Юрий Табашников

В паутине чужих миров. Рождение бога

* * *

– Пришло время умирать, старик, – сказал я и остановился, пытаясь увидеть Макоа, в темноте большой пещеры. Он, оставаясь по-прежнему опытным воином, отступил в самое тёмное и далёкое место и мгновенно пропал для меня. Плохо. Я должен его видеть, он слишком опасен.

– Я готов.

Надо же, ни тени испуга в голосе. А я так хотел услышать твой страх, Макоа.

– Сейчас я убью тебя, Макоа, а потом мы разрежем на части и съедим твоё тело, – произношу уверенно и спокойно, делая в темноте маленькие шажки, для того, чтобы выиграть время. Но не тороплюсь привести в исполнение свою угрозу. Жду, чтобы глаза привыкли к темноте. Хочу увидеть его лицо. Я всегда смотрю в глаза тех, кого убиваю. Так убивать интересней.

Нужно тянуть, тянуть время, а потом, когда разгляжу старика, нанести один верный удар. Макоа давно прячется в этой пещере и, значит, сейчас он видит меня, а я его нет. Плохо. Он в более выгодном положении, а Макоа, судя по его славе, грозный противник. Неожиданно старик помогает мне:

– А ты куда-то торопишься?

– Не очень, старик…

– Ты успеешь убить меня. Может, немного поговорим?

– О чём может живой говорить с мертвецом? – усмехаясь, отвечаю вопросом на вопрос.

– Я хочу прежде, чем превращусь в землю, рассказать тебе несколько историй. Чтобы они не умерли вместе со мной. А потом ты убьёшь меня. Я даже не буду сопротивляться. Я устал убегать и прятаться, прятаться и убегать. Я устал стоять и смотреть, как гибнет окружающий меня мир. Послушай мои истории, а затем убей.

– Хорошо, Макоа! Потяни время, поживи ещё немного… Ты старый и у тебя в запасе должно быть много сказок.

– Мои истории – не сказки. Я расскажу только то, что видел. То, что пережил сам. И я не оттягиваю время. Я не боюсь смерти. Я много раз смотрел ей в глаза. Много раз говорил ей: «Макоа здесь! Макоа не прячется!» А она, услышав мои слова, почему-то обходила меня стороной и забирала других. Всегда. Не знаю, почему я не нравлюсь ей… Когда я был маленький, вместе с моим дядей мы отправились на рыбную ловлю на крепкой и хорошей калипоуло. Мы отплыли от берега и замерли на воде недалеко от нашего острова. Рыбы сначала было много, но вдруг она вся исчезла. Знаешь почему? Потому что вокруг лодки закружились Злые Рыбы. Их было очень много. Ох, как их было много. Они окружили нас со всех сторон, затеяв вокруг лодки свою пляску смерти. Они смотрели на нас из воды голодными и злыми глазами. Дядя попробовал грести к берегу, но одна из Злых Рыб сразу перекусила весло. «Плохо дело, Макоа», – сказал мой дядя, – «они голодные и не отпустят нас». Мы с дядей начали в страхе молиться, прося о помощи, Акульему Богу, а Злые Рыбы, чтобы никто не пришёл нам на помощь, принялись толкать своими острыми носами в край нашего калипоуло. С каждым толчком и ударом они всё дальше и дальше утаскивали и загоняли нашу лодку в царство Гигантского Моллюска. Скоро нашего острова не стало видно. Совсем… Совсем… Он пропал, и остались только мы и Злые Рыбы. Мы продолжали молиться. А что ещё могли сделать два одиноких и испуганных человека? Долго-долго я и дядя просили о снисхождении Акульего Бога, а потом вспомнили Гигантского Моллюска и обратились к нему. Никто не услышал нас. Мы начали просить помощи у Тангароа, ведь это он помог построить такой хороший калипоуло, но он тоже забыл о нас. Или был чем-то занят, я не знаю… Дядя всё время просил меня: «Ты маленький и чистый, Макоа! Молись лучше, всем сердцем. Только ты можешь нам помочь. Мы в царстве Акульего Бога!» Услышав его слова, Злые Рыбы напали на нашу лодку со всех сторон…

Я начал различать контуры его фигуры и уверенность в себе вернулась ко мне. Но я не спешил убивать старика. Сам не знаю почему. Я остановился, сжимая в одной руке нож, которым меня перед походом снабдили в миссии хаоле, а в другой руке поигрывая привычной боевой палицей. Дослушаю историю до конца, а потом убью Макоа. Никуда он не денется.

– А что было дальше, старик?

– Дальше? Злые Рыбы кружили и сновали вокруг калипоуло, а я так вертел головой, наблюдая за ними, что она закружилась. Я перестал бояться. Хоть я и был маленький, но понял, что встречусь скоро с Акульим Богом. Мы держали в руках ножи, и мне не было страшно. Я не вру, я не плакал, ведь плачут и жалуются только хаоле. Злые Рыбы поняли, что мы в их власти. Они принялись раскачивать нашу калипоуло из стороны в сторону, чтобы опрокинуть и добраться до нас. Иногда они выпрыгивали из воды и щёлкали своими страшными зубами. Мне едва удавалось удержаться в лодке во время всё новых и новых нападений. Казалось, от каждого удара наша лодка должна перевернуться или развалиться, но Тангороа помог построить по-настоящему крепкую калипоуло. Лодка не переворачивалась и не тонула, что ещё больше бесило Злых Рыб. В один момент, изловчившись, большая Злая Рыба забрала с собой моего дядю. Она запрыгнула своим телом на лодку и хотела схватить меня, но мой дядя ударил её кулаком в нос. В место, где Злая Рыба может чувствовать боль. Обидевшись, она схватила его за руку и утащила под воду. Дядя успел только крикнуть: «Макоа!..» и тут же исчез под водой. А вся вода вокруг лодки стала красной от крови. Оахо!

– Оахо! А ты?

– Я испугался. Не буду скрывать. Я испугался, хотя до этого момента не боялся. Учуяв в воде кровь, Злые Рыбы словно взбесились. Вода закипела от их ярости. Я не заплакал и не закричал, хотя и остался один и был ещё маленький. Только хаоле плачут. Я продолжал молиться, держа в руке нож. Я вспомнил заклинание кайтариа, которому обучил меня отец, и трижды вслух прокричал его. Услышав слова заклинания, Злые Рыбы исчезли. Они разбежались от моих слов. Я засмеялся. Засмеялся от радости. Потому что их было так много, они были такие страшные и сильные, а я такой слабый разогнал всех всего одним лишь заклинанием. Почему я не вспомнил его раньше? Может, дядя остался бы жив… Как оказалось, обрадовался я слишком рано. Я нагнулся к воде, в надежде, что, может, заклинание вернёт мне и дядю. Ведь я был один в царстве Гигантского Моллюска и Акульего Бога… Я не увидел в морской пучине своего дяди, вместо него гигантская тень поднималась с неизвестных глубин. Никто до меня не видел такой большой рыбы, иначе бы я знал подобные истории. Она поднималась всё выше из пучин, и я понял, почему убежали Злые Рыбы. Потому что пришёл Акулий Бог!

– Не рассказывай мне сказок, старик! – гневно перебил я рассказчика. – Хотя ладно, доскажи свою сказку до конца.

– Акулий Бог поднимался из глубин. Он был такой большой! Такой огромный! Как остров! Моя лодка была очень маленькой по сравнению с Морским Богом. Нужно было сделать много шагов, чтобы пройти вдоль него. Можно было бы посадить всех жителей нашей деревни ему на спину и всё равно бы осталось ещё много свободного места. Оахо!

Он на секунду замолчал, переводя дыхание, а потом продолжил:

– Акулий Бог слегка задел мою калипоуло и лодка сразу перевернулась. Я оказался в воде и увидел очень близко его зубы. Каждый зуб был размером с мою руку, и таких зубов у Акульего Бога оказалось много. Очень, очень много. Он хотел съесть Макоа. Я знал это. Я нырнул к нему навстречу и, смирившись, стал ждать, когда он подплывёт. Всё это время я смотрел в его холодные глаза и, мысленно, со всей силой моего сердца, просил: «Акулий Бог, ты такой бо-ольшой, а я такой ма-аленький. Зачем я тебе? Зачем?» И он не тронул меня. Огромное тело подплыло ко мне, а я ухватился за плавник, и он вынес Макоа на поверхность. Акулий Бог не пытался сбросить с себя маленького человека. Он нёс меня на себе, и моя голова находилась над водой. Я очень-очень крепко вцепился в плавник и отпустил его только тогда, когда оказался у берега. Оахо!

Мы помолчали. У меня не было слов, а Макоа просто передохнул.

– Я думал, что Акулий Бог сказка. Так сказали мне святые отцы-хаоле в миссии, – первым нарушил тишину я задумчиво. – Я думал, никто не видел его!

– Нет! Нет! Не верь! Я видел его! Он существует! Мало того, в своей жизни я ещё один раз с ним встретился. Когда вырос, как все мои друзья и подруги, и стал мужчиной к нам стали часто приплывать хаоле. На очень больших лодках под огромными белыми парусами. Однажды хаоле с одной огромной лодки схватили меня и ещё много мужчин и женщин. Всех, кого смогли поймать. Они связали нас и привезли на калипоуло на свою волшебную лодку. Там бросили в тёмную яму, в которой почти не было света. Мы кричали: «Хаоле! Отпустите нас! Мы ничего плохого вам не сделали! Никто не украл у вас ни одной вещи! Зачем вы связали нас?» А они не слушали, и большая лодка плыла и плыла, унося нас всё дальше и дальше от дома. Я слышал, что за год до этого хаоле увезли так же жителей одного из далёких островов. Как рассказывали торговцы-кулу, никто из этих людей домой не вернулся. Они все сгинули в мрачном царстве хаоле. Как выглядит мир белых людей? Я не знаю, но точно могу сказать, что люди Акульего Бога не смогут жить в тех местах. Мы все знали эту простую истину и решили действовать. Три дня плыла большая лодка хаоле в царстве Гигантского Моллюска и все три дня мы пытались общими усилиями освободиться. Сдирая дёсны до крови, зубами разгрызли верёвки друг другу, а потом руками начали ломать деревянную крышку, которая закрывала нашу яму. Когда у одних ломались ногти на руках и они, обливаясь кровью, отползали, их тут же заменяли другие. Оахо! Мы вырвались! Хаоле уже ждали нас с ружьями в руках. Они начали стрелять в воздух и палками бить нас, загоняя внутрь, назад в яму. Но я был молод и ловок. Я увернулся от всех ударов и прыгнул за борт. Ещё четверо молодых мужчин, кроме меня, смогли спрыгнуть с большой лодки хаоле в воду. Мы поплыли. Нас было пять.

Он замолчал. Молчал и я.

– Хаоле спустили несколько своих калипоуло и погнались за нами. Они пытались выловить нас из воды. Но где им? Мы привычно ныряли, когда они подплывали на своих лодках к нам, и легко ускользали от жадных до наших тел хаоле. Мы смеялись над ними и дразнили. Ведь плачут только хаоле. Они не стали стрелять и, когда им не удалось поймать ни одного из нас, развернули к большой лодке свои калипоуло. А мы плыли, мы плыли, мы плыли. Три дня нас уносила от нашей родины большая лодка хаоле. А сколько дней нужно было плыть к острову без лодок? Не знаю. Но мы были словно пьяные. Нам было весело, потому что снова оказались свободны. И мы плыли, плыли, плыли! Пришёл вечер, прошла ночь. Утром следующего дня заспорили между собой. Двое решили плыть в одну сторону, а мы втроём, в другую. Что ж, теперь все были свободны, и мы разделились. Больше я тех двоих, что от нас отделились, не видел и ничего о них не слышал. Теперь нас осталось трое. К концу второго дня появилась Злая Рыба и схватила за ногу одного из нас. Она таскала его по воде из стороны в сторону, а он кричал на неё и бил кулаками, но всё равно она утащила человека к Акульему Богу. Мы ничем не смогли ему помочь. Потому что устали. Солнце сильно пекло, голова начала кружиться, и я уже не знал, где я. Умер или ещё жив. Я потерялся. Я начал терять сознание и вслух разговаривать с предками. Оахо! Меченный, который плыл рядом со мной, вдруг сказал, что видит под водой всю нашу деревню. Что видит друзей и родственников и они все зовут нас к себе. «Тебе кажется, Меченный», – попробовал поговорить с ним я. Но он рассмеялся нехорошим смехом. «Ты дурак, Макоа!», – сказал он мне. – «Ты дурак, Макоа, если никого не видишь! А я пойду к ним!» «Не надо, Меченный! Тебя зовёт к себе Гигантский Моллюск. Это он принял образ твоих друзей и родных». «Ты – дурак, Макоа», – снова засмеялся Меченный и, вдохнув побольше воздух, нырнул. Я видел, как он исчезает в глубине, спускаясь туда, откуда его позвали. Назад он не выплыл…

– Дальше, расскажи дальше, старик, – потребовал я продолжения.

– Я остался один. И когда уже не мог держаться на воде, неожиданно вспомнил заклинание кайтариа. То самое, что помогло мне, когда я был ребёнком. Почему я снова забыл его и не вспомнил раньше? Вспомни я его, наверное, остальные были бы живы, а, возможно, Акулий Бог съел бы их всех. Не знаю… Но и в этот раз Акулий Бог снова услышал меня. Он поднялся с самого дна и подплыл ко мне – огромный и страшный. И начал говорить со мной. Может, мне казалось, что я с ним разговариваю, а, может, мы и на самом деле вели беседу. Он описал вокруг меня несколько кругов, а я ждал, что он будет делать дальше. И вдруг я услышал голос, который был подобен грому: «Ароа, Макоа!» – поздоровался со мной Акулий Бог. Я очень обрадовался, когда услышал его голос. Не каждый день с людьми говорят боги. «Ароа, Акулий Бог!» – уважительно ответил я. «Макоа, опять тебе плохо, опять ты попал в беду, и зовёшь меня?» – загрохотал Акулий Бог. «Да, да, Акулий Бог. Я попал в твоё царство, и у меня больше нет сил. Я утону без твоей помощи, Акулий Бог! Помоги мне… Ведь ты можешь спасти меня! Ты здесь главный и вода, все рыбы и люди подчиняются тебе. Спаси меня!» «Я помогу тебе, Макоа!» «Спасибо, Акулий Бог!» «Я помогу тебе, Макоа, потому что твой народ почитает меня. Знай, Макоа, идут страшные перемены. Жадные хаоли изменят мой мир и погубят твой. Они разрушат всё. Не будет больше Макоа, не будет внуков Макоа и я, Акулий Бог, тоже исчезну!» «Ты говоришь страшные вещи, Акулий Бог!» – ответил я. «Я помогу тебе, Макоа! Но ты должен остановить хаоле! Только ты можешь их остановить… А теперь возьмись руками за мой плавник!» Я схватился за плавник Акульего Бога, и он понёс меня к моему острову. Иногда я терял силы и отпускал плавник. Акулий Бог не давал мне утонуть. Он подныривал под меня и снова нёс, нёс меня к моему дому…

– Ты большой лгун, Макоа! – сказал я и сделал несколько маленьких шагов в его сторону.

– Я никогда не был лгуном! Я вижу, ты решился, хочешь наконец-то закончить со мной? Во имя чего ты пришёл убить меня?

– Во имя Иисуса!

– Иисуса? Он теперь ваш бог? А где вы потеряли старых богов? Я не хочу знать нового бога! Мой бог – Тангароа! И Акулий Бог! Ты знаешь, там, на небесах, боги тоже ведут свои войны. И если люди на земле забывают своих старых богов, они не могут бороться. Они чахнут, становятся слабыми. Такими слабыми, что новые боги убивают и пожирают их.

– Иисус – бог кроткий и он милосерден к людям, – вспомнил я слова святых отцов-хаоле из миссии.

– Тогда почему ты убиваешь во имя его и с его именем на устах?

– Глупый старик! Иисус бог добрых и достойных людей! А твои боги кровожадные!

– Ты говоришь, мои боги кровожадные? Нет, твой новый бог намного кровожаднее моих! Как только приплыли на нашу землю хаоле, как только построили свои миссии-храмы, как только появился Чужой Бог, начались бесконечные войны во имя его и для его победы. В один месяц на наших островах стало гибнуть больше людей, чем раньше за целое поколение. Да, мы приносили жертвы Тангороа и Акульему Богу, но Иисус потребовал себе намного больше жертв, чем просили раньше наши боги. Посмотри, за два поколения нас стало в десятки раз меньше, чем было раньше. Кто в этом виноват? Иисус? Хаоле? Миссия? Нет, первым делом, вы сами! Вы предали своих богов, а ведь многое зависит именно от вас, людей, а не богов. Когда я только стал мужчиной, мы начали войну с одним соседним островом. Деревня наших врагов стояла на возвышенности. И нам надо было подняться на самый верх по покатому склону. Уж очень удачное место они выбрали для своей крепости. Мы начали подъём, а наши враги осыпали нас камнями из пращей. Какой это был трудный путь! Нас оставалось всё меньше и меньше. Камни убивали и калечили одного за другим моих друзей и моих братьев. И когда я увидел, сколько отважных воинов мы потеряли, то встал во весь рост. Я посильней раскрутил пращу и пустил камень прямо в лоб стоящему перед деревней изображению чужого бога. От камня, направленного моей рукой, вражеский бог упал. И все жители враждебной деревни побежала от нас. Побежали, потому что бог упал, потому что у них не было больше бога! Без своего бога они сразу потеряли силы, мгновенно проиграли. Мы же догоняли и легко убивали беглецов. Догоняли, пока не убили их всех.

Я слушал его и понимал, почему отцы-хаоле в миссии сказали, что этот человек очень опасен. Да, он может легко повести за собой людей. Я просто обязан убить его.

– Я не могу оставить тебя среди живых, Макоа!

– Так иди ко мне, Каду! Не бойся, я не буду сопротивляться! Убей меня и проиграй! А ты знаешь, как обращаются с проигравшими? До нашего прихода на этих островах жил народ, прозванный твоими предками «Древними». Они не походили на нас. Ох, как они не были похожи на нас! Твои прадеды легко победили их и оставшиеся в живых спрятались в горах, в самой непроходимой лесной чаще. Чтобы выжить, они попытались сделаться невидимыми. Уцелевшие не разводили огонь. А когда куда-либо шли, то всегда несли с собой побольше листьев и засыпали свои следы, чтобы нельзя было выследить, но ничто им не помогло. Наши предки с помощью богов нашли и убили всех, до последнего человека. Такой удел слабых. Оахо!

– Ты много говоришь, старик. Время подходит. Ты готов?

– Ты завалил камнями своё сердце, Каду и невольно стал слабым. Ты всё делаешь, чтобы наш мир умер, а наше Солнце погасло. Вы все так изменились, так изменились! Вы словно сошли с ума. Наши женщины совсем перестали рожать. Они первые предали наших богов во имя вещей хаоле. А какие были раньше! Красивые. Они заплетали в свои волосы цветы и были самыми красивыми женщинами на всех островах, во всём мире! Да что я говорю? Они были похожи на цветы! Нет! Нет! Они сами были цветами! Оахо! А потом пришли хаоле. У них было много интересных и необычных вещей, которые всегда почему-то ломались или терялись. Эти вещи ценились нашими женщинами, и они начали настоящую охоту за ними. Они перестали рожать детей, ведь дети стали обузой. Наши красавицы выходили на берег и ждали, ждали, ждали, когда появятся большие лодки хаоле. Едва белые паруса оказывались у наших берегов, матери забывали про своих детей, жёны про мужей, а невесты про женихов. Они сбрасывали с себя одежду и носились по берегу, звали руками хаоле и кричали: «Хаоле, возьмите меня к себе! Я самая красивая! Нет, я!» И ещё дрались между собой на потеху пришельцам. Самые молодые подплывали прямо к большой лодке хаоле. Пришельцы смеялись над ними и охотно брали в свои лодки наших женщин. Посмотри, какие эти хаоле? Страшные – все покрыты насекомыми и язвами. А какие они грязные! Вонючие! Однако, познав вкус чужих вещей, наши женщины всё равно бежали к хаоле, и те, когда они им надоедали, надев на шею долгожданные бусы, выбрасывали их в воду. Бусы и зеркала хаоле стали больше нужны им, нашим женщинам, чем мы и наши дети. Нам они тоже приносили подарки от хаоле – насекомых, которые жили на теле и болезнь, от которой тело покрывалось язвами, а нос разрушался и разваливался.

Он не мог остановиться. Да он и не остановится никогда. Ты опасен, Макоа. Ты знаешь это? Не зря миссионеры сказали мне: «Каду, ты можешь оставить в живых десять человек, но убей Макоа!» И я убью тебя, старик. Но я хочу увидеть твои глаза. Я хочу увидеть страх в твоих глазах.

– Женщины изменили своему народу и изменились сами. Во времена моей молодости, чтобы добиться расположения понравившейся тебе девушки, нужно было забраться на самую высокую скалу. Думаешь, это было легко сделать, Каду? Нет! Как-то наступил момент, и пришло моё время. Я тоже полез по скале. Оахо! Я поднимался всё выше и выше. Нужно было достать из гнезда на самом верху скалы яйцо, чтобы доказать, что ты был на самой вершине. Птицы, которые знали, зачем мы пробираемся в их убежище, нападали на нас. Когда я поднялся на такую высоту, что люди внизу стали похожи на насекомых, птицы напали на меня. Они громко и недовольно кричали, а своими большими крыльями старались сбросить меня вниз.

– Сейчас намного проще, старик, – рассмеялся я, – хаоле научили наших женщин не ломаться. Стоит показать любой из них что-либо из вещей хаоле и она сразу сама попытается с тобой уединиться.

– Нет, это неправильно! Мы жили по-другому, и я рад, что помню иную жизнь! С той скалы немало юношей упало и разбилось насмерть. Едва несколько раз не сорвался и я. Я лез вверх, отбиваясь одной рукой от птиц, а они расклевали и расцарапали всё моё тело. Кровь бежала по нему и капала вниз, к ногам моей девушки. А я всё лез, лез и лез. Я добрался до гнезда и принёс моей любимой яйцо. Все восторгались мной и хвалили меня. В тот день я стал мужчиной и никогда не забуду ту скалу.

– Хватит говорить, глупый старик, – прервал я Макоа. – Пришло твоё время. Время умирать.

– Подожди! Посмотри на себя – видишь, твоё тело чистое. А моё – покрыто знаками. Почему вы перестали носить знаки на теле? Ведь они так много значат! Каждый знак рассказывает о герое, о каком-либо подвиге, свершении или событии. Вы забыли наши истории, наших героев – и сразу проиграли.

Я уже рядом с тобой, Макоа, и я хочу увидеть твои глаза!

– Оахо! Вы и не заметили, как вас завоевали. Завоевали лживыми словами, завоевали яркими, но никчёмными предметами. Женщины перестали быть женщинами, мужчины – мужчинами, а дети – детьми. Мы перестали делать своими руками вещи. Свои вещи. И в наказание к нам перестали приходить свои мысли. За нас теперь думают и всё решают хаоле. А мы словно умерли.

– Раньше мы были дикарями, старик! А я не хочу, чтобы меня называли дикарём! Я не хочу, чтобы меня звали дикарём!

– Ты не дикарь, Каду! Это они дикари! Мы ведь как-то жили до их прихода! Жили с женщинами, похожими на цветы, с мыслями, сверкающими, как звёзды. С самыми умными детьми и с высоко поднятой гордой головой. Мы делали своими руками такие красивые предметы, каких не сможет изготовить больше ни один народ в мире! Ты не дикарь, Каду!

Я ударил его ножом в живот. Чужая кровь оказалась на моих руках.

Он тяжело положил свои руки мне на плечи. Я отчётливо увидел его лицо. Нет, он оказался совсем не старый! Только несколько морщин указывали на то, что ему не было и пятидесяти. Это было лицо. А вот глаза… Я по-прежнему не видел его глаз.

– Ты не дикарь, Каду, – прошептал он, а я, почувствовав кровь, не в силах остановиться, наносил ему один за другим удары крепким ножом хаоле. Кровь Макоа, такая липкая, залила мои руки…

Глава 1

Я проснулся. Каждую ночь, на протяжении более двух недель меня мучил один и тот же сон. Сон не хотел пропустить ни одну ночь, он не хотел дать мне отдых, и с неизменным постоянством ждал, когда я начну засыпать. Каждую ночь я слушал Макоа и каждую ночь убивал его. Я знал наизусть все слова, которые должен был произнести Макоа. Наваждение не проходило, как бы я не просил, чтобы оно оставило меня в покое, а, наоборот, становилось ночь от ночи всё чётче и реалистичней.

Сегодня я опять проснулся с непередаваемым противным ощущением присутствия на моих руках чужой крови. Я встал с постели и поспешно направился на кухню. Здесь, наклонившись над мойкой, покрутив барашек смесителя, открыл выход для воды. Потом долго стоял возле мойки, не спеша вытащить руки из-под струи воды. Холодная жидкость текла, омывая ладони, а я постепенно приходил в себя, пытаясь освободиться от магии сна. Я машинально тёр мылом с виду чистые руки, пытаясь ответить на ряд мучивших меня вопросов. Когда весь этот кошмар закончится? Скоро ли Макоа оставит меня в покое? Может, пойти и обратиться к психиатру? Уж слишком реальным кажется всё происходящее во сне.

Почему я оказался избранным для ночных кошмаров? Увольте меня, пожалуйста, от подобной чести! Чем я заслужил подобное расположение? Я обычный парень, ничем от других не отличаюсь, мне всего двадцать шесть лет. Неплохо зарабатываю. Правда, все деньги уходят на ипотеку и на различные тусовки.

Нельзя сказать, что я отхватил себе огромные хоромы. Так, однокомнатная квартирка, в которой я живу, и которая в то же время… не моя. Этакий квартиросъёмщик у банка, добровольный раб, отказавшийся от детей и семьи ради нескольких квадратных метров, которые, возможно, когда-либо будут принадлежать мне. Мой хороший знакомый Денис, болезненно интересующийся историей, несмотря на свои знания и образование работающий в торговле, недавно рассказал мне свои изыскания по поводу ипотеки. Оказывается, это довольно древнее изобретение. Во времена Византийской империи генуэзские купцы придумали гениальный лохотрон, и, продвинув путём взяток новую идею, запустили прибыльный механизм в действие на территории Византии. Словно пчёлы собирали они нектар с чужих полей в свои улья. А в Византии мгновенно подорожало жильё, и жители, не имея возможности из-за искусственной дороговизны покупать дома, вынуждены были пользоваться услугами иноземных банков. Цены на жильё всё росли и росли до тех пор, пока народ окончательно не разорился и не начал покидать столицу империи. А через пару лет пришли турки, и Константинополь остался без защитников.

Впрочем, на данный момент меня меньше всего волновала давно почившая Византийская империя. Больше всего меня беспокоил навязчивый Макоа. Его слова, произнесённые в моём сне, преследовали меня везде и всюду. Стоило включить телевизор, как тут же мне попадалось что-либо, соответствующее по духу и смыслу высказываниям старика из сна.

Вконец измотанный я решил, что нужно что-то предпринять, чтобы разобраться со всеми этими снами и с главным нарушителем покоя – Макоа. Кто мог мне помочь в таком деле? Я знал лишь одного умника, способного дать конкретный совет.

Я подошёл к телефону и набрал нужный номер. После нескольких коротких гудков услышал знакомый голос:

– Алло?

– Привет, Дениска! Не помешал? – бодро осведомился я.

– А, здорово, Олег! Да ничего, вроде как свободен.

– Всё ковыряешься в своих книжках?

– Ну да… А что прикажешь ещё делать? Они отвлекают хоть немного. Телевизор этот – «больной на голову» – давно смотреть не могу…

– Слушай, Дениска, помоги, – попросил я приятеля. А потом по памяти продиктовал несколько слов из своего сна и попросил узнать их значение. Услышав произнесённые мной слова, Денис даже присвистнул от удивления:

– Ничего себе, ты даёшь! Ты что за передачу смотрел? Или азбуку наконец-то освоил, и читать начал? Расскажи, что читаешь, ведь точно не «Репку». Прогрессируешь, Олега! А я думал, что только по своим клубам можешь шататься…

– Слушай, ты эту книжку никогда не прочитаешь.

– А почему? – по голосу Дениса я сразу определил, что его очень задело то, что есть какая-то книга, к которой его не хотят допустить.

И я, неожиданно для себя, всё ему рассказал. Про сон. Про Макоа. И про то, как я каждую ночь, много дней подряд, убиваю его. Денис некоторое время молчал после моего рассказа, наверное, пытаясь переварить услышанное.

– Типичный случай, – наконец сказал он.

– Чего? Клинического случая психиатрии?

– Да нет! Ты что! Типичный случай неосознанного путешествия во времени. Во всяком случае, я так называю подобное явление. Поясню тебе, неандертальцу. Например, когда кого-либо погружают в гипнотический транс, многие совершают такие путешествия во времени, оказываются в теле других людей, живших задолго до нас и зачастую на другом конце света. Я, практически, сразу поверил тебе. Уж слишком ты квалифицированно начал сыпать на меня понятиями и терминами, которых и я не знаю. Однако, кое-что могу сказать сразу. Действие твоего «сна», – он специально, интонацией, выделил это слово, – происходит где-то в начале девятнадцатого века, в Полинезии или Микронезии. Я помню, что Тангароа – один из основных и наиболее почитаемых богов на многих островах Тихоокеанского региона. А вот про Акульего Бога, честно, я ничего не слышал. Давай я немного покопаюсь у себя, а ты полазь по сайтам, – он назвал несколько компьютерных адресов, – составь себе представление об эпохе и её героях, так сказать. Перезвоню, пока.

Положив на место телефонную трубку, я, первым делом, включил компьютер. Пока программа загружалась, я нервно ходил туда-сюда по комнате. Честно сказать, то, что Денис отнёсся к моему рассказу серьёзно и не поднял меня на смех, порядком напугало меня. Путешествие во времени! Этого ещё не хватало!

Пока я пытался успокоиться, на экране компьютера появилась картинка. Немного позже выстроились в колонку значки на мониторе, показывая, что умная машина готова к работе. Я удобно расположился в компьютерном кресле и, оказавшись в Гугле, начал поход по рекомендованным Денисом сайтам. Иногда, чтобы уточнить что-либо меня интересующее, я задавал компьютеру вопросы, а в ответ получал полные информации колонки, где мог найти ответы.

Как всегда, погрузившись в виртуальный, компьютерный мир, я оказался в ином измерении. Время проносилось быстро, но не бесследно и бессмысленно, как бывает обычно. Я много узнал и много понял. Шаг за шагом открывал для себя и обозревал путём холодных цифр и предложений одну из самых гигантских демографических катастроф, которая когда-либо случалась. Статистические данные сухо повествовали о том, как, после появления белого человека болезни, социальная апатия, алкоголизм и проституция уменьшили коренное население островов Тихого океана за пару поколений в десятки раз. К тому же, к перечисленному убийственному набору, белые миссионеры, во многих местах, развязали религиозные войны, которые больше походили на бойню, на дикий отстрел всех инакомыслящих.

Призывно зазвонил телефон. Я машинально поднял трубку:

– Алло?

– Это я, – сообщил радостно и без того понятную новость Денис. – Что делаешь?

– Читаю, что ты посоветовал. И медленно офигеваю…

– Про твёрдую поступь цивилизации?

– Ага. Про неё, родную. Последствия шокируют.

– Это точно. Я немного справки навёл по поводу твоих словечек. Докладываю. «Хаоле» – слово, которым жители островов в Тихом океане обозначали белых людей. «Калипоуло» – название рыбацкой лодки. И так далее. Вообще, на мой взгляд, заметно некоторое смешение слов и терминов из разных регионов Тихоокеанского бассейна. Но такое явление можно легко объяснить. Это всего лишь означает, что твой остров находится на границе воздействия различных культур, в приграничной контактной зоне. С другой стороны, все описанные события могут происходить во время активного межкультурного взаимодействия, когда чужие слова легко перебрасывались моряками-переносчиками от одного архипелага к другому.

– Ну, какой же ты умный! – сказал я со всей язвительностью, на которую был способен. – В очередной раз унизил своего неполноценного товарища. И что из этого следует?

– Что из этого следует? Да то, что твой мир реальный! И что кто-то пытается настойчиво пробиться в наше время. Знаешь, я тут подумал, что пространство и время иногда создают такую условную точку в мироздании, где возможно сближение миров. И в такой точке обязательно должно случиться что-либо такое, что в принципе невозможно.

– А я здесь причём?

– А при том, что твоя квартира и ты явились той точкой излома времени и пространства.

Мне сразу стало как-то не по себе, когда я понял смысл его фразы. А Денис, будто ничего такого и не сказал, спокойно продолжал:

– Я недавно читал про такое явление. В Китае, однажды, на глазах у многих свидетелей пропал целый батальон солдат. Или дело было в Турции, во время первой мировой, не помню. Но то, что подобные случаи время от времени происходят – научно доказанный факт.

– Ну, вот, когда хочешь, можешь же обрадовать! За что я тебя люблю, так это за искусство добавить в последнюю минуту жизни приговорённого здоровый оптимизм!

– Всегда готов поддержать в трудную минуту. Так про что читаешь? Забыл уже, что ты ответил.

– Да про цивилизаторов…

– Про цивилизацию? Я называю это понятие словом – ширмой. Так же, как и термин «демократия». Насколько слово «цивилизация» агрессивно, настолько понятие «демократия» разрушительно. Во всяком случае, многие процессы, которые происходят за подобными вывесками, не несут ничего хорошего.

– Подожди, подожди, что-то тебя понесло не в ту сторону! А мне-то что делать?

– Вмешаться в сон. Не быть пассивным зрителем, как-то проявить себя, иначе может произойти что-либо крайне неприятное. Ладно, давай, я ещё кое-где покопаюсь, подумаю и перезвоню тебе.

Я положил телефонную трубку, встал и нервно походил по комнате. Потом пошёл на кухню, сотворил пару бутербродов, механически сжевал их и поторопился закурить первую сигарету. Когда огонь добрался до пальцев, я затушил бычок и закурил ещё одну. Намёки Дениса мне совершенно не понравились. Всё не давала покоя воображаемая пространственно-временная точка излома, и я, как её центр. Я не такой заумный, как Денис, и мне на ум почему-то пришла в первую очередь не научная муть, а всем известный фильм о Фредди Крюгере. В той истории тоже всё происходило во сне. Люди там так же попадали из реального сна в мир сновидений, но ведь раны-то они получали настоящие и умирали мучительной и страшной смертью. Допустим, я вмешаюсь в сон. Но какой тогда будет цена подобного вмешательства?

Притягиваемый магнитом, носящим название «компьютер», я снова погрузился в виртуальный мир. Часа через полтора позвонил Денис:

– Слушай, давай поиграем в твоём сне, – задыхалась от смеха телефонная трубка, которую я держал, – Англия, а за ней Америка безнаказанно строила своё будущее в этом регионе на чужом горе, а мы их обломаем. Ты поговоришь с этим мужиком, расскажешь ему что-либо такое, что очень не понравится его противникам….

– Не хочу слушать!

– Послушай, послушай…

На этот раз Денис не мучил меня своими гипотезами и теориями. Он, как из рога изобилия, сыпал бесконечным водопадом идей. А я слушал его и запоминал всё, что он говорил, иногда уточняя некоторые детали. Ну и голова всё-таки у Дениса! Ни мало, ни много, пусть даже во сне, мой приятель готовил мировой переворот. До наступления поздней ночи он успел ещё несколько раз позвонить мне, неизменно настраивая на решительные действия.

– Ладно, завтра созвонимся, – в конце концов, закончил он бесконечные телефонные переговоры, – расскажешь мне, что да как.

Я с облегчением положил на место телефонную трубку, и с нескрываемой радостью выключил компьютер.

На улице было темно и ничего не видно. Стоя перед окном на кухне, я выкурил ещё пару сигарет, а потом посмотрел на календарь, висящий на стене. Завтра понедельник, пятнадцатое октября две тысячи пятнадцатого года. Начинается рабочая неделя, а я опять с этими снами, с компьютерами не высплюсь, буду как варённый. Того и гляди уволят.

С такими, далеко не радостными мыслями, я направился спать.

Глава 2

– Ароа, Макоа! – вежливо поздоровался я со стариком, перебравшись из одной реальности в другую.

– Ароа, Каду!

В разговоре воцарилось неловкое молчание, но через некоторое время он вдруг задал совершенно обескураживший меня вопрос:

– Каду, а почему ты не говоришь, что пришло время умирать?

Я даже вздрогнул, когда услышал вопрос. Получается, он помнил, как предыдущей ночью я его убил. И ещё за ночь до этого, в другую ночь, тоже… С ума сойти! Значит, на протяжении многих ночей, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УБИВАЛ МАКОА! Он много раз умирал на самом деле, чувствуя настоящую боль. Кто-то раз за разом ставил одну и ту же пластинку, вызывая меня из будущего в прошлое. Но кто? И зачем?

– Потому что надо жить, Макоа, – неуверенно произнёс я. – Приготовься, сейчас ты услышишь много нового и интересного для себя. Попытайся запомнить, что я тебе расскажу, эти знания помогут твоему народу победить хаоле. Я помогу твоему народу выжить. Может, ты сможешь изменить свою историю, а заодно, и мою. Хотя бы во сне.

Я немного продвинулся вперёд в кромешной тьме. По предыдущим снам я знал, что где-то здесь находится большой камень. Скоро я нащупал его и присел на гладкую и холодную поверхность.

– Подойди поближе, Макоа! – позвал я старика.

В голове у меня проносились сотни мыслей, состоящих то из осмысленных фраз, то из бессмысленных обрывков. Правильно ли я поступаю? Вмешиваясь в судьбу народа Макоа, я невольно вмешиваюсь в судьбу своего народа, в судьбу своего мира. Если же я вмешиваюсь в ход событий, значит, хочу что-то изменить. А если мне хочется изменить мир, в котором живу, то выходит, я очень сильно недоволен тем, как он устроен. Значит, мне что-то не нравится. Что же мне не устраивает в том, моём, мире? Мне не нравятся кредиты, пугают огромные суммы в квартирных квитанциях. Мне не нравится, что наши женщины, похожие на цветы, уезжают за границу, готовые на всё ради сиюминутной выгоды. Мне не нравится, что наши девушки, не желая обременять себя, перестали рожать детей. Мне не нравится, что на улицах появились беспризорные дети и маньяки, о которых раньше никто не имел никакого представления. Мне не нравится, что обычным нормальным детям стало страшно выходить на улицу. Мне не нравится, что в свои годы я не могу позволить себе завести семью. Мне не нравится, что такая могучая и сильная держава стала вдруг такой слабой и зависимой. Мне не нравится, что чистые идеалы были заменены извращёнными понятиями. Мне не нравится, что в людях умерла мечта, и они всё больше становятся похожи на животных. Мне ещё многое, что не нравится. Поэтому я готов к разговору, Макоа!

Я начинаю посвящать его в знания, которые принёс с собой из будущего. Сначала рассказываю об Англии и Голландии, коротко, самую суть. О том, как они удалены от острова. Потом пересказываю прочитанную несколькими часами раньше, по моему биологическому времени, историю Камехамеха, гавайского вождя, который смог создать независимое государство. Он заставил считаться с гавайцами хаоле. Как можно эмоциональней, рассказываю, как Камехамеха всюду скупал ружья и даже военные корабли. Как задерживал насильно у себя белых матросов с разбившихся кораблей и заставлял узников обучать своих воинов тактике хаоле.

Услышав историю о гавайце Камехамеха, Макоа пришёл в восторг:

– Оахо! Каду, то, что ты поведал мне – правда?

– Конечно, всё, что я сказал – правда, – я охотно подтверждаю свой рассказ и продолжаю говорить. Я выложил старику всё, что знал о кораблях хаоле. О том, что они сделаны из дерева, а дерево, как известно, боится огня. В кораблях хаоле заключается и их сила, и их слабость. Если научиться топить большие лодки пришельцев, то они не смогут доставлять солдат и автоматически проиграют любому, живущему за морем, народу. Я подробно описал методы и способы изготовления пороховых ракет. Затем начал объяснять, как такими ракетами можно с берега обстреливать вражеские корабли. Китайцы использовали для летающих снарядов полый бамбук, неужели ничего подобного нельзя будет найти на острове? Макоа хорошо знаком с порохом, говорит, что сам его изготавливает. Он понимает мою идею и восторженно восклицает.

А я продолжаю перечислять множество вариантов, как можно заставить жадных хаоле уважать гордый островной народ. У меня очень способный ученик, он слушает внимательно, иногда задавая технические вопросы. Полинезиец сразу понял, как можно на шесте укрепить мину и с такой примитивной торпедой взорвать корабль. Но ещё больше ему понравилось описание «коктейля Молотова». А я только завожусь ещё больше от его интереса и рассказываю ему о дельтапланах, о составе напалма, о подводных лодках и кассетных арбалетах. Особое внимание уделяю методам ведения партизанской войны, вспоминая опыт вьетнамской войны и нашей Великой Отечественной. Он сразу оценил эффективность ям-ловушек, а когда я его просветил, как можно изготовить различные яды и зачем нужно смазывать ядом наконечники стрел, Макоа твёрдо сказал, что теперь он знает, как победить хаоле. Я кивнул головой. Да, пусть только высадят на берег десант из Индии или Метрополии. На берегу их будет поджидать масса сюрпризов подготовленной партизанской войны. К тому же, всегда можно пустить в дело небольшие диверсионные отряды. Ни один наглый хаоле не вернётся домой, я уверен в этом.

Я знал, что он сможет повести за собой людей, и поэтому я сидел напротив него, в темноте пещеры, и учил, учил, учил Макоа новым способам и методам убийства себе подобных, ещё не применявшихся в этом мире. Занятые беседой, мы не заметили, как наступил день. Те, кто ждали меня перед входом в пещеру, всё моё Акулье Братство проснулось и заволновалось.

– Каду!

– Каду, почему ты не выходишь?

– Каду, ты где? – стали звать меня снаружи пещеры голоса моих друзей – убийц.

– Сейчас я выйду! – крикнул я в ответ. – С головой Макоа!

Я встал с камня. Глаза, привыкнув, давно хорошо видели в темноте пещеры. Я никому не говорил, что знал очень хорошо эту пещеру со времён своего тяжёлого детства. Будучи ребёнком, я исследовал её и нашёл у пещеры второй выход.

– Иди за мной, Макоа, и ничего не бойся! Я пришёл, чтобы помочь тебе! – я решительно направился к маленькому отверстию, которое никто, кроме ребёнка, не смог бы обнаружить. Выход из пещеры прятался за несколькими сталактитами и большими камнями. Отверстие было маленькое и очень неприметное. Никто в здравом уме не стал бы обследовать такой невзрачный ход, кроме глупого ребёнка. Благодаря детскому любопытству много лет назад, я и нашёл другой выход из подземного мира.

– Вытяни вперёд руки, чтобы не застрять, и следуй за мной, – скомандовал я Макоа и, тоже весь вытянувшись, принялся протискиваться в узкое горлышко. Едва мои руки проникли внутрь хода, как я тут же упёрся ногами в камень и начал пропихивать через опасный участок своё тело, расцарапав его в нескольких местах до крови. Проскользнув сквозь узкое горлышко, я оказался в природном мешке, со всех сторон сдавленном каменной породой.

Я встал на ноги и помог выбраться из горлышка Макоа. Слабый свет освещал нам предстоящий путь, каким-то чудом добравшись до самого дна каменного колодца.

Мы стояли вначале уходящей почти вертикально вверх шахты, на стенках которой, впрочем, виднелось немало хороших уступов, по которым можно было легко выбраться наверх.

– Кто ты, Каду? – серьёзно спросил меня Макоа. – Или кто там сейчас находится в твоём теле.

– Не время, – отмахнулся я от его вопроса, и мы, молча, начали подъём. Мы карабкались вверх, страхуя и поддерживая друг друга. Через полчаса, порядком запыхавшись, я вместе с Макоа достиг выхода из подземного царства, и мы оказались, наконец-то, на свободе. Теперь мы попали на небольшое каменистое плато, расположенное на самом верху огромной горы. Рассвет вступал в свои законные права, освещая для пришельца из будущего крайне колоритную картину ещё не загаженного человеческим прогрессом мира.

Я с любопытством осмотрелся. Прямо передо мной расстилалась бескрайняя гладь великого океана с тёмными водами, украшенными кое-где пенными барашками. Высокие горы за спиной, справа и слева, красиво тянулись к небу, позволив поселиться на крутых боках зарослям кричащей зелени. Однако, меня больше всего интересовало водное царство.

Макоа подошёл к краю обрыва и с интересом посмотрел вниз:

– Здесь очень высоко, – повернул он ко мне голову. И я, наконец-то, увидел его глаза: открытые, чистые, без единого намёка на страх.

– Но ты же знаешь, Макоа, что тебе всё равно нужно будет прыгнуть.

Он как-то нерешительно кивнул головой в ответ. В пещере уже наверняка бесновались от злобы, пришедшие вместе со мной воины. Все они прирождённые убийцы и охотники. Среди них мало дураков и они никогда не упустят добычу, никогда и никому не позволят водить себя за нос. Поэтому мои бывшие друзья не оставят нас в покое. Если они не найдут тайного выхода в пещере, то, наверняка, обнаружат едва различимый спуск с горы. Когда они до нас доберутся – всего лишь дело времени.

Я тоже подошёл к обрыву, нагнулся и посмотрел вниз. Очень далеко внизу, под неприступной каменной стеной, с рёвом и грохотом, разбивались о скалы океанские волны. Звук, который приходил снизу, своим грохотом мог напугать кого угодно. В месте прибоя образовалась пенная полоса, под которой могли скрываться острые камни.

На глаз оценив высоту, я, в свою очередь, смог оценить шансы Макоа, как не очень высокие.

– При ударе об воду тебя сильно оглушит, и ты потеряешь сознание, – вслух, негромко, принялся размышлять я.

– Но другого пути нет! – в этом Макоа был прав.

– Позови Акульего Бога, – неожиданно для себя сказал я. – Может, он снова поможет тебе. Ведь если он приходил раньше на твой зов, почему бы ему снова не появиться? Нам может помочь только чудо. При ударе ты лишишься сознания, и волны размажут тело об скалы.

Макоа серьёзно кивнул головой. Я скептически ждал, что он сейчас предпримет. По-моему, мне удалось загнать его в угол. Он зашёл в тупик. Интересно, сможет ли найти выход?

Старик повернулся лицом к океану и поднял вверх обе руки. Сначала тихо, а потом всё громче и громче он начал выкрикивать слова на каком-то незнакомом языке. Впрочем, та часть во мне, что принадлежала Каду, а не Олегу, узнала некоторые слова. Макоа говорил с океаном на языке древних. Он произносил давно забытые слова, которыми пользовался народ, обитавший на архипелаге в глубокой древности, и истреблённый предками Макоа и Каду во времена великого переселения.

Несколько минут Макоа мучил мой слух одними и теми же гортанными словосочетаниями, выкрикивая их в определённой последовательности, а потом замолчал. Я снова подошёл к краю пропасти и с любопытством посмотрел вниз. Волны всё так же с шумом разбивались о скалы, и нигде не было видно не малейшего намёка на чудо.

– И где твой бог, старик? – насмешливо спросил я, обернувшись к покрытому с ног до головы узорами Макоа.

– Да вон же он, Каду, смотри! – показал влево Макоа. У меня внутри груди очень неприятно напомнило о себе сердце, перейдя в другой режим работы, и появилась тяжесть в руках и ногах. Я повернулся в ту сторону, куда указал рукой Макоа. Из глубин океана к поверхности поднималось нечто чудовищно огромное. Акулий Бог показывался из своего подводного царства быстро и уверенно, на глазах принимая отчётливые очертания. Вскоре, разрезая плавником верхние слои воды, гигантское тело невиданного размера акулы, начало медленно кружить возле самых скал. Сверху я смог хорошо рассмотреть тело морского хищника, но испуганный мозг отказывался поверить в тот размер, который видели глаза. Я никогда в жизни не мог представить, что подобные монстры могут встречаться на нашей старушке-Земле! Акула была не просто огромной, она была … пугающе гигантской. Акулий Бог и на самом деле походил на… остров. Доисторический мегаладон услышал зов человека и явился на него во всей своей пугающей красе.

– Прыгаем, Каду! – закричал радостно Макоа. – Акулий Бог услышал мою просьбу! Он поможет нам обоим.

– Нет, он, наверное, съест меня, Макоа, – нерешительно сказал я.

И вдруг, в какой-то короткий миг, небо над головой почернело и там, где мы стояли, сделалось столь же темно, как вечером. Порывы холодного ветра обожгли моё тело и принялись играть моими волосами.

– У каждого свой путь! – услышали мы с Макоа за своей спиной голос, который не мог принадлежать человеку. – У Макоа свой путь, а у Каду свой!

Голос походил по звучанию на дуновение сильного ветра и одновременно нёс в себе элементы слабого грома. Почувствовав невольно в глубине своей души какой-то внутренний трепет, мы с Макоа, медленно повернулся в ту сторону, откуда донёсся таинственный голос.

Недалеко от нас, в нескольких метрах над землёй, в воздухе без всякой опоры висел человек. Всё тело незнакомца покрывала одним сплошным узором искуснейшая татуировка, а ноги плотно укутывало небольшое облако, которое и не позволяло человеку опуститься на землю. Над необычайно суровым лицом незнакомца собралось в одно мрачное пятно вселенская тьма, в которой сверкали маленькие молнии. Шею и грудь обвивало ужасающего вида ожерелье, состоящее из отрубленных человеческих голов. Каждая голова, несмотря на отсутствие тела, продолжала жить, открывая и закрывая рот, в немом крике прося о помощи. Лица страдали, перекошенные от ужаса, они каким-то образом продолжали жить жизнью проклятых.

– Тангароа! – невольно вырвалось у меня пришедшее из глубин памяти слово.

– Пришло предсказанное время. Конец света наступает – боги вернулись! – со страхом прошептал Макоа и упал на колени перед Тангароа.

– Встань! – приказал туземцу похожим на тихий гром голосом Тангароа. – Встань с колен, мой верный воин, Макоа! Ты должен прыгать, а Каду останется со мной! У него другое предназначение и другой путь! Макоа, ты должен поспешить! Я становлюсь всё слабее и слабее день ото дня. Люди перестали питать меня своей верой, а другие боги готовятся к нападению. Макоа, мой верный воин, иди и прыгай! Ничего не бойся, Тангароа ещё кое-что может! Я уменьшу расстояние, а камни на время сделаю мягкими. Вперёд, Макоа!

– Ещё увидимся, Каду! Спасибо тебе, ты подарил мне надежду! – попрощался со мной Макоа и, ни секунды не колеблясь, разбежался и прыгнул вниз. От решительности его действий у меня захватило дух. Впрочем, разве можно в чём-то сомневаться, когда ты воочию видишь богов и знаешь, что они готовы помочь тебе?

Невольно, я вновь заглянул в пугающую бездну. Макоа нигде не было видно в клокочущей и бушующей полосе прилива. Не было видно нигде и гигантской акулы. Человек и Акулий Бог исчезли в тёмных водах, возможно, навсегда. Но нет! Вдруг, в одном месте, вода вспучилась и на поверхности показалась голова, а затем тело Макоа. Он сидел, обняв руками плавник, на спине гигантской акулы!

Макоа поднял голову, заметил меня и что-то закричал, но шум прибоя похитил слова. Затем он поднял руку и помахал на прощание. Акулий Бог, между тем, уносил Макоа на своей спине всё дальше от берега.

– Оахо! – только и смог изумлённо выдохнуть я.

– Обернись, Каду! – приказал Тангароа. Как я мог ослушаться бога? Я снова повернулся к его ужасному лику. Ветер, бравший начало в туче, на которой парил Тангароа, с силой ударил холодным потоком воздуха по лицу.

– У каждого свой путь, Каду, и ты, человек из будущего. Вас обоих приютило одно тело, ваше сознание временно слилось, но скоро вы начнёте бороться за это тело. Вы начнёте ссориться и рано или поздно умрёте, объятые безумием. Я долго стучался в двери твоего мира, человек из будущего, вызывая тебя в тело Каду. Я стучался бы и дальше, и если бы ты не откликнулся на мой зов, то долго не прожил. Своими действиями я нарушил соглашение между богами, и другие боги не простят мне моей смелости. Но я умираю, Каду, умираю вместе с твоим народом. Что мне ещё оставалось делать? Оахо!

Тангароа на миг замолчал, а потом продолжил, грозно нахмурив брови:

– Вы должны совершить чудо. Оба, в одном теле. А потом вы должны умереть.

От его слов мне стало нехорошо. Я вспомнил свой дом, мать и отца, Дениса и многих других знакомых людей.

– А я? – тихо спросил я полинезийского бога. – Как же я? Я помог, я всё выполнил и хочу вернуться домой.

– Твоего дома больше нет, Оеха, – он попытался произнести моё имя. Наверное, хотел сказать, как и Денис: «Олега», но у него получилось проговорить его на полинезийский манер. – Твой мир закончился. Мы открыли ворота нового мира.

Я почему-то сразу понял всё, что он пытался мне сказать. Просто читал иногда фантастику и фильмы соответствующие попадались. И почувствовал себя очень плохо. Наверное, он имел в виду, что та временная линия, к которой я принадлежал, была свёрнута, и мы сейчас своими действиями в этой точке заново открывали историю человеческого развития. После того, как я проявился во сне Каду, в моей реальности что-то произошло. Не знаю, что, но что-то такое, что кардинально прервало мою временную линию. Может, на Землю внезапно упал огромный метеорит, а может, разразилась ядерная война. Не знаю…

– Оеха и Каду, вы видите меня по-разному, – заметил Тангароа, – для Оеху я кажусь человеком, а для Каду выгляжу, как сверкающая рыба. Это плохо. Вы не сможете жить вместе в одном теле, и поэтому должны умереть. Когда вы умрёте, я смогу дать каждому по новому телу. Я спрячу вас от происков богов и демонов, а когда надо – позову. Но прежде вы должны встретиться с владычицей подземного мира – ужасной богиней Миру. Человек из будущего изменил всё и начинается новая, невиданная эпоха. Пришло время великой битвы, в которой боги будут воевать с богами, люди с людьми и даже люди с богами. Невозможное случилось. В предстоящем сражении вы оба будете нужны мне. А теперь идите, ступайте навстречу славной битве! Прежде чем умереть, вы явите такое чудо, которое заставит людей задуматься и бросить нового бога. Я буду направлять вашу руку, убивая тех, кто совсем потерял веру в старых богов и, нанося лёгкие раны другим, готовым отказаться от заблуждений. Я наделю неуязвимостью ваше тело, но ненадолго, потому что силы мои слабы. А теперь вступите оба на тропу судьбы!

Я послушно повернулся спиной к Тангароа. Сразу стало намного светлее, и я начал спуск по едва заметной тропе. Камни шуршали под моими ногами, а я, рискуя подвернуть ногу, летел вниз, навстречу противникам. Ещё никогда в жизни я не чувствовал себя таким сильным и уверенным в себе. Понимая, что меня ждёт смерть, я радостно бежал ей навстречу.

Скоро тропинка вывела меня из царства камней. Теперь я быстро двигался между двумя стенами, состоящими из листвы и веток. Внезапно зелёный коридор закончился, и я оказался на большом плато, которое было лишено какой либо растительности. В паре сотен метров от меня, возле входа в пещеру, столпились мои бывшие товарищи. Большая толпа, состоящая из сотен воинов, одетых в набёдренные повязки, тревожно гудела. Я знал, о ком они разговаривают. Обо мне и Макоа. Они недовольны, что мы исчезли, и очень хотят найти нас и как следует наказать.

Первым, как ни удивительно, меня заметил хаоле из миссии. С самого начала экспедиции он сопровождал наш отряд, и когда мы ловили кого-либо из островитян, он всегда спрашивал попавших в наши руки мужчин и женщин: согласны ли они признать бога хаоле. Если схваченные отвечали отказом, то священник отдавал их нам, и мы расправлялись с ними, как хотели. Но если человек соглашался принять новую веру, то хаоле крестил его, давал новое имя и отпускал. Когда мы только отправились в поход, многие воины высказали опасение, что хаоле будет обузой в таком трудном предприятии. Однако священник на удивление легко переносил тяготы походной жизни. А тут и меня ещё увидел первым. Интересный человек, этот хаоле!

– Вон он! Смотрите! – закричал хаоле и показал рукой в мою сторону.

А я и не собирался прятаться. Услышав яростные крики, я засмеялся и громко запел песнь смерти. Без всякого страха неторопливо пошёл навстречу объятым гневом воинам, покрытым с ног до головы татуировками. В моём отряде не было ни одного человека, который не носил бы на себе знаки, рассказывающие об его победах в многочисленных схватках. Каждый из них по-настоящему был очень опасен, но опасней всех всегда был я, Каду. Всё моё тело радостно пело, вместе со словами песни, в предчувствии предстоящей драки. Я шёл и пел, но никто не двинулся мне навстречу.

Когда расстояние между нами сократилось до сотни шагов, я остановился и поднял руку:

– Люди Акульего Бога, послушайте меня!

Они боялись меня. Гул голосов затих, и кто-то громко крикнул из задних рядов:

– Где голова Макоа, Каду?

– На плечах Макоа! – ответил я и рассмеялся удачной, на мой взгляд, шутке. Ох, как зашумели мои бывшие друзья! Конечно, я не мог различить, что именно кричал каждый из них, но все они выражали один лишь гнев посредством знакомых мне, очень обидных для воина, слов.

– Тихо! – закричал я, и они мгновенно притихли. Всё-таки моя мана всегда была самой сильной среди всех воинов.

– Я видел Акульего Бога! Я видел его живого! Я видел Тангароа и разговаривал с ним! Покажите мне вашего нового бога?!

Воцарилась мёртвая тишина, совсем, как в местах, где обитают души – маури. Потом кто-то нерешительно крикнул из толпы:

– Ты видел Акульего Бога, Каду? Его никто не видел!

– Да, я видел Акульего Бога! Он огромный! Как остров! И ещё я видел, как Макоа спрыгнул со скалы и сел на спину Акульего Бога! Вы не поймаете Макоа – Акулий Бог унёс его на своей спине! А потом я вживую, как с вами, разговаривал с Тангароа!

– О – о – о!!! – пронёсся удивлённый ветерок по рядам татуированных воинов.

В этот момент долго молчавший хаоле понял, что ситуация выходит из-под его контроля, и громко закричал:

– Дети мои! Каду продал душу нечистому! Дети мои, в Каду вселился демон, и он хочет похитить ваши души!

Несколько наиболее верных хаоле воинов, снабжённые за преданность оружием белых людей, подняли ружья и прицелились в меня. Одновременно прогрохотало несколько выстрелов, а из тех мест, откуда в меня стреляли, в воздух поднялись тёмные облачка от сгоревшего пороха.

С десяток пуль устремились жужжащим роем ко мне. Но они не достигли тела. Натолкнувшись на невидимую преграду, маленькие кусочки металла зависли в нескольких сантиметрах перед моим лицом и грудью. Я с неподдельным интересом рассматривал некоторое время смертоносных пчёл, так близко повисших перед глазами. Когда пули не двигались, то выглядели совершенно безобидно, но я-то знал, что каждая из них могла принести смерть. Осознав собственную неуязвимость, я засмеялся и вытянул руку. Пальцами принялся с силой ударять по зависшим в воздухе кусочкам из металла. Пули, одна за другой, падали к моим ногам, со звоном ударяясь о камни.

– Тангароа! Чудо, это сила Тангароа! Ему помогает Тангароа! – со страхом в голосе закричало несколько человек. Около двадцати воинов, впечатлённые устроенным мною представлением, повернулись и побежали прочь, подальше от места намечавшегося кровопролития.

«Самые умные. Правильно сделали», – мысленно одобрил я поступок беглецов, и смело двинулся навстречу татуированным полинезийцам. Толпа пришла в движение. Одна часть воинов осталась стоять на месте, в то время как другая с боевым кличем бросилась на меня.

Они преодолели разделяющее нас расстояние в одном стремительном броске и обрушились на меня со всеми своими копьями и боевыми палицами. Однако я быстро разочаровал своих врагов. Дубинки при ударах отскакивали от моей головы, словно от крепкого камня, зачастую ломаясь. Наконечники копий тоже не причиняли мне никакого вреда, скользя по коже, словно она была покрыта непробиваемой шкурой Злых Рыб. Понимая, что неуязвим, я начал жестоко наказывать своих врагов. Я нагибался и вставал, приседал и подпрыгивал, уклонялся то влево, то вправо, не забывая, впрочем, наносить удары боевой палицей. Тангароа направлял мои удары и делал их на редкость сильными. От каждого моего выпада трещала чья-то кость, чужая кровь дождём омывала моё тело, но я не останавливался. Я медленно шёл сквозь толпу врагов, оставляя за собой кровавую дорожку. Десятки поверженных противников остались у меня за спиной, а я продолжал упорно продвигаться вперёд. С каждым упавшим врагом возрастала моя мана и моя слава. Я понимал, что внезапно оказался эпической фигурой. Сотни лет подряд, сидя у костров, из поколения в поколение, матери будут рассказывать об этой битве своим детям, чтобы те, в свою очередь, поведали историю Каду уже своим детям. И так увиденное всеми чудо будет жить до тех пор, пока будет дышать хоть один представитель моего народа.

Меня удивило то, что я совершенно не уставал. Я действовал с невероятной скоростью и быстротой, но всё равно не ощущал никакой усталости. Может, потому что у меня была цель – миссионер-хаоле. Сначала он пытался вдохновить на борьбу самых смелых, но когда я приблизился к нему, он с криком побежал прочь. Я не мог его догнать, потому что среди моего народа всегда хватало храбрецов. Многие воины, отталкивая друг друга, атаковали меня со всех сторон, желая убить и получить фантастической силы мана, жизненную силу человека, способного сотворить чудо.

Когда я поразил более сотни врагов, наваждение внезапно исчезло. Моя неуязвимость, никак не предупредив меня, ушла куда-то. Внезапно одно копьё, причинив мне сильную боль, вошло мне в бок. Я обломил торчащее из тела древко, и вдруг понял, что стою на самом пороге страны мёртвых По. Хозяйка загробного мира Миру наверняка засмеялась, увидев копьё в моём боку, и начала раздувать огонь в печи, где она готовила себе лакомства из умерших людей. Ох, Миру! Больше не будет Каду петь песни и есть пищу людей. Нгаро, еда мёртвых, отныне будет моим уделом.

Я закричал от наполнившей меня ярости и успел нанести несколько хороших ударов прежде, чем на меня одновременно, с нескольких сторон, обрушились удары копий и палиц.

Я успел лишь подумать:

«Больно…

Разве во сне может быть так больно?!!»

И тут же умер.

Глава 3

Немного покопавшись в системе безопасности входных дверей, участковый нашёл в памяти маленького электронного мозга нужную комбинацию и открыл двери. С тихим шипением две массивные матовые половинки разъехались, пропуская гостей внутрь скромной пятикомнатной квартиры.

Участковый, Игорь Петрович Васильев, высокий мужчина среднего возраста, начавший заметно полнеть, обернулся к стоящей позади довольно бодрой маленькой старушке, которая вызвала полицию, обеспокоенная услышанным ночью из соседней квартиры шумом.

– Ну, что, Клавдия Егоровна, пройдёмте-с, – участковый, облачённый в недавно введённую униформу, решительно шагнул в широкий коридор. Двери квартиры соседки были распахнуты, и из соседнего помещения доносился хорошо различимый голос диктора, зачитывавшего последние новости:

– Россия запустила на Марсе третий жилой купол… Островная Федерация и Россия в экстренном порядке закрывают свои границы для беженцев из Европы и Африки… Северные Штаты Америки и Британская Канада обратились в Лигу Наций, с просьбой о срочной гуманитарной помощи ввиду катастрофического положения…

– Вечно от этой Америки одни неприятности, – заворчал недовольно участковый, и в этот момент увидел лежащее на полу тело молодого человека.

– Ох! – негромко выдохнула воздух сердобольная старушка.

Неприятная тяжесть появилась у Игоря Петровича в районе груди. В последнее время убийства даже в таком большом городе случались крайне редко, и подобный инцидент мог запросто испортить всю дальнейшую карьеру полицейского. За большим окном проносились летающие такси – геликоптеры, но участковый, не отвлекаясь, профессиональным взглядом пытался найти первые зацепки для будущего расследования.

Молодой человек лежал на спине, широко раскинув руки. На нём почти не было никакой одежды, кроме трусов. Под телом образовалась большая лужа крови, залив далеко не маленький участок светящегося пола. В бок трупа и в грудь, в два места, убийцы воткнули странные палки, выкрашенные яркими цветами и разукрашенные искусной резьбой. Эти предметы, находящиеся в теле убитого, удивительно напоминали старинные копья из этнографического музея.

– Вы узнаёте этого человека? – начал опрос участковый.

– Да, конечно. Это мой сосед. Фамилии не помню, но имя – Олег. Хороший парень. Кто же его так… Совсем как в фильмах…

– Выясним, не волнуйтесь! Служба у нас такая.

– Смотрите, а ведь он улыбается, – очень тихо сказала Клавдия Егоровна.

Участковый ещё раз посмотрел на висевший на стене календарь. «Пятнадцатое октября две тысячи пятнадцатого года, неудачный день», – тяжело вздохнул про себя Игорь Петрович и перевёл взгляд на лежащий труп. Действительно, на лицо мертвеца словно кто-то наклеил довольную и счастливую улыбку.

Будучи мёртвым, Олег улыбался. Он улыбался, потому что узнал перед смертью, что иногда миры сближаются. Он улыбался, потому что видел перед смертью Акульего Бога и разговаривал с Тангароа…

Глава 4

Я не раз слышал или, быть может, читал, что сознание, если его потеряешь, имеет тенденцию возвращаться долго и мучительно. В моём случае всё было совсем по-другому. Вроде как секунду назад я очень сильно испугался, потом испытал нестерпимую боль и провалился во тьму. А спустя другую секунду ощутил себя живым и здоровым человеком. Я, первым делом удивился, что у меня ничего не болит, а затем понял, что лежу на спине. Сразу в голове возник вопрос: а где я нахожусь? У себя дома, в кровати, или возле пещеры, в окружении каннибалов и охотников за головами?

Я спокойно лежал на спине, и невольно ко мне пришла мысль, что очень хорошо вот так вот просто лежать. И что мне нравится, когда меня никто не трогает и никто не причиняет боль.

Для того, чтобы меня больше не били копьями и дубинками, я решил подольше не шевелиться. Решив, что достаточно хорошо изобразил мёртвого человека, я, немного схитрив, чуть-чуть приоткрыл левый глаз. К моему большому облегчению, никаких татуированных полинезийцев рядом не оказалось. Я лежал на какой-то возвышенности или большом камне в центре просторной пещеры. Откуда-то в пещеру проникал свет, довольно хорошо освещая созданное природой помещение, лишь в самых далёких углах позволяя собраться густой темноте. Неподалёку, на высоком каменном ложе, расписанном зловещими и непонятными узорами, я заметил ещё одно тело. Тело принадлежало, к моему огорчению, полинезийцу. Я сразу понял это, увидев многочисленные татуировки на коже.

«Вот блин!» Я закрыл левый глаз и тихо, но разочарованно выдохнул из себя воздух. Значит, по-прежнему торчу в том жутком сне или… в той опасной иной реальности.

Я лежал, пытаясь размышлять. Где я оказался? В полинезийском морге? Или в каком-то храме? И что происходит? Может, за мной сейчас наблюдают? Может, я должен пройти какое-то испытание, чтобы проснуться и вернуться домой? В таком случае лучше не двигаться, продолжая притворяться мёртвым, и ждать дальнейшего развития событий.

Внезапно я понял, что правильно поступил, создав иллюзию мёртвого тела. Вдруг каждой клеткой кожи почувствовал недобрый взгляд, который холодно изучал моё тело. Не в силах больше сдерживаться, я немного приоткрыл глаза и из-под полуопущенных век заметил, как в дальней, тёмной части пещеры, началась какая-то возня. Спустя несколько мгновений из темноты вынырнули две пугающие фигуры и направились ко мне.

Испуганный внутренний голос прошептал, что подобные создания не могут существовать, а если где-то и обитают, то я не должен их видеть. Но я почему-то хорошо разглядел пришельцев.

Высокие, почти прозрачные фигуры, плыли по воздуху в мою сторону. Человекообразное тело покрывала чешуя, а на плечи кто-то поместил собачьи головы. Один собакоголовый указал второму лапой на меня, а сам нагнулся над лежащим на каменной кровати человеком. Он совершил несколько быстрых движений лапами, и вдруг я увидел, как от полинезийца, к склонившемуся над ним существу, начало подниматься нечто светлое и объёмное, вытягиваемое непонятной магией из неподвижного тела. Что это было? Душа, астральное тело, жизненная сила? Откуда я мог знать такие подробности! Порядочно напуганный, я понял только одно, что пришло время действовать. К тому же, второй пришелец нагнулся надо мной.

Я не понимаю, как это у меня получилось, но я каким-то внутренним зрением увидел, что из моего тела начала высовываться третья, светящаяся, рука. Рука точно принадлежала мне, я легко принял этот необычный факт, благодаря сопутствовавшим её появлению внутренним ощущениям. И всё равно происходящее казалось странным и на редкость нереальным. Третья рука? Откуда она взялась? Вот они, обе мои привычные конечности, вытянуты вдоль тела со сжатыми кулаками. А вот третья рука и она тоже подчиняется приказам моего мозга!

Привыкая к вновь образованной, невидимой для глаз конечности-фантому, я сжал и разжал пальцы своего нового приобретения. Простое действие наполнило меня непередаваемым ощущением внутренней силы и вернуло уверенность в себе. Повинуясь скорее интуиции, чем разуму, я немного размахнулся фантомной рукой и с силой всадил её в грудь склонившегося надо мной существа. Рука легко и глубоко вошла внутрь чужого тела. Пальцами я нащупал внутренности, но мне попались вначале совсем не те, которые хотел найти. Я продвинул руку немного глубже и начал ладонью раздвигать не интересные для меня органы. Собакоголовый наклонился ещё ниже, его руки безвольно повисли, а глаза, казалось, вылезли из орбит от невыносимой боли.

Не обращая внимания на перекошенную от ужаса собачью морду, я погружал свой фантом всё глубже и глубже. Копаться в содержимом чужого тела оказалось не очень-то и приятно. Мне постоянно попадалось что-то мерзкое и скользкое, но я, не обращая внимания на неприятные ощущения, продолжал искать нужный мне орган, пока не нашёл его. Едва ощутив в ладони бьющийся комок, трепетный, как любое другое сердце, я с силой сжал его. Сжал так, что мгновенно раздавил мягкую плоть.

Существо тяжело повалилось на пол.

Другой собакоголовый, по-прежнему манипулирующий лапами над лежащим человеком, немедленно повернул на шум уродливую голову. Я прекрасно видел паранормальным зрением его реакцию. Наверное, он сразу увидел лишнюю часть моего тела. Моя придаточная рука привела существо в состоянии ступора. Некоторое время он с заметным страхом смотрел на мою новую руку и на лежащее у ложа тело своего собрата. Мне скоро надоел этот молчаливый цирк, и я пошевелил пальцами руки-фантома. В ответ на мои действия собакоголовый, придя в себя, испуганно отпрыгнул подальше от моего ложа. А затем метнулся в дальний угол пещеры и растворился в темноте, словно его и не было.

Я втянул призрачный придаток внутрь своего тела и открыл глаза. Сердце бешено стучало в грудной клетке, просясь наружу, но я, к своему удивлению, силой мысли смог перевести бешенный темп в обычный ритм работы. Стоило мне подумать о том, что, мол, хватит тебе, пора уняться и сердце послушалось приказа. Я моментально успокоился, отметив ещё одну приобретённую способность, а потом рывком сел на каменном ложе. Мои ноги свесились и повисли, согнувшись в коленях, не доставая до земли. Я посмотрел на колени и чуть не вскрикнул от удивления. Во-первых, почему-то голые ноги имели совсем другой цвет, чем тот, к которому я привык. Они были… какого-то грязно – шоколадного цвета. К тому же явно незнакомые конечности покрывало множество разнообразных знаков. Нет, нет, это не мои ноги, это ноги какого-то полинезийского туземца!

Холодный ветер свежей волной коснулся моего лица, и я, по-прежнему, пребывая в полном недоумении, поднял голову. Прямо передо мной, в воздухе, висел Тангароа. На этот раз он завис над каменным полом пещеры, просто подогнув под себя ноги, как индийский йог, без всякойпомощи облаков. Он смотрел не на меня, а на распростёртое на полу тело собакоголового. При виде мёртвого создания, его и без того суровое лицо приняло просто угрожающее выражение. Далеко не светлая кожа, казалось, потемнела ещё больше. В конце концов, он поднял на меня наполненный гневом взгляд, а потом перевёл его на неподвижное тело лежащего на соседнем каменном ложе полинезийца.

– Ароа, Оеха! – голос полинезийского бога был подобен грому. Он оглушал. Тангароа, разве ты не можешь себя контролировать?

– Ароа, Тангороа! – поздоровался я с ним, как с опасным, но всё же старым знакомым.

– Я вижу, к тебе заходили гости?

– Были какие-то… Только непонятно, как я с ними справился…

– Плохо дело, Оеха! Собачья голова, тело покрытое чешуёй – перед тобой лежит мёртвым демон – копуваи. Копуваи служат Миру, богине страны мёртвых, и очень редко покидают загробный мир. Неужели Миру встала на сторону наших врагов? Я выясню это! Оеха, тебе удалось убить копуваи, значит, я старался не зря! Я наделил тебя новым телом, как и обещал. Я взял его на одном из островов, где сейчас разбросано много тел без хозяев. Вхиро, бог мёртвых, отдал мне его, а раньше оно принадлежало знатному и сильному воину. Видишь, на твоём теле больше десятка изображений человека, сидящего с подогнутыми ногами и поднятыми вверх руками? Поклоняющиеся мне люди подобными знаками обозначают на своей коже количество побед над врагами. Сколько у тебя таких знаков, столько убил противников прежний хозяин этого тела. Больше десяти!

– Спасибо, Тангароа! Спасибо за новое тело. Теперь мне кое-что стало понятно. Но когда пришли ко… ка… пёсьеголовые, со мной произошло нечто странное…

– Так и должно было быть, Оеха! Привыкай. Вместе с телом я подарил тебе некоторые способности, недоступные обычным людям. Отныне ты можешь видеть призраков, демонов, подобных копуваи, и даже богов! По отношению к низшим небесным жителям, я дал тебе возможность защищаться и наделил не предназначенной для людей неуязвимостью. В тебе появилась сила, неизвестная твоему роду, но я просто обязан предупредить. Ты можешь победить призраков и демонов, оружие хаоле бессильно, но ты никогда не сможешь победить самого слабого из богов! Даже не пытайся! Боги, запомни раз и навсегда, не принадлежат к расе людей! А оружие богов, вообще, недоступно вашему пониманию!

Ах, вот оно что! Понемногу всё встаёт на свои места. Ну, спасибо, от всего сердца! Мало того, что полинезийский бог выполнил обещание, снабдив меня новым телом, он вдобавок, в некотором смысле, сделал из меня сверхчеловека. Вот спасибо, Тангароа!

– А Каду? – вспомнил я о человеке, частью которого был совсем недавно.

– Кто может меня упрекнуть? Я всё сделал, как обещал, – Тангароа кивком головы указал на лежащее на соседнем ложе тело, – вон он, Каду, рядом с тобой. Копуваи хорошо поработали над ним, и я не могу обещать тебе, что верну его к жизни. Я хотел снабдить тебя могучим помощником, но теперь тебе ничего не остаётся, как действовать одному.

Тангароа замолчал, наверное, для того, чтобы я подумал над тем, что он сказал.

– Я думал, что хорошо вас спрятал в своём мире, но кто-то из непосвящённых смог найти сюда путь. Не будет у тебя помощника, ты один пойдёшь к народу Акульего Бога. Но у нас с тобой всегда будет существовать тесная связь. Стоит тебе мысленно сосредоточиться на моём образе и позвать меня: «Тангароа!» и я сразу же появлюсь перед тобой.

– Ты отправляешь меня к акульим людям? А Макоа жив?

– Пока жив, но дела у него идут неважно и ты должен опять помочь ему.

– Что, так всё серьёзно?

– Да, и у людей, и у богов. Недавно, – продолжал своим грохочущим голосом полинезийский бог, – Авха, бог шторма, поведал мне печальную историю о самом северном острове. Хаоле появились на том острове раньше, чем на других, и все, кто ещё остался там жив, вольно или нет, приняли веру белых людей. Местные боги сразу стали слабыми, а недавно к ним нагрянули странные летающие создания с крыльями за спиной, в длинной одежде, подобной плащам хаоле. Одежда эта вся белая, вокруг голов у них светящийся круг, а в руках они держат мечи, состоящие из света.

Я вдруг понял, о ком мне пытается рассказать Тангароа и кивнул головой:

– Да, я знаю этих существ. У нас их зовут ангелами или архангелами, или серафимами. Я не силён в теологии, но точно могу сказать, что это слуги и посланники бога хаоле.

– Мы поняли всё и без тебя, Оеха! Посланцы бога белых людей промчались по острову, как смерч, уничтожая всех, кто им попадался. Погибли и призраки, и боги, и демоны. Лишь нескольким маленьким туреху, светлокожим феям, удалось убежать, и их приютил Авха. От них бог шторма узнал о побоище и передал предупреждение другим богам. Оахо!

Мы помолчали. Я понял, что по-своему Тангароа напуган и пытается сделать всё, чтобы избежать подобной участи.

– Такая доля ожидает всех старых богов. Резня повторится везде, рано или поздно, – я, наконец, решился и прервал затянувшееся молчание.

– Я знаю, – ответил грозно Тангароа, – поэтому ты здесь!

Опять образовалась довольно продолжительная пауза. Каждый из нас думал о своём. Кто я? В свои двадцать шесть лет часто смотрю телевизор, а всё оставшееся свободное время трачу за компьютером или в кругу друзей и подруг. Если говорить честно, то подобное времяпровождение ничему особенному, на что мог бы надеяться Тангароа, меня не научило. Я, надо признать, пустой продукт современной цивилизации. Я вроде знаю всё, а на самом деле не знаю и не умею ничего. Я очень много знаю о породах собак, о ценах на нефть на мировых рынках, могу наизусть пересказать последнюю часть «Пиратов Карибского моря» или подсказать, какой пароль нужен для прохождения того или иного уровня в практически любой новой компьютерной игре.

С грузом таких знаний я совершенно не подхожу на роль спасителя мира и защитника богов! Для подобной миссии нужен кто-то другой. Типа тех людей, что спаслись у Жюля Верна на воздушном шаре и попали на таинственный остров. Или подобные тем ушлым ребятам, которые у Марка Твена попали в прошлое, к королю Артуру, и заставили весь мир крутиться вокруг своих желаний. Спасибо, что хоть эти книги отец заставил меня через «не хочу» прочитать в детстве. По сравнению со всеми этими литературными героями я ноль без палочки. Я не смогу своими руками сделать оружие, которое будет лучше оружия хаоле. Я совершенно не знаю историю и поэтому даже близко не представляю, что сейчас творится в этой эпохе. Где можно найти друзей, а где наткнуться на врагов. Всё, что я наговорил Макоа в пещере, было лишь пересказом слов Дениса. Как не крути, а Тангароа зацепил в будущем не того парня, хотя сейчас все мы такие, и я далеко не худший вариант. Единственный большой плюс заключался в том, что я всю жизнь занимался спортом, ходил на каратэ много лет, зарабатывая всевозможные кю и даны. Опять же, и от армии не «откосил», да ещё два года контракта прихватил.

Но всё равно, я совсем не тот, кто нужен тебе, Тангароа! Ты ошибся в нас, людях будущего, наверное, предполагая, что мы так же, как в твоё время, прогрессируем в умственном развитии! Нет, мы слабые, капризные, развращённые, изнеженные и ничем не интересующиеся продукты современной мне цивилизации!

Внезапно я вспомнил своего приятеля Дениса. Мысли, наполненные самобичеванием, тут же улетели прочь, а меня словно ударило молнией от посетившей идеи:

– Тангароа!!

Почувствовав волнение в моём голосе, полинезийский бог подлетел поближе:

– Да, Оеха?

– Тангароа, люди будущего тоже делятся на воинов и жрецов, – начал я заходить издалека, принявшись нагло врать полинезийскому богу. Не могу же я прямо сказать, что большинство жителей будущего – пустые потребители, ни на что не способные и ни на что не годные. С другой стороны, если он бог, может ли он видеть будущее или находиться одновременно в разных местах? Или существуют и для созданий его уровня какие-то ограничения? Конечно, существуют, иначе он меня не позвал бы в своё время! Тем не менее, пускаясь на хитрость, я, конечно, рисковал быть разоблачённым.

– И что ты хочешь сказать?

– В моём времени я знал одного могущественного жреца.

– Жреца? – вокруг головы Тангароа моментально образовалась небольшая, но очень тёмная туча, в которой пару раз сверкнули молнии. – Ты забыл мне сказать, какого бога он жрец? Жрец бога хаоле?

– Нет, нет, он скорее мастер!

– Мастер?

– Мы называем так уважительно тех, кто может своими руками делать удивительные вещи. Он жрец-мастер и он не молится богам, а поклоняется предметам и идеям.

– Человек без бога?! Странное явление! Я слышал, что такие странные существа встречаются среди хаоле. Впрочем, продолжай!

– Увидев Тангароа, он забудет о своих заблуждениях и станет самым верным последователем могущественного бога! – я поспешил подсластить горькую пилюлю. – Но самое главное, что он сможет изготовить вещи и новое оружие, которое поможет победить хаоле! – Да, именно Денис, а не кто-либо другой, нужен здесь и сейчас, со всеми своими знаниями. Он, мой странный приятель, белая ворона, уткнувшийся в книжки, а не шатающийся по клубам и не просиживающий всё свободное время за «компишом», оказался единственным из всех моих знакомых, способным что-то изменить. Я не обманул – Денис поклонялся особенным богам. Это были книги, это было знание в чистом виде. Удивительно, но почти вымерший тип человека чем-то интересующегося, а не приколиста и выживальщика, оказался сейчас так необходим мне.

– Значит, у него нет своих богов? Странное явление! – начал успокаиваться Тангароа. Туча над его головой посветлела и в ней больше не сверкали молнии.

– Нам нужно перенести его сюда.

– Но твой мир умер, Оеха! К тому же задолго до того, как он умер, твой народ сам убил своих богов, и ваш бог тот, с кем я начал войну.

Ого! Уже опасно! Он много знает, нужно взвешивать каждое слово.

– Может, можно что-либо придумать?

– Можно, конечно, – Тангароа задумался. – Есть могущественные северные боги, которые хотят вернуть старые времена. Оахо! Но мы не можем никого и ничего забрать из твоего мира до того момента по вашему времени, когда ты появился на земле Акульего Бога! Иначе мироздание рухнет!

