Новая Эпоха

Сергей Васильевич Джевага

© Сергей Васильевич Джевага, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

Сон растаял как кусок сахара в горячей воде.

Еще пару минут я боролся, пытаясь нырнуть обратно в теплую обволакивающую негу. Но когда утренняя сырость куснула пятки, сдался и открыл глаза, посмотрел на серый прямоугольник посреди уютного пыльного мрака.

За чердачным окном покачивались ветви яблонь, в небе клубились отяжелевшие от воды тучи. Пахло мокрой землей и свежестью, шелестела листва, сонно и хрипло прокукарекал петух.

Сев, я выглянул в проем и мельком изучил окрестности: обширная вырубка, поле и фруктовый сад, большая потемневшая от времени изба и пара поменьше, коробки подсобных помещений – сараи, конюшня. Вдалеке у мрачной стены леса вилась лента дороги, в утренней серости плавали плетни, скелет телеги…

Этот хутор последний. Дальше лишь глухие чащи вплоть до самого Аримиона.

Пора в путь.

Я нащупал в соломе меч и сумку, спустился на землю и отправился к колодцу. Наполнил кадку и поплескал на лицо, волосы, ежась от холода. Услышал шаги, скрип несмазанных петель, но не обратил внимания, окунул голову в воду. Вынырнув, увидел худого нескладного паренька, русоволосого, с простоватым деревенским лицом. На плече коромысло с тяжелыми ведрами, одет в грубые штаны и латаную рубаху.

Юноша застыл шагах в пяти от меня, хмурясь и о чем-то мучительно размышляя.

– Уезжаете?

– Да.

– Отец на поле. Вернется через час.

– Что ж, тогда передай ему мою искреннюю благодарность за хлеб и ночлег.

Покопавшись в сумке, я положил на край сруба серебряную монету. Парень посмотрел на деньги, потом на меня. В глазах отразилось страдание.

– Я мог бы отправиться с вами.

– Нет.

– Но я многое умею. Ухаживать за лошадьми, чистить оружие, драться…

– Нет.

– Я все равно сбегу! – упрямо поджав губы, заявил мальчишка. Бросил коромысло с ведрами, развернулся и кинулся обратно в амбар.

– Угу, – промычал я. Вызвал Астрального Следопыта и убедился, что юноша торопливо роется в углу амбара, извлекает из тайника какие-то свертки и плохонький меч, обернутый в гнилую мешковину. Видимо твердо решил увязаться за мной, или обогнать, встретить по дороге. И теперь понятно, отчего так настойчиво расспрашивал вчера о том, куда иду, чем занимаюсь.

Приключений парню захотелось. И наверняка изнывал от скуки последние месяцы, проклиная тяжелую работу, серость будней.

Вот только если отправится, жить будет интересно, но недолго.

Я сотворил несложное заклинание, пока седлал коня. И уже выехав на дорогу, услышал отчаянную ругань, доносящуюся из амбара – ноги парня вросли в землю: ни оторвать, ни сдвинуться. Волшебство развеется через час-другой. Как раз хватит, чтобы отец вернулся и обнаружил отпрыска на месте преступления, поучил уму-разуму.

Подстегнув коня, я проскакал к лесу. И когда грунтовка превратилась в узкую тропу, а по обе стороны потянулись густые заросли и буреломы, совершенно забыл об оставленном за спиной хуторе, его обитателях, их проблемах и желаниях.

Я опаздывал. И опаздывал сильно.

После боя в Храме и удара Терна пришлось отлеживаться довольно долго. Энергетические каналы тела, оболочки ауры и ядро прилично потрепало. И поначалу я валялся бревном, пил настои, приготовленные личным лекарем Эр-Илиана. Спал или плавал в глубокой медитации, что мало отличалась от сна.

Порой просыпался и чувствовал на губах новую порцию вязкой горечи, боль в мышцах и внутренностях, костях. Не выдерживал и опять уходил в пустоту глубокого транса, упрямо восстанавливал ток Силы, направлял тоненькие ручейки магии к поврежденным участкам тела.

Пошевелиться и сесть на постели я сумел лишь через пару дней. И тогда же ясно вспомнил о происшедшем, вскочил и бросился искать одежду, оружие. Но с первых шагов ноги подкосились, и мне пришлось ползти обратно к койке, долго дышать, отгонять темноту перед глазами.

Полное физическое восстановление заняло еще сутки. А вот ядро так и осталось тлеть, Мститель впал в дрему, зализывая раны и являясь лишь изредка во снах. Но на месте я не усидел, добрался до заброшенного особняка, где убедился в худших предположениях: следы успели остыть.

Служители пытались понять, что произошло. И конечно, творили свои заклятия, активно сорили, топтали и вообще разрушали, что можно разрушить, едва улавливая эфирные эманации. Магия светлорожденных чувствовалась едва-едва, путеводная ниточка портала истончилась до предела.

Пришлось рисовать фигуры Концентрации и Усиления, фильтровать крохи Силы. Но проделав сложнейшую работу, я снова разочаровался – открыть портал не получалось. Энергетические щупы рассеивались: будто скользили по гладкой поверхности. Грубые воздействия также не принесли результата. У меня попросту не хватало сил, чтобы взломать преграду, поставленную Катрин.

Естественно, я чувствовал эльфийское заклинание. Но просидев полдня в попытке распутать, махнул рукой. Бесполезно. Слишком сложно, и принципы построения волшебства неизвестны.

В сущности, вариантов осталось немного. Подождать, пока восстановиться ядро и попробовать заново пробиться через тоннель светлорожденных. Порыскать в округе Монрада в поисках подходящего места, где Сущее истончено, пробить новые Врата в Страну Теней. Или, если не повезет, помчаться в Аримион, найти там подходящую «проплешину».

Первый вариант отпадал. Ждать около недели я не мог по многим причинам. Вторая возможность тоже исчерпала себя, когда бесплотные соглядатаи донесли, что мест с нужными параметрами нигде нет.

Остался лишь один выход.

Эр-Илиан оказался так любезен, что снабдил конем и оружием, деньгами, пропуском-подорожной. Я распрощался с хитрым служителем, и двинулся на Запад, надеясь восстановиться в пути и придумать более быстрый способ передвижения. Загонял лошадей, менял скакунов в первых попавшихся местечках и деревнях, либо попросту покупал новых. Спал редко и немного, ел в седле.

Такой ритм позволил преодолеть расстояние до границы в рекордный срок. Однако чем дальше, тем меньше становилось поселений. И так как создание прямого портала в Иглед я бы не осилил, пришлось беречь животных. Да и сам выдохся, падал от усталости, несмотря на поддерживающую магию.

Хутор, стоящий почти на границе Скифра попался как нельзя кстати. Я и отъелся, и отоспался, дал отдохнуть коню. Правда, навязчивые расспросы сына хозяина порядком утомляли, но я с вечера заготовил необходимое плетение…

Скакун сообразил, что всадник витает в облаках, пошел гораздо медленнее. То и дело задерживался, обгрызал листики с кустов. Но пришпоривать я не стал. Если падет, нового добыть не удастся. И тогда придется идти пешком. Для заклятия левитации ядро слишком слабое, а вливать энергию в тело и бежать я не смогу. Точнее не смогу слишком уж долго. Чревато повреждением мышц и дальнейшим болезненным выздоровлением.

За все нужно платить, и магия не панацея, а способ немного обмануть мир.

Правда, придумал я и альтернативный вариант. А именно – хотел создать многоступенчатый портал вместо одно прямого. Энергии бы такой тоннель использовал гораздо меньше, но требовал сложнейших вычислений. Мало того, что следовало разведать параметры точек входа-выхода, последние предстояло связать между собой. В итоге получилось бы подобие бус, но…

…Но, откровенно говоря, для такой работы мне не хватало теоретических знаний. Я рассылал Астральных Следопытов, записывал данные на смятых листках, составлял таблицы и схемы фигуры, которую придется сотворить. И все ж частенько путался в формулах, в цифрах, забывал константы.

Расчеты шли чрезвычайно медленно. Но я не бросал гиблое дело по одной простой причине – работа отвлекала. От воспоминаний, от мрачных мыслей, от неприятного ощущения слежки, преследующего чуть ли не с самого Монрада.

Вот и сейчас я почувствовал чье-то незримое внимание. По спине пробежался холодок, а конь прянул ушами и тревожно покосился на заросли. Но, раскинув дозорные щупы, я ничего не обнаружил. Лесное зверье, мелкая нечисть – и только.

Пожав плечами, достал из сумки записки и пару часов упрямо занимался вычислениями, творя заклятия прямо в седле. Занимался бы и дольше, но небеса наконец-то разродились влагой, по плащу застучали капли, начался редкий дождь. Пришлось спрятать бумажки и пришпорить скакуна.

В течение часа дождь превратился в затяжной ливень. Пару раз я гонял тучи заклинаниями, но те упрямо возвращались – слишком велика площадь облаков.

Ночевал в сырости. С ветвей обильно капало, мокрый еловый лапник холодил бока, а купол отвердевшего воздуха ничуть не помогал – вода повсюду. Я то и дело сушился заклинаниями, проклинал погоду, из-за которой не мог заниматься делом, и смотрел в темноту не в силах заснуть. Вновь и вновь отправлял Астрального Следопыта на разведку, рисовал сучком в грязи.

До границы Аримиона осталось немного. День. Возможно два пути, если дождь не прекратиться и придется ползти в том же темпе. Я уже чувствовал гнилостное дыхание первой «проплешины», волшебные дозорные докладывали об истончении Сущего. Это внушало оптимизм – если удастся нырнуть в Логебор, дорога на север здорово сократиться.

Пару раз тревожно фыркал конь, и я брался за меч, всматривался во мрак. Однажды заметил проблеск голодных зеленоватых глаз и наобум шуганул Знаком Воздуха. Душераздирающе затрещало, сверху сыпануло листьями, и огоньки исчезли.

Утром я обнаружил волчьи следы невдалеке и забеспокоился сильнее. Судя по отметинам, зверь гигантский, с годовалого бычка размером. Заклятие Поиска результатов не дало, кроме путаницы тех же следов. Тьмой тоже не пахло. Магией немного, но в пределах естественного фона.

И я бы выбросил сие из головы, признал очередным приступом паранойи. Да молчание охранных плетений, очень чутких, реагирующих и на мелочь вроде мышей, наводило на неприятные мысли.

Нечисть покрупнее балует? Или близость «проплешины» входит в диссонанс с плетениями?

Нахмурившись, я достал из сумки горсть табака, смешал с ветками полыни, найденной невдалеке от тропы, и разбросал смесь вокруг стоянки – зверье или дикого оборотня отпугнет. Парой заклинаний, подсмотренных у Птица, замел и магические следы. Оседлал продрогшего коня и отправился дальше.

Мокрая дорога в который раз убежала вдаль извилистой змейкой, спряталась за мелкой порослью ельника. Показалась опять: лента, расцвеченная бесформенными пятнами грязно-серебристых луж, – темной колеей взлетела на невысокий холм, где и растворилась в сером неприветливом небе.

Поскальзываясь и недовольно фыркая, мерин с трудом взобрался на вершину. Открылось бескрайнее буро-зеленое покрывало лесов, над головой пробежалась рваная скатерть облака. Я натянул поводья и оглянулся, тут же заметил движение далеко позади. Но едва усилил зрение заклинанием, черная точка исчезла.

И снова ни гу-гу от Следопытов. Хотя обязаны предупредить и о крупном звере, и о призраке, демоне…

Дело дрянь. Предчувствия не обманули. И, похоже, неведомый преследователь решил проявить себя. Вопрос в другом… Зачем? Надоело просто красться попятам? Или хочет пугнуть, чтобы заметался, побежал в капкан?

«Хрен тебе! – мысленно погрозил я. – Не возьмешь».

Спешился и повел коня вниз по тропе, в овраг, под защиту раскидистых дубов и высоченных ясеней. Привязал животину к ветке, а сам прошелся туда-сюда, подметив и непроходимые заросли по обе стороны тропы, и подходящее дерево.

Хорошее место для ловушки, в обход не проберешься.

Тонкий жгут энергии легко подпилил ствол намеченного ясеня. Я расставил несколько дозорных заклинаний, влил в надрез шарик закольцованной энергии, а контрольную нить протянул чуть поодаль. Отступил и парой Знаков Огня выжег глубокую яму, а дым прибил порывом ветра и заставил стлаться у земли. Мечом срубил несколько толстых прямых ветвей, заточил с обеих сторон и вонзил в горячее дно траншеи. Торопливо натаскал веток, накрыл сверху, присыпал палыми листьями, кусками мха.

Вроде неплохо. И самое главное – магией почти не смердит. Кто бы за мной ни увязался, небрежно замаскированную яму обойдет, заденет сторожевую нить.

Если ловушка сработает, и дерево кого-то зашибет – беспокоиться не о чем. И если неизвестный сумеет уклониться, тоже беды мало. Будет значить, что опасность я преувеличил. Со скрипом, но справлюсь… да.

Забравшись на коня, я перевел животину на крупную рысь. Стрелой взлетел на очередную возвышенность, начал спускаться. И только когда увидел впереди свежие следы копыт и сапог, почувствовал неладное. Но остановиться не успел. В следующее мгновение целый пласт размокшей почвы сдвинулся под копытами скакуна.

Мерин оступился, испуганно заржал. Качнулся вперед, и сразу назад, бухнулся задницей в мутную жижу, помчался с холма как на санках. Мелькнули знакомые дубы, показались островки мха и листвы на дне оврага.

Взвыв, я сжал бока копытного коленями, заставляя прыгнуть. Но понял, что не получается, и вынул ноги из стремян, рыбкой нырнул вперед. Кувыркнулся, разбрызгивая грязь, больно ударился о корень и зашипел сквозь зубы.

Скакуну пришлось хуже. Перепрыгнуть яму он сумел, но задел нить-сторожку. Ствол ясеня с оглушительным хлопком взорвался, дерево заскрипело и рухнуло посреди тропы, вбив животину в грязь по самые ноздри, переломив хребет и раздробив таз.

Когда звон в ушах исчез, я осторожно сел и мрачно посмотрел на подыхающего коня. Сомнений не оставалось, меня преследовали. Причем неизвестный явно дал знать: не помогут тебе никакие ухищрения, если захочу, прихлопну как муху. И то, с какой небрежной легкостью создал Лесную Тропу – излюбленный прием крупной нечисти, – также заставляло напрячься.

Но самое главное – я не почувствовал ни Эха в Астрале, ни перехода через локальный портал-кольцо.

Вывод напрашивался неприятный. Не маг, и не дух. Да и не Высший демон, ибо Тьмой не смердит… Бог. Кто-то помельче, из лишенных Престолов родни Мрона и Алара. Но в таком состоянии не справлюсь и с крепким служителем, не говоря о Падшем. Заклятия получались слабые.

Скрипнув зубами, я встал и подошел к коню. С жалостью погладил по шее, ударил ножом в артерию, обрывая мучения. Но когда посмотрел на окровавленные пальцы и лезвие, в голове зашевелилась идея.

Магия Крови? Можно попытаться. Пока шел через густонаселенные районы, отмел мысль как самоубийственную. В каждом городке и деревеньке обязательно стоит храм, оборудованный следящими артефактами. Любой намек на запрещенную магию – и густая сеть дозорных нитей отследит преступника с точностью до сотни шагов. Не успеешь сказать «мама», как тебя похлопают по плечу, помогут забраться на тумбу у столба и подбросят дровишек в костер.

Да и сейчас в пограничных поселках и крепостях священнослужители уловят всплеск. Но сюда отряды карателей доберутся нескоро, если вообще решатся выехать…

Торопливо отстегнув седельные сумки, я сложил их на тропе и достал свои заметки, мельком глянул на расчеты, сверился с картой. Одна из точек выхода как раз там, где нужно. И энергии как раз хватит.

Что ж, не зря сушил мозги.

Сосредоточившись, я сотворил заклятие, еще раз вонзил нож в остывающее тело мерина, резким движением стряхнул алые брызги на землю.

Тело мерина окутало багровым паром, тонкие ручейки крови впитались в грязь, образовали фигуру Перехода: простую, без якорей Стихий и узлов, связывающих энергетический каркас с управляющим. Раздалось шипение, и в лицо дохнуло жаром. Почва высохла, в небо ударил столб густого пара.

И уже сделав шаг вперед, я ощутил движение Силы. Охотник сообразил, что дичь убегает через кроличью нору, кинулся преследовать, но слишком поздно, кровавый туман закупорил тоннель за моей спиной.

Краткая секунда небытия – и овраг обратился равниной с жесткой, как трехдневная щетина порослью высушенной травы и голым кустарником. Лес остался далеко позади, стоял грозной молчаливой грядой, тяжелые тучи цепляли верхушки деревьев.

Среди заброшенных захиревших и мертвых полей виднелся маленький приграничный городок.

Потемневшие от непогоды крыши, покосившийся шпиль единственного храма, деревянный частокол, заросшие колеи грунтовок – скорее уж разжиревшая деревня, вскормленная торговыми караванами и путниками. От которой, к тому же, явственно тянуло Тьмой.

Я не увидел ни дыма, ни птиц, кружащих над помойками. Не лаяли псы, не слышалось голосов. Одна из створок городских ворот покосилась, вторая и вовсе лежала на земле. На дороге одиноко торчала телега со сгнившим скарбом, а крыши ближайших к частоколу домов напоминали скелеты из-за проглядывающих сквозь солому и черепицу балок перекрытий.

Местечко тонуло в безмолвии, казалось черной кляксой на фоне ржавой равнины. Сочилось Тьмой как язва гноем, но пока как-то вяло и сонно. На грани слышимости чудились чьи-то голоса, я чувствовал чей-то злобный разум, несколько сотен более тусклых сознаний.

Демоны… и как минимум один – Высший. Лучше бы обойти от греха подальше, но рядом с прорывом Тьмы можно попытаться уйти в Логебор.

Сбросив наземь седельные сумки, я переворошил содержимое. С собой взял самое необходимое: оружие, воду, немного провизии, смену одежды и деньги. Но едва сделал шаг, как содрогнулся от невидимого удара. Вспышка головной боли чуть не бросила наземь, из иных планов бытия донеслось эхо страшного хруста.

Преследователь рвал преграду на канале портала как плотную паутину, хотя та была сделана из сырой Магии Крови.

Выругавшись, я отбросил сомнения и заторопился прямиком к городку. Тьма прикроет ауру, позволит ненадолго спрятаться. Потом можно придумать, что делать дальше. Либо встретиться с врагом лицом к лицу, договориться и выяснить отношения, либо обмануть, попробовать сбежать.

Поле закончилось достаточно быстро, в траве стали попадаться битые кирпичи, горы щебня. Порыв ветра принес запах тлена и запустения, протяжно засвистел в кустах, в бойницах невысокой крепостной стены.

Заглянув в арку ворот, я невольно поежился, но пошел дальше. Холодно как зимой, под ногами хрустел абсолютно черный снег. Небо мерзкого грязно-фиолетового цвета, низкое и тяжелое, солнца не видно. Будто дерюгу растянули. Дома утопали в зыбкой мгле, недобро зыркали исподлобья темными окнами. То тут, то там мелькали бесцветные тени – то ли духи усопших, то ли первые гости из Преисподней. Грязные прозрачные тряпки, порой превращающиеся в силуэты людей с лицами мертвецов.

Как же я не люблю подобные места! Но то, что таковых становится больше, недобрый признак. Мир катится по наклонной, разваливается благодаря войне, учиненной Древними. Боги выпивают энергию из Сущего, усиливают свои Престолы. Потоки Силы искажаются, и кое-где возникают Астральные бури, влияющие и на заклинания, и на бесплотных существ. А кое-где Стены Мира дают трещины, и в дыры смотрит Тьма, прорываются твари из Преисподней и Логебора, хлещет первородный Хаос…

Смогу ли я что-то сделать? Даже вместе с Мгиром, с нашим новым Орденом? Кто знает.

Впрочем, сейчас есть более насущные дела. Для начала нужно избавиться от погони, а потом и самому настигнуть эльфов, отбить женщину, которая дорога для меня и которая вызывает яркие, почти юношеские эмоции.

По порядку, Эскер. Все по порядку.

Глубоко вздохнув, я пошел вперед, настороженно осматриваясь по сторонам. Под сапогами глухо и безжизненно скрипел снег. Стылый воздух обжигал кожу и сковывал мышцы. Отвратительно воняло горелым и гнилым. Кривое русло улицы убегало вперед, пряталось за покосившимися и темными от непогоды домами.

Щеку пощекотало. Еще и еще. С тихим шорохом с неба посыпались пушистые хлопья черного снега. И тут же раздался ритмичный скрежет, смутные голоса.

Насторожившись, я скользнул под прикрытие стены ближайшей постройки, схватился за рукоять меча и приготовился сотворить Знак.

Скрип усилился, в снегопаде проявились силуэты двух человек, толкающих хлипкую тачанку. Лица иссохшие и уродливые, тела изможденные, едва прикрытые лохмотьями. Деталей не уловить, но четко видно – глаз у монстров нет, просто выгоревшие провалы.

Слепцы хрипели, волокли повозку вдоль улицы. Зачем? Почему? Куда? Неизвестно. Но я распознал низших демонов, и позволил пройти мимо. Наверняка вселились в тела в каких-то работяг…

Когда скрип утих, осторожно прокрался через задний двор, вновь выглянул на улицу. И чуть не дал голосом позорного петуха, когда едва не наткнулся на еще одно существо, прячущееся в укромной тени.

Женщина. Наверное женщина. В прошлом. Среднего возраста, возможно красивая. Но сейчас – высушенный манекен, обтянутый тонкой кожей, с остатками волос на черепе. Одета в выцветшие тряпки, лицо больше похоже на череп, настолько худое. Глазницы пустые, с почерневшими краями, рот гниющий и слизистый.

Она сидела на скамейке и месила снег костлявыми пальцами в рассохшемся тазу. Вроде занималась стиркой. Упрямо, механически.

Я поежился и аккуратно обошел по кругу. Никакой реакции. Демоны воплотились недавно, и плохо владели доставшимися им телами. Но расслабляться не стоит, твари по определению непредсказуемые.

Стиснув зубы, направился к центру местечка. И уже не удивлялся, когда видел «сплетничающих» женщин, «играющих» детей. Городок превратился в театр марионеток, где каждая фигурка выполняет отведенную роль. Но за внешним подобием жизни и суеты лишь пустота. А пустота избавлена от желаний, страстей, эмоций… и потому навредить не может, хоть и кажется жуткой.

«Проплешина» разочаровала. Тьма клубилась и плескалась здесь в каждой подворотне, в каждом окне, но слишком жиденькая, чтобы с ней можно было слиться, спрятаться от взгляда преследователя. Или чтобы она достаточно подточила грани Сущего.

Ирн как-то рассказывал, что путь в Логебор можно найти лишь в достаточно старых разломах, где потоки Тьмы сочатся не тонкими ручейками, а текут реками. Где само мироздание и реальность обращается в прах, растворяется в пустоте и Хаосе. И на границе этого ничто можно создать тропку или колодец, попасть в Страну Теней.

Как подобное получилось у эльфов под Монрадом, я не знал. Но подозревал, что Логебор содержал в себе и бесчисленные отражения Великого Леса, изначальных Рощ. Вроде той, где встретил призрак Остролиста. А леса всегда охотно подчинялись светлорожденным. Пускай тени, пускай лишь отблески, но они помнили своих истинных хозяев и господ.

Тем не менее, сие приводило меня к очередному неприятному выводу – ни спрятаться, ни сбежать не получится. Можно прыгнуть в портал, но на длинный переход собственных сил не хватит, да и на выходе получится отбивная. И Мститель пока дремлет. Зализал ли раны, неизвестно. Зализал?..

Вопрос, направленный в подсознание, остался без ответа. Однако я таки почувствовал вялую ненависть, исходящую из бездонной пропасти души. Словно кто-то лениво приоткрыл один глаз и заворчал: мол, не мешай, отстань.

Что ж, придется рассчитывать исключительно на себя. Ну и на подручные средства вроде Тьмы, демонов. Немного крови и соответствующий ритуал пробудят Мрак. Возможно, смогу указать и цель. Пока преследователь будет разбираться с тварями, напитаю мышцы энергией, попытаюсь максимально разорвать дистанцию.

Хоть какой-то план – лучше, чем никакого. Главное, не попасться потом на зуб пробудившихся Низших. А вариант встречного боя я не рассматривал. Не осилю. Хотя по идее можно ранить и бога.

Уничтожить существо, способное менять облик, быть как живым, с кровью в венах, так и чистой энергией, духом – невероятно трудно, если вообще возможно. Но еще в храме Ордена Правды успел заметить, что в человеческом обличье оболочки Терна жестко структурированы. Сила кристаллизовалась в определенном порядке, в схему, рисунок, повторяющую людскую.

Если разрушить контур, то вполне вероятно и сам Древний получит повреждение. Вопрос в другом – чем? Наверняка для подобного удара необходима недюжинная мощь…

Задумавшись, я остановился в нерешительности рядом с местным трактиром, посмотрел на трухлявые доски облицовки, бездонные оконца и покрытую черной наледью вывеску, где красовалась надпись: «Добрый Пивовар». И очнулся лишь в тот момент, когда за спиной вдруг скрипнул снег, раздался вкрадчивый голос:

– Путник, продай душу.

Сказать, что струхнул – не сказать ничего. Но орать я не стал, падать в обморок тоже, хотя когда неизвестный заявил о себе, ощутил ауру: мерзкую, гнилостную, бурлящую от Тьмы и Голода.

Высший. Тот самый, которого почувствовал на подходе к местечку.

Но то, что заговорил, не ударил с ходу, кое о чем свидетельствовало. Или решил поиграть с едой, или связан какими-то ограничениями…

Встречаются и такие. Демоны-перевертыши, демоны-торговцы. Само Сущее отчего-то мешает им использовать мощь на полную. Вот и ищут лазейки. Либо обманывают, испрашивая разрешения у смертных войти в дом, вкусить еды и прочее. Суккубы прикидываются соблазнительными девушками, перевертыши – родными и близкими. Либо торгуются, предлагая кое-какие услуги: клад найти, соседскую жену соблазнить, врагам подгадить. Стандартная цена – душа.

И на этом фоне меня посетила новая идея.

– Сколько дашь? – спросил я. Обернуться и смерил незнакомца взглядом.

– А сколько просишь? – поинтересовался тот в свою очередь и потер пухлые ручки.

Состроив задумчивую мину, я напоказ смахнул с ресниц налипшую снежинку. Тем временем порыскал взглядом и быстро убедился: спокойно, других тварей рядом нет. И хорошо, так как от двух-трех не то, что отбиться, убежать нереально.

А между тем неожиданный покупатель оказался весьма занятным типом.

Первая ассоциация, что пришла на ум – мяч. И действительно, тварь будто состояла из сплюснутых воедино шаров. Туловище – один сплошной живот, плавно переходящий в тройной подбородок, а затем в лысину. Ножки коротенькие, руки как сосиски, мордочка пухленькая и хитрая. Мелкий вздернутый нос едва помещался между двух рыхлых щек, широкий как у жабы рот постоянно кривился в кривоватой ухмылке. И ладно, кабы не общая бледность, да зубы как у ножовки, отчего улыбка казалась хищной и зловещей. Одет в камзол и бриджи гнилостно-желтого цвета, и мягкие туфли с закрученными рогаликами носками – наряд чиновника или деревенского модника.

Но нелепая внешность меня не обманула. Под жиром скрывалась мрачная Сила. И теперь ясно, почему Низшие в местечке такие вялые. Крупный хищник отобрал львиную долю еды, выпил городок, не оставив мелочи почти ничего.

– Ну, так как? – поинтересовался демон, лукаво подмигнул. – Говори цену, путник. Или загадывай желание. Исполню.

– Так-таки и выполнишь? – хмыкнул я с сомнением.

– В пределах разумного, – ответил толстяк, засунув пальцы в карманы камзола и покачнувшись на носках. – Бессмертия не дам. Долголетие разве что… но на определенных условиях.

– Не интересует, – отмахнулся я.

– А-а-а, – протянул демон, прищурив глазки. – Воин… врагов хочешь наказать?

– Возможно, – нейтрально обронил я, окинул изучающим взглядом уродца, приподнял бровь. – Но справишься ли?

– Справлюсь, – важно заявил толстяк. – Я Варлаг, седьмой сын матушки Баалон, потомок Ключника.

Мерзкий жирдяй потешно надул щеки и выпятил грудь. Видимо пытался показать несуществующие мускулы. Но я никак не отреагировал, борясь с дурнотой. По остаточной ниточке последнего заклятия прикатился отзвук тяжелого удара, чужой ярости. Боль полоснула по нервам огненной плетью.

Магия Крови хороша: проста, мощна. Но опасна, ибо мало того, что способна иссушить заклинателя, так и практически всегда создает неразрывные связи между волшебником и волшебством. Причем зачастую даже если кровь использовалась чужая. Подохнуть от отката раз плюнуть, да и проклятие схлопотать недолго. А если противник достаточно умелый, то ударит вдоль образовавшегося канала…

– Седьмая вода на киселе, – процедил я сквозь зубы, едва очнувшись от последствий эха.

– На слабо берешь, путник? – хмыкнул демон.

– Я должен знать, что покупаю не кота в мешке. Душа у меня одна.

– Справедливо. Но поверь, Договор строгий, крепче стали.

– Скреплять кровью?

– Конечно, – оживился толстяк. – А чем же еще?

Снова сделав вид, что мучительно заколебался, я прислушался к неслышной поступи, к шуму чужой магии и сообразил, что преследователь справился с преградой, воплотился рядом с городком. По каналу связи пришла волна чужого возбуждения, азарта, и контакт оборвался – заклятие исчерпало энергию.

Вздрогнув, я напоказ крякнул и махнул рукой:

– Ладно! Ты убиваешь любого, на кого укажу. Немедленно, без отсрочек. И если не сможешь, то душа остается со мной. Никаких дополнительных условий.

– Идет! – поспешно воскликнул жирдяй. Маленькие красные глазки вспыхнули жадностью, демон достал из кармана свиток, развернул и важно пояснил: – Человеческая кожа, лучший материал… Вот, гляди, все пункты учтены.

– Убери тот, что насчет предоплаты, – сказал я.

– Опытный, – скуксился толстяк, когда не удалось обмануть. Провел ладонью над свитком, и строчка исчезла. – Колдун что ли? Хорошо, колдуны товар штучный.

Но я не обратил внимания на бормотание, достал нож и кольнул палец, капнул кровью на кожу. Демон просто надкусил ладошку, размазал черную слизь рядом с алой кляксой. Посмотрел с удовлетворением, хитро ухмыльнулся и спросил:

– И где твой враг, путник?

– Там.

Я указал пальцем в начало улицы, где материализовался огромный волк. Зверь как призрак возник в воротах и целеустремленно рванул к нам. Действительно крупный, мускулистый, с горящей ядовитой зеленью взором. Там, где ступали лапы, черный снег таял и испарялся, возник странный эффект – казалось, что животное оставляет дымный след, что мир за его спиной стирается, тонет в тумане. Снежинки, падающие с неба, напротив пугливо разлетались прочь как мухи…

Даже я поежился, ощутив волну Силы, катившуюся перед оборотнем. Лицо же толстяка следовало видеть. Он праздновал победу, предвкушал пир. Но едва поняв, с кем предстоит сражаться, дрогнул и побледнел сильнее.

Беда большинства демонов, и в особенности тех, кто редко покидает Преисподнюю – редкое скудоумие и повальная, доходящая до абсурда наивность. Изначально хищники, они, конечно, привыкли и хитрить, и изворачиваться. Но чаще, встретившись с людьми, признавали в них слабых и действовали с позиции грубой силы. Или относились с пренебрежением.

Глупость и самоуверенность частенько и губили порождений Преисподней в нашем, вроде бы, сравнительно дружелюбном, наполненном едой мире. Выживали или самые сильные, или те, кому посчастливилось набраться опыта, не подохнув в первый же день. Они и становились настоящей бедой, чумой, опустошающей деревни и города.

Варлаг не принадлежал ни к первым, ни ко вторым. Действительно – седьмая вода на киселе. Могучий, но совершенно тупой, жадный и голодный, только-только вырвавшийся из своей клоаки. Он напился мертвых душ и возомнил, что сможет без особых хлопот отобрать таковую у живого…

– Ты издеваешься? – взвизгнул жирдяй. – В курсе, на кого указал?

– А какая разница? – ответил я, медленно отступая по улице и удерживая взглядом бегущего волка. – Вот мой враг. Убей!

Демон вжался в стену трактира, и начал растворяться в гнилых досках. Но свиток в его руке загорелся мертвенным серым светом. Варлаг вздрогнул, обреченно и ненавидяще взвыл, поняв – обманут. Договор заставлял действовать, исполнять условия. И толстяк с хрипением кинулся вперед по улице, покатился как чугунное ядро, с каждым шагом увеличиваясь в размерах, раздуваясь. Походя снес собачью конуру, забор, размолол в труху конюшню, превратившись в гигантскую каменную глыбу…

Волк ничуть не испугался. И когда оба встретились, зверь кувыркнулся через голову. Воздух пошел мелкой рябью, черные жучки снежинок трусливо разбежались прочь. Ни молний, ни яркого света… просто неуловимое движение – и к земле припал высокий черноволосый мужчина в желтоватых рыцарских доспехах. Вскочил на ноги, и ударил кулаком в набравшее скорость ядро.

Грохнуло так, что заложило уши. Ближайшие постройки просто смело как мусор, развеяло по ветру. Поднялся купол пыли и черного дыма. Затрещало, заскрипело, завыло.

Я едва успел спрятаться под прикрытием надежного каменного дома, у которого таки сорвало крышу, переждал бурю. Через минуту выглянул на улицу, и увидел лежащего на земле Варлага. Демон стонал и рычал, пытался подняться. Из многочисленных ран брызгало черным, голова и плечи дымились, худели и съеживались, превращаясь в нечто зловещее, состоящее из праха и грязи, с омутами глазниц, заполненных Тьмой.

Но принять истинный облик толстяк не успел. Стена пыли и дыма раздалась в стороны, выпустила мужчину в золотистых доспехах с ярко-зелеными светящимися глазами.

Жирдяй истошно завизжал. И сразу зашевелились сугробы, брызнули в небо гигантским фонтаном. В виде громадного черного облака накрыли Древнего, поглотили и растворили. Сияние доспехов потухло, звук шагов перекрыли свист и шорох. От искусственного смерча потянуло настолько злобной силой, что я содрогнулся и попятился.

Но не прошло и секунды, как вихрь развалился, развеялся, ворохи снежинок просто исчезли. Древний подошел к поверженному демону, и опустил ладонь на черный обугленный череп.

В тот же миг я ощутил укол Силы, перешел на Истинное Зрение и увидел короткий пламенный клинок, ударивший из руки бессмертного. Лезвие с легкостью рассекло облако черноты, разорвало на мелкие лоскуты. Со стороны, без помощи магического взора это выглядело менее зрелищно. Тварь просто задымилась сильнее, начала оседать на землю кучей золы. Но пыталась бороться, била и колола, царапалась, а мужчина с видимым усилием сдерживал…

Лучшей возможности могло и не представиться. Я мысленно взмолился: «Помоги! Помоги же!..» И когда уже хотел бросить настолько гиблое дело, спасаться бегством, Мститель отозвался.

Нет, дух Хаоса дремал, и выползать из тех глубин, куда забрался, не хотел. Просто дал мизерную толику мощи, отражение. Ее не хватило, чтобы я преобразился, но ладони обожгло рукоятью, в руке возник меч: полупрозрачный, истекающий белесым паром – призрачное подобие клинка Мстителя.

Ярость ударила хлесткой пощечиной, в глазах помутилось. Но я сумел устоять, скользнул к Древнему и размахнулся. Естественно, тот заметил угрозу, попытался уклониться. Но издыхающий демон сразу вцепился с удвоенной яростью, ручейки и иглы Тьмы пронзили доспехи, сковали. Мужчина страшно закричал, и словно эхом ему вторил гром в небе.

Призрачный клинок с огромным трудом врезался в клейкий как смола воздух и завяз у шеи врага. Я зарычал, теряя рассудок, надавил. Преграда исчезла, лезвие провалилось в пустоту. Раздался звук рвущейся плоти, хруст костей, и я рухнул на колени: опустошенный, потный, с дрожащими руками, и без какого-либо оружия.

Несколько долгих мгновений тело Древнего стояло. А затем вспыхнуло слепящим белым светом, превратилось в туман, смешавшийся с облаком Тьмы – останками Варлага. Хлопнуло, меня придавило к земле, и осыпало пылью, обломками, на окрестных улицах размело мусор и снег. Но взрыв получился не таким уж и сильным, буря утихла, не начавшись, а в земле остались две воронки – одна оплавленная, вторая – покрытая изморозью.

Два противоположных начала взаимно нейтрализовали друг друга.

«Удалось, – мелькнула изумленная мысль. – Расчет оправдался. Лишившись Престолов, потеряли и в могуществе… и энергетическую структуру можно повредить, ударив энергетическим же оружием…»

Меня согнуло в приступе кашля, голова тошнотворно закружилась, а в груди поселилась лютая стужа – один-единственный выпад выпил и ту Силу, что дал Мститель, и мою собственную, ядро опять притухло. Но вяжущая усталость не мешала чувствовать ликование пополам с удивлением.

Ведь, правда, получилось. Глупый демон попался как нельзя кстати, взломал защиту Древнего, а я на пару с Духом Хаоса довершил дело. Но самое главное – и всемогущего бога можно убить!

Посидев на месте несколько минут и кое-как отдышавшись, я заметил в подворотнях сгустившиеся тени, услышал рычание за пеленой снегопада, и очнулся. С трудом встал на ноги, направился прочь. Но не сделал и пары шагов, как раздался голос:

– Я отомщу.

Сердце обволокло холодом, мелькнула шальная мысль – схожу с ума. Но взгляд нащупал круглый предмет в сугробе. Из снега выглядывали волосы, глаз и часть обескровленного лица, подрагивающего в гримасе бешенства.

Быстрая проверка показала, что Силовой фон достаточно низкий, хоть частица изначального контура и сохранилась. Следовательно, тратит на способность думать и говорить, пользоваться же активной магией – ни-ни.

Живучий мерзавец.

Несколько секунд я боролся с усталостью и отупением, решал, как поступить. Но любопытство пересилило, и вернулся, подошел к голове. Помолчал, с содроганием глядя на страшный мяч, не нашел ничего умнее, как сказать:

– Здравствуй, Клен.

– Хр-р-р…

В рот Древнего набилось слишком много снега, и как ни пытался выплюнуть, не получалось. Я помог, попутно очистил лицо и смахнул снежинки с ресниц и бровей. Люблю смотреть в глаза при разговоре. Настраивает, так сказать, на доверительные отношения.

– Т-ты пожалеешь, – просипел бог Воды и Морей, пронзив меня взглядом, полным бессильного гнева.

– Уже жалею, – устало признался я. – Зачем ты меня преследовал?

– Неважно.

– Врешь. Важно. Скорее всего, ты видел бой в Храме, ощутил всплески энергии. Что за тип, заинтересовавший Терна? Почему отпустил живым? Нет ли скрытых мотивов? А что если появится возможность использовать против остальных, возвыситься?.. И ты сопроводил до границы. Здесь внимание брата ослабло, ты решил пообщаться… но на своих условиях. Припугнуть, расколоть.

– Ты слишком много знаешь.

– Да, такие долго не живут. Но я и умею немало. Вот тебя подловил.

Нижняя губа Клена презрительно оттопырилась, взгляд потяжелел. А я снова поскреб затылок и вздохнул. Легкого общения не получится. Древний – далеко не демон, что вечность просидел в Преисподней, и которого проведет любой достаточно умный обыватель. Нет, тут надо иначе… но как? И что вообще делать с необычным трофеем? Говорить с ним не о чем. Закопать? Забрать с собой?

«Вот бы в Долину приволочь, – мелькнула шальная мысль. – Голова бога – сам по себе могучий артефакт. Изучать и изучать… но нельзя, братики и сестрички набегут, разберут Башню по кирпичикам. С другой стороны можно и поторговать. На любой товар есть купец…»

Идея прорезала мрак уныния светлым клинком. Я задумчиво посмотрел на Запад.

Верно. Финт с мечом Равновесия неплох. Когда нужно, узнаю точное местонахождение Терна. Но темный не обязательно поступит, как надеюсь. Что если не надеяться на случайность, а провернуть комбинацию в несколько ходов, подтолкнуть в нужную сторону? Причем не самому. Вызовет подозрения, да и смогу ли – большой вопрос. Нет, прикрываясь другим игроком… более видным.

Аларом, к примеру.

Но лезть к Светозарному просто так – самоубийство. Слушать не станет, сразу в пепел. И не помогут мне ни магия, ни Мститель. А вот если обменять свою жизнь на нечто весомое, может и выгореть…

– Ладно, – миролюбиво сказал я, окинув Падшего оценивающим взглядом. – Не хочешь говорить, Клен, не будем.

– Мое имя Кальвин! – отрезал Древний.

– Чем тебе не нравится настоящее имя? – хмыкнул я, удивленно приподнял бровь.

И как исторгает слова без легких? А-а-а, вот где Бобик зарыт! Импульсами энергии гонит воздух через обрубок гортани. Изобретательно.

– Неважно, – чересчур поспешно ответила голова. – Я приду к тебе ночью, отправлю в кошмар!

– Нет, ну попробуй, – спокойно произнес я. – Твоя Сила сейчас кормит демонов в Преисподней, живительного источника Престола нет. Давай я тебя брошу в костер, а? Жутко любопытно, как скоро сумеешь заново нарастить кожу. Боль сейчас чувствуешь? Проверим?.. И если повредить мозг, отразится ли на ментальной оболочке? Безумный бог… Звучит.

Рука потянулась к рукояти ножа за голенью сапога. Я вытащил, красноречиво провел пальцем по лезвию и перевел взгляд на Древнего. И видимо в моих глазах отразилось нечто такое, что тот, помолчав, нехотя ответил:

– Имена важны.

– Почему?

– Это первая магия людей. Знающий истинные имена, получает над предметами и существами частичную власть. Они вызывают колебания Астрала, а заклинания структурируют магические токи.

– Ты описал принцип действия серой магии.

– Да. Мы крепили к предметам, животным и явлениям названия. Потом пришли иные народы и расы, неосознанно занимались тем же. Сущее постепенно перестало различать голоса. Но первый язык запомнило… наш язык, нашу письменность, наши мысли.

– У эльфов цивилизация вроде бы древней, – заметил я скептично. – И развитей.

– Я ошибся, – процедил сквозь зубы Древний. – Ты невежда.

– Зато открыт для новых знаний, – парировал я. – Просвети меня, пожалуйста.

– У светлорожденных нет того, что есть у нас, – нехотя ответил Клен. – Дара Творца. Мы использовали Кровь, чтобы давать Имена. Но в то время слабо понимали, что с этим делать. А остроухие находились на пике мощи, питались силой Древнолесья…

– Вы очнуться не успели, как эльфийские рощи заполонили мир, – подхватил я. – А твое имя созвучно с тем, что на Древнем. И хотя брали тотемные, дабы деревья защитили и прикрыли в случае чего, но опасаешься.

– Я не боюсь. Мы создали эту магию, она подчиняется нам.

– Хм… А если я найду нечто новое в мире, как-то обзову, то получу над ним власть?

– Не все вещи могут подчиниться человеку, некоторые просто продолжают существовать как и раньше. Но обретают иные свойства, стабильность. На них можно влиять. Или нельзя, если не хватит сил, воли.

– Любопытно, а смогу ли повлиять на тебя? И как назвать что-либо? Есть особый ритуал? Ты говорил о крови.

Поневоле я заинтересовался. Изначально и не надеялся, что Кальвин сообщит нечто важное, пригрозил просто, чтобы заглушить собственный страх перед божеством. Вот так, по-человечески низменно постарался втоптать в грязь, дабы ощутить уверенность в себе, расхрабриться. Но слова Древнего направили мысль в неожиданное русло.

Имена? Очень любопытно. По всей видимости, уставные заклятия Серой магии содержат таковые: где-то неизменные, где-то искаженные. И потому волшебство Ордена остается наиболее могучим в мире. Кроме, естественно, колдовства Терна и его сородичей. Остальные техники представляют собой грубые попытки «докричаться», влиять на энергетические схемы Сущего. Где-то удачные, вроде эльфийской волшбы, где-то ограниченные – наподобие умений школы Леонида, шаманства орков.

Но любопытнее мысль о самом наречении. И правда – осталось ли что-то, чему можно дать имя? Нечто новое? Или очень старое, но глобальное, великое?..

И причем здесь кровь? Жертвы? Может быть. Отдавали свою силу, а взамен получали право изменять или дополнять энергетические схемы предметов, растений, существ. Делали эдакие ключи, маркеры…

В виски вместе с кровью застучалась дикая догадка. Но я отмахнулся от нее, признав глупостью. Посмотрел на голову Древнего и подумал, что тот, скорее, темнит. Но сейчас ослаб, мы оба слабы… только в отличие от бога, мое ядро помаленьку накапливает Силу. И есть кое-какой резерв.

Будто прочитав мысли, Клен скривился, но промолчал. Похоже, решил, что раскрыл достаточно тайн.

Рычание и шаги раздавались отовсюду. Где-то в снегопаде появлялись и пропадали смутные человеческие силуэты. Слышались скрипы, сопение, какие-то удары.

Низшие, избавленные от Варлага, отбирающего львиную долю пищи, пробуждались. И явно чуяли, где произошел всплеск Силы, постепенно стягивались со всего города. Пока меня спасало лишь то, что выдохся, почти не светился ни в Астрале, ни в иных тонких мирах.

Одно-единственное заклинание станет криком, вызовет лавину. Но и ждать я не мог, так как не знал, останется ли Клен таким же беззащитным и позже.

Колебался я недолго. Усевшись в сугроб и поморщившись холоду, глубоко вздохнул и сосредоточился. Быстро убедился, что Силы в окружающем пространстве нет, вбирать нечего, резанул руку и собрал пригоршню крови, речитативом пропел активирующее заклятие, капнул на лоб Древнего.

Первыми пропали звуки. Тихое шуршание снега отдалилось и растворилось в тишине. Резь в запястье поблекла, мрачная улица в черных сугробах и покосившиеся дома смазались. Издалека пришли иные ощущения: хрустальный звон, неразборчивый шепот чужого сознания.

И боль.

Чужие мысли жгли почти физически. Потому что думал Кальвин на языке Древних, на языке Силы. Лишь благодаря своей крови с частичкой Предков, я не сгорел сразу. Ничего не понимал, слова серой магии давно потеряли для нас смысл, стали устойчивыми конструкциями, но видел, чувствовал, слышал…

Сознание бога фонтанировало мутным потоком образов, запахов и звуков, ярчайшие вспышки слились в частую череду: люди, места, сражения и разговоры, споры и путешествия. Одни я отбрасывал, едва взглянув, иные просматривал вскользь, в третьи погружался с головой и почти переживал.

Вспышка.

Я оказался в какой-то сумрачной пещере. Пахло сыростью, плесенью и дымом, вдалеке дробно стучали капли. По стенам бегали тени, алые отблески факелов, виднелись силуэты множества людей в грубых одеждах, стоящих вокруг кряжистого старца. А тот водил пальцем по стене, говорил нараспев. Следом тянулись кровавые следы, быстро обращались тоненькими ниточками бледного пламени…

И я узнал узор. Схема мировых Сил, показанная призраком шамана в Логеборе. Колдующий старик собственно и являлся Остролистом.

Образ помутнел, меня пинком вышибло из разума Древнего. Я ощутил жуткий холод продрогших конечностях, услыхал сонное шуршание снегопада. Попытался пошевелиться, с трудом разбил онемение.

Падший не сводил с меня бешеного взгляда.

– Я выпью твою душу! – пообещал Падший бог.

– Ага, – прохрипел я невнятно, пытаясь прийти в себя. Но перед глазами еще витал образ величественной пещеры, в ушах набатом отдавался громовой голос Остролиста. – Ладно…

Под черепом сгустилась концентрированная боль, и я не выдержал, застонал. Видение рассыпалось, раскололось на десятки фрагментов. Но ловить и восстанавливать, не было времени. Астральные дозорные кричали об опасности, Тьма в окнах домов бурлила, готовая выплеснуться наружу. Слышался нарастающий топот и злобное рычание – демоны, наконец, почуяли пищу.

– Я тебя убью, – упрямо повторил Кальвин. – Найду и убью.

– Тебе не придется меня искать, – перебил я. Заметил выскочившего из пелены снегопада иссушенного Низшего в одежде купца, пнул тварь в грудь, кулаком сбил наземь второго зубастого уродца. Без колебаний подхватил голову Древнего и засунул в сумку, уклонился от загребущих лап очередного демона и как заяц рванул к ближайшим воротам…

Глава 2

– Отрешись, избавься от посторонних мыслей. Представь, что ты пустой кувшин, постепенно наполняющийся ключевой водой.

– Да, мастер, – пробормотал широкоплечий коротышка, крепко зажмурился и надул щеки.

«Видимо, действительно думает, что суть медитации именно в этом», – мелькнула у мага тоскливая мысль. Ирну до зеленых белок захотелось громко многоэтажно выругаться, но порыв он подавил, хотя и ценой неимоверных усилий. Попытался вспомнить, сколько дней прошло по внутреннему времени волшебной поляны с момента начала обучения гномов, но сбился на третьей неделе.

Тьма! А ведь самые хилые студенты гентского университета через пять суток входят в транс, начинают чувствовать токи энергий. И, как правило, спустя полмесяца устанавливают крепкую связь с ядром, принимаются разучивать Знаки. У недомерков же сдвигов вообще не наблюдалось. Хотя лично отбирал претендентов, искал яркие «искры». Из сотни молодняка выбрал лишь двоих, и они действительно подходили. Юные по меркам подгорного народа, но с хорошими задатками… Так в чем дело?

Ответа Птиц не знал. Пробовал различные техники обучения, искал зацепки. И порой ему казалось, что нащупал путь, но всякий раз ошибался, усилия пропадали пропадом.

Так может пора плюнуть и выразить Вельдру сожаление?! Тем более и взялся больше из политических мотивов.

Засомневавшись, Ирн украдкой посмотрел на гнома. И словно в ответ сквозь полог ветвей пробился узкий солнечный лучик. Пощекотал лицо коротышки, перепрыгнул на ткань скромной рубахи, облегающей широченные плечи, пробежался по рельефной мускулатуре рук. За пятном света тут же погналась мелкая муха, но промазала и запуталась в короткой и черной как смоль бороде, отчаянно зажужжала.

Недомерок напрягся, стараясь не обращать внимания на насекомое. Но через минуту не выдержал и распахнул глаза, виновато вздохнул:

– Простите. Не получается. Может, у меня нет способностей?

В карих глазах плескалась настолько искренняя мука, что Птицу стало стыдно за желание все бросить. Маг подавил ответный вздох, беззвучно произнес: «Ты обещал». Помедлил и добавил вслух, ровно и максимально мягко:

– Неужели считаешь, что я тратил бы время впустую?

– Нет… наверное нет, – согласился гном. Шмыгнул носом и обернулся к сидящему поодаль сородичу: то ли за поддержкой, то ли в надежде узреть, что хоть у приятеля дела идут лучше.

Наивный.

В отличие от Вагни, которого забрали из кузнечных подмастерьев, рыжий из младшего набора подгорной гвардии. Голова как валун, а челюстью можно пробивать стены, запястья толще бычьей ноги. Вспыльчивый задира, каких поискать. Да и имечко соответствовало: Дьярви, что с гномьего – смелый.

