заявлял о своих воззрениях. Так, на одном из поэтических вечеров он на вопрос из зала: «Каковы ваши политические убеждения?» – ответил: «Я убежденный монархист».

3 августа 1921 г. Гумилева арестовали по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева». Несколько дней Михаил Лозинский и Николай Оцуп пытались выручить друга, но, несмотря на это, вскоре поэт был расстрелян. Дата, место расстрела и захоронения неизвестны.[114]

2-я бригада

«Драгуны с конскими хвостами»

Эта лермонтовская строчка из «Бородино» относится к французским драгунам. Это у них на касках крепился конский хвост. Такую каску с конским волосом, которым щеголяли кирасиры при Бородино, можно до сих пор видеть у французских кавалеристов из почетного караула, одетых в историческую военную форму начала XIX в. Тогда конский волос на кавалерийской каске предохранял голову и шею от сабельного удара. В русской каске клинок застревал, а у французов по конскому хвосту соскальзывал на кирасу.

Каска русского драгуна

Впервые появились во Франции в середине XVI в. как подразделения пехоты, посаженные для быстроты передвижения на лошадей. Название закрепилось за конницей, способной сражаться в пешем строю. Именно французам обязан этот род кавалерии своим названием. Драгунами стали называть кавалеристов во Франции, потому что в первых драгунских полках на знамени был дракон.

Каска французского драгуна

В русской армии слово «драгуны» впервые появляется при Михаиле Федоровиче, когда в 1631 г. из навербованных иностранцев сформирован 1-й драгунский полк, в 1632 г. находившийся в войске Шеина под Смоленском. Затем драгуны стали пополняться русскими охочими людьми и новокрещеными из татар. К концу царствования Алексея Михайловича драгун было уже более 11 000. Тогдашние драгуны были вооружены мушкетами, шпагами, бердышами и короткими пиками. При Петре Великом число драгунских полков дошло до 33. При нем же учреждены в столицах и в некоторых больших городах команды полицейских драгун, просуществовавшие до 1811 г. В 1825 г. было только 18 драгунских полков. Император Николай в 1833 г. сформировал 2-й Резервный кавалерийский корпус, полки которого состояли из 8 драгунских и 2 пикинерных эскадронов. В 1856 г. этот корпус расформирован и драгунские полки распределены по кавалерийским дивизиям. В 1882 г. все армейские уланские и гусарские полки переименованы в драгунские. Их стало в армии 50, считая в этом числе и 2 гвардейских. К 1914 г. в армию вернулись и гусары, и уланы. Число драгунских полков формально сократилось до 22, но, собственно, вернулись названия и парадная форма. Все кавалеристы обучались по одному Кавалерийскому уставу.

Драгун. 1736 г.

Организация драгунских полков 5-эскадронного состава была подобна кирасирским. Отличия состояли в том, что поручиков в полках драгун было шесть, подпоручиков – пять, вместо юнкеров у драгун были прапорщики. Рядовых в драгунском полку по штатному расписанию полагалось 700, лекарей – на одного меньше, чем у кирасир, зато добавлялось еще семь мастеровых и четыре фурштатских. Запасной эскадрон был такого же состава, как в кирасирских пажах, но с подпоручиком вместо юнкера, 128 солдатами и одним лекарем.

Конно-гренадер. Рис. Н. Самокиша

17 декабря 1812 г. ряд драгунских полков был переведен в другие рода кавалерии: 2 – в кирасирские полки, 1 – в гусарский, 8 – в уланские. Кроме того, «составили новый род кавалерийских полков» – конных егерей.

Сначала были конно-егеря

3 апреля 1814 г. в Париже подписан указ, в котором говорилось: «В знак памяти взятия города Парижа и благополучно оконченной, незабвенной, с французами войны, продолжавшейся 1812, 1813 и 1814 гг., сформировать в составе Гвардейского корпуса лейб-гвардии Конно-егерский полк».

Его формирование, происходившее в пригороде французской столицы, Версале, поручили генерал-адъютанту И. В. Васильчикову под руководством цесаревича Константина Павловича. Таким образом, по мысли создателя полка российского императора Александра I, лейб-гвардии Конно-егерский полк должен стать живым памятником победе русских войск в боевых действиях 1812–1814 гг. Дата вступления русских войск в Париж – 19 марта – впоследствии особо почиталась в полку на всем протяжении его истории.

Нижних чинов для укомплектования лейб-гвардии Конно-егерского полка выделили одиннадцать гусарских (Сумский, Павлоградский, Елисаветградский, Мариупольский, Александрийский, Гродненский, Белорусский, Лубенский, Изюмский, Ахтырский и Ольвиопольский) и четыре конно-егерских (Северский, Черниговский, Дерптский и Арзамасский) полка. В командный состав полка вошли пятьдесят три офицера из двадцати четырех войсковых частей. Для вновь формировавшегося полка отбирались наиболее отличившиеся в боях воины.

25 апреля 1814 г. первым командиром полка стал генерал-майор А. Н. Потапов. Еще через пять дней, 30 апреля, полк получил права Молодой гвардии, хотя он и не принимал к тому времени участия ни в одном сражении (эту награду можно было заслужить только в боях). Тем самым были отмечены заслуги офицеров и солдат полка, большинство из которых отличились в боях с армией Наполеона. В целом в Версале лейб-гвардии Конно-егерский полк насчитывал четыре эскадрона.

21 мая полк в составе Легкой гвардейской кавалерийской дивизии вместе со всей остальной гвардейской кавалерией и артиллерией выступил в обратный поход в Россию и в октябре прибыл на место своего постоянного квартирования – в Старорусский уезд Новгородской губернии. 14 октября конно-егеря парадом вступили в Старую Руссу.

В том же году лейб-гвардии Конно-егерскому полку едва не пришлось вновь побывать во Франции. В связи с побегом Наполеона с острова Эльбы и последовавшими событиями 27 апреля 1815 г. гвардии приказали готовиться к походу. Полк был уже полностью готов, когда пришло известие о поражении Наполеона при Ватерлоо (8 июня 1815 г.).

20 октября 1815 г. Высочайшим повелением полку было предписано перейти из Старорусского уезда в Новгород. По Высочайшему повелению приказано было построить для лейб-гвардии Конно-егерского полка манеж, казармы и конюшни на два эскадрона. Император лично указал на плане Новгорода место для постройки казарм. Причем денег, выделенных казной на эти цели, не хватило, и А. Н. Потапов внес недостающие 50 000 руб. из своих средств. Окончательно казармы построили к 15 октября 1819 г.

Лейб-гвардии драгун. 1825 г.

11 апреля 1816 г. шефом лейб-гвардии Конно-егерского полка был назначен генерал-адъютант И. В. Васильчиков, начинавший формировать его еще в Версале. Ровно через четыре месяца, 11 августа, в Новгороде состоялся Высочайший смотр полка. Александр I нашел его в отличном порядке, шефу, командиру и всем офицерам было объявлено «совершенное удовольствие Его Величества», нижние чины получили по рублю, по фунту рыбы и по чарке вина каждый.

19 марта 1825 г. впервые отмечался полковой праздник. Полк стал живым памятником знаменательному событию – вступлению русских войск в Париж в 1814 г.

Важные события в жизни полка произошли в первые несколько лет царствования императора Николая I. При сформировании лейб-гвардии Конно-егерскому полку, как представителю легкой кавалерии, не были пожалованы штандарты. Это произошло лишь 24 июня 1827 г., когда полк получил три штандарта – по одному на дивизион. Церемония вручения прошла в лагерях под Царским Селом, где полк находился в то время. (Через три с половиной года, 31 декабря 1831 г., на штандарты пожалованы три серебряных орла. При этом старые копьевидные навершия приказали хранить в особых ящиках при штандартах).

Вскоре полк совершил первый в своей истории боевой поход. 14 апреля 1828 г. была объявлена война Османской империи. К этому времени полк (точнее, его 1-й и 2-й дивизионы и запасной эскадрон; 3-й дивизион остался в Новгороде) находился уже в походе, и 2 августа конно-егеря переправились через Дунай – тогдашнюю границу России. В начале сентября он уже был в составе осадного корпуса у крепости Варна. Однако в ходе этой кампании конным егерям не пришлось столкнуться лицом к лицу с противником – лишь однажды получен приказ найти и разбить неприятеля, напавшего на город Базарджик. Однако, прибыв к месту назначения, полк не нашел там турок. 29 сентября 1828 г. Варна сдалась русским войскам, и гвардия отправилась обратно в Россию. Лейб-гвардии Конно-егерский полк вернулся в Новгород 3 января 1830 г. после почти двухлетнего отсутствия.

Но отдыхать конно-егерям довелось недолго. Менее чем через год после возвращения с турецкой кампании им пришлось вновь выступить в поход – на этот раз против восставших поляков. 3 декабря 1830 г. лейб-гвардии Конно-егерский полк получил предписание начальника Легкой гвардейской кавалерийской дивизии генерал-адъютанта Чичерина быть готовым выступить в поход в составе 1-го и 3-го дивизионов. Выступление в поход состоялось 2 января 1831 г.

Именно во время этой кампании конно-егеря получили свое боевое крещение. Первая стычка с противником произошла у лейб-эскадрона у д. Велонтки 2 мая 1831 г. Позднее полк провел еще несколько боев с поляками, но наиболее отличился 14 мая в сражении у Остроленки, где совместно с лейб-гвардии Уланским Ее Величества полком несколько раз атаковал польскую пехоту. Приняли участие гвардейские конно-егеря и в заключительном сражении кампании – штурме Варшавы 25–26 августа 1831 г. За боевые отличия в ходе Польской кампании лейб-гвардии Конно-егерский полк получил свою первую награду: 6 декабря 1831 г. «в ознаменование подвигов и отличной храбрости, оказанных в продолжение кампании с польскими мятежниками, Всемилостивейше пожалованы были лейб-гвардии Конно-егерскому полку права и преимущества, присвоенные старой гвардии».

Находясь в Варшаве, этот полк вместе с полками лейб-гвардии – Уланским, Гродненским гусарским и Атаманским – составил новую 2-ю Легкую кавалерийскую дивизию. 16 марта 1832 г. полк вернулся в Новгород. 3 апреля 1833 г. произошло важное событие в истории полка: он стал именоваться лейб-гвардии Драгунским, сохранив это имя вплоть до своего расформирования в 1918 г. Связано это было с реформой армейской кавалерии, в ходе которой упразднялись все армейские конно-егерские полки. В то же время существовавший в составе гвардии с 1809 г. лейб-гвардии Драгунский полк в 1831 г. переименован за отличия в Польской кампании в лейб-гвардии Конно-гренадерский.

Лейб-гвардии Драгунский Ее Императорского Высочества Великой княгини Марии Павловны полк

Старшинство – с 3 апреля 1814 г.

Полковой праздник – 19 марта, день Святых мучеников Хрисанфа и Дарии.

Полковая церковь – Св. Хрисанфа и Дарии (арх. Н. М. Никифоров, Петергоф).

Нижние чины полка комплектовались из безбородых шатенов.

Флюгера на пиках из чередовавшихся алых и белых полос разной ширины.

Общая полковая масть коней – гнедая.

Дислокация – Старая Русса (1 апреля 1815 г. – ?), Старый Петергоф.

В 1849 г. участвовал в Венгерском походе, но в боевых действиях участия не принимал.

В 1863 г. поэскадронно принимал участие в подавлении мятежа в Виленском военном округе.

В 1877–1878 гг. участвовал в Прусско-турецкой войне в составе 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии.

12 октября 1877 г. участвовал в бою при д. Телиш.

21 октября 1877 г. два эскадрона полка участвовали в бою у д. Джурилово.

28 октября 1877 г. участвовал во взятии г. Враца.

10 ноября 1877 г. участвовал в бою у д. Новачин.

16–17 декабря 1877 г. участвовал в переходе через Балканы.

25 декабря 1877 г. участвовал в бою у д. Мечка.

3–4 января 1878 г. сводный эскадрон из 63 лейб-драгун под командованием капитана Бураго обратил в бегство более тысячи низамов и черкессов Сулейман-паши и освободил город Пловдив.[115]

6 января 1878 г. участвовал бою у д. Семизджа.

10 января 1878 г. был при занятии г. Адрианополь.

13 января 1878 г. участвовал в бою у г. Димотика.

3 июля 1898 г. объявлено о предстоящей передислокации в Петергоф лейб-гвардии Драгунского полка, квартировавшего до тех пор в Новгородской губернии. С этой целью в Старом Петергофе на лугу, идущем параллельно бульвару Юркевича, в течение 5 лет возводились каменные казармы.[116] К 1902 г. в Старом Петергофе выстроили военный городок, занявший огромную по территории площадь.

Лейб-драгуны. Рис. Н. Самокиша

1 сентября того же года лейб-гвардии Драгунский полк торжественно встречали жители Петергофа, представители городских властей и товарищи по дивизии.

Первый полковой праздник в Петергофе у драгун состоялся 19 марта 1903 г., на нем присутствовал император Николай II и императрица Александра Федоровна.

10 сентября 1904 г. освящена новая полковая церковь Св. Хрисанфа и Дарии (архитектор Н. М. Никифоров); вмещавший 700 человек храм построили из красного кирпича, с двуглавым куполом, с высокой колокольней над входом. Церковь сооружена в византийском стиле, цветные витражные окна выполнены в романском стиле, художественно исполненный иконостас вырезан из дуба.

Штаб-офицер лейб-гвардии Драгунского полка. Нач. XIX в.

В начавшейся вскоре Русско-японской войне 1904–1905 гг. гвардейские драгуны, как, впрочем, и вся остальная гвардия, участия не принимали. Однако девять офицеров добровольно перевелись в ряды действующей армии.

В 1905 г., во время революционных событий в России, лейб-драгунам не раз пришлось нести службу по охране общественного спокойствия в Санкт-Петербурге и Кронштадте. Некоторые эскадроны были посланы в Лифляндию и Эстляндию.

В марте 1914 г. полк торжественно отметил свой 100-летний юбилей. Подготовка к нему началась задолго до праздничной даты. Ремонтировались полковая церковь и собрание, собирался полковой музей.

Накануне полкового праздника, 18 марта, в Картинном зале Большого Царскосельского дворца состоялась прибивка пожалованного по случаю 100-летия юбилейного штандарта.

Основная часть торжеств прошла в Царском Селе 19 марта по традиционному в таких случаях сценарию: освящение нового штандарта, приведение полка к присяге, вручение императором штандарта, провозглашение здравиц особам Императорской фамилии. Кстати, для исполнения обязанностей штандартного унтер-офицера разыскали старого унтер-офицера полка Климовича, имевшего Знак отличия Военного ордена еще за Новачинский бой 1877 г. Он служил швейцаром в одном казенном учреждении, но для участия в церемонии приказом по полку его вновь зачислили в ряды лейб-драгун. В тот же день состоялся торжественный завтрак в присутствии императора и императрицы.

На следующий день в Петергофе командир и офицеры полка принимали поздравления от многочисленных депутаций и подарки.

21 марта состоялось открытие памятника великому князю Владимиру Александровичу, который установили в Петергофе, перед Офицерским собранием. И, наконец, 22 марта в Петербурге, в Народном доме императора Николая II для всех чинов полка дан спектакль «1812 год».

Через несколько месяцев началась последняя в истории полка и всей русской армии война – Первая мировая, или Великая. 18 июля 1914 г. в Петергоф для прощания с полком прибыла великая княгиня Мария Павловна.

Полк начал войну в Восточной Пруссии в составе 1-й армии генерала П. К. Ренненкампфа.

Боевым крещением лейб-драгун стал бой 1 августа 1914 г., во время которого они удерживали городок Ширвинт. 6 августа лейб-драгуны участвовали в бою под Каушеном. Затем была Лодзинская операция. Гвардейские драгуны отличились в боях под Гомолиным.

Веселый драгун (не гвардеец) 2-го эскадрона Московского драгунского полка

В феврале 1915 г. полк перебросили на Северо-Западный фронт, где он принял участие в Сейнской операции, в ходе которой отдельные взвода лейб-драгун участвовали в конных боях с германской кавалерией. Под Лейпунами 6-й эскадрон обратил в бегство немецких кирасир. В мае полк вел тяжелые бои на Козлово-Рудской позиции, а затем был переброшен на Юго-Западный фронт.

Зиму 1915/16 г. драгуны провели в пинских болотах, в мае переведены на Северо-Западный фронт, а после Брусиловского прорыва 22 мая (3 июня) – 9 (22) августа – на ковельское направление. Для полка началась окопная война.

Известие об отречении императора Николая II (2 марта

1917 г.) лейб-драгуны встретили в г. Остроге. Спустя некоторое время полк, как и все остальные части Русской армии, был расформирован приказом Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны № 156 от 19 июня 1918 г. За годы Первой мировой войны лейб-гвардии Драгунский полк потерял убитыми девять офицеров. Четыре офицера, включая числившегося в списках полка Великого князя Бориса Владимировича, были награждены орденом Св. Георгия IV степени, еще двенадцать – Георгиевским оружием.

В августе 1918 г. в Государственное хранилище в Кронверке Петропавловской крепости из Петергофа перевезли музей лейб-гвардии Драгунского полка.

Шапка-«боярка» лейб-драгуна. Конец XIX в.

Гвардейские драгуны, как и офицеры большинства других частей Гвардии, не смирились с расформированием родного полка и установлением новой власти. В начале 1919 г. в Добровольческой армии офицерами лейб-гвардии Драгунского полка была сформирована команда разведчиков Сводно-гвардейского пехотного полка. Это происходило в немецкой колонии Гальбштадт, и в ряды команды вступило немало колонистов. Позднее команду развернули в эскадрон, а тот, в свою очередь, – в дивизион, входивший в 1919–1920 гг. в состав различных сводных гвардейских частей. Всего за время участия в Белом движении пять офицеров полка были убиты, один умер от ран, один пропал без вести. Еще шестерых офицеров расстреляли.

После окончания Гражданской войны разбросанные по всему свету лейб-драгуны продолжали жить общей полковой жизнью. Офицеры полка постановили выбрать какой-нибудь день, связанный с боевым эпизодом из жизни лейб-гвардии Драгунского полка в Великую войну. Выбрали день боя под городом Ширвинтом – 1 августа 1914 г. Тогда лейб-драгуны, участвуя в полном составе, получили свое боевое крещение и выполнили возложенную на них боевую задачу. В этот день все офицеры полка должны были собираться, чтобы молиться за упокой души всех своих усопших товарищей, а затем на общем собрании читать воспоминания, написанные к этому дню, издававшиеся отдельными брошюрами. Всего в 1928–1931 гг. в Париже вышли четыре выпуска сборника воспоминаний под названием «Лейб-драгуны дома и на войне».

В 1951 г. полковое объединение в эмиграции насчитывало 28 человек, а в 1964 г. 18 оставшихся в живых лейб-драгун отметили 150-летний юбилей полка.

Степан Александрович Хилков (1786–1854)

Князь, генерал-лейтенант. Первоначальное воспитание получил в родительском доме, затем – в 1-м Кадетском корпусе, в пансионе профессора Папинье и, наконец, в славившемся в свое время пансионе Жакино.

25 декабря 1799 г. поступил на службу подпрапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк, откуда через два года переведен юнкером в лейб-гвардии Конный полк, в 1802 г. произведен в корнеты.

В рядах Конного полка участвовал в кампаниях 1805 и 1807 гг., в том числе в кровопролитной битве под Аустерлицем и в сражениях под Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом; в последнем он получил сильную контузию в правый бок и заслужил орден Св. Георгия IV степени. В 1809 г. Хилков получил чин ротмистра, но с началом Турецкой кампании вышел в отставку и волонтером при главнокомандующем Молдавской армией графе Каменском выехал в Бухарест.

Сопровождая армию, он находился при переходе ее за Дунай, при осаде Силистрии и в операциях против Шумлы, но вскоре был вызван в Петербург, где по воле цесаревича Константина Павловича 26 июля 1810 г. зачислен чином капитана в лейб-гвардии Драгунский полк и принял в командование лейб-эскадрон.

13 октября 1811 г. Хилков произведен в полковники и в марте 1812 г. выступил с полком в поход к западной границе, к Вилькомиру, где поступил в состав 1-го Резервного кавалерийского корпуса генерал-адъютанта Уварова. Отступление графа Витгенштейна от Кайдан к Друе доставило кн. Хилкову блестящий случай к отличию. Оперируя с авангардом Кульнева у реки Вилейки, он получил приказание со своим эскадроном возвратиться в Вилькомир, но последний был уже занят неприятелем. Это обстоятельство поставило эскадрон кн. Хилкова в тылу целого корпуса маршала Удино; оставалось одно средство к спасению – прорваться сквозь неприятельские ряды. Князь Хилков понесся вперед под ружейными выстрелами и, несмотря на устремившихся наперерез его пути французских конных егерей, ускользнул от них, а на другой день присоединился к корпусу Уварова. Вслед за тем, следуя дальнейшему отступлению 1-й Западной армии, Хилков участвовал в сражениях под Витебском, Смоленском и Бородином и два дня спустя – в деле под Можайском, за что был награжден орденом Св. Владимира III степени. 9 сентября лейб-гвардии Драгунский полк поступил в состав партизанского отряда генерала Дорохова, отправленного из с. Дисны на Московскую дорогу для истребления следовавших к Москве неприятельских обозов. Успешное действие отряда в тылу армии Наполеона побудило последнего выслать против Дорохова несколько полков под начальством генерала Ламюзе. 15 сентября у с. Бурцова партизанский отряд был атакован неприятелем. Незаметным движением Хилков обошел в тыл французский пехотный батальон, атаковал и смял его, после чего атакованный, в свою очередь, во фланг двумя эскадронами французских гвардейских драгун столь же стремительным натиском отбросил их и обратил в бегство. Эта замечательная встреча гвардейских полков двух армий происходила на глазах генерала Дорохова, который поблагодарил князя Хилкова за одержанный успех и послал его в неприятельское каре с предложением сдаться. Неприятель встретил его ружейными выстрелами. Тогда Дорохов велел снова атаковать французов и князю Хилкову приказал заслонить им отступление в находившийся вблизи лес. С половиною своих эскадронов он бросился в атаку против неприятеля, но был ранен пулею в правый пах навылет и замертво унесен с поля сражения. За дело при Бурцове он получил алмазные знаки к ордену Св. Анны II степени.

С. А. Хилков

По выздоровлении, в начале ноября 1812 г., Хилков возвратился в полк и участвовал с главною армиею в преследовании неприятеля до границы. Он участвовал в наступательном движении армии из Силезии к Дрездену, в сражении под Дрезденом и в двухдневной знаменитой битве 17 и 18 августа под Кульмом, где 17-го числа снова был ранен пулею в правую руку, но не покинул строя. За Кульмский бой получил золотую шпагу с надписью «За храбрость» и прусский знак Железного креста.

Участие Хилкова в войне 1814 г. закончилось блестящим подвигом в битве под Фершампенуазом, когда, по выбору цесаревича, лейб-драгуны получили приказание атаковать неприятельские батареи. Князь Хилков с двумя эскадронами первый двинулся на орудия, но в середине боевой линии французов был внезапно атакован во фланг тремя эскадронами французских латников. Повернув свои эскадроны навстречу неприятелю, Хилков ввязался в жестокий рукопашный бой с ними и опрокинул латников. В этом бою он был ранен пулею из пистолета в кисть правой руки навылет и, сбитый с лошади, едва не поплатился жизнью за одержанный успех. За мужественный подвиг Хилкова наградили чином генерал-майора, он получил пожалованные ему королями прусским и баварским ордена «За заслуги» и Максимилиана Иосифа за участие в войне 1814 г..

14 сентября 1814 г. Хилков назначен состоять по кавалерии, но в следующем году прикомандирован ко 2-й Уланской дивизии и при вторичном походе во Францию командовал бригадой. По окончании военных действий он прибыл в Париж для совета с докторами о своей ране, а оттуда, по личному приказанию императора Александра, отправился к Висбаденским водам для лечения.

22 августа 1826 г., в день коронации императора Николая Павловича, произведен в генерал-лейтенанты, 5 июля 1827 г. награжден орденом Св. Владимира II степени и 6 декабря 1830 г. – орденом Св. Анны I степени с Императорскою короной, получив в течение десяти лет 22 монарших благоволения.

Мятеж, вспыхнувший в Царстве Польском в конце 1830 г., снова позвал князя Хилкова на боевое поприще. Он активно участвовал в боевых схватках с мятежниками и за оказанные при покорении Варшавы отличия награжден орденом Св. Александра Невского.

29 августа 1831 г. Хилков вступил в командование авангардом корпуса графа Палена и преследовал выступивших из Варшавы повстанцев. Двигаясь через Липно, 21 сентября он настиг у Рыпина корпус Рыбинского и двое суток теснил его до Прусской границы, где мятежники сложили оружие. По усмирении Польского мятежа Хилков назначен командиром 4-го Резервного кавалерийского корпуса, сдав свою дивизию принцу Адаму Виртембергскому; вскоре за тем, на пути в Россию, назначен командиром 3-го Резервного кавалерийского корпуса, приняв который, по собственному желанию 15 октября 1833 г. отчислен по Кавалерии и 6 декабря того же года назначен командиром 4-го Пехотного корпуса, впоследствии переименованного в 6-й.

15 сентября 1834 г. Хилков награжден алмазными знаками ордена Св. Александра Невского, 9 июля следующего года получил увольнение в годовой отпуск для излечения болезни и 30 декабря 1836 г. по прошению уволен от службы. Оставив службу, ознаменованную деятельным участием в главных событиях всех войн императора Александра с Наполеоном и в усмирении Польского мятежа, князь Хилков поселился сначала в Москве, а затем переехал на жительство в г. Тверь.

В 1848 г. поправившееся здоровье возбудило в князе Хилкове желание не оставаться в бездействии в то время, когда смуты в Европе вызвали приготовления к новой войне, и 15 июня того же года его снова приняли на службу, с назначением состоять по кавалерии.

Сто лет в строю

Как-то ранней весной

На редут крепостной

Поднялся канонир поседелый…

Василий Николаевич Кочетков (1785–1892) прожил 107 лет, 81 год состоял при этом на военной службе. Мундир Кочеткова был уникален: на его погонах сплелись вензеля трех императоров, которым присягал старый служака. На рукаве мундира в восемь рядов шли золотые и серебряные нашивки за выслугу и отличия, а на шее и груди едва умещались 23 креста и медали.

Родился в Симбирской губернии Курмышского уезда в 1785 г. Кочетков – из кантонистов (солдатский сын). Кантонисты со дня рождения находились в списках военного ведомства. Начал служить 7 марта 1811 г. – музыкантом.

С боями прошел всю Отечественную войну 1812 г. Потом в составе лейб-гвардии Павловского полка дрался с турками в войне 1828–1829 гг. Переведен в лейб-гвардии Конно-пионерный (инженерный) дивизион. В 1836 г., при жизни Пушкина, Василий Кочетков уже отслужил положенные 25 лет, но из армии не ушел.

В 1843 г. 58-летний солдат оказывается на Кавказе. Ему предписано использовать незаурядный военный опыт и учить солдат наводить, укреплять и разводить понтонные мосты на «быстрых реках». Кочетков зачислен в славный Нижегородский драгунский полк.

На Кавказе он был трижды ранен: дважды в обе ноги и в шею навылет. Тяжело раненный, не способный двигаться, он попадает в плен.

Выздоровев, Кочетков бежит из плена, проявив редкую находчивость, предусмотрительность и отвагу. В 64 года по экзамену бывалого солдата произвели в офицеры. В. Н. Кочетков отказался от эполет, ему дороги оставались его солдатские погоны, и через два года вышел в отставку, после 40 лет действительной службы, в возрасте 66 лет.

В. Н. Кочетков

В 1853 г. началась Крымская война. Василий Кочетков просится на войну и в рядах Казанского егерского полка сражается на Корниловском бастионе, в самом пекле Севастопольской обороны. Здесь его ранило разорвавшейся бомбой.

По указу царя, который был лично знаком с Василием Николаевичем, Кочетков вновь переведен в гвардию и служит в драгунах. Минуло почти десять лет, Василий Николаевич Кочетков подает докладную записку царю и просит «высочайшего соизволения» идти на войну. Так он вместо гвардии оказался вновь в любимой полевой действующей армии в Туркестанской конно-артиллерийской бригаде фейерверкером первого класса. Ему шел 78-й год. Двенадцать лет Кочетков служил в Средней Азии и в 1874 г. по указу государя переводится в конвойные Императорского поезда.

В 1876 г. против турецкого ига восстали Сербия с Черногорией. Пять тысяч русских добровольцев отправились на помощь братским славянским народам. Кочетков вновь уговорил царя отпустить его на войну. «Служивый» в свои 92 года сражался в первых рядах, увлекая за собой добровольцев. Не успел он отдохнуть на родине от ратных дел, как грянула Русско-турецкая война 1877–1878 гг., 93-летний Кочетков сражался на Шипке в составе 19-й конно-артиллерийской бригады. На Шипке Кочетков от взрыва бомбы лишился левой ноги. Он выжил и еще послужил в лейб-гвардии Конно-артиллерийской бригады и дожил до 107 лет.

Умер Василий Николаевич Кочетков 31 мая 1892 г. в Выборге. Петербургский художник П. Ф. Борель сделал гравюру с фотографического портрета Кочеткова. Снят Василий Николаевич за 11 дней до кончины. Сидит столетний воин в гвардейском мундире, упершись правой рукой в колено, со спокойным достоинством. Меж пальцев левой руки торчит самокрутка, набитая, я думаю, неслабым самосадом. 23 креста и медали значатся в наградном листе Василия Кочеткова. На левом рукаве темного мундира восемь полос из золота и серебра – нашивки за отличия в службе. Служил в четырех родах войск. Дрался в пехоте, кавалерии, был отважным артиллеристом, сметливым сапером. Все сухопутные рода войск он воплотил в себе.

Гусары

«Если хочешь быть красивым, поступи в гусары», – советовал Козьма Прутков. Действительно, голубой, расшитый желтыми шнурами доломан (мундир), или красный, или желтый с белым; коротенькая курточка – ментик, небрежно наброшенная на плечо; чакчиры «в облипочку», высокий кивер…[117] А уж лихости гусарам не занимать! Надо сказать, что обилие шнуров на гусарском доломане не случайно – оно пришло от венгерского народного костюма, приспособленного к нуждам армии. Гусары как новый вид кавалерии возникли в Венгрии.

Царскосельские гусары. Рис. Н. Самокиша

В 1458 г. король Корвин от каждых двадцати дворян (по-венгерски двадцать – «хус») мобилизовал легковооруженного кавалериста и стал выдавать ему жалованье (по-венгерски – «ар») (от венгер. huszar, от husz – двадцать).[118] Конница гусар должна была противостоять легкой азиатской кавалерии. Гусары с этой задачей так успешно справлялись, что их стали набирать и другие государства, в том числе и Россия.

Первые гусарские роты появились в России в 1650 г. и приданы стрелецким полкам. Это была легкая конница, первоначально вооруженная только саблей. С появлением и распространением огнестрельного оружия гусары получили пистолеты.

Но военная техника развивалась так быстро, что после 1881 г. стало ясно – время гусар прошло. И гусарские полки переформировали в драгунские. Осталось только два: лейб-гвардии Гусарский и лейб-гвардии Гродненский полк. Но перед Первой мировой войной наименования гусарских и уланских полков были возрождены. И гусары снова появились в армии, хотя теперь они и обучались, и воевали по общему для всей армии Кавалерийскому уставу.

Гусары в России до Петра I сильно отличались от привычного нам нынче образа легкоконного кавалериста. Тогдашние гусары носили металлический доспех – латы и даже «крылья» с гусиными перьями за спиной, которые возвышались над металлическим шлемом и защищали не только от сабельного удара, но и от метко брошенного аркана. В России о гусарах как о войске «Нового (иноземного) строя» упоминается в 1634 г. К 1654 г. гусарские роты были развернуты в полк под командой Христофора Рыльского.

В сентябре 1660 г. гусарские роты организует в Новгородском разряде князь Иван Хованский. Эти роты великолепно проявили себя в боях Русско-польской войны и в августе 1661 г. были развернуты в полк, который из Оружейной палаты получил «гусарские древки» (копья) и доспехи. В дневнике Гордона говорится о трех ротах гусар, участвовавших в Кожуховском походе 1694 г. Последнее упоминание гусар этой организации приходится на 1701 г., когда гусары были призваны в Новгородский драгунский полк.

При учреждении Петром Великим регулярной армии гусары исчезли до 1723 г., когда государь приказал формировать (охотой) гусарские полки из сербов – выходцев из Австрии, сохранив им то жалованье, которое они получали в Австрии, и поселить на Украине.

При императрице Анне Иоанновне фельдмаршал Миних опять занялся вербовкой гусар из иммигрантов (сербов, венгров, валахов, грузинских князей и дворян) с целью образовать из них пограничное войско.

В отличие от тяжелой кавалерии, выступавшей на полях сражений большими массами, в шеренгах и сомкнутых строях, гусары (обычно небольшими отрядами) вели разведку и боевое охранение, выставляли передовые посты, совершали рейды и набеги на тылы и коммуникации противника. Эти задачи были по плечу только конникам с высокой индивидуальной подготовкой, как в верховой езде, так и во владении оружием, отчаянно смелым, находчивым, инициативным.

«Крылатый» доспех польского гусара. XVII в.

Гусары были вооружены саблей, карабином, двумя пистолетами и каждые 16 человек в эскадроне – мушкетонами с раструбом для стрельбы дробью.

Царский указ в 1741 г. узаконил существование гусарских полков в Русской армии и впервые определил принципы их организации, вооружения, снаряжения, обмундирования, пополнения людьми. Первые четыре гусарских полка носили названия Сербского, Венгерского, Грузинского и Молдавского.

В соответствии с указом каждый гусар получил земельный надел (все полки поселили на Украине) и жалованье 38 руб. 94 коп. в год для приобретения лошади (цена на нее достигала 18 руб.), оружия, обмундирования и амуниции. Последние вещи стоили очень дорого, так как их в России никто производить не умел и приходилось закупать в Австрии. В мирное время гусары должны были нести пограничную и сторожевую службу по месту жительства, в военное – выступать в поход со всей армией.

На таких основаниях в России было сформировано еще несколько гусарских полков.

При Анне Леопольдовне Миних преобразовал все гусарские части в 5 поселенных гусарских полков (сербский, грузинский, молдавский, валашский и венгерский).

При Елизавете (1751 г.) полковнику Хорвату, выходцу из Австрии, поручено было сформировать из сербов один Гусарский полк в 4000 сабель, который был поселен на правом берегу Днепра, в так называемой Ново-Сербии; в 1752 г. образовано еще два таких же полка, а для защиты нового поселения построена крепость Святой Елисаветы.

В 1754 г. на российскую службу поступили сербы Райко Прерадович и Иван Шевич со значительным числом их одноплеменников; им указано было поселиться между Бахмутом и Луганском (Славяно-Сербия[119]) и образовать два гусарских полка по 1000 человек в каждом, которые в 1764 г. объединены в один – Бахмутский гусарский полк.

В 1756 г. из слободских казаков сформирован Слободской гусарский полк, а затем еще два, из выходцев из Македонии и Болгарии, которые в 1761 г. сведены в один – Македонский.

При Екатерине II после различных преобразований гусарские полки были переименованы в легкоконные.

С 1787 г. в очередной раз начинается учреждение гусарских полков, и к войне 1812 г. их уже насчитывалось 12, а к 1833 г. – 14, не считая двух гвардейских.

После переформирования кавалерии 17 декабря 1812 г. все гусарские полки свели в три гусарские дивизии.

В 1882 г. гусарские армейские полки преобразованы в драгунские, и к началу XX в. в России осталось только два гвардейских гусарских полка – лейб-гвардии Его Величества и лейб-гвардии Гродненский.

В 1907 г. после поражения в войне с Японией Николай II решает возродить боевой дух Русской армии. Гусарским полкам возвращают прежние названия и мундиры образца 1870-х гг.

Лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк (Царскосельские гусары)

Старшинство полка – с 19 февраля 1775 г.

Полковой праздник – 6 ноября, в день Св. Павла Исповедника.

Полковой храм – Софийский собор (г. Пушкин, Софийская пл., 1; 1782–1788 гг., арх. Ч. Камерон и И. Е. Старов). Закрыт в 1934 г., воссоздан в 1999 г.

Личный состав – хорошо сложенные шатены (в эскадроне Его Величества – русобородые).

Масти: в 1-м, 2-м и 3-м эскадронах серых лошадей, с переходом от темно-серых к более светлым, в 4-м – белых, в 5-м и 6-м – серых, с переходом от светло-серых к более темным.

С 6 мая 1868 г. в полку числился будущий император Николай II, ставший его шефом 2 ноября 1894 г. Накануне Первой мировой войны лейб-гусары дислоцировались в Царском Селе.

Екатерина II в конце 1774 г., готовясь к празднованию заключения мира с Турцией в Москве, приказала князю ГА. Потемкину сформировать для собственного Ея Императорского Величества Конвоя гусарский эскадрон и две казацкие команды. Эскадрон был назван Лейб-гусарским, а казацкие команды: одна – Донской, другая – Чугуевской, и повелено состоять им при Высочайшем дворе.

Для исполнения монаршего повеления 19 февраля 1775 г. Бахмутского гусарского полка премьер-майору Штеричу был дан ордер в наборе в Лейб-гусарский эскадрон «130 человек из четырех посещенных в Новороссийской губернии: Чернаго, Желтаго, Молдавского и Валашскаго и из Сербскаго гусарских полков самых лучших видом, ростом и живостью, наблюдая при сем, чтобы оные честнаго и трезваго были состояния».

Лейб-гусарский эскадрон был набран в составе 5 офицеров и 154 нижних чинов и пополнялся за счет вольноопределяющихся из дворян, лучших нижних чинов армейских полков и иностранцев красивой наружности и высокого роста.

10 июня того же года Лейб-гусарский эскадрон, вполне экипированный, начал свою службу в Москве, составляя Конвой императрицы Екатерины II на параде по случаю празднования Кучук-Кайнарджийского мира. После окончания торжеств эскадрон и конные казачьи команды прибыли в Санкт-Петербург и в течение всего царствования Екатерины II несли охрану Ея Величества.

В Санкт-Петербурге эскадрон был расквартирован за Невским монастырем, в так называемых Кирасирских казармах и конюшнях.

При восшествии на престол императора Павла I (7 ноября 1776 г.) из состоявших при Высочайшем дворе Лейб-гусарского эскадрона, конвойных Донской и Чугуевской казачьих команд и из находившихся в составе Гатчинских войск, Гусарского полка (сформирован в 1793 г.) и Казачьего эскадрона (сформирован в 1793 г.) сформирован 4-эскадронный полк под названием Лейб-гусарский казачий полк, которому 14 ноября того же года были пожалованы права и преимущества Старой гвардии.

13 декабря 1796 г. состоящим в Лейб-гусарском казачьем полку гусарам повелено именоваться Лейб-гвардии Гусарским полком, казаки же, до дальнейшего о них распоряжения, оставлены при Лейб-гусарском полку под названием Лейб-казачьих эскадронов.

Лейб-гусарские караулы назначались на различные объекты в Санкт-Петербурге, и, кроме того, лейб-гусары и казаки содержали караулы в Царском Селе и Петергофе.

С наступлением весны Лейб-гусарский полк, обыкновенно из Санкт-Петербурга, и располагался в окрестностях Царского Села, Павловска или Гатчины, именно там, где находился император.

Начало боевой службы Лейб-гвардии гусарского полка пришлось на 1799 г., когда 9 июня один эскадрон полка был послан в пешем строю в составе корпуса генерал-лейтенанта Германа в Голландию для участия в войне против французов. Союзные английские и русские войска под командованием герцога Мирского действовали в Голландии неудачно, и выделенный от лейб-гусар эскадрон 14 августа 1800 г. возвратился к полку.

25 декабря 1802 г. лейб-гвардии Гусарский полк переформирован в состав пяти эскадронов и занял казармы в Царском Селе и Павловске.

10 августа 1805 г., по случаю войны с французами, лейб-гвардии Гусарский полк выступил в поход из Санкт-Петербурга на Ольмюц. 20 ноября лейб-гвардии Гусарский полк под Аустерлицем получил свое боевое крещение. В ходе сражения полк «особенно отличился своими молодецкими и вполне удачными атаками против французских войск, в несколько раз сильнейших».

В январе 1806 г. полк возвратился из своего первого боевого похода в Санкт-Петербург.

13 февраля 1807 г. лейб-гвардии Гусарский полк вновь выступил в поход против французов в составе Гвардейского корпуса. После заключения Тильзитского мира лейб-гусары 27 августа того же года возвратились в свои квартиры в Царское Село и Павловск. И далее лейб-гвардии Гусарский полк будет геройски сражаться во многих кампаниях XIX – начала XX вв., но возвращаться отныне полк будет исключительно в город Царское Село, который станет для полка родным домом. Полк с богатой историей прославился в боевых походах 1805, 1807, 1812–1814, 1828, 1830–1831, 1877 гг. Многие гусары стали героями Отечественной войны 1812 г.

«Конечно – писал один из современных исследователей В. Н. Орлов, – много было в этом эффектного позерства, пустого озорства и просто бесшабашного разгула дворянской „золотой молодежи“, но вместе с тем „гусарство“ во времена Аракчеева, Священного союза и архимандрита Фотия зачастую служило своеобразной формой протеста против мертвящей казенщины, ханжества, лицемерия, многоразличных способов духовного и общественного угнетения личности. Не случайно высшие власти, начиная с Александра I, чрезвычайно нервно реагировали на любые вспышки гусарского „молодечества“, нетерпимого в обстановке строжайшей дисциплины».

В понятие «гусарство» вкладывался определенный кодекс нравственных правил: чувство товарищеской солидарности, презрение к опасности, прямодушие, отвага. На офицерских пирушках в Софии постоянно звучали стихи «гусарского Беранже» Дениса Васильевича Давыдова, которого хорошо знали в полку, – он еще сравнительно недавно служил здесь.

Гусарские мундиры были украшением традиционных парадов на Царицыном лугу: «Красно-серебряное пятно гвардейских драгун на гнедых конях было предвестником самого эффектного момента парада – прохождения царскосельских гусар. По сигналу „галоп“ на тебя летела линия красных доломанов; едва успевала, однако, эта линия пронестись, как превращалась в белую – от накинутых на плечи белых ментиков».[120]

Впрочем, яркая форма лейб-гусар была предметом не только гордости, но и объектом для шуток. В известной офицерской песенке «Журавель» полку посвящена такая строфа:

Разодеты, как швейцары,

Царскосельские гусары.

Существовала, правда, и другая строфа, возможно даже, созданная самими лейб-гусарами для поднятия престижа полка:

Лейб-гусары пьют одно

Лишь шампанское вино.

Эта сторона жизни гусар служила объектом гордости и порождала необыкновенные выходки. Как легенду, в полку передавали рассказ об одном офицере, который выучил свою лошадь каждое утро отвозить его в станционный буфет за утренним бокалом шампанского. И туда, и обратно лошадь шла сама, а офицер даже не притрагивался к поводьям.

Возможно, своеобразная репутация полка послужила причиной того, что лейб-гвардии Гусарский полк позже других гвардейских частей удостоился получить шефом особу Императорской фамилии. Ни Павел I, ни Александр I, ни Николай I не только не принимали на себя шефство, но и не числились в списках полка. Первым шефом полка 22 апреля 1818 г. стал наследник цесаревич Александр Николаевич.

19 февраля 1855 г., в начале царствования императора Александра II, Лейб-гусарский полк был назван лейб-гвардии Гусарским Его Величества, а 18 сентября 1856 г. переведен в состав четырех действующих и одного резервного эскадрона. В это время полк занимал в Царском Селе территорию, ограниченную Госпитальным переулком, Волконской улицей, Манежной улицей, Фуражной улицей, Гусарской улицей и Стессельской улицей.

Отныне все императоры становились его шефами. В апреле 1858 г. в Царском Селе проведены двухдневные торжества, посвященные 50-летнему юбилею шефства Александра II над лейб-гвардии Гусарским полком. Любовь к армии и ко всему военному Александр II унаследовал от своего отца, Николая I. Свой юбилей Александр II отпраздновал в тесном семейном кругу, а полвека его шефства над лейб-гвардии Гусарским полком было отмечено двухдневными торжествами в Царском Селе, в месте основного расположения лейб-гусар. Александр II пожаловал полку новый штандарт, церемония прибивки которого к древку произошла в Большом дворце в присутствии офицеров полка. Первый гвоздь вбил сам император. На следующий день на площади перед дворцом был выстроен гусарский полк в парадной форме, и император принял над ним начальство. На балконе дворца в этот момент находились императрица Мария Александровна и цесаревна Мария Федоровна в белых лейб-гусарских ментиках. После благодарственного молебна и освящения нового штандарта полк прошел церемониальным маршем во главе с Александром II перед императрицей. После парада император и его семья присутствовали на обеде для нижних чинов полка в экзерциргаузе. Позднее в Большом Царскосельском дворце был дан парадный обед на 450 приглашенных, по завершении которого император Александр II подарил гусарам свои фотографические портреты в гусарском мундире. Вечером того же дня прошел праздничный спектакль в Китайском театре. Посреди Первой Антикамеры Екатерининского дворца некогда стояла серебряная группа с миниатюрными портретами императоров Александра I и Николая I работы М. Зичи – подарок лейб-гусар Александру II в 1868 г.

Унтер-офицеры лейб-гвардии Гусарского полка (Царскосельские гусары)

Принятие императором шефства открывало дорогу для службы к полку членам Императорской фамилии. Первым великим князем, зачисленным в лейб-гвардии Гусарский полк, стал Николай Николаевич (Младший), занесенный в списки с момента рождения – 6 ноября 1856 г. – и остававшийся в них до конца Российской империи. 19 февраля 1875 г. лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк отпраздновал 100-летний юбилей своего существования.