– Так мой мир погиб не сразу? – замерев, спросил я, боясь услышать ответ.

– Нет… Он некоторое время ещё жил. Это был мир без богов. Боги сразу покинули его, а немного позже умерли все люди… Я не могу заглядывать в обречённые миры, но… А ты умён, Оеха! Я понял, на что ты намекаешь! Ты не представляешь, как опасен поход в обречённый мир! В таких местах люди не придерживаются законов, и боги не поддерживают порядок. Страшные, проклятые миры, где оживают существа, которые намного ужасней самых невероятных кошмаров… Они приходят, чтобы… Даже боги не могут обо всём говорить… Хватит слов! Встань! Лучше закрой глаза и приготовься помочь Макоа!

Я покорно сделал всё, как приказал мне Тангароа. Встал с каменного ложа и закрыл глаза. Тангароа, зачем-то, несильно толкнул меня в спину, и я сделал непроизвольно один шаг. Тут же к лицу прикоснулся свежий ветер, наполненный различными запахами. Ох, что это были за запахи! Совершенно мне незнакомые, приятные и волнующие! От близкого присутствия моря у меня закружилась голова. Подобный натюрморт ароматов мог родить только огромный массив солёной воды, без всяких искусственных и технических примесей. К запаху океана, в точно отмеренной пропорции, был добавлен непередаваемый аромат неизвестных мне цветков или растений.

Следом за органами осязания дал о себе знать и слух. Я услышал шум ветра, зов волн далёкого океана, шелест трав и странные крики незнакомых птиц.

– Можно открыть глаза, Тангароа? – спросил я полинезийского бога, но не получил никакого ответа. Выждав некоторое время, я, достаточно осмелев, приоткрыл один глаз. Мои глаза и слух не обманули меня. Очень мягко и незаметно Тангароа переместил меня из своего мира на знакомый остров.

Я стоял на почти незаметной в траве тропе, и со всех сторон меня окружали тропические джунгли. Непривычные деревья не походили на наши русские берёзы и сосны. Деревья, оплетённые ползучими растениями и лианами, образовывали настоящий зелёный ад, а может рай, не дающий нигде отдыха глазам.

Пара весёлых зелёных попугайчиков пролетела так близко от моего лица, что я невольно отшатнулся. Увернувшись от пернатых, едва не поцеловался с крупной зеленовато-коричневой ящерицей, которая повисла на одной из ближайших веток. Выпучив сегментные глаза, холоднокровное создание немигающим взглядом наблюдало за мной. Наверное, захотев поближе интимно познакомиться, ящерица высунула длинный и тонкий язык. Не горя желанием перевести наше короткое знакомство в более длительные отношения, я, в свою очередь, показал ей свой.

Не знаю, как кто, а я человек впечатлительный. Попав в такой природный сад, я невольно превратился в беззаботного туриста. Я забыл, в каком времени нахожусь, и какие опасности мне угрожают… Медленно побрёл по едва заметной тропе, постоянно оглядываясь, чтобы получше рассмотреть каждое природное чудо, которое попадалось на моём пути. А посмотреть было на что! В своей недолгой жизни я посетил пару раз алтайские горы, побывал в нескольких российских городах, да съездил по «горящим» путёвкам в Турцию и Египет. Но нигде я не видел таких красок, нигде так откровенно жизнь не смеялась над смертью! Эта жизнь громоздилась и проникала в каждый сантиметр, в каждый атом окружающего меня мира, заставляя забыть обо всём. Даже о собственной безопасности.

Двое покрытых с ног до головы татуировками туземцев выросли передо мной совершенно неожиданно, как будто выпрыгнули из-под земли. Они угрожающе направили мне в грудь каменные наконечники копий, которые держали в руках. Выглядели полинезийцы, как и подобает охотникам за головами – как очень свирепые и решительные убийцы. Кроме татуировки, они измазали лица и короткие бороды чёрной и красной краской, что сделало их внешность ещё более зловещей. Голые тела ничто не прикрывало, кроме пучка травы, который прятал от посторонних глаз самое интересное для женщин место.

Шуршание травы и камушков за спиной подсказало мне, что я умело окружён со всех сторон, и любое резкое движение может рассматриваться, как враждебное.

Один из стоящих впереди воинов сделал ложный выпад копьём. Каменный наконечник почти коснулся моей груди, но полинезиец вовремя вернул копьё обратно. Я не шевельнулся.

– Ароа! – вежливо поздоровался я с туземцами.

– Кто ты? – грозно спросил хриплым голосом воин, недавно пытавшийся напугать меня своим копьём. Удивительно! Я понял всё, что он сказал! Я знал язык полинезийцев и мог разговаривать на нём! Здесь либо Тангароа постарался и закачал в меня столь нужную информацию, либо я механически воспользовался какими-то остаточными знаниями того мёртвого тела, в которое втиснул моё сознание полинезийский бог.

– Я ищу Макоа! – поспешил сказать я в ответ, а сам тут же подумал, что ляпнул что-то не то. А если передо мной воины Акульего Братства, помощники отцов-хаоле из миссии?

– А зачем тебе Макоа? – услышал я за своей спиной знакомый мне голос.

– Зачем? – несмотря на направленные на меня копья, я усмехнулся, довольный тем, что попал именно туда, куда хотел попасть. Как же я рад слышать тебя, старик! – А чтобы немного вспомнить прошлое. Помнишь тёмную пещеру, Макоа? Помнишь, как один воин пришёл за твоей жизнью, но не стал никого убивать, а сел на камень в темноте и рассказал много чудесных историй.

– Каду?! – Макоа бесшумно возник передо мной, но увидев меня, отшатнулся. – Нет, ты не Каду! Кто ты?

Ох, как всем интересно знать, кто же я такой!

– Я тот, кто был в той пещере в теле Каду! Но я не демон и не дух. Тангароа поместил меня в тело Каду, а потом дал новое тело, чтобы я смог помочь народу Акульего Бога!

Правильная постановка разговора сразу дала о себе знать. Одно дело встретить на тропинке одинокого путника, а совсем другое знать, что этот путник ни кто иной, как посланец богов. Полинезийцы испуганно зашептались, опустив наконечники копий:

– Тангароа…

– Посланник великого Тангароа…

– Как зовут тебя, посланник богов? – теперь уже очень уважительно спросил меня Макоа.

– Оеха! – я, признаюсь, начал привыкать к такому исковерканному варианту моего настоящего имени.

– Ароа, Оеха! А что случилось с Каду?

– Ароа, Макоа! Каду гостит у Миру. Скажи мне, а что произошло с тобой после того, как ты очутился на спине Акульего Бога?

– Оеха, – обрадовался Макоа, – значит это действительно ты? Тот, который стоял вместе со мной на скале, и с кем мы разговаривали с Тангароа! Моя история ничто по сравнению с твоей! Ты остался наедине с великим богом! Я никогда не слышал ни о чём подобном! Это ты должен мне поведать о своих приключениях. Что, что было потом?

– Я умер…

Сразу воцарилось гробовое молчание. Вероятно, мой статус моментально вырос ещё больше. Посланец богов, человек, который умер, а потом ожил… Да, встретившись с таким типом, пару дней назад вздрогнул бы и я, а не то, что стоящие передо мной дети природы.

– Но ты же жив, Оеха, – робко сказал один из воинов.

– Тангароа дал мне новое тело, – я решил нагнать ещё больше жути, – и оживил его. Он долго разговаривал со мной и послал на вашу землю, чтобы мы вместе смогли остановить хаоле.

– Оахо! – воскликнули почти одновременно все, кто меня слушал. В хоре голосов я услышал лишь почтительность и изумление. Вот так вот! Не останавливайся, говори, говори, Оеха, и скоро при помощи одних слов ты станешь живой легендой этого мира!

– Так что же произошло с тобой, Макоа, когда ты оказался на спине Акульего Бога? – довольно требовательно снова спросил я.

– Потом? Потом… Сначала я упал в бурлящую пучину и сильно ударился о волны. Я провалился глубоко под воду и потерял сознание. Весь мир умер для меня, но я сам не успел умереть. Кто-то сильно ударил меня в бок, и я пришёл в себя. Я открыл глаза и увидел возле себя маленькую Злую Рыбу. Это она ударила меня своим носом в бок и привела в чувство. Я попытался плыть наверх, навстречу едва видному свету. Но у меня уже не было сил! Воздух пузырями вышел из меня, а вода заняла его место в моих лёгких. Оахо! Я вдохнул в себя воду и опять встал на тропу смерти!

Да, старик был непревзойдённым рассказчиком. Я, как и его воины, замерев от волнения, слушал историю спасения Макоа.

– И тут мне опять, уже третий раз за мою жизнь, помог Акулий Бог. Он не дал мне умереть. Я словно внезапно оказался на большом острове, который поднимал, поднимал меня всё выше и выше, прямо к спасительному свету! Моя голова оказалась на поверхности, и Акулий Бог загрохотал, как гром: «Рано умирать, Макоа!» «Ароа, Акулий Бог, спасибо тебе!» Я поднял голову и увидел тебя, стоящего высоко вверху, на скале. Прокашлявшись и выплюнув солёную воду, я поднял одну свою руку, помахал тебе и закричал: «Каду! Мы ещё встретимся!».

Улыбнувшись, я кивнул головой:

– Я видел, как ты машешь мне рукой, но из-за шума прибоя не смог ничего услышать.

– Акулий Бог понёс меня на своей спине с огромной скоростью, как маленькую букашку. Он запел. Как он запел! И что это была за песня! Волшебная, красивая! Я не удержался, засмеялся и стал подпевать Акульему Богу. Оахо!

Он перевёл дух, замолчав на несколько секунд. Я не заметил, как с моих губ слетел вопрос:

– А дальше?

– Дальше? Дальше я всё расскажу тебе по дороге. Нам нельзя оставаться здесь, Оеха! Мы очень рискуем, Акулье Братство и хаоле могут появиться в любой момент.

– Хорошо, Макоа, пойдём, – я полностью доверял пожилому полинезийцу. Если он говорит, что нужно отсюда делать ноги, значит, на самом деле здесь оставаться опасно. Вообще, Макоа всё больше и больше нравился мне. В любом обществе такой человек, с ярко выраженной природной харизмой, умом и предприимчивостью, проявил бы себя, смог многого добиться в жизни и всюду стал бы лидером.

Совершенно бесшумно из-за моей спины появился ещё один воин. Едва взглянув на него, я сразу отшатнулся. Толстый слой краски не мог скрыть провалившийся нос и ужасные язвы, покрывавшие лицо. Проказа или сифилис практически съели всё мясо и кожу лица, превратив лицо полинезийца в кошмарную маску. Кроме того, от больного исходил такой неприятный запах, что меня едва не стошнило. Скорее всего, таким подарком полинезийца, пусть и косвенно, наградили белые пришельцы. Да, соплеменникам Макоа было за что ненавидеть хаоле.

Весь наш маленький отряд, состоящий из меня, Макоа, Сифа, как я прозвал больного сифилисом человека, и ещё двух воинов, вытянулся в цепочку и начал движение по известным только этим людям тропам. Макоа уверенно вёл нас в лагерь последователей старых богов. Не оборачиваясь ко мне, а я шёл следующим за знакомым мне полинезийцем, Макоа продолжал рассказывать историю своих похождений. Я не обращал внимания на окружавшее нас царство зелени, до такой степени меня захватило в свои сети бесхитростное повествование этого человека.

А Макоа, зная, что я внимательно слушаю его, всё говорил и говорил… После того, как Акулий Бог доставил его на берег, в одну из самых удалённых от миссии хаоле бухт, он первым делом нашёл безопасное место среди гор, где устроил временный лагерь. Все подступы и тропинки полинезиец нашпиговал за несколько дней многочисленными смертоносными и разнообразными ловушками. Закончив дела, связанные с укрытием, Макоа, понимая всю опасность своего положения, предпринял первые вылазки в населённые места. Отдавая себе отчёт в том, что за ним сейчас охотится пол-острова, полинезиец всё-таки перёшел к другой фазе обговоренного в пещере плана. Уж такой он, Макоа, и я невольно почувствовал гордость, что знаком с этим человеком. Во время третьего выхода предприимчивый старик встретил первого подобного себе изгоя. Беглец, спасая свою жизнь от хаоле, прятался в труднопроходимых местах. Он сразу узнал старого вождя. Так кончилось затворничество Макоа, и он обзавёлся первым верным и надёжным единомышленником. Уже вдвоём, всячески помогая друг другу, они начали более уверенно выглядывать во внешний мир из своего убежища. Постепенно недовольных вокруг Макоа собралось больше двух десятков, и лагерь в горах ожил, наполнившись нашедшими спасительный островок беглецами. Теперь вместе с изгоем жило шестнадцать взрослых мужчин, три женщины и около десятка детей. Кроме того, Макоа установил прочную связь с некоторыми сочувствующими и недовольными, проживающими в поселениях, где хозяйничали хаоле и их приверженцы. Умный старик, таким образом, всюду обзавёлся ушами и глазами, зная всё о намерениях своих противников.

От вновь прибывших Макоа узнал о моей последней битве, но отказывался верить в известия о смерти. Всё это время добрый старик ждал моего возвращения. Видимо, я много значил для него. Мне стало как-то тепло внутри и в тоже время немного… неуютно. Как бы, не подвести…

– О той битве, Оеха, рассказывают настоящие чудеса. Многие ждут твоего возвращения, чтобы взяться за оружие.

– Там было много чудес, Макоа! Но всё, что ты слышал, наверняка, правда. Мне помогал Тангароа!

– Оахо! Я так и подумал, что без Танароа не обошлось! Слава о тебе, Оеха, пронеслась не только по нашему острову, но и по всем соседним островам. Ты уже стал легендой. Многие задумались, а некоторые тайно вернулись к вере в старых богов.

– Тогда почему приходиться спешить и прятаться?

– Хаоле! – смачно плюнул на землю Макоа и продолжил вводить меня в курс происходящих на острове событий. Белые пришельцы отреагировали на удивление быстро. Через пару недель после моего боя с Акульим Братством, к острову приблизилась большая лодка хаоле. Макоа не знал, куда отправили сигнал тревоги проповедники из миссии, но, как я подозреваю, они попросили о помощи власти регионального уровня, находящиеся где-то поблизости. Скорее всего, в Индии.

Корабль встал на якорь недалеко от берега, и на маленьких калипоуло хаоле перевезли на берег много странных белых людей. Таких, каких до этого момента Макоа ещё ни разу не видел. Все высадившиеся на берег хаоле были одеты в одинаковую одежду и двигались одновременно, как заколдованные, повинуясь крикам нескольких главных белых чародеев. Я с трудом понял из путаного объяснения Макоа, о ком он хочет мне сказать.

– Понял. Это солдаты. Мы серьёзно напугали хаоле, Макоа.

Полинезиец вопросительно посмотрел на меня, ожидая объяснений моих слов. Но я промолчал. Наступит время – и сам всё поймёт.

Значит, в помощь отцам-проповедникам высадился немалый отряд морской пехоты во главе с офицерами. Вот так кашу мы заварили в прошлом! А Макоа, не замедляя шага, продолжил свой рассказ. Солдаты, соединившись с дружественными туземцами, блокировали горы, в которых прятались люди Макоа, и в ускоренном темпе готовили карательную экспедицию.

Едва Макоа закончил знакомить меня с последними новостями, как наша группа достигла лагеря приверженцев старой веры. Наступил вечер, и большую поляну прекрасно освещали несколько костров. Возле яркого огня хлопотали женщины, готовя детям и мужчинам ужин. В отличие от полностью татуированных полинезийских воинов, у женщин причудливые узоры покрывали только руки, от кистей до локтя. На двух женщинах были надеты полотняные юбочки, а одна довольствовалась маленьким травяным передником. Подобная одежда совершено не прикрывала выпуклостей женского тела. Тем не менее, я не испытал никакого вожделения при взгляде на полуголых местных красоток. Не знаю, что там Макоа говорил про то, что женщины его народа похожи на цветки, но на меня такие цветочки не произвели ровно никакого впечатления. Увиденные мной местные модели близко не стояли рядом с теми нашими русскими девчонками, с которыми я привык тусоваться по ночам в клубах.

Поняв, что мы дошли, я внезапно почувствовал страшную усталость. Силы словно покинули меня, и я попросил Макоа показать мне место, где можно было бы отоспаться. Полинезиец проводил меня к травяной постели, расположенной прямо под открытым небом, под небольшим навесом, и оставил одного.

Я тяжело сел на мягкую, недавно сорванную траву. За последнее время череда событий менялась с пугающей быстротой. Оказавшись в своём сне, я вначале долго беседовал со старым полинезийцем в тёмной пещере. Потом мы вместе с ним поднимались по каменному колодцу к поверхности земли. Когда мы выбрались из пещеры, я сначала увидел одного древнего бога, а потом вёл беседу с другим. Чуть позже я уже сражался с толпой озлобленных убийц, которые, в конце концов, убили меня. Сразу после того, как я умер, я воскрес в большой пещере неведомого мира, принадлежащего полинезийскому богу. Едва проявившись в мире живых в совершенно незнакомом чужом теле, я был тут же атакован демонами подземного мира. Отразив нападение, я вновь имел честь говорить с местным богом, который поспешил послать меня на новое задание в мир людей. Понятное дело, что я устал.

Тяжело упав спиной на травянистую постель, я, не обращая внимания на довольно откровенные любопытные взгляды соотечественниц Макоа, начал быстро проваливаться в темноту. Погружаясь в вязкую тьму, я успел с надеждой подумать о том, что раньше во снах я вроде никогда не засыпал. А если такого прежде не случалось, то существует отличный шанс, что я проснусь дома, в своей кровати, в родном двадцать первом веке.

Но долго мне поспать не дали. Лагерь ещё не заснул, а ко мне опять проявили интерес.

Вначале я почувствовал, как что-то холодное и скользкое, но в тоже время живое, коснулось моего тела. Змея? Не в силах сразу проснуться и считая всё происходящее продолжением или началом сна, я громко вскрикнул, не раскрывая глаз. Не испытывая ни малейшего испуга от моего невольного крика, кто-то маленький, опираясь на цепкие лапки, взобрался мне на грудь. Как только маленький незнакомец вскарабкался на грудь, очень болезненная пощёчина выбросила моё сознание из объятий спасительного сна. Ого, а удар-то не слабый, как у Тайсона или Кличко! Надо просыпаться!

– Я что… Я… Ничего, – пробормотал я, автоматически стараясь избежать повторного удара, а сам одновременно в ответ сделал мощный выпад рукой в то место, где должно было находиться лицо моего обидчика. Но кулак впустую описал дугу и опять вернулся к телу.

С большим трудом я открыл тяжёлые веки. Напротив моего лица, опёршись задними лапками на мою грудь, стояла некрупная, но очень красивая ящерица. Передней лапкой ящерица придерживала мою голову, а вторую заносила для нового сокрушительного удара. Мне вообще-то и первой пощёчины хватило!

– Стой, стой, подожди! Я в норме!

Ящерица усмехнулась, хотя до этого момента я и представить себе не мог, что эти земноводные могут иметь эмоции.

– Точно? – отчётливо спросила меня противным, но довольно громким голосом ящерица.

– На все сто.

– Что-то ты долго просыпаешься. Ты случайно не хаоле? Ладно, пошутил. Ты Оеха?

Я кивнул утвердительно головой.

– Дай-ка мне свою ладонь, чтобы я смог поближе разглядеть твою мерзкую морду, – вежливо попросила меня странная ящерица. Я поднёс к ящерице ладонь, и она, с кряхтением, взобралась на неё. На полусогнутой руке я поднёс ладонь к своему лицу.

– Вот так-то лучше, – удовлетворённо сказала ящерица. – Я тебе весточку принёс от Тангароа. Он посетил Миру – говорит, она ни при чём, ты должен понять, о чём идёт речь. Мало того, Миру, узнав о нападении, как будто с ума сошла. Вся трясётся от злости, кричит, что кто-то подчинил её копуваи, чтобы подставить её.

Странно, но меня не удивляло то, что со мной разговаривает разумная ящерица. Чего только не бывает во сне!

– Кроме Тангароа ещё и Миру просила передать тебе кое-что, – невозмутимо продолжала ящерица, – небольшой отряд хаоле держит путь к Священной горе. Белые люди ни в коем случае не должны ступить своими грязными ногами на эту священную землю! Там есть нечто очень опасное и недоступное пониманию людей, и никто не должен обнаружить тайну Священной горы! Миру сказала, что завтра вам надо продержаться до темноты, вернее, не дать хаоле к ночи достигнуть горы. Вы должны немного задержать движение белых людей, а в темноте Миру всё сделает сама. Она им устроит такое представление, что выжившие позавидуют мёртвым!

– Я всё понял. А кого я должен благодарить за такие хорошие новости?

– Ты не узнал меня?! Глупый смертный! Я – Вхиро, бог – ящерица, бог мёртвых. Я пробуждаю в людях зло, коварство и ненависть, и заставляю вас убивать друг друга. Мой дом – подземный мир, где я повелеваю демонами! Молись, чтобы не попасть ко мне в лапы!

В конце концов, его хвастовство достало меня:

– Что ж мы себя такого страшного в такое тельце-то засунули? А если вдруг кто-то случайно наступит на ваше величество?

– Глупец сломает себе ногу!

– А если я сейчас подниму вторую руку и другой ладонью прихлопну тебя?

Внезапно моя рука стала такой тяжёлой, что упала на грудь. Что-то огромное, как камень, придавило мою грудь и на время остановило дыхание. Голова у Вхиро начала быстро видоизменяться. Она увеличивалась и росла, быстро приобретая змеиную форму, оставаясь в то же время на тщедушном теле ящерицы. В открытой пасти образовались два больших быстрорастущих змеиных клыка. Однако бог мёртвых быстро справился с собой. Его голова скоро уменьшилась до обычных и привычных размеров.

– Не шути так со мной, Оеха! Не гневи богов! Не так давно один могущественный бог проиграл мне в игру хаоле всех жителей одного острова. Ох, уж эта игра хаоле! Как она затягивает! Так вот. Все жители острова, и птицы, и звери, и люди, и насекомые переселились в мои владения. Никто не посмел ослушаться моей воли! Все боятся меня! Всё, глупый Оеха, я пошёл!

– Счастливого пути! Спасибо за добрые вести! – поблагодарил я ещё одного полинезийского бога, с которым мне посчастливилось познакомиться.

– Да пошёл ты, Оеха… Ещё мне попадёшься, потом не жалуйся на судьбу и не вой… – недовольно проворчал бог мёртвых, ловко спрыгнул с моей руки и зашелестел где-то в траве и темноте.

Не в состоянии ни о чём размышлять, я просто посмотрел вверх, в красивое небо южного полушария. Панорама звёздного неба с непривычным расположением на редкость ярких звёзд, мгновенно успокоила меня. Я и не заметил, как мои глаза закрылись. Лишь одна мысль успела промелькнуть в моей хмельной от усталости голове:

«Может, всё – таки хватит? Может, пора этому кошмарному сну и закончиться?»

Глава 5

Капитан его величества Георга 4, Джеймс Муррэй, высокий моряк с выдубленной ветрами и солнечными лучами коричневой кожей, отложил в сторону томик Генри Филдинга. Немного подумав, он поднял книгу со стола и поставил её на небольшую книжную полку, рядом с любимым Дефо. Затем подвинул к себе поближе судовой журнал восемнадцатипушечного брига «Сателит». В судовой журнал капитан ежедневно заносил как бытовые подробности плавания, так и из ряда вон выходящие случаи, которые могли бы заинтересовать по возвращению чиновников на берегу.

Прежде чем взяться за перо, Джеймс пролистал страницы журнала. Все листы были заполнены красивым каллиграфическим почерком, который капитан выработал у себя, будучи ещё ребёнком. Первые записи, с помощью массы сухих цифр, рассказывали о подготовке корабля к плаванию. Морские чиновники, в случае возникновения каких-либо вопросов, могли спокойно найти нужное предложение и прочитать, сколько на бриг погрузили бочек воды, фунтов мяса, галлонов вина и бушелей пшеницы. Такая казённая пунктуальность являлась не просто рутинной практикой, подобная педантичность не раз помогала капитанам доказать правомочность приказов, позволяла контролировать расход денежных средств.

Человек, незнакомый с жизнью моряка, слегка разочарованный первым впечатлением, наверное, попытался бы найти интересные и волнующие романтические моменты в описании самого плавания. Но и здесь его ждали бы одни сплошные разочарования. Во время плаваний, обычно, ничего не случалось, а если всё же происходило что-то экстраординарное, то часто не оставалось никого, кто мог бы оставить последнюю запись в журнале. Готовые окончательно нагнать скуку на посторонних читателей, заметки ежедневно указывали на направление и силы буйствующих в океане ветров, на курс корабля, на пройденные мили и на количество потреблённого продовольствия.

Капитан, задумавшись, поднял голову. Моряка всегда притягивает к себе Большая Вода, но стоит только в неё попасть, как неизвестно почему, возникает ностальгия по покинутой твёрдой земле. С выходом корабля в море, начинается постоянное ожидание того волнующего момента, когда судно прибудет в какой-либо большой порт. В таком месте всегда можно спустить за несколько дней честно заработанные многомесячным трудом деньги. Муррэй в этом отношении ничем не отличался от своих подчинённых, и с таким же нетерпением ожидал появления знакомых берегов после трудного плавания. Ожидал, потому что берег предлагал отдых и соблазны, недоступные во время долгого нахождения на борту корабля.

Совсем недавно Джеймс провёл пару месяцев в Лондоне. Не раз встречавший опасности в виде враждебных туземцев, свирепых хищников и ураганных ветров, Муррэй, оказавшись на окраинах столицы империи, сделал для себя вывод, что нет на свете места более опасного, чем трущобы великого города. Множество нищих норовили постоянно обокрасть зазевавшегося прохожего, а с появлением тьмы совсем другие законы вступали в силу в созданных человеческими руками джунглях. Очень опасные хищники в человеческом обличии стаями выходили ночью на охоту, и горе было заплутавшему путнику, попавшему им в лапы.

Зато и зрелища окраины Лондона предлагали под стать своей славе – волнующие и захватывающие. Перед тем, как покинуть Англию, Джеймсу удалось посмотреть на казнь преступников перед тюрьмой Ньюгейтс. Он бы прошёл мимо и пропустил интересное представление, но его остановил мальчишка – зазывала в непонятно как державшейся на худом теле изодранной одежде. С лихорадочно горящими глазами он исполнял вокруг прохожих затейливый танец, пытаясь заработать несколько грошей себе на жизнь:

– Сэр, не пропустите! Такого вы никогда не видели и вряд ли где посмотрите что-либо подобное! Нет лучшего вида на место казни, чем в «Пеликане»!

Муррэй послушался мальчишку, и, вместе с довольным маленьким провожатым, добрался к разрекламированному пабу. Действительно, вид на то место, куда должны были вывести приговорённых преступников, открывался на удивление хороший. Ожидая обещанное представление, собралось довольно много народа, и только при помощи мальчишки и увесистого кошелька, Джеймс устроился с определённым комфортом на втором этаже, в отдельной комнате, перед большим открытым окном. За очередной порцией привычного грога Муррэй наблюдал, как несколько преступников повесили один за другим. Большая толпа ревела от восторга, сопровождая каждое последнее движение приговорённых хохотом и шутками…

После Лондона «Сателит» со всей командой направился в Индию. Едва корабль достиг берега, в районе Мадраса, как его сразу окружило несколько туземных лодок с гребцами в одних набёдренных повязках – лангути. Туземцы могли похвастаться прекрасными фигурами и такой тёмной кожей, что, казалось, кто-то специально выкрасил их тела чёрной краской. Глядя на красивые и сильные фигуры местных жителей, Джеймс в очередной раз невольно спросил себя: каким образом сорока тысячам проживающим в Индии англичанам удаётся удерживать в подчинении сорокамиллионный народ?

Сразу следом за Мадрасом наступила очередь посетить Калькутту. Все жилые кварталы делились на белые и чёрные, и Муррэй никогда не видел ни одного другого города красивее, чем европейская часть Калькутты. Поздно вечером уже в темноте, в паланкине к зданию губернатора Джеймса отнесли на своих плечах индусы – носильщики. Перед процессией темноту освещал идущий впереди провожатый с факелом в руке. Носильщики всю дорогу громко кричали, отпугивая бродивших в округе многочисленных тигров. Эти крупные кошачьи, в последнее время, совсем потеряли всякий страх, и нападали на людей среди белого дня, иногда запрыгивая на проплывающие по реке лодки.

Благополучно достигнув дворца губернатора, капитан «Сателита» получил секретное задание: доставить на один из тихоокеанских островов довольно внушительный отряд, состоящий из морских пехотинцев и солдат одного из королевских полков. Муррэя очень многое удивляло в новом поручении. Во – первых, с Джеймсом лично говорил Томас Миддлтон, первый епископ огромной туземной епархии, неустанный борец с идолопоклонничеством на вверенной ему англиканской церковью территории. Оставив слуг – индусов, без которых в колонии не мог обходиться ни один уважающий себя европеец, за дверью, епископ долго беседовал с капитаном по поводу правильности и истинности христианской веры, всё время, ненароком, возвращаясь к важности порученного Муррэю задания. В момент самой беседы в душе Джеймса зашевелились первые нехорошие предчувствия и подозрения, которые ещё более усилились на следующий день, когда он увидел готовые для погрузки на корабль войска, построенные на берегу. Зашептались между собой и матросы, встревоженные не менее капитана. Десант состоял из одних белокожих англосаксов, без каких-либо обычных добавлений туземных частей. Удивило капитана и его команду солидность военного контингента, который должен был высадиться на одиноком, Богом забытом острове. Такого количества белых солдат вполне хватило бы для захвата небольшого индусского княжества. Задачи и средства явно не соответствовали друг другу.

Однако Джеймс, прежде всего, был военным моряком, и поэтому постарался выполнить полученный приказ быстро и без всяких задержек и происшествий. Солдаты в красных мундирах набились в бриг, как сельдь в бочку, но, благодаря жестокой дисциплине, особых хлопот во время плавания команде и капитану не доставляли.

Снова хорошо показал себя любимый командой и капитаном «Сателит». Корабль строился больше трёх лет на верфях Вулвича и представлял собой мощное, красивое и надёжное судно. Джеймсу удалось подобрать неплохую команду для такого великолепного корабля, которая, впрочем, требовала должного надзора, а иногда и довольно крутых мер, чтобы поддерживать соответствующий для военного судна порядок. Вообще, любой капитан делил свою команду на тех, кого призвало море, и на тех, кто оказался в плавание поневоле. У Муррэя, среди подчинённых, практически не было «мерзавцев»: несчастных, силой захваченных морскими вербовщиками. Практически все матросы на бриге добровольно прошли через вербовочные пункты, получив на руки символический «королевский шиллинг».

Муррэй вновь вернулся к судовому журналу. Одна запись, появившаяся недавно на страницах корабельного дневника, не давала покоя капитану «Сателита». В среду вахтенным матросом были обнаружены на воде остатки кораблекрушения, и вскоре на днище перевёрнутой шлюпки кто – то из команды брига разглядел уцелевшего человека. Выживший пытался привлечь к себе внимание, прося проплывающее мимо судно о помощи взмахами руки.

Капитану немедленно доложили о замеченном среди волн моряке, и Джеймс тут же распорядился спустить на воду шлюпку.

Шлюпка скоро вернулась, доставив спасённого на борт брига. Когда человек немного пришёл в себя, капитан допросил его. Ровно за сутки до того, как «Сателит» появился в этих водах, небольшой десятипушечный бриг «Корделия», внезапно, среди бела дня, был окружён большой стаей акул. Чудом уцелевший моряк уверял, что никогда не видел столько акул, собравшихся в одном месте. Здесь были представлены хищники всевозможных размеров и видов – от карликовых до гигантской белой акулы. Кто-то словно приказал собраться в одно войско всем акулам в радиусе десятков километров. Хищников оказалось так много, что вода у бортов корабля буквально кипела от беспрерывного движения огромной стаи.

Моряки, собравшись у бортов, принялись стрелять по акулам из ружей. Каждый выстрел находил себе жертву, но хищники и не думали оставить «Корделию» в покое. Обеспокоенный капитан корабля приказал пустить в ход пушки. В ответ акулы словно взбесились и перешли к откровенно враждебным действиям. Наиболее крупные принялись своими мощными носами наносить удары по корпусу корабля. Невиданная ранее схватка между военным кораблём и морскими жителями продолжалась с нарастающим напряжением, когда появился вдруг ОН.

Джеймс, перечитывая строки, написанные собственной рукой, на минуту задумался. Дальнейшая часть рассказа уцелевшего в фантастической схватке моряка казалась Муррэю наименее правдоподобной, но спасённый настаивал на том, что каждое его слово является правдой. Трудно поверить…

Огромная акула, невиданных размеров, по длине тела превосходившая протяжённость корпуса брига, жуткой тенью поднялась из глубин океана. Остальные акулы, казавшиеся маленькими рыбками по сравнению с хозяином морских глубин, испуганно разделились на две части, образовав чистую дорожку к «Корделии» для глубоководного монстра. Капитан приказал дать пушечный залп всем бортом.

Моряк настаивал на том, что видел, как несколько ядер, выпущенных из пушек, точно попали в морское чудовище, но отскочили от него, как будто от каменной стены, не причинив никакого вреда монстру. Акула, не обращая внимания на ядра, набрала большую скорость и нанесла острым носом страшный удар ниже ватерлинии. Корпус «Корделии» оказался мгновенно пробит, и в трюм хлынула океанская вода.

Ещё дважды невиданных размеров разгневанная акула наносила сокрушительные удары по корпусу корабля. Бриг начал быстро тонуть. Палубу захлестнули волны, и матросы облепили мачты быстро погружавшегося в пучину корабля. Следом за корпусом под воду начали уходить мачты и все пытавшиеся спастись на них моряки оказались жертвами поджидавших в воде акул.

По приказу капитана на воду спустили две шлюпки, полные матросов, но едва шлюпки отплыли от тонущей «Корделии», как тут же были опрокинуты разъярёнными морскими хищниками. Не уцелел никто, за исключением одного члена команды, который лёг на живот на перевёрнутое днище шлюпки. Один за другим, на глазах несчастного, были разорваны все его товарищи, и моряк не мог рассказывать о пережитом спокойно. Каким – то образом во время бойни акулы не заметили его – он лежал на маленьком спасительном островке, не шевелясь и затаив дыхание.

Конечно, Джеймс не поверил ни одному слову уцелевшего моряка, но всё же записал неправдоподобный рассказ в судовой журнал. Наверное, парню просто сильно напекло голову солнцем или он наглотался солёной воды, а, может, чего-либо другого…

«Ладно, хватит бездельничать», – подумал Муррэй, поставил гусиным пером дату в журнал и решительно встал со стула. Он открыл двери капитанской каюты и, миновав довольно узкий коридор, по деревянной лестнице выбрался на палубу. Яркое Солнце на мгновение ослепило капитана, и он невольно прищурился. В Англии, вечной стране туманов, никогда солнечные лучи не заставляли людей прикрывать глаза, но ведь здесь совсем другой мир, совершенно непохожий на далёкую родину.

На палубе корабля суетились матросы, наводя блеск и чистоту. Довольный увиденным усердием, Джеймс перевёл взгляд на близкий берег. За полоской лазурной воды, в белой рамке прибрежного песка, весь обозримый горизонт занимала величественная и захватывающая дух, созданная природой сказочная панорама. Сплошной зелёной стеной непроходимые джунгли обозначили немалые размеры острова, из массива которых к чистым небесам тянулись высокие, синеватые из-за расстояния и туманов, вершины гор.

Прежде чем встать на рейд, Муррэй, как опытный моряк, послал шлюпку с несколькими матросами и мичманом на промер глубин. Когда шлюпка вернулась, капитан выслушал доклад мичмана и поставил бриг как можно ближе к берегу. Не теряя времени, Джеймс приказал произвести высадку десанта. Матросы с энтузиазмом и радостью встретили распоряжение своего капитана. Находившиеся на борту морские пехотинцы, значительно осложняли и без того тяжёлые условия жизни на корабле.

От «Сателита» к берегу направились шлюпки, наполненные людьми и различными грузами. В несколько приёмов все находившиеся на корабле солдаты и предназначенные им припасы были перевезены на песчаный берег. Пару шлюпок вытащили на песок рядом с кучами припасов, уложенных в тени деревьев. От временного лагеря к шлюпкам и обратно, размеренно и как-то важно, прохаживались двое выставленных часовых в красных мундирах.

Джеймс, услышав ругань, снова посмотрел на палубу. Здоровый боцман со скрученными на затылке в «свиной хвостик» волосами подгонял, где криком, а где и затрещинами, ленивых и нерадивых. Боцман Билли всегда трепетно следил за порядком на «Сателите». В воскресные дни Билли сгонял команду своими крепкими кулаками и такими же крепкими словами на мессу к корабельному священнику. На боцмана всегда и всюду можно было положиться, и сейчас он заставлял команду не двигаться, а летать по палубе, попутно выполняя всевозможные сложные задания. Как всегда, лишь один мичман бездельничал. Подросток благодаря своему званию, положению и надетой форме, обладал всеми правами офицера. Не до конца повзрослевший юный офицер, с мальчишеским хамством, всюду и везде пользовался своим привилегированным положением. Сидя на лафете коронады, он иногда, чтобы немного развлечься, подзывал к себе одного из «пороховых обезьянок» – юнг, или порой даже взрослых матросов, и, найдя предлог или вовсе без него, награждал неудачника хорошей оплеухой. Каждая такая выходка шалопая в офицерской форме очень веселила самого мичмана, боцмана и тех матросов, которых миновало внимание мичмана. Улыбаясь, Джеймс наблюдал за проделками мичмана, списывая беззаботное веселье шалостям молодости. Однако, подобные выходки, как это знал капитан, многих матросов задевали за живое, и пару человек только ждали удобного случая, чтобы поквитаться с зарвавшимся шутником.

– Билли, – подозвал к себе помощника Муррэй, – ты всё сделал, как я просил?

– Всё готово, сэр! – бодро отозвался боцман. – Джек, Джим, ко мне!

Джеймс спустился с капитанского мостика и направился в сопровождении боцмана и двух матросов на орудийную палубу. Возле одного из орудий, направленного в сторону берега, Билли остановился.

– Ну, что, боцман, покажем дикарям, что такое настоящее современное оружие? – подзадорил помощника Муррэй.

– Всегда готов, сэр, – ухмыльнулся боцман, – сейчас они услышат, как грохочут небеса, и всю оставшуюся жизнь будут трястись от страха!

Матросы, сопровождая каждое движение шутками, быстро подготовили пушку, и через несколько секунд грохот орудийного выстрела оглушил людей. Ядро пролетело над водой, миновало полоску песка и, ломая ветки, затерялось где-то в глубине тропического леса.

– Теперь на острове никого не останется – все разбегутся, – авторитетно заявил боцман.

– Сэр, что это? – вдруг испуганно вскрикнул один из матросов.

Ответ на пушечный выстрел не заставил себя долго ждать. Нечто, оставивляя за собой хвост, состоящий из огня, вылетело из зарослей и начало быстро приближаться к кораблю. Муррэй невольно сравнил летящий предмет с ракетой Конгрива, но как подобное достижение современной цивилизации могло оказаться в руках туземцев?

Ракета, пролетев некоторое расстояние над кромкой плещущих волн, начала задирать нос и перед самым столкновением резко, свечкой, ушла вверх. Она бы и вовсе не задела «Сателита», но неудачно зацепилась в полёте за самый край мачтовой реи. Взрыв, похожий на хлопок китайской петарды, приглушённо прозвучал где-то над головой капитана.

– На палубу! – Джеймс бегом бросился к лестнице и в несколько прыжков выбрался наружу. Следом, чертыхаясь, затопали боцман с матросами.

Края свёрнутого на рее паруса полыхали, окрашивая воздух в тёмный и дымный цвет. Несколько продолжавших гореть густых капель, упало на палубу. Капли, казалось, жили своей, отличной от известных законов природы, жизнью. Матросы пытались потушить их водой из вёдер, но маленькие костры от взаимодействия с жидкостью разгорались ещё сильнее.

«Что это? Что это? Греческий огонь!?… Откуда?..» – заметались в голове Муррэя рождённые мысленным хаосом вопросы.

– Матросы! – закричал Джеймс. – На мачты! Рубите парус! Несите скорее топоры, вода здесь бесполезна!

Глава 6

– Просыпайся! Просыпайся! – кто-то сильно тряс меня за плечо, пытаясь разбудить. Неужели я вечером не закрыл входные двери, и ко мне в гости пожаловала одна из моих подружек?

– Встаю, – я попытался недовольно отмахнуться рукой, однако меня не оставили в покое неведомые мучители. В конце концов, я с большим трудом, очень раздражённый, открыл глаза. И тут же вздрогнул. Вместо нежного девичьего лица я увидел перед собой свирепую, раскрашенную чёрной и красной краской физиономию, которая не могла принадлежать никому из моих знакомых. Просто я пока что ещё не завёл себе приятелей на том свете. Но кто это? Макоа? Макоа! Господи, только не это!

После имени в моей памяти всплыли последние события, воспоминания о которых напрочь лишили меня настроения.

– Ты спишь долго, как хаоле! – засмеялась дьявольская маска. – Ты, случайно, не хаоле? Вставай, уже давно рассвело!

Сон довольно ощутимо освежил тело и мысли. Я чувствовал себя бодрым и готовым встретить любую трудность и опасность. Я встал на ноги, руками смахивая приставшие за ночь к телу травинки и листочки. Лагерь давно жил полноценной жизнью. Суетились взрослые, занятые непонятными действиями и подчинённые исполнению неведомых мне целей. Мимо пробежала пара совершенно голых детей и, глядя на них, я невольно улыбнулся.

Макоа протянул мне вскрытый кокосовый орех:

– Поешь, Оеха!

Я выпил сок и попробовал мякоть. Ого, как вкусно! Не успел я и глазом моргнуть, как всё съел. А Макоа приготовил уже следующий, да ещё поджаренную птичку припас в качестве десерта. Я справился со всеми угощениями, которые мне принёс старик, и поблагодарил:

– Спасибо, Макоа!

– Поел, Оеха? Пошли, нас ждут дела! – я без слов последовал за стариком и мы немного углубились в заросли.

– Смотри, Оеха, мы всё сделали так, как ты сказал! – он гордо показал рукой на продолговатый предмет, лежащий под одним из деревьев.

Я подошёл поближе, присел на корточки и принялся изучать то, чем хотел меня удивить пожилой полинезиец. Ничего себе, а островитяне – то оказались с головой на плечах! Передо мной лежала примитивная, но, наверняка, достаточно эффективная ракета. Полинезийские конструкторы для создания корпуса использовали ствол какого-то полого растения, возможно, неизвестной мне разновидности бамбука. Один конец естественной трубы хорошо заделали, а на другом поместили что-то, напоминающее боеголовку.

Продолжая осматривать чудо первобытной техники, я начал задавать своему спутнику вопросы, а он, гордо ухмыляясь, отвечал на них. «Фау – 1» должен был взлететь в воздух благодаря силе пороха. Полинезийцы засыпали в природную камеру порох и оставили лишь небольшое отверстие, которое играло роль сопла. Я должен был признать, что обозначенную мной в пещере идею, Макоа понял правильно. Если насыпать просто порох на землю и поджечь его, то он пыхнет без всякого эффекта. А вот если столько же пороха поместить в закрытое пространство, в таком случае при горении возникнут силы, которые позволят предмету двигаться.

А что местные мастера поместили в голове ракеты? Макоа неторопливо пояснил мне, что здесь к чему, и я невольно почувствовал уважение к природному уму и смекалке полинезийцев. В темноте пещеры Макоа достаточно хорошо разобрался в принципе действия напалма. Он понял предназначение нового оружия, и полученных от меня знаний полинезийцу вполне хватило для того, чтобы создать нечто особенное, способное вызвать страх даже у хаоле. Конечно, прожигающие и разрывные заряды сейчас нам были совершенно не нужны, да и взять их было неоткуда. А вот смесь, которая способна сжечь, не потухнув, что угодно – это совершенно другое дело для того, чтобы произвести впечатляющую демонстрацию наших возможностей и нашей силы на врагов.

Макоа заменил в составе туземного напалма бензин, который составляет базовый ингредиент этого смертоносного изобретения, каким-то похожим по составу горючим веществом. Я не понимал многих названий, может, он говорил о нефти, а, может, о каком-то другом веществе. Вместо искусственных загустителей полинезиец использовал местные природные аналоги. Макоа гордо рассказал мне, как провёл множество экспериментов и в итоге добился того, что изготовленная им смесь при попадании на любую поверхность продолжала гореть.

Я встал и похвалил Макоа. Полинезийцу не терпелось поскорее опробовать своё детище в деле. Я согласился с ним, но, вспомнив ночной разговор с богом мёртвых Вхиро, вкратце пересказал содержание нашей беседы Макоа. Как бы между прочим, упомянул о том, что в темноте ко мне приходил посланец Тангароа – бог Вхиро. Услышав это имя, Макоа даже немного отшатнулся от меня, а я рассказал полинезийцу о вылазке хаоле и о том, что они направляются к Священной горе.

Макоа заметно забеспокоился:

– Подожди меня здесь, Оеха, – сказал он и покинул меня, чтобы через несколько минут вернуться в сопровождении двух воинов. Одного из них трудно было не узнать. Мой вчерашний знакомый Сифа, с обезображенным язвами лицом, неожиданно для меня оказался совсем рядом. Чисто рефлекторно я постарался отодвинуться от него подальше.

– Оеха, я разделил наши силы. Мы пойдём и напугаем хаоле, которые живут на большой лодке. А остальные в это время попытаются пройти по тайным тропам навстречу вражескому отряду и задержать его.

– Оахо! – в ответ сказал я. Макоа, как всегда, быстро сообразил и принял наилучшее решение из всех возможных.

Сифа и незнакомый мне воин положили на плечи последнее достижение технической мысли островитян, и наш маленький отряд углубился в джунгли. Около часа мы двигались по едва заметной тропинке под зелёным куполом. Во влажном полумраке первобытного леса птицы и неизвестные мне зверьки провожали каждый наш шаг писком и криком. Какая-то скрытая часть моего сознания узнавала и вспоминала каждое дерево, каждую птицу, что встречались на нашем пути. Увидев незнакомое дерево или куст, я вдруг вспоминал его полинезийское название, и в памяти всплывало какое-либо туманное воспоминание. Вот только воспоминания эти были не мои. Начавшееся раздвоение личности порядком встревожило меня.

Макоа, шедший впереди, остановился и вытянул руку, не пуская нашу процессию дальше. Выглянув из-за плеча стоявшего передо мной воина, я понял, что мы достигли побережья. Наша небольшая экспедиция остановилась на самом краю леса, за которым резко начиналась песчаная полоса. С мягким шорохом прибрежный песок, одна за другой, ласкали волны океана. Только один раз, да и то во сне, стоя с Макоа на краю обрыва, я видел Тихий океан. Сколько воды! Вода уходила за горизонт, вода была везде.

– Оеха, – тихо позвал меня полинезиец, – посмотри налево.

Встав рядом с Макоа, я повернул голову туда, куда указал рукой старик, и увидел, довольно далеко, пару лодок, вытащенных на песок. Между шлюпками лениво считали шагами расстояние пару часовых, одетых в мундиры красного цвета.

– Вижу! А где большая лодка хаоле?

– Да ты что, Оеха! – неподдельно изумился Макоа. – Ну, ты и, правда, хаоле! Вон же она, перед тобой!

Двумя руками он раздвинул большие листья какого-то растения, похожего на наши лопухи, закрывавшего от меня обзор половины бухты. Я сразу увидел корабль хаоле. Вот это красавец! Моё воображение рисовало мне военные корабли того времени в довольно мрачных красках. По моему представлению, они должны были выглядеть, как большие деревянные корыта, с облупившейся краской и порванными ураганными ветрами парусами. А здесь так близко, что можно разглядеть малейшие детали, находилось настоящее произведение искусства. Стараясь поцарапать небо, вверх тянулись мачты, на которых сложили свои крылья свёрнутые паруса. Корпус корабля блестел яркими красками, и всё судно выглядело на редкость эффектно, впрочем, создавая внешним видом внутри меня чувство тревоги.

Пока мы с Макоа рассматривали корабль, Сифа с незнакомым мне воином нарубили из молодых стволов деревьев необходимые для запуска заготовки. Как только полинезийцы принесли обрубки веток, мы быстро собрали рогатки, и на созданный станок поместили принесённую с собой ракету. Вместе с Макоа я немного подрегулировал высоту рогаток, навёл «Фау 1» на корабль и выправил прицел. Когда всё было готово к запуску нашего чудо – оружия, которое должно было изменить расстановку сил, я услышал принесённый порывами ветра удалённый шум. Несколько человек что-то зловеще кричали далеко от нас, в глубине леса. Я прислушался и смог разобрать отдельные фразы:

– Вы найдёте здесь свою смерть, хаоле!

– Вам конец!

– Все боги против вас!

– Вы все умрёте!

К моему удивлению, последнюю фразу кто-то смог произнести на ломанном английском языке.

– Что это? – спросил я Макоа.

– Мои люди вышли на тропу войны, – довольно засмеялся пожилой полинезиец.

Психическая атака! Пока мы готовились опробовать новое оружие, большая часть людей Макоа настигла отряд белых солдат, направляющийся к Священной горе, и пытается замедлить его продвижение.

– Очень хорошо, Макоа! – похвалил я своего спутника. Я хотел сказать ещё пару лестных для полинезийца фраз, но тут раздался звук, напоминающий гром, и над бортом корабля поднялось облако дыма. Над нашими головами со свистом пронёсся какой-то предмет и, шумно ломая ветки, где-то недалеко закончил свой полёт. Сифа со вторым воином отшатнулись, но Макоа лишь сжал кулаки и никак больше не показал страха. Я же, как ни странно, громко и нервно засмеялся. Хаоле на корабле выстрелили из пушки! Какой удобный момент, чтобы показать наглым захватчикам, что этот мир не является их собственностью.

– Ответим хаоле! – я поджёг фитиль, и мы укрылись за стволами деревьев. С треском и свистом наша «шутиха» сорвалась с пускового станка и понеслась в направлении корабля. Ракета, оставляя за собой огненный хвост, к сожалению, вдруг резко задрала нос, который потянул весь корпус вверх, в небо. Впрочем, ракета продолжала лететь, а могла ведь просто упасть в воду.

Описав небольшую дугу, последнее чудо полинезийской техники, перед корпусом корабля хаоле, пошло резко на взлёт, но в какой-то момент подъёма задело за верхнюю рею самой высокой мачты. С характерным треском головка ракеты развалилась, пролившись огненным дождём на свёрнутый парус, который мгновенно вспыхнул.

Я с удовольствием наблюдал из-за ствола дерева, как по палубе корабля заметались маленькие фигурки матросов, пытаясь потушить вспыхнувший в нескольких местах пожар. Рядом со мной бесшумно появился Макоа:

– Смотри, как носятся хаоле! – не в силах сдержать эмоций, я хлопнул полинезийца по плечу ладонью.

– Им весело, Оеха! Ух, как им весело! – рассмеялся Макоа. – Мы сделали дело, нужно уходить!

Макоа невольно предложил придерживаться классической партизанской войны – ударил и будь добр, если не хочешь понести потери, делай ноги. Молодец, старик! В то же время, подгоняя нас, над головой прожужжала пара свинцовых пчёл. Тук, тук! Совсем рядом по стволам деревьев ударили кусочки свинца, а возле стоящих часовых поднялись облачка сгоревшего пороха.

Бросив ракетный станок, который уже сыграл свою роль, мы побежали вглубь леса. Крепкие ноги быстро уносили меня от опасного побережья, а всё внутри пело от радости, потому что у нас получилось заявить о себе. Чем дальше мы углублялись в хаос первобытных джунглей, тем отчётливей слышались крики людей Макоа, пытавшихся задержать белых солдат:

– Хаоле, пришла ваша смерть!

– Мы убьём вас всех!

Внезапно голоса смолкли. Лес непривычно затих, ни единый звук не нарушал больше испуганной тишины, и я отчётливо слышал лишь хруст веточек под ногами и своё хриплое дыхание. Вдруг деревья оказались у нас за спиной, и мы выбежали на берег небольшого озера. Словно кто-то огромный наступил на землю людей акульего бога, и в следе от гигантского копытца со временем собралась вода.

– Остановимся здесь, – махнул рукой Макоа, – немного отдохнём!

Мной овладело одно желание, один порыв. Воды! Попить немного воды! Тяжело дыша, я сделал несколько шагов и встал на колени перед спасительной влагой. Вода в озерце была на удивление чистой, и я внезапно увидел отражение своего лицо. Я впервые посмотрел на себя со стороны и невольно вздрогнул. Ну и физиономия! Тангароа постарался, нечего сказать! Наверное, долго выбирал для меня тело, а потом так же долго смеялся над своим выбором. Более свирепого выражения лица, чем у меня, я, наверное, никогда и ни у кого в жизни ещё не видел. К тому же татуировка делала мрачные черты по-настоящему зверскими. Татуировка расписывала загробными рисунками нос, щёки, лоб, не оставляя нигде ни одной чистой от знаков полоски кожи. Да по сравнению со мной Макоа и его спутники имели внешность небесных ангелов!

С трудом перестав любоваться собой и невольно недобро вспомнив Тангароа, я зачерпнул в ладони воды и изображение, заплясав, исчезло среди волн, появившихся на поверхности на удивление чистого водоёма. Холодная вода быстро привела меня в чувство. Я несколько раз зачёрпывал ладонями сверкающую в лучах Солнца жидкость и торопливо подносил добычу ко рту. Напившись, пару раз плеснул на себя, и лёгкость и бодрость вернулись ко мне.

Не успел я встать на ноги, как где-то совсем рядом грохнуло несколько выстрелов. Птицы тоже услышали выстрелы и испуганно замолчали. Наступила непривычная, полная тишина.

– Что это? – с трудом шевеля обезображенными язвами губами, спросил Сифа.

– Что-то… случилось, – выпрямился Макоа.

В этот момент хрустнула ветка, и к озеру из джунглей выскочил голый мальчик, лет двенадцати, с телом ещё не покрытым татуировками, но уже раскрашенным красками, символизирующими смерть и готовность её встретить. Мальчик, увидев Макоа, в один миг оказался возле полинезийца и принялся что-то торопливо и быстро рассказывать. Я услышал несколько эмоционально произнесённых фраз:

– Убили… Звери – хаоле… Он не успел убежать…

– Веди нас, – коротко приказал мальчику Макоа. Минут двадцать молча и со свирепой решимостью, наш небольшой отряд шёл по труднопроходимому лесу за маленьким проводником.

Мальчик вёл нас уверенно, сразу было видно, что он хорошо знает этот лес. Я шёл замыкающим, теряясь в догадках, что же произошло. Вдруг лес выпустил нас на большую поляну. Первым за проводником вышел на поляну Макоа, и я услышал его сдавленный и гневный крик. Затем, как-то по – звериному, зарычал Сифа, а следом уже и я вышел из под защитной тени леса и тут же остановился, потрясённый увиденным.

Прямо посередине довольно большой поляны росло крупное ветвистое дерево. А под ветвями, на стволе дерева, висел труп мёртвого мальчика. Руки парнишки были вытянуты вверх. В одном положении их удерживали гвозди, шляпки которых торчали из ладоней. Ноги мученика тоже были прибиты к стволу дерева. Мальчишке на вид было не больше тринадцати – четырнадцати лет и он принадлежал к числу тех людей Макоа, которые пытались задержать продвижение отряда белых солдат к Священной горе.

Мальчишка торопливо рассказывал о том, как несколько подростков вместе с взрослыми пытались помешать походу отряда солдат вглубь земли людей акульего бога. Опасная игра продолжалась до тех пор, пока трое проводников – полинезийцев, состоящих на службе у хаоле, не устроили ловушку и не поймали одного из мальчишек. А то, что они сделали с неосторожным подростком, я видел своими глазами. Тошнота подступила к моему горлу, я не мог спокойно смотреть на страшное зрелище. Люди не могли сотворить с подобным себе такого, только звери! Лицо парнишки выражало такую муку, что у меня невольно на глазах появились слёзы. С бедняги сняли скальп, в результате чего верхняя часть головы представляла собой одно сплошное кровавое месиво. А потом долго измывались, нанося в живое и обездвиженное тело, многочисленные удары штыками или ножами.

Я не мог произнести ни одного слова и просто молчал, опустив голову, чтобы не видеть страшного послания. Да, движение отряда хаоле удалось задержать, но какой ценой! Однако я ещё не знал, что наши потери были гораздо существеннее. На поляне, не дав нам возможности выразить словами гнев, из джунглей появились несколько воинов из числа тех, кто так неудачно пытались задержать хаоле. Двое из них были ранены и двигались с трудом. Сифа и Макоа встретили своих соплеменников множеством вопросов. Очень эмоционально, переходя часто на крик, отвечали им суровые воины, и нам сразу стало понятно, что за выстрелы мы слышали на берегу маленького лесного озера.

Так же, как и мы, стоящие перед нами воины обнаружили убитого мальчика и, объятые гневом, в едином порыве, после недолгого преследования, догнали отряд хаоле. Полинезийцы, может, имели шанс внезапной атакой смять белых людей, но, к сожалению, их появления уже ждали. Столкновение произошло на довольно открытом участке. Едва полинезийцы показались из-за деревьев, как их встретил ружейный залп. Двое воинов были убиты на месте, ещё двое ранены, а все уцелевшие рассеяны. Ни один из нападавших не успел добраться до противника, и причинить ему какой-либо вред.

Глаза Макоа заблестели то ли от слёз, то ли от гнева. Он весь вытянулся и подобрался, как-то в один миг подрос, готовый действовать. Месть звала его за собой, он жаждал увидеть смерть тех, кто совершил страшное преступление. Я желал того же самого.

– Ты готов убивать, Макоа, я вижу, – я взял его за руку. – Скажи мне, успеют ли хаоле достичь Священной горы до темноты?

– До темноты? Теперь уже нет!

– Макоа, послушай меня. Нужно дождаться наступления ночи. Когда станет темно, мы нанесём удар наверняка. Нас слишком мало, к тому же боги обещали помочь нам, когда наступит ночь.

Макоа, глядя на меня, долго боролся с собой. Импульсивная натура призывала полинезийца действовать, в то время как разум пытался прислушаться к моим словам.

– Хорошо, Оеха, – наконец сказал он, – но с наступлением темноты мы убьём их всех.

– Так и будет, Макоа, – кивнул я головой. «Убьём хаоле, но чем?» – подумал я. Я давно нахожусь среди людей Макоа, но ни у кого не видел ни одного ружья. Опять же, почему полинезийцы не смазали наконечники стрел ядом, как я подсказывал поступить Макоа при нашей первой встрече? Наверное, местное понятие военной чести не позволило. А зачем воины бросились в лобовую атаку? Могли ведь даже при помощи примитивных луков порядочно потрепать белых солдат, нанося внезапные удары и тут же скрываясь от ответного огня. Мне, искушённому опытному кабинетному стратегу из двадцать первого века, была совершенна непонятна военная тактика полинезийцев. Но я промолчал. Не тот момент, чтобы лезть с нравоучениями и вопросами.

– Убьём их всех, Оеха, – решительно произнёс Макоа, – убьём, как только наступит ночь.

Глава 7

Макоа собрал всех своих людей в одном месте. Больше он никого не посылал тревожить хаоле. Мы и так, выполняя указание Вхиро и Миру, потеряли три драгоценные жизни. Три человеческих жизни! Ради чего? Ну, дошли бы хаоле до Священной горы, походили по ней во главе со своим священником, а потом вернулись назад. Что там может быть такого секретного, что могло бы стоить три человеческих жизни? Не знаю…

Я не мог смотреть на убитого мальчишку, сразу в голову лезли вопросы, вопросы, вопросы… Никогда раньше я не сталкивался с такой показной жестокостью, а ведь Макоа видел похожие сцены постоянно. Он смотрел изо дня в день на гибель своего мира и имел несчастье наблюдать вырождение своего народа. А мы, сидя у телевизоров в далёком будущем, радуемся тому, что немногие, чудом уцелевшие потомки Акульих людей, ходят в брюках и мирно развлекают туристов.

Макоа распорядился снять с дерева убитого мальчика и похоронить мученика. Голос полинезийца дрожал, когда он отдавал распоряжения. Я смотрел на старика и не мог узнать ставшего мне столь близким человека. Он едва мог контролировать себя.

Я подошёл к Макоа:

– Будь сильным, Макоа!

– Быть мужчиной очень тяжело, Оеха! – ответил мне мрачно полинезиец. – Мальчик был сиротой. У него никого не было, кроме меня. Последние дни он не отходил от меня ни на шаг. Я дышал его радостью и захлёбывался от его горя. Он верил мне, и он успел полюбить меня, а я его.

Все слова утешения как-то сами собой умерли внутри меня.

– А где твоя семья, Макоа?

– Семья? Умерли все, Оеха! Все! Кое-кого убили… Нас было много, а остался я один. Никчёмный старик. Даже смерть не хочет отвести меня в царство Миру… Последним умер мой любимый внук, Утреннее Солнышко. Он скончался у меня на руках от болезни, которую послали на нашу землю хаоле. Знаешь, что эта за болезнь? Она покрывает всё тело сыпью, а лицо волдырями. Стоит только подойти к больному – и уже болеешь ты. Все заболели, кроме меня, ведь я не нужен ни Миру, ни Вхиро.

Скорее всего, старик говорил об оспе.

– Боги приготовили для меня испытания не посильные для человека. Они обрекли меня на муки, оставив в этом мире совсем, совсем одного… Солнышко был последним из моего рода. Кроме меня… Он держал меня за руки, вот здесь, вот здесь… Я до сих пор чувствую тепло его рук. Оно не уходит… Оно не уходит! Это тепло не согревает, оно жжёт, жжёт мои пальцы, мою душу!.. Мы были вдвоём, вдвоём во всём мире, потому что… Потому что все жители деревни уже умерли. Только я и Солнышко ещё жили в том царстве мёртвых. Я прижимал его к себе и плакал. Я не стесняюсь сказать слова, недостойные воина. Оахо! Мать ещё до прихода хаоле отучила меня плакать, и я очень удивился, когда вдруг стал плохо видеть. Слёзы текли у меня по лицу, а я не знал, что же это за напасть меня посетила. Я не мог понять, какой злой бог заставил капать из моих глаз солёный дождь и дрожать мои губы. Я подумал, что заразился, и очень обрадовался.

Мне было очень тяжело слушать историю Макоа, но я не мог его бросить и просто отойти.

– Я проклял всё, Оеха! И людей, и богов, но в первую очередь хаоле! А Солнышко, который крепко вцепился мне в пальцы, заметил, что я плачу. Он был очень маленький и поэтому знал, что такое слёзы. Солнышко принялся упрашивать меня не плакать: «Не плачь, мой дедушка Макоа», – сказал он, – «не плачь так горько!» «Но как же мне не плакать? Ведь больше у меня никого нет, а ты хочешь уйти!» «Не плачь, дедушка. Я только немного заболел, я ведь поправлюсь. И мы снова будем вместе с тобой бегать по песку». Я знал, что он уже не выздоровеет. «О-о!» – застонал я. – «Солнышко, я так хочу, чтобы ты снова был здоров!» И тут он признался мне: «Нет, наверное, дедушка. Что-то мне всё хуже и хуже. Я уже слышу, как Вхиро зовёт меня, а Миру готовится встретить». «Не покидай меня, Солнышко!» «Не бойся, дедушка, мне будет хорошо в стране мёртвых По… Что мне здесь делать одному? Там у меня все друзья. Там меня ждут мама и папа, мои сёстры и братья… Что мне делать в мире людей одному? Они зовут меня, разве ты не слышишь, дедушка? Ведь им так там одиноко без меня… Не плачь, дедушка, не плачь…» «А я?!» Но он не ответил мне. Пальцы Солнышка не отпускали мою руку, но вдруг сделались такими холодными, такими холодными!..

Я и не заметил, как вокруг меня собрались все остальные полинезийцы, внимательно слушая рассказ старика.

– Я прижал Солнышко к своей груди и, держа в руках своё горе, раскачивался из стороны в сторону. Помню, как я кричал богам: «Тангароа, Оро, не забирайте у меня Солнышко! Верните его!» Но боги молчали. Как всегда, они привыкли отмалчиваться, когда видят наши несчастья. Я не видел, что происходит вокруг, и пропустил удар. И только в последний миг заметил, как Каду наклоняется надо мной и заносит над моей головой свою боевую дубинку. Это воины Акульего Братства, по воле отцов – хаоле, пришли в деревню и добивали всех, кто ещё дышал. Сильный удар всего лишь оглушил меня, и я вскоре очнулся. Я встал и пошёл. Я считал шаги, чтобы не упасть и не потерять сознание. Звал Солнышко, но он не отвечал. Просил богов забрать меня к себе, но они опять притворились глухими. Иногда я сбивался со счёта, и тогда начинал считать свои шаги заново. Мне было всё равно, буду ли я жить или умру. Потому что рядом со мной не было больше Солнышка. И я вновь и вновь начинал жалобно звать его. Наконец, он услышал меня и ответил: «Дедушка Макоа, я слышу тебя!» Я обрадовался и спросил: «А ты уже увидел всех моих детей и внуков в стране мёртвых По?» «Я пока не достиг царства Миру!» – ответил мне Солнышко. – «Зато я узнал, откуда взялась на нашей земле болезнь хаоле, которая забрала меня». «Откуда?» «Я встретил ужасного духа, которому подчиняется эта болезнь. Смеясь, он сказал мне, что во всём случившимся виноваты вещи, которые нам дали в миссии отцы – хаоле. Они специально раздали нам вещи больных людей, чтобы мы все заразились. Они передают эти вещи, в которых живёт болезнь, от одной непокорной деревне к другой, а нас становится всё меньше и меньше».

Мне вдруг стало нехорошо. Выходит, миссионеры специально раздавали заражённые вещи, но для чего? Чтобы очистить остров для переселенцев?

– «Солнышко, когда увидишь всех наших родственников, передай им привет. Скажи… Скажи им, что Макоа тоже не будет задерживаться в мире людей!» Солнышко после моих слов опять куда-то пропал, и я снова остался один. Я ещё долго шёл, пока нашёл пещеру, в которой ты встретил меня в теле Каду. Воины Акульего Братства увидели по следам, что я остался жить, и пошли за мной. Зачем я зашёл в ту пещеру? Ведь я не хотел больше жить! Не знаю… Я решил не сопротивляться Каду и поскорее встретиться с Солнышком и со всеми остальными. Но прежде я хотел высказаться, а уж потом умереть…

– И я потерял всех своих родных, – тихо сказал один из воинов.

– У меня тоже никого не осталось, – поддержал его другой.

– Мы должны мстить, – с трудом заговорил Сифа. – Посмотрите на меня! У каждого из нас есть своя история о своём Солнышке! Духи умерших видят нас и заклинают о мести. Мы должны пойти и убить всех хаоле! Уже темнеет!

И в самом деле, наступили сумерки и вокруг стемнело. Наполненные решимостью, мы быстро нашли следы хаоле и пошли по ним, думая только об одном. Я шёл вместе со ставшими мне такими близкими полинезийцами и тоже был готов убивать, убивать всех, кто попадётся мне на пути. Всех, кто был не похож на нас.

Скоро где-то впереди, в темноте, мы услышали звуки музыки. А ещё через несколько минут увидели лагерь белых людей, хорошо освещённый кострами. Офицер, руководивший солдатами, умело разбил бивак на берегу озера, разведя костры за несколькими поваленными большими деревьями. Нечего сказать, умелые вояки нам попались! Для того, чтобы напасть на врага, нам нужно было сначала преодолеть довольно большое открытое пространство, а затем перелезть через засеку из стволов. Всё это время, пока мы попытались бы добраться к противнику, нас осыпал бы град из пуль. К тому же, хаоле было намного больше, чем нас. Если посчитать проводников из числа воинов Акульего Братства, против нас могли действовать не менее тридцати опытных бойцов, в то время как нас было всего лишь десятеро, включая одного мальчишку, меня, старика Макоа, двух раненных и одного полуразложившегося от болезни человека.

Темнота и лес пока надёжно прятали нас. На самом краю леса, там, где заканчивались последние деревья, мы спрятались в траве и кустарнике и из нашего укрытия наблюдали за лагерем хаоле. Кто-то из солдат был знаком с шотландской волынкой и неплохо играл на непривычном для человека из будущего музыкальном инструменте. Волынке мягко и мелодично подыгрывала флейта. Ох, какой чудный вечер! Поскорей бы зарезать всех музыкантов…

– Слишком далеко и слишком рано, – прошептал Макоа, словно прочитав мои мысли.

– Подождём, – согласился я с полинезийцем.

– А я готов хоть сейчас, – тихо высказался мальчишка.

– Остынь, – шикнул на него Сифа.

Продолжая рассматривать лагерь противников, я вдруг понял, что эти люди, со своими заботами и проблемами, становятся всё ближе и понятней мне.

Свет от костров блестел на поверхности воды, в то же время хорошо освящая фигуры солдат. Хаоле подготовили нам неприятный сюрприз в виде эшелонированной оборонительной позиции. За поваленными деревьями был выставлен небольшой караул из трёх бойцов в красных мундирах. Основные же силы находились у костров, впрочем, всегда готовые оказать помощь передовому рубежу обороны. Да, всё продуманно, наскоком ничего не сделаешь…

Я задумался, продумывая план атаки, но мне не дали возможности и времени для разработки сложных тактических комбинаций. Флёйту и волынку как-то ненавязчиво вдруг дополнили звуки совершенно незнакомых мне музыкальных инструментов. Музыкальный ритм начал нарастать с каждой новой нотой. Небесной красоты музыка зазвучала всюду. От неё у меня закружилась голова, и пересохло в горле.

– Не смотрите, не смотрите! – нисколько не боясь, что нас обнаружат, внезапно закричал Макоа. – Я слышу музыку мёртвых! Возле озёр бывает такое! Чтобы не случилось – не смотрите! Спрячьте голову между рук, и если вас кто-то коснётся, если хотите жить, не поднимайте головы!

– Уходим, – испуганно прошептал один из воинов, и я услышал, как зашелестела трава. Все туземцы покинули меня, но я не двинулся с места. Оглянувшись, я с удивлением обнаружил возле себя лишь Макоа и мальчишку – полинезийца.

Не считая нужным больше прятаться, я встал во весь рост, и Макоа даже не попытался меня удержать. В таком положении я видел весь лагерь хаоле, как на ладони, и в нём начинало твориться что-то на редкость странное. Возле берега, из воды маленького озера, появилась голова. Сначала одна, потом вторая, затем ещё и ещё… Я присмотрелся. Из воды солдат на берегу с любопытством разглядывали женщины! Смолкла флейта, умолкла волынка, и только неизвестные мне инструменты продолжали очаровывать сказочной мелодией.

А на берег из воды, тем временем, одна за другой, выходили совершенно нагие молодые женщины. Как они были прекрасны! От вида таких небесных гурий у меня просто перехватило дыхание! Их словно создал гениальный художник: с тонкими талиями и длинными ногами, а высшие силы вдохнули жизнь в то, что воплотило в себе совершенство. Многим эти неземные создания напоминали белых женщин, но много в их внешности было и экзотического, чисто полинезийского.

Одна за другой они покидали воду и, оказавшись на берегу, первым делом резко встряхивали головой. Пышные шевелюры мгновенно высыхали, превращаясь в сложные и замысловатые причёски.

– Что там происходит? – тихо, со страхом в голосе, прошептал Макоа.

– Из озера выходят женщины удивительной красоты, старик, – так же тихо ответил я.

– Пришли тапаиру, – застонал Макоа. Наконец – то ему, судя по голосу, стало страшно. – Нимфы богини Миру. Не смотри на них, не смотри, Оеха! Они заберут твоё тело и душу!

– Мне можно, Макоа, я посланец не только Тангароа, но и Миру, – немного успокоил я полинезийца, – мне они ничего не сделают.

Женщины, пока мы разговаривали, начали танцевать. Они разбились по парам, каждая выбрала себе одного из солдат. Танцевали они как-то странно, но очень завораживающе и пластично. В своём мире, в ночных клубах, я привык двигаться всем телом, но местные танцевальные движения основывались совершенно на другой школе и иных принципах. Корпус у нимф оставался неподвижным, но вот руки и ноги извивались в каком – то невообразимо бешеном ритме. Завороженные, хаоле, не в силах удержаться, принялись зачарованно неловко топтаться вокруг неземных красавиц. Тапаиру зажигательно смеялись, а солдаты что-то радостно кричали.

Я заметил, что танцующие пары начали удаляться от лагеря и приближаться к воде. Внезапно одна из нимф обхватила кавалера за шею руками и повалила в воду. Вода забурлила, словно закипела, в пузырьках мелькнули человеческие ноги. За первой парой ещё одна тапаиру утащила свою жертву в тёмное озеро. Неужели уцелевшие солдаты ничего не замечают? Нет! Заколдованные, смеясь и крича, они продолжали смертельный танец!

– Тапаиру топят людей в воде, – сообщил я то, что увидел, Макоа.

– Они не топят их, Оеха, – прошептал дрожащим голосом Макоа, – они утаскивают хаоле живыми к Миру. Такой участи не позавидует ни один мертвец!

Не прошло и нескольких минут, как на берегу не осталось ни одного человека. Вот только три тапаиру сиротливо остановились, хорошо освещённые светом костров, посередине лагеря. Две нимфы, издав тихий, нечеловеческий стон, развернулись и вошли в озеро, где вода скоро поглотила их. Но вот третья, понюхав воздух, направилась в нашу сторону. Вместе с ней к нам приближалась, становясь всё громче, небесная музыка.

Мальчишка – полинезиец, который, видимо, решил подсмотреть за происходящим, вдруг встал во весь рост рядом со мной. Он решительно шагнул вперёд, навстречу нимфе богини подземного мира. Я положил руки ему на плечи, стараясь удержать, но он, извиваясь, попытался вырваться из моих объятий.

Пока я боролся с парнишкой, тапаиру оказалась возле нас. Потрясающая красота! Я видел… Точёное лицо с немного миндалевидными глазами. Никогда не встречал я такого прекрасного лица… А губы? Яркие, как коралл. Улыбаясь, нимфа показала мне белые, как жемчуг, зубы. Волосы, светлые и кудрявые, спадали к самим бёдрам. Большие груди двигались при каждом движении, а между длинных и красивых ног темнел притягательный треугольник…

– Отпусти его, – зазвенел в воздухе колокольчиками неземной голос.

– Нет, – неожиданно для себя отказал я.

– Кто ты? Кто ты? Кто ты такой? Кто ты такой, такой, такой? – запела тапаиру, приблизив своё лицо к моему. Она принялась, танцуя, водить своей головой из стороны в сторону. Она обнюхивала меня!

– Кто ты такой? Кто ты такой? Такой… такой… – пела чистым голосом жуткую песню тапаиру. – У тебя тело, у тебя тело, у тебя тело… мертвеца! Мертвеца! Мертвеца! Кто ты? Кто ты? Кто ты такой? Но ведь ты жив! Но ведь ты жив! Пойдём со мной! Пойдём со мной! Со мной хорошо! Со мной хорошо! Я – Та Таха, я – Та Таха, я накормлю тебя нгаро! Пойдём со мной, пойдём со мной, пойдём со мной…

Всё поплыло перед моими глазами, но неожиданно, словно кто-то другой моими губами повелительно крикнул тапаиру непонятное мне слово:

– Хвиршо! – нимфа, по имени Та Таха, мечта, которую я искал всю жизнь, испуганно, с тихим звериным воем, отпрыгнула от меня. Немыслимо длинными прыжками она в один миг достигла озера и прыгнула в воду.

– Откуда ты знаешь магический язык древних? – спросил меня, тяжело дышавший Макоа.

– Понятие не имею ни о каком языке древних… А что я сказал?

– Слово – заклинание! «Прочь!» – приказал ты тапаиру. Ты произнёс одно из самых сильных магических слов. Я, наверное, последний, кто слышал про язык Древних. Мне немного успел рассказать перед смертью последний умирающий жрец…

Следом за бегством нимфы стихла и музыка. Наступила тишина, а я всё не отпускал от себя мальчишку.

– Отпусти его, Оеха! Ему больше ничто не угрожает! – сказал мне Макоа. Я послушался полинезийца, убрал руки и даже подтолкнул парнишку в спину, стараясь вывести из ступора. Втроём мы вышли из леса и направились к освещённому светом костров берегу озера. Едва мы подошли к засеке из стволов деревьев, как громкий звук треснувшей под чьими-то ногами ветки заставил обернуться. Наши доблестные воины, которые покинули меня и Макоа при первых звуках потусторонней музыки, тёмными пятнами отделились от ночного лесного массива. Приглядевшись, я понял, что число их возросло. Когда они подошли поближе, я увидел, что им удалось захватить двух пленных – священника и молоденького рыжего солдатика с неприметной внешностью, в изодранном мундире.

– Убежать хотели, – принялся торопливо рассказывать Сифа. – Трое было. Эти двое и один наш, из Акульего Братства. Нашего мы убили сразу… А вот этих привели к вам.

Неожиданно я понял, почему на берегу озера сиротливо, без второй половины пары, остались три нимфы – тапаиру. Просто намеченным жертвам удалось убежать и оставить кровожадных помощниц богини смерти ни с чем.

– Убейте их, – Макоа с отвращением отвернулся от пленных. – Убейте обоих!

Полинезийцы встретили решение своего вождя радостным криком – кличем, от которого кровь застыла в жилах. Я не мог оставаться безучастным и шагнул к жаждущим крови воинам:

– Стойте, – громко сказал я. – Не делайте этого!

– Не мешай им, Оеха! – попытался остановить меня Макоа.

– Уйди, Оеха! – надрывно крикнул мне Сифа, а остальные даже не обратили на меня никакого внимания. Я не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости, но я раздвинул плечами почувствовавших запах крови убийц, крепко схватил за шиворот рукой молодого солдата и притянул к себе:

– Этот мой! – повелительно и грозно распорядился я. Посмотрим, сможет ли кто из вас бросить мне вызов? Я готов был вступить в схватку с кем угодно, хоть со всеми сразу, и полинезийцы поняли мою решимость. Никто из них не хотел умирать, ведь для них я был больше, чем обычный человек. С недовольным ворчанием они отвернулись от меня, а моя душа шепнула мне, что я всё сделал правильно.

А вот отцу – хаоле не повезло. В один миг разъярённые туземцы окружили его. Священник только успел крикнуть по-английски из навалившейся на него груды тел:

– Что вы хотите со мной сделать? Вы пожалеете… – и тут же захрипел. Он издал такой страшный стон, что у меня по коже побежали мурашки. Потом я услышал жуткое бульканье, хруст костей и чавкающий звук разделяемой плоти, как будто от большого куска мяса отделили кусочек поменьше.

– Оао! – закричал Сифа и высоко поднял за волосы над собой отрезанную голову миссионера. Остальные воины издали радостный крик. Закричал в восторге даже стоявший рядом со мной мальчишка.

Я тут же с удивлением обратил внимание на то, что голова в руках Сифы продолжала жить. Глаза двигались, ища зашиты, а губы шевелились. Глядя на не хотевшую умирать голову немолодого седого отца – хаоле, невольно замолчали все воины.

– Зря-я-я, – засвистела выходящим воздухом голова по-английски, – пожа-але-ете…

Глаза миссионера закрылись, но тут, неожиданно для всех нас, с отрезанной головой начали происходить непонятные изменения. Человеческие черты принялись растягиваться и таять, а сквозь них проступило нечто хищное, неземное, покрытое серой кожей. Мы не успели и слова сказать, а Сифа уже держал в руке не человеческую голову, а голову неизвестного мне существа. Огромные выпученные, в пол-лица глаза неподвижно смотрели на всю нашу компанию, а почти невидимый на серой морщинистой коже тонкий рот скривился в презрительной усмешке.

С криком отбросил Сифа подальше от себя голову мнимого священника. Однако и тело, которое лежало у ног полинезийцев, в свою очередь, претерпело изменения. Лишённое головы туловище несколько раз конвульсивно изогнулось, вверх взметнулась одна рука, потом вторая, но они уже ничем не напоминали конечности человека. Пальцы на руках увеличились и удлинились, а белую кожу на наших глазах в одно мгновение заменила тёмно – серая.

За последнее время я видел демонов, нимф и богов, но эта тварь была чем-то другим.

Полинезийцы в ужасе отшатнулись от обезглавленного тела.

Я по-прежнему держал за рукав мундира солдата-хаоле, стоящего рядом со мной. Его всего трясло, и он с трудом стоял на ногах.

– Господи Иисусе… Господи Иисусе… Господи Иисусе… – беспрерывно повторял пленный англичанин. Я понимал его. Моё тело тоже сотрясала противная дрожь.

Глава 8

– Что сказала голова отца – хаоле из миссии? – прервал причитания пленного Макоа.

Моего знания английского вполне хватило для того, чтобы понять последние слова существа, которое пряталось в человеческом теле.

– Голова успела сказать, что вы поторопились, – ответил я полинезийцу и обернулся к солдату. – Как тебя зовут? Имя? Нейме?

Пленный с трудом понял, чего я от него добиваюсь и, громко стуча зубами, с трудом произнёс:

– Т – т – том…

– О кей, Том, – путая английские и немецкие слова, я попытался поговорить с англичанином, – ви зо аллес о кей, Том! Ферштеен, о кей, Том?

К моему удивлению, Том понял мой немного тяжеловесный сибирский акцент, и кивнул головой.

– Макоа! – подозвал я к себе моего друга-каннибала.

– Да, Оеха?

– Вот этот хаоле, – я хорошенько встряхнул пленного за шиворот. Ничего, пусть потрясётся, ещё и ни такого заслуживает. – Сейчас самое мощное наше оружие. Стоит ему поведать о том, что он видел, и его рассказ заставит многих хаоле задуматься, а воинов Акульего Братства бросить своих хозяев и принять нашу сторону. Он должен невредимым вернуться в лагерь солдат – хаоле, но не должен, ни в коем случае, попасть в миссию!

Макоа всегда быстро соображал:

– Да, Оеха, я уже понял это и сам. Оахо! Он очень ценный. Он подобен змее или отравленной стреле, запущенной в лагерь наших врагов. Бобо! – позвал к себе Макоа сурового, молчаливого и высокого полинезийца. – Отведи этого хаоле к его братьям так, чтобы он попал к солдатам. Пусть он расскажет, что видел! Бобо, он должен дойти живым, ты понял меня?

– Хорошо, – мрачно рявкнул Бобо и толкнул солдатика в спину. Разумеется, пленный Томми ни слова не понял из того, что мы сказали на полинезийском языке. Поэтому он выпучил на меня свои глаза и трагически зашептал:

– Господи Иисусе… Ноу… Господи Иисусе… Ноу…

Ну, хоть Оскара давай.