Отличный воин. Но как маг он умел меньше товарища. Вот и сейчас ерзал, щипал траву пальцами, ругался под нос и с недоверием глазел на туманную стену вокруг поляны, на творящиеся вокруг чудеса.

Хотя чего греха таить, посмотреть-то было на что. У кромки леса слышался треск, хлопки, Витар расстреливал маленькими шаровыми молниями деревянную колоду. Чуть дальше пятеро учеников чертили на земле разнообразные фигуры. Вслед за острыми палочками тянулись дорожки пламени, из травы били ручьи, прорастали цветы и ледяные кристаллы, в воздухе проявлялись фантомные образы хрупких дворцов. С другой стороны веяло неприятными запахами кислот, серы, пара ребят возилась с колбами и ретортами, переносными жаровнями.

У алхимиков явно не получалось. Из котла сердито валил черный дым, били искры, слышалось пыхтение и бульканье. А парни, чумазые и измученные, хрипло спорили, суетились вокруг сосуда, ссыпая порошки, бросая травки. Рядом крутился и Сворл, изредка комментировал, но тоже не понимал, отчего дело не клеится, больше играл в великого мага-наставника. Однако привыкшие к причудам Грина студенты не обращали внимания на реплики, продолжали спасать зелье.

Сообразив, что пауза затянулась, чародей откашлялся, с нажимом произнес:

– Нужно заставить дар работать. И потому еще раз. Метод Кувшина.

Коротышка посерьезнел, коротко кивнул и закрыл глаза, а Птиц сотворил следящее плетение и привязал к одному из кристаллов в лаборатории. На досуге можно будет просмотреть показания, заняться вычислениями. Хотя и так ясно, что с астральной составляющей в порядке. То ли от природы не чувствуют силы, то ли просто не представляют, как плести. Воображение тоже необходимо, без него магией не овладеть. Лишь гибкий разум служит проводником к тому, чего нельзя осязать…

Впрочем, найти бы еще мифический досуг. Отслеживание состояния Сущего, ловля божественных следов, укрепление защиты Долины и бытовые проблемы отнимали львиную долю времени. К тому же текучку нет-нет, а разбавляли авралы, вроде позавчерашнего события.

Задумавшись, Ирн попытался выстроить схему действий, определить дела, которые нужно закончить поскорее. Но не успел толком поразмыслить, как очнулся от шума. Сначала раздались тихие, но напряженные голоса, быстро сорвались на громкую брань, а затем послышался удар и крики, возня, сопение.

Потерев воспаленные от недосыпа и напряжения глаза, чародей вскочил на ноги и сам еле-еле сдержал проклятия. Свор и Дьярви! Ну, конечно!..

Когда родился конфликт, и что послужило камнем преткновения, Птиц не знал. Но вскоре после прибытия коротышек заметил, что между Грином и рыжим пробежала кошка. Старший ученик частенько придирался к огненному, выговаривал за реальные и мнимые провинности, а недомерок метал молнии из глаз, терпел. Хотя происходило такое редко, чаще студенты демонстративно избегали столкновений. Маг в свою очередь наблюдал, но вмешиваться не торопился, слишком усталый и задерганный для решения мелких дрязг. И прошляпил миг, когда простая неприязнь переросла в нечто большее.

Как часто случается взрыв последовал неожиданно. Еще несколько минут назад Дьярви делал вид, будто поглощен медитацией, а Сворл засыпал советами горе-алхимиков. И вот оба катаются по траве, бестолково брыкаются и кусаются, рвут волосы, воют как дикие коты.

Более сильный и опытный в драках недомерок вскоре оказался сверху. Придавил юношу коленом, принялся с уханьем и кряканьем молотить кулаками, словно опускал молот на наковальню. И не замечал, как на пальцах старшего ученика возникла яркая синяя искра, способная прожечь грудную клетку и сварить сердце.

– Прекратить! – рявкнул Ирн, едва успев заблокировать заклятие Грина.

Приказ подействовал как ушат холодной воды. Остальные ученики, до сих пор зачарованно наблюдающие за дракой, очнулись и бросились разнимать. Пятеро едва сумели оторвать коротышку от жертвы, с трудом скрутили. Трое навалились на парня, почувствовавшего свободу и дернувшегося для контратаки. Но попав в тиски, Грин разочарованно заорал:

– Отпустите! Он отлынивал… отлынивал, ленивый урод! Гномы предатели!

Как последнее утверждение сочетается с предпоследним, Сворла видимо волновало мало. Но в таких случаях искать логику бесполезно, обиды зачастую выдумываются по ходу дела.

– Кто кого предал, – пропыхтел в ответ рыжий, согнувшись под весом нескольких не самых мелких ребят. – И у меня почти получилось, если бы не пнул сапогом.

– Закрыли рты! – отрезал чародей, почувствовав, что в драку вот-вот кинутся все. Замешательство в глазах большинства уступило место злости, которую как яд распространяли Грин и Дьярви.

Недомерков ненавидели скорее по привычке, по традиции. Он как умел, сглаживал острые углы, вбивал в головы новую идею, объяснял. А когда посчитал, что победил, плохо прикопанное дерьмо коварно хлюпнуло под ногами. Хватило двух кретинов, напомнивших, заново раздувших угли. И пусть Ирну самому не нравилась затея союза с Кланами, он понимал, что без помощи Долина падет. Понимал, и не собирался отдавать на откуп чьей-то прихоти завоеванное таким трудом.

Голос наставника вновь отрезвил: многие дрогнули, стали неуверенно переглядываться. Птиц перевел дыхание, но тут на помощь Грину пришел худой темноволосый паренек с загнутым клювом носом и близко посаженными черными глазами:

– Бородатые не друзья нам. И мы будем помнить…

– Что ты можешь помнить, мальчишка? – взорвался маг. – Ты под стол пешком ходил, когда пал Лугар и осадили Гент. Родители рассказали?! А уверен, что видели всю картину? Уверен, что поведали правду, а не слухи, переходящие из уст в уста?.. Дураки! Я учу вас думать! Думать! Но в итоге получаю слепцов и глупцов… я… я разочарован.

– Но учитель, – попытался возразить парень, ошеломленный вспышкой обычно спокойного чародея. – Мы…

Что хотел сказать аколит, так никто и не узнал. Пока подбирал слова, задыхающийся от бешенства Ирн сумел овладеть собой. Обвел присутствующих тяжелым взглядом и сухо обронил:

– Вы подчинитесь. Услышу хоть одно слово, замечу неверный жест – и отправитесь туда, откуда пришли. С заблокированным ядром. А ты… и ты… отныне работаете в паре, живете в одной комнате.

Палец Птица обрекающе указал на черноволосого смельчака, которого, как вспомнил, звали Стерном, и на Вагни. Оба вздрогнули, синхронно отшатнулись друг от друга. На лицах проявилась брезгливость пополам с недоумением, в глазах мерцало: да ни за что! Хотя быстро сообразили, что сейчас можно и послушных сыграть, а позже учитель оттает, размякнет…

«А вот шиш вам!» – мстительно подумал Ирн. Сотворил миниатюрный пространственный тоннель и нащупал давненько подзабытые метки, вытащил из лаборатории четыре грубых стальных браслета, бросил на траву.

– Что это? – вырвалось у кого-то из учеников.

– Подарки, – неприятно усмехнулся чародей. – На каждого по штуке… Надеть!

В последнее слово добавил самую малость внушения, отчего и Стерн и Вагни дернулись, торопливо схватили по наручнику и защелкнули на запястьях. И лишь потом очнулись, посмотрели на железки как на змей.

– Зачем? – рискнул спросить чернобородый гном.

– Для укрепления взаимопонимания, – охотно объяснил Птиц. – Снять невозможно, и не пытайтесь, рубить руки тоже не советую. Если попытаетесь отойти друг от друга дальше, чем на десять-пятнадцать шагов, будет о-о-очень больно. А если один умрет, погибнет и второй.

Судя по побледневшим физиономиям, до них начало доходить. Коротышка молчал, переваривая услышанное. Парень хватал ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. С трудом обрел дар речи и гневно воскликнул:

– Но я не хочу!

– А разве я спрашивал, чего ты хочешь? Не мытьем, так катаньем, но работать вместе научитесь. Я не желаю видеть, как мои ученики рвут глотки однокашникам.

– Учитель…

– Пошли вон.

Пробрало. Студенты, сбежавшиеся со всех концов поляны, попятились в испуге, а Стерна и Вагни как ветром сдуло. На лицах оставшихся читалась уйма выражений – от настороженности до неприкрытого ужаса. Но Ирну… или точнее Мгиру, что ненадолго вернулся из тьмы забытья, было наплевать. Стерпят, сделают выводы.

Вообще-то в старом Ордене применялись наказания и пожестче. За мелкие оплошности пороли розгами, неуспеваемость и лень лечили прививанием маний, отчего аколиты зубрили предметы до упаду, не имея возможности остановиться. А за серьезные провинности могли и в какую-то тварь превратить, заставить служить в образе пса или коня. Убийц и воров либо сжигали на месте, либо изымали души и заточали в темницах артефактов, попутно заставляя делиться энергией…

«Иные времена, иные нравы, – напомнил себе Птиц. – Как бы ни плевали в сторону Мрона, его эксперимент кое-что изменил к лучшему. И хорошо, что нашелся альтернативный способ урезонить зубастых щенков».

С браслетами повезло. Думать не думал, когда изготавливал, что придется применять. Работал над Гасителями Дара для Шеда, в процессе испортил несколько заготовок. А потом, поддавшись приступу домовитости, переделал битые контуры в нечто сходное. Ну, и забросил за ненадобностью в груду таких же артефактов-безделушек, благополучно забыл.

Вот и пригодились.

Мысль оборвалась, когда взгляд упал на удерживаемых товарищами скандалистов. Дьярви успел остыть. Смотрел исподлобья, щерил зубы, но уже не пытался вырваться. Каким бы ни был забиякой оставался воином, солдатом. А вот Грин с заплывшим глазом, ссадиной на щеке и кровоточащим носом выглядел жалко, но раскаиваться не собирался. Обращался к ядру, создавал новые атакующие плетения, сжигая взглядом низкорослого противника.

Долго это продолжаться не могло, ведь мальчишка тратил энергию. И когда выдохся, медленно повернул голову к наставнику. Иступленное бешенство в зрачках уступило растерянности… и тут же вспыхнуло вновь.

– Я не надену эту штуку.

– Тебе придется.

– Нет! – внезапно вскричал Сворл, дернулся и сумел отпихнуть одного из товарищей, второму поставил подножку и бросил на третьего. Конвоиры потеряли равновесие и попадали вповалку, а парень вывернулся, разбежался и рыбкой влетел в кусты, растаял в туманной пелене.

Тьма! Так и пожалеть недолго, что позволил демону обучать детишек ратному искусству.

На языке вертелась очередная порция брани, но вместе с тем чародей испытал и новый приступ усталости. Он пытался делать по-настоящему мудрых магов, проводил через испытания… да, порой жестокие, несправедливые, но всегда разъяснял, отчего так поступает, просил прощения. Вот только кто-то понял, а кто-то лишь сделал вид, замкнувшись на своих обидах, страхах, страстях.

Почему там, где один закаляется, другой рассыпается в пыль? Почему кто-то обретает опыт, учится понимать и прощать, а кто-то напротив, озлобляется?

Птиц не знал. Но с обескураживающей ясностью понимал иное – способ Мгира оказался слишком примитивным, однобоким и устаревшим. Сотню лет назад, когда жизнь ценилась не дороже моченого яблока, метод бы считался приемлемым. Потерять большую часть, но поднять к вершинам меньшую. С другой стороны сейчас иная эпоха, сейчас нельзя разбрасываться никем. А люди хоть и одинаковы, но таки разные. К каждому необходимо подбирать свой ключик, а не бить молотком и раскладывать по корзинам сломанных и уцелевших…

Что ж, он тоже учился… Но оправдание слабое, ошибки крушили не камни, а души и судьбы. И самое паршивое, просто не мог концентрироваться на Грине, пересматривать стратегию обучения, так как внимания требовали более глобальные проблемы.

– Оставьте, – опустошенно сказал маг, когда парочка учеников порвались догнать Сворла. – Позже… Кто-нибудь, потушите огонь.

Забытый котел полыхал как промасленная тряпка, дымил еще сильнее. Специально укрепленный для проведения опытов металл коробился и горел, рассыпался кусочками хрупкой сажи.

Один из алхимиков кинулся к мешкам с реагентами, принялся посыпать пламя волшебной солью. Другие студенты стали помогать, напрочь позабыв о Дьярви, а гном не будь дураком подхватил учебники и испарился вместе с группой однокашников. Причем решительно все старались не смотреть на парочку браслетов, холодно поблескивающих в траве, обходили артефакты по широкому кругу.

Занятие было безнадежно сорвано. Что хуже, это выбило из колеи. Птиц стоял и растеряно следил за суетящимися учениками, не зная, за что взяться: то ли искать строптивого беглеца, то ли ползти обратно в лабораторию. На самом-то деле пришел в рощу, дабы отвлечься от тревог, а получил порцию новых…

Впрочем, оставаться тоже не имело смысла.

Маг развернулся и вошел в кусты, преодолел завесу искажений. Постоял, привыкая к смене обстановки, подозрительно глянул на колышущиеся ветви и примятую траву.

Сворл успел сбежать, явно сохранив каплю магии для заклятия ускорения. Да и временной сдвиг днем приходилось сокращать. Рощу посещали часто, установленные графики не соблюдали, отчего возросло количество разбитых носов и ушибленных спин. Ребята забывали о том, что человек, покинувший поляну вроде бы несколько часов тому, до сих пор торчит как истукан за мглой, и для него прошло всего ничего. Лишь в темное время суток разница увеличивалась, так как занимались старшие, научившиеся правильно ходить туда и обратно.

Наверное, Грина можно догнать и всыпать по первое число. Ауру не скрыл, да и энергии не хватит надолго. Но, вспомнив, в каком настроении смылся ученик, Птиц отказался от идеи. Пусть лучше остынет…

Решение толком не оформилось, а под ноги ткнулась знакомая тропка, озаренная косыми солнечными лучами. Из-за деревьев прилетели смутные голоса, звонкий перестук, скрипы. Через несколько минут дубы отступили в стороны, и взору открылась заснеженная горная гряда, подпирающая вершинами облака и небесную синь. По склонам сбегали леса, виднелись каменистые уступы, острые зубцы скал.

Чуть в стороне возвышалась Башня: антрацитовый клык, грозный и одинокий. Но если неделю назад тут было пустынно и тихо, то сейчас жизнь бурлила. С недалекой осыпи тянулись жуки тележек и носилок, по дороге из Долины двигались подводы с бревнами. У самой же твердыни творилось форменное столпотворение. Люди месили раствор, ставили столбы и копали фундаменты, коротышки трудились непосредственно с камнем: обтесывали блоки, крепили на стенах.

Гвалт стоял неимоверный, работа спорилась. Буквально за пять дней Башня получила три новых этажа, стала толще у основания. Причем, Ирн не мог отличить, где кончалось выплавленное, а где начиналось составленное из плит. Но главное располагалось чуть дальше – к небу тянулись стены новой крепости. Пока низкие, хотя благодаря помощи Кланов растут как грибы после дождя.

Взгляд убежал вслед за мостовой к Поселку, мазнул по озеру и лугам, устремился к окраине Долины. Вдалеке в бескрайном море степей виднелись столбы пыли и дыма, чудилось движение массы народа. Цветные точки – шатры. Один, два, десять, сотня… не перечесть.

Орки… тьма тьмущая орков. И, кажется, стало больше с момента последнего наблюдения.

Вот, что тревожило чародея сильнее бедовых студентов, взаимоотношений с гномами и текущих проблем. Вот, что отнимало силы, сон, заставляло бояться, злиться и думать, думать, думать.

Проклятые отродья явились очень некстати. Явились, когда он почти поверил, что что-то получается, и тучи, застилающие будущее, наконец, стали исчезать. Да шлюха-Судьба снова отдалась кому-то другому, и наметившийся прогресс разом улетел коту под хвост. Улетел со свистом, когда четыре дня назад в степи появились палатки зеленокожих.

Вечером пятого дня ничто не предвещало беды, но уже рано утром люди заметили небольшой отряд. В поселке ударил набат, сонные обыватели вооружились кто вилами, а кто клинками, высыпали на окраину селения. Не прошло и десяти минут, как со скал спустились гномы-дозорные, явился Птиц и с трудом погасил разгорающуюся панику. Разослал парней-разведчиков, заставил увести женщин и детей в пещеры. Короче говоря, дал работу тем, кто в ней нуждался и по шее тем, кто ударился в истерику.

До полудня Долина напряженно наблюдала степняками. А орки в свою очередь разводили костры, ухаживали за ездовыми волками. И вообще вели себя предельно мирно, нарочито игнорировали переполох в человеческом поселении. Страсти в свою очередь постепенно пошли на убыль. Кто-то сказал «переночуют и уйдут», кто-то подхватил, и мало-помалу народ зашевелился, занялся обыденными делами. Тем более, что и маги, и гномы не дремали.

Но зеленокожие не убрались восвояси. Кроме того вечером подошли еще три крупных отряда. С наступлением темноты перестук топоров в ближайшем леске не утихал, на горизонте зажигались новые огни, смутный гул нарастал. Новый рассвет принес очередную вспышку страха – лагерь на равнине вырос во много раз, стали видны стекающиеся как муравьи ниточки пехоты и кавалерии.

Переполох, крики, звон колокола и бесполезные споры повторились. Но на этот раз успокоились быстрее, так как подметили, что орки стараются держаться от Долины подальше. Лишь иногда группы разведчиков, вроде бы бесцельно кружащие по полям, подходили ближе. Однако когда в воздухе загоралось оранжевое зарево магии, отступали.

И люди, устав от пустых криков, просто брались за работу. Порой нет-нет, а поглядывали с надеждой на Башню – одинокая твердыня уже не казалась грозной, превратилась из оплота непонятных колдунов в символ защиты.

«Нужно уходить», – говорили самые малодушные.

«Чародеи не дадут в обиду, – возражали другие. – И гномы помогут. Доверия им меньше, но все-таки…»

Хотя если б оптимисты знали, что происходит на самом деле, что твориться в душе такого спокойного и уверенного на вид главы Ордена, то давно разбежались. Птиц подозревал, что степняки медлили до сих пор по одной простой причине – орда только-только собиралась. К тому же дикари в противовес расхожему мнению не отличались звериной тупостью, а шаманы знали свое дело, не позволяли лезть молодым на защитный купол. Хотя долго ли продлится затишье, Ирн не знал…

К горлу подкатила тошнота, а голова закружилась. Страх лягушкой квакнул в животе, по нервам ударило жгучей плетью – многочисленные повреждения наружной линии обороны доставляли почти физическую боль.

Колдуны не оставляли попыток продавить оборону. И если поначалу таранили голой мощью, то теперь работали исподтишка: засылали духов, которые искали слабые места, расшатывали энергетические узоры как ограду. Он восстанавливал сгоревшие плетения, латал контуры, но постепенно в нем крепло осознание того, что рано или поздно потерпит поражение.

Один в поле не воин. Особенно если воин устал, а врагов как воронья. И помощи никакой. Студенты рвались в битву, но как минимум послужили бы смазкой для орочьих ятаганов. И кроме прочего учились хуже, стали рассеянными, чаще ходили в горы – смотреть на вражью армию. Бравировали, выпячивали грудь колесом, но боялись… Запах страха вообще стал неотъемлемой частью жизни.

И, наверное, это было правильно. Потому что кого-кого, а орков никогда не стоило недооценивать. Варвары, полуживотные, и как говорилось в отдельных трактатах – ублюдки, родившийся от противоестественной смеси демонов, людей и эльфов, плод экспериментов Мрона. Они жили набегами, грабежами, убийствами, постоянной войной с себе подобными и чужаками. Называли доблестью и гордились победами, добычей, пролитой кровью.

Столетиями зеленокожие скрывались в бескрайних южных степях, а потом, в конце концов, налетали стаей саранчи на человеческие города, предавали огню и насилию. Растекались половодьем по королевствам, и на целые годы войны гремели от Тарка до Нгара. Еще дольше тянулись смутные времена, когда правили бал разбойники, когда замирала торговля, бушевали эпидемии, уходили во тьму забытья королевские династии, исчезали страны…

Так продолжалось тысячелетие за тысячелетием. Иногда орду рассеивали на подступах, иногда борьба превращалась в изматывающую кровавую кашу. До тех пор, пока в мире не появился Серый Орден, ставший той силой, что сдерживала набеги варваров. Но теперь его не стало, и Птиц не знал, как поступить… просто не знал. Зато хорошо представлял, что произойдет, если не уйдет. Колдуны продавят купол, и тогда от Долины и ее обитателей останется пепел.

«Как и от Свободных Земель, Окрана, части Скифра», – беззвучно прошелестело в ушах.

Скрипнув зубами, чародей отвернулся, посмотрел под ноги. Он понимал, что поступает неправильно. Не стоило забываться, как крестьяне и ремеленники, не стоило прятаться за повседневными делами, создавая иллюзию того, что все в порядке. Нужно принять решение.

Какое – иной вопрос. И самый главный, пожалуй. Вступить бой он не мог. Во-первых, не имел в своем распоряжении необходимых ресурсов. Во-вторых, силы требовались для другой битвы. Но и оставлять новый дом не хотелось. Отчасти из-за людей, получивших в подарок надежду, отчасти из-за Рощи. Заповедное место позволило бы закончить обучение студентов, вывести в кратчайшие сроки хотя бы некоторых на вторую ступень мастерства…

С другой стороны не стоило забывать, что Долина служила преградой. Убери, и орда уничтожит Край, вместе с ним – возможных союзников. Да и Эскер не простит подобного.

Сложная ситуация, противоречивая. И, наверное, следовало пойти по компромиссному пути – позвать на помощь Альенов, продержаться максимально долго, а затем покинуть насиженное место. Но Ирн сомневался. Магу не хотелось предавать огласке существование нового Ордена, кто-нибудь обязательно решил бы использовать в своих интересах. Купить верность, предложить покровительство, заставить служить своим целям. Те же правители Свободных Земель даром, что двоюродные братья Эска и Вита, показали себя как неплохие политики. А политиков нет смысла обзывать хитрыми и жестокими, это изначально включено в само понятие.

Снова проследив за суетой у Башни, Птиц горько скривился. Люди работали так, будто надеялись отгородиться от врагов стенами. И будет больно сказать им, что трудились зря…

«Вечером, – подумал чародей. – Я должен попытаться. Сейчас разошлю духов-шпионов, вдруг как отыщут уязвимые места? А если не получится, соберу всех… как раз и Грин немного спустит пар».

Мысль не принесла облегчения, в груди по-прежнему болезненно тянуло, а в горле першило. Но Ирн нашел в себе силы расправить плечи и пойти к Башне. Аккуратно обошел корытца с раствором, ободряюще кивнул трудягам-каменотесам, поднялся по крыльцу и толкнул тяжелую дверь, замер на пороге холла.

На один удар сердца магу показалось, что ошибся, зашел не туда. Но потом вспомнил о том, как шумели строители с утра, вспомнил и суету, когда выходил. И вот пожалуйста – вместо голых оплавленных стен ровная, почти зеркальная поверхность. Рядом с лестницей возник резной стеллаж с историческими хрониками и травниками. Слева мягкий диван и кресла, на тонких ножках раскорячился круглый столик. Извечный полумрак разгоняли магические светильники в грубоватой медной оправе, а ноги тонули в мягких шкурах.

Жаль, но пустая трата времени. Орки с удовольствием порубят мебель и будут разжигать книгами костры.

Птиц стиснул зубы, и хотел направиться к входу в подвал, когда в полумраке раздалось сопение, кто-то окликнул:

– Магистр?

– Да? – нехотя отозвался маг, посмотрел на вставшего с кресла маленького мужчину в аккуратном кафтане. Наморщил лоб и вспомнил: – Вы Локс… Локс-портной.

– Рад, что помните, – учтиво ответил ремесленник. – Простите, я вас с раннего утра дожидаюсь. Понимаю, дел невпроворот, не отниму много времени. Это касается нашего предыдущего разговора, а если конкретней, то формы.

– Что-то нужно? – попытался угадать чародей.

– Нет-нет, напротив. Дело в том, что недавно прибыл мой коллега, Марк. И вместе мы сумели ускорить работу. Оружейник Грит с помощью гномов создал великолепные латы. Остались мелкие штрихи, но нужно ваше одобрение и замечания, чтобы смогли подправить. Я взял на себя смелость доставить пробные экземпляры…

Жестом фокусника Локс указал в угол, где как, оказалось, находились три грубоватых манекена. На них висели куртки с капюшонами, кожаные штаны с сегментными поножами и высокие сапоги, кроме прочего – короткие плащи, а у поясов мечи в простых ножнах.

В приступе мимолетного любопытства, Ирн подошел ближе и внимательно осмотрел комплекты одежды и лат. Удивил материал – в ткани курток скрывались тончайшие кольчуги. К тому же кто-то из студентов успел зачаровать. Ничего особенного: укрепляющие материал плетения, подогрев и охлаждение, впитывание пота… но удобно и практично.

– Мы специально изучали старые летописи, – с гордостью сказал портной. – Грит разрабатывал чертежи и занимался доводкой, а гномы предоставили лучшую сталь. Огнеупорную краску сделали ваши ученики, но с цветом мы пока не определились…

– Пусть будут серыми или воронеными, – отмахнулся чародей. Взялся за наплечники и приподнял костюм на манекене. Удивительно легкий, будто сделан из бумаги. Сами латы достаточно скромные, без резьбы и прочих излишеств. Вынул из ножен меч, полюбовался тонким и хрупким на вид клинком необычного фиолетового оттенка. Задвинул обратно, повернулся к Локсу и добавил: – Оставьте пока тут, позже осмотрю внимательнее и подумаю над количеством комплектов.

Судя по разочарованному виду портного, получилось суховато, ремесленник ожидал лучшей оценки своему творению. Но, тем не менее, отвесил короткий поклон и попятился к выходу.

– Как скажете, магистр.

– Ах да, – поправился Птиц. – Вы отлично поработали.

– Благодарю, – сдержанно улыбнулся мужчина. – Это общая заслуга.

Казалось бы мелочь, слова, а человеку приятно, теперь будет жилы рвать, сделает лучше. Но маг лишь вздохнул, когда портной ушел. Прикоснулся к доспехам, провел ладонью по наплечнику… Какая разница? Если придется бежать, то и данное маленькое достижение пойдет прахом.

Спустившись в подвал, чародей шепнул слово-ключ и почти с облегчением шагнул в лабораторию. Здесь царила тишина, желтоватый полумрак, в котором громоздкими тенями выделялись шкафы, рабочие столы, заваленные кипами бумаг и пергамента, магическими безделушками и артефактами. Успокаивающе пахло травами, книгами и алхимическими реагентами. И никаких людей, постоянно требующих, выпрашивающих, рассказывающих…

Шаги, раздавшиеся с лестницы, разрушили иллюзию. Раздался деликатный стук, и вошел Витар. Лицо как обычно сонное и невыразительное, но зрачки колючие, острые. За ширмой привычного спокойствия скрывалась тревога.

– Что горит? – кисло осведомился Ирн. Посмотрел на почти готовую фигуру посреди комнаты, но взял себя в руки и скрыл раздражение. Минута не сыграет роли.

– Мы, – пространно ответил младший Гар. Помедлил и добавил: – Сворл не угомонится.

– Я что-то упустил?

Чародей намекал на жестокое испытание с домашними любимцами. После того случая Грин долго не мог прийти в себя.

– Его семья задолжала Подгорной Гильдии и не смогла расплатиться, – сказал бывший Огневик.

С губ Птица слетело отрывистое проклятие. Он помрачнел, ибо слышал, как гномы расправлялись с должниками и ворами – заливали в глотки расплавленный свинец. Что ж, сие объясняло реакцию Сворла. Да только маг совершенно не представлял, как теперь разговаривать с учеником. И сколько будет хороших мальчишек, кого-то дико ненавидящих, кому-то жаждущих отомстить?..

– А раньше сказать? – проворчал Ирн.

– Сам узнал с полчаса назад, – парировал Витар. – Стерна прижал, оказалось, они в одной группе учились, в приятелях ходили с университетских времен… Но насчет Грина я так, мимоходом.

– Добивай, – махнул рукой чародей.

– Недавно вернулся Свободных Земель, забирал последних рекрутов в Генте.

– И?

– Там неспокойно.

– Твои двоюродные братья вроде бы начали наводить порядок, – настороженно прокомментировал Птиц. – Отвели войска от границ, наладили торговлю с Тарком. Восстание в Антраже благополучно подавили…

– На них совершили покушение, – перебил младший Гар, – обоих чуть не отправили к Праотцам чернокнижники-самоучки. Думаю, вскормлены повстанцами. Проникли в мэрию, устроили взрыв. Но хуже слухи о пропадающих студентах генского университета.

– Попытку убийства спишут на нас, – понял намек маг. Провел рукой по лицу, стирая несуществующий пот, и обессилено посмотрел на Витара. – Тьма! Не хватало, чтоб разозленные свободные ударили нам в тыл.

– Я разберусь, – предложил ученик. – И с братьями поговорю.

В первую секунду Ирн чуть не топнул ногой и не накричал на младшего Гара. Даже рот открыл и воздуху в грудь набрал, чтоб осадить самоуверенного нахала. Но посмотрев на предельно сосредоточенного и серьезного студента, неожиданно для себя просто клацнул зубами… А ведь дело говорит. Причем предлагает вполне разумный план. Самому как ни гнись, а разорваться нельзя, Вит же опытен и далеко не молод, как Грин. Ко всему прочему как-то просчитал одну из самых болезненных дилемм, мучащих наставника, придумал план.

Поразмыслив еще немного, Птиц решительно шагнул к стеллажам, откопал потрепанную книгу в мрачном черном переплете, пару молочно-белых кристаллов на бечевках. Отдал ученику и хмуро произнес:

– Возьми. В походном справочнике заклятия для работы с Мраком, атака и защита, азы ты вроде изучал, так что разберешься. Амулеты заряжены, каждого хватит на отражение двух-трех ударов Тьмы.

– Спасибо, – впервые за весь разговор блекло улыбнулся бывший Огневик, спрятал артефакты и книгу за пазухой. – Если нарвусь на нечто серьезное, позову на подмогу. К слову, если не против, возьму один из новых костюмов.

– Надеюсь на твое здравомыслие, – кивнул маг. – Конечно, бери. Будь на связи, ситуация здесь может измениться и ты станешь представителем Ордена в Крае.

– Не вопрос, – коротко сказал Витар. Судя по взгляду, действительно понял невысказанное – если орки пойдут в атаку, придется звать на помощь, не считаясь с ценой. Помедлил, словно прощаясь с лабораторией, а затем порывисто развернулся и ушел.

Оставшись наедине с книгами и тишиной, Ирн прошелся от одного захламленного шкафа к другому. Но потом сообразил, что просто впадает в паранойю на фоне усталости, и заставил себя перестать заламывать руки, подойти к столу. Достал медный кофейник из ящика, залил водой и раскалил тонкую стальную пластинку, заменяющую очаг.

Простые действия помогли немного сосредоточиться, а аромат кофе слегка развеял муть в голове. Маг сделал несколько больших глотков, обжигаясь и фыркая как кот, подумал о том, что Вит справится. Ему тоже следует заняться делом. Пожирать себе мозг, безусловно, занятие увлекательное, но абсолютно пустое. И дабы не бросаться из крайности в крайность, лучше следовать запланированной последовательности. Есть фигура призыва Астральных Следопытов, есть источник энергии и оборона, которую следует укрепить, чужие контуры, мимо коих необходимо просочиться и понаблюдать.

Еще около часа Ирн занимался восстановлением купола, вплетал в общую сеть новые заклинания: ловушки и обманки, миражи, создавал аналоги бастионов, волчих ям. И конечно бросил в дело весь арсенал: Стихии, ментальную магию, призванную запутать, усыпить или сбить с толку, Астральные Сущности, Демонологию. Творил ритуалы и заклятия, напряженно ткал канаты Силы. Но в конце концов вывалился из транса, мокрый от пота и изможденный, заковылял к столу, чтобы глотнуть кофе перед следующим сеансом, когда заметил нового посетителя в кресле у книжных шкафов. Тот скорчил виноватую мину и развел руками.

– Прости, но я стучался. Пришлось воспользоваться пропуском.

Вельдр кивнул на металлическую пластинку, лежащую на подлокотнике.

– Долго сидишь? – спросил Птиц, жадно отпив и посмотрев на гостя поверх кружки.

– Не очень, – пожал плечами предводитель гномов. Расстегнул жилет и поскреб грудь под бородой. – Но в глотке пересохло, а та гадость, что постоянно лакаешь, в меня не лезет.

Пришлось достать новую кружку и переместить из кладовых кувшин с холодным элем. Обрадованный коротышка сделал добрый глоток и шумно вздохнул.

– Так лучше?

– Намного. Упарился, пока бегал, – ответил Вельдр, отжав усы. И прежде чем Птиц успел придумать вежливый дипломатический оборот, огорошил: – Зеленокожие ублюдки пытаются обойти Долину через горы.

– Сколько? – быстро спросил чародей. – Когда?

– Десяток разведчиков, – пояснил гном. – И шаман. Прошлой ночью. Мои молодцы устроили обвал, похоронили в одном приметном ущелье. Но уверен, группа не единственная. И ты понимаешь, что значит…

– Ищут тропы, чтобы зайти с тыла. Башня у них как кость в горле, стоит на единственной широкой дороге к территориям людей.

– Ну, мы усложним им задачу. Думаю, и ты не настолько глуп, чтобы защищаться в одном направлении. Но после разведки так или иначе будет наступление. Пока отдыхают после перехода, собирают силы в кулак. Говорят, новый вождь сумел объединить враждующие племена под одним знаменем.

– Вождь? – пробормотал Птиц, оторвавшись от кружки и с новым интересом глянув на Вельдра. – Хм… Если власть завязана на одном орке, то можно убить, остальные передерутся. Ну, или попробовать договориться, предложить откуп.

На губах гнома возникла презрительная улыбка, лицо изобразило брезгливую жалость. Вроде той, что испытывают к юродивым.

– Легче со скалами соглашение заключить. Как знаток говорю. Зеленомордые горды как демоны. Отдашь золото, а на следующий день все равно придут и зарежут. Ибо доблесть превыше гадкого желтого металла. Варвары, что и говорить.

– Культ воинской чести?

– Причем доведенный до абсурда.

– Возможно, я бы испытал симпатию к такой жизненной позиции.

– Но не сейчас.

– Не сейчас, – вздохнул Ирн. Задумчиво потер подбородок и добавил: – Договориться нельзя, драться не получится. Предлагаешь бежать?

– Да, – с нажимом произнес Вельдр. – Врагов слишком много. Нет, не подумай, соглашение чту и выведу на поверхность бойцов. Но они не смогут сдержать Орду, ты тоже не продержишься вечность против сотни-другой шаманов. Мы будем устраивать засады, отходить, бить, прятаться в пещерах, заманивать в узкие проходы. И нанесем зеленым приличный урон. Но они могут себе позволить терять бойцов, а мы нет.

«Отсрочка, – подумал маг. – Да, лишь отсрочка. Возможно, стоит попросить Вита сразу, чтоб известил Свободные Земли о новой напасти… Или для начала попытаться поговорить?..»

– А если дать степнякам иного врага? – спросил Птиц. Выдержал паузу, заметил заинтересованный блеск в глазах гнома и добавил: – Достойного врага. Могучего. Бой с которым принесет настоящую славу.

– Древние?! – сообразил глава Горных Кланов. Нахмурился и ожесточенно поскреб щеку. – Может сработать, подобное безумство вполне в духе орды. Но ты не учел одного, для начала с зелеными мордами надо хотя бы поговорить. А общаться они хотят пока на языке топоров и стрел.

– Значит, нужны идеи… – начал говорить чародей. Но осекся, когда посреди подвала возникла черная бесформенная тень с узкими алыми глазами, повеяло холодом. Вскочил с кресла и сжал кулаки. – Ты! Как ты сумел?

Вельдр тоже поднялся и схватился за топор, с опаской глядя на пришельца.

– Прошу прощения, – с насмешкой сказала тень. – Не хотел прерывать военный совет.

Поколебавшись, Ирн придержал готовое заклинание. Шед прекрасно знал о неприязни магистра, и старался лишний раз на глаза не попадаться. Гонял молодняк на берегу озера, заставлял овладевать нелегкой наукой клинка и кулака. Вечерами прятался в комнате, где, кстати, так и не установили никакой мебели. И тут он взял и проник сквозь защиту подвала, тем самым выдав свою лазейку. Должно было произойти нечто из ряда вон.

– Говори.

– У нас гости.

Сказав это, тень изобразила ироничный поклон, отступила на шаг и истаяла. Но Птиц не заметил, торопливо активировал дремлющих Астральных Следопытов. Посреди комнаты расползлось облачко сизого тумана, внутри возникло оконце, где заблестело солнце, показалась зелень бескрайних степей.

К границе Долины шли орки.

Степняки не скрывались, шагали неторопливо и гордо. Пяток могучих и рослых, на вид коренастых, как гномы воинов. Ветер трепал заплетенные в замысловатые прически волосы, играл амулетами и швырял в свирепые лица мелкие травинки. Тяжелые грубые доспехи из сыродутого железа и толстой волчьей кожи плотно облегали тела, у поясов болтались устрашающих размеров топоры, ятаганы…

Впрочем, взгляд Ирна лишь скользнул по дикарям, впился в ствол молодого деревца, что тащил передний боец. На верхушке импровизированной мачты развевалась рваная белая тряпка.

Спустя несколько секунд возник и звук. Знаменоносец то и дело гортанно выкрикивал:

– Вождь объединенных племен народа Хиирака-Лцаг, пророк Зрячей Луны хочет поговорить. Вождь объединенных…

Образ растаял, не продержавшись и минуты. А гном и чародей переглянулись, Вельдр недоуменно вскинул брови.

– Глазам не верю, маг.

* * *

– Следующий! – выкрикнул в коридоре стражник.

Дверь в очередной раз приоткрылась, в кабинет несмело заглянул сухонький старик в длинном коричневом балахоне с золотой оторочкой. Опасливо покосился на стоящего у окна огромного оборотня, бочком-бочком протиснулся вдоль стены.

– Уважаемый, мэтр, – послышался усталый голос из угла. – Пройдите сюда, пожалуйста.

На жестком резном стуле за конторкой заваленной кипой бумаг сидел высокий худощавый мужчина в простой одежде. На вид – лет двадцать шесть, но впечатление портили убеленные сединой виски и сеть тонких морщин в уголках глаз. Лицо узкое и худое, изможденное, взгляд внимательный и острый, какой бывает лишь у разного рода дознавателей.

Осторожно присев на самый краешек тяжелого табурета, старик снова покосился на оборотня и вздрогнул, когда мужчина спросил:

– Мэтр… э-э-э?..

– Арган, – степенно представился маг. – Декан факультета Алхимии и Элементарных Энергий.

– Ага, – кивнул дознаватель. Достал из ящика конторки чистый лист, аккуратно написал вверху имя чародея и должность. Макнул перо в чернила и неожиданно улыбнулся. – Студенты по-прежнему клюют на шутку с волчьими ягодами?

– Вы учились у нас, молодой человек? – оживился старик, улыбнулся в ответ. – Да, годы текут, а что-то остается вечным. Скажешь, возьмите волчьи ягоды, а они хватаются то за рябину, то за чернолист… чего не знают, то и волчьи ягоды.

– Помню, – пробормотал дознаватель. – Ладно, перейдем к делу.

– Да-да, – согласился Арган. – Хотелось бы узнать причину, по которой я, скромный преподаватель университета, понадобился…

– Не юлите, – отрывисто произнес дознаватель. Взгляд чиновника потяжелел, на щеках вспухли твердые желваки. – Вы знаете, зачем вызваны. Как и десятки других преподавателей, студентов.

– Но я не причастен ни к чему противозаконному! – возмутился старик. – У меня репутация.

– Знаем, – перебил мужчина. – Вы – человек добропорядочный. Но вряд ли будете отрицать, что в аудиториях именно вашего подразделения частенько собирались адепты так называемой секты Истины.

– Но я не…

– А давайте не будем? – сказал чиновник, замедленно отложил перо и помассировал предплечье. Ворот рубахи чуть сдвинулся, стала заметна плотная повязка в пятнах крови. – Просто отвечайте на вопросы и наша встреча не повторится… Как давно вы начали замечать, что пропадают студенты?

– Сложно сказать, – выдавил маг. – Вы же знаете молодежь, многие норовят прогулять занятия. В конце семестра стало заметно, что некоторые исчезли. Да и слухи поползли. О чернокнижниках и прочем.

– В конце этого семестра? – уточнил мужчина, принялся записывать. – Или в предыдущие люди тоже пропадали?

– Нет, раньше подобного не происходило.

– Но вы должны были заметить странности. Частые собрания студентов после занятий? Слухи, разговоры, случайные фразы?

– Да.

– Тогда почему не оповестили власти?

– Поначалу выглядело вполне невинно – молодые люди любят играть в тайные общества. Руководство университета никогда не запрещало, так как способствует большему рвению в учебе. И когда ребята попросились остаться в лаборатории на дополнительные занятия, я не препятствовал. А потом…

– Вы испугались, – понял дознаватель.

– Испугался, – кивнул старик. – Мои коллеги говорили, что одного из инспекторов боевого факультета нашли мертвым. Вроде сердечный приступ, но незадолго до смерти он крупно повздорил с какой-то группой.

– Ясно. Еще нечто подозрительное заметили?

– Пожалуй. Месяца три назад я мельком услыхал разговор… один из парней описывал какое-то место, где обучают древней магии. И о том, что идет набор талантливых и умелых.

– Место не называли? – насторожился чиновник.

– Нет, – мотнул головой старик. – Но я понял, что где-то в горах. И упоминали какую-то Башню.

– А магия? Уж не о серой ли идет речь?

– Понятия не имею. Хотя вряд ли, последний чародей старой школы умер много лет назад, а книги Ордена в библиотеке под семью замками. И если бы кто-то сумел выкрасть, воспользоваться нереально. Волшебство серых построено на иных принципах, ключом к которым мог бы служить один из посохов. Но артефакты давно рассыпались в прах или утратили силу… Нет, исключено!

Свернув на знакомую тему, маг немного воспрянул духом и тут же сбился на менторский тон. Мужчина выслушал с непроницаемым видом, едва заметно дернул уголком губ.

– Хорошо. Вы свободны, спасибо за содействие.

– Рад помочь, – с недоумением ответил Арган. Видимо не думал, что допрос будет таким коротким. Поднялся и шагнул к двери, вновь с любопытством покосившись на так и не раскрывшего рта оборотня, поторопился уйти.

«Чиновник» проводил старика взглядом. Затем посмотрел на лист бумаги, раздраженно смял и бросил в корзину.

– Ничего нового, – прокомментировал зверомаг. Достал трубку, принялся неспешно набивать.

– Да, Тох, – ответил Аш Альен. – Нового мало, каждый говорит примерно одно и то же… А ты не мог бы курить где-то в другом месте, а? Я понимаю, нервничаешь, но вонь поперек горла.

– Прости, руки сами тянутся, – сказал оборотень. Вздохнул и отложил трубку с кисетом на подоконник. – Хреновые у нас дела. Бойцы с ног сбиваются. Неделя прошла, а следов чернокнижников нет. Затаились, гады. И на границе неспокойно, со стороны Скифра лезут какие-то твари: то ли демоны, то ли умертвия. У меня весь стол донесениями завален, просят магов, простые клинки помогают плохо. Огневики и спасают пока… А еще полно слухов. Мол, мы прогневали богов, вот и пошли мертвяки. Те, кто не успел присоединиться к Ривзу, мутят воду.

– Не только они, – произнес старший. – Народ взбудоражен, ищет виновных. Нас ругают даже за то, что пустили в страну иноземцев, хотя тем самым не дали ей подохнуть от голода.

– И плевать! – рыкнул Тох. Резко развернулся и хотел добавить что-то, но глянул на брата и подавил вспышку. – Ладно, разберемся. Ты накопал чего?

– Конкретного мало, – скривился маг-строитель. – Слухи, предположения, небылицы. А по факту в последние месяцы кто-то активно сманивал студентов. Мне удалось вычислить предполагаемое место базирование неизвестных – юг Седых гор. Но как выводили аколитов, кто такие и чего добиваются, неизвестно.

– Взрыв, мертвая кошка, черная магия… тебе недостаточно? – фыркнул оборотень.

– Нет, – отмахнулся Аш. – На первый взгляд версия о тайном обществе выглядит красиво, но судя по показаниям, секта Истины действовала долгое время. И причем здесь, в Генте, на виду. А вот исчезновения начались сравнительно недавно. Самое загадочное – следов практически нет. Разве что смутное описание паренька, который рассказывал о некоем волшебном месте и великом учителе.

– Что тут голову ломать? Чернокнижники предвидели такой поворот событий, устроили запасную базу. Нужно заслать разведчиков, а потом двинуть пару полков и выжечь змеиное гнездо. Не понимаю, почему противишься. Ведь пока медлим, гады качают мускулы.

– Не сходится. Что-то тут не так… я не хочу бросаться в омут головой.

– О чем ты шепчешь? – взъярился зверомаг, указал на окно. – Посмотри! Нет, посмотри, что произошло с мэрией. Рабочие до сих пор не знают, с чего начать, чтобы крыло не рухнуло. Сколько людей погибло, сколько ранено… невинных людей, Аш. Или сам уже выхворался?

– Успокойся, – посоветовал старший Альен.

В голосе мага-строителя мелькнули скучные нотки. Тох наткнулся на трезвый спокойный взгляд брата, поперхнулся гневной тирадой.

После истории с взрывом пришлось переселиться в другое крыло мэрии. Старый кабинет перестал существовать, лицевая стена практически рухнула. Но в тот момент о здании мало кто думал – искали среди завалов мертвых и раненных, таскали в лечебницы. Стражники и гвардейцы с ног сбились, пытаясь найти виновных. Логично предположили, что кроме магов на такое никто не способен, ринулись в университет. Но заговорщиков и след простыл, исчезло добрых полсотни студентов. А через день прогремел взрыв в казармах городской стражи. К счастью обошлось почти без жертв, но среди развалин опять нашли тушку кота и кровавую надпись с угрозами: мол, если диктаторы не покинут пост, будут гибнуть люди.

К поискам магов-отступников подключили всех: от стражников до гвардейцев-оборотней. Но прошло несколько дней, а дело застопорилось. Гент полнился загадочными слухами, фактов же набралось весьма мало, путеводная нить то и дело терялась.

И ладно бы, но неприятности посыпались как из рога изобилия: локальные восстания, волнения среди ветеранов в армии, частые грабежи продовольственных обозов, караванов. Последней каплей стали известия о стычках на северной границе. И ни с кем иным, а с давно считавшимися сказкой порождениями Тьмы – демонами, ходячими мертвяками, невообразимыми чудищами. Воины оказались не готовы к подобному, и хотя не бежали, но сражались вяло. Осторожничали и командиры: ждали указаний свыше, опасаясь губить людей понапрасну.

Что делать в такой ситуации не ясно. Правители с подручными сбивались с ног, сутками напролет выслушивали донесения и раздавали приказы. В Генте относительное спокойствие сохранить удалось, последние события расположили народ к Альенам. Но вот в остальных городах и селах крепко поселилась паника, со дня на день Свободные Земли могли превратиться в огромный котел, наполненный кровью и пламенем…

Сделав пару глотков холодного кофе, Аш в очередной раз потер веки – боль и зуд в глазах стали вечными спутниками. Затем посмотрел на застывшего молчаливым истуканом младшего и добавил:

– Остынь. И поспи хотя бы пару часов.

– Толку? – тихо сказал оборотень. – Голова до подушки не успеет долететь, прибегут с новым авралом. Мы поменялись местами. Это в тебе всегда видели паникера и горлопана, а меня считали уравновешенным.

В голосе зверомага проскользнула горечь пополам с иронией. Старший Альен задумчиво покачал головой, ответил нейтральным тоном:

– У каждого свой предел прочности. Спокойствие для меня то же самое, что для тебя ярость.

– Зверь прорывается, – буркнул Тох.

Брови мага-строителя поползли вверх, но он тут же обругал себя за недогадливость – брат имеет ввиду потерю контроля над животной сущностью. Усталость, не попишешь. И уговаривать отдохнуть бесполезно, поспать действительно не дадут.

Аш проследил за ползущим по полу алым лучиком, прислушался к смутному говору за окном.

– Мне не дают покоя несколько вещей. Например, среди чернокнижников ни одного преподавателя, лишь студенты. Во-вторых, слабо верится, что такими силами смогли организовать какую-то тайную крепость. А так называемый великий учитель… скорее уж сами распустили сплетни, чтобы направить нас по ложному следу. Нет, колдуны окопались где-то недалеко. И Ривз… мы не отыскали тело в Антраже. Нет ли тут какой-либо связи? Полковник – хитрый мерзавец, и ляпы насчет тиранов смердят чересчур знакомым. Следует копнуть поглубже, отловить свидетеля.

– Я не могу ждать, – отрубил зверомаг. – Нужно действовать. Иначе завтра к нам придут и вздернут на ближайшей ветке. Завтра соберу войска, поведу на юг. Кто бы ни окопался в Седых горах, я найду и сожгу. А сейчас прости, пора наведаться в тренировочные лагеря.

Тяжело вбивая ноги в пол, оборотень направился к выходу. Считай, спасался бегством. Хотя старший и не собирался ругаться, признавая частичную правоту брата. Оставшись в одиночестве, попытался привести мысли в порядок.

Не получилось. Раздался топот и взволнованные голоса. Скрипнула дверь, в кабинет ворвался взъерошенный Бран, полковник «волков». Углядел правителя, браво отдал честь и гаркнул:

– Поймали!

– Кого? – заторможено поинтересовался маг-строитель.

– След! – выдохнул воин. – Прибежал какой-то студент, сказал, что его приятелю дали это. Тот парень резко засобирался, ушел. А вот письмецо забыл сжечь.

Полковник подал мятую бумажку. Старший Альен жадно схватил, разгладил и впился глазами в единственную строчку: «Главный корпус, трехсотая аудитория, полночь. Для тех, кто жаждет изменить Судьбу».

Звуки смазались, обратились в сплошной гул приближающейся лавины, затем – в грозный бой воинских барабанов. Но маг-строитель справился с приступом дурноты, снова посмотрел на бумагу, потом на командира и сказал с кривоватой ухмылкой:

– Не могут без пафоса детишки. Собирай отряд.

Глава 3

Города засыпают поздно. Большие не засыпают никогда, просто дремлют вполглаза. Открываются ночные лавки, бордели и притоны, трактиры, на улицы выходят всякого рода гулены, пьяницы, спешат урвать часок тайные любовники, рыщут воры и убийцы. Свет, шум и движение исчезают лишь ранним утром, и то ненадолго. Даже во время беды. Или особенно во время нее, ведь люди до последнего делают вид, что ничего не происходит, таким незатейливым образом спасаясь от действительности.

Обычно Гент вел себя так же, хоть и намного тише, чем десять лет назад. Прибавилось стражи, исчезли многие забегаловки, однако прохожих можно было встретить и в глухую предрассветную пору. Обычно, да. Но сегодня отчего-то получилось иначе. Не успел отпылать закат, а город опустел, в мир пришла звенящая тишина. И это тревожило, заставляло напрягаться, искать подвох…

Вперед ровной серой лентой убегала мостовая, по бокам словно стражи потустороннего мира стояли фонари. За мутными стеклами едва тлели голубоватые искры закольцованной Силы, свет неохотно и опасливо оттеснял тьму. Но шаг в сторону – и кромешный мрак, безликие силуэты деревьев и оград, еще дальше желтоватыми глазами-окнами подмигивали здания. Из небытия то и дело выныривали старые скамейки в чешуе рассохшейся краски, растрескавшиеся стены домов.