6 ноября 1906 г. в Царском Селе дан парад гусарскому полку, на котором присутствовали государь, государыня и наследник. В Большом дворце состоялся завтрак, к которому пригласили офицеров полка. Николай II: «В 11 час. по ехал на парад гусарского полка. Аликс взяла Алексея с собой и он хорошо вел себя на ложе. Полк представился блистательно во всех отношениях. Завтракали с полковыми дамами в большой зале Большого дворца».

Генерал В. Н. Воейков: «В огромной столовой собрания, именовавшейся дежурной, после закуски село за общий стол около ста человек. Серебряные ножи и вилки были с именем служившего в то время или раньше в полку офицера, так как каждый произведенный в офицеры был обязан внести стоимость своего прибора; благодаря этому обычаю число приборов достигло почти трехсот. Середина стола во всю его длину украшалась полковым серебром, состоявшим из жбанов, ковшей, стопок, ваз и других предметов, полученных в виде призов за езду и стрельбу, частью из подарков из других частей или же покинувших полк офицеров.

Цветов не было. Украшение стола исключительно серебряными вещами при сильном освещении зала было весьма эффектно. Все блюда были также серебряные, и только тарелки фарфоровые. Лейб-гусары, помня слова русской песни „серебряная, на золотом блюде поставленная“, обыкновенно подносили серебряную чарку на блюде массивного золота».

Наступил 1914 г. Началась Первая мировая война. Отправляясь на войну, многие лейб-гусары и не подозревали, что видят Царское Село в последний раз. Великий князь Гавриил Константинович вспоминал о проводах полка: «Накануне ухода на войну в полку был молебен на Софийском плацу днем, после обеда. Полк в этот день представлял из себя необычайную картину: наши серые лошади были выкрашены в зеленый цвет, чтобы быть менее заметными, моя Ольнара с удивлением осматривала себя, поворачивая голову, и, видимо, боялась самой себя. Полк выстроился в конном строю. Посреди каре стоял аналой и духовенство.

Ташка (венг.) лейб-гвардии Гродненского гусарского полка (плоская кожаная сумка у военных в XVII–XIX вв.)

На молебен приехал Верховный Главнокомандующий Николай Николаевич в качестве старого командира нашего полка. Ему подвели командирскую лошадь, ту самую, которую он купил у кронпринца. Я думаю, если бы Николай Николаевич это знал, он был бы очень недоволен: когда была объявлена война, он приказал сжечь свою форму Прусского гусарского полка, шефом которого он состоял».

23 июля полк выступил на войну. Великий князь Олег Константинович пишет в полковом дневнике: «В течение 23 июля, шестого дня мобилизации, эскадроны пятью эшелонами прибывают на станцию Александровскую, где проходила погрузка… Я приехал в эскадрон. Он весь был в конюшне, лошади были поседланы. Входя по очереди во взводные конюшни, я здоровался с гусарами: „Здорово, братцы, поздравляю вас с походом!“ Я никогда не забуду этих минут. Какое счастье поздравлять свой родной эскадрон с походом и вместе с ним идти на войну!»

Гвардейские гусары сразу попали в самую гущу боевых действий. В 1915 г. в полку почти не осталось офицеров и унтер-офицеров старого кадрового состава.

После Февральской революции 1917 г., 4 марта 1917 г., лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк переименован в лейб-гвардии Гусарский полк.

8 мая 1918 г. лейб-гвардии Гусарский полк приказом № 57 Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны был расформирован.

Дислокация

К 1833 г. в Царском Селе на постоянные квартиры сосредоточены все семь эскадронов лейб-гвардии Гусарского полка. По плану 1833 г., составленному гвардии инженер-капитаном Л. Л. Биппеном, от угла Волконской улицы и Госпитального переулка до Манежного переулка размещались шесть казарм на погребах для шести эскадронов, здание для седьмого запасного эскадрона находилось в глубине квартала со стороны Манежного переулка. На территории Лейб-гусарского городка находились полковой манеж, здание для кантонистов и трубачей, казарма для женатых нижних чинов, две кузницы, семь конюшен, три фуражных сарая, каменная полковая баня и ряд других построек.

Евграф Владимирович Давыдов (1775–1823)

Русский генерал-майор, шеф Лубенского гусарского полка. Участник наполеоновских войн. Родился в Тульской губернии в семье Владимира Семеновича Давыдова.

Е. В. Давыдов

29 августа 1791 г. вступил на службу вахмистром в лейб-гвардии Конный полк, 10 января 1798 г. переведен корнетом в лейб-гвардии Гусарского полк. 31 марта 1803 г. – полковник, принимал участие в кампании 1805 г., командовал эскадроном лейб-гвардии Гусарского полка, отличился при Аустерлице, где «хладнокровием своим доказал отличное мужество». Участвовал в кампании 1807 г., в 1812 г. командовал лейб-гвардии Гусарским полком, 14 июля тяжело ранен картечью в левую руку под Островно. Вернулся в строй весной 1813 г., сражался при Люцене, за отличие в сражении при Кульме произведен 24 августа 1813 г. в генерал-майоры и назначен шефом Лубенского гусарского полка. В битве под Лейпцигом ранен осколком гранаты в правую ногу и контужен ядром в голову, но остался в строю (в тот же день ему ядром оторвало кисть правой руки и левую ногу по колено). С 8 января 1814 г. состоял на службе по Кавалерии, император Александр I пожаловал ему пенсион в 6000 рублей в год.

Известен по изображению в форме лейб-гвардии Гусарского полка на портрете работы Кипренского. Иногда ошибочно указывается, что на портрете изображен дальний родственник Е. В. Давыдова Денис Давыдов, знаменитый партизан, участник Отечественной войны 1812 г. Ошибка произошла из-за неправильной расшифровки подписи Кипренского к портрету. Евграфа Давыдова и Дениса Давыдова также ошибочно называют иногда двоюродными братьями.

Денис Васильевич Давыдов (1784–1839)

Уже с 24 января 1807 г. Денис Давыдов участвовал в боях с французами. В сражении при Прейсиш-Эйлау он находился при Багратионе, который появлялся со своим адъютантом на самых опасных и ответственных участках. Один бой, по мнению Багратиона, был выигран только благодаря Давыдову. Он в одиночку бросился на отряд французских улан, и те, преследуя его, отвлеклись и упустили момент появления русских гусар. За этот бой Денис получил орден Св. Владимира IV степени, бурку от Багратиона и трофейную лошадь. В этой и других битвах Давыдов отличился исключительной храбростью, за что был награжден орденами и золотой саблей.

В самом конце кампании Давыдову довелось увидеть Наполеона. Тогда в Тильзите заключался мир между французским и русским императорами, и многие его не одобряли. Багратион сказался больным и послал вместо себя Давыдова.

Зимой 1808 г. состоял в Русской армии, действовавшей в Финляндии, прошел вместе с Кульневым до Улеаборга, занял с казаками о-в Карлоэ и, возвратясь к авангарду, отступил по льду Ботнического залива.

В 1809 г., состоя при князе Багратионе, командовавшем войсками в Молдавии, Давыдов участвовал в различных боевых операциях против турок, а затем, когда Багратион был сменен графом Каменским, поступил в авангард Молдавской армии под начальство Кульнева.

Д. В. Давыдов

При начале войны 1812 г. Давыдов состоял подполковником в Ахтырском гусарском полку и находился в авангардных войсках генерала Васильчикова. 21 августа 1812 г. около деревни Бородино, где он вырос, где уже торопливо разбирали родительский дом на фортификационные укрепления, за пять дней до великого сражения Денис Васильевич и предложил Багратиону идею собственного партизанского отряда.

Первый партизанский отряд в ходе Отечественной войны 1812 г. создан по инициативе Барклая-де-Толли 22 июля 1812 г. под командованием генерала Ф. Ф. Винцингероде. Идея была позаимствована у гверильясов (испанских партизан). Наполеон не мог с ними справиться до тех пор, пока они не объединились в регулярную армию. Логика была простая: Наполеон, надеясь победить Россию за двадцать дней, на столько и взял с собой провианта. И если отбирать обозы, фураж и ломать мосты, то это создаст ему большие проблемы. Из письма Давыдова князю генералу Багратиону:

«Ваше сиятельство! Вам известно, что я, оставя место адъютанта вашего, столь лестное для моего самолюбия, вступая в гусарский полк, имел предметом партизанскую службу и по силам лет моих, и по опытности, и, если смею сказать, по отваге моей… Вы мой единственный благодетель; позвольте мне предстать к вам для объяснений моих намерений; если они будут вам угодны, употребите меня по желанию моему и будьте надеждны, что тот, который носит звание адъютанта Багратиона пять лет сряду, тот поддержит честь сию со всею ревностью, какой бедственное положение любезного нашего отечества требует…»

Приказ Багратиона о создании летучего партизанского отряда был одним из его последних перед Бородинским сражением, где он был смертельно ранен. (Имением отца Давыдова, кроме родовой Денисовки, было с 1799 г. село Бородино, сожженное во время Бородинского сражения. Незадолго до своей кончины Давыдов ходатайствовал о перезахоронении своего начальника П. И. Багратиона на Бородинском поле, что и было исполнено по Высочайшей воле императора Николая I после смерти Дениса Васильевича.)

В первую же ночь отряд Давыдова из 50 гусар и 80 казаков попал в засаду, устроенную крестьянами, и Денис чуть не погиб. Крестьяне плохо разбирались в деталях военной формы, которая у французов и русских была похожей. Тем более офицеры говорили, как правило, по-французски. После этого Давыдов надел мужицкий кафтан и отпустил бороду. На портрете кисти А. Орловского (1814 г.) Давыдов одет по кавказской моде: чекмень, явно нерусская шапка, черкесская шашка. С 50 гусарами и 80 казаками в одной из вылазок он умудрился взять в плен 370 французов, отбив при этом 200 русских пленных, телегу с патронами и девять телег с провиантом. Его отряд за счет крестьян и освобожденных пленных быстро разрастался.

Быстрые его успехи убедили Кутузова в целесообразности партизанской войны, и он не замедлил дать ей более широкое развитие, постоянно присылал подкрепления. Второй раз Давыдов видел Наполеона, когда он со своими партизанами находился в лесу в засаде, и мимо него проехал дормез с Наполеоном. Но у него в тот момент было слишком мало сил, чтобы напасть на охрану Наполеона. Наполеон ненавидел Давыдова и приказал при аресте расстрелять его на месте. Ради его поимки выделил один из лучших своих отрядов в две тысячи всадников при восьми обер-офицерах и одном штаб-офицере. Давыдов, у которого было в два раза меньше людей, сумел загнать отряд в ловушку и взять в плен вместе со всеми офицерами.

Одним из выдающихся подвигов Давыдова за это время было дело под Ляховым, где он вместе с другими партизанами взял в плен двухтысячный отряд генерала Ожеро; затем под г. Копысь он уничтожил французское кавалерийское депо, рассеял неприятельский отряд под Белыничами и, продолжая поиски до Немана, занял Гродно. Наградами за кампанию 1812 г. Денису Давыдову стали ордена Св. Владимира III степени и Св. Георгия IV степени. «Ваша светлость! Пока продолжалась Отечественная война, я считал за грех думать об ином чем, как об истреблении врагов Отечества. Ныне я за границей, то покорнейше прошу вашу светлость прислать мне Владимира 3-й степени и Георгия 4-го класса», – писал Давыдов фельдмаршалу М. И. Кутузову после перехода границы.

С переходом границы Давыдов был прикомандирован к корпусу генерала Винцингероде, участвовал в поражении саксонцев под Калишем и, вступив в Саксонию с передовым отрядом, занял Дрезден, за что был посажен генералом Винцингероде под домашний арест, так как взял город самовольно, без приказа. По всей Европе слагали легенды о храбрости и удачливости Давыдова. Когда русские войска входили в какой-нибудь город, то все жители выходили на улицу и спрашивали о нем, чтобы его увидеть.

За бой при подходе к Парижу, когда под ним было убито пять лошадей, но он вместе со своими казаками все же прорвался сквозь гусар бригады Жакино к французской артиллерийской батарее и, изрубив прислугу, решил исход сражения, Давыдову присвоили чин генерал-майора.

После Отечественной войны 1812 г. у Дениса Давыдова начались неприятности. Вначале его отправили командовать Драгунской бригадой, которая стояла под Киевом. Как всякий гусар, Денис драгун презирал. Затем ему сообщили, что чин генерал-майора ему присвоен по ошибке, и он – полковник. И в довершение всего, полковника Давыдова переводят служить в Орловскую губернию командиром Конно-егерской бригады. Это стало последней каплей, так как он должен был лишиться своих гусарских усов, своей гордости. Егерям усы не полагались. Он написал письмо царю, что выполнить приказ не может из-за усов. Денис ждал отставки и опалы, но царь, когда ему докладывали, был в хорошем расположении духа: «Ну что ж! Пусть остается гусаром». И назначил Дениса в Гусарский полк с… возвращением чина генерал-майора.

В 1814 г. Давыдов, командуя Ахтырским гусарским полком, находился в армии Блюхера, участвовал с нею во всех крупных делах и особенно отличился в сражении при Ла-Ротьере.

В 1815 г. Денис Давыдов избирается в члены «Арзамаса» с прозвищем Армянин. Вместе с Пушкиным и Вяземским он представляет в Москве отделение арзамасского кружка. После распада «Бесед» полемика с шишковистами закончилась, и в 1818 г. «Арзамас» распался.

В 1815 г. Давыдов занимал место начальника штаба сначала в 7-м, а потом в 3-м корпусе. В 1827 г. с успехом действовал против персов.

Последняя его кампания была в 1831 г. против польских повстанцев. Сражался хорошо. Боевые заслуги Давыдова были уважены на этот раз, как, пожалуй, ни в одну прежнюю войну. Кроме ордена Св. Анны 1-го класса, врученного ему за взятие Владимира-Волынского (хотя Главная квартира за эту удачно проведенную Д. Давыдовым операцию представила его к ордену Св. Георгия III степени, но новый государь шел по стопам прежнего и тоже посчитал необходимым приуменьшить награду поэту-партизану), он за упорный бой у Будзинского леса, где ему, кстати, вновь пришлось скрестить оружие с известным еще по 1812 г. противником – польским генералом Турно, получил чин генерал-лейтенанта; «за отличное мужество и распорядительность» во время горячего сражения у переправ на Висле Давыдову пожалован орден Св. Владимира II степени; и к этому за всю Польскую кампанию еще польский знак отличия «Virtuti militari» 2-го класса.

Уезжая из армии, Денис Васильевич твердо знал, что закончил свою последнюю в жизни кампанию. Более воевать он не собирался. Взять снова в руки свою испытанную гусарскую саблю его теперь могла заставить лишь смертельная угроза любезному отечеству. Однако такой угрозы в обозримом будущем вроде бы, слава Богу, не предвиделось.

Первый раз Давыдов влюбился в Аглаю де Грамон. Но она предпочла выйти замуж за его двоюродного брата – высоченного кавалергардского полковника А. Л. Давыдова.

Потом он влюбился в юную балерину Татьяну Иванову. Несмотря на то что Денис часами стоял под окнами Балетного училища, она вышла замуж за своего балетмейстера. Давыдов очень сильно переживал по этому поводу.

Проходя службу под Киевом, Давыдов в очередной раз влюбился. Его избранницей стала киевская племянница Раевских – Лиза Злотницкая. В это же время Общество любителей российской словесности избрало его своим действительным членом. Он был очень горд, так как до этого сам себя называть поэтом не осмеливался.

Непременным условием родителей Лизы было, что Денис исхлопочет у государя казенное имение в аренду (это была форма государственной поддержки лиц небогатых, но отличившихся на службе). Давыдов поехал в Петербург хлопотать. Очень сильно помог В. А. Жуковский, который Давыдова просто обожал. С его помощью достаточно быстро Давыдову было предоставлено «в связи с предстоящей женитьбой» в аренду казенное имение Балты, приносившее 6000 руб. в год.

Но тут Денис получил новый удар: пока он хлопотал в Петербурге, Лиза увлеклась князем Петром Голицыным. Князь был картежник и кутила, к тому же его недавно выгнали из гвардии за какие-то темные дела, но был необычайно красив. Давыдову дан отказ. Причем Лиза даже не захотела с ним увидеться, передав отказ через отца.

Давыдов очень тяжело переживал отказ Лизы. Все друзья принялись спасать его и для этого подстроили встречу с дочерью покойного генерала Николая Чиркова Софьей. Она была по тем временам уже в зрелом возрасте – 24 года. Но друзья наперебой ее нахваливали. Миловидна, скромна, рассудительна, добра, начитанна. И он решился. Тем более, что ему уже было 35 лет. Но свадьба чуть не расстроилась, так как мать невесты, узнав про его «зачашные песни», велела отказать Давыдову как пьянице, беспутнику и картежнику. Друзья покойного мужа еле ее уговорили, объяснив, что генерал Давыдов в карты не играет, пьет мало, а это только стихи. Ведь он поэт!

В апреле 1819 г. Денис обвенчался с Софьей. Как только у них стали рождаться дети, у Дениса пропало желание тянуть военную лямку. Он хотел находиться дома, возле жены. Давыдов то и дело сказывался больным и уходил в многомесячные отпуска. Даже Кавказская война, куда он был направлен под началом генерала Ермолова, его не увлекла. Он пробыл в действующей армии всего два месяца, а затем выпросил у Ермолова шестинедельный отпуск для поправки здоровья. Заехав для вида на минеральные воды, разослав для убедительности несколько писем о своей болезни (в том числе и Вальтеру Скотту), он помчался на Арбат в Москву, где его в то время ждали уже три сына и беременная в очередной раз Софья. Всего в браке Дениса и Софьи родилось девять детей.

После Польской кампании, когда ему было 47 лет и он только и думал о покое, от него наконец отстали. В отставку, правда, ему так и не дали уйти, но не трогали, и вся его служба ограничивалась ношением генерал-лейтенантского мундира.

Последние годы жизни Д. В. Давыдов провел в селе Верхняя Маза, принадлежавшем жене поэта, Софье Николаевне Чирковой. Здесь он продолжал заниматься творчеством, вел обширную переписку с А. Ф. Воейковым, М. Н. Загоскиным, А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, другими писателями и издателями. Бывал в гостях у соседей – Языковых, Ивашевых (в Ундорах), А. В. Бестужева, Н. И. Поливанова. Посещал Симбирск. Выписывал книги из-за границы. Охотился. Писал военно-исторические записки. Занимался воспитанием детей и домашним хозяйством: выстроил винокуренный завод, устроил пруд и т. д. Одним словом, жил в свое удовольствие.

Но в 1831 г. поехал навестить сослуживца в Пензу и без памяти влюбился в его племянницу 23-летнию Евгению Золотареву. Он был на 27 лет старше ее. Несмотря на то что он очень любил свою семью, ничего не мог с собой поделать. Скрыть тоже не получилось. Этот страстный роман продолжался три года. Потом Евгения вышла замуж за первого попавшегося жениха, а Денис, отпустив возлюбленную, в этот раз легко, без мук вернулся в семью.

22 апреля 1839 г. около 7 часов утра на 55-м году жизни Денис Васильевич скоропостижно скончался от апоплексического удара (инсульта) в своем имении Верхняя Маза. Его прах перевезли в Москву, и он погребен на кладбище Новодевичьего монастыря. Жена Софья Николаевна пережила Дениса более чем на 40 лет.

Как человек, Давыдов пользовался большими симпатиями в дружеских кружках. По словам князя П. А. Вяземского, Давыдов до самой кончины сохранил изумительную молодость сердца и нрава. Веселость его была заразительна и увлекательна; он был душой дружеских бесед.

Родственники:

Дед (отец матери) Евдоким Щербинин – екатерининский генерал-аншеф.

Отец Василий Денисович Давыдов – действительный статский советник.

Мать Елена Евдокимовна Давыдова – урожденная Щербинина.

Сестра Александра Васильевна Бегичева – урожденная Давыдова.

Брат Давыдов Евдоким Васильевич (1786–1842) – генерал-майор с 1820 г.

Брат Давыдов Лев Васильевич (1792–1848) – подпоручик Кавалергардского полка на 1812 г.

Двоюродные братья:

Легендарный генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов, покоривший Кавказ.

Василий Львович Давыдов – декабрист, видный деятель Южного общества, осужденный в 1825 г. и приговоренный к 20 годам каторжных работ.

Генерал от кавалерии Николай Николаевич Раевский-старший, герой Отечественной войны 1812 г.

Дети:

Денис Денисович Давыдов (1826–1867).

Василий Денисович Давыдов (1822–1882).

Николай Денисович Давыдов (1825–1885).

Вадим Денисович Давыдов (1832–1881).

Юлия Денисовна Давыдова (1835–1882).

Ахилл Денисович Давыдов (1827–1865).

Мария Денисовна Давыдова.

Екатерина Денисовна Давыдова.

Софья Денисовна Давыдова, в 1-м браке – графиня Гвидобони-Висконти, во 2-м браке – Брянчанинова, хозяйка усадьбы Юрово.

Гусар Михаил Лермонтов (1814–1841)

Военная служба М. Ю. Лермонтова началась 14 ноября 1832 г., когда его зачислили в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров унтер-офицером лейб-гвардии Гусарского полка. Школа юнкеров много дала Лермонтову – он стал профессиональным военным кавалеристом, образованным офицером. Однако муштра и запрещение читать художественную литературу сильно ему досаждали, и он мечтал о скорейшем выпуске в корнеты лейб-гвардии Гусарского полка. Произошло это 22 ноября 1834 г. Служба в гвардейском полку состояла не только в обычных военных занятиях, учениях, парадах, но и в обязательном посещении придворных балов. Седьмым эскадроном лейб-гвардии Гусарского полка, в который был сначала зачислен Лермонтов, командовал Н. И. Бухаров – «столетья прошлого обломок… / Гусар прославленных потомок, / Пиров и битвы гражданин».

М. Ю. Лермонтов

В полку еще сохранились старые вольнолюбивые гусарские традиции. Лермонтов полюбил свой полк, тосковал о нем в ссылке. В «Тамбовской казначейше» поэт писал: «…и скоро ль ментиков червонных / Приветный блеск увижу я…» (лейб-гусары носили алые доломаны и ментики). Белая масть лошадей, присвоенная лейб-гвардии Гусарскому полку, навсегда стала любимой мастью.

Службу он нес исправно, но не терпел педантизма в мелочах службы и быта.

Свой протест против бессмысленных требований великого князя Михаила Павловича, командовавшего гвардией, Лермонтов осуществлял то явкой на развод караулов с миниатюрной саблей, то на великосветский бал с неуставным шитьем на обшлаге и воротнике вицмундира, за что его отправляли под арест.

2 сентября 1837 г. Лермонтова направили в Нижегородский драгунский полк, во 2-й дивизион, осуществлявший наблюдение за всей Ширванской провинцией, – в Шемаху.

Месяцы, проведенные на Кавказе, сыграли большую роль в формировании мировоззрения поэта, в становлении его творчества. К тому же усилилась его неудовлетворенность военной службой, созрело решение выйти в отставку и посвятить себя исключительно литературе. Благодаря хлопотам бабушки Лермонтова Е. А. Арсеньевой, по представлению А. Х. Бенкендорфа 11 октября 1837 г. поэт переведен в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк.

А. Клондер. Полковник лейб-гвардии Гусарского полка Н. И. Бухаров. 1839 г.

«…Лермонтов в то время не имел еще репутации увенчанного лаврами поэта, которую приобрел впоследствии и которая сложилась за ним благодаря достоинству его стиха, и мы, не предвидя в нем будущей славы России, смотрели на него совершенное равнодушно…»[121] Поселился Лермонтов в так называемом «сумасшедшем доме».

«…Сумасшедшим домом назывался правый крайний дом офицерских флигелей, потому что вмещал в себе до двадцати человек холостых офицеров, большей частью юных корнетов и поручиков, которые и вправду проводили время как лишенные рассудка и в число которых, само собою разумеется, попадал невольно всякий новоприбывший. Легко себе представить, что творилось в двадцати квартирах двадцати юношей, недавно вырвавшихся на свободу…

Были комнаты, где простая закуска не снималась со стола… В одних помещениях беспрестанно раздавались звуки или гитары, или фортепьяно, или слышались целые хоры офицерских голосов, в других гремели пистолетные выстрелы упражняющихся в этом искусстве, вой и писк дрессируемых собак, которые у нас в полку никогда не переводились…»[122] (Лермонтов поселился на одной квартире с корнетом Краснокутским и, как говорит предание, исписал все стены стихами, которые долго сохранялись в таком виде, пока однажды в отсутствие полка какой-то инженер, ремонтировавший казармы, варварски не закрасил этих драгоценных автографов, и только на одном из подоконников оставалась долго вырезанная перочинным ножом фамилия поэта.

В первый же вечер М. Ю. Лермонтов проиграл братьям Безобразовым и А. И. Арнольди 800 руб.

Лермонтова назначили в 4-й эскадрон, который формировал и которым командовал вплоть до ареста декабрист М. С. Лунин. Поэт застал в полку 16 офицеров и десятки солдат в своем эскадроне, служивших вместе с Луниным.

В конце апреля 1838 г. Лермонтов возвратился в столицу, а 14 мая прибыл в лейб-гвардии Гусарский полк, квартировавший в Царском Селе. Он не терял надежды на отставку, нес опостылевшую после Кавказа плац-парадную службу, регулярно посещал балы, но чаще – среду литераторов. Участвовал в «Кружке шестнадцати». Столкновение и дуэль с Э. Барантом привели к унизительной процедуре допросов и суда, суровому приговору, переводу на Кавказ в Тенгинский пехотный полк, который действовал на наиболее опасных участках.

Лермонтов выехал из Петербурга 5 или 6 мая, 10 июня был в Ставрополе и добился назначения в Чеченский отряд Галафеева на левый фланг Кавказской линии. Стеснительные условия службы в качестве командира взвода 12-й мушкетерской роты Тенгинского пехотного полка (поэт был определен по ходатайству К. К. Данзаса в его батальон), по-видимому, поэта тяготили. Он предпочел более свободную от повседневной опеки должность адъютанта в отряде Галафеева. Офицеры штаба – адъютанты, как их тогда называли, – иногда прикреплялись заранее к какой-либо части боевого порядка, вели наблюдение за ее действиями, доносили об этом, а порой и сами организовывали действия этих частей. Так было, в частности, с Лермонтовым в бою на реке Валерик. Он был назначен для наблюдения за штурмовой колонной и должен был действовать в ее составе. Для выполнения такого поручения надо было обладать мужеством, хорошим кругозором, пониманием обстановки и решительностью. Служба таких адъютантов была сопряжена с большей опасностью, чем в строю. Так, в бою на р. Валерик потери в офицерах строевых частей составили 8 %, а среди адъютантов – 20 %.

Лермонтов участвовал в операциях Галафеева предположительно с 29 июня, а согласно документам – с 6 июля 1840 г. С 6 по 14 июля отряд действовал в Малой Чечне. В первой же операции Лермонтов проявил себя инициативным офицером. Он выполнял свой долг «…с отличным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы». За этот бой поэт был представлен к ордену Св. Владимира IV степени с бантом, но командир корпуса снизил представление до ордена Св. Станислава III степени, который Лермонтов не получил. С 27 сентября по 18 октября участвовал в походе на Большую Чечню. В бою 10 октября ранен Р. И. Дорохов, командовавший «сотней» отборных конных бойцов. В дальнейшем она именовалась Лермонтовским отрядом. Лермонтов, приняв командование, проявил не только незаурядное дарование кавалерийского офицера, но и повседневную заботу о подчиненных, с которыми делил опасности боя и тяготы походной жизни. Командующий конницей В. С. Голицын писал, что трудно было бы подобрать для этой «сотни» более подходящего командира. Лермонтов «…был всегда первый на коне и последний на отдыхе…». Голицын представил его к золотой сабле «За храбрость», что предполагало возвращение в гвардию.

С 27 октября по 6 ноября Граббе совершил повторный, не оправдавший себя поход в Малую Чечню. Снова был бой на р. Валерик, и опять отличился Лермонтов. Его, как проявившего себя отважным офицером, представили к двум наградам с переводом в гвардию. 14 января 1841 г. он отправился в отпуск в Петербург с надеждой на отставку. В столице поэт узнал, что его вычеркнули из Валерикского представления к наградам, подведя под общее положение. Из итогового представления за 1840 г. Николай I вычеркнул его сам. Но об этом стало известно после смерти поэта. По пути к месту назначения поэт заехал в Пятигорск и получил там разрешение остаться на лечение. 15 июля 1841 г. Лермонтов убит на дуэли.

Иосиф Владимирович Гурко (Ромейко-Гурко) (1828–1901)

Генерал-фельдмаршал. Родился 16 июля 1828 г. в Новгороде в семье генерала Владимира Иосифовича Гурко (1795–1852) и Татьяны Александровны Гурко, урожденной баронессы Корф (1794–1840).

Воспитанник Пажеского корпуса, из которого выпущен 12 августа 1846 г. корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк и 11 апреля 1848 г. произведен в поручики.

С этим полком Гурко в 1849 г. совершил поход к западным границам Империи, но участие в военных действиях против венгров принять не успел. С декабря 1849 г. Гурко находился в отпуске, по возвращении из которого 23 апреля 1850 г. произведен в штабс-ротмистры и 30 августа 1855 г. – в ротмистры.

Когда началась Крымская война, Гурко, желавший, по его словам, «жить с кавалерией, а умирать с пехотой», выразил желание отправиться в Севастополь. Переименованный из ротмистров гвардии в майоры армии, был в ноябре 1855 г. прикомандирован к Образцовому пехотному полку для ознакомления с пехотной службой, а затем произведен в подполковники и зачислен в Черниговский пехотный полк, стоявший в то время в Крыму на Бельбекских позициях.

Однако военные действия в Севастополе уже закончились. Гурко вернулся в лейб-гвардии Гусарский полк прежним чином ротмистра и принял под командование эскадрон.

И. В. Гурко

Здесь он выделился как отличный кавалерийский офицер, образцовый командир и строгий, но умелый воспитатель и учитель солдат. 8 сентября 1859 г. он получил орден Св. Анны III степени. Боевая и строевая подготовка его эскадрона обратила на себя особое внимание Александра II, и за блестящее состояние его на Высочайшем смотре, когда эскадрон Гурко поразил всех лихой джигитовкой на карьере, Гурко был 6 ноября 1860 г. пожалован флигель-адъютантом к Его Императорскому Величеству.

Произведенный 23 апреля 1861 г. в полковники, он 17 марта 1862 г. отчислен в свиту Его Величества и в течение 4 лет, ознаменованных проведением в жизнь реформ Александра II, выполнял ряд ответственных командировок и поручений административного характера в Самарской, Вятской и Калужской губерниях, в частности, наблюдал за рекрутскими наборами. Его прямой, беспристрастный, хотя строгий и настойчивый образ действий вызвал даже со стороны оппозиционного «Колокола» Герцена признание, что «аксельбанты флигель-адъютанта Гурко – символ доблести и чести». В 1866 г. Гурко назначен командиром 4-го гусарского Мариупольского полка.

Произведенный 30 августа 1867 г. в генерал-майоры с назначением в свиту Его Императорского Величества, он был зачислен по армейской кавалерии и в 1869 г. получил в командование лейб-гвардии Конно-гренадерский полк. Этим полком Гурко командовал шесть лет и сделал его образцовым.

В 1874 г. на маневрах Гурко сломал ключицу и был вынужден на некоторое время отказаться от работы в поле, которую считал необходимой и существенно важной для себя как начальника Кавалерийской части.

Сдав полк, Гурко остался в должности командира 1-й бригады 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии, которую он соединял ранее с должностью командира полка. 27 июля 1875 г. он назначен командующим 2-й Гвардейской кавалерийской дивизией и 30 августа 1876 г. утвержден в этой должности с производством в генерал-лейтенанты.

С прежней энергией Гурко занялся полевым обучением дивизии, положив в основу его взгляды прусского кавалериста генерала Шмидта и опыт Франко-прусской войны. За период мирной деятельности Гурко был награжден орденами Св. Станислава II степени (17 марта 1864 г.), Св. Анны II степени (24 марта 1867 г.), Св. Владимира III степени (30 августа 1869 г.), Св. Станислава I степени (30 августа 1871 г.), Св. Анны I степени (30 августа 1873 г.).

С началом Русско-турецкой войны Гурко 24 июня 1877 г. назначен начальником передового отряда армии на Балканском театре военных действий, имевшего задачу – «стараться овладеть балканскими проходами».

22 июня передовой отряд выступил, 25 июня овладел городом Тырновом. 1 июля отряд перешел Хаинкиойский перевал через Балканские горы, и 5 июля Гурко взял Казанлык и город Шипку.

Действия Гурко вызвали в Константинополе панику: все высшие сановники Османской империи как в армии, так и в государственном управлении были сменены, планировавшийся переход в наступление был приостановлен, часть сил, выдвинутых против Рущукского отряда, была оттянута назад, а из Черногории был вызван Сулейман-паша, и ему поручили спешное формирование армии для противодействия отряду Гурко.

Получив в подкрепление пехотную бригаду и разрешение «действовать по усмотрению сообразно обстоятельствам», Гурко перешел за Малые Балканы и под Эски-Загрой (10 июля, ныне Стара-Загора), Ени-Загрой (18 июля, ныне Нова-Загора) и Джуранли (19 июля, ныне с. Калитиново, в 2 км к югу от Стара-Загоры) одержал еще ряд побед над турками. Эти победы приостановили наступление Сулеймана-паши, но неудача русских под Плевной (18 июля) и невозможность усилить отряд Гурко новыми подкреплениями для решительной борьбы с армией Сулеймана-паши приостановили дальнейшее движение Гурко. Ему было приказано отойти на север, за проходы. Гурко выполнил эту трудную задачу на виду армии Сулеймана-паши спокойно, без всяких потерь.

В конце июля 1877 г. передовой отряд русской армии расформировали. В августе того же года Гурко отправился в Санкт-Петербург, чтобы привести оттуда свою 2-ю Гвардейскую кавалерийскую дивизию.

Прибыв с ней 20 сентября под Плевну, он был назначен начальником кавалерии Западного отряда, расположенной на левом берегу р. Вида (Вита). Изучение обстановки привело Гурко к убеждению, что одного наблюдения кавалерией за Софийским шоссе, по которому шли в Плевну к Османупаше подкрепления и продовольствие, недостаточно; надо встать на этом шоссе твердо и перерезать его; только тогда, по мнению Гурко, могла быть достигнута цель блокады. Этот план должен был, конечно, привести к ряду кровопролитных боев, которых после третьего неудачного штурма Плевны всячески избегали, но Гурко сумел внушить веру в возможность его осуществления Тотлебену, руководившему блокадой Плевны. План приняли, а выполнение его поручили Гурко, которому для этой цели в начале октября была подчинена не только кавалерия Западного отряда, но и все войска гвардии. Вступая в командование ими, Гурко обратился к войскам со следующими речами. Офицерам он говорил: «Господа, я должен вам сказать, что люблю страстно военное дело. На мою долю выпала такая честь и такое счастье, о которых я никогда не смел и мечтать: вести гвардию в бой. Для военного человека не может быть большего счастья, как вести в бой войска с уверенностью в победе, а гвардия по своему составу и обучению, можно сказать, лучшее войско в мире… Бой при правильном обучении не представляет ничего особенного: это то же, что учение с боевыми патронами, только требует еще большего спокойствия, еще большего порядка. Влейте в солдата сознание, что его священная обязанность – беречь в бою патрон, а сухарь – на биваке, и помните, что вы ведете в бой русского солдата, который никогда от своего офицера не отставал».

Солдатам он сказал: «О вас, гвардейцы, заботятся больше, чем об остальной армии… вот вам минута доказать, что вы достойны этих забот… Стреляйте, как вас учили, – умною пулею: редко, но метко, а когда придется для дела в штыки, то продырявь врага. Нашего „ура“ он не выносит».

Назначение Гурко командующим войсками гвардии и кавалерии вызвало, по словам М. А. Газенкампфа, большой переполох. В Императорской главной квартире большинство было против этого назначения, так как все начальники гвардейских дивизий и начальник Штаба Гвардейского корпуса были старше его в чине. Один только П. А. Шувалов, бывший в то время начальником 2-й Гвардейской пехотной дивизии, во всеуслышание говорил, что с радостью подчиняется Гурко, как уже заявившему себя энергичным и способным начальником отряда.

Победы под укрепленными турками селениями Горный Дубняк (12 октября) и Телиш (12, 16 октября), сыгравшие решающую роль в исходе Плевненской операции, заставили смолкнуть эти толки, доказав на деле, что гвардия попала в надежные руки. Награжденный 23 октября за эти тяжелые победы золотой с алмазами саблей Гурко предложил проект похода к Балканам, а если можно, то и за Балканы, чтобы разбить вновь формировавшуюся армию Мехмета-Али, а при благоприятном исходе этой операции разблокировать и наши шипкинские войска. Этот смелый план нашел поддержку со стороны императора, который повелел привести его в исполнение; однако осторожный К. В. Левицкий воздействовал на главнокомандующего великого князя Николая Николаевича Старшего, и Гурко разрешено было двигаться вперед лишь до Орхание, а по овладении этим пунктом «постараться занять горы и дальше не идти, пока не будет взята Плевна».

28 октября Гурко занял своей кавалерией г. Врацы, а затем Этрополь и Орхание. Турки без боя очистили сильно укрепленные позиции у сел Врачеш и Лютиково и отступили к Софии; 17 ноября войска Гурко заняли их и 21-го поднялись на Златицкий перевал через Балканы, отразив в тот же день ряд ожесточенных турецких атак на лейб-гвардии Московский полк, занимавший Араб-Конак.

Дождавшись падения Плевны, Гурко, усиленный 9-м корпусом и 3-й Гвардейской дивизией, в середине декабря двинулся далее и в страшную стужу и в бураны вновь перевалил через Балканы. Когда среди начальствующих лиц, подчиненных Гурко, поднялся ропот, он собрал гвардейское начальство и сказал: «Я поставлен над вами волею Государя Императора и только ему, отечеству и истории обязан отчетом в моих действиях. От вас я требую беспрекословного повиновения и сумею заставить всех и каждого в точности исполнять, а не критиковать мои распоряжения. Прошу всех это накрепко запомнить… Если большим людям трудно, я их уберу в резерв, а вперед пойду с маленькими…»

Во время похода Гурко всем подавал пример личной выносливостью, бодростью и энергией, деля наравне с рядовыми все трудности перехода, лично руководил подъемом и спуском артиллерии по обледенелым горным тропам, подбадривал солдат, ночевал у костров под открытым небом, довольствовался, как и они, сухарями.

После 8-дневного тяжелого перехода Гурко спустился в Софийскую долину, двинулся на запад и 19 декабря после упорного боя овладел Ташкесенской укрепленной позицией турок. 23 декабря 1877 г. (4 января 1878 г. по новому стилю) русские войска под предводительством Гурко освободили Софию.

Гурко 29 декабря 1877 г. удостоен чина генерала от кавалерии.

Для организации дальнейшей обороны страны Сулейман-паша привел с восточного фронта значительные подкрепления армии Шакира-паши, но был разбит Гурко в трехдневном бою 2–4 января у Филиппополя (Пловдива). 4 января Пловдив освободили.

Не теряя времени, Гурко двинул к укрепленному Андрианополю кавалерийский отряд Струкова, который быстро занял его, открыв путь к Константинополю (Стамбулу). В феврале 1878 г. войска под командованием Гурко заняли местечко Сан-Стефано в западном пригороде Константинополя, где 19 февраля и был подписан Сан-Стефанский мирный договор, положивший конец 500-летнему турецкому игу в Болгарии. 22 января 1879 г. за этот поход Гурко наградили орденом Св. Георгия II степени (№ 118).

5 апреля 1879 г. назначен помощником главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа; с 7 апреля 1879 г. по 14 февраля 1880 г. занимал пост Санкт-Петербургского временного генерал-губернатора, а с 9 января 1882 г. по 7 июня 1883 г. – временный одесский генерал-губернатор и командующий войсками Одесского военного округа, а затем перемещен на пост варшавского генерал-губернатора и командующего войсками Варшавского военного округа.

Время управления им губерниями Привислинского края и командования войсками на западной границе, так называемом передовом театре войны, совпавшее со временем наиболее обостренных отношений между Россией и державами Тройственного союза, составило целую эпоху в истории российской внутренней политики в крае. Боевая подготовка войск стояла у него на первом плане, и войска жили в сознании, что они – на передовом театре войны, на боевом посту, в каком-то особенном, полумирном состоянии, которое каждую минуту могло смениться военным. Это напряженное, повышенное состояние войск переносилось ими легко и бодро, ибо войска верили в Гурко, в его полководческие качества: верный стратегический расчет, несокрушимое при влюбых обстоятельствах спокойствие духа, его твердую волю и неиссякаемую энергию.

Постоянные разъезды Гурко по округу, постоянное присутствие его на маневрах, больших и малых, всегда тщательно организованных при помощи таких начальников штаба, как Нагловский и Пузыревский, свидетельствовали войскам о постоянном хозяйском глазе, от которого ничто и нигде ускользнуть не может. И когда звучал металлический голос Гурко, произносивший властно, твердо и спокойно: «Чтоб я этого более не видел», то все уже знали, что «этого» более и не будет.

Значительное внимание уделял также фортификационной обороне Варшавского военного округа, усилив укрепления Ивангорода, Новогеоргиевска, Брест-Литовска и Варшавы, создав Варшавский укрепленный район и линию новых укрепленных пунктов (Зегрж, Осовец и др.) и покрыв край сетью стратегических шоссе. Организацией же крепостных маневров он сумел установить живую и тесную связь между войсками и крепостями. Артиллерия получила при нем обширный Рембертовский полигон. Кавалерия, предмет особого внимания Гурко, постоянно была в движении, получая задачи на лихость, быстроту движения, разведку, действия в массах и т. п. Войска втягивались в работу не только летом, на подвижных сборах и маневрах, но и зимой, производя зимние маневры, стрельбы, походные движения с ночлегом в поле, под открытым небом. Весь опыт Русско-турецкой войны был использован Гурко широко и полно в течение 12 лет командования им войсками Варшавского военного округа.

Был весьма близок и дружен с министром государственных имуществ М. Н. Островским, который использовал свое влияние на Иосифа Гурко для сглаживания острых конфликтов («пререканий») последнего на посту варшавского генерал-губернатора с министром внутренних дел графом Д. А. Толстым и военным министром П. С. Ванновским.

6 декабря 1894 г., согласно его прошению, по расстроенному здоровью был уволен от занимаемого поста с производством в генерал-фельдмаршалы «в воздаяние важных заслуг, оказанных престолу и Отечеству, особенно в последнюю турецкую войну», с оставлением членом Государственного совета, в звании генерал-адъютанта и по Гвардейской кавалерии. 9 марта 1897 г. избран почетным членом Николаевской академии Генерального штаба.

14 мая 1896 г., в день коронования Николая II, стал кавалером ордена Св. Андрея Первозванного и в том же году назначен шефом 14-й стрелкового батальона, входившего в состав 4-й стрелковой бригады, заслужившей под его началом в 1877 г. прозвище «железной бригады». Среди прочих наград удостоен орденов Белого Орла (30 августа 1882 г.), Св. Александра Невского (30 августа 1884 г., алмазные знаки к этому ордену были вручены 30 августа 1887 г.), Св. Владимира I степени (30 августа 1891 г.).

Поселившись в своем любимом имении Сахарово Тверской губернии (ныне отдельно расположенный поселок в границах города Твери), скончался здесь в ночь на 15 января 1901 г. В 1983 г. в Сахарово установлен памятник фельдмаршалу.

В «Военной энциклопедии» Сытина дана следующая характеристика Гурко:

«Стройный, худощавый, с большими седыми бакенбардами, Гурко держался так, что казался выше ростом всех окружавших его лиц, а своею кипучею деятельностью, выносливостью и лихостью на коне – всех моложе. Он мало говорил, никогда не спорил и казался непроницаемым в своих мыслях, чувствах и намерениях. От всей его фигуры и взгляда острых, серых и глубоких глаз веяло внутренней силой, авторитетной и грозной для ослушников и слабых. Его не все любили, но все уважали и почти все боялись, все, кроме солдат, которые безгранично верили в него и любили его».

22 сентября 2011 г. в пос. Сахарово перезахаронены останки И. В. Гурко и его супруги. На церемонии присутствовал их правнук – В. И. Гурко.

Иосиф Владимирович был женат с 1862 г. на графине Марии Андреевне Салиас-де-Турнемир (1838/1842–1906), дочери писательницы Евгении Тур.

Дети:

Владимир (1862–1927), государственный деятель, товарищ министра внутренних дел.

Василий (1864–1937), генерал от кавалерии, командир 6-го Армейского корпуса.

Евгений (1866–1891), погиб на дуэли.

Дмитрий (1872–1945), генерал-майор, командир 16-й кавалерийской дивизии.

Николай (1874 – после 1901), лейтенант, крупно проиграл в карты, пытался ограбить богатого купца, но был арестован. До суда покончил жизнь самоубийством.

Алексей (1880 – упом. 1889), умер раньше своих братьев.

Болгарский народ и по сей день чтит память Иосифа Владимировича. В сознании болгар его имя связано в основном с обороной Шипки, а для жителей болгарской столицы Софии – и с освобождением их города. В честь генерала названо три населенных пункта в Болгарии – г. Гурково, с. Гурково (Добричская область) и с. Гурково (Софийская область). Один из самых больших бульваров в Софии также назван его именем – тот, по которому он прошел 4 января 1878 г. со своими войсками, освободившими Софию от пятивекового османского ига. По всей стране в разных городах именем Гурко названы улицы. В селе Бошуля установлена памятная доска на стене дома, где помещался штаб генерала Гурко.

Отдельная гвардейская кавалерийская бригада

Лейб-гвардии Уланский Его Величества полк

Старшинство полка – с 11 сентября 1651 г.

Полковой праздник – 13 февраля, в день преподобного Мартиниана.