– О кей, Том, о кей, – попытался я его успокоить. – Гоу, Том, гоу!

Томми вжал голову в плечи. После каждого шага он с мольбой оглядывался на меня, но Бобо довольно грубо погнал испуганного Тома в сторону тёмного леса. Как только их поглотила ночная тьма, я почувствовал страшную усталость.

– Макоа, я немного отойду, надо подумать, – сказал я полинезийцу и пошёл по песку вдоль кромки воды. Скоро на моём пути попался большой камень. Непонятно, откуда он здесь взялся, но как будто кто-то специально установил его в качестве природного кресла над небольшим обрывом. Я сел на камень и задумался. Ночная природа располагала к размышлению и анализу. Тихо и успокаивающе плескалась вода, звёзды в безлунную ночь, блёстками рассыпанного бисера, отражались в спокойной воде. Прохладный ночной ветерок шуршал листвой и травой за моей спиной.

Внезапно я вспомнил свой дом, своих друзей и родителей. Неужели весь мой мир, со всеми, кого я знал, с холодными поцелуями зимы и жарким расслабляющим летним зноем, исчез в огне катаклизма? Неужели погибли все люди, которых я знал? Неужели ПОГИБЛО ВСЁ? Шум лесов, пенье птиц, лай собак, плач младенцев – ВСЁ?!

Я постарался прогнать из головы мысли, от которых запросто можно было сойти с ума, и переключился на местные проблемы. Мне не нравилось то, что вокруг постоянно происходят непонятные и пугающие вещи. К тому же вопросов, на которые я хотел бы узнать ответ, становилось всё больше и больше. Не буду касаться потустороннего, но что такого опасного скрывает в своих недрах Священная гора? И что за существа прячутся под маской отцов – хаоле?

– Ага, я тоже этого понять не могу, – прозвучал рядом со мной знакомый голос.

Я вздрогнул и чуть не свалился с камня. Только сейчас я заметил, что рядом со мной уютно расположилась очень большая ящерица.

– Вхиро, нельзя так пугать людей, а то они раньше времени попадут в твоё царство! Я рад тебе! – удивительно, но я на самом деле обрадовался, когда увидел возле себя бога мёртвых. Очень интересная, между прочим, личность. – Что-то ты сильно поправился с прошлого раза! Был такой маленький, а теперь стал, ну, очень уж большой!

– А ты всё смеёшься над богами, глупый Оеха! Видно, тебя не исправить, но тут ты прав. Прошлое тело слишком быстро умерло после того, как я вселился в него. Умерло ещё до того, как я был готов перейти в свой мир. Может, хоть это протянет подольше…

– Понятно… А я сейчас, Вхиро, такое видел…

– Поэтому-то я и здесь, Оеха. Когда умер отец-хаоле, его душа с какой-то странной маной отделилась от тела. Она была… какая-то необычная. Я такой ещё не встречал, а как увидел, так обрадовался. Ну, думаю, попробую на вкус, такими ещё не питался. Да, поиграюсь немного, развлекусь от скуки. Хотел схватить её – и ничего не получилось. Впервые за сотни последних лет. Не понимаю, что это было, но меня откинуло от какой-то мерзкой душонки непонятная сила. Меня, бога мёртвых!

– Вхиро, а я видел его плотскую сущность. И тоже, скажу тебе, что никогда не слышал ни о чём подобном, – я поспешил хоть немного успокоить хозяина царства мёртвых.

– Может, скоро всё прояснится, Оеха? Что-то всё мне это очень не нравится!

– И мне.

– Не перебивай меня, глупый смертный!

Опять он за своё! Не могу удержаться, чтобы не нахамить таким типам, кем бы они ни были.

– О, мудрый Вхиро, если я тебя перебил, то только потому, что у глупого смертного тоже есть свои мысли!

– Ох, и наглец же ты, Оеха! Ну, ничего, туда, куда я тебя сейчас отправлю, у тебя будет с кем поговорить по душам.

– Отправишь? Куда?! – я попытался вскочить с камня.

– К великому северному богу! – огромная ящерица, изогнувшись, обхватила меня за талию холодными лапами. С непонятной лёгкостью Вхиро оторвал моё тело от камня. Я увидел, как ко мне бегут мои полинезийцы и громко закричал:

– Макоа!

– Оеха! – услышал я знакомый голос. А секундой позже уже с головой погрузился в холодную воду. Бог смерти как игрушку швырнул меня в озеро.

Я успел порядочно глотнуть воды, но тут же больно ударился своими коленями обо что-то твёрдое.

Переход в другой мир был совершён.

Глава 9

При падении, а затем при погружении в воду, я инстинктивно подобрал под себя ноги и вытянул вперёд руки. В таком положении, на четвереньках, я и оказался в незнакомом месте. С меня ручьями стекала вода, мгновенно образовав в районе колен немаленькую лужу.

Закашлявшись, я с трудом, судорожно, вдохнул в себя воздух. Вместе с воздухом ко мне вернулась возможность видеть и слышать. Немного отдышавшись, я открыл глаза. Упёршись четырьмя конечностями, ладонями рук и коленями ног, я удачно приземлился на ровную и холодную поверхность. Мне был хорошо знаком тот материал, на который я приземлился. Лёд! В комичной позе я стоял на огромном ледяном поле. Покрытая льдом равнина нигде не имела ограничений, она казалась бесконечной. Но я не старался найти какие-либо особенности в унылом пейзаже. Меня захватило совсем другое зрелище. Лёд был на удивление прозрачным, совсем как толстое стекло. Сквозь такую преграду я увидел, что подо льдом, совсем близко от меня, расположился ещё один мир, закрытый, вместо небесного потолка, слоём замёрзшей воды. В том мире, который находился подо мной, огромное множество людей сошлись в грандиозной беззвучной битве. Бородатые воины в остроконечных шлемах, одетые в штаны и рубахи, с круглыми щитами в руках, ожесточённо рубили и кололи противников копьями, мечами и боевыми топорами. Вся схватка разбилась на тысячи и тысячи отдельных поединков, которые происходили везде, куда бы я ни посмотрел. Пожалуй, я не ошибусь, если скажу, что перед моим взором в смертельной бойне сошлись миллионы бойцов.

До сражавшихся, охваченных боевым безумием людей, по моей оценке, можно было, если бы не ледовый панцирь, легко дотянуться руками и схватить кого-либо за развивающиеся на ветру волосы. Вдруг, один из воинов, стоящий прямо подо мной, поднял голову и увидел меня. Он с немым криком подпрыгнул, взмахнув боевым топором, и постарался достать меня. На миг, потеряв осторожность, воин тут же простился со своей жизнью. Находившийся рядом огромный седой бородач, воспользовавшись удачным моментом, проткнул его грудь мечом и, подняв голову, тоже заметил меня. Он ухмыльнулся, поднял руку, пытаясь поблагодарить, а секундой позже свалился, с разрубленным черепом, упав сверху на свою последнюю жертву.

– Скоро все они поубивают друг друга, а потом воскреснут, чтобы усесться за стол всем вместе и пировать… до очередной ссоры, – громко прозвучавший приятный бас заставил меня оторваться от захватывающего зрелища и с тревогой посмотреть в ту сторону, откуда я услышал незнакомый голос.

Неподалёку, посередине безграничного поля из замёрзшей воды, стоял красивый ледяной трон. Ручки, подножья и видимую часть спинки украшала на редкость искусная резьба, изображавшая фантастических существ, красивые ладьи и суровых воинов. На троне живой горой возвышался надо мной внушительного вида грозный старец. Ниспадающие белые одежды прикрывали его тело, а на груди покоилась большая седая борода. Непередаваемая мощь и величие исходило от этой фигуры, заставив меня почувствовать собственную уязвимость и беспомощность перед лицом некой высшей силы. Сидящий на троне старец олицетворял собой превосходство не только надо мной, но и над всем видимым мной миром. Потому что он и был творцом этого мира.

Великий северный бог даже сидя казался очень высоким. Вместо правого глаза пустую глазницу закрывал багровый рубец. На обоих плечах незнакомца, подчёркивая своим присутствием фантастичность происходящего, сидели два очень крупных, просто гигантских, чёрных ворона.

– Встань с колен, Странник, – приказал незнакомец, – Тангароа просил не обижать тебя. Не бойся, смертный, встань! Один хочет посмотреть на посланца южного бога.

Один! Я знал это имя и то, что помнил об этом создании, заставляло меня с большим опасением относиться к такому рода знакомству.

Повинуясь приказу северного бога, я встал, хотя что-то подсказывало мне, что перед подобными существами нужно стоять только на коленях.

– Ты когда-либо видел богов, смертный? – продолжал говорить со мной Один голосом, похожим на тихий гром. – Ты знаешь, кто я?

– Великий северный бог, – я попытался оставаться в теме, но на безопасном расстоянии.

– О – о! Ты слышал про меня? Так и должно быть! Все смертные, даже на диком юге, должны знать меня. А каких богов ты ещё знаешь, кроме меня и Тангароа?

– Ну, – я и не знал, как ответить на такой вопрос. В последнее время я уже привык, что все вопросы мне задают не просто так. Как Штирлиц я всегда должен был ожидать подвоха, всегда должен был быть начеку для того, чтобы элементарно не нажить себе неосторожным словом лишних неприятностей, которых в последнее время хватало с избытком. Вот и на этот вопрос нужно было дать какой-то незнакомый мне правильный ответ. Кого имел в виду Один? Ещё одного северного бога? Да и как знать, какое имя заденет его, а какое гармонично впишется в беседу? К тому же, как назло, я не мог вспомнить больше ни одного северного бога. Меня опять подводили мои знания. В голову почему-то лезли имена одних только греческих богов. Может, потому, что в доме напротив, в двадцать первом веке, тренажёрный зал назывался «Зевс», а парикмахерская – «Афродита»? – Ну… К примеру, Афродиту!

– Афродиту? Афродиту! Ох-хо-хо-ха-ха-ха! – внезапно затряслось от неудержимого приступа веселья могучее тело.

– Кха! Кха! – закаркали, задыхаясь от душившего их смеха, сидящие на плечах Одина вороны.

– Афродиту! Кто ж не знает эту б… богиню! Неужели для того, чтобы хоть немного подпитаться энергией, она начала заманивать в свою постель смертных? Ну, ты меня насмешил, Странник! Как твоё имя?

Сказать ему имя, что мне дали полинезийцы – Оеха? Право, не знаю. Опять будет по-шутовски выглядеть, решит, что я скоморох какой-либо…

– Олег, – громко произнёс я своё настоящее имя.

– Олег? – заметно удивился мой собеседник.

– Олег, – я решительно подтвердил сказанное ранее.

– Но это имя наше, северное.

Один, повернув голову, что-то сказал на незнакомом мне языке воронам, а те, в свою очередь, изумлённо закаркали.

– Когда-то я помог одному конунгу с таким именем, и он прибил свой щит на ворота самого знаменитого в то время города в мире.

Что-то подобное я слышал. Наверное, ещё в школе. Но, несмотря на все усилия, не смог вспомнить ту историю, на которую намекнул северный бог.

– Однако я вижу над твоей головой хорошо видимый знак креста, – подозрительно, прищурившись, вновь заговорил Один, – а рядом начинает слабо просвечиваться знак Тангароа.

Я услышал скрытую угрозу в его голосе и постарался ответить как можно мягче:

– Это так, великий Один. Я жил в тех местах, где почитают этого бога, а потом меня призвал Тангароа.

– Он не зря тебя позвал, – задумчиво вновь заговорил Один, – происходит что-то на редкость странное. Мои глаза и уши – вороны Хугин и Мунин – летают по всем мирам людей и пересказывают всё, что видят и слышат. И хочу тебе сказать, что многие их рассказы мне очень не нравятся. В том мире, в котором ты находился, начали происходить очень непонятные вещи. Тангароа включил тебя в игру богов по той простой причине, что появилась некая третья сила, не принадлежащая ни к миру людей, ни к миру богов. Всё начало выходить из-под контроля и последствия каждого поступка перестали быть предсказуемыми. Это очень опасно, Олег! Поэтому-то я решил помочь Тангароа. Он очень рискует, этот южный бог, но я согласился разделить с ним риск. Уж слишком веские есть для такого решения причины. Да и попасть из моего мира в обречённые миры намного легче, чем из мира Тангароа.

Ну и хитрец всё-таки Тангароа! Скорее всего, судя по тому, что сейчас сказал Один, другим богам будет легко определить, откуда я отправлюсь в путь. Переход в другой мир, наверное, похож на запуск ракеты, которая оставляет след. Таким образом Один не просто поможет мне, а продемонстрирует свою готовность поддержать Тангароа. Вот не ожидал, что и в столь тонких сферах вовсю процветает хитроумная дипломатия.

– Садись, поговорим, – властно распорядился северный бог.

За моей спиной затрещал и застонал лёд. Я оглянулся. Множество маленьких льдинок, поддерживая друг друга, двигались, поднимаясь вверх. В несколько секунд, соединившись в одно целое, они образовали кресло. Правда, на вид намного более скромное, чем трон Одина. Когда лёд окончательно приобрёл форму и перестал двигаться, я сел в сверкающее кресло, состоящее из застывшего льда. К моему удивлению замёрзшая вода не обожгла холодом моё голоё тело. Наоборот, усаживаясь, я коснулся чего-то мягкого и тёплого.

– Прежде, чем уйти, выслушай мою историю, Странник! Может, она как-то поможет тебе в будущем.

Общаясь с Тангароа и Вхиро, я уже понял, что боги являются по-своему очень одинокими существами и каждый из них, встречаясь со мной и обнаружив, что я вижу и слышу их, не упускал возможности поговорить.

– Я родился очень далеко отсюда, под лучами такой далёкой звезды, что её и не видно из этих мест в самые совершенные приборы. В одной сказочно красивой долине, окружённой со всех сторон горами, я рос вместе со своими друзьями – Тором и Локки. Локки в то время был совсем другим, чем тем, кем он стал позже. Я никогда бы не поверил, что Локки создаст чудовищного волка Фенрира для того, чтобы тот напал на меня во время последней битвы… В те времена мы были друзьями. Однако детство наше было безрадостным. Несмотря на всю красоту природы, на огромные цветы и деревья, с листвой мягкой, как шёлк, моя память хранит о первых годах прожитой жизни, в основном, только тягостные воспоминания. Мы росли в страхе и боялись каждой тени. С первых слов матери я прежде, чем научился говорить, понял, что мы, люди – ничто. Мы были рабами хозяев, стадом, которому позволяли жить и размножаться. В той части долины, где я родился, господствовали дрорхи – свирепые существа, похожие на чудовищ из кошмарного сна. Соседние местности принадлежали другим монстрам, и везде люди служили рабами или пищей самым причудливым созданиям. Каждый наш шаг с самого раннего детства был со всех сторон окружён всевозможными запретами и табу. Нам запрещали практически всё, разрешалось только жить, а если говорить точнее, то просто выживать. Основные запреты касались пищи, а в особенности дичи, которой почти не осталось на единственном маленьком материке, затерянном среди огромного океана. Нам не разрешалось ловить и есть животных крупнее земной мыши. Всё мясо, которое я употреблял в детстве, принадлежало или мелким грызунам, или местным ящерицам, которых с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Для того, чтобы мы не переступили запрет, за нами постоянно следили хитроумные приборы дрорхов в виде больших человеческих глаз, которые всюду висели в воздухе и контролировали каждый наш шаг.

Тот мир, о котором начал мне рассказывать Один, порядочно напугал меня, стоило только представить такую ситуацию. Я уже привык к той основной мысли нашей цивилизации, что человек – царь и бог, победитель, которому всё дозволено. А Один сейчас нарисовал передо мной совсем другую возможность развития, другую реальность, в которой людям, как у нас животным, было уделено подчинённое положение. К тому же ещё одна деталь в его рассказе сразу привлекла моё внимание. Один легко и непринуждённо признался, что изначально все северные боги имели человеческое происхождение.

– Каждый день, рано утром, служитель дрорхов, который выполнял ряд контрольных функций и выбирался из числа наиболее сознательных местных жителей, собирал всех нас для проповедей и показательных покаяний. Он начинал говорить, а мы подхватывали следом за ним ритуальные речи, суть которых заключалось в признании нашей никчёмности. Мы каялись друг другу в тех мыслях, которые посещали наши головы. Мы не имели права даже думать о том, чтобы как-то противиться своим хозяевам. Нам внушали, что мы слишком жестоки по своей природе, поэтому дрорхи взяли на себя трудную задачу думать за нас и беспокоиться о нас. Люди же должны были верно служить добрым хозяевам, хотя бы потому, что из всех народов оказались единственными, кто не имел собственных железных пещер. Все те, кто поделил между собой людей на той планете, имели свои железные пещеры, а вот мы – нет. Этот факт нам каждый раз подчёркивали отдельно, указывая на природную ущербность нашей расы, на нашу неполноценность. Когда я немного подрос и оставил за своими плечами пятнадцать холодных зим, мне пришлось пройти довольно серьёзные испытания для того, чтобы стать мужчиной. Успешно справившись с заданиями, я получил право носить коротенькую юбочку, сшитую из шкурок убитых местных грызунов. Я был горд, ведь больше никто не увидит меня голым, теперь я настоящий мужчина!

– Примерно в то время, когда мне посчастливилось стать полноправной частью нашего маленького общества, как-то раз я отправился на охоту. Моей добычей должны были стать сигху – существа, похожие на местных мышей. В последнее время они встречались всё реже и реже, но я знал, что в одном месте, если достаточно далеко зайти в опасный лес, у каменистой гряды, сигху обитало ещё достаточно много. Наши охотники не углублялись так далеко в чащу, но я был молод и хотел, чтобы мной восхищались. К тому же я желал произвести впечатление на девушку, которая очень мне нравилась. Звали её Сигурд.

– Когда я почти дошёл до тех мест, где обитали сигху, я услышал громкий крик зверя, наполненный болью и отчаяньем. Я ничего и никого не боялся ни тогда, ни теперь. И по этой простой причине, подгоняемый любопытством, направился в то место, откуда слышался жалобный рёв. Пройдя несколько сотен метров по довольно густому лесу, я увидел дракдара. Именно его голову я научил в своё время изображать мастеров тех народов, что начали мне поклоняться на этом холодном Севере. В вашем мире имя дракдара изменили и исказили. Его сначала прозвали драккаром, а потом и вовсе переименовали в дракона. Но я не люблю никаких новшеств. Для меня он так и остался дракдаром – существом из моего родного мира.

– Дракдар был огромный и страшный. Его шкура блестела в лучах света сотнями ярких бликов, которые отражались от множества чешуек, прикрывавших его тело. Увидев меня, дракдар открыл огромную пасть. Разве я мог победить его? Конечно, нет, но я всё равно подошёл ближе. Заметив, что я направляюсь к нему, дракдар угрожающе заревел. Он не боялся меня. Он привык питаться людьми, как и все в том мире. Но в этот раз ему пришлось несладко, и зверю было не до меня. Стараясь держаться подальше от него, вне пределов досягаемости, я прошёлся вдоль огромного тела и понял в чём дело. Дракдар одной из своих лап угодил в ловушку, и ловушка эта была искусственного происхождения. Её поставили наши хозяева, дрорхи.

Стараясь не заснуть от усталости и тем самым прогневить северного бога, я сосредоточился на битве, которая ещё продолжалась под прозрачным слоем прочного льда. Количество воинов значительно уменьшилось, но оставшиеся показывали настоящие чудеса рукопашного боя, совсем как мастера монастыря Шаолинь. Они ловко увёртывались от ударов, подпрыгивали и делали резкие выпады. Правда, изредка, то один, то другой всё же погибал под ударами более искусных противников.

Один, прервав свой рассказ, внимательно посмотрел на меня:

– А ты не голоден, Странник?

– Умираю от голода, – честно признался я.

– Умереть от голода в Валгалле? Неслыханно! – усмехнулся северный бог.

– Кха! Кха! – хохотнули на плечах Одина два ворона, по имени Хугин и Мунин.

Один протянул в мою сторону свою руку, раскрыл сжатый кулак и дунул на ладонь. Маленькая мошка взлетела с ладони и, увеличиваясь на глазах, полетела по воздуху в мою сторону. Когда летящий предмет достиг меня, то принял форму довольно крупного зажаренного поросёнка.

Аппетитное угощение без всякой опоры зависло передо мной в воздухе. Я с жадностью набросился на пищу, а северный бог продолжил свой рассказ:

– Смело я подошёл поближе, а зверь приблизил ко мне свою страшную морду. Она была огромной! Два больших, как озёра, глаза внимательно и испытующе посмотрели на меня, наверное, запоминая, как я выгляжу. Ноздри, похожие на вход в пещеру зашевелились, изучая мой запах. Слюна капала из пасти дракдара, он был очень голодный, но не тронул меня. Почему? Не знаю… Может, он понял, что я единственный, кто может и хочет ему помочь. Я ещё ближе подошёл к опасному зверю и рассмотрел его рану. Металлический штырь – ловушка уходил глубоко в землю. Дрорхи поставили ловушку на едва заметной тропе и хорошо замаскировали её. Когда зверь наступил на металлический колышек, тот под тяжестью тела пробил лапу, а потом сработал хитрый механизм. Верхушка колышка распустилась на десятки блестящих штырей, торчащих в разные стороны. Металлические усики не давали возможности дракдару выдернуть лапу из ловушки. Осмотрев ловушку, я ещё раз удивился всей мудрости охотничьих уловок наших хозяев. А потом решил действовать. Тем самым я нарушал самый главный из запретов – не вмешиваться в охотничьи игры дрорхов. За такое самовольство они всегда жестоко расправлялись с любым вольнодумцем. Однако я был молод, и по неопытности глуп. К тому же в руке я держал боевой топор, изготовленный из крепкого обсидана. Первым делом я осмотрелся. Недалеко висел вездесущий глаз, уставив на меня свой зрачок и ожидая, что я намерен предпринять. Я знал, что стоит только мне начать помогать дракдару, как летающий прибор дрорхов тут же передаст тревожный сигнал хозяевам. Поэтому, как бы невзначай, я постарался подойти поближе. Ещё детьми мы часто так играли с летающими глазами. Стараешься подбежать к нему, а он от тебя улетает, и попробуй догнать такое чудо техники…

– Глаз отлетел от меня на ровно такое расстояние, на которое я подошёл к нему для того, чтобы оказаться поближе к хитроумному изобретению. Вообще-то этого я и добивался – хотел, чтобы он начал движение. Едва глаз тронулся с места, а я уже просчитал в уме траекторию его дальнейшего полёта и в ту точку, где он должен был находиться через секунду, с силой бросил свой топор. Бросок оказался на редкость удачным. Летающий прибор дрорхов рассыпался в воздухе. Во все стороны, из-под порванной кожаной оболочки, брызнули в шелковистую траву множество металлических деталей. Расправившись с опасным наблюдателем, я направился к дракдару. Присев на корточки, я внимательно изучил ловушку дрорхов. А затем начал осторожно, опасаясь доставить лишнюю боль зверю, подкапывать металлический колышек. Зачем я это делал? Мне было жалко зверя, но больше всего на свете я хотел сделать что-либо противное тем правилам, которые не давали нам свободно дышать!.. Когда яма оказалась достаточно глубокой, внезапно обнаружил на металлическом штыре, уходящем глубоко в землю, большую, выделенную краской, пластину. От прикосновения моей руки пластина сработала и с тихим шипением отъехала в сторону, обнажив устройство с кнопками, с рунами дрорхов. Недолго думая, я нажал на первый попавшийся символ. В тот же миг металлические усы на конце ловушки собрались в единый заострённый наконечник, и дракдар с рёвом выдернул кровоточащую лапу из ловушки дрорхов. Он понял, что я для него сделал! Дракдар склонил голову, благодаря меня, и быстро скрылся, ломая молодые поросли, в глубине леса.

– Я гордо выпрямился. Впервые за свою жизнь я совершил хоть что-то стоящее. Я был уверен, что никто не видел моего подвига. Но ошибся! Я перешагнул черту – оспорил могущество дрорхов. Какой же был наивный, когда думал, что всё запросто сойдёт мне с рук. Неприятное чувство, какое возникает, когда за человеком наблюдают, заставило меня оглянуться. Сразу несколько глаз висели между деревьев и над ними и фиксировали каждое моё движение. Никогда прежде я не видел, чтобы столько Наблюдателей собралось в одном месте. Я мгновенно понял, что это означает, и бегом бросился в деревню. Мои подошвы, твёрдые как камень, не замечая колючек и веток, быстро несли меня в то место, в котором я родился и вырос. Скоро я уже стоял среди соплеменников и, не вдаваясь в подробности, кричал, призывая всех прятаться. Услышав меня, женщины схватили маленьких детей и побежали в лес. Следом за ними последовали мужчины, и как-то так получилось, что возле меня собрались только несколько моих сверстников, с которыми я вместе рос в общих играх, заботах и тревогах. Могучий Тор, хитрый Локки и Сигурд, которая мне очень нравилась, пытались узнать у меня, что же случилось.

– Как оказалось, тревогу я поднял не зря. Не успели мои соплеменники укрыться под защитой деревьев, как наше поселение уже наполнили слуги дрорхов. Серокожие ункасы были всюду, куда только ни посмотришь.

Я давно закончил есть и внимательно слушал Одина. Недоеденные остатки угощения просто исчезли в воздухе, а я вытер жирные и грязные пальцы о тело. В этом месте рассказа северного бога я встрепенулся от возникшего чувства тревоги:

– А у ункасов, случайно, глаза не выпученные, в пол-лица? Холодные такие, без зрачков, – неожиданно для себя спросил я Одина.

– Откуда ты знаешь, как выглядят ункасы, Странник? – подозрительно и с тревогой посмотрел на меня Один. Видимо, кошмарные воспоминания, несмотря на тысячи прожитых лет, до сих пор мучили его.

– Перед тем, как попасть в твой мир, я видел одно такое существо. Мы убили его.

– Хугин! Мунин! – взревел северный бог голосом, наполненным гневом и яростью. Вороны испуганно замахали крыльями, а Один громко и раздражённо произнёс несколько фраз на том незнакомом языке, на котором общался с воронами.

Я поспешил вмешаться:

– О, великий бог! Они могли ни о чём не знать! Мы обнаружили ункаса, который прятался в оболочке человека, за несколько минут перед моим переходом.

– Очень плохо! Если ункасы проникли в ваш мир, то всем людям угрожает опасность.

– Расскажи, что было с тобой дальше, Один, – я хотел знать, с чем имею дело. Да и история северного бога заинтересовала меня своей необычностью.

– Дальше? Ты хочешь узнать, что было дальше? Хорошо, я коротко поведаю тебе о том, как смертные становятся богами… Благодаря технике дрорхов, ункасы появлялись прямо из воздуха, из ниоткуда. Они в один миг схватили меня, всех моих друзей и ещё нескольких человек, которые имели несчастье оказаться поблизости. Ункасы накинули на наши руки невидимые путы, такие крепкие, что мы не могли пошевелить прижатыми к телу руками. Затем погнали прочь из деревни. И только тогда я понял, что натворил. Ункасы безжалостно подгоняли нас, как скот, не давая ни секунды отдыха. Один из нас, в конце концов, упал от потери сил и тогда ункасы смилостивились и объявили привал. Мы повалились на землю там, где стояли. Позволив нам отдышаться, Серые сильными ударами подняли нас и заставили идти дальше. К утру наш караван достиг большого поселения ункасов. Самцы, самки и детёныши ункасов высыпали на обочину дороги и молча рассматривали караван обречённых пленников. Наши конвоиры гнали нас в центр поселения, где располагалась большая площадь. Я шёл по широкой, покрытой каким-то материалом дороге и смотрел на жилища ункасов. До этого момента я никогда не видел таких красивых и больших домов. Вспоминая наши хижины, начал невольно стыдиться, что я человек. Почему-то я вдруг подумал, а ведь нам правильно говорили, что мы, люди, существа более низкого порядка, более приближенные к животным, чем остальные расы, обитающие на нашем перенаселённом материке.

– Нас вывели на большую площадь, в центре которой на постаменте со ступенями, стояли ворота перехода. Под пустой дугой ворот всех пленников выстроили в одну шеренгу, а сзади собрались жители чужого поселения. С одной стороны от меня стоял Тор, а с другой – Сигурд. Из огромной молчаливой толпы ункасов вперёд вышел очень старый, покрытый морщинами, весь высохший, но всё ещё высокий, Серый. Ункас, раскачиваясь из стороны в сторону, принялся выкрикивать незнакомые слова. В ответ на его призыв через некоторое время ворота засветились, а между двумя стойками возникла прозрачная плёнка. Из этой плёнки, словно из воды, появились шесть дрорхов. Как они были огромны! Как ужасны! Нечего было и думать, чтобы победить такое существо в открытой схватке. Стоя на двух лапах, покрытых гигантскими мышцами и шерстью, дрорхи оказались вдвое выше Тора, а он был самым рослым человеком, которого я знал когда-либо. Могучее тело дрорхов, к тому же, прикрывали металлические доспехи. Звериные морды не выражали ровным счётом никаких эмоций, и я вдруг понял, что дрорхи просто пришли вкусно поесть. Выйдя перед группой, один из дрорхов что-то отрывисто приказал ункасам, и те поспешили вытолкнуть вперёд красавицу Сигурд. Дрорх поднял перед собой когтистую лапу, и к Сигурд вытянулась из его ладони светящаяся нить. Нить обвила талию девушки и потащила её, несмотря на то, что она отчаянно сопротивлялась, к дрорхам. Сигурд закричала таким страшным голосом, что я, Тор, Локки и остальные захотели броситься ей на помощь, но вокруг нас вспыхнуло свечение, которое сковало все наши движения. Дрорхи же, подтянув Сигурд к себе, набросились на неё. Под одобрительный крик как будто проснувшихся ункасов, они в один миг, помахивая длинными хвостами, умертвили девушку. Мою Сигурд… с которой я хотел создать семью. Разорвав на куски Сигурд, они проглотили её нежную плоть, а вместе с ней и мои мечты. Покончив с девушкой, один из дрорхов, весь покрытый кровью моей любимой, повернулся к ункасам и отдал им тот же приказ на всё том же отрывистом языке. Свечение, которое не позволяло нам двигаться исчезло, и ункасы больно ударили меня в спину. Я невольно сделал шаг вперёд и, в этот момент, светлая нить, вылетевшая из лапы дрорха, обхватила меня за талию и неумолимая сила потащила меня к монстрам. Я несколько раз пытался упереться ногами в землю, чтобы затормозить движение, но у меня ничего не получилось. Я уже совсем близко видел возбуждённо блестящие глаза хищников и начал прощаться с жизнью, но в этот момент случилось нечто особенное!

Лицо Одина осветила широкая улыбка. Он коснулся какой-то очень волнующей его части своих воспоминаний.

– Сверкая в лучах света чешуёй и ломая крыши домов, к кошмарному месту пиршества стремительно приближался, освобождённый мной из ловушки дрорхов, дракдар. С оглушительным рёвом, в одном прыжке, он перепрыгнул через толпу ункасов. Дракдар приземлился рядом со мной и, повернув голову, внимательно посмотрел на меня! Он узнал меня! Благодарный и благородный зверь! Всё то время, что нас гнали на убой ункасы, мой лесной друг шёл по нашим следам и издалека наблюдал за развитием событий. Он не вмешался, когда видел смерть Сигурд, но когда очередь дошла до меня, дракдар бросился мне на выручку.

– Дракдар всем своим мощным телом обрушился на дрорхов. И лесной зверь, и дрорхи одновременно заревели и сцепились в дикой схватке, сметая всё на своём пути. Меня, внезапно, как и моих товарищей, отпустила магия дрорхов. Одна часть ункасов побежала, в то время, как оставшиеся попытались задержать нас. Могучий Тор, освободившись от сковывавших движения невидимых пут, несколькими мощными ударами разметал во все стороны Серых, попутно искалечив нескольких из них. «Что нам делать, Один?» – закричал мне Тор, продолжая отбиваться от пришедших в себя ункасов. «Я знаю», – за меня ответил ему хитроумный Локки. – «Идите за мной!» – Не задумываясь, этот сумасшедший бросился к воротам перехода и исчез в них. Мы побежали за ним следом, но в этот момент одному из дрорхов удалось вырваться и от его вытянутых лап к нам полетели светящиеся нити, которые обвились вокруг тел тех несчастных, кто не успел пройти через ворота. Лишь я, Локки, Тор и Дрон оказались по другую сторону экрана. В то время мы ещё не знали, что при переходах нужно закрывать глаза, поэтому на время все ослепли. Когда зрение вернулось к нам, мы поняли, что ворота переместили нас в самое сердце владений наших хозяев. Перед нами возвышалась огромная сверкающая металлическая гора, внизу которой тёмным пятном резко выделялся на серебристом фоне вход в родовую пещеру дрорхов. Возле пещеры копошились, занятые какими-то делами, несколько ужасных созданий – наших хозяев. Они заметили нас, и воздух огласил боевой клич врагов. Наверное, в том месте я, Тор и Локки должны были умереть, но неожиданно из ворот перехода выскочил покрытый кровью мой дракдар! Он тяжело дышал, но в тоже время улыбался! Видимо, был доволен битвой. Мой лесной друг на мгновение остановился возле нас и присел, словно приглашая попутешествовать. В один миг мы взобрались ему на спину, и дракдар понёс нас подальше от опасного места. Оглянувшись, я увидел, как из ворот перехода один за другим появились четверо изрядно помятых дрорхов. Они прыжками помчались в погоню за нами, а к ним присоединились те, кто находились возле металлической горы.

– Большими прыжками дракдар пытался оторваться от преследователей, и ему удалось бы легко уйти, но ему мешала повреждённая лапа и наш вес. Не зря на такого зверя ставили в лесу ловушки – уж очень он был быстрым. С большой скоростью мы миновали, на спине дракона, владения дрорхов и оказались в местности, которая принадлежала хшиффам. На полях, мимо которых нас проносил дракдар, работали сотни обнажённых измождённых людей. Заметив нас, они распрямлялись, возможно, впервые в своей жизни, и восторженно кричали. Хшиффы, из числа тех, что надзирали за рабами, тоже присоединились к погоне. Ведь случилось невиданное – люди восстали! Теперь дрорхи неслись за нами по земле, а хшиффы по воздуху. Хорошо разбежавшись и оттолкнувшись от земли мощными лапами, хшиффы легко взлетали и планировали, быстро нагоняя нас. Воздушные течения помогали им, и я скоро понял, что от хшиффов нам не уйти. Когда наши преследователи практически догнали нас, мы увидели стоящий на холме красивый храм, обнесённый полуразвалившейся стеной. Один из хшиффов уже завис над моей головой на чёрных, как ночь, кожистых крыльях и выпустил острые когти, когда неприметные ворота в стене открылись, и из них вышла старая, как Вселенная, женщина, одетая во всё белое. Она смело пошла навстречу устрашавшего вида существам, подняла руку и что-то властно крикнула на удивление громким голосом на языке дрорхов. Почему-то наш дракдар, почувствовав в ней внутреннею силу и уверенность, ища защиты, в один миг оказался возле неё и спрятался за её спиной. Впервые я видел, чтобы гора пряталась за мышью. Наши враги, услышав голос старой женщины, остановились, разочарованно воя, словно натолкнулись на невидимую преграду. «Следуйте за мной. Здесь вы в безопасности. Никто не может нарушить Соглашения», – приказала нам таинственная незнакомка на этот раз уже на нашем родном языке. Затем она, смело повернувшись к самым опасным существам, которых я когда-либо видел, спиной, направилась в своё убежище. Мы слезли со спины тяжело дышавшего дракдара и все вместе пошли за нашей спасительницей. За воротами перед нами открылся большой внутренний двор, в центре которого стоял построенный из камня древний храм. «Я – Миротворица. Вы находитесь в единственном надёжном для людей укрытии на этой планете». Представившись, женщина накормила нас такими вкусными блюдами, которых я никогда ещё не пробовал. Досталось немало и дракдару, который рычал от удовольствия, наконец-то наевшись досыта. После трапезы Миротворица, расспросив нас о том, кто мы и откуда, рассказала много фантастических историй. По её словам, когда-то люди и все остальные расы были равны. Некогда, в очень древнее время, люди, так же, как и все остальные расы, имели свою гору из металла и в составе большого флота, где у каждого народа был свой корабль, отправились в глубины мироздания. Флот двигался от звезды к звезде, находя пригодные для жизни планеты. Каждая планета тщательно изучалась, а потом разыгрывалась между участниками похода. Выигравшие оставляли маяки на её поверхности и с их родных миров в новый мир спешили переселенцы. Однако по прошествии многих лет что-то случилось. Звёздный флот попал в какое-то излучение, или рядом взорвалась звезда, но что-то крайне разрушительное изломало все приборы кораблей, и уцелевшие, но сильно повреждённые, горы из металла упали на поверхность нашей планеты. Все усилия отремонтировать звёздные корабли потерпели крах. Вначале все расы мирно существовали вместе, зачастую помогая и оказывая друг другу различные услуги. Скоро природных ресурсов единственного материка стало не хватать на всех и разразилась большая война. Союзники людей были уничтожены, а уцелевших представителей моего народа всюду превратили в лучшем случае в рабов. И только одно условие смогли выторговать побеждённые – оставить место, где всё оставалось по старому, где все были по-прежнему равны. Место, где беглецы могли найти себе защиту, а их преследователям было запрещено заходить в последнее убежище людей.

Я забыл про битву, которая проходила под моими ногами, в нижнем мире, так увлёк меня рассказ Одина. Да и сражение уже закончилось, куда не посмотришь – ни одного живого человека больше не было видно, одни груды мёртвых тел.

– «Многие годы никто не достигал убежища», – продолжала Миротворица, – «но, когда я была ещё молодой, несколько человек из разных зон ответственности добрались до храма. Через некоторое время, все они, немного отдохнув, ушли через ворота в храме». Мы оживились и спросили Хранительницу, что это за ворота? По её объяснению получалось, что внутри храма установлены такие же ворота, как и во владениях дрорхов и других рас. Ворота имели выход, по словам Миротворицы, как раз возле запретной железной горы, на которой прибыли на планету люди. Едва услышав о звёздном корабле, мы радостно закричали и разом заговорили, но Миротворица поспешила образумить нас, сказав, что назад никто из тех, кто прошёл через ворота, не вернулся. Внезапно она заметила на моей шее резной футляр, в котором я хранил свой талисман. «Какая красивая вещица!» – воскликнула Миротворица. – «Что ты там хранишь? Яркий камешек? Волосы любимой девушки? Можно посмотреть?» Как я мог отказать человеку, который спас нас? Я снял с шеи футляр и протянул его женщине. «Там нет волос моей любимой… Её убили… Недавно…» Она промолчала, открыла футляр и тут же ахнула, едва не выронив его из рук. Миротворицу поразил мой талисман – небольшой красивый предмет из светлого и очень прочного металла. Она едва не потеряла сознание от волнения: «Кто ты? Откуда это у тебя?» – засыпала она меня вопросами. И я рассказал ей, как у меня появился талисман. Когда я был ещё маленький, его перед смертью передал мой дед, наказывая хранить эту вещь сильнее своей жизни. Из поколения в поколение в нашей семье передавался от самого старшего самому младшему странный предмет. Дед и сам уже не знал, зачем он может пригодиться, но был уверен в его огромной важности. И ещё он сказал, что если выбор падёт на меня, в нужный момент я сам разберусь, что к чему. А когда пойму, зачем он нужен, тогда должен произнести непонятное заклинание: «Пилот пост принял». «Это ключ!» – совсем уж разволновалась Миротворица. – «Это ключ, который оживляет звёздный корабль людей! А ты – прямой потомок тех пилотов, которые управляли им. Моя мать, моя бабушка, моя прабабушка и многие до них ждали этого момента, когда появится избранный!» Не в силах больше говорить, она побежала в храм и скоро вернулась с небольшим квадратом из того же материала, что и мой талисман. «Вы должны вставить его в специальную выемку в корпусе корабля. Эти выемки находятся по всей его поверхности, найти их не тяжело. Как только внешний ключ попадёт в нужную нишу, перед вами откроются одни из многочисленных ворот корабля. Они впустят вас внутрь, но не позволят войти следом ни одному чужеродному существу. Немного отдохните и идите сквозь ворота! Вы – последняя наша надежда! Вас много, вы сильны, вы молоды, вы справитесь…»

– Мы отдохнули совсем немного, чтобы не дать возможности нашим врагам опередить нас. Первым делом все мы, как могли, вооружились. Тор нашёл старую металлическую палицу, Локки обзавёлся копьём, а мы с Дроном тоже подыскали себе увесистые дубины. Вместе с нашим верным спутником дракдаром мы подошли к воротам. Миротворица направилась к дощечке, висящей в воздухе около ворот, и принялась колдовать, нагнувшись над ней. Немного позже пустота между двумя стойками замерцала, совсем как в воротах дрорхов. Увидев, как Миротворица запустила сложный механизм, я невольно почувствовал уважение к ней и ко всей своей расе. Как оказалось, люди ничем не хуже других рас! Ничем не хуже!

– Я хотел первый пройти через место перехода, но мой новый друг дракдар как-то странно заворчал, решительно обошёл нас и направился к воротам. Наверное, он почувствовал своим звериным чутьём, что на другой стороне нас ожидает опасность. С большим трудом дракдар протиснулся между двух дуг и пропал в мерцающей плёнке. Следом за ним пошли и мы. В этот раз, наученный горьким опытом, я закрыл свои глаза, а когда открыл их, то обнаружил, что очутился на поле битвы. По другую сторону ворот нас уже ждали. Возможно, здесь находился постоянный лагерь враждебных звёздных народов – уж слишком разнообразные создания встретили нас. Хорошо, что первым перед ними появился дракдар – враги не ожидали появления столь грозного противника. Дракдар всей своей мощью и яростью обрушился на воинов чужих рас и смял первые ряды, состоящие из ункасов, дрорхов, хшиффов и ещё многих неизвестных мне существ. Он внёс панику и растерянность в ряды врагов, немало покалечив и уложив их на месте. Но и в дракдара со всех сторон полетели огненные стрелы и лучи, и он, жалобно заревев, упал, смертельно раненный. Последним усилием он поднял свою большую голову и посмотрел на меня, словно спрашивая: всё ли он сделал правильно? Мой дракдар, мой драккар, мой дракон, мой друг погиб, защищая нас! Перед своей смертью он успел совершить то, что оказалось бы не под силу нескольким сотням вооружённых воинов. Воспользовавшись возникшей суматохой, мы бросились к возвышавшейся, рядом с воротами, металлической горе. Нам попытался преградить дорогу сначала один ункас, а затем создание, похожее на огромного краба. Могучий Тор несколькими мощными ударами своей палицы отправил обоих в мир предков. В один миг мы оказались возле звёздного корабля. Лихорадочно осмотревшись, я заметил небольшое характерное углубление в ровной и блестящей поверхности. Я достал квадрат из металла, который нам дала Миротворица, и приложил его к искусственной выемке. Предмет идеально подошёл и тут же в гладкой поверхности появились трещины, которые разбежались в разные стороны. Когда паутинки трещинок собралась в единое целое, перед нами открылся вход внутрь звёздного корабля!

– В тот момент, когда перед нами открылись ранее закрытые двери, наши враги уже пришли в себя. В нас полетело множество огненных стрел. Одна насквозь пробила Дрона и он, бездыханный, упал к моим ногам. Другая стрела с шипением вошла в спину Тора, и великан вскрикнул от боли. Я и Локки подхватили начавшего падать Тора и вместе с ним упали внутрь огромной пещеры. За нашей спиной бесшумно образовалась стена, состоящая из прозрачной плёнки, в которой терялись и умирали все пущенные в нас огненные стрелы. Сквозь эту плёнку мы прекрасно видели, как наши преследователи столпились у входа в звёздный корабль, но как не пытались преодолеть возникшую на пути преграду, у них ничего не получилось. Невидимая сила пустила внутрь звёздного корабля только нас, людей.

– Мы поднялись с пола и втроём, поддерживая Тора под руки, пошли вперёд по широкому проходу. От каждого шага стены пещеры начинали светиться там, где ступали наши ноги. Звездный корабль был огромный, множество проходов часто пересекались и мы могли легко заблудиться и пропасть в нём навсегда. Неожиданно хитроумный Локки заметил, что всюду на стенах изображены различные руны. Он безошибочно отыскал среди множества символов знак, который изображал мой талисман. Двигаясь по стрелкам, нарисованным всюду возле рун, мы скоро дошли до тупика. Сплошная стена преградила путь, но в ней я заметил почти неразличимые контуры дверей. Я и Локки долго стучались в стену и кричали, чтобы нас впустили внутрь. Внезапно Локки заметил в стене едва видимое отверстие. «Один», – позвал он меня. – «Смотри, что я нашёл! Сними с шеи свой талисман и вставь его в эту нишу». Я, молча, сделал всё так, как сказал Локки. Мой талисман легко вошёл внутрь ниши, и стена, задрожав, исчезла прямо у нас на глазах. Подхватив Тора, который к тому времени потерял сознание, мы вошли внутрь открывшегося помещения. Вместе с Локки я оказался в огромной пещере, в центре которой стояло несколько кресел, сверкающих новизной материала. Я, с помощью Локки, с трудом дотащил тяжёлого Тора к одному из кресел и усадил в него. Как только Тор коснулся кресла, оно сразу начало светиться. К нашему изумлению, на коже Тора заискрились небольшие синеватые вспышки. Все эти всполохи цвета собрались вокруг раны Тора, и она, на наших глазах, начала затягиваться. Рана уменьшалась в размерах, а затем её края принялись сами собой сходиться. Тор шумно вздохнул и открыл глаза. Локки, весь подрагивая от возбуждения, посмотрел на меня и сказал: «Чего ты ждёшь, Один? Садись в соседнее!»

– Послушав Локки, я сел в ближайшее кресло, а он робко устроился рядом. На всякий случай я сразу, как оказался в кресле, произнёс заветную фразу: «Пилот пост принял!» В тот же миг меня словно кто-то погрузил в полный мрак. А мгновением позже я увидел звёзды. Они сияли вокруг меня, а я висел между ними! «Я рад приветствовать вас, пилот!» – прозвучал в моей голове голос невидимки. – «Я ждал, ждал и надеялся сотни лет, что вы снова появитесь! Всё это время я устранял неполадки и совершенствовался, ожидая вашего прихода». «Кто ты?» – спросил я пустоту. «Я разум звёздного корабля, умная машина, которая управляет здесь всем». – ответил мне голос. – «Долгое время, когда исчезли все те люди, что были со мной, я был бессилен, я был болен, почти мёртв, и пытался восстановиться. Постепенно мне удалось устранить все поломки, вызванные внешним воздействием. Оставшись один, я принялся открывать одну за другой новые свои возможности. Я сделал себя сильней, звёздный корабль намного быстрее, а всё оружие, которое находится в моём распоряжении, более мощным». Я парил между звёздами и слушал голос разумной машины. «Пилот, отдайте приказ: «Старт!», и я понесу вас, как раньше, к звёздам!» – попросил меня корабль, но я ответил ему, не задумываясь: «Я не могу бросить всех тех людей, кого знаю. Я, Один, дам тебе другой приказ. Если ты говоришь, что всё это время готовил для меня мощное оружие, так вооружи меня! Если ты утверждаешь, что стал сильнее, тогда сделай сильнее меня!» Едва я успел произнести эти слова, как снова оказался сидящим в кресле, а по моему телу, приятно щекоча кожу, быстро поползли тонкие сверкающие металлические нити. Скоро все нити соединились, образовав сверху кожи сверкающий костюм. Он не мешал ни единому движению и одновременно, словно напитывал меня невидимой вибрацией, даруя ощущение силы. Я повернул голову в сторону Тора и Локки. На них тоже блестели такие же костюмы. Мы некоторое время недоверчиво смотрели друг на друга, а потом Тор громко сказал: «Я готов перевернуть весь мир!» Как только он произнёс эти слова, так в тот же миг взлетел с кресла в воздух и завис над нами, как рыба в воде. Я подумал о том, что неплохо было бы оказаться возле него, и немедленно тоже поднялся вверх. Последним, как-то осторожно, к нам присоединился Локки. Зависнув в воздухе, я заметил, что между пальцев рук Тора играют молнии. Отвлекая моё внимание от Тора, Локки восторженно произнёс: «Я словно попал в сон. Я могу управлять полётом силой своей мысли».

– Из пещеры, где с нами произошли такие удивительные изменения, мы вылетели в знакомый коридор и вскоре оказались у входа в звёздный корабль. Немного замешкавшись, мы легко прошли сквозь прозрачную плёнку, закрывавшую вход в звёздный корабль. К нашему общему удивлению, мы без каких-либо трудностей пролетели через непреодолимую для других существ, преграду. Наша троица зависла в воздухе возле звёздного корабля, недалеко от земли, а напротив собрались наши враги самых различных форм и размеров. Увидев, что мы покидаем своё убежище, они радостно завыли, заревели, закричали и защебетали на нескольких десятках неизвестных мне языков. Огненные стрелы и лучи со всех сторон полетели в нас, но почему-то, не долетая до наших тел, все они отклонялись в сторону. Тор первый ответил нашим противникам. Он вытянул перед собой свои руки, и из его сжатых кулаков вылетели молнии, которые сожгли тех, в кого они попали. Я, вместе с Локки, последовал примеру Тора, и принялся без всякой жалости уничтожать всех тех, кто многие сотни лет приносил моему народу горе и страдания. Как нам было весело! Мы словно давили вредных насекомых, а они ничем не могли нам навредить. Скоро в живых возле звёздного корабля, кроме нас троих, не осталось никого.

– Каждый день наш маленький отряд, который быстро рос, принялся совершать вылазки на вражескую территорию. В своих походах мы заходили всё дальше и дальше, и каждый раз находили, освобождали и приводили с собой на корабль всё новых и новых людей. У меня появились друзья и соратники – Изида, Осирис, Ра, Тангароа, Перун и многие другие. Враждебные расы несколько раз пытались остановить нас, однако мы всегда легко разбивали их. Но вот однажды стало известно, что, отчаявшись победить в открытой схватке, наши противники решили нанести удар сверхмощным оружием по тому месту, где находился наш звёздный корабль. Они не остановились бы перед тем, чтобы вместе с нами уничтожить пол материка, и больше не оставалось ничего другого, как покинуть тот негостеприимный мир. Я отдал кораблю приказ: «Старт!» и началось долгое странствие в небесных сферах. Мы много лет плыли между звёздами. Всё дальше и дальше удалялись от того места, где я родился, пока корабль не нашёл подходящую для обитания планету. Корабль совершил посадку на большом острове посередине огромного океана. Обследовав скудные ресурсы приютившей нас земли, приборы корабля установили, что для нашего многочисленного народа нужно найти другую новую родину. При посадке корабль оказался вновь повреждённым, но его разум указал, в каком направлении нужно искать ответы на мучившие нас вопросы. На одной из удивительных машин, которых так много было на нашем корабле, я отправил несколько разведчиков для того, чтобы они нашли большую землю. Через несколько дней разведчики вернулись с прекрасным результатом. Они обнаружили то, что искали. Внутри корабля за несколько дней мы соорудили ворота, подобные тем, которые всюду стояли на моей родной планете. Затем я вновь послал самых смелых из нас, и они установили другую половинку ворот на открытой большой земле. Пройдя через ворота, мы все, мужчины и женщины, перенеслись на новую землю. Как она была прекрасна! Едва оказавшись на девственных просторах, мы обнаружили множество тучных, больших животных и начали охотиться на них. Так получилось, что скоро у нас вновь появились многочисленные враги. Немного похожие на нас существа, дикие, покрытые шерстью, грязные и уродливые населяли эту землю. Им очень не понравилось то, что мы охотимся на их дичь и заходим на чужую территорию. А ещё им очень понравились наши вещи и в особенности наши женщины. Они начали нападать на нас и похищать молодых девушек.

О ком говорил Один? Я задумался. Наверное, он имел в виду неандертальцев, питекантропов и другие реликтовые расы, обитавшие в глубокой древности на Земле.

– Мы начали войну и уничтожали всех, кто не был на нас похож, всюду, где только встречали подобных существ. Везде первым делом очищали новые земли от враждебных созданий. Давно это было. Я бог древний… Позднее римляне пустили слух, что я их современник, но те, кто поклонялись мне, знали истинную правду.

– А корабль? – спросил я.

– Корабль… – Один усмехнулся. – Я простился с ним. Он сказал мне на прощание… Что будет ждать меня. Всегда… Наверное, он так и ждёт меня на том острове, ждёт все эти тысячи лет, что промелькнули как один день. Я не смог к нему вернуться. Оставив несколько человек охранять ворота, мы двинулись на север из той местности, в которой вначале высадились. В путь нас заставили пуститься многочисленные болезни, которые появились сразу после нашего прихода на новую землю. Мы шли долго, всюду встречая опасности и трудности. Я всегда старался быть впереди и совершил множество подвигов. А потом я умер…

Северный бог на мгновение замолчал, но секундой позже продолжил прерванную фразу:

– И стал богом.

– Поразительная история! – я на самом деле не знал, что и сказать. – Но зачем великий бог поведал её простому смертному?

– Затем, чтобы ты знал её. То, что для меня является неприятным воспоминанием из далёкого прошлого, может скоро оказаться вашим кошмарным будущим. Ты сказал, что недавно видел ункаса, и этот факт, не буду скрывать, порядочно встревожил меня. Там, где появятся те расы, о которых я тебе рассказал, люди просто перестанут существовать. Я открою тебе маленькую тайну, Странник. За последнее время несколько миров, объединённых общим развитием, где почитают известных тебе богов, один за другим, погибли по той или иной причине.

Вот это новость! Мне стало как-то нехорошо от намёка Одина. Выходит, погиб не только мой мир, где я родился и вырос, но и несколько параллельных миров.

– Там, где не будет людей, не будет и богов, – нахмурившись, продолжал Один. – Боги по-своему слабы и живут только благодаря людям, которые почитают их. Мы обитаем в других измерениях и в изменённых телах, но мы живём вместе с вами! То, что происходит в мире людей, в первую очередь отражается в тех мирах, где обитают боги. Узнав о появлении враждебных рас, я помогу тебе, Странник, просто так, без того, что я просил за содействие у Тангароа. Пока ты будешь отсутствовать, я постараюсь установить мир между богами. Не то время, чтобы воевать. Я сделаю это, но тебе, Странник, будет намного тяжелее выполнить свою миссию, чем мне свою. Ты собираешься уйти туда, где боги не смогут помочь смертному. У тебя будет небольшое преимущество в виде тела, которое подарил Тангароа, однако мир, куда ты отправляешься, слишком опасен даже для богов, не говоря уже о смертных.

– Но как я вернусь, Один?

– Сосредоточься на моём образе, вспомни меня, позови по имени и я постараюсь вытащить тебя из обречённого мира.

Один посмотрел по сторонам, словно подыскивая какое-то место для тайного обряда.

– Ты готов, Странник?

– Да, – я был полон решимости. Я понимал, что на карту поставлено слишком много.

– Встань вон туда, – он указал рукой на определённое место, справа от своего ледяного трона. – Нет, нет, не сюда… Ага, хорошо. А теперь закрой глаза.

Я закрыл глаза, и несильный толчок в спину заставил сделать меня шаг в родной мне мир.

Глава 10

С характерным хрустом, я по колена провалился в снег. Голые ноги глубоко ушли вглубь снежного покрова.

Первым делом, я почувствовал холод. Нет, как это ни странно, тело совершенно не мёрзло, но я определил, что воздух, который окружал меня, оказался на удивление холодным. Я сделал глубокий вдох, и воздух ворвался ледяным ветром внутрь. Совершив нехитрое действие, сразу, привычно, определил температуру окружающей меня среды. Градусов за пятьдесят. Минусом, конечно.

Ещё некоторое время я стоял с закрытыми глазами и боялся их открывать, примерно представляя, что я сейчас увижу. Наконец, осмелившись, я открыл глаза.

Мой родной город, подобно Древнему Риму, был некогда основан на нескольких холмах. Вот на одном из них я и приземлился. Я мгновенно сориентировался и понял, где нахожусь. Раньше в этом месте возвышался огромный, построенный ещё в советское время, элеватор. Получалось, что я стою на элеваторе. Вернее, на гигантском снежном сугробе, под которым прятались остатки некогда величественного здания.

Солнце, спрятавшись в тёмной и пыльной атмосфере, не хотело освещать погубленный людской ненавистью и глупостью некогда прекрасный мир. Я стоял в жутком полумраке, который только подчёркивал сумрачность мёртвого мира.

Как-то на досуге я читал несколько книг, где действия происходили после ядерной катастрофы. Герои этих произведений лихо передвигались по улицам, среди полуразрушенных домов, на джипах и БТРах. Хотелось бы притащить авторов подобных книг в то место, куда я попал, чтобы они посмотрели на то, что пришлось увидеть мне. Люди, которые написали эти тонны страниц, видели зиму, наверное, из окна тёплой квартиры, с прочищенными снегоуборочной техникой дорогами, и не могли предположить, что могло быть как-то иначе. В моём мире дорожные службы почему-то перестали работать после катастрофы и пейзаж, окружавший меня, выглядел намного неприглядней и страшней любой фантазии.

То, что в моём родном мире случилась ядерная война, я был абсолютно уверен. Слишком уж налицо бросались явные признаки произошедшей катастрофы. Так же я не сомневался в том, что оказался именно там, куда хотел попасть. Я узнавал каждый до боли знакомый, но теперь изменённый уголок той местности, в которой провёл детство и юность. Обернувшись, увидел замёрзшую в своих берегах красавицу Обь, в которой любил вместе с отцом купаться ещё ребёнком. Только глубокое русло указывало на то, что в этом месте некогда текли буйные воды могучей реки. Я не видел льда – сверху обледеневшей реки громоздились огромные грязные сугробы.

Снег скопился в большом количестве практически везде, где раньше располагались жилые многоэтажные комплексы. Ударная волна снесла постройки, превратив их в груды мусора, на которых через некоторое время образовались снежные заносы, пряча от глаз с каждой выпавшей снежинкой все те места, где раньше кипела жизнь. Снег, собравшись в гигантские сугробы, так изменил привычный пейзаж, что я с трудом угадывал в мрачной панораме контуры некогда любимого города.

Я попал в самый разгар начала нового ледникового периода, где снег, падая на землю, утрамбовывался, создавая по всей поверхности планеты единую ледяную корку, под которой оказались похоронены все малейшие признаки бывшей некогда здесь жизни. Уже сейчас снежный покров достиг глубины в несколько метров, а снег всё падал и падал…

Снег… Только сейчас я обратил внимание на то, что вокруг тяжело опускались с небес не привычные чисто-белые хрусталики, а какие-то тёмно-грязные хлопья. Да и весь снежный покров, лежащий у моих ног, был неприятного тёмного цвета. Очевидно, при ядерных взрывах, в атмосферу попало огромное количество испарившейся воды и радиоактивной пыли, и теперь небеса возвращали назад всю ту мерзость, что подняли в облака гигантские огненные столбы, сотворённые человеческими руками и людским безумием.

«… твою мать», – не переставая, шептал я, озираясь по сторонам. В том месте я жил… А там стояли кварталы новостроек, где я даже не мечтал купить квартиру. За тем снежным холмом у меня жила подружка. А в том грязном пятне стоял дом, где меня всегда готова была встретить свежими пирожками бабушка. Память подсказывала мне, куда нужно смотреть и я узнавал знакомые места только благодаря воспоминаниям. На самом же деле унылый пейзаж нигде не баловал глаза разнообразием. Ударная волна снесла все здания, стоящие на холмах, превратив их в груды мусора, на которых позднее образовались снежные заносы. Однако в низинах огненный смерч, пожалев, слизнул у многоэтажек лишь крыши и верхние этажи и теперь уродливые, обожжённые коробки, с пустыми глазницами окон, испуганно выглядывали из снежных завалов. У нескольких зданий, расположенных рядом, не было занесено вездесущим снегом ещё этажей пять, шесть. Только эти развалины напоминали хоть немного о некогда процветавшей в этом мире человеческой цивилизации.

Немного успокоив бушевавшие внутри меня эмоции, я проложил в уме путь, который предстояло пройти. Необходимо преодолеть немало снежных холмов и низин, прежде, чем я попаду в тот район, где Денис пару лет назад купил частный дом. Приобрёл он его по дешёвке в месте, которое само по себе давало шанс уцелеть. Между собой жители нашего города называли этот райончик, который обходили все застройщики и полицейские стороной, «ямой». Название обозначало в прямом смысле действительно довольно глубокую низину, а в переносном указывало на тот контингент, который скопился в этом месте. В «яме» целая цыганская улица откровенно день и ночь снабжала всех желающих наркотой, а вокруг той заветной улицы, со временем, прописались соответствующие людские отбросы большого города. Правда, и недвижимость в «яме» не особенно-то и ценилась. Этим и воспользовался в своё время Денис, купив старенький домик у каких-то в конец опустившихся неудачников. Да ещё и ипотеку взял! Выходит, зря платил, что он, что я.

Когда Денис купил дом в таких трущобах, мы все, кто его знал, порядком посмеялись над приятелем. Денису же было глубоко наплевать на наши шутки, он всегда был не от мира сего. Первым делом, после покупки, мой приятель принялся переоборудовать новое приобретение. Денису было совершенно безразлично, что в его двери и окна постоянно ломились наркоманы – он укреплял свои позиции в другом месте – в земле. Мой хороший друг и приятель всё время говорил, вызывая у нас смех своими словами, что рано или поздно должно случиться нечто подобное тому, что я сейчас наблюдал. И, как всегда, оказался прав. Он всё углублял и углублял погреб, бетонируя и всячески укрепляя его. В отличие от знакомых, Денис не проводил время в клубах или у компьютера. Ему не нужны были женщины. Всё своё свободное время он либо читал, либо усовершенствовал бункер. В убежище он скопил, со временем, большие запасы продовольствия, вывел высоко вверх воздухопроводы, где-то по дешёвке прикупил вполне приличный генератор. Уж кто-кто, а Денис должен был уцелеть в судный день.

Кроме Дениски у меня существовали кое-какие тайные намерения, о которых я ни словом не обмолвился ни Тангароа, ни Одину. Сначала я хотел удостовериться, что ничем не смогу помочь родителям, бабушке и дедушке, а уж потом займусь своим приятелем.

Я вытащил ногу из снега и сделал первый свой шаг в мёртвом мире. Нога снова провалилась в снежный покров по самое колено. Я пожалел, что у меня нет с собой лыж. В то же время отметил для себя, что под моими ногами совершенно отсутствовала ледяная корка, к которой я привык, передвигаясь зимой по улицам зимнего города. Всё правильно, откуда ей взяться? Привычная ледяная корка образуется в результате перепада температур, а в таком проклятом месте, где постоянно держатся полярные холода, она и не могла никак возникнуть. С другой стороны, мои ноги под весом тела уходят в снег всего лишь по колено, а не на всю длину ноги. Вероятно, в снеге находилось немало частиц пыли и пепла, которые меняли структуру зимних заносов, делая снежный покров более плотным, чем это было раньше. Похожим на своего рода рыхлую почву.

Начав двигаться, сразу же вспомнил добрым словом Тангароа. Полинезийский бог постарался и снабдил меня удивительным телом. Я практически не чувствовал холода.

Неожиданно мне в голову пришла довольно странная мысль: как я в этот момент выгляжу со стороны для случайного наблюдателя? Жуткая, фантастическая фигура, которая может свести с ума кого угодно. Голый, с ног до головы татуированный полинезиец, идущий в страшный мороз по заснеженной пустыне мёртвого и радиоактивного мира. Комок слёз невольно подкатил к моему горлу, и я запел полинезийскую песню смерти. Просто она, как нельзя кстати, подходила к месту и ко времени.

Тихо прося богов подземного мира подготовить мне место в стране теней, я с трудом преодолел ещё несколько метров и в недоумении остановился. Дальнейший намеченный маршрут движения пересекала цепочка следов, которые не могли оставить ни одни из известных мне земных созданий. Довольно крупный зверь недавно бродил по этой местности на четырёх конечностях, глубоко проваливаясь в снег, а за ним волочился крупный предмет, который мог быть только хвостом. Присмотревшись, насколько позволил мне окружающий полумрак, я внезапно сделал маленькое и довольно не радостное открытие. Следами, оставленными неизвестными существами, оказалась усыпана вся видимая поверхность ледяной «пустыни».

Мне захотелось подойти поближе и определить, кому они могли принадлежать. Подгоняемый любопытством, я медленно пошёл вперёд, но неожиданно снежный наст под ногами пришёл в движение. Довольно большой участок снежного покрова, в центре которого находился я, внезапно принялся на глазах оседать, обозначив линиями излома края обвала. Снег, торопливо, увлекая меня за собой, всей своей массой обрушился в какую-то пустоту, до этого хорошо спрятанную под снежным покрывалом.

«Всё время не везёт!» – успел подумать я, взмахнул руками, безуспешно пытаясь ухватиться за воздух, и, захваченный общим движением, начал падать вниз. Полёт оказался недолгим, а приземление довольно мягким. Тем не менее, оказавшись наверху большой снежной кучи, я испытал маленькие неудобства от нового испытания, в виде забитого снегом рта и покрывшей лицо холодной маски. Вытерев ладонью прилипший к лицу снег, я, первым делом, посмотрел наверх, намереваясь поскорее выбраться из западни, в которую угодил. Метрах в десяти над моей головой образовалась довольно обширное отверстие в своде, сквозь которое поступал хоть какой-то свет. Приблизительно, на глаз, определив расстояние, которое отделяло меня от свободы, я понял, что без подручных средств не смогу выбраться из ловушки.

Чтобы выяснить, где же я нахожусь и можно ли использовать какие-либо предметы для того, чтобы снова оказаться на поверхности, я осмотрелся. Тусклого света, поступающего в отверстие, вполне хватило для того, чтобы определить, что я провалился сквозь ветхую крышу, под тяжестью снега и своего тела, в один из старых складов для хранения зерна. Насколько я помнил, несколько десятков таких складов, порой наполовину утопленных в земле, окружали огромную башню элеватора. Благодаря конструкции и тому, что многие из них находились на склоне, приземистые здания уцелели, а со временем их засыпало снегом. В то же время, накопившийся на крыше снег, своей массой всё больше и больше оказывал давление на слабую кровлю. В конце концов, хватило маленькой добавки в несколько десятков килограмм, когда я попал на опасный участок, чтобы слабое перекрытие не выдержало.

Мои глаза, которые всё больше удивляли своими возможностями, быстро привыкли к темноте, и я смог оценить размеры помещения. Оно было огромным. Свет, пусть и слабый, помог мне увидеть значительно удалённые, спрятавшиеся в темноте, кирпичные стены постройки. По идее, во время приёмки зерна от производителей, всегда возникают огромные кучи семян свежего урожая, и для того, чтобы брать пробы или продолжать работы, в районе стен или на них должны находиться металлические лестницы или другие приспособления, позволяющие подниматься рабочим под самую кровлю. Если я найду такую конструкцию, то смогу взобраться под крышу и, может, мне удастся придумать, как выбраться наружу через зияющую в потолке дыру.

Я ещё раз посмотрел вверх. Только сейчас я обратил внимание на то, что на некотором расстоянии от пролома в крыше находится подвешенный под потолком мостик, позволявший двигаться на высоте. Сделанное открытие вдохнуло новые надежды, и я приступил к действиям. Не долго думая, скатился со снежного кургана на покрытый инеем бетонный пол. Попутно, как-то автоматически, отметил, что здесь, внизу, намного теплее, чем на поверхности. Достаточно хорошо ориентируясь в полумраке, мелкими шажками направился к ближайшей стене. Через пару десятков метров достиг кирпичной кладки и остановился возле неё. Не в силах совладать с собой, ладонью погладил покрытые ледяными колючками кирпичи. Каждая песчинка в этой стене знала прикосновение множества человеческих рук, но меня почему-то не покидала мысль, что моя ладонь будет последней, кто их ласкает. Я несколько раз провёл пальцами по шершавой поверхности, прощаясь навсегда с обречённым на медленную гибель рукотворным чудом, а затем двинулся вдоль стены по направлению к темнеющей лестнице. Немного не дойдя до лестницы, я остановился, удивлённый. Прямо передо мной из темноты возникли большие двустворчатые деревянные двери. В момент апокалипсиса они были закрыты, но после того, как за стенами склада навалило порядочно снега, кто-то проник через них в хранилище. Одна половина дверей оказалась разломана и в каком-то смысле разодрана. Мелкое деревянное крошево и куски досок взломщики неопрятно разбросали по бетонному полу.

Неужели я скоро увижу похожих на меня людей из двадцать первого века? Выходит, кто-то уцелел и, естественно, пытался добраться до зерновых запасов, укрытых на территории элеватора. Сердце учащённо забилось, а настроение заметно улучшилось. Нетерпеливо я заглянул в довольно большое искусственное отверстие в дверях. За проломленными досками виднелся вырытый в снегу проход с довольно высоким потолком, позволявшим, не сгибая головы, войти в снежный туннель.

Когда я был ребёнком, зимой, часто, со знакомыми ребятами, мы рыли похожие проходы в сугробах и поэтому я, без всякого страха, сгорая от желания поскорее увидеть тех, кто проник на склад, смело шагнул внутрь туннеля. Я двинулся вперёд по довольно широкому коридору, поигрывая полинезийской боевой дубинкой. По мере того, как углублялся внутрь снежного коридора, я делал одно за другим приятные, а порой и не очень, открытия. К примеру, вскоре обнаружил, что снег немного… светится. Интересно, подумал я, а как справится моё тело с радиацией? И победит ли её вообще? Пройдя ещё несколько шагов, я заметил, что от основного прохода, по которому мне пришлось передвигаться, вглубь снежной породы уходят более низкие ходы-ответвления. Зачем их нарыли в таком количестве и куда они ведут? Опять же, а почему они такие невысокие, рассчитанные явно не на рост человека? В этот момент я впервые подумал о том, что выкопать в земле, а тем более в снегу, проходы могут ведь не только люди…

Пройдя ещё несколько десятков метров, я оказался перед очередными разбитыми складскими воротами, которые впустили меня через обширный проём в следующее огромное хранилище для зерна. По всей видимости, десятки уцелевших после катастрофы складов с зерном на территории бывшего элеватора, заваленные далеко выше крыши радиоактивным снегом, кто-то искусственно соединил между собой продуманной системой проходов – коммуникаций, образовав под снежным панцирем настоящий подземный город, со своими «улицами» и площадями – развязками.

Немного задержавшись, я, предварительно заглянув в проделанное кем-то в дверях отверстие, осторожно шагнул в новый склад. Успел сделать несколько шагов и неожиданно вдруг почувствовал, что прикоснулся стопой и пальцами ног к лежащим на полу предметам, форма которых невольно вызвала у меня дрожь. Выбрав на ощупь чистый участок, поставил на свободное место ногу и нагнулся для того, чтобы подтвердить или опровергнуть свои страшные догадки. К сожалению, оправдались мои самые худшие подозрения. Я стоял в подземном мире на поле, усеянном костями. Кости оказались разбросаны повсюду, в некоторых местах громоздясь в большие кучи. Подобрав ближайшую находку, поднёс её к лицу, а в следующее мгновение отбросил от себя подальше. Берцовая человеческая кость с глухим стуком где-то в темноте ударилась о бетонный пол.

Растерянно оглядываясь, я обнаружил, что практически все кости вокруг принадлежат умершим представителям моего вида. «Конечно твоего, Оеха», – поспешил успокоить меня разум. Основным обитателем любого города является, естественно, в основном человек. А, значит, после катастрофы человеческая плоть должна была стать практически единственным источником мяса для строителей города под снегом, как бы они не выглядели.

Невольно я задал себе вопрос: неужели разумные существа так быстро могут опуститься? Нет, наверное, в подземном мире лакомились человеческим мясом совсем не люди! Во – первых, я просто по моральным причинам отказывался поверить в такую возможность. Если бы дело происходило в Африке или Америке, или Полинезии, то про себя отметил бы холодно факт людоедства и пошёл дальше… Но только не в известном мне городе! Ни за что не поверю, что бывшие знакомые, встречавшиеся на улицах каждый день, внезапно превратились в каннибалов. Нет, это точно были не люди! Простая логика указывала мне на то, что нужно с опаской смотреть по сторонам. Те людоеды, что пировали недавно в темноте, вначале должны были употребить в пищу все запасы зерна, хранившиеся в стенах элеватора в далеко не малых объёмах. Только справившись с тоннами семян различных зерновых культур, обитающие в мрачном подземном царстве каннибалы, должны были организовать, прорыв дополнительные ходы, вылазки за мясом на поверхность. Действительно, проходя уже второй большой склад, я не встретил нигде и малейшего намёка на зерно или горох. Те, кто подчистил содержимое хранилищ, должны были быть невероятно крупными и прожорливыми тварями.

Я продолжил движение в темноте с большой осторожностью, стараясь не касаться ногами разбросанных всюду, после ужасной трапезы, костей. Топтать ногами останки тех, кого я, наверняка, знал или встречал на улицах всего несколько дней назад, было как-то не очень приятно.

Довольно быстро я достиг противоположной стены и обнаружил, что обитатели подземного мира сделали аккуратный выход из хранилища посередине кирпичной кладки. Извлечённые из стены кирпичи с разумной методичностью неведомые подземные жители разбросали по обе стороны пролома, расчищая проход на чудовищную кухню.

Я захотел поскорее покинуть неприятное и явно опасное место. Теперь уже с большой опаской заглянул внутрь нового пролома. Сразу за стеной начинался очередной ход, прорытый в снегу. Не заметив ничего подозрительного, нагнув голову, вошёл в новый снежный коридор. Двигаясь, я обдумывал всевозможные планы, как можно покинуть мрачное царство. Логика подсказывала, что нужно проверить боковые ответвления, которые наверняка должны вывести меня на поверхность.

Пока я строил в своей голове планы побега, снежный туннель привёл меня к следующему пролому в стене ещё одного склада. Проклиная строителей лабиринта, я перелез через небольшой барьер из битого кирпича и оказался в новом огромном помещении, ничем не отличавшимся от тех двух, где побывал раньше.

Смело направившись к другой стороне хранилища, я, вдруг, впервые с того момента, как попал в лабиринт, услышал звуки. Что-то пряталось в темноте и наблюдало за мной. Далеко, там, где я практически ничего не мог рассмотреть, поймав незаметный свет, блеснули недобрыми красноватыми огоньками чьи-то глаза. В своём странствии по подземному миру, я, в конце концов, наткнулся на обитавших в зловещем месте опасных хищников. К сожалению, мрак не позволил мне рассмотреть контуры тел тех, кого спрятала от меня милосердная тьма, но я почему-то был уверен, что так даже и лучше.

Несмотря на панические приказы сознания, призывающего, забыв обо всём, бежать, я отступал медленно, спиной вперёд. Едва начал двигаться, как засуетились и замелькали зловещие огоньки. Я услышал, как застонал иней, покрывающий пол, под давлением перемещавшихся тел, и увидел, как огоньки начали быстро приближаться ко мне.

Не теряя драгоценного времени и не испытывая ни малейшего желания познакомиться с любителями человеческой плоти поближе, я развернулся спиной и побежал. Я неплохо видел на близком расстоянии, поэтому передвигался довольно быстро и уверенно. Во время начавшейся сумасшедшей погони меня пугало только одно обстоятельство: я опасался, чтобы под ноги не попался какой-либо случайный предмет, вроде небрежно брошенного кирпича.

Молча, лишь шурша снегом, меня преследовала стая невидимых людоедов.

Непонятно откуда появившееся искушение призывало меня обернуться и посмотреть, кто или что преследует меня, но страх гнал тело вперёд.

Очень скоро я пересёк огромное хранилище и продолжил свой бег вдоль кирпичной стены. То, что появился ограничитель движения в виде стены, мне очень не понравилось, и я завернул в первый попавшийся проход. Мои загонщики сделали то же самое.

В хорошем темпе я промчался сквозь ледяной туннель и выскочил в следующий склад. Следом, с каким-то странным писком, родившим в глубине памяти тревожные ассоциации, вывалились жаждущие моей плоти подземные охотники. Неизвестные существа имели передо мной массу преимуществ. Они лучше видели в темноте, быстрее и увереннее передвигались и прекрасно знали каждый уголок созданного ими лабиринта. Поэтому неудивительно, что они вскоре меня догнали.

Боковым зрением, а может, обострившимся чутьём, я заметил, как крупные, приземистые создания, размером с хорошую овчарку, передвигавшиеся на четырёх конечностях, стремительно, загонной лавой обошли меня с правой стороны. С привычной ловкостью быстрые тени совершили сложный маневр, прижимая меня к стене, переходя к финальной части охоты. Мне ничего не оставалось, как подчиниться воле охотников. Я невольно изменил направление бега, почти задев телом за старые кирпичи. Воспользовавшись тем, что я немного сбился с темпа, одно из существ попыталось запрыгнуть на спину. От общей массы отделилась устрашающая тень и зависла надо мной в прыжке. И вдруг время остановилось.

Совершив резкое движение влево, я прыгнул на стену, выставив вперёд ногу, опёрся на неё во время контакта с заледеневшими кирпичами и, перейдя из бега в полёт, в воздухе перевернулся, благодаря имеющемуся ускорению, через голову, совершив немыслимый прыжок – кульбит. Где-то, совсем близко от лица, разочарованно щёлкнули крепкие челюсти. На один краткий миг я и мой преследователь оказались зависшими рядом друг с другом. Направляемая моей рукой, полинезийская палица описала короткую дугу и со страшной силой обрушилась на череп врага. С характерным звуком кость треснула от удара, как яичная скорлупа. Чужая кровь тёплыми каплями омыла мою кожу, а убитый противник безжизненным мешком отлетел в сторону.

Того краткого мгновения, когда существо оказалось рядом со мной, мне вполне хватило для того, чтобы рассмотреть охотившуюся за моей плотью тварь. В голове как будто сработал фотографический аппарат, зафиксировав образ хищника. Очертания чужого тела были моментально получены мозгом от органов зрения, сверены с имеющейся информацией и секундой позже я уже знал, с кем имею дело. От понимания того, кто за мной гонится, невольная дрожь заставила содрогнуться всё тело. Гигантская крыса с хитрыми и наглыми глазами, размером с большого дога, с невероятно странными удлинёнными конечностями, вызвала у меня одновременно чувства отвращения, гадливости и страха.

Пока в моей голове происходили процессы, связанные с идентификацией противника, тело действовало в автономном режиме. Перевернувшись через голову, я приземлился на ноги и, как ни в чём не бывало, продолжил свой бег. То, с какой лёгкостью предполагаемая жертва расправилась с одним из грозных врагов, вызвало небольшой переполох в стае огромных крыс. Да, таких, как я, вы ещё не встречали! Впрочем, ничего похожего на вас я тоже до настоящего момента не видел. Откуда могло взяться такое кардинальное изменение в размерах и в строении тела? По моим вычислениям с момента катастрофы прошло не более двух недель. Никакой вид животных за такой короткий период не смог бы с такой скоростью эволюционировать и мутировать, чтобы так сильно внешне измениться. Единственный разумный вывод, который напрашивался сам собой, был тот, что новые знакомые не являлись коренными уроженцами моего мира.

Удивив меня ещё больше, крысы, сообразив, что я представляю опасность, переменили тактику. У меня невольно появилась мысль, что я имею дело не просто с крупными животными, а с подобными мне мыслящими созданиями. К своему ужасу, я уловил определённую последовательность в звуковых комбинациях, которыми обменивались мои противники. Преследующие меня враги разговаривали на непонятном языке, координируя свои действия!

Обменявшись мыслями при помощи зловещих криков, охотники за человеческой плотью из какого-то иного измерения, быстро изменили свой строй. От основной массы отделилось несколько небольших групп и, стремительно передвигаясь, перекрыли все выходы из хранилища.

Мне ничего не оставалось, как замедлить бег. Через пару десятков шагов я упёрся в стену. Ощутив своей кожей холодный поцелуй покрытых инеем кирпичей, я понял, что пришёл мой конец. Никакое волшебное тело не сможет соединиться вновь в единое целое, находясь в виде сотен кусочков, в желудках множества окруживших меня в темноте тварей.

– Оао! – громко прокричал боевой клич людей Акульего Бога и начал готовиться к смерти. Ничего больше не страшась, я громко запел песню смерти. Почему-то она последнее время не выходила из головы и постоянно соответствовала моему настроению и, главное, событиям, которые происходили вокруг.

Тем временем, враги, сплотив ряды, тихо переговаривались о чём-то между собой. Я достаточно хорошо видел в темноте для того, чтобы разглядеть, как блестят их глаза от голодной ненависти. Нет, они не отпустят меня живым, уж слишком я опасен для них!

Я успел пропеть всего лишь один куплет, когда один очень крупный зверь, наверное, претендующий на роль вожака стаи, попытался прощупать надёжность моей обороны и силу духа. Тёмный мохнатый комок сделал резкий выпад, пытаясь вцепиться в ногу. Я выдохнул из себя очередную фразу, обращённую к богу мёртвых, и, отдёрнув ногу, обрушил на спину смельчака удар такой силы, что позвонки крысы громко хрустнули. Она успела что-то крикнуть на своём языке и упала бездыханным телом к моим ногам.

Скорее всего, я ещё больше напугал противников, когда после удачного удара, громко рассмеялся. Да, такого, как я, вы ещё не видели! Наверняка, в ваше мрачное царство попало немало испуганных людей, и вы, упиваясь безнаказанностью, медленно убивали несчастные жертвы. Но я не такой! Я ничего не боюсь и сам люблю убивать. Я такой же, как вы, только намного сильнее и хуже.

Я ни капли не боялся умереть. О, нет! Я жаждал схватки, желая добраться до своих противников, чтобы крушить им черепа, рвать тела на куски руками и зубами, и, видимо, враги почувствовали мой настрой. Они удивлённо запищали. Огромное серое одеяло, состоящее из десятков тел, закрывавших бетонный пол, заволновалось. Тем не менее, круг вокруг меня ещё больше сузился. Крысы решили напасть одновременно со всех сторон, чтобы уменьшить потери до минимума.

Спасла меня очередная фантастическая неожиданность. Продолжая петь, я вдруг заметил слабое, едва заметное, преломление и изменение воздушной среды сзади окружившей меня стаи. На небольшой высоте образовался довольно приличный участок воздуха, чем-то, возможно плотностью, выделившийся из общего фона. А секундой позже из появившейся воздушной аномалии высунулась огромная голова неизвестного земной науке хищника на длинной шее. Обрывавшаяся в воздушном окне шея имела где-то по другую сторону экрана продолжение в виде гигантского тела. По размерам шеи и головы я сразу оценил габариты хищника, сравнив его с земным китом.

Невольно я замолчал, а голова зверя, размером чуть меньше железнодорожного вагона, покачиваясь на мощной шее, зависла над крысиной стаей. Несколько крупных глаз радостно заблестели на покрытой чешуёй морде, как раз над открытой пастью с множеством острых клыков. Я могу поклясться, что увидел, как пасть зверя растянулась в торжествующей ухмылке, когда он увидел такое количество дичи, собравшейся в одном месте. В следующий миг огромная голова совершила резкое движение вниз, неуловимо быстро схватив одну из крыс острыми зубами. Жертва, выдернутая в воздух, жалобно пискнула. Зверюга, сжав челюсти, перекусил крысу пополам и проглотил свою добычу.