Аш пришпорил коня, мельком оглянулся. Воины не отставали. Безликие в длинных плащах и мешковатых накидках, которыми скрыли характерные «волчьи» латы. Лиц в тени капюшонов не видно, и только стук копыт да позвякивание сбруи позволяли понять – живые люди, а не какие-нибудь призраки.

Пять человек: три воина, маг-огневик, плюс Бран. Молодой полковник настаивал на том, чтобы захватить сотню, но Альен отказался. Такую толпу заметят издали, разбегутся. С другой стороны нет никаких гарантий, что отряд уже не раскрыт. Если бы речь шла об обычных гентских чародеях, Аш не сомневался. Но тут загадочные чернокнижники, адепты секты Истины. Что если обладают навыками Серых?

Последнее вызывало сомнения, почерк колдунов слишком примитивный. Но правитель предпочитал сначала понаблюдать. Кто знает, вдруг он ошибается, и в дело вступила третья сила? Тогда не хватит и полка.

Тревожные противоречивые мысли прогремели гномьими вагонетками где-то на грани сознания. Мелькнул образ Катрин, опалил сердце и пропал, слишком блеклый и далекий, чтобы доставлять боль. Он живет сейчас, сию минуту. А дыхание прошлого… да к демонам!

В лицо мага-строителя ударил порыв свежего ветра, раздался слитный шелест, скрип ветвей – рядом парк. Из тьмы выплыл фонтан, звезды над головой стали ярче, и на фоне россыпи белесой крупы проявился силуэт большого строения, рядом еще одного. Вдалеке у крыльца покачивался на цепи очередной фонарь, отбрасывал блики на тяжелые чугунные створки и серые камни.

Отряд остановился и спешился, один из бойцов забрал поводья и отвел лошадей к ограде. Двое достали миниатюрные арбалеты, принялись торопливо натягивать тетивы. Аш в свою очередь проверил, легко ли выходит меч из ножен, поправил ремни и поморщился. Кольчуга давила на плечи, раны отвратительно ныли. Да и слабость до конца не отступила, несмотря на заверения лекарей.

– Кажется тихо, – шепнул Бран, окинув взглядом корпус. – Лин, что скажешь?

Сбоку материализовался человек в плаще, замер и выставил вперед ладони. Правитель тут же почувствовал истечение энергии, уловил отголосок трехуровневого плетения.

– Что? – быстро спросил Аш, отчаянно кляня собственную ущербность и по-черному завидуя Эскеру. Строителю или механику недоступны подобные фокусы. Только если промучится дни и недели, сотворить артефакт. Но сходу не дадутся ни поисковые, ни атакующие заклинания. Разве что внутренняя Сила, по капле сцеживаемая в тонкие замысловатые узоры с пассивными эффектами.

– Эха нет, тепло тоже не ощущаю, – произнес чародей. Снял капюшон и провел ладонью по волосам. – Наверное, защита здания блокирует.

И в темноте стало заметно, насколько озадачен маг. Воздух вокруг парня ощутимо потеплел, а в глубине зрачков появились алые искры. Воины привычно отстранились, давая пространство для волшбы, поглядывали вопросительно: что делать?

Но никто не успел и пикнуть. Звезды закрыло облачком, одинокий светлячок фонаря под крыльцом мигнул и притух. Лошади испуганно заржали и рванулись с привязи, а боец, взявшийся за ними ухаживать, лишь беспомощно округлил рот. Схватился за грудь и медленно завалился набок как мешок с сеном.

Через секунду послышался стук – арбалетчики уронили оружие. Один вытаращил глаза и рухнул, где стоял, второй шатался как пьяный, хрипел. Ему вторил Бран, и что хуже – Лин. По одежде мага сыпались злые огоньки, ладони казались раскаленными, но неведомая зараза легко проникала и сквозь щиты.

Сам Аш почувствовал толчок, утонул в черноте. А когда очнулся, понял: стоит на коленях, отчаянно отталкивает напирающую мостовую. Испытал изумление, испуг и гнев. Все произошло слишком быстро, и самое отвратительное – буднично. Шесть не самых дохлых мужчин просто умирали. Холодная волна, пришедшая от здания университета, останавливала сердца, пила жизненную силу.

Он подозревал, что «письмо» может оказаться ловушкой. Но рассчитывал проверить и отступить, если не получится взять нахрапом. И ошибся. Естественно, никто и не собирался подпускать их на дистанцию выстрела из лука или удара плетением.

Правитель утратил способность ощущать магические вибрации через минуту, Лин продержался чуть дольше. Но вскоре щиты боевика потухли, парень обмяк. Уже понимая, что выкрутиться не получится, Альен оглянулся. Заметил лежащего невдалеке «волка»: боец царапал пальцами неподатливую землю, сучил ногами в конвульсиях – лицо белее мела, а на губах пузырилась пена. Взгляд убежал дальше: мимо парализованного мечника, скользнул по старой кованой скамейке и зарослям кустов.

Наверняка у вражеского заклинания есть ограничение по площади действия. Если выйти из фокуса, смертная жуть отпустит. Но как, если пошевелить пальцем – огромный подвиг?

Раздались шаги, невдалеке мелькнула смазанная тень. Кто-то из врагов решил полюбоваться смертью дураков, попавших в капкан, либо захотел проконтролировать и при необходимости добить.

Разглядеть лицо неизвестного правитель не смог. Но с удивлением заметил, что вышел из парка, направился к двери университета. Толкнул дверь и исчез внутри.

Минуты три ничего не происходило. А затем громыхнуло и зашипело, окна главного корпуса засверкали призрачным голубоватым сиянием, харкнули битым стеклом. Кто-то закричал… и смертная оторопь отпустила людей, валяющихся на площадке.

Почти ушедший за Грань Аш вздрогнул, рывками поднялся на ноги. Ошеломленно огляделся и выругался: воины просыпались и вскакивали, хватались за оружие. В глазах бешенство, рты оскалены как у настоящих волков. Из разбитых окон университета валил желтый светящийся дым, в смутном мареве метались какие-то тени, что-то грозно гудело. Языки пламени лизнули рамы, в черноту выстрелил тугой сноп искр.

– Что это было? – выругавшись, спросил в пустоту молодой полковник.

– Взгляд Некроса, – хмуро ответил огненный маг, морщась и размазывая кровь под носом. Но из ноздрей текло, черные капли обильно ложились на накидку. – Когда-то читал о нем. Страшное заклятие. Вроде бы применялось адептами давным-давно сгинувшего Белого Ордена.

– Похоже, кто-то из колдунов таки выжил, – проворчал Бран. Содрогнулся и опасливо отступил, глядя на зарево пожара. Пламя перекинулось на окна, но лизало древесину достаточно неохотно. Внутри трещало, метались смутные тени.

– Исключено, – неуверенно возразил Лин. – Я не…

– Позже! – перебил Альен. – Вперед!

Правитель первым побежал к двери. На ходу выпустил энергетические нити и связался с управляющим центром здания, после непродолжительной борьбы убедил духа-хранителя в том, что имеет право на вход.

«Волки» рванулись следом. Один арбалетчик прикрыл спину, а второй ушел далеко вправо. Мечник с полковником заняли фланги, чуть в стороне длинными прыжками мчался боевой маг. Глаза чародея казались раскаленными углями, вокруг тела танцевало призрачное пламя. Лин рассвирепел и частично сроднился со Стихией – высший уровень владения Силой для гентского волшебника.

Еще одним уколом энергии старший Альен сорвал печать с защиты второго этажа. Мгновением позже пришел отклик – упругий толчок на грани сознания. Теперь главный корпус признавал лишь ударный отряд, обладатели медальонов-пропусков стали обычными нарушителями. Как же хорошо, что перед поездкой догадался запомнить кодовые комбинации университетских защит. Без ключей взлом контуров занял бы часы…

Коротко кивнув Брану, маг-строитель сместился в сторону. Вперед вырвались арбалетчики, встали по обе стороны двери. Пока один прикрывал, второй рывком распахнул створку и рыбкой влетел внутрь. За ним втянулись остальные. Одновременно слева ярко полыхнуло и зазвенело – боевой маг проплавил защитные плетения крайнего окна, исчез в здании.

В корпусе Аш оказался последним, с полминуты привыкал к мраку обширного холла. Но как только стал различать силуэты величественных колонн, тяжелых столов и статуй, на цыпочках пошел к лестнице. На миг замер у первой ступеньки, навострил уши. Сверху по-прежнему долетал треск и гул, пахло дымом и чем-то едким.

Кто тот незнакомец? Ведь явно разрушил заклятие, чуть не убившее разведчиков. И как вошел? Дух-хранитель попросту никого не заметил.

Но мысли выветрились, когда «волки» ринулись вверх по ступенькам. На втором этаже правитель жестом приказал бойцам подождать. Обратился к зданию, зажег светильники, усилил защиту от возгорания. Затем нащупал сознание боевика и, убедившись, что маг проник в коридор, наглухо запечатал выход на вспомогательную лестницу. Попытался активировать и следящие плетения подконтрольные духу-хранителю, но неудачно. Всплеск магии выжег незримых наблюдателей.

– Осторожней, – предупредил полковника маг-строитель.

Бран кивнул, группа двинулась по узкому коридору с деревянной облицовкой стен, позолоченными узорами и красной ковровой дорожкой. Под потолком ровным голубоватым светом горели лампы, с картин сурово и пристально смотрели великие чародеи прошлого. На одной из самых старых мелькнул Леонид, основатель современной школы – высокий бородатый мужчина с иссушенным лицом и неприятным колючим взглядом. Одет в длинную мантию, украшенную затейливыми узорами, но в руках как символ прошлой эпохи – тяжелый резной посох с оголовьем в виде хрустального шара.

Магия пропитывала краску, дополняла искусство художника налетом иллюзии. Глаза великого реформатора казались живыми, одежды колыхались, а символы на посохе горели дивным белым огнем…

Часть коридора тонула в густой пелене, воняло горелым. Вскоре из мглы как гигантский факел вышел боевой маг, качнул головой – чисто. Бран хмыкнул, указал на дверь, из-под которой валил дым. Лин зажег в каждой ладони по огненному шару, выставил вперед щит желтоватого пламени и подождал, пока бойцы займут позиции.

Однако осада по правилам сорвалась, ибо опять раздался полузадушенный крик. Альену показалось, что слышит и второй голос, почувствовал укол магии. Но едва попытался отследить источник, легкое дуновение исчезло. С той стороны затрещало, затем раздался топот, и резная створка с оглушительным грохотом распахнулась.

В лица бойцов ударил раскаленный воздух, плотное облако дыма разбилось о противоположную стену. Из мглы выпрыгнуло страшное существо: покрытое сажей и копотью, обгорелое и окровавленное. Взвыло и, не разбирая дороги, бросилось прямиком на мечника.

К счастью воин отреагировал как должно – плавно скользнул в сторону, коротко ткнул противовесом клинка прямо в морду твари. Мокро хрустнуло, монстр подавился криком и как подкошенный рухнул навзничь. Боец заученно поменял хват и занес меч для последнего добивающего удара.

– Стоять! – рявкнул Аш.

Клинок замер в волоске от горла поверженного. Жадно задрожал, стремясь пойти дальше, вкусить плоти и отнять жизнь. Но воин сдержался, медленно отвел оружие. Выдохнул и отступил прочь, вопросительно глянул на правителя, затем на полковника. Последний промолчал, хмуро рассматривая предполагаемого врага. Поморщился, когда сноп искр из комнаты опалил щеку, буркнул нечто невнятное. Маг отреагировал, метнулся в дверь. Рассерженный гул огня сразу затих, тревожные блики стали тухнуть.

Тот, кто поначалу показался демоном, являлся худощавым юношей, одетым в темно-коричневую мантию студента-механика. Правда, выглядел паренек не ахти: измазанный в копоти и саже, оборванный. Лицо покрывала корка запекшейся крови, лишь глаза безумно сверкали на темно-красном фоне. Волосы местами обгорели, по подбородку вяло стекала алая вязкая слюна. Юноша то и дело отхаркивал осколки зубов, кашлял и тихо выл.

– Кто такой? – громыхнул полковник, ухватив сопляка за шиворот.

Тот засучил ногами, приоткрыл рот и издал невнятный стон.

– Понятно, – пробормотал Бран, отпустил паренька и хмуро оглянулся на старшего Альена. – Мозги потекли.

– Там еще пятеро, – сообщил Лин, выйдя из аудитории. – Мертвы. Но странно, двое явно погибли от Взгляда Некроса, одному вскрыли горло ножом.

– В жертву себя принес? – брякнул полковник с отвращением. – Я слышал, колдуны иногда такое проделывают.

– Едва ли, – ответил боевой маг. – Во-первых, там пентаграмма с распотрошенным котом. А во-вторых, на остальных трупах я заметил остатки неизвестного заклинания.

– Может, не хватило Силы, и своих же решили прирезать? – буркнул Бран. – А тот умирать не захотел, принялся сопротивляться?

– Угу, – съязвил чародей. – Исходя из твоей логики, он дрался уже мертвый. Нас-то отпустило сравнительно недавно, а на трансформацию энергии нужно время.

– Да кто знает, на что способны поганые колдуны, – пожал плечами молодой командир. – Может и мертвым. Но одного не отнять – нас ждали. Найду того доносчика, на кол усажу.

Полковник грозил чем-то, ругался как сапожник, забивая проклятиями запоздалый страх. Аш же направился к двери и осмотрел аудиторию.

Разгром полнейший. Половина столов обратилась в чадные головешки, пол и уходящие вверх ступеньки покрыты сажей. Посреди пустого пространства рядом с преподавательской трибуной до сих пор тлела пятиконечная звезда, плавила пол. Посередине фигуры тускло блестела лужица порядком подстывшей крови, обезображенным комком шерсти валялась тушка черного кота.

«Ублюдки, – подумал маг-строитель, посмотрев на тела в ученических мантиях. – Глупые ублюдки».

Как и говорил Лин. Ошибки быть не могло, мертвые действительно относились к секте Истины. Слишком близко к магической фигуре, да и расположение тел позволяло понять, что перед падением стояли в кругу. Нет, вариант с невинными овечками, случайно заглянувшими на шум, исключен.

Но что это? Два тела похожи на мумии: высушены до предела, с тонкой пергаментной кожей. Угодили под отдачу заклинания? У третьего перерезана глотка, причем рана нанесена так, словно кто-то подошел со спины. На лице у студента до сих пор написано изумление – следовательно, убийцу не видел.

Правитель подошел к трупу, присел на корточки и осмотрел рану. От густого запаха крови мутило. Но Аш преодолел отвращение, притронулся пальцем к алой лужице на полу. Интересно… плеснуло в аккурат на пентаграмму, затушило пару свечей. К тому же внешняя окружность чуть затерта – умирающий зацепил сапогом. И высушенные тела валяются как раз напротив.

Взгляд мага-строителя отыскал последние трупы. А эти как погибли? Тела будто ошпарены кипятком. Лица и шеи в крупных волдырях, одежда обгорела. И боевик прав, в несчастных чувствовались остатки какой-то магии. Но определить происхождение невозможно.

Выводы не вдохновляли. Гибель горе-колдунов можно списать на ошибку в ритуале, если б не перерезанная глотка и следы чужого чародейства. И тот высокий человек в плаще с капюшоном. Привиделся? Или кто-то помогает? Но зачем? С какой целью? И почему дух-хранитель упорно твердит, что в корпус никто не заходил?

Хотя возможен и другой вариант – загадочный глава секты решил подчистить следы. Ребята почувствовали, принялись сопротивляться, и как итог – сорванное заклятие, пять мертвецов. Хотя логичнее дождаться окончания ритуала.

От размышлений оторвал особенно громкий стон, звук пощечины.

– А ну говори! Говори, урод!

– Ы-ы-ы… а-ы…

Поморщившись, Альен встал и аккуратно прошел между лужиц крови, понаблюдал за тем, как полковник пытается привести единственного свидетеля в чувство. Но тот лишь мычал, бессмысленно вращал глазами. Неужто потерял рассудок?

– Постой, Бран, – хмуро проворчал боевой маг. – Так нельзя.

– Тебе что, жалко? – фыркнул командир.

– Не-а, – отмахнулся огненный. – Но твой способ неэффективен. Позволь, я.

– Да, пожалуйста.

Полковник отступил, а чародей всмотрелся в лицо пленного, нахмурился. Затем сосредоточился, вытянул руку и коснулся пальцем лба студента. Сухо затрещало, сверкнула мелкая искра. Юноша застыл колодой и вытаращил глаза, мелко задрожал. Взгляд стал осмысленным, медленно обежал присутствующих, прикипел к пентаграмме и трупам подельников.

– Говори! – рыкнул полковник. – Кто таков? Что тут произошло?

В глазах студента мелькнуло понимание, сменилось отчаянием и черной злостью. Паренек напрягся, промолчал. Но в дело опять вступил Лин, легким касанием подарил пленнику очередную искру. И снова того скрутило в судороге, из носа и ушей хлынула вязкая кровь, а в горле родилось невнятное клокотание.

– Говори! – повторил Бран, схватив сопляка за подбородок и заставив смотреть на себя.

– Идите к демонам! – выдавил студент. – Я… я не боюсь боли… мне нечего терять.

– Идиот, – констатировал полковник. – Давай, Лин.

Очередная искра вонзилась в лоб пленника, заставила биться и кричать. А затем еще одна и еще. Насколько понял правитель, маг использовал обычное тепло, но направлял на какой-то конкретный нерв. Это доставляло невыносимые мучения, что немного компенсировалось живительной составляющей Стихии Огня. Умереть паренек не мог.

– Хватит, – произнес Аш спустя пять минут.

Боевик послушался, отступил на шаг, а два воина подхватили чернокнижника под руки и привели в чувство пощечинами. Старший Альен наклонился и внимательно всмотрелся в затянутые туманом глаза пленника, спросил:

– Имя?

– Катись в Преисподнюю! – с трудом выговорил студент. Кривовато ухмыльнулся и выдал поток грязной ругани.

– Имя? – с нажимом повторил правитель. Подождал, сделал знак боевому магу. Но едва чародей воздел руку, во взгляде пленника отразился неподдельный ужас.

– Вы ничего не добьетесь. Истинные никогда не покорятся! Альены с приспешниками погибнут, мы поведем страну в лучшее будущее. Можете пытать меня, но завтра к вам явятся другие и сгноят заживо!

Последние слова паренек буквально выплюнул вместе с кровью. Брызги попали на лицо и накидку Аша, но тот не заметил, продолжая сверлить студента пристальным взглядом.

– По какому же праву вы хотите встать во главе государства?

– Мы… сильнее, – прохрипел пленник. – И сделаем Свободные Земли могущественной державой, изгоним иноземцев, пойдем войной на Скифр и Окран.

– Ага, – пробормотал старший Альен, понимающе переглянулся с Браном. – А жрать земельку будете.

– Кору с деревьев, – подсказал полковник.

– Точно, – хмыкнул правитель. – Самое поганое, верят, что поступают правильно. Их кто-то использует, Бран.

– Согласен, – изрек воин. – Детишки заигрались в колдунов.

– Мы не играем, – прошипел паренек. – Мы готовы на что угодно.

– В самом деле? – перебил Аш. – Тогда никаких скидок, по-взрослому… Лин!

На кончиках пальцев мага загорелся оранжевый огонек, медленно потек к голове незадачливого механика. Тот вжался в стену и задрожал, впился взглядом в лицо правителя. Но Аш смотрел прямо и спокойно, холодно улыбался.

Пленник вздрогнул и как-то обмяк, закрыл глаза.

– Имя? – резко спросил старший Альен.

– Мараг Ирс, – одними губами вымолвил юноша. – Студент третьего курса факультета механики.

– Что здесь делали? – продолжил допрос маг-строитель.

– Старшие сказали, что должны подготовить теплую встречу, дали схему ритуала.

– А потом?

– Мы убедились бы, что явившиеся мертвы. Оставили послание для народа и ушли к месту встречи.

– Где?

– За городом. Глубокая лощина за Лысым холмом по дороге к Антражу. За час до рассвета.

– То есть Истинных в городе больше нет? – вклинился Бран.

– Нет, – ответил парень. – Мы знали, что после первой операции власти перевернут Гент вверх дном, перенесли лагерь в другое место. Но Старшие решили воспользоваться паникой, составили план…

– Где лагерь?

Студент мучительно скривился, но промолчал.

– Отвечай! – громыхнул командир «волков». Схватил паренька за плечо, попытался растормошить. Но хлипкий на вид студент даже не дрогнул, хотя Бран не церемонился.

Первым заподозрил неладное Лин, вскрикнул и оттолкнул правителя. Затем очнулся полковник. Попятился, потянулся к мечу…

Паренек распахнул глаза, и стало видно, что радужка исчезла за мутной белесой пленкой. По щекам потекли кровавые слезы, а изо рта хлынул поток горячей черной жижи. А через миг послышался взрыв, булькнуло и дробно застучало. Стены забрызгало едкой смолой, вспыхнуло чадное пламя.

Боль в отбитой пояснице прибавилась к рези в подживающих ранах. Но Аш отделался лишь легким испугом, чего не скажешь о «волках».

Встав на колени, Альен выругался. Взрыв разметал бойцов как сухие листья. Одного из арбалетчиков спасли латы и то, что находился относительно далеко. Оглушенный воин стоял на четвереньках, ругался и мотал головой как пес. А вот мечнику и второму стрелку не повезло: одному сожгло лицо, другого истыкало осколками костей. Тела дымились, плоть пузырилась и стремительно гнила, отваливалась целыми пластами…

Живой и невредимый Лин помог правителю встать, вместе кинулись к сидящему у стены Брану. Тот скрипел зубами и кривился, пытался дотянуться до застрявшего в плече длинного обломка бедренной кости. Страшный снаряд каким-то образом пробил гномьи доспехи. Но повезло, застрял неглубоко.

– Жить буду, – пропыхтел полковник.

– Скоро придут лекари, – попытался ободрить Альен. – Потерпи.

– Выбор у меня невелик, – криво усмехнулся командир «волков». – Но как глупо. Я видел, что с мальчонкой что-то происходит. Прозевал.

– Все прозевали, – уже спокойнее сказал маг-строитель. Заметил, что воин скребет пальцами пол и бросил через плечо: – Помощь!

– Вызвал дежурного, – буднично отозвался Лин. – Минут через десять будут тут.

– Долго, – проворчал правитель.

– Могу выжечь, – предложил маг. Присел рядом, с сомнением осмотрел рану и нахмурился. – Но я не лекарь, что за дрянь не знаю.

– Действуй!

– Тогда держите крепче.

Правитель уперся коленом в грудь полковника, надавил на здоровое плечо. Чародей поднял руку и сосредоточился, сотворил из пламени подобие ножа. Примерился и разрезал латы Брана, кольчугу и стеганый жилет. Аккуратно выдернул кость и брезгливо отшвырнул прочь, вонзил магический клинок в рану.

Мясо зашипело, но отвратительный звук вскоре перекрыл отчаянный крик. Бран забился, чуть не сбросил Аша. На помощь кинулся оставшийся в живых арбалетчик, и вдвоем намертво пригвоздили командира к полу.

Спустя несколько минут все закончилось, гниль исчезла, потекла здоровая алая кровь. К тому времени полковник умолк, потерял сознание.

Едва переведя дух, старший Альен почувствовал приближение нового отряда, наскоро перенастроил защиту корпуса. И едва подоспели стражники, проследил за тем, как уносят Брана, позволил вывести и себя на свежий воздух, уселся на скамейку.

Воины оцепили здание, проверили каждый закуток, каждый куст. Волшебников набежало с три десятка, сразу помчались на второй этаж изучать следы. Несколько лекарей склонились над трупами, хмуро переговаривались. Кто-то кричал, ржали лошади, свет факелов и светильников разгонял тени, озарял множество мрачных и встревоженных лиц…

– Выпейте, – сказал Лин, усевшись рядом и подав Ашу склянку с какой-то зеленой жидкостью. – У лекарей позаимствовал.

Правитель послушно кивнул и глотнул зелья. И только теперь сообразил, насколько измучен. Видимо, давали знать последствия Взгляда Некроса помноженные на хроническое недосыпание. Но эликсир помог, изгнал слабость.

– Собери отряд, – сказал Альен. – Едем за город.

– Уверены? – засомневался чародей.

– Мы обязаны выйти на главарей, – упрямо возразил правитель.

Осуждающий взгляд Лина говорил: да куда же тебя несет, когда ноги едва тягаешь? Но субординацию в него вбили крепко, и потому кивнул, направился к группе бойцов неподалеку, позвал кряжистого седоусого десятника. Аш же и не заметил, как исчез маг. Сидел, пытался собраться с мыслями и злился на себя за слабость, глупость. Лезть без оглядки действительно было дуростью, вот и потерял людей. Но с другой стороны, если б немного опоздали, то утром погибли невинные студенты и преподаватели…

Или нет. Ход слишком очевидный. Враги наверняка знали, что правители ищут их, подбросили приманку. А он устал сидеть в кабинете и ждать плохих вестей. Хотел действия, хотел прищучить мерзавцев, осмелившихся кинуть вызов. Ну, и нарвался.

К слову, а что если вражеский план имеет не два дна, а больше? Чересчур подозрительно… студент взорвался ровно в тот момент, когда собирался сказать о лагере бунтовщиков. Старшие ощутили слабину в подопечном, активировали заклятие самоуничтожения? Или четко рассчитано? Мол, если не сработает ритуал, то живая бомба, устроим ловушку и в месте встречи? Хм.

Ко всему прочему как объяснить срыв заклинания и ножевую рану одного из чернокнижников? Списать на необходимую жертву по версии Брана? Кошки не хватило, решили дружка замочить?.. Чушь. Был кто-то еще. Кто-то спокойно преодолел защиту здания и уничтожил колдунов, спас разведывательный отряд, ушел через разбитое окно.

Но кто этот неизвестный?

Думы бродили вокруг да около, нарезали круги, кусая друг друга за хвосты. И выхода из лабиринта не предвиделось, что раздражало сильнее. Старший Альен колебался. С одной стороны он интуитивно чувствовал грядущие неприятности и страшился наделать больше ошибок. А с другой хотел довести дело до конца, отыскать следы заговорщиков, выдернуть тени на солнечный свет.

Так, в сомнениях и спорах с самим собой и прошел битый час. Очнулся правитель уже верхом на коне в окружении отряда из пятидесяти отборных ратников и пятерки боевых магов, на пути к городским воротам. И вновь ночные улицы Гента бежали навстречу: фонари, мостовая, тени деревьев и десятки сияющих глаз-окон…

«Ладно, – решился старший Альен, приободренный свежим ночным ветром. – Но теперь с мечом наголо не полезу, сначала пущу опытных пластунов. Пусть проследят за теми, кто намеревался встретить колдунов, пройдем до самого логова…»

И словно почувствовав изменившееся настроение правителя, дотоле еле плетущийся отряд вырвался на главную улицу, помчался во весь опор. Мимо чередой огней проплыл Новый город, узкие улочки Старого, в конце концов показались восточные ворота. Откуда ни возьмись вынырнули стражники, окинули цепкими взглядами поздних путников. Спустя минуту послышался скрип цепей и надсадный вой магического движка, толстенные створки медленно-медленно поползли в стороны.

Полсотни «волков» вырвались из душного плена Гента и растянулись по дороге, разбросав в стороны маленькие группки дозорных. И вскоре исчезли последние фонарные столбы, темная линия городской стены слилась с миром, мелькнули две кляксы деревенек. Одна, Аш знал, за последние годы окончательно умерла, вторая держалась за счет стариков и пришедших с границ калек. Надолго ли? Неизвестно. Городов и поселков-призраков за последние десять лет развелось слишком много…

Цепь холмов и глубоких лесистых логов сменилась равниной. Над головой развернулось величественное полотно тьмы, густо усеянное россыпью бледных звезд. Но затем дорога опять нырнула в овраг, и небо скрылось за кронами.

«Четверть часа езды», – подумал правитель, вспомнив карту. Нужно командовать остановку, рассылать дозорных и мучиться бездельем. Балка удобная, заросли низкорослого ельника и кустов примыкают к склонам вплотную, так что «волкам» не придется обдирать животы, пробираясь ползком. В крайнем случае можно разделить отряд так, чтобы устроили заграждение. Если врагов немного, то пугнут, погонят прямиком в руки соратников.

Аш позвал Лина и объяснил план. Тот в свою очередь отдал честь, отъехал в сторону и сосредоточился, связываясь с кем-то из младших чародеев в голове колонны. И вскоре послышались команды, некоторые бойцы расслабленно сбрасывали капюшоны и снимали шлемы. Поняли, что спешка ни к чему, успеют и подготовиться, и подремать вполглаза.

От походной суеты Ашу немного полегчало, гнетущие предчувствия отступили. Он скорее ощущал, чем видел, как замедляется колонна. В балке темно, хоть глаз выколи, света звезд не хватало. Но судя по звяканью шпор, вздохам и скрипу кожи, тусклым бликам на пластинах лат, ратники покидали седла, разминали ноги… Не все конечно. Авангард в количестве полутора десятков бойцов продвинулся дальше по склону – видимо кто-то из десятников захотел осмотреться.

«Мы это сделаем, – с возрастающей уверенностью подумал Альен, поддавшись деловитому настроению воинов. – Сделаем… возьмем мерзавцев».

И будто в ответ на мысль впереди раздалось испуганное ржание, затем влажный хряск, и тут же – непонятный гул, почти вой. Масса передовой группы колыхнулась, ночь взорвалась демоническим гамом, в котором смешались хриплые стоны и надсадный свист, хруст веток, удары.

– Наших бьют! – крикнул кто-то. – Поможем!

– Назад, кретин! – хрипло ответили смельчаку. – На землю! Прикройте Альена!

В словах второго солдата имелась логика – бросаться во мрак, не зная, что там прячется, самоубийственно. Побежишь спасать, и умрешь сам, утащишь друзей. Нет, лучшая тактика – ожидание, холодный расчет…

Но реальность слегка отличалась от голых размышлений. Во-первых, сработал эффект неожиданности, и эмоции пересилили рассудок. Во-вторых, никто им не дал времени успокоиться, прийти в себя. И получилось так, что одни впали в ступор, другие кинулись исполнять приказы, а третьи ударились в панику. Отряд смешался, ниточка, делающая их единым организмом, оборвалась.

Для правителя произошедшее уложилось в три удара сердца. Когда разразилась буря, инстинктивно вжал голову в плечи и подметил силуэт всадника, двинувшегося в его сторону. Ратника поглотила тень деревьев, стерла с лика мира. Одновременно раздался уже знакомый гул, частый стук, и из пустоты вырвался одинокий конь, вихрем умчался прочь.

Жеребец Альена испуганно всхрапнул и отпрыгнул с дороги прямо в колючие заросли. Чудом Аш сумел выдернуть ноги из стремян, кувыркнулся и покатился по склону глубокой канавы. Ругнулся ушибам, нахлебался воды в мелком ручье, но тут же пополз обратно, вскарабкался к обочине.

– Свет! Нужен свет!

Кричавшего услышали, в пустоту со свистом ушли огненные шары, взорвались и подожгли ветки. Алые блики озарили нечто массивное впереди, смахивающее на медведя-шатуна, густо укрытого палой листвой и грязью – тяжелая туша, уродливая и оплывшая. Казалось, неизвестная тварь выросла прямо посреди тракта.

Но через миг до правителя дошло, что существо искусно спрятали, закопали. Вот и не увидели ничего подозрительного всадники авангарда, проскакали над ним. За что и поплатились… Беглого взгляда хватило, чтобы понять: передовая группа полегла в полном составе. Багряные отблески пожара озаряли искаженные мертвые лица, трупы людей и лошадей, играли на рваном металле и вывороченных внутренностях.

Поганое предчувствие не обмануло, их ждала еще одна ловушка. Неизвестные противники оказались хитрее и устроили засаду на подходе к месту встречи со студентами. Аш же то ли в силу усталости, то ли из-за обуревающих эмоций не предугадал самого логичного хода противников.

Дрянь!

С языка сорвалось проклятие, а монстр как услышал, завозился, с лязгом и скрежетом выбрался из ямы. Отмахнулся громадной клешней от парочки смелых дураков, кинувшихся в атаку, выставил вперед другую руку. Эта выглядела иначе – странная конструкция в виде множества трубок, расположенных вокруг единой оси. Колесо дрогнуло и завертелось, по смешавшемуся отряду хлестнули стальные стрелы: разбросали десяток солдат, подрубили несколько тонких елок.

В ответ по броне гиганта чиркнули арбалетные болты. Какой-то маг сотворил ветвистую молнию, Лин добавил сгустком огня. Но без толку, существо покачнулось и отступило на шаг, не более. Пламя опало и потухло, оставив пятно… пятно разогретого металла.

Голем!

Понимание булыжником ударила в голову, разбилась на десятки предположений, сотни мелких несвязных образов. Убегать? Нападать? Прятаться? Куда? Зачем?..

Аш элементарно растерялся, со страхом глядя на машину. И как-то отстраненно подмечал: колесо на руке монстра продолжает вертеться, выедая свистом мозг. Короткие дротики темными росчерками режут ночь, сбивая солдат на землю, прошивая доспехи и разрывая плоть. В стороны разлетаются кровавые брызги, клочки одежды и кожи, чьи-то мозги…

Середина колонны легла как зрелая пшеница под косой. Быстро, практически мгновенно от отряда осталось меньше половины. Но те, кто стояли в арьергарде успели сообразить что к чему. Часть воинов попятились, подняли щиты, стараясь выстроиться в линию. Тем временем несколько арбалетчиков сделали залп и разбежались в стороны, чтобы отвлечь голема.

Маневр ничуть не обманул монстра. Да и двигался он гораздо быстрее, чем можно было предположить. Лязг брони, шаги – и громадная тень стремительно вломилась в чащу, продралась сквозь подлесок и настигла залегших у обочины стрелков. Кого-то машина раздавила как тараканов, кого-то пристрелила в упор. Двинулась на мечников, но покачнулась и дрогнула, поймав очередную молнию.

К счастью маги успели выстроить защиту, спрятались под пламенным куполом. И даже успели сплести пару-тройку заклятий, которые если и не повредили голема, то дезориентировали. Вторая молния заставила тварь отступить, огненные шары и огромная сосулька закрепили успех. Гигант ответил болтами, но снаряды отскакивали, сгорали. И пока Лин держал полог, остальные чародеи торопливо сплетали потоки энергии в новые контуры…

Как бы то ни было затеплившаяся надежда рухнула, когда из-под сени деревьев беззвучно выплыло облачко черного дыма, задело чародейский щит и стало пожирать как кислотой. Дротики голема тут же пробили преграду, раскалились и замелькали багровыми каплями. Подожгли несколько деревьев, изрешетили волшебников и пошли косить сбившихся в плотную кучу бойцов.

«Они слишком привыкли к рукопашной, – отстраненно подумал Альен. – Здесь нужна иная тактика. Разбежаться, рассеяться, атаковать из-за укрытий. А еще тварь прикрывали колдуны…»

Тусклая смесь эмоций превратилась в злой шквал. Правитель ясно осознал – не сон, не иллюзия, не морок, он потерял свою маленькую армию, потерпел поражение и вот-вот погибнет сам. Вздрогнул, очнувшись от ступора, и открыл рот для приказа к отступлению. Но свист болтов стал неожиданно близким, вокруг застучало, предплечье пронзила раскаленная игла.

От боли Аш качнулся назад, начал вставать. Но получил стрелу в грудь и рухнул на спину, укатился обратно в канаву.

Он не успел толком испугаться, настолько быстро все произошло. Страх пришел, но куснул внутренности холодком и исчез, растворившись в недоумении. Правитель не хотел верить в случившееся. И до последнего сопротивлялся тьме, что пожирала сознание, пытался встать, но безнадежно проигрывал.

Смерть всегда рядом с нами. Всегда готова задушить во сне, зарезать в ночи, отравить, заразить воспалением легких, да просто раздавить маленький сосудик в голове. Мы чувствуем ее ледяное дыхание, но упрямо и брезгливо отворачиваемся, как от грязной нищенки. На самом же деле страшимся близости конца и осознанию того, что в любую секунду исчезнем: от любого пустяка, случайности. И как бы глупо, по-детски, ни было, но делаем вид, что бессмертны…

Так легче. Так проще. И порой сами бросаемся в объятия Костлявой. Бравируем, надеемся, что напав, испугаем отвратительную бродяжку. Но, естественно, ошибаемся.

Ей наплевать на наши ужимки, она берет то, что пожелает. И если очень напрашиваемся, глупим, то может принять жертву раньше положенного часа.

* * *

– Продай воды, – попросил я. Облизнул растрескавшиеся губы, с мукой посмотрел на деревянный ушат с тонким налетом вожделенной влаги на дне. – Дам золотой.

– Нет, – буркнул мужик. – Мне самому надо. Что с тучкой пришло, то и собрал. Когда еще дождик нагонит…

– Два золотых, – не задумываясь, сказал я и вытащил из кошеля монеты.

Молчание.

– Три. За глоток.

Солнце отразилось в очередном желтом кругляше, монеты мелодично зазвенели. Но звук, что в Дорамионе заставлял сердца обывателей сладко щемить, здесь ничего не значил.

Проклятая жара! Проклятый край!

Последний, похоже, проклят в прямом смысле слова. После «проплешины» я не нашел ни одного ручья или родника. Те колодцы, что видел на мертвых хуторах и в деревнях, оказались совершенно сухими, а в бочках и кувшинах влага давно испарилась. И заклинания, призванные выводить источники на поверхность, не действовали. Пить же хотелось с каждым часом сильнее, знойный ветер буквально высасывал влагу из тела.

Взгляд оторвался от лужицы на дне ушат. Я посмотрел на иссохшее поле, на сады с желтой листвой, на селение: покрытые соломой избы, несколько амбаров и сараев, подобие кривоватой улочки в обрамлении покосившихся плетней. Домики крепкие, в свежей известке – словно с картинки сошли. Видно, что жители любили работать, держали хозяйство в порядке.

Да, именно в прошедшем времени. Любили. Сонную тишину изредка нарушали скрипы ветвей, невдалеке одиноко хлопала дверь. Ветер посвистывал в дымоходах и перебирал чуткими пальчиками зубцы грубоватых вил и граблей, прислоненных к стене ближайшего хлева. Чуть дальше, за зарослями смородины черным оскалом щерилась обугленная рама. В воздухе витали запахи мокрой земли, гари и сладковатого тлена.

Трупов хватало. И я знал, что увижу, если забреду к центру деревни – кучу тряпья, обугленной утвари и скелетов, вздувшихся обезображенных тел, которые не сумело обглодать пламя.

Конечно, я не торопился глазеть на такое зрелище. Но не столько из-за чудовищности того, что могу узреть, сколько из опаски испытать благоговение, религиозный экстаз. В самом воздухе носилось безумие, а возле кострищ справиться с ним было особенно трудно. Мысли путались, в сознании беспокойно шевелился Мститель. И меня то подмывало воздать молитву, то кого-нибудь убить.

Потому в последние часы и избегал поселений. Но сюда прибежал из последних сил, так как заметил тучу, тонкую завесу дождя. Понадеялся найти какую-нибудь посудину с водой. Но когда примчался, в мыле и на подгибающихся ногах, стал свидетелем, как чудом выживший крестьянин сливает последнюю влагу из мелких плошек.

Выглядел мужик откровенно хреново. Тощий и грязный, облаченный в рубище. Впалую грудь покрывала спутанная седая борода, волосы обратились засаленными сосульками, взгляд диковатый, бегающий.

На мое появление крестьянин отреагировал достаточно адекватно и прогнозируемо – рванул к избе. Но вспомнив о воде, вернулся и заслонил ушат. Как я ни уговаривал, мотал головой, шамкал беззубым, побитым цингой ртом: «Мне самому надо».

– Четыре золотых.

– Нет.

– Могу ведь и так отобрать, – пробормотал я, отчаявшись выдурить хоть каплю.

Сквозь плотный загар на лице селянина проступила мертвенная бледность, колени задрожали. Но отступать мужик и не подумал, шагнул вперед и с вызовом произнес:

– Режь! Коли!..

– Испарится быстрее, чем выпьешь, – вздохнул я.

– Нет, – прошамкал крестьянин, с тревогой посмотрел на избу. – Я не себе… жене. Жена у меня хворая.

– Тогда может, обменяемся? На три глотка?

Попытка вспомнить, что такого ценного завалялось в сумке, ни к чему не привела. Но я таки приоткрыл, с омерзением отпихнул голову Кальвина, завернутую в рубаху, и пошарил на дне. Пальцы нащупали запасной нож, огниво, связку бумаг и письменные принадлежности, кусочки мела для пентаграмм, десяток полосок сушеного мяса, дубового как кора и такого же безвкусного. Пять из них я и показал мужику.

Тот впился полыхающим взглядом. Преувеличенно замедленно подобрал первую попавшуюся кружку с отбитым верхом и аккуратно зачерпнул. Протянул мне, а сам выхватил снедь, обнюхал и лизнул.

Пожадничал, в кружке не хватило бы и на добрый глоток. Но я не стал спорить, выпил. Почти горячая, отдающая тиной вода показалась удивительно сладкой, смочила пересушенную глотку.

– Где остальные?

Селянин вздрогнул и втянул голову в плечи.

– Кто?

– Люди.

– Ушли, – шепнул мужик. Как-то разом напрягся, посмотрел с затаенной ненавистью. – Ушли, мил человек. Спасителя славить.

Очаровательно. Подобно жителям иных деревень и хуторов народ поддался «зову» Алара, превратились в живых зомби. Кого накрыло сильнее, уничтожили других, с волей покрепче, обвинив в ереси. А если точнее, то банально принесли в жертву.

Но почему этот жив? Видимо повезло, спрятался где-то в подвале вместе с женой. И на внушение отчего-то не отреагировал.

– Понятно, – пробормотал я. – А куда ушли, уважаемый?

– В город, – ответил крестьянин.

– В какой?

– Ну, в город же. Тут недалече.

Указав пальцем на северо-восток, селянин заграбастал ушат и сушеное мясо, засеменил к избе. А я, поколебавшись, отказался от дальнейших расспросов. Смысл? Явно повредился умом. Но если не изменяет память, в полудне пути отсюда и правда есть городок, принадлежащий какому-то из аримионских баронов.

И дыхание Силы идет именно с того направления.

Поколебавшись, я пошел вслед за крестьянином – а вдруг действительно нужна помощь умирающей женщине? Но едва приблизился к порогу, все понял. Из проема дверей ощутимо несло духом разложения.

Я отступил, затем подошел к окошку. Ни стекол, ни бычьего пузыря, ставни распахнуты. А внутри грубая лавка, на ней тело. Одного взгляда на вздутое синюшное лицо и копошащихся в глазницах червей хватило, чтобы вызвать приступ тошноты. Но я смотрел. На тучи мух, на гниющую рану на шее, и на темный нож, зажатый в иссохшей руке.

Убила себя, отдала на суд Светозарного. А муж сошел с ума… ибо сейчас поил мертвую, что-то нашептывал.

Видимо, безумен дважды не станешь. Лишившись рассудка, крестьянин перестал реагировать на внушение. Голос Алара смешался с десятками других, растворился в обрывках болезненных мыслей.

Не в силах больше терпеть бьющий из окна смрад, я развернулся и пошел прочь. Нашел дорогу, свернул на развилке. Селянину никто не поможет. И ничто. Нет заклятий, которые могли бы исцелить разум.

– Как тебе картинка? – послышался в мешке свистящий шепот.

– Отвали! – буркнул я, моментально разъярившись, так как обнаружил, что Древний незаметно подключился к моему зрению. Но вздохнул, успокоился и просто разорвал чужое плетение, ускорил шаги.

– А чего ты ожидал? – снова подал голос Кальвин, ничуть не смутившись тому, что я обнаружил заклятие. – Что Алар будет обездоленным губы медом мазать? Нет, братец твердо решил добиться цели. А для этого нужны силы и армия. В одиночку и в прямом столкновении проиграет, сколько бы энергии ни выпил из Поднебесного. Терн вместе с остальными сотрет светлого в порошок.

– Но? – настороженно спросил я.

– Чем больше Светозарный поглотит душ, тем больше человечков способен покорить, – ответил Древний. – Площадь влияния прямо пропорциональна уровню Силы. Если сумеет подчинить хотя бы часть Дорамиона, обретет такую власть, что легко расправится с моими братьями и сестрами. А потом вырвет из Терна знание о расположении Камня, навсегда изменит Сущее.

– И потому племянник Остролиста тоже собирает армию, – сказал я, немного поостыв. – Чтобы не позволить прорваться на другое, более обильное пастбище. В Дорамионе городов побольше.

– Умный человечек, сообразительный, – хихикнул Древний. – Слабость Алара в людях. Если вовремя отобрать паству, если остановить сбор, потерпит поражение.

Клен умолк, а я задумался о причинах его внезапной разговорчивости.

Падший давно сообразил, что по каким-то причинам нужен мне и перестал реагировать на угрозы. По большей части безмолвствовал, пытался восстанавливать энергетическую оболочку. Но иногда таки открывал рот и поливал меня изощренной руганью, проклятиями. Порой, вот как теперь, снисходил до ехидных замечаний, в которых сквозили намеки.

Внимания на него я почти не обращал. И даже не мешал работать над восстановлением, все равно получалось у Кальвина медленно. Призрачный клинок повредил нечто действительно важное, разорвал связи между ментальной и энергетической оболочкой…

Однако сейчас реплики вызвали интерес, заставили думать.

Падший намекал на то, что битва между Аларом и Мроном неизбежна. Но я и раньше знал, что Светозарный готовится штурмовать границы Дорамиона, а темный – обороняться. И догадывался о причинах, последствиях. Просто теперь предположения стали знанием.

С другой стороны бодаться станут до последнего. А это важно. Важно по той причине, что весы начнут колебаться. И именно тогда можно ударить, разрушить равновесие.

Но сказал сие бог Морей не для того, чтоб прояснить ситуацию. Он боялся. Боялся, так как начал осознавать, куда направляюсь…

И я не вытерпел, хотел расспросить подробнее. Но едва открыв рот, почувствовал накатывающую дурноту, шум в ушах. Споткнулся и упал прямо в горячую пыль, тихо застонал.

Мир померк перед глазами, ноющая боль под черепом превратилась в гудящее пламя: выжигающее мысли, плоть и кость. И вместе с тем из тьмы в который раз явились образы огромной пещеры, множества людей в мехах и плохо выделанной коже. Гремел голос Остролиста, окровавленный палец оставлял на скале дорожку багряного пламени.

Шаман взывал, приказывал. Дрожали стены, пугливо колебались огни факелов и плясали тени, с потолка сыпались камни. Люди же стояли и смотрели, не в силах вздохнуть, пошевелиться. Я стоял среди них, испытывал ужас, восхищение, надежду. И вслед за братьями повторял:

– Агарок. Агарок. Агарок!..

Стена пещеры впитывала кровь, отзывалась на голоса, оживала, наливалась внутренним светом прямо на глазах. И пульсировала. Незаметно на первый взгляд, но верно, как гигантское сердце…

Блеклая вспышка разогнала мрак перед глазами. Я очнулся, сидя в дорожной пыли: дрожащий, потный и обессиленный. Но уже через секунду полез в сумку за кипой листков, принялся записывать.

На этот раз удалось разобрать еще несколько слов. Помог Дар Предков. И я мало-помалу догадывался, что за заклинание читал дядюшка Терна. Он не рисовал Схему Сил… он призывал ее, воплощал Отражение.

Оказывается, мировой порядок не создали, как мы с Ирном отчего-то думали. Точнее, может и так, но далеко не Древними. Те просто сохранили его образ в Камне. А сохранив, сотворили обратные связи и просто подкорректировали потоки энергий так, чтобы Лес потерял Силу.

Камень – есть инструмент. Так сказал призрак Остролиста в Логеборе. Инструмент обрек эльфов на вымирание. Заставил уйти Древнолесье в иные миры, выдавил из нашего. Часть стала Новердом, призрачными чащами. Часть вытолкнуло дальше, в Логебор, часть просто сгинула, засохла.

Осознание сего факта ввергало меня в ступор, так как не предполагал, что все настолько просто. И сложно в то же время.

Инструмент…

Отражения – достаточно распространенный прием в Высшей магии. Ведь чаще, обращаясь к каким-то духам, сущностям или Стихиям невозможно запросто вызвать пред свои светлы очи. У некоторых, к слову, и облика-то нет. Зато можно сотворить связь, метафизический и абстрактный образ, воплощающий часть свойств объекта. Эдакую дверцу. Или окошко. Пропустить силу, осуществлять взаимодействие.

Призрачный меч, коим отрубил голову Клену – Отражение. Малые Отражения используют ученики Ирна, чтобы познать суть Стихий. Великие творятся на полях сражений: дабы вызвать пламенное море, расточить воды или обрушить на врагов бурю. Но последние жрут чересчур много сил, требуют подготовки, ритуалов и зачастую – жертв.

Правда, трудным вызов Великих Отражений остается для обычных колдунов и волшебников. Серым дается легче. И теперь я понимал отчего.

Имена! В формулах Ордена спрятаны имена.

И то же я слышал в видении, регулярно посещающем после необдуманного ментального контакта с Кальвином. Слова заклинания, читаемого Остролистом – просто имена, призывающие Стихии, Престолы. И дабы усилить голос, использовал Дар Создателя, свою кровь.

Также шаман закрепил Отражения Престолов за предметом, осколком монолита. И чтобы те не ушли, не выдохлись, отдал свою кровь, дал Имя куску скалы.

Агарок – в переводе Кровавый Камень. Только со временем видимо стали называть Краеугольным.

«Тьма! – мелькнула мысль. – Вот так и свивается из ниточек веревочка. И проболтался Клен страшно. Фактически выдал фундаментальную тайну в приступе злости и отчаяния, потом очнулся, но поздно… я уже привык выстраивать цельные мозаики из недомолвок и обрывков сведений».

– Что ты делаешь? – напряженно спросил Древний из сумки, будто почувствовав, что подумал о нем.

– Отстань, – довольно грубо ответил я, вспоминая очередное слово, и записывая транскрипцию на дорамионском диалекте.

Если видения продержатся достаточно долго, то вполне вероятно смогу повторить заклинание, использовать. Получится ли разрушить Краеугольный Камень неизвестно, но есть шанс активировать Схему и собственной кровью подправить потоки.

Возможно, Остролист при создании Черепа и рассчитывал на нечто подобное. Что артефакт кто-то найдет, станет Древним по крови и разберется в происходящем, решит исправить ошибки прошлого.

Или не рассчитывал. Просто надеялся.

Так или иначе, проделать с богами то же, что те сотворили со светлорожденными – реальный выход. И вариант, дающий надежду.

Нужно ли говорить, какое волнение я испытывал? Ведь до сих пор, в общем-то, не понимал, как справиться с Терном. А теперь у меня имелись две половинки плана. Хорошего плана. Хоть и зыбкого, зависящего от множества переменных и случайностей.

Но хоть какого-то. Если звезды сойдутся, то получится.

Я спрятал бумаги в сумку и немного посидел, унимая дрожь в руках, головокружение. Кое-как очнувшись, с трудом поднялся с колен и тихо выругался. Приступы несли знания, но изматывали, сбивали с толку. Добивала и жара, навязчивое безумие, витающее в воздухе.

