Терран

Книжные дети

Глава 1

Никто не умрет

Впервые я встретил ее в Башне 17-ого этажа и некоторое время просто любовался на мгновенно вспыхивающие и гаснущие росчерки клинков. Две закутанные в черные плащи фигуры, больше похожие на тени, с двух сторон атаковали отчаянно лавирующую между ними гибкую фигурку, пытаясь зажать ее в клещи.

Получалось у мобов из рук вон плохо. Одиночка ускользала от всех их атак, перетекая с места на место как вода, текущая между пальцами и время от времени огрызалась короткими выпадами одиночных ударов.

Достаточно распространенная тактика среди игроков, — множество одно-, реже двухударных «спецприемов», простых в исполнении и не требующих глубокого анализа ситуации. Увидел дырку в обороне противника — бей, высокая скорость перезарядки и ничтожное «время задержки» не позволят тебе оказаться беззащитным в случае провала атаки.

Сам я подобной тактикой, правда, не пользовался по одной простой причине: у меня нет того, чего природа сполна отмерила этой девушке, а именно — таланта бойца. Такая манера боя требует молниеносной реакции, хорошей интуиции и железной силы воли, ведь такие схватки, как правило, затягиваются из-за низких показателей урона у одноударных навыков.

Увы, практика этой безжалостной игры на выживание показала, что я не обладаю ни одним из вышеперечисленных достоинств. Единственное, что мне остается, если я хочу выжить и продолжать проходить эту игру, — точный расчет и как можно больше не всегда честных приспособ и приемчиков, а так же — хорошая команда, которая всегда сможет прикрыть мою тушку.

Мы, десять тысяч самых больших неудачников планеты, застряли в этой виртуальной тюрьме уже больше полугода назад, а я до сих пор не могу понять как относится к таким, как эта одиночка, — жалеть или восхищаться. Они берут оружие и отправляются в бой, часто не имея сведений о навыках и боевых алгоритмах мобов, полагаясь исключительно на свое мастерство и удачу. И, чего я тоже не могу понять, — они все еще живы.

Пока я предавался посторонним мыслям, в схватке назрел переломный момент. Оба моба, Воины Тени 23-ого уровня, застыли в «задержке движения» после примененных навыков. Самое время атаковать.

И точно, — незнакомка расставила ноги и чуть отвела клинок назад, принимая начальную позу для активации навыка.

«Но постойте, это же…»

Вспышка. Девушка обрушилась на стоящего прямо перед ней Воина всей подаренной Системой мощью. Два быстрых, практически неразличимых удара крест-накрест скосили и без того укороченную полоску хитов моба в ноль и тот немедленно рассыпался на полигоны. Тут же ожил второй сгусток мрака, названный Тенью исключительно из-за глюка системы, и занес клинок над беззащитной спиной этой безумной одиночки.

Моя рука помимо воли потянулась к закрепленным на поясе отравленным дротикам, хотя я уже понял, что задумала моя коллега. Дело в том, что навык с совсем не грозным названием «Снежинка» состоял из четырех ударов. Два уже потрачены, осталось еще ровно столько же.

В случае, если противник уже мертв, а прием еще не закончен, существовала возможность перенести оставшиеся удары на новую цель. Система пересчитает траекторию меча и движения тела так, как требуется и продолжит удары. Однако, если изменения будут слишком велики и твои характеристики не позволят выполнить требуемые действия для маневров, последствия будут печальны. Прерывание навыка с эффектом «Ошеломление» а в худшем случае еще и «Повреждение части тела» — опасная ситуация даже для сработанных партий и верная смерть — для одиночки вроде нее.

Немыслимым образом изогнувшись (проделай она такое в реальности, точно хребет бы сломала) она встретила рассыпающим синие искры мечом удар Воина Тени и тут же, последним ударом приема, располосовала его грудь по диагонали. Я отлично видел, что это должно было закончить схватку, но… не закончило, ибо в дело вмешался Его Величество Случай, всесильный даже в этом царстве цифр.

У каждого моба в Айнкраде, будь то кабан с первого этажа или Воин Тени с семнадцатого, есть навык, способность, прием или что угодно, который он применяет чрезвычайно редко. Помнится, мою партию на двенадцатом уровне чуть не поубивал какой-то жалкий гоблин, внезапно впавший в боевое безумие и с легкостью опрокинувший Стэна, нашего танка, хотя мгновением раньше не мог даже поколебать его щит. Спаслись мы тогда исключительно благодаря чуду.

— Во имя Богини! — заорал моб и тьма, до поры притаившаяся в плохо освещенных углах, потянулась к своему слуге. Проникая через сияющие кроваво-красным раны, она мгновенно заполнила их и полоска хит поинтов Воина стремительно поползла вверх. Одновременно с этим и без того вороненый клинок в его руке засветился черным (такое, наверное, возможно только здесь, в этой невозможной стальной крепости) и взлетел вверх, угрожая беспомощной после окончания приема воительнице.

Вот так вот и погибают игроки-одиночки, даже обладающие несомненным талантом. Одна ошибка, один просчет, одна непредусмотренная возможность — и тебе конец. Некому тебя прикрыть, некому вовремя схватить за руку и не дать совершить ошибку. Тупиковый путь, ведь это уже давно не игра, а поле боя. А один в поле, как известно…

Слишком умные мысли для того, кто и сам приперся сюда один.

Пока эта посторонняя ерунда крутилась в голове, руки действовали совершенно самостоятельно. Выхватить крайний правый дротик, смазанным парализующим ядом и метнуть в неосторожно подставленную спину — дело пары мгновений. Моб застыл, не в силах пошевелиться и мой длинный полуторник быстро довершил дело пятиударным комбо с пламенно ненавидимым мною названием «Полет шмеля». Уверен, повстречайся мне тот придурок, что придумывал эти названия — стал бы я «красным» игроком.

Последний противник разлетелся на сотни полигонов и в пустынном по позднему времени лабиринте разнесся громкий звон упавшего на пол дротика, больше похожего на огромный пятнадцатисантиметровый гвоздь.

— Не находишь, что это подозрительно смахивает на магию? — так и не найдя подходящих слов, спросил я.

В SAO не должно быть магии и дальнобойных атак, только холодное оружие ближнего боя во всем его многообразии. Мои дротики носят не более чем вспомогательную функцию, их непосредственный урон смехотворен, ими я бы любого монстра с этого этажа закидывал несколько часов. А тут — мгновенное исцеление, вся эта иллюминация в темных тонах, обращение к высшим силам… Как-то несправедливо получается, что у игроков нет ничего подобного. Хотя, возможно, некой заменой можно считать магические кристаллы, безумно дорогие, но, тем не менее, пользующиеся бешеной популярностью.

Она настороженно рассматривала меня, вовсе не собираясь убирать клинок в ножны. Ну-ну, девочка, неужели я похож на преступника? Да и не суются они на Передний Край.

— Терри, — первым убрав меч в ножны, я протянул руку, пытаясь состроить как можно более дружелюбное выражение лица.

Кажется, моя морда все еще сохраняет способность корчить нужные мне выражения, потому что незнакомка расслабила хватку на рукояти прямого клинка, выпрямилась и немного сместила ноги, выходя из позы, лишь немного отличающейся от необходимой для начала «Диагонального разреза».

— Кана. Благодарю за помощь.

Она замолчала, так и не пожав протянутую руку и явно считая инцидент исчерпанным, но я продолжал молча ее рассматривать. Длинные, заплетенные в косу черные волосы, стройная, гибкая фигура, хищные желтые глаза и несомненный талант в области шинкования противника на фарш.

Если подумать, зачем я вообще сунулся на Передний Край в одиночку? Если забыть про необходимость выпустить пар и стряхнуть черную меланхолию, овладевшую мной после не слишком приятных (если не сказать — трагичных) недавних событий? Правильно, вернуться в строй, вступить в существующую или создать новую партию и пройти таки эту проклятую игру, уже отнявшую у меня друга. В отличие от всех остальных восьми с мелочью тысяч оставшихся в живых игроков, я не просто верил, что это возможно, я это ЗНАЛ.

Вот только она явно не настроена на близкое знакомство и сейчас, по глазам вижу, лихорадочно подыскивает вежливый повод свалить от меня куда подальше. Даже странно как-то, у красивых девушек как правило хорошие коммуникативные навыки.

Хотя в SAO, первой в мире ММО Полного Погружения хватало странного народа. Виртуальная реальность и живой мир привлекли сюда даже людей, ранее ни дня не проводивших в сомнительной ценности играх. Здесь хватало фанатов средневекового фехтования, привлеченных возможностью сражений в полную силу без тесных рамок техники безопасности, любопытствующих представителей «золотой молодежи», наложивших лапу на вышедшую ограниченной серией SAO просто потому, что это было модно и прочего люда, попавшего сюда совершенно случайно.

— Я, наверное, пойду домой, — наконец произнесла девушка, явно чувствующая себя не в своей тарелке перед моим не слишком вежливым изучающим взглядом.

В очередной раз за сегодня вынырнув из несвоевременных воспоминаний я брякнул:

— Постой! Айда со мной в партию! — Да что ж со мной такое-то?! Всего три недели провел вдали от Фронта и в мыслях уже полный бардак!

— Нет.

Вот так вот, четко и не оставляя никакого пространства для маневра. Кажется, у нее действительно проблемы с общением. Однако я был бы не я, если бы сдался так просто.

Она уже отвернулась от меня и успела сделать первый шаг в сторону выхода, когда я сделал вторую попытку:

— Мы объединяемся только для сражений. Общение, шутки и дружба необязательны, я навязываться не собираюсь. Утром встречаемся у донжона, вечером разбегаемся. Ты хороший боец, но я думаю и сама успела заметить недостатки игры соло. На переднем крае опасно, а я твердо намерен дотянуть до конца.

Почему-то я уверен, что это именно то, что нужно этой нелюдимой мечнице. Соратник, прикрывающий спину, но не лезущий к ней с разговорами, не докучающий общением и не пытающийся влезть в душу. Это я могу ей обеспечить, ведь и сам нуждаюсь в чем-то подобном.

Она продолжала идти, будто не слыша мои слова и я уже успел попрощаться с мыслью найти себе компанию, но у поворота она задержалась и бросила через плечо:

— Завтра в восемь утра на главной площади Свиредо. Один раз, а вечером я решу, — и скрылась за поворотом.

Я облегченно вздохнул. Образование партии уже можно считать решенным фактом. Я действительно собираюсь выполнить все, что обещал Кане, а значит, беспокоится не о чем. А дальше… Либо как-то научу ее работать в команде и наберу партию полного состава, либо уйду к кому-нибудь в гильдию, благо варианты имеются.

Я еще долго стоял в том месте, где познакомился с Каной, позднее известной всему Айнкраду под именем Немая Убийца и рассеянно поглаживал пальцами роскошное золотое колечко. В этом мире после смерти от тебя не остается ничего, только память и перечеркнутое имя на Монументе Жизни. Это кольцо — трофей, доставшийся моему другу от LA боссу 13-ого уровня, оно еще минимум пару месяцев будет помогать мне сражаться, да и потом я не собирался его продавать. Память — она куда ценнее, чем все деньги этого мира.

Не знаю, как я снова решился вернуться на передний край и взять на себя ответственность за еще одного человека после случившегося. Наверное, у меня все таки есть сила воли.

— В этот раз никто не умрет, Стэн, — тихо пообещал я кольцу.

Эти слова вырвались до отвращения легко и я скривился. Как я могу обещать такое? Мы не прошли и шестой части пути до вершины этой парящей в небесах тюрьмы. Как я могу быть уверенным, что смогу сохранить жизнь своим людям? Никак, в темных, мрачных и смертельно опасных донжонах может случиться все, что угодно и едва не произошедшая на этом самом месте трагедия прямое тому доказательство.

Но все же…

— В этот раз никто не умрет.

Тряхнув головой, я твердым шагом направился вглубь лабиринта. Время уже было ближе к ночи, но за те три недели, что я не появлялся на переднем крае, другие занимающиеся чисткой передовых донжонов игроки, которых уже стали называть Проходчиками или Фронтовиками, здорово выросли в уровнях. Если я хочу исполнить свое обещание, я должен стать сильнее. Намного сильнее.

Глава 2

Кривая Подкова

Я так и не нашел себе новых сопартийцев. Не вступил в гильдию, не создал свою собственную, — ничего из того, что планировал. Вместо этого я остался с Каной, мечницей столь же талантливой, сколь и безбашенной. До сих пор, даже спустя почти четыре месяца, проведенных бок о бок, я не знал чего в ее отчаянной храбрости больше — собственно отваги или безрассудства (если не сказать глупости).

Также я блуждал в потемках и относительно того, почему я все же остался с ней, отказав нескольким далеко не самым слабым гильдиям. Может, я просто привязался к этой молчаливой и замкнутой девушке, которая, казалось, совершенно не боится смерти? Вполне возможно. Думаю, это неизбежное следствие, если вы каждый день рискуете своей жизнью, прикрывая друг другу спину и выручая из передряг. Мне было хорошо и спокойно рядом с ней, несмотря даже на то, что за все время нашего знакомства мы не сказали друг другу и полутысячи слов, причем большая часть из них пришлась на первый месяц.

Мы встречались каждый день, на главной площади ближайшего к переднему краю города, приветствовали друг друга (сначала — вербально, сейчас уже просто кивком) и отправлялись зачищать донжоны, или, намного реже, выполнять побочные квесты с особо вкусными плюшками.

Даже удивительно, насколько можно понимать человека, не говоря ему ни слова и не слыша ни одного в ответ, как можно координировать действия в непредсказуемости боев на переднем крае всего лишь взглядом или жестом, как передать искреннюю благодарность за спасение простым кивком или безмолвной улыбкой.

Мы встречались ранним утром и расставались глубоким вечером, после чего Кана, уже получившая свое ставшее впоследствии знаменитым прозвище отправлялась куда-то по своим делам, а я — двигал в «Кривую подкову», известный на весь Айнкрад кабак на пятнадцатом этаже.

Так уж повелось, что здесь всегда собиралась весьма специфичная публика, а именно — Проходчики. Это была точка обмена информацией, собранной за день, внутри этого весьма узкого круга. Здесь никто не брал денег и никогда не платил за информацию о навыках мобов, их уязвимых точках или картах открытых территорий. Своеобразный клуб для избранных, изначально преследующий весьма прозаичную цель — помочь друг другу выжить. Впрочем, сейчас люди приходили сюда не только за этим.

Я плюхнулся за барную стойку и хозяин, лучезарно улыбающийся НПС, мигом наполнил полную кружку моего любимого темного пива и придвинул тарелку с ароматно пахнущим мясом. Все таки Айнкрад — это не реальный мир, даже несмотря на то, что многие, в том числе и я, уже начали об этом забывать. Сделал заказ и система выполнила его в то же мгновение, никакого ожидания. Мне даже и заказ делать не надо было, — за символическую плату в сотню колов, автоматически списывающихся с моего счета еженедельно, мне готовили заказ тут же, едва я переступал порог «Подковы». Мелочь, а приятно.

Но, не успел я приступить к трапезе, как меня окликнули:

— Жив еще, курилка?

Мне не надо было оборачиваться, чтобы узнать говорившего.

— Не твоими стараниями, — пробурчал я, ожесточенно кромсая мясо на маленькие кусочки. Всегда бесил процесс, принятый в так называемом «приличном обществе»: отрезал — съел, отрезал — съел. По мне так лучше сначала выполнить первый пункт в полном объеме, а затем уже приступать ко второму.

— Скорее наоборот, — согласился, присаживаясь рядом со мной, молодой белобрысый парень. Высокий рост, атлетическое телосложение, голубые глаза, ни грамма лишнего веса — просто ходячая обложка журнала для домохозяек.

Тут я наконец позволил себе улыбнуться. Обмен подобными репликами уже успел стать традицией, которую мы оба свято соблюдали. А все началось с того, что три месяца назад, в нашу первую встречу, столкнувшись с моей маленькой партией в слабоосвещенном коридоре донжона восемнадцатого уровня, этот умник принял нас с Каной за мобов и напал. Страшно вспомнить, из-за того недоразумения мы чуть не поубивали друг друга, мне с трудом удалось удержать свою напарницу от немедленно кровопускания и прояснить ситуацию. Курт потом две недели ходил с «оранжевым» статусом преступника и на полном серьезе рассказывал всем желающим, что он всего лишь случайно подобрал чужой лут, хотя все прекрасно знали, что от этого статус меняется всего на час. Признаваться в том, что перепутал игрока с мобом, он отказывался категорически. Пришлось помогать.

— Привет, Курт. Есть что интересного?

— Да все та же хренотня, — с досадой бросил он, принимая от бармена свою порцию выпивки. — Этот донжон меня доконает.

Я понятливо кивнул. Башня, связывающая двадцать пятый и двадцать шестой этажи Айнкрада была самой трудным испытанием, которому подвергалось сообщество Проходчиков со времен первого, стартового, этажа. Но там дело было исключительно в психологии, здесь же…

Начать хотя бы с ее размеров, — она была минимум в пять раз больше, чем на предыдущих уровнях, ранее не слишком отличавшихся в этом плане, и занимала почти половину общей площади всего этажа. Фактически, кроме Башни, одного городка, пары деревенек и небольших островков леса вперемешку с непонятно кем обрабатываемыми полями здесь больше не было ничего. Даже мобов и тех не сыскать.

Монстры были под стать Башне — все сплошь двухметровые бугаи такой классической «викингской» внешности, отличающиеся друг от друга только типом используемого оружия — естественно, сплошь двуручного. Я лично насчитал сорок пять наименований, а вчера, переговорив со всеми знакомыми Проходчиками, я получил жуткую цифру в две сотни типов вооружения, у каждого из которых были свои особенности.

А еще были ловушки. Вылетающие из монолитной, казалось бы, стены стрелы, решетки, перегораживающие проход, засады монстров, в буквальном смысле вылезающих из-под земли или падающие с «неба», то есть потолка. И, конечно же, печально известные «антикристальные зоны», ужас каждого Проходчика, — места, где запрещено было экстренное бегство с помощью магического кристалла. Впервые мы повстречали их на двадцатом уровне, — тогда (предположительно) в ней погибло две партии, пока народ наконец не разобрался, где именно пропадают бесследно их товарищи. Слава богу, нас с Каной пока миновала эта участь, но как долго это будет продолжаться и как мы будем выкручиваться, когда везение кончится? Хотя все мы, сидящие в этой таверне, потенциальные смертники. Сколько сейчас осталось в живых среди тех, кто начинал проходить эту игру десять месяцев назад? Я узнавал — двадцать один, из сорока четырех, сражавшихся с боссом первого уровня, меньше половины.

Как бы то ни было, сегодня — месяц, как мы приступили к зачистке донжона двадцать пятого уровня. Даже больше чем потратили на первый. Хотя статистика не может не радовать- на первом уровне погибла тысяча человек, на этом — полтора десятка Проходчиков и около трех десятков среди простых игроков на нижних уровнях. Если так пойдет и дальше, мы, может, и доберемся до этой заветной мечты — ни одного павшего в боях за этаж.

— Этого следовало ожидать, — сказал я вслух, продолжая мечтать об этом светлом дне.

— В смысле? — Курт даже от пива оторвался — знак величайшей заинтересованности.

— Донжоны и боссы десятого и двадцатого уровней были заметно сильнее своих коллег с соседних этажей, — принялся объяснять я, закончив с нарезкой и отметив это дело могучим глотком. — Полагаю, дело как раз в цифрах — все таки своеобразный «юбилей», закрывающий прохождение очередной десятины игры. А двадцать пятый… четверть.

— В этом есть определенная логика… — согласился Курт. — Это что же получается, босс будет под стать донжону?

— Скорее всего, — мрачно кивнул я, методично жуя кусок мяса. Обожаю, как здесь готовят баранину, но сейчас почти не ощутил вкуса — тема разговора не располагает к кулинарным изыскам.

«Может, не пустить Кану на босса?» — мелькнула в моей голове мысль, показавшая в первый момент чрезвычайно удачной. К счастью, я быстро одумался. — «Ага, не пустишь ее… у нее и в одиночку мозгов хватит отправиться».

— Ты как там со Снежной Королевой? Помирились хоть? — наконец нарушил затянувшееся молчание Курт, физически не способный молчать более пары минут. В свое время я славно повеселился, вслух строя предположения о том, как он в таком случае спит, ходит в туалет и занимается любовью и с какой именно частью тела в эти моменты разговаривает.

— А мы и не ссорились, — спокойно ответил я. Впрочем, тут же опровергнув свои слова, я скривился, будто сдуру откусил пол-лимона.

Хотя то, что между нами произошло, действительно нельзя было назвать ссорой. Скорее, мы оба скорее имело место быть недопонимание, основанное на наших взаимных ошибках.

Недели две назад я случайно узнал, что моя неугомонная напарница, после нашего расставания, едва успев перекусить, берет в руки меч и возвращается на передний край. В одиночку. В ЭТОТ проклятый донжон.

Это было как раз утром, пока я поджидал немного опаздывающую Кану. Добрые люди подсказали, что вчера видели ее в одном из плохо исследованных нижних уровнях Башни. К сожалению, она явилась как раз под занавес этой истории. Будь у меня хотя бы пара минут я бы, может и успел взять под контроль поднявшуюся откуда-то из глубин души темную волну, но… не сложилось.

Мне говорили, что я орал на нее. Отчитывал как малолетнюю дуру, сунувшую пальцы в розетку, на глазах у всей площади. Сам я, если честно, ничего не помню, кроме всепоглощающей ярости и не менее всепоглощающего страха, почти ужаса. Еще я помню ее. Она стояла, низко опустив голову и спадающие волосы, которые она почему-то не заплела сегодня в косу, мешали мне разглядеть выражение ее лица.

Когда у меня наконец закончились слова и я замолк, отчаянно хватая ртом воздух, она сказала только «Прости» и, развернувшись, бросилась к телепорту. Никто и опомнится не успел, как с она растворилась в синей вспышке телепорта и пропала. На три дня.

Помнится, я тогда потратил все свои сбережения, которые откладывал на покупку дома, чтобы нанять как можно большее количество людей для ее поисков. Мы перевернули практически всю известную часть Айнкрада, но так ничего и не нашли. А я клял себя на все лады, что за все время, проведенное вместе, так и не добавил ее во френд-лист и поэтому не мог отслеживать ее перемещения.

Я уж было совсем потерял надежду, но на четвертый день она вернулась. Выйдя ровно в восемь утра на ту самую площадь, я просто увидел ее стоявшей у камня телепортации с таким видом, будто ничего и не случилось вовсе.

Помню, как я мгновенно очутился рядом, обнял ее и минут пять не мог заставить себя отпустить явно смущенную девушку. Я бессвязно шептал слова извинений, перемежая их требованиями никогда меня больше так не пугать и угрозами лично в следующий раз свернуть шею. В общем, я нес полнейшую чушь.

В общем, дело замяли и с тех пор мы оба старательно делали вид, будто ничего особенного и не произошло. Однако до сих пор каждую ночь я несколько раз просыпался и проверял где она находится, — просто для того, чтобы иметь возможность нормально спать.

— Об этом случае даже романтический рассказ успели написать, «Любовь на войне» называется, — поведал «новость» Курт. Сообщить мне об этом «радостном» известии считал своим священным долгом каждый знакомый игрок с таким видом, будто рассказывал о победе в конкурсе молодых талантов на той стороне.

— На месте его автора я бы молился о том, чтобы Кана никогда об этом ничего не узнала, — заметил я.

— Скорее всего так и будет, — хмыкнул этот белобрысый засранец.

Ну да, у Каны, кроме меня друзей нет, на каждого подошедшего к ней глупца она смотрит таким взглядом, будто с ней заговорил таракан: занятное и по своему удивительное зрелище, но до крайности отвратительное. Курт, будучи в изрядном подпитии после празднования победы над боссом двадцатого уровня, как-то поделился со мной, что боится мою напарницу куда сильнее, чем недавно побежденного босса. И в этом с ним многие были солидарны…

С миром она связывается через меня, то есть именно я — тот человек, что сообщает ей все новости «большого мира», в основном посредством писем. А уж от меня она об этом точно не услышит.

— Ну что мы все о грустном да о грустном! — продолжил Курт. — Ты вот лучше послушай хохму. Недавно один мой знакомый…

В тот день я так и не узнал о том, что там случилось с его знакомым (впрочем, зуб даю, никакой это не знакомый, а сам Курт, с его-то удивительной способностью попадать в тупейшие ситуации), потому что пробил колокол. Одиннадцать вечера.

Гул голосов оживленно болтающих о чем-то игроков мгновенно смолк. В полной тишине с места поднялся совсем молодой парнишка. Даже не Проходчик — всего лишь единственный пока в Айнкраде бард. Одиннадцать вечера — время ЭТОЙ песни. Вытащив их воздуха гитару и усевшись на мгновенно освобожденный стол в центре зала, он провел рукой по струнам и тихо запел.

Никогда ранее и никогда после я не слышал песни, более подходящей сложившейся в Айнкраде ситуации, чем «Баллада о борьбе» Высоцкого. «Книжные дети, не знавшие битв», — это про нас, про всех и каждого, кто сидит в этой таверне, сражается сейчас в донжоне или спокойно спит в своей кроватке в Стартовом городе, так и не высунув носа за пределы безопасной зоны.

Средний возраст игроков SAO — примерно семнадцать лет. Когда-то в это время уже женились, рожали детей и погибали в войнах, но в нынешние насквозь благополучные времена в этом возрасте народ еще даже не заканчивает минимальное обязательное образование. Дети, чистые дети, никогда не знавшие трагедий серьезнее, чем пара синяков, полученных в драке, двойка за контрольную или ссора с девушкой.

И вот они мы, вчерашние школьники — здесь. На фронте, сражаемся за свою и чужую свободу, ставя на кон свою жизнь и жизни своих друзей. Мы на войне и эта песня — о нас.

…Только в грезы нельзя насовсем убежать,

Краткий бег у забав, столько боли вокруг.

Постараться ладони у мертвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев еще теплым мечом,

И доспехи надев, что почем, что почем!

Испытай, кто ты — трус иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус настоящей борьбы!

И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг,

Оттого, что убили его, не тебя…

Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал,

По оскалу забрал — это смерти оскал.

Ложь и зло, погляди, как их лица грубы,

И всегда позади воронье и гробы.

Каждый из нас терял на этой войне друзей. За прошедшие десять месяцев с начала игры погибло более полутора тысяч человек. И это — не предел. Любой из нас, выйдя завтра в рейд, может не вернуться обратно, не оставив после себя ничего, кроме памяти. Но, даже не смотря на это, каждый возьмет завтра в руки оружие и отправится сражаться. Сейчас, спустя долгие десять месяцев это уже не кажется безумием или даже подвигом — скорее единственным возможным выходом.

А тогда, в первые пару недель… Мы все тряслись по углам, шатаясь внутри Стартового города и ждали, что нас вот-вот спасут. Но — не спасли. Мы оказались один на один с виртуальной реальностью, оказавшейся куда более жестокой, чем настоящая.

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если руки сложа, наблюдал свысока,

И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом,

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем!

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал, что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал.

Какими мы вернемся в реальный мир? Все мы видели фильмы о солдатах, вернувшихся домой после войны и… не нашедших себя в мирной и безопасной жизни. Что будет с теми, кто дойдет до конца, убьет главного босса игры и вернется в такую желанную сейчас реальность?

У меня нет ответа. Его ни у кого нет. Мы делаем все, что от нас зависит, — мы сражаемся. Даже не столько с мобами и Системой, заменившей нам Бога, сколько с самими собой. Со своим страхом, неуверенностью и слабостями. Со своим отчаянием, тоской по дому и родным, бессильным гневом на заварившего эту кашу безумца и полной невозможностью свернуть с назначенной нам Судьбой извилистой тропы.

Ведь в Айнкраде у тебя есть только три пути. Запереться в безопасной зоне, выйти в поле и сражаться за свою свободу или умереть, пытаясь. Вот и все.

«Надо привести сюда Кану…» — в который раз подумал я.

Мы еще посидели немного, болтая на отвлеченные темы, но исполнение «Баллады» всегда было своеобразным сигналом «расходимся по домам» и вскоре все засобирались. Но, в тот самый момент, когда первый с явным нежеланием поднялся и принялся прощаться, дверь в «Кривую подкову» распахнулась и на пороге появился настоящий гигант, закованный в стальные доспехи подобно невозможному в этом мире танку. Коберт «Полковник», глава сильнейшей на данный момент гильдии, Армии Освобождения, единственный в Айнкраде настоящий кадровый военный, имеющий к тому же опыт реальных боевых столкновений. Без преувеличения символ нашей борьбы, человек, уже успевший стать легендой.

Тишине, установившей в «Подкове» мог бы позавидовать любой морг. Каждый и без слов знал, ЧТО именно могло привести сюда этого человека в столь поздний час.

— Сегодня мы обнаружили покои босса, — без обиняков заявил он. — Завтра Армия ведет разведывательные бои, на послезавтра назначаю штурм. Две рейд группы, открыты вакансии для шестидесяти человек, заявления принимаются весь завтрашний день и только от полностью сформированных команд. На завтрашний день моя гильдия закрывает доступ на последний уровень Башни. На этом все.

И, не мешкая ни секунды, он развернулся и вышел, не дожидаясь вопросов.

— Мы сядем тебе на хвост? — полуутвердительно спросил я у Курта.

— Само собой…

Глава 3

Ничего, кроме памяти

Обычные игроки SAO, живущие и сражающиеся на средних уровнях, объединяясь в партии, всегда стараются набрать максимальное число участников — шесть. Чем больше бойцов, тем чаще они смогут меняться в авангарде, тем больше общее число хит поинтов группы и, соответственно, тем безопаснее.

Однако такая тактика хорошо работала только на открытой местности, где было достаточно пространства для маневра. Зачастую в узких и тесных лабиринтах Башен игроки не могли полностью реализовать численное преимущество и количество членов группы легко могло превратиться из преимущества в недостаток. Поэтому мы, Проходчики, действовали гораздо более малыми группами, в три — четыре человека, объединяясь только для рейдов на боссов.

И именно здесь начинались проблемы. Добавь в спаянную ежедневными боями четверку еще двух человек и в сумме получишь вовсе не шестерых бойцов, а всю ту же спаянную четверку и двух человек в нагрузку.

Это была одна из причин, по которой мы объединялись в более крупные образования, нежели партии, — гильдии. Взять ту же Армию, ее боевой отдел, непосредственно занимающийся прохождением игры, насчитывал ровно тридцать шесть человек, разбитых на боевые четверки, меняющие состав каждую неделю. Кроме того, ежемесячно Армия проводила учения, выбирая для этой цели кого-нибудь из мест боссов нижних уровней. Целью всех этих ухищрений являлось боевое слаживание всей команды и обучение их тактике полномасштабных битв. Остальные крупные гильдии, вроде «Серебряного Ветра», «Черного Лотоса» и прочих применяли схожую тактику.

А что в таком случае оставалось делать всем остальным командам, не обладающими такой роскошью как людские ресурсы, но, тем не менее, желающим участвовать в рейде на босса?

Вертеться.

Вот мы с Куртом и вертелись. Раз в неделю, обычно в субботу или воскресенье его четверка брала с собой меня и Кану и отправлялась на охоту на нижние уровни, в которых тоже хватало опасных мест и сильных мобов. Убедить мою нелюдимую напарницу в необходимости подобных действий было нетрудно, чай и сама все понимала, а вот приучить остальных бойцов Курта спокойно относится к ее тараканам было намного труднее.

А вот как мы попали в рейд группу на босса двадцать пятого уровня, да еще и в основной состав, — та еще история. Пришлось потратить кучу денег на чрезвычайно редкий ингредиент класса «В» (для сравнения — офигенно вкусная и довольно дорогая баранина в «Кривой Подкове» явилась ингредиентом С-класса), затем найти человека с прокачанной «Кулинарией» и убедить его приготовить мясной пирог. Вы спросите, каким образом рейд на босса связан с такой роскошью как вкусная еда? Ответ прост — заявками на вступление, а так же их одобрением занимались люди. А у людей есть слабости.

Очаровательно улыбаясь симпатичной девушке, выполняющей в Армии странную для Айнкрада функцию секретаря и передавая ей под столом кулинарный шедевр, я не мог отделаться от мысли, что этот мир все больше начинает походить на реальность. Уже и до взяток должностным лицам доросли. Интересно, успеем ли мы додуматься до такой глупости как избрание президента или все же пройдем игру раньше, чем это случиться?

Впрочем, сейчас эти мысли не ко времени. Я просто забиваю мозг размышлениями, чтобы не нервничать почем зря. Ведь сейчас наша партия стоит перед лестницей последнего, двадцатого этажа Башни и ждет назначенного времени штурма. Рядом с нами в художественном беспорядке расположились все остальные участники рейда, не принадлежащие к Армии — те самые шестьдесят человек, запрошенные Кобертом.

Все Проходчики были знакомы друг с другом хотя бы шапочно, — не так уж нас и много, если посчитать, а сильнейших, достигших предела набора опыта на этом уровне (а только таких и берут в рейды на босса) и вовсе кот наплакал. Едва удалось наскрести сорок семь человек, они в большинстве и попали в основной состав. Остальные были близки к этому, не дотягивая до потолка совсем немного.

Если сравнивать с бета-тестом, для релиза сильно замедлили получение уровней и скорость прокачки навыков. Тогда, в первый день, еще до того как стало известно о том, чем НА САМОМ ДЕЛЕ является эта парящая крепость, это вызывало только удивление и легкий ропот. Однако вскоре все стало понятно, время, которое игроки теперь проводили внутри игры, увеличилось многократно. В таких условиях замедление прокачки было естественным выходом из ситуации и способом сохранить баланс. Таким образом, те из Фронтовиков, которые достигли максимального на данный момент, тридцать второго уровня, проводили на переднем крае почти все свое время, с раннего утра и до позднего вечера, практически без выходных. Те же, кто позволял себе расслабится чаще, чем раз в неделю, постепенно отставали от передовой группы.

Не знаю, как долго мы сможем поддерживать заданный темп. Бесконечные сражения каждый день, без перерывов и выходных выматывают неимоверно. Усталость, не физическая, нет! — моральная, проникает в каждую клеточку твоего тела. Эмоции блекнут, с каждым днем радоваться чему-либо становится все труднее, а твоя реакция и скорость мышления замедляются, ты чаще совершаешь ошибки и, если вовремя не устроить себе отпуск, неизбежно погибнешь, не успев среагировать на изменение обстановки.

Думаю, после этого адски трудного донжона многие из тех ребят, что пойдут сегодня в бой, отправятся на нижние уровни ловить рыбу, шляться по кабакам и расслабляться всеми доступными здесь способами, а кое-кто и вовсе уйдет на покой. Я не мог их винить, — в конце концов я и сам был близок к этому после распада собственной любовно выращенной и тщательной оберегаемой партии.

Я рассеяно скользил взглядом по лицам, изредка кивая или улыбаясь хорошим знакомым, без особого труда вычленяя их из того хаоса, что творился вокруг. Игроки, изначально пришедшие сюда кучками по шесть человек, сейчас перемешались, будто ингредиенты солянки. У каждого нашлись друзья и знакомые в других партиях и общие темы для разговора. То и дело слышались взрыва смеха, споры на повышенных тонах, а кое-где — даже гул рассекаемого клинками воздуха и хлопки звуковых эффектов, — кто-то хвастался недавно открытыми навыками. Впрочем, во всем этом бедламе без труда угадывалась некая наигранность и фальшь. Все собравшиеся здесь бойцы задним радаром чуяли, что этот босс будет чем-то особенным, невообразимым. Чем-то, с чем мы еще не сталкивались, и это не могло не сказаться на настроении.

Ко мне никто не подходил, — все знали, что я не люблю всю эту болтовню перед боем. Я сидел в отдалении от основной массы игроков, прислонившись к стене и поглаживая лежавшего на коленях «Гвардейца», моего любимого полуторника, и пытался вызвать в себе состояние безграничного спокойствия и уверенности. Забыл, как это правильно называется у мастеров боя на той стороне, поэтому обхожусь простым словом: «Транс».

Получалось плохо.

Рядом со мной сидела Кана и в сотый раз правила клинок, проводя по нему точильным камнем, исправляя видимые только ей дефекты. Мы, как обычно, молчали — островок спокойствия и тишины в этой хаотично перемещающейся и мерно гудящей толпе людей.

— Помнишь нашу первую встречу? — внезапно спросила она, не поднимая глаз от меча.

Я замер, боясь спугнуть мгновение и лихорадочно подыскивая правильные слова. В голове вертелись только всякие глупости вроде: «Да, я спас тогда твою задницу» и все в таком духе. Поэтому я ответил коротко:

— Конечно.

Вообще, если подумать, это первый раз, когда она сама заговорила со мной.

— Ты тогда сказал мне: «Я твердо намерен дожить до конца», — ровный голос, ни следа эмоций, но это должно было быть для нее безумно важно, раз она говорит об этом. — Ты… действительно в это веришь?

Может быть, в этом причина ее отчаянной смелости? В этой мысли, что хотя бы раз посещала каждого жителя Айнкрада, в трех простых и страшных словах, способных лишить силы воли любого: «Мы все умрем»? В уверенности, что рано или поздно каждый разлетится на полигоны? Какая разница в таком случае, раньше или позже?

— Нет, — спокойно ответил я и заметил, как моя железная напарница вздрогнула. — Я это ЗНАЮ. Эту игру можно пройти и я доберусь до вершины. Вместе с тобой.

— Откуда у тебя такая уверенность? — она наконец вскинула голову и посмотрела на меня и я едва не забыл о предмете разговора, утонув в этих лихорадочно блестящих желтых глазах. ЖИВЫХ глазах, принадлежащих живому человеку, а вовсе не равнодушному роботу. — Как ты можешь быть так уверен?

На мгновение меня охватило острое желание сказать ей правду. Я даже открыл рот чтобы совершить самую большую в моей жизни глупость (после приобретения нейрошлема, естественно), но вовремя успел заметить внимательные взгляды окружающих нас игроков, которым тоже явно хотелось знать причину такой уверенности.

Придвинувшись поближе, я наклонился к ее уху так, что мои губы практически касались его и прошептал так тихо, как только мог:

— Каяба Акихико… был другом моего отца. Когда он узнал, что я собираюсь купить себе нейрошлем, он сказал мне только одно: «Эту игру можно пройти. Запомни это». Тогда я не понял, что он имел в виду — да и никто не понял. А в первый день, после объявления новых правил игры мне пришло письмо от неизвестного отправителя с теми же словами. Так что я знаю об этом из первых рук.

Еще при первых моих словах Кана дернулась, словно собиралась отскочить от меня, — почти инстинктивная реакция на негласное табу этого мира на разговоры о виновнике всего этого безумия. Мы не вспоминали о Каябе, не разговаривали о нем, не проклинали и не грозились убить, — просто сделали вид, что все дело в какой-то ошибке системы, а вовсе не в человеке, до которому никому из нас никогда не дотянуться. Безумный японец — Бог этого мира, а Богов не поминают всуе.

Даже то, что я ей сказал, — уже большая тайна, представляющая для меня нешуточную опасность. Человеческая ненависть порой приобретает причудливые формы и, если о содержании этого разговора станет известно широкой общественности, я за свою жизнь не дам и ломаного гроша.

Она не отодвинулась от меня, как я втайне боялся. Наоборот, она подалась навстречу и, прижавшись своей щекой к моей, тихо спросила:

— Какой он?

— Безумный гений, — без колебаний ответил я чистую правду. — И всегда им был. Просто никто никогда не понимал, насколько далеко распространяются границы его сумасшествия. Никто никогда не понимал до конца о чем он думает, о чем говорит вслух и о чем молчит, для чего делает свои открытия и изобретения… И, возможно, я скажу ужасную вещь, но… он всегда был забавным. Уверен, что и нас он запер здесь вовсе не потому, что является кровожадным монстром…

— И зачем же?.. — в ее голосе послышалось ожесточение. Да, видимо, от радости, что она не собирается от меня отказываться, я совсем расслабился и открылся больше, чем следовало.

— Ты не находишь, что этот мир с каждым днем становится все более реальным? — она не ответила, да мне этого и не требовалось. Я и так знаю, что каждый житель парящей крепости чувствовал тоже самое — как все больше подергивается пеплом забвения мир реальный и все более настоящим становится этот, выдуманный и виртуальный. — Я уверен, это и было его целью. Создание мира.

— Это безумие…

— Я же говорил, — я позволил себе тихий смешок.

И в ответ (о всемогущая Система!) услышал такое же слабое хихиканье. Если бы я прямо сейчас пришел себя в реальности, я бы и то удивился меньше.

— А ты, оказывается, умеешь смеяться, — она не ответила. Хотя мне, в принципе, и не нужны были слова. — Мне нравится.

Я ощутил, как потеплела прижавшаяся ко мне щека. Вероятно, это значит, что знаменитая Немая Убийца способна не только смеяться, но и краснеть. Воистину, сегодня — день открытий.

Нашу идиллию прервало ничто иное, как время, неумолимо напомнившее о своем существовании неслышным никому, кроме меня, будильником. Полдень.

— Приветствую вас, господа, — разнесся по мгновенно притихшему залу властный и уверенный голос Коберта. — Заканчивайте бардак. Разойтись по своим командам, лидерам — ориентировка на моих людей.

Никто и не думал оспаривать его право командовать. Смешно, если задуматься. В реальном мире большинство из нас, Проходчиков, — харкорные геймеры, довольно бесполезная прослойка общества, откровенно-то говоря. Плохие социальные навыки, никакая приспособляемость к жестокой действительности, полное отсутствие понимания понятия дисциплины. Но здесь и сейчас мы, словно заправские солдаты, строимся позади своих командиров и строем идем за ними к людям Полковника, держащими над головами таблички с цифрами «1» и «2», то есть основной и запасной составы соответственно.

Даже и не знаю, где бы мы все были, если бы не он, человек, создавший Армию, сильнейшую гильдию во всем Айнкраде, толкающую передний край все выше и выше, подобно локомотиву. Более того, Коберт и его люди не сосредотачивались только лишь на прохождении игры, подобно всем остальным Проходчикам. Кроме этого они занимались обеспечением правопорядка на нижних уровнях вне безопасных зон, проводили что-то вроде «курса молодого бойца», готовя кадры для переднего края, собирали и распространяли бесценную по нынешним меркам информацию об эффективных местах для прокачки, помогали вооружением и деньгами… Настоящее мини-государство, если начистоту. И все это началось с него.

Когда кутерьма с построением подошла к концу и шестьдесят человек с немым ожиданием уставились на высокую фигуру в зеленых доспехах, тот пробурчал что-то неодобрительное себе под нос. Подозреваю, клял раздолбайство гражданских, хотя на мой взгляд, для раздолбайской и свободолюбивой геймерской натуры мы справились на «отлично».

— Итак, начнем. Как вы знаете, вчера Армия совместно с «Серебряным Ветром» провела несколько разведывательных боев с боссом, — Коберт сделал небольшую паузу, словно раздумывая, как именно следует падать добытую информацию. Наконец он тяжело вздохнул и просто сказал: — Это будет непросто.

По рядам пробежала волна возбужденных шепотков, мгновенно стихнувшая, когда Полковник продолжил:

— Босс, — здоровенный четырехрукий огр, в каждой руке держит по двуручному молоту и имеет пять полос хит поинтов. Свита — те же самые Рыцари Севера, что уже успели всех порядком достать, только живучее и сильнее. Изначально — четверо, после снятия первой полосы хитов появляется еще столько же, скорее всего так будет с каждой полоской.

И вновь пауза в несколько секунд, дающая возможность осознать только что сказанное. У обычных монстров была одна полоса здоровья, у мест-боссов поверхности — три, у боссов уровня — четыре. Пять полосок не было ни у кого из известных нам монстров. Только исходя из этой информации уже можно было судить о силе нашего противника.

Действительно… это будет непросто.

— На протяжении всей первой полосы босс не пользуется спец-приемами, используя исключительно простые атаки без поддержки Системы. Но даже в таком случае под его удары лучше не попадаться, один из бойцов передней линии, не успев заблокировать удар, потерял больше половины здоровья от такого удара. Со второй полосы появляются первые спец-атаки, — обычные навыки для одноручного молота… только для четырех сразу. До третьей полосы мы не добрались. На этом вводную прошу считать законченной. Рейд-группе основного состава — еще раз проверить снаряжение, после чего собираться у покоев босса. Выступаем через десять минут. На этом — все.

Все пункты снаряжения были проверены уже не по одному десятку раз, но я все же снова открыл меню и принялся пересчитывать количество зелий, кристаллов и дротиков, проверять прочность брони и оружия, в общем — выполнять приказ. Однако закончить инвентаризацию мне не дали, — я вдруг ощутил, что кто-то настойчиво дергает меня за рукав.

Обернувшись, я вопросительно уставился на Кану, с хмурым видом смотревшую куда-то в сторону.

— Ты ведь не умрешь? — тихо спросила она.

— Конечно нет, — как можно более беззаботно улыбнулся я.

Мы оба знали, что это ложь. Это — Айнкрад, а мы стоим у покоев предположительно самого сильного босса из всех, что встречали ранее. Однако есть такой чрезвычайно редкий вид лжи, который должен быть произнесен, несмотря на то, что в нее никто не поверит.

— Пусть только попробует, — хмыкнул, не оборачиваясь, Курт, так же шуровавший в меню, как и все вокруг. — Зуб даю, босс тоже примет его за моба и не будет атаковать.

— Знаешь что, Курт? — хищно улыбнувшись, громко сказал я, с удовольствием замечая, как напряглась его спина. Убедившись, что мои громкие слова привлекли достаточно внимания, я продолжил: — А я ведь вчера придумал тебе кличку.

— Ну? — бросив на меня хмурый взгляд голубых глаз через плечо, поторопил он.

— Я, известный всему Айнкраду под именем Терри, — торжественно начал я. — Властью, данной мне самим собой, нарекаю тебя, Курт, Глянцевым Рыцарем. Отныне и вовеки веков будет так.

Курт открыл было рот, чтобы послать меня к боссу на рога, но его слова заглушил громкий хохот окружающих. Отлично, значит, не только у меня его идеальная внешность пробуждает скрытые комплексы. Теперь тебе, старина, не отмыться от этого никогда.

Обернувшись, я успел поймать смешинки в глубине глаз напарницы и разглядеть мимолетно дрогнувшие в веселье губы. Самая важная в мире улыбка.

— Я отомщу, — мрачно пообещал мне новоиспеченный Глянцевый Рыцарь, единственный, кому эта немудреная шутка не подняла настроение.

— Скажи спасибо, что не Гламурный, — безжалостно припечатал я, чем вызвал новую волну веселья.

Принять удар огромного двуручного меча на свой. Приходится чуть согнуть колени и сгорбиться, принимая на себя страшную тяжесть. Сделать плавный шаг в сторону, позволяя вражескому мечу соскользнуть по моему «Гвардейцу», проносясь в считанных сантиметрах от тела.

Моя левая рука, отпустив рукоять, засветилась желтым и с громким звуковым эффектом вонзилась в правый бок «викинга», в тот же момент с левого бока на него обрушился град ударов длинного копья одного из парней Курта, со странным именем Квебек, а со спины засверкали вспышки «Рассветной Слезы» Каны.

Для любого другого моба с этого этажа этого было бы достаточно, чтобы полностью обнулить полоску его хит поинтов, но этот титан потерял только процентов тридцать. Легким движением меча он отшвырнул от себя Квебека, мигом уронив его хиты в желтую зону, но тут подоспел последний из боеспособных на данный момент членов партии, опустив огромный молот на оставшуюся без защиты голову. Такой удар гарантированно оглушал любого монстра, но, как показала практика, против свиты босса работал лишь в половине случаев. На этот раз нам повезло.

Добив последнего из свиты Северного Огра (а именно таким было собственное имя босса), я глубоко вздохнул и, вытащив из кармашка на поясе зелье исцеления, залпом выпил. Чертовы мобы были слишком сильны, — даже раскачанный до «потолка» навык парирования и неплохие доспехи не помогали блокировать его удар полностью, а потому мои хиты сейчас балансировали где-то на границе желтой зоны.

Как я оказался в авангарде, принимая на себя основной удар «викингов»? Все очень просто, — на нашу партию, чьей задачей в этой битве была свита босса, сагрились одновременно два моба и оба наших танка, Курт и Тесла (претенциозное имечко, согласен), лишенные возможности меняться, быстро просели в здоровье и к тому моменту, как мы разобрались с первым, подошли к опасной красной зоне вплотную. Пришлось им отходить назад, а мне — выдвигаться в авангард, на самую мою нелюбимую позицию.

Вы, наверное, скажете, что это трусливо и я даже не буду с вами спорить. Я боюсь первым принимать удары, боюсь когда вражеский клинок врубается в мое тело, отнимая драгоценные единицы жизни. Я боюсь смерти, а когда я боюсь, я не могу думать. А если я не буду думать, то мне быстро придет конец, ведь мои внесистемные бойцовские навыки не стоят и сотой доли мастерства той же Каны. И поэтому мое место — в задней линии, за надежными спинами Каны и других ребят. Мое предназначение — просчитывать ситуацию и бить точно тогда, когда нужно, в то место, которое нужно, выдавая критические удары с такими множителями, что остальным остается только удивленно качать головой и никогда не поднимать вопроса: «А почему это мы рискуем своей жизнью, а ты отсиживаешься за нашими спинами?».

Впрочем, сейчас имеет смысл говорить об этом в прошедшем времени. Потому что неконтролируемого страха, захлестывающего сознание темной волной, больше не было. Как сказал бы мой отец «на меня снизошел дзен». Когда Курт крикнул: «Отступаю!» и, попытавшись сделать шаг назад, споткнулся, я просто сделал шаг вперед, оттолкнул друга с траектории уже занесенного над ним меча и подставил своего ненаглядного Гвардейца, трофея с босса двадцатого уровня. Из-за спешки мне не удалось сблокировать удар как полагается и этот монструозный клинок «викинга» вонзился мне в плечо, сократив здоровье сразу процентов на двадцать. И что же я почувствовал? Ничего, ни тени страха, ни намека на неуверенность, ни мгновения колебаний. Наверное, я наконец стал воином.

Вот только ЕЕ мне уже никогда не догнать.

Теоретически, в этом виртуальном мире скорость ограничена только скоростью твоей мысли. Здесь нет мышц, которым требуется сокращаться, нет нервов, передающих сигнал, вообще нет тела, которому нужно время, чтобы среагировать на команды мозга. Все, что нужно, это преодолеть некий барьер в сознании, не позволяющий использовать весь потенциал даруемых Системой возможностей.

Однако, начав расшатывать первое препятствие, игроки довольно скоро упираются в следующее ограничение, преодолеть которое не представляется возможным, а именно — такая характеристика персонажа, как «Ловкость», отвечающая в этом мире за скорость движений виртуального тела. Конечно, этот параметр можно было прокачивать с повышением уровня, можно было взять навык «Спринт» и носить исключительно легкие тканевое обмундирование, но все это только отодвинет границу возможного дальше, никак не помогая стереть ее окончательно.

Но, как водится, во всем есть свои исключения и сейчас одно из них привычно замерло за моей спиной неподвижной, закутанной в черный плащ и вороненые доспехи тенью. Пару месяцев назад я, выспросив у напарницы значение «Ловкости», «Спринта» и веса доспехов, воспользовался встроенным в систему калькулятором и грубо прикинул границы отмеренных для нее Системой возможностей, а затем замерил реальные показатели, которые… не сошлись. Она двигалась быстрее, чем это было возможно и я до сих пор не знаю, как ей это удается. Я не стал ей ничего рассказывать, опасаясь того, что знание о том, что она делает что-то в принципе невозможное, помешает ей плевать на законы Системы и дальше. Хотя теории на тему «что, как и почему», у меня были, но я не спешил делиться ими с окружающими, пока не найду доказательств.

Хит поинты группы почти восстановились и я посторонился, пропуская наших танков вперед и занял привычное положение в задней линии.

Оглянувшись по сторонам, я быстро оценил ситуацию. Остальные две группы прикрытия тоже успели расправиться с доставшимися на их долю противниками и сейчас группа В1, следуя обговоренной заранее очереди, выдвигалась на помощь армейцам, сражающимся непосредственно с боссом. А мы, группы В2 и В3, получили возможность немного перевести дух в ожидании, когда люди Коберта снесут огру третью полосу хитов. В данный момент от нее осталось чуть больше половины, — значит, у нас есть минут десять.

Битва с боссом шла тяжело, но пока ситуация не выходила за рамки того, с чем мы сталкивались раньше. Свита была сильна и смертельно опасна, босс косил здоровье танков как комбайн на уборке урожая, но — так и должно быть. Мысленно поплевав через левое плечо, я подумал, что если так пойдет и раньше, мы впервые выйдем из сражения с боссом без потерь.

— Вот бы с трофеев выпало какое-нибудь крутое копье… — с мечтательным выражением на лице пробормотал Квебек, за что тут же получил смачный подзатыльник от стоявшей ближе всех Каны.

Бедняга даже возмутиться забыл, с потрясенным видом уставившись на мечницу, которая ранее не просто не распускала руки, а вообще делала вид, будто кроме нее не существует ни одного живого существа в мире.

— Не сглазь, — объяснила она свои действия, явно и сама удивленная своим поступком.

И снова ответом было потрясенное молчание. Я, не в силах сдержаться, беззвучно захохотал, тяжело опершись на Гвардейца, чтобы не упасть. Сказать, что я был доволен этой сценой, значит не сказать ничего — я был на седьмом небе от счастья. Критическая масса была набрана, лед тронулся и теперь изменения уже не остановить. Теперь я не просто верил, — твердо знал, что настанет день и моя напарница сможет смеяться, шутить и общаться как самая обычная девчонка, не вызывая больше ассоциаций с бездушной машиной смерти.

