Владимир Благов

Сезон несбывшися желаний

Глава 1. Дожди по четвергам

7 сентября, четверг.

«Новый учебный год. Четверг – ненавистный день – серый и скучный, как слон в зоопарке. Дождь, словно просеянный через мелкое сито, опять зарядил на весь день. Такой дождь только грибам полезен. А людям хочется тепла, уюта, обыкновенного счастья. И почему дожди всегда идут по четвергам? Правда, в другие дни они тоже идут, но по четвергам дожди просто невыносимы».

Таня Булавина – стройная сероглазая девочка – не спешит в школу. У неё в запасе целых двадцать минут. В класс она всегда приходит одной из первых. Но учиться она не любит: ей скучно на уроках.

Слякоть. Жёлтые листья под ногами. Над головой – серое нависшее небо. Вокруг – молочно-белый туман, и в нём – шаги, голоса. Таня равнодушно смотрит по сторонам. Её мысли сейчас далеко отсюда. На ходу она подбирает рифму к слову «дожди».

Ничто не радует девочку. А красный купол зонта – единственное цветное пятно в окружающей серости – только раздражает. У зонта сломана спица.

«Если бы отец был жив, он бы починил. Или купил бы новый».

Танин отец был военным и погиб в одной из горячих точек три года назад. Ему было только сорок два года. Таня жалела и продолжала любить отца, чувствуя его незримое участие во всех её делах. Она смирилась с тем, что отца больше нет, и уже не плакала по ночам. Танина мама, Елена Анатольевна, была солидарна с дочерью и повторно выходить замуж не собиралась. Так они и жили – мама и дочь, поглощённые ежедневной суетой, с любовью к ушедшему человеку, с верой в лучшее будущее.

Дождь почти перестал. Но Таня по привычке держит зонт над головой: дождям нельзя доверять.

Почему-то вспомнилось первое сентября – торжественная линейка, посвящённая началу учебного года. Открывая линейку, директор школы Виктор Александрович Нилин привычно бодрым басом прокричал: – Дорогие ребята! Вот вы и стали на год старше!

– А ума ни на грош не прибавилось! – съязвил Витька Пыляев, вечный пересмешник и балагур. Реакция Тамары Петровны – классной дамы – была вполне предсказуемой: она строго погрозила Пыляеву пальцем, но ничего не сказала.

«Новый учебный год. Девятый класс. А что, собственно, нового?! Заученные жесты, домашние заготовки, штампы. Так было уже не раз, и так будет продолжаться из года в год. Неужели слова «школа» и «скука» – синонимы?! А как скучно, наверное, учителям! Ведь они из года в год переливают из пустого в порожнее, вдалбливают в головы нерадивых школяров свои аксиомы и орфограммы. Как скучно, должно быть, тому же директору – В.А.Нилину!»

Забавно. Неизвестно, кто и когда додумался переставить ударение в фамилии директора, только в итоге получилось смешное и не очень обидное прозвище – ВАНилин. За глаза директора так все и называли – Ванилин, даже учителя. Полный, рыхлый, румяный, Виктор Александрович был похож на кекс, только что вынутый из духовки. Сходство с кексом портили лишь усы и борода, неуместные на его круглом и добром лице. Будь её воля, Таня уговорила бы директора побриться.

У школьного крыльца стояла чья-то чёрная иномарка. Таня окинула машину равнодушным взглядом и, гася зонт, взбежала по ступеням крыльца. Дверь внезапно распахнулась, и из школьного вестибюля навстречу Тане, чуть не сбив её с ног, стремительно вышел седой человек в спортивном костюме и кроссовках. В правой руке у него был увесистый чемоданчик. И этим чемоданчиком мужчина задел Танино левое колено. Таня ойкнула от боли и неожиданности, выронила зонт, а в следующую секунду мужчина наступил на него ногой и остановился.

Таня прикусила губу от досады и боли, но ничего не сказала, разглядывая незнакомца. Он был высок ростом, худощав, скуласт. Лицо приятное, но печальное. Седой, но вовсе не старый. Видно, что умён и богат. Спортивный костюм не на барахолке купил. А в руке, оказывается, не чемоданчик, а ноутбук.

– Девушка, ради Бога, извините! – прижав левую руку к груди, сказал мужчина, и в глазах его – потухших и безнадёжных – Таня увидела неподдельное огорчение. – Вам очень больно?

«А ты думаешь, нет?! – уже готова была выпалить Татьяна. – Ударил, да ещё на зонт наступил!»

Но вместо этого, шмыгнув носом, она сказала:

– Ничего, пройдёт.

Мужчина задержал взгляд на Танином лице. Он будто пытался вспомнить, где и когда раньше мог видеть это бледное, в обрамлении русых волос, лицо, этот веснушчатый нос картошкой и эти умные глаза. Потом он нагнулся, поднял Танин зонт и, повертев его в руке, сказал:

– Извините, я испачкал ваш зонт… И даже сломал.

Таня поморщилась, тяжело вздохнула и насупилась: идиотская ситуация! Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел её в эту минуту! Таня огляделась. Туман, а в тумане – далёкие размытые тени людей.

«Слава Богу, никого! Но что делать с зонтом? Он грязный. Его надо куда-то положить. Но куда?» – успела подумать Таня, прежде чем ответить:

– Знаете, зонт сломан давно. Бросайте его сюда. – Таня достала из портфеля пластиковый пакет.

– Нет, – неожиданно запротестовал незнакомец. – Я виноват перед вами, и я всё исправлю. Идёмте! – он взял ноутбук и зонт в левую руку, а правой достал из кармана брелок автосигнализации.

Машина послушно мигнула фарами, просвистев что-то невразумительное. Таня остолбенела. Сразу вспомнились набившие оскомину мамины предостережения: «Никогда не заговаривай с незнакомцами! Никогда не садись в чужую машину!»

Таня слышала много леденящих душу историй о похищениях и убийствах детей и подростков. Поэтому она подумала так: «Бог с ним, с этим зонтом! Пусть хозяин иномарки оставит его себе на память! Надо повернуться и идти в класс. Тогда всё снова будет хорошо и привычно».

Но вместо этого Таня, как загипнотизированная, пошла вслед за незнакомцем. Мужчина подошёл к машине, распахнул перед Таней правую заднюю дверцу и сказал:

– Я хочу сделать вам подарок. Но выберете вы его сами.

Таня заглянула в салон и удивлённо хмыкнула. Здесь было из чего выбирать. На заднем сиденье лежало по меньшей мере двадцать разных зонтов: красных, зелёных, пёстрых. С первого взгляда Таня поняла, что зонты фирменные, а следовательно, дорогие. Один зонт – зелёный с фиолетовыми цветами – понравился ей больше других, но Таня решила ни за что не говорить об этом незнакомцу и не брать зонта ни в коем случае.

– Не стесняйтесь, берите любой, – мужчина заметил замешательство Татьяны и попробовал пошутить: – А то мне их девать некуда.

– Спасибо, но я возьму свой! – решительно ответила девочка.

Вместо ответа мужчина выбрал из кучи зонтов именно тот, что сразу понравился Тане, – зелёный с фиолетовыми цветами.

– Вот такой, я думаю, вам подойдёт. Берите на память. От чистого сердца. И ещё раз прошу: извините.

«Он точно гипнотизёр! – подумала Таня, принимая подарок. – Бывают же такие люди!»

А странный незнакомец хлопнул дверцей, обошёл вокруг машины, улыбнулся на прощание и – уже из салона – помахал Тане рукой. Таня кивнула ему в ответ. Иномарка плавно тронулась с места и сразу исчезла – растворилась в тумане. Какое-то время ещё были видны габаритные огни, но вот и они пропали за поворотом. Таня повернулась и увидела Витьку Пыляева. Он стоял на школьном крыльце и нагло улыбался. Волосы всклокочены, во рту жвачка.

– Булавина, это что, твой личный шофёр? – ехидно спросил он.

Таня обожгла Витьку презрительным взглядом исподлобья и фыркнула:

– Пыляев, ты – тормоз! Это мой личный киллер. И ты заказан.

– У тебя новый зонт? – Пыляев сразу переменил тему.

– Ну новый. Тебе-то что?

– Ничего. Просто так спросил…

* * *

Первым уроком была химия. Таня слушала учительницу вполуха, а сама смотрела в окно и продолжала думать о незнакомце.

«Кто он? Оптовый торговец зонтами? Почему такой щедрый? Что он забыл в школе? Ребёнка отвёл на урок или к кому-то в гости заходил? Но почему с ноутбуком? Почему в восемь утра? Новый учитель? Представитель РОНО? А может, он здесь раньше учился?»

Туман за окном постепенно редел, отступал и расползался по переулкам. И на уроке литературы «Седой» не выходил у Татьяны из головы. Из-за него она даже двойку схватила.

«А ведь он хороший, добрый человек! – внезапно поняла Таня. – Но его что-то беспокоит, тревожит. Как он посмотрел на меня! Вот уж не забуду! Он будто спутал меня с кем-то, но лишь на мгновенье. Какие печальные у него глаза! Должно быть, у него неприятности».

Третьим уроком была геометрия. Проходили подобие фигур. Тамара Петровна – классная и математичка в одном лице – за пять минут до звонка вызвала к доске Пыляева, а тот, как всегда, не учил и, как всегда, начал доказывать обратное.

– Хорошо, Пыляев, – прервала его Тамара Петровна. – Если ты учил, будь добр, ответь нам на такой вопрос. Если два угла одного треугольника равны двум углам другого треугольника, что мы можем сказать об этих фигурах?

– Можно взять помощь зала? – спросил Пыляев голосом известного телеведущего.

– Лучше уж позвони другу, – в тон ему ответила Тамара Петровна.

Пыляев сделал умное лицо и стал ждать подсказки класса. Но сегодня, видно, был не его день: никто не торопился на выручку Витьке. Наоборот, все ждали его поражения. Только Наташка Гончарова с первой парты сжалилась над ним и по-змеиному прошипела:

– Они бесподобны.

– Они бесподобны, – бездумно повторил Витька.

Класс взорвался от дружного хохота. И громче всех смеялась коварная Наташка.

– Если кто и бесподобен, Пыляев, так это ты, – недобро улыбнулась Тамара Петровна. – Садись, два.

В это время в класс заглянул директор. Ученики нехотя поднялись со своих мест, приветствуя Ванилина. Таня заметила в руках директора стопку белых конвертов.

– Тамара Петровна, я на минутку. Сейчас уже должен быть звонок, и я хочу сделать объявление. Ребята! Тех из вас, чьи фамилии я сейчас назову, попрошу остаться в классе после звонка. На пару минут.

Прозвенел звонок. Ученики ожили, потянулись к портфелям, загалдели. Тамара Петровна спохватилась:

– Запишите задание на дом! Пункт сто три, теорема одиннадцать, два. Доказательство буду спрашивать обязательно! Да угомонитесь же вы!

– Попрошу тишины! – невозмутимо, но строго сказал Ванилин. – Итак, повторяю. Те, чьи фамилии я назову, должны остаться на своих местах. Авдеева, Булавина, Венгеров, Гончарова, Ежов, Каминский, Мухин, Потапенко, Пыляев, Седых, Сокольникова, Хныкин. Все слышали? Остальные могут быть свободны.

Снова стало шумно. Кто-то равнодушно шёл к выходу, кто-то – наоборот – проявлял нездоровый интерес к стопке конвертов в руках директора. Таня и Оксана Седых переглянулись. Оксана пожала плечами и посмотрела на Дашу Авдееву. Даша выразительно вздохнула и села на своё место.

Наконец в классе остались только избранные. Директор обвёл присутствующих взглядом и спросил:

– Почему только одиннадцать? Должно быть двенадцать.

– Катя Сокольникова болеет, – сказала Таня.

– Понятно, – кивнул Ванилин. – Вот что, ребята! Сейчас я раздам вам пригласительные билеты на необычную лекцию. Эта лекция будет прочитана вам, и только вам. Больше никто во всей школе не узнает, о чём эта лекция. Это пожелание лектора.

– А нам это надо? Лично я не приду, – заявил Генка Хныкин – известный двоечник и грубиян.

Ванилин смерил его взглядом с головы до ног:

– Это твоё личное дело, Хныкин. Лишь бы ты потом об этом не пожалел.

– А сколько стоит билет? – спросил вечно всем недовольный Никита Ежов.

– Нисколько. Это бесплатная лекция. К тому же каждый пришедший получит книгу в подарок, – ответил Ванилин.

Девятиклассники загалдели.

– Лектор, видимо, прокурор, а книга в подарок – Уголовный Кодекс! – вполголоса просветил всех Пыляев.

– Хочу вас заверить от лица лектора, – продолжал директор. – Лекция состоится при любых обстоятельствах. Даже если на неё явится только один из вас.

– Даже так? – удивилась Наташка Гончарова.

– Даже так! – подтвердил Ванилин.

– А если никто не придёт? – хихикнула Наташка, но директор не удостоил её ответом.

– Сейчас подходите ко мне по одному. Я раздам пригласительные. Начнём с отсутствующей. Кто передаст конверт Сокольниковой?

– Я могу, – вызвалась Таня. – Она в одном доме со мной живёт, только в другом подъезде.

– Хорошо. Передай… Булавина? – Таня кивнула. – Возьми и свой заодно.

– Виктор Саныч, – сказал Хныкин, получая конверт, – вы бы мой билет кому другому отдали.

Всё равно я на лекцию не пойду. И книга мне не нужна.

– Хныкин, – устало вздохнул директор. – Билет выписан на твоё имя. На лекцию пойдёшь либо ты, либо никто.

– Странная какая-то у вас лекция, Виктор Саныч, – недовольно хмыкнул Генка. – О вреде курения или про наркотики?

– Открой и всё узнаешь, – ответил Ванилин.

Конверт Кати Сокольниковой Таня положила в портфель, а в свой сразу же заглянула – он был не заклеен. В конверте лежала глянцевая открытка с видом Большого Сфинкса на фоне египетских пирамид. На обратной стороне Таня прочла следующее:

УВАЖАЕМАЯ ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА!

ПРИГЛАШАЮ ВАС НА ВСТРЕЧУ

С ДРЕВНИМ ЕГИПТОМ.

ВЫ УЗНАЕТЕ МНОГО НОВОГО

О СТРАНЕ ФАРАОНОВ И ПИРАМИД,

ПРИМЕТЕ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ,

ПОЛУЧИТЕ В ПОДАРОК КНИГУ.

ЛЕКЦИЯ СОСТОИТСЯ В ЧЕТВЕРГ,

14 СЕНТЯБРЯ, В 13.00 В КАБИНЕТЕ № 201.

ЖДУ ИМЕННО ВАС!

ПРИХОДИТЕ, НЕ ПОЖАЛЕЕТЕ!

СФИНКС

– Через неделю?! – недоуменно воскликнула Даша Авдеева.

– Седьмым уроком?! – в тон ей добавила Оксана Седых.

«Ну вот, опять четверг! – раздражённо подумала Татьяна. – Противный Сфинкс! Не мог, что ли, в другой день свою лекцию прочитать?! Назло не пойду!»

Первыми в коридор вышли Хныкин, Пыляев и Таня. Обладателей таинственных белых конвертов сразу окружила толпа любопытных.

– А ну, засвети, что в конверте! – схватил Пыляева за рукав Олег Бузов – спортсмен, отличник и совершенно безнравственный человек.

– Убери грабли, халявщик! – Витька освободился от захвата и, вдруг прищурившись, насмешливо оглядел одноклассников.

– Что, олухи, бесплатно учитесь? А нам премию в конвертах выдали! – Пыляев демонстративно выудил из конверта сторублёвую бумажку. – Видали?! Чем больше двоек, тем больше платят. Учись, халява!

Таня заулыбалась: «Ну Витька артист! Это же надо так приколоться! И как он только успел стольник в конверт подложить?! Самое смешное, что ему – пусть на мгновение – поверили все!»

Из класса вслед за директором выпорхнула стайка девчонок.

– Виктор Саныч, а мумию нам покажут? – задорно блестя глазами, спросила директора Наташа. Маленькая, шустрая, рыжеволосая, она была похожа на лисёнка. Ванилин спешил и поэтому ответил первое, что пришло в голову:

– Покажут, Гончарова. И мумию твою, и саркофаг.

– Даш, прикинь, как круто! Из Наташки мумию сделают и нам показывать будут! – подмигнула подруге Оксана Седых.

Девчонки прыснули. А Олег Бузов окликнул сконфуженную Наташку:

– Вам что, всем билеты в кино дали? На «Мумию»?

Наташка взглянула на Бузова, будто впервые его увидела. Как всякий баскетболист, Олег был высок ростом и худощав. Наташка – на две головы ниже – посмотрела на него снизу вверх и выпалила:

– А ты… ты… Скелет-на-Цыпочках!

Бузов переменился в лице. Ещё немного, и Наташка узнала бы, почём фунт лиха. Но в это время к Бузову подошёл Генка Хныкин.

– Олег, ты пойдёшь?

– Куда это? – удивился Бузов.

– Ну на лекцию эту, – и тут Генка вспомнил: – А-а-а! Тебя же не вызывали! Тебе не надо!

– А что за лекция? – ухватился за ниточку Бузов.

– Отстой, – махнул рукой Генка. – По истории Древнего Египта. Ну вот за каким мне эта лекция? Наверно, чушь собачья. Лично я не пойду. Про Египет недавно по ящику показывали. Ничего особенного.

– Покажи, что там вам в конвертах раздали, – вежливо попросил Бузов.

– На, смотри, я даже читать не стал.

Олег внимательно прочитал текст приглашения.

– Сфинкс! – хмыкнул он.

– Что «сфинкс»? – не понял Генка.

– Подпись: Сфинкс, – объяснил Бузов.

– Да хоть сам Хеопс, всё равно не пойду! – усмехнулся Генка.

– А я пойду, – заявил Никита Ежов – практичный, но недалёкий человек. – Бесплатно же! – обосновал он своё решение.

– Ловец халявы. Ещё тот, – рассмеялся Витька Пыляев.

– А ты что, не пойдёшь, что ли? – с вызовом спросил его Никита.

– Я? Пойду. Мне всё равно дома делать нечего. И книжка мне не помешает.

Прозвенел звонок, и все нехотя потянулись в класс. Следующей была алгебра. Тамара Петровна объявила, что в конце урока проведёт самостоятельную работу, и раздала одинарные листочки.

Таня положила перед собой пригласительный билет и принялась рассматривать лицо Сфинкса на фотографии, перечитала приглашение. Потом не удержалась и достала Катин конверт. Такая же открытка, тот же текст. Только обращение другое: «Уважаемая Екатерина Васильевна!»

«Уважаемая! Приятно, когда тебя уважают. Особенно если есть за что. А лектор, однако, хитрец! Потратился на открытки, посулил какие-то книги, придумал себе псевдоним – Сфинкс. Только сам ли он всё это задумал? Зачем, спрашивается, лектору псевдоним?! Вдобавок ко всему лекция бесплатная. Это подозрительно. Сейчас за всё деньги берут».

Таня – умная современная девочка. Она привыкла всему искать логическое объяснение. Она в курсе, что бесплатный сыр только в мышеловке, а в жизни ничего бесплатного не бывает. И если человек делает кому-то добро, то лишь потому, что надеется: это добро вернётся к нему бумерангом. Филантропы есть, но их мало. На всех почему-то не хватает. Чаще всего люди приносят обществу пользу, рассчитывая, что обществом это будет не только оценено, но и оплачено.

«Так сам ли лектор затеял эту бесплатную лекцию? Понятно, не сам. Станет лектор свои деньги транжирить! И времени у него лишнего нет. А дома жена, дети – всем есть подавай. Лектор точно не филантроп. Значит, он действует от лица какой-то благотворительной организации. Организация закупила книги, конверты, заплатила лектору за выступление, договорилась с директором школы о предоставлении кабинета. Всё вроде толково, логично. Но почему организация заинтересована в том, чтобы на лекцию пришли только двенадцать девятиклассников?! Почему бы организации не провести это мероприятие для всех без исключения старшеклассников? Или даже для всех желающих? Можно было обойтись без пригласительных. И без книг. Чего проще – собери всех в актовом зале и толкай свою речь. Нет, выбрали почему-то отпетых разгильдяев, двоечников, пофигистов. Какая же отдача может быть от такого пипла? Ответ: нулевая! Спрашивается, куда пошли деньги? Правильно – на ветер. Но кто будет сорить деньгами, не надеясь получить их обратно, пусть и без дивидендов?! В наше-то время!»

Таня поискала глазами счастливцев – всех, кому достался пригласительный билет.

«Один лучше другого! – невесело усмехнулась она про себя. – Хныкин двоечник и хулиган. Пыляев клоун и трепач. Ежов зануда и жадина. Каминский лгун и хам, Венгеров мечтатель, Потапенко приспособленец, а Мухин просто олух царя небесного. И девчонки ничем не лучше. Авдеева и Седых – две толстушки-сплетницы. Гончарова – язва. Сокольникова – воображала. Единственное исключение – я, – с улыбкой подумала Таня. – Слегка эгоистична, зато самокритична. К тому же – поэтесса!»

Глава 2. Пятое время года

После школы Таня спешит домой. Ещё сеет дождь, налетает порывами ветер, но в разрывах облаков виднеется синее небо. Погода меняется к лучшему, обещая пятое время года – бабье лето.

Булавины – мама и дочь – живут в двухкомнатной квартире в первом подъезде забытой Богом и ЖЭУ пятиэтажки. В подъезде вечно вывернута вкрученная накануне лампочка; у соседей – бесконечный, как сериал, скандал; из подвала тянет тухлятиной, а иногда из щели подвального люка показывается забавная крысиная мордочка. Впрочем, удивляться не приходится: стандартный подъезд. У Кати Сокольниковой – во втором – ещё хуже.

Весь этот негатив забывается сразу, как только приходишь домой. Вот что значит уют! Скрипят под ногами давно не крашенные полы, с грохотом проносится за окном трамвай, и тогда на перестук колёс нежным звоном отзывается чайный сервиз в серванте.

В Таниной комнате минимум необходимого: кровать, книжный шкаф, журнальный столик и кресло. В красном углу – стильная тумба с телевизором, дивидюшником и стареньким видаком. В тумбе – мёртвым грузом – куча кассет и дисков: набившие оскомину боевики и комедии. В отдельной коробке mp-3 диски – мамины и Танины вперемешку. Здесь Моцарт соседствует с «Фабрикой звёзд», а Глюкоза с Рахманиновым.

В книжном шкафу – на почётном месте – фотография отца…

Тане всегда приятно думать о доме, где даже стены лечат, где отдыхаешь душой и телом, где на кухне привычно пахнет корицей, а в маминой комнате цветут сенполии…

После школы Таня заглянула к Кате Сокольниковой. Дверь ей открыла Катина мама – Светлана Николаевна, высокая стройная женщина с пышной причёской и строгим лицом. Она преподавала в пединституте английский язык.

– Добрый день! – поздоровалась Таня. – Катя дома?

– Конечно, дома – болеет. Заходи.

Таня переступила с ноги на ногу, шмыгнула носом и вошла.

– Ты прямо из школы? Разувайся, разувайся… Ну и как там у вас? – загадочно спросила Катина мама, включая в прихожей свет.

– В школе? – переспросила Таня. – Нормально. Скучно.

– Плохо, – Светлана Николаевна поджала губы. – Когда я училась, нам не было скучно.

В спортивном костюме – бодрая и весёлая, а вовсе не больная, – с книжкой в руках, из комнаты вышла Катя. Она была очень похожа на мать: те же волосы цвета спелой пшеницы, то же строгое выражение лица, тот же нос с горбинкой. Вот только движения её были какие-то угловатые, неуклюжие. На голову выше всех девчонок в классе, Катя комплексовала из-за своего роста, поэтому держалась особняком, подруг у неё не было.

Светлана Николаевна знала, что дочь ни с кем не дружит. Она была бы очень рада, если бы у Кати появилась настоящая подруга. А Таня Булавина не только жила по соседству, но и в школе была одной из лучших. С Таниной мамой Светлана Николаевна часто виделась по пути на работу. Иногда они беседовали о дочерях, об унылой своей одинокой жизни. Светлана Николаевна подумала, как было бы хорошо, если бы Катя и Таня подружились.

– Привет, – сухо поздоровалась Катя с одноклассницей.

– Привет, – так же сухо отозвалась Таня. – Так ты болеешь или уже выздоровела?

– Мне завтра к врачу, выписываться. А с понедельника – в школу.

– Практически здорова, – улыбнулась Светлана Николаевна. – Гулять просится, да я не пускаю… Ну что, подруги, давайте чай пить? С клубничным вареньем.

– Да нет, спасибо, я на минутку, – Таня заторопилась. – Вот. Это тебе, – она подала Кате конверт.

– А что это? – удивилась Катя. Светлана Николаевна подошла ближе к дочери, внимательно разглядывая странное письмо. Катя вынула из конверта открытку и прочитала приглашение вслух.

– Вау! – воскликнула она, взглянув на Таню. Её строгое лицо осветилось неподдельной радостью, и эта перемена удивила Татьяну.

– Что это за «вау»?! – нахмурилась Светлана Николаевна. – Неужели в русском языке не осталось слов для выражения чувств?! Я, конечно, преподаю английский, – обратилась она к Тане. – Но я категорически против засорения родного языка.

– Я тоже, – натянуто улыбнулась Таня.

– А это всему классу раздали? – уточнила Светлана Николаевна. – Наверно, деньги сдавать надо?

– Нет, – покачала головой Таня. – Это бесплатно. И не всему классу, а некоторым.

– Тебе тоже дали? – продолжала допытываться Светлана Николаевна.

– Тоже.

– Значит, вместе пойдём? – вдруг обрадовалась Катя.

Таня скривила губы и пожала плечами.

– Не знаю.

– Как это «не знаю»?! – Катя посмотрела на Таню как на ненормальную. – Ты вообще представляешь, что такое Древний Египет?!

Таня нахмурилась. Светлана Николаевна поспешила разрядить напряжённость:

– Девчонки! Мойте руки, идёмте пить чай!

– Да я… – начала было Таня, но Светлана Николаевна перебила её:

– Молчи! Возражения не принимаются!

Уже за столом Светлана Николаевна объяснила Тане:

– Катюша всё лето штудировала египетскую мифологию. Не знаю, что на неё нашло, только теперь она спит и видит себя в пирамиде Хеопса. Вот сейчас читает «Хатшепсут» Элоизы Мак-Гроу. Это, конечно, роман, но написано увлекательно и исторически правдоподобно. Мне самой понравилось. В принципе, я довольна таким интересом к Древнему Египту…

– Вот бы съездить туда! – воскликнула Катя.

– Мечтать не вредно, – сухо заметила Светлана Николаевна.

Таня сидела, скучая, лениво поглядывая то на Катю, то на её маму. Тане было неинтересно их слушать.

– Лекция – это здорово! – продолжала щебетать Катя. – Так ты говоришь, не всем дали такие билеты?

– Не всем. Да и не все из тех, кому дали, пойдут. Хныкину вот даже книжка не нужна.

– Тоже мне пример – Хныкин! – усмехнулась Катя.

– А кому ещё из девочек дали приглашение? – поинтересовалась Светлана Николаевна.

– Авдеевой, Седых и Гончаровой.

– Странно, – Светлана Николаевна наморщила лоб и вздохнула. – Не сказала бы, что это самые умные девочки в классе.

– И я говорю, странно, – ответила Таня. – Выбрали двенадцать человек практически наугад. Хоть бы поинтересовались, нужно это кому или нет. А заинтриговали всех. Тех, кому пригласительных не досталось, даже ещё больше нас заинтриговали. Придётся, видимо, пойти послушать этого странного лектора, – неожиданно для себя самой приняла решение Таня.

– Правильно. Сходите, – поддержала её Светлана Николаевна. – Вы же из школы всё равно вместе идёте.

«Вместе, да не всегда», – подумала Таня.

– Спасибо! – сказала она, допив чай. – Я пойду– Танюш, чуть не забыла, – спохватилась Светлана Николаевна. – Оставь Катюше домашнее задание…

* * *

Выйдя из Катиного подъезда, Таня зажмурилась от яркого света. В безоблачном небе победно сияло солнце, и Таня подумала, что не так уж и плох этот четверг – жить можно.

Танина мама – Елена Анатольевна – была уже дома. Она работала стоматологом в районной поликлинике и по нечётным дням приходила домой в три. Работу свою обожала и часами могла говорить с дочерью о пульпите и пародонтозе. Таня не любила таких разговоров, но всегда старалась выслушать маму: знала, что той больше не с кем поделиться.

– Поздновато ты сегодня, – заметила Елена Анатольевна, взглянув на часы. Она готовила обед, накрывала на стол. – В школе задержали или заходила куда?

– У Катьки Сокольниковой была.

– Что это вдруг?

– Она болеет, а директор попросил меня ей кое-что передать. Вот и зашла.

– Что же, если не секрет?

– Пригласительный билет!

– Да? – мама усмехнулась: – Стихами говоришь. Салат будешь?

– Угу. А с чем?

– Ну, я буду с маслом, а тебе, если хочешь, могу сделать с майонезом.

– Ладно. Только мне без лука.

Елена Анатольевна неодобрительно хмыкнула и вдруг спросила:

– Какие отметки сегодня?

– Двойка по литературе.

– Плохо. Надо исправить.

– Исправлю, – охотно пообещала Таня.

Мама больше ни слова не сказала о двойке. Она знала, что свои обещания дочь всегда выполняет.

– А что за пригласительный?

Таня ждала этого вопроса. Она показала открытку и пояснила:

– В следующий четверг – лекция о Древнем Египте. Меня тоже пригласили.

– Да? – удивилась Елена Анатольевна. – Но ведь ты, насколько я знаю, никогда Древним Египтом не увлекалась.

– А они и не спрашивали, увлекаюсь я или нет. Дали и всё.

– Странно.

– Я сначала не хотела идти, а потом передумала. Мне интересно лектору в глаза посмотреть, пару вопросов ему задать.

– А нужно ли? – засомневалась мама.

– К тому же обещали дать книгу о Египте, – продолжала Таня. – А книга нам не помешает.

– Ну как знаешь.

– А Катюха, как услышала, что лекция о Египте, так чуть не до потолка подпрыгнула. Все уши мне прожужжала своими пирамидами.

– Тань, но ведь это прекрасно, когда человек чем-то увлечён по-настоящему.

– Мам, если честно, мне жаль эту дылду. Из-за её роста с ней никто не дружит.

– A-а! Вот почему ты уходишь в школу так рано! Чтобы не идти вместе с Катей.

– И совсем не поэтому! – возразила Татьяна. – Ты же знаешь, я не люблю опаздывать. А Катюха – копуша и постоянно опаздывает.

– Ну ладно, не кипятись. Переодевайся, умывайся – и за стол…

После обеда Елена Анатольевна обнаружила в прихожей чужой зонт.

– Тань, откуда у нас чужой зонт?

– Какой? – Таня слушала диски у себя в комнате и поэтому не сразу поняла, о чём идёт речь.

– Да вот этот, пёстрый. Он ведь не наш. Выключи музыку и подойди ко мне!

Недовольная тем, что её отвлекли, Татьяна появилась в прихожей.

– А! Этот! – она махнула рукой. – Это мне подарили.

– Подарили?! – Елена Анатольевна нахмурилась. – Кто? Когда? В честь чего?

– Понимаешь, это целая история, – и Таня рассказала маме о встрече с таинственным незнакомцем.

Елена Анатольевна не на шутку разволновалась.

– Нет, ну почему мне никто не дарит зонтов?! – всплеснула она руками. – Если бы мне – сорокалетней женщине – некий мужчина вздумал подарить зонт, то это, в принципе, было бы нормально. Но тебе! Я этого не понимаю… Что это за человек? Какие у него намерения? Ты же ничего об этом не знаешь! Я сколько раз тебе говорила: никогда не заговаривай с незнакомцами, никогда не садись в чужую машину!

– Мам, но ведь я же не садилась! – только и успела сказать в своё оправдание Таня.

– Этого ещё не хватало! Если подошла к машине, то могла и сесть. Может, он правда гипнотизёр! А потом ищи, где твои косточки схоронены!

– Мам, ну ты вечно всё драматизируешь! Ну не знаю я этого человека. Может, и не увижу его больше никогда в жизни. Может, он от чистого сердца подарил.

– От чистого сердца?! Это оскорбительно! Я что, не в силах своей дочери зонт купить?! – опять взорвалась Елена Анатольевна. – Короче, вот что. Я пойду к директору школы. Пусть он принимает меры. Пусть этого человека найдут и вернут ему его вещь. Нам таких подарков не нужно!

Елена Анатольевна прошла в кухню, села за стол и долго сидела, подперев голову рукой. Таня молча села рядом. Она ждала, пока мама успокоится.

– Я, конечно, никуда не пойду, – вздохнула Елена Анатольевна. – Мало ли какие люди заходят в школу. Директор не может всё обо всех знать. Я даже допускаю, что человек это неплохой и подарок от чистого сердца. Но ты, Татьяна, должна мне пообещать, что ничего подобного с тобой больше не случится. Я сама наделала в жизни много ошибок и не хочу, чтоб моя дочь их повторяла. Обещай мне!

– Мам, я постараюсь не повторять твоих ошибок, – пообещала Таня и задумчиво добавила: – Мне бы своих не наделать.

Елена Анатольевна неожиданно предложила:

– Тань, а почему бы тебе не почитать что-нибудь о Древнем Египте? Подготовиться к лекции…

Татьяна покачала головой:

– Мам, я не могу понять, что со мной происходит. Мне как-то не по себе, настроение – хуже некуда.

Елена Анатольевна с интересом посмотрела на дочь:

– Танюх, а ты, часом, не влюбилась?

– В кого, мам?! – рассмеялась Таня.

– В кого-нибудь. Бывает так, что увидишь человека раз в жизни, а потом любишь его до самой смерти, – неожиданно глаза Елены Анатольевны заблестели от слёз.

– Мам, не плачь… Слушай… А может, мне в самом деле подружиться с Катькой?

– Может. Катя – хорошая девочка.

* * *

11 сентября, понедельник

В понедельник Таня и Катя шли в школу вместе. Катя была этому рада, а Таня не очень. У Тани снова было скверное настроение. «Может, не четверги виноваты в том, что мне так скучно и грустно? – думала она, – Может, я сама в этом виновата?»

Таня вспомнила о седом незнакомце в шикарной машине. «Странно! Почему он никак не выходит у меня из головы? Почему мне приятен он сам и его подарок? Увижу ли я его когда-нибудь снова? Просто так, хотя бы издалека».

– Тань, ты меня слушаешь или нет? – донёсся до неё Катин голос.

– Что?

– Я спрашиваю, рассказать тебе о Сфинксе?

– О лекторе? – удивилась Татьяна.

– Тань! Ты где сейчас была?! Я о настоящем Сфинксе – о египетском. Рассказывать?

– Ну давай. Всё равно говорить больше не о чем.

– Ну так слушай! В окрестностях Фив жило чудовище с телом льва, крыльями орла и головой женщины. Сфинкс останавливал проходивших мимо людей и всем задавал один и тот же вопрос: «Кто ходит на рассвете – на четырёх, днём – на двух, а на закате – на трёх?» Никто из людей не знал ответа на эту загадку.

– Что, все такие тупые были? – усмехнулась Таня.

– Не все. Царь Эдип ответил, что это человек, и тогда чудовище с горя бросилось со скалы и погибло.

– Кать, так с горя или со скалы?

– Прикалываться в классе, у доски, будешь, – обиделась Катя.

– Так ты говоришь, чудовище задавало вопросы? – неожиданно заинтересовалась Таня. – А что ты ещё знаешь о Сфинксе?

– Ещё знаю кое-что о статуе. Ей около пяти тысяч лет. Периодически Сфинкс исчезал под многометровым слоем песка. Его неоднократно откапывали, а фараон Тутмос IV после реставрации установил между лап Сфинкса памятную стелу – так называемую стелу Мечты – с рассказом о своих деяниях. Все говорят, что у Сфинкса лицо фараона Хафры, но я точно знаю, что это не так.

В это время подруг обогнал чёрный автомобиль с эмблемой «Пежо» на багажнике. Таня посмотрела ему вслед и остановилась. Ей показалось, что за рулём машины был он – седой продавец зонтов. Таня подумала, как было бы хорошо ещё раз увидеть этого человека, поговорить с ним о чём-нибудь. «Уж не влюбилась ли ты, девонька? – сама себя спросила Татьяна и сама же ответила: – Нет. Конечно, нет. Просто человек очень хороший».

– Ты чего остановилась? – удивилась Катя.

– Ничего. Показалось.

– Ты, наверно, всё о лекторе думаешь? О его псевдониме? – предположила Катя и, не дожидаясь ответа, сказала: – Он назвался Сфинксом неспроста. Видимо, есть что-то общее между ним и этим чудовищем.

– Да, может быть, – кивнула Таня. – Катюх, а ведь ты иногда говоришь умные вещи!

Катя смутилась, польщённая похвалой.

– Ты знаешь, мне попалась интересная книга: Роберт Темпл, «Мистерия Сириуса». В ней есть глава о Сфинксе. Вот как ты думаешь, на кого похож Сфинкс?

– На кого? На льва, конечно.

– А вот и нет. Во-первых, у статуи нет львиной гривы. Во-вторых, на кончике хвоста нет кисточки, как у льва. Спина у статуи плоская, а у льва выпуклая. К тому же мышцы на передних ногах льва намного мощнее. Автор делает вывод, что перед нами собака.

– Собака? – удивилась Таня.

– Ну если не собака, то по крайней мере не лев. Понимаешь, кто-то когда-то первым сказал, что Сфинкс – это лев. Никто с ним спорить не стал, наоборот – все согласились.

– Так вот оно что: все думают, что он лев, а он на самом деле – собака?! – Таня снова остановилась.

– Ты чего опять? – спросила Катя. – Так мы с тобой точно опоздаем.

– Кать, я о лекторе. Он назвал себя Сфинксом. Мы думаем, что Сфинкс – это лев, а на самом деле Сфинкс – это собака! Ты понимаешь?!

– Ну, допустим. И что из этого?

– Тут непременно какая-то тайна. Тайна Сфинкса.

– Тань, по-моему, ты начиталась детективов. Строишь из себя мисс Марпл.

– С чего это вдруг? Она же старуха. Да и вообще, я Агату Кристи не читаю.

– Это я так, к слову… А что читаешь?

– Фэнтези… Кать, а у тебя так бывает: скучно, делать ничего не хочется, тоска?

– Бывает. Но я с этим борюсь.

– Как?

– Ну по-разному. Книжки читаю, вышиваю, телик смотрю.

– Кать, а тебе в нашем классе кто-нибудь нравится?

Катя насторожилась и посмотрела на Таню. Тема была чересчур скользкая.

– Тань, если хочешь, я могу сказать, кому нравишься ты.

– Я? – удивилась Таня и наигранно усмехнулась: – Ну и кому же?

– Витьке Пыляеву.

– Витьке?! Не может быть.

– Можешь мне поверить, как будущему психологу. Я людей насквозь вижу.

«Так уж и насквозь!» – подумала Таня.

Глава 3. Теледиверсия

12 сентября, вторник

Витька Пыляев вошёл в квартиру тихо, на цыпочках. Осторожно прикрыл за собой дверь и прошёл на кухню. Там аппетитно пахло свежей петрушкой. Мама стояла у плиты, скрестив руки на животе, и что-то вполголоса напевала. Витьке показалось, что она спит стоя. В кастрюле булькало что-то вкусное. Но Витьку еда мало интересовала.

– Спит? – тихо спросил он у матери.

Она вздрогнула от неожиданности и сердито посмотрела на сына.

– Напугал!

– Серёжка спит? – повторил Витька.

– Спит твой Серёжка, – мать зевнула, прикрыв рот ладонью. – И я сплю. Опять всю ночь глаз не сомкнула.

Витькиному брату Серёжке – смешному черноглазому карапузу – шёл девятый месяц. У него резались зубки, и малыш кричал день и ночь, не давая матери спать. Доставалось и Витьке. Раза два или три он вставал ночью укачивать брата. У него это неплохо получалось. Витька знал много песен и стихов, шпарил наизусть Чуковского и Маршака. Серёжка быстро успокаивался и засыпал. Тогда Витька аккуратно клал его в кроватку, гладил по голове и шёл спать.

Хваля старшего сына, мать однажды сказала: «Хороший из тебя, Виктор, отец получится. Правильный. Только оставайся таким всегда».

Витькина мама, Ольга Николаевна, дважды была замужем, и оба раза неудачно. Ей катастрофически не везло в жизни. Первый муж – алкаш и дебошир – бросил её с грудным ребёнком, а второй – во всех отношениях положительный человек – погиб через месяц после свадьбы. С восемнадцати лет Ольга работала водителем трамвая, а теперь – в свои тридцать пять – сидела дома с Серёжкой и гадала, какой ещё сюрприз готовит ей судьба.

Ольга Николаевна постоянно не высыпалась, выглядела и чувствовала себя скверно. Витька жалел мать и, как умел, заботился о ней, помогал по хозяйству. К брату он относился по-отечески, с теплотой.

Мог и накормить, и на горшок посадить. Кто-кто, а уж Витька-то знал, как плохо жить без отца. Серёжка тоже остался без отца, но ему повезло с братом. Серёжке некогда было скучать и незачем плакать. К Витьке он был привязан всей душой.

Дома Витьке всегда находилась работа: то посуду помыть, то мусор выбросить, то полы пропылесосить. А ещё он умел стирать и гладить, пришивал оторванные пуговицы, по утрам сам готовил себе еду. При этом ещё и учился без троек. В то время, когда многие его одноклассники не знали, куда деваться от скуки, у Витьки ни на что не хватало времени. Но он старался, чтобы никто в классе об этом не знал: Витька был скрытным человеком. Поэтому в школе он прослыл не только острословом, но и бездельником.

Витьке очень не нравилось, что у него и у Серёжки с мамой разные фамилии. Он был Пыляев, а мать с братом – Кочетковы. С этим приходилось мириться…

Мать подошла к сыну, ласково потрепала его по вихрастой макушке.

– Я тебя сейчас покормлю. Суп ещё не готов. Кашу будешь?

– Буду, – Витьке было абсолютно всё равно, что есть.

– Ну, тогда мой руки, садись за стол. А после обеда – за продуктами. Список я тебе написала. Кошелёк на столе.

Каждый день Витька бегал в универсам. Он и сам не заметил, как это вошло в его обязанности. Впрочем, его это не особенно тяготило.

– Да! – вспомнила мать. – Зайди в банк, заплати за квартиру. Хорошо?

Витька кивнул: «О чём разговор. Конечно, заплачу».

– Мам, только я потом к Мухину забегу на полчасика. Окей?

Толика Мухина в классе звали кратко и метко – Макфлай. Это было очень точное прозвище. Мало того, что Толик был похож на героя Майкла Джея Фокса из фильма «Назад в будущее», у него и фамилия была Мухин. Но в отличие от Марти Мак-флая Толя Мухин не совершал путешествий во времени, а увлекался радиоэлектроникой. Отец Толика работал в телеателье, поэтому всегда мог помочь и советом, и делом. Разных приборов, справочников и радиодеталей у Толика дома было так много, что грех было не поделиться этим добром с товарищем. А товарищем был Пыляев. Вместе они собирали разные самоделки, от простейших пищалок и мигалок до сложных электронных автоматов.

Однажды Витьке попалась схема сигнализатора влажности пелёнок. Идея ему понравилась, и он в одночасье спаял схему. Правда, до испытаний дело не дошло. Мама сказала, что это ерунда и мартышкин труд и что рукой она определяет влажность быстрей и лучше всякого прибора. Нечего, мол, велосипед изобретать. Витька решил не обижаться и закопал свою схему в цветочный горшок с бегонией. С тех пор после щедрого полива бегония полчаса благодарно попискивала…

Витька быстро поел, убрал со стола и выскользнул за дверь. На улице было солнечно. На душе радостно. Завернув за угол, Витька чуть не столкнулся с Толиком.

– Ты куда? – спросил Толик-Макфлай.

– Сначала в магазин, потом в банк.

– Я с тобой. Поговорить надо.

– Пошли, – согласился Витька.

Какое-то время они шли молча, потом Толик покосился на Витьку и вдруг спросил:

– Витёк, а твоей матери сколько лет?

– Тридцать пять. А что?

Толик шмыгнул носом.

– Мой батя на десять лет старше.

– Ну и что? – пожал плечами Витька.

– Я знаешь о чём подумал? – начал Толик и вдруг замолчал.

– Ну, не тяни. О чём?

– У тебя – мать, у меня – отец. Оба одинокие. И это ничего, что он на десять лет её старше. Что если их познакомить, а?

– Познакомить? – хмыкнул Витька и почесал нос. – А зачем?

– Ну ты жираф! – неожиданно вспылил Толик. – Не знаешь, для чего люди знакомятся?!

Витька задумался. Для себя он давно решил: ни обузой для матери, ни преградой на пути к её счастью он никогда не будет. Наоборот, он сделает всё для того, чтобы она была счастлива. Кем-кем, а эгоистом Витьку не назовёшь.

Евгений Петрович Мухин был человек неплохой, но Витька видел в нём лишь отца Толика и, конечно, хорошего собеседника и мастера на все руки.

К своему отцу, которого он совсем не знал, Витька не испытывал ровно никаких чувств, будто того никогда и на свете-то не было. К Серёжкиному успел привыкнуть и теперь жалел, что его не стало. Толькиного отца Витька уважал за трезвую голову, умелые руки и доброе сердце. Но представить Евгения Петровича в роли отчима не мог.

– А с чего это ты вдруг? – спросил Витька. – Тебя об этом отец просил?

– Нет. Я сам.

Витька шёл, глядя себе под ноги, и кусал губы. Он думал.

– Ну… я, в принципе, не против, – наконец решил он. – Познакомить можно. А там уж они сами разберутся. Если дядя Женя матери понравится, может, она за него и выйдет. – Витька вдруг остановился. – Постой, тогда получается, мы с тобой станем сводными братьями?!

– А что? Разве плохо? И будем мы тогда братья Мухины!

– С чего это вдруг Мухины?! – хмыкнул Витька. – Размечтался!

– Ну, твоя мать, выйдя замуж, возьмёт фамилию мужа и станет Мухиной, – принялся объяснять Толик.

– Может, станет, а может, и нет. А я лично фамилию менять не намерен. Серёжке моему ещё можно фамилию изменить. А мне это ни к чему: я – отрезанный ломоть. – Витька помолчал и вдруг спросил: – А что, неужели дядя Женя ни разу мою маму не видел?! Живём-то в одном дворе.

– Скорее всего, не видел, – ответил Толик. – Он с работы поздно приходит. По вечерам дома – или суп варит, или что-нибудь ремонтирует.

– Знаю, можешь не объяснять.

– Ну и как будем знакомить?

– Может, на родительском собрании?

– А он ни на одно собрание никогда не ходил.

– И моя тоже.

– Да и глупо как-то на собрании знакомить.

– Глупо, – вздохнув, согласился Витька. – Слушай! – просиял он. – А давай позовём его к нам телевизор чинить!

– А он у вас что, сломался?

– Нет.

Толик усмехнулся:

– Так это ждать надо, пока сломается.

– Чего ждать-то?! Я его сегодня и сломаю. Ну в крайнем случае завтра.

– А если мать сама телемастера вызовет?

– Не вызовет. Я ей дядю Женю так разрекламирую, что она другого мастера вызывать и не захочет.

– Как же ты его разрекламируешь?

– Ну скажу, что отец моего друга – опытный мастер и ремонтирует бесплатно.

– Думаешь, подействует?

– Подействует. А дядя Женя-то придёт?

– У него, конечно, времени свободного мало, но я с ним поговорю. Пообещает прийти – я тебе позвоню. Тогда и телик ломать будешь.

– Его сломать тоже время надо. И чтобы матери дома не было. Так что ты не тяни, прозондируй почву…

Вечером, как только мама с Серёжкой ушли на прогулку, Витька вооружился отвёрткой и бокорезами, разобрал телевизор и начал ковыряться в его начинке. Оптимальным вариантом теледиверсии Витька признал перекусывание какого-нибудь провода. «Если дядя Женя и не придёт, – подумал он, – то провод можно срастить самому, и телевизор снова будет работать».

Провод Витька выбирал основательно и перекусил так аккуратно, что не подкопаешься. Концы перекушенного провода развёл в стороны и заизолировал. Потом собрал телевизор и проверил его работоспособность. Экран осветился ровным зелёным светом. Звук был в порядке, а изображение исчезло. Витька остался доволен результатом теледиверсии. И в это время зазвонил телефон.

– Толян, ты, что ли? – крикнул Витька в трубку. – Договорился?

– Да. Всё окей. Завтра в восемь вечера отец свободен. Можешь ломать.

– А я уже. Пока матери дома нет.

– Круто, – хмыкнул Толик. – Ну, тогда до связи.

Витька вернулся к телевизору, но в это время открылась входная дверь. Мать пронесла на руках спящего Серёжку в свою комнату, уложила его в кровать, а потом сказала:

– Вить, убавь звук и занеси коляску.

Витька сразу же всё сделал. Когда он вернулся, мать спросила:

– А почему экран зелёный?

– Всё, – развёл руками Витька. – Телику крышка. Сначала что-то показывал, а потом бац – и позеленел.

– Может, не нагрелся ещё? – Как и многие женщины, Ольга Николаевна не разбиралась в электронике.

– Мам! Зачем ему нагреваться?! В нём же нет ламп – одни микросхемы, – охотно объяснил Витька.

– Ну и Бог с ним! – махнула рукой Ольга Николаевна. – Какое-то время обойдёмся без телевизора. Лучше лишний час книжку почитать.

Витька не ожидал такой реакции. Телевизор Ольга Николаевна хоть и не часто, но всё же смотрела. Иногда просила Витьку записать какой-нибудь фильм, а потом смотрела урывками – в промежутках между кормлениями, сном и прогулками с малышом.

– Мам! – Витька сделал большие глаза и заговорил в полный голос: – Завтра фильм клёвый будет!

– Тихо! Брат спит. А на мать голос не повышай. На ремонт не меньше тысячи нужно, а у меня денег нет. Через неделю подумаем.

– Мам, – снова, уже тише, начал Витька, но мать не дала ему и слова сказать:

– Не помрёшь без телевизора! Потерпишь неделю-то.

– Мам, а если бесплатно отремонтируем?

– Кто ж тебе за бесплатно делать будет?

– У Тольки Мухина отец телемастер. Он мне сколько раз говорил: «Если у тебя, Витька, что-нибудь сломается, приноси – починю бесплатно».

– Ну это он, может быть, о какой-нибудь мелочи говорил. А тут – телевизор. В нём детали дорогие. А потом, может, он и ремонту не подлежит. Может, его только на свалку осталось выкинуть.

– Мам, какая свалка! Ты знаешь, сколько у дяди Жени телевизоров и прочего хлама! Ему их девать некуда. Хозяева выбрасывают, а он ремонтирует и продаёт.

– Тем более – продаёт!

– Ну нам-то ни выбрасывать, ни покупать не надо. Если он пообещал сделать, значит, сделает!

– А что он за человек? – спросила Ольга Николаевна.

– Хороший.

– Пьющий?

– Нет, он совсем не пьёт. Это я точно знаю. Он Тольку с восьми лет один воспитывает, без матери.

Ольга Николаевна вздохнула, подошла к зеркалу.

– Ну, позвони своему Толику. Пусть спросит отца, сможет ли он прийти на неделе.

Витька, довольный, что у него всё получилось, кинулся к телефону.

– Тише ты! Разбудишь! – шикнула мать.

– Алло! Толян? Это я, – прижав трубку к губам, зашептал Витька. – Знаешь, а у нас телик накрылся. Да. Ни с того ни с сего. Прямо не знаю, что делать.

– Да ты мне об этом всего пять минут назад говорил! – удивился Толик. – У тебя что, амнезия?

– Так вот, – продолжал Витька, не обращая внимания на слова товарища. – Толь, будь другом, спроси у отца, сможет он прийти к нам завтра вечером, часов в восемь?

– Ну ты пень! – лаконично высказался Толик. Он никак не мог понять, почему Витька всё время повторяется.

– Сам ты пень! И тормоз в придачу! – вырвалось у Витьки. – Не въехал, что ли?

– Виктор, – укоризненно посмотрела на сына Ольга Николаевна, – если ты договариваешься, зачем грубить человеку?

– Да нормально всё, – закрыв трубку ладонью, буркнул Витька. – Ну ладно, Толян, мы будем ждать. Завтра в восемь. Пока. – Витька положил трубку и улыбнулся маме: – Вот и всё. Договорился. Завтра придёт.

– Почему же завтра?! Может, ему неудобно? Может, на неделе лучше? – всплеснула руками Ольга Николаевна.

– Мам, удобно, – заверил её сын. – Как раз завтра у него свободный вечер. Да не переживай ты! Сама завтра увидишь, какой у Тольки классный отец, в смысле – телемастер.

– Но нельзя же просто так, за спасибо, – разволновалась Ольга Николаевна. – Надо хоть печенья к чаю напечь, угостить человека.

– Напеки, – обрадовался Витька.

– Скажи Толику, пусть тоже приходит. Ну в смысле – в гости.

– А я… – начал Витька, но Ольга Николаевна опять его перебила:

– А ты будешь с Серёжкой сидеть.

* * *

13 сентября, среда

Вечером пришли гости – отец и сын Мухины. Поздоровавшись, Евгений Петрович сразу включил телевизор, разложил инструменты и окунулся в работу. Он разобрал корпус телевизора и принялся делать тестером какие-то измерения. Лицо его при этом выражало то крайнее удивление, то озабоченность, то непонимание. Он всё время что-то вполголоса напевал, а иногда начинал разговаривать сам с собой. Ольга Николаевна поглядывала то на него, то на Толика, то на старшего сына.

Серёжка только что поел и уснул, поэтому Ольга Николаевна была относительно свободна. Днём она пекла «орешки», а Витька начинял их варёной сгущёнкой. Потом Ольга Николаевна решила, что одних «орешков» для уставшего мужчины может быть недостаточно. «Наверное, питаются как попало», – подумала она о Мухиных и взялась за пельмени. Сейчас она готова была подать на стол и чай с печеньем, и пельмени со сметаной, и салат с крабовыми палочками.

Пока Мухин копался в телевизоре, Ольга Николаевна оценивающе его разглядывала. «Неказист, – решила она. – Ростом маловат, едва ли не ниже меня. К тому же старый, лысина на полголовы, а усы ему совсем не идут. Один плюс – что непьющий. Однако опрятный, лицо доброе, а глаза улыбаются. Интересно, какого он обо мне мнения?»

