Мэнсфилд Кэтрин

Её первый бал

Кэтрин Мэнсфилд

Её первый бал

Лейла с трудом могла бы вспомнить, когда именно начался бал. Возможно, её первым настоящим партнером стало такси. И не имело никакого значения, что она делила его с девочками семьи Шеридан и их братом. Она сидела в своём собственном маленьком уголке, и подлокотник, на котором лежала её рука, ощущался девочкой, как рукав костюма молодого незнакомца, и они стремительно неслись вперёд мимо фонарных столбов, домов, заборов и деревьев.

— Так, ты никогда прежде не бывала на балу, Лейла? Но, дорогая, это невообразимо, — воскликнула девочка.

— Ближайший сосед жил в пятнадцати милях от нас, — мягко ответила Лейла, нежно открывая и закрывая свой веер.

Ах, как же тяжело быть не такой как все. Она старалась не улыбаться слишком часто и не показывать своего волнения. Но всё здесь было в новинку и казалось таким захватывающим… Розы Мэг, длинная янтарная подвеска Джо, маленькая тёмная головка Лауры, пробивающаяся сквозь мех её накидки, как цветок сквозь снег. Она запомнит это навсегда. Она даже расстроилась, увидев кузена Лари, выбрасывающим нитки от упаковки его новых перчаток. Она бы хотела оставить их как память. Лари подвинулся немного вперёд, положив свою руку на колено Лауры.

— Послушай, дорогая, — сказал он. — Третий и девятый, как обычно? Договорились?

Ах, как чудесно иметь брата! Восторженно Лейла думала, что если бы было время, если бы это было возможно, она бы не удержалась и заплакала, потому что она была единственным ребёнком в семье, и у неё не было никакого брата, что сказал бы ей однажды

— Договорились. И не было никакой сестры, что сказала бы то, что сказала Мэг Джози в это мгновение.

— Я никогда не видела твои волосы так хорошо уложенными, как сегодня.

Но, конечно, времени не было. Они были уже у гимнастического зала, спереди и сзади которого толпились бессчётные экипажи. Дорога светилась по обеим сторонам порхающего веера, и казалось, что счастливые пары плывут по воздуху над тротуаром, а маленькие сатиновые туфельки летят друг за другом, словно птички.

— Держись ближе ко мне, Лейла, иначе ты потеряешься, — сказала Лаура.

— Пойдемте, девочки, давайте поторопимся, — сказал Лари.

Лейла схватилась двумя пальчиками за розовое вельветовое пальто Лауры, и они каким‑то образом были проведены мимо большого золотистого фонаря, а затем их втолкнули в маленькую дамскую комнату. Здесь собралась такая толпа, что едва хватало места снять одежду, шум был оглушающим. Две скамейки с обеих сторон были завалены шалями. Две немолодые женщины в белых фартуках носились взад вперёд, раскидывая новые стопки. И все стремились добраться до маленького столика и зеркала на другом краю комнаты.

Внезапно новая вьющаяся струя воздуха охватила дамскую комнату. Это больше не могло ждать: наступило время танцев. Когда дверь открылась вновь, то всплеск мелодий, донёсшийся из гимнастического зала, казалось, допрыгнул до потолка.

Блондинки и брюнетки укладывали свои причёски, перетягивали ленточки, заправляли платки вперёд корсетов и разглаживали гранитно — белые перчатки. И оттого, что все они смеялись, Лейле казалось, что все необычайно милые.

— Ни у кого нет невидимки, — громко произнёс чей‑то голос. — Как же так? Я не могу найти ни одной невидимки.

— Припудри меня сзади, вот здесь, дорогуша, — прокричал кто‑то ещё.

— Но мне нужна иголка и нитка: я разорвала почти все свои оборки, — разразился третий голос.

А затем… — Передавайте их дальше, передавайте их дальше.

Плетёная корзинка программок перебрасывалась из рук в руки. Прелестные серебряно — розовые программки, с розовыми карандашами и пушистыми кисточками. Пальчики Лейлы дрожали, когда она взяла одну из корзинки. Она хотела спросить

— Мне тоже нужно взять одну, но ей хватило времени лишь прочесть:

— Вальс 3; Полька 4; Двое в каноэ; Заставив перья летать, когда Мэг прокричала

- Ты готова, Лейла, и они стали прокладывать дорогу сквозь толпу к выходу к большим двустворчатым дверям гимнастического зала.

Танцы ещё не начались, но царивший гвалт был таким колоссальным, что если бы возобновилась музыка, то её всё равно никто бы не услышал. Лейле, продвигавшейся всё ближе к Мэг и смотрящей через её плечо, казалось, что даже маленькие трепещущие флаги, развешанные по потолку переговариваются. Она уже почти оставила скромность, она забыла, как во время переодевания, они, сидя на постели в одной туфле, умоляла мать позвонить кузинам и сказать, что она не пойдёт. И то чувство тоски, что она испытывала, сидя на веранде их заброшенного деревенского домика, слушая при лунном свете разносившийся плач детёнышей совы, просящих ещё еды, сменилось наплывом такой сладостно радости, что её не возможно было описать.

Она сжала свой веер, и, уставившись на сверкающий золотистый пол, азалии, фонари, сцену на одном конце с красным ковром и позолоченными стульями и оркестром в углу, она подумала, затаив дыхание

— Как божественно! Как невероятно божественно!

Все женщины собрались по одну сторону от двери, а мужчины — по другую, и компаньонки в тёмных платьях, глупо улыбаясь, прохаживались маленькими аккуратными шажками по лакированному полу сцены.

— Это моя младшая кузина Лейла из деревни. Будь мила с ней. Найди ей партнёра, она под моей опекой, — говорила Мэг, переходя от одной девушки к другой.

Незнакомые лица сладко и неопределённо улыбались Лейле. Незнакомые голоса отвечали — Конечно, дорогая! Но Лейла чувствовала, что девушки по — настоящему не замечали её. Они смотрели на своих будущих кавалеров. Почему же они не начинают? Чего они ждут? Вот они стоят, расправляя свои перчатки, приглаживая волосы и улыбаясь друг другу. Но затем, почти внезапно, как будто кто‑то сказал им, что нужно делать, они начали скользить по партеру.

Радостное волнение пробежало среди девушек.

Высокий светлый юноша подлетел к Мэг, взял её программку и что‑то небрежно вписал в неё; девочка подвела его к Лейле. — Достоин ли я такого удовольствия, — произнёс он, улыбнулся и словно испарился. Затем подошёл тёмный мужчина с моноклем, а позже кузен Лари с другом, и Лаура с невысоким веснушчатым юношей с перекрученным галстуком. А затем достаточно пожилой мужчина, толстый, с большой лысиной на голове, взял её программку и пробормотал "Посмотрим, посмотрим". Он долгое время стоял, сравнивая свою, уже почти чёрную от имён программку, с Мэг. Это, казалось, доставляло ему столько неудобства, что Мэг почувствовала себя виноватой.

— О, пожалуйста, не беспокойтесь, — сказала она возбуждённо и с пониманием. Но вместо ответа полный мужчина, написав что‑то, вновь обратил свой взгляд на неё.

— Помню ли я это маленькое светящееся лицо? — мягко произнёс он. — Знал ли я его многие годы назад?. В это мгновение оркестр заиграл и толстый мужчина исчез. Его увлекла та огромная волна музыки, что пронеслась над блестящим полом, разбивая группы на пары, навстречу танцу…

Танцевать Лейла научилась в интернате. Каждый субботний полдень ученики спешили в маленький рифлёный железный зал, где мисс Эйл (из Лондона) проводила свои избранные занятия. Но разница между тем пыльным залом, с религиозными письменами на стенах, маленькой запуганной женщине в вельветовой шляпке и с заячьими ушками, бьющая по клавишам холодного пианино, мисс Эшл, хлестающей девочек по ногам своим длинным белым прутиком, и этим, таким невероятным, что Лейла была уверена, что если не придёт её партнёр, и ей придётся слушать эту волшебную музыку и смотреть на других, плавно скользящих по золотистому полу, то она не выдержит и умрёт, или упадёт в обморок, или она поднимет вверх руки и вылетит в одно из этих окон, открывающих вид на звёзды.

— Вы позволите, — кто‑то поклонился и, улыбнувшись, подал свою руку Лейле — ей всё‑таки не придётся умирать. Чья‑то рука подхватила её за талию, и она поплыла по залу, словно цветок, брошенный в озеро.

— Неплохой пол, не правда ли? — протянул тихий голос у её уха.

— Я думаю, он изумительно гладок, — ответила Лейла.

— Простите? — бледный голос казался удивлённым. Лейла повторила свои слова. И после крошечной паузы голос отозвался — Да, пожалуй и они вновь закружились в танце.

Он вёл так замечательно, что Лейла поняла какая большая разница между танцами с девочками и юношами. Девочки врезались друг в дружку, и каждая наступала другой на ногу, а те, кто были за юношей, всегда так сильно вцеплялись в тебя.

Азалии не были просто азалиями, они превратились в проносящиеся бело — розовые линии.

— Вы не были у Бела на прошлой неделе, — вновь послышался голос. Он казался усталым. Лейла не знала, следует ли ей спросить, хочет ли он остановиться.

— Нет, это мой первый бал, — ответила она.

Её партнёр судорожно засмеялся — О, я вижу, — словно возразил он.

— Но это и правда мой первый бал, — пылко произнесла Лейла. Каким же облегчением было сказать об этом хоть кому‑то. — Понимаете, всю свою жизнь до этого момента я жила в деревне

В это мгновение музыка затихла, и они направились к двум стульям напротив стены. Лейла поджала свои розовенькие сатиновые туфельки и стала обмахиваться веером, блаженно наблюдая за другими парами проходящими и исчезающими сквозь качающиеся двери.

— Наслаждаешься, Лейла, — спросила Джози, покачивая своей золотистой головкой. Лаура прошла мимо, тихонько подмигнув Лейле, заставив её усомниться, была ли она уже достаточно зрелой. Естественно её партнёр не произнёс почти ни слова. Он покашливал, заправлял свой платок, поправлял жилет и убирал нитки со своего рукава. Но это всё не имело значения. Почти тут же оркестр вновь заиграл и её второй партнёр, казалось, возник из ниоткуда.

— Пол не так плох, — произнёс новый голос. Неужели все начинают с пола? А затем — Были ли вы у Нила во вторник?. И вновь Лейла объясняла. Возможно, это было немного странно, что её партнёр больше не проявлял никакого интереса. Но это было так захватывающе. Её первый бал! Она была ещё лишь у истоков всего. Ей казалось, что прежде она никогда не знала ночь. До этого момента она была для неё тёмной, тихой, зачастую прекрасной и завораживающей — о да — но несколько печальной, мрачной. А теперь она никогда не будет такой — ей навсегда открылся её ослепительный свет.

— Не хотите ли мороженого, — спросил её партнёр. Они прошли сквозь качающиеся двери вниз по коридору, в комнату с зеркалами. Её щеки пылали, ей страшно хотелось пить. Как заманчиво смотрели на девочку эти разноцветные шарики со своих маленьких тарелочек, и какими холодными были подмороженные ложечки, А когда они вернулись в зал, полный мужчина уже ждал её у двери. Она была очень удивлена, увидев, насколько старым был; он должен бы быть на стороне со всеми родителями. И когда Лейла сравнивала его с предыдущими партнёрами, он показался ей несколько потрёпанным. Его жилет был помятым, на перчатке не было ни одной пуговицы, а его пиджак выглядел запылённым меловой пудрой.

— Вы позволите, юная леди, сказал полный мужчина. Он едва сжал её руку, и они начали двигаться так плавно, что это больше напоминало прогулку, чем танец. И он ни слова не произнёс про пол.

— Это ваш первый бал, не так ли, — прошептал он.

— Откуда вы узнали?

— О, — ответил он, — вот что значит быть старым

Он тяжело вздохнул, проводя Лейлу мимо неуклюжей пары. — Как видите, я занимаюсь этим уже тридцать лет

— Тридцать лет?! — воскликнула Лейла. Только двенадцать лет она сама родилась!

— Не правда ли трудно поверить, — насмешливо произнёс полный мужчина. Лейла посмотрела на его облысевшую голову и почувствовала к нему жалость.

— Мне кажется, это чудесно, что вы всё ещё продолжаете, — мягко сказала она.

— Добрая маленькая леди, сказал полный мужчина и прижал её немного ближе к себе, напевая мелодию вальса.

— Конечно, — добавил он, — вы не можете надеяться, что что‑то будет длиться так же долго. О нет, ещё раньше вы будете наблюдать за всем вон с той сцены в своём красивом вельветовом платье. И эти прелестные ручки превратятся в маленькие короткие и пухлые, и вы будете коротать время уже с другим, чёрным, эбонитовым веером, — он, казалось, вздрогнул. — И вы будете улыбаться, как остальные старые кумушки, указывая на свою дочь и рассказывая пожилой леди рядом с вами, как один ужасный молодой человек пытался поцеловать её на балу в клубе. И ваше сердце будет болеть, страдать, — мужчина прижал её ещё ближе так, словно ему по — настоящему было жаль это бедное сердечко, — оттого, что никто не хочет поцеловать вас сейчас. И вы скажете о том, как неприятно ходить по этому отполированному полу, о том, как он скользок… Мм, мадмуазель светящиеся ножки, — мягко произнёс он.

Лейла тихонько усмехнулась, но ей совсем не хотелось смеяться. Возможно ли, что это всё — правда? Это звучало ужасающе реально. Был ли этот её первый бал всего лишь началом её последнего бала. Казалось, что и музыка сейчас изменилась, она звучала так грустно, что перерастала в единый печальный вздох. Ах, как же всё быстро меняется! Почему счастье не может длиться вечно. Вечность это ведь не так много.

— Я хочу остановиться, — произнесла она запыхавшимся голосом. Полный мужчина подвёл её к двери.

— Нет, — сказала она, — я не хочу на улицу. Я хочу посидеть. Я просто останусь здесь, спасибо вам! Она прислонилась к стене, постукивая по ней ногой и пытаясь улыбаться. Но глубоко в душе маленькая девочка опустила тёмную вуаль поверх своей головы и рыдала. Зачем он всё испортил?

— Я хочу сказать, — обратился к Лейле полный мужчина, — вы не должны принимать меня всерьёз, юная леди

— Как будто бы я собираюсь, — ответила Лейла, вскинув свою маленькую тёмную головку и поджав нижнюю губу.

И вновь пары закружились в танце. Качающиеся двери то закрывались, то вновь открывались. И теперь уже новую музыку извлекал оркестр. Но Лейле больше не хотелось танцевать. Ей захотелось оказаться дома или на веранде, слушая тех детёнышей совы. И когда она посмотрела сквозь тёмное окно на звёзды, они показались ей длинными лучами, напоминающими крылья.

Но внезапно мягкая, трогательная мелодия заиграла, и молодой юноша с вьющимися волосами преклонился перед ней. Ей из вежливости придётся танцевать, пока она не найдёт Мэг. Она надменно прошествовала в середину зала, высокомерно положив руку на рукав юноши. Но в мгновение всё изменилось — её ножки вновь скользили, скользили… Люстры, азалии, платья, розовые лица, вельветовые стулья — всё превратилось в единое прекрасное летящее кружение. И когда её очередной партнёр врезался в полного мужчину, сказав

— Извините, а Лейла лишь лучезарно улыбнулась. Она даже не узнала его.

Content

Мэнсфилд Кэтрин Её первый бал

Кэтрин Мэнсфилд Её первый бал