Нижние чины полка комплектовались из темных шатенов и брюнетов. Общая полковая масть коней – гнедая. 1-й эскадрон – самые крупные светло-гнедые; 2-й эскадрон – светло-гнедые белоногие; 3-й эскадрон – гнедые без отметин; 4-й эскадрон – темно-гнедые; 5-й эскадрон – светло-гнедые; 6-й эскадрон – самые крупные темно-гнедые.

Сформирован в 1817 г. в Варшаве из 1-го дивизиона лейб-гвардии Ее Величества Уланского полка, находившегося при гвардейском отряде цесаревича Константина Павловича, с добавлением людей из других гвардейских кавалерийских полков, преимущественно уроженцев Западного края, под названием лейб-гвардии Уланский Его Императорского Высочества Цесаревича полк.

11 сентября 1851 г. полку дано старшинство от лейб-гвардии Уланского полка, выделившего два эскадрона на создание лейб-гвардии Уланского Е. И. В. Цесаревича полка. С 19 февраля 1855 г. – лейб-гвардии Уланский Его Императорского Величества полк

Перед войной полк дислоцировался в Варшаве.

К. Пиратский. Штаб-офицер Его Императорского Величества Уланского полка. 1855 г.

4 марта 1917 г. – лейб-гвардии 2-й Уланский полк.

8 июня 1917 г. – Гвардейский Варшавский уланский полк.

4 марта 1918 г. полк расформирован (Приказ Московского областного комиссариата по военным делам № 236 от 4 марта 1918 г.).

Возрожден во ВСЮР. Офицеры полка (5 чел.) послужили ядром 1-го Кавалерийского дивизиона («полковника Гершельмана»). Эскадрон (в марте 1919 г. – дивизион) полка в октябре 1918 г. входил в Запасный кавалерийский полк, с весны до июня 1919 г. – в состав Гвардейского Сводно-кавалерийского дивизиона.

П. Губарев. Штаб-офицер лейб-гвардии Уланского полка и обер-офицер лейб-гвардии Его Императорского Величества полка. 1871 г.

С 19 июня 1919 г. дивизион полка входил в состав сформированного 2-го Гвардейского Сводно-кавалерийского полка, где в июле 1919 г. уланы Его Величества были представлены двумя эскадронами. С 15 декабря 1919 г. эскадрон полка входил в Сводно-гвардейский кавалерийский полк 1-й Кавалерийской дивизии и Сводную кавалерийскую бригаду, а по прибытии в Крым с 16 апреля 1920 г. стал 6-м эскадроном Гвардейского кавалерийского полка. В Галлиполи прибыли 7 офицеров. Кроме того, в Сибири воевали 3 его офицера, в Северо-Западной армии – 4. Полк потерял в Белом движении 26 офицеров (расстреляны – 5, убиты – 13 и умерли от болезней – 8).

Полковое объединение в эмиграции (Париж) к 1923 г. насчитывало около 50 офицеров, на 1951 г. – 28 человек.

Георгиевский юбилейный штандарт образца 1857 г. С 1917 г. штандарт – знамя Объединенного гвардейского кавалерийского эскадрона, в котором служили многие офицеры Уланского полка. Во время эвакуации частей Белой армии из Крыма в 1920-е гг. реликвию вывезли из России. Штандарт хранился в созданном русскими эмигрантами в Югославии Музее памяти императора Николая II. Летом 1944 г. штандарт был разобран и хранился в специальном убежище в Белграде. В 1948 г. он оказался в США, сначала хранился в Храме Христа Спасителя в Нью-Йорке, а затем сдан на временное хранение в небольшой музей в штате Канзас.

В связи с юбилеем Санкт-Петербурга 24 мая 2003 г. Государственному Эрмитажу для будущего Музея гвардии передали штандарт лейб-гвардии Его Величества Уланского полка.

Всеволод Владимирович Крестовский (1840–1895)

Учился в 1-й Санкт-Петербургской гимназии, по окончании которой в 1857 г. поступил на историко-филологический факультет Университета и с этого же года начал печатать свои стихотворения и рассказы в журналах. Литературный успех вскоре побудил Крестовского оставить Университет и всецело посвятить себя литературе. В 1864 г. он напечатал большой роман «Петербургские трущобы», доставивший ему большую популярность среди читающей публики.

В 1868 г. Крестовский неожиданно для окружающих поступил юнкером в 14-й уланский Ямбургский полк. Зачисление по собственному желанию на военную службу нижним чином писателя с крупным литературным именем, уже давно вышедшего из юношеского возраста (29 лет), наделало много шума. В литературных кругах и в печати к этому отнеслись с озлоблением и насмешками, как к проявлению антилиберального направления; в правительственных сферах – с большой дозой подозрительности.

В. В. Крестовский

Поводами для вступления Крестовского в армию стали его неудачно сложившаяся супружеская жизнь (в первом браке); неприятности в литературном мире, вызванные клеветническими, впоследствии опровергнутыми, толками об использовании им для «Петербурских трущоб»[123] материалов, собранных Н. Г. Помяловским. Наконец, желание уйти из привычной обстановки в совершенно иную среду, подобно тому, как уходят в монастырь. Однако военную карьеру Крестовского нельзя считать случайной: и по отцовской, и по материнской линии его предками были военные, а в детстве он увлекался военным делом, и вообще военная среда, с которой он ближе познакомился в начале 1860-х гг., когда был в Царстве Польском в качестве члена Комиссии, учрежденной для расследования подземелий Варшавы, его привлекала.

В 1869 г., выдержав экзамен при Тверском кавалерийском училище, Крестовский произведен в офицеры.

В 1870 г. ему поручено составление истории Ямбургского уланского полка, и он был прикомандирован к Главному штабу на 2 года для собирания материалов. Во время пребывания Крестовского в Петербурге у него произошло громкое столкновение с присяжным поверенным Соколовским. Соколовский, выступая представителем интересов жены Крестовского в ее бракоразводном процессе, вылил целые потоки грязи на него не только как на человека, но и как на писателя и офицера; когда Соколовский отказался от дуэли, Крестовский нанес ему оскорбление, ударив перчаткой по лицу. Крестовского предали военному суду. Однако Военно-окружной суд после блестящего последнего слова подсудимого, встреченного громом аплодисментов публики (среди которой находился и великий князь Николай Николаевич Старший), не нашел возможным приговорить улана Крестовского к чему-либо, кроме дисциплинарного взыскания. К этому же периоду относится дуэль Крестовского (без кровавого результата) с поручиком графом Цукато, оскорбившим брата Крестовского, юнкера. В 1874 г. Крестовский окончил составление истории полка, труд был представлен шефу полка – великой княгине Марии Александровне, и автор в награду переведен из армейского полка тем же чином (поручика, т. е. фактически с повышением на два чина) в лейб-гвардии Уланский Его Величества полк.

Осенью того же года на Крестовского, по личному повелению Александра II, было возложено составление истории лейб-гвардии Уланского Его Величества полка. Поручение было через год выполнено, причем чтение корректуры и цензуры взял на себя сам государь. В 1875–1876 гг. по поручению великого князя Николая Николаевича Старшего Крестовский собирал материалы для истории русской конницы, оставшейся, однако, неоконченной.

Кроме названных специальных военно-исторических исследований Крестовский продолжал работать и в художественной литературе: в 1868–1871 гг. напечатал большой роман-хронику «Кровавый пуф» («Панургово стадо» и «Две силы»), изображающий Польское восстание 1863 г. и борьбу русских и польских элементов в Западном крае; затем написал ряд рассказов под общим заглавием «Очерки кавалерийской жизни», представляющих одно из лучших произведений русской военной беллетристики; закончил историческую повесть из эпохи Павла I «Деды», вторая половина которой посвящена Суворову и его Швейцарскому походу 1799 г. усердно сотрудничал в газете «Русский мир» (В. В. Комаров, М. Г. Черняев и Р. А. Фадеев), уделявшей большое внимание военным вопросам.

Обер-офицер и рядовой лейб-гвардии Уланского полка. 1812–1814 гг.

В 1876–1878 гг. штаб-ротмистр Крестовский командирован с Высочайшего соизволения в действующую Дунайскую армию военным корреспондентом «Правительственного Вестника» и сверх того назначен редактором издававшегося при армии «Военного летучего листка». Интересные и художественно написанные корреспонденции Крестовского были изданы в 1879 г. отдельно в двух больших томах.

За ряд личных боевых отличий при штурме Плевны, в Троянском отряде генерала Карцова и в отряде генерала Струкова при набеге на Адрианополь Крестовский получил чин ротмистра, был награжден орденами Св. Анны III степени с мечами и бантами, Св. Станислава II степени с мечами, Св. Владимира IV степени с мечами и бантами, а также черногорским, сербским и румынским орденами.

Наблюдения писателя над организацией продовольственной части и над ролью в этом деле еврейского элемента дали ему впоследствии материал для трех больших романов: «Тьма Египетская», «Тамара Бендавид» и «Торжество Ваала» (последний остался незаконченным).

В 1880–1881 гг. в качестве секретаря при главном начальнике русских сил в Тихом океане адмирале С. С. Лесовском Крестовский совершил плавание на Дальний Восток на крейсере «Европа», причем посетил Японию; плодом этой поездки явились два тома книги «В дальних водах и странах» и составленная по поручению великого князя Алексея Александровича печатная записка о положении и нуждах Южно-Уссурийского края.

В 1882 г. Крестовский назначен с переименованием в подполковники армейской кавалерии чиновником для особых поручений при туркестанском генерал-губернаторе и командующем войсками округа М. Г. Черняеве. В это время им была написана книга «В гостях у эмира Бухарского», в которой он первый поднял таинственную завесу, долго скрывавшую от взоров русского общества внутреннюю жизнь этой страны. В 1884 г. вместе с Черняевым покинул Туркестан и был назначен в распоряжение министра внутренних дел; служба его по этому министерству протекала главном образом в двух больших командировках – для ознакомления с деятельностью земства в Тверской, Тамбовской и Владимирской губерниях и для осмотра торгово-промышленных центров России. Кроме официальных докладов о результатах этих командировок Крестовский напечатал ряд статей: «Под владычеством земства» («Гражданин») и «Торговые и промышленные центры России».

С 1884 по 1892 г. Крестовский написал более 200 передовиц – статей в газете «Свет» (ред. В. В. Комаров), из которых особенно интересны по своему «подъему и разжигающему характеру» статьи о наших отношениях с немцами.

В 1887 г. полковник Крестовский перевелся в пограничную стражу на должность штаб-офицера для инспектирования отделов и бригад этой стражи. Беспрерывные командировки дали писателю материал для ряда очерков: «Вдоль австрийской границы», «Русский город под австрийской маркой» и «По закавказской границе», печатавшихся в «Русском вестнике» и «Московских ведомостях». К этому периоду относится военно-политическое письмо Крестовского «Наша будущая война» – о возможном столкновении с Германией. В 1892 г. генерал-адъютант Гурко пригласил Крестовского в Варшаву на пост редактора единственной русской газеты в Польше – «Варшавского дневника». Газетное дело (сложное редактирование в связи с трудными цензурными условиями) и неприязненное отношение польского общества (не простившего Крестовскому «Кровавого пуфа» и ожесточенно боровшегося с ним в заграничной печати) – все это отравило последние годы жизни писателя. Он умер 18 января 1895 г.

Лейб-гвардии Гродненский Гусарский полк

Старшинство полка – с 19 февраля 1824 г.

Полковой праздник – 11 июля, в день св. блаженной княгини Ольги.

В Гродненском гусарском – брюнеты с небольшими бородками. У гродненских гусар были караковые кони (у трубачей – без отметин): в 1-м эскадроне – чисто караковые; во 2-м – караковые белоногие; в 3-м – караковые со звездочкой; в 4-м – те, которые не подходили в других эскадронах; в 5-м – светло-караковые; в 6-м – караковые белоногие со звездочкой и отметиной.

В русской военной истории, однако, первый – не лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, а Гусарский Гродненский полк армейской кавалерии, в нем служил и прославил в веках имя полка самый знаменитый гродненский гусар.

«…оттоман, галл, германец и швед зрели его мужество…»

Это строка из эпитафии, начертанной на камне, что установлен на том месте, где в войну 1812 г. пал первый русский генерал, шеф гродненских гусар, кавалер множества орденов, один из выдающихся героев Отечественной войны Яков Петрович Кульнев.

Он был человек во всех отношениях необыкновенный: высокого роста (186 см, для 1812 г. и для гусара – весьма рослый!) с физической силой Геркулеса и в то же время худощавый, внешности свирепой, оттого что весь зарос кущами седых кудрей, и с необыкновенно доброй улыбкой.

Я. П. Кульнев

Беден и легендарно добр! В те времена, когда офицеры гвардии проживали в сорок, в сто раз больше того жалованья, которое получали, для него и эти малые деньги были неприкосновенны: он отсылал их домой, матушке. Кульнев шил свой гусарский ментик из казенного солдатского сукна и кормился из эскадронного котла.

Он отличился при Бендерах, где его, юного поручика, заметил Потемкин. Служа у Суворова, он в кавалерийской атаке решил участь сражения под Брест-Литовском. Турки, как, впрочем, и другие его противники, знали Кульнева в лицо. Он всегда сходился грудь на грудь с врагом, был первым в наступлении, а отступал последним. Бедность и скромность не позволяли ему блистать в свете, а был он человек обаятельный, любил петь, сочинял стихи, остроумно шутил. Правда, таким он становился только на войне, вблизи опасности.

Время было неспокойное. Наполеон прибирал к рукам Европу. Прямая опасность нависла над русскими северными границами. Кульнев, в ту пору полковник шеф гродненских гусар, во главе сформированного им кавалерийского корпуса трижды прошел Финляндию насквозь. Была зима, кавалеристы пробивались сквозь вьюги, сугробы и лесные завалы.

Именно здесь закладывались основы той партизанской тактики, которую потом успешно будет применять русская кавалерия, начиная от Давыдова и кончая Доватором в Великой Отечественной войне. Безудержная личная храбрость Якова Петровича Кульнева соединялась в нем с истинно рыцарским великодушием. Кульнев «рубил в куски» тех, кто наносил обиду мирным жителям или пленным. Красота души генерала-рыцаря вызывала такое восхищение, что из Стокгольма был отправлен поразительный приказ: шведским солдатам запрещалось стрелять в Кульнева!

На нас рука его несла

Беду, и смерть, и ужас боя,

Но честь его и нам мила,

Как честь родного нам героя.

Это финские стихи, финские дети учили их в школе. Уважение к Якову Петровичу было столь велико, что оно стало сильнее вечной ненависти финнов к царским поработителям.

Он – гусар в каждом своем поступке, в каждом штрихе биографии, гусар до мозга костей! Он мог после долгого похода внезапно ворваться в город, гремя саблей, обрывая сосульки с бакенбард, ввалиться на бал, выпить шампанского из туфельки первой красавицы города и снова ускакать в метель. Когда кавалерия Кульнева вошла в город Або, жители встречали его как триумфатора.

Однако Русско-шведскую войну нужно было скорей кончать – Наполеон стоял у ворот России. Был задуман и осуществлен замечательный маневр: по льду Балтийского моря Русская армия пошла на Стокгольм. Впереди – казаки и гусары, а впереди гусар – Кульнев! Тогда и был заключен Фридрихсгамский мир, который позволил русским освободить для борьбы с Бонапартом армию, занятую в Финляндии. Русско-шведская война закончилась грандиозным банкетом, который шведы дали своим победителям. С тех пор, с 1809 г., завершилось 106-летнее военное противоборство России и Швеции. Русские и шведские войска больше никогда не противостояли друг другу на полях сражений.

Кульнев не стал богат, но стал знаменит. Именно поэтому он счел себя вправе предложить руку и сердце знатной даме, в которую был давно и трепетно влюблен. Предложение было принято, но с одним условием – навсегда оставить армию… Для Якова Петровича это условие было невыполнимым.

24 июня 1812 г. войска Наполеона перешли Неман. Началась Отечественная война. «Маленький» император повел свои легионы на Смоленск, а на Петербург двинулась армия маршала Удино. Ему противостоял Витгенштейн, в корпусе которого состоял Кульнев со своими гродненцами. Куда девалась гусарская галантность и веселость генерала. Он был мрачен: еще бы, он дрался в тех самых местах, где прошло его детство. Его полк отступал последним, время от времени обрушивая на французов удары чудовищной ярости. В одном из боев был взят в плен любимец Наполеона генерал Сен-Жени. Первый французский генерал, попавший в плен.

У селения Клястицы, где сорок лет назад на постоялом дворе родила его матушка, Кульнев набросился на французов. Кульнев рубил их в пух и прах! Пленных брали сотнями. Но генерал увлекся. Отряд, как о стену, ударился о главные силы французов… А помощь была далеко, слишком оторвался Кульнев от армии Витгенштейна.

– Гусары! Время жить кончилось, – сказал Кульнев, – пришло время умирать…

Силы были неравны. Русские отходили. Яков Петрович шел последним, пешком, словно оттягивал расставание с родиной. Шел и следил, чтобы ни один русский раненый не остался на поле боя. «Он был убит ядром», – сообщают биографы. Но это слишком короткое и слишком прозаическое сообщение.

Кульнев жил как герой и умер как герой. Он прикрывал отход своих солдат, стрелял из брошенной мортиры, когда ядром ему оторвало обе ноги. Яков Петрович не потерял сознания, он сорвал с себя все ордена и отдал их Нарышкину. Последним движением он завернулся в шинель рядового.

– Пусть французы не ведают, что ими сам Кульнев убит!

Штаб-офицеры лейб-гвардии Гродненского и лейб-гвардии Гусарского полков в гусарских шапках. 1868 г.

Кульнев – первый русский генерал от кавалерии, отдавший свою жизнь за Отечество в войне 1812 г. Его смерть Наполеон считал большой удачей для себя. Но он ошибся, что с Кульневым кончилась героическая история русских гусар.

Денис Давыдов, которому великанская сабля Кульнева доходила как раз до кончика носа, умножил славу своего предшественника.

С полком же произошли удивительные метаморфозы. Армейский гусарский Гродненский был переименован в Клястицкий, а Гродненским стал полк лейб-гвардейский.

В г. Седлеце (территория современной Польши) из поляков, служивших в полках 1-м, 2-м и 3-м гусарских и Литовской уланской дивизий, с 19 февраля 1824 г. начал формироваться лейб-гвардии Гродненский гусарский полк. Полк отличился в Русско-польской войне 1830–1831 гг., за что 6 декабря 1831 г. ему дарованы права и преимущества Старой гвардии.

23 октября 1910 г. переименован в лейб-гвардии Гродненский гусарский Императрицы Германской и Королевы Прусской Августы-Виктории полк.

Перед Первой мировой войной полк дислоцировался в Варшаве.

В связи с началом войны с Германией 26 июля 1914 г. переименован в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк.

29 июня 1915 г. переименован в лейб-гвардии Гродненский гусарский Его Императорского Высочества великого князя Павла Александровича полк.

В связи с Февральской революцией 4 марта 1917 г. переименован в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк.

4 марта 1918 г. приказом № 236 Московского областного комиссариата по военным делам расформирован.

Белый генерал Михаил Дмитриевич Скобелев (1843–1882)

Участник Среднеазиатских завоеваний Российской империи и Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., освободитель Болгарии. В историю вошел с прозванием Белый генерал (тур. Ак-Паша), что всегда ассоциируется в первую очередь именно с ним, и не только потому, что в сражениях он участвовал в белом мундире и на белом коне. Болгарский народ считал его национальным героем.

Н. Дмитриев-Оренбургский. Генерал М. Д. Скобелев на коне

Родился 17 сентября 1843 г. в Петропавловской крепости, будучи внуком ее тогдашнего коменданта Ивана Никитича Скобелева. Иван Никитич происходил из однодворцев Симбирской губернии – потомков мещерских казаков.

Сперва воспитывался гувернером немцем, с которым у мальчика отношения не сложились. Потом он был отправлен в Париж в пансионат к французу Дезидерию Жирарде. Со временем Жирарде стал близким другом Скобелева, последовал за ним в Россию и был при нем даже во время военных действий. В дальнейшем Михаил Скобелев продолжил образование в России. В 1858–1860 гг. Скобелев готовился к поступлению в Санкт-Петербургский университет. Он успешно сдает экзамены, но, к сожалению, Университет был временно закрыт из-за студенческих беспорядков.

22 ноября 1861 г. Михаил Скобелев поступает на военную службу в Кавалергардский полк. После сдачи экзамена Михаил Скобелев 8 сентября 1862 г. был произведен в портупей-юнкера, а 31 марта 1863 г. – в корнеты. В феврале 1864 г. сопровождает в качестве ординарца генерал-адъютанта графа Баранова, командированного в Варшаву для обнародования Манифеста об освобождении крестьян и о наделении их землей. Скобелев просит о переводе его в лейб-гвардейский Гродненский гусарский полк, который проводил военные действия против польских мятежников, и 19 марта 1864 г. был переведен. Еще до этого Михаил Скобелев провел отпуск в качестве добровольца в одном из полков, преследовавших отряд Шпака.

С 31 марта Скобелев в отряде подполковника Занкисова участвует в подавлении восстания. За уничтожение отряда Шемиота в Радковицком лесу Скобелев награжден орденом Св. Анны IV степени «За храбрость». В 1864 г. отправляется в отпуск за границу посмотреть театр военных действий датчан против немцев.

30 августа 1864 г. Скобелев произведен в поручики.

Осенью 1866 г. поступает в Николаевскую академию Генерального штаба. По окончании курса Академии в 1868 г. Скобелев становится 13-м из 26 офицеров, причисленных к Генеральному штабу. У Скобелева были неблестящие успехи по военной статистике и съемке, особенно по геодезии, но это исправлялось тем, что по предметам военного искусства Скобелев был вторым, а по военной истории – первым во всем выпуске, а также был в числе первых по иностранным (знал 8 языков, особенно хорошо говорил по-французски) и русскому языку, по политической истории и многим другим предметам.

Михаил Дмитриевич Скобелев произведен в штабс-ротмистры и в ноябре 1868 г. назначен в Туркестанский округ. На место службы, в Ташкент, Скобелев прибыл в начале 1869 г. и сначала состоял в Штабе округа. Михаил Скобелев изучал местные способы ведения боя, также производил разведки и участвовал в мелких делах на бухарской границе, причем выказал личную храбрость.

В конце 1870 г. Михаил командирован в распоряжение главнокомандующего Кавказской армией, а в марте 1871 г. отправлен в Красноводский отряд, в котором командовал кавалерией. Скобелев получил важное задание: он с отрядом должен был произвести разведку путей на Хиву. Произвел разведку пути к колодцу Сарыкамыш, причем прошел по сложной дороге, при недостатке воды и палящей жаре, от Муллакари до Узункую, 437 км (410 верст) в 9 дней и обратно, до Кум-Себшен, 134 км (126 верст) в 16,5 часов, со средней скоростью 48 км (45 верст) в день; при нем находилось только три казака и три туркмена.

Скобелев представил подробное описание маршрута и отходящих от колодцев дорогах. Однако Скобелев самовольно просмотрел план предстоящей операции против Хивы, за что уволен в 11-месячный отпуск летом 1871 г. с отчислением его в полк. Однако в апреле 1872 г. снова причислен к Главному штабу «для письменных занятий». Участвовал в подготовке полевой поездки офицеров Штаба и Петербургского военного округа в Ковенскую и Курляндскую губернии, а затем сам принял в ней участие, после чего 5 июня переведен в Генеральный штаб капитаном с назначением старшим адъютантом Штаба 22-й пехотной дивизии, в Новгород, а уже 30 августа 1872 г. назначен в подполковники с назначением штаб-офицером для поручений при Штабе Московского военного округа. В Москве пробыл недолго и вскоре был прикомандирован к 74-му пехотному Ставропольскому полку для командования батальоном. Требования службы там он выполнял исправно. С подчиненными и начальством Скобелев установил хорошие отношения.

Весной 1873 г. Скобелев принимает участие в Хивинском походе в качестве офицера Генерального штаба при Мангишлакском отряде полковника Ломакина. Хива была целью для российских отрядов, выдвигавшихся с разных точек: Туркестанского, Красноводского, Мангишлакского и Оренбургского отрядов. Путь Мангишлакского отряда хоть и не был самым длинным, но все же сопряжен с трудностями, которые увеличивались вследствие нехватки верблюдов (всего 1500 верблюдов на 2140 человек) и воды (до полведра на человека). В эшелоне Скобелева пришлось навьючить всех строевых лошадей, так как верблюды не могли поднять все, что предполагалось на них везти. Вышли 16 апреля. Скобелев, как и другие офицеры, шел пешком.

При прохождении отрезка от озера Кауды до колодца Сенек (70 верст) на половине пути кончилась вода. 18 апреля достигли колодца. Скобелев показал себя в трудной ситуации умелым командиром и организатором и при выступлении 20 апреля из Биш-акты уже командовал передовым эшелоном (2, позже 3 роты, 25–30 казаков, 2 орудия и команда саперов). Скобелев поддерживал в своем эшелоне идеальный порядок и в то же время заботился о нуждах солдат. Войска прошли 200 верст (210 км) от Бишакты до Ильтедже довольно легко и прибыли в Ительдже к 30 апреля.

Скобелев все время проводил разведки с целью обезопасить проход войска, продвигаясь с конным отрядом перед войском для защиты колодцев. Так, 5 мая возле колодца Итыбая Скобелев с отрядом из 10 всадников встретил караван перешедших на сторону Хивы казахов. Скобелев, несмотря на численный перевес противника, бросился в бой, в котором получил семь ран пиками и шашками и до 20 мая не мог сидеть на коне.

По выбытии Скобелева из строя Мангишлакский и Оренбургский отряды соединились в Кунграде и под руководством генерал-майора Н. А. Веревкина продолжили движение к Хиве (250 верст) по весьма пересеченной местности, перерезанной множеством каналов, заросшей камышами и кустами, покрытой пашнями, заборами и садами. Хивинцы численностью 6000 человек пытались остановить российский отряд у Ходжейли, Мангыта и других населенных пунктов, но безуспешно.

Скобелев возвратился в строй и 21 мая с двумя сотнями и ракетной командой двинулся к горе Кобетау и вдоль арыка Карауз для разорения и уничтожения туркменских аулов, дабы наказать туркменов за враждебные действия против русских; поручение это он исполнил в точности.

22 мая, с тремя ротами и двумя орудиями, он прикрывал колесный обоз, причем отбил целый ряд атак неприятеля, а с 24 мая, когда русские войска стояли у Чинакчика (8 верст от Хивы), хивинцы атаковали верблюжий обоз. Скобелев быстро сообразил в чем дело и двинулся с двумя сотнями скрыто, садами, в тыл хивинцам, наткнулся на большой отряд в 1000 человек, опрокинул их на подошедшую конницу, атаковал затем хивинскую пехоту, обратил ее в бегство и возвратил отбитых неприятелем 400 верблюдов.

28 мая главные силы генерала Н. А. Веревкина произвели рекогносцировку городской стены и овладели неприятельским завалом и трехорудийной батареей, причем, ввиду раны Н. А. Веревкина, командование операцией перешло к полковнику Саранчову. Вечером явилась из Хивы депутация для переговоров о капитуляции. Ее направили к генералу К. П. Кауфману.

29 мая генерал К. П. Кауфман вступил в Хиву с южной стороны. Однако из-за господствовавшего в городе безвластия северная часть города не знала о капитуляции и не открыла ворота, что вызвало штурм северной части стены. Михаил Скобелев с двумя ротами штурмовал Шахабатские ворота, первым пробрался внутрь крепости и хотя был атакован неприятелем, но удержал за собой ворота и вал. Штурм был прекращен по приказу генерала К. П. Кауфмана, который в это время мирно вступал в город с противоположной стороны.

Хива покорилась. Цель похода была достигнута, несмотря на то, что один из отрядов, Красноводский, до Хивы так и не дошел. Для выяснения причины случившегося Скобелев вызвался выполнить разведку не пройденного полковником Маркозовым участка пути Змукшир – Ортакаю (340 верст). Задача была сопряжена с большим риском. Скобелев взял с собой 5 всадников (в том числе 3 туркмена) и выступил из Змукшира 4 августа. В колодце Даудурь воды не оказалось. Когда до Ортакую оставалось еще 15–25 миль, Скобелев утром 7 августа возле колодца Нефес-кули наткнулся на туркмен и с трудом спасся. Пробиться не было возможности, а потому Михаил Скобелев 11 августа вернулся к исходному пункту, пройдя более 600 верст (640 км) за 7 дней, а затем представил генералу Кауфману надлежащее донесение. За эту разведку Скобелева наградили орденом Св. Георгия IV степени (30 августа 1873 г.).

Зимой 1873/74 г. Скобелев находился в отпуске и провел его большей частью в Южной Франции. Но там он узнал о междоусобной войне в Испании, пробрался в расположение карлистов и стал очевидцем нескольких сражений.

22 февраля Михаил Дмитриевич Скобелев произведен в полковники, 17 апреля назначен флигель-адъютантом с зачислением в свиту Его Императорского Величества.

17 сентября 1874 г. Скобелев командирован в Пермскую губернию для участия во введении в действие приказа о воинской повинности.

В апреле 1875 г. Скобелев вернулся в Ташкент и был назначен начальником военной части российского посольства, отправляемого в Кашгар. Он должен был оценить во всех отношениях военное значение Кашгара. Посольство это направилось в Кашгар через Коканд, правитель которого Худояр-хан находился под русским влиянием. Однако своей жестокостью и корыстолюбием он вызвал против себя восстание и был низложен в июле 1875 г., после чего бежал в русские пределы, в город Ходжент. За ним двинулось и русское посольство, прикрываемое Скобелевым с 22 казаками. Благодаря его твердости и осторожности эта команда, не пуская в ход оружия, без потерь довела хана до Ходжента.

В Коканде вскоре восторжествовали повстанцы, руководимые талантливым вождем кипчаков Абдуррахманом-автобачи; на ханский престол был возведен сын Худояра Насреддин; был провозглашен газават; в начале августа кокандские войска вторглись в русские пределы, осадили Ходжент. Скобелев был послан с двумя сотнями для очищения окрестностей Ташкента от неприятельских шаек. 18 августа к Ходженту подошли главные силы генерала Кауфмана (16 рот, 8 сотен при 20 орудиях); Скобелев назначен начальником конницы.

Между тем кокандцы сосредоточили у Махрама до 50 000 человек при 40 орудиях. При движении генерала Кауфмана к Махраму между Сырдарьей и отрогами Алайского хребта неприятельские конные массы угрожали атакой, но после выстрелов русских батарей рассыпались и исчезали в ближайших ущельях. 22 августа войска генерала Кауфмана взяли Махрам. Скобелев с конницей стремительно атаковал многочисленные неприятельские скопища пеших и конных, обратил в бегство и преследовал более чем на 10 верст, своевременно пользуясь поддержкой ракетной батареи, сам при этом был легко ранен в ногу. В этом сражении Михаил Дмитриевич показал себя блестящим кавалерийским начальником, а русские войска одержали убедительную победу.

Заняв 29 августа Коканд, русские войска двинулись к Маргелану; Абдуррахман бежал. Для преследования его был отряжен Скобелев с шестью сотнями, ракетною батареей и 2 ротами, посаженными на арбы. Скобелев следовал за Абдуррахманом неотступно и уничтожил его отряд, сам Абдуррахман, однако, бежал.

Между тем был заключен с Насреддином договор, по которому Россия приобрела территорию к северу от Сырдарьи, образовавшую Наманганский отдел.

Однако кипчакское и киргизское население Ханства не хотело признать себя побежденным и готовилось к возобновлению борьбы. Абдуррахман низложил Насреддина и возвел на ханский престол Пулат-хана (Болот-хан), одного из лидеров борьбы за независимость Кокандского государства. Центром движения был Андижан.

Генерал-майор Троцкий с пятью с половиной ротами, тремя с половиной сотнями, 6 орудиями и 4 ракетными станками двинулся из Намангана и взял Андижан штурмом 1 октября, причем Скобелев провел блестящую атаку. Возвращаясь в Наманган, отряд также встретил неприятеля. При этом Скобелев в ночь на 5 октября с двумя сотнями и батальоном произвел стремительное нападение на лагерь кипчаков.

18 октября за боевые отличия Скобелев был произведен в генерал-майоры. В этом же месяце он был оставлен в Наманганском отделе в качестве начальника с 3 батальонами, 5,5 сотнями и 12 орудиями. Ему было приказано «действовать стратегически оборонительно», т. е. не выходя за пределы владений Российской империи. Но обстоятельства вынудили его действовать иначе. Подрывные элементы постоянно проникали в район; в Наманганском отделе завязалась почти непрерывная малая война: вспыхнули восстания в Тюря-кургане, затем в Намангане. Скобелев постоянно пресекал попытки кокандцев перейти границу. Так, он разбил 23 октября отряд Батыр-тюря у Тюря-кургана, затем поспешил на подмогу к гарнизону Намангана, а 12 ноября разбил у Балыкчей до 20 000 неприятелей.

При таких условиях наступательные предприятия кокандцев не могли быть прекращены. Чувствовалась необходимость положить этому конец. Генерал Кауфман находил силы Скобелева недостаточными для удержания хотя бы большей части ханства и предписал Скобелеву совершить зимою движение к Ике-су-арасы, части ханства по правому берегу Дарьи (до течения Нарына), и ограничиться погромом кочевавших там кипчаков и кыргызов.

Скобелев выступил из Намангана 25 декабря с 2800 человек при 12 орудиях и ракетной батареей и обозом из 528 арб. Отряд Скобелева вступил в Ике-су-арасы 26 декабря и в 8 дней прошел по этой части ханства по разным направлениям, обозначая свой путь уничтожением кишлаков. Кипчаки уклонялись от боя. Достойного сопротивления в Ике-су-арасы не оказали. Сопротивляться мог только Андижан, где Абдуррахман собрал до 37 000 человек. Скобелев 1 января перешел на левый берег Карадарьи и двинулся к Андижану, 4 и 6 января произвел основательные рекогносцировки окраин города и 8 января овладел Андижаном после штурма. 10 января сопротивление андижанцев прекратилось; Абдуррахман сбежал к Ассаке, а Пулат-хан – в Маргелан. 18 января Скобелев двинулся к Ассаке и разбил наголову Абдуррахмана, который скитался еще несколько дней и, наконец, сдался 26 января.

19 февраля Кокандское ханство было полностью завоевано Российской империей, и была образована Ферганская область, а 2 марта Скобелева назначили военным губернатором этой области и командующим войсками. 32-летний генерал-майор Скобелев за этот поход награжден орденом Св. Владимира III степени с мечами и орденом Св. Георгия III степени, а также золотой шпагой с бриллиантами с надписью «За храбрость».

Став главой Ферганской области, Скобелев нашел общий язык с покоренными племенами. Сарты хорошо отнеслись к приходу русских, но все же оружие у них отобрали. Воинственные кипчаки, раз покоренные, держали слово и не восставали. Скобелев обращался с ними «твердо, но с сердцем». Помимо умиротворения киргизов экспедиция в горы имела также и научные цели. Скобелев с отрядом прошел до границ Каратегина, где оставил гарнизон, и почти всюду к нему являлись старшины с изъявлением покорности.

В качестве начальника области Скобелев особенно боролся против казнокрадства, это создало ему множество врагов. В Санкт-Петербург посыпались доносы на него с тяжкими обвинениями. Обвинения остались не подтвержденными, однако 17 марта 1877 г. Скобелев был отстранен от должности военного губернатора Ферганской области. Российское общество тогда относилось недоверчиво и даже недружелюбно к тем, кто выдвинулся в боях и походах против «халатников». Кроме того, многие все еще воспринимали его тем не оперившимся гусарским ротмистром, каким он был в юности.

В 1877 г. Скобелев отправился в действующую армию, чтобы принять личное участие в Русско-турецкой войне. Первое время Скобелев лишь состоял при Главной квартире и участвовал в мелких операциях на добровольных началах. Затем его назначили лишь начальником Штаба Сводной казачьей дивизии, которою командовал его отец – Дмитрий Иванович Скобелев.

14–15 июня Скобелев участвовал в переправе отряда генерала Драгомирова через Дунай у Зимницы. Приняв начальство над четырьмя ротами 4-й стрелковой бригады, он ударил во фланг туркам, чем вынудил их к отступлению, о чем в реляции начальника отряда сказано: «Не могу не засвидетельствовать о великой помощи, оказанной мне Свиты Е. В. генерал-майором Скобелевым… и о том благотворном влиянии, которое он оказал на молодежь своим блистательным, неизменно-ясным спокойствием». За эту переправу он был награжден орденом Св. Станислава I степени с мечами.

После переправы Скобелев участвовал: 25 июня в разведке и занятии города Белы; 3 июля в отражении нападения турок на Сельви и 7 июля с войсками Габровского отряда в занятии Шипкинского перевала. 16 июля с тремя казачьими полками и батареей, он провел разведку Ловчи; выяснил, что она занята 6 таборами с 6 орудиями, и посчитал необходимым взять Ловчу ранее второго штурма Плевны, но уже было решено иначе. Бой у Плевны был проигран. Разрозненные атаки колонн генералов Вельяминова и князя Шаховского, общим начальником которых считался генерал барон Криденер, окончились отступлением. Скобелев с войсками охранял левый фланг русских войск, показал, на что способна кавалерия в умелых руках и держался против превосходящих сил противника столько, сколько это было нужно для прикрытия отступления основных войск.

После плевненских неудач 22 августа 1877 г. (ст. ст.) одержана блестящая победа: при взятии Ловчи Скобелев опять показал свои таланты в командовании доверенными ему силами, за что 1 сентября Скобелев произведен в генерал-лейтенанты. В конце августа решено произвести третий штурм Плевненского укрепления, для чего выделили 107 батальонов (в том числе 42 румынских) и 90 эскадронов и сотен (в том числе 36 румынских), или 82 000 штыков и 11 000 сабель при 444 орудиях (в том числе 188 румынских). Генерал Золотов определял силы турок в 80 000 человек при 120 орудиях.

Артподготовка началась с 26 августа и закончилась 30 августа с началом штурма. Войска правого фланга, румынская пехота и 6 русских батальонов штурмовали Гравицкий редут № 1 на наименее важном левом фланге турок. Войска правого фланга потеряли 3500 человек, и решено было прекратить наступление в этом районе, несмотря на то что оставалось еще 24 свежих румынских батальона. Центр русских войск произвел шесть атак, и эти атаки отбили с потерями в 4500 человек. После чего с началом сумерек решено было прекратить бой. Левый фланг под командованием Скобелева с поддержкой князя Имеретинского с 16 батальонами овладел двумя редутами противника, при этом батальоны сильно расстроились. Развивать успех было нечем. Оставалось укрепиться и удерживать редуты до прибытия подкрепления. Однако подкрепления послано не было, кроме одного полка, посланного по инициативе одного частного начальника, но и тот прибыл поздно. Скобелев, располагал 1/5 всех русских и румынских сил, притянул на себя более 2/3 всех сил Османа-паши. 31 августа Осман-паша видя, что основные силы русских и румын бездействуют, атаковал Скобелева с обоих флангов и подверг расстрелу. Скобелев потерял 6000 человек и отбил 4 атаки турок, затем в полном порядке отступил. Третий штурм Плевны окончился неудачей для союзных войск. Причины коренились в неправильной организации управления войсками.

Во время осады Плевны Скобелев стоял во главе Плевно-Ловчинского отряда, контролировавшего IV участок осадного кольца. Он был против осады, о чем спорил с Тотлебеном, так как она сильно затормозила бы продвижение войск. Между тем Скобелев был занят приведением в порядок 16-й пехотной дивизии, потерявшей до половины личного состава.

28 ноября Осман-паша сделал попытку прорваться из окружения. Последовавшее за этим сражение окончилось сдачей армии Османа. Скобелев принимал самое активное участие в этом сражении с 3-й гвардейской и 16-й пехотной дивизией.

После падения Плевны Главнокомандующий решил перейти через Балканы и двинуться к Царьграду. Скобелев был направлен под командование к генералу Радецкому, который с 45 000 стоял против Весселя-паши с 35 000. Генерал Радецкий оставил на Шипкинской позиции против фронта турок 15,5 батальона, и направил правую колонну Скобелева (15 батальонов, 7 дружин, 17 эскадронов и сотен и 14 орудий) и левую колонну князя Святополк-Мирского (25 батальонов, 1 дружина, 4 сотни и 24 орудия) в обход главных сил Весселя-паши, находившихся в укрепленных лагерях близь деревень Шипки и Шейнова. 28-го числа все три части отряда генерала Радецкого с разных сторон атаковали неприятеля и вынудили армию Весселя-паши к капитуляции (30 000 человек при 103 орудиях); сдачу Весселя-паши лично принял Скобелев.

После перехода через Балканы Скобелев был назначен начальником авангарда армии (32 батальона и 25 эскадронов сотен с артиллерией и 1 батальоном саперов) и двинулся через Адрианополь к окрестностям Константинополя. По прекращению военных действий, 1 мая, он был назначен начальником «левого отряда» армии, а затем находился в составе армии при ее расположении в Турции и при постепенном очищении территории самой Турции и вновь созданной Россией Болгарии.

Скобелев явился на балканский театр военных действий очень молодым и полуопальным генералом, но он показал выдающиеся образцы военного искусства и заботу о подчиненных, проявил себя хорошим военным администратором.

Скобелев после войны стал очень знаменит.

6 января 1878 г. пожалован золотой шпагой с бриллиантами с надписью «За переход через Балканы», но отношение к нему начальства оставалось неблагоприятным. В письме одному родственнику 7 августа 1878 г. он писал: «Чем более проходит времени, тем более растет во мне сознание моей невиновности перед государем, а потому чувство глубокой скорби не может меня покинуть… только обязанности верноподданного и солдата могли заставить меня временно примириться с невыносимой тяжестью моего положения с марта 1877 года. Я имел несчастье потерять доверие, мне это было высказано, и это отнимает у меня всякую силу с пользой для дела продолжать службу. Не откажи поэтому… своим советом и содействием для отчисления меня от должности с зачислением… по запасным войскам».

Но постепенно горизонт перед ним проясняется, и обвинения с него сняли. 30 августа 1878 г. Скобелев назначен генерал-адъютантом к императору России, что говорит о возвращении к нему доверия.

После войны Михаил Дмитриевич занялся подготовкой и обучением вверенных ему войск в суворовском духе. 4 февраля 1879 г. утвержден в должности командира корпуса, в котором выполнял различные поручения в России и за границей и сильно сближается со славянофилами.

В январе 1880 г. Скобелев назначается командующим военной экспедиции против текинцев. Скобелев составил план, который утвержден и должен быть признан образцовым. Его цель – нанести решительный удар по туркменам-текинцам, населявшим Ахалтекинский оазис. Со своей стороны, узнав о походе, текинцы решили переселиться в крепость Денгиль-Тепе (Геок-Тепе) и ограничиться отчаянной защитой только этого пункта.

В крепости Денгиль-Тепе было 45 000 человек, из них защитников 20 000–25 000; они имели 5000 ружей, множество пистолетов, 1 орудие и 2 зембурека. Текинцы производили вылазки, преимущественно ночью, и наносили немалый урон, захватив даже однажды знамя и 2 орудия.

Скобелев сам сделал вылазку, прошел весь путь, проверил все колодцы, дороги и после этого вернулся назад к своим войскам. Затем начался штурм.

Штурм крепости был произведен 12 января 1881 г. В 11 часов 20 минут дня произведен взрыв мины. Восточная стена упала и образовала доступный обвал. Пыль еще не улеглась, когда колонна Куропаткина поднялась в атаку. Подполковнику Гайдарову удалось овладеть западной стеной. Войска теснили неприятеля, который, однако, оказывал отчаянное сопротивление. После долгого боя текинцы бросились в бегство через северные проходы, за исключением части, которая осталась в крепости и, сражаясь, погибла. Скобелев преследовал отступающего врага на протяжении 15 верст. Русские потери за всю осаду со штурмом составили 1104 человека, во время штурма было потеряно 398 человек (в том числе 34 офицера). Внутри крепости были взяты: до 5 тысяч женщин и детей, 500 персиян рабов и добыча, оцененная в 6 млн рублей.

Вскоре после взятия Геок-Тепе были высланы Скобелевым отряды под начальством полковника Куропаткина; один из них занял Асхабад, а другой прошел более чем на 100 верст на север, обезоруживая население, возвращая его в оазисы и распространяя воззвание с целью скорейшего умиротворения края. И вскоре в Закаспийских владениях Российской империи установилось мирное положение.

Ахалтекинская экспедиция 1880–1881 гг. представляет собой первоклассный образец военного искусства. Центр тяжести операции находился в сфере военно-административных вопросов. Скобелев показал, на что способны русские войска. В итоге в 1885 г. в состав Российской империи добровольно вошли Мервский и Пендинский оазисы Туркмении с городом Мервом и крепостью Кушка. 14 января Скобелев произведен в генералы от инфантерии, а 19 января награжден орденом Св. Георгия II степени, 27 апреля выехал из Красноводска в Минск. Там он продолжил заниматься подготовкой войск.

Временами Скобелев ездил в свои имения, главным образом в село Спасское Рязанской губернии. К крестьянам он относился хорошо. В это время здоровье Скобелева ухудшилось. Во время ахалтекинской экспедиции его постиг страшный удар: его мать, Ольгу Николаевну Скобелеву, убил человек, которого он хорошо знал по Балканской войне. Затем последовал другой удар: погиб император Александр II в результате террористического акта. Скобелев не был счастлив в личной жизни. Он был женат на княжне Марии Николаевне Гагариной. Супруги вскоре разошлись, а затем и развелись.

Получив месячный отпуск 22 июня (4 июля) 1882 г., М. Д. Скобелев выехал из Минска, где стоял штаб 4-го корпуса, в Москву. Его сопровождали несколько штабных офицеров и командир одного из полков барон Розен. По обыкновению Михаил Дмитриевич остановился в гостинице «Дюссо», намереваясь 25 июня (7 июля) выехать в Спасское, чтобы пробыть там «до больших маневров». По приезде в Москву Скобелев встретился с князем Д. Д. Оболенским, по словам которого, генерал был не в духе, не отвечал на вопросы, а если и отвечал, то как-то отрывисто. По всему видно, что он чем-то встревожен. 24 июня Скобелев пришел к И. С. Аксакову, принес связку каких-то документов и попросил сохранить их, сказав: «Боюсь, что у меня их украдут. С некоторых пор я стал подозрительным».