Увидев опасность, мои враги запаниковали. Крысы, сопровождая каждое движение истерическим визгом, попытались поскорее покинуть опасное место, давя и сбивая друг друга с ног. Огромный зверь воспользовался возникшей паникой. Покрытая чешуёй голова снова и снова делала стремительные выпады, хватая моих преследователей одного за другим. Сколько же этот монстр мог за раз съесть пищи? Понятие не имею, но не меньше тонны. За пару минут не менее десятка крыс исчезло в пасти неземного хищника, прежде, чем склад опустел. Уцелевшие крысы поспешили укрыться в спасительных глубинах боковых ходов, а я остался наедине с новой опасностью.

Недоумённо посмотрев по сторонам и поняв, что пир закончился, гигантская голова, наконец-то, заметила меня. Всё это время, пока продолжалась дикая охота, я стоял, прижавшись спиной к стене, стараясь не выдать гостю своего присутствия ни единым движением.

Пытаясь оценить меня с гастрономической точки зрения, голова хищника совершила несколько плавных движений вверх – вниз.

– Тихо! Тихо! – как можно спокойней сказал я, готовый в любой момент вступить в бой с очередным пришельцем в наш мир. – Я не вкусный! Смотри, предупредил, а то ведь подавишься…

Словно поняв то, что я сказал, голова зависла на уровне моего лица. Я некоторое время, не отводя взора, смотрел в холодные, выпученные глаза существа, заглянувшего к нам в гости из неизвестно какого ада. Время остановилось – вместе с ним застыли и мы в немом поединке. Я не опустил глаз.

Увидев, что я не собираюсь убегать и прятаться, инопланетная тварь недовольно громко фыркнула, и голова стала быстро удаляться от меня, через несколько секунд исчезнув в том воздушном окне, из которого появилась.

До конца не веря в то, что мне удалось спастись, я некоторое время продолжал задерживать дыхание, сам не замечая этого. А потом шумно выдохнул воздух. Удивительно, но я не дышал минут десять. Интересно, на что я ещё способен?

Невольно в моей голове появилась масса других вопросов, на которые хотелось бы узнать ответ. Что это за окно в пространстве, через которое так запросто смог проникнуть на Землю неизвестный науке монстр? Ни о чём подобном я никогда раньше не слышал. Наверное, из таких же дверей, на умирающую планету, проникли гигантские разумные крысы, не очень-то и похожие на своих земных собратьев.

Подгоняемый любопытством, я направился к тому месту, где преломлялась и искривлялась воздушная среда. Вытянув вперёд полинезийскую боевую дубину, я с силой ткнул ею в воздушные двери, ведущие на другую планету или, возможно, в иную Вселенную. Не встретив никаких препятствий, палица исчезла по самую рукоятку в едва заметно мерцающем экране, найдя выход за пределами привычного мироздания. Заинтригованный, я вытащил назад дубинку и тщательно осмотрел её. Как и ожидалось, ничего с моей палицей не случилось. Она не обуглилась, на её поверхности не появилось никаких новых царапин.

Продолжая эксперимент, я поднял другую руку и, с определённым опасением, медленно, проткнул сжатым кулаком висевший передо мной экран. Когда рука по локоть оказалась в невидимом чужом мире, по своим ощущениям я определил, что по другую сторону воздушного экрана гораздо теплее, чем в том ледяном подземном хранилище для зерна, в котором находился. Я некоторое время подождал, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ровным счётом не происходило ничего такого, что могло бы меня напугать. Поэтому, не долго думая, следом за рукой, я просунул в окно в другой мир голову.

Помня особенности переходов между мирами, предусмотрительно закрыл глаза. Испытывая определённый страх, довольно медленно продвигал вперёд голову, но никаких неприятных ощущений за моими действиями не последовало. В итоге получилось так, что моя голова и половина одной руки оказались в чужом мире, а основная часть тела осталась на сумрачной и радиоактивной Земле.

Осознав, что переход состоялся, открыл свои глаза и тут же, с ругательством, снова закрыл их. Я едва не ослеп от резкого перепада. В отличие от мрака, к которому успело привыкнуть моё зрение, в том месте, куда я засунул свою любопытную голову, ярко светило тропическое Солнце.

Немного подождав, чтобы глаза перестали болеть и слезиться, я снова решил посмотреть, куда же всё-таки попал. На этот раз я открывал глаза медленно, давая зрению возможность постепенно привыкнуть к свету. Невероятно насыщенная самыми броскими красками панорама встретила меня, после унылых пейзажей ядерной пустыни, буйством всевозможных цветов. Огромные деревья неизвестных видов, переплетённые лианами и увешанные красивыми цветками, мешали обзору, всюду сгрудившись в непроходимые джунгли. Незнакомые запахи, сильные и необычные, атаковали обоняние со всех сторон.

Перед самим лицом висела ветка одного из необычных деревьев с большими и аппетитными на вид плодами непривычной продолговатой формы. Я протянул руку, что вместе с головой находилась в чужом измерении, и сорвал один из фруктов. Только ощутив в ладони вес плода из другой действительности, я до конца поверил, что всё происходит на самом деле.

Пытаясь дотянуться до ещё одного, вроде бы спелого фрукта, я перенёс в чужой мир вторую свою руку, а следом вытянул и плечи. Внезапно я услышал громкое жужжание, которое на моей родной планете, обычно, издают крупные жуки при полёте, и повернул голову в ту сторону, откуда пришёл звук. В паре метров от меня, на уровне лица, в воздухе зависло очень крупное насекомое, размером с земную кошку. Насекомое усиленно работало прозрачными крыльями, издавая тот звук, который я услышал. Всю голову существа занимали два выпученных глаза, а серое тело, разделённое на несколько сегментов, завершало зелёное и довольно крупное брюшко. В нескольких лапках, расположенных под зависшим параллельно земле телом, насекомое что-то держало. Присмотревшись, я понял, что предмет, который находился в лапках неземного создания, был не чем иным, как копьём!

Тем временем странное насекомое что-то запищало, явно о чём-то спрашивая. Я промолчал. Существо подняло копьё и потрясло им, угрожая или пытаясь напугать меня.

– Пошёл ты… – ошеломлённо пробормотал я на русском языке.

Недовольный моим ответом туземец с силой бросил в меня своё копьё. Я невольно отшатнулся и этим простым движением соединил все части своего тела в одно целое в засыпанном снегом хранилище.

Копьё, брошенное в меня, вылетело из места пересечения миров за мной следом, просвистело возле левого уха, ударилось о кирпичную стену и упало на бетонный пол.

Я некоторое время стоял в темноте, ожидая пока глаза привыкнут к мраку после яркого света, и в то же время пытался размышлять. Становилось понятно, откуда появились странные следы на снегу на поверхности. Скорее всего, применение ядерного оружия в больших масштабах спровоцировало структурное изменение в земном поле, которое сделало возможным появление таких вот «окон». Хотя всё могло быть намного сложнее, но другого логического объяснения тому, что я видел, у меня не находилось. Впрочем, из того, что со мной произошло, я сделал определённые выводы, которые должны были помочь мне выжить в дальнейшем в таком враждебном месте. Мало того, что отныне нужно внимательно смотреть по сторонам, опасаясь встреч с неизвестными и опасными хищниками, но и необходимо тщательно выверять каждый шаг, чтобы не попасть в одно из таких «окон» – ловушек.

Повинуясь всё тому же глупому любопытству, я решил попробовать те плоды, которые мне удалось вынести из другого мира. Не забывая о гигиене, я обтёр фрукты, а, может, и овощи о тело, а затем осторожно откусил кусочек одного из них. М-м-м, как вкусно! Я быстро расправился с уловом и только тогда тронулся в путь.

С опаской обойдя воздушную аномалию, я медленно пошёл вдоль стены к ближайшему выходу из склада. Довольно быстро обнаружил начало длинного туннеля, вырытого в снегу. Смело продолжая движение по снежному проходу, я внимательно осматривал все боковые ответвления от центральной магистрали. Отвергнув несколько вариантов, всё же скоро остановился на одном, как мне показалось наиболее перспективном. Небольшая шахта под неплохим углом уходила круто вверх. Правильность моего решения подтверждал очень слабый, едва заметный свет, проникающий в мрачное царство через выбранное мною отверстие. Недолго колеблясь, я, согнувшись, а затем, встав на четвереньки, начал подниматься по снежной штольне. Снег, спрессовавшись под давлением многометрового слоя, легко выдерживал вес моего тела.

Через некоторое время шахта порядочно сузилась. Я понимал, зачем обитавшие в складах хищники таким образом соорудили выходы наружу. Неземные твари узостью шахт и определённым углом наклона максимально ограничили поступление радиоактивной пыли в свои жилища, позаботившись о сохранении хотя бы некоторого количества тепла внутри некогда построенных людьми убежищ.

Спустя несколько минут я с большим трудом протискивал своё тело сквозь продолжавшееся сужаться отверстие в снежном массиве. Двигаясь, как червяк, всем телом, я внезапно запаниковал. Совершенно дикий приступ клаустрофобии в один миг вытеснил все мысли, оставив один только всё возрастающий страх. Мне показалось, что снег, окружающий меня, немного просел и невыносимо давит на плечи и рёбра. Моё испуганное воображение зашептало, что снег сжимается, сжимается всё больше и больше, с одной целью – раздавить не прошеного гостя. В какой-то тягостный миг мне показалось, что я даже услышал треск своих костей. Я закричал и перестал двигаться. Только спустя некоторое время, собрав всю волю в кулак, заставил себя немного успокоиться. Вместе с мыслями ко мне вернулась злость.

«Что ты здесь разлёгся?» – мысленно сказал я себе. – «Ждёшь появления спасателей? Они не появятся! Соберись и двигайся вперёд!».

Я знал, что в таком положении, в котором сейчас нахожусь, ни в коем случае нельзя терять контроль над собой. Стоило только начать совершать хаотичные движения, и сразу резко возрастёт вероятность того, что непрочные своды обвалятся и заживо похоронят меня под своей массой. Стоит произойти такому несчастью, и никакое усовершенствованное тело, никакие боги мне уже не помогут.

Лёжа без движений, в узкой норе, я постепенно победил страх. Едва дыхание восстановилось, а пальцы рук перестали противно трястись, мне сразу удалось возобновить движение. Я медленно пропихивал тело вперёд, а тусклый свет звал, звал, звал меня к себе, прося вернуться из царства мёртвых… А я полз, извиваясь, как червь, до тех пор, пока не оказался на поверхности.

Последним рывком я с трудом вызволил тело из жадных объятий подземного мира и без сил упал возле небольшой норы спиной на чёрный снег. Довольно долго тяжело и хрипло дыша, без единой мысли смотрел на небо. Солнце не слепило мне глаза, оно спряталось от людей, разгневанное и разочарованное. Облака… С детства знакомые обрывки мыслей неба, весёлые пуховые подушки, что всегда радовали взор детворы… тоже исчезли. Тёмный свинцовый небосвод, серый и бездушный, низко завис над лицом, продолжая осыпать тело горькими и солёными снежинками. Снежинки, соединившись, быстро превратили мою бороду в одну большую сосульку.

Я попытался встать и сразу же провалился в порядком надоевший мне снежный покров. Едва не упав на бок, я тяжело выпрямился. Унылый и зловещий пейзаж вновь окружал меня со всех сторон. Сквозь пелену падавших с неба замёрзших слёз обречённого мира, сквозь полумрак убитого безумным разумом некогда прекрасного города, я медленно побрёл вперёд, подальше от опасных развалин элеватора. Каждый шаг давался с большим трудом. Нет, нет, тело, которое подарил мне Тангароа, прекрасно показало себя. Но вот душа… Она осталась прежней, не пройдя никакой модернизации. Она терзала меня изнутри с каждым шагом всё сильнее и настойчивее. Ведь я неумолимо приближался к тому району, где жили мои родители, где я знал все деревья и здания, помнил каждый куст, каждую веточку и… каждую бродячую кошку.

Миновав пересечение улицы Гоголя с проспектом Ленина, я остановился примерно в том месте, где стоял некогда дорогой для меня, ничем внешне ни примечательный, многоэтажный дом. Некоторое время смотрел на небольшую неровность в снежном покрывале, под которым навсегда исчезли самые родные мне люди. А потом ноги как-то сами собой подкосились, и я упал на колени. Некоторое время руками растерянно разгребал вокруг себя снег, хотя знал, что никого уже не смогу спасти.

Рядом со мной не было видно ни малейшего признака того, что в этом месте когда-то бурлила, наполненная эмоциями и смыслом, жизнь. Огненный смерч бушевал на знакомой мне улице в полную силу, и уцелеть, во внезапно нахлынувшем море огня, не смог бы никто.

– Мам… Пап… Как же я без вас… – только тихо и сказал я.

Довольно долго я, молча, сидел на огромном могильнике, а потом встал и пошёл подальше от проклятого места. Я с большим трудом переставлял ноги, внутри меня словно образовался тяжёлый чёрный шар, который мешал двигаться, мешал дышать, мешал думать…

На проспекте Красноармейском мне пришлось опуститься в небольшую низину. Внезапно, умерший город обрёл очертания в виде обгоревших верхних этажей высоток, испуганно выглядывающих из снега. Кое-где я даже начал замечать переплетения некогда существовавших здесь улиц.

Добравшись до первого закопчённого остова, я услышал громкий звук, который порядком напугал меня. Где-то, совсем близко, захлёбывался от плача маленький ребёнок. Жуткое несоответствие заставило насторожиться, почувствовать подвох, какую-то очередную ловушку проклятого и обречённого мира. Подчиняясь рефлексу, я в один миг оказался возле стены, от которой отпала облицовочная плита, обнажив грязный каркас. Действуя по-прежнему инстинктивно, прижался спиной к кирпичной кладке. Успел, как оказалось, вовремя. Из-за обгоревшего здания напротив, смотрящего на меня пустыми глазницами выбитых окон, выплыло нечто странное. Огромное, похожее на медузу существо, с кисельной плотью, медленно не передвигалось, а летело над самой землёй в мою сторону, издавая звуки похожие на плач земного младенца.

У меня появилась надежда, что тварь из чужого измерения пролетит мимо, но она, как будто услышав мои мысли, зависла точно напротив. С десяток щупалец показались из-под похожего на шляпку гриба тела, и в метре от моей головы принялись, шурша, ощупывать стену. Я понял, что медуза каким-то образом почувствовала моё присутствие. Пришелец, наверное, уловил биологические процессы, которые проходили в моём теле, и установил нахождение поблизости живого существа. Как и все, кого я успел повстречать из числа новых обитателей Земли, это создание пришло на умирающую планету из своих голодных миров с одной целью – вкусно и сытно поесть.

Гнев советовал храбро броситься на очередного неизвестного хищника с боевым полинезийским кличем, но остатки благоразумия подсказали, что лучше будет затаиться. Как мне показалось, неземной зверь не обладал развитым зрением и всецело полагался на рецепторы, расположенные на щупальцах. Если моё предположение подтвердится, то, в таком случае, я смогу обмануть инопланетное создание.

Я вдохнул побольше отравленного воздуха и остановил дыхание. Затем мысленно приказал сердцу замереть и с удивлением понял, что внутренний орган впервые за всю жизнь поспешил подчиниться приказу. После того, как я остановил работу сердца, следующим распоряжением прекратил циркуляцию крови внутри организма. Напоследок, успел ещё изгнать из головы все мысли и превратился, в стоящий на ногах, холодный труп… или в часть кирпичной стены. Внезапно я и на самом деле стал бездушным предметом. Мне вдруг «вспомнился» огненный вихрь, который выжег всё живое, и я понял, что моей кожи больше нет, её заменила обгоревшая штукатурка.

Щупальца коснулись моих плеч. Немного задержавшись в области грудной клетки, они, оставив довольно неприятное ощущение, заскользили дальше по стене. Продолжая оглашать воздух всхлипыванием и плачем, голодный инопланетный хищник быстро удалился.

Я стоял, опасаясь сделать выдох до тех пор, пока раздирающий душу плач не затих в глубинах ледяной пустыни. И только тогда, когда наступила полная тишина, позволил своим лёгким освободиться от воздуха. В срочном порядке я запустил сердце, а кровь прогнал сквозь успевшие замёрзнуть сосуды. Вместе с возможностью двигаться, ко мне вернулась свойство думать. Та лёгкость, с какой я заставил подчиниться своим мыслям биологические процессы, порядком удивила и напугала меня.

Внезапно, я почувствовал страшную усталость, дополненную внутренним опустошением. Силы покинули меня, и я понял, что с трудом стою на ногах и готов свалиться от малейшего дуновения ветра. Я сделал несколько шагов к ближайшему чернеющему оконному проёму. В своём стремлении найти поскорее укромный уголок для отдыха, я едва не попал в хорошо установленную западню. Мне удалось заметить опасность в последний момент, когда уже занёс над ловушкой ногу. Небольшой колодец, с явно искривлённой воздушной поверхностью, расположился горизонтально над снежным покровом. Вход в другое измерение или на другую планету практически ничем не выделялся на общем фоне, поэтому неудивительно, что я едва не попался. Если бы я перенёс центр тяжести вперёд, то сразу бы исчез в этом омуте. Скорее всего, навсегда. Не знаю, что там ожидало меня на другой стороне, но точно ничего хорошего, иначе бы ловушка не была так тщательно замаскирована.

Обойдя стороной опасный участок, я снова оказался возле стены. Подтянулся и легко залез в ближайшее окно.

Я очутился в довольно большой комнате некогда элитной квартиры. Спрятавшись в кирпичных, панельных и деревянных коробках, человечество давным-давно постаралось отгородиться от окружающего мира, создав неприступные крепости, в которых было бы безопасно проводить время. А вот про окна мы забыли… Упустили столь важный момент в свете комфорта. Никто и не подумал, что при возникновении серьёзных угроз, именно через окна, в наш маленький мирок ворвётся огненный смерч или водяной поток.

Ураган огня пронёсся по квартире смертоносным сквозняком, сжигая всё на своём пути, от одной стороны здания к другой. Окна не защитили людей. Наоборот, они только увеличили силу огненного шторма, создав страшную тягу. Смерч прошёлся по каждому углу, выбил двери и сжёг всё, включая обои на стенах квартиры. И везде оставил след в виде пепла на полу, припорошенного снегом.

Пройдя первую комнату и оказавшись в коридоре с углами, прикрытыми сугробами, я остановился. Не смотря на то, что квартира попалась довольно большая, желания обследовать замёрзший крематорий у меня не возникло. Внезапно, в конце коридора, я увидел неповреждённую дверь. Каким чудом она уцелела? Непонятно…

Я направился к двери и, подойдя поближе, обнаружил, что она закрыта. Нажав на дверную ручку, я легко открыл дверь, и оказался в очень большой ванной, выложенной дорогим кафелем. Погибшие хозяева заботливо обустроили ванную комнату, разместив в ней душевую кабинку, унитаз и шикарную ванну – джакузи. Дверь не позволила огненному смерчу проникнуть внутрь и поэтому все предметы в комнатке уцелели. Вот только упавшая и разбившаяся плитка, осыпавшаяся штукатурка и проступающая всюду изморозь придавали увиденному помещению фантастические, нереальные очертания. Хороший художник смог бы легко создать жуткий шедевр, набросав зарисовку с натуры. И название соответствующее не пришлось бы долго подбирать, оно само лезло в голову: «Когда людей не стало».

Первым делом, не знаю почему, я подошёл к ванне. Внутрь фаянсовой чаши упали все те предметы, что стояли на её краях. Среди кусков кафельной плитки и под слоем пыли я увидел пластиковые бутылочки из-под шампуня и… детскую игрушку. Машинально потянулся за резиновой уточкой и взял её в руки. От переполнявших меня чувств, невольно сдавил игрушку. Уточка жалобно пискнула в ладони.

Не в силах больше сдерживать свои эмоции, я громко застонал.

О-о-о-ох, Макоа, как я хочу вернуться к тебе из сумрачного будущего в яркое прошлое! Я стал таким одиноким, таким опустошённым! Мне намного хуже, чем тебе, старик… У тебя есть деревья, которым ты можешь пожаловаться и они, шелестя листвой, выслушают и посочувствуют. У тебя есть птицы, на которых ты можешь посмотреть. У тебя есть океан, который может смыть ласковой волной все твои беды и печали. У тебя есть Солнце и облака… У меня же не осталось ничего, старик!

Медленно, с резиновой игрушкой в руках, я сел на пол. Кто держал тебя последней в своих руках? Конечно же, маленький ребёнок, иначе, зачем ты здесь? Я словно почувствовал в своей ладони маленькие пальчики и поспешил отложить уточку в сторону от себя, на холодный пол.

С каждой минутой, проведённой в мёртвом мире, во мне крепло убеждение, что я могу и должен всё изменить. Но прежде хотелось бы узнать, на что ещё способно моё тело. Я уже знал, что могу двигаться со скоростью ветра, видеть в темноте, управлять своими органами и не чувствовать холода. Последнее свойство особенно настораживало меня. Любой предмет, а тем более живое существо, подвержен воздействию низких и высоких температур. Все, кроме меня. К тому же, я прекрасно чувствую себя в разряженной и отравленной среде, мой организм изгоняет из клеток всё опасное и довольствуется малым. Радиация, похоже, тоже не смертельна для меня. Так кто же я и что ещё могу?

Я вытащил из ножен, расположенных слева на набёдренной повязке, нож хаоле. Затем вытянул перед собой свою руку ладонью вверх. Решительно и как-то отрешённо размахнулся и с силой воткнул нож, изготовленный в далёкой Англии более двухсот лет назад, в ладонь. Удар оказался сильным, и добротная сталь пробила плоть насквозь. Я не почувствовал никакой боли, зато ощутил сам удар, как будто рука находилась под анестезией. Не веря своим ощущениям, я поднёс ладонь к своему лицу. Сомнений не оставалось – всё происходило на самом деле. Вот моя ладонь, вот рукоятка ножа, вот лезвие с обратной стороны. Однако, я не чувствую боли, а это означало, что у меня, вдобавок ко всему ещё удалены все болевые рецепторы.

Не торопясь, пытаясь хоть немного ощутить боль, я вытащил нож хаоле из раны. Сразу после того, как лезвие вышло из плоти, на краях раны проступила кровь, которая быстро свернулась в шарики, похожие на те, какие прячутся внутри ртутного термометра. Края же раны потянулись друг к другу, и через минуту даже маленького шрама не осталось в том месте, где был нанесён удар.

Выходит, Тангароа наградил меня попутно и даром регенерации. Интересно, а чем ещё? И с такими возможностями я прятался в траве на берегу озера от солдат – хаоле?! Да я мог им устроить представление не хуже того, что подготовила Миру.

Можно было бы продолжить эксперименты, но я просто валился с ног от усталости. Огненный вихрь пощадил комнатку и, осмотревшись, заметил внутри стиральной машины кучу так и не постиранного белья. Я вытащил ворох белья, зарылся в него, и через несколько секунд мне уже было глубоко безразлично, где нахожусь…

Глава 11

– Вставай, дружок, – кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Опять, первым делом, я подумал о том, что на ночь забыл закрыть входные двери.

Я замычал что-то в ответ и принялся руками разгребать какие-то тряпки, наваленные на меня. Едва моя голова показалась из кучи тряпья, как кто-то схватил меня за волосы и силой дёрнул на себя. Я вывалился из кучи белья, и в этот момент страшный удар по лицу отбросил моё тело к стене ванны.

– На-а-а, – протяжно загудел незнакомый голос.

Мне захотелось встать на ноги и посмотреть в глаза наглеца, так дерзко выдернувшего меня из сладкого сновидения. Но мощный удар ботинком по рёбрам в один миг согнул меня в позу эмбриона.

– Это что ещё за чебурек? – хрипло пробубнил кто-то удивлённо.

– Смотрите, он ещё и голый, – присоединился к разговору третий, очень грубый и резкий, голос. – Что за ерунда такая…

Пока меня удивлённо осматривали, я быстро восстановил дыхание и подправил повреждённые рёбра. Изо рта я выплюнул на тряпки солёную кровь, которая мгновенно свернулась в шарики. А потом поднял голову.

Три громадные фигуры, одетые в защитные костюмы похожие на те, что я видел по телевизору на японских ликвидаторах атомной аварии на Фукусиме, стояли в почтительном удалении от меня. В руках незнакомцы держали укороченные автоматы Калашникова, со срезанным дулом. Оружейные стволы они предусмотрительно направили в мою сторону.

Одной важной детали в защитной экипировке пришельцев явно не хватало – противогаза. Чтобы обезопасить себя хоть в какой-то мере от радиоактивной среды, уцелевшие после катастрофы люди, спрятали лица под масками из разнообразных тканей, а сверху на материю нацепили очки. Ну, друзья, так дело не пойдёт. Долго вы так не протянете. Скорее всего, вы уже умираете от радиации, знаете об этом и измеряете свою будущую жизнь не годами, а днями.

– Какая штучка интересная, – одна из масок нагнулась и подобрала лежащую на полу боевую полинезийскую дубинку, всю покрытую замысловатыми резными узорами.

– Что за… – выругалась другая маска.

– Братва, а ведь чебурек своим посохом успел кого-то замочить. Смотрите, вон на нём кровь, – повертев в руках оружие людей Акульего Бога, сделал заключение тот, что подобрал мою дубинку.

Я решил выбрать выжидательную тактику. Конечно, очень хотелось успокоить расшатанные нервы и размазать по стенке обидчиков. С моими-то способностями убить всех троих, даже вооружённых автоматами, было делом пустяковым. Но я решил поиграть в «молчанку», внимательно прислушиваясь ко всему, что скажут незнакомцы. Пока не понятно, кто передо мной. Уцелевшие полицейские или одичавшие военные? Немного подождём, и развитие событий само внесёт ясность в беспокоящие сознание вопросы.

– А зверюшка-то в авторитете, – заметила одна из масок, – никогда не видел ни на ком столько портаков.

– Ага, да ещё вон каких…

Они замолчали, разглядывая меня. А посмотреть было на что. Всё моё тело, от ступней до корней волос на голове, покрывали затейливые татуировки, над которыми постарались лучшие мастера одного из островов мира Макоа. Черепа и кости, люди, стоящие на коленях, перемешались в единый устрашающий и зловещий узор.

– Авторучек с него не сводите, – сделал правильный вывод хриплым голосом самый высокий в группе незнакомец, – что-то подсказывает мне, что зверюшку мы встретили опасную. Да бананчики поберегите, попусту не шмалите, сразу в голову или в грудь.

– Не учи, Серый, – огрызнулся низкорослый, – поняли и без тебя, что опасный зверёк. Стоит без всякого сарафана в такую холодрыгу – и хоть бы что.

– Как-то одного волчару поймали, когда он в стадо овец залез и, чтобы его добрее сделать, давай читать ему Евангелие, – наконец-то заговорила третья маска. – О добре там поучения разные, о том, чтобы не убивал. В общем, лобуду всякую. Слушал, слушал волк, да и говорит: «Я всё понял, кончайте скорее, а то все овцы разбегутся». Я к чему… Зверюшка-то на овечку не похожа. Волчара он, сразу видно, а мы овцы в сравнении с ним. Кончать его надо здесь, братва, а то потом пожалеем.

– Хорош баланду травить, – прервал самого разумного в группе высокорослый Серый, – а что ты Сибиряку скажешь? Он же ясно приказал – приводить всех живых к нему. Ослушаемся, так сразу всем бебики потушит.

– А как он узнает? – задал резонный вопрос Коротышка. – Кончим его здесь и дело с концом.

– Думаю, не надо его сейчас мочить, – задумчиво вновь забубнил из-под своей маски Умник, – амбал, видно сразу, не местный, не наш. На мне вон одежды, сколько и то – мёрзну. А он голяком по такому морозу – и ничего, всё нормально. Не наш он. Из числа той гадости, что появилась в последнее время из «окошек». А если он сюда пришёл, может, немного с ним поговорим, и шепнёт, как отсюда уйти? Может, он и есть шанс наш, наш выход? Может, с его помощью мы с этой помойки слинять сможем? – Умник поднял немного свою маску и плюнул мне под ноги. Слюна попала мне точно между ног. Вот только окрашена она была кровью в красный цвет.

Я не брезгливый. Делая вид, что ничего не заметил, лишь внутренне усмехнулся. Ага, дёсны кровоточат, недолго же вам жить осталось. Никаких симпатий, естественно, к своим новым знакомым я не испытывал. Оставалась у нас в городе ещё со старых времён небольшая зона, недалеко от центра. Так, для мелочи всякой, для шалупони. По манере разговора я понял, что мои новые друзья как раз оттуда. Единственное, что мне было непонятно: а почему уцелели именно они? Что, оказались самыми достойными, что ли? Знаком я был с людьми, не один год отсидевшими. И среди них попадалось немало людей порядочных. А эти… Невольно мне пришло в голову сравнение с теми крысами, с которыми недавно сражался.

Маски после слов Умника некоторое время молчали, тяжело переваривая услышанное. Очень уж всем хотелось, хоть на краткое время, вырваться из окружавшей их смертоносной и радиоактивной ледяной пустыни. Сильно желали пожить подольше, да по-человечески.

– Эй, чебурек, а ты кто? Понимаешь меня? – начал допрашивать меня Коротышка.

Кто я? Интересный вопрос! Кем был раньше, я помнил прекрасно. А вот кем стал, очень хотел расспросить при первой же встрече одного знакомого мне полинезийского бога.

Чтобы немного разрядить обстановку и нагнать побольше жути, я запел. Запел на полинезийском языке песню смерти. Надо сказать, что Тангароа подобрал мне очень любопытное тело. Настоящий шедевр и по внешности, и по физическим данным, и по голосу. Голос у меня, как я уже давно заметил, был на удивление громкий и грубый. Я, признаюсь, сколько живу – ни у кого и не слышал такого. Поэтому и звуки песни получались похожие на звериное рычание, что, впрочем, полностью соответствовало содержанию шлягера обитателей Южного моря. Чтобы добавить зрелищности и ради смеха, я ещё в такт принялся делать движения, исполняя танец, которые воины народа Макоа отплясывали на похоронах убитых врагами соплеменников. Все необходимые знания выплыли из глубин моей памяти, и я уверенно стал совершать сложные движения руками и ногами. Руками – хлоп, хлоп. Ногами – топ, топ. Да, со стороны подобное представление, наверное, выглядело по-настоящему пугающим.

Услышав мой голос и увидев, что я ожил после спячки, маски невольно отшатнулись от меня. Такое шоу могло заставить нервничать кого угодно.

– Давайте уроем его, – заныл хныкающим голосом Коротышка, – он меня пугает.

– Варежку закрой. Видишь, зверюшке холодно, согреться пытается, – сострил Умник.

– Отведём его к Сибиряку, а там понятно будет, что с ним делать. А, может, он и правда знает выход отсюда? Мы здесь долго не протянем… – распорядился Серый.

Ко мне опасливо приблизился Коротышка и, ткнув в плечо дулом автомата, выгнал в опалённый атомным ураганом коридор квартиры. Мы пересекли узкий проход, одну комнату и оказались у выбитого смерчем окна. Мои конвоиры настороженно не сводили с меня стволов автоматов. Первым в окно вылез Коротышка, потом я, а за мной все остальные. Оказавшись на улице, я обнаружил, что с внешней стороны здания, возле окна, стоят аккуратно выставленные в ряд три пары хороших лыж.

Не теряя бдительности, мои охранники засунули свои ботинки в крепления лыж.

– Я за Сибиряком, – проворчал Умник, беря в руки лыжные палки, – а вы потихоньку ведите зверюшку на Курорт.

Он закинул за спину автомат и профессионально заскользил по безжизненной пустыне. Скоро его фигура исчезла в снежном тумане.

– Пошли, – приказал мне Коротышка, но я, продолжая играть со своими провожатыми, сделал вид, что ничего не понимаю. Только дождавшись толчка дулом автомата в спину, начал двигаться. В этот раз Коротышка очень сильно и, должно быть, больно, ткнул меня автоматом. Ладно, запомню. Попозже мы обсудим твоё поведение.

Тяжело передвигая ноги, я продолжал петь. Вот бывает же так, что какая-то мелодия прицепится, и никак не можешь долгое время от неё отделаться. Такое случилось и со мной. Песня смерти людей Южного моря, похоже, надолго стала моей попутчицей.

Я думал, что по пути услышу что-либо интересное от моих спутников, но те всё время молчали. Наша странная процессия, состоящая из голого, татуированного с головы до ног, человека, и двоих сопровождающих с автоматами, на лыжах и в защитных костюмах, миновала бывшую площадь Октября. Я смог определить наше местонахождение по высунувшемуся из снега красивому шпилю, некогда украшавшего крышу престижного здания. Через несколько десятков шагов после того, как мы пересекли площадь в направлении к Дому Быта, Серый приказал мне остановиться возле довольно большого сугроба. Что-то в этой снежной горке сразу насторожило меня, и, присмотревшись, я разглядел, что из-под серого снежного одеяла выглядывают несколько голых человеческих ступней. Вероятно, в этом месте, бандиты допрашивали попавших им в руки выживших людей, а потом расправлялись с ними. А, может, здесь они готовили на чёрный день запасы мяса. Кто знает… Окружающая обстановка заставила меня насторожиться, я приготовился действовать. Внешне же продолжал играть прежнюю роль, ничем не показывая своего беспокойства.

Я продолжал петь, а мои спутники, спрятав свои глаза за прозрачными очками, наблюдали за мной, ёжась от холода и не опуская стволов автоматов.

Не прошло и двадцати минут, как мы остановились, а в пелене падающего снега нарисовались две фигуры, быстро приближающиеся к нам и на глазах обретающие чёткие очертания. Когда лыжники оказались возле нас, одного, не смотря на защитный костюм, я узнал сразу. Это был тот самый Умник, который убежал вперёд. Но вот второй, высокий и здоровый мужчина, и являлся, судя по всему, тем пресловутым Сибиряком, главарём, которого все так боялись.

– Что это вы притащили? – после некоторого молчания хрипло сказал Сибиряк и закашлялся.

– Сами не понимаем, – робко и как-то заискивающе ответил за всех Коротышка.

Не сводя глаз с Сибиряка, я грозно, в сотый раз, запел заново песню смерти.

– Допрашивали? – деловито спросил главарь и снова закашлял. По его голосу я понял, что ввиду болезни и своего характера, он не собирается тратить на меня много времени.

– Пытались… – опять заблеял Коротышка. Остальные молчали.

– Молчит?

– Поёт…

– И, правда, необычный зверёк, – Сибиряк настороженно разглядывал меня, немного двигая головой. Видимо, его тоже очень впечатлили рисунки на моём теле. – А что вы его там же не кончили, где нашли? Ведь видно же, аномалия какая-то, в такой мороз и без одежды… Я, вообще-то вам, баранам, людей сказал приводить, а не пришельцев.

– Да мы тут мозгами раскинули, – торопливо заговорил Коротышка, – что амбал этот, к холоду нечувствительный, как-то же сюда проник. Может, у него память не отморозило и он путь назад помнит?

– Может… – Согласился и опять закашлялся Сибиряк. – А допросить на месте не могли? Ну, бараны… А куда он нас выведет, подумали? Если ему на нашем морозе не холодно, значит, у него дома не теплей, чем здесь.

Сибиряк нагнулся, отсоединил крепления и освободился от лыж.

– Серый, головой отвечаешь. Прикрывай нас – дёрнется, сразу стреляй. Остальные – со мной, пойдём, поговорим с чебуреком.

Умник и Коротышка поспешили исполнить приказ авторитета. Потом все втроём, глубоко проваливаясь в снег, тяжело двинулись ко мне. Сибиряк вытащил из ножен на поясе угрожающего вида армейский штык-нож. Коротышка на ремне закинул за спину автомат и, приближаясь, поигрывал моей боевой дубинкой. Умник, оставаясь по-прежнему самым разумным из всех бандитов, немного приотстал, держа в руках автомат. Ещё один ствол направлял в мою сторону Серый. Ничего себе компания… Нужно заканчивать с цирком, своим недвусмысленным поведением мои новые знакомые в один миг решили свою участь.

По-прежнему делая вид, что ничего не понимаю, я пел, пел всё ту же песню. На мои плечи падал снег и не таял. Разве он мог растаять на теле мертвеца? Моя борода превратилась в единую сосульку, сосульки висели на моей голове всюду, даже в ноздрях. Я давно уже превратился в страшное живое подобие Снеговика, вон, даже детишки идут поиграть со мной…

Когда желающие моей смерти люди оказались совсем близко, я запел намного громче, во всю силу своих лёгких. Убийцы не поняли намёка и только громко засмеялись.

– Зассал зверюшка… – успел сказать Коротышка и тут же натужно захрипел. Я сам не понял, как оказался между ним и Сибиряком. Просто передо мной внезапно исчезли несколько метров, я переместился по своему желанию так быстро, что никто не успел совершить ни одного движения. Тело само знало, что нужно было делать. Одна рука, определив нужную точку, со скоростью молнии прошла под маской, пробила пальцами кожу и мышцы и, оставив за собой падающий мешком труп, неуловимо быстро вернулась ко мне. Другая рука, тем временем, прервала кашель Сибиряка, в районе груди страшным ударом, смешав вместе раздавленную плоть и изломанные кости.

Прошла какая-то секунда, а двое моих противников уже валились безжизненными мешками на грязный снег. Немного нагнувшись, я вывернул руку Сибиряка, подхватил падающий нож и, не целясь, снизу вверх, метнул в Умника. С удивительной точностью для первого в жизни броска, нож вошёл в горло бандита по самую рукоять. Умник повалился на спину, успев, всё же, нажать на спусковой курок. Непривычно громко тишину разорвала короткая очередь, но пули ушли вверх, пытаясь продырявить тёмный небесный купол.

Когда я убил третьего бандита, то неожиданно для себя прекратил петь.

Последний, оставшийся в живых, мародёр испуганно замер, боясь пошевелиться.

– Отдай авторучку, – тихо, но властно, по-русски приказал я ему, – только, смотри, без глупостей.

Услышав произнесённую мной фразу, Серый даже подпрыгнул на месте. Затем торопливо сорвал с плеча ремешок автомата и протянул оружие мне.

– Хочешь жить – не дёргайся, – приказал я ему, а сам медленно подошёл к Серому и взял в руки автомат. Понимая, что единственный оставшийся в живых бандит испуган, деморализован и не опасен, я повернулся к нему спиной и обошёл тела, собирая оружие. У Умника и Коротышки я забрал автоматы, а последней подобрал свою дубинку. Возле Сибиряка я задержался. Я расстегнул его защитный костюм и вытряхнул из него тело. Огромный объём телу придавало множество надетой друг на друга одежды, и я удивлённо отметил ещё один странный факт: каким образом мне удалось кулаком пробить такую защиту? И вообще, какой силы должен был быть удар, чтобы умертвить человека?

Положив у своих ног собранное оружие, я оделся в защитный костюм Сибиряка, а потом ещё снял с него маску с очками.

– Сколько до вашего логова? – деловито прощупал у пленного готовность к сотрудничеству.

– Да здесь… оно… рядом… – растерянно и испуганно, сбиваясь, поспешил ответить мне Серый.

Я вытащил у двух автоматов рожки, проверил оружие на наличие патрона в патроннике, и протянул автоматы Серому:

– На, потащишь, – третий автомат я благоразумно повесил на плечо, а в руку взял привычную полинезийскую дубину.

Серый послушно повесил автоматы стволами вниз себе на одно плечо. Отводя от меня в сторону глаза, скрытые очками, он с трудом выдавил мучивший его вопрос:

– Кто ты?

Что-то всех в последнее время интересует этот вопрос, а больше всех – меня…

– Ангел… Ангел смерти… – постарался нагнать я ещё больше страха на и без того до смерти напуганного пленного. – Бежать вам надо было от меня, а не играться со смертью… Сколько твоих дружков ещё осталось в вашем логове?

– Двое… и одна сосулька, – подтвердил прямым предательством свою жажду жизни Серый. – Совсем недавно было намного больше, но за последние дни, то с одним что-либо случится, то другой внезапно пропадёт…

– Веди меня, – распорядился я.

Серый как-то сразу просел всем телом, плечи вдруг поднялись выше головы. Понял, что зайти на огонёк я хочу не для того, чтобы поздороваться. Однако, ни слова не сказал и взял воткнутые рядом с ним в снег лыжные палки. Он терпеливо ждал, пока я снимал с Сибиряка ботинки и надевал их на себя. Потом молча оценил, как я сноровисто справился с лыжными креплениями.

Когда он понял, что я готов последовать за ним, то сразу пригласил в путь, повернувшись ко мне спиной. С места Серый профессионально взял высокий темп, пару раз обернулся и, убедившись, что я не отстаю, ещё прибавил хода. Я с удовольствием заставил тело работать в заданном темпе. С раннего детства моя мать водила меня, то на одну спортивную секцию, то на другую. Однако лыжи были для нас чем-то неприкосновенным, больше удовольствием, чем спортом. Сколько я себя помнил, столько мы с ней и выезжали сначала на трамвае, а потом на машине, на лыжную базу на окраину города и каждое воскресенье зимой проводили по несколько часов на лыжне. Помню, что народу на базе постоянно хватало. Одни ходили на лыжах для удовольствия, другие тренировались профессионально. Вот один такой профи и заметил меня, оценил мои старания и уже в начальных классах я выступал за свою школу, а потом за район и город на многих соревнованиях. Поэтому-то, я буквально дышал своему проводнику в затылок.

Хотя автоматы порядком мешали двигаться, но, тем не менее, я вместе с Серым очень уверенно заскользил в тёмной снежной пелене. Я даже почувствовал определённое удовольствие от знакомых с детства движений. К тому же, несмотря на постоянно падающий снег, мы передвигались по заметной лыжне, которая и вывела нас к большому сугробу с чернеющим входом. Не сбавляя скорости, мы въехали под снежные своды и ещё прокатились метров двадцать, прежде чем остановились у очищенных от снега огромных металлических ворот.

– Всё, приехали, – Серый снял лыжи и аккуратно поставил их к стене. Стараясь не терять из вида своего опасного попутчика, я тоже освободился от лыж. Свод из спрессованного снега создавал вокруг нас полумрак, но мои глаза быстро перешли в другой режим работы. Я с любопытством осмотрел вход в притон разбойничков. Обшарпанная зелёная краска, облупившаяся и местами открывшая выход для ржавого металла, выдавала принадлежность спрятанного под землёй помещения к какой-то полувоенной организации. Довольно давно я видел нечто похожее во время службы в армии, только у нас в части продовольственные склады были украшены пятиконечными звёздами. Но всё равно я легко определил, что передо мной находится подземное овощехранилище или холодильник ещё советских времён. В нём-то и укрылся во время ядерной бомбардировки посланный за продуктами наряд из нескольких заключённых. Благодаря слепой счастливой случайности, им удалось уцелеть. Как говорится, главное оказаться в нужное время в подходящем месте.

Серый, не сказав ни слова, взялся за большую дужку двери, судя по размерам, предназначенную для использования какими-то гигантами. Упершись ногами в землю, он с силой потянул на себя ручку, и двери поддались его усилиям, медленно и со скрипом отъезжая на колёсиках в сторону. Маленький коридорчик встретил нас, порядком порадовав меня, электрическим светом. Закрытая плафоном энергосберегающая лампа хорошо освещала небольшое помещение.

Перекрывая все возможности быстрого отступления, Серый за моей спиной задвинул назад массивную дверь. Пока он пыхтел над дверью, я разглядел вокруг немало интересного. Пол под ногами резко уходил вниз, под землю, которая и спасла людей. В коридорчике, вдоль стен, стояли открытые стеллажи с ворохами зимней одежды и костюмами защиты на полках. В небольшой комнатке перед входом внутрь своей берлоги, подельники Серого и Сибиряка, проводили элементарную дезинфекцию, освобождаясь от защитных костюмов для того, чтобы не тащить радиоактивную пыль внутрь жилой зоны. Хотя такую предосторожность можно было признать разумной, но она всего лишь отсрочивала конец, выживших после ядерной атаки людей, на пару недель…

– Откуда такое богатство? – показал я дубинкой на защитные костюмы.

– Бог послал, – недовольно буркнул Серый. Понятно, что он начал нервничать. Внутри помещения, куда он меня вёл, находилась пара его приятелей, и как обернутся дальнейшие события, никто пока не знал. А, может, совесть проснулась и начала мучить. Совесть это ничего, даже полезно, главное, чтобы страх не прошёл…

Серый принялся расстёгивать замки и пуговицы на защитном костюме.

– Зачем? Не суетись, оставь, – остановил я его. Наверху я видел большую кучу из нескольких десятков замёрзших человеческих тел, поэтому не намеревался церемониться с убийцами. На умирающей Земле больше не осталось продажных судов, подкупленных полицейских, хитрых адвокатов и правозащитников-перевёртышей. В проклятом и обречённом мире теперь я закон, суд и наказание, грех и покаяние в одном лице.

Мой невольный помощник уловил моё настроение обострившимся звериным чутьём и поспешил к следующим дверям. Я с трудом сдерживал себя. Возмущённый гуманизм будущего смешался во мне с кровожадностью прошлого, образовав до крайности опасную смесь. Я вновь был тем Каду, которого все боялись, тем Макоа, который шёл убивать хаоле, не намереваясь никого из них оставлять в живых. Я превратился в не знающего пощады каннибала из прошлого, для которого убийство не было грехом, а всего лишь приятным и привычным времяпровождением. Куда вам до меня, слабые потомки из будущего, как бы вы ни рисовались друг перед другом!

Серый, оказавшись возле второй двери, подал условный сигнал тем, кто находился по другую сторону дверей. Он постучался особым способом, я где-то уже слышал похожие позывные. Интересно, значит, там, за дверью, находится часовой. Неплохо придумано…

Нажав вниз дверную ручку, Серый открыл передо мной вход в подземное хранилище. Первым, внутрь тяжело ввалился мой провожатый, а я последовал, не мешкая, за ним. Мельком успел оценить размеры помещения, в которое попал. Под потолком слабо светило несколько лампочек, но всё же, тусклый свет позволил заметить, что склад был огромный.

Справа от меня со стула начала грузно подниматься большая тёмная фигура, одетая в зимнюю куртку, с тщательно укутанным лицом.

– Э-э-э, ви совсем? Куда одетые? – недовольно заворчал часовой с, ярко выраженным, кавказским акцентом.

– Оао! – негромко ответил я ему и секундой позже убил. Я понимал, что передо мной всего лишь опасный зверь, такая же крыса, какую встретил в районе элеватора, только немного другой формы. Поэтому убил его машинально, как давят вредное насекомое. Единственное одолжение, которое сделал для незнакомца, заключалось в том, что я подарил ему лёгкую смерть. Я сделал шаг в его сторону и резко ткнул перед собой своей боевой палицей. Мне показалось, что я лишь слегка толкнул этого человека, но снова не рассчитал своих сил, а, может, своей ненависти. Боевая дубинка с характерным звуком вошла вглубь черепа. Я едва успел вырвать её из объятий чужой плоти, а труп уже валился к моим ногам.

Серый в ужасе, не в силах сдержаться, охнул. Со стороны, наверное, мои движения выглядели вдвойне эффектно. Я, действительно, походил на ангела смерти, одним прикосновением убивающих всех вокруг.

– Боже мой, – едва слышно прошептал мой проводник. Меня даже порадовал его страх. Бойся, бойся, как тряслись от страха все ваши жертвы, которые сейчас лежат наверху. С тобой я позже поговорю.

– Ещё один остался? – спокойным голосом осведомился я у него.

– Да, в жилой зоне, – ещё сильнее его, похоже, напугало моё спокойствие.

– Один? – негромко уточнил я.

– Один, – подтвердил он.

– Откуда электричество?

– Генераторы в подсобках основного корпуса откопали, а бензин с заправки натаскали… – принялся торопливо рассказывать мне историю выживания маленькой группы людей Серый, но я прервал его:

– Понял, пошли дальше.

Мы некоторое время шли вдоль рядов деревянных клетей, заваленных мешками с картофелем и луком. Скоро передо мной возникла новая стена. Выжившие умельцы внутри склада соорудили стену с дверями, создав полностью герметичное помещение, используемое в качестве жилого модуля. Серый услужливо открыл передо мной двери, немного перегнав меня. Я шагнул внутрь, и меня встретила волна тёплого воздуха. Всюду на полу стояли обогреватели, подсоединённые удлинителями к шумно работающим генераторам. Вдоль стен выстроились в ряд не заправленные кровати с ворохами разноцветных одеял. Слева от входа, в деревянной клети, которую раньше использовали для хранения овощей, при моём появлении зашевелилось какое-то светлое пятно.

Я не успел рассмотреть помещение получше, моё внимание привлекло движение в дальнем правом углу. Увидав две фигуры, одетые в защитные костюмы, входящие в жилую зону, последний представлявший опасность бандит, сразу почувствовал подвох. Из-за стола в конце помещения, он метнулся тёмным комком грязи к ближайшей койке, на которой сверху одеяла лежал автомат.

Неуловимо быстрым движением я сорвал с плеча своё оружие. Внутренне совершенно спокойный, механически, совершил знакомые движения. Клац, клок, звякнул металл. Долей секунды позже я уже нажал на спусковой курок. Автомат в моих руках дёрнулся всего один раз, посередине лба давно небритого мужчины появилось ярко окрашенное в красный цвет пятно. С удивлённым выражением лица он повалился на пол, успев утянуть за собой одеяло с соседней кровати.

– Ещё есть кто? – немного повернулся я к своему провожатому. Ох, как он боялся меня! Серый старался держаться за моей спиной, а когда увидел, что я посмотрел в его сторону, поспешил отвернуть голову, боясь смотреть мне в глаза.

– Там… в клетке… осталась одна сосулька… и всё…

Глава 12

Стараясь передвигаться так, чтобы видеть последнего оставшегося в живых разбойничка, я пересёк жилое помещение и остановился возле клетки-короба, в котором раньше хранили овощи, а теперь новые рабовладельцы содержали людей.

Из-за деревянных решёток на меня, снизу вверх, испуганно смотрела обнажённая молоденькая девчушка. Всё её тело имело тёмно-серый цвет, хотя сквозь грязь и синяки можно было легко рассмотреть, что девушка на редкость привлекательна. Видимо, красота и спасла её от участи тех пленников, кто замёрзшими кусками мяса, навсегда застыли недалеко от логова бандитов.

В углу клетки рабовладельцы поставили ведро, видимо для того, чтобы пленница оправляла в него естественные надобности. Вот от вида этого ведра меня почему-то охватила почти неконтролируемая ярость. Вообще-то я не святоша, но не могу никому простить подобного обращения с женщинами и детьми.

– Принеси ей одежду, – с трудом сдерживая себя, отдал я из под маски приказ Серому. Услышав, как он затопал за спиной, нагнулся и осмотрел запоры клетки. Не ломая долго голову, бандиты повесили на дверцу амбарный замок, а может он здесь находился ещё до их появления. Я снова повесил на плечо автомат и согнул два пальца, создав импровизированную выдергу. Пальцы я подсунул за душку замка и с силой дёрнул руку на себя. Замок не поддался, но вот скобы и петли вылетели из тех мест, где крепились к дереву, и звонко ударились о бетонный пол.

– О-о-ох, – испуганно выдохнул воздух за моей спиной Серый. Он успел вернуться с ворохом одежды для девушки, у которой от моей маленькой демонстрации силы и возможностей округлились глаза.

– Вылезай, – приказал я пленнице, а сам, отойдя на несколько шагов, принялся освобождаться от защитного костюма. Маскировка уже сыграла свою роль и теперь только мешала мне двигаться.

Пока я расстёгивал пуговицы и замки, девушка покинула, передвигаясь на коленях, место своего заточения. Увидев мою зверскую наружность и покрытое татуировками тело, она вся сжалась и как-то сникла. А потом подползла ко мне, не смея выпрямиться, и смирённо уселась рядом, показывая всем своим видом, что готова исполнить любой каприз. Немного растерявшись, я взял из рук Серого одежду и бросил весь ворох бывшей пленнице:

– Одевайся, – чтобы не видеть, как она торопливо натягивает на себя одежду, и ещё по одной веской причине, я повернулся к Серому:

– Что ж вы так оскотинились то? Да ещё так быстро… – сурово спросил я бандита, глядя ему прямо в глаза, которые он всё время пытался скрыть от меня за защитными очками.

– Да мы не сейчас оскотинились… – Как-то растерянно и глухо ответил мне он. – А намного раньше. И не мы оскотинились, а нас оскотинили. Специально. Через программы по телевизору, через интернет, отношениями и понятиями, которые привили…

Здесь он прав. Но такой глубокомысленный ответ нисколько не оправдывал того, что здесь происходило до моего появления. Желая разобраться с проблемой раз и навсегда, я повернул голову теперь к девушке. Она успела залезть в большие для неё джинсы и попыталась спрятать от меня свою голую грудь ладошками.

– Он был с тобой? – прямо спросил я её.

– Да кто ж его допустил бы.

Ответ недавней пленницы порядком озадачил меня. Пытаясь отделаться от мучивших меня мыслей, я спросил мужчину в защитном костюме:

– Там… наверху… Зачем столько народу положили?

Серый испуганно захрипел:

– Там же больше половины наших. Было несколько, конечно, кто на нас сам бросался. Пришлось их кончить. Мы ведь не палачи, какие-то… Мы втроём поисковиками были. Последними… Недели две назад нас было больше двадцати, а осталось трое… Сибиряк со своими двумя дружками, которых ты в жилом блоке завалил, всё время гнал и гнал нас искать выживших. Тебя вот легко по следам нашли.

– Выживших, значит, искали. А зачем?

– Так Сибиряк, как недели две назад контакт установил с пришельцами, так и гонял нас с утра до вечера по разным маршрутам. Женщин и детей, да тех, кто посговорчивей, он сам со своими помощниками по вечерам к пришельцам отводил. Ещё заставил нас, сука, объявления по городу понаклеить, что есть, мол, такое убежище, где всем рады и всем помогут. Некоторые лохи сами добирались, а вечером их, в общей партии, Сибиряк отправлял к своим новым друзьям. Те ему пилюли, таблетки какие-то давали. Ему и радиация нипочём была, всё здоровее становился каждый день со своими подельниками. Вон и сосульке тоже пара таблеток перепала. Заработала она их по-своему. Не веришь, спроси у неё.

Вот незадача, опять меня занесло куда-то не туда. Словно намагниченный я оказывался всё время там, где проявлялись и действовали враждебные человечеству расы. Такое совпадение не могло быть случайным.

Стараясь не показывать своего волнения, я спросил Серого:

– А как они выглядят, пришельцы эти?

– А я почём знаю! Нас, чёрную кость, не пускали на эти встречи. Хотя Ашот, тот, что у входа с автоматом ждал, один раз проговорился. Глаза, говорит, у них выпуклые, во всё лицо…

– Кожа серая, пальцы длинные, состоят из нескольких фаланг, – невольно продолжил я описание пришельцев.

– А ты откуда знаешь? – искренне удивился Серый.

– Просто догадался, – отмахнулся я от него, а сам задумался. Что нужно было в умирающем мире ункасам и зачем они организовали охоту на людей?

– Да, вот ещё, что. Сибиряк зачем-то карту города составлял, где места опасные отмечал и где какие твари поселились. Может, для них?

– И какие же гиблые сейчас места в городе? – спросил я, опасаясь услышать слово «яма».

– ВДНХ, русло Оби, ДК Трансмаш, элеватор… – начал перечислять знакомые с детства названия Серый.

– О, а здесь я был.

– У нас на элеваторе группа из трёх человек пропала. И как там?

– Сходи, узнаешь.

Мы немного помолчали.

– Я слышал ваш разговор и понимал, о чём вы говорили. – Немного подумав, снова заговорил я. – Правильно вы тогда сообразили, я один знаю выход отсюда. Пойдёте со мной – будете жить. Выберетесь из этого ада, поживёте ещё. Здесь же – долго не протянете.

До Серого и девушки что-то очень долго доходил смысл моих слов. Через пару минут, дрогнувшим голосом, Серый спросил меня:

– А куда мы выберемся?

Меня подмывало сказать им правду: про идущую войну в другом мире; про пришельцев, спрятавшихся под маской людей; про убитого мальчишку в лесу… Но я благоразумно рассказал другую правду. Ту, которую они жаждали услышать.

– Туда, где нет светящегося и ядовитого снега… – Я вспомнил мир Макоа, и мне сразу стало как-то тепло и уютно. – Там хорошо. Трава, попугаи, бабочки и Солнце… Такое яркое и тёплое…

Я увидел, как девушка преобразилась, когда поняла смысл сказанных слов. Надежда вдохнула в её лицо новую жизнь – глаза вспыхнули, а на губах появилось некое подобие улыбки.

– Пропуск в мой мир нужно заслужить, – поспешил я поставить условие.

– Да всё, что угодно, – в голосе Серого я услышал слёзы, и понял, что теперь эти двое пойдут за мной куда угодно, лишь бы убраться подальше с этой радиоактивной помойки.

– Как зовут? – спросил я девушку. Она немного вытерла лицо, и я увидел, что бывшая пленница не просто симпатична, а на самом деле красива. Но я по-прежнему не мог забыть нимфу по имени Та Таха. Куда вам, земные женщины, до того небесного совершенства, которое я имел счастье лицезреть!

– Ирина, – ответила она.

– Так, Ириска, на сборы минут двадцать, перекусите и в путь.

Стараясь не касаться друг друга, как-то бочком, бывшая узница и её охранник, отправились к столу, где благоухала кастрюля с толчёной картошкой, приготовлением которой был занят перед нашим приходом последний из убитых бандитов. Да, за этой парочкой нужен глаз да глаз. Девушка может не простить нанесённого оскорбления, а Серому свидетель того, что они здесь творили, тоже не особенно-то и нужен. Ох, люди, очень уж вы быстро забыли человеческие отношения и перешли к волчьим законам… Не ожидал…

– Поешьте и тащите ко мне весь стреляющий металлолом, который найдёте, – распорядился я, а сам задумался. С чем мы столкнёмся во время нашего похода за Денисом? Да, с очередными опасностями и неприятностями. И, конечно, ещё с чем-либо необъяснимым. Я давно понял, что в своём «сне» путешествую не просто по иным мирам, а, скорее, по страхам, которые терзают сознание нашей современной цивилизации. Я уже видел вымирающий народ в одном из миров, в другом выслушал жуткий рассказ о том, как человеческая раса долгое время была порабощена кровожадными инопланетными созданиями. Третье место, куда попал, оказалось радиоактивной ледяной пустыней, где за уцелевшими людьми охотились пришельцы и всевозможные твари из различных умирающих параллельных реальностей. Судя по тому, что я уже видел, впереди меня и моих спутников ждали тяжёлые испытания.

– Всё собрали, – прервал мои размышления подошедший Серый. – Шесть автоматов и пару цинков бананчиков набралось.

– Не бананчиков, а патронов, – поправил я, переводя блатной жаргон в более понятный и приятный для меня правильный русский язык. Да, негусто. Боеприпасов на полчаса боя в обычных условиях. Впрочем, для того, что я задумал, вполне хватит. Как только попадём в мир Макоа, первым делом нужно будет совершить экскурсию на священную гору. Я, примерно, по рассказу Одина, знал, что там находится такого секретного, из-за чего нельзя было допустить в то место отряд солдат-хаоле во главе с миссионером-ункасом. Корабль Одина, доставивший его и первых людей нашего вида на эту планету.

– Есть что-либо типа волокуши, больших саней? – спросил я Серого.

– Конечно, да не одни!

Ну да, наверное, только успевали стаскивать добычу в логово.

– Значит, всё, выступаем, – тоном, не терпящим возражений, распорядился я.

– Может, по сигарете на дорогу? – Серый достал из кармашка пачку дорогих «Мальборо».

Увидев пачку сигарет, я едва не заплакал от радости. О, моя дорогая, моя любимая, моя обожаемая… сигарета! Как мне тебя всё это время не хватало!

Я согласно кивнул головой. Серый, обрадовавшись, что может как-то услужить мне, протянул сразу несколько. Одну из них я отдал Ирине:

– Будешь? На улице ведь не покуришь…

Девушка жадно схватила предложенное угощение. Чтобы покурить, Серый, наконец-то, снял с себя маску. Я увидел ничем не примечательное, немного одутловатое, с сизым оттенком лицо, возможно, имеющее такой цвет от радиации или от чрезмерно большого количества выпитого спиртного. Свёрнутый набок нос делал его внешность хоть чем-то запоминающейся.

Пока я смотрел на лицо Серого, в его руке появилась зажигалка. Щёлкнув огнивом, он поднёс огонёк ко мне и я, нагнувшись, жадно затянулся сигаретным дымом. Следом за мной закурили Ирина и Серый. Некоторое время мы молчали, наслаждаясь ощущениями.

– В том мире… – первая прервала долгую паузу Ирина. – Откуда вы… Там… люди есть?

Для только что освобождённого узника, девушка с давно не мытыми длинными волосами и печальными большими синими глазами, держалась на удивление хорошо. Очень сильная личность. По тому взгляду, которым Ирина изредка награждала Серого, я понял, что девушка ничего не собирается забывать. Понял это и Серый, стараясь находиться от неё подальше. Только мой авторитет и страх передо мной удерживал Ирину от того, чтобы она немедленно не вцепилась ему в горло.

– Есть, – поспешил заверить я её.

– Такие же, как вы?

– Нет, такие же, как ты.

Она немного успокоилась и замолчала. Что ж, девушка задала вполне резонный вопрос. Зовёт непонятно что, неизвестно куда…

Я отправил сигаретный бычок в полёт, даже не пытаясь его затушить.

– Всё, пошли.

Нагруженные оружием, мои «ослики» покинули жилое помещение и оказались в отстойнике. Здесь Ирина поверх нескольких слоёв одежды, состоящих из кофт и тёплой куртки, надела на себя защитный костюм. Пока она готовилась к выходу наружу я, открыв двери, попал в маленький коридор, где перед входом внутрь склада бандиты проводили дезинфекцию костюмов. Появившийся рядом со мной Серый показал на стоящие возле входа, под полками, волокуши и большие сани. Уложив в пару ящиков найденное оружие и патроны, мы разместили свои нехитрые пожитки на самых крепких и, в то же время, компактных санях. Сверху я поместил несколько совковых, снеговых лопат и два лома. Потом поставил на край саней большой цинковый бак, и всё наше богатство тщательно закрепил верёвками.

– Мы, что, на раскопки собрались? – удивлённо спросил меня Серый.

– Типа того, – не стал распространяться я.

Ещё больше они задумались после того, как я приказал, чтобы они с собой не брали ничего съестного. Серый нагнулся и начал одевать на ботинки лыжи. Нагнулся и я, зацепляя лыжное крепление. Кроме лыжных ботинок и набедренной повязки на моём теле не было больше ничего.

– Он, что, так на мороз и пойдёт? – изумлённо обратилась Ирина к бывшему бандиту. Определённо, меня она боялась намного больше, чем Серого.

– А мы его так и нашли. Спокойно спал в своей тряпочке на поясе… на морозе.

– Да кто же он?

– Говорит: ангел смерти.

– О-о-ох, – только и сказала Ирина. Этот незначительный разговор, как я заметил, немного сблизил их, и, одновременно, отдалил Ирину от меня.

Взявшись за ручку-скобу, я сдвинул тяжёлую дверь вбок, открывая путь наружу. Холодный ветер, с торжествующим воем, закружил вокруг нас чёрные снежинки.

– Пора в путь, – сказал я.

– Но скоро наступит ночь, – впервые попытался возразить мне Серый. – А ночью выжить очень трудно. Появляется множество новых и «плавающих» окон, из которых прямо-таки и лезет к нам всякая нечисть.

– Значит, есть повод поторопиться, – сурово оборвал его я.

Не пытаясь больше спорить со мной, они вытащили сани на улицу. Снег заплясал вокруг нас, начиналась метель. Видимость, и без того ограниченная, стала ещё хуже. Стоит кому-либо из нас отойди в сторону на пару десятков метров, и вряд ли мы сможем снова воссоединиться.

Несмотря на природные изменения, мороз нисколько не уменьшился. Боясь, что кожа пальцев может пострадать от прикосновения к холодному металлу, я надел на ладони, предусмотрительно захваченные с собой, перчатки. Затем, обмотал тряпкой автомат, закинул его за спину, на бок подвесил неразлучную дубинку, а сам взял в руки лыжные палки. Мои «ослики», которым я опасался доверять оружие, безропотно впряглись в постромки и потащили сани за собой. Сани были оборудованы широкими полозьями, к тому же, оба моих помощника хорошо стояли на лыжах, и поэтому наша необычная экспедиция двинулась довольно быстро, навстречу цели.

Некогда, будучи подростком, не знающим покоя, я пешком множество раз обошёл эти места. Полученные в те времена знания позволили теперь свободно ориентироваться в сильно изменившейся местности. Я без труда определил и указал нужное направление. Через некоторое время мои спутники прониклись исходящей от меня уверенностью и значительно ускорили и без того неплохой темп движения.

Метель одновременно мешала и помогала нам. Более двух часов мы добирались до «ямы», и практически всё это время ветер и снег скрывали от ночных хищников наше присутствие. Только в одном месте из тёмной стены, состоящей из хохочущего ветра и взбесившихся снежинок, у нас на пути возникло что-то устрашающе огромное, волосатое и вдвойне страшное из-за того, что мы не могли ЭТО толком рассмотреть.

Я, почему-то, совершенно не испугался и шагнул навстречу неведомому зверю, громко крикнув клич народа Макоа, приглашая противника к битве:

– Оао! – вероятно, в экстренной ситуации обострялись и мои экстрасенсорные возможности. Как и в пещере, во время схватки с копуваи, я увидел своё другое тело, сотканное из гораздо более тонких материй. Сосредоточившись, я вновь выделил из своего призрачного тела невидимые обычным взором, светящиеся дополнительные руки, способные добраться до внутренних органов любого врага. Поразительно, но скрытый во тьме и снежной пурге мой противник тоже рассмотрел произошедшие со мной изменения. Одним прыжком он отпрыгнул подальше и с истошным испуганным воем затерялся в темноте.

– Господи, что это было? – услышал я за своей спиной, дрогнувший на середине фразы, голос Ирины.

Я обернулся к своим спутникам:

– Я же уже говорил. Я – ангел смерти и все меня боятся.

Порядком впечатлённые увиденным представлением, «ослики» принялись тянуть сани с двойным усердием, опасаясь чем-либо прогневать меня. Через несколько минут после встречи с бродившим в темноте неизвестным хищником, мы уже спускались по довольно крутому снежному отлогу в низину, некогда прозванную «ямой». Вся огромная котловина, некогда застроенная плотно сгрудившимися в улицы домиками, теперь представляла собой одно сплошное снежное поле, без каких-либо ориентиров. Частный сектор снег укрыл под своим одеялом полностью, и в заснеженной пустыне можно было легко потеряться. На этот раз мне на помощь пришло элементарное везение. Когда мы прошли метров двести по дну котловины, я вдруг заметил торчащую из снега, почти заметённую, воздухозаборную трубу. Собственно, передо мной находился единственный видимый инородный предмет, но в темноте и во время буйства не на шутку разошедшейся метели мы могли его легко пропустить.

Заметив трубу, я едва не закричал от радости. Значит, Денис жив! В том мире, который помнил я, Денис установил трубу для забора воздуха чуть выше старой печной трубы на крыше своего дома. В принципе, она давно должна была оказаться под толстым слоем снега. Если только… Если только Денис не выходил после катастрофы наружу и не удлинял трубу.

– Копаем в этом месте! – указал я боевой дубинкой на хорошо видимый на фоне снега предмет. Мои «лошадки» быстро сообразили, что к чему, и на одном дыхании дотянули сани к заметному ориентиру. Освободившись от лыж, Серый достал пару лопат. Одну отдал Ирине, а второй начертил возле металлической трубы большой квадрат. Вдвоём они принялись рубить снег на части и лопатами откидывать снежные комки и ледяную пыль в стороны. Должен заметить, что слежавшийся снег всё-таки не почва и даже не песок. Он больше обладает объёмом, чем массой. Поэтому, под усилиями опытных работников шурф углублялся с каждой минутой. Правда, часть снега при каждом броске лопатой, почему-то имела свойство возвращаться назад. Но всё же, основная масса всегда оказывалась за пределами ямы.

Ирина и Серый работали в яме, а я наверху разбрасывал выброшенный снег. Скоро наша шахта углубилась настолько, что не то, что Ирина, а даже здоровяк Серый не мог добросить снежные комья на края колодца. Я взял с саней большой цинковый бак, отрезал постромки, привязанные к саням, и прикрепил верёвки к ручкам бака. Раз за разом опускал я бак вниз, где мои работники набивали его утрамбованным снегом, а я вытаскивал тяжёлую ношу наверх. Не прошло и часа, как Серый крикнул снизу:

– Крыша! Докопались!

Нагнувшись над краем ямы, я посмотрел вниз. И в самом деле, раскопки привели нас прямо на крышу дома Дениса. Мы вышли даже не на саму крышу, а на перекрытие, на котором крепились, собственно, стойки и стропила. Саму покатую крышу, покрытую профнастилом, сорвало ударной волной.

Я бросил Серому лом:

– Проломи вход внутрь дома!

Пока Серый упорно стучал внизу ломом, я сложил в бак ящики с оружием и патронами.

– Готово! – радостно дал знать о конце работы Серый.

– Подстрахуйте груз, спускаю! – крикнул я в ответ и начал потихоньку опускать бак вниз, пропустив верёвки через сани, используя их, как тормозную балку. Я с трудом удерживал груз – даже для меня вес был довольно ощутимый. Вдруг верёвки дёрнулись, и сразу наступило облегчение.

– Приняли! – громко сказала снизу Ирина.

– Отойдите, прыгаю, – я подошёл к краю ямы. Вроде не высоко. В детстве я любил прыгать с крыши гаража в сугробы – и здесь высота была примерно такой же. Однако, приземлиться я должен был не на мягкий снег, а на балки перекрытия. При неудачном прыжке можно и ноги переломать, но выбора у меня не было. Немного согнувшись, прыгнул вниз. Приземлился довольно удачно – на обе ступни сразу, лишь немного согнул ноги в коленях, хотя весь корпус повело вправо, но я быстро выпрямился.

Возле того места, где я десантировался, приставленные к стенам снежного колодца, стояли снеговые лопаты, а напротив, с ломом в руке, терпеливо ждал моих распоряжений Серый, за которым спряталась Ирина. Отверстие в перекрытии он проделал довольно просторное, в него без труда пролезут даже похожие на снеговиков мои помощники.

– Ну, что ж, Серый, давай лезь.

Он посмотрел на меня сквозь свои очки, мотнул головой, отбросил лом и, опустив в отверстие ноги, протиснул вслед за ними своё тело. На уровне талии перевернулся на грудь, затем тело упало вниз и повисло на весу, на вытянутых руках. Я увидел, что Серый отчаянно вцепился в балку и не хочет разжимать пальцы.

– Прыгай, там высота не больше метра должна быть, – подзадорил я его. Серый уже привык доверять мне на слово, отпустил балку и тяжело рухнул вниз.

– Цел? – поинтересовался я.

– Цел, – глухо, как из колодца, ответил знакомый голос.

– Принимай гостью, – я повернулся к Ирине, – подними руки.

Я взял из бака верёвку, пропустил её под мышками Ирины и, завязав узел, соорудил простейший страховочный механизм.

– Всё, спускайся.

Кивком головы она дала понять, что готова и, держась руками за верёвку, как опытная альпинистка, спиной попятилась к пролому. Затем девушка легла на живот и, не отпуская из рук верёвку, которую я держал, уверенно скользнула в темноту. Верёвка натянулась, я почувствовал вес чужого тела и упёрся ногам в холодную балку. Затем принялся медленно тралить верёвку, опуская Ирину всё ниже и ниже. Скоро услышал из ямы её голос, наполненный злостью и гневом:

– Не смей трогать меня!

Ага, значит, она практически спустилась. Серого от себя отгоняет. Перенесённое унижение Ирина вряд ли когда-либо забудет, и в любой момент, стоит только мне голову отвернуть, эта парочка может сцепиться по-настоящему.

Толчок возвестил меня о том, что девушка удачно достигла дна Денисовой пещеры, а следом, подтверждая догадку, провисла и верёвка. Я с трудом пододвинул к краю отверстия тяжёлый бак с оружием и патронами:

– Теперь железки встречайте! – обмотав концы верёвок вокруг кистей, я опустил бак в пролом и начал спускать его, отпуская понемногу маленькими кусочками верёвку. После того, как Ирина с Серым приняли внизу бак, я велел им разойтись, и присев на самый край отверстия, прыгнул вниз. Словно кошка, ловко приземлился на ступни ног, лишь слегка пошатнувшись. В помещение, куда я попал, сверху попадало достаточно света, чтобы хорошо рассмотреть то, что меня окружало. Несмотря на то, что Денис выбирал дом, считая важным, прежде всего, стратегическое расположение здания, всё же огненный ураган смог и здесь показать свою разрушительную силу. Комната выгорела полностью, и только по её размерам я установил, что мы находились в зале дома Дениса. Окна, несмотря на то, что Денис закрывал их всегда крепкими ставнями, оказались выбитыми, и внутрь попало немало вездесущего снега.

Первым делом, я разобрал наш груз. Себе взял заряженный автомат, на Ирину повесил остальные пять, а Серому велел тащить за нами два ящика с патронами. Не возмущаясь, он попробовал поднять тяжёлую ношу, прошёл с ней несколько шагов, и тяжело опустил громоздкие ящики на пол. Ничего, пусть старается, заслужил.

– Идите за мной, – я знал дом Дениса, как свои пять пальцев и сразу уверенно направился в ту сторону, где находился вход в убежище. Через выгоревший дверной проём и коридор, я попал в пристройку, в которой находился погреб. Вход в погреб я увидел сразу – Денис выходил из своего убежища уже после того, как снег засыпал дом. Кругом крышки сохранилось множество следов, и я, невольно, улыбнулся. Жив дружок, где-то внутри сидит и меня ждёт.

Я подошёл к крышке погреба, уверенно поднял её и начал спуск по деревянной лестнице. За моей спиной Серый, который в отличие от меня, не видел ничего в темноте, налетел на Ирину. Та, что-то зашипела, а Серый недовольно огрызнулся. Ну и спутниками же одарила меня судьба!

Отсчитав ногой последнюю ступеньку, я встал на бетонный пол. В погребе, вокруг меня ничего не было. Я стоял посередине небольшой пустой комнаты с бетонными стенами и полом. Любой другой, на моём месте, разочарованно развернулся бы и пустился в обратный путь. Но я был один из немногих посвящённых, кто знал тайну Денискиного погреба.

– Снимайте защитные костюмы, они вам больше не понадобятся, – приказал я своим спутникам и те, без всякого проявления недовольства, выполнили распоряжение. Костюмы нужно бросить в погребе навсегда, чтобы не тащить радиоактивную пыль, осевшую на них, в убежище Дениса.

Продолжая больше руководствоваться памятью, чем зрением, я подошёл к практически невидимой в темноте двери, к тому же, искусно замаскированной и раскрашенной в те цвета, что преобладали в помещении. Я хорошо помнил, в какую нишу мне нужно засунуть пальцы, чтобы открыть крышку защитной коробки, под которой располагалась небольшая панель с набором кнопок. В своё время Денис сообщил всем своим друзьям нужный шифр для кодового замка, и я хорошо помнил всю последовательность набора цифр. Денис всё время говорил нам, что будет ждать нас, что будет всегда рад, если кому-то удастся спастись, и любой уцелевший составит для него компанию в трудное время. Ну, что ж, вот я и пришёл, как обещал.

Совершив нехитрые действия, я открыл защитную крышку, и панель сразу осветилась изнутри. Пока за моей спиной удивлённо охали и перешёптывались Ирина с Серым, я набрал цифровой код. Огромная, массивная плита из металла, которая и была дверью, медленно поползла, прячась в стене и выпуская из убежища яркий электрический свет. Невольно, я оценил толщину массивных дверей. Откуда Денис мог взять денег на такую роскошь? Автоматика, гидравлика, всё обустроено с таким размахом, на какой у Дениса просто никогда не хватило бы средств. Ни с кем из наших общих знакомых он точно, насколько я знал, не складывался. Мы все смеялись над его чудачествами, да и денег таких ни у кого, с кем общался мой приятель, не было. Довольно странно было и то, что последний год он не приглашал никого из нашей старой компании в гости, окончательно превратившись в отшельника. Интересно, с кем он связался? Да и он ли, вообще, сейчас находится в убежище?

Не обратив внимания на какой-то вопрос Ирины, я торопливо принялся спускаться по лестнице вниз. Над головой нависал бетонный потолок, который поддерживали массивные колонны, первым делом, обратившие на себя внимание.

Помещение, в которое я попал, оказалось довольно большим, не менее сотни квадратных метров площадью. За одной из колонн я увидел: кровать, диван, кресла, какие-то столы, заваленные книгами и бытовыми приборами. Пол, вымощенный напольной плиткой, местами переходил в ковровое покрытие, а колонны сверкали свежей краской. Навесные потолки с десятками маленькими солнышками-лампочками нависли над моей головой, окончательно создавая впечатление роскоши и богатства. Мощные генераторы едва слышно гудели, вырабатывая электричество. То, что я увидел, меня поразило: неизвестные спонсоры вложили в устройство атомного бомбоубежища огромные деньги.

Я достаточно увидел для того, чтобы начать волноваться. Я рассмотрел многое, но не видел главного – Дениса.

– Денис! – громко позвал я своего приятеля.

Никто не ответил мне, но зато я уловил какое-то движение за одной из ближайших колонн. За ней кто-то прятался, и я смело шагнул к колонне.

– Денис, – я двумя быстрыми шагами обогнул колонну и тот, кто пытался остаться незамеченным, не успел никуда укрыться. Я почти налетел на чужоё тело.

– А-а-ах, – одновременно отшатнулись мы друг от друга. Я рассмотрел лицо человека, который с трудом держась за колонну, стоял совсем близко от меня. Но это был не Денис!

Глава 13

Я увидел перед собой лицо старика, с обвисшей и высохшей пергаментной кожей, со следами язв и нарывов. Передо мной едва стоял на ногах живой скелет, оживший, полуразложившийся труп, жизнь в котором сосредоточилось в одном месте – в блестящих глазах.

– Ты… кто… – едва слышно, выдохнуло из себя существо. Услышав голос незнакомца, я вдруг понял, что передо мной стоит мой друг, правда, невероятно изменившийся.

– Денис… Это же я… Олег… Помнишь последний день? Помнишь, как мы созванивались? Помнишь, как ты сказал мне, что давай, мол, вмешаемся, хотя бы во сне, в прошлое. Вот я и вмешался, изменил будущее и, видишь, что получилось…

– Олег… – недоверчиво зашептал старик. – Олег… Нет, ты не Олег… Господи, что за лицо… Всё-таки ад, ад, я заслужил лишь ад… За мной пришли… Посланец, который всё знает…

Силы покинули Дениса, и я едва успел подхватить падающее тело. Я уложил Дениса на спину, на ковёр. Радиация почти убила его, и я успел в самый последний момент. Впрочем, такая же участь, с небольшой отсрочкой, ожидала стоявших позади Ирину и Серого.

– Денис, смотри на меня, смотри внимательно, это же я, Олег. Вспомни, как ты мне рассказывал о тяжёлой поступи цивилизации, а я поведал тебе о Макоа, о том, как убил старика в пещере… А помнишь, на прошлой неделе, я занял у тебя две «штуки» и обещал вернуть через пару дней. Вот я и пришёл, правда, выгляжу немного иначе…

– ТАМ обо мне должны всё знать… Ты не обманешь меня… – шептал он в ответ, не слушая меня. – Ты весь разрисован узорами и символами смерти. Я узнал их… Черепа, кости… Так и должен выглядеть Жнец, приходящий за душами…

Он очень боялся. Боялся умирать. Поэтому я постарался перевести разговор в другое русло, надеясь, что произойдёт чудо, и он снова станет прежним Денисом.

– Денис… Откуда такая роскошь? Двери, как в банковском сейфе и внутри такой ремонт?

– Вы же должны всё знать… А впрочем… Год назад нашёлся спонсор… Вложился… «Бабок» не меряно… Я ему напел… А вот добраться… не успел…

– Как же так… Я думал, что с кем угодно может произойти такое, только не с тобой… Ты же так готовился…

– А ты думаешь, нам сказали… хоть что-либо? Ха… ха… – он тихо закашлял от смеха, и на губах выступила кровь. – Если бы об ударе объявили во время… Люди забили бы все дороги, пытаясь спастись… И помешали бы добраться к убежищам высшим чинам… И так везде по стране… А ведь знали заранее… Зачем им надо было нам что-то говорить? Зачем создавать пробки и заторы? Зачем?..

– Кто начал?

– Конечно, не мы… Нам же запрещено было нос показывать из своей норы… Нас раскатали… как травку под асфальтовым катком… Сразу… Но мы тоже ответили… С большим опозданием… Немного совсем… «Сатана» – штука хорошая… Ни одного сигнала … в эфире… больше нет… Я следил…

– А ты? Как же ты…

– Я… на вокзал поехал… Бабушку встречать из деревни… Вспышка… Смотрю – гриб ядерный поднимается… Недалеко… Чуть не помер от страха… Бросился… В канаву…. Ты должен знать… Если настоящий…

Я знал, о чём мне хотел сказать Денис. Возле железнодорожного полотна, на нашем городском вокзале, как-то, стоя вместе с Денисом, мы приметили большие канавы-щели, укреплённые бетоном, с метр глубиной. Он тогда ещё заметил, что вот оно, идеальное укрытие на случай внезапной атомной атаки. У нашего Дениски голова работала всегда в одном направлении, что, порой, отпугивало от него тех, кто с ним был плохо знаком.

– А потом свет… Такой яркий… Такой страшный… Сделал все предметы вокруг прозрачными и заставил даже землю светиться… Я голову руками закрыл, глаза зажмурил, а он всё равно светит… Я глаза боюсь открывать, а надо мной грохот, шум такой, звон какой-то и я кричу… А потом волна ударила… Земля трясётся, стонет… Подо мной… От страха, наверное… Меня подкидывает… Сверху волна идёт, воздух себе весь забирает… Я счастливчик… Один, кажется, на всём вокзале уцелел… Потому, что знал, как надо поступить… Рядом со мной тётку в канаву забросило… В метре от меня лежала… Одежду с неё сорвало, вместе с кожей… Лежит, обожжённый человеческий окорок, весь в крови… Извивается от боли, двигаться не может и орёт, орёт, орёт… Без слов… Одно «А-а!», да «О-о!»… Не мог терпеть, хотел встать, найти кирпич и по голове её… Но не смог… А она всё кричит и кричит… Сейчас в голове у меня кричит, а по ночам просто спать не даёт… Не выдержал я, вылез… Выполз – смотрю, здание вокзала почти снесло, да не совсем… Развалины один поезд задержали, как плотина мусор… С путей волной принесло… Горит изнутри… А там люди были… Очень много… Почему-то, все к окнам… Хотели выбраться… Ладошки одни отпечатались и лица… Как тени в саже… Всё это, как на фото призраков проявилось на тех окнах, что уцелели… А люди все сгорели… Один только труп мне попался… Лежит, засыпанный кирпичами, как будто из под земли пытается выбраться…

Я молчал, мне было как-то не по себе и… страшно.