Веселиться в одиночку долго мне не пришлось, — уже через пару мгновений меня поддержали тихим хихиканьем остальные сопартийцы, исключая Кану, щеголявшую легким румянцем и хмурым взглядом, что только добавляло нашим незапланированным смешинкам градуса. Ржать в полный голос мы не решились, опасаясь помешать ожесточенно рубившимся с боссом группам, но все равно удостоились удивленных взглядов группы В2, очень быстро переросших в многозначительные движения пальцев у виска.

Веселье кончилось само собой, как только Коберт и компания наконец добили вторую полосу до конца. Ярко вспыхнув напоследок, она с громким хлопком исчезла. Группа В1 незамедлительно отделилась от нашей основной ударной силы и поспешила назад, возвращаясь к своей изначальной роли прикрытия.

В тот миг, когда они преодолели чуть больше половины пути, а босс получил первые повреждения третьей полосы, случилось сразу три события, практически наловившиеся друг на друга по времени.

Сначала Огр оглушительно взревел, наложив на армейцев кратковременный дебаф «Ошеломление», затем освещающие покои факелы ярко вспыхнули и мгновенно поменяли свой цвет на ярко-синий, отчего вся рейд-группа мгновенно покрылась холодным липким потом, — «антикристальная зона». А это означало…

С оглушительным грохотом развалились на части несколько стенных плит и из открывшихся проломов хлынула волна Воинов Севера, мгновенно отрезав нас от Полковника. Группа В1, окруженная со всех сторон и не успевшая выстроить боевые порядки, была мгновенно раздавлена превосходящими силами противника.

На какое-то мгновение все замерло в шатком равновесии. Босс, армейцы, Воины Севера и мы, группа прикрытия — мы просто стояли и смотрели друг на друга, будто не решаясь сделать первый шаг.

Полковник и его люди оказались зажаты между боссом и сплошной стеной «викингов» и у меня не было ни тени сомнений, — самостоятельно им не выбраться. Мы же, стоявшие куда ближе к выходу, могли прямо сейчас развернуться и сбежать.

Я чувствовал, что если сейчас кто-нибудь крикнет: «Бежим!», то все, в том числе и я, поддадутся панике и сломя голову бросятся к выходу, бросив армейцев на произвол судьбы. Ситуация выглядела абсолютно безнадежной, — десять минут назад двадцать четыре человека сражались с четырьмя «Викингами» почти на равных, — сейчас против нас стояло в девять раз больше врагов. В таком случае бегство — вовсе не трусость, а вполне обоснованное тактическое отступление перед многократно превосходящими силами противника.

Однако, если все именно так и «засадные викинги» не уступают по силе бойцам из свиты… то победить их невозможно. Прибавив к этому факту утверждение «Эту игру можно пройти», получаем…

— Они слабы! — закричал я, срывая несуществующие связки. — Они просто не могут быть сильными!

«Викинги» будто только и ждали того, чтобы кто-нибудь открыл рот. Страшно взревев, они бросились на нас, размахивая своим неправдоподобно огромным оружием и сотрясая гранитные плиты пола. Рейд-группа инстинктивно сделала шаг назад, строй заколебался и я физически ощутил как тают наши шансы переломить ситуацию.

Не было времени объяснять не самую короткую в мире логическую цепочку, да и не место словам на поле боя. Очевидно, что атаки мобов довольно сильны, раз они смогли так быстро уничтожить полную партию сильнейших воинов Айнкрада.

Перехватив двумя руками Гвардейца, я рванул вперед. Если я прав, то у них должен быть очень маленький объем хелсбара.

Впоследствии я не раз пытался вспомнить, о чем думал в тот момент, бросаясь в одиночку на толпу мобов, но так и не смог вспомнить чего-то определенного. Тогда все казалось кристально простым и понятным: есть задача и ее нужно выполнить. Для чего-либо другого просто не оставалось времени.

Впрочем, в эту самоубийственную атаку я шел не один. Не успел я сделать и несколько шагов, как заметил справа от себя Кану, похожую сейчас на смазанную черную тень, — так быстро она двигалась. В ее опущенной к земле руке ослепительно сияла «Рассветная слеза», мой подарок, клинок, целиком выточенный из горного хрусталя, холодный и смертоносный, совсем как его хозяйка.

До этого момента она всегда была быстрее меня. После него — тоже. Но в те пару мгновений, что прошли между первым шагом и первым ударом, — мы были наравне.

Перед самой сшибкой мы, не говоря друг другу ни слова, чуть подались в стороны, разбирая цели для атаки. Рассыпая яркие желтые искры, Гвардеец двумя ударами обнулил полоску хитов «Викинга». Не обращая внимания на закрывшие обзор сверкающие полигоны, я повторил, вкладывая в крик всю свою веру в то, что мы можем победить:

— Они слабы!

Мне вторил другой голос, спокойный и невозмутимый даже сейчас:

— Отступаем! Группы А1 и А2, держите босса! Остальные — на прорыв!

А дальше время понеслось вскачь, события происходили так быстро, что я не успевал их осознать — только отреагировать. «Викинги» были со всех сторон, я едва успевал блокировать их выпады, с ужасом глядя на стремительно ползущую вниз полоску хитов, со всех сторон до меня доносились хлопки звуковых эффектов, крики и рев погибающих или атакующих мобов. В какой-то момент стало полегче, — это Кана пробилась ко мне и теперь мы сражались спина к спине.

«Еще чуть-чуть! Нам надо продержаться еще чуть-чуть!» — мысленно умолял я ползущую вниз полоску здоровья, опасно приближающуюся к красной зоне. Однако, она осталась глухой к моим мольбам и, моргнув, окрасилась кроваво-красным, предвещая конец.

И в этот момент, когда я уже мысленно прощался с жизнью, передо мной появилась огромная фигура, закованная в зеленый доспех. В первый момент я даже не понял, что это не очередной «викинг» и поднял было меч, но тут фигура закричала:

— Спасайте детей! — и, схватив меня и Кану в охапку, бросилась бежать.

— Нет! Мы еще можем победить!

Я бился в этих неправдоподобно сильных руках, словно рыба, выброшенная на берег. Мы оба были одного уровня и, следовательно, наши характеристики силы были примерно равны, но, тем не менее, вырваться у меня не получалось. Система в очередной раз показала, что цифры — это еще не все.

Мы могли победить, я был в этом уверен. Собраться с силами, упереться рогом в землю и победить, не считаясь с потерями. Раскатать в тонкий блин «викингов», а затем и этого проклятого огра, чей рев слышится за нашими спинами, с легкостью перекрывая шум боя. И не факт, что погибло бы больше народу, чем при этом беспорядочном отступлении, больше похожем на бегство.

Но Коберт решил иначе. «Спасайте детей!» был его приказ. Императив «Победить любой ценой» оказался уложен на лопатки другой обязательной к исполнению задачей: «Защитить детей».

Я обмяк в железной хватке Полковника, наконец смирившись с неизбежным и в тот же миг понял, что свободен. Неужели мы вырвались? Однако, открыв глаза, я понял, что рано обрадовался. Передо мной кружились сотни полигонов, похожих на сверкающие лепестки роз, — все, что осталось от легенды Айнкрада. Вот теперь мы окончательно проиграли.

На пару мгновений я потерял ориентацию в пространстве, заворожено следя, как, один за одним, гаснут огоньки, оставшиеся от спасшего нас человека. Когда погаснет последний, он окончательно исчезнет. Не останется ничего, даже тела, которое можно похоронить. Только память.

Рядом со мной всхлипнула Кана и это привело меня в чувство. Мы все еще живы, а значит, остаются шансы, что мы выберемся из этой передряги. Подхватив вяло сопротивляющуюся девушку на руки, я бросился к близкому уже выходу, даже не пытаясь понять, смог ли спастись кто-то еще.

Интерлюдия 1. Служить и защищать

— Хех!

Покрытое тонким слоем липкого пота мускулистое тело с некоторым напрягом подтянулось на турнике, бормоча себе под нос приближающиеся к трехзначным значениям цифры.

— Сто! — подтянувшись в последний раз, выдохнул мужчина, разжал руки и, ловко извернувшись в воздухе, плюхнулся плашмя на кровать.

Схватив со стоящей рядом тумбочки бывшее когда-то белым полотенце, мужчина протер вспотевшее лицо с грубыми, будто вырубленными небрежными взмахами топора, чертами. Критически оглядев влажную тряпочку и признав ее состояние удовлетворительным, мужчина протер и короткий ежик жестких, как кабанья щетина, русых волос, тронутых частой проседью.

Некоторое время он лежал неподвижно, успокаивая сбитое дыхание, а затем, тяжело вздохнув, придвинул к себе инвалидное кресло и, приподнявшись на руках, осторожно пересел в него.

Привычным движением крутанув колеса, мужчина подъехал к массивному письменному столу и уставился на лист бумаги, лежащий перед выключенным монитором поверх старой клавиатуры со стершимися буквами. В верхней половине листа красовалась жирная надпись: «Резюме».

«ФИО: Шипов Станислав Олегович.

Дата рождения: 14.04.1979 года.

Образование: законченное высшее, МАИ, специальность: «Тепловые системы».

Стаж работы по специальности отсутствует.

Профессиональные навыки:…»

На этом печатный текст заканчивался, ниже шли сделанные от руки приписки угловатым, квадратным почерком человека, давным-давно отвыкшего писать от руки.

«Профессиональные навыки: рукопашный бой, включающий в себя половину всех известных на данный момент стилей и направлений, владение любым огнестрельным оружием, допуск к использованию тяжелой артиллерии, навыки вождения, обслуживания и ремонта в экстремальных условиях всего, что имеет колеса, гусеницы или винты. Свободное владение четырьмя языками, с «допросным справочником» — еще десяток.

Опыт работы: две горячие точки, пятнадцать лет в отряде особого назначения «Гамма-8», подробности засекречены (название, кажется, тоже). Допуск к секретным материалам — высший.

Звание: Полковник ГРУ в отставке.

Здоровье: идеальное, за исключением отсутствия ног».

— И кому я, нахрен, такой красивый нужен? — пробурчал себе под нос Станислав, порывистым движением скомкав листок, но уже через секунду, тяжело вздохнув, аккуратно его расправил и положил на прежнее место.

Не то, чтобы Родина забыла проливавшего за нее свою и чужую кровь инвалида: полковничья пенсия и пособие по инвалидности позволяли вести вполне сносную для неприхотливого Станислава жизнь.

Не то, чтобы Станислав чувствовал себя одиноким и брошенным: старые друзья посменно навещали его раз в неделю, притаскивая с собой дежурную бутылку водки и вытаскивая его время от времени на природу в шумной и дружелюбной компании прошедших вместе через многое людей.

Не то, чтобы он чувствовал себя беспомощным: если кто-то вдруг решит, что отсутствие ног помешает Станиславу защитить себя, его ждет масса крайне неприятных сюрпризов.

Станислав чувствовал себя НЕНУЖНЫМ. Воспитанный офицерами старой закалки, он буквально с первых дней в армии впитывал в себя уже порядком позабытое предназначение военных: служить и защищать и сейчас, лишенный этой возможности, с трудом удерживался от того, чтобы с головой не погрузиться в пучины черного отчаяния, из которого нет выхода.

— …Сегодня у нас в гостях создатель взбаламутившей весь мир ММО, признанный всем научным сообществом гений — Каяба Акихико! — жизнерадостный голос ведущего, сверкавшего с экрана телевизора белозубой улыбкой, заставил Станислава отвлечься от наворачивающих стотысячных круг мрачных мыслей и перевести взгляд на экран.

— Для меня большая честь гостить у вас, Александр, — с легким акцентом ответил низенький японец, разглаживая несуществующие складки на белом врачебном халате.

— С вашего позволения, я немного расскажу зрителям о вас, — вновь вернулся в кадр ведущий и, дождавшись согласного кивка японца, с явно слышимым в голосе восхищением затараторил: — Каяба Акихико родился в Токио в апреле 1986 году, поступил в Токийский университет на факультет «Микроэлектроника» в возрасте шестнадцати лет, окончил в девятнадцать, защитил кандидатскую вскоре после своего двадцатого дня рождения, а докторскую — в двадцать три года, став самым молодым японским доктором столетия. Я ничего не упустил?

— Еще я довольно симпатичный, — улыбнулся ученый.

Ведущий с готовностью хохотнул, но почти сразу посерьезнел:

— В 2010 году вы переехали в Россию. В чем причина?

— Здесь родилась и работала Мария Рыкова, всемирно известный нейробиолог с целой россыпью отметок «самая молодая» в резюме. Можно сказать, моя коллега по цеху.

Предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечаю: для создания нейрошлема, намного опережающего существующий на тот день уровень технологий, мало быть гениальным инженером и программистом — нужно еще абсолютно четко понимать, как работает человеческий мозг. Чтобы соединить в себе все три области знания, потребовалось бы слишком много времени и я обратился за помощью. Ваша страна может гордиться Марией, — никто другой в мире не удовлетворил моим требованиям.

— Следующий вопрос… полагаю, зрителям будет интересно услышать о вашей личной жизни. По моим сведениям, вы женаты?

— И даже счастливо. Мы с Марией вместе почти восемнадцать лет, у нас есть сын, Эльдар. Я знаю, что так говорят все родители, но запомните мои слова: этого мальчика ждут великие дела.

— В таком случае рано или поздно я буду беседовать с ним в этом зале, — улыбнулся ведущий.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— В таком случае расскажите нам про «Искусство меча», доктор. Только учтите, что у большинства наших зрителей нет Нобелевской премии!

От прослушивания очередного рекламного проспекта о «самой крутой игре столетия», успевшей изрядно достать полковника за последние пару недель, Станислава отвлек звонок в дверь.

Подкатив кресло к двери, бывший военный с интересом глянул на монитор камеры слежения. На экране со скучающим выражением лица мялся плечистый мужик в ярко-оранжевой форме с черной надписью «курьер» на всю грудь.

— Я слушаю, — обозначил свое присутствие Станислав, зажав соответствующую кнопку связи.

— Здравствуйте, Станислав Олегович, — вежливо поздоровался курьер. — Откройте, пожалуйста, дверь, у меня для вас посылка, — Мужик с явной натугой оторвал от пола большую запечатанную коробку. — От вас требуется только подпись о получении.

Немного подумав, полковник все же впустил курьера с загадочной посылкой, а затем неспешно покатил в спальню, где в запертом ящике стола лежал его наградной «Глок» с костяной рукояткой и украшенной золотом гравировкой «Служить и защищать».

Паранойя — профессиональное заболевание всех, кто хоть раз в жизни прикасался к документам, украшенным грифом «Совершенно секретно», а Станислав перещупал их не одну сотню…

Но, само собой, все оказалось в порядке, если не считать жалостливого выражения лица курьера, появившегося сразу же, как он увидел седеющего ветерана в инвалидном кресле.

Закрыв за ярко-оранжевым засранцем дверь, Станислав уставился раздраженным взглядом на загадочную коробку, размером с его кресло.

— Вызывать саперов будет, наверное, перебором… — пробормотал полковник себе под нос и, тяжело вздохнув, принялся осторожно распечатывать посылку, думаю про себя, а стал бы обычный обыватель подозревать в курьере убийцу, а в посылке — бомбу?

Содержимое посылки полковник узнал сразу же, ибо не раз видел его по телевизору, — большой системный блок и связанный с ним толстым длинным кабелем закрытый шлем, имеющий гордую приставку «нейро».

— Интересно девки пляшут… — пробормотал Станислав, беря в руки белоснежный конверт, приклеенный внутренней стенке коробки.

«Приветствую вас, Станислав. Для начала представлюсь — меня зовут Каяба Акихико.

Как вы уже, наверное, догадались, это — нейрошлем, устройство для погружения в виртуальную реальность. На нем установлено «Искусство меча».

Я хотел бы сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Я предлагаю вам новые, пусть и виртуальные ноги и работу, весьма близкую по своему содержанию к вашей предыдущей.

Если вы решите принять мое предложение, то я буду ждать вас на Центральной площади Стартового города Айнкрада в 14:00 ровно через две недели. Даю слово, вам не придется делать ничего, что противоречило бы вашему кодексу чести».

— И что бы это, черт возьми, значило? — спросил будущая легенда Айнкрада у безмолвной кучи сложнейшей электроники.

Естественно, Станислав согласился. Предложите любому неизлечимо больному человеку шанс вернуть утраченное — и он ухватится за него всеми имеющимися конечностями так крепко, что разжать хватку можно будет только домкратом.

Спустя ровно две недели после получения посылки он включил нейрошлем, нацепил на его на голову и улегся на кровать, нажав пальцем на кнопочку за правым ухом.

Мягко засветился внутренний экран нейрошлема и на белом фоне медленно проступили буквы строгого черного шрифта.

«Компания «NewWorld» приветствует вас, пользователь! Вы запустили нейрошлем в первый раз, поэтому требуется провести предварительную настройку.

Внимание! Нейрошлем настраивается индивидуально на каждого пользователя! Компания «NewWorld» предупреждает вас об опасности использования чужой учетной записи!

Спасибо за понимание!».

Как только надпись поблекла, экран осветился радужными пятнами, которые тут же принялись крутиться в замысловатом танце, а в верхней его части засветился обратный отсчет времени до окончания «визуальной настройки».

Станислав любовался хороводом цветных пятен добрых десять минут, затем, следуя инструкции, поднял сначала одну руку, потом вторую, потом… да много чего делал, разве что обратное сальто сделать не заставили.

«Предварительная настройка завершена! Начинаю вторую стадию идентификации пользователя…»

Каждый владелец первой серии «Искусства меча» получает бесплатную учетную запись в стартующем первого февраля 2023 года проекте «Вавилон» — виртуальном международном деловом и развлекательном центре. Пожалуйста, проведите кончиками пальцев по всему телу — это необходимо для создания учетной записи и копии реального тела.

Станислав послушно пробежался подушечками пальцев по мускулистому телу, на мгновение замирая от прикосновений к бугоркам многочисленных шрамов; стиснув зубы, старательно ощупал дрогнувшими пальцами культи ног.

«Вы — человек с ограниченными физическими возможностями?» — спросил нейрошлем.

— Нет, я из породы карликов без ступней, — проворчал полковник. Экран мигнул, на мгновение по жидкокристаллическому болвану пробежала рябь помех, а затем на нем вновь вспыхнул тот же самый вопрос.

Тяжело вздохнув, Станислав перефразировал, стараясь говорить четко и ясно:

— Да.

«Больше нет!» — объявил экран и мир вокруг исчез.

…Спустя десять минут на переполненной возбужденными людьми центральной площади Стартового города сидел широкоплечий молодой парень, с выражением неописуемого счастья на лице ощупывающий ноги ниже коленей.

Запрокинув голову к неправдоподобно ярким небесам, человек по имени Коберт заливисто засмеялся, не обращая никакого внимания на удивленные взгляды и отодвинувшихся от странного парня людей.

…а еще через час, глядя на медленно тающий гигантский силуэт своего нового божества, он до боли в пальцах сжимал прицепленный на пояс клинок.

Вокруг кричали, плакали и бестолково метались из стороны в стороны тысячи перепуганных до смерти детей, внезапно оказавшихся в смертельной ловушке; медленно опустилась на землю и пронзительно закричала какая-то девчонка лет четырнадцати — ее мгновенно сбили с ног обезумевшие от паники люди.

— Не разочаруй меня, Станислав… — прошептал где-то на границе сознания тихий голос едва уловимым восточным акцентом. — Ты помнишь? Служить и защищать, Полковник…

В голове у бывшего полковника билась последняя фраза письма, решившего его судьбу:

«Тебе не придется делать ничего, что противоречило бы твоему кодексу чести…»

Глава 4

Рыцари Крови

«Сообщество Проходчиков до сих пор не оправилось от поражения, нанесенного боссом двадцать пятого уровня, Северным Огром!»

Шевельнув пальцем, я приказал Системе открыть полный текст статьи. Лист бумаги газетного формата, который я держал в руке, по функционалу был очень похож на стандартное окошко браузера Гугл Хром. Помнится, когда SAO еще только создавалась, компания, которой принадлежала самая популярная в мире поисковая система, отвалила моему отцу кругленькую сумму денег за то, чтобы печатная продукция Айнкрада отображалась именно в этом виде. На деле же, если мы когда-нибудь выберемся из этой игры, Гугл, скорее всего, потеряет ровно такое количество пользователей, какое доживет до конца игры.

Первым, что бросалось глаза, была большая фотография (пардон, скриншот), на которой был изображен Сиквел, один из Проходчиков, со странным выражением лица смотрящий на лестницу, ведущую на последний, двадцатый этаж Башни двадцать пятого уровня.

«После всем нам известной трагедии двухнедельной давности так и не было предпринято ни одной попытки победить Северного Огра.

Для тех из наших читателей, которые по каким-либо причинам не знают о прекратившемся прохождении игры, или забыли детали, напоминаю: две недели назад рейд-группа, возглавляемая уже ставшим притчей во языцех Кобертом Полковником, потерпела сокрушительное поражение и покинула покои босса, потеряв больше половины своего состава. В ходе отступления, прикрывая отход товарищей, пал и сам Коберт, и две трети боевого отдела Армии Освобождения.

Все мы помним и скорбим, но все же хотелось бы знать — как долго это будет продолжаться и намерены ли доблестные Проходчики продолжить сражение? Наши корреспонденты раз за разом пытаются прояснить этот вопрос у непосредственных участников событий, но наши герои успешно уклоняются от прямого ответа.

Неужели четверть пути — это все, на что способны лучшие из нас? Или все дело в гибели Полковника и единственного боевого подразделения Айнкрада, хотя бы внешне похожего на настоящую армию?

Ответы на эти и многие другие вопросы ждите в следующем выпуске еженедельника «Новости Айнкрада». С вами был ваш верный фронтовой корреспондент Айзек, ведущий колонки «Вести с Фронта».

Релиз SAO, как первой VRMMO наделал много шума и целый ряд всемирно известных изданий решили подсуетится, прикупив для избранных корреспондентов нейрошлем и копию игры, стоивших кругленькую сумму только для того, чтобы первыми рассказать человечеству о том, что же такое «Искусство меча».

Однако, очевидно, у Бога были другие планы на первую в мире виртуальную реальность и счастливчики, отхватившие задаром «лучшую игру в истории» мгновенно стали одними из самых больших неудачников планеты.

Однако, как и все профессионалы, достигшие высот в своем деле, они не растерялись и уже спустя пару месяцев скооперировались и основали гильдию «Новости Айнкрада», а чуть позже — наладили выпуск своей собственной газеты. Тоже, кстати, первое в истории печатное издание, целиком посвященное новостям виртуального мира.

Только Айзек, в прошлом известный корреспондент «Нью-Йорк таймс», как и Полковник, были реликтами реального мира. И ни журналист, ни Коберт так и не смогли принять новые правила игры. Коберт не смог воспринимать нас как-то иначе, нежели сопливых молокососов, защищать которых любой ценой было его долгом, Айзек же никак не мог понять, что Проходчики никому и ничего не обязаны. Журналист привык делать деньги на критике продажных политиков, кровожадных военных и бездушных бизнесменов и отказывался понять, что здесь, в Айнкраде, нет ни одной из вышеперечисленных категорий.

Он обвинял нас, Проходчиков, в том, что мы не делаем свою работу, напрочь забывая о том, что это — не наша работа. Мы не обязаны рисковать своими жизнями, чтобы вытащить всех остальных в реальный мир и занимаемся этим исключительно на добровольных началах. Нам не платят зарплату, мы не приносим присягу, не даем громких обещаний…

Раздраженно фыркнув, я отправил газету в корзину.

Все же, как не неприятно это признавать, в чем-то проклятый журналюга прав, — Проходчикам нанесли тяжкий удар, от которого мы до сих пор не оправились. Потеря Коберта, неформального лидера всего нашего сообщества, как и гибель почти в полном составе самой боеспособной гильдии, подкосила наши силы. И дело здесь было даже не столько в цифрах, сколько в моральном духе.

Тот парень на фотографии, Сиквел… Я знаю, о чем он думал, глядя на лестницу к покоям босса: «Если не справился ОН, то что могу сделать я?». Знал, потому что и сам старательно гнал от себя эту мысль, раз за разом терпя поражение.

Все было в точности так, как писал Айзек. Когда я пару раз пытался завести разговор об организации нового рейда, Курт и все остальные, с кем я разговаривал, мягко уводили разговор в сторону, не говоря ни да, ни нет.

Конечно, это вовсе не значит, что мы больше никогда не попытаемся победить Северного Огра. Рано или поздно будет предпринята еще одна попытка, вот только… Когда это будет? Сколько времени пройдет, прежде чем мы отчаемся настолько, что бросимся в бой, даже не веря, что сможем победить? Сколько людей погибнет прежде, чем это произойдет и стоит ли вообще начинать сражение с подобным настроем?

Попытавшись отвлечься от мрачных мыслей, наворачивающих в моей голове, уже, наверно, стотысячный круг, я попытался переключиться в более конструктивное русло.

Что позволяло Коберту быть символом борьбы с Системой? Вести за собой людей в порой кажущиеся безнадежными бои, вселять уверенность в сомневающихся и отвагу — в устрашенных?

Реальный боевой опыт? Не думаю… У каждого из нас он имеется, пусть его «реальность» несколько иного толка. Скорее, он обладал уникальным внесистемным навыком «Харизма», раскачанным до недостижимой для простых смертных тысячи пунктов. Ни я, ни кто-либо еще в Айнкраде никогда не сможет сравниться с ним в этом.

Тяжело вздохнув и с трудом отогнав от себя мрачные мысли, я принял волевое решение кончать маяться ерундой и отправился спать.

Комнаты в SAO полностью звукоизолированы, поэтому, стоит только самому перестать двигаться, как на тебя обрушивается звенящая, абсолютная тишина. Не скрипят половицы под тяжелыми шагами соседей, не доносятся голоса припозднившихся гуляк, даже сердце не стучит по причине полного его отсутствия.

Поэтому обычно тихое оповещение о получении ЛС заставило меня вздрогнуть. Пробурчав себе под тихие проклятья, я ткнул пальцем в мигающую иконку конверта в нижней части поля зрения.

«Встречаемся в «Кривой Подкове» через пятнадцать минут. Есть разговор, это важно».

— Ты смотри, нашему Глянцевому Рыцарю тоже не спится, — хмыкнул я и, по-быстрому облачившись в броню, давно уже ставшую второй кожей, и прихватив Гвардейца, вышел из номера. Интересно же, что ему понадобилось на ночь глядя.

На улице было ожидаемо пусто. Время — почти полдвенадцатого, большинство проходчиков либо сидят по кабакам, либо давно уже спят сладким сном. Вариант «сражаются в донжоне» я даже не рассматривал, — ибо уже пару дней как там не осталось ни единого живого моба и ни одного сантиметра неисследованного пространства. Башня полностью зачищена, теперь новые монстры начнут возрождаться там только после того, как мы победим босса.

Такого не случалось еще никогда, — передний край застыл. Стал из постоянно движущейся вперед линии жесткой, зафиксированной в пространстве чертой. В данный момент Проходчики занимались прохождением различных побочных квестов, коими, как правило, пренебрегали в угоду прохождению игры. Получали в награду амуницию, оружие или материалы для крафта, привычно делали все, чтобы стать сильнее… Как будто причина нашего поражения была в недостаточно хорошей экипировке.

Я вздохнул и поплотнее закутался в теплый меховой плащ, — в Айнкраде в свои права вступила поздняя осень со всеми своими прелестями в виде заморозков ночами и противным моросящим дождичком.

— Извините, не могли бы вы предъявить документы?

Я удивленно моргнул, уставившись на говорившего, — высокого, подтянутого парня, судя по экипировке — танкующего игрока. Серьезное лицо, чуть больше, чем следовало бы напряженные руки, сжимающие короткое копье, карие глаза, смотрящие с вызовом. Да еще фразочка эта, странно попахивающая уже почти забытым реальным миром…

Новичок?

В самой по себе просьбе подтвердить совершеннолетие нет ничего удивительного. Еще Коберт, светлая ему память, запретил игрокам, не достигшим восемнадцати лет, сражаться на переднем крае, а остальные его молча поддержали. Любой Проходчик, согласно неписанным (а других в Айнкраде и нет) законам имел право потребовать у любого встреченного на фронте игрока информацию об игровом профиле, точнее, той его части, где указывался возраст. Отказ его предъявить расценивался как признание вины и нарушитель вежливо (или не очень, тут как карта ляжет) выпроваживался на нижние уровни.

Так что, среди Проходчиков были только юридически взрослые люди, вполне имеющие право рисковать своей жизнью. Ну, кроме одного читера, у которого сохранился доступ к редактору персонажа. Но это уже совсем другая история…

Вслух же я повторил свою гипотезу:

— Новичок?

Он вздрогнул, — значит, я прав.

— Документы, — не отвечая на вопрос, он сурово нахмурил брови.

— Вообще-то, по закону, сначала вы должны представиться, — съязвил я, открывая меню.

Паренек покраснел, — видимо, и сам понимал, насколько глупо звучала эта фраза в Айнкраде, но ничего не ответил. Подозреваю, он просто не знал, как правильно об этом спросить, потому и воспользовался этой казенной фразой. Кстати, как правило, мы обходились простым: «Эй, малец, восемнадцать-то есть?». SAO, в большинстве своем, привлекало людей, которые по каким-либо причинам не смогли ужиться в реальном мире, что накладывало свой отпечаток на общество, которое здесь в итоге сложилось.

Наконец, я вспомнил, где именно располагается нужная информация и, поставив галочку «сделать видимой», протянул окошко с личной информацией «копу». Само собой, там стояла требуемая цифра «18». Сейчас я уже не испытывал никакого мандража по этому поводу, а в первый раз жутко трусил, боясь, что мой обман каким-либо образом раскроют.

— Прошу прощения, — пробормотал блюститель закона, тщетно пытаясь скрыть смущение.

По уму, мне бы следовало сейчас развернуться и отправиться на встречу с Куртом, тем более что я уже и так опаздывал, но что-то мешало мне так поступить.

— Ты ведь совсем недавно на переднем крае, — сделал я очевидный вывод.

— Как вы узнали?

— Все Проходчики знают друг друга в лицо.

Он не ответил. Почему я все еще здесь?

— Тут так пусто… — пробормотал этот странный парень, окидывая взглядом безлюдную улицу.

— Полдвенадцатого, все спят, — буркнул я и, наконец, сдался, отправив здравый смысл куда подальше. — Послушай, у меня назначена встреча в «Кривой Подкове», пойдем со мной — я слышал, несколько партий ищут себе в группу танка. Авось, найдешь там кого…

— Правда? В саму «Кривую Подкову»? — восхитился… блин, да как его зовут?

— Я Терри, — представился я.

— Каин, — по-прежнему не убирая с лица счастливую улыбку, он пожал протянутую руку.

Вот блин, кто из нас двоих ребенок, он или я?

Вздохнув, я отправился к телепорту, продолжая гадать про себя, зачем я вообще посадил его себе на хвост.

— А почему вы не спросили документы у меня?

Еще один болтун на мою голову, как будто одного Курта мало было.

— Бессмысленное занятие — двадцать пятый уровень, на данный момент, самое безопасное место во всем Айнкраде, — и, видя непонимание на его лице, принялся объяснять. — На поверхности этажа есть всего пара не слишком сильных мобов, а Башня зачищена полностью, кроме покоев босса, само собой. Сюда можно детишек на экскурсии водить.

— Вот как…

— И еще — не употребляй больше этого слова, «документы» — засмеют же.

Может, мне просто понравилась роль умудренного сединами ветерана, наставляющего зеленого салагу на пути меча?

— А у нас все так говорят, — поделился со мной Каин таинствами жизни на нижних уровнях. — Глава правоохранительных органов Армии — выпускник полицейского училища, так что сленг соответствующий.

— Правоохранительные органы, надо же… — хмыкнул я. — Все еще пытаются отстроить старую систему…

— Это плохо? — удивился он.

— Да нет… просто бесполезно.

Наконец мы добрались до портала. Полтора месяца назад, когда мы только пришли на этот уровень, мне повезло снять себе комнату в ближайшей к порталу гостинице, чему я успел не раз порадоваться, когда стало ясно, что застрянем мы здесь надолго.

На пятнадцатом уровне была гроза. Проливной дождь сужал видимость до пары метров и мгновенно намочил мой якобы непромокаемый плащ.

— Здесь другой мир и правила игры — тоже. Что-то из старых приемчиков работает, но большинство — нет. Как говориться, бытие определяет сознание, а бытие здесь… — я не закончил. И так понятно, что бытие Айнкрада — средневековье пополам с безумием.

— И что же делать?

— Знал бы — давно сделал. Я критик, а критики умеют только указывать на ошибки, но никак не предлагать лучший выход.

«Кривая Подкова» располагалась прямо напротив телепорта, в жалких двух десятков метров от центра площади. Собственно, именно из-за ее местоположения она и стала фронтовой базой.

Кивнув здоровенному НПС на входе, я произнес:

— Это Каин, он со мной. Оформи ему постоянный допуск.

Не так давно, буквально неделю назад, один из отошедших от дел Проходчиков выкупил Подкову в свое личное пользование. В нее и раньше не впускали никого, кроме Фронтовиков, но с новым владельцем фейс-контроль достиг своего апогея. Только вип-зоны не хватает, чесс слово.

— Так точно, — отрапортовал непись. — Это уже второй человек, на которого вы оформляете пропуск, уважаемый Терри. Вынужден вас предупредить, что в течении месяца вы не сможете больше давать рекомендации для допуска в наше заведение.

— Предыдущий друг в рекомендациях не нуждался, — пробормотал я и, бесцеремонно отодвинув огромного охранника в сторону, зашел внутрь. Покосившись на Каина, я заметил. — Согласись, все это, вполне себе обычное в реальном мире, здесь звучит несколько бредово.

К моему удивлению, в таверне было довольно людно, даже несмотря на поздний час. Кто-то резался в карты, кто-то просто болтал с друзьями за кружечкой пива — идиллия.

— Давай, знакомься, — подбадривающе улыбнулся я несколько оробевшему Каину. — Если что, ты знаешь, кто тебя сюда привел.

И, не дожидаясь ответа или благодарностей, отправился к Курту, занявшему одинокий столик в плохо освященном дальнем углу.

— Играем в шпионов? — хмыкнул я, приземляясь на стул напротив.

— А вы все еще продаете славянский меч? — поддержал он игру.

— Только глянцевые журналы, — разочаровал я его и, наблюдая за его мгновенно скисшей физиономией, расхохотался. — Не переживай, юный падаван, однажды ты постигнешь все тайны Силы и превзойдешь своего учителя.

— Все-все, сдаюсь! — он поднял руки в останавливающем жесте, признавая свою капитуляцию. — А что это за новичок, с которым ты пришел?

— Сам не знаю… — протянул я, рассматривая Каина, усевшегося неподалеку от самой большой компании посетителей и с любопытством осматривающегося. — Прикинь, первый день на переднем крае, а уже «докУменты» у всех спрашивает.

— Наглый парень, — оценил Курт, окидывая новоиспеченного Проходчика оценивающим взглядом. — Что-то особенное?

— Понятия не имею. Просто поддался порыву, — я пожал плечами, стараясь сделать это с уверенным видом. — А ты, я смотрю, в гильдию подался?

Только тут я заметил изменения в моем то ли просто приятеле, то ли друге (сам пока не решил). Точнее, не в нем самом, а в курсоре, парящем над его головой. Справа от имени появилась эмблема гильдии — красный крест на белом фоне. Эмблема была незнакомой, что явно свидетельствовало о том, что гильдия была создана недавно, буквально на днях.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — кивнул мгновенно посерьезневший Курт.

— Звать будешь? — кисло спросил я.

Не то чтобы я имел что-то против вступления в гильдию, членство в которой приносило неплохие дивиденды в виде небольших прибавок к статам в случае, когда ты объединяешься с согильдийцами в партию, доступа к общему хранилищу и прочих вкусных плюшек, но… Согласиться ли Кана? Оставить ее в одиночестве на переднем крае я просто не мог.

— Для твоего партнера тоже имеется местечко, — понимающе улыбнулся Курт. — А уговорить ты ее сумеешь, я даже не сомневаюсь.

— Мне бы твою уверенность… — вздохнул я и решил перейти к делу. — Так что за гильдия? Численность, лидер, состав?

— Как ты и сам догадался, гильдия новая, основана буквально вчера, — принялся рассказывать этот агитатор. — Численность пока — полтора десятка человек, но, я думаю, к концу недели сможем дотянуть до двадцати-тридцати членов.

— А лидер — Наполеон? — съязвил я. Самой крупной гильдией среди Проходчиков был боевой отдел уже практически мертвой Армии и их было тридцать шесть человек. «Серебряный Ветер» и «Черный Лотос», борющиеся раньше за второе место имели по двадцать человек. — Чем вы заманили столько народу?

— Лидером, — таинственно улыбнулся Курт и замолчал, явно наслаждаясь ситуацией.

— Ну, не томи! — я не выдержал и пары секунд. Позор моей силе воли.

— В «Рыцарях Крови», так называется моя гильдия, — засранец опять начал издалека. — Состоят люди и из «Серебряного Ветра», и из «Черного Лотоса», и из многих других не самых безызвестных гильдий.

— Щас в глаз дам, — пригрозил я, когда он снова замолчал.

— Глава «Рыцарей» — некий недавно объявившийся на переднем крае Хитклиф… обладатель уникального навыка и вообще очень харизматичный мужик.

— Уникальный навык, да?..

— Да! — с горящими глазами зачастил Курт. — «Святой меч» называется, и я тебе скажу — это просто что-то с чем-то! Он позволяет одновременно использовать в бою щит и меч, свободно переключаясь между атакой и обороной, а уж параметры защиты… — он блаженно закатил глаза.

Танковый навык, значит?

— И он собирается повести нас на босса, — то ли спросил, то ли сообщил я.

— Именно. Я видел этого парня в деле — с ним мы реально способны на многое.

— Вот как…

— Соглашайся! — напирал он, открывая меня и посылая мне приглашение о вступлении. — Не совру, если скажу, что «Рыцари» — уже одна из сильнейших гильдий переднего края, а пройдет еще неделя и нам вообще не будет равных!

Я нажал «отклонить».

— Сначала я должен поговорить с Каной, — объяснил я свои действия. — Ты же понимаешь, я не могу оставить ее одну. Но считай, что мое предварительное согласие ты получил.

— Завтра в полдень проводится общее собрание гильдии в забегаловке недалеко от Башни двадцать пятого уровня, ну, ты ее помнишь, — сообщил мне Курт после непродолжительного колебания. — Приходи, сам поглядишь, что к чему. И свою социоп… — Он споткнулся, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд. — Кану тоже приводи.

— Я так понимаю, что создание гильдии пока не афишируется, так? — предположил я. — В таком случае получается, это вроде как знак доверия?

— Лидер хочет видеть тебя в нашей гильдии, — подтвердил Курт мои догадки, а я отметил, как легко и быстро он стал называть загадочного Хитклифа «лидером» — однозначно интересный мужик.

— Ты хотел сказать, Кану… — протянул я. Ах, разве я не рассказывал? Моя напарница довольно знаменита. Мало того, что она одна из пяти девушек, принимающих участие в сражениях на переднем крае, так еще о ее скорости и характере ходят самые настоящие то ли легенды, то ли страшилки.

— Нет, именно тебя, — покачал головой Глянцевый Рыцарь. — Кану тоже, но, я цитирую, «довеском».

— Занятный мужик твой Хитклиф…

— А я что говорил? — расплылся в гордой улыбке мой собеседник. Интересно, может у Хитклифа есть навык «Одурманивание мозгов»?

— Есть предположения, почему он так жаждет заполучить меня в свою коллекцию?

— А ты правда не догадываешься? — внимательно вглядевшись в мои совершенно искренне ничего не понимающие глаза, он хмыкнул. — Ты единственный из всех нас, кто продолжил думать о прохождении игры после смерти Коберта. Кто пытался собрать всех нас вместе и предпринять новую попытку, кто не пал духом и не собирался сдаваться. По-моему, этих аргументов достаточно, хотя я могу и продолжить. Например, вспомнить о твоем поведении во время событий двухнедельной давности…

— Не стоит, замнем тему, — я поспешил увести разговор в сторону, спасаясь от совершенно незаслуженной похвалы. — Расскажи лучше, что там с тем квестом с подземельями под двадцатым уровнем? Я слышал, там дают «лунное серебро» за выполнение?

— Да, только геморроя с ним не оберешься — мы вчера полдня по уровням скакали, — пожаловался он. — С тем поговори, с этим поговори, посылку забери, посылку отнеси… Подрались только под вечер. Ненавижу такие миссии.

Мы еще поболтали немного о всяких пустяках, — я рассказал ему о редком мест-боссе в глубине Туманных лесов девятнадцатого уровня и мы забились сходить на него в следующее воскресенье, а потом я засобирался домой. Время было за полночь, а завтра у меня будет насыщенный день, — один разговор с Каной чего стоит…

Я уже подходил к выходу, когда меня окликнули. Знакомый голос… И точно, — обернувшись, я увидел Каина, отчаянно лавирующего между столиками. Проследить его траекторию не составляло труда — он направлялся ко мне. Просто удивительно, как у него получается выглядеть настолько бестолково в полном боевом обмундировании. Внесистемный навык, ха-ха!

— Постойте, Терри!

— Да стою, стою… — это странно, он старше меня больше чем на два года, но, глядя на этого парня с совсем не подходящим ему именем Каин, я чувствую себя седым ветераном. Может, именно это меня подкупило? Я просто наслаждаюсь тем, что я — сильнее и опытнее?

— Фуф! — выдохнул он, остановившись возле меня. Занятно, он что, все еще не привык, что дыхание в этом мире — обычная условность? Хочешь — дышишь, хочешь — нет. Я, кстати, не дышу, чувствуя себя при этом легендарным Морфиусом из старого фильма. Или он боится распространенной страшилки о том, что тот, кто не будет дышать в виртуальном мире, разучиться и в настоящем? Парень, между тем, продолжил: — Я хочу вступить в вашу партию!

Вздохнув, я присел за ближайший столик. Кажется, выспаться сегодня мне не стоит. Жестом пригласив добровольца тоже присаживаться, я спросил:

— Ну и почему же именно я?

— Мне сказали, что в вашей партии всего два человека и среди них нет ни одного танка, — ответил он, а я кинул грозный взгляд на ухмыляющихся «советчиков».

«А все же он хороший парень…» — подумалось мне. Озвученная причина звучала… благородно.

— А твои разлюбезные советчики, что сейчас хихикают за вооон тем столиком, не сообщили тебе, кто второй член моей партии? — я кивком указал направление. Каин, кинув взгляд на «советчиков» и определив выражение их лица как «злорадная ухмылка», перевел озадаченный взгляд на меня, силясь понять, в чем подвох. — Это Немая Убийца Кана.

Вообще я, кажется, еще не рассказывал, откуда у моего партнера столь грозное прозвище. Началом послужил тот самый инцидент во время нашего знакомства с Куртом, когда из-за недопонимания дело едва не дошло до смертоубийства. Длинный язык Глянцевого Рыцаря, после того, как я раскрыл его страшный секрет о происхождении «оранжевого» статуса преступника, раздул эту историю до неимоверных масштабов. Послушать его, так у Каны были клыки размером с кинжал, рога и копыта и что она не утащила его в ад только потому, что уже успела позавтракать младенцами.

Проходчики, прекрасно знавшие своего болтливого товарища, привычно поделили его слова на десять, поржали и совсем было решили выкинуть эту историю из головы, как произошел второй инцидент, о причинах которого я до сих пор не осведомлен. А именно — дуэль Каны с одним из членов гильдии «Серебряный Ветер», на которой она едва не покромсала его в капусту. Уж не знаю, что именно он ей сказал, но в такой ярости я свою напарницу еще не видел и очень надеюсь, что больше никогда и не увижу. К счастью я, как раз подошедший к нашему привычному месту встречи, успел вмешаться и оттащить разъяренную девушку от бледного «Серебряка». Меня она убивать не стала и дело удалось замять. Наступив на горло своей жадности, я, в качестве отступных, отдал ему роскошный полный доспех, который мы с Каной уже полтора месяца собирали для нее, как бойца первой линии.

Сложив эти два случая, мы и получили то, что имеем сейчас. Кана известна под кличкой Немая Убийца или «самый отмороженный социопат Айнкрада», ею пугают новичков Проходчиков, а я — Терри без прозвища, единственный, кто может держать ее под контролем. Наверное, только Курт и его ребята не считали мою напарницу сумасшедшей убийцей, да и то я не совсем в этом уверен.

Такие вот дела. Неудивительно, что Каин несколько спал с лица, услышав имя той, с кем ему придется работать в случае, если и дальше будет упорствовать.

— Ну, я пойду, — я грустно улыбнулся и поднялся со стула, мыслями уже растянувшись на мягкой перине.

— Постойте, — Каин ухватил меня за рукав. Опустив глаза, я наткнулся на его задумчивый взгляд. — Вы производите впечатление вполне адекватного и разумного человека. Это правда… то, что рассказывают?

— И да, и нет, — ответил я. — Она действительно не горит желанием общаться с людьми и в самом деле чуть не прирезала человека на дуэли. И да, она правда красавица. Все остальное раздутые слухи.

— А вы?..

Я некоторое время удивленно смотрел на него, пытаясь понять, что же Каин имеет ввиду, а потом, хмыкнув, ответил, решив, что понял, что он имеет ввиду:

— Просто друг, который пытается за ней присматривать.

— Хорошо, — кивнул он, не отрывая взгляда от моего лица. — Я вам верю.

Я нахмурился. Что-то не то было в его словах…

— Я чего-то не знаю?..

Каин замялся, будто разговор зашел о чем-то неловком.

— Ха-ха, ты действительно кое о чем не в курсе, — как оказалось, я рановато забыл о том, что в «Подкове» все еще находится самый болтливый Проходчик. С громким стуком приставив к нашему столику третий стул, Курт бесцеремонно вторгся в разговор. — Дело в том, что о вашей парочке ходят две жутковатые истории. В знакомой тебе главный злодей — Кана, а в той, о которой тебе не хотели рассказывать — ты.

— Я? — наверное, у меня было на редкость дебильное выражение лица, потому что мой приятель довольно захохотал.

— Надо было тебе раньше эту историю рассказать, — заявил он.

Я тут же захлопнул варежку и выразительно поднял кружку, которую Курт принес с собой, к плечу, имитируя начало приема «молниеносный бросок», относящийся к навыку «метательное оружие». И, хотя в Айнкраде не существует навыка, способного нанести урон внутри безопасной зоны, Глянцевый Рыцарь послушно сделал вид, что смертельно боится грозного меня и попытался спрятаться за спинкой стула.

— Не серчай, Хозяин! — тоненьким голосом запричитал он.

Каин озадаченно переводил взгляд с одного комедианта на другого. Боюсь, у бедняги случился разрыв шаблона о Проходчиках, грозных и суровых героях, сражающихся на переднем крае во имя идеалов демократии.

— Ну ладно, — я решил пожалеть парня и вернулся к серьезному тону. — Так уж и быть, не буду тебя сегодня убивать. Давай уже рассказывай, что там за глупости про меня навыдумывали.

— Ну… — Курт ненадолго замялся и я с удивлением понял, что он действительно не хотел бы мне это рассказывать. — В общем, вас с Каной некоторые называют Хозяином и Цепным Псом. Это просто другая версия известных нам с тобой событий, только в них именно ты указывал цель для Каны. Приказал ей напасть на мою партию в донжоне, надеясь получить нашу экипировку чужими руками, дуэль с «Серебряным» спровоцировал тоже ты, потому что тот плюнул тебе в суп… В общем, ты — Кукловод, а Кана — твоя послушная марионетка.

— Нет предела двум вещам: Вселенной и человеческой глупости, — процитировал я, озадаченно почесывая нос. Все это звучало настолько бредово, что я даже не смог воспринять слова Курта всерьез. Подозрительно покосившись на него, я переспросил у более достоверного источника информации. — Это правда?

Каин только кивнул, неловко отводя глаза.

— Ты просто со стороны не видишь себя и Кану, — попытался объяснить мне Глянцевый Рыцарь. — А выглядит это просто: ты говоришь — она делает. Ну, или не делает, но такое редко бывает…

Что-то в этом определенно было. Но додумать мысль до конца мне не дали.

— А еще говорят, что вы любовники, — кажется, Каин решил сделать контрольный выстрел.

— Ну, этот слух гораздо ближе к истине, чем остальные, — хохотнул Курт.

На этот раз я все-таки метнул кружку. Вспыхнувшая фиолетовая сфера ее, конечно, остановила, не дав нарушить код предотвращения преступлений, но Глянцевый Рыцарь, тем не менее, ощутимо покачнулся, умудрившись упасть со стула.

— Мотай на ус, малец, — страдальческим голосом произнес он с пола. — Вот во что превращают гормоны адекватных пацанов — в слепых идиотов, не способных…

— Хозяин, еще одну кружку! — окликнул я НПС, принимающего заказы.

— Но ведь здесь нет гормонов, — возразил Каин, пытаясь, видимо, разрядить обстановку. Глупый… мы же просто фигней страдаем.

— На самом деле есть, — отстраненно ответил я, думая совсем о другом. — Фактически можно сказать, что они — единственное, что от нас осталось и что действительно существует.

— О чем ты? — настороженно переспросил Курт, выглядывая из-за стола. Убедившись, что мне не до него, он снова угнездился на стуле и цапнул принесенную мне (!) кружку с пивом.

— Нейрошлем полностью отрезал нас от реального тела, — принялся объяснять я, не слишком вдумываясь в предмет разговора. — Но он не влияет на процессы, происходящие непосредственно в мозгу. То есть вся биохимия мозга, частью которой и являются наши эмоции, осталась неизменной. Таким образом, во всех тех массивах сгенерированных компьютером данных, которыми пичкает нас нейрошлем, только наше восприятие, чувства и эмоции являются настоящими. Этот мир — фальшивка, но люди здесь живут настоящие. Думаю, в какой-то мере это делает и мир… не таким уж фальшивым.

Думал я совсем о другом, а, точнее, о другой. Вспоминая прошедшие с нашей встречи четыре с половиной месяца, я постепенно восстанавливал всю хронологию событий.

Ведь с чего все начиналось? Так как Кана не поддерживала контакт ни с кем из Проходчиков, то ей приходилось каждый день сражаться с неизвестным противником, зачастую не имея ни малейшего представления о его боевых алгоритмах и только ее выдающийся талант не дал Кане сгинуть, подобно еще полуторам тысячам погибших. Когда же она объединилась со мной, то я стал тем человеком, который сообщал ей жизненно важную на переднем крае информацию, то есть сведения о навыках и тактике действий мобов. Объяснял, чего следует ждать, рассказывал, как лучше действовать…

Каждое утро, встречаясь на площади очередного города переднего края, я предлагал свой план действий. Она либо соглашалась, подтверждая кивком, либо нет, качая в этом случае головой. И, если подумать… Когда в последний раз она отказывала мне в моих планах? Сейчас все было так, как и сказал Курт, — я говорил ей что делать, а она выполняла.

Я не замечал этого, обманутый неспешностью процесса, а сейчас, когда мне наконец открыли глаза, испытал… даже не знаю, что я испытывал, но это определенно было до крайности неприятное чувство. Я хотел стать ей другом, возможно, кем-то большим (себе-то можно признаться, да?), а кем стал в итоге? Кукловодом, Хозяином, спускающим Цепного Пса с поводка?..

Что за чушь лезет мне в голову? Никакой я не Хозяин, а Кана — не моя ручная зверушка. Чертов белобрысый засранец со своими дурацкими слухами…

Пришел в себя я от внимательного взгляда Курта и удивленного — Каина. Эээ… я что-то не то сказал?

— Глубоко копаешь… — протянул Глянцевый Рыцарь. — И откуда только такие познания?

Многие ли интересуются принципом действия бытовых приборов? Многие ли задумываются о том, каков механизм поиска и приема сигнала, скажем, для телевизора? Очень, очень немногие… Да это и не нужно в обычной жизни, важно лишь уметь пользоваться, а понимать принцип работы… бесполезное знание.

Но все меняется в тот момент, когда телевизор внезапно берет тебя в заложники и начинает угрожать смертью.

— У каждого свое хобби, — улыбнулся в ответ я. — Кто-то собирает марки, кто-то бренчит на гитаре, а кто-то — в пять лет из «говна и палок» собирает свой первый компьютер. Жаль, в этом мире от этих знаний нет никакого проку.

Хотя в последнем пункте я несколько покривил душой. Знание возможностей и ограничений Системы очень помогло мне в этом мире. В первую очередь — в овладении так называемыми «внесистемными» навыками, — личными умениями игрока, не находящими никакого отображения в профиле персонажа, но, тем не менее, позволяющие пользоваться различными особенностями Системы. Так, например, уже упоминаемая мною «скорость», намного превосходящая возможности наших реальных тел, «Суперслух», «Суперзрение» и прочие, и прочие, и прочие, всего я насчитал несколько десятков.

Не думаю, что об этом знал хоть кто-то, но примерно половину всех таких открытых навыков, игроки узнали от меня. Вот такой вот своеобразный вклад в спасение человеческих жизней у меня получился.

— Да уж, кузнецы микросхемы не паяют! — хохотнул Курт.

Эта стихийным образом сформировавшаяся попойка затянулась далеко за полночь. Разговоры, подколки и громкий смех, — как будто мы и не являлись заключенными самой бредовой тюрьмы в истории человечества, а были просто тремя хорошими друзьями, отмечающими встречу.

В конце концов мы с Куртом добавили Каина во френд-листы и отправили на нижние уровни, пообещав связаться сразу же, как только передний край поднимется выше. Все равно ему сейчас нечего ловить на фронте, — уровень зачищен, а в рейд на босса никто не возьмет не обкатанного в деле новичка. А сами отправились спать.