– Откаты бьют? – ехидно поинтересовался Кальвин. – Ты идиот. Мог ведь и мозги себе сжечь.

– Не сжег, – вяло возразил я. Помолчал и, не надеясь на ответ, спросил: – Почему Алар не призовет Агарок? Ведь знает имя, может просто следовать эху.

– Зовет, – как ни странно ответил Клен. – Без толку.

– Почему?

– Сил не хватает. Или камень сам не хочет ему отвечать. У артефактов такого уровня может быть подобие разума.

– То есть ты не в курсе?

– То есть тебя стоит убить за то, что узнал имя Камня. Мне искренне жаль, что не сжег себе мозги в той глупой попытке разжиться знаниями за мой счет…

И бог разразился очередной длинной тирадой, перемежая площадную брань с проклятиями, выстраивая многоэтажные конструкции. Но я опять пожал плечами и поплелся по дороге, то и дело прислушиваясь к шепоткам в сознании. Шел, сосредоточившись на том, чтобы передвигать ноги, чтобы не упасть.

Тракт начал вилять между высоченных холмов. Навстречу попалась чахлая дубовая рощица, затем вторая, вдалеке показалось безбрежное море лесов. Ненавистный глаз солнца скрылся в ветвях, и я смог вздохнуть спокойнее, хотя жажда мучила почти невыносимо.

Кожу по-прежнему жгло, дыхание чужой Силы ощущалось явственней. Накатывало испепеляющими волнами, заставляло путаться мысли, вызывало ноющую боль в груди.

Прошло несколько часов, прежде чем Клен вновь решился заговорить. И теперь ненавидящие нотки исчезли из голоса:

– Смени направление.

– Зачем?

– Ты лезешь прямиком Алару в пасть.

– Ну, вот и замечательно, – безразлично ответил я. А сам подумал, что большинство аримионцев свихнулись не зря. В Астрале и Ментале творилось нечто невообразимое.

Обычно первую сферу я воспринимал как сумрачный мир, наполненный тенями – духами, полуразумными сущностями. Во вторую никогда не спускался, умения не те, но при должном усилии слышал ее: обрывки чьих-то мыслей, смутные видения, сны.

Сейчас Астрал заполоняло пламя, а в Ментале звучал Глас. Трубный, пробирающий насквозь. На сознательном уровне обыватели, конечно, ничего не ощущали. Но на подсознательном внимали, слушали и сходили с ума. Я же отгораживался и защищался, как мог, но испытывал боль.

К тому же астральные бури влияли на магические потоки, искажали заклинания. Желая вывести родник к поверхности, я едва спасся от взрыва: земля просто харкнула щебнем и пылью. Позже вызвал духа-Дозорного, но начало приближаться нечто раскаленное, обжигающее. И я в панике оборвал плетение, чуть не явив перед собой солара.

Ко всему прочему стало очевидным, что уйти в Логебор отсюда не удастся. Свет, бурлящий повсюду, закрывал проходы в Страну Теней.

Насколько простиралась зона влияния Алара, я не знал. Хотя подозревал, что на многие сотни тысяч шагов вокруг. Пешком выйти нереально. Либо превращусь в безумца, либо потоки Силы сожгут ядро. Но и ускориться толком не могу. Бежать бесполезно, порталы не открываются, лететь тоже вряд ли получится.

Озадачившись, я начал искать заклинания, работающие без сбоев. Пробовал то одно, то другое, разной сложности. Но попытавшись сотворить из первого попавшегося дерева голема-скакуна, сжег всю рощу. А призвав из иных планов бытия крылатого духа драконида, получил нашествие насекомых и едва успел убежать от гудящего роя мух, комаров и пчел. Даже обыкновенный огненный шар сначала взорвался бесполезными искрами, потом вспыхнул огромным языком пламени.

Отчаявшись добиться внятного результата от сложной магии, я скорее от безысходности испробовал Знаки. И был вознагражден – элементарное волшебство прекрасно действовало.

«Кретин! – подумал я растеряно, посмотрел на воронку в земле от Знака Огня. – Узколобый кретин. Привык к плетению кружев, забыв о дубине. А простые вещи работают, когда сложные предают и ломаются…»

Но очнулся я довольно быстро и торопливым жестом вызвал символ Воды, наполнил флягу и вдоволь напился, привычно обругал себя за глупость. Без злости, с тусклой улыбкой.

Появилась надежда. Пусть Знаки статичны, слабо изменчивы, но у меня имелся опыт передвижения с их помощью. Не сильно удачный, но как улучшить эксперимент мысль появилась…

И все же, почему остальную магию лихорадит, а Знаки работают?

Я спросил у Клена. И тот нехотя проворчал:

– Они старше словесных формул. Возникли до того, как мы научились говорить.

– Знаки – тоже имена?

– Не совсем. Сама суть вещей и явлений. Элементарные символы, закодированные изначально во все, что ни есть.

– То есть… – поразился я.

– То есть они – язык Творца, – сварливо ответил Падший. – Свидетельство Воли, присутствия.

– Но тогда зачем нужны имена?

– Да затем, что Знаками трудно оперировать, трудно разгадать. Сотни лет ушли на то, чтоб познать единицы.

«Вот почему ни Астральные бури, ни сила Светозарного не подействовали, – мелькнула ошеломленная мысль. – И потому Знаки не пьют личную силу, не награждают откатами. Язык высшего порядка, исходный и изначальный… О, Тьма!»

Заинтригованный я хотел расспросить подробнее, но не успел. Дорога круто вильнула и выскочила под открытое небо. У обочины показался труп крестьянина: подгнивший, зловонный, окруженный роем зеленых мух.

Я невольно сбился с шага. Услышал тревожное карканье, обернулся на звук и увидел жирного ворона, который, тяжело взмахивая крыльями, взлетел с тела девочки чуть поодаль от первого мертвеца.

Глаза выклеваны, лицо исполосовано глубокими царапинами, а босые ноги сбиты до костей. Цвет платья не определить, настолько старое и ветхое, волосы серые от пыли. И уже вздулась, начала разлагаться…

Вздрогнув, я отвел взгляд и прошел мимо. Но укрыться от запаха не смог. Не смог спрятаться и от реальности, ибо та преследовала повсюду. Через десяток шагов показался еще один мертвец, через двадцать – еще.

Тела свежие, хотя жара и разложение страшно изуродовали. Черные точки воронья отмечали на тракте смерти как чернильные кляксы, птицы кружили и в небе. А вдалеке, в знойном мареве плавали силуэты сельских изб, амбаров, мельница на холме, темной линией вилась городская стена, из-за которой выглядывали острые шпили флюгеров и флагштоков.

Небо подпирали столбы черного дыма. Дымились и сожженные поля, и развалины пригорода. И отсюда видно, что стену пятнала копоть, змеились трещины, кое-где зияли огромные проломы. Но ни беженцев, ни мародеров, ни криков, что случается сразу после успешной осады.

Тишина.

– Мы могли бы договориться, – шепнул Падший. – Я многое рассказал. Представь, что мог бы поведать еще. Сверни, и мы заключим сделку…

На этот раз я почувствовал, с каким трудом даются ему слова. Сила, бьющая из ворот, была враждебна как Древнему, так и мне. Мешала черпать энергию из окружающего мира, сковывала. Кальвин явно готовился наобещать, чего угодно лишь бы не заходил в город. И обещал, грозил, упрашивал. Но я не слушал, сосредоточившись на том, чтобы просто добраться.

Путь выдался не из легких. Сила, волнами расходящаяся от поселения жгла живот, путала мысли и лишала воли. Я шагал с огромным трудом, пошатываясь и спотыкаясь, почти физически чувствуя встречный поток. Шагал мимо дымящихся полей, изб с разбитыми окнами и дверьми, с замаранными подсохшей кровью стенами. Мимо мертвых, вскармливающих своими телами воронье, и груд мусора, что недавно имели вид посуды, мебели, одежды…

У крепостной стены мне повстречалась первая живая душа. В пыли у обочины вяло возился худой как палка мужчина, одетый в драную мешковатую робу. Пытался ползти, стонал, что-то невнятно шептал.

Невольно остановившись, я посмотрел на него. Лицо обожженное, на губах язвы, короткая борода спутанная и грязная. Бессвязное бормотание оказалось молитвой, пением. Но так охрип, что едва ворочал языком. Да и взгляд отсутствующий, абсолютно пустой. Тело корчилось на земле, а душа и разум витали где-то далеко.

Я скрипнул зубами и отвернулся, прошел в ворота. Через пару десятков шагов увидел других выживших. Высушенные как мумии и оборванные люди медленно брели в том направлении, что и я: дети и взрослые, женщины и мужчины.

И картина та же – следы пожарищ, разбитые телеги и дохлые кони, груды смердящего сора. Ветер носил по улицам пепел, протяжно завывал и свистел. Издалека долетал смутный шум, ропот толпы.

Головная боль усилилась, в солнечном сплетении невыносимо жгло. Но я терпел и шел на гул. Кто-то из фанатиков оглянулся – в глазницах полыхнуло золотистое зарево. Оглядывались и другие, отступали, давали дорогу и смотрели вслед.

Пристально, внимательно.

Город оказался не таким большим, как выглядел со стороны. Вскоре смутный гомон превратился в отчетливый шум множества голосов. Улица раздалась вширь, перетекла в площадь.

Дома здесь высокие и богатые, украшены статуями и фресками в старом стиле. Но все же обители купцов и мелкой знати блекли на фоне ратуши и храма, стоящих впереди. Хотя администрация скорее смахивала на просто разросшийся особняк, а вот прибежище монахов нависало над площадью, давило величием и годами – древнее мрачное здание с темными от времени стенами, толстыми колоннами и узкими стрельчатыми окнами.

Общую картину портили пятна краски на кладке. Кто-то замазал лики Падших богов, поверх намалевал солнечную символику. Хватало и копоти, и щепок, и битых стекол – очевидно служители бились до последнего, не поддавшись внушению чужого бога.

Народу на площади пруд пруди. Одни сидели на мостовой, другие жались к стенам, третьи валялись вповалку. И никого не смущало, что зачастую лежат в собственных нечистотах. На кого ни глянь – лица одухотворенные и возвышенные, глаза пустые, руки молитвенно сложены на груди.

Люди заунывно пели. Но когда я ступил на площадь, разом умолкли, начали оборачиваться. Десятки и сотни глаз, полыхающих золотом, обратились ко мне.

Если поначалу было не по себе, то теперь стало откровенно страшно. Но понимая, что пути назад нет, я медленно пошел к храму. И словно подчиняясь беззвучной команде, народ начал расступаться. Движение настолько слитное, что сомнений больше не оставалось. К тому же вокруг чувствовалась одна аура… одна, а не множество!

По-видимому, Светозарный вселился разом в тысячу или больше людей.

Изумление еще не потухло, а впереди показалось крыльцо собора, сидящий на верхней ступеньке человек. Жадно прикипев взглядом, я сразу отметил – немолод, тощ и жилист. Кутается в рваный балахон служителя, будто мерзнет. Лицо узкое, вытянутое по вертикали и неприятное: заостренный нос, выдающаяся прямо-таки лошадиная челюсть. Лицо аскета и мыслителя, но в то же время – идиота, злобного фанатика.

Смутно знакомое лицо.

Остановившись у нижней ступеньки, я помолчал, стараясь не передернуть плечами, не дрогнуть. Мужчина взглянул на меня. И взгляд, полыхающий, колючий, удалось выдержать с огромным трудом. Жжение под черепом усилилось, возникло ощущение, что букашку разглядывает некто огромный и могучий. Причем букашка-то как раз я…

– Я тебя помню, – задумчиво сказал враг. Голос скрипучий, как металлом по стеклу. – Но откуда?

– Помню тебя, – эхом прошелестело со всех сторон.

– Помню… – вторило с дальних краев площади.

Все-таки поежившись, я ответил:

– Взаимно. Высоко поднялись, отец Бьярни.

На лице мужчины отразилось легкое сомнение, чистый солнечный свет в глазах немного притух, будто кто-то могучий дал человеку в себе чуть больше воли.

– Лохматый, – медленно произнес бывший служитель. – Да, точно, Порт-Дол. Судьба вытворяет смешные вещи, мы оба стали вместилищами для чего-то большего. Хотя, в сущности, не поменялось ровным счетом ничего. Я – уста Бога, ты – грязь, прилипшая к сапогам…

В голосе того, кто стал главным вместилищем Древнего, прорезалась неприкрытая угроза. Но я стоял и молчал, здраво предположив – раз пропустил так далеко, значит, испытал хотя бы любопытство. К тому же исходя из сказанного Кленом, мелкие стычки не в интересах Алара. Да, Мститель не сможет ему противостоять, но проредит ряды аватаров, и шансы в противостоянии с Мроном уменьшаться.

– Что тебе нужно? – проскрипел, наконец, Бьярни Торвальдсон.

– Хочу предложить сделку, – заявил я, немного приободрившись – угадал.

– Сделку? – бывший служитель криво усмехнулся. – И что ты можешь мне предложить?

– Помощь в борьбе с Терном, – сказал я, скривившись от боли – урод, подкрепил слова силовым всплеском, чуть не взорвал ядро. – Добровольную помощь. Мою и тех, кто стоит за мной, воинов и жителей Свободных Земель.

– Мерзкий безбожный край, – отрезал Торвальдсон. – Взращенный моим братом.

– И в этом наше преимущество, – быстро сказал я. – Он не ожидает, что ударим в спину.

– А вы ударите?

– Мы можем. Капля камень точит. Кто знает, возможно, именно наше вмешательство позволит тебе нарушить извечное равновесие.

– Я возьму вашу землю и так.

– А успеешь ли? Терн подготовил армии, готов встретить на подходах к Дорамиону. Если пойдешь на юго-восток, укусит с фланга и тыла.

Я пожал плечами с самым равнодушным видом. А Бьярни надолго умолк, свет в его глазах разгорелся с новой силой. И кто знает, то ли обдумывал мое предложение, то ли размышлял, как прибить…

«Решайся! – рыкнул я про себя. Стиснул зубы и чуть отшатнулся. Стоять рядом с этим существом было невероятно трудно. Кожа зудела, энергетические каналы коллапсировали, ядро то тухло, то разгоралось и захлестывало Силой. Тело же отвечало слабостью, жжением в каждой клеточке… еще немного, и начнут отказывать органы, остановится сердце. – Решайся же!..»

Идея встречи с Аларом поначалу казавшаяся многообещающей теперь выглядела несусветной глупостью. И я мысленно ругался, чувствуя себя до омерзения беспомощным. Ни сбежать, ни подраться. Рискнул осознанно, но видимо просчитался.

Похоже, Клен боялся не зря.

Скосив взгляд, я не сдержал дрожи, пробежавшей по спине. Светозарный смотрел отовсюду, глазами каждого из людей. Смотрел пристально, пронизывающе…

Но придумать что-либо не успел, так как бог Света, наконец, спросил:

– Что вы хотите взамен?

– Жить, – ответил я с великим облегчением. – Ты победишь, изменишь мир. Но оставишь нас в покое. В награду.

– И почему я должен сохранять ваш рассадник мерзостей и вольнодумства? – хмыкнул бывший служитель. – Предавший раз, предаст и во второй. К тому же сильно сомневаюсь, что сумеете как-то помочь. Вы слабы.

– Ну, во-первых, многие убедятся в твоем могуществе после победы, – изрек я как можно убедительнее. – Будут славить как истинного бога. А во-вторых, не так уж и слабы…

Выдержав театральную паузу, я развязал бечевки на сумке и вынул бурый тканевый сверток. Сорвал испачканную рубаху, и швырнул к ногам Торвальдсона голову Клена. Раздался тупой удар, мокрое чавканье. Страшный мяч слегка подпрыгнул, остановился там, где я и рассчитывал – на предпоследней ступеньке.

Взгляды Древних встретились. На лице Кальвина отразился отчетливый ужас, а в глазах Бьярни – легкое удивление, потом удовольствие. Замедленно встав, бывший служитель наступил на голову собрата и надавил.

Послышался омерзительный хруст, по камням растеклась серовато-алая мякоть с осколками костей. Бог Света топнул еще раз, размазал останки. И одновременно на грани восприятия почудился второй толчок, призрачный. Что за заклинание применил Алар, я не понял, но уловил суть – нечто развоплощающее, из арсеналов Высшей магии.

То, что сделал Светозарный вызвало отвращение, хотя давно привык к виду смерти в самых поганых ее проявлениях. Но гораздо сильнее потрясло, с какой радостью, с каким искренним наслаждением и жестокостью светлый это проделал.

Я отшатнулся в смятении, сжал кулаки. Хотел спросить насчет решения, но в следующий момент Бьярни резко вскинул голову. Глаза бывшего служителя полыхнули так, что я не выдержал, закрылся рукой и устрашено попятился. Взвыл, чувствуя, как вздувается волдырями кожа. Поскользнулся и упал на колено, с усилием встал. Развернулся и позорно бежал: расталкивая кого-то, натыкаясь на тела, вскрикивая от боли, каждую секунду ожидая удара и смерти.

Люди в толпе казались языками пламени. И я будто прорывался сквозь горящее поле. А попутно видел собственную тень: огромную и черную как уголь.

Очнулся где-то на одной из улиц городка: совершенно разбитый, измученный и обожженный, с дымящейся одеждой. Долго моргал сидя на коленях, пока не вернулось зрение, шипел сквозь зубы и пытался сотворить лечебное заклинание. Но не получалось, плетение просто сдувало потоком энергии в Астрале…

Алар лишь ненадолго показал истинную сущность, даже не бил. И короткий всполох едва не вогнал в могилу.

Услышав шаркающие шаги, я повернулся на звук и увидел вышедшего из-за угла оборванца. Грязный, смердящий, покрытый струпьями пожилой мужчина в одеждах, ранее являющихся платьем вельможи, остановился рядом и раздвинул потрескавшиеся губы в холодной ухмылке. Радужка глаз сверкнула жидким золотом, снова повеяло Силой.

– Я подумаю.

И все. Бродяга разом согнулся и постарел, напевая молитву, потащился в сторону площади. А я проводил устрашенным взглядом, с трудом встал и побежал к городской стене: не помня себя от усталости и боли, от пережитого испуга.

Лишь у ворот до меня дошел смысл сказанного и происшедшего. Светозарный мог убить, мог испепелить на месте так же легко, как развоплотил Клена. Но оставил жизнь, не сказав ни да, ни нет. Игра, намек – мол, суетись действуй, а я потом приму решение: или помилую, или казню.

Вполне в духе Древних. Но своего я таки добился. И самое главное – остался в живых.

Впрочем, радоваться не осталось сил. Как преодолел остаток пути, не помню, очнулся уже на пыльной дороге в пригороде. И тут свалился на обочину, ничуть не смутившись соседством с разлагающимися трупами и вороньем, долго лежал, приводил мысли в порядок, отдыхал.

Следовало убираться как можно скорей. Но я не мог пошевелиться, чувствуя себя хорошо пропеченной на костре куропаткой. И вместе с тем ясно чувствовал, что останься еще ненадолго – погибну. Или поддамся безумию, или просто сгорю в энергетическом факеле ауры божества.

Мир начал медленно тонуть в темноте, мысли разбежались, попрятались. Но на грани обморока воспаленный мозг синтезировал образ Мии. Не той, которую видел в Монраде, а лет на десять моложе – воздушной, с огоньками в глазах и чарующей улыбкой.

Застонав, я рывком отжался от земли, потом сел, усилием воли отогнал мглу перед глазами.

Долги нужно отдавать.

Я окинул затуманенным взглядом окрестности. Поднялся и отправился обшаривать ближайшие избы, отыскал несколько мотков плотной ткани, веревки и жердины. Свалил в кучу и задумался на минуту, рисуя в воображении эскиз. А затем принялся лихорадочно работать…

Больше всего конструкция напоминала огромную птицу. Костяк – переплетенные веревками палки, оперение – сходным образом зачарованная ткань. Наученный кое-каким опытом в гибнущем Лугаре, я нарисовал снизу Знаки Воздуха. Но в отличие от неуклюжего летучего змея, данный агрегат получился составным: петли позволяли менять угол наклона крыльев, а специальные веревки – хвоста. Таким образом я надеялся маневрировать. Движущей же силой избрал комбинированные и сфокусированные Знаки, что выжег на небольших дощечках по бокам хребтовой балки.

К концу работы в глазах начало плыть, я дважды сбивался. Зато выяснил, что кроме Знаков работает и гентская магия, хотя и с огромными потерями, порой искаженно. Должно быть, связано с тем, что большинство плетений являлись низкоэнергетическими и находились вне фазы того потока, что бил из города.

Последняя догадка давала пищу для размышлений и экспериментов. Скорее, и заклятия Серой школы можно изменить, подстроить. Но сие потребовало бы времени и упорной работы по изучению окружающего фона…

Как раз времени у меня и не было. И пусть бы имелось, я не хотел здесь задерживаться ни одного лишнего мгновения. Мозг кипел от воспоминаний о поглощенных Аларом людей, на глаза то и дело попадались трупы. Происходящее казалось противоестественным и ужасным.

Свет, считавшийся благом, сжигал землю, сжигал саму жизнь.

Заставив планер отлететь к ближайшей избе, я аккуратно повернул хвостом вниз и прислонил к стене. Затем подтянул ремни и закрепил рукоять клинка бечевой, покрепче пристроил сумку. Повернулся, принялся привязываться к механизму: сначала пояс, потом ноги и грудь. Руки засунул в специальные петли под крыльями, слегка подергал…

В иных обстоятельствах и не подумал бы, чтобы использовать столь ненадежный механизм. Но случаются и исключения.

«Лишь бы не убиться сдуру, – засомневался я. Посмотрел в сторону города и в очередной раз поежился от воспоминания о скоротечном и местами нелепом разговоре с Аларом. – Тьма! О чем я? Ведь чуть не подох… любая оплошность, иное стечение обстоятельств – и осталась бы кучка золы. Да и передумать для Светозарного как плюнуть. К демонам!»

И решительно активировав Знаки Воздуха, я оттолкнулся от земли.

Глава 4

– Стоять, людишки! – приказал орк-часовой. Помедлил и нехотя поправился: – Недомерки тоже ни с места.

– За недомерков ответишь, – огрызнулся Вельдр. Выпятил грудь, демонстрируя богатые латы и роскошную бороду. – Старшего позвал, быстро! Передай – высокие гости на переговоры явились.

– Высокие? – хмыкнул степняк, уставившись на вождя и Дьярви. Мельком глянул на Ирна и Сворла, но едва подметил закутанного в черный балахон Шеда, сразу поежился, будто прыгнул в холодный родник. – Ладно.

Не успел страж скрыться в сумраке, как невдалеке материализовались двое, будто из-под земли выскочили. Коренастые полуголые дикари со свирепыми плоскими мордами и мерцающими желтизной глазами. Обвешаны амулетами и изукрашены замысловатыми татуировками, одеты лишь в набедренные повязки, в руках огромные топоры.

Лезть к переговорщикам воины поостереглись, остановились шагах в десяти. Но то и дело поигрывали мускулами, скалились.

– Затея перестает мне нравиться, маг, – процедил Вельдр, украдкой взявшись за рукоять секиры.

– Мне тоже, – ответил Птиц, рассматривая орков. Про себя отметил – не зря назначили встречу после заката, в темноте видят как коты. Но с другой стороны не в самом лагере, а вынесли отдельный шатер ближе к границе Долины.

Ловушка? Кто знает. Ситуация в общем-то патовая. Они жаждут славных сражений и богатой добычи в землях людей за перевалом. И при должных стараниях смогут прорваться. Но потеряют часть Орды, что скажется и на дальнейшем победоносном походе.

Вероятно, вождь зеленокожих хотел договориться. Или просто схитрить.

Но и сам Ирн попал в трудное положение. Не пропустишь, и Долину раскатают в пыль, дашь проход – никто не поручится, что оставят в покое. Да и подставлять Край как минимум подло, а максимум – неосмотрительно и глупо.

Чародей задумчиво посмотрел на горизонт. Там, где небо сливалось со степью, появились первые звезды. Серые дымы кострищ тонкими столбами подпирали розовые облака, виднелись бесконечные холмики шатров и палаток. Звонко стучали топоры в недалекой роще, слышалась чужая речь – лающая, непривычная. Ветер приносил запахи дыма и навоза, сухих трав.

Воздух тонко звенел, словно сотни комаров кружили где-то в полумраке. Но нет, мелкие кровопийцы давно разлетелись. То звучала магия зеленокожих, искаженная, странная, но могучая. Птиц не понимал ее, хотя и чувствовал шаманов, источник Силы. И это не прибавляло спокойствия.

Может статься, что тревога Вельдра оправдана. Но и паниковать рано.

Мельком глянув на Грина, маг отметил – собран и внешне спокоен. Сам явился, когда началась суета с организацией переговоров, предложил помощь. Жаль только, что разрешить конфликт не успели, даже сейчас студенты держались на расстоянии. И явно побаивались, что учитель достанет из-за пазухи вторую пару браслетов. А он бы и достал, если б не забыл в Роще, да и сомневался, что поможет. Эти руки себе перегрызут, но вместе работать не станут.

На самом деле Ирн предпочел бы взять с собой кого-нибудь другого. Вагни, Витара, того же Стерна. Но рыжего как бывшего гвардейца пожелал захватить Вельдр, а младший Гар ушел в Свободные Земли. Младших же чародей предпочел оставить в Башне – слишком слабы.

– Уйдем? – предложил вождь гномов.

– Успеем, – ответил Птиц. – Поговорим, раз хотят.

И будто услыхав, в алых отблесках догорающего заката возник знакомый воин, рядом остановился второй – выше и массивнее, в кольчуге и толстом нагруднике.

– Великий ждет, – произнес орк-командир.

Не дожидаясь ответа, зеленокожий развернулся и затопал к шатру. Парламентерам же не осталось ничего кроме как проследовать. Но у самого входа степняк жестами указал на Ирна, Вельдра и Шеда: мол, вы внутрь, остальные подождут снаружи.

Разделять группу магу не хотелось, да и подозрения насчет ловушки вернулись. Но прежде чем успел возразить, подал голос предводитель гномов:

– Мы приглашены к костру?

Тон, каким Вельдр задал вопрос, заставил Птица проглотить заготовленную фразу.

– Да, – кивнул орк. – Я, вождь племени Диких Псов, Лгач Коготь приглашаю вас и ваших спутников сесть с нами.

Командир указал Сворлу и Дьярви на небольшой костерок невдалеке. Те нахмурились, но подчинились.

– Добро, – с явным облегчением сказал Вельдр, добавил для младших нарочито громко: – Мы принимаем приглашение.

Закон гостеприимства – сообразил маг. Немного успокоившись, кивнул высокородному гному и осторожно отодвинул полог шатра.

Убранство не впечатлило – голая земля, посередине небольшой открытый очаг, истекающий едким злым дымком, несколько ковриков из цельных волчьих шкур. Четыре факела разгоняли мрак, потрескивали и плевались смолой. А у дальней стены, сокрытый тенью, стоял хозяин жилища…

Багровые блики отражались на рельефной мускулатуре спины, озаряли мощные руки и толстые как молодые деревца ноги. Незнакомец на голову выше любого самого рослого поселенца в Долине, в ширине плеч мог тягаться с гномами. Но изумило не это.

На подступах к шатру Птиц ощутил дуновение магии и ждал, что внутри сидит, по меньшей мере, три десятка шаманов. Но не один, пусть и рослый орк.

Странно. И опасно, так как получалось, что единственный степняк обладал мощью сравнимой с потенциалом семи-восьми серых магов уровня Ирна. Однако отступать поздно. В шатер вошел Вельдр, за ним равнодушным привидением просочился Шед. Хозяин обители медленно повернулся и жестом указал на коврики.

– Приглашаю.

Но гости так и остались стоять, изучая незнакомца. Орк облачен в набедренную повязку, высокие сапоги грубой выделки. Лицо плоское, как и у сородичей, черты по-звериному свирепые и угловатые, но гораздо более правильные и гордые. Глаза – тлеющие угли, взгляд внимательный и пронизывающий.

Хозяин шатра в свою очередь ухмыльнулся, мельком посмотрел на Вельдра и Птица, уставился на Шеда. И демон дрогнул, изобразил поклон.

– Приветствую, о великий Грох Топор.

Внешне Ирн остался спокоен, но только внешне. Земля, казалось, выпрыгнула у него из-под ног, а в затылок словно врезался чей-то кулак.

Грох – орочий бог, упомянутый в записках Эскера. Но, откровенно говоря, чародей считал, что Гару померещилось, либо просто попался в один из мороков Преисподней. Иначе объяснить нелепый рассказ о встрече с существом древним как само время, нельзя.

Имя Топора частенько мелькало в летописях, встречалось наравне с выдающимися правителями людей и эльфов, Древними. Но эмоциональный налет, с которым описывали орка, позволял предположить о фольклорности образа. Многие историки времен Серого Ордена считали, что Грох – миф, нарицательный персонаж, коему приписывали подвиги реальных личностей. И кто таков на самом деле неизвестно. Одни источники говорили о божественном происхождении, другие – о демоническом.

Но кое в чем летописцы сходились во мнениях. Грох всегда оставался героем своего народа, эдаким идеальным орком, носителем свободного и свирепого духа. И одновременно выступал антагонистом людских и эльфийских божеств, изображался жестоким монстром.

Но вот он, во плоти. Громадный воин с аурой дикой и необузданной Силы. Очень знакомой Силы…

– Надо же, – сказал Топор, глядя на Шеда. – Спутник моего освободителя. Забавны происки Судьбы. Можешь уйти, тебя не тронут.

– То есть? – задохнулся Вельдр, уловив подтекст. – Ты вызвал нас на переговоры. И теперь заявляешь, что убьешь гостей? А как же законы гостеприимства? Как же воинская честь?

– Кто сказал, что буду именно убивать? – спокойно возразил орк. – Могу просто привязать к столбам. Умрете сами.

– Но законы! – возмутился гном.

– Кто сюда пустил недомерка? – спросил Грох в пустоту. – Я бог, бородач. Если захочу, могу простить свой народ.

От такой наглости Вельдр потерял дар речи, в поисках поддержки посмотрел на чародея. Но тот не отреагировал, пытаясь разобраться в ощущениях. Плел крохотные и почти невесомые заклятия, изучал ауру хозяина шатра. Топор не призывал Силы, иначе маг почувствовал бы тени Стихий, астральные образы Престолов. Мощь исходила от вождя, будто тот сам являлся Источником…

И Птиц вспомнил, где видел подобное. Эскер! Один в один Эскер! Те же всплески, тот же обратный вихрь ядра. Очевидно, Грох одержим Духом, частичкой Хаоса. Но в отличие от Гара сроднился со своей второй ипостасью за сотни и тысячи лет, научился использовать.

Нет, не бог. Не демон. Но очень опасен и непредсказуем. Также это подводит к очередному неприятному выводу – удержать купол вокруг Долины не получится, как ни изощряйся. С такой подмогой шаманы пробьют оборону намного быстрее.

Разве что нанести упреждающий удар. Пробраться в стан зеленокожих, подготовить ловушки. К примеру, отравить ездовых волков. Или создать хитрое ментальное заклятие, которое заставит животных бросаться на хозяев. Плюс спящие бомбы, волна пламени способная поглотить лагерь…

Как провернуть, вопрос другой. Сложный, но в принципе затея осуществима. Поисковые заклятия каждого чародея, будь то шаман, колдун или волшебник действуют в определенных рамках частот и амплитуд. Пассивные магические чувства тоже. И Духи, вроде Мстителя, не исключение. Просто придется поработать, выйти за привычные рамки, с помощью артефактов четко настроить потоки энергии. Слова или жесты не помогут, слишком грубо. И не зря же изучал Эскера.

Ладно. Но для начала нужно уйти отсюда невредимыми…

Видимо аналогичная мысль посетила и Шеда. Потому что демон сделал шаг вперед, решительно произнес:

– Я прошу за них.

– Даже так? – хмыкнул орк. – Но почему ты думаешь, что послушаю? Тебе я ничего не должен.

– Но ты обязан Эскеру, – хрипло ответил демон. – Он – один из основателей поселения. Сейчас отсутствует, но когда-нибудь да вернется. И огорчиться, узрев такую благодарность…

– Как-нибудь возмещу убытки, – легкомысленно отмахнулся Грох. – Подарю ему десяток таких же деревушек… А может, и ты изменишь свое мнение. У меня есть, что предложить.

Тлеющие угли глаз, словно ветер раздул. Ирн вздрогнул, почувствовал ментальный поток. Но рыцарь не пошевелился, выдержал взгляд, хотя и показалось, что побледнел сильнее. Как во сне качнул головой, с огромным трудом выдавил:

– Нет. Щедро… но нет.

– Воин, – с непонятными нотками сказал Топор. – У людей тоже случаются правильные воины. И у тварей Преисподней.

Брови орка сошлись на переносице, а гладкий лоб пересекла горизонтальная морщина. Очевидно, зеленокожего терзали противоречия. Изначально хотел развлечься, одним ударом обезглавить дерзкую кучку людишек и гномов, что заступили дорогу. Но после слов рыцаря засомневался.

«Нужно выиграть фору, – подумал Ирн. И вдогонку с подозрением скосил глаза на рыцаря. – Что тебе предложили, родной?»

– Я отдам Долину, – вслух изрек маг.

Взгляд вождя степняков перебежал на чародея, на лице отразилась заинтересованность.

– Вот как?

– Да. Но ты позволишь нам уйти невозбранно.

– Без хорошей драки? – проворчал орк. Заметил, как дернулась щека у Птица, и клыкасто ухмыльнулся. – Ладно, переживу. Нет чести в избиении слабого. Но если я отпущу сейчас, а вы обманете?

– Тогда будет бой, – пожал плечами Ирн. – Как ты и хотел.

– Хм… верно, – вынужденно признал Топор.

– Но я могу предложить третий вариант, – быстро сказал чародей. – Альтернативный. И иных врагов, сражаться с которыми будет для народа орков не зазорно. Золота не обещаю, но слава не потухнет в веках.

– Люди за перевалом слабы, истощены постоянными войнами с соседями, – подхватил Вельдр, угадав мысли мага. – Страна разрушена и разграблена, ты не найдешь там ни чести, ни добычи.

– И у тебя появится шанс отдать долг Эскеру, – вставил Шед.

Все трое умолкли, пристально глядя на Гроха. Лицо того прикрыла тень, улыбка погасла. И лишь блики от факелов да очага продолжали скользить по телу, подчеркивая могучую стать, рельеф мускулов.

– Красиво поете, – ответил Топор, после непродолжительного молчания. – Каждый заливается соловьем, когда приставишь к горлу клинок. Но почему я должен поступить так, как хочется вам?

– Назревает война между Древними. И мы планируем в ней участвовать, – веско сказал Птиц, прямо посмотрев в глаза древнего орка.

– Кучка недоносков, что возомнила себя властителями Сущего, опять что-то делит? – прорычал Грох. – То-то показалось, Престолы дрожат. Один из этих уродов заточил меня в Преисподней, проклял…

– Тогда у тебя есть повод помочь нам, – кивнул маг. – Или вообще возглавить наступление.

– Да? – вновь улыбнулся степняк. – Уверен? Тогда скажи, на чьей стороне планируешь выступать, и я отвечу – друзья мы или враги.

– На своей, – отрезал Птиц. – Люди и гномы пойдут против богов. И светлых, и темных.

Последняя фраза явно озадачила орка, потому как умолк. Отвернулся и прошелся по шатру, посмотрел на пламя в очаге. На лбу возникли не морщины, а целые ущелья. Ирн почти физически почувствовал бурлящую в нем первобытную ярость. Готовую выплеснуться наружу, смести и изломать, что угодно. Но унял дрожь, так как ощутил и сомнения зеленокожего, и противоречивые эмоции.

Дух Хаоса властно требовал крови, но Грох противился, о чем-то напряженно размышлял. И когда сердце мага приготовилось ухнуть в пятки, поднял глаза на гостей, хрипло произнес:

– Я должен подумать. Вы можете лгать, чтобы спасти свои жалкие шкурки.

– Или говорить правду, – парировал Ирн.

– Да, – согласился вождь. – Но и полуправду тоже. Вполне по-человечески и по-гномьи. А полуправда хуже лжи.

– Но ты нас отпускаешь? – поинтересовался чародей, жестом заставив Вельдра закрыть рот. Вспыльчивый и гордый гном оскорблено побагровел, готовился ляпнуть нечто вызывающее. Но, слава Создателю, проглотил обиду, смолчал.

– Пожалуй, – медленно сказал орк. – Я рискую, ведь могли задумать какую-то пакость. Хотя пускай… если и так, поплатитесь за глупость. Тогда я превращу ваше стойбище в пыль, а вас заставлю страдать.

– Поверь, перспектива не очень радостная. И мы воспринимаем угрозу серьезно, – произнес Птиц, склонив голову. – Перемирие?

– Три дня, – согласился Топор. – Я услышал вас, дам ответ.

– Меня устраивает, – скрывая облегчение, изрек маг. Оглянулся на спутников и хотел шагнуть к выходу, когда был остановлен голосом Гроха:

– Не торопись, колдун. Сегодня, так и быть, вы гости.

Шагнув в один из темных углов шатра, орк вернулся с флягой, сделанной из цельной заячьей шкурки. Откупорил пробку, сделал добрый глоток, чем намекнул – не отравлено, и передал чародею. Тот слегка опешил, но сосуд принял, осторожно понюхал.

Воняло мерзко. Спиртом и чем-то едким, тошнотворным.

– Старый рецепт, забытый, – прогудел вождь степняков. – Такой браги сейчас не делают.

– Законы гостеприимства, – громким шепотом подсказал Вельдр. – Обижать нельзя.

Помянув про себя незлым тихим словом обычаи и заветы предков, то нарушаемые в угоду желаниям, то напротив исполняющиеся чересчур рьяно, Птиц едва смочил губы. И полностью оценил тона «букета».

Первое, что пришло на ум – чья-то похмельная рвота. Густо сдобренная спиртом, тертыми мухоморами. Желудок взбунтовался, попытался вернуть подарок обратно. Но еще на полпути в пищеводе появилось жжение, факелы опасно покачнулись.

– Вижу, пробрало, – одобрительно рыкнул Грох. Отобрал бурдюк, отдал гному и важно добавил: – Главное – культура пития. Гирчаг оро! Лтцан мир даргор!..

Откинув занавеску, в шатер вошла парочка воинов, поставили у очага плетенку с хорошо прожаренным на костре бычком. Туша дымилась, истекала жиром. Ирн взмолился Создателю, чтобы хозяин не заставил сожрать все. И поежился, когда рядом послышался натужный кашель Вельдра, задушенное сипение:

– Бог Горы! Такой дряни я в жизни не пробовал. Хуже грибного самогона.

– А ты второй глоток сделай, недомерок, – посоветовал Топор. – Второй мягше идет.

Странно, но предводитель гномов не обиделся. Шумно выдохнул и собрал глаза в кучу, отпил еще. Мертвенная бледность сменилась живым румянцем, в мелких глазках вспыхнули тусклые огоньки.

– Верно, легче.

– Ешь, – посоветовал вождь степняков. И подал пример, выломав у бычка ребро с куском парующего мяса. Принял флягу, уселся на шкуру и сделал глоток, впился зубами в еду. – Мужчин объединяет три вещи: жестокая драка, добрая пьянка и совместное дело.

Как бы ни хотелось чародею уйти, но пришлось сесть вслед за Вельдром, и принять флягу, глотнуть едкой дряни. Конечно, успел проверить пойло заклятиями и отравы не обнаружил, с помощью магии повысил свою устойчивость к алкоголю. Но продолжал терзаться подозрениями, тревогой. За учеников, за будущее Долины.

Кроме того заставляло нервничать и вынужденное безделье, потеря времени. Хотелось вернуться в подвал, начать разработку планов на случай любых решений Гроха.

Ко всему прочему Ирна обеспокоило поведение Шеда. Демон не нуждался в пище живых, угощаться не стал. И под тихую ругань впечатленного качеством выпивки гнома отступил к выходу, призраком растворился в ночи.

На мертвом бледном лице ничего не отразилось, но маг давно научился различать эмоции демона, сообразил – неспроста. Но последовать за рыцарем не мог, и это жутко бесило.

– Расскажи мне об Эскере, – потребовал вождь степняков. – Я жажду подробностей.

– Долго, – увильнул чародей, с помощью заклятий пытаясь отследить Шеда. Однако уловил призрак неудовольствия в раскаленных глазах орка, сдался: – Я знаю только то, что записывал. История началась не сегодня, а предыстория уходит корнями в то время, когда существовал Серый Орден…

– Замечательно, – одобрил Топор. – Люблю сказания. Особенно те, где про клич и знамена, кровь, вываливающиеся кишки из утроб врагов.

– Крови по колено не обещаю, – вздохнул Птиц. Задумался, пытаясь вспомнить прошлую жизнь, в которой его называли Мгиром. – Но по щиколотку…

И маг начал рассказывать. О конфликте между Окраном и Скифром, что позволил родиться Свободным Землям, о расцвете и закате, о взлетах и падениях, о некромантах, о происках эльфов и заговоре имперских служителей, ссоре с гномами, предательстве Леонида. Рассказывал скупо, чеканно, потихоньку подводя к событиям десятилетней давности. И между тем увлекся сам, заворожено перебирая исторические факты как древние, но красивые безделушки.

Зря. Потому что предчувствия не обманули.

Смутный говор за стенами шатра внезапно прорезал чей-то хриплый крик. Вопль подхватили, послышался скрежет стали, удары.

Взгляды орочьего вождя, гнома и человека скрестились. Все трое вскочили, ринулись под звезды, в свет костра. И первое, что узрели – Дьярви с секирой кружился на месте, неловко отбиваясь от ятаганов и дубин зеленокожих. Рыжий покачивался, дико вращал глазами и изрыгал проклятия. Смертельно пьян, легко ранен в плечо и голову, но готовился продать жизнь подороже.

– Сдавайся! – на плохом дорамионском рявкнул один из степняков.

В ответ Дьярви неразборчиво послал зеленого далеко и глубоко. Толпа отозвалась глухими выкриками и руганью, качнулась навстречу бородачу, грозя растоптать. Но раздался приглушенный хлопок, ярко полыхнуло – и пару десятков крепких воинов просто разметало как сухие листья. Послышались шлепки и стуки, хруст, изумленные стоны, костер потух.

– Что. Здесь. Происходит, – раздельно сказал Ирн. Зажег шарик света, шагнул вперед и хмуро посмотрел на ошеломленных орков, которые мотали головами, скалились и снова тянулись к оружию. Перевел взгляд на ученика – гном устало опустился на колено и мотал головой, стирал с щеки кровь.

И Сворла не видать. Тьма!

Кто-то из воинов успел подхватить ятаган, с криком «Бей шамана!» кинулся на Птица. Но кулак отвердевшего воздуха сбил дурака в прыжке и пригвоздил к земле как лягушку тележным колесом. Степняк дернулся, начал вставать, но второй удар вдавил в твердую иссушенную почву, из ноздрей хлынула кровь. Вокруг Дьярви вспыхнул купол оранжевого света, а в левой руке чародея появился невыносимо яркий сгусток пламени.

– Я спрашиваю еще раз. Что здесь происходит?

– Мне тоже интересно, – сказал Грох. – Но для начала ты, колдун, потушишь огонь.

– И не подумаю.

– Потушишь.

В голосе вождя прозвучала сталь. Он шевельнул пальцами, и маг почувствовал эфемерные плетения, дернулся, вцепившись в посох мертвой хваткой. Холодная змейка скользнула по запястью, куснула огненный шар. Тот мигнул и потух, развалился злыми искрами.

То, с какой легкостью орк разрушил боевое заклятие, не прибавило спокойствия. Но Ирн сдержал злость, бросил в Топора острый взгляд. Зеленокожий пожал плечами и посмотрел на очнувшихся воинов.

– Вы слышали.

– Закон… закон нарушен, – прочистив глотку, ответил один из степняков. Указал на Дьярви. – Он убил Когтя.

– Никого я не убивал, – попытался возмутиться рыжий гном. – Мы с ним, помню, пили. Потом поспорили, кто дальше метнет секиру, отошли. Дальше не помню. Кажется, меня кто-то ударил. Когда открыл глаза, тащили к костру, но удалось вырваться…

– Недомерок брешет, – прошипел другой орк. – Мы нашли его рядом с телом Лгача. В руках было это.

Воин пошарил пальцами в траве, показал короткий кинжал с окровавленным клинком. Сталь в затейливых узорах, ухватистая рукоять целиком отлита из серебра. Работа уж точно не орочья, скорее…

Дьярви хлопнул ладонью по поясу, нащупал пустые ножны. Сделался белым, как мел и, кажется протрезвел. А несколько успевших очнуться степняков убежали во мрак, через некоторое время притащили массивное тело. Желтые лучи магического светильника отразились в кольчуге, остекленевших глазах. На лице выражение изумления, пальцы скрючены, а на шее глубокая рана.

Кто бы ни убил, но действовал осознанно и четко – зашел за спину, целил в яремную вену.

Но Дьярви говорит, что его ударили. Не врет, судя по липким от крови волосам, кто-то приложил так, что чуть не проломил череп. Сам себя гном огреть не мог, не с такой силой. В случае если повздорили, и Коготь пнул первым, тоже много неясностей. Как коротышка потом подошел с тыла? И форма раны такая, что позволяла предположить – убийца ненамного ниже воина, да и Лгач не ожидал нападения.

Чувствуя, как ледяная вьюга поедает нутро, Птиц поднял взгляд на Топора. И понял, вождь пришел к таким же выводам. Старый опытный боец мигом просчитал ситуацию. Но орки не чувствовали тонкостей, бесились, отовсюду то и дело слышались призывы покарать нечестивцев, нарушивших закон предков.

«Да что ж твориться-то? – с содроганием подумал Ирн. – Ведь договорились, появилась надежда…»

Мысль развалилась на куски, рассыпалась пылью под напором другой, яростной и ослепляющей: «Шед! Где мронов демон? И куда подевался Сворл?» Маг хотел обраться к Гроху с объяснениями, с предложением расследовать убийство. Ведь понятно же – тут случилась подлая подстава. Некто возжелал разрушить перемирие, наметившийся диалог…

Но не успел.

Кто-то из степняков взвыл как разъяренный кот и метнул дротик. Оружие врезалось в купол оранжевого света, прикрывающего Дьярви, разлетелось горящими обломками. Но следом полетели топоры и ножи. Один из орков кинулся на Птица и Вельдра, за ним устремились другие. И у мага не осталось иного выхода.

Ударив воздушной волной, чародей отбросил и метательное оружие, и самих бойцов. Погасил щит вокруг ученика, зацепил впавшего в ступор рыжего незримым канатом и выдернул из круга врагов. Вельдр, к счастью, сообразил, кинулся на помощь сородичу, да и сам Ирн рванулся прочь. Отпрыгнул, перекатился и ударил пятой посоха в землю. Раздалось шипение, треск, несколько толстых черных стрел, вылетевших из мрака, обратились в труху, коснувшись купола бледно-синего света.

Но когда Птиц попытался опять ударить огнем, чтобы пугнуть и смешать ряды, заклинание развалилось. С ладони и оголовья посоха брызнули бесполезные искры, маг вскрикнул от боли в обожженных руках. И увидел неподвижный силуэт у шатра: будто вырезанный из камня, монументальный, огромный. Глаза Топора полыхали красным, а тень… тень казалась намного больше, чем должна быть, подвижная и живая.

Ирн попятился, с содроганием осознав, что не успеет ни защититься, ни просто смягчить удар Духа Хаоса. Поставил заслон из отвердевшего воздуха, в коем благополучно завязли самые резвые степняки, развернулся и побежал. Нагнал гномов, помог Вельдру тащить Дьярви, каждую секунду ожидая боли и смерти.

Но как ни странно, Грох не стал бить. Вместе они практически вкатились под защитный купол Долины, по инерции промчались два десятка шагов и упали у корней первого попавшегося ясеня.

Ученик хрипел, хватался за горло и пытался что-то сказать. Вождь гномов просто отирал пот со лба и угрюмо сопел, оглядывался назад. У шатра мелькали огни, слышались крики и звон железа, потом утробно проревел рог.

– Поговорили… – выдохнул Вельдр. И добавил короткое, но емкое ругательство.

– Я… я не… – промычал Дьярви.

– Знаю, – перебил Птиц. – Убил не ты.

– Но тогда кто? – рявкнул вождь гномов.

Хороший вопрос. Наверное, тот, кому выгодно. Топор устроил представление, или кто-то из подручных. Хотя если подумать, версия казалась минимум нелепой. Глупо. Хотел бы, зарезал сразу. И почему-то не стал быть вдогонку, дал уйти.

Нет, Грох определенно ни при чем. Оставалось окружение. Возможно, кому-то из походных вождей степняков не понравилась идея разговора с врагами. Ведь кто поймет, какие интриги плетутся за спиной у верховного. Или предал кто-то из приближенных Ирна?

Но кто? Дьярви отметаем, прост как наковальня. Вельдру не выгодно сейчас ссорится с Долиной, да и не отходил ни на шаг. Сворл? Или демон?

Мыслить холодно и отстраненно мешали эмоции, да и обстановка не способствовала: вопли разъяренных зеленокожих за спиной, пробуждающийся вдалеке лагерь, волчий вой. Чародей в который раз пожалел о том, что выбрал молодое тело – нет-нет, а чувства юнца берут верх над рассудком. Но усилием воли встряхнулся, открыл рот, чтобы озвучить подозрения.

В кустах захрустело, на воне звезд вспухло облако дыма, а чувства взвыли, предупреждая о Тьме. Раздались шаги, из зарослей вышел рыцарь, волоча за шкирку Грина. Последний что-то бормотал заплетающимся языком, порывался затянуть песню.

Взгляды мага и демона столкнулись, Птиц холодно спросил:

– Где тебя носило?

– Почуял кровь, – равнодушно ответил рыцарь. – Пошел проверить и наткнулся на парня. Спал в кустах в обнимку с бурдюком, а потом у шатра началась буча, я и решил вывести.

Логично. Стройно. Но подозрения не оставили мага. Он недолюбливал Шеда, не мог простить того, что тот творил ранее. И уж тем более не поверил сейчас.

Однако требовалось разобраться, найти доказательства.

Демон и чародей смотрели друг на друга бесконечно долго. А затем Ирн встал и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Зачем пили?

– Не могли отказаться, – вмешался Вельдр. – Как и мы.

– Ясно, – отрезал Птиц. Встал и направился по тропинке к башне, бросил через плечо: – Возвращаемся. Чтоб все были у меня через полчаса.

– Что ты задумал? – спросил предводитель гномов, догнав мага.

– Хочу найти виновного.

– И что потом? Выдашь?..

Замедлив шаг, чародей серьезно посмотрел на соратника.

– Мы ведь за справедливость? А справедливость не должна быть избирательной, мой друг.

Глава 5

– Как он?

– Кровь остановилась.

– Спирту бы, раны обработать. Но и так потратились, рубаху извели на повязки.

– У гостей старосты наверняка есть.

– Т-с-с, дура, беду накличешь! Даже не заикайся! Ты их видела? Защитнички, как же…

– Трусом ты был, Ив, трусом и остался. И зачем я за тебя замуж вышла? Делом заняться – страшно, на войну – страшно. Вот и сидим в дыре, едим вершки вместо корешков и корешки вместо вершков. Как вообще осмелился подобрать страдальца?

– Кхе. Ну, дык иду себе из Охтынки, гляжу – пепелище на дороге, кони мертвые, людишки мертвые, да и голые. Зуб даю, мужики из Переловцов обобрали до нитки, не побрезговали. А этот в канаве лежит, стонет. Вот и кинул на тачанку.