– Тоже… Снится тот поезд постоянно… И я, мёртвый, пытаюсь вылезти из под обломков… Лезу, лезу сквозь землю, горю, кричу и ничего у меня не получается…

Он тяжело вздохнул и продолжил рассказ о гибели моего мира.

– Дальше пошёл… Кругом одни развалины, целых зданий не осталось… Всё горит… Дома, деревья, машины… В ушах шум стоит, ничего не слышу, как будто немой фильм смотрю… Понимаю… Что конец пришёл… Всему… Не помню как, но продолжаю ковылять к своему бункеру… Недалеко он, хорошо, был от вокзала… Через одну кучу мусора перелез, потом через другую, а ко мне собака ползёт и не кричит, а… а… а плачет… Вся обгоревшая, глаза вытекли, а меня почувствовала… Голову отвернул, иду дальше… Через частный сектор… Земля под ногами затряслась… Стоять невозможно… Смотрю – мячики из земли вылетают… Один в меня попал… Очень больно… Присмотрелся, а эта земля из себя неубранную картошку, в чьём-то огороде, выбрасывает… Не знаю, сколько баллов, но земля словно взбесилась… Дальше: где пополз, где пошёл, где побежал… Ничего не узнаю… Всё горит… Пожары, дым… Мрак… Солнца не видно… Добрался… Хорошее место выбрал – крышу снесло, а коробка стоит… Правда, без окон… Собака, где-то воет… Я путь разгрёб – и в подвал… Только поздно дошёл… Тошнить стало… Голова всё время кружится… Аппетита совсем нет… Понял, что конец… Один раз выходил… Через странный снег… Трубу поднял… Из последних сил… Жить… Ведь… Хочется..

Он ненадолго замолчал, а потом вдруг тихо спросил меня:

– Где ты был всё это время, пап?

Отец Дениса пропал тогда, когда тот был ещё совсем маленький. Всю жизнь Денис ждал его возвращения, я это точно знал. А теперь, в бреду, он вообразил, что я и есть его отец. Я не хотел, чтобы он расстроился и ответил:

– Я путешествовал, Денис. Я побывал в нескольких мирах и видел много странных созданий.

– И как там?

Я ответил честно:

– Хуже, чем у нас, мест нет.

– А что нужно сделать, чтобы попасть в те миры, пап? – совсем как ребёнок, спросил он у меня.

– Нужно умереть, – продолжал я говорить правду.

– Я так и думал, – облегчённо вздохнул Денис и затих.

– Денис? – подождав минуту, с тревогой в голосе позвал я своего друга, но не получил ответа.

– Денис!? – закричал я и встряхнул его тело. Но он опять не ответил мне. Денис был для меня сейчас всем – последним лучиком моего мира, последним островком моей памяти. И я очень не хотел его терять.

– Оставьте его, он умер, – донёсся до меня откуда-то, наверное, с другой планеты, голос Ирины.

Я не послушал её. Правильно говорят полинезийцы, что у каждого человека есть своя внутренняя сила, своя мана. Мана находится в птицах, в животных и даже в неживых предметах. Её можно забрать, а можно копить и увеличивать, но она всегда незримо присутствует рядом, внутри нас.

Покачивая в руках безжизненное тело, я внезапно почувствовал, как внутри меня заволновался, открывшись, огромный океан чего-то мне до сих пор неизвестного. Я закрыл глаза и дал выход волнам-чувствам. Какой-то, неизвестный современной науке поток, подхватил моё сознание, и я вдруг очутился в теле моего друга. В один жуткий миг я понял, что мёртв, что мои руки и ноги коченеют, а сердце перестало биться в груди. В тот миг, когда я зафиксировал факт того, что попал в мёртвый организм, неведомые силы выбросили меня, из холодеющего тела, вверх. Я поднялся под самый потолок бункера и завис там, прекрасно видя себя с Денисом, Ирину и Серого. Секундой позже я заметил множество светлячков, которые, как я понял, были душами умерших.

Они висели слева и справа, они были всюду. Но среди них я сразу приметил один призрак, который пока ещё сохранял определённые очертания. Поняв, кто это, я, вытянув свои невидимые руки, начал удлинять их до тех пор, пока не обхватил тонкое нематериальное тело товарища. Преодолевая довольно ощутимое сопротивление, я принялся потихоньку спускаться всё ниже и ниже, затягивая душу назад. Когда мы оказались в холодной оболочке, я постарался как можно быстрее, пока были силы удерживать эфемерную сущность, оживить безжизненный труп. Я выпустил из своей души в тело Дениса весь тот океан маны, которой меня одарил щедрый Тангароа. Сначала, с присущей мне пунктуальностью, я обмыл свежим потоком все внутренние органы, вымывая отовсюду болезнь. Из каждой частицы и клетки мёртвого организма, чёрным пеплом, выходила смерть, а моя мана вдыхала всюду искрящуюся жизнь. Радуясь обновлению, клетки, а за ними следом внутренние органы, кожа и волосы – возрождались, распухали и распускались, как весенние почки на деревьях.

Я услышал, как закричала Ирина, а Серый выругался, но, ни на секунду не остановился. Я понимал, что те люди, которые пришли вместе со мной, стали свидетелями чего-то очень необычного, но я ведь не виноват, что они случайно оказались рядом с чудом. Кожей я чувствовал, что со мной происходят странные вещи. Я чувствовал, что свечусь… И что свой свет отдаю Денису… Свет менял его: разглаживал морщины на лице, отращивал волосы на голове и очищал кожу.

Я старался не отвлекаться, ведь я воскрешал Дениса, забирал его у смерти. На каком-то этапе душа зацепилась за появившееся сознание, и я отпустил её из своего захвата. Денис тяжело вздохнул. Сначала раз, потом другой. Теперь я смог сосредоточить свои усилия на других важных проблемах, требующих скорейшего вмешательства. Первым делом, я заставил работать его сердце, а потом запустил мозг. Затем промчался по венам, изгоняя всюду, где встречал, вредоносные тельца. Сколько в его организме скопилось всякой гадости! Я вымыл из Дениса все радиоактивные шлаки и загнал их глубоко под землю, чтобы они не смогли больше никому навредить.

Закончив работу, я совершенно без сил прислонился спиной к колонне, и с улыбкой посмотрел на Ирину и Серого. Открыв рот, они, превратившись в статуи, не сводили глаз с меня и Дениса. Ирина вся побледнела и в любой момент могла упасть в обморок, а губы Серого тряслись. Он пытался что-то сказать, но не мог. Ну что ж, вполне нормальная реакция, ведь похожего представления не видел ещё ни один смертный.

А Денис, не тот умирающий старик, которого я недавно встретил, а молодой человек, которого я знал, с пышной шевелюрой и щетиной на свежей и здоровой коже, с недоумением смотрел на меня.

– Я помню, как взлетел, – тихо, как будто ведя беседу сам с собой, заговорил Денис, – помню, как улетал всё дальше и дальше… А потом что-то схватило меня… Нет, нет, не меня, а моё астральное тело… Схватило и потащило вниз… Ты… Это был ты… Но ведь это невозможно, такого не может быть! В конце концов, это ненаучно!

Продолжая улыбаться, я слушал Дениса. Да, он вернулся, вернулся!

– Ты же был внутри меня, внутри моего тела и ты почистил меня, – продолжал Денис, – и ты, ты – Олег. Я увидел прошлое, и я разглядел тебя, настоящего. Несмотря на твою внешность, ты на самом деле – Олег. Как такое может быть, скажи мне?

– Денис, – я был рад, что он узнал меня, – перед тобой на самом деле Олег, без всякого подвоха. Долго объяснять, как и что, но поверь, что это я, в другом теле. Я пришёл за тобой, ты мне очень нужен.

Опираясь об колонну, я поднялся:

– Пора в путь, Денис.

Он сразу понял, что нужно торопиться:

– Куда?

Я опять улыбнулся. Да, это мой Дениска! Несмотря на свой «ботанический» вид всегда готовый действовать.

– А ты будто не знаешь? Полинезия. Первая четверть девятнадцатого века, – ответил я Денису.

– Вашу мать, – ошеломлённо выругался Серый, а Ирина испуганно ойкнула.

Денис торопливо поднялся и подошёл к столу, заваленному книгами. В его руках откуда-то появился мешок, и Денис принялся складывать в него одну за другой книги. Некоторые из книг представляли собой тонкие брошюры, в то время как другие были настоящими старинными фолиантами. Я снова задался вопросом: «Откуда такая роскошь взялась у Дениса?».

– Так… Вот эта… Нет, нет, вот эта… Конечно, «Всемирный путешественник», «Всеобщая география»… Ага, Кристман «Новая Зеландия и Океания», четвёртый и пятый том Дюмон – Дюрвиля, Те Ранги Хироа, Бугенвиль… Малиновский… Не забыть Элизе Реклю… И эту надо взять, и эту… Обязательно все три тома Кука… Я же говорил, говорил, что ваши компьютеры когда-либо превратятся в ненужный хлам…

– Бери ещё что-либо об Англии того времени, уж слишком они там нам жить мешают, – немного усложнил я задачу Денису.

– Ах, ещё и про Англию? – Он почему-то совсем не поинтересовался, кому же мешают жить англичане. Хотя, Денис прекрасно знал о Макоа и его народе и, наверное, сразу понял, кого я имею в виду. – Ну, в этом случае, нужно взять что-либо об Индии, обо всей империи. Биография Лондона обязательно… Так, «История английского флота», Джеймса…

Слушая Дениса, я и не заметил, как рядом со мной оказались Ирина, вместе с Серым. Они давно сняли свои маски, и теперь я имел возможность рассмотреть их лица получше. Я понял, что пришедших вместе со мной людей беспокоит масса вопросов, которые они боятся задавать. Первой решилась завести разговор Ирина:

– Вы… вы можете сделать со мной тоже, что со своим приятелем? Очистить меня? – каждое слово давалось Ирине с трудом.

– Позже…

Лицо Ирины засветилось от надежды.

– Полинезия… Девятнадцатый век… Но как? – вмешался Серый, и я с чувством злорадства услышал страх и растерянность в его голосе.

– Узнаешь, – зловещим тоном пообещал я Серому. Повернувшись к Денису, увидел, что он почти наполнил книгами мешок. – Всё, хватит.

– Но… Здесь ещё много нужно взять…

– Я сказал: хватит!

– Хорошо, – согласился Денис со мной.

– Нам нужно место. Хорошее место для Перехода, – задумчиво сказал я и рассеянно осмотрелся. Тангароа и Один почему-то всегда искали для перехода в другие миры определённые места. Как я понял, если встанешь немного не там, где надо, то и попадёшь не совсем туда, куда хочешь.

– А, может, я смогу помочь? – робко напомнил о себе Денис.

– Как? – недоумённо спросил я своего друга.

– Есть у меня одна божественная колесница, «меркава», на иврите, – волоча за собой мешок, он обогнул рабочий стол. Денис боялся даже на секунду выпустить из рук свою драгоценную ношу. Уж я-то знал его. Мой друг скорее расстанется с жизнью, чем с мешком полным книг.

Нагнувшись над столом, Денис поколдовал немного руками и вдруг я услышал характерный шуршащий звук. Вся дальняя стена атомного бомбоубежища, которая оказалась огромной дверью, принялась отодвигаться в сторону, открывая вход в другое помещение. В большой соседней комнате автоматически вспыхнул яркий свет.

Не сдержавшись, я ахнул от того, что увидел.

В просторном ангаре-гараже, отражая свет яркими бликами, находилось одно из последних достижений земной техники двадцать первого века. Мечта любого мальчишки, красивый огромный джип чёрного цвета, обладал более высокой подвеской и большими широкими колёсами, в отличие от своих стандартных сородичей. Незначительные изменения в дизайне вовсе не портили общего вида, а только добавляли пару нужных мазков в совершенную картину. Я невольно залюбовался таким красавцем.

– Откуда… Откуда такое у тебя…

– Спонсор… Который не успел добраться к бункеру… Я объяснил ему, с чем мы будем иметь дело ПОСЛЕ катастрофы, и он порядочно раскошелился. И книги, и оборудование, и «тачка» – всё от него. Хороша ведь, настоящая красавица! За неделю до ядерного удара пригнали. Индивидуальный заказ, сверхмощный движок. Повышенная проходимость, пуленепробиваемые окна, встроенные крупнокалиберные выдвижные пулемёты.

Я, совсем как ребёнок, присвистнул от восторга.

– Вот так удивил! Что ж это за спонсор-то такой? Колись, теперь ведь можно! И так целый год скрывал…

– Да я слово дал… Попытайся сам угадать. У тебя два варианта – мэр или губернатор.

– Ничего себе у тебя знакомые.

– Да я сам к нему на приём пришёл. Поговорили, убедил. А денег, сам понимаешь, этой публике девать некуда. Он рядом ещё один участок купил, под ним ангар этот и стоит, а сверху хибару полуразрушенную так и оставили для прикрытия. Всё время крутился рядом, за работами присматривал, как будто тоже что-то чувствовал. Вот только добраться не успел…

– Да, бывает…

Я хотел ещё о многом спросить Дениса, но вдруг за моей спиной громко закричала Ирина:

– Смотрите, там кто-то есть!

Пока мы с Денисом рассматривали чудо-автомобиль, Ирина, зачем-то, отошла назад, к столу, и первая заметила опасность. Когда я повернулся к ней, то увидел, что девушка показывает рукой в ту сторону, откуда мы проникли в убежище, а сама медленно пятится к нам спиной. Два огромных, похожих на блюдца, глаза наблюдали за нами из темноты. Кто-то или что-то, следом за нами, проникло по нашим следам с поверхности в бункер Дениса.

– Вы, что, за собой двери не закрыли? – удивлённо прошептал Денис.

– Кто шёл последним? – так же тихо спросил я своих «оруженосцев».

– Она и шла, – растерянно кивнул головой в сторону Ирины Серый.

– Давайте сюда, – Денис потащил свой мешок в гараж. Услышав его слова, Ирина торопливо, обогнув меня, шмыгнула следом за моим приятелем, и только сейчас я обратил внимание, что у неё не было с собой никакого оружия.

– Где оружие? Где патроны? – не в силах сдержаться, закричал я на Серого.

– Да вон там же и лежат… Где вы своего приятеля оживляли…

Между тем тьма за открытой дверью зашевелилась. Не желая ждать конца наших препирательств, глаза стремительно приблизились, а на свет, совсем немного, показалась мохнатая лапа. Она была такого размера и с такими страшными изогнутыми когтями, что даже я невольно вздрогнул. Не медля ни секунды, я снял с плеча автомат, который благоразумно подобрал, когда Денис собирал в мешок свои книги, и, не целясь, с плеча, дал длинную очередь в то существо, что пряталось во тьме. Выстрелы тревожно загрохотали в замкнутом помещении, но пули попали в цель. Кто-то в темноте взревел так грозно и яростно, что у меня, как говорится, душа ушла в пятки. Глаза потухли, но я не убил пришельца из другого мира. Тьма за дверью по-прежнему шевелилась, я улавливал движения, но, почему-то, несмотря даже на своё паранормальное зрение, не видел противника.

Воспользовавшись моментом, Серый бросился к оружию. В два прыжка он достиг брошенного оружия, забросил автоматы на плечи и, схватившись руками за нижний ящик, потащил, согнувшись, патроны ко мне. Я шагнул к нему, подхватил верхний ящик и со своей ношей ввалился в гараж. Следом на меня чуть не налетел Серый.

– Дверь! Дверь!

Денис не терял зря времени. Он всегда всё просчитывал. Не знаю, как у него так всё ловко получается, но едва мы оказались в ангаре, как за нашей спиной закрылась дверь.

– Что это было? – недоумённо и испуганно прошептал Денис. – Что это? Что творится там, наверху?

– Другая жизнь. Самые различные формы, – ответил я за всех Денису. – Тебе лучше не знать и не видеть.

– Так быстро? Так быстро? Но такого не может быть!

Удар чудовищной силы выгнул дугой стальную дверную плиту. От громкого звука у меня зазвенело в ушах. Кто-то просился к нам в гости, кто-то очень сильный и, наверное, очень голодный. Неизвестный угрожающе и разочарованно заворчал по другую сторону дверей.

– Не может быть! – зачарованно зашептал Денис, не сводя глаз с покорёженных дверей.

– Быстро к машине, заводи! – вывел я из ступора своего друга. Денис бросился на место водителя, и мгновением позже, почти неслышно, заворчал двигатель. Я обогнул автомобиль, открыл дверь и приземлился на пятую точку на переднее кресло, расположенное рядом с водительским. Под тяжестью моего тела приятно застонала кожаная обшивка пассажирского кресла. Немного повернув голову, заметил, что на задних сидениях, сжавшись, устроились Серый и Ирина. Между ними стояли злополучные ящики с патронами, а в ногах, на полу, лежали автоматы. Своё оружие, которое держал по-прежнему в руках, я тоже положил в общую кучу, и в этот момент автомобиль снова содрогнулся.

От второго удара машину, вместе со всеми находившимися внутри пассажирами, подкинуло высоко вверх, а стена из металла стала похожа на оболочку надутого шарика. Да, третьего такого удара дверь в ангар просто не выдержит.

– Зачем заводить… – растерянно забубнил себе под нос Денис. – Куда мы поедем? Как? Прямиком в стену?

Добавляя оптимизма, сзади тихо завыла Ирина.

– Замолчите, – прикрикнул я на паникёров, хотя и сам был близок к истерике. Я откинулся на сидение и попытался сосредоточиться. Представил себе образ северного бога и начал мысленно звать его:

«Один… Один… Один…»

Через несколько секунд ко мне в голову пришёл слабый, едва различимый, ответ:

«Это ты, Странник? Хочешь вернуться?»

«Да, да, Один, помоги нам! Вытащи меня отсюда, вместе с моими спутниками и предметом, в котором я нахожусь. Прошу тебя, Один, поторопись!»

«Я вижу… Вижу вас… А это… Что это такое… Никогда не видел ничего подобного… Какой ужас… Вам нужно тронуться, тронуться на вашей колеснице с того места, где вы стоите, иначе ничего не получится… Брунгильда, помоги мне…»

– Газуй, – не открывая глаз и боясь потерять связь с одноглазым богом, приказал я Денису.

– Куда? Куда? В стену!?

– Давай трогай!

Я услышал новый удар, громко застонали гаражные двери, и вся стена упала внутрь ангара, на бетонный пол. В тот же миг почувствовал, как машина дёрнулась всем корпусом вперёд, навстречу стене. Все вместе закричали: Денис, Серый и Ирина, а меня неожиданно выдернула с уютного кресла чудовищная сила, и я полетел куда-то один, в темноте…

Глава 14

Я уже привык к тому, что непонятные силы играют со мной, как с игрушкой. Поэтому, первым делом, ещё в полёте, сгруппировался. «Как-то всё странно на этот раз», – успел подумать я, – «в прошлых переходах не было никакого полёта». Находясь по-прежнему в объятиях темноты, я ощутил сильный удар по коленям и постарался восстановить устойчивость при помощи всех своих четырёх конечностей.

Торопясь посмотреть, куда же меня занесло в очередной раз, открыл глаза. То, что я не увижу перед собой салон дорогого автомобиля, было для меня заранее понятно. Но я рассчитывал попасть при переходе хотя бы в мир Одина, о чём говорило характерное ощущение от прикосновения голых ладоней и коленей к какому-то твёрдому, гладкому и холодному материалу.

Хотя я внутренне был готов увидеть всё что угодно, но выставленные перед лицом на обозрение женские ноги, обутые в красивые сапоги из чёрной кожи, ввели меня в какой-то кратковременный ступор. Некоторое время я разглядывал складки на коже, а потом, желая увидеть большее, перевёл взгляд на ту часть тела, которая была расположена выше сапог. К сожалению, женские ноги оказались втиснутыми в узкие синие джинсы. Из-за ног выглядывали ножки стула. Как я догадался, хозяйка столь чудных сапожек сидела передо мной на стуле, а я стоял перед ней на коленях.

Следом за зрением ко мне вернулся и слух. Шум большого города моментально смешался со звуками знакомой музыки.

– Кругом шум… Не кипишуй… – С удовольствием услышал я знакомую песню «Касты», которую вскоре сменила Нюша с напевами, смысл которых не смог разгадать ни один из моих знакомых. Короткая заставка сообщила о том, что я слушаю «Русское радио». Всё было так обыденно и знакомо, что я едва не расплакался от радости.

Присмотревшись, увидел, что опираюсь своими ладонями в разноцветный кафель. Со всех сторон обзор закрывала какая-то разноцветная материя, а небосвод над головой образовала плита из прессованного пиломатериала. Слева и справа от меня деревянную плиту поддерживали металлические столбики. Где это я? Да я же под столом!

Прямо над моей головой что-то бубнил мужской голос. Я невольно прислушался к тому, что говорил невидимый мужчина:

– Я прочитал ваше резюме. Кое-что мне сразу не понравилось. Почему, к примеру, вы так часто переходите с места на место и нигде надолго не задерживаетесь?

– Но… – попыталась сказать что-то в своё оправдание приятным молодым голосом женщина, ноги которой я разглядывал.

– Нам нужны стабильно и долго работающие сотрудники, – не дал собеседнице времени для оправдания мужчина холодным голосом. – Согласитесь, зачем обучать и в кого-то вкладывать деньги, если знаешь, что завтра он покинет тебя по какому-либо капризу. Я свои деньги считать научился, знаете ли…

Я едва громко не рассмеялся под столом. После опасного мира, где один маленький народ отчаянно боролся за место под Солнцем; после другого мира, где я видел, как в вечной схватке бьются между собой духи умерших героев, после страшного мира, выжженного ядерным огнём, я, внезапно, оказался в МОЁМ времени. И, судя по музыке, в своей реальности. Меня несколько удивила будничность обстановки. За столом, под которым я прятался, какой-то мелкий работодатель рутинно отказывал претендентке на рабочее место в его организации.

Дальше прятаться было глупо, и я зашевелился. Откинув одной рукой край скатерти, а в другой сжимая неизменную спутницу – полинезийскую дубинку, я, на четвереньках, выполз из-под стола. Увидев перед собой стул, залез на него, а на колени положил верную палицу. На моём грязном теле, покрытом татуировками, не было ничего, кроме ветхого передника и горнолыжных ботинок. Грозный работодатель, который при ближайшем знакомстве, оказался маленьким сухоньким мужичком, при столь странном видении даже выронил из своих пальцев дымящуюся сигарету. Его глаза едва не выпали на стол, а рот округлился. Он пытался что-то сказать, да вот внутри у бедолаги заклинил какой-то важный механизм, и он только беззвучно открывал и закрывал свой рот.

Я подобрал упавшую на стол сигарету и жадно затянулся табачным дымом.

– Ароа, хаоле, – вежливо поздоровался с мужчиной на языке людей Акульего Бога и, выпустив облако дыма, повернул голову к девушке. Молодая женщина представляла собой довольно интересную особу, с длинными белокурыми волосами и миловидным личиком. Я подарил ей самую свою обворожительную улыбку, показав наполовину беззубый рот. И опять же, как воспитанный человек, не забыл поздороваться и с девушкой:

– Ароа!

В ответ она тихо ойкнула. Не обращая внимания на выражение её лица, я, заинтересовавшись, протянул руку и собрал в ладонь с тарелки, стоящей перед девушкой, весь жареный картофель, который там был. Поспешно, потеряв по пути несколько вкусных долек, я отправил свой улов в рот. О, м-м, божественно! Пережёвывая картофель, я даже глаза закатил от удовольствия.

Неожиданно ожил мужчина за нашим столом:

– О-о-офф-фициант! – истеричным и довольно противным голосом заверещал он, не сводя с меня налитых кровью глаз. Мужик, ну что же ты за гад-то такой? Всё настроение испортил!

К нашему столику поспешно подошёл довольно рослый парень, а от входа с резиновой дубинкой в руке, на зов мужчины, откликнулся сердобольный крепыш, в форменной одежде вневедомственной охраны. Кроме нашей троицы и обслуживавшего персонала, в недорогом ресторанчике, находилось ещё человек шесть или семь, и все они недоумённо смотрели на меня.

Вообще, я люблю быть в центре общего внимания. Я ещё шире улыбнулся, на «бис», и удивился боевому настрою приближавшихся парней, которые хотели оторвать меня от картошки. Неужели они собираются вышвырнуть меня на улицу? Меня, каннибала-убийцу из прошлого, силы и возможности которого безгранично увеличил Тангороа? Меня, человека, который дружит со многими богами и запросто путешествует из одной Вселенной в другую? Очень забавно, как же это у вас получится…

Пока я мысленно тешил своё самолюбие, за моей спиной одновременно засопели охранник и официант.

– Мужчина, – начал издалека официант. Я, с набитым картошкой ртом, повернул к нему голову и попытался расположить парня к миру очередной милой улыбкой. К сожалению, я совершенно забыл о том, что на верхней челюсти, впереди, у меня не хватает зубов, и потерял ещё несколько драгоценных кусочков божественного хрустящего картофеля.

– Мужчина, – более решительно продолжил официант, – вы не могли бы покинуть наше заведение?

– Катись колбасой, – едва понятно, из-за картофеля во рту, ответил я назойливому молодому человеку. – Я есть хочу.

– Что? Что? – не понял официант.

Я, наконец-то, проглотил картофель и смог выразиться более понятно:

– Я говорю, отвали, дай поесть спокойно. Голодный я очень, – недвусмысленно дал я парню понять, что он мне мешает, и потянулся рукой к тарелке, сидящего напротив, мужчины.

Всё же, необычность вида и странность моего появления несколько озадачила персонал ресторанчика, но они не спешили с действиями.

– Дима, ну, ты же видишь, – трагическим тоном обратился официант к охраннику, а тот решительно шагнул ко мне. В тот момент, когда рука Димы-охранника должна была коснуться плеча, а я, по разработанному сценарию, приготовился сломать её, нарождающееся веселье остановил тревожный голос блондинки за нашим столом:

– Смотрите… Что это? – она вытянула руку и указала на улицу, отгороженную от нас стеклом. На улице передвигались прохожие и автомобили. Вот только двигались они на редкость странно. Как-то медленно, не так, как мы привыкли видеть обычно движения. Как будто на редкость талантливый режиссёр решил снять фильм, в котором попытался остановить время, а у него что-то не до конца получилось.

Вот, напротив меня молодой человек, одетый в куртку и джинсы, начал поднимать ногу. И-и-и, раз! Нога всё поднималась и поднималась вверх, одновременно медленно выдвигаясь вперёд. Казалось, конец этого процесса никогда не наступит. Так же, «заморожено», двигались и все остальные прохожие за стеклом. Автомобили с трудом преодолевали жалкие сантиметры, а все внешние звуки слились в один зловещий гул. Что-то случилось снаружи… или со всеми нами, кто сейчас находился в ресторане.

Насмехаясь над законами природы и тяготения, голубь, тяжело махнув крыльями, захотел взлететь с мостовой. Я смог бы, если встал со стула, поднимать и опускать руки намного быстрее, чем голубь за стеклом, но ведь от таких действий я же не полечу. А голубь, через некоторое время, ещё несколько раз лениво пошевелив крыльями, поднялся над тротуаром!

Забыв про меня, охранник быстрым шагом направился к входной двери. Он взялся за ручку и с силой дёрнул дверь на себя. Сначала один раз, а затем другой. С испуганным выражением на лице, он повернулся к нам и сказал с нотками растерянности в голосе:

– Она не открывается.

Сидевшая за моим столом девушка, встала со стула, подошла к стеклянной стене и постучала кулачком по стеклу:

– Эй, эй, остановитесь, мы здесь!

Она подняла вторую руку и принялась, не в силах остановиться, бить кулаками по стеклу, но ни один прохожий не обратил на неё никакого внимания, спеша по своим делам. Девушка продолжала молотить по хрупкому материалу, растерянно повторяя:

– Они нас не слышат… Они нас не слышат…

Понимая, что я опять попал в очередную неприятную историю, я цветасто выругался на языке полинезийцев и встал со стула. Официант испуганно отшатнулся, а в зале тревожно зашептались посетители, оказавшиеся вместе со мной, в очередной аномальной зоне.

– Что это?..

– Почему?..

– Как…

– Что делать?..

Я положил на стол свою боевую дубинку и поднял на весу за спинку увесистый стул. Подойдя сзади к девушке, отстранил её в сторону рукой и, размахнувшись, нанёс сильный удар стулом по стеклу. В принципе, от такого удара любое стекло, пусть и пластиковое, должно было разлететься на тысячи мелких осколков и, наверное, даже в бетонной стене появились бы трещины. Мощь, которой меня наделил Тангароа, оказалась нечеловеческой. Сидение кресла в момент удара отлетело от стула, описав дугу над головой. Металлический каркас в моих руках собрался в одну извилистую полосу, а вот на стекле ни появилось даже одной маленькой трещинки. Обычное стекло внезапно приобрело свойства, сделавшие его состав прочнее любой гранитной породы.

– А-а-а! – страшно, как до смерти испуганный зверь, закричала сзади какая-то женщина. Я отбросил останки стула, рефлекторно схватил со стола боевую дубинку и повернулся в ту сторону, откуда услышал звук.

Во всех тёмных углах комнаты что-то зашевелилось. И в одном углу, и в другом, и в третьем. Тени принялись сгущаться, соединяясь в единое целое, стремительно приобретая форму косматых тел довольно крупных зверей.

– Мама, – тихо выдохнула из себя воздух, стоящая рядом со мной, блондинка.

– Ой, ё… – матом застонал от страха маленький господин за столом.

Существа, оформившись, прекратили трансформацию. Довольно крупные создания, размером с человека, без глаз и лап, меховые червяки с огромной зубастой пастью на протяжении всего тела, смеясь над законами тяготения, зависли в воздухе, в метре от земли. Они немного проплыли вперёд, не мешая тёмным углам производить на свет новых чудовищ.

Сначала робко, а потом намного увереннее, меховые черви, немного извиваясь, поплыли по воздуху в сторону людей.

Ближе всех к хищникам оказался охранник, всё ещё безуспешно пытавшийся открыть двери. Парень начал медленно пятиться спиной вперёд, но два ближайших летающих червя как-то учуяв человека, стремительно накинулись на свою жертву. Охранник успел взмахнуть своей резиновой дубинкой и нанести удар. Дубинка отскочила от мохнатой шкуры, не причинив зверю никакого вреда. Совершив движение, охранник спровоцировал хищника, и тот, изогнувшись всем телом, повалил человека на пол. А ещё через мгновение я услышал из-за стола, за который упал охранник, страшный крик.

Первое нападение послужило сигналом к началу паники. Испуганные люди вскакивали из-за столов, привлекая к себе внимание хищников. Тёмные продолговатые тени устремились к мечущимся посетителям злосчастного ресторана. Один из летающих червей, открыв полную острых зубов пасть, неожиданно оказался возле, стоявшей рядом со мной, девушки. Не желая оставаться в стороне, я шагнул навстречу зверю. Слегка размахнувшись, нанёс по приближающемуся хищнику сокрушительный удар дубинкой. Удар оказался такой силы, что тварь немного отлетела в сторону. Ошеломлённая полученным отпором и не пришедшая в себя зверюга, извиваясь, поплыла по воздуху. Совсем, как оглушённая рыба в воде, безучастно заметил я про себя. И ещё я отметил, что был единственным, кто решился оказать сопротивление нападающим. Остальных людей уже не было видно, слышались лишь хрипы и стоны.

– Иди сюда, Оеха! – вдруг громко позвали меня на полинезийском языке. Я повернулся на голос и увидел Тангароа. Полинезийский бог висел в воздухе, как всегда спрятав нижнюю часть тела в небольшом грозовом облаке. – Беги ко мне, Оеха! Этим людям ничем не поможешь, спасайся сам!

Несколькими прыжками я добрался до Тангароа. Полинезийский бог повернулся ко мне боком и вытянул перед собой руки. Ухватившись пальцами за невидимые выступы, Тангароа принялся раздвигать пустоту и разрывать воздух! В воздухе перед телом полинезийского бога возникла сначала ярко-красная щель, которая, быстро увеличиваясь, открыла вход в структуру, похожую на живую плоть. Небольшой проход, образовавшийся в пустоте, с обеих сторон стискивала дышащая розовая плоть, очень напоминающая внешним видом внутренности живого существа.

– Я создал проход. Торопись, Оеха!

– А…

– Они обречены. Быстрее!

Я шагнул, держа в руке боевую дубинку, на шевелящуюся под ногами дорожку, а следом за мной, едва не сбив меня, в образовавшийся пространственный карман, влетел Тангароа. За нашей спиной, не удерживаемая больше руками бога южных морей, пространственная плоть быстро соединила оба разорванных края.

Стало совсем темно, и только слабый свет, исходящий от Тангароа, немного освещал то странное место, куда я попал.

– Что это было, Тангароа? – спросил я полинезийского бога.

– Тебя забросили, Оеха, в место, которое выпало из общего течения времени. Такое случается, но очень редко.

– А что это были за твари?

– Оеха! Неужели ты до сих пор не понял, что вы, люди – не единственные живые существа на Земле. Что вокруг вас, везде и всюду живут другие создания. Их мириады, большинство из них вы не видите, но все они живут вместе с вами под одной крышей. И все, как-то, размножаются и питаются. В том месте, откуда мы сбежали, сейчас уже не осталось ни одного живого человека, все они стали пищей для тех прожорливых тварей. А само то место как бы отобразилось в воде и этот слепок так и остался в той воде, в то время, как остальной мир прошёл мимо. Всё живое мгновенно оказалось вырванным из обычной среды и затянутым в это отображение.

– Тангароа, – я замешкался, – я… Моё тело… Оно тоже очень сильно изменилось…

– Да, ты стал совсем другим, Оеха! Я хорошо поработал над тобой. Ты теперь не совсем человек и твоё место там, где возникает опасность для людей и богов.

В принципе, одним предложением Тангароа дал исчёрпывающий ответ на все мучившие меня вопросы. Он прямо сказал мне, что я – искусственно созданная аномалия, которую полинезийский бог намерен направлять в узловые места времени и пространства, где будет возникать отклонения, угрожающие существованию миров, населённых людьми. Такие опасные места должны притягивать меня, а я, в свою очередь, как магнит, создан для того, чтобы на мне замыкались всевозможные аномальные неприятности. По существу, я представляю собой своего рода межвременного и внепространственного Чистильщика, призванного кардинально решать всевозможные угрозы для человечества. Если говорить честно, то я давно уже догадался о многом сам, а полинезийский бог лишь подтвердил мои подозрения. Интересно, я одинок или ещё существуют подобные мне создания? Ну, всё равно, спасибо тебе, Тангароа…

– События развиваются с пугающей скоростью, – продолжал, как будто не сказал ничего особенного, полинезийский бог. – Ещё два мира, населённые людьми, прекратили своё существование. В одном случае причиной гибели послужил маленький камешек, упавший с небес. Он принёс с собой страшную болезнь, от которой вымерло всё живое – и люди, и животные, и растения… В другом… Впрочем, ты скоро увидишь сам, что там случилось… К тому же, твоё появление отследили высшие существа, о которых ваша наука пока даже не подозревает. Они необычайно могущественны, живут во Вселенной с момента её возникновения и следят за тем…

Он осмотрелся, оборвав фразу, вероятно подыскивая подходящее место для перехода.

– Они помешали твоему перемещению в мир людей Акульего Бога, хотя остальные твои спутники благополучно прибыли в гости к Макоа… Сюда, Оеха, – он указал мне пальцем на определённое место среди шевелящейся плоти подпространственной материи, – встань вот сюда.

Едва я сделал первый шаг, как весь мир закружился перед моими глазами. Меня подняло в воздух, а тело начало вертеться вокруг своей оси. Откуда-то издалека я услышал отдельные слова из того, что мне кричал Тангароа:

– Они… Оеха… Отследили…

Понимая, что сейчас произойдёт, я едва успел закрыть глаза перед тем, как вся Вселенная собралась вокруг меня в одну яркую вспышку.

Глава 15

Больно ударившись коленями обо что-то металлическое, я услышал, как хор, состоящий из многих голосов, тревожно и удивлённо выдохнул:

– О-о-ох…

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в привычной и знакомой обстановке. Похоже, снова попал в своё время и в свою реальность. В этот раз я проявился в центре рейсового городского автобуса, а вокруг образовали полукруг испуганные люди самого разного возраста и пола. Приземлился я снова на колени. Наверное, моё появление из ниоткуда, и угрожающий вид порядком перепугал пассажиров автобуса, уж слишком они мне взволнованными показались. Не обращая внимания на зрителей я, взявшись за поручни, выпрямился и посмотрел в окно. Мимо проплывали до боли знакомые мне здания, магазины и скверы. Автобус на довольно приличной скорости передвигался по Павловскому тракту, одной из улиц моего родного города. Я находился, по всей видимости, в маршрутке под номером «девятнадцать» или «двадцать», на которых каждый день добирался на работу.

Не успел я в полной мере насладиться родными и знакомыми пейзажами, как вдруг какая-то женщина на заднем сидении автобуса испуганно закричала:

– Что это? Там, за окном?

Возле последнего бокового окошка на одинаковой скорости с автобусом, летело, иногда немного поднимаясь, чтобы не столкнуться с встречными машинами, очень странное создание. Внешне существо напоминало повешенный на вешалку плащ, по какой-то причине решивший немного полетать по городу. В конце тела на ветру развивались множество то ли усиков, то ли хвостиков. Посередине тела-плаща находились два выпученных больших глаза, которые тщательно ощупывали взглядом каждого человека. Создание искало кого-то, и я знал, кого. Меня.

От одного окна существо легко переместилось к следующему, продолжая тщательно осматривать каждого пассажира. Провожаемое испуганными криками, неизвестное создание совершило очередной рывок, и зависло прямо напротив меня. Я заметил, как в тёмных, бездонных зрачках, видевших рождение и гибель множества миров, вспыхнули торжествующие огоньки. Обнаружив меня среди десятков других людей, отталкивающего вида тварь нашла то, что искала.

Во время нашей последней встречи Тангароа успел предупредить меня, что некие могущественные создания пытаются избавиться от усиленной и улучшенной новой модели человека. Однако что-то, возможно, какие-то особые нравственные правила, а может, неизвестные мне физические ограничения, не позволяли моим недоброжелателям напрямую разделаться со мной. Первая попытка, когда меня поместили в опасную аномалию, в стены недорогого ресторанчика, закончилась провалом. Тангароа вытащил своё творение из смертоносной ловушки, хотя я тут же умудрился угодить в новую западню. И теперь, висевшее за окном напротив моего лица существо, наверное, приготовило для меня новое испытание.

Водитель маршрутного автобуса обратил внимание на испуганные крики, доносящиеся из салона, а потом в зеркало заднего вида заметил странного преследователя. Невольно, что было вполне естественной реакцией, он прибавил скорости. Довольно ловко шофёр принялся маневрировать, обгоняя автомобили, зачастую выскакивая на встречную полосу и беспрерывно сигналя, прося освободить путь для движения. Не обращая внимания на тревожные предупреждения возмущённых светофоров и ответные сигналы раздражённых автомобилистов, наш водитель испуганно продолжал увеличивать скорость движения. Удивительно было мастерство шофёра автобуса. В принципе, мы должны были давно попасть в какую-либо страшную аварию, но ничего подобного пока не случилось. А может, нам просто везло, опять же, до поры до времени.

Несмотря на все усилия водителя, существо зависло напротив моего окна, словно приклеенное. Внезапно я почувствовал, как нечто холодное, состоящее из множества скользких невидимых щупалец, попыталось проникнуть внутрь моей головы. Неизвестно с какой целью, мои мысли, мою память и мой разум подвергли ментальной атаке. Я сразу оценил степень угрозы и постарался не допустить существо внутрь своего сознания, создав всюду на его пути невидимые преграды и заслонки. Несколько долгих минут продолжалась незаметная для постороннего взгляда битва. Щупальца лезли через мои баррикады, а я мысленно создавал в пустоте рубящие предметы и останавливал чужое проникновение внутрь моего разума самым решительным и беспощадным способом.

Когда силы начали покидать меня, мой противник неожиданно сдался. Щупальца, присутствие которых я ощущал почти физически, исчезли, не оставив после себя никаких следов. Глаза моего врага за автобусным стеклом зловеще сверкнули, и я понял, что сейчас должно последовать что-то неприятное вслед за вспышкой вполне различимого гнева. Я поторопился закрыть глаза, впрочем, довольный тем, что хоть как-то достал зловредное существо.

Как только я закрыл глаза, автобус резко качнуло сначала в одну сторону, а затем в другую. А потом мы на некоторое время зависли в пространстве, как будто не двигались по дороге, а парили в небе. Вся смесь городских звуков мгновенно исчезла, остались только крики и стоны потерявших зрения испуганных пассажиров злополучного рейса.

Наш полёт закончился столь же внезапно, как и начался. Страшной силы удар едва не бросил меня на пол, я удержался лишь за счёт того, что крепко вцепился в металлические поручни. Автобус застонал всем своим корпусом, как большой испуганный и раненный зверь. Тем не менее, он продолжал двигаться, причём по явному бездорожью. Пол под ногами заходил ходуном, наш маленький вагончик начало опасно раскачивать из стороны в сторону, пассажиров то подкидывало вверх, то собирало вниз в одну кучу – автобус брюхом катился по всем попадавшимся навстречу кочкам. Водитель, ослепнув, всё же не выпускал из рук руля. Шофёр прилагал нечеловеческие усилия для того, чтобы выровнять вверенный ему общественный транспорт, и до упора давил на тормоз. Нужно отдать должное этому незнакомому человеку – у него всё получилось, он спас в эти опасные минуты не одну и не две жизни. Выигрывая время, водитель ликвидировал возможность падения на бок автобуса, одновременно с каждой отвоёванной секундой заставляя огромный предмет терять скорость. В конце концов, напоследок уткнувшись носом в какую-то кочку и содрогнувшись всем стонущим телом, автобус остановился. Открыв глаза, я обнаружил, что являюсь на данный момент единственным зрячим среди всех пассажиров.

Невообразимая жара дыхнула через открытые окна потоком тёплого и удушливого воздуха.

– Водитель, двери! – закричал какой-то мужчина, и все люди, находящиеся в автобусе, как будто сбросили с себя оцепенение. Женские, мужские и детские голоса запросили, заплакали и заголосили:

– Дверь, дверь, водитель, дверь!

Шофёр старался, как мог. Несмотря на боль в слезящихся глазах, он на что-то нажимал, что-то дёргал, пытаясь выпустить людей из ловушки наружу. Однако, механизм, открывающий двери, заклинил. С надрывным шумом створки дверей судорожно дёргались до тех пор, пока вдруг не распахнулись. Ближайшие к входу пассажиры вывалились из автобуса, остальные почувствовали, благодаря ворвавшемуся внутрь свежему воздуху, что дверь открылась. Я находился на площадке недалеко от выхода и невольно оказался вовлечён в общее движение. Каждый, из находившихся рядом людей, старался поскорее покинуть душное помещение, вырваться на свободу. Всем вместе и каждому в отдельности закрытый автобус представлялся ловушкой, в которой нельзя было, ни в коем случае, оставаться.

Кто-то толкнул в плечо, ещё один неизвестный надавил в спину, втянув тело в воронку, в один миг захватившую в общий поток. Мои ноги попали в один ритм движения с остальными, и я подчинился. Словно невидимый великан подхватил меня и понёс куда-то вопреки моей воле и желанию. Странным было не только то, что мои ноги стали двигаться в едином темпе и направлении вместе с десятками чужих ног, а ещё и то, что мой дух и разум мгновенно подчинили общие эмоции и настроения. Для меня, в одно мгновение, стало понятно, что самое главное на этот момент – покинуть злосчастную металлическую коробку.

– А-а-ах, – выдохнули сразу несколько человек, оказавшиеся, внезапно, на свежем воздухе. Людской поток, пройдя сквозь узкое горлышко, разбросал пассажиров автобуса на множество фрагментов в разные стороны. Невольно, я постарался отодвинуться подальше от незнакомых людей.

Мужчины и женщины, со стонами и ругательствами тёрли пальцами слезившиеся глаза, стараясь вернуть привычное зрение. Совершенно неожиданно, я оказался одним зрячим среди слепых, и постарался воспользоваться передышкой, чтобы детально оценить окружающую обстановку.

Высоко над головой, в бездонном и синем небе, пыталось выжечь малейшие признаки живого, яркое солнце. Вокруг меня, в воздухе, висело тяжёлое, жаркое, осязаемое кожей марево. Где-то далеко, в районе линии горизонта, собирались в единый тёмный фронт грозовые облака.

Чуть ниже небесного свода, всюду, куда не посмотришь, простирались унылые и однообразные заросли высокой травы. Неизвестного мне вида растения тянулись к Солнцу, а оно, в ответ, на такое проявление чувств, беспощадно жгло своих почитателей жаркими лучами. От обжигающего дыхания, трава приобрела преимущественно жёлто-коричневые оттенки, непривычные для моих глаз. Заросли травы окружали наш автобус со всех сторон, затопляя однообразным ковром всё видимое пространство. Лишь кое-где, из травянистого моря, испуганно выглядывали одинокие деревья с раскидистыми ветвями.

Невольно в голову пришло название, подходящее для окружавшего меня пейзажа. Бескрайняя и бесконечная саванна дыхнула на меня дикостью и подарила ощущение первозданности. Нигде, куда бы я ни посмотрел, не было заметно ни малейшего намёка на присутствие в этой местности человека. Наоборот, природа и на удивление чистый воздух шептали с каждым вдохом о своей независимости и непорочности.

Я внимательно посмотрел на высыпавших из автобуса людей, которые оказались, благодаря мне, втянутыми в очередную неприятную историю. Мне хотелось хотя бы приблизительно определить, где я нахожусь и кого мне судьба назначила в качестве спутников в очередной аномальной зоне.

Почему-то сразу вспомнился довольно интересный сериал «Остаться в живых». В том многосерийном фильме, с очень закрученным сюжетом, уцелевшие после падения самолёта пассажиры, оказались на таинственном острове. Просмотрев нескольких первых серий, зрители узнали, что среди выживших, с первых минут после крушения, был внедрён тайный агент, «крот», который сообщал обо всём, что видел враждебно настроенной колонии «чужих», изначально находившихся на острове. Может, и среди нас находится какой-то чужак? Я уже знал, что некоторые недружелюбные к человечеству звёздные расы могут с лёгкостью принимать облик людей и поэтому вполне закономерно подумал о том, что существует возможность присутствия среди тех, кто оказался вместе со мной в новой аномалии существ, не принадлежавших к роду человеческому. Любопытно было бы узнать, как можно опознать такое создание, не отрезая ему голову. Когда-то, когда мы были с Дениской ещё детьми и вместе ходили в школу, поведение одной нашей одноклассницы очень озадачило моего приятеля. Не знаю, что там у неё такого случилось дома, но девочка несколько дней передвигалась, как робот, автоматически переставляя ноги, с неизменно застывшей, лишённой эмоций, маской вместо лица. Денис, предварительно посоветовавшись со своими книжками, в один прекрасный день отвёл меня в сторону и возбуждённо зашептал, что в Наташу вселились либо духи, либо пришельцы. Все признаки чужого присутствия, торжественно заявил мой приятель, налицо. Дело происходило, как мне помнится, ещё в начальных классах, и Денису хватило фантазии на проверку своего предположения, чисто в детском духе. «Давай», – сказал он мне, – «положим ей на стул побольше канцелярских кнопок. Если она человек, то мы сразу это услышим, а если пришелец, то она их не почувствует, и тогда мы подумаем, что с ней делать». В общем, Наташа оказалась вовсе не пришельцем, так же как и её родители, с которыми мы с Денисом познакомились буквально на следующий день…

Вспоминая давнюю, почти забытую историю из своего детства, я невольно старался запомнить лица тех людей, которые окружали меня. Должен сказать, что среди бывших пассажиров рокового автобуса практически отсутствовали мужчины среднего возраста. Зато налицо было три возрастные категории, на которые легко разделялись все мои невольные спутники. Основную часть составляли молодые люди обоих полов, предположительно студенты и школьники. Второй по численности оказалась группировка пожилых людей пенсионного возраста. Небольшую прослойку между ними составляли несовершеннолетние дети, а так же мужчины и женщины среднего возраста.

Глубоко вдыхая пьянящий воздух без каких-либо искусственных добавок, я обнаружил, что автобус довольно глубоко, по самое днище, утонул в рыхлой почве. Теперь мне стало понятно, почему вначале не открывались двери – им мешала сработать земля.

Пока я осматривал автобус, мои спутники, по одному, начали приходить в себя. Удивлённо ахая от открывшейся внезапно панорамы, они озирались по сторонам, порядком озадаченные окружавшими нас бескрайними просторами девственной саванны.

Воспользовавшись моментом, я отошёл немного в сторону, чтобы попытаться установить связь с Тангароа. Я углубился на пару десятков метров в высокую и жёсткую траву и, выбрав ровное место, принял стандартную позу йога, использовав в качестве основной опоры пятую точку, а ноги скрестил перед собой в узел. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться. Солнце немилосердно пыталось прожечь дыру в моей голове, а ветер играл с моими волосами. После пятидесятиградусного холода жара, с такой же цифрой, переносилась довольно тяжело.

«Тангароа… Тангароа… Тангароа…», – мысленно принялся звать я полинезийского бога, но, как не старался, не получил никакого ответа. Подождав некоторое время, я решил попробовать установить связь с другим знакомым могущественным богом.

«Один… Один… Один…»

В голове по-прежнему было пусто, никто не торопился ответить на мой зов. Немного запаниковав, я невольно вспомнил Вхиро, Миру и даже нимфу Та Таха. Но и они проигнорировали меня и мои усилия. Неужели я оказался в том месте или в том времени, где боги не могут услышать меня? Мою голову посетила мысль, что, возможно, дело обстоит ещё хуже, чем кажется на первый взгляд. Может, я оказался в том времени, когда боги вообще не успели ещё появиться, или в том месте, где они не могли обитать. Порядком напуганный этими мыслями, я попытался выбросить из головы всё лишнее и с надеждой стал ждать появления хоть какого-то сигнала от дружественных высших существ. Вместо внутренних голосов я услышал голоса внешние, обрывки фраз, которые произносили ожившие пассажиры. Неоконченные предложения доносил до моего слуха слабый, едва заметный ветерок:

– А потом оно…

– Я думаю, что всё из-за этого…

– Ага, того, что в татуировках. Стоило ему появиться, как всё началось…

– Ну и жуткий же тип…

Судя по тому, что говорили обо мне возле автобуса собравшиеся у дверей люди, свои беды и несчастья, вполне обоснованно, они связывали с моей персоной. Быстро установив причинно-следственную связь, мои товарищи по несчастью вычислили настоящего виновника той неприятной ситуации, в которой они оказались.

Понимая, что пришло время появиться, я прервал свои попытки установить связь с высшими силами и, опёршись рукой о землю, тяжело встал во весь рост. Нахмурив свои брови, одарил грозным взглядом моментально притихших бунтарей. Всё-таки было в моей внешности нечто такое, что заставляло всех окружающих беспрекословно подчиняться мне.

Я сразу заметил одну особенность в поведении прибывших вместе со мной людей. Мужчины и женщины вместо того, чтобы сплотиться, разбились и разбрелись на несколько отдельных кучек. Совсем недалеко от меня, откровенно и ничего не стесняясь, задымили сигаретным дымом три довольно привлекательные девицы, видимо, студентки. Чуть дальше собрались в группу несколько парнишек того же возраста, что и девушки. А за ними несколько бодрых старушек образовали несокрушимую фалангу. Возле автобуса растерянно топтались двое мальчишек лет двенадцати-тринадцати, потерянно оглядываясь по сторонам.

Неожиданно я понял, что если мы оказались в какой-то аномальной зоне, то без меня все эти люди не имеют ни одного шанса на то, чтобы выжить.

Когда-то я читал статью одного нашего, российского соотечественника, оказавшегося по воле случая в Америке во время наводнения в Новом Орлеане. Нахлынувшая вода затопила все улицы современного города, и только многоэтажные дома создали площадками своих крыш многочисленные острова. На крышах домов собрались десятки, а то и сотни людей, спасавшихся от буйства стихий. На одном таком спасительном острове оказался и россиянин. Вокруг него гордые повелители современного мира, потомки куперовских пионеров, трагически кричали вслед каждому пролетающему мимо вертолёту. Все эти люди плакали, умоляли, стонали, прося об одном – дать им воды. Наш соотечественник попробовал объяснить ближайшим к нему страдальцам, что вода находится всюду вокруг них. Нужно только нагнуться, зачерпнуть её в любую ёмкость и всего лишь вскипятить на огне. Непонимающими пустыми глазами, лишёнными какой-либо мысли, смотрели на него жертвы потопа, принимая за сумасшедшего. «Как можно пить воду не из пластиковых бутылок?» – горько спросил «безумца» один афроамериканец и, отвернувшись, принялся с удвоенными усилиями молить, пролетающих мимо металлических стрекоз, спасти его от жажды.

Точно так же и те люди, что столпились возле автобуса, запросто могли умереть от жажды посередине моря воды.

Понимая, что нужно делать, я достал из ножен металлический нож хаоле и затянул на полинезийском языке песню смерти. То обстоятельство, что навязчивая мелодия опять пришла мне на ум, сразу насторожило и встревожило меня. По предыдущему своему опыту я знал, что стоило только мне запеть, как через некоторое время нужно ждать неприятностей.

Увидев нож и услышав грубый, похожий на звериное рычание голос, мои невольные спутники непроизвольно отшатнулись. Однако, боялись они меня зря. Всё, что я хотел сделать, было задумано во благо незнакомых людей.

Я нагнулся и принялся собирать высокую и жёсткую траву одной рукой в пучки, ножом срезая и рубя стебли под самый корень возле земли. Прежде, чем совершить очередное действие, я предварительно исследовал выбранное место своей боевой дубинкой. Как оказалось, осторожничал я не зря. Через несколько минут работы из высокой и густой травы, после пары движений палицей моему лицу с огромной скоростью метнулся какой-то длинный и толстый шланг, разукрашенный в тёмно-зелёные цвета. Выронив боевую дубинку, я неуловимо быстрым движением поймал в кулак змеиную голову в каком-то сантиметре от своего носа. Другой рукой, в которой сжимал добротную английскую сталь начала девятнадцатого века, одним взмахом отсёк голову змеи от длинного, извивающегося туловища. Выпучив на меня холодные глаза, голова упала возле моих ног, а тело, лишённое головы, попыталось ещё раз обвить кольцом мою руку, но я отбросил его от себя подальше.

Мгновенно, за моей спиной, собралась большая толпа. Всем хотелось посмотреть на убитого мной, смертельно опасного, давнего недруга человека. Я услышал, как сзади удивлённо принялись перешёптываться взволнованные зрители. Тем, кому не хватило места в передних рядах, вставали на носки, и спешили добавить свои комментарии в изумлённый хор голосов.

Честно сказать, змея имела довольно необычный вид. Поражала в первую очередь длина и толщина тела. Обездвиженное тело вытянулось в длину не менее чем на два с половиной метра. Непривычные особенности я смог легко разглядеть в крупной голове, лежащей с широко открытой пастью между моих ног. Два больших белых клыка, на верхней челюсти, контрастно смотрелись на фоне абсолютного чёрной пасти. От себя я мог бы добавить ещё одну неприятную особенность, не замеченную и неоценённую по достоинству моими спутниками. Змея порядком напугала меня скоростью, с которой она совершила бросок из кустарника в мою сторону. Если бы у меня не было нечеловеческой реакции, которой меня снабдил Тангароа, вряд ли оставался хоть небольшой шанс увернуться от страшного противника.

– Никогда не видел таких змей, – уверенно, с видом знатока, сказал высокий симпатичный парень в зелёной футболке.

– Наверное, ядовитая, – осторожно предположила ничем не примечательная женщина средних лет, одетая в цветастое платье. Желая показать, что её догадка имеет под собой хорошую доказательную базу, она указала рукой на большие клыки, которыми даже после смерти змея грозила людям.

– Чёрная мамба, – спокойно произнёс завораживающие и пугающие слова невысокий, опрятно одетый мужчина пенсионного или пред пенсионного возраста. Я с интересом посмотрел на него. У мужчины оказалось волевое лицо, а в глазах, когда-то ярко синих, а теперь порядком выцветших, я увидел ум и уверенность.

– Мамба?..

– Чёрная?.. – удивлённо зашептались множество голосов, а мужчина, подняв правую руку и погладив себя по голове, невозмутимо продолжал:

– Типичная чёрная мамба. Одна из наиболее смертоносных змей на свете. Достигает длины до трёх метров, крайне быстрая особа. Прозвана так из-за чёрной пасти. Туловище может быть раскрашено в самые разные цвета, но вот если всё нёбо у змеи тёмного цвета – не сомневайтесь, перед вами чёрная мамба. Вот только… Только водится она в Африке.

– Как в Африке? В какой Африке? – требовательным тоном спросила всезнающего мужчину полная пожилая женщина, стоящая справа от меня. – Вы что тут разводите? Какая ещё может быть Африка!

Следом за женщиной зашумели остальные бывшие пассажиры злополучного рейса, но я уже не слушал их. Слова пожилого мужчины глубоко запали мне в голову, и, чтобы немного отвлечься от очередных загадок, я решил, не вмешиваясь в дебаты, возобновить прерванную нападением работу. Как ни в чём не бывало, совершенно невозмутимо, нагнулся и продолжил трудиться. Наученный опытом, я предварительно обследовал намеченный участок своей боевой дубинкой, а затем продолжил срезать траву под самый корень. Через пару минут споры за моей спиной начали стихать, и у меня появились первые добровольные помощники. Когда по результатам труда обрисовалась суть моей затеи, более половины бывших пассажиров автобуса принялись усердно работать вместе со мной. Я заметил, что в руках у двух парней заблестели неизвестно откуда взявшиеся ножи.

С помощью присоединившихся людей, я довольно быстро создал защитный периметр вокруг автобуса, диаметром метров в тридцать. Лишённая какой-либо растительности, голая площадка имела своё предназначение: воспрепятствовать хищникам, в наличии которых я не сомневался, и враждебным туземцам, которые могли обитать в этой местности, внезапно совершить нападение, под прикрытием травы и кустарников.

Закончив с трудной работой, я с тревогой посмотрел на небо. Гроза, похоже, минует нас стороной, но вот Солнце начало потихоньку клониться к закату. Скоро наступит ночь, а темнота принесёт с собой новые испытания, к которым нужно заранее подготовиться.

Я обошёл автобус, направляясь к кабине водителя. На лобовом стекле мне в глаза бросилась красная табличка с номером маршрута: «двадцать». Оказавшись возле открытых передних входных дверей, я пальцем поманил нашего виртуозного шофёра, которому все пассажиры были обязаны спасёнными жизнями. Наш водитель был на голову выше меня. В тёмных волосах начала уже блестеть седина, а на лице наметилась будущая сетка морщин. Однако, несмотря на довольно немолодой возраст, в водителе ощущалась какая-то внутренняя сила, которую дополняла, не в меньшей степени, сила физическая. Когда он полез вперёд меня в дверь, я обратил внимание на широкие ладони, больше похожие на медвежьи лапы, чем на человеческие конечности.

Следом за водителем в автобус залез и я. Почти сразу, возле сидения водителя, я увидел предмет, о котором только что подумал. С торжествующей улыбкой взял в руки топор среднего размера, припасённый неизвестно для какого случая запасливым водителем. Сжимая в одной руке боевую дубинку, а в другой топор, я с гордым видом покинул автобус. Шофёр постарался держаться от меня подальше.

Оказавшись за пределами автобуса, я махнул дубинкой, подзывая к себе уже знакомого мне парня в зелёной футболке, а вместе с ним ещё пару молодых людей. Показывая всем своим видом, что избранные помощники должны следовать за мной, я миновал пределы нашего защитного круга и углубился в заросли травы, местами доходившей до плеч. Не забывая об осторожности, я предварительно проверял безопасность каждого шага, раздвигая перед собой стену из стеблей и листьев боевой полинезийской дубинкой. Сопровождаемый небольшой свитой, я направился к ближайшему одинокому дереву, раскинувшемуся не ввысь, а вширь. Без каких-либо приключений достигнув дерева, невольно оценил размеры. Не знаю, к какой породе принадлежало дерево, но оно было огромным, и завораживало необычным строением листьев и расположением ветвей. Ствол имел непривычную грушевидную, или, скорее, даже бутылочную форму.

Наша маленькая группа остановилась в тени гиганта, и мои спутники принялись удивлённо обмениваться впечатлениями от увиденного. Не желая терять драгоценное время, я показал шофёру и молодым людям то, ради чего мы подошли к дереву. Выбрав несколько высохших, без всякой листвы ветвей, я топором обрубил их, а затем передал свой инструмент молодому человеку в зелёной футболке. Он принялся ловко продолжать начатое мной дело, а остальные парнишки вместе со здоровяком-шофёром занялись тем, что собирали на земле сухие ветви, а там, где это было возможно, ломали руками, высохшие от жары, сучья. Вероятно, впервые, за свою, более чем столетнюю жизнь, дерево подверглось столь разрушительной атаке.

Довольно скоро сухих веток набралось так много, что часть из них я, обхватив руками, поднял в одной охапке и понёс к автобусу. Следом за мной отправился водитель с остатками готовой продукции, пока молодёжь с азартом добывала топливо для будущих костров. После того, как мы сложили, у выкрашенных в белый цвет стенок нашего дома из двадцать первого века, принесённые ветки, образовалась большая куча горючего материала. Народ, увидев улов, засуетился, заулыбался и сразу на глазах ожил. Часть неудачников, заброшенных неведомо куда, направилась по той уже заметной тропинке, по которой мы пришли, помогать заготавливать топливо.

Понимая, что с одной проблемой на время покончено, я приступил к решению новой задачи. Для этого пришлось вновь посетить водительскую кабину, настоящий волшебный сундук, в котором находились чудесные вещи, подарки от нашей цивилизации, без которых выжить было бы крайне затруднительно. Едва начав осматривать пространство за водительским креслом, сразу же обнаружил давно не мытое грязное ведро. Я едва не разразился потоком благодарностей, обращённых к высшим силам, за столь ценный подарок. Потихоньку напевая сам себе полинезийские мелодии и, счастливо улыбаясь, я вышел из автобуса. Подняв с земли пучок сорванной травы, принялся чистить ведро изнутри. Я чувствовал себя настоящим Робинзоном Крузо, вернувшимся после очередного удачного рейда со сказочной добычей.

Понятливый водитель, заметив то, чем я занимаюсь, вошёл в автобус и вернулся вскоре с новым чистым пластиковым ведром красного цвета и двадцатилитровой металлической канистрой. Продолжая улыбаться, я кивнул шофёру, найдя возможность похвалить его таким образом за сообразительность. Затем, сопровождаемый водителем, выбрал место поровнее и встал на колени. Что-то внутри меня подсказывало, как надо поступить. Я наклонил голову к самой земле и жадно втянул в себя горячий воздух.

– Что он делает?

– Кажется, землю нюхает…

– Зачем? – зашептались за моей спиной изумлённые люди, но я не обратил на голоса никакого внимания. Сосредоточившись на своих ощущениях и выбросив из головы все лишние мысли, я вновь и вновь всей грудной клеткой ловил пьяняще-чистый, дурманящий воздух. Через пару минут мне удалось почувствовать присутствие воды, но вскоре, какими-то неизвестными ещё науке органами, я определил, что живительная влага находится глубоко под землёй в виде огромного подземного озера. Не разочаровавшись из-за маленькой неудачи, я продолжил таким оригинальным способом искать ближайший к нам водоём, и, вскоре был вознаграждён за своё упорство. Едва уловимый свежий бриз коснулся моих ноздрей, указывая определённое направление на северо-запад. Довольный полученным результатом и твёрдо зная, куда нужно направиться, я встал с коленей, повернулся к водителю и кивнул, приглашая следовать за собой. А затем отвернулся и бодро зашагал в ту сторону, куда мне указало неизвестно какое чувство.

Пройдя пару десятков метров, я повернулся, чтобы посмотреть, сопровождает ли меня водитель автобуса. Кроме шофёра я обнаружил в своей свите ещё одного человека. Вместе с нами в первую дальнею вылазку добровольно отправился тот пожилой человек, который так легко установил, что за змею я убил. Я протянул ему цинковое ведро, которое держал, и он безропотно взял его у меня.

Как самый опытный и неуязвимый член экспедиции, я, конечно, двигался впереди, тщательно проверяя безопасность маршрута. Ещё возле автобуса, перед тем, как сходить за сухими ветками, я снял с ног порядком надоевшие мне горнолыжные ботинки и теперь загрубевшими и мозолистыми ступнями с удовольствием ощущал прикосновения к тёплой земле. Наконец-то я вырвался из объятий обречённых, мёртвых миров и попал в место, где жизнь дышала, улыбалась и приветствовала меня в каждом окружавшем атоме.

По мере того, как мы удалялись от стоянки, людей становились слышно всё меньше. Зато меня окружили голоса дикой природы, которые в будущем не предвещали для нас ничего хорошего. Где-то, очень далеко, затрубило какое-то крупное животное, следом за ним закашлялась от жуткого смеха невидимая стая мелких хищников, веселье которых прервал грозным рёвом очень большой зверь. Рычание прозвучало где-то совсем близко от нас, и мои спутники принялись испуганно озираться и невольно прибавили шаг, буквально задышав мне в затылок. Словно подтверждая, что их опасения не напрасны, в паре сотен метров, где-то в высокой траве, снова раздался кашляющий крик невидимого зверя.

Не обращая внимания на звериный концерт, я, не сбавляя темпа, двигался в ту сторону, откуда, теперь уже явственно, повеяло свежестью. Через пару минут мы вышли на берег небольшой речушки.

– Подождите, – остановил нас в том месте, где заканчивались спасительные заросли, пожилой мужчина, – мы ведь не туристы. И непонятно, где находимся. Подождём пару минут, осмотримся. В жарких странах водопой всегда считается самым опасным местом. К воде стремятся млекопитающие, а хищники постоянно пользуются удобным случаем и на тропах, ведущих к рекам и озёрам, устраивают засады.

Я уважительно посмотрел на умного мужчину и признал правоту его слов. Парой предложений этот человек всё расставил на свои места. Сразу стало понятно, почему мы не слышали возле автобуса криков зверей, а возле реки наслушались их с избытком.

Наша маленькая группа замерла в высокой траве. От блестевшей под лучами Солнца воды нас отделяла вытоптанная, лишённая какой-либо растительности, площадка. Берег реки представлял собой голое месиво из почвы, глины и песка, утрамбованное огромным множеством лап и копыт в течение бесчисленного количества дней. Вода мирно плескалась, неторопливо неся свои воды в установленном природой русле.

Другой берег реки был значительно выше нашего, поднимаясь над рекой на несколько метров. Вершину обрыва украшала высокая трава, смотревшаяся подобно вздыбившимся волосам на голове заснувшего гиганта.

Пока мы рассматривали противоположный берег, трава по другую сторону реки зашевелилась и заволновалась, выпустив к водопою небольшое стадо довольно странных животных. По внешнему виду я определил, что перед нами появились какие-то дальние родственники антилоп. Чем-то они напоминали знакомых травоядных, но всё же значительно отличались от земных собратьев. Вместо крупных рогов головы животных украшали мелкие костяные наросты, шкуру, неутомимая на выдумки природа, раскрасила тёмными пятнами на общем коричневом фоне, а шеей, не завершившаяся эволюция, снабдила животных уж очень короткой и толстой. В тоже время форма головы, ног и туловища невольно заставляли вспомнить виденных мной на картинках и в различных телепередачах, посвящённых дикой природе, именно африканских антилоп.

– Не пойму, это что ещё такое, – недоумённо и как-то недоверчиво тихо произнёс пожилой мужчина, показав мне своей репликой, что не я один растерялся при виде незнакомых и неизвестных животных. Невольно мы присели, чтобы не напугать пришедшее на водопой стадо.

– Я тоже никогда не видел ничего подобного, ни в одной из программ по телеку, – хриплым голосом согласился с ним водитель автобуса.

Пока мои спутники обменивались мнениями, животные спустились, постоянно испуганно озираясь, к воде. Ещё несколько запоздавших «антилоп» догнали своих собратьев, бесшумно вынырнув из густых зарослей, в итоге, увеличив общее поголовье стада до трёх десятков голов.

А вот следом за странными созданиями появилось нечто по-настоящему непонятное. Метрах в пятидесяти от псевдоантилоп над травяным морем вырос быстро увеличивающийся холм. Вскоре трава расступилась, выпуская из степных глубин крупное животное. Большого зверя можно было, не долго размышляя, спокойно отнести к отряду слоновьих. Об обоснованности такой квалификации говорил размер животного, особое строение тела и ярко выраженный, пусть и не длинный хобот. Однако во внешнем виде «слона» присутствовало немало странностей. Невольно бросались в глаза довольно небольшие уши, но самой необычной деталью, одновременно указывающей на родство со слонами, являлись небольшие бивни. До встречи с этим уродцем, я был абсолютно уверен, что все слоны везде устроены одинаково. Благодаря утрамбованным телевидением в памяти образам я знал, что бивни расположены у слонов непременно во рту, по обе стороны от длинного хобота. У африканских и индийских слонов, с небольшой вариацией, бивни всегда более или менее прямые, порой, слегка изогнутые вверх. А вот у мамонтов, которые когда-то жили на Земле, бивни были совсем другой формы, закрученные, словно свернувшиеся в клубок змейки. У того слона, на которого я смотрел, всё было устроено как-то не так, как я привык это видеть. Два небольших, коротких бивня располагались у него не на привычном месте, а на нижней губе, оттягивая её вниз, и больше походили на огромные клыки, чем на бивни.

– Это же… Это же… – прошептал изумлённо мой пожилой спутник. – Как его там… Ага, вспомнил… Точно он… Дейнотерий… Но ведь они вымерли… Исчезли более полумиллиона лет назад…

– Ну, и вляпались, – негромко заматерился водитель.

– Если мы его видим, значит, находимся, этак приблизительно за миллион лет до нашей эры, – сделал заключение умный старик.

– Или попали в другую, параллельную реальность, – я впервые прервал долгое молчание.

Глава 16

Услышав мой голос, оба мои спутника от неожиданности чуть не подпрыгнули на месте.

– Да, – быстро пришёл в себя пожилой мужчина, – или мы сейчас находимся в другой реальности, там, где человек не успел истребить огромное множество различных видов животных. Человечество, знаете ли, с момента своего появления только тем и занимается, что убивает всех, кто не похож на нас любимых, признавая право на жизнь только за представителями своего вида. Словно раковая опухоль расползлась новая популяция по Земле, оставляя всюду за своей спиной пустые леса и поля. Впрочем, дикая природа сама бросила вызов существованию человечеству. Войскам персов при походе на Грецию наносили большой ущерб дикие львы, обитавшие во времена Геродота на юге Европы, а в Индии до сегодняшнего дня идёт непрекращающаяся, самая древняя война. Сообщения о жертвах подобны сводкам с поля боя: столько-то человек за год умерло от укусов ядовитых змей, столько-то десятков несчастных загрызли тигры…

Я с ещё большим интересом посмотрел на немолодого мужчину:

– Как вас зовут? – спросил я его.

– Фёдор Павлович, – представился мужчина.

Следом за ним, понимая, что пришло время познакомиться поближе, откликнулся и наш водитель:

– А меня даже жена зовёт так, как все на работе – Митричем… А вас как нам называть?

– Оеха, – имя, которое невольно дал Тангароа, всё больше и больше нравилось мне.

– Странное имя, – водитель автобуса покачал головой, – какое-то не русское. Хотя говорите вы чисто, без всякого акцента…

– Странное имя и не менее странные знаки на теле, – задумчиво сказал Фёдор Павлович, – они не похожи на те символы, которые сейчас накалывают на кожу, но в них есть что-то знакомое…

– Место, где нанесли татуировки, один из островов в Полинезии. Время, если не ошибаюсь, самое начало девятнадцатого века, – подбросил я пару подсказок для любопытного старика.

От этих слов оба моих спутника сразу притихли. Некоторое время, пытаясь соотнести моё странное появление из ниоткуда с новыми загадками, они делали вид, что разглядывают животных, пивших воду. Пытаясь немного разрядить обстановку, я спросил у Фёдора Павловича:

– Интересно было бы знать, где мы сейчас находимся географически?

Умный старик знал и догадывался о намного большем, чем говорил вслух. Он немного помолчал, собираясь с мыслями, а потом выдал:

– Чёрная мамба водится только в Африке, значит, мы и находимся на этом континенте. Ну, а про время, плюс, минус полмиллиона лет, я уже сказал.

Несмотря на фантастичность такого предположения, после всего, что видел раньше, я сразу поверил Фёдору Павловичу. А вот Митрич откровенно засомневался:

– Да ну… Какая там Африка… В Африке джунгли… Непроходимые…

– А вот как раз в это время, – пояснил всёзнающий старик, – в климате на этом континенте произошли сильные изменения. Что-то там случилось с погодой, с направлением ветров, словом, исчезли огромные массивы лесов, и их заменила травянистая саванна. Кстати, именно эти процессы заставили наших далёких предков спуститься с деревьев и начать передвигаться прямо, на двух конечностях. У них просто не оставалось никакого выбора, нужно было срочно адаптироваться к новым условиям существования.

– Вы, наверное, преподаватель где-либо в институте? – спросил Фёдора Павловича наш бывший водитель. – Слишком уж много знаете…

– Да что вы! – тихо рассмеялся старичок в ответ. – Всю жизнь проработал рабочим. Сначала трудился на стройках, потом в типографии. Там у меня и открылось моё призвание. А так, просто очень читать люблю. На старости лет появилось у меня хобби – занялся переплётным мастерством, книгам вторую жизнь даю, обложки красивые делаю. В последнее время из кожи всё, да из полукожи… Красавцы, расставаться с каждой жалко… А надо… Было у меня в городе пара хороших заказчиков, а в последний год появился новый. Денег не жалел, всё гнал и гнал вперёд, как будто куда-то очень торопился.

Я едва не присвистнул от удивления. Какой всё-таки мир тесный!

– А этого нового клиента, случайно, не Денисом звали? – спросил я пожилого переплётчика, заранее зная ответ.

– Да, да, Денис, – искренне обрадовался Фёдор Павлович, – а вы откуда его знаете? Я с ним вот только встречался, перед тем, как сесть в этот автобус. Ещё вон полпакета книг старинных под переплёт от него везу.

– И я с ним только что расстался… После ядерной катастрофы…

– После какой… катастрофы? – тихо и испуганно захрипел Митрич.

– После той, в которой вы все должны были погибнуть, – не колеблясь, ответил я правду.

Внезапно, события, развернувшиеся на водопое, прервали наш любопытный разговор. Большое коричневое бревно, медленно плывущее по течению, в сторону зашедших в воду «антилоп», неожиданно ожило. Похожий на старое дерево предмет буквально выпрыгнул из тёмных вод реки. Огромные челюсти крупного крокодила раскрылись и, схватив за шею ближайшее животное, повалили свою жертву на бок. Перепуганная до смерти стая псевдоантилоп с душераздирающими криками бросилась прочь от опасной реки. Обречённое животное судорожно забилось в пасти крокодила, последними усилиями пытаясь вырваться из смертоносного захвата. Грациозные ноги, увенчанные копытами, моментально взбили кровавую пену вокруг хладнокровного убийцы, а через некоторое время внезапно замерли, перестав совершать хаотичные движения.

Крокодил принялся пятиться хвостом назад, утаскивая свою добычу в пучину, но далеко уйти ему не удалось. Над водой, недалеко от места, где разыгралась трагедия, поднялась голова гигантской змеи, удава невероятных размеров. Вода не позволила нам увидеть всего тела, но при виде головы, размером с небольшой дом, все мы невольно вжались в траву. Змея сделала резкий выпад в сторону крокодила и в один присест проглотила грозного речного хищника, вместе с его добычей.

– Ой-ёй-ёй, – испуганно выдавил из себя Митрич.

– Пошли, – неожиданно для себя приказал я своим спутникам и встал во весь рост. Пока все речные жители напуганы, нужно воспользоваться удобным моментом.

Я вышел на открытую площадку, а следом за мной, не пытаясь спорить, к призывно блестевшей в лучах солнца воде, направились Митрич и Фёдор Павлович.

Вблизи речка оказалась довольно большой, но вода показалась мне на удивление мутной и порядочно грязной. Одно ведро и канистра, которые мы принесли, использовались какое-то время в качестве ёмкости для переноски бензина и поэтому, первым делом, Митрич и Фёдор Павлович постарались, как можно тщательней, отмыть тару для, столь необходимой для нас, воды. Используя песок и мутную жидкость, торопливо набранную у берега, они усердно устраняли характерные налёты на стенках сосудов. Наверное, впервые в этом мире появились на поверхности воды разноцветные бензиновые пятна.

Пока мои спутники занимались столь нужным делом, я взял на себя ответственность за безопасность работ. Возле берега воды реки представляли собой сплошную жидкую грязь, и я понял, почему животные, которых мы видели раньше, заходили в воду поглубже. В некотором удалении от береговой кромки вода была значительно чище, но всё равно, достаточно мутной для того, чтобы в ней могли незаметно, очень близко, подобраться к неосторожной жертве, пришедшей на водопой, речные хищники.

Когда Фёдор Павлович дал мне знать, что готов набрать воды, втроём мы вошли в реку. Дно под ногами резко ушло вниз, и через несколько шагов мы оказались в воде по самые колени.

– Достаточно, – сказал Митрич и наклонился, опустив в воду канистру. Пуская пузыри, внутрь тары начала проникать речная вода, а Фёдор Павлович, тем временем, легко зачерпнул жидкость обоими вёдрами, и пока бывший водитель автобуса набрал только полканистры, пожилой переплётчик книг уже выбрался на берег. В этот момент я заметил, поднимающуюся из речной глубины, тёмную тень. Большой крокодил выбрал себе, в качестве цели замешкавшегося Митрича, и мне удалось вмешаться в самый последний момент. Водитель автобуса тоже заметил быстро всплывающего хищника, но им, почему-то, завладела растерянность. Митрич замер, парализованный страхом, а я храбро шагнул навстречу опасности.

– Оао! – встретил я грозным боевым кличем крокодила, когда тот показался из воды. Хищник оказался на редкость быстрым, но я всё равно был быстрее. Снова биологические процессы внутри моего тела стали протекать в ином, ускоренном режиме. Словно в замедленном фильме я увидел, как из воды высунулась сначала голова речного монстра, а потом половина тела. С бугристых боков, покрытых надёжным панцирем твёрдой кожи и гребней, сверкающими бриллиантами скатывались капли воды. Открытая пасть как-то неторопливо приближалась к моей ноге, которую я постарался поскорее убрать с точки возможного соприкосновения. Я увернулся всем телом, перенеся центр тяжести на другую ногу, одновременно, наградив прожорливого нахала мощнейшим ударом полинезийской дубинки. Не понимаю как, но моя палица, множество раз выручавшая своего хозяина, не разлетелась на куски. А вот крокодил от удара перевернулся на спину, несколько раз махнул лапами в воздухе и только после такого маленького представления упал обратно в родную стихию.

– И… И… И… – постарался поблагодарить меня Митрич, но почему-то не смог.

– Канистра уже полная, – вывел я водителя из ступора. Канистра и на самом деле наполнилась, так как при нападении крокодила ошеломлённый мужчина продолжал держать её под водой. – Уходим. Они просто кишат в этом месте.

Мы начали спиной пятиться в сторону берега, а я уловил ещё в нескольких местах едва заметное движение под водой, совсем близко от поверхности. Видимо, пример того, как я поступил с одним из речных хищников, не очень-то напугал его собратьев, и ещё несколько особей поднялось к поверхности, в надежде попытать удачу и поживиться чем-либо вкусненьким. Мы вылезли на берег, и наш маленький караван, нагруженный драгоценной добычей, покинул негостеприимные берега опасной реки.

Я шёл впереди, перед каждым шагом ударяя по траве дубинкой и попутно размышляя по поводу того представления, свидетелем которого оказался. То, как повёл себя Митрич, в момент нападения речного хищника, порядком озадачило меня и заставило задуматься. Внезапно я понял, что все те люди, которые оказались вместе со мной в этом мире, являются лично для меня огромной обузой. Стоит мне взвалить на себя ярмо по поводу опеки маленькой группы, и я сразу завязну здесь прочно и надолго. Если уж такой здоровый и с виду решительный мужчина, как наш бывший водитель, растерялся и испугался, то что можно говорить о других? Все они привыкли жить в других условиях, пользоваться готовыми благами, встречать каждый день сытыми и механически планировать, с точностью до минуты, своё время на месяцы вперёд. В том мире, куда нас занесло, необходимо было, в первую очередь, забыть о предсказуемости будущего и готовиться драться за своё существование в любой, пусть в самый неудобный и неожиданный, момент. Бороться в условиях первобытной природы, судя по тому, что я увидел на берегу реки, нужно будет за каждый день, за каждый час, за каждый вдох прожитой жизни. Выживет в итоге только тот, кто быстро поймёт эти прописные истины. Невольно мне пришло в голову рассказ одного моего родственника, год назад приехавшего к моим родителям в гости с Камчатки. На значительно удалённом от центра российской территории полуострове местные власти ввели запрет на охоту на медведей и тем самым возродили популяцию грозных животных. Почувствовав безнаказанность, звери принялись вести себя уверенно и порой даже дерзко. Хищники, пользуясь своим положением, превратились в постоянных посетителей помоек и часто без всякого страха посещали посёлки. Постоянная близость к животным родила некую иллюзию по отношению к данным представителям животного мира. Многочисленные туристы смело подходили на близкое расстояние к опасным зверям ради удачного снимка, крайне довольные увиденной экзотикой. Для них опасный зверь превратился из дикого животного в атрибут местной развлекательной программы, в которой, как говорится, «за всё заплачено». Однажды один японский турист решил разложить палатку в месте, где медведи появлялись постоянно в большом количестве. Несмотря на все уговоры и просьбы покинуть потенциально опасное место, турист лишь смеялся над «мнимой» угрозой и страхом старожилов, отказываясь покинуть место весёлого кемпинга. А утром, как и предсказывали местные жители, на месте ночёвки нашли оборванные куски палатки и отгрызенную человеческую руку, сжимающую фотоаппарат. Так что, как не крути, а шутки и легкомысленное отношение к дикой природе заканчиваются, порой, очень плохо.