За что люблю Айнкрад — здесь не бывает похмелья. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, ведь здесь и алкоголя, строго говоря, нет — это просто очередная качественная фальшивка нейрошлема.

Однако, даже несмотря на это, я позорно проспал назначенную напарнице встречу, даже будильник не помог, ибо мое коварное подсознание научилось его отключать, не просыпаясь. Очередной внесистемный навык в моей копилке…

Таким образом, разбудила меня вовсе не бодрая «Времена года» Вивальди, а настойчивый стук в дверь.

Кое-как разлепив глаза и поднявшись с кровати, я, кинув взгляд на часы в верхний правый угол зрения, тихо выругался и поплелся к двери, пытаясь выдумать достойное оправдание своей оплошности.

Вообще говоря, спать в Айнкраде можно даже не снимая доспехов, — наутро ты не почувствуешь никаких неудобств, которые замучили бы тебя в реальности. Однако, все мы, свято блюдя традиции, снимали с себя все, кроме нижнего белья и ложились в кроватку, как хорошие настоящие мальчики, — в трусах. Конкретно я — в шикарных шелковых трусах зеленого цвета с изображением легендарного Барта Симпсона, — на удивление бесполезного трофея с босса десятого уровня. Помню, надо мной тогда потешалось все сообщество Проходчиков… Что не мешало им предлагать мне кругленькие суммы в попытке приобрести себе такое сомнительное сокровище…

К счастью, вспомнил я об этом только когда открыл дверь. К счастью — потому, что открывшая было рот Кана, намеревавшаяся высказать мне все, что она думает о таких безответственных засранцах как я, мигом позабыла заготовленную речь. Кажется, она даже немного покраснела, разглядывая мои роскошные семейники. «Кажется» я говорю потому, что рефлекторно захлопнул дверь в тот же момент, как только осознал идиотизм сложившейся ситуации.

Мне потребовалось ровно пять секунд, чтобы напялить на себя штаны и рубашку, — думаю, я поставил абсолютный рекорд Айнкрада по быстрому переодеванию. Сделав глубокий вздох, я с каменным выражением лица открыл дверь:

— Вы что-то хотели, мисс? — старательно копируя стереотип английского аристократа, невозмутимо поинтересовался я. Даже пожалел, что кружки с чаем под рукой нет. А то бы я мизинчик оттопырил… а, пенсне еще надо!

Что за хренотень лезет в мою голову?

— Ну, полагаю, я получила даже больше, чем рассчитывала… — уронила моя напарница, тоже уже успевшая натянуть маску спокойствия на лицо.

— Это, надо полагать, была шутка?

Она, с самым серьезным видом, пожала плечами. Я, конечно, рад, что она наконец-то заговорила, вот только почему первым делом она решила потролить меня? Не на того напала, девочка…

— В некоторых заведениях за такой вид берут деньги, — все еще не снимая с лица выражение а ля кирпич, заметил я.

— А как же девиз: «Первая доза бесплатно»?

— А что, уже хочешь вторую?

Пауза. Ха-ха, кажется, я победил!

— И сколько возьмешь?..

Упс… Кажется, я рано обрадовался… Я сделал вид, что занялся подсчетами, задумчиво шевеля губами и загибая пальцы, а сам лихорадочно размышлял как выпутаться из ситуации, в которую сам же себя и запутал.

Собственно, у меня было всего два пути: либо признать свое поражение, либо пойти на принцип и поиграть в игру: «у какого барана лоб крепче». В принципе, раньше я почти всегда побеждал в этом не самом почетном состязании, но сейчас… как-то неохота.

— Ладно, ты победила, — я красноречиво поднял перед собой обе руки, признавая поражение.

Она изобразила на лице разочарование и я, не выдержав, широко улыбнулся, едва сдерживаясь, чтобы не захохотать в голос. И она улыбнулась в ответ, отчего я сразу почувствовал прилив сил. Право слово, если мне удалось разговорить эту молчунью, то пройти игру — пара пустяков!

— Так почему ты проспал?

Я сразу скис. То, что Кана наконец-то начала вести себя как нормальный человек — это здорово, но… достаточно ли она оправилась (не знаю, что у нее там случилось, но точно был не сломанный ноготь) для того чтобы прервать свое уединение?

— С нашим Глянцевым мачо в «Подкове» засиделись, — сделав шаг назад и кивком пригласив ее зайти, мрачно ответил я.

Переступив порог, моя напарница с тщательно скрываемым (не знай я ее больше четырех месяцев, не заметил бы) интересом оглядела комнату, а затем присела на единственный стул бедно обставленной стандартной комнаты и вопросительно посмотрела на меня, приземлившегося на кровать.

«В чем дело?» — говорил ее взгляд. До сих не устаю удивляться, как хорошо она научилась доносить до меня свои мысли без слов. Или, наоборот, это я научился ее понимать? Какая разница…

— Курт сделал мне одно предложение… — кляня себя за нерешительность, я помолчал, а затем продолжил, будто бросаясь с головой в омут. — Вступить в новую гильдию, которая собирается идти на босса. У них уже пятнадцать человек, в том числе переманенных у ведущих гильдий, а в лидерах — перец с уникальным навыком. У них действительно есть хороший шанс навалять Огру.

В комнате повисло молчание. Я не решался поднять взгляд, пытаясь освоить внесистемный навык «сверление дырок взглядом», а она молчала.

— И ты согласился?

— Нет. Я сказал, что сначала мне нужно поговорить с тобой.

И в этот момент я окончательно осознал простой факт — если Кана не пойдет со мной, значит я пойду с ней. Откажусь от шанса вступить в эту многообещающую гильдию. Фактически, откажусь поддержать людей, которые даже после того разгрома, что устроил Фронтовикам Северный Огр, пытаются пройти игру. Наверно, это даже можно назвать предательством.

Такие вот дела…

— Сомневаешься, последую ли я за тобой?

Кажется, я рановато начал считать, что хорошо понимаю своего партнера. Интонацию, с которой она задала этот вопрос, я идентифицировать не смог.

— Опасаюсь, готова ли ты прервать свою изоляцию, — титаническим усилием воли я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Вроде бы честность — лучшая политика, правда? Вот и проверим.

— Я была готова к этому еще когда ты предложил объединиться с Куртом на девятнадцатом уровне для рейда на босса, — со все той же непонятной мне интонацией поведала мне Кана. — В тот самый момент, когда поняла, что тяну тебя назад.

Я было открыл рот, чтобы возразить, но предупреждающий взгляд «Дай мне закончить!» моментально убил мой энтузиазм.

— Ты всегда умудрялся быть среди людей, даже не взирая на то, что состоишь в одной партии с главным пугалом переднего края. Ты умудрялся заводить друзей, подбадривать усомнившихся и вселять в них уверенность. Далеко за примерами ходить не надо: битва с Северным Огром — те четверо армейцев, кому все же удалось спастись, обязаны жизнью тебе.

Все, что я умею — это махать мечом, может быть, немного получше, чем другие. А у тебя есть дар поважнее — ты можешь повести за собой людей. Да какое «можешь» — уже ведешь, хотя сам этого не замечаешь.

Она встала со стула и, медленно подойдя к тихо офигевающему мне, присела на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я последую за тобой куда угодно. В гильдию, в одиночную атаку на босса, в Ад и обратно. Потому что я верю, что именно ты приведешь нас к победе.

Я сглотнул. Весь мой небогатый жизненный опыт не мог подсказать, как нужно правильно отвечать на такие признания. Поэтому я просто кивнул.

— Значит, мы с тобой теперь «Рыцари Крови», — прохрипел я. Наверное, надо было сказать что-то еще, но мыслей, что именно, не было ни одной. Не удивлюсь, если в строке состояний у меня сейчас числится дебаф «Ошеломление».

Она медленно кивнула и, не спеша разрывать явно не попадающую под определиние «приличная» дистанцию, с улыбкой заметила:

— Ты, кажется, не знаешь, что подразумевает девушка под подобными словами, не так ли?

Я отчаянно замотал головой, борясь с желанием позорно сбежать.

Она снова улыбнулась и поднялась на ноги, прерывая эту сладкую пытку.

— Ничего, я подожду. Только не заставляй меня ждать слишком долго, окей?

И вновь я не придумал ничего умнее, кроме как кивнуть.

Вот, собственно, так мы и приняли решения вступить в «РыК», сильнейшую гильдию Айнкрада, начиная с двадцать пятого уровня и до самой гибели парящей стальной крепости.

Глава 5

Реванш

— Ну, командуй, что ли, сублидер, — поторопил меня стоящий рядом Курт.

Неприязненно покосившись на друга я, тем не менее, не обнаружил на спокойном лице ни иронии, ни сарказма. Вздохнув, я принялся повторять известный всем план битвы, — так, на всякий случай.

— Первые две полосы выносим так же, как в прошлый раз. Группы А1-А4 занимаются боссом, главный Хитклиф, группы В1-В4 — прикрытие и свита. Главный… я.

Не то, чтобы я был против назначения на должность сублидера РыКа, в конце концов в прошлом (еще до встречи с Каной) я уже не раз командовал полными партиями в подобных боях, просто… как-то все больно неожиданно получилось и, самое обидное, моим мнением никто даже не поинтересовался!

— После активации антикристальной зоны группы А2-А4 присоединяются к отделению В. Хитклиф утверждает, что сможет удержать босса на протяжении десяти-пятнадцати минут, так что за это время нам нужно успеть разобраться с засадой. На случай, если на четвертой полосе случится такая же гадость, действуем аналогично. Всем все понятно?

Я обвел взглядом свое отделение — четыре полных партии, двадцать восемь человек, половина из которых — члены Рыцарей Крови, успевших за какие-то жалкие три дня с момента основания стать известной всему Айнкраду как новая сильнейшая гильдия Проходчиков. Даже удивительно как «Серебряный Ветер» и прочие это проглотили.

Само собой, просьб повторить еще раз не последовало. Озвученное мной повторялось уже не раз и не два, мусолилось и обсуждалось тысячи раз и успело опротиветь всем и каждому.

— В таком случае… Начинаем.

Я перевел взгляд на лидера РыКа. Удивительный человек — суметь за две недели с нуля собрать и организовать такую крупную гильдию дано не каждому. А уж если вспомнить, что многие ее члены ранее состояли в конкурирующих друг с другом организациях, то задача вообще казалась невозможной.

— Начинаем, — согласно кивнул он и пинком распахнул двери в покои Северного Огра. Интересно, это наглость или бесстрашие?

Сделав глубокий вдох, я шагнул за ним. Матч-реванш «люди против Огра» начался.

А как все это безобразие начиналось? А начиналось все с того самого собрания гильдии, на которое меня пригласил Курт. Я говорю «собрание», но на деле анархичный характер всего сообщества Проходчиков с легкостью превращал любое официальное собрание в балаган, где все трепались со всеми, не слишком вслушиваясь в то, что говорили другие. На моей памяти только Полковнику, светлая ему память, удавалось придать нашим собраниям пристойный вид.

Не обошла сия печальная участь и собрание РыКа. Крохотная таверна в двух шагах от входа в Башню двадцать пятого уровня стояла на ушах, забитая до отказа людьми, находящимися друг с другом в самых разных отношениях, от крепкой дружбы до яростного соперничества или даже открытой вражды. Даже НПС-хозяин выглядел слегка пришибленным, крутясь как белка в колесе в попытке вовремя выдать заказы посетителям.

— Здравствуйте, меня зовут Наполеон, а это мои друзья: Чебурашка, Марсианин и Человек-Невидимка, — тихо прокомментировала Кана, едва мы переступили порог забегаловки.

— Мы живем здесь все вместе и всегда рады видеть новых друзей, — хмыкнул я, чем заработал удивленный взгляд напарницы. — Что? У меня мама фанатка старого рока.

Забавно вообще, если подумать… Мы так хорошо понимали друг друга одновременно практически ничего друг о друге не зная. Парадокс.

— Хозяина глянцевого порно-журнала просят подойти к стойке бара! — заорал я, выцепив взглядом белобрысую голову. Расслышав смешок за спиной, я и сам довольно улыбнулся. Если она и дальше будет смеяться над моими далеко не всегда удачными шутками, я скоро стану самым большим хохмачом Айнкрада. — Ваше имущество мешает людям работать!

К счастью, он меня услышал и мне не пришлось пробираться через всю эту толпу, — только через половину, до упомянутой стойки.

— Таки пришли! — улыбнулся он, энергично тряся мою руку. — Я рад, что вы с нами!

— Пока не с вами, — я все же счел нужным поправить его.

Курт только отмахнулся. Мы оба понимали, что если «Рыцари Крови» действительно намерены бросить вызов Северному Огру, то я просто не смогу не поддержать их.

Я перевел взгляд на Кану, присевшую слева от меня — подальше от Глянцевого Рыцаря. «Ну же девочка, если мы вступим в гильдию, ты должна будешь реанимировать все социальные навыки…». Перехватив мой взгляд, напарница сначала отвела глаза, потом нахмурилась, тряхнула головой и…

— Привет…

«Умница!». Я довольно улыбнулся и на мгновение коснулся ее руки — для нее это было непросто. Перевел взгляд на Курта… Ага! Раньше такие ситуации вроде называли «картиной Репина», — сейчас говорят «разрыв шаблона».

— Привет… — наконец выдавил он и перевел ошарашенный взгляд на меня. — Ну, знаешь ли… Ты на той стороне случайно укротите… Ауч! — Курт осекся и отодвинулся от меня, поджимая под себя отдавленную ногу.

— Сам виноват, учись за языком следить, — хмуро заметил я, опасливо косясь на Кану, которая, однако, не подавала виду, что вообще услышала слова моего друга. Наверное, на сегодня стоит закончить шокировать окружающих. — Долго еще твоего уникального перца ждать?

— Уже должен быть здесь, — Курт скосил глаза на часы.

Я последовал его примеру — 11:59 прямо на моих глазах «округлились» до двенадцати.

— Швейцарские часы отдыхают, — хмыкнул Курт, глядя куда-то поверх моей головы.

Я оглянулся.

Высокий, больше метра восьмидесяти, жилистый мужчина с жестким волевым лицом, седеющими короткими волосами и холодным взглядом голубых глаз. На вид ему далеко за сорок — крайне редкий типаж для SAO. Наверное, не только я один тут же задался вопросом — как такой человек вообще заинтересовался VRMMO?

Кроваво красные доспехи, прикрывающие каждый миллиметр тела, белоснежные крестообразный щит и плащ с символикой «Рыцарей Крови» (красным крестом), прямой одноручный меч, — он действительно был похож на рыцаря без страха и упрека, настоящий человек-скала.

А еще — то самое чувство, которое всегда возникало рядом с Кобертом. Хитклиф буквально излучал уверенность, спокойствие и привычку приказывать без тени сомнения, что твои приказы тут же бросятся выполнять, если надо, то и рискуя жизнью.

Где же он раньше-то был, такой весь из себя замечательный? Полковник был Полковником уже с первого этажа, с легкостью собрав вокруг себя немногих отважных, рискнувших тогда бросить вызов первому боссу Айнкрада.

Так и оставшийся для меня безымянным кабачок быстро затих, разглядывая новоприбывшего. Некоторые (видимо те, кто уже успел вступить в новую гильдию), даже вскочили на ноги, приветствуя начальство.

— Приветствую всех откликнувшихся на мой призыв, — не считая нужным сходить с места, начал Хитклиф. — Я благодарен вам за это.

Ответом ему был нестройный гул голосов, в котором лично я не смог различить ничего конкретного.

— Я собрал вас всех для того, чтобы ответить на возникшие вопросы. После этой «пресс-конференции» вы должны будете решить — вы с «Рыцарями» или нет. Те, кто решат этот вопрос положительно, останутся здесь для обсуждения рейда на босса, всех остальных я попрошу удалиться.

Таверна выжидающе молчала, не спуская глаз с красно-белой фигуры. Я и сам чувствовал, что, помимо воли, поддаюсь гипнотическому воздействию этого спокойного, чуть хрипловатого голоса.

— Как вы уже поняли, я — Хитклиф. И да, мои люди вам не соврали, я обладатель уникального навыка «Святой меч». И да, я собрал «Рыцарей Крови» для того, чтобы убить Северного Огра и добраться до вершины Айнкрада. Вопросы?

Не знаю, как у остальных, а все мои вопросы отпали сами собой. Хотя почему не знаю? Знаю, потому что молчали все.

— Отлично, — Хитклиф позволил себе скупую улыбку. — Тогда я попрошу всех, кто желает вступить в мою гильдию остаться, всех прочих попрошу на выход — встретимся в покоях босса.

Надо ли говорить, что не ушел никто?

Ну, а потом были всякие организационные мелочи. Для начала мы с Каной молча подтвердили присланные нам Куртом приглашения, а затем мой глянцевый друг протянул удивленному мне две склянки с бело-красной краской.

— Эта хренотня покрасит ваши доспехи в бело-красный и нанесет символику гильдии, — пояснил Курт.

Я удивленно покачал головой. Обычно гильдии не сильно заморачивались на такой фигне, как униформа, — максимум обязывали своих членов носить повязку определенного цвета или еще какой аксессуар… и то далеко не все, хватало иконки рядом с именем, которое висело над головой у каждого.

Единственным исключением была Армия, практически сразу выкрасившая в зеленый цвет обмундирование всех своих членов.

— Преемственность поколений, так? — пробормотал я себе под нос.

Армия (точнее, ее боевой отдел) погибла вместе с Кобертом в покоях Северного Огра. Сейчас, спустя более чем две недели после его смерти стало окончательно ясно, что в прежнем виде сильнейшей гильдии Айнкрада больше нет и никогда не будет. Получается, Хитклиф хочет дать всем узникам SAO новый символ?

Я бросил косой взгляд на человека, из-за которого мы все сегодня здесь собрались. Что ж… Если это кому-то это и под силу, то только ему.

Кивнув своим мыслям, я забрал у Курта краску и вопросительно посмотрел на Кану.

Она всегда ходила в черном. Вороненые доспехи, черная же повседневная одежда, черные волосы… до «Рассветной слезы» у нее даже меч был черным. И только сейчас мне пришло в голову, что это может быть не просто любовью к черному цвету, а… трауром?

Однако, немного поколебавшись, она приняла краску, пробурчав себе под нос что-то вроде «Однажды все равно придется» и, не отходя далеко от кассы, тут же ее применила.

У меня даже несуществующее дыхание сбилось. Моя напарница и раньше была той еще красоткой, несмотря на не слишком любимый мной готичный образ, но в яркой бело-красной броне она выглядела… наверное, самый близкий аналог — образ ангела. Только не того пухленького карапуза со стрелами, ей больше подходил образ… будь проклята моя нерелигиозность, не знаю как назывались те из небесных жителей, что сражались с демонами в райских кущах.

— Если ты будешь настолько глуп, что упустишь ее, то попробую я, — с угрозой прошептал Курт мне на ухо.

Я промолчал, не считая нужным реагировать на откровенный троллинг.

Под нашими восхищенными взглядами прекрасная воительница неловко отвела глаза, но я видел, что она довольна произведенным эффектом.

С некоторым трудом стряхнув наваждение, я огляделся по сторонам. С еле слышными звуковыми эффектами мои теперь уже согильдийцы перекрашивали броню, бурно обсуждая обновки. Интересно, почему Хитклиф начал именно с этого? Какой-то психологический трюк, я полагаю…

Хмыкнув, я тоже нажал на кнопку «применить» и рефлекторно огляделся в поисках зеркала, несмотря на то, что прекрасно знал — ничего подобного в этой забегаловке не сыщешь.

— Да красавец, красавец, — не упустил своего шанса Курт.

Я сморщился — уел таки засранец. Когда я создавал свою внешность в редакторе персонажа, то старался не слишком далеко уходить от своего реального образа, — лишь убрать характерные азиатские черты лица, которые легко могли навести на верные, но совершенно не нужные мне догадки окружающих — тех же репортеров например, в свое время основательно прошерстивших окружение Каябы. Почему только немного? Просто это было бы нечестно. Я заперт здесь так же, как и все, я умру, если умрет мой аватар и пользоваться своими привилегиями сверх необходимого мне не позволяла совесть.

С эстетической точки зрения результат моей художественной работы получился не очень, а если еще вспомнить про мои жалкие метр шестьдесят два… Впрочем, раньше я не слишком об этом переживал — на той стороне я, в конце концов, тоже не принц на белом коне. Но при взгляде на нечеловечески прекрасную Кану мне становилось чуть ли не стыдно за свою не слишком привлекательную внешность. Хрен его знает, что тут и откуда, — пускай психолог с этим разбирается, когда мы отсюда выберемся…

Всплывший в голове образ сеанса групповой терапии для выживших в SAO, жалующихся, что не могут воспринимать серьезно не выраженную в полигонах реальность и злящихся по поводу не выпадающего с комаров лута изрядно поднял мне настроение. Никогда не любил мозгоправов, но, честное слово, если мы отсюда выберемся, я буду им искренне рад — это будет значить, что я все таки вернулся живым.

— Боишься, что отберу погоняло? — уколол я в ответ.

— С тобой просто невозможно разговаривать… — с наигранной тяжестью вздохнул Курт и тут же улыбнулся.

Когда суета и гомон по поводу смена окраса поутих, Хитклиф, так и не сдвинувшийся с места, продолжил собрание, с легкостью угомонив разошедшихся Проходчиков.

И первым пунктом на повестке дня он поставил выбор сублидера, сиречь «вице-президента» новой организации.

И предложил меня. И, что показательно, никто даже спорить не стал. До сих пор не знаю, прошло ли мое назначение так легко из-за того, что меня рекомендовал этот удивительный человек, или я все же действительно чего-то стою? Думаю, что и то, и другое, Хитклиф ведь кто угодно, но только не дурак, чтобы назначать в заместители негодного к работе человека.

И вот сейчас я возглавляю отряд прикрытия в битве с самым сильным противником из всех, с кем когда либо сражались игроки. Волнения и мандраж остались в прошлом, ведь умение отбрасывать неуверенность и колебания — главный внесистемный навык для выживания в этой безумной войне. Не умеешь идти вперед несмотря ни на что и тебе лучше не то, что держаться подальше от Переднего Края, — вообще не высовываться из безопасной зоны Стартового города. В прошлый раз мы проиграли потому, что испугались и я намеревался не допустить повторения прошлого провала любой ценой.

«Ну, почти любой» — покосившись на сражающуюся в передних рядах Кану, уточнил я.

Я же привычно держался в задних рядах, периодически выскакивая чертиком из табакерки в нужное время и заваливая мобов частыми критическими ударами. Только сейчас я делал это гораздо реже, — надо было следить за общей ситуацией на поле боя. В прошлый раз из-за отсутствия центрального командования не раз случились опасные ситуации, когда на одну группу нападали два «викинга», а остальные не успевали или не решались придти на помощь, опасаясь повредить своим же в процессе выполнения спецприемов, когда теряется контроль над телом.

В этот раз тоже была подобная ситуация, но мне (слава виртуальному Богу), удалось вовремя с ней справиться, перехватив «викинга» и задержав его на пару секунд. Не так уж и сложно — просто встретить его спецприем своим — прямо и без изысков. Тут фишка была в том, что если навык моба окажется сильнее твоего (выше характеристики или лучше оружие), то именно ты застынешь беспомощной статуей, а безмозглая программа, тем временем, спокойно сведет твои хит поинты до нуля. Но — все характеристики и приемы «викингов» были давно вычислены и большого риска не было, если забыть про Великий Рандом. В результате мой Гвардеец успешно отбил в сторону огромный молот противника и мы на бесконечных две секунды застыли друг напротив друга, остановленные всемогущей Системой из-за прерванных навыков.

За это время группа, на которую сагрился моб, успела увести первого «викинга» в сторону, а оставшаяся без противника партия — окружить и связать боем второго.

Обычное сражение. Каждый игрок, всерьез занимавшийся прохождением Айнкрада, прошел через тысячи подобных схваток, поэтому пока все шло строго по плану.

Проблемы начнутся, когда у Огра закончится вторая полоса здоровья и активируется антикристальная зона, а вместе с ней и все сопутствующие неприятности в виде толпы разъяренных «викингов». Ни у кого из нас не было опыта схваток в стиле «стенка на стенку» в связи с особенностями боевой системы SAO, а именно — невозможности контролировать свои действия во время исполнения спецприемов. Вероятность зацепить союзника в такой ситуации была слишком велика. Поэтому мобы не ходили большими толпами, максимум группами по четыре-пять… особей. Ну, то есть мы так думали. И вот — очередной сюрприз этого проклятого двадцать пятого этажа.

Мы давно научились разделять более менее крупные гоп-компании, разводить в стороны, растягивая сражение в пространстве, благо раньше Система всегда давала для этого возможность. Но не сейчас. Покои босса, пусть и были обширны, но, тем не менее, не настолько, чтобы почти восемьдесят «юнитов» могли провести маневр «расчленяй и руби».

Немало копий было сломано на совещаниях в попытках найти идеальное решение, даже до дуэлей дело доходило. Но в результате все, что мы смогли придумать — не применять многоударные спец-приемы, ограничиваясь одно и двухударными, что, в общем-то, и так было очевидно. Главная же директива, выработанная Проходчиками после двух дней споров, была проста как табуретка: «ввязаться в бой, а там посмотрим». У одного известного французского императора работало… пока он не связался с русскими. Интересно, а наших противников можно назвать «суровыми русскими мобами»?

Я, в сотый раз за сегодняшнее сражение пробежался глазами по сражающимся товарищам. Но, если вы думаете, что я, как заботливый командир, проверял как у них дела, то я со стыдом буду вынужден признать, что эта задача стояла всего-навсего на втором месте в списке приоритетов. А выискивал я черную… нет, уже бело-красную фигурку одной небезразличной мне воительницы, сейчас аккуратно обходящей одного из мобов с тыла.

Что? Да, я беспокоился за нее и ничего не мог с собой поделать. Это было глупо — как боец Кана, одного за другим, сожрет десяток таких как я и даже не поморщиться… а потом еще и добавки попросит. Но все равно мне было спокойнее, когда она рядом. Надо было и ее включить в «малую тактическую группу быстрого реагирования», больше известную как «в каждой дырке затычка». Откуда слова такие знаю? Да от трех выживших армейцев нахватался…

Ну что ж… со своей задачей мы справились на «отлично». Свита босса мертва, потерь нет — что еще надо для счастья?

Известно что…

Я перевел взгляд на другой конец огромного зала, туда, где сражение не затихало ни на мгновение. Задача группы прикрытия проста как табуретка и, в общем-то, ничем не отличается от того, чем мы каждый день занимаемся на переднем крае. Другое дело — группа А, чей задачей было уничтожить босса.

Северный Огр — здоровенный перец ростом в два с половиной метра, исступленно размахивал четырьмя двуручными молотами, словно сумасшедшая мельница. Под его ногами крутились две полные группы, разбитые на пары: танк и кто-нибудь с длинным древковым оружием. Копейщиков, кстати, было всего шестеро на всю рейд-группу, так как волевым решением их было решено не брать на босса, — в предстоящей беспорядочной свалке бойцы с длинным оружием, нуждающиеся в обязательном прикрытии, будут бесполезны.

Помимо воли мои губы искривились в ухмылке. Да уж… скандал был знатный.

Вторая полоса здоровья медленно приближалась к концу. Подозреваю, не я один следил за тающей полосой со странной смесью страха и предвкушения. В прошлый раз в этом зале погибло почти тридцать человек — мои знакомые и иногда даже «почти друзья». А сегодня мы отомстим, и это глупо — мстить безмозглым мобам, просто отрабатывающим заложенный в них алгоритм действий.

Я уверен — когда Огр разлетится на полигоны — я буду счастлив.

Перехватив вопросительный взгляд Курта, я утвердительно кивнул и негромко произнес:

— Приготовились.

Больше не было сказано ни слова, да и зачем? Все окружающие и без меня прекрасно знали что делать.

Танки вперед, «наносящие урон» или дамагеры — за их спинами. Думаю, исход всего боя решат именно первые мгновения, когда мы еще сможем действовать как полноценная команда, а не кучка одиночек. Сможем выбить достаточное количество викингов первым натиском — останемся живы, нет — повторим судьбу Армии.

Краем сознания я отметил, что большая часть группы А зеркально повторила наши действия, оставляя босса на Хитклифа и четверых самых «тяжелых» танков РыКа. «Святой меч» обещал, что сможет удержать Огра в такой компании не меньше чем на десять минут.

Пять процентов от второй полосы… Скрип кожаных перчаток, непроизвольно сжавших рукоять «Гвардейца» заставил меня вздрогнуть.

Три… Немного стыдно в этом признаваться, но в эти мгновения я пожалел, что не знаю ни одной молитвы.

Два…

«Господи, пожалуйста, пускай никто не умрет!»

Один.

Рев босса, мгновенная смена освещения на ядовито-синий, грохот рухнувших стен. Дрожь, прошедшая по нашим рядам. Прекрасно понимаю вас, ребята, у самого душа в пятках, но…

— Не ссать! У кого обнаружу мокрый доспех, сам прибью!

Никто не засмеялся глупой шутке, да я и не рассчитывал. Просто нервы, товарищи, нервы…

Меня посетило острое и не слишком приятное (учитывая, чем все кончилось в прошлый раз) чувство дежавю. Хитклиф и его товарищи в ловушке, зажатые между все еще «наполовину живым» боссом и заслоном из викингов и мы — их единственный шанс на спасение, который сейчас усиленно давит в себе соблазн развернуться и сбежать.

И опять, как в прошлый раз, все застыло в хрупком равновесии. Впоследствии я понял, что большая часть испытываемого мною страха была вызвана именно этим. Ситуация повторялась с пугающей идентичностью, как бы намекая, что и дальше все будет развиваться точно так же, только на этот раз не спасется никто.

— Вперед! — слышу чей-то хриплый, вибрирующий голос и с удивлением осознаю, что он принадлежит мне. — Вперед!

И делаю шаг. И только людям, сделавшим этот шаг одновременно со мной известно, чего мне это стоило. Как оказалось, попытаться одержать победу там, где уже однажды потерпел поражение это намного, намного страшнее первой попытки.

Но шаг сделан, Рубикон перейден и назад дороги уже нет. Со всех сторон слышится рев и я с какой-то отстраненностью замечаю, что кричат вовсе не мобы, а…мы. Страх и ярость, принявшая форму звука. Звук, принявший вполне материальную форму, заботливо укрывшую разум ярко-алой поволокой безумия.

Дальше я все помню урывками.

Вот — самая важная, первая сшибка. Мы были просто обязаны провести ее на «5+», пока наша маленькая армия все еще сохраняет порядок и способна действовать как единый организм. Бойцы первой линии с разгону врезаются в своих противников — «Таранный удар» — базовый прием для любого «щитовика» сбивает с ног сразу десятерых «викингов». Упавших и оглушенных мобов мгновенно добивают бойцы второй линии и отступают, прикрывая беспомощных после примененного приема щитоносцев.

Вот чей-то меч, высекая целый сноп искр, чиркает мне по плечу. Все пошло по худшему сценарию — клинок не просто оставил царапину на доспехе, нет — наплечник просто сорвало к чертям собачим. Теперь мое правое плечо — самая уязвимая точка. На страх уже нет времени, — просто отмечаю, что теперь надо быть осторожней.

Вот, прямо у меня на глазах, Эдриан замахивается топором, собираясь развалить моба на две половинки. Оружие уже налилось насыщенным оранжевым светом, когда прямо на траектории атаки возникает спина другого Проходчика, Арса, мгновением ранее отпрыгнувшего от своего противника спиной вперед. Успеваю заметить ужас в глазах Эдри, когда он понимает, что прием уже не остановить, удивление в глазах успевшего только обернуться Арса…

Потом обзор заслонил очередной викинг, но я прекрасно понимал, чем закончится дело. «Френдли фаер», дружественный огонь. В этом бою Проходчики умирают не только от рук порождений Системы.

И снова — дикая смесь световых и звуковых эффектов, мешанина криков и тел, блеск и скрежет сталкивающихся клинков… танец сверкающих полигонов, больше похожих на снежинки. Какие-то из этих «снежинок» мгновение назад были простым куском программного кода, какие-то — живыми людьми, которые больше никогда не вернуться на эту грешную землю. Воистину, Смерть уравнивает всех, даже в виртуальном мире.

Мой Гвардеец, еще полчаса назад сверкающий полным запасом прочности, а теперь покрытый зазубринами с натужным скрежетом отводит в сторону монструозный меч моего противника и, вспыхнув красным пронзает незащищенную доспехами грудь моба. Пронзив ее насквозь, рывком устремляется вверх и влево, практически разваливая «викинга» на половинки, а затем молнией несется в сторону новой угрозы…

Не успеваю отразить удар второго моба. Он настолько быстр, что времени не хватает даже на то, чтобы что-то почувствовать по поводу того, что вот-вот умру.

Однако, сегодня у Судьбы на меня другие планы. Прозрачный льдисто-синий клинок встречает атаку в прямом, жестком блоке, а затем моя спасительница простым пинком под коленку обнуляет и без того болтающиеся в красной зоне хиты моба.

И вот теперь я испугался. Я обещал ей, что мы вместе дойдем до конца. Я обещал Стэну, что смогу сохранить жизни людей, которые мне дороги. Я обещал себе, что больше не позволю стечению обстоятельств отнять у меня друзей.

И что же теперь? Вот она, передо мной, — девушка, давно попавшая в мой список «они не умрут» вот-вот погибнет. И как — от моей руки!

Тело не просто чужое. Его будто вовсе не существует, я просто слежу за его движениями, как и всегда, когда игроки пользуются помощью Системы. Начатый спец-прием можно только перенаправить на другую цель (которой сейчас нет в пределах досягаемости), остановить или изменить его невозможно.

Так считается.

Гвардеец просвистел над головой Каны на целых сорок сантиметров выше, чем должен был.

С трудом уняв готовое выпрыгнуть из груди сердце, я огляделся. Викинг, которого запинала насмерть моя напарница был последним. Взглянув на удивленно хлопающую глазами Кану, я поймал ее взгляд и отрицательно покачал головой. Потом поговорим. А пока следует узнать, во сколько нам обошлась эта победа. Я вызвал информацию по состоянию рейд-группы.

Шестеро. Еще шестеро человек никогда не вернуться в реальный мир, никогда не посмотрят, щурясь, на настоящее солнце, никогда не поваляются на настоящей траве.

Я вымученно улыбнулся. Все же, это победа.

— Группа А, возвращаетесь к Хитклифу, — хрипло прокаркал я. — Не расслабляться! Всем быть готовыми к повторению атаки!

Однако, вопреки опасениям, дальше все прошло как по маслу и спустя полчаса я без сил сполз по стене, глупо улыбаясь во весь рот. Рядом молча устроилась Кана, со странным выражением на лице косясь в мою сторону.

— Мы победили…

Передний край поднялся еще на один этаж вверх. Четверть игры осталась позади, впереди еще семьдесят пять уровней.

Что ж… это на двадцать пять меньше, чем было десять месяцев назад.

Я оглядел свое воинство. На ногах не остался никто, люди, измученные долгим и тяжелым боем, развалились на мраморной плитке, вяло переговариваясь и даже не делая попыток подняться.

— Мы победили, — повторил я.

А значит — война продолжается.

Глава 6

Вопросы и ответы

Вид с третьего этажа ресторана «Актория» открывался шикарный. Куда не кинь взгляд — аккуратненькие домики в классическом европейском стиле, с небольшим садиком и черепичной крышей, сейчас мягко поблескивающей в лучах заходящего солнца.

Вообще жилая зона Синамии, главного города тридцатого уровня была самым дорогим районом во всем открытом на данный момент Айнкраде. Полагаю, в будущем здесь будет жить местный бомонд, пока же куплено от силы пара домов.

Умиротворенно вздохнув, я некультурно закинул обе ноги на столик, проигнорировав осуждающий взгляд соседа. Все таки есть особое, ни с чем не сравнимое удовольствие в том, чтобы наплевать на правила этикета.

— Однажды я научу тебя хорошим манерам, — пробурчал мой собеседник. — Ты же лицо РыКа!

— Это ты главная морда, — безмятежно парировал я. — И мозг, и сердце и прочие органы. А я тебе хвост на поворотах заношу.

Мне в висок прилетела вишенка.

— Хам и наглец.

Реагировать на столь необоснованное обвинение я счел ниже своего достоинства. Вместо этого, схватив со стола десерт, плюхнул себе на живот огромную вазу с мороженкой и запустил в нее огромную ложку, оставшуюся от первого.

Услышав обреченный вздох, я довольно улыбнулся. Интересно, откуда у меня такая тяга к троллингу всех окружающих? Не замечал за собой такого до Айнкрада…

— Да ладно тебе… — примирительно протянул начальству выловленный из мороженки кусочек киви. — Здесь же все свои.

— Точнее кроме нас с тобой здесь никого нет.

Действительно. Как уже было сказано, на тридцатом этаже самая дорогая недвижимость и здесь же находится самый дорогой ресторан, в VIP-зоне которого мы и сидим. Причем лично я раз в неделю прихожу сюда даже не столько потому, что тут можно купить блюда А класса, сколько потому, что здесь никого нет. Устал я что-то от людей в последнее время…

— Тем более.

После недолгого раздумья взятка была благосклонно принята и ложа погрузилась в молчание. Хитклиф еще некоторое время косился на меня, а затем, пробормотав что-то на тему «с волками жить», скопировал мою позу, закинув ноги на стол.

— Только попробуй что-нибудь сказать.

Я только многозначительно хмыкнул. Занятный он мужик все-таки…

— Как там у тебя дела с «Режимом Бога»?

Я скривился, будто случайно съел лимон. Как же все меня достали как с этим бестолковым названием, так и с самим вопросом! Нет результатов, нихренашеньки.

— Я предпочитаю название «Манипуляция Системой», — проворчал я.

Хитклиф довольно хохотнул. Ладно, шеф, будем считать, что ты мне отомстил.

— Зря трепыхаешься, — заметил он. — Никуда тебе от этого названия уже не деться. Общество уже сделало свой выбор.

Какое, нахрен, общество? О моем маленьком проекте знало всего шесть человек, они же — высшее руководство РыКа. Впрочем, он, как всегда, прав.

— Все так же… — вздохнул я. — Один удачный опыт за два месяца опытов сложно назвать обнадеживающими результатами.

Вообще, этот проект зародился в моей голове уже больше полугода назад, вскоре после моего знакомства с Каной и в его основу легла та невозможная скорость, которую она развивала в бою.

Все, что мы знали на тот момент о законах Системы, четко говорило, что моя напарница не могла делать то, что она делала, что не мешало ей двигаться быстрее, чем это было возможно.

Отсюда следовал только один вывод: в цифровом теле SAO содержится код, позволяющий манипулировать законами Системы в определенных рамках простой силой желания.

Впрочем, все это оставалось всего лишь теорией до битвы с Северным Огром, когда у меня получилось изменить траекторию меча во время исполнения спец-приема. Именно тогда я окончательно уверился в том, что в этом мире нет ничего невозможного — надо только очень сильно этого захотеть.

Главный недостаток спец-приемов — это их не пластичность, невозможность изменить их под изменившуюся ситуацию. Начал движение — и Система доведет его до конца в полном соответствии с заложенными алгоритмами несмотря ни на что.

А теперь представьте: вся мощь Системы — в ваших руках! Это будет покруче даже «Святого меча» моего начальника. А если добавить к этому увеличенную скорость Каны… Если честно, это и правда будет похоже на «Режим Бога». Только вслух я об этом, конечно, никогда не скажу.

Однако, мои цветные грезы об овладении этим внесистемным навыком очень быстро разбились о серые бастионы реальности. Толком повторить тот финт ушами, спасший жизнь моей напарнице у меня так и не получилось.

Но я не терял надежды. Я уверен — это именно та сила, которая позволит мне сдержать данное Стэну обещание.

— Хит… можно личный вопрос?

Начальство смерило меня настороженным взглядом. Гы… кажется, я его и правда достал.

— Я серьезно.

— Ну валяй…

— Почему ты появился на переднем крае только после смерти Коберта? Я хочу сказать, что все, у кого есть хоть какой-то талант и стержень, рано или поздно оказываются на переднем крае. Причем чем талант больше, а стержень — крепче, тем раньше они тут появляются. И я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что таланта и воли у тебя дай Бог каждому…

Долгое время мой старший товарищ молчал, задумчиво покачивая в руке бокал с красным вином. Ну не надеялся же он, что этот вопрос никогда не всплывет? Мы же все таки не идиоты…

— Давай поиграем в игру, — неожиданно предложил Хитклиф и, в ответ на мой удивленный взгляд, пояснил. — Она называется «Вопрос-ответ». Я отвечаю на любой твой вопрос, ты — отвечаешь на мой. Как тебе?

Ох, чует мой задний радар — это западня.

— Согласен.

Но интересно же!

— Вообще это грустная история, — заметил шеф и я с потрясением увидел на этом всегда спокойном лице горькие складки у губ. Кажется, я действительно влез не в свое дело.

— Начать наверно стоит с той стороны… Там меня звали Виктор Северов, моя компания делала электронные потроха для нейрошлема, — я сглотнул. Это что, я только что троллил одного из самых богатых людей страны? Писец… — Да-да, тот самый…

Мы помолчали. Я терпеливо ждал продолжения, уже настроившись на серьезный лад, Хитклиф задумчиво качал в руке бокал и глаза его, казалось, смотрели куда-то за пределы этого мира. Впрочем, там его и было.

— Знаешь, историй подобных моей довольно много в человеческой истории. Обычная семья, мама учитель, отец инженер… детский сад, школа, МГУ… «лихие» девяностые, когда половить рыбку в мутной воде пыталась вся страна. Мне повезло, я свою поймал.

Дальше была «Северов групп», богатство, женщины, свобода… неоперабельный рак.

Я зажмурился. А я блин еще считал, что мне пришлось нелегко.

— Мне дали два, два с половиной года. Честно признаться, я даже не знал, на что мне их потратить. Все мои достижения перед лицом смерти стали пустыми и ненужными, даже глупыми.

А потом было сообщение о релизе SAO и я решил сбежать сюда. В Айнкраде не было слабости и тошноты после химии и никто не знал, что я, фактически, ходячий труп. Мне показалось удачным провести последние годы в раздолбайской атмосфере ММО, тем более с таким бонусом как отсутствие боли.

Когда началась… эта война… Я даже не знаю, как объяснить, — он немного виновато улыбнулся. — Я навыбивал из мобов денег, купил себе домик в глухой части третьего уровня и стал просто жить… У меня был огород, я ловил рыбу и выпивал с приятелями в ближайшем баре ближайшего города. Понимаешь, у меня просто не было причин возвращаться в реальный мир. Во-первых, потому что здесь — лучше, здесь я это все еще я, до самого конца, а не еле передвигающийся живой труп. Во-вторых… Я все равно не доживу до того момента, как SAO будет пройдена. По моим подсчетам у меня осталось около года.

Я неловко отвел глаза. Зря я вообще полез со своими дурацкими вопросами. Пребывал бы дальше в неведении, строил бы смешные теории… Идиот.

А Хитклиф продолжал рассказ своим противоестественно спокойным и размеренным голосом человека, давно смирившегося со своей судьбой:

— Потом до меня постепенно начало доходить, что я делаю что-то не то. Там, в реальном мире, после известия о моей скорой смерти для меня стал шоком тот факт, что моя жизнь до этого момента была пуста и бессмысленна. Когда я очутился в Айнкраде, я снова повторил ту же ошибку — продолжил тратить жизнь на ерунду. Еще более непростительный поступок, учитывая то, что я уже во второй раз наступаю на те же грабли.

Открою тебе секрет, сынок… Все люди хотят что-то оставить после себя и этим «что-то» никогда не бывает куча денег, которую некому завещать. Хорошо помню тот момент, когда я решил, что моим наследием будут «Рыцари Крови»: раннее утро, еще даже не взошло солнце, я просыпаюсь от кошмара, в котором на кладбище стоит надгробный камень, на нем высечено мое имя, дата смерти и… все. Могила зарастает сорняками, дорогой мрамор сначала чернеет от времени, затем крошится на мелкие кусочки и некому позаботится о том, чтобы место моего последнего пристанища выглядело хоть сколько-нибудь пристойно.

Уже через час после восхода я рубил монстров в ближайшем лесу, набирая очки опыта, чтобы попасть на передний край.

И вновь — молчание. Я каким-то шестым чувством знал — слова сейчас излишни. Разве что…

— Я буду помнить тебя… Виктор.

Пауза.

— Я не прошу о большем.

Почему-то я вспомнил о Коберте. Странное дело, полковник спецназа в отставке и умирающий миллиардер… похожи. И пускай я не был знаком с бывшим главой Армии, но уверен, ощущения от общения с ним такие же, как с Хитклифом. Оба они выступили опорой в тяжелые времена для всех нас, оба подарили надежду и уверенность. И оба не увидят результатов своих трудов.

— Теперь моя очередь, мой юный друг.

Я подобрался, как перед прыжком. Хоть бы он не угадал с вопросом, ибо отвечать после ТАКОГО придется честно.

— Зачем ты сражаешься?

Проклятье…

Я грустно вздохнул. Даже боюсь загадывать, как он отреагирует на правду. Хотя… почему-то я уверен, что он сможет понять.

— Чтобы исправить ошибки моего отца, — ответил я с максимально возможной честностью. И, глубоко вздохнув, продолжил. — Дело в том, что моя фамилия… Акихико.

Я грустно улыбнулся, глядя на застывшее лицо моего начальника. Кажется, сегодня вечер исповедей. И да — я соврал Кане. А что прикажете делать? Я смертельно боюсь ее реакции на подобное признание.

— Мда… — наконец выдавил глава РыКа. — Неожиданно…

— Я тоже, знаешь ли, не ожидал ТАКОГО твоего рассказа, — язвлю, потому что страшно. И продолжаю говорить, отчаянно пытаясь оправдать… даже не знаю кого. — Это правильно, когда ошибки отцов исправляют их дети. Он ведь не кровавый маньяк, он просто запутавшийся гениальный мечтатель…

Хитклиф молча слушал этот тщательно подавляемый, но наконец вырвавшийся наружу монолог.

Только начав говорить я понял, что все еще не могу его возненавидеть. Айнкрад уже отнял у меня не одного и не двух друзей, он стоил жизни многим замечательным людям, а я…

— Я все еще не могу его ненавидеть, — тихо признался я, когда поток слов иссяк. — Я, наверно, зря пытаюсь его оправдывать, но…

— Он твой отец.

— Да, — и уточнил, чтобы убедится, что он меня правильно понял. — Но я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы мы выбрались отсюда. И, если потребуется, сделаю так, чтобы мой… Каяба заплатил за содеянное.

— Я даже не знаю, что тебе на это сказать, — после непродолжительного молчания признался Хитклиф. — Разве что… Ты все делаешь правильно. Лучший способ искупить грехи отцов — деяния их сыновей. И пока у тебя неплохо получается.

Я вымучено улыбнулся и расслабил пальцы, которые, как оказалось, намертво вцепились в подлокотники кресла.

— Спасибо…

— Поэтому вы с Каной все еще не вместе?

— Кажется, сейчас моя очередь задавать вопрос… — проворчал я, отчаянно пытаясь собрать в кучку пребывающие в раздрае мысли.

— Ну валяй, — хмыкнул уже полностью вернувший самообладание Хитклиф.

— Почему я — сублидер «Рыцарей»? Почему не Калеб, бывшее второе лицо «Черного Лотоса» или Твинс, лидер бывших «Волков»? Они старше и опытнее и вполне успешно справлялись со своими обязанностями на прежних… местах службы.

— Именно потому, что они старше, — выдал шеф совершенно бредовое, на мой взгляд, утверждение. — Старых псов новым трюкам не научишь. Коберт, Калеб, Твинс, многие другие… Мы выросли в другом мире и до сих пор живем по старым правилам. Ты же сам говорил мне, что первая атака на Северного Огра провалилась потому, что Полковник считал вас детьми, а не бойцами.

Мы — состоявшиеся личности, мы уже достигли своего потолка и измениться уже не сможем. Вы… ты и те молодые парни, что, едва отпраздновав совершеннолетие, приходят на передний край… Вы станете плоть от плоти этого мира и сможете подчинить его своей воле. А ты — самый талантливый из молодежи, — он хитро посмотрел на меня. — Взять хотя бы «Режим Бога».

Я чуть улыбнулся в ответ. Что ж, может быть, он и прав.

— Хотя конечно, тебе еще учиться и учиться, — решил все таки добавить ложку дегтя мой шеф. — Например, хорошим манерам.

Я только фыркнул.

— Здесь другой мир и нормы приличия здесь тоже будут другие! — заявил я, наставительно подняв вверх указательный палец. — Я лично займусь их разработкой!

— А теперь моя очередь, — со злорадной усмешкой заявил «Святой меч».

Черт! Совсем забыл, что, озвучив давно мучивший меня вопрос о причинах моего назначения, я тем самым дал ему право задать мне любой вопрос и получить на него правдивый ответ.

— Расскажи мне о своем отце.

Вздохнув, я погрузился в воспоминания.

Отец… Ты был разным. Гениальным, одержимым своей работой и мечтой. Внимательным и заботливым, никогда не отказывающимся рассказать мелкому мне о своей работе, целях и мечтах. Ты разговаривал со мной как с равным, не стесняясь спросить у меня совета, хотя что тебе мог посоветовать тот сопляк, каким я был тогда?

Отец… Чем ближе было исполнение твоей мечты, тем дальше ты уходил от нас с мамой и тем холоднее себя с нами вел. Теперь я понимаю почему. Ты уже тогда знал, какой ценой достанется воплощение твоих надежд. Я никогда не прощу тебе того, что Айнкрад оказался для тебя важнее, чем мы.

Отец… Я помню твои глаза, когда ты рассказывал мне о стальной крепости, беззвучно плывущей в безграничном океане небес. Я помню рисунки, которыми был обклеен твой кабинет — на каждом из них было изображено то место, внутри которого сейчас заперты тысячи людей. Ты хотел, чтобы мир из твоих снов стал реальным. Поздравляю, у тебя это получилось.

Отец… я восхищаюсь гением, которому оказалось под силу подобное. Реальному миру очень повезло, что ты родился наивным мечтателем, а не жаждущим власти подонком. Я могу тебя понять и поэтому не могу возненавидеть. Но я не могу принять то, что из-за твоей мечты умирают люди.

После моего рассказа мы еще долго молчали, я — апатично ковыряя остатки давно растаявшей мороженки, Хитклиф — задумчиво разглядывая быстро темнеющий горизонт.

А потом, когда на тридцатом уровне окончательно наступила ночь, отправились по домам, не говоря друг другу ни слова — мы и так сказали сегодня слишком много для одного вечера. Я был благодарен Хит… нет, Виктору за то, что он меня выслушал и смог понять, потому что только сейчас осознал, насколько тяжело носить все это в себе. Я уверен — «Святой меч» был благодарен мне за то же самое.

А еще я был рад, что Виктор не задал вслух вопрос, который я без труда читал в его глазах, потому что его я боялся даже больше, чем раскрытия правды о своем отце.

Но еще больше я боялся ответа на него, как положительного, так и отрицательного. Причем я даже под дулом пистолета вряд ли смогу определиться с тем, какого варианта я боюсь больше: «да» или «нет».

А вопрос был простой:

Могу ли я умереть?

Глава 7

Призраки прошлого

Протянув руку, я аккуратно подхватил Гвардейца, прислоненного к стене. Не забывая лениво покачиваться в кресле-качалке, я положил верный клинок к себе на колени, нежно проведя пальцами по блестящему лезвию.

— Это будет наше последнее совместное приключение, друг, — шепнул я.

Возможно, кому-то это покажется смешным, но я просто не мог относиться к нему как к простому куску программного кода, которым он, собственно, и являлся.

Гвардеец — широкий длинный клинок, без каких-либо украшений, длиной чуть больше ста тридцати сантиметров. Простой и надежный, каким и должно быть настоящее оружие. Он достался мне в качестве трофея от босса двадцатого уровня и с тех пор мы не расставались. Мы с ним прошли через многое — тысячи скоротечных схваток с обычными мобами, чуть менее полутора десятков сражений с боссами, тот черный день первой атаки на Северного Огра, наш реванш… Всего и не упомнить.

Я посчитал бы за честь пройти с ним весь путь до вершины Айнкрада, но увы… в этом царстве цифр свои законы. Еще на прошлом, тридцать третьем уровне я стал замечать, что мой верный клинок уже, как говориться, «не тянет». Пришла пора моему верному товарищу уйти на покой.

Только оказавшись в Айнкраде, я наконец начал понимать предков, имевших традицию давать своим мечам имена и приписывать им чуть не наличие свободы воли. Тогда, в ту почти забытую сейчас эпоху меч был не просто оружием, не просто инструментом, чем-то намного большим, почти мистическим. Хорошие клинки передавались от отца к сыну, они были свидетелями смены поколений и эпох.

Я усмехнулся своим мыслям. Казалось бы, времена благородных средневековых рыцарей и помешанных на части самураев давно прошли, но вот, пожалуйста, спустя века их далекий потомок сдувает пыль с «устаревшей» философии воинов.

Я бы соврал, если бы сказал, что не изменился с тех пор, как попал в этот странный виртуальный мир. Я бы соврал, если бы сказал, что до конца понимаю, что именно во мне стало другим. Но если вы меня спросите, я отвечу… Я просто осознал одну единственную истину: «В этом мире нет ничего, чтобы было неподвластно моим рукам и оружию, которое они держат».

Хочешь спасти друзей — сражайся. Хочешь вернуть свою свободу — сражайся. На все в Айнкраде есть только один ответ. Там, в реальном мире, мы стали забывать эту истину, хотя она никуда не делась — просто поблекла, замаскированная мнимым благополучием. Здесь же — она снова так же ярка и неоспорима, как во времена юности человечества.

Гвардеец, мой стальной друг… спасибо, что был со мною эти месяцы. Спасибо, что помог мне увидеть путь.

Ты просто несколько мегабайтов цифр, всего лишь один из бесчисленного числа файлов на сервере SAO. Ты хранишься в папке «Swords» вместе с сотнями своих коллег, отличающихся от тебя лишь набором цифр.

Однако…

Если бы ты существовал в реальности, ты бы состоял из протонов, нейтронов и электронов, сгруппированных определенным образом. В этом мире ты — совокупность нулей и единиц, чередующихся по определенным правилам.

Одному мне кажется, что разница несущественна?

Мои пальцы, ранее спокойно поглаживающие клинок, дрогнули, а плечи рефлекторно поежились от ощущения холодного ветра, пробравшего до костей. У меня было ощущение, что я заглянул за грань, на которую обычному человеку не то что смотреть не стоит — лучше даже не подозревать о ее существовании.

«Что же ты сотворил, отец?»

Сеанс размышлений на тему: «Что же такое реальность?» и «Зачем я вообще об этом думаю?» прервал стук в дверь и я с чистой совестью засунул умные мысли обратно в тот дальний уголок сознания, где они пребывали раньше.

Спрашивать «Кто там?» я не стал. И так ясно.

— Привет, напарница! — улыбнулся я девушке. — Проходи, я почти готов.

Кана только кивнула и, проскользнув мимо меня, расслаблено плюхнулась на диван.

— Я уже и отвык от тебя в таком прикиде, — хмыкнул я, пристраивая Гвардейца за спину и проверяя инвентарь на предмет: «что именно забыл».

— Ну, мы же решили путешествовать «инкогнито».

— Перекрасить амуницию обратно в черный и надеть маску в стиле ковбоев Дикого Запада это, конечно, идеальная маскировка, — хмыкнул я, закрывая инвентарь.

— А ты думаешь, что красный плащ и эта шляпа из древнего мультика — лучше?

Я только молча улыбнулся, заметив «Рассветную слезу» на поясе девушки — она тоже решила взять ее в последнее приключение. Приятно, когда твои подарки так ценят.

А вообще, смотрю на нее — и душа радуется. Кана уже совсем не напоминает ту молчаливую, равнодушную ко всему мечницу, которую я повстречал в мрачном донжоне семнадцатого уровня. Даже с посторонними она научилась не изображать бездушного робота, а очень даже продуктивно общаться. И пусть пока ее искренний заливистый смех слышал только я, настанет час — и это сокровище станет всеобщим достоянием.

Я протянул ей руку, помогая подняться с дивана.

— Ну что, предлагаю начать операцию «Каникулы Проходчиков»!

Она не спрашивает зачем и куда мы идем. Она не спрашивает, зачем мы покинули уютный ресторанчик в главном городе восьмого уровня и зачем сейчас под проливным весенним дождем крадемся по лесу.

Она не спрашивает, почему я сегодня так мало улыбаюсь, не задает вопросов о том, почему периодически выпадаю из разговора, не интересуется, зачем я купил букетик полевых цветов у НПС-продавщицы на выходе из города. Она насмешливым фырканьем отвечает на предложение подождать в гостинице, пока я «хожу по делам».

Она не пристает с вопросами, не теребит меня глупыми разговорами, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей. Она просто идет рядом, напоминая, что в этом мире есть человек, которому я могу безоговорочно доверять и на которого могу положиться в любой ситуации.

Благодарность — слишком слабое слово, чтобы описать все то, что я сейчас к ней испытываю.

Извилистая лесная тропка скорее угадывается, чем виднеется среди древесных стволов и буйства трав. Лесные мобы молчаливо провожают нас взглядами, даже не пытаясь атаковать. Умные цифровые твари.

Наконец, мы на месте. Небольшой холмик, лишенный древесной растительности, исключая могучий раскидистый дуб на вершине. Крохотный ручеек, с веселым плеском стекающий от корней и теряющий где-то в траве уже у подножья. И — одинокое надгробие у корней дуба.

Поднявшись на вершину холма, я молча опустился на колени перед могилой и аккуратно положил на землю принесенные цветы.

— Ну здравствуй, Илья…

Кана, не говоря ни слова, опустилась чуть позади и слева, чтобы одновременно и не мешать и не оставлять в одиночестве. Сокровище, а не девушка.

На камне высечено всего несколько строчек:

«Бочаров Илья Владимирович aka Стэн. Погиб за вашу свободу 14 марта 2024 года».

— У меня все хорошо, Илья. Как и раньше, я продолжаю начатое нами, три дня назад мы открыли тридцать четвертый уровень. За это время много всего произошло — я вступил в замечательную гильдию и теперь вроде как большая шишка. Я все еще держу данное тебе обещание — никто из моих друзей больше не погиб. У меня не получилось защитить всех, но по настоящему дорогие мне люди живы…Прости, что не приходил раньше. И еще за то, что давно не общался с Ирой. Хотя у нее тоже дела идут прекрасно, пусть даже она покинула передний край. Обещаю, с ней я тоже очень скоро увижусь.

Собираясь на могилу лучшего друга, я так и не решил, что именно буду говорить, но слова пришли сами. Я так много хотел ему рассказать, но сейчас понял, что все слова излишни. Я здесь, я продолжаю помнить этого богатырского телосложения парня с детским взглядом на мир. И пока я помню — он не совсем мертв.

Краем глаза заметил, как пошевелилась Кана. Пересев поближе, она тепло улыбнулась и перевела взгляд на надгробие.

— Здравствуй, Илья. Меня зовут Кана. Мы с тобой не были знакомы, но сейчас я, кажется, выполняю твои обязанности лучшего друга. Терри замечательный человек, ты можешь им гордиться. И не вздумай переживать — я о нем позабочусь.

Я мог только беспомощно улыбаться, стараясь смотреть в сторону.

Мы долго молчали, вслушиваясь в шелест дождя и тихий шепот листьев.

— Мы познакомились еще на первом уровне, спустя две недели после того, как все началось, — тихо начал я. — Ты наверное и сама помнишь, сначала никто не рисковал выходить за пределы безопасной зоны — все ждали помощи. Но я покинул Стартовый Город в первый же день, сразу после выступления Каябы, потому что сразу понял — все это серьезно и нас никто не спасет.

Кана осторожно взяла меня за руку.

«Ты не обязан рассказывать»

Я покачал головой.

«Нет, я хочу».

— Сначала я был одиночкой, подобно всем тем немногим безумцам, что решили не ждать помощи извне. Но, возвращаясь однажды в Стартовый город, я заметил их — парня и девушку, со всем усердием новичком пытавшихся завалить пару кабанов, которых я к тому времени наубивал не одну сотню.

Они неправильно двигались, бестолково пользовались помощью системы… Я просто не мог пройти мимо. А потом — не смог отказать, когда они попросились ко мне «в ученики».

Парня звали Стэн, девушку — Милана. Они были знакомы еще до Айнкрада, а в SAO у них было, — я хмыкнул. — Юбилейное сотое свидание.

Я стал их тренировать, подсказывать что прокачивать в первую очередь и как это лучше делать, обучать немногим известным тогда внесистемным навыкам… Уже на третьем этаже мы присоединились к Проходчикам, которых так еще никто не называл.

Это было хорошее время. Ни я, ни мои друзья не верили в то, что мы можем умереть. Кто угодно, но только не мы.

Когда Фронт проходил здесь, по восьмому уровню, Стэн и Милана поженились, прямо под этим деревом. Мы провели самую настоящую церемонию, как в фильмах показывают… Только священника изображал я, — вижу улыбку Каны и улыбаюсь в ответ.

Славное было время.

— Почти сразу после этого мы начали мечтать о доме. Большом доме, где мы будем жить все вместе. И на четырнадцатом уровне я отправился на нижние уровни «на заработки». Там, помочь прокачаться желающим, разные побочные квесты, поиски ценных вещичек…

А пока меня не было… — я чуть крепче сжал ладошку Каны, которую и не думал отпускать. — Стэн погиб в бою с боссом пятнадцатого уровня. Я не был в этом виноват, но все же чувствовал вину и продолжаю чувствовать до сих пор. Меня не было рядом, когда он во мне нуждался.

Кана легонько ткнула меня локотком в бок. Я успокаивающе ей улыбнулся.

— Я знаю, что моей вины в этом нет. Но ничего не могу с собой поделать. После смерти Стэна… Наша группа распалась, Милана ушла с переднего края. До сих пор не знаю, винит ли она меня в смерти Ильи — мы почти не разговаривали после того, как установили этот памятник.

Я и сам тогда едва не сдался… Хорошо, что я встретил тебя.

— Нам обоим повезло.

Мы покинули могилу Стэна только через несколько часов. Даже не знаю, почему я так боялся раньше сюда приходить. Боль потери, к которой я уже настолько привык, что даже перестал замечать, куда-то делась, смытая чистым весенним дождем.

Уходя, я положил руку на надгробие и прошептал:

— Больше никто не умрет, Стэн. Я обещаю.

— А может стукнем в личку Хитклифу, а? — ныл я, нервно теребя в руках пустую кружку с чаем. — Пускай сам разбирается со своими деловыми переговорами, лентяй великовозрастный.

Мы с Каной находились сейчас за столиков одного из самых престижных ресторанов Айнкрада, в основном потому, что держали его люди и весь обслуживающий персонал, включая симпатичных официанток так же состоял из людей, без каких либо вкраплений надоевшей всем до чертиков «неписи». Называлось все это чудо «Гранд». Готовили здесь не сказать чтобы потрясающе, но весьма неплохо.

— И это предложение, конечно, никак не связано с личностью переговорщика, не так ли? — хмыкнула Кана, отбирая у меня чашку.

Я только хмуро зыркнул в ее смеющиеся глаза.

— Я бы на твоем месте не был так уверен, что все пройдет хорошо, — пессимистично выдохнул я. — Мне кажется, Хит просчитался с тем, что личное знакомство со мной положительно скажется на ходе переговоров.

— Когда он в последний раз ошибался? — отмахнулась напарница, а потом хитро стрельнула глазками в мою сторону. — И потом, все, кто знаком с тобой больше одного часа, попадают под влияние ауры «Я всех спасу, любите меня»! Так что переживать не о чем.

Я обиженно засопел. Кана тихо захихикала.

Хотя, как бы то ни было, я был благодарен подруге за то, что она отвлекала меня этими безобидными подначками. А то кто знает, вдруг я и правда трусливо сбегу с этой встречи?

Эта полуофициальная встреча была важна как лично для меня, так и РыКа и была одним из моих заданий на время отпуска.

Человек, с которым была назначена встреча — глава боевого отдела известной на весь Айнкрад гильдии «Горн и Молот», крупнейшего объединения ремесленников. Изначально она создавалась как гильдия кузнецов, но со временем стала принимать в свои ряды вообще всех, кто развивал ремесленные навыки, предоставляя защиту и необходимые для работы материалы (за свой процент, само собой). Обеспечением этого и занимался боевой отдел.

«Горн и Молот» всегда тесно сотрудничал с Армией, но, по имеющимся у Хитклифа сведениям, после смерти Коберта между двумя союзными гильдиями пробежала кошка размером с самосвал. Самое время, чтобы перетянуть источник лучшего снаряжения Айнкраде на свою сторону.

Хотя если бы дело было только в этом, меня бы не трясло как новобранца перед первым боем.

Кана с силой наступила мне на ногу.

— Соберись! Она уже тут.

Так… Выпрямится, руки спокойно положить на стол. Проконтролировать, чтобы они не тряслись. Не тряслись, я сказал! Вот так…Натянуть на лицо маску спокойствия. Сделать глубокий вдох. Выдохнуть.

Открыть глаза.

— Рад видеть тебя, Милана, — я учтиво встал и даже изобразил что-то вроде легкого поклона, взмахом руки пригласив ее присесть. Мой поклон зеркально повторила Кана.

— А ты сильно изменился, Эльдар… — проигнорировав мое приглашение, ответила она.

— Ты тоже, Ира, — тихо ответил я, подавив желание нервно сглотнуть.

Куда делась улыбчивая молодая девушка, пожирающая влюбленными глазами своего мужа? Куда подевалась ее неукротимая энергия? Почему я не слышу бесконечного потока слов, сообщающего всему миру ее мнение обо всем, что попадалось ей на глаза?

Передо мной стояла молодая, уверенная в себе женщина с твердым взглядом глубоких карих глаз и спокойным, сосредоточенным лицом.

Айнкрад оставил свой след на каждом.

— Ох, куда подевались мои манеры? — опомнился я. Кажется, я наконец-то осознал, зачем придумали этикет. Чтобы за ним можно было спрятаться. — Извините, что сразу не представил вас друг другу. Кана, мой друг и ответственная за прохождение игры в «Рыцарях Крови», а также мой телохранитель на полставки. Милана, глава боевого отдела «Горна и Молота» и… — я споткнулся, но быстро взял себя в руки. — И тоже мой друг.

— Приятно познакомится, — синхронно сказали они.

После этого мы наконец смогли вернуться за стол и, поболтав немного о ничего не значащих мелочах, надиктовать заказ официантке, с любопытством разглядывающей высоких гостей. Улучив момент, Кана ободряюще коснулась моей руки и даже чуть улыбнулась уголками губ… что не укрылось от нашей визави, судя по сузившимся на мгновение глазам.

Вскоре нам принесли заказ и мы принялись за еду. Казалось, неловкость, повисшую за столом, можно было пощупать.

Где-то на второй минуте я не выдержал. Аккуратно положив на стол вилку с ножом, я пристально посмотрел в глаза старой подруге и прямо спросил:

— Скажи, нас все еще можно назвать друзьями?

— Все еще предпочитаешь решать проблемы в лоб? — усмехнулась она, но, под моим требовательным взглядом несколько сковано пожала плечами. — Все может быть.

Наверное, именно так чувствуют себя старые друзья после долгой разлуки — вроде и человек тот же, и многое в нем осталось неизменным, но, тем не менее, уже абсолютно чужой.

Я испытал легкое чувство облегчения. Если бы она сказала «нет», я бы, скорее всего, просто встал и ушел, признавая ее право меня ненавидеть. Сначала умирает ее муж, а затем второй близкий человек оставляет ее один на один со своим горем. Ну что мне стоило справляться о ее делах у нее самой, а не через общих знакомых? Выкроить раз в неделю несколько часов, чтобы проведать свою подругу? Но нет, я слишком боялся осуждения в ее глазах. Слишком боялся увидеть там фразу «Это ты потащил его на передний край!»

Но она сказала «может быть».

В этот момент мне было плевать, какие там планы строит мой босс на «Горн и Молот» — важно было только то, что я мог вернуть себе старого друга.

— Знаешь… — первой нарушила молчание Милана. — Сегодня утром я была на могиле Стэна и обнаружила, что там уже кто-то побывал до меня…

Я только кивнул, отвечая на ее невысказанный вопрос.

— Если ты объяснишь мне, почему не вспоминал о нас больше полугода, я подумаю над тем, стоит ли давать тебе второй шанс.

— Я боялся, — крепко сжав под столом ладошку Каны, сознался я. — Прости меня, пожалуйста.

Больше я ничего не сказал — не видел смысла. Думаю, Милана и сама понимала причину моих не совсем благовидных действий и просто хотела, чтобы я признал свои ошибки вслух. Так же я был уверен, что она уже все для себя решила.

— Ладно, — она молчала всего секунд пять, но по моим личным часам прошло не менее года. — Я дам тебе второй шанс.

И улыбнулась той самой открытой улыбкой, которую я помнил. А я улыбнулся в ответ.

И чего я, спрашивается, так боялся?

А дальше пошел обычный треп на темы, неизбежные для встречи старых, но давно не видевшихся друзей. Я поделился историей, как дошел до жизни такой, что теперь являюсь одним из самых могущественных людей Айнкрада (самому не верится), она поделилась своей историей.

А оказалось все довольно просто. Когда я принял решение вернуться на передний край, Милана, чтобы заработать себе на хлеб с маслицем, начала подрабатывать наемничеством. Ее основными клиентами стали ремесленники, ищущие себе надежных напарников на время рейдов за материалами для крафта. И, надо сказать, она не бедствовала — строчка в резюме «полгода на переднем крае» гарантировала вал клиентов.

Ну а потом, когда «горнякам» надоело пользоваться услугами наемников и они решили озаботиться формированием собственной команды, по многочисленным рекомендациям возглавила тогда еще сырую команду малознакомых друг с другом людей. Я мог гордиться своей подругой — на нижних уровнях всерьез обсуждался вопрос: «кто сильнее, Горняки или Проходчики?».

Кана только хмыкнула на это заявление. Прекрасно ее понимаю — как бы ни была сильна команда «Горна и Молота», но передний край — это передний край. Милана, судя по всему, и сама это прекрасно понимала, потому что только поморщилась на столь явное проявление скептицизма, но вслух ничего не сказала.

— А у тебя молчаливая подруга… — вместо этого заметила она. У меня по коже даже мурашки пробежали, когда я заметил озорной блеск в ее глазах. — Учти, на этот раз священником буду я!

Мне удалось удержать морду кирпичом только потому, что в последние пару месяцев пошутить на эту тему считало своим священным долгом все сообщество Проходчиков в полном составе. Хотя у остальных хватало инстинкта самосохранения не отпускать подобные шуточки в присутствии моей напарницы… что вынуждало меня проводить с ней еще больше времени. Все-таки даже в плохой репутации можно найти свои плюсы…

— Итак… — протянула Милана, явно разочарованная отсутствием бурной реакции на свое заявление. — Предлагаю все таки вернуться к официальной части нашей встречи? Вы не против, милорд?

— Только за, леди Милана, — кивнул я.

Вообще, если бы кто-то года полтора назад сказал мне, что меня будут на полном серьезе называть «милордом», я бы только покрутил пальцем у виска и отмахнулся от подобного бреда. Но прошло чуть больше года с тех пор как мы оказались в этом мире и вот — обращение «милорд» или «миледи» уже не воспринимаются глупой шуткой. Бытие определяет сознание, да… Все официальные встречи теперь велись именно в такой смеси современного языка и древних обращений.

— Говорят, Армия уже не та… — индифферентно начал я.

Хитклиф мне всю плешь проел на тему правил ведения переговоров. То не говори, это скажи так, а не эдак… Ничего не говори напрямую… А вы же уже в курсе, что я предпочитаю действовать в лоб, не так ли?

— Ничто не вечно под луной, — в том же стиле ответила Милана, хитро поблескивая карими глазами. Знает, зараза, как я не люблю эти выкрутасы…

И, кстати, как мне вообще понимать сказанное ею? Что союз между армейцами и горняками приказал долго жить? Или она вообще ничего не значит, а эта заноза просто надо мной издевается?

Я тяжело вздохнул. В общем-то, лично мне сразу было ясно, что великого дипломата из меня не выйдет.

— Значит так, господа товарищи, — я состроил суровое выражение лица (ну, попытался) и внушительно (опять же — я старался!) рубанул ладонью воздух. — Я простой солдат, акадимиёв не кончавший, — на лице Миланы появилась довольная улыбка. — Прямой как моя шпага и такой же, мать ее, надежный. Простой пролетарий, можно даже сказать, — улыбка стала шире, а в уголках глаз появилась тоненькая сеточка морщинок. Это когда она успела их заработать? — Поэтому поставлю вопрос ребром, — театральная пауза. — Ну что, капиталисты забугорные, будете с нами дружить, или как?

Сначала она рассмеялась. Хорошо так рассмеялась, секунд на тридцать, да так заразительно, что я, изначально намеревавшийся прикинуться живым воплощением фразы: «одна извилина — и та от каски осталась», не выдержал и присоединился к ней.

Если бы на месте Миланы был кто-то другой, то я, конечно, наступил бы на горло своей песне и доиграл бы этот спектакль до конца. Но, к моему счастью, это была Милана. Я доверял этой женщине свою жизнь и свято верил в то, что это что-то да значит в этом мире.

Спокойной осталась только Кана, которая, следуя изначальному плану переговоров, изображала из себя безмолвную статую и идеального телохранителя, но даже она как-то подозрительно затряслась и закашлялась в чашку с кофе.

В общем и целом, клоунаду можно было считать успешной.

— Беру свои слова назад, ты совсем не изменился, — признала тяжело дышавшая представительница «забугорных капиталистов». — И лидер заранее дал предварительное согласие на встречу с вашим «Паладином», так что я рада, что мы избежали этого безобразия, по ошибке именуемого «деловыми переговорами». А то я в них тоже как корова на льду, знаешь ли.

Седрик, Лидер «Горна и Молота», кстати, очередная легенда Айнкрада, наравне с Кобертом и моим боссом. Правда, прославился он вовсе не как «герой войны», а совсем даже наоборот. В его профиле нет и никогда не было ни единого боевого навыка. С самого начала игры он выбрал для себя путь торговца и ремесленника и никогда не сражался за свою жизнь. Кто-то им восхищался, кто-то презирал, остальные — дико завидовали.

Я облегченно вздохнул. Мое задание можно считать успешно завершенным. В сущности, и работенка-то была плевой — договориться о встрече «на высшем уровне» и произвести хорошее впечатление и, кажется, с обоими пунктами я справился. «С нами лучше или играть честно, или вообще не играть» — собственно, это и был тот посыл, который я хотел донести до Седрика своим вдохновенным монологом.

Будем считать, что послание достигло адресата.

— Но я все же хотел бы услышать твое мнение о ситуации в Армии, — вздохнув, я все же вернул себе серьезный настрой. — Именно твое, а не «политику партии».

— Мнение говоришь… — Милана с задумчивым видом щелкнула ногтем по бокалу с красным вином и некоторое время вслушивалась в чистый звон, словно ей таким образом передавали эту самую «политику партии». — Хреновы там дела, вот мое мнение.

Я молча ждал продолжения. В сущности, многие из моих знакомых говорили тоже самое, но мне как-то с трудом верилось, что огромная по меркам Айнкрада организация с числом членов, превышающим порог семи сотен, может вот так вот взять и развалиться. И если прежние мои источники наведывались на нижние уровни только от случая к случаю, то Милана жила здесь уже полгода, причем последние четыре месяца вращалась в, так сказать, высших кругах. У нее информации было всяко больше.

— Коберта, наверно, можно сравнить с Александром Македонским с поправкой на реалии Айнкрада, — продолжила моя подруга. — И, как и в случае с его историческим прототипом… «Армия — не дитя Полковника, Армия — и есть Полковник», — интересно, кого она цитировала? — Он серьезно занимался только боевым отделом, лично подбирая и муштруя людей, еще часть своего внимания уделял «полиции». Остальной состав его детища — по большей части всякая шушера и всю эту могучую кучку народа держала вместе исключительно величина его личности.

С его смертью центробежная сила исчезла. К власти рвутся не внушающие лично мне доверия личности и, хотя старая гвардия пока держит ситуацию под контролем, я сомневаюсь, что они смогут удержать руль.

— Мда… дела…

— Дела… — печально согласилась Милана, залпом опрокидывая в себя вино.

А ведь Хитклиф не раз говорил мне, что мы еще хлебнем горя от детища Коберта, но я, признаться, не очень в это верил.

— Послушай, Кана, правильно? — ушла от неприятной темы Милана. Дождавшись утвердительного кивка моей напарницы, «горнячка» продолжила. — Как насчет того, чтобы пересечься на днях? Поболтаем о своем, о женском… — И стрельнула хитрыми глазками в мою сторону.

Напарница бросила в мою сторону вопросительный взгляд, а я сделал вид, что нашел в своем супе золотой самородок. А то взяла моду переваливать все решения на мои и так загруженные плечи…

— Не имею ничего против, — наконец решилась она, чем немало меня обрадовала. Надеюсь, они подружатся, а то, полагаю, моей напарнице не совсем комфортно в нашей мужской компании.

На это оптимистичной ноте мы и распрощались.

Провожая задумчивым взглядом шагающую к телепорту Милану я думал о том, как это здорово — наконец перестать боятся призраков своего прошлого.

— Терри, а можно личный вопрос?

— Угу… — благодушно согласился я.

— А почему тебя зовут Эльдаром? На татарина не похож…

Я хмыкнул. Сколько раз в моей жизни мне задавали этот вопрос? Несколько сотен — точно.

— О, это довольно забавная история… — улыбнулся я. — Отец хотел назвать менякак принято на его родине, мама — настаивала на русском варианте. В итоге лучшее, до чего они смогли договориться — это совершенно левое имя, никак не связанное с национальностью моих родителей. Так сказать «ни сам ни гам, ни другому не дам!»

— Занятные у тебя родители… — хихикнула моя напарница.

— Ты даже не представляешь — насколько…

Стартовый город. Я ушел из этого места сразу же, как только был побежден «Лорд Кобольт» и открыт второй этаж и с тех ни разу не возвращался в это место. Место, где закончилась моя прежняя жизнь беззаботного школьника, сына гениальных родителей и началась жизнь новая. Жизнь бойца переднего края, жизнь, полная сражений, смерти и отчаянных попыток удержаться на лезвии бритвы. Жизнь, висящая на кончике моего клинка.

Я не спрашивал, куда мы идем, я не спрашивал зачем. Позавчера молчала Кана — теперь моя очередь быть ее безмолвной преданной тенью.

В этом месте до сих жило множество народу, около двух тысяч человек и не меньше половины из них — дети, не достигшие шестнадцати.

Когда SAO еще было «просто игрой» его рейтинг был 14+. Сейчас же он превратился в 16+ по той простой причине, что не достигших этого возраста попросту не выпускали из Стартового города без сопровождающих, а за пределы безопасных зон — не выпускали вообще.

С начала игры прошел год и большая часть детишек уже успела выйти на просторы Айнкрада, мечтая о том, что игру не успеют пройти до того, как им исполнится восемнадцать.

Хотя лично я опасался, что это ограничение рано или поздно придется снять по причине «естественной» убыли Проходчиков.

Но в любом случае это — дело далекого будущего. Сейчас у нас есть другие проблемы…

Кладбище Стартового города… пугало. Самые тяжелые потери мы понесли именно на первом уровне и все они были похоронены здесь. Больше тысячи человек нашли здесь свое последнее пристанище. Куда ни кинь взгляд — стройные ряды надгробных плит, край которых терялся где-то за границей зоны видимости.

Прекрасно помню то время, хотя истово желаю забыть.

Страх, паника, отчаяние. Осознав, что помощи ждать неоткуда, люди, никогда раньше не державшие в руках оружие выходят на поле боя. Они плохо знакомы с возможностями системы, они понятия не имеют о боевых алгоритмах своих противников… Они пришли сюда развлекаться, а их заставили сражаться насмерть.

Большая часть из них погибла из-за страха. Того самого, прекрасно знакомого мне животного ужаса, парализующего волю и тело, лишающего возможности сражаться или убежать.

Научить новичков сражаться пытались бета-тестеры. Мы приняли на себя первый удар… и погибали первыми. Тогда из почти тысячи игроков, уже успевших попробовать на вкус «Искусство меча» выжило меньше половины.

Сейчас мы уже встали на ноги, выучили новые правила игры и приняли этот мир. Сформировались гильдии, сложилось сообщество Проходчиков, передний край постоянно движется вперед, позволяя нам верить в счастливый конец. Но каждый из нас помнит, какой ценой это досталось, потому что это происходило у него на глазах. И каждый знает, что чувство беспомощности и безысходности вернется, стоит нам остановиться хотя бы на миг.

Поэтому мы идем вперед. Теряя друзей, мы только крепче сжимаем зубы. Балансируя на границе между жизнью и красной зоной хит поинтов, мы отказываемся отступать и бросаемся в атаку снова и снова, пока не разлетимся облаком сверкающих полигонов.

Потому что остановиться — значит не просто умереть, это значит потерять надежду.

Кана остановилась перед двумя белоснежными плитами, мало чем отличающимися от своих товарок.

— Здравствуйте, мама, папа. Я вернулась.

Присев между надгробиями, она нежно коснулась ослепительно белого камня.

— У меня все хорошо. Я вступила в прекрасную гильдию, у меня есть друзья и соратники… А еще в моей жизни появился особенный человек. Благодаря ему я снова живу.

Она говорила что-то еще, но я не слышал — все заглушал стук крови в ушах и смертельный холод где-то в районе сердца. Мир вокруг меня покачнулся и, если бы я и так не сидел, точно позорно грохнулся бы на задницу. Мне казалось, что я падаю куда-то в холодную черную пропасть, бездонную и высасывающую жизнь.

«Хотел большой и чистой любви, Терри? — с каким-то непонятным ожесточением и мазохистским удовольствием подумал я. — Вот она, получи и распишись! Этот мир сделал ее сиротой и виноват в этом — твой отец!

А хотя довольно себе врать — кроме него в этом виновен и ты! У тебя на руках были все факты, ты читал техническую документацию нейрошлема, ты видел глаза отца, ты знал, что он сумасшедший — и не захотел понять, что он затевает.

Она думает, что ты спас ее, дал смысл жить дальше, но на самом деле ты обрек ее на участь сироты!

Если у тебя есть хоть капля совести, ты никогда больше к ней не прикоснешься!»

Как я расскажу ей правду? Даже если она не убьет меня в следующую же секунду, каково ей будет знать, что рядом с ней находится тот, кто мог бы все это предотвратить, но… испугался поверить в то, что его отец — больной социопат?

Я думал, что я справился с призраками своего прошлого. Я думал, что избавился о чувства вины и наконец обрел свободу.

Я ошибался.

Глава 8

Путь, выбирающий нас

Я бежала по залитому ярким солнечным светом лесу, петляя между толстенными стволами и не забывая посматривать по сторонам — будет плохо, если меня заметят.

Мягкая зеленая трава упруго пружинит под лапами, яркий солнечный день и легкий прохладный ветерок уговаривают расслабиться и, выбрав тень погуще, насладиться прекрасной погодой, свернувшись клубочком и прикрыв глаза пушистым хвостом.

Но мне нельзя. Любой игрок, обнаружив меня в этом теле, прирежет без тени сомнений и колебаний Лесного Кота девятнадцатого уровня, известного своими атаками из засады и высокой скоростью передвижения. Да и чего ему сомневаться? Он увидит перед собой обычного моба, пусть и ведущего себя совсем не так, как ему положено согласно боевым алгоритмам. «Глюк системы» — подумает он и обрадуется возможности завалить редкого монстра с ценным лутом.

Вся проблема состоит в том, что я моб лишь отчасти. А точнее — вообще не моб, ни в одном глазу. Это просто тело, которое я временно занимаю.

А сейчас у меня по плану — обычный променад по лесной зоне четырнадцатого этажа, потому что сидеть круглыми сутками в моей потайной пещере, скрываясь от «доброжелателей», — невероятно скучное занятие. И пускай я прячусь там не одна, со мной всегда мои верные четвероногие друзья, но они — всего лишь куски программного кода, имитирующие поведение домашних питомцев. И даже с учетом того факта, что в последнее время мне приходится постоянно себе это напоминать, нормального человеческого общения они никогда не смогут заменить.

Вот и спасаюсь от скуки прогулками на свежем воздухе в чужом теле, прячась или убегая от редких в этих глухих местах партий игроков, благо характеристики Лесного Кота это вполне позволяют.

Мое тело будто само по себе раздраженно хлопнуло длинными ушами с кисточками на концах (до сих пор не могу избавиться от некоторых привычек этого тела), уловив неприятный скрежет, звучащий так, будто кто-то пытался открыть мечом гигантскую консервную банку.

Немного подумав, я все-таки свернула в сторону звука, успев мимоходом подумать, что поговорка «любопытство кошку сгубило» в моем случае звучит как предсказание.

В человеческом теле, чтобы активировать режим скрытности, надо «тыкнуть» в соответствующую кнопочку в игровом меню, мне же достаточно просто снизить скорость и пригнуться к земле. Лепота!

Я рассержено зашипела, как… ну да, рассерженная кошка. Черт бы побрал этот выверт Системы, устроивший мне эту лепоту!

Звук, который и не думал стихать, шел откуда-то с запада. Если не ошибаюсь, там находится вход в крайне непопулярный донжон… не помню, как называется. Охраняют вход в подземелье тройка Каменных Стражей, медлительных типов с внушительным запасом здоровья, мощной защитой и атакой и… никаким лутом. Серьезно, с них падало совсем немного денег и, изредка, кусочки какой-нибудь руды, которую потом еще и перерабатывать надо было. Собственно, именно поэтому я и пряталась в этом месте — игроков здесь почти не бывает.

Первое впечатление оказалось верным… только в роли консервной банки выступала отдаленно напоминавшая человека гора камней, а распиливали на кусочки его сразу двумя клинками.

Высокая стройная женская фигурка, с ног до головы закованная в черные доспехи, легко, словно танцуя, увернулась от удара сцепленными в замок кулаками Стража а затем, проскользнув между ног каменного болвана, рубанула мечами под коленку моба, там, где у живых должны находиться сухожилия.

Страж с грохотом рухнул на подрубленное колено, а неизвестная мечница, запрыгнув ему за спину, одним движением отсекла каменную башку, используя свои клинки в качестве ножниц.

С тихим хрустальным звоном моб взорвался облаком полигонов, а мечница, мягко приземлившись на ноги, застыла без движения, опустив руки с оружием вдоль тела.

И только тут мое сердце вспомнило, что отпуск ему никто не давал и гулко застучало о ребра, словно отрабатывая мгновения простоя.

До этого момента я наивно считала, что неплохо управляюсь со своим коротким клинком. Сегодня я осознала, что в действительности я в этом деле — ноль без палочки, пустое место.

Эта девушка… Эти плавные, кажущиеся неторопливыми движения, за которыми, на деле едва успевал уследить глаз. Они больше походили на танец, чем на сражение, не вызывая при этом ощущения показушности — от них веяло смертельной опасностью.

«Само совершенство» — подумалось мне. — «Настоящая боевая машина».

Впечатление бездушной машины-убийцы только усиливала ее неподвижность сейчас, когда рядом не было целей для атаки. Откровенно говоря, сейчас она больше походила на моба, чем на игрока.

Вот пространство в стороне от нее подернулось рябью — это возрождался один из трех Стражей, охраняющих вход в донжон, и в тот же момент мечница сорвалась с места, растекаясь смазанным черным пятном по траектории своего движения. Пять секунд — и новая каменюка покидает этот мир, не успев даже толком родиться.

Я достаточно времени провела в Айнкраде, чтобы понимать, ЧТО и КОГО сейчас имела честь наблюдать.

Во-первых — мечница в черных доспехах была Проходчиком, одним из сильнейших воинов этого виртуального мира. Она просто не могла быть кем-то другим.

Во-вторых — два меча… Готова поспорить на последнюю единицу здоровья — это уникальный навык. Если быть совсем точной — третий из десяти открытых навыков на данный момент.

На некоторое время я выпала из реальности, заворожено наблюдая, как девушка в черных доспехах одного за другим превращает Стражей в груду булыжников. Очнулась я только тогда, когда Проходчица, разобрав на полигоны очередного противника, небрежно бросила клинки в ножны за спиной и зашагала в направлении красного пятна, развалившегося на траве чуть в стороне от места схватки.

Эээ… Красного пятна?

Как оказалось я, загипнотизированная схваткой, совершила непростительную в моем положении ошибку, а именно — проморгала еще одного свидетеля, какого-то паренька в красном прикиде и надвинутой на глаза широкополой шляпой того же цвета.

Да он же просто бессовестно дрых, пока его напарница выполняла всю работу!

Мечница присела на корточки рядом с ним и осторожно приподняла шляпу, заглядывая в лицо своему недобросовестному напарнику, отчего он мгновенно проснулся.

Девушка ойкнула, мгновенно выбившись из образа суровой воительницы.

— Извини, что разбудила, — повинилась она. — Ты в последнее время плохо спишь…

Вроде бы ничего особенного, но у меня тут же появилось неприятное чувство, что я тут лишняя, что стала свидетелем чего-то интимного, не предназначенного для посторонних глаз — столько нежности и беспокойства было в ее голосе.

Но, увы мне, оставить их одних я не могла. Мое хвостатое тело — непревзойденный ассасин с раскачанным выше потолка навыком скрытности, но… все эти громкие слова имеют смысл только для этого этажа. Когда я подбиралась к поляне, мечница не заметила меня, потому что была занята Стражами, сейчас мне помогала моя неподвижность, ощутимо усиливающая эффект маскировки. Но стоит мне пошевелиться, как я вспыхну на радаре этой парочки маленькой сверхновой и, стоит им только пожелать, мой фамилиар по имени Пушок умрет.

— Ничего страшного… — сонно пробормотал парень, со старческим хеканьем принимая сидячее положение. — Не стоит переживать, просто… просто бессонница.

— Зачем ты мне врешь? — укоризненно покачала головой мечница. Парень скривился, но промолчал. — Ты сам не свой с тех пор, как мы вернулись с кладбища Стартового города. Почему ты не говоришь мне, в чем дело?

Парень не ответил. Отвернувшись от подруги, он мрачно уставился в сторону. С моей стороны было прекрасно видно его застывшее бледное лицо, сжатые в тонкую полоску губы и отчаянный взгляд загнанного в угол зверя.

— Я что-то сделала не так?

Мне кажется, или я слышу в ее голосе отчаяние?

— Нет!.. Дело… дело не в тебе.

— Тогда в чем? Прошу, расскажи мне!

— Ты знаешь, — его губы тронула кривая усмешка, полная презрения к себе. — Есть кое-что, что ты должна обо мне знать.

— Тогда говори!

— …Но в тоже время я ни в коем случае, ни под предлогом не должен тебе этого рассказывать. По многим причинам. Потому что я боюсь твоей реакции, потому что знаю, что это принесет нам обоим только горе…

— …

— Раньше у меня получалось закрывать на это глаза, оправдывать в собственных глазах свое молчание… но больше у меня так не получится. Я должен сделать выбор. Но, чтобы я не решил, скорее всего, я тебя потеряю.

На поляне повисло молчание, а я отчаянно жалела, что не осталась сегодня дома. Сидела бы себе в своей пещере, прижимаясь к теплому мохнатому боку Миши, и не сгорала бы сейчас от стыда. Мне иногда кажется, что я самый невезучий человек во всем Айнкраде.

— Терри… — наконец нарушила молчание девушка и в ее голосе я с удивлением услышала облегчение. — Ты знаешь, что такое доверие?

— …Думаю, что ты сейчас мне все объяснишь.

— Правильно думаешь, — хмыкнула она. — Это когда тебе не нужны доказательства, чтобы верить человеку. Тебе не нужны слова, тебе не нужны поступки, ответы на вопросы или вообще хоть что-то, — ухватив его за руку, девушка развернула парня лицом к себе и с мягкой улыбкой сказала. — Я тебе верю. Ты не должен мне ничего рассказывать и не должен ничего скрывать. Помнишь, что я тебе сказала, когда ты спрашивал, последую ли я за тобой в гильдию?

— Что ты «пойдешь за мной в ад и обратно»…

— Я не отказываюсь от своих слов. Если честно, я даже не хочу знать, что ты там скрываешь. Что бы это ни было — это не имеет для меня никакого значения.

— Это имеет значение для меня, — упрямо наклонил голову парень.

Хотя кого он пытается обмануть? Даже я слышу в его голосе облегчение, чего уж говорить о мечнице в черном, знающей своего напарника куда лучше?

Тут я наконец не выдержала. Эта парочка сейчас и босса не заметит, что уж тут говорить о бедном слабом котике?

Развернувшись, я припустила прочь, — домой, в такую желанную сейчас темную сырую пещеру, откуда сбежала всего пару часов назад.

Пещера, заменявшая мне уютный номер гостиницы последние пару недель, надежно скрывалась за водопадом, словно сойдя с экранов старых фильмов. Увы, сокровищ и забытых храмов внутри не было — только тридцать квадратных метров пустого пространства, единственным достоинством которых было то, что они не высвечивались на карте даже навыком «Разведка».

Если бы мне в свое время не повезло наткнуться на это место, я даже не знаю, чтобы со мной сейчас было. Горбатилась бы наверно на этих проклятых «байкеров»… Или какой другой гильдии, у которой хватило бы силенок отобрать у них козырную даму. Это я себя имела ввиду, если кто не понял.

Обогнув слабо потрескивающий костер, я подошла к неподвижно сидящей рядом с ним миниатюрной девушке. Когда-то светлые, а теперь посеревшие от пыли длинные, падающие на плечи волосы, покрытый пятнами сажы и порванный в нескольких местах бежевый костюм… Да уж, потрепала меня жизнь…

Запрыгнув к девушке на колени, я заглянула в яркие голубые глаза, сейчас пустые и равнодушные ко всему и мгновенно утонула в них, растворяясь без остатка. Мгновение дезориентации, цветной радужной круговерти перед глазами и чувства падения — и вот я уже вижу перед собой крупного серого кота.

Пушок, недовольно фыркнув, спрыгнул с моих коленей и сбежал на улицу, гордо задрав хвост. Не любит моя животина всю эту мистическую хренотень с обменом телами…

За моей спиной что-то тяжело заворочалось, заскрипели под тяжестью массивного тела мелкие камешки. Обернувшись, я с довольной улыбкой запустила руки в мягкую шелковистую шерсть.

— Ну-ну, Мишаня, это всего лишь я.

Мой боевой медведь довольно вздохнул и, придвинувшись поближе, прижался ко мне теплым мохнатым боком, даря ощущение покоя и защищенности.

В этом мире меня зовут Силика и я — до недавнего времени самая обычная айнкрадская девчонка, в меру симпатичная, в меру безбашенная, в меру осторожная. Одна из тех, кто просто живет на нижних уровнях в свое удовольствие, общаясь с друзьями, любуясь красотами виртуального мира и время от времени устраивающая мобам геноцид, чтобы добыть себе средства к существованию.

Я никогда не хотела попасть на передний край, не мечтала о славе и судьбе Проходчика и не грезила воинскими подвигами, подобно многим моим знакомым. Сказать по правде, я и в реальный мир-то не горела желанием возвращаться.

Что меня ждало там? Мачеха, после смерти моего отца отхватившая солидный куш от его наследства? Так ей плевать на меня, я даже не уверена в том, погиб ли папа своей смертью.

Моей целью было уйти от нее. Денег, оставленных отцом лично мне, вполне хватило бы на приличное образование и комнату в общежитии, но, увы, эти деньги будут доступны мне только после совершеннолетия, до которого еще два года. А пока этого не произошло, я, подобно миллионам своих сверстников, убивала время на просторах всемирной паутины.

SAO… ничего в моей жизни не изменило. Мне просто надо было дожить до того момента, когда энтузиасты добьют последнего босса, забрать деньги, закончить школу экстерном и продолжить исполнение своего немудреного плана. Если поднапрячься, я возможно даже не выбьюсь из графика.

Так что я просто жила. Когда мне исполнилось шестнадцать, я, вместе с парой знакомых, покинула Стартовый город в компании с приставленным к нашей партии армейцем, который должен был помочь нам на первых порах в овладении премудростями Системы.

Айнкрад оказался совсем не таким страшным местом, как всем нам казалось. Точнее, он не был таким сейчас, когда схлынул кровавый прибой первых месяцев нашего заключения. В продаже имелись подробнейшие карты всех открытых уровней и толстенные талмуды с подробным описанием всех мобов, которых когда-либо побеждали игроки. Их изданием и продажей занималась гильдия «Вестник Айнкрада» совместно с крупнейшими гильдиями переднего края и, я подозреваю, имея с этого некислые бабки.

К тому же — с нами был Талан, из «Адаптационного» отдела Армии, опытный наставник, уже проведший через «курс молодого бойца» не один выводок желторотых птенцов вроде нас. Он терпеливо растолковывал нам все нюансы мобовских алгоритмов и учил нас стандартным приемам работы в команде, внесистемным навыкам и просто — «искусству меча».

Так что на средних уровнях, если не терять голову, было лишь чуть более опасно, чем в многолюдном человеческом муравейнике, в котором мы жили раньше. Так же, как и там, все, что требовал от нас Айнкрад — это неукоснительное следование правилам безопасности и разумная осторожность.

Мы расстались с Таланом, когда он довел нас до двадцатого уровня, после чего армеец отправился за новой партией «новобранцев», а мы разбрелись кто куда, парни — качаться дальше, чтобы попасть на передний край, ну а я… Я просто путешествовала по Айнкраду, меняя партии и этажи как перчатки, ни к кому особо не привязываясь, пока наконец не осела здесь, на четырнадцатом этаже, где и произошло событие, резко изменившее мою жизнь раз и навсегда.

Начиналось все достаточно просто и невинно. Обычный рейд за лутом, очередная новая партия незнакомых ребят, шутки, смех и звон клинков.

А потом ко мне подошел Пушок, с довольным мурчанием потерся о мое колено и благосклонно принял подношение в виде куска мяса. Такое редко, но все же случалось, — игрокам каким-то образом удавалось найти общий язык с мобами, после чего в профиле появлялся новый навык: «Приручитель зверей».

Вот только в моем появилась совсем другая надпись… Не иначе как в результате глюка Системы я стала обладательницей уникального навыка, называвшегося «Повелитель зверей». У меня не было ограничения на количество и тип фамилиаров, мне были доступны некоторые подозрительно похожие на магию приемчики, вроде обмена телами… Жаль, что тогда меня никто не предупредил, что в дополнение к могуществу всегда прилагается целая куча проблем…

Естественно, я тут же растрепала эту новость лучшей подруге, а уже от нее эта информация ушла в руки «Ночных волков», гильдии, которая по соглашению с Армией, должна была заниматься охраной правопорядка на четырнадцатом уровне. Они и занимались… только делали это в своем стиле, называвшемся нелицеприятным словом «рэкет».

Армия и игроки закрывали на это глаза, ведь за порядком они все-таки следили, отгоняли «конкурентов» и имели достаточно мозгов, чтобы «наглеть в меру». Такая ситуация всех устраивала, а потому «байкеры» чувствовали себя хозяевами этажа.

Я не злилась на Мару. Она не была предательницей — просто такой же глупой девчонкой, не знающей законов жизни, как и я сама.

В реальном мире существует изречение «Сила приносит свободу». Я, опираясь на свой собственный опыт, с уверенностью заявляю — все это хрень собачья.

Хочешь быть свободен — оставайся ничтожеством, на которого всем плевать.

Уникальный навык — это СИЛА, самая большая сила, которую только можно получить в этом виртуальном мире и именно из-за нее я сейчас прячусь в сырой, грязной пещере в глухом лесном углу, обреченно ожидая того момента, когда меня, наконец, найдут. Из-за нее мне пришлось удалить всех знакомых из списка друзей, которые могли бы меня найти благодаря функции «Поиск друга». Ведь это так просто — приставить клинок к горлу и доброжелательным тоном поведать о вариантах: жизнь или предательство.

Не хочу, чтобы моим друзьям пришлось делать такой выбор.

Я не могу сбежать порталом на другой этаж — уж в город-то «байкеры» меня точно не пустят. Я не могу покинуть зону влияния «волков» через Башни, потому что и там стоят дозорные.

Я, наверное, смогла бы убить их и прорваться через толпы мобов, но… мало того, что я просто напросто не способна на подобное, так это еще и раз и навсегда поставит меня вне закона, подкрасив мой курсор багряно-красным цветом пролитой крови.

Я в ловушке. Я даже не могу прятаться в этой пещере до конца игры — как только до «байкеров» дойдет, что они не смогут меня найти самостоятельно, они просто продадут информацию обо мне ребятам посерьезнее, которые прочешут лес частой гребенкой, выковыряв заинтересовавшую их особу из любой дыры, в которую она забьется.

У меня больше нет выбора, нет свободы. Да и была ли она хоть когда-нибудь? Сейчас я склонна ответить на этот извечный вопрос отрицательно.

Свободы не существует. Есть Судьба. И путь, выбирающий нас.

Моя судьба пришла ко мне в образе серого красавца с пушистым хвостом, а затем напомнила о себе случайной встречей с людьми, которым не стыдно будет вручить свою свободу, раз уж у меня ее все равно больше нет.

Вчерашняя парочка ощутимо напряглась, когда я вышла из леса в компании Пушка и Миши.

Мечница в черном мгновенно развернулась в сторону потенциальной угрозы и, перехватив короткий меч в левой руке обратным хватом, сместилась вправо, прикрывая своим телом напарника. Который, кстати, не выказывал ни малейших признаков страха, даже не потянувшись к торчащей из-за спины рукояти клинка, — лишь рассматривал мой зверинец с нескрываемым любопытством.

Оно и немудрено — я ведь видела вчера, на что способна эта машина смерти. С такой напарницей можно не бояться никого и ничего в этом мире… да и в любом другом тоже.

— Приветствую вас, милорд, миледи, — низкий поклон в пояс, открывающий незащищенную доспехами шею. Я уже, черт возьми, ничего не боюсь. — Я хотела бы вручить вам свою жизнь и свободу. Что скажете?

Глава 9

Бродячий босс

— Милорд, на нижних уровнях неспокойно…

Молодой паренек, лет семнадцати на вид, церемонно преклонил колено и склонил голову, а потому не видел, как я раздраженно скривился. Кто бы знал, как меня достали эти правила этикета и поклонение обитателей нижних уровней!

То ли дело Проходчики, признающие мое право командовать и беспрекословно подчиняющиеся приказам, но при этом способные в случае чего послать по матери, по-дружески подколоть и никогда не гнущие спину.

— Армия больше не может нас защитить, — между тем продолжал паренек, не вставая. — Из-за ее слабости крупные гильдии наглеют без меры, требуя все больше «налогов», зашевелились «оранжевые», кое-кто даже поговаривает о появлении «красных» гильдий, преемников уничтоженного «Веселого Гроба». Двадцать первый уровень просит у Рыцарей защиты.

Мне оставалось только недоуменно качать головой. Все же нижние уровни и передний край — это словно две разных вселенных, населенных совершенно не похожими на своих соседей людьми.

Вот что бы было, если бы РыК вдруг стал требовать с остальных Проходчиков деньги под предлогом «защиты» или еще каким идиотским поводом? Да нас бы сожрали на следующий день, даже не посмотрев на то, что мы считаемся (да и являемся, смею утверждать) сильнейшими, умудрившись собрать у себя, кроме всего прочего, трех обладателей уникальных навыков!

Ну вот сколько там человек в этих преступных гильдиях или, скорее, бандах? Ну один-два десятка в каждой, может быть три. А сколько всех остальных? Да они их шапками закидают, если захотят!

Но нет же! «Мы просим у Рыцарей защиты»!

Не понимаю, чего они ждут, на что рассчитывают? Что мы бросим прохождение игры и спустимся «с небес», чтобы подтирать им носы и разбираться с проблемами, с которыми они и сами в состоянии справиться?.. А открывать новые уровни кто будет? Неужели перехотели возвращаться домой?

Нет, если потребуется, то РыК и в одиночку надает по щам всем нехорошим парням, что отбирают конфетки у бедных беззащитных обвешанных оружием и закованных в броню не хуже средневековых рыцарей детей. Но ради чего, спрашивается? Людей не убивают, порядок поддерживают…

Все слишком привыкли, что Армия все делает бесплатно. А как по мне, если не хочешь или не можешь защитить себя сам, будь готов платить и подчиняться тому, кто на это способен.

Мысленно тяжело вздохнув, я поборол желание потереть неприятно покалывающие виски. Возможно, я слишком категоричен и местами даже циничен, но меня и правда достали все эти просители.

— Мы услышали тебя, — кивнул я, старательно поддерживая бесстрастный тон и морду кирпичом. Кинув взгляд на лежащую передо мной на столе бумажку, я хмыкнул. Какое громкое имя… — Энинг. Мы посмотрим, что можно сделать.

— Ну почему они все идут к нам? — тяжело вздохнул я, когда за представителем двадцать первого этажа закрылась дверь. — Почему не к «Ветру» или «Черным»? И, самое главное, почему этим должен заниматься я?!

— Люди всегда тянулись к силе, — успокаивающе произнесла моя бессменная телохранительница, отважно решившаяся разделить со мной тяготы представительской работы. Присев на подлокотник массивного кресла, больше похожего на трон, она шутливым тоном продолжила. — И потом, чего ты возмущаешься, сегодня финал чемпионата, а значит, завтра Курт вернется на свою должность «специалиста по связям с общественностью», а мы с тобой возобновим геноцид.

— Хорошо бы… — прислонившись лбом к плечу не надевшей сегодня доспехов Каны, я тихо спросил. — Думаешь, я слишком строг к ним?

Я ничего не говорил ей о том, что думаю обо всех этих «просителях», но уже давно убедился, что скрыть свои эмоции от напарницы у меня не получится никогда. Она слишком хорошо меня знает.

— Ты судишь их по себе, — мягко ответила она, запуская пальцы в мою отросшую шевелюру, и я уловил в ее голосе тень осуждения. Слабую, почти незаметную тень, которая, тем не менее, больно уколола меня куда-то в район груди. — Я, конечно, человек пристрастный, но при таком подходе хоть сколько-нибудь достойных людей в этом мире найдется всего пара сотен.

Я вздохнул. Кана как всегда права — у меня всегда были строгие требования к себе, но в последнее время я стал забывать, что все остальные вовсе не обязаны стараться им соответствовать. Окружающие — просто люди, со своими слабостями и пороками и вовсе не виноваты в том, что один идеалист упорно пытается стать идеальным человеком так, как он сам трактует это определение.

— Хорошо, замнем для ясности, — слабо улыбнулся я. — Но нам действительно стоит подумать, можем ли мы что-то сделать для нижних уровней, без ущерба для нашего основного дела.

— Вот и думай, а мое дело — мечом махать, — хмыкнула Кана.

— Лентяйка, — пробубнил я. — Хорошо устроилась, блин.

— Не жалуюсь, — не стала спорить моя напарница, перебирая пальчиками мои волосы, отчего у меня куда-то пропало желание спорить.

— Ладно… — сдался я. — Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Ты — машешь мечами и одним взглядом пугаешь лентяев, отлынивающих от прохождения игры, Курт — треплет языком на благо РыКа, а мне, видимо, суждено до самой смерти заменять вам то серое вещество, которое вы ленитесь использовать.

— Это ты со мной сейчас согласился или оскорбил? — не поняла Кана.

Я только молча потерся носом о ее плечо и глубоко вдохнул в себя цитрусовый аромат лучшей девушки на свете.

— Сам не знаю, — наконец ответил я. — Ай!

Это Кана легонько дернула меня за ухо. Легонько — это потому, что мы оба с ней прекрасно понимали, что весь этот диалог — просто пустой треп ни о чем, который мы поддерживали исключительно ради того, чтобы услышать голос друг друга. Ну, по крайней мере, так делал я.

Нашу идиллию прервал негромкий кашель, тщетно пытающийся казаться тактичным.

— Чего надо? — «вежливо» поинтересовался я, неохотно скосив глаза на ехидно ухмылявшегося РыКовца.

— Дык список принес, господин сублидер, — ответил этот фигляр и продемонстрировал здоровенный лист бумаги. — Тот самый, «контактный».

— Давай сюды, — вздохнул я, неохотно отрываясь от плеча напарницы.

Заполучив в руки самый секретный на данный момент документ РыКа и подтвердив его загрузку в индивидуальную память нейрошлема, я пробежался глазами по длинному списку имен. Вообще эта идея пришла в голову Хитклифа почти неделю назад и, после недолгих дебатов, была безоговорочно одобрена всем составом «Рыцарей».

«Контактный» список был, как нетрудно догадаться, перечнем настоящих имен моих согильдийцев вкупе с их адресами на Той Стороне. Кроме этого, если «тыкнуть» пальцем в чье-то имя, открывалось новое окошко, где были слова, которые требовалось передать родным в том случае, если… ну, в общем, и так ясно. Мои контакты там, кстати, тоже были… правда, мне пришлось использовать девичью фамилию матери, а в качестве домашнего адреса указать дом, в котором жила моя бабушка по материнской линии в Подмосковье.

Доступ к этому документу на данный момент имело только высшее руководство гильдии, но по окончании игры было обязано рассекретить этот список, доведя эту информацию до каждого члена гильдии.

В том, что однажды мы вернемся в реальность, не сомневался уже никто. Три недели назад мы открыли пятидесятый уровень и, после собрания крупнейших гильдий переднего края, объявили о месячном отпуске всего сообщества Проходчиков. Звучит достаточно невинно, но на деле это решение имело гораздо большее значение, чем казалось на первый взгляд.

Раньше мы боялись остановиться, боялись, что нам не хватит духу вновь вернуться на передовую, что стоит нам дать себе слабину — и надежда рухнет, как карточный домик, растворившись в тоске по дому, оставшимся на той стороне родным, погибшим товарищам и страхе за свою жизнь.

Сейчас этот страх исчез и мы наконец смогли позволить себе отдохнуть.

— Очень хорошо, — сказал я вслух, отправляя список в инвентарь. — Беги давай, а то еще опоздаешь на матч.

— Я-то не опоздаю, — улыбнулся Каин и, уже от самой двери, добавил. — Смотри, Терри, я поставил десять тысяч на то, что ты сдашься до конца этого месяца.

— Иди уже… — буркнул я. — Нашли, блин, себе развлечение, устраивать тотализатор на тему нашей личной жизни.

— Ты знаешь способ, как это прекратить, — хмыкнула Кана. — Кстати, я в этом тоже участвую.

— И ты, Брут?.. Сколько хоть поставила?

— Двадцать кусков, а на что — не скажу.

Я вздохнул. На редкость дебильная ситуация и, что самое обидное, мне некого винить в происходящем. Сам во всем виноват.

Тема, на которую открыли тотализатор с банком в полмиллиона коллов (и продолжающего расти), была проста — дата, когда я, наконец, сдамся и предложу Кане стать моей девушкой. Сейчас наши отношения… если честно, понятия не имею как их обозвать. Она была кем-то куда большим, чем просто друг, но и моей девушкой назвать ее было нельзя.

Жутко неопределенная ситуация, которая забавляла всех окружающих, повергала в уныние меня и… веселила Кану. Вот уж чьей реакции я совсем не понимал, — она еще и ставки на это делает!

Хотя… мы практически не расстаемся как непосредственно на переднем крае, так и вне его, живем в одном доме (правда, в разных комнатах), а сейчас — сидим наедине практически в обнимку. Чем не парочка?

Промежуток времени, спустя который я наконец признаю этот факт вслух, измерялся только границами моего упрямства. К несчастью, запасов этого добра у меня хватило бы на десятерых…

— Ладно, нам пора, матч начнется через час, — перевел я тему, вставая с кресла и учтиво протянув руку Кане. — А там еще полчаса от телепорта топать.

В SAO, как, собственно, и в любой другой РПГ существует тип предметов, называемых «уникальными», то есть существующими в единственном экземпляре. К ним относится мой Гвардеец, сейчас висевший в моей гостиной, Рассветная Слеза моей напарницы и прочая элитная экипировка Айнкрада.

Но спектр существующих уникальных вещей не ограничивался одной только «боевой» направленностью, — существовало еще энное количество бесполезных в бою предметов. Мои семейники с Бартом Симпсоном, курительная трубка с бесконечным запасом табака, выкупленная моим боссом у «Черного лотоса», бутылка «советского» шампанского — всего известно около двадцати предметов, зачастую полностью бесполезных, но, тем не менее, вызывающих дикий ажиотаж у всего Айнкрада.

Над тем, кому повезло отхватить себе такую редкость постоянно подтрунивали все, кому не лень… а затем выворачивали карманы, подсчитывали имеющуюся наличность и предлагали продать «уникалку» за всю имеющуюся у них коллы. Однако, несмотря на порой астрономические суммы, такие вещи очень редко меняли своих владельцев. Они считались некими талисманами удачи, повышающими шанс выпадения ценного лута, зримым воплощением благосклонности Фортуны, а оскорблять эту ветреную особу не хотелось никому. Ходили упорные слухи, что рискнувшие продать уникальную «бытовую» вещь вскоре погибали крайне глупым образом. Я точно знал, что ничего подобного не происходило, но… продавать труселя не спешил.

Проходчики, как и все представители опасных для жизни профессий — жутко суеверный народ.

А сейчас мы отправляемся на финал Чемпионата Айнкрада, который стал возможен только благодаря одной из таких «бесполезных» вещичек.

Эта история началась с того, что Силике, вошедшей в состав занимавшегося выполнением различных квестов и выбиванием ценных вещичек из мобов «второго боевого» отдела РыКа, в качестве награды за зубодробильный двухдневный квест выдали… футбольный мяч.

Покумекав в узком семейном кругу, мы решили попробовать сделать деньги из воздуха, организовав ресурсами РыКа уже упомянутый чемпионат. Результат получился впечатляющим, — уже сейчас чистая прибыль от этого проекта превысила три миллиона коллов!

Контингент игроков SAO на Той Стороне, прямо скажем, не блистал фанатами спорта в общем и футбола в частности, но когда Рыцари объявили о Чемпионате… в общем, неожиданно выяснилось, что каждый узник Айнкрада души не чает в футболе. И дело здесь было не во внезапно проснувшейся любви к спорту, нет, — просто в SAO существовало не так много развлечений. К тому же, наша затея была приветом с той стороны, настоящим глотком СВОБОДЫ и это никого не могло оставить равнодушным.

Отдельным бонусом всей этой затеи лично для меня стало лицезрение того способа тренировок, который изобрели остальные гильдии, решившиеся попытать счастья в Чемпионате.

Изначально, так как мяч был только один, был составлен график тренировок для всех заявивших об участии команд, но это, само собой, не решило проблему, даже несмотря на то, что несчастный кусок резины был занят круглосуточно. До сих пор не знаю, в чью безумную голову пришел распространившийся впоследствии повсеместно способ тренировок.

Выглядело все это так. Брался ровный открытый участок пространства обязательно внутри безопасной зоны (обычно, центральная площадь), устанавливались выкованные кузнецами ворота… а затем происходило нечто, до сих пор вызывающее у меня приступы гомерического хохота.

В центре самопального поля ставился… камень, хотя бы отдаленно напоминающий по форме и размерам футбольный мяч и… начиналась игра. Прикол был в том, что, так как тренировка происходила внутри безопасной зоны, носящийся по полю с бешеной скоростью булыжник не мог никого даже поцарапать, вовремя останавливаемый тусклым фиолетовым защитным полем. Ну, а имея достаточно высокие характеристики, не составляло особого труда запульнуть бедным камешком метров на пятьдесят.

А если еще вспомнить, что в колоде навыков «рукопашный бой» или «боевые искусства» имелось достаточно «пинательных» спец-приемов, выглядело все это безобразие… впечатляюще.

Курт, впервые увидев это издевательство над здравым смыслом, назвал это «суровым айнкрадским футболом» и громко сокрушался о том, что не может записать все это на видео, потому что на Той Стороне на слово ему никто не поверит.

Уже становясь на испещренный непонятными символами круг телепорта, я оглянулся на резиденцию РыКа, ставшую таковой совсем недавно.

Вообще, мы уже давным-давно могли себе позволить приличный домик, но встретили неожиданное препятствие в лице нашего лидера. Хитклиф заявил «Хочу замок!» и отмахивался от всех жалоб согильдийцев, задолбавшихся проводить совещания в случайных забегаловках или на открытом воздухе.

И вот, когда мы наконец добрались до Грандума, он таки дождался.

Сорок пятый уровень представлял собой огромное озеро, или, скорее, море, с большим, пару километров в поперечнике, островом в центре. На этом острове вольготно раскинулся город под звучным названием Грандум, в центре которого гордо возвышался огромный белокаменный замок с одноименным названием. Башня же, ведущая на сорок шестой этаж, возвышалась сразу за ним.

Хитклиф влюбился в это монструозное строение с первого взгляда и астрономическая сумма, запрошенная НПС-управляющим города, остановила его всего на пару часов. Ровно столько ему понадобилось времени, чтобы связаться с главой «Горна и Молота», которому уже становилось тесновато в прежней резиденции, привести его на место и уговорить купить шикарную штаб-квартиру вскладчину. Теперь левое крыло замка принадлежало РыКу, а правое, соответственно, горнякам. Обычные же дома в Грандуме (который город), постепенно раскупались рядовым членами гильдий-владельцев замка, а сам город благодаря этому быстро стал крупнейшим центром торговли и ремесел во всем Айнкраде. Можно сказать, что теперь у союза двух гильдий появился свой собственный город.

Кстати, показательный факт, — ранее только у Армии была такая привилегия, как целый город, находящийся под их полной властью. Еще пару месяцев назад жизнь нижних уровней вращалась вокруг Железного Дворца, — теперь его место занял Грандум. И, в качестве бонуса, только здесь соприкасались нижние уровни и передний край.

Мы, Проходчики, всегда кочевали с места на место, поднимаясь к небесам вслед за передним краем и спускаясь на нижние уровни только ради покупки уникального снаряжения или редких квестов — все остальное можно было получить и на фронте.

И вот теперь нижние уровни в лице «Горна и Молота» и Проходчики в лице РыКа нашли точку соприкосновения в Грандуме. Не знаю, кому как, а лично мне это напомнило о том, ради чего, собственно, мы сражаемся.

За полтора года, что я провел в Айнкраде, «пройти игру» стало смыслом жизни, задачей номер один, непререкаемым императивом, принимаемым без каких либо обоснований. Я просто шел вперед, постепенно забывая, с какими мыслями и надеждами я делал первый шаг. Путь заслонил собой Цель.

Не могу описать взгляды посетителей ставшего одним большим рынком Грандума, которыми они провожали членов РыКа и прочих гильдий Проходчиков. Надежда, восхищение, почитание…

Мы сражаемся и погибаем в боях с порождениями Системы в том числе ради них. Я не могу объяснить почему, но чувствую — нам ни в коем случае нельзя об этом забывать и сегодня Кана в очередной раз мне об этом напомнила.

Белоснежная громада Грандума исчезла в мягкой голубой вспышке телепорта и я привычно зажмурил глаза, чтобы открыть их уже на площади жилой зоны тридцать первого уровня, переполненной спешащим к выходу из города и возбужденно переговаривающимся народом.

Я запрокинул голову к иллюзорному подобию неба, прищурившись, посмотрел на клонящееся к закату иллюзорное солнце и вдохнул полной грудью иллюзорный кристально чистый воздух. Завладев иллюзорной ладошкой своей прекрасной девушки, я сделал первый уверенный шаг к иллюзорному финалу иллюзорного Чемпионата.

— Итак, мальчики и девочки, сожмите покрепче ваши кулачки и молитесь Рандому, чтобы не потерять вложенные в тотализатор деньги, — заливался соловьем Курт, по единодушному решению всего РыКа назначенный на почетную должность бессменного комментатора. — В финале всего этого бардака, по недоразумению названному Чемпионатом по футболу, столкнуться в темном переулке два спортивных титана нашей тюрьмы мягкого режима — армейский (какая неожиданность!) «ЦСКА» и «Ремесло» наших «горных дел мастеров».

Как вы, возможно, все еще помните, не далее как позавчера Рыцари эпично продули в полуфинале «Ремеслу», а армейцы уделали «Солянку» Серебряков и негр… пардон, достойных представителей гильдии «Черный Лотос». Мое патриотичное сердце жаждет мести, поэтому не удивляйтесь тому факту, что я болею за детишек Полковника.

Я рассеянно скользил взглядом по трибунам Арены, пытаясь на глаз прикинуть количество народу, пришедшего поглазеть на «последний матч сезона». По моим прикидкам выходило больше пяти тысяч человек. Смешная цифра для Чемпионата Мира на той стороне и головокружительный успех в реалиях Айнкрада.

— Вот трепло… — проворчала сидящая рядом Кана.

— Не завидуй, — озорно улыбнулась обернувшаяся Силика, устроившаяся рядом ниже. — Человек нашел свое место в жизни!

— Ты сегодня тоже отличилась, — нахмурилась моя напарница. — Помалкивай, а то я прочитаю тебе лекцию о том, как нехорошо пугать людей.

Ветреная Повелительница только довольно хмыкнула, видимо, припомнив лица «обывателей», когда она заявилась на матч верхом на ДРАКОНЕ. Лазурный Пино и сейчас был здесь, свернувшись клубочком у ног хозяйки, и безмятежно посапывал, высокомерно игнорируя испуганных таким соседством зрителей, еще не успевших привыкнуть к зрелищу миролюбивого дракона ростом по человеку по грудь и обладающего клыками длиной со средних размеров кинжал.

Я молчал, не встревая в их перепалку и продолжал скользить взглядом по толпе, словно пытаясь отыскать… что-то, но все, что я видел — это спины людей, сидящих ниже и… Нет, не только спины.

Прямо подо мной, у самого дна Арены, у бортика, ограждающего поле, стояла высокая фигура в черном. Прямой меч в простых потертых ножнах у пояса, длинные, скрещенные на груди руки, длиннополый плащ, скрывающий подробности экипировки и фигуры… Очень подозрительная личность.

Словно почувствовав мой взгляд, незнакомец поднял голову, уставившись на меня черными провалами отверстий костяной маски, подозрительно напоминающей лицевую часть человеческого черепа, и я вздрогнул от пробежавшей по телу волны ледяных мурашек.

— Что-то не так? — коснулась меня теплая ладошка. Мне иногда кажется, что напарница скрывает от меня второй уникальный навык с названием «телепатия».

— Все в порядке, — я с трудом оторвал взгляд от фигуры в черном и попытался выдать успокаивающую улыбку.

— Ну хорошо… — с сомнением протянула Кана, кинув взгляд на Арену, как раз туда, куда я смотрел секунду назад.

Вновь переведя взгляд обратно, я, разумеется, не обнаружил никаких следов зловещего незнакомца. А ведь прошло всего пара секунд…

«Это не к добру…» — подумалось мне.

— Пять минут до начала матча, счет по-прежнему ноль-ноль! — Глянцевый Рыцарь выдал очередной прикол из комментаторского арсенала, а я постарался выкинуть этот маленький инцидент из головы. По крайней мере, до конца матча.

— Все, вы как хотите, а я — домой! — решительно хлопнула по столешнице Милана и поднялась из-за стола, проигнорировав тот факт, что для этого ей пришлось опереться на сидящего рядом меня.

— Не покидайте нас, о прекрасная нимфа! — всплеснул руками абсолютно трезвый Курт, выглядевший, однако, не лучше всей остальной компашки, отмечающей победу «Горна и Молота». — Вы героиня дня, без вас эта вечеринка лишена смысла!

— А вот меня ты никогда не называл прекрасной нимфой, — прикинулась обиженной моя напарница.

— И не буду! У тебя вон Терри есть, это его обязанность!

— Что, значит, если девушка не свободна, ей уже и комплиментов делать не надо?

— Ну а как ты думала? Такова суровая реальность, детка!

— А вот за детку ответишь! Пойдем выйдем!

Я ухватил за руку Милану, решившую воспользоваться маленьким переполохом и свалить подальше от нашего гиперактивного комментатора, который, судя по всему, всерьез решил побороться за сердце «горнячки».

— Никуда ты одна не пойдешь, — твердо заявил я. — А то я уже вижу завтрашние заголовки «Вестника»: «Капитан команды «Ремесло», выигравшая для своей гильдии золотой кубок в последнем матче, найдена утром спящей в придорожной канаве!» Меня же твой босс на ленточки порежет, даром что мечом пользоваться не умеет.

— Так будь джентльменом, проводи даму!

— Зачем тебе этот сухарь, когда есть такой замечательный я? — это Курт.

Он что, не понимает, что слишком назойлив? Надо будет серьезно с ним поговорить… утром. Если не забуду.

— Ша, ребята, — сказал свое веское слово Хитклиф, отрываясь от бочонка с пивом, который они распивали на пару с Седриком за соседним столиком. — Вон, наша Повелительница уже носом клюет. Валите-ка вы по домам.

— И ничо я не клюю, я не курица, — сонно пробормотала Силика, разодрав на мгновение слипающиеся глаза.

— Дурдом… — вздохнул я. — Глянцевый, на тебе Силика, мы с Каной проводим Милану. Остальные… — я обвел взглядом бурлящую «Кривую Подкову». — Остальные сами разберутся, чай не маленькие.

— А мы, значит, маленькие… — пробурчал Курт, послушно вставая из-за стола.

— Не комплексуй, — посоветовала моя напарница. — Мастерство может компенсировать размер.

— А тебе палец в рот не клади, — заметил я, разглядывая возмущенно хлопающего глазами Курта, судорожно пытающегося подобрать достойный ответ.

— По локоть откушу, — согласилась Кана. — Ну что, идем?

Вместо ответа я перекинул через плечо руку героини вечера и направился к выходу.

— И зачем ты научил ее разговаривать?.. — услышал я за спиной тихое бурчание Глянцевого Рыцаря.

Честное признаться, меня уже успело порядком достать шумное всеайнкрадское празднование финала Чемпионата и вполне ожидаемой победы «Горняков». Если бы в этом мире не существовало такой замечательной вещи как безопасные зоны, а мобы могли передвигаться самостоятельно — к сообществу на огонек заглянул бы всем известный пушистый северный зверек.

Хотя я, конечно, несправедлив к своим фронтовым соратникам — они вполне заслужили эту разгульную вечеринку. Просто меня не покидает плохое настроение после встречи с незнакомцем в костяной маске. Внутри противно ворочался червячок дурного предчувствия, шепчущий где-то глубоко в душе о скором нашествии неприятностей.

Покинув «Кривую Подкову», я полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух пятнадцатого уровня и, устроив Милану поудобнее, поковылял к телепорту.

Однако добраться сегодня до дома мне было не суждено. Заметив огромный золотой вопросительный знак, я остановился и удивленно на него уставился. Насколько я помнил, около «Кривой Подковы» не было ни одного НПСа, выдающего квесты.

— Это откуда ты здесь такой красивый нарисовался? — озадачено пробубнил я.

— Я ищу помощи, полубог, — проскрежетал чей-то голос и я наконец догадался опустить взгляд на…

Костяную маску? Я ведь был уверен, что это игрок! Неписям вообще не положено даже просто сходить с места, не то что шастать с тридцать первого уровня на пятнадцатый! И к тому же…

— Как ты меня назвал? — переспросил я, понадеявшись, что ослышался.

— Полубогом, — ответил НПС. — Мне можешь помочь только ты.

Ну конечно, слышали мы уже эту песню… от каждой выдающей квесты неписи по сто раз на дню. Вот только эта конкретная непись…

— Что тебе от меня нужно?

В конце концов — это всего лишь квест.

— Спасибо, что согласился мне помочь, — лязгнул Костяная Маска.

— Это когда это я… — начал было я, но прервался, расслышав тихий звоночек принятого квеста. Что за…

— Херня? — закончила за меня Кана. Ну конечно — мы же все еще в партии, а значит, квест приняли оба. — Какого черта здесь происходит?!

— Убей меня, полубог, — прервал ее Костяная Маска. — Я помогу тебе… дам стимул.

В следующее мгновение он исчез. Милана, все так же висевшая на моем плече и, кажется, благополучно уснувшая, дернулась и с хриплым выдохом открыла глаза. Скосив глаза на подругу, я оцепенело уставился на кончик черного клинка, торчащий из ее груди и медленно расползающиеся от него во все стороны светящиеся трещины.

Тихий хрустальный звон, ненавистный каждому жителю Айнкрада, являющийся нам в кошмарах, заставляющий просыпаться в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Исчезнувшая тяжесть, неожиданно освободившиеся руки, сейчас автоматически пытающиеся удержать облако медленно поднимающихся к ночным небесам сверкающих полигонов.

— Но мы же в безопасной зоне… — прохрипел я. — Здесь нельзя умереть…

— Теперь можно. С небольшой помощью моего «Убийцы Королей», конечно…

— Ты убил ее…

В голове было пусто, мозг отказывался признавать реальность происходящего.

«Это невозможно… — билась в голове отчаянная мысль. — Она не может умереть».

— Она же в моем списке…

— Убей меня, полубог, — повторил Костяная Маска и сделал шаг назад, прямо в закрутившуюся за его спиной синюю воронку кристалла-телепорта, всего лишь на мгновение опередив стремительный бросок Каны — ее клинки лишь бессильно рассекли воздух. — Если сможешь.

Дрожащей рукой я с третьей попытки открыл меню, ткнул трясущимся пальцем в «Квесты» и…

— «Убить Бродячего Босса, собственное имя: «Крадил». Ранг задания: «S+». Награда: жизнь»…

Глава 10

Нарушенное обещание

Рыть мечом влажную от недавнего дождя землю — крайне неблагодарное занятие, смею вас уверить. Однако я продолжал ковырять ее «Хранителем», упорно стараясь ни о чем не думать.

В конце концов даже мое казавшееся неиссякаемым упрямство подошло к концу. Вложив клинок в ножны за спиной, я подхватил массивную мраморную плиту и попросту воткнул ее во влажную почву. Убедившись, что надгробный камень не шатается, я присел рядом, бездумно уставившись на последнее пристанище моей подруги.

Все последние сутки я думал о том, что скажу, когда буду это делать. Я сочинил сотни вариаций своих речей, сам прекрасно понимая, насколько они пусты и лживы. Все, что я мог сказать, было:

— Я не смог ее защитить, Стэн…

Сделав над собой усилие, я перевел взгляд на стоявшее рядом надгробие ее мужа, которого я тоже не смог защитить. Они были первыми, кто поверил в меня, они были первыми, кто встал со мной плечом к плечу в этой войне за свободу и сейчас они оба мертвы. А я жив.

Почему я все еще живу, а их бездыханные тела на Той Стороне уже гниют в осиновых гробах?

Бродячий Босс, это ходячее воплощение ужаса, назвал меня полубогом. Поневоле закрадываются мысли — может быть, именно в этом причина того, что я все еще дышу? Что Система, подчиняясь воле моего безумного отца, незаметно корректирует вероятности, подстраивая все так, чтобы я не погиб? Что мобы наносят мне меньше урона, что лут мне падает чаще, а при выборе целей для атаки я всегда стою в конце списка? Может и сделавшая меня знаменитым способность к сильнейшим критическим ударам, мой личный внесистемный навык — тоже дело рук бездушной Системы?

Что, в таком случае, будет дальше? Окружающие меня люди будут умирать, принимая на себя предназначавшиеся мне удары, даже не желая этого делать? И я выживу в любой передряге, оплачивая спасение чужими жизнями?

— Я не смог ее защитить… — Я мог сказать только это. Не попросить прощения, не пообещать, что такого больше не повториться, — только признаться в своем поражении. Не думаю, что Стэну есть дело до того, что я горюю о ее смерти ничуть не меньше, чем горевал о его.

По моим щекам против воли катились крупные, обжигающие не хуже серной кислоты слезы, тяжелые и не приносящие облегчения. Хотелось оскалить клыки и рычать, подобно дикому зверю, вцепившись в горло тому, кто причинил мне боль.

— Я не смог… Маленький самонадеянный гордец клялся на могиле лучшего друга, что больше никто из его друзей не умрет. Однажды совершив невозможное и спася любимую от смерти он поверил, что так будет всегда. И вот теперь твоя жена мертва. Что скажешь, Стэн?

Кажется, я брежу… Разговаривать с мертвыми — явно не признак душевного здоровья.

Да наплевать.

— Скажи что-нибудь… Прокляни меня, ударь, убей, если посчитаешь нужным! Она мертва из-за меня, Стэн!! Понимаешь?!!

Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и, развернув на сто восемьдесят градусов, прижали к себе. Я попытался было сопротивляться, вырваться из цепкой хватки, но у меня, само собой, ничего не вышло. Кана всегда вкладывала в «Силу» больше очков чем я…

Я рыдал у нее на груди, как сопливый мальчишка, которым, я, собственно, и являлся. За полтора года, проведенных на этой войне я успел позабыть о том, что я — всего лишь шестнадцатилетний подросток. Я должен гонять в футбол во дворе, бунтовать против учителей и родителей, пробовать курить и тайком целоваться с девушками, а не сражаться в этой бессмысленной войне против всего мира за свою и чужую свободу.

Окружающие, обманутые цифрами в моем профиле, относились ко мне как к взрослому и я успешно обманывал их и самого себя. Наверное, я действительно внутренне взрослее, чем мое настоящее тело, раз никто ничего до сих пор не заподозрил, но… Мне всего шестнадцать с половиной, я еще ребенок. Со мной не должно было произойти всего этого.

Однако это произошло. Судьба в лице моего собственного безумного отца заперла меня в виртуальном мире, обрекая на простой выбор: сражайся или позволяй сражаться другим, умирая за твое благополучие. Прикрывайся тем, что не достигших совершеннолетия не пускают на передний край не просто так, что взрослые и сильные дяди и тети знают, что делают, что они тебя спасут и со всем разберутся, заплатив, если потребуется, и своей жизнью.

Я сделал свой выбор. Решил сражаться за свою свободу и защищать тех, кто встанет со мной рядом в этой борьбе, пообещав себе, что они ни за что и никогда не умрут. И даже умудрился поверить в эту наивную чушь.

Это война и здесь умирают, пора мне уже принять эту истину.

— Все, истерика закончилась… — прохрипел я, крепче прижимаясь к Кане и старательно пряча лицо. — Прости, что тебе пришлось на это смотреть.

— Глупый… — прошептала она. — Слезы — нормальная реакция на смерть близких. Знаешь, сколько рыдала я, когда погибли мама с папой?

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Пожалуйста, ни умирай.

— Ни за что на свете. Забыл, я же самый крутой мечемахатель Айнкрада!

— С этим трудно спорить, — я не смог сдержать улыбки.

Не имеет значения, насколько мне больно и тяжело, неважно сколько испытаний мне придется преодолеть на выбранном пути. Пока она рядом со мной, я выдержу все.

Он пришел в город поздним утром, когда отоспавшиеся после эпичной двухдневной всеайнкрадской гулянки игроки собрались на главной площади, чтобы разбиться на партии и привычно отправиться в вылазку за пределы безопасной зоны в поисках лута, золота и приключений.

Сегодня в Альвейне, жилой зоне двадцать второго уровня таких приключенцев набралось ровно сорок два человека. Сейчас они разбились на множество небольших групп, обсуждающих куда конкретно они сегодня отправятся — поглазеть на открытую жилую зону пятидесятого уровня, в которую только сегодня начали пускать туристов или в поход за сокровищами Лепреконьих Лесов этажом выше.

Обычное Айнкрадское утро.

На мягкую вспышку телепорта никто не обратил внимания — всего-навсего очередной искатель приключений, пришедший сюда найти себе компанию на день.

Зато тихий хрустальный звон и шелест сталкивающихся в воздухе полигонов услышали все. Площадь мгновенно стихла, ошеломленно уставившись на высокую фигуру в черном плаще с костяной маской вместо лица, неподвижно застывшей посреди облака сверкающей смерти.

— Ты! — незнакомец на мгновение исчез, чтобы спустя мгновение появиться на прежнем месте, держа за шкирку какую-то девчонку в легком доспехе, смотревшей на него расширенными от ужаса глазами. — Отправляйся в Грандум, передай красно-белым что я устал ждать, когда они примутся за выполнение своих обязательств.

И швырнул девчонку в раскрывшуюся воронку портала, хотя никто не видел, чтобы он пользовался кристаллом. Последнее, что услышала девушка, перед тем как вывалиться перед воротами цитадели Союза, было:

— А вы все умрете, чтобы полубог со своей цепной псиной поторопились…

— …Вот так все и было, — девчонка всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, съежившись на стуле и вздрагивая всем телом.

Я махнул рукой Курту и Глянцевый Рыцарь, понятливо кивнув, подхватил девчонку на руки и вышел из Золотой Залы Грандума, места, где по традиции заседал Высший совет Союза, прижимая к груди хрупкое тельце и шепча какие-то успокаивающие глупости.

— Что за чертовщина твориться?! — тут же взял быка за рога Седрик. — Откуда вообще взялся этот Бродячий Босс, которому нипочем безопасные зоны? Мы же должны быть совершенно неуязвимы внутри городов!!

— Успокойся, торгашья душа. Пусть этим займутся профессионалы, — прервал его Хитклиф тяжелым голосом и глава Горна и Молота, немного подумав, кивнул.

— Уговорил, Паладин. Всегда недолюбливал мечемахателей, но тут без вас, кажется, не обойтись.

Хитклиф проигнорировал привычный наезд самого миролюбивого обладателя личной армии и, не мигая, уставился на меня. Тяжело вздохнув, я поднялся с места и начал доклад, в первую очередь низко поклонившись Седрику.

— Я официально прошу прощения у Горна и Молота за то, что не смог уберечь Милану. По соглашению именно РыК должен быть щитом вашей гильдии и я прошу не винить Рыцарей в моей оплошности.

Седрик озадачено моргнул. Еще бы — зрелище добровольно и без скандала заговорившего казенными фразами меня удивит кого угодно, кто имеет представление о том, НАСКОЛЬКО я ненавижу весь этот официоз. Однако очень скоро удивление сменилось пониманием:

— Оставь, мальчик. Все мы прекрасно знаем, насколько вы были близки с моим замом. Я скорее поверю в то снег на самом деле черный, чем в то, что ты не сделал все от тебя зависящее, чтобы ее спасти.

— Благодарю вас, милорд, — поклонился я и, в очередной раз взяв за горло истекающую кровью душу, продолжил. — Того, что я сейчас скажу, не было в моем предыдущем докладе, поскольку тогда я еще не был уверен в истинности своих догадок. Но буквально полчаса назад я наконец получил ответ на свой запрос от «Вестника». Кана, прошу тебя…

Моя напарница послушно поднялась с кресла и быстро раздала Совету тоненькие коричневые папки.

— Это досье на игрока по имени Крадил, — пояснил я и поднял руку, пресекая вопросы. — Наберитесь терпения, я все объясню. Еще в нашу первую встречу, когда погибла… глава боевого отдела Горна и Молота, мне показалось странным, что так называемый Бродячий Босс вел себя как игрок. Все мы умеем с первого взгляда отличать непися от человека, но тогда я встретил моба, ведущего себя как игрок. Я даже на какое-то время решил, что мой разум… помутнился, но уважаемая Кана подтвердила мои наблюдения. И тогда я отправил запрос «Вестнику», как крупнейшим в Айнкраде торговцам информацией. И вот он, вкратце, их ответ.

Игрок по имени Крадил действительно существовал, состоя в гильдии «Северный ветер». Гильдия была уничтожена печально известным «Веселым Гробом», а сам Крадил лишь чудом спасся. Еще с месяц после этой памятной всем нам трагедии будущий Бродячий Босс успешно поднимал на уши весь Айнкрад, пока Армия, РыК и все крупнейшие гильдии искали этих психопатов.

Затем он неожиданно пропал, его имя на Монументе Жизни оказалось перечеркнуто, а еще спустя пару дней история повторилась со всеми известными членами «Веселого Гроба».

— Мистика какая-то… — пробормотал Седрик.

— Именно, уважаемый, именно, — кивнул я. — Все это полная ерунда с точки зрения здравого смысла, но нам с вами известен как минимум один персонаж, который плевать хотел на этот самый здравый смысл и, что хуже всего, вполне способен это сделать в буквальном смысле.

— Намекаешь на Каябу? — мрачно спросил мой босс.

— Прямо говорю. Только ему под силу придать игроку статус НПС.

— И способность убивать внутри безопасных зон…

— И это тоже. Уникальный навык, скорее всего.

— Все это очень интересно, — не выдержал Седрик. — Но что мы, черт возьми, будем с этим делать?!

— Мы убьем его, — спокойно ответил я. — И я даже знаю, где именно мы это сделаем.

Весь Совет подался вперед, вперив в меня жадные взгляды.

— Кладбище Стартового Города, западная его часть, совсем рядом с памятником Полковнику. Именно там похоронены члены «Северного Ветра» и именно там Бродячий Босс будет нас ждать.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Я не о том, — сморщился Хитклиф.

— Мы Проходчики, — после секундной паузы ответил я, твердо глядя в глаза своему наставнику. — И наша работа — убивать боссов.

— Не пожалеешь?..

— Я жалею только о том, что в SAO нет физической боли.

Пару секунд длился этот безмолвный поединок взглядов, а потом Хитклиф отвел глаза. Ну и правильно. Даже непобедимому Паладину не стоит сейчас становиться у меня на пути.

— Хорошо. Давайте обсудим состав рейд-группы…

— В рейд-группе будем только я и Кана.

Как говориться, накрытие и попадание… или наоборот, я уже не помню. Члены совета уставились на меня так, будто сомневались в моем душевном здоровье. Впрочем, я и сам сейчас в нем сомневался…

— Задание выдано именно нам и, так как в деле замешан Каяба, я уверен в том, что никто другой не сможет даже поцарапать Крадила.

Ответом мне были только задумчивые взгляды и неохотные кивки, — все присутствующие знали об этой особенности некоторых квестовых монстров.

— В рейд-группу войдут Кана и Терри, — наконец сказал Хитклиф. — И я. Это не обсуждается!! Пусть я не смогу его ранить, но я все еще лучший танк Айнкрада и обладатель уникального навыка. Путаться под ногами я не буду в любом случае.

Теперь кивать пришлось мне. Впрочем, я изначально не рассчитывал, что он отпустит нас одних.

— Тогда на этом совещание предлагаю считать оконченным. Рейд-группа выдвигается в девять утра, в восемь — быть на складе гильдии. Передайте Курту результаты собрания и пусть он сообщит Вестнику, что РыК решит проблему завтра же. Вопросы?

Я тут же развернулся и, не прощаясь, покинул Золотую Залу. Не желаю сейчас никого видеть, выслушивать соболезнования и терпеть сочувствующие взгляды.

В полном молчании мы с Каной прошли по полупустым коридорам замка.

Мы с ней так и не купили себе жилплощадь и пользовались казенной, то есть заняли шикарные апартаменты совсем рядом с хоромами Хитклифа и Главной Лестницей. Наверное, потому что покупать нам бы пришлось один дом на двоих, что привело бы к новым слухам… впрочем, слухов давно нет, все уже все решили за нас.

Правильно решили, кстати.

Нерешительно потоптавшись около дверей, Кана уже сделала было шаг к своей комнате, но застыла, почувствовав, что я схватил ее за рукав.

— Не уходи… — попросил я и сам удивился своему надтреснутому, переполненному усталостью голосу.

Ну разве так приглашают девушку к себе домой?

Но мне безумно повезло год назад, когда я встретил эту удивительную девушку в мрачных коридорах переднего края.

— Ни за что, — ответила она и решительно распахнула дверь в мою комнату, буквально втащив меня внутрь.

Наверное, не очень хорошо, что я делаю это под влиянием боли и тоски, но… Айнкрад в очередной раз напомнил мне, как коротка жизнь Проходчика. Завтра мы оба можем не вернуться из рейда, а, может быть, вернется только один из нас. Какое в такой ситуации могут иметь значение мои тайны и принцип: быть честным с любимой?

Да никакого. Все это чушь и хрень, ни ей, ни мне не нужна правда. Нам нужны МЫ. И только МЫ имеем значение сейчас, завтра и всегда.

Я должен был сделать это давным-давно, в тот день, когда она впервые открыто мне призналась.

«Прости, что я заставил тебя ждать так долго, любимая…»

Растянуться в длинном прямом выпаде, вынуждая противника изогнуться немыслимым образом, уклоняясь одновременно от моего клинка и мечей Каны, атаковавшей слева.

Послушно податься вслед за клинком, проваливаясь в атаке и падая на землю. Крадил тут же воспользовался своим шансом и, перехватив рассыпающий синие искры клинок обратным хватом, опустил его вниз, пытаясь пришпилить меня к земле.

«Отлично» — пронеслась на границе сознания равнодушная мысль. — «Он открылся».

Хранитель рванулся навстречу, прямо в полете загораясь кроваво-красным, — начинать спец-атаки из любого, даже не предусмотренного Системой положения, последняя фишка, изобретенная мной в процессе освоения «Режима Бога».

Две рукотворных молнии в наших руках сталкиваются, чтобы мгновение спустя разлететься в противоположные стороны, вынуждая нас застыть в «задержке движения».

Мне-то ничего, а вот Крадил мгновенно почувствовал на себе всю скорость лучшего бойца Айнкрада, обрушившего на него град ударов. Кана успела уронить его хиты в желтую зону прежде, чем закончилась «задержка» от прерванных навыков и сражающие откатились в стороны.

Скосив глаза в левый верхний угол поля зрения, я тихо выругался сквозь зубы.

— Плохо дело… — согласился со мной Хитклиф.

За десять минут сражения здоровье лучшего танка Айнкрада опустело наполовину, а мы с Каной вплотную подошли к границе красной зоны. И все, чего мы смогли достичь — это покрасить хиты Бродячего Босса в желтый.

— А вы хороши, — проскрежетал Крадил, с усмешкой наблюдая, как мы глотаем лечебные зелья. — А ты, полубог, даже умеешь немного управлять Системой… Впечатляет.

— Пошел на <цензура>! — почти прорычал я.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — не обращая внимания на мой тон, продолжал Бродячий Босс. Поднеся клинок к лицу он ласково провел пальцами свободной руки по извилистому лезвию и, словно это было командой, черный клинок засветился мягкой синевой и едва слышно загудел, как работающий трансформатор.

«Да чтоб тебя!! Когда же у тебя закончатся сюрпризы?!»

— Ты борешься Системой, пытаясь противопоставить ее законам свою волю… А этот путь не для тех, в чьем профиле Бог оставил свою метку.

— Метку? — Надо потянуть время, пока лечебные зелья восстановят здоровье. Можно и поболтать, у него-то такой роскоши нет.

— Система — послушная собачка у ног Избранных Творцом, — по-прежнему игнорируя меня, распинался Крадил. — Совсем как твоя шавка, полубог.

Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не броситься на него прямо сейчас, прервав тем самым действие восстанавливающих зелий.

— Признаю, приручить такую талантливую девочку, — сильный ход с твоей стороны. Вот только что же ты не используешь ее… хм… во всех доступных смыслах? Вроде симпотная…

— Клянусь, еще одно слово и я…

— Не говори ерунды, — совершенно спокойным тоном прервала меня Кана. Скосив глаза, я удивленно уставился на невозмутимое лицо. — Да даже если бы это было правдой, быть его орудием — честь для меня.

— Вот об этом я и говорю, — согласился с ней Крадил. — Чем же ты так привлекаешь людей, полубог?

— Я не убиваю их направо и налево, — проворчал я, отметив про себя, что здоровье почти восстановилось. Скоро начнется второй раунд и Бродячий Босс Крадил умрет.

— Какая прелесть, — «умилился» мой враг.

Тренькнуло звуковое уведомление о восстановлении здоровья и наша тройка тут же ринулась вперед.

— Не, так неинтересно…

В тот же миг мне пришлось затормозить, потому что я внезапно обнаружил, что Каны и Хитклифа больше нет рядом. Оглянувшись, я увидел, что они беспомощно болтаются в воздухе, а около полоски здоровья красуется заставляющий ее медленно ползти вниз кроваво-красный символ эффекта «Удушение».

— Всегда любил Дарта Вейдера, — поделился со мной Крадил. — У тебя есть примерно минута, чтобы убить меня, полубог.

Стиснув зубы с такой силой, что на зубах заскрипела эмаль, я лишь крепче сжал в руках Вершителя и, обернувшись к противнику, сосредоточенно уставился на него.

— Ну что же ты медлишь? Неужели боишься?

Кана пятью ударами смогла ополовинить полоску его хитов, но она всегда больше напирала на количество, а не силу ударов. Мне, если правильно выбрать момент, хватит одного.

С другой стороны, практика показала, что одно единственное «чистое» попадание его черного извилистого клинка означает мгновенную смерть.

А мне нельзя умирать. Только не сейчас, когда два наших с Каной «я» превратились в одно всеобъемлющее «мы».

Потребовалась всего несколько быстрых обменов ударами, закончившихся парой практически безобидных порезов на моем плече, чтобы я понял — мне не победить.

Я не великий воин, в одиночку повергающий колоссов, я — командный боец. Мне нужна Кана, чтобы я мог не спеша выбирать время и место для удара — одного единственного, но решающего. Без нее я — никто.

Но я все еще могу его убить. Одним ударом, как я умею.

У каждого моба есть несколько зон, попадание в которые в определенный момент времени означает практически мгновенную смерть, или, в реалиях Айнкрада, гарантирует критический удар с множителем больше десяти.

Я выбрал сердце.

Сначала был рывок, в лучших традициях Каны, то есть дьявольски быстрые, почти мгновенное перемещение в пространстве, за которым не успевает следить взгляд.

Чтобы поймать момент, когда нужно нанести критический удар, необходимо засечь момент времени, когда противник полностью беззащитен, то есть, во-первых, прервать навык, а во вторых — обеспечить неподвижность. В нынешней ситуации я могу сделать это только одним способом.

Мой неразличимый для простых смертных рывок, само собой, для этого монстра был как на ладони. Продолжавший сверкать холодной синевой клинок рванулся навстречу и я не стал уклоняться, покорно принимая в свое тело холодную сталь.

На величину множителя урона, кроме всего прочего, влияет и время удара: чем меньше его пройдет после начала «задержки», тем выше он будет. Таким образом, атаку надо начинать еще до того, как противник откроется, рассчитав все таким образом, чтобы ударить в критическую зону в правильный момент.

«Вот и все», — мелькнула отстраненная мысль. — «Осталось только довести дело до конца».

И не думавший останавливаться Хранитель входит Крадилу под третье снизу правое ребро и беспрепятственно добирается до сердца, пронзая на пути легкие и задевая, таким образом, сразу две критические зоны.

«Нанесен критический удар. Множитель урона: 21» — загорелись передо мной ярко-алые буквы отчета беспристрастной Системы.

«Прости меня, Кана… — думал я, наблюдая как убийца моей подруги покрывается паутиной светящихся трещин. — Я хотел бы провести с тобой вечность, но смог подарить тебе всего одну ночь. Я хотел бы сказать тебе все ласковые слова, придуманные человечеством, но успел сказать только банальное «я люблю тебя».

Ну зачем же ты кричишь, родная?! Почему я слышу в твоем голосе слезы? Все же хорошо…»

Я действительно считал, что все хорошо. Ведь в этот раз я смог сдержать однажды нарушенное обещание.

Когда-то давно, шепча золотому колечку слова «Больше никто не умрет», я понимал, что, возможно, однажды платой за это станет моя жизнь.

Это странно, — чувствовать, как твое тело распадается на тысячи кусочков. Это странно, чувствовать себя одновременно в каждом из них, смотреть на мир тысячами глаз и слышать тысячами ушей.

…Когда тебя назначили бойцом

И вытолкнули на пустую сцену…

Пора платить? Выписывайте счет!

И снова жизнью отвечает тот,

Кто знает жизни истинную цену.

Чувствуя, как тысячи осколков, еще пару мгновений назад бывшие мной, медленно поднимаются вверх, шурша как сминаемая в пальцах фольга при столкновениях, мне вспомнилось одно стихотворение, на которое я наткнулся еще на Той Стороне. Мог ли я тогда предположить, что однажды я буду повторять его про себя с тем особым чувством, когда ты не просто понимаешь, о чем писал автор, — ты и сам прошел через тоже самое.

«…Даря другим безоблачное утро,

мы умираем каждый день и час»

— было последней мыслью.

Глава 11

Новое начало

«Полагаю, у тебя и у самого хватит мозгов, но на всякий случай предупреждаю: на передний край для тебя возврата нет. Неприятности гарантирую.

P.S.: Встретимся на вершине».

Перехватив поудобнее окошко ЛС, отправителем которого значился мой отец, я как следует размахнулся и швырнул его изо всех сил.

— Пять… семь… — вслух принялся считать я количество расходящихся по ранее безмятежной глади озера кругов. — Двенадцать. Хорошо пошла…

Что полагается делать ожившим мертвецам? Шаркающей походкой бродить в поисках вкусного мозгового вещества? Греметь цепями и завывать замогильным голосом в темных коридорах мрачных замков? Или, может быть, пить кровь и спать в гробах?

Уж точно не сидеть вторые сутки в живописном, но глухом уголке первого этажа парящей в небесах стальной крепости, отыскивая новые способы применения диалоговых окон Системы и старательно избегая принимать решение.

Я задумчиво провел рукой по лицу. Снежно-белая, абсолютно гладкая поверхность, ни глаз, ни ушей, ничего, что нарушало бы ее безупречную форму. Обычная болванка, пустышка, заготовка для человека.

Стандартный стартовый аватар SAO.

Теоретически я — все тот же Терри, каким был, скажем, пару суток назад. Сублидер сильнейшей гильдии Айнкрада, а в недалеком будущем — ее глава. Проходчик, или, если этот титул вам ничего не говорит, один из сильнейших воинов этого мира сражений и битв, каждый обитатель которого исповедует Путь Меча. Напарник Немой Убийцы Каны, девушки, в руках которой мечи танцуют завораживающий танец смерти, от которого нет спасения. Ученик Паладина Хитклифа, в прошлом — мультимиллиардера, живой легенды нашей виртуальной темницы. Ну и, как будто предыдущих пунктов было недостаточно, сын Бога.

Теоретически — ничего во мне не изменилось, я остался все той же личностью. На практике…

Еще вчера у меня была Цель, верные друзья и большая любовь. У меня был Путь, который я выбрал для себя сам. У меня было будущее, такое, какое я сам себе пожелал.

А сейчас у меня нет ничего, даже лица. Проходчик по имени Терри погиб в бою с Бродячим Боссом, пожертвовав жизнью ради товарищей и спокойствия своих «сокамерников».

Я могу стать кем захочу. Героем я уже был, злодеем становиться не желаю. Возникает вопрос…

— Кто я?

Не тот, кем я хотел бы быть, а тот, кем я являюсь.

Полубог, живущий среди обычных людей. Бессмертный на войне, где все, кроме него, умирают.

Взмахнув левой рукой, я открыл главное меню и вписал в графу «Имя» пять букв.

— Риока… — тихо проговорил я, пробуя на вкус свое новое имя, и повторил уже чуть громче. — Ри-о-ка.

На языке моего отца это означает чужака, пришельца, бродягу. Жаль, я не помню, как будет по-японски «бессмертный»… Хотя «нарушитель границ» тоже звучит неплохо.

Листая прочие вкладки меню, я хмыкнул. Кажется, я был не совсем прав — кое-что от прошлой жизни у меня все же осталось… Уровень, характеристики, список и значение навыков, инвентарь и золото — все при мне.

Как будто эти цифры что-то меняют…

Чем еще там полагается обладать игроку SAO? Ах да, тело и лицо…

Ковыряться в редакторе персонажа, собирая с нуля новую внешность не хотелось, тем более что я и сам не знал, кем хочу быть. Что там у нас есть в стандартных моделях? Гламурные красавчики и суровые бородатые дядьки с двухметровым размахом плечей. И как я сам не догадался?

— Буду красавчиком, — хмыкнул я, выбрав наименее смазливую модель.

Во мне кипела непонятная даже для меня самого веселая злость. Наверное, не стоило принимать важные решения в таком состоянии, но сейчас мне море было по колено.

Я уже отхватил самый главный чит в этой игре на выживание, которого были лишены игроки полтора года назад не так далеко отсюда, на главной площади Стартового города. Я бессмертен. Все остальное по сравнению с этим — не стоящая упоминания ерунда.

— А давай-ка еще росту прибавим! — решил я, пальцем двигая один из роликов редактора.

Теперь во мне сто восемьдесят сантиметров. Могу носить Хранителя на поясе без позорного скрежета задевающего землю клинка.

От меча, кстати, придется избавиться, как и от доспехов. Как следует размахнувшись, я зашвырнул служивший мне верой и правдой клинок куда-то на середину озера.

— Официально переименовываю тебя в Экскалибур, — с серьезной миной на лице прочитал я короткую погребальную речь, а затем принялся с остервенением сдирать с себя пластины доспеха, отправляя их вслед за мечом.

Опомнился я только от ощущения свежего весеннего ветерка на обнаженной груди. Выругавшись себе под нос, полез в инвентарь за запасной рубашкой.

— Ох, а я и забыл уже про тебя… — пробормотал я, кликнув на знакомое название в списке вещей. Красный плащ и шляпа, которые я прикупил для нашего с Каной отпуска. — Где-то у меня еще краска была…

Краска нашлась только белая, бывшая одним из ингредиентов той волшебной штуки, что наносила на наши доспехи символику РыКа. Цвет потерь, траура и печали в Японии.

Самое то.

Стоя на обрыве у берега крупного лесного озера, я глубоко вдохнул почему-то отдающий горькой солью воздух.

— Когда-нибудь я убью тебя, отец, — тихо, почти одними губами, пообещал я холодному аквамарину над головой. — Только попробуй не дождаться нашей встречи на вершине.

Кинув прощальный взгляд на место своего второго рождения, я развернулся и бодрой походкой зашагал прочь, на ходу открывая карту и распугивая своим присутствием местных мобов, задним радаром чуявших пропасть, разделяющую наши характеристики.

Решение было принято — божество сказало свое слово, смертные обязаны подчиниться.

И не надо меня осуждать — история с Бродячим Боссом напомнила мне, что где-то на вершине мира обитает всемогущий Бог, в чьей власти карать и миловать, даровать огромную силу и отнимать ее.

— Прости меня, любимая, — прошептал я. — Ты же подождешь меня еще немного?

Если Каяба хочет, чтобы я ушел с Переднего Края — так тому и быть, я подыграю.

Только не думай, отец, что это продлиться вечно.

Изменить маршрут меня вынудило довольно обыденное для Айнкрада явление, а именно — звон клинков, раздавшийся где-то в стороне от едва заметной тропинки, которая, согласно моей карте, должна была вывести меня на главную дорогу Стартового этажа.

Точнее сказать, звонкий лязг сталкивающейся стали раздался всего дважды, затем — короткий вскрик. В следующую секунду я уже стоял на краю поляны, откуда раздались заинтересовавшие меня звуки, не успев даже на секунду задуматься о том, нужно ли мне вообще лезть не в свое дело.

Права наверно была Кана, когда подкалывала меня на тему «комплекса героя», намекая на мою потребность спасать каждого несчастного, встреченного на пути.

Да и плевать. Я тот, кто я есть и неважно, красуется ли на моем белом плаще алый рыцарский крест или нет.

А на поляне тем временем происходили весьма интересные события.

Девчонка, скорчившаяся на земле и паренек лет шестнадцати на вид, закрывающий ее своим телом от полной партии какого-то мутного народу облаченного в армейские доспехи и с повязками на лицах.

— Где ты достал такие крутые шмотки, сопляк? — глумливо спросил один из «армейцев» (я очень надеюсь, что кавычки будут к месту в этом случае). — Не по уровню будут.

— Друг оставил, — мрачно отозвался парень, с бессильной яростью сверля глазами «армейца».

— Вот и ты мне оставишь, — обрадовался тот. — Мы же с тобой друзья?.. Ведь с Армией либо дружат, либо погибают. Понимаешь, о чем я?

— Вы меня не убьете, — с уверенностью, которую явно не ощущал, ответил паренек. — Иначе ваш курсор станет красным и о службе в Армии можно забыть.

— Ты слишком узко смотришь на мир, малец, — доверительным тоном поделился житейской мудростью «армеец», масляным взглядом лаская формы всхлипывающей от ужаса девчушки. — Давай я расскажу тебе историю…

Шли мы, значит, с моими друзьями, — красноречивый жест рукой на сопартийцев вызвал волну тихих смешков. — На патрулирование, как обычно. И тут налетает на нас какой-то парень, псих психом, и пытается нас убить. Кричит какую-то ерунду о том, что освободит всех нас путем усекновения головы и все в таком духе. Пришлось нам его прирезать, пока к праотцам не отправились.

Вот такая вот история, малец. Так что делись с Армией, как боженька заповедовал, по-хорошему, и все останутся живы.

Так… с меня хватит. Сделав на всякий случай скриншот, дабы было что потом предъявить Армии в качестве доказательств, я вышел на белый свет из-за дерева, за которым до этого прятался. Жаль, видео можно записывать только с помощью очень редкого и дорогого кристалла, которого у меня, само собой, не было. Все такие штуки тут же выкупаются «Вестником» для видеорепортажей, поднимающих и без того высокий рейтинг единственной в Айнкраде газеты до абсолютных показателей.

— Вы вообще в курсе, что сделал бы Полковник с вами на той стороне, ребята? — с откровенной насмешкой спросил я. — Я думаю, распилил бы вас на множество маленьких засранцев да прикопал бы где-нибудь у себя во дворе.

— Шел бы ты отсюда, красавчик, — пробежав глазами по моей фигуре и не обнаружив ничего, кроме обычной «гражданской» одежды и плаща, посоветовал «армеец».

— Вот думаю, может и мне последовать его примеру? — не обращая внимания на недружелюбный тон главаря и многозначительные похлопывания по рукоятям клинков его подельников, продолжил я. — Мужик-то правильный ведь был…

Надо их спровоцировать. Если они нападут на меня первыми, то, что бы я с ними не сделал, моему курсору это не повредит. Всего-то и надо — довести их до белого каления.

— Парни, разберитесь с ним, — небрежным тоном велел главарь и, тут же позабыв о случайной помехе, развернулся к своим главным жертвам. — А ты смотри, полезно будет.

Ожидая не спеша берущих меня в клещи бандитов, я подмигнул смотрящему на меня с отчаянной надеждой парнишке и безмятежно улыбнулся прищуренным водянистым глазам заходящего спереди противника — провокацию никто еще не отменял.

— Как-то он слишком спокоен, — с подозрением заметил один из бандитов.

— Ну, я же псих, который вас всех «освободит», — хмыкнул я. — Мне можно.

Ответом мне был прямой длинный выпад справа, пристрелочная атака, призванная проверить на что я способен, а заодно заставить отвлечься и сместиться чуть вперед и влево, прямо под удар подельника.

Даже смешно как-то. После завораживающего мастерства Каны, быстроты и четкости движений мобов переднего края, нечеловеческих способностей Бродячего Босса атака армейца смотрелась… жалко. Словно мазня пятилетки рядом со «Звездной ночью» Ван Гога.

Подставив правую руку под клинок, я остановил этот неуклюжий удар голой ладонью.

Когда-то давно, когда мы еще только начали свое восхождение к вершине Айнкрада, после взятия двенадцатого уровня перед всеми игроками встал выбор между двумя взаимоисключающими навыками: «Стойкостью», увеличивающей максимальный объем хелсбара и «Железной кожей», повышающей естественную защиту игрока.

Я выбрал второй вариант и с тех пор ни разу не сожалел о своем выборе. Сочетание тяжелой брони на руках, «Железной кожи», «Рукопашного боя» и «Парирования» позволяло мне вытворять такие фокусы даже против монстров переднего края, превращая мою левую руку в некое подобие щита. Удар тяжелого двуручного оружия этим, само собой, не остановишь, но вот отвести при определенном внесистемном навыке и доли удачи в сторону удар легкого одноручного — влегкую.

С силой сжав пальцы правой руки в кулак, я ударил в основание клинка раскрытой ладонью левой. Раздался жалобный хруст и армеец отпрыгнул назад, ошеломленно глядя на огрызок своего оружия.

В принципе, этой демонстрации силы достаточно.

— Брысь отсюда, — процедил я, сбрасывая маску добродушного идиота. — Советую не проверять, хватит ли у меня духу разнести вас на полигоны.

Они не были новичками в Айнкраде и прекрасно поняли, насколько велика разница между нашими уровнями и навыками, а потому, после недолгих переглядываний, попятились к лесу, избегая поворачиваться ко мне спиной.

— Потому что у меня хватит… — тихо сказал я, когда они скрылись за толстыми стволами деревьев.

Я ведь уже убивал. Крадил, Бродячий Босс, хоть и имел статус НПС, тем не менее, оставался человеком, и его кровь была на моих руках. А самое страшное, что я совершенно ничего не испытываю по этому поводу, словно он был обычным мобом, коих на моем счету числилась не одна тысяча…

— Благодарю вас, милорд, — вырвал меня из несвоевременной задумчивости почтительный голос парнишки.

— Не стоит, — отмахнулся я. — Не знал, что такое бывает на контролируемых Армией этажах.

— Я тоже… Хотя не раз слышал о подобном… — ответил он, помогая встать своей подружке на ноги. — Меня зовут Карас, а это Мина.

— Те… Риока. Меня зовут Риока. Что вы забыли в этом месте? Судя по всему, уровень у вас еще ниже, чем у этих… экспроприаторов, значит, вы только вышли из безопасной зоны?

— Да… то есть, нет. То есть… — мальчишка покраснел.

— Мы сбежали, — призналась девушка. — Нашли дырку в стене Стартового города, взяли экипировку, отложенную нам на шестнадцатилетние и… ну, вы видели.

Я задумчиво почесал нос.

— Кажется, я должен проводить вас… как называется ваш дом?

— Приют «Церковная мышь», — вмешался Карас. — Им заправляет матушка Александра.

— Ну, пойдемте тогда, что ли… — вздохнул я. — Нам по пути.

Приют… Полтора года назад, подделав свой игровой профиль, я сбежал от судьбы нахлебника, совсем как эта глупая влюбленная парочка. Я отправился сражаться за свою свободу на передний край, не подозревая о том, какую цену придется заплатить за мои победы. И вот теперь, когда мне заказан путь на передовую, я снова оказался здесь.

У Судьбы отвратительное чувство юмора.

Покосившись на притихших ребятишек (не могу думать о них иначе, хотя сам старше всего на полгода), я хмыкнул и решительно постучал в массивную дубовую дверь приюта, располагавшегося, как следует из названия, в старой церкви.

Открыла мне высокая блондинка в строгом черном платье до щиколоток, оставлявшем, однако, открытыми шею и плечи.

— Это вы, маленькие засранцы? — взяла она с места в карьер, заставив своих подопечных съежиться.

— Это они, — подтвердил я, тщетно пытаясь скрыть улыбку. — Они сбежали и попали в неприятности, но, по счастью, я проходил неподалеку.

— О, прошу прощения, — она перевела на меня внимательный взгляд голубых глаз. — Благодарю вас за то, что вернули их домой.

— Не стоит благодарности, — все таки улыбнулся я. — В следующий раз прячьте оружие получше.

И, подмигнув мрачным «потеряшкам», развернулся, собираясь уйти.

— Постойте, милорд, — остановила меня Александра. — Я могу вас как-нибудь отблагодарить?

Я только отмахнулся, не оборачиваясь, но уже спустя мгновение остановился. Обернувшись, я смущенно улыбнулся и, почесав в затылке, признался:

— Мне негде переночевать.

Вообще, я, конечно, могу взять себе комнату в каком-нибудь отеле, или вообще снять целый дом, но…

Я не хочу оставаться один. Это ведь только кажется, что я снова в норме, а на деле, стоит мне остаться наедине с самим собой, как тоска, плавно перетекающая в апатию, вновь вылезет наружу.

— Конечно, у нас много свободных комнат, — после небольшой паузы кивнула Александра и переключила внимание на детей. — А ну марш в свои комнаты и чтобы до ужина я вас не видела! Подумайте о своем поведении, а вечером я выслушаю, что вы там надумали. Быстро!

Вот и началась моя новая жизнь. Я не знаю, какой она будет, не знаю, смогу ли отыскать себе новый смысл жизни взамен утерянному. Но…

— Позаботьтесь обо мне, — почему-то сказал я, оказавшись внутри.

Хватит отрицать то, кто я есть. Я — наследник бесстрастных самураев и носитель горячей славянской крови. Я сын безумного гения, решившего поиграть в Бога.

Я — Эльдар Акихико.

Глава 12

Приют «Церковная мышь»

Крошечный подшаг в сторону с одновременным поворотом корпуса позволяет мне пропустить двуручную секиру в паре миллиметров от тела. Ухватившись за длинное топорище рядом с миниатюрными женскими пальчиками, я пошире расставил ноги и швырнул свою противницу, не успевшую разжать руки, прямиком в ее напарника, отправив их обоих в недолгий полет в направлении стенки.

— А вы неплохо сработались, — отдал я должное своим… ну, кажется, все-таки ученикам.

— И все равно мы уже месяц не можем тебя коснуться, — проворчал Карас, помогая подняться своей девушке.

— Ничего удивительного, — я пожал плечами. — Я полтора года только тем и занимался, что сражался с самыми разными противниками. Было бы странно, если бы вы догнали меня всего за месяц.

— Так никто и не говорит о победе, — присоединилась к парню Мина. — Но хотя бы поцарапать…

— Какие вы кровожадные, — хмыкнул я.

— Путь к совершенству долог и тернист, — вмешался в разговор четвертый участник нашей маленькой тренировки. — Наберитесь терпения.

— Да, Мастер, — покорно склонили голову эти непоседы.

Меня бы так слушались…

— Мина, ты все еще хочешь сражаться своей оглоблей? — спросил я без особой надежды.

— Да, она мне нравится, — кивнула девушка, крепче сжимая в руках своего монстра.

Я только вздохнул. Вот уже скоро месяц как я пытаюсь убедить упертую девчонку сменить оружие и выкинуть на помойку это почти двухметровое недоразумение. Конечно, в SAO телосложение не имеет никакого значения и, если характеристики позволяют, ты можешь хоть фонарным столбом размахивать, но все же оружие такого класса требует определенного опыта, которого у меня кот наплакал. Все, что я мог дать Мине — это запавшие в голову рассуждения Атраса, одного из моих соратников по переднему краю, тоже фанату здоровенного оружия. А этого все же мало.

— Ну что, кажется, теперь моя очередь позориться, — я растянул губы в предвкушающей улыбке и, пошуровав в сваленной в углу куче оружия, выудил простой одноручный клинок длиной сантиметров девяносто. Все равно тренировка проходит внутри безопасной зоны, так что класс оружия не имеет особого значения.

— Нет ничего позорного в учебном поединке.

Я не ответил. До сих пор не могу понять, раздражает ли меня манера этого сухонького старичка азиатской наружности, словно сошедшего с экранов фильмов про восточные единоборства, выражаться в эдакой банально-мудрой манере или нет.

Я встретил Мастера Кима на следующий день после того, как поселился в приюте «Церковная мышь». Выйдя погулять по идеально прямым радиальным проспектам Стартового города, я заглянул в какой-то кабачок на окраине с целью чего-нибудь перекусить и, особо не выбирая место, плюхнулся рядом с ним.

Мне было достаточно всего один раз случайно встретится взглядом с мрачно уставившимся на полную кружку пива стариком, чтобы осторожно подхватить его под руку и отвести безучастного ко всему незнакомца в приют.

Спросите, что такого я увидел в пустом взгляде выцветших голубых глаз, смотрящих куда-то за пределы этого мира?

Просто я узнал его. Не старика, а этот надломленный взгляд, застывшее выражение лица, скорбные складки у губ…

Боюсь считать, сколько раз я видел нечто подобное. У людей, по случайности, которую язык не поворачивается назвать счастливой, вернувшихся живыми из антикристальной зоны, оставив позади медленно поднимающиеся к небесам полигоны своей партии. У людей, которые, скупо отвечая на вопросы односложными фразами, шаркающей походкой направляются к границе уровня, чтобы, перепрыгнув через перила, упасть в бесконечные небеса. У людей, с яростным отчаянием бросающихся в самые безнадежные схватки снова и снова, до тех пор, пока тихий шелест виртуальной смерти не погасит ноющую боль в районе груди.

Такой взгляд был у Каны, когда мы впервые встретились.

Поэтому я, не задавая лишних вопросов, отвел его в единственное известное мне место, где ему могли помочь, — в приют. К Александре, с ее глубокими синими глазами, которые, казалось, были способны понять все на свете. К Карасу и Мине, непоседливым ребятишкам, способным своей неуемной энергией расшевелить и мертвеца.

Это помогло мне, помогло и Киму, которого я называл «корейским самураем русской национальности». Пожилой кореец оказался известным в определенных кругах наставником боевых искусств на Той Стороне, а в SAO его привела возможность устроить своим ученикам настоящую тренировку в полный контакт.

Ну и устроил, да простят меня виртуальные боги за приступ черного юмора. Четверо парней, приведенных Кимом в Айнкрад, были на площади двадцать второго уровня в день визита Бродячего Босса. Каким бы талантливым преподавателем не был Ким, у его воспитанников не было ни единого шанса выжить в столкновении с этим монстром.

Вот такая вот история. К сожалению, всего лишь одна из многих и многих подобных ей, ведь у каждого из более чем двух с половиной тысяч погибших за полтора года игроков была своя история о том, как он попал в самую хардкорную игру тысячелетия… и как он погиб, трусом или храбрецом, предателем или героем.

Впрочем, все это чушь. Главное в том, что Ким оказался действительно МАСТЕРОМ.

У моей Каны был талант с самой большой буквы «Т», помноженный на громадный опыт боев на переднем крае, что принесло ей славу сильнейшего бойца Айнкрада и подарило уникальный навык. Не так давно я был уверен, что не встречу никого сильнее нее… пока не скрестил клинки с Кимом, который показал мне, что десятилетия практики тоже чего-то стоят. Хотел бы я посмотреть, чем закончится встреча Каны с этим уникумом.

Впрочем, это не единственное, чего я хочу.

— Карас, Мина, оставьте нас одних.

— Но мы хотим посмотреть! — хором возразили они.

— Завтра посмотрите. А сегодня, я прошу вас, сходите, прогуляйтесь где-нибудь.

— Но…

— Ступайте, — кивнул кореец, с интересом вглядываясь в мое лицо.

— Хорошо, Мастер, — понурив головы, парочка потянулась к выходу.

— И что же ты хотел мне показать? — поинтересовался Ким, когда за ними закрылась дверь.

— О, тебе понравится… — я растянул губы в предвкушающей улыбке, больше похожей на оскал.

Интересно, в какой момент времени обычный паренек, каким я был полтора года назад, интересовавшийся компьютерами и не любящий конфликтов, отчаянно пытающийся заслужить уважение равнодушного отца стал… мной? Человеком, чье сердце едва не пробивает грудную клетку от сладкого ожидания схватки в полную силу? Когда я стал тем, кто способен на убийство без угрызений совести?

Когда… когда слова «Путь меча» перестали быть для меня просто красивыми словами и стали неотъемлемой частью меня?

Серьезно, еще чуть-чуть и я начну изрекать что-то вроде «Когда у тебя нет ничего, у тебя есть твоя честь» и все в таком духе.

Впрочем, эти размышления не к месту.

Для Каны преодоление ограничений Системы по скорости естественнее дыхания, она даже не замечала, что переступает черту, за которую всем остальным нет ходу. Мне для этого требуется сознательное усилие, концентрация на каждом движении.

Рассыпающий алые искры безымянный клинок в моей ладони рассерженно загудел, столкнувшись с «Драконом» Кима в паре сантиметров от горла корейца.

— Как интересно… — протянул он, внимательно разглядывая полосу стали у своего горла, как будто именно она была причиной произошедшего. — А что еще умеешь?

Я мечтал об этом с нашей первой тренировки. Что окажется сильнее — власть над Системой или личное мастерство?

Я отскочил в сторону и, отведя все еще багровый меч чуть назад и в сторону, бросился в атаку, каким-то сто двадцать пятым чувством слыша, как с жалобным хрустом ломаются стройные ряды программного кода SAO.

Когда-то давно, когда я только начал размышлять над тем, как должен выглядеть «режим бога», я долго пытался понять, как мне справиться с «задержкой движения», отравляющей жизнь любому обитателю Айнкрада. И только схватка с Крадилом дала мне ответ на этот вопрос.

Оказалось, что ключом к решению этой проблемы был самый первый выученный мной фокус из этой оперы, а именно — изменение заложенных в Систему спец-приемов. Просто начинаешь его, а затем не позволяешь ему завершиться, постоянно корректируя движения тела таким образом, чтобы не оказаться в позе, в которой этот самый прием заканчивается.

Звучит элементарно, но мне понадобился месяц, чтобы освоить этот трюк, и то концентрация срывается время от времени, парализуя мое тело в проклятой «задержке».

Я кружил вокруг Кима, осыпая его градом ударов со всех направлений, давно выйдя за пределы восьмиударного приема «Смерч», с которого начинал атаку, но все мои усилия ни к чему не приводили. Мой противник с застывшим на лице выражением интереса отводил все мои удары в сторону, даже не пытаясь атаковать.

Резко выдохнув сквозь сжатые от напряжения зубы, я на мгновение прикрыл глаза и рубанул сверху, вкладывая всю массу в незамысловатое движение и Ким, ранее совершенно спокойно блокировавший мои удары, отлетел в сторону подобно надувному шарику, с большим трудом затормозив у противоположной стены нашего тренировочного зала.

Сила любого обитателя Айнкрада, как нетрудно догадаться, ограничена одноименной характеристикой и чем больше цифра напротив надписи «Сила», тем мощнее становятся твои удары и тем эффективнее прямые блоки. Всего и делов-то, что повторить фокус моей напарницы с «Ловкостью» с другой характеристикой.

— Становится все интереснее…

О всемогущий Рандом, существует ли хоть что-нибудь в этом мире, что способно пробить броню его невозмутимости? Я тут перед ним законы мироздания нарушаю, а ему всего лишь интересно!

Следующий удар он принял по касательной и мягко повел клинком в сторону, вынуждая мой одноручник скользнуть по его катане, причудливым образом искривляя траекторию моего удара. Мгновением позже история с небольшими изменениями повторилась и со следующим ударом. И только на четвертом я понял, что задумал старый кореец — он вынуждал меня принимать те позиции, что были прописаны в коде «Смерча» и, как только я принимал заложенное в нем положение, где-то в недрах Системы менялся процент завершенности спец-приема.

Если у него получится провести меня через все удары приема, я застыну в «задержке», что автоматически приведет к моему поражению.

Впрочем, останавливаться уже поздно. Я только крепче стиснул зубы и бросился в отчаянную атаку в надежде, что успею достать его раньше, чем собьется моя концентрация или Ким вынудит Систему меня парализовать.

Минуту спустя, с грустью рассматривая замершее у моего горла прозрачное лезвие, я вынужден был признать свое поражение. Старик с легкостью перехватил инициативу, когда почувствовал, что я уже выложил все свои козыри. Я чувствовал себя безвольной марионеткой в руках опытного кукловода и мог только с бессильной яростью наблюдать как мои собственные удары обращаются против меня.

— И все равно это было круто! — выдавил я улыбку, стараясь не показывать, насколько расстроен поражением.

— Не расстраивайся, ты заставил меня попотеть.

И правда, по как обычно невозмутимому лицу моего наставника от виска до подбородка пролегла почти незаметная мокрая дорожка.

Думаю, это можно зачесть как маленькую победу.

— Всегда знал, что каждому учителю есть чему поучиться у своих учеников, но не думал, что на старости лет произнесу: «Пожалуйста, научи меня сражаться как ты».

Смерив внимательным взглядом лицо Кима и убедившись в его абсолютной серьезности, я кивнул и принялся рассказывать все, что успел узнать о «Манипуляции Системой», напирая на техническую сторону вопроса и избегая касаться того, где и как я этому научился.

Хотя, полагаю, он и сам понимал, что никому, кроме Проходчика такие знания принадлежать не могли. Кроме нас ни у кого другого в Айнкраде нет такого стимула выпрыгивать из штанов в попытке стать сильнее.

— Попробуем снова? — только и спросил он, когда запас моих знаний подошел к концу. — Посмотрим, понял ли я что-то из твоих объяснений.

Я только улыбнулся, принимая стойку.

— Клянусь, в этот раз я заставлю тебя утонуть в собственном поту.

Хотите верьте, хотите нет, но я твердо уверен — в этом виртуальном мире нет ничего прекраснее Стартового города глубокой ночью. Широкие прямые как стрела проспекты щедро освещены мягким светом масляных фонарей, кукольные аккуратные домики из разноцветного кирпича безмятежно спят вместе со своими жильцами в ожидании нового дня.

Пройдет совсем немного времени и эти пустынные улицы наполнятся целеустремленно спешащими или праздношатающимися игроками, тишина сменится разноголосым гвалтом, а по мрамору тротуаров застучат подкованными сапогами мрачные патрули армейцев.

Я сидел на перилах главной башни приюта, совсем рядом с огромным медным колоколом и рассеянным взглядом скользил по покатым крышам самого густонаселенного города Айнкрада, пытаясь избавиться от мрачных мыслей, уже какую ночь не дающих мне спокойно спать.

Угадайте с трех раз о чем, а точнее — о ком, я думал?

Вы, безусловно, правы, в моей голове безраздельно хозяйничала прекрасная черноволосая воительница с двумя клинками за спиной.

Раньше я думал, что слова «как будто лишился половины души» — всего лишь красивые слова, художественное преувеличение, призванное вышибить слезу у впечатлительных домохозяек, но знаете…

Я как будто лишился половины души.

Мне не хватало ее молчаливой поддержки, ее непоколебимой веры в меня, не хватало собственной уверенности в том, что, случись беда, у меня всегда есть человек, на которого я могу рассчитывать. Я постоянно ловил себя на том, что частенько оглядываюсь в надежде увидеть за правым плечом молчаливую фигуру своей бессменной телохранительницы.

Я смотрел на неразлучную парочку наших приютских ребятишек и вспоминал о долгих вечерах, проведенных с Ней в разговорах обо всем и ни о чем. Видел время от времени мелькающее угрюмое выражение на лице Мастера и вспоминал о том, как бережно отогревал замкнувшуюся в себе напарницу после смерти ее родителей. Покупал у уличного НПС-торговца апельсины и вспоминал о том, как она любила эти оранжевые фрукты.

Я вообще обнаружил, что мой мозг способен любое произошедшее со мной событие увязать с Каной, заставляя болезненно ныть мое глупое сердце.

А ведь мне было проще — я хотя бы знал, что она жива, здорова и за ней есть, кому присмотреть.

— Не спиться? — раздавшийся за спиной мягкий голос хозяйки приюта заставил меня вздрогнуть и выругаться про себя. Это надо же было так расклеиться, чтобы не заметить ее приближения!

— Нет, я хожу во сне, — проворчал я, все еще злясь на себя.

— Мне тоже… — не обратив внимания на мое скверное настроение, Александра пристроилась рядом, свесив ноги вниз.

Некоторое время мы молчали. Не знаю, о чем думала Саша, а я просто смотрел на черное небо в ярких точечках звезд и пытался ни о чем не думать.

— Мне нужен слушатель, — наконец сказала она. — Давай я буду говорить, а ты послушаешь?.. Не обязательно отвечать.

Я и не ответил, просто пожал плечами, не отводя глаз от ночного неба. Как я уже говорил, у каждого жителя Айнкрада своя история… и сейчас я, кажется, услышу одну из них.

— Ты знаешь, когда-то давно я была одной из Проходчиков, — начала Александра, задумчиво наматывая прядь золотых волос на палец. — Относительно недолго, правда, всего полтора месяца, но тем не менее…

На Той Стороне у меня остался сын, Игорь. Сейчас ему уже три… Нейрошлем мне подарили друзья под предлогом (я цитирую): «ты слишком вжилась в роль мамочки, тебе надо отвлечься». Должна признать, что их идея сработала даже слишком хорошо.

Как только стало ясно, что помощи извне ждать не имеет смысла, я взяла в руки меч и отправилась на передний край одной из первых. Я думала так: «Даже если мое участие приблизит день нашего освобождения всего на неделю, я обязана попробовать».

А потом, возвращаясь глубокой ночью из донжона, я нашла Мину, которая спала на лавочке в парке. Ты, наверное и сам помнишь, какой бардак творился в Айнкраде в те дни… Армия еще только создавалась и Полковник пока даже не помышлял о создании социального отдела, а все остальные… кто-то сражался на переднем крае — ему было не до помощи детям, кто-то просто заперся в гостиничном номере, проедая остатки стартовой суммы и полученные за «подай-принеси-квесты» коллы и лишь немногие находили в себе достаточно человечности, чтобы помогать тем, кто в этом нуждался. А большинство ребятишек оказалось предоставлено самим себе… брошенные и забытые всеми, они спали на улицах и мучились от виртуального голода.

Я не смогла пройти мимо. Забрала Мину к себе, накормила, позволила принять ванну и оставила жить у себя. А потом как-то само собой получилось так, что в моем номере собралось с десяток нуждающихся во мне детей и… и я купила «Церковную мышь», продав большую часть своего снаряжения, а затем покинула передний край.

Я плохая мать. Мой ребенок на Той Стороне растет без матери, а я…

«Неужели когда-то я считал, что сражаться на переднем крае — самое достойное занятие в этом мире?»

Я уже открыл было рот, чтобы выплеснуть весь тот сумбур мыслей, что крутился в моей голове, как Александра продолжила:

— Если честно, мы весело проводили время, некоторые из моих подопечных даже называли меня «мамой»…

А потом им исполнялось шестнадцать, они собирались в компашку побольше и, дождавшись наставника из Армии, уходили на просторы Айнкрада. Некоторые из них до сих пор иногда навещают нас, жертвуют деньги и приносят ненужное им вооружение для оставшихся в приюте, некоторые нет. А еще… а еще они умирают. Мине и Карасу осталось всего десять дней до шестнадцати и я знаю — едва закончится вечеринка по этому поводу, они соберут вещички и я останусь одна. Я отдала этому приюту полтора года жизни не затем, чтобы оставаться в одиночестве!

Проклятье, Риока, мне всего двадцать два, а я уже воспитала, выпустила в большой мир, похоронила и была забыта десятью детьми, каждый из которых был мне как родной! Это несправедливо!

— Я знаю, — осторожно начал я, сам толком не понимая, что собираюсь сказать. — Каково это — стоять в строю перед накатывающейся на тебя ордой самых разнообразных монстров. Я знаю, каково это — сражаться плечом к плечу с… напарником, в полном окружении без малейшей надежды на победу. Я знаю, каково это — видеть как человек, мгновением раньше спасший твою жизнь, распадается сверкающим облаком полигонов.

В реальном мире мне не хватило бы жизни, чтобы испытать все то, что произошло со мной за последние полтора года. Этот мир очень молод и, как во всякой молодости, все в нем происходит очень быстро. Мы быстро живем, очень быстро взрослеем и еще быстрее — старимся.

— Как ты оригинально меня поддерживаешь… — улыбнулась она, и я различил в мягком лунном свете две блестящие дорожки на ее щеках.

— Но будь я проклят, если жалею хоть об одном миге, проведенном здесь, — закончил я. — Если жалею о том, что повстречал людей, которым без колебания доверил бы свою спину в любой передряге, о том, что любил без опаски или о том, что научился ценить каждый прожитый миг и каждую новую встречу.

Я уверен, ты тоже ни о чем не жалеешь.

Некоторое время он молчала, запоздало попытавшись вытереть рукавом слезы.

— Ты прав, — наконец кивнула она. — Я ни о чем не жалею и… хочу, чтобы так было и дальше.

Я было нахмурился, пытаясь понять, что означала последняя фраза, как…

— Ты знаешь, я вообще-то занят… — целых четыре секунды потребовалось моему мозгу на то, чтобы осознать тот простой факт, что меня только что поцеловали.

— Я знаю, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Мужчины, чье сердце занято, смотрят на других женщин совершенно особым взглядом. Я ни на что не претендую, ничего не жду и ни на что не надеюсь. Просто сегодня я не хочу спать одна…

Она взяла меня за руку и сделала шаг к двери а я, как привязанный, сделал шаг следом.

Вы, наверное, думаете, что я поступаю нехорошо, что у меня есть любимая и не имеет никакого значения тот факт, что она думает, будто я мертв и нам запретило видеться злое божество.

Только почему в неверном лунном свете голубые глаза Александры отливают хищным золотом? Почему, стоило нам погасить лампу, мягкое золото ее волос вдруг превратилось в блестящий антрацит? Отчего плавные обводы ее лица то и дело плывут перед моими глазами, чтобы спустя мгновение обрести строгие аристократические очертания совсем другого лица?

И, наконец, почему, прижимая к себе разгоряченное тело без преувеличения прекрасной девушки, мои губы будто сами собой шепчут совсем другое имя?

Как сказал кто-то из Великих: «Мужчине требуется много женщин, чтобы забыть одну. И всего одна, чтобы забыть всех остальных».

— Прошу тишины! — я поднял свой бокал и кинул строгий взгляд на шепчущуюся в углу влюбленную парочку виновников торжества. — Я хочу еще раз поздравить наших именинников с «первым» Айнкрадским совершеннолетием и пожелать им удачи.

— Когда ты пытаешься говорить казенными фразами, то выглядишь до крайности глупо, — шепнула Александра мне на ухо, пока «совершеннолетние» с большим удовольствием осушали наполненные в честь праздника с легким вином.

Мой искрометный ответ (ну а как же иначе?) прервала мертвая тишина, установившаяся в трактире, где мы праздновали дни рождения Караса и Мины.

Переведя взгляд на дверь, я не сдержался и с силой сжал под столом ладошку Александры, мысленно считая до десяти и зачем-то хватаясь за меч. Никогда бы не подумал, что испугаюсь вида до боли знакомой красно-белой униформы и крестообразного щита в опущенной руке.

Клянусь, еще секунда и я бы попытался сбежать, но Хитклиф отрезал мне все пути к отступлению, уверенной походкой направившись прямо к нашему столику, игнорируя удивленные шепотки и восхищенные вздохи.

— Риока? — только и спросил он, остановившись перед нашим столиком и сверля меня немигающим взглядом.

— Да, милорд, — я поднялся на одеревеневшие ноги и заставил себя склонить голову в поклоне.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, пока я не спохватился и не отвел взгляд.

Впрочем, было уже поздно.

— Я знал, что ты жив… — тихо произнес Хитклиф.

— Прошу вас, милорд, давайте поговорим на улице, — выдавил я.

И направился к выходу, только на полпути осознав, что совершил очередную ошибку. Когда никому не известного игрока навещают личности такого масштаба, следует вести себя совсем по другому…

Честное слово, обычно я лучше соображаю, просто этот неожиданный визит совершенно выбил меня из колеи.

— Как ты узнал? — только и спросил я, когда за нами закрылась дверь.

— Лут. С тебя не выпало ни единого колла, — ответил человек, которого я привык считать своим учителем.

— А как нашел?

Впрочем, ответ на этот вопрос я, кажется, и сам знал. И точно…

— «Вестник». Я попросил наших репортеров сообщить мне, если в Айнкраде вдруг появится человек, на которого у крупнейших торговцев информацией не будет заведено досье.

Некоторое время мы молчали. Не знаю, о чем думал Хитклиф, а я отчаянно пытался сдержаться и не задать рвущийся откуда-то из глубин души вопрос.

— Почему ты не вернулся?

— Я дал обет Богу, — скривился я. — И услышал глас с небес, запрещающий мне появляться на переднем крае.

— Ясно… Я, собственно…

— Передай Кане, что я жив, — сдался я. — И попроси, чтобы она меня не искала. Когда придет время, я сам ее найду.

— Как скажешь. Но я уверен, что она все поймет.

— Я не сомневаюсь в ее способности меня понять. Я просто боюсь, что в следующий раз мой отец пришлет кого-то наподобие Крадила за ней. Я не смогу ее защитить, если Каяба вдруг решит, что она мешает его планам. Да и потом… чем меньше людей знают о том, что я бессмертен, тем лучше для всех.

— Бессмертен? — удивился мой бывший босс. — Ты помнишь, какая значилась награда за смерть Бродячего Босса?

— Жизнь… — прошептал я внезапно пересохшим горлом.

Неужели я все-таки не бессмертен?

— В любом случае я пришел сюда, чтобы предложить тебе работу, — прервал молчание Хитклиф, протягивая мне окошко с каким-то текстом.

— «Полуденная Стража»… Это… новая гильдия?

Глава 13

Ночные кошмары

— Апельсины! Свежие апельсины!

— Отсыпь мне штук десять, Рауль, — я вежливо улыбнулся, глядя прямо в стеклянные глаза уличного НПС-торговца. — Как жизнь цифровая?

Смугловатый подтянутый мужчина, чем-то похожий на старичка Бандероса в молодости, склонил голову набок, уставившись на меня с выражением вежливого недоумения.

— Не понял запроса, пожалуйста, переформулируйте, — выдал он с металлическим привкусом синтезатора речи.

— У меня тоже неплохо, спасибо, что спросил.

Если бы Рауль мог, он бы обязательно покрутил пальцем у виска и позвал санитаров.

Но он не может. Он всего лишь несколько мегабайтов данных, выраженных в смазливой внешности, паре десятков заложенных фраз и выражений лица.

— Кажется, я схожу с ума, Рауль…

Отвернувшись от безмозглой неписи, я пробежался взглядом по пустынным улицам Грандума. Кроме меня и Рауля на смотровой площадке замка не было никого.

Кроме меня и безмозглого продавца апельсинов в великом городе Союза не было никого.

Кроме меня и нескольких мегабайтов «имитатора человека» в огромной парящей крепости не было ни единой живой души, кроме еще нескольких НПСов в других городах Айнкрада. И все они продавали апельсины.

Я забыл, почему это важно.

— А может быть, уже сошел?.. — раздался за спиной механический голос моего цифрового собеседника.

Рауль, медленно покрываясь сверкающей паутиной трещин, смотрел на меня странным, пугающе РАЗУМНЫМ взглядом, а затем с ударившим по ушам хрустальным звоном рассыпался на полигоны.

Шаг за пределы смотровой площадки, яростный свист ветра в ушах, приближающаяся мостовая…

Ни сомнений, ни страха, ничего — только пустота…

Я открываю глаза.

Снова. Опять.

Маленькая полянка, затерянная где-то в лесах одного из уровней Айнкрада. Поросший низкой травой холм с высоким дубом на вершине. Над чем-то звонко смеющийся ручеек, берущий начало у корней и теряющийся где-то у подножия.

И множество белых камней вокруг, так много, что их было бессмысленно считать.

Впрочем, мне это и не требовалось. Я и так знал, сколько их — ровно девять тысяч девятьсот девяносто девять.

Рано или поздно умирают все.

Кроме тех, кто бессмертен.

— …Риока! — сквозь грохот крови в ушах расслышал я встревоженный голос. — Риока!

Открыв глаза, я наконец-то вырвался из этого муторного кошмара и некоторое время смотрел мутными глазами на нависающее надо мной испуганное лицо Александры.

— Ты кричал… — прошептала она, запоздало натягивая на себя мокрую от моего пота простыню.

— Извини, — пробормотал я, с некоторой натугой садясь на кровати и усиленно растирая ладонями лицо, силясь забыть бесконечные ряды белых надгробий.

— Расскажи мне, что тебя мучает, — тихо попросила она, осторожно касаясь моего плеча. — И станет легче.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Саня, — так же тихо ответил я, не оборачиваясь. — Я — прямое тому доказательство.

Некоторое время мы молчали. Наконец я, усилием воли скинув с себя серую апатию, встал с кровати и принялся натягивать на себя валявшиеся у кровати штаны.

— Пойду, что ли, поесть сварганю… Ты будешь завтракать?

— Только никакого сладкого — я слежу за фигурой.

Обернувшись через плечо, я благодарно улыбнулся попытавшейся меня рассмешить девушке и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Когда я только оказался в приюте, то почти сразу с удивлением осознал, что совершенно неприспособлен к обычной жизни, — хотя бы потому, что у меня не было ни единого не боевого навыка.

Я не мог добыть себе пропитание рыбной ловлей, охотой или собирательством, я не мог самостоятельно приготовить себе поесть, не мог получить ни единого колла каким либо другим способом, кроме как геноцидом мобов.

И даже более того — я не хотел этого делать. Я скучал по звону клинков, спорам до хрипоты по поводу тактики сражений с боссами, вечному соперничеству с конкурирующими гильдиями…

Конечно, сейчас, спустя почти полтора месяца после моей вынужденной отставки, ситуация изменилась в лучшую сторону и спустя десять минут я гордо поставил на стол дымящиеся чашки с кофе и поднос с бутербродами — вершиной моего кулинарного мастерства на данный момент.

— Сегодня они действительно пахнут кофе, — похвалила мои усилия вошедшая Александра, в мягких домашних тапочках и темно-синем халате.

— Еще бы — в этот раз я действительно положил в них кофе, а не толченный клык василиска.

Некоторое время мы молча завтракали и я чувствовал, как медленно расслабляется напряженный до предела узел где-то в районе груди. У Саши, этой удивительно домашней, несмотря на стальной внутренний стержень, девушки был потрясающий дар — в ее присутствии растворялись все тревоги и печали, оставляя вместо себя спокойствие и умиротворенность.

Внезапно в царившей на кухне тишине тренькнул звоночек оповещения и я с некоторым удивлением ткнул пальцем в конвертик в правом нижнем углу поля зрения, краем глаза замечая, как Александра зеркально повторила мое движение.

«Внимание, экстренный выпуск!

Нам только что стало известно, что вчера, незадолго до полуночи, скончался глава Рыцарей Крови, всем известный Паладин Хитклиф.

Пресс-служба сильнейшей гильдии Айнкрада уже сделала объявление, в котором заявила, что весь руководящий состав Союза был осведомлен о болезни своего лидера, но по его просьбе держал эту информацию в секрете.

Наша газета скорбит вместе с вами — это огромная потеря для…»

Диалоговое окно Системы захрустело в моих пальцах, а затем с жалобным хрустом лопнуло, брызнув во все стороны острыми гранями сверкающих полигонов.

Я готовился к этой потере с того момента, как узнал, что мой друг и наставник не доживет до конца игры. Я убеждал себя, что мне не будет мучительно больно, когда придет его время, — потому что успел подготовиться и смириться.

Я искренне в это верил, но… почему мое сердце забыло, что ему полагается биться в моей груди горячим насосом, а не замирать холодной льдинкой, больно протыкая меня изнутри острыми гранями?

— Риока?..

— Мой кошмар продолжается… — прохрипел я.

«Здесь слишком много народа…» — думал я, оглядывая собравшуюся на кладбище близ Грандума толпу, — на моей памяти такое количество скорбящих было только на похоронах Полковника.

Я знал, что, когда эта официальная часть закончится, мои друзья и соратники выйдут на задний двор цитадели Союза и поставят там вторую могилу — на личном кладбище Рыцарей Крови, куда не было ходу посторонним.

Увы, к посторонним с некоторых пор следовало относить и меня.

Слева и чуть позади стояла Александра — я спиной чувствовал ее обеспокоенный взгляд. Справа — как всегда невозмутимый Ким и только его левая рука, поглаживающая короткую седую бородку чуть более нервно, чем обычно намекала, что он вовсе не бесчувственный робот, а за моей спиной мялись непривычно тихие Карас с Миной, явно чувствовавшие себя не в своей тарелке.

Глядя на тихо переговаривавшихся людей, я в который раз за последний час, что мы провели в ожидании начала похорон, сожалел о том, что вообще поддался на уговоры Александры. Надо было придти сюда ночью, когда все разойдутся и попрощаться с наставником без свидетелей.

— Они идут! — пискнула за моей спиной Мина, заставив всех вокруг обернуться. — Рыцари!

И правда — стоило мне обернуться, как я увидел колонну воинов в бело-красных доспехах. Четко чеканя шаг, мои бывшие соратники неспешно и где-то даже величественно двигались сквозь толпу, молча расступавшуюся перед ними.

А впереди, гордо вскинул подбородок, с до боли знакомым мне выражением бездушного робота на лице шагала моя бывшая напарница, держа под мышкой массивную мраморную плиту.

Рядовые бойцы РыКа имели белоснежно-белые доспехи с незначительными вкраплениями алого и, чем выше они поднимались по карьерной лестнице, тем больше цветовой баланс смещался в сторону красного.

Кана была в полностью красных доспехах и только большой белый крест на всю грудь да того же цвета плащ контрастировали с основным цветом формы главы сильнейшей гильдии Айнкрада.

Что ж, все верно, — кроме меня только у нее хватит авторитета, чтобы отдавать приказы могучей военной машине, коей и была моя бывшая гильдия.

Впрочем, если вы думаете, что в тот момент, когда я в первый раз после своей смерти увидел любимую, я думал о таких мелочах — вы ни черта не понимаете в жизни.

Весь мир мгновенно исчез, сузившись до размеров бесстрастного лица, маски, за которой только я видел тщательно скрываемую боль потери. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я сделал шаг вперед, чтобы обнять, утешить, защитить ее от всех невзгод этого жестокого виртуального мира, но…

Сделав этот шаг, я почувствовал железную хватку на своей руке. Обернувшись, я было собрался смахнуть неожиданное препятствие и броситься к Кане, но застыл, уставившись на побелевшие от напряжения женские пальчики. Подняв удивленный взгляд на Александру, я заметил на ее лице не меньшее удивление, — хозяйка приюта, казалось, и сама не понимала что делает.

Она медленно подняла голову и, когда наши взгляды встретились, на исчезающее малый миг я увидел в ее глазах отчаянную мольбу: «Не уходи!». Но уже через мгновение она отвернулась, отпустив мою руку, и мрачно сказала:

— Я ничего не делала, а ты ничего не видел. Усек?!

Я не ответил. А ведь я, наивный дурак, полагал, что мы оба понимаем, что наши отношения не продляться долго.

Впрочем, если бы я действительно это понимал, разве я чувствовал бы это приятное тепло, разлившееся в груди?..

Но, так или иначе, угроза моего глупого саморазоблачения миновала — колонна Рыцарей добралась до места назначения и Кана медленно воткнула в землю надгробие, которое несла в руках. Развернувшись к безмолвно взирающей на нее толпе, Кана обвела мрачным взглядом с ожиданием смотрящих на нее людей и…

— Я не буду говорить длинных речей, — начала она и ее тихий голос без каких бы то ни было затруднений достиг ушей каждого, кто пришел сегодня почтить память Хитклифа. — Я скажу только одно — в Айнкраде было три великих человека. И сегодня мы потеряли последнего.

В тот день было сказано еще много чего — веселого и грустного, смешного и героического, словом, всего того, что принято говорить на похоронах.

А если бы кто-то спросил меня…

Наверное, я бы сказал, что в Айнкраде было два великих человека и оба принесли свое величие из реального мира. Они были Лидерами и Воинами еще до того, как попались в виртуальную ловушку и никто не сделал для нашего освобождения больше, чем эти двое таких непохожих друг на друга людей.

Наверное, я бы сказал, что нам пора перестать рассчитывать на чужую силу и начинать что-то делать со своей, обретенной уже здесь, в этой проклятой всеми богами стальной крепости.

Но меня, к сожалению или к счастью, никто не спрашивал и, терпеливо достояв до конца церемонии, я двинулся к выходу вместе со всеми, пообещав себе, что приду сюда позже и вволю повою на луну, царапая ногтями пластины нагрудного доспеха в попытке вырвать мешающее дышать сердце.

Глава 14

Полуденная Стража

«Внимание, новое поступление! В продаже имеются рецепты на уникальную амуницию!»

Поправив длиннополую белоснежную шляпу, я подмигнул зардевшейся работнице магазина, пару мгновений назад приклеившей объявление на витрину. Вообще я битый час толкусь на площади главного города Союза совсем не за этим, но раз уж так совпало…

С тех пор, как я утопил Хранителя в озере, мне приходилось использовать самые обычные, ни разу не уникальные клинки, и даже сейчас, когда у меня появилась работа, я так и не подобрал себе новое оружие. «Стальной меч стражника», что сейчас висел у меня на поясе, был куплен у НПС-торговца в одной замызганной лавочке, затерянной в дебрях Вилиума, главного города пятидесятого уровня. Самый обычный меч, длинный, острый, но будто… без души.

На самом деле смешно, как уникальный дизайн и собственное имя меняют человеческое отношение к оружию.

Чаще всего с боссов падала не сама экипировка, а всего лишь рецепты на нее — собери все нужные ингредиенты, найди прокачанного ремесленника и, — вуаля! — «уникалка» у тебя в руках. Конечно, большая часть такого товара доставалась Проходчикам, как основным потребителям (да и добытчикам), но кое-что перепадало и нижним уровням.

— Приветствую, милорд, — я вежливо кивнул толстяку за стойкой.

— И вам не кашлять, Стражник, — добродушно улыбнулся Вайер, опознав нашивку на моей груди, а я сдержал ироничную улыбку. Все никак не могу привыкнуть к тому, что я знаю человека, а он меня — нет. Присмотревшись получше, «горняк» присвистнул: — Да это же сам Охотник!

— Повесьте скриншот! — хмыкнул я, кивнув на стенку, где были развешаны изображения знаменитостей Айнкрада, когда-либо заглядывавшие в эту лавку. Моя прежняя морда там, кстати, тоже была… в черной рамочке.

— Непременно, — серьезно кивнул толстяк, а я прикусил язык. Повесит еще, чего доброго… — Рецепты на витрине.

Бросив взгляд на улицу и убедившись, что моя цель пока не объявилась, я отправился вглубь лавки.

Топоры, кинжалы, щиты, копья… Листая список товаров, я все больше укреплялся во мнении, что само Мироздание не хочет, чтобы у меня появилось достойное оружие, пока не…

— Да вы шутите… — ахнул я, добравшись до последнего рецепта.

Полуторник длиной чуть менее полутора метров, требования по навыкам — почти «потолок», со скрытым названием, но самое главное… Гномья сталь, метеоритное железо и Кристалл Памяти.

Думаю, стоит объяснить, почему я вцепился в листок побелевшими от напряжения пальцами, изо всех сил сдерживая крик «Хочу!». Ответ, как всегда, кроется в моем прошлом: Гвардеец был сделан из гномьей стали, Хранитель — из метеоритного железа. Я буквально печенкой чувствовал, что этот клинок — МОЙ.

— Сколько за этот? — стараясь говорить спокойно, спросил я.

— Семьдесят тысяч. Со скидкой для Стражи будет… пятьдесят две с половиной.

— Беру, — кивнул я, без тени сомнений отдавая большую часть заработанных за время работы на Стражу денег. А ведь мне еще и ингредиенты искать где-то надо…

— При создании оружия по рецепту, купленному у нас, кузницы «Горна и Молота» предоставляют пятнадцати процентную скидку, — обрадовал меня Вайер, но я только рассеянно кивнул, убирая свиток в инвентарь и пытаясь сообразить — пришел ли уже каюк ржавеющему на дне озера Хранителю.

— Угу… — пробормотал я, закрывая за собой дверь и даря окружающим улыбку счастливого идиота.

От сладких грез о новом крутом мече меня отвлекла синяя вспышка телепорта. Резко развернувшись на каблуках в сторону испещренного рунами постамента в центре площади, я встретился взглядом с карими глазами пришельца, закутанного в черный плащ как сосиска в пленку.

— Штейн, — прошептал я имя своей цели, растягивая губы в предвкушающей улыбке.

— Охотник… — выдохнул преступник и открыл рот, чтобы скомандовать телепорту перенести себя в место побезопаснее.

Надо ли говорить, что я не собирался упускать засранца? Времени на это у меня было всего пара секунд, — примерно столько нужно, чтобы произнести два слова: «Телепорт» и название города.

Первым в Штейна полетел дротик, брошенный мной уже после того, как я сорвался с места, расшвыривая в стороны случайных свидетелей. Конечно, мы находились в безопасной зоне и заостренный кусок металла не мог навредить хелсбару… зато он заставил его покачнуться и оборвать на середине первое слово системной команды.

— Телепорт… — снова начал Штейн, восстановив равновесие.

Когда до него осталось всего пара метров, я всем телом наклонился вперед, будто собирался броситься на землю — спусковой крючок для спец-приема «Рывок» из колоды «Спринта».

— Лар…

Уже несясь со скоростью пули к телепорту, я понял, что не успею — Штейн выбрал самое короткое название из существующих — ему остался всего один слог.

Вытянув руку перед собой, я с силой сжал пальцы в кулак и резко опустил руку, будто хватая кого-то за волосы и ударяя мордой о стол.

Штейн рухнул на землю, будто нас и не разделяло больше метра пустого пространства.

— Вы арестованы, — натянуто улыбнулся я, усаживаясь на него сверху и выуживая из инвентаря кандалы. — Вы имеете право на бесплатную кормежку до конца игры и экскурсию в казематы «Стражи».

С тех пор как мне впервые удалось нарушить законы Системы в бою против Северного Огра, я все пытался понять одну вещь — где именно пролегает граница возможного, прочерченная Каябой? Ограничивается ли власть над Системой одними лишь увеличениями характеристик и контролем над своим телом во время выполнения спец-приемов или мы способны на нечто большее?

С того дня прошло больше десяти месяцев и чем больше я узнавал о «режиме бога», чем больше открывал связанных с ним внесистемных навыков, тем сильнее крепло во мне подозрение, что никаких искусственных границ не существует вовсе, а все барьеры — порождения нашего собственного разума.

— Ты заплатишь за это, Охотник! — прошипел Штейн, а я довольно улыбнулся — кажется, занятый скороговоркой преступник так и не понял что произошло. А все прочие увидели лишь смазанную тень, за пару секунд пересекшую отнюдь не маленькую площадь. — Ты выступил против нас, а Терри научил нас, как следует поступать в таких случаях!

Я только молча скривился, защелкивая кандалы на его локтях и лодыжках.

История с Бродячим Боссом наделала много шума в Айнкраде. Сильнее всего бросался в глаза вернувшийся страх перед виртуальным миром, который мы, казалось, давно оставили в прошлом.

Может быть, именно потому, что мы перестали бояться, мой отец и решил напомнить своим игрушкам, кто в доме Божество? Напомнить всем нам, что он может убить нас одним движением пальца? Вернуть боль, подкрутить параметры мобов, отменить безопасные зоны? Напомнить, что его могущество в пределах созданного им мира ограничивается только его фантазией и совестью?

Я, наверно, никогда не узнаю ответов на эти вопросы.

Гильдия «Сломанный меч», последнего представителя которой я только что схватил, был другим последствием истории с Крадилом. Обитатели нижних уровней наконец прозрели и осознали одну простую истину — даже Проходчики не всемогущи и некоторые из них додумались решить проблему преступности на неподконтрольных Армии уровнях самым кардинальным образом.

Так появилась гильдия «Сломанный меч», пара десятков отчаянных сорвиголов в черных доспехах, сломанным клинком в красном круге на гербе и девизом: «Судья, адвокат, прокурор и палач».

А я, в смысле, моя прошлая морда, числился у них в отцах-основателях как идейный вдохновитель и первый член.

Надо ли говорить, что поимка Виджиланте стала для меня личным делом?

— Терри убил Крадила потому, что был слишком слаб для того, чтобы решить проблему другим способом, — наконец ответил я, вздергивая Штейна на ноги и довольно грубо подталкивая в спину. — Топай давай.

— И у тебя хватает наглости обвинять его в слабости? — прорычал последний из «Сломанных», семеня мелкими шажками в направлении резиденции Стражи. — Да какое у тебя на это право? Где ты был, когда он сражался за нас?

Я не ответил. Право слово, не рассказывать же ему историю моей жизни?

Я шел за Штейном по улицам Грандума и ловил на себе взгляды прохожих. Разные взгляды — равнодушные, сочувственные, одобрительные, просто заинтересованные…

Сколько снято фильмов о людях, взявших правосудие в свои руки? О героях, что сражаются по ночам за спокойный сон обывателей — вне закона, вне правил? Уверен, каждый видел фильмы о Бэтмене. Боже упаси критиковать мужика в маске с ушками, но… такую власть — власть единолично судить что хорошо, а что плохо можно доверить лишь единицам с безупречным внутренним компасом и железной силой воли. А все прочие рано или поздно скатятся до уровня тех, с кем сражаются, если не хуже.

Да и личный мотив отметать не стоит — не очень приятно, знаете ли, когда убивают с твоим именем на устах.

— Ты все-таки его поймал! — Воскликнул Олаф — огромный мускулистый мужик, выглядевший до крайности внушительно, если не знать о том, что этот здоровенный рыжий детина — самое ленивое существо в Айнкраде. Похожий на викинга Олаф выполнял в Страже функции, бывшие чем-то средним между охранником, консьержем и «отделом по работе с клиентами». — Крис проспорил мне штуку.

— Угостишь меня пивом и мы в расчете, — улыбнувшись приятелю, я кивнул на мрачно сверлившего взглядом пол Штейна. — Оформляй его.

— Где ты его взял? — С любопытством спросил Олаф, небрежным, привычным всем нам движением открывая главное меню, чтобы вызвать клавиатуру.

— Да прямо здесь, на главной площади.

— Вот скажи мне, Охотник, как ты вообще их находишь?

— Фокусник не выдает своих секретов, — я едва удержался от искушения показать язык. У Охотника была слишком полезная репутация до крайности сурового парня, чтобы портить ее подобными выходками. — Тебя шеф просил зайти, как объявишься.

— Да? А что хотел?

— А он вообще оборзел в последние дни, — пробурчал Олаф, старательно что-то набивая на висящей перед ним в воздухе призрачной клавиатуре. — Перестал передо мной отчитываться, представляешь?

— Язва ты, рыжий… — Скривился я, направляясь к лестнице, ведущей к главному. — Бывай, камушек…

— Гори в аду!

Поднимаясь по главной лестнице особняка, я привычно здоровался со снующими туда-сюда знакомыми Стражами, приподнимая пальцами шляпу. Сам не пойму, толи я действительно немного пижон, толи меня просто забавляет им притворяться.

А на душе, впервые за долгие-долгие месяцы было легко и спокойно. Впервые с момента своей смерти я стряхнул с себя «трупное окоченение», сломал собственноручно возведенные вокруг себя стены и снова открылся миру. К тому же, в Страже я был занят ДЕЛОМ.

Это сложно объяснить человеку, ни разу не испытывавшему подобных чувств, но я уверен — стоит хотя бы один раз прикоснуться к чему-то, что больше тебя самого, и ты уже не сможешь без этого жить.

Прохождение игры было для меня своеобразной «надцелью», высшим приоритетом, чем-то, ради чего я жил и дышал и, оказавшись на задворках айнкрадской жизни без возможности вернуться на Передний Край, я… растерялся, не зная, что делать и куда идти, если не на Фронт. Проживая пустые дни в приюте, я даже не пытался найти себе новое Дело.

Но Хитклиф, да пребудет он в свете, подарил мне новую цель под названием «Полуденная Стража».

Я уже, кажется, рассказывал, что в последнее время на нижних уровнях было все меньше порядка и все больше — анархии, когда каждый делал все, что взбредет ему в голову, включая грабежи и убийства.

Раньше за порядком в Айнкраде следила Армия, но чем выше поднимался Передний Край, тем за большей территорией им приходилось присматривать. А ведь детишек Полковника не становилось больше, скорее наоборот, после смерти Коберта крупнейшая гильдия лишилась солидной части своего авторитета, а заодно — и членов.

В общем, на момент начала истории с Бродячим Боссом, армейцы худо-бедно контролировали только первые двадцать этажей, за парой последних присматривали мы (в смысле Проходчики), а все остальные оказались предоставлены сами себе.

На средние уровни (так стали называть этажи между двадцатым и Передним Краем) приходили те, кому не нравилась проводимая Армией политика, весьма похожая на действия настоящего государства, включая налоги на собственность и все остальное. Еще там обретались те, кого армейцы объявили вне закона и просто авантюристы, ищущие приключений на свою виртуальную задницу. Ну и, конечно, тем, кто набирал уровни для сражений на Переднем крае, было не миновать средних уровней. Коктейль из таких разных по своей сути и целям людей отдавал на вкус взрывчаткой, готовой взорваться от всего одной не вовремя вспыхнувшей искры. Что периодически и случалось.

На самом деле, если подумать, появление «Сломанного меча» было лишь вопросом времени.

В такой ситуации обитатели средних уровней обратились за помощью к тем, для кого, по всеобщему мнению, не существовало ничего невозможного — к Рыцарям Крови.

А мы… мы отмахнулись от них, сказав — разбирайтесь со своими проблемами сами. Перед обернувшимся трагедией финалом Чемпионата я впервые серьезно задумался над тем, чем мы можем помочь обычным игрокам Айнкрада. Однако Бродячий Босс спутал мне все карты, не дав додумать пришедшую в голову идею.

Это дело за меня закончил Хитклиф.

Полуденная Стража — организация, созданная и финансируемая ведущими гильдиями Переднего Края, чьей задачей было навести, наконец, порядок на средних уровнях.

Стража, как и любая гильдия в SAO, делилась на партии по шесть человек и главным в каждой такой «ячейке» был Проходчик, во многом благодаря тому, что только людям из своего круга мы могли доверять. Некоторые из нынешних командиров покинули Передний Край давно, остальные — после создания Стражи. Прочий же состав партии оставался на усмотрение ее главы.

Мы надеялись, что успеем пройти игру прежде, чем человеческая натура успеет испортить эту незамысловатую систему.

Полуденная Стража не брала деньги «за защиту», — все финансирование шло напрямую от гильдий Переднего Края и Горна и Молота. Правда, мы принимали пожертвования, но это ведь совсем не то же самое, не так ли?

В данный момент в Страже действовало сорок три партии, рассеянные по пятнадцати этажам. Двести девяносто восемь человек и… я, лучший Охотник за головами в Айнкраде.

Лучший, потому что единственный.

— Звали, шеф? — с нескрываемой иронией спросил я, заглядывая в кабинет главы Полуденной стражи.

Иронизировал я потому, что ранее прекрасно знал своего нынешнего босса.

— Звал, непочтительный засранец, — кивнул уже привыкший к моему поведению Каин. — Садись, разговор есть.

Каин… парнишка, которого я встретил на двадцать пятом этаже почти год назад, в день создания Рыцарей Крови. Парнишка, который, жутко нервничая с непривычки, тем не менее, потребовал у меня документы. Парнишка, преданно заглядывающий мне в глаза в поисках одобрения и совета и просящийся в мою партию потому, что у меня не было танка.

Я и не заметил, как он вырос…

Возможно, это глупо, но рядом с ним я не мог вести себя, как Риока по прозвищу Охотник, гроза преступников, известный своим мастерством мечник и вообще суровый парень, лишь немногим уступающий уровнем Проходчикам. Он был частью моей прошлой жизни и, когда я с ним разговаривал, то будто снова становился самим собой, — Рыцарем Крови Терри, всегда готовым на любые безумства, если над ними впоследствии можно будет посмеяться.

— Неужели объявилась еще одна тушка, на которую надо нацепить популярные в этом сезоне металлические украшения?

— Ты когда-нибудь бываешь серьезен? — вздохнул Каин, отодвигая в сторону гору бумажек, с которыми возился до моего прихода.

— Только в случаях, смертельно опасных для моего завтрака.

Каин вздохнул и картинно закатил глаза, добившись этим лишь насмешливого фырканья с моей стороны.

— Незадолго до своей смерти меня вызвал к себе Хитклиф.

Я молча ждал продолжения, неотрывно глядя ему в глаза.

— Подозреваю, что ты позвал меня не для того, чтобы рассказать, как чудно вы попили чай, — наконец сказал я, осознав, что Каин ждет моей реакции.

— Да… Хитклиф хотел поговорить о тебе.

— И?..

— Он попросил, чтобы я присмотрелся к тебе и прислушивался к тому, что ты говоришь. Сказал, что он тебе доверяет и поэтому доверять должен и я.

— Вот даже как… — индифферентно протянул я.

— А еще он сказал, что я был вторым, кому он предложил возглавить Полуденную Стражу. Мне надо говорить, кто был первым?..

— Пожалуй, не стоит. Полагаю, он отказался объяснять причину?

— Сказал, что это не его тайна, — кивнул Курт. — Сказал, что ты отказался потому, что не имеешь достаточно авторитета для того, чтобы тебя слушались. На мое замечание, что для этого достаточно ЕГО авторитета, он только грустно улыбнулся. Тогда я не понял, в чем причина… а спустя неделю он погиб.

— Я бы не успел набрать достаточно очков за оставшееся у Виктора время, — кивнул я. — А на чужом авторитете далеко не уедешь.

— Даже я не знал о том, что он болен. А ты, выходит, знал?..

— Ты же сам сказал — он доверял мне.

Пару секунд Каин сверлил меня пристальным взглядом, а потом решительно кивнул самому себе, будто что-то решив:

— Собирайся, ты отправляешься со мной в Железный Дворец, главный армеец имеет к нам разговор.

— Сей секунд, босс! Мне завязать вам шнурки?

— Топай давай… — пробурчал Каин, подхватывая лежащий на краю стола позолоченный шлем. — Молча.

Запрокинув голову, я рассматривал Железный Дворец — строение было настолько монументальным, что мне пришлось придержать шляпу, чтобы та не свалилась на землю.

Строго говоря, воплощение власти Армии, по размерам превосходящее замок Грандум, не принадлежало никому — Коберт просто занял его, когда ему потребовался штаб для своей гильдии.

— Внушает, — оценил я это несколько жутковатое произведение сумрачного дизайнерского гения.

— И не говори, — Каин взялся за массивное бронзовое кольцо в зубах оскалившего клыки льва и несколько раз постучал им в расписанные золотом ворота.

С минуту ничего не происходило, затем послышался торопливый цокот каблучков, а через мгновение дверь открыла миловидная девчушка лет восемнадцати в наряде горничной и тотчас склонилась в глубоком поклоне.

— Приветствую вас, милорды. Господин Кибао ждет вас.

Шагая за девушкой по роскошным коридорам Железного Дворца, я не мог отделаться от странного ощущения… Смутной тревоги, чувства, что я не замечаю нечто бесконечно важное… и очень, очень опасное.

И только когда девушка открыла перед нами очередные монументальные двери, больше похожие на ворота, и склонилась в очередном поклоне, я осознал, почему моя пятая точка сигнализирует о неприятностях.

Девушка не была в КОСТЮМЕ горничной, она была СЛУЖАНКОЙ.

Самые богатые люди в Айнкраде, как несложно догадаться — Проходчики. Мы сражаемся с самыми высокоуровневыми противниками и, как гласит главный закон любой РПГшки: выше уровень врага — больше денег за победу над ним. Но мы никогда не копили золотые кругляши, предпочитая тратить их на снаряжение, эликсиры и разные полезные побрякушки.

Зачем нужны деньги, которые не позднее чем через год мгновенно потеряют свою ценность, став ничего не значащими цифрами где-то в недрах серверов SAO?

Но здесь, в центре крупнейшей гильдии Айнкрада, я видел совсем другое отношение к богатству. Им наслаждались и всячески подчеркивали.

— Для меня честь принимать в своем доме таких высоких гостей, — с достоинством поприветствовал нас поднявшийся из кресла мужчина лет тридцати на вид. Высокий, широкоплечий, с тонкими и даже где-то красивыми чертами лица, в расшитом золотом зеленом камзоле он до боли походил на аристократа, принимающего в своем поместье таких же высокородных коллег. — Сам Охотник, подумать только! Полагаю, вас можно поздравить с последним пойманным представителем «Сломанного меча»?

— Вы весьма любезны, уважаемый, — я вежливо склонил голову. — И весьма неплохо осведомлены. Но я предпочитаю, чтобы меня называли по имени.

— Конечно, конечно, Риока! — взмахнул руками Кибао и, виновато улыбнувшись, указал рукой на кресла. — Присаживайтесь.

— Итак, зачем вы пригласили нас сюда? — прямо спросил Каин, устроившись в кресле.

Наш человек, уважаю.

— Вообще-то я хотел вас поздравить! Признаться, я до конца не верил, что Страже удастся задуманное, но вы смогли меня удивить. Предлагаю тост: за спокойный Айнкрад! Лана!

Выскочившая буквально из-под земли девушка быстро разлила по бокалам вино и тут же растворилась, будто ее здесь никогда и не было.

— За спокойный Айнкрад, — кивнул Каин, учтиво наклонив бокал в сторону армейца, и я с досадой заметил, что он доволен похвалой.

— За спокойный Айнкрад! — кивнул я и добавил. — Надеюсь, что мы еще немало поработаем ВМЕСТЕ, чтобы это стало правдой.

— Вообще-то, это было вторым пунктом нашей встречи, — медленно кивнул Кибао, не сводя с меня задумчивого взгляда. — До меня дошли слухи, что наши… подопечные не совсем… довольны курсом Армии и, чтобы развеять эти пустые слухи, я решил предложить вам нашу помощь. Также я выделяю две партии для отправки на Передний Край и хотел бы попросить вас натаскать моих ребят. Дело в том, что мы здесь в основном занимаемся охраной правопорядка, а не сражениями с боссами и опыта у нас маловато. А в Страже много бывших Проходчиков…

— Ни слова больше! — улыбнулся Каин. — Не думаю, что кто-то откажется помочь преемнику Полковника.

На мгновение я уловил странное выражение, мелькнувшее в глазах армейца, но оно исчезло так быстро, что я даже засомневался в том, что видел.

— Вот и замечательно! Рад, что вы не забываете о заслугах моего предшественника. Признаться, трудно занимать эту должность после столь… большого человека, если вы понимаете, о чем я. Давайте обсудим детали…

…Спустя полчаса, решив все вопросы, мы уже стояли в дверях, собираясь уходить, когда Кибао вдруг спросил:

— Риока, могу я задать вам вопрос?

— Само собой, — улыбнулся я, стараясь не показывать свою настороженность.

— Задумывались ли вы когда-нибудь о том, как живется Рыцарям в реальном мире?

Некоторое время я смотрел в его безмятежные ярко-зеленые глаза и, клянусь, за эти несколько мгновений мы сказали друг другу больше, чем за все время разговора.

— Я вижу, что нет. Подумайте, Риока, над моими словами…

— Я подумаю.

— Ну что ж, в таком случае — до встречи!

— …Что это было? — с искренним интересом спросил Каин, когда Лана закрыла за нами ворота.

— Это было объявление войны и предложение подумать над тем, на чьей я стороне.

— Что? — глава Стражи даже остановился, удивленно обернувшись ко мне.

Схватив его за плечи, я развернул его в прежнем направлении и легонько подтолкнул в спину.

Некоторое время мы шли молча, затем я тихо заговорил, задумчиво разглядывая ступени мраморной лестницы, по которой мы спускались.

— Ты видел Лану? Видел обстановку во Дворце, всю эту роскошь, выставленную напоказ?

— Ну да, — пожал плечами Каин. — К чему ты ведешь?

— Кого тебе напомнил Кибао?

— О, он похож на какого-нибудь средневекового герцога в собственном замке, — хмыкнул парень. — И явно наслаждается своим положением.

— А теперь главный вопрос: что станет со всем тем, что я перечислил, когда мы пройдем игру?

Некоторое время Каин удивленно смотрел на меня, явно не понимая, для чего я задаю столь очевидный вопрос. Затем его глаза расширились от осознания той простой истины, которую я понял еще до того, как впервые увидел хозяина Железного Дворца.

Кибао не хочет возвращаться в реальность. И сделает все, чтобы этого никогда не произошло.

Глава 15

Прекрасный новый мир

Вытянув руку, я толкнул двери таверны, больше похожей на салун в стиле Дикого Запада. На противный скрип несмазанных петель обернулось несколько завсегдатаев и, смерив меня внимательными взглядами, равнодушно отвернулись.

Наверное, только в Кипалии, столице двадцать девятого уровня, мой прикид не вызвал бы подозрений. Длиннополый черный плащ, широкополая шляпа, сдвинутая на лоб и повязка, прячущая лицо — в любом другом месте Айнкрада на меня бы как минимум подозрительно косились, а как максимум — суровые дядьки из Армии или Стражи попросили бы предъявить «докУменты», роль которых в Айнкраде выполнял игровой профиль.

Встретившись взглядом с трактирщиком, невозмутимо протирающим грязные стаканы не менее грязной тряпкой, я прикоснулся кончиками пальцев к шляпе, чуть наклонив ее вперед. Хозяин кивнул и, не меняя выражения лица, кивнул в дальний угол таверны, на стоящий в глубокой тени столик с синей розой в вазочке.

Не говоря ни слова, я зашагал в указанном направлении, мимоходом шлепнув по чьим-то полупрозрачным рукам, потянувшимся к не самому дешевому клинку у меня на поясе.

— На будущее — не пытайся обмануть раскачанный до потолка навык «Разведка», — пробурчал я, не оглядываясь. В этом месте произошедшее — в порядке вещей.

Усевшись на стул лицом к двери, я снова кивнул бармену, и в тот же миг передо мной на исцарапанную столешницу в застарелых пятнах плюхнулась кружка пива со стекающими по стенкам каплями конденсата. Кружка была чистой. Зачем, спрашивается, их тогда протирали, если они тут сразу чистые появляются?

— Не вы ли заказывали розовые чулки? — раздался рядом чересчур серьезный голос.

Повернув голову на голос, я уперся взглядом в моего визави, выглядевшего в точности как я — только вместо шляпы и повязки лицо закрывал глубокий капюшон, из под которого виднелся только острый подбородок.

— Завязывала бы ты со своими играми, Мисс Шэдоу, — пробурчал я.

— И все же?..

— Да, у моего парня сегодня день рождения, — угрюмо зыркнув на собеседницу, процедил я.

— Тогда у меня есть, чем вас порадовать.

— …Клянусь, когда я посажу тебя за решетку, причиной будут именно твои шуточки, — пообещал я.

Капюшон мелко затрясся, — его хозяйка довольно хихикала. Никогда не понимал ее извращенное чувство юмора.

Редчайший случай — даже Вестник не знал настоящее имя этой особы с плохим чувством юмора. В их досье значился только псевдоним, пометка «независимый торговец информацией, по неподтвержденным слухам — воровка» и… все. Этот факт был тем более удивительным, если вспомнить, что, как правило в досье значились даже настоящее имя и место жительства на Той Стороне, не говоря уж о таких мелочах, как список навыков и примерное состояние игрового счета.

Когда я стал заниматься охотой за головами в составе Стражи, именно Мисс Шэдоу стала моим главным информатором — ведь у кого еще узнавать о местонахождении преступников, как не у одной из них?

Впрочем, сегодня мы встречаемся совсем по другой причине…

— Ты принесла его?

— Конечно, красавчик! — она протянула мне полупрозрачную табличку, в которой я мгновенно узнал информационное окно, всплывающее после приказа «показать информацию о снаряжении».

— Это он, — улыбнулся я, пробежав глазами по цифрам.

— Само собой, — она пожала плечами.

— Я даже спрашивать не буду, как тебе это удалось. Хотя кое-какие догадки у меня есть… Должен признать, мне всегда везло на знакомство с обладателями уник…

— Оставь их при себе, Стражник, — в мгновенно похолодевшем голосе мелькнула и тут же спряталась нотка угрозы. — У меня тоже имеется множество догадок, о которых не стоит знать окружающим.

Вот даже как… Я заинтересованно наклонил голову к плечу, пытаясь понять, какую именно из моих тайн она знает.

— Что, эта глупая железяка сдала меня, да? — стараясь говорить непринужденно, я помахал в воздухе инфоокном.

— Ну а кому еще может понадобиться первый клинок всеайнкрадского героя?

— Ярому фанату? Коллекционеру? — предположил я.

Она не ответила. Выхватив у меня из рук инфоокно, она многозначительно помахала им в воздухе:

— Давай сюда мои деньги, Джеймс Бонд, или я верну Гвардейца на место.

Теперь пришла моя очередь извлекать из внутреннего кармана плаща полупрозрачную табличку, являвшуюся чем-то вроде чекового листа на предъявителя с заранее вписанными значениями суммы.

— Сто тысяч немеченым купюрами, — с иронией произнес я, наблюдая как Шэдоу, пробежавшись глазами по чеку, нажала горящую надпись «получить».

Открыв инвентарь, обладательница уникального навыка абсолютной невидимости оформила передачу собственности и мой ненаглядный Гвардеец в очередной раз поменял своего владельца.

— Ну, я пойду. Если понадобится еще какая вещь для… коллекции, ты знаешь, где меня найти.

— Вообще-то у меня уже есть к тебе дело, — произнес я, когда воровка уже отвернулась.

— Цена? — Шэдоу не обернулась — лишь чуть развернула голову, демонстрируя легкий интерес.

Я демонстративно открыл главное меню и прочитал:

— Четыреста сорок восемь тысяч.

Все, что осталось от моих запасов Проходчика — огромная цифра, на которую вполне можно снарядить бойца Переднего Края.

Лишь стартовая сумма для начала торга о деле, которое я хочу предложить Шэдоу.

— Выкладывай, — после непродолжительных раздумий, воровка вернулась за стол.

— Я хочу, чтобы ты проникла в Армию.

— Что-то мне подсказывает, что ты начал слишком близко… — пробормотала воровка.

— Не притворяйся, ты прекрасно поняла, почему я прошу тебя об этом. Армейцы воспользовались помощью Стражи, чтобы подняться до уровня Проходчиков, а когда добрались до Переднего Края, Кибао отозвал своих псов назад. С тех пор они не покидали Стартовый Город, но знаешь, какая забавная штука происходит? Их уровни продолжают расти, у них появляется новая экипировка, у армейцев откуда-то взялись деньги для экспансии и захвата новых этажей…

— Ну и пусть себе растут, — пожала плечами Шэдоу. — Почему это тебя так волнует?.. Чем больше делает Армия, тем меньше придется работать вам, не так ли?

— Я доплачу еще сто тысяч, если ты не будешь спрашивать меня о том, почему мне так важно знать, что происходит внутри самой большой гильдии Айнкрада.

— Нет уж, если я наступлю на мозоль армейцам, я должна знать — из-за чего.

— …Рано или поздно Армия бросит вызов Проходчикам. Я обязан знать про них все, чтобы этого не допустить.

— Звучит, как фраза из какого-нибудь глупого пафосного фильма, — протянула Шэдоу.

— Она стоила тебе ста тысяч, — злорадно улыбнулся я.

— Один-один, — признала воровка.

Некоторое время мы молчали. Я — меланхолично потягивал пиво в ожидании ответа, воровка, подперев щеку кулачком, задумчиво рассматривала меня из под края капюшона. Система скрывала черты ее лица, но я печенкой чувствовал — дело в шляпе.

— Ну разве я могу отказать герою Айнкрада? — наконец сдалась она.

— Особенно, если он платит четыреста тысяч, — хмыкнул я.

— Пятьсот, — поправила меня воровка.

— Как пожелаете, Мисс Шэдоу, — я вернулся к официальному тону. — Может, свалим из этой дыры? На сорок втором готовят отменные стейки.

— Ты платишь, Стражник, — сказала воровка, поднимаясь из-за стола и бросая на столешницу чек на пятьсот коллов.

— Я и так плачу полмиллиона, халявный стейк — это перебор.

— И вот так, дамы и господа, погиб последний настоящий мужчина — в неравной схватке с собственной жадностью!

— Силы были неравны, — деланно вздохнул я, отвлекаясь на звоночек личного сообщения.

«Взяли пятидесятый! Дома будем к одиннадцати!:-)»

Улыбнувшись в повязку, я отстучал Александре, что к тому времени вернусь.

Приютские, с момента моего вступления в ряды Полуденной Стражи, усиленно качались, чтобы пройти довольно строгий ценз по уровням. И если Ким и без того его проходил, то Александре, не бравшей в руки меч больше года и ребятишкам, последний раз державшим его в руках в день-когда-все-началось, надо было постараться, чтобы Стража сочла их достойными.

Вообще-то, они взяли сорок пятый, минимальный, уже пять дней назад, но решили, что опыт лишним не бывает и задержались еще на недельку.

Я полагал, что Александра уйдет на Передний Край, но… она сказала, что останется и я понятия не имел, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны я, безусловно, рад этому обстоятельству — я уже успел привыкнуть к тому теплу, которым она, не скупясь, щедро одаривала всех окружающих. С другой… Это запутывало все еще больше, как будто и без того было недостаточно.

Что я, спрашивается, скажу Кане, когда она узнает? И, самый главный вопрос — успею ли я сказать хоть что либо, прежде чем она сделает из меня тысячу маленьких Эльдарчиков?

— Проблемы с женщинами, красавчик? — насмешливо фыркнула Тень, наблюдая за моей кислой физиономией.

— Шла бы ты лесом, капюшоноголовая…

— Ой, как приложи-и-ил… — продолжая ухмыляться, протянула воровка, ногой открывая двери салуна. — Звоните в ожоговое отделение!

— Да как ты еще жива-то до сих пор, с таким-то чувством юмора… — пробормотал я, выходя вслед за воровкой.

— Профессиональная тайна!

— Та же, что позволила тебе выполнить мой предыдущий заказ?

— А ты догадливый! На пирожок, — улыбнувшись, Мисс Тень протянула мне руку.

Когда я автоматически пожал ее, то почувствовал, что в ее руке было что-то еще. Опустив глаза на раскрытую ладонь, я увидел слабо светящееся окошко неотправленного личного сообщения.

«Центральная площадь, уровнем выше, полночь. Тебе стоит это увидеть.

З.Ы. Цени, красавчик, эта информация бесплатна».

Когда я поднял голову, рядом уже никого не было — воровка по кличке Тень растворилась в воздухе.

— А ведь могла просто сообщение отправить — знаешь ведь ник… — пробормотал я в пустоту. — Шпионка недоделанная.

«Здесь определенно происходит что-то не то…»

Эта мысль уже с полчаса не покидала мою голову, навязчиво возвращаясь снова и снова, как бы я не пытался ее отогнать.

Хотя, у моей чуйки были все основания параноить.

Судите сами — полночь в Стенфоре, главном городе тридцатого уровня, представляющим собой одну огромную пещеру. Мрачная готическая архитектура с обилием каменных тварей самой разнообразной видовой принадлежности, статуи жутких плачущих ангелов, мертвенный свет фиолетовых кристаллов с потолка уровня, заменяющих здесь и солнце, и луну.

Обширная центральная площадь, которая, по всем законам здравого смысла, должна пустовать в столь поздний час. Однако сейчас здесь собралось несколько сотен человек, кажется, все население криминальной столицы Айнкрада, одетых так же, как я — то есть в броню и одежду черных цветов, обязательно скрывающую лицо.

В общем, ничего удивительного в том, что мне несколько не по себе.

Обшаривая толпу с включенным на полную мощность навыком «Разведка», имеющим, кроме всего прочего, абилку «Ночное зрение», я то и дело натыкался на эмблему незнакомой мне (мне!) гильдии — золотой крест, похожий на Рыковский, на белом фоне.

Вообще, понимать насколько круто быть Проходчиком, начинаешь только тогда, когда спускаешься на нижние уровни. Ведь когда ты на Переднем Крае, ты постоянно сражаешься с равными или превосходящими тебя противниками в кампании приблизительно равных тебе по силе соратников и это положение дел никогда не меняется. Хоть головой об стену убейся — выше потолка не прыгнуть.

А когда такие как я покидают Фронт и спускаются вниз… Это похоже на то, как если бы профессиональный боксер, вернувшийся с Чемпионата Мира, зашел в секцию для начинающих.

Это я к тому, что видеть такие подробности, как ник и принадлежность к какой-либо гильдии возможно только после того, как тебе их сообщат… за одним исключением: если навык «Разведка» смотрящего значительно превосходит навык «Скрытность» рассматриваемого. В этом случае можно увидеть многое.

Кстати, если у предмета интереса обладателя навыка «Разведка» не было «Скрытности», то такие фокусы не работали — один из парадоксов нашей странной цифровой Вселенной.

Внезапно разноголосый гомон толпы стих, будто щелкнули выключателем, — головы как по команде развернулись к центру площади, привлеченные мягкой вспышкой голубого света, всегда сопровождающей телепортацию.

— Приветствую вас, дети мои… — мощным, гудящим голосом произнес незнакомец в белом балахоне с… костяной маской вместо лица.

Признаюсь, в первое мгновение я судорожным движением схватился за меч, приготовившись сражаться за свою жизнь, но мои пальцы замерли на рукояти, когда я понял, что это не ТА маска, — она просто похожа.

— Для тех, кто пришел сюда впервые… Можете звать меня Джезус.

Костяная Маска-младший, назвавшийся вымышленным (а заодно — и богохульным) именем, величественно сошел с площадки телепорта и зашагал вдоль строя окруживших его людей. С удивлением я заметил, что игроки, рядом с курсорами которых красовался герб неизвестной гильдии, опускаются перед ним на колени.

Что за чертовщина здесь твориться?

— Продолжая процедуру знакомства, продолжу, — шествуя вдоль строя коленопреклоненных людей, он небрежно касался ладонью склоненных голов, словно звезда, хлопающая по подставленным рукам. — Я — обладатель уникального навыка — Аватар, эти люди, что склонились передо мной — члены моего Ордена. Прежде, чем я продолжу, хотелось бы прояснить один момент — если об этой встрече узнает Стража, Армия или Проходчики — мне придется вас убить.

Площадь молчала, словно загипнотизированная этим размеренным, словно океанский прибой, голосом, разлетавшимся по площади подобно ураганному ветру в разгар шторма, продирая каждого, кто его слышал, до самых костей. Я и сам с трудом удерживал свое сознание, чтобы оно не растворилось в этом уверенном голосе.

— Я хотел бы поговорить с вами о Той Стороне, — продолжил самозваный мессия, завершивший первый круг вокруг телепорта. — И рассказать историю одной жизни, такой трагичной в своей обыденности…

Скажем, сегодня в роддоме № 5 родился мальчик. Два килограмма весом, здоровый, пухлый, розовощекий… Он радует маменьку голыми пятками, гугукает, пускает пузыри и… растет. День за днем, год за годом, младенец превращается в мальчика, что мечтает о подвигах, волшебстве и чудесах, верит в любовь и дружбу.

Мальчик поступает в школу и начинает познавать законы того мира, в котором живет. Может быть раньше, а может быть — позже он поймет, что того, о чем он мечтал, не существует, просто не может существовать в том обществе, в котором ему не повезло родиться.

Система, куда более страшная, чем та, в которой мы сейчас находимся, исключает такие понятия и безжалостно наказывает тех, кто пытается их отыскать.

Та Сторона, реальный мир, называйте как хотите — прогнил! Он разваливается на части, удерживаемый вместе цепями сотен законов, тысяч не писанных правил и социальных протоколов.

Пока удерживаемый.

Оглянитесь вокруг!

Вы видите вокруг себя новый, прекрасный и, что куда более важно, — свободный мир! Чистый мир, лишенный недостатков вроде боли и старения. Этот мир может стать тем, чем мы захотим! Я, вы, ваши друзья и знакомые — нам дан уникальный шанс начать все заново, оставив ошибки прошлого — в прошлом.

Этот мир ждет своих хозяев. Этот мир ждет, чтобы ему подсказали, каким он должен быть.

Вы готовы дать ему то, что он хочет? Что скажете?!

Наверное, я странно смотрелся посреди толпы, взорвавшейся громоподобным в своем единодушии реве «ДА!» — неподвижная черная фигура с надвинутой на глаза шляпой, побелевшими от напряжения пальцами сжимающая рукоять клинка.

Он назвался вымышленным именем, он одел скрывающую лицо маску и прокачал «Скрытность» до близкого к «потолку» значения, чтобы никто не узнал, кто же этот самозваный мессия на самом деле.

Но мне не требуется помощь Системы, чтобы раскрыть эту тайну. Мне всего лишь нужно назвать его имя, чтобы оно вспыхнуло рядом с курсором обладателя костяной маски.

— Кибао! — прорычал я, зная, что в беснующейся в экстазе толпе меня никто не услышит.

Глава 16

Дающий Право

— Риока? Проходите, вас ожидают.

— Спасибо, Варя, — я благодарно улыбнулся миловидной толстушке, занимающей в Горне и Молоте должность личного секретаря Седрика.

Секретарша озадаченно моргнула, уставившись на меня как на привидение, а я быстро прошмыгнул мимо нее, загадочно улыбнувшись напоследок.

Плевать на конспирацию — через три дня все это станет уже неважным.

— Охотник! — Глава крупнейшей ремесленной гильдии Айнкрада даже немного приподнялся на стуле, чтобы поприветствовать меня — немалая честь.

Я бы, наверное, возгордился, если бы в моих воспоминаниях не хранилась сцена, в которой я тащу этого могущественного человека на диван после их посиделок с Виктором.

Если мне не изменяет память (а она не изменяет), Седрик, Степан Фролов в «доайнкрадскую» эпоху, владел на Той Стороне небольшим заводом по производству спичек — семейный бизнес. В SAO его привело врожденное любопытство и прокол дочери, отчисленной из универа за прогулы. Отобравший в качестве наказания нейрошлем Степан решил «всего одним глазком» глянуть на виртуальную реальность, о которой так много говорят в последнее время.

Глупая история, не находите?

— Милорд, — я склонился в вежливом полупоклоне, мимоходом отметив, что Хитклиф был бы мной доволен — я потихоньку осваивал правила хорошего тона.

Как бы потом от них избавиться, когда мы вернемся в реальность?..

Если вернемся…

— Присаживайтесь, Стражник, присаживайтесь, — Седрик улыбнулся мне своей фирменной холодной деловой улыбкой и, дождавшись, когда я устроюсь в глубоком кожаном кресле, продолжил. — Признаться, я был удивлен, когда Варисса сообщила мне, что со мной просит встречи знаменитый Охотник за головами.

— Вы преувеличиваете, — я устало улыбнулся. — Я всего лишь притащил Страже несколько бандитов — не понимаю, почему из этого раздули такую шумиху.

— Вы хотели сказать — выследили и схватили большую часть гильдии убийц, которая навела немало шороху на средних уровнях?

— Это детали, — отмахнулся я. — Давайте оставим причины МОЕЙ известности в сторонке и поговорим о причинах ВАШЕЙ.

— Вот как… Интересно… — протянул Седрик, делая вид, что не понимает, о чем я говорю.

— «Золотые Руки».

— Ах да, точно, уникальный ремесленный навык, — хлопнул себя по лбу этот артист. — Вы хотите, чтобы я выковал вам… клинок, если не ошибаюсь?

— Да, у меня есть рецепт и ингредиенты. От вас требуется только немного постучать молотком по наковальне. Ну, и поделиться бонусами, которые дает оружию ваш навык.

— А я-то уж думал, вы хотите попросить моей помощи в поимке очередного злодея…

— Ну, в некотором роде так и есть, не правда ли? — улыбнулся я. — Но вы ведь вроде пацифист, не?

— Помилуйте, да разве в этом мире можно остаться пацифистом? Да здесь любая малолетка метр с кепкой ростом может огреть тебя палицей по кумполу! А у современной молодежи ни тормозов, ни здравого смысла…

Я не выдержал и рассмеялся. Пухленький ремесленник всегда умел смешить людей, только редко этим занимался — не по статусу.

— Ладно, молодой человек, будем считать, что мы договорились. В честь ваших заслуг я даже не возьму с вас денег. Но с одним условием — не рассказывайте Варе!

— Договорились! — Обрадовался я. Чего уж там — моя репутация только что сэкономила мне почти сто тысяч, — услуги лучшего кузнеца Айнкрада ценились высоко.

Будет что оставить Александре в случае, если я проиграю…

— Давайте сюда ваши ингредиенты с бумажкой — этажом ниже есть кузня.

Первым на стол плюхнулся рецепт. Пробежав глазами по нему, Седрик изумленно поднял брови и задумчиво посмотрел на меня. Еще бы — кому, как не ему знать из чего были сделаны мои прошлые клинки.

— Это будет необычный клинок…

— Я в этом уверен.

Забрав остальные ингредиенты, Седрик бросил мне «Жди здесь» и вышел вон, оставив меня в одиночестве наедине со своими мыслями.

— Это должен быть чертовски необычный клинок! — прошептал я.

Спросите, почему я был в этом так уверен?

Когда я впервые взял в руки Гвардейца, когда-то бесконечно давно, я недалеко ушел от обычного подростка, каких миллионы кругом. Холодная закаленная сталь первого по настоящему МОЕГО клинка впитала в себя мой страх, что не оставлял меня первые месяцы нашего знакомства.

В те далекие времена страх был моим самым верным спутником, исключая саму возможность того, чтобы я сражался в передней линии. Он парализовал мою волю, мешал мне думать и действовать, отдаваясь противной дрожью в коленках всякий раз, когда поблизости от меня свистела вражеская сталь.

Этот страх умер во мне, когда Гвардеец был у меня в руках, в день, когда погиб Коберт и Армия, в день, когда сообщество Проходчиков познало горечь полного поражения.

Тот брусок железа, что я отдал Седрику, впитал в себя мою решимость, когда я в одиночку бросился на толпу «викингов», способных с легкостью разорвать меня на полигоны. Бросился, чтобы дать нам шанс на победу.

Где-то в недрах той кучки цифр, коей и был мой верный клинок, таится печать моего отчаяния и осознания неизбежности собственной смерти. Эта печать появилась там в тот момент, когда я, спиной к спине с Каной, отбивал атаки «викингов», наблюдая, как остатки моей жизни окрашиваются красным и начинают тревожно мигать в такт отчаянно стучащему в груди сердцу.

Гвардеец был в моих руках, когда я впервые нарушил законы этого мира. Уверен, этот старый вояка до сих пор помнит, каково это — чувствовать, как перед твоей волей отступает реальность.

А Хранитель… вместе с ним я доказал себе и всему остальному миру, что мое опрометчивое, невыполнимое обещание все же можно сдержать, даже если ценой будет моя жизнь.

Он помнит о том, что меня устраивает такая плата.

Все то, что помнят эти два клинка, пригодится в грядущей самой важной схватке в моей жизни.

Столкновение двух идеологических полюсов Айнкрада: «Армия/Орден» и «Стража/Проходчики» — неизбежно. Пройдут недели, может быть — месяцы и Кибао сделает свой ход, попытавшись остановить прохождение игры и не нужно быть гением, чтобы догадаться, как на это отреагируют мои бывшие соратники. Пройдет совсем немного времени и этот мир узнает, что такое настоящая война — не с безмозглыми мобами, а с такими же, как ты людьми, которые сражаются за то, во что верят, по обе стороны баррикад.

Никто не сможет остаться в стороне и Айнкрад очень быстро поделиться на два лагеря: «за» прохождение игры и «против».

Добродушному пацифисту Седрику, у которого на Той Стороне осталась жена и дочь придется взять в руки оружие и сражаться за возможность к ним вернуться.

Ветреной и задорной Повелительнице Зверей по имени Силика придется натравить своих нежно любимых питомцев на живых людей, чтобы иметь возможность вернуться и доказать, что смерть ее отца не была случайностью.

Несгибаемой воительнице с преданным сердцем и бездной понимания в душе придется обрушить мощь «Двух клинков» на людей, за свободу которых она сражалась, потому что она не умеет сдаваться.

Александре, девушке, способной прогнать из моего сердца любую печаль, придется стать убийцей, потому что дома ее ждет сын, который растет без матери.

Я могу продолжать этот список бесконечно — у каждого из моих близких есть причина сражаться в грядущей войне.

Сколько из них погибнет ради того, чтобы мы получили шанс вернуться в реальность?

Я отвечу: возможно… все.

Предположим, я пойду в Цитадель Союза и расскажу все о Кибао Рыцарям Крови. Предположим, что я, раскрыв свою личность, даже смогу убедить их в правдивости своих слов.

Что дальше? Ответ прост — превентивный удар, который выльется… в войну.

Это было бы правильным поступком, если бы почти полтора года назад я не дал своему погибшему другу обещание.

Я сказал Стэну: «Больше никто не умрет».

— Ну, вот и все, молодой человек, принимайте оружие!

Обернувшись, я увидел, как непривычно серьезный Седрик протягивает мне рукоятью вперед длинный серебристый клинок с узким лезвием, широкой крестовиной и большим зеленым кристаллом на рукоятке.

— Это действительно необычный клинок, — сказал кузнец, когда я осторожно коснулся пальцами обмотанной белой шершавой кожей рукояти.

— Тяжелый… — прошептал я, крутанув его в ладонях. — Как его зовут?..

— Дающий Право.

Я криво ухмыльнулся, почему-то совершенно не удивившись такому имени.

— Ну конечно… Разве могло быть по другому?

Поднеся остро заточенную сталь к губам, я еле слышно прошептал слова, которые повторял себе снова и снова вот уже полтора года. Эти четыре слова успели стать частью меня, казалось, что забери их — и от меня ничего не останется.

— Больше никто не умрет.

Глава 17

Бег демонов. Часть 1

— Здравствуй, Стэн.

Положив у массивной гранитной плиты купленные у все той же НПС-продавщицы цветы, я плюхнулся на задницу и, блаженно вытянув ноги, поздоровался со вторым участником необычных посиделок.

— И тебе привет, Милана. Как оно там, в раю?

Знаете, что страшнее разговаривающего с мертвыми семнадцатилетнего парня?..

— Так я и думал. Гоняетесь друг за дружкой в неглиже, бренчите на арфах, а про старых друзей и думать забыли.

…Когда мертвые ему отвечают.

— А тебя здесь вообще быть не должно, симулянт! — Я весьма невежливо тыкнул пальцем в третью могилу, на которой значилось имя «Терри».

Если подумать, случись однажды такая неприятность и я погибну, то я бы хотел найти свое последнее пристанище именно здесь, рядом с ними. Не на огромном, навевающем тоску и отчаяние кладбище Стартового города, не на крохотном «домашнем» погосте РыКа… Именно здесь.

— Демоны бегут, когда хороший человек идет на войну, — прочитал я короткую эпитафию на своей могиле и удивленно хмыкнул. — Поверить не могу, что она запомнила.

— Что, думали, снова будем все вместе, да?.. Придется подождать маленько. Вполне возможно, завтрашней ночью и свидимся.

Не знаю, зачем я пришел сюда. Честно.

Я продолжал болтать, боясь заткнуться хотя бы на мгновение — все, что угодно, лишь бы не слышать этой зловещей, давящей на психику тишины, не слышать выплывающие откуда-то из глубин подсознания ответы друзей… не чувствовать, что схожу с ума.

Я рассказал о Мастере Киме, о ребятишках, Александре и своей новой работе. Рассказал о том, как меня бесят тупые шуточки Шэдоу и о том, как отдал практически все свои деньги этой проныре за информацию, которая оказалась ненужной, хотя, надо признать, по настоящему важные вещи она рассказала мне совершенно бесплатно.

…О том, что завтра ночью я иду в бой, из которого, скорее всего, не вернусь.

— Вот такие вот дела, ребята, — закончил я свой рассказ. — Каким бы сильным я не стал, сколько бы усилий не прикладывал — почему-то всегда находится кто-то сильнее, могущественнее или просто безумнее. Это только в Айнкраде так, или Та Сторона ничем не лучше?

Та Сторона… Реальный мир, которого я, честно признаться, уже почти не помню. О чем я мечтал, кого любил и кого ненавидел, ради чего жил и ради чего был готов умереть?

Не помню. Кажется, будто до SAO меня и вовсе не существовало.

Смешно, не правда ли? Именно в виртуальном мире я начал по-настоящему ЖИТЬ.

Возможно, я повторяю это слишком часто, но… у Судьбы отвратительное чувство юмора.

А в следующий момент я понял, зачем же все-таки сюда пришел.

— Так и знала, что однажды встречу тебя здесь.

Потому что надеялся встретить ЕЕ.

— Здравствуй, Кана, — выдохнул я, не в силах обернуться.

— И тебе не кашлять, мистер Какого-черта-не-сказал-что-бессмертен!

На сей раз я обернулся, улыбаясь во все тридцать два зуба, да так и застыл, пораженный произошедшими с моей напарницей переменами.

— Зачем ты сменила прическу?

— Почему ты оставил меня одну?..

На этот вопрос мне было нечего ответить, поэтому я его проигнорировал и занялся разглядыванием новой внешности напарницы.

Она безжалостно отрезала свои роскошные волосы, которые было так приятно перебирать пальцами, по плечи. Классическая красно-белая униформа лидера РыКа канула в Лету, сменившись агрессивным черно-красным доспехом. Но больше всего изменились глаза.

Даже когда мы впервые встретились, я не видел в них столько холода, столько металла, который, казалось, пролежал пару миллионов лет на Северном Полюсе.

— Что случилось? — выдавил я, выйдя из ступора.

— Ты умер.

Она не присела рядом. Она продолжала стоять в паре метров от меня, скрестив руки на груди и единственным, что выдавало ее эмоции, было нервное постукивание указательного пальца правой руки по локтю левой.

— Когда ты погиб, я… не знала, зачем мне жить дальше. Я плакала ночами на твоей могиле, а днями — в своей комнате, не имея ни сил, ни желания возвращаться на Передний Край.

Я опустил глаза. Все, чего я хотел добиться своим уходом — это защитить ее, ведь ей угрожал человек, власть которого не имеет границ. Я все сделал правильно.

Почему же сейчас мне кажется, что было бы милосерднее просто убить ее, чем заставить ее снова пройти через ад под названием «смерть любимого человека»?

— А потом Виктор сказал мне, что ты жив. Что у тебя все в порядке, что у тебя есть друзья и работа, что…

Она замолчала на пару мгновений. Может быть, ей мешал говорить тот же самый комок в груди, что сейчас не дает мне вдохнуть?

— Тогда я была вне себя от счастья. Как же — мой суженный жив! — в ее голосе слышался убийственный (для меня) сарказм. — И принялась ждать, как дура, когда же он вернется на белом коне и наступит «долго и счастливо».

Но тебя не было.

Даже когда погиб Виктор ты не вернулся. Единственные друзья, которые у меня остались — иГлянцевый болван да малолетняя фаталистка!

ПОЧЕМУ?! Почему, черт возьми, они были рядом, а ты — нет?!

«Почему?»

Этот вопрос бился в моей голове, как запертый в клетке зверь. Казалось, будто вместе с моим внутренним миром на части разваливается и мир внешний.

«Почему?»

Она сказала, что пойдет за мной в ад и обратно. Она сказала, что разделит со мной все трудности и опасности, которые выпадут на нашу долю. Но я предал это обещание, стоило только погрозить божественным пальчиком и намекнуть, что меня могут лишить самого дорогого — Каны.

И тогда я подумал: «все, что угодно, лишь бы она жила».

Звучит не так уже и плохо, не так ли?..

Так почему в ее изложении мой поступок выглядит как предательство?

«Почему?»

Я не смел поднять голову, не смел посмотреть в ей в глаза. Не сделал ни единой попытки оправдаться, потому что только сейчас понял — она права.

Правильным поступком в той ситуации было бы подвергнуть ее опасности. Позволить ей остаться рядом со мной, рискнуть ее жизнью, поставить на зеро и своим непослушанием бросить вызов богу.

Почему, черт возьми, я понял это только сейчас?.. И какого черта истина оказалась столь безумной?

— Я…

Я замолчал.

«Что, серьезно? — зашипел я на самого себя. — Вот так вот просто возьмешь и попросишь у нее прощения?»

— Я… виноват.

— Конечно, ты виноват, чертов тупица!

Сквозь грохот крови в ушах я расслышал тихое лязганье доспеха и приближающиеся тяжелые шаги.

Они затихли прямо передо мной.

Я медленно поднял голову, осознавая, что должен посмотреть ей в глаза, как бы тяжело это ни было. Но едва я поднял голову…

Тяжелый удар окованного металлом кулака поднял меня в воздух и отбросил на несколько метров, а затем еще и протащил по земле.

— Хе… — выдохнул я, пытаясь подняться на дрожащих руках и созерцая изрядно похудевшую полоску здоровья.

В то же мгновение следующий чудовищный удар впечатал меня в землю, вышибая из груди только что восстановленное дыхание.

Подниматься во второй раз я не рискнул. Просто остался лежать в небольшой воронке — распластанный, беспомощный и покорный, как выброшенная на берег морская звезда.

Даже с закрытыми глазами я видел мигавшую желтым полоску здоровья. Обычно это зрелище заставляет игроков нервничать и служит сигналом к отступлению, но в данный момент я ничего не почувствовал по этому поводу.

Однако мгновения шли, здоровье потихоньку восстанавливалось, а смерть будто забыла про свои обязанности, желая досмотреть представление до конца. В моем опустошенном мозгу ярко вспыхнула бредовая картинка старухи с косой и в черном плаще, с ногами забравшейся в кресло и увлеченно хрустящей попкорном.

Повернув голову, я увидел Кану, сидевшую рядом с таким видом, будто это и не она только что чуть не отправила меня на тот свет. На ее лице все еще не было ни следа каких-либо эмоций, но леденящий холод исчез из глаз… сменившись причиняющим еще большую боль равнодушием.

— Ну и что же такого случилось, что ты пришел в это место? — спросила она.

— …

Что, серьезно? И вот после всего произошедшего мы будем просто так разговаривать?

— Мне повторить вопрос?

— …Не стоит, — я даже поежился от ее тона.

Ну, по крайней мере, она больше не делает попыток меня убить.

Странно, но эти два удара будто сломали некую стену между нами. Конечно, о примирении или прощении и речи не шло, но мы хотя бы могли друг с другом разговаривать.

— Приходить сюда перед важным боем — это у меня уже такая традиция.

Она остро взглянула на меня, а затем…

— …Джезус, — сказала она. Не спросила — просто констатировала факт.

— Откуда?..

— О, ну должна же я была чем-то заняться, пока ты гонялся за красными игроками? Вот и… искала себя в религии.

— ЧТО?!

— Ты не можешь не признавать, что он говорить дельные вещи.

От таких новостей я даже сел. Открыл было рот, чтобы возмутиться и… закрыл.

— Выходит… выходит, ты хочешь остаться здесь?

— Почему нет? — она пожала плечами. — Здесь я… на своем месте. А там… — она скривилась, выражая свое мнение о той неопределенности, что ждет нас всех в реальном мире.

Я молчал. Эти слова били куда больнее, чем ее удары минуту назад. Я почувствовал, что мой мир снова рушиться, уже второй раз за последние десять минут.

Я привык к тому, что она ВСЕГДА на моей стороне. Я привык быть уверенным в том, что если я напишу ей в пять часов утра, что убил человека, все, что она скажет, будет: «Сейчас я приду к тебе, мы спрячем труп, а потом ты расскажешь мне, что произошло». Ее верность, ее преданность были одними из столпов, на которых держалось все мироздание.

И сейчас эти столпы рухнули.

Наверное, эгоистично чувствовать такой шок от того, что она со мной не согласна, но…

— Н-но… — никогда раньше до этого момента не страдал заиканием. — Но этот мир отнял у тебя родителей.

Она пожала плечами.

— На Той Стороне живут миллионы сирот, которые любят мир, который поступил с ними куда более жестоко.

Я промолчал, пытаясь собраться с мыслями.

— А ты сам-то? — она, не давая мне передохнуть, нанесла превентивный удар. — Почему ты хочешь вернуться?

— …

И правда, почему? Почему я хочу вернуться в мир, которого не помню? К жизни, которая и жизнью-то не была, к телу, которое и передвигаться-то сможет только ползком?

Я прикрыл глаза в попытке найти ответ.

И, когда я заглянул внутрь себя, на поверхность практически сразу выплыла…

— Нет.

…твердая уверенность.

— Я должен вернуться. Я просто должен. Слишком много потеряно, слишком многое принесено в жертву. Слишком много смертей, которые обретут смысл только когда мы вернемся в реальность.

Да, именно так. Коберт, Виктор, Стэн, Милана… тысячи других, которых я и не знал вовсе — они погибли ради того, чтобы мы вернулись.

Если мы останемся здесь, они погибнут напрасно.

Я поднялся на ноги. Мир все еще вертелся перед моими глазами, но на месте рухнувших опор встали новые. Я чувствовал себя так, будто вместе со мной позади встала целая армия.

— Значит, ты не передумаешь… — тихо сказала Кана.

— Да, — просто ответил я, разворачиваясь спиной к бывшей напарнице и делая первый шаг навстречу самому главному сражению в своей жизни. — И пусть демоны бегут.

Глава 18

Бег демонов. Часть 2

Моей решимости хватило минут на десять. Упрямства и остатков силы воли — еще примерно на столько же.

Но едва я пробормотал слова «Телепорт: Стартовый город», как из меня будто вынули стержень, и я совсем не героически плюхнулся на задницу на главной площади самого густонаселенного города Айнкрада.

До сих пор не знаю, сколько я просидел там, сгорбившись и апатично разглядывая безвольно лежащие на коленях руки.

За почти два года, что я провел в SAO, мне снилось много кошмаров. Мне снилось, что умираю я, снилось, что умирают мои друзья, снилось, что умирают вообще все. Но ни в одном из них, даже самом бредовом и ужасном, не было такого сценария. Никогда, НИКОГДА я не боялся, что человек, которому я доверял больше, чем самому себе, окажется моим врагом.

Это было, как будто меня пытается задушить собственная рука. Или нет, даже хуже — меня предало мое сердце.

Нет, серьезно, что я теперь должен делать?.. Зайти в гости к Кибао с бутылкой вина, выпить на брудершафт и остаться жить поживать в виртуальной реальности, дожидаясь того момента, когда мое настоящее тело наконец не выдержит и сдастся?..

Это неправильно, что такой вариант звучит настолько соблазнительно.

Господи, как же я хочу кого-нибудь убить. Без причин и оправданий — просто проткнуть кому-нибудь грудь остро заточенной полосой стали. Моя железка на поясе ведь называется Дающий Право, не так ли?..

— Эй, юродивый! — как будто из другого мира пробился ко мне чей-то злой голос. — Освободи телепорт!

Я медленно поднял голову, где-то в глубине души радуясь тому, что кто-то наверху услышал мои молитвы.

— Охотник?.. — паренек в армейской униформе даже немного побледнел, когда узнал мою физиономию.

— Не советую пытаться меня разозлить, — медленно проговорил я, глядя ему прямо в глаза. — У тебя ведь может и получиться.

— Милорд… — пробормотал парнишка, но затем, нахмурившись и крепче сжав длинное копье, повторил: — Освободите телепорт, пожалуйста, вы мешаете движению.

Я медленно поднялся на ноги, безуспешно пытаясь сдержать безумную ухмылку, выплывшую откуда-то из тех темных закоулков души, в которые опасается заглядывать любой здравомыслящий человек.

— Мешаю, значит… — прохрипел я внезапно севшим голосом. Даже когда я поднялся на ноги, армеец был выше меня на целую голову, — не помог даже увеличенный с помощью редактора персонажа рост.

До сих пор со стыдом вспоминаю тот факт, что именно это стало последней каплей, сорвавшей с моего сознания все запреты и преграды.

Мимоходом вспомнив движение Крадила, я медленно поднял сжатую в кулак левую руку и одновременно с этим армеец взмыл в воздух, судорожным движением хватаясь за горло.

Зеленая полоска над его головой стремительно покатилась на убыль, замигав сначала желтым, а затем — кроваво-красным оттенком приближающейся смерти.

Когда от его жизни осталось всего пара процентов, я махнул рукой в сторону и армеец безвольной куклой полетел в направлении взмаха.

Некоторое время я видел только его расширенные в ужасе глаза и дрожащие губы. А потом на меня обрушилась тишина. Нет, даже не так — ТИШИНА.

Стартовый город вовсе не просто так называется самым густонаселенным городом Айнкрада — даже в столь поздний час на площади, по сложившемуся обычаю являющейся заодно и главным рынком, находилась чертова куча народу.

Сейчас обычно раздражающе шумная столица нижних уровней мгновенно замерла, уставившись на меня в немом ужасе. Клянусь, я видел в их глазах отражение очередной костяной маски.

МОЕЙ маски.

Очень медленно я натянул на себя шляпу, скрывая лицо от этих опаляющих взглядов, и тяжело побрел сквозь отшатывающуюся от меня толпу в направлении приюта.

В Айнкраде больше не осталось еще хотя бы одного другого места, где я мог попытаться найти успокоение.

Я замедлил шаг только однажды — у все еще лежавшего на земле армейца, так не вовремя решившего исполнить свои должностные обязанности.

— Я приношу свои извинения, — нейтральным тоном выдал я. — Если у Армии будут ко мне претензии, я готов заплатить штраф или отсидеть положенное. Только приходите послезавтра.

И продолжил мерно шагать по отвратительно нарядной Весенней улице, тщательно контролируя каждый шаг.

Повторяя себе раз за разом: «Не убегать!».

Кажется, демонам не придется спасаться бегством. Ведь они боятся только хороших людей, не так ли?..

— Риока?.. — Александра склонила голову к правому плечу, выражая таким образом свое удивление. — Что-то случилось?

Что ж, полагаю, по моему лицу и так ясно, что произошла большая неприятность.

Я ответил ей поцелуем. Крепко прижав к себе покорное тело, я практически на руках внес девушку в ее комнату и захлопнул дверь ногой, не заботясь, что об этом могут подумать другие обитатели приюта.

Да и плевать мне было на это.

Мне нужно было ее тепло, мне нужны были ее руки, сейчас крепко обхватившие мою шею, ее губы, с привычной страстью отвечающие на поцелуй, ее голос, тихим, прерывистым шепотом поднимающий горячую волну, смывающую с меня все невзгоды, горести и печали.

Я пил большими глотками ее нежность и заботу и не мог, да и не хотел, остановиться.

— Сегодня ты назвал правильное имя, — прошептала Александра, когда все закончилось и мы смогли перевести дыхание. Ее голова лежала на моей груди, и я видел только ее белые, как снег волосы, заменявшие сейчас одеяло. Я не мог рассмотреть выражение ее лица, но голос был определенно счастливым.

Что ж, несчастье одних приносит счастье другим. Так устроена реальность и неважно, виртуальная она или нет.

— Я рада, что тебе стало легче, — прошептала Александра, чуть плотнее прижавшись к моей груди. — В последние дни ты ходил сам не свой… ребята даже подумали, что мы поссорились.

— Я… обдумывал кое-что.

— И как результаты?

— Мне казалось, что я нашел ответ. Казалось, что я нашел способ решить… одну проблему так, как я всегда предпочитал это делать — одним ударом, одной схваткой. Но…

— Но?.. — поторопила меня Александра.

Я вздрогнул, осознав, что уже несколько минут сверлю пустым взглядом потолок.

— Но теперь я не уверен, надо ли вообще ее решать. Честно сказать, теперь я даже не уверен в том, что это вообще проблема.

— Я ничего не поняла, — вздохнула девушка. — Представь на секунду, что я не умею читать мысли и повтори снова, окей?

Я улыбнулся. Всегда любил ее чуть ироничное чувство юмора.

— Нет, пожалуй, не стану, — ответил я, ласково погладив ее по голове. — Просто скажи мне, что ты хочешь вернуться домой.

— Я хочу вернуться домой, — послушно сказала она, и я знал, что это правда.

— Это здорово. Тогда я буду сражаться за это.

Если Кана не видит себя в реальном мире, если Кибао жаждет власти над миром виртуальным, если кто-то не хочет возвращаться на Ту Сторону, это все не имеет значения, ведь где-то безумно далеко, в другом мире, трехлетний мальчик по имени Егор растет без матери.

Ведь решает не Кана и не Кибао. Именно от меня зависит, вернемся ли мы домой или навсегда останемся пленниками нейрошлема. Не потому, что только у меня есть шанс победить Кибао (хотя и это верно) и уж точно не потому, что по прихоти Его Величества Случая мой меч называется Дающий Право.

На самом деле дело в том, что огромная стальная крепость размером с небольшую страну — мое наследство. Этот мир принадлежит мне по праву крови.

И я решил — он умрет.

Одеть что-либо в SAO можно двумя способами. Первый — перенести предмет из списка снаряжения в соответствующий слот в профиле персонажа. Броня, одежда или оружие просто появятся на тебе в ту же секунду.

Я сидел на краю кровати и молча смотрел на Александру, стоящую передо мной на коленях.

Медленно, с чрезвычайно серьезным лицом она натянула на меня окованный сталью ботинок, затем защелкнула на мне поножи.

Кажется, я уже упоминал об этом, но повторю снова: Проходчики — очень суеверный народ. У нас есть множество правил, которые мы неукоснительно соблюдают. Некоторые из них основаны на здравом смысле, как, например, это: «Никогда не выходи из безопасной зоны без полного набора магических кристаллов!», некоторые — нет. Вторые больше похожи на ритуалы.

Подняв руки, я позволил девушке натянуть на меня кольчугу, а затем — защелкнуть на спине половинки блестящего нагрудника с высоким воротником, закрывающим шею.

Перед важным боем всегда надевай доспехи вручную — таково было одно из правил Рыцарей Крови. Мы не распространялись о нем, желая сохранить этот ритуал только для себя.

И знаете, что я вам скажу? Это действительно работает.

С каждым щелчком заполняющегося слота я чувствовал, как уходят сомнения и колебания, как привычная тяжесть давящего на плечи доспеха пробуждает внутри меня загадочную силу, несущую спокойствие и уверенность.

Если бы кто-то спросил меня о том, что это за сила, я бы, наверно, ответил, что это — часть Искусства Меча. Если хотите подробностей — спросите Мастера Кима, он знает много цитат на эту тему.

Все, что знаю я — я перестал быть человеком, и стал клинком.

Человеку свойственны сомнения, страх и неуверенность. Он может дрогнуть в решающий момент, испугаться смерти и отступить. Меч лишен этих недостатков — он покидает ножны только тогда, когда решение принято и не вернется обратно, пока не доведет дело до конца.

Последними Александра натянула на меня пластинчатые перчатки из комплекта тяжелой брони и, отступив на пару шагов, придирчиво окинула взглядом результаты своего труда.

— Ты вернешься? — тихо спросила она, когда мы были уже в дверях.

— Обязательно, — соврал я.

— Тогда… удачи!

Я молча кивнул и, развернувшись, медленно направился к центральной площади, не оглянувшись ни разу.

Я — клинок. Мы не знаем, что это за слово такое — колебания.

Неважно, хороший я там человек или плохой, не имеет значения, правильный ли я сделал выбор — демонам все равно лучше не стоять у меня на пути.

Глава 19

Бег демонов. Часть 3

«Кажется, сегодня здесь даже больше народу, чем в прошлый раз…»

Если посмотреть со стороны — довольно сюрреалистичная картинка получается. Огромная пещера, освещаемая лишь тусклым светом фиолетовых кристаллов, холодными громадинами свисающими с потолка; гротескно-мрачная архитектура домов, с обилием тонких шпилей и ощетинившихся оскаленными пастями статуй; множество одетых в черное людей — настоящее колыхающееся море, мерно гудящее негромкими разговорами.

Никогда бы не подумал, что окажусь в таком месте.

Я всегда думал, что умру в одном из сражений с боссами, под яростный скрежет клинков и тихий шелест разлетевшихся на полигоны врагов.

Я прикрыл глаза, прогоняя тоску, сжавшую на мгновение сердце своей холодной хваткой. Да, может быть, я умру на дуэли с таким же игроком, как и я сам, да, может быть, об обстоятельствах моей смерти не узнает никто из близких мне людей, но… Я все равно умру так, как и должны умирать Проходчики — в сражении за свободу.

И только это имеет значение.

Открыв глаза, я по привычке потянулся поправить шляпу, но пальцы наткнулись только на шероховатую поверхность маски, скрывающей мое лицо.

Эта костяная маска появилась в моем инвентаре вчера вечером, сразу после расставания с Каной, но заметил я ее только когда уже подходил к телепорту Стартового города. Материализовав пришедший по почте подарок в руке, я некоторое время рассматривал плавные обводы этого сомнительного знака отличия, пытаясь понять, что я по этому поводу чувствую.

Пронзительно белая, будто светящаяся в окружающей меня ночной темноте, с овальными ярко-алыми овалами вокруг провалов глазниц, украшенных золотым орнаментом. Она одновременно и походила на своих товарок, отмечающих тех, кто мог творить с Системой невообразимые вещи, и разительно них отличалась.

В Айнкраде красное, белое и золотое считаются цветами Надежды.

Тихо хмыкнув себе под нос, я натянул на лицо нежеланный подарок, поправил закрывающий лицо капюшон и шагнул в рунный круг, растворяясь в мягком синем сиянии телепорта.

Замерев в пугающей меня самого неподвижности у самого телепорта Стенфора, я молча ждал появления Кибао, время от времени ловя на себе пристальные взгляды окружающих меня людей. Ничего удивительного — торчащая из под капюшона костяная маска, символ могущества и власти, не добавляла мне незаметности.

В общем и целом, в этой маске не было нужды — с сохранением тайны моей личности вполне справился бы и обычный капюшон, но… просто мне так захотелось и я не видел ни единого повода сдерживать свои желания, даже столь мелкие и мимолетные.

Здесь и сейчас мое снаряжение не имеет никакого значения. Я могу выйти против Кибао в одних трусах и победить, а могу увешаться самой лучшей броней из возможных и проиграть. Уровни, значения навыков и спецприемы — всего лишь костыли, помогающие игрокам почувствовать себя бойцами и после определенного порога они становятся не нужны.

Даже уникальные навыки, несмотря на всю свою мощь, все равно являются частью Системы, а значит, имеют свои ограничения, загоняя своих обладателей в довольно узкие рамки предназначенной им роли. Хитклиф был бесподобен в защите, Кана — в нападении, Силика никогда не сражалась сама, Седрик — вообще ни разу не ставил на кон свою жизнь.

В Айнкраде только трое людей, способных отбросить искусственные ограничения классической РПГ'шной системы: Крадил, Кибао и… я, непонятно как затесавшийся в эту шайку.

От несвоевременных мыслей меня отвлекла вспышка телепорта, совпавшая по времени со звуковым эффектом будильника, который я выставил на полночь.

— Приветствую вас, дети мои… — его мощный, странным образом вибрирующий голос разнесся по площади, как и в прошлый раз легко погрузив площадь в тишину. — В прошлый раз я хотел поговорить с вами о реальном мире. Теперь же я хочу поговорить о мире виртуальном.

Где-то глубоко внутри меня шевельнулось любопытство. Финальный аккорд этого вечера уже предрешен, так почему бы не послушать напоследок, что же еще такого выдумал мой враг?

— Недавно со мной говорил Бог.

Я с трудом подавил пробежавшую по телу нервную дрожь, отчетливо слыша за спиной судорожные вздохи, мгновенно вспыхнувший и так же мгновенно прекратившийся шорох потревоженных людей.

Каяба Акихико… Сложно передать словами те чувства, что мы, узники SAO, испытывали перед нашим тюремщиком. Но, наверное, самым точным словом будет почти мистический ужас.

Мы боялись не костяных масок, мы боялись того, кто эти маски раздает.

— Я знаю, многие из вас боятся Его. Боятся Его силы, боятся того, что не понимают Его мотивов. В этом нет ничего удивительного, Он и сам понимает, что не может требовать от вас чего-либо другого. Поэтому, Он выбрал меня, чтобы я донес до вас Его волю.

Признаться, я застыл в почти благоговейном трепете так же, как и вся остальная толпа. Впервые Каяба заговорил с нами. Как и полагается божеству, через пророка.

Хе.

— Он согласен уйти. Передать власть над этим миром тому, кого выберет достойным. Согласны ли вы жить в мире, которым правит не безумный гений, а один из нас?

Один из нас, это, надо полагать, ты?..

— Знаю, о чем многие из вас подумали. Нет, это не я.

Твою мать…

— Этот человек сейчас присутствует здесь, на этой площади. И я обращаюсь к нему. Творец этого мира предлагает тебе то, что твое по праву. Этот мир, этих людей, эти правила и полный админский доступ к Системе, за исключением выхода из игры. Все, что тебе нужно, это сказать «да».

На этот раз я не смог сдержать дрожь, пошатнувшую мою казавшуюся еще пару минут назад такой несокрушимой решимость.

Полный админский доступ к Системе, за исключением выхода из игры… Мне не надо было объяснять, что это значит.

Власть. Сила. Могущество.

Власть, которая и не снилась величайшим императорам реального мира. Сила, способная сотворить с этой реальностью все, что я пожелаю. Могущество, по сравнению с которым мои способности — просто жалкие фокусы рядом с настоящей магией.

Но даже не это заставило меня схватиться за клинок трясущимися пальцами и сжать его с такой силой, что я почти ощутил боль в сведенных судорогой руках. Не эти сладкие для любого амбициозного глупца слова заставили мое сердце сбиться с ритма и сжаться в груди противным холодным комком, отдаваясь фантомными болями по всему моему виртуальному телу.

— Больше никто не умрет… — просипел я, с трудом узнавая в этом хриплом карканье собственный голос.

Я могу подарить людям бессмертие. Исполнить глупое обещание в полной мере, сделав так, что в этом мире больше никто и никогда не умрет.

Все, что мне нужно, это сказать «да».

Если честно, когда я шептал эти наивные слова тусклому золотому колечку, которое и сейчас пылится в моем инвентаре, я не думал, что оно полностью подчинит себе мою жизнь.

Все, чего я хотел — пройти игру и по возможности не дать умереть дорогим мне людям.

Но ради этого обещания я сломал законы мироздания в бою против Северного Огра. Едва не сошел с ума на могиле подруги. Погиб в безнадежном бою против монстра в человеческом обличии. Ушел с Переднего Края, оставив позади все, что было мне дорого.

Ради этого обещания я сейчас стою здесь.

Вернуться в реальность.

Когда-то давно, почти два года назад, я поставил перед собой эту простую и незамысловатую цель. Сцепив зубы, я ставил одну ногу перед другой, выжигая в себе страх, неуверенность и слабость. С фирменным упорством Акихико, которое позволяло моему отцу совершить невозможное, я шел вперед, подчиняя этой цели каждое мгновение своей жизни, каждый вдох и каждый удар сердца.

Одерживая победу за победой, я поднимался все выше и выше, содрогаясь от ударов, но не падая; крича от отчаяния, но не издавая ни звука.

Не замечая того, что моя цель мне больше не нужна.

Я так старался быть не похожим на тебя, отец. А ведь на самом деле я ничем от тебя не отличаюсь.

— Ну, так что ты мне ответишь? — как сквозь вату пробился ко мне голос Кибао.

Все, что мне нужно — это просто сдаться.

— Пошел к черту!

Этот полу-рык, полу-крик вырвался у меня раньше, чем я смог его осознать. Антрацитово-черный плащ взвился в небо, как освобожденная из клетки птица.

Я такой же, как ты, отец. Я тоже не умею сдаваться.

Зашелестел извлекаемый из ножен клинок. Клянусь, я слышал в этом шелесте предвкушающее урчание вышедшего на охоту зверя.

— Ты и я. Здесь. Сейчас, — мне никак не удавалось перестать рычать, как раненный зверь.

— Хорошо, Мальчик-Который-Выжил… — после непродолжительного молчания ответил мне Кибао, а я скривился.

Почему я не могу рассказать о себе правду даже самым близким людям, тогда как всякие засранцы узнают ее совершенно самостоятельно?

Я не помнил, чтобы я отправлял ему вызов, но, тем не менее, стоило только армейцу дать свое согласие, как между нами вспыхнули цифры обратного отсчета.

Кибао медленно потащил из ножен широкий одноручный клинок, до безобразия простой и незамысловатый, словно в пику Дающему Право, полному хищной красоты и изящества.

Беззвучно текли секунды ожидания, спрессовываясь в вечность. Казалось, во всем Айнкраде остался только я и человек, стоящий напротив. Мой враг.

Чтобы преодолеть законы Системы, требуется колоссальное по своей величине волевое усилие. Немногие могут наскрести в себе достаточно внутренней силы, чтобы преодолеть заложенные в самом мире ограничения и выйти за все и всяческие границы.

Навык «Аватар», насколько я понимаю, понижает границу чувствительности программного кода SAO, позволяя без особых усилий подчинять себе законы мироздания.

Это — основное преимущество Кибао.

А что могу противопоставить ему я?

Очень многое… и одновременно с этим безумно мало.

Я прошагал почти пятьдесят этажей Айнкрада, сражаясь на Переднем крае. Кибао ни разу не появлялся на Фронте.

Я победил больше четырех десятков боссов, в тяжелых сражениях, подчас длящихся часами. Кибао ни разу не видел больше двух полосок здоровья.

Открывая новый этаж, я за пару дней получал новый уровень, а затем еще с неделю сражался с ни на миллиграмм не уступающими мне противниками, не получая за это ни единицы опыта. Кибао получил все свои уровни одним махом, сражаясь с мобами по написанным МНОЙ учебникам.

Два года я ковал из себя совершенное оружие, выжигая в себе все, что могло помешать мне в достижении цели. Кибао получил свое могущество даром.

На мое лицо помимо воли выползла безумная ухмылка, захлестывая сознание горячей волной ярости и превосходства.

У тебя нет ни шанса, фальшивый мессия.

Таймер над моей головой обнулился.

Я бросил свое тело вперед, полностью отдаваясь на волю безумной ярости, клокотавшей в душе. Кибао несется мне навстречу.

За мгновение до столкновения замечаю слева размытое движение, смазанную фигуру, заносящую надо мной сверкающий алым меч, и едва успеваю бросить клинок навстречу неожиданной атаке.

Дающий Право проваливается в пустоту.

Иллюзия?

Воспользовавшись инерцией удара, заваливаюсь влево, пропуская настоящую атаку мимо себя. Опершись левой рукой о землю, с мрачной радостью впечатываю обе ноги в бок Кибао, отшвыривая его от себя.

Спустя мгновение я уже стою на ногах. Я не двигался, чтобы сменить позу, — просто пожелал, чтобы мое тело оказалось в другом положении и реальностью послушно подстроилась под меня, словно сменился кадр.

Миг — и я уже стою над едва приземлившемся на землю противником и, перехватив Дающего Право обратным хватом, с размаху вонзаю его в Кибао, пригвоздив последнего к земле.

«Все?.. Так просто?..» — даже с некоторым разочарованием подумалось мне.

Поднимаю взгляд на полосу его хитпоинтов… которая по прежнему безмятежно светится зеленым, не похудев ни на процент.

Мгновение растерянности стоило пробитой мечом ноги и десятой части собственной жизни.

Не вынимая клинка из груди самозваного мессии, я ударил ребром окованного сталью ботинка по его горлу, а затем рванул Дающего Право в сторону, разваливая Кибао на две половинки.

Отскочив на пару метров в сторону я, крепко стиснув зубы, смотрел на медленно встающего армейца, по прежнему сверкающего абсолютно полным хелсбаром.

Что было дальше, я помню урывками. Вот я вгоняю в его горло клинок на всю длину — он улыбается и, насаживаясь еще глубже, с размаху бьет меня по лицу. Я отрубаю ему правую руку, держащую меч, и в следующее мгновение ощущаю холодную сталь совсем рядом с сердцем.

Я валял его по земле, бил и топтал, разрубал на части и даже, кажется, пару раз укусил, но единственная полоска здоровья, которая неуклонно ползла вниз, была моей.

Отчетливо помню тот момент, когда моя жизнь окрасилась красным и предупреждающе замигала, намекая на то, что пора прощаться с жизнью.

В тот момент я почувствовал то, что не ощущал даже в бою с Крадилом, — горячую, прокатившуюся по телу огненную волну, — чувство, которому я не сразу подобрал название. А когда подобрал — хрипло рассмеялся.

— Поздравляю, у тебя получилось то, что не удалось даже моему отцу, — прохрипел я и бросился в новую атаку.

Сорвав с пояса дротик с парализующим ядом, я отвел в сторону слишком медленный выпад Кибао и вогнал его в глаз человеку, который научил меня ненавидеть.

— Замри.

И он замер. В его строке состояний не появился эффект «Парализация», который он, я уверен, просто проигнорировал бы, но, тем не менее, он застыл, расширив глаза в немом потрясении.

— Как? — выдохнул он.

— Просто этот мир принадлежит мне.

В переводе на технический язык это значит, что мои команды обладают наибольшим приоритетом. Просто мне надо было захотеть этого достаточно сильно.

«Мое кунг-фу сильнее твоего, хе…»

Дающий Право со свистом рассек воздух, и я знал — на этот раз у меня получится. Я уже слышал шелест полигонов, знаменующих мою победу.

Мой удар был принят на два скрещенных клинка.

— Кана?..

Что, черт возьми, она делает?.. Она ведь прекрасно понимает, что даже «Два клинка» сильнейший атакующий навык в Айнкраде не смогут помочь ей победить меня.

— Не надо… — прошептала она, медленно опуская оружие.

Дающий Право послушно опустился вслед за ее клинками, недоуменно звякнув о холодный мрамор, когда она развела мечи в стороны.

Я молча смотрел на нее, не делая попыток повторить атаку и даже не делая попыток разобраться в той буре, что бушевала внутри. В единый комок смешалось все — моя ненависть, боль от того, что мне придется сражаться с ней и щемящее чувство нежности к мечнице в черном.

Очень медленно она отвела от меня взгляд своих когда-то хищных, а теперь наполненных беспомощными слезами золотых глаз. Склонила голову. Очень медленно опустилась на колени. Зазвенели о мостовую выпущенные из рук клинки.

— Прошу тебя, Эльдар… — мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее голос. — Не делай этого. Прими Его предложение… останься со мной. Навсегда.

Зачем ты делаешь это, любимая? Я уже сжег кусочек своей души, когда отказался от своего обещания спасти всех. Зачем ты заставляешь меня делать этот выбор снова?

— Я знаю, ты помнишь… Мы были счастливы. Прошу тебя… Любимый, родной…

Она вздрогнула, когда Дающий Право коснулся ее шеи, упершись в выпирающий позвонок.

«Я помню, как целовал его, в ту единственную ночь, что мы провели вместе…»

Мой отец запер в виртуальном мире десять тысяч человек, треть из которых уже нашли здесь свою смерть, ради цели, которую он поставил себе еще в детстве.

«Я ничем от тебя не отличаюсь…»

Холодная сталь в моей руке рухнула вниз, отрубая от моего Я еще один кусок, а я шагнул мимо своей первой настоящей любви, сейчас зажимающей ладонью глубокий порез на шее.

«Ничем…»

Остановившись у Кибао, я задумчиво посмотрел на своего врага. Ненависть ушла, оставив после себя только сосущую пустоту и боль от потери чего-то безумно важного.

«Или, может быть, всем?..»

Взмахнув левой рукой, я услышал привычный мелодичный перезвон звукового эффекта, сопровождавшего открытие системного меню. Коснулся пальцем кнопки «Навыки» и пару мгновений рассматривал вывалившийся передо мной список, особое внимание уделив последнему — обрамленной золотом надписью «Аватар».

Хмыкнув, я вонзил пальцы в жалобно хрустнувшее неуничтожимое меню и выдрал из списка навыков Кибао то, что давало ему силу.

— Больше никто не умрет… — пробормотал я.

Без этого навыка у Ордена нет ни единого шанса помешать Проходчикам выполнить свой долг и вернуть нас всех в реальность.

А если они сделают попытку…

Что ж, в таком случае придется напомнить им, кто здесь сын бога.

Только сейчас я вспомнил, что нахожусь посреди пристально наблюдающей за мной толпы незнакомцев. Обернувшись, я некоторое время разглядывал людей, каждый из которых легко может стать моим смертельным врагом.

— Бегите, демоны.

И они побежали. Расталкивая менее резвых, затаптывая оступившихся, побежали, спасая, как они думали, свои жизни.

Центральная площадь Стенфора, главного города тридцатого уровня, погрузилась в тишину.

Я закрыл глаза и в оглушительной тишине, захватившей Стенфор, мне послышался тихий шелест поднимающихся к потолку полигонов. Я знал — это были осколки моей души.

Глава 20

GAMEOVER

Длинный, узкий коридор с низкими потолками и множеством массивных стальных дверей. Его дальний конец терялся во тьме, которую были не в силах разогнать редкие факелы.

Моя новая темница.

— Ты уверен? — в последний раз спросил меня Каин, прикасаясь рукой к одной из дверей. Узнав хозяина, та бесшумно распахнулась. — Ты же знаешь — тебе достаточно просто попросить и мы замнем эту историю, Армия нам не указ.

— Я уверен, — кивнул я и шагнул мимо посторонившегося начальства. Оглянулся, оценивая место, в котором собирался провести ближайшие несколько месяцев.

Крохотная клетушка, три метра в длину и два — в ширину. Кровать, стол, стул. Под самым потолком — крохотное окошко с толстенной решеткой.

— Жаль… — вздохнул мой бывший босс. — Твоя сила пригодилась бы на Переднем Крае.

— Проходчики справятся и без меня.

«Теперь справятся…»

— Ну… бывай, что ли, — Каин неловко пожал плечами и, махнув на прощанье рукой, закрыл дверь. Тихо лязгнул задвигаемый засов. — Пиши, если захочешь размять кости.

— Буду иметь в виду…

Первое, что я сделал после победы над Кибао — отправился в Стартовый город и сдался первому попавшемуся армейцу, ведь на мне еще висело обвинение в нападении на члена крупнейшей гильдии Айнкрада. А за свои ошибки надо платить, не так ли?

Патрульные дисциплинировано взяли меня в коробочку и повели в Железный Дворец, опасливо косясь на мою скромную персону. Подозреваю, что весть о том, что в стальной крепости появился еще один носитель способностей, ранее доступных лишь обладателям костяных масок, уже успела облететь весь наш маленький замкнутый мирок.

До сих пор приятно вспоминать выражение лица Кибао, когда тот под утро вернулся в свою резиденцию, а ему предлагают упрятать в тюрьму того, кто всего несколько часов назад раскатал его в тонкий блин и отнял все накопленное могущество.

Бывший обладатель костяной маски долго смотрел на меня усталым взглядом, а потом махнул рукой и приказал: «Отправьте его к Страже, пусть сами со своими людьми разбираются».

И вот я здесь. В темнице внутри темницы.

Этот мир безумен в той же степени, в какой безумен его создатель.

Спросите, что я здесь делаю? Почему позволил запереть себя в клетке, словно дикого зверя, хотя легко мог этого избежать?

— Я больше не играю в игры, отец…

Вот и вся причина — я устал играть в игры. Я не хочу играть в Проходчика, набирать уровни и прокачивать навыки, чтобы вернуть себе свободу. Я не хочу играть в героя, сражаясь с безумными эмиссарами моего отца, чтобы сдержать это проклятое обещание. Я не хочу играть в бога, единолично решая судьбу мира.

Как-то незабвенный Майлз сказал: «Если не можешь победить, измени правила игры». Я бы и рад, но только правила здесь устанавливаю не я. Вся моя сила — лишь следствие законов этого мира, которые установил мой отец. А я больше не играю по его правилам.

Но как не играть по правилам Творца, находясь в его собственном мире?

Единственный ответ, который пришел в мою голову — эта клетка, являющаяся собственностью Полуденной Стражи и которая, по сути, является микро-вселенной со своими собственными правилами.

Когда игрок получает в собственность недвижимость, будь-то арендуемая комната в таверне или купленный в личное пользование дом, Система дает ему довольно широкие полномочия по управлению этим крохотным кусочком реальности.

Большинство из этих возможностей не стоят и выеденного яйца, как то: изменение цвета стен, свободная перепланировка помещений и прочие декор-извращения.

В подвалах особняка на «Малой Центральной» улице в Грандуме, выкупившая это здание Стража установила свои правила. Любой попавший сюда игрок, исключая отмеченных лично главой гильдии, терял возможность отправлять и получать личные сообщения, у него блокировалось чувство голода и право отправлять и принимать вызов на дуэль.

Вздохнув, я развалился на кровати, по неизжитой привычке пытаясь потянуться, но увы, — виртуальная реальность делала подобные телодвижения бессмысленными.

Кому-то мое поведение может показаться бегством и я даже не стану с этим спорить — в какой-то мере так и было. Я бежал от всего, что было мне дорого, отрубая все контакты с внешним миром с одной единственной целью — помешать Каябе мной манипулировать. Сама концепция шантажа и манипуляции теряет всякий смысл, если их объект не может получить необходимую для них информацию.

Хотя, конечно, если мой отец действительно захочет еще раз поиграть с людскими жизнями (напоследок, так сказать), он это сделает и ничто не сможет ему помешать. Но мое заключение — не столько реальный способ защититься, сколько обыкновенная просьба.

— Оставь меня в покое, отец, — прошептал я, нисколько не сомневаясь, что меня услышат.

Пускай Проходчики проходят игру, преступники нарушают закон, а Стража их ловит. Пускай все идет своим чередом, вертятся шестеренки Системы, а я… я посижу здесь, взаперти. Так будет лучше для всех.

— Эй, новенький?! — неожиданно раздавшийся из соседней камеры голос заставил меня вздрогнуть и судорожно зашарить по поясу в поисках отсутствующего клинка. — За что сидим?

— За нападение на армейца, — ответил я. — Не понял, здесь что, сняли звукоизоляцию комнат?

— А иначе мы бы тут вообще с ума все посходили, — проворчал голос. — Здесь, парень, скука смертная, скажу я тебе, — остается только с товарищами по несчастью и трепаться.

— Ну зашибись… — проворчал я себе под нос, тихо, так, чтобы не услышал сосед. — Какая уж тут, нахрен, изоляция?

— А чего ты тогда здесь делаешь? У Армии что, камеры кончились?

— Долгая история…

Голос заржал.

— Да и ты здесь надолго, мужик!.. Две недели, насколько я понимаю?

— Нет, до конца игры.

— О!.. — голос замолк. — Прирезал, что ли?

Я вздохнул. Ну неужели реальности так трудно хоть раз мне подыграть и начать соответствовать моим ожиданиям? Ну, хотя бы просто для разнообразия?!

— Слушай, отвали, а? — я решил действовать в лоб. Как, собственно, и всегда. — Я просто хочу тихо досидеть здесь до конца игры и все, окей? Собеседник мне не нужен.

— Кому-то сильно наступили на хвост, да? — хмыкнул голос. — Ну, как хочешь, все равно рано или поздно тебе это надоест. Тогда и поговорим.

Камера погрузилась в тишину. Она обрушилась на меня мутным, удушающим потоком, заполняя до краев ту пустоту, что образовалась во мне на площади главного города тридцатого этажа. В попытке хоть как-то защититься от надвигающейся темной волны я подтянул колени к груди, принимая позу эмбриона, и изо всех сил стиснул зубы, давя рвущийся наружу крик.

Помню, когда-то давно, еще на Той Стороне, моя учительница по истории сказала, что эпоха рыцарства закончилась в тот момент, когда один писатель в одном романе написал о благородном рыцаре, сделавшем свой выбор между долгом и любовью в пользу последней. Что именно в тот момент, когда этот роман был обласкан публикой, канули в Лету времена, когда Честь и Слово были важнее всего.

Совсем недавно я сделал свой выбор: «Свободу, всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!». Я приглушенно рассмеялся в подушку, стараясь делать это потише. Самое смешное, что я не верил в то, что в реальности нам, узникам SAO, будет лучше. Скорее всего — совсем наоборот.

Мы слишком вросли в этот мир Меча. В мир, в котором сила, воля и мастерство решают все. В мир, где есть четко очерченная и простая как топор цель — убить сто боссов, пройти игру, вернуться в реальность. Убивай врагов, набирай уровни и навыки, накопи столько силы, сколько сможешь — и все это ради того, чтобы мгновенно ее потерять, превратившись в неспособного передвигаться инвалида.

Новый взрыв смеха уже не получилось замаскировать и я засмеялся в полный голос, где-то в глубине души удивляясь звучащим в нем истерическим ноткам.

Этот мир безумен в той же мере, в какой безумен его создатель.

И, кажется, вместе с ним… и я.

«Я все сделал правильно. Но, черт возьми…»

Как же это больно…

Медленно выдохнуть, перенося вес тела на выставленную влево ногу… Пригнуться и, не прерывая движения, развернуться на девяносто градусов, с резким выдохом выбрасывая перед собой раскрытую ладонь правой руки.

В голове, как и полагается, пусто, ведь все мое существо нацелено на правильное выполнение комплекса, которому в свое время научил меня мастер Ким. Он не был частью какого-либо боевого стиля, не носил гордое звание «ката» — скорее был просто набором действий, который мастер называл «медитация на движение». Его требовалось выполнять даже с большей отдачей, чем остальные комплексы, не оставляя в своем сознании ничего, кроме последовательности действий. Я пытался освоить его вот уже с месяц, но каких-либо серьезных результатов достиг только здесь, в добровольном заключении.

Я находился в тюрьме собственной гильдии уже две недели и только сейчас начал осознавать, НАСКОЛЬКО мне было необходимо что-то в этом роде. Где-то там, за толстыми гранитными стенами моей камеры сражались с монстрами Переднего Края Проходчики, армейцы патрулировали свою территорию, Стража гонялась за преступниками, а я… просыпался, засыпал и просыпался снова, выпав из этого цикла. Секунды сливались в минуты, минуты спрессовывались часы, из которых, в свою очередь, складывались дни, пустые и… такие мне необходимые.

Я больше никому и ничего не должен. Я не должен сражаться за свою и чужую свободу, рискуя своей жизнью и жизнями своих близких каждый миг и час. Я не должен гоняться за смертельно опасными убийцами, прекрасно осознавая тот факт, что каждое мгновение промедления может стоить кому-то жизни. Я не должен больше решать судьбу мира в безумных схватках, пользуясь силами, которые нельзя давать человеку в руки. Я сделал все, что было в человеческих силах и… может быть, даже немножко больше.

Этот мир прекрасно проживет и без меня. Глупый уставший мальчик по имени Эльдар не является атлантом, на плечах которого лежит вся тяжесть стальной крепости. И теперь я могу с чистой совестью прошептать:

— Идите вы все к чертовой матери…

Я замер посредине комплекса, услышав приглушенное лязганье замка.

— Привыкай, красотка, это твой новый дом до конца игры, — прогрохотал знакомый голос Олафа.

В ответ раздался женский голос, но услышать ответ мне помешали дурацкие законы этого места, превратив его в бессвязное бормотание.

— Ахха! — ответил Олаф. — А тебе палец в рот не клади! Ладно, красотка, думаю, ты догадываешься о том, что поможет тебе выйти на волю. Мы понимаем друг друга?

Пауза, наполненная женским бормотанием.

— Ну как хочешь. Я буду приходить сюда каждый день, и однажды ты согласишься.

Я дождался, когда дверь закроется.

— Олаф!

— Вот черт, я и забыл, что ты здесь, старина! — удивился толстяк.

— Если я еще раз услышу тебя рядом с той камерой, ты займешь ее место. Я понятно объясняю?

— Старик, — начал толстяк после секундной паузы. — Ну вот чего ты права качаешь, а? Ты же в клетке и не сможешь без меня из нее выбраться.

Ухмыльнувшись, я пнул окованную металлом дверь моей темницы. Дождавшись, когда стихнет грохот рухнувшей на пол двери, я повторил:

— Я понятно объясняю?

— Вполне… — сглотнул Олаф, разглядывая сияющую на моем лице костяную маску.

— Пшел прочь.

Проследив взглядом за торопливо шагающем прочь толстяком, я покачал головой и сделал шаг назад, сдирая с лица непрошенное украшение и с удивлением осознал, что я… улыбаюсь?

Все-таки люди не меняются.

— Как был благородным дураком, так я им и остался…

Оглянувшись, я убедился, что дверь снова, как ни в чем не бывало, стоит на своем месте. Все с той же глупой улыбкой на лице я наступил на валявшуюся в углу костяную маску, теперь всегда появлявшуюся на лице, стоило мне применить свою власть над Системой. Послышался сухой хруст и из-под ботинка во все стороны брызнули сверкающие полигоны.

— И кто же ты такой, мистер Отвалите-От-Меня? — задумчиво спросил голос из соседней камеры.

— Зови меня Эльдар.

— Ха! Так ты теперь разговариваешь?

— Я еще и по шее настучать могу, ты в курсе?

— И где тебя, такого неприветливого, воспитывали? — Пауза. — Эй, новенькая передает спасибо.

— Угу…

— Меня, кстати, Акселем кличут, — пауза. — Щас, погодь, с новенькой пообщаюсь.

Оказалось, что ее звали Жерара и мой сосед тут же переименовал ее в Жару, с ударением на последний слог. Слушая возмущенное бормотание из-за стенки, я не мог сдержать улыбки — мой неуемный сосед до боли в груди напомнил мне Курта. Такой же общительный, без труда находящий общий язык с каждым встречным, превращая его за какие-то пару минут разговора в верного друга и союзника.

Еще через десяток минут Аксель поведал мне историю нашей новой сокамерницы. Жара была первой и, наверное, единственной в Айнкраде брачной аферисткой, пока не наступила на хвост РыКу, оставив сразу двух его членов без гроша в кармане. Карманы она, кстати, тоже сперла, вместе со штанами и прочими необходимыми в приличном обществе вещами. Я смеялся до слез, слушая историю ее похождений в пересказе Акселя, то и дело перемежаемую возмущенным бормотанием и неизменным «Да ладно тебе, так круче звучит!»

Примерно в таком ключе и продолжили тянуться дни моего заключения, став, однако, куда более забавными с появлением в моей жизни болтливого соседа. Временами мне хотелось разломать разделяющую нас стенку и таки взглянуть в лицо этому ехидному голосу, но, само собой, я сдерживался, не желая пользоваться ненавистной силой.

Однажды, когда я уже почти заснул, Аксель тихим голосом поведал мне историю, как он сам попал тюрьму.

— В те времена я, как, наверное, и любой отпраздновавший совершеннолетие в Айнкраде, мечтал стать Проходчиком. Мечтал, чтобы меня узнавали на улицах, девушки восхищенно охали и строили глазки, а все остальные особи мужского пола — люто завидовали могучему и прекрасному мне.

Знаешь, как говорят? Люби своих кумиров на расстоянии… Как-то раз, когда мы уже почти добрались до Переднего Края, мы повстречали с одним из «Черного Лотоса». Мужик был пьяный вдрызг и приставал к какой-то девчушке, невесть как оказавшейся так близко к Фронтиру… Естественно, мы тут же кинулись причинять добро и наносить справедливость. Слово за слово, — дуэль. Ты догадываешься, что произошло дальше?

Я догадывался.

— Он вынес нас всех, одного за другим, уронил хиты в желтую зону, будто мы нубы какие-то! А ведь он опережал нас всего на пяток уровней! И был пьяный в сосиску, даже стоять ровно не мог!

— Да, эта проблема давно назрела… — произнес я, чтобы хоть что-то сказать. — В настоящее время молодежь, приходящая на Передний Край, не стоит и десятой доли опытного Проходчика. Они получают свои уровни одним махом, сражаясь с мобами по учебникам, и думают, раз сравнялись уровнями с Проходчиками, то могут на равных с ними сражаться, тогда как на самом деле у них на порядки меньше боевого опыта, чем у любого из… Проходчиков.

Проклятье, чуть не сказал «нас»!

— Гильдии Переднего Края уже несколько месяцев ломают над этим голову. Кажется, незадолго до моего заключения Вестник писал, что в ближайшее время откроется гильдия под названием «Детский сад», призванная хоть как-то подтянуть уровень новичков до жизненно необходимых на Переднем Крае кондиций.

Я замолчал, осознав, что рассказываю никому не нужные вещи. Ни мне, ни Акселю уже нет никакого дела до того, справятся ли Проходчики с очередным кризисом или нет.

— Моя очередь была последней, — продолжил Аксель, когда я уж было решил, что сбил ему весь настрой своей лекцией. — Его хиты уже были в желтой зоне, но он отказался пить зелье, ведь «слишком много чести тратить его на таких щенков как вы!». А потом…

Он замолчал, видимо, собираясь с духом, чтобы произнести пугающую его правду.

— Ты убил его, — помог я.

— Да… Это получилось почти случайно… Я смог нанести удар и случайно задел критическую зону, — пауза. И, переполненное презрением: — Повезло.

Я грустно улыбнулся. Все мы, узники SAO, обладатели такой «удачи». Отхватившие лучшую игру в истории человечества — и запертые в ней; пришедшие в этот мир за свободой — и потерявшие ее; наделенные бессмертием — и умирающие в бесконечных боях за свободу, опыт и золото.

Об этом мало кто знал, но самый знаменитый кабак Айнкрада — «Кривая Подкова» был назван именно в честь этой кривой удачи, чья метка лежит на каждом, надевшем в тот памятный день нейрошлем.

Своеобразная насмешка над собой.

— Я тоже однажды убил, — сказал я в приступе откровенности. Раньше я никогда не рассказывал о своем прошлом, предпочитая отделываться ничего не значащими фразами, прекрасно понимая, что любая рассказанная мной история весьма красноречиво говорит о том, кем я был раньше.

— И как ты с этим справился? — жадно спросил Аксель. Я почти увидел, как он подпрыгнул на кровати и жадно уставился на стену, надеясь, что я дам ему ответ, как жить с таким грузом.

— Да никак, если честно, — признался я, против воли вспоминая тот момент: пронзивший сердце холод, исчезнувшую полоску здоровья, горящие потусторонним огнем глаза напротив. Звон разбившегося стекла и шорох сталкивающихся в воздухе полигонов. — Он был чудовищем, и у меня не было другого способа, чтобы его остановить. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что был слишком слаб, чтобы победить его, не убивая.

Да… за какие-то жалкие двадцать четыре часа я нарушил свое обещание дважды… а спустя еще несколько месяцев — нарушил в третий раз, отказавшись подарить всем бессмертие.

А самое печальное в том, что я не собираюсь отказываться от своего обещания, даже понимая, что сдержать его — не в человеческих силах. Если вдруг потребуется — я снова вывернусь наизнанку, чтобы не дать никому умереть. И снова буду собирать по кусочкам свое «Я», когда у меня не получится в следующий раз.

Как был я благородным дураком, так им и помру.

— И что же мне делать?.. — беспомощно спросил у меня Аксель.

— У меня есть ответ, дружище, — ответил я после непродолжительных колебаний. — Но, боюсь, он тебе не понравится.

— Сойдет любой!

— Живи, Акс… Засыпай и просыпайся, ставь одну ногу перед другой и однажды… спустя месяцы или годы ты поймешь, что то, что раньше разрывало тебя на куски, сегодня лишь неприятно покалывает где-то в области сердца.

— …То есть нет никакого способа избавиться от этого здесь и сейчас?

— Я такого не знаю. Хотя могу дать тебе по чайнику — авось амнезия прорежется.

— Хе! Возможно, я еще попрошу тебя об этом.

— Всегда к твоим услугам.

А на следующее утро…

«Внимание! 8 января 2025 года игра была пройдена! Значения здоровья всех игроков зафиксированы на максимальной отметке. Пожалуйста, приготовьтесь к возвращению в реальность. Повторяю…»

— Отмена.

«Процедура возврата была прервана» — послушно произнес холодный синтетический голос Системы. — «Повторяю…»

— Ой, да заткнись уже… Лучше дай-ка громкую связь.

— Эльдар?! Что ты, мать твою, делаешь?

— После, Акс, после… А пока я должен кое-что сказать.

«Активирована опция «Вестник». Внимание, игроки! Важное Системное Сообщение!»

— Не так давно в Айнкраде существовала организация под названием Орден, — тихо заговорил я, мимоходом отметив, как странно осознавать, что сейчас твой голос звучит в каждом уголке мироздания. — Думаю, что сейчас уже многие в курсе, чего они добивались, поэтому не будем на этом останавливаться.

Я — тот, кто уничтожил Джезуса, третий обладатель костяной маски. Я сделал это, чтобы подарить вам свободу. И сегодня я сделаю это еще раз.

На три дня, начиная с этой секунды, я возвращаю всем возможность выхода из Системы. Если вы не воспользуетесь ей в течение этого срока, она исчезнет… навсегда. Полномочия гейммастера передаются пользователю с ником Кана.

Наслаждайтесь вашей свободой. У меня все.

«Я дарю тебе целый мир, любимая… Не правда ли, поистине божественный подарок?»

«Полномочия подтверждены. Изменяю процедуру «Возврат»… Завершено. Изменения вступают в силу через 3…2…»

— Эльдар?!

Взмахнув левой рукой, я пару мгновений рассматривал мигающую кнопку «Выход».

— Прощай, Акс… Может, на Той Стороне свидимся.

Очень осторожно, словно она могла рассыпаться от любого давления, я коснулся пальцем столь желанной кнопки.

Господи, неужели, все и правда… закончилось?

«Спасибо, что не стал заставлять меня сражаться, отец… Тебе это зачтется».

Эпилог

Альфа и Омега

Я медленно, с откровенной опаской открыл глаза… и увидел перед собой голубое небо с медленно плывущими куда-то кучевыми облаками.

«Ну конечно… как будто все могло закончиться так просто…»

Я стоял на небольшом, парящем в воздухе островке, диаметров метров в пять. Подойдя к его краю, я некоторое время разглядывал открывшуюся мне картину.

Айнкрад. Колоссальная крепость из металла и стали, парящая в мире, где кроме нее и неба не было ничего. Отсюда видно, что наша темница не стоит на месте — она куда-то медленно плывет, к какой-то одной, только ей ведомой цели.

Айнкрад. Место, где я многое потерял, но еще больше — нашел. Место, где я многое оставил и… еще больше забрал с собой.

— Завораживает, не так ли?..

Я молча кивнул и, не трудясь обернуться, плюхнулся на задницу и свесил ноги с края островка.

Он присел рядом. Скосив глаза в его сторону, я с интересом разглядывал человека, который… который был Богом. Точно такой, каким я его помню — невысокий, как я, с вечно растрепанными черными волосами, в своем неизменном белом халате, который он, являясь по основной специальности микроэлектронщиком, строго говоря, не имел права носить. Даже взгляд тот же — направленный будто в никуда, казалось, он видел что-то, недоступное для всех остальных.

Неожиданно я понял, что… мне нечего ему сказать. Разве что…

— Оно того стоило?

Вы не поверите, но… я хотел услышать положительный ответ. Ведь если это так, то во всех этих смертях, во всем, что произошло за более чем два года, будет смысл. Пусть даже такой.

Он не ответил, но я понял все без слов: по прикрытым глазам, на мгновение дрогнувшим уголкам губ, собравшимся вокруг глаз усталым морщинкам…

«Нет, не стоило»

— Ты отпустишь нас? — очень важный вопрос, ведь, чтобы я там не говорил, только он решает, покинем ли мы Айнкрад или нет.

И вновь — он только чуть качнул головой в немом согласии, не открывая глаз.

— Зачем ты меня сюда притащил?

Он пожал плечами.

Странный разговор.

Откровенно говоря, я не знаю, сколько времени мы просидели рядом — два человека, которым абсолютно нечего друг другу сказать. Отец и сын. Создатель мира и человек, который сделал все, чтобы этот мир уничтожить. Люди с разными целями, разными мечтами, разной судьбой, но при этом настолько похожие внутренне, что в словах пропадает смысл.

Он понимал меня, я — понимал его. В наших душах не было ненависти друг к другу, несмотря на то, что один был виновен в гибели близких другому людей, а второй — разрушил смысл жизни другого.

Ах да, вспомнил! Есть еще один вопрос, на который я всегда боялся получить ответ. Сейчас для него самое время.

— Я бессмертен?

Открыв глаза, он тепло улыбнулся мне и, протянув руку… сильно толкнул в плечо, сбрасывая меня в бездонные небеса.

Улыбнувшись, я раскинул руки в стороны, полностью отдавшись восхитительному чувству свободного падения. Что ж, видимо, не на все вопросы нам суждено получить ответы…

И в тот момент, когда мир вокруг меня окрасился черным, когда мгновенно пропала и стальная крепость, и окружающие ее бесконечные небеса, когда я повис в абсолютном Ничто, разделяющем миры, я услышал голос:

— Надеюсь, тебе понравится мой подарок…

Снова открыл глаза я уже в реальном мире.

Первыми вернулись ощущения. Мягкая простыня, приятно холодящая обнаженное тело. Занемевшее от долгой неподвижности чужое тело, тихо жаловавшееся покинувшему его на долгие два года бестолковому хозяину еле ощутимой сосущей болью. Мерный писк каких-то медицинских приборов.

Я с трудом разлепил почему-то слезящиеся глаза и долгие мгновение рассматривал серый потолок сквозь ставшее прозрачным после выключения забрало нейрошлема.

Все мое существо кричало: все не так, как должно быть!

Тело должно быть послушным, ловким и сильным, а не походить на жертву Асвенсема. Оно должно крепко стоять на ногах и быть в силах сражаться сутками, а не превращать каждое движение в маленький подвиг.

Цвета должны быть яркими и насыщенными. Если черный — то такой, что рядом весь мир кажется погруженным во мрак, если белый — то такой, чтобы сиял как светодиодный фонарик, позволяя видеть во тьме. Цвета не должны быть все поголовно грязно-серыми, выцветшими и унылыми.

— Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно, — прохрипел я, с трудом узнавая свой голос.

— А, вы снова с нами, господин Эльдар.

Я с трудом повернул голову на голос. Высокий, лысеющий мужчина где-то за сорок с шикарными усами, как будто в противовес бедной растительности на макушке. Внимательные стальные глаза, волевой подбородок, правильная осанка… Уж чему научил меня Айнкрад — так это распознавать воинов с одного только взгляда.

— Кто вы?

— Меня зовут Иванов Иван Иванович, я из ФСБ, отдел кибернетических преступлений.

— Иван Иванович, серьезно?.. Глупее псевдонима не могли придумать?

Мужик скривился. Запустив руку во внутренний карман твидового пальто, он вытащил удостоверение и протянул мне.

И правда, Иванов Иван Иванович…

— Это еще ничего не значит, — из чистого упрямства сказал я, скрывая смущение.

Иван Иванович только хмыкнул ответ, с хитрым видом пошевелив усами. Проклятье, этот старпер меня насквозь видит!

— В любом случае я здесь не затем, чтобы доказывать вам истинность своей личности, уважаемый.

— И зачем же, в таком случае?..

«Просто оставь меня в покое».

— Во-первых, я хочу выразить вам официальную благодарность от имени своего отдела. Если бы вы были моим сотрудником, я приставил бы вас к награде, но… — он развел руками, будто и правда сожалел, что живой скелет перед ним не украшает собой отдел кибернетических преступлений.

— Благодарю.

— Во-вторых… — он протянул мне выуженную не пойми откуда визитку. На ней был только номер мобильного телефона. — Позвоните мне, когда вам исполнится восемнадцать. Вам ведь всего полгода осталось, не так ли?

— Зачем? — настороженно спросил я, не спеша брать у него из рук бумажку.

— Ну, после открытия «Вавилона» моему отделу неожиданно понадобилось оперативное отделение… А у вас… эээ… впечатляющий послужной список на этом поприще.

Я хмыкнул. Может быть, Проходчиков в реальном мире и нет, а вот виртуальные копы — это всегда пожалуйста!

— Я подумаю над этим предложением, — кивнул я, забирая у него из рук визитку.

— О большем и не прошу. Да и в качестве благодарности… — глава отдела кибернетических преступлений протянул мне ярко-алую книжку, непонятно как и когда извлеченную из карманов своего пальто. Вызывающе золотая надпись на книжке гласила: «Паспорт». — Ваша новая личность. Ваша фамилия сейчас… непопулярна, знаете ли.

Я благодарно кивнул, не трудясь открывать подарок. Какая разница, как там меня будут звать — мне не впервой менять имена.

— Ну, в таком случае, до встречи, Эльдар, — Иван поднялся со стула и направился к выходу. Уже у самой двери он остановился и, кинув на меня через плечо серьезный взгляд, сказал: — Вы действительно нам нужны.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Медленно, тщательно контролируя каждое движение, я сел на кровати, дрожащими от напряжения руками снял нейрошлем и, положив его на колени долго рассматривал это чудо сложнейшей электроники.

Мой тюремщик. Орудие убийства тысяч людей. Портал в другой мир.

О матово-черную поверхность шлема разбилась соленая капля. Потом — еще одна… А потом я перестал их считать.

— Ира, Илья… Виктор… Я вернулся. Я все таки вернулся…

Авторское послесловие

Вот и подошла к концу моя версия истории о парящей в небесах стальной крепости. Моя первая крупная форма, которую я довел до конца и… если честно, я рад, что ею стали именно «Книжные дети». Эльдар, Кана и прочие известные вам герои крепко запали мне в душу — я веселился и грустил вместе с ними, радовался их победам и переживал из-за их поражений. Надеюсь, вам понравилось читать эту историю хотя бы вполовину так же сильно, как мне нравилось ее рассказывать:)

Ну, и конечно, благодарности, куда же без них?! Спасибо всем, кто следил за приключениями моих героев! Кто-то — с первого дня публикации, кто-то пришел чуть позже, а кто-то читает это послесловие уже тогда, когда оно уже давным давно закончено — всем вам моя благодарность достается в равной мере:)

Спасибо всем, кто комментировал, поддерживал, иногда критиковал и искал ошибки — каждый отзыв радовал меня больше, чем очередная тысяча просмотров;)

Ну, вот, кажется, и все… до встречи в следующей книге!) Какой бы она не была…

Content

Терран
Книжные дети

Глава 1 Никто не умрет

Глава 2 Кривая Подкова

Глава 3 Ничего, кроме памяти

Глава 4 Рыцари Крови

Глава 5 Реванш

Глава 6 Вопросы и ответы

Глава 7 Призраки прошлого

Глава 8 Путь, выбирающий нас

Глава 9 Бродячий босс

Глава 10 Нарушенное обещание

Глава 11 Новое начало

Глава 12 Приют «Церковная мышь»

Глава 13 Ночные кошмары

Глава 14 Полуденная Стража

Глава 15 Прекрасный новый мир

Глава 16 Дающий Право

Глава 17 Бег демонов. Часть 1

Глава 18 Бег демонов. Часть 2

Глава 19 Бег демонов. Часть 3

Глава 20 GAMEOVER

Эпилог Альфа и Омега