Сергей Казиник, Григорий Родственников

Солнце в черных парусах

Сканирование сектора завершено. Объект идентифицирован. Тип судна — Баркентина. Бортовой номер 4367899. Порт приписки — планета Малута-12. Наименование судна — «Адмирал Гудальбаур». Кому принадлежит в настоящее время — не установлено; находится под управлением капитана Аллана Мерфи, значащегося в федеральном розыске. Переименовано в «Либерталию». Экипаж — 123 человека. Тип движителя — солнечное парусное оснащение, плюс стандартные маневровые дюзы. Вооружение — три батареи рельсовых пушек дальнего радиуса поражения, восемь торпедных установок класса «Гарпун», восемь ионных излучателей, плюс неустановленные количество зенитного и противометеоритного вооружения.

Прошу дать разрешение на проведение операции «Анжела».

* * *

Блинд, стаксель и кливер напоминали дуршлаг, что весьма затрудняло маневрирование. Действительно, бушприту досталось ничуть не меньше, чем прочему парусному вооружению, которое сейчас выдавало максимум треть штатной тяги. И это, несмотря на то, что местное светило наполняло паруса своими лучами четко с кормы.

Двенадцати- и четырехчасовые фок- и грот-мачты практически отсутствовали, предсмертно возложив всю нагрузку на восьмичасовых собратьев. Все три бизань-мачты чувствовали себя более-менее одинаково, но не настолько бодро, чтобы не заметить отсутствие привычного парусного окружения.

Баркентина «Либерталия» больше не выглядела вышедшим в открытый космос изображением с коллекционной винтажной открытки Федерации, куда она попала, еще не став «Либерталией». Сейчас она больше походила на опутанное узлами петель карбиновых рей огромное конусообразное бревно, каким-то неведомым великаном выброшенное за атмосферу неизвестной планеты, и невесть сколько дрейфующее, гонимое гравитационными течениями вселенной.

Но, несмотря на кажущуюся победу всемирной энтропии над созидающим разумом, внутри баркентины кипела жизнь, пытающаяся вернуть «Либерталии» прежний величественный облик. И прежние возможности. От которых эта самая жизнь напрямую зависела.

— Ну что, Квартирмейстер, у нас это уже третий минусовый рейд. Убытки и грядущие расходы неизмеримо больше прибыли. Не факт, что за такие дела команда меня не низложит. Может быть, уже сейчас палубные боцманы сход собирают.

Квартирмейстер пожал плечами.

— Это вряд ли. Кворума не будет. Лепила еще не всех абордажников починил: часть пока в отключке, и ждет очереди к операционному блоку. А вот завтра-послезавтра — да, могут предложить прогуляться по доске между крайними кормовыми маневровыми дюзами.

Капитан задумчиво почесал остатки левого уха и бросил взгляд в голомонитор, на котором робот-арахнид медленно и печально ткал из карбиновой синтопаутины Фор-брам-стеньгу.

— Такими темпами мы мачтовое вооружение лет пятьсот локальных восстанавливать будем, — словно прочитал мысли капитана Квартирмейстер. — На КАТ нам надо идти, на орбитальные верфи.

— И чем нам с анархистами расплачиваться? Наши долговые расписки они не берут. А в трюмах у нас сейчас такой товар, который им и даром не нужен.

Трюмы «Либерталии» действительно были забиты очень специфичным товаром. Крайне ценным для Земной Федерации, но низколиквидным для прочих возможных покупателей. И Конфедерация Анархических Территорий не была исключением.

— Мясо, — брезгливо поморщился Квартирмейстер, — замороженное мясо. И стоило из-за него такую бойню устраивать?

— А не твоя ли пороховая обезьяна сообщила, что тот конвой груз калифорния девятисотой пробы сопровождает?

Резкий зуммер срочного вызова не дал Квартирмейстеру ответить. Да и что отвечать, если ответственность за принятые боевые решения все равно лежит на капитане, а мальчишка, напутавший с маркировками контейнеров в том космопорту, уже выброшен за борт боцманом с восьмичасовой канонерской палубы.

— Кэп, по курсу на три часа малый торговец идет. Предварительно, пакетбот. Без охранения.

— Нас засек? — оживился капитан.

Пусть и мизерная, но реальная добыча могла отсрочить его, более чем возможное, скорое низложение. А если добыча окажется не такой уж и мизерной, то и полностью вернуть авторитет команды.

— Нет. Мы к нему от солнца идем.

Действительно, «Либерталия», набрав в свои паруса свет очередного светила, могла оставаться незамеченной, несмотря на поистине исполинские размеры. Конусообразный корпус, выпустивший в три стороны огромные карбиновые мачты, одетые в солнечные паруса, увлекающие галсами судно от одного солнца к другому, с носа практически не был виден. Но зато это достоинство с лихвой компенсировалось видом сзади, где наполненные светом сверхпрочные черные полотнища предъявляли наблюдателю баркентину во всей красе. Именно по этой причине кормовая батарея находилась всегда в состоянии боевой тревоги.

— Отлично, выпускайте блядву!

Блядва была давным-давно списанным малым эвакуационным ботом, переделанным под наживку, и способным выполнять функции шлюза абордажной команды. Будучи отстрелянной от «Либерталии», под прикрытием маскировочного поля, она удалялась от пиратской баркентины на максимальное расстояние и начинала верещать SOS на всех возможных частотах. Когда корабль-жертва ее подбирал, она намертво вваривалась в металл наружной обшивки шлюза и начинала хаотичной работой своих дюз сбивать его с курса, а затем мешать и прицеливаться. Ну а дальше дело было уже за абордажной командой, которую она пропускала через себя прямо внутрь обреченного судна. Этот способ был в разы эффективней, чем сначала расстрелять жертву, а потом собирать то, что осталось.

* * *

Элен Камская привыкла получать от жизни все. Когда-то она была дочерью простого космоплавателя с почтового каботажного брига, но предпочитала не вспоминать об этом. Зачем? Это было в другой реальности, да и было ли вообще? Те воспоминания были обрывочны и туманны, как монохромные картинки на разбитом планшете. Сейчас она жена одного из самых влиятельных чиновников Земной Федерации, ее фото пестрят на сайтах гламурных журналов всех обитаемых миров Вселенной. Ей восхищаются, ее боготворят, ей завидуют.… О, как ей завидуют!

Элен отложила бриллиантовое колье в сторону и недовольно надула губки. Нет, она не станет надевать его. Перед кем здесь красоваться? Перед несколькими вонючими матросами, не способными оценить красоту и изящество этой вещицы. Перед этими чумазыми плебеями, всякий раз пожирающими ее похотливыми взглядами, стоит ей лишь появиться на палубе. «Боже! Как скучно на этом торговом корыте, маленьком, дурацком, лишенном каких бы то ни было удобств! Конечно, стоило зафрахтовать иное судно, более приличествующее ее положению, но как на грех, ближайшие рейсы до Тарконии намечены лишь на будущую неделю!». А ей надо сейчас! Идея путешествия возникла в ее сознании спонтанно. Муж позвонил и рассказал о новом великолепном отеле, о тех запредельных наслаждениях, что подарит это рукотворное чудо скучающим туристам. И Элен не смогла совладать с собой. Она первая должна испытать на себе все удовольствия, все те сказочные забавы и развлечения, о которых говорил супруг. Напрасно господин Камский пытался отговорить ее, ссылаясь на тяготы и опасности не запланированного путешествия — Элен была непреклонна.

Так что же одеть на ланч? Может, бусы из балерской яшмы? Простенько и со вкусом. Знали бы эти голодранцы, что за одну бусинку можно купить весь их никчемный корабль вместе со всей командой.

От резких звуков корабельной сигнализации Элен вздрогнула. За дверью раздался топот ног. Что, черт возьми, происходит на этом задрипанном корыте?

Когда она вошла в рубку, капитан и помощник что-то горячо обсуждали. Увидев ее, замолчали. Элен недовольно нахмурилась.

— Господа, что за противный визг? Немедленно отключите сирену — у меня раскалывается голова.

Капитан нажал на какую-то кнопку, и тревожные звуки сигнализации стихли.

— Может, теперь объясните мне, что случилось?

— Мы приняли сигнал бедствия, мэм.

— Как романтично. И кто же попал в беду?

Капитан ткнул пальцем в монитор бортового компьютера:

— Сигнал SOS передает этот объект. Судя по идентификационному номеру — это спасательный бот с сухогруза «Болдкарго». Он, кстати, пропал совсем недавно.

Элен уставилась в монитор, брезгливо выпятила губу:

— Какой уродливый корабль. Похож на старый башмак…

— Это все-таки спасательный бот, мэм. Он и не должен быть красивым.

— Все равно, вид жутко непрезентабельный! Капитан, следуйте намеченным курсом!

Элен повернулась к мужчинам спиной и неторопливо направилась прочь, но реплика капитана заставила ее замереть на месте:

— Вы не понимаете, мэм, люди терпят бедствие, и мы…

Женщина резко обернулась, глаза сузились.

— Это вы не понимаете, капитан! Я зафрахтовала этот корабль! И на этот рейс — я ваша хозяйка! И именно я приказываю вам следовать дальше, без дурацких задержек!

— При всем уважении, мэм, — развел руками моряк. — Есть устав космофлота, да и вообще — определенные нормы…

— Норма для вас, — заорала в бешенстве женщина, — выполнять мои желания и приказы! А я не желаю видеть на борту кучу немытых вонючих ублюдков! Вы меня хорошо поняли, капитан?!

Лицо астронавта побледнело, губы сжались и превратились в тонкие розовые нити.

— Да, — прошипел он. — Я вас хорошо понял. Но пока здесь капитан я. И действовать буду в соответствии с существующими нормами, правилами и положениями устава, а не вашими блядскими желаниями! — С этими словами космоплаватель включил общую связь:

— Лево на борт! Поставить кливера!

— Что вы себе позволяете?! — Элен едва не задохнулась от ярости, — Вы, жалкий никчемный торгаш! Вы понимаете, с кем говорите?! Я Элен Камская! Я вышвырну вас из гильдии к свинопоням собачьим! Из офицера я вас сделаю кочегаром! Вы закончите свою никчемную жизнь в сточной канаве!

— Молчать! — взревел капитан. — Генри, — обратился он к помощнику, — выведи отсюда эту суку! Нам с тобой уже все равно ничего не светит, так хоть людей спасем!

Пакетбот тем временем стремительно сворачивал паруса грот-мачт и разворачивал косые паруса, позволяющие идти относительно светила под острым углом. Редкие попыхивания бортовых дюз, ускоряющих становление судна на новом курсе, приближали его экипаж и единственную пассажирку к совсем неожидаемым событиям…

* * *

В течение часа Элен металась по каюте, словно пойманная звероловами тигрица. Мало того, что эти мужланы выпроводили ее из рубки — они осмелились запереть свою хозяйку! Скоты! Мерзавцы! Голодранцы!