Евгений Петрович, оптимист, добродушный, бесхитростный, словоохотливый человек, не ропща, сносил все удары судьбы, а их на его долю выпало немало. Сиротское детство, скитания по общагам, смерть жены. Другой на его месте давно бы озлобился, ушёл в себя или запил. А он радовался уже тому, что просто живёт, растит сына, что работает и работа ему по душе.

– Нашёл! – неожиданно воскликнул Евгений Петрович таким тоном, будто открыл Америку. Он включил паяльник и взял баночку с канифолью.

Витька заёрзал на стуле. Заговорщики переглянулись.

– Ты ему говорил? – спросил шёпотом Витька.

Толик отрицательно покачал головой.

– Нашёл. Плохая пайка ТВС, – объяснил Евгений Петрович непосвящённым. – Но это ерунда. Припаяем, и заработает как миленький. Вы знаете, сейчас вообще всё одноразовое делают. То ли дело раньше…

«Не нашёл!» – понял Витька, не зная, радоваться этому или огорчаться.

– Да, – поддержала разговор Ольга Николаевна. – Раньше всё по ГОСТу делали. И колбасу, и масло. А сейчас, что ни купишь, везде ТУ – технические условия. Раньше ТУ только на инструментах писали.

– Развалили страну, – вздохнул Евгений Петрович. – Заводы стоят, в продаже всё импортное – одноразовое. По телевизору – одна попса. А какие песни раньше были! Заслушаешься!

– И фильмы – не то что сейчас. «Бриллиантовая рука», «Белое солнце пустыни…»

– Вам нравится «Белое солнце»?! – просиял Евгений Петрович.

– Ну, мне многие фильмы нравятся, – улыбнулась Ольга Николаевна.

– А вы знаете, я ведь раньше киномехаником работал в кинотеатре. Все фильмы наизусть знаю. Известных артистов приходилось встречать. Работа нравилась, платили прилично. Потом – перестройка. Кинотеатр стал нерентабельным, и его закрыли. А мне пришлось переучиваться на телемастера.

– А я в трамвайном депо – водителем работаю.

– Тяжело вам с двумя-то пацанами, – посочувствовал Евгений Петрович.

– Ничего, привыкла, – Ольга Николаевна опустила глаза.

«Ну, вроде разговорились! Дело налаживается!» – подмигнув Витьке, подумал Толик.

Евгений Петрович включил телевизор и увидел, что экран по-прежнему ярко-зелёного цвета.

– Ничего не понимаю, – проворчал он себе под нос, но поспешил утешить хозяйку: – Ерунда. Сделаем.

– Евгений Петрович, а может, не стоит с ним возиться? – предложила Ольга Николаевна. – Отнесём на помойку, и дело с концом, а?

– Нет! Тут дело принципа! Дело моего престижа, так сказать.

В это время в соседней комнате заплакал Серёжка. Ольга Николаевна пошла его успокаивать. Витька взглянул на часы и шепнул Толику:

– Уже полчаса возится. Скажи ему, где обрыв, а то до утра искать будет.

– Если я скажу, мне знаешь какой дома нагоняй будет?!

– Какой? – поинтересовался Витька.

Толик ничего не ответил и отвернулся.

Тогда Витька подошёл к телевизору и встал за спиной Евгения Петровича. Он следил за движениями рук мастера, и каждый раз Витькины глаза возвращались к синему проводку, который он сам же и оборвал.

– Вить, выражение «стоять над душой» тебе известно? – исподлобья взглянув на Витьку, спросил Евгений Петрович.

– Дядь Жень, а не мог какой-нибудь проводок перетереться?

В этот день у Евгения Петровича было много работы. Он устал и физически и морально. Больше всего Евгению Петровичу хотелось сейчас поесть и уснуть. Но он привык доводить дело до конца. Тяжело вздохнув, он спросил:

– Как провод мог перетереться? Обо что?

– Ну, допустим, об бокорезы.

Евгений Петрович нахмурился: начал догадываться.

– Какой?

– Вот этот, синий, – быстро показал Витька.

Когда в комнату вернулась Ольга Николаевна с Серёжкой на руках, телевизор уже работал как ни в чём не бывало. Мурлыча под нос любимую мелодию, Евгений Петрович собирал инструменты в чемоданчик.

– Вот ведь что значит руки золотые! Уже починили?! Спасибо! – весело сказала хозяйка. – Смотри, Серёжка, какой дядя к нам пришёл. Скажи: «дя-дя».

– А можно мне его подержать? – неожиданно попросил Евгений Петрович.

– Серёжка, хочешь к дяде на ручки? – почему-то обрадовалась Ольга Николаевна.

Малыш облизывал губы, крутил головой направо и налево и вдруг потянулся к незнакомому дяде. Евгений Петрович бережно взял ребёнка на руки, и лицо его сразу помолодело, расцвело.

«Он любит детей!» – подумала Ольга Николаевна. Улыбаясь, она смотрела на Евгения Петровича, и на душе её впервые за последние годы было покойно и хорошо.

– Гы-ы! – сказал Серёжка и ухватил Евгения Петровича за подбородок.

– Идёмте за стол! – позвала всех Ольга Николаевна. – Я вас сейчас моими фирменными пельменями угощу!

По дороге домой отец спросил Толика:

– Ну, признавайся, с какой целью вы устроили эту теледиверсию?

– Пап, мы только хотели вас познакомить.

– Мы – это кто?

– Пап, Ольга Николаевна здесь совершенно ни при чём. Это мы с Витькой всё придумали.

– Почему же вы решили нас познакомить?

– Потому что сами вы ни за что бы не познакомились. Никогда.

Несколько секунд они шли молча, потом отец сказал:

– Славная женщина! Я думал, таких уже не осталось.

– Пап, а ты сделаешь ей предложение?

– А ты думаешь, я ей понравился?

– А это мы скоро узнаем! – усмехнулся Толик.

– Знаете, кто вы?! – Евгений Петрович сделал вид, что рассердился. – Теледиверсанты вы, вот кто! – а потом, от души, добавил: – Да-а, всем бы таких сыновей!

Глава 4. Зал знаний

14 сентября, четверг

Десять минут до звонка. В приёмной директора тишина. Секретарша, зевая, рассматривает накрашенные ногти. За окном скука – пустой пыльный школьный двор. У входа в столовую второй час стоит продуктовая машина. Кажется, будто время остановилось. Но звук чьих-то уверенных шагов – там, за дверью, – возвращает секретаршу к действительности…

Дверь открылась, и на пороге приёмной возник высокий седой человек. В джинсовом костюме, со спортивной сумкой через плечо и с ноутбуком в правой руке. Секретарша оторвалась от созерцания своих ногтей и с интересом взглянула на посетителя. Мужчине за сорок. Лицо красивое, но суровое, – запоминающееся. «Ключников – старый знакомый Нилина, – вспомнила она. – Был в прошлый четверг. Час назад Нилин о нём говорил».

– Добрый день! Виктор Саныч у себя? – спросил посетитель.

– Проходите, он вас ждёт, – с деланным равнодушием ответила секретарша.

Ключников вошёл в директорский кабинет и прикрыл за собою дверь. Секретарша проводила его разочарованным взглядом.

– Добрый день!

– A-а! Иван Николаевич! – Нилин встал из-за стола, пошёл навстречу посетителю, пожал ему руку и, улыбаясь, спросил: – Ну что, Вань, не передумал?

Ключников был серьёзен.

– Ты меня знаешь. Если я решил, то…

– Знаю, знаю, – перебил его директор. – Только дети сейчас не те, что раньше. Не тянутся к знаниям, хоть тресни. Мы не такими были. Так что я не ручаюсь за стопроцентную явку. Но, если ты скажешь, я лично соберу народ.

– Нет. Пусть придут только желающие. Ключ от кабинета у тебя?

– У меня. А знаешь почему?! Если ты не против, я хотел бы присутствовать на лекции, – сказал директор и объяснил: – Пытаюсь быть в курсе всего, что творится в моей школе.

– Без проблем. Если никого не будет, прочту лекцию лично тебе.

Ванилин рассмеялся.

– Ладно, идём. А что у тебя в бауле-то? – обратил он внимание на спортивную сумку.

– Книги. Я же обещал.

– Интересно какие?

– Книжка по мифологии и брошюра о пирамидах. По две штуки – в одни руки.

– О! Обещал по одной, а принёс по две?

– Если они заинтересуются, я их завалю литературой…

Когда директор отпирал дверь двести первого кабинета, прозвенел звонок.

– Всё-таки, Ваня, извини, я тебя не понимаю. Лекций ты никогда не читал. С детьми никогда не работал. Образование высшее, но не гуманитарное. Откуда у тебя такая потребность – приобщать детей к мифологии?

– Вить, неделю назад мы с тобой уже говорили на эту тему. Я пришёл к тебе, как к бывшему однокласснику. Ни в какой другой школе я не мог рассчитывать ни на содействие, ни даже на понимание. Ты меня понял, ты помог. А теперь давай посмотрим, что из этого выйдет.

– Посмотрим, – сказал Ванилин, устраиваясь за последней партой у окна.

Ключников прошёл к доске, положил ноутбук на учительский стол и начал вынимать книги из сумки.

Первой в класс вошла Катя Сокольникова. Она поздоровалась и заняла самое лучшее место – возле учительского стола. Через минуту подошли ещё трое – Гончарова, Пыляев и Мухин. Нилин и Ключников переглянулись.

«Больше никого не будет. Можешь начинать», – прочёл Иван Николаевич во взгляде директора.

Однако Ванилин ошибся. Ещё через пять минут появились Авдеева, Седых, Венгеров, Ежов и Каминский. Последней вошла Таня Булавина. Увидев лектора, она замерла у двери. Это был он – человек, подаривший ей зонт. Серые печальные глаза, горькие складки вокруг рта, и совершенно седой. Таня глазам своим не поверила.

Ключников узнал Таню и, заметив её замешательство, сказал:

– Входите, девушка, присаживайтесь.

Девятиклассники повернули головы. Всем было интересно, кто же удостоился особого приглашения лектора. Таня гордо прошла к доске и села рядом с Катей.

– А Хныкин и Потапенко не придут, – обращаясь к директору, сообщила Авдеева.

Ванилин кивнул Ключникову: «Начинай!»

Лектор обвёл взглядом присутствующих:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Иван Николаевич Ключников. Можно сказать, что я – египтолог-любитель. Египет знаю неплохо, но, к сожалению, только по книгам. Сегодня я расскажу вам о пирамидах.

– О финансовых? – сострил Пыляев.

– О них позже, если позволите, – улыбнулся Ключников. – Но ваши замечания по ходу лекции, вопросы, предложения я охотно выслушаю. Садитесь ближе к ноутбуку, я буду иллюстрировать рассказ видеоматериалом.

Девятиклассники оживились, загомонили, но остались на своих местах.

– Хорошо, кому не будет видно, потом пересядете. Вы знаете, я звал вас на лекцию, а потом подумал: ну что такое лекция? Это когда один говорит, а все остальные молчат и думают: «Скорей бы он заткнулся!» Я предлагаю провести беседу. Беседа – это обмен мнениями, живое общение. Впрочем, всё зависит от вас. У нас может получиться беседа, а может – лекция. Выбирайте, что вам интереснее, а я начинаю.

– Как самостоятельное государство Египет возник на рубеже третьего тысячелетия до нашей эры. Возник – как по мановению волшебной палочки – с уже сложившейся культурой, религией, письменностью. И это до сих пор необъяснимо.

Фараон – живое воплощение бога – был повелителем Обеих Земель – Севера и Юга Египта – и потому носил двойную бело-красную корону. После смерти фараон становился Осирисом – божественным повелителем загробного царства. Поэтому тело его мумифицировалось и помещалось в гробницу…

Свою лекцию о пирамидах Ключников начал с изложения позиций официальной египтологии. Ему поневоле приходилось говорить то, во что сам он давно не верил. Надо было подготовить аудиторию к восприятию альтернативной истории.

– Египетские пирамиды впервые описал Геродот – отец истории. От него мы узнали, что Великую пирамиду построил фараон Хуфу, или Хеопс, а две другие – его наследники Хафра и Менкаура. Но так ли это было на самом деле? Ведь ни до ни после Хуфу ни один фараон не создал ничего подобного. Великая пирамида – чудо инженерной мысли. Скажу больше. Это, похоже, вообще не гробница. И сейчас я попробую вам это доказать.

Общеизвестно, что пирамида Хуфу построена четыре с половиной тысячи лет назад. Альтернативные исследователи доказывают, что на восемь тысяч лет раньше, ещё до Потопа. В Египте много пирамид. Большинство из них богато расписаны и украшены. А пирамиды Гизы не содержат никакой информации, и это удивительно. Египтяне любили рассказывать о себе, они много писали на разные темы. Чем же вызвано молчание великих пирамид? Тем, что пирамиды построены до изобретения письменности или тем, что их построили не египтяне?

– Представьте, вот если бы вы, молодой человек, – обратился лектор к Пыляеву, – если бы вы построили грандиозное сооружение – ну, допустим, мавзолей, – неужели вы оставили бы его безымянным? Неужели вы не написали бы на фасаде своё имя?

Девчонки стали по очереди оглядываться на Витьку, который вдруг проявил удивительное знание темы:

– Извините, а можно спросить?

– Да, слушаю вас.

– Я читал, что в пирамиде Хеопса, то есть Хуфу, над камерой Царя есть ещё несколько «разгрузочных» камер. И что там обнаружены пометки каменотёсов. Значит, пирамиду построил всё-таки Хуфу?

– Так называемые «разгрузочные» камеры открыты в 1837 году английским полковником Вайсом. Он обнаружил имя фараона Хуфу в самой верхней камере. Однако есть мнение, что он сам его и написал. Да ещё с ошибкой. Но это тема для отдельного разговора.

– А вот я по телевизору слышала, что пирамиды построили инопланетяне, – сказала Даша Авдеева.

– Они что, не могли на своей планете построить? – ухмыльнулся Толик Мухин.

– Зачем же сразу инопланетяне? – пожал плечами Ключников. – Неужели наши предки были ни на что не способны?! Вот как вы думаете, существовала ли Атлантида?

– Наверно, – улыбнулась Даша Авдеева.

– Так, может, это атланты построили Великую пирамиду?

– Может.

– Вот вам тема для следующей телепередачи. Что главное для журналиста? Сенсация. И в погоне за ней журналист способен на всё…

– Но ведь это было по телевизору, – пожала плечами Авдеева.

– А что такое телевизор? Средство массовой информации. Информация подаётся разжёванной – чтобы её поняли все, от мала до велика… Однако мы ушли от темы.

Великая пирамида – чудо инженерной мысли. У человека, попавшего в Большую галерею, создаётся впечатление, что он находится внутри гигантского механизма, предназначение которого остаётся за пределами понимания. Нет сомнения, что пирамиды Гизы – это единый комплекс сооружений. Значит, был единый проект и один архитектор. Но построил их не Хуфу. Этому есть подтверждение. В одной из древних надписей богиня Исида названа Госпожой пирамиды. Это доказывает, что во времена Хуфу Великая пирамида уже была построена.

Я считаю, что у Великой пирамиды было чисто практическое назначение. Она была нужна людям, её построившим, в качестве какого-то инструмента, прибора, агрегата, сущности которого мы пока не понимаем…

Таня сидела ни жива ни мертва. Она не слышала лектора, но смотрела на него во все глаза. Она замечала каждый его жест, поворот головы, взгляд. Она снова была загипнотизирована этим человеком. Она видела его второй раз в жизни, но готова была поклясться, что пойдёт за ним на край света.

Татьяна не понимала, что с ней происходит, но эта странная перемена в её душе нравилась ей, радовала её. «Неужели я полюбила этого человека? – настойчиво пульсировало в голове. – Неужели вот так просто люди влюбляются?!» Вспомнились мамины слова: «Бывает так, что увидишь человека раз в жизни, а потом любишь его до самой смерти».

«Опомнись, дура! – мысленно кричала себе Таня. – Он на тридцать лет старше тебя! Он даже мысли не допускает, что какая-то девятиклассница может питать к нему нежные чувства. Скорее всего, он женат, имеет детей и счастлив. А ты для него – сопливая девчонка и ноль без палочки!»

Она спорила сама с собой, а Ключников тем временем продолжал:

– В 1877 году в Америке родился Эдгар Кейси – Спящий Пророк. Он стал известен как целитель и медиум, обладающий даром внутреннего зрения. Впадая в транс, он рассказывал о своей прошлой жизни до Всемирного Потопа, уничтожившего Атлантиду. Согласно его откровениям, около 10500 года до нашей эры в Египте было устроено огромное подземное хранилище, вместившее всю мудрость погибшей цивилизации Атлантиды, – так называемый Зал Знаний. А расположен он был между лапами Сфинкса.

Местонахождением Зала Знаний интересовался ещё сам Хуфу. В знаменитом папирусе Весткар говорится о том, что Хуфу вызвал к себе последнего хранителя этой тайны – волшебника Джеди, которому исполнилось тогда сто десять лет. Хуфу спросил долгожителя, что он знает о тайной камере Тота. На это Джеди ответил, что где-то существует комната со странным названием «Проверка», а в комнате этой находится кварцевый ларец. В этом ларце – папирус, в котором указано количество тайных камер Тота и места их захоронения. Таким образом, получается, что Залов Знаний могло быть несколько.

Теперь поговорим о шахтах внутри пирамиды. Две из них – Северная и Южная в камере Царя – имеют выход на поверхность. Поэтому вначале их приняли за вентиляционные ходы. Но сооружение вентиляционных шахт под определённым углом наклона – само по себе сложное и дорогостоящее мероприятие. По горизонтали проложить подобные шахты гораздо проще. Значит, угол наклона шахт имеет определённое значение.

Шахты камеры Царицы вообще не имеют выхода на поверхность. Тогда для чего они были созданы?

Бельгийский исследователь Роберт Бьювел в своей книге «Мистерия Ориона» высказывает предположение, что все четыре шахты сориентированы по наиболее значимым для египтян звёздам. В первую очередь это Сириус – звезда Исиды. На неё нацелена Южная шахта камеры Царицы. Роберт Бьювел доказывает, что, рассчитав время прохождения Сириуса через небесный меридиан, можно уверенно датировать время постройки пирамиды.

– Может, пирамида была телескопом? – предположил Никита Ежов.

– Возможно, – кивнул ему Ключников. – Но вернёмся к шахтам.

Немецкий инженер Рудольф Гантенбринк решил обследовать шахты камеры Царицы, которые не имели выхода на поверхность. Но шахты узки: 20 на 22 сантиметра. Тогда Гантенбринк запустил в шахту специально сконструированного робота с подсветкой и миниатюрной видеокамерой. Этот робот-малыш стоил 250 тысяч долларов. Скажу сразу, деньги не были потрачены впустую, ибо на высоте 60 метров робот наткнулся на каменную дверь с двумя медными ручками. Сообщение об этом облетело весь свет. Но узнать, что таится за дверью, Гантенбринку так и не пришлось. Египетская Организация Древностей отказала немецкому учёному в продолжении исследований.

И лишь совсем недавно – в 2002 году – египетские учёные под руководством Захи Хавасса – директора Департамента древностей – продолжили исследования, начатые Гантенбринком. Их робот, оснащённый буром, просверлил отверстие в каменной двери, в которое затем заглянул глаз видеокамеры. А вот что он там увидел, я сейчас вам покажу…

Заинтригованные, слушатели непроизвольно подались вперёд. На экране ноутбука возникло изображение узкой шахты, потом из темноты показалась дверь с двумя медными ручками и отверстием в середине. Тонкий выдвижной щуп с подсветкой и видеокамерой прошёл сквозь отверстие и высветил противоположную каменную стенку, покрытую сетью трещин. Больше ничего не было видно.

Кто-то разочарованно хмыкнул, кто-то вздохнул. А Ключников продолжал как ни в чём не бывало:

– Итак, внутри пирамиды Хуфу найдена ещё одна запечатанная камера. Она очень мала – всего восемнадцать сантиметров в глубину, – но значение этого открытия трудно переоценить. Исследователей ждут новые загадки и новые открытия.

– Скажите, а она пустая? – спросила Наташа Гончарова.

– Скорее всего – да. Но вопрос: что кроется за следующей стенкой?

– А что ж они вторую стенку не просверлили? – хмыкнул Никита Ежов.

– А зачем торопиться? – ответил ему Макс Каминский. – Им же за каждое открытие премия полагается. Шнобелевская. А когда бабки кончатся, они опять чего-нибудь откроют.

– Точно такая же камера была открыта и в Северной шахте камеры Царицы, – как-то неуверенно сказал Ключников, покосившись на Каминского. – Относительно предназначения этих камер египтологи могут только строить предположения…

Уже упомянутый Роберт Бьювел в той же «Мистерии Ориона» высказывает любопытную догадку: «Три пирамиды Гизы символизируют Пояс Ориона – три звезды созвездия Орион. Древние египтяне верили, что райская жизнь ждёт их на небесах – среди звёзд. Но они захотели построить подобие рая на Земле, где каждой звезде Пояса Ориона соответствует своя пирамида.

– Можно вопрос? – подняла руку Даша Авдеева.

– Конечно, – улыбнулся Ключников.

– Я не совсем поняла, кто на самом деле построил пирамиду? Хеопс или не Хеопс?

Ключников опустил голову и вздохнул. Таня подумала, что он разочарован.

– Я вам прямо скажу: я думаю, что Великая пирамида построена задолго до Хеопса, – терпеливо повторил Ключников. – Но кто именно её построил – инопланетяне или атланты, – не знает никто… Вернёмся, однако, к Роберту Бьювелу…

Тане стало жалко Ключникова. «Эх, связался он с нами, недотёпами! Книжки принёс. Думает, кто-то будет их читать. И почему ему так важно приобщить нас к Египту? Наивный человек. А я к нему ещё претензии имела. Хотела вывести его на чистую воду. Хотя интересно: кто он такой на самом деле?»

Иван Николаевич тем временем начал сворачивать лекцию:

– Пирамиды изучали и россияне. Вклад России в развитие египетской археологии велик, но всё же англичане, французы и немцы всегда были в авангарде научного поиска.

– Вам что, за державу обидно? – усмехнулся Андрей Венгеров.

Ключников резко повернулся на его голос:

– Мне – да! А вам?

Андрей виновато опустил глаза.

– На мой взгляд, в России мало египтологов. И сегодня я призываю вас исправить это обидное недоразумение, – продолжал Ключников. – Да-да, именно вас, вы не ослышались. Не знаю, увлёк ли я вас своим рассказом сегодня, но в будущем надеюсь увлечь. Был бы стимул. А что если мы с вами соберёмся ещё раз в это же время, в этом же кабинете, в следующий четверг, и… – Ключников посмотрел на директора. Ванилин махнул рукой – дал добро. – И обсудим возможность создания ОЛЕ – Общества Любителей Египта?

– О-ле! Оле, Оле, Оле! – насмешливо пропел Пыляев.

– Вы против? – тут же спросил его Ключников. – Вам не нравится аббревиатура? Название можно придумать любое, лишь бы тема была вам интересна. Пусть будет Клуб… Клуб изучения Древнего Египта.

– Но ведь мы же ничего не знаем о Египте, – заметила Оксана Седых.

– Это дело поправимое.

– Вы что, ждёте от нас открытий? – спросил Макс.

– Да. Жду открытий! А вы знаете, что главное открытие в жизни – это открытие самого себя?! Но сначала я хотел бы, чтобы вы научились формулировать вопросы, строить предположения, выдвигать гипотезы, пусть даже безумные. Правильно поставленный вопрос – это половина ответа. А самому талантливому из вас я в конце учебного года вручил бы приз – вот такой же ноутбук, как у меня.

В классе на секунду воцарилась мёртвая тишина. Потом все разом загалдели. Директор недовольно покачал головой и даже постучал пальцем по лбу.

– Вы шутите? – спросила Наташа Гончарова.

Ключников обвёл всех внимательным взглядом.

– Вам что, деньги девать некуда? – усмехнулся Никита.

– А может, вам это выгодно? – спросил Макс.

– Ну почему сразу «выгодно»? – пожал плечами Ключников.

– Макс, как тебе не стыдно?! – воскликнула Катя, и после её реплики все замолчали.

– Я не понимаю людей, которые во всём видят и ищут выгоду. Сам не такой и вам не советую становиться такими. Конечно, наша действительность приучила нас к тому, что всё покупается и продаётся, а лучший способ добиться успеха – потопить конкурента. Я хотел бы, чтобы в России было больше египтологов, чем в Англии, Франции и Германии, вместе взятых. Это было бы здорово. Но это не главное. Главное – чтобы в России было больше культурных, честных и добрых людей. Это реальная цель, уверяю вас.

– Вы будете приобщать нас к культуре? – насмешливо осведомился Каминский.

«Противный Макс! – возмущённо подумала Таня. – Так бы и треснула ему по морде!»

Как он смеет дерзить этому доброму человеку?! Решено! Никаких вопросов Ключникову Таня задавать не будет! Больше того, она никому не позволит их ему задавать! А в Клуб Любителей Египта пойдёт с удовольствием. Но вовсе не из-за Египта. И уж тем более не из-за ноутбука. У Тани есть причина, но это для всех – тайна…

– Я не хочу подкупать вас, – сказал Иван Николаевич. – Я хочу, чтобы в будущем вы полюбили Египет всем сердцем и эта любовь стала бы для вас главной наградой. Но сейчас, пока слова «Древний Египет» для вас ещё пустой звук, стимул должен быть обязательно. И я подумал, что ноутбук – это хороший стимул.

– Извините, – грозя Ключникову указательным пальцем, директор поднялся со своего места. – Иван Николаевич, я должен с вами серьёзно поговорить, прежде чем… прежде чем вы… – он сделал неопределённый жест рукой.

– Дайте мне закончить, – улыбнулся Ключников, и директор, не находя слов, сел. – Повторяю, и говорю совершенно серьёзно: хотя приз только один, я гарантирую его вручение самому любознательному из вас.

Сразу посыпались вопросы:

– А какие гипотезы вам нужны?

– А чем мы будем заниматься в этом клубе?

– Будем заниматься не только Египтом. Мы ведь живые люди, и у каждого свои интересы.

Будем заниматься всем, что вам интересно. Попутно будем решать возникающие проблемы. Когда мне было столько же, сколько вам сейчас, у нас в школе были вожатые. Вы, конечно, слышали такое слово. Так вот, со временем я хотел бы стать вашим вожатым.

– Но что можно узнать по книгам? – засомневался Толик. – Вот если бы в Египет съездить…

Все засмеялись, а Ключников сказал:

– Конечно, изучать пирамиды лучше всего на месте – в Гизе. Но можно и в Тамбове, и в Твери, и даже на Чукотке. Было бы желание и необходимая литература.

– А это ваш «Пежо» у входа? – неожиданно спросил Макс.

– Да. И если ты разгадаешь секрет пирамид, то сможешь купить себе такой же. Или даже круче.

– Но ведь есть другие пути купить такую тачку – более лёгкие, – продолжал свою мысль Макс. – Сами-то вы её, наверно, не за секрет пирамиды купили.

В классе повисла напряжённая тишина. Ключников переменился в лице, и Тане показалось, что Иван Николаевич внезапно постарел лет на десять.

– Лёгкие пути… – нахмурился Ключников, и Таня заметила, как трудно ему говорить. – Не всегда они такие уж лёгкие… Конечно, у каждого свой путь, своя голова на плечах. Ладно, пока я раздам книги… Да! Меня интересуют эти двое – Хныкин и Потапенко. Несмотря на их отсутствие, я хочу, чтобы они тоже получили книги. Кто сможет им передать?

– Я передам, – вызвался Витька.

– Хорошо, – кивнул Ключников. – Тогда на этом, пожалуй, мы сегодня закончим. Даю вам неделю на знакомство с египетской мифологией, а в следующий четверг жду всех, кто захочет продолжить разговор о Египте.

Девятиклассники потянулись к выходу. Гремя связкой ключей, директор ждал, пока класс освободится. Иван Николаевич сложил ноутбук и скомкал пустую сумку. Сейчас он выглядел уставшим и каким-то опустошённым. Таня стояла рядом и следила за каждым движением Ключникова. Он взглянул на неё и улыбнулся:

– А! Это вы? Вот уж не думал встретить здесь старую знакомую. Как ваша нога?

Татьяна улыбнулась в ответ, в душе возликовав: «Он назвал меня старой знакомой!»

– Нога – ерунда! – ответила она. – А за подарок большое спасибо.

– Вы придёте в следующий четверг?

– Обязательно.

– Буду ждать. А пока – до свидания. До четверга.

– До четверга!

«Какие простые слова – “до четверга”, – удивлённо и радостно подумала Таня, глядя вслед уходящему лектору. – А сколько в них поэзии!»

В рекреации Таня увидела Олега Бузова. Он стоял у окна, провожая Ключникова удивлённым взглядом. Таня прошла мимо, потом оглянулась. Бузов шёл за ней следом.

«Всё вынюхивает, выглядывает!» – с ненавистью подумала Таня.

Своих одноклассников она догнала уже на улице. Сокольникова, Пыляев и Мухин на чём свет стоит ругали Макса. Они клеймили его позором, а он, как мог, отбивался:

– Вас развели, а вы уши развесили! Ну какой дурак вам ноутбук отстегнёт?! Такой, как у него, тысяч тридцать стоит. Из меня лоха не сделаешь!

– А ну, мотай отсюда! – Татьяна выплеснула на Макса своё раздражение. – И чтобы в следующий четверг тебя на лекции не было, Камин несчастный! Понял?!

– Ха! – усмехнулся Каминский и на всякий случай отошёл от Тани подальше. – Больно мне надо! Ходите сами на свои лекции, пусть вам по ушам проезжают.

Таня посмотрела на Катю:

– Ну что, подруга, идём домой?

– Идём, – улыбнулась Катя, и они пошли.

– Ты знаешь… – Таня вздохнула и пожала плечами. – Я вроде на лекции была, вроде слушала, а ничего не помню. Обидно. Может, ты мне расскажешь, о чём он там говорил?

В ответ Катя загадочно улыбнулась и открыла свой рюкзачок. В рюкзачке лежала компактная магнитола.

– Я всё записала, – пояснила Катя, заговорщицки улыбаясь.

– Записала?! – Таня ушам своим не поверила. – Ну, Катюха, ты – гений!

Катя покраснела от удовольствия и вдруг сказала:

– А как ты на него смотрела!

Татьяна сразу переменилась в лице и закашлялась.

– Тань, – Катя испугалась, что сказала лишнее. – Давай так: я ничего не говорила, ты ничего не слышала! Да?

Таня взглянула на подругу, шмыгнула носом и спросила:

– Кассету дашь переписать?

– Конечно, – улыбнулась Катя.

* * *

Тем временем директор привёл Ключникова к себе в кабинет, усадил его в кресло напротив себя и только тогда сказал:

– Поздравляю! Лекция удалась. Я и не знал, что у тебя талант педагога. Да и материал ты подаёшь мастерски. Тебе бы ещё образование педагогическое – цены бы тебе не было. Я бы тебя к себе историком взял… А теперь скажи, зачем ты затеял эту авантюру? Другого слова я просто подобрать не могу.

Ключников смотрел на Нилина, насмешливо улыбаясь.

– Благодарю за приглашение, но учитель из меня не получится. Мне сегодняшнего опыта на неделю хватит. Если б ты знал, чего мне стоило прочитать эту лекцию! Теперь я понимаю, как тяжело твоим учителям достаётся хлеб насущный. Я не понимаю только одного, почему ты называешь моё начинание авантюрой?

– Начинание?! – Нилин внезапно повысил голос. – Какое на-чи-на-ни-е?! У меня благополучная школа, и я хочу, чтобы она такой и оставалась!

– Хорошо, – пожал плечами Ключников. – Пусть остаётся. Ты меня только ещё один четверг потерпи, а там я, может, от тебя и отстану.

Нилин вздохнул и сменил тему:

– Почему ты мне сразу не сказал, что хочешь создать клуб?

– Потому что ты бы мне этого не позволил.

– Зачем ты детей накачал ненужной им сейчас информацией? Ты их спросил, нравится им Египет или нет?! А потом, ты говоришь: «Я не хочу вас подкупать». Но ты же их уже подкупил! Ноутбуком! Кто откажется от дорогой игрушки?! А ты подумал, что будет завтра, когда твои «египтяне» расскажут одноклассникам, что добрый дядя раздаёт ноутбуки направо и налево?! А потом об этом узнают родители, им тоже не понравится, что какой-то новый русский проявляет заботу об их чадах. Спросят: «Кто разрешил?» – «Нилин!» – «А подать сюда этого Нилина! А вызвать этого Нилина в РОНО! А гнать этого Нилина из директоров к чёртовой матери!»

– Вить, не сгущай краски, а? – попросил Ключников.

– Не сгущай?! Посмотрим, что будет завтра, – вздохнул Нилин и вдруг рубанул рукой воздух: – Вот ты мне – неучу – объясни, почему именно Египет?!

– Ну… – Ключников развёл руками. – Мне нужна была опора, стержень, вокруг которого я смог бы выстроить отношения с этими ребятами. Такой стержень для меня – Египет. Я его люблю и относительно неплохо знаю.

– Но куда ты уводишь детей? В область фантастики, мифа? Им же скоро идти работать – менеджерами, маркетологами, программистами. Их к этому надо готовить!

– Я веду детей в будущее. Я надеюсь, что оно у них есть. А в сегодняшнюю серость, в будни они всегда смогут вернуться. Короче, если ты больше не пустишь меня в школу, я буду заниматься с этими детьми в другом месте. Возможно, у меня дома. Квартира большая.

– Ах, напугал! Вот увидишь, к тебе никто и не придёт. А если придут, то только из-за ноутбука.

– Поживём – увидим. – Ключников собрался уходить. А напоследок сказал: – Ну так я рассчитываю на тебя. На следующий четверг.

– Я уже имел неосторожность пообещать тебе это. Не брать же своё слово назад. Только учти: следующий четверг будет последним. Созвонимся.

– Ладно. Доживём до четверга.

Глава 5. Звезда экрана

15 сентября, пятница

Таня спала и во сне видела чёрный «Пежо». Украшенный цветными лентами свадебный автомобиль ждал у подъезда. Ключников, как и положено жениху – в смокинге, с букетом роз, – стоял рядом с машиной и радостно улыбался. Таня выпорхнула из подъезда в подвенечном платье, на голове – диадема, в руках – букет. Сейчас они сядут в машину и поедут венчаться. Ключников галантно распахнул перед Таней дверцу и вдруг сказал маминым голосом: «Соня! Пора вставать! В школу опоздаешь!» Таня открыла глаза и увидела перед собой маму. Мама улыбнулась и спросила:

– Опять в облаках витала?

Таня потянулась и сонно кивнула. «Что поделаешь, надо вставать и идти умываться», – подумала она, жалея, что не досмотрела сон до конца.

– Вставай, завтрак на столе, а я побежала, – мама поцеловала Таню и пошла на работу.

В ванной Таня намылила руки, и вдруг ей в голову пришла красивая рифма: «пирамиды – Атлантиды». Две стихотворные строчки родились почти сразу:

Стоят в Египте пирамиды,

Бросая вызов небесам.

«Хорошо. Красиво, – подумала Таня. – Это будут третья и четвёртая строчки. Остаётся подобрать к ним рифмованную пару». Таня сунула руки под кран и задумалась. Строчки приходили одна за другой, играли друг с другом в чехарду, менялись словами. Таня отсеивала ненужные. Через минуту две первые были готовы:

Потомки грозной Атлантиды

Жрецов учили чудесам.

Но Тане они не понравились, и она принялась обдумывать новый вариант. В голову лезли посторонние мысли. Почему-то вдруг вспомнился вчерашний день.

Вчера Таня переписывала лекцию Ключникова с Катиной кассеты на свою. Слушала голос Ивана Николаевича, а сама искала в памяти исторические и литературные прецеденты, когда бы муж был на тридцать лет старше жены. Вот какие вопросы порой одолевают пятнадцатилетних. Как назло, ни одного случая не вспоминалось.

Елена Анатольевна в своей комнате читала статью о гипоплазии эмали зубов, и звуки, доносившиеся из комнаты дочери, то и дело отвлекали её от чтения. Наконец она отбросила брошюру и стала внимательно слушать запись.

Как только Таня нажала на кассетнике кнопку «стоп», в комнате появилась мама.

– Как я понимаю, это сегодняшняя лекция? – спросила она.

– Да, – немного удивлённо ответила Таня.

– Содержательно. Интересно. Увлекает. И голос у лектора приятный. Тебе-то понравилось?

– Понравилось, – Таня никак не могла сообразить, о чём сейчас пойдёт разговор.

– Я слышала, лектор предложил вам создать египетский клуб.

– Да.

– И пообещал ноутбук за лучшую идею.

– Пообещал.

– Ты хочешь выиграть?

– Нет. Но в клуб я буду ходить.

– Странно. Ты знаешь, у меня появились вопросы к этому лектору. Вот только не знаю, смогу ли я их задать. Когда вы встречаетесь? В следующий четверг?

– Да.

Мама кивнула и, ничего больше не сказав, ушла к себе…

«Ну надо же! – подумала Таня. – Дёрнуло же меня включить запись так громко! Слушала бы в наушниках, всё было бы шито-крыто. Кто знает, как поведёт теперь себя мама? Вдруг она захочет встретиться с Ключниковым?! Какие вопросы она хочет ему задать? Вдруг она всё испортит?»

Таня услышала, как мама сняла телефонную трубку, набрала номер и через несколько секунд с кем-то поздоровалась.

«С кем мама может говорить по телефону сразу после разговора со мной? – подумала Таня. – Конечно, с Катькиной мамой».

Танины подозрения подтвердились. Она прислушалась.

– Мне это не нравится, – говорила мама, а Светлана Николаевна, видимо, с ней соглашалась. – Посторонний человек, кто он, что он – неизвестно. И вдруг – на тебе! – приз в студию! Он что, Якубович и Галкин в одном лице?! Да. Вот и я говорю: неприятно. Надо идти к директору. Я тоже не могу. Нет, на этой неделе – никак. Как ты сказала? Седых? Мать Оксаны? А она согласится? Да, продиктуй, я ей позвоню.

Через минуту мама звонила Вере Павловне – матери Оксаны:

– Вера Павловна? Здравствуйте! Это Булавина Елена Анатольевна, Танина мама. Вы знаете, в нашей школе какой-то новый русский организовал Клуб Любителей Египта. Ваша Оксана и моя Таня решили в него записаться. Вы в курсе? Вы считаете?.. Нет, я против. Зачем он пообещал детям компьютер?! Какое он имеет право задаривать наших детей?! Сокольникова тоже такого мнения. Я сейчас позвоню Авдеевой. А вас я хотела попросить вот о чём… Вы в школе работаете. Вам не трудно будет подойти к директору? Пусть он разберётся. Пусть организует нам встречу с этим горе-педагогом. Подойдёте? Вот спасибо. Ну, вы потом мне позвоните, если что. Ладно? Ну до свидания.

Таня нахмурилась. Ей не понравилась мамина активность. Неужели директор пойдёт маме навстречу и запретит египетский клуб?

Таня улыбнулась. Что стала бы делать мама, узнай она, что и зонт – подарок Ключникова? Что бы она сказала на то, что её дочь влюблена в сорокапятилетнего мужчину?

Таня погрустнела и вздохнула. Ей стало жаль маму. Каково ей, бедной, иметь такую непутёвую дочь?!

Таня решила отвлечься и включила телевизор. По местному каналу передавали городские новости. Передача уже заканчивалась, поэтому показывали всякую ерунду. Стайка пацанов бегала по спортплощадке, преодолевая препятствия, совершая немыслимые кульбиты. Можно было предположить, что это какой-то новый вид экстрима. Таня лениво смотрела на экран, как вдруг в одном из мальчишек узнала Генку Хныкина. Приглядевшись, она заметила с ним рядом и Сергея Потапенко. Таня заинтересовалась. Надо же! Её одноклассников показывают по телевизору! Но почему их показывают?

На этот вопрос ответил сам Хныкин. Внезапно он появился на экране – загорелый, уставший, но весёлый – и начал рассказ о новом виде спорта:

– Паркур – это что-то среднее между спортом и искусством. Это микс красоты и свободы. Основной идеей паркура является быстрое и – главное – красивое преодоление препятствий разного урбанистического характера. Паркур неотделим от города. Ты живёшь в этой среде, ты передвигаешься по ней так, как тебе хочется, ты раздвигаешь границы города.

Таня никогда не видела Генку таким мужественным и целеустремлённым. «Наверно, потому, что я никогда к нему не присматривалась, – подумала Таня. – Как просто, однако, назвать человека хулиганом и олухом. А заглянуть ему в душу никто не хочет. Возможно, и меня кто-то считает дурой и воображалой».

В это время Генку в кадре сменил Сергей Потапенко.

– Вообще-то, мы занимаемся этим с детства, – с улыбкой сказал Сергей. – Скажите, ну кто зимой не прыгал с гаражей в сугроб? Все через это прошли… На сегодняшний день в городе существует несколько команд, занимающихся паркуром. Но так вышло, что наша группа оказалась одной из первых. Всё лето мы тренировались почти каждый день. Сейчас, когда начались занятия в школе, мы встречаемся только по четвергам…

Всё это вспомнилось невзначай, за утренним кофе. Таня взглянула на настенные часы. Времени оставалось в обрез. «Значит, надо всё делать быстро», – решила Таня. Набив рот яичницей, она побежала одеваться.

«Так вот почему Генка и Сергей не хотели идти на лекцию, – вдруг поняла Таня. – По четвергам у них тренировки. Ну теперь вся школа узнает, что они занимаются паркуром».

Когда Таня вышла из дома, Катя стояла на улице – ждала.

– Тань, я думала, ты уже ушла, – с виноватой улыбкой сказала она.

– Катюха, ты меня удивляешь! Раньше меня собралась! – воскликнула Таня. – Пошли…

– Ну что, переписала? – спросила Катя, потому что не знала, с чего начать разговор.

– Переписала, – ответила Таня. Возвращая кассету, она вздохнула.

– А чего вздыхаешь?

– Да мама узнала про клуб. Она у меня не просто доктор, а доктор Ватсон энд Шерлок Холмс в одном флаконе. До чего угодно докопается. Узнала, что нам пообещали ноутбук. Расстроилась. Сказала, что хочет задать Ключникову пару вопросов.

– Моя мне, кстати, тоже весь вечер нотации читала.

– Моя твоей вчера звонила. Ты слышала, о чём они разговаривали?

– Нет. Я в наушниках сидела – музыку слушала.

– Нотации тоже в наушниках слушала?

– Нотации были потом.

Таня неопределённо хмыкнула и надолго замолчала.

– Моя твоей сказала, что надо идти к директору. Но идти ни твоей, ни моей не хочется. Тогда твоя моей посоветовала позвонить матери Оксаны. Она в школьной столовке работает, и к директору ей подойти – пара пустяков.

– Твоя звонила?

– А как же! Позвонила, договорилась. Потом ещё Авдеевой – Дашкиной матери – звонила. И её против Ключникова настроила. Так что не знаю, как дальше будет. Плюнет на нас Ключников и правильно сделает.

– Тань, не переживай. Может, всё ещё образуется.

– Может… Смотри! Генка! – воскликнула Таня. – Пошли быстрей!

Из-за угла пятиэтажки появился Хныкин. Он был небрежно одет, забыл причесаться, а на левой щеке алела свежая царапина. Заметив девчонок, он прибавил шагу, но Таня остановила его:

– Ген, постой! Ты чего один? Где Серёга?

– Его сегодня не будет: заболел, – Генка неохотно притормозил, чтобы подождать девчонок.

– А что с ним?

– Да так. Поскользнулся, упал, очнулся – гипс.

– Он на тренировке, что ли, упал? – невинно спросила Катя.

Генка отреагировал на вопрос цепким холодным взглядом. Глаза его блеснули.

– Да мы вас вчера по телику видели, – поспешила объяснить Таня.

– Я так и понял, – хмыкнул Генка.

– Ну и что ты теперь намерен с ней делать? – загадочно спросила Таня.

– С кем – с ней? – Генка наморщил лоб.

– Со славой, с чем же ещё.

– О чём речь?! Подумаешь, по ящику показали! А если тебя покажут, тогда что?

– Меня не покажут. Я не фотогеничная.

Генка покосился на Таню, но промолчал. Он был другого мнения.

– И давно ты занимаешься этим паркуром? – спросила вдруг Катя.

– Всё лето. Ну, где-то в мае начали. Вместе с Серёгой.

– А кто вас тренирует? – продолжала допытываться Катя.

– Никто. Сами тренируемся. Вообще-то, паркур изобрели во Франции. Там есть один специалист – Дэвид Белль. Он вообще круче всех. Виртуоз. У одного нашего пацана на дивидюхе большая подборка видеоматериала. Так он мне три диска переписал. Мы с Серёгой смотрим и пробуем повторять. Вот он вчера напробовался – до дома еле дохромал.

– Что, ногу сломал? – нахмурилась Таня.

– Вывихнул, наверно.

– А где вы тренируетесь? – спросила Катя.

– Где попало. Во дворах, в парках, на пляже. Вообще-то, нас отовсюду гонят – думают, мы хулиганы. Лучше бы нас по ящику вообще не показывали. Ничего путного из этой затеи не выйдет. В команде разброд. Пацан, который нас всех вместе собрал, ушёл из команды первым. Сказал, что разочаровался в нас. Так что пока мы с Серёгой вдвоём занимаемся.

– Ген, а ты на лекцию из-за паркура не пошёл? – вкрадчиво спросила Таня.

– У нас по четвергам общий сбор в Центральном парке. А что там было, на лекции?

– Тебе интересно? – обрадовалась Катя. – У меня вся лекция на кассете записана. Дать послушать?

– На кассете? – удивился Генка.

– Лектор всем по две книжки подарил. И вам с Серёгой тоже, – затараторила Катя.

– А нам-то за что? – хмыкнул Генка.

– Книги у Пыляева. Он тебе сегодня отдаст. Но самое главное – лектор предложил создать клуб египтологии. Ген, в следующий четверг приходи вместе с Сергеем. Иван Николаевич будет рад.

– Это лектор – Иван Николаевич? – спросил Генка.

– Да. Но, вообще-то, он уже не лектор, а руководитель клуба, что ли.

– И что, вы всей толпой взяли и записались в этот клуб? Чем он вас так привлёк?

– Ключников сказал, что один из нас – самый умный – получит в конце года приз, – Катя выдержала паузу и добавила: – Ноутбук.

– Серьёзно? – нахмурился Генка.

Катя кивнула.

– Кать, знаешь, – подумав, ответил Генка, – для меня всё-таки паркур важнее. Книги книгами, ноутбуки ноутбуками, а физическое развитие должно быть на первом месте.

Катя пожала плечами и промолчала.

– Ген, ты подумай, – сказала Таня. – И Серёге расскажи. А вдруг ноутбук ему достанется.

– Да, – вздохнул Генка. – Он, вообще-то, о компе мечтает. Да и башка у него светлая.

За разговором незаметно дошли до школы. На школьном крыльце стоял Олег Бузов. Увидев Генку, он заулыбался:

– О! Какие люди! И без охраны. Слышь, Хнык, тормози. Ты мне нужен.

– Чего? – Генка был недоволен тем, что его опять остановили.

– Видел тебя вчера в «Новостях». Круто. Ты теперь телезвезда. Со мной, наверно, и разговаривать не захочешь. Экстремал.

– Ну видел. Дальше что?

– Да… Вот что с людьми слава делает! Слушай, я сейчас от Макфлая случайно узнал, что ваш лектор создаёт египетский клуб. Это правда?

– Ну я, вообще-то, тоже об этом случайно узнал. А тебе-то что?

Бузов осклабился и, сплюнув, объяснил:

– Я так понимаю, египетский клуб тебе пофигу. А паркур для тебя – всё, да? А я всю жизнь, можно сказать, по Египту сохну. Не дай засохнуть – шепни словечко вашему лектору. Может, возьмёт меня на твоё место?

– Ноутбук выиграть хочешь? У тебя же есть комп.

– Ноут круче. Да и вообще, мало ли что у меня есть! Прикинь, на окончание школы предок обещал «Приору» подогнать. Но дело-то не в этом.

Тебе русским языком говорят: мне в клуб надо записаться.

– Я на лекции не был, лектора в глаза не видел. Так что, если тебе надо, сам иди и спрашивай. Скажешь, что я не против, – с этими словами Генка шагнул в вестибюль.

– Стой, Хнык! – запоздало окликнул его Бузов. В это время в поле зрения Олега попали Оксана и Даша. Они шли к школе напрямик – через футбольное поле.

– А! Подруги! Привет! Закурить хотите? – Бузов вытащил из кармана пачку сигарет.

Оксана враждебно взглянула на Бузова и отвернулась, а Даша взяла две сигареты из протянутой пачки – себе и Оксане.

– Сейчас уже не успеем. После урока покурим, – подмигнула Даша Оксане.

– Слышь, Даш, – усмехнулся Бузов. – Дашь на дашь! Я слышал, у вас какой-то клуб будет. Египетский, что ли. Прикинь, такая несправедливость! Вот я Египет буквально во сне вижу, брежу им, а мне – шиш с маслом! Вам Египет, может, нафиг не нужен, а вас в клуб взяли. Может, вам и неохота в этот клуб ходить?

– Охота! – сказала Оксана. – Идём, Даш.

– Погоди, – отмахнулась подруга. – Ты чего хотел-то? – спросила она Олега.

– Даш, узнай, кто не хочет ходить, может, меня вместо него возьмут. Спроси лектора вашего.

– Так он только в четверг появится.

– Вот в четверг и спроси. Я подожду.

– Ладно, спрошу.

– Зачем ты ему пообещала? – возмутилась Оксана, когда подруги вошли в школьный вестибюль.

– Ну он всё-таки нас спонсирует, – пожала плечами Даша. – А потом, я же только пообещала. Может, и не буду спрашивать.

– Гад он, и я его терпеть не могу! – сквозь зубы процедила Оксана.

– Согласна. Гад. Но, если очень курить охота, я и у гада стрельну.

– Курить лучше вообще бросить.

– Лучше. Только не получается, ты же знаешь.

Войдя в класс, Оксана и Даша увидели там Таню, Катю, Генку и Толика.

– Макфлай! – неожиданно крикнула Даша голосом киношного злодея Бифа Танена, да так, что бедный Толик вздрогнул.

– Чего тебе?!

– Да ничего, – усмехнулась Даша. – Как тебе вчерашняя лекция? Странный мужик, да? На «вы» ко всем обращается, книжки подарил, и вообще… Нафига мы ему сдались, спрашивается?

Толик пожал плечами:

– Мужик как мужик. Нормальный.

– He-а, не нормальный. Чересчур правильный. Надо ему об этом сказать.

– Вот ты и скажи.

– Это мы все – ненормальные, – сказала Таня. – А он…

– Ты за всех-то не говори, – оборвала её Даша. – Если ты ненормальная, это ещё не значит, что все остальные – тоже.

– Девчонки, не ругайтесь, – сказал Толик. – Лучше давайте, пока никого нет, решим, ходить нам в этот клуб или нет.

– А чего тут решать?! Все пойдут, – хмыкнула Даша. – Покажите мне такого дурака, кому комп не нужен.

– Мне не нужен! – заявила Катя.

– И мне не нужен! – поторопилась сказать Таня. Но по выражению лиц Оксаны и Даши она поняла, что действительно поторопилась.

– Посмотрите на них! – засмеялся Толик. – Какие продвинутые!

– Продвинутые – значит, просто двинутые, – уточнила Даша.

– И мне комп не нужен. Что, я тоже дурак? – внезапно высказался Генка.

Даша приторно заулыбалась:

– Ну ты же у нас звезда экрана. Зачем звёздам какие-то ноутбуки?

Генка закусил губу. Он уже был готов взорваться и наговорить всем гадостей. Но вместо этого вздохнул и вдруг подумал: «Серёге хорошо. Лежит себе дома, и никто его звездой не называет.

Не знает он, каким тяжким бывает бремя славы. А может, он специально ногу-то подвернул?! Чтобы какое-то время в школе не показываться».

В это время в класс вошёл Пыляев.

– Ген! Ты-то мне как раз и нужен.

– Ну что вы всё Ген, Ген! – внезапно вспылил Хныкин. – Ну подумаешь, показали один раз по ящику. Что я теперь, телезвездой стал, что ли?!

– Что, тебя по ящику показывали? – удивился Витька. – Жаль, я не видел. Ну ладно, вот тебе книжки. Меня лектор просил передать. А Серёга-то где?

– Серёга болеет. Он умный.

– A-а… Ну тогда вот тебе ещё книжки. Отдашь ему сам. А тебя чего по телику-то показывали?

– Ещё слово, и тебя самого покажут. В передаче «Вести с кладбищ».

Витька пожал плечами и отстал от Генки. «Всё равно потом узнаю», – подумал он.

Глава 6. Дрюнимаксы

Вторым уроком была география. За минуту до звонка Бузов ткнул ручкой впередисидящего Венгерова:

– Дрю!

Андрей даже не обернулся.

– Дрю! – по-змеиному зашипел Бузов.

Андрей повернулся и показал кулак.

– Эндрю! – выдавил из себя Бузов.

– Чего тебе? – сразу откликнулся Венгеров.

– Разговор есть.

– На перемене скажешь.

– Само собой, на перемене. Сейчас уже звонок будет.

– Знаю.

Прозвенел звонок, и класс загудел, как потревоженный улей.

– Пошли на улицу, – сказал Бузов. – Разговор конфиденциальный.

– Да ладно, давай здесь, никого нет.

– Ладно. О чём вам вчера лектор рассказывал? О том, как он на раскопках был?

– На каких раскопках? Он сказал, что знает Египет только по книгам.

– Ха! – усмехнулся Бузов. – По книгам! И вы поверили?

– А зачем ему врать? – пожал плечами Андрей.

– Не знаю зачем, но только он вам наврал. Это уж точно.

– Ты-то откуда знаешь? Ты вообще на лекции не был.

– Я этого лектора на ди-ви-ди видел. Диску меня есть про Египет. Там все известные египтологи, сам Захи Хавасс – директор Департамента древностей. Так вот, вчера пришёл, врубил комп, прогнал до нужного места и нажал стоп-кадр. Справа от Захи Хавасса – ваш лектор! Не знаю, кто он и кем там работает, но то, что он был в Египте, – это точно. Спрашивается, зачем он вас обманул?

– Нет, ты уверен? Может, ошибся? – заинтересовался Андрей.

– У тебя дивидюшник есть? Есть. Хочешь, завтра принесу диск?

– Тащи.

– Принесу. Убедишься.

– Слушай, а ты что, хочешь в клуб вместо Макса?

– А что, Макс не хочет ходить? – вопросом на вопрос ответил Бузов.

– Да он вообще со всеми разругался. На лектора наехал.

– Класс! Тогда я вместо него буду.

– У тебя же есть комп.

– Все об одном и том же! Ну есть. Ну два будет. Плохо, что ли?

– Да нет, просто у других ни одного.

– Успокойся, я не из-за ноута в клуб хочу. Мне полезными знакомствами обрастать надо. Вот с вашим лектором хочу познакомиться. Глядишь, он меня ещё с кем-нибудь познакомит. С каким-нибудь египтянином. Прикинь, все из школы полными лохами выйдут, а у меня будет куча полезных знакомств.

Андрей неприязненно посмотрел на Бузова и сказал:

– Скорее всего, ты ошибся. Спутал его с кем-нибудь. Но диск всё-таки принеси…

С этой новостью Андрей подошёл к Никите.

– Кит, Буза мне сейчас такую новость выдал! Полный улёт. Сказал, что видел Ключникова на ди-ви-ди.

– Какого Ключникова? – не понял Никита.

– Как какого? Кто нам вчера лекцию читал? Забыл?

– A-а! Понял. Ну и что?

– Как «ну и что»? Ты тормоз?

– Сам тормоз.

– Ладно, объясняю. Ключников вчера на лекции сказал, что Египет знает только по книгам. А Буза говорит, что видел Ключникова на раскопках у пирамид.

– А Буза-то как на раскопки попал?

– О-ой! Ты меня утомил! – простонал Андрей. – Буза видел Ключникова в фильме о раскопках. Врубился?

– Да я уж давно врубился. А ты всё загадками говоришь.

– Выходит, Ключников нас обманул?

– А ты кому больше веришь – Бузе или Ключникову? Не мог лектор нас обмануть!

– Но ведь ты его совсем не знаешь.

– Зато я Бузу знаю как облупленного. Ради своей выгоды он способен на всё.

– Вообще-то, да. Типичный приспособленец. Сказал, что хочет в клуб вместо Макса. Но не из-за ноутбука, а якобы для того чтобы полезными связями обрасти.

– Обрасти! – передразнил Никита. – А кто его в клуб-то возьмёт?!

– Ну, не знаю… Он мне завтра обещал диск принести. Пошли завтра к Максу его смотреть?

Никита секунду подумал и сказал:

– Давай Максу пока ничего говорить не будем.

– Почему?

– Мне кажется, что с этим торопиться не стоит. Надо самим всё обмозговать. А диск можно на твоём дивидюшнике посмотреть. Правильно?

– Ну ладно, – Андрей шмыгнул носом, и вдруг его осенило: – Слушай! А вдруг у Ключникова есть брат-близнец?!

– Не исключено. Тогда уж мы точно ничего не поймём. Давай сначала фильм посмотрим. Бузов мог десять раз ошибиться.

* * *

После школы, на ходу застёгивая портфель, Максим окликнул Никиту и Андрея:

– Мужики, пошли ко мне в комп играть! У меня новая игра. Крутая.

Ежов и Венгеров остановились и переглянулись.

– Пошли, – ответил Андрей.

Андрей, Никита и Максим дружили с пятого класса. В школу и домой они почти всегда ходили вместе. По этому поводу Витька Пыляев однажды во всеуслышание заявил:

– Может, знаете, был в советское время такой триумвират карикатуристов – Кукрыниксы. Куприянов, Крылов и Николай Соколов. Всегда втроём рисовали. А у нас в классе есть аналог этого триумвирата – Дрюнимаксы – Андрюха, Никита и Максим. Жаль только, что не художники.

В ответ на эту насмешку Дрюнимаксы завалили Витьку карикатурами такого неприличного содержания, что он пыхтел и краснел на уроках, уничтожая рисунки.

– Чего вы такие кислые оба? – спросил Макс через минуту, когда они подходили к его пятиэтажке.

– А ты знаешь, что все, кто был вчера на лекции, настроены против тебя? – спросил Никита.

– Знаю. Ну и что?

– А то, что, если у тебя есть комп, не надо мешать другим его выиграть!

– A-а! Понял! Для вас это вроде лотереи.

– Ты за каким вчера на лектора наезжал?! – грубо спросил Андрей.

– Да разве я наезжал? – усмехнулся Максим, входя в подъезд. – Просто задал пару наводящих вопросов.

– Наводящих на что?

– На размышления, – Максим остановился. – Ну вы идёте или нет?

Никита и Андрей поднялись вслед за ним на третий этаж. Открывая дверь квартиры, Максим оглянулся на друзей.

– Подозрительный тип ваш лектор. Только никто почему-то не хочет этого замечать.

Андрей и Никита переглянулись. Неужели Бузов и Максу всё рассказал?

– Чем же он так подозрителен? – спросил Никита.

– Тем, что обещать горазд. Ну не верю я, что он за любовь к Египту подарит одному из вас ноутбук! Заходите, что ли…

– А если он такой богатый? – пожал плечами Андрей, входя в квартиру.

– Тем более. Все богачи жадные.

– А этот не жадный. Он меценат, – предположил Никита, снимая ботинки.

– Всё равно. Слишком широкий жест для мецената. Но вот если он заинтересован в ваших юных мозгах, то это совсем другое дело.

– При чём здесь наши мозги?!

– Комп включать? Или вы ещё не закончили? – равнодушно спросил Макс.

– Подожди! При чём здесь наши мозги? – повторил Венгеров.

Андрей – некрасивый сутулый очкарик – был очень высокого мнения о себе. А ещё не в меру обидчив и злопамятен. Одевался всегда с иголочки и был помешан на чистоте. Но старомоден: любил слушать классическую музыку, коллекционировал марки и увлекался астрономией. У него не было друзей, кроме Каминского и Ежова. Объединяла их мечта разбогатеть. Андрей мечтал однажды выиграть крупную сумму в передаче «Что?

Где? Когда?» Поэтому он много читал, выискивая для знатоков самые каверзные вопросы. А однажды даже написал на передачу письмо.

Мать Андрея, Полина Михайловна, работала в редакции газеты корректором, зарплату получала небольшую, но для сына старалась делать всё – она в нём души не чаяла.

Максим вздохнул:

– Вот увидите, вы за него будете думать, а он за вас – Нобелевские премии получать.

– Что ценного мы можем придумать? – удивился Никита.

– Действительно, что ценного? А то, до чего ни один взрослый не додумается. Как говорится, устами младенца глаголет истина. Он потом на вашем детском лепете такие бабки наварит, что на второй «Пежо» наскребёт.

– Чего ты к его машине прицепился? – хмыкнул Никита.

– Чепуха это всё! – уверенно заявил Андрей. – Тебе больше придраться не к чему.

– Придраться не к чему?! Да вы знаете, что в мире ежедневно изобретаются десятки новых технологий обдуривания людей? Вот и до ваших мозгов добрались. Хотя что у вас там за мозги – полторы извилины.

– На лекции были одни троечники. А если бы лектор был заинтересован в получении какой-то информации, он наверняка набрал бы в свой клуб вундеркиндов, – нашёл разумный довод Андрей.

– Правильно, – усмехнулся Максим. – Вас и собрали по принципу самых тормозных. Отличники знают только книжную мудрость и в этом они похожи на взрослых. А троечник может брякнуть такую глупость, в которой здравомыслящий человек найдёт зёрна истины. Троечник непредсказуем. Так что неспроста лектор перед вами вчера бисер-то рассыпал. Одна автомобильная фирма тоже собирала бредовые идеи, а потом взяла и выпустила автомобиль будущего…

У Максима Каминского были задатки большого политика. С юных лет он привык собирать и анализировать информацию, строить логические выводы и находить простые решения сложных проблем. Он много читал, неплохо играл в шахматы, но учился неважно: лень была сильнее его.

Чего в нём было с избытком, так это упрямства. Но упрямства хорошего: парень умел отстаивать свою точку зрения. По любому вопросу Максим имел оригинальное мнение, и его ничуть не заботило, что оно часто не совпадает с мнением коллектива. Одноклассники относились к нему недоброжелательно, но единомышленники у Макса были. Никита и Андрей после школы любили заглянуть к нему на пару часов поиграть в компьютерные игры.

Мать Максима – Людмила Алексеевна – работала на заводе начальником сборочного цеха. Домой приходила не раньше пяти вечера, уставшая и потому нервная. Товарищи Максима ей не нравились. «Я тебе компьютер не для того купила, чтобы на нём твои дружки играли!» – говорила она всякий раз, заставая друзей за игрой. Максим делал большие глаза, раздувал ноздри, но с матерью в спор не вступал.

Он был хитёр, как и всякий политик. Продолжал гнуть свою линию. Не мог же он, в самом деле, отказаться от общения с такими людьми как Ежов и Венгеров.

Никита мечтал стать бизнесменом. Его мать, Ирина Юрьевна, продавец на мини-рынке, давно познакомила сына со спецификой своей профессии. Работала она на хозяина, придирчивого и жадного. Напарница Ирины Юрьевны оказалась нечиста на руку. У матери обнаружилась недостача, и ей пришлось выплачивать деньги из своего кармана. Выход из затруднительного положения Ирине Юрьевне подсказала всё та же напарница: «Ты одного обсчитай, другого обвесь. Глядишь, так не только недостачу покроешь, но и тебе что-то перепадёт». Ирина Юрьевна не хотела никого обсчитывать и обвешивать, ей было неприятно само слово «перепадёт». Но постепенно, под давлением обстоятельств, она последовала совету напарницы.

Рано или поздно, каждого честного человека начинает мучить совесть. Ирина Юрьевна, как могла, боролась со своей совестью. Искала и находила оправдания своему обману. Но временами её одолевали тяжкие мысли о том, что она воровка. Что сама ни на что не годна, а живёт по подсказкам умудрённой опытом «битой» напарницы.

Работа у матери была адская, и Никита рано понял, почему люди начинают пить. Его мать выпивала. Сначала, борясь со стрессом, стала курить, а потом пристрастилась и к спиртному. Она не забывала о сыне и не прогуливала работу, но пила каждый день. Никита был свидетелем её падения и думал, что дальше будет только хуже.

Как-то раз ему в руки попали старые фотографии. На одном снимке он увидел мать – совсем девчонку, красивую, смеющуюся, счастливую. Никита глазам своим не поверил. Смотрел и никак не мог понять: лицо вроде то же самое, а человек совсем другой. «Неужели люди так необратимо меняются с возрастом? – подумал он. – Неужели и я со временем изменюсь в худшую сторону?»

– Я вообще этим египтологам ни на грош не верю, – вдруг заявил Максим.

Андрей удивлённо посмотрел на друга. Никита усмехнулся и спросил:

– Чем же они тебе так насолили?

Вместо ответа Макс полез в книжный шкаф, достал толстую кипу журналов, выбрал нужный и бросил на стол перед товарищами:

– Вот. Страница шестьдесят два. Прочтёте – поймёте.

Никита взял журнал первым. Это была «Техника – молодёжи» № 4 за 1998 год.

– Объясни вкратце, что там такое, – попросил Андрей.

– Да, – поддержал друга Никита. Он уже открыл журнал на нужной странице. – А то я до вечера буду читать.

– Ладно, – смилостивился Макс. – Говарда Картера, надеюсь, все знают?

– Это который открыл гробницу Тутанхамона? – уточнил Никита.

– Типа «открыл». И типа «гробницу». На самом деле никакого открытия не было.

– Как это так?

– Ну якобы в 1917 году в Долине Царей Картер раскопал чью-то гробницу – пустую – и тут же велел снова её засыпать песком. Потом он целых пять лет копал в другом месте. А в это время его люди в Каире купили чью-то мумию (их там до сих пор продают), у подпольных ювелиров заказали золотые украшения, саркофаг, золотую маску, всякие фрески, утварь. А потом привезли всё это в Долину Царей и упрятали в ничейной гробнице. Над входом на всякий случай написали текст проклятия. После этого Картер полностью сменил состав экспедиции и заново раскопал эту гробницу, под завязку набитую поддельными сокровищами. В 1922 году эту аферу признали величайшим открытием за всю историю египтологии. Потом целых пять лет из фальшивой гробницы вывозили фальшивые ценности. А поддельная мумия была в очень плохом состоянии: мумифицирование бедняков производилось по дешёвой технологии.

– Значит, это была не царская мумия? – хмыкнул Андрей.

– Естественно, – ответил Макс.

– Слушай, журнал-то за апрель! – перебил Макса Никита. – Может, первоапрельская шутка?!

– Так не шутят. Ты знаешь, что за такие шутки бывает?! – повысил голос Макс. – С 1922 по 1927 год при невыясненных обстоятельствах умерли двадцать участников экспедиции. Двадцать! Все эти смерти объяснили «проклятием фараона». А с Картером ничего не случилось. Картер стал самым известным в мире египтологом, и чихать он хотел на всякие проклятья.

– Круто! – сказал Андрей. – Если на самом деле так и было, то круто.

– Конечно, круто. Теперь врубились, почему я на лектора наезжал?

– Но он-то здесь при чём? Он же не Говард Картер, – усмехнулся Никита.

– Неважно. Фальсификаторов хватает. Вот Витька Пыляев на лекции говорил о Говарде Вайсе, тёзке Картера. Тоже комбинатор не хуже Остапа Бендера. Приказал своему инженеру Перрингу в пирамиде намалевать картуш Хуфу. Якобы это каменотёсы постарались. Всю ночь бедный инженер, скрючившись в три погибели, срисовывал со справочника имя фараона. А потом выяснилось, что в книжке была опечатка. И всё равно все поверили, что пирамида принадлежит Хуфу. Вайс стал известен всему миру, бабок наварил, стал генералом. А пипл в очередной раз сделали. Полторы сотни лет прошло, а туристам до сих пор втирают, что пирамиду построил Хеопс.

После короткой паузы Макс спросил:

– Ну, какие ещё ко мне вопросы?

– Какие вопросы?! Включай комп!

Глава 7. Магия пирамид

18 сентября, понедельник

Даша пообедала, помыла за собой посуду и хотела приниматься за уроки, как вдруг раздался звонок в дверь. Оказалось, прибежала Оксана Седых. Она была весела, румяна и вся в фенечках из бисера. Даша придирчиво оглядела подругу. Неудачно осветлённые чёрные волосы, небрежно наложенные тени, съеденная помада.

– Ты одна? – спросила Оксана, заглядывая в квартиру через голову подруги.

– Купила? – вопросом на вопрос ответила Даша.

– Ага, – шмыгнула носом Оксана.

– Ну, тогда заходи, – Даша наконец впустила подругу и объяснила: – Вообще-то, я хотела уроки делать, но, раз ты купила, пойдём покурим.

Взяв на кухне спички, Даша повела подругу на балкон.

– Мать не придёт? – опасливо озираясь по сторонам, спросила Оксана.

– Ну и что, что придёт, – пожала плечами Даша. – Она знает, что я курю.

– Ещё скажет, что это я тебя надоумила.

– Не бери в голову, – махнула рукой Даша.

– Сколько мы курим-то? Почти полгода? А ты хоть на грамм похудела?

– А кто тебе сказал, что это будет скоро?!

– Да ты же и сказала…

Даша Авдеева и Оксана Седых – две подружки-толстушки – давно мечтали похудеть. Видимо, общая мечта и сцементировала их дружбу.

Дурнушками девчонки не были, но постоянно ловили на себе пристальные взгляды – то сочувствующие, то насмешливые. И то и другое подругам было одинаково неприятно.

Прошлой весной в каком-то журнале Даша нашла комплекс физических упражнений для полных. Оксана предложила сочетать его с утренней пробежкой в лесопарке, благо парк был под боком. Пересилив себя, с большой неохотой подруги начали бегать. И надо же было такому случиться, что однажды в лесопарке они наткнулись на стройного, физически крепкого Олега Бузова. Баскетболист и отличник, Олег высмеял одноклассниц так, что на следующее утро они уже никуда не побежали и комплекс для полных был забыт раз и навсегда.

Прошло время, и некая доброжелательница подсказала Даше иной путь к похуданию – курение. Этот путь был лёгок, манящ и к тому же овеян романтикой. Курить было модно, круто, не страшно, и подруги решили попробовать.

В первом же табачном ларьке им показали лаконичное объявление:

Мы не продаём табачные изделия лицам моложе 18 лет.

В следующем киоске седой очкастый пенсионер проворчал:

– Куда только ваши отцы смотрят!

– А у нас нет отцов! – дерзко ответила Даша.

– Будь моя воля, я бы вас выпорол! – крикнул вслед киоскёр.

И только в пятом по счёту киоске продавщица – девушка лет двадцати – «сжалилась» над девчонками и продала им пачку «Явы».

Домой к Даше подруги пришли в предвкушении чего-то необычного, взрослого. Они вскрыли и долго рассматривали сигаретную пачку, нюхали сигареты, восторгаясь их ароматом. Потом вышли на балкон, устроились в креслах, достали по одной и закурили. После первой же затяжки девчонки закашлялись. Оксана скорчила гримасу и прохрипела:

– Какая гадость!

– Это только в первый раз противно, – просветила подругу подкованная Даша. – Потом привыкнем и всё будет нормально.

– Потом будет ещё противнее, – убеждённо возразила Оксана.

– Ты хочешь похудеть или нет?! – нахмурилась Даша.

На это Оксане сказать было нечего. Конечно, она хотела похудеть, но не таким варварским способом.

– А ты уверена, что мы от сигарет похудеем?

– Сто пудов, – успокоила Даша.

– Меня мамка, если узнает, убьёт! – шмыгнув носом, пожаловалась Оксана.

– Меня тоже по головке не погладит. Не бери в голову! Мы потом жвачкой зажуём.

– А мать точно не заметит?

– Сто пудов.

Когда подруги выкурили по сигарете, Даша неожиданно рассмеялась:

– А ещё говорят, что капля никотина убивает лошадь! Давай закурим по второй, а то я даже ничего не почувствовала.

Это было смешно: Даша сама себя назвала лошадью. Но смеяться Оксана не могла: тяжело дыша, она боролась с подступающей дурнотой.

– Я больше не буду! – ответила она.

– Что, слабо? – усмехнулась Даша. – А я буду!

Даша закурила, вальяжно откинулась на спинку кресла и стала пускать дым в лицо Оксане. Однако после трёх или четырёх затяжек Даша побледнела, поникла головой и уронила сигарету на пол.

– Что с тобой? – испугалась Оксана.

– Мне плохо! – Даша начала глубоко и часто дышать, потом простонала: – Голова кружится. Меня, кажется, сейчас вырвет.

Оксана не знала, что делать. Она вскочила с кресла, готовая в любую секунду бежать к телефону, в ванную, на кухню – куда угодно, лишь бы спасти подругу. Но спасать Дашу не пришлось. Постепенно она отдышалась, достала жевательную резинку и попробовала улыбнуться:

– Ладно, проехали. Теперь будем знать, что две подряд – это перебор.

– Даш, а может, не будем больше курить?!

– Как хочешь, можешь не курить. Через месяц я буду стройная, как тополёк, а ты так и останешься бомбой!

Оксана насупилась. Ей не нравилось, что тон в их дружбе всегда задаёт Даша. Но что поделаешь, Оксана никогда лидером себя не считала и к лидерству не стремилась.

Вот так Оксана и Даша приобрели дурную привычку, которая не избавила их от проблем с лишним весом, а наоборот – сама стала проблемой номер один, потому что избавиться от неё подругам было уже не под силу.

Сначала они выкуривали по две сигареты в день, потом по пять, потом стали бегать курить на каждой перемене. Поначалу они таились от матерей, но всё тайное рано или поздно становится явным.

Мать Оксаны, Вера Павловна, невысокая полная женщина с крупными чертами лица и копной чёрных волос, работала поваром в школьной столовой. Это было удобно и выгодно. Вера Павловна всегда могла присмотреть за дочкой, проследить, сыта ли она. К тому же почти каждый день приносила домой столовские продукты.

С первого класса Оксана привыкла к тому, что по будням дома та же еда, что и в школе. Мать объясняла ей, что это излишки: «Если не возьмёшь – пропадёт», но Оксане всё равно было неприятно. Потом она стала догадываться, что продукты краденые. Она стыдилась матери, стеснялась её белого поварского колпака и рваного фартука. Оксане не нравилось, когда мать приходила в класс проведать её. А та, как назло, на глазах у всех совала дочурке то коржик, то конфетку. Став старше, Оксана пробовала стыдить мать, но та приходила в ярость, срывалась на крик, и тогда Оксана слышала в свой адрес примерно следующее: «Ты неблагодарная дура, не знаешь жизни, а берёшься учить мать, бессовестная! Я на тебя всю жизнь пашу как проклятая. У других дети как дети, и только у меня принцесса на горошине! Знала бы, как тяжело тебя растить одной, без отца!»

Мать очень скоро узнала, что Оксана курит. Никакие жевательные резинки до конца не отбивают запах табачного дыма. А обоняние у Веры Павловны было обострённое. Оксана приготовилась к самому худшему, но реакция матери была неожиданной: она заплакала. Впрочем, потом это не помешало ей устроить дочери настоящий допрос: кто, когда и при каких обстоятельствах предложил ей выкурить первую сигарету. Оксана не выдала подругу – ответила, что курить начала сама.

Дня через три «засветилась» и Даша. Её мать, Алла Борисовна, мастер участка в домоуправлении, каждый день ровно в двенадцать приходила домой обедать. Успевала приготовить обед и для Даши. А в рабочее время выкраивала час-другой для того, чтобы зайти за продуктами на минирынок, сходить в парикмахерскую или на почту. Это было удобно.

Алла Борисовна гордилась тем, что носит имя своей любимой певицы – Пугачёвой. Совсем не похожая на примадонну внешне, Алла Борисовна старалась подражать своему кумиру хотя бы в мелочах. Она копировала мимику и жесты певицы, делала похожую причёску, но всякий раз вызывала лишь снисходительные улыбки сослуживцев. За глаза её называли мадам Брошкиной.

Как-то раз Алла Борисовна возвращалась домой чуть раньше обычного. Ещё с улицы она заметила на балконе Дашу с сигаретой во рту. Дома состоялся неприятный для Даши разговор. Даша объяснила матери, ради чего начала курить. Но Алла Борисовна не поняла дочь и объявила, что с завтрашнего дня лишает её всех карманных денег. Она думала, что нашла радикальный и единственно верный выход.

У каждого курильщика рано или поздно наступает момент, когда кончаются и сигареты, и деньги, а курить хочется необычайно. Даша и Оксана знали, что пацаны в таких случаях стреляют сигареты у прохожих. У мужчин это считается нормальным явлением и называется взаимовыручкой. Но когда подруги попробовали поступить таким же образом, они столкнулись с откровенно враждебным отношением представителей сильного пола к курящим девушкам. Одни с пренебрежением отворачивались от них, другие гневно сверлили подруг глазами, третьи, желая пристыдить, начинали сквернословить.

Оксана и Даша сделали для себя печальный и неожиданный вывод: большинству курящих мужчин не нравятся курящие женщины…

Жизнь продолжалась. Пронеслось лето, и опять начались школьные занятия. Курить подруги так и не бросили. Стреляли у знакомых пацанов, а чаще всего – у Олега Бузова. Тот, кто высмеял Оксану и Дашу, когда они занимались спортом, теперь благосклонно снабжал их отравой. Даша наивно полагала, что Олег делает это по дружбе…

Оксана выкурила сигарету до половины, скорчила гримасу и бросила окурок с балкона. Сияло солнце, дул свежий ветер, а на душе было противно.

– Ишь раскидалась! – проворчала Даша. – Можно было и одну на двоих выкурить.

– Можно было вообще бросить. Просто у тебя силы воли нет.

– А у тебя есть?

– И у меня нет, иначе бы я тебя тогда не послушала. Дай лучше жвачку.

– Пошли в комнату.

В Дашиной комнате царил привычный беспорядок: диван не заправлен, на стульях разбросана одежда, стол завален книгами и учебниками. Впрочем, у Оксаны дома с порядком дело обстояло ничуть не лучше. Она заметила на столе книгу о пирамидах и спросила:

– Даш, а ты эту книжку ещё не читала?

– He-а. Ты же знаешь, мне лень читать.

– Значит, ты не будешь ходить в этот клуб?

– Почему?! Буду!

– Хочешь получить ноутбук?

– Ты будто не хочешь.

– Я-то хочу. Я эту книжку уже начала. И знаешь, что я там вычитала?

– Что?

– Что людям, находившимся вблизи пирамид, почему-то совсем не хотелось есть. Потеряв аппетит, они быстро худели. Такой же эффект производили маленькие копии пирамид. Вот я и подумала: а что если и нам с тобой попробовать пообщаться с пирамидами?

– Как это? С какими?

– Мы могли бы склеить из бумаги модель, поэкспериментировать, а в четверг рассказать о наших успехах лектору. Первая гипотеза будет нашей.

– А если ничего не получится?

– Ну и что?! Отсутствие результата тоже результат.

– А какого размера нужна пирамида?

– Я думаю, альбомного листа для одной грани хватит. – Оксана достала из кармана джинсов вчетверо сложенный тетрадный листок. – Вот тут у меня все размеры записаны. Так, длина основания боковой грани – 232 миллиметра… Доставай альбом.

– Слушай, Ксан, а зачем такая точность – в миллиметрах?

– Даш, мы с тобой пирамиду делаем или в бирюльки играем?!

Даша пожала плечами.

– То-то! – нравоучительно сказала Оксана. Роль заводилы ей сразу понравилась. Лидером быть оказалось приятно и вовсе не сложно. – Дальше. Апофема – 187 миллиметров.

– Постой, Ксан. Апофема – это что?

– Эх ты! Геометрию надо учить! Апофема – это высота грани пирамиды, проведённая из её вершины. Понятно? Где ножницы?

– На. Слушай, давай ты черти, а я вырезать буду.

– Ладно. Только клеить буду я. Где клей?

В это время Даша сообразила, что лидерство ускользает от неё, что Оксана перехватила инициативу и фактически начала командовать. Даша не могла этого допустить и поспешила взять бразды правления в свои руки.

– Ксан, – Даша решила сама во всём разобраться. – Ты на какой странице читала?

– На триста сорок первой.

Даша углубилась в чтение, потом засопела, хмыкнула и наконец сказала:

– Да тут ни фига про похудание не сказано. Этим учёным просто есть не хотелось какое-то время, вот и всё. А потом, все египтологи, наверно, худые как щепки. Им худеть не надо. Поживи-ка в пустыне месяц-другой под палящим солнцем. Сдохнуть можно.

– Так что, эксперимент проводить не будем? – вдруг сникла Оксана.

– Почему не будем? Будем! Ты давай черти, а я буду вырезать…

Когда пирамидка была готова, Даша взяла её в руки, придирчиво осмотрела со всех сторон и осталась довольна.

– Черти ещё. Вторую будем делать.

– Зачем вторую?

– Одна мне, другая тебе. Сейчас сядем с тобой в позу лотоса и начнём медитировать…

В этот день Алла Борисовна пришла с работы пораньше. Стараясь не шуметь, она открыла входную дверь, неслышными шагами прошла в комнату дочери и застала Дашу и Оксану лежащими на полу, с бумажными пирамидками на животах.

– Что это вы тут делаете? – всплеснула она руками.

Девочки вскочили с пола как ошпаренные.

– Мам, мы медитируем, – сердито ответила Даша. Она смутилась и была немного испугана, поэтому выплеснула на мать своё недовольство: – Вечно ты, мам, как партизанка, входишь. Я испугалась – думала, вор.

– Ну извиняюсь, – смутилась Алла Борисовна и подумала: «Слава Богу! Пусть медитируют, лишь бы не курили». – Она хотела идти в кухню, но вдруг остановилась и добавила: – Полы холодные, просквозить может. Если ещё медитировать будете, то ложитесь на диван. Даш, а ты опять постель не заправила?!

– Мам, я заправлю.

– Вы есть хотите?

– He-а, – ответила Даша.

– Оксана, а ты?

– Спасибо, Алла Борисовна, я недавно поела.

– Странно, Даша, ты весь день ничего не ела.

– И не хочу, – улыбнулась Даша, пожав плечами.

– Ну ладно, занимайтесь, не буду вам мешать. Захотите есть – кашей накормлю.

Когда Алла Борисовна ушла на кухню, Оксана воскликнула:

– Дашка! А есть и правда не хочется! Нисколечко!

– И мне – нисколечко! – засмеялась от удовольствия Даша.

– Может, так и похудеем?

Даша посерьёзнела:

– Не говори гоп…

После получасовой медитации они всё же пошли на кухню и как миленькие съели по полной тарелке гречневой каши с котлетой…

Однако случилось то, чего подруги никак не ожидали и о чём не задумывались: им как-то одновременно расхотелось курить. А поняли они это лишь на следующий день, когда на перемене все побежали на улицу. Оксана молча смотрела на Дашу, а Даша – на Оксану, и не нужно было слов, чтобы понять, что чудо свершилось. Бумажные пирамидки не помогли похудеть, но они избавили девчонок от вредной привычки.

Даша и Оксана не спешили радоваться. Они думали, что курить рано или поздно всё равно захочется. Но ни во вторник, ни в среду у них не появилось ни малейшего желания травить себя никотином. Оксана доставала пачку сигарет, мяла её в руках, но Даша всякий раз качала головой.

– Тогда давай выкинем, – предложила Оксана.

Даша возразила:

– Давай сохраним – в знак того, что мы оказались сильнее.

Но Оксана твёрдо сказала:

– Выкинем!

Даше на этот раз пришлось с ней согласиться.

……

Глава 8. Первая идея

21 сентября, четверг

Директор встретил Ключникова взглядом исподлобья.

– Ну что, Иван, поздравляю. Тучи сгущаются.

– Тучи? – не понял Иван Николаевич.

– Родители тебе стрелку забили, – с усмешкой сообщил Ванилин. – Но я тебе не стал сразу звонить. Пусть, думаю, подождут. На то они и родители.

– Родители хотят со мной встретиться? Правда? – Ключников повеселел. Он как будто даже обрадовался этой новости.

– Я более чем серьёзно, – Ванилин сделал большие глаза. – У Булавиной мать – врач, у Сокольниковой – педагог. Обе – дамочки высокомерные, обидчивые. Живут в одном доме, видятся каждый день. Очень хотели узнать, кто ты и что ты. Сами они ко мне не приходили – прислали парламентёра. У Оксаны Седых мать работает в нашей столовке. Вот её и прислали. От имени и по поручению. Я понял, что они недовольны твоими посулами. Так что, хочешь не хочешь, а с мамашами тебе придётся встретиться.

– Да я с удовольствием, – опять улыбнулся Ключников.

– Ну, тогда иди в столовку, спроси Веру Павловну. Договорись о встрече.

– В столовку? – Ключников задумался. – Может, после лекции?

– Может, и после лекции. Как тебе удобно.

– Вить, а что ты решил насчёт кабинета?

– Какого кабинета?! A-а! Кабинета… Ну, знаешь, пока ничего определённого я тебе сказать не могу.

– А когда сможешь?

– После твоей встречи с родителями. В зависимости от её результата.

– Ты думаешь, они серьёзно против создания клуба?

– Они не против создания. Они против создателя. Лично мне вот так кажется… А что это у тебя в сумке? Снова книги принёс?

– Снова.

– Да они ещё те, наверно, не открывали, – усмехнулся Ванилин.

– Придёт время – откроют.

– Ладно, иди в класс, а то как бы не разбежались твои «египтяне».

– А ты что, не будешь присутствовать?

– Сегодня – нет.

– Ну ладно. Я тебе позвоню, если что.

Ключников вышел из директорского кабинета, миновал учительскую, кабинет биологии, и тут его кто-то окликнул:

– Иван Николаевич?

– Да, – Ключников оглянулся. К нему подошла полная женщина в белом халате и поварском колпаке. Ключников сразу понял, что перед ним мать Оксаны Седых, но решил уточнить: – Вера Павловна?

– Да. Вам директор уже говорил обо мне?

– Только что. Очень хорошо, что вы сами ко мне подошли.

Вера Павловна окинула Ключникова изучающим взглядом и сказала:

– Впечатление вы производите хорошее. А мне о вас такого наговорили… Странно вы себя повели: книги дарите, компьютер пообещали. В общем, у нас – у родителей – есть к вам вопросы. Вы согласны с нами встретиться?

– Согласен. Но когда? Завтра в семь вечера вас устроит?

– Завтра пятница? – Вера Павловна подумала и кивнула: – Хорошо, я думаю, к семи все смогут. Но мне нужно со всеми созвониться.

– Конечно. Тогда вы мне сегодня вечером позвоните, да? Вот мой телефон, – Ключников достал из кармана красивую визитную карточку. – А у меня к вам встречный вопрос. Можно?

Вера Павловна пожала плечами и улыбнулась:

– Пожалуйста.

– Сколько будет родителей?

– Ну, минимум четверо, а что?

– А остальные? Не могут, не хотят или не в курсе?

– Какая разница? Мнения четырёх матерей вам мало?

– Резонно… Ну ладно, значит, завтра в семь. А сейчас, извините, меня ждут…

Больше всего Ключников боялся, что на первое занятие клуба придёт меньше половины избранных им девятиклассников. Когда он увидел в классе восьмерых «египтян», у него отлегло от сердца. Иван Николаевич прошёл к учительскому столу, положил ноутбук и шутливо поздоровался:

– Ну, здравствуйте, господа египтологи! Я вижу, нашего полку убыло. Жаль. Но восемь человек – это неплохо. Это клуб…

– Шансы на получение ноутбука возросли, – заметил Витька.

– Да, но в следующий раз, пожалуйста, не перебивай меня по пустякам, – ответил Ключников.

Никита и Андрей глядели на Ключникова во все глаза. Накануне они посмотрели документальный фильм о раскопках в Гизе, из-за которого и разгорелся сыр-бор. Никого даже отдалённо напоминающего Ключникова они в фильме не увидели. Теперь оставалось гадать, зачем Бузов затеял эту аферу с диском.

– Не было его в фильме, – прошептал Никита.

– Конечно, не было, – подтвердил Андрей.

– А за каким Буза нам мозги компостировал?

– А я знаю?! Может, ошибся?

– Нет, не ошибся. Он хотел, чтобы мы ушли из клуба. Он хотел занять чьё-то место.

– Хорошо, что мы с тобой во всём разобрались. А что Бузову скажем?

– Ничего. О чём с ним говорить?!

– Правильно. Не о чем.

– И диск ты ему пока не отдавай.

– Почему?

– Пусть малость помучается.

– Ладно, пусть мучается…

Тем временем Ключников продолжал:

– В прошлый четверг я говорил о создании клуба. Вы можете спросить меня: «Для чего клуб?» В первую очередь, для того, чтобы вам было интересно. Во-вторых, от клуба должна быть польза. Не только вам, но, надеюсь, и мировой науке.

«Чем мы будем заниматься?» – опять спросите вы. Всем. Будем изучать историю, мифологию, религию, письменность, культуру, уфологию – всё, что связано с Древним Египтом. К примеру, сегодня поговорим немного о географии и письменности. Но для начала я хотел бы с вами поближе познакомиться. Для безвестного лектора вы были безликой массой. Для вашего руководителя каждый из вас должен быть яркой индивидуальностью. Сейчас я раздам брошюры, прочитав которые, вы научитесь читать и писать по-древнеегипетски. Я буду называть фамилии, а вы поднимайте руку, что ли… Я хочу знать каждого из вас в лицо. Память пока меня не подводила, поэтому надеюсь запомнить всех с первого раза. Итак, Авдеева Даша.

– Я, – Даша подняла руку.

– Очень приятно с вами познакомиться, – улыбнулся Ключников. – Получите вашу книгу. Желаю полезного чтения.

Даша оторопела от такого внимания к её персоне. Она привыкла к тому, что мужчины смотрят на неё с насмешкой или неприязнью. Она впервые видела настоящего джентльмена. На мгновенье она почувствовала себя счастливой и улыбнулась. Но Ключников уже выкликал другую фамилию:

– Булавина Таня.

Татьяна встала ни жива ни мертва. Этого человека она видела сегодня во сне. За этим человеком она, не задумываясь, пошла бы на край света.

К этому человеку в ней проснулись чувства, о которых она раньше не догадывалась.

И этот человек ничего не знал о её к нему отношении. Он и не должен был никогда ничего об этом узнать. Никогда. Ничего.

– Так значит, вы – Таня? – Татьяне показалось, что Ключников удивлён. На мгновенье его глаза стали печальными. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся: – Эта книга – вам. Садитесь.

Таня взглянула на обложку. Брошюра называлась «Иероглифы для начинающих».

– Если мы с вами организовали клуб, то неплохо бы дать ему подходящее название, – сказал Иван Николаевич, когда книги были розданы. – Предлагаю всем подумать, а в следующий четверг обменяться мнениями… Так. Кого у нас сегодня нет? Хныкин и Потапенко, видимо, решили совсем не ходить. А Гончарову и Каминского мы, надеюсь, ещё увидим. Пыляев! Виктор! Ты передал книги Хныкину и Потапенко?

– Да, передал, – ответил Витька.

– Ну и как они отреагировали?

Витька пожал плечами и наморщил лоб.

– Никак.

– Жаль. Я всё ещё надеюсь увлечь их Египтом. Виктор, передай, пожалуйста, ещё и эти книги, – Иван Николаевич положил на парту перед Витькой две брошюры.

– Хорошо, – пообещал Витька.

– Иван Николаевич, – вдруг сказала Таня, – Хныкин и Потапенко не могут по четвергам приходить. У них тренировки.

– Они паркуром занимаются, – пояснила Катя.

– Их по телевизору показывали, – добавил Толик. – Вы не видели?

– Паркуром? – заинтересовался Ключников. – Преодоление препятствий – это, конечно, здорово. А они как, принципиально против Древнего Египта? Или всё дело в четверге? Как вы считаете, может, нам перенести занятия на другой день? Возможно, тогда они станут ходить в клуб? – Иван Николаевич обвёл взглядом всех присутствующих.

Ребята молчали, изредка переглядываясь. Таня думала: «А что? Четверг – нормальный, в принципе, день. Зачем переносить занятия? И, главное, из-за кого?!»

Тем временем Даша озвучила Танины мысли:

– Семеро одного не ждут. Ну, в смысле, их двое, а нас…

– Пусть четверг остаётся, – добавил Андрей.

– Понятно, – кивнул Ключников. – Ну ладно, что-нибудь придумаем… Вообще-то, мне кажется, одних четвергов нам будет мало. Поэтому предлагаю в ближайшее воскресенье отправиться в лес за грибами. – Иван Николаевич внимательно следил за реакцией аудитории. В классе воцарилась напряжённая тишина. – Не хотите, что ли? – удивился Ключников.

– А что потом с этими грибами делать? – хмуро спросил Никита.

– Ну, не хотите грибов, можно просто так съездить – погулять. В лесу сейчас хорошо. Листопад. Туда и обратно – на «Газели», с ветерком. А?

– Я – за! – подняла руку Таня.

– И я! – поддержала подругу Катя.

– Мы тоже поедем, – в один голос сказали Оксана и Даша.

– Вот это другой разговор, – Ключников улыбнулся и посмотрел на Витьку. – Ну а мужская часть клуба думает присоединяться? Если да, то я предлагаю поехать на следующей неделе – первого октября.

– А у меня первого октября день рождения, – сообщил Никита.

– Это здорово! – обрадовался Иван Николаевич. – Ребята, а давайте отпразднуем день рождения Никиты на свежем воздухе. Никит, ты не возражаешь?

Никита сразу прикинул, во что ему обойдётся день рождения на свежем воздухе. «Это же никаких денег не хватит!» – подумал он и пожал плечами:

– Не знаю.

– Все расходы я возьму на себя, – пообещал Ключников. – А вас прошу хорошенько подумать, посоветоваться с родителями и в следующий четверг сообщить мне своё решение… А теперь давайте немного географии.

Ключников открыл ноутбук, включил его, и на экране появилась картинка с видом Сфинкса. Фотографии стали сменять друг друга каждые пять секунд. На экране возникали то пальмовые рощи, то речные просторы, то пустынные ландшафты. Иван Николаевич начал рассказывать:

– Геродот говорил, что Египет – дар Нила. Если бы не было ежегодных разливов этой великой реки, не было бы и самого Египта. Разлив реки египтяне издавна связывали с появлением над горизонтом звезды Сотис – Сириуса. В этой звезде древние видели слезу Исиды, оплакивающей убитого Сетом Осириса. Надеюсь, миф о смерти и воскресении Осириса знают все.

Египетские жрецы занимались не только богослужениями. Они были превосходными учёными. Составили точный календарь, следили за движением звёзд и подъёмом воды в Ниле. Фараона заранее извещали о той ночи, когда ожидался резкий подъём воды. Окружённый свитой, он выходил на берег, громогласно приказывал реке разлиться и бросал в воду папирус с указом о начале разлива. Земледельцы верили, что их благополучие целиком зависит от воли фараона. Поэтому они обожествляли его уже при жизни.

В Египте только три времени года: сезон разлива, сезон сбора урожая и сезон засухи. Небо обычно безоблачно, осадков крайне мало, очень жарко. Европейскому путешественнику лучше всего приезжать в Египет в январе-феврале, когда температура не поднимается выше двадцати градусов. В марте из Ливийской пустыни приходит хамсин. Так арабы называют юго-западный ветер, несущий тучи песка…

– Слушайте! – Иван Николаевич внезапно прервал сам себя. – А давайте знакомиться по-настоящему! Запишите мой телефон. После восьми я обычно дома. Звоните по любому поводу. Видеться раз в неделю – это очень редко. Так что звоните. Идея ли интересная пришла в голову, проблема ли какая неразрешимая возникла, или просто задачка не решается.

– Задачи мы сами умеем с решебника списывать, – ухмыльнулся Пыляев.

– Это плохо, – тут же отреагировал Ключников. – Вот у нас не было никаких решебников. Но мы не просто знали, а понимали и могли объяснить.

– А если человек – идик? – сделав серьёзное лицо, спросил Витька.

– Кто? – не понял Иван Николаевич.

– Ну идиот.

– Все люди от природы талантливы. Только не нужно делать из себя идиота. Вот ты, Пыляев, умный парень. Подумай, каким талантом тебя одарила природа. Найди его и развивай. А если не захочешь развить, ну тогда ты действительно…

– Идиот! – договорила за Ключникова Даша и тут же спросила: – Иван Николаевич, а почему вы ко всем на «вы», а к Витьке на «ты»? Так нечестно. Тогда уж и к нам на «ты» обращайтесь.

Ключников улыбнулся:

– Хорошо. Я думал, так лучше. Но раз вы так решили… Все этого хотят?

– Да! – прозвучал многоголосый ответ.

– Единогласно, – снова улыбнулся Ключников. – Значит, есть контакт! Вы знаете, я пригласил вас в клуб для того, чтобы вместе с вами решать реальные загадки египтологии. Я буду давать верное направление вашим мыслям. Я буду оценивать ваши идеи и суммировать ваши оценки. Сначала я хотел оценивать вас по пятибалльной шкале, но потом понял, что нужна другая система – более жёсткая, что ли. Итак, действительно ценную, научно обоснованную идею я буду отмечать зелёным треугольником – символом пирамиды. За неё начисляется сто баллов. Идею попроще – среднюю – отметим красным кружочком. За каждый кружочек присуждаются десять баллов. А идею бредовую или смешную отметим жёлтым квадратом. За каждый квадрат – один балл.

– Предлагаю бредовые идеи называть БСК, – брякнул Пыляев. – Бред Сивой Кобылы.

Ключников кашлянул, укоризненно посмотрел на Витьку и продолжал:

– Так вот, смешные идеи тоже принимаются. Десять смешных идей равняются одной средней. А десять средних – одной научной. У кого будет больше идей, тот и получит в конце года обещанный ноутбук.

Все сразу оживились, заулыбались, стали переглядываться, но Ключников поднял правую руку, призывая к вниманию:

– Идеи, конечно, носятся в воздухе, но я советую вам читать книги. По три книжки я уже вам дал. Дам ещё, только читайте. Сегодняшняя брошюра посвящена египетской письменности. Поговорим немного о ней.

Египетское письмо рационально. В нём нет гласных. В разговорной речи гласные, разумеется, есть, а в письменной – нет. Их отсутствие не мешает чтению, зато экономит место на бумаге или камне и время писца или каменотёса. Чтобы более-менее связно читать древние тексты, учёные договорились вставлять между двумя согласными букву «е». Правда, слова с одной гласной звучат не очень красиво. Поэтому многие царские имена давно произносятся по-другому. Но как на самом деле звучали слова древнего языка, мы, к сожалению, уже никогда не узнаем.

В наше время многие египтяне занимаются весьма доходным бизнесом. По просьбе туристов они пишут на папирусе их имена. Согласитесь, приятно привезти из Египта такую безделицу. Некоторые, правда, занимаются подделкой древних папирусов и продажей таких фальшивок, а это уже нехорошо. Попробуйте и вы разобраться в иероглифике и написать по-древнеегипетски хотя бы своё имя.

– Иван Николаевич, вот вы говорили, что мы будем вести научную работу, – сказал Витька. – Допустим, мы что-то откроем. Но как мировая общественность узнает об этом?

– Я не хотел говорить об этом сегодня. Но, раз уж вы спрашиваете, скажу. Ваши идеи лягут пока в мой блокнот, но со временем я перенесу их… – Ключников выждал паузу, чтобы произвести впечатление. – Перенесу на сайт нашего клуба в Интернете. Сайта пока нет, но он скоро будет готов. С вашего согласия, я размещу на нём не только идеи, но и ваши фамилии и фото. Будет и краткая информация о вашей школе… Не знаю только, как вы к этому отнесётесь.

– Положительно, – ответил за всех Витька.

– Иван Николаевич, – поднял руку Толик. – А можно первую идею?

– Конечно. Ребята, давайте послушаем Анатолия.

– Я читал, что изначально Великая пирамида была облицована белым известняком и представляла собой идеальную пирамиду. Она сверкала на солнце так, что на неё невозможно было смотреть. А ещё она звучала.

– Да. Но, если можно, вкратце – в чём суть?

– Камера Царя, Большая галерея, «вентиляционные» шахты и – особенно – «разгрузочные» камеры в совокупности могли играть роль звукового усилителя и акустической системы. Я читал, что саркофаг сделан из какого-то необычно звонкого гранита. Если ударить по саркофагу, то раздастся звон, похожий на колокольный. А в одной из «разгрузочных» камер пол покрыт толстым слоем чёрной пыли. Раньше были такие наушники, у них внутри был угольный порошок. Может, чёрная пыль в пирамиде – это и есть угольный порошок? Ну вот вроде и всё.

– Интересная идея, – похвалил Ключников. – Конечно, над ней ещё стоит подумать, но уже в таком виде она тянет на «зелёный треугольник». Получай свои сто баллов, Анатолий. Спасибо за почин! Молодец! А вы, ребята, теперь можете представить, чего именно я от вас жду. Вот таких примерно идей.

Толик сиял. Он и не думал, что всё будет так просто. Идея, правда, была не его. Вчера вечером во время ужина её высказал отец. Купаясь в лучах славы, Толик совсем об этом забыл.

– Да, Анатолий, кстати, насчёт чёрной пыли, – сказал Ключников. – Где-то я читал, что пыль эта – остатки крыльев каких-то насекомых, а совсем не угольный порошок. А ещё в «разгрузочных» камерах долгое время жили летучие мыши. Так они там вообще всё, извините, загадили.

Оксана локтем толкнула Дашу:

– Скажем про пирамидки?

В ответ Даша закусила верхнюю губу и покачала головой.

– Почему? – спросила Оксана.

– Засмеют.

Оксана пожала плечами:

– Как хочешь.

Катя подняла руку:

– Иван Николаевич, саркофаг звучит – это хорошо. А что если сдвинуть его с места?! Может, под ним Зал Знаний или какой-нибудь коридор?

– Молодец, Катя! – улыбнулся Ключников. – Ребята, я говорил вам, что правильно поставленный вопрос – это половина ответа. Вот вам пример такого вопроса. Катя получает «красный круг», то есть десять баллов!

Никита и Андрей недоуменно переглянулись. Одноклассники один за другим набирали призовые очки, а в их головах были одни только компьютерные игры. «Если так и дальше пойдёт, то ноутбук уплывёт!» – подумали оба.

– Только знаешь, Катя, должен тебя разочаровать, – продолжал Ключников. – Сто с лишним лет тому назад этим вопросом задался великий египтолог Флиндерс Питри. Он поднял саркофаг на целых восемь дюймов и убедился, что под ним ничего нет. Саркофаг, кстати, весит три тонны. О его удивительных свойствах можно говорить очень долго. Гранит, из которого он сделан, почти шоколадного цвета и не похож на тот, из которого сложены стены камеры Царя. Неизвестно, откуда он был привезён. Непонятно, как он был отшлифован. Таких технологий в те времена просто не существовало… Но вернёмся к письменности, – Ключников подошёл к доске. – Для примера возьмём имя Екатерина. С вашего позволения, – Ключников сделал галантный жест в сторону Кати. – В этом имени четыре согласных звука: КТРН. Гласные, как я уже говорил, египтяне не писали. Так вот, это имя можно записать с помощью четырёх иероглифов. – Ключников стал рисовать на доске странные знаки, поясняя каждый: – Это «корзина», звук «к». Это «хлеб», звук «т». Это «рот», звук «р». А это «вода», звук «н». Сюда же добавим детерминатив «сидящая девушка», говорящий о том, что имя – женское.

Таня покосилась на Катю и недовольно сдвинула брови. «Почему это Иван Николаевич написал на доске Катькино имя?!» – ревниво вопрошало Танино сердце. «Он выбрал его для примера, потому что в нём больше согласных, чем в твоём! – ответил сердцу рассудок. – А ты что, уже ревнуешь?» – «Что ты, тебе показалось». – «Ревнуешь! Я же вижу!» – «Ну и что, что ревную?! Тебе-то что?!» – «Ревнуешь, значит любишь!» – Сердце печально вздохнуло и ничего не ответило.

– Иван Николаевич, у меня идея! – неожиданно воскликнул Витька. – Мне это только сейчас пришло в голову, – как бы извиняясь, добавил он и выпалил: – Чехи – потомки древних египтян!

– Почему это? – удивился Ключников.

– А у чехов фамилии смешные – тоже из одних согласных: Хекрдл, Штребл, Дрбал.

– Пыляев, у тебя что, родственники чехи? – усмехнулась Оксана.

– Где только таких фамилий нахватался – язык сломаешь! – проворчал Никита.

– Ладно, довольно о чехах. Пошутили, и будет. Давайте вернёмся к имени Екатерина, – Ключников попросил тишины. – Теперь осталось написать иероглифы лаконично и красиво и заключить их в картуш – знак охраны, – продолжал он. – Охране имени египтяне придавали огромное значение. Они считали, что у человека не одна душа, а несколько, и что имя – тоже душа. Вообще, мы как-нибудь поговорим о религии, и я расскажу вам, сколько всего душ могло быть у египтянина.

Если вам самим захочется записать свои имена с помощью иероглифов, вам поможет таблица на странице тридцать три в сегодняшней брошюре. Потом покажете, что у вас получилось, – Ключников посмотрел на часы и вдруг заторопился: – Однако время. К сожалению, я должен бежать.

Да, кто сможет передать книги Гончаровой и Каминскому?

– Ну Гончаровой ладно, – сказала Даша. – А Каминскому-то зачем?

– Иван Николаевич, он же хам, этот Каминский! – воскликнула Таня.

– Я думаю, он уже пожалел о своём демарше, – заметил Ключников. – И кто передаст ему книгу?

– Давайте я, – предложил Андрей.

– Давайте, – согласился Ключников. – А Гончаровой?

– Ну, давайте до кучи, – сказал Венгеров. – Всё равно завтра в школе отдам.

– Хорошо, – Ключников вздохнул: – Ну, «египтяне», до свидания!

– Иван Николаевич! – спохватилась Катя. – А сегодня вам можно позвонить?

Таня удивлённо и строго посмотрела на Катю. «Что это за бесцеремонность такая?!» – возмущённо подумала она.

– Конечно. Звоните, – Ключников обратился ко всему классу: – Ребята, если кто-то почему-либо не высказал свою идею сейчас, то это можно сделать по телефону. В любой день. Если идея пока носится в воздухе, звоните просто так – поговорим по душам.

Глава 9. Разговоры по душам

21 сентября, вечер

Весь день Ключников ждал: позвонят, не позвонят?

Ровно в восемь телефон ожил. «У меня зазвонил телефон!» – с улыбкой подумал Иван Николаевич. Он взглянул на высветившийся на определителе номер и снял трубку:

– Алло.

Молчание. Только слышится чьё-то неровное и взволнованное, явно девчоночье дыхание. Ключников подождал несколько секунд и сказал:

– Вас не слышно. Перезвоните.

Через минуту снова звонок. Но на определителе другой номер. В трубке – весёлый голос:

– Иван Николаевич! Это Катя Сокольникова. Я просто так звоню, безыдейно. Можно?

– Слушаю тебя, Катя, – улыбнулся Ключников.

– Вы очень здорово придумали по телефону разговаривать. В классе не каждый решится свои мысли высказать. Я вот, например, очень увлечена Египтом. Я всё лето о нём читала.

– И что же ты прочла, Катя?

– Книгу по мифологии и роман о Хатшепсут. А сегодня начну «Их величества пирамиды».

– Войтеха Замаровского?

– Да, – после секундной паузы ответила Катя.

– Такая красная обложка, – уточнил Иван Николаевич.

– Да. У вас тоже такая есть?

– Есть. Хорошая книга, обязательно прочитай. В библиотеке взяла?

– Нет. Мне мама принесла. Она у подруг по работе спросила. А им и не нужно совсем. Книжка старая, потрёпанная. Выбросить хотели. Я её ещё не начала, но кое-что новое уже узнала. Знаете, я люблю открывать книги наугад и читать из середины. Прочла о восхождении на пирамиду. Оказывается, на пирамиду поднимаются с большим риском для жизни, а восхождение длится больше часа.

– Да, час-полтора. Это сейчас, когда вся облицовка снята. Но ведь было время, когда по гладкой поверхности можно было просто взбежать. Райдер Хаггард в романе «Владычица Зари» упоминает о таких пирамидолазах. Не читала?

– Нет. Но у нас есть Хаггард. Почитаю. – Катя помолчала и усмехнулась: – Ну, я, кажется, выговорилась. Спасибо. Может, вам ещё кто-нибудь позвонит сегодня. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – ответил Ключников и повесил трубку. Несколько минут он сидел в задумчивости и теребил подбородок.

«Спокойной ночи!» Подумать только! Как давно он не слышал этих простых и добрых слов!

Снова звонок. И опять новый номер.

«Да что они, сговорились, что ли?» – усмехнулся про себя Ключников.

– Иван Николаевич, это вы? – спросил вкрадчивый голос.

– Я. Слушаю вас.

– Иван Николаевич, это Оксана. Вам никто ещё не звонил?

– Только что звонила Катя. А что?

– Как?! Она ещё одну идею придумала?

– Нет. Она просто так звонила. Безыдейно, – Ключников вспомнил Катино словечко.

– A-а. Это хорошо. А то нечестно получается. Мы раньше ничего о Египте не знали, а она уже вон сколько книжек прочитала. Иван Николаевич! Мы с Дашей эксперимент провели. На себе. Изучали волшебную силу пирамид.

– Эксперимент? – удивился Ключников. – Какой?

– Иван Николаевич, дайте честное слово, что никому не скажете и сами смеяться не будете!

– Хорошо. Даю честное слово!

– Мы с Дашкой курили. Почти полгода. А недавно бросили. Сразу. Обе. Уже четвёртый день как не курим.

– Молодцы! А в чём суть вашего эксперимента?

– Ну… Понимаете, мы склеили из бумаги маленькие такие пирамидки. Полчаса их в руках подержали, – Оксана решила не вдаваться в подробности медитации. – И после этого курить больше не хочется.

– Девчонки! Вы просто молодцы! Оксана, обязательно передай Даше. Я очень рад за вас. Вообще, об удивительных свойствах пирамид ходят легенды. В пирамидах самозатачиваются затупившиеся лезвия. Увеличивается процент всхожести семян, какое-то время полежавших в пирамиде. Об этом мы тоже как-нибудь поговорим в клубе. А вам за ваш эксперимент – по красному кругу, по десять баллов!

– Ой! Спасибо, Иван Николаевич! Да, чуть не забыла! Мама просила вам передать, что завтра в семь вас будут ждать в двести пятнадцатом кабинете.

– В двести пятнадцатом? Хорошо. Передай маме, что я приду обязательно.

– Передам. А знаете, вы произвели на неё хорошее впечатление. Она за вас.

– Очень приятно, – улыбнулся Ключников.

– Так вы нам с Дашкой не забудете оценки поставить?

– Прямо сейчас этим и займусь.

– Ну до свидания.

– До свидания, – Ключников повесил трубку и пожал плечами: «В двести пятнадцатом. Почему в двести пятнадцатом?»

Через полчаса позвонил Пыляев:

– Иван Николаевич, у меня БСК.

– Что у тебя? – не расслышал Ключников.

– БСК. Бред Сивой Кобылы.

– А-а! – рассмеялся Ключников. – Ну, давай свой бред.

– Кобыла считает, что пирамиды – это древний комплекс детских аттракционов. Египетские горки, подземный кегельбан, ну и так далее.

– Египетские горки? Забавно. Ну, Виктор, получай красный круг. За оригинальность мышления.

– Круг?! – удивился Пыляев. – Десять баллов?! Но ведь идея бредовая.

– Ничего. У твоей кобылы светлая голова. Пусть думает дальше.

– Ну тогда спасибо. Будем думать…

Ключников сходил на кухню, налил себе чаю, и вдруг телефон зазвонил снова.

– Иван, это я, – раздался в трубке хриплый голос Нилина. – Что делаешь?

– Чай пью.

– Тебе Вера Павловна передала, что встреча в двести пятнадцатом?

– Мне звонила её дочь Оксана. А почему в двести пятнадцатом?

– Завтра узнаешь. Кстати, Вера Павловна о тебе хорошо отзывалась. Произвёл впечатление. Ну ладно, до завтра.

Снова звонок. Определитель выдал знакомый номер. «Это тот, кто звонил в восемь, – отметил про себя Ключников. – Интересно, кто же это?»

– Это я – Таня, – прозвучало в ответ. – Иван Николаевич, я не очень поздно?

– Нормально. У тебя идея?

– Нет. Я просто так. Хотите, прочту вам стихи?

– Свои?

– Не знаю. Вообще-то, я их сама сочинила, но теперь мне кажется, что они давно кем-то написаны. Скажете, так не бывает?

– Бывает, – вздохнул Ключников. – Прочти.

– Я сначала написала не очень красиво, а потом переделала. Получилось вот так:

Посланьем древней Атлантиды,

Призывом к новым чудесам

Стоят в Египте пирамиды,

Бросая вызов небесам.

– Короткое? – спросила Таня.

– Ну и что, что короткое. Краткость – сестра таланта, – ответил Ключников. – Главное, в твоём стихотворении есть изюминка.

– Какая? – удивилась и обрадовалась Таня.

– Ты высказываешь гипотезу об атлантическом происхождении пирамид. О том, что пирамиды построили жители Атлантиды.

– Ну да.

– Твоя гипотеза не так уж и плоха. Может быть, не ты первая её высказала, но ты сделала это в стихах. Поэтому ты получаешь красный кружок. Дерзай!

– Иван Николаевич, а кто-нибудь ещё, кроме меня и Кати, получил сегодня какой-нибудь кружок?

– Да. Оксана, Даша и Пыляев.

– Витька?!

– А почему ты так удивляешься?

– Ну несерьёзный он человек. У него, наверно, и идея-то несерьёзная.

– Он и сам был такого мнения о своей идее, но я его переубедил.

– Что же это за идея такая?

– Пока не скажу.

– Ну ладно, тогда до свидания.

– Спокойной ночи…

Не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил снова.

– Да?

– Иван Николаевич, здравствуйте! Это Наташа Гончарова. Ваш телефон мне дала Катя. Я не помешала?

– Наташа! Очень рад тебя слышать. Тебе передали книгу?

– Нет, но я знаю, что она у Венгерова. Спасибо.

– Ты не была сегодня на занятии. Тебе неинтересно?

– Интересно. Только я была вынуждена не пойти.

– Что случилось? Что-нибудь дома?

– Нет, не дома. Иван Николаевич, я, вообще-то, не ябеда и не хотела вам ничего говорить, но потом… Короче, я не хочу быть доносчицей!

– Какой доносчицей?! О чём ты?!

– Иван Николаевич, помните, в прошлый раз вы пришли на лекцию вместе с директором? Это вы его пригласили, или он сам напросился?

– Ну, вообще-то, не напросился. Слово неподходящее. Просто он хотел знать, о чём именно я буду рассказывать его ученикам.

– Всё ясно. Значит, он хотел знать…

– Ну да, и это вполне объяснимо. Я ещё удивился, почему он не присутствовал на сегодняшнем занятии.

– Ничего удивительного. Это из-за меня. Он попросил – знаете, так вежливо, культурно – попросил меня рассказать ему обо всём, что будет сегодня на занятии. Я сдуру согласилась. А потом поняла, что это будет донос, и не пошла. Не хочу быть доносчицей! Вы меня понимаете?

– Конечно, понимаю. Вот что, Наташа. Если Нилин будет ещё тебя об этом просить, скажи ему только три слова.

– Послать его, что ли? – удивилась Наташа.

– Что ты! Ни в коем случае! Просто скажи, что это непедагогично! Вот и всё. Ему станет стыдно, вот увидишь.

– Правда?

– Правда. Я его хорошо знаю.

– Ну спасибо, Иван Николаевич! Спасибо за совет.

– Не за что. А в четверг приходи. Буду ждать.

– Иван Николаевич, я слышала, вы дали сегодня какое-то задание.

– Да, Наташ, придумай название для нашего клуба. Хорошо?

– Ладно, это я запросто.

– Ну тогда до четверга! Спокойной ночи, – Ключникову вдруг захотелось сказать этой девочке что-нибудь приятное, и он добавил: – Хороший ты парень, Наташка!

– Почему парень? – не поняла Наташа.

– Да песня такая была, когда я ещё совсем маленький был. Ну пока.

Через десять минут новый звонок.

– Иван Николаевич, добрый вечер! – поздоровался Толик. – Помните мою идею насчёт звукового усилителя в пирамиде?

– Конечно, помню. Я советовал тебе ещё подумать над ней. Ты уже подумал?

– Нет. Да и идея-то совсем не моя. А моего отца. Из-за этого я и звоню.

– Слушаю тебя, Анатолий.

– Оценку я получил незаслуженно. Зачеркните ту зелёную пирамидку, как будто я ничего не говорил, – Толик тяжело вздохнул. Видно, ему было трудно принять такое решение.

– Толь, ты серьёзно? – забеспокоился Ключников.

– Вполне. Иван Николаевич, я считаю, что любую оценку нужно заработать честно. И думать своей головой. Мне кажется, вы со мной согласитесь.

– Ты прав, конечно. Твоё решение – это решение настоящего мужчины. Это здорово! И всё же я не стану зачёркивать твою пирамидку. Ладно?

Толик засопел в трубку.

– Ну ладно. Но я обязательно что-нибудь придумаю сам.

– Не сомневаюсь! Дерзай!

Ровно в десять позвонил Никита:

– Иван Николаевич, я хотел с вами о Максе поговорить.

– О Каминском?

– Да.

– Давай поговорим.

– Он, конечно, вам кучу всяких гадостей наговорил, но сам по себе он человек неплохой.

– Я тоже такого мнения. Так что передай ему, если он хочет ходить в клуб, пусть приходит.

– Я сомневаюсь, что он придёт. Он не уважает египтологов.

– Вот как?! За что же?

– За Тутанхамона.

– Поясни.

– В «Технике – молодёжи» есть статья о том, что открытие гробницы Тутанхамона было фальсификацией. Вот из-за этой статьи у Макса такое настроение. Он говорит, что все египтологи – лжецы, верить никому нельзя и что вы нас используете.

– Я вас использую?! – воскликнул Ключников.

– Иван Николаевич, извините, я не должен был этого говорить. И вам неприятно, и Макса подставил.

– Я ничего никому не скажу, – ответил Ключников. – Только, знаешь, на мой счёт Макс ошибается, и я попробую ему это доказать.

– Иван Николаевич, не надо доказывать! Давайте я с ним ещё раз поговорю.

– Ладно. Никит, а что насчёт твоего дня рождения? Может, я некстати предложил отпраздновать его на природе?

– Вообще-то, да, – Никита вздохнул. – Если честно, я не люблю свой день рождения.

– Как это так? Почему?

– Ну, у всех бывают гости, стол ломится от всяких вкусностей, родители с ребёнка пылинки сдувают, подарки дарят. А у меня из родителей только мать, и та вечно пьяная. В прошлом году она обо мне вообще забыла. Вспомнила через неделю, стала прощения просить. Простил. А что толку? Ну вот я вам всё и рассказал. Вы никому не расскажете?

– Никому. Слушай, Никит, а кем и где у тебя мама работает?

Никита ответил не сразу. Долго сопел в трубку.

– На рынке мясом торгует.

– На каком?

– На нашем. Пять минут ходьбы от дома. Иван Николаевич, а раньше, пока она на рынок не попала, она в магазине работала, в промтоварном. И не пила совсем.

– В промтоварном? – переспросил Ключников.

– Да. Она красивая была и никого не обманывала. А как на мясо перешла, стала всех обвешивать. Там иначе нельзя. Вы, наверно, сами знаете.

– Никит, а как можно на рынке найти твою маму? – внезапно спросил Ключников.

– Зачем?

– Хочу с ней познакомиться, поговорить.

– Если вы мне помочь хотите, то лучше не надо.

– Нет, Никита, если я и хочу помочь, то только твоей маме.

– Как?

– Пока не знаю. Я просто хочу с ней поговорить.

– Но вы ей не скажете, что я вам звонил?

– Естественно, не скажу.

– Она возле главного входа. Справа.

– Как её зовут?

– Ирина. У неё на халате карточка с именем приколота.

– Никит, ты так громко говоришь. Мать не услышит?

– Так её ещё дома нет. Она поздно приходит.

– И ты весь день дома один?!

– Привык. Еда есть. Она покупает. Иван Николаевич, кажется, идёт. Пока!

Ключников повесил трубку и задумался. В школе, директором которой был его давний приятель, он выбрал почти наугад двенадцать девятиклассников. Он организовал Клуб изучения Древнего Египта. Фактически, он стал вожатым для этих ребят. В дальнейшем он хочет стать их другом. Но это будет непросто. И Нилин прав: тучи сгущаются. Хватит ли у него сил решать свои и чужие проблемы? Имеет ли он право вмешиваться в личную жизнь людей, с которыми он не успел даже толком познакомиться?

«Ладно. Поживём – увидим, – решил Иван Николаевич. – Если после завтрашней встречи в клубе останутся только четверо, я не отступлюсь от этой четвёрки!»

* * *

22 сентября, пятница

На встречу с родителями Ключников опоздал. Машина сломалась. В двести пятнадцатый кабинет он вошёл в десять минут восьмого. Директор демонстративно посмотрел на часы, встал из-за стола, освобождая место, и объявил:

– Вот, знакомьтесь, это Иван Николаевич, руководитель клуба.

Ключников натянуто улыбнулся, прошёл к столу и поздоровался:

– Здравствуйте! Извините, что опоздал. Готов ответить на все ваши вопросы.

Елена Анатольевна с интересом взглянула на седовласого незнакомца. Ключников был по-военному подтянут, строен, со вкусом одет. У него было на удивление интеллигентное открытое лицо и проницательный взгляд добрых усталых глаз. В целом Ключников производил хорошее впечатление. И можно сказать, что внешне он сразу понравился Елене Анатольевне. Естественно, она решила ничем не выдавать возникшей симпатии. Тем более что пришла она сюда не любоваться на импозантного мужчину, а отстаивать свои интересы.

– Иван Николаевич, вы присаживайтесь, – сказал Ванилин. – Сейчас я представлю вам всех наших уважаемых родительниц. Это Светлана Николаевна. Это Вера Павловна. Это Алла Борисовна. А это Елена Анатольевна.

Ключников учтиво поклонился каждой, потом сел за учительский стол и огляделся по сторонам. Двести пятнадцатый кабинет выглядел скверно: облупившаяся штукатурка на потолке, потёки на стенах, разбитые окна. «Почему именно здесь?» – снова подумал он.

– Иван Николаевич, – начала разговор Елена Анатольевна. – Идея ваша, прямо скажем, странная. Сначала своей лекцией всех шокировали. Дети понять не могли, зачем им эта лекция. Теперь какой-то сомнительный клуб организовали. Зачем?

– Елена Анатольевна, вы помните, кем мечтали стать дети в советское время? Кем мечтали стать мы с вами? Космонавтами, учёными, военными. Разве не так? А вы знаете, кем мечтают стать современные дети?

– Вы не обобщайте! – перебила Ключникова Елена Анатольевна. – Кем мечтают стать наши дети, мы знаем.

– Я вынужден обобщать. У меня в клубе сейчас восемь человек. Я взял на себя смелость стать их вожатым.

– А свои дети у вас есть? – быстро спросила Светлана Николаевна.

– Нет, – Ключников помрачнел, а Светлана Николаевна надменно улыбнулась.

– Кто раньше занимался воспитанием? – продолжал Иван Николаевич. – Семья и школа. А кто сейчас? Практически никто. Родителям некогда, и вы сами знаете почему. Школа самоустранилась. Раньше была пионерская организация, вожатые, Дворцы пионеров, летние лагеря. Всё это убито. Детей воспитывают телевизоры и компьютеры. Родители часто не знают, что именно смотрят и во что играют их дети. У детей пропал интерес к познанию. Зачем решать задачу, если добрый дядя продаёт решебник?! Зачем читать исторический роман, если по ящику – всё в разжёванном виде?! Учебный процесс нарушен.

– Иван Николаевич, сейчас речь не о школе, давайте по существу! – прервал Ключникова Ванилин. – У кого ещё есть вопросы?

– А кто вы такой вообще? – спросила Алла Борисовна, мать Даши.

– Кто я? – переспросил Ключников и пожал плечами. – Бывший инженер. Бывший «челнок». Сейчас у меня несколько торговых точек по городу. Продаю промтовары. Деньги зарабатываю приличные. А если есть деньги, то главное – потратить их с толком.

– Вы считаете, что тратите их с толком? – Алла Борисовна насмешливо улыбнулась.

– А разве нет?

– У вас педагогическое образование? – поинтересовалась Светлана Николаевна.

– Педагогические у меня только задатки. По образованию я инженер-технолог.

– Вот вы – состоятельный человек, хозяин магазинов, – сказала Вера Павловна. – Как же вас угораздило заняться воспитанием детей? Неужели вам больше делать нечего?

– Да, – поддержала Веру Павловну Алла Борисовна. – Как вам вообще в голову такое пришло?

Ключников невесело усмехнулся:

– Вы так спрашиваете, будто я бог знает что затеял. Разве я учу детей чему-то плохому?!

– А мы не знаем, чему вы их учите, – сказала Алла Борисовна.

– Вот именно, что не знаете! Спросили бы у ваших детей… Странно. Почему-то никто никогда не спрашивает рецидивиста, как ему в голову пришла идея преступления. Выходит так, что идея Зла понятна всем и не требует объяснения. А вот идея Добра в голове не укладывается. Ну что я могу вам сказать? Я думаю, у каждого в жизни бывает такой момент, когда пора делать что-то хорошее, исправлять допущенные ошибки.

– Ошибки или грехи? – лукаво прищурившись, спросила Светлана Николаевна.

– И то и другое. Да не смотрите вы на меня так! Один Христос был безгрешен. Каюсь! А делать мне действительно нечего. Я одинок, мне скучно.

Решая проблему детского досуга, я не даю себе умереть от скуки.

– Так вы создали клуб для детей или для себя?!

– Естественно, для детей… – Ключников пожал плечами и добавил: – Ну, отчасти и для себя.

– Может, вам нравится быть в центре внимания? Выдаёте себя за профессора-всезнайку и упиваетесь славой? – неожиданно перешла в наступление Елена Анатольевна.

– Ну, вообще-то, быть в центре внимания довольно приятно. Но вы не угадали, мне это не нравится и не нужно. И я не профессор, а просто вожатый.

– А что это вы всё повторяете: вожатый, вожатый? – спросила Алла Борисовна. – Какие вожатые в наше время?!

– Да. К сожалению, смысл этого слова забыт. Давно и прочно.

– Послушайте! Что мы всё вокруг да около?! – воскликнула Елена Анатольевна. – Иван Николаевич! Мы хотим знать: зачем вы пообещали детям ноутбук? Кто дал вам право подкупать наших детей?! Почему вы навязываете им свои интересы?! Или вы будете за нас решать, кем быть нашим детям?!

– Боже меня упаси кому-то что-то навязывать. Каждый сам решает, ходить ему на занятия или нет. Четверо из двенадцати на последнем занятии уже не присутствовали.

– И слава Богу! Но оставшиеся восемь ходят на занятия только из-за обещанного вами ноутбука! – сказала Светлана Николаевна.

– Вы не правы. Вот ваша Катя увлеклась Египтом сама, без моего участия. И ей это интересно без всякого ноутбука. А клуб, кстати, я склонен считать общеобразовательным, а не узкоспециальным.

– Общеобразовательная у нас школа. А клуб-дублёр нам ни к чему, – вынесла вердикт Алла Борисовна.

– Может, тогда мы спросим у детей, нужен им клуб или нет? – спросил Ключников.

– После того как вы их подкупили?!

– Позвольте. По телевизору ежедневно какая-нибудь акция. Типа «собери сто крышечек и получишь донышко». К ним почему-то все относятся лояльно. Чем моя акция хуже телевизионной?

– Тем, что проводите её лично вы! – гневно сверкнула глазами Елена Анатольевна.

– Хорошо. Понял. Вы хотите, чтобы я оставил ваших детей в покое. Так?

– Мы хотим, чтобы вы им объявили, что никакого ноутбука не будет, – уточнила Елена Анатольевна.

– Ну что ж, пусть будет по-вашему. Я объявлю вашим детям, что ноутбук они не получат. А там пускай сами решают, ходить им в клуб или нет. Вы удовлетворены?

– Вполне, – Елена Анатольевна первой встала из-за парты и, не прощаясь, пошла к выходу. Вслед за ней потянулись остальные…

Ключников и директор остались в классе одни. Улыбаясь чему-то ему одному известному, Нилин подошёл к своему школьному приятелю, похлопал его по плечу и сказал:

– Иван! Ты меня разочаровал! Где твоё красноречие?! Разве так разговаривают с женщинами?

– Устал, – ответил Ключников, доставая из кармана пиджака пробирку с таблетками.

– Что это у тебя? – поинтересовался Нилин.

– Нитроглицерин, – печально улыбнулся Ключников. – Мотор барахлит.

– Вань, сердце надо беречь, – нравоучительно изрёк Нилин.

– Не у всех получается, – вздохнул Ключников.

– Это от нервов, – авторитетно заявил Нилин.

– Нет, просто устал, – не согласился с ним Ключников.

– Ну, не расстраивайся, – усмехнулся Нилин. – Смотри, какой я тебе кабинет отдаю! Загляденье! Вот только ремонт сделай и можешь вешать на стены наглядную агитацию: мумий, саркофаги, хоть самого Сфинкса. А детей в других классах наберёшь. Мало ли в моей школе одарённых детей. Будет у тебя клуб. Я так решил.

– Ты серьёзно? Так вот почему встреча была здесь?! Сделать ремонт – и класс мой?!

– Ну не навечно. На год отдам, – Нилин сделал широкий жест рукой.

– Да, ты своего не упустишь.

– Не понял. Это вместо спасибо?

– Нет. Отблагодарю я тебя позже. Так, значит, у меня не будет проблем?

– Каких?

– Допустим, с завозом стройматериалов, с началом кровельных работ.

– Проблем не будет. Охрану и вахтёров я предупрежу. Можешь начинать хоть завтра.

Ключников кивнул и вдруг спросил:

– Ты помнишь, когда я впервые к тебе пришёл, я попросил списки девятых классов. И выбрал «В» – наш класс. Помнишь, мы ведь с тобой в «В» учились?

– Ну помню. Это что, для тебя так важно?

– Важно. И к детям я уже привык. Я не буду набирать детей в других классах. Даже самых одарённых. Не смогу я с другими заниматься!

– Но у тебя в клубе осталось всего четверо пацанов!

– Ничего. Это пока четверо. Я своих так просто не отдам. Постараюсь вернуть в клуб всех до единого.

– Слепой сказал: «Посмотрим!» – скептически произнёс Нилин.

* * *

Ключников вернулся домой в девять вечера. Открывая дверь квартиры, он услышал телефонную трель. «Кто-нибудь из моих египтологов», – подумал он и не ошибся.

– Иван Николаевич! Здравствуйте! – услышал он в трубке голос Тани.

– А! Поэтесса! Здравствуй! Чем сегодня побалуешь? – шутливо спросил Ключников.

– Ничем. Настроения нет, – Таня печально вздохнула.

– Что так?

– Иван Николаевич, что было сегодня на собрании?

– Ну что было… – вздохнул Ключников. – Что было, то было. Познакомился с твоей мамой. Очень приятная женщина. Побеседовали. Расстались друзьями. Вот и всё.

– Иван Николаевич, скажите правду. Я же всё равно потом узнаю.

– Правду? – переспросил Ключников. – Изволь. Я обещал одному из вас ноутбук. Меня попросили отказаться от своего обещания. Я им это обещал, извини за каламбур.

– Иван Николаевич, это я во всём виновата! Если бы не я, мама бы ничего не узнала.

– Тань, если кто и виноват, то только я один. Я должен был всё предусмотреть, продумать. А вот скрывать что-то от матери я тебе не советую.

Ни сейчас, ни впредь. Лучшего друга, чем мать, ты нигде не найдёшь.

– Иван Николаевич, я всё равно буду ходить в клуб! А ноутбук мне не нужен.

– Неужели я смог тебя заинтересовать? – голос Ключникова потеплел.

– Не только меня. Катьку тоже. Не знаю, что думают Ксанка с Дашкой, а нам с Катькой никакой ноутбук не нужен. Мы просто так будем ходить.

– Тань, мне очень приятно, что вы с Катей заинтересовались Египтом! – Ключников вздохнул. – И очень стыдно, что я не смогу выполнить данное вам обещание. Ну ладно, я что-нибудь другое придумаю. Без приза вас не оставлю.

Глава 10. Честное предпринимательское

23 сентября, суббота

На рынке было шумно и душно. Здесь можно было купить всё что угодно: масло, сыр, колбасы, шоколад, корейские салаты и даже живого попугая в клетке. Около главного входа торговали мясом и рыбой.

Мать Никиты Ключников заметил сразу. Впрочем, внешность у неё была стандартная: крашеные волосы, блёклое лицо, мешки под глазами. Лицо пьющей женщины. Лет десять назад она, возможно, была симпатичной, но теперь…

Увидев респектабельного покупателя, продавщицы мяса наперебой стали предлагать свой товар:

– Купите у меня!

– А у меня самое свежее!

– Я вам подберу лучший кусочек!

Ключников дежурно улыбнулся каждой из продавщиц, но подошёл к матери Никиты. Она обслуживала покупательницу – седую сухонькую старушку в сером платье и белой косынке.

– Взвесьте мне рёбрышек, – попросила старушка и покосилась на Ключникова.

Иван Николаевич встал у прилавка и стал выбирать кусок поувесистей и попостнее. Мясо ему было ни к чему. Ему надо было с чего-то начать разговор.

Ирина Юрьевна взвесила старушке килограмм рёбрышек, та стала расплачиваться и вдруг уронила на пол монетку. Иван Николаевич оглянулся и увидел, как старушка наклоняется за пятачком.

«Эта мелочь – для неё деньги. А сколько раз на дню её обсчитают или обвесят?!» – грустно подумал он.

Положив мешочек с рёбрышками в пакет, старушка удалилась. Ирина Юрьевна вопросительно посмотрела на Ключникова.

– Мне вон тот кусок вырезки, – глазами показал Иван Николаевич.

– Вот этот? – переспросила Ирина Юрьевна.

– Да, – Иван Николаевич улыбнулся и достал портмоне. Ирина Юрьевна положила мясо на весы, бросила короткий цепкий взгляд на покупателя и взяла в руки калькулятор. Указательный палец на секунду завис над кнопкой.

Иван Николаевич смотрел на продавщицу снисходительно и чуть насмешливо.

– С вас четыреста семьдесят пять, – бойко сказала Ирина Юрьевна.

Ключников, не колеблясь, подал тысячерублёвую купюру:

– Извините, лицо у вас знакомое. У вас сын, случайно, не в сто первой школе учится?

– Сын? – удивилась Ирина Юрьевна. – В сто первой. А что?

– Никита Ежов из 9 «В», – уточнил Ключников.

– Да, – Ирина Юрьевна заулыбалась. – А вы учитель? По какому предмету?

– Я не учитель. Я руководитель клуба, в котором занимается ваш сын. Разве Никита не рассказывал вам о клубе?

– Нет, – пожала плечами Ирина Юрьевна и подала Ключникову сдачу. – А что за клуб?

– Клуб изучения Древнего Египта. Неужели Никита ничего вам не рассказывал?

– Вспомнила! – улыбнулась Ирина Юрьевна. – Я видела у него книжки о Египте. Он читал, а я ещё подумала, что по истории задали. Постойте! – спохватилась она и покраснела. Ей вдруг стало стыдно, потому что она только что обсчитала человека, который, оказывается, занимается с её сыном. – Дайте-ка ваше мясо, я перевешу.

– А что? – Ключников разыграл недоумение.

– Кажется, я с вас лишнего взяла.

Ключников удовлетворённо улыбнулся, но ничего не сказал.

– Ну так и есть! – облегчённо вздохнула Ирина Юрьевна. – На двадцать рублей вас обсчитала. Вы уж извините, замоталась совсем. Заходите почаще, я всегда на этом месте. Мясо у нас отменное, будете довольны.

– Спасибо, Ирина. Можно я буду вас по имени называть?

– Ой, да конечно. И можно на «ты».

– Раз уж мы с вами познакомились, не поможете ли мне советом?

– А в чём дело? – насторожилась Ирина Юрьевна.

– Видите ли, кроме всего прочего, я ещё и предприниматель. У меня магазин. И мне нужна продавщица. Но не какая-нибудь, а без вредных привычек. У вас на примете никого нет? Вы же всех здесь знаете.

– Вы и предприниматель, и с детьми занимаетесь? – удивилась Ирина Юрьевна. Она задумалась, огляделась по сторонам и спросила: – А что за магазин у вас? Продуктовый?

– Промтоварный.

– Да?! – было видно, что Ирина Юрьевна заинтересовалась. – А чем торгуете?

– Кожгалантерея, зонты, мелочь всякая.

– Вы знаете, я раньше как раз в кожгалантерее работала. До того как сюда попала. Но вы меня, наверно, не возьмёте.

– Почему?

– Вам, наверно, молодые нужны. А у меня ещё и привычки вредные…

– Какие?

– Курю я.

– А вы бросьте!

– Если брошу, возьмёте?

– Возьму.

– А сколько платить будете?

– А сколько вы здесь получаете?

Ирина Юрьевна потупилась и быстро показала на пальцах – сколько.

– Маловато. Я бы вам ещё два пальчика прибавил.

– Правда?! – поразилась Ирина Юрьевна.

– Только если от всех плохих привычек избавитесь.

Ирина Юрьевна погрустнела и выдала самую страшную свою тайну:

– Ничего не получится. Выпиваю я.

– А вы знаете, я тоже пил. Завязал. Сейчас совсем другим человеком себя чувствую.

– Вам можно позавидовать.

– Не надо завидовать. Надо взять себя в руки и бросить!

– А вы не обманете?

– Честное предпринимательское!

Ирина Юрьевна усмехнулась:

– А подумать можно?

– Давайте так: сегодня двадцать третье. Вам уволиться не проблема?

– Да хоть завтра.

– Хорошо. Со второго октября я беру вас к себе. С испытательным сроком! Следить буду строго… Вот мой телефон, – он достал визитную карточку и подал её Ирине Юрьевне. – Позвоните первого, в воскресенье. После шести.

Расстались они вполне довольные состоявшимся разговором. Ключников уходил с сознанием выполненного долга и с радостью, оттого что подарил человеку шанс снова стать честным и счастливым.

Иван Николаевич нёс пластиковый пакет с вырезкой, но не знал, что с ней делать. «Зачем купил? – думал он. – Всё равно готовить не буду. Обратно отнести, что ли?»

Уже у выхода с рынка он заметил старушку с рёбрышками. Её белая косынка была видна издалека. Ключников догнал женщину:

– Извините, вы мне не откажете?

Старушка остановилась и внимательно посмотрела на Ключникова. Она узнала человека, стоявшего рядом с ней у мясного прилавка.

– В чём? – наконец спросила она.

– Помянуть моих близких, – ответил Иван Николаевич, протягивая старушке пакет с только что купленной вырезкой.

– Не откажу, – секунду подумав, согласилась старушка. – Только скажите их имена.

Ключников внезапно переменился в лице. Женщине показалось, что он мгновенно постарел лет на десять.

– Спасибо вам, – сказал Иван Николаевич и быстро зашагал к машине.

– Имена! – воскликнула старушка. – Молодой человек, вы забыли сказать имена!

Но Ключников не остановился и не оглянулся. Он сел в машину, хлопнул дверцей и медленно выехал с парковки. Женщина пожала плечами и заглянула в пакет. Там лежал огромный кусок вырезки. Такого мяса она не ела уже лет пятнадцать…

Для Ирины Юрьевны Ключников стал посланцем судьбы. Она не знала, что встреча была неслучайной. Ирина Юрьевна радовалась тому, что жизнь круто меняется к лучшему и надо лишь помочь этому благотворному процессу – взять себя в руки и расстаться с дурными привычками.

– Что это за тип с тобой любезничал? – грубо спросила Ирину подошедшая соседка-продавщица. – В любви, что ли, тебе признавался?

Ирина Юрьевна бросила на товарку непонимающий взгляд. Её мысли были сейчас далеко от рынка. Она уже представляла себя в уютном отделе кожгалантереи.

«Неужели это однажды случится?» – думала она, нервно кусая губы.

– Дай сигаретку, – толкнула её в бок приятельница. – Ир, ты что, в трансе?

Ирина Юрьевна достала из кармана пачку сигарет и отдала соседке:

– Бери. И можешь не отдавать. Я завязала.

– Через полчаса спросишь, – хмыкнула та.

Ирина Юрьевна взяла зеркальце, посмотрела на своё отражение и подумала: «И что он во мне нашёл?» А ещё она подумала о сыне: «Как же хорошо, что у Никиты такой учитель! Надо будет расспросить его о клубе».

Весь день Ирина Юрьевна была весела и вежлива с покупателями, никого не обвесила и не обсчитала, и ей было так хорошо, что и выразить невозможно. Душа пела. Очень хотелось курить, но мысль о скором переустройстве жизни весь день согревала и поддерживала Ирину Юрьевну. Она уже сосчитала дни, оставшиеся до увольнения. Она уже поклялась себе никогда не притрагиваться ни к сигаретам, ни к алкоголю. Грустно улыбаясь, она разглядывала свои неухоженные руки и думала: «Судьба даёт тебе шанс, и грех будет им не воспользоваться. Дерзай, Иринка!»

Весь день она вспоминала Ключникова – его лицо, слова, жесты. Он произвёл на Ирину неизгладимое впечатление, но она понимала, что интересует его только как продавщица. Снова и снова она доставала визитную карточку Ключникова и про себя повторяла его имя-отчество – Иван Николаевич.

Вечером – впервые за много дней – Ирина Юрьевна пришла домой трезвая. Она весь день не курила, отказалась от пива, которым её хотела угостить соседка, и потому чувствовала себя победительницей. Желая порадовать сына, принесла ему халвы и печенья, конфет и лимонада. Доставая из сумки продукты, она весело сказала:

– Никита, можешь меня поздравить, моя прежняя жизнь летит в тартарары!

Это было сказано с улыбкой, шутливо, но Никита не понял шутки. Ирина Юрьевна буквально излучала радость, но он испугался за мать. Он подумал, что у матери опять недостача и она снова навеселе. Ирина Юрьевна заметила испуг в глазах сына, потрепала его по вихрастой макушке и успокоила:

– Всё в порядке. Жизнь налаживается. Мне предложили работу. И, представь, в моей любимой кожгалантерее! Это удивительно!

Никита сразу повеселел. Но он думал, что Ключников рассказал матери о его звонке, и переживал из-за этого.

– Всё так удачно складывается, что я сама себе не верю, – продолжала Ирина Юрьевна. – Хотя, конечно, все еще вилами по воде писано, – вздохнув, добавила она. – Представь себе, я уже семь часов не курю!

Никита засомневался: «Может быть, матери предложил работу не Ключников, а кто-то другой?» Чтобы выяснить это, он стал задавать наводящие вопросы:

– Мам, а что за работа? Где?

– В каком-то магазине. Где – пока не знаю. Но у меня есть телефон этого человека. Ой, я же тебе главного не сказала! Этот человек – твой преподаватель. То есть руководитель клуба. Ключников Иван Николаевич.

– Иван Николаевич?! – почему-то удивился Никита.

– Я сама весь день удивляюсь. Бывают же такие люди: и учитель, и предприниматель! – Ирина Юрьевна продолжала делиться с сыном впечатлениями. – Приятный, вежливый, весёлый. Богатый! Вот только совсем седой. Молодой, чуть постарше меня, а совсем седой… Никит, ты знаешь, он поставил условие: ему нужна продавщица без вредных привычек. Как ты считаешь, я смогу бросить?.. – тяжело вздохнув, она недоговорила.

Никита внимательно посмотрел на мать. Он прочёл в её взгляде решимость и уверенность. А ещё ему на секунду почудилось, что она помолодела и стала совсем как на той фотографии – красивой и счастливой.

– Мам, у тебя всё получится, – сказал Никита. – А когда тебе нужно позвонить?

Ирина Юрьевна задумалась.

– Первого октября. В твой день рождения! Слушай, сын, ты – моя счастливая звезда!

Никита заулыбался. Мама помнила, когда у него день рождения!

– Мам, я так рад за тебя. Лишь бы у тебя всё получилось. Лишь бы он тебя не обманул.

– Что ты! Он дал слово. Честное предпринимательское.

Глава 11. Вертикальный пешеход

23 сентября, суббота

Старушка с рёбрышками, а точнее – Любовь Тимофеевна Калугина, пришла домой, сняла косынку и с тяжёлой сумкой прошла в кухню. В кухне хозяйничала её дочь – Нина Ивановна Хныкина. Она пекла пироги.

– Нин, представь, какой странный случай! Со мной такое впервые, – начала Любовь Тимофеевна свой рассказ. – Иду я сейчас из храма. Зашла на рынок рёбрышек купить. Купила. Иду домой, и тут какой-то мужчина – видный такой, богатый, культурный – догоняет меня и просит помянуть его близких. Пакет мне суёт. Спрашиваю имена – молчит, к машине пятится. Так молча сел и уехал.

Я только успела номер его машины запомнить. Триста тридцать три РУС. А в пакет заглянула – там мясо. Гляди, какое, – Любовь Тимофеевна выгрузила вырезку на стол. – Я потом поняла. Он это мясо при мне покупал. Увидел, что я рёбрышек набрала, и, видно, пожалел меня, старуху. Только ведь на помин принято хлеб, фрукты, овощи давать. А он мясо.

– А он, может, и не знает, что полагается, – ответила Нина Ивановна, – Лишь бы от чистого сердца, помянем и мясом. Сейчас не пост.

– Имён не сказал, – повторила Любовь Тимофеевна. – Я бы в свой помянник записала, молилась бы за них.

– Мам, ну, может, у него причины были, чтоб имена не говорить. Что с мясом-то делать будем?

– Ну давай Генке пельменей налепим. Он сегодня опять на свой паркур пойдёт?

– Опять. Серёжка с ногой трое суток дома просидел, так наш места себе не находил – хотел один идти тренироваться. Не нравится мне этот паркур.

– Ну почему? Всё-таки спорт, развитие. Другие вон, поглядишь – охламоны охламонами. А у нас парень занятой.

– Хмурый он какой-то последнее время. Не знаю только, из-за чего.

– Взрослеет. Может, девочка какая-нибудь приглянулась. Полюбил, да безответно.

– Ох уж эти девочки! – простонала Нина Ивановна. – Курят, матом хуже мужиков ругаются. Не дай Бог нашему Генке такую жену!

– Генка, чай, не дурак. Разберётся. А вот вроде и он идёт.

В коридоре хлопнула дверь, послышался звук падающих ботинок, что-то упало с вешалки, и в кухне появился Генка.

– Бабуль, мамуль, привет. Дайте поесть чего-нибудь, а то я убегаю.

– Мой руки. Садись за стол. Пироги с картошкой будешь? – спросила Нина Ивановна.

– Ещё бы! Мои любимые! Конечно, буду.

– Опять вдвоём с Серёжкой пойдёте? – спросила Любовь Тимофеевна.

– He-а, сегодня втроём.

– С кем это? – удивилась Любовь Тимофеевна.

– С Наташкой Гончаровой из нашего класса. Она меня попросила показать ей основные вольты.

– Вольты – это что? – насторожилась Нина Ивановна.

– Это у них прыжки так называются, – объяснила бабушка, просвещённая внуком.

– Неужели Наташа всерьёз хочет заняться паркуром?

– А что? – хмыкнул Генка.

– Ну, я считаю, это спорт не для девочек.

– Не, мам, сейчас всё для всех, – махнул рукой Генка.

Нина Ивановна покачала головой. Воспитанная в строгости, она была с сыном не согласна.

– Опять в центр города поедете? – поинтересовалась Любовь Тимофеевна.

– Ага, – буркнул Генка.

– Неужели нельзя здесь, поближе к дому, заниматься?

– Ба, там один дворик есть – ну идеальный. Правда, там строительство идёт и жильцы на нас уже орут, но это ерунда.

– Какая же это ерунда?! Ой, смотри, осторожней там. Мы ведь переживаем за тебя. Серёжка всю неделю на одной ноге скакал, а у тебя царапина до сих пор не зажила. Тебе с собой аптечку носить надо.

– А я и ношу. Бинт, йод, пластырь – всё с собой.

– Эх, Генка, посидел бы ты немного дома, – вздохнула Нина Ивановна. – Уроки бы как следует сделал, что ли. Книжку какую-нибудь почитал.

– Да. Вон какие у тебя книжки про Египет, – поддержала маму бабушка. – Почему не читаешь?

– А я читал. Ба, ты знаешь, оказывается, в Средние века пирамиды считали житницами Иосифа. Их даже рисовали с окошками. А в коридорах пирамиды Хеопса, как в Библии, зашифрованы все семь тысячелетий человеческой истории.

– Ну учёные навыдумывают, – Любовь Тимофеевна нахмурилась и сердито пожевала губами. – Ты что-то не то читал, Геннадий.

– Ну ладно, я побежал, – заторопился Генка. – Опаздываю…

Если бы ещё вчера кто-то сказал Генке, что он станет тренером по паркуру и будет заниматься с девчонкой-одноклассницей, Генка ни за что бы не поверил. Но Наташка Гончарова попросила его именно об этом, и он не смог ей отказать. Внезапно Генка почувствовал симпатию к этой миниатюрной рыжеволосой девчонке. Весь день он думал о том, куда повести Наташку, что ей показать, чему научить. И в мыслях этих совсем не оставалось места для Серёги Потапенко…

Сергей и Наташка ждали Генку на трамвайной остановке. Заметив друга, Сергей посмотрел на часы и выразительно покрутил головой. Генка ответил ему жестом: «Ничего не поделаешь. Слишком вкусные пироги были».

– Ну ты чего так долго? – накинулся Сергей на Генку. – Четыре трамвая пропустили.

Генка не удостоил его ответом. Всё его внимание было приковано к Наташке. Она была в белоснежном спортивном костюме и розовых кроссовках. На поясе висел цифровой фотоаппарат в чехле.

– Ну как экипировочка? – задорно блестя глазами, спросила Наташка.

Генка сначала хотел похвалить костюм, но, пожав плечами, сказал:

– Испачкаешь.

– Ха, сама испачкаю, сама и постираю.

– Цифровик? – спросил Генка, косясь на фотоаппарат.

– Это не мой. Брата. Он дал на сегодня – вас поснимать.

– Это ты здорово придумала, – похвалил Наташку Сергей. – А разве у тебя брат есть?

– Да. Старший.

– Надо же! – хмыкнул Сергей. – Восемь лет учимся в одном классе, а друг о друге ничего не знаем.

– Он на семь лет меня старше, – Наташка решила рассказать немного о брате. – Работает в рекламной газете дизайнером. Пока он на работе, я играю на его компе. Брат разрешает. Он не жадный, – Наташка вздохнула. – Вот только он скоро женится. Переедет к жене и заберёт компьютер с собой.

– Ну, к тому времени ты уже ноутбук выиграешь, – шутливо успокоил Наташку Сергей.

– Вряд ли, – усмехнулась Наташка. – Шансов мало.

– Трамвай идёт, – сказал Генка. – Наш. Поехали.

Минут через сорок трамвай привёз их в центр города. Сергей и Генка повели Наташку по своему маршруту. По пути они наперебой объясняли ей теорию того или иного вольта и тут же показывали, как он выполняется. Друзья с ходу перепрыгивали через скамейки, турникеты, ограды…

Остановились они во дворе старинного дома. Дом был необычной архитектуры – с массивными пандусами и каменными шарами у подъездов, с лепными украшениями по карнизу над третьим – последним – этажом. Ни Генка, ни Сергей не знали, сколько лет дому, но по всему было видно, что жизнь его подходит к концу. Дом стоял в окружении новостроек, двор был перекопан, и детская площадка завалена строительным мусором.

– Вот здесь мы и тренируемся, – сказал Генка Наташке. – Раньше было лучше: тут были разные лазилки, качели. Скоро дом сломают, и тогда придётся искать новое место.

– Зачем ломают? – оглядываясь по сторонам, Наташка пожала плечами. – Дом старый, но ещё крепкий. Построен, наверно, до революции. А тогда строили на века.

– Земля здесь – в центре – очень дорогая. Невыгодно оставлять эту развалину, – объяснил Сергей. – А поставят тут свечку с пентхаусом на двадцатом этаже, так таких бабок нарубят, что можно всю жизнь на Канарах загорать.

– Ну и где вы тут прыгаете? – поинтересовалась Наташка, доставая из чехла фотоаппарат. – Начинайте, сейчас снимать буду.

Серёжка и Генка переглянулись. Генка подмигнул другу.

– Наташ, вон видишь те каменные шары у подъезда? – спросил он.

– Ну вижу.

Генка разбежался, взлетел на пандус и, коснувшись каменного шара одной левой, перемахнул через него с поворотом на триста шестьдесят градусов.

– Ну как? – спросил он, подбегая к Наташке.

– Клёво. Джеки Чан отдыхает. Я сделала серию из четырёх снимков.

– Круто, – усмехнулся Генка.

– Теперь моя очередь. – Серёжка взял разбег и повторил прыжок Генки. Только приземлился неудачно и сразу захромал.

– На туже ногу? – спросил Генка.

– Угу, – невесело отозвался Сергей. – Ничего, уже нормально.

– Ну ладно, – сказала Наташка. – Теперь я прыгну. А ты меня снимешь, – она протянула Генке фотоаппарат. – Смотри, вот здесь нажмёшь. Понял?

Генка и Сергей переглянулись. Генка пожал плечами:

– Ну давай, прыгай. – Только осторожнее!

– Ерунда, – усмехнулась Наташка. – Я лёгкая!

Наташка не взбежала, а взлетела по пандусу, сделала над шаром сальто-мортале и благополучно приземлилась на крыльце. Сергей и Генка, следившие за её прыжком, рты разинули от удивления.

– Снял? – спросила вернувшаяся на исходную позицию Наташка.

Генка отрицательно покачал головой.

– Эх ты! Ладно, сейчас повторю. Не спи.

Наташка повторила прыжок, внеся в него дополнительный элемент сложности.

– Я три года акробатикой занималась, – объяснила она оторопевшим друзьям.

– А чего бросила? – спросил Генка.

– Неперспективная оказалась. Не захотел тренер со мной возиться. Ну я и ушла. А вы знаете, акробатика сродни вашему паркуру. Захотите, я и вас научу так прыгать.

Генка засопел. «Ну вот, тренер на час! – подумал он. – Кто кого теперь учить будет?»

– Пошли в другое место, – вдруг предложил Сергей. – Будем из тебя вертикального пешехода делать.

– Какого пешехода? – заинтересовалась Наташка.

– Вертикального. Дэвид Белль так паркурщиков называет, – ответил Серёжка.

Они завернули за угол. Здесь к дому примыкала одноэтажная пристройка из серого кирпича. В одно мгновение Сергей взобрался по щербатой стене на крышу пристройки. Он уселся на краю, свесил ноги и задорно крикнул Наташке:

– Ну давай, акробатка, иди сюда.

– Как ты это сделал? – нахмурилась она.

– А ты не видела? – ехидно спросил Сергей.

– Ну, скажи, не вредничай, – попросила Наташка.

– Там отбитые кирпичи есть, – объяснил Генка. – Ямки маленькие – только носок ботинка влезает. Ты не пробуй сама взобраться. Это не у всех получается. Столько людей здесь покалечилось – не сосчитать. Я сам здесь два раза падал.

Наташка посмотрела на Генку, потом на Серёжку, подошла ближе к стене и оглядела выбоины в кирпичной кладке.

– Можно залезть, – спокойно сказала она. – Я лёгкая.

Генка только тяжело вздохнул. У него было нехорошее предчувствие, но он не собирался отговаривать Наташку прыгать.

Девочка разбежалась, прыгнула и, как кошка, вскарабкалась по щербатой стене почти до самого верха. Но вдруг правая нога её скользнула вниз. Наташка повисла на руках. Ноги лихорадочно искали опору. Серёжка протянул Наташке руку, Генка метнулся к стене и подставил ладонь под правую Наташкину ступню. Но Наташка не удержалась, упала и подвернула ногу.

– Ну вот, я же говорил, что испачкаешься. Не ушиблась?

– Нога! – простонала Наташка.

Генка присел на корточки рядом с одноклассницей. Он чувствовал, что Наташке очень больно, но не знал, чем помочь. Серёжка спрыгнул с крыши, и опять неудачно. Захромал и притворно заохал, вызвав у Наташки слабую улыбку.

– Ну, ты как? – спросил Серёжка. – Идти сможешь?

– Сейчас попробую. – Наташка поднялась, опираясь на здоровую ногу, сделала шаг и скривилась от боли.

– А ну-ка иди сюда! – сказал Генка и сгрёб Наташку в охапку. – Поехали домой.

– Пусти! Я сама пойду! – запротестовала она и стукнула Генку кулаком по лбу. Генка ухмыльнулся:

– А ты и правда лёгкая! Только не дёргайся. Я тебя до остановки донесу.

– Ген, – позвал Сергей. – На трамвай не пойдём. Возьмём мотор.

– У меня денег нет, – вздохнул Генка.

– У меня есть. Целых двести рублей. Довезут с ветерком. Сейчас только такси поймаем.

Наташка всё-таки освободилась из Генкиных объятий и, опираясь на его руку, захромала к трамвайной остановке.

– Поедем на трамвае! Нечего деньгами зря сорить.

– А я сказал – на такси! – упёрся Серёжка.

– Правильно, – кивнул Генка. – Наташ, неизвестно, что у тебя с ногой. Хорошо, если только вывих.

Такси на проспекте было много, но почти все заняты. Машины проносились мимо, дразня пешеходов шашечками на капотах. Сергей голосовал, но никто не остановился.

– Им что, деньги не нужны? – злился на таксистов Сергей. Он яростно жестикулировал, выбегая на проезжую часть, но всё безрезультатно.

– Не хотят брать подростков, – предположила Наташка. – Наверняка думают, что у нас денег нет.

– Ну, может, кто-то по вызову едет, кто-то в гараж, – заступился за таксистов Генка.

– Наташ, как нога-то? – уже в который раз спросил Сергей.

– Болит. Давайте лучше на трамвае поедем. Быстрее будет.

– До трамвая ещё дойти надо, – хмыкнул Генка.

– На такси! – отрезал Сергей.

– Тогда поднимай руку, – велел Генка. – Вон мчится… тройка почтовая.

Вдруг завизжали тормоза. Сергей в испуге отпрыгнул на тротуар. Рядом с ним остановился чёрный «Пежо» с тонированными стёклами. Водитель вышел из машины, помахал рукой и крикнул:

– Наташа! Садись, подвезу!

– Иван Николаевич! – обрадовалась Наташка. – Вы откуда?

– От верблюда, – проворчал Ключников. Он был явно не в духе. И уже заметил, что Наташка хромает. – Что с ногой?

– Кажется, вывихнула, – виновато улыбнулась Наташка.

– А ну-ка, садись сюда, – сказал Ключников, открывая перед Наташкой заднюю дверцу. – Садись, садись, посмотрим твою лапку.

– Иван Николаевич, а вы врач? – спросила Наташка, устраиваясь на заднем сиденье.

– Да. Офтальмолог, – пошутил Ключников. Он присел перед Наташкой на корточки, развязал шнурки её кроссовок, аккуратно освободил и начал осматривать ногу. – Действительно вывих. Но всё в наших руках, – уверенно сказал он и с силой потянул Наташкину ногу на себя.

Наташка ойкнула.

– Иван Николаевич! Вы что делаете?! – воскликнула она.

– Оказываю первую помощь, – улыбнулся Ключников. – Теперь всё будет в порядке.

Мальчишки переглянулись.

– Ну а вы что, молодые люди, особого приглашения ждёте? – обратился к ним Ключников. – Хныкин и Потапенко, если не ошибаюсь? Домой поедете?

– Мы на трамвае, – глядя себе под ноги, пробормотал Сергей.

– Никаких трамваев, – покачал головой Ключников. – Полезайте в машину. По дороге поговорим о паркуре, о Египте…

– Ладно. Давайте уж сразу о Египте, – садясь в машину, ответил Сергей. – Мы понимаем, что вы затеяли какой-то педагогический эксперимент. Только интересно, по какому принципу выбрали именно нас? Ведь выбирал не компьютер.

– Конечно, нет. Я сам вас выбирал. Ну что, поехали? – спросил друзей Ключников.

Сергей, Генка и Наташка устроились на заднем сиденье, и «Пежо» медленно тронулся с места.

– Иван Николаевич, – сказала Наташка, – а нога уже не болит. Вы правда доктор?

– Нет, конечно. Просто, как сказал один писатель, полезно знать всё о немногом и немного обо всём. Я пытаюсь следовать его совету.

– Иван Николаевич, так по какому принципу нас выбрали? – повторил свой вопрос Сергей. – Вы скажите, мы не обидимся.

– Да, – поддержал товарища Генка. – А то вот некоторые места себе не находят, так им хочется в ваш клуб, а вы набрали оболтусов, которым Египет до лампочки. Может, будет справедливо, если вместо нас другие будут заниматься?

Ключников долго молчал. Он знал, что этот каверзный вопрос рано или поздно будет задан, но ответить на него был не готов. Искренний ответ мог испортить всё дело, а лгать Иван Николаевич не привык. Он мог только уйти от ответа.

– Ребят, – вздохнул Ключников, – так или иначе, я остановил свой выбор на вас. Вас двенадцать человек. Интересы у всех разные. А мне нужно было объединить вас одной общей идеей. Вот тогда я и вспомнил о Египте. Но Египет – не главное. Главное – общение, в том числе и по телефону – тет-а-тет… А кто именно хочет в клуб?

– Олег Бузов, из нашего класса, – сказала Наташка. – Он уже всем уши прожужжал.

– А почему ко мне не подошёл?

– Может, стесняется, а может, гордый такой, – пожала плечами Наташка.

– Он стесняться не будет, – усмехнулся Генка. – Хам ещё тот. Он что-то задумал.

– Вообще-то, я не хотел бы брать в клуб кого попало, – признался Ключников.

– Ну и правильно! – поддержала его Наташка. – Обойдётся, не маленький.

– И ещё… Я очень хочу, чтобы вы – все те, кого я выбрал, – поверили в клуб. Сергей, Геннадий, в первую очередь это относится к вам.

– Вы так хотите, чтобы мы ходили на занятия? – усмехнувшись, спросил Сергей. – Неужели без нас никак?

Ключников оглянулся, поймал его пристальный изучающий взгляд и ответил:

– Без вас никак. Придёте?

Сергей и Генка переглянулись.

– Придём как-нибудь, – неохотно пообещал Генка.

– Ну тогда позвоните мне сегодня, поговорим. Вот мой телефон.

Наташка ехала домой и представляла, как встретит её мама. Наверное, скажет: «Я же тебя предупреждала! Так можно совсем без ног остаться! И что тебе этот паркур дался? Тоже мне, нашла друзей – Серёжку и Генку!»

«А что, хорошие парни! – мысленно ответила Наташка маме. – Я идти не могла, так Генка меня даже на руках нёс! А паркуром я ещё займусь. Когда нога заживёт».

Наташка подумала об этом, и ей стало весело. Она посмотрела сначала на Генку, потом на Серёжку и улыбнулась. Откуда ей было знать, что в этот день её полюбили сразу два человека…

Глава 12. Мелкие пакости

25 сентября, понедельник

Нилин направлялся в учительскую. В коридоре подозрительно пахло масляной краской.

Войдя, Нилин услышал бас Александра Борисовича – физика. Он дискутировал с Валерией Николаевной – молодой учительницей биологии, которая пришла в школу совсем недавно.

– Что вы делаете, если ученики не понимают ваших объяснений? – спрашивал Александр Борисович и сам же отвечал: – Правильно, повторяете. Доходчиво, неторопливо, порой дважды, трижды. Но ведь вы работаете с аудиторией, где тридцать и более человек. Найдутся те, кто не поймёт и с третьего раза. А пока вы распинаетесь, могут заскучать те, что поняли сразу. Поэтому объяснять нужно один раз, но так, чтобы вас поняли все.

По выражению лица биологички можно было прочитать её мысли: «Ох, достал меня этот физик!»

Виктору Александровичу порой казалось, что его педагогический коллектив представляет собой ещё один класс – самый непредсказуемый и самый неуправляемый. Большинство педагогов – женщины, а от них Нилин предпочитал держаться подальше. Никогда не знаешь, что у женщины на уме. Мужчин-преподавателей в школе было только трое – физик, физрук и трудовик. Все они были моложе Нилина и в женском коллективе чувствовали себя как рыбы в воде.

«Слава Богу, что есть кабинет, куда можно спрятаться и откуда можно руководить», – подумал директор, собираясь покинуть учительскую. Но в это время дорогу ему преградила Тамара Петровна – математичка.

– Виктор Александрович, в школе сложилась нездоровая обстановка. Дети не хотят учиться.

«Удивила! – хмыкнул про себя Нилин. – Когда это дети хотели учиться?!»

– А в чём дело? – он изобразил озабоченность.

– Дети не хотят учиться за отметки, – поправил Тамару Петровну подошедший Александр Борисович.

– А за что же они хотят учиться? – усмехнулся Нилин, стараясь показать смехотворность возникшей проблемы. – За деньги, что ли?

– За ноутбуки, – ответил физик. – И ничего смешного здесь нет.

– Ваш протеже – посторонний человек. Непонятно, что он делает в школе, – сказала Тамара Петровна. – Может, у вас какие-то виды на него. Так посвятите коллектив в ваши планы, чтобы мы не переживали по пустякам. А пока мы видим, что посторонний человек бесцеремонно вмешивается в учебный процесс. Может, он и задумал доброе дело, но мы видим обратное. Этим клубом дети нам все уши прожужжали. Если это конкурс, почему бы не провести его во всех девятых классах? Вот как стоит вопрос. Сегодня на втором уроке Бузов вслух пошутил на эту тему, а цена шутке – сорванный урок.

– Тамара Петровна, – тяжело вздохнул Ванилин. – У меня всё под контролем. Клуба скоро не будет.

– Почему же вы отдали вашему протеже двести пятнадцатый?

– Во время учёбы ремонт затеяли, – поддакнул физик.

– Ремонт? – улыбнулся директор. – Ремонт сразу не делается. Он ещё подумает, стоит ли овчинка выделки. А ремонт ему в копеечку влетит.

– Плохо вы своего товарища знаете. Ремонт-то уже сделан, – покачала головой Тамара Петровна. – Вы что, не чувствуете – краской на весь коридор воняет?

– Виктор Александрович, двести пятнадцатый от вашего кабинета в двух шагах, – повысил голос физик. – А вы не знаете, что у вас под носом творится.

– Александр Борисович, не забывайтесь, – приструнил его директор и, насупившись, добавил: – Хорошо, я всё выясню.

Выйдя из учительской, Нилин решительно направился к двести пятнадцатому кабинету. Виктор Александрович был зол на Ключникова. А ещё он думал, что действительно очень плохо знает своего бывшего одноклассника. Знает, что учился в политехническом. Знает, что работал инженером. Знает, что сейчас занимается коммерцией. Знает, что ничего не знает.

Последние десять лет Нилин и Ключников вообще не встречались и даже не звонили друг другу. В этом не было необходимости.

«Друзьями мы с ним никогда не были. Лучше бы нам совсем не встречаться!» – с этой мыслью Нилин остановился у двести пятнадцатого кабинета.

За дверью слышался то женский голос, то шум передвигаемых стульев. Щель между дверью и полом была тщательно заткнута тряпкой. Чтобы в коридоре меньше пахло краской.

«Конспираторы!» – подумал Нилин о малярах. Потом бесшумно распахнул дверь, заглянул в кабинет и негромко кашлянул. В кабинете работали три женщины-маляра – красили окна. Одна из них – самая молодая – оглянулась и крикнула:

– Закройте дверь!

Нилину это не понравилось. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и сказал:

– Во-первых, здравствуйте! Во-вторых, я директор этой школы. А в третьих, что вы здесь делаете без моего ведома?

– Мы думали, вы знаете, – усмехнулась другая женщина, постарше. – Красим.

– Докрашиваем, – улыбнулась та, что помоложе. – Виктор Саныч! А вы меня не узнаёте? Я здесь училась семь лет назад. Надя Фоменко. Помните?

Нилин взглянул на девушку и кивнул. Надю Фоменко он не помнил, но признаваться в этом ему не хотелось. Внезапно Виктору Александровичу стало как-то не по себе. Он огляделся по сторонам и вздохнул. Потолок сиял ослепительной белизной, стены были цвета свежей травы, недокрашенные окна – нараспашку. Ремонт подходил к концу. «Ладно, с малярами говорить не о чем», – подумал директор и, не попрощавшись, вышел.

Он был зол на Ключникова за то, что тот, вопреки его ожиданиям, времени зря не терял и денег на ремонт не пожалел. Зайдя в свой кабинет и уютно устроившись за рабочим столом, Нилин позвонил Ключникову.

– Иван, здравствуй. Нилин. Ты не поторопился с ремонтом?

– Странный вопрос, – ответил Иван Николаевич. – Я думал, мы всё решили. Ты даже охрану предупредил. У меня с ней действительно никаких проблем не возникло.

– Почему ты мне сразу не сказал, что будешь делать ремонт в эти выходные?

– Извини, в пятницу я этого ещё не знал.

– Мог позвонить в субботу. Не на работу, так домой.

– Слушай, Вить, какие проблемы?

– Во-первых, никто не делает ремонт во время учебного года. Во-вторых, учителя недовольны. Я тебе говорил, что тучи сгущаются? Так вот, гром уже грянул. Девятый «В» сорвал урок. Никто не хочет учиться за просто так. Все хотят получить приз.

– Слушай, я не обещал снабжать ноутбуками всю школу. Собери класс. Поговори с детьми. Ты же директор. Мне ли тебя учить? А насчёт ремонта я всё понял. Я поторопился с ремонтом, ты поторопился с обещанием. Что ж, ты можешь взять свои слова назад.

Нилин тяжело вздохнул. Вся его злость на Ключникова мгновенно куда-то девалась.

– Вань, короче, давай так. Доделывай ремонт и начинай свои занятия. А там будет видно. Я тебе всё-таки не враг, – с этими словами Нилин повесил трубку.

– И не друг, – выключив телефон, сказал Ключников.

Иван Николаевич был расстроен. Он понял главное: с Нилиным каши не сваришь. «Бог с ним, с ремонтом. Деньги потрачены. И, слава Богу, не впустую, – думал он. – Конечно, рано или поздно из школы придётся уходить. Может, это и к лучшему. Жаль только, что родители меня не поняли. Наверное, сам виноват: перемудрил со стимулом. А ведь можно было сделать иначе: прочитать лекцию для всех, а в клуб набрать только тех, кто интересуется Египтом. Тогда и затрат было бы меньше, и отдача от клуба заметнее. Так было бы и проще, и понятней. А теперь ломай голову, как не ударить в грязь лицом перед детьми и сделать родителей своими единомышленниками.

* * *

26 сентября, вторник

Целую неделю Бузов приставал к Венгерову:

– Ну что, посмотрел?

И каждый раз Венгеров отвечал:

– Отстань! Нет ещё!

Бузову не терпелось узнать, какое впечатление произвёл на Андрея фильм, искал ли и нашёл ли он в фильме Ключникова и если не нашёл, то почему.

Совершенно неожиданно – на уроке истории – Андрей передал Бузову его диск. Сунул, ничего не объясняя, чем ещё больше раззадорил Олега. Не в силах подождать до перемены, Олег ткнул Андрея в спину карандашом и прошипел:

– Смотрел?

– Смотрел, отвянь, – ответил Андрей.

– Видел его? – не отставал Олег.

– Ты меня за лоха держишь?! – огрызнулся Андрей.

– Ты что?! – нахмурился Олег. – Я серьёзно!

– Не было его там. Был какой-то седой мужик, но это не Ключников.

– Не может быть! – возмутился Олег. – Я же своими глазами видел!

– А ты мне тот диск принёс, чудик?

Олег открыл коробку и прочёл название фильма.

– Тот!

– Ну тогда сам лох! – резюмировал Андрей и отвернулся от Бузова.

– Заткнись, гад! – вскипел Бузов, но в это время учительница сделала ему замечание.

Наташка Гончарова зафиксировала факт передачи диска из рук в руки. Она даже название фильма на коробке успела прочесть. Название заинтриговало её настолько, что на перемене она подошла к Андрею и спросила:

– Дрю, это твой диск про Египет?

– Бузы.

– А ты его смотрел? Интересно?

– Так себе, – пожал плечами Андрей.

– Слушай, я бы тоже посмотрела. Как ты думаешь, Бузов даст?

– Не-а, – покачал головой Андрей. – Тебе не даст.

– Почему? Тебе же давал.

– Он бы и мне не дал, если бы ему не надо было.

– А что ему надо было? – заинтересовалась Наташка.

Андрей вздохнул и подумал: «Какие же всё-таки девчонки надоедливые! Ладно, придётся объяснить».

– Буза посмотрел этот фильм и увидел в нём Ключникова. Представляешь, Ключникова на раскопках в Египте!

– Правда? – Наташка сделала большие глаза. – Он там был?

– Не был! Он сам нам об этом сказал. И я ему верю!

– Я тоже!

– А Буза обвинил Ключникова во лжи.

– Какое он имеет право обвинять человека?! – гневно воскликнула Наташка.

– Короче, Буза дал мне диск. И мы с Никитой его посмотрели, но Ивана Николаевича в фильме не было. Я в этом на сто процентов уверен. Но я так и не понял, чего от меня Бузов хотел… Мне кажется, он хочет одного – чтобы клуба не было! – неожиданно для себя самого сделал вывод Андрей.

– Точно! – кивнула Наташка. – Он ужас какой завистливый. Слушай, но теперь мне просто необходимо посмотреть этот фильм! Пойду спрошу. Может, даст.

– Ну-ну, рискни, – усмехнулся Андрей. – Может, и даст. В глаз…

Олег Бузов был расстроен. Он не понимал, что произошло. Неужели он в самом деле обознался и принял желаемое за действительное?! Чтобы убедиться в обратном, Олег собирался пересмотреть фильм заново. Сегодня же, сразу после уроков.

И вдруг к нему подошла Наташка:

– Олег! Я видела у тебя диск про Египет. Дай посмотреть, – попросила она.

– Недам! – отрезал Бузов.

– Ну чего, тебе жалко, что ли? – не унималась Наташка.

– Отстань! – внезапно Бузов толкнул её. Наташка рассердилась и съязвила:

– А-а-а! Поняла! Ты хочешь египтологом стать! Ну конечно, тебя в Египте заждались! Сидят на раскопках и думают: «Когда же к нам приедет мистер Скелет-на-Цыпочках?»

Бузов сверлил Гончарову тяжёлым взглядом. Её слова раскалёнными углями жгли его самолюбие. Он был готов ударить Наташку в любую секунду. Взрыв хохота послужил сигналом к атаке. В бешенстве Олег ударил Наташку кулаком в лицо, и она, не удержавшись на ногах, налетела боком на парту.

Не удовлетворившись ударом, Бузов нецензурно выругался.

В ту же секунду перед Бузовым вырос Генка Хныкин.

– Ах ты урод! – воскликнул он, нападая на Бузова. – Как ты посмел, скотина?! Вот тебе! Вот тебе!

Бузов принял защитную стойку и ловко парировал удары импульсивного Хныкина. Как оказалось, Бузов был не только баскетболистом, но и хорошим боксёром. Наконец он изловчился и нанёс Генке свой коронный хук слева. Генка зашатался и чуть не упал. Он был нокаутирован и драться больше не мог.

Однако Бузов рано праздновал победу. В ту же секунду Сергей Потапенко сбил его с ног. Бузов упал, но тут же поднялся и ответил Сергею серией мощных ударов.

– А ты чего?! – удивлённо крикнул Бузов. – Убью придурка!

Эта угроза лишь насмешила Сергея. Он был спокоен, как танк. И если Генка в драке нервничал, ругался и брызгал слюной, то Сергей дрался молча – обстоятельно и деловито. Даже не дрался – работал. Кружа, как бабочка, вокруг Бузова, Сергей обрабатывал его, как токарь заготовку. Каждый его удар достигал цели. Бузову пришлось бы совсем плохо, но в это время прозвенел звонок на урок.

Сергей сначала остановился, оглянулся на Наташку. Потом неожиданно сделал резкий выпад вперёд и ударил Бузова в челюсть.

– Если ещё раз на неё руку поднимешь, без зубов оставлю! – пообещал он Бузову и спокойно пошёл к своей парте.

Бузов сел, чтобы отдышаться, и вдруг понял, что у него сломан зуб. Языком он ощупал острые края скола и застонал от обиды. Красивые зубы – часть имиджа любого успешного человека. Как можно стать успешным с обломком вместо зуба на самом видном месте?! «Всем отомщу, гады! – подумал Бузов, заскрипев зубами от злости. – Вот увидите, всем отомщу!»

Между тем начался урок биологии. В класс вошла Валерия Николаевна. Учительница была молода, неопытна и вдобавок вспыльчива. «В классе во время перемены что-то произошло, – сразу поняла она. – Кажется, драка. Да! Так и есть!»

– Здравствуйте, – сказала Валерия Николаевна, подходя к учительскому столу. – Садитесь. И объясните мне, в чём дело.

Класс безмолвствовал. Бойцы сидели похожие на взъерошенных воробьёв: у Хныкина из носа шла кровь, у Потапенко был порван пиджак, а у Бузова подбиты оба глаза. Валерия Николаевна укоризненно покачала головой:

– Неужели нельзя было выяснить отношения на улице?!

На её риторический вопрос откликнулся один Пыляев:

– Обратите внимание! Вот активная жизненная позиция современного педагога!

Реакция Валерии Николаевны была мгновенной:

– Ну всё! Я иду к директору! Пусть он с вами разбирается! И с тобой, Пыляев, тоже!

Она пулей вылетела из класса и от досады хлопнула дверью.

Класс загудел:

– Ну вот, ещё один урок сорвали, – сказал Никита Ежов.

– Это становится доброй традицией, – усмехнулся неунывающий Пыляев.

– Никуда она не пойдёт. Сейчас вернётся и будет вести урок, как ни в чём не бывало, – успокоил всех Макс, но никто ему не поверил.

– Тихо! Давайте все по местам! – скомандовала Катя Сокольникова, но никто её не послушал.

Валерия Николаевна не пошла к директору. Она стояла за дверью и прислушивалась к голосам учеников. «Надо иметь железные нервы! Надо иметь железные нервы!» – повторяла она про себя фразу, которая мало её успокаивала. Как только шум прекратился, она всё же вернулась в класс, и урок начался.

Генка пошёл в туалет смывать кровь, Сергей снял и стал осматривать свой пиджак, Наташка достала из сумки зеркальце и тональный крем, а Бузов отпросился в медпункт.

Придя домой после школы, он первым делом подошёл к зеркалу и открыл рот. От верхнего резца осталось меньше половины. «У! Гады! Придётся идти наращивать, а потом ставить коронку! – подумал Олег. – Улыбка будет испорчена навсегда!»

Синяки под глазами были ужасными. «Такие фонари не скоро пройдут, – невесело усмехнулся Бузов. – Завтра пойду в школу в солнцезащитных очках, как Терминатор».

Он включил компьютер и вставил диск в дисковод. Олег гордился своей памятью. Зрение никогда его не подводило. Но как же он был обескуражен, когда посмотрел фильм заново. Да, Андрей оказался прав: Олег принял за Ключникова какого-то седого египтянина. При повторном просмотре стало ясно, что Ключников на него совсем не похож. Олег долго не мог понять, как он мог так ошибиться.

Он сразу потерял интерес и к Ключникову, и к его клубу. Но вместе с осознанием своего промаха в нем проснулось и окрепло желание мести. Олег решил отомстить во что бы то ни стало. Отомстить всем, кто стал виновником или свидетелем его позора.

Воспользовавшись компьютерной базой данных владельцев автомобилей, по номеру чёрного «Пежо» Олег Бузов легко узнал адрес и телефон Ключникова. Идти к нему домой Олег, конечно, не собирался, но позвонить было можно. И он позвонил:

– Иван Николаевич?

– Да, я. Кто это?

– Я из девятого «В». Бузов Олег. Можно вас спросить?

Ключников задумался. Он уже слышал эту фамилию. И отзыв был нелестный.

– Спрашивай.

– Почему вы не берёте в свой клуб тех, кто по-настоящему увлечён Египтом?

– По-настоящему? – переспросил Ключников. – Кто же, по-твоему, увлечён Египтом по-настоящему?

– В нашем классе есть достойные люди. Взять, хотя бы, меня, – дерзко ответил Олег.

– Ты хочешь сказать, что я набрал в клуб людей недостойных? – Ключников повысил голос.

– Я этого не говорил, – усмехнулся Бузов. – А хотя… может, и так. Хорошо ли вы знаете ваших избранников? Дело в том, что среди них есть несколько совсем пропащих. Взять хотя бы Генку Хныкина. Двоечник, хулиган, приносил в школу пиво и пил на уроке. Вы знали об этом, когда писали ему пригласительный билет? Или две толстушки – Ксанка и Дашка. Они курят, ругаются матом, сбегают с уроков.

– Постой, Олег, – вздохнул Ключников. – Ты что, собираешь для меня компромат на своих одноклассников? Ты считаешь их недостойными, а сам хочешь занять чьё-то место в клубе? Извини, но этого не будет.

– Я не собираюсь занимать чьё-то место. Мне и на своём хорошо.

– Тогда оставайся на своём месте и не делай мелких пакостей, – Иван Николаевич повесил трубку.

– Ладно, – хмыкнул Бузов. – Будем делать крупные!

Глава 13. Общение продолжается

27 сентября, среда

Наташина мама, Валерия Владимировна, работала в детском саду воспитательницей. Наташа давно мечтала завести домашнего питомца. Но только не знала, кого именно. Ей нравились и котята, и щенки, и попугайчики, и даже лошади.

– Нам только лошади не хватало! – усмехнулась мама, когда Наташа поделилась с ней своими мыслями. – Слушай! – внезапно воскликнула она. – У нас одна воспитательница на днях предлагала купить у неё кролика, да ещё и вместе с клеткой. За чисто символическую, как она выразилась, цену. Может, купить?

– Давай, – сразу согласилась Наташа, но, подумав, спросила: – А почему она его продаёт? Он не больной?

– Она сказала, что купила кролика сыну на день рождения. А сын – первоклассник – недельку поиграл с ним, а потом начал его мучить. Ухаживать не хочет. Вот мать и решила отдать кролика в хорошие руки. Купим? – ещё раз спросила мама.

– Купим! – уверенно ответила Наташа.

– А ухаживать за ним будешь?

– Конечно, буду. Я же не первоклассница.

На следующий день мама принесла домой кролика в клетке. Он был белый, пушистый, с выпуклыми чёрными глазами. Кролик поводил ушами, постоянно к чему-то принюхивался, забавно шевеля носом, а когда Наташа решила его погладить, начал лизать ей пальцы.

– Ну как, нравится? – спросила мама.

– Нравится! – Наташа радостно засмеялась. – А сколько ему лет?

– Сколько зим, столько и лет. Сорока ещё нет, а всего полгода, – ответила мама перефразированной строчкой Маршака. – Он ещё маленький.

– А он вырастет?

– Совсем немного. Он же декоративный. Взрослый кролик весит кило-полтора. Ну что, берём?

– Берём! – Наташа взяла кролика на руки. – Ого! Килограммчик-то весит! Мам! Он мне нравится!

– Мне не придётся потом искать на него покупателя? – вздохнув, спросила мама.

– Нет, не придётся! Мы берём его насовсем.

– И как же ты назовёшь свой килограммчик?

– Так и назову – Ки-ло-грамм-чик!

– По крайней мере оригинально, – усмехнулась мама…

С тех пор прошло два месяца. Наташа всей душой привязалась к своему питомцу. Кролик подрос и освоился на новом месте. Каждый день Наташа выпускала его из клетки, чтобы кролик мог немного побегать по квартире. Килограммчика интересовало всё: тапочки, провода, мебель. Но больше всего ему нравилось рвать зубами обои. Пришлось ограничить его территорию лоджией.

Килограммчик очень любил, когда его гладили по голове и спине, почёсывали затылок и щёчки. Он мог подолгу сидеть у Наташи на коленях, прижав уши и прикрыв глаза, и благосклонно принимать ласку. Но стоило на пару секунд прекратить поглаживания и почёсывания, как кролик начинал лизать Наташины пальцы. Если кролика оставляли без внимания, он начинал смешно рычать и слегка кусал за палец.

На аппетит Килограммчик никогда не жаловался. Зелёный корм он мог есть круглые сутки.

За травой Наташа специально ходила в лесопарк, на дальнюю поляну, – подальше от автомобильных дорог и мест выгула собак. Из леса она приносила листья подорожника и земляники, цветущий одуванчик и клевер, молодые побеги дикой яблони и вишни. Весь сентябрь было солнечно, трава росла как на дрожжах, а земляника вздумала даже цвести без оглядки на близкие заморозки. Но впереди уже был октябрь – холодные дожди, свинцовые тучи. И поневоле приходилось переводить кролика на сухой корм.

Наташа была фантазёркой и любила мечтать. Глядясь в зеркало, она представляла себя то певицей, то кинозвездой, а то и просто супругой президента. И не беда, что у зеркального отражения будущей знаменитости под глазом красовался свежий синяк.

С будущим президентом Наташа пока не была знакома. Зато в числе её друзей были два настоящих рыцаря – Потапенко и Хныкин. Как выяснилось, оба почти одновременно воспылали к ней жуткой страстью и оба стали считать её дамой сердца. Почему – праздный вопрос. Наташа знала, что она красива, умна и спортивна.

Но вот проблема: кому из этих двоих отдать предпочтение? Кому вручить руку и сердце? Кому стать в будущем верной женой?

Если выбирать между Серёжкой и Генкой, то просто с ума можно сойти. Они похожи друг на друга, как братья. И интересы у них одни и те же. Вот только фамилии разные.

Ещё дошкольницей Наташа узнала, что её зовут так же, как и жену Пушкина, – Наталья Николаевна Гончарова. Это было приятно и почётно. Мама любила напоминать Наташе, какая славная фамилия ей досталась, и приучила Наташу гордиться своей фамилией. Поэтому Наташа стала рано задумываться о том, что однажды – в день свадьбы – фамилию придётся изменить. Разумеется, Наташа знала, что жена вправе оставить свою, девичью. Но любовь – страшная штука, и женщина, если только она не суперзвезда, обычно жертвует фамилией в угоду своему избраннику, какой бы звучной эта фамилия ни была. Вот соседка Любаша из девятой квартиры – была Петрова, а стала Кошкина. Кошкина Любовь – прямо прозвище какое-то.

Нет, если уж и менять, так на какую-нибудь звучную. А у Серёжки и Генки фамилии совсем неподходящие. Наташа представила, что её будут звать мадам Потапенко или миссис Хныкина, и ей стало не по себе…

После уроков Генка и Сергей вдвоём провожали Наташу до дома. Она уже не хромала, но нога то и дело давала о себе знать тупой ноющей болью.

– Надо же! Нога почти зажила, а как Бузов меня вчера толкнул, я её снова подвернула, – пожаловалась Наташа своим рыцарям.

– Мало ему вчера вломили! – хмыкнул Генка. – Надо добавить.

– Рано, – усмехнулся Сергей. – Пусть сначала зубы вставит.

– Ген, я не понимаю, зачем надо было за меня заступаться? – кокетливо спросила Наташа. – Ну подумаешь, толкнул. Что такого?

– Он урод! – гневно сверкнул глазами Генка. – А уродов надо ставить на место.

– Зато теперь все в классе думают, что ты мой жених.

– Они так думают только потому, что я за тебя заступился?

– Конечно.

– Ну и пусть думают. Ты мне на самом деле нравишься!

– Вот Серёжка за тебя заступился, и это нормально. Все знают, что вы с ним друзья, – сказала Наташа.

– А я вовсе не за него заступился, а за тебя, – уточнил Сергей. – Мне тоже ты нравишься.

Наташа подняла глаза к небу и тяжело вздохнула.

– Это что, массовое признание в любви?! Знать бы ещё, что вам ответить! – Она посмотрела сначала на Серёжку, потом на Генку: – Вы мне оба не нравитесь, трейсеры вы этакие! Никогда больше с вами на паркур не пойду! Кстати, когда следующее занятие?

* * *

Максим Каминский скучал. Да, у него был компьютер. Да, у него были интересные книги и журналы. Но сейчас, может быть, впервые в жизни ему хотелось обыкновенного человеческого общения. От общения с людьми, близкими по интересам, он отказался добровольно, окончательно испортив отношения с одноклассниками и нагрубив Ключникову. Всё можно было исправить, но гипертрофированная гордость не позволяла ему пойти в клуб с повинной.

Древний Египет давно интересовал Максима. Он прочёл не одну книгу по мифологии и археологии, прежде чем понял главное: существуют две египтологии – официальная и альтернативная. Официальная наука утверждает, что все пирамиды Египта построены фараонами после 3100 года до нашей эры, альтернативная же предполагает, что как минимум половина пирамид – более раннего происхождения и возведены они некой працивилизацией с использованием супертехнологий. И если по официальной египтологии информации довольно много, то по альтернативной её практически нет.

Официальная наука иногда грешила подтасовкой фактов. Впервые о подлоге, совершённом учёным, Макс прочитал в книге Войтеха Замаровского «Их величества пирамиды». В книге рассказывалось о том, что молодой Флиндерс Питри – в будущем великий египтолог – однажды поймал некоего доктора Глоувера с поличным: тот старательно спиливал рашпилем какой-то выступ в прихожей камеры Царя в пирамиде Хуфу. Доктор Глоувер сознательно пошёл на подлог, для того чтобы подогнать размеры прихожей под какую-то свою гипотезу.

Макса коробило, когда он узнавал о грубом искажении фактов и сокрытии истины представителями официальной науки.

К этим-то египтологам Макс сначала причислил и Ключникова. Потому и нагрубил ему во время лекции.

Ежов и Венгеров передавали Максиму книги от Ивана Николаевича. Они же рассказывали о новостях клуба. Эти новости чрезвычайно интересовали Максима. Постепенно он понял, что его первое впечатление о Ключникове как об адепте официальной египтологии было ошибочным. Ключников оказался честным альтернативщиком, хорошим рассказчиком и просто приятным человеком. Он не держал зла на Максима и повторял, что тот в любое время может вернуться в клуб.

Вернуться хотелось, но Максим никак не мог побороть свою гордость. А ещё он чувствовал настоятельную необходимость извиниться перед Ключниковым за грубость. И тогда он решил поговорить с ним по телефону.

– Алло! Иван Николаевич?

– Да.

– Здравствуйте! Это Максим Каминский.

– Здравствуй! Слушаю тебя, Максим.

– Иван Николаевич, я нагрубил вам в позапрошлый четверг. Извините, пожалуйста.

– Ну, считай, что уже извинил. Слушаю тебя!

– Спасибо вам за книги, правда, я их уже читал…

– Вот что, Макс. Молодец, что позвонил. Приходи завтра после занятий в двести пятнадцатый кабинет. Буду тебя ждать.

– Да знаете, Иван Николаевич, я бы пришёл, но некоторые будут недовольны. Будет скандал. Я же тогда поругался со всеми. Танька Булавина мне готова была глаза выцарапать.

– Слышал такую поговорку: кто старое помянет, тому…

– Слышал. Глаз не напасёшься, Иван Николаевич.

– Макс, приходи. Я поговорю с ребятами. Уверен, ты не услышишь ни слова упрёка в свой адрес. Мы же команда, и наша сила в единстве.

– Ну хорошо, я постараюсь прийти. Но не обещаю.

– Ладно.

– А вообще, вы с этим призом неправильно придумали. Этот конкурс на лучшую идею, он же разобщает людей. Каждый борется за приз против своих одноклассников. А вы говорите, в единстве сила.

– Да, Макс, ты прав. Каюсь, я упустил это из виду. Но что сделано, то сделано.

– Я слышал, на вас со стороны родителей наезд был конкретный.

– Был, – Ключников поспешил сменить тему: – Слушай, Максим, я слышал, ты зол на египтологов? Почему?

– Они занимаются подтасовкой фактов. Один спиливает «лишнюю» деталь в камере Царя, другой с ошибками пишет имя Хуфу в пирамиде, третий выдумывает Тутанхамона!

– А на меня-то за что рассердился, если не секрет? – весело спросил Ключников. – Я, кажется, подтасовкой фактов не занимался.

– Я думал, вы тоже сторонник официальной египтологии. Лекцию вы начали с того, во что я уже давно не верю. Ваша ошибка в том, что вы поставили в один ряд пирамиды Третьей, Четвёртой и Пятой династий. А их никак нельзя ставить в один ряд, – Максим заговорил быстро, словно боялся, что его перебьют: – Великая, Ломаная, Красная, Медумская пирамиды, которые ошибочно относят к Четвёртой династии, построены из огромных мегалитов, уложенных строго горизонтально, без добавления строительного раствора. Каменные блоки стандартизованы по размеру и плотно пригнаны друг к другу. А пирамиды Третьей и Пятой династий сложены из глиняных кирпичей вперемешку с песком и щебнем, с наклоном к центру, чтобы пирамида не развалилась. Самое главное то, что почти все египетские пирамиды построены на развалинах очень древних – допотопных – сооружений.

– Максим, я учитывал полную неосведомлённость аудитории, – вздохнул Ключников. – Ну должен же я был с чего-то начать. Правильно? А ты, оказывается, неплохо подкован в области пирамидологии. Что ты читал по этой теме?

– «Цивилизацию древних богов Египта» Андрея Склярова.

– Ну тогда мы с тобой должны понимать друг друга с полуслова. Дело в том, что я тоже прочёл эту книгу… Завтра я буду рассказывать о Великой пирамиде. Приходи.

– Иван Николаевич, давайте я подумаю и попозже перезвоню?

– Ладно. Буду ждать. Пока.

* * *

Телефон снова зазвонил. «Разговоры по душам» продолжались.

– Иван Николаевич, добрый вечер! Узнаёте?

– Добрый вечер, Катя. Узнал. Ты снова «безыдейно» звонишь?

– Нет. Сегодня идейно. И даже очень.

– Ну, слушаю тебя.

– Иван Николаевич, когда люди халифа аль-Мамуна обнаружили гранитные заглушки в восходящем коридоре, они их обошли, сделав проход в более податливом известняке. А что если этими заглушками запечатан вход в другие галереи и помещения?

– Вполне возможно, Катя. Жаль только, никто не позволит нам с тобой в этом убедиться. Пирамида – главная достопримечательность Египта. Она должна приносить прибыль. Большинство туристов знает об устройстве пирамиды не больше, чем об устройстве ноутбука. Они довольствуются осмотром Большой галереи и камеры Царя. На большее у них не хватает ни времени, ни разрешения.

– Иван Николаевич, ещё я думаю, что вентиляционные шахты служат для снабжения воздухом ещё не открытых помещений.

– Может быть. Кать, ты не обидишься, если за две идеи я дам тебе только один красный кружок?

– Не обижусь. У меня много идей.

– О! Какая ты сегодня идейная! Слушаю.

– Три пирамиды Гизы – это календарь трёх времён египетского года, – выдала Катя. – Время разлива Ахет – это Великая пирамида, время сева Перет – это пирамида Хафры и время засухи Шему – это пирамида Менкаура.

– Кать! Вот это мне больше нравится. Молодец! Ещё один кружок.

– Иван Николаевич, это не всё.

– Неужели?

– Ещё одна идея. У Сфинкса должен быть двойник.

– Двойник? Хорошо. Может, заодно скажешь, где он должен находиться?

– Не знаю. Может, на другом берегу Красного моря, на Синайском полуострове, а может, в пустыне Сахара.

– Ладно. У тебя всё?

– Всё.

– Поздравляю тебя, Катя! У тебя сегодня три красных кружочка. Продолжай в том же духе! Пока!

Через полчаса позвонил Андрей Венгеров:

– Иван Николаевич? Вы сейчас свободны?

– Да. Ты о чём-то хотел спросить?

– Нет. У меня первая идея. Уж не знаю, понравится она вам или нет.

– Андрей, я стараюсь объективно оценивать ваши идеи. Поэтому идея не может мне просто понравиться или не понравиться. Извини, что перебил. Слушаю.

– Иван Николаевич, я тут на досуге подсчитал объёмы трёх пирамид Гизы. И сделал интересный вывод. Если я правильно всё подсчитал, то сумма объёмов пирамид Хафры и Менкаура в точности равна объёму Великой пирамиды Ху фу!

– Серьёзно? – Ключников оживился. – Слушай, это интересно. Хотя не знаю, о чём это нам говорит. Ты по какой формуле считал?

– Иван Николаевич, обижаете! Формулу из учебника взял. Площадь основания умножить на треть высоты.

– И что, получается тютелька в тютельку?

– Не совсем. Объём пирамиды Хуфу на сто шестьдесят пять тысяч кубометров больше суммы объёмов Хафры и Менкаура.

– А! Вот видишь! Мало того, что мы не знаем практического приложения твоей гипотезы, у нас ещё и вычисления хромают!

– Иван Николаевич! Погрешность составляет только шесть процентов!

– Много, Андрей. Много. Ты, конечно, оперировал общеизвестными параметрами пирамид?

– Конечно. Я взял их в книге.

– Понятно. Вот если бы мы могли оперировать точнейшими значениями длин сторон и высот, ошибка была бы сведена к минимуму… Ну давай так. Тебе за нетривиальный подход – зелёная пирамидка! Сто баллов! Но ты не расслабляйся! Ты сделал открытие, так подумай теперь о том, чтобы правильно его объяснить.

– Иван Николаевич! – Андрей засмеялся от удовольствия. – Я думал, вы меня сейчас раскритикуете. Получается, я не зря в учебник геометрии лазил?

– Конечно, не зря, – ответил Ключников. – Продолжай в том же духе!

Ключников уже собирался ложиться спать, когда телефон снова зазвонил.

– Иван Николаевич, я не очень поздно? – раздался в трубке голос Макса.

– Нормально, – ответил Ключников. – Что скажешь? Придёшь завтра в клуб?

– Нет, Иван Николаевич, извините, но я не приду.

– Максим, подумай! Я обещаю, что всё будет в порядке! Никто тебя не упрекнёт!

– Нет, Иван Николаевич, я решил. Всего хорошего. Извините.

– Ну как знаешь, – Ключников пожал плечами и повесил трубку.

Глава 14. Каменные зеркала

28 сентября, четверг

С ремонтом двести пятнадцатого кабинета Ключников справился за неделю. Уже в субботу – двадцать третьего – знакомый электрик заменил в кабинете всю проводку. В воскресенье бригада маляров занялась шпаклёвкой, побелкой и покраской стен и потолка. А на крышу высадился десант кровельщиков. Мастерам Ключников поставил условие: работать быстро, но, по возможности, незаметно. За соблюдение конспирации он пообещал заплатить отдельно.

Двое суток высыхала краска, а в среду вечером электрик развесил купленные Ключниковым светильники, установил розетки и выключатели.

Стекольщик заменил треснувшие стёкла новыми. Ремонт крыши был закончен тоже в среду.

В четверг – на законных уже основаниях – очередное заседание клуба состоялось в отремонтированном, пахнущем свежей краской кабинете. Наглядных пособий пока не было, зато на доске висела большая карта Египта.

– Ну как вам класс? – весело спросил Ключников, подходя к учительскому столу. – Это, конечно, не евроремонт, зато быстро и крыша больше не протекает. Я полагаю, какое-то время мы будем заниматься здесь.

– Пока не выгонят? – уточнил Витька.

– Так… Сколько вас сегодня? – Ключников не обратил внимания на Витькину реплику. – О! Уже девять! Это радует. У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

– Давайте с плохой, что ли, – ответил за всех Пыляев.

– Ладно. Как вы помните, одного из вас – самого умного – я обещал в конце учебного года премировать.

– Кремировать? – насмешливо переспросил Витька.

– Кремировать будем тебя, Пыляев, если не перестанешь хохмить, – незлобиво парировал Ключников. – Но, как вы, наверное, уже знаете, моё обещание подарить одному из вас ноутбук не понравилось вашим родителям. Меня вынудили отказаться от этой идеи и пообещать, что ни Таня Булавина, ни Катя Сокольникова, ни Даша Авдеева, ни Оксана Седых ноутбука не получат. Это плохая новость… С другой стороны, я не привык брать свои слова обратно. Я искал компромисс и, кажется, нашёл. Сделаю так, сказал я себе, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Без приза девочки остаться не должны. Я решил: пусть победителей будет двое. Тогда один из них получит обещанный ноутбук, а другой – вернее, другая – специальный приз. Это – хорошая новость. Во время зимних каникул победительница и её мама смогут поехать в Египет!

Класс онемел. Ключников сдержанно улыбался, переводя взгляд с одного лица на другое. Он был доволен реакцией своих «египтян».

– Конкурс на лучшую гипотезу продолжается. А итоги его я решил подвести не в конце учебного года, а в конце года текущего – где-нибудь в начале декабря. Оба приза – путёвка и ноутбук – будут вручены победителям в канун Нового года. Таня, Катя, Даша, Оксана, у меня к вам просьба. Сообщите своим мамам о моём предложении. Узнайте, согласны ли они поехать вместе с вами в Египет во время зимних каникул. Если их смущает отсутствие загранпаспорта и визы, то все хлопоты с их оформлением я могу взять на себя. О согласии или несогласии ваших мам мне важно узнать как можно раньше.

– Иван Николаевич, а как же вы? – вдруг спросила Катя. – Вы же не были в Египте. Неужели вы не поедете?!

– Я? – Ключников улыбнулся и пожал плечами. – Если честно, то я об этом не думал. Возможно, это мысль. А пока давайте поговорим о домашнем задании. Во-первых, нашему клубу пора обрести имя. Во-вторых, я хочу прочесть ваши имена по-древнеегипетски. Все ли попробовали себя в роли писца? Давайте одним выстрелом убьём сразу двух зайцев. Я раздам вам листочки, а вы напишете на них название клуба и поставите свою подпись в картуше, – с этими словами Ключников начал раздавать тетрадные листки.

– Иван Николаевич, название я придумала, а вот иероглифы… Я не знала, что их надо учить, – сказала Наташа.

Ключников заметил, что у неё под левым глазом тщательно замазанный тональным кремом синяк, но расспрашивать о причине его появления не стал.

– Наташ, иероглифы учить не надо: их слишком много. А вот имя своё написать попробуй.

Все взялись за ручки. Кто-то торопливо писал строчку за строчкой, кто-то задумчиво смотрел в потолок. Минут через пять Ключников начал собирать листки. Ещё пару минут он внимательно изучал написанное.

– Давайте я не буду называть имён, – предложил Иван Николаевич. – Просто зачитаю все придуманные вами названия, а потом скажу, за какое из них проголосовало большинство. Итак, названия: «Пирамида», «Сфинкс», «Осирис», «Исида», «Гиза», «Нил» и «Белая стена». Если честно, то последнее название мне понравилось больше других. Оно оригинально. Так в переводе с древнеегипетского назывался город Мемфис – древняя столица Египта. Но… Большинство проголосовало за «Пирамиду». С этого дня наш клуб называется «Пирамида». Да будет так! А теперь об иероглифах. Я доволен вашими каракулями. Но Пыляев превзошёл все мои ожидания. Смотрите, что он написал, – Иван Николаевич подошёл к доске, взял мел и начал писать иероглифы, комментируя написанное: – «Виктор Пыляев, сын бога, повелитель Севера и Юга, да живёт он вечно, как Ра». Да, Пыляев, скромности тебе не занимать… Если у кого-нибудь появились новые идеи, прошу их высказать.

– У меня есть идея, – поднял руку Витька. – Я прочитал, что каменный саркофаг в пирамиде Хуфу звучал, как колокол. А что если таким способом жрецы созывали народ на собрания? Ну как на вече в Киевской Руси.

– Как на вече? – улыбнулся Ключников. – Хорошо, Пыляев, но это БСК. И ты получаешь жёлтый квадрат. У кого ещё есть идеи?

– Иван Николаевич, а вы покажите Пыляеву жёлтую карточку, как в футболе, – пошутил Толик Мухин.

– А ещё оценки можно по-английски называть: «грин», «йеллоу», «рэд», – предложила Оксана.

– Ладно, давайте по-английски, – согласился Ключников. – У кого ещё идея?

– У меня, – сказал Никита Ежов. – Я думаю, что пирамиды в Гизе могли строиться по очереди, начиная с самой маленькой – пирамиды Менкаура. А наклонные коридоры могли быть частью подъёмных механизмов.

– Ладно, верю. Это уже не БСК. Красный круг тебе, Никита. «Рэд».

– Иван Николаевич, можно вопрос? – подняла руку Наташа. – А вот эти идеи вы что, запоминаете, что ли?

– Записываю, – ответил Ключников. – На диктофон. Дома я слушаю запись и переношу ваши идеи на жёсткий диск.

– Понятно. Тогда запишите, пожалуйста, и мою идею. Я думаю, пирамиды и Сфинкс могли быть построены на берегу древнего моря. Как маяки. Потом море отступило, а маяки остались в пустыне.

– Интересно. Но в таком случае пирамидам как минимум сто тысяч лет. Тебе тоже «рэд», Наташа.

– Иван Николаевич, – сказала Даша Авдеева, – а что если пирамида – машина времени?! Или машина для воскресения? Положат мёртвого фараона в саркофаг, а через день – бац – и он снова живой, а?

– Живее всех живых, – добавил Витька.

– Даша, я очень сильно сомневаюсь, что древние египтяне умели оживлять мертвецов, – улыбнулся Ключников. – Но за оригинальность – «рэд».

– Иван Николаевич, – спохватилась Наташа. – Я хочу дополнить. Можно?

– Конечно, слушаю тебя.

– А что если пирамиды строили не на суше, а под водой? Если территория Египта в древности была морским дном, а в море существовала подводная цивилизация.

– Загнула! – усмехнулся Витька.

– Ты хочешь сказать, что, кроме нашей – человеческой, на Земле существовала ещё какая-то цивилизация? – спросил Ключников.

Наташа молча кивнула.

– В таком случае я не возьмусь даже предположить, с какой целью жители морских глубин решили построить Великую пирамиду. Для этого – в первую очередь – нужно обладать психологией русалки. Я очень сомневаюсь, Наташа, что пирамиды построены не обитателями суши.

– А может, их построили сфинксы? – хмыкнул Пыляев. – Может, в древности на нашей планете существовала цивилизация сфинксов?

Ключников пожал плечами и спросил:

– Это твоя новая идея?

Витька тоже пожал плечами.

– Ладно, Виктор, «йеллоу».

– Вот все говорят, что пирамида звучала, – сказала Катя. – А может, ветер завывал в её шахтах, предупреждая людей об урагане?

– «Рэд», Катя. Молодец, – похвалил её Ключников. – Сегодня идей больше. Надеюсь, что скоро буду ставить вам одни зелёные пирамидки. А сейчас, я думаю, настало время для новой лекции. Вам надо дать дополнительную пищу для размышлений. Кажется, я обещал указать вам на таинственные места внутри Великой пирамиды.

Начнём, пожалуй, с входа в пирамиду. Вход расположен на северной стороне, на высоте двадцати пяти метров от основания пирамиды – в шестнадцатом ряду каменной кладки. Но так как при строительстве он был скрыт под известняковой облицовкой, уже в начале нашей эры о его расположении забыли. Ходили легенды, что внутри пирамиды есть тайные камеры, до отказа набитые сокровищами и картами небесных сфер. Эти легенды и побудили халифа аль-Мамуна искать вход в Великую пирамиду. Его люди пробили в стене туннель и случайно обнаружили Восходящий коридор, Большую галерею и камеры Царя и Царицы.

Почти кубическая камера Царицы расположена на вертикальной оси пирамиды. Пол камеры обработан грубо, а стены покрыты дюймовым слоем соли. В восточной стене есть ниша непонятного назначения. Перед входом в камеру горизонтальный коридор заканчивается ступенькой. Зачем сделана ступенька – неясно. Кто-то – сейчас не помню кто – пытался искать тайные комнаты в самом горизонтальном коридоре, ведущем к камере Царицы. Стены коридора были просверлены в нескольких местах, после чего из отверстий посыпался песок. Говорят, что внутри пирамиды могут быть комнаты, целиком заполненные песком.

Главной достопримечательностью камеры Царя, конечно, является саркофаг. О нём я, кажется, уже говорил. Но саркофаг ли это? Верхняя крышка отсутствует, нет ни украшений, ни надписей. Перед входом в камеру Царя есть так называемая аванкамера – прихожая. Прежде в ней были установлены три гранитных двери, опускающихся при помощи системы блоков. Вопрос: что же такое было спрятано в камере Царя? Что так ревностно стерегли древние хранители пирамиды? Мумию фараона или склад радиоактивного сырья?

– Можно ответ? – поднял руку Витька Пыляев.

– У тебя есть ответ? – улыбнулся Ключников.

– Есть. Как я понимаю, эти гранитные двери можно было поднимать и опускать, регулируя воздушный зазор между ними и полом. Это воздушный клапан, – Витька выдержал паузу и спросил: – Вы меня понимаете?

– Пока не улавливаю смысла, – пожал плечами Ключников.

– Пирамида – это огромный духовой музыкальный инструмент! – выпалил Витька.

– Почему бы и нет? – развёл руками Ключников. – Молодец, Виктор. «Рэд».

– Вы знаете, оказывается, не только люди посещают Великую пирамиду, – сказал Ключников после небольшой паузы. – В камере Царя находят мумифицированные трупы кошек и других мелких животных. Они забредают в пирамиду и там погибают.

– Бедняжечки! – пожалела зверей Наташа.

– А люди? – спросил Никита Ежов. – Есть сведения о человеческих жертвах?

– Нет, – ответил Ключников. – Вероятно, потому, что люди находятся в пирамиде не так долго, как кошки.

– А зачем кошки вообще заходят в пирамиду? – хмыкнула Даша.

– Мышек ловить, – ответил ей Витька.

– Иван Николаевич, получается, что пирамида губительно действует на всё живое? – спросил Толик.

– Пирамида действует. Это несомненно. Как – это другой вопрос… А вот вам ещё задачка: над камерой Царя есть так называемые «разгрузочные камеры». Каково их назначение? Давление на камеру Царицы, возможно, больше, но там строители обошлись почему-то двускатным потолком. Значит ли это, что у «разгрузочных камер» иная функция?

Иван Николаевич обвёл внимательным взглядом всех присутствующих, но на этот раз никаких предположений не было, и он продолжил:

– Спустимся теперь обратно в Нисходящий коридор. Стыки камней, образующих его стены, на всём протяжении коридора выполнены под прямым углом к полу. И только в конце Нисходящего коридора два последних стыка перпендикулярны поверхности земли. Если это указание, то на что?

– Может, там тайный вход в камеру Тота? – предположила Даша.

– Может быть, – ответил Ключников. – А теперь давайте посмотрим на Великую пирамиду с большого расстояния. Её высота – сто тридцать семь метров. Пирамида – это лестница в небо, и в ней ровно двести одна ступенька. Причём тридцать пятая намного выше, чем все остальные. Но это ещё не всё. Оказалось, что поверхность каждой грани пирамиды вогнутая. Это незаметно невооружённым глазом, но вдоль апофемы каждой грани вогнутость составляет тридцать семь дюймов. Это много – почти метр. Представьте себе вогнутое каменное зеркало площадью в шестнадцать тысяч квадратных метров. Чем оно могло служить в глубокой древности? Радаром? Энергетической установкой? Есть мнение, что вогнутость граней предотвращает сползание каменной массы блоков.

– А почему «зеркало»? – спросила Оксана. – Вы сказали «каменное зеркало». Но ведь пирамида ступенчатая.

– Потому что раньше пирамида была облицована белым известняком, – объяснил ей Витька. – И у неё была офигенная отражательная способность.

– Иван Николаевич, а давайте допустим, что в древности – ну где-нибудь десять тысяч лет назад – существовала цивилизация, которая могла выводить на орбиту искусственные спутники, – взял слово Толик.

– Давай допустим, – улыбнулся Ключников.

– Сейчас есть такие спутники, которые зависают над определённым районом земной поверхности и транслируют телепередачи. А что если такой спутник в древности постоянно висел над Великой пирамидой? Её грани могли быть антеннами-ретрансляторами.

– Молодец, Анатолий, – похвалил Ключников. – Тебе тоже «рэд». А теперь поговорим об измерениях. Множество учёных производили измерения длины основания пирамиды. Год от года эти измерения становились всё точнее. Неужели нельзя было сразу измерить точно, спросите вы. Оказывается, нельзя. Дело в том, что триста лет тому назад пирамида на половину своей высоты была погребена под строительным мусором. И по мере расчистки этого мусора измерения длин её основания становились всё точнее и точнее. Археологи нашли краеугольные камни основания и только тогда смогли измерить длины сторон с точностью до миллиметра.

– У меня вопрос, – подняла руку Оксана. – Зачем была нужна такая точность?

– Оксана, дело в том, что строители пирамиды использовали в своих расчётах какую-то древнюю меру длины. Египтологи хотели узнать, что это за мера. Мы привыкли всё измерять в метрах, англичане – в футах, а для египтян привычной мерой длины был локоть. Но эталонная длина этого древнего локтя нам неизвестна. Учёные думали, что в количестве локтей, укладывающихся в длине основания целое число раз, зашифрована какая-то ценная информация для нас – потомков. Поэтому и производили такие тщательные измерения.

– Но ведь у пирамиды четыре длины основания, и все – разные, – сказал Толик Мухин.

– Конечно. Построить такое грандиозное сооружение как пирамида и не ошибиться в расчётах практически невозможно. Но учёные думают, что и разница длин сторон основания тоже несёт в себе скрытую информацию.

– А по-моему, эти учёные перемудрили, – высказал своё мнение Андрей Венгеров. – Если очень хочется, можно найти скрытую информацию даже в размерах кроссовок.

– Ты прав. Но давайте всё-таки ближе к теме… Вокруг пирамиды находят большое количество осколков чёрного диорита. Диорит – это разновидность гранита. Но внутри пирамиды нет ни одного помещения, отделанного этим камнем. Может быть, пирамида была не белой, а чёрной?

– А кто сказал, что пирамида должна быть именно белой?! – воскликнул Никита Ежов. – А что если она была полосатой, как зебра?!

– Никита, ты читаешь мои мысли, – улыбнулся Ключников. – Угадай, что я тебе сейчас поставлю?

– «Йеллоу»? – предположил Никита.

– Не угадал. «Рэд».

Никита расплылся в улыбке и почесал затылок.

– Говорят, что в незапамятные времена у пирамид Хуфу и Менкаура были свои стражи наподобие Сфинкса, – продолжал Ключников. – Один сидел на троне и метал молнии из глаз. Другой стоял на постаменте и силой своего голоса мог сбить с ног и умертвить любого человека. Это напоминает лазерное и ультразвуковое оружие. Так или иначе, в наше время от этих статуй не осталось и следа.

Высота пирамиды Хуфу сто тридцать семь метров. Раньше она была на десять метров выше. Теперь вершина пирамиды снесена. Предполагают, что изначально её украшал пирамидион – маленькая пирамида из золота.

– Иван Николаевич, в какой-то книге я видел рисунок пирамиды, так её вершина украшена не пирамидионом, а человеческой головой, – сказал Андрей.

– Да, возможно, раньше вершину пирамиды венчала голова богини Исиды. Помните, я говорил, что именно Исида считалась Хозяйкой пирамиды?

– Иван Николаевич, а что если именно в этой вершине и находилась камера Тота? – спросила Оксана.

– Не думаю. Скорее всего, камера Тота, если она действительно существует, находится где-то выше камеры Царя… А дверь в неё можно открыть только с помощью «волшебного слова» – ультразвуковой волной или резонансным звуком.

– Иван Николаевич, это что-то типа «сезам, откройся»? – спросил Андрей.

– Именно. Кстати, вы знаете, что в пирамиде найдено только три камеры. Но пирамида огромна, и в ней можно было бы разместить ещё немало камер, подобных камере Царя. Как вы думаете, сколько ещё помещений способна вместить в себя Великая пирамида?

– Ещё три, – первой ответила Даша. Но через секунду поняла, что поторопилась с ответом.

– Десять! – уверенно изрёк Никита.

– Сто! – выкрикнул Толик, но его сразу перебила Наташка:

– Сто пятьдесят!

– Двести! – авторитетно заявила Катя.

– Триста! – выпалил Витька.

Ключников качал головой, переводя взгляд с одного «египтянина» на другого. Наконец весело поинтересовался:

– Кто больше?

– Пятьсот! – пожала плечами Оксана.

– Тысяча? – предположила Таня.

– Три тысячи семьсот! – торжественно объявил Ключников. – Это подсчитал один американский дипломат.

– Ни фига себе общежитие! – присвистнул Пыляев. – Иван Николаевич! А что если в центре пирамиды заключён огромный каменный шар, в центре которого – камера Царицы. Что если шар может вращаться и ниша в камере Царицы может совпасть со скрытым проходом в другой плоскости? Представьте: повернул этак камеру Царицы – и ты уже в камере Тота или в какой-нибудь новой галерее. Здорово?

– Здорово, – улыбнулся Ключников. – Но, знаешь, Виктор, у тебя уже не пирамида получается, а кубик-рубик какой-то. Однако «рэд»!

Витька просиял:

– Йес!

– Друзья мои! – неожиданно странно обратился Ключников к «египтянам». – Пирамида многофункциональна. У неё должно быть множество предназначений. Строители столь грандиозного сооружения просто обязаны были заложить в него многофункциональность. Но я полагаю, что главная функция пирамиды – БЫТЬ ВСЕГДА. Быть всегда на этом месте и работать в любом состоянии – полузасыпанной песком, со снятой облицовкой, без навершия. Я думаю, пирамида до сих пор функционирует. Вопрос только как.

Ну, на сегодня всё. Тема неисчерпаема, а времени у нас не так много, как хотелось бы. У меня предложение. В это воскресенье, то есть первого октября, я приглашаю всех ко мне на дачу. Туда и обратно поедем на «Газели». С собой брать ничего не надо. В городе будем отсутствовать не больше шести часов. Всех пришедших ожидает сюрприз. Возможно, приятный. Некоторые члены нашего клуба, а именно Гена Хныкин и Сергей Потапенко, уже изъявили желание побывать у меня на даче. А теперь поднимите, пожалуйста, руки те, кто не сможет или не хочет поехать, – Ключников выдержал паузу, но никто руки не поднял. – Превосходно. Жду вас в девять утра у школы. Не опаздывать! И не забудьте сделать уроки заранее.

Глава 15. Новая инициатива

28 сентября, четверг

Погода была пасмурная, и такое же пасмурное было настроение у Елены Анатольевны Булавиной. Она шла с работы домой, перебирая в памяти события рабочего дня. Утром к ней подошла завотделением Мария Антоновна. Завела обычный для всех женщин разговор о детях. Елена Анатольевна поведала своей начальнице историю со школьным клубом. Делая большие глаза и отчаянно жестикулируя, она описывала козни злобного руководителя, называя его то нуворишем, то выскочкой, то профессором кислых щей. Наконец Елена Анатольевна с гордым самодовольством рассказала, как вожатого-самоучку поставили на место, вынудив его отказаться от своих обещаний.

– Мы не дали ему купить наших детей! – такими словами она с пафосом завершила свой рассказ.

Мария Антоновна внимательно выслушала коллегу, а потом кратко резюмировала:

– Глупо.

– Как глупо? – удивилась Елена Анатольевна. Она не ожидала столь нелестного отзыва.

– А вы думаете, лучше, когда дети сидят по чужим подъездам, когда девочки курят, а мальчики пьют и колются?! Вам повезло с дочерью. Вам повезло с человеком, который тратит на ваших детей своё время и свои деньги, не требуя при этом ничего взамен. Вам радоваться надо было, а вы этому человеку помешали и этим гордитесь. Глупо.

Елена Анатольевна не обиделась, но задумалась. Она иначе взглянула на проблему и поняла, что Мария Антоновна права.

– Вашей Тане пятнадцать. Сложный возраст. Ребёнок считает себя уже взрослым и может таких дров наломать… – Мария Антоновна покачала головой и вздохнула. – Вы – четыре гордые мамаши – подумали, как ваше силовое решение отразится на детях?

Елена Анатольевна сразу вспомнила, что за последние дни отношения с дочерью у неё совершенно испортились. Таня грубит, на вопросы отвечает неохотно и односложно. Раньше они часто беседовали по вечерам, делились впечатлениями о книгах и фильмах. А теперь Таня просто закрывается в своей комнате и включает записи лекций. Конечно, всё это из-за клуба, вернее, из-за грубого маминого вмешательства в интересы дочери. И всё-таки Елена Анатольевна нашла аргумент в своё оправдание:

– Но нельзя же, в самом деле, отдавать право воспитания наших детей на откуп богачам!

– Почему вы говорите об этом человеке во множественном числе?! Я уверена, что он такой один, – возразила Мария Антоновна. – А вообще, вы меня заинтриговали. Хотела бы я посмотреть на вашего египтолога…

Елена Анатольевна шла домой и думала: «Действительно, что я знаю об этом человеке, кроме того, что он имел смелость бросить нам вызов? На встрече он начал было рассказывать о себе, но мы его и слушать не стали. Умный, воспитанный. На нового русского совсем не похож. И чего я на него взъелась?»

Войдя, она бросила сумку в прихожей и сразу прошла в кухню. Таня была в своей комнате – смотрела телевизор. Из-за закрытой двери доносилось беззаботное щебетание девушки-виджея. Елена Анатольевна поставила на плиту чайник и огляделась по сторонам. На кухонном столе – грязная посуда. На полу – хлебные крошки.

«Значит, уже поела, – подумала Елена Анатольевна. – А раньше без меня не обедала. Это тревожный сигнал. С дочерью надо поговорить. И чем скорее, тем лучше».

Повинуясь этой мысли, Елена Анатольевна открыла дверь в Танину комнату.

– Чай будешь? – спросила она первое, что пришло в голову.

Таня взглянула на мать исподлобья и молча покачала головой.

– Какие сегодня оценки? – спросила Елена Анатольевна.

– Никаких, – бесстрастно ответила дочь и выключила телевизор. – Мам, у меня к тебе разговор.

Елена Анатольевна обрадовалась: «Наверное, будем мириться!»

– Я слушаю, – с готовностью ответила она.

– Мам, вы со Светланой Николаевной своего добились. Ноутбук я не получу. И Катька тоже. Да он нам и не нужен. Я не из-за ноутбука пошла в клуб. Ты можешь допустить такую мысль, что мне там просто интересно?

– Конечно, могу.

– Иван Николаевич не подкупал и не покупал нас. Он просто хотел увлечь всех Египтом и для начала придумал такой стимул. Сама понимаешь, по-другому у него ничего бы не получилось. А человек он хороший и…

– Тань, прости, что я тебя перебиваю, – сказала Елена Анатольевна. – Может, он и хороший человек, но вы совершенно его не знаете. Не знаете, с какой целью он собрал вас в этом клубе…

– Мам! Я ему верю! И в клуб ты мне ходить не запретишь!

– Таня, – вздохнула Елена Анатольевна. – Я не собираюсь тебе запрещать. Если честно, я уже пожалела, что заварила эту кашу. Сама перенервничала и другим нервы натрепала.

Елена Анатольевна надолго замолчала. Таня удивлённо смотрела на мать. Таких слов она от неё не ожидала.

– Да, Танюша, я была не права, – продолжала Елена Анатольевна. – Не сердись и, пожалуйста, прости меня.

– Да я не сержусь, – Таня улыбнулась. – К тому же Иван Николаевич сегодня сказал, что мы – я, Катька, Дашка и Ксанка – без приза всё равно не останемся.

Елена Анатольевна насторожилась и нахмурилась:

– Что же он пообещал вам на этот раз?

– Мам, если я выиграю, то мы с тобой под Новый год поедем в Египет!

– Что?! Да что он, в самом деле, издевается над нами, что ли?! – гневно воскликнула Елена Анатольевна и запоздало спохватилась, что сказала лишнее.

– Я так и знала. – Таня резко отвернулась к окну.

Мать и дочь сидели друг против друга и молчали, думая каждая о своём. Пауза затянулась. Наконец Елена Анатольевна взглянула на дочь, откашлялась и спросила:

– Тань, а он сам-то в Египте был?

– Какое это имеет значение…

– Ну, если мы с тобой поедем в Египет, нам не помешал бы хороший гид.

– Так ты не против?! – Таня с надеждой взглянула на мать.

– Не против, – ответила Елена Анатольевна. – Всё равно ты не выиграешь.

– А если выиграю, поедем?

– У тебя каникулы не резиновые. А мне придётся брать отпуск не летом, а зимой.

– Мам, зато в Египте в январе бархатный сезон!

Елена Анатольевна задумалась, принимая решение, и наконец кивнула:

– Ладно, поедем.

* * *

– Даш, ты знаешь, зря я ходила на это собрание, – сокрушённо вздохнув, сказала Алла Борисовна. – Напали на хорошего человека. А из-за чего? Ваш Иван Николаевич выглядел таким жалким, побеждённым. Мне его даже жалко стало. Тем более что он такой симпатичный, спортивный.

– Иван Николаевич побеждённым себя не считает! – усмехнулась Даша. – Он нам сегодня такое сказал, что мы все в осадок выпали!

– Что ж такое он вам сказал? – заинтересовалась Алла Борисовна.

– То, что мы можем выиграть путёвку в Египет!

– Путёвку?! В Египет?! – переспросила Алла Борисовна. – Ничего не понимаю! Какую путёвку? Кто это «мы»?

Даша принялась объяснять матери смысл предложения Ключникова. Когда Алла Борисовна разобралась в путаных объяснениях дочери, на лице её появилось мечтательное выражение.

– Надо же! Какой человек! – воскликнула она. – Своё поражение обратил в победу! Ну кто откажется от такого предложения?!

– Мам, ты не против? – улыбнулась Даша.

– Я – за! Дерзай! Выигрывай! И мы поедем. Слушай, Даш, а у тебя есть телефон Ивана Николаевича?

– Есть, а зачем?

– Ты сказала, требуется согласие матери. Вот я и хочу лично дать это согласие. Или ты против?

– Нет, конечно… Вот его телефон.

Алла Борисовна набрала номер Ключникова. Ожидая ответа, она загадочно смотрела в потолок, улыбалась и накручивала на палец локон. Даше стало интересно, о чём пойдёт разговор.

– Алло! Иван Николаевич? Здравствуйте! Это Алла Борисовна. Нет, не Пугачёва – Авдеева. Дашина мама… И мне очень приятно. Иван Николаевич, а вы хитрец! Мне Даша рассказала о вашем конкурсе. Ну насчёт Египта. Вы – просто молодец! За такой короткий срок так расположить к себе детей! У вас просто талант! Вы знаете, я вас поддерживаю… Да, я не против. Смогу, смогу поехать. Да. Лишь бы Даша не подкачала… Что вы говорите? Да, она у меня способная… Иван Николаевич, знаете, я хотела бы с вами как-нибудь встретиться, побеседовать. В неформальной обстановке… Ну обсудить кое-что. Иван Николаевич, а вам не потребуется моя помощь? Ну мало ли… Вы уверены? Ну ладно, если что – звоните. До свидания.

Алла Борисовна повесила трубку и печально вздохнула. Лицо её сразу осунулось, глаза погасли, уголки губ опустились.

– Мам, он тебе нравится? – не глядя на мать, спросила Даша.

Алла Борисовна взглянула на дочь и прочла в её глазах вызов и осуждение.

– Эх, Даша, – вздохнула она. – Это не так уж и важно. Главное, что я никому не нравлюсь.

Даша потупилась. «Ну вот, придётся ещё её успокаивать!» – подумала она.

И вдруг в прихожей раздался звонок.

– Я открою! – Даша выпорхнула в коридор.

– Привет! – на пороге стояла Оксана. – Даш, к тебе можно?

– Заходи, – Даша провела Оксану в свою комнату. Ты чего? Что-нибудь случилось?

– Угадай, что мне мама сейчас сказала!

Даша пожала плечами.

– Согласилась что ли? – предположила она.

– Не просто согласилась. Она обрадовалась. Я, говорит, двадцать лет у плиты проторчала, ничего в жизни не видела, никуда не ездила. Пусть хоть дочь моя на мир поглядит. Ну и я вместе с ней прокачусь… Круто?

– Круто. Моя, правда, тоже согласилась, но не так эффектно.

– Значит, участвуем в конкурсе, а, Даш?

– Участвуем, – вздохнула Даша. – Ты что-нибудь придумала?

– Ага.

– Что?

– Знаешь, для чего древние египтяне практиковали обряд мумифицирования?

– Чтобы сохранить тело нетленным?

– Я думаю, это не главное. Мумифицирование тел, по крайней мере на заре египетской истории, – это способ прервать бесконечную цепь перерождений, то есть выйти из колеса сансары!

– Ты что, буддийской мифологии начиталась?

– Я попробовала соединить Египет и Индию. Вдруг что-то получится?!

– Соедини ещё селёдку с шоколадом. Вот уж круто получится. Ты знаешь, что я думаю, Ксан… Мы, конечно, подруги и всегда всё делили пополам – и хорошее, и плохое. Мы даже ноутбуком могли бы пользоваться по очереди. Но в Египет, понимаешь, сможет поехать только одна из нас. А той, что не поедет, будет очень обидно… Мы должны участвовать в конкурсе независимо друг от друга…

– Независимо? Отдельно, значит? Нашей дружбе конец?! – перебила Дашу Оксана.

– Нет, при чём здесь дружба?! Просто идеи, если они вообще будут, у нас должны быть разные.

– A-а! Разные! А я-то, дура, сразу не сообразила! Ну ладно. Желаю приятного путешествия! – Оксана выскочила на лестничную площадку и хлопнула за собой дверью.

Даша тяжело вздохнула, прошла в свою комнату, села в кресло и задумалась.

– Дура! – буркнула она себе под нос, ещё не понимая, что обзывает не Оксану, а себя.

* * *

29 сентября, пятница

Утро выдалось солнечное. Настроение было приподнятое. Таня выпорхнула из подъезда и сразу увидела Катю. На той лица не было: бледная, невыспавшаяся, глаза на мокром месте. Таня пожалела подругу.

– Ты чего такая? Что случилось?

– Тань, ты своей рассказала? – вопросом на вопрос ответила Катя.

– Рассказала.

– Ну и как?

– Нормально. Ты знаешь, она признала свои ошибки и даже попросила у меня прощения.

– Так она не против?

– В принципе не против. А твоя?

– Тебе везёт, – грустно вздохнула Катя. – У тебя мать всё понимает. А я вчера своей сказала, так она крик подняла. Чтобы я, говорит, и не думала ни о каком Египте. Что она выведет этого афериста на чистую воду. Если что, она и на директора управу найдёт. Короче, я пожалела, что рассказала ей о путёвке. Надо было молчать в тряпочку и не мечтать ни о какой поездке… Потом она успокоилась, стала меня уговаривать, что, мол, мы с ней сами поедем – одни. По Золотому кольцу, или в Карелию, или ещё куда. А я ей сказала, что с ней ехать никуда не хочу. Короче, с вечера я с ней не разговариваю.

Таня внимательно посмотрела на подругу. Катя была взволнована, раскраснелась, голос срывался. Таня попробовала её успокоить:

– Катюх, всё будет нормально, вот увидишь. А путёвку ты, может, и не выиграла бы совсем. Может, она Дашке с Оксанкой достанется.

– Дашка с Оксанкой нам не конкуренты. Ничего дельного они придумать не смогут. А я уже придумала. Только теперь это мне ни к чему. Тань, а хочешь, я свою идею тебе подарю?! – Катя улыбнулась, но глаза её остались печальными.

Таня заглянула в эти печальные глаза и решительно покачала головой:

– Нет, это будет нечестно. Ты свою идею лучше Ключникову подари. Вдруг твоя мама ещё передумает.

– Нет, не передумает. Она у меня принципиальная. Тань, если ты выиграешь и съездишь в Египет, то ты мне потом всё расскажешь, а может, даже сувенирчик привезёшь.

– Нет, Кать, спасибо, конечно, но я лучше сама что-нибудь придумаю.

– Ладно. Но тогда я тебе не буду мешать. И свою идею постараюсь забыть.

В это время мимо них пронёсся чёрный «Пежо» с тонированными стёклами. Таня и Катя переглянулись. Им обеим был хорошо знаком номер этой машины.

– Он? – спросила на всякий случай Катя.

– Он, – ответила Таня. – Я уже много раз его видела.

– Но куда он ездит по утрам? По торговым точкам?

– Не знаю, – Таня пожала плечами.

– Наверно, живёт совсем близко.

– Наверно.

– А вон Генка с Серёжкой идут, – сказала Катя и прибавила шагу. – Ген, а Ген! – окликнула она Хныкина. – Постой!

– Чего? – Генка не остановился.

– Ген, ты в воскресенье поедешь к Ивану Николаевичу на дачу?

– Поеду.

– Серёг, а ты?

– Я тоже, – ответил Потапенко.

– С чего это вдруг?

– А что мы, хуже других, что ли?! Может, нам тоже интересно о Египте узнать, – сказал Генка.

– И ноутбук нам не помешал бы, – добавил Сергей.

– Ген, а ты не из-за Наташки поедешь? – лукаво прищурившись, спросила Катя.

– А тебе какая разница?!

– Так просто. Интересно.

– Может, я из-за тебя поеду, – ухмыльнулся Генка.

– О! Я польщена! – Катя сделала шутливый реверанс.

– Ген, тебе так долго удавалось скрывать свои чувства! – воскликнула Таня голосом героини бразильского сериала. – Ах, если бы меня так любили!

– Полюби меня, Гена, иначе я умру от любви! – подыграла подруге Катя.

– Насмотрелись мыльных опер! – хмыкнул с досады Генка. – Серёг, пошли быстрей!

* * *

Виктор Александрович Нилин был взбешён.

– Иван! Здравствуй! Ты не перестаёшь меня удивлять!

– Правда? – усмехнулся Ключников. – Чем же на этот раз?

– Мне только что сообщили о твоей новой инициативе. Ты что, открываешь в моей школе филиал турагентства? В Египет собираешься людей посылать?

– А что плохого в том, что на каникулах одна из девочек вместе с матерью посмотрит на пирамиды?!

– Нет, это хорошо. Это просто здорово! – Нилин чуть не зарычал от злости. – Но только это знаешь как называется? Дивидэ эт импера, если ты ещё помнишь латынь.

– Разделяй и властвуй?! Не понял, к чему это ты.

– Что ты дурачком прикидываешься?! Я-то думал, ты ушёл с собрания побеждённым, пожалел тебя даже. А ты вон как вывернулся! Всё по-своему сделал. Всех победил. Скользкий ты тип, однако. Голыми руками не возьмёшь. Женщины были едины в своём решении запретить клуб. А ты какой-то путёвкой – бумажечкой – помахал у них перед носом – и всё! – стал хозяином положения.

– Зато, когда меня клевали, ты был доволен, – сухо заметил Ключников.

– Я – директор школы. И в первую очередь обязан думать о школе, об учащихся, об учебном процессе. А ты создал класс в классе! Ты разбил 9 «В» на два противоборствующих лагеря!

– Ну и что? Всё равно никакой дружбы, никакого коллектива в школе нет. В наше время не было, и сейчас нет. Есть группировки по интересам, но никак не дружба типа «один за всех и все за одного». Извини за резкий тон, но ты, Витя, меня достал!

– Нет, это ты меня достал! Извини, Ваня, но я скажу на вахте, чтобы в школу тебя больше не пускали!

Ключников рассмеялся:

– Вить, да плюнь ты на всё! Поехали с нами в Египет, а?!

– Что? – Ванилин замолчал на полуслове, а потом обрушился на Ключникова снежной лавиной: – Ну уж дудки! Меня ты не купишь! – и бросил трубку.

Глава 16. Сплетни

30 сентября, суббота

Вера Павловна Седых вышла из столовой и стала подниматься по лестнице на второй этаж. Вместе с завхозом ей предстояло обсудить один щекотливый вопрос, касающийся столовской калькуляции.

Была перемена, в вестибюле сновали дети, а у дверей вахтёрша тётя Шура что-то доказывала молодому омоновцу. Вера Павловна кивнула вахтёрше, а та вдруг поманила её пальцем. Иди, мол, сюда, разговор есть. Вера Павловна остановилась, пожала плечами, посмотрела на часы, но тётя Шура настойчиво закивала и позвала:

– Вера, на минутку.

Тётя Шура работала в школе лет пятнадцать, а то и больше. Ей уже перевалило за семьдесят, но все продолжали звать её тётей Шурой. Это была сухопарая бодрая старушка, обычно молчаливая, угрюмая и нелюдимая. Каждого ученика, каждого посетителя она провожала цепким взглядом выцветших глаз из-под кустистых бровей. Зрительная память у неё была отменная, а вот имена и фамилии она запоминала с трудом.

Что касается внешности, то директор однажды сказал про неё: «Играть бы нашей тёте Шуре в театре. Роль Бабы-Яги была бы ей обеспечена».

Вера Павловна была хорошей знакомой тёти Шуры. В свободное время они часто беседовали. А сейчас по всему было видно: у тёти Шуры что-то срочное. Поэтому Вера Павловна решила, что завхоз может минутку подождать, от неё не убудет.

– Тётя Шур, что случилось? – спросила Вера Павловна.

– Вер, я вот этому оболтусу, – тётя Шура кивнула в сторону омоновца, – полчаса объясняю, что человек нехороший, а он мне верить не хочет. У меня память на лица дай Бог каждому! Неважно, что с тех пор полгода прошло.

– Кто нехороший? – не поняла Вера Павловна.

– Да этот… Каждый четверг его иномарка у крыльца стоит. Повадился. И чего он тут забыл?! Сам такой представительный, богатый. По внешности и не скажешь, что алкоголик.

– Да обозналась ты, тёть Шур! – усмехнулся омоновец. – Ты в лицо ему смотрела? Он же вылитый профессор. Или писатель. Но уж никак не алкоголик. Да я его раз пять уже видел. Он всё время за рулём. Трезвый. Он у нас какой-то кружок ведёт.

– Вы о ком? О Ключникове? – спросила Вера Павловна.

– Как фамилия – не знаю, – ответила вахтёрша. – Ему за сорок, седой, вежливый. Автомобиль «Пежо», триста тридцать три РУС.

– Я знаю этого человека, – сказала Вера Павловна. – Ключников Иван Николаевич. Моя Оксана у него в клубе занимается.

– Забирай свою дочь от греха подальше! – воскликнула тётя Шура. – Ничему доброму он её не научит.

– Да объясни же, в чём дело, тёть Шур!

– Алкаш он! Законченный алкаш. Зимой, помнишь, я брала отпуск за свой счёт? С правнучкой сидеть. Внучка у меня тогда заболела.

– Помню, – ответила Вера Павловна.

Она знала, что дочь тёти Шуры лет десять назад погибла в автомобильной катастрофе. Внучке Любе тогда было двенадцать лет. Тётя Шура взяла её к себе, вырастила, выдала замуж, правда неудачно. После развода, чем могла, помогала: возилась с правнучкой Светочкой, приезжала «в гости» – приготовить и постирать.

Потом внучка серьёзно и долго болела. Тётя Шура переехала к ней и целый месяц ухаживала за Любой и Светой.

– Вот. Переехала я временно к внучке, на Минскую, сорок два, – начала свой рассказ вахтёрша. – А с ней, со Светочкой, надо регулярно во дворе гулять. Вот я и гуляла. А этого, как ты говоришь, Ключникова, из семнадцатой квартиры, я почти каждый день видела. Вот как тебя вижу. Что ни день, он в дымину пьяный. На ногах не стоит. Или сам кое-как до подъезда добирается, или его – уже бесчувственного – из машины шофёр вынимает. Ошибиться я не могу, потому что номер машины запомнила. Он простой, его и склеротик запомнит. А теперь ответь мне, Вер, что он в школе делает, пьяница этакий?

Вера Павловна вздохнула и задумалась. Не могла она поверить, что человек, о котором говорила тётя Шура, и Ключников – одно и то же лицо. Но и не верить тёте Шуре не было оснований. Вера Павловна сразу подумала о дочери: «Может, действительно не пускать её больше в клуб? Хотя нет. Сначала надо всё проверить. И с кем-то посоветоваться. Но с кем? В школе говорить об этом не стоит. А что если позвонить матери Тани Булавиной? Пусть она во всём разберётся».

– Тёть Шур, – сказала Вера Павловна. – Ты, пожалуйста, никому больше об этом не говори. Ладно? А я всё разузнаю и потом тебе сообщу.

Вера Павловна поспешила к завхозу, а тётя Шура продолжила спор с омоновцем. Ни та ни другая не видели, как из-за колонны вышел молодой человек в солнцезащитных очках. Он слышал разговор от начала до конца и очень был этому рад…

– Минская, сорок два, квартира семнадцать. Всё правильно, это адрес Ключникова, – ухмыльнувшись, пробормотал молодой человек.

* * *

Не каждому дано знать своё будущее. Большинство людей живёт днём сегодняшним, не пытаясь заглянуть в туманное завтра. А вот Олег Бузов заранее знал, что именно ожидает его в жизни. Всё у него было распланировано на годы вперёд. Через два года он окончит школу и поступит в институт. От армии его постараются «отмазать». Вместо «школы жизни» его ждёт престижная работа в отделе, которым руководит отец. После тридцати – не раньше и не позже – женитьба на достойной девушке, которую заранее подыщет ему мать. Потом рождение сына, которого в честь отца он назовёт Константином. Потом продвижение по службе, десятилетия беспечной жизни и, как следствие, – обеспеченная старость.

Олег преуспевал в учёбе и спорте. Ему нравилось преуспевать. Он был готов преуспевать везде и во всём. Олегу нравилось быть обеспеченным человеком. Он был уверен, что обеспеченным и, следовательно, счастливым может быть только тот, кто «умеет жить», то есть «гомо сапиенс». Все прочие – «жить не умеющие» или просто лодыри – люди второго сорта, «гомо дебилиус». И если им не хватает денег на еду и одежду, то это оттого, что они нерасторопны, неумны и ленивы. А раз так, то это их проблемы.

Отец Олега – Константин Олегович – был инженером на предприятии тепловых сетей. Сделал карьеру, оброс связями и в коллективе пользовался заслуженным авторитетом. В его телефонной книжке давно не осталось свободного места: столько там было номеров и фамилий нужных людей. Многие находили Константина Олеговича человеком скучным и нудным, но работе это ничуть не мешало, скорее, наоборот.

Мать, Анна Семёновна, работала экономистом на том же предприятии. Она была высокомерной нелюдимой особой, любила модно одеваться и вечера напролёт просиживала у телевизора. Деньги в её кошельке никогда не заканчивались, её машина всё время была на ходу, а домашние хлопоты взяла на себя дальняя родственница.

Одно время – скуки ради, в порядке эксперимента – Анна Семёновна взялась возглавить родительский комитет класса, где учился её сын. Однако общение с родителями других детей, социальное положение которых резко отличалось от её собственного, навсегда отбило у неё охоту к подобным экспериментам…

Олег неоднократно задумывался над тем, по какому принципу Ключников отбирал кандидатов в свой клуб. А сегодня он был полон решимости не только найти разгадку этой тайны, но и использовать её против Ключникова.

Олег взял ручку, лист бумаги и выписал в столбец фамилии «египтян». Какое-то время он перечитывал написанное, а потом дописал рядом с первым второй столбец – фамилии остальных учеников 9 «В». С этим списком он пошёл к отцу за советом.

Константин Олегович был в гостиной. Он сидел на диване и читал газету.

– Что, неужели задача не решается? – встретил он сына шутливым вопросом.

– Пап, что ты можешь сказать по этому поводу? – спросил Олег, подавая отцу листок с фамилиями.

Отец пробежал глазами оба столбца и сказал:

– Я вижу здесь и нашу фамилию. Ты разбил учеников своего класса на две неравные группы. А по какому принципу?

– Пап, во-первых, разбил не я. А во-вторых, я и сам хотел бы знать, по какому принципу.

– Хм, – отец нахмурился. – Тогда тебе лучше спросить маму. Она всё-таки была в родительском комитете.

Олег направился в спальню, где мама смотрела очередную «мыльную оперу».

– Мам, можно тебя спросить? – начал было он, но Анна Семёновна шикнула на сына:

– Молчи! Сядь и жди рекламу.

Олег вздохнул, сел в кресло и тупо уставился на экран. «Мыльные оперы» он терпеть не мог.

– Ну, что там у тебя? – спросила Анна Семёновна, когда началась реклама. – Деньги нужны?

Олег покачал головой.

– Мам, подскажи, по какому принципу отобраны эти двенадцать человек из нашего класса.

– Эти? – Анна Семёновна внимательно прочитала оба списка. – Олег, по-моему, это просто. Ты же знаешь, я долго была в родительском комитете. Поэтому я детально осведомлена о семейном положении каждого твоего одноклассника. Все эти дети, – она провела указательным пальцем по первому столбцу, – из неполных семей. Безотцовщина!

– Безотцовщина?! – Олег сначала удивился, потом просиял: – Точно! Хотя, постой, мам, у Тольки Мухина есть отец.

– Зато матери нет, – усмехнулась Анна Семёновна.

– Точно! – повторил Олег. – Мам, ты – гений!

– А зачем тебе нужно было это знать? – запоздало поинтересовалась Анна Семёновна. – Кто составил список?

– Мам, это неважно. Ерунда, – усмехнулся Олег, потирая от удовольствия руки.

– Как ерунда?! – недовольно воскликнула Анна Семёновна, но в это время реклама закончилась и сериальные страсти отодвинули для неё на задний план все вопросы реальной жизни.

Олег был доволен. Теперь у него появилось «оружие». И против «египтян», и против Ключникова. Оставалось решить, что пустить в ход первым.

* * *

Вера Павловна долго не решалась позвонить Елене Анатольевне. Она стояла, задумавшись, у телефона и вспоминала Ключникова. Она видела его всего два раза – случайно, в школьном коридоре, а потом на собрании. Но этого оказалось достаточно, для того чтобы Иван Николаевич стал ей глубоко симпатичен. Нет, она не думала о нём как о возможном кандидате в мужья. Она видела в нём прежде всего интеллигента – человека, на которого людям её круга часто приходится смотреть с уважением, но снизу вверх. Человека, стоящего на лестнице жизни на ступень выше. И поверить в то, что Ключников пьёт, было немыслимо.

Вера Павловна относилась к пьянству как к неизбежному злу. Впрочем, такова позиция многих женщин, имеющих мужей-алкоголиков.

Вере Павловне вспомнился её ныне покойный муж. В молодости просто любитель выпить, со временем он стал хроническим алкоголиком. Неделями не просыхал, не ночевал дома, появлялся либо совсем больной – с трясущимися руками, либо допившийся до белой горячки – невменяемый и агрессивный. В конце концов он отравился «палёной» водкой. «И слава Богу!» – думала Вера Павловна, потому что кровушки он им с Оксанкой попортил достаточно.

«Если уж звонить, то прямо сейчас, пока Оксанки нет дома, – Вера Павловна набирала номер Булавиных. – Знать бы заранее, какое впечатление произведёт на Елену Анатольевну эта новость. Она ведь явно враждебно относится к Ивану Николаевичу. Не ухватится ли она за эту ниточку, для того чтобы окончательно разгромить “Пирамиду”? Оксанка тогда мне этого не простит».

– Алло! – послышался в трубке голос Таниной мамы.

– Елена Анатольевна? Здравствуйте! Это мама Оксаны. Я хотела узнать, как вы относитесь к новой инициативе нашего египтолога. Ну насчёт поездки в Египет, – Вера Павловна решила начать с разведки боем.

– В целом положительно, – ответила Елена Анатольевна. – А вы против?

– Нет, я тоже за, – у Веры Павловны отлегло от сердца. – Значит, Тане можно ходить в клуб?

– Конечно. Вера Павловна, я плохо поступила, втравив вас в эту историю. Кажется, я сделала из мухи слона. Я уже пожалела, что наговорила Ключникову всяких гадостей. Человек-то, в принципе, неплохой. Если бы все педагоги были такими.

– Ну, вы знаете, безгрешных тоже не бывает. Не знаю, как вы к этому отнесётесь, но я слышала краем уха, что Ключников выпивает. И крепко.

– Крепко? – хмыкнула Елена Анатольевна. – Что вы имеете в виду?

– Ладно, расскажу всё по порядку. У нас в школе есть такая тётя Шура – на вахте. Она несколько раз видела Ключникова сильно пьяным.

– Где она его видела? – забеспокоилась Елена Анатольевна. – В школе?

– Нет, по месту жительства. Этой весной она месяц жила у внучки. Вот там и видела.

Елена Анатольевна кашлянула в трубку.

– Вера Павловна, все пьют. Ну за редким исключением. Одни – от радости, другие – с горя. И если кого-то видели сильно пьяным, да ещё полгода назад, то это ни о чём не говорит. Короче, я не вижу в этом ничего предосудительного. А ваша тётя Шура могла и обознаться.

– Могла. Ей за семьдесят. Вот я и хотела с вами посоветоваться, что делать.

– Ничего.

– Как? Совсем?

– У вас есть его телефон? Понимаете, не хочу удочери спрашивать.

– Понимаю. Сейчас поищу. – Через несколько секунд она продиктовала номер Ключникова.

– Позвоню или нет, не знаю. На всякий случай, – пояснила Елена Анатольевна.

– Ну ладно, – как-то неуверенно ответила Вера Павловна. В это время открылась дверь, и в прихожей появилась румяная Оксана. Вера Павловна бросила на дочь подозрительный взгляд – не курила ли опять?! – и поспешила закончить разговор: – Ну тогда до свидания, всего хорошего.

Вера Павловна повесила трубку с сознанием выполненного долга. Как только она взялась за мытьё посуды, телефон снова зазвонил.

– Ксан! – крикнула Вера Павловна дочери. – Возьми трубку, у меня руки мокрые.

– Привет! – раздался в трубке знакомый голос.

– Олег? Ты чего? – удивилась Оксана. Никогда раньше Бузов ей не звонил.

– У меня две новости: плохая и очень плохая, – сказал Олег. – С какой начать?

– Ни с какой. Я вешаю трубку, – Оксане не о чем было разговаривать с этим человеком.

– Не вешай! Это касается вашего Ключникова.

– В чём дело?

– В том, что ваш Ключников проживает по адресу: Минская, сорок два – семнадцать. Это я нашёл в базе данных. Его адрес будет интересно узнать твоей матери. А в нашей школе есть люди – соседи Ключникова по дому, – которые неоднократно видели его в невменяемом состоянии. И это плохая новость: ваш Ключников – законченный алкоголик!

– Ну и что из этого? – стараясь не выдавать своего волнения, спросила Оксана.

– А то из этого, что если это станет известно всем родителям, то больше вы в клуб не пойдёте. Никто и никогда. Значит, не видать вам ноутбука как своих ушей. А это уж совсем плохая новость. Правда?

От досады Оксана чуть зубами не заскрипела, но ничего не ответила.

– Что молчишь? – хихикнул Олег. – Гляди не лопни от злости! Передо мной лист бумаги, на нём двенадцать телефонных номеров. Угадай чьих! Правильно, один из них – твой. Я мог бы обзвонить всех родителей, но мне даже этого делать не придётся. Твоя мать всё знает, она сама сообщит всем заинтересованным лицам. Если уже не сообщила… Алло! Ты там не умерла? Ксан!

Оксана повесила трубку.

– Подонок! Шантажист! Скотина! – выдохнула она.

На кухне лилась из крана вода, мама мыла посуду и мурлыкала какую-то песню. Жизнь продолжалась.

– Кто звонил, Оксан? – крикнула Вера Павловна. – Дашка, что ли?

Оксана прошла в кухню, встала у матери за спиной, скрестила на груди руки.

– Мам, мне сейчас звонил Олег Бузов.

– Бузов? – переспросила Вера Павловна. – Это который отличник?

– Это самый гадкий человек в нашем классе.

– Постой. На собраниях о нём всегда хорошо говорят: отличник, спортсмен.

– Мам, это не мешает ему быть скотиной!

– Чем же он тебе так насолил?

– Он не мне насолил. Он облил грязью хорошего человека. Ключникова. Он сказал, что ты, мам, якобы тоже всё знаешь. И ещё просил передать тебе адрес Ключникова: Минская, сорок два – семнадцать.

– Он подслушивал! – ахнула Вера Павловна. – Точно! А я думаю, чьё лицо такое знакомое. Чёрные очки специально нацепил. Шпион!

– Мам, чёрные очки он потому надел, что у него под каждым глазом по стоп-сигналу. Потапенко Бузу во вторник так отрихтовал, что Буза остался без зубов и с синяками.

– А чего это вы на него все скопом набросились?

– Он подонок. Таких надо учить, однозначно.

Вера Павловна только вздохнула.

– Мам, он мне сказал, что ты всем расскажешь, что Ключников пьёт. И что, если все родители об этом узнают, клуба больше не будет. Ты с кем-то уже разговаривала?

– Разговаривала.

– С кем?

– С Булавиной.

– С Булавиной?! – Оксана сделала большие глаза. – Ну, теперь туши свет!

– И ничего не туши! – перебила дочь Вера Павловна. – Булавина отнеслась к этому более чем нормально. Я не ожидала. Даже я приняла эту новость ближе к сердцу, чем она. Короче, мы договорились, держать всё в тайне, насколько это возможно, Если, конечно, тётя Шура не проболтается.

– А если Бузов всем растрезвонит?

– Я думаю, он не посмеет.

– Почему?

– Потому что он – трус.

Глава 17. Пирамида в подарок

1 октября, воскресенье

В воскресенье у школьного подъезда стояла новенькая «Газель». Вокруг неё прогуливался молодой улыбчивый водитель, который представился «египтянам» кратко: Володя. На вид ему было лет тридцать – тридцать пять. Он зевал и то и дело поглядывал на часы. Была одна минута десятого. Одиннадцать пассажиров сидели на своих местах, пора было ехать, но Ключников стоял на ступенях крыльца и кого-то ждал.

Он был сегодня невесел. То и дело вздыхал и потирал рукой лоб. «Голова, что ли, болит? – подумала глядевшая на него из «Газели» Таня. – А бледный-то какой! Не высыпается, что ли? Бедный мой хороший человек!»

Этот человек стремительно ворвался в Танину жизнь, подарив мимолётное счастье и нечаянно разбив её юное сердце. Он занял собою все Танины мысли. Он стал смыслом её жизни. Однако Таня понимала, какая пропасть отделяет её от этого человека. Она была рада тому, что Ключников не догадывается о её чувствах. Она была готова и впредь любить этого человека странной безответной любовью.

«Бедный мой любимый человек!»

В салоне «Газели» было шумно. Кто-то смеялся, кто-то кому-то что-то рассказывал, кто-то затеял спор. Все были веселы, возбуждены и полны ожидания чего-то необычного. Только Оксана была грустна и замкнута в этот день. Глядя на Ключникова, она поневоле вспоминала вчерашний звонок Бузова. Неприятное известие угнетало Оксану, тяжким грузом давило на её доброе сердце. Она гадала, как сложится завтрашний день, когда и каким образом тайное станет явным и как отреагируют на это родители, директор и одноклассники.

«Как было бы хорошо, если бы Бузова и людей, подобных ему, совсем не было на свете! Хотя нет, тогда жизнь стала бы слишком лёгкой и неинтересной. Пусть Бузов будет, пусть он творит свои тёмные дела, но пусть мы будем сильнее и умнее его!

Да! Пусть так и будет! Мы должны победить!» – решила Оксана.

Время шло. Водитель Володя демонстративно покашливал, торопя Ключникова. Иван Николаевич не обращал на это внимания, продолжая смотреть по сторонам. Пошла десятая минута десятого.

– Иван Николаевич, все в сборе. Можно ехать, – не выдержала Наташа Гончарова.

– Кого ждём? – поинтересовался Витька Пыляев.

– Каминского, – ответил Ключников.

– Каминского?! – прозвучало сразу несколько голосов. – Иван Николаевич, его-то зачем пригласили?

Ключников подошёл ближе к машине, и глаза его неожиданно встретились с печальными глазами Оксаны Седых.

– А что это Оксана у нас сегодня такая грустная?

Оксана тут же отвела взгляд. Казалось, Иван Николаевич видит её насквозь.

– Я ничего, – натянуто улыбнулась Оксана. – Всё нормально.

– Ну ладно, коли так, – пожал плечами Ключников и наконец ответил на вопрос о Каминском: – Друзья мои, две недели назад, на лекции, вас было десять человек. Сегодня я хотел впервые собрать вас всех вместе… Но у Максима, видимо, другие планы.

– Да вон он идёт, – сказала Даша.

– И не торопится даже! – возмутилась Катя.

– А помните, что он тогда сказал? – воскликнул Толик. – Пусть, говорит, вам по ушам проезжают. А из меня лоха не сделаешь!

– Вот сейчас из него будем лоха делать! – усмехнулся Витька.

Таня тоже хотела сказать что-то едкое в адрес Каминского, но в это время посмотрела на Ключникова. Он нервничал, даже веко дёргалось. Тане стало жалко Ивана Николаевича, и она шикнула на одноклассников:

– Тихо! Кто старое помянет, тому глаз вон! Ведём себя так, будто ничего не случилось! Иван Николаевич так решил!

Это было так неожиданно, что все замолчали и посмотрели на Ключникова. А тот благодарно кивнул Татьяне и улыбнулся. «Спасибо за понимание!» – сказали Тане его глаза.

Максим Каминский подошёл к «Газели», готовый в любую минуту уйти. Было видно, что он нервничает, ожидая обидных реплик в свой адрес. Но ребята встретили его гробовым молчанием.

– Садись, едем, – пригласил Ключников, и Максим забрался в машину.

– Падай! – Таня предложила ему место рядом с собой. Макс удивился, но сел.

«Газель» тронулась с места.

– Друзья мои! – Ключников обернулся к «египтянам». – У меня сегодня необыкновенный день – и радостный, потому что я впервые собрал вас всех вместе, и грустный, потому что, скорее всего, моя школьная одиссея закончена. Клуб «Пирамида» уходит в подполье, а вы все становитесь нелегалами.

– Почему? – нестройным хором спросили девятиклассники. В их голосах Ключников услышал неподдельное беспокойство.

– Почему? – переспросил он и грустно улыбнулся. – Ну, скажем так: моя деятельность вызвала крайнее неудовольствие школьной администрации.

– Вас Ванилин выгнал? – кратко сформулировал основную мысль Пыляев.

– Да уж! Не в бровь, а в глаз! – усмехнулся Ключников. – Может, и не выгонял, а только в школу я больше не приду.

– И это после того, как вы ему кабинет отремонтировали?! – возмутилась Наташа.

– Ну, это была моя инициатива. И я об этом не жалею, – ответил Ключников.

– Всё-таки он с вами нечестно поступил, – резюмировал Толик Мухин.

– Где же мы теперь будем встречаться? – спросила Катя.

– У тебя дома, – ответил ей Витька, и все засмеялись.

– Ребята! В следующий четверг я приглашаю вас ко мне домой, в гости. Я живу на Минской улице, дом сорок два, квартира семнадцать. От школы три остановки на трамвае. Или двадцать минут пешком. Сразу после уроков. Придёте?

– Придём! Конечно, придём! – загалдели «египтяне».

Ключников заметил, что после его слов об уходе клуба в подполье, Оксана Седых заметно повеселела. «Это неспроста!» – отметил он про себя.

– Да, друзья мои! – Ключников поднял руку, требуя тишины. – Позвольте вам напомнить, что сегодня у нашего Никиты день рождения!

Все сразу оглянулись на Ежова. Никита улыбнулся и покраснел от волнения.

– Никит, мы тебя поздравляем! – Иван Николаевич так тепло улыбнулся Никите, что тот сразу перестал волноваться. – Сколько тебе стукнуло-то? Шестнадцать? – спросил Ключников, и Никита молча кивнул. – У нас три пожелания: желаем тебе развить свои способности, найти своё призвание и встретить настоящую любовь! И вот тебе от всех нас скромный, но очень полезный подарок, – Иван Николаевич протянул Никите маленькую пирамидку из светло-зелёного оргстекла.

– Спасибо! – пробормотал Никита.

– Ух ты! Класс! Вау! – со всех сторон послышались восклицания. Минуты две общее внимание было приковано к подарку. Даже водитель Володя, улыбаясь, оглянулся на Никиту. Все стали просить подержать пирамидку, посмотреть на неё поближе. Довольный Никита никому не отказывал.

А Даша принялась рассказывать, какие чудеса происходят с моделями пирамид:

– Одной женщине дали подержать такую же пирамидку, а она её выронила и завопила как резаная. Подумала, что обожглась…

За разговором не заметили, как выехали из города. За окнами замелькали опустевшие поля, дачные массивы, жёлто-багряные леса.

– Далеко ещё? – спросил Толик.

– Ещё полчаса ехать, – ответил Ключников.

– Иван Николаевич, а у вас коттедж? – поинтересовалась Даша.

Ключников улыбнулся:

– Приедем – сами всё увидите.

– Иван Николаевич, а про какой сюрприз вы говорили? – не удержался Андрей.

– Сюрприз – он и есть сюрприз. О нём не расскажешь, его надо увидеть.

– Иван Николаевич, а у вас на даче вода есть? Ну если вдруг пить захочется, – спросила Наташа.

– Есть. Минеральная. В кегах. Здесь, в машине, тоже есть. Так что, если кто захочет пить, не стесняйтесь… Слушайте! Пока вспомнил, давайте я сейчас расскажу вам о религиозной жизни древних египтян.

– Давайте! – поддержала Катя.

– У каждого египтянина помимо физического тела Хат было Саху – духовное тело. Оно развивалось из материального с помощью молитв или ритуалов, было вечным и не подвергалось разложению. Как я понимаю, у живого человека был один стандартный набор душ, а у мёртвого – уже другой. Сейчас я просто перечислю все души, которые давались египтянину от рождения или могли быть развиты в процессе жизни, а уж вы сами потом сделаете для себя выводы. Астральный двойник Ка и тень Хаибит могли существовать отдельно от тела и свободно перемещаться в пространстве, как при жизни, так и после смерти человека. Сохранению Рен – имени – египтяне придавали огромное значение, ибо, если человеку не удавалось сохранить своё имя, он переставал существовать вообще. Египтяне очень боялись умереть окончательно, то есть во второй раз. Сердце Аб было вместилищем добра и зла, поэтому после смерти – на суде Осириса – его подвергали процедуре ритуального взвешивания, во время которой усопший произносил исповедь отрицания…

– Иван Николаевич, а что такое исповедь отрицания? – спросила вдруг Даша.

– Во время взвешивания сердца усопший уверял совет богов в том, что он не крал, не лгал, не убивал – словом, отрицал своё участие в каком бы то ни было преступлении. Всего перечислялось сорок два преступления. Если усопший говорил правду, то его сердце было легче пёрышка, и тогда он попадал в рай. Если же он лгал, то… Ну, вы сами понимаете.

– Сердце Аб – это типа совесть, что ли? – спросил Генка Хныкин.

– Не типа, а именно совесть! – ответил Ключников.

– Иван Николаевич, а мне эта исповедь отрицания знаете что напоминает? – усмехнулся Витька Пыляев. – Испытание на «детекторе лжи»!

– Неплохое сравнение, – кивнул Ключников. – Но я не договорил. У сердца Аб была ещё своя собственная душа Ба, которая могла принимать любые обличья, а изображалась в основном в виде птицы с человеческой головой. Каждый человек обладал некой энергией Сехем, частично сохранявшейся и после смерти. Ну а последняя из душ называлась Ху и была душой духа Саху. Как видите, древние египтяне не испытывали недостатка в душах.

– Что с них взять? Язычники, – резюмировал Макс.

– В египетской религии всё дуалистично, то есть двойственно, – продолжал Ключников. – Два Египта, Верхний и Нижний, два Нила, земной и небесный, две солнечных ладьи, дневная и ночная, две Истины, – Ключников вдруг усмехнулся: – Слушайте, а почему это я всё время вам рассказываю?! Может, вы мне теперь что-нибудь расскажете? Из прочитанного… Есть желающие?

Желающих не было.

– Ну хоть что-нибудь. Ну хотя бы историю Исиды и Осириса, а? – улыбаясь, Ключников посмотрел на Катю Сокольникову: – Кать, ты у меня самая начитанная. Выручай!

Катя вздохнула:

– Ладно, расскажу, но кратко.

– Хорошо, – кивнул Ключников. – Краткость – сестра таланта.

– Ну, значит, Исида и Осирис поженились.

– Свадьба пышная была? – сострил Витька.

– Не знаю, меня не приглашали, – огрызнулась Катя.

– Виктор, не мешай! – сказал Ключников. – Продолжай, Катя.

– Они поженились, хотя были братом и сестрой. У них ещё были брат и сестра – Сет и Нефтида. Они тоже поженились. Осирис был властелином Египта, а Сет ему завидовал. Однажды он пригласил Осириса к себе на пир.

– И на пиру расчленил его на сорок частей. Короче, техасская резня бензопилой, – прокомментировал Пыляев.

– Виктор, я же просил! – повысил голос Ключников.

– Иван Николаевич, пусть Витька дальше рассказывает! – сказала Катя.

– Ладно, пусть рассказывает. Продолжишь, Виктор?

– Я с удовольствием, – Витька расплылся в улыбке. – Ну, хотите, верьте, хотите – нет, а дело было так. Сложил Сет всю эту расчленёнку в саркофаг и бросил в Нил. Думал, всё будет шито-крыто, утонет. Ан нет, всплыло. Приплыл саркофаг к Исиде. Достала она обломки Осириса, сложила, как раньше было, и побрызгала сначала мёртвой, а потом живой водой. Осирис воскрес, но ненадолго. Ровно на столько, чтобы успеть создать наследника – Гора. Ну, интимные подробности, пожалуй, опустим. Главное, что Гор вырос, отомстил за отца и вернул себе трон. Вот вроде и всё.

Ключников тяжело вздохнул и заметил:

– Виктор, у тебя слишком много ненужных подробностей. К тому же есть и другая трактовка этого мифа. Сет предвидел, что Исида с помощью магии сможет оживить Осириса. Сет разбросал части тела Осириса по всему Египту, и Исиде пришлось их долго искать. Только после этого она смогла оживить своего мужа… Роберт Бьювел в книге «Загадка Сфинкса» сказал примерно так: «Миф – это древнее закодированное сообщение. И до тех пор пока его правильно пересказывают, он продолжает нести в себе тайную информацию, даже если люди эту информацию не понимают».

Так что, друзья мои, советую вам серьёзнее относиться к мифу.

– Иван Николаевич, я совершенно с вами согласен, – сказал вдруг Макс Каминский. – Если можно, я попробую расшифровать этот миф.

– Попробуй, – пожал плечами Ключников.

– Я думаю, под словом «Осирис» надо понимать сам Египет, ежегодно воскресающий после засухи. На сколько частей был разрублен Осирис, на столько же провинций был поделён Египет. А Исида собрала тело Осириса, то есть создала из отдельных провинций страну Та-Кемет, как называли Египет сами египтяне. Кажется, есть ещё одна версия мифа, о том, что Осирис-Египет утонул в Ниле. Во время разлива с Египтом это случается ежегодно.

– Максим, ты где это вычитал? – спросил Ключников, сдвинув брови.

– Нигде. Сам придумал, – усмехнулся Каминский. – Я не прав?

– Да нет, с тобой не поспоришь, всё верно… Максим, наверное, ты уже слышал… Конкурс на лучшую идею продолжается, и сейчас на кону, кроме ноутбука, альтернативный приз – поездка в Египет. Что ты об этом думаешь?

– Здорово. Но вас будут ждать новые неприятности.

– Ты считаешь? – Ключников вздохнул. – Максим, я в курсе, что у тебя есть компьютер и что ноутбук тебе ни к чему. Поэтому спрашиваю: ты не хотел бы побороться за путёвку?

– Вообще-то, я хотел бы поехать в Египет, но не сейчас. Успею ещё. А потом, с кем бороться-то?! С девчонками?! Несолидно.

– Чего это несолидно-то? – хмыкнула Даша.

– Да! – поддержал её Ключников. – Вот Катя Сокольникова любого из мальчишек за пояс заткнёт.

– Ну только не меня.

– В самом деле? – усмехнулся Ключников. – Слушай, Максим, расскажи нам что-нибудь об альтернативной египтологии.

– Иван Николаевич, может, не стоит? – попросил Макс.

– Ну ладно, если ты не хочешь, я сам расскажу. Кратко, потому что мы уже подъезжаем. Друзья мои, дело в том, что недавно мы с Максимом одновременно прочли одну и ту же книгу. Российский исследователь Андрей Скляров побывал в Египте и на месте убедился в том, что большинство пирамид построено великой древней цивилизацией с использованием супертехнологий за несколько тысячелетий до правления первого фараона. Оказывается, фараоны не были строителями мегалитических сооружений, они только реставрировали, перестраивали, а то и просто ломали построенное до них. В этом Склярова убедили найденные им артефакты: отпечатки в камне высокотехнологичных фрез, пил, свёрл… Он побывал почти во всех пирамидах, куда сегодня ещё открыт доступ. И нашёл много общего в планировке, архитектуре, инженерном решении Медумской, Красной, Ломаной пирамид и пирамид Гизы. Прочие пирамиды мало на них похожи – это просто кучи песка и щебня, но, как выяснилось, большинство из них построены на фундаментах более древних – мегалитических сооружений. Вот такой вывод делает наш соотечественник, и мы с Максимом с ним солидарны. Пора по-новому взглянуть на древнюю историю Египта!

В это время «Газель» съехала с шоссе на грунтовку, и пассажиров затрясло на ухабах.

– В России две беды, и одна из них всё время ремонтирует другую, – вспомнил Пыляев известный анекдот.

– Сейчас заберёмся на горку, а оттуда уже рукой подать, – сказал Ключников.

За горой, в низине, открылся вид на дачный массив. Дома – все как один из белого кирпича – были окружены садами и огородами. Осень разноцветной кистью прошлась по деревьям и кустарникам. Вскоре «Газель» остановилась возле скромного двухэтажного домика под красной черепичной крышей.

– Вот это и есть моя вилла, – улыбнулся Ключников, вылезая из кабины. – Надеюсь, теперь она станет нашей общей вотчиной. Если всё пойдёт, как я задумал, будущим летом мы с вами займёмся полевыми работами.

– Это и есть сюрприз? – надула губы Даша.

– Нет. Сюрприз – за домом. Прошу за мной.

Оглядываясь по сторонам, все пошли вслед за хозяином усадьбы. За домом, в тени молодой липы, стояла фанерная пирамида.

Таня глазам своим не поверила. Она была готова увидеть всё что угодно, но только не пирамиду. Пирамида была невелика, но впечатление производила. Здесь, на дачном участке, она казалась чужой. А ещё Таня не могла отделаться от ощущения, что это не пирамида, а всего лишь домик-теремок на детской площадке.

– Сторона основания пять метров, высота пирамиды – три. Эта модель в сорок шесть раз меньше Великой пирамиды Гизы. Каркас – из оцинкованного уголка, обшивка – из многослойной фанеры. Я хотел сделать и мягкую кровлю, чтобы защитить фанеру от дождя, но пока руки не доходят.

– Иван Николаевич, так вы сами её сделали? – поразился Андрей.

– Конечно, сам. В свободное от работы время.

– Ни фига себе! – присвистнул Витька.

«Так вот куда он ездил каждое утро! – поняла Таня. – Он готовил для нас сюрприз!»

– Пирамида ориентирована по сторонам света, – продолжал Ключников. – Вход, как и положено, на севере. Идёмте покажу.

Ключников повёл «египтян» вокруг пирамиды. В середине северной грани оказалась сдвигающаяся в сторону дверь.

– Осторожнее: тут надо наклоняться! Не ушибитесь! – предупредил Ключников и первым вошёл в пирамиду. За ним потянулись все остальные.

Внутри было не так уж много места. Озираясь по сторонам, двенадцать «египтян» столпились в центре, под островерхой крышей. Стальной каркас пирамиды ощетинился остриями саморезов. Под ногами был дээспэшный настил. Пахло фанерой.

– По-хорошему, тут ещё работать и работать, – сказал Ключников. – Пирамида, честно говоря, ещё сырая.

– Да нет, всё нормально, Иван Николаевич, – авторитетно заявил Витька. – Всё как в настоящей пирамиде. Жаль только, погребальной камеры нет.

– Почему нет? – усмехнулся Ключников. – Есть погребальная камера, правда, без саркофага. Погреб называется.

Только сейчас Таня заметила ближе к углу деревянную крышку люка, ведущего в погреб. Пыляев сразу же изъявил желание спуститься туда.

– А погреб вы сами выкопали? – поинтересовался он, ступая на шаткую лестницу.

– Нет, погреб не я, – ответил Ключников. – Осторожнее там!

– Как тут холодно! – вскоре донеслось откуда-то из подземелья.

– Вить, а Вить, там мумий, случайно, нет? – пошутила Катя.

– Тут соленья всякие, маринады, – ответил Витька. – Только они уже негодные: плесень одна.

– Это прежнего хозяина запасы, – объяснил Ключников. – Я ведь эту дачу недавно купил, а пирамиду построил на месте старого сарая.

– Иван Николаевич, а зачем вам пирамида? – спросила Даша.

– Да мне-то она ни к чему. Я думал, вам интересно будет. С пирамидой можно экспериментировать. Можно проверить, затачиваются ли лезвия.

– А у нас нет лезвий, – сказал Толик.

– Я взял с собой, – Ключников полез в карман за лезвиями, но вдруг передумал: – Ладно, это не главное. Весной мы с вами засеем огород. Земли здесь много, сей – не хочу. Семена я заготовил самые разные – овощи, зелень, цветы. Мы поделим их на две равные части, одну часть посадим сразу, а другую перед посадкой подержим какое-то время в пирамиде. Потом посмотрим, как пирамида влияет на всхожесть и урожайность каждой культуры. А осенью вы будете есть овощи, выращенные своими руками.

Ключников говорил увлечённо, энергичными жестами подкрепляя свои слова. Но с каждой секундой он всё яснее понимал, что его слушают не все. На лицах большинства «египтян» появилось отсутствующее выражение, многие откровенно заскучали. Ключников замолчал, грустно вздохнул и добавил:

– Вижу, что не увлёк вас своей затеей. Ну да ничего, до весны далеко. А там, глядишь, и в лес выберемся – лекарственные травы собирать. Ну ладно, учёный люд, погуляйте пока по участку, подышите воздухом, нагуляйте аппетит. Скоро буду вас шашлыками потчевать.

– Шашлыками?! – удивились и ожили все.

– То-то я чувствую, дымком потянуло, – хмыкнул Никита Ежов.

– Мой водитель Володя – мастер на все руки, – улыбнулся Иван Николаевич. – Пока мы здесь лясы точим, он там у мангала колдует. Такие шашлыки сделает, закачаешься! Да! А вы пили когда-нибудь чай из самовара?

– Эй! Меня подождите! – донеслось из погреба…

«Египтяне» разбрелись по участку. Кто-то остался у пирамиды, кто-то подошёл к мангалу, а Таня осталась наедине с Ключниковым. И тут он обратился к ней:

– Татьян, вот я горожанин. Родился и вырос в каменных джунглях. Но меня всегда тянуло к земле. Правда, времени на садоводство никогда не хватало. Скажи честно, тебе было бы интересно работать на земле?

– Не знаю, – Таня пожала плечами. – С вами, наверное, да.

– Со мной?! – удивился Ключников. – А без меня?

– Иван Николаевич, сейчас время другое. У нашего поколения другие цели. Одно дело – изучать пирамиды и совсем другое – копаться в земле.

– Все думают так же, как ты? – Ключников кивнул в сторону «египтян».

– Наверно, большинство.

– Жаль… Конечно, у вашего поколения другие интересы. И я вас понимаю. Вам никто не привил любовь к земле. Ну ничего, найдём подходящий стимул.

– Иван Николаевич, а зачем вы вообще с нами возитесь? – спросила вдруг Татьяна. Спросила – и сама испугалась своего вопроса. Но слова уже были сказаны, и глаза Ключникова снова стали безнадёжно печальными.

Он не ответил. Долго стоял и смотрел в землю. Потом вздохнул, виновато улыбнулся и предложил:

– Тань, хочешь, я покажу тебе семена?

И эти простые слова произвели на Таню такое впечатление, что она молча повиновалась и вслед за Ключниковым поднялась на крыльцо.

Дачный домик выглядел нежилым. Никакой обстановки, лишь пара стульев да колченогий стол на кухне. На столе лежали пакетики с семенами. Таня принялась перебирать их, и это поначалу её увлекло. Здесь были помидоры, огурцы, редис, горох, морковь, петрушка, укроп. Странно, но у Тани почему-то сразу поднялось настроение.

– Иван Николаевич, знаете, о чём я сейчас подумала? – весело спросила она. – Нас у вас двенадцать, как двенадцать апостолов у Христа…

– Таня! Не продолжай! – перебил её Ключников. – Слишком страшная аналогия! Я не хочу, чтобы вы от меня когда-нибудь отреклись!

Таня поджала губы и вышла на улицу.

Ключников остался в доме один. Он подошёл к окну и долго стоял, глядя на своё творение – фанерную пирамиду.

«Как не похожи эти ребята на моих сверстников и на меня самого! – думал он. – Они многого ещё не знают, не умеют, многого не успели полюбить. Но это хорошие ребята».

– Не раскисать! – сам себе приказал Ключников и вернулся к гостям.

– Друзья мои! – крикнул он, помахав «египтянам» рукой. – А давайте разведём костёр, а?

– Ну если костёр, то до неба! – поддержала Наташа.

– Обязательно до неба! – улыбнулся ей Ключников.

Он с радостью отметил, что идея всем понравилась. Со всего участка собрали ветки и старые доски. Вскоре они послужили «пищей» костру. Пламя действительно поднялось до небес. Стоять у огня было приятно. А когда дрова догорели, Витька придумал прыгать через костёр. И все прыгали. А потом водитель Володя позвал ребят дегустировать шашлык. Пропахшие дымом, чумазые и весёлые, «египтяне» рвали зубами с шампуров дымящееся мясо. Ключников видел, что все довольны и праздник удался.

Поспел самовар, нашлись кружки, и все пили чай с душицей и мятой. И говорили, что лучше ничего и быть не может. Иван Николаевич растрогался чуть ли не до слёз. Между ним и ребятами, кажется, возникла лёгкая, как паутинка, нить взаимопонимания. И это было чудесно. Но как много предстояло ещё сделать…

Время летело незаметно. Пора было возвращаться домой, и перед отъездом Ключников предложил всем оставить на пирамиде свои граффити.

– Вот вам три маркера. Пишите, кто что захочет. Хоть всю пирамиду испишите.

– А где писать, снаружи или внутри? – спросила Оксана.

– Внутри, – подумав, ответил Ключников. – Я всё-таки сделаю мягкую кровлю, поэтому нет смысла писать снаружи. А вообще, как хотите.

– Я напишу и внутри и снаружи! – заявил Пыляев. – И картуш свой нарисую.

– И я картуш! И я! – подхватили «египтяне» Витькину идею.

– Иван Николаевич, а вы что же не пишете? – спросила Таня.

– Я? – удивился Ключников. – В самом деле – почему? Напишу. Конечно, напишу. Только, чур, самым последним.

Скоро фанерная пирамида покрылась разноцветными надписями и рисунками. Даже водитель Володя оставил автограф. Наступила торжественная минута отъезда.

– Ребята! – Ключников собрал всех вокруг себя. – Я считаю, сегодняшний день не прошёл даром ни для меня, ни для вас. И если вам понравилось такое времяпрепровождение, то до холодов мы приедем сюда ещё раз. Это ваша земля, и я хочу, чтобы вы её полюбили!

– Иван Николаевич, а эта пирамида – она чья? – крикнул вдруг Витька.

– Как – чья?! – не понял Ключников. – Ваша!

– Нет, каждая пирамида носит имя своего владельца. Пирамида Хуфу, Хафры. А вот наша осталась без имени. Это непорядок!

– А давайте посвятим пирамиду Никите! – воскликнул Андрей Венгеров. – У него же сегодня день рождения!

– При чём здесь я?! – удивился Никита. – У меня уже есть пирамидка. И она на самом деле моя. А эта – общая.

– Ребята! Пирамиду надо назвать в честь её создателя! Иван Николаевич! В вашу честь! – предложила Катя.

– Что вы, друзья мои! – запротестовал Ключников. – Пирамиду принято считать местом упокоения. Давайте не будем меня раньше времени хоронить. Пусть это будет ничья пирамида. И одновременно – общая. Согласны?

– Согласны! – ответили «египтяне».

– Ну а теперь поехали…

– У кого какие идеи? – спросил Ключников, когда «Газель» тронулась с места.

Все молчали, и вдруг Витька взял слово. Все подумали, что он опять сморозит какую-нибудь отчаянную глупость, и предвкушали минуту смеха.

– Иван Николаевич, в учебнике анатомии показано устройство человеческого уха, – сказал Витька. – Очень похоже на пирамиду Хуфу в разрезе. Вот я и подумал, что пирамида – это огромное ухо, слушающее Землю.

Все по привычке засмеялись, но Ключников заинтересовался Витькиной мыслью и попросил тишины.

– Договаривай!

– А что договаривать?! – хмыкнул Витька. – Пирамида – это сейсмостанция.

Кто-то ещё хихикал, но Иван Николаевич объявил:

– Виктор, я давно ждал от тебя подобной идеи! «Грин», Виктор! «Грин»!

Услышав такую оценку, Витька расплылся в улыбке и добавил:

– Иван Николаевич, а ещё я думаю, что египтяне строили пирамиды как укрытия на случай ядерной войны.

– Ну, Вить, ты не один так думаешь, – развёл руками Ключников. – Я вот читал об этом. Не помню только где…

Какое-то время Иван Николаевич молчал и, морща лоб, пытался что-то вспомнить. Потом пятернёй пригладил непослушные волосы и сказал:

– Ребят, знаете, что пришло мне в голову… Возможно, сейчас мы стоим на пороге нового глобального катаклизма, но в отличие от наших неведомых предков мы не оставим по себе никакой памяти будущим поколениям. Пирамиды переживут ещё один Великий потоп и ядерную войну, а от нашей цивилизации не останется и камня на камне. К великому сожалению.

Глава 18. Компромат

2 октября, понедельник

Всё воскресенье Бузов обдумывал план операции «Компромат» и от пассивных действий решил перейти к активным. «Надо поскорее вбросить информацию о Ключникове, – думал он, – но вбросить так аккуратно и грамотно, чтобы никто не смог меня в этом уличить. Нужно очернить Ключникова в глазах “египтян” так умело, чтобы от него отвернулись все и навсегда».

«А если умело не получится?» – этим вопросом Олег терзался с утра понедельника. «Ну что ж, тогда как получится!» – наконец решил он.

До начала уроков оставалось ещё минут пятнадцать, поэтому в класс можно было не торопиться. Бузов закурил, и в это время на глаза ему попалась Даша Авдеева. Олег удивился, что она идёт в школу одна, без Оксаны, и решил узнать, в чём дело.

– Даш, привет. Закурить хочешь?

– Я бросила, – мрачно ответила Даша. На душе у неё кошки скребли. Оксана не разговаривала с ней уже четвёртые сутки. Даша только сейчас поняла, как плохо, когда с тобой никто не дружит. Ей хотелось рассказать кому-нибудь о своём горе, но вряд ли кто стал бы её слушать. Поэтому она была готова излить душу первому встречному.

– Ты чего одна? – как бы между прочим поинтересовался Олег. – Ксанка заболела?

– Нет, мы с ней больше не общаемся.

– Что так? – Бузов изобразил участие и предложил: – Да ты не стесняйся, закуривай! Полегчает.

Даша вздохнула и взяла сигарету. Бузов услужливо щёлкнул зажигалкой и усмехнулся:

– Я думал, ты из-за Ключникова переживаешь. А ты, оказывается, из-за Ксанки.

– А что такое с Ключниковым? – удивилась Даша.

– А ты не знаешь?! – всплеснул руками Олег. – Ну надо же! Полшколы знает, а она – нет! Спился ваш Ключников, вот что! Алкаш он конченый!

– Чего ты мелешь?! Кто спился?! Да я его только вчера видела! – выпалила Даша.

– А! Не веришь! Ну конечно! Он такой культурный, образованный… А ты у людей спроси, если мне не веришь. Вон омоновец ходит. Он в курсе. И тётя Шура тоже. Иди, спроси, ну!

Даша долго переваривала эту информацию, потом сказала:

– Ну и что, что он пьёт? Твой отец что, не пьёт, что ли?!

– Мой – нет! – с гордостью ответил Бузов. – А ты спроси, спроси омоновца! Или Кеанку свою, она тоже знает.

– Ксанка знает?! – поразилась Даша.

– И Ксанка знает, и её мать! – кивнул Олег.

– А про мать-то ты откуда знаешь?! – сдвинула брови Даша.

Бузов понял, что сболтнул лишнее.

– Ну я же говорю, полшколы в курсе, – осклабился он. – Осталось только Ванилину накапать, и тогда ваш Ключников вылетит из школы, как воробей из скворечника, – придуманное на ходу сравнение очень понравилось Бузову.

Даша задумалась. Она вспомнила, какой грустной была вчера Оксана. Даша не знала причины этой грусти и потому подумала, что Оксана тоже переживает из-за их размолвки. А она, оказывается, переживала из-за Ключникова. А Иван Николаевич? Он сказал вчера, что его школьная одиссея закончена, а клуб переходит на нелегальное положение. Почему он так сказал?

– Ванилин, наверное, уже всё знает, – сказала Даша. – Потому и выгнал Ключникова.

– Как выгнал?! Уже?! – теперь удивился Бузов.

– Уже! – огрызнулась Даша. – Мы будем заниматься у него дома.

– Дома?! – не поверил Олег. – Ни фига себе!

«Неужели Оксанкина мать всё рассказала директору?! – недоумевал Бузов. – Или Ванилин выгнал Ключникова по другой причине?»

Однако интриган просчитался. Он надеялся, что Даша резко изменит своё отношение к Ивану Николаевичу, но оказалось, Даше абсолютно всё равно, пьёт Ключников или не пьёт. И всё-таки Бузов не зря поговорил с Дашей. В обмен на компромат он получил ценную информацию о том, что Ключников планирует продолжать занятия клуба у себя дома.

Даша бросила сигарету. После разговора с Бузовым она почувствовала себя как выжатый лимон. Кусая губы и чуть не плача, Даша вошла в школу. «Бузов – вампир! – подумала она. – Вылил на меня ведро грязи и доволен! А я, дура, целых две недели не курила, а тут… И зачем я сказала Бузову, что занятия теперь будут у Ключникова дома?!» – запоздало спохватилась Даша. – Идиотка!»

В вестибюле группа малышей затеяла драку, и Дашу чуть не сбили с ног. Она разозлилась и прошлась ладонью по чьей-то стриженой макушке. Это развеселило омоновца, стоявшего неподалёку.

«Может, правда спросить его? – подумала Даша. – Что он скажет? А может, лучше спросить тётю Шуру? А вдруг Бузов наврал? Ох, может, плюнуть на всё это?»

Даша тяжело вздохнула и, глядя под ноги, направилась в класс…

А Бузов тем временем выбирал новый объект воздействия. Мимо прошли Наташа Гончарова, Витька Пыляев, Таня Булавина, Максим Каминский, но Бузов ни с кем из них заговаривать не стал. Генка погрозил Олегу кулаком, а Сергей смерил его презрительным взглядом. От Оксаны Бузов спрятался в толпе курящих пацанов. А вот Толика ухватил за рукав пиджака и сразу огорошил:

– Макфлай, я тебе сейчас такую новость скачаю, что у тебя винчестер заглючит!

– И нафига мне такая новость? – усмехнулся Мухин, освобождаясь от захвата.

– Ваш Ключников – алкоголик! – выпалил Бузов. – За это его из школы и выперли!

– Ещё кому не скажи! – ответил Мухин. – Я пока ещё могу нормального человека от алкоголика отличить! Убери грабли!

– Ладно, чеши! – огрызнулся Бузов. – Вон ещё одна «египтянка» на подходе, – сказал он, заметив Катю.

– Опаздываем, сударыня! – Бузов отвесил ей шутливый поклон.

– А ты что, на урок не пойдёшь? – хмыкнула Катя.

– Не могу, у меня горе: Ключникова выперли!

– А тебе-то что?

– А хочешь знать, за что?

– Я знаю.

– Не знаешь, – Бузов покачал головой. – Его неоднократно видели в невменяемом состоянии. То ли пьяный, то ли обколотый. Ты тётю Шуру спроси, это она его видела.

– Вот ещё! Стану я слушать всяких старух! Тебе нравится, ты и слушай!

Катя ловко отбрила Бузова, но в душе её поселилось сомнение. «Может ли быть такое? – думала она. – Может ли такой человек быть пьяницей?! Хотя… что я знаю о людях?»

Прозвенел звонок, Бузов собрался идти в класс, но в это время на горизонте показались Ежов и Венгеров.

– A-а! Дрюники! Вы-то мне и нужны!

– Урок уже начался, опоздаем, – забеспокоился Никита, посмотрев на часы.

– Успеем, – заверил его Бузов. – Я вам по пути кое-что расскажу, чтобы вы в курсе были.

– А что? – заинтересовался Андрей.

– Вся школа бурлит и стонет, а вы ничего не знаете? Ванилин повесился!

– Иди ты! – Ежов выпучил от удивления глаза и остановился как вкопанный.

– Шутка. Бамбарбия! – захохотал Бузов.

– Идиот! – набросился на него Венгеров. – Я тоже чуть не поверил!

– На самом деле случилось кое-что похуже, – перестав смеяться, продолжал Бузов. – Вот мы сейчас прошли мимо тёти Шуры. Она знает страшную тайну. И полшколы уже знает, что ваш Ключников наркоман.

– Дурак! – сказал Андрей.

– Он, может, и не дурак, но наркоман – это точно, – повторил Бузов.

– Ты дурак! – уточнил Венгеров.

– Позвольте с вами не согласиться. Я гений, хотя и злой. Но сейчас не об этом. Ключникова много раз видели в состоянии алкогольного опьянения. Видели, как водитель выгружал его из машины пьяного в хлам.

– С любым может случиться, – отмахнулся Никита.

– Если в школе на самом деле пошли такие слухи, значит, это кому-то на руку! – сделал вывод Андрей. – Слушай, Буз! Ты за каким возводишь напраслину на порядочного человека?! То ты, понимаешь, его в Египте на раскопках видел, диск мне давал посмотреть, то ты его пьяным видел. У тебя что, глюки? Тогда к психиатру иди. А нам мозги не компостируй! Пошли, Никита!

После первого урока Венгеров подошёл к Каминскому:

– Макс, Буза тебе ничего не говорил?

– Нет. А что?

– Он нам с Никитой про Ключникова такое ляпнул, что на весь урок меня загрузил.

– Он ляпать горазд. А что ляпнул-то?

– Ну якобы Ключникова пьяным видели. Сильно пьяным.

– Врёт.

– Говорит, об этом полшколы знает.

– Опять врёт.

– На тётю Шуру ссылается, будто бы она видела Ключникова пьяным.

Максим на минуту задумался.

– Буза только вам об этом говорил?

– Не знаю, – пожал плечами Андрей.

– Давай спросим кого-нибудь из наших.

– Кого?

– Ну хотя бы Макфлая.

– Эй, Макфлай! – позвал Андрей Толика.

– Чего?

– Иди сюда. Это конфиденциально.

– Ну? В чём дело?

– Тебе Буза сегодня ничего не говорил? – спросил Макс.

– Про Ключникова? Говорил. Только я ему не поверил. Врёт, собака, – решительно ответил Толик.

– Просто так он врать не будет, – возразил Андрей. – Он делает только то, что ему выгодно.

– Значит, он хочет, чтобы мы презирали Ключникова? – хмыкнул Толик.

– Скорее всего, да, – ответил Макс.

– Ну тогда Бузов просчитался. У нас в России за это не презирают, у нас сочувствуют, – усмехнулся Андрей. – В любой другой стране у Бузова бы всё получилось. Но только не здесь.

– Мы не со всеми ещё поговорили, – сказал Макс. – У кого-то может быть другое мнение.

– У кого? – в один голос спросили Толик и Андрей.

– Ну хотя бы у девчонок.

– Да! Надо всех собрать и поговорить, – поддержал Макса Андрей.

Мимо как раз проходила Даша.

– Даш, иди-ка сюда на минутку, – позвал Макс.

– Что? – хмуро отозвалась Даша.

– Тебе Бузов сегодня ни о чём не говорил?

Даша ответила не сразу. Сейчас ей просто не хотелось ни с кем общаться. Но, подумав, она всё рассказала:

– Сказал, что Ключников алкоголик. Сказал, что об этом знает тётя Шура и ещё полшколы. И даже Оксанка и её мать, – Даша вздохнула и добавила: – А с Оксанкой я уже четыре дня не разговариваю.

– Ну Ксанкиной матери понятно, кто сказал – тётя Шура, – покачал головой Толик.

– Давайте Ксанку спросим, – предложил Андрей.

– Да вон она, легка на помине, – усмехнулся Макс.

Все четверо подошли к Оксане.

– Ну, рассказывай.

– Что рассказывать? – Оксана изобразила недоумение.

– Бузов тебя шантажировал?

– Пытался. Говорит, что если Ванилин обо всём узнает, то Ивана Николаевича из школы выгонят, а клуб закроют. А вчера, когда Иван Николаевич сказал, что его уже выгнали, я обрадовалась. Обрадовалась, что Бузов обломался…

– Понятно, – кивнул Макс. – А ты сама-то как к этому относишься?

– Это клевета! Иван Николаевич не может быть алкоголиком!

– Ну а если его на самом деле видели пьяным? Ты перестанешь его уважать?

– Я думаю, он совсем не пьёт.

– Ну ладно. Ксан, у нас к тебе большая просьба. Поговори с Танькой, Катькой и Наташкой. Что они об этом думают?

– Я вам заранее скажу: если уважаешь человека, то никакие сплетни не подействуют.

* * *

3 октября, вторник

После работы Елена Анатольевна доехала на трамвае до Центрального парка. Она спешила, потому что накануне назначила Ивану Николаевичу встречу на главной аллее, под елью. Ключников не стал ни о чём спрашивать, просто пообещал быть на условленном месте в назначенное время.

День был ветреный, и Елена Анатольевна продрогла. Ключников, в сером плаще и шляпе, стоял под ёлкой. Заметив Елену Анатольевну, он пошёл ей навстречу.

– Здравствуйте! – первым поздоровался он.

– Здравствуйте! – виновато улыбнулась Булавина. – Извините, я опоздала.

– Ерунда, – Ключников так проникновенно посмотрел в глаза Елене Анатольевне, что та поспешно отвернулась.

«Действительно гипнотизёр!» – подумала она.

– Собственно, я хотела извиниться перед вами за ту пятницу, за то, что я взбаламутила мам, за то, что старалась вам помешать.

– Вы зря извиняетесь, я на вас не обижаюсь, – ответил Ключников.

Елена Анатольевна улыбнулась:

– Хорошо. Будем считать, что обмен любезностями закончен.

– Я вижу, вам холодно. А у меня здесь недалеко машина. Не хотите погреться?

– Нет, спасибо, я не замёрзла. Давайте лучше пройдёмся.

– Давайте… Вы хотели поговорить о поездке в Египет?

– Нет. Хотя, конечно, я должна сказать, что не против поездки… Понимаете, вы всех огорошили. Не с этого надо было начинать.

Ключников развёл руками:

– Вы не первая мне об этом говорите.

– Я понимаю, поезд ушёл. Да и не об этом я хотела с вами поговорить… Иван Николаевич, давайте без обиняков. Вы непьющий?

Ключников насупился, закусил губу и долго шёл молча, глядя себе под ноги.

– Елена Анатольевна, вы ведь не просто так спрашиваете, – наконец сказал он. – Вы наводили обо мне справки?

– Нет, не наводила. Но в субботу мне звонила Вера Павловна, мать Оксаны. Сказала, что в марте во дворе вашего дома вас видели сильно пьяным. Неоднократно.

– A-а! Понятно. Полгода назад я действительно сильно пил… Осуждаете?

– Вообще-то, я не осуждать вас пришла. Предупредить. Чтобы вы были в курсе.

– Предупредить? Зачем?

– Ну, предупреждён, значит, вооружён.

– Вообще-то, я уже пол года не пью. А что, Вера Павловна бьёт тревогу? Она сама меня видела?

– Нет. Вас видела тётя Шура, она в школе на вахте сидит.

– A-а… То-то она в меня глазами молнии метала, – рассмеялся Ключников. – Я думал, испепелит… Значит, вы меня не осуждаете?

– О чём речь? Разве я имею на это право? Но другие родительницы, если узнают, могут повести себя непредсказуемо.

– Меня больше волнует, как дети отнесутся к этой новости, когда узнают. Как вы думаете, они могут от меня отвернуться?

– Иван Николаевич, они уже знают.

– Как? От кого?

– От Бузова. Есть такой в нашем классе – очень способный, подающий надежды молодой человек.

– Мелкий пакостник. А он-то откуда узнал?

– Подслушал разговор тёти Шуры и Веры Павловны.

– Да, действительно способный. Ну а что дети? Как они отнеслись к тому, что их руководитель – презренный пьяница?

– Нормально отнеслись. Современные дети ко всему привычны. Они всё видели, всё знают, их ничем не удивишь. У многих отцы пьют. У некоторых – по той же причине – отцов уже нет. Вот мой покойный муж был редким исключением из правил… Иван Николаевич, а вы женаты?

– Был, – ответил Ключников и надолго замолчал. – Жена погибла год назад: попала в аварию. Мы с дочкой очень тяжело переживали её смерть. А через три месяца после этого – в марте – умерла и дочка: врождённый порок сердца… Сейчас ей было бы пятнадцать.

Елена Анатольевна тяжело вздохнула. «Зачем я его спросила?! – подумала она. – Человек пережил большое горе. Два больших горя подряд. И нет ничего удивительного в том, что он чуть не спился. Удивительно другое – что он преодолел себя и бросил пагубную привычку. Но как тяжело ему пришлось! Совсем седой!»

Елена Анатольевна взглянула на Ключникова и виновато опустила глаза.

– Вы только не жалейте меня, – грустно улыбнулся он. – Я нашёл в себе силы жить дальше. Я нашёл способ реализовать свои способности. Я нашёл возможность быть полезным людям. И теперь меня уже никто и ничто не остановит…

Ключников долго шёл молча. Елена Анатольевна пыталась угадать, что таится за этим многозначительным молчанием.

– Раньше я сам себе казался этаким пушкинско-лермонтовским «лишним человеком», – вздохнул Ключников. – Жалел себя, искал оправдания своей слабости. Но потом понял: чтобы не быть лишним, надо стать нужным. Это, конечно, высокопарно, но верно. В этом был выход, а подсказала мне его моя дочка. Ксения снилась мне каждую ночь. Я пил, а она меня отговаривала. Я впадал в отчаяние, а она меня успокаивала. Если бы не она, я бы сдался и пропал. У неё был порок сердца, и последний год она не ходила в школу. Я рассказывал ей о Древнем Египте. Сам увлечён пирамидами с детства, – Ключников улыбнулся. – Увлёк её настолько, что она готова была слушать меня часами. Неудивительно, что Ксения захотела там побывать. А ей становилось всё хуже и хуже. И однажды она мне говорит: «Папа, я знаю, человеческая душа крылата. И, когда я умру, моя душа полетит в Египет и всё-всё там увидит…» Мне кажется, сейчас она уже там…

Они долго шли молча. Ключников задумался, а Елена Анатольевна не решалась ни о чём его спрашивать.

– Мистика, но ваша Таня удивительно похожа на мою Ксению, – сказал Иван Николаевич.

Елена Анатольевна взглянула на него и оторопела: он улыбался сквозь слёзы.

– Вот, посмотрите сами, – Ключников достал портмоне и показал небольшую чёрно-белую фотографию. Со снимка Елене Анатольевне улыбалась красивая девочка лет двенадцати. – Это она в шестом классе, – пояснил Ключников. – Правда, похожа?

Елена Анатольевна согласилась, но решила сменить тему:

– Иван Николаевич, Таня мне рассказала, что вы на свои деньги отремонтировали класс, а директор выжил вас из школы. Не понимаю. Он же вроде ваш друг.

– С Нилиным мы учились в одном классе, но друзьями никогда не были. Впрочем, я на него не в обиде. А заниматься пока будем у меня дома.

– Да. Я в курсе. Таня мне об этом уже сказала. Но, если вам интересно моё мнение, я считаю, лучше было бы арендовать какое-нибудь помещение.

– Может, со временем я так и сделаю, – пожал плечами Ключников. Помолчав, он вернулся к прежней теме: – Вы знаете, всем лучшим, что случилось со мной в этом году, я обязан Ксении. Поневоле поверишь в загробную жизнь… После своей смерти Ксения руководит всеми моими поступками. Это она заставила меня бросить пить, это она подала идею создания клуба, она подсказала, с чего начать. Фактически не я, а она работала с детьми. Я лишь был и остаюсь проводником её идей… Вы только не смотрите на меня так.

– Как?

– Как на сумасшедшего. Ксения снится мне до сих пор. Мы беседуем с ней. И эти сны-беседы остаются в памяти надолго, не стираются наутро.

– Иван Николаевич, вы можете мне сказать, почему вы выбрали именно наш класс?

– Могу. План создания клуба я вынашивал всё лето. Всё прикидывал, в какую школу обратиться. Ведь не поймут, побоятся. А тут вдруг – через общих знакомых – узнаю, что Виктор Александрович Нилин, с которым я когда-то учился в одном классе, благополучно директорствует в такой-то школе. Ну я, понятное дело, к нему: – Привет, сколько лет, сколько зим! Выручай! – А что такое? – Да вот так и так. Хочу прочитать лекцию… Короче, договориться о подобном эксперименте с бывшим однокашником намного проще, чем с незнакомым дядей. Тем более что сначала речь шла только о лекции. Правда, Нилин удивился, почему это я хочу прочесть лекцию группе из десятипятнадцати человек. Я сказал, что не потяну большую аудиторию. Он поверил. Оставалось выбрать класс.

– Значит, вы хотели заниматься только с детьми из неполных семей?

– Конечно. Для меня это было принципиально важно.

– Но вы не хотели посвящать их в тайну вашего выбора?

– Естественно, нет. В их же интересах.

– Но ведь они могут обидеться на вас, когда узнают правду.

– Могут.

– А чего вы хотели добиться? Компенсировать каждому подростку одного из родителей?

– Елена Анатольевна, вы спрашиваете как друг или…

– Как друг.

– Ну тогда я вам отвечу так: я сам не знаю, чего хотел.

Елена Анатольевна усмехнулась:

– Ну ладно. Расскажите тогда, как вы выбрали класс.

– Да. Это интересно. Я ведь не случайно выбрал ваш 9 «В». Мне очень хотелось, чтобы на моей лекции присутствовал хотя бы один человек, по-настоящему интересующийся Древним Египтом. Поэтому, знакомясь со списками девятых классов, я обратил внимание на фамилию Каминский.

– Каминский?

– Да. Это оказался сын моей давней знакомой – Максим. О большей удаче я и мечтать не мог. Это и определило мой выбор… С Людмилой Алексеевной – матерью Максима – я познакомился ещё на заводе. Я работал тогда инженером, а она начальником участка в цехе. Я знал её мужа, был наслышан о влюблённом в Египет сыне. Представьте себе, Максим интересуется Египтом с третьего класса! Мог ли я пройти мимо такого увлечённого человека?!

– И этот увлечённый на первой же лекции испортил вам настроение.

– A-а! Вы и это знаете… Да, испортил, если честно. Но я на него не обижаюсь.

– Иван Николаевич, вы, наверно, никогда ни на кого не обижаетесь, – сказала Елена Анатольевна.

– Себе дороже, – кивнул Ключников. – Ну, короче, потом я попросил у Нилина личные дела учащихся 9-го «В» и выписал фамилии тех учеников, у кого не было одного из родителей. Это стало моей тайной. Нилина я в неё посвящать не стал: побоялся. Он, конечно, был удивлён моим выбором, но не настолько, чтобы запретить мне прочитать лекцию. О своей истинной цели я решил тогда умолчать… Ну вот, теперь вы всё знаете. И можете меня либо казнить, либо миловать.

– За что же мне вас казнить?!

– Признайтесь, вы ведь раньше этого хотели?

Елена Анатольевна задумалась:

– Хотела. Слава Богу, я во всём разобралась и вижу, что вы порядочный человек.

– А вы очень приятная женщина!

– Приятная, – Елена Анатольевна улыбнулась и поёжилась. – Только совсем замёрзла.

– Идёмте. Я отвезу вас домой.

– Что же вы раньше молчали?!

– Постойте, я же предлагал вам погреться.

– Погреться – да, а домой отвезти не предлагали.

– Виноват, исправлюсь…

Они пошли к машине. Елена Анатольевна вдруг погрустнела: вспомнила мужа. Он тоже так говорил: «Виноват, исправлюсь!»

Ключников отвлёк её от грустных мыслей, галантно распахнув перед ней переднюю дверцу своего авто:

– Прошу садиться! – и уже в машине, включив зажигание, вдруг спросил: – Елена Анатольевна, вы не могли бы дать мне номер вашего сотового?

Глава 19. Роковой четверг

5 октября, четверг

Никите Ежову приснился удивительный сон. Будто попал Никита в Древний Египет, прямо к пирамидам. И выходит из пирамиды невзрачный человечек – сам Хеопс. Подходит к Никите, кладёт ему руку на плечо, смеётся и говорит: «Ну, здравствуй, олух царя небесного! Клёво я всех вас сделал, а?! До сих пор считаете, что я мог построить этакую пирамидищу? Не строил я её, а только ремонтировал. Да ещё искал тайную комнату. Ну ладно, передай привет Ключникову, а мне пора в саркофаг».

Никита проснулся, пошёл умываться, а в голове его продолжал звучать голос Хеопса: «Передай привет Ключникову!»

«Ладно, передам!» – пообещал фараону Никита.

На завтрак мама приготовила макароны по-флотски и сварила какао. Сама она уже поела и теперь стояла перед зеркалом – прихорашивалась.

Четвёртый день Ирина Юрьевна работала на новом месте – в магазине Ключникова. Как по мановению волшебной палочки, она изменилась в лучшую сторону: стала подтянутой, бодрой, красивой и ласковой. Глядя на мать, Никита чувствовал себя счастливейшим на Земле человеком. Как он был благодарен Ивану Николаевичу за эту внезапную перемену в судьбе!

Каждый вечер мать и сын подолгу беседовали. Они так давно не общались, что теперь никак не могли наговориться. У них нашлось так много тем для обсуждения, что времени не хватало. Ирина Юрьевна узнала всё и о клубе, и о Ключникове и не переставала восторгаться этим удивительным человеком.

– Читай больше, Никита! – говорила она сыну. – Выиграешь ты или нет, не столь важно, а знания тебе всегда пригодятся.

Никита поел и пошёл в школу. Сегодня был четверг и после уроков все собирались в гости к Ивану Николаевичу. На днях Никите пришла в голову оригинальная идея, и ему не терпелось поделиться с Ключниковым.

В школьном вестибюле было много народу. Ночью прошёл дождь, поэтому сегодня требовали сменную обувь. В дверях стояли два рослых десятиклассника и никого без сменки не пропускали. Толпа третьеклассников, не уважающих труд уборщиц, пыталась взять штурмом неприступную дверь, но на помощь дежурным уже спешила тётя Шура со шваброй.

– А ну, кого первым шваброй огреть?! – ласково спрашивала она малышню.

Толпа подалась в сторону, и Никиту оттеснили к стене, туда, где висела доска объявлений. Он взглянул мельком и прочёл одно только слово – «Сфинкс». Это была подпись под каким-то объявлением. Никита заинтересовался, подошёл ближе и прочитал:

ВНИМАНИЮ ШКОЛЬНИКОВ!

РЕБЯТА! В СЕНТЯБРЕ ЭТОГО ГОДА

В ВАШЕЙ ШКОЛЕ, В 9 «В» КЛАССЕ,

ПРОХОДИЛ ЭКСПЕРИМЕНТ

ПО ВОВЛЕЧЕНИЮ ПОДРОСТКОВ

ИЗ НЕПОЛНЫХ СЕМЕЙ

В РАБОТУ НЕФОРМАЛЬНОГО

КЛУБА ЕГИПТОЛОГОВ.

СЕЙЧАС, КОГДА ЭКСПЕРИМЕНТ

УСПЕШНО ЗАВЕРШЁН,

Я ХОЧУ ПОБЛАГОДАРИТЬ ВСЕХ

ЗА АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ В ЭТОМ ПРОЕКТЕ.

СФИНКС

Никита озадаченно почесал подбородок и пошёл в класс. «Почему «эксперимент»? – думал он, идя по коридору. – И почему «завершён»? Зачем Ключников написал эту белиберду?»

В классе Никита поискал глазами Макса и выдал ему:

– Знаешь, кого я сегодня во сне видел? – Никита выдержал положенную в таких случаях интригующую паузу. – Хеопса!

– Неужели? – притворно удивился Максим. – Ну и как впечатление?

– Помнишь, в том фильме показывали статуэтку Хеопса? Таким я его во сне и увидел.

– И что ты ему сказал?

– Не я ему, а он мне. Передай, говорит, привет Ключникову.

– Ха! – усмехнулся Максим. – Ну сегодня передашь. После уроков пойдёшь к нему?

– Пойду. Макс, а ты объявление читал?

– Какое ещё объявление?

– В вестибюле, на доске висит, – и Никита кратко изложил содержание объявления.

– Что ж ты мне своим Хеопсом зубы заговариваешь?! – взорвался Максим. – Пошли быстрей, покажешь!

Через полминуты Максим и Никита были в вестибюле. Макс прочитал объявление и в гневе сорвал листок со стенда.

– Ты что, не понял, что здесь написано?! – набросился он на Никиту. – Почему ты не сорвал эту писульку сразу?!

– А чего? – заморгал Никита.

– Я подозревал! Я вам говорил! – бесновался Максим. – Идиоты!

Он огляделся. На них уже обращали внимание.

– Пошли! – Макс подтолкнул Никиту к выходу из школы. На крыльце он расправил смятое объявление и прочёл его вслух. – «Эксперимент»! Ты въехал? На нас, как на кроликах, эксперимент проводили! Я знал, что здесь что-то не так! И вот ещё: «подростков из неполных семей». До тебя дошло, по какому принципу нас отобрали?!

Никита вытаращил глаза. Сейчас до него ничего не доходило.

– Но почему «эксперимент завершён»? – только и спросил он.

– Значит, завершён! – отрезал Максим.

– Но Ключников приглашал нас сегодня к себе.

– Он когда приглашал? В воскресенье. А сегодня четверг. За четверо суток он мог десять раз передумать.

– Ты думаешь, это Ключников объявление написал?

– А то кто же? Подпись видишь? «Сфинкс».

– Но почему же он никому из нас не позвонил, не предупредил?

– Больно надо. Эксперимент завершён, и баста. Больно ему надо перед нами извиняться!

– А почему просто по-человечески не сказать: аста ла виста, ребята, занятий больше не будет. Почему?

– Ты меня спрашиваешь?! Мы для него – подростки из неполных семей. Безотцовщина! Ты – безотцовщина, я – безотцовщина. Хныкин, Потап, Пыляй и все остальные – тоже!

– Ау Макфлая отец есть, – вспомнил Никита.

– Дурак! Зато матери нет! Ну, я понимаю, провёл ты эксперимент, отчитался перед начальством, если оно есть. Но зачем же на всю школу кричать о том, что мы – безотцовщина?! Кит, до тебя что, не доходит, что мы с ног до головы – в дерьме?

– А чего ты на меня кричишь?! Я, что ли, объявление писал?!

– Ладно, не ори, люди кругом, – сказал Макс и вздохнул. – Давно оно там висит?

– Не знаю. Может, сегодня повесили, может, вчера.

– Хорошо, если, кроме нас, его никто не читал. Но каков гад, а?!

– Кто?

– Кто-кто? Иван Николаевич. Если ты после этого пойдёшь сегодня ему привет от Хеопса передавать, то ты мне больше не друг! Понял?

– Больно надо! Ты что думаешь, мне ноутбук нужен? Или я в Египет хочу поехать? Думаешь, я тупой? Ну и что, что у меня отца нет?! Я сам всего добьюсь!

Никита распалился, а Макс – наоборот – успокоился.

– Ладно, пошли, покажем эту бумажку всем нашим. Я думаю, сегодня к Сфинксу никто идти не захочет.

– Сейчас уже звонок будет, – сказал Никита. – Давай на следующей перемене. Я всех соберу, а ты речь толкнёшь.

– Ладно, пошли в класс…

На следующей перемене Макс и Никита повели всех пацанов на улицу. С ними неожиданно увязалась и Катя Сокольникова. Она услышала, о чём шепчутся мальчишки, и решила узнать подробности. На футбольном поле, уверенный, что их никто не подслушает, Макс начал «военный совет». Он зачитал текст объявления и высказал свои мысли по этому поводу.

– Вы что, всерьёз думаете, что это Ключников написал? – строго спросила Катя.

– Тихо, тихо! Не наезжай! – усмехнулся Максим. – Во-первых, тут подпись, во-вторых, если не Ключников это написал, то кто? Ванилин?

– Может, и Ванилин, – сказала Катя. – Слушайте! Наверняка кто-нибудь знает, каким образом объявление попало на стенд. Либо охранник видел, либо тётя Шура. Она всегда на боевом посту.

– Ладно, давайте пойдём спросим у них, – согласился Макс.

Делегация «египтян» направилась к школе. Сонный омоновец стоял на крыльце и курил. Увидев странную группу девятиклассников, он поинтересовался:

– Что задела, пацаны? Разборки?

– Да вот хотим тебя спросить, – в тон ему ответил Максим. – Ты не видел, кто повесил это объявление?

– Того, кто срывал, видел, – ухмыльнулся охранник. – Того, кто вешал, – нет. Какие вопросы?

– Может, вы видели чёрный «Пежо» у школы? Сегодня или вчера, – уточнила Катя.

– Не видел. Ни сегодня, ни вчера. А вообще, повесить объявление – семь секунд надо. А машину можно и на углу поставить. Какие вопросы?

– Никаких, – отрезал Максим. – А ты клёво устроился. У тебя под носом школу заминируют, а ты ничего не увидишь и не услышишь. ОМОН спит, деньги идут.

– Ещё слово, и у тебя будут проблемы! – рявкнул на Макса охранник.

– Пошли отсюда, пацаны, – сказал Сергей Потапенко. – А то моя милиция меня сбережёт.

– Пошли спросим тётю Шуру, что ли? – предложила Катя.

Тётю Шуру они перехватили на выходе из столовой.

– Нет, милки, никого не видала, – ответила она на вопрос Максима. – Да и не моё это дело – за стендом следить.

– А может, машину видели, чёрную? – спросил Толик.

– Машина подъезжала, и не одна, а какая – мне и дела нет.

– Большое спасибо! Вы нам очень помогли! – крикнул, уходя, Витька, но тётя Шура не поняла, за что её благодарят.

– Надо же! Никому ни до чего нет дела! – воскликнула Катя.

– Не бери в голову, – усмехнулся Андрей.

– А что если нам всем вместе пойти и потребовать объяснений у директора? – подала идею Катя.

– Потребовать?! – развеселился Витька. – Ванилин ждёт не дождётся, когда же Сокольникова у него объяснений потребует!

– Объявления вешает секретарша, – заметил Никита.

– Необязательно, – возразил Андрей. – В экстренных случаях Ванилин и сам может повесить.

– Пацаны! Смотрите! – воскликнул Никита.

Все столпились у стенда, на котором висело новое объявление следующего содержания:

ВНИМАНИЮ УЧАЩИХСЯ!

В ОКТЯБРЕ В НАШЕЙ ШКОЛЕ

НАЧИНАЕТ РАБОТУ КРУЖОК

«ЮНЫЙ ЕГИПТОЛОГ».

ПРИГЛАШАЮТСЯ СТАРШЕКЛАССНИКИ.

ОРГАНИЗАЦИОННОЕ СОБРАНИЕ СОСТОИТСЯ

13 ОКТЯБРЯ В 13–00 В АКТОВОМ ЗАЛЕ.

АДМИНИСТРАЦИЯ ШКОЛЫ

– Круто! – усмехнулся Макс. – Ну это ясно, чьих рук дело. Ванилина. Идею украл, кабинет ему подарили. Так и дурак кружок организует. А потом заговорят о полезной инициативе, приедут перенимать опыт.

– Оргсобрание в пятницу – тринадцатого! – ехидно засмеялся Витька Пыляев. – Хорошее начало!

– А мне кажется, что оба объявления повешены для нас! – сказал Андрей. – В расчёте на то, что мы обратим на них внимание. Ванилин будто переманивает нас у Ключникова. Клуб «Пирамида» умер, да здравствует кружок «Юный египтолог»!

– Ну уж нет, – хмыкнул Толик. – Помирать буду, а к Ванилину ни в какой кружок не пойду.

– Да и никто не пойдёт, – поддержал его Витька.

– Нечего там и делать, – согласился Сергей.

– А я и к Ключникову больше не пойду! – заявил Генка.

– Правильно! – поддакнул Сергей.

– Один ты погоды не сделаешь, – сказал Макс. – Надо, чтобы никто к нему не ходил!

Все замолчали, обдумывая предложение Каминского.

– Слушайте, а что плохого нам сделал Ключников? – спросил Толик.

– А зачем он собрал нас всех вместе?! Кто просил его кричать на всю школу, что мы из неполных семей?! – набросился на Толика Генка.

– Дело даже не в объявлении, – сказала Катя. – Если бы я с самого начала знала, что это чистой воды благотворительность, я ни за что бы в клуб не пошла!

– Мы с Генкой его спрашивали-спрашивали, а он всё вокруг да около. Так ничего и не сказал, – буркнул Сергей.

– И призов нам от него не надо. Я лучше с матерью в Карелию поеду, чем с Ключом в Египет… вот, – выпалила Катя.

«Египтяне» сами не заметили, как обвинили Ключникова во всех смертных грехах. Даже фамилию его урезали до корня «ключ». Никто уже не задавался вопросом, кто же на самом деле повесил первое объявление. Все считали очевидным, что это сделал Ключ…

После уроков Макс собрал всех «египтян» на футбольном поле, чтобы раз и навсегда решить вопрос с клубом.

Таня сначала не понимала, что происходит. В чём виноват Ключников? Почему все ни с того ни с сего так на него ополчились? Почему Макс агитирует ребят не ходить к Ивану Николаевичу домой? При чём здесь какое-то объявление?

Видимо, у Тани было такое растерянное лицо, что Витька поспешил ей объяснить:

– Тань, помнишь, у тебя были подозрения насчёт Ключникова? Ты всё спрашивала, по какому принципу выбрали именно нас. Теперь всё ясно. Он выбрал в нашем классе всех, у кого нет отца или матери.

– Ну и что?

– Как «ну и что»? – возмутились ребята.

– Чем он вас так обидел? Тем, что не говорил вам в лоб то, до чего можно было самим додуматься? Я вот давно уже всё поняла.

– И молчала? – гневно сверкнул глазами Генка.

– Молчала, потому что Ключникову и так досталось. И от родителей, и от директора. Даже Бузов в понедельник компромат на него сочинил!

– Слушайте! А не Бузов ли повесил объявление? – хлопнул себя ладонью по лбу Витька Пыляев.

Все на минуту задумались.

– Нет, – уверенно сказал Андрей. – Бузов не мог. Не посмел бы. Да и зачем ему это?

– Мы сейчас не про объявление говорим! – продолжал гнуть свою линию Макс. – А про то, что Ключ нас выставил безотцовщиной! Я ставлю вопрос ребром: кто собирается идти сейчас к Ключникову?

Все замолчали и только переглядывались.

– Я пойду! – тихо сказала Таня.

– В таком случае прошу вас, сударыня, покинуть наше собрание! – сказал Макс.

Таня вздохнула и, опустив голову, пошла прочь. Многие провожали её сочувствующими взглядами, но никто не пошёл вслед за ней.

– Макс, значит, клуба больше не будет? – спросила Даша.

– Будет. Но без Ключникова. Пирамиды можно и самостоятельно изучать. Если хотите, я вам про Египет такое могу рассказать, что вы…

– Не нужен нам никакой клуб, – перебил Макса Генка. – Жили без него, и неплохо жили. Пойдём, Серёга.

– Наташ, ты сегодня с нами? – спросил Сергей.

– На паркур? Конечно! – ответила Наташа, беря Сергея за руку.

– Витёк, пошли ко мне схему паять, – позвал друга Толик.

– Пошли.

Все постепенно разошлись. На стадионе остались только Даша и Оксана.

– Ксан! – позвала Даша подругу. – Прости меня. Давай мириться?

– Давай, – улыбнулась Оксана. – Тем более что нас больше ничто не разъединяет.

– Ксан! Мне без тебя так плохо было! – призналась Даша. – Давай больше никогда не ссориться?!

– Давай!

– А знаешь, я снова курить начала. А зачем – сама не пойму.

– Даш, и я тоже. Мы – дуры, и не лечимся!

– Давай снова бросать? Вдвоём-то легче.

– Давай! А у тебя те пирамидки ещё остались?

– Ага. Пошли ко мне, помедитируем.

– Пошли…

У каждого нашлись дела. И только Таня Булавина пришла домой, бросила в угол сумку с учебниками и упала на кровать. Зарывшись головой в подушку, она долго плакала, и некому было её успокоить.

* * *

К приёму гостей Ключников готовился с самого утра. Он сделал генеральную уборку, а в гостиной накрыл стол на двенадцать человек.

«После шестого урока дети наверняка придут голодные, – рассудил Иван Николаевич. – Значит, нужно быстро их накормить чем-нибудь вкусным. Бутерброды с красной икрой подойдут.

А после бутербродов – кофе. Это их и поддержит, и взбодрит».

В гостиной, напротив стола, стояли большой ЖК-телевизор и домашний кинотеатр. Для своих «египтян» Ключников приготовил красочный фильм о пирамидах и о природе Египта. На журнальном столике были разложены книги по альтернативной египтологии. Их Иван Николаевич собирался раздать сразу после еды.

В половине второго он вышел во двор встречать гостей. Дело в том, что дверь подъезда запиралась, а домофона в подъезде не было. Ключников побоялся, что дети постоят минут десять-пятнадцать перед закрытой дверью, а потом несолоно хлебавши разойдутся по домам.

Ключников озирался по сторонам и, поглядывая на часы, гадал, сколько «египтян» придёт к нему сегодня. Время шло, а ребят всё не было. После пятнадцати минут ожидания Ключников занервничал. Через полчаса понял, что никто не придёт.

«Почему? – пульсировала в голове мысль. – Неужели известие о том, что их вожатый замечен в употреблении спиртного, так сильно подействовало на детей? А Булавина уверяла, что всё будет в порядке. Кстати, может, позвонить ей? Вдруг ей что-то известно? А если они просто зашли домой перекусить и оставить портфели? Что если они придут через полчаса, через час?»

Ключников снова спустился во двор и ещё полчаса нервно мерил шагами детскую площадку. «Египтяне» не появлялись.

Когда он, совершенно расстроенный, вернулся домой, кровь бешено пульсировала в голове, а телефон звонил так, что было слышно на лестничной клетке. Иван Николаевич долго не мог попасть ключом в замочную скважину: руки дрожали. Наконец он вошёл в прихожую и снял трубку.

– Алло! Кто это?

– Иван Николаевич, это Булавина. Здравствуйте. Вы не знаете, что случилось? Моя Таня пришла из школы, закрылась у себя в комнате и плачет! Стучусь к ней – не открывает. Сквозь слёзы что-то говорит о клубе. Я ей говорю: «Открой, расскажи, в чём дело!» – ноль внимания. Вы не знаете, что произошло?

– Елена Анатольевна, честно – не знаю. Я их ждал сегодня в гости – никто не пришёл. Делаю вывод: они меня презирают. Наверно, Таня из-за этого и переживает.

– К вам никто не пришёл? Не может быть! Таня вчера только об этом и говорила.

– Елена Анатольевна, позвоните Вере Павловне, что ли. И ещё кому-нибудь.

– Директору?

– Не знаю. Может, и ему тоже.

– Иван Николаевич, может, вы к нам приедете?

– Я? К вам? Сейчас?

– Вы не можете?

Ключников вздохнул. Он очень плохо себя чувствовал. Миллион мыслей пронеслись в одну секунду в его голове:

«Давление поднялось. Может стать хуже. Тогда мне самому потребуется помощь. Но ехать недалеко. Меня зовут. Что-то случилось. И не с одной Таней, а со всем клубом. Клуб… В принципе, кому он нужен? Сколько из-за него неприятностей! Может, бросить всё? Ведь меня никто не просил создавать в школе клуб. Может, я несу детям только бесполезные знания, отвлекаю их от учебного процесса? Расколол класс надвое! Подкупил не только детей, но и их родителей! Устроил в школе филиал турагентства! В итоге оклеветан, опозорен и презираем. Чего тебе ещё не хватает для полного счастья, Иван?»

На том конце провода Булавина часто дышала в трубку – ждала ответа.

– Выезжаю, – наконец решился Ключников. – Как вас найти?

– Угловой дом у мини-рынка знаете? Жёлтая пятиэтажка. Найдёте?

– Жёлтый, у мини-рынка? Да. Через десять минут буду.

Ключников повесил трубку, закрыл глаза и про себя сосчитал до двадцати.

«Зачем меня зовут? Меня – практически чужого человека? Ладно, уже пообещал. Все вопросы потом».

Ключников быстро собрался, вышел во двор и сел за руль своего «Пежо».