На другой день состоялся обед, устроенный бароном Розеном в честь получения очередной награды. После обеда вечером М. Д. Скобелев отправился в гостиницу «Англия», которая находилась на углу Столешникова переулка и Петровки. Здесь жили девицы легкого поведения, в том числе и Шарлотта Альтенроз (по другим сведениям, ее звали Элеонора, Ванда, Роза). Эта кокотка неизвестной национальности, приехавшая вроде бы из Австро-Венгрии и говорившая по-немецки, занимала в нижнем этаже роскошный номер и была известна всей кутящей Москве.

Поздно ночью Шарлотта прибежала к дворнику и сказала, что у нее в номере скоропостижно умер офицер. В покойном сразу опознали Скобелева. Прибывшая полиция ликвидировала панику среди жильцов, переправив тело Скобелева в гостиницу «Дюссо», в которой он остановился.

Вокруг трагедии в московской гостинице, как снежный ком, нарастал клубок легенд и слухов. Высказывались самые различные, даже взаимоисключающие предположения, но все они были едины в одном: смерть М. Д. Скобелева связана с таинственными обстоятельствами. Передавая широко муссируемый в России слух о самоубийстве, одна из европейских газет писала, что «генерал совершил этот акт отчаяния, чтобы избежать угрожавшего ему бесчестия вследствие разоблачений, удостоверяющих его в деятельности нигилистов».

Большинство же склонялось к версии, что «Скобелев был убит», что Белый генерал пал жертвой германской ненависти. Присутствие при его смерти «немки» придавало этим слухам, казалось, бо́льшую достоверность. «Замечательно, – отмечал современник, – что и в интеллигентных кругах держалось такое же мнение. Здесь оно выражалось даже более определенно: назывались лица, которые могли участвовать в этом преступлении, направленном будто бы Бисмарком… Этим же сообщением Бисмарку приписывалась пропажа плана войны с немцами, разработанного Скобелевым и выкраденного тотчас после смерти М. Д. Скобелева из его имения».

Эту версию поддерживали и некоторые представители официальных кругов. Один из вдохновителей реакции князь Н. Мещерский в 1887 г. писал Победоносцеву: «Со дня на день Германия могла наброситься на Францию, раздавить ее. Но вдруг, благодаря смелому шагу Скобелева, сказалась впервые общность интересов Франции и России, неожиданно для всех и к ужасу Бисмарка. Ни Россия, ни Франция не были уже изолированы. Скобелев пал жертвою своих убеждений, и русские люди в этом не сомневаются. Пали еще многие, но дело было сделано».

До революции на территории Российской империи было установлено не менее шести памятников генералу М. Д. Скобелеву, но ни один из них не сохранился до нашего времени.

В 2005 г. рассматривалось предложение о сооружении памятника генералу Скобелеву в 2009 г. на площади Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге, в 2014 г. памятник Скобелеву установили в Москве и собираются поставить второй. Оставим в стороне разговор о художественных достоинствах конного памятника и о портретном сходстве с М. Скобелевым, заметим только, что по символике сабля, вознесенная над головой, означает победу или призыв к ней, а опущенная сабля – нечто иное…

Гвардейская артиллерия

Праздник всей гвардейской артиллерии – 6 августа, Преображение Господне.

Полковой храм – собор во имя преподобного Сергия Радонежского (с 1731 г.) на углу Сергиевской улицы (ныне – ул. Чайковского) и Литейного пр., 6. Разрушен в 1932 г.

Л. А. Белоусов. Обер-офицер и рядовые конно-артиллерийской бригады. 1889 г.

Начало регулярной российской артиллерии относится к 1695 г., когда при Преображенском полку была учреждена бомбардирская рота из 6 мортир и 4 пушек. Капитан этой роты с 1695 по 1706 г. – сам царь Петр I.

24 января 1722 г. офицерам бомбардирской роты пожаловано старшинство двух чинов против армейских.

9 ноября 1793 г. – из бомбардирской роты и команд пушкарей, а также из артиллерии, принадлежавшей к составу Собственных Его Величества Гатчинских войск, сформирован лейб-гвардии Артиллерийский батальон в составе трех рот пеших и одной конной (что ныне 1-я и 3-я батареи л. – гв. 1-й, 1 батарея л. – гв. 2-й и 1-я батарея Гвардейской Конно-артиллерийской бригады).

10 июля 1798 г. батальону повелено состоять из трех рот пеших и одной конной и трех команд: пионерной, понтонной и фурштатской.

25 марта 1805 г. конная рота от батальона отчислена и назначена состоять отдельно под наименованием: лейб-гвардии Конной артиллерии.

14 февраля 1811 г. батальон наименован лейб-гвардии Артиллерийской бригадой.

22 сентября 1811 г. рота, составлявшая лейб-гвардии Конную артиллерию, разделена на две.

21 сентября 1812 г. в Санкт-Петербурге для комплектования лейб-гвардии Конной артиллерии сформирована команда при 6 орудиях.

21 октября 1813 г. из Гвардейского артиллерийского резерва сформированы в г. Вильно три гвардейские артиллерийские роты: 1 батарейная, 1 легкая и 1 конная.

10 августа 1814 г. лейб-гвардии Конной артиллерии повелено состоять из трех батарей: батарейной и двух легких, на что и обращены сформированные в 1812 г. команда при 6 орудиях и в 1813 г. – конная рота.

3 февраля 1816 г. гвардейская артиллерийская бригада разделена на две: 1-ю Гвардейскую артиллерийскую бригаду, в которой Е. И. В. великий князь Михаил Павлович сохранил звание шефа, и 2-ю Гвардейскую артиллерийскую бригаду. В 1-ю бригаду вошли батарейная рота Его Высочества, 1-я легкая (ныне 3-я батарейная) и вновь сформированная батарейная рота № 2 (ныне 2-я батарейная). Во 2-ю же бригаду вошли: батарейная рота графа Аракчеева № 3 (ныне 2-я батарейная). Во вновь сформированную – батарейная № 4 (ныне 2-я батарейная). В каждой бригаде, кроме того, по одной учебной роте. Число орудий в ротах 12.

15 августа 1817 г. сформирована нынешняя 3-я батарея Гвардейской Конно-артиллерийской бригады.

24 октября сформирована в Варшаве нынешняя 1-я батарея лейб-гвардии 3-й артиллерийской бригады, называвшаяся тогда л. – гв. батарейной № 5 ротой.

26 сентября 1821 г. из л. – гв. батарейной № 5 роты и двух Гренадерских батарей, батареи № 1 и легкой № 2 составлена Сводная гвардейская и Гренадерская артиллерийская бригада, переименованною 22 августа 1830 г. в 3-ю Гвардейскую и Гренадерскую артиллерийскую бригаду.

6 апреля 1830 г. сформирована на правах Молодой гвардии лейб-гвардии Донская, легкая конная артиллерийская рота, причисленная к Гвардейской конной артиллерии.

1 июля 1861 г. – батареи, снабженные нарезными орудиями, повелено именовать нарезными легкими.

16 октября 1869 г. 1-ю и 2-ю Гвардейские Артиллерийские бригады повелено переименовать в л. – гв. 1-ю и л. – гв. 2-ю.

10 августа 1870 г. во всех пеших бригадах повелено сформировать четвертые батареи, скорострельные, 8-орудийного состава.

17 августа Гвардейская конная артиллерия названа Гвардейской конно-артиллерийской бригадой.

22 января 1873 г. в каждой действующей пешей бригаде положено иметь по 6 батарей 8-орудийного состава: три 9-фунтовых и 1 скорострельную.

17 августа 1875 г. последовало переформирование Гвардейской конной артиллерии в шесть 6-орудийных батарей; из 4 взводов первых трех батарей сформирована пятая батарея на правах и преимуществах Старой гвардии. Гвардейская Донская батарея названа лейб-гвардии 6-й Донскою Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича.

17 апреля 1878 г. Донской батарее пожалованы права Старой гвардии за отличия в войну 1877–1878 гг.

1879–1881 гг. – введены дальнобойные орудия.

6 декабря 1894 г. 3-я Гвардейская и Гренадерская артиллерийская бригада наименована лейб-гвардии 3-й Артиллерийской бригадой.

Полки лейб-гвардии Санкт-Петербургский и Кексгольмский и 3-я Артиллерийская бригада.

1895 г. – при 3-й бригаде сформированы вновь 7-я, 8-я и 9-я батареи.

Февраль 1895 г. – бригады разделены на дивизионы, по три батареи в каждом.

17 января 1897 г. повелено сформировать две Гвардейские пешие легкие батареи для Гвардейской стрелковой бригады, образовавших Гвардейский стрелковый артиллерийский дивизион.

Гвардейская конная артиллерия

Образована 25 марта 1805 г. под названием Лейб-гвардии Конной артиллерии.

17 августа 1870 г. переименована в Гвардейскую конно-артиллерийскую бригаду.

17 апреля 1895 г. разделена на 1-й и 2-й дивизионы, и уже 25 апреля того же года эти дивизионы были учреждены в составе: 1-й – 1-й, 4-й и 6-й батарей, 2-й – 2-й, 3-й (считалась в командировке) и 5-й батарей.

6 марта 1913 г. – бригада наименована лейб-гвардии Конной артиллерией. Бригадный праздник – 27 апреля.

Перед войной Гвардейская конная артиллерия дислоцировалась в Петербурге, а 3-я батарея – в Варшаве.

1-я Его Величества (с 25 ноября 1870 г.) батарея образована 9 ноября 1796 г. (старшинство батареи с этого числа, батарейный праздник – 25 ноября) как Конная рота лейб-гвардии Артиллерийского батальона.

2-я Его Императорского Высочества генерал-фельдцейхмейстера Великого князя Михаила Николаевича (с 30 декабря 1909 г.) батарея была создана 22 сентября 1811 г. Старшинство – с 9 ноября 1796 г., праздник – 23 апреля, в день Св. Великомученика Георгия.

3-я Его Императорского Высочества Великого князя Георгия Михайловича (с 17 августа 1870 г.) батарея быта образована 16 июля 1814 г. Старшинство – как у 2-й батареи, праздник – 6 декабря, в день Св. Николая Чудотворца.

Собор преподобного Сергия Радонежского всей артиллерии

4-я Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича (с 25 января 1906 г.) батарея была сформирована 21 октября 1812 г. как лейб-гвардии Конной артиллерии полурота. Старшинство с этой даты, праздник – как у 3-й батареи.

5-я Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Александровича (с 30 июля 1904 г.) батарея образована 17 августа 1875 г. Старшинство – с 9 ноября 1796 г., праздник – 8 ноября, в день Св. Архистратига Михаила.

Лейб-гвардии 6-я Донская казачья Его Величества (со 2 марта 1881 г.) батарея сформирована 6 апреля 1830 г. (дата старшинства батареи) «в вознаграждение отличных подвигов, мужества и храбрости, оказанных в продолжение войн с Персиею и Турциею 1827 и 1829 годов» из отобранных офицеров и нижних чинов 1-й, 2-й и 3-й Донской казачьих конно-артиллерийских легких рот как лейб-гвардии Донская легкая конно-артиллерийская рота. Батарейный праздник – 23 апреля, в день Св. Великомученика и Победоносца Георгия.

В Гвардейской конной артиллерии масти лошадей отличались по батареям: 1-я имела рыжих; 2-я – вороных; 3-я и 5-я – караковых; 4-я и 6-я – гнедых. В 6-й батарее каждый взвод также имел лошадей своей масти: в 1-м были светло-гнедые; во 2-м – вишнев о-гнедые; в 3-м – темно-гнедые.

Накануне Первой мировой войны гвардейская кавалерия была усилена современным вооружением. Так, 8 сентября 1913 г. в каждой Гвардейской кавдивизии и Отдельной Гвардейской кавбригаде организовали конно-пулеметные команды, входившие в состав одного из полков, но являвшиеся общедивизионным «боевым средством». Перед самой войной, 12 июля 1914 г., при штабах 1-й и 2-й Гвардейских кавдивизий и Отдельной Гвардейской кавбригады были сформированы конно-саперные команды.

Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834)

«Аракчеевщина» – это слово звучало, да и теперь звучит еще почти как ругательство, как синоним чего-то ужасно косного, тупого, давящего, а сам Аракчеев до сих пор представляется монстром с изуверскими наклонностями. Нам постоянно внушали в школе, что Аракчеев был помешан на так называемой «шагистике», что при нем солдат запарывали шпицрутенами тысячами… Что, собственно, и восхождение-то его к вершинам власти началось с того момента, когда он – подросток-истопник в Зимнем дворце – восторженно смотрел на развод караула и тем самым приглянулся государю Павлу Петровичу, при коем стал неким «псом сторожевым» и «держимордой», извините за каламбур, в одном лице. Что он ничего другого не делал, как преследовал всякое инакомыслие и потуги на демократию, при этом был такой изверг, ужасный сатрап и прочее…

Однако еще в пионерском возрасте, читая книги сверх положенной программы, столкнулся я сначала с робким сомнением, что учат нас в школе чему-то другому, не тому, о чем можно прочитать в книгах, скажем, дореволюционного издания, которые нет-нет да и попадались мне у знакомых старичков и старушек, доживавших свой век в питерских коммуналках. С годами эта мысль не только не исчезла, но окрепла и выкристаллизовалась в стойкое убеждение: все или по большей мере значительная часть из того, что нам преподавали (исключая науки точные, где дважды два все-таки четыре, что в «странах загнивающего капитализма», что при диктатуре пролетариата) – вранье!

А. А. Аракчеев

Не вдаваясь в изыскания, отчего такое происходило, по чьему-то умыслу или дремучему хамству дорвавшихся до власти, пытаюсь я не то чтобы очистить некоторые имена (которые интересны уже тем, что двести, триста лет они памятны, что с ними все еще борются), от шелухи штампов и ругательств, которыми захаркана вся наша история, примерно как захаркивали шелухой от семечек революционные пролетарии дворцы и памятники, а их нынешние потомки самое – понятие «Россия», поменяв его на словосочетание «эта страна».

При этом я не собираюсь, да и не смогу делать какие-то открытия, ибо я не рылся в архивах, не расшифровывал тайнопись: все сведения, приводимые мною, – общедоступны, но, к сожалению, не общеизвестны.

Иными словами, опираясь на факты, кои искажались или перевирались в угоду политической конъюнктуре, причем и до революции тоже, пытаюсь просто-напросто высказать иную, а не общепринятую точку зрения.

Скажем, равно как Александр Меншиков – птенец гнезда Петрова с нелегкой руки советского графа Алексея Толстого (вдохновенно и талантливо извращавшего исторические факты) превратился в крестьянина, торговавшего пирожками, а на самом деле он был хотя и не знатный, но дворянин, равно как и Аракчеев Алексей Андреевич[124] происходил из мелкопоместных бедных дворян когда-то славного и древнего дворянского рода (печки он, разумеется, не топил, хотя я уверен, что в этом занятии он не увидал бы для себя ничего зазорного и, будь отдан приказ, исполнил бы его в точности и с усердием, как исполнял все, что ему поручали).

О происхождении фамилии Аракчеевых из III ч. «Общего гербовника российских дворянских родов» известно, что они происхождения древнего и благородного и за службу российскому престолу «жалованы были от государей поместьями и на оные грамотами». Грамотою царей Иоанна и Петра Алексеевичей от 6 марта 1695 г. новгородец Иван Степанович Аракчеев «за службу предков и своего отца и за свою собственную службу во время войны с Польшею при царе Алексее Михайловиче пожалован в вотчину пустошами в Бежецкой пятине, в погостах Никольском и Петровско-Тихвинском».

Потомки Ивана Степановича служили в XVIII в. в военной службе, и один из них, Василий Степанович, участвовал в турецком походе под предводительством Миниха, был ранен под Очаковом и уволен от службы с награждением чином генерал-поручика.

Его родной племянник Андрей Андреевич таких чинов не достиг, вышел в отставку поручиком и поселился в Бежецком уезде Тверской губернии, где ему досталась по наследству деревня с 20 душами крестьян, и состоял в законном браке с Елизаветой Андреевной, в девичестве Ветлицкой (1750–1820).

23 сентября 1769 г. у супругов родился сын Алексей. Главное влияние на развитие его характера оказала мать, которую Аракчеев всю свою жизнь боготворил. По нынешним временам совсем юная Елизавета Андреевна (при рождении первенца ей исполнилось 19 лет) оказалась образцовой матерью. Она неустанно заботилась о том, чтобы он был набожен, умел «обращаться в постоянной деятельности», был педантично аккуратен и бережлив, умел повиноваться и усвоил себе привычку толково предъявлять требования к «людям». Все эти требования хорошо и прочно были усвоены Аракчеевым, так как наглядно диктовались ему условиями жизни бедной дворянской семьи, желавшей «жить прилично». Первоначальное образование Алексея Аракчеева состояло в изучении под руководством сельского дьячка русской грамоты и арифметики, которую «полюбил до страсти» и усердно занимался ею.

Когда ему шел 11-й год, к соседнему помещику, отставному прапорщику Корсакову, приехали в отпуск два его сына, кадеты Артиллерийского и Инженерного шляхетного корпуса,[125] и деревенский мальчик «не мог наслушаться их рассказам о лагере, учениях, стрельбе из пушек». «Особенно поразили меня, – признавался он впоследствии, – их красные мундиры с черными бархатными лацканами. Мне казались они какими-то особенными, высшими существами. Я не отходил от них ни на шаг». Вернувшись домой, он был, по его выражению, все время «в лихорадке» и, бросившись на колени перед отцом, просил отдать его в Корпус.

Но прошло два года, прежде чем мечта осуществилось. Причина – бедность. Только в январе 1783 г. «на долгих» отец с сыном и слугой отправились в столицу. Прибыв в Петербург и наняв на Ямской на постоялом дворе угол за перегородкой, Аракчеевы 10 дней непрерывно ходили в канцелярию Корпуса, пока, наконец, добились, что 28 января 1783 г. прошение их было принято. Затем началось ожидание «резолюции». Месяцы шли один за другим, наступил, наконец, и июль, между тем положение Аракчеевых становилось день ото дня все тяжелее, небольшие средства их быстро иссякали. Они жили впроголодь, продали постепенно всю свою зимнюю одежду и, наконец, нужда заставила их принять даже милостыню, которую им подал, в числе прочих бедных, митрополит Гавриил. Аракчеев впоследствии рассказывал, что когда отец его «поднес полученный им рубль к глазам», то «сжал его и горько заплакал», и что сам он также не выдержал и заплакал. 18 июля 1783 г. Аракчеевы издержали все до последнего гроша, и на другой день, голодные, снова явились за справкой в Корпус. Отчаяние придало сыну столько храбрости, что он, совершенно неожиданно для отца, увидев генерала Мелиссино,[126] подошел к нему и, рыдая, сказал: «Ваше превосходительство, примите меня в кадеты… Нам придется умереть с голоду… мы ждать более не можем… вечно буду вам благодарен и буду за вас Богу молиться».

Рыдания мальчика остановил директор, который выслушал отца, тут же написал записку в канцелярию Корпуса о зачислении Алексея Аракчеева в кадеты. 19 июля стало для Аракчеева счастливым днем, несмотря на то что с утра он ничего не ел и что отцу не на что было поставить в церкви свечку, потому «Бога благодарили земными поклонами». «Этот урок бедности и беспомощного состояния», по собственному признанию Аракчеева, сильно на него подействовал: впоследствии он строго требовал, чтобы «резолюции» по просьбам исходили без задержки…

В Корпусе Аракчеев быстро выдвинулся в ряды лучших кадет и через 7 месяцев переведен «в верхние классы», а затем в течение 1784 г. произведен: 9 февраля – в капралы, 21 апреля – в фурьеры и 27 сентября – в сержанты. Благодаря полученным в родительском доме прочным основам мировоззрения и воспитания он без всяких особых наставлений быстро стал образцовым кадетом, и ему уже в эти годы стали поручать обучение слабых по фронту и по наукам товарищей. Легенда гласит, что Аракчеев «круто поворачивал подчиненных и тычков не щадил» и что в 15–16 лет он «выказывал над кадетами нестерпимое зверство». Позднее литературное происхождение этого предания выдает то обстоятельство, что во времена службы Аракчеева сержантом кадетов драли как сидоровых коз постоянно: «Секли за все и про все, секли часто и больно, а за тычками никто не гонялся»,[127] так что нестерпимого зверства, придуманного недругами Аракчеева, в действительности не наблюдалось.

На самом деле было все наоборот. Сверстники, которые в своих имениях были лучше кормлены, а стало быть, сильнее, били Аракчеева чуть ли не ежедневно. По его собственным воспоминаниям, он спал на залитой слезами подушке. Но он устоял, не сломался и тяжелейшие обстоятельства тогдашней своей жизни перетерпел и преодолел!

В августе 1786 г. сержант Аракчеев награжден «За отличие» серебряной вызолоченной медалью, которая носилась в петлице на цепочке, а 17 сентября 1787 г. произведен в поручики армии, но с оставлением при Корпусе репетитором и учителем арифметики и геометрии, а потом и артиллерии. Кроме того, Аракчееву поручено заведывание Корпусной библиотекой, которая по подбору специальных книг считалась одной из лучших. Библиотекарская деятельность, можно думать, развила в нем любовь к книгам и зародила в нем мысль создать свою библиотеку.

Сказанное развенчивает еще одну ложь об Аракчееве как о человеке непросвещенном: «Аракчеев не был из числа людей, которые чтением расширяют свои познания».[128] Что ж это он тогда с молодых и голодных лет своих значительную часть жалованья тратил на книги? В личной его библиотеке, которую он собирал 30 лет, в 1810 г. было 11 тысяч томов прочитанных книг самого разного содержания.

Вот очень характерное для него высказывание, сделанное при формировании им, Аракчеевым(!), офицерских библиотек: «Чтение полезных книг в свободное время есть, без сомнения, одно из благороднейших и приятнейших упражнений каждого офицера, оно заменяет общество, образует ум и сердце и способствует офицеру приготовлять себя наилучшим образом на пользу службы Монарху и Отечеству».

Сейчас, по прошествии столь долгого времени, является возможность непредвзято судить о характере Аракчеева и о причинах, его сформировавших. В отличие от своих однокашников и впоследствии однополчан, он не только не имел, так сказать, «тылов» – имения, любого другого имущественного благополучия, но от своего ничтожного по тем временам жалованья отрывал крохи для помощи родителям и братьям. С 1780 г. он дает частные уроки детям графа Салтыкова. Все полученные от репетиторства деньги отсылает домой на содержание братьев. Бедность, стоявшая над ним, как колокол, незнатность происхождения, православная нравственность и, разумеется, сержантский чин отдаляли его от товарищей по Корпусу.

Как-то забывается, что известный нам портрет Аракчеева, кисти Доу, висящий в Военной галерее Зимнего дворца, относится к тем годам, когда он был всесильным военным министром, он облачен в военный мундир нового времени, острижен и причесан по моде начала XIX в., а служить-то он начинал в XVIII в. – времени красных каблуков, кружевных манжет, завитых напудренных париков, помады и мушек, вероятно, никак не сочетавшихся с его «корявой», по высказыванию современников, внешностью, какая не позволяла рассчитывать на благосклонное внимание дам и вообще претендовать на какое-нибудь «приличное положение в обществе».

Однако его природная, поистине бешеная энергия должна была в чем-то воплотиться, и она нашла себе применение. Искренне набожный, всю жизнь аскетичный в быту, Алексей Аракчеев все помыслы свои и всю жизнь свою отдал воинской службе. Как это ни удивительно звучит в применении к сформировавшемуся столетиями мнению об Аракчееве, он сыграл огромную роль как педагог, как теоретик и практик военного дела.

В 1788 г., когда началась война со Швецией и при Корпусе начали формировать новую артиллерию, явилась «изумительная деятельность Аракчеева, который, энергично обучая людей, буквально не сходил с поля, всецело отдаваясь строю, стрельбе и лабораторному искусству». К этому же времени относится и один из его первых научно-литературных трудов: «Краткие арифметические записки в вопросах и ответах», составленные им для своей команды. В награду за такую деятельность Аракчеев в 1789 г. был переименован в подпоручики артиллерии, а вслед за тем назначен командиром гренадерской команды, образованной в Корпусе из лучших фронтовиков, а 24 июля 1791 г. назначен старшим адъютантом к инспектору всей артиллерии генералу Мелиссино. Когда же цесаревич Павел Павлович, занятый организацией собственных войск, выразил желание иметь деятельного офицера-артиллериста, на которого можно было бы возложить все заботы по созданию артиллерии, то Мелиссино, не задумываясь и не спрашивая согласия, предложил цесаревичу Аракчеева, зная, что последний своей ретивостью к службе и своими знаниями поддержит в полной мере этот выбор.

Что мы знаем о личной жизни 23-летнего Аракчеева, который 4 сентября 1792 г. явился в Гатчине к цесаревичу Павлу Петровичу? Ничего! Потому что никакой личной жизни, если не считать чтения книг, у него не было – только служба.

В легендах, сочиненных об Аракчееве лет через пятьдесят после его смерти, где он представляется чудовищем, как-то не принимается во внимание, что Аракчеев был артиллерист, а служба в этом роде войск несколько отличается, скажем, от службы в комендантской парадной роте. Здесь, при любой власти ладно сидящим мундиром и красивым маршем не отделаешься. Грубо говоря, здесь нужно стрелять и попадать! Расширим этот постулат: получить орудия, обучить орудийные расчеты (а солдаты все – неграмотные парни из деревень, где лево, где право не разумеют!), к тому же артиллерия – «на конной тяге», стало быть, все, что касается лошадей, ездовых, запряжек, обоза, фуража – все на командире! Ни охнуть, ни вздохнуть!

Служба еще осложнялась и тем, что цесаревич право на «казенные отпуски» на свои «гатчинские войска» не имел, а собственных его средств, безусловно, не хватало. Долг по артиллерийской части на 1795 г. составлял 16 000 руб. Поэтому, фигурально выражаясь, прежде чем научить своих солдат стрелять из пушек, нужно было эти пушки добыть!

Аракчееву повезло тем, что его покровитель, чье уважение он заслужил, Мелиссино, стал в это время начальствовать над всей артиллерией и потому имел возможность давать Гатчинской артиллерии и бомбардиров, и канониров, и понтоны, и орудия, и даже артиллерийские припасы через свою канцелярию. Сложись дело иначе, кто знает, какова была бы судьба российской артиллерии, которая очень многим, если не всем, обязана Аракчееву.

Павел Петрович поначалу встретил Аракчеева настороженно и сухо, однако у того всегда «на любые к нему неудовольствия» был единственный довод – безупречная служба.

На первом же учении он показал себя умелым, как тогда говорили, «старым» офицером и расположил к себе цесаревича, который 24 сентября, т. е. всего через 3 недели, пожаловал Аракчеева «в артиллерии капитаны». Но не следует забывать: «гатчинским капитанам», на которых смотрели как на причуду цесаревича, не более, для утверждения чина требовалось решение военной коллегии. Но там председательствовал граф Н. И. Салтыков. Он прекрасно знал Аракчеева, поскольку Алексей Андреевич являлся репетитором его сыновей, потому и препятствий к утверждению в чине не объявилось.

Отсюда, казалось бы, можно начинать песнь о триумфальном шествии Аракчеева к вершинам власти! Только ничего подобного не происходило. Во-первых, и Павел-то Петрович, памятуя судьбу батюшки Петра III, при одной мысли о том, что матушка Екатерина может с ним сотворить, содрогался, понимая, что никакие гатчинские войска его защитить не смогут. Во-вторых, Аракчеев в «любимцы» не вышел, и хотя стал за удачную стрельбу из мортиры по редуту командиром всей артиллерийской «Его Императорского Высочества команды», даже через два с половиной года службы получил от Павла Петровича разнос со словами: «Кроме артиллерии ничего под командой вашей не состоит!» То есть знай свое место. Ты никто, и звать тебя никак!

Глотая слезы (Да, это так! Аракчеев был раним и слезлив!), Алексей Андреевич продолжал молиться и служить! И уж коли доверена была ему хотя и «карманная», но все же настоящая артиллерия, начал он в ней репетировать реформы, кои потом, войдя во власть, распространил по всей армии, сделав русскую артиллерию лучшей в мире.

А именно: «1) в 1793 г. арт. команда была разделена на 3 пеших и одно конное отделение, а „пятую часть“ составили фурлейты, понтонеры и мастеровые, причем во главе отделений (капральств) и „части“ были поставлены ответственные начальники; 2) к началу 1796 г. составлена особая инструкция, в которой с удивительной ясностью изложены права и обязанности каждого должностного лица и управление артиллерией; 3) Аракчеев составил план развертывания ее в 4-ротный полк; 4) установил весьма практичный „учебный способ“ действий при орудиях; 5) учредил „классы для преподавания военной науки“, чем облегчил комплектование команды не только отчасти нижними чинами, но и офицерами; 6) привил артиллерии подвижность, благодаря которой она на маневрах с участием всех родовых войск успешно исполняла свое назначение, и вообще довел специальную подготовку артиллерии до такой высокой степени, что артиллеристы Цесаревича весьма успешно исполняли особые сложные маневры.

Не меньшее внимание Аракчеев обратил и на устройство хозяйств, части, причем определил „должности“ чинов ее точной инструкцией. Кроме того, заведуя „классами военной науки“, Аракчеев принимал деятельное участие в составлении новых уставов строевой, гарнизонной и лагерной службы, впоследствии введенных во всей армии. Сохранились различные сказания о том, какими средствами достигал Аракчеев благоустройства вверенной ему команды, ее строевой выучки и дисциплины, каким зверствам и неистовствам предавался „гатчинский капрал“ в пылу ревностного исполнения служебных обязанностей: учил солдат по 12 часов кряду; вырывал у солдат усы, бил их нещадно, грубил офицерам и т. п. Принимая во внимание, что обо всем этом свидетельствуют такие „современники“, как граф Толь и Михайловский-Даниловский, которые могли передавать лишь слышанное от других, надлежит с особенным вниманием отнестись к документам. По „Книге приказаний при пароле с 5 июля по 15 ноября 1796 г.“ можно установить, что на все 135 сохранившихся записей на долю взысканий приходится всего 38 записей, из коих: 8 замечаний, 22 выговора, 3 вычета из жалованья, 2 ареста, 1 исключение во флот и 2 разжалования. За то же время под суд был отдан один (за побег), а случаев применения „прогнания сквозь строй“ не было ни одного, т. к. в записях не встречается никакого указания на наряд для этого части войск. Сохранившиеся судные дела показывают, что цесаревич зачастую отменял жестокие приговоры, постановленные по артикулам, конфирмуя „без наказания“. Приказы же самого Аракчеева содержат, например, ходатайство его о разжаловании фельдфебеля в рядовые за жестокое наказание им подчиненного».

Как-то не стыкуются эти факты с привычным нам образом Аракчеева. Единственное, что совпадает, – служака. Но тупых и не очень, и даже умных, исполнительных служак хватало. Стало быть, имелось нечто, что расположило мнительного и недоверчивого Павла Петровича к молчаливому офицеру с бугристым лицом кирпичного цвета, если становится Аракчеев сначала комендантом Гатчины, затем начальником всех сухопутных войск цесаревича, а после восшествия на престол Павла I он буквально осыпаем чинами и наградами. Гатчинский полковник А. А. Аракчеев «пожалован 7 ноября 1796 г. Петербургским комендантом; 8-го числа произведен в генерал-майоры; 9-го – в майоры гвардии Преображенского полка; 13-го – кавалером орденом Св. Анны I ст.; в следующем году (1797) 5 апреля ему пожаловано баронское достоинство и орден Св. Александра Невского».

Аракчееву, который представляется каким-то странным человеком без возраста, в это время всего 28 лет. Как и прежде, он, правда, в сравнении с другими баронами, нищий. Потому Павел I жалует ему 2000 крестьян с предоставлением выбора губернии. Аракчеев – никогда ни у кого ничего не просил для себя лично – растерялся и даже был готов от имения отказаться. Наконец, выбрал село Грузино Новгородской губернии.

Это – единственный дар, принятый Аракчеевым. От всех многочисленных «пожалований» в дальнейшем он отказывался. «Будучи влиятельнейшим вельможею, приближенным государя, граф Аракчеев, имея орден Александра Невского, отказался от пожалованных ему других орденов: в 1807 г. – от ордена Св. Владимира и в 1808 г. – от ордена Св. Апостола Андрея Первозванного и только оставил себе на память рескрипт на орден Андрея Первозванного.[129] Удостоившись пожалования портрета государя, украшенного бриллиантами, граф Алексей Андреевич бриллианты возвратил, а самый портрет оставил. Говорят, что будто бы император Александр Павлович пожаловал мать графа Аракчеева статс-дамою. Алексей Андреевич отказался от этой милости. Государь с неудовольствием сказал: «„Ты ничего не хочешь от меня принять!“ – „Я доволен благоволением Вашего Императорского Величества, – отвечал Аракчеев, – но умоляю не жаловать родительницу мою статс-дамою; она всю жизнь свою провела в деревне; если явится сюда, то обратит на себя насмешки придворных дам, а для уединенной жизни не имеет надобности в этом украшении“. Пересказывая об этом событии приближенным, Алексей Андреевич прибавил: „Только однажды в жизни, и именно в сем случае, провинился я против родительницы, скрыв от нее, что государь жаловал ее. Она прогневалась бы на меня, узнав, что я лишил ее сего отличия“».[130]

Однако в царствование государя Павла Петровича опала могла последовать с той же стремительностью, что и награждение чином. Не миновал сего и Аракчеев. Что послужило причиной? Враги Аракчеева, коих было море и при жизни, и особенно после его смерти, утверждали, что среди многоразличных обязанностей Аракчеева было и заведывание квартирмейстерской частью, т. е. тогдашним Генеральным штабом.

Служба офицеров по квартирмейстерской части под его начальством была, по свидетельству графа Толя, «преисполнена отчаяния», Аракчеев, являя «фанатическое тиранство», заставлял подчиненных заниматься по 10 часов в сутки «бесполезной работой». Мало того, Аракчеев, являясь по два и по три раза в день среди офицеров, занятых черчением бесполезных планов, при малейшем поводе, под самыми ничтожными предлогами осыпал их самой отборной бранью, причем один раз даже дал пощечину колонновожатому Фитингофу, а в другой «позорнейшими словами» обругал «подполковника Лена, сподвижника Суворова и Георгиевского кавалера». Лен, «несчастная жертва его гнева», не перенес оскорбления и, возвратившись домой, написал Аракчееву письмо и застрелился. Слухи об этом будто бы дошли до государя, который 1 февраля 1798 г. уволил Аракчеева «в отпуск до излечения», а 18 марта и вовсе отставил от службы «с награждением чином генерал-лейтенанта».

Однако в «Истории русского генерального штаба», составленной Н. П. Глиноецким (Т. I. С. 142–149), утверждается, что благодаря хлопотам Аракчеева «к концу 1797 г. удвоен был состав членов свиты Его Величества по квартирмейстерской части и усовершенствованы производившиеся в то время съемки в Литве и Финляндии» – т. е. составлялись те самые «бесполезные» планы, без которых не было бы победы в Шведской кампании 1809 г. А уж солдатской кровушки во всяком случае пролилось бы тогда много больше. Относительно пощечины Фитингофу – неизвестно, а вот «несчастная жертва гнева Аракчеева» подполковник Лен, во-первых, ни в каких списках Георгиевских кавалеров не значится, стало быть, им не был, во-вторых, не стрелялся, а просто умер, что, кстати, объясняет, почему именно его стало возможно объявить «жертвой гнева».

Об Аракчееве документы же сообщают, что отставляют его от службы как «несоответствующего должности генерал-квартирмейстера». Но уже 29 июня он вызван обратно из Грузина, 11 августа вновь принят на службу, а 22 декабря 1798 г. вторично назначается на прежнюю должность генерал-квартирмейстера. Дворцовые сплетники утверждали, что это благодаря заступничеству «верного друга», великого князя Александра Павловича, будущего императора Александра. А что ж в этом плохого?

Отношения, которые связывали Аракчеева с Павлом I и Александром I были эмоционально окрашены, прежде всего, завистью и ненавистью окружающих. Каких только презрительных, уничижающих, грязных эпитетов не получал Алексей Андреевич, из которых самое мягкое – «лизоблюд». Оно ни в малейшей степени не содержало хотя бы каплю истины. Не был Аракчеев ни подхалимом, ни прихлебателем!

Чтобы понять его чувства и поступки, следует учесть, что он совсем мальчишкой был отторгнут от семьи, где его любили, хотя и воспитывали в строгости, но не без ласки, а в строгости отеческой. Презираемый и открыто ненавидимый, надо полагать, он всегда тосковал о семье. В полном соответствии с воспитанными в нем тогдашними представлениями о монархе, в Павле I он видел отца, и, безусловно, в отношении к нему реализовывал все свои сыновние чувства. Блистательный венценосец, многие взгляды которого Аракчеев разделял, кем искренне и не без основания восторгался, дополнил в его душе любовь к отцу. Образ опального, гонимого императора, безусловно, сливался у него в душе с тоской и любовью к нищему и беспомощному отцу, и восхождение на престол Павла I было понято Аракчеевым как торжество справедливости, как божественное воздаяние!

– У меня кроме Вас никого нет, – сказал он как-то Павлу, и это была чистая правда.

Этот невысокий, сухощавый, угрюмый с молодости человек, страстную натуру которого выдавали только «огненные глаза», не получивший широкого гуманитарного образования, не умевший танцевать, отводил душу на плац-парадах, был уникальным практиком, а всю нерастраченную любовь, тоску по семье, скрытое страдание от того, что его самого никто не любил, отдал Павлу I и Александру I.

У дворцовых интриганов не находилось уловок против Аракчеева – он был в своих чувствах и поступках искренен до самобичевания. Свидетельством тому, что он – личность скорее трагическая, чем злодей, каким представлялся екатерининским вельможам и бездельникам Императорской гвардии, служит то, что он всегда помнил добро и умел быть благодарным.

Знаменитый девиз «Без лести предан», начертанный на графском гербе, придумал не Аракчеев, а Павел I и даровал его Алексею Андреевичу вместе с графским титулом. Петербургские забавники, хихикая, тут же переделали его на «Бес – лести предан». Самые нелепые сплетни ходили об Аракчееве во множестве, например, что он на смотру солдату нос откусил. Но даже яд лжи и насмешек не сокрушал Аракчеева. Он служил! Честно, толково. Вот выдержки из его инструкций: «за ошибку отвечает командир, в службе викарных нету, а должны командиры сами всякий свое дело делать, а когда силы ослабнут, то может (он) выбрать себе покой»; «замечаю… уснули и ничего не делаете, то оное непохвально, а я уже иногда неосторожен, когда кого пробуждаю», «извольте держать (расходовать) деньги… сколько употреблено будет – представить отчет… только не аптекарский, а христианский», и т. п.

Для ненавистников Алексея Андреевича было нестерпимо то, что он «яко веровал, такое же и жил», не имея даже тени ханжества. На фоне распущенности вельмож, фаворитов, временщиков, да и всего высшего света последних лет царствования Екатерины II, разнузданности вернувшихся с фронта солдат, коих собственное мирное население зачастую боялось больше, чем противника, аскеза Аракчеева и его суровость в соблюдении уставных норм, безусловно, выглядела бы комичной, если бы в нем самом была бы хоть малейшая фальшь или слабина. Он казался страшным потому, что был монолитен и неколебим, утверждая постулат: каждый проступок должен быть наказан неотвратимо. Была и другая сторона – каждый подвиг вознагражден. Это враги Аракчеева замалчивали, но в полной мере знавали сотрудники Аракчеева.

Как всякий несправедливо презираемый и гонимый в детстве, умный и проницательный Аракчеев прекрасно разбирался в окружающих людях и читал в их душах как в открытой книге. Видел он там много такого, в чем они и на исповеди-то не раскаивались. Аскет Аракчеев на животном, рефлекторном уровне ненавидел то, что называл «развратом», и, не снискавши ни любви, ни даже уважения к себе, сумел оказаться в центре внимания, заставив окружающих не просто бояться его, но трепетать от страха. Но удивительное дело, те, кто находился под его началом, видели в нем совершенно другого человека.

Бывший при Аракчееве за адъютанта Ф. П. Лубяновский свидетельствует, что «ратное рвение» Аракчеева далеко не было столь ужасно и что он «строг и грозен был пред полком», который деятельно обучал в течение шести недель, а дома «был приветлив и ласков» и, собирая по вечерам офицеров полка, терпеливо и со знанием дела толковал им «мистерии воинского устава».

Великий Суворов говаривал, что интендантов, прослуживших пять лет, можно и надлежит вешать без суда. К Аракчееву же, заведовавшему всей интендантской частью Русской армии, за всю жизнь не прилипло ни копейки! Работоспособность его была невероятной, и результаты работы очевидны. Именно Аракчееву Русская армия обязана тем, что не отставала, а в реорганизованной им артиллерии и превосходила все европейские армии. Не тупое стремление к театрализованной нарядности парадов преследовал Аракчеев, когда вводил единообразие в оружии по всей армии, начиная от калибра орудий, лафетов, колес до мерного заряда для орудий и ружей. Благодаря этому разбитая днем батарея силами собственных оружейников за ночь возрождалась и вновь вступала в бой – все, что мы называем сегодня запчастями, Аракчеев сделал единообразными и взаимозаменяемыми. Его заслуги перед армией и Россией громадны, но незаметны… И до сих пор гуляет про книгам обвинение, что он не участвовал ни в одном сражении – пороха не нюхал![131] А он и не должен был участвовать! Зато благодаря ему пороха было достаточно на полях сражений, и подвозили его туда бесперебойно, а также тысячи пудов иных грузов точно и вовремя.

Его обвиняли в раболепии перед государями и грубостью ко всем, кто стоял ниже него.

Слишком просто! Он никогда не руководствовался карьерными соображениями. Разумеется, со всей страстью ненавидел всех, кто приближался к трону, потому что ревновал! Так пес ненавидит всех, кто приближается к обожаемому хозяину, которого он считает своей собственностью. Еще в Гатчине Аракчеев сумел заслужить полное доверие тогда еще цесаревича Павла Петровича и тогда еще великого князя Александра Павловича.

Удивительно, что в дни, когда поползли слухи об устранении Екатериной Павла от наследования престола, а власть передать «через его голову» Александру, и Павел I принял, так сказать, встречные меры (Александр должен был тайно присягнуть на верность отцу) только полковник Аракчеев был избран стать свидетелем присяги. Разумеется, никто на эту присягу и внимания бы не обратил, ежели императрица соблаговолила не то что приказать, а намекнуть!.. Но важна уверенность романтичного Павла, что свидетель Аракчеев и под пыткой от правды не откажется!

Господь судил так, что присяга не понадобилась. 6 ноября 1796 г. цесаревич Павел Петрович, будучи вызван экстренно в Санкт-Петербург к умирающей императрице, приказал немедленно прибыть туда и Аракчееву, чтобы иметь возле себя человека, на которого можно было безусловно положиться. Встречая Аракчеева, Павел сказал ему: «Смотри, Алексей Андреевич, служи мне верно, как и прежде», – а затем, призвав великого князя Александра Павловича, сложил их руки и прибавил: «Будьте друзьями и помогайте мне».

Н. К. Шильдер полагает, что случай этот как бы закрепил дружбу великого князя Александра Павловича с Аракчеевым, которую, по множеству соображений, нельзя назвать необъяснимой. Великий князь, проходивший службу в собственных войсках цесаревича одновременно (с 1794 г.) с Аракчеевым (он на 8 лет старше Александра. – Б. А.), несомненно, обращался к нему как к советнику и руководителю «класса военной науки», первоначально за различными указаниями, а затем, получив в командование батальон № 2, стал даже подчиненным Аракчеева как инспектора пехоты. Сохранились отрывочные указания («Приказная» книга 1796 г.) на то, что великий князь не раз прибегал за помощью к Аракчееву, чтобы привести свой батальон на уровень с батальоном великого князя Константина Павловича, неизменно получавшего благодарности от требовательного и сурового отца. В этом отношении Аракчеев оказывался действительно «необходимым советником и сберегателем» великого князя; таким он и остался в тяжелые дни царствования императора Павла, когда Аракчеев не раз избавлял наследника престола от отцовского гнева. Завершая в Гатчине свою карьеру чинами подполковника артиллерии и полковника войск цесаревича, Аракчеев вместе с тем заслужил и репутацию безусловно необходимого человека, как у императора Павла, так и у нового наследника престола.

Неуязвимых людей не бывает! Случилась беда и с Аракчеевым. В ночь с 23 на 24 сентября 1799 г. в Петербургском арсенале была совершена кража. При отыскании виновными первоначально оказывались чины батальона генерал-лейтенанта Вильде. Аракчеев доложил государю о случившемся так, как было изложено в полученном им рапорте, и скорый на расправу Павел I тотчас уволил генерала Вильде со службы.

Между тем, при дальнейшем розыске, настоящих воров поймали. На допросах они показали, что кража совершена ими в ночь содержания караула батальоном под командой брата Аракчеева. Наушники тут же нашептали царю, что Аракчеев ложно донес о происшедшем, выгораживая брата. «За ложное донесение о беспорядках» Алексей Андреевич был «отставлен от службы», что повлекло для Павла гибельные последствия.

Вторая опала Аракчеева продолжалась до последних дней царствования. Зная о заговоре, подозревая лгавшего ему Палена, Павел I, памятуя безусловную преданность Аракчеева, в начале марта 1801 г. внезапно вызвал его из Грузина в Петербург. Аракчеев понял, что это крик о помощи! Ни о каких обидах на царя для него не могло быть и речи, он летел в столицу, загоняя лошадей, и успел бы! Но вечером 11 марта, по приказанию военного губернатора графа Палена, его задержали на въезде в Петербург и держали под караулом, пока в ночь на 12 марта в Михайловском дворце убивали Павла.