Сначала Элен крушила все, что попадалось под руку, потом устала и принялась обдумывать планы мести. Нет, лишение торговой лицензии — слишком легкое наказание для этих свиноконей. Разжалование виновных тоже неспособно компенсировать всю ту гамму чувств, которую ей пришлось пережить. Она пожалуется мужу и тот сфабрикует против них дело — он большой специалист в этих вопросах. Человек, который смог прикарманить целый астероид с какими-то уникальными полезными ископаемыми, обвести вокруг пальца федеральную комиссию по космическим находкам и избавиться от ненужных свидетелей, — такой ас способен на многое. Как же будут рыдать эти дряни, когда в грязной тюряге их будут пользовать в тощие задницы, как будут ныть и проклинать день, когда они пошли против воли Элен Камской.

Картинки предполагаемых мучений упрямого капитана и его помощника успокоили женщину, раскрасневшееся лицо постепенно приобрело естественный цвет. Элен подошла к высокому, в полный рост, зеркалу и принялась расчесывать свои шикарные белоснежные локоны. От зеркала осталась только треть, блестящие осколки хрустели под высокими каблуками, но этого было достаточно, чтобы лицезреть умопомрачительную, уверенную в себе и завтрашнем дне красавицу с идеальной точеной фигуркой.

Корабль сильно тряхнуло. Элен не удержалась на ногах и упала на широкую тахту. Что происходит? Каюта сотряслась от вибраций. Стали слышны монотонные бухающие звуки. Женщина подбежала к двери и забарабанила по ней кулачками.

— Откройте, кретины! Что там у вас творится?!

А потом она услышала шипение плазмы и выстрелы, как негромкие приглушенные плевки лазерных винтовок, так и оглушающие бухания огнестрельных пистолетов.

Элен отшатнулась, попятилась прочь. Прижалась лопатками к легкомысленному розовому пластику. Идиоты! Она же говорила, что не стоит трогать этот проклятый бот. Ей вспомнился блокбастер про астронавтов, что обнаружили в космосе дрейфующий корабль. И как на нем оказались страшные чудовища, сожравшие весь экипаж. Женщина почувствовала, как ее зубы начинают стучать. И когда дверь, вместо того, чтобы с привычным чавкающим звуком уползти в стену, просто влетела в каюту от мощного удара, не смогла подавить вопль ужаса.

В образовавшийся проем шагнул человек в черном комбинезоне. Глянцевый черный шлем с большими фасеточными наглазниками делал его похожим на огромное неведомое насекомое.

— Ха! — издал он хрюкающий смешок. — Какая краля!

Элен попыталась улыбнуться, но лишь болезненно скривилась. Хорошо, что это мужчина. С мужчинами всегда просто договориться. Они — животные. И побудительные мотивы у них не сложнее, чем у животных. На самый крайний случай — муж заплатит. Заплатит столько, сколько надо этому разбойнику. То, что это разбойник, она не сомневалась. Элен попыталась взять себя в руки:

— Здравствуйте, меня зовут Элен…

— А я Бабута! — хохотнул пират.

— Очень приятно, — пролепетала женщина и вдруг замерла в ужасе, потому что пришелец снял шлем.

У него не было лица. Уродливая серо-бурая маска, без носа и губ. Только раскосые белесые глаза с красными прожилками, смотрят на нее с похотливым масляным блеском, да зубы вызывающе прикрывают ту дырку, что принято называть ртом.

Бандит понял ее состояние и растянул узловатую маску в усмешке:

— Чуток об дюзы обжегся. Но это поправимо. Заплачу лепилам и снова буду красавцем.

Элен быстро закивала в ответ. А пират ткнул перчаткой ей в шею.

— Раздери меня дьявол! Скажи мне крошка, что это не балерская яшма?

— Да, да, — запинаясь подтвердила женщина, — балерская…

— Снимай! — распорядился разбойник.

Схватив бусы, он издал вопль восторга:

— Раздери меня дьявол! Наконец повезло! Да ты богатая шлюшка! Это целое состояние! — проворно спрятал бусы в карман комбинезона. — Еще есть?! Давай!

Элен дрожащим пальцем указала на комод. Пират грубо отпихнул ее в сторону и принялся рыться в вещах. Всякий раз, когда он находил что-то ценное, издавал хрюкающие смешки.

— Метеор мне в печенку — брюлики!

В каюту неслышно, как кошка, вошел еще один флибустьер. Этот был без шлема. Его лицо можно было назвать красивым, если бы не рваный шрам, тянувшийся от правого надбровья до верхней губы, да завязанный комок плоти, когда-то бывший левым ухом.

— Что у тебя, Бабута?

Уродливый разбойник обернулся:

— Фортуна, капитан! Она перестала показывать нам жопу! Гляди, что я нашел у этой крашеной дуры! Вот настоящие солнечные брюлики! Вот огненные сапфиры! Гедеанские болотные изумруды! Да это рай для понимающего ювелира!

— Ладно, ювелир, — усмехнулся капитан. — Заканчивай здесь быстрее.

— Кэп, на эти побрякушки можно купить целый фрегат!

— Так уж и целый?

— Я отвечаю! Фрегат с пушками и командой! Я знаю толк в камнях!

— Хорошо. Верю. Надеюсь, ты ничего не припрятал от меня?

— Как можно, Кэп?! Я свято блюду шестую статью договора!

Элен, слушавшая диалог двух грабителей, неожиданно воскликнула:

— Господа! Мой муж даст вам намного больше!

Капитан разбойников с ухмылкой повернулся к ней.

— И кто у нас муж?

— Он один из членов правления Совета Земной Федерации! Он даст вам столько денег, что хватит на десять жизней!

— У меня одна жизнь, — сухо ответил пират. — И я не играю с федералами в игру с выкупом — себе дороже.

— Мой муж — Лео Камский! — В отчаянии выкрикнула Элен, — Он отдаст за меня всё!

Капитан широко открыл глаза:

— Ты слышал, Бабута? Это оказывается супруга господина Хахамского. Того самого клоуна, что лично поклялся накинуть мне на шею пеньковый галстук. Вот так подарок судьбы!

— Да, Кэп, тебе повезло!

В этот момент в каюту ввалился третий разбойник.

— Бабута! Я тута! Говорят, ты нашел баб?!

— Сайман, — строго спросил капитан, — почему ты здесь? С товаром определились?

Сайман, длиннорукий и кряжистый, похожий на обезьяну молодчик, ощерил гнилые зубы.

— Обижаешь, шеф! Все обшмонали, под каждый коврик заглянули. Только ты будешь недоволен. Весь трюм забит мясом в консервах. Правда, есть еще двадцать ящиков солнечного шелка для парусов.

— Не, настоящим мясом свинопоней, для еды, — Поправился он, поймав уточняющий взгляд капитана.

Все дело в том, что консервированным мясом принято было называть людей в глубокой заморозке, которых Федерация перевозила в метрополию, чтобы исправить просто ужасающую ситуацию на Земле. Загубленная в ноль экология и постоянные эксперименты с генетически-модифицированными продуктами привели к тому, что нормальных людей на материнской планете человечества уже практически не рождалось. Рождались либо уроды, либо существа с таким набором генетических заболеваний, что даже был принят закон, позволяющий не считать ЭТО людьми. Генетический мусор — этим все сказано. А вот на окраинных мирах, где колонисты жили в балансе с местными экосистемами и были не избалованны ГМО, с генетикой, наследственностью и рождаемостью все было в порядке. Вот потому-то Федерация собирала налоги, в том числе, и такими ресурсами. Ну а дальше: не бизнес-классом же их через полкосмоса везти! Рекрутов погружали в глубокую заморозку, и набивали транспортники криоконтейнерами. И именно такой груз сейчас был в трюмах «Либерталии». А вот что делать с ним дальше, было абсолютно непонятно, ибо покупатель на этот товар был ровно один — Федерация. Ну или работорговцы. О которых все слышали, но никто их не видел.

Капитан отвлекся от грустных мыслей и посмотрел на Саймана.

— Шелк это хорошо. Мясо не берите. Что у суперкарго?

Сайман скорчил недовольную мину:

— Они оказались нищими крысами. У капитана пять тысяч кредиток, у помощника двадцать золотых реалов, ну и у остальных по мелочи. Так что негусто.

— Зато Бабута с уловом, — капитан кивнул на пирата с обожженным лицом. — За нас всех отработал. Надыбал драгоценностей.

— Ух ты! Много?!

Бабута вытянул вверх руку и коснулся потолка.

— Кайф! — восхитился Сайман. — А самая главная драгоценность — вот эта сисястая молодка! Шеф, у меня уже портки мокрые — не могу больше сдерживаться!

— Она ваша! — усмехнулся капитан. — Побалуйтесь часок-другой и сверните шею! И вот что, запустите «режиссера», пусть заснимет оргию во всей красе! Фильм отдашь мне. Я потом зашлю одному чинуше с наилучшими пожеланиями.

Элен с воплями упала на колени:

— Прошу вас, добрый господин! Как ваше имя?! Я буду молиться за вас всем святым!

Сайман и Бабута расхохотались.

— Глупая мокрощелка, — прохрюкал обожженный. — Перед тобой сам капитан Аллан Мерфи, по прозвищу «Черный Мерфи» — гроза всех торговых трасс в обитаемых мирах. До революции на Калеанде он был принцем, а теперь капитан звездного братства! Но мы все чтим его титул и носим цвет герба! — Бабута ткнул себя в черный комбинезон.

— Много болтаешь! — нахмурился Мерфи. — У вас два часа, чтобы с ней закончить. Время пошло.

Капитан быстрым шагом покинул каюту. За спиной раздался душераздирающий женский вопль, но разбойник не остановился, лишь губы растянулись в усмешке:

— Дорвались, кобели. Ох, не завидую я вам, господин Хамский, когда вы получите мой фильм для взрослых.

* * *

Капитан Мерфи пристально разглядывал голографическую звездную лоцию, трогал планеты, гладил пальцами туманности и насвистывал веселый мотивчик. Дверь без стука распахнулась, и в каюту ввалился Бабута: впереди себя он толкал Элен. Она не сопротивлялась, только поводила вокруг себя абсолютно чумным и непонимающим происходящего взглядом. Женщина была абсолютно голая, с разбитым в кашу лицом и растрепанными окровавленными волосами, на белоснежном теле — множество ссадин и следов укусов.

Аллан отключил лоцию и мрачно уставился на помощника.

— Это что за бунт? Почему эта сука до сих пор жива?

Рука капитана поползла к треугольной кобуре на поясе.

— Нет, нет, кэп! — Заторопился Бабута. — Все не так! Просто я решил, что ты должен услышать это!

— Услышать что? — тон капитана не предвещал ничего хорошего, а пальцы уже коснулись рифленой ручки бластера. — Услышать, что мои приказы уже не важны для тебя?

— Вовсе нет! То есть, я хотел сказать, когда мы драли эту хапугу в два смычка — в ней, видать, пробудилась совесть, и она нам поведала об одной махинации своего муженька. Этот вор слямзил целый астероид с драгоценными металлами и так, подла, все обстряпал, что комар носа не подточит! Вот я и подумал, что тебе будет интересно! А если не интересно, так я прямо сейчас ей башку отрежу. Прямо не сходя с этого места!

— У себя в хлеву грязнить будешь. Рассказывай!

— Это… Я сам не очень понял. У меня же голова не такая, как у тебя. Пусть шалава сама все расскажет, а ты решишь, стоящее это дело или нет.