– Да ты медяка за всю жизнь нищим не подавал. Что удумал-то?

– Не бухти, Рина. Помрет, гостям старосты отдадим, вещички на ячмень обменяю. А выживет, плату спрошу. Или работой отдаст.

– Скот ты бессовестный, Ив. Небось и хочешь, чтоб откинулся, проблем меньше, только самому добить – кишка тонка. Не позволю. Бегом к Ляшке за самогоном! Бегом, а то прибью козла!

– Ладно, ладно. Скалку на место положи, иду.

Голоса слышались, будто сквозь плотную подушку. К ругани и брюзжанию прибавились звуки шагов, скрип половиц, затем хлопнула дверь и наступила относительная тишина. В сплошной тьме наметилось сероватое пятно, в ноздри ударила резкая вонь. Так пахнет в домах, где живут глубокие старики: временем, ветхостью, близкой смертью.

В носу Аша жутко зачесалось. Но вместе с тем спазм вызвал вспышку боли, так что чих превратился в полустон-полуфырканье. Рядом тут же завозились, на лоб легла тяжелая и шершавая как кора дерева ладонь.

– Лежи.

Жар от руки перетек на голову, волна теплоты медленно поползла вдоль к груди к ногам. Боль притихла, мысли освободились от оков отупения. И Альен вспомнил о происшедшем в университете, торопливой скачке сквозь темноту и о засаде, бестолковых смертях «волков».

Его вина. Он сглупил.

Сейчас те события казались дурным сном. Но в одночасье правитель смотрел на них как бы со стороны, трезво анализировал. Горел стыдом, мучился совестью и клял себя за мальчишество. Ну, почему не послал кого-то опытнее? Почему не доверился тому же Брану, не пошел к Тоху? Несомненно, негодяев следовало найти, пробежаться по горячему следу. Однако первая же ловушка должна была заставить действовать аккуратнее. Не мчаться сломя голову, а подождать, пока враги расслабятся, разрушить рисунок чужого плана…

Но сие в теории. А в жизни, когда ты в гуще событий, когда вокруг кричат, умирают люди, очень трудно сохранить холодный рассудок. К тому же просто устал от роли того, кто сидит на троне и росчерком пера губит и защищает, ломает и строит. Устал и жаждал отомстить людям, посягнувшим на их с братом дело. Рассвирепел и уже не обращал внимания на грабли, настойчиво бьющие по лбу.

«Невозможно быть сильным всегда, – мелькнула тусклая мысль. – Усталость накапливается, рано или поздно прорывает плотину. И хорошо, когда можно напиться, всласть поныть о тяжкой судьбе, полезть в драку и получить по морде. Или, как делает Тох, на денек заскочить к семье, чтобы понять ради чего бьешься лбом о монолит…»

Оправдания слабые, и Альен понимал это. Тоска сдавила сердце ледяными пальцами, во рту появился привкус горечи. Но правитель не умер, не провалился в забытье. Напротив, приходил в себя, пробуждался. И боль, как физическая, так и душевная тоже усиливалась.

Но что боль для взрослого человека? Горечь? Чувство вины?.. Пожалуй, то же, что и для юноши, но с одним отличием. Ты привыкаешь. Перестаешь картинно стенать и плакать, рвать волосы и порываться прыгнуть со скалы. Ты знаешь – как бы ни было гадко, но будешь жить с грузом ошибки. Встаешь, и продолжаешь делать дело.

Видимо на лице что-то отразилось, так как неизвестная успокаивающе шепнула:

– Тише, тише. Спи.

Мышцы послушно расслабились, страдания притупились. Но Аш воспротивился слабому внушению. Стиснул зубы и с усилием пошевелился, в несколько рывков поднялся и поморгал.

Первое, что бросилось в глаза – низкий потемневший потолок в живописных пятнах плесени. Веяло сыростью, кое-где капало. Комната маленькая и тесная, мебели минимум, да и то ветхая. Вместо занавесок – гнилые тряпки, посуда на вид старше мага-строителя, а печь напоминала покрытое копотью чудовище, изрыгала дым из щелей.

Такой нищеты Альен давно не видывал.

– Ну, чего вскочил? – с недовольством проворчала старуха. Лицо как печеная свекла, из-под латанного-перелатанного платка выбивались жидкие седые космы, но взгляд зеленых глаз неожиданно светлый и ясный. Отступила на шаг, окинула гостя изучающим взглядом и сокрушенно покачала головой: мол, и не лежится вам, молодым.

– Где я? – прохрипел правитель. Поморщился и потрогал грудь, обнаружил новые повязки в подсохших пятнах крови. Судя по ощущениям – раны глубокие, но не смертельные, латы немного смягчили удары болтов.

– Муж мой тебя на дороге нашел, – прошамкала бабка. – А лекарством немного занимаюсь, железки из тебя вытащила, перевязала.

– Угу, – невнятно пробормотал Аш. – А куда привез?

– В деревню, соколик, в деревню. Ляг, отдохни. К слову, звать тебя как?

Нахмурившись, Альен промолчал. Почему увильнула от ответа? К тому же в разговоре с мужем упомянули каких-то пришлых людей, и упомянули со страхом. Не лучше ли назваться чужим именем?..

Но старуха поняла заминку по-своему.

– Не помнишь?

– Нет, – с облегчением солгал он. Скривился и потер виски, благо голова действительно гудела как котел. – Все в тумане.

– Болезный, – вздохнула Рина. – Ладно, и не таких выхаживала. Только б поесть тебе надобно.

Бабка открыла заслонку на печи и кинула внутрь пару поленьев. Затем достала с полки горшок, ссыпала туда из худого мешочка жменю пшеницы вперемешку с отрубями и какими-то травинками, залила водой.

– Я не голоден, – сказал правитель, заметив, с какой осторожностью хозяйка обращается с зерном. – Вам нужнее.

– Поделимся, не обеднеем. Некуда беднеть.

– Но ведь торговля началась, власти в каждое селение отправляют муку, рыбу.

– Где-то раздают, а мы совсем на отшибе. Старик мой, Ив, к соседям ходил. Те говорят, да, прикатывали обозники. Но поглядели, что землю возделывать некому, оставили три мешка ржи на пропитание и уехали дальше. А следом солдаты заглянули, последнего мальчугана забрали.

– Как так? Набора ж нет.

– Крепко ты головой треснулся, – фыркнула старуха. – У нас гарнизон второй месяц стоит, последних крепких мужиков из окрестностей сгоняют. И болтают всяко. Мол, в стране враг, Гент занял, иноземцы честных людей грабят. И нет конца края нашим несчастьям…

От таких новостей глаза Аша совершенно округлились. Но хозяйка не заметила. Всхлипнула украдкой и протерла глаза краем платка, поставила горшок в печь, пошевелила поленья кочергой. Помогло слабо, а дыму прибавилось. Судя по шуму за окном, снаружи хлестал дождь, заливал трубу.

С трудом приняв сидячее положение, правитель обнаружил рядом с лавкой свою рубаху и куртку, доспехи, меч. Подумал, и пока старуха хлопотала у печи, принялся одеваться. Натянул сапоги и посмотрел на латы, но дернул губой – себя б дотащить. Подхватил клинок, используя оружие как трость, украдкой направился к выходу.

– Куда тебя нелегкая тащит? – всплеснула руками бабка, обнаружив самовольство гостя.

– Оставь, – процедил Альен. – Мне доложить… командиру…

Хотел добавить что-нибудь еще, бессмысленное и пустое, о чем могут болтать умалишенные. Но второпях ударился ногой о бочонок с водой, продавил лбом дверь и по инерции пробежал сени, споткнулся о коварно прячущийся в полумраке порожек. Охнул и скатился с низкого крыльца прямиком в глубокую лужу.

Ледяная вода обожгла, руки разъехались в жидкой грязи, а сверху добавило дождем, ручьями, ниспадающими с крыши. Аш зашипел от новой вспышки боли, но услышал хлюпающие шаги и умолк. Задрал голову, увидел прыгающего по лужам ратника. Тот тоже заметил выскочившего из избы чужака, остановился и нахмурил кустистые брови, пытаясь понять, кого повстречал.

Через мгновение из-за угла вышли еще четверо, и тоже с удивлением уставились на перемазанного жидкой глиной незнакомца. Крепкие мужики, обряженные в толстые грубые доспехи и обычные накидки армии Свободных Земель. Одинаково пожилые и усатые, мокрые, и как один под хмельком – отогревались крепленым вином в ближайшем кабаке или трактире.

– Гляди-ка! – хмыкнул один, красномордый и одутловатый, ткнул пальцем в лужу. – Меч.

– Верно, – насторожился другой. – И парень незнакомый.

– В подвале что ль прятался? – спросил сам у себя первый. Понимающе переглянулся с остальными и нехорошо улыбнулся, направился к Альену.

Но тут скрипнула дверь, на пороге показалась старуха, пригрозила облезлым веником и запричитала:

– Вот упрямец! Говорила – ляг, отдохни, а он про доклады твердит. Служить ему, видите ли, надобно… Да что вы стоите, орясины? Помогите!

– Ты, ведьма, не визжи, – сказал краснолицый воин. – Что за птица? Почему у тебя сидит? Ответишь честно, хибару сжигать не будем.

Угроза явно испугала Рину, так как задохнулась очередным сварливым окриком и часто заморгала. Уронила веник и сложила руки на груди, всхлипнула:

– Ой, соколики, не подумали мы, по доброте душевной приютили. Старик мой вчера на дороге подобрал. Я наговорами, отварчиками… да толку? Головой стукнулся, имени не помнит. Твердит, что служить должен и прет, как баран…

В подтверждение слов бабка указала на правителя. А тот, подчинившись необъяснимому наитию, вместо того, чтобы рявкнуть на служивых и заявить о своих правах, поднялся и вытянулся как шест, картинно отдал честь.

– Готов к службе, ваши королевские величества!

Недоумение ратников стало почти осязаемым. Краснолицый замер, хмуро глядя на чужака, остальные двигали бровями и сопели, слишком замерзшие и слишком захмелевшие, чтобы рождать дельные мысли. Аш в свою очередь выпучил глаза и скорчил самую идиотскую рожу, на которую был способен, мысленно уговаривая солдат поверить.

И как ни странно получилось. Один из бойцов громко хмыкнул, остальные подхватили смех.

– Бывает же! Слышали, парни? Мы теперь величества.

– А вдруг притворяется? – засомневался краснолицый.

– Да ты глянь на убогого. По голове ведь получил, контузило. У меня батька таким хворал. С войны привели, сказали, геройски защищал какой-то рубеж, вражьей магией накрыло. А потом сослуживцы рассказали – мешок с зерном случайно упал. Но без разницы, родитель потом околесицу нес и в штаны гадил. Головные болячки страшнее любого увечья. Вроде есть человек, а без разума так, овощ…

– С другой стороны ведь можем и выгоду поиметь, – намекающе произнес третий воин. – В погреб отведем, Ойру скажем, поймали на границе. Пусть допрашивает, а нам премию двойным пайком. Слышали, вчера Дагир волчью стаю извел? Болванчика додумался закопать, чтоб маги не учуяли, пару колдунов Миррина с собой взял. Этот видимо выжил, но умом повредился…

– Узнают, что психа бестолкового подкинули, плетьми отхлещут, – угрюмо возразил второй. – Вместо пайка. Пусть бегает, или дозорные зарубят, или… ну вы в курсе. Просто доложим сотнику. Если прикажет, найдем. Без мозгов далеко не уйдет, да и ранен.

В словах бойца почудился какой-то намек, остальные переменились в лице и принялись плевать через плечо.

– Второй вариант не очень, – заметил краснолицый. – Не по-людски.

– А что ты предлагаешь? Зарубить, чтоб не мучился? Безоружного резать противно. Или отдашь свой оберег?

– Я похож на самоубийцу? Пойдем… Забирай его, бабка, от греха.

Но старуха скрылась за дверьми, громыхнула засовом. Воины же потеряли к «дурачку» интерес, отвернулись и тяжело зашлепали по грязи. Один, правда, не забыл подобрать меч, сунул под мышку.

Едва фигуры солдат превратились в смутные размытые пятна на фоне серой пелены, Аш выдохнул и поторопился уйти с улицы. Проскользнул мимо ближайшего сарая, нырнул под мокрые ветви яблонь, и тут, у стены большого амбара остановился, вымученно стер с лица прилипшие комочки глины.

Происходящее нравилось ему все меньше. И хорошо, что поддался смутным предчувствиям, изобразил безумца, ведь судя по словам воинов, являлись перебежчиками, повстанцами. Самое же поганое то, что и не отличить от верных, служили в одной армии, на благо одной стороны. Говорили одинаково, одинаково одевались и дрались, но разделились, поверив разным вождям…

Первым порывом было мчаться без оглядки в Гент. Но затем Альен сообразил, что не представляет, в какой деревне оказался, сколько брести до столицы. Если есть патрули, то наверняка стерегут и окраины, устроили скрытые дозоры, ловушки. Да и кто сказал, что у противников один голем? Если направить войска в лоб, попадут в тот же котел. И говорили о колдунах… Секта Истины?..

Сквозь повязки начала сочится кровь. Аш глубоко задышал, ругая собственную беспомощность. Но собрался с силами, попытался придумать план действий. Он теперь практически не сомневался, что угодил в лагерь заговорщиков. Остатки армии Ривза снюхались с гентскими чернокнижниками, а не разбежались по лесам.

Как бы ни хотелось смыться, следовало разведать обстановку.

Дождь немного ослабел. В зыбкой серой пелене проступили силуэты покосившихся избушек, извилистая улочка. Мокрые деревья и кусты ободранными кошками жались к обочине, прятались за плетнями. Грязные ручьи сбегали с пригорка, расплывались целыми озерами. Пахло прелой соломой и гнилью, отовсюду доносилось журчание и хлюпанье, шуршали ветви…

Присмотревшись, правитель заметил движение. Нет-нет, а кто-то настороженно выглядывал в окно, тени в саду обратились двумя стариками, которые жадно и торопливо обдирали с веток зеленые яблоки, попутно подбирали улиток. По дороге, бряцая железом, прошел наряд стражников, скрылся за поворотом.

Но едва он оторвался от стены амбара и шагнул под кроны, деды-собиратели пугливо разбежались, а лица, маячащие в окошках, растворились в полумраке. За дальними избами мелькнуло черное пятно, сердце неожиданно сковало льдом. Аш почувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. Ощущение знакомое, сталкивался дважды. Один раз под главным корпусом университета, во второй – в том злополучном овраге, где попали в засаду… Тьма!

То ли от гула в ушах, то ли от визгливых мыслей, а шаги услышал слишком поздно. На плечо легла тяжелая ладонь, кто-то швырнул его в душное темное нутро амбара и повалил на охапку прелого сена, зажал ладонью рот.

– Ты что творишь? Жить надоело? Кто ж стоит на пути дымника? Тихо! Услышит – от нас одни шкурки останутся. Не искушай судьбу, пусть уйдет.

Нечто в голосе неизвестного заставило правителя замереть. А затем почувствовал лютый холод, чью-то беззвучную поступь. Серый свет, бьющий из щелей в досках, померк, мрак уплотнился. Но через минуту тусклые лучики снова робко проникли в амбар, и Аш сообразил – нечто ушло.

Нежданным спасителем оказался невысокий плотный мужчина. Судя по всему, спутанные с проседью волосы когда-то имели золотистый оттенок, а драная накидка являлась дорогим плащом. Глубокие же морщины у рта свидетельствовали о веселом нраве – видно, когда-то любил от души посмеяться.

Страх во взгляде светло-голубых глаз незнакомца сменился облегчением. Мужчина потрогал амулет на груди в виде переплетения птичьих костей, вздохнул и отпустил Альена.

– Ты кто такой? Какого демона лазишь по улицам без оберега?

– А кто спрашивает? – фыркнул Аш, забыв об образе умалишенного. – И что за тварь?

– Дымник, – объяснил неизвестный. – Людей жрет. Хреновы экспериментаторы наворотили с обрядами, теперь ходить страшно, и днем выползают. Одно спасает – на слух ориентируются, слеповаты. Да амулеты помогают… Стоп! Ты ведь не местный?

– Нет, – признался правитель. – Вчера с отрядом ехал, в засаду попали, очнулся уже здесь. И того… память мне отшибло.

– Не сильно и отшибло. Но да, лучше прикинуться дурачком. В засаду?! Не на антражской ли дороге? Голем посек?

Глаза незнакомца прикипели к окровавленным повязкам, в полумраке стало заметно, как сузились зрачки. Альен нехотя кивнул, украдкой подметил палку невдалеке. Но не дотянуться, да и слаб для драки.

– Угу.

– Вот курвы! – проворчал мужчина, не заметив порыва правителя. И явно передразнивая кого-то, добавил: – Ваши изделия, господа, послужат на благо родины. Ни один невинный человек не пострадает…

– Погоди. Ты кто такой?

– Лек… меня зовут Лек. Механик я. Вместе с другими ребятами железки мастерил. И ведь подозревал, что предназначены не для защиты пограничья, деньгами соблазнился, заказом от военных. Сейчас с работой туго. Вот и попали впросак.

– Сколько големов вы построили? – жадно спросил Аш.

– Точно не знаю, – помрачнел мужчина, – над машинами три изолированных группы работало. Десятки.

– Ты мог бы уйти со мной. До Гента недалеко. Я поручусь головой…

– Потеряешь голову гораздо раньше. Если не наткнешься на дымников, утонешь в Тумане. Или потом нагонят егеря.

– Тумане?

– Ты представить не можешь, что здесь творится, – горько сказал Лек. – Никто не представляет. И какой я маг, если чары разорвать не могу? Железяки крепить, движки мастерить легко, а другое… эх-х. Через Туман не пройти. Там другие амулеты нужны, но такие никому не дают, за ручку проводят.

– Расскажи! – потребовал Альен.

– Некогда, – отмахнулся механик. – Меня ищут. Обманул конвоиров, ушел из цеха лишь бы не делать… Тс-с! Слышишь?

Глаза Лека округлились, он вскочил и кинулся к выходу. Но в проеме ворот внезапно вскрикнул, согнулся пополам и рухнул на солому. Аш бросился на помощь, но наткнулся на стражника, вышедшего из-за створки ворот, поймал крепкую зуботычину и упал рядом: с гудящей головой, разбитыми губами.

– Готов, – констатировали сверху, подкрепили слова ударом по затылку.

Боль взорвалась пламенным цветком, разметала мысли и потушила свет. Но вскоре вернулась, и правитель ощутил – куда-то волокут. Слышались тяжелые шаги, хлюпанье. Кто-то кашлял, по ходу приговаривал:

– Что ж ты, родной, бежать надумал? А долг Родине кто отдавать будет?

– Да идите… ох-х…

Послышался удар, и голос Лека сменился задушенным сипением.

– Вежливее надо быть, мил человек. Кого в компанию взял?

– Юродивый, – солгал механик. – Привязался, чепуху какую-то толковал.

– Ой, нет тебе доверия, родной. Глиту голову разбил, сбежал. Повесить бы тебя как предателя, да нужен, хороших мастеровых у нас немного. Пусть полковник разбирается.

Тиски отупения начали разжиматься. Аш с трудом разлепил глаза, и увидел впереди механика, которого пинками и подзатыльниками гнал по улице ратник. Еще двое тащили за шиворот правителя. Мимо тянулись избы, сады, вверху беззвучно скользили хмурые тучи.

Пока Альен приходил в себя, дорога стала шире, отряд преодолел деревенскую площадь и сразу свернул в крайний переулок. Навстречу стало попадаться больше патрулей, праздношатающихся солдат, многие трубы сочились дымом. То тут, то там виднелись большие обозные телеги, несколько голых по пояс вояк таскали пузатые бочонки и мешки.

С одной из повозок разгружали тюки с окровавленными тряпками, с другой – мечи и грязные побитые доспехи… «волчьи» доспехи. Получается, не крестьяне поживились, а заговорщики. И теперь смогут устроить новую пакость, переодевшись гвардейцами.

Аш только зубами скрипнул. И напрягся, когда мимо прошел хлипкий и мокрый до нитки паренек, одетый в рваную мантию мага. За ним как привязанный с лязгом и тяжелым грохотом брел металлический гигант, смахивающий на медведя в латах. Ростом с двух человек, грудь выпуклая, а броня сплошь из тяжелых подвижных плит, вместо головы лишь небольшой нарост с единственным стеклянным глазом. Правая рука вооружена когтями-лезвиями, левая представляла собой странную конструкцию из трубок, каких-то толкателей и длинных лент…

При свете дня ночной кошмар выглядел не таким грозным. Но кто-кто, а правитель знал, насколько смертоносен голем. Таких машин прежде не встречал, наверняка новая разработка, и по сравнению с поделками гентских умельцев – произведение искусства. Чего стоит многозарядный самострел, да и крепость туловища, что способно выдержать атаку огненного мага, внушала уважение.

Голем тяжеловесно прошествовал мимо, обдав жаром и запахом масла. Из переулка показался второй, третий. Скрипели суставами, гудели, подмигивали глазами-фонарями и шагали куда-то к окраине деревни.

Когда вереница машин ушла, стражники подтащили пленников к крыльцу большой избы. Караульные, стоящие у входа, лишь мазнули хмурыми взглядами по пленникам и отвернулись. Юноши в грязных мантиях магов и вовсе не обратили внимания на вновь прибывших. Стояли чуть в стороне и слушали парня постарше, в черном плаще с капюшоном, устало кивали в ответ на негромкие нотации.

«Кажется, я нашел пресловутую секту Истины, – подумал Аш, с сомнением посмотрев на группу сопляков. Не походили они на чернокнижников. Обычные студенты, немного растерянные и продрогшие. – Вот кто устроил взрывы…»

Последняя мысль вернула к действительности, вызвала волну черной злости. Какая разница? Судят по делам, а не по виду или словам.

Но присмотреться к колдунам Альен не успел. Скрипнула дверь и на крыльцо вышли двое, спустились к конвоирам и пленникам. И тут сердце правителя окончательно упало – впереди шел невысокий жилистый мужчина в простых штанах и рубахе, при мече. Поджарый как волк, с сединой в волосах, лицо грубое, но в чем-то хищно-красивое, а взгляд холодный и безжалостный.

Ривз! Умудрился-таки выжить под Антражем.

Спутником полковника оказался крупный высокий шатен от подбородка до пяток закованный в латы, бледный как мертвец. И все бы ничего, но на нагруднике красовался герб в виде восходящего солнца и меча.

Похоже, когда не удалось с контролем правителей, Ривз обратился к имперцам. А если точнее – к скифрским храмовникам.

Это было плохо. Даже хуже чернокнижников по той простой причине, что служители кто угодно, но не прекраснодушные альтруисты. Напротив, если вцепятся, потом за загривок не оттащишь. И в средствах не гнушаются.

Хотя «барон Ривз», несомненно, звучит.

Выругавшись про себя, Аш опустил голову на грудь и расслабился. Пусть думают, что без сознания, авось не узнают.

– Что тут? – скучающе осведомился полковник у конвоиров.

– Опять сбежал, – ответил один из солдат, указав на Лека.

– Ясно, – сказал глава повстанцев. – В погреб. Померзнет, подумает о своем поведении. Как мозги прочистятся, накормить и отправить в сборочный цех. Последние комплектующие прибыли, нужно собрать еще десяток големов.

– Мы можем справиться и сами, – вклинился подошедший колдун в черном плаще. Высокий, с неприятным лицом злобствующего аскета и темными грязными космами.

– Вы не способны и зад себе правильно подтереть, – грубо парировал Ривз. – Вчера упустили отличную возможность уничтожить братьев. Но чуть не загубили внедренного человека, потеряли детишек, да и хвост поймали.

Чернокнижник покраснел, затем побледнел и с недовольством пробурчал:

– Мои люди не виноваты. Альена прикрыли. К тому же засада удалась, получили волчьи латы, теперь сможем переодеть наших…

– Миррин, ты же знаешь, как я ненавижу оправдания.

– Простите.

Смешавшись под взглядом полковника, колдун отступил и покаянно склонил голову. А предводитель мятежа, потеряв интерес к малефику, посмотрел на Аша.

– Что за грязнуля?

– Взяли вместе с беглецом. Лек говорит, какой-то бродяжка-дурачок, но я решил проявить бдительность, – торопливо сказал один из воинов.

– Одежда хорошая, – задумчиво произнес Ривз, изучив пленника. Заметил, как дернулся усатый боец у крыльца, и спросил: – Что-то хотел сказать, Орб?

– Мы его видели, – сбивчиво ответил солдат. – Сотнику доложили. С дежурства возвращались, под ноги считай, кинулся. Но когда поймать хотели, убег. Дурак как есть, имени своего не помнит. Местную бабку опросили – говорит, муж пожалел, притащил с антражской дороги.

– Должно быть, волк, – осмелился высказать предположение Миррин. – В темноте могли пропустить. Выглядело и верно страшно, я б сам повредился умом…

– Ясно, – небрежно кивнул полковник. Потер подбородок в затруднении, спросил в пустоту: – И что с ним делать?

– Помнится, ваши маги просили материал для изучений, – подал голос храмовник.

– Думаете, сэр Рихард? – хмыкнул предводитель восстания, оглянулся на имперца, потом посмотрел на малефика.

– Давно хотел попробовать новый ритуал, – оживился колдун. – Подходящих кандидатов не находилось. Вызывать добровольцев бесполезно, а в приказном порядке… ну-у… вы понимаете, как отражается на моральном состоянии солдат.

– Что мы получим?

– Если повезет, неплохое подкрепление. В перспективе я намерен создать сильные и послушные гибриды. Но необходимы исследования, опыты.

– Хорошо, – оборвал болтовню чернокнижника Ривз. – Можешь забрать юродивого. Но мне нужны результаты и желательно без побочных эффектов, ваши создания до сих пор норовят съесть моих людей. Мы теряем время… А вы, сэр? Когда же прибудет обещанное подкрепление? Я не смогу выполнить уговор, если проиграю.

– Успокойтесь, – сказал скифрец равнодушно. – Я объяснял – как появятся свободные воины, получите помощь. Союз Скифра и Свободных Земель необходим, чтобы одержать победу. Общий враг силен. И если помните, мы спонсировали производство машин.

– Я недоволен, – буркнул полковник. Столкнулся взглядом с рыцарем и как-то уж чересчур поспешно отвел глаза. – Но подожду.

– Терпение – есть добродетель, – улыбнулся Рихард.

Что еще говорил храмовник, Альен не расслышал. Лека увели куда-то за дом, а к конвоирам подошла парочка молодых чернокнижников, и пленника поволокли дальше по улице. Центр селения остался за спиной, снова потянулись сады и трухлявые избы. Изредка в сером дождливом мареве мелькали груды гнилых бревен, подворья поросли кустарником и почти не отличались от лесных полян…

Ситуация мягко говоря не радовала. Куда ни кинь, всюду клин. Проворонили угрозу, позволили врагу окопаться под самым Гентом. Сильному врагу, врагу, который день ото дня наращивал мускулы и собирал сторонников: друзей из-за «бугра», недовольных изменениями солдат, просто негодяев.

Слишком поздно кинулись, Ривз наверняка планировал переворот задолго до появления братьев в Генте, просто воспользовался удачно подвернувшимися пешками. Но несколько прогадал, когда те превратились в ферзей.

Хуже то, что Аш по-прежнему не мог сбежать и предупредить Тоха. Драться со стражей в таком состоянии – считай самоубийство. И если б как-то нейтрализовал бойцов, оставались мроновы чернокнижники.

Вывод? Ждать. Просто ждать.

И правитель сдержался, позволил волочь себя по лужам. Поняв, что уходят из деревни, поначалу обрадовался. Но когда на покинутых захиревших полях показалась плотная стена тумана, встревожился. Мгла определенно имела магическое происхождение, и нет-нет, а в молочно-белом киселе мелькали изломанные тени, потоки неприятного холода царапали лоб и грудь.

Поведение конвоя тоже не внушало оптимизма. Не дойдя до туманного бастиона, бойцы свернули в поля, и некоторое время шлепали по раскисшей земле, старательно обходили белесые запруды. В ближайшей рощице колдуны долго к чему-то принюхивались, водили руками, бормотали вполголоса. И зыбкая пелена дрогнула, разошлась в стороны, образовав тоннель.

– Быстрее! – сказал один из чернокнижников. – Я не смогу долго держать проход.

Воины лишь ругнулись и, втягивая головы в плечи, тяжеловесно побежали. Но угроза если и была, вскоре миновала, впереди показался просвет. Дальше тянулась холмистая равнина поросшая разнотравьем и терновником. Мокрая лента дороги убегала влево, к черному пятну старого полуразрушенного храма одного из забытых в Свободных Землях богов.

«Погост», – с каким-то отстраненным удивлением отметил Аш, заметив среди зарослей хмеля и дикого винограда, среди кустов полыни и сирени старые могильные плиты. Покосившиеся и растрескавшиеся, покрытые замысловатыми узорами – когда-то считалось, что такие украшения отгоняют зло.

Колдуны уверенно подошли к ограде, один из пареньков толкнул калитку и пропустил бойцов с ношей. Ратники протащили правителя еще пяток шагов, застыли, в нерешительности поглядывая на скелет храма. Здание старое, каменное, стены в трещинах и побегах плюща. Внутри шуршало и свистело, постанывало. Сквозняки, не более, но воображение бойцов явно нарисовало мертвецов с косами в костлявых руках.

– Ненавижу кладбища, – буркнул один из воинов, изучая гротескную лепнину на стене – затейливый крест из переплетения множества волнистых линий. Рядом красовалась чья-то одутловатая морда, усатая и безобразная. По краям же крыши примостились горгульи и химеры, внимательно наблюдали за погостом незрячими каменными глазами.

– Никто не любит, – кивнул щуплый светловолосый чернокнижник. – О смерти напоминает. И о том, что ее никому не избежать.

– Ригарт, хватит пугать солдат, – одернул собрата второй чернокнижник, плотный юноша с ранней плешью на макушке. – Работаем.

– Миррин поможет?

– Когда сделаем основную часть. Эй, служивые, тащите материал вон туда!

Естественно Альен не питал иллюзий насчет намерений малефиков. Подслушал разговор с главным колдуном, да и раньше успел убедиться, что кошки – лишь детские шалости. Маги потеряли всякую совесть и без лишних сантиментов взорвали своего же собрата. И конечно им требовались новые жертвы.

Тем не менее, фраза о «материале», да холодный будничный тон вызвали невольную дрожь. Умирать как-то особо не хотелось.

Но что он мог сделать? Что? Один против четверых – не лучший расклад. А умения строителя бесполезны.

Или нет? Помнится, до того, как отыскать древний посох Эскер пытался изобретать способы драться с доступными магу созидания плетениями. Устраивал контролируемые перепады энергий в зачарованных предметах, что вызывало интересные эффекты вроде шока, небольших взрывов. А однажды двоюродный брат перемудрил с обратной Трансформацией и превратил стальную плиту в кучку ржавой трухи. Тогда над ним смеялись и советовали не маяться глупостями, но… может, в этом что-то есть?..

Курс упрочнения материалов и Трансформ для механиков и строителей мало чем различался, в университете читался обоим потокам сразу. Но Аш никогда не экспериментировал с реверсными плетениями, зато как фортификатору старшему Альену не было равных.

Совершенно дикая идея сформировалась в мозгу, крепко овладела мыслями. Но подумать, насколько реально претворить ее в жизнь, правитель не успел. Воины прорвались сквозь колючий кустарник к площадке в окружении могильных камней. Судя по вытоптанной земле, кучам мусора и срубленных веток, занимались здесь довольно часто. Посередине пустыря красовалась классическая пентаграмма, вписанная в круг. Канавки аккуратно выдолблены, то тут, то там неприятные пятна темно-бурого цвета.

Не откладывая дело в долгий ящик, плешивый колдун прошел на середину фигуры. Закрыл глаза и глубоко вдохнул, принялся делать непонятные пассы ладонями. Светловолосый чернокнижник прикрикнул на воинов, заставил чуть приподнять пленника и достал из-за пазухи кривоватый нож.

Признаться, сердце Альена ушло в пятки, но дергаться не стал. И поступил верно. Сектант лишь оцарапал руку, подставил деревянную плошку и наполнил кровью примерно на четверть.

– Так и не очнулся? – спросил плешивый, отвлекшись. – Может, отослать бойцов?

– Хорошо по голове стукнули, – хмыкнул белобрысый. – Время потеряем. Миррин после разговора с полковником злющий, грозился скоро прийти, а связывать подопытного долго… Эй, служивые! Что бы ни увидели, из защитного круга не выходите. Иначе не спасу.

Ригарт указал на чуть заметную линию внешнего кольца недалеко от пентаграммы. Отвернулся и принялся аккуратно мерить шагами фигуру. Линии и дуги аккуратно переступал, изредка капал кровью в пересечения. Раздавалось шипение, вверх брызгали тоненькие ниточки пара. Тем временем второй колдун начал читать заклинание, с каждой секундой возвышая голос.

Ветер носил листву и драл ветки сирени. Где-то вдалеке низко зарычал гром, на мокрых стенах храма сверкнул отблеск молнии, озарил совершенно обескровленные лица солдат. Но и сбежать боялись, вняв предостережениям малефика.

Оба ощутимо вздрогнули, когда раздался громкий хлопок. Посреди пентаграммы возник сгусток серого света, резко расширился и превратился в подобие мыльного пузыря, который тут же лопнул. Земля покрылась налетом хрустящего инея, фигура вспыхнула зловещим багровым светом. И вместе с тем узоры могильных плит, лепнину и резьбу храма озарило голубоватое сияние, по погосту вспыхнули десятки огней.

От пентаграммы повеяло такой запредельной жутью, что захотелось упасть на землю и закрыть голову руками. Но мерцание вокруг пугало еще сильнее, Аш чувствовал пробудившуюся Силу, слышал сонмы призрачных голосов.

Мало-помалу сияние фигуры на земле становилось ярче. Багряный свет достиг первой надгробной плиты и погасил узоры на надгробии, затем на втором, третьем. Колдуны в унисон пели заклинание, застыв, почти превратившись в изваяния, а на деле явно скованные бушующими вокруг энергиями. Конвоиры просто впали в ступор, ошеломленные и растерянные.

И Альен решился.

Бывший граф Арно никогда не считал себя хорошим бойцом, не обладал той легкостью движений и уверенностью воина, обучаемого с раннего детства. Но сейчас рукоять кинжала, что болтался на поясе одного из воинов, будто сама прыгнула в ладонь. Мышцы ног пружиной выбросили тело вверх, а рука описала короткую дугу, клинок вспорол кольчужный воротник, достал горло конвоира.

Но на этом успех и закончился, так как его ослепила тугая струя крови. Да и боль в ранах обожгла. И вместо того, чтобы на развороте лихо снести голову второму врагу, Аш покачнулся, нелепо упал. Наспех протер глаза, отмахнулся ножом, но промазал.

– Дрянь! – рявкнул второй солдат и врезал кулаком.

Голова правителя мотнулась, он снова ослеп и чуть не потерял сознание. Но злость и отчаяние придали сил, Альен почувствовал над собой движение, услышал скрежет вынимаемого из ножен меча. Подался вперед, боднул ратника плечом… оттолкнул, и без сил распростерся на земле, выронил кинжал.

«Конец», – выдал вердикт кто-то в сознании.

И как ни странно ошибся. Инерция бросила воина на светловолосого колдуна, а неловко выставленный меч вонзился в живот чернокнижника. Ригарт упал на колени, взвыл, обратил взор почерневших глаз на ратника. Тот растеряно всхрапнул и кинулся в кусты. Но не добежал, провалился по пояс в мокрую землю, жутко закричал. Изо рта хлынула кровь, нечто дернуло вниз, и страж исчез в черной дыре.

Вопль солдата смешался с диким воем плешивого колдуна. Лишившись поддержки напарника, чернокнижник явно не удержал заклинание. Кричал, корчился, а на груди и спине то и дело вздувались какие-то бугры… смахивающие на чьи-то руки. Словно кто-то пытался вырваться наружу, рвал внутренности и мышцы сектанта.

Но вскоре раздался отвратительный хруст, пентаграмма задымилась, и Аш увидел как голова плешивого дернулась, вывернулась под неестественным углом. Глаза вспыхнули багровым пламенем, и потухли, превратились в обгоревшие провалы.

К ужасу правителя колдун и не подумал падать. Напротив, покачнулся и сделал шаг как кукла-марионетка, захрипел. Ему вторил Ригарт, превратившийся в аналогичное чудовище. И одновременно из дыры, куда упал воин, показалась чья-то грязная голова: полусгнившая, в обрывках волос, с оплывшей мордой старого трупа.

Только не бывает таких клыков у мертвых. У живых, к слову, тоже.

– Хр-р-р, – задумчиво изрек зомби, выбравшись на поверхность. – Х-р-р…

И мертвец, и дохлые малефики как-то синхронно повернулись к Альену. А правитель, чувствуя, как становятся дыбом волосы, взмолился Создателю, призвал на помощь подзабытую магию. Встал на одно колено, приложил ладони к земле и сотворил плетение.

Он не был уверен, получится ли. Он просто хотел выиграть время, спастись и выжить. И страх придал сил, заставил плеснуть в стандартное заклинание поверхностной Трансформации чересчур много энергии.

Пальцы онемели, а грязь превратилась в металлическую корку. Серебристо-серая дорожка, направляемая волей Альена, потекла к Ригарту, растеклась под ногами блестящей лужицей, поползла верх по сапогам и одежде. И тварь застыла, словно натолкнулась на невидимую стену, дернулась, пытаясь вырвать ходули из отвердевшей почвы, угрожающе зарычала.

Времени торжествовать, к сожалению, не осталось. Плешивый почуял неладное и заторопился. А энергии на второй фокус у правителя не оставалось. Аш сумел отпрыгнуть, перекатился через плечо и ударил ногами. Пинок получился слабый, тварь даже не пошатнулась, упала сверху и потянулась скрюченными пальцами к горлу.

– Я… я голоден. Дай мне поесть, – прохрипел бывший колдун.

– Иди к демонам!

Альен изменил контур плетения и заставил энергию раствориться в руках. Краем глаза заметил, что пальцы приобрели металлический отблеск, извернулся и впечатал кулак в уродливую харю монстра. Сочно чавкнуло и захрустело, нос плешивого вошел в череп, зубы щедро сыпанули по земле, а половина черепа смялась. Но чудище сие абсолютно не смутило, когти опасно подобрались к шее правителя.

– Я шочу шесть! – обиженно сказал чернокнижник.

– Сожри-ка это! – раздался чей-то голос.

Послышался хруст, и широкий клинок, распоров череп монстра, вышел изо рта. Лезвие вспыхнуло слепящим белым светом, прожгло дыру и превратило череп в полыхающий черепок. Практически обезглавленный колдун секунду простоял, а затем мягко завалился набок.

Аш закашлялся от смрада, откатился в сторону и со страхом уставился на нависшего над ним человека. Высокого, плечистого, одетого в куртку с капюшоном, грубые штаны с латными поножами и короткий плащ. Хотел ударить, но тут заметил догорающие останки остальных зомби, и сообразил – помог незнакомец.

«Я слышал сей голос много раз», – с каким-то детским изумлением подумал Альен.

Уже готовый спустить с привязи очередное трансформирующее плетение правитель замер с открытым ртом. Блеклый всполох очередной молнии озарил полные щеки и высокий лоб, тонкие губы. Лицо смутно знакомо, отдаленно напоминало об Эскере. Но черты старшего Гара резки, словно выточены резцом, а эти более расплывчаты, флегматичны.

– Витар?

Глава 6

Младший брат пожал плечами: мол, а кто ж еще? Встревожено огляделся, мазнул внимательным взглядом по могильным плитам, тухнущей пентаграмме, и передернул плечами.

– Нужно уходить.

– Витар, – как в лихорадке продолжал шептать правитель. – Но Тох говорил, ты исчез…

Младший Гар нахмурился, затем резко наклонился и приложил ладони к груди Альена. Раздалось шипение, чистое белое пламя впиталось в одежду и кожу. Аша встряхнуло, скрутило в судорогах, но через минуту отпустило. Правитель прислушался к ощущениям, изумленно охнув, рванул рубаху на груди и пошарил под повязками. От глубоких ран остались вздутые рубцы, чешуйки металла осыпались с ладоней, снизу обнаружилось не кровоточащее мясо, а нежная молодая кожа.

– Как ты…

– Долго объяснять. Убираемся отсюда.

В словах брата имелся резон, ибо линия защитного круга бледнела и медленно тухла. Со всех сторон доносился скрежет, неприятные скребущие звуки, чавканье. Камни на могилах шевелились, земля покрывалась трещинами, вздувалась горбами. Кое-где образовались провалы, из дыр тянулись грязные когтистые лапы.

Сорвавшееся заклинание пробудило погост.

Витар помог Ашу встать, и вместе кинулись через заросли. Перепрыгнули пару разломов в земле, где что-то возилось и рычало, уклонились от вставшего из могилы и еще слабого мертвеца. Вломились в заросли кустарника как два матерых кабана и прорвались к ограде.

Здесь Альен начал притормаживать – слишком высоко, чтобы запрыгнуть сходу, да и наверху полно ржавых железных штырей. Но Гар бесцеремонно схватил старшего за шиворот, перебросил как мешок с сеном, сам легко перемахнул следом. Оба закувыркались по пологому откосу, вскочили и рванули к небольшой рощице чуть в стороне от дороги. Лишь под сенью деревьев остановились и, не сговариваясь, обернулись к кладбищу.

Отсюда погост казался пустым и спокойным, и только багровое сияние портило картину. В окнах заброшенного храма полыхал огонь, словно впервые за многие годы или скорее столетия начали проводиться заупокойные службы, узоры на памятниках тухли один за другим.

Поднялся ветер, принес капли дождя, сорванные листья и хриплые завывания.

– Погост старый, с защитой, – неуверенно пробормотал Витар. – Может, и сдержит. Эск говорил, что в узорах часто прятали Знаки.

– Откуда тебе знать? – спросил Альен, поежившись. Но осекся и широко распахнул глаза. – Эскер?! Ты видел его?

– Несколько месяцев не появлялся, – ответил брат. – Учитель говорил, сейчас на Западе…

– Жив, – беззвучно шепнул Аш. Но очнувшись, схватил младшего Гара за грудки и прошипел в лицо: – Какого демона вы, уроды, ничего не сказали? Где вас носило?

Вопросы возникали десятками, жгли и терзали. Да и после пережитого потряхивало, что ничуть не способствовало спокойствию. Но Витар, коего всегда раздражали эмоциональные всплески старшего Альена, лишь поморщился и буркнул:

– Угомонись, так получилось.

– Какого хрена Эск забыл в Аримионе?

– Ищет способ предотвратить Войну.

– Какую Войну? – теряя терпение, вскричал Аш.

– Между Древними, – проворчал брат. И видя непонимание на лице правителя, вздохнул, принялся говорить.

Рассказчик из него оказался не ахти. Постоянно сбивался, отвлекался, да и нить повествования выстраивал с трудом. К тому же чего-то не знал или не помнил, о чем-то лишь догадывался, просто торопился – стоять под дождем было не сильно приятно. Но Альен таки сумел понять, кое-как выстроил общую картину в воображении. И когда младший умолк, коротко, но емко выругался, долго молчал.

Новые знания просто не помещались в голове. Аша то и дело подмывало расхохотаться и воскликнуть – вранье! Но рассказанное младшим прекрасно и стройно накладывалось на то, что знал правитель, изрядно расширяло картину. Конфликт виделся в ином ракурсе, уходил корнями в прошлое.

Альен, наконец, понял, к чему стремился Ривз. И с кем на самом деле спутался. Заключил сделку со слугами Мрона, хотел присоединить воинство Свободных Земель к армии Темного, а заодно выслужиться, получить пряники. И от осознания сего Аша замутило. Когда в дождливой мороси показалось несколько фигурок в драных плащах, побежали к погосту, не обратил на колдунов внимания.

– Говоришь, Эскер потерял память? Сейчас, хоть в своем уме?

– Вроде бы.

– А Орден? Почему в Седых горах? Почему не пришли к нам?

– Не знаю. Наверное, не хотели привлекать внимания.

– Но привлекли. Тох хочет направить туда армию. Мы-то думали, на отрогах сектанты окопались, студентов крадут.

– Уже направил. Я надеялся перехватить на выезде из Гента, а потом узнал, что ты исчез, – сказал Витар с недовольством. – Кинулся разыскивать, но пока напал на след, твой отряд разгромили. Всю ночь по лесам и полям лазил, каждую деревню в округе проверил…

– Паршиво, – резюмировал Аш. Искоса глянул на младшего. – Вчера в университете ты шумел?

– Угу. Слушай… нельзя допустить, чтобы Тох напал на Башню. Тут недалеко портал, как раз успеем.

Взгляды братьев встретились, Витар мрачно смахнул с носа каплю воды, а старший Альен нахмурился. Мысли жужжали роем рассерженных мух, метались из крайности в крайность. Правитель усилием воли попытался думать максимально трезво, расчетливо. Армии до Седых гор топать и топать, день или два пути. А Ривз может решиться на нападение, если донесут о том, что основные силы ушли. С потерей столицы любые планы рухнут как карточный домик…

– Сперва нужно закончить тут.

– Я не справлюсь в одиночку.

– Нам и не нужно уничтожать всех, – горячо возразил правитель. – Верхушку. Твоя задача – отвлечь, устроить шумиху.

– И что дальше? – кисло спросил бывший Огневик.

– Есть идея, – уверенно сказал Аш, вспомнив о Леке. – Просто сделай.

Судя по хмурой физиономии, замысел Витару не понравился. Но к вящему облегчению Альена брат кивнул и задумался, проследил за перепрыгивающими через ограду колдунами. Юнцы не пробыли на погосте и пары минут, теперь улепетывали оттуда как перепуганные зайцы. Скатились по откосу, так и не заметив стоящих в тени крон, бросились в заросли.

Ривз лопнет от злости.

– Я могу направить мертвецов, – поколебавшись, изрек Гар. – Управлять не получится. Но сломаю ограду, внушу зомби, где еда…

– Постарайся далеко не заводить, – кивнул Аш. – В деревне остались старики. И если станет жарко, отступай. Не прихлопнем, так ужалим.

Младший дернул плечом: мол, как получится. Помедлил и достал из сумки молочно-белый кристалл, какой-то сучок, отдал правителю.

– Первый амулет защитит от Тьмы. Второй заряжен заклинанием Отвода Глаз. Мысленно скажешь горячо – начнет работать, холодно…

– Понял.

Повертев в руках обереги, Альен недоуменно закусил губу. Волшебство определенно присутствует. Но какое? Ощущения говорили о наличии невероятно густой энергетической сети, причем каждая нить имела совершенно различные частоты и амплитуды. Но вместе они образовывали хоть и нелепый, но стройный рисунок.

«Какая разница?» – подумал правитель, и сунул амулеты за пазуху.

– Нам придется разделиться, – предупредил Витар. Вытащил из котомки фолиант с черной обложкой, раскрыл и полистал, потом принялся чертить на земле какие-то окружности, дуги и символы. – Ритуал нужно проводить рядом с местом Прорыва.

– Ладно, – согласился Аш. Помедлил и добавил: – Береги себя.

Уходить не хотелось. После стольких лет разлуки видеть младшего было странно, и вместе с тем он словно обрел часть себя, обрел уверенность. Терять это пусть иррациональное, но такое теплое ощущение – как палец отсечь. Да и вопросов накопилось, а короткий рассказ лишь раздразнил любопытство.

Но Альен понимал, что сейчас не время трепать языком, и потому с усилием развернулся, направился к деревне. На пограничный туман вышел достаточно быстро. Пересек узкую прогалину, и тут же почувствовал болезненный укол в живот. Достал камень, сжал в кулаке – тот вибрировал и слабо светился.

Опустив взгляд, правитель чуть не отпрыгнул. Изо мха и палых листьев поднимались белесые струйки, тонкая зыбкая пелена стлалась у щиколоток. Сквозь сапоги кожу глодало диким холодом, чувствовалось неприятное жжение.

Кто знает, что бы с ним произошло, если б не оберег. Возможно, мгла сожгла бы одежду и плоть как кислота, а может, случилось и нечто похуже. Тени нет-нет, а мелькающие в молочной взвеси заставляли сердце замирать, в сознании звучали голоса. Не страшные, нет, а скорее привлекательные, родные. Сулили покой и защиту, звали, предлагали присоединиться… к друзьям. Но амулет частично приоткрывал иллюзию, и Аш зрел уродливые лики духов, чувствовал их неутолимый голод. Однако пока в руке сиял кусок кристалла, приближаться твари опасались, лишь манили издалека, пытались увлечь.

Инстинктивно попятившись, Альен всмотрелся в туман. Подождал, убедился, что нападать не торопятся, и стиснул зубы, заставил себя шагнуть вперед. Седая волна поднялась до колен, потом покрыла с головой. Стало холодно, зуд проник до самых костей, а артефакт почти раскалился.

Несколько томительных минут растянулись на вечность. Он бежал, спотыкался о невидимые кочки и корни, и потихоньку начинал паниковать, так как потерял направление. В какой-то миг показалось, что заблудился и теперь обречен вечно вязнуть в грязи, блуждать среди исчадий Преисподней. Но вскоре в призрачном мареве наметилось огромное темное пятно, которое обрело очертания заброшенного дома.

Три длинных прыжка, ощущение липких прикосновений – и он прорвался через реку колдовского тумана, чуть не проломил лбом гнилую дверь. Услышал невдалеке грубые голоса и поперхнулся проклятиями. Прижался к стене, потом скользнул в разбитое окно, прокрался меж обрушенных балок и останков мебели к широкому разлому на уровне фундамента, затаился.

Невдалеке маячила четверка бойцов-часовых. Съежились под плащами, стоически терпели сырость. Но нет-нет, а с тоской поглядывали в небо – когда же перестанет лить, – прикладывались к флягам. Судя по кислым скучающим минам, врагов не ждали, просто тянули лямку.

Выждав, когда снова начнут угощаться, Аш на цыпочках отступил к другому окну, выбрался наружу. Приземлился неудачно, под подошвой хрустнуло. Застыл как суслик в степи, а потом упал в лопухи и, сжав в кулаке второй оберег, подумал: «Горячо!»

Невдалеке послышалось звяканье металла, простуженный голос:

– Что за шум?

– Показалось. Кошки любятся.

– А я думал местные деды и мышей слопали. Проверю…

Раздались шаги, сопение, за углом избы мелькнула тень. Воин остановился перед зарослями, пару раз ткнул копьем в травы и сказал:

– Есть хто? Выходь, заколю…

Естественно правитель не спешил реагировать на столь заманчивое предложение, вжался в раскисшую землю. Нащупал обломок известняка в грязи, швырнул чуть дальше, так чтоб зашуршало, и сказал в ответ:

– Мяу! Мя-я-я-ур…

– Кошки, – с облегчением выдохнул ратник. Опасливо глянул на стену тумана, сплюнул и отправился обратно. – Мроновы кошки!

Бочком-бочком Альен отполз в сторонку, встал и на цыпочках пролетел сад, добрался до первых жилых изб. Тут отдышался и пошел медленнее, осторожнее. Кто знает, что увидел бы случайный наблюдатель, выйди он на открытую местность, да и следы сапог оберег не скрывал.

Путь занял гораздо больше времени, чем в прошлый раз. Но результат стоил того. За всю дорогу Аш столкнулся лишь с парой отрядов, тройкой случайных стариков. Каждый раз замирал, пережидал опасность. Люди смотрели почти в упор, но видели раскидистый куст сирени, прогнившую створку двери, потемневшие от непогоды бревна…

Однажды откуда-то из погреба повалил черный дым, жадным червем метнулся к крадущемуся правителю. Но разбился о невидимую преграду и пристыжено развалился на черные ветхие клочки, впитался в землю. И все бы ничего, но белый камень в кулаке разогрелся так, что оставил ожог, а сам Альен чуть не испортил штаны – настолько овеществленной жутью повеяло от дымника.

Шагов за пятьдесят до командирского дома Аш свернул в сторону, пошел дворами. Затем приметил подходящий флигель, и вскарабкался на крышу. Отсюда был виден и огромный амбар, откуда доносился шум ударов железа по железу, и дверь погреба, где, по-видимому, томился Лек.

К сожалению, подойти тайком не представлялось никакой возможности. Ни кустика, ни травинки, в придачу на заднем дворе ошивалась шестерка бойцов. В рукопашную тоже не прорваться. Да и на крик сбегутся, тогда и делу крышка.

«Сюда бы десяток волков с арбалетами, – мелькнула тоскливая мысль. Аш вновь посмотрел на мокнущих и оттого угрюмых солдат, бессильно сжал кулаки. А дождь, словно насмехаясь, превратился в ливень, крупные капли часто замолотили по крышам и земле. – Стоп… арбалеты…»

Идея показалась диковатой и странной, но успех на погосте показал – даже механик или строитель способен на многое. Просто никто ранее и подумать не смел, что можно использовать магию созидания в таком качестве. Да и обучали в университетах лишь готовым формулам, не раскрывая деталей, не разбирая на составляющие. И твердили – менять структуру опасно. А почему и отчего, молчок.

Заклятие трансформации на кладбище получилось по двум причинам. Во-первых, Альен внедрил в стандартную схему контур, обычно применяющийся на орудиях. Ведь лишь в половине случаев энергия сокрыта в самих зарядах, чаще элементарно привязывалась к предмету, будь то дротик или булыжник, как к якорю. А при добавлении фокусирующих узлов плетение способно жить самостоятельно, бить туда, куда нацелено. Теоретически… и практически тоже, ибо, как вспомнил немного погодя, принцип давно использовался военными магами Свободных Земель. Раньше не знал, но благодаря статусу властителя получил доступ к архивам боевиков, изредка пролистывал учебники.

Сие как минимум наводило на мысль, что заговор Леонида таки имел место быть. Чародеев Свободных Земель учили раздельно, им давали… специализации, да. И никто не задумывался о том, что сложив знания в одну кучу, получишь нечто удивительное. Не новое, но хорошо забытое старое.

Во-вторых, Аш попросту не успел закончить вторую часть контура, в котором указывалось исходное вещество трансформы. От испуга и отчаяния ударил сырым плетением, настроенным на общие частоты. Однако же заклинание отлично сработало, и грязь, ткань, плоть обратились в сталь…

Случайность? Или нет? Получалось ведь и у Эскера по мелочи. И помнится, брат частенько подсматривал в университете за тренировками боевиков, постоянно записывал, пытался экспериментировать.

Что если Гар прав?..

Поколебавшись, правитель осторожно создал схему Трансформы, добавил к ней несколько Силовых узлов для стабилизации и совместил с плетением Перемещения. Поразмыслил, и привязал к получившемуся слепку узор, призванный множество раз скопировать первую часть заклинания. Вытянул руку, чувствуя жжение на кончиках пальцев, прицелился в тучу над головой и отпустил магию.

Шелест дождя, мокрая морось, прячущиеся в серости крыши домов и деревья, уныло прохаживающиеся по лужам бойцы… Аш сжал кулаки, ожидая хоть какого-либо эффекта. И когда уже отчаялся, послышался тонкий раздирающий мозг свист.

Ливень вдруг приобрел темно-серебристый оттенок. Грязь вскипела, взорвалась сотнями мутных фонтанчиков и комков земли. Кто-то из стражников приглушенно вскрикнул, порвался бежать. Но едва сделал шаг, задергался как в припадке и упал. И вслед за первым рухнули остальные: крепкие латы гнулись как тонкая бумага, кожа и металл лопались, хрустели кости, во все стороны разлетались алые капли.

Свист затих так же неожиданно, как раздался – исчерпалась энергия. Но результат превзошел самые смелые предположения, в грязи остались лежать шесть измочаленных тел, на площадке мелким бисером поблескивал стальной град.

«Тьма!» – мысленно выругался Альен. Несколько ошеломленно посмотрел на тела и торопливо отвел взгляд. Вытекшие мозги, раздавленные глаза и перемолотые в кашу лица вызвали отнюдь не радость, а приступ тошноты. Но рефлексировать было некогда, и потому буквально сдернул самого себя с крыши, деревянной походкой добрался до подвала. Отодвинул тяжелый засов, распахнул дверь. Погасил действие маскирующего артефакта и прислушался к затхлому полумраку.

– Выходи.

В темноте завозились, появился бледный взъерошенный Лек. Подслеповато поморгал и вздрогнул, увидев мертвых охранников, чуть не свалился обратно.

– Ты? Но как? Зачем?..

– Мне нужна помощь, – скороговоркой выпалил Альен. – Ривз хочет пойти на Гент. Ты знаешь ключи управляющих контуров големов?

– Что? – растеряно промычал механик. – Зачем…

Судя по всему, пленного мага терзало любопытство и опаска, он намеревался устроить правителю допрос с пристрастием. Но едва задумался, как вдалеке зазвенел пожарный набат: тускло, дребезжаще… как вредный старик, желающий насолить молодым соседям, и потому призывающий стражников. Тут же раздался топот, грохот железа, и в ближайшей подворотне показался отряд солдат, скрылся за поворотом. В окнах замелькали бледные лица, неготовые к сражению люди выскакивали почти полуголые, хватались за клинки.

– Что происходит? – выдохнул Лек, забыв о предыдущих вопросах.

Но ответить Аш не успел, так как зарычал гром. Небо взбурлило, вспыхнуло голубым и изрыгнуло сноп ветвистых молний. Через пару улиц от амбара послышался громкий хлопок, там вспухло облако дыма. Опять раскат, и очередная вспышка в черте поселка… Молнии долбили с частотой кузнечного молотка, что на пару со слишком уж прицельными попаданиями отметало версию о естественном происхождении явления.

Похоже, в дело вступил младший Гар.

Лицо Лека, наконец, обрело осмысленное выражение, в глазах мелькнуло понимание. Но прежде чем снова сыпанул вопросами, правитель деловито изрек:

– Есть другие мастера, которым доверяешь?

– Большинство невольники. Но часть продались, им и предназначалось управлять машинами. За нами следили, контролировали… свои же, под надзором стражи.

– Скрутить сможете?

– Теперь да.

– Тогда действуй, веди големов в бой!

Механик кивнул и кинулся к амбару, исчез за воротами. Там сразу раздались крики, характерные звуки мордобоя. Альен подумал о том, что надо бы прикрыть и проследить, чтобы магов не застали врасплох стражники. Вытащил меч из ножен одного из погибших часовых, поколебался и подбежал к углу ближайшей избы, выглянул на улицу.

Паника разрослась. По дороге и деревенской площади метались солдаты: с выпученными глазами, взъерошенные, без брони. Десятники пытались навести порядок, вразумляли оплеухами дураков и трусов. Но сами слабо представляли, что следует делать и куда бежать. А дальше по улице чадно полыхали и дымились избы, синие и фиолетовые вспышки резали пространство, дым и пар расползались по окрестностям. К тому же с окраины вскоре прилетели отзвуки сражения: звон металла, вопли, сухой перестук арбалетов. Несколько ратников вырвались из мглы с перекошенными от ужаса лицами и дурными голосами заорали:

– Мертвецы! Мертвецы идут!..

Вопли не прибавили смелости и так ошеломленным бойцам. Часть кинулась врассыпную, другая попятилась, попыталась спрятаться за домами, и вышла к площадке перед амбаром. Альен отпрыгнул в сторону и прижался к стене, с отчаянием поняв, что не сможет удержать два десятка воинов.

Но через секунду дрогнули ворота амбара, со страшным грохотом слетели с петель. Первый голем вывалился на площадку и пустил очередь болтов у самых ног впавших в ступор бойцов, легко отшвырнул двоих массивной клешней.

– Измена! – взвыл какой-то ратник. Бросил меч и рванул через забор, скрылся в саду.

Остальные посмотрели вслед товарищу, потом на машину, что недвусмысленно направила на них стреломет, и кинулись обратно на улицу. Голем добавил не прицельно для острастки, разогнался и проломил грудью стену дома, за коим прятался правитель, выскочил на площадь. Вслед за первым тяжело побежали еще четверо, погнали толпу солдат к окраине.

Треск и грохот оглушили, одно из выломанных бревен неудачно задело Аша, и тот шлепнулся в жидкую грязь, на минуту потерял сознание. Но очнулся, выругался и кое-как встал на колени, мотнул головой. Сквозь звон в ушах прорвались хлопки, характерный гул стрелометов, скрежет, вопли.

– Вставай… вставай, слабак! – простонал Альен. Схватился за сломанную балку на уровне глаз, подтянулся.

Времени вроде прошло немного, а ситуация успела кардинально измениться. Причем, едва взглянув на происходящее, правитель с оторопью понял, что потерял даже иллюзию контроля. Никак не мог повлиять на события, не мог помочь союзникам. Ему оставалось просто стоять и смотреть.

Где-то шагах в трехстах от деревенской площади шел бой. Или скорее бойня. Воины Ривза, не растерявшие мужества и не разбежавшиеся по окрестностям, пытались противостоять двум десяткам зомби, которые медленно плелись с окраины. Ратники часто лупили из арбалетов, подтаскивали щиты и опрокинули телегу, чтобы составить импровизированную баррикаду.

Вместе с солдатами дрался и кто-то из колдунов, где-то в сторонке вспыхнуло багровым, черное дымное копье ударило по нежити. Сразу трое зомби остановились, и буквально на глазах начали разваливаться: плоть стекала на землю неопрятными слизистыми клочьями, черепа и кости хрустели, ломались.

Но не успели повстанцы отпраздновать маленькую победу, как со спины навалились големы. Машины разбили в щепки еще несколько изб, разошлись полукругом и щедро ударили болтами. Судя по тому, что лупили наверняка, механики крепко обозлились на тех, кто заставлял работать.

Первый же залп выкосил почти треть обороняющихся. Да и воины не ожидали такой подлости. Видели големов, но не чуяли опасности, думая, что подоспело подкрепление.

Зря.

Правитель услышал крики раненых и умирающих. То небольшое подобие порядка, что удалось организовать, распалось. Кто-то выронил арбалет и побежал, завывая от ужаса, его срезали как зайца, нашпиговали стрелами. Кто-то попытался выстрелить в машины. Закономерно попал, и закономерно без толку. Иные просто впали в ступор, бессмысленно таращились на стальных гигантов. И гибли, гибли…

Крайний голем добрался до избы, где засели чернокнижники и в несколько ударов развалил постройку, будто та состояла из ветхих прутиков. Залез в развалины и потоптался, поддел когтями попытавшегося убежать колдуна, швырнул окровавленное тело куда-то в поля.

До бойцов дошло, что происходит нечто из ряда вон, отряд превратился в кричащую, перепуганную насмерть толпу.

Но когда Альену показалось, что победа близка, случилась осечка. Механики приняли ходячих мертвецов за врагов и направили машины навстречу зомби. Из переулков выскочили еще солдаты: снаряженные в броню, при щитах и копьях. За ними последовал голем явно подконтрольный бунтовщикам. Тяжело проломился сквозь заборы, снес какой-то сарай и прицельно пальнул из какой-то огромной пушки на плече.

Тугой оранжевый шар с воем ударил в дорогу, с оглушительным грохотом взорвался, подняв к небу столб грязи, дыма и осколков, разметал десяток зомби, пятерых просто превратил в пыль. Второй заряд угодил в машину Лека, оторвал руку и проплавил грудную броню, оставив рваную дымящуюся пробоину. Голем-подранок споткнулся, а затем растянулся на земле – пламя повредило что-то важное.

Оказывается, некоторые машины оснащались огнеметателями.

– Жги! – перекрыл гвалт уверенный голос. – Жги железяк! Тварей щитами сбивайте, расчленяйте. И ради всего святого найдите уродов, что управляют машинами! Проверьте каждую халупу вверх по улице!..

Ривз!

В небе пророкотал гром, бледная вспышка молнии озарила улицу, и правитель увидел полковника, который шел вместе с солдатами, отдавал приказания, пинками и оплеухами гнал в бой. И самое поганое – его слушались.

Из подворотни вышел второй стальной гигант заговорщиков, вместе с первым синхронно выстрелили сначала по зомби, а потом по машинам Лека. Добили мертвецов, повредили еще одного голема противников. А по краям улицы возникли плотные стены щитов, из-за спин тяжелых пехотинцев часто полетели арбалетные болты.

Паршиво.

Мысль мелькнула и потухла, когда Альен заметил бегущих к амбару солдат во главе с Ривзом и Рихардом. Скрипнув зубами, Аш поудобнее перехватил меч, прихрамывая двинулся навстречу.

Механиков нужно защитить, во что бы то ни стало.

Но так думал не он один. Потому что едва отряд вбежал на площадку, в небе дико и страшно засверкало, тучи брызнули врассыпную, отозвались испуганными раскатами грома. Где-то там вверху возник шар чистого белого пламени, раскаленной слезой рванул вниз. Испепелил сразу несколько домов, разметал солдат. Часть превратил в спекшиеся трупы, часть просто ранил.

Самого правителя ослепило, бросило ударной волной обратно к амбару, впечатало в грязь и обожгло паром.

– Проклятье! Вит! – взвыл Альен. Встряхнулся как пес, с трудом встал на колено, даже не слыша, а чувствуя, как падают вокруг обломки деревяшек и камней. Но едва разноцветные круги перестали плавать перед глазами, увидел в раскаленной дымящейся воронке черный пузырь.

Дым развеялся, выпустил двоих – целого и невредимого полковника, рыцаря-храмовника. Причем Рихард выглядел как-то иначе – бледнее обычного, со страшными черными глазами…

Ривз порвался кинуться к амбару, но рыцарь остановил, схватив за предплечье. Помедлил, словно прислушиваясь к чему-то, и отшвырнул предводителя восстания в сторону, резко вскинул меч.

Длинная ветвистая молния царапнула по клинку, ушла вниз и вспорола землю. И в тот же миг храмовник прыгнул, рубанул наотмашь. Из пустоты кубарем выкатился младший Гар, ловко вскочил на ноги и выхватил клинок. Но едва успел принять удар на лезвие, рухнул на одно колено. Получил кулаком в лицо, всхрапнул, пошатнулся и упал.

Невероятно, но Рихард двигался гораздо быстрее, чем может человек в тяжелых доспехах. Витар опять с огромным трудом откатился, разрывая дистанцию, выбросил ладонь вперед. Но веер полупрозрачных клинков лишь со звоном разбился о броню храмовника. А в следующую секунду тот оказался рядом с бывшим Огневиком, ударил, целя острием в горло.

Меч завяз, остановился, наткнувшись на невидимую преграду перед вскинутой рукой Витара. Капюшон слетел с головы брата, обнажил бледное щекастое лицо – задержать лезвие Гару удалось с огромным трудом. Рыцарь же зарычал, навалился телом, пытаясь продавить энергетический щит.

Кажется, Альен закричал. Грудь залило раскаленным металлом, дикое бешенство поглотило разум. Деревья, дома, люди превратились в тонкие угольные росчерки. На общем невыразительном фоне выделялись разноцветные линии и пятна: серебристые – големы, радужный сгусток – Витар, и клякса беспощадного мрака – Рихард.

Эскер, да и любой чародей старой школы сказал бы Ашу, что тот обрел способность к Истинному зрению. Но правителю было плевать на странности, потому что сейчас убивали ЕГО брата.

Не чувствуя струй дождя, скользкой земли и боли в теле, правитель сорвался с места и побежал на врага. Заметил кинувшегося ему наперерез полковника, попытался увильнуть, но не сумел.

Оба потеряли оружие и потому сцепились как обычные кулачные бойцы. Набравший разгон Ривз ударил плечом, опрокинул Аша. Тот рухнул как подкошенный, квакнул – воздух вышибло из груди. Попытался уклониться и встать, но получил сапогом в лицо и снова упал. А полковник выдохнул, посмотрел на поверженного противника и кинулся в сторону, за потерянным мечом. Подобрал и, поигрывая оружием, вернулся.

– Сейчас подохнешь, – прохрипел предводитель заговорщиков.

Но замахнувшись, полковник не удержался и, нелепо разбросав руки, растянулся на земле. С недоумением посмотрел на грязь, вдруг ставшую стеклом, на крошащуюся и трескающуюся обувь, вскинул голову и охнул, заметив врага совсем близко. Тот успел встать на колени, подобрался к Ривзу и схватил за горло, с силой сдавил.

Глаза полковника полезли на лоб, рот отвратительно скривился. И одновременно где-то рядом раздался хлопок. Младший Гар сумел усилить заклинание, волной воздуха отбросил рыцаря. Хрипло вскричал и выбросил вперед руки. Тонкий белый луч проплавил латы Рихарда, поджег железо и плоть. Храмовник дико закричал, но оступился и упал, больше не шевелился, полыхая как лучина.

– Это горят твои амбиции, – сказал Альен. Заглянул в глаза Ривза и увидел плещущийся в них страх, свернул полковнику голову.

Щелкнули позвонки, предводитель восстания дернулся в конвульсиях и затих, а правитель обессилено отполз в сторону, попытался оттолкнуть напирающую землю.

В ушах громыхало, со зрением творилось нечто странное, а тело грозило развалиться на куски. Но Аш таки совершил над собой усилие и посмотрел в сторону окраины.

Дым и пламя. Почти половина деревни горела, повсюду валялись трупы солдат. А там, где раньше кипел бой, теперь правили бал големы… големы Лека. Механики таки умудрились подвести свои машины к вражеским, а в ближнем бою численный перевес оказался за ними. И теперь один из стальных гигантов противника валялся на дороге грудой изодранного железа, второй полыхал в канаве.

Да и запала солдат надолго не хватило. Слишком многие стали свидетелями того, как отряд под командованием полковника разметало шаровой молнией. Гибель големов-союзников тоже неприятно поразила. Кто-то сражался и умирал, но большинство бежали, прятались, сдавались…

На правителя повторно накатила усталость, гранитной глыбой придавила плечи. Но удержался, с помощью Витара встал на ноги.

– Ты как? – выдохнул Гар. С беспокойством осмотрел брата, отметил серо-стальные пятна на руках, груди и лице. Выругался, сплел несколько живительных заклинаний и держал до тех пор, пока чешуйки металла не начали отслаиваться, обнажая здоровую кожу.

– Жив, – ответил Альен. Устало улыбнулся и добавил: – Теперь можно и в Седые горы.

Глава 7

Пронзительный свист Знаков превратился в тихое рычание, скорость и высота порядком упали. Я сморгнул слезы, которые тут же замерзли и превратились в ледяные дорожки на щеках, онемевшими руками потянул за скобы и веревки. С трудом изменил угол наклона крыльев, чтобы хоть немного подняться, попытался высмотреть подходящую поляну.

Следовало приземлиться, и отдохнуть, обновить выветрившуюся магию. Знаки разрядились, а заклятие под емким названием Шуба практически не помогало на такой скорости. К тому же голова начала раскалываться в преддверии очередного приступа, а плавать в видениях на лету – удовольствие сомнительное. И очень опасное.

В последнем я убедился на собственной шкуре, когда накрыло где-то посреди Золотой Империи. Повезло, парил у самых облаков, и очнулся, уже падая на какой-то замок. Как ни странно обитаемый. Часовые на стенах заметили и в панике закричали, приняв то ли за чудовище, то ли за гигантскую птицу, сделали залп из луков. И только чудом я уклонился – стрелы пробили крылья навылет, но тела не задели.

Пролетев над самыми головами солдат и напугав их до икоты, я отвернул от попавшейся на пути башни и перепрыгнул вторую стену. Дотянул до ближайшей рощицы, где почти рухнул на первую же поляну: в холодном поту, с дрожащими руками. Долго ругал себя за идиотское упрямство – чувствовал же неладное, но предпочел игнорировать подсказки интуиции, – потом записывал слова заклинания и приходил в себя…

С тех пор я чутко прислушивался к собственному организму, старался приземляться заблаговременно. Попутно отдыхал, медитировал, восстанавливая ядро после встречи с Аларом, и летел дальше. Со временем приступы пошли на убыль, а сами видения стали невнятными и туманными.

Это и радовало, и огорчало. Радовало потому что обмороки стали надоедать, тяготили и являлись опасными. Огорчало же по той причине, что я так и не успел записать всех слов заклятия, не понимал сути ритуала. А без ритуала не получится работать с Камнем, не получится победить…

Отогнав мысли и воспоминания, я высмотрел неплохое место для посадки. Сделал пару кругов над прогалиной, примеряясь, как лучше спуститься, чтобы не задеть крыльями кроны сосен и не завязнуть в сугробах. Оглянулся на заснеженные пики гор, что маячили соляными головками совсем близко, и невольно задержался в воздухе.

Сколько еще? Судя по тому, что «проплешины» не встречались довольно давно, а последнюю деревню я видел с час назад, Аримион остался за спиной. Внизу дикий и загадочный Иглед, край белых медведей и свирепых воинов-великанов. Так что менять стиль передвижения и прыгать через порталы нет смысла. Тем более готовых расчетов для севера нет, а делать наново долго, да и энергии в ядре маловато.

Но куда дальше? Как искать следы светлорожденных?

Вариантов немного. Первый – продолжать кружить, пытаясь высмотреть с помощью Истинного Зрения отсветы эльфийской магии. И второй – на земле создать достаточное количество Астральных Следопытов. Но даст ли сие какие-то результаты, я не знал, ведь волшебство отвода глаз остроухих давным-давно вошло в легенды.

Да и сам край казался странным. Север… но и тут должно быть слабенькое лето. Однако же лютая зима, будто страна плевала на законы Сущего. Магии особой нет, то ли географическо расположение такое, что дули полярные ветра, то ли я чего-то не понимал.

Странное место. И болезненная дилемма.

Вновь задумавшись, я и сам не заметил, как пошел на очередной широкий круг над предгорьями. Это было ошибкой, потому что из глубокой долины ударил шквальный порыв ветра, ожег морозом и посек лицо острой ледяной крупой. Ткань крыльев оглушительно хлопнула, раздался душераздирающий скрип рамы – и меня швырнуло на скалы.

Близко-близко замелькали верхушки деревьев, камни, мир угрожающе крутнулся. Я натянул веревки, попытался сдвинуть крылья. На секунду вращение прекратилось, и пространство залило ослепительной белизной, на бескрайнем полотне проступила извилистая темная линия.

На мысленную команду Знаки отреагировали чересчур вяло – магия исчерпана. И я сплел заклятие Ветра, прикрепил к крыльям. Бросив быстрый взгляд вниз, успел увидеть заснеженное дно ущелья, тусклую ленту какой-то тропы и приземистую кособокую постройку… то ли хижину, то ли башню.

Немного и вырвусь.

В ответ на мысль раздался отвратительный хруст – полопались промерзшие веревки. Знаки неожиданно потухли, словно крохи энергии ушли через сито, заклинание расползлось на куски. На краткий страшный миг я завис в пустоте, а потом рухнул вниз. Закричал, попытался создать Воздушную Подушку, но таки врезавшись в кроны, потерял остатки концентрации. Проломился сквозь ветки, закувыркался и нырнул в снег.

Удар, движение, боль, холод – отстраненно отметило сознание, перед тем как погаснуть. Но к собственному удивлению я просто упал в обморок. И хотя навернулся со страшной высоты, глубокий снег смягчил паление.

Очнулся от того же холода и боли. От свиста ветра и мерного поскрипывания снежного наста.

Шаги.

Я вспомнил о жилище, что увидел перед падением. С трудом пошевелился и вырвался из плена сугроба, со стоном упал на твердую наледь тропы. Скосил глаза на собственные руки: плоть напоминала рваные лоскуты, из трещин сочилась черная кровь, проглядывал металл. И пока срастались сломанные кости, с легкой оторопью осмотрел глубокую траншею – след собственного приземления.

Шагах в пятнадцати горой изломанных деревяшек валялся планер, а дальше вроде бы маячила тонкая полоса леса. Стены ущелья постепенно расступались, лента тропы убегала к деревьям и терялась среди стволов и ветвей.

По-видимому, в падении лопнули и ремни креплений. Повезло. Иначе б царапинами не отделался, палки проткнули как вертел поросенка…

Скрип наста стал громче. По небольшому откосу спускался огромный воин в тяжелых латах. На голове знакомый рогатый шлем, а забрало-личина щерилось в кровожадной демонической ухмылке.

Поначалу я решил, что вижу отражение Мстителя. Потом вспомнил легенды о неприязни игледов к чужакам и поежился. Северянин тащил на плече громадный клинок, из прорезей шлема вырывались облачка пара в такт дыханию. Но самым интересным и настораживающим было то, что вокруг воина мерцал воздух.

Магия?

Вызвав Истинное Зрение, я удивился повторно. Нет, догадка оказалась верна, воина окружало волшебство. Но суть в том, что ничего подобного я раньше не видел. У служителей защита напоминала кокон яростного золотого света, у боевых магов Свободных Земель – сферу из переплетения разноцветных нитей, а у серых – радужную оболочку. Вокруг же северянина кружили, вспыхивали и тухли заковыристые символы, отдаленно напоминающие… Знаки?!

«А ведь в своих записках один из учеников Терна называл великанов Отрекшимися, – неожиданно вспомнил я. – Да и в книге бога Тьмы упоминалось. Совпадение? Ой, вряд ли. И не этот ли тип столь грубо меня посадил, потушив магию?»

Пожалуй, следовало хоть что-то да предпринять. Окликнуть, поприветствовать, попросить, чтобы не убивал вот так, с ходу. Но едва я открыл рот, как голос предал, а мышцы онемели. Наши взгляды столкнулись, и возникло ощущение падения в пропасть. Чужое сознание властно скрутило мое, начало перелистывать пыльные страницы воспоминаний.

Тем временем иглед приблизился, вонзил меч в смерзшуюся землю. Постоял так, глядя с настороженностью и недоумением. Затем поднял руку и откинул забрало.

Обнажилось грубоватое скуластое лицо. Высокий лоб пересекали глубокие морщины, черные как смоль мохнатые брови заплетены в тонкие косички, плавно переходящие в длинную бороду и волосы. Но самое удивительное – татуировки вокруг крыльев узкого носа, в уголках губ и на лбу… замысловатые символы, узоры. Те самые, что вспыхивали в ауре северянина.

Смотреть ему в глаза было невероятно трудно. Но и склонить головы я не мог, банально завороженный. Не испытывал ни страха, ни злости, лишь удивление. И скорее по инерции попытался проскользнуть сквозь защиту. Конечно, завяз и залип, но таки уловил отблески эмоций: раздражение, потом узнавание, решимость.

Под внешностью великана-варвара прятался некто могучий и старый как само время. Что-то подобное я испытывал, когда прикоснулся к сознанию Клена.

Но Древний не был злым. Не был жестоким. Просто… другим, непонятным.

«Отпусти, – попросил я, убедившись, что вырваться не смогу. – Я пришел с миром».

В ответ пришла скорее эмоция, чем мысль: усмешка пополам с интересом. И образы: Мия, Катрин, бой с эльфами у заброшенного особняка, строчки на пожелтевшем пергаменте, где говорилось об Отрекшихся, призрак Остролиста в Логеборе, рассказывающий о Камне, лик Терна. И вместе с тем я осознал, что он Дозорный, Страж. Что несет вахту долгие годы, охраняя покой братьев от существ внешнего мира.

Удивительно. Воин напрямую давал знания, минуя языковые преграды. А еще отвечал, используя мои собственные воспоминания.

Никогда с таким не сталкивался. Обычно ментальное общение напоминало беззвучный разговор.

Поняв, что никто мой разум сжигать не собирается, я чуток успокоился и сказал:

«Ты знаешь, кто я. Знаешь, зачем тут… Ты поможешь?»

Наглость – второе счастье.

Слегка нахмурившись, иглед задумчиво потрогал бороду и посмотрел куда-то вдаль. Потом опять окинул меня пристальным взглядом. И когда я хотел повторить вопрос, мир вокруг неожиданно смазался, растекся белесыми туманными прядями.

Заснеженные горы исчезли. Из ниоткуда пришел образ дремучего леса с высоченными деревьями-башнями, толстыми покрывалами мха, корявыми ветвями-лапами. В кронах светились чьи-то глаза, повсюду мелькали тени, в воздухе танцевали огоньки духов, парили пушистые шарики каких-то семян и золотистая пыль…

Лес казался немного мрачным, но красивым и волшебным, странно-живым.

А еще в лесу кипело сражение.

То тут, то там зеленоватый полумрак резало багровое зарево, между стволов расплывались клубы дыма. Из-под прикрытия листвы густо сыпались стрелы, слышались крики, взрывалось. А на одной из огромных полян прекрасные воители в изящных латах теснили людей в звериных шкурах, вооруженных деревянными щитами и кривоватыми копьями. Корни и побеги травы атаковали вместе со светлорожденными так что казалось, будто сам Лес бьется на стороне эльфов. Их противники то и дело превращались в зверей, швыряли во врагов Знаки…

Лилась кровь, сверкали молнии и разлетались щепки. Я чувствовал запахи дыма, свежей зелени, горячего железа, ощущал удары раскаленного воздуха, воспринимал происходящее так резко и болезненно, словно сам находился там. И видел, как теснят дикарей, как прижимают израненных людей к склону горы, скалам на краю прогалины.

Эльфы казались непобедимыми. Тени с ясными глазами и суровыми лицами, возникающие то тут, то там, несущие смерть изогнутыми клинками, длинными стрелами.

Но у скал люди умудрились перестроиться и организовать защиту. Знаки с воем и шипением ударили в сумрак Леса, отогнали лучников. На смену стрелкам вышли мечники и копейщики, сразу несколько клиньев пехоты светлорожденных ударили в строй людей. И полыхающие символы не смогли им помешать, завязли в тумане, волной прокатившейся перед порядками остроухих.

Началась рукопашная, быстро переросла в кровавую свалку. Но в тылу остатков человеческой рати у зева небольшой пещеры наблюдалось подобие порядка. Там находилась группа бойцов, которая о чем-то жарко спорила…

Я узнал Остролиста, Терна, Алара, Клена, узнал и пещеру. Именно в ней с помощью магии крови создали Агарок. Но также отчего-то понял, что многим из Древних не понравилась идея вождей. Несколько громадных воинов хмурились и что-то резко доказывали шаману. Однако тот отверг возражения.

Они спешили. Они боялись и хотели выжить любой ценой.

Образ развалился туманными прядями. Вместо Леса я увидел пещеру. И тех же людей, Остролиста рисующего кровью на стене, гулкие слова заклинания, ритмичные возгласы:

– Агарок. Агарок. Агарок!

Но в отличие от смазанного воспоминания Клена это удивительно ясное. Я слышал каждое слово шамана, чувствовал движение энергий и начал вникать в суть…

Остролист вызвал Престолы, сотворил Отражение. А затем с помощью крови то ли активировал, то ли оживил камень. Возгласы же вызывали колебания: в воздухе, в тверди. Отпечатались замысловатым узором в монолите. Я не понимал смысла, не понимал как работает. Но четко знал, что это и есть Имя.

Прежде чем успел оформиться вопрос, картинка выцвела, развалилась стеклянными осколками. Следующим воспоминанием Стража был Исход. Длинные колонны людей, выходившие из леса под затянутое черными тучами небо. Трудная дорога, скалы, холмы и реки, ночевки у костров…

Два племени откололись от общего Альянса людей. Два племени ушли, так как не согласились с тем, что сотворили остальные. Они не знали, что будут делать. Не знали, как сложится жизнь, но твердо намеревались найти собственный путь.

И я видел в кратких вспышках памяти Стража, как блуждают: охотятся, спят, отбиваются от отдельных отрядов светлорожденных, невольно забредая к северу.

А потом случилось нечто ужасное. Сначала хлынул дождь, затянувшийся на несколько недель. Ливень смыл и сгноил съедобные травы, реки вышли из берегов, и земля превратилась в болото, животные или разбежались или погибли. И Древние голодали, умирали от болезней, от яда водяных змей.

Затем начались землетрясения. Горы, темнеющие вдалеке, овеяло клубами пепла и дыма, в небо били потоки пламени и камней, которые падали, крушили деревья, расплескивали грязь. Порой накатывали гигантские волны, несущие воду, глыбы и деревья, трупы. Полыхал и Лес, обезумевшие от горя и страха эльфы тоже бежали, не разбирая дороги. Из пещер и колодцев выползали пламенные духи. Призраки и демоны, коих раньше никогда прежде не видели, преследовали людей. Воровали младенцев, поднимали мертвецов.

Кое-где возникали и «проплешины», таяла и плавилась сама реальность, необузданные твари Хаоса овладевали живыми. Те превращались в безумцев, убивали недавних друзей и родных.

Племена изгоев стремительно таяли. Гибли от зубов и когтей, от клинков, от магии, от огня и воды. И в панике уходили на север, где, как сообщали духи-Дозорные, подчинявшиеся людям, было спокойнее.

В страну вечного льда пришли жалкие остатки Отрекшихся.

«А что произошло с людьми Остролиста? – мелькнула мысль. – Ведь предания и легенды изначально рассказывали о чуть более двадцати богах. Кто-то погиб в сражениях с собратьями, кого-то забыли, кто-то ушел из мира… Или основной части выживших просто не досталось Сила? Тогда ясно, почему человечество вообще не вымерло…»

То, что показал Страж, не было слишком уж удивительным. О многом я догадывался, многое лежало на поверхности. Но все это превращало клочки сведений в монолитную картину. И одновременно вызывало больше вопросов.

Например, если простые Древние, не вожди, превратились в обычных людей, то почему та же участь не постигла Отрекшихся? И отчего не выходили в мир, прятались среди ледяных пустошей? Ведь могли бы попытаться противостоять братьям, разрушить Камень. Да и Остролист… шаман мог стать главой пантеона, но предпочел умереть человеком.

Так или иначе и во второй раз я не успел проявить любопытство. Образ скитаний по заснеженным горам и долинам Игледа поглотила Тьма. Мрак окружил, окутал плотным коконом. А в пустоте вспыхнул Знак Воды, налетел на меня и ударил как тараном.

Жжение пробилось даже сюда, в мир иллюзий.

Затем таким же образом вспыхнули Знаки Огня, Воздуха, Отторжения. Врезались, ужалили как пчелы. За ними последовали другие, незнакомые, смутно угадываемые. И тоже били, крушили, резали.

Я кричал. Кричал, отчетливо ощущая, что тело там, в реальности корчится в страшных муках. Хотелось спросить: «Зачем? За что?» Но и мысли вскоре исчезли, растворившись в чистой первозданной боли.

Знаков было много. Гораздо больше, чем представлялось, и чем успел изучить. Оказалось, что их десятки и десятки. Знаки-названия, Знаки-действия, Знаки-качества и связи…

Сколько продолжалось истязание, не знаю. Долго. Зато отчетливо запомнился момент, когда разум пробудился. Пока в темноте собственного сознания, но я с удивлением осознал, что жив.

Еще большее удивление вызвало новое знание.

Кальвин лгал. Магия Крови и магия Имен не были первыми.

Так называемый Дар Творца, несомненно, появился задолго до какой-либо системы волшебства. Но никто не знает, почему именно дар и почему повезло людям. Хотя в древних рукописях и мелькала легенда: мол, эльфы получили Силу Леса, гномы – Силу Гор и Тверди, Орки – власть над хищниками, а люди – кровь.

Но как по мне – бред. Просто во времена Первой Эпохи энергия бурлила везде. И в том числе в крови существ. А уж такая короткоживущая раса как люди получила и вовсе с избытком.

И видимо, когда Древние расселились по миру, могущество крови пошло на убыль. Они размножались, старились и умирали. Медленно, через поколения превращались в обыкновенных людей, разменяв качество на количество.

Только те, кому повезло обладать Престолом остались бессмертными, жидкость в их венах по-прежнему обладала первобытной силой. Боги начали править Сущим, играть судьбами целых народов и рас, заставили поклониться эльфов, построили Цитадель руками своих дальних родственников, забывших о корнях, и разрушили ее с помощью еще более дальних потомков…

Хотя данные события произошло позднее. А в те времена, когда люди спали в пещерах, кто-то обнаружил, что в крови заключена недюжинная мощь. Научившиеся призывать и кормить духов Даром Предков, творить ритуалы, стали шаманами. Самые же талантливые и могучие колдуны изобрели ритуал Наречения. И вскоре поняли, что новый «узор» в энергетической схеме предмета, животного или явления лучше реагирует. На заклинание тратится меньше усилий, стоит лишь воспроизвести плетение и напитать каким-то количеством личной силы.

Так возникли магия Крови и магия Имен.

Но до их появления Древние пользовались Знаками. Или изначальными символами, сокрытыми в самой структуре бытия. Именами, данными Творцом… если, загадочный Создатель вообще когда-то существовал. По крайней мере прямых доказательств никто не находил, а косвенные можно трактовать как угодно. Но людям нравится упрощать, подгонять реальность под свое узкое мышление. И легче представить Демиурга просто как человека, мага необычайных способностей, чем докапываться до истины.

Истина зачастую никому не нужна, так как пугает сильнее любого кошмара. Или просто скучна. Или ее нельзя использовать в собственных целях.

Впрочем, не важно. Откуда взялись Знаки никто не помнил. Как и кто открыл первые, тоже кануло в реку Забвения. Возможно, подарил людям сам пресловутый Творец. А может, нашел какой-то великий шаман. Но последующие символы искали в течение поколений через медитации, ритуалы, просветления. Медленно и тяжело.

Стоит ли говорить, что Древние с радостью променяли старую и в чем-то неудобную топорную магию на Имена?

Правда, несколько племен не пожелали отказываться от традиций. Они верили в Творца. Верили в то, что Создатель специально оставил подсказки, которые сделают населяющих мир разумных существ равными ему. Но не через Силу, а через Мудрость, смерть и перерождение, развитие, познание Сущего…

Именно эти племена и стали Отрекшимися. Добровольными изгнанниками, ушедшими на север после создания Краеугольного Камня. И продолжающими следовать Пути, ищущими Знаки.

Также Алар и прочие в отместку за непокорность прокляли изгоев. Зная, что те отвергают бессмертие, наградили им игледов, отобрав способность рожать детей. Но гораздо хуже то, что с возникновением Агарока мир изменился и некая сфера, некие врата стали недоступны.

«Врата Душ», – подумал я, подобрав первую аналогию к тому образу, что дал Страж. И с отстраненным удивлением осознал, что получил ответ, на один из возникших ранее вопросов.

Знания продолжали возникать в мозгу то картинками-воспоминаниями, то сухими фактами. Я увидел раскаявшегося Остролиста, говорящего с северянами. Сообразил, что Камня у игледов нет. Что след, оставленный в записках одного из подмастерьев Терна времен заката Цитадели, оказался ложным. Северяне сами бы с удовольствием разбили Агарок ставший символом и причиной заточения. Но не могли, так как проклятие сгубило бы любого, кто поднял бы руку на богов, на артефакт. И губило, ибо попытки они делали. Но смерти были пустыми, бесполезными, души также остались в тюрьме.

Почему? А потому что Сущее изолировано. Когда-то не существовало ни Преисподней, ни Поднебесного, ни многих иных теневых миров. Появились из-за Камня, ибо тонкие оболочки больше не могли уходить.

Куда?

Но внятного ответа у Стража не нашлось, вместо этого в воображении замелькали картинки чего-то неопределенного: огромная лестница, бездонная звездная пропасть, тоннель из света и тьмы.

Разум откровенно заклинило, я начал погружаться в беспамятство, когда сквозь мрак прорвался образ эльфа с клинком посреди заснеженного леса. Прилетело эхо беспокойства. Мозг, уже подстроившись к манере общения игледа, перевел: «Враг близко. Надо предупредить братьев… прости, чужак».

Ответить я не смог, резко очнувшись, словно от кошмара. Ощутил жжение, тающие снежинки на лице, холод. Застонал и дернулся, с трудом оторвал голову от тверди.

Ветер завывал в скалах, падал снег. Стены ущелья нависали над головой подобно бастионам, где-то в вышине извилистой рекой текло небо, которое успели затянуть серые тучи.

Тихо застонав от боли в обмороженных пальцах, онемевших лодыжках, я рефлекторно сотворил лечебное заклинание и немного подождал. Способность двигаться вернулась, но в ушах продолжало шуметь. Перед глазами мелькали образы прошлого, мир тошнотворно раскачивался. И я не мог сообразить, где нахожусь, что происходит.

Воин исчез, как и не бывало. И подумалось, что виновато больное воображение, удар. Однако вскоре в голове слегка прояснилось, и я сообразил – нет, не пригрезилось.

«Эльфы! Эльфы близко!»

По нервам пробежала колючая молния. Я перекатился и встал на колени, огляделся.

Не видно ни зги. Пока приходил в себя, метель изрядно усилилась, заполнила ущелье белой взвесью. Исчезли стены, следы замело.

Поднявшись, я пошел навстречу ветру, сам не понимая, отчего избрал конкретное направление. Разум сковывала смола и туман, мысли вязли в боли и каком-то странном онемении. И лишь через пять десятков шагов дошло, что иду к какой-то зыбкой темной линии вдали.

Лес.

Инстинкты заставили замереть, а потом упасть в холодный сугроб. Как раз успел. Так как вынырнув из снега, засек мерцающий серебристый силуэт у опушки, на фоне темных стволов.

Я начал медленно пятиться, заметив подходящую глыбу льда, где можно было укрыться. Но замер и сплюнул в сердцах. На скалах, нависающих над устьем ущелья, показалось еще несколько серебристых теней. Дозорные легко перепрыгивали с камня на камень, постоянно двигались. И по всей видимости, возвращаться пока не собирались.

Если пойду обратно, обязательно засекут. Метель, но местность открытая, а глаза у эльфов зоркие.

Хотя можно рискнуть, понадеявшись на лечебные заклинания. Несколько стрел меня не убьют. Зато появится шанс расспросить Стража подробнее, возможно, договорюсь о помощи. Но с другой стороны обнаружу себя, да и наверняка приведу разведчиков прямиком к игледской заставе. Вряд ли северяне обрадуются такому визиту.

Что делать? На одной чаше весов возможность получить сведения из первых рук, найти способ победить Древних. На другой – жизнь Мии. Катрин не станет колебаться. Убьет, затем натравит на меня заклинателей. А против десятка магов не выстою…

Обещания нужно выполнять. Тем более, что никто не мешает вернуться позже.

Следовало принять решение. И я принял, расставил приоритеты. А потом поискал тень у опушки и заметил ее чуть дальше. Облачко серебристой пыли медленно уплыло в кусты, оставив вереницу неглубоких следов.

Такой шанс упускать нельзя.

Стиснув зубы, я двинулся к кромке леса. Полз, прятался среди глыб льда и кочек, прокладывал тоннели в сугробах как крот. И буквально на полпути убедился, что предосторожность оправдана.

На одной из крайних сосен дернулась ветка, посыпались хлопья снега. Снежинки вели себя неестественно, а голый по идее сук чересчур изогнут. Шагах в пятидесяти еще одно такое место, чуть правее третье.

Устроились, гады, как вороны.

Сердце мучительно сжалось. Лишь бы не увидели, кто пожаловал, лишь бы не донесли…

Но я отогнал мысли о худшем и опять нырнул в сугроб, медленно-медленно пополз к опушке: то и дело замирая, прислушиваясь, стараясь не стучать зубами от холода. Последний досаждал особенно сильно, руки и ноги едва гнулись, перед глазами то и дело темнело, любые резкие движения причиняли острую боль. Резь и жжение крылись в костях, голова отвратительно кружилась.

«Просто от стужи», – твердил я про себя, боясь предполагать, что на самом деле сделал со мной Страж. Дождавшись усиления метели, прокрался по каменистому пригорку, забрался в кусты и затаился, закопался в снег. Вовремя, так как послышались легкие шаги, шелест одежды. Часовой вернулся, некоторое время постоял и тихо буркнул на эльфийском:

– Чисто?

– Да, эльнур, – ответили с дерева. – Он не возвращался. Разведчики тоже пока не докладывали.

– А та летающая тварь?

– Неподвижна. Видимо, горная птица. Я слышал о таких гигантах, живут на самых высоких пиках, обладают собственной магией.

– Тогда сие объясняет реакцию камней и поведение северянина. Смотри в оба. Мы не можем допустить, чтобы игледы нас опередили. Заклинателям нужно подготовиться, завтра с утра наступление.

– Хорошо, эльнур. Хотя без помощи чародеев…

– Так надо, воин. Заклинатели пьют Силу Корней, чтобы завтра пробудить Чащи. Ладно… следи.

Вновь послышались шаги, командир удалился. А я беззвучно выругался. Сроки изрядно уменьшились. До утра нужно найти Мию и успеть вернуться, чтобы поговорить со Стражем, предупредить.

Но неужели остроухие настолько безумны, что готовы штурмовать узкое ущелье? Здесь не одна армия подо льдом лежит. Кто-то верил в сказки о богатстве загадочных северян, кто-то просто пытался расширить владения. И скифрцы хаживали когда-то, во время столетней войны с Аримионом перед закатом Золотой Империи. Но пришедшие в Иглед, тут и оставались.

«Настолько, – мысленно ответил я себе через минуту. – И больше. Они в отчаянии, в бешенстве. Боятся потерять последний шанс на возвращение могущества расы, и просто хотят выжить. Так что заплатят любую цену…»

Необходимо поторапливаться.

Сосредоточившись, я попытался прощупать границы чувствительности вражеских артефактов. На удивление получилось довольно легко, эхо-импульсы вернулись с отпечатками плетений. Стало понятно, что следящие камни слабенькие, и не эльфийская работа, а человеческая, наверняка трофейные, ориентированы лишь на яркие всплески.

Это давало определенное пространство для маневра. Хотя я все же сомневался в собственной способности правильно творить заклинания – последние переделки изрядно подпортили энергетические каналы, да и ядро лихорадило.

Но начав плести волшбу отвода глаз, обнаружил, что получается довольно сносно. Мельком взглянул на внутреннюю энергетику и опешил – восстановилось. Ни следа повреждений, разрывов, искажений. И само ядро окружала некая оболочка. Явно чужеродного происхождения она казалось, состояла из множества мелких искорок и как-то взаимодействовала с вихрем.

Как – осталось непонятным. Очевидно, результат воздействия Стража наравне с видениями, с болью. Но я не почувствовал угрозы или дискомфорта. И потому, поразмыслив, решил оставить подробное изучение на потом.

Закончив заклинание и убедившись, что дозорные на деревьях не вздрогнули, выбрался из зарослей и на цыпочках отошел вглубь рощи. Оглянулся и удовлетворенно кивнул. Следы сапог исчезли. Да и мой силуэт размывался, сливался с пейзажем.

В теории, по крайней мере. А на практике проверил достаточно скоро.

Раздалось хлопанье крыльев и тревожная стрекотня сороки. Пугливая птица перепрыгнула с ветки на ветку, глянула на вроде бы пустую прогалину. Спустя секунду там возникли пятеро воинов в изящных латах и крылатых шлемах. Командир поправил лук на плече, указал в сторону ущелья…

Только когда разведчики скрылись, я выдохнул и вытер испарину со лба. Заклинание работало, меня не увидели. Но все равно следовало соблюдать осторожность.

Пропустив мимо еще один отряд, я спустился в неглубокий овраг, забрался наверх и тут остановился. Сугроб впереди выглядел странно. Остальные в следах птичьих лапок, в чешуйках коры, в иглах, а этот словно нарисован, нас чист и совершенен.

Истинное зрение заставило мир утратить краски, стать полупрозрачным. Зато впереди обнаружилась полоса зеленого свечения. Нить-сторожка? Хм.

Поразмыслив, я пожал плечами и перепрыгнул опасное место. Но едва коснувшись ногами снега, сразу провалился по пояс. Взмахнул руками, чувствуя, как твердь убегает куда-то вниз и нырнул с головой, кубарем покатился по откосу другого оврага, скрытого под магической пеленой. Тихо зашипел от боли, инстинктивно ухватился за скользкий корень, но сорвался, зацепился за другой. Ошеломленно моргнул и выругался шепотом.

Зима сменилась летом. Резко, без какого-либо перехода.

Вокруг царил зеленоватый полумрак. Полно прелой листвы и сухих веток. Ноги болтались в пустоте, а внизу виднелась ленточка ручейка, густой камыш, разбегались тяжелые волны жидкой грязи на поверхности небольшого болотца. Воздух горячий и влажный, хоть пей, напоенный запахами гниения, душистых трав и грибов. Уши ловили странные искаженные звуки: чьи-то крики, свисты, шорохи, журчание.

– Дрянь, – пробормотал я, емко выразив свое отношение к окружающему. Подтянулся и сел, попытался отдышаться.

Лес стал другим.

Не в том смысле, что здесь лето или другие деревья, нет. Просто там, у ущелья я чувствовал, что сосновый бор дремлет, нежится в объятиях метели. Тут лес дышал, шевелился, жил.

Хвойные исчезли, им на смену явились громадные деревья с извилистыми корнями и сероватой корой. В дуплах горели тусклые огоньки духов-хранителей, роем мошкары вились в кронах. Магия сочилась отовсюду: из сучков и листьев, из цветов, паутинками блеклых импульсов прошивала переплетение корней под слоем почвы. Легкая и загадочная, если так можно назвать энергию, неуловимая, но видимая и явная.

Похоже на работу с пространством. Вырастить здесь эдакое эльфы вряд ли могли за столь короткий срок, скорее, как-то переместили рощу.

В полумраке мелькнула крылатая тень, а пальцы пощекотало, от меня по земле и кустам растеклась волна зеленоватого мерцания. Раздался усталый скрип, трухлявый пень неподалеку зашевелился и сбросил шапку мха, медленно и дергано повернулся как гротескный паук. Дерево чуть дальше по склону с мокрым чмоканьем высвободило корни, слепо пошарило в пустоте.

Мрак! Да тут каждый листик – сторожевой пес!

Я дернулся, намереваясь проползти по склону. Но корни зашевелились сильнее, ожило еще одно дерево и до меня дошло, что реагируют то ли на движение, то ли на ауру.

Потушив магию, я заставил себя замереть. Попутно считал частоты потоков, перестроил внешний слой собственной энергетической оболочки. И кажется, получилось, ибо хруст притих, пенек-паук с усталым вздохом приник к земле.

Впрочем, радовался я недолго. Где-то выше по склону послышались голоса, а внизу, за болотцем мелькнул чей-то силуэт. Мысленно выругавшись, я вскочил и оттолкнулся ногами, рыбкой нырнул в грязную теплую воду. Ощутил скользкие объятия водорослей, с трудом отмахнулся от неприятной ассоциации.

Фигушки, не дерьмо, а лечебные грязи. Были развлечения у богатеев Свободных Земель – в жидком навозе поплескаться. Вроде морщины убирает, зубы лечит, и вообще молодеешь. По крайней мере, так уверял заезжий знахарь-шарлатан… и некоторые, наслушавшись липовых исцеленных, эту дрянь жрали.

Аристократом я себя почувствовать так и не смог. Да и плыть тяжело, но таки проломился сквозь густую жижу и нащупал илистое дно, толстые корневища. Затесался между ними как налим, и только тогда позволил себе вынырнуть, тихо отдышался.

– …что бродите? – раздался звонкий голос почти над головой. Говорили на эльфийском, быстро и эмоционально, но общий смысл я угадывал. – Тинур приказал патрулировать границы.

– Киэ Линаэр, изволит гневаться? – отозвались с другого склона оврага. – Простите, высокий, зашли погреться. Но если не изменяет память, ваш участок тоже не здесь.

– Деревья забеспокоились.

– Киэ Линаэр, я удивлен вашей чуткостью и зоркостью. Киэ видит врагов и там, где их нет.

– Лан Платэн, вы ошибаетесь. Киэ не настолько бдителен. Скорее, заметил лишь зайца.

– Вне всяких сомнений, то был очень большой и хищный заяц…

Аккуратно сместившись, я выглянул из-за нависающего над болотом пласта дерна. На берегу стоял воин в странных доспехах, состоящих из полированных деревянных пластин. Плащ расшит травяными узорами, шлем – переплетение веточек и жестких листьев. На противоположной стороне среди стволов мелькали бойцы в белых балахонах, с луками в руках. Латы явно попроще, но почему-то позволяли себе зубоскалить – разодетый то ли недавно поднялся из низов, то ли ничего не понимаю в иерархии светлорожденных.

Болтали довольно долго, витиевато оскорбляя друг друга, отчего я начал тихо беситься. Сидеть в теплой тине после ледяных объятий метели здорово. Но пиявки догрызали уже косточки, да и деревья-сторожа могли учуять чужака, то есть меня.

Когда эльфы, наконец, закончили пикировку и отряд лучников удалился, я вздохнул с облегчением.

Но обрадовался рано, воин в деревянных доспехах никуда не делся. Пару минут стоял и шипел бессильные ругательства, потом помолчал и снова что-то зашептал. Быстро, напевно. И от бормотания у меня побежали мурашки по спине. Узора заклинания не увидел, но понял, что обращается к травам и корням, о чем-то спрашивает.

Что-либо придумать я просто не успел.

На том берегу по земле и кустам разлилось зеленоватое свечение, отмечая мой путь по склону. Эльф нахмурился и, просчитав направление, опустил голову.

Пару мгновений мы таращились друг на друга. Недоуменно. Глупо. Но первым очнулся я, обреченно сказал:

– Ква?

На лице врага отразилось такое смятение, будто действительно ожидал увидеть лягушку. Вытаращил глаза и побледнел, открыл рот для предостерегающего крика. Но прежде чем успел издать вопль, я ухватил его за сапог, рванул на себя. Светлорожденный взмахнул руками и шлепнулся в грязь. В падении как-то умудрился пнуть меня в живот, так что задохнулись и пошли на дно оба.

На какое-то время я потерял ориентацию в пространстве, запаниковал. Но вскоре почувствовал движение рядом, нащупал трепыхающегося и извивающегося бойца, утащил глубже. Добрался до головы и резко вывернул в сторону. Подхватив тело, всплыл и кое-как выбрался на отмель. Бросил труп в грязь, сам упал рядом и долго кашлял, рвал водой.

И какой идиот сказал, что приключения – это весело? Никогда не перестану изумляться.

Понимая, что произвожу слишком много шума, я кое-как справился с кашлем. Мотнул головой и с отвращением посмотрел на мертвого эльфа. Первого из многих, если не придумаю чего-то поумнее, как ломиться напролом. Но в следующий раз может не повезти: кто-то услышит шум, рядом окажется много народу…

Повторить опыт Монрада? Простая иллюзия не поможет, необходимо физическое изменение. Теоретически процесс не такой уж и сложный, костную структуру менять не придется, исключительно мышцы и кожу, цвет волос и глаз. Телосложением и ростом похожи, только плечи у меня пошире.

Быстро посчитав энергетические траты, я вздохнул – нормально, всплески минимальны. Традиционно необходимо зеркало, но обойдусь водой. Легко впитывает любые эманации, меняет структуру и передает заряды…

Сосредоточившись, я сплел заклинание. Дождался, пока с поверхности болота повалит густой пар и встал во весь рост. Облачко подлетело к трупу, окутало голову зыбкой маской, повторив черты. А затем легонько поплыло ко мне.

Как описать ощущения? Одним словом – странные. Кожа онемела, местами вспыхнула боль, и я почувствовал, как невидимые крючки растягивают мышцы лица, как нечто плавится, перетекает в новую форму.

Взглянув в лужицу через минуту, я прикоснулся к щеке, потом посмотрел на мертвеца. Похоже, если не сильно присматриваться. Он мельче, кости не такие массивные. Придется держаться в тени. И вообще помалкивать. Голос грубее, язык знаю с пятого на десятое, а ведь есть куча моментов, на которых легко погореть: обычаи, к примеру, какие-то мелкие нюансы взаимоотношений.

А есть ли выбор?

Несомненно, можно дождаться атаки светлорожденными игледских рубежей, в суматохе пробраться легче. Но хотелось вернуться до того, как эльфы ударят. Северяне могли не знать, что тут целая роща. Да и отчасти виноват в нападении, сам подкинул Катрин ложную ниточку.

К тому же меня снедала тревога и чувство вины. Потому что, постоянно натыкаясь на выбор между личным долгом и общим, выбирал последний.

Парадокс. Почему-то, когда поступаешь «правильно», никогда не испытываешь облегчения. Напротив, становится хуже. Возможно потому, что приходится переступать через себя: свои амбиции, желания, эмоции. Но долго плевать на эго и чувства невозможно.

Раздев труп, я тщательно отмыл доспехи и простирал одежду, высушил слабым силовым импульсом и облачился. Оттащил тело к корням, утопил в грязи. Туда же сунул свои лохмотья, схватился за эльфийский клинок. Но ожегся, ругнулся – проклятая железка умела распознавать хозяина, и пинком отправил меч в болото. Свой же прикрепил к поясу так, чтобы плащ скрыл ножны и рукоять.

Успел тютелька в тютельку, так как послышались легкие шаги, из сумрака вышел воин в таких же деревянных латах.

– Ложная тревога? – деловито спросил эльф

– Да, – ответил я, попытавшись исказить голос – сделать звонче, выше.

– Слишком часто, – проворчал светлорожденный. – Надо вырастить здесь Паучьи Кусты, чтоб всякую мелочь перехватывали… Ладно, я пришел сменить, можешь немного отдохнуть.

– Благодарю, – пробормотал я. Склонил голову так, чтобы черты сокрыла тень, и неторопливо побрел прочь по едва заметной тропке. Воин явно чему-то удивился, но не более. Просто проводил взглядом и исчез среди деревьев.

Кажется, первый экзамен сдан успешно. Да и растительность перестала реагировать, едва я устранил диссонанс ауры, подстроил заклинания.

А ведь согласно хроникам всего двое или трое серых магов за время существования Ордена смогли войти и выйти живыми из Священных Рощ. Они описывали вотчину эльфов как светлые и величественные растительные города. Но здесь я видел лишь сумрак и скрытый гнев. Скрипы и приглушенные вздохи деревьев подозрительно напоминали речь. Шевелились корни и ветки, кроны роняли листву, обнажая острые как копья сучки, то и дело попадались отряды лучников и копейщиков.

Лес готовился к войне.

На меня, слава Создателю, никто не обращал внимания. Встречные почтительно кланялись, равнодушно пробегали мимо поглощенные подготовкой к бою. Таскали связки стрел, носили тюки с клинками и доспехами, какими-то деревяшками. Но повезло, мертвый Линаэр по-видимому являлся не последним в иерархии. Хоть явно и возведенным, а не потомственным.

Тропа расширилась. С первого взгляда пришло понимание – достиг сердца Рощи. Если раньше деревья казались гигантами, то тут настоящие крепостные башни. Кора морщинистая, больше похожая на броню, самые маленькие ветки толщиной с туловище взрослого человека. В дуплах могли поместиться целые особняки, а под корнями прятались пещеры. По винтовым дорожкам вокруг стволов поднимались посыльные, спешили рабочие и воины. Эфемерные тени, легкие призраки и фантомы в изящных одеждах, длинноволосые и прекрасные. Слышались голоса, кто-то пел…

Листва теперь опадала бесконечным шелестящим дождем, создавала странный эффект иллюзорности и сказочности происходящего. Повсюду, насколько хватало глаз, мерцали разноцветные огоньки – фонари, факелы, окна жилищ. Выше располагались дома и усадьбы, целые дворцы.

Куда идти дальше в этом городе я не знал. Вверх, к обителям правителей? Или спуститься к корням, что плескались в жидкой грязи? В пещерах в равной степени могли располагаться как темницы, так и мастерские.

На секунду я пожалел, что поддался порыву и так неосмотрительно сунулся в осиное гнездо. Но дилемма разрешилась сама собой. Один из встречных эльфов помахал рукой, что-то быстро-быстро защебетал. Я уловил лишь слова «ждут» и «вас». Чтобы не вызывать подозрений, кивнул и зашагал в указанном направлении. Поднялся на следующий уровень и скользнул в сторонку, под прикрытие куполообразных домов из веток и трав. Тут затаился и задумался о том, как выведать, где держат пленников.

Подслушивать разговоры? Долго, да и понимаю едва ли треть из сказанного. А спросить прямо – вызовет подозрения.

Чувствуя себя загнанным в угол, я начал раздражаться. Вспомнил о Мии и скрипнул зубами. А зверь в душе чутко почувствовал гнев и ответил встречной волной: испепеляющей, жгучей. Но я все же сдержал приступ, глубоко вздохнул.

Не хватало только превратиться в Мстителя посреди города остроухих.

Узкая полоса света ударила в пустоту, заставила засеребриться кору перил и настила. Раздались шаги и звонкий голос:

– Киэ?

Я помолчал, мельком огляделся – вокруг вроде никого. За домами суета, разговоры, но здесь тихо. Медленно оглянулся, окинул взглядом светловолосого эльфика, что стоял на пороге дома. Судя по подвижному лицу и отблеску эмоций в глазах, довольно молод. Старшие сдержаннее. И одет не в доспехи, а в просторные домашние одежды.

– Могу чем-то быть полезен, киэ? – вновь настойчиво поинтересовался светлорожденный.

– Можешь, – буркнул я, решившись. Шагнул навстречу, схватил парня за горло и затащил в жилище. Швырнул на циновки, придавил коленом и спросил: – Где пленница? Человек! Где?

На молодом лице отразился ужас, глаза полезли из орбит, но я отвесил пощечину, вдогонку сплел маленькое заклятие. Крик о помощи превратился в сипение, парень дернулся и уставился на меня уже с ненавистью.

Догадался.

– Тебе… тебе не сойдет с рук, – шепнул он на аримионском диалекте.

– Где пленница? – повторил я. И отвесил вторую пощечину, разбил ему нос и губы.

Светлорожденный побледнел, увидев свою кровь на полу. Потом посмотрел мне в глаза и судорожно сглотнул.

– Нам запретили приближаться к человеческой самке. Многие хотели развлечься, но Иррэ Айну посулила страшную кару тому, кто рискнет. Говорят, держат где-то на третьем уровне, недалеко от Исурамат-Нии.

– Молодец, – сказал я с облегчением. – А теперь отдохни.

– Тебя найдут, – всхлипнул остроухий.

– Непременно, – согласился я. Связал парня найденным тут же шелковым шнуром и запихнул в рот какую-то тряпку. Плотно прикрыл дверь в домик, наложил упрочняющее плетение, чтоб затруднить штурм жилища. Глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь, но не выдержал, заторопился обратно к лестнице.

В ушах слегка звенело: от последствий магических атак и падения, от возбуждения. Я и волновался, и боялся, и горел мрачной решимостью доделать начатое. А уж та легкость, с коей просочился в неприступный вроде бы эльфийский город и вовсе окрыляла. Казалось, осталось лишь найти пленницу, и тогда вырвусь, проломлю любой заслон.

Естественно я понимал, что это результат пробуждения Духа Хаоса. И конечно знал, что бросаться без памяти глупо. Но не мог остановиться. Из головы вылетели мысли о последних событиях, опасения, сомнения. Я быстро шагал, почти бежал, к счастью никого не встретив на следующем переходе.

Выскочив на площадку верхнего этажа, сбился с шага и порыскал взглядом. Сквозь разрывы в кронах били узкие лучики, а невдалеке виднелось строение, напоминающее то ли дворец, то ли храм. Посреди площади стояла и клетка из веток-прутьев, укрытая плющом.

Сердце екнуло, так как показалось, что вижу внутри движение, силуэт. Но едва взялся за рукоять меча, раздались шаги. По ступенькам дворца летящей походкой сбежала высокая стройная женщина в балахоне из живых растительных волокон.

Даже издалека я подметил черные как вороново крыло волосы, скрепленные изящным серебряным обручем, ослепительную, но слегка монументальную и холодную красоту лица. Напрягся и приготовился ударить, почувствовав кокон Силы вокруг женщины. Но заклинательница неожиданно заулыбалась, помахала рукой и побежала навстречу.

– Линаэр! Ну почему так долго? Я заждалась!

Внезапно.

Мысли панически забегали, я банально растерялся. И смутился сильнее, когда колдунья бросилась в объятия. Волна шелковистых волос мазнула по лицу, горячее дыхание опалило ухо.

– Почему так долго? Или боялся гнева лорда Миранина? Но я говорила, между нами брак, не более. Есть ночи, когда любой волен выбирать, с кем разделить постель. Знаю-знаю, в Доме Луны придерживаются иных взглядов. Но ты же пришел. Значит, вспоминал и желал. Завтра неизвестность. Впервые за многие столетия так бурлит кровь! Как когда-то, когда в мире цвели туран-лаэ… помнишь?

– Помню, – пробормотал я, судорожно соображая, что делать дальше. Но почему-то подумал о том, что дохлый Линаэр здорово устроился, когда упал в постель чародейки. И ясно, отчего светлорожденные из внешней заставы так откровенно зубоскалили…

– Ах! – снова шепнула женщина. – У меня час, потом придется идти в Святилище. Давай потратим время с пользой. Я расчешу твои волосы, омою твои стопы… ты ведь из дозора? От тебя смердит человеческой магией. Но помогу отдохнуть, залечу раны…

Кровь невольно отхлынула от головы, горячим потоком устремилась вниз. Злодейка прекрасно владела телом и прижималась так, чтобы чувствовал жар тяжелой груди, выпуклости и вогнутости гибкого тела. Но реакция разума шла вразрез с реакцией тела. Потому что любой неверный шаг грозил неприятностями. Крупными неприятностями.

Влип, так влип, ничего не скажешь.

Я попытался придумать предлог, чтобы избавиться от назойливой дамочки. Но в горле пересохло, ибо взгляд повторно упал на клетку. Сумрак внутри пошевелился, отступил под напором лучика, пробившегося сквозь кроны, и обнажил подобие койки, стол. Пленница услышала голоса и приподнялась, посмотрела на нас с безразличием, устало ушла вглубь узилища.

Но краткого мгновения хватило, чтобы узнать.

– Что случилось? – спросила эльфийка, ощутив дрожь в моем теле.

– Ничего, – прохрипел я, с огромным трудом сдерживая вспышку бешенства. Твари, посадили как какую-то диковинную зверушку на обозрение…

Но заклинательница уже повернулась, посмотрела на пленницу и фыркнула как рассерженная кошка:

– Любоваться животным тебе приятней, чем мной? Люди омерзительны. Вонючие наглые твари, что заняли наше место!

– Да, – ответил я, пытаясь рассчитать дальнейшие шаги. Колдунья не ждет нападения, и поставить защиту не успеет. Оглушу с легкостью. Затем прыгну к клетке и срублю прутья мечом, вытащу пленницу. А дальше?.. Дальше создам портал. Куда угодно. Рассчитывать точку выхода некогда, так что просто задам хорошую высоту, опустимся на воздушной подушке. Тянуть Силу из Стихий тоже долго, плесну кровью. Будет больно, будет плохо, но справлюсь.

Однако не успели отгреметь суматошные мысли, как на ступеньках дворца появилась еще одна заклинательница – светловолосая и высокая, прекрасная.

Холодок узнавания пробежался по спине, и одновременно я почувствовал поток энергии хлынувший навстречу. Внешний слой моей ауры всколыхнулся, маскировка расползлась на куски, и по полу растеклось зеленоватое свечение. Ветки тревожно зашевелились и зашуршали, по краям площади ожили гибкие побеги.

Лес опознал чужака.

– Иррэ? – с удивлением спросила любовница Линаэра. – Что происходит?

– Девочка, будь добра, отойди, – попросила Катрин. Мазнула по мне взглядом и улыбнулась. – Я ждала, Эскер. Хотя и не думала, что сможешь зайти так далеко. Но ты не учел… я изучила тебя, твою магию. И если деревья удалось обмануть, то меня не проведешь, привыкла смотреть глубже первого слоя ауры. Да и слишком часто сорил волшебством.

– Иррэ?! – воскликнула молодая колдунья. Затем оглянулась на меня в поисках поддержки, но побледнела и отшатнулась.

Я и сам почувствовал щекотку на щеках, увидел пар и сообразил – отбрехаться не получится. Вытащил меч из ножен, сделал шаг вперед и приготовился метнуть заклятие, прыгнуть.

Подчиняясь небрежному жесту Катрин, в воздухе возникла тонкая рябь. Без силовых всплесков, что свидетельствовало об идеальном балансе заклинаний, прямо из пустоты шагнули воины, закованные в узорчатые латы. Возникли и за спиной, и по краю площади, и у клетки. А вверху за листвой раздались голоса, я заметил парочку лучников.

– Не надейся, – сказала жена моего двоюродного брата, сделала еще один жест. Пол в нескольких местах вздулся осклизлыми пузырями, образовал громадные кожистые бутоны. Лепестки распустились и выпустили на волю зеленых человекоподобных существ, напоминающих ожившие мшистые бревна.

Айну как-то умудрилась подчинить лейцагов, тварей Логебора.

Скрипнув зубами, я сбросил шлем и избавился от остатков преображающего заклинания, потянулся разумом к Мстителю. Но едва успев прикоснуться к бурлящему котлу злобы, как к прутьям клетки приникла Мия, и я услышал возглас:

– Эскер?

Возглас отвлек, сбил трансформацию, так как я сообразил – в любом случае остроухие успеют убить пленницу. Но сказать что-либо не успел. Поясницу ожгло, внутренности разорвало болью. И сквозь гул в ушах прорвался наполненный яростью звонкий голос:

– Где Линаэр?

Упав на колено, я выдернул из спины короткий нож в форме листа. Хотел схватить молодую колдунью, но почему-то не дотянулся. На пути встал прыгнувший навстречу пол, сумрак вокруг сгустился, скрыв лица. Затем затихли и голоса, звуки утонули в завывании Вьюги…

Глава 8

Порыв морозного ветра выжег глаза, стеганул плетью по загривку. В белом мареве проступили горы: блистающие ледники, сосновые рощи на склонах, скалы. В небе стремительными серыми волками мчались тучи, затмевая холодную голубизну. С востока тонкими оранжевыми иглами били лучи взошедшего солнца.

Завывание стало громче, и землю опять закрыло покрывалом метели. Но в мареве был различим громадный силуэт. Чуть дальше еще один, и еще.

Слышалось поскрипывание задубевшей кожи, скрежет металла, угрюмое сопение. Кто-то поправлял ремни, кто-то поудобнее перехватывал щит или меч. Изморозь сыпалась с доспехов серебристым песком, во мгле маячили рогатые шлемы.

Здесь в ущелье тридцать воинов, что успели прийти на Зов. Но больше и не нужно, врагам хватит за глаза. Всегда хватало.

Впередистоящий оглянулся, кивнул мне. В щелях забрала сверкнули ярко-синие смеющиеся глаза. Сколько столетий прошло, а Лис так и не растерял жизнелюбия. Да и все мы почему-то существуем, ждем освобождения. Кто-то по привычке, иные в надежде на предсказанного давным-давно потомка, лишенного влияния Нитей Судьбы. И возможно время пришло, если верить словам Стража о вчерашнем происшествии…

Хотя он мог и ошибиться. Подарки Творца – несусветная редкость.

Мысль потухла, далеко за спиной почудились шаги. Я обернулся и заметил вышедшего из межевого дома собрата. Тот неторопливо и уверенно приблизился к строю с мечом на плече. Как обычно невозмутимый, каменно-спокойный. И даже ветер затих, потерся о ноги старейшего как выпрашивающий косточку пес.

Наши взгляды столкнулись, возник поверхностный ментальный контакт. Страж кивнул, но тут же сорвал меч с плеча и что-то крикнул. А впереди дернулся Лис, быстро поднял толстый щит.

Мглу рассекли зеленоватые всполохи, раздалось частое «тук-тук-тук». И все бы ничего, но друг оступился, случайно толкнул спиной. Чтобы не упасть пришлось выбросить руку в сторону для равновесия, отшагнуть.

Грудь ожгло, сильнейший удар отбросил назад. Я ударился затылком, застонал и хотел выругаться. Но едва зрение вернулось, слова застряли в горле. В моей груди торчали три тонких древка, а с неба продолжал падать дождь зеленых огней.

Магия! Ненавистная и такая знакомая магия остроухих. Но почему смолчали охранные Печати, поддались доспехи? И отчего я не чувствую боли?

Хотя последнее не совсем соответствовало истине. Боль я ощущал. Жгучую и дикую, выворачивающую наизнанку. Но она казалась далекой, смутной. Сие позволило понять, что бой для меня завершился, не успев толком начаться.

Глупо. И обидно.

Конечно, я разозлился. И конечно попытался встать. Но тело не слушалось, руки и ноги налились свинцом, а в жилах струился яд: нечто ужасающее, пожирающее Силу.

Проклятые отродья наверняка зачаровывали стрелы месяцами. Вряд ли у них много подобных подарочков, но залп сделал свое дело – нас стало меньше.

Метель начала затихать. Солнечные лучи проникли в ущелье и волной хлынули к далекой темной полосе леса. Секунда – и из сугроба встал первый воин в изящных узорчатых латах и крылатом шлеме. Затем второй, третий.

Пологий склон перед опушкой запестрел от мелких фигурок. Я успел увидеть, как эльфы споро строятся в боевые порядки: впереди щитоносцы и копейщики, на флангах лучники. А затем сияние снегов стерло детали.

Смежив веки, я приготовился окунуться в покой, еще чувствуя рядом присутствие Стража.

Печально, что не дожил до дня, когда получим свободу, не узрю ликования братьев. Но и так неплохо, ведь потеряю память, уйду на звездную дорогу перерождения из Астрала. И уйду не в одиночестве.

Но брат вместо того, чтобы попрощаться что-то сотворил. Вроде крикнул беззвучно, мысленно, кого-то позвал. И вскоре я ощутил маленькую раскаленную искорку, что вошла в мозг.

Возникло странное ощущение двойственности. Я словно был собой… и не был. Воспоминания перемешались, реальность и небытие путались. А затем в сознании раздался чей-то упрямый голос:

«Борись! Сражайся, Древний!»

Я вяло отмахнулся от чужака. Но тот не отставал, кричал и призывал, бил своей жгучей волей к жизни как молотом. Сообразив, что не собираюсь подчиняться, взвыл яростно и ожесточенно. И в меня хлынула Тьма…

Толчок.

Вздрогнув, я распахнул глаза и с вялым удивлением обнаружил, что держусь за древко одной из стрел, засевших в груди. Древесина тлеет и рассыпается пылью, а сквозь пальцы бьет поток энергии – странная смесь магии потомков и Остролиста с вкраплениями Знаков, Хаоса.

Дикое сочетание. И не моя магия, чужая…

Вслед за первой стрелой сгнила вторая и третья, из ран плеснуло отчего-то черной как смола кровью. По ушам ударило грохотом и скрежетом железа, частым перестуком и свистом, дикими воплями. Фонтан изморози запорошил глаза, рядом с глухим стуком вонзился дротик. Второй попал в ногу, срикошетил от брони и сломался.

Выругавшись, я перекатился и вскочил как ни в чем ни бывало. Ошеломленно огляделся и выругался повторно.

Снег вокруг покрылся густой порослью стрел, с неба сыпались новые и новые. Ломались о камни, кололи лед. Буквально в десяти шагах впереди кипело сражение. Свистели клинки, гремело железо, слышались отчаянные боевые кличи. То тут, то там лежали припорошенные изморозью трупы, алыми дорожками выделялась застывшая кровь.

Первый залп принес плоды, но последующие оказались не так эффективны. Как я и думал, зачарованных стрел оказалось немного. Обычные же не пробивали доспехи братьев, и потому отряд вражеских лучников начал маневрировать. Сначала присоединился к пехоте, затем рассредоточился по скалам, стараясь целить в стыки лат, в смотровые щели.

Тем не менее, лишь двое выбыли из общей свалки. Один сидел на коленях, рычал и тащил из глаза короткий деревянный обломок, второй прикрывал соратника щитом.

Рысь и Бер, почему-то с трудом вспомнил я. Шагнул навстречу друзьям и как во сне поднял руку. С ладони сорвался комок бледно-синего сияния, вспыхнул вокруг головы раненого ярким нимбом. Обломок стрелы упал на землю, кровавое месиво в глазнице высохло.

Соратники оглянулись и посмотрели на меня как на восставшего из мертвых. Но заговорить не успели, шум битвы перекрыли грозные крики, рычание, особенно громкий лязг. В тонкую линию братьев ударил эльфийский клин, и строй начал прогибаться, Древние попятились…

«Древние? Да что со мной твориться такое?..» – подумал я в недоумении. И испытал большее потрясение, обнаружив, что Сердце Души на месте, что внутри меня плещется сила. Неведомо откуда появившаяся, злая, хаотичная. Да и внешняя защита иная, состоящая из тугих потоков энергий.

Но сомнения быстро испарились под напором второй мысли: «А какая к демонам разница? Должен был погибнуть, но почему-то живу, получил шанс отомстить. Значит, стоит им воспользоваться».

Крепко сжав рукоять меча, я кинулся на помощь братьям. И успел как раз вовремя, в строю образовалась брешь. Один из остроухих пожертвовал собой, кинулся в ноги бойцу. Тот не мудрствуя лукаво пригвоздил безумца к земле острым низом щита. Но тем самым открылся и застонал, когда сразу несколько копий впились в шею и грудь, упал вперед.

В образовавшуюся прореху половодьем хлынули эльфы с короткими мечами, принялись рубить по ногам, целя в сухожилия. Упал второй защитник ущелья, третий, пятый. Тонкая шеренга заколебалась, начала рассыпаться, и окрестности огласил победный клич.

На меня выскочил один из светлорожденных, попытался поднырнуть под клинок и ударить снизу-вверх, в живот или пах. Но лед подвел, и эльф поскользнулся, я встретил пинком кованого сапога. Перешагнул труп с лицом, что превратилось в кровавую грязь, разрубил очередного врага от ключицы до пояса. И пока выдергивал клинок, отшвырнул следующего ударом кулака. Догнал, обрушил на череп воющего Сына Леса тяжелый противовес…

Жизнь свелась к набору четких и простых движений, шагов, отскоков. Но напор постепенно усиливался, и я попросту завяз. Болью ожгло бедро, затем живот и поясницу. По спине потекло нечто горячее и липкое, на плечи будто рухнуло само небо, начало вгонять в землю.

Послышались голоса Рыси и Бера, звон железа, крики – и я сумел вздохнуть свободнее. Получил еще один коварный укол в живот, взъярился и кинулся напролом. Расшвырял врагов, с размаху развалил стену щитов и, отпустив бесполезный в толчее меч, замолотил кулаками.

Под латными перчатками ломалось, хрустело, брызгали фонтанчики крови, россыпью летели чужие зубы. А я бил и бил, без устали, с каким-то алчным остервенением и жестокостью. Меня пытались оттолкнуть, но без толку. Копья сразу стали обузой, дотянуться до кинжалов никто не успел. С флангов же прикрывали Рысь и Бер, добивали оглушенных и раненых.

И эльфы попятились. Сначала медленно, затем быстрее. Ярость и упрямство во взглядах сменились страхом. Зверь во мне требовал догнать и растерзать, но на плечо легла тяжелая ладонь, остановила.

– Волк, не надо, – с одышкой проворчал Бер, угрюмо посмотрел единственным глазом. – Хватит.

В горле родился рык, я сбросил чужую руку, но и сам понял – брат прав. Нельзя высовываться дальше самого узкого места ущелья, иначе попаду в окружение. Главное, дело сделано. Прорыв закрыт, а враги отброшены, отступают, оставив на снегу множество трупов.

В грудь ударило, осыпало щепками, клюнуло в наплечник, в шлем. Четвертую стрелу я поймал на излете, добавил совсем немного магии и метнул обратно. Далекая фигурка лучника на седой от инея сосне камнем рухнула вниз.

Осмотревшись, я кисло усмехнулся. Ущелье растеряло великолепие. Вокруг десятки тел, брошенное оружие, заросли стрел похожие на высохший камыш. Снег частично растаял, частично приобрел ярко-алый оттенок. Воняло гарью, слышались стоны.

Тьма! Сколько же раз я видел такую картину?

Пересчитав братьев, напрягся и повертел головой. Одного нашел лежащим у огромной глыбы льда рядом со скалами. Густо присыпало снегом, да и внешне выглядел пустой изломанной куклой. В броне торчало несколько мерцающих зеленым светом стрел, от ран тянуло чем-то едким и гнилым. Еще двое валялись недалеко от строя. У обоих подрезаны сухожилия, на животах глубокие раны. Неподалеку распластался мертвый эльф в деревянных латах, в снегу искрился зеленью изящный кинжал.

Значит, есть и ручное оружие с соответствующими заклинаниями. Надо запомнить, быть осторожнее. Остальные вроде живы, лечатся магией.

– Пойдем, – позвал Рысь. – Сейчас опять начнется.

– И постарайся не лезть вперед, – добавил Бер. – Не поддавайся безумию.

Предостережение отрезвило, я кивнул, принялся наспех затягивать раны. Заметил изумленные взгляды, и с раздражением осознал, что снова пользуюсь чужим исковерканным волшебством. Но лишь дернул плечом – работает и ладно. Хотел вернуться в строй, но услыхал тихий стон и невольно задержался, посмотрел на черноволосого эльфа у собственных ног.

Наверное, недавно остроухий был знойным красавцем. Но сейчас кожа на левой половине лица содрана до мяса, из дыры на щеке проглядывали мокрые кровоточащие десны с осколками зубов, волосы растрепаны. Судя по всему, сломан хребет, но губы шевелились, он с ненавистью шептал:

– Мы победим! Победим и убьем вас, зверушки… грязные животные, твари, ошибка Создателя! Начнем с детишек, перейдем на женщин…

«Долголетие стало проклятием, – подумал я. – В отличие от людей светлорожденные не умеют забывать. И как бы ни убегали от прошлого, все время натыкаются…»

Жалость смешалась с брезгливостью, сменились усталостью. Я вонзил в грудь раненого меч. Не ради мести и не из злобы, а просто избавил от страданий. Отвернулся и вошел в строй, пробрался в задние ряды. Поймал хитрую улыбку потного и раскрасневшегося Лиса, кивнул в ответ.

Да, мы живем, брат. Здесь и сейчас.

К сожалению, отдохнуть не получилось. Эльфийские войска перегруппировались и снова пошли в атаку. И снова клином. Узкое ущелье значительно снижало тактические возможности, да и строй можно пробить лишь таким образом. Это если не прибегать к уловкам, но время мощной магии пока не настало. Остроухие что-то готовили, а мы берегли силы, дабы противостоять удару.

Всему свое время.

Стрелы стали падать чаще, забарабанили по шлемам, наплечникам, панцирям. Наверху, на краях неприступных по идее скалистых уступов в очередной раз появились маленькие фигурки в плащах. Я не сдержался, сложил несколько Знаков в Печать и метнул в ближайшую скалу. Та заскрипела, затрещала и рассыпалась грудой мелкого щебня, похоронив под собой отряд лучников.

Полегчало, хотя я и заслужил недовольный взгляд Стража. Пожал плечами – мол, прости, больше не буду. Но чувства вины не испытал. Только смутное любопытство, направленное на привычный вроде бы способ создания заклинания. Однако и оно вскоре потухло.

Мы успели подготовиться, но удар все равно был страшен. Грохот казалось, взлетел к небу и разогнал тучи. Щитоносцы ухнули, крякнули, но уперлись в мерзлую землю и остановили напор. Вместе с другими мечниками я вступил в дело, и началась мясорубка, давка. Лезвие не резало, мяло и дробило шлемы и доспехи, кости, плоть.

Бой занял минут пятнадцать, но для меня растянулся на целую жизнь. И едва эльфийский вал откатился прочь, ноги подкосились. Я упал на одно колено, откинул забрало и вытер лоб жменей снега.

Никакая магия не могла помочь удержать подобный ритм. Особенно с таким соотношением сил. И светлорожденные далеко не последыши с их слабой магией, а старые, жестокие и хитрые враги…

– Как ты, брат? – с усмешкой поинтересовался Лис. Воин выглядел ничуть не лучше меня: лицо распаренное, ко лбу прилипли мокрые пряди волос, а в глазах тускло мерцала усталость. Из стыков лат били струйки пара, с кончика носа капало.

– Жив, – прохрипел я. Пересчитал собратьев и помрачнел, заметил еще пару зачарованных клинков в руках мертвых остроухих. Эта атака унесла пятерых, в том числе и ловкого Рыся.

Приятель заметил мою кислую мину, неожиданно легко рассмеялся.

– Ты чего?

– Большие потери, – проворчал я. Но сразу осекся, сообразив – фраза и чувства чужие. Какая к демонам разница? Живем столько, что смерть кажется избавлением и подарком. Пусть и не уходим по звездной дороге, а остаемся в Сущем бесплотными духами. – Не бери в голову.

– Дурак, – добродушно хмыкнул Лис. Глянул на эльфийскую рать, подмигнул. – Помнишь? Как когда-то… история повторяется.

– Или мы глупцы, раз за разом прыгаем на те же грабли, – ответил я чужой фразой. Дрогнул под порывом ветра, оглянулся и с недоумением посмотрел на Стража, который уходил к своей хижине. Любопытно, что там забыл?..

Но безмолвный вопрос остался без ответа.

Третья атака светлорожденных стерла шестерых, в том числе и Лиса. На этот раз эльфы поступили умнее. Один из отрядов лучников ухитрился скрытно пробраться по гребню скал и ударил в тыл. Мы и ахнуть не успели, как в строю образовалась новая брешь. Стрелы посыпались настолько густо, что возникло ощущение, будто стоим под ливнем. Одна зацепила Бера, и собрат упал, попытался зажать пальцами брызжущую из раны на бедре кровь. Вторая сбила шлем с рядом стоящего бойца, следующая тут же вошла в обнажившийся висок…

Остроухие хлынули как вода из прохудившейся бочки, набрасывались как мелкие муравьи на жуков. Кромсали кинжалами, старались бить в узкие щели между стальными пластинами. Упал еще один защитник, второй, третий, и линия обороны рассыпалась.

На меня кинулись сразу четверо. Ловко окружили, попытались зажать в тиски. И пока двое отвлекали ложными выпадами, один рухнул на землю и пнул под колени, другой занес мерцающий ядовитой зеленью меч.

Но неожиданно для себя я резво прыгнул вперед, словно какой-то мелкорослый потомок. По нагруднику заскрежетало, в поле зрения появилось искаженное удивлением лицо эльфа. Я с мстительным удовольствием впечатал кулак, услышал вой и хруст костей, немедля крутнулся, выбросил руку и развалил напополам второго бойца. Третьему подрубил ногу, четвертого сбил наземь плечом и наступил, проломил грудную клетку.

Странно. Кажется, я двигался гораздо быстрее, чем обычно. По мышцам растеклось тепло, энергия питала тело. Никогда не сталкивался с подобной магией. И как получилось?

Изумляться времени не было. Мы бились уже в окружении.

– Нет, – прошептал я. Услышал яростный рев и увидел Бера невдалеке. Брат расшвырял накинувшихся на него остроухих, подхватил меч и широко размахнулся. Кого-то убил, остальных просто заставил отпрыгнуть. Уронил клинок и начал обращаться в медведя, но не успел. Стрела впилась под лопатку, толкнула навстречу высокому красавцу-эльфу в крылатом шлеме. Тот шагнул вперед и в сторону, плавно провел кинжалом по горлу.

– Нет! – взвыл я, когда из тонкого разреза хлынула парующая кровь.

Мир исказился, перед взором мелькнул образ совершенно другого поля боя: по-осеннему холодный дождь, множество трупов, тьма войск вдалеке и два противника. Один источал веселый золотистый свет, второй напоминал закованного в костяную броню медведя…

Образ развеялся так же быстро, как возник. Но горечь потери осталась. А вместе с ней – жажда мщения.

В пятки бьет земля. И вот я в гуще врагов, размахиваю тяжелым двуручником. Кричу на незнакомом языке, плююсь, дико и грозно рычу. Клинок едва-едва подрагивает в руке, словно рубит камыш, за лезвием тянутся пряди черноты. А вокруг танец лиц: изумленных, устрашенных, непонимающих.

Прыжок, перекат. Навстречу бежит с десяток копейщиков, сбоку рвут тетивы лучники. Снова прыжок и снова перекат. Кисть рисует в воздухе Знак Огня, раздается хлопок, и на месте отряда стрелков появляется раскаленная дымящаяся воронка. Разворачиваюсь и рублю древки копий, вонзаю меч в мерзлую почву и иду в ближний бой. Под перчатками часто хрустит, вякает, стонет, отряд разбегается, не выдержав натиска.

Вновь хватаю меч, ибо из пустоты выбегают новые эльфы. Кисть рисует затейливую фигуру, губы горячо шепчут слова Истинного языка, и по рядам светлорожденных хлещут ветвистые молнии. Первых превращает в пыль, остальные валятся обожженные и покрытые волдырями, дымящиеся. Выжившие кричат, бегут…

Куда? Трусы!

Взгляд опускается ниже, вижу оледеневший нагрудник, истерзанный и измочаленный, помятый. Из дыр вяло сочится нечто черное, бьют тонкие дымки. На металле какие-то светящиеся узоры, линии.

Недоуменно моргаю, но отвлекаюсь на плотную стену из щитов, на частокол копий и мечей. Во втором ряду мелькают личности в зеленых балахонах, рвут тетивы лучники. Еще шаг – и воздух со свистом рассекает ворох острой листвы, разрывает бок.

Тьма! Вот теперь больно.

Губы торопливо шепчут слова заклинания, в мозгу мелькают схемы и цифры, формулы, переплетаются со Знаками. Выбрасываю ладонь в отталкивающем жесте, и рядом возникают мои призрачные копии. Но вооружены не мечами, а луками. Вскидывают оружие и бьют пучками пламени по строю врага.

Взрывы поднимают в воздух комки земли, кипящую воду, мелькают изорванные фрагменты тел. Струи пламени чертят пространство, испаряют лед и железо, камень. Остроухие не выдерживают, бегут, а двойники переключаются на стрелков, что засели на скалах…

Когда начал хохотать, точно не помню. То ли после того, как призвал Астральных Лучников, то ли когда жахнул вдогонку отступающим Огненной Стеной. И словно по команде тени рядом со стенами ущелья зашевелились, обрели человеческие очертания. Сотни желтых щелочек-глаз впились в меня, шипящие голоса ворвались в сознание:

«Слушаем, господин…»

– Вперед! – крикнул я, и указал острием меча на бегущих в панике остроухих.

Черные кляксы заскользили по снегу, устремились вслед за светлорожденными. Последний из эльфов оглянулся, и я увидел совершенно белое от ужаса лицо, выпученные глаза – тот самый гад, перерезавший горло Беру. Воин взвыл дурным голосом, попытался резко свернуть, но поскользнулся, тень накрыла смертным саваном. Прошли секунды – и на землю упала трухлявая мумия, а потустороннее существо накинулось на следующую жертву.

Паника в рядах эльфийского войска быстро обратилась полной сумятицей. Тени загнали армию под кроны леса, по пути сожрав отставших. Но у опушки резко остановились, словно вмерзли в воздух. Мерцали, корчились, расползались клочьями грязного дыма под ударами противников.

Я ощутил враждебную магию, криво усмехнулся. Что ж, кто-то из заклинателей додумался вырвать существ в наш мир полностью, сделал уязвимыми для физического воздействия. Но можно и обратить эффект…

Однако начав плести заклинание, я сбился, умолк и опустил руки, так как услышал душераздирающий треск, грохот. Над стеной леса взвилась стая воронья, кроны начали ходить ходуном, словно там пробирались настоящие великаны. Между стволами загорелся бледный изумрудный свет, из-за кустов вышли десятки эльфов в длинных балахонах. Упругая волна теплого воздуха хлынула в ущелье, стерла остатки теней и призраков-лучников.

Проклятье! Немного замешкался – и потерял свою бестелесную армию. А повтор заклинания займет время. Да и есть ли смысл?

Треск в чаще стал громче, одна из сосен со стоном упала. Через минуту рухнула вторая, третья, сияние чуть притухло, а за стволами возникло смутное движение. Я вздрогнул, ощутив присутствие разума – чуждого всему человеческому, холодного и сонного.

Полузабытое чувство. И очень неприятное. А также мелькнуло смазанное воспоминание, о разговоре, произошедшем явно не при мне.

«Лес! – мысленно взвыл я. – Они призвали Лес! Но как?.. Ведь давным-давно утратили власть над Духом Чащ…»

Сомнения исчезли, когда стоящие на опушке сосны раздвинулись, и на снег ступило… дерево. Встряхнулось, роняя серебристые листья, широко растопырило кривые лапы-ветки. Крона – волосы, корни и низ ствола – ноги, наплывы на коре напоминали искаженное гневом лицо, а в дуплах горели яркие огоньки.

Взгляд твари медленно обошел окрестности, уперся в меня. Я невольно отступил на шаг, поднял меч в защитную позицию. Толку? Длаэн-Дур, древо-воин почти неуязвимо для обычного оружия, обладает собственной магией. Но я думал, вымерли тысячелетия назад, а для призыва новых светлорожденным не хватит сил.

Что ж, получается, хватило. И это паршиво, если не сказать громче.

Словно в ответ на мысли треск повторился, и теперь вся опушка пришла в движение. Сосны ломались как тонкие прутики, появлялись новые существа, отдаленно смахивающие на дубы, березы, толстые пни. А за ними вырвалась сплошная волна листвы, кустов и лиан. Сугробы начали стремительно таять, на голых камнях распустились цветы…

Устрашено попятившись, я указал мечом на ближайшую тварь, рявкнул заклятие. Громадный огненный шар метеором рассек воздух, взорвался. Но когда развеялся дым, стало видно, что не причинил особого вреда. Лишь кора обгорела, да травы и листья обратились в пепел. Ненадолго, к слову. Из земли тут же проклюнулись новые побеги.

Вот главный удар. Вот почему так долго тянули, ведь подобных существ поднять нелегко. Не банальные големы, не простые Охранные Деревья, а квинтэссенция жизни эльфийских рощ.

Но кто-то во мне не желал покоряться и отступать. Настойчиво требовал битвы и радовался тому, что встретил достойного противника. И поневоле я поддался безумию. Захохотал, метнул в наступающий Лес широкий серп черноты.

Существа дрогнули и издали звук похожий на крик боли. Листья и кора иссыхали, падали невесомыми чешуйками. Зацепило несколько эльфов, эти и пикнуть не успели – рухнули дымными головешками. Через мгновение сработало второе заклинание, и ярчайшая вспышка озарила мир, стерла горы. По латам дробно застучали осколки, грудь и лицо опалило – и там где буйствовала зелень, поднялся гигантский огненный гриб.

Ударная волна докатилась и до меня, дым и пепел запорошили глаза, а жар заставил отступить. Я прикрылся рукой, пригнулся. Но едва хотел выпрямиться, как в грудь толкнуло, небо и земля поменялись местами. Кости захрустели, боль рванула сердце.

Умудрившись остановиться, я застонал и начал упрямо вставать. Но вторая гигантская пощечина закрутила волчком и швырнула на скалы. Дыхание вылетело из груди, в глазах потемнело.

Издав полувсхлип-полувздох, я с огромным трудом отжался от земли. Мотнул головой и устрашено посмотрел на обугленное дерево, показавшееся из облака дыма. За первым вышло второе, третье.

Черные от сажи, с голыми ветвями и красными от внутреннего жара стволами они выглядели еще чудовищнее. Но прямо на глазах угли стали тухнуть, покрываться свежей корой и мхом, на ветках распустилась листва. И как по команде в спекшейся почве пробилась трава, победоносно потянулась ввысь. Дерн затянул трещины, погасил пламя, кусты и вьюны заполонили выжженную область, потянулись ко льду. А затем из дымной пелены выступили и эльфы…

Разочарованно взревев, я рывком поднялся на ноги и ринулся навстречу врагу, швырнул заклятие. Но плетение расползлось в полете, наткнувшись на рой зеленых светлячков, второе постигла та же участь. В ответ выстрелили длинные лианы, хлестнули колючими плетьми.

Боль затопила сознание, я опять упал. На латах появились глубокие вмятины, длинные рваные канавки. Черная жижа обильно полила снег, накатила вяжущая слабость. Проросшие травы опутали ноги, начали раздвигать пластины доспехов и рвать плоть. Ближайший Длаэн-Дур взмахнул веткой-лапой, и в меня полетели острые листья, звонко заколотили по броне. Дерево-воин приблизилось, могучим ударом отбросило меня на добрых двадцать шагов.

И снова скрежет, боль, темнота перед глазами. Но я поднялся. Поскользнулся, упал, встал, попытался сплести заклятие…

Лес заполонил весь вход в ущелье, стремительно продвигался вдоль устья. Древа-великаны равномерно шагали впереди, а за ними прорастали молодые рощи, пышными кронами ломали каменные уступы. Лианы и плющи оплетали валуны, мхи ползли сплошной волной зеленой плесени, поглощали и растворяли трупы.

Не сдамся.

«Хватит, – раздался голос в сознании. Я узнал Стража, который оказывается так и не разорвал ментальный контакт. – Прекрати».

«Почему?» – изумился я, начав смутно догадываться, что собрат обращается не ко мне, а к тому, кто слился с моим разумом.

«Потому, что ты уже помог, – с усмешкой пояснил Страж. – Отвлек, сдержал… Смотри!»

И вместе с последней фразой мельчайшие льдинки у ног задрожали, соткались в тонкие потоки, начали танцевать. В спину дохнуло морозом, ветер запел в скалах, и в песни почудилось величие Севера, крепость гор, Вечность.

Удивленный я глянул на руку и замер, затаил дыхание. По доспехам быстро ползла изморозь, пальцы и запястье обросли пушистым ломким инеем, а корочка льда то и дело трескалась, на землю сыпались прозрачные стекляшки. Лютый холод опалил, сковал мышцы и куснул кости. Свист ветра превратился в рев, окружающее заволокло белой мглой.

И почему-то я был уверен, что стужа мне не страшна. Она казалась родной, привычной. В метели тускло вспыхивали и тухли Знаки, каждая снежинка стала магическим символом.

С усилием обернувшись, я увидел братьев, застывших вокруг древнего форпоста ледяными статуями. А из окон крепости вырывались потоки ветра, несущего снег, над крышей полыхала гигантская Печать, составленная из десятков Знаков.

Посмотрев на Лес, я удивился сильнее. После первого удара буря немного ослабла, и в белом мареве начали проступать контуры, штрихи. Показалось первое дерево – искореженная коряга в толстой шубе из снега, скованная панцирем льда. Ветер срывал листья, и те тяжело падали, звенели как стекло, рассыпались хрупкими осколками. Огоньки в дуплах потухли, жизнь покинула гиганта.

Через минуту рядом показалось еще одно существо, укрытое инеем и молчаливое, следом другие. Высокие травы позвякивали, рассыпались трухой, куски лиан падали на землю. Гротескные лица кривились в жутких гримасах, в пустых глазах клубилась тьма. Зыбкая поземка овевала корни-ноги, кружилась и гонялась сама за собой.

А дальше… дальше стояли эльфы. Светлорожденные смахивали на скульптуры, выполненные искусным мастером. Вот один натягивает лук, лицо напряжено, а глаза прицельно смотрят в пустоту. Второй торжествующе смеется, призывает жестом к атаке и тащит меч из ножен. Третий бежит, четвертый воздел руки для магического жеста, пятый кривится и зажимает ладонью рану на плече.

Я слушал, настороженно ловил дыхание жизни, но чувствовал лишь пустоту. Ни пульсации аур, ни магических всплесков. Север встал на защиту Древних, выпил силу эльфов до капли, стер с лика мира остатки величественного в прошлом народа.

«Нужно было выманить, – сказал Страж. – В Лесу бы не достали. А ты помог, заставил запаниковать, совершить ошибку…»

Странно, но теперь я начал четко различать чужака в собственном разуме. Чужака и его Тень. И понял, что собрат обращался именно к нему.

Раздались тяжелые шаги, скрип снежного наста. В белой пелене возник силуэт могучего воина в толстых латах и рогатом шлеме. С другой стороны послышалась иная поступь, легкая и почти неразличимая. Воздух пошел рябью, невдалеке остановилась изможденная женщина в черном. Взгляд бесцветных глаз скользнул по мне, тонкие губы скривились в подобии улыбки.

Сердце сбилось с ритма, я устрашено попятился. Но едва повернулся, воин поднял руку в останавливающем жесте, покачал головой. Помедлив, откинул забрало, подставил ветру лицо. В волосах и бороде, на заплетенных косичками бровях серебрился иней, глаза смотрели прямо и спокойно, а на щеках тускло мерцали Знаки.

«Отпусти Волка… хватит».

«Он умрет», – с упрямством ответил чужак.

«Да, – кивнул Страж. – Все умирают. Вспомни, кто ты. Возвращайся, у тебя своя жизнь».

«Мне нужна ваша помощь!»

«Я помог тебе».

Холод терзал внутренности сильнее, сердце стучало с огромным трудом. И тем не менее язычок пламени в подсознании заставлял бороться. С трудом, но я оттолкнул, и устало попросил:

«Отпусти. Я хочу этого. Дождусь перерождения в Астрале».

«Нет!» – зарычал незнакомец. Израненные ноги не выдержали, мир качнулся в сторону, но меч пришел на помощь и я сумел удержаться. Отмахнулся от кинувшегося на помощь Стража, подарил женщине в черном угрожающий взгляд и заковылял вдоль ущелья.

Ноги предали через пару десятков шагов, а земля уткнулась в колени. Меня буквально захлестнуло чужими воспоминаниями, а подошедший Страж мягко сказал:

– Прости. Я воспользовался, позвал тебя и твоего Духа на помощь через нашу связь, через Знаки. Я не знал, насколько сильно ты хочешь жить, сколь многое тебя держит в мире… Но сейчас пора уходить. И тебе, и Волку. Вспомни, кто ты. Вспомни, что хотел сделать.

Чувство раздвоения усилилось, я уловил сомнения чужака. Ему не хотелось, чтобы я умирал. Но где-то там у него был иной долг. И через минуту разум ушел.

Страшная боль обрушилась на меня, кровь хлынула из десятков ран. Но я успел вдохнуть свежий морозный воздух, приподнял голову и окинул взглядом устье ущелья, сверкающие невдалеке пики гор и небо.

Страж помог скинуть измятый шлем.

– Я рад, что знал тебя, Волк.

– Взаимно, Старейший, – с усилием ответил я. – Встретимся когда-нибудь. По ту сторону.

Горы качнулись, оледенелая земля вдруг оказалась очень близко, а вверху закружились тучи. Я победил. Мы все победили.

Глава 9

Я упрямо цеплялся за разум Волка, не давал уйти за Грань. Но с ужасом понимал, что не могу удержать никакими силами. Собственное тело и память звали назад.