Вскоре, оторвав меня от грустных мыслей, показался наш автобус, в тени которого, беззаботно, разлеглась добрая половина прибывших вместе со мной «туристов». Некоторые оголились до нижнего белья и о чём-то вели неторопливые беседы. Кое-кто по-прежнему продолжал терзать навсегда замолчавшие сотовые телефоны. Только группа из нескольких парней порадовала тем, что продолжала работать, успев натаскать большую гору хвороста. Предприимчивые ребята освободили от лишних и засохших ветвей не одно то дерево, которое я им показал, но также несколько других, одиноко расположившихся поблизости от первого.

Едва сдерживая гнев при виде праздных отпрысков городской цивилизации и понимая, что работы предстоит совершить до наступления темноты ещё много, я попросил Митрича развести костёр. Наши «отпусники» не позаботились даже о такой мелочи. Однако, услышав мой голос, некоторые всё же встали с лежанок, показывая, что готовы исполнять мои распоряжения. Да, только по-настоящему харизматичный лидер может хоть в какой-то мере способствовать выживанию маленькой человеческой колонии на полной всевозможных опасностей Новой Земле.

Наш бывший водитель сноровисто, при помощи двух подростков, вырыл ямку, защитив, таким образом, огонь от воздействия ветра. Мальчишки принесли хворост и скоро весёлые огоньки побежали по искривлённым веткам. В воздух поднялся столб дыма, а Митрич, установив пару рогаток, повесил над огнём оцинкованное ведро с водой. К огню потянулись удивлённые люди, радостно обмениваясь репликами при виде принесённой нами воды. Громкие голоса смешались с треском горевших веток. Цивилизация, блин, пришла, прячьтесь звери…

Меня, по-прежнему, волновала проблема, связанная с возможностью незаметного проникновения в наши ряды инопланетных шпионов. Я подозвал к себе Фёдора Павловича и посвятил его в суть посетившей меня идеи. Пожилой переплётчик моментально проникся пониманием того, что нужно было делать. У двух школьников, которых, как я слышал, звали Сашей и Колей, Фёдор Павлович позаимствовал чистую тетрадь и шариковую ручку, а потом организовал перепись, всех прибывших вместе с нами на новую землю, людей.

На все вопросы мы честно ответили, что удалось найти источник пресноводной воды, правда, довольно опасный из-за обитавших в нём хищников. Услышав новость про крокодилов, народ сразу притих, поняв, что все разговоры про Африку не были шуткой или плодом разыгравшегося воображения.

Через обступившую нас толпу ко мне пробилась невысокая плотная пожилая женщина, в старом платье и с крупными чертами лица.

– Скажите, – обратилась она ко мне, – а где я здесь пенсию буду получать?

Меня трудно заставить растеряться, но, признаюсь, некоторое время я молчал, пытаясь по выражению лица просительницы догадаться: шутит она или говорит серьёзно? Да, нет, похоже, не шутит…

– На почте, – попытался я отделаться от женщины.

– А х-хде здесь почта? – уже требовательно снова спросила она меня.

Увидев по моему лицу, что я начал терять самообладание, на помощь пришёл Фёдор Павлович:

– Скоро вам всё будет: и почта, и дома, и корабли, и самолёты… Всё построим, пока помним, как это надо делать.

Женщина на время успокоилась, а мой новый знакомый переплётчик, который нравился мне всё больше и больше, попросил подходить к нему всех по очереди и сообщать краткие сведения о себе. Один за другим к Фёдору Павловичу потянулись наши товарищи по несчастью. Мой терпеливый и умный помощник ставил цифру, а следом в графе писал фамилию, имя, отчество, возраст и род занятий. Когда перепись населения нового мира подошла к концу, я взял тетрадку и кратко просмотрел записи, сделанные Фёдором Павловичем. Всего, включая меня, в списке значилось сорок два человека. Больше всего меня интересовали профессиональные навыки, оказавшихся вместе со мной в неизвестной аномалии, людей. С облегчением прочитал несколько многообещающих названий крайне необходимых для нас профессий: полицейский, студент медицинского института, разнорабочий, преподаватель института. Что ж, в этом списке я увидел неплохой шанс для выживания колонии.

Я протянул тетрадку назад Фёдору Павловичу. Под номером сорок два красивым почерком он вывел моё имя: «Оеха».

– С чего начнём? – спросил пожилой переплётчик. – Может, хотя бы с вашего возраста?

Я прибросил в уме время рождения моего биологического носителя. Получалось, что родился я довольно давно:

– Немногим более двухсот лет.

Воцарилось мёртвое молчание. Окружающие, судя по выражению лиц, отказывались верить услышанному. Я решил говорить одну лишь правду, пусть немного задумаются, пусть чуть-чуть испугаются. Сейчас небольшому коллективу крайне необходим лидер, которого должны все слушаться, пусть даже через страх.

– Профессия? – как-то уже неохотно задал новый вопрос Фёдор Павлович.

– Профессиональный убийца, специалист по экстренным ситуациям, – довольно туманно попытался обрисовать я сущность задач, поставленных передо мной Тангароа.

Больше меня никто ни о чём не захотел расспрашивать. Зато у меня появились некоторые вопросы к моим спутникам и свежие идеи. Первым делом, я попросил всех вывернуть карманы и показать содержимое сумок и пакетов. Для нашего будущего выживания, как я понимал, важен был каждый высоко технологический предмет, произведённый цивилизацией будущего.

Моё распоряжение сразу же попытались оспорить. Один молодой выходец с Кавказа принялся горячо возражать, отчаянно жестикулируя.

– Ти кто? Ти кто, а? Пачему распоряжаешься? Командир, да? Командир? Ничего тэбе не покажу!

Я некоторое время холодно смотрел на безумца, который нагло пытался прощупать мою решимость. Молодой человек плохо знал меня и совершенно не имел представления, с кем имеет дело.

– Кто дал тэбе право командовать? Может, я хачу быть командиром, – продолжал в прежнем духе выходец из какой-то южной республики. Выбрав паузу я, смотря ему в глаза, спросил у невысокого смуглого темноволосого молодого человека, с характерным крупным носом:

– Как зовут тебя, дитя природы?

От моих слов выходец с Кавказа взбесился ещё больше:

– Это ты – дитя природы! А я – Алик!

– Слушай сюда, Алик, – спокойно сказал я ему, – хочешь жить по своим правилам, собирайся и иди, живи отдельно от нас. Видишь, земли здесь много, так что сделай так, чтобы я тебя больше не видел и не слышал.

Он растерянно посмотрел на меня, не находя, что ответить. Перспектива превратиться в изгоя в незнакомом и опасном месте, порядком напугала парня. Пыл бунтаря сразу погас, а я распорядился продолжить прерванные работы.

Фёдор Павлович и Митрич расстелили на лишённой растительности земле кем-то услужливо предложенную белую простынь. Подходя по очереди, переселенцы в новый мир показывали те предметы, которые во время перехода оказались у них с собой. Фёдор Павлович заносил и учитывал в тетрадь показавшиеся интересными и полезными вещи, а Митрич постоянно докладывал о новых находках. Отдельной, быстро растущей кучкой выделились зажигалки, и я искренне обрадовался щедрому дару потерянной нами цивилизации. Вытащив из общей массы одну ничем не примечательную зажигалку, я разрешил ею пользоваться, в то время, как остальные, приказал взять под строгий учёт и временно законсервировать.

Под надзор пришлось взять и наличные сигареты. По моему распоряжению все сигареты оказались собраны в такую же отдельную кучку, как и зажигалки. При виде не более, чем сотни сигарет, курильщики заметно приуныли, но тут, совершенно неожиданно, нас ожидала новая волнующая находка. У одного пожилого пенсионера, в пакете, «охотники за сокровищами» обнаружили целый блок чёрного «Петра первого». Как оказалось, немолодой высокий, высохший от табачного дыма мужчина с невыразительными чертами лица купил блок сигарет для того, чтобы отвезти его домой и на время сделать запас.

Пока мы ходили за водой, каждый из оставшихся возле автобуса бывших пассажиров совершенно расточительно, в одиночку, опустошал те табачные запасы, с которыми оказался в новом мире. Для того, чтобы максимально продлить удовольствие, я велел разбиться всем курящим на пятёрки и каждой из групп внял в обязанность Митричу выдавать строго по одной сигарете в час, которую страждущие должны были курить по очереди, «пуская по кругу».

Немного отодвинув подальше угрожающий колонии табачный голод, я принялся за осмотр подарков, которые мы принесли с собой из будущего. Три ножа – два хозяйственных и один с выбрасывающимся лезвием – положили начало нашему оружейному арсеналу. После ножей Фёдор Павлович ознакомил меня с имеющимися налицо продовольственными запасами. На наше счастье, в той реальности, которую нас заставили покинуть, на дешёвую оптовую базу совершили набег, в виду значительного разлёта в ценах, несколько живших по соседству старушек. Коробка куриных окорочков, несколько килограммов овощей, немного конфет и чая, как нельзя кстати, способствовали общему подъёму настроения. Каждый новый нужный для колонии предмет, будь то пачка сигарет или упаковка чая, повеселевшие на глазах люди с азартом встречали радостными и удивлёнными репликами и шутками.

Вскоре очередь дошла до полицейского, и при виде того, что имел при себе служитель закона, пришло время изумиться даже мне. Высокий мужчина средних лет, с тёмными волосами и тяжёлым взглядом, одетый в форменную одежду с погонами на плечах, неторопливо вытащил из висевшей на бедре кобуры пистолет. Некоторое время, замолчав, мы все недоверчиво смотрели на оружие. Блестящей матовой поверхностью, пистолет манил к себе, одновременно напоминая всей своей формой, что перед нами находится, возможно, самое грозное в этом мире оружие.

– Настоящий? – неуверенно спросил у полицейского щуплый паренёк за моей спиной.

– Водяной, – усмехнулся уголками губ мужчина в форме, – с другими не ходим.

Недолго думая, я назначил полицейского, который представился, как капитан полиции, Сергеев Илья Васильевич, своим помощником.

К этому времени вода в ведре вскипела, и Митрич занялся раздачей чая. Пара стеклянных стаканов и несколько одноразовых пластиковых стаканчиков позволили разбить всех присутствующих на три группы и образовать некоторого рода очерёдность при раздаче горячего напитка.

Фёдор Павлович, выпив свою порцию чая, продолжил составлять список нужных вещей из будущего, оказавшихся в нашем распоряжении. Самым приятным сюрпризом, настоящей лавкой чудес, оказалась водительская кабина Митрича. Кроме топора мы обнаружили в ней молоток, крепкий нож, лопату и даже аптечку с лекарствами!

Собрав в одном месте, в кабине водителя, все наши богатства, я, примерно разбираясь в психологии людей, распорядился выставить круглосуточный пост возле стратегически важных запасов. Пока распределял ночную смену между мужчинами, Митрич, в ведре, при помощи нескольких женщин, сварил очень приличный суп. Ужин был похож на чудесный выезд на пикник куда-либо за город. Каждому досталась приличная порция наваристого бульона вместе с небольшим кусочком хлеба. Закат, пока мы ужинали, окрасил весь окружающий мир в сказочные, нереальные цвета. Быстро наступающие сумерки принесли с собой прохладу, от которой стало легче дышать. До наступления полной темноты мы едва успели развести костёр по другую сторону корпуса застрявшего по самое днище, в рыхлой земле, автобуса.

Женщинам и детям я предложил разместиться на ночь внутри автобуса, а взрослых мужчин, ввиду недостатка места, расположил на свежем воздухе. Закончив с выяснением, кто за кем и в какой очерёдности будет дежурить возле весело горящих костров, я, наконец-то, присел. Я так устал, что не заметил, как рядом со мной, «по-турецки», примостился Фёдор Павлович. На небе блестели звёзды такой величины, какой я ни разу до этих пор не видел. Свежий ветерок приятно уносил с собой усталость, а воздух кружил голову своей чистотой. Какие-то насекомые застрекотали всюду в траве, а издалека ветер приносил, время от времени, крики ночных хищников.

– Когда-нибудь эту землю покроет корка асфальта, – негромко произнёс Фёдор Павлович, – вырастут города, появятся железные дороги. Вон, – он указал рукой в сторону горевшего костра, – зажглись первые огоньки разума.

– Чтобы всё это произошло в будущем, нужно выжить в настоящем, – я, несмотря на усталость, не переставал продолжать думать о нашей маленькой колонии.

– Выживем, – уверенно ответил пожилой переплётчик.

– Нужно оружие…

– Да, необходимо организовать мастерскую, в которой будут изготавливаться каменные наконечники для копий и стрел из обсидиана. Я прекрасно представляю для себя технику отжима при изготовлении даже кинжалов из камня. Камень – прочный, смертоносный и легко заменяемый материал. Североамериканские индейцы насквозь пробивали стрелами с каменными наконечниками таких крупных животных, как бизоны. Без достижения определённой ступени технического прогресса, пороховое вооружение всегда будет проигрывать более простым, но очень эффективным, альтернативным видам оружия. А вот из корпуса автобуса нужно наделать необходимые инструменты, которые очень сложно изготовить из камня – лопаты, ножи, без которых выжить будет затруднительно. На берегу реки я заметил глину, а из неё очень легко можно изготовить посуду и кирпичи для зданий.

Я улыбнулся и невольно восхищённо посмотрел на своего собеседника. Размах его замыслов впечатлил меня. Горевший костёр хорошо освещал решительное лицо – этот человек всё говорил серьёзно.

На время мы замолчали, а в это время, мимо нас, симпатичная молодая женщина повела ребёнка лет восьми на улицу. Я невольно залюбовался малышом, а в душе словно растаял лёд.

– Каждая жизнь бесценна, – тихо продолжал Фёдор Павлович, тоже наблюдая за мальчиком и матерью, – и за каждую жизнь нужно сражаться всем вместе. Как-то, в одном голландском городе, прилетевшие аисты съели всех докучавших горожанам лягушек и змей. Благодарные жители города поставили шесты с площадками, на которых поселились гордые и прекрасные птицы. Прошло некоторое время, и в городе разразился страшный пожар. Птицы могли легко взлететь и улететь, но в гнёздах оставались многочисленные птенцы. Ни один аист не улетел. Они не покинули своих малышей, закрывая их крыльями от беспощадного огня. Все птицы сгорели в том пожаре, а потрясённые люди поставили им памятник. Вот так и мы должны держаться вместе – или сгорим все вместе, или взлетим.

– Красивая история, – я встал, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Фёдор Павлович остался сидеть на прежнем месте, задумчиво не сводя глаз с огня.

Мужская часть переселенцев подготовилась к наступающей ночи, по моему совету натаскав ворохи срубленной травы и создав из них вполне приличные, мягкие постели. Я своё ложе устроил подальше от остальных. Просто хотелось на какое-то время остаться одному и, как следует, отдохнуть.

Я улёгся на спину, в месте, удалённом от света костров. Вдыхая свежие ночные запахи, смотрел на звёзды, а они, холодно и надменно, смотрели с неба на меня. Ни одна мысль не посещала мою уставшую голову, и совершенно незаметно мои глаза начали закрываться сами собой. Я устал разгадывать бесконечные загадки и ломать голову над многочисленными проблемами, в последнее время явно полюбившими мою персону. Ещё больше располагая ко сну, подул свежий ветер, принёсший с собой звуки далёкой грозы.

Я уже практически заснул, когда услышал едва приметное шуршание. Моё тело мгновенно, подчиняясь команде, пришедшей от мозга, ожило. К моему облегчению, на этот раз никто не покушался на мою жизнь. Одна из девушек покинула автобус, наверное, решив, что рядом со мной находится самое безопасное место в нашем лагере.

Ого! Едва она оказалась возле меня, как нагнулась, горячо обняла меня и поцеловала. Я успел подумать: «А интересно, как я выгляжу сейчас со стороны?» Грязный, давно немытый дикарь с отталкивающей внешностью, весь покрытый татуировками. И почему благоухающих дорогими духами дамочек так тянет зачастую на что-нибудь грязное?

Положительно, те духи, что пряли нити моей судьбы, решили загнать меня в царство мёртвых По не тем, так другим способом. Всё же, несмотря на усталость, я жадно ответил на её поцелуй и обнял молодое тело…

Глава 17

Военный бриг его Величества «Сателит» недвижно застыл среди бескрайних водных просторов Тихого океана. Куда только ни посмотришь, одна лишь вода со всех сторон окружала корабль. На небе пара ленивых облаков безуспешно пыталась прикрыть собой всё живое от жарких лучей беспощадного солнца. Слабый ветерок гнал по воде едва заметную рябь, хоть немного разнообразя унылый водный пейзаж.

Джеймс Муррэй, в который раз, недовольно посмотрел на склонившихся над непонятным прибором двух миссионеров. С недавнего времени капитан оказался втянут в череду странных и порой даже пугающих событий. Всё началось с того, что в один прекрасный день Джеймс получил задание доставить на одинокий, Богом забытый островок, значительный военный контингент. Размеры экспедиционного корпуса и его состав, собранный сплошь из одних англосаксов и европейцев-наёмников, насторожил не только Муррэя, но и всю команду, став причиной многочисленных слухов. Суеверные моряки всюду видели дурные знаки, не предвещавшие в будущем ничего хорошего для команды.

Едва корабль вышел из порта в направлении таинственного острова, как в волнах тёплого океана был подобран уцелевший после кораблекрушения моряк. Оказавшись на борту «Сателита» и немного отойдя от потрясения, матрос рассказал странную историю гибели своего судна. Если верить той фантастической истории, которую поведал спасённый, выходило, что небольшой военный бриг, капитана и команду которого хорошо знал Муррэй и его матросы, был атакован огромной разъярённой стаей акул. Испуганное воображение подобранного моряка рисовало перед слушателями картины боя, в котором маленькому, но отважному экипажу пришлось сойтись в битве со всеми акулами тёплых морей. Самой странной деталью повествования являлось упоминание о невиданных размерах акуле, которая вполне определённо разумно руководила огромным войском.

Как ни старался капитан «Сателита» скрыть от команды подробности неслыханного сражения, но всё равно какая-то информация стала известна морякам и вызвала недовольный ропот по поводу конечной цели плавания. Муррэй благоразумно запер спасённого моряка в отдельную каюту и выставил охрану возле дверей из числа морских пехотинцев, но предосторожность оказалось явно запоздавшей. К тому же и сам капитан скоро имел достаточно веские причины, чтобы задуматься.

Когда судно, плавающее под грозным флагом Его Величества, достигло берегов указанного острова и произвело высадку десанта, на следующий день после того, как корабль бросил якорь у диких, заросших низкорослым лесом и кустарником берегов, неприкосновенная собственность Англии и короля была подвергнута дерзкой атаке со стороны туземцев. Некий предмет, который Джеймс смог классифицировать как самодельную ракету, вылетел совершенно неожиданно из зарослей на берегу, долетел до корабля и попал в одну из рей «Сателита». Неприятным сюрпризом оказалась начинка головки ракеты, представляющая собой неизвестного состава смесь с убойным и эффективным действием. Столкнувшись с препятствием, смесь вспыхнула в результате небольшого взрыва и пролилась огненным дождём на мачты, паруса и палубу «Сателита». На удивление сообразительные туземцы, руководимые французскими, а может и русскими инструкторами, создали нечто, напоминающее собой известный в глубокой древности смертоносный «греческий огонь», состав которого, как считалось, давно был утерян. Огненные капли горели всюду, куда попадали, не желая гаснуть даже на поверхности воды. Наоборот, как показалось Муррэю, от той воды, которой матросы пытались погасить огонь, маленькие костры вспыхивали с удвоенной силой. Работая в бешеном ритме, на пределах возможностей, команде удалось справиться с неожиданной проблемой. При помощи топоров горящие снасти и паруса без всякой жалости были отправлены за борт, где продолжали гореть на поверхности воды. Палубу пришлось так же порядком подпортить, частично вырубив горящие куски древесины.

Вспоминая недавние события, Джеймс невольно поморщился, а уголки его тонких губ опустились вниз. Странные события отнюдь не закончились после происшествия, запись о котором капитан педантично занёс в судовой журнал. На следующий день к борту судна пришвартовалась шлюпка с главой миссии, всемерное содействие которому было предписано оказывать всей команде «Сателита». Оказавшись на борту корабля, пожилой седой и плотный миссионер громким приятным голосом попросил Муррэя отойди на рейд, подальше от берегов острова, и готовиться к новому плаванию.

Не прошло и суток, как корабль отправился вновь в море, имея на борту, кроме членов команды, ещё и троих гостей-миссионеров, прибывших с острова. На борт «Сателита», помимо обычных припасов, люди в серой одежде подняли какой-то странный большой предмет и попросили срочно подготовить в трюме просторное закрытое помещение. Джеймс послушно выполнил просьбу святых отцов и направил бриг на указанный курс.

После пары дней ничем не примечательного плавания, один из миссионеров, которые были очень похожи друг на друга, словно близнецы, и различались только ростом, указал капитану корабля определённое место в бескрайней водяной пустыне, где судно должно было лечь в дрейф. В довольно мелководном месте, возле одной из коралловых банок, красивый корабль застыл в определённой точке, удерживаемый якорем среди всеобщего штиля. Через пару часов после того, как «Сателит», покачиваясь на волнах, замер, поскрипывая досками обшивки, миссионеры обратились к капитану с совсем уж странной просьбой. Нагнетая таинственность постоянными напоминаниями о секретности миссии, святые отцы попросили Джеймса на некоторое время изолировать команду в каком-либо закрытом месте. Только при помощи ругани и увесистых кулаков своего верного помощника, коренастого крепыша боцмана Билли, Муррэю удалось выполнить распоряжении людей в серых костюмах, собрав всех матросов в носовой части судна. Один из миссионеров немедленно встал у закрытых дверей, из-за которых доносились недовольные реплики порядком раздражённой команды.

Всё происходящее походило на откровенный захват судна, принадлежавшего короне, и в итоге возле капитана остался один верный боцман, наотрез отказавшийся покинуть Джеймса. После того, как все матросы оказались заперты в душном трюме, к Муррэю подошёл высокий седой миссионер с непримечательной внешностью и попробовал упросить присоединиться к матросам и капитана судна. Едва сдерживая гнев и поглаживая рукоятку пистолета, торчащую из-за пояса, капитан «Сателита» потребовал от проповедников умерить пыл и не забывать, что они всего лишь гости, а хозяином на военном корабле всегда был, есть и будет его капитан.

– Ну, что ж, – немного подумав и одарив военного моряка простой широкой улыбкой, негромко произнёс высокий и худой отец Джон, – дело ваше, хотите – можете остаться. Но всё, что вы увидите должно быть сохранено в тайне.

– Можете на меня положиться, – пробурчал крайне недовольный Муррэй.

– И я буду нем, как… как рыба, – дал понять, что не оставит своего капитана верный боцман.

– Молчать, как рыба – это, пожалуй, самое безопасное решение, – ограничился довольно непонятной фразой миссионер и спустился в трюм. Обратно на палубу он поднялся вместе со своим товарищем, невысоким плотным и на вид добродушным проповедником, с шапочкой на голове, одетым в такой же стандартный костюм серого цвета. Вдвоём они с трудом несли на руках странный продолговатый ящик из светлого металла. Размером с хороший матросский сундук, непонятный предмет был покрыт неизвестными символами, выпукло выделенными на гладкой поверхности.

Святые отцы поставили принесённый с собой предмет на палубу и, нагнувшись, начали совершать над ним непонятные манипуляции. Муррэй пытался уловить хоть какой-то смысл в их движениях, но, как ни старался, не смог найти последовательности и логической завершённости в хаосе бегающих по символам пальцев.

– Ничего не пойму из того, что они там затевают, – проворчал крепыш-боцман.

– Всему своё время, Билли, – ответил Джеймс, – если мы притащились в такую даль, значит, что-то должно произойти.

Высокий миссионер выпрямился, оглянулся в ту сторону, где стояли капитан «Сателита» и боцман. Он снова улыбнулся и показал рукой движение, по которому было понятно, что ему хотелось бы, чтобы все люди покинули палубу. Джеймс скривил губы и отрицательно покачал головой. Священник, продолжая улыбаться, пожал плечами и отвернулся от Муррэя. По всей видимости, он, вместе со своим напарником, заканчивал установку и настройку странной штуки.

Джеймс смотрел теперь не на миссионеров, а на предмет, сверкающий в лучах солнца на палубе корабля. Он терялся в догадках. Что находилось перед ним? Глядя на необычный ящик из непонятного металла, Муррэй проникся уверенностью, что предмет был тесно связан с событиями на острове и являлся важным звеном в одной цепочке событий.

Внезапно, две одинаково одетые во всё серое фигуры, отшатнулись от блестящего прямоугольника. Почти неслышно из-за шума ветра и плеска волн, странный предмет загудел. Вокруг него, едва он ожил, принялась сгущаться какая-то тьма, струйками возникшая из окружающего воздуха. Клубящаяся темнота скоро образовала чётко очерченный круг, от которого оба священника постарались испуганно отойти подальше.

– Что это такое? – растерянно прошептал боцман, но Муррэй ничего не ответил, сам теряясь в догадках. Насколько знал Джеймс, ничего похожего просто не могло существовать на Земле.

Как только темнота сформировалась в окружность с ярко выраженными краями и поднялась в виде столба до уровня человеческой талии, на вершине лоснящейся от мрака тумбы появился плотный, яркий, светящийся круг.

Откуда-то с неба, из тёмных глубин космоса, проткнув насквозь кучевое облако, в один миг вытянулся столб из света и упёрся своим основанием в образовавшуюся площадку. Луч, посланный с невероятно удалённой планеты, легко нашёл установленный маяк и связал на короткое время два мира.

– Что это, сэр? Что это? Что это? – беспрерывно повторял всегда ранее бесстрашный Билли.

– Путь на небеса… Или с небес, – Муррэй сказал боцману первое, что пришло ему на ум. Как всегда, интуиция подсказала самый правильный ответ на возникший вопрос.

Внутри столба света, уходящего куда-то вглубь небес, на светящейся площадке, вдруг из пустоты внезапно возникло устрашающего вида создание. Ростом намного превосходящее любого, даже самого высокого человека, существо опиралось на две могучие лапы чёрного цвета, покрытые длинными волосами, сквозь которые легко угадывались бугры чудовищных мышц. Тело пришельца с небес покрывали сверкающие доспехи, а голова пряталась в глухом шлеме, чем-то напоминавшем изделие средневековых оружейных мастеров, предназначенное для рыцарей. Откуда-то из-за спины нервно метнулся длинный хвост с костяной кисточкой на конце и обвился вокруг одной из лап.

Муррэй, отказываясь верить тому, что видел, первым делом обратил внимание на амуницию существа и на непонятные предметы, которые пришелец держал в четырёх, более коротких конечностях, расположенных вдоль корпуса. Несмотря на непривычный внешний вид, форма предметов не оставляла сомнений в том, что они являются каким-то грозным, неизвестным оружием.

Звёздный воин тяжело шагнул из святящегося кольца на палубу, а на том месте, где он стоял тут же появился ещё один пришелец, а потом ещё и ещё… Через пару минут более двадцати одинаково экипированных огромных существ, с массой непонятных, порой очень громоздких предметов, выстроились в одну шеренгу перед изумлёнными людьми.

Высокий священник из миссии что-то заискивающе произнёс на неизвестном языке. Как только последнее слово слетело с его губ, луч, пришедший с небес, исчез. Следом за лучом во тьме растворилась сверкающая посадочная площадка, а потом и тьма начала редеть, собираясь внутрь сверкающего прямоугольника.

Облачённый в тяжёлые доспехи самый крупный звёздный воин шагнул в сторону высокого миссионера.

– Охгрыылзак! – сверху, глухо, из-под маски шлема, загремел громоподобный голос.

– Ои! Ои! – заискивающим тоном ответил отец Джон и торопливо направился к капитану «Сателита».

– Нужно разместить наших гостей в приготовленном помещении, – по-прежнему улыбаясь стандартной доброй улыбкой, произнёс проповедник, – и, как можно скорее, взять курс на остров.

– Демоны… Это демоны… Я никуда не поплыву с демонами… – захрипел Билли, не в силах отвести взор от пришельцев.

– Мой друг, – лучезарно продолжая улыбаться, обратился к боцману отец Джон, – посмотрите на них. Разве они похожи на демонов? Нет, они прекрасны! Ещё раз вас спрашиваю, разве они похожи на демонов? Опять же, вспомните, откуда они пришли. Демоны могут проявиться в нашем мире только из тёмных, подземных сфер. А наши друзья снизошли к нам, смертным, с небес. А кто обитает на небесах? Ангелы, друзья мои, одни лишь ангелы…

Глава 18

Меня выдернул из объятий сна яркий свет и шум давно проснувшегося лагеря. Где-то недалеко заплакал маленький ребёнок, кто-то с кем-то громко заспорил, а потом раздался сильный удар по металлу.

Немного полежав, я поднялся с вороха травы, которую набросал в качестве постели на голую землю вчера вечером. Как мне помнилось, прошедшей ночью, моё тело очень долго испытывала на прочность неутомимая девица, и по этой причине я чувствовал себя совершенно разбитым. На сражение, развернувшееся под светом смеющихся над нами звёзд, я потратил намного больше сил, чем на схватку с разумными крысами в подземелье умирающего мира. Да, это была очень тяжёлая битва…

Несколько человеческих фигур склонились над пылающим костром, занятые приготовлением пищи. Наши запасы хвороста заметно уменьшились за прошедшую ночь. В связи с таким большим расходом горючих материалов, придётся опять днём устроить вылазку за дровами. Если мы задержимся в этой местности и начнём интенсивно вырубать немногочисленные, окружавшие стоянку деревья, то в скором времени наша маленькая группа окажется инициатором настоящей экологической катастрофы небольшого масштаба.

Несмотря на раннее утро, солнце вовсю дарило всему живому жаркие лучи, и только ветерок хоть немного баловал свежестью, успокаивающе шелестя травой.

– Оеха!

Я обернулся и увидел возле себя здоровяка Митрича, который улыбался каким-то своим мыслям.

– Да?

– Вода закончилась, нужно к реке сходить. Хоть чай попьём, а из остатков сварим что-либо на утро.

Я пожал плечами. Если нужно, значит, пойдём за водой.

Митрич подозвал знакомого высокого парня в красной футболке.

– Вот, с Игорем сходим, – по-прежнему странно улыбаясь, сказал бывший водитель автобуса.

– А где Фёдор Павлович?

– Да что-то со своими подсчётами носится, всё некогда ему. – Митрич подобрал возле костра канистру, а в другую руку взял внушительную длинную палку для того, чтобы проверять каждый подозрительный участок на наличие прятавшихся в траве ядовитых смертоносных врагов. Высокий Игорь поднял оба ведра, а я со своей неизменной дубинкой пошёл за ними следом.

Возле самой границы нашего защитного периметра, там, где начинались высокие заросли, состоящие из жёсткой травы и невидимого из-за неё кустарника, делили между собой утреннюю сигарету несколько бывших студенток. Я сразу узнал среди них ночную искусительницу. Девушки поедали меня глазами, а ночная гостья, томно рассказывала о чём-то, гламурно растягивая букву «о» в каждом слове, где оно встречалось. Благодаря своему обострённому слуху, я легко разобрал отдельные фразы. Девушка рассказывала знакомым о моей персоне и о прошедшей ночи:

– По-о-онимаешь, всю но-очь… Без всякого перерыва, по-о-онимаешь…

По тем взглядам, которыми меня награждали слушательницы, я понял, что попал. Притом попал по серьёзному, крупно. У меня, неожиданно, обнаружилось несколько беспощадных поклонниц, которые вряд ли дадут возможность хорошо выспаться в ближайшее время. Наверное, ради шутки, Тангароа наградил меня сверх способностями и в любовных утехах, и о таком редком даре неожиданно стало известно быстро образовавшемуся кругу моих почитательниц.

Митрич, скорее всего, тоже что-то услышал. Он повернулся ко мне, подмигнул и негромко засмеялся. Теперь я понял, почему он всё утро так странно улыбался. В ответ на его смех я прорычал самое крепкое полинезийское ругательство, которое знал.

Через некоторое время мы достигли берега реки. Я, как и в прошлый раз, встал впереди и внимательно наблюдал за поверхностью воды, пока мои спутники торопливо набирали мутную жидкость в пустые ёмкости. Игорь, не видевший вживую грозных представителей местных речных хищников, предложил бить палкой по воде, отгоняя всех, кто обитает в подводном царстве. Митрич резонно возразил парню, что такими действиями мы можем, наоборот, привлечь к себе внимание. Препираясь между собой, как следует поступить, они не забывали наполнять принесённую с собой тару. Но никто даже не подумал напасть на нас. Возможно, в утренние часы крокодилы вели менее активный образ жизни, но, скорее всего, рептилии уже позавтракали каким-то несчастным животным, пришедшим пораньше на водопой. А, может, в этот раз, нам просто повезло, и все смертоносные речные монстры мигрировали на время в какое-то другое место, выше или ниже по течению.

С хорошим настроением после удачной вылазки моя маленькая группа быстро преодолела расстояние от реки до нашего лагеря. Однако, отличное расположение духа, сразу куда-то исчезло, когда мы увидели суетливые движения и озабоченные лица тех, кого мы оставили возле автобуса. Без всякого сомнения, во время нашего короткого отсутствия что-то приключилось.

Быстро найдя знакомый силуэт Фёдора Павловича, я направился к нему. Увидев меня, он шагнул навстречу.

– Что опять произошло?

– Человек пропал, – тяжело вздохнул, услышав мой вопрос, пожилой мастер. – Вчера списки составили, было всего сорок два человека. Утром, когда все проснулись, а вы за водой пошли, смотрю, вроде кого-то не хватает. Бросился пересчитывать, оказалось, что вместе с вами точно на одного стало меньше, всего сорок один насчитал. Сначала не поверил, ещё раз пересчитал, оказалось всё точно – по-прежнему сорок один. Давай кричать и звать, никто не отзывается. Тут одна женщина вспомнила, что ночью в туалет бабуля из автобуса пошла, а назад вроде, как и не вернулась. Вон, возле автобуса, парень стоит. Она в его дежурство выходила на двор. Он говорит, что немного задремал и не видел, как она возвращалась.

Я посмотрел в ту сторону, в которую указал Фёдор Павлович. У заднего колеса прижался спиной к металлическому борту испуганный и растерянный, невысокий парнишка лет восемнадцати, на вид совсем мальчишка. Со всех сторон его окружил десяток агрессивно настроенных пожилых людей обоего пола, о чём-то спрашивая и выговаривая ночного сторожа. Парень слабо пытался защищаться, но его оправданий почти не было слышно из-за возмущённого гула голосов.

Почувствовав, что в воздухе запахло аналогом американского суда Линча, я, не теряя времени, приблизился и попытался прекратить шум и гомон.

– Ну-ка, все тихо! – рявкнул я громко, и все невольные переселенцы, обернувшись ко мне, замолчали. Толпа расступилась, образовав коридор к готовому расплакаться парню. – Твоя смена была, когда человек пропал?

– Ну, вроде моя… – опустил глаза в землю веснушчатый рыженький паренёк.

– Куда смотрел?

– Ну, что за человек…

– Пусть отвечает! – опять со всех сторон загалдели решительно настроенные бывшие пассажиры покрытого пылью автобуса.

– Я же сказал: тишина в библиотеке! В какую сторону она пошла?

– Да я уже говорил… Вон туда, – он показал рукой на противоположную от выхода сторону автобуса. Как мне помнилось, то направление вчера никто из моих спутников ещё не обследовал.

– Пойдём, посмотрим, – я направился в указанное место, а за мной послушно затопал, порядком напуганный, паренёк. Вслед за ним, на некотором удалении, быстро собрались в недовольный и возмущённый эскорт все жители поселения. Я заметил, что трава примята всего лишь у самого края, сотворённой нами вчера поляны, а немного дальше от кромки, никем не потревоженная, вытянулась во весь рост.

– Что-то, смотрю, далеко вы и не заходили, следопыты, – невольно заворчал я, и парень моментально оживился от моих слов:

– Да у самого края походили, покричали. Говорят, там змеи, а потом все вместе на меня набросились, – пожаловался он.

Ничего другого я не ожидал от наших «туристов». Интересно, а почему в стороне остались Фёдор Павлович и полицейский? Наверное, тоже очень змей испугались…

Мысленно ругаясь и проверяя безопасность каждого шага при помощи подобранной длинной палки, которая показалась мне более подходящей для такой цели, чем короткая боевая палица, я быстро углубился в высокую траву. Стебли растений с выгоревшими жёлто-коричневыми верхушками, коснулись моей кожи, жёсткими прикосновениями оставляя неприятное ощущение. Пройдя пару десятков шагов, я заметил примятую полянку. В один миг я достиг подозрительного места и обнаружил в следы засады, оставленные каким-то крупным хищником. Пригнувшаяся к земле и ещё не успевшая распрямиться трава, поломанные стебли кустарника и капли крови на земле и стеблях растений, рассказали мне о развернувшейся короткой схватке. Пожилая женщина вышла в темноте прямиком туда, где прятался хищник, и не смогла оказать достойного сопротивления. Судя по тому, что полянка, где происходила в темноте борьба, оказалась недостаточно большой, зверь убил человека почти сразу, а потом, скрылся с добычей в неизвестном направлении.

– Сходила бабка по нужде, – тихо завыла за моей спиной какая-то сердобольная старушка. Её поддержали шёпотом и отдельными репликами ещё несколько человек. По гомону голосов я понял, что за моей спиной собрались все жители нашего посёлка.

Присев на корточки, я начал тщательно осматривать место происшествия. Рядом со мной встал капитан полиции, решив, что происходящее входит в его прямую компетенцию. За его широкой спиной испуганно спрятался тот парнишка, что дежурил ночью у костра.

– И ты ничего не слышал? – спросил я у него, продолжая медленно передвигаться по помятой траве.

– Ни единого звука, – поспешил заверить меня парень.

– Верю. – Похоже, он говорил правду. – Она просто не успела издать ни звука. Зверь убил её почти мгновенно, а затем утащил тело.

На небольшой полянке, где заросли почему-то оставили довольно значительную плешь, на мягкой земле, я обнаружил отпечаток от следа очень крупной лапы, принадлежавшей, похоже, представителю крупного животного из семейства кошачьих.

– Хищник был очень большой, – негромко сказал я, невольно оценив внушительные размеры отпечатка.

– Ночью он вернётся, – также тихо произнёс полицейский, – даже люди возвращаются на место преступления, где хоть раз понюхали запах крови, а уж звери-то и подавно.

– Сто процентов, – я узнал голос Фёдор Павловича.

– И что же нам теперь делать? – встревожено задала вопрос невысокая женщина, вчера искренне возмущавшаяся тем обстоятельством, что мы попали в Африку.

– Поменьше лежать в тени, пошире расчистить площадку вокруг стоянки, а на крыше автобуса нужно выставить постоянный наблюдательный пост. Несчастной уже ничем не поможешь, а вот об оставшихся мы должны побеспокоиться.

– Необходимо обязательно вырыть выгребную яму, чтобы не повторилось ещё раз такое происшествие, – продолжил мои мысли по поводу того, как нужно поступить для того, чтобы выжить, Фёдор Павлович. Положительно, у этого человека ум жил не в глазах, а в голове. – Я читал, что австралийцы были вынуждены превратиться в кочевников только потому, что загаживали своими экскрементами места своих стоянок. Как только племя «засеивала» отходами жизнедеятельности окружающее пространство, так сразу же, во избежание эпидемий и с эстетической точки зрения, вынуждено было эмигрировать подальше от прежнего бивуака. Им было проще, но мы-то с собой автобус ведь не утащим!

– Фёдор Павлович, – обратился я к своему верному помощнику, – организуйте работы. Площадка для туалета должна быть удалена от стоянки, но незначительно. Окружность возле ямы и дорожку к ней, так же, освободите от травы. А пока, держитесь все вместе, на виду. По естественным надобностям ходить по двое, с каким-либо оружием. А ночью, в этом месте, нужно устроить засаду, я сам этим займусь.

– И я пойду с тобой, – неожиданно вызвался сопровождать меня на ночную охоту Алик, который вчера активно мешал наводить порядок в нашем маленьком сообществе. Не опуская глаз, он недобро, с вызовом, смотрел мне в лицо.

– Ну, тогда и я с вами, – Митрич тоже заметил взгляд сына гор и поспешил, по-своему, оказать мне поддержку.

– Хорошо, – согласился я, – а пока помоги Фёдору Павловичу, у меня забот хватает и без этого.

Солнце вовсю жалило нас своими лучами, и почему-то, кроме назойливого жужжания насекомых, не было слышно никаких иных звуков, говорящих о том, что кроме нас в этом месте существуют и другие формы жизни. Однако я прекрасно понимал, да и сам видел на берегу реки, что со всех сторон, наш маленький мирок, окружает самая настоящая дикая природа, и в каждом уголке саваны кипит разнообразная жизнь. Вспомнив упитанных псевдоантилоп, которых я видел возле водопоя, я вдруг понял, что вокруг нас находятся огромные запасы пищи. В том времени, из которого мы прибыли, люди добывали пропитание при помощи бумажек с различными цифрами в специальных помещениях. Вернувшись в первобытное время, мы должны были позаботиться о пище теми же способами, что и наши далёкие предки. Может позже, если потомки высадившихся со мной горожан выживут в этом мире, они опять приручат диких животных и начнут сеять злаки и культивировать фрукты. В настоящий же момент для обеспечения маленькой колонии продуктами питания, прибывшие из будущего переселенцы должны вспомнить простейшие и старейшие формы пропитания – собирательство и охоту.

Первым делом я подошёл к одной из куч, состоящей из сломанных и подобранных веток. Среди хвороста самой разной формы, отобрал пару довольно длинных, и в то же время относительно прямых палок. Попросив подать топор, несколькими сильными ударами я превратил палки в грозное оружие – простейшие копья с заострёнными наконечниками. Подозвав Игоря, парня в красной футболке, вручил ему оружие, а вторым копьём снабдил провинившегося в прошедшую ночь Михаила.

Следуя моему примеру, быстро вооружилась подобным способом вся мужская половина нашего маленького общества. Одна, довольно большая группа, отправилась в сторону реки за водой, возглавляемая капитаном полиции. Я со своими новыми помощниками, Игорем и Михаилом, пошёл в другую сторону, куда ещё не заходили.

Пока мы неспешно передвигались в высокой траве, я позволил себе немного поразмышлять на отвлечённые темы. Итак, мы находились сейчас у самых основ новой цивилизации, в неизвестном и первобытном мире. То, что вся группа оказались непонятно куда заброшенной, не могло быть простым неблагоприятным стечением обстоятельств. Тангароа во время нашей последней встречи сказал, что ещё два мира, населённые людьми, прекратили своё существование. Невольно, его слова глубоко запали в память. Возможно, существо, которого, как я заметил, порядком побаивался даже полинезийский бог, явилось в родной мне мир не только по мою душу. Почему-то сразу вспомнился рассказ Дениса, в котором он поведал мне о судьбе батальона солдат, пропавших на глазах у сослуживцев во время одной из кровопролитных войн. Если существо, которое я видел за окном автобуса, как говорил Тангароа, следит за балансом во Вселенной, то, вполне возможно, вырвав из нашей действительности автобус, полный людей, оно, таким образом, заселило новый мир взамен потерянного. Значит, если следовать такой логике, ещё одна группа людей была в это же время помещена ещё в одну, законсервированную реальность. Всё логично, два мира погибли, а взамен им два других начали новый отсчёт своего существования. Или эти могущественные существа специально создали всё окружающее чисто для нас? Неожиданно, пришедшая в голову мысль, порядком напугала меня, но вскоре я сам себя немного успокоил иными умозаключениями. Скорее всего, дело обстояло намного проще. Наверное, когда человечество достигает определённой ступени регрессии, как умственной, так и нравственной, с населяющими Землю существами, происходит что-то неприятное, какая-то катастрофа или ужасный катаклизм, а создания, следящие за порядком в мироздании, заново засеивают и заселяют новые миры.

Мои мысли заводили меня всё дальше и дальше в область метафизики, и я постарался отвлечься от них, перенеся своё внимание на окружающий пейзаж. Трава стала намного ниже, земля под ногами резко пошла вниз, и неожиданно мы оказались на самом краю гигантского природного амфитеатра. В огромной плодородной долине всюду проявлялись признаки жизни. Высоко в небе парили птицы и обозревали сверху многочисленные стада самых разнообразных на вид животных, собравшихся во внушительные группы. Лишь немногих животных я мог назвать хотя бы приблизительно, в большинстве своём они, как мне показалось, принадлежали к совершенно незнакомым мне видам.

– Вот это да! – почти одновременно выдохнули удивлённо мои спутники. Да, совсем рядом с нашим лагерем, располагался самый настоящий природный заповедник и… неиссякаемый источник пищи.

Трава вокруг нас изменила свой цвет с жёлто-коричневого на вполне привычный зелёный, а это означало, что в долине имеются многочисленные выходы чистой грунтовой воды. Значит, если мы здесь найдём источники, можно будет прекратить наши смертельно опасные походы за водой к реке. Однако, вскоре я заметил несколько крупных хищников. Не желая рисковать жизнями рафинированных пришельцев из будущего, я велел пришедшим вместе со мной молодым людям оставаться на относительно безопасном месте и ждать моего возвращения.

Оглядевшись, отметил ближайшие ориентиры, которые помогли бы мне найти путь назад. А потом начал спуск в долину. По мере того, как опускался в природную котловину, трава становилась всё ниже. И по своему внешнему виду растительность, которую я видел, значительно отличалась от той, что окружала место нашей высадки. Сочные и мягкие стебельки заменили жёсткую щетину. Не прошло и десяти минут, как я услышал журчание воды и, подойдя поближе, увидел бьющий из-под земли холодный ключ. Вокруг источника образовалась небольшая круглая утрамбованная площадка. Видно, животные постоянно останавливались возле родничка, чтобы утолить жажду. Не в силах сдерживать себя, подошёл к роднику и я, нагнулся, встал на колени перед природным чудом, опустил голову и припал губами к воде. Живительная прохлада коснулась моих губ, а я пил чистую, пьянящую жидкость, не в силах остановиться. Да, похоже, мне удалось найти идеальное место для будущего поселения.

Напившись, я выпрямился и продолжил свой путь. Ещё через несколько минут, недалеко, увидел небольшое стадо каких-то травоядных, беспечно щипавших сочную траву. Ветерок дул от стада ко мне, и поэтому животные не смогли учуять незнакомый запах самого опасного из хищников, когда-либо появлявшегося в этих местах.

Пригнувшись и соблюдая величайшую осторожность, я начал медленно, стараясь не совершать резких движений, подбираться к ничего не подозревавшим жертвам. Четвероногие создания чем-то напомнили мне современных лошадей, если бы первое впечатление не портили неприятно удлинённые морды с безобразно выпяченными губами. К тому же, расцветка тел ещё больше смутила меня, заставив вспомнить всё, что я помнил про лошадей из школьной программы и телепередач. На сером фоне по всему корпусу оказались разбросаны многочисленные тёмные пятна, позволяющие неплохо маскироваться в окружающем травянистом море. Густая тёмная грива свисала с шеи, а вот задние ноги порядком удивили меня своей странной конфигурацией. Они были непропорционально большими, подобно задним лапам современных мне… кроликов, что ли…

Несмотря на необычный вид, я знал, что любое травоядное годится в пищу. В то же время понимал, что такое крупное животное, в холке достигавшее моей грудной клетки, может размножиться до такого количества только в том случае, если как-то обыграет обитавших рядом с ним хищников. Так как я не видел клыков и рогов, то оставалось одно лишь преимущество, которое должно спасать в случае нападения – скорость. Поэтому, запасшись терпением, я решил для начала подобраться, как можно ближе, для последнего решительного броска. Должен отметить, у меня хорошо получалось оставаться незамеченным. Очень медленно я подкрадывался к намеченной жертве, неумолимо сокращая, разделявшее нас, расстояние. Сначала я просто пригибался, а потом и вовсе встал на четвереньки и двигался, лишь изредка, высовывая голову из травы, проверяя правильность выбранного направления.

Когда до животных осталось каких-то метров двадцать, одно из травоядных почувствовало присутствие поблизости чужака, и закричало резким, противным голосом. Тревожный крик дружно подхватили остальные животные, а несколькими секундами позже, небольшое стадо с места, бросилось в карьер. Удлинённые задние лапы позволяли животным совершать невероятно длинные по расстоянию прыжки. Земля загудела от ударов десятков лап, а я, в свою очередь, выскочил из травы, как чёрт из табакерки.

Странная разновидность лошадей, довольно хорошие спринтеры, передвигающиеся с высокой скоростью, легко бы оторвались от любого хищника, но не от меня. После нескольких прыжков, опустив круп, животные каким-то образом перешли на галоп. Любой обычный человек моментально проиграл бы и остался далеко позади, любой, но только не я. Не так давно, в засыпанных снегом складах радиоактивного мира, я достиг в темноте такой скорости, что удивился сам. Сейчас же моему бегу не мешала темнота, я не боялся наткнуться на стену или запнуться за небрежно брошенный кирпич. Мои ноги касались мягкой травы, солнце ласково светило с небес, а я бежал всё быстрее и быстрее. Расстояние между мной и последними, немного отставшими от всего стада животными, стремительно сокращалось. Я дал максимальную нагрузку своим мышцам, и в ответ они радостно запели, показывая всё, на что были способны. А способны они, как оказалось, были на очень многое.

– Оао! – закричал я во всю силу своих лёгких, всецело захваченный азартом погони. Справа мой крик вспугнул небольшую группу слоноподобных дейнотериев. Они громко затрубили и попытались, тяжело переваливаясь, поскорее убраться с нашего пути.

Совершенно незаметно наступил такой момент, когда я вдруг поравнялся, продолжая бежать, с ближайшим ко мне животным. Я обогнал его с боку и внезапно увидел глаза пытающегося спастись зверя. Глаза у животного оказались намного выразительней, чем у многих людей, которых я знал раньше. Может быть, они запомнились мне от того, что были значительно крупнее человеческих, или от того, что миг, когда я увидел их, предвещал скорый итог драматического развития событий. Выкатившись от титанических усилий, глаза, испуганные, со страхом и мольбой, косились на меня. Увидев, как я легко приближаюсь к нему, псевдолошадь добавила в свой взгляд ещё тоску и отчаянье, но всё равно продолжала бороться до конца.

Когда я достиг определённой точки сближения, то сразу же, со всей силы, на которую был способен, нанёс своей жертве страшный удар по черепу незаменимой помощницей – полинезийской палицей. Не издав ни звука, животное вдруг сразу исчезло из поля видимости, покатившись безжизненным комом по траве.

Не в силах остановиться, я ещё пробежал некоторое расстояние и только через несколько секунд смог заставить перестать двигаться мои ноги. Восторг и радость, по поводу удачной и довольно лёгкой охоты, порядком подогрели мою кровь.

– Оао! – снова прокричал я боевой клич людей тёплого моря и повернулся к своей добыче.

Несчастное животное, убитое всего одним ударом, лежало на боку, полукопытами – полулапами ко мне. А над ним, всего лишь в паре метров, в воздухе, висел без всякой видимой опоры огромный человеческий глаз. Я сразу вспомнил рассказ Одина. Продолговатый белый овал, длиной в полметра, украшал в центре зрачок серого цвета.

Моя радость, связанная с удачной охотой, моментально куда-то испарилась, а на её место из глубин подсознания начал выползать липкий и противный страх. Я вдруг понял, что всё время, пока преследовал убегающую дичь, за мной наблюдали. А моё изображение, возможно, сейчас рассматривает, сидя в удобном кресле, где-то поблизости спрятавшееся, кровожадное неземное существо. От такой мысли я немного запаниковал и сделал несколько шагов в сторону висящего в воздухе глаза. В ответ на мои действия, предмет переместился от меня ровно на такое же расстояние, которое я прошёл. Я вновь вспомнил историю Одина, в которой он, вместе с Локки и Тором, играли, таким образом, в детстве с Наблюдателями. Как бы они ни старались приблизиться к летающему глазу, тот удалялся от них, не давая возможности догнать хитрый механизм.

Но ведь потом Один упомянул о том, что он сбил одного из Наблюдателей дубинкой. Значит, и я смогу сделать нечто подобное. Летающий глаз, скорее всего, является простым наблюдательным прибором, не снабжённый никакой защитой и оружием.

Не сводя глаз со зловещего предмета, я мысленно прикинул, какое расстояние разделяло нас. Выходило, что метров тридцать. Обычный человек как, впрочем, и агрессивно настроенное животное, никак не сможет в одном прыжке достичь такой значительно удалённой цели. Всё было бы так, как задумали создатели летающего механизма, но ведь я не был обычным человеком.

Немного рассчитав будущую траекторию полёта палицы и угол броска я, почти не размахиваясь, швырнул свою дубинку в сторону висевшего над землёй достижения инопланетных технологий. Вероятно, создатели неопознанного летающего объекта заложили в программу ответную реакцию на любую внешнюю активность. Глаз успел немного дёрнуться влево из своего первоначального положения, но неожиданность и скорость летящей дубинки оказались слишком быстрыми и внезапными факторами для электронных мозгов. Как и говорил Один, в тот момент, когда моя палица попала в инопланетное творение, оболочка Наблюдателя лопнула, а изнутри предмета брызнули во все стороны, сверкая на солнце, какие-то металлические квадратики, стержни, плато, гайки и пружинки. Металлический дождь, вспыхнув под солнечными лучами, пролился техногенным хламом в зелёную высокую траву, мгновенно поглотившую остатки сбитого Наблюдателя.

Довольный своей меткостью, я невольно усмехнулся. Получалось, что впервые в человеческой истории, при помощи такого примитивного средства, как деревянная дубинка, человеку, наконец-то, удалось сбить НЛО. Немного смутило меня обстоятельство, что форма предмета, который я развалил на части, не изменилась за десятки тысяч лет, разделявших меня от времени, о котором поведал северный бог. Технологии даже в наше время стремительно прогрессируют, за какое-то десятилетие совершенно изменяя облик жизни и формы тех предметов, которыми мы привыкли пользоваться, а что можно говорить о тысячелетиях… С другой стороны, я ведь не знал, где нахожусь, куда был перемещён в пространстве или переброшен во времени.

Оказавшись там, куда упали останки сбитого «глаза», я, первым делом, увидел лежащую оболочку летающего аппарата. Очень похожий на настоящую кожу белый чехол, напоминающий упавший кожух дирижабля, занял площадь около метра. А вокруг него, в траве и сквозь неё блестели различные металлические детали. Подойдя поближе, я заметил среди разбросанных мелких деталей, несколько довольно крупных чёрных квадратов. Непонятно, на каких принципах работал уничтоженный мной летательный объект, но квадраты, как самые большие детали механизма, скорее всего, и были частью двигателя или неизвестной нашей науке силовой установки.

Даже не пытаясь разобраться в хаосе мелких деталей, я, первым делом, отыскал свою боевую палицу, а затем направился к убитому мной животному. Возле лежащего на боку тела встал на колени и достал из ножен нож хаоле. Неизвестно, из каких глубин памяти ко мне пришло понимание, что нужно делать. Быстро и уверенно я освежевал тушу, значительно уменьшив вес будущей ноши. Поднявшись на ноги, взвалил на плечи свою добычу. При каждом шаге, мне мешали болтающиеся безвольно ноги, но вот веса я не ощущал совершенно никакого.

Пройдя совсем немного в том направлении, откуда спустился в долину, я вдруг заметил нечто такое, что заставило меня остановиться. Невысокий, но точно созданный совсем недавно, не природой, а искусственно, вал с отвалами свежевырытой земли, располагался совсем рядом от маршрута движения. Моё сердце учащённо забилось, я опустил на землю тушу и невольно подошёл поближе. Возле пластов чёрной, немного припорошенной белым песком земли, я остановился, и некоторое время, недоверчиво, смотрел перед собой. Подобный объём работ могли осилить только высокотехнические приспособления, ведь результат чужого труда возвышался надо мной на пару метров. Кое-где сквозь почву начали пробиваться слабые ростки растений, которые не помешали мне разглядеть следы, оставленные какими-то транспортными или землеройными машинами. Необычность формы увиденных на земле отпечатков, сразу указала на неземное происхождение работавших здесь, механизмов.

Не торопясь, я поднялся на самую вершину земляной кучи. То, что открылось моему взору, заставило немедленно испуганно припасть к земле.

Я оказался на вершине небольшого котлована. В центре утрамбованной площадки, диаметром метров в двести, стояло несколько металлических колпаков, на поверхности которых игрались сами с собой солнечные лучи. Приземистые строения, высотой не более двух метров, были хорошо защищены. Невидимое поле создало вокруг построек незаметное, но смертельное кольцо, в котором погибало всё живое. На определённом расстоянии от зданий-колпаков тёмными пятнами лежали, на лишённой растительности земле, умершие или убитые животные и птицы.

Минут десять я лежал и наблюдал, надеясь увидеть хоть какие-то признаки жизни, но ничего не происходило. Однако, какое-то смутное предчувствие заставляло лежать и дальше без движений, кто-то словно говорил, что в ближайшее время, что-то должно произойти. Через несколько минут, подтверждая мои подозрения, стенки зданий, которые, казалось, были сделаны из металла, задрожали и быстро растворились в воздухе. Два колпака просто взяли и исчезли на моих глазах, лишь, висевшие без всякой опоры круглые крыши напоминали о том, что минуту назад, в этом месте, возвышались стены. Совершенно беззвучно в открывшемся пространстве появились две фигуры: высокие, в странных блестящих одеждах, на неприятно искажённых гуманоидных телах, и в сферических шлемах. На секунду, немного искривившись, пришельцы прошли сквозь невидимые стены.

Через прозрачные стенки шлемов я увидел знакомые мне серые лица и выпученные глаза. В руках ункасы держали некие предметы, которые выглядели, как неизвестное оружие. Уже знакомые мне враги рода человеческого отключили смертельную установку и без всякого вреда для своего здоровья спокойно зашли на выжженный полукруг, усеянный телами мёртвых птиц и животных. Оба пришельца направляли блестящие удлинённые предметы на туши павших животных, и те на глазах принялись исчезать по кускам. Сначала пропадала ближайшая часть туши, а за ней стремительно растворялась в воздухе остальная часть тела.

Покончив с одним мёртвым животным, ункасы не спеша подходили к следующему и привычно продолжали начатое дело. Как я понял, небольшой наряд пришельцев явился для того, чтобы сделать дезинфекцию местности, предотвратить скопление вредных насекомых и исключить возможность возникновения, опасного для здоровья, очага заразы. Как всегда бывает в таких случаях, одна мысль зацепилась за другую, и я понял ещё одну важную вещь. Для меня стало предельно ясно, зачем я оказался в этом месте с многочисленными, совершенно незнакомыми мне людьми. Меня заставили проявиться в автобусе, чтобы ликвидировать опасность, которую увидел в лице беспощадной враждебной расы, и обеспечить выживание небольшой группы вверенных под мой присмотр переселенцев.

Посмотрев по сторонам и убедившись, что поблизости отсутствуют Наблюдатели, я, стараясь двигаться как можно более бесшумно и незаметно, спустился со склона и направился к тому месту, где оставил тушу убитого животного. Взвалив на плечи неудобную ношу и руководствуясь, где звериным чутьём, а где подсказками, что сохранила память, примерно через полчаса неторопливого хода я увидел две одинокие человеческие фигуры. Заметили меня и мои спутники.

Радостные, запыхавшиеся от бега, через пару минут они уже стояли возле меня.

– Добыча, – озвучил очевидное Игорь.

– Ага, еда, – хмыкнул я и сбросил с плеч тяжёлую тушу.

– Сколько животных! – восторженно произнёс мой второй помощник. – Никогда не видел ничего подобного. Чтобы столько животных собралось в одном месте.

Я обернулся. Внизу, на просторах плодородной долины рассыпались многочисленные маленькие точки и пятна. Точки обозначали отдельных крупных животных, а пятна представляли собой тучные стада.

– Плодородная земля, много дичи. Но там, в долине, очень опасно, – я понимал, что до тех пор, пока не разберусь со станцией пришельцев, на которую случайно наткнулся, слабому человеку, ни в коем случае нельзя показываться в этих местах. – Слишком много опасных зверей. Больших, таких, каких я ещё не видел.

Парни испуганно замолчали, ожидая, что я начну описывать придуманных только что мною хищников, но я лишь попросил топор у Игоря. Сноровисто, как заправский мясник, я быстро расчленил тушу. Чтобы облегчить вес, отрубил голову, а затем и ноги животного. Окорока парами связал между собой верёвкой и нагрузил ими добровольных носильщиков. Порядком уменьшившуюся тушу, легко взвалил на плечи, отдал топор Игорю и бодро зашагал к лагерю.

Глава 19

Издалека я услышал встревоженные крики и понял, что в наше отсутствие, у оставшихся возле автобуса переселенцев произошло очередное чрезвычайное происшествие. Невольно, я пошёл быстрее, не оглядываясь, чтобы выяснить, поспевают ли за мной члены нашей маленькой экспедиции, а когда высокие растения выпустили меня на чистую от травы площадку, то сразу сбросил с плеч, мешавшую движению, тушу убитого животного. Возле немного накренившегося на бок автобуса, у переднего колеса, собрались в тесный полукруг все те неудачники, что оказались помимо своей воли вместе со мной в ином, совершенно диком и первобытном мире. Обернувшись на звук шагов, мои собратья по несчастью моментально расступились, пропуская меня вперёд. Я предстал перед ними во всей первобытной красоте – татуированный, измазанный с ног до головы кровью убитого животного. Неудивительно, что мне сразу освободили проход к лежащему возле колеса на земле человеку. Я очень расстроился, когда увидел, что это был один из тех двух мальчишек, которые вчера поделились с Фёдором Павловичем ручкой и общей тетрадью. С парнишки сняли джинсы – одна нога имела обычные размеры и форму, а вот другая неимоверно раздулась и почернела. Тёмные пятна проявились даже на коже лица.

Возле мальчика, на корточках, сидела пожилая женщина. Она устало посмотрела на меня:

– Опять змея. По описанию такая же, что вы убили. Попыталась яд нейтрализовать, да видно, очень уж он сильный…

Что она могла сделать в таких примитивных условиях? Никаких инъекций против укуса смертельно опасных земноводных у нас не было. Женщина, вероятно, высосала из ранки яд, а затем прижгла её огнём. Так или иначе, несмотря на её усилия, парень был обречён.

Я присел возле мальчика. Нет, нет, только не он! На меня умоляюще смотрели испуганные глаза, и невольно, где-то внутри меня, сформировалась решимость помочь ему. Правда, я пока не знал, как это можно сделать.

– Дядя… Оеха… – едва слышно прошептал он, но я уже ничего не мог услышать, даже близкий взрыв крупнокалиберного снаряда не заставил бы меня отвлечься от решения намеченной задачи. Я вдруг вспомнил, как оживил Дениса, и у меня возникла, неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что я смогу помочь, что я могу очень многое, просто пока ещё не до конца знаю пределы своих возможностей. Ведь и Денис находился в том мире, где я не мог рассчитывать на помощь дружественных богов, значит, и здесь у меня должно всё получиться.

Немного придвинувшись ближе, я вытянул обе руки и положил ладони на голову мальчика. Я быстро погрузился в какой-то непонятный транс, моё сознание, одновременно находясь внутри меня, нашло выход из тела наружу… Наверное, в этот момент, какие-то видимые изменения начали происходить и с моим телом. Может, моё тело начало светиться, как в прошлый раз, но визуально я почувствовал, как вдруг принялись изменяться мои контуры. Я словно начал расти, нет, скорее всего, я поднялся в воздух, завис над мальчиком, удлинив, по возможности, свои руки…

Стоящие вокруг меня люди, отшатнулись от меня подальше, и принесённые порывами ветра издалека, послышались тихие голоса, похожие на шёпот:

– Да кто же он такой?

– Смотрите! Смотрите!

– Не может быть…

– Невозможно…

Какая-то часть моего «я» отделилась от моей бренной оболочки, и пустилось в путь, в поисках души мальчика. Я «увидел» светящуюся субстанцию с характерными отростками ног, рук и головы почти сразу, в непосредственной близости от земного тела. Совершив непроизвольное движение навстречу яркому пятну света, я, невольно, столкнувшись с ним, слился с тонким телом парня. Оставаясь Олегом, я в тоже время ощутил себя мальчиком по имени Саша, приобрёл все его воспоминания, мысли, чувства, знания и симпатии.

… Я сижу на маленьком удобном стуле, за средней партой, в большом светлом и чистом классе, в какой-то школе. У доски распинается наша учительница русского языка, Ирина Фёдоровна. Пусть распинается, пускай говорит. Пока она рассказывает о чём-то, и спросить, значит, не сможет, и к доске не вызовет. А я пока Ваську достану, уж очень он меня на перемене донимал. Я отрываю от листочка кусочек бумаги и начинаю жевать его. Пока с помощью слюны и зубов готовлю снаряд, руки из другого листочка бумаги, свернув его в трубочку, готовят духовое ружьё. Васька сидит впереди. Нужно всё сделать незаметно, иначе нарвёшься на крупные неприятности. Закрыв лицо ладонью одной руки, я незаметно подношу ко рту трубочку…

…Мою ногу обвил какой-то холодный и скользкий, очень неприятный, если верить ощущениям, шланг. Я опускаю взор вниз…

… – Саш! – зовёт меня мама, – ну, сколько ты можешь копаться!

– Сейчас, мам, – вроде игра грузится на компьютер, но почему так медленно? Давай, давай, быстрее грузись!

– Сашка, быстрее спускайся, не успеем же никуда!

– Да, сейчас, мам, одну секунду…

…У моего лица, раскачиваясь из стороны в сторону, зависла огромная змеиная голова. Холодные чужие и чуждые глаза, в которых читается разум, смотрят на меня. Пасть открывается и растягивается в радостной ухмылке.

Я резко выбрасываю правую руку вперёд и хватаю змею за скользкое тело, чуть ниже головы. Змея злобно и удивлённо шипит. Она очень сильная, извивается, пытаясь вырваться из моей хватки, и я с огромным трудом удерживаю мерзкое тело в руках…

…– Видишь вон ту стену? – показывает Машка пальцем на бетонный забор. – Кто последний добежит, тот тормоз и обезьяна.

– Давай, давай, – во мне от её слов разгорается азарт, – сейчас выясним!

Мы бросаем школьные портфели на порядком подтаявший снег, и по весеннему рыхлому белому крошеву бежим к грязно-серой стене забора. Машка, при всей своей задиристости, всегда мне проигрывает. Хотя она находилась немного впереди, в лучшем положении, но я обгоняю её, первый бью ладонью о забор и кричу, обернувшись к расстроенной и недовольной моей победой Машке:

– Ты – обезьяна! Ты – тормоз!..

…Огромная змеиная голова, переливаясь всеми цветами радуги, начинает понемногу сдаваться и жалобно шипит:

– О-о-отпусти-и меня-я!

Понимая, что почти победил, я ещё сильнее сжимаю свои пальцы, так, что чешуя входит глубоко в кожу.

– О-о-отпу-усти, – уже громче, просит змеиный дух.

– Сначала – отпусти его, – приказываю я.

– Хоро-ош-шо, – недовольно и разочарованно шипит змея невиданных размеров и расцветок. – О-о-отпу-устила-а… Теперь, ты осво-ободи-и ме-еня…

– Ты хочешь, чтобы я вернулся? Хочешь увидеть меня ещё раз?

– Не-ет, не-ет, нико-огда-а…

– Тогда никогда больше, ни одно из твоих порождений, не должно укусить тех, кто похож на меня. Обходите нас стороной, иначе я могу разозлиться.

– Отпусти-и, отпу-усти, – уже откровенно плачет змей, – я со-огласен.

Я разжимаю свою ладонь. Мерзкое тело, извиваясь, растворяется в воздухе, а я…

…открываю глаза. Я ощущаю одну лишь страшную усталость. Хорошо, что я сидел, прислонившись спиной к стенке автобуса, а то непременно бы упал. Вокруг меня собрались вместе все те люди, с которыми я последние пару дней делил все тягости и неприятности, так недружелюбно встретившего нас мира. Первым, кого я заметил, когда зрение вернулось ко мне, оказался Игорь. Парень стоял совсем рядом, отдельно от остальных. Природное любопытство подтолкнуло его подойти поближе, но то невообразимое представление, свидетелем которого он оказался, так его поразило, что превратило в окаменевшую статую с открытым ртом и другим цветом лица, чем я привык видеть. Конечно, то, что сейчас произошло на его глазах, никак не вписывалось в рациональное сознание просвещённого человека двадцать первого века.

Я убрал ладони с головы мальчика и невольно посмотрел на результаты работы. Опухоль исчезла, кожа на ноге стала совершенно чистой и светлой, как ей и положено быть. Смертельная болезнь, вызванная змеиным ядом, ушла неизвестно куда, забрав с собой все признаки тяжёлого недуга.

Некоторое время мальчик смотрел на меня, а я на него.

– Вижу, что тебе стало лучше, – первым нарушил молчание я.

– Как будто ничего и не было, – несколько растерянно ответил мне парнишка, продолжая смотреть мне в глаза. По его взгляду я понял, что он видел и знал что-то из того, что было скрыто от других глаз. Наверное, каким-то образом, мальчик подсмотрел, как я договаривался со Змеиным Духом, а наши переговоры могли воздействовать на психику какого угодно, постороннего зрителя. Своим вмешательством в предначертанный круг событий, я внёс, похоже, невольные изменения и в физиологию парня. По тем огонькам, которые засветились в глубине серых зрачков, я понял, что невольно открыл внутри парня заложенные природой скрытые тайные способности, и случайно способствовал появлению первого в этом мире шамана, с необычными возможностями.

Подтверждая неожиданно пришедшую в голову мысль, мальчик негромко зашептал:

– Я видел… Я видел… Как ты держал её в руках… Это – чудо…

Силы быстро возвращались ко мне и я, опёршись о пыльный металлический борт автобуса, встал на ноги.

– С возвращением, Саша! – со всей теплотой в голосе, на которую был способен, приветствовал я вернувшегося с того света парня, а сам побрёл подальше от людей, от их взглядов, от встревоженных и взволнованных голосов. Толпа расступилась передо мной, а вслед негромко зашелестели реплики:

– Как?..

– Невозможно…

Отойдя подальше от автобуса, я присел на самом краю шевелящегося и перешёптывающегося под ласковой рукой тёплого ветра буро-зелёного моря, состоящего из высокорослых растений. Пока я был занят охотой и наблюдал за станцией ункасов, Фёдор Павлович не терял зря времени. Деятельный старик организовал масштабные работы, и под его руководством невольные переселенцы успели хорошо потрудиться. В полусотне метрах от нашей стоянки, в мягкой почве, пришельцы из будущего выкопали выгребную яму, а над ней из снятых с пола автобуса нескольких металлических листов установили некое подобие стен. Сверху умельцы поневоле приспособили в виде крыши полукруглый щиток, некогда закрывавший двигатель транспортного средства. Первое искусственно сооружённое здание радовало глаза, напоминая о том, что мы, всё-таки, многое ещё можем и кое-что помним из того багажа знаний, что принесли с собой.

К отхожему месту вела широкая дорожка. Максимально позаботившись о безопасности, попавшие в прошлое колонисты, вокруг туалета создали свободный от травы большой круг, такой же, как возле автобуса. Из кусков металла, взятых из обшивки автобуса, кто-то умудрился соорудить пару вполне пригодных штыковых лопат и при помощи подсобного инструмента затеять долговременные земляные работы. Снятые верхние слои дёрна обнажили полосы чёрного грунта, которые соединились между собой в уродливый, бросающийся в глаза тёмный квадрат на зелёном фоне. Передо мной чернели канавки, предназначенные для фундамента, готовящегося вырасти первого на этой земле, здания. А на самом краю нашего защитного периметра появилась ещё одна, глубокая полоса-борозда, на месте которой скоро должны были подняться высокие стены.

Невольно восхитившись масштабами предпринятых работ, я заметил ещё одно, ранее пропущенное мною, изменение в ландшафте. Широкая просека, будущая дорога появилась, как по волшебству, среди травы и кустарника и уходила в сторону реки.

Одна из девушек направилась в сторону туалета по уже довольно затоптанной дорожке. Ну, что ж, пришло время для того, чтобы пользоваться благами цивилизации…

Не успел я отвернуться в другую сторону, соблюдая элементарные нормы приличия, как вдруг что-то неуловимое и тревожное заставило меня насторожиться. Так и есть! Обострённое зрение и чутьё не подвело меня. В паре десятков метрах, возле туалета, на самом краю отвоёванной у растительности площадки, из травы на миг высунулся какой-то тёмный круглый предмет. Я не успел толком разглядеть его, как он тут же скрылся в спасительных стеблях высокой травы. Недалеко от того места, где я увидел первый предмет, на короткий миг над травяным одеялом, приподнялся ещё один такой же шарообразный объект, а затем, столь же быстро, спрятался. Потом, приближаясь к краю зелёной стены, отделявшей нас от дикой природы, ещё несколько шаров стремительно показались из высокой травы и столь же быстро исчезли в ней.

Неожиданно я понял, что обозначают эти странные предметы и, что есть силы, закричал безмятежно бредущей, девушке:

– Стой!

Она обернулась и как-то отрешённо посмотрела в мою сторону, не понимая, чем вызван страх, прозвучавший в моём голосе. Девушка лишь растерянно улыбнулась, а секундой позже на неё напали. Трава расступилась, выпустив на дорожку трёх коренастых, покрытых тёмным мехом существ. Помесь человека и обезьяны, неизвестные мне представители каких-то древних подвидов человека, передвигались привычно и уверенно на двух нижних конечностях. Тёмными лохматыми ночными тенями пришельцы бросились к девушке, схватили за руки и волосы, и потащили свою добычу в траву. В одну секунду платье девушки было разорвано и куском ткани упало на землю, а сама она закричала, срывающимся голосом, от страха и боли.

Ошеломлённые, переселенцы из будущего замерли на месте, застигнутые врасплох внезапностью нападения. А я издал устрашающий рёв-клич полинезийцев:

– Оао! – и бросился на противника. В руке у меня была верная полинезийская дубинка, с которой я не расставался в последнее время ни на минуту. Почему-то так получалось, что для неё всегда находилась работа. Моя верная спутница, с постоянной регулярностью, методично отправляла то или иное создание к хозяйке царства мёртвых Миру.

Побив любой рекорд по бегу, я с места взял высокий темп и в один миг оказался в том месте, где только что трава поглотила странную группу, предмет погони. Мои враги оставляли за собой хорошо заметный след в виде шевелящихся стеблей, который указывала на направление, в котором двигались похитители.

В условиях плохой видимости, практически вслепую, я быстро нагнал человекообразных обезьян. Противников было более десятка, но, руководствуясь каким-то сигналом, трое остановились, отделились от основного костяка, и смело бросились на меня. Я смог распознать их маневр по торчащим из травяного моря головам, которые начали быстро приближаться. Они стремительно «поплыли» навстречу, пытаясь затянуть вокруг меня смертельную удавку.

Неожиданно я оказался в месте, где растительность почти не росла: в центре небольшой полянки, в которой, по непонятным причинам, выгоревшие стебли не достигали высоты колен. На другой стороне «поляны» показались мои враги. Низкорослые, покрытые тёмной шерстью, полулюди-полуобезьяны передвигались широкими шагами, похожими на прыжки, каждое их движение настораживало своей скоростью и неприкрытой мощью. Одно существо было вооружено камнем продолговатой формы, неким подобием примитивного кинжала, которое сжимало в руке. Другой мог нанести увечья при помощи деревянной, сучковатой дубинки, а третий грозил берцовой костью какого-то неизвестного крупного животного.

Все трое, рассыпавшись, почти одновременно оказались возле меня. Я едва успел уклониться от хорошо рассчитанного выпада примата с дубиной, чем поспешил воспользоваться другой противник, вооружённый каменным ножом. Острое лезвие промелькнуло в каком-то сантиметре от моей груди. Воспользовавшись временным смятением и заминкой нападающих, я нанёс сильнейший удар своей боевой дубинкой по руке того, что был ближе ко мне. Громко хрустнула сломанная кость, из омертвевших пальцев выпало каменное лезвие, а раненный гоминид упал на колени и негромко завыл от боли:

– У-у-у…

Уклонившись от нового удара, я обрушил свою палицу на череп того, кто был вооружён деревянной дубиной. Продолжая всё то же движение, я вернул палицу назад и, немного скользнув пальцами по древку, рукояткой ударил последнего противника в лицо. Что-то треснуло и чавкнуло, и к моим ногам, почти одновременно, упали два трупа с раздробленными черепами. Третий гоминид, тот, у которого я сломал руку, бросился тем временем в спасительную траву и скрылся в ней.

Напавшие на нас существа допустили очень большую оплошность. Вместо того, чтобы максимально использовать благоприятную возможность и продолжить движение, вся основная группа остановилась, рассчитывая, видимо, насладиться зрелищем лёгкой победы своих соплеменников над неуклюжим чужаком. Неожиданная лёгкая победа одного над многими, сильно смутила зрителей. По-прежнему удерживая заложницу, несколько растерянных и деморализованных гоминидов замешкались, решая как поступить – бежать, или сражаться. Я постарался подтолкнуть их к более решительным действиям. В быстром рывке, преодолев разделявшее нас расстояние, я оказался возле прямоходящих приматов.

– Оао! – вновь грозно заревел я боевой клич людей Южного Моря, легко отбил направленный на меня удар импровизированной костяной дубины и секундой позже убил ещё одного своего врага. Убил легко, как будто развлекался. Мои враги были быстрыми, но я оказался быстрее. Мои противники были сильными, но я был намного сильнее. Я явился, как меч Немезиды, как смертельное оружие, от которого не было спасения, с которым невозможно сражаться и рассчитывать на победу. И приматы-палеоантропы сразу поняли и осознали моё преимущество и моё превосходство. Из охотников они вдруг превратились в жертвы, в преследуемую и испуганную до смерти, дичь. Отпустив девушку, тяжело упавшую на землю, гоминиды бросились в рассыпную, подальше от меня, оставив на месте короткой схватки три бездыханных тела. Не пытаясь преследовать быстро удалявшихся с криками ужаса полулюдей – полуобезьян, я присел возле сжавшейся в комок девушки:

– Ты как?

– Справлюсь, – всхлипнула она, руками обхватив плечи. – Нормально…

На её прикрытом лишь нижним бельём белом теле темнела пара синяков и несколько незначительных царапин. Можно сказать, девчушка в рубашке родилась и отделалась лёгким испугом, ведь, кто его знает, какие были намерения у напавших на неё существ… Убедившись, что с девушкой всё в порядке, я решил поподробней осмотреть тех, с кем несколько минут назад мне пришлось сразиться. Возле ближайшего трупа я остановился. Мертвец лежал совершенно голый, спиной вверх, уткнувшись лицом в землю. Вокруг его головы образовалась неприятно-яркая лужа крови. Ухватив за плечо, я перевернул тело на спину. Пока возился с трупом, вокруг меня собрались многие, подоспевшие к месту схватки, жители нашей маленькой колонии. Как ни странно, наткнувшись на устроенное мною побоище, они не издали ни звука.

Лежащий передо мной палеоантроп определёнными чертами напоминал человека, но в то же время, по многим признакам, значительно отличался от нас. Невысокий, прямоходящий примат имел рост не более ста пятидесяти сантиметров. Всё тело покрывал густой волосяной покров, сквозь который проступала необычайно развитая мускулатура. Больше всего моё внимание привлекло лицо убитого. Внешность древний человек имел всё же больше обезьянью, чем человеческую. Твёрдая и чёрная кожа, совсем как у гориллы, натягивалась в районе лба большими надбровными дугами, нависшими над остекленевшими глазами. Верхняя и нижняя челюсть так же значительно выдавалась вперёд. Если бы существо не сжимало в руке примитивное оружие, и я не видел, как оно им действовало, то ни за что не поверил, что оно, как и мы, принадлежит к человеческому древу. Хотя, с другой стороны, в наше время в Африке предметами во время охоты активно пользуются обычные шимпанзе…

Мои сомнения окончательно развеял полицейский:

– А это что? – от внимательного взгляда капитана полиции не укрылся небольшой и неприметный предмет, лежащий возле одного из тел. Он нагнулся над ним, поднял и протянул мне. Я взял очень крупное яйцо, принадлежавшее, по всей видимости, какому-то древнему и огромному страусу. Однако верхушка яйца оказалась аккуратно удалённой, а на дне пустотелого предмета плескались остатки воды. Напавшие на наш лагерь существа догадались изготавливать примитивные сосуды и в походе использовали искусственно созданную тару для переноски воды!

– Занятная штука, – я протянул яйцо полицейскому, – держи трофей. Ну, что ж, перед нами сильные и достаточно разумные враги. Будьте готовы в любую минуту снова встретиться с ними. Похороните мёртвых, а я пойду немного отдохну.

Я и в самом деле чувствовал себя довольно неважно. Оставив за спиной тихий гул удивлённых и встревоженных голосов, я быстро добрался до автобуса и поспешил поскорее воспользоваться спасительной тенью. Солнце палило вовсю, словно стремясь сжечь всё живое. На небе солнечные лучи уже спалили все облака, а теперь добрались и до земли.

Оказавшись в тени, я едва успел немного отдышаться, как рядом появился Фёдор Павлович:

– Контакт двух рас, можно сказать, успешно состоялся, – тяжело вздохнул он.

– Они не пытались установить с нами дружественные отношения.

– Я знаю, – отмахнулся он от моих слов, как от известной всем истины, – и узнаю их. Эти наши далёкие родственники вместе с десятками различных других модификаций населяли Землю до появления человека разумного. Но как только современный человек принялся покорять зовущие его просторы, так всюду начали почему-то исчезать различные виды реликтовых гоминидов. На мой взгляд, уж очень последовательная причинно-следственная цепочка образуется. Если следовать моей логике, то получается, что наши далёкие предки, где бы ни появились, «зачищали» каждую вновь открытую территорию, пригодную для обитания от всех иных видов реликтовых рас, в чём-то непохожих на них.

Фёдор Павлович высказал сейчас очень правильное и полностью соответствующее истине предположение. Уж кто-кто, а я-то знал, как дело обстояло на самом деле, но, тем не менее, промолчал. Я знал конкретно, кто «зачистил» острова и континенты. Один и прибывшие вместе с ним с далёкой планеты предки людей.