Совершенно непричастный к событию этой ночи, Аракчеев казнился тем, что не смог заслонить собою государя. Не было его вины в том, что не смог он исполнить присягу на верность государю. На воздвигнутом им в Грузине памятнике Павлу он приказал высечь надпись: «Сердце чисто и дух мой прав пред тобою».

Вернувшись, Аракчеев прожил в Грузине два года «отшельником» до мая 1803 г., когда император Александр I вызвал его ко двору. Его возвращение повергло в шок все либерально настроенное общество, жаждавшее прогрессивных реформ от такого милого, такого мягкого Александра. Как же так – «дней Александровых блестящее начало», и вдруг это чудовище, про коего ходил акростих:

Аггелов[132] семя,

Рыцарь бесов,

Адское пламя,

Ключ всех оков.

Чувств не имея,

Ешь ты людей,

Ехидны злее,

Варвар, злодей.

В отличие от доверчивого и достаточно простодушного Павла I, Александр I – истинный внук своей бабушки, мастер дворцовой интриги. «Долгое время представлялось загадочным, как могли быть связаны узами столь тесной дружбы две таких, казалось, противоположных натуры, как император Александр Благословенный и Аракчеев». Однако чем более выясняется в последнее время загадочная личность Александра I, тем обоснованнее становится мнение одного из проницательнейших людей того времени, сардинского посланника в России, графа де-Местра, который объяснял положение Аракчеева тем, что: «Александру хотелось иметь подле себя страшилище с огромной силой», чтобы держать армию и особенно гвардию в суровой дисциплине. «Кроме того, – добавляет профессор Шиман, – Александру важно было переложить на Аракчеева свою собственную непопулярность», которая началась в Тильзите (1807 г.) и постепенно росла, а также и ответственность за неосуществленные обещания первых лет царствования. Профессор Фирсов также полагает, что Александр I «решился скрыться за спиной Аракчеева во внутреннем управлении России, желая этим путем пред лицом общественного мнения (гл. обр. Европы) отделить свою репутацию либерально-великодушного монарха от им же самим продиктованной системы недоверия и устрашения».

Знал ли Аракчеев о той мучительной и неблаговидной роли, которую назначил ему государь? Не сомневаюсь – знал! И в том рыцарственном, каком-то средневековом вассальном служении сюзерену «Аракчеев же взял на себя эту роль „пугала“ и ширмы из преданности своему монарху и обожания его, как человека».

Возникла классическая пара управления общественным мнением, которое нынче обозначено как «добрый и злой следователь». Доброму Александру I жаловались на злого Аракчеева, на Аракчеева же сваливались и все неудачи правления.

14 мая 1803 г. граф Аракчеев принят на службу и восстановлен в прежней должности инспектором всей артиллерии и командиром лейб-гвардии Артиллерийского батальона. В 1805 г. находился при императоре в Аустерлицком сражении; в 1807 г. произведен в генералы от артиллерии, а 13 января 1808 г. назначен военным министром; 17 того же января назначен генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии с подчинением ему комиссариатского и провиантского департаментов, с подчинением ему Военно-походной канцелярии императора и Фельдъегерского корпуса. Одновременно он становится сенатором. В знак его особых заслуг Ростовский мушкетерский полк переименовали в Гренадерский графа Аракчеева полк.

Деятельность Аракчеева по реорганизации армии в этот период настолько велика, что о ней можно целые тома писать! Он все успел! Артиллерия, потерявшая в Аустерлицком сражении 133 орудия, была не только восстановлена, но модернизирована и увеличена. Снабжение армии шло безупречно. Особой заботой Аракчеева стало образование офицеров и обучение солдат. Аракчеев, которого представляют тупым исполнителем государевой воли, если судить по его делам, обладал широчайшим военно-политическим кругозором и во многом превосходил всех виднейших военных своего времени.

В войне со Швецией он принимал самое деятельное и решающее участие. В феврале 1809 г. он отправился в Або, поскольку некоторые генералы ввиду приказания императора перенести театр войны на шведский берег выставляли разные затруднения. Были и объективные причины: русские войска никогда не проходили такие пространства по льду, которые пришлось преодолевать при переходе через Ботнический залив. Были и субъективные: генералы не хотели воевать со шведами.

Во время движения русских войск к Аландским островам в Швеции последовала перемена в правлении: вместо Густава-Адольфа, сверженного с престола, стал королем Швеции его дядя герцог Зюдерманландский. Защита Аландских островов была вверена шведскому генералу Дебельну, который, узнав о стокгольмском перевороте, вступил в переговоры с командиром русского отряда Кноррингом о перемирии, которое и заключили!

Аракчеев, хотя был ниже чином и должен был подчиняться Кноррингу, заявил, что: «Он прислан от государя не перемирие делать, а мир», и буквально вытолкал армию в поход по льду, которого со времен Александра Невского никто не совершал. Последующие действия русских войск были блистательны: Барклай-де-Толли совершил переход через Кваркен, а Шувалов занял Торнео.

5 сентебря подписан русскими и шведскими уполномоченными Фридрихсгамский мир, по которому, как известно, к России отошли: Финляндия и Аландские острова. Таким образом, в грядущей войне с Наполеоном, в неизбежности ее Аракчеев не сомневался, была обеспечена безопасность русского Севера и Петербурга.

Аракчеев неустанно проводил общее переустройство русской армии (комплектование и обучение строевого состава, учреждение рекрутского депо, введение дивизионной организации, должности дежурного генерала и т. д.), но наиболее плодотворными были его преобразования в артиллерии. Сведенная в роты и батареи, артиллерия выделялась в самостоятельный род войск, размер лафетов и калибры орудий уменьшены. Была усовершенствована технология изготовления оружия, боеприпасов, стала более эффективной деятельность арсеналов. Кроме того, основан Артиллерийский комитет, стал выходить «Артиллерийский журнал».

Выдвижение на передний план политической жизни М. М. Сперанского и подготовка планов государственных реформ за спиной Аракчеева вынудили его подать в отставку. В 1810 г. он назначен председателем Военного департамента вновь учрежденного Государственного совета, а его пост военного министра занял М. Б. Барклай-де-Толли.

Неизбежность войны или грядущих войн заставляла постоянно искать новые пути для совершенствования армии. У Александра I явилась мысль о создании военных поселений. Традиционно «отцом военных поселений» считают Аракчеева, а на самом деле он был категорически против! Умозрительную идею о возможности создания некоего сочетания воина-землепашца, который бы жил в собственной семье, но за это всю жизнь оставался в военном состоянии,[133] он понимал как то, что солдат, изнуряя службой, еще заставят и землю пахать, и семьи содержать, и что это приведет к ужасным социальным последствиям. Аракчеев на коленях умолял его отказаться от этой мысли и говорил: «Государь, вы образуете стрельцов». Но Александр I остался непреклонным.

Личная драма Аракчеева состояла в том, что именно на него было возложено строительство того, чего он не хотел и считал вредным. «Однако ввиду непреклонного желания государя он повел дело круто, с беспощадною последовательностью, не стесняясь ропотом народа, насильственно отрываемого от вековых, исторически сложившихся обычаев и привычного строя жизни. Целый ряд бунтов среди военных поселян был подавлен с неумолимою строгостью; внешняя сторона поселений доведена до образцового порядка; до государя доходили лишь самые преувеличенные слухи о их благосостоянии, и многие даже из высокопоставленных лиц, или не понимая дела, или из страха перед могущественным временщиком, превозносили новое учреждение непомерными похвалами».[134]

Если принять во внимание, что Аракчееву пришлось создавать, по его выражению, «законодательство совершенно нового государственного устройства, которому не было образцов ни у нас в России, ни в других владениях», то ясно, что для такой работы нужны были чрезвычайная энергия и, по выражению Сперанского, «постоянство усилий и твердый, ничем несовратимый взор, непрерывно устремленный на важные государственные пользы».

Создание военных поселений началось в 1810 г. и прервалось войной 1812 г. В это время Аракчеев был в очередной отставке, прошение о которой подал, видя увлечение Александра I идеями Сперанского, а государь прошение удовлетворил. Алексей Андреевич отправился в Грузино, военным министром стал Барклай-де-Толли, но как только в России загремели пушки, Аракчеев встал рядом с императором, и его портрет в галерее героев войны 1812–1815 гг. в Зимнем дворце находится по праву. На нем было снабжение армии всем необходимым от пороха, сухарей и сапог до подков и колесной мази, а кроме того, вся артиллерия, покрывшая себя неувядаемой славой на полях всех сражений этой войны. Не будь за спиной русских войск Аракчеева, кто знает, как бы все сложилось. Аракчееву было поручено формирование ополчения и артиллерийских полков, он вновь получил право объявлять именные указы.

Но была еще одна роль у этого ненавидимого всеми, человека. Он один из немногих кто мог повлиять на решение государя и влиял. Это он настоял на том, чтобы Александр I покинул армию и не мешал главнокомандующему, это он вовремя заменил Барклая-де-Толли, которого как профессионал прекрасно понимал, но знал, что он непопулярен, на М. И. Кутузова. Да куда ни глянь – везде встает, на мой взгляд, трагическая и, уж во всяком случае, мощнейшая фигура Аракчеева.

После победоносной войны влияние Аракчеева на императора усилилось. Он стал «единым докладчиком государю по представлениям всех министров, которые вынуждены были, вследствие «трудолюбивого и попечительного исполнения государственных обязанностей» Аракчеева, «съезжаться к нему к 4 час. ночи». Конечно, такая совместная работа с «Силою Андреевичем», как называли Аракчеева за его влияние, породила множество недовольных, в глазах и в устах которых он стал и «проклятым змеем», и «вреднейшим человеком», и «извергом и злодеем, губящим Россию».

Более же справедливые современники признавали, что «из всех министров минувшей эпохи граф Аракчеев был одним из самых трудолюбивых, дельных и честных» и что он, «занимаясь делами с железной настойчивостью», всемерно стремился «поставить деловое и опытное на место знатного пусточванства». Хотя никто и не упоминает, как «приготовлял себя» Аракчеев к такой грандиозной деятельности, но даже ярый его ненавистник, Ф. Ф. Вигель, не называет его «призраком министра», а наоборот, подчеркивает, что в то время, когда «бессильная геронтократия (власть стариков. – Б. А.) дремала у государственного кормила… за всех бодрствовал один всем ненавистный Аракчеев».

Да что ж, он не человек, а машина какая-то?! Да нет, безусловно, человек, со всеми человеческими слабостями и достоинствами. И обыкновенного человеческого счастья он хотел, и, наверное, мечтал и о детях, и о семье. В 1806 г. он даже женился на дворянке Наталье Федоровне Хомутовой, но семейная жизнь не удалась, и супруги вскоре развелись.

Все силы Аракчеев, как и прежде, отдает службе. В послевоенное время Аракчеев стал фактически вторым лицом после императора в управлении страной, сосредоточив в своих руках необъятную власть. С 1815 г. он сумел подчинить себе Государственный совет, Комитет министров, собственную Его Императорского Величества канцелярию, с 1819 г. Аракчеев – начальник Штаба над военными поселениями, а в 1821–1826 гг. – главный начальник Отдельного корпуса военных поселений.[135]

Однако вот что кажется совершенно неожиданным: Аракчеев готовил реформу по освобождению крестьян! В 1818 г. Аракчеев составил секретный проект выкупа казной помещичьих имений «по добровольно установленным ценам», чтобы «содействовать правительству в уничтожении крепостного состояния людей в России». Увы! Проект не получил никакого движения, но предвосхитил идеи, реализованные впоследствии реформой 1861 г.

Это и многие другие поступки Аракчеева, которые оставались неизвестными даже современникам, рисуют перед нами образ совершенно иной, какой до сих пор принят в общественном мнении. Так, например, «злобный и злопамятный» Аракчеев ходатайствует и добивается возвращения, можно сказать, своего врага Сперанского из ссылки. К сожалению, тот оказался уже совсем другим человеком и помощником Аракчеева в реформе по отмене крепостного права не стал. В отличие от Алексея Андреевича, он как государственный деятель «погас».

Аракчеев – самый близкий к Александру I человек, и для него никаких дворцовых тайн не существовало, он один из трех посвященных в тайну престолонаследия – от Александра I, минуя Михаила, к Николаю I.

Считается, что карьеру Аракчеева оборвала смерть Александра I. Формально это так: 20 декабря 1825 г. не любивший его Николай I освобождает Аракчеева от дел Комитета министров, исключает из состава Государственного совета, а в 1826 г. отстраняет от начальства над военными поселениями.

Но не это стало причиной того, что железный Аракчеев сломлен нравственно и физически. Душевный надлом был в известной степени вызван убийством дворовыми управительницы его имения (с 1800 г.) Н. Ф. Минкиной.[136] Историческая молва рисует ее духовным монстром, вроде приснопамятной Салтычихи, зверства которой ужаснули восемнадцатый екатерининский век. Кто его знает, может, и так… Но мы-то говорим не о ней, а об Аракчееве. А он ее любил, и, скорее всего, она была единственной его любовь юза всю жизнь!

Сохранив звание члена Государственного совета, граф Аракчеев отправился путешествовать за границу. Был в Берлине и Париже, где заказал для себя столовые бронзовые часы с бюстом покойного императора Александра I, с музыкой, которая играет только один раз в сутки, около 11 часов пополудни, приблизительно в то время, когда Александр Павлович скончался, молитву «Со святыми упокой».

В Париже самовольно, без дозволения царствующего самодержца Николая I, издал том конфиденциальных писем к нему Александра I, вызвавших скандал в российском обществе и правительственных кругах.

Возвратясь из-за границы, Алексей Андреевич посвятил последние дни своей жизни хозяйству, привел в блестящее состояние село Грузино, берег, как святыню, все вещи, которые напоминали об императоре Александре I в неоднократные его посещения села Грузино.

В 1833 г. Аракчеев внес в Государственный заемный банк 60 000 руб. ассигнациями с тем, чтобы эта сумма оставалась в банке 93 года неприкосновенною со всеми процентами. Три четверти из этого капитала должны были стать наградой тому, кто к 1925 г. напишет (на русском языке) историю (лучшую) царствования императора Александра I, остальная четверть этого капитала предназначена на издержки по изданию этого труда, а также на вторую премию, и двум переводчикам по равной части, которые переведут с русского на немецкий и французский языки удостоенную первой премии историю Александра I.

Граф Аракчеев соорудил Благословенному перед соборным храмом своего села великолепный бронзовый памятник, на котором сделана следующая надпись: «Государю-Благодетелю, по кончине Его».

Аракчеев последние годы жизни широко занимался благотворительностью, помогая художникам и щедро раздавая «тайную милостыню» неимущим.

Последним делом Аракчеева стало пожертвование им 300 000 руб. (из процентов этого капитала) на воспитание в Новгородском кадетском корпусе бедных дворян Новгородской и Тверской губерний. Государь повелел пригласить графа Алексея Андреевича Аракчеева на торжественное открытие Корпуса. Оно состоялось 15 марта 1834 г., Аракчеев явился в скромном мундире 2-го гренадерского Ростовского полка, шефом которого состоял, на нем не было ни орденских лент, ни звезд, ни орденов, ни медали, и только на шее – портрет императора Александра I.

Здоровье Аракчеева резко ухудшалось. Николай I послал к нему своего лейб-медика Виллие, но было поздно, да и Аракчеев как-то сказал: «Изработался я, пора отдохнуть».

Через месяц с небольшим, 21 апреля того же 1834 г., Аракчеев скончался, в ночь под Светлое Христово Воскресение, «не спуская глаз с портрета Александра I, в его комнате, на том самом диване, который служил кроватью Самодержцу Всероссийскому».

Какая-то щемящая детскость в смерти этого, прежде всесильного человека, гнева которого страшились и при одном имени которого трепетали и кого никто, никогда не жалел.

Наследников у него не осталось. В завещании он просил государя распорядиться его имуществам. «Вследствие такой воли графа, желая, с одной стороны, упрочить нераздельное владение имением покойного и благосостояние крестьян его, а с другой – сохранить имя Аракчеева таким способом, который бы соответствовал всегдашнему его стремлению к пользе общественной, император Николай I признал за лучшее средство отдать навсегда Грузинскую волость и всю принадлежащую к ней движимость в полное и нераздельное владение Новгородскому кадетскому корпусу, получившему с тех пор название Аракчеевского, с тем, чтобы он обращал доходы, получаемые с имения, на воспитание благородного юношества и принял имя и герб завещателя».

В корпусную церковь передали личную икону Аракчеева – образ Нерукотворного Спаса со следующей собственноручной надписью на тыльной стороне:

«Господи! Даждь милость ненавидящим мя, и враждующим мне, и поносящим меня;

да никто из них мене ради пострадает ни в нынешнем, ни в будущем веце;

но очисти их милостью Твоею, и покрой их благодатью Твоею, и просвети;

во веки веков, аминь! Ноября… дня 1826 г.».

Иван Карлович Арнольди (1780–1860)

Генерал от артиллерии, сенатор, герой наполеоновских войн. Происходил из дворян Курляндской губернии, родился 27 декабря 1780 г. (по другим данным – в 1781, 1782 или 1783 г.). Его братья, Павел и Петр, оба были генерал-майорами и кавалерами ордена Св. Георгия IV степени.

Образование получил в Артиллерийском и инженерном кадетском корпусе, из которого выпущен 8 декабря 1799 г. подпоручиком в Полевой артиллерийский батальон, квартировавший в Санкт-Петербурге. В 1800 г. император Павел I пожаловал ему орден Св. Иоанна Иерусалимского.

И. К. Арнольды

Принимал участие в войне с французами 1806–1807 гг. в Восточной Пруссии. Состоял в звании адъютанта при генерал-майоре графе Кутайсове. Арнольди особенно отличился в сражении при Прейсиш-Эйлау 26 и 27 января 1807 г., за что награжден золотым знаком отличия на Георгиевской ленте, установленным в память этого дня; в том же году был в сражениях: 24 и 26 мая при деревне Ломитене (за которое в 1808 г. получил орден Св. Анны IV степени), 29 мая при Гейльсберге и 2 июня при Фридланде. За последнее сражение 12 апреля 1808 г. награжден золотой шпагой с надписью: «За храбрость».

В 1809 г. участвовал в походе в Австрию, но в сражениях участия не принимал, а в 1811 г. за отличную службу при графе Кутайсове ему Высочайше повелено было носить на воротнике золотые петлицы, подобные тем, которые пожалованы были за отличия некоторым артиллерийским бригадам.

В 1812 г. Арнольди переведен в 1-ю Артиллерийскую бригаду с назначением командиром 13-й Конной роты, состоявшей в армии Чичагова; с этой ротой он оказал особые отличия в боях на Березине 14 и 16 ноября (причем под ним были убиты три лошади) и при дальнейшем преследовании неприятеля, за что был награжден орденом Св. Владимира IV степени с бантом.

29 января 1813 г., находясь с ротою в авангарде, под начальством графа Воронцова, одними картечными выстрелами выбил неприятеля из местечка Рогожного, а затем преследовал на расстоянии 15 верст, до местечка Оберник, за что награжден чином подполковника. Во время шестинедельного перемирия находился в блокадном корпусе под Магдебургом.

25 августа участвовал в сражении при Денневице, где атакой своих конных артиллеристов взял два неприятельских орудия, после чего с легкой кавалерией преследовал противника и 27-го числа нагнал его уже под самой крепостью Торгау. Здесь, имея под своим начальством 24 орудия, их огнем он принудил сдаться гарнизон одного из передовых укреплений, и 24 сентября за свой подвиг пожалован орденом Св. Георгия IV степени (№ 2681 по кавалерскому списку Григоровича-Степанова), а от прусского короля получил орден Pour le Mérite.

Затем, находясь в армии наследного принца шведского, Арнольди принимал участие в Битве народов под Лейпцигом, в которой совершил ряд выдающихся подвигов. Будучи около полудня 6 октября ранен пулей в икру левой ноги, фронта для перевязки не оставил и с пулей в ноге продолжал командовать; из селения Редниц гнал неприятеля до самого Лейпцига, вблизи которого у Арнольди оторвало раненую ногу, но он все-таки еще четверть часа просидел на лошади, а затем сполз с нее и командовал лежа у правофлангового орудия.

Император Александр I, узнав о тяжкой ране Арнольди, перенесенного для операции в селение Тауху, прислал своего лейб-медика. Ногу пришлось отнять до половины бедра, но это не вывело Арнольди из строя, в котором он прослужил еще свыше 40 лет, причем, не имея ноги, сидел и ездил на коне. За отличие в этой битве он в тот же день был произведен в полковники, а кронпринц Швеции возложил на него на месте сражения военный орден Меча.

По выздоровлении Арнольди вступил в командование прежней ротой и в 1815 г. находился в составе армии, двинутой для действий против Наполеона за границу.

8 августа 1817 г. назначен начальником артиллерии 5-го Резервного кавалерийского корпуса, а 31 января 1820 г. – командиром лейб-гвардии Конной артиллерии. Тогда же в Санкт-Петербурге появилась шутка, «что в Гвардейской конной артиллерии три полковника с пятью ногами, пятью руками и тридцатью шестью орденами», это были Арнольди, И. И. Бартоломей (без руки) и В. В. Гербель.

12 декабря 1821 г. произведен в генерал-майоры с назначением состоять по поручениям при графе Аракчееве. 9 августа 1822 г. назначен начальником артиллерии военных поселений Херсонской и Екатеринославской губерний, а приказом от 11 мая 1826 г. ему повелено состоять для особых поручений при генерал-фельдцейхмейстере великом князе Михаиле Павловиче.

В 1829 г. Арнольди отправлен к армии, действовавшей в Европейской Турции, в звании начальника осадной артиллерии и при осаде Силистрии постоянно находился в траншеях, под жестоким огнем. Вызванный затем главнокомандующим к Главной квартире, он своей распорядительностью и отвагой много содействовал победе над турками при Кулевчи 30 мая.

В критический момент сражения Арнольди получил приказание взять Конно-батарею и идти на выручку авангарда, истомленного неравным и ожесточенным боем. Неожиданное появление из-за горы батареи, обдавшей неприятеля картечью, заставило турок дрогнуть и отступить. Новые троекратные атаки турок расшиблись о стойкость и мужество авангарда. Между тем главные массы турок обрушились на правый фланг русских войск. Арнольди с батареей понесся туда и столь же неожиданно оказался против обнаженного правого фланга турок, которые от удачного действия наших снарядов пришли в полное смятение. В преследовании батарея не могла сразу принять участие, так как все снаряды оказались израсходованными, но временную задержку Арнольди быстро наверстал, как только удалось пополнить боевой комплект. С Иркутскими гусарами батарея понеслась за отступавшими турками и довершила гибель противника, бежавшего в паническом ужасе, бросив всю свою артиллерию, весь обоз и все, что затрудняло бегство. Победа под Кулевчи оказала решительное влияние на исход кампании. Арнольди, как один из главных творцов победы, 9 июня был награжден орденом Св. Анны I степени.

Перейдя с армией за Балканы, участвовал в деле под Сливно и при занятии Адрианополя, за которые, как и вообще за отличия, оказанные им в эту войну, 6 декабря получил Императорскую корону к ордену Св. Анны I степени.

По окончании Турецкой войны Арнольди снова назначен состоять при великом князе Михаиле Павловиче; в 1834 г. наименован начальником Конно-артиллерийского резерва и награжден орденом Св. Владимира II степени; 6 декабря 1835 г. произведен в генерал-лейтенанты; в 1841 г., за упразднением Конно-артиллерийского резерва, назначен начальником артиллерии по части инспектора Резервной кавалерии. 24 сентября 1847 г. получил орден Белого орла и 6 декабря 1849 г., в честь 50-летия службы, ему пожалован орден Св. Александра Невского.

Произведенный 8 апреля 1851 г. в генералы от артиллерии, Арнольди в следующем году, 21 сентября, определен сенатором. Присутствовал в 1-м отделении 6-го департамента, а с 1 января 1853 г. – во 2-м отделении 5-го департамента.

Скончался 11 октября 1860 г. в Санкт-Петербурге, похоронен в Царском Селе на Казанском кладбище.

Арнольди был дважды женат. Родившаяся от первого брака на сестре декабриста Н. И. Лорера Надежде дочь София вышла впоследствии замуж за князя Ухтомского. От второго брака на дочери французского купца Софии Карловне Погибель Иван Карлович оставил двух сыновей: Александра (генерал от кавалерии) и Льва (чиновник МВД); Иваном Карловичем оставлены интересные мемуары, которые хранились у старшего сына, генерала от кавалерии А. И. Арнольди.

В «Военной энциклопедии» Сытина дана следующая характеристика Арнольди: «Арнольди представлял собой свое образный тип. Большой поклонник дисциплины, он наводил на солдат страх, хотя заботился о их пище и одежде. К поставщикам армии, если они воровали, он был беспощаден, приказывая даже бить их палками. Проворовавшегося солдата секли безжалостно. Вместе с тем он был известен своим жестоким и вспыльчивым нравом, причем не стеснялся ни с кем».

Арнольди был очень дружен с комендантом Царского Села генералом Захаржевским, у которого также не было ноги. П. П. Потоцкий в своем труде рассказывает следующую историю: «Однажды император Николай Павлович встретил Арнольди на Исаакиевской площади и, подойдя к нему, сказал: „А я издали принял тебя за Захаржевского“. – „Между нами большая разница, Ваше Величество“, – отвечал Арнольди. – „Да, ты выше“. – „He то, Ваше Величество“. – „А, знаю, у тебя нет левой, а у Захаржевского правой ноги“. – „Никак нет, Ваше Величество“. – „Так какая же между вами еще разница?“ – „Я полевой, – отвечал Арнольди, – а он оранжерейный!“ Император был весьма доволен этой шуткой и впредь уже не смешивал Арнольди с Захаржевским».

Ковбои наступают лавой

Незадолго перед смертью, последовавшей 8 июня 1901 г., этот 80-летний старик вдруг сжег свою библиотеку, которая верно служила ему – писателю и военному историку. Зачем он это сделал? Соседи считали – умом повредился. Он и всегда-то был странным, этот русский. А может быть, решил, что время его прошло… услышал зов павших сослуживцев, рядом с которыми скоро ляжет в землю на Национальном кладбище Моан Сити, на стыке трех штатов – Иллинойс, Миссури и Кентукки… В землю, политую его кровью, но все равно чужую, на берегу Огайо, при впадении ее в Миссисипи…

А лежать бы ему на низком донском берегу, среди заливных лугов Константиновского станичного юрта. Той самой станицы Константиновской, где родился он, Иван Васильевич Турчанинов, 24 декабря 1822 г. и к которой оставался приписанным всю свою жизнь, где его помнили, но не знали, где поминать: среди живых или среди мертвых, уж больно давно покинул он Родину.

И. В. Турчанинов

Человек чрезвычайно одаренный, вопреки старательно вбиваемой в наши головы долгие годы откровенной лжи о косности русского правительства, о том, что человек талантливый был в самодержавную эпоху обречен на неблагодарное существование в безвестности, Турчанинов за очень короткий срок сделал блистательную служебную карьеру. Девятнадцати лет выпущен из Артиллерийского училища и вскоре закончил с отличием Академию Генерального штаба. Храбро сражался в Русско-турецкую вой ну и уже в 33 года был произведен в полковники. Благодаря безупречной репутации, беспорочной службе и совершенно исключительным способностям по личному распоряжению Николая I был назначен руководителем планировки Петербургского крепостного района и начальником штаба Гвардейского корпуса.

Толковое, образованное русское офицерство, традиционно, с Петровских, с Аракчеевских времен, было очень работоспособно, но Турчанинов и среди штабистов выделялся тем, что мог работать, как машина, по 12–14 часов в сутки.

Поздно вечером, когда пустели улицы Северной столицы, денщик подводил к боковому подъезду крепкого дончака, и молодой полковник легко взлетал в казачье седло.

…Грохотали подковы по булыжнику мостовых, и летели два всадника – один впереди, другой чуть поодаль. Цепкая посадка с наклоном вперед выдавала в них природных казаков.

…А казаки, как известно, «опора престола»! Во всяком случае, это мнение до сих пор бытует, хотя подлинная история его постоянно опровергает. Не исключение и жизнь Турчанинова. Судите сами: начальник Штаба Гвардейского корпуса,[137] любимец императора вдруг становится эмигрантом. Да не просто эмигрантом, а человеком, близким к социалистам, хорошим знакомцем Герцена, к которому по дороге в США он заезжает в Лондоне и с которым переписывается впоследствии долго и сердечно.

Что же это за странный полковник? Какой же это, с позволения сказать, сатрап императора! Он же казак-разбойник, дикарь, и вдруг – Герцен! Так вот потому и Герцен, что казак!

В душе Турчанинова, как в душе любого казака, жила неистребимая вера в справедливость, жил, если хотите, атавизм – тоска по демократии, которая была отнята у казачества русским самодержавием. Разумеется, не стоит считать Ивана Турчанинова казачьим националистом, но не следует и забывать, что свою принадлежность к казакам полковник не считал пустым звуком.

Он не знал, как помочь своей Родине, и решил посмотреть на страну, которая диаметрально отличалась от России, – на Америку.

Познакомившись с реалиями американской жизни, Турчанинов понял, что в США не меньше проблем, чем в России. В письме к Герцену от 1859 г. он писал: «Разочарование мое полное; я не вижу действительной свободы здесь ни на волос… Эта республика – рай для богатых; они здесь истинно независимы; самые страшные преступления и самые черные происки окупаются деньгами… Что касается до меня лично, то я за одно благодарю Америку: она помогла мне убить наповал барские предрассудки и низвела меня на степень обыкновенного смертного… никакой труд для меня не страшен».

Иван Турчанинов умел учиться – в США он сразу по приезде поступает в Инженерный колледж в Филадельфии и получает диплом инженера, легко освоившись в американской системе образования.

Вскоре в американской железнодорожной компании появляется новый инженер топограф Джон Безил Турчин (имя, которое он получил после принятия американского гражданства). И сразу становится популярным оратором Республиканской партии – яростным противником рабовладения. Так что, когда грянула Гражданская война, Джон Турчин без колебания принял сторону северян. Ему тут же предложили возглавить 19-й Иллинойский полк. Быстро обучив солдат, 12 июля 1861 г. Турчин повел свой полк на фронт. Американцы официально признали его чин, полученный в Русской армии.

Вот тут-то и реализовались, и воплотились в едином целом казачье происхождение Турчанинова, его военный талант, боевой опыт. Вчерашних ковбоев не нужно было обучать ездить верхом, не занимать им было и храбрости, и патриотизма, а вот военного опыта у них не было. И Неистовый казак, как стали называть Турчина в американской армии, сформировал удивительную воинскую часть. Мало того что он обучил своих солдат всем тактическим казачьим приемам, он сумел в какой-то степени привить им казачью нравственность, казачье понимание законов войны, казачью сознательную строжайшую дисциплину.

Бригадный генерал армии «северян» США И. В. Турчанинов

Полк Турчина оборонял железную дорогу. Но, в отличие от других военачальников, он понимал оборону как ряд наступательных действий на широком пространстве всего района, прилегающего к железной дороге. Его ковбои нападали на базы противника, выводили из строя связь, парализуя крупные соединения тем, что были совершенно неуловимы, мгновенно рассыпаясь в прерии и собираясь вновь по первому зову. Турчин всему предпочитал глубокие рейды по тылам противника.

О том, как успешно действовали его солдаты и какую славу принесли они своему командиру, свидетельствует то, что уже через год Турчин получает под командование бригаду и чин генерала.

Его бригада идет далеко впереди в наступлении, в авангарде дивизии Митчела. Турчин оторвался от основных сил, прорвал оборону южан и, уйдя в глубокие тылы противника, помчался параллельно фронту, отрезав южан от баз…

Но вот тут-то и подстерегала генерала большая неприятность: прорвались кавалеристы Джона Безила в тылы врага, естественно, налегке, без обоза и без продовольствия. Сами обстоятельства глубокого рейда поставили американцев в те условия, в которых почти всегда оказывались казаки: свои далеко, а есть нужно! Как гласило донесение, полученное генералом Митчеллом, солдаты Неистового казака «разграбили город Афины».

И вот прославленный воин, кумир американцев-северян генерал Безил Турчин отдан под суд по обвинению в непринятии мер по предотвращению насилия в отношении личностей и частной собственности американских граждан.

На суде Турчанинов признал себя виновным только в одном должностном проступке: во всех боях его сопровождала жена Надежда Турчанинова, в остальном же обвинений не признал, запальчиво утверждая, что его приказ «Отдать Афины на поток и разграбление на два часа», как это принято у казаков, был единственным способом накормить голодных солдат.

Напрасно бунтовал Иллинойский полк, требуя возвращения своего командира, суд решил уволить Турчанинова из армии. По армии поползли слухи, что его осудили тайные сторонники рабства. Хотя все это, конечно, выдумки: суд, новый, демократический, был абсолютно беспристрастен и справедлив! Для суда, как и положено, все равно, кто совершил проступок, генерал или солдат, – закон равен для всех!.. Кто знает, может быть, тогда у многих сторонников Неистового казака шевельнулось в душе сомнение: «А так ли уж прекрасна демократия, или, может быть, и она, как всякое установление человеческое, несовершенна? Ведь кроме незыблемой буквы закона существует еще так много всего, что он обязательно должен быть уравновешен еще чем-то…».

Скажем, у казаков в мировоззрении четко уживались три понятия, по которым вершился суд: по обычаю, т. е. по прецеденту, по закону и по совести… То есть допускалось, что и по закону можно быть осужденным несправедливо.

К счастью, нашелся человек, принявший решение не совсем по закону, но по совести, – президент Авраам Линкольн. Он не только отменил постановление суда, но издал приказ о производстве Турчанинова в генерал-майоры и назначении его командиром бригады.

Оставив в прошлом личные обиды, генерал-майор Турчанинов за несколько месяцев своими боевыми действиями приобретает такую славу, что начинает считаться ведущим военачальником армии США. До сих пор во всех колледжах изучают его знаменитый «Марш к океану», победу при Чикамуге (19–20 сентября) и на горном перевале Миссионер Рижд (25 ноября) 1863 г., когда выигранные им сражения оказались решающими для действий всего фронта.

Летом 1864 г. его вывел из строя солнечный удар, полученный на фронте. Оправившись, он готов был снова стать в строй, но война победно заканчивалась, и он подал в отставку.

Ему предлагали ответственный пост в Военном министерстве, но Турчанинов был сыт по горло штабной работой еще в России, а тут прекрасно понимал, что «новые чиновники» будут «покруче» царских генералов, которых удерживали от правонарушений дворянская честь и православная мораль. Героическое время кончилось. Началось время бизнеса.

Поначалу и он поддался всеобщему увлечению предпринимательством. Казалось бы, у него для этого были все данные: умный, образованный, нестандартно мыслящий, энергичный! Что еще нужно для успеха? Оказывается, нужны такие свойства, при обнаружении которых у себя казак-гвардеец считает, что пора в петлю.

Турчанинов не мог служить наживе всем сердцем, всем помышлением, как того требует предпринимательство. У него были развиты такие чувства, которые в период первоначального становления капитала и накопительства производительных мощностей – так именуется это подлое время в учебниках – были совершенно не нужны, а даже вредны: сострадание, совестливость, отзывчивость, щедрость…

Одним словом, его труды в качестве посредника по приобретению патентов на новые изобретения принесли ему одни убытки.

Пришлось вернуться на железную дорогу, где он работал инженером. Служил он, как всегда, безупречно, но и тут многое помешало ему сделать карьеру. Со всей своей горячностью он принялся помогать иммигрантам полякам.

Рядом с той станцией, где он служил, на 300 миль южнее Чикаго, он помог 500 польским семьям основать город Радом, помог оборудовать железнодорожную станцию, построить костел, школу, наладить медицинское обслуживание. Вся эта совершенно бескорыстная помощь разорила его окончательно. Он потерял работу. На остатки сбережений приобрел ферму, но ферма была убыточна, как были убыточны все предприятия, все дела, за которые он брался: не удалось ни фермерство, ни посредничество при продаже земельных участков, ни игра на бирже.

Ферма пошла с молотка. Однако новый владелец побоялся выселить Турчанинова – слишком известен был его темперамент. И тем не менее ферму пришлось оставить, кое-как построить себе дом, где генерал доживал жизнь в постоянной нужде.

А годы брали свое. И с казачьей твердостью генерал и герой войны отдавал себе отчет в том, что «его сезон прошел».

Ни для того, чтобы служить, ни для того, чтобы биться за место в жизни, сил и возможностей уже нет. А самое главное, нет желания.

США конца XIX столетия и отдаленно не напоминали ту страну свободы, о какой он мечтал вместе с лучшими умами Европы.

Обманула его и демократия, которая превратилась во власть толпы, бесчувственной и жадной к наживе.

Старый генерал решил в жизни новой страны не участвовать. Запершись в своем доме, он ушел в прошлое – стал писать книги по истории Гражданской войны. Когда денег не оставалось на еду, он доставал старую, привезенную из России скрипку, ехал в соседний городок и давал концерты, поскольку играл прекрасно.

Легенда говорит, что он собирал милостыню, играя на скрипке на улице и в салунах-пивных. Но даже если это не так, любой гонорар, полученный героем такого масштаба за игру на скрипке, – милостыня. Кроме того, следует представить себе американские городки того время и аудиторию, которая нам хорошо известна хотя бы по американским историческим фильмам и вестернам.

Казак в американскую цивилизацию не вписался, да и не мог вписаться.

Одним из последствий сердечного приступа было постепенное ухудшение умственной деятельности. Все это время жена Турчанинова Надин, была ему надежной опорой и поддержкой. Он написал Александру II прошение о разрешении вернуться в Россию, но получил отказ.

Следует сказать к чести американского правительства, когда слухи о бедственном положении героя дошли до Вашингтона, генералу тут же выделили пенсию – 50 долларов в месяц пожизненно. Не могу сказать, много это или мало. Но, вероятно, благодаря этой пенсии появились такие книги Ивана Турчанинова, как «Сражения Федерации во время Гражданской войны в Соединенных Штатах Америки в 1861–1865 гг.», «Опыт и впечатления Гражданской войны».

Одна из последних книг, написанных старым казаком, – «Картины России». Зачем перед смертью он сжег свою библиотеку? Что хотел сказать он этим своим поступком? Может, не желал, чтобы книги – главное сокровище его жизни – достались неблагодарному потомству или наказывал их за великий обман, которому он поддался и ради которого оставил свой народ, свой Дон? Молчат документы.

Молчит гранитный монумент на его могиле, где рядом с отважным генералом, неистовым казаком Джоном Безилом Турчином, покоится прах его верной спутницы во всех сражениях и невзгодах Надежды Александровны Турчаниновой,[138] пережившей мужа на три года.

Но осталась память в США о странном русском, который научил ковбоев наступать лавой, играл на скрипке незнакомые мелодии и к многочисленным своим титулам неизменно прибавлял как самый высший «донской казак станицы Константиновской», где его тоже, конечно, поминают в числе «зде лежащих и повсюду погребенных», правда, без упоминания титулов и фамилии. Но ведь у Господа безымянных нет.

Вне состава корпусов

Рота дворцовых гренадер («Русские старые ворчуны»[139])

В 1827 г. Николай I сформировал Роту дворцовых гренадер. В первом наборе – это участники Бородинского сражения. Все гренадеры этой роты обязательно были ростом не ниже 182 см, отслужившие в гвардии не менее 15 лет.

Рядовой Роты дворцовых гренадер по званию приравнивался к прапорщику армии, первому офицерскому чину, капитан роты приравнивался к генерал-майору.

В числе подарков, врученных Наполеоном Александру I во время подписания Тильзитского мира, был набор гвардейских медвежьих шапок, которые носили пешие гренадеры Бонапарта. Эти шапки, «в несмертельную память 1812 года», надели солдаты – дворцовые гренадеры.

Более элитного подразделения в Русской армии было не сыскать.

Рядовой роты Дворцовых гренадер

Даже честь они никому первыми не отдавали, обязаны были им первым отдавать честь. Они отдавали честь только государю-императору и членам Императорской фамилии, а всем остальным брали только ружье под курок.

Что же касается денежного содержания роты, то годовой оклад самого младшего чина – гренадера 2-й статьи – в то время составлял 300 руб. Так что солдаты роты были достаточно обеспеченными людьми. И они, и члены их семей пользовались такими привилегиями, о которых некоторые офицеры армии и мечтать не могли. А в случае смерти дворцового гренадера почести при похоронах оказывались такие, какие оказывались не всякому генералу. Так, при похоронах штаб-офицера роты в почетный караул назначалась рота в полном составе, что случалось только при похоронах членов Императорской фамилии.

Во время штурма Зимнего дворца в Октябре 1917 г. представители немногочисленных войск, оборонявших Зимний, предложили Роте дворцовых гренадер поддержать обороняющихся, на что командир роты полковник Кирим-Бек Наврузов заявил: «Наше дело не воевать, а сокровища сберечь». «Русские старые ворчуны» расформированы в 1921 г.

Собственный Его Императорского Величества Конвой

В Императорском Конвое по кавказской моде основная масса личного состава – в том числе и офицеры – выбривали голову.

Конвой Его Величества имел гнедых лошадей (трубачи – серых).

18 мая 1811 г. из отличившихся на Кавказской линии черноморских казаков (потомков запорожцев) по приказу Александра I («во изъявление Монаршего своего благоволения к войску Черноморскому») была сформирована гвардейская Черноморская сотня. Организационно она вошла в состав лейб-гвардии Казачьего полка и в его рядах с отличием принимала участие в кампаниях 1812–1815 гг.

Рота дворцовых гренадер. (фотография 1911 г.)

Джигитовка конвойцев. Рис Н. Самокиша

В 1815 г. черноморцев переформировали в эскадрон.

1 июля 1842 г. эскадрон развернут в лейб-гвардии Черноморский казачий дивизион. После реорганизации Кавказских казачьих войск его упразднили, а личный состав поступил в Собственный Его Императорского Величества Конвой.

Первым официальным подразделением личного Конвоя Николая I стал учрежденный 1 мая 1828 г. взвод кавказских горцев (первый командир – ротмистр Султан-Ахмат Гирей), составленный из князей Кабарды, Чечни, а также кумыков и ногайцев.

30 апреля 1830 г. переименован в лейб-гвардии Кавказско-Горский эскадрон Его Величества Конвоя.

В 1838 и 1839 гг. сформированы команды лезгин (из аджарцев и лезгин Прикаспийского края) и мусульман (из почетнейших фамилий ханов и беков Закавказского края).

19 ноября 1856 г. в команду добавили грузин, и все четыре взвода (грузин, горцев, лезгин и мусульман) названы лейб-гвардии Кавказским эскадроном Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Упразднен 2 декабря 1881 г.

12 октября 1832 г. в составе Конвоя появилась команда Кавказского Линейного казачьего войска (50 человек «из отличных храбростью и поведением»), развернутая 14 июня 1856 г. в лейб-гвардии Кавказский казачий эскадрон.

В феврале 1861 г. к Конвою причислен и личный состав Черноморского дивизиона.

7 октября 1867 г. образованы 1-й и 2-й лейб-гвардии Кубанские казачьи эскадроны и лейб-гвардии Терский казачий эскадрон (в 1881 г. развернут в 1-й и 2-й Терские эскадроны).

12 марта 1891 г. эскадроны стали именоваться сотнями.

В 1917 г. Конвой получил название Конвой Верховного главнокомандующего, имелся в виду Керенский, но служить ему конвойцы не стали. Все, кому удалось, ушли на Дон, Кубань, Терек, а затем – в эмиграцию…

Конвойцы

Собственный Его Императорского Величества Конвой был совершенно особым воинским подразделением: это элита и цвет казачества.

Если в гвардии (лейб-гвардии Атаманском, лейб-гвардии Казачьем и лейб-гвардии Сводном полку) служба считалась честью, то в Собственном Конвое – еще и счастьем. Хотя служба была значительно тяжелее, чем в армейских казачьих полках и даже в гвардии.

Здесь не было жесткой дисциплины, не было мордобойной муштры, но само отношение к службе, близость государя так подтягивали казаков, что, казалось, они никогда не спят, никогда не отдыхают, никогда не пачкают черкесок, не сбивают сапог. Подтянутые и отутюженные, преисполненные чувства собственного достоинства, лихие наездники и рубаки, быстрые, расторопные, глазастые и грамотные, сами казаки необыкновенно дорожили службой и честью мундира.

Полковые документы донесли до нас лаконичные строчки о том, что двое казаков пытались покончить самоубийством при опоздании из увольнения (хотя никакого дисциплинарного взыскания командир на них не накладывал).

Офицер и казак Е. И. В. Конвоя в парадной форме

Такое отношение к службе и к воинскому долгу поддерживалось из поколения в поколение, так служили и офицеры, и рядовые.

Всего однажды был привлечен взвод конвойцев для подавления беспорядков: в «Шпалерке»[140] расшумелись задержанные пьяные. Начальник тюрьмы доложил об этом дежурному по гарнизону. Тот приказал ввести во двор тюрьмы казаков. «Под руками» поблизости оказался взвод конвойцев, в пешем строю шедший с дежурства из дворца в казарму на Шпалерной. Появления двадцати четырех казаков, ставших молчаливым строем во дворе, оказалось достаточно, чтобы во всех камерах воцарилась мертвая тишина. Через пятнадцать минут казаки продолжили следование в казарму, но… возник нешуточный скандал. Государь, возмущенный тем, что гвардию привлекли к такому низкому делу, как установление порядка, отстранил офицера, отдавшего приказ об использовании Конвоя, от службы и понизил в чине.

«Гвардия не должна марать мундиры» – этим принципом руководствовались казаки не только в годы службы, но и после нее.

Они возвращались в свои станицы неузнаваемыми! Закаленные, обученные, обязательно грамотные – поскольку в Казачьей гвардии их обучали, как это ни странно сейчас звучит и как это дальновидно было, чистописанию, делопроизводству и прочим наукам, с тем чтобы демобилизованные гвардейцы становились в своих станицах писарями, пополняя штат, как бы мы сегодня сказали, немногочисленного и чрезвычайно дельного «государственного аппарата первого звена». Надо ли говорить, какие традиции они сохраняли и какой высокий моральный дух насаждали среди казаков.

До сих пор сохраняются в семьях серебряные оклады с шашек, нагрудные значки, погоны конвойцев, с которыми теперь уже правнуки ни за что не расстанутся, постоянно с гордостью подчеркивая: «Наш прадед служил в Конвое!»

Полк прославил себя в многочисленных боях и сражениях, поскольку участвовал во всех войнах, что вела Россия. Причем даже если государь не был на театре военных действий, часть Конвоя обязательно находилась на фронте, набираясь военных знаний и опыта. Это были не просто парадные войска, а по-настоящему боевая часть.

Но был единственный эпизод во всей русской истории, когда казаки пролили свою кровь не просто за государя, а вместе с ним.

1 (14) марта 1881 г., по традиции, заведенной еще со времен Павла I, государь присутствовал на разводе караула. Это происходило каждое воскресенье, и Александр II не собирался традицию нарушать. Хотя именно в этот несчастный день его уговаривали остаться во дворце все приближенные и родственники, в том числе княгиня Екатерина Михайловна Юрьевская (урожденная Долгорукая, с которой Александр II сочетался браком после смерти императрицы Марии Александровны).

Дело в том, что на Александра II Освободителя открылась настоящая охота: на его жизнь покушался А. Березовский в 1867 г. в Париже, А. К. Соловьев в апреле 1879 г. стрелял в государя на Дворцовой площади, в ноябре 1879 г. взорван поезд, которым должен был следовать император, С. Халтурин произвел взрыв в Зимнем дворце в 1880 г. …

Чем же заслужил Александр II такую ненависть? Талантливый дипломат, он провел ряд переговоров, сведших на нет победы наших противников в Крымской войне, великолепный политик, он провел ряд реформ, изменивших лицо государства: военную, земскую, городскую, и, наконец, отменил крепостное право… Готовилась земельная реформа, которая должна была прочно поставить Россию на путь капиталистического развития.

Разумеется, вся эта деятельность вызывала жгучую ненависть у врагов России как внутри страны, так и за рубежом. Государя неоднократно предупреждали о готовящихся покушениях, но он следовал своей судьбе. В 1866 г. на него покушался у Летнего сада Д. Каракозов… Царю было предсказано, что он будет убит, и он следовал по своему фатальному пути достойно и гордо. За время его царствования Россия победила в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг., продвинула русские границы в Бесарабию до Дуная и Прута, освободила Болгарию, взяла в Малой Азии Батум и Карс. Окончательно присоединила Кавказ. По Айгунскому договору присоединила Амурский край, по Пекинскому – Уссурийский, присоединила Туркестанский край и Ферганскую область, подчинила в вассальную зависимость Хиву и Бухару.

Однако Россия была вынуждена продать США Аляску и Алеутские острова, что никак не отразилось на ее экономике, но увеличило число царских недоброжелателей.

Итак, 1 (14 н. ст.) марта 1881 г., в воскресенье, несмотря ни на какие уговоры, государь отправился на развод караула. Он был лично очень храбрым человека: в свое время, отличившись в боях на Кавказе, принимая участие во всех вой нах, что вела Россия. Он был силен и находчив… Человек очень чувствительный и добрый, не стеснявшийся своих слез при виде чужого страдания, он был непреклонен и решителен по отношению к самому себе. Человек редкостного самообладания, он неоднократно проявлял его, ни разу не дрогнув во время покушений, а однажды на охоте, когда на него выскочил медведь и смял егеря, государь вышел вперед и убил зверя выстрелом в упор.

Был без четверти час, когда Александр II, пообещав вернуться через два часа, сел в карету. Шестеро конных казаков лейб-гвардии Терского казачьего эскадрона заняли свои места. Впереди кареты – Илья Федоров и Артемий Пожаров, у правой дверцы – Михаил Луценко, Иван Олейников, у левой их прикрывали и дублировали Никифор Сергеев и Александр Малеичев. На козлах кареты, рядом с лейб-кучером Фролом Сергеевым, сел ординарец государя унтер-офицер 2-го Кубанского эскадрона Кузьма Мачнев.

За каретой следовали в двух санях полицейские офицеры. Развод караула – это не столько красивое зрелище, сколько один из ритуальных в те годы, или, как сказали бы в наше время, протокольных и обязательных дел для главы государства. На развод караула приглашали, как на раут, как на званый ужин, или, как теперь, на презентацию. Собственно, при том, что это был смотр какой-либо воинской части, это еще была дипломатическая встреча, так сказать, маленький государственный парад. Поэтому на разводе присутствовали великие князья, генерал-адъютанты, наследник и брат государя, великий князь Михаил Николаевич, главнокомандующий Кавказской армией, германский, австрийский и французский послы.

После развода Александр II зашел во дворец к великой княгине Екатерине Михайловне, с которой выпили по чашке чая. Михаил Николаевич остался во дворце, а государь сел в карету и направился в Зимний дворец. Конвой расположился в прежнем порядке: шестеро в седлах, один на козлах. Кроме того, на извозчике подъехал командир Терского эскадрона ротмистр П. Т. Кулебякин – это проверка конвойцев. Казаки, как всегда, были безупречны. Кони приняли за царскими рысаками, а те понесли карету по Инженерной улице. Не доезжая до угла, они обогнали возвращавшийся из манежа караул 8-го флотского экипажа, 47 человек, через Михайловскую площадь проходила команда юнкеров Павловского училища – 25 человек… Петербург – военная столица!

Карета свернула на набережную Екатерининского канала и помчалась вдоль Михайловского дворца. Казаки перешли на галоп, погнали на санях и полицейские, приотстал Кулебякин – извозчик не мог угнаться за царским конвоем.

Набережная была немноголюдна. Рабочий длинным ломом скалывал лед. Что-то тащили двое других. Мальчик-разносчик вез на санках корзинку. Двое солдат маршировали из увольнения. Шел куда-то офицер, женщина средних лет… Казаки цепко ухватывали глазами всех встречных, отметая полицейских агентов и военных… Они увидели длинноволосого господина со свертком в руке… Но карета неслась с большой скоростью, казаки старались держать дистанцию и хотя обернулись в его сторону, но вряд ли успели что-нибудь сообразить… К молодому человеку со свертком уже бежали агенты полиции, когда он неожиданно резким движением бросил сверток под колеса кареты.

Грохнул мощный взрыв! Брызнули стекла, щепки, снег. Отчаянно закричал мальчик, завизжали лошади…

Взрыв оказался так силен, что в промерзшей мостовой вырвал воронку глубиной в 70 см. Пробил карету, поранил лошадей… Двое солдат, городовой и полицейские, выскочившие из саней, погнались за бомбистом. Ротмистр Кулебякин выхватил вожжи у извозчика и поставил сани поперек улицы. Господина схватили. Из кареты выпрыгнул государь. Вопреки просьбам и мольбам полковника Дворжицкого, сопровождавшего царя, ехать во дворец на санях, Александр II целый и невредимый быстро пошел к раненым.

Он наклонился над распростертым казаком Малеичевым, рядом бился в предсмертных судорогах мальчик, пытался подняться с земли городовой…

Со всех сторон бежали люди. Среди них двое казаков от обедни из Исаакиевского собора в казармы, Андрей Сошин и Петр Казменко.

Это случилось 150 лет назад… Тогда убийство не стало буднями, как в нынешнем веке. Поэтому не была отработана защита от террористов. Сбежалась толпа военных: и моряков, и юнкеров, но даже минимальное оцепление не было организовано. Вместо того чтобы валить государя в сани и, накрывая его собственными телами, гнать во дворец… Не умели еще этого! Не было понятия «телохранитель».

Александр II подошел к бомбометателю, глянул ему в лицо, спокойно произнес: «Хорош», – повернулся и пошел к карете. С боков его прикрывали полковник Дворжицкий и ротмистр Кулебякин, справа шел казак Мачнев. Дворжицкий настаивал, чтобы государь поспешил во дворец.

– Хорошо, но прежде покажи мне место взрыва, – сказал государь. Офицеры не посмели возразить.

Александр II глянул в воронку и едва повернулся к экипажу, как неизвестный человек, стоящий боком, прислонясь к решетке парапета, выжидая приближения государя, с расстояния двух аршин бросил к его ногам взрывное устройство.

Грохнул второй оглушительный взрыв. Последствия его были ужасны. Более двадцати человек ползали, пытаясь подняться, по тротуару, который мгновенно покрылся кровью, рваным тряпьем, обломками каких-то досок, кусками мяса…

Император полулежал, опираясь на парапет. Шинель его была разорвана, ноги обнажены и раздроблены… Все, кто был способен двигаться, кинулись к нему: полковник Дворжицкий, тяжелораненый ротмистр Кулебякин, казаки Луценко и Клименко, моряки, офицеры.

От Михайловского дворца подбежал великий князь Михаил Николаевич:

– Ради Бога, Саша, что с тобой?!

Усилием воли государь заставил себя ответить:

– Холодно… Как можно скорее домой!

Врача рядом не оказалось. Кровь остановить было некому. Царя с трудом положили в сани и доставили во дворец. Там через час он умер.

Через 50 минут после доставки в госпиталь умер казак лейб-гвардии Терского эскадрона Собственного Его Величества Конвоя Александр Малеичев из станицы Червленой (ныне Чечня).

Через 40 минут, не приходя в сознание, умер четырнадцатилетний мальчик Николай Захаров, работавший в мясной лавке, в момент покушения отвозивший покупателю корзину с заказами.

Через 2 месяца, после трех неудачных операций, умерла Евдокия Давыдова – жена отставного солдата, мать двоих детей, 38 лет от роду. В тот день она была именинницей и шла по набережной в гости к своей куме.

Около тридцати человек получили ранения и контузии: многие ослепли и оглохли. Среди тяжелораненых были полковник Дворжицкий и получивший до 70 ранений командир Конвоя ротмистр Т. П. Кулебякин, ординарец царя унтер-офицер лейб-гвардии 2-го Кубанского эскадрона Его Величества Конвоя Кузьма Мачнев, унтер-офицер Терского эскадрона казак станицы Александровской Андрей Сошин (Шошин), казаки Конвоя: Петр Казменко из станицы Кисловодской, Алексей Луценко из станицы Александровской, Никифор Сергеев из станицы Черноярской и Иван Олейников из станицы Магомет-Юровской.

Всем пострадавшим были положены пенсии. Семье погибшего казака Малеичева, жене и детям, Александр III назначил ежегодную пенсию в 100 рублей золотом и бесплатное обучение детей во всех учебных заведениях России.

Вечером того же страшного дня умер и убийца Игнатий Гриневицкий, бросивший вторую бомбу. Его сообщник, задержанный на месте преступления Николай Рысаков, которому не было еще и 20 лет, на допросе выдал всех. Перед судом предстали: Андрей Желябов, Николай Кибальчич, Тимофей Михайлов, Софья Перовская и Николай Рысаков. Все убийцы были повешены.

Но пройдет 36 лет, и последователи злодеев зальют кровью всю Россию. Государь был для казаков символом державы, умирая за Царя, казаки умирали за Россию и веру Христову. Убийство 1 марта 1881 г. тоже оказалось полным символики. Как не смогли казаки закрыть собою государя, так не смогли их дети закрыть собою Родину от злодеев… Не смогли…

Камер-казаки

Идею завести казаков-телохранителей подсказал царю Николаю I граф И. Ф. Паскевич-Эриванский. За время своей недолгой службы на Кавказе он неоднократно убеждался в высочайшей боеспособности и личной преданности терских и кубанских казаков. В результате 12 октября 1832 г. в составе Собственного Е. И. В. Конвоя образовали команду Кавказских Линейных казаков. Команда набиралась из состава Сборного Линейного казачьего полка, который воевал в Польше и находился в ведении главнокомандующего армией графа Паскевича-Эриванского.

По штату в команде (эскадроне) было два офицера, четыре урядника и 24 терских казака. Осенью 1832 г. эскадрон Терских казаков Собственного конвоя уже патрулировал петергофские парки, где располагалась летняя резиденция Николая I. К 1833 г. сложился определенный порядок службы, появились четко фиксированные посты. Во время охраны петергофского парка один пост располагался «у домика» на берегу Финского залива по пути в Александрию, другой – у Монплезира, третий – у павильона Марли, четвертый нес суточный наряд в Александрии. Во время прогулок императора казаки заранее расставлялись по маршруту с целью его охраны.

Некоторое время спустя из состава Терского эскадрона начали выбирать так называемых «комнатных казаков, или камер-казаков». Начало этой практике положено в мае 1835 г., когда Николай I, отправляясь за границу, повелел командировать вслед за собой урядника Подсвирова и казака Рубцова, которые все время пребывания царя в Богемии находились при нем.

В 1836 г. урядника Подсвирова определили к Высочайшему двору камер-казаком. Именно с него началась традиция нахождения «личников» – телохранителей при особе царя. По свидетельству А. Х. Бенкендорфа, Подсвиров выделялся «отличным поведением, трезвостью, а в повиновении начальству всегда служил примером своим товарищам, а с тем вместе росту очень большого и наружности самой удовлетворительной».

После того как в составе Собственного конвоя появился Кубанский эскадрон, камер-казаков стали выбирать и из него, попеременно меняя эскадроны. Со временем сложился жесткий порядок, согласно которому, императору, цесаревичу, действующей и вдовствующим императрицам полагалось по два камер-казака, которые жили и дежурили при дворце в режиме «неделя через неделю».

Выбирали их весьма тщательно. Поскольку служба при Дворе, как правило, сводилась к представительским задачам, то, в первую очередь, отбирали казаков красивых, высокого роста, с окладистыми бородами. Именно такие громадные бородатые казаки запомнились Европе в ходе Заграничных походов Русской армии в 1813–1814 гг.

Поскольку казаки служили при Дворе, то для них завели роскошную парадную и повседневную форму. Парадная форма, как и у всего Собственного конвоя, алого цвета. Повседневные черкески – синего цвета. Кроме этого, имелись и другие варианты униформ.

В правление Николая I камер-казаки постепенно превратились в «служителей для выезда на запятках». Но при этом они прочно вошли в «ближний круг» императорской семьи, постоянно «по должности» находясь рядом.

По штатам 1851 г. в личную обслугу императорской семьи (всего 215 чел.) входили и четыре камер-казака. Однако даже в период правления Николая I для них периодически находилась «работа». Одна из дочерей Николая I Ольга Николаевна упоминает, что когда они с матерью, императрицей Александрой Федоровной, находились на отдыхе в Палермо, ее напугали православные бурсаки, перелезшие через забор царской виллы. На крик великой княжны немедленно примчались камер-казаки и быстро «разобрались» с недисциплинированными подданными.

После разгрома «Народной воли» в начале 1880-х гг. при Александре III должность камер-казака отнесли к так называемому «подвижному составу» Гофмаршальской части. Другими словами, камер-казаков уравняли с камердинером, гардеробским помощником и лакеем I разряда. Это связано с тем, что из трагических событий 1 марта 1881 г. извлекли уроки. В 1880-х гг. вокруг Александра III создается квалифицированная многослойная система охраны, в которую камер-казаки не вписывались, поскольку они были только пышной частью царской свиты. В штатных расписаниях 1891 и 1902 гг. при комнатах вдовствующей императрицы Марии Федоровны и императрицы Александры Федоровны числились по три камер-казака. Годовое жалованье каждого из камер-казаков составляло 418 руб. 14 коп. Но при этом делались дополнительные выплаты и подарки на Пасху и Рождество, в дни рождения и т. п.

Во время коронации 1896 г. камер-казаки в алой парадной форме ехали на запятках царских карет. Вдовствующую и действующую императриц сопровождали их личные камер-казаки. Из числа казаков-телохранителей Собственного конвоя более всего известна биография казака Тимофея Ящика, который с 3 декабря 1915 г. и по 13 октября 1928 г., т. е. на протяжении почти 13 лет, являлся телохранителем вдовствующей императрицы Марии Федоровны.

Тимофей Ящик (1878–1946)

Тимофей Ящик родился 20 апреля 1878 г. на Кубани в станице Новоминской Ейского отдела. Тимофей Ящик был рослым, статным, голубоглазым казаком с черной бородой. В 1900 г. его призвали в Первый Ейский полк, расквартированный в Тифлисе. Видного казака и меткого стрелка сразу назначили в Конвой командующего войсками Кавказского военного округа генерал-адъютанта князя Е. С. Голицына. В 1904 г. князь взял Т. Ящика с собой в Санкт-Петербург. В Тифлис Т. Ящик больше не вернулся, поскольку его зачислили в Императорский Собственный конвой во Вторую Кубанскую сотню. Три года спустя, в 1907 г., Т. Ящик уволился со службы с мундиром и значком за службу в Конвое. Пять лет, до 1912 г., жил в родной станице Новоминской. В 1912 г. его вновь призвали на службу в Собственный конвой.

В апреле 1914 г. срок службы казака в Конвое оканчивался. Но на его долю выпал счастливый случай. Николаю II понадобился новый камер-казак, поскольку, по традиции, служба камер-казков при императоре продолжалась два года. Очередность выпала на Кубанскую сотню. Командир Конвоя князь Г. И. Трубецкой вызвал добровольцев. По словам Ящика, «вызвались многие». Претендентов выстроили перед Николаем II, и он «сам должен был выбрать счастливца». После нескольких коротких вопросов царь выбрал Тимофея Ящика, которому тогда было 36 лет.

Т. Ящик

Надо заметить, что за время службы в Конвое казаки занимались не только караульной службой. Джигитовка и стрельба также входили в их повседневную подготовку. Кроме того, по словам Ящика: «Мы прошли основательный курс ориентирования на местности, так что я знал каждый уголок и каждый клочок земли в окрестностях дворца».

Свои обязанности телохранителя Ящик считал, по большей части, формальными, поскольку, по его мнению, «совершить покушение на царя было невыполнимой задачей, если человек, задумавший покушение, не нашел доступа в самый приближенный к царю круг людей. Парк кишел сыщиками, одетыми в гражданское платье, за которыми, в свою очередь, наблюдали жандармские чины, также в гражданской одежде».

Т. Ящик назначается вторым камер-казаком Николая II, выполняя обязанности его личного телохранителя. Жил он в подвале Александровского дворца, очень плотно заселенного. Там же в комнате № 84 жил и камер-казак императрицы Александры Федоровны. Естественно, как камер-казаку ему пришлось изучить топографию Александровского дворца, так как чтобы «свободно передвигаться по дворцу, нужно было очень хорошо знать расположение его 300 комнат и залов».

По словам Ящика, его обязанности не отличались особенной сложностью. Он должен был круглосуточно находиться в распоряжении Николая II. Когда царь утром отправлялся гулять в парк, камер-казак следовал за ним на некотором расстоянии. Во время аудиенций Т. Ящик стоял в зале для гостей, ожидающих приема. Когда Николай II выезжал или совершал верховую прогулку, камер-казак следовал за ним верхом. Если царская семья отправлялась в театр, камер-казак стоял у дверей царской ложи.

Имели камер-казаки и нетипичные обязанности, обусловленные особенностями частной жизни царской семьи. Цесаревич Алексей болел гемофилией, и на официальных мероприятиях он не мог долго стоять. Поэтому камер-казаки, дюжие молодые мужчины, должны были часами держать наследника на руках.

Ящик вспоминал, что когда он в первый раз носил наследника, он вспотел так, что его одежду можно было бы выжимать. Служба Т. Ящика при Николае II продолжалась 9 месяцев, но за это время он быстро понял, что наряду со своими прямыми обязанностями необходимо обладать уменьем быть постоянно готовым к любым неожиданностям, но при этом оставаться незаметным для тех, кого он охранял: «Я пробовал научиться тому искусству, которое было важнейшим для лейб-казака: полностью уйти в тень, чтобы никто не замечал твоего присутствия, и все же быть настолько близко, чтобы в любой нужный момент вновь появиться». Николая II телохранитель очень высоко оценивал и как человека, и как «охраняемое лицо»: «Царь был спокойным и простым человеком. Нужно было только знать свои обязанности, а он никогда не предъявлял непомерных требований».

С начала 1916 г. Т. Ящик стал вторым личным телохранителем вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Он подчеркивает, что это решение обусловлено личным выбором царя и связано с тем, что в начале 1916 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна предполагала уехать из Петрограда в Киев, и сын счел необходимым усилить личную охрану матери.

В отличие от Николая II, у Марии Федоровны было свое отношение к телохранителям. В 1916 г. в Аничковом дворце камер-казаком числился 85-летний старец, который, будучи почти слепым, конечно, не мог нести службу. По словам Ящика, он просто «жил во дворце и был счастлив». Поскольку А. А. Кудинов умер летом 1915 г., то это, видимо, был напарник умершего камер-казака, такой же ветхий старец. Следуя дворцовым традициям, старый слуга занимал штатную должность в буквальном смысле «до смерти», а реальную службу несли два более молодых камер-казака – Тимофей Ксенофонтович Ящик и Кирилл Иванович Поляков. Но они не обижались на старца, поскольку «объем работы был таков, что мы с ним легко справлялись».

Великие княжны Татьяна и Ольга в гусарском и уланском мундирах

После свержения монархии в России Т. Ящик остался рядом с императрицей, продолжая охранять ее в Крыму. В ноябре 1917 г. Мария Федоровна писала своему сыну из имения Ай-Тодор в Крыму: «У меня только остались Ящик и Поляков, которыми я не могу достаточно нахвалиться, такие чудные верные люди».

В условиях политической неразберихи на юге России в 1918 г. Т. Ящик вывез в родную станицу дочь императрицы, младшую сестру Николая II великую княгиню Ольгу Александровну. В хате камер-казака дочь государя Александра III родила своего второго сына Гурия. После того как Мария Федоровна в 1919 г. на английском крейсере «Мальборо» покинула Россию, Т. Ящик сопровождал свою хозяйку и продолжал охранять императрицу в Англии и Дании. Вскоре по распоряжению Марии Федоровны камер-казак Т. Ящик вернулся в Россию, для того чтобы организовать вывоз в Данию семьи великой княгини Ольги Александровны. Свою императрицу верные камер-казаки Ящик и Поляков охраняли вплоть до ее смерти в 1928 г.

После смерти Марии Федоровны казак Тимофей Ящик навсегда остался жить в Дании. Он женился на датчанке. По завещанию императрицы, он получил небольшие деньги, на которые открыл магазин. Его напарник Поляков жил вместе с семьей Т. Ящика до своей смерти. Умер Тимофей Ящик в 1946 г. и похоронен на Русском кладбище вместе со второй женой-датчанкой.

Во время Февральской революции 1917 г. казаки Собственного конвоя остались подразделением, до последнего момента сохранявшим верность династии. В числе охраны рядом с императрицей Александрой Федоровной до конца находилась «личная охрана Государыни и детей», т. е. камер-казаки Конвоя.[141]

Жандармерия

От фр. gendarmerie, от gens d’armes, буквально «люди оружия» – разновидность военной полиции. До французской революции – разновидность тяжелой кавалерии (изначально лейб-гвардия). До 30-летней войны по наличию полных рыцарских доспехов являлись тяжелее кирасиров.

В России термин «жандармерия» впервые упоминается в 1792 г. В составе гатчинских войск цесаревича Павла Петровича была учреждена конная команда, называвшаяся то кирасирским, то жандармским полком. По воцарении императора Павла I команда эта вошла в состав лейб-гвардии Конного полка.

Изначально жандармерия тоже представляла собой тяжелую кавалерию в составе лейб-гвардии гатчинских полков Павла Петровича, являвшуюся лейб-гвардией, которая была распущена после его убийства. Но в 1815 г. вновь появились как в качестве лейб-гвардии, так и Военной полиции. Позднее, в 1876 г., Жандармский лейб-гвардии полуэскадрон был преобразован в лейб-гвардии Полевой жандармский эскадрон, который просуществовал до свержения монархии.

Лейб-гвардии Жандармский эскадрон

Гвардейский полевой жандармский эскадрон

28 апреля 1827 г. издан Указ императора Николая I об учреждении Корпуса жандармов.

Он имел чисто военную организацию и в административном, строевом и хозяйственном отношении первоначально подчинялся Военному министерству. В 1880 г. Отдельный корпус жандармов вошел в состав МВД, но остался состоять на бюджете Военного министерства.

Структура: штаб, округа (с 1867 г. губернские жандармские управления), дивизионы (московский, петербургский, варшавский). Руководитель – шеф жандармов (главный начальник Третьего отделения, с 1880 г. – министр внутренних дел).

Третье отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, новый орган российской политической полиции, было учреждено императором Николаем I именным указом № 449 от 3 июля 1826 г. Жандармам предписывалось наблюдение за исполнением законов и указов, прежде всего чиновничеством.[142] Не случайно в финальной сцене пьесы Н. Гоголя «Ревизор» с известием «К вам едет ревизор из Петербурга» является жандарм. В спектаклях Александринского театра в этой роли любил выступать император Николай I, обожавший эту комедию. Жандармский корпус как надзирающая структура, подчиненная только императору, по мнению государя, должен был состоять из людей безупречных и заслуженных. Одним из обязательных условий было участие в войнах и наличие боевых орденов. Поэтому жандармов во время войн бросали в самый огонь сражений, зато потом щедро награждали. Примером служил шеф жандармов А. Х. Бенкендорф – человек отчаянной личной храбрости.[143] Событием, побудившим самодержавие перестроить и укрепить эту важную часть государственного устройства, было восстание декабристов. Отдельный корпус жандармов, получивший новое образование указом 28 апреля 1827 г. (№ 1062), предоставил в распоряжение Третьего отделения не только вооруженную силу, но и хорошо разветвленную сеть местных жандармских управлений.

Координация действий этих двух организаций осуществлялась единым руководством: начальником Третьего отделения и шефом жандармов с 1826 по 1844 г. графом Александром Христофоровичем Бенкендорфом (1783–1844). В результате Третье отделение широко развернуло свою деятельность и продолжало ее без существенных изменений до 1880 г., когда 6 августа указом № 61279 император Александр II упразднил Третье отделение и все дела его передал в Департамент государственной полиции Министерства внутренних дел.

Жандармерия имела свои разновидности: жандармерия столичных и губернских управлений, железнодорожная жандармерия (каждая железная дорога имела свое жандармское управление), пограничная несла службу по охране границ и осуществляла контроль за въездом в Империю и выездом за ее пределы, полевая жандармерия, осуществлявшая функции военной полиции, аналогичные функции в крепостях выполняла крепостная жандармерия. В Отдельном корпусе жандармов имелись наблюдательная полиция и собственная агентура, которые активно использовались для контрразведывательной деятельности. Численность жандармерии была невелика – в начале ХХ в. она составляла немногим более 6000 человек, лейб-гвардии Полевой жандармский эскадрон – 64 человека.

Александр Христофорович Бенкендорф (1782–1844

Русский государственный деятель, военачальник, генерал от кавалерии; шеф жандармов и одновременно главный начальник Третьего отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии (1826–1844 гг.).

Родился 23 июня 1782 г. в семье премьер-майора Христофора Ивановича Бенкендорфа и Анны Юлианы, урожденной баронессы Шиллинг фон Канштадт. В 1798 г. произведен в прапорщики лейб-гвардии Семеновского полка с назначением флигель-адъютантом к императору Павлу I.

А. Х. Бенкендорф

В войне 1806–1807 гг. состоял при дежурном генерале графе Толстом и участвовал во многих сражениях, в 1807–1808 гг. – при русском посольстве в Париже.

В 1809 г. отправился охотником (добровольцем) в армию, действовавшую против турок, и часто находился в авангарде или командовал отдельными отрядами; за выдающиеся отличия в сражении под Рущуком 20 июня 1811 г. награжден орденом Св. Георгия IV степени.

Во время Отечественной войны 1812 г. Бенкендорф сначала состоял флигель-адъютантом при императоре Александре I и осуществлял связь главного командования с армией Багратиона, затем командовал авангардом отряда барона Винцингероде; 27 июля произвел атаку в деле при Велиже, а по уходе Наполеона из Москвы и занятии ее русскими войсками был назначен комендантом столицы. При преследовании неприятеля он находился в отряде генерал-лейтенанта Кутузова, был в разных делах и взял в плен трех генералов и более 6000 нижних чинов.

В кампанию 1813 г. Бенкендорф начальствовал летучим отрядом, нанес поражение французам при Темпельберге (за что получил орден Св. Георгия III степени), принудил неприятеля сдать г. Фюрстенвальд и вместе с отрядом Чернышева и Тетенборка вторгся в Берлин. Переправясь через Эльбу, Бенкендорф взял г. Ворбен и, состоя под начальством генерала Дорнберга, способствовал поражению дивизии Морана в Люнебурге.

Затем, состоя со своим отрядом в Северной армии, участвовал в сражениях при Грос-Верене и Денневице. Поступив под начальство графа Воронцова, он 3 дня сряду с одним своим отрядом прикрывал движение армии к Дессау и Рослау и награжден был за это золотою саблею, украшенною алмазами. В битве под Лейпцигом Бенкендорф командовал левым крылом кавалерии барона Винценгероде, а при движении этого генерала на Кассель был начальником его авангарда.

Затем с отдельным отрядом отправлен в Голландию и очистил ее от неприятеля. Смененный там прусскими и английскими войсками, Бенкендорф двинулся в Бельгию, взял города Лувен и Мехелен и отбил у французов 24 орудия и 600 пленных англичан.

В кампанию 1814 г. Бенкендорф особенно отличился в деле под Люттихом; в сражении под Краоном командовал всей конницей графа Воронцова, а потом прикрывал движение силезской армии к Лаону; при Сен-Дизье начальствовал сперва левым крылом, а потом – арьергардом. В 1824 г., когда в Санкт-Петербурге случилось наводнение, он стоял на балконе с императором Александром I. Потом сбросил с себя плащ, доплыл до лодки и спасал весь день народ вместе с военным губернатором Санкт-Петербурга М. А. Милорадовичем.

Император Николай I, весьма расположенный к Бенкендорфу после его активного участия в следствии по делу декабристов, назначил его 25 июня 1826 г. шефом жандармов, а 3 июля 1826 г. – главным начальником Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и командующим Главной Его Императорского Величества квартирой.

Якобы при учреждении Третьего отделения на вопрос А. Х. Бенкендорфа об инструкциях Николай I вручил платок и сказал: «Вот тебе все инструкции. Чем более отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям!»

Царь поручил Бенкендорфу надзор за А. С. Пушкиным. По словам Н. Я. Эйдельмана, «Бенкендорф искренне не понимал, что нужно этому Пушкину, но четко и ясно понимал, что нужно ему, генералу, и высшей власти. Поэтому, когда Пушкин отклонялся от правильного пути к добру, генерал писал ему вежливые письма, после которых не хотелось жить и дышать».

В 1828 г. при отъезде государя к действующей армии для военных действий против Османской империи Бенкендорф сопровождал его; был при осаде Браилова, переправе русской армии через Дунай, покорении Исакчи, в сражении при Шумле и при осаде Варны; 21 апреля 1829 г. произведен в генералы от кавалерии, а в 1832 г. возведен в графское достоинство Российской империи.

Гвардейский флотский экипаж

Старшинство – с 16 февраля 1710 г.

Праздник – 6 декабря, день св. Николая Чудотворца.

Полковой храм – Николо-Богоявленский морской собор (Морской собор Святителя Николая Чудотворца и Богоявления, Никольская пл., 1; 1753–1762 гг., арх. СИ. Чевакинский).

Личный состав – самые высокие брюнеты и блондины.

Родословная флотского экипажа начинается в 1710 г., когда из числа гребцов и матросов, служивших на шлюпках и яхтах царя, была собрана «Придворная гребецкая команда».

С середины XVIII в. существовали: команда придворных гребцов дворцового ведомства и экипажи придворных яхт, которые в 1797 г. объединены и переданы в ведение Адмиралтейств-коллегии. Вот из этих моряков с добавлением гребцов с Адмиральских и Капитанских катеров и отличнейших нижних чинов судовых команд Санкт-Петербургского и Кронштадтского портов и Черноморского флота сформирован 4-ротный Гвардейский экипаж в составе 434 человек (впоследствии восьми рот), артиллерийского отделения с двумя полевыми орудиями, нестроевой роты и музыкантского хора (оркестра).

Гвардейцы Морского Флотского экипажа. Нач. XIX в.

Не случайно морякам гвардейцам присваивалась форма, отличная от общефлотской – с элементами обмундирования гвардейской пехоты, и по штату им были положены боевые средства и имущество сухопутного образца с включением шанцевого инструмента и обоза. Разумеется, флотский экипаж нес службу на императорских яхтах и плавсредствах загородных дворцов, привлекался наравне со всей гвардией к караулам, смотрам, парадам, торжествам, но во время боевых действий вместе с инженерными войсками наводил переправы, строил мосты и укрепления. Дрались моряки и в пешем строю вместе с пехотой.

Боевое крещение экипаж получил в Отечественной вой не 1812 г. 2 марта моряки под командованием капитана 2-го ранга И. Карцева в составе 1-й дивизии Гвардейского корпуса выступили в поход из Санкт-Петербурга в Вильно. Оттуда вместе с войсками 1-й Западной армии генерала М. Б. Барклая-де-Толли моряки-гвардейцы отходили вглубь страны.

Экипаж следовал в арьергарде – морякам приходилось уничтожать постройки и имущество, чтобы они не достались врагу. За мастерские действия при наводке мостов в районе Дриссы в присутствии Александра I морякам были пожалованы от императора денежные премии. Первый бой экипаж провел 4 августа при обороне Смоленска, отразив атаки французской кавалерии на Королевский бастион и мост через Днепр.

26 августа 1812 г., в «День Бородина», по приказу Барклая-де-Толли моряки были отправлены на помощь гвардейским егерям, оборонявшим село Бородино от атак дивизии Дельсона. Моряки-гвардейцы отбросили врага и разрушили мост через реку Колочу.

Артиллеристы экипажа, входившие в 1-ю лейб-гвардии легкую артиллерийскую роту, в середине дня под командованием штабс-капитана Лодыгина выдвинулись на позицию к селу Семеновское, где вместе с вставшими в каре гвардейскими пехотными полками отбивали атаки тяжелой кавалерии врага. За пять часов ожесточенного боя они потеряли убитыми и ранеными всех офицеров, погибли четыре матроса.

Несколько офицеров Гвардейского экипажа в тот день выполняли обязанности адъютантов при высшем командовании. Мичман Н. П. Римский-Корсаков неоднократно под градом ядер и пуль доставлял на передовую приказы главнокомандующего М. И. Кутузова, заслужив похвалу своей неустрашимостью и сообразительностью. На Семеновских флешах сражался капитан-лейтенант П. Колзаков, первым бросившийся на помощь раненому П. И. Багратиону.

Моряки гнали французов из России и участвовали Заграничном походе, сражались в Польше, Германии и Франции. За период Отечественной войны экипаж потерял 53 моряка убитыми; 16 матросов награждены Знаком отличия Военного ордена (Георгиевским крестом).

Прославились гвардейцы в сражении 9 мая 1813 г. под Бауценом в Саксонии, где вместе с двумя батальонами гренадер действовали в первой линии и удержали позицию под перекрестным огнем вражеской артиллерии.

Блистательным подвигом экипажа стало участие в кровопролитном сражении под Кульмом в Богемии 16–18 августа 1813 г. Под начальством генерала А. П. Ермолова моряки успешно отражали атаки французского корпуса Вандама, пытавшегося отрезать путь русской армии из гор на дорогу в Теплиц. В кровопролитных боях экипаж понес тяжелые потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

За мужество экипаж заслужил высшую боевую награду – Георгиевское знамя.

Вместе с российской гвардией экипаж вступил 19 марта 1814 г. в столицу поверженной наполеоновской империи Париж.

Вернувшись из Гавра в Кронштадт на фрегате «Архипелаг», моряки в составе гвардии 30 июля торжественно вошли в Санкт-Петербург через установленные у Нарвской заставы триумфальные ворота. Через год в составе экипажа появился первый боевой корабль – 24-пушечная яхта «Россия». 5 июня 1819 г. в память о сражении при Кульме кораблям Гвардейского экипажа (фрегат «Меркуриус» и 5 придворных яхт) присвоены стеньговые флаги и вымпелы с изображением святого Георгия.

Моряки гвардейского экипажа участвовали в дальних походах российских кораблей. Почти на каждом паруснике, отправлявшемся в кругосветное плавание, находился офицер-гвардеец. Они привозили из кругосветных путешествий всевозможные редкости, которые легли в основу Морского музея, созданного в 1805 г. на базе знаменитой петровской «модель-камеры».

Именами О. Е. Коцебу, Ю. Ф. Лисянского, Б. А. Вилькицкого и других офицеров-гвардейцев названы острова, проливы и другие многочисленные географические пункты.

Совершали заграничные плавания и корабли, комплектовавшиеся гвардейцами. Во Францию, Англию и Пруссию в 1819 г. ходили фрегат «Гектор» и бриг «Олимп». В 1823 г. фрегат «Проворный» подходил к Фарерским островам и Исландии, обошел Великобританию и вернулся через Английский канал и Северное море на Балтику; через год он ходил в Гибралтар, Брест и Плимут. Линейный корабль «Эмгейтен» плавал в район Ростока.

Гвардейский экипаж в полном составе во главе с капитан-лейтенантом Н. А. Бестужевым участвовал в восстании на Сенатской площади 14 декабря 1825 г., о чем повествует мемориальная доска на главном здании бывших казарм Экипажа в Петербурге.

Экипаж участвовал во всех войнах, которые вела Россия. Гвардейцы действовали при осаде Варны в 1828 г., участвовали в подавление восстаний в Польше в 1831 и 1863 гг., в Венгерском походе 1849 г., отличились при обороне Кронштадта в Крымскую войну.

Особой страницей истории Гвардейского экипажа стала Русско-турецкая война 1877–1878 гг., в которой он обеспечивал первую главную переправу русских войск через Дунай у Зимницы 15 июня 1877 г.

Гвардейцы участвовали в минировании на Дунае, наводке переправ. Ими были укомплектованы паровые катера с шестовыми минами. Катер «Цесаревич» (командир лейтенант Ф. В. Дубасов) взорвал турецкий монитор, а катер «Шутка» (командир лейтенант Н. И. Скрыдлов) успешно атаковал пароход. За героизм и доблесть в этой войне экипаж награжден серебряными Георгиевскими рожками, а нижним чинам присвоено ношение георгиевских ленточек на бескозырках.

Прославились гвардейцы и в Русско-японскую войну 1904–1905 гг. В бою у острова Цусима 14 мая 1904 г. в составе 2-й Тихоокеанской эскадры находился эскадренный броненосец «Император Александр III», полностью укомплектованный чинами Гвардейского экипажа под командованием капитана 1-го ранга Н. М. Бухвостова: 19 офицеров, 11 кондукторов и 793 матроса. Возглавляя в середине боя кильватерную колонну русских кораблей, имея значительный крен, объятый пожаром, броненосец стрелял до последней возможности, пока не перевернулся. С погибшего, но не спустившего флага корабля не спасся ни один моряк. В Петербурге в сквере у Никольского Морского собора установлен памятный обелиск в честь моряков броненосца. Часть моряков-гвардейцев входила в команды крейсеров «Адмирал Нахимов» и «Урал», также участвовавших и погибших в этом бою. Гвардейцами была укомплектована во Владивостоке и одна из первых русских подводных лодок «Фельдмаршал граф Шереметьев».

В мирное время личный состав экипажа нес службу вместе с другими частями Гвардейского корпуса. Летом моряки плавали на кораблях Балтийского флота и императорских яхтах и гребных судах.

К 1910 г. в составе экипажа имелись 4 строевые и 2 машинные роты, гвардейцами были укомплектованы крейсер «Олег», эсминцы «Войсковой» и «Украйна», императорские яхты «Штандарт», «Полярная звезда», «Александрия», «Царевна», «Марево», посыльные суда «Разведчик» и «Дозорный». В списках экипажа числилось 5 адмиралов, 21 штаб– и 24 обер-офицера флота, 20 инженер-механиков, 8 медиков, 10 офицеров по адмиралтейству, 2 классных чиновника, 38 кондукторов, 2060 унтер-офицеров и матросов. Причисленными к Гвардейскому экипажу были император Николай II, императрица Мария Федоровна, наследник цесаревич Алексей Николаевич, великие князья Михаил Александрович, Кирилл Владимирович, Константин Константинович, Дмитрий Константинович, Александр Михайлович.

В ознаменование 200-летия в 1910 г. экипажу пожалованы новое знамя и новые перевязи к Георгиевским сигнальным рожкам. Всему личному составу присвоено ношение нагрудного Кульмского юбилейного знака, а матросам, кроме того, вместо штыков выданы тесаки общегвардейского образца.

Во время Первой мировой войны моряками-гвардейцами укомплектовали экипаж крейсера «Варяг», возвращенного Японией и совершившего переход из Владивостока в Мурманск Южным морским путем. На сухопутном фронте действовал отдельный батальон Гвардейского экипажа, насчитывавший свыше 1900 человек.

Николай II и Цесаревич Алексей с экипажем яхты «Штандарт»

Как и 25 декабря 1825 г. рядовые моряки не знали, зачем их командир Н. Бестужев выводит роту экипажа на Сенатскую площадь, так и в феврале 1917 г. они не знали, зачем их командир великий князь Кирилл привел экипаж в Таврический дворец. Он вошел контр-адмиралом, великим князем и командиром элитного подразделения Императорской гвардии, а вышел, передав моряков в распоряжение Государственной думы, рядовым гражданином Романовым с красным бантом на груди…

Николай Александрович Бестужев (1791–1855)

Николай Бестужев был богато и разносторонне одаренной личностью. Моряк и художник, изобретатель и путешественник, естествовед, экономист и этнограф, он обладал незаурядным литературным дарованием, хотя его писательскую известность при жизни затмила слава его брата А. А. Бестужева-Марлинского. «Николай Бестужев был гениальным человеком, – писал Н. И. Лорер, – и, боже мой, чего он не знал, к чему не был способен!»

Н. А. Бестужев

Он родился в Петербурге в известной дворянской семье. Благодаря отцу рано приобщился к литературе, хорошо знал музыку, живопись. В возрасте одиннадцати лет мальчик стал воспитанником петербургского Морского кадетского корпуса. В 1809 г., после окончания учебы, его оставили там воспитателем в чине мичмана.

В Отечественную войну 1812 г. Бестужев вместе с корпусом находился в эвакуации в Свеаборге.

В 1813 г. Бестужев ушел из корпуса и стал служить во Флотском экипаже, расквартированном в Кронштадте.

В мае 1815 г. корабль, на котором служил лейтенант Бестужев, отправился в Роттердам, и молодой офицер мог собственными глазами наблюдать установление республики в Голландии, что дало ему представление о «правах гражданских». Через два года он снова отправился в плавание, на этот раз в Кале вместе с братом Михаилом. Посещение западных стран, знакомство с их культурой и государственным устройством все больше укрепляло молодых офицеров в мысли, что всевластие монархии тормозит развитие России. Раздумья над будущим своей родины вскоре привели Бестужева в масонскую ложу «Избранного Михаила».

В 1823 г. он становится начальником Морского музея и занимается историей Русского флота. К этому времени Бестужев был уже заметной фигурой среди морского офицерства, приобрел известность в научной и литературной среде.

В 1824 г. К. Рылеев предложил Бестужеву вступить в Тайное общество, которое образовали лучшие представители российского дворянства. Позже их назовут декабристами. Они были обеспокоены судьбой России и готовили проекты ее преобразования. Тайное общество существовало не только в Петербурге: его филиалы были в Москве, на Украине, в других местах. Петербургское тайное общество называлось Северным, и Бестужев вошел в число наиболее революционно настроенной группы «северян». Они настаивали на расширении прав народного представительства и на освобождении крестьян с землей.

Вместе с братом Александром Н. Бестужев был одним из главных помощников Рылеева накануне восстания. 14 декабря 1825 г. он привел на Дворцовую площадь Петербурга Морской гвардейский экипаж, хотя уже несколько лет состоял при Адмиралтейском департаменте и к практической морской службе отношения не имел.

Многие мемуаристы вспоминают о том, как смело вел себя Бестужев на допросах. Так, И. Д. Якушкин писал: «В глазах высочайшей власти главная виновность Николая Бестужева состояла в том, что он очень смело говорил перед членами комиссии и очень смело действовал, когда его привели во дворец». На допросах он сжато изобразил тяжелое состояние России и уже в первом показании сказал: «Видя расстройство финансов, упадок торговли и доверенности к купечеству, совершенную ничтожность способов наших в земледелии, а более всего беззаконность судов, приводило сердца наши в трепет».

Известно также, что после первого допроса Николай I сказал о Бестужеве: «Умнейший человек среди заговорщиков».

Н. Бестужев будет осужден особенно строго. На решение судей, очевидно, повлияло именно его поведение на допросах.

В «Списке лиц, кои по делу о тайных злоумышленных обществах предаются по высочайшему повелению Верховному уголовному суду» все осужденные были разделены на одиннадцать разрядов и одну внеразрядную группу. Николай Бестужев был отнесен ко II разряду, хотя материалы следствия не давали основания для столь высокого «чина». Очевидно, судьи понимали действительную роль и значение старшего Бестужева в Северном обществе. «Второразрядники» осуждались Верховным уголовным судом к политической смерти, т. е. «положить голову на плаху, а потом сослать вечно в каторжную работу».

Николай I внес в приговор ряд «изменений и смягчений», переместив некоторых преступников из одного разряда в другой. Осужденным по второму и третьему разрядам вечная каторга заменялась двадцатилетней, с лишением чинов и дворянства и последующей ссылкой на поселение.

По случаю коронации Николая I срок каторги для второго разряда был снижен до 15 лет. Манифестом 1829 г. он снова был уменьшен – до 10 лет, однако Николая и Михаила Бестужевых это снижение не коснулось, и они вышли на поселение только в июле 1839 г.

В казематах Петровского завода Н. Бестужев снова начал активно заниматься литературным творчеством. Он писал романтические повести, путевые очерки, басни, стихотворения. В журналах появлялись его переводы из Т. Мора, Байрона, В. Скотта, Вашингтона Ирвинга, печатались научные статьи – по истории, физике, математике. Многие из его рукописей после разгрома восстания были уничтожены, но и напечатанного довольно, чтобы судить о высоком мастерстве и профессионализме во всех вопросах, которых касался автор.

Особое место в его творчестве занимает морская тема. Не случайно посмертный сборник избранных сочинений Бестужева называется «Рассказы и повести старого моряка». Не только он сам был моряком и историографом Русского флота, но и вся его семья была преимущественно связана с морем. Причастность к флоту, несомненно, способствовала и формированию революционных настроений в семье Бестужевых.

В Сибири начался новый этап творчества писателя. Здесь были задуманы и частично написаны воспоминания о 14 декабря, ряд художественных произведений, также вызванных к жизни трагическими событиями восстания. И мемуарная проза, и психологическая повесть, по сути дела, раскрывают одну тему – путей, которые привели участников восстания на площадь, а затем и в «каторжные норы», их мировоззрения, их чаяний и надежд.

Мемуарная проза Бестужева, имевшего, кроме всего прочего, острый и точный глаз живописца, особенно примечательна. Его широко известные «Воспоминания о Рылееве» и коротенький отрывок «14 декабря 1825 года» мыслились им как часть более обширных воспоминаний о декабрьских событиях. Замысел остался незаконченным – об этом мы знаем из воспоминаний Михаила Бестужева, об этом с тоской говорил и сам Николай Александрович перед смертью.

Образ Рылеева показан через призму романтической повести: он восторжен и чувствителен, глаза его «сверкают», «лицо горит», он «рыдает» и т. д., хотя мы знаем, что Рылеев был крайне сдержан накануне восстания. «Воспоминания о Рылееве» завершают заложенные в программе Союза благоденствия «биографии великих мужей», доводя эти биографии до 14 декабря 1825 г.

В своей мемуарной прозе Н. Бестужев, сохраняя автобиографическую основу, затушевывает подлинные лица и события литературными деталями, вымыслом. В автобиографической повести вымышленное повествование отражает его собственные переживания. Но творчество Н. Бестужева не является пассивной регистрацией его жизненных коллизий. Он создает обобщающий образ декабристского положительного героя. Такой автобиографической повестью можно считать «Шлиссельбургскую станцию». К ней примыкает рассказ «Трактирная лестница». Судьба героев произведения сливается с судьбой политических единомышленников автора. Сюжет отказа от личного счастья служит для выражения сурового самоотречения человека, избравшего путь профессионального революционера. Человек, восставший против самодержавия, жертвует своей свободой и потому не имеет морального права обрекать на страдание любимую женщину, которую ожидает разлука с мужем, отцом ее детей.

Не только Бестужев писал о проблеме личного счастья для революционера. Ее ставила перед членами Тайного общества сама жизнь, в которой было много таких примеров. Известно, что некоторые члены, которые обзаводились семьями, отказывались от дальнейшей революционной деятельности.

В маленьком рассказе «Похороны» писатель рассматривает мотив несостоявшегося декабриста. Здесь автор выступает как обличитель душевной пустоты и лицемерия «большого света», где приличие должно замещать все ощущения сердца, где каждый выглядит смешным, если проявляет слабость и дает окружающим заметить свое внутреннее состояние. Написанный в 1829 г., этот рассказ – одно из первых прозаических произведений, в которых обличаются фальшь и душевная пустота аристократических кругов. В это время не были еще написаны антисветские повести В. Одоевского и А. Бестужева. Не был написал и «Рославлев» А. Пушкина, где «светская чернь» показана с таким же публицистическим запалом, как и в рассказах Н. Бестужева.

С размышлениями о судьбах и характерах поколения, вступившего в жизнь в канун Отечественной войны, связана и повесть «Русский в Париже 1814 года». Сам Н. Бестужев не был в Париже (его военная судьба сложилась иначе), и повесть построена на парижских впечатлениях товарищей по каторге, и в первую очередь Н. О. Лорера. Момент вхождения русских войск в столицу Франции, реалии, лица, происшествия, запомнившиеся Лореру народные сцены – все это передано Бестужевым с мемуарной точностью. Историк и очеркист проявились тут в полной мере.

«Русский в Париже 1814 года» – одно из последних дошедших до нас художественных произведений Бестужева. В Сибири он написал большую краеведческую статью «Гусиное озеро» – первое естественнонаучное и этнографическое описание Бурятии, ее хозяйства и экономики, фауны и флоры, народных обычаев и обрядов. В этом очерке вновь сказалась многосторонняя одаренность Бестужева – беллетриста, этнографа и экономиста.

Он не мог и не успел осуществить многие из своих замыслов, некоторые его художественные произведения были навсегда утрачены во время обысков, которым периодически подвергались ссыльные декабристы. И тем не менее его литературное наследие весьма значительно. Бестужева можно назвать одним из зачинателей психологического метода в русской литературе. Анализ сложных нравственных коллизий в их связи с долгом человека перед обществом обнаруживает генетическую связь его рассказов и повестей с творчеством А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Л. Н. Толстого.

Н. А. Бестужев умер в 1855 г. в тяжелые для России дни Севастопольской обороны. Михаил Бестужев вспоминал: «Успехи и неудачи севастопольской осады его интересовали в высочайшей степени. В продолжение семнадцати долгих ночей его предсмертных страданий я сам, истомленный усталостию, едва понимая, что он мне говорил почти в бреду, должен был употребить все свои силы, чтобы успокоить его касательно бедной погибающей России. В промежутки страшной борьбы его железной, крепкой натуры со смертию он меня спрашивал: „Скажи, нет ли чего утешительного?“».

До конца своих дней Н. А. Бестужев оставался гражданином и патриотом.

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (1778–1852)

Гвардейским Морским экипажем два года командовал моряк, которого из его современников сравнивать не с кем! Мы как-то не задумываемся, что его географическое открытие равно только открытию Колумбом в 1492 г. Америки и в 1606 г. В. Янсзоном – Австралии. Все остальные путешествия и открытия за 500 лет – ниже рангом. Открывали острова, проливы, страны… Он же открыл материк – Антарктиду!

Ф. Ф. Беллинсгаузен

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (Фабиан Готлиб) родился 9 (20) сентября 1778 г. в Лахетагузе, на балтийском острове Эзель (ныне Сааремаа) в Эстонии и жил там в родовом имении Пилгузе, пока в 1789 г. не поступил в Морской кадетский корпус в Кронштадте.

После его окончания в 1797 г. шесть лет плавал по Балтике на судах Ревельской эскадры. Его любовь к наукам была замечена командиром Кронштадтского порта, и еще совсем молодым мичманом Фаддей Беллинсгаузен отправился в первую русскую кругосветную экспедицию на фрегате «Надежда», которым командовал капитан-лейтенант И. Ф. Крузенштерн.

В июне 1819 г. капитана 2-го ранга Беллинсгаузена назначили командиром трехмачтового парусного шлюпа «Восток» и начальником экспедиции для поисков шестого континента, организованной с одобрения Александра I. Капитаном второго шлюпа «Мирный» определен молодой лейтенант Михаил Лазарев.[144]

4 июля 1819 г. суда вышли из Кронштадта. 16 января 1820 г. корабли Беллинсгаузена и Лазарева в районе Берега Принцессы Марты подошли к неизвестному «льдинному материку». Вот этим днем датируется открытие Антарктиды.

Еще трижды в это лето они пересекали Южный полярный круг, в начале февраля вновь приблизились к Антарктиде у Берега Принцессы Астрид, но из-за снежной погоды не смогли его хорошо рассмотреть. В марте, когда плавание у берегов материка из-за скопления льдов стало невозможным, суда по договоренности разлучились, чтобы встретиться в порту Джексон (ныне – Сидней). Беллинсгаузен и Лазарев отправились туда разными маршрутами. Были произведены точные съемки архипелага Туамоту, обнаружен ряд обитаемых атоллов, в том числе острова Россиян.

В ноябре 1820 г. корабли вторично направились в Антарктиду, обогнув ее со стороны Тихого океана. Были открыты острова Шишкова, Мордвинова, Петра I, Земля Александра I. 30 января, когда выяснилось, что шлюп «Восток» дал течь, Беллинсгаузен повернул на север и через Рио-де-Жанейро и Лиссабон 24 июля 1821 г. прибыл в Кронштадт, завершив свое второе кругосветное плавание. Участники экспедиции пробыли в плавании 751 день, прошли более 92 тыс. км. Было открыто 29 островов и 1 коралловый риф.

По возвращении из антарктической кругосветки Беллинсгаузен два года командовал Гвардейским флотским экипажем, три года занимал штабные должности, в 1826 г. возглавил флотилию в Средиземном море, участвовал в осаде и штурме Варны.

В 1831–1838 гг. руководил Флотской дивизией на Балтике, с 1839 г. до кончины являлся военным губернатором Кронштадта, а на время летних плаваний ежегодно назначался Командующим Балтийским флотом.

В 1843 г. Ф. Ф. Беллинсгаузен получил звание адмирала. Он многое сделал для укрепления и благоустройства Кронштадта; по-отечески заботился о подчиненных, добиваясь улучшения питания матросов; основал морскую библиотеку. Биографы Беллинсгаузена отмечали его доброжелательность и хладнокровие: присутствие духа он сохранял как под неприятельским огнем, так и в борьбе со стихией. Беллинсгаузен был женат и имел четырех дочерей. Умер в Кронштадте, где в 1869 г. ему установлен памятник. Его именем названы море в Тихом океане и подводная котловина, ледник в Антарктиде и антарктическая станция, мыс на острове Сахалине и три острова.

Заключение

В Императорской лейб-гвардии насчитывалось 13 пехотных, 4 стрелковых, 14 конных полков и несколько внекорпусных формирований. Вне состава корпусов существовали еще телеграфная и прожекторная роты лейб-гвардии Саперного полка, Собственный Его Императорского Величества железнодорожный полк, Гвардейский корпусной авиационный отряд, 1-й военно-дорожный отряд войск гвардии, но для повествования еще и о них никакой книги не хватит.

Я видел свою задачу в том, чтобы, разбудив читательский интерес, хоть немного рассказать об огромном пласте русской истории и особом мире Императорской гвардии. Замечу, что мы только прикоснулись к нему. Для того чтобы рассказать подробно, целой жизни мало. Есть в нашем Отечестве люди, которые душою и телом живут в русской военной истории, – это и профессиональные исследователи, и многочисленные любители, пополняющие военно-исторические клубы. Почему они тратят силы и средства, здоровье и время на участие во всевозможных реконструкциях боев и сражений? Думаю, от неосознанной тоски по русской славе, по державности Российской империи, по всему тому, от чего мы были оторваны, но без чего не может жить ни страна наша, ни мы – каждый в отдельности. Поэтому закончу краткий рассказ о Русской Императорской гвардии цитатой из статьи Ю. Веремеева.

«Начало разрушения как русской Армии, так и системы ее комплектования, а следом и всего Российского государства положили отнюдь не большевики, а партии либерального и демократического толка, плодившиеся в то время в неимоверном количестве. Во главе этих партий стояли крайне далекие от понимания места и значения армии в государстве русские интеллигенты (все эти присяжные поверенные, адвокаты, писатели, экономисты, журналисты и т. д., и т. п.), совершенно неспособные ни строить новое государство, ни управлять существующим, но обладавшие чудовищным апломбом и самомнением, изрыгавшие бурные фонтаны красноречия и бредовых утопических идей.

Ну и произошло то, что не произойти не могло. Развалилась и рухнула армия, этот становой хребет любого государства. И мгновенно рухнуло и все Российское государство.

Попытки не самых глупых и не самых бесталанных генералов старой армии собрать и склеить осколки разбитой вдребезги армии оказались столь же безуспешны, что и попытки склеить разбитый кувшин. Большевики поначалу попытались построить новую армию на основе совершенно утопической и невообразимо глупой идеи Маркса о замене принудительной армии всеобщим вооружением народа. Но оказалось вполне достаточно двух-трех месяцев в 1918 г., чтобы понять, что даже в самом наидемократичнейшем государстве строить армию на демократических принципах абсолютно невозможно. И начался долгий путь восстановления армии и системы комплектования на основе старых царских принципов, который не удалось полностью завершить и к 1941 г.

Разрушать легко, весело и приятно. На это потребовалась всего пара лет (1917–1918 гг.). Восстановить не хватило и двадцати лет».

Слово и понятие «гвардия» как передовые отборные вооруженные отряды не исчезло. Возникли Красная гвардия и Белая гвардия, в последней было много бывших гвардейцев. Исчезла приставка «лейб»… Вместе с Российской империей она ушла в прошлое, а новые воинские формирования – совсем другая история…

Грянула Великая Отечественная война, и снова появилась гвардия. 18 сентября 1941 г. по решению Ставки ВГК приказом наркома обороны Союза ССР от 18 сентября 1941 г. № 308, четырем стрелковым дивизиям СССР – 100-й, 127-й, 153-й и 161-й – «за боевые подвиги, за организованность, дисциплину и примерный порядок» были присвоены почетные наименования «гвардейские», и они были переименованы и преобразованы в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские, соответственно.

19 июня 1942 г. учрежден гвардейский Военно-морской флаг, а 31 июля 1942 г. введено в действие Положение о гвардии Флота СССР.

В дальнейшем в ходе войны многие закаленные в боях части и соединения Красной армии были преобразованы в гвардейские. Существовали гвардейские полки, дивизии, корпуса и армии.

Воинские звания военнослужащих, проходящих службу в гвардейских частях и соединениях, имеют приставку «гвардии» – например, «гвардии курсант», «гвардии майор-инженер», «гвардии генерал-полковник». В годы войны в ВМФ к воинским званиям военнослужащих, проходящих службу в гвардейских частях, добавлялись слова «гвардии» (для авиации и береговой обороны) – например, «гвардии капитан», а также «гвардейского экипажа» (для плавсостава) – например, «гвардейского экипажа капитан первого ранга».

К концу войны советская гвардия включала 11 армий и 6 танковых армий; 40 стрелковых, 7 кавалерийских, 12 танковых, 9 механизированных и 14 авиационных корпусов; 215 дивизий; 18 боевых кораблей и большое количество частей различных видов Вооруженных сил и родов войск.

В мирное время преобразование объединений, соединений, частей и кораблей в гвардейские не производились. Однако в целях сохранения боевых традиций гвардейские наименования, принадлежащие частям, кораблям, соединениям и объединениям, при их расформировании могли передаваться другим объединениям, соединениям, частям и кораблям.

После распада Советского Союза гвардейские части, соединения и объединения сохранились в таких постсоветских странах, как Белоруссия, Россия и Украина.

22 декабря 2000 г. Указом Президента России Владимира Путина в связи с 300-летним юбилеем российской гвардии установлен День российской гвардии, который отмечается ежегодно 2 сентября. (Указ Президента РФ № 2032 от 22 декабря 2000 г. «Об установлении Дня российской гвардии»).

Приложения

Приложение № 1***Воинская повинность в Российской империи

Регулярная русская армия, основанная на обязательной службе дворян и сборе даточных людей, так называемых рекрутов, возникла при императоре Петре I (1682–1725). Его Указ «О приеме в службу в солдаты из всяких вольных людей» (1699 г.) положил начало наборам в новую армию. В Указе от 20 февраля 1705 г. впервые упомянут термин «рекрут», срок службы которого установил Петр I – «доколе силы и здоровье позволят». Рекрутская система прочно закрепила сословный принцип организации армии: солдатский состав набирался из крестьян и мещан, а офицерский – из дворян. Каждая сельская или мещанская община обязывалась предоставить в армию мужчину в возрасте от 20 до 35 лет с определенного числа (чаще 20) дворов.

В царствование императрицы Анны Иоанновны (в 1732 г.) президент Военной коллегии Миних утвердил набор рекрутов в возрасте от 15 до 30 лет по жребию. Пожизненный срок службы сменился 10-летним, более того, крестьяне-военнослужащие могли быть произведены в офицеры и таким образом получить дворянство. Кроме того, в 1736 г. вышло указание, разрешающее единственным в семье сыновьям не служить в армии, а одному из братьев избежать рекрутчины.

В 1762 г. император Петр III (1761–1762 гг.) установил срок службы в армии – 25 лет. При этом от воинской повинности были освобождены дворяне (1762 г.), затем купцы, почетные граждане, духовное сословие, так что тяжесть ее в итоге легла исключительно на крестьян и мещан.

В 1808–1815 гг. при императоре Александре I (1801–1825 гг.) организованы военные поселения – специальные волости, населенные государственными крестьянами, которые переводились в разряд военных поселян. Здесь расселялись солдатские полки, к солдатам выписывались их семьи, солдат женили (часто не по их выбору). Военные поселяне пожизненно отбывали военную службу и выполняли земледельческие работы, чтобы обеспечить себя. Все мальчики с 7 лет становились кантонистами, одевались в форму и пожизненно несли и солдатскую, и крестьянскую службу.

С 1834 г. при императоре Николае I (1825–1855 гг.) солдат увольнялся в бессрочный отпуск («запас») по истечении 20 лет службы. С 1839 по 1859 г. срок службы сократился с 19 до 12 лет, предельный возраст рекрута – с 35 до 30 лет.

1874–1917 гг.

Очередные изменения в сроках службы связаны с главой Военного министерства Д. А. Милютиным (1816–1912), который в 1873 г. провел реформу. В результате с 1 января 1874 г. на смену рекрутской системе пришла всеобщая воинская повинность. Все мужское население, достигшее 20-летнего возраста, без различия сословий, 6 лет служило непосредственно в строю и 9 лет числилось в запасе (для флота – 7 лет действительной службы и 3 года в запасе). Отслужившие сроки действительной службы и в запасе зачислялись в ополчение, в котором пребывали до 40 лет. От действительной службы освобождались: единственный сын, единственный кормилец в семье при малолетних братьях и сестрах, призывники, у которых старший брат отбывает или отбыл срок действительной службы. Остальные годные к службе, не имевшие льгот, тянули жребий. Все годные к службе, в том числе и льготники, зачислялись в запас, а по истечении 15 лет – в ополчение. Давались отсрочки на 2 года по имущественному положению. Сроки действительной военной службы сокращались в зависимости от образовательного ценза: до 4 лет – для окончивших начальную школу, до 3 лет – городскую школу, до полутора лет – для имевших высшее образование. Если получивший образование поступал на действительную службу добровольно (вольноопределяющийся), сроки службы сокращались вдвое. На службе солдат обучали грамоте. От воинской повинности освобождалось духовенство.

При военном министре П. С. Ванновском (1882–1904) по новому воинскому уставу 1888 г. произошли новые сокращения срока службы: 4 года в пеших войсках, 5 лет в кавалерии и инженерных войсках. Срок службы в запасе увеличился с 9 до 18 лет. Годный к службе числился в ополчении до 43-летнего возраста, с 20 лет до 21 года повысился призывной возраст на действительную службу, в 2–4 раза увеличились сроки службы для лиц, окончивших средние и высшие учебные заведения, а также для вольноопределяющихся.

По закону 26 апреля 1906 г. о сокращении сроков службы в сухопутных войсках и во флоте в мирное время, в сухопутных войсках в пехоте и пешей артиллерии для жеребьевых срок действительной службы был 3 года. За этим следовало пребывание в запасе I разряда (7 лет) и в запасе II разряда (8 лет).

В других родах войск срок действительной службы был 4 года. За этим следовало пребывание в запасе I разряда (7 лет) и в запасе II разряда (6 лет).

Во флоте срок действительной службы был 5 лет. За этим следовало пребывание в запасе I разряда (3 года) и в запасе II разряда (2 года).

Льготы по образованию состояли в сокращении срока действительной службы; срок службы для окончивших курс заведения I разряда (а также 6 классов гимназии) был 2 года плюс 16 лет в запасе. Для льготного отбывания повинности на правах вольноопределяющегося кроме крепости здоровья требовалось заявление по достижении 17-летнего возраста и свидетельство об окончании курса в учебном заведении I и II разряда или выдерживание особого экзамена. Срок службы для I разряда при этом был 1 год и 12 лет в запасе, для II разряда – 2 года и 12 лет в запасе.

Отсрочка по отбыванию повинности давалась по телесным недостаткам (до выздоровления), для устройства дел по имущественному положению (до 2 лет) и для окончания образования в учебных заведениях (до 27–28 лет).

Совершенно неспособные носить оружие освобождались от службы. Также имелись льготы по семейному положению трех разрядов: I разряда – для единственного сына в семье или единственного способного к труду члена семьи; II разряда – для единственного способного к труду сына при отце способном и при братьях неспособных; III разряд – для лиц, по возрасту следующих в семье за лицом, уже находящимся на действительной службе. Освобождались от службы также священно– и некоторые церковнослужители; зачислялись прямо в запас на 18 лет имеющие степени доктора медицины, лекаря, ветеринары, пенсионеры Академии художеств и преподаватели правительственных учебных заведений.

Поступившие на службу позже призывного года зачислялись в запас до 43 лет.

Туземные жители Кавказа и Средней Азии, по законодательству Российской империи, не подлежали призыву на военную службу.

До введения всеобщей воинской повинности лопари, корелы Кемского уезда Архангельской губернии, самоеды Мезенской губернии и все сибирские инородцы не подлежали рекрутской повинности.

Всеобщая воинская повинность первоначально также не была распространена на всех этих инородцев, но затем, начиная со второй половины 1880-х гг., инородческое население Астраханской, Тобольской и Томской губерний, Акмолинской, Семипалатинской, Тургайской и Уральской областей и всех губерний и областей Иркутского и Приамурского генерал-губернаторств, а также самоедов Мезенского уезда стали привлекать к отбыванию всеобщей воинской повинности на основании особых положений.

Для мусульманского населения Терской и Кубанской областей и Закавказья, а также для абхазцев-христиан Сухумского округа и Кутаисской губернии поставка новобранцев была временно заменена взиманием особого денежного сбора; тем же налогом облагались и инородцы Ставропольской губернии: трухмены, ногайцы, калмыки и прочие, а равно караногайцы, поселенные в Терской области, и жители Закавказского края: ингилойцы-христиане и мусульмане, курды и езиды.

Осетинам-мусульманам было даровано право отбывать воинскую повинность лично, наравне с осетинами-христианами, на льготных основаниях, предоставленных туземному населению Закавказского края, с тем чтобы новобранцы были назначаемы на службу в полки Терского казачьего войска.

Все уезды Европейской России делились на три группы участков комплектования: 1) великоросскую с преобладанием русского населения на 75 %, в том числе более половины великороссов; 2) малоросскую с преобладанием русского населения на 75 %, в том числе более половины малороссов и белорусов; 3) инородческую – все остальные. Каждый пехотный полк и артиллерийская бригада комплектовались призывниками определенного уезда; гвардия, кавалерия и инженерные войска комплектовались со всей территории.

Приложение 2***Кантонисты

Название кантонисты возникло в Пруссии в XVIII в., так именовались несовершеннолетние рекрута, поступавшие на службу из кантонов (особых полковых округов), существовавших для укомплектования каждого полка.

В России кантонистами именовались несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов, которые образовали как бы особое состояние или сословие лиц, принадлежащих со дня рождения к Военному ведомству и в силу своего происхождения обязанных военной службой.

Название «кантонисты» традиционно ошибочно относят только к еврейским детям-рекрутам, хотя в действительности оно означало принадлежность к военному состоянию независимо от национальности и вероисповедания.

В Российской империи наименование «кантонисты» впервые появилось в 1805 г. и сохранялось до 1856 г. Начало положено еще Петром I с учреждением (в 1721 г.) гарнизонных школ при каждом гарнизоне (полку) на 50 человек солдатских детей для обучения их грамоте и ремеслам. Дальнейшее развитие эти школы получили в 1732 г., а число учащихся доведено до 4000.

В школы поступали солдатские дети от 7– до 15-летнего возраста. Все они сначала обучались грамоте, а затем более способные – артиллерии и фортификации, или пению и музыке, или письмоводству, или слесарному мастерству; менее способные – столярному, кузнечному, сапожному и другим ремеслам.

По достижении 15 лет способнейшие оставлялись в школах еще на 3 года для усовершенствования, остальные назначались на службу в войска. В 1758 г. повелено было причислить к Военному ведомству и распределить по гарнизонным школам всех солдатских детей. В 1798 г., одновременно с учреждением в Петербурге военно-сиротского дома, гарнизонные школы были переименованы в военно-сиротские отделения на 16 400 воспитанников.

В 1805 г. последовала их реорганизация, причем всем солдатским детям было присвоено наименование кантонистов. Число их значительно увеличилось по окончании Отечественной войны, когда в них добровольно поступило множество мальчиков, оставшихся после убитых на войне родителей без призрения. Предметы наук в военно-сиротских отделениях равнялись тогдашнему гимназическому курсу, военных же наук в них не преподавалось.

В 1824 г. военно-сиротские отделения поступили в ближайшее заведование главного начальника военных поселений графа Аракчеева, а два года спустя были преобразованы в роты, полубатальоны, дивизионы, эскадроны и батальоны военных кантонистов. Уровень даваемого образования в этих учреждениях был спущен ниже уездных училищ, а на первое место была выставлена подготовка воспитанников к солдатской службе. В течение всего царствования императора Николая I число этих учебных заведений и их воспитанников постоянно увеличивалось.

Наряду с ротами и батальонами, где обучали только грамоте, мастерствам и фронту, разновременно появились специальные школы кантонистов: аудиторская, артиллерийская, инженерная, военно-медицинская, школа топографов и др.; общее количество воспитанников достигло 36 000, к 1857 г. существовало 52 учебных заведения военных кантонистов, по одному почти в каждом губернском городе.

Право преимущественного помещения в учебные заведения военных кантонистов принадлежало дворянам, чиновникам и духовенству, однако выходцы из подобных сословий всегда составляли самый ничтожный процент среди кантонистов. Законные и незаконные дети солдат были обязаны поступать в школы кантонистов в возрасте от 10 до 14 лет и получать там свое образование. Обучаться же в каких бы то ни было гражданских школах и училищах им строго запрещалось.

Кроме солдатских детей в школы кантонистов, на основании постепенно издающихся постановлений, направлялись сыновья бедных жителей Финляндии и цыган, там кочевавших; польских мятежников; шляхтичей, не доказавших свое дворянство; раскольников; беспризорных детей и малолетних евреев-рекрутов. Поэтому указание в биографиях многих выдающихся людей России «из кантонистов» вовсе не означало, что они по вероисповеданию иудеи, а по происхождению евреи, но только то, что они не из солдатских детей.

Евреи, согласно указу Николая I о введении для них воинской повинности (26 августа 1827 г.), брались в рекруты с 12 лет. Еврейские дети-рекруты до 18 лет направлялись в батальоны кантонистов, откуда большинство их попадало в школы кантонистов, и немногих определяли в села на постой либо в ученики к ремесленникам. Годы пребывания в кантонистах не засчитывались в срок военной службы (25 лет) как евреям, так и не евреям.

Квота призыва для еврейских общин составляла десять рекрутов с одной тысячи мужчин ежегодно (для христиан – семь с одной тысячи через год) (призыв объявлялся только на один из четырех призывных округов, т. е. каждые 4 года для каждого отдельного округа). От общин, кроме того, требовали расплачиваться «штрафным» числом рекрутов за податные недоимки, за членовредительство и побег призывника (по два за каждого), причем разрешено было пополнять требуемое число призывников малолетними.

Еврейские и другие общины предпочитали сдачу требуемого числа призывников из числа сирот, которые были для общины обузой, в кантонисты, нежели взрослых, как правило, уже женатых мужчин в рекрута, и оставление их семей на попечение и содержание общины.

Роты, батальоны и школы могли, однако, давать воспитание едва десятой части кантонистов, так как к кантонистам причислялись сыновья солдат, не только прижитые на службе, но и по увольнении в отставку, равно незаконные сыновья солдатских жен и вдов и даже подкидыши к нижним чинам.

Институт кантонистов состоял в самой тесной связи с крепостным правом, одним из оснований которого служил принцип принадлежности лиц податных состояний или помещикам-дворянам, или учреждениям и ведомствам.

Следует особо отметить, что воинская служба освобождала призванного и все его потомство от барской крепостной зависимости. Это влекло за собою, в условиях крепостного права, дополнительные проблемы. Так, отслуживший полный срок отставной солдат со всем своим потомством переставал быть барским крепостным и получал собственный надел в 3 десятины пахотной земли. Земля нарезалась из государственного запаса. Однако после войны 1812 г., когда в армию были призваны тысячи крепостных крестьян, автоматически вышедших из барского владения, не выслуживших полный срок и подлежащих увольнению при сокращении армии, возникла проблема их устройства. Таким выходом должны были стать военные поселения.

Рекрут выходил из крепостной зависимости, но поступал со всем своим потомством в аналогичные отношения к Военному ведомству. Отсюда принцип поголовной обязанности военных кантонистов поступать в войска (Вооруженные силы); отсюда же стремление Военного ведомства дать всем кантонистам воспитание, соответственное интересам военной службы. Отсюда, наконец, те крайне стеснительные условия, которыми было обставлено увольнение из звания кантонистов. Правом на увольнение пользовались:

1. Прижитые в нижнем звании их отцов законные сыновья штаб-офицеров и военных чиновников соответственных классов, а также всех офицеров и чиновников, имеющих ордена Св. Владимира IV степени.

2. Один из сыновей обер-офицеров, по их выбору, из числа прижитых ими в нижнем звании, если у них не было сыновей, родившихся после производства.

3. Один из сыновей нижних чинов, изувеченных на войне.

4. Один из сыновей вдов нижних чинов, мужья которых были убиты в сражениях или умерли на службе.

Кантонисты, закончившие курс обучения в 18–20-летнем возрасте, назначались на нестроевые должности Военного и Морского ведомств (в писари, фельдшеры, вахтеры, цейхдинеры, цейх-шрейберы и т. п.). Многих также направляли на строевую службу в войска, а некоторые становились учителями в тех учебных заведениях, которые окончили сами. За полученное образование кантонисты-выпускники были обязаны прослужить:

дворяне – 3 года;

обер-офицерские дети – 6 лет;

дети духовных лиц – 8 лет;

прочие – 25 лет (могли быть произведены в чиновники и оставить военную службу: за отличие – через 12 лет, по выслуге лет – через 20 лет).

Освобождение солдатских детей от принадлежности Военному ведомству было даровано императором Александром II, в ряду других милостей, коронационным манифестом 26 августа 1856 г. Тогда же началось постепенное упразднение кантонистских учебных заведений, которые были в 1858 г. преобразованы в училища Военного ведомства, получившие совершенно иной характер. Эти училища в 1866 г. переименованы в военно-начальные школы, а в 1868 г. – в военные прогимназии. Некоторое подобие кантонистских учебных заведений имели существовавшие в конце XIX – начале XX в. при гвардейских полках школы солдатских детей, но это подобие чисто внешнее, так как воспитанники этих школ солдатских детей принадлежащими к Военному ведомству не считались, отдавались в школы по добровольному желанию родителей и по достижении призывного возраста отбывали воинскую повинность на общем основании. Назначением этих школ было удовлетворять потребность гвардейских войск в надлежаще подготовленных писарях, музыкантах и певчих.

Приложение 3***Военные инвалиды

В допетровское время не существовало обязательной военной службы не-дворянами, не был установлен срок службы, поэтому и проблема, куда деть военнослужащих (служивших «по прибору»), ставших негодными или ограниченно годными к службе, не возникала – их попросту увольняли с выходным пособием, выплачиваемым согласно царских указов.

К дворянам (поместные войска) применялись другие нормы – дворянин был обязан постоянно служить, так как дворянские поместья (в отличие от вотчины) не являлись собственностью дворян, и ставшего негодным к службе (в том числе по старости) помещика обязывали найти себе замену (преимущественно родственника) в противном случае поместье отбиралось.

С введением Петром I регулярной армии по рекрутскому призыву (1699 г.) с обязательной пожизненной службой (срок в 25 лет отданных в рекруты службы установлен в 1793 г.), вкупе с ведшейся Северной войной, появилась и категория (сословие) пожизненных военнослужащих, а в этом сословии появилась и значительная группа утративших возможность служить.

В 1710 г. вышел один из первых указов, касавшихся категории утративших возможность служить, но продолжавших числиться военнослужащими (ПСЗРИ. № 2249) – «Престарелых и раненых и увечных офицеров и урядников и солдат пересмотреть в военном приказе и годных разослать по губерниям, а негодных к посылке отослать в Московские богадельни». «Отосланные по губерниям» и составили первых «служащих инвалидов», ставших одной из частей внутренних гарнизонных войск (официально созданных в 1711 г.). В 1760 г. дополнено петровское положение об «Отосланных по губерниям», где составленные из них гарнизонные части в уездных городах впервые названы инвалидными командами (упомянута 31 уездная инвалидная команда). В 1768 г. эти инвалидные служащие команды расформированы на составление губернских, областных городовых и уездных штатных рот и команд (сочетали обязанности полиции и внутренних войск).

«Отосланные в Московские богадельни» в 1711 г. составили первую группу инвалидов неслужащих. Указом 3 мая 1720 г. Петр I повелел всех офицеров и нижних чинов, которые окажутся неспособными к службе за ранами, увечьями или старостью, определять на жительство в монастыри и богадельни и выдавать им пожизненно содержание по гарнизонным окладам. В дальнейшем Петром I был подготовлен ряд так и не принятых указов о превращении всех монастырей в военные богадельни. Положение, когда «неслужащие инвалиды» направлялись в монастыри, но продолжали пожизненно числиться на военной службе, сохранялось до указа Екатерины II о секуляризации и ликвидации монастырского рабовладения над половиной крестьян в Российской империи (1764 г.). В 1724 г. женатым инвалидам, не способным к дальнейшей службе, дозволено селиться в городах и пожизненно получать жалованье по гарнизонному окладу.

Созданная Петром I гвардия изначально стала обособляться от прочих частей армии, и для утративших способность служить в полевых войсках гвардейских солдат и офицеров (ограниченно годных к службе) вместо отправки в гарнизонные части в Москве с 1703 г. существовали отставные гвардейские роты, в 1726 г. при Екатерине I сведенные в лейб-гвардии Московский батальон. Довольно скоро место заслуженных ветеранов гвардии в батальоне заняли списываемые туда «гвардейские отбросы». В 1764 г. Екатериной II батальон сокращен в штате (медицинским освидетельствованием) и переименован в Муромскую лейб-гвардии инвалидную служащую команду, куда и был переведен. При этой команде была учреждена и команда неслужащих гвардейских инвалидов. Обе команды упразднены в феврале 1811 г. в ходе общей реформы войск. Вместо них сформированы гвардейская рота неслужащих инвалидов, упраздненная в 1823 г.

В 1736 г. для дворян установлен минимальный срок службы – 25 лет, по истечении которого дворянин мог быть уволен с военной службы. Манифест о вольности дворянства 1762 г., закрепляя поместья в собственности дворян, устанавливал и возможность офицерам увольняться со службы в любое время, в том числе и «в отставку за ранами». Екатерина II в 1764 г. определила впредь инвалидов в монастыри не помещать, а водворять их на жительство в особо указанные города. Они получали жалованье по особым окладам и в первое время по водворении также квартиры по отводу в натуре – офицеры в течение первых 3 лет, а нижние чины в течение 6 лет. Согласно этого указа, в указанных городах были созданы команды неслужащих инвалидов и установлен их штат. Численность (штаты для неслужащих инвалидов вскоре были отменены) и количество команд с течением времени менялись. В 1793 г. вышли дополнения к закону о рекрутской повинности, установившие вместо пожизненного 25-летний срок службы для рядовых и унтер-офицеров, по истечении которого все военнослужащие, включая неслужащих инвалидов, исключались в отставку с выплатой выходного пособия. Категория неслужащих инвалидов реформам не подвергалась до 1823 г., когда все команды действительно «настоящих» инвалидов были ликвидированы. Одновременно и солдаты действующих войск, по медицинскому освидетельствованию, получили возможность выйти в отставку по инвалидности. С момента выхода в отставку, как по возрасту (с 1793 по 1823 г.), так и по упразднению в 1823 г. неслужащих инвалидных команд, бывшие солдаты, как более не имевшие отношения к армии, военными инвалидами уже не именовались.

После упразднения в 1823 г. команд неслужащих инвалидов (которые в некоторой степени являлись домами инвалидов) забота о будущем военнослужащих, получивших увечья во время службы, почти целиком легла на гражданские власти. Кроме общегородских богаделен имелись только немногочисленные, созданные специально для бывших военнослужащих дворцовые (как пример – Монплезир в Павловске) или частные (как пример, богадельня Зубова в Стрельне). Находившиеся как в городских, так и в частных богадельнях бывшие военнослужащие в армии не числились и военными инвалидами не именовались. В Морском министерстве сохранялся Павловский инвалидный дом на Каменном острове в Петербурге (создан в 1778 г.) – находившиеся там 50 человек числились на действительной морской службе. Военное же министерство в 1823–1830 гг. вообще не имело штатных домов инвалидов. Лишь в 1830 г. Николай I учредил Чесменскую военную богадельню на 16 офицеров и 400 нижних чинов и Московскую военную богадельню (в 1850 г. переведена в Измайлово, как Измайловская военная богадельня на 20 офицеров и 450 нижних чинов). Чесменская и Измайловская военные богадельни имели статус военных частей, были указаны в своде военных постановлений 1839 г. и последующих (1859, 1869 гг.). Находившиеся в этих богадельнях увечные военнослужащие числились в армии, именуясь военными инвалидами (и в 1874–1918 гг., соответственно, были единственными военными инвалидами по законам Российской империи).

Указом Павла I в декабре 1796 г. при гарнизонных батальонах (взамен взятых из гарнизонных войск на пополнение полевых частей гренадерских рот – т. е. лучших солдат гарнизона) были образованы инвалидные роты. Тогда же в Петропавловской крепости учреждена особая инвалидная команда для надзора за арестантами. Являлась одной из первых конвойных частей (эта команда, в 1818 г. развернутая в подвижную инвалидную роту, а позднее переименованная в Санкт-Петербургскую местную команду, просуществовала при этой тюрьме до 1917 г.). В апреле 1804 г. для охраны Александровской мануфактуры были учреждены четыре инвалидные роты. Являлись первой частью из частей по охране особо важных предприятий промышленности, имевших в своем именовании прилагательное «инвалидный». В сентябре 1804 г. первые инвалидные части появились и в охране императорских дворцов – были учреждены инвалидные роты при Гатчинских и Павловских дворцах и парках. В 1809 г. создана первая самостоятельная крепостная инвалидная рота (части укрепрайонов) в малой крепости Нарва.

В 1810 г. в Шлиссельбургской тюрьме для надзора за арестантами сформирована инвалидная рота (расформирована в 1870 г. одновременно с временным упразднением политической тюрьмы).

Все эти роты предполагалось комплектовать преимущественно здоровыми женатыми ветеранами, выслужившими 20 лет в полевой армии или гвардии. Части, назначенные на охрану дворцов, политических тюрем и части заводов (преимущественно Петербурга), действительно были сформированы из этого контингента. В роты же при гарнизонных батальонах преимущественно попадали списанные из полевой армии «порочные офицеры и нижние чины». Но все служившие в инвалидных ротах и командах именовались военными инвалидами (вплоть до упразднения или переименования частей) и получали «инвалидное» содержание (меньшее, чем полевое и гарнизонное).

В 1811 г. произошла общая реформа войск, в том числе подверглись реорганизации и внутренние инвалидные части, разделенные на три разряда: подвижных, служащих и неслужащих (про неслужащих выше).

Большинство рот гарнизонных батальонов были отправлены на сформирование новых полевых полков. Оставшиеся от батальонов немногочисленные роты (преимущественно инвалидные, сформированные в 1796 г.) вместе со сформированными в 1768 г. штатными командами образовали внутренние гарнизонные батальоны (в областных и губернских центрах) и уездные команды (во всех уездных городах Европейской части Российской империи) в составе этих батальонов. При этом уездные команды наименованы служащими инвалидными командами. Название «служащие» дано было этим командам для отличия от продолжавших еще существовать неслужащих инвалидных команд, тоже расположенных во многих уездных городах (например, в Шацке имелись одновременно Шацкая служащая инвалидная команда и Шацкая неслужащая инвалидная команда). Учитывая мобилизацию армии к войне 1812 г. и нехватку состава, комплектовались и вооружались уездные команды кем и чем придется по остаточному принципу.

Тем не менее некоторые инвалидные команды приняли довольно активное участие в партизанской войне 1812 г. Такой же принцип комплектования был и позднее, вплоть до 1881 г. В обязанности уездных служащих инвалидных команд входили караульная служба (у казенных казначейств, хлебных и соляных магазинов, пороховых погребов и т. п.), охрана острогов, препровождение арестантов, первоначальное обучение рекрутов, ликвидация крестьянских выступлений в уезде и пр. Кроме того, в обязанность начальников уездных инвалидных команд вменялось производить довольствие (денежное и продовольственное) находившихся «…в отпуску либо на излечении» на территории уезда офицеров и нижних чинов.

В 1816 г. во всех губернских и областных городах были созданы служащие инвалидные команды, также включенные в состав внутренних гарнизонных батальонов. С 1817 г. на почтовых трактах, в том числе и Владимирке, стали формировать этапные пешие и конные команды. В 1818 г. при некоторых соляных озерах созданы служащие соляные команды, включенные в состав внутренних гарнизонных батальонов. Чуть позднее были сформированы уездные инвалидные команды в Сибири, на Кавказе и в Привислянском крае.

В 1823 г. по случаю упразднения неслужащих инвалидных команд приставка «служащие» у уездных, городских и соляных команд исчезла.

В 1854 г. Кольская уездная инвалидная команда участвовала в отражении английского нападения. К 1856 г. в Российской империи имелось 564 уездных, 296 этапных и 5 соляных инвалидных команд Корпуса внутренней стражи.

Теоретически, согласно действовавшим тогда законам (ПСЗРИ), инвалидные части служащих инвалидов должны были комплектовать либо ветераны (прослужившие не менее 15 лет), либо признанные негодными к полевой службе (нынешняя категория «ограниченно годных»). Но на практике довольно часто призванные по рекрутской повинности все свои 25 лет так и служили в уездных инвалидных командах, как часто случался и перевод людей аморального поведения (но не имевших физических недостатков) из полевой армии в «гарнизу» (гарнизонные батальоны), а те, в свою очередь, часто сразу сплавляли этот контингент в подчиненные им инвалидные роты и команды. Таким образом, уездные инвалидные команды на всем своем протяжении представляли «дно» Российской императорской армии рекрутского комплектования.

После Крымской войны происходит постепенное сокращение числа инвалидных команд. В августе 1864 г. Корпус внутренней стражи реорганизован, и все оставшиеся к тому времени инвалидные команды были переименованы в уездные или этапные команды. Соответственно и служившие в этих командах перестали именоваться военными инвалидами. Хотя принцип комплектования до введения всеобщей воинской обязанности остался прежний. В 1874 г. команды переименованы из уездных в местные, тогда же введена всеобщая воинская обязанность, и бывших «военных инвалидов» в этих команда постепенно сменили солдаты срочной службы, правда, ненадолго: в 1881 г. большинство этих команд было упразднено. Хотя некоторые этапные инвалидные команды постепенным преобразованием в конвойные части «дотянули» даже до XXI в. (часть конвойных войск СССР сформирована на основе конвойных команд Российской империи).

Подвижными (подвижные инвалидные роты) названы были отдельные роты и предназначены для охраны особо важных объектов (оружейных и горных заводов, казенных фабрик и тюрем), в качестве гарнизонов некоторых малых крепостей (например, Нарва, Свартхольм), при военных поселениях, а также госпитальная прислуга (включая полевые госпитали при армиях). Роты начали формироваться в 1804 г. Собственных названий не имели, а именовались «Подвижная рота №…». Часто меняли номер. Максимального количества достигли в 1834 г. – имелось 16 гвардейских и 117 армейских подвижных инвалидных рот. Позже начинается сокращение их числа, в 1864 г. подверглись реорганизации с исчезновением из названия оставшихся частей прилагательного «инвалидный». Соответственно, и служившие в этих командах перестали именоваться военными инвалидами. Гвардейские подвижные инвалидные роты несли охрану императорских дворцов и парков, а также состояли при казармах гвардейских полков (КЭЧ). Организационно вместе с лейб-гвардии Гарнизонным батальоном составляли Гвардейскую инвалидную бригаду. Комплектовались исключительно из служивших в гвардии: ветеранами (несшие охрану дворцов и парков роты) и неспособными к полевой службе (роты при казармах). Роты при казармах, как «инвалидные» команды, просуществовали до начала 80-х годов при каждой гвардейской части.

Номерные подвижные инвалидные роты, несшие охрану особо важных объектов (оружейных и горных заводов, казенных фабрик и тюрем), и в качестве гарнизонов некоторых малых крепостей комплектовались армейскими ветеранами либо рекрутами, роты при госпиталях – неспособными к полевой службе. Лица, служившие в них, именовались военными инвалидами (по 1864 г.), хотя часто начинали рекрутами службу в этих самих инвалидных ротах. Значительная часть инвалидных рот при госпиталях, в 1864 г. преобразованная в госпитальные команды, просуществовала как воинские формирования до 1918 г.

При императоре Николае Павловиче в некоторых частях полевых войск (пехоте, кавалерии, артиллерии и инженеров), преимущественно действовавших на Кавказе, для охраны и обслуживания казарм, кухонь и обозов из ветеранов и не способных к полевой службе (категории ограниченно годных) были сформированы инвалидные роты, полуроты, третьроты либо четвертьроты. Служащие в них также именовались военными инвалидами. При Александре II преобразованы в нестроевые роты (или команды) тех же частей.

Литература

Архитекторы-строители Санкт-Петербурга: Сборник. СПб., 1996.

Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX – начала XX вв. Справочник СПб., 1996.

Беловинский Л. В. Русская гвардия в XVIII–XIX веках // Вопросы истории. 1983. № 9. С. 94–105.

Большая Советская энциклопедия. М., 1971.

Википедия. Текст статей частично скопирован с нескольких сайтов: https://ru.wikipedia.org /wlki 1.

Военная энциклопедия И. Д. Сытина. СПб., 1912.

Глинка Б. М., Помарнацкий А. Б. Военная галерея Зимнего дворца Л., 1981.

Глинка Б. М. Русский военный костюм. Л., 1988.

Даль В. Толковый словарь в 4-х тт. М., 1955.

Использована статья Белоновского (http://druzjina.ru).

Казачьи войска. Хроника. СПб., 1912 г.

Охлябинин С. Д. Честь мундира. М., 1994.

Русские писатели XI–XX вв.: биографический словарь. М., 1989.

Русский биографический словарь (25 томов), издавался Русским историческим обществом с 1896 по 1918 г.

Словарь достопамятных людей русской земли. СПб., 1847.

Советская военная энциклопедия в 8 томах / Под ред. А. А. Гречко. М., 1976–1980.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (86 томов). СПб.-М., 1890–1907.

Примечания

1

С первых же дней после начала войны 1914–1918 гг. в Петербурге резко активизировались антинемецкие настроения: было буквально разгромлено германское посольство на Исаакиевской площади, толпы демонстрантов под воинственными лозунгами поджигали здания немецких фирм и магазинов. На немцев, живших в Петербурге, обрушились оскорбления, доходивших часто до крайних проявлений. Много угроз слышалось в адрес царицы – бывшей немецкой принцессы. Антинемецкие настроения не могли не отразиться и в политике властей. Самым ярким проявлением этого стало переименование столицы России. Многим казалось, что слово «Санкт-Петербург» звучит слишком по-немецки, и его «переделали» на русский манер – «Петроград». 18 августа 1914 года появился указ о том, что: «Государь Император Высочайше повелеть соизволил именовать впредь город Санкт-Петербург Петроградом». Хотя Петр I назвал город не по-немецки, а по-голландски, и название переводилось дословно как Святого Петра город. В этом имени скрыто множество смыслов, один из которых – создание «Третьего Рима» на Русской земле. Отсюда и такое тяготение петербургской архитектуры к итальянским образцам. Ослепленные шовинизмом ура-патриоты, травившие двух будущих русских православных святых, святую государыню Александру и ее сестру святую Елизавету, не поняли, что натворили! Имя города – его судьба. Новое название в переводе означало «Камень-город», ибо перевод имени Петр – «камень», а может, и еще хуже: «Камень-град» – камнепад!

2

Лейб-гвардия (от нем. Leibgarde, нем. Leib – тело + лат. guardia – защита, охрана) – почетное наименование отборных воинских частей, предназначенных для охраны особы и местопребывания монарха. Лейб-гвардию не следует путать с современными телохранителями.

3

Рынды – оруженосцы-телохранители при великих князьях и царях России в XV–XVII вв. Набирались из юношей знатного происхождения. Сопровождали царя в торжественных выездах и военных походах. Упразднены при Петре I в 1698 г.

4

В допетровское время не существовало обязательной военной службы не дворянами, не был установлен срок службы, поэтому и проблема, куда деть военнослужащих (служивших «по прибору»), ставших негодными или ограниченно годными к службе, не возникало – их попросту увольняли с выходным пособием, выплачиваемым согласно царским указам. Дворянин был обязан постоянно служить, так как дворянские поместья (в отличие от вотчины) не являлись собственностью дворян, и ставшего негодным к службе (в том числе по старости) помещика обязывали найти себе замену, в противном случае поместье отбиралось.

5

Тем более что многие офицеры были иностранцами, и русские офицеры в гвардии, как теперь говорят, оказывались погружены в языковую среду носителей языка, которому быстро обучались. Иностранцы же гвардейцы ухитрялись выслужить полный срок, так русским языком и не овладев.

6

Санкт-Петербург, как все города того времени, в основном деревянные, часто горел. Военные, которые составляли большинство горожан, обязаны были принимать участие в тушении пожаров. Каждый гвардейский полк содержал комплект всех возможных противопожарных средств, от багров и топоров до «англицких больших поливальных машин». И территория города была распределена, в первую очередь, между гвардейскими полками. Им на подмогу прибывали команды из пехотных и гарнизонных полков. Сохранились многие Высочайшие указы на эту тему. Например, в указе от 29 июня (по старому стилю) 1737 г. написано: «…караулы и патрули расставить и учредить самим Маиорам от Гвардии… а к тем караулам и патрулям употребить изо всех полков Гвардии, також и из Ингерманландскаго полка на Адмиралтейском и Васильевском островах, а на Петербургском острове и в других местах из гарнизонных Санктпетербургских полков… Возобновить прежние… во всей Гвардии полки данные приказы, каким образом во время пожарнаго случая поступать, и с чем на пожар приходить…». Русский язык сохранил существенную разницу между словами «пожарник» – что означало «претерпевший пожарный случай», «погорелец», т. е. пострадавший от пожара, и «пожарный» – военнослужащий, обученный тушить пожары. Не зря современные пожарные обижаются, когда их называют «пожарниками».

7

Северная война 1700–1721 гг. России (в составе Северного Союза) со Швецией за выход к Балтийскому морю. После поражения под Нарвой (1700 г.) Петр I реорганизовал армию, создал Балтийский флот. В 1701–1704 гг. русские войска закрепились на побережье Финского залива, взяли Дерпт, Нарву и другие крепости. В 1703 г. основан Санкт-Петербург, который стал столицей Российской империи. В 1708 г. шведские войска, вторгшиеся на русскую территорию, потерпели поражение у Лесной. Полтавская битва 1709 г. окончилась полным разгромом шведов и бегством Карла XII в Турцию. Балтийский флот одержал победы при Гангуте (1714 г.), Гренгаме (1720 г.) и др. Завершилась война Ништадтским миром 1721 г.

8

Шанец (от нем. Schanze) – общее название полевых и временных укреплений в России до начала XIX столетия, не определявшее их вида. В частности, сложный шанец обозначал сомкнутое укрепление, штерншанец – укрепление, имеющее в плане звездообразную форму, и т. п.

9

С 1884 г. – лейб-гвардии Кирасирский Ее Императорского Величества полк.

10

Шпага (от итал. – spada) – колющее, реже колюще-рубящее холодное оружие, прямой (до 1 м и более) плоский или треугольный клинок с рукоятью. Распространилась в XVI в., была отличительным оружием дворян, состояла на вооружении до XIX в.

11

В последующих войнах XVIII в. участвовали лишь сводные гвардейские батальоны, и они стяжали себе славу непобедимых. Где бы они ни воевали, их действиям сопутствовали стойкость и мужество.

12

Здесь и далее информация из статьи Л. В. Беловинского. Русская гвардия в XVIII–XIX веках // Вопросы истории. 1983. № 9. С. 94–105.

13

Штуцер – название первого нарезного ружья в России. Наша армия была вооружена штуцером лютихским, введенным в стрелковые батальоны в 1843 г.; ствол его имел всего два нареза, пуля же – два соответственных выступа; отличался коротким стволом и большой тяжестью, 10 2/3 фунта без штыка.

14

Мушкетеры – в XVI в. солдаты, вооруженные мушкетом; каждый из них имел перевязь с 12 мерками, из которых в 11 помещались заряды, а в 12-й – пороховая мякоть для обеспечения передачи огня заряду; кроме того, на перевязи находился еще мешок с пулями и несколько кусков фитиля. В царствование Людовика XIII часть франц. гвардейской кавалерии (исключительно из дворян), составлявшая военную свиту короля (maison militaire), стала называться королевскими мушкетерами. Они различались по цвету мундира (mousquetaires gris, bleux, rouges).

Вольтижеры – в 1804 г. Наполеон I для обеспечения пополнения армии принужден был понизить предел наименьшего роста, допускаемого при приеме рекрутов; попавшие при этом в армию люди малого роста не могли уже быть за отличие переводимы в гренадерские и карабинерные роты, пополнявшиеся преимущественно людьми большого роста. Поэтому из отличившихся малорослых людей сформированы были особые отборные роты (compagnies d’élite), названные вольтижерными. Вольтижеры во французской армии сохранились до 1868 г.

15

Фузилеры – появились впервые в XVII в. во французской пехоте и получили свое наименование по вооружению кремневыми ружьями (fusils). При императрице Елизавете фузилерные роты сменили фузеи на мушкеты, потому переименованы были в мушкетерские.

16

Заметив, что высокие, рослые солдаты более выносливы, гренадеров начали специально отбирать по росту, установив нижнюю планку – не менее 170 см, во многих армиях – выше. Фридрих Прусский, отличавшийся маниакальной любовью к армии вообще и к гренадерам в частности, вербовал высоких и сильных людей по всей Европе, доведя нижний предел роста чуть ли не до 190 см.

17

Полки гвардии подразделялись на СТАРУЮ и МОЛОДУЮ. Молодая гвардия, как особая категория войск, появилась в 1807 г. в составе Императорской гвардии Наполеона. В части Молодой гвардии зачислялись офицеры и нижние чины, своей службой еще не удовлетворявшие условиям приема в ряды Старой гвардии, но имевшие право рассчитывать на такой перевод впоследствии. Молодая и Старая гвардия различались в правах. Офицер Старой гвардии был старше на два чина армейского офицера, офицер Молодой гвардии – на один. Старая и Молодая гвардии не смешивались между собою и составляли отдельные дивизии.

18

Отбор рекрутов и определение, с какой внешностью в каком гвардейском полку служить (например, гусарам всех полков полагались усы), окончательно были установлены при Николае I.

19

В составе Преображенского полка до царствования Павла I была бомбардирская рота – специальная артиллерийская часть «потешных» войск Петра Великого. Перед 1-м Азовским походом рота эта была отделена от них, но оставалась в составе Преображенского полка. Сам царь принял на себя звание капитана. При Павле I (9 ноября 1796 г.) рота была отделена от Преображенского полка в состав лейб-гвардии артиллерийского батальона, из которого впоследствии образовались гвардейские Артиллерийские бригады.

20

Русский общевоинский союз (РОВС) – создан в 1924 г. в Белой эмиграции главнокомандующим Русской армии генерал-лейтенантом бароном Петром Врангелем. Первоначально союз объединял военные организации и союзы Белой эмиграции во всех странах, в настоящее время объединяет потомков участников Белого движения и их единомышленников.

21

Бунчуковый товарищ – чин, установленный гетманом Мазепою, в который возводили сыновей генеральных старшин, полковников и знатнейшего шляхетства. Сначала они служили без жалованья, на собственном содержании, охраняя хоругвь и бунчук гетманский, потом при преемниках Мазепы командовали полками в отсутствие полковников, председательствовали в полковых канцеляриях, присутствовали по гражданским делам в Генеральном суде и в особых комиссиях.

22

Современные знаменитые болгарские Золотые Пески и Албена.

23

Майор Я. И. Лобанов-Ростовский за бегство с поля боя предстал перед трибуналом и был приговорен к смерти.

24

«Дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство» – из Устава о престолонаследии 5 (16) февраля 1722 г. Полное собрание законов Российской империи. Т. VI. № 3893.

25

По завещанию Милорадовича были освобождены от крепостной зависимости 1500 душ.

26

Во французской армии Наполеона роль егерей выполняли вольтижеры. В Италии егеря известны под названием берсальеров. Во второй половине XIX в. егеря как легкая пехота утратили свое значение, а наименование сохранялось в некоторых армиях (например, Германия, Финляндия) лишь по традиции до конца Второй мировой войны.

27

К началу Отечественной войны 1812 г. в русской армии было 52 егерских полка, в том числе 2 гвардейских. В 1825 г. часть их получила наименование егерских – карабинерных. В 1856 г. егерские полки переименованы в пехотные, а егерские-карабинерные – в гренадерские.

28

http://ru.science.wikia.com/wiki/Багратион Петр Иванович.

29

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/17541/Давыдов.

30

Эстандарт-юнкер (штандарт-юнкер) (от нем. Standarte – знамя и юнкер). В тяжелой кавалерии российской армии в 1796–1859 гг. звание унтер-офицера из дворян, рангом выше юнкера; в 1867–1880 гг. звание юнкера – унтер-офицера в кавалерийском училище; в 1880–1903 гг. звание окончивших юнкерские кавалерийские училища до присвоения им офицерского чина.

31

Портупей-юнкер (воен.): 1). Звание старшего юнкера в военных училищах (дорев.). 2). Чин в кавалерии, равнявшийся подпрапорщику (ист.).

32

Лепешинская Ольга Васильевна, народная артистка СССР, четырежды лауреат Государственных (Сталинских) премий СССР. О. В. Лепешинская награждена орденами Ленина, Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» III степени, медалями «За оборону Москвы», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», орденами и медалями Албании, Германии, Венгрии, Румынии, Швеции, Югославии. Она единственный в бывшем Советском Союзе кавалер высшего ордена Филиппин. Она отмечена Большим янтарным крестом Русской академии искусствоведения и музыкального исполнительства («За Талант, Труд, Честь и Постоянство»).

33

Для А. И. Антонова это имя много значило. Багратион был командиром и шефом лейб-гвардии Егерского полка, где он начинал воинскую службу.

34

Высший военный орден СССР. Всего им награждено 12 советских военачальников и 5 иностранных граждан.

35

Генерал Армии А. И. Антонов награжден орденом «Победа», тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова I степени, орденами Кутузова I степени, Отечественной войны I степени, четырнадцатью иностранными орденами и многими медалями.

36

Принцесса Гессен-Дармштадская. Повенчана 29 сентября 1773 г. До перехода в православие носила имя Вильгельмина Луиза. Детей в браке не было.

37

Павел был из числа тех, кто разбирался в искусстве. Целый архитектурный стиль «Павловский ампир» назван его именем не случайно. Увлеченность античностью, создание романтичного возвышенного архитектурного направления, следовавшего, как казалось зодчим, незыблемым античным канонам, – это во многом Павел! И уж, конечно, обилие маскаронов, увлечение декоративной скульптурой началось при нем… Любимые детища Павла – Павловск, Гатчина, Инженерный замок – наполнены античностью. Вершиной классицизма стал ампир – торжественный «императорский» стиль, в идеологии опиравшийся на каноны античности, воплощенный в творчестве К. Росси.

38

Генерал Леонтий Леонтьевич (Левин-Август-Теофил) фон Беннигсен (1745–1826) – классический наемник, немец на русской службе с 1773 г., человек Зубовых, участвовал во многих военных кампаниях, ссорился с Суворовым, а позднее и с Кутузовым. Один из активнейших участников событий 11 марта 1801 г. Никогда не принимал Рроссийское подданство, но при этом изображал себя русским патриотом: «Я не колеблясь примкнул к заговору, правда, шагу опасному, однако, необходимому, чтобы спасти нацию от пропасти, которой она не могла миновать в царствование Павла». Какую нацию хотел спасти Беннигсен? Единственная нация, интересам которой угрожали преобразования Павла, – англичане. По сути дела, именно хладнокровие Беннигсена обеспечило успех всего предприятия. Ситуация все время была под его контролем. И когда растерявшиеся младшие офицеры не знают, что делать с Павлом I, Беннигсен аккуратно их направляет – убивать. Он еще успеет покомандовать и поинтриговать во время Отечественной войны 1812 г., закончит свои дни в родовом имении в Ганновере и помотает нервы императору Николаю I слухами о своих мемуарах…

39

«Павловский» прусский шаг в Николаевскую эпоху был доведен до балетного совершенства. Парадный шаг знаменит тем, что верхняя часть тела у марширующего гвардейца оставалась абсолютно неподвижна. Пехотинцам, владевшим этим искусством, ставили на кивера стаканы с водкой, и, пройдя парадным шагом полверсты, они ухитрялись не расплескать ни капли, разумеется, своего приза. При этом следует учитывать, что маршировали они в длинных шинелях, с ружьями и ранцами, по булыжной тогда Дворцовой площади или по грунту Марсового поля. Такая маршировка требовала огромного физического напряжения всех мышц и, вопреки расхожему мнению, чрезвычайно полезна для общего физического развития солдат. Потому и набирали из них натурщиков, что кроме идеальных фигур, безупречного сложения и развития мускулатуры, солдаты могли выдерживать долгое стояние в одной позе и вообще любое статическое напряжение. Работая в Академии годами и часто после выхода в отставку, они, подобно современным культуристам, умели по просьбе художника «показать» ту или иную мышцу. А часто и сами спрашивали: «– Ваше благородие, нонеча нам как стать? В „Ахиллес влачит тело Гектора“, или же в „Диоскуров“, или, наоборот, в „Геракла, удушающего Антея“?» Жалко, что кроме маршировки иным воинским премудростям учили недостаточно. Хотя тоже – как сказать!.. Ведь побеждали!

40

Теплов И. Убийство русского Гамлета. Секретные материалы ХХ века. Спец. выпуск № 5, 2005.

41

Такое предложение высказывал позднее бравый солдат Швейк.

42

Здесь и далее. Теплов И. Убийство русского Гамлета. Секретные материалы ХХ века. Спец. выпуск № 5, 2005.

43

Некоторое время замок стоял пуст. В 1819 г. его передали Главному инженерному училищу. Поэтому с февраля 1823 г. замок официально носит название Инженерный. В 1820 г. Карл Росси перепланировал территорию вокруг замка, каналы засыпали. За время существования Инженерного училища в его стенах получили образование и работали многие замечательные деятели русской культуры и науки – великий физиолог И. М. Сеченов, знаменитый физик П. Н. Яблочков, композитор и ученый Ц. А. Кюи, герой Севастополя генерал-адъютант Э. И. Тотлебен, писатели Ф. М. Достоевский и Д. В. Григорович, и др.

44

Никита Иванович Панин, воспитатель императора Павла, непосредственно в перевороте 11 марта 1801 г. не участвовал, но, особенно учитывая его связи с британскими дипломатами и лично с послом Уитвордом, именно его считают едва ли не главным организатором заговора и связным между мятежниками и англичанами, через него шли деньги от англичан, которые, судя по всему, финансировали заговор.

45

Текст с минимальными изменениями взят с сайта «Гатчина сквозь столетия» – http://history-gatchina.ru – из статьи Белоновского http://dmxi ina.ru/forum.

46

Часть информации из статей В. Максимова – генерального директора Информационно-исследовательского центра «История Фамилии». http://www.simvolika.

47

Фурлейтор – от слова фура – телега воинского обоза, отсюда же название улицы в Санкт-Петербурге – Фурштатская.

48

Десятни – списки военнослужащих с указанием поместного оклада, которые велись в XVI–XVII вв. в городах Московского государства (не в самой столице). Новики заносились в десятню по дворовому и городовому спискам и внутри них делились по нескольким статьям в зависимости от происхождения, имущественного положения и личных качеств.

49

Фамилию Старико́вы не следует смешивать с фамилией Ста́риковы, с ударением на первом слоге. Эта фамилия производная от слова «старец» т. е. монах или нищий.

50

В том случае, если фамилия была прежде. У многих крепостных имелось деревенское прозвище, а фамилии не было вовсе. «Степан Пробка – человек барина Собакевича, естественно прозывался – Собакевичев».

51

Фабрициан Федор Иванович (Фабрицыэн) – генерал-майор, род. в 1735 г., умер в С.-Петербурге в 1782 г.; происходя из дворян Курляндской губернии. Фабрициан поступил на службу в 1749 г. солдатом; произведен в прапорщики в 1755 г. Принимал деятельное участие в Семилетней войне, где был два раза ранен, в Польском походе (1767–1768 гг.) и в Первой турецкой войне (1769–1774 гг.). Отличался большою храбростью и отеческой заботливостью о подчиненных. Из подвигов его особенно замечательным является взятие гор. Галаца 11 ноября 1769 г., когда он в чине подполковника, командуя особым отрядом из егерских батальонов численностью в 1600 чел., разбил наголову турецкий отряд в 7 тыс. человек и занял город Галац; за этот подвиг Фабрициан был пожалован кавалером ордена Св. Георгия III степени. В 1771 г. при осаде крепости Килии получил тяжкую рану. В 1778 г. произведен в бригадиры, в 1779 г. – в генерал-майоры, состоя при пограничной дивизии Новороссийской губернии.

52

Очередные рекрутские наборы происходили не чаще одного раза в четыре года на губернию, а призывники тянули жребий – один раз в жизни. Людские ресурсы Российской империи казались неисчерпаемыми. Так, в кровопролитнейшей войне 1812 г. в солдатский строй попал только один из 40 годных к призыву!

53

Филолог, драматург, переводчик. Мы знаем его творчество в основном благодаря П. И. Чайковскому, который включил популярную песню-пастораль «Мой миленький дружок, любезный пастушок» в свою оперу.

54

В казачьих частях была другая традиция. Раз в год атаман на станичные деньги отправлял жену казака в полк. Там казака на месяц освобождали от службы, и он жил с женой в «гостевой» избе или квартире. Причем даже в Первую мировую войну казачки ездили к мужьям на фронт. Государь заботился о том, чтобы казачий род был неиссякаем.

55

Подробнее см. Приложения.

56

См. Приложения.

57

Прибавка к пенсии за выслугу лет. Для сравнения: пять рублей стоила породистая, хорошо раздоенная, корова. В гвардейском полку, например в кавалергардском, служба на виду у начальства была трудной, донимали муштра, постоянные заботы о поддержании всего имущества в образцовом порядке, но и льгот у гвардейцев было немало, некоторые из них ввел еще Петр I. Так, по традиции нижние чины: «Отличные по службе и поведению имели право получать от Государя именинники: фельдфебели – 25 рублей, унтер-офицеры – 10 рублей, рядовые – 5 рублей, да на свадьбу: фельдфебели – по 100 рублей, унтер-офицеры – по 50 рублей, рядовые – по 25 рублей».

58

Фольварк (от польск. folwark – от диалектизма нем. Vorwerk) – мыза, усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу.

59

Рунд (от нем.) – воен., поверка караулов, обход. В Русской Императорской армии: офицер, назначаемый в помощь дежурному по караулам.

60

Верки – оборонительные постройки и укрепления (брустверы, форты и т. п.) в крепостях.

61

В окрестностях Санкт-Петербурга издревле проживали различные финские племена: ижора (ингри, от которых повелось шведское имя региона – Ингерманландия), водь, весь и др.

62

Артиллерийская рота батальона имела на своем вооружении 6 орудий: четыре 6-фунтовые пушки и два 12-фунтовых единорога. Артиллерийская рота состояла из 114 рядовых артиллеристов при 12 унтер-офицерах с 2 музыкантами.

63

Ныне – улица В. В. Цимбалина в Невском районе Санкт-Петербурга.

64

Валериан Николаевич стал губернатором Псковской, Олонецкой губернии и вице-губернатором Ярославской губернии.

65

Невельской Геннадий Иванович (23 ноября (5 декабря) 1813 г. – 17 (29) апреля 1876, Санкт-Петербург) – российский адмирал (1874 г.), исследователь Дальнего Востока, основатель города Николаевск-на-Амуре. Доказал, что устье Амура доступно для входа морских судов и что Сахалин – остров.

66

http://www.peoples.ru/military/general/nikolay_yudenich/

67

Цензовое командование – обязательное пребывание в командной должности для получения продвижения по службе.

68

http://www.hrono.ru/biograf/bio_b/buksgevden.php

69

Харьковского драгунского полка майор В. А. Прендель назначен адъютантом к генерал-лейтенанту Ханыкову, «дабы скрыты были его занятия, по примеру, как все наши послы военных генеральских чинов гр. Ливен, гр. Шувалов и кн. Репнин имеют уже таковых при себе». При генерал-майоре Репнине – посланнике в Испании, генерал-лейтенанте Ливене – после в Берлине, и генерал-лейтенанте Шувалове – посланнике в Вене с 1810 г. состояли адъютантами, соответственно, поручик П. И. Брозин, подполковник Р. Е. Ренни и полковник Ф. Т. Тейль-фон-Сераскеркен.

70

Занятие этой крепости облегчило наши дальнейшие действия, доставив Барклаю алмазные знаки ордена Св. Александра Невского; кроме того, ему Высочайше было пожаловано единовременно 50 000 руб.

71

За Кенигсвартское дело император Александр I наградил Барклая орденом Св. Андрея Первозванного, а король прусский – орденом Черного Орла.

72

За Кульм награжден орденом Св. Георгия I степени, а император Австрии пожаловал ему командорский крест Марии-Терезии.

73

За сражение при Бриенне награжден шпагой, украшенной алмазами и лаврами, а за Париж произведен в генерал-фельдмаршалы.

74

1-й Запасной пулеметный полк насчитывал в феврале 1917 г. 19,5 тыс. солдат, около 1,5 тыс. пулеметов (Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник. М.: Большая Российская Энциклопедия. Ред. коллегия: Белова Л. Н., Булдаков Г. Н., Дегтярев А. Я. и др., 1992). Для сравнения: боевой казачий полк полного состава – 629 сабель. Всего в Петрограде и окрестностях в начале 1917 г. находилось до 300 тыс. военных (гарнизон Петрограда – 180 тыс.).

75

По кн.: Мультатули П. В. «Господь да благословит решение мое…». СПб., 2002.

76

Пионеры – инженерные войска.

77

Успенский Л. В. Одни ушли, другие живут рядом // Записки старого петербуржца. Л., 1970.

78

Сергеев А. http://lib.gornet.ru

79

http://www.tsarselo.ru.

80

Военные инвалиды – категория военнослужащих, служивших в войсках с прилагательным «инвалидный» (рота, команда), существовавшая в XVIII–XIX вв. в Российской Императорской армии. К современному понятию «инвалиды» (от инвалидность) относилась лишь часть данной категории военнослужащих, т. н. «неслужащие инвалиды». Прочие категории «военных инвалидов» представляли внутренние войска (уездные и соляные инвалидные команды), госпитальную прислугу и части охраны особо важных объектов (оружейных и горных заводов, казенных фабрик, некоторых малых крепостей и тюрем) (номерные подвижные инвалидные роты). Кроме того, в составе полевых частей армии (полки и артиллерийские бригады) находились инвалидные роты (к 1874 г. переименованные в нестроевые роты).

81

Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. Кн. I, гл. 6. М., 1986. С. 58.

82

Кирасиры (от фр. – cuirassier) – вид тяжелой кавалерии в европейских армиях XVII–XX вв. (в России с XVIII в.).

83

Лейб-кампания – название это было присвоено указом 31 декабря 1741 г. гренадерской роте лейб-гвардии Преображенского полка за содействие, оказанное вступлению на престол императрицы Елизаветы Петровны. Она щедро наградила лейб-кампанцев поместьями, не дворян возвела в потомственное дворянство, присвоила им особую форму одежды и сама приняла звание капитана лейб-кампании. Петр III 21 марта 1762 г. упразднил лейб-кампанию. Екатерина II вновь приняла бо́льшую часть Лейб-кампанцев на службу в формировавшийся Кавалергардский корпус.

84

Полк 5-эскадронного состава включал: 1 шефа полка, 1 полковника, 1 подполковника, 2 майоров, 2 капитанов, 7 штабс-капитанов, 10 поручиков, 17 юнкеров, 5 старших унтер-офицеров (вахмистров), 10 прапорщиков, 5 квартирмейстеров, 50 унтер-офицеров, 660 солдат, 17 музыкантов, 3 служителей полковой церкви (священника и двух помощников), 10 лекарей, 5 цирюльников, 32 мастеровых, профоса и 21 фурштатского. В состав запасного эскадрона полка входили: 1 майор, 1 капитан, 1 штаб-капитан, 1 поручик, 1 юнкер, 1 вахмистр, 1 квартирмейстер, 10 унтер-офицеров, 102 солдата, 2 трубача, 1 цирюльник и 4 обозных. В 1812 г. кирасирские полки получили шестые, а вскоре и седьмые эскадроны.

85

Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. Кн. I, гл. 6. М., 1986. С. 58.

86

Первым из нижних чинов русской армии, награжденных Георгиевским знаком, был унтер-офицер Кавалергардского полка Егор Иванович Митюхин. Эту награду он получил за отвагу в сражении под Фридландом 14 июня 1807 г. В Отечественную вой ну 1812 г. Митюхин отличился во многих боях. Интересно, что первый в нашем Отечестве георгиевский кавалер награжден еще и высшим знаком отличия Пруссии – Железным крестом, который имели к тому времени всего несколько военнослужащих в Прусской армии. Вильгельм III, наблюдавший за Кульмским сражением, был восхищен героизмом русских солдат и после боя наградил всех отличившихся. Среди них – Е. И. Митюхин.

87

Ордонансгауз (от фр. ordonnance – «приказ, указание», и нем. haus – «дом»; букв. приказной дом). Сооруженное в начале XIX в. в классицистском стиле здание в Санкт-Петербурге, тоже есть ордонансгауз, здесь в свое время размещалось Комендатское управление. Расположено по двум адресам: ул. Инженерная, 5, и ул. Садовая, 3. Первоначально в конце XVIII – начале XIX в. (примерно до 1830-х гг.) ордонансгауз располагался в доме № 21 по Миллионной улице.

Здание ордонансгауза на Садовой улице построено в 1824–1826 гг. по проекту Карла Росси архитектором А. А. Михайловым. С 4 по 25 апреля 1840 г. в этом доме содержался под арестом после дуэли с Эрнестом де Барантом, ожидая суда, М. Ю. Лермонтов. Здесь же его посетил Виссарион Григорьевич Белинский. Примечательно, что это была их первая встреча. Белинский так описывает впечатления от этой встречи: «…Я в первый раз видел настоящего Лермонтова, каким я всегда желал его видеть… Сколько эстетического чутья в этом человеке! Какая нежная и тонкая поэтическая душа в нем!» В настоящее время в здании находятся военная комендатура Санкт-Петербурга и поликлиника Санкт-Петербургского гарнизона. Комендатура осуществляет управление войсками гарнизона, военнослужащими, находящимися на территории города.

88

Свояченица – сестра жены.

89

Цитируется по: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Спб: Издательское общество Ф. А. Брокгауз – И. А. Ефрон, 1890–1907.

90

Что вызвало возмущение среди офицеров полка. Они считали, что чин Дантесу дан рановато – походить бы ему еще в юнкерах Кавалергардского полка.

91

Д’Антес (Dantes, Dantess, d’Antesse, вернее d’Anthès) был камер-пажом герцогини Беррийской, которая письменно рекомендовала его императору Николаю Павловичу как сына ее преданнейшей камер-фрау (придворная дама, заведовавшая женским гардеробом высочайших особ во дворце и прислуживавшая им при одевании).

92

Лаврин А. Сайт: peoples.ru. Статья: «Словарь убийц».

93

Константин Карлович Данзас по прозвищу Медведь (1801–1870) – офицер русской Императорской армии, лицейский товарищ А. С. Пушкина.

94

Русская аристократия считала состоявшуюся дуэль справедливым поединком, и «бедняжку Дантеса» жалели. На то были и объективные факты. Для несносного Пушкина это был 21-й вызов на дуэль, т. е. он считался и всячески поддерживал свою славу дуэлянта. Для «света» очаровательный Дантес понятнее и уж во всяком случае приятнее желчного, озлобленного, заносчивого «старика», при этом весьма странной наружности, кичившегося своим древним боярским родом. То, что Пушкин – гений, во-первых, не всем современникам было ясно и интересно. Во-вторых, и гений обязан был вести себя прилично. Как, например, полное ничтожество бисексуал Дантес, обладавший, однако, светскими манерами.

95

Лаврин А. Сайт: peoples.ru. Статья: «Словарь убийц».

96

На русской службе барона Маннергейма звали Густав Карлович, соответственно инициалы писались «Г. К.».

97

По кн.: Соколов Б. В. Врангель. М., 2009. 502 с. (Серия «Жизнь замечательных людей»).

98

К. Чуковский перевел фамилию барона с английского «Münchausen» на русский язык как «Мюнхаузен». На немецком языке она пишется «Münchhausen» и транслитерируется на русский как «Мюнхгаузен».

99

Фрайхерр (фрайгерр, от нем. Freiherr – дословно «свободный господин»; обращение – «барон») – один из видов титулованного дворянства в Священной Римской империи германской нации и Германской империи до 1919 г., немецкий аналог титула «барон».

100

Удивительно, но даже пуговица, которой стрелял барон, с годами обрела скрытую историю. Она сохранилась на воротнике «желтых кирасир», потому что на колете л. – гв. Подольского кирасирского полка… спасла жизнь великому князю Константину Павловичу – наместнику в Царстве Польском и Шефу полка: пуля поляка, стрелявшего в великого князя, изменила направление, ударившись о пуговицу. Правда, случилось это много позже, когда барон уже давно покоился в могиле.

101

Юркевич Е. И., кандидат исторических наук, http://www.regiment.ru

102

«Лейб-гвардии Павловский полк глазами поручика Александра Петровича Редькина». Его воспоминания были опубликованы в ряде номеров эмигрантского журнала «Военная быль», выходившего в Париже.

103

С 1808 по 1813 г. с полком связана судьба и подвиги его командира (номинальный командир вплоть до 1827 г.) графа Василия Васильевича Орлова-Денисова, сына казачьего полковника Василия Петровича Орлова, того, кто привел донских казаков на службу в Донскую придворную команду.

104

Казачьи войска. Хроника СПб., 1912 г.

105

Безотосный, к.и.н. Казачья гвардия Часовые Отечества. Каталог выставки.

106

Калалах (от тюркск.) – черное, грязное, болотистое, топкое место.

107

Ерик (от тюрск.), ер – разрыв, овраг.

108

Песня, которую поет в к/ф «Александр Пархоменко» Нестор Махно (актер Б. Чирков), именно ее распевают нынче), написана Б. Ласкиным и Н. Богословским на основе какой-то другой казачьей песни, которую, например, мне пела моя бабушка в станице Преображенской.

109

Павел Фомич Кирсанов – сын казачьего аристократа Сидора Фомича Кирсанова, аказного атамана, свалившего всесильного Степана Ефремова, тестя Матвея Ивановича Платова! Вот какой клубок отношений и связей!

110

Изразцовая печь для отопления.

111

Степан Андреевич Зотов (1882–1938) – советский военачальник, комкор (1935 г.). Полный Георгиевский кавалер.

112

Сознательно исказил настоящую фамилию Л. Д. Троцкий, впервые назвавший генерала Мамонтовым. Впоследствии под этой фамилией он поминался в трудах советских историков. Род Мамантовых известен с XV в.

113

Не следует путать с орденом Св. Георгия. Знак отличия Военного ордена – причисленная к ордену Святого Георгия награда для нижних чинов с 1807 по 1917 г. за боевые заслуги и за личную храбрость, проявленную против неприятеля. Знак отличия Военного ордена являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров.

114

Существует легенда, по которой Н. С. Гумилева по ходатайству писателей вроде бы хотели освободить, но когда чекист открыл дверь в камеру смертников и спросил: «Кто здесь поэт Гумилев?» – Николай Степанович ответил: «Здесь нет поэта Гумилева, здесь есть русский офицер Гумилев».

115

Ныне на 10-м км пути из г. Пловдив к Пазарджику стоит монумент освободителям Пловдива – эскадрону из 63 лейб-драгунов под командованием капитана Бураго.

116

В 1922 г. в казармах Драгунского полка разместилась Первая военно-железнодорожная Петроградская школа для подготовки командного состава. С 1997 г. в казармах располагается Военно-транспортный университет Железнодорожных войск Российской Федерации. На основании Решения Исполкома Ленсовета от 16 июля 1990 г. № 608 здания казарм включены в «Перечень объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга» как объекты регионального значения.

117

Киверы – с султанами и шнурами с кистями ввели в 1803 г., до этого носили шапки. Добавим немного о других деталях гусарского «гардероба»: доломан – короткая (до талии) однобортная куртка со стоячим воротником и шнурами; на доломан накидывался ментик – короткая куртка, обшитая мехом; кушак с гомбами (перехватами); рейтузы – чакчиры; сапоги (ботики) – низкие; ташка – сумка; этишкет – шнур с кистями на кивере.

118

Есть и другие версии.

119

Отсюда название нынешнего города Славяно-сербска на Украине.

120

Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М., 1986.

121

Арнольди А. И. Из записок. http://lermontov.info/remember

122

Там же.

123

Большинство наших современников знакомо с романом по телесериалу «Петербургские тайны»

124

У графа Алексея Андреевича Аракчеева было два брата: Петр Андреевич стал впоследствии флигель-адъютантом императора Александра I, а Андрей Андреевич – генерал-майором и комендантом Киева.

125

Впоследствии 2-й Кадетский корпус.

126

Мелиссино Петр Иванович – генерал от артиллерии (1730–1797); воспитывался в Сухопутном кадетском корпусе, участвовал в Семилетней войне; считался одним из лучших артиллеристов своего времени. В первую Турецкую войну (1768–1774 гг.) ему было поручено начальство над всей артиллерией, и он способствовал победам под Хотином, при Ларге и Кагуле. В 1783 г. назначен директором Корпусов артиллерийского и инженерного, в последние годы царствования Екатерины II – старшим членом Артиллерийской экспедиции Государственной военной коллегии и первоприсутствующим в Канцелярии Главной артиллерии и фортификации. При нем в корпусах был введен новый устав, доводивший число кадетов до 400 и увеличивавший число учебных предметов (тактика, натуральная история); кроме того, он завел строевые артиллерийские занятия и стрельбу из орудий. Павел I в 1796 г. назначил его начальником всей артиллерии в России, но уже в следующем году Мелиссино вышел в отставку.

127

Отзыв кадета 1790 г. Ратч В. Ф. Сведения о графе Аракчееве. СПб., 1864.

128

Шильдер Я. К. История Александра I. Т. I. С. 181.

129

Ордена изготовлялись из золота, украшались драгоценными камнями. Аракчеев возвращал их не только потому, что считал награждение незаслуженной для себя милостью, но и не желая «отягощать казну». Рескрипт же «взятый на память» он продержал у себя несколько часов, любуясь им, а затем вернул с педантичной пометою, как на всяком документе, с какого часа по какой рескрипт находился у него.

130

Словарь достопамятных людей русской земли. СПб., 1847.

131

И тоже вранье! Аракчеев был рядом с Александром I в несчастном Аустерлицком сражении в 1805 г., и Шведском походе на передовой линии бывал. Иное дело – он не командовал войсками, так у него и служба была иная. Он не был, как теперь говорят, полковым командиром, Аракчеев – штабист.

132

Аггел – сатана.

133

Как будто не было в России казаков, быт которых именно так исторически и сложился.

134

В 1813 г. был поселен комплектный батальон в 1000 чел., при которых жен и детей не было, а к 1817 г. – в поселении насчитывалось уже 2337 чел. поселян, в том числе 796 жен и 540 детей; 2) военные поселяне в хозяйстве были наделены, обеспечены и даже имели свой запас, хлебный магазин с 7370 четвертью разного хлеба и свой заемный денежный капитал – до 28 тыс. руб.; 3) организованы медицинская помощь и помощь при стихийных бедствиях; 4) создано обеспечение инвалидов; 5) устранены нищенство, пьянство и тунеядство; 6) введено обязательное обучение детей до 12 лет при родителях, а потом при батальоне в «военном отделении». На все это затрачено было «из казны» за 1813–1816 гг. всего 101 338 руб. 30 коп.

К концу царствования Александра было поселено: пехоты – 138 батальонов, кавалерии – 240 эскадронов, и пользовались постоем 28 артиллерийских, 32 фурштатских и 2 саперные роты и 3 роты на Охтенском пороховом заводе, так что под началом Аракчеева состояло до 749 тыс. душ военных поселенцев (не считая несовершеннолетних женск. пола), расселенных на площади свыше 2,3 млн десятин земли. Общий расход казны был всего до 18 млн руб., а на будущее время военные поселения имели уже свой капитал до 30 млн руб.

135

Указания на беспорядки, происходившие в военных поселениях, в значительной степени утратят свою «аракчеевскую» подкладку, если принять во внимание, что таковые приобрели эпидемический характер после 1826 г., когда он никакого отношения к военным поселениям уже не имел, и усердие не по разуму непосредственных начальников не сдерживалось опасением гнева всесильного графа.

136

Настасья Федоровна Минкина – домоправительница графа Аракчеева, крестьянка. Умная и красивая, она сумела привязать к себе Аракчеева и разлучить его с женой. Влияние ее на графа было так велико, что перед ней заискивали высокопоставленные лица. Сам император Александр I заходил в ее комнаты пить чай. В Грузине Минкина заведовала всем хозяйством во время частых отлучек Аракчеева, причем выказала замечательную аккуратность и распорядительность, что не мешало ей изменять графу и брать взятки. Крестьяне считали ее колдуньей, так как, систематически организовав шпионство, она узнавала самые тайные их намерения. Жестокость ее возмущала даже привычное к суровым наказаниям население. Желая окончательно привязать к себе графа, она симулировала беременность и взяла у крестьянки Лукьяновой новорожденного ребенка, которого выдала за своего сына (см. Шумский). Жестокость Минкиной доводила дворовых людей до самоубийства. Несколько попыток отравить ее кончились неудачно. В 1825 г. Минкина систематически стала истязать комнатную девушку, красавицу Прасковью: она жгла ей лицо щипцами для завивки волос, вырывая куски мяса. Страдалица вырвалась и убежала на кухню к брату. Последний схватил нож, бросился в комнату Минкиной и зарезал ее. Следствие об убийстве вел П. А. Клейнмихель. Осужденных били кнутом с такой жестокостью, что двое умерли на месте и один через несколько дней.

137

Штаб Гвардейского корпуса (Дворцовая пл., 4) сооружен в 1837–1843 гг.

138

Во время Гражданской войны жена Турчина Надин была врачом в бригаде своего мужа. Несмотря на протесты противников эмансипации женщин, Надин настолько хорошо и самоотверженно выполняла свои обязанности, что все нарекания в ее адрес прекратились, и она умело лечила больных и раненых весь срок службы. Однажды, болея, Турчин поставил на командование полком свою жену, которая вполне успешно справилась с руководством.

139

«Русские старые ворчуны». Читать полностью: http://rus.ruvr.ru

140

Дом предварительного заключения (Шпалерная ул., 25).

141

Использована статья И. Зимина. http://statehistory.ru

142

Любой российский подданный, включая крепостных, мог подать жалобу жандармам, которые немедленно проводили собственное независимое расследование.

143

Родная сестра А. Х. Бенкендорфа графиня Д. Ливен – выдающаяся русская разведчица. Про нее государь сказал: «Она одна стоит целой армии».

144

Два маленьких деревянных судна (шлюп «Восток» – длина 39,62 м, ширина 10,36 м, водоизмещение 985 т команда 117 чел., шлюп «Мирный» – длина 36,6 м, ширина 9,15 м, водоизмещение 530 т, экипаж 72 чел.), как могли, укрепили. Рули, изготовленные из сосны, поменяли на дубовые, днища обшили медными листами.

Content

Борис Алмазов
Петербург – столица русской гвардии. История гвардейских подразделений. Структура войск. Боевые действия. Выдающиеся личности

От автора

Военная столица

Русской гвардии рожденье

Лейб-гвардейская пехота

1-й Гвардейский корпус

1-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Преображенский полк

Лейб-гвардии Семеновский полк

Лейб-гвардии Измайловский полк

Лейб-гвардии Егерский Его Величества полк

2-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Московский полк

Лейб-гвардии Гренадерский полк

Лейб-гвардии Павловский полк

Лейб-гвардии Финляндский полк

2-й гвардейский корпус

3-я гвардейская пехотная дивизия

1-я бригада

Лейб-гвардии Литовский полк

Лейб-гвардии Кексгольмский Императора Австрийского полк

2-я бригада

Лейб-гвардии Санкт-Петербургский Короля Фридриха-Вильгельма III полк

Лейб-гвардии Волынский полк

Лейб-гвардии Саперный полк

Гвардейская стрелковая дивизия

Лейб-гвардии 1-й стрелковый полк

Лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк

Лейб-гвардии 3-й стрелковый Его Величества полк

Лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии полк

Гвардейская кавалерия

1-я кавалерийская дивизия (тяжелая кавалерия)

1-я бригада

Кавалергарды

Лейб-гвардии Кавалергардский полк

Конный лейб-гвардии полк

2-я бригада

Лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк (желтые или Царскосельские кирасиры)

Лейб-гвардии Кирасирский полк Ее Величества (Синие, или Гатчинские, кирасиры)

3-я бригада

Казачья гвардия

Казацкий эскадрон Гатчинского гарнизона

Лейб-гвардии Казачий полк

Лейб-гвардии Казачий Его Императорского Величества полк

Лейб-гвардии Атаманский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк

Лейб-гвардии Сводно-казачий полк

2-я гвардейская кавалерийская дивизия

1-я бригада

Конно-гренадеры

Лейб-гвардии Конно-гренадерский полк

Уланы

Лейб-гвардии Уланский Ее Императорского Государыни императрицы Александры Федоровны Величества полк

2-я бригада

«Драгуны с конскими хвостами»

Сначала были конно-егеря

Лейб-гвардии Драгунский Ее Императорского Высочества Великой княгини Марии Павловны полк

Гусары

Лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк (Царскосельские гусары)

Отдельная гвардейская кавалерийская бригада

Лейб-гвардии Уланский Его Величества полк

Лейб-гвардии Гродненский Гусарский полк

Гвардейская артиллерия

Гвардейская конная артиллерия

Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834)

Вне состава корпусов

Рота дворцовых гренадер («Русские старые ворчуны»)

Собственный Его Императорского Величества Конвой

Конвойцы

Камер-казаки

Жандармерия

Гвардейский полевой жандармский эскадрон

Гвардейский флотский экипаж

Заключение

Приложения

Приложение № 1***Воинская повинность в Российской империи

Приложение 2***Кантонисты

Приложение 3***Военные инвалиды

Литература

Примечания