Бабута шлепнул Элен по ягодице.

— Ступай к капитану. Он справедливый, если все выгорит, он тебе жизнь подарит. Я правильно говорю, кэп?

Мерфи не ответил. Он неторопливо разглядывал женщину, затем указал ей на свободное кресло.

— Присаживайтесь, сударыня. Я вас внимательно слушаю.

Элен решительно тряхнула головой, от чего с ее подбородка сорвались несколько капель крови и упали на рукав капитанского комбинезона.

— Я хочу, чтобы этот человек ушел!

— Ты чего сука?! — мгновенно разъярился обожженный. — Нюх потеряла?! У кэпа нет от меня секретов! Да мы с ним столько лет вместе!

— Заткнись, Бабута! — рявкнул Мерфи. — И убирайся к дьяволу!

Помощник засопел и вышел, громко хлопнув дверью.

Мерфи брезгливо стер чужую кровь белоснежным платком и, швырнув его на пол, негромко приказал: — Утиль.

Выскочивший из-за ножки стола паукообразный робот, словно дрессированный пес, бросился на испачканный платок.

Наблюдая, как ткань быстро перемалывается железными жвалами и исчезает внутри уборщика, капитан негромко произнес:

— Сударыня, если вам есть, что сказать — говорите. Я не намерен ждать, пока вы загадите мне каюту — из вас течет, как из недорезанной свинокобылы.

— У меня есть два условия, — прошептала женщина. — Два.

— Вы наглеете, милочка, — все также не глядя на нее, усмехнулся пират. — Вы не в том положении, чтобы диктовать условия.

— Тогда я ничего вам не скажу! — Элен издала булькающий смешок и сжала кулачки.

Мерфи оторвался от созерцания работы уборщика и с интересом поглядел на нее.

Глаза горят безумным светом, уголки губ дергаются, тело сотрясает озноб. «А баба-то, похоже, съехала с резьбы. Не удивительно, живого места нет. Из будуара светских львиц угодить в бордель для маньяков. И эти укусы, не иначе, скоро загноятся — у Саймана отвратительные гнилые зубы…»

— Так какие условия?

— Первое — жизнь и свобода!

— Ну, это само собой. Я даже дам вам челнок с автопилотом. Доставит вас прямиком на орбиту Тарконии. Ведь вы туда летели?

— Второе условие — негодяи, изуродовавшие меня, должны сдохнуть!

Мерфи развел руками:

— Этого обещать не могу. Они мои ближайшие помощники.

— Они сдохнут в страшных корчах! Вы слышите?! Сдохнут!

Тело женщины свело судорогой, она замотала головой, разбрызгивая во все стороны кровь.

— Все, все! Хватит! Заткнитесь и я, может быть, сделаю, как вы хотите! Успокойтесь!

«Наивная сбрендившая дура. Только последний кретин по собственной воли лишится таких умелых ребят, как Бабута и Сайман. Они вдвоем стоят сотни всех остальных, исключая квартирмейстера».

Мерфи приложил руку к груди и торжественно произнес:

— Я в любом случае отплачу мерзавцам за ваши мучения.

— Поклянитесь!

— Даю слово калеандского дворянина!

* * *

По вашему приказу начата операция «Анжела». На пути к объекту зафиксированы сильные электромагнитные излучения, поэтому активация агента возможна лишь на сорок процентов. Сокращение дистанции считаю нецелесообразным из-за возможной демаскировки.

* * *

Женщина рассказывала сбивчиво и торопливо, а Черный Мерфи ощущал чудовищную сухость во рту. Пальцы мертвой хваткой вцепились в подлокотники кресла. Сердце оглушительно бухало в груди. Вот это удача! Шанс, который выпадает раз в жизни! Неужели, наконец, повезло?! Бунт на корабле отменяется. Он вернет себе команду и уважение. Починит «Либерталию», рассчитается по долгам с анархистами. Да что там «Либерталия», он купит военный линкор! Нет, целую эскадру! А нужна ли она ему, эта эскадра? С такими деньжищами можно послать к чертям все пиратское братство с его шутовскими договорами и уставами! Он вернет свой титул и привилегии, совершит переворот на Калеанде и станет королем! А еще лучше купить президентский портфель и зажить легко и красиво в какой-нибудь благоустроенной колонии.

— Как велик этот астероид?

— Около двух с половиной тысяч миль…

— Да это маленькая планета! — Мерфи облизал пересохшие губы. — Что за породы?

— Муж говорил: примерно 40 % родия, где-то 20 % осмия-187, какой-то калифорний там еще есть….

«Проклятье! Самые дорогие металлы во вселенной! Осмий-187, это же тысяча кредиток за грамм!»

— Ты говоришь, астероид обнаружили полгода назад! И что, никто до сих пор не наложил на него лапы?

— Я уже сказала: экипаж исследовательского судна убит — несчастный случай, а вся документация уничтожена. И сам объект скрыт от посторонних взглядов.

— Как можно скрыть такую махину?

— Защитное экранирующее антирадарное поле…

— Охрана?

— Один корабль на орбите.

— Какой? Тип? Класс?

— Не знаю. Но муж говорил, что его команда состоит из андроидов.

— Каких?

— Военные роботы.

— Какая модификация? Машинмены? АW-18? AW-21?

— Понятия не имею… Муж говорил, существует пароль для связи с ними, но я его не знаю. При приближении к астероиду следует предупреждение, что там секретная федеральная зона, и приказывается изменить маршрут. В случае отказа — корабль открывает огонь.

— Это проблема, — пробормотал Мерфи. — Но разрешимая. Ты порадовала меня, девочка. Покажи, где этот астероид. — он активировал звездную лоцию. — Ну, ткни пальчиком.

Глаза Элен расширились от ужаса. Только сейчас она сообразила, что не знает точных координат дорогостоящего объекта.

— Он… Он…

— Смелее, красавица!

— В туманности Желтого Кракена…

— Отлично! Вот она! — Мерфи увеличил изображение. — Где этот булыжник?!

— Я… Я не знаю. Я не знаю!

Из глаз женщины хлынули слезы, кровавые ручейки потекли по изуродованному лицу.

— Что? — Мерфи окаменел. — Я не понял…

Лицо пирата превратилось в безжизненную маску. Птица удачи, которую он только что поймал за драгоценный хвост, неожиданно вырвалась и улетела. Разбойника охватила звериная ярость.

— Ты что, сука, решила посмеяться надо мной?! Пойди туда, не знаю куда? Туманность Желтого Кракена — это больше двадцати парсек! Ты знаешь, что я сделаю с тобой?! Мои парни будут драть тебя день и ночь и превратят твои дырки в туннели, сквозь которые смогут пролететь десантные катера! Я буду резать тебя по кускам, рвать на части, тянуть жилы!

Страшное лицо бандита расплывалось перед глазами Элен, вибрировало, взрывалось кровавыми брызгами. В голове возник монотонный гул, он нарастал, превращаясь в свистящий вой, острый изнуряющий, выворачивающий сознание. Глаза женщин выкатились из орбит, язык вывалился изо рта. Голова была готова разорваться от боли… вдруг все стихло… Тишина. Странная обволакивающая. И в этом холодном, умиротворяющем безмолвии вкрадчивый шепот:

«Анжела, твои агентурные полномочия подтверждены. Назови серийный номер для активации матрицы».

Элен преображается на глазах. Дрожь покидает тело. Губы привычно шепчут:

— Я Анжела. Серийный номер APS 129-45-78. Готова к проведению операции.

— Что ты бормочешь, сука?! — беснуется пират, но женщина не слышит его. Мозговые рецепторы воспринимают только телепатические команды.

«Анжела, твои сенсорные зоны усилены. Подконтрольная матрица готова для сканирования. Совозбужденные участки мозга Элен Камской распределены по значимости событий. Ты видишь. Ты видишь главное».

— Я вижу, — шепчет Элен. Перед глазами компьютер мужа, а на нем длинный двадцатизначный код. Экран монитора замирает, словно зависнув, ровный ряд букв и цифр.

В тот момент, когда обезумевший пират заносит над ней кулак, Элен начинает говорить. Говорить четко и неторопливо.

— Что? — Мерфи замирает с поднятой рукой, но в следующий момент бросается к виртуальной клавиатуре. Пальцы летают по клавишам.

Женщина закатывает глаза и сползает с кресла на пол, а Черный Мерфи издает вопль восторга, видя на мониторе надпись: «Доступ разрешен».

Перед ним секретные материалы Лео Камского. Проект «Счастье».

* * *

«Из-за сильной эмоциональной и направленной перегрузки произошла незапланированная гибель клеток коры головного мозга агента. Инволюция нейронов до 30 %. Во избежание потери агента, как полноценной мыслящей единицы, считаю необходимым временное прекращение пси-излучения».

* * *

Сознание продиралось сквозь дебри недавних воспоминаний, но постоянно соскальзывало обратно, во мглу бессознательности. Как такое могло произойти? С ней! Животные! Но после произошедшего она теперь тоже — животное! Даже хуже! Многочисленные ушибы и открытые раны давали о себе знать целой гаммой боли, и не позволяли проваливаться в себя слишком глубоко, удерживая остатки разума на поверхности. Элен даже и не знала, что боль может быть настолько многогранной, целой палитрой всполохов осыпая угасающие частички ее «я».

Во рту язык как-то сам собой ворочал крошево зубов, по ногам текло что-то горячее из порванной промежности, каждый вдох и выдох оглашал тесное помещение булькающими звуками.

— Фигассе! Да ее проще за борт выбросить, чем чинить!

Голос раздался откуда-то издалека. Что он сказал? За борт? Да, за борт! Спаситель! Этот неведомый визитер, наконец, прекратит ее страдания! Или все-таки жить? Ну да — жить. Она сможет. Она выкарабкается. Пусть тряпкой, пусть даже хуже животного, но выжить, выжить, выжить! Так что никаких «за борт», надо просто поднапрячься и удовлетворить похоть очередного пришедшего.

— У нас один операционный блок, и к нему очередь. Мы даже абордажников до конца не чиним, так, подлатали, а дальше пусть сами. А на восстановление этой… и операционного времени потребуется, как на нескольких человек. Кто-то над ней хорошо постарался.

— Борода, да не нужно ее полностью восстанавливать. Квартирмейстер четко сказал — «сделайте так, чтоб она еще чуть пожила». Чуть, понимаешь? Так что пихай ее в медблок на стандартный восстановительный режим, а красотищу ее неописуемую чинить не будем. Даже настройки не меняй, а только очередь на одного человека подвинь.

Элен не успела осознать услышанное: ее мысли угловатыми валунами ворочались в голове. Что-то больно кольнуло в плечо и она, наконец, окончательно провалилась в глубь бессознательности, оставив где-то вверху весь тот ад, который ей пришлось ощутить на своей, такой красивой и нежной, шкурке.

* * *

Черный Мерфи смотрел на экран монитора: глаза его возбужденно сверкали. Правда! Все оказалось правдой! Вот он — бесценный астероид, названный Камским «Счастьем». Точное название — лучше не придумаешь. Остается только прийти и взять это счастье. Конечно, продать его в частные руки не получится. Даже невозможно представить человека, у которого хватило бы денег на это чудо. А Камский молодец — уже начал разработку драгоценных металлов, даже не поскупился на создание тонюсенькой пленки искусственной атмосферы. Настроил ангаров, закупил оборудование. Сейчас на астероиде пятеро геологов и три десятка строительных роботов. Отлично.