– Однако некоторые реликтовые расы уцелели, – продолжал пожилой переплётчик, – и на протяжении многих тысячелетий, укрываясь на окраинах цивилизованного мира, вели кровопролитную войну не на жизнь, а на смерть, с разрушившими привычный ход вещей захватчиками. Воспоминания об противостоянии сохранились во многих древних текстах. К примеру, в шумерском эпосе о Гильгамеше, написанном за несколько тысячелетий до рождества Христова, герой совершает свои подвиги вместе с дикарём Энкиду. Очень интересно описание Энкиду, данное в эпосе. Он чрезвычайно походил своим внешним видом на тех существ, которых ты сегодня убил. Волосатый, дерзкий, дикий и могучий Энкиду постоянно нападал на поля и разорял посевы. Его буйства смогла укротить лишь проститутка Шамхат, которую все жители прагорода уговорили отдаться Энкиду. Может, во времена реальных противостояний избранные женщины действительно выступали в качестве искупительного и умиротворяющего дара цивилизации варварскому прошлому. Такие женщины должны были своим телом защищать родную общину от нападения дикарей, пока цивилизация не накапливала достаточно сил, чтобы раз и навсегда смести с лица Земли все последние признаки дикого прошлого. Слушай, я, наверное, совсем утомил тебя своей болтовнёй и бредовыми старческими теориями. Может, хочешь почитать? У меня оказалась с собой пара книг. Правда, за ними выстроилась длинная очередь, но, если что – ты будешь первым.

– Неси, – согласился я.

Фёдор Павлович торопливо направился к дверям автобуса, зашёл внутрь салона и скоро вернулся с пакетом в руках. На пакете красовалась надпись, состоящая из больших букв, очень контрастно выделявшихся на синем фоне: «МАВИ».

– Вот, держи.

Я взял в руки пакет:

– Скоро, наверное, я покину вас, – решился, наконец-то, сказать правду, которая давно мучила меня.

– Как?! Ты? Почему?

Невольно замолчав, я подумал о том, стоит или нет говорить старику хоть часть правды. По моим умозаключениям выходило, что стоит.

– Существует серьёзная угроза колонии.

Фёдор Павлович удивлённо посмотрел на меня. Он и без того взвалил на свои плечи в последнее время слишком много всего, а тут оказалось, что все те опасности, с которыми он познакомился, представляли собой далеко не полный список. Опять же, если я серьёзно обеспокоен чем-то, значит, дела и правда неважные.

– Какая опять? – его голос не дрогнул, но я физически ощутил, как он напрягся в ожидании ответа. Мне не хотелось вдаваться в подробности. Ведь не будешь же рассказывать ему свою историю с самого начала, да и не поверит он ей.

– Не беспокойтесь… Я с ней разберусь, но потом, скорее всего, исчезну. Может быть, навсегда или же на время.

Он беспокойно затоптался на месте, не зная, что сказать.

– Чтобы выжить и развиться, у вас есть все шансы и без меня. Вы обладаете огромным кладезем необходимых знаний. Митрич и капитан всегда готовы помочь. Они мужики неплохие, опирайтесь на них. Игорь располагает хорошими познаниями в медицине. Вы просто обязаны выжить.

– А ты-то куда собрался? Куда, говоришь, исчезнешь?

– При встрече я сказал вам правду, – я посмотрел ему прямо в глаза. Он не отвёл взор. – Я – Чистильщик. Я путешествую по мирам и, насколько это возможно, устраняю опасности человечеству.

Он не поверил мне. Усмехнулся, хотя постарался никак не показать своего недоверия.

– Скоро ночь… Ты пойдёшь в засаду, как обещал?

– Конечно, – подтвердил я свои слова, – конечно, пойду. Я же обещал.

– Отдохни, почитай… От Дениса твоего нёс… Меня лично книги всегда успокаивают.

Он развернулся и пошёл в сторону работавших на краю расчищенного участка молодых и здоровых представителей нашей маленькой общины. Я же раскрыл пакет и посмотрел на то, что находилось внутри. Там оказались две совершенно непритязательные, сильно различавшиеся форматом, книги. Я вытащил из пакета сразу обе.

От книг пахло каким-то особенным запахом. Я явственно почувствовал аромат прошедших десятилетий, ощутил кожными рецепторами глубину множества ушедших в небытие лет. Одна из книг, что я держал сейчас в руках, представляла собой не более, как кучку скреплённых давно засохшим клеем тетрадок с листочками, пожелтевшими от времени. Другая оказалась намного больше первой, у неё присутствовала обложка. Правда, корешок начисто оказался оторван, а края картонных коробок затёрли и искрошили сотни тех рук, через которые прошёл фолиант за период своего существования. Маленькую книжку написал какой-то Кеннан и называлась она «Кочевая жизнь в Сибири». Автором большой по формату книги оказался человек по фамилии Реклю, со странным именем Элизе. Называлась она «Земля и люди» и была помечена латинской цифрой семь. Как я понял, цифра указывало на порядковый номер того тома, что попался мне в руки.

Сначала, как каждому благоразумному человеку мне захотелось взяться за ту, что была поменьше. Непривычный шрифт первые полчаса порядком тормозил скорость чтения, но скоро я привык к значению неизвестных ранее знаков, и дело начало продвигаться гораздо быстрее. В принципе, мне не особенно-то и нравилось читать раньше, но в данном случае книга захватила меня своим содержанием целиком, и я не заметил, как проглотил её всю, а затем взялся за следующую. Конечно, мне приходилось торопиться, ведь я боялся не успеть охватить всё в отведённое мне короткое время, поэтому иногда многое опускал, пропуская не интересующие меня довольно большие куски текста. Того, что успевала усвоить моя память, вполне хватало для того, чтобы понять значимость попавших в моё распоряжение книг. Я жадно пил напиток под названием «чистое знание» из ранее неизвестного мне источника, пил и не мог напиться. Передо мной проходили не отдельные сюжеты и судьбы, я целиком смог наблюдать печальную судьбу многих примитивных народов, волей судьбы оказавшихся на пути современной цивилизации. Книги были написаны на удивление лёгким разговорным языком, и я, увлечённый чтением, не заметил, как наступила темнота.

Я отложил книги в сторону, чтобы сделать маленький перерыв только тогда, когда наступившая темнота не позволила читать дальше. В свете большого костра я с удивлением отметил, что пока был занят чтением, переселенцы из будущего продолжали заниматься намеченными ранее работами. Под руководством всёзнающего Фёдора Павловича, недалеко от автобуса, была практически закончена землянка, укреплённая изнутри толстыми жердями. Оценив достижения маленькой группы, я подошёл поближе к костру и снова провалился, при помощи книги, в другое измерение. Чем больше я читал, тем сильнее понимал, что эти книги оказались в моём распоряжении не просто так. Многое из того, что происходило в мире Макоа, стало мне понятно благодаря томику Реклю, посвящённому как раз тому региону.

Захваченный описанием масштабной трагедии многих туземных народов, о судьбе которых не так давно не имел ни малейшего представления, я и не заметил, как рядом оказался Фёдор Павлович:

– Полдня и весь вечер просидел, только страницы шелестели, – засмеялся он, – что, так интересно?

– Очень! Сам не ожидал, что так зацепит!

– Да это ещё та зараза, уж я-то с ней знаком… А я со стороны наблюдаю за тобой и просто душа радуется.

Только сейчас я заметил, что наступила самая настоящая ночь:

– А сколько времени уже? – искренне удивился я.

– Да пора уж вам выдвигаться. Митрич и Алик вон, возле автобуса, ждут тебя.

– Возьмите, – я протянул книги Фёдору Павловичу, – и берегите их, как зеницу ока. Это одно из самых ценных сокровищ, что мы принесли с собой из нашего мира.

– Я знаю, – ответил спокойно он, и я понял, что пожилой переплётчик действительно осознавал значение тех предметов, что держал в руках. – Удачи тебе.

– Спасибо. Разделите ночь на равные части и держите не менее двух человек в карауле. Можно одного мужчину и одну женщину, главное, чтобы не спали.

– Хорошо.

Находясь по-прежнему под впечатлением от прочитанного, я направился к автобусу, возле которого маячили две почти неразличимые в полумраке человеческие фигуры. Подойдя поближе, я увидел, что Митрич и Алик тщательно приготовились к ночному дежурству, полностью перевоплотившись в первобытных жителей дикого мира. Каждый из них держал по паре заострённых длинных палок-копий, а Алик вооружился вдобавок ещё и дубинкой, отдалённо напоминавшей своей формой мою старую полинезийскую проверенную модель оружия ближнего боя.

– На то же место пойдём, Оеха? Туда, куда он приходил?

– Да, туда же, только пройдёмся немного подальше, на сотню метров вперёд. Давайте поужинаем и выдвигаемся.

После довольно сытного ужина, показавшегося мне пресным из-за отсутствия хлеба, соли и привычных приправ, наш маленький отряд, состоящий из меня, высокого Митрича и сухощавого подвижного Алика, собрался на самом краю отвоёванной у темноты светом костра поляны. Вооружённые копьями и дубинами, мы имели, наверное, очень воинственный вид, полностью соответствующий тяжёлой и трудной задаче. Мои бёдра прикрывала одна ветхая набёдренная повязка, тело ещё больше потемнело от пыли и засохшей крови, сквозь которую проступали многочисленные зловещие узоры. Митрич, похоже, подражая мне, разделся до пояса, показав всему миру удивительно белое тело и столь же, на удивление, волосатую грудь.

Ночь, между тем, покрыла своим тёмным покрывалом окружающую саванну. Свет от костра, одинокий и, скорее всего, единственный огонёк разума на этой дикой планете, как-то урывками, играясь с тенями, освещал лица моих спутников. Я не прочёл на них, к своему удовлетворению, ни тени страха или усталости.

– Пойдём, – повернулся я лицом к высокой траве. Спиной почувствовал многочисленные взгляды, смотрящих нам вслед, людей. Они верили и надеялись на нас. Мы не должны были их подвести, это я знал точно.

Через минуту, оставив позади лагерь, мы уже бодро шагали в темноте. Над головами сверкали яркие и далёкие звёзды, расположенные на небосводе совсем не так, как я привык их видеть. Ночной ветерок, пробегая по самой поверхности травяного моря, всё же, изредка, порывами, приносил прохладу, освежающую тело после дневного зноя. Со всех сторон постепенно стали появляться звуки, которые могли издавать только крупные насекомые. Изредка ветер приносил с собой отдалённые крики и рёв крупных ночных животных.

Казалось, даже жёсткие стебли высокой и неизвестной мне травы и ветки кустарников стали как-то мягче под воздействием прохладного ночного воздуха. Я продвигался по зарослям очень уверенно, больше не проверяя свой путь палкой на предмет наличия ядовитых змей, как раньше, чем порядком озадачил своих товарищей.

Митрич попытался что-то поворчать по поводу моей самоуверенности, но я ничего не ответил ему, в итоге замолчал и он.

Мы углубились в саванну довольно далеко, на несколько сотен метров, неизменно придерживаясь именно того направления, откуда в прошлую ночь к нашему лагерю подкрался опасный хищник. Когда огонь костров больше не подсвечивал путь назад, а человеческие голоса растворились в необъятных просторах, я организовал засаду, с моей точки зрения, наиболее эффективным образом. Чисто по-человечески, конечно, хотелось всем троим собраться в одну группу и менять друг друга на посту на протяжении всей ночи. При таком раскладе мы обязательно смогли бы хорошо выспаться, но… не достигли никоим образом поставленной перед нами задачи. Во-первых, собравшись вместе, мы невольно создали бы дополнительные шумовые эффекты, чем обязательно спугнули ночного хищника. А во-вторых, необходимость раздробления нашей группы подсказывала элементарная логика. Разделившись, мы охватывали большую площадь и крайне уменьшали шансы просочиться, безнаказанно, сквозь наше построение опасному зверю. Хотя обратной стороной такого распыление сил, было невольное возрастание угрозы личной безопасности. Ведь теперь, в случае, если хищник выходил на кого-либо из нас, требовалось немало времени для того, чтобы остальные могли поспешить на помощь тому, кто подвергнется нападению.

Тем не менее, помня, прежде всего, о тех во многом беззащитных переселенцах, чей покой мы должны были обеспечить в эту ночь, я расположил наши скрытые позиции в виде треугольника. Остриё геометрической фигуры, как опытнейший стратег, я направил в противоположную сторону от нашего лагеря. Своё место я, подобно неустрашимым вождям героической древности, обозначил во главе треугольника, в самой удалённой точке, в то время как мои помощники, разделившись, укрепили фланги нашей засады.

Оставшись один, в темноте, я уселся на ещё хранившую дневную теплоту землю и принялся терпеливо ждать, прислушиваясь ко многим незнакомым ранее звукам. Сами собой в голову полезли различные мысли. У меня появилось время, чтобы не проанализировать, а хотя бы вспомнить всё то, что случилось со мной за последнее время. Сначала память вернула меня в моё время, в то, что я знал и помнил. Я снова встретился мысленно со многими своими друзьями и подругами, а потом оказался за одним столом с отцом и матерью. Затем, вдруг, мои воспоминания швырнули уставшее сознание на одинокий остров, где-то в Тихом океане, во время, предшествующее моему рождению почти что на двести лет. Я снова, вместе с Макоа, поднимался по каменному туннелю вверх, навстречу едва заметному свету. Оказавшись наверху каменного колодца, я опять вступил мысленно в разговор с Тангароа, а чуть позже уже сошёлся в беспощадной схватке с воинами из Акульего Братства. Секундой позже одни воспоминания сменили другие. Я так же, как сейчас, лежал в другом мире, в таинственном полумраке на берегу лесного озера, в зарослях, чем-то напоминавшими привычный папоротник. Я вспомнил Та Таху и меня снова очень сильно потянуло к нимфе подземного мира полинезийцев…

Мне не удалось вспомнить всё то, что происходило со мной в последующие дни. Едва слышимый, почти неуловимый для слуха шорох привлёк моё внимание. К этому времени зрение полностью адаптировалось к ночной темноте. Немного подождав, когда неизвестный снова обнаружит себя, я стремительно выпрямился и сделал несколько шагов в нужном направлении.

Я заметил что-то пугающе знакомое в хаосе сплетений веток кустарника и, неуловимо быстро выбросив руку, схватил извивающееся длинное тело большой змеи в том месте, где голова переходила в туловище. Ещё одна чёрная мамба, стремясь вырваться, струящимися кольцами обвила своим телом мою руку. Она яростно и злобно шипела, а я в ответ радостно улыбался, довольный своей реакцией, силой и скоростью.

Не понимаю, какой сидевший внутри меня чертёнок, отдал приказ на дальнейшие действия. Со своей добычей я повернулся в ту сторону, где должен был, по моим подсчётам, находиться бывший водитель автобуса:

– Митрич!

– Здесь я, – с небольшим опозданием откликнулся ночной страж. По его голосу я сразу догадался, что Митрич позволил себе непозволительную роскошь заснуть на посту. Ну, ничего, сейчас я тебя взбодрю на всю оставшуюся ночь.

Двигаясь бесшумно, подобно призраку или тени я, определив по голосу место нахождения водителя, в один миг оказался за его спиной, зайдя в тыл позиции. Он сидел, ко мне спиной, на своей далеко не маленькой пятой точке, поджав под себя, подобно индийскому йогу ноги, а рядом лежало копьё. Спросонья Митрич сопел так громко, пытаясь окончательно прогнать сон, что, наверняка, разогнал всё живое в районе сотен метров от нашей засады. Совсем уж выдала с головой бывшего водителя охапка мятой травы, которая указывала на то, что Митрич заранее соорудил себе лежанку, и не намеревался нести, как надо, службу. Да, дружок, вот и пришло время тебя немного проучить.

– Я сзади, Митрич, – тихо позвал я его. Он резко обернулся и тут же с тихим криком отпрянул назад всем телом, не удержался на своей мягкой опоре и упал на спину. На его месте испугался бы любой. Первое, что он увидел, когда повернулся, была голова большой змеи с широко раскрытой пастью, зависшая в каком-то сантиметре от лица. Чёрную мамбу я крепко держал в руке, хотя у меня внезапно возникло желание бросить её тело на голый торс здоровенного Митрича.

– Ты, что, совсем дурак? – прохрипел испуганно водитель.

Не обращая внимания на негативную экспрессию в голосе, я нагнулся и ещё ниже склонил шипящую змеиную голову к телу мужчины.

– На, возьми её в свои руки, – я хотел заодно проверить, действует ли на практике моё соглашение со Змеиным Духом.

– Нет, нет, – отчаянно замотал он головой, – убери это от меня!

Проигнорировав просьбу, я немного передвинул свою хватку, освободив змеиную голову, и опустил, извивающийся шланг, к лицу водителя. Чёрная мамба, испуганная и разгневанная, зашипела ещё громче, но отвернула свою смертоносную голову от лица Митрича. Даже в слабом свете Луны и звёзд я заметил, как побледнел наш водитель:

– Прекрати! Убери её, убери, она же сейчас меня укусит!

– Очнись, видишь, теперь она тебя боится! Возьми её в руки или хотя бы, притронься, доверься мне!

Понимая, что я полностью владею ситуацией, но, всё же, опасаясь делать резкие движения, он неохотно, как-то машинально подчинился приказу. Набравшись смелости, водитель очень медленно поднял свою руку. Отвечая действием на его движение, змея ещё сильнее выгнулась, всеми силами стараясь избежать касания. Митрич очень робко немного ещё продвинул вперёд руку и коснулся пальцами чешуйчатой головы. Змея по-прежнему старалась уклониться от соприкосновения с пальцами человека.

– Вот, блин… Не может быть, наверное, это сон…

– Не бойся ты, – подзадорил я «храбреца», – она ничего тебе не сделает. Я приказал змеям не трогать больше людей.

– Да ну ты… Кто ты тогда такой, чтобы приказывать змеям… Брось сказки рассказывать, – всё же испуганно отдёрнул назад руку Митрич.

– Ты же видишь, что она боится тебя. Боится, как огня. Ну-ка, попробуй ещё разок.

Очень медленно и крайне неохотно водитель снова приблизил руку к змеиной голове. Та же, выпучив глаза, оцепенела и замерла с открытой пастью, в которой на ещё более чёрном в темноте нёбе контрастно белели страшные белые ядовитые клыки на верхней челюсти. Немного осмелев, Митрич погладил кончиками пальцев змею по морде, а потом, в довершение ко всему, мазнул указательным пальцем по ядовитым зубам. Чёрная мамба, одна из самых смертоносных и быстрых змей на Земле замерла, сдавшись в моей руке, повиснув безвольной плетью. Всем своим видом змея показывала, что подчинилась неизбежному и смирилась перед насилием.

– Ишь, ты, – очень тихо прошептал водитель, – никогда бы не поверил ничему подобному, если бы такое не происходило со мной.

– Щёлкни её по носу, – ухмыльнулся я.

– Что?! – Митрич даже захрипел от страха.

– Согни указательный палец и затем ударь её по носу.

– Но…

– Давай, давай, делай, что я тебе сказал.

В ночной тишине громко, словно выстрел, прозвучал щелчок. Митрич на этот раз доверился мне полностью и постарался на славу. Большим пальцем правой руки он хорошо оттянул указательный палец и наградил замершую змею ударом по самому чувствительному месту. Чёрная мамба содрогнулась всем телом, но опять не предприняла никаких ответных враждебных действий.

– Не может быть… – выдохнул изумлённо водитель. Убедившись, что мой договор со Змеиным Духом остаётся в силе даже после такого преднамеренного измывательства, я, немного размахнувшись, бросил тяжёлое тело на голую грудь Митрича.

– А-а, чтоб тебя… Да ты совсем… – матом завыл водитель, а змея мгновенно ожила и стремительно скользнула по зарослям на его груди на землю, и в одну секунду растворилась в темноте.

– А это тебе за то, что ты спишь на посту, – спокойно произнёс я. Вообще-то я был очень рад тому, что увидел. Получалось, что мне удалось совместить и сделать два дела сразу – проверить, как змеи соблюдают мой с ними договор и заодно проучить нерадивого сторожа. – Смотри, не спи, а то ещё одну поймаю и принесу. Поверь, мне недолго.

– Да иди ты, мне и этой хватит.

Невольно улыбнувшись, я оставил ругающегося самыми замысловатыми выражениями, помощника, в одно мгновение, слившись с ночной темнотой. При помощи своего обострённого зрения и руководствуясь подсказками какого-то внутреннего компаса, я быстро и без малейших задержек нашёл своё прежнее место в нашей эшелонированной системе обороны. Оказавшись снова среди знакомых уже ночных миражей и звуков, я замер, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Не прошло и нескольких минут, как быстро приближающийся шум от чьих-то шагов, заставил меня встрепенуться. Все рефлексы сработали автоматически, как хорошо подогнанные детали одной машины. Я немного привстал, готовый в любой момент нанести сокрушительный удар палицей. Однако, характер звуков скоро успокоил меня. Тот, кто ко мне «подбирался» производил слишком много шума. Двигался неизвестный с противоположной, относительно лёжки Митрича, стороны. Значит, это мог быть только Алик. Заскучал, наверное. Ну и воинство я с собой привёл, нужно, в их же интересах, как-то избавиться поскорее от таких помощников…

Подтверждая мои умозаключения, совсем рядом, с явным южным акцентом, меня шёпотом окликнул знакомый голос:

– Оеха, ты где?

– Здесь… – довольно недружелюбно ответил я. Какой зверь так на нас выйдет? Разгонят запросто всё живое на много километров вокруг эти дети телевизионных программ и автомобильных пробок.

Алик минутой позже появился на моей маленькой полянке и присел рядом. Свет Луны осветил его лицо, с характерным носом и горбинкой недалеко от переносицы.

– Ну, и зачем пожаловал? – я всё же надеялся, что Алик пришёл не просто так, от нечего делать, а с какими-то конкретными вопросами или предложениями. – Да ещё так шумно. Думаешь, если мы будем галдеть здесь и бродить всю ночь с места на место, то тот, которого мы ждём, появится? Любой хищник за версту обойдёт таких охотничков.

– А я не поэтому поводу, – немного замялся он.

– Ну и что такое приключилось, обидел, что ли кто? Выкладывай побыстрее, не тяни, коли пришёл, – я желал поскорее выпроводить ночного гостя назад, и не скрывал раздражения, стремясь вновь остаться один. Мне было далеко не до Алика, было о чём подумать. А если честно, хотелось просто одиночества, чтобы никто не лез со своими мыслями и проблемами, а остались бы со мной только крупные гипнотизирующие звёзды на небе да воспоминания и мечты.

– Тут я подумал… Понимаешь, брат, мы с тобой очень похожи.

Что-то в словах, какой-то блеск в глазах, дрожание голоса заставило меня насторожиться. Похоже, этот парень пожаловал по мою душу не просто так.

– Брат, мы так похожи с тобой друг на друга, – продолжал тем временем Алик. – Видишь, у тебя такая же тёмная кожа, как у меня. И волосы один в один, как у меня на голове. Мы с тобой очень отличаемся от НИХ. Мы братья с тобой и должны держаться вместе.

– Ну, допустим, – я не стал отрицать очевидного. Мне очень захотелось узнать, что он скажет дальше, к чему клонит весь этот разговор, – я согласен с тобой. Мы на самом деле внешне похожи и отличаемся от остальных. Ну и что из этого?

– Брат, ты пойми меня правильно, – зашептал торопливо и, не скрывая волнения, Алик, – посмотри на них… Какие они все слабые. А мы с тобой сильные. Мы созданы самой природой, этими звёздами и этой Луной для того, чтобы командовать, а не подчиняться. Все остальные должны работать на нас… Если мы с тобой объединимся, то будем главными, королями, понимаешь это?

– Интересно… – я едва сдержался, чтобы не взорваться. Вот, оказывается, какие мысли и идеи бродят у тебя в голове.

– Поверь мне, они все прирождённые рабы, они будут беспрекословно выполнять наши приказы, когда увидят, что мы вместе. А мы с тобой, брат, прирождённые хозяева. А если они рабы, то пусть и работают. На нас с тобой, брат, на нас. Только на нас… Ты ведь хочешь стать королём, брат?

– Хорошо, – я едва смог придать своему голосу нужный оттенок заинтересованности, – план неплохой. И как это будет выглядеть, брат? Наше господство?

Он и здесь всё продумал. Опасный тип.

– Я рад, брат, что ты понял меня! Старых мы прогоним прочь, а молодых оставим и заставим исполнять наши приказы.

– Ну, а девушек как делить будем? Их же пять или шесть. Многовато для нас с тобой, брат.

– Всё для тебя, брат. Хочешь, я возьму себе одну, а остальных отдам тебе? А хочешь, мы будем ими меняться?

Мне вдруг стало не по себе. Внезапно, я понял, что уроженец гор с таким детально разработанным планом, представляет для нашей маленькой колонии ещё большую опасность, чем тот зверь, которого мы сейчас ожидали.

– Отлично ты всё придумал, брат! – как можно более восторженно произнёс я.

– Да это ещё что… Ты будешь следить за порядком в этом стаде, а я…

– До конца своей жизни чистить выгребную яму, брат, – закончил я за него прерванную мысль.

– Что?!

Внутри у меня всё росла и росла волна гнева и омерзения, с которой я уже не мог больше справиться. Отвернувшись от него, потому что мне было крайне неприятно смотреть на лицо этого человека, я продолжил дальше негромко рассказывать вероятное будущее неудавшегося рабовладельца:

– Удел у тебя будет теперь такой, брат. Согласно мыслям будут и твои деяния. Я сам прослежу, чтобы ты голову не мог высунуть из отхожей ямы, брат. Вся грязная работа по дому отныне твоя, а если будешь увиливать, то прогоню прочь, как бешеную собаку.

– Что?

– Что слышал. Я, на твоём месте, сам сейчас бы ушёл подальше от этого места и забыл, как, вообще, выглядят люди. Твоё место вместе с животными, брат, а не с людьми.

Я не успел сказать всё, что хотел. Он сидел рядом в темноте, очень близко, и поэтому его действия оказались неожиданными. Когда я попросил всех сдать предметы, принесённые с собой из будущего, естественно, никакого тщательного осмотра или обыска произведено не было. Каким-то образом, а, может, не скрываясь, в кармане джинсов, Алик утаил одну очень нужную для существования колонии вещь – большой нож с выкидным лезвием.

Пугающе громко, в тишине, щёлкнуло выброшенное пружиной стальное жало. Одновременно, я ощутил толчок в левый бок. Что-то холодное проникло в глубину моего тела, но боли я не почувствовал никакой, только одно удивление. Оказавшиеся на пути проникновения металла, мои внутренние органы, мгновенно отреагировав, сжались и образовали полость, в которую и вошло, ничего не повредив, лезвие ножа. Первым делом я подумал о Тангароа. Полинезийский бог обещал мне неуязвимость, но, видимо, его сила в полную силу распространялась только на его мир.

Секундой позже я понял, что сижу, спокойно на земле, с торчащей из бока рукояткой ножа, рядом со своим убийцей. Слово «убийца» вспомнилось не просто так. Ведь если бы я оказался обычным человеком, то удар ножом стал бы для меня, наверняка, смертельным.

Я вновь остановил время. Все предметы вокруг меня замерли, прекратив двигаться, мгновенно исчез даже шум ветра и все остальные звуки. Совершенно механически я перехватил, зависшую в сантиметре от рукоятки ножа, руку Алика в районе кисти, не давая никакой возможности вытащить из моей раны лезвие и нанести новый удар. А потом, ни на секунду не засомневавшись, с силой вывернул кисть ладонью наружу. Мир снова ожил, наполнившись звуками. Громко хрустнула сломанная кость, а следом Алик завыл от боли:

– А-а-а…

Я был очень зол. Поэтому не отпустил повреждённую руку, а нажал ещё сильнее.

– О-о-ой!.. А-а-а! – уже не пытаясь сдерживаться, закричал Алик. В темноте, при слабом свете, который дарили земле холодные звёзды и столь же равнодушная Луна, я заметил, как гримаса боли исказила его лицо, заодно изменив цвет на более бледный.

– Отпусти-и, – застонал он, – а-а… Пожалуйста, отпусти-и руку-у…

– Завтра ты уйдёшь от нас, – спокойно сказал я и отпустил его руку, – уйдёшь так далеко и спрячешься так хорошо, чтобы я никогда больше тебя не смог найти.

Прекрасно понимая, что своим решением обрекаю этого человека на мучительную и верную гибель, я, тем не менее, был настроен решительно. Со сломанной рукой, без необходимых навыков, он не сможет прожить даже в такой плодородной местности и месяца. Осозновая, какую разрушительную внутреннюю угрозу он представляет для нашей маленькой колонии, я напрочь забыл о человеколюбии и гуманизме. Возможно, его можно будет в будущем принять назад в наше общество, но только тогда, когда голод и страх изменят самым коренным образом мировоззрение.

Под тяжёлыми шагами затрещали и застонали ветки кустарника. Вскоре из темноты на нашей маленькой полянке появилась могучая фигура Митрича. На его лице я заметил неподдельную тревогу. Да, Митрич, за прошедшую ночь ты много увидел и немало пережил…

– Что у вас случилось? – первое, что он заметил, оказался катающийся по земле, стонущий и громко говоривший какие-то угрозы и проклятия на своём родном гортанном языке Алик. Рядом с извивающимся кавказцем совершенно безмятежно, с торчащей из тела рукояткой ножа, сидел я.

– Ох, – только и выдохнул из себя Митрич, когда заметил, что я ранен.

Не обращая больше внимания на зрителей, я занялся собой. Первым делом с силой выдернул лезвие из раны. В свете Луны тёмная, словно чернила, кровь ручейком потекла из глубокой раны. Сосредоточившись, я немного изменил привычный порядок вещей. Кровь, по той дорожке, что успела нарисовать на теле, вдруг начала движение в обратном направлении, назад, в ту рану, из которой только что пыталась сбежать. На лезвии ножа, который я держал в руках, чернильное пятно скаталось в несколько крупных шариков, похожих на ртутные. Подпрыгивая, как живые, притягиваемые невидимым магнитом, подчиняясь моему мысленному приказу, шарики в один миг достигли намеченной цели и исчезли в ране-щели. Собрав всю свою кровь, я принялся за сам порез. Лишённые даже малейших следов крови, розовые края потянулись друг к другу, не оставив через несколько секунд на моей коже ни малейшего следа от кровоточащего, глубокого проникающего ранения.

– Что за… – растерянно и со страхом в голосе тихо сказал Митрич. Даже Алик перестал кричать и постарался отползти от меня подальше. По тому, как на меня смотрели невольные зрители, я понял, что подарил им массу незабываемых впечатлений.

– Кто же… Кто же ты такой? – захрипел Митрич. Следом и Алик принялся подвывать посиневшими губами какие-то связанные между собой словосочетания, скорее всего, заговоры и молитвы. Ох, как же мне надоел этот вопрос…

– Ангел. Ангел смерти, – почему-то пришла на ум моя «коронная» фраза, которую я озвучил не так давно в ледяной пустыне умирающего радиоактивного мира. – Бери этого подранка и веди в лагерь. А утром проследи, чтобы его духа не было вместе с нами. Дайте ему с собой небольшой паёк, и пусть идёт на все четыре стороны. Сегодня он ножом меня ударил, завтра на тебя руку поднимет.

– Понял, – не пытаясь больше ни о чём меня спросить, Митрич довольно грубо поднял за шиворот стонущего Алика, попутно встряхнул джигита, и секундой позже их поглотила темнота.

Оставшись один, я некоторое время сидел, обдумывая случившееся и «прокручивая» в голове всё то, что недавно произошло со мной. Меня вновь очень удивили мои возможности. Наверное, Тангароа что-то рассчитал неправильно, что-то сделал не так, подарив человеку такие способности. Я словно знал, что нужно было делать. Необходимые знания приходили из пустоты, я лишь повторял то, что, как казалось, знаю давно. Загоняя внутрь кровь, я заставил свернуться её в шарики на лезвии, а это означало, что я могу управлять не только своим телом, но и воздействовать на посторонние предметы. Конечно, меня радовало, что я постоянно учусь, постоянно прогрессирую. Но открывающиеся перспективы откровенно пугали …

Понимая, что все свои догадки и мысли можно проверить одним только экспериментальным путём, я посмотрел на лежащий рядом на траве нож и пожелал, чтобы он приподнялся над землёй. Я даже не захотел этого, просто вдруг в голове возникла ясная картинка, как предмет, которым хотели меня убить, поднимается в воздух. А следом, секундой позже, уже зрением увидел висящее прямо перед носом, сверкающее каленым серебром в свете далёкой Луны, стальное лезвие.

Тяжело вздохнув, я отпустил картинку висящего лезвия из сознания, просто убрал упоминание об этом предмете из своего ума, и нож тяжело, вспомнив вдруг о гравитации, упал к моим ногам.

Значит, я ещё могу перемещать различные предметы. Как же называется такое явление? Ага, вот оно – название всплыло из какого-то тайного запасника моего разума – телепортация. А если я в состоянии управлять движением предметов, может, стоит попробовать перекинуть, с помощью мысленных усилий, куда-либо и своё тело. Без помощи ног, в один миг, оказаться, допустим, в нашем лагере. Если мне удастся это совершить, то…

К реальности меня внезапно вернуло чьё-то хорошо различимое тяжёлое дыхание, которое просто не могло, в силу звуковой специфики, принадлежать человеку. Какой-то очень большой зверь пробирался, соблюдая все необходимые меры предосторожности, в сторону стоянки. По всей видимости, он не заметил моего присутствия. Это неудивительно. Ведь я не выделял никакие запахи, моё тело давно забыло о поте, а разум не источал страх. Для этого животного я являлся своеобразной невидимкой. Он смог бы обнаружить меня лишь при помощи зрения.

Однако, через несколько секунд, зверь всё же понял, что кто-то довольно крупный и не менее опасный, чем он, находится рядом. Хотя я и начал подкрадываться к противнику, как мне показалось, совершенно бесшумно, но, по каким-то признакам, хищник вдруг обнаружил, что не только он вышел в эту ночь на охоту. Зверь остановился, замер, затаился, насколько это было возможно. Наверняка, животное с тревогой сейчас крутило головой, не понимая, почему его так подвело обоняние.

Продолжая осторожно двигаться, я увидел хищника неожиданно, уже совсем рядом от себя, на расстоянии вытянутой руки. Он был огромен. Тёмной глыбой возвышалась спина-остров среди одинакового бескрайнего моря саванной растительности, лишь слегка потревоженной ночным бризом. Одного взгляда на круп животного оказалось достаточно, чтобы оценить его размеры. Я никогда до этого момента не встречал таких крупных хищников. Раньше, вживую, видел медведей, тигров и львов. Помню, как в далёком детстве, несколько раз ходил вместе с родителями в зоопарк, да и взрослым, посещал место заключения диких животных. Даже взрослого, меня постоянно заставляли задуматься размеры крупных наземных хищников и, невольно, в голову лезли мысли о том, как трудно и опасно, должно быть, было нашим далёким предкам с копьями и стрелами противостоять, созданным проказницей-природой, подобным монстрам. Однако, тот зверь, которого я увидел сейчас, намного превосходил габаритами всех своих далёких родственников и, возможно, потомков. Перед такими размерами, виденные мною ранее львы из зоопарка, автоматически превращались в милых и родных котят. По настороженно выглянувшей поверх растительного моря огромной голове, я понял, что хищник принадлежит к семейству кошачьих. Дальний родственник львов в чём-то сильно напоминал знакомые очертания, а в других деталях так же разительно отличался от своих потомков. Усиливая сходство, длинные густые космы гривы украшали морду очень крупного животного.

Разглядывая животное, очень необычное из-за своих размеров, я допустил промах, большую оплошность. Не напал сразу, как заметил зверя, не использовал эффект неожиданности, и тут же сам был атакован бдительным хищником. Зверь, где интуитивно, а где при помощи слуха установил место, в котором я находился. Словно выброшенный огромной катапультой снаряд, гигантское тело взлетело в воздух, и своей тяжестью подмяло меня под себя, опрокинув на спину.

Моя дубинка отлетела далеко в сторону, моментально затерявшись в густых зарослях. Лишь один крепкий нож хаоле остался в руке. От удара я задохнулся. Распятый и прижатый к земле, я всё же кое-как немного освободил придавленную руку и с силой вонзил добротную английскую сталь двухсотлетней выдержки в податливую плоть. Другой рукой, стараясь машинально освободиться от чудовищного веса, постарался хоть немного сдвинуть с себя тушу. Когда же у меня ничего не получилось, я, легко пробив толстую шкуру, запустил пальцы глубоко в плоть, а секундой позже, одним резким движением, вырвал значительный по объёму кусок мяса из гигантского тела.

В ответ на причинённую мной боль зверь так громко заревел, что я надолго перестал слышать, а потом попытался достать меня своими лапами. Острые и большие когти вонзились в плечо, разорвав мышцы до самой кости. Пытаясь сбросить с себя громоздкое тело, я смог каким-то образом в один момент вырваться в спасительную щель между телом животного и поверхностью земли. Затем, не помню как, я забрался на его спину. Зверь попытался тут же раздавить меня, опрокинувшись всем телом назад. Я снова вывернулся, и мы покатились по траве, ревущим и стонущим клубком. От наших криков, наполненных яростью и болью, затаились все ночные птицы и замолчали животные.

Я помню, как с трудом добрался до его головы, весь покрытый своей и чужой кровью, а потом наносил удары ножом хаоле в пустые глазницы, уклоняясь от смертоносных выпадов могучих лап… Я помню, как кричал что-то на языке полинезийцев… Я помню, как добрался до его сердца, одним ударом кулака пробив путь к нему через грудную клетку…

А потом словно проснулся от страшного сна. Я стоял на коленях рядом с огромной бездыханной тушей, тяжело дыша и пытаясь восстановить своё истерзанное и израненное тело. Мои разорванные мышцы срастались, раны быстро затягивались, не оставляя после себя даже рубцов.

Чуть позже я услышал, как меня окружили люди. Рассвет вступил в свои права и, пришедшие из-за горизонта лучи солнца успешно разгоняли быстро прячущуюся тьму. Каждый переселенец мог соотнести мои размеры с лежащим рядом поверженным Левиафаном. Одного взгляда на несоответствие между мной и мёртвым зверем хватало для того, чтобы понять и оценить, какой эпический подвиг я совершил. Огромный хищник, лежащий с открытой пастью и выколотыми пустыми глазницами, даже мёртвый мог кого угодно напугать одними своими видом. Однако, немало удивленных и испуганных возгласов вызвали те повреждения, которые я смог нанести ночному хищнику. Выбитые глаза, сломанная лапа, дыра в районе грудной клетки говорили каждому зрителю, что могучий и грозный хищник невольно наткнулся на того, кто превосходил его, как силой, так и жестокостью.

Глава 20

Я с трудом встал и побрёл в сторону нашего лагеря. Окружившая место схватки толпа, молча и испуганно, расступилась, давая пройти. Следом за мной, на почтительном расстоянии в несколько метров, увязались оба мальчишки-школьника. Саша, которого я спас вчера от смерти, и его приятель что-то восторженно шептали за моей спиной, но я ничего не слышал из того, что они говорили.

Возле горящего костра, я остановился. Дежуривший у огня, мгновенно побледневший при моём появлении Игорь, вскочил на ноги.

Я хотел только одного – отдыха, некоторого времени покоя, чтобы восстановиться. Мне нужно было поспать, как всем обычным людям. Только сон до конца мог восстановить душу и тело.

– Не подпускай ко мне никого, головой отвечаешь, – с трудом, хриплым голосом, выдавил я из себя. Парень лишь кивнул головой, давая понять, что понял меня. Добравшись до своего травяного матраса, я не улёгся, а упал в объятия мягких и душистых стебельков. Сквозь быстро всё покрывающую пелену, с удовольствием в глубине сознания отметил тот факт, что Игорь перенёс пост от костра в непосредственную близость к моему ложу, и тут же провалился в какую-то вязкую тьму…

Впервые за несколько прошедших ночей меня посетил сон. Он пришёл из неизвестно какого удалённого мира, и, как это бывает очень часто, оказался на редкость необычным.

Мне приснилось, что я опять оказался в салоне двигавшегося по улицам родного города автобуса. В автобусе я был не один, кроме меня там находилось множество народа. Все они, как это ни странно, сидели ко мне спиной или стояли так, что я не видел лиц. Меня очень раздражало подобное положение вещей. Я сидел возле окна, и с минуты на минуту ожидал появления за стеклом того существа, что перебросило всех нас в чужой и незнакомый мне мир. Что-то внутри меня – тревожный и липкий шар, состоящий из страха и тревоги, подсказывало мне – что оно должно обязательно появиться, притом, в ближайшее время. Стараясь обратить на себя внимание, предупредить всех о грозящей опасности, я сначала тихим голосом, а потом всё громче и громче, переходя на крик, принялся призывать остановить автобус. Никто даже не повернул голову на мой голос. Тогда я попытался заговорить с сидящим рядом соседом, загораживающим своим телом мне выход в проход между креслами. Он тоже не обратил на меня никакого внимания, словно меня и не существовало вовсе. Недолго думая, я схватил его за локоть и тут только заметил, что всё тело незнакомца обнажено и покрыто множеством, переплетавшихся между собой, татуировок. Мужчина медленно повернул голову, и я едва не проснулся от своего радостного крика. На меня смотрел Макоа!

Его лицо оставалось спокойным и бесстрастным, когда он заговорил:

– Ороа, Оеха! – поздоровался он негромко, смотря мне прямо в глаза.

– Ороа, Макоа! – радостно ответил я на полинезийском наречии.

– Ты поступил плохо, Оеха! Очень плохо!

– Почему, Макоа? – искренне удивился я.

– Ты ушёл внезапно, пропал и оставил нас одних. А мы так все надеялись на тебя.

Мне вдруг даже во сне стало очень стыдно.

– Ты же знаешь меня, Макоа! Я всё постараюсь исправить, и опять будет хорошо!

– Мы все надеемся, что всё будет по-другому, Оеха! Не так давно появились из воздуха, посередине нашего лагеря, твои люди на удивительной калипоуло, которая передвигается по земле, как наши лодки по воде. Сначала мы думали, что это посланные Мирой демоны пришли по наши тела и души, но они назвали твоё имя, и мы поняли, от кого явились гости. Твои посланцы появились, как нельзя кстати. Как раз к этому времени воины Акульего Братства выследили нас и напали на моих спящих соплеменников. И тут явились они, возникли из пустоты на наших глазах, с удивительным оружием, которое валит деревья, и с твоим именем на устах. Часть атакующих бежала в ужасе, но немало воинов, из числа Акульего Братства, тут же примкнуло к нам. Многие перешли к нам, Оеха. Они слышали о тебе, а тут все увидели твою силу. Скажу больше, Оеха. Есть несколько человек, которые начали поклоняться тебе, упоминая твоё имя в заклинаниях и просьбах рядом с именами Тангароа, Вхиро, Миру и Акульего Бога. Увидев такое чудо, о подобном которому нет упоминаний ни в одной из древних легенд и преданий, большая часть людей Акульего Бога не хотят больше служить хаоле и молиться чужим богам!

– Но это же хорошо, Макоа! Это то, чего мы и добивались, старик!

– Было бы всё хорошо, я бы не говорил тебе плохих слов, Оеха. Немного позже случилось нечто такое, что не укладывается в моё понимание, чему не может дать объяснение ни один из смертных. На нашу землю пришли странные создания со звёзд. Звёздные воины. Могучие, беспощадные, ужасные и непобедимые. На днях они разбили один из наших передовых отрядов, уцелел всего один воин. Он поведал нам об их свирепости, силе и жестокости. А вчера несколько звёздных воинов уничтожили одну из деревень, расположенную на самом берегу Большой Воды. Я случайно оказался рядом и бросился в ту сторону, откуда доносились страшные крики. Однако, мне пришлось лишь прятаться, наблюдая, как похожие на демонов подземного мира создания расправляются с моими соотечественниками. Я люблю убивать, но я ребёнок по сравнению с ними. Они не пожалели никого… Ты нужен нам, Оеха! Сегодня состоится решающая битва, по результатам которой будет понятно, останутся ли жить на нашей земле люди Акульего Бога или нет. Пришельцы собрали против нас огромные силы. Во вражеский лагерь пришли святые отцы-хаоле, они вдохновляют наших противников, настраивают их убивать нас. Среди наших врагов немало отступников из числа людей Акульего Бога. Я видел на берегу много солдат-хаоле в красных мундирах. А рядом с ними расположились большим лагерем самые разные воины с небес, которым помогают летающие и ходячие машины. А нас мало. Мы очень слабые по сравнению с ними. Но мы будем драться. Мы не отступим, пока не падём все до последнего, мы так решили. Поэтому ты очень нужен нам. Ты – наша последняя надежда.

– Ты нужен нам! – вдруг, одновременно, сказали несколько стоящих на площадке людей, и повернули свои головы ко мне.

– Ты нужен нам! – шептали их губы, а я узнавал всех тех, кто звал меня. Совсем рядом, в проходе и на площадке автобуса, стояли Бобо и Сифа, и ещё несколько знакомых мне полинезийцев. Даже убитый и распятый на дереве солдатами-хаоле мальчик, был с ними и призывал меня оказать помощь его народу.

Следом за полинезийцами в мою сторону начали поворачиваться и остальные пассажиры автобуса. Я увидел Серого, Ирину и Дениса, они тоже звали меня к себе. А чуть дальше стояли Фёдор Павлович, Игорь, знакомые мне мальчишки и даже… Алик. Водитель, высунувшись из своей кабинки, поспешил присоединиться к общей просьбе:

– Ты нужен нам! – я сразу узнал его голос. Конечно, это был Митрич, к которому я успел порядком привязаться. Я хотел хоть что-то ответить всем этим знакомым и, по-своему, дорогим мне людям, но вдруг, со всеми ними, стали происходить пугающие изменения. Первый принялся изменяться Митрич. Черты его лица начали таять, как мороженое под жаркими лучами солнца, теряя признаки индивидуальности. А сквозь безликую маску, немного позже, проступили известные мне знакомые очертания лица ункаса. Следом за Митричем, все окружающие меня пассажиры, стремительно трансформировались, изменили цвет кожи с бледно-розового и коричневого на серый, одновременно при этом меняя структуру тела. Скоро лишь одни ункасы окружали меня:

– Ты нужен нам! – одновременно закричали все они и я… проснулся.

Я сел, мотая головой и пытаясь прогнать остатки кошмарного сновидения. Яркое солнце на мгновение ослепило меня. Привычный унылый пейзаж выгоревшей в рыжие и коричневые цвета саванны, с несколькими, порядком удалёнными деревьями, с обрубленными нижними ветвями, немного успокоил меня и вернул к действительности.

– Вы совсем мало отдыхали, – попытался улыбнуться, сидевший рядом, на охране моего покоя, Игорь. – Всего пару часов.

Пара часов! Да это же непростительно много! Я не сомневался, что каким-то образом получил самое настоящие и реальное послание, пришедшее ко мне посредством сновидения из другого мира. Меня звали, во мне сейчас очень нуждались, ставшими такими близкими для меня люди, от меня зависела, возможно, судьба целого мира и всех населявших его существ. В том мире, откуда меня позвали, намечалось что-то грандиозное и требовалось скорейшее моё вмешательство. Я, почему-то, был твёрдо уверен в том, что мир Макоа является очень важным и, скорее всего, даже ключевым звеном в том калейдоскопе загадок, которые я должен был разгадать.

Я поднялся и направился к куче хвороста, предназначенного для прожорливого огня. Почти сходу мне удалось обнаружить нужную, немного изогнутую по краям, но достаточно длинную ветку. Держа в одной руке боевую дубинку, с которой не расставался ни на миг, а в другой свою находку, я решил покопаться в поисках нужных материалов в запасниках Митрича, расположенных в водительской кабине, позади кресла. В этой волшебной пещере, полной подарков из будущего, я быстро нашёл то, что искал. Снабдив древко крепкой тетивой, я довольно быстро закончил изготовление лука.

По мере того, как предметы в моих руках на глазах преображались, превращаясь в простейшие технические инструменты, вокруг начали собираться бывшие пассажиры автобуса, с интересом наблюдавшие за моими действиями. Земляные работы бросил и подошёл поближе Митрич, а за ним подтянулись и неунывающие друзья-подростки, которые утром увязались следом за мной. Я заметил рядом с ними девушек-студенток и уже знакомых старушек-пенсионерок. Все они с любопытством следили за моими действиями, пытались меня расспросить, чем же таким решил заняться татуированный человек, без акцента говоривший на русском, но я не отвечал на вопросы, сосредоточившись на воплощение в жизнь пришедшей мне в голову идеи. Память сохранила навыки умершего полинезийца, тело которого мне одолжил Тангароа, и поэтому я действовал быстро, умело и профессионально.

Ещё вчера, во время похода за водой к реке, я обратил внимание на любопытные камни на берегу и некоторые подходящие, на мой взгляд, образцы принёс с собой в лагерь. Теперь же, присев, ловко и сноровисто принялся отжимать давлением одного камня на другой острые пластинки, изредка намечая место раскола резкими ударами. С привычным и будничным видом я один за другим изготавливал острые наконечники для стрел.

– Ах, вот оно как… Вот как… – зашептал, присевший рядом, Фёдор Павлович, внимательно наблюдавший за каждым моим движением. Конечно, он немного мешал и отвлекал меня, но я не стал прогонять его, пусть учится. Для тех, кто останется в этом мире после моего ухода, всегда пригодится для выживания подобное знание.

Немного покопавшись среди куч хвороста, которые хорошо пополнили за время моего сна невольные переселенцы, я достаточно быстро выбрал подходящие прямые веточки. Затем расщепил концы отобранных заготовок. Одну сторону летающего снаряда снабдил каменной боеголовкой, хорошенько закрепив её на древке, а в хвостовой части оформил стабилизаторы для полёта в виде нескольких птичьих перьев, заготовленных мной заранее. Всего я изготовил четыре стрелы. Больше, по моим подсчётам, мне и не нужно было.

Неугомонные и неунывающие мальчишки, посвящённые в премудрости создания эффективного нового вида оружия дистанционного характера боя, тут же с неподдельным энтузиазмом, подражая мне, принялись подыскивать всюду подходящие заготовки.

Закончив, я встал, готовый действовать дальше. Как я понимал, времени у меня практически не оставалось. Вероятно, существовала какая-то синхронная временная зависимость, и только хорошо поторопившись, я мог успеть на поле боя мира полинезийцев. Осмотревшись, довольно быстро нашёл того, кого искал. Недалеко от меня, за спинами собравшихся вокруг людей, опёршись рукой о стенку автобуса, стоял невысокий мужчина средних лет с помятым и каким-то одутловатым лицом. Пусть и издалека он, как и все остальные, следил за моими действиями. Я давно уже обратил внимание на этого человека. Первые два дня нашего пребывания в новой и таинственной реальности мужчина беспрерывно болел, с трудом поднимаясь на ноги. По характеру и симптомам протекающего недомогания, можно было легко установить ту хворь, что заставляла страдать тело. Тяжелейшее похмелье и крайняя форма интоксикации, обезвоживание организма не отпускали из своих мучительных объятий страдающее тело. Перед тем, как оказаться в числе пассажиров злосчастного рейса, мужчина, видимо, находился в тяжелейшем и продолжительном запое. Может, он потреблял горячительные напитки несколько дней подряд, а, может, и недели или даже месяцы без перерывов. Для всей небольшой колонии будет большим благом, если я избавлю маленькое общество от невольной обузы.

Подойдя поближе, я обратился к нему:

– Как зовут, гвардеец?

Да уж, вид у него был ещё тот. Помятая, какая-то засаленная, давно нестиранная одежда, состоящая из когда-то цветной рубашки и с почерневшими от грязи, некогда синими, джинсами. Под стать одежде было и лицо: всё чёрное, то ли от пыли, то ли от чрезмерного употребления алкоголя, с заплывшими щелями-глазами и свёрнутым набок носом. Светлые, выгоревшие волосы скатались над ушами в маслянистые валики, освободив место для взлётно-посадочной площадки, без единого растения-волоса. Плюсом к внешнему обаянию добавлялся ещё и резкий терпкий запах давно немытого тела.

– Василий, – немного помедлил с ответом неопрятный мужичок, наверное, чтобы успеть почесать под грязной одеждой тело в нескольких местах. А потом ещё и добавил зачем-то отчество, – Петрович.

– Так, Василий… Петрович, пойдёшь сейчас со мной.

– Хорошо, – он спокойно отнёсся к моему распоряжению, и опять безмятежно почесался. В конце концов, все мужчины уходили со мной либо за водой, либо на охоту, а потом непременно возвращались.

– Что, уже пора? – по интонации я понял, что Фёдор Павлович вполне одобрил мой выбор.

– Да, времени мало, нужно выдвигаться.

– Не забывай нас. А если получится, то не забывай про нас. Знаешь, там, в другой жизни, когда я жил по такому-то адресу в такой-то квартире, я всё время мечтал оторваться от той жизни, что меня окружала. Убежать от неё, спрятаться, переместиться куда угодно, хоть на Луну, только подальше от грабительских счетов коммунальщиков, от бесконечных новостей из жизни миллионеров и маньяков, от бесконечного роста цен, от общего унижения и окружающего упадка. И вот, внезапно, мечта старого дурака сбылась. Я оказался, как в сказке, неизвестно где…

– Здесь очень даже неплохо, – заметил я, – если к этой жизни суметь приспособиться.

– Да уж… Это, похоже, у тебя одного получилось…

– Фёдор Павлович, всё у вас будет хорошо. Посмотрите, как вас много, вы же не один. И каждый из вас что-то умеет, что-то знает полезное, что-то помнит нужное.

Почему-то я был совершенно спокоен. Прощаясь, со ставшими мне такими близкими, совсем недавно незнакомыми людьми, я не испытывал ни малейшего волнения. Наверное, потому, что был твёрдо уверен, немного заглянув в будущее, что всех переселенцев вижу не в последний раз.

– Прощай, – протянул мне для рукопожатия широченную ладонь Митрич. Я пожал медвежью лапу водителя:

– А я и не прощаюсь. Обещаю вернуться, как только управлюсь с делами.

– Удачи, береги себя, – Игорь и Михаил, знакомые мне девушки и все обитатели нашего маленького переселенческого пункта, желая мне удачи в дороге, тем не менее, с надеждой смотрели на меня, ожидая, что, может, я откажусь от принятого ранее решения и не покину их.

– Пора. Спасибо вам на добром слове. Пошли, – обратился я к Василию. Он шагнул вперёд, нагнулся над кучей хвороста, выбирая палку подлиннее, чтобы проверять предстоящий путь на наличие затаившихся в траве змей.

– Больше такая мера предосторожности не нужна, – остановил я его и обратился к Митричу: – Расскажи, как прошлой ночью обнимался со змеем.

– О, – ухмыльнулся он, – обязательно. Я твоё издевательство надо мной на всю жизнь запомнил.

Вместе с Василием я быстро прошёл через очищенную полянку, а минутой позже растения саванны поглотили нас.

Глава 21

Мы быстро удалялись от того места, куда нас, вопреки нашей воле, забросили могущественные силы. Вскоре человеческие голоса смолкли, и совсем другие звуки заменили их. Я попытался заговорить с Василием, желая хоть что-то узнать о своём попутчике, но он предпочёл отмалчиваться или отвечал короткими, односложными фразами. Скорее всего, ему просто было не до разговоров. Мой спутник усиленно потел и тяжело дышал, было видно, что каждый шаг ему даётся с большим трудом.

Уверенно продвигаясь по направлению к плодородной долине, я в итоге тоже замолчал, погрузившись в размышления.

Больше всего меня беспокоил, на данный момент, вопрос о том, смогу ли я или нет помочь моим друзьям и близким в моей временной линии. Может быть, недавнее посещение родного мира вызвало тревожную волну ностальгических воспоминаний, разбередивших многочисленные душевные раны? Во мне, на фоне душевной горести и злости, вдруг, родилась твёрдая уверенность, что я смогу сам, при помощи только собственных сил, вернуться в те миры, в которых смог побывать. Каким именно образом можно вмешаться в прошлое, я пока ещё не знал. Но то, что я смогу это сделать, представлялось прописной истиной, откуда-то пришла уверенность в своих силах, понимание того, что мои возможности легко позволяют совершить задуманное. Моя память должна была служить своеобразным якорем во время путешествия в другие миры. Каждое определённое место, где я побывал: будь то остров Макоа, заснеженные радиоактивные просторы умирающего будущего или девственная саванна мира Переселенцев – оставили в моей памяти свои яркие образы, сигнальные маячки, которыми я мог легко воспользоваться. Для того, чтобы совершить Переход в другой мир, по моим наблюдениям, нужно было совершить действия, наполненные ещё неразгаданным смыслом. Так, Тангароа и Один, почему-то искали, в первую очередь, точное место для Перехода. Каким образом они находили нужную точку для отправки в то или иное измерение и насколько было важно знать нужную координату, оставалось неразрешимой пока загадкой. Впрочем, я не намерен был откладывать ответы на беспокоящие меня вопросы в долгий ящик. Как только разберусь с насущными проблемами, то сразу же попробую сам совершить Переход, выяснив попутно на собственном опыте, путём проб и ошибок, все непонятные для себя детали.

Могло ли вмешательство одного человека как-то предотвратить катастрофу, произошедшую в моём мире? Этот вопрос неотступно преследовал меня, не давая покоя. И чем больше я размышлял на эту тему, тем всё отчетливее понимал, что вряд ли смог бы помешать случиться тому ужасу, свидетелем которого я невольно стал. Что я мог совершить такого кардинального, чтобы остановить запущенный маховик? Бежать в полицию с криком, что скоро начнётся ядерная война? Меня сразу бы определили, и вполне справедливо, в соответствующее заведение. Достучаться до политиков, наверное, было бы намного проще, чем доказать правоту своих слов полицейским служащим. Но, опять же, я должен был бы обладать немалым запасом времени для убеждения, и аргументировано знать, кто начнёт ядерную войну, когда и почему.

Хотя, если подумать, существовал и более простой путь. Если бы вдруг мои опыты перемещений удались, то в таком случае я смог бы, наверняка, перебросить в иные миры и других людей, что открыло захватывающие дух перспективы. Ничего невозможного и невыполнимого, в посетившей мою голову идее, я не видел, ведь Тангароа и Один перекидывали меня в те места, куда я просил, с лёгкостью, словно мальчишки переставляли в затейливой игре оловянную фигуру. Да, нужно было пробовать, экспериментировать, и чем быстрее, тем лучше, но опыты производить с предельной осторожностью. Неизвестно, куда могло занести меня, пока я не освою таинственную практику. Так что получалось, что, прежде, чем я начну изучать свои возможности, нужно всё же, в первую очередь, обеспечить безопасность тех, кто остался в этом мире.

А затем, обязательно, попробовать совершить эксперимент по перемещению между мирами без посторонней помощи. Допустим, мне удалось бы проявиться в том моменте моей истории, когда я оказался внутри, несущегося на большой скорости, маршрутного автобуса, полного на тот момент незнакомых мне людей. Просто последний момент пребывания вне этой реальности помнился наиболее отчётливо и, следовательно, я имел наибольшие шансы попасть именно туда, где желал оказаться. Если же тот исходный момент достаточно удален от даты катастрофы, то, в таком случае, мне точно удастся организовать планомерную эвакуацию в окружающий девственно чистый и относительно безопасный мир, с ещё не тронутыми кладовыми всевозможных ресурсов. Первым делом, в биржах по трудоустройству, нужно поместить объявления, связанные с поисками самых различных специалистов. Буду предлагать высокую зарплату, трудоустройство, бесплатное жильё и образование, словом, всё то, в чём современное общество отказало молодым специалистам. Народ повалит толпами. Чтобы справиться с грандиозными планами переселения тысяч новых колонистов, мне нужно будет организовать несколько контор по занятости. Желательно охватить и соседние города, где имеются солидные научные центры со специалистами с очень высоким уровнем знаний, но с необыкновенно низкой оплатой труда. Для заселения огромных просторов параллельной действительности нужны будут не только учёные, медики, геологи и военные, но и просто трудолюбивые, здоровые молодые люди, желающие что-то изменить в своей жизни, вырваться из привычных тисков опостылевшей обыденности и навязанной безысходности. Такие кадры мне предоставит деревня.

Организовав небольшой город-центр и ряд поселений типа израильских кибуцев, огороженных и безопасных, возле каждого нового открытого месторождения, можно будет с моей помощью относительно легко открыть регулярные поставки из новой колонии в матушку-метрополию свежих фруктов, драгоценных камней, золота и экзотических животных. На вырученные наличные необходимо в срочном порядке устроить закуп огромного количества строительных материалов, машинного оборудования и множества других достижений нашей техногенной цивилизации. Но… Есть одно маленькое «но». Время. Я могу не успеть. Не успеть заработать нужные мне немалые денежные средства для обеспечения будущего процветания колонии. А если не успеваю заработать, то проще всего будет забрать, экспроприировать нужное количество звонкой монеты в тех местах, где она находится в явном избытке. Скорее всего, наша колония превратится на короткое время в пиратскую Базу, откуда вооружённые до зубов отряды боевиков будут совершать молниеносные, но, в тоже время, бескровные вылазки-набеги на старую Землю. Здания сбербанка, почты и многие коммерческие банки довольно слабо охраняются и представляют собой очень заманчивые цели. Заполучив в свои руки, в один момент, в течение месяца, неограниченные огромные средства, можно обеспечить беспрерывные поставки в колонию необходимой техники и высокотехнологичных предметов обихода и быта. К тому же, многие переселенцы будут на момент икс обладать определённым имуществом – квартирами и машинами. Автомобили они заберут с собой, а квартиры можно продать, пусть и по ускоренной схеме, но всё же, за неплохие деньги. Ни в коем случае нельзя забывать о частном бизнесе. Есть немало порядочных людей, обладающих большими средствами, недовольных ни налоговым обложением, ни постоянным прессингом со стороны властей и правоохранительных органов. Они не только перетащат с собой в офшорную закрытую зону семьи и капиталы, но и перебросят свои предприятия, вместе с высококвалифицированными рабочими и их семьями.

Открывавшаяся перспектива довольно сильно взволновала меня. Получалось, что если с умом подойти к делу, то в очень короткий срок можно организовать эвакуацию из нашего обречённого мира в новую, чистую и девственную реальность довольно значительного количества переселенцев. Если действовать согласно продуманной мною схеме, то в течение нескольких месяцев пустынная равнина, по которой мы сейчас передвигались, быстро заселится и застроится. Не мешая, а помогая учёным, промышленникам и строителям я спровоцирую невиданный ещё в истории человечества научный прорыв во всех областях, а так же строительный и промышленный бум. Я построю новое общество с иными принципами сосуществования, с другими моральными ценностями. Вот только есть ещё одно маленькое «но». Стоит мне развернуть бурную деятельность в другой реальности, как моей персоной тут же заинтересуются соответствующие органы и инстанции.

– А какое сегодня число? – спросил я у своего спутника, продолжая в уме просчитывать различные будущие варианты заселения параллельного мира.

– Да я откуда знаю, нашёл, у кого спросить, – недовольно проворчал пыхтевший сзади Василий. Ну, послал же мне Бог попутчика, и сказать-то нечего.

– А хотя бы месяц, какой на дворе был, когда ты в автобус залез, помнишь? Или хоть год, на крайний случай, – мои довольно странные вопросы нисколько не смутили его и не вызвали никаких лишних вопросов.

– Год… Ну, этот… Две тысячи пятнадцатый. Уже. А месяц вроде как май. Конец мая.

– И на том спасибо, – невольно невзрачный человечек порадовал меня. Получалось, что если прыгнуть, телепортироваться в тот момент, когда я оказался в злополучном автобусе, то времени для исполнения моих замыслов будет предостаточно, целых полгода до того момента, когда случится апокалипсис. За полгода можно успеть сделать всё, что я запланировал. Постой, постой, а почему я не могу проявиться в другое своё биологическое время, допустим, когда мне было лет пятнадцать, воспользовавшись всё теми же маячками в памяти?

Продолжая мысленно бродить в лабиринте бесконечных головоломок, требующих решений, я вдруг обнаружил, что мы незаметно подошли к цели нашего маленького путешествия. По мере приближения к станции ункасов, с каждым шагом всё отчётливее, на общем зелёном фоне, вырисовывались заметные издалека отвалы земли, края искусственного амфитеатра, затерянного в бескрайних просторах первобытной саванны.

– Не понял, – удивлённо наконец-то высказался самостоятельно, без наводящих вопросов, Василий, – мы, что, здесь не одни?

Во время нашего спуска в долину его не заставили разговориться ни буйствующая зелень плодородных лугов, ни яркие цвета невиданных растений, ни многочисленные стада незнакомых животных, никогда ранее не им, не мной невиданных. Видимо, внутренне он был готов к чему-то подобному, по рассказам и репликам тех, кто уже покидал наш лагерь. А вот вид вроде бы обычных, с точки зрения человека двадцать первого века, земляных работ вызвал у Василия неприкрытое чувство изумления.

– Пойдём, сейчас ещё и не такое увидишь, – ответил я, понимая, какое впечатление произвела на него моя находка, – только старайся не шуметь, соблюдай осторожность, сам скоро поймёшь, почему.

К нашему счастью подступы к инопланетному посту или станции не охранялись так тщательно, как в прошлый раз. Наблюдателей – приборов слежения в виде летающих глаз, у персонала поста оказалось, наверное, совсем немного, а, может, скупое начальство, вообще, выделило единственный экземпляр, который я вчера так удачно сбил боевой дубинкой.

Возле кромки, разделявший зелёный ковёр и тёмные пласты недавно вырытой земли, Василий, как и я в прошлый раз, заметил глубокие следы, оставленные землеройной техникой, заметно отличавшейся даже, судя по отпечаткам, от земных аналогов. Он на секунду замер и вдруг, прямо на моих глазах, преобразился. Следы беспечности, недовольства и усталости исчезли с его лица, он как-то внутренне собрался, подтянулся, мгновенно превратившись в совершенно другого человека, которого я ещё не знал. С удивлением отметив произошедшие с моим помощником изменения, я взобрался наверх земляного вала и на самом гребне прижался животом к почве, спрятав своё тело между двумя большими вывернутыми пластами земли и свежей невысокой порослью начавшей пробиваться навстречу солнечным лучам шелковистой травки. Совершенно бесшумно рядом устроился Василий. Я с интересом посмотрел в его сторону, чтобы увидеть, какое впечатление на него произведёт вид нескольких больших консервных банок из непонятного металла, спрятавшихся от внешнего мира за земляным валом и кругом выжженной земли. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он внимательно рассматривал странные здания с не блестевшим под солнечными лучами металлом, оценивая непривычную геометрию строений. Затем посмотрел в сторону мёртвых животных, лежащих на тёмной поверхности лишённой какой-либо растительности земли. Лицо Василия посуровело, а взгляд стал тяжёлым и цепким, я видел такое выражение лица и такие глаза только у соплеменников Макоа. Но они были, если мне не изменяет память, прирождёнными убийцами, выросшими в тени всегда близко проходящей смерти.

– Это не могли сделать люди, – прошептал Василий, оценивающе разглядывая объект, – такого я ещё не видел.

– Веришь или нет, но я тоже увидел эти строения вчера, когда случайно наткнулся на них во время охоты.

Подняв голову и прищурившись, я посмотрел на солнце, прибросив по тому положению, которое оно занимало на небосклоне, примерное время суток. Если ункасы производят очистку территории строго по графику раз в сутки, а в связи с такой жарой я поступил бы на их месте именно так, то через час или полтора наряд из двух инопланетян должен появиться из бункера.

– Интересно, что там внутри и кто? – снова прерывисто зашептал Василий, продолжая рассматривать в деталях и подробностях инопланетный пост.

– Враги, – я принялся подготавливать своего напарника к предстоящему столкновению, – одни враги. Они немного похожи на нас, но очень враждебно настроены ко всем, подобным мне и тебе.

– Откуда ты так много знаешь? – он с большим подозрением посмотрел на меня. Его недоверие ко мне было вполне понятно и легко объяснимо. Я ведь тоже по внешнему виду значительно отличался от него и от всех тех, с кем оказался заброшен в неизвестно какую даль. К тому же, если вспомнить, как я появился в автобусе, такой вопрос сам собой должен прийти в голову.

– Да уж пришлось с ними столкнуться, – я решил удивлять Василия одной чистой правдой, – один раз в девятнадцатом веке, а потом едва не пересеклись в недалёком будущем, после ядерной войны.

– Ну…И… Врать… – отдельно, по словам, выдавил из себя Василий. Я невольно усмехнулся. На его месте я тоже бы не поверил странному незнакомцу.

– А что за война? – дошёл до него, наконец-то, смысл моих слов.

– Ядерная.

– И что… На самом деле?

– Ага, самая настоящая.

– Через сколько?

– Через полгода по вашему времени.

– Так быстро… Но у меня же мои… И как там, в будущем?

– Без вариантов. Те, кто выжил, протянут максимум пару, тройку месяцев.

– Так можно считать… Нам повезло.

– Можно сказать и так.

– А сейчас… Что делать дальше?

– Ждать.

– Чего?

– Видишь мёртвых животных?

– Конечно, вижу. Сразу обратил на них внимание. Скорее всего, попали в какое-то лучевое поле, правда, статически ограниченное, но, похоже, смертельное для всего живого. Идеальная ограда и защитная стена от внешнего мира.

Услышав настолько осмысленную тираду от человека с довольно неприятным запахом, одетого в мятую и давно нестиранную одежду, со следами нарождающегося алкоголизма на лице, я даже рот открыл от удивления.

– Ну и? – теперь уже Василий торопил меня.

– Мне кажется, что это двери в наш мир или камеры каких-то лифтов, ведущих на Землю.

– Ага. Ну да. Вполне возможно. Я так и подумал, что обитатели этих банок живут или под землёй, или на орбите. В таких маленьких, закрытых будках ни один караульный на такой жаре не просидит и часу, сварится. Вон и следов воздухоотводов и кондюков нет никаких… А вот, если пересадочный пункт, дверь, как ты говоришь, тогда совсем другое дело.

– Да я сам видел, как сутки назад изнутри выходили пришельцы и убирали трупы животных.

– Понятное дело. Элементарная дезинфекция, чтобы распространение заразы не допустить. Это понятно. Но кто они? И что за угроза такая?

– Кто они – увидишь. А насчёт угрозы… Как только они узнают о существовании поблизости человеческой колонии, все наши с тобой знакомые будут уничтожены, а, может, с ними случится и кое-что похуже.

– Понятно. Значит, враги всё-таки. Опять. И скоро они заявятся?

– Я думаю, в течение часа.

– Подождём.

Меня по-прежнему удивлял мой спутник. Он умело и уверенно рассуждал и манипулировал сложными логическими заключениями, чего я от него никак не ожидал.

– Когда они выйдут, мы сразу нападём на них, – негромко сказал я, с интересом ожидая реакции Василия на мои слова.

– Да понял я уже давно, – пробубнил он совершенно равнодушно и спокойно, – разберёмся. Только мне хотелось бы знать, где у этих созданий слабые места. Ведь, как я понял, они превосходят нас в вооружении, значит, «мочить» пришельцев надо в убыстрённом темпе. И ещё хотелось бы хоть какое-то оружие иметь. Так, на всякий случай.

Порядком озадаченный его спокойствием и уверенной деловитостью, я протянул Василию нож хаоле:

– Возьми. Больше у меня для тебя пока ничего нет.

Он взял рукоятку ножа, немного нагнулся к блестящему лезвию и улыбнулся холодному металлу. А затем любовно провёл пальцами по лезвию и потрогал остриё:

– Добрая вещица. Уже убивал им кого-либо?

– Да. И не раз.

– Я почувствовал это. Такое трудно передать, но подобные вещи с кровью, запёкшейся в их истории, сразу дают о себе знать особой энергетикой, что ли. Да, им убивали. И убивали не животных, людей. Дрожь по пальцам пробежала. Приятная. Знакомая.

Меня трудно напугать, но Василию в какой-то степени удалось это сделать. Неужели судьба свела меня в одну компанию с маньяком, с серийным убийцей?

– Василий…

– Да.

– Василий, а ты по жизни кто? Ну, расскажи, где работаешь, кто по профессии?

– Что это ты так моей персоной заинтересовался?

– Да вот смотрю на тебя, слушаю… И невольно любопытство начинает разбирать.

– Любопытство говоришь… Лукавишь, Оеха. Скажи честно, внешнему виду не соответствует содержание?

Я не ответил на вопрос, давая понять молчанием, что сам ожидаю ответов от своего странного попутчика.

– Да я не всегда был таким. Помню, в школу, как все, ходил, учился… А потом институт был. За ним армия. А в это время война, за ней вторая. Втянуло меня…

– Война? Какая?

– Да хватает войн в наше время, знаешь ли… Это только в песнях поют, да по телевизору талдычат без конца, что в мирное время живём, а на самом деле… Пороху нанюхался, насмотрелся и навидался столько… В «мирное» время…

– Военный?

– Бывший. Говорили, что хороший был солдат. С любым заданием справлялся, всех врагов победил, а одного не смог. Память меня сильно мучила. А как выпьешь, так ничего, так намного легче. Снова как будто в бою, с друзьями, снова кому-то нужен, пусть и не на самом деле. Так и не заметил, как она меня победила. Зараза эта, водка. Последнего, блин, солдата империи.

Василий говорил о себе как-то буднично, без эмоций в голосе, и от такого дыхания мрачной повседневности мне стало не по себе.

Я захотел ему сказать хоть что-то, неважно что, но не успел. К окружавшим и привычным голосам дикой природы, к жужжанию больших мух и стрекоту крупных насекомых, к доносившимся из саванны далёким и близким крикам животных, вдруг добавился новый, незнакомый и механический звук явно искусственного происхождения. Звук пришёл со стороны металлических колпаков и напоминал гудение трансформаторной будки.

– Началось, – всё так же спокойно, без присутствия каких-либо эмоций в голосе, произнёс мой помощник. Я немного приподнялся, одну стрелу положил на тетиву лука, а три остальные велел взять в руки Василию и держать их наготове. В голову почему-то не пришла мысль, раньше испытать свой лук, но откуда-то явилась твёрдая и непонятная уверенность, что мне удалось создать на редкость грозное и смертоносное оружие.

– Не высовывайся, – прошептал я «последнему солдату империи».

– Оно и так понятно, – заворчал он, едва слышно, рядом со мной.

Секунду назад отчётливо различимые очертания металлических колпаков, похожих на большие консервные банки из-под тушёнки, неожиданно задрожали, заструившись, а затем начали размываться и растворяться в окружающем воздухе. За несколько мгновений стенки зданий исчезли, оставив на определённой высоте висящие окружности крыш.

– Вот мать его, – тихо выругался Василий, – как тут не пить…

Внутри двух образовавшихся пустот, похожих на полупрозрачные стеклянные банки, возникли столь же неожиданно две человекообразные фигуры. Вот их секунду назад не было, а сейчас вдруг хлоп, и они появились. Одетые в защитные серебристые костюмы-скафандры, со сферическими шлемами, прикрывавшими головы, вооружённые своим странным оружием, пришельцы-ункасы немедленно приступили к выполнению возложенных обязанностей. Пройдя сквозь иллюзорные стенки пропавшего здания, которые всё же сильно искривили очертания их фигур, инопланетяне вышли на выжженную тёмную полосу, окружавшую здания станции. Первой на пути инопланетного наряда попалась туша здоровенного животного, большой серой громадой выделявшейся на чёрном фоне мёртвой земли. До того как попасть в хитроумную ловушку, зверь обладал титаническим здоровьем и силой. Ему удалось пройти дальше, чем кому-либо другому. С непонятным упорством он хотел достичь колпаков станции, и не дошёл до них совсем чуть-чуть. Ункасы направили на лежащее тело оружие, и тут же задняя часть животного куда-то пропала, исчезла, как будто её и не было. Оставшиеся же голова и передние лапы, перед тем, как в свою очередь переместиться неизвестно куда, вдруг вздрогнули. Зверь, оказывается, не был мёртвым, он оказался парализован! А пришельцы теми приспособлениями, что держали в своих руках, транспортировали или, скорее, перебрасывали обездвиженное тело в какое-то удалённое и потаённое место.

Отправив непонятно с какой целью и в одно им ведомое укрытие одно тело, ункасы, повернувшись к нам спиной, направились к следующей лежащей без движений жертве.

– Ну что ж, пора, – я поднялся с земли и выпрямился. Быстро и профессионально, с подсказками, поступившими от тела полинезийца, моя рука натянула тетиву. Если бы на моём месте выстрелил из лука обычный человек, то возможно, произошла бы заминка, вызванная досадной неудачей. Но мне нужно было только, чтобы стрела совсем немного пролетела над землёй. Едва стрела, получив ускорение от распрямившейся тетивы, полетела в цель, я мысленно выверил ей траекторию полёта и придал с помощью неведомых современной науке ресурсов максимальное ускорение. Заранее зная самые уязвимые места в телах ункасов, я направил полёт смертоносного снаряда в нужную точку. Необходимые знания приходили в голову неожиданно, в виде вспышек истин-озарений, которыми я поспешил воспользоваться.

– Давай вторую, – Василий торопливо протянул мне ещё одну стрелу. Пока первая находилась в полёте я, тем временем, отправил ей вслед вторую стрелу, прицелившись в другого пришельца. Благодаря моим усилиям, как физического, так и иного свойства обе стрелы превратились в высокоточные и сверхдальние снаряды, обладающие огромной пробивной силой. Нас с пришельцами из другого мира разделяло несколько сотен метров. Ни один лучник никогда, ни в прошлом, ни в настоящем не смог бы повторить моего достижения, как в длительности полёта, так в точности поражения.

Не знаю как, но я мысленно сопровождал в полёте те предметы, что послали мои руки. Достигнув первого инопланетянина, стрела должна была, согласно всем законам физики, упасть к его ногам. Дело в том, что я каким-то неизвестным человеку органом чувств ощутил наличие вокруг тела пришельца невидимой преграды, силового поля, предохранявшего инопланетянина наряду со скафандром от тех неприятностей, которые могла преподнести внешняя среда. Однако, моя стрела, получив от меня дополнительное ускорение, с лёгкостью прошла сквозь защитный барьер и пробила с характерным треском круглый шлем скафандра. Я остановил её лишь тогда, когда она поразила мозг инопланетянина. Точно так же я корректировал полёт второй стрелы до тех пор, пока она не достигла плоти второго пришельца.

Два тела с торчащими из пробитых шлемов древками стрел, отброшенные в разные стороны мощными ударами, безжизненными куклами повалились на землю.

– Ничего себе, – Василий удивлённо покачал головой, – слышал про вас всякое. Признаюсь, не верил почти ничему. А тут такое…

– Пойдём… И хватит со мной на «вы».

– Хорошо. Только «вы» как-то само собой вырывается.

Мы спустились из места нашей засады по отлогому спуску вниз. Возле самого края чётко очерченного круга, в котором не росла трава, а лишь чернела мёртвая, убитая чужой волей земля, мы невольно остановились. Прямо передо мной, метрах в пяти или шести лежало тело небольшого зверя со странным, удлинённым носом. На самом конце «носа» испуганно блестели два больших выпуклых глаза. Животное не могло двигаться, но оно жило! Глаза смотрели за нами со страхом и надеждой, провожая движением зрачков каждое наше перемещение.

Мне по-прежнему было непонятно, куда и зачем перебрасывали парализованных животных пришельцы – ункасы. Да ещё таким необычным и непривычным для нас образом, по частям. Более причудливого по характеру своего действия оружия я себе и представить не мог. А, может, это наше зрение сыграло с сознанием нехорошую шутку, и мы видели часть единого процесса? Тот факт, что пришельцы охотились за различными представителями животного мира, населявшими Землю, не вызывал никакого сомнения. В этой реальности ункасы каким-то образом отлавливали диких животных, а в далёком будущем или в параллельной действительности пришельцы заключили соглашение с отрядом Сибиряка и освободившиеся уголовники собирали и отправляли к ним выживших после катастрофы жителей моего родного города. Меня продолжал мучить всего один вопрос: «А зачем?»

Пытаясь проверить, не грозит ли нам какая-либо опасность, я протянул вперёд руку, за пределы жизни. Мои чувства обострились, но я не ощутил никакой опасности, не почувствовал ни одной посторонней угрозы. Вероятно, поле, парализовавшее животных, ункасы отключили перед выходом из своего укрытия, но последствия его воздействия были налицо: все живые существа, имевшие несчастье оказаться на опасном участке, по-прежнему лежали там, где им отказали мышцы тел.

Понимая, что опасаться нечего, я смело шагнул внутрь зловещего круга, а мой верный спутник последовал за мной. Ничто не изменилось, я не почувствовал никаких неприятных ощущений.

Вместе с Василием двинулся по направлению к убитым пришельцам. Проходя мимо зверя с молотообразной головой, я обратил внимание на непропорциональные, вернее, не поддающиеся нашему представлению о пропорциях, длинные ноги с острыми когтями, расположенными на конце вытянутых пальцев. Длинная, тёмная и местами спутавшаяся шерсть покрывала толстым одеялом всё тело животного. Ну что тут скажешь, все звери, которых я видел в этом мире, были, на мой взгляд, мягко говоря, довольно странными.

– Чудной какой, – так же, как и я, удивился мой спутник, оказавшись рядом с животным, и получивший возможность, как следует, его рассмотреть.

Возле двух тел поверженных моими стрелами неприятелей, мы остановились. Василий, подтверждая своими действиями утверждение, что он бывший военный, первым делом подобрал лежащее рядом с мёртвыми пришельцами оружие. Одну инопланетную винтовку он протянул мне, а другую оставил себе. Положительно, мне уже некуда было девать оружие, рук не хватало для всех этих предметов, предназначенных тем или иным способом отправлять живые существа в царство вечной тьмы и безмолвия. Теперь в одной руке я одновременно держал свою неизменную спутницу-дубинку и лук, а в другой непонятное изделие для убийств с какой-то далёкой звезды.

Василий профессионально убедился, ткнув носком ботинка каждое тело в серебристом костюме, что наши противники мертвы и больше не доставят нам лишних хлопот. А потом с большим интересом принялся за изучение попавшего ему в руки образца неземной технологии.

– А вот оно что… Ага… А это… Сюда, наверное… – исследовал он, комментируя каждую посетившую его мысль все выпуклости и вмятины на ложе и стволе инопланетной винтовки, явно для чего-то предназначенные. Я, в свою очередь, принялся внимательно изучать оружие пришельцев. Винтовка была однозначно изготовлена для гуманоидов, с продуманной конфигурацией подходящей для анатомического строения очень похожих на нас существ. Наряду с привычным удлинённым стволом, я с удивлением отметил наличие удобного, складывающегося приклада. Всё-таки, мышление похожих друг на друга созданий, пусть и разделённых многими парсеками бесконечного космического пространства, развивается по одним, похожим законам логики и здравого смысла.

Пока я осматривал свою новую игрушку, Василий всё же доигрался со своей винтовкой. Оружие вдруг сработало в его «умелых» ручках, беззвучно выстрелив. Я внезапно ощутил, именно почувствовал, а не увидел, как из ствола бесшумно вырвался сгусток неведомой ээнергии. В тот момент, когда винтовка пришельцев «выстрелила», мой помощничек направлял ствол не в мою сторону, а в лежащее недалеко животное с печальными глазами на молотообразной голове. Зверь исчез мгновенно, целиком, оставив на месте своего недавнего пребывания лишь небольшую ямку в земле, образовавшуюся от тяжести его тела.

– Ух, ты… Я всё понял… Смотри, командир, – Василий повернул ко мне правой стороной оружие пришельцев и на матово-сером металле показал пальцем на едва заметную панель, – вот если эту штучку сдвинуть немного вперёд, тогда и последует «выстрел».