У светофора перед мини-рынком он почувствовал себя совсем плохо. Сердце сдавило тисками, закружилась голова, стало нечем дышать. В таких случаях Ключникова всегда выручал нитроглицерин. Иван Николаевич полез в карман за таблетками, но в этот момент включился зелёный свет и сзади, торопя Ключникова, засигналила красная «десятка». Иван Николаевич нажал на газ.

«Приму на ходу», – подумал он, но в это время сердце пронзила острая боль, в глазах потемнело, мгновенно выступил липкий холодный пот. Ключников понял, что теряет сознание, но сделать ничего не успел.

Глава 20. Сезон несбывшихся желаний

5 октября, четверг

После собрания на футбольном поле Катя Сокольникова пошла в книжный магазин. В кошельке у неё лежало двести рублей. На эти деньги можно было купить одну шикарную книгу или две-три не очень шикарных. Катя сдала сумку в камеру хранения, а сама прошла в торговый зал. Книг было так много, что глаза разбежались. Катя бродила между стеллажами. Но каждый раз этот лабиринт приводил её к знакомому ряду с книгами по истории и мифологии. Катя долго стояла возле него со смешанным чувством благоговения и отчуждения. Потом возвращалась к Булгакову и Цветаевой, Харуки Мураками и Дэну Брауну. А в итоге всё-таки купила очередную книгу по египетской мифологии.

Домой шла довольная, предвкушая интересное чтение.

«В принципе, ничего особенного не произошло, – улыбаясь сама себе, думала Катя. – Я по-прежнему влюблена в Египет, сама выбираю, что мне читать. Не с кем будет делиться впечатлениями о прочитанном? Зато не будет Ключникова, не придётся выдумывать нелепых гипотез, а по четвергам оставаться на седьмой урок».

Катя вспомнила, как она обрадовалась пригласительному билету. «Если бы у той лекции не было такого странного продолжения, наверно, было бы лучше для всех, – размышляла она. – Ключ сам виноват. Говорили ему: «Не приглашай Макса!» Он не послушал, и вот результат: клуб приказал долго жить! А был ли он вообще – этот клуб?! Может, и не было. Была лишь отчаянная попытка его создания, необдуманный шаг торговца зонтами. Ключникова остаётся только пожалеть».

Проходя мимо мини-рынка, Катя издали заметила толпу на перекрёстке. «Наверно, авария», – мимоходом подумала она, а подойдя ближе, увидела разбитый «Пежо» со знакомым номером. Санитары задвигали в машину носилки, на которых лежал седой мужчина. В лице его не было ни кровинки, и Катя не сразу узнала в пострадавшем Ключникова.

А узнав, ахнула: «Разбился! Насмерть!» Страх сковал её. Катя замерла на месте, провожая взглядом отъезжающую машину скорой помощи. «Как это могло случиться? – недоумевала Катя. – Именно сегодня! Именно с ним! Просто ужас какой-то!»

У разбитого «Пежо» толпились зеваки. Кто-то только что подошедший спрашивал, как было дело. Свидетель аварии охотно излагал свою версию происшествия:

– Пьяный. Разве трезвый в дерево въедет?! Он даже не видел, куда ехал.

Толпа поддерживала рассказчика:

– Зальют зенки, и за руль! Я бы таких лишал прав на всю оставшуюся жизнь!

– Богатые! Хозяева жизни!

– Пьяному море по колено.

«Это ложь! Он не пьяный! Вы не имеете права так о нём говорить! Вы его совсем не знаете!» – хотелось крикнуть Кате, но она не посмела. Глазами, полными слёз, она с отвращением взглянула на озлобленных прохожих и пошла прочь.

Шла и всхлипывала. «Как они могут?! Как у них языки поворачиваются?!» – гневно думала она и вдруг вспомнила, что сама сегодня дурно отзывалась о Ключникове, сама была на него сердита и поддержала Макса, когда он агитировал всех не ходить к Ключникову в гости.

«Мы все виноваты в этой трагедии! – осенило Катю. – И я, лично я, виновата не меньше других. Мы обвинили Ивана Николаевича в том, чего не было. Фактически мы его предали! И предали все, кроме Таньки Булавиной. Только она осталась честной по отношению к Ивану Николаевичу. Может, потому, что она его любит?»

Внезапно Катя поняла, что сейчас ей нужно идти к Тане. «Таня должна знать, что с Ключниковым беда. У Тани мать врач. Она позвонит куда надо и всё-всё узнает. Да, надо идти именно к Тане!»

Минут через пять Катя звонила в дверь Таниной квартиры. Ей открыла Елена Анатольевна.

– Катя, ты? А я думала, Иван Николаевич приехал.

Катя остолбенела.

– Вы его ждали?

– Да, я звонила ему, и он обещал подъехать. Кать, ты проходи. Ты ведь тоже в клубе. Может, ты расскажешь, что там у вас сегодня случилось? О-о-о! Да у тебя глаза на мокром месте! Моя Татьяна тоже ревёт как белуга. Ну, говори, что случилось?

– Там Ключников разбился! – выпалила Катя. – На перекрёстке, у мини-рынка.

– Не может быть! – перепугалась Елена Анатольевна. – Ты ничего не перепутала?

– Я его видела на носилках, и мне показалось, что он неживой!

– Боже мой! Что ты такое говоришь?!

Внезапно открылась дверь Таниной комнаты. На пороге стояла Таня. Глаза её были полны слёз.

– Что с ним?! Где он?!

– Может, по телефону можно узнать, куда его повезли? – предположила Катя.

– Да, надо позвонить моей приятельнице, – кивнула Елена Анатольевна, доставая из сумочки сотовый телефон.

Лидия Ивановна, её хорошая знакомая, работала диспетчером на скорой помощи, и сегодня было как раз её дежурство. Она могла выяснить, какая машина выехала на место аварии, могла связаться с бригадой по рации, узнать о состоянии пострадавшего и о том, куда его сейчас везут.

– Лид, здравствуй! – начала Елена Анатольевна. – Ты на дежурстве? Хорошо. Понимаешь, у нас беда. Знакомый – очень хороший человек – попал в аварию. Прямо у нашего рынка… Нет, скорая уже приехала. Его увезли. Но мы не знаем, куда и в каком он состоянии. И жив ли он вообще. На всякий случай, его фамилия – Ключников. Иван Николаевич Ключников. Лид, ты можешь нам помочь?.. Что? Номер скорой? – Елена Анатольевна повернулась к Кате: – Кать! Ты не запомнила номер скорой помощи?

– Двести двадцать девять эм-эм-тэ, – скороговоркой ответила Катя.

– Двести двадцать девять эм-эм-тэ, – повторила в трубку Елена Анатольевна. После небольшой паузы она нажала на мобильнике кнопку отбоя и объяснила Тане и Кате: – Сейчас тётя Лида свяжется с этой машиной по рации, всё узнает и сама нам позвонит.

Потянулись минуты ожидания. Таня молчала, кусая губы. Ей хотелось расспросить Катю обо всём, что та видела, но телефон мог зазвонить в любую секунду, и Таня ждала. А в голову ей лезли страшные мысли: «Что если у него перелом? А вдруг он не сможет ходить? А вдруг после аварии он потеряет память и не узнает меня? А если он умер?» Таня гнала их прочь, но безуспешно.

Наконец телефон зазвонил. Елена Анатольевна ответила:

– Да.

– Лен, всё в порядке, – раздался в трубке приглушённый голос Лидии Ивановны. Таня и Катя застыли, прислушиваясь. – Ключников Иван Николаевич, всё верно. При нём были документы. Он жив, в сознании, состояние удовлетворительное. Везут в кардиоцентр с подозрением на инфаркт. Всё.

– Лид! Огромное тебе спасибо! Счастливо! Пока, – Елена Анатольевна облегчённо вздохнула и объявила девочкам: – Жив. Пришёл в себя. Ничего страшного нет, но на всякий случай везут в больницу.

– В кардиоцентр? – спросила Таня.

– В кардиоцентр, – неохотно подтвердила Елена Анатольевна.

– У него инфаркт? – спросила Катя.

– Подозрение на инфаркт, – поправила её Елена Анатольевна.

Таня привыкла видеть Ключникова здоровым, энергичным, спортивным. Ей и в голову не могло прийти, что в сорок с лишним лет у человека могут быть серьёзные проблемы с сердцем. Она думала, что инфаркт – болезнь дряхлых стариков. Таня впервые задумалась о том, что её любимый человек слишком стар для неё. И тут же, будто опомнившись, воскликнула:

– Я должна к нему пойти!

– Ты? – мама сделала большие глаза и покачала головой. – Ни в коем случае!

– Почему?

– Человеку нужен покой. Ему сейчас нельзя нервничать. Неужели ты не понимаешь? От твоего появления ему лучше не станет.

Таня вздохнула и опустила голову. Она понимала.

– Но как же он там, совсем один?

– Я к нему пойду, – ответила Елена Анатольевна. – Завтра.

– Завтра?

– Завтра с утра.

– А насколько это серьёзно – инфаркт? – спросила вдруг Катя.

– Не знаю. Если у него на самом деле инфаркт, то ещё неизвестно, который по счёту.

– А сколько их может быть? – продолжала расспрашивать Катя.

– Ну… Кому-то и одного хватает, а кто-то и после третьего выкарабкивается. После инфаркта человеку главное – не волноваться.

– Значит, он не сможет больше с нами заниматься? – пробормотала Катя и тут же подумала: «А захочет ли?»

– С вами возиться – железные нервы нужны! – заметила Елена Анатольевна. – Вот объясните мне лучше, что у вас в школе сегодня случилось?

Девочки переглянулись, и Катя начала рассказывать:

– Каминский принёс в класс объявление. Сказал, что со стенда сорвал.

– Что за объявление? – заинтересовалась Елена Анатольевна.

Катя замялась.

– Ну что там было написано? – стала допытываться Елена Анатольевна.

– Там было сказано, что клуб заканчивает свою работу. И ещё что клуб был создан для детей из неполных семей, – объяснила Таня.

– Максу это показалось обидным, – добавила Катя. – Он разорался: «Нас назвали безотцовщиной! Смешали с грязью!» Он сделал так, что всем остальным тоже стало обидно. Сыграл на чувствах. А после уроков поставил вопрос ребром: идти к Ключникову или нет? Все, кроме Тани, идти отказались.

Елена Анатольевна взглянула на дочь. Теперь она поняла, почему Таня плакала, запершись в своей комнате.

– А я подыграла Максу, – шмыгнула носом Катя. – Я не меньше его виновата…

– Ну, о степени твоей вины, Катя, мы сейчас говорить не будем, – прервала её Елена Анатольевна. – А почему вы решили, что объявление повесил Ключников?

– Да мы не очень-то разбирались, кто повесил. Удар был нанесён по самому уязвимому месту – по нашей гордости.

– Нет, Катя, я считаю, принципиально важным, кто повесил объявление, – сказала Елена Анатольевна. – Иван Николаевич не мог этого сделать.

– Не мог! – поддержала Таня маму. – Потому что это объявление ударило не только по нашей гордости, но главным образом – по Ключникову.

– Да, – кивнула Елена Анатольевна. – Это называется: рубить сук, на котором сидишь.

– Но объявление подписано: Сфинкс, – пожала плечами Катя.

– Ну и что? – хмыкнула Таня. – Это и я могу подписаться: Исида!

– Объявление написал тот, кто знает псевдоним Ключникова, – сказала Катя.

– Ладно, включаем дедукцию, – Таня откашлялась. – Директор знал псевдоним Ключникова?

– Ну, во всяком случае, мог знать, – предположила Катя.

– А мог он написать объявление?

– Не знаю, тут надо учесть и второе объявление.

– А что, было и второе? – удивилась Елена Анатольевна.

– Да. О наборе всех желающих в кружок «Юный египтолог». Вот его-то точно Нилин написал, – уверенно сказала Таня.

– Шерлок Холмс сличил бы эти два объявления, – задумалась Елена Анатольевна. – Он проверил бы шрифты, качество бумаги и краски. Но мы обойдёмся без помощи Холмса. Зачем Нилину писать первое объявление, если Ключников и без того уже изгнан из школы? Логично?

– Логично, – кивнула Катя.

– Я поняла! – вдруг воскликнула Таня. – Макс! Это он написал!

– Почему Макс? – удивилась мама.

– Повесил, а потом сорвал? – усомнилась Катя. – Что-то не сходится.

– Сходится. Он был заинтересован в том, чтобы объявление не висело на стенде слишком долго. И к охраннику Макс подходил в полной уверенности, что тот не видел, как он вешал объявление. Объявление набрано на компьютере, а комп у Макса есть. Принтер, наверно, тоже.

– Ладно, – сказала Елена Анатольевна. – Комп есть, принтер есть, гордости выше крыши, а совести – ни на грош. Ну а как насчёт побудительной причины? Что могло спровоцировать Макса на такие действия? Что было накануне? В воскресенье?

– Вроде ничего, – пожала плечами Таня. – Не из-за чего Максу злиться на Ивана Николаевича.

– А кто ещё мог знать, что у Ключникова псевдоним Сфинкс? – поинтересовалась Елена Анатольевна.

– Кто? Да кто угодно, – ответила Таня. – Вот Генка Хныкин как только получил пригласительный, сразу побежал его Бузову показывать! – Таня вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: – Стоп! Бузов! Сто пудов, это он!

– Сто пудов! – тут же согласилась Катя.

– Бузов? – удивилась Елена Анатольевна. – Но он же вроде отличник.

– Отличник – это не показатель, – покачала головой Катя.

– Он действительно ото всех отличник, – поддержала подругу Таня. – Другой такой скотины, как Бузов, захочешь – не найдёшь!

– Ну хорошо, – согласилась Елена Анатольевна. – А побудительная причина у него могла быть?

– Сто пудов! – в один голос ответили Таня и Катя.

Оксана и Даша сидели друг напротив друга, держа в руках бумажные пирамидки, и медитировали.

– Мы хотим бросить курить! – замогильным голосом говорила Оксана, и Даша вторила ей: – Мы хотим отныне и навсегда избавиться от этой привычки! Мы хотим стать мудрее и перестать обижаться по пустякам! Мы хотим дружить и больше никогда не ссориться!

– А ещё мы хотим похудеть! Ну хоть немножечко, – добавила от себя Даша, и Оксана, смеясь, повторила:

– Ну хоть немножечко!

В это время входная дверь с шумом распахнулась, и из прихожей раздался голос Аллы Борисовны:

– Девчонки, не бойтесь, это не воры. Это я пришла. Вы дома?

– Дома! – громко ответила Даша.

– Тогда идите скорее сюда! У меня для вас новость, правда, не очень хорошая.

Оксана и Даша отложили пирамидки и вышли в прихожую.

– Новость, честно говоря, плохая, – сказала Алла Борисовна. – Даша, возьми у меня сумки и выгрузи продукты.

– Алла Борисовна, что случилось? – испугалась Оксана.

– Сейчас всё расскажу. Иду я сейчас с рынка, с сумками, перехожу дорогу, и вдруг прямо на меня едет чёрная иномарка. Я — на тротуар, она – за мной. Я прячусь за дерево, а она – бац! – и в это дерево врезается! Скрежет! Грохот! У меня душа в пятки ушла. Давно я так не пугалась. Потом смотрю: у машины передок всмятку. В салоне кто-то сидит, а кто – за подушкой безопасности не видно. Тут меня вдруг зло разобрало. Я сдуру решила, что меня сбить хотели. Подлетаю к машине, а за рулём – без чувств – ваш Ключников. Я так и села.

– Что с ним? – в один голос вскричали Оксана и Даша. – Он жив?!

– Жив. Только сразу я этого не поняла: испугалась не меньше вас. Гляжу, толпа стала собираться. У нас это моментально. Но все только смотрят, переговариваются, а помочь – никого нет. Тогда я достаю мобильник, звоню «ноль-три» и организую первую доврачебную помощь. На свой страх и риск открыла дверцу, вместе с каким-то мужиком достали мы Ключникова из машины, положили на землю, на сухое место. Тут у него из руки пузырёк-то и вывалился.

– Какой пузырёк? – в один голос спросили Даша и Оксана.

– С таблетками. С нитроглицерином. Он его достал, а таблетку принять, видимо, не успел. Ну я сразу сообразила, что у него сердечный приступ. Проверила пульс, дыхание, а тут и скорая подъехала. Я им всё объяснила. Ключникова – на носилки и в машину. А меня, девчонки, не поверите, так всю и затрясло. – Алла Борисовна всхлипнула. – Даш, хоть бы воды налила, что ли.

Даша быстро принесла с кухни воды. Алла Борисовна залпом выпила, глубоко вздохнула и сказала:

– Фу! Вся испереживалась! Сказала врачу, чтоб везли в кардиологию. Он, врач-то, скорее всего, травматолог, в кардиологии ничего не смыслит. А на меня так посмотрел, будто я дура какая-нибудь. Ну ладно, бог с ним, с этим врачом, лишь бы с вашим Ключниковым всё было в порядке. – Алла Борисовна прошла на кухню, стала перебирать купленные продукты и вдруг спросила: – Даш, а где кошелёк? Он сверху лежал.

– Я не видела, – крикнула Даша из своей комнаты.

– Ну так и есть! Спёрли! – ахнула Алла Борисовна. – Вот люди! Разве это люди? Обокрасть человека, пока он оказывает первую помощь потерпевшему! В какой стране мы живём?!

– Мам, а много там денег-то было? – поинтересовалась Даша.

– Ну не много – рублей сто с лишним. Всё равно обидно.

Вечером Таня решила написать Ключникову письмо, но такое, чтобы мама, которая должна была стать её личным почтальоном, не поняла его содержания. У Тани появилась редчайшая возможность сообщить любимому человеку о своей любви так, чтобы узнал об этом только он один. Таня надела наушники, включила кассету с записью первой лекции Ивана Николаевича и принялась листать брошюру «Иероглифы для начинающих». Она искала готовые словосочетания, из которых можно было бы составить осмысленное послание. В первую очередь Таню интересовало слово «любовь». Но вдруг она наткнулась на слово «возлюбленный». Таня скопировала на черновик два иероглифа, обозначающих это слово, – «мотыгу» и «два листа тростника». Потом стала искать в книге другие подходящие по смыслу иероглифы. Естественно, она не слышала, как в прихожей раздался телефонный звонок.

К телефону подошла Елена Анатольевна:

– Алло.

– Добрый вечер! Елена Анатольевна, это Ключников, – раздался в трубке бодрый голос Ивана Николаевича. – Вы, наверное, бог знает что обо мне думаете. Вот, мол, пообещал приехать, а сам… Извините, не смог. Срочные дела навалились. Весь день бегаю как угорелый, присесть некогда. Вот только сейчас освободился. Вы на меня не сердитесь? Как Таня?

– Иван Николаевич, зря вы всё это говорите. Мы всё знаем. Вы ведь из больницы звоните?

– Ну, если честно, то да, – растерялся Ключников. – А как вы узнали?

– Агентура не дремлет. Иван Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Сейчас вроде нормально.

– А что с вами? Инфаркт?

– Наверно. Врачи что-то темнят.

– Иван Николаевич, завтра я работаю с двух, а утром обязательно к вам приду. Часиков в девять.

– Ну что вы, Елена Анатольевна, зачем? Меня завтра уже выпишут.

– Не придумывайте! Никто вас не выпишет. Какую-то терапию вам должны были назначить.

– Должны. Только… Елена Анатольевна, давайте не будем меня жалеть! Не приходите. Не надо.

– А я не жалеть вас приду. Я приду поднять ваш боевой дух. Вы в какой палате?

– Не скажу!

– Зря. Я всё равно узнаю.

– Ну в сто четвёртой.

– Это другой разговор.

– Другой… Елена Анатольевна, а вы не знаете, что там с моими «египтянами» случилось? Почему ко мне никто не пришёл?

– Иван Николаевич, давайте поговорим об этом потом, после выписки. Разговоры о делах вам сейчас противопоказаны.

– Верно. Только куда от них спрячешься, от дел-то?! Вот сейчас звонил своему водителю, чтоб он узнал насчёт машины – что с ней. Потом звонил на работу – предупредить, что завтра не появлюсь. Так что и в больнице дела достают, никуда от них не денешься.

– Иван Николаевич, это у вас первый инфаркт?

– Не знаю. Сейчас в моде микроинфаркты. И мы их часто на ногах переносим… Елена Анатольевна, мы с вами, конечно, можем и после выписки поговорить, только ведь думать-то об этом я не перестану. Лучше расскажите всё, что знаете, сейчас. А то я уже все версии перебрал.

– Иван Николаевич, может, вам махнуть на всё рукой, а? Хотя бы на время.

– Нет. Рукой махнуть я уже не смогу! Вы знаете, в это воскресенье я впервые собрал всех «египтян» вместе. Я и сам был доволен, и видел, что дети довольны. Я весь день был на седьмом небе от счастья. А вы говорите, махнуть!

– Иван Николаевич, обещайте мне, что не будете волноваться, тогда расскажу.

– Обещаю, конечно.

– Ну, слушайте! – и Елена Анатольевна рассказала Ключникову всё, что знала сама.

– Бузов? – спросил Ключников. – Ну что же, честь ему и хвала. А у моих, значит, взыграла ложная гордость?! Елена Анатольевна, знаете, о чём я сейчас подумал? В принципе, я такой же сирота, как и они.

– Ну, если бы вы сразу им об этом сказали…

– Да-а… И что же вы мне посоветуете делать?

– Ничего. Оставить их на время в покое. Не переживать… Всё образуется.

– Время – лучший лекарь?

– Ну да. А ещё знаете что… Попробуйте обратить в свою египетскую веру кого-нибудь другого.

– Зачем? И кого?

– Ну хотя бы меня.

– Вас?

– Я охотно послушала бы ваши рассказы.

Ключников усмехнулся:

– Ладно. Ловлю вас на слове! Непременно сделаю вас адептом египтологии!

Елена Анатольевна подумала, что сказала лишнее, и поторопилась завершить разговор:

– Ну ладно, Иван Николаевич, до завтра! Поправляйтесь! Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Елена Анатольевна повесила трубку и кончиками пальцев потёрла виски. «Слава Богу, с ним всё в порядке. Но всё же как неудобно получилось! – подумала она. – Зачем я напросилась к нему в ученицы?! Что он обо мне подумает?! А впрочем, будь что будет. Он, кажется, мне просто нравится».

Глава 21. Просто О.Х.Ч

6 октября, пятница

Рано утром Таня шла в школу, и настроение у неё было хуже некуда. Она переживала из-за болезни Ключникова, вдобавок не выспалась и поэтому постоянно зевала.

Подойдя к школе, Таня удивилась: на крыльце стоял Пыляев. «Я думала, что приду в школу раньше всех. А Витька уже тут как тут. Может, кого-то ждёт?»

– Привет, – поздоровался он. – А я тебя жду.

– Зачем?

– Понимаешь, вчера так нехорошо получилось… Я больше чем уверен, что все хотели пойти к Ключникову, все были на твоей стороне, но в последний момент стали как зомби и почему-то послушались Макса.

– Ты тоже был на моей стороне?

– Тоже, – понурил голову Витька. – Ты вчера была у Ключникова?

– Нет, не была. А ты бы пошёл один?

– Наверно, нет.

– Вот и я не пошла. А если бы ты меня вчера поддержал, мне было бы в сто раз легче.

– Что теперь делать?

– А что?

– Надо же как-то объяснить Ивану Николаевичу, почему никто не пришёл.

– Не надо. Он сейчас в больнице. Ему нужен полный покой.

– В больнице? Почему?

– Вчера у него был инфаркт. Он попал в аварию и сейчас в больнице.

– Ни фига себе! – Витька нахмурился и замолчал. – Получается, он из-за нас попал в больницу?

– Получается, что да.

– Слушай! Инфаркт – это серьёзно. Он ведь мог умереть!

– Мог.

– Дураки мы все! Гордые дураки!

– Дураки. Только от этого не легче.

– А вот Иван Николаевич, он – просто О.Х.Ч.

– Что за О.Х.Ч.? – недовольно буркнула Таня.

– Просто Очень Хороший Человек! – расшифровал Витька. – Слушай! Надо же всем рассказать, что с Иваном Николаевичем беда.

– Расскажи. Если это кому-то интересно. А я ни с кем не хочу разговаривать.

– Обиделась?

– Не то слово.

– А со мной почему разговариваешь?

– Ну… – Таня долго не могла найти нужных слов. – Ты же был на моей стороне.

– Тань, а ведь надо бы навестить Ивана Николаевича.

– Не ты один такой умный.

– Тань…

– Ну что?

– Тань, я давно хотел тебе сказать…

– Что?

– Тань, ты мне нравишься.

– Я знаю, – равнодушно ответила Таня.

– Знаешь?! – в голосе Витьки прозвучали нотки удивления и… надежды.

– Ага.

Витька улыбнулся и спросил:

– Тань, а я тебе? Нравлюсь?

– Вить, ты тоже просто О.Х.Ч. А больше я тебе пока ничего не скажу.

– Ладно, – Витька пожал плечами.

После разговора с Пыляевым Таня шла по школьному коридору и улыбалась. «Хороший человек Витька! И, оказывается, я ему нравлюсь. А что может быть лучше, чем просто нравиться очень хорошему человеку, который тебе тоже немножко симпатичен?! Но! Одно дело – узнать об этом от подруги, и совсем другое – услышать от того, кому нравишься».

Тане вспомнилось, как критически она оценивала своих одноклассников месяц тому назад. И этот нехорош, и тот неумён.

«А ведь на самом деле всё не так просто, – подумала Таня. – И Хныкин, если разобраться, не хулиган, и Пыляев не трепач, и Сокольникова не воображала, да и я не поэтесса. Как сложно, оказывается, устроен мир. Всей жизни не хватит понять его до конца. Но, наверное, к этому надо стремиться. Иначе зачем жить?!»

Таня по-новому взглянула на всё вокруг. Ключников – Очень Хороший Человек. Но он – представитель другого поколения – годится Тане в отцы. И любить его можно только как преподавателя или вожатого, как он себя называет. Слава Богу, что мир не сошёлся на нём клином: вокруг много хороших людей, и Витька Пыляев – один из них.

«Наверное, так взрослеют», – подумала Таня…

А Витька не пошёл в класс. Ему нужно было ещё кое с кем поговорить. И желательно без свидетелей. Минуты через две на горизонте показался триумвират Дрюнимакс – Венгеров, Ежов и Каминский. Как всегда, они шли в школу вместе. Витька двинулся им навстречу.

– Дрю, Ник, привет, – поздоровался он с Андреем и Никитой.

Максу это не понравилось.

– А чего со мной не здороваешься? – с вызовом спросил он.

– Здравствуй – это пожелание здоровья, – насмешливо улыбаясь, объяснил Витька. – А какой смысл желать здоровья без пяти минут покойнику?

– Не понял!

– Тебя Булавина сейчас казнить будет!

– С чего это вдруг? – в голосе Макса звучало презрение, но в глазах мелькнул страх.

– С того, что вчера Ключников попал в больницу с инфарктом. Угадай, из-за кого?!

– Я-то здесь при чём? – Видно было, что Макс ещё больше испугался.

Андрей и Никита внезапно отстранились от него, и от этого Максу стало совсем не по себе.

* * *

В больничное окно заглянуло солнце. На потолке, как на листе фотобумаги, проявился перекошенный рисунок оконного переплёта. За окном ворковали голуби. С железной дороги доносились гудки поездов и мерный перестук колёс. Соседи по палате играли в шахматы, а Ключников, закрыв глаза, лежал и мысленно разговаривал с дочерью. Иван Николаевич чувствовал себя намного хуже, чем накануне вечером. Всё тело ныло, голова раскалывалась, в сердце таилась тупая боль. Ключников то просто лежал с закрытыми глазами, то ненадолго проваливался в тяжёлый кошмарный сон.

«Пап, как ты меня напугал! – слышал он в перестуке вагонных колёс голос Ксении. – Тебе нельзя сейчас умирать! У тебя же столько неоконченных дел!»

«Я и сам здорово испугался, – растягивая в улыбке непослушные губы, отвечал Ключников. – Подумать только, вчера вечером – после приступа – чувствовал себя превосходно, а сейчас совершенно разбит. А умирать действительно рано. И не хочется. Хоть я и скучаю по тебе, доченька».

«Пап, мы с тобой по разные стороны жизни. Но мы продолжаем общаться, и это здорово! Так что не торопись умирать. Ты поправишься, вернёшься в клуб, в Египет съездишь. У тебя впереди ещё много-много лет. Ты ещё будешь счастлив. А я всегда буду рядом. Но, кажется, к тебе кто-то пришёл. Пока…»

Ключников открыл глаза и удивился. На секунду ему показалось, что с неба в палату спустился белокрылый ангел. Видение было прекрасным, но мимолётным.

– Здравствуйте! – ангел превратился в красивую посетительницу в наброшенном на плечи белом халате.

Елена Анатольевна смотрела на Ключникова и глазам своим не верила. Он лежал поверх одеяла, в полосатой больничной пижаме, такой жалкий, такой беспомощный. Как может постареть человек за один только день! Отёчное лицо, двухдневная щетина, под глазами синяки, а глаза равнодушные, усталые.

– Иван Николаевич, здравствуйте! – повторила она. – Это я, Булавина, Танина мама. Как вы себя чувствуете? Вы можете говорить?

– Могу, – Ключников с трудом пошевелил губами. – Здравствуйте! Спасибо, что пришли. Вы были правы: сегодня меня точно не выпишут. Плохо выгляжу, да? Вчера вечером чувствовал себя хорошо, звонил вам. А ночью стало хуже.

– А что вы хотите. Инфаркт – это не шутка. Но состояние ваше стабильное. Я сейчас разговаривала с вашим лечащим врачом. Он считает, что прогноз благоприятный. Полежите недельку-другую. И домой. Но уж потом извольте выполнять все предписания врача.

– Знаю. Таблеток мне кучу навыписывали.

– Таблетки – не главное. На первом месте должен быть покой, на втором – диета, а уж таблетки – на третьем… Я вам кое-что принесла из еды – из того, что вам сейчас можно: сок, кефир, фрукты. Может, вам хочется чего-нибудь вкусного? Вы скажите. Я приготовлю и принесу. Приду завтра часов в пять.

– Спасибо. Но зачем же приходить? Да и есть мне совсем не хочется.

– Вы не стесняйтесь. Вот вам сейчас можно молоко, отварные овощи, яйца всмятку. Что принести?

– Спасибо, но мне ничего не надо.

– Ой! Какой же вы гордый! Почти как я. Вы обычно как питаетесь?

– На скорую руку.

– Сами готовите?

– Сам.

– Бывает, одиноким мужчинам готовят одинокие соседки. Неужели не нашлось сердобольной старушки?

– Я никого не хочу обременять. Сам справляюсь. Жениться не думаю. По крайней мере сейчас.

– А я вас не спрашиваю, думаете вы жениться или не думаете. Вы, наверное, очень любили свою жену?

– Любил и сейчас люблю. Всё-таки двадцать лет прожили вместе.

– Иван Николаевич, после выписки вам нужно будет соблюдать диету, а это не так просто. Если вы не против, я буду покупать продукты и иногда вам готовить. На правах сердобольной старушки.

– Упрямая вы женщина! Кого угодно уговорите!

– Так вы согласны? – улыбнулась Елена Анатольевна.

– Согласен. И буду вам очень признателен… Елена Анатольевна, а как Таня?

– Таня в школе. Она вчера вам записку написала. Вернее, нарисовала: там одни иероглифы. Просила на словах передать, чтобы вы скорее поправлялись.

– Записка с вами? – спросил Ключников.

– Да, сейчас достану, – Елена Анатольевна открыла сумочку. – Вот, пожалуйста. Лично я в этом ничего не понимаю.

Ключников взял тетрадный лист и стал читать Танино послание. Отдельные словосочетания Таня, конечно, взяла из книги «Иероглифы для начинающих». Поэтому Ключникову не составило труда понять содержание её записки. Иван Николаевич даже не читал, а узнавал хорошо знакомые символы. Вот что было в письме:

Господин тайн,

Возлюбленный,

Подобный Ра,

Да живёшь ты миллионы лет!

Таня.

Ключников устал и в изнеможении опустил руку на одеяло. Прикрыв глаза, он тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся.

– Молодец! – похвалил он Таню. – Так и передайте ей, Елена Анатольевна.

– Я вас утомила, – спохватилась Булавина. – Ухожу, но завтра в пять ждите!

– Елена Анатольевна, постойте! – сказал Ключников. – У вас есть ручка?

– Есть. Гелевая. Но только красная.

– То, что надо. Давайте.

Елена Анатольевна подала Ключникову ручку, и он зачеркнул два иероглифа, а внизу поставил большую пятёрку.

– Исправил небольшую ошибку, – пояснил он. – Но пятёрку она заслужила…

Елена Анатольевна улыбнулась и спрятала записку в сумочку.

– У вас какие-то тайны. Объясняетесь на древнем языке. А я в роли связного, не знающего шифра… Ну ладно, держите хвост пистолетом! Поправляйтесь! До завтра.

– До завтра! Буду вас ждать! – улыбнулся Ключников.

Елена Анатольевна ушла. Иван Николаевич закрыл глаза и стал думать о Тане.

«Два иероглифа – “мотыга” и “два листа тростника” – означают “возлюбленный”. Почему Таня написала это слово? Она сделала это намеренно или допустила ошибку? Впрочем, ошибиться она не могла. Тогда какие же чувства скрываются за этим? Неужели любовь? Нет, невозможно поверить! В голове не укладывается! В любом случае Таня должна правильно понять перечёркнутое слово “возлюбленный”. Она должна знать, что между преподавателем и ученицей не может быть ничего, кроме дружбы».

Известие о болезни Ключникова мгновенно облетело всех «египтян». Узнал об этом и Бузов. Сначала он испугался, что одноклассники вычислят его и как следует отметелят. Но потом вспомнил, что лучший способ защиты – нападение. Надо перевести стрелки на кого-то другого, найти козла отпущения, и тогда всё будет шито-крыто.

Поэтому Бузов сразу подумал о Каминском: «Кто принёс в класс весть о странном объявлении? Каминский. Кто призывал “египтян” отречься от Ключникова? Снова Каминский. Кто мог написать и повесить объявление, ставшее яблоком раздора? Конечно, он – Каминский! И как это раньше никому в голову не пришло?! Надо только найти свидетеля – того, кто мог видеть, как Каминский вешал на стенд объявление. Впрочем, зачем искать, если “свидетелем” – на время – можно стать самому?!»

Он подошёл к Тане, надеясь на то, что она больше всех ненавидит Каминского. Но Таня так посмотрела на Бузова, что тот понял: разговора не получится. Тогда он подкрался к Кате Сокольниковой, которая добровольно перекладывала на себя часть вины Макса.

– Кать, знаешь, кто вчера повесил объявление? – шёпотом спросил Бузов.

– Кто? – Катя отреагировала мгновенно и именно так, как он того хотел.

– Каминский. Я сам видел, – ответил он, по-лисьи скаля зубы.

Дальше всё понеслось со скоростью снежной лавины. Катя передала новость Оксане и Даше, те остальным, и к третьему уроку у всех уже кулаки чесались от злости: так всем хотелось вмазать «этому хаму и лгуну Каминскому». В то, что именно Макс повесил злополучное объявление, все поверили сразу и безоговорочно. Никто даже не вспомнил, что информация исходила от Бузова.

После уроков на школьном стадионе состоялся суд над Каминским. «Египтяне» собрались с твёрдым намерением побить Максима, но никто не хотел начинать первым. Поэтому мальчишки стояли вокруг него, обмениваясь многозначительными взглядами, а девчонки гримасничали, всячески выражая Максу своё презрение. Андрей и Никита отошли в сторону. Они смотрели на Макса как на главного виновника того, что случилось с Ключниковым, но ни бить его, ни защищать не собирались. Все молчали.

Молчал и Максим. Он понимал, что оправдываться бесполезно. Оправдаться ему сейчас просто не дадут. Но и бить, скорее всего, не станут, если не дать им повода. Надо просто выдержать эту угрожающую паузу, не выказать ни трусости, ни злости. Тогда гнев одноклассников уляжется и его оставят в покое.

Так, наверно, и случилось бы, если бы не вмешался Бузов. Никто не заметил, когда и откуда он появился. Никто не успел сообразить, что он вообще здесь делает. На правах хозяина положения он вошёл в круг «египтян» и обратился к ним с краткой речью:

– Чего вы ждёте? Из-за этого урода ваш Ключников чуть в ящик не сыграл! Неужели вы его так просто отпустите?! Что, никто не осмелится его и пальцем тронуть?! Слабо, да?! Мне, что ли, за вас отдуваться?! Я могу!

Бузов подошёл к Максу, дружески потрепал его по плечу и вдруг, неожиданно для всех, ударил в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что Макс упал как подкошенный. Бузов заулыбался:

– Ну, кто хочет добавить?

– Я! – Таня решительно подошла к Бузову и наотмашь хлестнула его по щеке. – Подонок! Я видела, как ты вешал объявление!

Бузов замахнулся, чтобы ударить Таню, но позади него уже стоял Сергей Потапенко. Он выкрутил Бузову руку и невозмутимо сообщил:

– Дёрнешься – сломаю!

Бузов попробовал дёрнуться, но тут же застонал от боли и злости…

Уже потом, когда Бузов с позором удалился, Витька спросил Таню:

– Тань, ты что, в самом деле видела, как Буза вешал объявление?

– Нет, – усмехнулась Таня. – Я Бузу на пушку взяла, а он и раскололся.

– Почему ты думаешь, что он раскололся? Он же ничего не сказал.

– Он на меня замахнулся, а это уже ответ.

– Да-а! – Витька почесал затылок. – Тебе только в гестапо работать!

– Почему только в гестапо? – улыбнулась Таня. – Меня где угодно с руками оторвут.

* * *

Максим Каминский пришёл домой в половине седьмого мрачнее тучи. Людмила Алексеевна уже полтора часа гадала, где сын, что с ним, жив ли он. Она звонила и Никите, и Андрею, но никто ничего вразумительного сообщить ей не смог. Поэтому, едва увидев Макса на пороге живым и здоровым, Людмила Алексеевна засыпала его вопросами:

– Что случилось? Почему так поздно? Где ты был? Почему не предупредил? Почему мрачный? У тебя совесть есть? Почему молчишь? Есть хочешь?

Ни слова не говоря, он прошёл в ванную и долго шумно умывался. Людмила Алексеевна стояла за его спиной, не зная, ругать сына или успокаивать. Так же молча он открыл холодильник и отрезал кусок ветчины.

– Чаю налить? – строго спросила Людмила Алексеевна.

Максим посмотрел на мать, как будто увидел её впервые.

– Что случилось? – уже мягче продолжала она. – Что-нибудь в школе? Где ты был весь день?

– Гулял, – неохотно ответил Максим.

– Гулял?! А я из-за тебя переживай?! – пошла в наступление Людмила Алексеевна. – Может, египетский кружок всему виной? Наверно, зря я Ключникову сказала, что ты у меня Египтом увлекаешься!

– А ты что, знаешь Ключникова? – удивился Максим.

– Как-никак пять лет на одном заводе проработали.

– И ты рассказала ему, что я увлекаюсь Египтом?

– Рассказала. А что здесь такого? Он решил организовать в вашей школе египетский клуб, и я подумала, пусть мой сын тоже туда ходит. Это лучше, чем дни напролёт у компа просиживать.

– Так он что, из-за меня наш класс выбрал? – Максим был поражён.

Людмила Алексеевна поняла, что сказала что-то не то, но уже не могла остановиться.

– Ну, может, и из-за тебя.

– Почему ж ты мне сразу этого не сказала? – вдруг крикнул он.

– Не кричи на мать! – парировала Людмила Алексеевна.

Макс встал, отшвырнул стул, на котором сидел, и ушёл к себе в комнату.

Глава 22. Доживём до четверга!

18 октября, среда

Время действительно лечит. Рано или поздно в этом убеждаются все.

Когда в половине двенадцатого Иван Николаевич вышел из больницы, его ослепило не по-осеннему яркое солнце. День был чудесен, воздух свеж и целителен, а берёзовая аллея за больничным двором словно убрана золотом.

Ключникова встречала Ирина Юрьевна Ежова. Она стояла возле «Газели», за рулём которой сидел водитель Володя, мастер приготовления шашлыков.

– Ну как вы? – первым делом спросила Ирина Юрьевна.

– Врачи сказали, жить буду, – улыбнулся Ключников. – Поехали домой, что ли.

«Газель» медленно отъехала от здания больницы. Володя то и дело оглядывался на драгоценного пассажира, пытаясь угадать его настроение.

– Ты лучше вперёд смотри, – с улыбкой посоветовал ему Ключников. – А то мне снова в больницу неохота.

– Иван Николаевич, обижаете! Довезём в лучшем виде! – пообещал Володя.

– Ирин, как на новом месте? Всё ли по душе? – спросил Ключников минуту спустя.

– Иван Николаевич, да лучше и не придумаешь! Всё по душе! А ещё я сама на себя не нарадуюсь: новую жизнь начала! Огромное вам спасибо!

– Как Никита?

– Книжки ваши читает. Вспоминает о вас. Жалеет, что не успел вам что-то важное рассказать.

– Пусть позвонит. Поговорим.

– Ой, нет, Иван Николаевич! Я ему и говорить не буду пока. Обождёт.

– Ну он-то обождёт. А я?

– А вы – тем более!

– Ладно, сдаюсь! – засмеялся Ключников.

Дома его ждал накрытый тринадцать дней назад стол. Бутерброды с икрой покрылись толстым слоем плесени. Вид этого заплесневелого великолепия подействовал на Ключникова угнетающе. Ирина Юрьевна заметила перемену в настроении шефа и сразу взялась за уборку. Володя загремел на кухне посудой. Потом вошёл в комнату, где на краешке кресла сиротливо сидел хозяин, и сказал:

– Иван Николаевич, шашлыков сегодня не обещаю, а вот молочную лапшу сварю – пальчики оближете!

– А молока нет, – рассеянно проговорил Ключников.

– Обижаете, Иван Николаевич. У меня с собой…

Через полчаса Ключников сидел за столом в чисто прибранной кухне и дегустировал молочную лапшу. Ел и нахваливал:

– Всё-таки не зря я тебя, Владимир, к себе водителем взял! Разве кто другой смог бы мне так угодить?! Такую лапшу я ел лет этак сорок назад. Тогда, правда, я её терпеть не мог.

– Я вас ещё своей фирменной пиццей не угощал, – усмехнулся Володя.

– Володь, – укоризненно покачала головой Ирина Юрьевна. – Иван Николаевич на диете!

– Извините! Вырвалось.

– Ну спасибо! Давно я так не ел!

– Иван Николаевич, если вы не против, мы с Ириной поедем, – сказал водитель.

– Да, – кивнула Ежова. – Володя обещал меня до магазина довезти.

– Конечно. Не смею задерживать, – улыбнулся Ключников.

– Но, если что, звоните на мобилу, примчусь, – пообещал Володя.

Ключников остался один. Какое-то время он бесцельно ходил по комнатам, потом включил компьютер и открыл файл «Пирамида». В этом файле хранились сведения о членах клуба, об их идеях и баллах. Удивительно, но больше всего баллов – сто тридцать два – оказалось у Витьки Пыляева. Из девочек больше всех – пятьдесят – набрала Катя Сокольникова.

«Витька – фантазёр, хохмач и умница, – тепло подумал Ключников о Пыляеве. – Хорошо, если он выиграет ноутбук. А Катя Сокольникова могла бы поехать в Египет, не будь её мама столь категоричной. Так, а кто же у нас может съездить вместо Кати? Даша? Да, у неё двадцать баллов, а у Тани и Оксаны – по десять. Хотя что я считаю раньше времени?! Всё ещё может измениться, ведь до Нового года два месяца с гаком».

Ключников прошёл в гостиную, достал из комода фотографию и поставил её на стол. Потом сел к столу, закрыл глаза и принялся массировать веки кончиками пальцев. С фотографии на него смотрела Ксения. Семь месяцев назад, всего семь месяцев назад, она была жива и он не подозревал, какое горе ожидает его. Теперь её нет, как нет и её матери, но надо жить дальше. Как сложится жизнь – одному Богу известно.

Заболело сердце. Иван Николаевич достал из кармана нитроглицерин, но в это время зазвонил телефон. Ключников бросил пузырёк на стол и взял трубку:

– Алло.

– Иван Николаевич, это вы? – услышал он радостный голос Тани. – Вас выписали? Вы уже дома?

– Дома. А ты откуда узнала? – спросил Ключников.

– Секрет, – сказала Таня и тут же поправилась: – Хотя, конечно, от вас у меня секретов нет. Иван Николаевич, я ведь четвёртый день вам названиваю. По нескольку раз в день. Вот сегодня третий раз звоню. Если честно, я по вам соскучилась.

– Тань, если честно, я тоже. Только надо говорить «по вас», а не «по вам».

– Правда? Иван Николаевич, вам надо было бы учителем быть. Вы жутко правильный.

– Это плохо?

– Да нет, хорошо. Если бы ещё все вокруг были такие же… Иван Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Сносно. Горю желанием всех вас увидеть.

– Ну только не Каминского. Иван Николаевич, а вы в курсе, что у нас тогда случилось?

– В общих чертах – да. Надеюсь, подробности ты мне расскажешь. А насчёт Каминского… я думаю, он и сам ни за что не придёт.

– Наверно. Я бы на его месте точно не пришла.

– Тань, а остальные? Как они настроены?

– Я думаю, большинству просто стыдно. И большинство скучает по вас, – подчеркнула Таня. – Не меньше меня скучает.

– Так, по-твоему, мы соберём клуб? – с надеждой спросил Ключников.

– Думаю, соберём. Во всяком случае, Иван Николаевич, я вам помогу. Можете на меня рассчитывать.

– Спасибо, Таня.

– Спасибо потом скажете.

– Слушай, Тань, ты можешь сейчас ко мне прийти? – неожиданно спросил Ключников.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, просто так – в гости.

– В гости? Я?

– Придёшь – поговорим обо всём, чайку попьём. По телефону – не то. Хочется живого разговора.

– Ладно, я мигом. А у вас домофон или что?

– Тань, я буду ждать тебя на улице.

– Хорошо, лечу…

Через десять минут Таня уже стояла на пороге семнадцатой квартиры.

– Вот здесь я и живу, – сказал Ключников, пропуская Таню вперёд. – Проходи ко мне в кабинет, не стесняйся. Кофе будешь? Извини, больше угостить нечем. Хотя нет, вру. Есть ещё конфеты.

– Спасибо, я только что поела. Иван Николаевич, а может, вам хлеба надо купить? Или ещё чего-нибудь, а?

– Не надо, это я потом, сам. Проходи, присаживайся, давай просто поговорим.

Таня вошла в небольшую квадратную комнату, служившую хозяину и кабинетом, и спальней, огляделась и подошла к компьютеру.

– Ух ты! – удивилась она, прочитав на экране монитора знакомые фамилии. – Так мы все у вас здесь, на жёстком диске?

– И здесь, и в ноутбуке, – ответил Ключников и подумал: «А ещё вы, кажется, уже в моём сердце!»

– И Витька Пыляев – лидер?!

– Выходит, так, – развёл руками Ключников. Он не знал, как Таня отнесётся к этой новости.

– Ну и правильно, Иван Николаевич. Если кто и заслуживает приза, так это Витька. Я его раньше совсем не знала, а он, оказывается, очень хороший человек. Только вы ему об этом не говорите, а то зазнается.

– Не скажу, – улыбнулся Ключников.

– А Катьку Сокольникову жалко, – вздохнула Таня. – Она с матерью поругалась. А мать принципиальная, как, впрочем, и сама Катька. Если бы не мать, Катька бы точно выиграла: она умная.

– А ты?

– Ой, вы знаете, Иван Николаевич, Катька хотела мне свою идею подкинуть, чтобы я вместо неё в Египет поехала. Но я отказалась.

– Тань, у тебя ещё есть время самой что-нибудь придумать.

– А вы ещё не передумали нас в Египет отправлять?

– А почему я должен был передумать?

– Ну мало ли… Это всё-таки дорого.

– Тань, ты лучше скажи, как у тебя в школе? Как оценки?

– Да как у всех, – махнула рукой Таня. – Успеваю, и ладно. А вы знаете, у нас в школе – в двести пятнадцатом кабинете – появился кружок юного египтолога. Ведёт его сам Ванилин. В кружке человек тридцать – с шестого по десятый класс. И Ванилин им втирает, что пирамида Хеопса построена рабами с помощью примитивного рычага! Представляете? Ой! Мне, наверно, не стоило вам об этом рассказывать…

– Ничего, уже рассказала. Тань, да всё в порядке, успокойся. Я уже забыл и Нилина, и двести пятнадцатый кабинет.

«Нет, не забыл, – взглянув на Ключникова, подумала Таня. – До сих пор переживает».

Иван Николаевич полез в карман за таблетками, но нитроглицерина там не оказалось. «А! Я оставил их в гостиной!» – вспомнил он.

– Вам плохо? – встревожилась Таня.

– Ничего, пройдёт, – успокоил её Ключников. – Как мама?

– Нормально. Она сегодня во вторую смену.

– Ты знаешь, мы с ней подружились, – улыбнулся Ключников. – Она у тебя славная.

– Я знаю, – Таня опустила глаза.

Ключников вздохнул и начал поглаживать левую половину груди. Боль в сердце не унималась.

– Тань, а вообще-то, знаешь, зачем я тебя позвал? – вдруг спросил он.

– Зачем? – быстро отреагировала Таня.

– Ты прислала мне в больницу записку. Я её прочёл и обнаружил в ней два лишних иероглифа. Наверное, ты написала их по ошибке?

Таня уже хотела ответить, что сознательно написала слово «возлюбленный», но тут Ивану Николаевичу стало совсем плохо. Он задыхался.

– Тань, там, в гостиной, на столе, таблетки. Принеси, пожалуйста, – попросил он.

Таня метнулась в соседнюю комнату. На столе действительно лежал пузырёк с таблетками. А рядом стояла фотография. Таня взглянула и обомлела.

Это было всё равно что смотреть на себя в зеркало. Если бы пять минут назад Тане сказали, что в соседней комнате стоит портрет её двойника, она ни за что бы не поверила. Но сейчас убедилась в этом воочию. И ещё она почему-то сразу поняла, что девушки, так похожей на неё, уже нет в живых и что это, конечно же, дочь Ивана Николаевича.

Что Ключников пережил большое горе и что он очень любил свою дочь.

Неожиданно Таня осознала, как ничтожно мала её смешная любовь к взрослому человеку в сравнении с этой огромной и святой любовью отца. Ключников – Очень Хороший Человек, и таким он должен остаться в её душе.

Если он когда-нибудь и полюбит странную веснушчатую поэтессу, то только такой же отцовской любовью. Иначе и быть не может!

Таня опомнилась: «Я же за таблетками пошла!»

Ключников положил таблетку под язык и улыбнулся. Он читал в Таниных глазах испуг и участие, поэтому поспешил успокоить её:

– Уже лучше. Спасибо… Так о чём мы говорили?

– Иван Николаевич, может, скорую вызвать? – предложила Таня.

– Нет, не об этом. А! Я спросил тебя насчёт тех двух иероглифов. А ты мне не ответила: не успела.

– Вы правильно подумали, я ошиблась.

– Ошиблась? – переспросил Ключников.

– Ошиблась. Выписывала всё подряд, вот и… А вообще, знаете, Иван Николаевич… Если бы вы были моим отцом, я бы вас очень любила.

Ключников вздохнул и опустил голову.

– Вам хуже? – испуганно спросила Таня.

– Нет, не волнуйся, всё в порядке, – заверил её Ключников. – Прошло. Да честное слово, прошло!

После минутной паузы он спросил:

– Ты видела фотографию?

– Да, – кивнула Таня. – Это ваша дочь?

– Ксения, – улыбнулся Ключников. – Вы с ней очень похожи, правда?

– Правда.

– Когда мы столкнулись с тобой на школьном крыльце, я чуть с ума не сошёл: так похожа. Потом всю ночь не спал – вспоминал. А потом ты пришла на лекцию, и я воспринял это как подарок судьбы. Ксении нет, но в тебе я вижу её.

Тане вдруг стало не по себе. Захотелось домой.

Ключников понял, что увлёкся воспоминаниями.

– Тань, а хочешь, я угадаю, какой день недели – твой самый нелюбимый?! А?

– Попробуйте.

Иван Николаевич задумался на мгновение и выпалил:

– Четверг!

– А вот и не угадали. Понедельник!

Ключников растерялся:

– Хм… а твоя мама сказала – четверг.

– А вы больше её слушайте, – Таня засобиралась. – Ну я пойду?

– Да. Не смею задерживать.

Уже в прихожей Таня сказала:

– Иван Николаевич, если честно, четверг на самом деле был для меня раньше самым противным днём. А вот с вашей лёгкой руки я его полюбила. Теперь с нетерпением жду каждого четверга.

– Ну ладно, Танюш, тогда до четверга?

– Иван Николаевич, четверг-то уже завтра.

– Завтра – не в счёт. Я до будущего четверга имею в виду. А до него ещё дожить надо. Ну пока.

Ключников проводил Таню, закрыл за ней дверь, вернулся в кабинет и подошёл к окну.

За окном был двор – самый обычный двор. – Но как ярок он был в этот день! Вчера прошёл дождь, а сегодня солнце снова приветливо улыбалось. Кое-где блестели лужи, но асфальт уже почти просох, и дети шумно играли в мяч. Стайка воробьёв устроила совещание в ветвях огненножёлтой берёзы, а голуби жадно клевали хлебные крошки, которые им бросала сердобольная старушка. Чёрный кот дремал на скамейке рядом с пенсионерками, а они пересказывали друг другу новую серию бесконечного сериала под названием Жизнь.

Жизнь была хороша во всех её проявлениях, и поэтому душа пела и радовалась.

– Ну что, доживём до четверга? – спросил сам себя Ключников.

– Доживём! – ответила Ксения.

Content

Владимир Благов
Сезон несбывшися желаний

Глава 1. Дожди по четвергам

Глава 2. Пятое время года

Глава 3. Теледиверсия

Глава 4. Зал знаний

Глава 5. Звезда экрана

Глава 6. Дрюнимаксы

Глава 7. Магия пирамид

Глава 8. Первая идея

Глава 9. Разговоры по душам

Глава 10. Честное предпринимательское

Глава 11. Вертикальный пешеход

Глава 12. Мелкие пакости

Глава 13. Общение продолжается

Глава 14. Каменные зеркала

Глава 15. Новая инициатива

Глава 16. Сплетни

Глава 17. Пирамида в подарок

Глава 18. Компромат

Глава 19. Роковой четверг

Глава 20. Сезон несбывшихся желаний

Глава 21. Просто О.Х.Ч

Глава 22. Доживём до четверга!