Теперь корабль, что болтается на орбите. Тоже в цвет! Вовсе не военный линкор, а малый крейсер орбитального охранения. Вот только вооружение огневого контакта малость покрепче, плюс есть парочка дальномерных лазеров и один фотонный дезинтегратор. Но это не страшно, ибо команда — не умелые вояки, а тупоголовые андроиды. Чувствуется кадровый голод Камского, чувствуется — не много нашел он людей, кому можно такую тайну доверить. Может, для какого-нибудь молоденького курсанта из федеральной академии боевые роботы класса AW-21 и представляют нешуточную угрозу, но Аллан Мерфи встречался с врагами и покруче. Жаль только, кодов по нейтрализации роботов не обнаружилось.

Градус настроения неуклонно рос. Флибустьер пробежался по клавиатуре и выбрал свой любимый ролик. Прошлогодняя запись выступления Лео Камского на выборах в Федеральное правление.

На трибуне стоит надменный тип с квадратной челюстью, странные, цвета снега волосы развеваются на ветру. Он смотрит в камеру немигающим взглядом и лениво цедит:

«Черный Мерфи? Извините, но не слишком ли часто вы мусолите это имя? Кто такой Аллан Мерфи? Жалкий щенок, возомнивший себя императором разбойников. Тупоголовый изгой, которого даже собственный народ не пожелал видеть на троне. Ничтожество и дерьмо. Да-да — трусливое дерьмо, прячущееся от правосудия и осмеливавшееся нападать лишь на слабых одиноких негоциантов. Почему он стал известен? Только лишь потому, что серьезных космических пиратов искоренили еще два десятка лет назад. Я бы оставил его для смеха, как вымирающий вид, как пережиток его профессии. КАТ — вот кто настоящее зло. Вот с кем Федерации предстоит бороться в ближайшее время. Это проблема номер один, а вовсе не Мерфи, как заявляют некоторые недальновидные граждане. Но если этот комедиант в черном балахоне так мешает вам, если он отравляет вам существование — я обещаю, что поймаю его за шиворот, публично высеку, а потом лично затяну пеньковую петлю на его шее…».

Мерфи откинулся в кресле.

— Значит, говоришь, — изгой и дерьмо? Ну-ну. Щенок… Только этот щенок с железными зубами. Подожди, Хахамский, скоро ты запоешь по-другому.

Аллан переключился на другую запись, снятую маленьким роботом-режиссером. В уши ворвались женские вопли. Глядя на жестокую оргию, пират не смог сдержать хохота.

— Во дают, канальи! Нет, такого точно нигде больше не увидишь!

* * *

Сознание возвращалось медленно, но настойчиво, всплывая сквозь волны мглы и безвременья с уверенностью и упрямством древней субмарины. Веки задергались, глаза открылись, являя взору белый потолок.

— О, красотка, очнулась! Ну, добро пожаловать в новую реальность!

Голос звучал где-то поблизости и показался странно знакомым.

Элен повернула голову и еще не до конца сфокусированным взглядом посмотрела на говорившего. Точно — старпом с зафрахтованного ею корыта. Весь забинтованный, но живой. А он что здесь делает? Этот вопрос, наверное, просто проступил на том, что еще так недавно было ее лицом.

— Узнала, да? Не ожидала? Ну да, я тоже к пиратам подался. Всем нужен толковый навигатор. А я толковый.

— Вы же офицер, — слабым голосом проговорила Элен. — Как вы можете идти на службу к бандитам?

— О как заговорила! — аргумент явно развеселил бывшего старпома. — А ведь еще недавно ты с нами разговаривала, как с грязью, и именно с ней нас собиралась смешать по прибытии. Потом, какая служба? В основе формирования пиратских команд лежит договор. Я с ними договорился. Они со мной тоже. Квартирмейстер договор зафиксировал. Так что пока я соблюдаю этот договор и устав, мне ничего не грозит. А заработаю я всяк больше, чем те крохи, что зарабатывал, шарахаясь по космосу под флагом Федерации.

— Мой муж. Он будет меня искать, — Элен чуть не плача, вспомнила часть событий, произошедших с нею, и от этого стало особенно плохо.

— Ну поищет-поищет, не найдет, успокоится и новую дуру заведет. С его ресурсами это легко.

— Он найдет, с его возможностями…

— Вот сразу видно, что ты дура. Тупая, избалованная дура. Пираты под парусами ходят, а флот Федерации на дюзах. Хотя ты все равно ни хрена не поймешь, так что просто содержи в порядке три своих природных отверстия и проживешь ровно столько, насколько они будут востребованы.

В словах бывшего старпома была доля правды. Военный флот Федерации действительно не имел парусного вооружения. Когда-то давно, в период начала освоения дальнего космоса, федералы тоже пользовали суда на солнечных парусах. Но парус — штука сложная и проблемная, заставляющая заранее и очень тщательно просчитывать каждый маневр. Корабли с парусным вооружением могли ходить как угодно далеко и с поистине фантастическими крейсерскими скоростями, но за это приходилось расплачиваться очень долгим разгоном и неповоротливостью на малых скоростях.

Транспорт же, перемещавшийся на ракетной тяге, был лишен этих недостатков. Зато имелся другой. И весьма существенный — запас хода. Что для Федерации, с ее ресурсами и возможностями, вообще-то не было проблемой. Когда проводилась очередная операция, на путь следования военного конвоя или флота предварительно посылались танкеры с топливом для дозаправки. Это полностью решало проблему и позволяло проводить поистине масштабные мероприятия. Подавление мятежей в колониях. Или восстановление конституционного порядка на удаленных ресурсных планетах.

Но при этом подобная организация решительно не позволяла разбираться с локальными задачами, требовавшими высокой маневренности. Уничтожить пиратство, например. Хотя в открытом бою шансов у пиратского парусника против линкора Федерации было мало, но количество таких боев тоже можно было пересчитать по пальцам.

Федералы предпочитали не замечать пиратов и просто обеспечивали военное сопровождение важных конвоев. А если где-то кто-то ограбил какого-то торговца, так что ж — это его риски, учитывать надо было. Пираты же, в свою очередь, с военными конвоями старались не связываться.

* * *

Квартирмейстеру Бруту Гельвари давно перевалило за восемьдесят. Родившийся в латинской колонии, где-то на задворках Вселенной, в семье обнищавшего торговца, он с детства усвоил, что рассчитывать в этой жизни можно только на себя. Последний нежеланный ребенок, названный отцом в насмешку Брутом, по имени римского консула, предавшего своего благодетеля, Гельвари с лихвой отомстил родителю за постоянные побои и унижения — обобрал до нитки и сбежал из отеческого дома в компании контрабандистов. Тогда ему было тринадцать.

А в пятнадцать он уже был юнгой на пиратском люгере. Именно в тот момент ему сообщили, что папаша благополучно почил в долговой тюрьме. Брут помянул родителя кружкой рома и навсегда забыл о нем. Впереди была новая жизнь, полная опасностей и приключений.

У юноши оказался незаурядный ум и склонность к математике. В двадцать лет он впервые стал квартирмейстером и пребывал в этой должности вот уже больше шестидесяти лет. Менялись корабли и капитаны, но квартирмейстер Брут Гельвари всегда был в цене.

Аллан Мерфи нетерпеливо мерил шагами капитанскую каюту, бросая недовольные взгляды на своего квартирмейстера. «Старый педант. Читает файлы Камского уже два часа. Достаточно десяти минут, чтобы все понять, кретин!». Капитан «Либерталии» и сам знал, что не прав. Гельвари не был кретином, равно как и стариком его сложно было назвать. Квартирмейстер тратил деньги на омоложение организма, и сейчас в кресле перед монитором сидел крепкий пятидесятилетний мужчина. «Печень и селезенку он уже заменил, починил суставы, собирается прикупить новое сердце. Интересно, как он будет выглядеть, когда огребет такую кучу кредиток? Не иначе превратится в златокудрого юношу». Капитан не выдержал и хохотнул.

Брут оторвался от монитора и взглянул на вожака.

— Пока рано веселиться. Но предпосылки для оптимизма есть. Уже сейчас можно смело сказать — это будет наше последнее дело, для меня, во всяком случае. Можно будет спокойно уходить на покой.

— Что насчет КАТ?

— Глупость! Ты прав — сами мы если и сдернем астероид с орбиты, то не сможем его толком ни транспортировать, ни спрятать. Но идти на поклон к анархистам — глупость в кубе!

— У меня есть среди них верные люди.

— Они верны, пока не запахло такими барышами. Как только ты сольешь им информацию — станешь не нужен.

— Что предлагаешь?

— Ты помнишь, почему сдохли Золотой Джек и Манфред Восьмерка?

— Я не люблю загадок, квартирмейстер.

— Потому что не смогли переварить тот кусок, что заглотили. Каждый должен откусывать по размеру рта, иначе можно вывихнуть челюсть.

— Брут, я тебе мозги вышибу! — неприязненно пообещал капитан. — Мне сейчас не до твоих нравоучений.

— Я хочу сказать, что чрезмерная жадность приводит людей нашей профессии прямехонько на виселицу. Мы возьмем только то, что сможем унести. Пусть за этот камешек потом грызутся другие. А трюмы Либерталии достаточно вместительны…

— Ты предлагаешь…

— Конечно. На вырученные деньги можно купить президентское кресло или корону не только нам, но и нашим детям, внукам, правнукам, праправнукам и праправнукам их праправнуков! И не только нам, но и всей команде, начиная с абордажников и заканчивая сопливыми юнгами!

Черный Мерфи не смог скрыть алчный огонь, вспыхнувший в глазах.

— Ты прав, квартирмейстер, не будем жадничать. Ты хоть прикинул примерную сумму добычи?

— Сейчас это невозможно. Сумма слишком запредельная. Радует, что Камский уже пять месяцев складирует сокровища в ангарах. Остается только переместить их на «Либерталию». Но сразу предупреждаю — все забрать не получится. Потребовалось бы десять таких баркентин!

— Проклятье! Знал бы — нанял бы еще пару судов!

— Хватит и одного с плюсом.

— С каким еще плюсом, черт возьми?!

— А ты разве не видел на астероиде пять малых планетолетов? Не бог весть что, но под завязку загрузим.

— А ведь точно! Это будет самый дорогостоящий в истории караван!

— Ага, караван, — квартирмейстер поморщился. — Не слишком лестное наименование для потрошителя торговцев, но меня больше волнует сторожевик на орбите. Вооружен он не плохо. Наш корабль и так поврежден. Малейшая ошибка — и нам каюк. Может, все-таки сначала отремонтируем?

— Нет. Промедление смерти подобно, а вдруг этот упырь Камский начнет отправку металла? «Либерталия» на ходу. И потом, у нас есть преимущество — рельсовые пушки. Мы раздолбаем федерала на дистанции, а потом пойдем на абордаж.

— Там андроиды… погибнет много наших.

— Эти твари слишком медлительны, в драке мои ребята не оставят им шансов. Некоторые погибнут, конечно… но зато выжившие получат намного больше.

Квартирмейстер развел руками.

— Остается только помолиться, чтобы…

— Помолишься потом! — резко оборвал его Черный Мерфи. — А пока собери команду! Я скажу небольшую речь, а то боюсь, пока мы с тобой делим шкуру неубитого медведя, эти канальи уже собирают совет, чтобы скинуть своего капитана.

* * *

«Баркентина «Либерталия» резко изменила курс. Предположительно, направляется в туманность Желтого Кракена. Активацию агента Анжела временно считаю нецелесообразным. Расстояние до объекта за пределами дистанции пси-излучения».

* * *

Пиратский парусник шел, наполнив все уцелевшие паруса светом ближайшего светила. Парусное и мачтовое вооружение «Либерталии» было восстановлено на две трети, но еще далеко от идеального. Однако, даже в таком состоянии скорость ее была такова, что с ней не смог бы тягаться ни один из военных кораблей.

— Капитан, через две минуты пройдем вблизи цели. У нас буквально пару секунд на все — про все, а затем начнем удаляться.

Голос нового навигатора раздался из динамиков громкой связи, такой спокойный и обыденный, как будто он сидел в навигационном кресле не первый год.

— А он молодец, — развернулся квартирмейстер к капитану. — Маршрут лучше борткома построил.

— Молодец, молодец, — проговорил задумчиво капитан, — только старый навигатор против того, чтобы с первой волной абордажников в бой ходить — не к тому привык. Ладно, не мешай: я настройки роутера техноблокады проверяю. От него через пару минут будет больше зависеть, чем от нас и целого флота Федерации вместе взятых.

То устройство, которое Мерфи назвал роутером техноблокады, по сути таковым не являлось. Мониторами техноблокады были здоровенные орбитальные корабли, которые Федерация размещала на геоцентрических орбитах мятежных планет. Они накрывали своим электромагнитным полем всю планету, делая невозможным работу всех приборов, работавших на электричестве. Радио, лазеры, гравилеты, компьютеры и так далее — все превращалось в бесполезный хлам. У пиратов такой техники, естественно, не было. В данном же случае капитан просматривал настройки роутера подавления связи, который просто создавал в эфире на всех частотах жуткую какофонию, делая невозможными какие-либо вызовы и переговоры.

— Вроде все нормально, — Мерфи закрыл просматриваемые таблицы настроек. — Весь спектр перекрываем.

— Значит, один на один со сторожевиком останемся. Что, собственно и требуется…

Опять зазвучал зуммер вызова, прерывая фразу квартирмейстера.

— Капитан, тридцать секунд, и мы в оптимальной точке отстрела зонда.

— Принял.

Капитан крутнулся в кресле и вызвал на экран панель связи с восьмичасовой канонерской палубой.

— Боцман! Отстрел роутера по сигналу навигатора! Как понял?

— Сделаем, капитан!

«Либерталия» не почувствовала отстрела зонда. А вот стремительно размотанные сервомоторами кливера, наполнившись солнечным светом, сделали так, что на несколько секунд палуба капитанской рубки оказалась на месте переборки. Впрочем, все достаточно быстро встало на свои места и капитан с квартирмейстером смогли расслабиться в антиперегрузочных креслах, отщелкнув фиксаторы.

— Ну что, Брут, через пару минут уйдем на залповую дистанцию, оттормозимся, сравняем скорости со сторожем и наделаем в нем дырок.

— Надеюсь, Борода в крюйт-камеру им зарядит, а то что-то неохота парней на бойню с андроидами отправлять.

— Ха, — оживился Мерфи, — если их боезапас сдетонирует, то это будет вообще «шоколадный» вариант! А пока будем надеяться, что зонд техноблокады корректно сработает, и сигнал тревоги никуда не уйдет.

* * *

Роутер сработал корректно, но «шоколадного» варианта не получилось. Все три батареи рельсовых орудий идеально отработали по цели, превратив ее в дуршлаг, купающийся в облаке выходящих из него же газов.

В течение нескольких часов, медленно вращаясь вокруг собственной оси, «Либерталия» выводила на залп поочередно батарею за батареей. Рельсотрон — запредельно мощная штука, но нагнетание энергии для очередного выстрела проходило со скоростью никуда не торопящейся черепахи. По крайней мере, именно так казалось как предвкушавшему огромные барыши капитану, так и всей команде.

Когда стало понятно, что расстреливать и так уже дырявую и безжизненную болванку, еще так недавно бывшую мощным боевым кораблем, бессмысленно, Мерфи дал команду на сближение. Баркентина окуталась парусами, превратившись из смертельно опасного, ощетинившегося канонерскими палубами и боевыми рубками конуса в удивительно красивый экзотический цветок поистине исполинских размеров, легла на курс сближения со своей жертвой. Абордажные команды заняли свои места в шлюзах и замерли в ожидании.

* * *

— Что сканеры?! — капитан с трудом сдерживал рвущееся наружу возбуждение. — Меня интересует количество уродов и степень повреждения орудий!

— С орудиями более — менее, — пожал плечами квартирмейстер, — фотонный дезинтегратор выведен из строя, из лазерных пушек уцелела одна, торпедный отсек сдетонировал. У них остались лишь пульсары ближнего боя. А вот с уродами — хуже. Их еще не меньше сотни. Да и людишки уцелели. Где-то прятались, крысы. Двоих я точно видел.

— Проклятье! — выругался Мерфи. — До чего живучие твари! Короче, Брут, всех наших в бой! Всех до единого, кроме радистов! Пусть сканируют пространство до посинения — у меня хреновое предчувствие!

— Все кто есть — в шлюзах.

— Я сказал всех! Очистить медблок! Всех этих косых, хромых, увечных, безруких, безногих — всех! Ты меня понял?!

— Понял. Ты велел одеть ребят в отражающие скафандры, но их у нас только семьдесят три штуки…

— Да мне плевать! Не всем везет в этой жизни! Готовность к абордажу десять минут! Действуй, Гельвари!

* * *

Баркентина «Либерталия» атаковала орбитальный крейсер. Обстрел судна производился с дальней дистанции посредством рельсовых пушек. Ответный огонь крейсера — безрезультатный, основные орудия выведены из строя. Зафиксированы мощные радиомагнитные помехи искусственного происхождения. В этой связи перехожу на резервную импульсную передачу по коду «В». В настоящий момент «Либерталия» использует малый ход и продолжает обстрел поврежденного крейсера при помощи ионных излучателей и торпедных установок класса «Гарпун». Пси-излучение с погрешностью десять процентов. Агент «Анжела» готова к активации».

* * *

Речь Черного Мерфи была проникновенной и пафосной:

— Братья! Счастье перед нами! Только протяни руку и забери! Но между нами и вожделенной добычей стоят искусственные истуканы и парочка никчемных федералов! Но что стоят эти безмозглые игрушки против вас — настоящих волков космоса?! Скоро мы будем богаче Альтаирских шейхов! Нужно только смести пыль с драгоценных самородков, и вы увидите, как сверкает настоящая жизнь! Жизнь — подобная сказке, без проблем и тревог, без забот и волнений! Жизнь за пределами самых смелых мечтаний! Жизнь, которая откроет перед вами безграничные возможности! Но за эту райскую жизнь нужно побороться! Вам противостоят роботы AW-21! Эти силиконовые ублюдки вооружены штатными лазерными излучателями! Поэтому в бой вы пойдете при параде — в отражающих скафандрах! Это мера предосторожности сильно повысит ваши шансы на победу! Поверьте, каждый из вас для меня дороже собственного сына: я не хотел бы терять никого из вас! Но если случится непоправимое: даю слово, что ваши родные и близкие до конца своих дней не будут испытывать нужды! Вы верите мне, братья?!

Дружный радостный рев был ответом капитану.

— Далее! — возвысил голос Аллан Мерфи. — Приказываю полностью экранировать шлемы! Федеральные умельцы наверняка попытаются отыграть на ваших мозгах свою дьявольскую музыку! Так пусть обломаются, твари! Все вы уже получили необходимые инструкции, а крушить дроидов можно и глухим. Язык знаков вы знаете. Атаковать будете двумя абордажными группами. Первую ведет Сайман, вторую — Бабута! Группы пересекутся в пределах вражеского судна. Тип атаки — «падающая капля». Расстояние — не ближе сорока футов от товарища! Не забудьте, что у сволочей еще целы лазерные установки! Действуете как обычно: парни с молекулярными смесителями — первые! Дают залпы по индикатору расстояния! Потом — рукопашка! Напоминаю две основные задачи! Первая — уничтожение орудийной обслуги! Вторая — офицеры крейсера! Их трое или пятеро! Тому, кто доставит мне их живыми, — две доли добычи!

Мерфи с трудом перевел дух и хрипло закончил:

— Сигнал к атаке — открытие обоих шлюзов. Готовность номер один.

* * *

— Ты заслал режиссеров? Мне нужна полная картина происходящего!

— Полная не получится, — развел руками квартирмейстер. — Их у нас только восемь, но думаю, что основной сюжет уловить будет не сложно.

Мерфи активировал голоэкран и увеличил изображение во всю стену каюты. От увиденного зарябило в глазах. Мельтешение разноцветных импульсов, огненные шары взрывов, хаотично прыгающие лучи прожекторов, громада вражеского судна, озаряемая аритмичными всполохами, и серебристые точки, словно капельки ртути, несущиеся к его поверхности. Мерфи в который раз порадовался, что догадался облачить ребят в отражающие скафандры.

Экран раздробился на несколько частей: это означало, что крошки — режиссеры достигли объекта и разделились. Крупный план съемки: плазменная алебарда по короткой дуге сносит квадратную башку дроида. Из гофрированной шеи выплескивается белесая жидкость, распадается на шарики, кристаллизуется. А это уже человеческая кровь! Алая, яркая, медленно дрейфующая в невесомости странными, сюрреалистичными кустами. Капитан до боли сжал кулаки, не мигая глядя, как серебристые точки смешиваются с другими точками — белыми, и этих белых намного, намного больше. Он даже не заметил, что вопит во все горло. Твердая рука квартирмейстера, сдавившая плечо, привела его в чувство.

— Наши в шлюзовой камере!

Мерфи и сам увидел, как серебристые точки соединились, превратившись в живой ртутный ручеек, и покатились внутрь вражеского корабля, как отпрянули от них в стороны белыми брызгами чужие солдаты.

Экран раздробился на восемь частей. Если бы у корабля-жертвы не была бы нарушена герметизация, то из динамиков хлынули бы знакомые звуки. Грохот выстрелов, визг лучеметов, раскаты взрывов обычно оглушали. Но сейчас царила полная тишина. Мерфи выключил бесполезный звук, крутил головой, стараясь не пропустить ни одного эпизода захватывающего сражения. Бабута! Аллан узнал его по нашивке в виде бубнового туза на скафандре. Лихо орудует абордажной саблей. У его ног громоздится целая гора изуродованных роботов. Он бьется уверенно и даже как-то неспешно. Уклонился от титанового клинка, поднырнул под брюхо дроида, рубанул по спине, сделал шаг в сторону и насадил на саблю следующего противника. Дроид-сержант стреляет в него почти в упор, но луч отражается от скафандра Бабуты. Пират вскидывает бластер и разваливает врага пополам.

А это Сайман. Его обезьянью фигуру ни с кем не спутаешь. Он садит по дроидам из крупнокалиберного безгильзового пулемета. Силиконовые тела разрываются в клочья, в воздухе висят целые рощи белесой, кристаллизовавшейся синтокрови.

— Наши взяли орудийные палубы! — вопит квартирмейстер.

— Хорошо, очень хорошо, — шепчет Мерфи. — Еще немного, еще чуть-чуть…

А это что? Похоже на капитанскую каюту. Человек в синей федеральной форме бросает на пол разряженный лучемет и тянется рукой к палашу на поясе, но не успевает. Пират делает длинный выпад и погружает абордажную алебарду ему в грудь. Изо рта убитого внутрь шлема низвергается целый фонтан крови, мигом окрасив красным визор. Убийца делает шаг назад, трясет оружием, смахивая кровь, которая шариками разлетается по всей каюте.

— Кто это?! — Мерфи вскакивает с кресла. — Что это за кретин в желтом скафандре?! Откуда он взялся?! У нас не было желтых скафандров!

— Это Поллак, — угрюмо сообщает квартирмейстер.

— Какой еще к свиноконям собачьим Поллак?!

— Генри Поллак — наш новый навигатор…

— Как эта скотина оказалась на крейсере?!

— Ты сам приказал отправить в бой всех, даже кривых и косых.

— Ты что, не понимаешь?! Это был капитан! Я приказал взять офицеров живыми! Твой вонючий торгаш нарушил мой приказ! Я не знаю, что с ним сделаю! Урод! Дубина! Висельник!

Следующие полчаса Мерфи и Гельвари не разговаривали, молча наблюдая за последними аккордами разыгравшейся драмы. Наконец, на экране крупным планом возникла фигура Бабуты. Разбойник поднял вверх руки и скрестил их над головой, сигнализируя, что все закончилось.

Мерфи включил видеосвязь и знаком показал подчиненному, что экранирующий барьер шлема можно снять.

— Твой приказ выполнен, кэп! — пророкотал Бабута, — Взяли двоих людишек. Их было шестеро, но не всем повезло. Их повязали ребята из моей группы. Ты обещал двойную долю.

— Я помню, — откликнулся Мерфи. Градус настроения стремительно повышался. — Тащи этих олухов на «Либерталию»!

* * *

— Тебе не кажется, что за нами следят? — спросил Мерфи, пристально глядя в глаза квартирмейстера.

— Кто?

— Не знаю. Но я чувствую чужой жадный взгляд. Он просто жжет мне спину, ввинчивается в позвоночник.

— Ты устал. Если бы за нами следили — мы бы знали. Ребята день и ночь сканируют пространство.

— Я доверяю своей чуйке, она меня ни разу не подводила. Именно поэтому мы до сих пор живы. Надо все сделать предельно быстро. Набить трюмы и срочно уносить ноги. Но сначала я побеседую с пленными. А вот, кстати, и они!

Дверь каюты распахнулась. Бабута втолкнул в помещение двух человек в федеральной военной форме. Один из них, молоденький парнишка с нашивками лейтенанта первого ранга, походил на растрепанного испуганного мышонка. Черные навыкате глазки затравленно бегали, на бледном от страха лице серебрились капельки пота. Другим оказался могучий здоровяк с удивительно маленькой для такого телосложения головой. Этот, судя по эмблемам, был в чине майора.

От зрелища этой парочки настроение у Мерфи стало глумливо-шутливое. Он резво вскочил с кресла и приблизился к пленникам. С преувеличенным удивлением оглядел здоровяка с ног до головы и воскликнул:

— Вот так мутант! Сам разросся, а голова опоздала! Ты чьих будешь, милчеловек?

Майор насупился.

— Не понял вопроса.

— Я спрашиваю, откуда ты родом, генетический мусор?

— Лунная колония, — буркнул здоровяк.

— Тогда понятно. Радиация, хромосомные сдвиги, папа — импотент, беременность мамы по социальной карте ЭКО. Не знаю, как в такой крошечной голове могут уместиться мозги, но раз тебя произвели в офицеры — значит не все так плохо. Я не стану задавать сложных вопросов, чтобы не травмировать твое самолюбие. Знаешь, что это? — Мерфи извлек из кобуры оружие.

— Армейский бластер АВМ -14.

— Верно. Я спрошу — ты ответишь. Если твой ответ мне не понравится — я выстрелю тебе в голову. Согласен?

Здоровяк спокойно пожал плечами.

— Прекрасно. Меня интересует защита астероида. Какая и где? Тип, орудия, коды и прочее.

— Нет никакой защиты, — вздохнул майор. — Господин Камский считал, что крейсера вполне достаточно.

— Ответ неверный, — пропел Мерфи и выстрелил.

Голова пленника разлетелась в клочья, забрызгав Бабуту кровавыми ошметками. Безголовое тело какое-то время стояло, затем грузно завалилось на бок.

— Ну и чудеса творит природа! — воскликнул Мерфи, — Такая крошечная голова, а столько мозгов!

— Кэп, ты сам чего творишь?! — возмутился Бабута, стряхивая со скафандра мозговую кашу с осколками костей. — Мог бы заряд на минимум поставить — в корабле палишь!

— Поучи меня, — усмехнулся капитан и навел бластер на лейтенанта. — Твой товарищ соврал, а что скажешь ты?

Паренек упал на колени, из глаз брызнули слезы:

— Он сказал вам правду! Чистую правду! Клянусь вам! Нет никакой защиты! Прошу вас — не убивайте меня!

Мерфи изобразил на лице жалость.

— Ты знаешь, малыш, я тебе отчего-то верю. Человек с таким благородным лицом не может врать. Прости, что так получилось с твоим товарищем. Но сам посуди — как ему, наверное, нелегко жилось с такой микроскопической головой. Над ним, уверен, даже девушки смеялись. А теперь он счастлив и свободен. И тебе я желаю счастья, — Пират кивнул Бабуте. — Убери сопляка. Сам сверни шею, а то я действительно сильно нагрязнил у себя в жилище.

Когда за помощником и вопящим мальчишкой закрылась дверь, Мерфи провернулся к квартирмейстеру:

— Ты понял, Брут? Защиты нет!

— Угу, понял. Нагрязнил ты изрядно. Надо бы уборку навести и жмура выбросить.

— К дьяволу уборку! Время не ждет! Мы немедленно идем за сокровищами!

* * *

«Либерталия» дрейфовала на геостационарной орбите астероида, зависнув в зените над недавно построенными ангарами. В них уже скопилось столько отлитого в мерные слитки драгоценного металла, что каботажный бот курсировал постоянно, меняя экипаж раз в несколько часов.

Астероид представлял собой сплошь утыканную разнокалиберными сталагмитами поверхность, делающую нереальным передвижение по ней ни на чем, кроме как на супертяжелой гусеничной технике. Про пешеходные прогулки здесь можно было забыть, что несказанно облегчало жизнь новым собственникам «Счастья», ибо делало невозможным хоть какое-нибудь партизанское движение. А то, что убиты не все федералы, Мерфи подозревал.

Он не мог этого объяснить: все шло отлично, но буравчик беспокойства постоянно ввинчивался в позвоночник. Именно этот зуд между лопатками спас его тогда, при дворцовом перевороте. И тогда, когда этот переворот принял неуправляемую форму и перерос в революцию. И еще сотни, тысячи раз.

Все замороженное мясо из трюмов «Либерталии» по-быстрому разморозили, потеряв на экстренной разморозке процентов семьдесят. Но и оставшихся тридцати процентов хватило для того, чтобы обеспечить постоянный конвейер погрузки-разгрузки.

Размороженные замедленно ворочали пластиковые ящики с драгоценным металлом, тупо глядя по сторонам и пуская слюни. Подгоняли их пинками и электрическими зарядами надсмотрщики, в которых срочно пришлось переквалифицировать часть команды. Как на людей, на «отмороженных» никто не смотрел, ибо они не были людьми в традиционном понимании этого слова. Мозговая деятельность после криогена восстанавливалась долго, иногда месяцами, а тут их сразу после процедуры разморозки обкололи стимуляторами, энергетиками и погнали на работу. Да и все равно: в расход по завершению операции.

— Кэп! — в рубку просто ворвался все сметающим вихрем Бабута. — Там такое нашли, такое! Валить надо отсюда по-быстрому, пока не жахнуло!

— Что еще? — похолодел Мерфи.

Неужели не зря буравчик предвкушения опасности не давал ему в полной мере насладиться триумфом?

Квартирмейстер молча поднял глаза от экрана планшета, где вел учет загруженного на «Либерталию» и распределял добычу равномерно по трюмам судна.

— Кэп! Хрен его знает, что это такое, ну уж сильно на бомбу похоже! Радиационно фонит и цифры с буквами какими-то на дисплее пляшут!

— Что? — взревел капитан. — Картинку мне на мониторы и сапера туда!

— А кто у нас сапер? — глумливо поинтересовался неестественно спокойный Брут. — Не ты ли старину Уилли отправил между дюзами прогуляться?

— А потому что нефиг грев крысить! Да и толку от него было, как от свинопоня молока.

— Так кто сапер на сегодня? У нас нет человека, способного с бомбой разобраться. Конечно, если это бомба, — квартирмейстер развернулся к голомониторам БИЦа: на них появилась картинка с устройством, о котором и шла речь. — А всех федералов ты в расход пустил.

— Брут, твою маму восемь раз, ты еще меня носом тыкать начни! — Аллан Мерфи тоже уставился на объемные экраны, разглядывая опасно выглядящую сферу из черного матового металла, на дисплее которой быстро менялись какие-то значки. — Старшего канонира отправьте, он в теме должен быть.

Робот-режиссер приблизился к сфере, и дисплей устройства занял весь монитор.

— Бабута, что за знаки? Обратный отсчет? Время? Запрос пароля?

— А хрен его знает, Кэп, — боевик изрядно нервничал. — Абракадабра какая-то. Да ни клавиатуры, ни сенсорной панели все равно нет, так что давай валить отсюда, все равно не разблокируем!

— Ты мне еще поуказывай! — взвился капитан. — Мне в качестве советчика одного Брута за глаза!

Квартирмейстер, будто услышал что-то смешное, рассмеялся. Мерфи с Бабутой уставились на него, словно спрашивая, не тронулся ли тот умом.

— А Камский молодец, — пояснил Брут. — Я только сейчас понял! Он и не собирался весь астероид пилить. Если такое количество металла появится на рынке — рынок просто рухнет и наш аферист из охренительно богатого чувака станет просто богатым чуваком.

— Да ладно, — не поверил Бабута. — Это ж какое количество бабок на молекулы по космосу распылить!

— Дурак! — сказал квартирмейстер. — Экономика — штука забавная. Чем чего-то больше, тем оно дешевле. А чем его меньше, тем оно дороже. И надо взять ровно столько, чтобы это самое что-то осталось редкостью и не подешевело. Короче, ты пират, вот и будь им. А этими материями голову не забивай.

Истошно завопил зуммер боевой тревоги.

— Ну что еще? — аж подпрыгнул в кресле Мерфи. — На юте! Что у вас?

— Капитан! — Голос дежурного звенел паническими нотками. — Засекли тяжелый линейный линкор с полным боевым охранением! Идут фордевиндом четко в нашу сторону.

Все находящиеся в рубке одновременно побледнели. У «Либерталии», да еще находящейся в дрейфе, против даже одиночного линкора не было никаких шансов. То есть абсолютно. И все это понимали. Единственный шанс спастись при подобной встрече — избежать боя и уйти, используя преимущество в скорости и дальности хода. Но не из дрейфа — не успеют маневровые дюзы развернуть баркентину и придать ей ускорение, достаточное для развертывания всего парусного вооружения. А без этого — конец.

— Канонерские палубы! — взревел капитан. — Рельсовые орудия к бою! Всему личному составу занять места по боевому расписанию! Старший канонир! Ты где, твою мать?

— Уже с астероида на борт летит, — тихонечко подсказал Бабута. — Сами же его разбираться с бомбой отправили.

— Черт, — выругался Мерфи. — Минное заграждение успеем поставить?

— Аллан, — квартирмейстер положил руку на предплечье капитана и слегка надавил на него, тем самым заставляя выключить внутреннюю связь, — судороги все это — надо договариваться.

— С кем? — удивился Мерфи.

— С Камским. Сто процентов — это он за металлом сюда явился. И что-то мне подсказывает, лично.

* * *

Элен Камская потерянно бродила среди суетящихся пиратов, срочно покидающих астероид. Совсем недавно она безропотно позволила себя нарядить в этот вонючий рабочий скафандр и также безропотно таскала ящики, загружая их в эпизодически открывающуюся пасть каботажного бота. Ранее раздражительная и нетерпимая к резким звукам, сейчас она даже не реагировала на рвущую слух пронзительную боевую тревогу.

Кто-то цепко ухватил ее за руку.

«Бывший старпом с купеческого судна. Как его зовут? Не помню. Негодяй, добровольно переметнувшийся к пиратам. Что ему нужно? А не все ли равно?»

Элен позволила увлечь себя к небольшому вельботу с несимметрично здоровенными дюзами, послушно забралась внутрь. Равнодушно смотрела, как мужчина запускает двигатели корабля. «Что он собирается делать? Почему я с ним? Почему мы бежим? Какая разница, где умереть?»

* * *

— Господин капитан, срочное донесение!

— Докладывайте!

— С астероида стартовало малое судно связи — вельбот «Окунь»! На борту два человека! Мужчина и женщина! Личности идентифицированы! Это Элен Камская и Генри Поллак, старший помощник с торгового пакетбота «Калибри». Прикажете уничтожить?

— Кого уничтожить?! — капитан линкора с трудом сдержал бранное слово. — Вы в своем уме, лейтенант?! Это же жена Камского! Мне даже страшно представить, что он сделает с вами за такое предложение! Далеко не улетят, ее матрица под контролем нашего особиста!

Капитан развернулся в своем кресле к панели внутренней связи и вдавил клавишу вызова особого отдела.

— В курсе, — раздался голос из динамиков подголовников кресла. — Сейчас задействую пси-инструктора! А ваша главная задача — Черный Мерфи! Пойдете под трибунал, если упустите эту сволочь!

* * *

Генри Поллак колдовал над панелью управления.

— Пока не улеглась суматоха — у нас есть шанс унести ноги! Нам несказанно повезло, девочка, что этот вельбот на ходу и в прекрасном техническом состоянии. Горючки полные танки. Топлива до ближайшей планеты, конечно, не хватит, но это не беда — мы все равно спалим все баки на ускорение. А стартовать нам надо максимально быстро, так что перегрузки будут адовые, приготовься.

Связь здесь работает отменно. Я пошлю сигнал SOS, и нас спасут. Федеральных баз в этой системе достаточно, а кислорода нам хватит на месяц. Верь мне — все будет хорошо.

Элен отрешенно сидела в кресле. Переживания прошедших дней вылились в чудовищную апатию. Но последние слова старпома зажгли в ней крохотную искорку жизни. Но эта искра несла в себе негатив.

— Вам нельзя верить, — тяжело шевеля разбитыми губами, произнесла женщина. — Вы дурной человек, офицер. Сначала вы предали свою хозяйку…

— Тебя, что ли? — усмехнулся Поллак.

— Меня… Я приказывала вам следовать намеченным курсом, но вы ослушались. Из-за вас мы попали в беду.

— Решал не я, а капитан, упокой вселенная его душу!

— Потом вы изменили присяге, — продолжала Элен, — и перешли на службу к бандитам…

— А ты на моем месте поступила бы по-другому? Сама была готова подставить задницу всей пиратской команде, лишь бы сохранить свою шкуру!

— Теперь, когда появился федеральный линкор, вы предали и своих новых дружков…

— Да, я неожиданно вновь захотел стать законопослушным гражданином.

— Вы им никогда не станете. Я видела вас после схватки на крейсере. Вы были запачканы чужой кровью, и ваша сабля тоже была в крови. Вы убивали честных людей. Вы дурной человек, офицер.

Поллак хотел вспылить, но, взглянув на изуродованное лицо женщины, передумал.

— Да, дурной. В этом ты права. Но я не сбежал один, а попытался спасти тебя. Что в этом дурного?

— Вы спасаете меня не из-за жалости, а ради денег. Надеетесь получить от моего мужа награду.

— Плевать мне на деньги, но от награды не отказался бы. Когда федералы обнаружат судовой дневник «Либерталии» — всплывет и мое имя. Увидят, что я добровольно заключил договор с разбойниками. А твой муж большой человек, он может замять эту историю. А денег мне не нужно. Я лишь хочу уберечь свою шею от веревки. Ведь ты поможешь мне, девочка? Замолвишь за меня словечко: в память о том, что мы пережили вместе?

Элен усмехнулась, хотела ответить колкостью, но голова неожиданно закружилась. Сознание подернулось черной пленкой, наступила звенящая тишина. И послышался тихий шепот. Он нарастал, усиливался и вот уже рокочет подобно водопаду:

— Агент APS 129-45-78, как слышишь меня? Анжела, ответь.

Элен Камская медленно поднимается с кресла, а губы послушно шепчут:

— Я Анжела. Слышу хорошо. Жду приказа.

— Рядом с тобой человек. Убей его. Потом получишь дальнейшие инструкции.

— Что ты бормочешь? — удивился Поллак. — С тобой все в порядке?

Женщина направилась к нему, протянула руки. Бывший старпом взглянул ей в глаза и ужаснулся. Они были холодными и пустыми.

— Что с тобой, Элен?! — голос Генри сорвался на крик.

Рука новоявленного зомби скользнула к его поясу, ухватила рукоятку ножа. Блестящее лезвие с тихим визгом покинуло ножны. В последний момент Поллак успел перехватить руку с занесенным оружием, но не рассчитал силы противника. Удар снизу вверх, вспышка боли, из глубокой раны на лбу хлынула кровь, заливая глаза. Следующий удар нацелен ему в живот. Он бьет женщину по руке, лезвие соскальзывает вниз, с чавкающим звуком рвет комбинезон и проникает в бедро. Поллак ревет от боли и ярости, наносит ответный удар кулаком, один, другой, третий по мерзкой уродливой роже чудовища. Женщина отлетает к стене, но не падает. Упрямо идет к нему, на вытянутом в его сторону ноже блестит кровь, его кровь. И тогда старпом вспоминает о лучемете. Вспышка выстрела и женщину вновь отбрасывает к стене. На груди прожженная дыра. Поллак остервенело жмет на гашетку. Элен дергается, как кукла на веревочке, но по-прежнему жива. Сухой щелчок и гаснущий индикатор на корпусе оружия возвещает о разряженной батарее.

Зомби сидит на полу, бестолково крутит головой, беззвучно шевелит губами.

Старпом близок к помешательству, по лицу обильно струится кровь, с громкими шлепками падает на металлический пол. Почему так громко? Капли не могут издавать такой барабанный бой! Или это стучит его сердце?

Зомби вновь поднимается на ноги. И тогда Генри с воплем бросается на него и втыкает острие излучателя в безжизненный холодный глаз.

Тьма. Кромешная тьма. И тишина. Свет вспыхивает внезапно. Поллак лежит на полу, ощущает легкую вибрацию двигателей. С трудом поворачивает голову и видит рядом с собой обезображенное лицо Элен. Видит ее остекленевший взор — мертва, наконец, мертва. Что это было? Он сражался с роботом? Какая жуткая слабость. Надо перевязать раны, иначе смерть. Он пытается подняться, но тело не слушается. Голова кружится, в глазах снова меркнет свет.

* * *

Огромная туша линейного линкора выровняла скорости относительно «Либерталии» и астероида, и замерла, затмив собой большую часть звездной сферы. Барбеты и казематы орудий находились в боевом положении. Из них в сторону баркентины щерилось столько всего смертоносного, единственного залпа десятой части которого хватило бы, чтобы поставить на ее существовании жирную точку.

Пять судов боевого охранения завертели свой завораживающий хоровод вокруг «Либерталии», делая и так никакие шансы на ее выживание в случае провала переговоров вообще невероятными. Тем не менее, баркентина всем своим видом излучала безмятежность и спокойствие. Все бойницы канонерских палуб были задраены, стволы рельсовых орудий лежали в транспортном положении, жерла торпедных аппаратов были также задраены и даже, удивительное дело, бронещитки БИЦа, командных и боевых рубок были широко открыты, отражая в своих бронестеклах бриллиантовое мерцание далеких звезд.

— Кэп, вызов с линкора, — наконец-то раздался в динамиках возбужденный голос связиста.

Весь экипаж «Либерталии» понимал, что сейчас решается судьба каждого — быть ли ему счастливым и богатым, или умереть прямо здесь и сейчас. На пленение и последующий суд никто не рассчитывал. И только размороженное мясо неприкаянно бродило по складам и грузовым палубам, безмятежно пуская слюни.

— Соединяй, — проговорил капитан, мигом преображаясь.

Сейчас это был спокойный, уверенный в себе старый космический волк, четко понимающий, что он делает, и абсолютно не беспокоящийся о возможных нежелательных последствиях.

На центральном экране появилось лицо холеного подтянутого человека, так же как и капитан, ничуть не нервничающего. Удивительные белоснежные волосы странно контрастировали с загорелой кожей.

«Напускное, — подумал Аллан. — Он сейчас также кипишует, как и мы. Перевес — да, на его стороне, но он не знает, сколько мы уже загрузили, а, значит, сразу палить не будет. А еще он знает, что у меня его жена. Значит, поторгуемся».

— Мерфи?

Капитан молча кивнул. Пусть Камский говорит. Чем позже ему придется отвечать, тем лучше.

— Не могу сказать, что я рад личной встрече, но она будет точно первая и последняя. Вы понимаете сложившуюся ситуацию?

— А вы? — ответил вопросом на вопрос капитан. Пусть понервничает.

— В смысле? — удивился собеседник. — У нас перевес в огневой мощи тысячекратный, тем более, что на своем корыте вы маневрировать практически не можете.