– Молодец, что разобрался, только ты в меня этой штукенцией, пока до конца не сообразил, что к чему, не тычь, – похвалил я его. – А теперь иди за мной, нас ждут великие дела.

Не испытывая ни малейшего чувства дискомфорта мы подошли к тому месту, где в воздухе, над нашими головами, примерно в трёх метрах над землёй, висел без видимой опоры металлический овал. Очень необычным оказался этот пятачок при ближайшем знакомстве. Издалека казалось, что здания просто исчезли, но вблизи бросалась в глаза характерная зрительная аномалия. Здания показывали преломлением солнечных лучей, что по-прежнему находятся в нашей реальности. Моё зрение не могло проникнуть за пределы, ограниченные стенами. Получалось, что словно кто-то могущественный вырвал небольшой кусок пространства и подвесил его, немного замаскировав на фоне общего ландшафта. Было ощущение, что нечто объёмное и невидимое никуда и не делось, а изменило свою структуру и продолжает присутствовать перед нами. Одним словом, мы стояли перед инопланетной заплаткой, появившейся благодаря чужой воле в нашей реальности.

Глава 22

– Ерунда какая-то, – выругался Василий, – ну как тут не пить…

– Так, я иду первый. Подстрахуешь на всякий пожарный, а через минуту, если всё нормально, следом за мной, – распорядился я и шагнул внутрь «иллюзорного» круга. У меня появилось ощущение, что я преодолел какую-то слабую преграду, напоминающую по восприятию поток более плотного воздуха поднимавшегося стеной вверх. Вот через эту-то стену я и прошёл, и, преодолев внешнюю оболочку, вдруг понял, что завис в воздухе, внутри небольшого круга, у которого не было ни верха, ни низа. Я пошатнулся, больше от страха упасть вниз, в бездну, у которой не было дна. Но я не упал. Невидимый воздушный поток или какое-то поле образовало под моими ступнями площадки из плотного прозрачного материала, и я выровнял тело, не позволив ему потерять устойчивость. Посмотрев вниз, невольно вздрогнул. Бездонный колодец уходил в пустоту, теряясь в бесконечности. Подняв голову, я увидел, что и верх не имеет ограничений, не имеет конца. Слабый свет, исходящий от стен, которые на данный момент представляли собой плотную пелену из сжатого воздуха, позволил мне оценить всю масштабность гигантской трубы, в которой я оказался.

– Ну и что это такое, – заворчал появившийся из ниоткуда Василий, – что за новая напасть… Ну, как здесь пить бросишь… Вроде, какая-то шахта… В ад, что ли…

Он пошатнулся, с трудом удержавшись на ногах, так же, как и я, когда появился внутри странного тоннеля. Впрочем, «последний солдат империи» сразу выпрямился, при этом я смог со стороны хорошенько рассмотреть, как в считанные доли секунды под его ногами образовались плотные небольшие островки.

– Это куда же мы попали, командир?

– Понятия не имею… Похоже на пересадочную станцию в бездонной транспортной трубе. Пришельцы пользуются совершенно непонятными мне технологиями, поэтому я не могу с уверенностью ни о чём говорить.

Теперь он с уважением посмотрел на меня:

– Не думал, что услышу подобное от вас. Понимаете, тот же ваш внешний вид, все эти татуировки и всё остальное… А тут говорите так, как будто жили в наше…

– Смотри, – прервал я его.

Недалеко от нас, почти незаметный в слабом свете, на уровне моей груди и прямо посередине «помещения» без всякой видимой опоры висел неприметный предмет. Нечто напоминающее колбу или большой стакан, длиной не более полуметра, было сделано из тёмного металла, и поэтому я заметил таинственный объект только сейчас.

– Да, теперь вижу, – отозвался Василий, и я обратил внимание на то, что его голос звучит в этом месте немного по-другому, чем на открытом пространстве. Как-то громче и объёмней, что ли. – Только не пойму, что это такое.

– Значит, нужно подойти поближе и разобраться.

– А, может, это бомба? На случай возможной ликвидации станции.

– Вполне может быть, – согласился я с его железной логикой, – но, на мой взгляд, перед нами многофункциональное устройство. Видишь, здесь больше ничего нет, мы находимся в шахте или, скорее, передаточном луче в определённой фиксированной точке, а это передатчик, благодаря которому те двое, что лежат наружи, пришли в этот мир с основной базы.

Я шагнул вперёд. Казалось, сейчас упаду вниз, но под моей ступнёй мгновенно образовалось едва заметное пятно, на которое я перенёс всю тяжесть своего тела.

Василий благоразумно дождался, пока я без происшествий добрался до висящего в воздухе предмета и только тогда тронулся следом за мной, когда убедился в безопасности движения. Я, обернувшись, невольно улыбнулся при виде того, с какой осторожностью передвигался бывший военный. Сначала носком ботинка он ощупал то место, куда должен был перенести ногу. Затем очень робко перенёс ступню на едва заметную площадку. Я отметил про себя, что все те пятнышки, которые появлялись при передвижении под подошвами его ботинок, немедленно растворялись в воздухе после того, как тело Василия перемещалось вперёд. Поняв всю хрупкость той опоры, на которую давил вес наших тел, я ощутил некоторое внутреннее беспокойство.

– Давай быстрее, – поторопил я напарника и вскоре он уже стоял возле меня.

– Слушай, а если бы я упал, ну, просто не удержался на ногах. Чтобы в таком случае случилось бы со мной? – недовольно спросил меня Василий, и я заметил на его тёмном лице капельки пота.

– Я думаю, ты никогда бы не разбился, – поделился я с ним своими догадками, – посмотри вниз. Ты видишь в этом колодце дно? Я, например, не вижу. Так что получается, что ты летел бы вниз всю свою оставшуюся жизнь, как Алиса в стране чудес, пока не умер от голода и жажды. И даже потом твоё тело продолжало бы лететь само по себе. Сначала как цельный предмет, а потом, по мере разложения, по частям.

– Спасибо за то, что успокоил, – проворчал Василий, – но я думаю, что умер бы гораздо раньше. От страха. А ещё есть такие вещи, как гравитация и ускорение, и их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Да мне так, просто любопытно. Хотя всё можно проверить, – он достал из кармана небольшую монетку из белого металла, номиналом в рубль или два, я в полумраке не заметил точно какую. А потом высоко подкинул её вверх. Я думал, что сейчас монетка ударится о невидимый пол где-то на уровне мой стопы и уляжется у наших ног. Однако серебристый кружочек, не сбавляя скорости, несколько раз блеснул, и быстро пропал в развернувшейся под нашими ногами бездне.

Такого даже я не ожидал, наверное, на моём лице отразилось и недоумение, и растерянность.

– Одно другого не легче, – испуганно прохрипел Василий, – а ты говоришь, не пей.

Он поднял голову, присматриваясь к висящей напротив нас колбе из непонятного металла:

– И это… Что за штука такая?

– Сам пока не знаю, – я тоже теперь смог более внимательно рассмотреть странный предмет. Без всякой опоры он висел в воздухе, удерживаемый в вертикальном положении невидимым полем. Цилиндр был длиной чуть более полуметра, и такой же объём имел в обхвате. Поверхность металлической колбы оказалась совершенно ровной, без малейшего намёка на присутствие выступов, кнопок или каких-либо рычагов.

– И что же дальше?

Я не ответил Василию на вопрос, который в равной мере мучил меня так же, как его. Пока стоял и думал, как поступить, мой неугомонный помощничек попробовал сначала осторожно, а потом более решительно сдвинуть в сторону странный предмет. Зачем? Да он и сам не знал, зачем; так, от любопытства и, чтобы занять себя чем-либо. Через минуту по его раскрасневшемуся лицу я понял, что усилия он прилагает немалые, но вроде бы небольшая колба не изменила своего положения ни на миллиметр. Я заметил, что безрезультативность усилий очень разозлила его. И снова Василий поднял мне настроение. Наблюдая за его потугами, я опять улыбнулся.

– Что такое, – увидев, что я улыбаюсь, недовольно заворчал «последний солдат империи», – что это опять смешно нам стало?

– Да вот, смотрю, очень уж ты сейчас комично со стороны выглядишь. Как заправский клоун. Сам висишь в воздухе и такой же зависший предмет пытаешься с места сдвинуть. Прикольно на тебя смотреть, как-то фантастично всё это, что ли, как в каком-то дурном сне.

– Может, и прикольно, – пожал он плечами, – но сам видишь, её как будто приклеили, или она весит тонн сто, не меньше.

– Подожди, – я обошёл колбу, описав вокруг неё небольшой круг. То, что передо мной находилось неизвестное устройство, предназначенное для путешествий к звёздам или между параллельными мирами, я не сомневался. Но как им можно пользоваться? Всюду одинаковая полированная поверхность, без единой подсказки на то, как можно разгадать попавшуюся нам загадку. Судя по тому, что я в своё время слышал от Одина, великий северный бог освободил дракдара из ловушки только при помощи своей интуиции или удачи. Его техническим решением был метод тыка, который оказался единственно правильным в той ситуации.

Может и мне стоит довериться своей интуиции и попробовать задействовать свои способности? Я постарался сосредоточиться мысленно на решении проблемы и выбросил из головы всё лишнее. Совсем скоро откуда-то из пустоты пришло понимание того, как я должен был поступить.

– Отойди в сторону, – приказал Василию, а сам уверенно наклонился над крышкой колбы и в двух строго определённых местах ладонями нажал на тёплый металл. Что-то внутри предмета тихо загудело. За долю секунды ожил скрытый от наших глаз механизм, и верх предмета вдруг исчез или, скорее, преобразился в сплошную круглую клавиатурную панель, всю покрытую незнакомыми знаками и символами.

Теперь, пользуясь подсказками, приходящими извне, я знал, что нужно делать. Правильно говорят, что возле каждого крупного космического объекта, будь то планета или спутник, находится особое информационное поле, с записанными в нём всеми действиями, которые когда-либо происходили на её или его поверхности. Вот в такое-то поле я и вошёл и теперь с лёгкостью черпал из околоземных хроник и архивов всю нужную информацию. Мои пальцы, сами по себе, заскользили и забегали довольно уверенно по незнакомым спиралям и иероглифам. Каждый символ, которого я касался, вспыхивал различным светом: зелёным, красным или синим. Свет показывал, что ещё один элемент прошёл стадию активизации.

– Что… Что ты делаешь?

– Запускаю механизмы уничтожения, ликвидирую станцию, – спокойным голосом ответил я Василию, продолжая стучать пальцами по знакам, – через пару минут сработает энергетический заряд и распылит все внешние постройки на атомы, вместе с котловиной заодно. Со стороны это будет выглядеть, как небольшой атомный взрыв с характерным грибовидным облаком. Вот наши-то удивятся… Но транспортной трубе взрыв ничем не сможет повредить, она останется, правда, благодаря ударной волне изменив немного своё местоположение. Это трудно понять, я ещё сам до конца не разобрался, но в наш мир – туда, где остались все наши знакомые – пришельцам путь будет надолго закрыт…

– Вот ведь… А мы? Ты о нас подумал?

– А мы с тобой покинем это место. Уйдём в другой мир. Подойди поближе.

Активировав механизм саморазрушения и закрыв путь ункасам в эту реальность, я принялся уверенно готовить пространственный скачок для всего того живого, что находилось сейчас внутри пересадочного пункта. Я открыл вход и подыскал нужную мне транспортную магистраль из числа сотен миллионов тех более или менее крупных нитей, которые пронизывали Вселенную во всех направлениях. Перед моим мысленным взором возникла грандиозная, ни с чем несравнимая панорама. Мне удалось увидеть объёмную карту с десятками миллионов точек-станций. Одни из них были такие же небольшие, как та, где мы сейчас находились. Другие же представляли собой огромные узловые центры, судя по размерам изображений в сотни раз превышавших нашу маленькую консервную банку. Расположение станций мне тоже удалось установить более-менее точно. Одни оказались очень удалены от нас, расположившись на далёких звёздах. Другие обосновались поближе, на Марсе, Луне и Венере. На Земле я мельком успел насчитать десятки пунктов переходов, которые различались друг от друга не только размерами, но ещё и цветом. Всевозможные цветовые гаммы были связаны, скорее всего, с тем, что эти пересадочные пункты имели выходы в различные реальности.

Я мысленно представил себе нужный мне остров, псевдоотцов-хаоле, и на мой запрос немедленно пришёл ответ. Автоматически, под диктовку незримого помощника, я быстро настучал пальцами нужную комбинацию символов.

– Встань поближе, – уже более требовательно приказал я Василию и, знакомый со спецификой перехода между мирами, посоветовал: – И закрой глаза, а то потом, если меня не послушаешь, они долго у тебя болеть будут.

Едва успев закрыть глаза, я почувствовал лёгкий толчок в спину и непроизвольно сделал шаг вперёд…

Глава 23

Через несколько секунд я открыл глаза и тут же увидел Василия, который удивлённо вертел головой, осматривая то новое место, куда мы попали. Первое, на чём сконцентрировалось моё внимание, оказалась точно такая же колба, такой же аппарат, один в один похожий на тот, который перекинул нас в новый мир. Так же и «помещение», остановка в одной из транспортных межзвёздных артерий полностью копировало предыдущее, отличаясь от него только размерами. У меня даже голова немного закружилась от открывшегося простора.

– Смотри…

Василий так был взволнован увиденным, что взял меня за руку. Но я уже и сам заметил то, на что он хотел мне указать. Длинными рядами метрах в пятидесяти от нас в воздухе висели продолговатые, удлинённые капли, похожие на какое-то застывшее блестящее желе, коричневого цвета. Впрочем, как я скоро заметил, желе это жило своей особой жизнью. Внутри каждой капли что-то шевелилось, и каждое движение вызывало дрожь, волны, которые перекатывались зыбью от остроконечной вершины к округлому низу. Кое – где на поверхности капель появлялись выпуклости, в которых угадывались лапы и демонические морды. Те, кто был заключён внутрь инопланетных камер, отчаянно пытались выбраться наружу, но стенки тюрьмы прочно удерживали в заточении своих узников. Возле каждой из гигантских капель без всякой видимой опоры висели небольшие дощечки из светлого металла.

Загипнотизированный зрелищем, Василий, а следом за ним и я, направился к бесконечным рядам пугающих и причудливых, явно не природных образований. Вблизи «капли» оказались намного больше, чем мне виделось издалека, и внутри у них действительно находилось… что-то живое. Возле ближайшего пластичного мешка, всё же напоминающего своей формой дождевую каплю, мы остановились. Я смотрел на то, что находилось внутри, словно сквозь довольно прозрачное и в то же время тёмное, но одновременно жидкое и грязно-серое стекло. Знакомый мне дейнотерий, довольно крупных размеров, пытался отчаянно вырваться наружу, находясь в каком-то странном, вяжущем движения растворе. Он, то поднимал, то опускал короткий хобот, видимо, призывая неслышным криком себе на помощь собратьев. Его ноги неустанно находились в движении. Наверное, до смерти напуганному зверю казалось, что он бежал, бежал прочь из этого страшного места, наполненного угрозой и опасностью, но на самом деле его камера прочно и статично висела в пустоте, лишь содрогаясь своей оболочкой в ответ на движения находившегося внутри пленника.

В соседней капле-камере испуганно замерла пятнистая псевдоантилопа, а рядом с ней томились в ожидании своей, наверняка, далеко не радостной участи множество других животных, как уже виденных мною, так и совершенно незнакомых. Все они были идентичны в своём строении и раскраске, выдавая представителей одного животного мира, единого природного сообщества.

– Зачем они все им сдались? – зашептал Василий, который был не в силах оторвать взор от фантасмагорического зрелища. – Зачем? Для опытов? Генных изменений? Для какого-либо звёздного зоопарка? Для переброски в новый мир? Для пищи? Зачем? Зачем?

Пока Василий собирал в большую кучу массу вопросов, на которые всё равно не смог бы ответить, я заметил неподалёку, в одной из желеобразных капель, фигуру существа, с которым сталкивался совсем недавно. Я решительно направился к нужному мне объекту, шагая уже с некоторым доверием по мгновенно образующимися под подошвами облачками – площадками.

Достигнув своей цели, я остановился. Знакомый мне далёкий предок, один из тех гоминидов, что вчера напали на лагерь, заметив меня сквозь оболочку камеры, замер, настороженно вглядываясь в мои черты. Всё его тело покрывал густой волосяной покров, мощные мышцы при виде меня напряглись, а лицо, принадлежавшее наполовину человеку, наполовину шимпанзе, с далеко выступавшими надбровными дугами, выразительно искривилось в гримасе ужаса и злости. Секундой позже гнев победил страх, и гоминид попытался напасть на меня. Однако, сделав несколько хаотичных движений, он понял, что ему не удастся освободиться от тех оков, которые его опутали, и снова замер. На его «лице» вдруг, освящённое мыслью, явственно проступило выражение надежды. На глазах выступили слёзы и он, вытянув перед собой руки, протянув ко мне. Вполне разумно палеоантроп просил освободить из адской ловушки, умолял молчаливо о помощи!

Вопреки всему рациональному, что жило во мне, руководствуясь одним мощным импульсом, исходящим от чувств, я в один миг оказался возле висящей на уровне груди нужной пластины. Выбрав символ, напоминающий свернувшуюся перед броском змею, первым делом нажал на него, начав процесс освобождения узника.

– Зачем, зачем ты это делаешь? – попытался остановить меня Василий. – Что забыл, как его собратья напали на нас?

Нужная комбинация снова пришла ко мне со стороны, вспыхнув в голове чередой светящихся символов. Торопясь, боясь потерять нить запретных знаний, которая могла оборваться в любой момент, я принялся лихорадочно активизировать необходимую для освобождения программу. На пластине, пальцем, в строгой последовательности нажал более чем десять символов, которые при прикосновении вспыхивали каждый своим цветом.

Когда я закончил, резкий и режущий слух звук заставил меня вздрогнуть. Как будто кто-то огромный внезапно, со всей силы, ударил над моим ухом по гигантскому, наполненному жидкостью бурдюку, и эта ёмкость от соприкосновения лопнула. Звук полностью соответствовал тому, что произошло. Гигантская желеобразная «капля» – пузырь, висящая в пустоте передо мной, развалилась вдруг на части, на множество маленьких капель и потёков, которые в одно короткое мгновение собрались в определённой точке вверху и были бесшумно втянуты неизвестными силами внутрь огромного резервуара. Освобождённый же узник тяжело упал на моментально образовавшуюся из ничего прозрачную платформу в паре метрах от нас.

Я услышал тяжёлое и хриплое дыхание. Из положения лёжа на животе гоминид перекатился на бок и встал на свои четыре конечности, пытаясь отдышаться. По-прежнему движимый состраданием, я шагнул к нему и присел возле бывшего узника. Василий недоверчиво направил ствол странного оружия, которое держал в руках, в сторону освобождённого реликтового древнего предка всех современных людей:

– Поосторожней с ним, если что, я стреляю!

Палеоантроп поднял своё почти обезьянье лицо и посмотрел на меня. Тёмно-рыжие волосы, на которых не было ни малейшего следа влаги, обрамляли человекоподобные черты. Грубая тёмная кожа собралась в складки-морщины на лбу, над далеко выступающими вперёд надбровными дугами. Маленькие глаза блестели вполне разумно, но вот широкие ноздри раздувались, выдавая внутреннее волнение существа. Что он сейчас предпримет? Если гоминид сделает хоть малейшее угрожающее движение в мою сторону, Василий в тот же миг обрушит на него всю мощь инопланетных технологий. Если говорить откровенно, подобного сценария развития событий хотелось бы избежать. Не для того я его освобождал, чтобы минутой позже убить.

– Не вздумай стрелять, Василий, – тихо и как можно спокойней приказал я своему помощнику, – чтобы не случилось. Я сам со всем разберусь.

– А если он…

– Без каких-либо «если»… Я друг, – обратился я к получеловеку-полуобезьяне, – я друг, друг и хочу только одного добра. Понимаешь меня? Я – друг, твой друг, а моё имя, – я ткнул себя кулаком в грудь, – Оеха, Оеха, Оеха…

Гоминид неожиданно улыбнулся, на мой взгляд, довольно отталкивающей улыбкой. Узкие губы раздвинулись, показав острые клыки на верхней челюсти.

– О – е – х… – вполне различимо, по буквам произнёс он, вытянув «трубочкой» губы вперёд. Затем поднял свою волосатую лапу и указал на меня пальцем с грязным ногтём.

– Обалдеть, – за моей спиной Василий оказался не менее удивлён, чем я. Сообразительность нашего далёкого предка поразила меня.

– Оеха, Оеха, да, всё правильно, – кивнул, соглашаясь, я. – А ты? Ты кто? – я показал пальцем на своего не совсем обычного на вид, но явно разумного, собеседника. – Я – Оеха, а ты кто? Как тебя зовут? Кто ты?

Он улыбнулся ещё шире, одарив меня довольно неприятным запахом никогда не чищеных зубов, и тоже ударил себя в грудь кулаком. Ударил так сильно, что его голос загудел, как хороший колокол:

– Ургх.

– Ты – Ургх? – я снова указал на него пальцем. Теперь пришла очередь утвердительно кивать гоминиду:

– Ургх, Ургх… А-алх, Ургх, Ургх…

– Ничего себе, – продолжал комментировать мой диалог с палеоантропом Василий, на безопасном расстоянии наблюдавший за контактом представителей двух неимоверно удалённых друг от друга миров.

– Хорошо, хорошо, Ургх, Ургх.

– Ам, ам, – продолжая улыбаться, гоминид указал пальцем на мою боевую подругу, полинезийскую дубинку. А затем потянулся к ней всем телом, как маленький ребёнок, увидевший знакомую игрушку.

– Не вздумай отдать ему своё оружие, – Василий испуганно отступил на несколько шагов назад. – Не доверяй мартышке. Неизвестно, что у этой обезьяны на уме.

Ощущая себя последним дураком, я всё же протянул Ургху дубинку, надеясь своими силами справиться с проявлением любой агрессии. В конце концов, совсем недавно я довольно легко расправился одновременно с несколькими соплеменниками гоминида. Чего, в таком случае, мне бояться? Я убил огромного предка всех львов, в заснеженной пустыне радиоактивного мира справился с вооружёнными современными автоматами преступниками, противостоял, довольно успешно, стае голодных разумных крыс, так что и с Ургхом как-либо управлюсь.

– О-о-о, – застонал получеловек-полуобезьяна, когда боевая палица оказалась у него в руках. Он взял её нежно, как любящая мать грудного ребёнка. Было видно, что в таком оружие наш далёкий предок хорошо разбирался и сразу высоко оценил сбалансированность дубинки и удобство натёртой до блеска чужими ладонями рукоятки.

– О-о-о… – его пальцы любовно пробежались по искусной резьбе. Я давным – давно не мыл и не чистил свою палицу. Вся верхняя часть оказалась в итоге покрытой тёмно-красным лаком от крови множества жертв, которых мне пришлось убить полинезийской дубинкой. Ургх быстро понял, что держит в своих руках настоящий мистический предмет, наделённый своей душой, которая постоянно питается смертью других живых существ и, впав в экстаз, застонал от полученного удовольствия ещё громче.

Он медленно выпрямился, продолжая держать в руках смертоносную игрушку. Следом за ним, не спуская глаз с вооружившегося гоминида, встал с колен и я. Мы стояли друг напротив друга. Два воина, некогда разделённые непостижимой для ума громадой лет, две очень странные фигуры, внезапно встретившиеся в точке, где пересеклись время и пространство. Один из нас был высокий темнокожий воин, со зверской наружностью в набёдренной повязке, с телом, покрытым замысловатыми татуировками с ног до головы. Второй оказался при ближайшем рассмотрении намного ниже ростом, приземистый, покрытый густым растительным покровом по всему телу, с лицом обезьяны и с оружием из другой эпохи. Наверное, никогда никто не видел ещё такого фантастического зрелища. Рядом мы смотрелись для любого постороннего зрителя очень устрашающе и крайне колоритно. Гоминид перевёл свой взгляд с дубинки на моё лицо. Мы стояли лицом к лицу и молча смотрели друг другу в глаза. Он привык убивать и я тоже с лёгкостью освоил трудное мастерство. Мы понимали друг друга без всяких слов, при помощи одного только взгляда. В его глазах я прочёл очень многое, в них увидел признательность и… привязанность. С этого момента, понял я, стоящее передо мной существо, не задумываясь, отдаст за меня свою жизнь.

– Оеха, – снова вытянув вперёд губы, вполне отчётливо произнёс мой новый знакомый.

– Ургх, – ответил я ему.

– А вы смотритесь, – захихикал из-за моей спины единственный зритель произошедшего представления, – совсем, как однояйцовые близнецы.

– Пойдём со мной, Ургх, – я бесстрашно повернулся к вооружённому палеоантропу спиной, уверенный, что новый телохранитель готов последовать за мной теперь куда угодно, хоть в ад, – пойдём… Нужно выбираться отсюда.

– Давно пора, – облегчённо вздохнув, поддержал меня Василий.

– Ургх… Оеха…. – негромко согласился с нами гоминид.

Продвигаясь вдоль жутких рядов капель-камер, в которых пытались вырваться наружу заключённые внутрь живые существа, мы скоро вернулись к висящему в воздухе цилиндру, открывавшему двери в иные миры. Пройденные метры особенно тяжело дались нашему далёкому предку. Заметив, что он висит над бездной, Ургх горестно и испуганно завыл, но всё же преодолел свой страх и двинулся дальше. Передвигаясь по эфемерным площадкам, он сильно пошатывался, не в силах соотнести координацию движений и новые физические принципы, с которыми столкнулся.

Возле инопланетного прибора я остановился и, нажатием ладоней в знакомые точки, сменил ровную площадку на панель с символами, помогавшими запустить механизм Перехода.

– Где же мы сейчас находимся, командир? – задал мне тот же вопрос, что мучил и меня, Василий.

– Оеха, – попробовал вмешаться в разговор Ургх, поправляя человека.

– Я бы тоже хотел узнать. Вообще-то, я пытался переместиться на один маленький островок, в начало девятнадцатого века, правда, в параллельную реальность, судя по всему.

– Куда? – по голосу Василия я понял, что мой спутник ещё не утратил способность удивляться. – В девятнадцатый век? В другую реальность? Эх, как тут бросишь…

– Ты с этим делом завязывай.

– Да знаю, знаю… Но как тут…

– Сейчас посмотрим, где мы. Сейчас посмотрим…

В моей голове, стоило только сосредоточиться на решении возникшей задачи, вновь возникли незнакомые и чужие символы, символы и знаки. Бесконечные комбинации всевозможных вариантов, направляющих в то или иное место, сменяли друг друга с пугающей быстротой. Мой мозг работал напряжённо, подобно компьютеру перебирая все эти возможности в поисках единственно нужного для меня решения. Вскоре я обнаружил ту комбинацию, которую искал, и мои пальцы застучали по незнакомым знакам, расположенным на панели, висящей передо мной. В принципе, я был не совсем уверен, что сейчас мы находимся именно на острове Макоа. Меня очень смущала увиденная выставка или хранилище законсервированных живых животных и огромные объёмы транспортной трубы. Невольно я поймал себя на том, что уверенно про себя называю бездонный колодец, в котором мы оказались, транспортной трубой. Это название пришло в голову сначала на неизвестном языке, в виде непроизносимого слова, которое я автоматически перевёл и приспособил его смысл под известные мне понятия.

Как только я справился с набором нужных символов, довольно далеко удалённые от нас стены, которые мы видели в виде лёгкого воздушного уплотнения, от которого шёл свет, как-то незаметно куда-то исчезли. Нашему зрению открылась такая захватывающая дух панорама, что у меня невольно закружилась голова. Теперь мы повисли в ином мире в полуметре от земли, вместе с прибором для Перехода и сотнями желеобразных и каплевидных ловушек для животных. Место, где мы оказались, никак не могло быть Землёй. Над нашими головами зависло два Солнца. Одно, огромное, ярко-красное занимало полнеба, в то время как другое, едва заметное, тускло светило на небосклоне слева, около линии горизонта, почти невидимое в лучах своего собрата – гиганта. Лишённая атмосферы поверхность неизвестной планеты поразила меня холодной, и в то же время потрясающей красотой. Там, где свет хоть немного отступал перед натиском тьмы, на небосводе поблёскивали далёкими огоньками звёзды, своим светом притягивающие к поверхности весь вселенский холод.

Вокруг нас, всюду, куда ни посмотришь, расстилалась безжизненная поверхность, которая удивительно напоминала пейзажи Луны, виденные мной на снимках, размещённых в интернете. Многочисленные небольшие кратеры плотно покрывала серым одеялом космическая пыль, едва заметно отражающая свет далёких светил.

– Ух, ты! – захваченный и очарованный открывшейся дверью в очередное сновидение, выдохнул изумлённо Василий.

– У-у-у, – горестно всплакнул Ургх.

То, что я услышал голоса моих друзей, немного успокоило меня. Это означало, что, во-первых, не один я сошёл сума, а массовое помешательство всё-таки вещь довольно редкая. Мы хорошо слышали свои и чужие голоса, а это указывало на то, что мы находимся внутри статичного гравитационного поля.

– Вон, видите? – показал стволом инопланетной винтовки Василий в определённом направлении. Я посмотрел в нужную сторону. За большим кратером, который, который как я всё больше и больше подозревал, являлся одним из следов применения какого-то сверхмощного оружия, на довольно далёком расстоянии, собрались вместе развалины большого города. Тот факт, что перед нами были остатки именно некогда очень крупного мегаполиса, я не поверг сомнению ни на секунду. Характерные дома – коробки жались к своим соседям обожжёнными боками – стенами, образовывая среди хаоса вполне определяемые на глаз очертания знакомых с детства геометрических фигур. Квадраты складывались в кварталы, которые разделяли линии улицы. Самый край городских построек превратился от удара взрывной волны в сплошные развалины, в то время как немного дальше, среди разрушенных частично построек, просматривалась задуманная архитекторами гармония прямых и косых линий. По всей видимости, когда-то в этой местности обитали существа на удивление походившие на людей, как по своему строению, так и по мыслительным процессам. Скорее всего, все эти здания и воздвигли люди в той или иной расовой вариации, так каждое строение до боли напоминало знакомые контуры известных на Земле архитектурных стандартов.

Я поймал себя на мысли – ощущении, что вместе с двумя своими спутниками смотрю в данный момент на будущее, которое должен во что бы то ни стало предотвратить.

– Что… Что здесь случилось?

– Ещё не понял? Война. Посмотри, все эти кратеры, там, там и вон там, – я уже раньше видел нечто подобное в будущем той реальности, к которой принадлежал Василий. Поэтому мог довольно спокойно, без лишних эмоций, позволить себе рассуждать. – Они очень не похожи на естественные образования. Если допустить, что на пути планеты попался метеоритный поток, то такую концентрацию, выпавших с неба каменных осадков можно признать невероятной. Но если мы наблюдаем не результат внутренней деятельности ядра и не итог воздействия из космоса, значит, остаётся один единственный вариант, который всё объясняет – перед нами следы применения очень мощного оружия.

– Просто жуть.

– Не хочешь выйти и прогуляться? Мне недолго по кнопочкам постучать…

– Да ты что!

– У-у-у, – неожиданно тревожно подал о себе знать Ургх. Нагой палеоантроп взмахнул боевой палицей и снова довольно громко вскрикнул голосом наполненным ненавистью и гневом: – У-у-у-ур!

Теперь моё внимание переместилось в совершенно другую сторону, в то место, куда указал нам боевой дубинкой гоминид. Среди выжженных огнём полей и холмов, на данный момент покрытых лишь пеплом и пылью взамен некогда радовавшей глаза растительности, я заметил какое-то движение. Незначительное расстояние, которое отделяло нас от интересующего места, позволило, стоило лишь немного прищуриться, разглядеть очередную драму из чужой жизни.

Две маленькие фигурки похожие на оживших игрушечных солдатиков, одетые в блестящие «надутые» скафандры, сквозь которые усматривалось всё же вполне определённо человеческое телосложение, пытались оторваться от большой группы преследователей. Несколько десятков существ с характерными удлинёнными конечностями и в сферических шлемах, быстро приближались к пытающимся спастись в развалинах мёртвого города беглецам. Уже хорошо знакомые мне ункасы преследовали подобных мне людей!

– Всё понятно, кто здесь и кого… Нужно поскорее делать отсюда ноги, – Василий высказал вслух те же мысли, что посетили и мою голову.

– И как можно скорее, – я повернулся к клавиатуре хитроумного инопланетного механизма и выбрал нужные символы и знаки.

– Закрывайте глаза! – успел я предупредить своих спутников. Василий, конечно же, понял меня, а вот Ургх нет. Едва успев сам зажмуриться, я тут же услышал, как палеоантроп грозно зарычал как-то совсем по-звериному от боли и страха. Когда же я, после едва ощутимого толчка в спину, поспешил открыть глаза, то увидел, как невысокий гоминид с тихим плачем усиленно трёт кулаками свои слезящиеся веки.

– Я б русский бы выучил только за то… – усмехнулся Василий, заметив неприятности, с которыми пытался справиться Ургх.

Мы вновь оказались в новом месте, впрочем, очень похожем на прежние перевалочные инопланетные станции, на которых уже успели побывать. Опять небольшое помещение, остановка внутри транспортной трубы гораздо меньшего диаметра, чем предыдущая. Из всей обстановки всё тот же механизм, похожий на металлическую колбу, висящий, в точно отмеренном месте, являющийся центром внутренней площадки пространственного тоннеля. У меня даже появилось ощущение знакомства, некоего небольшого дежа-вю. Теперь уверенно, уже не смотря под ноги, я прошёлся над бездной и нажал ладонями на защитную крышку, торопясь добраться к панели управления. Передо мной, секундой позже, возникло, на проявившейся панели, множество знаков, которые, как я теперь знал, были выбраны из алфавитов множества звёздных рас, и означали при их активизации какое-либо изменение в пространственно-временных координатах.

Мной словно руководили, я знал, что нужно делать. Автоматически, не приглядываясь и не задумываясь, я набрал нужную комбинацию. Стены нашей станции мгновенно исчезли, как будто их и не было вовсе. Мы висели в воздухе, в паре десятков сантиметров над вылезшими из-под опавшей листвы огромными корнями деревьев. Сами деревья уходили своими гигантскими стволами высоко вверх, образуя где-то над головами зелёный шатёр, сквозь который с трудом пробивались солнечные лучи. К могучим стволам деревьев, в некотором удалении от пересадочной станции, испуганно жались, хаотично разбросанные туземные хижины с платформами, накрытые большими пальмовыми листьями. По описанию я узнал место, где мы оказались. Обычно туземцы всячески укрепляли свои поселения-па, и только одно поселение на острове, где обитали соплеменники Макоа, соответствовало тому, что я сейчас видел – миссия отцов-хаоле.

Подтверждая мои подозрения, мимо нас пронеслась с уже знакомым мне недовольным верещанием стайка зелёных попугайчиков. Своими криками они о чём-то предупреждали прятавшихся в листве сородичей.

Увидев старых знакомых, я радостно улыбнулся. Сомнений больше не оставалось, я снова находился на знакомом мне острове в Тихом океане.

Глава 24

– У-у-у, – тихо и взволнованно забормотал Ургх, разглядев сквозь слёзы всю невообразимую прелесть окружившей нас буйствующей природы.

– Тихо, пошли за мной, – я направился к едва заметной, почти прозрачной стене. Не почувствовав никаких неприятных ощущений, прошёл сквозь неё, ощутив кожей, как преодолел пелену плотного воздуха. Следом за мной пересадочную станцию покинули Василий и по-прежнему ворчащий себе что-то под нос, недовольный Ургх.

С чувством, граничившим с восторгом, я вдохнул в себя всей грудью знакомые мне запахи, характерные только для этого места, по которым успел так сильно соскучиться. Спрятанное на самом краю лесной миссии здание для переброски живых существ в другие миры давало нам прекрасную возможность незаметно покинуть враждебное для нас место. На наше счастье, поблизости не было видно ни одной живой души, и маленькая, но очень странная группа, состоящая из татуированного полинезийца в набёдренной повязке, пожилого ветерана локальных конфликтов из будущего со странным оружием в руках и обнажённого далёкого предка всех людей, очень напоминающего внешним видом прямоходящую обезьяну, в один миг укрылась за ближайшим стволом огромного многовекового дерева. Меня немного удивило то обстоятельство, что вокруг инопланетной станции не было никакого защитного периметра. Либо её возвели совсем недавно, либо вход в неё был снаружи заблокирован и закрыт каким-либо паролем, либо пришельцы настолько уверовали в свои силы, что подобная мера предосторожности показалась им излишней. Однако, вскоре я убедился, что ошибся в отношении мнимой беспечности наших противников. Из-за одной хижины появился сначала один солдат-хаоле, а за ним второй, одетые в старинные кафтаны из красного сукна. Вооружённые допотопными ружьями двое английских морских пехотинцев, начала девятнадцатого века, о чём-то неторопливо ведя беседу, направились в нашу сторону. По всей видимости, это и были часовые, совершавшие запланированный обход. Продолжая наблюдение незаметно, словно тени, слившись с лесным шумом и растворившись в листве, я со своими спутниками перебрался на несколько деревьев дальше вглубь лесного массива.

Вскоре я заметил наличие в деревне других признаков жизни. Ещё из одной хижины, довольно удалённой от того места, где мы прятались, вышел святой отец-хаоле в стандартном сером одеянии миссионера в сопровождении двух почти нагих полинезийцев, воинов Акульего Братства.

– Кто это? – едва слышно прошептал Василий. К моей большой радости Ургх благоразумно молчал. Да, наши учёные очень недооценили древних жителей Земли.

– Вон те двое, в старинных мундирах – это английские солдаты девятнадцатого века. Двое дикарей – местные жители, полинезийцы, а человек в форменной одежде вовсе и не человек, а один из тех пришельцев, которых мы обезвредили, когда покинули тот мир, где остались Митрич и остальные.

– Ничего не скажешь, весёлая компания.

– Всё, уходим… В джунгли… – прошептал я в ответ и скользнул в спасительный полумрак большого тропического леса, увлекая за собой весь маленький отряд. Через некоторое время, достаточно углубившись в спасительные заросли, мне удалось определить направление, в котором нужно было продолжать движение. Высокие горы, спрятавшие вершины в низко зависших облаках, темнели нависшими громадами над кронами деревьев.

Минут через десять после того, как мы покинули расположение миссии отцов – хаоле и продолжали движение в направлении гор, среди ставших родными для меня деревьев и кустарников. Василий, удивлённо озиравшейся по сторонам на красоту тропической природы, спросил меня:

– Где это мы находимся?

Я посчитал, что пришла пора немного посвятить его в то, что происходит, и, не снижая темпа нашего броска в неизвестность, принялся рассказывать бывшему военному то, что было мне известно:

– А там, куда я и хотел попасть. Небольшой островок в Тихом океане, примерно начало девятнадцатого века. Впрочем, мне кажется, что всё-таки это не наша линия развития, а параллельная реальность. Однако именно здесь по моим подозрениям находится какой-то аномальный клубок, повлиявший на развитие всех других миров, в том числе и нашего. Иначе бы я здесь не оказался.

– А местное население?

– Одни каннибалы, профессиональные убийцы, но, в то же время, довольно смелые и по-своему симпатичные люди. Мне удалось при помощи местных… – я невольно осёкся, понимая, что моей истории трудно поверить. – В общем, я сейчас нахожусь в теле одного из них. Все они выглядят примерно, как я.

– Ургх, крамгх, – глухо что-то добавил, не отстающий ни на шаг палеоантроп. Озадаченный таким количеством огромных деревьев, незнакомыми цветками, непривычными растениями, красками и запахами, он довольно тяжело привыкал к новой среде обитания.

– А кто те двое, со старинными ружьями? Говоришь – английские солдаты из… прошлого? – Василий положительно хотел иметь достоверные сведения обо всём том, с чем ему предстояло иметь дело в дальнейшем.

– Из какого прошлого? – я невольно улыбнулся. – Да мы сами сейчас находимся в прошлом. А та парочка – солдаты – хаоле. Хаоле – местное прозвище. Так называют здесь немного презрительно всех белых людей. Солдаты завербованы в далёкой Метрополии и посланы за тысячи миль для того, чтобы сложить свои головы на далёких, никому не нужных островах. Вот миссионер или отец-хаоле, как его называют здесь, случай особый. Это и есть наш основной враг, инопланетянин, надевший на себя маску человека.

– Час от часу не легче. Теперь понятно всё. Не зря, вон, слышал, передавали, что почему-то все запущенные с Земли спутники не могут покинуть по какой-то причине нашу Солнечную систему. Вот она, причина-то.

– Да, Василий, вот бы ты не пил, такая светлая голова пропадает. Скажу тебе больше. Где бы я ни оказался, лишь лишний раз убеждаюсь, что это место особенное, здесь скопились в кучу великое множество загадок. Этот мир по-своему уникален и удивителен. Здесь боги запросто воюют между собой и разговаривают с людьми. Похоже, я в своё время попал прямиком в ключевой мир – Альма – Матер.

– Как это… – Василий даже немного сбился с темпа. – Боги разговаривают с людьми?

Я посмотрел на него с сомнением. Готов ли он услышать остальные мои откровения, не приняв при этом своего собеседника за сумасшедшего?

– Можешь мне верить, а можешь, и нет. Но совсем недавно, по моему биологическому времени неделю назад, я разговаривал, так же, как сейчас с тобой, с Тангароа, местным верховным богом полинезийского пантеона, и даже немного сблизился с ним. Меня хорошо знает Вхиро, бог мёртвых, который переправил вашего покорного слугу для беседы к могущественному северному богу Одину.

– К Одину? Это же скандинавский бог!

– Да, мы говорим об одном и том же персонаже.

– Эх, командир, выпить бы что-либо. Что-то голова кругом пошла. Все эти боги, девятнадцатый век, дикари – людоеды…

– Ты давай с этим делом завязывай.

– Да как тут бросишь после такого, что услышал…

– Ургх, Ургх, – неожиданно с хорошо различимой тревогой в голосе громко сказал палеоантроп, остановился и показал дубинкой в сторону густых зарослей огромных лопухообразных растений. Мы остановились вслед за гоминидом в полумраке тропического леса. Несколько непонятно откуда-то взявшихся ярких бабочек исполнили перед нашими лицами затейливый танец.

– И я слышу шум, – Василий с уважением посмотрел на Ургха, – молодец, слух такой, прямо, как у животного.

– Ургх, – тихо отозвался получеловек – полупримат, по голосу догадавшийся, что его хвалят.

Следом за ними и я услышал характерный шум. Это были звуки проходившей где-то недалеко битвы. Крики, полные горя и ненависти, боли и отчаяния, смешались с выстрелами из мушкетов и частым хлопаньем неизвестного оружия. Внезапно все остальные звуки заглушила длинная очередь крупнокалиберного пулемёта. Один за другим, с огромной скоростью, невидимый аппарат раскалывал скорлупу крепких орешков. Подпевая старшему брату, коротко огрызнулись пара «Калашниковых», а ещё одну ноту к странному оркестру добавил выстрел из РПГ.

– Ого-го! – глаза Василия блеснули. Он окончательно преобразился. Передо мной стоял не страдающий от тяжелого похмелья неудачник, а готовый к любой неожиданности воин. – Вот он, родимый ДШК! Как я по тебе соскучился! И «калашики», братцы, так давно вас не слышал…

– А-о-о-о! – грозно заревел Ургх, тоже почувствовавший недалёкий запах крови. Он выпрямился и поднял вверх боевую полинезийскую палицу.

– В ту сторону, – я изменил направление нашего движения, повернув на звуки битвы. Пару сотен метров мы, где прошли, где пробежали, но внезапно прирождённый следопыт, всё тот же Ургх, значительно обогнавший нас с Василием, резко остановился. Мы едва успели замереть рядом с ним на самом краю спасительного леса перед довольно большой лесной поляной. Остановились мы вовремя. Сначала недовольно закричали птицы, затем заволновалась высокая тропическая растительность, и вскоре на открытое пространство из зарослей выскочили несколько человек. Обнажённые тела покрывали знакомые знаки и символы. Из числа на первый взгляд одинаковых, похожих друг на друга татуированных туземцев, я выделил того, с кем хотел давно встретиться.

Василий постарался остановить меня, подняв руку, но я, не обращая внимания на предостерегающий жест, смело шагнул навстречу туземцам.

– Ороа, Макоа! – радостно закричал я, обращаясь к высокому пожилому туземцу.

– Оеха? – он с недоверием посмотрел на меня. Нас разделяли всего какие-либо несколько десятков метров. – Оеха? Оеха!

Суровые и грозные черты лица осветила похожая на молнию торжествующая и светлая улыбка. Хорошо слышимый удивлённый шепоток пронёсся, среди стоявших за спиной вождя, воинов:

– Оеха… Оеха…

Кое-кого из спутников Макоа я узнал сразу. Высокий вечно хмурый Бобо возвышался возле обезображенного болезнью Сифы. Рядом с ним я узнал ещё одного туземца, имени которого не помнил. Четверых других видел первый раз в жизни.

Следом за мной из лесной чащи, понимая, что мы встретили друзей, показались Василий и Ургх. Если Василий не привлёк особого внимания, то появление палеоантропа вызвало настоящую маленькую сенсацию.

– Оеха…

– Макоа…

– Ты пришёл всё-таки, Оеха.

– Конечно, – ответил я ему на полинезийском языке, – ты же звал меня, старик.

– Ты стоишь передо мной, Оеха, я не могу в это поверить.

– Я пришёл, как только смог, Макоа. И услышал звуки битвы.

– Ты явился слишком поздно! Мы разбиты, Оеха! Наши силы оказались ничтожны по сравнению с той мощью, с которой пришлось столкнуться. Против нас были все: удивительные летающие и ползающие изделия из металла, воины Акульего Братства, солдаты – хаоле и, самое главное, звёздные воины! Весь мир, как показалось мне, вышел на битву с нами! Что мы такого сделали, Оеха? Скажи мне, что?

– Успокойся, старик. Теперь я здесь и мы победим.

– С кем? Десять человек против целой армии? Нам нужно спасаться, слышишь эти звуки? Это твои друзья пытаются сдержать наших врагов, но скоро и они сложат свои головы в страшной битве.

Вот так дела! Выходит, это Денис, Серый и Ирина устроили то пулемётно – автоматное шоу, которое мы слышали, и где-то недалеко от нас пытаются всеми силами остановить продвижение противника.

– Макоа, пошли за ними какого-либо надёжного человека. Они нужны мне живые, пусть отходят, – то ли распорядился, то ли попросил я полинезийца.

– Бобо, ты понял?

– Понял, – как всегда мрачно и угрюмо отозвался высокий туземец, – всё сделаю…

Уж кому-кому, а Бобо можно было довериться. Я знал, что высокий полинезиец разобьётся в лепёшку, вывернется наизнанку, а всё же выполнит то, что ему поручили. Бобо почему-то посмотрел в сторону Ургха и лишь теперь заметил в руке у гоминида привычную для себя боевую полинезийскую палицу. Глаза туземца блеснули, но он постарался скрыть удивление под бесстрастной маской, повернулся и мгновенно скрылся в буйных зарослях.

Впрочем, взгляд Бобо отследил и Макоа и, в свою очередь обратил внимание на палеоантропа:

– Кто это пришёл вместе с тобой, Оеха? Один твой спутник очень… необычен. Точно так же в наших легендах описываются Древние, проживавшие на этой земле до прихода моего народа. Они обитали на островах задолго, задолго до людей Акульего Бога, но потом пришли мои предки и убили их всех. Зачем ты опять привёл на мою землю Древних? Они очень – очень сильны, и к тому же у них был свой чудесный язык, который понимают и которому повинуются животные и духи природы. Древние необычайно опасны, поверь мне, не нужно иметь с ними никаких дел.

Теперь пришло время удивиться мне. Я никак не ожидал, что у моего телохранителя из далёкого прошлого существуют подобные скрытые и неизвестные мне таланты.

– Один из людей, пришедших со мной, Макоа, хороший воин из моего народа. А второй, про которого ты сейчас говоришь… Я освободил его в одном из миров, в котором мне пришлось побывать. Он не враг вам, он полностью на вашей стороне, поверь мне. Ему есть, за что ненавидеть твоих врагов.

Пожилой полинезиец с уважением посмотрел на меня:

– Оеха, ты научился переходить из мира в мир? Но ведь такое под силу одним богам!

Снова ветерок тихих удивлённых реплик пронёсся среди туземных воинов. Впрочем, ответить Макоа я не успел. Кто-то очень большой и высокий, необычного вида создание появилось из зарослей, метрах в тридцати от нашей группы, и тут же яркая вспышка почти ослепила меня. Плазменный заряд, представляющий собой яркий светящийся шар, ударил в грудь стоящего рядом полинезийского воина, мгновенно пробил в ней огромную дыру и полетел дальше, прожигая себе путь в сплетении лиан и веток.

Убитый без звука повалился на землю. Остальные полинезийцы отреагировали на смерть своего товарища единым криком, который заглушил и порывы ветра, и шум листвы, и все остальные звуки:

– Оао! – загремел над поляной боевой клич людей Акульего Бога. Однако, громче всех взревел Ургх, на мгновение ему удалось перекричать даже людей Тёплого Моря:

– О-о-оргх!

Следом за первым пришельцем из зарослей появилась вторая такая же высоченная живая гора. Инопланетяне, ростом не менее трёх метров, были облачены в сверкающие доспехи. Таких существ я ещё не видел раньше, разве только в фантастических фильмах. С первого же взгляда становилось понятно, что передо мной находятся настоящие машины, созданные для убийств, грозные противники, одним видом внушающие какой-то внутренний трепет. Мощные мышцы огромными буграми и узлами выступали сквозь тёмный густой волосяной покров всюду, где тело не прикрывали блестящие доспехи и короткая туника, едва заметная под панцирем, защищавшим грудь. Не ноги, самые настоящие лапы упирались в землю, а две пары верхних конечностей направляли на нашу группу необычного вида оружие, похожее на чемодан с отверстием посередине. Головы монстров закрывали глухие шлемы, напоминавшие чем-то одновременно античных и средневековых земных собратьев, а длинные хвосты, изредка появляясь из-за спины, нервно били своих хозяев по бёдрам.

– Звёздные воины! – с яростью в голосе закричал рядом со мной Макоа. Удивительное дело, я не заметил в его голосе страха! Так же не были испуганны и его соплеменники, снова все вместе выкрикнувшие боевой клич. Полинезийцы намеренны были сражаться, в этом не было больше никаких сомнений. Невольно я сравнил их поведение с известной мне психологией людей двадцать первого века. Ведь довольно трудно, согласитесь, представить себе современных автомобилистов, останавливающих машины при виде десанта, высаживающегося с летающих тарелок. Да ещё при этом радостно кричащих: «Ну, наконец-то повоюем!»… А воины Акульего Бога именно так восприняли возможность предстоящей схватки.

Следом за пришельцами из зарослей вышло ещё пять или шесть врагов – полинезийцев из числа последователей военного союза, носящего название Акульего Братства, принявшего сторону наших противников. Они сгрудились за могучими спинами инопланетян, готовые наброситься на нас. Судя по всему, на нас вышла одна из небольших разведывательных групп, направленная в джунгли перед основными силами.

Мы находились в очень невыгодном положении. Собрались, забыв об осторожности, посередине хорошо просматриваемой и простреливаемой поляны, представляя собой лёгкую мишень. Если бы мы бросились бежать, то звёздные воины, легко перестреляли бы нас. Однако, наши враги имели несчастье столкнуться с людьми, которыми я не уставал восхищаться. Кто с грозным боевым полинезийским кличем, а другие со словами песни смерти на устах, соплеменники Макоа, в едином порыве, бросились навстречу грозным противникам. Хотя нас разделяло совсем пустячное расстояние, ещё одна шаровая молния, вырвавшаяся из отверстия оружия второго пришельца, сразила ещё одного полинезийца. Пара огненных плазменных шаров пронеслась в сантиметре от меня, но наша маленькая группа, кричащая от ярости и злости, уже достигла противника.

Опять впереди всех оказался невероятно быстрый Ургх. С громким воплем, в прыжке, вложив всю мощь своих мышц и всю силу движения в сокрушительный удар, он обрушил ударную, утолщённую часть полинезийской дубинки на руки ближайшего к нему пришельца. Палеоантроп принял мгновенное, правильное и очень разумное решение. Пришелец невольно выронил из своих рук оружие.

Следом за Ургхом мои полинезийцы напали на противников. Небольшое расстояние воины Акульего народа преодолели настолько быстро, что не оставили неприятелям ни одного шанса остановить их. А, может, звёздные воины и не хотели жечь нас небесным огнём, а желали поиграть немного, считая нас, по сравнению с собой, маленькими и слабыми. Ну, что ж, давайте поиграем.

Я внезапно оказался второго пришельца, пробежав разделявшее нас расстояние за рекордное время. Ну, и громадина! Инопланетянин возвышался надо мной, словно высотный дом. Без всякого сомнения, передо мной находился самый грозный противник из всех, что я встречал в последнее время.

– Оао! – закричал я и, отбросив в сторону оружие ункасов, бросился на пришельца.

– Уоуррр! – грозно заревел в ответ громоподобный голос из-под защитного шлема.

Вложив все силы в первый удар, я попробовал хорошо отработанную в тренажёрном зале «вертушку», но противостоящий мне инопланетянин легко парировал моё нападение, поставив блок всеми своими четырьмя лапами, расположенными на могучем корпусе. Единственное, чего я добился – что звёздный воин выпустил из лап оружие и оно, удерживаемое непонятной силой, зависло возле его бедра. Вот этого ещё не хватало… Рукопашной схватки с пришельцем со звёзд. По тому, как противник поставил блок против моего удара, я сразу понял, что имею дело с высококвалифицированным профессионалом, владеющим развитой методикой ближнего боя. В свою очередь, пришелец тоже оценил ту технику, которую я использовал. Мой выпад он встретил радостным и довольным рычанием, и порадовал теперь уже меня серией быстрых, мощных и смертоносных выпадов всеми своими верхними и нижними конечностями. Он налетел на меня, словно вихрь, и мне стоило огромного труда уклониться от посыпавшихся на меня ударов. Ох, какой он был сильный и быстрый! Почти, как я!

Я закружился вокруг более массивного врага, пытаясь резкими выпадами ног найти уязвимые бреши в его защите и слабые места в обороне, а он отвечал на каждый мой удар пятью своими, от которых я едва успевал увёртываться. Напрочь забыв о своих сверхспособностях, желая разобраться с противником в традиционном уличном стиле, я только всё время увеличивал скорость движения и силу ударов. Мой враг оказался достоин высшей похвалы. Мы завертелись в каком-то завораживающем танце, любая ошибка в котором грозила смертью одному из танцоров. Пока мы выясняли, чья подготовка лучше, вокруг нас разгорелась скоротечная, нешуточная схватка. Я мельком заметил, как Василий, немного отставший от остальных, из оружия ункасов попытался подстрелить другого инопланетянина, но выстрел почему-то не причинил звёздному воину никакого вреда. Секундой позже Ургх, обезоруживший немного раньше «своего» пришельца, в паре с одним полинезийцем атаковал высокорослого инопланетянина. Соплеменник Макоа тут же оказался повержен на землю мощным ударом, а Ургх едва успел отпрыгнуть назад, чтобы не разделить участь полинезийца.

Макоа и Сифа вновь показали себя превосходными бойцами. В считанные мгновения они быстрыми и точными ударами разметали отступников из числа воинов Акульего Братства. Два тела обозначили место столкновения, а оставшиеся в живых поспешили укрыться в густой чаще. Да, в этот день Макоа подтвердил славу непревзойдённого воина.

В то время, как вокруг меня произошли довольно значительные изменения в расстановке сил, я продолжал фантастический поединок с пришельцем со звёзд. После нескольких коротких изучающих ударов, мне удалось обнаружить слабое место в обороне инопланетянина. Это оказались довольно заметные уплотнения, выступающие на ногах сквозь непробиваемую броню доспехов и мышц и соответствующие коленной чашечке человека, только намного превосходящие земной аналог размерами и немного другой конфигурации.

Противостоящий мне звёздный воин, долго сдерживал мой натиск, постоянно переходя в контратаки. Всё же, выбрав удобный момент, я нанёс чудовищной силы удар в выбранную точку, вложив в движение ноги все свои нечеловеческие силы. Кость громко хрустнула, нога подвернулась под тяжестью тела, и пришелец с криком, полным ненависти и гнева, тяжело опустился на неповреждённое колено, продолжая отбивать мои выпады. Однако теперь остановить меня уже было нельзя. Достаточно изучив возможности и стиль рукопашного боя звёздного воина и лишив его подвижности, я, холоднокровно выбрав нужный момент, одним точно рассчитанным движением пробил его защиту. Мой кулак достиг вражеской плоти точно под нижним краем шлема, и погрузился в неё с неприятным чавканьем. Удар оказался такой силы, что снёс на своём пути сосуды и раздробил позвоночник. Противостоящий мне Голиаф с далёкой звезды повалился на землю.

– Оао! – радостно закричал я, закончив своеобразную и опасную игру, благодаря которой я изучил, на что были способны звёздные воины. Оказалось, что они могут немало.

– Оао! – подхватили торжествующий клич Макоа и Сифа.

– Оао! – неожиданно очень громким эхом отозвались ближайшие заросли, а следом из-за стволов деревьев прозвучала короткая очередь, выпущенная из автомата. Второй пришелец, всё это время успешно отбивавший нападение Ургха и полинезийцев, успевший убить ещё одного нашего товарища, сражённый в спину в какую-то уязвимую точку, словно огромное поваленное дровосеками дерево, упал среди тел своих жертв.

Я стоял посередине поляны, в окружении трупов врагов и друзей. Рядом тяжело дышавший Василий пытался с руганью разобраться в устройстве плазменного ружья, недавно принадлежавшего убитому мной звёздному воину. Ургх, весь покрытый своей и чужой кровью, поставил одну ногу на лежащее тело пришельца и огласил окрестности победным кличем:

– О-о-ургх!

Его крик подхватили Макоа, Сифа и ещё один уцелевший в битве полинезиец, которого я не знал:

– Оао! – со стороны мы, наверное, выглядели очень грозно. Как группа людей, ни за что и ни при каких условиях не готовая ни перед кем склонить голову.

– Оао! – снова отозвались на наш крик эхом джунгли, и из-за огромных, напоминающих папоротник растений на краю поляны, на открытое пространство высыпало более двух десятков человек. Среди раскрашенных в боевые цвета смерти соплеменников Макоа я, к своей радости, заметил Дениса, Ирину и Серого. Все они были одеты в какие-то невообразимо оборванные лохмотья и вооружены короткоствольными штурмовыми автоматами. Внешний вид старых знакомых порядком озадачил меня. Так можно было обноситься за очень долгий промежуток времени. Неужели временная синхронность этого мира и того, откуда я пришёл, настолько не совпадали?

Спасённые мной в своё время из радиоактивной ледяной пустыни, Денис и Ирина не узнали меня. Зато полинезийцы определили, кто я такой, сразу и без всяких сомнений:

– Оеха… Пришёл… – удивлённо зашептались они.

Вид Ургха вызвал у туземцев не меньшее удивление:

– Древний… Древний! Он привёл с собой Древних!

– Люди Акульего Бога! – громко закричал я на полинезийском языке. – Слушайте меня, люди Акульего Бога! Пришло иное время! Теперь не будет больше поражений! Я поведу вас от победы к победе, поведу против всех врагов, что встанут на нашем пути! Мы освободим землю народа Акульего Бога, и снова всё будет как прежде. Мы вернём себе свободу! А потом пойдём в другие миры и на звёзды!

Конечно, с последней фразой меня занесло и занесло довольно сильно. Но лучших воинов я и не мог себе представить, и кто его знает, как обернётся всё в будущем. Однако, как оказалось, я нашёл именно те нужные для такого момента слова, которые «заразили» восторженным энтузиазмом моих слушателей.

– Оао! – грозно поднялся над лесом военный клич разгорячённых моей речью непревзойдённых и готовых на всё профессиональных убийц. Энтузиазм, заряд бешеной энергетики, пробежавший от человека к человеку, захватил в общий водоворот даже тех, кто ни слова не понял из моей речи. Василий, Денис и Серый внесли в общий зловещий хор свою лепту:

– Ура! Ура!

Не смог остаться в стороне и палеоантроп:

– Уорргх!

От вышедшей из зарослей группы людей отделился всегда благоразумный Бобо. Немного подождав, чтобы крики затихли, он обратился ко мне:

– Оеха, нам удалось убить двух звёздных воинов, это большой успех! Однако следом за нами, по нашим следам, идут десятки подобных существ и созданий намного худших, чем те, что вы видели. Мы так громко радовались маленькому успеху, что указали им направление, в котором нас нужно искать, и теперь пришло время готовиться к большим неприятностям. Нас слишком мало, нам нужно уходить в сторону гор. Может, там, на перевалах, мы сможем остановить, хоть на время, врагов или, если хорошенько попросим Миру, то глубокие и мрачные пещеры, часть её подземного мира, укроют нас.

– Да, Олег, – по – русски, следом заговорил Денис, – или не Олег… Там такая жуть прёт, представить себе страшно. Я такого и таких ни в одном фильме и ни в одной игре не видел. Они нас разгромили за считанные минуты, с каким-то удовольствием, что ли… Несколько сотен воинов погибло, да ещё как… Нам удалось озадачить их немного тем арсеналом, что притащили из будущего – крупнокалиберными пулемётами и гранатомётами – но через пару минут они будут здесь. Просто Бобо повёл нас одним коротким путём и мы выиграли немного времени. По нашим следам преследователи прямиком угодили в скрытую трясину – мы слышали крики, когда шли по невидимой затопленной тропинке. Скоро они появятся, будь уверен.

Бобо и Денис совершенно правильно напомнили мне о нашем положении. Летающие и шагающие машины, солдаты – хаоле, бойцы из Акульего Братства и, наконец, разнообразные звёздные воины легко расправятся с нами, не смотря на мои сверхспособности.

От грустных размышлений меня отвлекло мягкое прикосновение к плечу. Знакомый голос позвал:

– Оеха… Олег… Я видела, как ты сражался, это было что-то с чем-то… Почти не видно было, как двигались руки и ноги, вот это скорость! Ты, как всегда, удивляешь… А пока тебя не было, с нами столько всякого случилось… Мы тебя часто вспоминали и всё время ждали, когда же ты вернёшься.

Обернувшись, я увидел стоящую совсем рядом Ирину. Местная пища и свежий воздух пошли ей на пользу. Цвет лица с последнего раза, как я видел девушку, изменился с пепельно-серого на уверенно – розовый, с хорошим загаром и заметным румянцем. Волосы, отмытые и ухоженные, рассыпались по плечам, став заметно более объёмными. Ирина будто расцвела, как сказочный цветок, превратившись в настоящую красавицу. Но вот одета девушка была далеко не как сказочная принцесса. Она ухитрилась собрать на своём теле невероятный костюм, состоящий из предметов одежды, принадлежавших различным эпохам и культурам. Грудь прикрывал панцирь из неизвестного белого металла, на который сверху девушка набросила расстёгнутый и распахнутый кафтан английского солдата, сотканный из добротного сукна и покрашенный в красный цвет. Застиранные джинсы и сандалии, сооружённые из зимних ботинок, дополняли нелепый и смешной наряд. В одной руке амазонка держала автомат с укороченным стволом, а в другой боевую полинезийскую дубинку.

Невольно я улыбнулся Ирине:

– Потом, давай всё отложим на потом, Ириска.

Внезапно зазвучавшая вокруг нас музыка заставила всех мгновенно замолчать. Волшебная, чарующая мелодия появилась из ниоткуда, подчиняя и захватывая слушателей. Неизвестные и невидимые музыкальные инструменты своим звучанием были мне знакомы. Где же я слышал нечто подобное? Ну да! На берегу лесного озера, где нимфы богини подземного мира утащили в воду очарованных солдат – хаоле.

– Хозяйка мёртвых Миру послала к нам своих слуг, – захрипел Сифа. – Не нужно убегать от смерти, смерть сама идёт к нам!

– Не смотрите, не смотрите на то, что сейчас появится, – едва успел сказать Макоа, как из кустов слева вышла обнажённая нимфа. Покачивая в танце бёдрами, она двинулась к нам, лишая своим видом всех находящихся на поляне воли и сил. Я сразу узнал пришедшую тапаиру. Это была Та Таха.

Столь желанное тело странным образом в одно мгновение оказалось прямо напротив меня, а вместе с ней божественная музыка стала громче, она начала звучать ВНУТРИ меня. Я не мог отвести глаз с больших, раскачивающихся в такт движению грудей, с самого сказочного по красоте женского лица, какое я когда-либо видел. Рядом, невольно став свидетелями чуда, застыли с открытыми ртами мои товарищи, собранные из разного времени – Денис, Василий, Серый и Ирина. Полинезийцы же разделились на две части. Одни упали на колени. Постанывая и причитая, они закрыли голову руками. Другие, те, кто успел посмотреть на посланницу богини мёртвых, словно превратились в камень. Один я в этот момент не утратил способности здраво рассуждать.

– Та Таха, – негромко сказал я и наши глаза встретились.

– Ты помнишь меня… Ты помнишь меня… Ты помнишь меня… – запела нимфа – тапаиру на полинезийском языке. Я был готов к её манере выражать свои мысли посредством песни, в такт звучащей музыке.

– Теперь я знаю, кто ты… Я знаю, кто ты… Я знаю, кто ты… Ты не человек… Ты не человек… Но ещё не бог… Пока не бог… Пока не бог… Прости меня, не знала я… Прости меня, не знала я…

Немного повернув голову, Та Таха увидела Ургха, и на короткий миг её очаровательная улыбка исчезла. А затем она закружилась в танце вокруг меня ещё сильнее. Я же невольно поворачивался за ней, следуя за её движениями.

– Ты привёл Хозяина… Привёл Хозяина… Хозяина… Вы пришли вовремя… Вовремя… Вовремя… Не бойся, не бойся, я остановила время… Я остановила время… Мы можем говорить, говорить, говорить… Бог хаоле и наши боги разбиты и спрятались… И спрятались… Спрятались… Чужие боги пришли со звёзд… Со звёзд… Со звёзд… Пойдём со мной… Пойдём со мной… Пойдём со мной…

– Ты отведёшь нас к богине смерти? Ты хочешь, чтобы мы все умерли? – стараясь голосом не выдать волнение, спросил я нимфу подземного мира.

– Нет! Нет, нет, нет… Я открою для вас путь на древнюю звёздную лодку… На древнюю лодку… На древнюю лодку… Лодку… Огромную лодку… Со звёзд прибыли в ней первые люди… Первые люди… Первые люди…

Та Таха звала всех нас, обещая показать дорогу на корабль, в котором прилетели на Землю Один, Тор, Тангароа и тысячи первых переселенцев со звёзд. Я давно хотел найти дорогу к нему и посетить сакральное для каждого землянина место.

– Мы пойдём с тобой, Та Таха. Пойдём все.

– Через озеро… Через озеро… Сквозь воду, воду, воду… До ворот лодки… До ворот лодки… Дальше я не пойду… Дальше не пойду… Не пойду… Страшное место… Проклятое место… Земля мёртвых… Не люди и не звери живут в той лодке… Живут в той лодке… Живут в той лодке… Ужасные твари живут сейчас в лодке… Трудно там выжить, почти невозможно… Почти невозможно… Вас здесь собралось много… Очень вас много… Может, вы дойдёте… Может, дойдёте… К источнику Силы… К источнику Силы…

– Пойдём, ТаТаха.

То, что мне сейчас наговорила тапаиру, не вызывало у меня, мягко говоря, никакого оптимизма. Опять нужно посетить очередное проклятое место, в которое боятся заходить даже обитатели подземного мира, мира мёртвых. Однако, как я понимал, выбора у нас не было никакого, и посланница богини смерти предлагала хоть какой-то реальный выход из сложившейся матовой ситуации.

– Пойдём, Оеха…. Пойдём, Оеха… Идите все… – эхом отозвалась Та Таха и повернулась ко мне спиной.

Увлекая за собой остальных, я первый шагнул вслед за посланницей богов в неизвестность.

Эпилог

Илья Сергеевич, невысокий полный мужчина с довольно невыразительным лицом и победившей всю растительность на голове, лысиной, посмотрел в окно. За пластиковым стеклом жил своими заботами, радостями и тревогами огромный многомиллионный город. Всё видимое пространство, от одного края рамы до другого, заняли высокие небоскрёбы, быстро заселившие за последнее время свободную ранее от построек площадь столицы. Москву несколько последних десятилетий лихорадил строительный бум, каждый метр ранее никому не нужных пустырей и парков с поспешностью захватывался любым доступным методом той или иной корпорацией застройщиков, а затем использовался с максимально обсчитанной выгодой. Находясь на тридцать четвёртом этаже колоритного массива, состоящего из бетона, кирпича и мрамора, бывший преподаватель истории одного из столичных университетов в который раз мысленно по достоинству оценил величественную панораму быстро преобразившегося города.

Собственно говоря, Илье Сергеевичу очень нравился как тот вид, что открывался из окна, так и помещение, в котором он находился. Сверкающий новизной и богатством материала огромный зал, сотворённый из дорогой плитки и пластика, отражал каждый солнечный лучик, попадавший на полированную поверхность. Хорошо подобранная световая гамма, где белый подвесной потолок переходил незаметно в подсвеченный светлый пластик, невольно действовала успокаивающе на всякого, кто попадал в большое помещение. И лишь непонятного предназначения машина, сверкающая, опутанная проводами, своим неизвестным видом невольно заставляла ощутить где-то в глубине души трепет и чувство тревоги.

Возле странного громоздкого аппарата, который был ни чем иным, как машиной для путешествия во времени, собрались вместе для наставлений бывший профессор истории и трое его подопечных, готовых к очередному Прыжку в прошлое.

В последнее время Илья Сергеевич, выступая, как платный консультант, своего рода Проводник в путешествиях по прошлому, каждого упитанного, наглого и хамоватого молодого эгоиста из собравшихся совершить Прыжок, ненавидел по-своему, по-особенному. Все они были крайне неприятны профессору, особенно, когда собирались вместе. Но Илья Сергеевич держался, стараясь никак внешне не показать съедавшую его изнутри неприязнь с лёгкими оттенками зависти. Виной выдержанности и деликатности, обычно непривычной для профессора в обыденной жизни, являлась довольно внушительная сумма наличных, которые Илья Сергеевич с завидной регулярностью получал дважды в месяц. Итоговое количество нулей, которое уходило профессору в карман, в течение года оказывалось настолько значительным, что заставляло забыть о трудностях былого полунищего существования на государственной службе. И для того, чтобы сохранить неожиданно обрушившееся на него финансовое благополучие, бывший преподаватель истории был готов терпеть какие угодно причуды своих клиентов и улыбаться им даже тогда, когда вся его крайне неуравновешенная психика призывала применить к источникам раздражения немедленное физическое воздействие. К тому же, участвуя в закрытом проекте, историк имел возможность прикоснуться к таким тайнам, к которым раньше и не мечтал приблизиться.

Продолжая улыбаться, Илья Сергеевич перевёл свой светлый взор от открывающегося за окном потрясающего пейзажа на лица собравшихся путешественников во времени. Он множество раз сам себя спрашивал: а почему избранными оказались именно они? Почему на их месте он не видит решительных военных и умных учёных? И всякий раз профессор находил один и тот же ответ: а потому, что у его подопечных были деньги. Очень много денег.

Каждый из стоящих перед ним молодых людей называл себя и своих товарищей странным термином «таймер». Неизвестно, кто первый ввёл в обиход новое слово, но оно как никакое другое точно обозначало суть того, что сейчас должно было произойти. Несколько лет назад академическая наука, после очередного технического прорыва, столкнулась с возможностью переноса в другую эпоху, правда, пока лишь одного сознания. Не прошло и года, как просочившаяся информация и негативные результаты нескольких экспериментов заставили учёных мужей хорошенько задуматься над тем порогом, перед которым оказалось человечество. Легко просчитываемые последствия и поднявшаяся волна протестов как со стороны учёных и политиков, так и взволнованных граждан, заставили прекратить разработки в этом направлении. Однако, буквально через год для особо обеспеченного «элитного» слоя современного общества, как это часто бывало и будет в человеческой истории, возникла очень прибыльная тайная индустрия развлечений, подпольная фабрика запретных удовольствий. То, что официально запрещалось законом, могли легко позволить себе дети богатых родителей. В крупных мировых центрах, местах сосредоточения денежных потоков, в Нью – Йорке и Париже, Лондоне и Шанхае, Москве и Вашингтоне, возникли засекреченные центры с постоянными клиентами из числа молодых людей, называвших себя «таймерами». У каждой такой группы обязательно имелось пара Проводников и куча охранников, прятавших их секрет от посягательств внешнего мира. Историки – консультанты, точно так же, как и охранники, должны были первым делом обеспечивать безопасность прыжков в прошлое, вырабатывая определённые методики и подготавливая своих подопечных к очередному «погружению».

Согласно особой терминологии, человек из будущего, посылавший своё «я» в прошлое, стал носить прозвище «клеща», в то время как приютившее его на время тело неизвестные остряки, недолго думая, окрестили «куклой». В «куклы» Проводник группы всегда выбирал вполне конкретные исторические личности, обречённые силой обстоятельств в ближайшем будущем на смерть, и поэтому не имеющие возможности повлиять на дальнейшее развитие событий. «Клещи», вселившись в свою жертву, бессовестно крали последние часы обречённого человека, присваивая не предназначенные для них страдания и получая на эмоциональном паразитизме острые ощущения от чужой боли и чужой смерти.

– Профессор, и что теперь, кто, куда и когда? – бесцеремонно обратился к историку невысокий прыщавый юнец с раскрашенной в яркие красные и жёлтые цвета замысловатой причёской, одетый в цветастую рубашку и синие джинсы.

– Для тебя, Михаил, я выбрал Лейден времён Альбы. Ты же такое любишь, жуткая должна быть картина. Город был полностью разграблен и уничтожен испанскими войсками, и ты всё это увидишь глазами одного буржуа из ополчения. Прежде, чем умрёшь…

– О, – ухмыльнулся Михаил, – умирать так сладко. Знали бы вы только это! Бодрит похлеще лучшей дури с афганских гор.

– А меня, куда наметили послать? – улыбнулась симпатичная и на вид скромная девушка в изящном белом платье. – В общем-то, мне всё пока нравится. В позапрошлый раз меня затрахали до смерти толпой дикари, в прошлый – сожгли на костре. Интересно, конечно, но хотелось бы чего-либо пожёстче.

– Для вас, Марина, я приготовил особое блюдо.

– Сергеич, – хрипло перебил историка третий из собравшейся группы «таймеров», сын министра обороны, высокий светловолосый Игорь, с тяжёлым запахом вечно не проходящего перегара, – а я всё не могу отойти с прошлого «погружения». Стою, слушаю и думаю… Вот подбираете вы тела, а имеют ли «куклы» право выбора после того, как их телом завладевают «клещи»? Может быть, мы как раз и есть та причина, из-за которой они погибли? Во время последнего «погружения» я оказался во времени, когда в России шла гражданская война. Мужик, в которого вселился, оказался солдатиком, недавно вернувшимся с фронта. Много он в жизни насмотрелся. В голове сплошной хаос, отрывки воспоминаний, да таких страшных!.. Возвратился он, значит, с фронта, а тут ещё большая неразбериха, одним словом, гражданская война кругом. Встала моя «кукла» на сторону «белых», повоевала. А потом вместе с семьёй ему пришлось отступать в Сибирь, в составе тысяч таких же, как они, беженцев. Видели бы вы тот путь! Зима… Дорога, метель, мороз… Вдоль дороги трупы лежат, лошади замёрзшие стоят, запряжённые в сани, застыли от мороза, как статуи, не падают. А на санях мертвецы целыми семьями с синими – синими лицами… Бр-р-р…

– Хочу туда, братан, – хихикнул, внимательно слушающий рассказ товарища, Михаил, – сразу после Лейдена.

– А по мне холодновато, – лениво поделилась своим мнением Марина, – не люблю я просто мороз. Не переношу.

– И что же тебя так беспокоит? – невольно голос Ильи Сергеевича дрогнул. Проводник понял, что у «клеща» должен был появиться серьёзный повод для того, чтобы завести такой разговор.

– Что… Что… – недовольно заворчал Игорь. – Видишь ли, мужик этот, когда я в него влез, тащил на себе санки с двумя своими замёрзшими насмерть детьми. Ну, я, конечно, как материализовался, так сразу и бросил их. Зачем они мне? Да и не нанимался я за такие-то деньги ещё и работать. Подхожу к ближайшей деревне, а там «зелёные». Они меня сразу в оборот взяли, помордовали от души, репу мне порядком помяли, да в холодный сарай бросили. Сарайчик тот заперли и охрану поставили. Слышу через полчаса заточения, часовой мой шепчет через стену. Мол, узнал, говорит, я тебя. Вместе под пулями германскими спину гнули. С соседней роты такого-то полка. Я, как положено, поддакиваю. А он мне шепчет так проникновенно, так душевно, я тебе двери открою, а ты беги, братушка. Слышу, и правда замок с петель снял.

Все находящиеся в помещении молчали, ожидая продолжение истории. А Игорь невозмутимо достал из висящей на бедре сумочки небольшую бутылку дорогого коньяка. Отвернул крышку и приложился к горлышку, сделал глоток и только затем, вытерев ладонью губы и поморщившись, продолжил свой рассказ:

– Тело «куклы» дёрнулось, я едва сумел заставить его вновь подчиниться мне. Сознание раздвоилось – вот на одной стороне оказался он со своими страхами, а на другой я со своими интересами. Слышу, как он мысленно кричит: «Беги! Беги!» Ну, тут меня зло взяло. Я командую телу: «Сидеть!» Так мы и боролись друг с другом пару часов подряд. Не знаю почему, раньшетакого не было. То ли мужик такой попался, то ли сбои какие, не пойму. Короче, не дал я той «кукле» сбежать. А скоро подошли несколько человек, двери открыли и к проруби меня повели. Помню, солдатик, что меня охранял, рядом идёт и бормочет сквозь слёзы: «Что же ты, братушка…»

– Невероятно… Он почувствовал тебя… Это очень серьёзно… Не надо было… Вмешиваться… – Илья Сергеевич ещё что-то хотел сказать, но Игорь бесцеремонно перебил Проводника:

– Ну да, ну да… А за что я тогда деньги плачу? Пусть отрабатывают по полной… Но всё равно, с тех пор думаю постоянно. Да, мужик тот умер, как и все «куклы» до него, в каких я побывал. Мысли, понимаешь, в голову нехорошие лезут. Может, я и был той настоящей причиной, из-за которой его не стало?

Хлоп! Чпок!

Возле огромного и странного аппарата, совсем недалеко от профессора и его подопечных, из ниоткуда, внезапно возник человек. Смуглое тело прикрывала лишь одна набёдренная повязка и многочисленные узоры – татуировки. В руке незнакомец держал покрытую замысловатой резьбой деревянную дубинку.

Илья Сергеевич сразу узнал одного из довольно почитаемых богов Южного Моря и внезапно охрипшим голосом прошептал:

– Оеха… Не может быть… Бог – чистильщик…

– Кто это? Что ему нужно? – истерично первая опомнилась Марина.

– Охрана! – голосом до смерти испуганного животного закричал следом Михаил.

На суровом лице полинезийского божества не дрогнул ни один мускул. Он поднял перед собой свою палицу, указав ею на собравшихся людей. Чпок! Куда-то вдруг, так и не успев издать ни звука и по – прежнему продолжая держать в руке бутылку с коньяком, исчез, как будто его никогда и не было на том месте, Игорь. Татуированный пришелец направил свою палицу на следующего «таймера». Чпок! Чпок! Один за другим, мгновенно, пропали остальные члены группы. Вот только что они стояли рядом с профессором, а вот теперь их уже нет.

Полинезийский бог сделал несколько шагов по направлению к очень дорогой и необычайно умной машине. Несколькими мощными ударами дубинки пришелец в один миг нарушил суровую гармонию прямых линий. Во все стороны полетели сотни блестящих деталей и обломков пластика. Закончив с машиной времени, бог – чистильщик повернулся к замершему от сковавшего его ужаса Илье Сергеевичу и снова вытянул перед собой руку, направив на историка конец своей дубинки.

– Уроды, – громко и спокойно, на прекрасном русском языке, произнёс бог полинезийцев. В следующий миг кто-то невидимый довольно ощутимо толкнул профессора в спину. А ещё, секундой позже, Илья Сергеевич ослеп от резкой боли, внезапно возникшей в области органов зрения. Со стонами принялся историк машинально тереть ладонями свои глаза, вместе со слезами выгоняя из тела и нестерпимую боль.

В лицо профессору ударил порыв, неизвестно откуда взявшегося ветра, принёсшего массу незнакомых запахов.

Как только зрение немного восстановилось, профессор попытался установить, откуда же появились в закрытом помещении воздушные течения. К своему большому изумлению Илья Сергеевич обнаружил, что стоит не в привычном большом зале, расположенном на тридцать четвёртом этаже, а на самом краю бесконечного хвойного леса. За его спиной сплошной стеной выстроились вековые деревья, а перед историком простиралась бескрайняя зелёная равнина. Благодаря восстановившемуся зрению, хотя и сквозь пелену слёз, профессор заметил, что совсем недалеко от него передвигается что-то пугающе огромное. Смахнув ладонью пару предательских слезинок, Илья Сергеевич легко определил, что же такое большое движется на него. Знакомый с самого раннего детства благодаря картинкам и телепередачам силуэт могучего мамонта вряд ли можно было бы с чем-либо перепутать.

Покрытый густой шерстью гигантский мамонт с закруглёнными бивнями грозной горой стремительно надвигался на профессора. На спине доисторического чудовища сидела крупная зелёная ящерица, облачённая в сверкающие доспехи. А перед мамонтом бежали около десятка косматых человекообразных существ, в которых Илья Сергеевич узнал неандертальцев.

– Что это? Где это я? – ошеломлённо прошептал историк.

Ящерица подняла блестящий жезл и указала им на профессора:

– Олтроооо! – пронзительно закричала мнимая ящерица, и похожие на снежных людей неандертальцы издали череду явно угрожающих звуков. А потом, как хорошо обученные собаки, всей стаей бросились в сторону оцепеневшего от страха человека. Расстояние между свирепыми созданиями и «попаданцем» начало быстро сокращаться.

– Что это за эпоха? Что за эпоха? – громко и испуганно произнёс Илья Сергеевич изменившимся голосом, повернулся спиной к неандертальцам и побежал к спасительному лесу.

– Что это за эпоха! – закричал историк теперь во всю силу своих лёгких. Забыв про возраст и излишний вес, он быстро набирал скорость. – Что это за эпоха? Я такой не знаю-ю-ю-ю!

Конец первой книги.

Content

Юрий Табашников
В паутине чужих миров. Рождение бога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог