Владимир Благов

Повелитель крылатого диска

1. Встречайте дедушку!

Подумать только: на дворе середина XXI века, а в школе до сих пор изучают классиков! И такие порой сюрпризы преподносит литература, что не знаешь, как на них реагировать. Кажется, живёшь, довольный собой, своим именем и фамилией. Но в один прекрасный день выясняется, что у тебя давным-давно есть тёзка-однофамилец, но не живой человек, а герой старинного рассказа. Вот так и Ваня Жуков – немногословный энергичный подросток спортивного телосложения и философского склада ума – на себе испытал, каково вдруг оказаться однофамильцем литературного персонажа. Два года тому назад, когда в школе проходили рассказ Чехова «Ванька», ему от одноклассников целую неделю прохода не было. То и дело кто-нибудь дразнил:

– Ну что, Ванька, дочистил селёдку?

– А ты её правильно чистишь? Может, помочь?

– А может, тебя «ейной мордой»?..

– Я вот тебе сам сейчас «ейной мордой»! – грозил в гневе Иван, замахиваясь на зубоскала. На какое-то время его оставляли в покое, а потом всё начиналось сначала.

Больше всех подтрунивала над Жуковым Катя Чижова – самая красивая девочка в школе.

– Вань, ты письмо-то написал?

– Какое ещё письмо? – недоуменно спрашивал Иван.

– На деревню – дедушке. Константину Макаровичу.

Иван только ноздри раздувал от злости. Кому другому за такую дерзость давно бы влетело. Но Катю он терпел: она ему нравилась. Стройная, смуглая, черноволосая, она была похожа на принцессу из восточной сказки.

Свои обиды Иван внезапно выплеснул на родителей:

– Угораздило же вас назвать меня Ванькой! Не могли другого имени, что ли, придумать?! Не хочу больше быть тёзкой чеховского героя!

– Как не стыдно, Иван Сергеевич! – пожурил тогда его отец. – Тебе досталось не самое плохое имя! Иван Сергеевич Жуков – так в недалёком будущем станут с уважением называть тебя люди. Если, конечно, будет за что тебя уважать. Никто и не вспомнит, что ты – тёзка чеховского Ваньки, если у тебя будет своё громкое имя. Для этого надо: минимум – вырасти, максимум – совершить подвиг. Дерзай!

Вырасти – это понятно. Но на это требуется время. А вот совершить подвиг можно было бы уже сейчас. Вопрос только – какой подвиг?

* * *

Ваниного деда действительно звали Константином Макаровичем.

Последние двенадцать лет профессор Жуков – известный египтолог-лингвист – жил и работал в Древнем Египте, занимая скромную должность дворцового распорядителя при дворе Его Величества Тутмоса Первого[1]. Подобная экспедиция в Прошлое стала возможной вскоре после открытия принципа мгновенного перемещения во Времени и организации Группы Хроноразведки при Луксорском институте Древнего Египта. Дед одним из первых учёных середины XXI века проник в далёкое прошлое этой удивительной страны, чтобы на месте раскрыть её тайны. Своими глазами увидеть не тронутую временем красоту храмов и пирамид, в реальном общении с живыми людьми познать все тонкости их языка, культуры и быта, а также собрать богатый фото– и видеоматериал о повседневной жизни египтян – начиная с фараона и заканчивая последним рабом – не удавалось ещё никому.

Теперь численность отряда хроноразведчиков, или, как их стали называть позже, футурагентов, в одном только Луксоре выросла до двенадцати человек. Все они были энтузиастами своего дела: работали в разных слоях Времени, по нескольку месяцев не возвращаясь из Прошлого, и лишь два-три раза в году брали отпуска для устройства личных дел в Настоящем.

Дед приезжал в гости очень давно – взглянуть на годовалого внука. И с тех пор больше не был, хотя каждый год обещал приехать на всё лето. Иван здорово на него за это обижался, жаловался матери:

– Один-единственный дед, и тот вечно в Прошлом! Куда это годится, если внук знает родного деда только по фотографии!

– А твой отец! По полгода пропадает на орбите Венеры! – вторила сыну мать. – Все вы, Жуковы, одинаковы. Сам-то дома бываешь только по воскресеньям.

– Я – другое дело, – отвечал Иван. – Летние путешествия – неотъемлемая часть школьной программы.

Дед не приезжал, зато часто присылал забавные сувениры из Прошлого: керамику, папирусы, ювелирные изделия. Всё это были копии, искусно изготовленные по голографическим снимкам подлинных изделий. Футурагенты, как правило, ничего не привозят с собой из Прошлого. Точно так же ни один предмет из Настоящего не должен быть забыт в Прошлом. Любая вещь должна оставаться в своём времени. Это закон.

В своих видеописьмах-отчётах дед не уставал повторять, что археолог, каким бы удачливым он ни был, всегда довольствуется малым: глиняными черепками, полуистлевшими свитками папируса, обломками инструментов. Афутурагент может добыть всё это новым, свежим, прочным. Дедовы сувениры приходили по почте регулярно и были так многочисленны, что скоро квартира Жуковых стала похожа на музей. Она была заставлена всевозможными светильниками, чашами для омовений, шкатулками и статуэтками. Был даже храмовый жертвенник, который придавал квартире особенный колорит. А маме очень понравился полотняный калазирис – платье Великой жрицы. Дома она всегда ходила в этом калазирисе, и папа в шутку называл маму Исидой* Степановной.

Итак, время шло, а Константин Макарович Жуков, казалось, совсем забыл о своём внуке.

А Иван, повзрослев, на многое стал смотреть другими глазами. Он переосмыслил своё отношение к деду и перестал на него обижаться, найдя вполне логичное объяснение его поведению. «Если бы я был на его месте, – рассуждал Иван, – разве я променял бы такую интересную работу на возню с сопливым мальчишкой? Конечно же, нет. Эх, жаль только, что я не на его месте. Уж я бы обязательно взял деда с собой в Прошлое».

* * *

Итак, прошло два года, и Ване исполнилось тринадцать. Его давно перестали дразнить, а Катя Чижова даже подружилась с ним, и немудрено: оба интересовались Древним Египтом. Во время зимних каникул они вместе летали в Гизу* – к пирамидам и Сфинксу. Катю увлекла проблема палеоконтактов – всюду она искала древние следы пришельцев из космоса. А Ваня мечтал научиться читать древние тексты, работать на раскопках, как дед в молодые годы. Но ни Катя, ни Ваня и представить не могли, что в недалёком будущем оба они станут настоящими футурагентами. А началось всё довольно просто – с обычного звонка ГВФ…

Ранним июньским утром Ивана разбудил Телегид. Ежедневная программа «Букет авантюр», как всегда, началась с обзора предлагаемых на сегодня путешествий. Иван слушал вполуха, потому что только вчера вернулся из джунглей Амазонки. После недельного пребывания на лоне дикой природы хотелось понежиться в уютной постели. Да и вообще узнать, что творится в цивилизованном мире.

– Проснулся? – в голографическом растре видеофона неожиданно возникла мама, как и положено терапевту, в белом халате и с фонендоскопом на шее. – Доброе утро. Я уже на работе. Я так переживала за тебя, Иван. Нельзя же улетать так далеко и так надолго! Я понимаю, каникулы. Но мы с отцом тебя совсем не видим. Ты бессердечный человек, Иван, подумай над этим! А пока вставай, умывайся. Я приказала Повару накормить тебя супом.

– Мам, я не хочу суп, – заупрямился Ваня.

– Без разговоров! Неделю на сухомятке! Так недолго и гастрит заработать… И не смей перепрограммировать Повара! Я ещё появлюсь.

Иван потянулся в постели – вставать не хотелось – и снова закрыл глаза, но в это время раздался голос виртуального диктора, и Иван поневоле прислушался.

– Удивительно прекрасное время – летние каникулы, – вещал диктор. – Тем более теперь – в середине XXI века. Школьники старше тринадцати лет свободно путешествуют по всему миру. Полёт на гравиплане стал безопаснее автомобильной поездки: маршруты движения записаны в памяти киберпилотов. Можно совершить кругосветное путешествие или купить билет до Луны. Степень риска при этом сводится практически к нулю. А в недалёком будущем возможности среднестатистического землянина вырастут многократно. На Луне уже строится Всепланетный Интертелепорт, который позволит людям перемещаться в пространстве почти мгновенно.

«ВИТ-порт – это круто! – подумал Иван, прогоняя остатки сна. – Вот когда его введут в эксплуатацию, будет вообще здорово. Нажал кнопку на пульте, вошёл в Радужное Окно, и готово – ты уже на другом материке или на острове посреди океана! А пока, для того чтобы отправиться, скажем, на Байкал, надо заказывать гравитакс, программировать кибера да ещё оставлять свои координаты родителям, чтобы не волновались. Вообще-то, в тринадцать лет человек считается самостоятельным и ему многое доверяют, но родители всё равно волнуются. Особенно мама».

– Сегодня мы предлагаем вам отправиться в Италию, чтобы стать свидетелями события века, – продолжал виртуал. – Именно сегодня вы сможете наблюдать падение знаменитой Пизанской башни, строительство которой было начато в далёком 1174 году. Многочисленные и разнообразные проекты её спасения не смогли остановить оседания грунта. Время падения Пизанской башни – с точностью до секунды – было рассчитано ещё пять лет назад…

Снова вспыхнул растр ГВФ, но на этот раз Иван неожиданно увидел деда. Дед сидел в кабине летящего гравитакса. За его спиной были видны пышные белые облака и кусочек синего неба.

– Привет Жуковым! – помахал рукой Константин Макарович. – Кто дома? Ответьте деду! – в это время Ваня включил обратную связь, и дед увидел внука. – Иван! Здравствуй! Ты один дома?

– Один.

– Я всё-таки выбрался к вам в гости. Очень соскучился. Сейчас лечу над Чёрным морем. Через полчаса буду. Иван, у меня для тебя сюрприз!

– Дед, это здорово, что ты летишь! Я тебя жду! У меня к тебе куча вопросов! А ты нас найдёшь? Ведь ты у нас сто лет не был!

– Киберпилот найдёт. А ты пока зарезервируй посадочную площадку на крыше. Я сделал запрос, но ты продублируй… Значит, ты дома один?

– Отец – на орбите Венеры, мама – в поликлинике. Ей позвонить, или ты сам?

– Не звони. Она тоже любит сюрпризы.

– Но она вернётся только вечером.

– Вот и хорошо. А до вечера я весь в твоём распоряжении.

– Правда? А можно, я приглашу Катю Чижову из нашего класса? Она давно хотела с тобой познакомиться.

– Конечно. Пригласи. Я знаю, что вы с Катей друзья. А пока, Иван, я отключаюсь: Крым на горизонте…

Голографический экран погас. Иван связался по ГВФ с кибером – дежурным по гравидрому – и зарезервировал посадочную площадку на крыше. Потом расправился с картофельным супом. Потом поднялся в лифте со своего тридцать восьмого на Катин девяносто пятый этаж.

– Катя дома? Это я, – сказал он, обращаясь к Умной Двери.

– Я вижу, что ты, – ответила Дверь и открылась.

Иван вошёл в коридор и сразу увидел Катю. Она была одета как древнеегипетская царевна. Длинное – до пят – плиссированное платье из тончайшего полотна дополняла такая же накидка, завязанная на груди замысловатым узлом. Шею обрамлял круглый воротник из разноцветных бусин. Плотный парик – весь в завитых локонах – венчала диадема из золотой проволоки. В ушах горели рубиновые серьги, пальцы были унизаны перстнями, а запястья туго схвачены золотыми браслетами.

– Ух ты! – восхитился Иван. – Кать, ты вылитая Нефертити!*

– А вот и нет! – нахмурилась Катя. – На Нефертити я совсем не похожа! К тому же и платье это из другой эпохи.

– Всё равно здорово! – в это время Иван вспомнил, зачем пришёл, и сказал: – Кать, помнишь, ты просила познакомить тебя с моим дедом? Ну вот. Минут через двадцать он будет здесь!

– Через двадцать минут?! – сделав большие глаза, переспросила Катя. – Иван, а ты не мог мне об этом раньше сказать?! Я даже платье не успею сменить!

– И не надо. Прямо так и иди. Очень колоритно выглядишь, – улыбнулся Иван. Катино платье ему действительно нравилось.

– Ты думаешь, дедушке будет интересно? – улыбнулась Катя.

– Конечно. Не только интересно, но и приятно.

– Ну ладно, пойдём…

В ожидании профессора Жукова Катя ходила по комнатам, в который уже раз разглядывая всякие древности. Иван нехотя исполнял обязанности экскурсовода.

– Да что ты в самом деле, Кать, как в музее! – наконец не выдержал он. – Ты же это сто раз видела!

– А ты мне что-нибудь новенькое покажи. Принадлежности скриба* ты мне, кажется, ещё не показывал.

– А! Точно. Сейчас принесу. Я тебе даже покажу, как ими пользоваться.

Через минуту Иван принёс деревянный пенал с чернильницей и кисточками для письма, положил на стол лист синтетического папируса и повернулся к Кате:

– Ну, что тебе написать?

– Я не знаю, – пожала плечами Катя. – Напиши, что умеешь.

– Не так уж много я и умею. Иероглифы не все знаю.

– Моё имя написать сможешь?

– Твоё? – Иван на секунду задумался. – Легко.

Иван начал старательно, высунув кончик языка, водить кисточкой по папирусу. Сначала он нарисовал детерминатив – фигурку сидящей женщины, потом два иероглифа – «корзина» и «хлеб».

– Некрасиво: какая-то корзинка и каравай, – поморщилась Катя. – Да и коротко. Напиши лучше так: Екатерина Великая, Возлюбленная Дочь Ра, Хозяйка Обеих Земель, ну… и так далее.

– Это уже не имя, а титул какой-то получается, – усмехнулся Иван.

– Не какой-то, а титул египетской царевны! Ладно, Иван, не пиши, я пошутила, – Катя взяла со стола лист папируса и, повертев его в руках, положила обратно. – Рисуешь ты, конечно, здорово. Наверно, в древней школе писцов ты получал бы одни пятёрки. Вань, а разговаривать на древнеегипетском ты умеешь?

– Скажешь тоже! Разговаривать только футурагенты умеют. И то только на фиванском диалекте.

– На фиванском?

– На нём говорят жители Фив*, – пояснил Иван.

– Вань, а ты хотел бы стать футурагентом?

– Ну, допустим, хотел бы. Только кто же меня возьмёт?!

– Тебе проще. У тебя дед в Прошлом.

– Нужен я деду! За двенадцать лет второй раз прилетает.

– Да, кстати, а он зачем прилетает? По делам или просто так, отдохнуть?

– Не знаю. Мы с ним по ГВФ меньше минуты разговаривали.

– Иван, мне кажется, у него какое-то дело.

– А что, мой дед не может ко мне просто так прилететь?! – обиделся Иван. – Обязательно по делу?!

– Может, конечно. Но мне что-то подсказывает, что всё это неспроста.

– Ну, конечно, ты у нас практикующая пифия*, – усмехнулся Иван.

– Не остри!

В это время раздался голос Умной Двери:

– Здесь ваш дедушка, но он не знает новый пароль. Открыть ему?

– Конечно, открой! – крикнул Иван и помчался в прихожую.

– Он уже здесь?! – Катя ойкнула и побежала к зеркалу прихорашиваться.

Тем временем дверь распахнулась и в прихожую чинной походкой царедворца вошёл коренастый загорелый мужчина. Его проницательные карие глаза смотрели из-под нависших бровей гордо и мудро. Резкие складки вокруг рта выдавали натуру властную и решительную. Голова гладко выбрита, а пальцы рук унизаны перстнями. Дед был похож на типичного жреца бога Амона*. Но выглядел значительно моложе своих шестидесяти двух лет.

– А вот и я! – Константин Макарович радостно улыбнулся, приветствуя внука. Он хотел обнять Ивана, но, заметив его смущение, передумал и протянул руку: – Ну, здравствуй, племя молодое, незнакомое!

– Здравствуй, дед, – промямлил Иван, вяло пожав дедову руку.

Константин Макарович внимательно посмотрел на внука и нахмурился:

– Ты на меня обижаешься?

– Вот ещё! – Иван потупился. – Я всё понимаю. Не маленький.

– Ваня, мне очень жаль, что я не приезжал к вам все эти годы. Разговоры по ГВФ и видеописьма не могут заменить живого общения. Эту ошибку мне уже никогда не исправить.

– Ладно, дед, ты проходи, отдохни с дороги. Есть хочешь?

– Спасибо, не хочу. Я позавтракал в гравитаксе… Вообще-то, я уже неделю здесь, в Настоящем.

– Целую неделю?!

– Да. В Луксоре мы каждый раз проходим карантин. Микробиологический контроль. Совсем как космонавты, ей-богу.

– Ты сейчас прямо из Луксора?

– Нет, из Каира. У нас там филиал Хроноразведки.

Константин Макарович вошёл в комнату и оторопел от неожиданности. Перед ним – во всём своём великолепии – стояла живая египетская царевна. Лёгким наклоном головы она приветствовала царедворца. Константин Макарович заговорил на певучем древнем языке и почтительно склонился перед царевной.

– Дед, это Катя Чижова из нашего класса, – запоздало представил подругу Иван. – А ты что подумал?

Профессор Жуков смущённо улыбнулся.

– Катя Чижова?! – удивлённо пробормотал он и развёл руками. – Потрясающее сходство!

– Какое сходство? С кем? – нахмурился Иван.

– Девочка, повернись, пожалуйста, к свету. Я хочу лучше тебя рассмотреть, – попросил Константин Макарович.

– Зачем? – насторожилась Катя.

– Видишь ли, увидев тебя, я на секунду вообразил, что ты – Хатшепсут*, дочь Тутмоса Первого. Ей тоже тринадцать лет, и она одного с тобою роста. Пожалуй, вы похожи как две капли воды. Боже мой! Такая же родинка на щеке! Удивительное сходство! И главное – голос! У Хатшепсут точно такой же звонкий и приятный голос.

– Дед, а почему ты так разволновался? – спросил Иван, которому не понравилось такое внимание к его однокласснице. – Ты будто открытие совершил.

– Я удивлён и очень доволен этим открытием! – ответил профессор Жуков. – Но сначала, чтобы вам всё было понятно, я кратко расскажу о цели своего приезда. Внук, принеси мне попить чего-нибудь, а то что-то в горле пересохло.

Пока Иван ходил на кухню, Константин Макарович похвалил Катю:

– Костюм царевны очень неплох. Достоверен. Осанка, жесты – безупречны.

Катя смутилась и отвела глаза.

– А вот смущаться царевне не пристало. Гордый, слегка надменный взгляд. Ни тени сомнения в своих словах и поступках. Непреклонность и решительность. В этом вся Хатшепсут… Наверно, мечтаешь стать актрисой? – спросил профессор, и в его глазах загорелись искорки любопытства.

– Нет, актрисой как-то не думала, – пожав плечами, ответила Катя.

– Напрасно. Неплохая могла бы из тебя актриса получиться.

– Константин Макарович, мы с Ваней мечтаем стать футурагентами! Как вы!

– Вы с Ваней?! – усмехнулся профессор. – А что, тебя я, пожалуй, взял бы в футурагенты. Жаль, что ты не хочешь становиться актрисой. Хороший футурагент – в первую очередь талантливый актёр, чётко знающий свою роль.

– О чём разговор? – поинтересовался Иван, ставя на стол три бокала и графин с томатным соком.

– Сок! Томатный! – воскликнул профессор Жуков. – Если б вы знали, ребята, как я скучаю по помидорам! А пшеничный хлеб мне даже во сне снится! В Древнем Египте нет многих привычных для нас продуктов. Футурагент порою и ячменной лепёшке рад.

– А что, разве нельзя из Настоящего отправить вам контейнер с продуктами? – спросила Катя.

– Можно, конечно. Только это слишком дорогое удовольствие. А потом, представь себе: разрезал профессор Жуков помидор, а одно зёрнышко к ножу прилипло. Потом оно попало в землю, проросло. А результат таков: в Древнем мире появляется новая овощная культура. На тридцать веков раньше, чем её завезли в Европу из Нового Света. Вот поэтому – для пользы дела – футурагентов и держат в чёрном теле.

– Так о чём вы всё-таки говорили, пока я на кухню ходил? – продолжал допытываться Иван.

– Константину Макаровичу понравилось моё платье, – ответила Катя.

– Вань, а у меня для тебя подарок, – подмигнув Кате, добавил профессор. – В прихожей, в пакете. Достань и примерь.

Иван вышел в прихожую, захрустел там пакетом и вернулся мрачнее тучи, неся в вытянутых руках белую полотняную юбку.

– Это и есть твой подарок? – сердито спросил он.

– Да, – дед улыбнулся и пояснил: – Это схенти – одежда скриба. Нравится?

– Примерь, Вань! – рассмеялась Катя.

– Дед, это неудачная шутка! – Иван повысил голос.

– А Катя сказала, что ты мечтаешь стать футурагентом.

Иван сразу переменился в лице.

– Ну это же совсем другое дело! Что ж ты сразу не сказал, что хочешь взять меня с собой?! Тебе нужен помощник?

– Да, нужен. Хотя, должен сознаться, мне подошёл бы любой смышлёный мальчуган твоих лет. Талантливый актёр с внешностью египтянина. Любитель шпионских романов, увлечённый археологией. Но я почему-то сразу вспомнил о тебе. Я знаю о твоём желании побывать в Прошлом. Но до сих пор это было нереально. А сейчас – ввиду особых обстоятельств – твоё присутствие в Прошлом становится не только возможным, но и необходимым.

– Почему? – в один голос спросили Катя и Ваня.

– Наш сотрудник – доктор Клаус Рюгге – попал в беду. Сейчас он находится в темнице в ожидании казни. В ближайшие двадцать четыре часа его нужно спасти, но сделать это надо без шума – дипломатично. И ты, Ваня, мне в этом поможешь.

– Кто хочет казнить вашего доктора? – спросила Катя.

– Его величество фараон Тутмос Первый.

– За что? Что он такого сделал?

– Ну, об этом потом, – Константин Макарович махнул рукой. – Долго объяснять.

– Как я успею за двадцать четыре часа вытащить человека из тюрьмы? – пожал плечами Иван.

– Да. Ведь к операции нужно тщательно подготовиться, – добавила Катя.

– Конечно, подготовиться нужно, – согласился профессор Жуков. – На подготовку может уйти неделя, а то и больше.

– Неделя?! – воскликнул Иван. – Как же так? Ведь доктора Рюгге казнят, пока мы готовимся!

– Не казнят. Я говорил, что уже неделю нахожусь здесь – в Настоящем. Я могу прожить здесь месяц, год, а потом вернуться в тот же день и час, из которого ушёл. Для доктора Рюгге моё путешествие туда и обратно будет почти мгновенным.

– А в какой тюрьме держат вашего доктора? – поинтересовалась Катя. – Может, сделать подкоп или передать ему напильник в буханке хлеба?

Константин Макарович рассмеялся:

– Нет, Катя, ничего этого делать не надо. Дерзких похищений, погонь и стрельбы не будет. Это не мой метод. Я хочу, чтобы доктора Рюгге просто помиловали.

– А кто может помиловать узника? – спросила Катя.

– Конечно, фараон, и только он, – ответил профессор Жуков.

– Значит, я должен за сутки уговорить фараона помиловать приговорённого к смерти? – спросил Иван. – А как?

– Никак. Фараон – живое воплощение бога, и к нему так просто не подойдёшь. Даже я, дворцовый распорядитель, не могу по своему желанию первым заговорить с фараоном. Поэтому объектом воздействия я выбрал дочь фараона – Хатшепсут. Захочет она освободить Рюгге, считай, дело сделано. Ну а не захочет, будем искать другие варианты.

– Значит, я должен за один день повлиять на Хатшепсут, чтобы она упросила отца помиловать доктора Рюгге? – спросил Иван.

– Очень сложная схема, – засомневалась Катя.

– Дед, а с чего ты взял, что Хатшепсут станет меня слушать? Кто я такой?!

– Подожди, Ваня, давай всё по порядку… Для начала, ребята, должен напомнить вам, кто такая Хатшепсут и кто есть кто при дворе Его Величества Тутмоса Первого… Фараон стар и болен. Дни его сочтены. Его наследником в данное время является старший царевич – Аменемес*. Но нам достоверно известно, что Аменемес должен вскоре погибнуть на охоте – он умрёт раньше своего отца. Следующим наследником является царевич Тотимес* – кровный брат Хатшепсут. Мы знаем, что после смерти отца он будет царствовать в течение трёх лет. Но Египтом вместо него фактически будет править Хатшепсут. Тотимес неизлечимо болен и долго не проживёт. После него единственным законным наследником станет его малолетний сын, но он ещё не родился. К тому времени Хатшепсут возьмёт власть в свои руки и будет править как фараон-мужчина в течение долгих двадцати двух лет – вплоть до своей смерти, точной даты которой мы тоже, естественно, не знаем. Но это в далёком будущем. А сейчас Хатшепсут тринадцать лет, как и тебе, Катя, и она является любимицей фараона, его единственным утешением. По слухам, которым мы склонны верить, старый Тутмос всегда жалел, что Хатшепсут не родилась мужчиной. О лучшем преемнике для себя он не мог и мечтать.

– Константин Макарович, вы хотите, чтобы Ваня повлиял на царевну, а царевна – на фараона. А не проще ли на время заменить царевну мною?! – спросила Катя. – Я упрошу Тутмоса!

Профессор Жуков усмехнулся:

– Да, Катя, увидев тебя, я сразу подумал об этом. Но это рискованно. Не только для тебя, но и для всей Истории. К тому же куда мы в таком случае денем настоящую царевну? У меня другой план, более сложный, но, возможно, более продуктивный. Дело в том, что на днях Хатшепсут просила отца подыскать ей пажа. Если говорить точнее – мальчика для восхваления Её Лучезарности. Тутмос повелел мне найти такого среди молодых, подающих надежды скрибов. Я подумал, что именно паж – поэт, чтец и просто партнёр для игры в сенет – может быстро заслужить доверие царевны, с тем чтобы с её помощью добиться освобождения доктора Рюгге. И я решил предложить тебе, Ваня, сыграть роль такого пажа. На всю операцию у нас одни сутки, поэтому подготовиться нужно на двести процентов! Разумеется, если твоя мама отпустит тебя в Прошлое.

– Маму я беру на себя! – воскликнул Иван. – Дед! Так, значит, я научусь говорить на фиванском диалекте?!

– Конечно. Ты получишь неограниченный доступ ко всей информации о Древнем Египте.

– Значит, я стану настоящим футурагентом?

– Ты рано радуешься. Впереди не только учёба, но и сложнейший экзамен.

– Экзамен?!

– Да. Экзаменовать тебя буду лично я, поэтому на поблажку не надейся. Если провалишься – пиши пропало. Будем искать другого кандидата.

Иван нахмурился:

– Дед, а вдруг у меня в самом деле ничего не получится? – засомневался он. – У нас всего сутки. Вдруг я не успею повлиять на царевну?

– Константин Макарович! Возьмите меня! А то Ваня вечно во всём сомневается, – взмолилась Катя. – Вы же сами сказали, что я – вылитая Хатшепсут. Вдруг вам будет нужна подмена?

– Подмена? А ты, Катя, пожалуй, права, – улыбнулся профессор Жуков. – Тебя я тоже возьму в Прошлое. На всякий случай.

– Ур-а-а-а! – неожиданно закричала Катя, давая волю чувствам.

– Но сначала я должен поговорить с твоей мамой, – предупредил Константин Макарович.

– Мама будет только вечером, – ответила Катя.

– Тем лучше. Мы пригласим её к нам на чашку чаю.

– Ура-а! Мы с Ванькой – футурагенты-ы! – подпрыгнув, воскликнула Катя, а Иван попытался её перекричать:

– Мы спасём доктора Рюгге!

– Вы радуетесь так, будто собрались на увеселительную прогулку, – усмехнувшись, сказал Константин Макарович. – А между тем вас ожидает тяжкий труд, сопряжённый с множеством опасностей и лишений. Чтобы стать похожим на молодого скриба, тебе, Ваня, в первую очередь предстоит наголо обрить голову. К тому же у тебя недостаточно смуглая кожа. Придётся недельку позагорать на берегу Нила.

– Мне тоже обрить голову?! – ужаснулась Катя.

– Нет, но тебе, Катя, может выпасть испытание посерьёзнее: общение с членами царской семьи – большая ответственность. Первое неверно сказанное тобою слово, опрометчивый жест могут выдать тебя с головой. И тогда нам придётся спасать не только доктора Рюгге… Но, впрочем, не будем о грустном.

– Константин Макарович, а что случилось с этим доктором Рюгге? – спросила Катя. – Кто он вообще такой? Врач?

– Авантюрист от науки, хулиган и мальчишка – вот кто он такой! – неожиданно резко ответил профессор Жуков.

– Мальчишка? – удивился Иван. – Сколько же ему лет?

– Вообще-то, он доктор наук, ему тридцать лет, но, судя по поступкам, ему не дашь больше двенадцати. Более безответственного учёного и представить невозможно. Максималист! Правда, он кое-чего достиг.

– А чем он занимался в Прошлом? – спросила Катя.

– Искал Книгу Тота, не больше и не меньше.

Иван и Катя кое-что слышали об этой книге. Гипотетическая книга Тота хранила в себе мудрость тысячелетий и, возможно, была написана атлантами в допотопные времена.

– Рюгге нашёл эту книгу? – в один голос спросили Ваня и Катя.

– Не знаю, – усмехнулся дед. – А вот если вы внимательно читали Египетскую Книгу Мёртвых, то, наверно, помните, как часто встречаются в ней описания некоего Диска, на котором по небу летают боги.

– Конечно, помним!

– Так вот, Рюгге видел этот Диск.

2. Прошлое, здравствуй

– Мам, я надеюсь, ты понимаешь, что я должен отправиться в Прошлое и спасти доктора Рюгге?! – нахмурив брови, спросил Иван.

– Конечно, понимаю, – вздохнула Анна Степановна. – Я понимаю, что если вы, Жуковы, что-нибудь задумали, то вас так просто не отговорить. Слава Богу, с тобой будет дедушка. На него я могу положиться. Но знай: я отпускаю тебя скрепя сердце.

– Вот здорово! – воскликнула Катя. – Анна Степановна, а вы нам поможете уговорить мою маму?

– Помочь не обещаю, но и мешать вам не стану.

– На большее мы и не рассчитывали, – усмехнулся Иван.

– Пришла Людмила Ивановна! – раздался голос Умной Двери.

– Впусти! – отозвалась Анна Степановна.

Людмила Ивановна – Катина мама – стремительно вошла в гостиную, улыбнулась и поздоровалась:

– Добрый вечер!

Профессор Жуков подошёл к ней и галантно поклонился.

– Константин Макарович, – представился он.

– Очень приятно. Людмила Ивановна, – Катина мама дежурно улыбнулась. – Вы знаете, профессор, именно таким я вас и представляла.

Константин Макарович пожал плечами, не понимая, хорошо это или плохо.

– Так, значит, вы работаете в Прошлом? – продолжая улыбаться, спросила Людмила Ивановна.

– Да. Без малого пятнадцать лет.

– Надо же! – воскликнула Людмила Ивановна. – Это же добровольная ссылка! Какое надо иметь терпение, чтобы выдержать пятнадцать лет Бог знает в какой глуши!

– Я просто живу в Прошлом. Привык, – снова пожал плечами профессор. – А вы, извините, кто по профессии?

– Людмила Ивановна – поэтесса, – ответила за Чижову Анна Степановна.

– Да?! – многозначительно переспросил Константин Макарович.

– Ой! Как мило! Настоящий тульский самовар? – воскликнула Чижова, оглядевшись по сторонам.

– Да, настоящий, – не без гордости сказала Анна Степановна.

На столе пыхтел большой старинный самовар, чай из которого пили обычно по большим праздникам. Вокруг самовара стояли розетки с вареньем и мёдом, сахарница и ваза с конфетами. Анна Степановна поставила на стол красивый поднос с чайным сервизом и сказала:

– Прошу к столу, гости дорогие!

– Скажите, профессор, почему вы решили взять мою дочь с собой в Прошлое? – спросила Катина мама, как только все расселись вокруг стола.

Вместо ответа Константин Макарович явил миру объёмное фото царевны Хатшепсут. Изображение дочери фараона висело в воздухе всего пять секунд, но Людмила Ивановна успела подробно его рассмотреть.

– Откуда у вас Катино фото? – удивилась она. – Катя! Когда это ты успела сняться в роли царевны?

– Мам, это не я! – ответила Катя. Сходство с царевной поразило и взволновало девочку. – Это настоящая Хатшепсут!

– Неужели? – не поверила Людмила Ивановна. – Профессор, это правда?

– Зачем же мне вас обманывать, Людмила Ивановна? Теперь вы понимаете, почему ваша Катя так нужна в Прошлом?

– Вы хотите заменить ею царевну?! Но ведь это же нонсенс! Если б вы захотели отправить её разведчицей в логово Гитлера, я и то меньше бы волновалась! Неужели родная мать Хатшепсут – как, кстати, её звали? – не заметит подмены?

– Её мать зовут Яхмес. И, мне кажется, она ошибётся точно так же, как только что ошиблись вы, уважаемая Людмила Ивановна.

– Ерунда! Я видела фото Хатшепсут одно мгновение, а эта самая Яхмес будет любоваться моей дочерью – наяву – не один час! Это разные вещи, профессор!

– Согласен, это разные вещи. Но такого поразительного сходства я не встречал нигде и никогда, поверьте моему слову!

– Мам, – нахмурилась Катя, – мне очень хочется поработать во Времени! И потом, я ведь ненадолго – всего на один день.

– Что можно успеть за один день?! – всплеснула руками Людмила Ивановна.

– Один день в Прошлом – это очень много! – ответил Константин Макарович. – Один день порой растягивается до бесконечности. Был случай, когда в течение одного дня там я три раза по две недели жил здесь.

– А сколько реального времени займёт эта операция?

– Вы имеете в виду «с подготовкой»? Обычно подготовка занимает неделю, иногда больше.

– Это очень много!

– Могу вас уверить, в Луксоре* с Катей ничего не случится.

– Профессор, скажите сразу, а насколько опасно путешествие в Прошлое?

– Людмила Ивановна, – усмехнулся Константин Макарович, – риск бывает обдуманный и безрассудный. Я не говорю, что опасности нет, – голову можно и на кухне свернуть, – я говорю, что всё продумано до мелочей и риск минимален.

– Ах, профессор, это только слова, – сказала Катина мама.

– Почему слова? – обиделся Константин Макарович. – У нас действительно всё продумано до мелочей.

– Почему же тогда доктор Рюгге в темнице и ждёт казни?

– Потому что это самый недисциплинированный учёный из тех, кого я знаю.

– А я слышала, у вас в Прошлом случались и другие неприятности. Вот недавно кто-то пропал, и его долго искали.

– А-а! – сказал Константин Макарович. – Был такой случай. Но ведь нашли же!

– А я не хочу, чтобы мою дочь искали или спасали! – воскликнула Людмила Ивановна. – Что вы будете делать, если с ней, не дай Бог, что-то случится? Снова примчитесь сюда за подмогой?

Константин Макарович закусил нижнюю губу, покачал головой и сказал:

– Катя будет постоянно со мной. Я вам голову даю на отсечение, что с ней ничего не случится!

– На что мне ваша голова?! Скажите лучше, у вас есть запасной вариант спасения доктора Рюгге? Есть в Прошлом силовые структуры?

– Помилуйте, Людмила Ивановна! Какие же силовые структуры в Прошлом?! У нас нет ни полиции, ни армии. У нас там только учёные… Запасной вариант, конечно, есть. Я всё-таки служу во дворце, имею связи. Можно устроить побег, подкупить стражу, нанять разбойников, наконец.

– Боже мой! – ахнула Катина мама. – Там ещё и разбойники!

– С ними борются, – поспешила заверить Анна Степановна.

– Насчёт разбойников я, конечно, пошутил, – улыбнулся профессор. – Но дело в том, что параллельно с моей готовится другая спасательная операция. Её курирует мой начальник, директор Хроноцентра Ахмед аль-Ахрам. Он бывший политик, настоящий шпион, полжизни отдал разведке. Поэтому он предложил похитить доктора Рюгге. Это грубо и, я считаю, недопустимо. Но он начальник, ему видней. Если у меня ничего не получится, он примет свои меры.

– Странно, – заметила Людмила Ивановна. – Хроноцентр один, а руководителей – двое. Почему?

– Ахмед аль-Ахрам руководит здесь – в Настоящем. А я – там, в Прошлом. По-моему, ничего странного.

– Профессор, а вы друг другу не мешаете?

Профессор Жуков смутился.

– Ну, бывает, что мы с ним спорим и даже ссоримся иногда. На одно и то же событие, явление у нас часто бывают противоположные точки зрения. Но это немудрено: я – историк, он – разведчик. Как бы то ни было, я думаю, друг без друга нам было бы ещё тяжелее.

Повисла напряжённая пауза.

– Вряд ли я смогу быть спокойна за свою дочь, – сказала Людмила Ивановна.

Катя поняла, что, возможно, ещё минута, и с мечтой о путешествии в Древний Египет ей придётся расстаться раз и навсегда.

– Мам! – воскликнула она. – Ты, может, не поняла, но Константин Макарович прилетел из Прошлого не за мной, а за Ваней. Ему и только ему отводится главная роль в спасении доктора Рюгге. А запасной вариант – это как раз я.

– Ты – запасной вариант? – удивилась Людмила Ивановна. – Вот уж не думала, что моя дочь будет на вторых ролях!

– Мам, тебя не поймёшь! – Катя всплеснула руками. – То ты переживаешь, как бы со мной в Прошлом чего не случилось, а то недовольна тем, что на мою долю выпадет мало приключений!

– Дочь! Ты должна меня понять. Ты у меня одна, и я очень боюсь тебя потерять. Отправиться в Прошлое – это не на Луну слетать. Это гораздо опаснее. Но если уж ты решила, я не стану тебя удерживать.

– Отпустишь?!

– Отпущу.

– Ура-а-а! – громко, как на футбольном матче, закричала Катя.

– Но обещай мне, что будешь предельно осторожна, – поспешила добавить Людмила Ивановна. – Предельно! Даже в качестве запасного варианта.

В эту минуту Катя была готова пообещать всё что угодно: так она была рада возможности стать футурагентом и попасть в Прошлое.

– Константин Макарович, теперь расскажите нам всё по порядку, – попросила Анна Степановна. – Как доктор Рюгге попал в тюрьму фараона? Как вы намерены его оттуда вызволить? Чем в этом могут помочь Ваня и Катя? Мы с Людмилой Ивановной должны знать всё.

– Извольте. Начну с того, что доктор Рюгге – специалист по палеоконтактам. В окрестностях Фив ему посчастливилось наблюдать полёт НЛО. Вы только представьте: летающая тарелка во времена Тутмосидов! С тех пор Рюгге задался целью найти посадочную площадку инопланетян. В поисках Крылатого Диска он обследовал храм Гора* в городе Эдфу*.

– Эдфу?! Я там была. Удивительное место! Храм Гора – это что-то! – заметила Людмила Ивановна.

– Да. Но вы видели Новый храм Гора, построенный во времена Птолемеев*. Раньше на его месте стоял Старый храм, который был возведён легендарным Имхотепом*. До наших дней он, к сожалению, не сохранился. Но в дошедших до нас древних текстах говорится, что в Эдфу существовала некая Кузница Божественного Железа, в которой был выкован и хранился Крылатый Диск. Рюгге отправился на поиски этого артефакта. К сожалению, ни Диска, ни Кузницы он не нашёл. Но в храме Гора он раздобыл любопытные документы – тексты, выбитые на золотых пластинах. Сам я их не видел, но могу предположить, что в этих текстах говорилось о Крылатом Диске. Заполучив эти документы, Рюгге совершенно потерял голову и забыл об осторожности. Из Эдфу он поплыл в Гизу, к Великой пирамиде. Я знаю об этом потому, что с оказией получил от него записку, – Константин Макарович вздохнул и покачал головой. – Мальчишка! Он дважды нарушил Кодекс Футурагента. Первый раз, когда изъял из храма древние тексты. И второй раз, когда пренебрёг консультацией со мной. Обычно я сам утверждаю планы исследований Прошлого. Но у Рюгге не нашлось времени со мной посоветоваться. В результате он попал в лапы агентов Дома Покоя.

– Что это за Дом Покоя такой? – спросила Людмила Ивановна.

– Под словом Дом подразумевается какое-либо министерство при дворе фараона. Дом Покоя – это Служба Безопасности. Тайная полиция, если хотите. Возглавляет её Сетнанх-сенеб, верховный жрец Сета, человек мудрый и очень опасный. Он послал своих агентов вдогонку за Рюгге. Они проследили Клауса до самой Гизы и взяли его с поличным, – Константин Макарович тяжело вздохнул и добавил: – Если доктора Рюгге удастся освободить, буду ставить вопрос о его исключении из отряда Хроноразведки. Таких недисциплинированных сотрудников нам не надо.

– Дед, а что стало с теми текстами на золотых пластинах? – спросил Иван.

– Агенты Дома Покоя передали их в сокровищницу фараона. Если удастся, пластины надо найти и вернуть на прежнее место – в храм Гора.

– Неужели это так важно? – удивилась Катина мама.

– Людмила Ивановна, современные археологи буквально по крупицам собирают древние артефакты: время их не пощадило. Во времена же фараонов артефактов было гораздо больше, чем в наши дни. И сохранность их была гораздо лучше. Но это не значит, что мы должны бездумно изымать их из Прошлого. Задача футурагента – только скопировать древнее сокровище. Сам же артефакт, каким бы ценным он нам ни казался, должен оставаться на своём месте и в своём времени. Иначе может нарушиться причинно-следственная связь между событиями, и госпожа История полетит в тартарары. Мы не знаем, кому и когда в Будущем суждено найти эти золотые пластины. Но то, что они ещё сыграют свою роль в Истории, неоспоримо.

– Константин Макарович, так какую же роль вы отводите моей Кате? – спросила Людмила Ивановна.

– Во-первых, она поможет Ване лучше подготовиться к операции. С первого дня обучения Ваня и Катя будут общаться только на фиванском диалекте. Ване предстоит буквально вжиться в роль молодого писца эпохи Тутмосидов. А это невозможно без тщательного изучения обрядов, обычаев, бытовых подробностей. Обучение в паре всегда эффективнее: заметив ошибку, один поправляет другого… Придётся ли Кате на самом деле заменить Хатшепсут, пока не знаю. Но в Прошлое – на всякий случай – я возьму её непременно.

– Когда же думаете отправляться?

– Чего зря время тянуть? Завтра утром и полетим, – ответил профессор Жуков.

3. Хронопорт Луксор

От Каира до Луксора семьсот с небольшим километров – всего полтора часа лёту. Из кабины гравитакса хорошо были видны оба берега Нила: левый – зелёный и плодородный, и правый – почти всюду пустынный и гористый.

Рябая водная поверхность, утомляя глаза, убегала под крыло гравитакса. Профессор Жуков сидел на переднем сиденье – рядом с киберпилотом – и, как опытный гид, знакомил Ивана и Катю с окрестностями вырастающего на горизонте Луксора.

– Вот, друзья мои, слева от вас – Карнакский храмовый комплекс. А впереди – дворцы и храмы Луксора. На этом месте стояли древние Фивы – столица Нового царства. Впрочем, Фивы – название позднее, греческое. Сами жители предпочитали другое название – Уасет, что значит Город. От его великолепия почти ничего не осталось. А какими были древние Фивы, вы можете представить, посмотрев направо.

Иван и Катя дружно повернули головы. На берегу – подсвеченный лучами восходящего солнца – стоял великолепный белый дворец. Вокруг него раскинулись сады и бассейны, хозяйственные постройки и дома вельмож.

– Это наш Центр, настоящий оазис посреди пустыни, – торжественно произнёс профессор Жуков. – Главное здание представляет собой точную копию древнего дворца Тутмоса Первого.

– А что там дальше, за дворцом? – спросил Иван, глазами показав в ту сторону, где громоздились параболические антенны, зеркала, изоляторы.

– Там находится Хронопорт – энергоблок и генератор, обеспечивающие пробой пространства-времени и перемещение Туда и Обратно.

– А что это за длинная белая труба, выходящая прямо к Нилу?

– СанТон – Санитарный Тоннель. Каждый раз перед и после перемещения мы проходим обязательный микробиологический контроль. Не дай Бог занести в Прошлое какую-нибудь инфекцию! Да и в Наше время из прошлого ничего такого заносить не хотелось бы.

– А что это за белые колонны, там, на берегу Нила? – спросила Катя.

– Это ТВВ – Точка Входа-и-Выхода.

– Так это и есть машина времени? – спросила Катя.

– Да. Собственно, весь комплекс Центра представляет собой стационарную машину временных перемещений.

– А как работает ваша машина времени?

– Машина времени включается только со стороны Будущего. И только лишь на то короткое мгновенье, которое необходимо для нашего перехода Туда или Обратно. Пробой пространства-времени – довольно энергоёмкое мероприятие. Поэтому всё остальное время – в целях экономии энергии – канал времени закрыт.

– Закрыт? – удивилась Катя. – А если кому-то надо срочно вернуться? Как быть, если канал времени всё время закрыт?

– Канал времени закрыт, но его параметры контролируются круглосуточно. Любому футурагенту, находящемуся в Прошлом, достаточно лишь приблизиться к Точке Входа-и-Выхода, как само его появление изменит параметры хронокоридора. В Будущем это будет воспринято как сигнал к возвращению, и канал времени будет тотчас же открыт.

– А если кто-то другой подойдёт к точке входа, какой-нибудь любопытный египтянин? – снова спросила Катя.

– Хронокоридор настроен только на нас – футурагентов. Забраться к нам в Будущее твоему любопытному египтянину не удастся.

– А он ничего такого не увидит, не заподозрит?

– С Той стороны нет ни дворца, ни СанТона, ничего. И даже эти две колонны – в Прошлом – лежат в развалинах. Кроме того, древние египтяне считают этот берег Нила священным, ведь здесь – в Долине Царей – покоятся фараоны. Люди здесь практически не появляются…

– Уважаемые пассажиры, мы на месте, – рапортовал киберпилот. – Захожу на посадку.

Гравитакс повернул направо и начал снижаться. Мелькнул под крылом песчаный пляж, и Ваня вдруг заметил вдалеке, на кромке воды, двух дочерна загоревших мальчишек. Один держал в руках спиннинг – удил рыбу. Другой сидел на песке.

– Дед, а что это за парни на пляже? – поинтересовался Иван. – Местные?

Константин Макарович глянул в ту сторону, куда смотрел внук, и ответил:

– Нет, не местные. Тот, что сидит, – Джафар Махмудов из Ташкента. А второй – Коля Субботин из Самары.

– Они тоже футурагенты?

– Джафар – кандидат. А Коля Субботин нам, к сожалению, не подошёл.

– Почему?

– Он плохо переносит здешний климат. Получил тепловой удар. Обгорел на солнце. Кожа на спине вся пошла пятнами. Разве пошлёшь в Прошлое такого «леопарда»? А какие он подавал надежды! Безукоризненное произношение, манера держаться, каллиграфический почерк. И ужас до чего похож на египтянина! Неделю я на него потратил, и всё коту под хвост.

– Так ты занимался с ним до меня? Целую неделю?! – воскликнул Иван.

– Прости, Ваня, но ты не первый кандидат в пажи Хатшепсут. До тебя я готовил Колю Субботина, а до него – ещё одного мальчика. Он тоже не подошёл.

– Значит, ты вспомнил обо мне в последнюю очередь?!

– Ваня, не сердись, – ответил профессор. – Если бы всё зависело от меня одного… Увы, командует здесь Ахмед аль-Ахрам. Он решает, кого и по какой программе готовить. Я распоряжаюсь только в Прошлом. А здесь могу лишь советовать или не соглашаться… Представь, первоначально Ахмед разрабатывал план похищения Рюгге. Он готовил людей – того же Джафара – для внедрения в силовую структуру Сетнанха. Я был против и доказал, что мой план надёжней и безопасней для Истории. Тогда Ахмед стал готовить Джафара и ещё одного кандидата на роль пажа. С одной стороны, Ахмед мне, конечно, мешает. С другой – повышает надёжность и эффективность исследований, – профессор улыбнулся и добавил: – Так что, Ваня, ты у нас не только не первый, но и не единственный.

– Не единственный?! – переспросил Иван, успокаиваясь. Э-эх, он-то думал, что путешествие в Прошлое ему обеспечено. А тут выходило, что за желанное приключение предстоит ещё побороться. – И сколько же нас, счастливых кандидатов в пажи?!

– Вместе с тобой – трое, – ответил профессор Жуков и замолчал.

Как он понимал внука! Он видел, что Ваня расстроен, но – что поделаешь! – директор Хроноцентра Ахмед аль-Ахрам решил, что юный кандидат в пажи должен хорошо переносить местный климат, быть коммуникабельным, артистичным, уметь постоять за себя и внешне походить на египтянина. Кроме того, он должен пройти главный экзамен – понравиться Хатшепсут. Ахмед аль-Ахрам не мог надеяться на то, что один-единственный кандидат в пажи её Высочества будет стопроцентно отвечать всем этим требованиям, и поэтому лично подготовил к перемещению двух юных футу рагентов.

– Но ведь царевне нужен один паж, – сказал Иван.

– Конечно, один. Но выбирать она его будет из нескольких десятков юных скрибов.

– Из нескольких десятков?! Почему? – удивился Иван.

– Кроме вас троих в конкурсе примут участие два-три десятка настоящих египтян. Так что, увеличивая количество футурагентов, мы повышаем наши шансы на успех. Из вас троих кто-нибудь да победит.

Иван нахмурился и опустил голову.

– Ваня, ты заранее не расстраивайся, – профессор Жуков ободряюще похлопал внука по плечу. – Да, у тебя два дублёра. Оба весьма достойные люди. Но… Пажа будет выбирать сама Хатшепсут. Кто ей больше понравится – самый умный или самый красивый, этого даже я не знаю. Так или иначе, все кандидаты будут перемещены в Прошлое и представлены её Высочеству. У тебя, Ваня, одно преимущество: представлять тебя буду я сам. Твоя задача: понравиться Хатшепсут на сто процентов. Так что постарайся стать лучшим из лучших.

На это Ивану возразить было нечего. Он вздохнул и, пожав плечами, пообещал:

– Ладно. Постараюсь.

Гравитакс сделал над пляжем круг и пошёл на посадку. Из дверей Центра выпорхнула девушка в белом халате. Она посмотрела в небо и побежала к посадочной площадке, приветственно размахивая цветастой косынкой.

– Кто это? – спросила Катя.

– Наша Золушка, младший научный сотрудник Чистова Татьяна Ивановна, – ответил Константин Макарович и улыбнулся.

– Почему Золушка? – удивилась Катя.

– Татьяна на все руки от скуки: шьёт, готовит, стирает, даже рыбу ловит. А в свободное время пишет кандидатскую диссертацию. Удивляюсь, как она всё успевает.

Гравитакс приземлился, дверцы автоматически открылись, и пассажиры вышли на бетонную дорожку посреди пляжа. Иван и Катя огляделись по сторонам. Впереди – похожее на дворец главное здание Центра. Слева – белая труба СанТона, а над ней – лес антенн. Справа – какие-то древние развалины, а позади – Нил.

– Жарко, и совсем нет ветра, – тихо сказала Катя.

– Ничего, привыкнем, – буркнул в ответ Иван.

В это время к ним подошла Чистова.

– Здравствуйте, Константин Макарович, здравствуйте, ребята! – поздоровалась она и посмотрела на Катю. – Боже мой! Константин Макарович, где вы нашли это сокровище?! Вылитая Хатшепсут! Мы её тоже будем перемещать?

Профессор Жуков пропустил этот вопрос мимо ушей.

– Знакомьтесь! – сказал он. – Это мой внук Иван и его одноклассница Катя. А это – моя главная помощница, Татьяна Ивановна, – представил Чистову профессор Жуков.

– Очень приятно, – улыбнулась Чистова. – Можно просто Таня.

На вид Тане Чистовой было лет двадцать пять, не больше. Лицо приветливое, открытое. Глаза голубые, весёлые. Волосы цвета спелой пшеницы заплетены в тугую косичку. В Хроноцентре она работала третий год и за это время успела стать незаменимой сотрудницей. Но в Прошлое её не пускали, хотя она много раз об этом просила. «Как же мы без вас обойдёмся? – всякий раз отвечало ей руководство. – Да и внешность у вас, увы, не египетская…»

– Татьяна Ивановна, я сейчас иду с докладом к директору, – сказал профессор Жуков. – А вы пока познакомьте, пожалуйста, ребят с Центром.

Чистова кивнула:

– Конечно. Идёмте, ребята.

Они пошли по бетонной дорожке к входу во дворец, на фронтоне которого Иван заметил искусно вырезанную пальмовую ветвь – символ владычества над Временем.

Хроноцентр в Луксоре был похож на музей и киностудию одновременно. Всюду, как декорации к историческому фильму, были расставлены предметы древней меблировки. Восковые фигуры рабов и царедворцев, слуг и солдат охраны довершали впечатление. Манекены были настолько хорошо сделаны и так тщательно одеты, что казались живыми людьми. Анфилады комнат вели в большой тронный зал, где на золотом стуле, в окружении министров, сидел сам фараон Тутмос Первый.

– Таня, скажите, а зачем здесь так много манекенов? – поинтересовалась Катя.

– Это не манекены, – улыбнулась Чистова. – Это массовка – роботы. Они могут двигаться и говорить. И в каждого заложена индивидуальная карта характера.

– Зачем? – спросила Катя.

– С помощью этих роботов мы можем моделировать любые бытовые ситуации, разыгрывать импровизированные спектакли на заданную тему. Это хорошая тренировка для любого футурагента. Она очень помогает в работе Там, в Прошлом. А ещё роботы – беспристрастные экзаменаторы.

– Значит, экзамен на футурагента мы будем сдавать этим истуканам? – нахмурился Иван.

– Ну какие же они истуканы?! – обиделась за роботов Чистова. – Это очень умные машины. Хотите, я покажу их в действии?

– Хотим, – быстро сказала Катя. – Включите вон того министра, пожалуйста.

– Может, лучше самого фараона? – улыбнулась Чистова. – Тутмоса Первого.

– Ладно, давайте фараона, – согласилась Катя.

Чистова подошла к неподвижному роботу-фараону, дотронулась до его плеча и сказала:

– Ваше величество, очнитесь, у вас гости.

Копия Тутмоса Первого пошевелилась, открыла глаза и повернула голову в сторону Ивана. Лицо «фараона» исказилось гримасой гнева. Робот простёр вперёд руку и громогласно вопросил по-русски:

– Как смеешь ты стоять передо мной, чужеземец? Пади ниц, или я прикажу обезглавить тебя!

– Вот ещё! – усмехнулся Иван. – Буду я падать ниц перед каждым андроидом!

– Передо мной, конечно, не надо, а вот перед настоящим фараоном не помешало бы, – неожиданно бесстрастно и совсем по-человечески сказал робот. Он изобразил печальный вздох и тут же переключил внимание на Катю. Черты его лица разгладились, глаза потеплели, и Тутмос улыбнулся:

– Возлюбленная дочь наша, Лучезарная Хатшепсут! Приди в мои объятия и поцелуй отца своего! Постой. А почему ты так странно одета?

Катя бесстрашно подошла к роботу-фараону и погладила его по щеке. Удивительно, но щека у робота была тёплая и колючая.

«Зачем делать робота настолько похожим на человека?» – подумала Катя и попросила:

– Отец! Если ты любишь меня, освободи доктора Рюгге.

– Какого еще доктора Рю… – начал робот и вдруг замолчал на полуслове. – Слушайте, Татьяна Ивановна, – обратился он к Чистовой, – девочка очень похожа на Хатшепсут, а интонация обращения к фараону настолько естественна и правдоподобна, что я рекомендую её для работы в Прошлом. Загрузите ей знание древнего языка, и она даст сто очков вперед любому футурагенту. А вот мальчика надо переодеть, побрить ему голову, а заодно научить почтительности и хорошим манерам.

– Спасибо, ваше величество, мы непременно последуем вашим советам, – сказала Чистова, лёгким касанием руки выключая робота-фараона. Тутмос опустил голову и закрыл глаза.

«Странно, – подумала Катя. – Робот, а распоряжается так, будто он здесь самый главный. И, что интересно, Таня Чистова его слушается».

Катя покосилась на Ивана и улыбнулась:

– Эх, Ваня, Ваня! А первый-то экзамен ты завалил!

– Ничего не завалил, – проворчал Иван. – Посмотрим ещё…

– Тебе, Ваня, действительно, нужна стрижка под ноль. Вон как оброс! – Чистова бесцеремонно взъерошила Ванькины волосы. – А ну идём стричься!

– А кто у вас парикмахер? Робот? – спросил Иван. Он понимал необходимость и неизбежность бритья, но хотел потянуть время.

– Парикмахер у нас – я, – улыбнулась Чистова. – И не сомневайся, я брею чисто, аккуратно и быстро, лучше любого робота.

Скрепя сердце Ивану пришлось пройти неприятную процедуру бритья. Через пятнадцать минут его голова стала похожа на бильярдный шар. Ощупывая рукой затылок, Иван хмурился и сопел.

– Ну вот, – сказала Чистова, – теперь тебе, Ваня, остаётся равномерно загореть. Чтобы голова и тело были одного цвета. А это дело непростое и даже опасное. Вот Коля Субботин так обгорел, что теперь уж точно ни в какие Фивы не поедет. На днях полетит обратно в Самару.

– Субботин? – живо откликнулся Иван. – Это тот рыболов, что ли?

– Да. Он помогает мне ловить рыбу, – ответила Чистова.

– Я, вообще-то, тоже рыбак, – буркнул Иван.

– Прекрасно, – улыбнулась Татьяна. – Теперь, Ваня, тебя нужно одеть. Впрочем, это не так уж и сложно: в нашем гардеробе схенти любого размера. Займусь-ка я лучше Катей. Вдруг Константин Макарович захочет взять её с собой, а она неодета. Ты, Ваня, подожди нас здесь, а мы с Катей сходим в гардероб. Не заскучаешь?

– Я пойду на берег, – ответил Иван. – Поищу этих двух кандидатов.

– Хорошо, – сказала Чистова.

Татьяна повела Катю в гардероб. Проходя снова через большой тронный зал, Катя обратила внимание на то, что все роботы-министры стояли на прежних местах, а робот-фараон куда-то исчез. Катя огляделась по сторонам, но Тутмоса нигде не было видно.

«Куда и зачем мог пойти робот? – недоумевала Катя. – Его кто-то включил? Или он сам включился?»

4. Джафар и Субботин

Джафар Махмудов – высокий широкоплечий парень лет шестнадцати – поднялся с песка навстречу Ивану, железным рукопожатием сжал протянутую ладонь, представился. Он был почему-то серьёзен, угрюм и сразу отошёл в сторону, давая Ивану возможность поговорить с Колей Субботиным.

Коля – со спиннингом в правой руке – стоял по щиколотку в воде. Его спина, плечи и руки были обильно смазаны солнцезащитным кремом, но обгоревшая кожа шелушилась и слезала клочьями.

Иван смотрел на эту пятнистую спину с улыбкой: ему на память пришло вдруг название бессмертной поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре».

Коля не вышел из воды поздороваться. Он только покосился на новичка и спросил вместо приветствия:

– Жуков?

– Жуков, – ответил Иван. – А ты – Субботин?

– Угу, – отворачиваясь, буркнул Коля.

– Много наловил? – поинтересовался Иван.

– А вон, в ведре, можешь посмотреть, – Коля кивнул на пластиковое ведро, стоявшее метрах в десяти от него. Из ведра выглядывала зубастая рыбья морда.

– Это кто же такой зубастый? – удивился Иван.

– Рыба-тигр. Чуть палец мне не прокусила, зараза, – шмыгнул носом Коля.

– И что ты с ней будешь делать? – усмехнулся Иван.

– Как что?! Повару отнесу. Он её на ужин приготовит.

Коля замолчал и уставился на поплавок. Не обращая внимания на новичка, Джафар острой палочкой чертил на песке иероглифы.

Иван огляделся по сторонам. На противоположном, зелёном, берегу виднелись колонны разрушенных храмов. Кроме как о рыбной ловле, говорить было не о чем.

– На что ловишь? – спросил Иван.

– На саранчу. Её за СанТоном столько, что сама в руки идёт – ловить не надо.

– А как рыба, хорошо клюёт?

– Ещё как! Успевай только забрасывать. Эх, если бы у нас на Волге так клевало!

– А в Амазонке рыба и без наживки клюёт. Даже на пуговицу, – как бы между прочим заметил Иван.

– А ты что, был на Амазонке? – заинтересовался Коля.

– Только позавчера вернулся.

– Ну и как там, здорово?

– Здорово. Но, вообще-то, опасно. Одни пираньи чего стоят.

– Тебе везёт: и в Амазонии был, и в Древние Фивы попадёшь.

– Ну, это ещё неизвестно.

– Известно! У тебя же дед – легенда: футурагент-001!

– Ну и что?! – возразил Иван. – Не он же один решает, кому быть футурагентом, а кому – нет. Вот возьмут и тебя в Прошлое отправят!

– Меня уже не отправят. Видишь, какой я пятнистый – как леопард. Обгорел, шкура слазит. А ещё у меня тепловой удар был. Так что меня забраковали. Сказали, что климат не для меня. Вернее, я не для климата.

Коля погрустнел и вздохнул так отрешённо, что Ивану вдруг стало жаль парня.

– Коль, а ты здорово на египтянина похож, – сказал Иван, лишь для того чтобы хоть как-то утешить невезучего кандидата.

Коля невесело улыбнулся:

– Мне об этом уже сто раз говорили. А что толку?

– В подготовке футурагента главное – строгость, – неожиданно нравоучительно изрёк Джафар. – Директор аль-Ахрам строг с нами, но зато мы двое готовы выполнить любое его задание. Нужно сегодня быть пажом – пожалуйста. Понадобится завтра стать солдатом, моряком, жрецом – без проблем. А вы только и можете, что обгорать на солнце.

И Джафар рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного, – заступился за Колю Иван. – С каждым такое может случиться.

– И с тобой тоже? – усмехнулся Джафар.

Он был выше Ивана ростом, года на три-четыре его старше, мускулистее. И ему, видно, хотелось как-то задеть самолюбие новичка, показать, кто здесь главный.

– Ты, наверно, загорать сюда приехал…

У Ивана кулаки сжались от злости. Но он понимал, что не имеет права давать волю чувствам. Не хватало ещё в первый же день ввязаться в глупую драку. А Джафар, похоже, только этого и добивается.

– Хороший футурагент должен держать эмоции под контролем, – как можно спокойнее ответил Иван. – Я прилетел спасти доктора Рюгге. И я его спасу, вот увидишь.

– Посмотрим, – улыбнулся Джафар.

– Ты сказал, вас здесь двое, – продолжал Иван. – Где второй?

– Занимается, – отряхивая брюки, ответил Джафар. – Мне, кстати, тоже пора.

– А директор? Он здесь, в Центре?

– Здесь. Где же ему быть? А что?

– Да так. Хотелось бы на него посмотреть.

– Разве ты его ещё не видел? – почему-то развеселился Джафар. – Ну, вообще-то, здесь так: нужно, чтобы ты увидел человека, – увидишь. Не нужно – не увидишь. Всё как в разведке. Из тебя со временем тоже разведчика сделают. Придумают легенду, закачают в подкорку знание языка, плюс древнюю грамматику пополам с арифметикой, навешают на тело всяких шпионских гаджетов, и вперёд – творить Историю. – Джафар немного помолчал, а потом добавил: – Ладно, удачи тебе. Может, ещё свидимся. Где-нибудь в Прошлом…

Джафар ушёл. Коля оглянулся на Ивана и проронил:

– Правильно сделал, что не стал связываться. Джафар – чемпион по дзюдо, в один миг положил бы на обе лопатки.

– А почему он смеялся, когда я спросил о директоре?

– Потому что, скорее всего, вы с директором уже виделись, – улыбнулся Коля.

– Нет, – подумав, ответил Иван. – По крайней мере я его не видел.

– То-то и оно…

– Клюёт! – неожиданно крикнул Иван. – Подсекай!

– Не ори! – спокойно ответил Коля и объяснил: – У меня Умный Спиннинг!

Словно в подтверждение Колиных слов, раздался голос Умного Спиннинга:

– Поздравляю вас, Николай! Судя по силе натяжения лески и ритмичным рывкам в стороны, вы поймали нильского окуня. Вес – полтора килограмма.

Спиннинг сам аккуратно сделал подсечку, сам смотал леску и вытащил добычу на песок. Коле оставалось лишь снять с крючка огромную рыбину.

– Ты вот что, Жуков, – сказал Коля, хватая рыбу за жабры. – Здесь солнце злое: не заметишь, как обгоришь. Поэтому пошли-ка со мной на кухню.

– Пошли, – согласился Иван.

На кухне уже хозяйничала Чистова. Увидев ребят, она улыбнулась и спросила:

– Познакомились? Ну и молодцы. Садитесь за стол. Позавтракаем.

– Спасибо, я потом, – вежливо отказался Коля.

– Почему? – удивилась Чистова. – Ты же не завтракал.

– Я сначала рыбу почищу, а уж потом…

– Рыбу и Повар почистит. На то он и робот.

– В том-то и дело, что робот, – усмехнулся Коля. – Вчера он её так почистил, что все чешуёй давились.

Чистова только руками развела: возразить было нечего.

Катя – в белом, расшитом золотом платье, в ажурной диадеме царевны – уже сидела за столом и намазывала пшеничную лепёшку паштетом из гусиной печёнки. На столе перед ней стоял поднос с жареной уткой и большое блюдо с экзотическими фруктами. При виде этаких яств у Вани разыгрался аппетит. Он потянулся к паштету, но Чистова поймала его за руку и глазами указала на другой край стола.

– Ваня, ты не обижайся, но за этим столом для каждого своё меню.

– Какое ещё меню? – проворчал Иван, подходя к своему месту.

Как оказалось, его ждала чечевичная похлёбка в глиняной миске, ячменная лепёшка и луковица.

– Это мне?! – обиделся Иван. – А почему Катьке – паштет и фрукты?

– Катя – будущая царевна, и она не должна есть грубую пищу. А ты, Ваня, если хочешь попасть в Прошлое, привыкай к пище скриба. Ты должен есть и нахваливать, – улыбнулась Чистова.

В это время в кухню вошёл профессор Жуков.

– Константин Макарович, позавтракаете? – спросила Чистова.

– С удовольствием, Танюша, – ответил профессор. Он был в приподнятом настроении. – А что у нас на завтрак?

– Ваша любимая чечевичная похлёбка.

– Превосходно! – Константин Макарович потёр руки, сел за стол и оторвал большой кусок от лепёшки.

Глядя на деда, Иван подумал, что чечевичная похлёбка – возможно, не самое плохое блюдо. Он зачерпнул ложкой гущу, попробовал и скривился: так было невкусно.

– Что, Ваня? Не нравится? – засмеялся Константин Макарович, уплетая похлёбку за обе щеки. – Если так, пиши пропало. Другой еды в Прошлом не будет.

– Я отправляюсь в Прошлое всего на один день, – заметил Иван. – Зачем такая суперподготовка?

– Ваня, в Прошлом ты ничем и ни у кого не должен вызывать подозрения, – ответил профессор Жуков. – В том числе и своими гастрономическими пристрастиями. Ты должен во всём походить на молодого египтянина. Вот для этого ты целую неделю будешь есть эту похлёбку. Ты должен привыкнуть к такой пище.

Иван взял себя в руки и, натужно улыбаясь, быстро заработал ложкой.

– Спасибо. Было очень вкусно, – поблагодарил он Чистову, закончив трапезу.

– Хочешь добавки? – спросила Татьяна.

– Не-ет, хватит! – Иван чуть ли не выскочил из-за стола, чем до слёз рассмешил и Таню, и Катю.

– Напрасно, – сказал профессор Жуков. – Нет ничего полезнее чечевичной похлёбки. От такой пищи не толстеют.

– Константин Макарович, – подала голос Катя, – вы видели директора? Вы говорили ему обо мне?

– Говорил.

– Ну и что он сказал? – затаив дыхание, спросила Катя.

– Он согласен на твоё участие в операции. Ты будешь – как бы это сказать? – на боевом дежурстве. А теперь, если вы сыты, друзья мои, приглашаю вас посетить мой виртуальный кабинет.

– Какой кабинет? – спросил Иван.

– Виртуальный. Если вы никогда не проходили сквозь стены, то я вас сейчас этому научу…

5. Виртуальный кабинет

По длинному узкому коридору профессор Жуков повёл Ивана и Катю в левое крыло здания, где размещались кабинеты вельмож.

– Мой офис не самый лучший, но грех жаловаться, фараон меня не обидел, – рассказывал Константин Макарович. – А обязанности мои таковы. Я, как дворцовый распорядитель, должен следить за чистотой и порядком во дворце и вокруг него. У меня в подчинении десятки слуг и рабов, трое скрибов, повар и главный садовник. Но я не министр и не человек свиты. Моё положение при дворе более чем скромное. Тем не менее к моему имени прибавляют слово «сенеб», что значит начальник. Все называют меня именно так: Неб-хепер-ра-сенеб. И только фараон зовёт меня кратко – Хепра.

В кабинете я провожу время с утра до полудня, отдавая приказы и распоряжения. После полудня обхожу внутренние помещения, хозяйственные постройки. Проверяю качество приготовленной пищи и закупленного впрок продовольствия. Таким образом, я служу фараону по десять-двенадцать часов в сутки. Это утомительно, но очень интересно и важно для науки.

За разговором Иван и Катя не заметили, как дошли до кабинета дворецкого.

– Прошу вас, входите, друзья мои, – пригласил Константин Макарович.

Иван и Катя вошли в уютную квадратную в плане комнату и огляделись по сторонам. Одно окно. Обстановка спартанская: стол, пара стульев, бронзовый подсвечник и курительница для благовоний. За ширмой – кровать из ливанского кедра. Стол завален свитками папируса. В углу – терракотовая статуэтка бога Амона.

– Дед, это и есть твой виртуальный кабинет? – спросил Иван.

– Нет, что ты! Это копия реального кабинета, любезно предоставленного мне фараоном. А виртуальный кабинет – здесь рядом, за стеной. Мы можем войти.

Только теперь Иван и Катя обратили внимание на дверь, что была нарисована на стене. Они обменялись удивлёнными взглядами. Обоим было интересно узнать, что же находится по ту сторону нарисованной двери. Профессор Жуков снял с безымянного пальца большой перстень с розовым турмалином и приложил его к стене.

– Сим-Сим, откройся! – сказал он с улыбкой, и в стене тотчас образовалось отверстие, которое стало расширяться в стороны, образуя подобие дверного проёма.

– Прошу за мной, – пригласил Константин Макарович и первым прошёл сквозь стену. Иван и Катя последовали за ним. Стена сомкнулась за их спинами, будто никакого проёма и не было.

– Позвольте вам объяснить – вкратце – принцип работы виртуального кабинета, – сказал Константин Макарович. – У ВК два входа: один со стороны Прошлого, другой со стороны Будущего. Представьте: понадобился профессору Жукову какой-то прибор. Срочно понадобился. Что делать? Неужели из-за этого возвращаться? А ведь возвращение – долгая процедура. Вместо этого я захожу в ВК и оставляю сообщение для дежурного по Времени: мне нужно то-то и то-то. Дежурный выполняет мою просьбу, входя в ВК со своей стороны. Таким образом, мы с ним можем обмениваться информацией и любыми предметами, не покидая своего Времени. Я не покидаю Прошлого, он не покидает Будущего. Это очень удобно. Я назвал бы виртуальный кабинет шлюзом на реке Времени.

Иван и Катя очутились в комнате, которую впору было назвать каморкой папы Карло – так она была мала. В комнате стояли стол с разнообразным оборудованием и стеллаж с копиями предметов и текстов.

– Тут у меня сканирующая и записывающая аппаратура, трёхмерный копировщик, два мощных нанокомпьютера с голографическим управлением. Ну и всякая мелочь: микроскопы, бинокли, выносные «жучки» и «мушки».

– Какие ещё мушки? – спросила Катя.

– А вот такие, – Константин Макарович взял со стола прозрачный пенал. В нём, под стеклом, на бархатной подложке, сидели синие, зелёные и жёлтые мухи. Целых десять штук. Они не двигались и поэтому очень были похожи на экземпляры из коллекции энтомолога. Но Катя сразу поняла, что перед ней сложные наноустройства для прослушивания и видеозаписи.

Профессор Жуков извлёк из воздуха панель экрана с клавиатурой и набрал какую-то буквенно-цифровую комбинацию. На экране появился план дворца, на котором мерцали десять разноцветных точек. Пенал с «мушками» открылся, мухи зашевелились, задвигали крыльями и вдруг дружно поднялись в воздух.

– Сейчас мы их выпустим, – сказал Константин Макарович, с помощью перстня снова открывая проём в стене. – Они разлетятся по дворцу, и каждая займёт именно то место, которое ей определил компьютер. «Мушка» может часами сидеть неподвижно, не привлекая внимания. Может летать по дворцу, следуя за объектом исследования. Эти наноустройства оказывают нам неоценимую помощь. Благодаря им я, не сходя с места, всегда бываю в курсе всех дворцовых происшествий. Подслушивать и подглядывать, конечно, неэтично, но иначе мы никогда бы не выучили язык, не смогли бы так много узнать о повседневной жизни наших далёких предков. Уж пусть они на нас за это не сердятся.

Профессор Жуков дождался, пока «мушки» рассядутся по своим местам, и продолжил:

– А сейчас, для примера, мы посмотрим, что творится у нас на кухне.

На экране возникло кухонное помещение. Сначала Катя и Ваня увидели Колин бритый затылок. Коля Субботин сосредоточенно чистил нильского окуня. Потом на экране появилось лицо Татьяны Ивановны. Чистова занималась перепрограммированием Повара. Она заметила «мушку», укоризненно покачала головой и вдруг погрозила Ване и Кате большой мухобойкой.

– Пожалуй, хватит. Мухи, домой! – торопливо скомандовал профессор Жуков, испугавшись за свою летающую видеокамеру.

– Ну вот… Надеюсь, вы поняли, что такое виртуальный кабинет, – сказал он через минуту, когда все «мушки» заняли свои места в прозрачном пенале. – Конечно, это копия, демонстрационная модель. Она находится в одном с нами времени. Настоящий же ВК сейчас в Прошлом. Он законсервирован до моего возвращения.

– А как перемещают в Прошлое целый кабинет? – спросила Катя.

– Точно так же, как и отдельного человека. Но если футурагент, попав в Прошлое, может передвигаться, как ему заблагорассудится, то ВК занимает в пространстве строго определённое и неизменное положение. Он скрыт от посторонних глаз, но всегда готов и к работе, и к возвращению. В принципе, это машина времени, только без колёс. Она обеспечивает нам защиту и нормальные условия для исследований.

– Дед, значит, каждый раз, когда тебе нужно переместиться в Наше время, ты проходишь через ВК? – спросил Иван.

– Нет. Через ВК – Туда или Обратно – можно пройти только в том случае, если в Прошлом дежурит Оператор – тот, кто обеспечивает безопасность моего перехода. У меня нет такого помощника. Поэтому я вынужден пользоваться СанТоном, Точкой Входа-и-Выхода.

– Но, чтобы добраться до Точки Входа-и-Выхода, ты переплываешь Нил? – допытывался Иван. – И в этот раз переплывал?

– Естественно. И, чтобы не привлекать внимания к своей поездке, я выбираю неудобный, но безопасный маршрут. Из дворца отправляюсь в рыбачий посёлок. Там нанимаю лодочника, который перевозит меня на своей барке на Западный берег. Обратно возвращаюсь тем же путём. На этот раз я приказал лодочнику ждать меня не менее двух часов.

– И он до сих пор ждёт? – улыбнулся Иван.

– Я вернусь раньше, чем он заскучает…

– Ну что, друзья мои? – спустя короткое время спросил Константин Макарович. – Не пора ли нам заняться изучением фиванского диалекта?

– Пора! – в один голос ответили Катя и Ваня.

– В таком случае нам надо подняться на второй этаж, там у нас лаборатория гипнопедии. – С помощью перстня профессор Жуков открыл выход из виртуального кабинета, и все трое – через квадратную комнату – вышли в коридор.

6. Котовский

– Дед а ты долго изучал древний язык? – поинтересовался Иван.

– Я – очень долго. Первые пять лет я собирал фиванскую грамматику буквально по крупицам. На основе моих изысканий был подготовлен мнемоучебник древнего языка. Теперь любому футурагенту достаточно получаса, чтобы вся доступная информация была гарантированно перекачана на подкорку его головного мозга.

– Значит, через полчаса мы будем свободно разговаривать по-фивански? – воскликнула Катя.

– Надеюсь, – улыбнулся Константин Макарович.

За разговором не заметили, как поднялись на второй этаж. Двери лаборатории гипнопедии сами распахнулись им навстречу.

В лаборатории было много пространства и света. Одну стену занимал огромный экран, другая была скрыта чёрным бархатным занавесом. Посредине стояли два аппарата мнемосна. Это были два кресла, совсем как в гравитаксе, только к подголовникам были присоединены два металлопластиковых шлема. Эти шлемы выглядели весьма внушительно и были немного похожи на шлемы древних рыцарей, но впечатление портили цветные косички проводов – справа и слева.

В это время занавес колыхнулся, и в лабораторию вошёл высокий нескладный юноша. У него были длинные светлые волосы и профессорская бородка, а глаза – голубые, словно два василька.

– Знакомьтесь, друзья мои, – сказал профессор Жуков. – Это Василь Василич – наш лингвист-программист и заведующий лабораторией.

– Завлаб Котовский, – важно представился юноша. Он пригладил рукой волосы и вдруг засмущался. – Впрочем, зовите Васей. К чему церемонии?

Катя заулыбалась. Из уроков истории она знала другого Котовского – легендарного красного командира. А этот Котовский был смешной, и внешность его совсем не подходила к героической фамилии.

– Константин Макарович, я понимаю, вы только что прилетели, но всё же… Когда будем качать информацию? – спросил Вася. По его лицу было видно, что всё, о чём он мечтает, – это качать какую-то информацию.

И Катя вдруг поняла: Котовскому не терпится начать сеанс гипнопедии. «А много ли футурагентов он уже подготовил? – задалась она вопросом. – Наверно, не много. Иначе бы он так не волновался. А вдруг мы с Ваней – его первые пациенты? Тогда ещё неизвестно, чем всё это закончится».

– Ну что ж, Василь Василии, – сказал профессор Жуков. – Не будем терять времени. Пожалуй, начнём прямо сейчас. Друзья мои, вы согласны? – обратился он к Ивану и Кате.

– Согласны, – пожав плечами, ответили оба.

– Отлично! – Котовский сразу повеселел. В одно мгновение он превратился из нескладного юноши в настоящего завлаба. Взглянув на Ивана и Катю, Василий поспешил объяснить свою радость: – Не так часто приходится включать мою аппаратуру. За последние пять лет я обучил всего семь человек. Поэтому мне очень приятно, что сегодня у меня сразу два ученика… Прошу занять места в этих креслах.

Иван и Катя переглянулись и пошли к аппаратам мнемосна.

– Присаживайтесь, пожалуйста! – Котовский порхал вокруг кресел, всячески пытаясь приблизить момент начала сеанса.

Иван и Катя удобно устроились в креслах. Котовский надел обоим на головы блестящие шлемы с множеством нейроизлучателей на внутренней поверхности и принялся объяснять принцип действия аппарата.

– Ничего не бойтесь. Расслабьтесь. Кресла на плавающей подвеске. Поэтому вам покажется, что вы плывёте. Мнемосон сопровождается аудио– и видеорядом, помогающим соотнести названия предметов и понятий с их написанием и произношением. Для этого здесь есть и наушники, и зрительный проектор. – Котовский опустил Ивану на лицо импровизированное забрало. – Закройте глаза. Откройте рот и высуньте, пожалуйста, язык. – Иван высунул язык и вдруг почувствовал, что к его языку что-то приклеилось. – Не обращайте внимания на неприятные ощущения. Это временно, – продолжал Котовский. – Для правильной артикуляции производится электростимуляция лицевых мышц и непосредственно языка. Мы обучаем и ваш мозг, и ваши мышцы.

– Друзья мои, – сказал профессор Жуков, – сейчас вы получите не только знание фиванской грамматики, но и ваши легенды. Ты, Катя, по легенде – Хатшепсут, а ты, Ваня, – юный скриб Джететранефер. Вы получите буквально ВСЕ знания, которые будут необходимы вам в Прошлом.

– А когда я научусь писать скорописью? – спросил Иван, с трудом ворочая языком.

– Да прямо сейчас, – ответил Котовский, надевая на правую руку Ивана тонкую перчатку с подключёнными к ней датчиками. – Обучение почти мгновенное, но навыки должны остаться на всю жизнь.

Когда с приготовлениями было покончено, Котовский включил аппараты мнемосна, и Катя с Иваном забылись удивительным сном.

Он был наполнен звуками, образами, движениями. Иван слышал голоса незнакомых ему людей, запоминал их лица, произносил непривычные имена и несуществующей кистью рисовал в воздухе странные знаки.

Очнулся он с больной головой. Ужасно хотелось спать. Ещё бы! Всего за полчаса получить годовой объём информации! Катя выглядела и чувствовала себя не лучше, но старалась казаться бодрой.

Профессор Жуков смотрел на виртуальный дисплей. На нём отображались психофизические данные кандидатов в футурагенты.

– Ну что ж, неплохо для начала, – оценил он, одобрительно покачав головой. – Сейчас я задам вам по два вопроса, а потом вы уснёте и проспите до вечера – богатырским сном… Итак, Ваня, скажи, пожалуйста… – тут профессор Жуков перешёл с русского на фиванский, но Иван этого не замети л. Теперь фиванский язык был для него так же понятен и прост, как родной русский. – Итак, Ваня, скажи, пожалуйста, как тебя зовут и откуда ты родом.

– Меня зовут Джететранефер, – ответил Иван на хорошем фиванском языке. – Я единственный сын Рахотепа из Мемфиса*, скриба при храме Птаха*.

– Правильно. Но возьми за правило кланяться всякому, кто старше тебя по возрасту или званию. Мне тоже. Ты должен научиться почтительности. Помни: ты – всего лишь скриб, каких много, – сказал Константин Макарович и жестом предложил Ивану взглянуть на экран на стене. – А теперь назови мне имена этих людей.

Иван только мельком взглянул на экран. Конечно, всех этих людей он никогда не видел, но за эти полчаса узнал о них почти всё.

– Первый – начальник Дома Покоя Сетнанх-сенеб, самый вредный из министров. Второй – начальник Дома Жизни Перет-Амон, так себе, ни рыба ни мясо. А третий – личный телохранитель царевны генерал Нехси, в целом положительный человек.

– Правильно, Ваня. Теперь ты знаешь этих людей. Но реальное знакомство с ними впереди, и тогда будь начеку, не сболтни лишнего.

Константин Макарович взмахнул рукой, и на экране появилась другая картинка. В большом светлом зале сидели женщины в одинаковых белых калазирисах. Все они занимались рукоделием.

– А ну-ка, Катя, скажи, которая из этих женщин Яхмес, мать Хатшепсут? – спросил Константин Макарович.

– Пятая слева, – не задумываясь, ответила по-фивански Катя. – А что?

– Хорошо, – похвалил Константин Макарович и жестом сменил на экране картинку. – А кто эти два молодых человека? – спросил он.

С фотографии на Катю смотрели два юноши. Один был крепкого телосложения, румяный и весёлый – настоящий атлет. Другой – полная ему противоположность – худой и бледный, видимо, очень больной.

– Это мои братья Аменемес и Тотимес, – задумчиво ответила Катя.

– Твои братья? – удивлённо переспросил профессор Жуков.

– Ну не мои, конечно, – спохватилась Катя. – Братья Хатшепсут.

– Екатерина! Ты вошла в роль, и это здорово! – улыбнулся профессор Жуков. – Не смущайся, пожалуйста. Ты молодец!

Иван покосился на Катю и закусил губу.

«Катька делает успехи, – подумал он. – Если так и дальше пойдёт, то в Прошлое, чего доброго, пошлют не меня, а её».

Остаток дня Иван и Катя проспали. Вечером они проснулись отдохнувшие, но ужасно голодные, и завлаб Котовский повёл их на кухню.

– Я такая голодная, что даже чечевичной похлёбке буду рада! – смеясь, сказала Катя.

Иван промолчал, но подумал о том же.

– Ужин у нас вполне демократический, – ответил Котовский. – Будете и сыты, и довольны.

В кухне никого не было. Повар подал три порции отварной рыбы с печёной картошкой, и это было так вкусно, что Иван и Катя попросили добавки.

А потом они вдвоём, взявшись за руки, вышли из дворца и пошли к Нилу. Последние лучи Солнца догорали на западе. В небе появились первые звёзды, и было приятно идти по песку, слышать плеск волн и вдыхать запахи трав и цветов.

Так они дошли до самой воды. Ночь опустилась внезапно. Стало темно, и только вдали горели окна Хроноцентра. Над головой, рассекая небо надвое, сиял Млечный Путь, который древние египтяне называли Небесным Нилом.

– Странно всё… – сказала Катя и замолчала.

– Что странно? – спросил Иван.

– Хотя бы то, что у тебя два дублёра, а нас с ними не познакомили.

– Ну, с Джафаром-то я познакомился.

– А сам директор – вот уж настоящий Гудвин, великий и ужасный, – так нам и не показался. Почему, хотелось бы знать.

– Джафар сказал, что так надо. Ахмед аль-Ахрам раньше работал в разведке. Он и здесь установил свои порядки.

– А помнишь робота-Тутмоса, которому ты не понравился? Он куда-то ушёл, и больше я его в зале не видела.

– Ну подумаешь, робот ушёл, – пожал плечами Иван. – Кто-то его включил и увёл, допустим, перепрограммировать.

– Ахмед аль-Ахрам и твой дед, оказывается, соперники. А полезно ли это для дела?

– Наверно, да, – вздохнул Иван. – Впрочем, какая разница…

Проницательная Катя заметила, что Иван чем-то взволнован, и решила его успокоить:

– Вот увидишь, Ваня, у тебя всё получится! Ты выдержишь все испытания и будешь лучшим, и Хатшепсут будет довольна тобой, и доктор Рюгге окажется на свободе… Я в тебя верю!

Иван улыбнулся – впервые за этот вечер – и благодарно посмотрел на Катю, но ничего не сказал.

Как это важно, когда друг в тебя верит! Как приятно узнать об этом! Какая сила возникает в душе от этого знания! Кажется, нет на Земле ничего невыполнимого, ничего несбыточного: всё преодолеешь, всё сумеешь, всё осилишь.

– Друзья мои! – раздался издалека голос профессора Жукова. – Где вы? Пора спать!

Иван и Катя переглянулись и дружно ответили:

– Мы не хотим!

Когда они подошли к дворцу, Константин Макарович снова заговорил на фиванском языке:

– Завтра у вас свободный день, друзья мои. Но советую провести его с пользой для дела. Общение и ещё раз общение! Беседовать между собой только по-фивански, и вести себя – соответственно – как скриб и царевна! А теперь идёмте, я покажу вам ваши апартаменты.

На первом этаже, неподалёку от кухни, располагалась роскошная комната с табличкой на двери: «Футурагент – 014». Ивану – одним глазком – удалось заглянуть в эту комнату. Всё утопало в золоте. Сундуки ломились от избытка одежды. В курительницах дымились самые дорогие благовония. Кровать напоминала теннисный корт. Таня Чистова была одета служанкой и стояла, почтительно склонившись, с кувшином в руках.

– Катя, это твоя комната, – сказал профессор Жуков. – Привыкай ко всему. Таня поможет тебе раздеться и умыться перед сном. Ночью, если тебе что-то потребуется, не стесняйся, звони вот в этот колокольчик. Хатшепсут взбалмошна и капризна и никогда ничем не бывает довольна. Постарайся быть на неё похожей…

Ивану досталась комната в другом крыле здания. На двери висела табличка: «Футурагент – 013», и Ване это очень понравилось. Но комната была, прямо скажем, неказистая. Не комната, а каморка: пять квадратных метров! На этой площади помещался деревянный топчан с какой-то ветошью вместо одеяла и кособокий столик, на котором Ваня углядел глиняный черепок – видимо, вместо кружки.

– Это что, моя комната? – воскликнул Иван, еле сдерживая эмоции.

– Ваня, позволь тебе напомнить. Ты – молодой скриб по имени Джет, – заметил Константин Макарович. – Ты очень беден и потому довольствуешься малым. У тебя нет своего жилья. И ты пока живёшь не во дворце, а снимаешь угол у бедного ремесленника в Нижнем городе.

– Вот твои вещи, – профессор вытащил из-под топчана ларь и открыл его. – Здесь самое необходимое: схенти, накидка от солнца, парик, пенал и чернильница. А теперь ложись и постарайся уснуть. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – проворчал Иван, садясь на топчан.

7. Игра в царевну и пажа

Ранним утром Иван проснулся от стука в дверь.

– Здесь ли живёт Джететранефер из Мемфиса? – громогласно вопрошал из-за двери Константин Макарович. – Если ты слышишь меня, вставай, надевай одежду свою и следуй за мной: царевна Хатшепсут, да живёт она вечно, пожелала увидеть тебя!

Прогоняя остатки сна, Иван протёр кулаками глаза.

– Слушаю и повинуюсь! – начиная одеваться, ответил он голосом джинна из восточной сказки.

– Э-э нет, так не пойдёт! – сказал профессор Жуков, распахивая дверь. – У нас в Фивах так не говорят. Тебя, конечно, поймут, но примут за чужеземца. А нам бы этого не хотелось. Ваня, ты же знаешь, как нужно отвечать!

– Знаю.

– Так и отвечай. Никакой импровизации!

– Я понял, добрый господин.

– Уже лучше. Молодец!

Войдя в покои «царевны», Иван согнулся в нижайшем поклоне. Константин Макарович громко объявил о его появлении:

– О Лучезарная, скриб Джет из Мемфиса пришёл, чтобы служить тебе.

– Пусть подойдёт ближе! – раздался голос «царевны». Катя сидела у туалетного столика, а «служанка» Чистова заплетала ей косы.

Не поднимая головы, Иван подошёл ближе и встал позади кресла. Глядя в медное зеркало, «царевна» обратилась к Ивану:

– Так, значит, тебя зовут Джет? Константин Макарович, то есть Неб-хепер-ра-сенеб, – сама себя поправила Катя, – говорил мне, что ты превзошёл всех в искусстве восхваления. Я хочу в этом убедиться. Ну-ка, прочитай мне какие-нибудь хвалебные стихи!

Иван наморщил лоб. Первыми почему-то вспомнились стихи из школьной программы. Иван тут же перевёл их на фиванский диалект и продекламировал:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты…

– Неплохо, – бесстрастно похвалила Катя. – Но ведь это Пушкин. А можешь ли ты сам, не сходя с места, что-нибудь сочинить?

– Могу, Лучезарная.

Иван собрался с мыслями. Он думал целую минуту, а потом выдал экспромтом:

Скажу «Хатшепсут» я, и в имени этом,

Меня вдохновляя, поэзия дышит.

На тысячу лет есть работа поэтам,

Но всех твоих качеств никто не опишет.

– Скучно. Веет средневековьем, – сказала Катя. – Придумай что-нибудь современное.

Иван думал ещё минуту.

Я гимн хвалебный непременно

Исполню, только прикажи,

И преклоню свои колена

У трона юной госпожи.

На этот раз Кате понравилось:

– Джет, слушай, ведь ты же поэт! – повернувшись к Ивану, воскликнула Катя. – Ты – настоящий талант, а таланты нужно поощрять. Чем бы тебя наградить?!

– О Лучезарная! – Иван упал на колени. – Упроси фараона, отца своего, помиловать узника по имени… по имени…

Иван оглянулся на Константина Макаровича и спросил:

– Дед, а как, кстати, зовут доктора Рюгге? Я имею в виду его египетское имя.

– Клауса Рюгге зовут Анубис, – ответил профессор Жуков. – А вот ваш диалог никуда не годится! Катя! Ну что это за «чем бы тебя наградить»?! Я понимаю, ты стремишься облегчить Ване задачу. Но Хатшепсут не такая! Все эти хвалебные стихи она воспримет как должное и ни за что не выкажет своего удовольствия. Стихи, кстати, неплохие. Но ты, Ваня, вот так, с разбегу, прося помиловать узника, рискуешь сам очутиться в темнице. Да ещё и меня, своего благодетеля, можешь подвести под монастырь… Диалог ваш должен быть длинным – на полдня, а начинать разговор о помиловании надо очень деликатно, издалека… Ну, если всем всё понятно, давайте продолжим.

– Константин Макарович, подскажите, как мне лучше сыграть роль Хатшепсут, – попросила Катя.

Профессор Жуков, совсем как режиссёр в театре, на секунду задумался и принялся объяснять:

– Вспомни царевну Несмеяну из сказки. То ей, понимаешь, холодно, и её укутывают в шубы. То ей жарко, и её тут же раскутывают. Угодить ей ни у кого не получается. Вот только плакать в три ручья, как Несмеяна, не надо. А в остальном её и играй! Поняла?

– Поняла.

– Продолжим.

– О Лучезарная! – снова поклонился Иван. – Прикажи, и я напишу тысячу хвалебных стихов о тебе. Я напишу их на лучшем папирусе чернилами высшего качества, и все будут читать и будут славить твою красоту, да живёшь ты вечно, о лучшая из царевен.

– Ну что ж, пиши, – «царевна» высокомерно улыбнулась и взмахнула рукой. – Я, Хатшепсут, наилучшая из царевен, повелеваю…

Иван быстро разложил на полу папирус и стило, расставил чернильницы с чёрной и красной красками и приготовился писать.

– Повелеваю… – повторила Катя и задумалась. – А что, собственно, я повелеваю?

– Катя! Не переигрывай! – вмешался профессор Жуков. – Повелевать в Древнем Египте может только фараон – живое воплощение бога Амона.

– Но я же Хатшепсут – его дочь. А Хатшепсут правила Египтом как фараон целых двадцать два года.

– Это – в будущем. А пока…

– Константин Макарович, а когда именно Хатшепсут стала фараоншей, в каком возрасте? – принялась допытываться Катя.

– Ну, этого никто не знает, – развёл руками профессор. – Мы не знаем точно ни даты, ни месяца, ни даже года прихода Хатшепсут к власти. Нам известны лишь отдалённые последствия тех событий, свидетелями которых мы являемся. Нам остаётся только отслеживать эти события и прогнозировать их развитие. Мы проживаем историю Египта онлайн – вместе с участниками исторических событий. И прожить один и тот же день дважды нам не дано.

– То есть может так случиться, что Хатшепсут станет царицей уже завтра?

– Нет, Катя, это невозможно. Хатшепсут станет царицей лет через пять, не раньше. Сначала она должна выйти замуж.

– Что? Замуж? – удивилась Катя. – Константин Макарович, вы об этом раньше не говорили! А что если я появлюсь во дворце и мне сразу сделают предложение?

– Успокойся, Катя, никто тебе предложения делать не будет. Если фараон, твой отец, захочет выдать тебя замуж, он просто объявит тебе свою волю, и ослушаться его – смерти подобно. Но, я думаю, до свадьбы ещё ой как далеко.

– Ничего себе: объявит свою волю! – сказала Катя. – Мне ещё и четырнадцати нет!

– Катя, о чём речь? Если мы и готовим тебя по полной программе, это ещё не значит, что ты обязательно попадёшь в Прошлое. – Константин Макарович поморщился: сказанное не понравилось ему самому. – Вот что, друзья мои, давайте позавтракаем. А эту игру в пажа и царевну продолжим уже на сытый желудок.

– Давайте! – в один голос воскликнули Иван и Катя.

Завтрак был недемократический: со стороны «царевны» стол ломился от яств, а со стороны «пажа» стояла одинокая миска с похлёбкой.

– Опять чечевица! – вздохнул Иван.

– Писарю – писарево, – усмехнулся профессор Жуков. – Приятного аппетита!

– Ладно! – с угрозой непонятно в чей адрес ответил Иван, принимаясь за еду.

– Кушайте, а мне ещё нужно зайти к директору – вызывает, – сказал профессор Жуков, выходя из кухни.

– Интересно зачем? – взглянув на Катю, пробормотал Иван.

– Видимо, что-то случилось.

Не прошло и пяти минут, как профессор Жуков вернулся. Он был чем-то взволнован и потому хмурился и кусал губы.

– Неприятная новость, друзья мои, – сообщил он. – Директор сказал, что в прессу просочились слухи о том, что жизнь доктора Рюгге под угрозой. Газеты обвиняют нас в бездействии. Мы якобы ничего не делаем для спасения нашего сотрудника. Всё бы ничего, но общественное мнение против нас. В таких условиях мы не можем больше оттягивать начало операции. Директор принял решение отправить своих пажей уже сегодня. Я упросил его, чтобы и ты, Ваня, принял участие в операции. В целом ты подготовлен. А в остальном понадеемся на фортуну.

– Когда отправляться? – вставая из-за стола, спросил Иван.

– Прямо сейчас.

– Но ведь он ещё не загорел! – воскликнула Катя. Она испугалась, что её не возьмут в Прошлое, и потому спешила обратить на себя внимание.

– Ничего. Он будет бледнолицый египтянин, – пошутил профессор Жуков.

8. Дверь в прошлое

После завтрака начались неизбежные скучные приготовления к перемещению. Они отняли целых четыре часа. Почти полчаса Иван провёл в солярии. После облучения его кожа приобрела ровный бронзовый оттенок. Катя, как и Хатшепсут, была смугла от природы, и ей загорать было не нужно.

Микробиологический контроль проходили все трое, по очереди. Сначала Катя, потом Иван, а уж потом Константин Макарович. На это ушло ещё два часа.

Дежурным по Времени назначили Васю Котовского. В течение часа он и Катя провели диагностику всех систем Точки Входа-и-Выхода. Канал Времени был готов к открытию.

Виртуальный Кабинет – для возможного перемещения Кати – тоже был подготовлен должным образом.

– А почему не готовятся агенты аль-Ахрама? – спросил деда Иван.

– Ахмед сказал, что они уже переброшены. Вчера, – хмуро ответил профессор. – Ох, не верю я этому разведчику! Всё-то у него скрытно, сплошная конспирация.

– Кто же их перебросил?

– Сам. Лично. Прямиком в Нижний город. Оттуда они доберутся до дворца фараона и примут участие в конкурсе. Их вымышленные имена, как, впрочем, и твоё вымышленное имя, заранее внесены в список конкурсантов.

– Кем внесены?

– Естественно, мною. Кем же ещё?

Ивана снабдили всем тем, что может пригодиться футурагенту в Прошлом. Чуткие микрофоны: два на шее, один во рту. Два стереофона – в раковине каждого уха. Видеокамера в виде родинки над правым глазом. Сенсорные датчики температуры, влажности и другие – на подушечках пальцев. И, конечно, спайфон для связи с профессором – в виде перстня на правой руке.

Ещё час Иван с дедом провели в трубе Санитарного Тоннеля, ожидая команды на выход. Наконец всё было согласовано, канал Времени открыт, и можно было идти к Точке Входа-и-Выхода.

– Ваня, в момент перемещения у тебя может закружиться голова, – предупредил профессор Жуков. – Так что ты не пугайся.

В то, что приключение началось, Иван поверил сразу, как только вышел из белой трубы СанТона. Едва он прошёл между двух колонн ТВВ, как мир вокруг мгновенно преобразился. Солнце, секунду назад висевшее над головой почти в зените, прыжком переместилось назад, к востоку. День сменился утром, словно начался заново. Редкие облака исчезли, будто их и не было. Нил стал шире, зеленее, полноводнее. А противоположный берег разительно изменился. Он ожил. Древний город, как мираж, поднялся из руин во всём великолепии юности. Царский дворец, точной копией которого был Хроноцентр, утопал в зелени, крыши его сверкали на солнце, точно золотые, а на флагштоках перед дворцом развевались на ветру алые флаги.

У Царского причала покачивались на волнах парусные лодки и торговые корабли. Лодок на реке было много, но все они держались ближе к правому – обитаемому – берегу. С лодок ловили сетями рыбу, с лодок охотились на птиц в зарослях тростника, на лодках перевозили людей и грузы.

Слева от города, на берегу, за плотной стеной тростника, раскинулся рыбачий посёлок. Людей на берегу было много. Но из-за большого расстояния подробностей было не разглядеть.

Всю эту удивительную картину Иван окинул взглядом в одно мгновение, и сердце его забилось от радости. Мечта сбылась, и реальное Прошлое оказалось намного интереснее описанного в учебниках по древней истории.

Профессор Жуков почувствовал настроение внука, улыбнулся и сказал:

– Добро пожаловать в Фивы, Джет! Надеюсь, тебе здесь понравится.

Иван оглянулся. Позади были только развалины, песок и скалы. СанТон и здание Хроноцентра канули в Вечность.

– Нас ждут великие дела, Иван. Не оглядывайся. Идём. Пора на тот берег…

Лодочник был рад возвращению пассажира. С барки на песок он перекинул небольшой трап, чтобы господин вошёл в барку, не замочив ног. На Ивана он не обратил внимания, будто его и не было. Невелика птица – юный скриб.

Когда пассажиры удобно устроились на корме, под тентом, лодочник столкнул барку на воду, запрыгнул в неё и сел на вёсла. Течение Нила было спокойное, барка шла ровно, и вёсла размеренно погружались в воду.

Лодочник был словоохотлив.

– Добрый господин дал мне хорошую плату за перевоз, – улыбаясь щербатым ртом, сказал он. – Надеюсь, обратный путь будет так же щедро оплачен?

– Ты получишь вдвое больше, рыбак, – ответил профессор Жуков.

– Хорошо, – снова заулыбался лодочник. – А куда отвезти господина?

– К тому же причалу.

– Так я и думал, – ответил лодочник.

Иван сидел молча, щурился от солнца и смотрел на противоположный берег. Диалог деда и лодочника позабавил его. Всё было понятно, словно разговор шёл на русском языке. Иван стал думать, о чём бы спросить лодочника, но в это время тот сам заговорил с ним.

– Вы, молодой господин, по всему видно, скриб, – сказал он, кивнув на Ванин пенал и чернильницу. – Может, слыхали: Лучезарная Хатшепсут, да будет она жива и здорова, ищет себе пажа среди молодых скрибов?

Иван покосился на деда, потом ответил:

– Да. Я слышал об этом.

– Не хотите ли принять участие в сегодняшнем состязании? Вдруг вам улыбнётся удача и вы получите место при дворе?

– Не знаю, – коротко сказал Иван. Говорить на эту тему с первым попавшимся египтянином не хотелось.

– Ему ли тягаться с придворными скрибами! – усмехнулся профессор Жуков и подмигнул внуку. – Да и не для того я везу его на тот берег, чтобы он прохлаждался в городе. Пока не пересчитает и не перепишет всю живность на моей ферме, пусть не рассчитывает на отдых.

Лодочник засмеялся и снова перестал обращать на Ивана внимание.

«Египтянин подшутил надо мной, – понял Иван. – Вот пройдоха! Но самое глупое сейчас – это обидеться на него. Поэтому обижаться не будем».

Барка дошла уже до середины реки. Иван смотрел на приближающийся берег. Теперь людей было хорошо видно: женщины стирали бельё, босоногие мальчишки играли в «охоту на крокодила», а мужчины чинили сети и паруса.

Был ахет – сезон разлива реки, и деревенские дома стояли между каналами, окружённые зелёными побегами ячменя.

– Смотрите, какой большой корабль подходит к царскому причалу! – сказал лодочник, и Ваня взглянул в ту сторону.

Это был «Сокол», быстроходный военный корабль. Он действительно был велик и красив: от носа до кормы метров двадцать, не меньше. Полосатый парус на мачте был свёрнут. Гребцы сидели на своих местах, а капитан с помощью кормового весла подводил корабль к пристани.

– Интересно, кто приплыл на этом корабле? – вслух подумал лодочник.

– Возможно, царевич Аменемес собирается плыть в Дельту*, – специально для Ивана высказал предположение профессор Жуков.

Иван долго смотрел на корабль, а потом с откровенной насмешкой спросил лодочника:

– Рыбак, не хотел бы ты стать капитаном такого корабля?

Египтянин хмуро глянул на Ивана и ответил вполне серьёзно:

– Глупости говоришь, а ещё скриб. Каждый сверчок знай свой шесток.

«Ну вот, теперь, кажется, я его обидел», – с досадой подумал Иван.

Барка причалила к пристани. Профессор расплатился с лодочником, и дед с внуком сошли на берег.

– Этот лодочник мне не понравился, – сказал Иван, как только пристань осталась позади.

– Да-а-а, – снисходительно улыбнулся дед. – Вот такие они, древние египтяне, им палец в рот не клади, всегда рады посмеяться над младшим. Впрочем, люди во все времена одинаковы.

– Куда мы сейчас? – спросил Иван.

– По улице Гончаров – в Нижний город, на Главную площадь. Но, Ваня, запомни: спрашивая меня или отвечая, не забывай добавлять моё имя и звание. Помнишь его?

– Помню, досточтимый Неб-хепер-ра-сенеб.

– Вот так-то лучше.

– Агенты Ахмеда аль-Ахрама уже во дворце? – спросил Иван.

– Думаю, да. А что?

– Дед, мне будешь помогать ты, досточтимый Неб-хепер-ра-сенеб. А им кто поможет?

– Они готовились целую неделю, а ты – сутки. Разница есть?

– Есть.

– Ну вот. О них можешь не беспокоиться. Беспокойся только о том, чтобы тебя не обошли…

В Нижнем городе жили ремесленники. Все дома на улице были одинаковые – глинобитные хижины без крыш. На Главной площади, в тени сикоморы, профессора ждала колесница. Возница сидел на козлах. Лошадь нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

– Садись, Ваня. Минут через десять будем во дворце фараона, – сказал дед. – Возницы можешь не опасаться: он у меня глухонемой.

9. Во дворце

Дворец фараона, сады и храмы вокруг него были видны издалека. Иван был взволнован. Он въезжал в странный, неведомый ему мир, но неизвестность не пугала его.

Дед тревожно посматривал на внука и думал: «Выдержит ли? Не отступит ли перед сложностями сейчас, когда до начала операции остаются считанные минуты?»

Тем временем колесница въехала на дворцовую площадь. Здесь, у парадного входа, толпились десятки слуг и вельмож, то и дело подъезжали и отъезжали колесницы. Сутолока была такая, что на деда и внука Жуковых никто не обратил внимания.

Константин Макарович сошёл с колесницы и, почтительно раскланиваясь направо и налево, стал подниматься по лестнице. Иван еле поспевал за ним.

У входа стояли два стражника в кожаных юбках – воины фараона. Заметив молодого незнакомца, они преградили ему дорогу.

– Это со мной. – Дед взял Ивана за руку, и их пропустили.

Иван вошёл в вестибюль и начал оглядываться по сторонам. Он узнавал залы и коридоры Хроноцентра. Но великолепие настоящего дворца потрясло Ивана. Кругом золото и бирюза, столько золота и бирюзы, что больно глазам. Опомнившись, Иван бросился догонять деда.

Дед чувствовал себя во дворце как дома. Да и как могло быть иначе, ведь он служил здесь не первый год. Константин Макарович шёл по коридорам и по пути здоровался с царедворцами. Он заговаривал с ними о погоде, о здоровье его величества Тутмоса Первого, о ценах на зерно в этом году. А Иван бесцельно бродил по залам, не зная, как долго продлится разговор.

– Ваня, что ты делаешь?! – возмущённо сказал профессор Жуков после очередной беседы. – Я ищу случая представить тебя влиятельным людям, а ты всякий раз куда-то уходишь! Будь рядом. Вот сейчас я говорил с Перет-Амоном, начальником Дома Жизни. Его мнение при дворе очень высоко ценится.

– Извини, дед, исправлюсь, – ответил Иван, ничуть не расстроившись по этому поводу. – Куда мы сейчас?

– Конкурс пажей уже начался. Сейчас я отведу тебя к покоям царевны, а сам пойду к себе в кабинет. Если ты не пройдёшь испытание, найти меня будет несложно. Ну а если пройдёшь, – профессор Жуков как бы невзначай коснулся перстня на правой руке внука, – звони по спайфону…

Вестибюль, ведущий в покои царевны, был набит до отказа. Молодые скрибы, претендующие на место пажа Её Лучезарности, ходили из угла в угол, читали вполголоса стихи, повторяли грамматику, географию и историю.

Иван попытался вычислить в толпе второго – таинственного – агента Ахмеда аль-Ахрама, но так и не смог этого сделать. Все скрибы были похожи друг на друга. Да и сам Иван не очень-то от них отличался.

В это время дверь распахнулась, и из покоев царевны вышел высокий юноша в жреческом одеянии. Иван не сразу узнал в нём Джафара Махмудова. Ученик Ахмеда аль-Ахрама был мрачнее грозовой тучи. К нему бросились с расспросами, но он махнул рукой и пошёл к выходу.

– Увы, Джафару и его напарнику не повезло, – сказал профессор Жуков. – В списке они оба были перед тобой. Так что вся надежда теперь на тебя, Джет.

Следом за Джафаром в дверях покоев показался высокий статный эфиоп со свитком папируса в руках. На эфиопе был дорогой панцирь из тиснёной воловьей кожи. На поясе – в инкрустированных рубинами золотых ножнах – висели два кинжала.

– Джет, ты узнаёшь этого человека? – спросил профессор Жуков.

– Конечно, – ответил Иван, и тон его выражал восхищение. – Это генерал Нехси.

– Невероятно силён, вынослив, бесстрашен, – профессор Жуков принялся перечислять достоинства телохранителя царевны, – образован, начитан, интеллигентен. Талантливый полководец: в тридцать лет уже генерал! Беззаветно предан фараону и своей госпоже. Я мог бы ещё долго восхвалять этого человека. Но, думаю, достаточно того, что я просто его уважаю.

Генерал Нехси тем временем выкликнул имя очередного претендента.

– Ого! Мы чуть не опоздали! – воскликнул профессор Жуков. – Следующим по списку должен быть ты! Готовься! Через несколько минут всё решится.

Очередной кандидат в пажи не пробыл в покоях царевны и минуты. Генерал Нехси выдворил незадачливого скриба, а сам объявил следующего соискателя:

– Джететранефер, сын Рахотепа из Мемфиса.

Профессор Жуков слегка подтолкнул внука.

– Ну, Ваня, – прошептал он, – ни пуха ни пера!

Иван подошёл к телохранителю царевны. Генерал Нехси придирчиво осмотрел его с головы до пят и сказал:

– Следуй за мной!

Иван в последний раз оглянулся на деда. Константин Макарович ободряюще кивнул внуку и поспешил к себе в кабинет…

В покоях царевны было красиво и просторно. Золото и бирюза стен, ковры на полу, расписанный звёздами потолок – всё было великолепно. По углам в больших керамических вазах стояли свежие лотосы. Зал заканчивался террасой, выходящей в сад. В саду цвели цветы, пели птицы, слышался плеск воды и чей-то смех.

Хатшепсут в зале не было. Генерал Нехси подвёл Ивана к столу, на котором были разложены свитки папируса, указал на первый свиток и сказал:

– Читай!

На папирусе был написан иероглиф «ахет», что значит «разлив», а в картуше стояло имя фараона Хуфу*.

– Горизонт Хуфу, – прочёл Иван древнее название современной Гизы.

Генерал Нехси удивлённо приподнял брови, хмыкнул и сказал:

– Хорошо. Читай следующий.

Иван развернул второй папирус. Он был намного сложнее. На чтение ушла целая минута.

– Это медицинский рецепт, и его выписал врач фараона Снофру*, – ответил Иван.

– Так, – кивнул генерал Нехси. – Дальше.

– К сожалению, рецепт был выписан с ошибкой, из-за которой фараон чуть не умер, а врач был казнён, – закончил Иван.

– Правильно! – воскликнул генерал. Молодой скриб определённо заслужил его уважение. – Но откуда ты это знаешь?! Ведь в папирусе об этом ни слова!

– Досточтимый генерал! – Иван поклонился. – Несмотря на мой юный возраст, я прочёл много книг, а память у меня хорошая.

– Ладно. Посмотрим, что ты скажешь о следующем документе.

«Что же это получается? – недоумевал Иван. – Царевна объявила, что ей нужен паж для восхваления Её Лучезарности. Я готовился слагать оды и гимны в её честь, а приходится сдавать экзамены по географии, истории, медицине. Что-то темнит Её Лучезарность. Паж ей, конечно, нужен, но вовсе не для восхваления. Эх, знать бы, для чего именно!»

Иван взял в руки следующий папирус. Беглого взгляда было достаточно, чтобы определить, что это свежая копия одного очень древнего документа. Иван уже собрался было читать, как вдруг на папирус села большая зелёная муха.

– Кыш! – сказал генерал Нехси, прогоняя насекомое. Муха перелетела на потолок и там принялась умываться.

Иван посмотрел на муху и улыбнулся.

«Дед не дремлет! – догадался он. – Он уже у себя в кабинете. Видит и слышит меня. Значит, сможет и помочь при необходимости».

– Чему ты улыбаешься? – нахмурился генерал. – Читай, или я прогоню тебя!

– Не гневайся, досточтимый Нехси! – снова поклонился Иван. – Я улыбаюсь тому, что переписчик торопился и сделал ошибку, которой никто не заметил.

– Ошибку? – переспросил генерал, нагибаясь к тексту. – Где?

– Вот в этом слове, – Иван указал на один из значков.

Телохранитель царевны выпрямился и глубоко вздохнул.

– Лучезарная, – сказал он в сторону террасы. – Ещё один юноша достоин твоего внимания.

– Пусть идёт сюда, – раздался в ответ звонкий голос царевны.

– Иди в сад, – генерал Нехси слегка подтолкнул Ивана к выходу на террасу. – Да не забудь, поклонись Её Лучезарности! А я продолжу приём соискателей. Удачи тебе!

«Несомненно, генерал Нехси – человек справедливый и добродушный, – подумал Иван. – Хорошо бы иметь такого друга!»

10. Партия в сенет

В саду, в беседке под сенью тамарисков, сидела Хатшепсут. Иван взглянул на неё и потерял дар речи. Первое, о чём он подумал, что Катя переоделась царевной и дурачит его. Потом до него дошло, что никакой Кати здесь нет, что это настоящая Хатшепсут и она невероятно похожа на Катю.

Возле беседки, склонив голову, стоял молодой скриб. Он был среднего роста, черноволос, строен, но некрасив. Видимо, недавно он переболел оспой: кожа на его лице была изрыта оспинами.

Но, вероятно, он был умён, если тоже успешно выдержал первый экзамен. Теперь он готовился ко второму, но появление Ивана спутало его планы.

«Второй экзамен будет сложнее, в этом можно не сомневаться, – подумал Иван. – Но соперников поубавилось, и это радует».

– Можешь не кланяться, – сказала Хатшепсут, взмахом веера показав Ивану, как мало она ценит знаки почтения. – Подойди ближе.

Иван подошёл и встал рядом с незнакомым скрибом.

«Кто он? – подумал Иван, мельком взглянув на сверстника. – Ясно только, что это настоящий египтянин!»

– Кто ты? – спросила Ивана царевна.

– Джететранефер, сын Рахотепа из Мемфиса, – скороговоркой выпалил Иван.

– Не люблю длинных имён, – поморщилась Хатшепсут. – Если станешь моим пажом, буду звать тебя Джет.

– Счастье служить тебе, Лучезарная! – Иван поклонился царевне.

– А тебя зовут Сенмут, если не ошибаюсь? – спросила Хатшепсут второго кандидата в пажи.

– Именно так, Лучезарная, – ответил скриб.

– Кто же из вас двоих станет моим пажом? – лукаво улыбнулась царевна. – Вот что! Сыграйте-ка партию в сенет. Того, кто победит, я допущу к следующему экзамену.

Хатшепсут позвала служанку, и та принесла доску для игры в сенет.

Иван покосился на соперника. Тот заметно повеселел.

«Наверно, здорово умеет играть, – подумал Иван. – Вот заранее и радуется. Ну ничего. Я тоже не промах. Зря учили, что ли».

Сенет – игра для двоих. Она чем-то напоминает шахматы, но намного проще. Доска – три на десять клеток. Фишки – белого и красного цвета.

Сели играть. Сначала Иван дал Сенмуту солидную фору, а потом быстро и эффектно обыграл его.

– Давай ещё раз! – косясь на царевну, взмолился Сенмут.

– Если позволит Лучезарная, – улыбаясь, ответил Иван.

– Играйте! – приказала царевна. Ей было интересно следить за виртуозной игрой Джета.

Сыграли ещё партию, и опять победил Иван.

– Ещё! – воскликнул Сенмут.

– Довольно! – отрезала Хатшепсут. – Теперь, Джет, сыграй-ка со мной. Но, чур, не поддаваться!

Иван задумался. Обыграть царевну было бы непростительной ошибкой, но и поддаваться было нельзя: она сразу бы это заметила.

Расставили фишки. Хатшепсут тут же взяла инициативу в свои руки. Играла она хорошо. Но Иван, как ни старался подыгрывать царевне, всё равно её обыграл.

– Ещё партию, Лучезарная? – с надеждой спросил Иван. Ему казалось, что взаимопонимание между ним и царевной постепенно налаживается. Но Хатшепсут была другого мнения.

– Дурацкая игра! – махнула она рукой. – Надоело!

– Напрасно ты так говоришь, Лучезарная, – мягко возразил Иван. – Сенет – игра для умных людей. Каждый фараон должен уметь играть в эту игру. Она развивает память, интуицию и сообразительность.

Хатшепсут испытующе посмотрела на юного скриба. Что он хочет этим сказать, дерзкий мальчишка?!

– Я – царевна, и мне не обязательно знать и уметь то, что положено знать и уметь фараону. Фараоном в нашей стране может стать только мужчина. Удел женщин – домашний очаг.

– Позволь возразить тебе, Лучезарная. История знает примеры того, что женщины правили Египтом ничуть не хуже мужчин. Вспомни хотя бы царицу Нефрусебек*.

– Она правила не больше двух лет. И это было так давно, что стало легендой.

– А царица Нитокрис*?

– Не пойму, о чём ты, – Хатшепсут повысила голос. – Мне не суждено повторить судьбу Нитокрис хотя бы потому, что у меня есть брат, любимый мой брат Аменемес. Он – будущий фараон, и это хорошо для Египта.

Иван посмотрел в глаза Хатшепсут и понял, что разговор на эту тему следует отложить до лучших времён. Его мысли снова вернулись к игре.

– Если не хочешь в сенет, Лучезарная, так давай поиграем во что-нибудь другое.

– Во что, например?

– В кавалеристов, – Иван чуть не сказал «в чапаевцев».

– Это как? – не поняла Хатшепсут.

– Сейчас покажу, – Иван принялся расставлять на доске фишки. – Твои – белые, мои – красные. Делай, как я, и старайся сбить как можно больше моих фишек.

Мощным щелчком Иван послал свою фишку через всё поле и сбил угловую фишку царевны. Хатшепсут нахмурилась и в ответ на эту дерзость сбила своей белой сразу две красные фишки. При этом её фишка тоже покинула поле.

– Ты старайся бить так, чтобы мои улетали, а твои оставались, – посоветовал Иван, делая вид, что прицеливается. Щелчок – и его красная фишка проскочила мимо цели.

– Мазила! – воскликнула Хатшепсут, захлопав в ладоши. – Смотри, как надо!

Иван был доволен. Новая игра пришлась царевне по вкусу. После пяти молниеносных побед Хатшепсут спросила:

– Джет, а ты не поддаёшься?

– Как можно? – скрепя сердце соврал Иван. – У меня просто палец болит сегодня, а то бы я тебя обыграл.

– Джет, а ты знаешь ещё какую-нибудь игру?

– Конечно, знаю. Морской бой, например, – ответил Иван.

– Ну, морского боя я тебе не обещаю, – раздумчиво сказала Хатшепсут. – А озёрное сражение можно устроить. Эй, слуги! – крикнула она, хлопнув в ладоши. – Готовьте мою лодку! Несите снасти!

– Лучезарная! Ты не так меня поняла! – заторопился Иван. – Морской бой, то есть озёрное сражение, разыгрывается на бумаге, то есть на папирусе!

– Неужели?! – удивилась Хатшепсут. – Ну, тогда это неинтересно.

– Интересно, уверяю тебя! Я когда-нибудь научу тебя этой игре, и, надеюсь, тебе понравится.

– Ну, понравится или нет, не знаю. А пока вернёмся к экзамену.

Сенмут всё это время стоял в стороне и молчал. Услышав о продолжении экзамена, он бросился в ноги царевне и стал молить её хотя бы в последний раз испытать его знания.

– Ладно. Тебе не придётся упрекать меня в несправедливости. Читай! – и Хатшепсут подала Сейму ту свежий папирус.

В это время к голове Сенмута подлетела прежняя зелёная муха. Константин Макарович продолжал следить за ходом экзамена.

– Ну! Что скажешь? – спросила царевна через минуту, но Сенмут молчал, отрешённо глядя на неизвестные ему буквы. – Э-эй! Сенму-ут! Я не привыкла ждать! Если не понимаешь, отдай папирус Джету.

– Я не могу это прочесть, Лучезарная, – сказал Сенмут, передавая свиток Ивану. – Но клянусь Тотом, что и он не сможет! Никто не сможет!

– Посмотрим, – ответила царевна. – Твоя очередь, Джет. Читай ты.

Зелёная муха подлетела к Ивану, опустилась ему на плечо и заглянула в папирус. В то же самое время до Ивана донёсся голос деда. Спайфон в ухе зазвучал мягко и совершенно неслышно для окружающих.

– Не спеши с ответом, Иван! – говорил профессор Жуков. – Как видишь, это не египетская письменность. Прочесть её мы с тобою не сможем. Скопировано нечётко, возможно, с ошибками. Уж не с тех ли самых золотых пластин, которые доктор Рюгге привёз из Эдфу?! Если так, то у нас может появиться отличная возможность освободить его. Но, главное, не спеши! Это очень рискованно. Тяни время. Не говори, что не можешь прочесть. Придумай что-нибудь!

«Так вот для чего царевне потребовался паж! – тем временем думал Иван. – Она раздобыла тексты на золотых пластинах. Они её заинтересовали. И теперь ей нужен грамотей, чтобы эти тексты прочесть. Сам я, конечно, в этом тексте не разберусь. Но вдруг доктор Рюгге сможет расшифровать его? Под этим предлогом можно предложить вызволить его из темницы».

– Ну! Что ты скажешь? – требовательно спросила Хатшепсут.

– Сложный текст, – вздохнул Иван, и Сенмут обрадовался этому признанию. – Но прочесть его можно.

– Ну так читай!

– Боюсь, папирус неверно скопирован, – сказал Иван. – Лучезарная, могу ли я увидеть подлинник этого текста?

Хатшепсут на секунду задумалась, а потом хлопнула в ладоши.

– Генерал! – позвала она.

Телохранитель появился на террасе мгновенно, готовый к отражению любой опасности.

– Генерал, этот юноша берётся прочитать текст. Но ему нужен подлинник. Займитесь этим, пожалуйста.

– Слушаю и повинуюсь, – генерал Нехси поклонился царевне и повернулся к Ивану. – Следуй за мной, Джет!

Телохранитель провёл Ивана по коридору, впустил в маленькую комнату, усадил на стул и приказал положить на стол левую руку. Потом он поставил на стол чашу, положил рулон грубого полотна и огромный нож, больше похожий на меч.

«Неужели он будет брать у меня кровь на анализ?!» – подумал Иван, с тревогой следя за приготовлениями эфиопа.

– Ты хочешь увидеть подлинник древнего текста, – сказал генерал Нехси. – Ты хочешь проникнуть в тайну. Я должен быть уверен, что ты не предатель и не подослан врагами царевны… Положи руку на край стола и вытяни мизинец.

– Что вы хотите сделать? – испугался Иван.

– Хочу отсечь тебе палец, – охотно объяснил эфиоп. – Тебя не убудет. Потеряв мизинец, ты не станешь хуже писать. Зато докажешь свою верность царевне. После этого испытания я буду доверять тебе… Но если ты не готов пожертвовать пальцем, что ж… Я отпущу тебя с миром. Решай!

«Ничего себе! – подумал Иван. – Тут ещё и пальцы рубят! И деда на помощь не позовёшь, и совета спросить нельзя. Что делать?»

В это время зелёная муха села Ивану на палец. На тот самый палец, которым нужно было пожертвовать во имя науки, во спасение доктора Рюгге. Иван машинально прогнал муху и в ту же секунду услышал голос деда:

– Ваня! Соберись! Я не знаю, что задумал Нехси, но пальцы рубить у нас во дворце не принято. Вспомни, как Степан Разин проверял на верность казаков, желающих примкнуть к его войску. Он делал вид, что хочет отсечь новичку руку. Если казак пугался и убирал руку, его изгоняли, как труса… Так что, Ваня, на девяносто процентов – это проверка. Но будь начеку! Почувствуешь неладное, убирай руку! До связи!

«Как же я узнаю, отрубят мне палец или нет?!» – подумал Иван и вздохнул.

– Ты готов? – спросил эфиоп.

– Да, – собравшись с духом, ответил Иван.

Короткий замах, удар – и нож опустился на столешницу в двух сантиметрах от мизинца. Иван медленно убрал со стола руку.

– Молодец! – похвалил Ивана Нехси.

Генерал был доволен, что Иван выдержал испытание. «Этот юный скриб достоин уважения и поддержки!» – подумал он.

– Теперь вы покажете мне подлинник? – спросил Иван.

– Джет, а кем ты доводишься Неб-хепер-ра-сенебу? – неожиданно спросил генерал Нехси. – Уж больно ты на него похож. Случайно, не внук?

– Н-нет, – Иван поневоле солгал. – Неб-хепер-ра-сенеб – мой благодетель. А я сын его доброго знакомого – покойного скриба Рахотепа.

– Понятно, – пробормотал генерал. – Ну ладно, идём в покои царевны. Подлинник текста там…

Вернулись в сад. Иван огляделся. Сенмута в саду уже не было.

Завидев Ивана, Хатшепсут удивилась:

– Генерал! Неужели он выдержал испытание?

– Джет оказался смелым малым.

– Молодец, Джет! – похвалила царевна. – Подойди ко мне и взгляни сюда, – с этими словами Хатшепсут протянула Ивану тонкую золотую пластину, испещрённую непонятными знаками. Почтительно склонив голову, Иван принял пластину из рук царевны и сделал вид, что изучает её.

– Ну как? – спросила Хатшепсут. – Сможешь ли ты раскрыть эту тайну?

«Муха сможет», – подумал Иван, заметив свою зелёную помощницу.

– Муха не сможет, – услышал Иван голос деда. – В этом документе речь идёт о каких-то волшебных предметах. О Ключе и Короне. Они сделаны из чистого золота… Это всё. Больше я тебе, Ваня, ничего подсказать не смогу. Но текст перспективный: расшифровать его можно. И доктор Рюгге вполне мог это сделать.

Иван посмотрел на Хатшепсут, перевёл взгляд на генерала Нехси, откашлялся и сказал:

– По-моему, здесь говорится о Ключе и Короне.

– Это я и без тебя знаю, – перебила его Хатшепсут. – Скажи лучше, как их найти!

– Сам я не смогу прочесть этот текст, – Иван виновато склонил голову и торопливо добавил: – Но я знаю человека, который сможет это сделать.

– Кто он и где он? – спросила Хатшепсут, забирая у Ивана золотую пластину.

– Его зовут Анубис, – ответил Иван. – Он здесь, во дворце… В темнице.

– Уж не тот ли это Ануб, которого казнят завтра на рассвете? – усмехнулся генерал Нехси.

– Тот, – ответил Иван.

– Значит, этот вор ещё и мудрец, если знает древние языки? – спросил Нехси.

– Он великий мудрец, – поспешил с ответом Иван.

– Откуда ты его знаешь? – нахмурилась Хатшепсут. – Вы, часом, не сообщники?

– Нет, я просто…

– Ну если они и сообщники, то уж точно не агенты Дома Покоя, – сказал Нехси.

– Откуда ты вообще знаешь, что Ануб схвачен и находится в темнице? – продолжала допытываться царевна.

Иван опустил голову.

«Всё! Это провал!» – подумал он.

– Ваня, соберись! – раздался голос профессора Жукова. – О завтрашней казни во дворце знают все. Ты мог слышать разговор слуг или скрибов.

– Отвечай! Я жду! – поторопила Хатшепсут.

– Я слышал, как об этом говорили рабы.

– Хорошо, – не унималась Хатшепсут. – Кто в таком случае сказал тебе, что Ануб великий мудрец?

Иван понял, что сболтнул лишнее и что теперь нужно как-то выкручиваться.

– Мне рассказывали о нём.

– Кто рассказывал?

– Знакомый жрец.

– Что он рассказывал об Анубе?

– Что Ануб великий мудрец.

Хатшепсут вздохнула и взглянула на генерала. Генерал улыбнулся.

– Прикажи, Лучезарная, и я обезглавлю этого хитреца.

– Не надо, – сказала царевна. – Лучше приведи сюда узника. Тайно. Посмотрим, действительно ли он великий мудрец. Если Ануб не сможет прочитать текст, отправим его обратно в темницу. Вот тогда, Джет, тебе несдобровать – ты расстанешься с головой!

Иван склонился в поклоне:

– Как прикажет добрая госпожа.

А что ещё ему оставалось делать?

11. Тайна атлантов

Генерал Нехси вышел. Иван остался наедине с царевной.

– Лучезарная, а где Сенмут? – оглядевшись по сторонам, спросил он.

– Ушёл, – ответила Хатшепсут. – Пока ты проходил испытание, я отпустила его. Хотя, если честно, мне не хотелось его отпускать. На прощание он сказал, что мечтает выучиться на архитектора, стать лучшим в этой профессии и тогда построить в Долине Цариц заупокойный храм в мою честь. Джет, а ты смог бы построить храм в мою честь, а?

– Я? – переспросил Иван. – Увы, Лучезарная, не смог бы.

Хатшепсут рассмеялась, а Ивана будто обухом по голове огрели. Неожиданно он понял, с каким великим человеком свела его судьба за игрой в сенет.

«Неужели это был тот самый Сенмут*? – подумал Иван. – Тот самый архитектор, что построил заупокойный храм Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри*, в Долине Цариц?! Неужели сегодня как раз тот самый день, когда не я, а Сенмут должен был стать пажом царевны? Что же мы натворили?! Когда ещё Сенмуту выпадет шанс снова попасть во дворец? А если нет, что тогда? Сенмут не выучится на архитектора, не станет любимцем царевны, не построит храм в её честь! А станет ли тогда Хатшепсут царицей? Не пойдёт ли вся мировая история кувырком из-за того, что сегодня я занял место Сенмута?»

– Джет, что с тобой? – спросила Хатшепсут. – Ты чем-то опечален? Может, ты переживаешь из-за моей угрозы? Так не бойся! Я пошутила. Я не велю казнить тебя.

Иван молчал, опустив голову.

– Подойди ко мне!

Иван подошёл.

– Ближе!

Иван удивился, но приблизился. Хатшепсут взяла его за правую руку и надела на указательный палец красивый перстень с рубином.

– Отныне, Джет, ты – мой паж, и это – знак твоего положения при дворе. Носи его с гордостью и знай, что ты стал счастливейшим из смертных. Радуйся!

– Лучезарная! А что если вернуть Сенмута? – разглядывая перстень, спросил Иван. Он хотел по горячим следам исправить ужасную ошибку. – Сенмут славный малый и мог бы стать вторым пажом Твоей Лучезарности.

– Я остановила свой выбор на тебе, а ты, я вижу, этому не рад?! – в голосе Хатшепсут прозвучали нотки недовольства. Она высокомерно взглянула на Ивана, а потом, немного смягчившись, объяснила: – Мне не нужен второй паж. А вот личный архитектор мне бы не помешал. Если только этот Сенмут не подослан Домом Покоя.

– Подослан? – удивился Иван.

– Вполне может быть, – сказала царевна и задумалась. – Во дворце всюду – глаза и уши Сетнанха. Я доверяю только Нехси и своей служанке Мерит. Больше никому.

Иван с вызовом взглянул на царевну.

– Тебе я тоже не доверяю, – ответила Хатшепсут на его взгляд. – Пока ты доказал только свою смелость, но не верность. Я ещё испытаю тебя… А пока… Развлеки меня чем-нибудь!

«Чем же её развлечь?» – подумал Иван и в это время услышал голос деда:

– Ваня! Вслед за генералом Нехси я отправил пару своих «мушек». Они проникли в темницу к доктору Рюгге. Через одну я всё вижу и слышу, через другую Клаус слышит меня. Я успел сообщить ему о твоём появлении и о том, что царевна интересуется золотыми пластинами из Эдфу. Я спросил, сможет ли он прочесть текст. Он ответил, что да, сможет. Так что не всё так плохо, Ваня. Держись! А царевну развлеки рассказом о волшебнике Джеди*.

Иван неопределённо кашлянул. В присутствии царевны он не мог воспользоваться спайфоном для того, чтобы задать деду вопрос.

– Ты хочешь спросить, почему именно о Джеди? – профессор Жуков угадал мысли внука. – Сам не знаю. Но об этом меня попросил Клаус. А уж ему виднее, о чём информировать царевну.

– Джет! Ты что, заснул? – окликнула пажа Хатшепсут. – Я жду рассказа!

– В незапамятные времена при дворе фараона Хуфу жил великий волшебник Джеди, – начал Иван. – Он прославился тем, что мог оживлять людей и животных. Не знаю, может быть, ты уже наслышана об этом человеке?

– Твой рассказ имеет отношение к тексту на золотой пластине? – спросила Хатшепсут.

– Возможно, – уклончиво ответил Иван.

– Не наслышана, продолжай.

– Однажды царевна, дочь фараона Хуфу, уронила в пруд любимый перстень. Слуги ныряли за перстнем, но не могли найти его на илистом дне. Тогда на помощь призвали волшебника Джеди. Силой мысли он поднял в воздух всю воду из пруда, вместе с плавающими по его поверхности лодками. Дно обнажилось, Джеди послал слугу, и тот с лёгкостью нашёл перстень.

– Ну и что? – спросила Хатшепсут.

– Как что? Разве это не достойно удивления? – пожал плечами Иван.

– Достойно, – Хатшепсут задумалась на секунду и вдруг спросила: – А Великую пирамиду для Хуфу не он ли воздвиг?

– Не он. Великая пирамида построена за много веков до правления фараона Хуфу, – ответил Иван.

– Вздор! – заспорила Хатшепсут. – Все знают, что пирамида принадлежит Хуфу. Значит, он и приказал её построить! Как можно это отрицать?!

– Лучезарная! Прости мне мою дерзость, но я повторю, что Великая пирамида построена задолго до правления Хуфу.

– Кем же, по-твоему, она построена? – с неудовольствием спросила царевна.

– Зодчими древней страны Атлантиды, которые знали и умели гораздо больше современных строителей. Кем были эти люди, не знает никто. Но они оставили клад – Комнату Знаний внутри Великой пирамиды. Фараон Хуфу всю жизнь мечтал найти этот тайник, и только волшебник Джеди знал, где находится тайная комната.

– Теперь я понимаю, почему ты начал с рассказа о Джеди. По-твоему, тексты на золотых пластинах написаны строителями пирамиды – атлантами? – спросила Хатшепсут.

– Возможно, – ответил Иван.

– А волшебник Джеди был хранителем Комнаты Знаний?

– Думаю, да.

– И твой Ануб сможет прочесть эти тексты…

– Смогу!

Иван и Хатшепсут оглянулись на голос. В саду – в сопровождении генерала Нехси – появился доктор Рюгге.

Клаус был невысок ростом, худощав. Одет в рубище. Черноглазый и смуглый – совсем не похож на немца.

Кистью руки Иван незаметно начертил в воздухе восьмёрку – пароль Хроноразведки. Рюгге заметил его знак и слегка улыбнулся.

– Лучезарная! Неприятная новость: узником заинтересовался Сетнанх-сенеб, – доложил генерал Нехси. – Тюремщик, верный мне человек, сказал, что узника собираются перевести в темницу Дома Покоя.

Хатшепсут кивнула генералу и обратилась к узнику:

– Тебя зовут Ануб, о несчастный?

– Скриб Анубис счастлив служить Лучезарной! – доктор Рюгге склонил голову.

– Какое преступление ты совершил?

– Проник в храм в городе Эдфу и добыл там золотые письмена атлантов.

– Украл? – нахмурилась Хатшепсут.

– Добыл, – не согласился Рюгге.

– Агенты Дома Покоя выследили тебя в Эдфу?

– Да. Я был слишком беспечен…

– А где они схватили тебя?

– В Ра-Сетау*, как только я сошёл на берег.

– Почему они позволили тебе совершить путешествие через весь Египет?

– Они не знали, что именно я добыл в Эдфу. Поэтому могли только догадываться о цели моего плавания.

– Ты рассчитывал проникнуть в пирамиду?

– В тайное помещение рядом с ней.

– Ты надеялся найти Ключ и Корону?

– Да.

– Зачем? Неужели своим прикосновением ты хотел осквернить эти реликвии?

– Нет, Лучезарная. Я не посмел бы коснуться этих предметов.

– Тогда зачем же ты плыл в Ра-Сетау?

Рюгге опустил голову и замолчал…

– Никто не пускается в долгое и опасное плавание без определённой цели, – сказал Нехси. – Если Ануб плыл в Ра-Сетау, значит, у него был некий план и уверенность в его выполнении. Он знал, что сможет найти и похитить реликвии. Удивляет меня лишь то, что агенты Дома Покоя не обратили на это внимания и инкриминировали Анубу только кражу золотых пластин.

– Они даже предположить не могли, что мне ведом древний язык атлантов, – улыбнулся Рюгге.

Хатшепсут покачала головой и обратилась к Нехси:

– Генерал, какая участь ожидает этого человека?

– Как вора и святотатца, завтра утром его обезглавят.

– Жаль. А ведь он мог бы открыть нам великую тайну атлантов.

– Лучезарная! – воскликнул Рюгге. – Я по праву считаю себя наследником учения великого Джеди! Подари мне жизнь, и, клянусь Гором, я расшифрую древние письмена.

– Генерал, мы можем что-нибудь для него сделать? – спросила Хатшепсут, и в голосе её прозвучала насмешка.

– Я мог бы устроить ему побег, – в тон царевне сказал эфиоп. – Но боюсь, далеко он не убежит. Беглеца непременно поймают. И тогда, под пыткой, он выдаст меня.

– Меня не поймают, – уверенно возразил Рюгге. – Я уеду. Далеко-далеко. Навсегда.

– Ну, если навсегда… – посмотрев на царевну, недобро усмехнулся Нехси.

– Тебя не казнят, – веско сказала Хатшепсут. – Это я тебе обещаю. Но ты должен, не сходя с этого места, открыть нам тайну атлантов.

– Конечно, – кивнул Рюгге. – Я сделаю это прямо сейчас.

– Увести Джета? – вполголоса спросил царевну Нехси.

– Нет, пусть остаётся, – сказала Хатшепсут, передавая доктору Рюгге золотую пластину. – Как-никак он мой паж.

Иван и Рюгге переглянулись. Во взгляде одного была надежда, во взгляде другого – уверенность.

«Кажется, Рюгге знает, что делает», – подумал Иван.

– Эти тексты написаны девять тысяч лет тому назад, сразу после Великой Древней войны, – начал рассказ доктор Рюгге. – Итогом этой войны стала гибель Атлантиды. Примерно в то же время была построена и Великая пирамида Хуфу. Её возвели атланты – предки египтян, люди, по могуществу своему равные богам. Знай, Лучезарная, что пирамида – не гробница. Это энергетическая станция и – одновременно – военный объект. Великая Древняя война была войною богов. Одни боги летали в лодках по небу, низвергая на землю молнии. Другие плыли в лодках под водой и из-под воды запускали в небо огненные стрелы. Третьи летали меж звёзд и оттуда лучами смерти сжигали всё живое на земле.

– Ануб, давай без предисловий! – перебила Клауса Хатшепсут. – Ближе к делу!

– Лучезарная! В этом тексте каждое слово на вес золота, – сказал Рюгге. – Тебе следует внимательно слушать меня, чтобы ни одна деталь повествования не ускользнула от нас. Я не уверен, что смысл послания древних атлантов откроется нам с первого раза.

– Ладно, продолжай, – махнула рукой Хатшепсут.

– Так вот. В те далёкие времена люди были подобны богам. Но война уничтожила все достижения древней цивилизации. Люди вернулись в каменный век – к скребку и рубилу. Прошло несколько тысяч лет, прежде чем Египет, подобно птице Феникс, восстал из пепла. Но это был уже не тот Египет. Ко времени правления Первой царской династии древние знания либо забылись, либо стали частью религиозного культа. Следы атлантов стёрлись в памяти поколений. Но остались Сфинкс и три Великие пирамиды. На них смотрели с трепетом и удивлением. Только фараон Хуфу дерзнул выстроить рядом с Великой три свои малые пирамиды. Так вышло, что со временем и строительство Великой пирамиды стали приписывать Хуфу.

– Хуфу искал Тайную Комнату, не так ли? – спросила Хатшепсут.

– Именно так, Лучезарная. С этой целью он вызвал мудреца Джеди, который был последним хранителем тайны внутренних помещений. Сомневаюсь, что Джеди открыл фараону секрет пирамиды. Скорее всего, он унёс его с собою в могилу. Но остались эти пластины, которые Джеди спрятал в храме Гора, в тайнике под жертвенником. Я нашёл эти пластины и смог прочитать часть зашифрованного текста. Путь к сокровищам атлантов теперь мне известен. Их нужно искать в Ра-Сетау, в одном из подземных помещений.

– В каком именно? – спросил генерал Нехси.

– Пока не знаю. Вторая часть текста представляет собой сборник загадок, разгадать которые можно лишь на месте – в Ра-Сетау. Загадки решаются поэтапно – одна за другой. Ни одной из них нельзя пренебречь. Только разгадав первую, можно приступать к разгадыванию второй.

– Сколько же всего загадок? – поинтересовался генерал Нехси.

– Семь, – ответил доктор Рюгге.

– Ну что ж… Джет – мастер разгадывать загадки. Придётся взять его с собой, – сказала Хатшепсут.

Доктор Рюгге опустил голову и усмехнулся.

– Что это ты развеселился, узник?! – нахмурилась Хатшепсут. – Думаешь, без тебя нам не найти реликвии?!

– Если вы намерены отправиться на поиски Тайной Комнаты, то без меня вам, конечно, не обойтись, – ответил Рюгге. – Повторяю, я считаю себя наследником учения великого Джеди.

Царевна и генерал переглянулись.

– Запри обоих в чулане и возвращайся, – велела Хатшепсут генералу.

12. Астральный двойник

Ивана и доктора Рюгге заперли в какой-то тесной каморке. Дверь захлопнулась, лязгнул засов, и они очутились в полной темноте. Когда шаги генерала стихли в конце коридора, Рюгге протянул Ивану руку:

– Будем знакомы. Ануб.

– Джет, – представился Иван, пожимая руку Рюгге.

– Джет? – переспросил Рюгге. – Ты ведь внук профессора Жукова?

– Да.

– Наслышан о тебе, – неожиданно Рюгге сменил тему разговора. – А как поживает наш шеф?

– Ахмед аль-Ахрам? – уточнил Иван. – Не знаю. А почему ты спрашиваешь? Я его ни разу не видел.

– Неужели? – Рюгге почему-то рассмеялся. – Ну, не беда. Ещё увидишь.

– Зачем нас сюда заперли? – Иван задал вопрос, который мучил его последние пять минут.

– Царевне нужно посоветоваться с генералом.

– О чём?

– Я приблизительно догадываюсь, о чём. А подробности нам сообщит твой дед. Зелёная муха осталась в саду. Она всё слышит и видит…

– Да-да, моя муха в саду, – тотчас отозвался профессор Жуков. – Друзья мои! Потрясающая новость! Только сейчас я понял, чего добивалась Хатшепсут, когда просила отца подыскать ей пажа. Ей нужен человек, который смог бы прочитать послание атлантов! А знаете, для чего?! Хатшепсут хочет лично отправиться на поиски Комнаты Знаний! Ваня! Клаус! Возможно, сейчас решается ваша судьба. Послушайте, о чём говорят генерал и царевна. Переключаю.

Иван и доктор Рюгге прислушались.

* * *

– Генерал, – раздался голос Хатшепсут. – Я хочу сегодня же отправиться в Ра-Сетау. Отплытие в полночь.

– Лучезарная! Я не ослышался?! – воскликнул Нехси. – Ты хочешь отправиться в Ра-Сетау?!

– Конечно. Что тебя удивляет?

– Может, было бы лучше мне одному отправиться в путешествие?

Хатшепсут возразила:

– В документах атлантов говорится, что в Ра-Сетау хранятся древние реликвии: Сияющая Корона Ра и Ключ Бессмертных. Я хочу сама отыскать эти сокровища.

– Ты не доверяешь мне, Лучезарная?!

– Генерал, я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было. Но пойми, только я, Хатшепсут, дочь Бога Живого, вправе коснуться древних сокровищ.

– Об этом я не подумал, – ответил Нехси. – Но, царевна, тебя непременно хватятся, начнут искать. Не лучше ли о нашей экспедиции рассказать фараону?

– Шутишь?! Отец не отпустит меня.

– Но наше отсутствие будет замечено уже завтра утром. Фараон пошлёт за нами погоню, и тогда нам придётся вернуться.

– Ты боишься за свою голову?

– Нет, Лучезарная. Я боюсь, что ты не достигнешь своей цели.

– «Сокол» – самый быстроходный парусник нашего флота. Его не догонит ни один царский корабль.

– «Сокол» – корабль царевича Аменемеса. Мы не можем взять его без ведома владельца. А царевич с утра уехал в пустыню охотиться на львов и вернётся не раньше чем через трое суток.

– С братом я поговорила перед его отъездом и всё уладила. Он дал мне свой перстень, – Хатшепсут достала из ларца перстень с печаткой и подала его генералу. – Покажешь этот перстень капитану «Сокола», и он будет слушаться тебя, как своего господина.

– Хорошо. Но собраться в дорогу – дело нешуточное. Путешествие туда и обратно продлится по меньшей мере неделю. Одного провианта нужно погрузить корзин двадцать. Ты уверена, что до полуночи мы успеем запастись всем необходимым? Может, отплытие лучше отсрочить? Хотя бы на сутки…

– Нехси, я не хочу, чтобы меня опередили.

– Кто может тебя опередить, Лучезарная?

– Будто не знаешь… Сетнанх, разумеется. Ведь это его агенты схватили Ануба. Ведь это к Сетнанху сначала попали золотые пластины.

– Да, но сейчас они у тебя.

– Ты думаешь, Сетнанх-сенеб не снял копии с этих документов? Ты думаешь, он не пытался их расшифровать?

– Да, глава Дома Покоя – опасный человек, – согласился генерал. – Он наверняка уже знает, о чём говорится в этом тексте. И не упустит случая завладеть древними артефактами.

– А ты понимаешь, ЧТО может случиться, если Сияющая Корона Ра и Ключ Бессмертных попадут в его руки?

– Разумеется, понимаю. Сетнанх-сенеб может поднять мятеж, свергнуть твоего отца и провозгласить себя фараоном. Мы не должны этого допустить.

– Только у Сетнанха есть парусник, в скорости не уступающий «Соколу». Поэтому я хочу отправиться в путешествие тайно и как можно скорее. Провизией можно будет запастись в любом порту по дороге. Ни один правитель не посмеет мне в этом отказать.

– Лучше сделать это при первой возможности, в ближайшем порту – Тентира*. Тамошний начальник порта – мой давний друг. Кого мы возьмём с собой в плавание?

– Ануба. Без него в Ра-Сетау нечего делать. И Джета. Он будет развлекать меня в дороге. Возьми ещё трёх воинов – самых надёжных. Они будут следить за Анубом, чтоб не сбежал.

– Я всё понял, царевна.

– Тогда приведи сюда этих хитрецов. Я объявлю им свою волю…

* * *

– Видите, как всё повернулось? – раздался голос профессора Жукова. – Царевне вздумалось отправиться в путешествие! И если для вас, Клаус, это верный путь к спасению, то для тебя, Ваня, – совершенно непредвиденное обстоятельство. Твоя миссия во Времени может теперь затянуться минимум на неделю. Ты готов сопровождать царевну в Ра-Сетау?

– А у меня есть выбор? – усмехнулся Иван.

– Стало быть, ты согласен, – заключил профессор Жуков. – Ну а вы, Клаус, готовы отправиться в путешествие?

– Вы ещё спрашиваете, профессор! – ответил доктор Рюгге. – Найти Тайную Комнату, а в ней – Сияющую Корону Ра и Ключ Бессмертных! Да я об этом всю жизнь мечтал. А в том, что вы спасёте меня – не сейчас, а чуть позже, я нисколько не сомневаюсь.

– В таком случае считайте это путешествие официальным заданием Хроноразведки. Да! Вот ещё что… Хатшепсут уедет, и её отсутствие обнаружится уже завтра. Это плохо. А что если нам немного подыграть царевне?!

– Как это – подыграть? – не понял Рюгге.

– Сейчас объясню.

К своей работе в Прошлом профессор Жуков относился как к бесконечной шахматной партии. А опытный шахматист, как известно, просчитывает игру на несколько ходов вперёд. Решение ввести в игру новую фигуру – Катю – у профессора созрело давно. Сейчас Константин Макарович думал, как лучше провести эту сложную рокировку на шахматной доске истории – на время заменить царевну Хатшепсут школьницей из XXI века.

«Как ни прикидывай, всё равно придётся их познакомить. Это неизбежно, – думал Константин Макарович. – Катю обязательно нужно представить царевне. Отправляясь в плавание по Нилу, Хатшепсут должна быть уверена, что во дворце остаётся человек, не только похожий на неё внешне, но и близкий ей по духу. Не просто двойник, но её отражение. В таком случае Катю нельзя представить просто как девочку-египтянку, по прихоти судьбы очень похожую на царевну. Это вызовет подозрения и кучу вопросов: откуда, кто родители, почему так похожа, не шпионка ли? Стоп! А что если представить Катю не как реального человека, а как духа – астрального двойника царевны, часть её души – Ка*?! Это идея. Тогда у Хатшепсут не возникнет ни подозрений, ни вопросов. В самом деле, о чём можно спрашивать своё отражение?

Профессор Жуков откашлялся и сказал:

– Клаус, вы отрекомендовались как ученик чародея Джеди, а это значит, вы тоже способны творить чудеса. Как считаете, сможете ли вы вызвать Ка – астрального двойника царевны Хатшепсут?

Рюгге усмехнулся в ответ:

– Что за ерунда?! Константин Макарович, я вас не понимаю. Вы шутите?

– Ваня не успел вам сказать, но у нас появился новый дежурный по Времени. Катя Чижова – вылитая Хатшепсут. На время вашего путешествия мы могли бы заменить ею царевну.

– Зачем? – не понял Рюгге.

– В таком случае, во-первых, ваше путешествие хоть ненадолго, но останется для всех тайной. А во-вторых, Катя сможет добыть новые сведения о царской семье. Такие, о которых мы и мечтать не могли.

– А вы не боитесь, что ваша Катя уже завтра утром окажется в тюрьме – как самозванка? – спросил Рюгге.

– Подготовки, конечно, маловато, – вздохнул профессор Жуков. – Но с ролью царевны Катя справится, я в этом уверен.

– Неужели она так похожа на Хатшепсут?

– Клаус, вам нужно просто её увидеть, – ответил профессор. – И услышать. Даже Катин голос невозможно отличить от голоса Хатшепсут.

– Дед, но ведь Кате нужно будет продержаться до нашего возвращения – неделю, а то и больше, – сказал Иван. – Спроси её, готова ли она играть роль так долго.

– Спрошу обязательно. Как же иначе? Но уверен, она не откажется от такого предложения. Так как, Клаус, я вас убедил?

– Ох, Константин Макарович, ну и выдумщик же вы, – вздохнул доктор Рюгге. – Ладно, давайте попробуем вызвать астрального двойника. А вы думаете, царевна поверит в мои магические способности?

– Клаус, вы не хуже меня знаете, насколько египтяне религиозны и суеверны! Магия для них – вторая религия. Безусловно, Хатшепсут вам поверит. Тем более что вы не будете голословны, а совершите настоящее чудо. Только сделайте так, чтобы появление нашего двойника прошло без свидетелей.

– Константин Макарович, а как вы себе представляете момент появления двойника? Не может же ваша Катя материализоваться прямо из воздуха.

– Почему же не может? Давайте покажем царевне объёмное ГВФ-изображение Кати. И сделаем это за несколько минут до отплытия. Царевне нужно дать время пообщаться со своим Ка. Пусть она убедится, что перед ней дух – бесплотный, но реальный. А я тем временем проведу Катю к покоям царевны, и – уже после отплытия – она появится не как дух, но как человек, как царевна. А уж потом – будь что будет. Теперь я умолкаю. Генерал Нехси уже идёт по коридору…

В тот же миг за дверью послышались шаги. Зазвенела связка ключей в руке могучего эфиопа, лязгнул засов. Нехси открыл дверь и жестом предложил скрибам выйти.

– Следуйте за мной, мудрецы. Лучезарная приготовила для вас сюрприз.

– Мы отправляемся в Ра-Сетау? – с улыбкой спросил доктор Рюгге.

Нехси резко повернулся и зажал ему рот ладонью.

– Молчи, несчастный! – процедил он сквозь зубы. – Запомни: одно лишнее слово, и ты – покойник! Джет, это относится и к тебе, – генерал посмотрел на Ивана почти враждебно.

Увидев перекошенное злобой лицо эфиопа, Иван ужаснулся. «Да, – подумал он. – Дикое время, дикие нравы. И даже генерал, каким бы образованным и воспитанным он ни был, в душе остаётся дикарём».

Хатшепсут встретила скрибов высокомерной улыбкой.

– Ануб, я решила твою судьбу, – объявила она. – Ты будешь сопровождать меня в моём путешествии по Нилу. На обратном пути я подарю тебе жизнь и свободу. Не благодари! – сказала царевна, заметив, что Рюгге упал на колени. – Тебя, Джет, я тоже возьму в плавание, готовься.

В это время Иван и Рюгге услышали голос профессора Жукова:

«Друзья мои, я спросил Катю. Она согласна и готова к перемещению. Так что, Клаус, вы можете начинать разговор об «астральном двойнике».

Рюгге посмотрел на зелёную муху, что сидела на потолке, и в знак согласия наклонил голову.

– Лучезарная, позволь мне внести одно дельное предложение, – попросил Рюгге.

– Говори, – разрешила Хатшепсут.

– Царевна, ты правильно делаешь, что лично отправляешься на поиски древних артефактов. Твоё путешествие для всех должно оставаться тайной, в этом ты тоже права. Но твоё отсутствие во дворце будет замечено уже утром, и это обстоятельство может нарушить твои планы.

– Короче, – перебила царевна. – Что ты предлагаешь?

– Тебе нужно уплыть, и тебе нужно остаться, – загадочно сказал Рюгге.

– Не могу же я раздвоиться, – улыбнулась царевна.

– Можешь, – возразил Рюгге. – Я знаю заклинание, с помощью которого вызывают Ка – астрального двойника. Я мог бы вызвать сюда твое отражение, и тогда ты смело могла бы отправиться хоть на край света: твоего отсутствия никто бы и не заметил.

– Ты говоришь правду? – нахмурилась Хатшепсут.

– Лучезарная, я не смею тебя обманывать! – воскликнул Рюгге. – Но, если ты не хочешь меня выслушать, пусть будет, как будет.

– Нет-нет, постой, – собираясь с мыслями, Хатшепсут на мгновение задумалась. – Неужели ты в самом деле можешь вызвать моё Ка?

– Могу.

– Тогда вызови заодно и моё, – рассмеялся Нехси. – Забавно будет посмотреть на себя со стороны.

Рюгге растерянно взглянул на генерала, потом – вопросительно – на Ивана. Одним вопросом его загнали в тупик, и он не знал, что говорить, что делать теперь.

Заметив его замешательство, Нехси махнул рукой:

– Я пошутил, не нужно мне никакого двойника. Да и в чудеса я совсем не верю.

Рюгге перевёл дух и мысленно поблагодарил генерала.

– Ладно, Ануб, – сказала Хатшепсут. – Я поверю тебе. Но не опасно ли вызывать моё Ка… из того места, где оно пребывает сейчас? Не причинишь ли ты мне вред своим заклинанием?

– Пусть только посмеет подумать об этом, от него мокрое место останется! – гневно сверкнул глазами Нехси.

– Успокойся, царевна, – кланяясь, ответил Рюгге. – Успокойся и ты, генерал. Заклинание никому не причинит никакого вреда. Ближе к полуночи я вызову твоё Ка, царевна, и ты попросишь его на время заменить тебя. Нужно только, чтобы никто посторонний не знал о наших приготовлениях.

– Ну что ж, подождём до полуночи, – ответила Хатшепсут. – Генерал, отведи узника обратно в темницу. Я не хочу, чтобы его хватились раньше времени… А ты, Джет, можешь теперь блеснуть передо мной своим красноречием.

Иван недоуменно взглянул на царевну. Хатшепсут с улыбкой спросила:

– Для чего мне был нужен паж?

– Для восхваления твоей Лучезарности, – ответил Иван.

– Правильно. Ну, так начинай восхвалять.

13. Рокировка

Дежурный по Времени – это важная должность и большая ответственность. Футурагенты могут вернуться в любую секунду. А ещё они могут оставить экстренное сообщение или – через Виртуальный Кабинет – сделать запрос. Особенно важно вовремя переправить футурагенту запрашиваемые им приборы, снаряжение, материалы, информацию. В исключительных случаях могут попросить переправить человека, а это процедура сложная и для футурагента не всегда приятная.

Катя думала, что дежурство будет долгим, скучным и, скорее всего, напрасным. Но Вася Котовский сказал, что обычно больше одного-двух часов не дежурят. Нет необходимости. Сколько бы времени ни минуло в Прошлом, футурагенты обычно присылают запрос в течение этих двух часов. Бывает, что и десяти минут не проходит, как уже звенит зуммер и поступает первое сообщение.

Так случилось и на этот раз. Сигнал прозвучал неожиданно резко. Катя встрепенулась и вопросительно взглянула на Васю. Котовский жестом успокоил её, прочёл сообщение и сказал:

– Константин Макарович сообщает, что Ваня успешно внедрён, Рюгге почти освобождён, но твоё перемещение, Катя, очень желательно. Обстоятельства вынуждают профессора продлить время операции до семи суток. Поэтому он спрашивает тебя, Катя, готова ли ты целую неделю играть роль царевны.

– Целую неделю?! – Катя чуть не подпрыгнула от радости. – Конечно, готова!

– Не спеши, Катя, подумай, – сказал Котовский. – Времени для принятия решения у тебя достаточно. Константин Макарович хочет познакомить тебя с Хатшепсут, и для этого он придумал для тебя необычную легенду. Для царевны ты будешь её Ка – дух-двойник, одна из семи её душ. К такой роли тебя не готовили, и ты вправе отказаться. Знаю по личному опыту, отказаться лучше сразу. Если ты передумаешь там, в Прошлом, свернуть операцию и возвратить тебя в Наше Время будет очень сложно. Подумай.

Катя выслушала завлаба и поневоле задумалась.

Что значит сыграть Ка – астрального двойника? Как себя вести? Что говорить? Что делать? Ничего этого Катя не знала, и научить её этому было некому. Попасть в Прошлое и сыграть роль, не выучив текста, было рискованно, но очень заманчиво. Оставалось полагаться на интуицию.

– Если я займу место царевны, – принялась рассуждать вслух Катя, – куда же в таком случае денется сама Хатшепсут?

– Вместе с Ваней и доктором Рюгге она отправится в Гизу, к пирамидам, – ответил Котовский.

– Зачем? – удивилась Катя.

– Искать клад.

– Искать клад?! – воскликнула Катя. – А я?

«Ну вот! – с досадой подумала она. – Все приключения достались Ваньке! Он уже и доктора Рюгге освободил, и какой-то клад искать собирается, а я должна сидеть во дворце и ждать у моря погоды. Несправедливо!»

– А можно мне тоже отправиться на поиски клада? – жалобно попросила она.

– Катя, – улыбнулся завлаб. – Я прекрасно тебя понимаю, но пойми и ты меня. Ты нужна Константину Макаровичу во дворце. И твоя роль в операции намного сложнее и рискованней, чем у обычного футурагента.

Катя долго молчала. По её лицу было видно, как трудно даётся ей правильное решение. Наконец она вздохнула и сказала:

– Ну, если рискованней, тогда я согласна.

– Хорошо. В таком случае вот тебе ключ от Виртуального Кабинета, – Котовский протянул Кате перстень с розовым турмалином, точно такой же, какой она видела у профессора Жукова.

– Что я должна сделать? – спросила Катя.

– Открыть этим ключом дверь и войти в Коридор Времени, – улыбнулся Котовский. – Всё очень просто. Желаю удачи!

– Спасибо.

Котовский объяснил Кате, куда идти и что делать с перстнем, чтобы он открыл Коридор Времени. Катя собралась с духом, подошла к стене, на которой была нарисована дверь, и провела по ней перстнем. В ту же секунду перед Катей возник чёрный провал Коридора. Напоследок она оглянулась на Котовского. Завлаб ободряюще ей кивнул и улыбнулся на прощание. Катя сделала шаг вперёд и мгновенно очутилась в полной темноте и тишине. Ни кванта света, ни звука, ничего вокруг.

Коридор Времени был бесконечен, и всё же люди, которые хоть однажды про шли сквозь него, утверждали, что от одной двери до другой ровно пять шагов. Причём неважно, в какую сторону идти, всё равно попадёшь в Виртуальный Кабинет, словно лифт между этажами, зависший посреди Времени.

Катя шла на ощупь, вытянув перед собой руки, как будто боялась на что-то наткнуться. Она отсчитала пять шагов и вдруг оступилась – нога точно соскользнула с невидимой ступеньки. Катя буквально выпала из Коридора Времени, и хорошо, что профессор Жуков поддержал её, не дав ей упасть.

– Молодец! – улыбнулся он. – Коридор прошла на «отлично»!

– Я сейчас где? – спросила Катя.

– В Виртуальном Кабинете, где же ещё?!

– Я уже в Прошлом?

– Почти. До Прошлого рукой подать… Но ты не торопись. Для того чтобы удачно сыграть Ка Хатшепсут, тебе нужно понаблюдать за царевной. Садись, смотри на экран и входи в образ. До полуночи времени больше чем достаточно.

– А что будет в полночь? – спросила Катя.

– Рокировка. В полночь ты станешь царевной.

Рокировка – шахматный термин. Это когда король и ладья одновременно меняются местами. В шахматы Катя играть не любила, но Константина Макаровича – заядлого игрока – поняла сразу.

Рокировка так рокировка!

Катя присела на стул, а профессор Жуков повернулся к висящим в воздухе экранам. На одном из них Катя сразу заметила Ивана и доктора Рюгге, а с другого на неё смотрела сама Хатшепсут, дочь Живого Бога Тутмоса Первого.

«До полуночи всего ничего – семь часов, – глядя на часы на виртуальном экране, думала Катя. – Знакомство и разговор с Хатшепсут времени займут не много, ведь в полночь она уезжает. Потом я усну, а утром проснусь настоящей царевной! Как себя вести, примерно знаю. Буду играть Несмеяну. Распорядок дня прост – только и делай, что ничего не делай. Но придётся с кем-то общаться. С отцом-фараоном, с матерью Яхмес, с братьями Аменемесом и Тотимесом. Целая неделя в Прошлом – это вам не шутка. Лишь бы не совершить какой-нибудь глупости, не наговорить лишнего: такого История не прощает».

Катя внимательно смотрела на Хатшепсут и мысленно ставила себя на её место, пробовала копировать её мимику, жесты, интонации.

«Сходство внешности, голоса – конечно, неплохо, но этого мало, – поняла Катя. – Внутренний мир человека, его характер, душа – вот по каким критериям я должна быть похожа на Хатшепсут. А это – высший пилотаж».

– Сначала, Катя, мы покажем царевне твоё трёхмерное изображение, – сказал профессор Жуков. – Я подготовил «мушек» с ГВФ-проекторами на спинках. Пока они будут занимать царевну фильмом, я незаметно проведу тебя в спальню и спрячу за портьерой. А там уж гляди в оба: я объявлю твой выход.

– А в каком платье мне идти? – задала Катя вопрос, который волновал её в первую очередь.

– Молодец, что напомнила. На тебе будет такое же платье, какое сейчас на Хатшепсут. Я сделал на копировщике точную копию этого платья. В нём и пойдёшь. Оно за ширмой, можешь примерить.

14. Анхен

Обед Хатшепсут приказала подавать в саду, в беседке в тени тамариска. За столом ей обычно прислуживали десять невольниц. Ещё три рабыни танцевали, аккомпанируя себе на систрах и тамбуринах*.

Сегодня Хатшепсут приказала всем удалиться и обедала в обществе пажа. Иван стоял за её спиной, читал стихи и глотал слюнки. Он проголодался, а стол ломился от яств. Стол ломился от яств, но лакомиться ими могла только царевна. Никто и не подумал предложить бедному скрибу подкрепиться. Хатшепсут лениво ела, а Иван так тяжко вздыхал и сопел у неё за спиной, что она поневоле оглянулась на него и рассмеялась.

– Джет, ты, верно, голоден. Я про тебя совсем забыла. Позови Мерит, она проводит тебя на кухню.

– Мерит? – переспросил Иван. – А кто это?

– Мери-ит! – вместо ответа крикнула Хатшепсут, позвонив в маленький золотой колокольчик. В тот же миг в саду появилась красивая черноволосая девочка в белом калазирисе, ровесница царевны. – Мерит, это мой паж, Джет, – сказала царевна. – Проводи его в Дом Пищи и накорми как следует.

– Счастье служить тебе, Лучезарная, – поклонилась Мерит. – Следуйте за мной, господин.

Иван облегчённо вздохнул и, мечтая о чечевичной похлёбке, пошёл на обед.

– Сегодня у нас рыбный суп, пироги и чай каркаде. Надеюсь, господину понравится, – сказала Мерит, не поднимая глаз на пажа.

– Ну какой же я господин, – усмехнулся Иван. Он подумал, что для дела было бы полезно подружиться с любимой служанкой царевны. – Я такой же слуга, как и ты.

– Нет, – возразила Мерит. – Вы – мужчина, значит, господин.

– Пережитки феодализма! – пробормотал Иван, но служанка его не услышала.

Кухня занимала просторное помещение, и в ней находилось много слуг и рабов. Одни чистили овощи, другие резали рыбу и мясо, третьи разливали по кувшинам вино и воду. Повара уже приступили к приготовлению ужина. В огромных жаровнях жарились большие куски мяса, в печах пеклись пироги и лепёшки, а в котлах кипела вода для компота. В воздухе витали ароматы приправ и специй. Было жарко и душно – настолько, что у Ивана закружилась голова.

– Ух ты! Настоящий пищевой комбинат! – восхитился он.

– Это и есть Дом Пищи, – объяснила Мерит. – Здесь ежедневно готовится пища на двести персон. Вам, господин, лучше пообедать в саду: там не так жарко. Найдите место, где прохладнее. А я тем временем принесу вам еду.

Ждать Ивану пришлось недолго. Уже через минуту Мерит принесла ему суп, пирог и кувшин с холодным чаем.

– Вот, господин, кушайте на здоровье, – кланяясь, сказала она.

– Мерит, а можно тебя спросить? – сказал Иван, испугавшись, что служанка сейчас уйдёт.

– Спрашивайте, господин.

– Ты давно служишь во дворце?

– Уже два года. А что?

– Ты, наверно, всех здесь знаешь?

– Что вы, господин! Во дворце много господ, на которых я и взглянуть-то не смею. А их имена запретны для моего слуха. Более-менее знаю только тех, кто верой и правдой служит царевне, да живёт она, здравствует и преисполняется силы.

– Кого, например?

– Например, Неб-хепер-ра-сенеба, вашего благодетеля…

В это время в кухню вошла властная пожилая женщина. Лицо у неё было некрасивое и злое. А судя по одежде, должность женщина занимала не маленькую. Белое, расшитое бирюзой платье могла носить какая-нибудь дворцовая распорядительница.

Едва появившись на кухне, женщина принялась отчитывать одного из поваров.

– Кто это? – спросил Иван, глазами показывая на вошедшую.

– Анхен, – ответила Мерит и вдруг спохватилась: – Так для краткости называет её Лучезарная… А для нас, служанок, это – правительница Дома Пищи госпожа Анхесенамуи. Она служит во дворце без малого тридцать лет и поэтому превосходно знает своё дело. А ещё она доводится родственницей Сетнанх-сенебу и давно стала его глазами и ушами. Лучезарная знает, что Анхен шпионит за ней, но прогнать начальницу Дома Пищи со службы не в её власти: Анхен заручилась поддержкой самого фараона.

Сказав это, Мерит в ужасе прикрыла рот ладонью.

Иван заметил, что Мерит в растерянности. Конечно, рассказывать новому пажу царевны такие подробности было с её стороны непростительной ошибкой.

Иван поспешил успокоить служанку:

– Мерит, не бойся, я не предатель. Я ничего не слышал, ты ничего не говорила.

Мерит заулыбалась:

– Господин очень добр ко мне.

В это время госпожа Анхесенамуи перестала распекать нерадивого повара, посмотрела в сад и сразу заметила нового человека. Сверлящий взгляд Анхен пронзил Ивана насквозь, и он поспешил отвернуться с той беспечностью, на которую был способен в эту минуту. Боковым зрением он видел, что Анхесенамуи вышла в сад и направилась прямо к нему.

– Берегитесь, господин, – прошептала Мерит. – Анхен идёт сюда.

– Вижу, – сквозь зубы ответил Иван.

Правительница Дома Пищи подошла к Ивану и жестом приказала служанке удалиться. Мерит отошла и спряталась в тени акации. Иван встал и вежливо поклонился. Анхесенамуи смерила его взглядом с головы до пят, наигранно улыбнулась и сказала:

– Так вот ты каков, любимец богини Сешат*, красивый молодой человек. Четыре десятка скрибов претендовали на место пажа. Среди них были благородные юноши – сыновья верховных жрецов, а жребий вытянул ты – никому не известный уроженец Дельты. Скажи, как тебе это удалось?

Иван молчал, опустив голову. Правительница Дома Пищи была до ужаса ему неприятна, а её вопрос – подозрителен.

– Ну, что ты молчишь? – нахмурилась Анхесенамуи. – Это невежливо, в конце-то концов. Какие вопросы задавала царевна? Говори, когда тебя спрашивают!

Иван понял, что молчать дольше нельзя, но и всей правды этой фурии открывать тоже не следует. С вызовом взглянув на Анхен, он сказал:

– Я играл с царевной в сенет. Моя игра позабавила Лучезарную.

Анхесенамуи усмехнулась:

– Вот уж не думала, что в сенет можно выиграть должность пажа… Ну а что было после игры? Царевна задавала тебе вопросы по истории и географии. Не так ли?

«Откуда она знает, какие вопросы задавала царевна? – подумал Иван. – Однако отпираться бессмысленно. Анхен, видимо, хорошо осведомлена обо всём, что было на экзамене. Кто-то из экзаменуемых успел ей обо всём рассказать. Но вот интересно: зачем ей нужно знать, какие именно вопросы задавала мне Хатшепсут? Скорее всего, Анхен действует по заданию своего родственника – Сетнанх-сенеба. Тот сам хочет отправиться на поиски сокровищ атлантов и боится, как бы Хатшепсут его не опередила».

– Вы правы, сударыня, Лучезарная действительно задавала мне вопросы по истории и географии. Но почему это так вас интересует?

– Я лишь хотела убедиться, что вопросы были одинаковы для всех, – с улыбкой ответила Анхесенамуи. – Мой внук тоже сдавал сегодня экзамен. Но не так успешно, – Анхен сделала неопределённый жест рукой и добавила: – Молодой человек, я хочу дать тебе ценный совет. Протекция Хепра – хорошо, доброжелательность царевны – просто прекрасно, но покровительство первого министра – это сейчас самое для тебя необходимое. Найди время для визита к Сетнанх-сенебу. Он хочет с тобой познакомиться.

– Вряд ли я сегодня смогу это сделать, – ответил Иван.

– Смотри не пожалей об этих словах… Желаю тебе угодить царевне.

Сказав это, Анхесенамуи вернулась в кухню, а Иван задумался.

«Теперь понятно, откуда у этой фурии такие точные сведения о вопросах царевны. Оказывается, её внук тоже держал сегодня экзамен. Знать бы ещё, как его зовут и до какого вопроса он дошёл».

Иван знаком подозвал служанку:

– Мерит, ты не знаешь, как зовут внука этой правительницы?

– Господин, у Анхен нет никакого внука, – ответила Мерит. – У неё вообще никого нет. Только двоюродный брат – могущественный Сетнанх-сенеб.

– Зачем же она меня обманула? – нахмурился Иван.

– Во дворце редко кто говорит правду. К этому вам нужно привыкнуть…

Как только Мерит ушла, Иван взялся левой рукой за подбородок. Со стороны могло показаться, что юный паж о чём-то размышляет. Но Иван в это время говорил с дедом по спайфону.

– Дед! Дед, ты слышишь меня?

– Слышу, конечно.

– Дед, наши дела не так хороши, как мы думаем.

– Да, Ваня, ты прав, – со вздохом ответил Константин Макарович. – Наше вмешательство в Историю усугубляется с каждой минутой. Золотые пластины с письменами атлантов вывезены из Эдфу. Клаус оказался в темнице. Ты, Ваня, – чисто случайно, – занял место Сенмута, а Катя – на целую неделю! – готовится стать царевной… Да после такого варварского отношения ко Времени История будет переписана наново! А кто во всём виноват? Конечно, я, профессор Жуков. А кого ещё винить?! Ума не приложу, как нам вернуть всё на круги своя.

Иван подождал, пока дед выговорится, и сказал:

– Дед, я сейчас не об этом. Ты слышал, о чём говорила эта Анхен?

– Слышал. Ты правильно сделал, что отказался идти на поклон к Сетнанху. Его цель нам ясна: он хочет сделать тебя своим осведомителем. А вот о его дальнейших планах мы пока ничего не знаем. Пошлю-ка я муху вслед за Анхен.

15. Сетнанх-сенеб

Всего в тридцати шагах от покоев царевны начинались владения могущественного Сетнанх-сенеба.

У него были своя гвардия, своя разведка, свой флот и даже своя тюрьма. Этот человек сосредоточил в своих руках все силовые структуры страны Та-Кемет и мечтал только об одном – однажды сделаться фараоном.

Воплощению этой мечты в жизнь мешали только два человека – нынешний фараон Тутмос и будущий фараон Аменемес. Как было бы хорошо расправиться с тем и другим поскорее. Но Сетнанх-сенеб привык делать всё наверняка. Поэтому он ждал удобного момента, не желая рисковать ни своей жизнью, ни своим положением при дворе.

Его долготерпение было сродни долготерпению паука, который днями может неподвижно сидеть в центре паутины, поджидая жертву, а потом быстро обездвижить её и пожрать…

Анхесенамуи вошла в кабинет брата без стука. Следом за ней влетела зелёная мушка. Она сделала круг над столом, заваленным папирусами, и села на стену. В ту же секунду Сетнанх-сенеб шлёпнул по ней мухобойкой.

– Ненавижу мух. Они разносят заразу, – сказал он, садясь за стол.

Сетнанх-сенеб был высок ростом и как мумия тощ. В свои пятьдесят пять лет он оставался на удивление подвижен, крепок, здоров. Изрезанное морщинами лицо выдавало натуру волевую, несгибаемую. А белизна жреческого одеяния контрастировала с чернотой помыслов главы Дома Покоя.

В кабинете кроме него было ещё три человека: начальник тюремной стражи Атумхотеп, капитан «Крокодила» Себек и тайный агент Ранхор. Это были верные слуги Сетнанх-сенеба, от которых у него не было секретов.

– Говори, сестра, что нового во дворце, – сказал Сетнанх, предлагая Анхесенамуи место за столом.

– Драгоценный брат мой, только что я видела нового пажа царевны и говорила с ним. Это провинциальный мальчишка себе на уме. Но знает, видимо, много. Он подтвердил, что царевна задавала вопросы по истории и географии.

– Значит, Лучезарной нужен не паж, а толкователь древних текстов. – Сетнанх повернулся к начальнику стражи: – Золотые пластины из Эдфу сейчас у неё?

– Думаю, да, – сказал Атумхотеп. – По крайней мере в сокровищнице фараона их нет.

– Как паж отреагировал на моё предложение? – спросил Сетнанх сестру.

– Он пренебрёг твоим покровительством, брат мой, – ответила Анхен.

– Дерзкий мальчишка пожалеет об этом, – пригрозил Сетнанх. – А что этот вор и святотатец Анубис? Царевна не интересовалась его персоной?

– Насколько я знаю, нет, – ответил Атумхотеп.

– Я решил сохранить ему жизнь. Кто знает, вдруг этот человек нам ещё понадобится… Сегодня в полночь переведи Анубиса в мою тюрьму.

– А как же казнь? – спросил Атумхотеп. – Ведь фараон не помиловал Анубиса.

– Казнь состоится, – улыбнулся Сетнанх-сенеб. – Найди любого другого узника, хоть немного похожего на нашего скриба, и пусть завтра его казнят вместо Ануба. Фараон всё равно не будет присутствовать при казни: он болен.

– Если золотые пластины из Эдфу сейчас у царевны, не сможет ли она прочесть древние письмена? – спросила Анхен.

– Это вряд ли, – махнул рукой Сетнанх. – Во всяком случае, она узнает не больше нашего. Будь её паж хоть семи пядей во лбу, он не сможет разгадать всех загадок. Нам нечего опасаться.

– Значит, мы можем приступить к исполнению нашего плана?

– Да, сестра. Всё уже тщательно подготовлено. Царевич Аменемес, наследник престола, отправился на охоту. Его сопровождают верные мне люди. Они устроят так, что эта охота станет для царевича последней. Они же пришлют в Фивы гонца с ужасной вестью. Правящий фараон болен, и его сердце не выдержит известия о гибели старшего сына.

– А если выдержит? – спросил Атумхотеп.

– Тогда сестра даст фараону яд персикового дерева*, – ответил Сетнанх.

– Что мы сделаем со вторым царевичем? – спросил капитан Себек.

– Ничего, – улыбнулся Сетнанх. – Царевич Тотимес не опасен. Он станет удобной ширмой для моего правления. Хотя бы до тех пор, пока я не получу доказательств моего божественного происхождения. Тогда царевич станет не нужен и отправится вслед за отцом и братом – в страну Заходящего Солнца.

– Что станется с Хатшепсут? – спросил Атумхотеп.

– Спроси у моей сестры, – рассмеялся Сетнанх. – Она давно уже точит зуб на эту девчонку. И я не завидую участи царевны.

Атумхотеп встретился взглядом с Анхесенамуи и на минуту онемел от страха: такая злоба была написана на лице правительницы Дома Пищи.

– Конечно, я хотел бы сам отправиться на поиски Ключа и Короны, но моё присутствие во дворце важнее этих сокровищ. Поэтому на поиски клада отправится Ранхор, мой лучший тайный агент.

Ранхор, угрюмый юноша с точёным лицом, поклонился Сетнанх-сенебу.

– Мы с капитаном Себеком займёмся погрузкой провизии на борт «Крокодила». Заодно проследим, чтобы тем же самым не занялись на «Соколе».

– Ты думаешь, царевна отважится плыть неизвестно куда, искать неизвестно что? – улыбнулся Сетнанх. – Нет, девчонка не опередит меня.

– Она может послать генерала Нехси, – возразил Ранхор.

– Нехси хорош как полководец, как телохранитель. Но в искатели кладов он не годится.

– И всё же, досточтимый Сетнанх, у юной царевны неплохие шансы оставить нас с носом.

– Вздор! Не хочу слушать! Всё будет именно так, как того хочу я. И, если бессмертные боги будут на моей стороне, Лучезарная не получит ни Ключа, ни Короны.

16. Две царевны

Вечер наступил незаметно. Опустели двор и парадный подъезд дворца. Разошлись на покой сановники. Сменилась ночная стража. Фараон отошёл ко сну.

Мерит пришла причесать и умастить царевну. Хатшепсут была взволнована. Она ждала полуночи и дрожала от одной мысли, что скоро увидит своё Ка.

Один за другим стали гаснуть светильники. Хатшепсут легла в кровать, но лишь для того, чтобы усыпить бдительность Сетнанх-сенеба. Любой раб, любая служанка могли быть его тайными осведомителями. Если бы они донесли, что царевна бодрствует дольше обычного, Сетнанх непременно заподозрил бы, что его хотят обмануть.

Иван коротал вечер в обществе генерала Нехси в комнате телохранителей. Нехси был неразговорчив, погружён в свои мысли, поэтому Иван откровенно скучал. Ближе к полуночи генерал оставил его одного, а сам отправился освобождать узника.

У Константина Макаровича всё было готово. Три мухи с ГВФ-проекторами на спинках сидели в опочивальне Хатшепсут – каждая на своём месте. Катя, одетая как царевна, третий час томилась в смежном с опочивальней чулане. В чулан Катя попала в большом сундуке с одеждой, который принесли рабы-носильщики, посланные Константином Макаровичем. Все ждали появления доктора Рюгге.

И вот наступила полночь.

С бьющимся сердцем Хатшепсут зажгла светильник, открыла двери в сад и впустила в опочивальню генерала, узника и пажа.

– Какая Луна сегодня! – сказал Нехси. – Мы можем отправляться. Капитан «Сокола» знает Нил как свои пять пальцев и не боится ночного плавания.

– Хорошо, – ответила Хатшепсут. – Но сначала пусть Ануб вызовет моё Ка, – царевна взглянула на доктора Рюгге. – Надеюсь, ты не лгал мне, когда говорил, что это возможно?

Рюгге прошёл через всю опочивальню, отдёрнул тяжёлый занавес возле дверей и заглянул в чулан, где пряталась Катя. Спайфон донёс до его слуха голос профессора Жукова:

«Да-да, всё в порядке, Катя готова».

– Я не посмел бы солгать тебе, Лучезарная! – ответил Рюгге, задёргивая занавес и возвращаясь к царевне. – Я вызову твоё Ка через минуту.

Рюгге – в позе дирижёра – встал в центре опочивальни, наклонил голову и взмахнул кистями рук так, будто играл на невидимом фортепиано. В тот же миг в трёх шагах от него – буквально из воздуха – появилась полупрозрачная фигура Кати. Её будто нарисовали невидимой кистью: сначала возникли голова и плечи, потом туловище и ноги. Это три мушки с ГВФ-проекторами на спинках как нельзя лучше воспроизвели объёмное изображение Кати.

Увидев своего двойника, Хатшепсут ахнула и закрыла лицо покрывалом. Генерал Нехси шагнул было вперёд, но остановился, молитвенно сложив на груди руки.

Неожиданно ГВФ-изображение Кати исказилось и пропало. Рюгге оглянулся на генерала и укоризненно покачал головой.

– Не надо бояться, – сказал он. – И не делайте резких движений.

– Почему моё Ка исчезло? – спросила Хатшепсут.

– Я не успел прочесть заклинание, о Лучезарная, вот Ка и исчезло. Но ничего. Это поправимо. Сейчас я вызову его ещё раз. Только теперь, прошу вас, не спугните его…

– Катя! На исходную! – подал команду профессор Жуков.

Катя бесшумно вышла из чулана и встала за занавесом.

– Клаус! Готово!

Всё шло по плану. Теперь доктору Рюгге оставалось прочесть заклинание, отдёрнуть занавес и явить миру «астрального двойника Хатшепсут».

– Аб экстериорибус ад интериора!*

Рюгге произнёс крылатую латинскую фразу, которую посчитал уместной в данной ситуации. В описываемое время латыни, как, впрочем, и Древнего Рима, ещё не существовало. Поэтому ни Хатшепсут, ни генерал Нехси не поняли смысла сказанного. Для них это прозвучало как настоящее заклинание на языке древних волшебников.

– Акта эст фабула!* – сказал Рюгге, отдёргивая занавес.

В тот же миг Хатшепсут увидела своё Ка – уже не призрак, а живую девочку, поразительно похожую на неё.

Генерал Нехси смотрел то на Хатшепсут, то на Катю, и на лице его было написано удивление, смешанное с религиозным восторгом.

Профессор Жуков в Виртуальном Кабинете замер в ожидании: поверит ли Хатшепсут, что Катя – её астральный двойник?

Катя шагнула навстречу царевне, протянула руку и улыбнулась. Хатшепсут сделала то же самое и кончиками пальцев коснулась Катиной руки.

– Ты – это я? – спросила она.

– Я – это ты, – ответила Катя.

– Я отправляюсь в плавание, – начала Хатшепсут, но Катя жестом остановила её.

– Я знаю, – сказала она. – Ты хочешь, чтобы я на время стала тобой.

– Да. Ты сможешь?

– Попробую, – честно ответила Катя. Она тоже была взволнована и потрясена своим сходством с царевной.

– Клянусь Исидой, тебя невозможно отличить от меня, – сказала Хатшепсут. – Мои глаза, мои волосы, мой голос…

В это время Хатшепсут вспомнила об узнике:

– Ануб, поистине, ты – великий волшебник! Прости, что я в тебе сомневалась. Проси у меня чего хочешь!

– Счастье быть полезным тебе, Лучезарная, – Рюгге поклонился царевне. – Но, молю тебя, поспешим на корабль. Ночь коротка, а нам ещё плыть да плыть.

– В самом деле, царевна, пора сниматься с якоря, – сказал генерал Нехси. – Это удача, что вместо тебя во дворце останется твоё Ка. Вот бы ещё вызвать двойника Джета. А может, он сам останется?

– Не нужно, – ответила Хатшепсут. – Вместо Джета во дворце останется Сенмут.

– Сенмут? – удивился Иван. – Так, значит, ты не прогнала его?

– Я же тебе говорила: он – будущий архитектор и мечтает построить храм в мою честь. Как я могла его прогнать?

– Да-да, – согласился Иван. – Он превосходный архитектор. То есть будет превосходным архитектором.

Хатшепсут улыбнулась его словам и повернулась к Кате:

– Как хорошо, что я могу уехать, и одновременно остаться. Да не покинут тебя бессмертные боги, милое Ка! Не скучай, я скоро вернусь, и тогда ты возвратишься в то место, откуда явилось.

– Счастливого пути тебе и твоим спутникам, – ответила Катя. – Желаю тебе достичь цели и получить то, о чём ты мечтаешь. Обо мне же не беспокойся. Я обязательно дождусь тебя и сделаю всё для того, чтобы ты была мною довольна.

Так, расточая любезности, они и простились – древнеегипетская царевна и девочка из XXI века…

Хатшепсут быстро оделась, закуталась в плащ и первой вышла в сад. За нею выскользнули Иван и доктор Рюгге. Последним опочивальню покинул генерал Нехси. В саду к нему присоединились трое самых верных его воинов.

Луна щедро лила свет на аллеи сада. Путники миновали фонтан, прошли под сенью двух сикомор и по очереди перелезли через каменную ограду.

Тем временем Катя затворила двери в сад, наскоро прибралась в опочивальне, поставила светильник у ложа и юркнула под простыню. Она не позвала служанку, а сделала всё это сама – для конспирации. Было за полночь, слуги сменились, и царевна, по их разумению, давно должна была спать.

Спать очень хотелось, но Катя, привыкая к новой для неё обстановке, долго ещё смотрела в расписанный звёздами потолок.

– Спокойной ночи, Лучезарная! – пожелал ей профессор Жуков…

Тропинка в пальмовой роще привела путников к Нилу. «Сокол» ждал их на мелководье, ощетинившись двадцатью парами поднятых вёсел. С борта на берег перекинули трап, и путники взошли на корабль. Капитан Хапи лично встретил царевну и её спутников.

Нехси показал капитану перстень царевича Аменемеса. Капитан Хапи взмахнул рукой, и тотчас двадцать пар вёсел с плеском опустились на воду. Понукаемые надсмотрщиками, рабы налегли на вёсла, и «Сокол» легко отошёл от берега. Поднятый парус наполнился ветром, и путешествие началось.

17. Погоня

Было уже за полночь, когда тайного агента Ранхора разбудил один из его адъютантов:

– Господин! Вставайте! Беда! «Сокол» ушёл!

Ранхор вскочил. Сон как рукой сняло.

– «Сокол» ушёл? Без провизии? В ночь?

– Ушёл, господин. Взял на борт пассажиров и ушёл вниз по течению.

– Ты видел, кто сел на корабль?

– Видел, господин. Это были генерал Нехси, три его воина, какой-то незнакомец и два закутанных в плащи юнца…

Спустя пять минут Ранхор уже докладывал обо всём Сетнанх-сенебу.

Начальник Дома Покоя нервно ходил по кабинету из угла в угол.

– Говоришь, твой человек видел двух юнцов? – спросил Сетнанх. – Как думаешь, могла Лучезарная переодеться мальчишкой? Кто сегодня дежурит у опочивальни царевны?

– Нутха.

– Пошли за ней. Пусть она узнает, на месте ли её госпожа. Да прикажи позвать Атумхотепа. Пусть он навестит Ануба. Сдаётся мне, его выкрали у нас из-под носа.

Не прошло и минуты, как явилась служанка по имени Нутха.

– Ну что? Лучезарной, конечно, нет во дворце? – спросил Сетнанх.

– Простите, господин, но царевна в опочивальне, – ответила Нутха.

– Что она делает? – нахмурился Сетнанх.

Служанка пожала плечами:

– Спит.

– Спит? – Сетнанх задумался. – Ты уверена, что это она?

– Уверена, господин. Царевна забыла погасить светильник. Я подходила к ложу и видела её лицо.

– Ну что ж, тем лучше. Ты свободна…

Вслед за служанкой в кабинет вошёл начальник стражи Атумхотеп. Он был бледен, подавлен и боялся поднять глаза на Сетнанха.

– О досточтимый Сетнанх! Как я виноват! Ануб бежал.

– Бежал?

Сетнанх-сенеб никогда не давал воли своему гневу. Чтобы верно оценить обстановку и принять контрмеры, надо было сохранять хладнокровие и рассудительность.

– Ануб не мог убежать. Его кто-то освободил. И, скорее всего, это сделал генерал Нехси… А ну-ка живо ко мне капитана Себека!

– Я здесь, о Сетнанх!

– Рассказывай!

– О великий Сетнанх! Последние полчаса я следил за манёврами «Сокола». «Сокол» принял на борт семь пассажиров и медленно, на вёслах вышел из гавани. Я не мог помешать его отплытию. Поэтому поспешил к тебе за приказаниями.

– Глупец! Ты должен был преследовать беглецов! Лучезарная обвела нас вокруг пальца: сама осталась во дворце, а за сокровищами послала генерала… Сейчас же отправляйся в погоню. Ануба и двух мальчишек доставь мне живыми. Участь генерала и его воинов – на твоё усмотрение.

– О великий Сетнанх! Боюсь, «Крокодил» не сможет отплыть до рассвета.

– До рассвета ты должен догнать и пленить беглецов!

– Если «Крокодил» в темноте сядет на мель, я не смогу выполнить твоё приказание.

– Скажи прямо, что ты боишься духов ночи, – усмехнулся Сетнанх. – Учти, я найду другого капитана, посмелее тебя. Но тогда твоя голова распрощается с туловищем.

– Не нужно искать другого капитана, – потупясь, ответил Себек. – «Крокодил» сейчас же снимется с якоря.

– Это – другое дело, – смягчился Сетнанх. – Ранхор! Отправляйся в погоню и без добычи не возвращайся…

Все ушли. Сетнанх остался один. Он вышел из кабинета в сад и посмотрел на луну. Ночное светило всегда успокаивало его нервы.

«Всё в моих руках, – подумал Сетнанх. – Я всё равно стану фараоном».

Ранхор и Себек поднялись на борт «Крокодила», и судно тотчас отошло от пристани. Зыбкая дорожка лунного света лежала на спокойной воде, а вокруг была непроглядная тьма. Очертания берега растаяли в ночи, и «Крокодил» поплыл в неизвестность. Себек приказал зажечь факелы на носу корабля, а сам сходил в каюту и вернулся с амулетом, защищающим моряков от злобных духов ночи. С этим амулетом Себек встал на носу «Крокодила» вперёдсмотрящим, чтобы в случае опасности успеть подать команду кормчему.

Шлёпали по воде вёсла. Скрипел такелаж. Раздавалось размеренное «и-и-эх» гребцов. И вдруг «Крокодил» правым бортом сел на мель. Корабль завалился набок и резко остановился. Себек не устоял на ногах. Какой-то матрос упал за борт. Треснуло чьё-то весло. Со всех сторон посыпались проклятия.

– Так я и знал! – рявкнул Себек, поднимаясь на ноги. Тайный агент Ранхор стоял рядом, вглядываясь в темноту ночи. – Я говорил, что плыть ночью – безумие. Сетнанх не захотел меня слушать. А ведь при свете дня я непременно догнал бы мятежного генерала!

– К чему слова? – невозмутимо ответил Ранхор. – Подумай лучше, как снять посудину с мели.

«Крокодил» сидел на песчаной косе, которую его капитан не заметил вопреки всем предпринятым мерам предосторожности.

Себек подозвал помощника и велел ему узнать, нет ли пробоины в правом борту. Через минуту помощник доложил, что всё в порядке, пробоины нет. Тогда Себек приказал гребцам левого борта грести, а гребцам правого борта – упираться вёслами в песчаное дно. Матросы тем временем развернули парус таким образом, чтобы ветер помогал гребцам стаскивать корабль с мели. Больше получаса люди и ветер раскачивали корабль, прежде чем его днище освободилось из песчаного плена.

Себек вздохнул с облегчением. Плавание продолжилось. Однако капитану пришлось всю ночь простоять на носу с амулетом в руках, отгоняя злых духов и высматривая предательские отмели.

18. Тентира

Первой остановкой на пути к Ра-Сетау был город-порт Тентира, столица VI нома*. На правом берегу Нила, в обрамлении чахлой зелени пальм, с рассветом стали видны дома богатых горожан, алые флаги, гавань и дворец правителя нома. Но взгляды пассажиров «Сокола» были прикованы к развалинам храма Хатхор* на левобережье. Храм, по преданию, был построен за тысячу лет до правления Тутмоса самим фараоном Хуфу, то есть Хеопсом. Сейчас храм был полуразрушен, но в свете лучей восходящего Солнца его развалины были, как прежде, величественны.

В другое время Иван не отказался бы от посещения этого древнего сооружения. Он непременно воспользовался бы возможностью доказать, что храм построен атлантами, а не Хуфу. Иван с удовольствием искупался бы в священном озере, расположенном позади храма. Но сейчас на всё это не было времени. «Сокол» должен был взять в Тентире провизию и, ловя парусами попутный ветер, продолжать плавание.

Хатшепсут не сомкнула глаз в эту ночь. С рассветом она стояла на верхней палубе, на ветру, с ног до головы закутавшись в плащ. Хатшепсут была печальна и молчалива. Иван стоял рядом, но не решался заговорить с Лучезарной.

– Странно, – сказала вдруг Хатшепсут. – Я добилась желаемого: отправилась искать Ключ и Корону. Но почему я так взволнована? Как будто дома что-то случилось. Ах, если бы брат мой Аменемес был сейчас с нами! Мне было бы гораздо спокойнее.

– Царевич Аменемес – да будет он жив, здоров и силён – могучий воин, не знающий страха, – сказал Иван. – Он сейчас на охоте в пустыне, в краю львов, но с ним верные слуги. Его стрелы не знают промаха, его щит…

– Ах, перестань, Джет! – воскликнула Хатшепсут. – Не успокаивай меня! Дома что-то случилось, и я это чувствую. Наверно, что-то с отцом. Он болен, и, может, сегодня ему стало хуже.

Иван не осмелился больше ничего сказать.

Подошёл генерал Нехси.

– Лучезарная, – обратился он к Хатшепсут, – капитан Хапи приглашает тебя откушать в царской каюте.

– А что у нас на завтрак?

– Отварная рыба, – развёл руками Нехси. – Её поймали для тебя мои воины.

– Рыба так рыба, – согласилась Хатшепсут, направляясь в каюту. – Джет! Поешь сам, а потом отнеси завтрак Анубу. Посмотри, как он там. Только не развязывай ему руки!

– Твоя воля – закон для меня, – ответил Иван, кланяясь своей госпоже.

Доктор Рюгге продолжал оставаться на положении узника. Сразу после отплытия его привязали к мачте на нижней палубе, и он всю ночь просидел, обхватив мачту руками. Один из трёх воинов неотлучно находился рядом. Нехси приказал следить за узником в оба, но быть внимательными к любой его просьбе.

Рюгге заснул под монотонные крики гребцов, увидел во сне родной Дрезден, а проснувшись под утро, долго не мог понять, где находится. Он был голоден, продрог на ветру, но мысль о том, что он жив и избежал казни, питала и согревала его…

Вскоре подошёл Иван, принёс завтрак.

– Клаус, как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Превосходно, – Рюгге принюхался к запаху отварной рыбы. – Я жив, а это самое главное… Подходим к Тентире?

– Подходим.

– Это хорошо. В Тентире можно запастись всем, что нам потребуется. Только скажи генералу, чтоб не тянули с погрузкой. Ты развяжешь меня?

– Извини, Клаус, не могу. Приказано тебя покормить.

– Тем хуже для тебя, – рассмеялся Рюгге. – Корми.

– Клаус, а долго ли нам плыть до Гизы? – Иван подал Клаусу порцию нильского окуня.

– До Ра-Сетау, хотел ты сказать?

– Ну да.

– Если плыть днём и ночью без остановки, идти на вёслах, а с попутным ветром – под парусом, то расстояние до Ра-Сетау можно пройти за двое суток.

– То есть послезавтра утром мы уже сможем найти сокровища?

– Не факт. Во-первых, нам надо ещё доплыть. А во-вторых, предстоит разгадать семь загадок. И я не знаю, сколько на это потребуется времени. Как говорят у нас в Германии, не кричи «Заяц!», пока не поймал его в мешок.

– За нами будет погоня?

– Обязательно. Так что будь начеку. Поглядывай на реку. Как увидишь полосатый парус, бей тревогу. Корабль Сетнанха не уступает «Соколу» вскорости.

– Сетнанх лично возглавит погоню?

– Ну это вряд ли. У него хватает надёжных людей, и самый опасный из его агентов – Ранхор. Запомни это имя. Скорее всего, Сетнанх его и послал.

– Надеюсь, Ранхор отстал, и намного.

– Если он и отстал, то намеренно. Кто знает, какой приказ он получил от Сетнанха: схватить нас как можно раньше или дать нам возможность доплыть до Ра-Сетау и найти для него сокровища?

– Найти для него сокровища? – переспросил Иван.

– Конечно, – усмехнулся Рюгге. – Ваня, ты забываешь, что в любом случае нам придётся возвращаться в Фивы. А дорога в Фивы одна – Нил. И тогда на реке нас встретит не один «Крокодил», а десятки кораблей Сетнанха. Так что сейчас меня больше всего беспокоит обратный путь.

– Откуда же они возьмутся, эти десятки кораблей?

– По пути в Ра-Сетау – именем Сетнанха – Ранхор может собрать в портовых городах целую флотилию, и тогда пиши пропало. «Сокол» возьмут на абордаж, а нас обязательно схватят.

– Но с нами царевна! Кто посмеет атаковать корабль Лучезарной?!

– Ваня, ты забываешь, в какое смутное время мы живём. Сетнанх готовит военный переворот. Жизни фараона и его наследников в опасности. Нас легко можно объявить пиратами. А нашу царевну – самозванкой. Ведь Катя заняла во дворце её место, и Сетнанх уверен, что Лучезарной на «Соколе» нет. – Рюгге немного помолчал, затем добавил: – Надеюсь, Катя успешно играет свою роль. Пожелаем ей удачи – уже утро, и сейчас ей предстоит общение со служанками. А служанки очень просто могут заметить подмену.

– Почему?

– Хотя бы потому, что они каждое утро одевают и причёсывают царевну. Они видят её вблизи каждый день, знают каждую родинку на её теле. Поэтому служанки порой опасней царственных родителей…

«Сокол» подошёл к пристани. Не дожидаясь, пока матросы подадут сходни, генерал Нехси спрыгнул на причал и направился к начальнику порта, чтобы договориться о погрузке всего необходимого.

Начальник порта, обеспокоенный прибытием царского корабля, уже спешил навстречу генералу. Немолодой, полный и неуклюжий, он слыл смелым и честным человеком. С Нехси его связывала давняя дружба, поэтому неудивительно, что он был рад неожиданной встрече.

– Здравствуй, генерал, – сказал он негромко. – Что слышно в столице? Что привело вас в Тентиру?

– В столице всё по-прежнему, – ответил Нехси. – Здоровье фараона без изменений. А к вам мы зашли, чтобы взять запас продовольствия, воды и вина. До Ра-Сетау и обратно. Надеюсь, ты снабдишь нас всем необходимым?

– С радостью, генерал! Как я могу отказать старому другу?! – начальник порта посуровел. – Но, знаешь, я неспроста спросил тебя о столичных новостях. Только что с голубиной почтой я получил приказ Сетнанх-сенеба не пускать твой корабль в гавань, не снабжать вас ни продуктами, ни чем-либо другим… А взять «Сокол» на абордаж и арестовать капитана и пассажиров.

– Ты намерен исполнить волю Сетнанха? – невозмутимо спросил Нехси.

– Я подозреваю, что этой ночью в столице произошёл переворот и Сетнанх пришёл к власти. Только так можно объяснить приказ, которому отказывается верить разум… Разве посмею я задержать корабль царевича Аменемеса?

– Сетнанх могуч, но не всесилен. Пока жив царевич, Сетнанх не сможет узурпировать власть.

– Этого-то я и боюсь, – ответил начальник порта. – Вдруг царевича уже нет в живых?

– Пошли голубя в Фивы, узнай, всё ли в порядке, – посоветовал Нехси.

– Да, так я и сделаю. А сейчас идём, я распоряжусь погрузкой. Не стесняйся, бери всё, что хочешь, и да помогут тебе бессмертные боги.

– Моя благодарность не знает границ, – растрогался Нехси. – Но что будет с тобой, мой друг, когда Сетнанху донесут, что ты не выполнил его приказа?

– Не думай об этом. Что-нибудь придумаем. Голубь мог задержаться, а то и вовсе сбиться с пути. Скажу, что я не получал никакого приказа…

Через несколько минут началась погрузка. Рабы понесли на корабль кувшины с водой и вином, корзины с хлебом и пирогами, свежую рыбу, фрукты и ягоды. Генерал Нехси принёс клетку с почтовыми голубями.

– Теперь у нас будет связь с Неб-хепер-ра-сенебом, – сказал он Ивану. – Эти голуби родились в Фивах и прекрасно знают дорогу к родной голубятне.

Иван подумал и решил, что и он – в крайнем случае – сможет черкнуть пару строк деду.

– Парус! Парус! – внезапно закричали матросы.

И действительно, на горизонте показался полосатый парус «Крокодила».

– Живей! Живей, сонные мухи! – прикрикнул на рабов надсмотрщик.

– По местам! – скомандовал капитан Ха-пи. – Приготовиться убрать сходни!

Как только последняя корзина с провизией оказалась на палубе, сходни были убраны, и «Сокол» отчалил от пристани. Рабы налегли на вёсла. Капитан приказал поднять парус. Но «Крокодил» неумолимо приближался. На носу неприятельского корабля Нехси заметил с дюжину лучников, готовых дать огненный залп, как только корабли сблизятся на расстояние полёта стрелы.

– Хапи! Прикажите спустить парус! – велел Нехси капитану.

– Почему? – удивился Хапи. – Ведь враг догоняет.

– Нам всё равно от него не уйти. Мы проигрываем в скорости. Уберите парус, если не хотите пожара на судне.

Капитан заметил приготовления вражеских лучников, увидел дым над жаровней на палубе «Крокодила», кивнул генералу и приказал спустить парус.

– Лучники! На корму! – скомандовал Нехси, и три его воина, вооружённые луками, с колчанами, полными стрел, треугольником выстроились на корме.

«Крокодил» подошёл к «Соколу» на расстояние выстрела. Вражеские лучники подожгли острия стрел и по команде Ранхора пустили стрелы вдогонку «Соколу».

Нехси и его воины ответным залпом начали сбивать вражеские стрелы в полёте. Каждый воин сбил по стреле. Нехси – одну за другой – ухитрился сбить две. Три стрелы воины отбили щитами. Ещё две стрелы упали в воду за кормой. И ещё две – на палубу. Нехси нагнулся за горящей стрелой, положил её на изгиб лука, натянул тетиву и, прицелившись, выстрелил.

Две секунды полёта – и стрела вернулась на «Крокодил». Она угодила в центр паруса, и парус вспыхнул. На «Крокодиле» начался пожар. Вражеские лучники успели сделать ещё один залп, но и эта атака была отбита генералом и его воинами.

От горящего паруса занялась и мачта. Среди гребцов, закованных в кандалы, началась паника. Ранхор что-то кричал, но его приказаний никто не слушал. Только капитан Себек не растерялся. Он дал команду плыть к берегу и организовал тушение пожара. О продолжении преследования «Сокола» и речи быть не могло.

Нехси белозубо улыбнулся вышедшей из каюты царевне.

– Благодарю за победу, мой генерал! – сказала довольная Хатшепсут, и генерал с достоинством поклонился.

– Поднять парус! – скомандовал капитан Хапи, и «Сокол», набирая скорость, покинул место баталии…

«Крокодил» причалил к пристани, где только что стоял «Сокол». Ранхор и Себек сошли на берег и нос к носу столкнулись с начальником порта.

– Именем Сетнанх-сенеба! Кораблю нужен срочный ремонт! – заявил Ранхор.

– И новая мачта, и новый парус, – добавил Себек.

– Сделаю всё, что в моих силах, – ответил чиновник. – Но, вынужден вас огорчить, замена мачты и паруса не меньше чем на сутки задержит вас в Тентире.

– Проклятье! – воскликнул Ранхор.

В это время к начальнику порта подошёл пожилой скриб. В руках он держал почтового голубя и клочок папируса.

– Господин! – обратился скриб к начальнику порта. – Только что получено письмо от великого Сетнанх-сенеба.

– Это – для нас, – сказал Ранхор, пытаясь выхватить из рук скриба записку.

Чиновник не позволил ему этого сделать.

– Я – начальник этого порта, – произнёс он с достоинством. – Только мне адресована вся правительственная корреспонденция. Уж позвольте мне судить, для вас это письмо или нет.

Начальник порта развернул поданную ему записку, пробежал глазами текст и только потом протянул письмо Ранхору.

– Это действительно для вас, господа. И, надеюсь, это вас успокоит.

Ранхор взял записку и прочёл новый приказ Сетнанха:

Срочно! Секретно! Капитану «Крокодила» Себеку: погоню прекратить, но «Сокол» из виду не выпускать. Мобилизовать все речные суда и создать состоящую из кораблей группу захвата. Взять «Сокол» на абордаж на обратном пути. Местным силам Дома Покоя приказано во всём вам содействовать.

Сетнанх.

Агенту Ранхору: приказываю сойти на берег, день и ночь скакать в Ра-Сетау, с тем чтобы оказаться там раньше мятежника Нехси. В Ра-Сетау собрать отряд из местных агентов и взять мятежников, когда они найдут то, что хотели. Доставить в Фивы водным путём.

Сетнанх.

– Коня мне! – воскликнул Ранхор, едва дочитав письмо. – Коня и хорошего проводника, что знает дорогу на север.

«Слава бессмертным! – с облегчением подумал капитан Себек. – Теперь можно спокойно заниматься ремонтом и не бояться гнева Сетнанха».

19. День скорби

Катя спала очень чутко. Поэтому первые крики и шум во дворце разбудили её. В покои царевны вбежала служанка. Это была Нутха. Она рыдала, царапала лицо и рвала на себе волосы.

– Горе! Великое горе, о Лучезарная! – вскричала она, падая на колени перед царевной. – Только что мы узнали страшную весть: твой царственный брат Аменемес – воплощение бога Амона – погиб на охоте в когтях льва! Только что слуги привезли его бездыханное тело. Нет больше наследника в стране Та-Кемет! Горе всем нам, ибо все мы погибли!

Было непонятно, чем больше потрясена Нутха: гибелью ли царевича или тем, что трон остался без наследника. Конечно, и то и другое было одинаково плохо. Но так ли уж искренни слёзы служанки?

Спросонья Катя не знала, как себя вести. Неужели ей тоже нужно рвать на себе волосы, бить себя по щекам и посыпать голову прахом? Конечно, событие произошло из рук вон плохое. Жаль царевича Аменемеса, но всё произошло именно так, как должно было произойти согласно Истории.

Царевич действительно погиб на охоте, и с этим ничего не поделаешь. Об этом ещё Константин Макарович рассказывал. Но кто знал, что эта беда случится именно сейчас и что операция по замещению царевны будет проходить в такой исключительно сложной обстановке?! К сожалению, даже футурагенту ничего не известно заранее.

– Где он? Где мой Аменемес? – воскликнула Катя, вложив в эти слова всю скорбь, какую должна была испытывать сестра по усопшему брату.

Не ожидая ответа, она выскользнула за дверь и чуть не столкнулась с профессором Жуковым. Должность дворцового распорядителя обязывала Константина Макаровича быть в курсе всего происходящего во дворце и лично исполнять особые приказания фараона. Он низко поклонился царевне и сообщил:

– Его царское величество фараон Тутмос – да будет он жив, здоров и силён – призывает тебя, о Лучезарная, к себе в опочивальню.

– Меня? – шёпотом спросила Катя, и на её лице отразился испуг.

– Не бойся! Ты справишься! – успокоил её профессор. – Тутмосу уже сообщили о гибели сына. Горе сломило старика. Он очень плох, и перед смертью хочет сказать тебе что-то важное. Поторопись. И ничего не бойся. Ты готова?

– Готова, – вздохнув, ответила Катя.

– Тогда следуй за мной, – скороговоркой зашептал профессор. – Я проведу тебя в покои фараона, а сам вернусь к себе в кабинет. Оставлю тебе двух моих мушек. Через них буду видеть и слышать вашу беседу. Подскажу тебе, как себя вести и что говорить.

– Константин Макарович, неужели сейчас решается судьба Хатшепсут?

– Больше, Катя, больше. Решается судьба всего Египта.

– А нельзя ли как-нибудь вернуть царевну? Не могу же я в такой ситуации продолжать играть её роль!

– Можешь, Катя, и должна. А Хатшепсут я попробую предупредить. Пошлю почтового голубя в один из городов по пути следования «Сокола». Кстати, один из наших агентов служит мелким чиновником в Антеополисе*. Он найдёт способ передать царевне послание…

За разговором и не заметили, как дошли до царской опочивальни. У входа – на карауле – стояли два рослых нубийца. Они почтительно склонили головы перед Катей и открыли перед ней дверь в покои фараона.

Профессор Жуков одними глазами простился с Катей и поспешил к себе в кабинет.

Катя вошла в опочивальню фараона, огляделась по сторонам и заметила в углу, на роскошной кровати, дряхлого старика – повелителя обеих Земель, Верхнего и Нижнего Египта.

Поневоле ей вспомнился другой фараон – странный робот из Хроноцентра. Тот Тутмос был намного моложе. Он был здоров и красив. Дотронуться до его щеки было совсем не страшно. Играть роль его дочери было легко.

А к этому пожилому измождённому человеку Катя не испытывала ничего, кроме неприязни и жалости. Ей предстояло сыграть роль любящей дочери, утешительницы, последней надежды умирающего фараона. А она боялась даже приблизиться к старику.

Тутмос позвал её слабым голосом:

– Хати! Дитя моё! Подойди и обними своего больного отца.

Катя ушам своим не поверила: уменьшительно-ласкательное имя, которым назвал её фараон, было созвучно её собственному.

Катя подошла ближе и встала в изножье кровати. Только сейчас она поняла, что играть роль царевны ей не по силам. Кате сию же минуту захотелось вернуться домой, на три с половиной тысячелетия вперёд, в родную семью, привычную обстановку, к друзьям и знакомым. А в этой комнате, с умирающим фараоном ей было тоскливо и страшно, до слёз жалко саму себя. И она заплакала.

Тутмос жестом приказал Кате приблизиться. Она присела на край кровати, и он взял её руку в свою. Катя сидела ни жива ни мертва. А фараон смотрел на неё с грустью и нежностью.

– Плачь, дочь моя, плачь по усопшему брату. Аменемес покинул нас во цвете лет. И, хотя, говорят, его разорвал лев, я знаю, что в смерти моего сына виноват человек. И я знаю имя злодея. Ты – моя дочь – тоже должна знать его, ибо злодей не остановится ни перед чем. Дни мои сочтены. Возможно, я не доживу и до завтрашнего утра. Поэтому хочу подготовить тебя к самому худшему. Ты – мой единственный друг, моя последняя надежда. Ты в большой опасности, Хатшепсут.

– О какой опасности ты говоришь, отец? – осмелилась спросить Катя.

– Об опасности военного переворота. Я умру, и тогда наследником трона станет твой брат Тотимес. Он слаб и телом и духом. На короткое время он станет игрушкой в руках Сетнанха, а потом передаст ему Двойную корону и этим подпишет себе смертный приговор… Вот если бы власть перешла к тебе, если бы ты смогла её удержать и рассеять врагов, это было бы полезно Египту.

– Отец, ты забываешь, что я не могу стать фараоном. Я – женщина.

– Вздор! История знает немало примеров того, как женщины правили Египтом мудро и справедливо. Тебе не занимать мужества, Хати. Ты выросла на мужской половине дворца. Превзошла своих братьев в науках. Научилась скакать на коне и без промаха стрелять из лука. Со временем научишься и страной управлять… Хати, заклинаю тебя, сделай всё для того, чтобы власть перешла к тебе! Слава Амону, у тебя есть могучий защитник – генерал Нехси. Армия будет на твоей стороне. Вот тогда ты и поквитаешься с Сетнанхом.

– Значит, это Сетнанх – убийца Аменемеса? – ахнула Катя.

– Да, это он. И, заклинаю тебя, никакой пощады злодею! Душа Аменемеса взывает о мщении.

Катя закусила губу, не зная, что ответить фараону. В это время в спайфоне раздался голос профессора Жукова.

– Полагаю, Катя, что Хатшепсут на твоём месте обещала бы отцу исполнить его волю. В конце концов, История Египта знает фараона Хатшепсут и не знает ни о каком Сетнанхе. Значит, ты можешь смело брать бразды правления в свои руки.

Затянувшееся молчание дочери не понравилось фараону. Он нахмурился и повысил голос:

– Хатшепсут! Ты ли это? Я не узнаю тебя!

– Почему? – испугалась Катя. Она вообразила, что чем-то – фразой или жестом – невольно выдала себя.

– Разве я воспитывал тебя плаксой?! – слабо улыбнулся фараон. – Соберись! Предстоит борьба не на жизнь, а на смерть. Но я верю, что ты победишь. Ты под защитой Амона-Ра. Ты – дочь Бога Живого. А я всегда буду с тобой. Даже после смерти приду тебе на помощь… Клянёшься ли ты отомстить за отца и брата?

– Клянусь! – поспешно ответила Катя.

– Иного ответа я и не ждал, – устало вздохнул Тутмос. – Теперь оставь меня, Хати. Я утомлён и должен уснуть… На всякий случай знай, что тело твоего брата – в приделе дворцового храма. Но тебе к нему лучше не подходить. Также нельзя сегодня причёсываться, кушать и смотреть на своё отражение. А теперь возвращайся в опочивальню, надень синий калази-рис*, плачь, причитай и бей себя по лицу…

«Так вот какова настоящая Хатшепсут: образованная воительница, мститель, революционерка, – с восторгом думала Катя, возвращаясь в свои покои. – Я совсем не такая. Смогу ли я сделать то, что сделала бы Хатшепсут, окажись она сейчас во дворце? Как бы то ни было, волю фараона надо исполнить. Надо рискнуть, раз уж я играю роль астрального двойника».

– Ну что, Катя? Будем повиноваться великому Тутмосу? – раздался в спайфоне весёлый голос профессора. Константин Макарович угадал ход Катиных мыслей.

– А я имею право что-то предпринять? – спросила Катя.

– В известных пределах – да.

– Что значит – «в известных пределах»?

– Ну, ты можешь поговорить с кем-нибудь, посоветоваться. История нам подсказывает, что лучшим советчиком Лучезарной всегда был её любимец Сеймут.

– Сенмут? А разве он во дворце? – удивилась Катя.

– Ну, если бы не я, ещё неизвестно, где был бы сегодня Сенмут. Царевна сначала отпустила его домой, потом спохватилась. И мне пришлось посылать человека на поиски этого мальчугана. Сенмута нашли, вернули, и со вчерашнего вечера он находится во дворце. Так что смело можешь посылать за ним свою служанку. Кстати, днём тебе будет прислуживать Мерит. Можешь на неё положиться. Она добрая и честная девочка…

Катя вошла в свои покои, села в золочёное кресло и задумалась. Откуда ни возьмись появилась служанка. Она поклонилась Кате и спросила, не поднимая глаз:

– Что прикажет моя госпожа?

«Наверно, это и есть Мерит, – подумала Катя. – Но на грех, как говорится, и грабли стреляют. Вдруг это не она. По имени называть не буду».

– Найди мне Сенмута, – сказала Катя. – Приведи сюда.

– Сенмута? – переспросила Мерит. – Того скриба, который вчера обещал построить заупокойный храм в твою честь?

– Да, его.

– Через мгновение он будет у твоих ног, моя госпожа, – поклонилась Мерит…

Катя переоделась в траурный калазирис, потом вышла в сад и стала прогуливаться вдоль бассейна. Когда в саду появились Мерит и Сенмут, она вошла в беседку под сенью тамарисков и жестом приказала Сенмуту приблизиться.

– Ты провёл эту ночь во дворце?

– Да, Лучезарная.

– Ты доволен, что я приказала вернуть тебя?

– Благодарю тебя, Лучезарная! Клянусь, у тебя нет и не будет слуги вернее и честнее меня.

– Посмотрим. Так что ты вчера говорил о храме в мою честь?

– В строительство этого храма я вложил бы всю свою душу. Клянусь, он станет самым красивым храмом страны Та-Кемет. Твоё имя, о Лучезарная, будет жить тысячелетия.

– Это, конечно, здорово, – сказала Катя. – Но я не тороплюсь в Поля Камыша. Мне нравится Этот Мир. И я хочу жить достаточно долго, для того чтобы приносить пользу моей стране и моему народу.

– Да будешь ты жива, здорова и сильна! – воскликнул Сенмут, сгибаясь в поклоне. – А я послужу тебе сердцем и разумом.

– Ловлю тебя на слове! Проверю твой разум прямо сейчас… Знаешь ли ты, Сенмут, какое горе постигло всех нас сегодня?

– Знаю, царевна… Твой брат, наследник престола, покинул нас, ушёл в Поля Камыша.

– И что теперь будет? Как ты думаешь?

– Думаю, наследником назовут другого твоего брата – Тотимеса.

– Он слаб здоровьем и вряд ли сможет стать фараоном.

– Но если не он, то кто? У фараона нет других сыновей.

– В том-то и дело, – улыбнулась Катя. – К власти может прийти другая династия. Может случиться переворот, и тогда страной будет править узурпатор.

Сенмут опустил глаза и ничего не ответил.

– Почему ты молчишь, Сенмут? – Катя изобразила удивление. – Ты же обещал служить мне сердцем и разумом.

– Сердце готово ответить тебе, Лучезарная, но разум советует промолчать. Я не смею советовать тебе. В конце концов, я всего лишь раб, недостойный целовать следы твоих сандалий.

– Ну а если бы я приказала тебе говорить?

– Тогда я сказал бы, что знаю ещё одного престолонаследника, доброго, мудрого и справедливого.

– Кого ты имеешь в виду? – нахмурилась Катя.

– Тебя, Лучезарная, – прошептал Сенмут.

Мерит, стоявшая неподалёку, сделала вид, что ничего не слышала.

В это время дверь опочивальни открылась и в покои царевны вошёл какой-то придворный. Лицо его было искажено гримасой ужаса. А ноги, казалось, вот-вот подломятся под тяжестью тела. Придворный отыскал глазами хозяйку покоев, нетвёрдой походкой прошёл в сад, с достоинством поклонился и жестом показал слугам, что хочет остаться с царевной наедине.

Мерит и Сенмут, кланяясь, тут же удалились в опочивальню.

Профессор Жуков успел подсказать Кате, что аудиенции у неё просит сам начальник Дома Жизни Перет-Амон.

– Горе нам, Лучезарная, – тихо плача, сказал придворный. – Твой отец, Великий Тутмос-Завоеватель, минуту назад скончался. Сокол навеки сомкнул глаза. Он ненадолго пережил любимого сына. Отцовское сердце не вынесло тяжкой утраты… Лучезарная, я пришёл сообщить тебе его последнюю волю.

20. Траурные флаги

«Сокол» плыл на удивление быстро. Южный ветер, редкий гость великой реки, крепчал, как будто имел намерение дуть без передышки до самого Ра-Сетау. Капитан Хапи то и дело оглядывался, боясь увидеть парус преследователей, но горизонт позади корабля был чист, и оставалось только вздыхать с облегчением.

После полудня на горизонте показался Абидос, столица культа Осириса. Удивительно, но сегодня над городом реяли не алые, а синие флаги.

Нехси и капитан Хапи гадали, что это: знак страшной беды, обрушившейся на Египет, или уловка Сетнанха. С пристани им что-то кричали, размахивали руками, но Хапи принял решение плыть дальше.

Доктор Рюгге, которому было позволено подняться на верхнюю палубу, наслаждался свободой, поглядывал на берег, беседовал с матросами. Он поймал за рукав проходившего мимо Ивана, успел шепнуть ему:

– Видишь синие флаги? Это – траур. Его Величества Тутмоса больше нет. У Кати могут быть неприятности…

Ближе к вечеру, когда проходили мимо Антеополиса, заметили плывущую наперерез папирусную лодку. В лодке оказался местный чиновник. Он передал капитану письмо из столицы, полученное с голубиной почтой несколько часов назад. Потом, заметив Ивана, начертил в воздухе восьмёрку и приказал лодочнику грести к берегу.

– Письмо для вас, генерал, – сказал Хапи, подавая Нехси папирус.

– Что бы это значило? – пробормотал Нехси, ломая печать.

– От кого письмо? – спросила Хатшепсут, выходя из царской каюты.

– От Неб-хепер-ра-сенеба, – угрюмо ответил Нехси. Он уже успел прочитать письмо и теперь не знал, как сообщить Лучезарной страшную новость.

– Дай-ка я прочту сама, – сказала царевна, и Нехси с облегчением отдал ей папирус.

Через секунду лицо Хатшепсут потемнело, в глазах заблестели слёзы.

– Ещё утром у меня было предчувствие, – дрожащим голосом сказала она. – А потом – эти траурные флаги. Я не хотела им верить. Но письмо не оставляет надежды. В нём – великое горе. Померкло Солнце Египта. Сокол камнем упал на землю. Больше ему не летать…

– Кто же теперь будет наследником? – задумчиво проговорил капитан Хапи.

– Мой брат Тотимес, – бесцветным голосом ответила Хатшепсут.

– Какой из него фараон?! – загремел генерал Нехси. – Он же не может шагу ступить – сразу задыхается. Нам нужна царица. Да здравствует царица Хатшепсут!

– Да живёт она, здравствует и преисполняется силы! – дружно подхватили воины.

Хатшепсут грустно улыбнулась генералу.

– Да, мой брат тяжело болен и, скорее всего, долго не проживёт, – согласилась она. – Ему не по силам быть фараоном. Может, его мать – Мутнофрет – думает стать царицей после его смерти? Но вряд ли Сетнанх допустит её к престолу. Убийца моего отца и брата сам мечтает занять трон Египта…

– Но горе Сетнанху! – вдруг воскликнула Хатшепсут. – Я объявляю ему войну!

– Война! Горе Сетнанху! – как эхо повторил за царевной Нехси.

– Война! – отозвались его воины.

– Лучезарная! Не следует ли нам вернуться, чтобы отомстить за смерть царевича? – спросил Нехси. – «Крокодил», как видно, застрял в Тентире. Мы могли бы воспользоваться моментом, вернуться в Фивы и спутать все планы Сетнанха.

– Нет, – возразила Хатшепсут. – Нам обязательно нужно найти Ключ и Корону. Это атрибуты высшей власти, и теперь они нужны мне больше, чем прежде.

– Как только агенты Сетнанха соберутся с силами, они лишат нас возможности вернуться в столицу водным путём. Нил будет перекрыт кораблями Дома Покоя. Нам придётся возвращаться с караваном… Через пустыню. Время будет упущено.

– Вздор! Из Ра-Сетау мы поплывём дальше на север – в Гелиополис*. Поднимем войска, посадим солдат на корабли и тогда посмотрим ещё, кто кого лишит возможности вернуться в столицу.

– А ведь верно! – усмехнулся Нехси. – В Гелиополисе стоит огромное войско! Все тамошние полковники на моей стороне… И почему эта идея родилась не в моей голове?

Царевну в эту минуту занимала другая проблема.

– Где Ануб? Кликните его.

Один из воинов привёл доктора Рюгге.

– Ануб, мы только что получили страшное известие из столицы, – начала Хатшепсут. – Мой брат и отец мертвы. Страшно подумать, какая судьба ждёт нашу страну… Мы знаем, ты – великий волшебник, ты вызвал из небытия моё Ка. Умеешь ли ты предсказывать будущее? Можешь ли заглянуть в завтрашний день?

Доктор Рюгге долго молчал, гадая, какие последствия будет иметь его утвердительный ответ. Конечно, он знал будущее. Он мог успокоить царевну: рассказать ей о её победе и воцарении, о двадцати двух годах её счастливого царствования, мог открыть грядущее на тысячи лет вперёд. Но он не вправе был этого делать. Его откровенность могла оказаться роковой ошибкой и привести к изменению Мировой Истории.

– Нет, Лучезарная, – ответил он. – К сожалению, завтрашний день для меня такая же загадка, как и для всех.

– Тогда ответь мне, Ануб… – было видно, что царевна взволнована. – Ты придумал оставить во дворце вместо меня моё Ка. Надеюсь, ты знаешь, как поведёт себя моё Ка в такое смутное время? Будет ли оно думать о том же, делать то же, что делала бы я? Предпримет ли оно какие-то действия против Сетнанха? В конце концов, можно ли на него положиться в случае войны?

– В стране Та-Кемет* не может быть одновременно двух Хатшепсут, – ответил Рюгге. – Подумай сама: если твоё Ка – истинная царевна, значит ты – самозванка. Если ты объявишь, что истинная Хатшепсут – это ты, тогда твоё Ка будет обречено на разоблачение и казнь. Хочешь ли ты, чтобы твоё Ка безвозвратно погибло?

– Конечно, я не хочу этого! – воскликнула Хатшепсут. – Но, может, ты специально подстроил так, чтобы во дворце остался не просто мой двойник, но претендент на престол? Что если теперь бороться за престол мне придётся с самой собой?!

– Нет, Лучезарная, этого не случится, – улыбаясь, ответил Рюгге. Теперь он наконец понял, из-за чего Хатшепсут так разволновалась. – Твоё Ка, Лучезарная, всегда будет на твоей стороне: не предаст и не обманет тебя. Может статься, оно подвергнется опасности, помогая тебе. Но будем надеяться, что этого не случится.

– Ладно, – Хатшепсут махнула рукой. – Ступай, мне больше не о чем с тобой говорить.

Рюгге пожал плечами и отошёл в сторону…

Стемнело. На исходе были первые сутки путешествия. Треть пути до Ра-Сетау была пройдена. Ночь рассыпала по бархату неба горсть разноцветного бисера. Млечный Путь – Небесный Нил – раскачивал на волнах межзвёздную лодку – Луну.

Мерно скрипели уключины, слышалась негромкая команда кормчего, да гулко вздыхали на вёслах рабы.

Рюгге снова был прикован к мачте на нижней палубе. Воин, стороживший его, уже спал, а Клаусу не спалось.

«Видимо, Хатшепсут боится, что я ночью сбегу, – думал Рюгге. – И её опасения небезосновательны. Вплавь до берега метров двести, а местами и меньше. Человеку, избежавшему смертного приговора и не знающему дальнейшей своей судьбы, лучше всего держаться подальше от сильных мира сего. Тем более что пока этот человек не знает, сможет ли разгадать все семь загадок атлантов».

– Как ты тут? – раздался в темноте шёпот Ивана.

– Ничего, – так же шёпотом ответил Рюгге. – К цепям я уже привык. Сижу вот и любуюсь на звёзды.

– Клаус, у тебя есть какой-нибудь план? – спросил Иван, прислонившись спиной к мачте.

– Какой у меня может быть план? – усмехнулся Рюгге. – Доплыть до Ра-Сетау, найти артефакты и вернуться домой – в Дрезден.

– Ты так хочешь вернуться в Дрезден?

– Хочешь не хочешь, вернуться придётся. После всего, что я натворил, меня непременно прогонят из Хроноразведки. И будут тысячу раз правы.

– Чем же ты займёшься, вернувшись в Наше время?

– О-о-о! – протянул Рюгге и рассмеялся. – Будто уж в Нашем времени совсем нечем заняться! Я собрал богатейший материал о Египте времён Тутмоса Первого. Встречался с множеством знаменитых людей, путешествовал в поисках кладов, был на волосок от гибели и даже – один раз – выдавал себя за ученика волшебника Джеди. Пожалуй, я смог бы написать книгу о своих приключениях. А что? До сих пор ни один футурагент не писал мемуаров. Я буду первым.

– Твой план хорош, – сказал Иван. – Но в твоём положении неплохо бы знать планы тех, кто приковал тебя к этой мачте.

– Ты говоришь о планах Хатшепсут? – насторожился Рюгге.

– И доблестного генерала, – добавил Иван.

– Ты что-то узнал? Да говори же!

– Проходя мимо царской каюты, я слышал, как генерал спрашивал Лучезарную о том, что делать с нами – с тобой и со мной – после того как мы найдём артефакты.

– И что же она ответила?

– Что до тебя ей нет никакого дела, что, в принципе, она готова сдержать обещание и оставить тебя в Ра-Сетау. Ну а я ей ещё пригожусь. Меня она якобы возьмёт с собой в Фивы… Хочешь знать, что на это ответил уважаемый Нехси?

– Ну!

– Дословно: «Не разумнее ли будет умертвить и того и другого»?

– Умертвить?

– Да. Но самое интересное, что Хатшепсут ответила: «Возможно, ты и прав, генерал».

– Неожиданно! – Рюгге долго молчал, обдумывая услышанное.

– И что нам делать? – спросил Иван. – Может, бежать? Доплыть до берега, пешком добраться до Антеополиса. Тамошний чиновник – наш человек. Он показал мне восьмёрку, когда вручал письмо генералу. Он хотя бы спрячет нас на время. Потом свяжется с моим дедом, организует нашу переброску домой. А?

– Нет, Ваня, – вздохнув, ответил Рюгге. – В Фивы мы с тобой возвратимся оба – живыми и здоровыми. Мне ещё предстоит вернуть в астрал «двойника царевны». И если Хатшепсут об этом забыла, что ж, придётся ей напомнить. При случае.

– Верно, – заулыбался Иван. – Значит, с нами ничего не случится?

– По крайней мере до Ра-Сетау мы с тобой доплывём в целости и сохранности.

21. Невеста

Великий Тутмос скончался.

Эта новость для Кати была словно гром среди ясного неба.

Как себя вести? Что говорить? Что делать, чтобы не выдать себя?! Ответов на эти вопросы не знал даже профессор Жуков.

Отрешённый взгляд, горестное молчание, глаза, полные слёз, – такой увидел и запомнил начальник Дома Жизни дочь Великого Тутмоса.

– Бог Египта ушёл на Запад, в Поля Камыша – провозгласил Перет-Амон. – Наследником – вместо погибшего Аменемеса – будет назван Тотимес – твой кровный брат, сын младшей жены Тутмоса Мутнофрет. Но, если он и станет фараоном, болезнь не позволит ему управлять страной. Вместо него будет править регент. И этим регентом станет Сетнанх.

– Почему? Почему Сетнанх? Почему бы не стать регентом тебе, досточтимый Перет-Амон?

– Сетнанх станет регентом по одной простой причине: он просватал за Тотимеса свою дочь Исет. Тотимес станет царём, Исет станет царицей, а править страной от их имени будет Сетнанх.

– А нельзя ли как-нибудь помешать исполнению этого плана? – спросила Катя.

– Можно, – с готовностью ответил Перет-Амон. – Но на эту тему тебе лучше поговорить с твоей матерью – Блистательной Яхмес. Пойдём, я провожу тебя к ней…

На женской половине дворца было шумно и суетно. Здесь тоже только что узнали о внезапной кончине фараона. Плач, вопли, стенания слышались отовсюду. Рабыни, служанки и профессиональные плакальщицы, одетые в рубище, ходили с исцарапанными лицами и распущенными волосами.

Царица Яхмес уединилась в опочивальне. Переживая смерть мужа и сына, она была сосредоточенна и печальна. Но плакать и бить себя по лицу было непозволительной роскошью для царицы. Решалась судьба трона, страны, и нужно было думать о будущем.

– Сегодня самый страшный день в истории Та-Кемет, – сказала Яхмес. – Мой муж и сын умерли в один день. Умерли не своей смертью. Ибо нападение льва было подстроено, а фараон – отравлен. Имя убийцы известно. Но мы ничего не можем поделать: дворец и весь город наводнены шпионами Дома Покоя. Верные трону армейские командиры арестованы. Казармы взяты под охрану.

– Что же делать, матушка? – с болью в голосе спросила Катя.

Яхмес строго взглянула на царевну. Что-то в её облике показалось царице чужим, незнакомым. Взгляд, походка, голос царевны как-то неуловимо изменились за одну ночь. «Хотя каким было утро! – подумала Яхмес. – Тревожное утро, полное слёз. Немудрено, что Хатшепсут так изменилась, будто повзрослела. Красота её поблекла, движения стали резки и угловаты. Но это всё та же милая Хатшепсут, любимая дочь, единственная, оставшаяся в живых».

– Хати, – сказала царица. – У нас траур. Твой калазирис синего цвета, но он должен быть чуть приспущен на левом плече. Я не виню тебя: за всю свою жизнь ты никогда не ходила в трауре… Поправь рукав.

– Хорошо, матушка, я прикажу Мерит сделать всё как положено, – ответила Катя. – А теперь скажи, что же нам делать?

– Перет-Амон сказал тебе, что наследником будет Тотимес?

– Сказал, матушка.

– Ему никогда бы не бывать наследником, если бы не козни Сетнанха. Мать Тотимеса – Мутнофрет – всегда была младшей женой, а теперь возомнила себя царицей. Все наши враги подняли головы. Но нам с тобой, Хатшепсут, ещё рано сдаваться. Отец подарил тебе твёрдый характер, воспитал не знающей страха, научил бороться и побеждать. Он очень любил тебя и жалел, что ты не родилась мужчиной… Что если мы сделаем тебя регентом?

– Меня – регентом? – удивилась Катя. – Но Перет-Амон сказал, что всё уже решено и регентом будет Сетнанх.

– Да. По крайней мере Сетнанх так и думает. Чтобы на законном основании стать регентом, он решил выдать за Тотимеса свою дочь Исет. И мы не можем помешать этой свадьбе. Но планы Сетнанха могут рухнуть, если ты, дочь моя, этого пожелаешь.

– Что же я должна сделать?

– Выйти замуж за Тотимеса. Стать его законной женой и царицей Египта.

– Выйти замуж за Тотимеса?! – вспыхнула Катя. – Но я… Но мне… Я не хочу выходить замуж!

Все Катины тайные страхи и опасения в один миг стали реальностью. Стоило только Кате попасть во дворец, как волею обстоятельств ей выпало «счастье» в неполные тринадцать лет сделаться женой фараона.

– Рано или поздно ты всё равно станешь женой. Все девушки рано или поздно выходят замуж. Я понимаю, что Тотимес тебе не пара: больной, некрасивый. Но интересы государства часто заставляют нас забывать о своих интересах. Ты уже взрослая и понимаешь, какая ответственность лежит на тебе, как на царевне.

– Я не хочу замуж! – воскликнула Катя. – Делайте что хотите, а за Тотимеса я не выйду!

– Девочка моя, – ласково произнесла Яхмес. – Тотимес тоже не горит желанием жениться. Он очень болен, и ему не до тебя. К тому же свадьба будет не сейчас, а не раньше чем через семьдесят дней.

– Через семьдесят дней? – с надеждой в голосе переспросила Катя.

– Конечно. Мумификация и все приготовления к погребению твоих отца и брата займут по меньшей мере семьдесят дней. Так что у тебя будет время собраться с духом, свыкнуться с мыслью о замужестве. Не печалься. Я, как мать, разделю с тобой все твои горести.

– Ну, если через семьдесят дней, то это другое дело, – повеселела и успокоилась Катя. Получалось, что выходить замуж за Тотимеса придётся не ей, а настоящей царевне. – Только я не поняла одного: неужели у Тотимеса будет две жены сразу?

– Чему ты удивляешься? – пожала плечами Яхмес. – Фараону положено иметь нескольких жён. Главное то, что ты – в силу своего происхождения – будешь старшей женой, царицей, и сможешь править от имени фараона, то есть станешь регентом… О помолвке мы объявим уже сегодня.

– Хорошо. Пусть будет так, – сказала Катя. – Если эта свадьба угодна Амону, мне остаётся только повиноваться.

– Ну вот и славно, – улыбнулась Яхмес. – Ступай к себе, дочь моя, и да хранят тебя бессмертные боги…

Как только Катя ушла, Перет-Амон подошёл к царице и вполголоса произнёс:

– Лучезарная отныне в опасности: она, как чёрная кошка, перебежала дорогу Сетнанху. Он не допустит, чтобы Хатшепсут стала регентом.

– Девочке незачем это знать, – ответила Яхмес. – Вдруг у неё всё получится?

* * *

Катя возвращалась к себе одна. В коридорах было темно, и идти было боязно. Вчерашних слуг и рабов сменили агенты Дома Покоя. Казалось, все они были на одно лицо: бесстрастные, угрюмые, молчаливые. Подглядывая и подслушивая, они стояли за каждой дверью, таились за каждым углом. Казалось, нигде во дворце от них нет спасения.

Лишь в покоях царевны, где хозяйничала Мерит, по-прежнему было светло и уютно. В саду щебетали птицы, журчала в фонтане вода. Сенмут дремал в тени тамариска.

«Хорош паж, – подумала Катя. – Хозяйку выдают замуж, делают регентом, хотят с ней разделаться, а он спит как ни в чём не бывало».

– Разбудить господина? – спросила Мерит.

– Пусть спит, бездельник, – ответила Катя. – Какой от него толк?

Уединившись в садовой беседке, Катя попробовала связаться с Константином Макаровичем. Спайфон молчал, и Катя забеспокоилась.

«Неужели с профессором что-то случилось?»

22. Полночные гости

В полночь Иван лежал на верхней палубе и, перед тем как уснуть, любовался звёздами.

Ветер стих. Все спали. На корабле бодрствовали только два человека: вперёдсмотрящий и кормчий. «Сокол» плыл по течению, и вокруг была потрясающая тишина. Лишь снасти скрипели да изредка всплёскивала волна у самого борта.

«Если всё будет нормально, – думал Иван, – послезавтра будем уже в Гизе. Интересно, сколько времени уйдёт у Клауса на расшифровку текста атлантов? И, главное, как поведёт себя Хатшепсут? Что если она в самом деле прикажет генералу избавиться от нас с Клаусом? Сможет ли Клаус убедить Лучезарную не делать этого?»

Мрачные мысли не давали заснуть. Внезапно Ивану почудился шум на корме, будто что-то мягко упало на палубу. Затем слева, за бортом, раздался всплеск и сухой шорох. Иван приподнялся на локтях и вгляделся во тьму. Вдоль левого борта мелькнула какая-то тень. Иван забеспокоился, бесшумно поднялся и стал наблюдать, прижавшись к стенке надстройки.

На «Соколе» появился чужак. И этот чужак явно замышлял что-то недоброе. Возникла вторая тень, за ней третья. Тот, кто был главным, жестом отдал какое-то приказание, и двое его подчинённых подняли с палубы связанного человека.

«Всё ясно, – подумал Иван. – Наши гости – суперагенты, какой-то «речной спецназ» Сетнанха. Они незаметно поднялись на палубу, оглушили кормчего и охранника. И всё для того, чтобы кого-то похитить. А кто интересует Сетнанха в первую очередь? Конечно, Клаус. Ведь без него экспедиция Лучезарной бессмысленна. Круто задумано. Сетнанх не был бы Сетнанхом, если бы не использовал все возможные шансы помешать царевне. А какие у нас шансы помешать Сетнанху?»

Иван пулей сорвался с места, на цыпочках пробежал десяток метров, отделявших его от агентов Дома Покоя, и бросился на главаря. Главарь встретил Ивана ударом ножа, но промахнулся. Нож просвистел у Ивана над головой.

В это время вперёдсмотрящий поднял тревогу. Генерал Нехси подоспел вовремя. Одним ударом он свалил главаря с ног, а затем бросился на его подчинённых. Но те не теряли времени даром. Бросив связанного человека – а Иван был уверен, что это Клаус – за борт, агенты Дома Покоя вдвоём набросились на генерала.

Рюгге надо было спасать. Оглушённый и связанный по рукам и ногам, он мог сразу пойти ко дну. Поэтому Иван, не раздумывая, вспрыгнул на борт, поискал глазами тело и, заметив его, нырнул в воду.

Иван не знал, да и не хотел знать, что в этот момент происходило на палубе. Главным для него было спасение Рюгге. Он подплыл к бесчувственному телу, приподнял голову Клауса над водой, так чтобы волна не плескала ему в лицо. Потом посмотрел вверх. И в это время две тени прыгнули с корабля в воду. Через секунду над водой показались головы.

«Видимо, на помощь Нехси пришли два его воина, и агенты Дома Покоя ретировались, оставив своего главаря на милость победителей, – подумал Иван. – Интересно, а нас с Клаусом кто-нибудь собирается вытаскивать из воды?»

Агенты Сетнанха поплыли к своей лодке, которая шла позади «Сокола». В лодке их ждал сообщник – четвёртый агент. Он помог своим товарищам забраться в лодку, сел на вёсла и погрёб к берегу.

В это время через борт свесилась могучая фигура Нехси.

– Эй, Джет! Где ты? Лови канат!

– Помогите мне поднять Ануба, – ответил Иван.

– Разве он не утонул? – удивился Нехси.

– Нет. Но он без сознания. Надо поднять его на борт и посмотреть, что с ним.

– Наверно, враги убили его, – ответил Нехси, делая какие-то знаки своим воинам. – Мы поймали их главаря и допросим его. Мои люди сейчас помогут тебе.

Два воина соскользнули по канатам вдоль борта, подтянули к себе тело Рюгге, и один из воинов, взвалив его себе на плечо, стал медленно подниматься на борт. Второй протянул руку Ивану.

– Ты смелый парень! – сверкнув зубами, воскликнул он. – Клянусь бессмертными, с таким товарищем я отправился бы на край света!

Иван протянул воину руку и вдруг понял, что теряет последние силы…

На палубе было шумно и многолюдно. Ивана встретили как героя. Нехси похлопал его по плечу, капитан Хапи долго тряс его руку, а только что проснувшаяся Хатшепсут одарила пажа жестом особой благодарности. Отовсюду слышались реплики:

– Вступил в поединок с врагом!

– Ночью!

– На середине реки!

– Спас человека!

Иван рассеянно принимал поздравления, а сам оглядывался по сторонам: искал Рюгге. Схваченный агент Сетнанха был привязан канатом к мачте. А Клаус, уже освобождённый от пут, лежал на палубе и не подавал признаков жизни.

– Он пришёл в себя? – спросил Иван.

Капитан Хапи покачал головой.

– Что ж вы стоите? – вырвалось у Ивана. – Надо спасать человека.

– Увы. Ануб умер, – ответил Нехси. – Он захлебнулся. Его сердце не бьётся.

Иван глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Он ринулся в очередной раз спасать товарища. Теперь уже – от людского невежества. Клаус был без сознания. Его можно и нужно было привести в чувство, но никто не пытался этого сделать, ибо для всех этих людей Клаус был уже мёртв.

Самое время было вспомнить комплекс реанимационных мероприятий, которому Ивана научила мать.

«Не поленись, Ваня, выучи, – говорила она. – Вдруг пригодится?»

И ведь пригодилось же!

Проверив реакцию зрачка и убедившись в отсутствии пульса, Иван начал делать непрямой массаж сердца. Вокруг Клауса сразу собралась толпа недоуменных зевак.

– Ты хочешь оживить мертвеца? – с дрожью в голосе спросил капитан Хапи.

– Ануб не умер, – ответил Иван. – Дайте мне пару минут, и я верну его к жизни.

– Ты врачеватель? Знаешь магические заклинания? – осведомился Нехси.

– Знаю, – бросил Иван. – Но одними заклинаниями ему не поможешь. Дайте больше света! Расступитесь и принесите кто-нибудь факел!

Приказы Ивана были немедленно выполнены. Толпа расступилась. Воины принесли каждый по факелу, и на палубе сразу стало светло. Все затаив дыхание ждали, чем же кончится странный «магический ритуал».

Наконец веки Клауса дрогнули. Он хрипло вздохнул и открыл глаза. Толпа ахнула: паж Лучезарной сотворил чудо – вырвал человека из лап смерти.

– Ануб, как ты себя чувствуешь? – боясь, что Клаус заговорит по-немецки, быстро спросил Иван.

– А что случилось? – пытаясь подняться, спросил по-фивански Клаус.

Иван заулыбался. Кажется, всё было в порядке.

– Больному нужен покой, – объявил Иван. – Капитан, прикажите перенести его в вашу каюту.

Капитан Хапи пожал плечами. Нехси незаметно ему кивнул.

– Будь по-твоему, Джет, – ответил Хапи, жестом подзывая двух матросов. – Перенесите его.

Как только Ануба унесли с палубы, генерал начал допрашивать пленника, привязанного канатом к мачте.

– Как твоё имя?

– Патменх.

– Ты агент Дома Покоя?

– Старший агент.

– Ты знаешь, кто я?

– Разумеется, знаю. Ты – генерал Нехси и имеешь полное право распоряжаться моей жизнью и смертью.

– Ну, если так, тогда рассказывай всё по порядку.

– Сетнанх приказал доставить к нему этого человека живым или мёртвым.

– Вы получили приказ с голубиной почтой?

– Нет. Приказ привёз Ранхор – правая рука Сетнанха. Не мешкая я собрал своих людей, мы сели в лодку и поплыли за вами следом.

– Ранхор сообщил вам приметы Ануба?

– В этом не было необходимости. Один из моих людей знает Ануба в лицо. Он принимал участие в его поимке несколько недель тому назад…

– А Ранхор?

– Что Ранхор? Он взял свежую лошадь и поскакал дальше.

– Куда поскакал?

– Дальше на север. Куда именно – он не сказал, а я не спрашивал.

– Может быть, в Ра-Сетау?

– Может быть.

– На сколько часов Ранхор нас опережает?

– Часов на пять. И если он не свалится в пути от усталости, то выиграет ещё пять часов.

– То есть он вполне успеет подготовиться к встрече с нами?

– Вряд ли он сможет скакать двое суток без сна.

– Это всё?

– Всё, что я знаю.

– Ладно, Патменх. Надеюсь, ты ничего не скрыл от меня. Я подумаю о твоей участи.

23. Смерть под подушкой

В который уже раз Катя вызывала по спайфону Константина Макаровича, но профессор не отвечал.

Сенмут дремал в тени тамариска. Спал, а может, лишь притворялся спящим.

«Наверно, я зря волнуюсь, – успокаивала себя Катя. – Профессор не может быть постоянно на связи. У него куча дел во дворце и вокруг него. А сейчас, в связи со смертью фараона и его сына, дел только прибавилось. Он свяжется со мной сам, как только появится в своём кабинете».

В это время двери покоев царевны распахнулись, в прихожую вбежали слуги, и глашатай громовым голосом объявил:

– Его высочество Тотимес, да будет он жив, здоров и да преисполнится силы!

Мерит и мигом проснувшегося Сенмута как ветром сдуло. В сад, мимо фонтана, босиком по острым камням, лишь бы не попасться на глаза будущему фараону.

Катя, напротив, была вынуждена выйти встречать дорогого гостя.

В прихожую вошёл Тотимес – сутулый молодой человек с потухшим взглядом, всем недовольный, ничего не ждущий от жизни. Бледность его лица и замедленные телодвижения говорили о давней неизлечимой болезни. Долгое время Тотимес был прикован к постели и если сейчас поднялся, то, видимо, потому, что обстоятельства заставили его это сделать.

– Здравствуй, сестра! – сказал он, кривя губы в жалкой улыбке.

Катя не знала, как лучше назвать Тотимеса: братом или «высочеством». Всё-таки она выбрала первое.

– Здравствуй, брат мой! – ответила она торжественно и поклонилась.

– Оставь это, – поморщился Тотимес, жестом приказывая свите оставаться на месте. – Идём в сад, Хати. Мне всегда нравилось сидеть в твоей беседке. А сегодня у меня к тебе серьёзный разговор.

– Прошу, ваше высочество, – пригласила Катя, пропуская «брата» вперёд.

– Перестань оказывать мне знаки внимания, – бесцветным голосом сказал Тотимес, когда они уединились в беседке. – Будь прежней Хати, моей единственной подругой и советчицей.

– Охотно, – согласилась Катя.

– Наверно, ты хочешь знать, что привело меня сюда, – продолжал Тотимес. – Ответ прост: я не хочу быть фараоном.

– Я знаю об этом и понимаю тебя, – ответила Катя. – Утешься! Быть фараоном предначертано не тебе. Фактически фараоном будет Сетнанх. Тебе даже не придётся сидеть на троне.

– Но меня хотят сделать фараоном! Моя матушка Мутнофрет спит и видит меня владыкой Египта, – Тотимес перешёл на шёпот: – Она думает, что мы сможем победить Сетнанха… А ты сама посмотри: сколько в моей свите шпионов Дома Покоя. Меня, можно сказать, привели сюда под конвоем.

– Твоя матушка заблуждается, – заметила Катя. – Сетнанх сейчас очень силён. Так силён, что с ним могут справиться одни только боги. Если боги будут против Сетнанха, тогда ты победишь.

– Нет. Этому не бывать. Я боюсь Сетнанха. Боюсь так сильно, что не помогут и боги.

– Но ты любишь его дочь Исет?

– Люблю, и с этим ничего не поделаешь.

Катя отвернулась и произнесла с наигранным равнодушием:

– Тогда женись и отдай корону Сетнанху. Подумаешь, Египтом будет править другая династия.

– Хати, твоя ирония неуместна, – вздохнул Тотимес. – Каким бы жалким я тебе ни казался, знай, что я – сын своего отца. Я – сын Великого Тутмоса-освободителя! И я лучше погибну, чем отдам корону убийце моего отца и брата!

– Эти слова делают тебе честь, братец. Так чего ты от меня хочешь?

– Тебя прочат в регенты. Но для этого ты должна стать моей женой. Женой калеки. Не знаю, способна ли ты на такую жертву ради Египта?

Катя молчала, и Тотимес заговорил снова:

– Наша свадьба… Наш союз… Всё это будет понарошку, несерьёзно. Ты – моя сестра, и я буду любить тебя как сестру. Буду во всём тебя слушаться. Буду во всём тебе потакать. Ты будешь владычицей страны Та-Кемет. А Сетнанха пошлём пасти свиней, большего он не заслуживает.

– Ты не боишься, что нас подслушают?

Тотимес оглянулся на свиту. Было видно, что он боится, но не хочет в этом признаться.

– Они ничего не услышат. Лишь бы здесь, в саду, никого не было. Так что ты мне ответишь?

– Думаю, мне придётся стать твоей женой, придётся стать регентом. Но кто поддержит меня? Кто защитит меня от Сетнанха? Возможно, уже сейчас он замыслил избавиться от меня и часы мои сочтены.

– В самом деле, я слышал, все офицеры арестованы. Но где твой Нехси? Он один стоит десяти воинов. Призови его, и он не только защитит тебя, но и свергнет Сетнанха.

– Нехси далеко. Я отправила его в Ра-Сетау. По делу.

– Плохо. Во что бы то ни стало, нам нужно продержаться до его возвращения. Пожалуй, придётся объявить, что ты не желаешь выходить за меня замуж. Эта маленькая ложь спасёт тебе жизнь.

– Это не ложь, – потупилась Катя. – Я действительно не хочу выходить за тебя.

– Знаю, – кисло улыбнулся Тотимес. – Я больной, калека… Бывают минуты, когда я испытываю отвращение к самому себе.

– Ты добрый, – Катя отважилась погладить наследника по голове. – Ты честный. Ты сын своего отца. И ты хороший брат. Поэтому я люблю тебя.

– Телячьи нежности! – воскликнул Тотимес, вставая. – Сестра, ты забыла, что я – без пяти минут фараон!

Катя испугалась, вскочила, но Тотимес уже подмигнул ей. Глаза его улыбались.

– Это – для свиты, – вполголоса пояснил он. – Пусть думают, что мы с тобой поругались.

Катя, не веря, кивнула. А Тотимес, прихрамывая, пошёл к выходу.

Едва за ним и его свитой захлопнулась дверь, в саду появились Сенмут и Мерит.

– Почему вы убежали? – хмуря брови, спросила их Катя.

– На всякий случай, – за двоих ответил Сенмут. – Пажу лучше держаться подальше от господина и поближе к кухне. Кстати, о кухне. Пора бы уже позавтракать.

– Ты быстро освоился при дворе, – усмехнулась Катя. – Похоже, ты явился сюда только затем, чтобы спать и есть. А кто же будет восхвалять мою лучезарность?

– Конечно, я. Но для того, чтоб восхвалять, поэту нужно подкрепиться.

– Завтрака сегодня не будет, – сказала Мерит. – По случаю двойного траура кушать ничего нельзя. До обеда. Можно только пить воду.

– Воду так воду, – вздохнул Сенмут, доставая из-за пазухи спелые финики, которые он успел нарвать в саду.

«Вот пройдоха этот Сенмут! – подумала Катя, удивляясь находчивости пажа. – Но почему он так развязно себя ведёт? Забыл, где находится? Или думает, что Хатшепсут станет терпеть его выходки? В любом случае поведение пажа настораживает».

– Святотатец! – сказала Катя. – Как смеешь ты есть во время траура, в присутствии скорбящей царевны?!

– Если я сейчас не поем, то умру, – с улыбкой ответил Сенмут. – Тогда во дворце объявят не двойной, а тройной траур. И тебе опять придётся пить по утрам воду.

Катя нахмурилась и приказала служанке:

– Мерит! Сбегай в сад, нарви нам с тобой фиников. Надеюсь, этот прохвост оставил там что-нибудь.

Мерит убежала, а Сенмут, мгновенно став серьёзным, сказал:

– Лучезарная, боюсь, что скоро тебе придётся питаться лишь фруктами из твоего сада.

– Это ещё почему? – удивилась Катя.

– Сестра Сетнанха – правительница Дома Пищи – непременно прикажет отравить тебя.

– Ты думаешь, она осмелится?

– Осмелилась же она отравить фараона.

– Ты думаешь, это она?

– А то кто же…

От слов Сенмута Кате вдруг стало так грустно и одиноко, что захотелось бегом бежать из страшного Прошлого. В задумчивости она пошла по садовой дорожке, мимо фонтана, вдоль зарослей акации. Сенмут увязался за ней.

– Лучезарная, я расстроил тебя? – виновато спросил он.

Катя молча прошла в опочивальню, села на край ложа. Одна из подушек неожиданно привлекла её внимание. Она была почему-то помята, и Кате вздумалось поправить её.

«Ах эта Мерит! – подумала Катя. – С утра прибирает в покоях, а подушку поправить не удосужилась».

Катя приподняла подушку и вдруг увидела под ней край холщового мешка.

– Это что за новости?! – нахмурилась она, вытаскивая мешок. Мешок был тяжёл, в нём лежало что-то округлое. Катя встала и вытряхнула это что-то из мешка прямо на простыню.

Что было потом, Катя почти не запомнила.

На покрывале вдруг оказалась… змея. Огромная, толстая, коричневая. Она выпала из мешка клубком, но сразу свернулась кольцами и, встав в боевую стойку, приготовилась к нападению. Это была египетская кобра – смертоносная красавица, ставшая в Египте символом царской власти и эффективным средством устранения неугодных. Змея была красива – чешуйка к чешуйке. Её капюшон был не так широк, как у индийских кобр. Но в ту роковую минуту Катя, конечно, не обратила на это внимания. Она оцепенела от страха. Она приготовилась к самому худшему. Ведь смерть была так близко – на расстоянии вытянутой руки.

Никто не скажет, что произошло бы, не окажись рядом Сенмута. Сенмут не испугался. Он знал, как обращаться со змеями, и спас Катю.

– Не двигайся! Не смотри на неё, – произнёс он спокойно и повелительно.

Намотав на левую руку какое-то полотенце, Сенмут подошёл к ложу со стороны изголовья и вытянул руку вперёд. Кобра повернулась в его сторону и сделала выпад. В ту же секунду Сенмут схватил её правой рукой за шею. Пытаясь освободиться, змея обвилась кольцами вокруг его руки.

Кате сделалось дурно. Сердце билось так сильно, будто хотело выскочить из груди. Опасность миновала, но в спасение ещё не верилось.

– Давай сюда мешок, – сказал Сенмут так, будто обращался к служанке.

Катя безропотно повиновалась. Она уже поняла, что именно собирается сделать её паж.

– Открой и держи, – командовал Сенмут. – Не отпускай. Я брошу змею в мешок, а потом перехвачу его у тебя. Только не отпускай его раньше времени. Поняла?

– Поняла, – кивнула Катя.

Продолжая держать кобру за голову, Сенмут распутал кольца, обвившие его руку, взялся левой рукой за змеиный хвост и мгновенно бросил кобру в мешок.

Катя взвизгнула и отскочила. А Сенмут скрутил горловину мешка так, чтобы кобра не могла двигаться.

– Порядок, – сказал он, улыбаясь. – Но по справедливости надо бы вернуть мешок владельцу.

– Какому владельцу? – не поняла Катя.

– Сетнанху или его сестре, – усмехнулся Сенмут. – Я уверен, что один из них велел подбросить тебе под подушку кобру. Вот одному из них и вернуть бы «подарок».

Катя только теперь заметила, что Сенмут разговаривает с ней недопустимо дерзко – как равный с равной. Что ж, если он забылся, придётся напомнить ему, кто здесь царевна и кто – паж.

– Сенмут, я благодарна тебе за спасение, – сказала Катя, гордо подняв голову. – Но впредь не смей говорить со мной так, будто я тебе ровня. Не забывай, что я – Хатшепсут, дочь Бога.

– Прости меня, Лучезарная, – смутился Сенмут. – Я забылся. Больше этого не повторится, клянусь тебе. Всё потому, что мне показалось…

– Что тебе показалось? – нахмурилась Катя.

Сенмут долго молчал, не решаясь высказать того, что с самого утра не давало ему покоя, и вдруг выпалил:

– Лучезарная, этот вопрос может стоить мне жизни, но я всё равно спрошу… Ты ведь не Хатшепсут, да?

24. Брат и сестра

Мрачнее грозовой тучи вошла Анхесенамуи в покои Сетнанха.

– Не понимаю, что ты медлишь, брат? Почему не берёшь власть в свои руки?

– Всему своё время, Анхен, – улыбнулся Сетнанх. – Сейчас или через полгода – я всё равно стану владыкой Египта.

– А я говорю, что время не ждёт. Власть надо брать завтра – в день оглашения наследника. Зачем ждать регентства, когда можно добиться, чтобы наследником объявили тебя?!

– Согласен. Жаль только, я не знаю планов царевны.

– Планов царевны? – злорадно рассмеялась Анхен. – Вечером душа её отлетит в Поля Камыша – вот и все её планы.

Сетнанх недоуменно приподнял брови.

– Ты уже постаралась?

– Конечно, брат. В свите Тотимеса много твоих людей. Я приказала одному из них – юному агенту Хнуму – подбросить девчонке кобру в мешке, – злорадно улыбаясь, объяснила Анхен. – Так что вечером царевны не станет. Если же это не сработает, завтра я накормлю её чем-нибудь вкусненьким.

– В таком случае ты убьёшь не царевну.

– То есть? Не понимаю тебя, брат.

– Я больше чем уверен, Хатшепсут во дворце нет. Она уплыла в Ра-Сетау, а вместо себя оставила двойника.

– Откуда такие сведения? И можно ли им доверять? – спросила Анхен. – Точно ли царевна отправилась в плавание?

– Вчера мне донесли, что на борт «Сокола» поднялись два юнца. Так вот, одним из юнцов, скорее всего, была переодетая Хатшепсут.

– Это только предположение, – всплеснула руками Анхен. – Если бы у тебя были доказательства, хотя бы косвенные…

– Изволь. Косвенное доказательство есть. Вчера мои люди арестовали Неб-хепер-ра-сенеба. Его взяли с поличным на царской голубятне, когда он отправлял кому-то почтового голубя. Как считаешь, сестра, входит ли в обязанности дворцового распорядителя отправка корреспонденции?

– Понятно, что нет. Что было в письме?

– Если бы знать! Мои люди не смогли ни поймать, ни подстрелить голубя. Но мы с тобой легко можем догадаться, какую новость содержало письмо, посланное в день смерти фараона. И кому оно было адресовано.

– Ты думаешь, Хатшепсут?

– А ты думаешь, её генералу? – насмешливо улыбнулся Сетнанх.

Анхен нечего было возразить, и Сетнанх закончил свою мысль:

– Во-первых, Неб-pa ничем не обязан генералу Нехси. А во-вторых, генерала могла бы известить сама Хатшепсут, находись она сейчас во дворце. А эта девчонка, что замещает царевну, даже не подумала кому-нибудь что-нибудь написать. Следовательно, она ничего собой не представляет. Просто похожая кукла.

– И, по-твоему, это означает, что царевна уплыла, оставив вместо себя двойника?

– А по-твоему, нет?

– Но кто и когда успел найти и обучить этого двойника?

– Видимо, Хатшепсут давно и серьёзно готовилась к поискам артефактов.

Анхесенамуи долго молчала, собираясь с мыслями.

– Нет, я не верю, чтобы мать не заметила подмены дочери! Ведь царица Яхмес говорила с этой девчонкой…

– Ерунда! – перебил Сетнанх. – Отправляясь в дальнее плавание, Хатшепсут, конечно же, договорилась со своей матерью. Мать всегда заодно со своей дочерью и должна быть в курсе всех её дел. Желая нас с тобой одурачить, Яхмес признала бы дочерью даже рабыню.

– Наверно, ты прав, братец. Теперь мне тоже кажется, что царевны во дворце нет. А раз так, устранение двойника ничего не решит.

– Ну почему же ничего не решит? Решит, – ядовито улыбнулся Сетнанх. – Смерть подставной царевны нам тоже на руку. Мы же похороним её как настоящую.

– А настоящая в это время…

– А настоящая будет объявлена нами самозванкой, схвачена и казнена.

– Ты гениален, брат мой! Но ты уверен, что у нас всё получится?

– Не совсем, – вздохнул Сетнанх. – Хатшепсут уплыла на поиски Ключа и Короны. Но теперь, когда из письма она узнала о кончине отца и брата, её планы могут измениться.

– Что она может предпринять?

– Доплыть до Гелиополиса и поднять там войска. Тем более с ней Нехси, которого в Гелиополисе хорошо знают и уважают. Генерал может собрать под свои знамёна десятитысячную армию. И, если эта армия двинется на Фивы, гражданской войны не избежать. Вот поэтому я уже сегодня приказал набирать рекрутов в гвардию, которая будет подчиняться лично мне. Первая сотня уже набрана…

– Есть ли какие-нибудь новости от Ранхора и капитана Себека?

– Пока нет. Но я очень надеюсь на Ранхора. Если он успеет в Ра-Сетау раньше царевны, мятежа просто не будет. Сегодня я отправил ему приказ: пленных в Ра-Сетау не брать.

– Да, было бы хорошо, если бы он покончил со всеми разом… Так что ты думаешь по поводу завтрашней церемонии? Советую тебе нажать на Тотимеса! Пусть он откажется от трона в твою пользу.

– Я поговорю с Тотимесом. Думаю, он упираться не будет.

25. Нос сфинкса

Наступило утро второго дня пути. Иван и Клаус проснулись позже обычного. Им, как главным героям ночного происшествия, разрешили как следует выспаться.

Клаус проснулся с больной головой и долго не мог вспомнить, что с ним произошло ночью. Один из воинов принёс ему отварную рыбу, и Клаус без аппетита позавтракал.

Хатшепсут пригласила Ивана на завтрак в царскую каюту. Ей не терпелось расспросить пажа об искусстве оживления «мертвецов».

– Джет, за одну ночь ты трижды спас Ануба от неминуемой смерти, – начала Хатшепсут. – Первый раз, когда помешал агентам Дома Покоя похитить его. Похищенного, Ануба доставили бы к Сетнанху, подвергли бы пыткам и в конце концов казнили. Второй раз ты спас Ануба, когда агенты решили его утопить. Связанный по рукам и ногам, Ануб чудом не утонул. И в третий раз ты спас Ануба, вернув его с того света, когда он был уже мёртв. Что заставило тебя рисковать жизнью ради спасения этого человека? Может быть, он твой родственник или друг? Ты чем-то ему обязан?

– Лучезарная! А ведь ты первая спасла Ануба, избавив его от казни! Ты обещала ему жизнь и свободу.

– В обмен на Ключ и Корону, – с улыбкой уточнила Хатшепсут.

– Пусть даже так… Ануб мне не родственник, но за эти два дня он стал мне дорог, как друг. Разве я мог бросить друга в беде? А ещё, Лучезарная, я думал о тебе. Если Ануба не станет, подумал я, кто найдёт для тебя Ключ и Корону? Кто другой по возвращении в Фивы вернёт твоё Ка в места его обитания?

– И правда, – улыбнулась Хатшепсут. – Я совсем забыла о моём Ка. Как оно там? Справляется ли с ролью царевны?

– Надеюсь.

– И всё-таки, – вздохнула Хатшепсут, возвращаясь к прежней теме. – Если я и спасла Ануба от смерти, то он в то время был жив и здоров. А ты оживил Ануба, когда душа его уже летела к Полям Камыша. Иначе как волшебством это не назовёшь.

Иван не понимал, куда клонит царевна. То ли она восхищается чудесным оживлением, то ли хочет изобличить Ивана как мага и чародея.

– Джет, скажи, смог бы ты оживить моего отца или брата? – спросила царевна.

Иван всё понял. Хатшепсут наивно подумала, что оживить можно любого человека, независимо от причины его смерти и от того, сколько времени прошло с момента остановки дыхания. Как объяснить царевне понятия «клиническая смерть» и «реанимация»? Как не навлечь на себя её гнев отказом от оживления трупов?

– Лучезарная, то, что я делаю – это не волшебство. Оживить можно не каждого. Важно не опоздать и начать оживление раньше, чем кровь загустеет в жилах.

– Но ведь Ануб не дышал! Его сердце не билось!

– Руками я надавил на сердце Ануба и этим заставил его биться снова. Как только сердце стало биться самостоятельно, дыхание возобновилось, и Ануб пришёл в себя. Но если бы я опоздал на пару минут, Ануб мог бы действительно умереть. Как видишь, тут нет никакого волшебства.

– Значит, ты не сможешь оживить моих близких?

– Не смогу. Никто не сможет.

– Тогда уходи! Не заставляй меня гневаться…

Иван, низко кланяясь, отошёл, потом спустился на нижнюю палубу и присел на скамью рядом с лежавшим в тени паруса Клаусом.

– Джет? – спросил Клаус, не открывая глаз.

– Да, – ответил Иван.

– Я твой должник, Джет, – сказал Клаус, приподнимаясь на локте. – Сколько времени я был без сознания?

– Не знаю. Минут пять или больше…

– Да – а-а… Вот такие бывают сюрпризы.

Если бы не ты, Ваня, доктор Рюгге никогда бы уже не вернулся в родной Дрезден. А я наивно полагал, что на царском корабле нахожусь в полной безопасности.

– Сетнанх приказал либо выкрасть тебя, либо – при невозможности это сделать – убить. Сначала агенты хотели опустить тебя в лодку. А когда я поднял тревогу, они бросили тебя за борт… Как ты себя чувствуешь?

– Сейчас уже лучше. К завтрашнему утру, как хочешь, а надо выздороветь.

– Да, кроме тебя никто не найдёт Ключ и Корону.

– Вань, а где твоя родинка? – улыбнулся Клаус.

– На дне Нила, наверное, – ответил Иван, рукой дотрагиваясь до того места, где прежде была видеокамера в виде родинки. – Вообще ни микрофонов, ни сенсоров – всё смыло водой. Остался только спайфон, да от него мало толку.

– Не горюй, я свои гаджеты растерял ещё неделю назад и ничего – жив. Нам главное найти Ключ и Корону. И сохранить свои бесценные жизни. А остальное приложится.

Клаус помолчал с минуту, а потом, как бы невзначай, спросил:

– Кстати, Вань, как по-твоему, что это за Ключ и Корона? Атрибуты царской власти, как думает Хатшепсут? Или какие-то гаджеты древних атлантов?

– Понятно, что гаджеты. Вопрос только, для чего они.

– Ну, Ключом обычно отпирается дверь. А Корону принято носить на голове.

– Дверь придётся ещё поискать. А голова, достойная Короны, здесь только одна, – улыбнулся Иван.

– Да, голова нашей царевны, – кивнул Клаус. – Но, боюсь, тяжела будет для неё эта «шапка Мономаха».

– Сколько тебе потребуется времени, чтобы расшифровать тексты атлантов?

– Да я, в принципе, их уже расшифровал. Тут важна привязка текста к местности. Задачи можно решить только на месте. Вот, к примеру, смог бы ты, Ваня, пройти сквозь горизонт в том месте, по которому прошёл дважды?

– Что это значит? – удивился Иван.

– Это одна из загадок. И её не решишь до тех пор, пока не окажешься в Ра-Сетау.

– Странно… – задумался Иван. – Пройти сквозь горизонт… Что бы это значило?

– Заметь: в месте, по которому прошёл дважды, – улыбнулся Клаус. – Надеюсь, все эти задачи до сих пор имеют свои решения. А раз так, эти решения надо найти… Ничего другого не остаётся.

В это время генерал Нехси вынес на палубу клетку с почтовыми голубями и, обращаясь к царевне, сказал:

– Оказывается, я не зря прихватил с собой этих сизокрылых. Один из них родом из Ра-Сетау. И это очень кстати. Мы отправим его вперёд с требованием подготовить для нас лошадей.

– Лошадей? – удивилась Хатшепсут. – Зачем?

Иван и Клаус переглянулись и прислушались.

– Разумеется, от Нила до пирамид относительно недалеко, – стал объяснять генерал. – Но пешком, под палящим солнцем идти долго и, возможно, опасно. Кто знает, какую встречу готовит нам Ранхор. К тому же нам нужно взять запас воды и продовольствия, оружие и инструменты. Без лошадей нам не обойтись. Вот я и решил отправить письмо тамошнему правителю, чтоб он подготовил для нас лошадей.

– А потом, когда найдём клад, мы вернёмся на корабль тем же путём?

– Нет, Лучезарная. Я посоветовался с Хапи, и вот что он предлагает. «Сокол» не останется у пристани в Ра-Сетау, а поплывёт вперёд – до первой финиковой рощи. Там он будет ждать нашего возвращения, с тем чтобы плыть дальше – в Гелиополис, к верным трону войскам.

– Разумно. Тем более если на суше нас будет преследовать Ранхор…

– Ануб! – окликнул Клауса генерал. – Тебе потребуются какие-нибудь инструменты?

– Конечно. Нам потребуются мотыги, чтобы копать песок.

– Сколько штук? – спросил генерал.

– А сколько людей будет в экспедиции?

– Лучезарная, я, мои воины, Джет и ты – всего семь человек.

– Тогда нужно взять шесть мотыг.

Нехси нахмурился:

– Уж не хочешь ли ты и меня заставить копать?!

– Объём работы слишком велик, а копать надо очень быстро. Поэтому каждая пара рук будет на вес золота.

– Ладно, там посмотрим, – недовольно пробормотал генерал, возвращаясь к своим голубям.

– Клаус, а что там копать? – шёпотом спросил Иван.

– Вань, ты в курсе, что Сфинкс засыпан песком чуть ли не по самые брови? Ещё не родился фараон Тутмос IV, который раскопает Сфинкса и установит возле его лап памятную стелу в ознаменование своего подвига.

– Нам что, придётся раскапывать Сфинкса? – удивился и испугался Иван. – Так ведь там работы – на месяц, если не больше!

– Всего Сфинкса раскапывать мы не будем. Но два-три часа попотеть придётся. Тексты атлантов намекают на то, что искателям сокровищ потребуется только одна деталь лица Сфинкса – его нос.

– Нос? – опять удивился Иван. – Ах да! У Сфинкса пока ещё есть нос.

– Пока есть. И внутри него, видимо, спрятано что-то ценное.

26. Догадливый паж

Не выпуская из рук мешка с коброй, Сенмут повторил:

– Ты ведь не Хатшепсут, да?

– Что за вздор! – нахмурилась Катя.

– Прости, Лучезарная… Впервые я увидел тебя позавчера, во время экзамена. Мне кажется, тогда ты была совсем другая.

– Какая? – быстро спросила Катя.

– Строгая. Гордая. Недоступная.

– А сегодня?

– Сегодня ты для меня – загадка. Позволила мне спать в твоём присутствии. Не разбудила, не наказала, не прогнала. Одно это показалось мне странным… А потом… Ты думала, что я сплю. А я не спал. Я всё слышал. Ты говорила на чужом языке. Не знаю, к кому ты обращалась, ведь кроме нас в саду никого не было. Может быть, ты говорила сама с собой. Но главное – ты говорила на языке, которого я не понимаю, и даже предположить не могу, что это за язык.

Катя молчала, не зная, что ответить догадливому пажу. Конечно, она грубо нарушила законы футурагентов. Нельзя было пользоваться спайфоном в присутствии египтянина, пусть даже спящего. Нельзя было говорить на родном языке. Чего теперь ждать от Сенмута? Помощи или подвоха? Верности или предательства?

– Ты, конечно, знатная госпожа, – продолжал Сеймут. – Ты образованная и воспитанная девушка. Но ты не царевна. Кто ты? Скажи! Мне важно это знать.

– Зачем тебе это знать, Сенмут? – не глядя на собеседника, спросила Катя. – Не довольно ли с тебя того, что ты уже знаешь?

– Хорошо, я не буду об этом спрашивать, – согласился Сенмут. – Тогда, если можно, ответь мне на другой вопрос.

– На какой?

– Куда делись новый паж и генерал Нехси? Их, часом, не арестовали?

– Их нет сейчас во дворце. Что с ними, я не знаю. Но они на свободе.

– Хвала Амону. Значит, поэтому меня сначала прогнали, а потом снова вызвали во дворец?

– Поэтому, – неохотно ответила Катя.

– Значит, царевна путешествует с ними, с пажом и генералом? – продолжал допытываться Сенмут.

– Знаешь, что бывает с теми, кто хочет знать слишком много? – не выдержала Катя.

– Знаю, – кивнул Сенмут. – Поэтому умолкаю.

«Надолго ли?» – подумала Катя.

– Ты знаешь, а я очень рад, что ты не царевна, – через минуту сказал Сенмут. Лицо его действительно светилось радостью. – Кто бы ты ни была, я счастлив служить и поклоняться тебе. Ибо я полюбил тебя с первого взгляда.

Катя оторопела. Вот ещё новости: объяснение в любви. Хотя, в принципе, так и должно быть. История повествует, что Сенмут всю жизнь был влюблён в свою госпожу.

– Если ты полюбил с первого взгляда, значит, ты полюбил не меня, а царевну, – нерешительно начала Катя. – Настоящую Хатшепсут. Ведь вчера ты видел не меня, а её. И сейчас ты просто сам себя обманываешь…

«Может, сказать Сенмуту, что я – астральный двойник царевны? – подумала Катя. – А вдруг он не поймёт? А вдруг испугается? Нет, пусть лучше об этом ему расскажет сама Хатшепсут. Когда-нибудь. Если сочтёт нужным».

– Я ни за что не посмею сказать Хатшепсут того, что сказал тебе, – признался Сенмут. – Она для меня богиня, вылитая Хатхор.

– Ты прав, я не Хатшепсут, – решилась Катя. – Я лишь на несколько дней заменила её. Я играю её роль. Вернётся Хатшепсут, и я исчезну. Исчезну навсегда.

– Ты уедешь из Египта? – удивился Сенмут. – Далеко?

– Очень далеко. В страну, где люди говорят на подслушанном тобой языке. В страну, где нет фараонов и рабов, боли и страха, войн и невежества.

Сенмут долго молчал, обдумывая услышанное.

– Жаль, – наконец вымолвил он. – Жаль, что ты уедешь… Но ты права: я полюбил не тебя, а именно Хатшепсут… Надеюсь, ты не обидишься на эти слова?

– На правду не обижаются…

Неожиданно Сеймут переменил тему:

– Завтра – церемония оглашения наследника. Тотимеса назовут богом. А ты рискуешь не дожить до этой церемонии. Врагов у тебя – тысячи. Друзей – единицы. Надеяться не на кого. На помощь никто не придёт.

– Сенмут, а что бы ты сделал на моём месте?

– Сегодня же ушёл бы из дворца.

– Куда?

– Спрятался бы на реке – в камышовых зарослях. Там есть такие места, что никто не найдёт. Если прикажешь, я проведу тебя в одно из таких мест.

Катя вздохнула:

– Я не могу уйти из дворца.

– Ну а если другого выхода не будет?

– В таком случае было бы неплохо подготовить то место, о котором ты говоришь. Чтобы моей Лучезарности было не стыдно провести там день или два.

– Понял! – просиял Сенмут. – Сейчас же побегу строить шалаш из камыша. Да, Лучезарная! Прикажешь ли ты подбросить эту змею змее в человеческом обличье – сестре Сетнанха?

– Жалко её, – сказала Катя. – Не сестру, а змею. Она такая красивая. А если она кого-нибудь укусит, её непременно убьют… Давай лучше отпустим её!

– Отпустим? – удивился Сенмут. – Воля твоя. Я так и сделаю. Тогда уж я отпущу её подальше от дворца, чтобы она никого не покусала.

С этими словами Сенмут удалился…

Катя вышла в сад, удобно устроилась на скамейке в беседке и сама не заметила, как заснула. За этот неполный день она так устала и так переволновалась, что сон, казалось, должен был успокоить и освежить её. Но нет, сон был тревожным, зловещим и предупреждал об опасности. Кате приснилась мама, Людмила Ивановна Чижова. Но узнать её было трудно. Одетая как царица Яхмес, Людмила Ивановна улыбалась, играя с коброй, и, растягивая гласные, басом спрашивала:

– А что-о-о если мы-ы-ы сде-е-елаем тебя ре-е-егентом?

Катя покачала головой, отвечая что-то невпопад – на смеси русского и фиванского.

Людмила Ивановна схватила Катю за плечо, затрясла, закричала:

– Почему твой калазирис не приспущен на левом плече? Самозванка-а-а-а!

Катя попятилась, хотела бежать, но бежать было некуда. Кругом были кобры, и каждая из них готова была атаковать самозванку.

Спасения не было, и поэтому Катя проснулась.

– Лучезарная! – позвал её кто-то.

Катя открыла глаза и вскрикнула от неожиданности. Перед ней стоял юноша в одежде Дома Покоя. Агент Сетнанха! Катя хотела что-то сказать, но он приложил палец к губам, улыбнулся и пальцем нарисовал в воздухе восьмёрку.

– Меня зовут Джафар. Здравствуйте, Катя, – сказал юноша шёпотом. – Я – один из агентов Ахмеда аль-Ахрама.

– Джафар?! – успокаиваясь, переспросила Катя. – Вы-то мне и нужны! Вы знаете, что профессор Жуков пропал?

– Знаю, конечно. Больше того, я готовлю его побег. Ведь он в тюрьме у Сетнанха.

– Как в тюрьме?! Почему?

– Он арестован по обвинению в подготовке мятежа.

– И что же с ним будет?

– Ничего дурного. Думаете, зря я занимаю должность младшего тюремщика? Мы спасём профессора именно так, как раньше хотели спасти доктора Рюгге. И этим докажем эффективность силовых методов Ахмеда аль-Ахрама.

– Вряд ли профессор Жуков одобряет эти методы.

– Сейчас важно не это. Ваша жизнь под угрозой. Поэтому вам приказано немедленно возвращаться.

– Немедленно? – удивилась Катя. – Но почему? Константин Макарович говорил, что я целую неделю буду вместо царевны. Что-то изменилось?

– Катя, у меня мало времени, но я постараюсь вам всё объяснить, – начал Джафар. – Вы замещали царевну только для того, чтобы ни фараон, ни Сетнанх не догадались о её исчезновении. Тутмос умер, а Сетнанх обо всём догадался. Его сестра готовит вам почётную смерть: собирается подбросить вам змею под подушку.

– Уже подбросила, – улыбнулась Катя.

– Уже? – побледнел Джафар. – Вот видите, вам нужно немедленно возвращаться. Перстень с турмалином у вас?

– Да.

– Тогда всё в порядке… Сейчас вы незаметно выйдете в коридор, дойдёте до кабинета профессора, откроете перстнем дверь виртуального кабинета и войдёте туда. Там вас уже ждёт Ахмед аль-Ахрам. Он взял на себя руководство завершающей стадией операции. Вот, кстати, вам мушка для связи с ним, – Джафар посадил Кате на плечо зелёную «мушку». – Часа через два я приведу туда и профессора.

– А доктор Рюгге? А Ваня?

– Их переместим позже. Вам всё понятно?

Катя энергично покачала головой.

– А если я захочу остаться?

– Что значит «захочу»? – нахмурился Джафар. – Вы – футурагент, и вы получили приказ. Мы за вас головой отвечаем.

Джафар подождал ответа, а потом решительно взял Катю за руку.

– Идёмте, я отведу вас! А то вы таких дров тут наломаете!

– Пустите! – вскрикнула Катя. – Пустите, а не то я позову стражу!

– Не делайте глупостей! – зловещим шёпотом приказал Джафар.

Но в это мгновение из кустов акации на тропинку неожиданно выскочил Сеймут. Джафар успел только оглянуться на шум. Сеймут ударил его чем-то по голове, перехватил Катину руку, крикнул:

– Бежим!

И они побежали.

– Как вовремя я подоспел, Лучезарная! – на бегу радовался Сенмут. – Ещё бы секунда, и этот злодей потащил бы тебя прямо к Сетнанху!

Катя бежала молча, то и дело оглядываясь на упавшего Джафара. Ей было жаль юношу, но помочь ему она ничем не могла.

27. Мимо Мейдума

Вечером второго дня пути проплывали мимо Мейдума. Знаменитая Мейдумская пирамида казалась розовой в свете заходящего солнца. Она ещё не была разрушена, и даже плиты облицовки были на месте. Пирамидой любовались все. Иван и Клаус стояли на носу. Они первыми заметили столпотворение на реке.

Сотни рыбацких лодок перегородили русло Нила, не давая «Соколу» плыть дальше. В лодках сидели рыбаки и воины. Было видно, что они настроены недружелюбно. У некоторых воинов в руках были горящие факелы. Впереди, в самой большой лодке, стоял богато одетый мужчина, видимо, правитель Мейдума. Приказывая кораблю остановиться, он поднял правую руку.

– В чём дело? – спросил капитан Хапи.

– Спускайте парус и бросайте якорь! – крикнул правитель Мейдума.

– Это ещё почему? – вмешался генерал Нехси.

– Я должен осмотреть корабль, – ответил правитель.

Нехси смерил его презрительным взглядом.

– Префект, а ты знаешь, чей это корабль? – гневно вопросил Нехси. – Знаешь, дерзкий, с кем разговариваешь? – Нехси окинул взглядом ближайшие к кораблю лодки, и в голосе его зазвенел металл. – Или это бунт? Восстание?

Правитель Мейдума побледнел, но быстро справился с волнением.

– Это не бунт, генерал. И я, разумеется, знаю, с кем говорю и чей корабль хочу досмотреть. Но у меня на руках приказ самого Сетнанха, переданный агентом Ранхором.

– Что ещё за приказ? – крикнул Нехси. – Что ищет Сетнанх на корабле царевича Аменемеса?

– Генерал, есть сведения, что на «Сокол» тайно проник государственный преступник Ануб – чернокнижник и святотатец. Он мог спрятаться в трюме. Мне велено осмотреть корабль и найти злодея.

Нехси и капитан Хапи переглянулись.

– Нельзя пускать их на борт, – вполголоса пробормотал капитан.

– Сам знаю, – буркнул Нехси.

Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, затем сказал:

– Вот что я предлагаю, префект… Мои люди сами обыщут корабль. И если они найдут постороннего, то ты сможешь забрать его. Тебя это устраивает?

– Вполне, – с облегчением ответил правитель. Ему совсем не улыбалось ссориться с таким влиятельным человеком, как Нехси.

– Тогда подожди. Я скоро вернусь.

И с этими словами генерал отошёл от борта.

– Генерал, мы не отдадим им Ануба, – тихо сказала Хатшепсут.

– Разумеется, нет, Лучезарная, – с улыбкой ответил Нехси. – И всё-таки приказ Сетнанха будет исполнен.

– Каким образом?

– Капитан, – обратился Нехси к Хапи, – устройте шумную беготню на палубе. Пусть префект слышит, с каким усердием мы выполняем волю Сетнанха…

Хапи понимающе кивнул и тут же распорядился устроить на «Соколе» «обыск».

– Ануб, – позвал Нехси. – Поди-ка сюда, встань возле Патменха.

Клаус подошёл к генералу и встал рядом с пленным, привязанным к мачте.

– Лучезарная, как ты считаешь, похожи ли эти два человека? – лукаво улыбаясь, спросил Нехси.

– Похожи. Очень похожи. – Хатшепсут поняла замысел генерала.

– А если Патменха одеть в рубище Ану-ба, – продолжал Нехси свою мысль, – то его вполне можно выдать за чернокнижника и святотатца, которого мы будто бы только что нашли в трюме. Ануб, а ну снимай свои лохмотья! Я распоряжусь найти тебе другую одежду.

– Генерал, твоя затея мне нравится, – одобрила Хатшепсут. – Только не раскроет ли Пат-менх наш план раньше времени?

– А мы свяжем его по рукам и ногам, заткнём ему рот кляпом, – довольный Нехси подошёл к Патменху, левой рукой схватил его за челюсть, а правой сунул ему в рот какую-то тряпку. – Тогда он не выдаст нас раньше времени и мы сможем уйти от погони.

Патменх что-то промычал в ответ, пытаясь выплюнуть кляп, но Нехси ещё глубже засунул тряпку ему в рот и нравоучительно произнёс:

– Молчи, несчастный, и знай, что в этом твоё спасение. Конечно, сначала ты получишь парочку зуботычин, но потом правитель поймёт, что ты не Ануб. Ты назовёшь своё имя. Всё выяснится, и тебя освободят… Я на это надеюсь.

– А ну-ка помогите Патменху переодеться, – скомандовал Нехси своим воинам. Те не замедлили исполнить его приказ. Капитан Хапи жестом прекратил инсценировку обыска корабля.

Патменха отвязали от мачты, одели в рубище Ануба, связали по рукам и ногам и поднесли к борту.

– Эй, префект! – окликнул Нехси правителя Мейдума. – Ты был прав. У нас на борту был посторонний. Мы нашли и связали его. Взгляни, тот ли это человек, которого ты ищешь? Есть у тебя его приметы?

– Да, – ответил правитель. – Судя по приметам, это Ануб. Опускайте его в лодку.

– С одним условием, – ответил Нехси.

– С каким?

– Поклянись, что этого человека довезут до берега живым, что его не казнят без суда и следствия. Вдруг это не тот, за кем ты охотишься?

– Тот, тот, – заулыбался правитель. – Опускайте его. Я клянусь честью, что не допущу самосуда. Я даже выслушаю его, если он захочет со мной говорить.

– Ладно, префект, получай своего Ануба, – сказал Нехси, и два воина стали на верёвках опускать пленника в лодку.

– Сам Осирис* не проявил бы больше заботы об этом Патменхе, – пробормотал Нехси себе под нос, а потом крикнул:

– Эй, префект! Прикажи рыбакам погасить факелы и отплыть подальше!

– Конечно, конечно, – ответил правитель, жестом приказывая пропустить «Сокол».

Минут через пять рыбацкие лодки остались далеко позади. Ветер крепчал, наполняя парус, и гребцы получили долгожданную передышку.

– Такого от Ранхора не ожидал даже я, – сказал Клаус Ивану. Теперь Рюгге щеголял в одежде матроса, и был чрезвычайно этим доволен. – Надо же было до такого додуматься: задержать наш корабль силами местных рыбаков!

– Но ведь нас задержали только на полчаса, – ответил Иван.

– Да. А могли задержать до ночи. Или до утра. Могли устроить пожар на палубе. Но префект, слава Богу, оказался честным и мягкосердечным человеком. Наш генерал на него надавил, взял инициативу в свои руки, и вот результат: Патменха выдали за меня, а мы плывём дальше, как ни в чём не бывало… Да, надо отдать должное изобретательности генерала. А я и не знал, что Патменх так похож на меня.

– Клаус, как ты считаешь, на сколько часов Ранхор нас опережает?

– Часов, наверно, на пять. Но он не сможет скакать всю ночь. И лошадь сменить ему до утра будет негде. Так что в Ра-Сетау он появится всего на час раньше нас.

– Но ведь Ранхор сейчас на правом берегу Нила, а пирамиды – на левом. Сколько времени потребуется ему на переправу?

– Минут пять, не больше… Ты забываешь, Ваня, что в Ра-Сетау через Нил переброшен неплохой мост. Через оба рукава Нила. Так что Ранхор переправится быстро, даже не замочив ног.

28. Тюремный призрак

Константин Макарович впервые в жизни попал в тюрьму. И не в какую-нибудь, а в страшную тюрьму Сетнанха. Очутившись в тёмном сыром подземелье, без связи и без надежды на освобождение, он принялся размышлять о причине и возможных последствиях своего провала. Времени на это теперь было достаточно.

«Мне ещё повезло, – успокаивал он себя. – Могло быть намного хуже: допрос с пристрастием и мгновенная казнь. Впрочем, рассчитывать на снисхождение не приходится. Просто Сетнанх почему-то отсрочил допрос. Хорошо ещё, что я успел подать сигнал тревоги. В Хроноцентре сейчас, конечно, переполох, суета. Шутка ли: сам Жуков попался на крючок Сетнанху. Ахмед аль-Ахрам меня, конечно, не бросит – выручит. Задействует схему, разработанную для спасения Рюгге. Но мой провал для него – подарок судьбы, отличная возможность продемонстрировать свои профессиональные наработки. И уж конечно, меня – «спасённого» – вряд ли оставят при дворе нового фараона. Скорее всего, вежливо попросят уйти из Разведки. А моё место займёт какой-нибудь способный ученик Ахмеда».

«Как там Катя? – вздохнул профессор. – Я ведь не успел сообщить ей, чтобы она уходила. Будем надеяться, что за меня это сделал кто-то другой. А что касается Ахмеда, то он, скорее всего, уже руководит спасательной операцией. Не удивлюсь, если один из его агентов освободит меня в ближайшие полчаса. Ведь у них, в принципе, всё подготовлено. Разница только в том, что вчера собирались спасать доктора Рюгге, а сегодня будут спасать самого Жукова».

«Разумно ли я поступил, отправив царевне письмо? Имел ли я право вмешиваться в ход исторического процесса? Допустим, что так. А вот попадать в лапы Сетнанха я не имел права. Как и настаивать на проведении операции по моему сценарию. Надо признать, мой план спасения Рюгге рухнул, как карточный домик. Нельзя было брать в Прошлое ни Ивана, ни, тем более, Катю. Нужно было прислушаться к доводам Ахмеда аль-Ахрама и действовать согласно его плану. Тогда, вероятно, Хатшепсут никуда бы не поплыла. Нехси остался бы во дворце. И тогда… Впрочем, разве угадаешь, какие события произошли бы в этом случае? Похоже, что и я, вслед за Рюгге, на каком-то этапе операции принял необдуманное решение, и История изменилась. Да! Именно! История изменилась. Она, как норовистая река, вышла из берегов и покинула своё русло. Виноват в этом, конечно, я сам. И кому, как не мне, следовало вернуть всё на круги своя? Сообщая царевне печальное известие, я очень надеялся на её возвращение. На то, что вернувшись в Фивы, она исправит мою ошибку, примет волевое решение, свергнет Сетнанха и тогда река Истории вернётся в своё русло».

«Мог ли кто-то другой известить Хатшепсут о смерти её отца и брата? Вряд ли. Это должен был сделать я, и я это сделал…»

Ожил эфир: в спайфоне послышались звуки музыки. В тот же миг в темноте на щёку профессора села муха. Константин Макарович шлёпнул себя ладонью по лицу и вдруг услышал в спайфоне раздражённое покашливание.

– Ай-ай, профессор, этак вы мне всю аппаратуру поломаете, – произнёс невидимый Ахмед аль-Ахрам.

– Извините, это я машинально, – сказал профессор в темноту.

– Ничего, сейчас я размещу насекомых, и мы сможем поговорить нормально.

Прошла минута, и в центре тюремной камеры вспыхнул растр ГВФ. Константин Макарович увидел своего начальника, удобно расположившегося между двух мониторов в виртуальном кабинете.

– Извините, профессор, что занял ваше место, – улыбнулся Ахмед аль-Ахрам. – Надеюсь, это ненадолго. Лично к вам у меня нет никаких претензий. Вы всё делали правильно. Не вижу причин, по которым вы не смогли бы продолжить вашу работу во Времени.

– Спасибо на добром слове, – поблагодарил профессор. – Как там Катя?

– Я распорядился вернуть её в Наше время. Послал Джафара. Кстати, он же придёт и за вами.

– Надеюсь, ваша операция будет изящней моей.

– Я тоже на это надеюсь.

– Джафар работает в аппарате Сетнанха?

– Да.

– Молодец. Быстро закрепился. А ведь ещё вчера сдавал экзамен на пажа… Помнится, у вас был ещё один кандидат в пажи – тот, которого вы никому не показывали. Если не секрет, где он сейчас?

– В храме Амона, – нехотя ответил Ахмед аль-Ахрам. – Он жрец.

– Неужели?! – удивился Константин Макарович. – Какая удача! И что же, его вот так сразу – без испытательного срока – взяли в храм?

– Профессор, должен сознаться, – Ахмед аль-Ахрам вздохнул. – Этого жреца я подготовил давно. Он уже три месяца работает в Прошлом. Поэтому испытательный срок позади и он стал не просто жрецом, но хранителем храмовой библиотеки. Извините, что держал это в тайне от вас…

– Значит, я не видел его в Центре только потому, что его там никогда не было, – Константин Макарович покачал головой и вдруг рассердился: – Вы всё скрытничаете, Ахмед, а это вредит нашему делу.

– Профессор, я десять раз пожалел, что послушался вас! Если бы не ваш план, Джафар давно бы освободил Рюгге, а в конкурсе пажей победил бы Сенмут. Но царевна никуда бы не поплыла, а Нехси давно бы уже расправился с Сетнанхом… Повторюсь, лично вас я ни в чём не виню. Виноват только Рюгге. Если бы не он, золотые пластины атлантов никогда не попали бы в руки Хатшепсут.

– Кстати, нет ли каких известий от Рюгге? – спросил Константин Макарович.

Ахмед аль-Ахрам понял, что профессор в первую очередь беспокоится о внуке.

– Вчера «Сокол» миновал Антеополис, – ответил он. – Наш человек видел Ивана и Рюгге на палубе. С ними пока всё хорошо.

– Слава Богу! – облегчённо вздохнул профессор.

– Непонятно, как мы будем их возвращать. Приход к власти Сетнанха может спровоцировать гражданскую войну. И пока я не знаю, как её избежать.

– Для предотвращения войны все средства хороши.

– Конечно, – согласился Ахмед аль-Ах-рам. – На завтра назначена церемония оглашения наследника. Как вы думаете, профессор, чего нам ждать от Сетнанха? Позволит он молодому Тутмосу короноваться? Или возьмёт власть в свои руки?

– Не теряйте из виду ни царевича, ни Сетнанха, – посоветовал Константин Макарович. – Сегодня между ними должна состояться окончательная беседа, после которой станет ясно, кто из них наденет корону. Мы должны знать планы этих людей. Постарайтесь не упустить ни одного слова, ни одного жеста…

В темноте послышался лязг отпираемого засова. По сигналу тревоги «мушки» мгновенно отключили ГВФ-передачу. Разговор оборвался на полуслове.

Дверь приоткрылась, и по стенам подземелья заплясали отблески пламени. Кто-то с факелом в руке вошёл в тюремную камеру. Чей-то голос тихо позвал:

– Профессор, вы здесь?

Константин Макарович вышел на свет.

– Я здесь, юноша. Вы за мной?

– Выходите, профессор! – сказал Джафар. – У нас буквально пять минут. Я проведу вас по коридору и тут же вернусь. Минут через пять придёт Сетнанх, и я буду присутствовать при допросе.

– Ох, молодёжь, молодёжь, любите вы театральные представления! – улыбнулся Константин Макарович.

Дойти до каморки Неб-хепер-ра-сенеба и открыть перстнем дверь в виртуальный кабинет было делом одной минуты, но Джафар за это время успел рассказать профессору все дворцовые новости. Первым делом пожаловался на Катю:

– Совершенно недисциплинированная девчонка!

– А я думаю, она правильно поступила, что убежала с Сенмутом, – возразил профессор. – Хатшепсут тоже бы так поступила. Тем более инициатива исходила не от Кати, а от Сенмута. Думаю, Сенмут знает, что делает.

– Конечно, знает, – буркнул Джафар. – Тюкнул меня камнем по голове и – бежать. Я даже не успел дать ему сдачи.

– И хорошо, что не успел, – улыбнулся профессор. – Сенмут – личность неприкосновенная, историческая. А на тебе заживёт. Ты же футурагент.

* * *

Через пять минут, когда Сетнанх и начальник дворцовой стражи Атумхотеп вошли в тюремный коридор, Джафар был уже на своём посту. С факелом в руке он подбежал посветить Сетнанху и буквально рассыпался в любезностях:

– О досточтимый Сетнанх! Для меня великая честь служить тебе!

– Кто это? – спросил Сетнанх своего спутника. – Я впервые вижу это лицо.

– Это младший тюремщик Рамту, – ответил Атумхотеп. – Я только позавчера принял его на службу.

– Твоё усердие похвально, Рамту, – сказал Джафару Сетнанх. – Пожалуй, со временем ты станешь старшим тюремщиком. Ну же, покажи нам узника!

– Сейчас, сейчас! – радостно пропел Джафар. Он распахнул перед господином дверь камеры и вошёл туда первым, светя на ступеньки. Сетнанх и Атумхотеп спустились следом. Они сразу увидели узника и подошли к нему на расстояние вытянутой руки.

– Ну что, мятежник? – плотоядно улыбнулся Сетнанх. – Плохо тебе здесь? Наверно, ты раскаялся в своём преступлении и хочешь молить меня о пощаде? Увы, врагов я никогда не прощаю. Ты непременно будешь казнён. Но перед смертью подвергнешься мучительному допросу. Палач вытрясет из тебя душу и принесёт её мне на золотом блюде… Я вижу, ты дрожишь от страха. Утешься, ибо я милостив. Ты сможешь отдалить свою смерть и избежать пыток, если сейчас, не сходя с места, расскажешь мне всё без утайки.

Профессор Жуков, или, вернее, его ГВФ-проекция, неожиданно стал плоским и раздвоился. Двойники цветными тенями потекли по стене в разные стороны, а под потолком вдруг возникла фигура человека с головой ибиса, и громовой голос «бога» потряс тюремные своды:

– Падите ниц, смертные, ибо с вами говорю я, Тот, великий и мудрый!

Сетнанх и Атумхотеп переглянулись, попятились, потом оба повернулись к Джафару. Лицо младшего тюремщика Рамту исказилось гримасой благоговейного ужаса.

– Кто это говорит? – спросил Сетнанх, тараща глаза в темноту.

– П-п-по моему скромному разумению, это бог мудрости Тот, – притворно заикаясь, ответил Джафар.

– Куда же девался узник? – Атумхотеп был бледен от ужаса.

– Н-н-не знаю.

– Я призову на ваши головы гнев Амона-Ра! Пусть испепелит вас! – снова загремел голос. – Я вижу насквозь ваши преступные души. Их давно источил червь, их место в Аду! Подите прочь, нечестивцы!

Сетнанх и Атумхотеп отступили к двери, оба по очереди оступились на ступенях и опрометью выскочили в тюремный коридор.

Джафар, усмехаясь, вышел за ними следом и закрыл за собой дверь злополучной камеры. Вдалеке, в тюремном коридоре, ещё слышен был звук удаляющихся шагов Сетнанха и Атумхотепа.

29. Обманутый наследник

– Куда же девался узник? – уже в кабинете Сетнанха повторил свой вопрос Атумхотеп.

– Куда девался узник? – гневно передразнил его Сетнанх. – Это я тебя должен спросить, куда он девался!

– И неужели с нами сейчас говорил сам Тот? – продолжал Атумхотеп.

– Ну, это вряд ли, – ответил Сетнанх. – Старик определённо обвёл нас вокруг пальца. Он если и не волшебник, то уж наверняка опытный гипнотизёр.

– Не думаешь ли ты, о Сетнанх, что всё, что мы видели и слышали, нам почудилось?

– Именно так я и думаю. Старик провёл нас. Но это не пройдёт ему даром. Распорядись неделю не давать ему еды и питья. Он либо умрёт от жажды, либо заговорит.

– Так он всё ещё в камере?

– Удивляюсь я тебе, – поморщился Сетнанх. – Конечно, в камере. Где же ещё?

– Понял, – поклонился Атумхотеп. – Сделаю всё, как ты сказал.

Жестом Сетнанх отпустил главного тюремщика.

Настала пора подумать о завтрашнем, очень важном для него дне. Сестра права: власть нужно брать в свои руки, и желательно уже завтра. Не мешает ещё раз поговорить с Тотимесом. Узнать, не изменились ли его планы. Не успел ли кто-нибудь пагубно повлиять на него. Будет ли он до конца предсказуем или в последний момент выкинет какой-нибудь фортель.

«Да! Чем скорее, тем лучше», – подумал Сетнанх и, выйдя из кабинета, направился к покоям наследника…

Тотимесу нездоровилось. С утра он лежал в постели и безучастно смотрел в потолок. На потолке были нарисованы золотые пятиконечные звёзды. Тотимес думал о смерти, загробном царстве и своём перевоплощении в такую же золотую звезду.

«Как он похож на своего отца», – войдя и бросив взгляд на царевича, подумал Сетнанх.

– Жизнь, здоровье, сила! – громогласно произнёс он общепринятую формулу приветствия фараона.

Слабая улыбка тронула губы наследника.

– О какой силе ты говоришь? В твоих устах это звучит как насмешка.

– Помилуй, царевич! У меня и в мыслях такого не было! Все мы желаем тебе здоровья. Весь народ молит Амона послать тебе выздоровление и долгую жизнь…

– Зачем ты пришёл? – оборвал его Тотимес.

– Завтра – оглашение наследника. Сможешь ли ты присутствовать на церемонии?

– Смогу, – поспешно ответил Тотимес. Потом, подумав, добавил: – Надеюсь, что смогу… Если ничто мне не помешает.

– Я тоже на это надеюсь. И пришёл поговорить с тобой не как с будущим фараоном, а как с будущим зятем.

– Но ведь всё уже обговорено, – Тотимес пошевелился и вдруг застонал от боли. – Я коронуюсь, а страной будешь управлять ты.

– Я передумал и не хочу быть регентом, – сказал Сетнанх. – Завтра ты отречёшься от трона в мою пользу, провозгласишь меня наследником и только после этого сможешь стать моим зятем. Поверь, это для твоей же пользы.

Тотимес тяжело задышал, собираясь с мыслями. То, чего он больше всего опасался, свершилось: Сетнанх захотел короноваться. И, что самое страшное, помешать ему никто не сможет.

– Почему же ты передумал? – спросил Тотимес, приподнимаясь на ложе. – Может, из-за Хатшепсут? Так знай: она не будет моей женой. Следовательно, не сможет оспорить твоё регентство.

– Регентство здесь уже ни при чём, – плотоядно улыбнулся Сетнанх. – Просто мне очень хочется стать фараоном… Завтра… Надеюсь, ты мне в этом поможешь?

– Будь по-твоему, – сказал Тотимес, в изнеможении опуская голову на подушку. – Завтра ты станешь наследником, если Амону будет угодно.

Сетнанх не уловил тайного смысла последней фразы. Улыбаясь, он отступил к дверям, лёгким кивком простился с Тотимесом и вышел в коридор, где его ожидала свита.

* * *

Тотимес лежал неподвижно, ожидая пока в коридоре стихнут голоса и шаги. Потом он повернулся на бок и сделал знак своему пажу.

– Что будет угодно повелителю? – верный слуга подбежал к ложу.

– Ты нашёл её? – спросил Тотимес.

– Да. Она здесь.

– Приведи её сюда и позаботься, чтобы нас никто не подслушал.

Паж склонился в поклоне и бросился выполнять приказание. Через минуту он вернулся, ведя за руку робеющую Мерит.

Одним жестом Тотимес отпустил пажа, другим приказал служанке приблизиться.

– Тебя зовут Мерит?

– Да, повелитель.

– Ты служанка моей сестры Хатшепсут?

– Да, повелитель.

– Ты любишь свою госпожу?

– О да, конечно! Очень люблю! – пылко воскликнула Мерит.

– Ты готова отдать за неё жизнь, если потребуется?

Мерит опустила глаза, собираясь с мыслями.

– Наверное, – честно сказала она.

– Знаешь ли ты, где сейчас твоя госпожа?

– Нет, не знаю, – поспешно ответила Мерит.

– А если бы знала, сказала бы мне?

Мерит закусила губу и вновь опустила глаза.

– Нет, не сказала бы, – виновато ответила она.

– Спасибо за правду… Но ведь я её брат, я не могу желать ей зла.

– Это, конечно, так, но…

– Что «но»?

– Повелитель, сжальтесь надо мной, – взмолилась Мерит, падая на колени. – Не губите меня! Я ничего не знаю.

– Жаль, что не знаешь, – Тотимес опустил голову на подушку и закрыл глаза.

Мерит удивлённо взглянула на него. Она подумала, что царевич засыпает, и поднялась с колен, собираясь потихоньку уйти.

– Я не сплю, – сказал Тотимес, услышав шорох её платья. – Выслушай меня, Мерит. Завтра – важнейший день и для меня, и для Хатшепсут, и для всего Египта. Он может войти в историю как день воцарения Сетнанха.

Но я уверен, что в наших силах изменить всё к лучшему. Если ты найдёшь Хатшепсут и передашь ей мои слова, если Хатшепсут найдёт способ помешать церемонии и если все мы переживём завтрашний день, то в стране Та-Кемет на долгие времена воцарятся мир и покой… Подойди ко мне ближе. Я скажу тебе на ухо то, что ты должна будешь передать госпоже…

Мерит повиновалась. В эту минуту она не знала, как, где и когда разыщет свою госпожу, но желание сделать это во что бы то ни стало уже завладело её разумом и душою.

30. Крылья надежд

Ранним утром, окрыленная внезапной надеждой, Мерит выпорхнула из дворца и поспешила к рыночной площади. Бедняжка, она не заметила, что за ней по пятам бежали два соглядатая – юный шпион Хнум и старшая служанка Нутха.

Мудрый Сетнанх, как обычно, всё предугадал и обо всём позаботился. Служанка Мерит, рассудил он, единственная во дворце предана Хатшепсут душою и телом. Она не оставит царевну в беде. Рано или поздно она найдёт способ сообщить своей госпоже дворцовые новости. Мерит верна, смела, но неопытна и неосторожна. Слежка за ней будет недолгой, но плодотворной. Двух агентов довольно. Нутха присмотрит за девчонкой издалека. А Хнум, с кем Мерит незнакома, сможет подойти к ней на расстояние вытянутой руки и подслушать все разговоры девчонки с кем бы то ни было…

Мерит выбежала на рыночную площадь и пошла по рыбному ряду. Она искала знакомого рыбака, которому могла довериться и который знал камышовые заросли как свои пять пальцев. Мерит убедила сама себя в том, что именно этот рыбак поможет ей найти госпожу. Но, как назло, его нигде не было видно. Мерит оглядывалась по сторонам, от волнения кусая губы, и вдруг под ноги ей упал какой-то нищий старик. Может, его кто-то толкнул, может, он оступился, но, увидев красивую служанку, старик начал противным голосом просить милостыню.

– О моя добрая госпожа! – возопил он пронзительным, совсем не старческим голосом. – Сама Хатхор явилась мне в твоём обличье! Подай убогому кусок пирога с твоего стола, и, клянусь, твой дом посетит счастье.

Старик был одет в рубище. Он был до того грязен, что до него страшно было дотронуться. Но Мерит выросла в бедной семье и никогда не отказывала в помощи нищим. Она подняла старика с колен и хотела уже извиниться, что не может сейчас ничего ему дать. Но в это время из-под лохмотьев блеснули весёлые глаза Сенмута. Мерит ахнула, шарахнулась в сторону. А Сенмут успел шепнуть ей:

– За тобой следят!

И исчез в толчее.

Мерит запоздало обрадовалась встрече с Сенмутом. Она поняла, что он не случайно попался ей на пути. Сенмут искал её. Видимо, Лучезарная послала его на разведку, и он, одевшись в рубище, чтобы не быть узнанным, отправился в город. Если это так, Сенмут найдёт более удобный случай переговорить с ней.

«Ах, защити нас Амон! – мысленно ужаснулась Мерит. – Сенмут сказал, что за мною следят».

Мерит оглянулась и в двух шагах от себя заметила Хнума. Играя роль беспечного покупателя, Хнум тут же начал прицениваться к рыбе. Мерит вспомнила, что мельком видела этого парня ещё у дворцовых ворот. Она сорвалась с места и побежала, пугая торговцев, перепрыгивая через корзины с рыбой, ещё не зная, куда бежит и сможет ли убежать. Хнум устремился следом, расталкивая зевак. И Нутха, заметив неладное, уже пробиралась по хлебному ряду навстречу Мерит.

Конечно, в планы шпионов поимка Мерит не входила. Бросившись вдогонку за служанкой, Хнум невольно выдал себя, но остановиться уже не мог. Его подгонял страх. «Если упустишь Мерит, – сказал ему Сетнанх на прощанье, – обратно лучше не возвращайся. Сгною».

Нутха подавала Хнуму какие-то знаки. Она поняла, что случилось, и теперь советовала Хнуму отстать, чтобы Мерит успокоилась и остановилась. Тогда бы Нутха одна продолжила слежку. Но Хнум либо не понимал, либо не хотел понимать её знаков.

Внезапно на пути Хнума возник сгорбленный нищий в грязных лохмотьях. Хнум хотел оттолкнуть бедолагу, но «старик» вдруг распрямился, сверкнул белозубой улыбкой и с криком «Лови!» бросил в руки Хнуму холщовый мешок.

Хнум инстинктивно поймал и тут же узнал этот мешок. Именно его прошлым утром он подложил под подушку царевне. Подтверждая его догадку, из мешка ему на руки выползла кобра. Та самая! Хнум отшвырнул мешок, попятился, упал на кого-то и с криком «Кобра!» опрометью ринулся в противоположную сторону.

Он испугался. Ведь это было так неожиданно.

А что началось в рыбных рядах!

Кто-то крикнул: «Змея!» Кто-то истошно завопил, решив, что его уже укусили. И люди, давя друг друга, кинулись врассыпную. Торговцы бросали товар. Покупатели, не замечая, роняли монеты. В одно мгновение рыбные ряды опустели.

А Сенмут, воспользовавшись суматохой, догнал Мерит, накинул на неё своё рубище, взял за руку и повёл к улице Гончаров.

Сколько Нутха ни оглядывалась по сторонам, найти в толпе Мерит было уже невозможно…

– Кажется, от «хвоста» мы избавились, – сказал Сенмут, оглядываясь по сторонам. – Какая удача, что я заметил тебя в рыбных рядах!

– Вы искали меня, господин? – еле переводя дух, затараторила Мерит. – А куда мы идём? К моей госпоже? А где она, и что с ней? Вчера – вы помните? – она послала меня в сад за финиками. Я замешкалась, пришла, а ни вас, ни её нигде нет. Я так испугалась! Я думала, с вами случилось что-то ужасное.

– Как видишь, ничего со мной не случилось. И с твоей госпожой тоже, – весело ответил Сенмут. – Лучезарная в безопасности. Она соскучилась по тебе. Она приказала найти тебя и расспросить обо всём, что творится сейчас во дворце.

– Сегодня церемония оглашения наследника, – напомнила Мерит.

– Вот об этом и речь. Лучезарная и подумала: вдруг ты что-нибудь слышала, видела, знаешь.

– О-о-о! Я кое-что знаю! – воскликнула Мерит. – Надеюсь, моя информация будет полезной царевне. Но я не раскрою уст до тех пор, пока не увижу Лучезарную. Ведите меня к ней, господин.

– Веду, – усмехнулся Сеймут.

По улице Гончаров они спустились к берегу Нила. Там Сенмут ещё раз огляделся, сбросил с Мерит лохмотья, отвязал от причала утлую барку, прыгнул в неё и протянул руку служанке.

Мерит шагнула в лодку, но споткнулась и ахнула, потеряв равновесие. Сенмут подхватил её, усадил на скамью на корме, а сам сел на вёсла и ловко пустил барку по течению.

Долго плыли вдоль берега. Город и рыбачий посёлок остались далеко позади. Потом углубились в тростниковые заросли и пробирались по едва заметным протокам. Потом, бросив барку, прыгали с кочки на кочку. Потом шли по пояс в воде. Потом продирались сквозь зелёную стену папируса. И вдруг вышли на крохотный островок.

Сенмут трижды прокричал куликом, и Катя вышла ему навстречу из шалаша, которого прежде не было заметно. Завидев свою госпожу, Мерит просияла и кинулась ей в ноги.

– Ах, Лучезарная, хвала Амону, ты жива и здорова! Но что я вижу?! Твои волосы в беспорядке! Твоя одежда измята! Ты необута! Где же твои сандалии?

– Неважно, – ответила Катя, устало улыбнувшись. Она провела на островке бессонную ночь, дрожала от страха, слушая крики неведомых птиц и животных, и поэтому потеря сандалий не казалась ей таким уж ужасным событием.

– Позволь хотя бы причесать тебя, Лучезарная, – продолжала Мерит. – На счастье, гребешок у меня с собой.

– Постой, милая Мерит, – ответила Катя. – Конечно, причесать меня нужно. Но сначала скажи мне, что делается во дворце, в городе. Что думает моя матушка о моём исчезновении? Какие новые козни готовит Сетнанх? И что обо всём этом думает мой брат Тотимес?

– Лучезарная, я расскажу тебе всё, – зашептала Мерит, так чтобы Сенмут её не услышал. – Но сначала прикажи своему пажу удалиться. Мои новости не для его ушей.

Катя кивнула и жестом приказала Сенмуту отойти.

Сенмут пожал плечами и – по пояс в воде – побрёл на соседний островок.

– Лучезарная! Твой божественный брат вчера говорил со мной. Он в безвыходном положении. Сетнанху мало быть регентом. Теперь он хочет, чтобы его объявили наследником. Он не остановится ни перед чем. И Тотимес уступит ему трон, если не случится чуда.

– Чуда?! – удивилась Катя.

– Да. Он так и сказал: чуда. И этим чудом должна стать ты, дочь Бога, Лучезарная Хатшепсут!

У Кати округлились глаза.

– Я?! Каким образом?

– Как каким? – удивилась Мерит. – Разве ты не знаешь, в чём заключается обряд оглашения наследника?

– Конечно, знаю, – Катя стала отвечать, как на экзамене. – Обряд заключается в единении с богом. Наследником престола может быть объявлен только тот, кто обнимет статую Амона.

– Верно. Так вот, сегодня в полдень, в час оглашения наследника, ты должна находиться в тронном зале храма Амона. Сразу после восхваления Амона, всемогущего и справедливого, ты должна подбежать к статуе этого бога и обнять её. Ты должна поспешить, чтобы опередить Сетнанха. Что будет потом, одному богу известно. Но брат твой уверен, что Сет-нанх не посмеет причинить тебе зла. Ведь вокруг будут люди: тысячи горожан соберутся на церемонию.

– Тотимес в этом уверен? – спросила Катя,

– Он твой брат, – ответила Мерит. – Он не послал бы тебя на верную смерть.

– Конечно, – кусая губы, проронила Катя. – Брат не послал бы… Но что будет вечером? Что будет завтра утром, если я доживу до утра?

Ведь мне придётся вернуться во дворец. Снова ждать яда в бокале или змеи под подушкой?

– Ты забываешь, что во дворец ты вернёшься царицей. А царица Египта вправе решать судьбы своих подданных. Прикажи казнить Сетнанха и его сестру. Этим ты сразу решишь все проблемы.

– Казнить?! – ужаснулась Катя. Как это – казнить? Ей и в голову не могло прийти такое. – Может, лучше отправить их в изгнание?

– Тебе лучше знать. Ты сделаешь так, как угодно богу.

– Но кому я смогу приказать? Кто выполнит моё приказание? Кто будет слушаться царицу без войска?

– Пошли Сенмута в казармы. Пусть он поднимет солдат. Солдаты освободят верных тебе офицеров, и тогда…

– Тогда – восстание! – перебила служанку Катя. – И, наверно, это лучший из вариантов. Но… Я должна посоветоваться.

– С кем? – удивилась Мерит. – Ведь тут никого нет.

– С богом, Мерит. С богом. А тебе лучше уйти на соседний остров – к Сенмуту. Заодно спросишь у него, сможет ли он проникнуть в казармы.

– Сможет, моя царица! – ответила Мерит, неловко пятясь к воде.

Через минуту Катя осталась на островке одна. Она была в замешательстве. Ей предстояло как можно скорее обдумать предложение Тотимеса и принять единственно правильное решение, от которого будет зависеть и судьба Хатшепсут, и судьба всей страны Та-Кемет.

Самое время было посоветоваться со старшими: с профессором Жуковым или даже с директором аль-Ахрамом. Но Катя никак не могла решиться включить спайфон. Сделать это мешало ей чувство вины. В самом деле, ведь ей приказали вернуться в Будущее, и она, как настоящий футурагент, должна была повиноваться. А что сделала она? Сбежала с Сеймутом, спряталась в тростниках и почти сутки не выходила на связь, заставив волноваться всех, кто ей доверял, кто за неё поручился, кто работал с ней в Прошлом.

«И всё-таки, как ни крути, на связь выходить нужно, – подумала Катя. – Хотя бы для того, чтобы меня как следует отругали и отправили домой, к маме».

Она включила спайфон и тут же услышала вздох облегчения:

– Ну слава Богу!

Профессор Жуков, а это был его голос, не удержался от упрёка:

– Ах, Катя, Катя! Как ты нас всех напугала! Ты где?

– На реке. В тростниках.

– А точнее?

– Точнее не знаю. Меня сюда Сенмут на барке привёз. Константин Макарович, так вы уже на свободе? Вас спасли?

– Меня-то спасли. Сижу вот сейчас в своём кабинете и переживаю за тебя. Как ты себя чувствуешь? Всё ли в порядке?

– Да я ничего, в норме. Сенмут заботится обо мне. Константин Макарович, вы на меня очень сердитесь?

Профессор вздохнул, прежде чем ответить.

– И да и нет, Катя. Ты, конечно, виновата, но в сложившихся обстоятельствах ты вряд ли могла поступить по-другому, и это тебя извиняет. Ты даже молодец, что послушалась Сенмута. Ведь, спасая тебя, он спасал Хатшепсут. А это очень важно для Истории, для будущей дружбы пажа и царевны.

– Константин Макарович, а Сенмут догадался, что я не царевна.

– Догадался?! Сенмут?! – воскликнул профессор Жуков. – Ну надо же! Родная мать, и та не заметила подмены. А этот пройдоха догадался! И как он к тебе относится? Он спрашивал, где настоящая Хатшепсут?

– Константин Макарович, вы не волнуйтесь. Сенмут очень хороший. Он меня от змеи спас. Он для меня шалаш построил. И в город на разведку ходил. Он всё понял, но никому ничего не расскажет. Мы с ним договорились.

– Ну что ж, ладно, если так, – пробормотал профессор. – Катя! Вот что… Попробуй сориентироваться на местности. Ты берег видишь?

– Вижу. Высокие стены, обелиски, синие флаги. Это Карнак?

– Да. Это храмовый комплекс. Как раз там сегодня состоится церемония оглашения. Вот что, Катя… Я кого-нибудь пришлю к тебе. Наверно, Джафара. Пообещай мне, что на этот раз не будет никакой самодеятельности. Джафар поможет тебе незаметно вернуться во дворец, приведёт ко мне в кабинет, и ты отправишься в Наше время. Ты, наверно, натерпелась там, на реке. Кстати, бегемотов поблизости нет? Они очень опасны.

– Тут только змеи… Но Сенмут сказал, что они безобидные. Константин Макарович, вы что-нибудь знаете о церемонии?

– Катя, приедешь, и я потом всё тебе расскажу, – ответил профессор. По его интонации было заметно, что он нервничает.

– Константин Макарович, потом может быть поздно, – сказала Катя. – Если сегодня Сетнанха объявят наследником, то исправить это будет почти нереально. А я знаю, как помешать Сетнанху – Катя! Повторяю: никакой самодеятельности!

– А это не я придумала. Это Тотимес. Он разработал план и через верного человека – мою служанку Мерит – сообщил его мне.

– Что? Тотимес придумал, как помешать Сетнанху? И он сообщил тебе, как это сделать? Ну-ка, ну-ка, выкладывай! Что там у вас за план?

Катя вкратце пересказала профессору всё, что услышала от Мерит.

Профессор Жуков молчал целую минуту. Было слышно, как он делится с кем-то своими сомнениями. Наконец эфир ожил:

– Катя! Мы тут с Ахмедом аль-Ахрамом посоветовались и решили, что Лучезарная, будь она сейчас на твоём месте, ни за что бы не упустила шанс стать царицей и этим спасти династию. Она послушалась бы своего брата. Короче, мы с Ахмедом не против вашего плана. Но решать, Катя, тебе. Если ты готова рискнуть, если ты уверена в своих силах, тогда – с Богом! А мы, не полагаясь на одного Сенмута, пошлём в казармы Джафара. Пусть вместе поднимают солдат.

Профессор замолчал, и в ту же секунду Катя услышала другой голос – резкий и властный. Катя могла поклясться, что никогда не слышала этого голоса, и в то же время было в нём что-то знакомое.

– Здравствуй, Екатерина! Пришла пора нам с тобой познакомиться. Я – Ахмед аль-Ахрам, директор Хроноцентра. В Прошлом появляюсь в исключительных случаях, когда события развиваются не так, как повествует История. Сейчас именно такой случай.

Вообще, мы – футурагенты – способны на многое. Иной раз может показаться, что мы – сами боги. Но это опасное заблуждение. Нельзя забывать, что мы только зрители. А зритель не может по своему усмотрению вносить поправки в сценарий Исторического Спектакля. И даже когда мы оказываемся на Сцене, рядом с героями Истории, нужно помнить, что мы – только статисты и героями нам не стать никогда. Цепь грубых наших ошибок едва не изменила историю Египта, и сейчас очень важно провести коррекцию аккуратно. Тотимес, наследник престола, предлагает нам, возможно, лучший из вариантов этой коррекции. А провести её никто, кроме тебя, Катя, не сможет… Теперь о церемонии. В храме Амона действует мой агент Жак Франсуа. Его египетское имя Неферхотеп. Он позаботится о твоей безопасности. Но, мало того, я лично буду следить за происходящим и в минуту опасности приду на помощь. Хочу, Катя, предупредить тебя об одном: что бы ты ни увидела, что бы ни услышала, ничего не бойся и ничему не удивляйся.

– Всё вроде бы хорошо, Катя, но есть одно «но», – вздохнул профессор Жуков. – На церемонии ты должна появиться в праздничном платье, в диадеме, с украшениями. Все эти вещи хранятся в сундуках в покоях царевны. Никто из нас достать их не сможет: туда мы не вхожи. Самой тебе появляться во дворце очень опасно. Да ты и не знаешь, где что лежит. Разве что твоя служанка сможет достать всё необходимое.

– Конечно! Мерит сможет. Я пошлю её во дворец, и она принесёт мне платье.

– Понимаешь, Катя, мы не можем воспользоваться вещами царевны, – продолжал профессор. – Другое дело, если бы Мерит принесла их ко мне в кабинет. Тогда я сделал бы на копировщике дубликаты платья, украшений и обуви. Подлинные вещи Мерит сразу вернула бы на место, а тебе принесла бы дубликаты… Ну как, Катя? Сможешь ты объяснить служанке, что и как надо сделать?

– Попробую, – пообещала Катя.

– Но учти, я ей не покажусь. Пусть принесёт вещи, оставит их на столе, а сама подождёт где-нибудь минут десять. Десяти минут для копирования мне, думаю, хватит.

31. Спящий атлант

В Ра-Сетау прибыли на рассвете. Бросили якорь напротив пристани, у посёлка каменотёсов. Капитан Хапи послал своего помощника на берег – на разведку. Кто знает, вдруг Ранхор устроил засаду на пристани?

На берегу собралась толпа народа. Местные жители впервые за много лет видели вблизи царский корабль. Они буквально пожирали его глазами.

Сходни были наготове. Караф, начальник пристани, построил швартовочную команду под траурным флагом. Известие о смерти фараона успело долететь и сюда.

Генерал Нехси беседовал с воинами.

– Надеюсь, кони для нас готовы, – сказал он, взглядом отыскивая хозяйственные постройки на берегу. – Слышите ржание? Пожалуй, местный правитель заслужил мою благодарность.

– Генерал, – произнёс один из воинов, – мы поедем гористой равниной. Лучезарная может стать мишенью для лучников.

– Я учёл это и буду с ней рядом, – ответил Нехси. – Ты поедешь позади нас, обеспечишь прикрытие. А вы двое, – обратился он к остальным, – поскачете вперёд разведать дорогу…

– Если задержки не случится, через полчаса будем около Сфинкса, – шепнул Клаус Ивану. – Но встречи с Ранхором не избежать.

– Ты думаешь, он уже здесь? – забеспокоился Иван.

– Разумеется. Его люди уже следят за нами. Но сам Ранхор появится не раньше, чем мы найдём Ключ и Корону. Будь настороже, Ваня! Береги себя и царевну!

Помощник капитана вернулся и доложил, что на берегу и в посёлке не замечено ничего подозрительного. Только после этого Хапи приказал поднять якорь и причаливать. «Сокол» – против течения, на вёслах – подошёл к пристани, ударился бортом о замшелые сваи и остановился, качаясь на волнах. Генерал первым сошёл с корабля, подбежал к начальнику пристани и, схватив его за руку, спросил:

– Как зовут?

– Меня? Караф, – ответил чиновник.

– Моё письмо долетело?

– Д-да, генерал, – Караф отчего-то нервничал и потому заикался. – Я лично п-получил его. Лошади и всё п-перечисленное в письме п-подготовлено.

– Были ли ещё письма в последние два дня?

– Т-только одно – из Антеополиса. С известием о смерти фараона.

– От Сетнанха не было писем?

– Н-нет, н-не было.

– Где лошади?

– В к-конюшне. За домом старшины каменотёсов.

– Веди меня туда. Лично покажешь экипировку…

В конюшне оказалось девять лошадей. Все как на подбор – холёные, свежие. Семь были осёдланы, а две навьючены поклажей. Генерал проверил, все ли припасы и инструменты на месте. Увидев притороченные к сёдлам кувшины, Нехси вскрыл один из них, налил воды в деревянную чашу и протянул ее начальнику пристани.

– На! Пей!

Караф, не колеблясь, отпил глоток и сказал с достоинством:

– За п-приготовлением воды я следил лично. Яда нет. Могу испить из любого к-кувшина.

– Рад бы поверить тебе на слово, да не имею такого права, – ответил Нехси. – Собирайся, найди себе лошадь, поедешь с нами.

Караф с достоинством поклонился и знаком приказал рабам выводить лошадей на улицу.

– Ну? Чего стоишь? – грубо спросил генерал.

– Ранхор был прав, – проронил Караф. – Он угадал ход твоих мыслей.

Нехси напрягся.

– Ранхор был здесь? Какие мысли он угадал?

– Он сказал, что ты п-прикажешь мне ехать с вами. Хотя бы для того, чтобы было кому п-пробовать еду и питьё. А раз так, он приказал мне следить за раскопками и, когда клад будет найден, подать ему условный знак.

– Как я понимаю, ты не хочешь служить Сетнанху?

– Ты правильно понимаешь, генерал. Я присягал на верность его величеству Тутмосу. Присягну и его законному наследнику. Или наследнице.

– Это делает тебе честь, Караф… Скажи, много ли у Ранхора людей?

– Не знаю. Но думаю, что он мог собрать человек двадцать. Или больше.

– Сколько у него может быть всадников, лучников?

– Когда он приезжал сюда, с ним было только два всадника.

– А у тебя… здесь… нет верных людей, воинов?

– Нет, только каменотёсы.

– Ну ладно, – подумав, сказал генерал. – Боги помогут нам… А что ты стоишь? Собирайся!

– Но ведь Ранхор будет ждать от меня условного знака, – пожал плечами Караф.

– Значит, ты его и подашь… Когда я тебе укажу.

Ивану досталась рыжая лошадь с белым пятном на лбу, на удивление резвая, но покладистая. Седло и сбруя были примитивными, но удобными. Иван вскочил на лошадь и легко поднял её на дыбы, чем вызвал восхищение царевны и неудовольствие генерала. Нехси посмотрел на него с подозрением.

– Джет, ты же скриб – чернильная душа. Где ты научился так ловко держаться в седле?

Иван только улыбнулся в ответ. Не мог же он рассказать, где и когда учился верховой езде.

– Эх, Ваня, лучше б ты сел задом наперёд. Для дела было бы полезнее, – шепнул Клаус, который с успехом изображал горе-наездника.

Два воина поскакали вперёд, на разведку. А кавалькада отправилась следом не торопясь, рысью.

Великие пирамиды были видны издалека. От подножий до вершин их грани были облицованы белым известняком и потому сияли, отражая солнечный свет. Не зря древние называли пирамиды «горами света». Их вершины были увенчаны пирамидионами из чистого золота, которые с большого расстояния казались звёздами на земле.

Пирамиды-спутницы, воздвигнутые фараонами Четвёртой династии, за прошедшее со времени их строительства тысячелетие обветшали и местами осыпались. Их недолговечность объяснялась примитивностью архитектурного решения…

Иван то и дело оглядывался по сторонам. Нехси, заметив это, подскакал к нему и спросил:

– Джет! Могу ли я рассчитывать на тебя?

– Разумеется, генерал.

Нехси подъехал ближе и со вздохом сказал:

– Не хочется говорить о плохом… Но я солдат и привык смотреть правде в глаза… Меня и моих воинов могут убить. Поклянись, что не покинешь царевну в беде, что будешь с ней до последней минуты, что сделаешь всё для её спасения или умрёшь.

Иван на мгновение задумался. Сейчас решалась судьба Хатшепсут, судьба страны Та-Кемет и его судьба тоже. Маленький отряд двигался навстречу возможной гибели. На кону была жизнь. Все – и египтяне, и футурагенты – рисковали одинаково. Хотелось верить, что помощь придёт, несмотря ни на что. Придёт хотя бы в последний момент. Но Иван понимал, что возможности Хроноразведки не безграничны, что рассчитывать приходится только на выносливость воинов, на силу и опыт Нехси, на себя да ещё на удачу.

– Клянусь! – сказал Иван, и генерал протянул ему один из своих кинжалов в инкрустированных рубинами золотых ножнах.

– Вот. На всякий случай возьми. Если ты умеешь ездить верхом, то, наверно, обучен и военному ремеслу. Не спрашиваю, откуда у тебя такие познания. Лишь бы они были на пользу царевне. Но берегись, если ты враг и задумал недоброе! Если что, я достану тебя и с того света…

Нехси пришпорил коня и в одно мгновение догнал доктора Рюгге.

– Ануб! Вот золотые пластины. Постарайся поскорее найти ответы на загадки атлантов.

Найди Ключ и Корону! Если будет нужна моя помощь, говори смело. Сделаю всё, что смогу. Нужно будет копать, возьмусь за мотыгу. Нужно будет поднимать тяжести, подставлю плечо.

Покачиваясь в седле, доктор Рюгге рассматривал золотые пластины и читал свои примечания к ним на папирусе.

– Хорошо, генерал, – меланхолично ответил он. – Сначала мне понадобятся ваш лук и стрелы…

Посланные вперёд воины вернулись и доложили, что в окрестностях Сфинкса никого – ни пеших, ни конных – не обнаружено.

– А вон того наблюдателя на вершине пирамиды вы не заметили? – с улыбкой спросил Нехси, одними глазами указывая на пирамиду Хафры.

Воины обескураженно переглянулись.

– Это один из людей Ранхора, – объяснил Нехси. – Он ждёт сигнала Карафа… Смотрите-ка! Спрятался!

– Генерал, нам стыдно, что мы его не заметили, – сказал один из воинов.

– Ерунда! – махнул рукой Нехси. – Просто издали лучше видно… У меня к вам другой разговор – серьёзный.

Воины придвинулись, посуровели.

– Нас четверо, – сказал Нехси. – Мы будем сражаться с противником, превосходящим нас числом, но не умением. Боги на нашей стороне, но всё равно, возможно, кому-то из нас суждено сегодня погибнуть. Перед лицом смерти заклинаю вас: если меня убьют, пробивайтесь с боем к реке. Отходите на север, к финиковым рощам, туда, где нас ожидает «Сокол». Хотя бы один из вас обязан остаться в живых и доставить на корабль царицу. Да, я не оговорился. Царицу! Ибо Хатшепсут – царица Египта, пред богами и смертными…

Сфинкс встретил путников взглядом, устремлённым в бесконечность. Песок скрывал его подбородок. Орлиный нос и – на лбу – украшение в виде кобры были в целости и сохранности. Вообще, статуя Сфинкса, раскрашенная яркими красками, находилась в идеальном состоянии, будто с момента её постройки не прошло девяти тысяч лет.

– Клаус, а ты говорил, что Сфинкс засыпан по самые брови, – заметил Иван.

– Ну подумаешь, немного ошибся, – ответил Рюгге. – К тому же нам это только на руку…

Воины, впервые попавшие в Ра-Сетау, с благоговейным трепетом объехали вокруг Сфинкса и только тогда обратили внимание на другую скульптуру, которая преграждала путь к пирамиде Хафры*.

Это была статуя атланта, сидящего на троне и поднявшего над головой булаву.

Основание трона и ноги атланта засыпал песок, но до булавы было никак не меньше десяти метров.

Хатшепсут хотела подъехать ближе, но Рюгге остановил её:

– Лучезарная! Это может быть очень опасно.

– Неужели? – недовольно поморщилась Хатшепсут. Она отъехала в сторону Сфинкса и стала смотреть на запад, туда, где расстилалась пустыня Сахара.

– Ануб, – сказала она, повернувшись к Рюгге, – я слышала, что раньше, тысячи лет назад, там, на западе, была большая цветущая страна. И что Нил нёс свои воды не на север, как сейчас, а к Западному океану. Как ты думаешь, это правда?

– Да, Лучезарная, и я слышал нечто подобное, – ответил Клаус. – На месте пустыни вполне могла быть африканская колония Атлантиды.

– Тогда получается, что Нил протекал прямо под пирамидами?

– Не знаю, как давно это было, – пожал плечами Клаус. – И не знаю, сколько лет пирамидам. Поэтому ничего определённого сказать не могу…

Оглядываясь по сторонам, подъехал Нехси.

– Ну, с чего начнём? – спросил он Клауса.

– Генерал, видите тот каменный колосс? – Клаус указал на статую сидящего атланта.

– Вижу… И это, как я понимаю, первая загадка?

– Да. В текстах атлантов сказано, что надо разбудить великана. А потом, когда он разгневается, заставить его замолчать.

– Разбудить? – усмехнулся Нехси. – А потом заставить молчать? А зачем?

– Внутри статуи спрятан «поющий камень». Добыв его, мы сможем приступить к решению второй загадки.

– Вот оно что, – пробормотал Нехси. – Что нужно делать?

– Один из нас должен подойти к исполину. Сон великана чуток, и приближение человека разбудит его от тысячелетнего сна. Великан разгневается и закричит. И этот крик очень опасен для человека. Поэтому вы, генерал, со своими воинами должны быть начеку и выстрелить в исполина сразу, как только он закричит.

– Где у великана уязвимое место? – деловито спросил Нехси.

– Когда великан закричит, у него откроется «третий глаз». Так что целиться нужно в лоб, – ответил Клаус. – С какого расстояния вы бьёте без промаха?

– Со ста двадцати локтей я попадаю в лепесток лотоса. Мои воины почти не уступают мне в меткости.

– Отлично. А кого мы можем отправить будить великана?

– Караф! – позвал Нехси начальника пристани. – Поди-ка сюда! Ты сможешь пойти и разбудить великана?

– Давайте я это сделаю! – неожиданно вызвался Иван.

– Ты? – Нехси неодобрительно посмотрел на Ивана и покачал головой. – Ты – паж, Джет. Твоё место возле царевны… Это должен сделать Караф…

Клаус отозвал Ивана в сторону и, еле сдерживая раздражение, сказал:

– Не лезь на рожон, Ваня! Что за ребячество?! Ты должен вернуться живым и здоровым, а в статуе, скорее всего, установлен мощный ультразвуковой излучатель. Ты хоть понимаешь, насколько это может быть опасно?!

– Извини, – Иван виновато опустил голову и отошёл.

– Что именно я должен сделать? – слезая с лошади, поинтересовался Караф.

– Нужно пойти в сторону этой статуи, – ответил Клаус.

– И на всякий случай приготовиться к смерти, – с улыбкой добавил Нехси.

– Нет, нет, ты не умрёшь! – Клаус поспешил успокоить Карафа. – Ты просто почувствуешь сильную боль. Возможно, потеряешь сознание. Но всё пройдёт, едва лишь мы заставим великана молчать.

– Я готов, – ответил Караф. – Даже к смерти.

– Генерал, твои воины готовы? – спросил Клаус.

– Солдаты! На линию! – скомандовал Нехси.

Караф двинулся в сторону истукана, а воины достали стрелы из колчанов…

Томительно потекли секунды. Чем ближе Караф подходил к статуе, тем неуверенней становилась его походка, тем хуже он себя чувствовал. Безотчётный страх сковывал его руки и ноги, и резкая боль вдруг пронзила всё тело. Караф упал на колени и обхватил голову руками. Ему показалось, что он весь горит, что его тело разрывают на части, что каменный истукан наступил на него и втаптывает в песок, как жалкое насекомое…

Спящий атлант действительно был вооружён ультразвуковым излучателем. Как только Караф пересёк границу зоны поражения, излучатель включился на полную мощность. Одновременно во лбу великана рубиново вспыхнул лазер. Это была мишень, поразив которую можно было отключить ультразвук. Таким образом спящий атлант не подпускал к себе посторонних. «Поющий камень» мог достаться только посвящённому в его тайну.

По команде Нехси четыре стрелы прочертили небо, и каждая поразила цель.

Лазер погас. Ультразвук отключился. Караф пришёл в себя и с трудом поднялся с колен.

А Клаус успел подбежать к подножию статуи и на бегу поймал пластиковый контейнер, выпавший изо рта великана. Это и был «поющий камень», без которого приступать к решению второй загадки было бессмысленно.

32. Праздничный наряд Хатшепсут

Торжественная процессия, растянувшаяся на полкилометра, медленно двигалась по Аллее Сфинксов в сторону храмового комплекса. Впереди – в золочёном паланкине – несли сына великого Тутмоса. За ним несли паланкины великих вдов, Перет-Амона и Сетнанха. Сановники рангом пониже шли пешком, скорбно опустив головы. Следом двигалась толпа горожан. И повсюду в толпе можно было видеть шпионов Дома Покоя.

Сенмут оставил Мерит на Аллее Сфинксов, а сам побежал на окраину города, к солдатским казармам. Туда же в это время спешил и Джафар. Ни тот ни другой не знали, что скажут солдатам. Но оба надеялись на своё красноречие.

Мерит стояла в тени статуи сфинкса, нервно сжимая в руках букет лотосов. Поджидая процессию, она то и дело выглядывала из-за постамента. Наконец паланкин Тотимеса пронесли мимо неё. Мерит бросилась его догонять, проскользнула между двумя телохранителями, подбежала к носильщикам и в это время попалась на глаза царевичу.

Тотимес приподнялся на ложе и одними глазами спросил: «Ну как?»

Мерит улыбнулась, кивнула и бросила лотосы к ногам царевича. Это был знак, о котором они условились накануне. Тотимес понял, что Хатшепсут всё знает, ничего не боится и готова действовать. Он сразу повеселел, успокоился и взял в руки несколько лотосов.

Дюжий телохранитель схватил Мерит за плечо, вытолкнул на обочину и погрозил ей кулаком. Мерит рассмеялась в ответ: дело-то было сделано. Теперь следовало спешить во дворец за праздничным нарядом царевны. Без него Лучезарная не могла появиться перед народом…

Дворец опустел. Все царедворцы и большинство слуг были на церемонии. Это обстоятельство облегчило задачу Мерит. В покои царевны она пробралась, как всегда, через сад. Быстро нашла нужный сундук в чулане, сложила нужные вещи в холщовый мешок и выскользнула за дверь, в коридор. До кабинета дворцового распорядителя добралась без приключений. Вошла. Как было приказано, оставила вещи царевны на столе Неб-хепер-ра-сенеба. Тотчас вышла и на десять минут уединилась в саду, недоумевая, как за такое короткое время можно сшить платье, изготовить туфли и украшения, и всё это силами одного человека, отнюдь не ремесленника.

Мерит подождала не десять, а – для верности – пятнадцать минут. «В самом деле, – подумала она, – даже если почтенный Неб-хепер-ра-сенеб и волшебник, ему ни за что не управиться с работой за десять минут».

Невозможно описать удивление Мерит, когда она снова вошла в кабинет и увидела на столе два одинаковых холщовых мешка с вещами. Профессор Жуков не поленился скопировать не только наряд царевны, но и то, во что он был упакован.

Мерит не забыла о том, что ей было приказано отнести на место взятые для копирования вещи. Но как она смогла бы теперь отличить подлинные вещи от дубликатов, если даже мешки были одинаковыми? И спросить было не у кого. Мерит заглянула в каждый мешок, потом стала по очереди вынимать и сравнивать между собой платья, украшения, обувь. Кончилось тем, что Мерит вытряхнула на стол содержимое обоих мешков, стала копаться в вещах, все перемешала и окончательно запуталась, какие вещи в каком мешке лежали.

Потратив время впустую и осознав свою ошибку, Мерит испугалась. Конечно, она запросто могла опоздать к началу церемонии и тогда навлекла бы на себя справедливый гнев Хатшепсут. Схватив под мышку оба мешка, Мерит понесла их своей госпоже. «Пусть сама разбирается, где старые вещи, а где новые…»

Катя в это время отдыхала в келье Нефер-хотепа. Так звали футурагента, который вот уже три месяца служил в храме Амона. Нефер-хотепу повезло получить почётную должность хранителя папирусов, то есть библиотекаря. Он и жил в помещении библиотеки, где хранилось не менее двадцати тысяч различных указов, писем, наставлений и повестей. Это собрание папирусов было настоящим сокровищем, и Неферхотеп, то есть шестнадцатилетний парижанин Жак Франсуа, денно и нощно копировал исторические документы, снабжая их комментариями, и раз в неделю отправлял в Будущее.

Жак встретил Катю за оградой храмового комплекса. Они обменялись условными жестами и через боковой вход вошли в храм Амона. Катя невольно залюбовалась высоким, расписанным звёздами потолком, папирусообразными колоннами посреди зала, каменными лестницами, ведущими на балюстраду.

Жак торопил Катю, но ей не хотелось уходить из этого наполненного солнечным светом зала. Она торопилась запомнить расположение обелисков и стел, она искала глазами статую Амона, которую ей вскоре предстояло обнять.

– Вон она! – угадав Катины мысли, подсказал Жак.

Статуя бога стояла в алькове в восточном крыле зала. Это была выполненная из розового гранита фигура юного фараона. Голову юноши венчала корона с пером богини Маат*. Левой ногой фараон словно выступал вперёд. Статуя называлась «Идущий Амон».

– Идём! – Жак потянул Катю за руку. – В храм прибывают люди. Тебя могут узнать.

Катя оглянулась. В самом деле, в зале появились первые горожане, сановники, воины. Им навстречу бежали жрецы. До начала церемонии оставалось не более получаса. Катя вняла голосу разума и поспешила покинуть зал.

В келье-библиотеке было уютно и тихо. Жак налил Кате чечевичной похлёбки и извинился, что не может предложить «царевне» ничего лучше. Катя, которая почти ничего не ела со вчерашнего дня, с аппетитом позавтракала и сказала, что чечевичная похлёбка отныне будет её любимым блюдом.

Потом Катя описала Жаку внешность своей служанки, и он отправился к главному входу встречать Мерит. На полчаса Катя осталась наедине со своими сомнениями, надеждами, страхами. То, что ей предстояло сделать, казалось одновременно и простым, и невыполнимым.

«Удастся ли Сенмуту поднять солдат? Пойдут ли солдаты освобождать своих офицеров? Останутся ли офицеры верны присяге и трону? И придут ли они на помощь в нужный момент?»

Катя нервничала, потирала руки и никак не могла успокоиться. В это время появилась Мерит. Она положила на стол два холщовых мешка, виновато склонила голову и отступила к дверям.

– Мерит, почему ты принесла и то и другое? – спросила Катя, пересмотрев содержимое обоих мешков. – Я же приказала тебе отнести на место ТЕ вещи.

– О Лучезарная! Не гневайся на меня! Я не смогла отличить новые вещи от старых. Я побоялась опоздать и поэтому принесла оба мешка. Надеюсь, ты сможешь найти нужные вещи.

Катя незаметно активизировала сканер на указательном пальце. Взяв в руки платье, она тут же «прочла» выходные данные копировщика. Точно так же были опознаны дубликаты туфель и украшений. Подлинные вещи Хатшепсут Катя сложила в один из мешков и отдала его Мерит.

– Вот. Храни это пуще глаза! После церемонии отнесёшь на прежнее место.

– Слушаюсь, моя госпожа, – улыбнулась Мерит.

– А теперь помоги мне одеться…

Катя расправила в руках праздничное платье и вдруг замерла, прислушалась.

– Что, моя госпожа? – испуганно спросила Мерит.

– Странно, – задумчиво произнесла Катя. – Меня как будто кто-то окликнул. Кто-то очень далёкий. Странное ощущение… Ну ладно. Одеваться!

Всё громче, всё отчётливее становился гул голосов собравшихся в храме людей. Запели хористы, Верховный Жрец начал перечислять имена, славные дела и подвиги прежде-царствовавших фараонов. В это время Жак-Неферхотеп кашлянул за дверью.

– Можно, входи, – разрешила Катя. – Я уже одета.

Вошедший жрец посмотрел на Катю и не удержался от комплимента:

– Вылитая Хат…

Неферхотеп хотел сказать «вылитая Хатшепсут», но, заметив Мерит, осёкся и сам себя поправил:

– Вылитая богиня Хатхор!

Мерит склонила перед жрецом голову и отошла к окну.

– Прошу тебя следовать за мной, Лучезарная, – сказал Неферхотеп. – Я проведу тебя в уединённое место, откуда ты сможешь всё видеть и слышать, откуда всего двадцать шагов до статуи Амона.

– Мерит, оставайся здесь, – приказала Катя. – Я позову тебя, как только ты мне понадобишься…

Когда Мерит осталась в библиотеке одна, ей тоже вдруг почудилось, что кто-то её окликнул. Она вздрогнула, подбежала к окну и посмотрела на север. Кто мог позвать её из неизвестной дали? Неужели Джет, паж Лучезарной?

«Ах! Конечно же, это он!» – подсказало сердце Мерит…

Спустившись в тронный зал, Катя и Жак спрятались в нише, закрытой тростниковой ширмой.

– Это я придумал поставить тут ширму, – похвастался Жак.

– Ахмед аль-Ахрам уже здесь? – спросила Катя.

– Конечно.

– Я увижу его?

– Не факт. Он появится только в случае крайней необходимости.

– Но ведь Сетнанх не сдастся без боя.

– Разумеется, нет. Тебе, Катя, предстоит пережить несколько опасных минут. Но Ахмед аль-Ахрам уверен, что всё обойдётся. Он только что получил сообщение от Джафара. Верные трону солдаты освободили своих офицеров. Три сотни лучников и сотня копьеносцев уже спешат нам на выручку.

– Здорово! Значит, Сенмут смог воодушевить воинов. Когда они будут здесь?

– Минут через пятнадцать-двадцать.

– Но это же очень долго! Они могут не успеть!

– Катя, мы не оставим тебя в беде. Если будет нужно, я сам прикрою тебя.

Катя о чём-то задумалась.

– Скажи, а видна ли с крыши Аллея Сфинксов? – спросила она.

– Да, конечно, видна. А-а-а, понял! Ты хочешь заранее знать о приближении войска.

– Да. Что если отправить на крышу мою служанку? Пусть наблюдает и даст нам знать, когда войско приблизится.

– Правильно. Это не помешает. Пойду передам Мерит твоё приказание.

Жак ушёл, а Катя прильнула к прорези в ширме. Взгляд её остановился на бывшем престолонаследнике. Тотимес был подавлен и бледен, видимо снова чувствовал себя плохо. Он смотрел по сторонам, надеясь увидеть в толпе свою сестру. Кате стало до слёз жаль этого больного, но сильного духом человека.

Она перевела взгляд на Сетнанха, и слёзы её мгновенно высохли.

Сетнанх был доволен собой и всем происходящим. Он почти победил. До исполнения заветного желания оставался один шаг. Сетнанх улыбался. И всё же какое-то смутное опасение терзало его. Он нервно поглядывал то наверх, туда, где в потолке был устроен широкий проём для доступа света и воздуха, то поверх толпы, туда, где за колоннами был виден прямоугольник внутреннего двора и створ ворот. Сетнанх чувствовал скрытую угрозу. Он знал, что угроза может явиться в любую минуту откуда угодно. Он искал подтверждения своих страхов в выражении лиц великих вдов, Перет-Амона и Тотимеса. Он начинал нервничать, а сестра его Анхен, стоящая рядом, была уже взвинчена.

– Мерит на крыше, – шепнул Кате вернувшийся Жак. – Наблюдает. Как только увидит войско, прибежит сюда.

В это время Верховный жрец начал восхвалять Амона, всемогущего и справедливого. Катя от страха зажмурилась. А Сетнанх, мрачно улыбаясь, вышел из толпы и направился к статуе божества.

– Катя, вперёд! – скомандовал Жак. – Твой выход!

Он почти вытолкнул Катю из-за ширмы. От испуга она замерла и оглянулась на Сетнанха. Толпа восторженно ахнула: её заметили. Сет-нанх остановился, и лицо его исказилось гримасой гнева. Тогда Катя стремительно пошла к статуе Амона. Гордо, с достоинством, как настоящая Хатшепсут. Она подошла, обняла статую и, обернувшись к толпе, воскликнула:

– Я, Хатшепсут, Возлюбленная Дочь Бога, Наследница Обеих Земель, пришла, чтобы остаться навсегда!

Сетнанх не дал ей договорить.

– Никакая это не Хатшепсут! Это самозванка! – закричал он. – Хватайте её! В темницу! Казнить!

Начальник тюремной стражи Атумхотеп сделал знак двум своим подчинённым, и те, обнажив мечи, двинулись к статуе Амона.

Катя пришла в отчаяние. Но сдаваться было нельзя, и она, пытаясь перекричать Сетнанха, вновь обратилась к народу:

– Я – ваша надежда! Я – разлив Нила! Я – справедливость! Я – Хатшепсут!

Кто мог подумать, что первым на помощь Кате придёт болезненный Тотимес?! Он встал на пути стражников, простёр к ним руки и громким голосом объявил:

– Стойте! Это – сестра моя, божественная Хатшепсут. Она – наследница трона! А это, – он указал на Сетнанха, Атумхотепа и Анхен, – это – убийцы моего отца и брата. Их арестуйте! Их казните!

Стражники остановились, опустили мечи и, осознав безвыходность своего положения, быстро растворились в толпе.

Атумхотеп подозвал десятника и жестом приказал ему арестовать Хатшепсут, Тотимеса и двух дезертиров. Восемь стражников, понукаемые десятником, окружили статую Амона.

Великая вдова Яхмес вышла им навстречу и, гордо подняв голову, произнесла:

– Сначала убейте меня! Если посмеете…

Толпа горожан взволновалась.

Глядя на людей, Сетнанх понимал, что в гневе своём зашёл слишком далеко. Но отступать было не в его правилах. Нужно было проявить твёрдость и силу.

– Зови мою гвардию, – шепнул он Атумхотепу. – Народ надо разогнать, а Тутмосову поросль – рубите под корень.

– Прямо здесь? – ужаснулся привычный ко всему Атумхотеп.

– Здесь, – кивнул Сетнанх.

Вдруг рядом с Катей кто-то покашлял. Она нервно оглянулась: никого.

– Это я, – произнёс невидимый Жак. – Я в плаще-невидимке. Не шевелись. Сейчас я и тебя им укрою.

– Где войско, Неферхотеп? Где войско? – досадуя, воскликнула Катя.

– Мерит всё ещё на крыше. Значит, войско к нам не поспеет. Надевай плащ!

– Постой! – отмахнулась Катя.

Конечно, ей было страшно, невероятно страшно в эту минуту. Но рядом с ней были люди, не побоявшиеся самой смерти. Безоружные, вставшие на её защиту, разделившие с ней её участь. И болезненный Тотимес, и царица Яхмес, и Перет-Амон. Да! И Перет-Амон встал на защиту наследницы трона. Как она могла в последний момент бросить этих людей, укрывшись под надёжной «бронёй» плаща-невидимки?

В зале появились гвардейцы Сетнанха, самые верные, самые отъявленные его головорезы. Они стали копьями теснить толпу к выходу.

Но в это время с балюстрады раздался громовой голос:

– Стойте! Повелеваю вам арестовать Сетнанха, сложить оружие и сдаться! Первые сделавшие это будут помилованы!

Все, кто оглянулся на голос, остолбенели. В храме воцарилась мёртвая тишина. Даже дыхания сотен людей не было слышно.

На балюстраде во всём блеске славы своей стоял Тутмос Великий, или, как поняли суеверные египтяне, его разгневанный призрак. «Призрак» был немного моложе умершего фараона, но все приняли это как должное, ибо были уверены, что душа не стареет и навек остаётся молодой.

– Как смели вы, нечестивцы, потревожить покой мой в Полях Камыша?! – обращаясь к Сетнанху и его свите, воскликнул «призрак» Великого Тутмоса. – Вам мало того, что вы убили меня?! Так горе вам, смертные, ибо вы уже призваны на суд, осуждены и умрёте в страшных мучениях… А дочь моя Хатшепсут да правит Египтом после меня!

Во все глаза глядя на Тутмоса, Катя вспомнила первый свой день в Хроноцентре и знакомство с роботом из массовки. «До чего удачная идея – привести сюда андроида, похожего на покойного фараона!» – подумала она.

– Я узнала его! – шепнула Катя невидимому Жаку. – Это же робот из Хроноцентра, да?

В воздухе перед Катей возникла улыбающаяся физиономия жреца: это Жак высунулся из-под плаща-невидимки.

– А вот и не угадала, Катя! В роли «тени Великого Тутмоса» – сам Ахмед аль-Ахрам. Это эффектное появление он готовил лет десять, с тех самых пор как узнал, что очень похож на Тутмоса. И рискнул он только ради тебя.

– Так, значит, это он был там, в Хроноцентре? – Катя вспомнила небритую щёку «андроида» и вдруг улыбнулась. – В самом деле настоящий разведчик!

33. Сквозь горизонт

Клаус сбегал к «атланту» и вернулся с «поющим камнем» в руках. На вид это был обычный кирпич, только пластиковый.

– Ануб, каким будет следующее испытание? – спросил генерал Нехси. – Потребуется ли тебе наша помощь?

– Нет, генерал, помощь пока не нужна, – ответил Клаус. – Я буду всё время перемещаться, а вы оставайтесь на месте. Мне так будет удобнее. Загадки мало того что сложны, так ещё и время на их решение ограничено. Мы можем попросту не успеть решить задачи в срок. Поэтому я буду бегать туда и сюда как угорелый, а вы уж мне не мешайте. Возьму в помощники только Джета.

Генерал Нехси скрипнул зубами в ответ:

– Смотри! Если обманешь…

– Не обману, – перебил его Клаус. – Джет, быстро за мной!

Иван и Клаус подбежали к западной стене храма Сфинкса. Клаус пошёл вдоль стены, водя кирпичом по стыкам между камнями.

– Что ищем? – спросил Иван, которому было совсем нечего делать.

– Где-то здесь должен быть спрятан посох «уас», – сказал Клаус, и вдруг кирпич в его руке пронзительно зазвенел. С глухим скрипом сдвинулся в стене огромный каменный блок. Клаус быстро сунул руку в образовавшийся проём и вытащил длинный жреческий посох. Только он это сделал, блок встал на своё место, а «поющий камень» замолк.

– Ловко! – похвалил Иван. – Ты, Клаус, конечно, не король Артур. И посох – не меч. Но всё равно – очень похоже.

Посох «уас» представлял собой длинную – почти в рост человека – трость, на одном конце которой помещались своеобразные клещи, а на другом – стилизованная голова какого-то вымершего ящера. Странная и непонятная это была штука – посох «уас». Его изображение встречалось почти на каждом папирусе, но предназначение оставалось тайной за семью печатями. Некоторые исследователи считали, что древние египтяне скопировали его с некоего инструмента атлантов.

Клаус оглядел посох со всех сторон, нажал на скрытый в голове ящера рычажок, и в тот же миг клещи на другом конце посоха бешено завращались.

– Для чего это? – удивлённо спросил Иван.

– За мной! – скомандовал Клаус. – Для чего – скоро узнаешь.

Они подбежали к Сфинксу. Клаус секунду раздумывал, стоя под его носом, потом принял решение:

– Ваня, влезай мне на плечи!

– Зачем?

– Без вопросов! Цейтнот! Лезь!

Иван, как кошка, вкарабкался Клаусу на плечи. Клаус передал ему посох.

– Держи! Просунь посох в правую ноздрю Сфинкса и нажми на рычажок.

Иван так и сделал. Ничего не произошло.

Клаус шагнул в сторону.

– Теперь, Ваня, в левую ноздрю. То же самое.

Иван снова сделал, и вдруг в голове статуи что-то зашумело и Сфинкс «чихнул». Мощный поток воздуха обрушился на Ивана, он выронил посох, пошатнулся и прыгнул. Клаус растянулся на песке, и тут из ноздри Сфинкса прямо ему в руки выпал золотой ключ «анх».

Он был тяжёл и красив – настоящее произведение ювелирного искусства. Ничто не указывало на то, что это какой-то инструмент.

– Ну да, это просто ключ, – сказал Клаус. – Им нужно открыть сейф в стене храма Хафры. Строго по прямой, Ваня, побежали!

– И долго мы будем так бегать? – спросил Иван, едва поспевая за другом.

– Теперь уж недолго, – ответил Клаус.

Они подбежали к западной стене храма Хафры. Клаус моментально нашёл в стене «замочную скважину», вставил ключ «анх» и нажал на него до упора. В тот же миг два камня ушли вглубь стены, и в образовавшейся нише Футурагенты увидели покрытый пылью матовый шар. Клаус схватил его, сдул пыль и скомандовал:

– Зови Хатшепсут!

Но звать Хатшепсут не понадобилось. Находка не ускользнула от её зоркого глаза. Хатшепсут и её свита были уже рядом.

– Смотрите! – указывая на пирамиду, воскликнул один из воинов. – Человек Ранхора машет кому-то рукой.

– Но я не подавал условного знака, – пожал плечами Караф.

– Наблюдатель на пирамиде и так всё отлично видит, – сказал Нехси. – Сейчас появятся люди Ранхора.

– А что вы нашли? – спросила Хатшепсут, рассматривая матовый шар.

– Это футляр, в котором хранится Корона, – ответил Клаус. – Если ты разрешишь, Лучезарная, кто-нибудь из нас возложит её тебе на голову.

– Я сама возложу, – сказала Хатшепсут.

– Нельзя. В Завещании атлантов сказано: «Носящий Корону да не коснётся её руками».

– Почему? – нахмурилась Хатшепсут.

– Долго объяснять, а времени нет. Мы ещё должны пройти сквозь горизонт. Если не помешает Ранхор.

– А вот и он, лёгок на помине, – заметил Нехси.

Люди Ранхора подобрались совсем близко и образовали кольцо вокруг кладоискателей. Они наступали, и живое кольцо сжималось. Впереди на белом коне гарцевал Ранхор. Было видно, что он смертельно устал, но по-прежнему готов любой ценой исполнить приказ Сетнанха.

– Беру на себя Север и Центр, – сказал Нехси своим воинам. – Восток, Запад и Юг – ваши! На каждого из нас приходится всего по семь человек. Всадников у них мало, а лучников нет совсем. Мы помним более серьёзные битвы. Если богам будет угодно, выйдем живыми и из этой передряги. Разошлись!

Подняв над головой руку, Ранхор остановил своё войско и громко крикнул:

– Предлагаю вам сдаться! Отдайте мне Ключ и Корону и можете убираться, куда вам заблагорассудится.

Ответом на это стало дружное пение стрел. Три всадника замертво упали к ногам своих лошадей.

– Вперёд! – рявкнул Ранхор, но, прежде чем его войско пришло в движение, ещё три всадника были ранены или убиты. Конь Ранхора пал, едва не придавив своей тушей хозяина. Агенты Сетнанха лишились своих лошадей и теперь наступали пешим порядком.

Зазвенели мечи. Нехси сдерживал натиск семи человек. Остальных взяли на себя его воины. И всё же два агента сразу прорвались к центру. Им очень хотелось добыть Ключ и Корону. Одного – ловким приёмом самбо – остановил Иван. Другого – увесистым камнем – Караф.

Клаус тем временем отвинтил и осторожно снял с найденного шара верхнюю часть. Внутри лежал шлем. Отполированный до зеркального блеска, ощетинившийся иглами излучателей, это был, несомненно, шлем управления Крылатым Диском.

– Это не Корона, – разочарованно сказала Хатшепсут. – Что это?

– В таких шлемах боги в прежнее время летали по небу, – сказал Клаус. – Ты хочешь летать, как боги?

– Не знаю, смогу ли я… Попробуй, надень мне его, – сказала Хатшепсут. – Если, конечно, ты сказал правду и я действительно не должна касаться его руками.

Клаус аккуратно приподнял шлем и водрузил его на голову Хатшепсут. Лучезарная сразу нахмурилась, опустила голову. Лицо её выражало крайнюю степень недоумения и боязни.

– Снимай! Снимай скорее! – вдруг приказала она.

– Почему? – удивился Клаус.

– Эта шапка осмелилась указывать мне, куда идти и что делать! – гневно воскликнула Хатшепсут.

– Значит, ты больше не наденешь Корону? – осторожно помогая царевне снять шлем, спросил Клаус.

– Ни за что! К тому же это совсем не Корона!

– Позволишь ли ты кому-то из нас надеть шлем, чтобы продолжить поиски?

Хатшепсут не думала ни секунды:

– Пусть Джет наденет.

Иван стоял рядом. И не было нужды упрашивать его примерить Корону.

– Здорово! – сказал он, когда шлем управления оказался на его голове. – Мне уже подсказывают, что делать дальше… Бежим!

– Куда? – удивилась Хатшепсут.

– К тому месту, по которому я прошёл дважды! – объяснил Клаус. Он указал Хатшепсут туда, где цепочки его следов пересекались. Там в это время как раз кипел бой.

Нехси разил врагов направо и налево. Его меч и кинжал сверкали на солнце как молнии. Никто не мог приблизиться к нему безнаказанно. Он наступал на врагов, не забывая следить за тылом.

Подбежал Иван в шлеме атланта, и Нехси вдруг почудилось, что ноги его увязли в песке. Он едва не упал, когда земля содрогнулась и в толще песка змеёй поползла трещина. Трещина пошла по окружности, и вдруг песок со всех сторон потек в эту трещину, уходя у людей из-под ног.

Враги в ужасе отпрянули от песчаной воронки.

– Что это? – оглядываясь на Ивана, крикнул Нехси.

– Пятая загадка, – ответил Иван. – Мы проходим сквозь горизонт.

– Здесь, под землёй, тайная комната? – спросил Нехси.

– Генерал! Зовите всех сюда! – крикнул Иван. – Мы должны быть все вместе.

Подбежали Клаус и Хатшепсут. Первой в воронку прыгнула царевна, и генерал поймал её на лету, как пушинку. Когда прыгал Клаус, под землёй что-то взревело, загудело и по окружности в небо выстрелили фонтаны песка. Стеной встал и закружился песчаный смерч. Такой силы ветер дул снизу, из шахты. Внутри этого смерча, на порядочной уже глубине, стояли четыре человека. Песок бушевал вокруг них, солнце померкло, а под ногами была ребристая металлическая платформа подъёмника.

– Песчаный шлюз, – сказал Клаус Ивану, и тот молча кивнул в ответ.

Сквозь стену песка в воронку спрыгнули три верных воина.

– Все живы? – спросил Нехси. – Никто не ранен?

Воины ответили жестами благополучия, но один из них не удержался от вопроса:

– Генерал, мы за вами хоть в пекло, но хотелось бы знать, что ждёт нас внизу.

– Кузница Божественного Железа, – ответил за генерала Клаус. – Под нами двенадцать технологических этажей. Мы опустимся до четвёртого.

– А где Караф? – спросила вдруг Хатшепсут.

– Он остался, – ответил один из воинов. – Сказал, что должен вернуться в посёлок.

– А Ранхор? – спросил Нехси. – Вы убили его?

– Нет, только ранили…

Ранхор в это время стоял на краю песчаной воронки, зажимая ладонью рану. Люди его постепенно приходили в себя, стеная от боли, поднимались с колен. А Ранхор смотрел на стену песка и гадал, куда девались его враги. Неужели Хатшепсут и её свита в песчаном столпе-смерче вознеслись на небо?

Гул под землёй стих, песчаные стены рухнули, и пустыня вокруг стала такой же, как раньше. Не осталось даже намёка на песчаный шлюз и платформу подъёмника.

Ранхор впервые не знал, что ему делать дальше. Впервые в жизни ему не удалось исполнить волю Сетнанха.

34. Крылатый диск

Через минуту кладоискатели вошли в кабину «подземного лифта», что висела в прозрачной шахте над бездной. Стальная платформа над их головами встала в исходное положение. На несколько секунд воцарилась тьма, и вдруг вся шахта – снизу доверху – осветилась ровным красным светом. Иван посмотрел вниз, и ему показалось, что под ногами разверзлась бездна. Металлические фермы, колонны, прозрачные перекрытия – казалось, всё висело в воздухе. Всё огромное пространство подземного сборочного цеха было освещено и просматривалось из конца в конец.

– Кто это построил? – в восхищении спросила Хатшепсут.

– Понятно, не Хуфу, – ответил ей Клаус. – Кстати, вот и четвёртый этаж – нам выходить. И, кажется, мы успеваем…

В шлеме Ивана неожиданно пошёл отсчёт времени. Секунды падали хрустальными каплями, и с падением десятой лифт остановился на четвёртом этаже. В то же мгновение вместо красного загорелся оранжевый свет.

– Джет, ты понял, сколько у нас в запасе секунд? – уточнил Клаус.

– Сколько? – пожал плечами Иван.

– В текстах атлантов есть понятие «подземной радуги». Красный свет – начало спектра – горел десять секунд. Если каждый последующий свет будет гореть столько же, то у нас в запасе всего минута.

– Минута на что? – заинтересовался Нехси.

– На то, чтобы убраться отсюда живыми, – ответил Клаус.

– Каким образом?

– Взгляните сюда, генерал, – предложил Клаус, указывая на огромную двояковыпуклую «линзу», подвешенную на невидимой нити в конце коридора. – Это Крылатый Диск, на котором прежде летали боги, а сегодня полетим мы.

– Ладья Миллионов Лет? – голос Хатшепсут задрожал от волнения.

– Ну, можно и так сказать.

– Разве можем мы, смертные, летать на Диске Богов? – спросил Нехси.

– Лучезарная – дочь Бога, – ответил Клаус. – Она может. А мы – её спутники. Разве можем мы остаться, когда она улетит?

– Да, – кивнул генерал. – Ты прав. Но кто будет управлять Диском?

– Тот, у кого на голове Корона.

Все дружно взглянули на Ивана.

– А он сможет? – спросил Нехси.

– Лучше Джета никто с этим не справится, – заверил Клаус.

Кладоискатели подошли совсем близко и теперь стояли под вертикально висящей над ними «тарелкой». Оранжевый свет сменился жёлтым.

– А если я откажусь лететь? – спросила Хатшепсут.

– Тогда, скорее всего, Диск улетит без нас, – сообщил Клаус. – А мы, если уцелеем во время старта, навсегда останемся под землёй. Такой вариант устраивает?

Хатшепсут насупилась, подняла глаза на «тарелку» и спросила:

– Джет, что подсказывает тебе Корона?

– Пора занимать места в Диске, – ответил Иван.

– Как же в него войти?

Загорелся зелёный свет, и Диск словно бы ожил. «Линза» разделилась на сегменты, нижний сегмент опустился и в виде трапа лёг перед кладоискателями. В сегменте оказалось ровно семь посадочных мест.

– Какая удача! – воскликнул Нехси. – Семь мест, и нас семеро.

– Ничего удивительного, – сказал Клаус. – Я думаю, Диск способен не только сосчитать своих пассажиров, но и подготовить для них столько мест, сколько потребуется.

Хатшепсут и её спутники заняли места в сегменте. Сегмент вернулся в исходное положение. Диск снова стал «линзой», опустился и замер на стартовой эстакаде. Могучая, но добрая сила сжала каждого человека, повернула, протолкнула и равномерно распределила по периферии Диска. В этот момент Иван почувствовал себя патроном в барабане заряженного револьвера.

«Где пульт управления? – подумал Иван. – Где навигационные приборы? Как и куда лететь? Почему Рюгге не подумал обо всём этом?»

Загорелся голубой свет, и Диск через Корону заговорил с Иваном:

– Куда перенести тебя и твоих людей, мой повелитель?

«Повелитель! – мысленно повторил польщённый Иван. – Хорошо ещё, Хатшепсут не слышит. А то сразу приказала бы отдать ей Корону».

– Перенеси нас в Фивы! – мысленно ответил он Диску.

– Что такое Фивы? Город? В моей памяти нет города с таким названием. Если можешь, представь дорогу, над которой мы будем лететь.

– Я не знаю дороги. Может, лететь над Нилом?

– Что такое Нил?

– Река. Течёт с юга на север.

– Знаю только одну реку поблизости. Но она течёт с юга на запад.

– Может, раньше, давно, Нил и тёк на запад, но сейчас течёт на север.

– Не знаю. Данных о дрейфе магнитных полюсов у меня нет.

Диск замолчал, и Иван оглянулся на Клауса. Вспыхнул синий свет, и лица пассажиров сразу стали казаться мертвенно-бледными.

«Почему же Клаус ничего не подскажет? Или он думает, я всю жизнь только и делал, что управлял такими вот дисками? Что делать?»

Диск ответил незамедлительно:

– Советую настроиться на человека, находящегося в пункте прибытия, которого ты, мой повелитель, хорошо знаешь.

– Как настроиться? – мысленно спросил Иван.

– Думай о нём, мой повелитель.

– Понял, – ответил Иван и начал настраиваться на деда.

– Отклика нет, – через секунду ответил Диск. – Может, есть другой человек в том же городе?

– Есть, – Иван сразу вспомнил о Кате и попробовал настроиться на неё.

– Отклика нет. Поторопись, повелитель! До старта десять секунд.

«На кого же настроиться? – нервно подумал Иван. – На Сенмута, Мерит? Но ведь я с ними едва знаком. Попробую настроиться на Мерит».

– Есть отклик! – сообщил Диск. – Есть захват! Объект локализован. Можно лететь.

«Надо же! – подумал Иван. – Настроился на незнакомого, можно сказать, человека. Неужели Мерит помнит меня и думает обо мне?»

Синий свет сменился фиолетовым. Диск покатился по направляющим, начал крениться набок, лёг горизонтально и вдруг выплеснул позади себя море огня. Стена впереди будто бы раскололась, брызнуло солнце, и Диск – вертикально – быстрее звука вырвался из-под земли и вознёсся в синее небо.

Хатшепсут пронзительно закричала. Воины оцепенели от ужаса. Естественно, никто из них никогда не летал, тем более со сверхзвуковой скоростью. Ощущения были непередаваемые.

– Ну, Ануб, если останемся живы… – скрипнув зубами, крикнул Нехси. По мнению генерала, во всех горестях и напастях последних дней виноват был один Ануб.

Стремительный старт ошеломил Ивана. Но он быстро сориентировался в воздухе. Направление полёта было выбрано верно – на юг. Высота приблизительно двести метров. Скорость раза в четыре больше, чем у гравиплана.

Иван доверился Диску и жестом показал Клаусу, что всё нормально.

– Куда мы летим, Джет? – крикнула Хатшепсут.

– В Фивы! – отозвался Иван.

– Почему в Фивы? Я думала, мы полетим в Гелиополис. Разворачивай Диск, Джет, и пусть он летит в Гелиополис!

– Диск не сможет найти Гелиополис, – сказал Иван. – Вернее, я не смогу.

– Почему? – спросил генерал.

– Предупреждаю! Мы можем заблудиться и улететь в пустыню, – вмешался Клаус. – Вы этого хотите?

– Мне надо в Гелиополис! – настаивала Хатшепсут. – К верным трону войскам!

– Диск получил задание лететь в Фивы, – сказал Иван. – Если я попытаюсь его отменить, боюсь, что мы разобьёмся!

Все замолчали…

– Ну ладно, – подумав, согласилась царевна. – В Фивы так в Фивы. По крайней мере нас там не ждут. А нам это на руку.

Хатшепсут вздохнула и незаметно смахнула со щеки слезинку.

– Вот и закончилось моё путешествие, – тихо сказала она. – Не нашла ни Ключа, ни Короны, не попала в Гелиополис, не возглавила армию. Неужели я и Сетнанху не смогу отомстить?!

– А ведь капитан Хапи будет ждать нашего возвращения, – задумчиво проговорил Нехси. – Не дождавшись, он подумает, что все мы погибли.

– Может, Караф расскажет ему обо всём? – предположила Хатшепсут.

– Караф не знает, куда уплыл «Сокол», – ответил Нехси.

Все вновь замолчали, устремив взоры на горизонт…

Настроившись на Мерит, Диск летел бесшумно и ровно. Повелевать им было легко и приятно. Ивану ни о чём не нужно было задумываться: шлем сам всё подсказывал. Диск был прозрачен. Иван видел всё вокруг: зелёную змею Нила, справа от него – пирамиды Саккары и Дахшура, какие-то города и посёлки на горизонте. «С такой скоростью мы через двадцать минут будем в Фивах, – размышлял Иван. – Вопрос, всё ли там в порядке. Надо ещё позаботиться о нашей с Клаусом безопасности. И подумать о том, как аккуратно и грамотно вывести из игры Катю».

35. Возвращение в Фивы

Стоя на крыше храма Амопа, Мерит всё время ощущала чьё-то присутствие. Будто кто-то стоял у неё за спиной и сверлил её взглядом. Привыкшая доверять своим чувствам, Мерит была неспокойна, то и дело оглядывалась по сторонам и всё сильней прижимала к груди мешок с праздничным нарядом царевны.

Аллея Сфинксов хорошо просматривалась до самых дворцовых садов. Но войска повстанцев пока не было видно. «Что могло задержать солдат? – гадала Мерит. – Стычка с агентами Дома Покоя? Или какие-то внутренние разногласия?»

Мерит понимала: если войско опоздает хоть на минуту, её госпоже, да и ей самой не сносить головы. Снизу, из тронного зала, доносились крики, ропот толпы, звон оружия. И вдруг на мгновение всё стихло. Мерит испугалась этой тишины. Она решила, что всё погибло, когда на горизонте наконец появилась колонна бегущих воинов.

«Они спешат! – обрадовалась Мерит. – О бессмертные, пусть они успеют!»

И вдруг сильный порыв ветра немилосердно толкнул её в спину. Мерит потеряла равновесие, выронила мешок с вещами и, оглянувшись, увидела рядом с собой огромное прозрачное колесо. «Неужто Луна среди дня спустилась с небес на мою крышу?» – подумала Мерит в первое мгновение.

Но это была не Луна. Странное «колесо» чудесным образом висело над крышей, и внутри него плавали люди. Семь человек, и среди них – о владыка бессмертных! – среди них была её госпожа, Лучезарная Хатшепсут! Присмотревшись, Мерит узнала и Джета, и генерала Нехси, и его воинов. Джет подавал ей какие-то знаки, но Мерит никак не могла понять, что от неё требуется.

И вдруг «колесо» раскололось на части. Так по крайней мере показалось Мерит. Перед ней упал трап, и Хатшепсут со своего места позвала Мерит внутрь диска.

Мерит ничего не могла понять. Ведь она оставила госпожу в храме. Кто же тогда зовёт её из воздушной ладьи? Неужели теперь у неё две госпожи? Как бы то ни было, следовало повиноваться, и Мерит, подхватив вещи, взбежала по трапу внутрь «колеса». Для неё сразу нашлось место – рядом с Лучезарной. Мерит попросила разрешения сесть и, получив его, погрузилась в молочный туман, будто села в мягкое кресло.

– Что ты здесь делаешь? – первым делом спросила царевна.

– Как что? – удивилась Мерит. – Смотрю на дорогу, как ты мне и приказывала, госпожа. Войско только что появилось, и я не успела спуститься и доложить.

– А что у тебя в мешке?

– Твой праздничный наряд, госпожа. Один ты надела на церемонию, а этот велела вернуть в кладовую… Я не пойму: почему ты здесь, госпожа? Почему на тебе обычное платье? Ты же должна быть внизу, у статуи Амона.

Несколько секунд молчаливого взаимного непонимания, и вдруг Клауса осенило:

– Лучезарная! В храме сейчас – церемония оглашения наследника! Твой двойник добывает для тебя Корону! Ты слышишь, какой шум внизу? Там решается участь Египта. Нужно спешить на помощь, иначе ты потеряешь верное тебе Ка!

Хатшепсут не пришлось повторять дважды.

– Генерал, и вы, воины! Спускайтесь сейчас же в тронный зал, защитите от врагов моё Ка, завоюйте мне трон и возвращайтесь с победой!

– Умрём за тебя, царица! – сказал Нехси, поднимаясь со своего места.

– Постойте! – Иван жестом остановил генерала и повернулся к царевне: – В потолке тронного зала есть проём для доступа света. Он достаточно велик, и я смогу аккуратно опустить Диск прямо в зал. Это будет неожиданно и эффектно, как явление божества. Даже Сетнанх с его войском не сможет противостоять нам.

– Молодец, Джет! – похвалила его Хатшепсут. – Так мы и сделаем.

В это время взгляд Лучезарной упал на мешок с платьем в руках у служанки.

– Мерит, так это что – мой праздничный наряд?

– Да, госпожа!

– Одеваться!

– Но как? – Мерит беспомощно огляделась по сторонам. – Здесь? При всех?

– Какая ты непонятливая! Я надену платье поверх этого…

За краткое время полёта Иван научился управлять Диском с помощью мысли, сроднился с ним, стал чувствовать его. Теперь он мог с лёгкостью приподнять Диск на нужную высоту, подвинуть его в любую сторону, наклонить, совершить любую эволюцию. Опустить Диск в тронный зал и подвесить его в полуметре от пола особого труда не составило. Для Ивана это было не сложнее, чем вставить монетку в прорезь копилки.

А что началось в тронном зале! Люди просто попадали ниц. Никто из них никогда не видел подобного чуда. И горожане, и агенты Дома Покоя, и сановники, и сам Сетнанх – все были шокированы диковинным зрелищем.

Несколько минут всеобщее внимание было приковано к Диску. Прилёт его вслед за явлением «призрака» фараона произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Все в храме, включая Сетнанха, были напуганы до такой степени, что готовились к смерти или, в лучшем случае, к жестокому наказанию свыше. Даже Нехси и его воинов все сначала приняли за карающих духов. Никто и не думал сопротивляться «богу», прилетевшему в Диске. А в том, что это был бог, никто не сомневался.

Торжественный выход Хатшепсут довершил впечатление. Её встретили как царицу. Все взоры обратились к статуе Амона, где только что была Хатшепсут. Но там её уже не было. Сообразительный Жак накрыл Катю плащом-невидимкой и повёл к себе в келью. Ахмед аль-Ахрам понял, что миссия «призрака» завершена и так же эффектно исчез.

Все взоры обратились к вышедшей из Диска царевне. Все – от мала до велика – опустились на колени, выражая свою покорность новой владычице.

Сетнанх – один во всём зале – понял наконец суть происшедшего. Появление Хатшепсут, Нехси, Ануба и Джета означало, что царевне удалось избежать гибели, что она и её спутники расшифровали послание атлантов, разгадали загадки и обвели вокруг пальца Ранхора. Что они нашли Ключ и Корону, прошли сквозь горизонт и стали повелителями Диска. Что они в мгновение ока перенеслись из Ра-Сетау в Фивы и теперь готовы нанести ему, Сетнанху, последний удар, которого он уже не сдержит.

Издалека, от Аллеи Сфинксов, донёсся боевой клич царской пехоты. Атумхотеп посмотрел на Сетнанха. «Неужели это конец?» – вопрошали его глаза.

Последними из Диска вышли Иван, Клаус и Мерит. Иван попросил Клауса снять с его головы шлем. Он искал глазами Катю, но её нигде не было видно. Оставалось надеяться, что она в безопасности. Ах, как Иван жалел, что после ночного «купания» в Ниле у него не осталось ни одного гаджета. А как было бы здорово связаться сейчас с дедом, сообщить ему о возвращении, узнать новости, спросить о планах на будущее.

Клаус чувствовал себя не в своей тарелке. Он вполне обоснованно опасался, как бы ему снова – теперь уже при царице Хатшепсут – не попасть в тюрьму. Да, свобода была ему обещана. Но владыки часто забывают о своих обещаниях. Кто знает планы владык? Одной рукой Клаус держал шлем управления Диском, другой прижимал к груди золотые пластины атлантов. Их нужно было утаить от царевны, с тем чтобы потом вернуть в алтарь храма Гора в Эдфу.

Мерит продолжала ждать чего-то ужасного. Она ещё не понимала, что Хатшепсут победила, что Сетнанх подавлен и сломлен, что завтра она, Мерит, будет уже не служанкой, а первой фрейлиной Лучезарной.

Сетнанх видел своё поражение. Он понимал, что сейчас, что бы и кому бы он ни приказал, никто из его агентов или гвардейцев повиноваться ему не будет. Это был крах. Сетнанх проиграл, окончательно и бесповоротно. Что он мог сейчас предпринять? Разве только попытаться спастись бегством?

Да, лишь бегство могло спасти его жизнь. Но бежать было некуда. Сетнанх был со всех сторон окружён народом. Он лихорадочно обдумывал план спасения, как вдруг взгляд его упал на шлем в руках у Ануба. Не за этим ли шлемом охотилась Хатшепсут? Не с его ли помощью её паж управлял Крылатым Диском? Если так, то спасение было рядом. Надо было только воспользоваться моментом. Неужели он, Сетнанх, не сможет повелевать Диском атлантов, если это было по силам простому пажу?

– За мной, сестра, – шепнул Сетнанх на ухо Анхен. С невероятной для его возраста прытью он подбежал к доктору Рюгге, вырвал из его рук шлем, надел его себе на голову и через секунду был уже внутри Диска. Анхен и сообразительный Атумхотеп вбежали за ним следом.

Крылатый Диск будто только этого и ждал. Он легко поднялся сквозь проём в потолке и унёсся в бездонное небо. Иван и Клаус недоуменно переглянулись. Всё произошло так быстро, что они не успели даже сдвинуться с места.

– Сетнанху не позавидуешь, – с улыбкой заметил Клаус. – Он своими руками надел шлем на голову, а тексты атлантов категорически запрещают это делать.

– Почему? – спросил Иван.

– Прикоснувшийся к шлему не сможет стать повелителем Диска. В шлем непонятно зачем вмонтирована такая защита.

– Что же с ними теперь будет?

– Диск сам выберет доступный ему маршрут и унесёт нечестивцев на одну из запасных баз атлантов. В лучшем случае – в Австралию.

– А в худшем?

– На Луну.

Толпа народа рекой потекла из храма. Всем хотелось посмотреть, куда улетел Диск Богов. Навстречу народу в створ ворот вбегали ощетинившиеся копьями повстанцы. Впереди всех был Сенмут. Агенты Дома Покоя и личная гвардия Сетнанха, видя бесполезность сопротивления, бросали оружие и сдавались без боя.

– Лучезарная! Как я рад тебя видеть живой и невредимой! – воскликнул Сенмут, падая ниц пред царевной.

– Сенмут? Это ты? – удивлённо повела бровью Хатшепсут. – Ты привёл войско, чтоб защитить меня?

Сенмуту достаточно было одного взгляда, чтобы понять: перед ним не Катя, а настоящая Хатшепсут. Он грустно улыбнулся и склонил голову. Он понял, что той Хатшепсут, ради которой он рисковал жизнью, уже нет и не будет.

36. Пьеса сыграна

Когда Катя – вслед за Жаком – вошла в келью-библиотеку, Ахмед аль-Ахрам был уже там. Он сидел за столом, смотрясь в миниатюрное зеркало, и смывал с лица грим «призрака».

– A-а! Лучезарная! – весело сказал он, покосившись на дверь. – Милости просим, ваше высочество! Ну как, натерпелась страху-то в Прошлом? Домой хочется?

– Нет, – ответила Катя.

– Неужели не наигралась? – улыбнулся Ахмед аль-Ахрам.

Катя села за стол напротив директора Хроноцентра и взглянула ему прямо в глаза.

– Так вот вы какой, – с наигранным неудовольствием сказала она.

– Какой? – с наигранным удивлением спросил аль-Ахрам.

– Скрытный и хитрый. Андроидом прикидываетесь.

– Не-ет. Просто мне нравится общаться в неформальной обстановке. Я всех так испытываю. Зато, прежде чем послать человека на задание, я узнаю и сильные, и слабые его стороны. Бывали случаи, когда я не допускал людей к работе в Прошлом, опираясь только на первое впечатление. Если оно было негативным… Эх, Катя, если бы мы знакомились у меня в кабинете, ты была бы скована, напряжена, держалась бы определённой линии поведения. А так – экспромт… Ты не обижаешься на меня?

– Нет.

– А почему ты так смотришь? – аль-Ахрам посерьёзнел.

– Моя роль сыграна? – спросила Катя.

– Да, Катя. Спектакль окончен. Занавес. И, надо сказать, роль свою ты сыграла блестяще. Я видел тебя в деле: настоящая Хатшепсут. Спасибо Константину Макаровичу за такую находку. Но, как ни жаль, Катя, здесь, в этом Времени, ни тебе, ни мне уже не работать. Мы – «засвеченные агенты». Я вернусь в Хроноцентр, ты – домой, к маме. Доктор Рюгге – кстати, он сейчас подойдёт – вернёт золотые пластины в Эдфу, а потом поедет в родной Дрезден писать мемуары. Джафар отправится в другой слой Времени – на сто лет вперёд, во времена Эхнатона, чтобы раздобыть сведения о последствиях нашего вмешательства в Прошлое. А Неферхотеп и профессор Жуков останутся здесь. Работы у них тут ещё – на годы.

– А Ваня? – спросила Катя. – Что будет с ним? Неужели он остаётся?

– Он тоже поедет домой, но чуть позже. И вернётся не через СанТон, как мы, а через ВК. Профессор Жуков на этот раз будет оператором перемещения.

– Почему же Ваня задерживается?

– Катя, ты у нас – астральный двойник, я – призрак. Нам выходить из игры проще. А Ваня – паж, живой человек, и пока он ещё в игре. Ему надо доиграть свою роль, а как долго он будет доигрывать – одному Амону известно. Сейчас Хатшепсут отправится во дворец. Иван, как паж, должен её сопровождать.

– Но ведь у Хатшепсут другой паж – Сеймут.

– Извини, Катя, но Сенмут пока ещё никто. И Ваня должен помочь Сенмуту стать настоящим пажом.

Неожиданно появился доктор Рюгге. В руках – золотые пластины, на чумазом лице – улыбка.

– Кто это так удачно поставил ширму у лестницы? – весело спросил он. – Я улизнул буквально из-под носа у генерала. Ну, теперь ещё немного, и – домой. Ужас как соскучился по всему нашему… Возвращаться будем через СанТон?

– Да, – ответил Ахмед аль-Ахрам. – Я поручил Джафару нанять для нас большую лодку.

– А есть во что переодеться?

– Найдём, – ответил Жак, открывая сундук со всевозможной одеждой.

– О! То, что надо! – воскликнул Клаус, доставая из сундука какое-то рубище. – Мой любимый фасон.

– Ты, главное, не забудь вернуть на место письмена атлантов, – проворчал Ахмед аль-Ахрам. – А то увезёшь к себе в Дрезден.

– Копии делать будем? – спросил Клаус.

– Вернёмся, Котовский тебе сделает. Ты лучше скажи, ЧТО вы нашли в Гизе.

– Посох, Ключ и Корону.

– Где посох?

– Там остался.

– Где «там»?

– В Гизе.

– Ключ?

– Ключ у меня, – Клаус полез в карман, и вдруг лицо его вытянулось. – Был…

– Посеял? – аль-Ахрам покачал головой. – Ну о Короне я уж тебя и не спрашиваю. Сам видел, как ты отдал её Сетнанху.

– Я не отдавал! Он у меня выхватил!

– Ладно, не оправдывайся. Это даже хорошо, что Сетнанх улетел в Диске. Представь только, что Хатшепсут приказала бы выстроить Храм Крылатого Диска, учредила бы религиозный культ в его честь. И это за сто лет до Эхнатона*… Что ещё вы видели в Гизе?

– Статую спящего атланта. Подземный сборочный цех.

– Видеоматериалы есть?

– Нет. У меня после темницы не осталось даже спайфона. А Ваня, спасая меня, искупался в Ниле. Все гаджеты смыло…

– Ладно. В таком случае жду подробный отчёт на бумаге. С указанием точки входа в подземные помещения.

– Сделаю, – пообещал Клаус. – Только войти в подземные помещения вряд ли удастся. Там всё было рассчитано на однократное проникновение…

С этими словами Клаус взглянул на Катю, подмигнул ей и вдруг улыбнулся:

– Ну что, моё милое Ка? Акта эст фабула?

* * *

Всё рано или поздно кончается. Закончилась и операция по спасению доктора Рюгге. Ахмед аль-Ахрам, Джафар, Клаус и Катя сели в лодку, и острый на язык лодочник повёз их на западный берег. В пути он сетовал на погоду, ибо жара стояла ужасная, рассказывал о чудесном появлении Диска Богов и уверял, что всё это неспроста. Сетнанх едва не погубил династию Тутмосидов. Но боги вмешались, покарали Сетнанха и возвели на престол Лучезарную Хатшепсут.

Катя сидела на корме и смотрела на сплошную стену папируса, что зеленела за рыбачьим посёлком. Где-то там, в лабиринте проток, остался шалаш, в котором она пряталась этой ночью.

Как жаль, что она уже никогда не увидит ни Сенмута, ни Мерит, ни Тотимеса. Как жаль, что ей не пришлось проститься с Хатшепсут. Как жаль покидать Фивы.

«Клаус, наоборот, радуется возвращению, – думала Катя. – Хотя, если бы мне выпало пережить всё, что пережил Клаус, я бы, наверно, тоже радовалась».

Но вот наконец и западный берег. Ахмед аль-Ахрам щедро наградил лодочника. Тот спросил, не нужно ли подождать пассажиров, не поплывут ли они вскоре обратно. Ахмед вежливо отказался.

Когда футурагенты подошли к двум разбитым колоннам – точке Входа-и-Выхода, – Кате на минуту стало дурно: голова закружилась. Она поняла: со стороны Будущего включили канал перехода. Катя в последний раз оглянулась на Фивы, и вдруг город за рекой исчез, обратился в руины, будто его и не было. Кромка воды отступила метров на десять. И даже песок под ногами поменял цвет. А рядом из ничего уже появились дворец Хроноцентра, СанТон и антенны энергоблоков.

37. Прощай, мой паж!

Сразу по возвращении во дворец Хатшепсут потребовала, чтобы ей рассказали обо всём, что случилось в её отсутствие. Она собрала в своих покоях Нехси, Мерит и Сенмута, а Ивану приказала пойти поискать Ануба.

Иван отправился к деду. Не мог же он в самом деле искать «вчерашний день». Константин Макарович заинтересовался «секретными переговорами» царевны и послал в её покои пару «наношпионок». Мухи отправились на задание, а профессор включил аппаратуру записи.

– Не знаю, Ваня, стоит ли тебе возвращаться к царевне, – сказал он. – Давай я прямо сейчас отправлю тебя домой. Твоя песенка спета.

– Нет, подожди, дед, – возразил Иван. – Давай послушаем, что они там о нас говорят…

– Давай, только учти, что начало разговора мы пропустили…

* * *

Мерит и Сенмут рассказали всё – или почти всё. Сенмут поведал, как спас Катю от кобры, как прятал её в камышовых зарослях, как ходил для неё на разведку. Но он и словом не обмолвился о том, что «разгадал» Катю. Он решил, что так будет лучше для всех, в том числе и для Хатшепсут.

Мерит призналась: она не догадывалась, что место её госпожи занял призрак. И продолжала служить призраку так, как служила своей госпоже. Тем удивительнее для Мерит было появление Крылатого Диска, а в нём Хатшепсут в то время, когда Мерит была уверена, что госпожа находится в тронном зале.

Мерит рассказала о своей беседе с Тотимесом, о подготовке к церемонии оглашения наследника и о том, что «госпожа» послала её во дворец за нарядом.

– Как вышло, что ты принесла два одинаковых платья? – спросила Хатшепсут. – Откуда взялось второе? Ведь у меня было только одно.

– Лучезарная! – ответила Мерит. – Теперь, когда я узнала, что служила не тебе, а твоему призраку, я могу ответить на этот вопрос. Твоё Ка послало меня за праздничным нарядом. Но Ка приказало, чтобы я принесла не сам наряд, а его копию. Видимо, Ка по какой-то причине не могло надеть твоего платья. Я отнесла вещи в кабинет Неб-хепер-ра-сенеба, и там кто-то всего за несколько минут изготовил точную копию платья, украшений и туфель. Даже мешок, в котором лежали вещи, и тот был скопирован.

– Кто же сделал копии этих вещей? – спросила Хатшепсут. – И возможно ли за несколько минут пошить хотя бы туфли?

– Кто сделал, не знаю, ибо я никого не видела. А ещё я думаю, что вещи не были сделаны. Их сотворили. Без волшебства тут не обошлось.

– Ты сказала, что принесла вещи в кабинет Неб-хепер-ра-сенеба. Так, может, он и скопировал мои вещи? Может, он и есть волшебник?

– Лучезарная, я наводил справки, – подал голос Нехси. – Неб-хепер-ра-сенеб был арестован Сетнанхом. Вчера, в то время, когда Мерит заходила в его кабинет, он ещё был в темнице.

– Но волшебство произошло в его кабинете, – сказала Хатшепсут.

– В его отсутствие, – ответил Нехси. – И вообще, Неб-хепер-ра-сенеб – почтенный старик, много лет верой и правдой служил твоему отцу. Лично я не стал бы в чём-либо подозревать этого человека.

– Хорошо. Оставим это. Мерит, продолжай! Почему ты принесла в храм оба наряда?

– Я не смогла отличить старые вещи от новых.

– А моё Ка? Оно смогло отличить?

– Да, и очень быстро. Сразу.

– Значит, Ка способно отличить обычные вещи от волшебных?

– Наверно…

Хатшепсут задумалась. Она продолжала считать Катю своим «отражением». Поэтому Катя была вне подозрений. Всё, что она сделала за истекшие двое суток, Хатшепсут признала правильным и полезным Египту.

«Это было действительно моё Ка, – думала царевна. – Вняв совету Тотимеса, Ка поступило так, как поступила бы я. Оно вступило в единоборство с Сетнанхом и чуть не погибло, спасая для меня трон. Оно исчезло, едва появилась я. Не раньше и не позже».

«А явление тени моего отца-фараона, о котором все говорят до сих пор! Призрак Великого Тутмоса пришёл, чтобы защитить моё отражение. Это почти то же самое, как если бы он пришёл защитить меня».

«Но как же так вышло, что моё Ка исчезло внезапно? Видимо, так было нужно, ибо нельзя было являть народу двух Хатшепсут. Ка могло исчезнуть и по своей воле, и по воле Ануба. Исчезновение самого Ануба вслед за исчезновением Ка доказывает, что Ануб – на самом деле волшебник».

– Нехси, ты когда-нибудь видел своё Ка? – спросила Хатшепсут генерала, когда Сенмут и Мерит удалились.

– Нет, Лучезарная. Я даже не думал, что такое возможно.

– Я тоже не думала. Но Ануб заставил меня в это поверить… Зачем? Как ты считаешь?

– Почему бы не предположить, что он хотел просто помочь тебе? Правда, я давно уже перестал верить в доброту. Но тут, кажется, именно такой случай, или я плохо разбираюсь в людях.

– Нехси, как ты думаешь, Ануб – волшебник?

– Безусловно! Ведь он прочёл текст атлантов, вызвал из Небытия твоё Ка, в Ра-Сетау разгадал семь загадок, в тронном зале исчез на глазах у всех. Обычному человеку подобное не по силам. Нет сомнений, Ануб – волшебник.

– А Джет? Случайно ли он попал ко мне на экзамен? Мне кажется, он появился лишь для того, чтобы спасти Ануба от казни.

– С самого начала было понятно, что они сообщники, – согласился Нехси. – И оба – не от мира сего.

– Джет рассказывал о великом Джеди, – сказала Хатшепсут. – Утверждал, что пирамиды построены атлантами.

– Не дал утонуть Анубу, бросился за ним, как за близким родственником.

– Вернул его к жизни! С лёгкостью управлял Диском!

– Конечно, они оба – волшебники.

Хатшепсут вдруг замерла и ахнула, чем изрядно напугала Нехси. Невероятная мысль обожгла её мозг.

– Не потомки ли они атлантов? – переходя на шёпот, спросила она.

– Из легендарной страны Пунт*, – развил её мысль генерал. – Только… что нам это даёт?

* * *

– Ну вот, Ваня, тебя уже записали в атланты, – рассмеялся профессор Жуков. – Хатшепсут сделала неожиданный вывод. Будешь её разубеждать или отправишься домой?

– Домой я ещё успею, – ответил Иван. – Хочется с ними проститься.

– Как ты это себе представляешь? – посерьёзнел профессор.

– Никак, – пожал плечами Иван. – Пока ещё не представил.

– Если ты намерен пойти к Хатшепсут, возьми на всякий случай вот это, – и Константин Макарович протянул внуку аккуратно сложенный плащ-невидимку.

– Надеюсь, не пригодится, – Иван улыбнулся, но плащ взял.

У покоев царевны Иван чуть не столкнулся с генералом.

– А! Весьма кстати, – сказал Нехси. – Лучезарная уже ищет тебя…

Хатшепсут сидела в беседке в саду. Она указала Ивану на место возле себя.

– Нашёл ли ты Ануба? – с улыбкой вкрадчиво спросила она.

– Нет, – развёл руками Иван.

– Но ты, конечно, знаешь, где он?

Иван долго молчал. Лгать не хотелось.

– Знаю, – признался он.

– Ануб заслужил мою благодарность. Я хотела его наградить. Но, раз он исчез, пусть довольствуется свободой… Тебя, Джет, я тоже хочу отблагодарить. Скажи, какую должность ты хотел бы занять при дворе после моего воцарения?

Иван долго молчал, обдумывая свой ответ. Он боялся обидеть царевну.

– Пожалуй, я не хотел бы становиться придворным, – сказал он через минуту.

– Я могу подарить тебе много земли, рабов, золота. Тебе стоит лишь пожелать. Чего ты хочешь больше всего?

Вместо ответа Иван снял с руки перстень, подаренный царевной после экзамена, и протянул его Хатшепсут.

– Не обижайся, но я больше не могу быть твоим пажом. Мне ничего не надо. Позволь мне уйти.

Но Хатшепсут не взяла перстня.

– Оставь! Оставь его у себя, Джет. Я, конечно же, отпущу тебя, раз ты этого хочешь. Но перстень оставь… на память.

Иван вздохнул и потупился.

– Я тоже хотел бы что-нибудь тебе подарить, но… не могу.

– Генерал! – сказал Иван, внезапно поворачиваясь к Нехси. – Разреши вернуть тебе твой кинжал, который ты дал мне в Ра-Сетау.

– Считай, что это мой подарок тебе, – ответил Нехси. – Подарки не возвращают.

Иван улыбнулся:

– Спасибо.

– Скажи, Джет, из какой далёкой страны вы с Анубом пришли в Та-Кемет? – вдруг спросила царевна.

Иван удивился умению Хатшепсут задавать провокационные вопросы. «Интересно, какую такую далёкую страну она имеет в виду? – подумал он. – Не может же она догадаться, что мы из Будущего».

– Почему ты молчишь? Вы с Анубом волшебники, не так ли?

«Ну, это почти что правда», – подумал Иван и кивнул.

– Ты тоже вернёшься на родину вслед за Анубом?

– Да, – ответил Иван.

– А мог бы ты показать мне путь в свою страну?

Иван покачал головой.

– Жаль, – вздохнула Хатшепсут. – Мне понравилось путешествовать. Я ещё раз полетала бы с тобой в Диске, отправилась бы на поиски каких-нибудь артефактов. Но вижу, что этому не бывать… Почему ты не хочешь взять меня с собой в Пунт?

«Так вот о какой стране идёт речь! – понял Иван. – О Пунте! Как я мог забыть, что Хатшепсут всегда мечтала о путешествии в Пунт?!»

– Лучезарная! – воскликнул Иван. – Ты ещё отправишься в путешествие. Увидишь много чудес, свершишь невозможное и прославишь своё имя в веках. А помогут тебе в этом Сенмут, Нехси и Мерит.

– А ты?

– А я должен исчезнуть. Сейчас.

– Хорошо, – сказала Хатшепсут. – Не можешь, значит, не можешь. Если богам будет угодно, мы ещё свидимся. А пока… прощай, мой паж!

– Прощай! – ответил Иван.

Поднялся, взмахнул плащом и исчез.

Эпилог

Первым, кого увидел Иван, вернувшись в Луксор, был Джафар. Они встретились в изоляторе СанТона во время сеанса микробиологического контроля и как старые знакомые пожали друг другу руки.

– Ты из дворца? От деда? Через ВК? – первым делом спросил Джафар.

– Да. А ты? Переплывал Нил?

– Переплывал, и не один раз, – улыбнулся Джафар. – Сначала Ахмед аль-Ахрам поручил мне отправиться в Эдфу – вместо доктора Рюгге отвезти золотые пластины. Отвёз. Потом меня отправили в другой слой Времени – во времена Эхнатона.

– К Эхнатону? Зачем?

– Надо же было проверить, сгладило ли Время те возмущения, которые возникли по нашей вине. Я пробыл там три недели.

– Три недели? – удивился Иван. – И вернулся раньше меня?

– Чему ты удивляешься? Я вернулся всего на десять минут раньше.

– И как там, у Эхнатона?

– Много ли узнаешь за три недели? Всё вроде нормально. Всё так, как пишут в учебниках. Но, ты знаешь, я наводил справки. В народе даже спустя сто лет после нашей коррекции ходят легенды о явлении призрака Великого Тутмоса. Ахмед аль-Ахрам не ожидал, что его краткое появление в тронном зале вызовет такой стойкий эффект. Он сказал, что позже пошлёт меня туда снова – на постоянную работу. В этом Времени у нас никого нет, а хотелось бы: время Эхнатона – эпоха религиозных реформ.

– Ты вернулся только сейчас. А все остальные?

– Остальные! – хмыкнул Джафар. – Ахмед аль-Ахрам и Катя давно отдыхают. Рюгге – на пути в Каир. С ним ты уже не увидишься.

– Клаус больше не футурагент?

– С чего ты взял? – удивился Джафар.

– Ну, если он летит в Каир. Его же хотели уволить. За нарушение Кодекса.

– Если всех увольнять, кто же будет работать? Думаешь, зачем он полетел в Каир? За новым назначением. И знаешь, кто за него заступился? Твой дед. Рюгге – сильный агент. Тебе повезло, что ты с ним работал…

После СанТона Иван попал на кухню к Тане Чистовой.

– Ну что, паж, проголодался? – с улыбкой спросила она.

– Вообще-то, да, – признался Иван.

– Что будешь: борщ со сметаной, салат из кальмаров или пиццу?

– А чечевичной похлёбки нет? – с надеждой спросил Иван.

– Есть, – усмехнулась Чистова. – Значит, понравилась?

– Писарю – писарево, – ответил Иван…

После обеда пришла Катя. Она села за стол напротив Ивана – грустная, сосредоточенная. Долго просто смотрела, ни слова не говоря. Потом улыбнулась.

– Ну вот, Ваня, я же говорила, что у тебя всё получится. Доктор Рюгге освобождён, мы с тобой стали футурагентами, Хатшепсут пришла к власти. Даже если нас больше не пригласят в Прошлое, воспоминаний об этих трёх днях нам хватит надолго.

– Ты уже скучаешь по Прошлому?

– Обидно. Я только-только начала понимать Хатшепсут, только-только начала играть её правильно, и тут – занавес.

– Я тоже не хотел возвращаться. Но… ничего не поделаешь. Такая работа.

– Для меня это – больше, чем работа. Я успела понять и полюбить Прошлое. Тяжело расставаться с тем, что понимаешь и любишь. Тем более если знаешь, что всех, с кем ты подружился, давно нет на свете. Мы есть, а их уже нет. Ты понимаешь?

Иван вздохнул. Он не знал, что на это ответить. Он смотрел на Катю глазами Сенмута и видел в ней Лучезарную. А ещё он представил, что сейчас в глубинах Времён Сенмут, наверное, точно так же смотрит на царевну и видит в ней Катю.

Это было мгновение, когда друг друга понимают без слов.

А через секунду раздался громкий голос Ахмеда аль-Ахрама:

– Ну что, футурагенты, готовы к новым заданиям?

Пояснения к словам, отмеченным «звёздочкой» в тексте

Тутмос I – фараон XVIII династии, правил с 1504 по 1492 годы до н. э.

Исида – одна из величайших богинь, образец египетского идеала женственности.

Гиза – плоскогорье Гиза, юго-западный пригород Каира, где находятся Великие пирамиды. В древности – северное кладбище Мемфиса.

Нефертити – древнеегипетская царица (14 в. до н. э.), жена фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)

Скриб – древнеегипетский писец.

Фивы – греческое название столицы Верхнего Египта. Город располагался в 700 км к югу от Средиземного моря, на восточном берегу Нила. Пифия – в Древней Греции жрица-прорицательница Дельфийского оракула в храме Аполлона на склоне горы Парнас.

АМОН – древнеегипетский бог неба и воздуха.

Считался покровителем Фив.

Хатшепсут – женщина-фараон XVIII династии. Правила с 1490 по 1468 год до н. э. Имя её означает «Идущая впереди благородных дам». 22 Схенти – мужская набедренная повязка.

Аменемес – или Аменмос, трагически погибший сын и наследник Тутмоса I.

Тотимес – или Тутмос II, фараон XVIII династии, правил с 1492 по 1479 годы до н. э. Муж и единокровный брат Хатшепсут.

Сенет – древнеегипетская настольная игра с передвижением фишек на доске.

Книга Тота – загадочная книга, якобы хранившаяся и сгоревшая во время пожара в Александрийской библиотеке.

Тот – древнеегипетский бог мудрости и знаний. Египетская Книга Мёртвых – сборник египетских гимнов и религиозных текстов, который якобы помогал умершему обрести благополучие после смерти.

Луксор – современный город на месте древних Фив.

Гор – бог неба и солнца, сын Осириса и Исиды.

Фараон считался воплощением Гора.

Эдфу – город на западном берегу Нила в 100 км к югу от Фив.

Птолемеи – династия правителей Египта в IV–I веках до н. э. Основана соратником Александра Македонского Птолемеем I.

Имхотеп – великий древнеегипетский зодчий, врач и верховный сановник фараона Джосера.

Мемфис – древнеегипетский город, находившийся на рубеже Верхнего и Нижнего Египта, на западном берегу Нила, немного южнее современного Каира.

Птах – бог-творец, создатель богов и людей.

Дельта – дельта Нила. Сложенная речными наносами низменность.

Хуфу – Хеопс. Фараон IV династии Древнего царства(2589–2566 дон. э.)

Снофру – фараон, основатель IV династии, отец Хуфу.

Нефрусебек – женщина-фараон, правившая Египтом в конце XII династии (1799–1796 до н. э.).

Нитокрис – женщина-фараон, правившая Египтом в конце VI династии (2152–2150 до н. э.).

Сенмут – выдающийся древнеегипетский архитектор и государственный деятель XVIII династии.

Дейр-эль-Бахри – археологическая зона в окрестностях Луксора, где находится заупокойный храм Хатшепсут.

Джеди – великий волшебник, современник Хуфу, о котором сообщает папирус Весткар.

Ра-Сетау – то же, что и «горизонт Хуфу», – древнее название плоскогорья Гизы.

Теншира – столица VI нома Верхнего Египта. Современный город Дендера.

Ка – одна из семи душ египтянина, душа-двойник, второе «я», рождающееся и умирающее вместе с человеком.

Систр, тамбурин – древнеегипетские ударные инструменты.

Сешат – богиня письма в египетской мифологии, сестра бога мудрости Тота.

Яд персикового дерева – синильная кислота.

Аб экстериорибус ад интериора – «от внешнего к внутреннему» (лат.)

Акта эст фабула «пьеса сыграна» (лат.)

Ном – название административной единицы в Древнем Египте, область.

Хатхор – богиня неба, любви, женственности, красоты и танцев, супруга Гора.

Аншеополис – город, находившийся в X номе Верхнего Египта.

Синий калазирис – траурным цветом в Древнем Египте считался не чёрный, а синий.

Гелиополис – столица XIII нома Нижнего Египта, центр поклонения Амону-Ра.

Та-Кемет – древнее название Египта.

Осирис – царь загробного мира, бог возрождения, супруг Исиды.

Хафра – или Хефрен. Фараон IV династии Древнего царства (2558–2532).

Маат – богиня истины, справедливости и гармонии, супруга Тота. Изображалась в виде женщины со страусиным пером на голове.

Эхнатон – или Аменхотеп IV, фараон XVIII династии, правил приблизительно с 1353 по 1336 годы до н. э. Ввёл культ бога Атона, олицетворяющего солнечный диск (или шар).

Пунт – то есть Земля Богов. Скорее всего, Пунт находился на южном побережье Красного моря. Крупнейшая экспедиция в Пунт была снаряжена по прямому приказу Хатшепсут под руководством темнокожего военачальника Нехси в 1482–1481 до н. э

Примечания

1

пояснения к словам, помеченным «звёздочкой» см. в конце книги на стр. 346

Content

Владимир Благов
Повелитель крылатого диска

1. Встречайте дедушку!

2. Прошлое, здравствуй

3. Хронопорт Луксор

4. Джафар и Субботин

5. Виртуальный кабинет

6. Котовский

7. Игра в царевну и пажа

8. Дверь в прошлое

9. Во дворце

10. Партия в сенет

11. Тайна атлантов

12. Астральный двойник

13. Рокировка

14. Анхен

15. Сетнанх-сенеб

16. Две царевны

17. Погоня

18. Тентира

19. День скорби

20. Траурные флаги

21. Невеста

22. Полночные гости

23. Смерть под подушкой

24. Брат и сестра

25. Нос сфинкса

26. Догадливый паж

27. Мимо Мейдума

28. Тюремный призрак

29. Обманутый наследник

30. Крылья надежд

31. Спящий атлант

32. Праздничный наряд Хатшепсут

33. Сквозь горизонт

34. Крылатый диск

35. Возвращение в Фивы

36. Пьеса сыграна

37. Прощай, мой паж!

Эпилог

Примечания