— А, — беззаботно махнул рукой капитан, — стрелять-то вы все равно не будете. У нас весь ваш груз и приз, который вы, скорее всего, захотите получить обратно.

Лицо Камского подернула тень усмешки.

— Не переоценивайте собственную значимость. На Счастье еще полно металла, а эту дуру можете оставить себе. У меня есть образцы ее ДНК, так что я себе еще одну такую клонирую. Думаете, это первая? Мне больше не нужна моя Анжела.

«Какая Анжела? — удивленно поднял бровь Черный Мерфи. — Он бредит, или мне что-то неизвестно?»

— Да, вы не все знаете, — словно прочитав его мысли, оскалился чиновник. — Но не об этом речь, так что забыли. Кто из офицеров сторожевика жив? Мне срочно с ним побеседовать надо.

— О бомбе, которая в конце ангара стоит? — невозмутимо ответил Мерфи. — Она все еще там, не переживайте.

Камский усмехнулся снова, на этот раз уже в открытую.

— А ты все-таки дурак, пират. Как тебе до этих пор так везло, вообще непонятно. Если бы вы попытались ее вскрыть — она бы взорвалась. И на месте Счастья и всего этого сектора пространства вспыхнула бы сверхновая. Если бы вы попытались ее переместить — она бы взорвалась. И я издалека бы увидел новое солнце. Короче, что бы вы не сделали — итог был бы один и от вас остался бы сильнейший гамма-всплеск. И все. Даже молекулы не осталось. Так что не кривляйся, давай сюда офицера.

Переговоры направлялись по какому-то другому сценарию, на который капитан не рассчитывал. А перекинуться даже парой слов с квартирмейстером было невозможно, стоя лицом к лицу с Камским. Приходилось решать здесь и сейчас. Но не говорить же, что все федералы убиты!

— Нет, — отрезал Мерфи. — Не будет никакого офицера. Договариваться будем только мы и прямо сейчас.

По лицу высокопоставленного собеседника пробежала тень подозрения.

— А сколько времени вы уже здесь находитесь? — спросил он, просто прожигая взглядом капитана.

— Нет, это ты все-таки дурак, федерал. Я, потомственный принц Калеанды и не буду отсчитываться…

— Где офицер? — прямо-таки взревел Камский. — Да мне сюда офицера! Мы с тобой оба просто испаримся за миллиардную долю секунды, не понимаешь? Термоядерный заряд на Счастье стоит на цикличном обратном отсчете, который требуется подтверждать раз в стандартные сорок восемь часов! И делать это должен один из офицеров расстрелянного тобой сторожевика! Даже лично я ничего сделать не смогу, только они!

Ледяной бур вновь вонзился в позвоночник Аллана, замазывая серой мглой все цвета и краски. Так вот она, причина его неосознанного беспокойства!

— Что, все мертвы? — тихо, вполголоса спросил Камский, словно все прочитав по лицу капитана. — И здесь вы примерно столько же?

Мерфи ничего не ответил, а просто опустил руку на кнопку связи, обрывая ставший вдруг бессмысленным разговор. Все. Мыслей не было. Не было ни страха, ни сожаления, ни-че-го.

На обзорном экране громада линкора пыхнула маневровыми дюзами, отворачиваясь от «Либерталии» и Счастья, ложась на курс подальше от того места, где вот-вот вспыхнет горнило нового солнца. Корабли охранения, заложив стремительные виражи, ничуть не беспокоясь о рациональном использовании топлива в невеликих бортовых танках, дернулись в ту же сторону.

Все. Капитан отвернулся от экрана и закрыл глаза. Секунды? Минуты? Что это такое — секунды и минуты? Это так много или так мало? Для действий — мало. Для проклинания себя — целая вечность. Вечность. Вот она — вечность.

* * *

Город утопал в зелени. Яркое, но не жаркое солнце пробивалось сквозь колышущиеся ветви деревьев, дробилось мириадами тоненьких лучиков, сверкало дрожащими искорками на зеркальной поверхности большого круглого пруда. Человек остановился, залюбовался феерическим зрелищем. Слишком долго он пребывал в бездушном холодном космосе, совсем забыл, что на свете может существовать подобная красота. Мимо пробежала стайка мальчишек, гремя пустыми ведрами, у каждого простенькая деревянная удочка — рыбаки. Человек проводил их завистливым взглядом и двинулся дальше. Он заметно прихрамывал, лицо имело серый оттенок, а некогда черные вьющиеся волосы на висках покрывала преждевременная седина. Длинный косой шрам на лбу, спускающийся на переносицу, придавал ему угрюмый вид. Вот только глаза светились молодостью и азартом. Не сразу в нем можно было узнать бывшего старпома торгового пакетбота Генри Поллака. Он миновал рощу и неожиданно оказался на городской площади — шумной, яркой и бурлящей. От сочных цветов уличных палаток и базарных рядов зарябило в глазах. Но вся эта цветастая мишура терялась на фоне огромного мрачного замка. Высокие черные шпили проткнули небо и затерялись в белых дымных облаках.

— Так вот твое родовое гнездо, Аллан Мерфи, — прошептал Поллак. — Жил ты с размахом.

Смотреть на зловещий замок было неприятно. Генри отвернулся, увидел лоток с настоящими румяными яблоками и заковылял к нему. Сунул торговке медную монету и с удовольствием вгрызся в холодную сочную мякоть — божественный вкус, почти позабытый.

Мимо прокатил робот-газетчик. Он вопил на всю площадь, меняя писклявый женский голос на хриплый мужской:

— Покупайте «калеандский экспресс»! Сенсационные новости! На планете Малута-12 обнаружен смертельный вирус! Число жертв достигло семидесяти тысяч!

Генри Поллак прошел мимо, но внезапно остановился, как вкопанный.

— Необъяснимая пропажа важного правительственного чиновника! Лео Камский исчез! Никто не знает, куда он делся!

Старпом поманил газетчика к себе.

— Сколько за газету?

— Пять центов, сэр.

Поллак сунул монету в прорезь на груди робота и получил тоненькую желтоватую газетенку. Прочел на первой странице:

«Вчера, первого мая, стало известно о таинственной пропаже крупного чиновника Федерации — Лео Камского. Член правления Совета Земной Федерации исчез, и о его местонахождении неизвестно ни спецслужбам, ни пресс-центру Совета. Напоминаем читателям, что господин Камский находился под следствием за хищения в особо крупных размерах. Возможно, чиновник не смог пережить публичного позора и скрылся. По одной из версий убежище ему могли предоставить на КАТе, Конфедерации Анархических Территорий. Но есть и другая версия — чиновник может оказаться заложником у пиратов. В его компьютере полицейские обнаружили чудовищную и страшную видеозапись — расправу над супругой чиновника. Даже видавшие виды стражи порядка не могли смотреть запись без содрогания. Есть сведения, что Элен Камская стала жертвой кровавого изверга Аллана Мерфи. А на что способен этот монстр, знает каждый калеандец…»

Генри Поллак швырнул газету на тротуар и невесело рассмеялся.

— А на самом деле они все сдохли… Они все просто сдохли. А я живой и даже с прибытком, — бывший офицер ласково погладил себя по карману, где покоился увесистый самородок осмия-187. — Хорошее место. Народ здесь простой и бесхитростный. При желании можно неплохо приподняться…

— Вы впервые на Калеанде, сэр?

На Поллака снизу вверх выжидательно глядел чумазый мальчишка.

Получив утвердительный кивок, паренек затараторил:

— За медную монету я расскажу вам о Калеанде все!

Поллак усмехнулся, протянул пареньку остаток яблока. Тот расправился с фруктом молниеносно — похоже, даже не жевал. «Не слишком сытно вам живется при новом режиме». Генри приглашающе махнул рукой:

— Ну, начинай. Поглядим, как у тебя подвешен язык.

Мальчишка ткнул грязным пальцем в замок.

— Перед вами дворец времен династии Людовигов. Построен более восемьсот лет назад королем Нуриком I. Над ним трудилось более тысячи мастеров королевства. При строительстве использовался прозрачный розовый мрамор, из-за чего дворец в разное время суток менял цвет от ярко-белого до пурпурного. Искусная резьба по камню поражает воображение. На украшение интерьера пошло более тонны драгоценных и полудрагоценных камней…

— Стоп! — остановил добровольного гида бывший старпом. — Ты ври малыш, да ни завирайся! Замок черный как сажа, да и камней я что-то не наблюдаю!

Мальчишка вздохнул:

— Это печальная история моей родины, сэр. Триста лет назад власть на Калеанде захватили Мерфи. Их первый монарх приказал нанести на стены дворца черное напыление. С тех пор это величественное сооружение утратило чудесную красоту. Но вы всегда можете купить в любом киоске голофильм о прежнем замке. Поверьте — вы будете поражены волшебными видами. А камни… камни пошли на нужды революции.

— Грустно. А что, эти Мерфи были плохими владыками?

— Они были дьяволами, — поежился парнишка. — Пили человеческую кровь и ели мясо младенцев. Но самым страшным из них был Черный Мерфи. Все знают, что он убил своих двух братьев, чтобы сесть на трон. По ночам он превращался в огромную летучую мышь и отправлялся на охоту, а из замка всегда раздавались истошные вопли людей, которых он мучил.

— Похоже на сказку для детей.

— Это правда, мистер. Если бы Черный Мерфи не продал свою душу дьяволу, то не смог бы спастись. Революционный народ взял его замок приступом, разоружил стражников, но Аллан Мерфи обратился нетопырем и вылетел через дворцовое окно. Многие слышали его сатанинский смех, некоторые даже сошли с ума от ужаса.

— А не боитесь, что он вернется?

— У нас всегда наготове осиновые колья! — буркнул мальчишка. — Но он не вернется! Господь покарал его за злодеяния! Он обрек кровожадного пирата на вечные скитания. Каждый калеандец знает, что Мерфи будет вечно бороздить космос, не в силах пристать ни к одной обитаемой планете. Многие видели его зловещий черный корабль с порванными парусами, и все погибли. Корабль Черного Мерфи — предвестник гибели.

— Еще один Летучий Голландец? — усмехнулся Поллак. — Многовато их нынче в космосе. Что же, ты потешил меня, малыш. Как твое имя?

— Дик! — ответил мальчишка, но тут же поправился. — Ричард, сэр. Всегда к вашим услугам.

— Твои услуги мне пригодятся. Вижу, паренек ты смышленый. Пожалуй, возьму тебя в компаньоны. Если ты мне верно послужишь — буду платить тебе не медью или никчемными кредитками, а полноценным серебром. Вот задаток. — Генри бросил мальчишке серебряную монету.

Тот ловко поймал ее, и на чумазом личике заиграла счастливая улыбка.

— Я все сделаю, господин! Может, хотите осмотреть дворец? В одном крыле располагается приют для сирот, а в другом открыт Музей революции. Там очень интересные экспонаты…

— Обязательно гляну. Но я здорово устал с дороги. Так что, Ричард, отведи меня для начала в ближайшую гостиницу.

Февраль 2015 г.

Content

Сергей Казиник, Григорий Родственников
Солнце в черных парусах