И вскоре непреодолимая сила отшвырнула прочь, закружила в ледяных потоках ветра. Далеко внизу мелькнули кривые ветви деревьев-монстров, стремительно побежали верхушки сосен. Но до последнего момента связь с уходящим за Грань Древним оставалась крепкой. И хотя воин жаждал смерти как избавления, как долгожданного дара, я чувствовал ту пропасть, что пожирала его воспоминания и эмоции.

Когда вдалеке жалобно звякнула лопнувшая струна, я ощутил беспросветную тоску одиночества. Взвыл, изливая свое горе Тьме. Но понял – да, пора возвращаться. Пустоту, возникшую после ухода Волка, следовало чем-то заполнить.

Нащупав астральные нити, скользнул в тело и принялся восстанавливать энергетические каналы. Мститель опять заснул, утомленный боем с Лесом, да и собственных сил я растратил многовато. Вихрь ядра вращался едва-едва, токи магии вяло расползались по мышцам. Организм же находился в плачевном состоянии, практически погиб.

Неожиданно помогли искорки из сферы, возникшей после встречи со Стражем и окружающей Сердце Души. Разбежались по плоти и костям, и ток крови немного ускорился, включились органы.

Присмотревшись, я сообразил, что огоньки являлись Знаками. Маленькими, призрачными подобиями настоящих, но связанные в запутанную сеть и работающие подобно усилителям.

Никогда с таким не сталкивался. Помнится, искры поначалу находились в инертном состоянии. Но после боя в ущелье, очевидно, вошли в резонанс с физической оболочкой, укрепляя ее, где-то образуя параллельные энергоканалы, где-то расширяя существующие.

Что же ты со мной сделал, Страж?

Но прийти к однозначному выводу я не сумел. Отвлекся, обнаружив рядом сразу несколько разумов. Парочку поярче, определенно принадлежащих живым существам, с десяток тусклых и холодных – лесные духи. Нехорошее предчувствие ожгло, заставило воспарить. И первый же взгляд, брошенный на себя со стороны, вызвал приступ иступленной злости.

Тусклый свет светлячков-духов, роящихся под потолком, с трудом разгонял плотный мрак небольшой каморки. Судя по груде хлама и тряпья в одном из углов, и наличию полок с обилием различной колюще-режущей амуниции, помещение использовалось как пыточная.

Тело лежало бездыханным на обросшем мхом постаменте, некоем подобии стола, а пол оказался залит кровью… моей кровью.

Лицо грязное, губы синюшные, на руках и ногах множество ран, а живот вспорот, будто у свиньи. Изнутри вяло сочилась густая кровь, неяркие блики скользили по извивам кишок, рваным волокнам мышц. Картина до ужаса знакомая, почти в таком же виде застал когда-то доблестного нгарского рыцаря, что по нелепой случайности попал вместе со мной в Преисподнюю. Но если Шедом тогда решил полакомиться один из высших демонов, то здесь происходило нечто иное.

Одним из разумов оказалась ослепительно-красивая черноволосая эльфийка в длинном балахоне из живых трав, вторым – молодой воин-лучник. Последний мирно стоял у двери и делал вид, что охраняет, на самом же деле старательно скрывая брезгливость и опаску. Но взгляд то и дело соскальзывал на меня, на щеках проступали болезненные пятна. Видимо из молодых, не привык к подобному зрелищу.

Впрочем, радость женщины вполне компенсировала отсутствие таковой у стража. Заклинательница препарировала тело длинным узким ножом. С видом художника делала аккуратные надрезы то тут, то там, отступала и любовалась, продолжала кромсать плоть. На первый взгляд действо казалось обычным потрошением, если бы не ниточки Мрака, что покрывали клинок густым ворсом. Пряди Тьмы попадали в раны, где оживали, раскидывали тонкие щупальца к другим пораженным участкам.

Общая картина казалась весьма знакомой. Кажется, видел схемы в каком-то из прочитанных гримуаров. Так делают управляемых зомби из живых людей, используя последних в качестве источника Силы. В основные мышцы внедряются зародыши черноты, преобразующие плоть, заставляющие подчиняться командам, но убивающие при этом объект ритуала.

Я настолько опешил, что растерялся и позволил сердцу застучать быстрее. Из перерезанного сосуда брызнуло, и светлорожденная с руганью отшатнулась, вытерла щеку. Озадаченно уставилась на тело, поморщилась тяжелому запаху. И тут не выдержал охранник, процедил сквозь зубы:

– Зря я помог вам, кая. Теперь не миновать беды. Айну ясно дала понять, желает видеть человека живым.

– Заткнись! – рявкнула заклинательница, ожгла воина безумным взглядом. – Забыл, чем обязан? Если бы за тебя не попросил Линаэр, и если я не составила протекцию, так бы и остался безродным ублюдком, ошибкой отца. А сейчас гвардеец, приближенный к знати, благородный эльгар.

– Я помню добро, высокородная, – пробормотал страж. – И помню, как поддерживали меня и Линаэра, хочу отомстить за брата. Но ваша затея – чистой воды самоубийство.

– Да ну? – оскалилась эльфийка. – Или среди командиров затесался трус?.. Ладно, не злись, я в курсе, рисковал, когда провел сюда. Но насколько знаю, Иррэ не до пленника. К тому же преподнесу ей подарок в честь победы – послушную куклу врага. Нас не накажут, а наградят.

– Лишь бы не наградили железом, – пробормотал под нос страж.

Заклинательница то ли не услышала, то ли предпочла проигнорировать ворчание помощника. Посмотрела на распотрошенное тело и нахмурилась.

– Какого гнурха идет с таким скрипом? Ведь судя по запретным книгам, магические паразиты должны укорениться, руки и ноги обязаны отвечать на управляющие импульсы? Хм, Иррэ говорила, он маг. Быть может, предвидел такую возможность, как-то защитился? И символы, что иногда проступают на коже… Стоп, а если так?..

Голос затих, на губах возникла блуждающая улыбка. Женщина принялась кромсать кишки, посыпать каким-то серым порошком из пробирки. Раздалось шипение, взвились дымки, кровь снова брызнула упругой струйкой. Любой мало-мальски опытный колдун заподозрил бы неладное, но заклинательница увлеклась местью.

Даже в призрачном состоянии можно создавать заклинания. И насколько я помнил, некоторые маги древности частенько использовали неуязвимую для обычного оружия Астральную Проекцию. Одна беда – если найдут физическую оболочку, перевес резко сместится на сторону здоровых и крепких ребят с топорами-мечами. К тому же ресурсы сейчас целиком и полностью шли на лечение, поддержание жизни, борьбу с Тьмой.

Попытавшись наскрести хотя бы на захудалое плетение гентской школы, я потерпел поражение. Позвал Мстителя, но тот лишь сонно заворчал истощенный после боя с эльфийской армией.

«Конец? – мелькнула беспомощная мысль, но тут же сменилась упрямой и злой: – Нет, не сдамся. Если энергии нет, то нужно откуда-то взять. Так поступают Серые, их ядра напитываются из окружающего пространства, это я неправильный, с вихрем закрученным в обратную сторону. Но обратить ядро можно, пусть и ненадолго…»

Хорошенько поразмыслив, я признал идею дельной. Сумел остановить Сердце Души, заставил вращаться в правильном направлении. Потянулся к Силовым нитям Леса, но не достал и раздраженно выругался. Далеко. Нужно нечто сильное и близко, так как поглощающие способности снижены. А таких источников нет.

Кроме напитанного Тьмой ножа в руках эльфийки.

Поколебавшись, я дождался, когда женщина вонзит в меня клинок, зацепил облачко энергии и потянул на себя.

Сработало. И хотя ощущения далеко не из приятных, но я поглощал силу ритуального кинжала, заодно съел и паразитов. Мститель тоже проснулся, начал глотать остатки Мрака как голодный пес мясо. Плохо одно – усилившаяся в разы регенерация вызвала сокращение мышц, руки и ноги начали мелко подрагивать.

Но сие заклинательницу не встревожило. Женщина наоборот улыбнулась шире, по-видимому, решив, что видит эффекты работающего заклятья. А еще через секунду меня-духа неудержимо потянуло к телу, комнату поглотила тьма, и на измученное сознание обрушилась боль.

Живот полыхал, раскаленные иглы терзали позвоночник. Хотелось закричать, но я не мог, и от этого становилось хуже. С другой стороны в страданиях чудилось спасение, и я невольно тянулся навстречу, пил силу клинка. Вскоре ощутил стылую твердость столешницы, услышал голоса, вполне осознанно напряг мышцы ног и рук.

– Странно, – озадаченно и огорченно сказала колдунья, разглядывая нож. – Не думала, что такие артефакты могут ломаться. Иррэ будет в ярости…

– Только если не ломают специально, – просипел я, сел и ударил заклинательницу наотмашь тыльной стороной ладони. Та вскрикнула, отшатнулась и упала, посмотрела на меня округлившимися от изумления глазами. А я скатился со стола и направил всю энергию на заживление.

Не успел. Закричал страж, выхватил меч и вскочил на стол, замахнулся. Каким-то образом я вновь откатился. Вражеский клинок сверкнул в опасной близости, выбил сноп щепок из пола. В страшном прозрении я понял, что следующий удар отделит голову от туловища. Закрылся руками и попытался сотворить Знак, но сообразил, что пальцы не гнуться, слишком онемели…

Единственное, что смог – представить символ. Ясно и четко, словно наяву. И тотчас почувствовал щекотку, заметил серебристый всполох пробежавший от предплечья к запястью. Знак вспыхнул белым слепящим светом, ударил светлорожденного в грудь.

Громыхнуло так, что едва не вытрясло душу. Сухой жар царапнул лицо, я закашлялся и поморгал ослепленный. Повсюду валялись тлеющие щепки, стены в пятнах гари, а в воздухе клубы удушливого дыма. Воняло паленым мясом, слышались негромкие стоны, вместо двери образовался обугленный и тлеющий неровный провал. В коридоре у противоположной стены обнаружилось то, что недавно было стражем – совершенно черная спекшаяся до состояния угля головешка.

Опешив, я замер и недоверчиво посмотрел на руку. Странно. Показалось, что символ вырвался откуда-то изнутри меня. Готовый, сформированный, хотя обычно приходилось оживлять либо рисунком, либо жестами… Как?

Но боль заставила отказаться от поисков ответа. Я взглянул на живот и с трудом подавил приступ тошноты. Ладно хоть внутренности вроде не грозили вывалиться. Куски кожи и мышцы срастались, кровь густела, запекалась. Встав, я увидел в углу одежду и доспехи Линаэра, кое-как натянул рубаху, штаны.

Терпимо.

В дыму послышался стон и сдавленные проклятия, тусклый свет озарил заклинательницу. Она пыталась ползти, оглушенная и изрядно исцарапанная осколками, обожженная. Но получалось плохо. Судя по всему, ударилась о стену и сломала руку.

Отыскав меч, я подошел к женщине и пинком перевернул на спину, приставил острие к груди. Но едва взглянув ей в глаза, сообразил, что ответов не добьюсь – истерика на грани безумия. Она то плакала, то смеялась, слепо таращилась в пустоту и бессвязно бормотала:

– Линаэр, я хочу к тебе. Линаэр…

– Где узница? – спросил я. Помедлил и скрипнул зубами, почувствовав себя чудовищем. Похоже, чародейка действительно любила того остроухого. А я, мерзавец, взял и устроил им драму, растоптал судьбы, мечты.

Увлекся, слишком далеко зашел в своей ненависти. Объявил врагов абсолютным злом, демонизировал.

Так гораздо легче. Но здесь таится и опасность перестать быть воином, превратиться в озверевшего душегуба. Грань зачастую почти незрима. Легче легкого найти новые оправдания для последующих убийств. Потому не стоит терять связь с реальностью. Нужно помнить, что противники зачастую являются твоим отражением, что способны и на сострадание и на привязанность… пусть и к представителям своего племени, а чужих готовы растерзать. С другой стороны неизвестно как бы поступил сам, окажись на их месте.

Ненависть – чаще лишь следствие столкновения интересов. И сие подтверждает, что не так уж мы и отличаемся.

Бешенство пошло на убыль, я заколебался. Но тут женщина издала задушенный всхлип и резко подалась вперед, напоролась на клинок. Острие вошло в грудь, из раны хлынула кровь. Заклинательница дернулась в конвульсиях и обмякла.

– Тьма! – прохрипел я с отвращением. Отступил и еще с минуту тормозил, убеждая совесть: да, виноват, но не до рефлексий, мы все же враги. Чувствовать себя дерьмом не перестал, но сумел разбить онемение и выглянул в коридор. Мазнул взглядом по трупу стража, посмотрел вдаль.

Сумрак, огоньки… и тишина. Ход узкий и извилистый, словно грызли жуки-древоточцы. Повсюду мягкий мох, на стенах тоннеля узорные светильники с пляшущими внутри светлячками-духами.

Перехватив меч поудобнее, я пожал плечами и наобум выбрал направление, прихрамывая, пошел вперед. Через пару десятков шагов выбрался в небольшой зал, почти пустой за исключением нескольких ходов и скудной мебели. Хотел проверить одно из ответвлений, но не успел, так как из крайнего тоннеля вырвались стражники.

Один из светлорожденных сразу рванул тетиву, второй выбросил руки в ритуальном жесте, а парочка мечников обнажили клинки и кинулись в атаку. Я успел упасть, пропустил стрелы и острые листья над головой. Кувыркнулся навстречу воинам и подрубил одному ноги, второго толкнул плечом, кольнул вдогонку в горло. Снова упал, закатился обратно в коридор и вжался в стену.

Вовремя. Стрела с белым огоньком на наконечнике свистнула у самого носа. Я быстро выглянул и ответил Огненным Шаром. Разметал на куски узорный стол, добил бойца, что остался без ног, и опять спрятался.

Дурак. Круглый дурак. Забыл, что Лес чувствует чужаков, предупреждает охрану. И пусть здесь не так много воинов, большинство отправились воевать с игледами, кого-то оставили просто на всякий случай. Теперь сбегутся на шум, рано или поздно догадаются обойти и ударить в спину.

Проклятье!

Услышав легкие шаги, я сделал шаг в сторону и ударил Воздушным Кулаком по лучнику, который подбирался к входу в тоннель. В очередной раз промазал, порыв ветра лишь опрокинул несколько стульев. Стрелок с испугу попятился, и у меня появилось время для второго, подготовленного загодя, заклинания. Обычная иллюзия, напитанная самым древним и простым – страхом, – сработала на ура. Воин упал на пятую точку, побледнел и тонко завыл, волшебника тоже скрутило.

Но развить успех не получилось, так как из других коридоров выбежал еще десяток бойцов и парочка чародеев. Последние щедро сыпанули листьями и облачками серебристой пыльцы. Вдогонку сотворили плотный туман, скрывший их и стражников. Причем не только физически, но и в магическом диапазоне. Видеть ауры я перестал, да и очередной огненный шар завяз, мигнул и потух, вонзившись в пелену.

Вжавшись в стену, я проследил за сгустком пыльцы, что проплыл мимо и оставил в полу громадную изъеденную выемку. Некоторое время маги бросали в мою сторону простейшие заклятия вроде пучков зеленого света, листьев-ножей, потом наступило затишье. Очевидно, пришли в себя и начали думать, плели нечто позаковыристее.

– Человек! – крикнули из пелены. – Сдавайся! Нас больше.

О, а вот и зубы начали заговаривать.

– Дай подумать, – ответил я. Вызвал Истинное Зрение и присмотрелся к туману. Вода… обычная вода, но напитанная Силой так, что экранировала остальные всплески. Действенно и просто. С тем набором боевых плетений, что доступен, не проломить. Ядро отчасти восстановилось, вихрь дает энергию, но львиная доля по-прежнему идет на лечение, поддержку тела.

Хотя все равно поторопились, ведь задали узкий диапазон частот и амплитуд. Притом не потрудились спрятать или поднять планку для трудности вычисления, никак себя не обезопасили.

В горячке боя творятся и не такие глупости.

– Минута на размышления, – заявил эльф. – Мы сегодня добрые.

Благодарствую. Но минута – слишком щедро. В дверь нельзя? Войду через окно.

Сосредоточившись, я просчитал параметры вражеского заклинания. Нашел узловые точки и ударил по ним резонансным импульсом, тем самым разрушив баланс. Ничего не произошло. Точнее внешне ничего. Но по недоуменным возгласам сообразил, что первая часть сработала – враги перестали видеть сквозь мглу.

Глубоко вдохнув, я на цыпочках выбрался из тоннеля и прыгнул под прикрытие шкафа, сделанного из ветвей и мха. Как раз успел, так как спину опалило жаром, а в ноздри шибануло гарью. Стены коридора, где только что прятался, полыхнули зеленым пламенем.

Ага. Таки готовили сюрприз.

Из тумана выскочило трое эльфов-воинов, метнулись на зарево. Но раньше, чем осознали ошибку, я налетел с фланга, с ходу срубил одного. Поморщился брызнувшей в лицо крови, но не остановился. Использовал инерцию и крутнулся, пропустил ответный выпад над плечом, ткнул клинком в мягкое пузо.

Проклятый остроухий рефлекторно схватился за лезвие, отшатнулся и закричал, а в это время последний очнулся и кинулся в атаку. Пришлось отпустить рукоять меча и отшагнуть, разрывая дистанцию. Но тем самым совершил ошибку, ушел от тел, которые могли снабдить оружием, и остался с голыми руками против железа.

Победно вскричав, воин взмахнул клинком. От первого удара удалось уклониться, второй просвистел у самого уха. Я заворчал и поднырнул, ударил раскрытой ладонью под дых. Сплести заклинание не успевал, но инстинктивно представил Знак Отторжения.

Это снова произошло. Щекотка, покалывание, и быстрый серебристый всполох на коже. Но теперь я уловил и нечто новое: горячую искру исторгла сфера, окружающая ядро. По-видимому, моя воля активировала и призвала один из Знаков, что кружил вокруг Сердца Души. Вот почему удалось так быстро.

Однако гадать насчет возможных последствий подарка Стража не осталось времени. Символ материализовался у пальцев, полыхнул белым – и согнувшийся от удушья светлорожденный с криком улетел к стене. Ударился, всхлипнул и начал вставать. Но тут же упал со стрелой в шее.

Идиоты. Кто ж на звук стреляет, когда свои впереди?

Наконец-то появилась краткая передышка. Я нырнул под прикрытие мебели и немедля нащупал чужое заклинание, внедрил в брешь свое трансформирующее плетение. Выждал миг и активировал.

Туман приобрел оранжевый оттенок, обратился огнем. Заклинатели попросту прозевали мои манипуляции, увлеклись сражением. А я тем временем обратил водяную взвесь в горючее масло…

Но стало не до ликования, так как рвануло гораздо сильнее, чем предполагал. Твердая воздушная волна пригвоздила к полу. Воздух выгорел, а сквозь грозный рев прорвались дикие крики сгорающих заживо эльфов. В пламенном облаке метались темные фигуры: сталкивались, пытались скидывать полыхающие как бумага доспехи.

Сила, коей накачали воду, обратилась против них самих.

Огненная буря бушевала целый удар сердца, потом зал погрузился в сумерки. Стены и потолок превратились в угли, источали красноватый свет, дым стискивал горло и выедал глаза.

Кое-как вскочив, я в три прыжка пересек помещение и нырнул в первый попавшийся коридор. Тут отдышался и подлечил обожженные ступни, вырастил новые волосы. Оглянулся на обгоревшие тела, зябко передернул плечами.

Поганая смерть, мучительная.

Хотя убийство есть убийство. Не стоит делить на более или менее гуманное, сути не изменит. Совести плевать на такие тонкости, оправданий не приемлет.

Жалко одно, я поторопился. Следовало оставить хоть кого-то, устроить допрос. Да и тоннель выбрал не лучший, ведь именно отсюда пришло подкрепление. Нарваться на следующую партию остроухих – как в носу поковыряться.

Но поздно. Возвращаться в духовку, которой обратился зал, и искать альтернативный путь я не собирался. Лишь настороженно прислушался, медленно пошел вперед. Криков и топота не уловил, но оттуда несло магией.

Пропетляв по извилистому тоннелю, я углядел впереди светлое пятно – выход. Волшебством смердело гораздо сильнее, в Астрале эхом разлетались искаженные обрывки заклятия. Но какого конкретно, я не понял, лишь определил, что отдельные фрагменты несут ментальную составляющую.

И вместе с тем веяло чем-то до боли знакомым.

Фиалки и сирень!

Понятно, что чувствовать запах с такого расстояния не мог. Просто игры разума – мозг воспринимал параметры ауры и соотносил с воспоминаниями, привычными образами. Но это значило лишь одно…

Сердце ухнуло в глубокую пропасть, в глазах потемнело от нехорошего предчувствия. И, несмотря на опасность ловушки, я бросился вперед, замер на пороге очередной комнаты.

Помещение поменьше предыдущего, но с высокими потолками, хорошо освещено. В углах ютились столы и шкафы, полки с обилием стеклянной и глиняной посуды, свитков и книг, гладкие стены изрисованы эльфийскими закорючками явно магического характера. Не то лаборатория, не то заклинательный покой.

Скорее последнее, так как на полу красовалась кровавая фигура, тускло тлела и дымилась, буквально дышала мощью. Не классическая пентаграмма, а нечто неправильное, разделенное на два круга и вписанное в овал.

Посреди одной из окружностей безвольно раскинув руки, лежала Катрин, в центре соседней – Мия. Вены на запястьях обеих вскрыты, обе без сознания. И я чувствовал связь, обмен энергиями.

Тьма! Что здесь вообще происходит?

Картина заставила превратиться в соляной столб. Мысли метались и сталкивались, взрывались. Я бесконечно долго смотрел на лицо пленницы: умиротворенное, спокойное. И хотя на щеке синяк, но вроде жива, одета в длинное красное платье из невесомой ткани.

Легкий вздох привел в чувство, заставил отвлечься. Грудь эльфийки поднялась и опустилась, кончики пальцев подрагивали, веки трепетали. А по кровавым дорожкам от бывшей жены Аша к Мии бежали багровые всполохи. Что-то происходило.

Но что, я не понимал. Магия светлорожденных вообще сложна, построена на иных законах. А уж комбинированная с кровью или смертью превращалась в нечто страшное.

Вот почему напали эльфы – охраняли заклинательницу. Сам того не зная, я выбрал верный путь. Оставалось надеяться, что успел.

Лезть в чужое волшебство, особенно если не понимаешь принципов, глупо. Можно устроить резонанс энергий, что чревато самыми непредсказуемыми последствиями: от слабоумия для присутствующих до гигантского взрыва. Случалось и такое, что чародеи превращались в неведомых тварей, уродливых, жестоких и безумных. Становились духами, или попадали в рабство к демонам. Но бывало и так, что не происходило ровным счетом ничего.

Последнее не отменяло опасности. Но ждать окончания ритуала я не мог, боясь того, что может случиться в итоге. Страшился и ярился, по иронии судьбы оказавшись практически в том же положении, что и любовница Линаэра совсем недавно.

С одним лишь отличием – Мия жива.

Переборов онемение, я кинулся к пленнице, подхватил на руки. Замер на секунду, ожидая реакции от вражеского заклинания, аккуратно переступил канавки с кровью и вынес женщину из фигуры. Сотворил лечебное плетение, заживил раны у нее на руках и хотел убираться, когда по стенам растеклись грозные багровые блики, а пол ощутимо дрогнул.

В зале потеплело, неведомо откуда налетел призрачный ветер и зашелестел страницами книг, сбросил со стола ворох свитков, хлопнул дверцей шкафа. Раздалось шипение, треск, и в круге, где ранее лежала Мия, вспыхнули вялые языки пламени – ток энергий таки сбился, ищущая выхода сила приобрела иные формы. Хотя не очень-то и разрушительные, если учитывать, что ритуал строился на крови.

Но хуже то, что Катрин дернулась и застонала. Открыла глаза, царапнула ногтями древесину. Взгляд бессмысленный, лицо искажено гримасой боли…

И я снова разозлился, глядя на нее. Подумал о том, что выбор прост: или уйти, или отомстить. За всю боль, что причинила, за обманы, за предательства.

«Ты человек, – прошелестело в ушах. – Ты не убийца, а воин. И сможешь перебороть зверя в себе, сможешь разорвать порочный круг. Тем более, отыгрался, когда подтолкнул ее народ к полному истреблению…»

«Ведь не оставит тебя в покое, – прорычал второй голос. – Не питай иллюзий, вы враги. Смертельные враги. Празднуя победу, едва не убила Мию. Тебя тоже чуть не превратили в зомби. На войне нет благородства, как бы ни пели барды и прочие менестрели. И если хочешь разорвать круг, добей».

В голове помутилось. И с отстраненным удивлением я сообразил, что страшно скриплю зубами. Аккуратно кладу Мию на пол, подхватываю лежащий неподалеку ритуальный кинжал и возвращаюсь к эльфийке. Задыхаясь от бешенства, хватаю за космы, наматываю на кулак и заставляю запрокинуть голову. Всматриваюсь в глаза, надеясь уловить призрак разума, понимания.

Но взгляд светлорожденной так и остается бессмысленным, будто витает где-то далеко, за пределами физической оболочки. И до меня доходит, что в очередной раз ищу оправданий, жду, что очнется и выскажется о «грязных людишках». Рассвирепею и с чистой совестью убью. Ведь угрожала же.

«Ничем ты не отличаешься от нее… от них, – мелькнула усталая мысль. – И зачем рефлексировать, если поступаешь как опьяневший от крови ублюдок?»

– Эскер? – раздался возглас за спиной.

Краем глаза заметил, что пленница очнулась, посмотрела на меня с ужасом и недоверием. В затуманенный разум прокралась мысль о том, что необходимо проверить все ли с ней в порядке. Я выпустил кинжал и волосы Катрин, с трудом встал и заковылял к Мие. Но тут волна энергии вернулась в первый круг, по деревянным плитам пола побежали ветвистые трещины и пересеклись ровно под телом заклинательницы.

Глухо хлопнуло, и из груди Иррэ ударил малиновый луч, вонзился в потолок. Брызги заляпали штаны и рубаху, попали мне на руки. Я вздрогнул и отшатнулся, принялся стирать капли крови, словно те жгли как кислота. А эльфийку охватило пламя: сначала сгорели волосы и одежда, магический огонь начал пожирать кожу, мышцы…

Не выдержав, я отвернулся в смятении, испытывая горечь и бесконечную усталость, опустошение.

Таки угадал – вот и откат. Но истечение искорки, что зовется душой, почему-то не почувствовал. Видимо, у некоторых просто нет души. С другой же стороны убивать не пришлось…

Вот только облегчения я не ощущал. Враги тоже часть нашей жизни. И когда уходят, забирают кусочек нас самих. И если бы ничего не произошло, все равно прирезал в гневе. Тот второй голос в сознании не принадлежал Мстителю, Дух не умел говорить. Это я… часть меня, рожденная и выросшая на убийствах.

Омерзительно.

Мия смотрела на меня сухими глазами, бледная как полотно. Во взгляде сквозило изумление, страх и отчего-то злость. Переборов онемение, я подошел ближе и подал руку. Тихо, но настойчиво произнес:

– Уходим.

Она не ответила, продолжая дрожать в ознобе. С непонятным выражением глянула на догорающее тело заклинательницы, закрыла глаза и плотно сжала губы. Но через минуту стало не до рыцарских манер. Во-первых, пламя от магической фигуры перекинулось и на стены, а пол угрожающе застонал и начал прогибаться – видимо прогорели перекрытия, или что там в крепостях эльфов служит элементом усиления. Во-вторых, из крайнего левого прохода прилетели звуки шагов, голоса.

Ругнувшись, я торопливо сгреб женщину в охапку, занес в другой коридор. Тут присел и переждал волну пыли и искр, что ударила в спину, поморщился грохоту, но раскинул сети поисковых заклинаний, и проследил путь по тоннелю.

Повезло. Образовавшийся провал задержит охрану. К тому же впереди открытое пространство. Если находимся в том самом дворце, нужно выйти на подворье. Снаружи сопротивление защитной магии светлорожденных будет меньше, попробую создать короткий портал.

Впрочем, легче сказать, ибо стражники каким-то образом срезали путь и оказались впереди. Через сотню шагов из бокового прохода вывалились парочка бойцов, и мне пришлось создать Воздушный Клинок, вступить в бой. Но пока разбирался с первыми, на подмогу примчалась еще тройка с магом в придачу.

Мой наспех возведенный щит заклинатель развалил играючи, пустив пару травяных плетей, атаковал роем громадных ос. Насекомых я сжег Огненной Волной, ответил молниями и Знаками Воздуха. Убить не убил, но оттеснил обратно в коридор и обрушил потолок.

Ждать, пока разберут завал или найдут обход, не стал. Схватил женщину, побежал к выходу. И через минуту, наконец, вырвался из лабиринта извилистых тоннелей, оказался в огромном холле полном света и зелени. Стражей тут не оказалось, но путь перекрывали широкие ворота, наглухо заросшие корнями и колючими ветками. Каждая иголка сочилась прозрачной жидкостью, а проверять, как скоро умру после укола, отчего-то не хотелось.

– Мы не пройдем… не пустят, – неуверенно сказала Мия.

– И не надо, – проворчал я, оценив напряженность магических потоков. Помог женщине сесть у стены, метнулся обратно к входу в лабиринт. Проколол палец и нарисовал кровью несколько Знаков Огня, укрепил символами Концентрации и Отторжения.

Погоню ненадолго задержит.

Рванув на середину холла, я рухнул на колени и сотворил пламенный шарик, начал выжигать пентаграмму. Набросал каркас заклинания, задал координаты. Повторно проколол палец и, несмотря на головокружение, выдавил несколько капель в узловые точки. Пробормотал стандартную формулу активации и попытался отцедить еще. Но как ни массировал запястье и кисть, кровь не текла. Конечность казалась холодной, онемела.

С другой стороны удивительно, что вообще хожу.

– Сзади!

Я и сам услышал крики, топот, сотворил Воздушный Щит. Около двадцати воинов выбежали из второстепенных коридоров в главный. Мечники сразу кинулись к выходу, за их спинами начало разгораться ядовито-зеленое зарево волшбы…

Кажется, само дерево содрогнулось и заскрипело от боли. Две ослепительных вспышки слились в одну, из арки дворца хлынул плотный поток рыжего пламени. Смахнул воинов, обратил в обугленные головешки, а затем и в пепел. Обломки разлетелись на всю площадь, брызнуло алым.

Щит едва не сдуло, и даже сквозь магическую преграду до меня добрался лютый жар: брови и волосы затрещали, на лбу и руках выскочили волдыри. Я взвыл и закрыл Мию собой, подтащил к разгорающейся пентаграмме. И уже не думая о возможности ошибки, о том, что корявый контур попросту разорвет нас на кусочки, прыгнул в столб багрового сияния, выросший из пола.

Удар. Крик. Боль и холод…

Промежуток абсолютной темноты, пустоты и безмолвия сменился целым ворохом ощущений. Я оглох и ослеп, съежился под дуновением стылого ветра, застонал. И почти сразу услыхал второй стон, тонкий и жалобный. С трудом перекатился набок, кое-как пробился через сугроб к Мие.

Жива, слава Создателю, и невредима. Просто наспех настроенный портал оглушил, словно пыльным мешком по голове. Да и с высотой намудрил, и брякнулись, считай с четвертого этажа. Но удачно, вместо острых коряг или камней попалась глубокая впадина доверху набитая снегом. Плюс помог почти исчерпавший энергию Воздушный Щит, немного смягчил приземление.

– Т-с-с… тише-тише, – прошептал я, продолжая лихорадочно искать раны. – Все будет хорошо.

Она съежилась, дрожала, смотрела куда-то в пустоту и видимо находилась в состоянии шока. Снег запорошил волосы, прилип к губам пушистыми перьями. Медленно таял, обращался прозрачными капельками…

И сейчас, после бед и лишений осталась ослепительно красивой, хрупкой, женственной. Тело горячее как уголек, но легкое как листик, волосы пахнут одуряющее терпко.

Очнувшись, я огляделся. Вокруг лес, но вполне обычный, сосновый. Никаких гигантов с серебристой корой, никаких зеленых огоньков-духов. Палые иголки да сухие шишки. Ураганный ветер гнал тяжелые тучи в небе, гнул молодые деревца и ломал ветки. На севере маячили мрачные громады гор, почти невидимые во мгле.

Когда рисовал пентаграмму, задал лишь направление, без четких координат. В принципе мог открыть Врата и в более приветливой местности, но львиную долю Силы пришлось направить на компенсирующие узлы.

– Х-холодно, – пожаловалась Мия.

– Побудь тут, – ответил я. – Сейчас что-то придумаю.

Вскочив на ноги как ужаленный, пошатнулся под ударом ветра и сам чуть не застонал – голые пятки кусал мороз, изорванная рубаха практически не защищала. Но стерпел, кинулся к близкому бурелому и наломал охапку сучьев. А на обратном пути, заметил глубокую яму на склоне холма. Когда-то давно буря повалила старую сосну, толстые корни образовали нечто вроде защитного полога, пещерки.

Внутри оказалось вполне сносно: сухо, земля присыпана ворохом сухих игл. Я свалил дрова у входа, кинулся к ближайшим деревьям и торопливо нарезал воздушным клинком лапника, сделал в пещерке некое подобие ложа. Вернувшись к Мие, застал ее в бессознательном состоянии: кожа бледная, руки и ноги почти синие, а лицо изрядно присыпало снегом.

– Держись! – выдохнул я, подхватив женщину на руки. – Держись, милая, скоро станет лучше…

Как нес к укрытию, совершенно не помню. Кажется, пару раз оскальзывался, чуть не падал: онемевшие ноги предательски подгибались, в глазах темнело. Но в укрытии чуть пришел в себя и уложил спасенную на лапник. Отвлекся, зажег заклинанием дрова, затем вернулся к Мие и начал торопливо растирать руки и ноги, греть дыханием.

На щеках женщины вскоре появился румянец, а дыхание стало ровным и глубоким. Обморок перешел в глубокий сон.

Придвинувшись ближе к костру, я кое-как унял озноб. Чуть поразмыслил и снял рубаху, разорвал на куски и обмотал ноги, поморщился от боли. Ныло решительно все: от ожогов до изрезанных льдом стоп. Но осмотр живота немного успокоил, на месте серьезных ран остались крупные вздувшиеся рубцы. Разве что голова отвратительно кружилась – давала о себе знать кровопотеря.

Хуже другое. Я пуст, истощен. Бои вытянули накопившееся, Мститель ушел в спячку. Тот же портал создал вообще чудом. И если решусь повторить подобное, либо рухну в обморок, либо подохну. Да и Мия не в лучшем состоянии. И кто знает, что пережила в плену, каковы будут последствия ритуала Катрин.

Выводы? Неутешительные.

Для начала просто не могу оставить женщину тут, а сам сбегать на пару часиков в гости к Стражу и вытрясти больше сведений. Как надеялся изначально? Тихонько пройти, тихонько умыкнуть пленницу и громко, но быстро уйти. Без потерь. Без перенапряжения сил. Переместиться, подлечить Мию, усыпить и окружить рядами защитных заклинаний, а сам – одна нога тут…

Но получилось так, как получилось. И если смогу создать портал в ущелье, нет никакой гарантии, что вернусь. Нет уверенности и в том, что спасенную не загрызут волки, не найдут жаждущие отмщения эльфы.

Рискнуть?

Вновь посмотрев на спящую, я тяжело вздохнул. Нет. Каков бы соблазн ни испытывал, следует признать, что сейчас связан по рукам и ногам. Но и отправить Мию в Долину, а самому вернуться не получится. Придется ждать, пока восстановятся силы, прыгать, снова валяться от перенапряжения…

Несомненно, можно создать тут «якорь» и приемную платформу. Но энергии в любом случае придется влить слишком много, на грани возможностей – чересчур велико расстояние, полно Астральных Бурь. А потом станет поздно, так как Алар уже у границ Дорамиона.

Но и без знаний о Агароке, о древней магии и богах последующие телодвижения теряют смысл.

Замкнутый круг. И тот же проклятый выбор между «надо» и «хочется». Или «надо» и «надо». Но что правильно, тот еще вопрос.

Просидев с десяток минут и так и найдя ответа, я встряхнулся. Сучья почти прогорели, снаружи на мягких лапах крался холод. Север защищал Отрекшихся, сменил лето на зиму. Но я не Древний, меня стужа убьет так же верно, как и остроухих, если не начну действовать.

Опять вздохнув, я поднялся и шагнул наружу.

Битый час поисков привел к тому, что промерз до костей. Но натаскал огромную гору сушняка, попутно обнес парочку беличьих гнезд и разжился сухими грибами, орехами. Вернувшись, подкинул дров в костер и погрелся, мельком глянул на Мию. Судя по движению век, видела кошмары, иногда сопела и тихо вскрикивала.

Жаль, что когда проснется, плохие сны не исчезнут.

Взглянув Истинным Зрением, я убедился, что аура плотная и без разрывов. Сие свидетельствовало об отсутствии серьезных болезней и ран. Ни внедренных паразитов, ни каких-либо изменений. Правда, насторожила зелень на различных уровнях тонкого тела, но по идее не страшно: долгое пленение, неудавшийся ритуал…

По крайней мере, я очень надеялся, что неудавшийся. Но внешне ничего страшного, а для глубокого изучения ни сил, ни времени, ни умений. Придется просить Птица, когда вернусь. Или если вернусь.

Поколебавшись, я снова рискнул покинуть убежище. Пошел к ручью за ближайшей рощицей, разбил ледяную корку, нагрел воду слабым плетением и тщательно вымылся. Хотел вернуться, но случайно глянул на взбаламученную поверхность ручья и невольно остановился. Оттуда на меня смотрел поджарый мужчина с резкими чертами лица и колючим «волчьим» взглядом. Волосы с проседью, жилистое тело густо иссечено шрамами…

«Щеки не домыл», – мелькнула равнодушная мысль.

Я склонился над водой и попытался стереть разводы грязи. Но замер, поняв, что не так. Это не грязь, а Знаки. Тусклая серебристая вязь мерцала на лбу и щеках, у крыльев носа. То разгоралась, то притухала, словно уходила глубже в плоть.

Такие же узоры видел у Стража.

Отчего-то не изумившись, я сосредоточился и проверил внутренние потоки, ядро. Последнее по-прежнему окружала сфера из ярких искорок, символы теперь и в энергоканалах, и в ауре. Не активные, лишь Отражения или призраки настоящих. В спящем состоянии обладали нейтральной Силой, связывались в длинные сложные цепи, повторяя физическую структуру, укрепляя тонкие тела.

Как работает и откуда возникает, я не понимал. Лишь предположил, что Страж провел некий обряд Инициации, внедрил в мои энергетические структуры дублирующие схемы.

На первый взгляд статическая защита стала крепче, да и сами Знаки образовывали клетку, смиряющую необузданную мощь Мстителя. Ток Силы в каналах стал ровнее, что по идее в дальнейшем позволит творить заклинания быстрее, быстрее восстанавливаться. Но чем придется заплатить? Каковы побочные эффекты?..

Мысленным усилием я сотворил Знак Воздуха над ладонью, сбил с ближайшей ветки наледь. И сразу убедился, что вместо ушедшего символа-искорки в сфере образовался такой же. Моментально перетек в руку и влился в узор.

Волк упоминал о каких-то Печатях, ловко комбинировал Знаки. Любопытно, получится ли?

Но пробовать я не стал. Развернулся и отправился обратно к пещере: крепко озадаченный, сбитый с толку и жаждущий лишь одного – сна.

Заснуть не получилось. Бывает такое дурацкое состояние. Вроде разбитый и полумертвый, а мысли скользят. Сидишь и таращишься в пустоту как совенок не в силах смежить веки. И я сидел, прислушивался к далекому волчьему вою, смотрел на летящие снежинки, на пламя. Перед внутренним взором пробегали образы недавнего штурма Леса, битвы эльфов и игледов, смерти Катрин.

Почему Иррэ не ушла с воинами? Почему осталась в Роще? И что, демоны побери, то был за ритуал? Сумел ли я разрушить? По идее на крови, значит, и Силы вбухано тьма, но при разрушении заклятия откат пошел какой-то слабый. Или частично впитал Лес, перенаправил вырвавшуюся мощь? Хотелось бы верить.

Ответов я не нашел. Вернулся мыслями к северянам, к Знакам. И вздрогнул от неприятной аналогии – будто клещи бегают под кожей. Но тут же отмахнулся от сравнения. Нет, таки некий элемент усиления, сложная метаморфоза. Но зачем? Для чего? Какая-то подсказка? Или просто метод лечения, потом рассосется?

В небе отгорел ранний закат, лес стремительно погрузился в кромешный мрак. Стало холоднее, но ветер сменил гнев на милость, и вокруг воцарилась относительная тишина. Я продолжал сидеть у костра: думал, медитировал, изучал свою новую энергетику. Вызывал искорки по желанию, заставлял сливаться или разъединяться. Также сообразил, что структура накрепко связана и с ядром, и с аурой, с разумом, Знаков много, большинство незнакомые.

В теории получалось, что Страж открыл мне и остальные Слова Творца, коих не знали даже боги, включая Терна, и которые нашли после создания Краеугольного Камня. Но с какой целью? Просто подачка или нечто важное? И как поможет?

В принципе, уже помогло в бою с эльфами. Новый способ позволял творить Знаки легче и быстрее, чем раньше. Да и силу не отбирали, болью не награждали в отличие от серых заклинаний.

Стоп. Раньше этой магией пользовался достаточно редко, набор воздействий был ограничен. Но с новыми арсенал здорово расширяется. А что если…

Мысль как скользкая рыбка кружила вокруг не воплотившейся идеи как вокруг жирного червяка. Но так и не успела клюнуть, испуганно упорхнула. Я услышал тихий вздох, оглянулся.

Мия проснулась и несколько недоуменно осматривалась. Сначала притронулась к запястьям, поморщилась, осторожно села и подобрала коленки.

– Пить хочешь? – с неловкостью спросил я.

Она кивнула и подождала, пока вырезал из толстого сучка грубую чашу, грел снег. Пригубила и поблагодарила кивком. На лице отразилась задумчивость, глаза подернулись пеленой.

– Ты в порядке? – поинтересовался я. – Поешь?

Слова получились корявыми и пустыми, остались пустым набором звуков. Женщина помолчала с минуту, односложно ответила:

– Да. Нет.

– Что они пытались с тобой сделать?

– Не знаю. После того, как схватили вообще все в тумане. Вели по странным местам. Будто иллюзорным, похожим на тени. Вдруг оказались в Лесу, и меня посадили в клетку…

Говорила нехотя, сухо. Видимо, вспоминать неприятно. Я кивнул и решил отложить расспросы, отвлекся на непонятный звук во мраке. Но быстро сообразил – снег скатывается по откосу. Плохо, что костер развел у входа в убежище, из-за пламени ничего не видно. С другой стороны зверье отпугивает, да и теплее, и ненужного внимания привлечь не должно.

Я отметил морщинки и темные круги у глаз спасенной, неестественную бледность, дрожащие пальцы. Она закрыла глаза и просто сидела, порой кривилась, словно от боли. Маленькая, худенькая, слабая…

«Нельзя ее таскать за собой, – понял я. – Рядом со мной ходят неприятности, втравлю в очередную переделку. Хм… А если плюнуть на ущелье и Древних, сразу отправиться в Долину? Ладно, предположим. Как? Шлепать по сугробам до ближайшей обитаемой деревни не улыбается. Да и Север скуп на поселения. А на восстановление уйдет день или два, вариант с порталом может и не сработать. Повторить опыт с планером? Увольте. Себе сломать шею не жалко, но Мия не выдержит. Или все-таки попытаться, поэкспериментировать…»

Посмотрев на тыльную сторону ладони, я задумчиво пожевал губами. Знак мерцал серебром еще миг, потом смазался и скользнул к пальцам, начало разгораться слабое свечение. Но потухло, едва я позвал символ обратно.

За спиной раздался шорох, я вздрогнул, ощутив движение и тепло. На плечо легла горячая ладошка, по спине разбежались мурашки.

– Эскер, – позвала она с хрипотцой в голосе.

– Да? – с трудом выдавил я. И хотя понимал, что оглядываться нельзя, повернулся. Ясные лучистые зеленые глаза оказались невероятно близко, волосы пощекотали нос.

Голова закружилась, мир погрузился во мрак. А когда ощущения вернулись, я почувствовал обволакивающую мягкость и свежесть ее губ. И не в силах противиться, обнял. Мия не отстранилась, нет. Напротив, заурчала как сытый зверек, и последовал еще один жадный поцелуй, а платье волшебным образом соскользнуло с плеч.

«А что потом?» – мелькнула удивительно трезвая мысль.

Пробрало. Да так, что сипло вдохнул и отстранился. Взглянул на нее: алые отблески горели на бедрах и животе, ослепительно красивой груди и нежной шее. Волосы растрепаны, а на щеках разлился румянец, губы припухли…

– Иди ко мне, – позвала она.

– А как же Марк? – спросил я, мысленно обзывая себя последними словами. Ну, не мог промолчать, идиот? Это в юношестве больше играем в чувства и отношения. Взрослым гораздо проще. Сделал, а на утро забыл.

– Какая разница? – ответила Мия. – Мы хотели этого долгие годы… никто не узнает.

И вроде сказала то, что я надеялся услышать, но равнодушный тон покоробил, ведь помнил, как смотрела на мужа там, в Монраде.

Некое чувство заставило отстраниться. Алчная тварь в душе призывала вернуться и всласть покувыркаться на лапнике. Но я рывком поднялся, на негнущихся ногах прошел к выходу, оглянулся. Томная нега исчезла из ее взгляда, в глазах сквозила обида. А спустя секунду – почему-то задумчивость и недоумение.

– Что случилось, Эск?

– Просто… просто слишком много потрясений.

– Понимаю.

«Так неправильно, – ответил я ей мысленно. – И хотя достала правильность, ломающая душу, крушащая желания и мечты, поступить иначе не могу. Быть может, просто испугался последствий. А может, изначально какой-то пришибленный и убогий…»

Хотя ветер унялся, переход показался резким – кожу ожгло, к пяткам так и вовсе раскаленные пруты приложили. Но боль осталась где-то вдалеке, звуки и ощущения утонули в беспросветной тоске. Я хватанул ртом морозный воздух, отошел под прикрытие могучих сосен и присел на палый ствол дерева.

Хотелось подохнуть.

Но я продолжал думать, терзаться смутными подозрениями. Мия не была такой, не могла быть.

«Или ты слишком наивен, – безмолвно и горько хохотнул кто-то в душе. – Повзрослей, наконец. Мы видим женщин светлыми и чистыми существами… хотим видеть, хотим во что-то верить. Но реальность проще…»

Чтобы заглушить внутренний голос, я упал на колени в снег. Глубоко вздохнул, и посмотрел перед собой. С трудом провалился в транс, потянулся к остаткам ментальных нитей, позвал Стража. Но без Волка нащупать разум старейшего было намного труднее, да и сил не хватало. Я долго и безуспешно шарил во Тьме, чувствовал эхо, но оно каждый раз ускользало, затихало.

Лишь единожды пришел смазанный отблеск… Древний хоронил братьев, скорбел. Ощутил контакт и просто отмахнулся, отшвырнул меня прочь. Я почувствовал его искреннюю боль, увидел серебряное озеро посреди ледяных равнин, пламя полыхающего на берегу костра. И осознал, что Страж покинул ущелье, ушел вглубь Игледа. Путь туда закрыт чужакам: погибнут, не выдержат первозданной силы Севера…

Вздрогнув, я очнулся. С усилием поднялся и сотворил оболочку теплого воздуха вокруг себя, некоторое время просто стучал зубами и шипел от холода, боли в суставах. Но согревшись, понял еще одну вещь – Древний и правда думал, что помог мне.

Но… как? Да, видения из прошлого изрядно прояснили картину, и я почти нащупал путеводную ниточку, мог бы попытаться воссоздать ритуал Остролиста. Однако теперь четко представлял, чем грозит миру изменение природных потоков, хотел спросить, существует ли иной путь. И чего уж греха таить, надеялся, что Страж вернет нас с Мией в Долину.

Не срослось. Следовательно, и сомнениям конец. Путь теперь один.

Пару минут постояв в растерянности, я сжал кулаки и вновь упал на колени. Поднял руку и создал жгут энергии. Сначала растопил лед, потом выровнял почву и начал рисовать фигуру. Создал в воображении нужный каркас, принялся считать и сразу вписывал в схему нужные частоты, напряжения, усилия. Не проверял, так как помнил параметры порталов в Долине наизусть, Ирн во время каждого сеанса связи посылал обновленные пакеты сведений.

Пыл испарился, когда пришло время энергетического контура. Я долго и тщательно выводил второстепенные канавки, компенсирующие узлы. Но, в конце концов, начертил и тяжело вздохнул. Проверил ядро, посмотрел на запястье…

Подохну ведь. А подыхать нельзя.

И снова сидел, беспомощно смотрел на практически готовую пентаграмму. Подумал о возникшей недавно идее, и вызвал Знак Огня, совместил со Знаком Силы, Концентрации. Овеществил получившуюся закорючку над ладонью, взглянул на колеблющиеся линии и почувствовал скрытую в символе угрозу, погасил…

Нет, нужно иначе, умнее. В противном случае превращу сосновый бор в пепел, да и себя заодно.

Новая попытка работы с неизвестными до сих пор Знаками. Опять неудача – получившаяся Печать уколола ладонь и развалилась брызгами тумана.

Методом перебора я пытался найти нужную комбинацию, обращался и к опыту Гента, и к аналогиям в Серой Магии, пытался воссоздать привычные заклинания по вызову Стихий. Пока, наконец, не отыскал более-менее стабильную формулу. Посмотрел на фигуру, разложил и сложил заново, сообразил – не хватало Знака-основы. Хотя, кажется, начал улавливать принцип. Каждый символ обладал собственной сложной вибрацией. Не звуковой, а магической. Порой токи и амплитуды входили в диссонанс, и требовалось компенсировать новым символом: Действием или Качеством.

Как мелодию подбирать. Или искать новый цвет, смешивая несколько красок.

Поэкспериментировав три часа, я кинул Печать в уготованное ей на пентаграмме место, активировал. Часть линий на земле загорелась неярким красноватым светом, возникла связь с Престолом Огня.

Практически как стандартное заклятие.

Мысль промелькнула, начала растворяться в водопаде других. Но я успел перехватить. Присмотрелся к получившемуся плетению и вздрогнул. Почти? Нет, сам того не понимая, в точности повторил заклинание из серой магии. Части сходны в логике создания, разница лишь… в исходном языке, коде.

Идея, так долго не желающая воплотиться, вспыхнула в голове как солнце. Я замер, открыв рот и не веря в такую простоту… Имена. Слова Творца. Демиург заключил в каждом предмете или явлении энергетический контур, Знак. А люди с помощью Крови затем переименовали, подогнали под свои потребности. Но принцип должен сохраниться. Да и что сильнее – голос человека или Создателя?..

Под черепом начало расти давление, я просто стоял и хватал ртом морозный воздух, поразившись открывшейся истине, возможностям, когда за спиной раздался голос:

– Эскер, что происходит?

Мия стояла у входа в пещерку, зябко куталась в платье и смотрела на пентаграмму со смешанным выражением любопытства и опаски. Ни тени той хищницы, что хотела меня, требовала меня…

Или кто-то просто кретин, не знающий, чего хочет на самом деле.

– Мы идем домой, – сказал я, размышляя, к какой из следующих Стихий подступиться. – Скоро. Потерпи.

Глава 10

– Что будем делать, маг?

Вопрос, назойливой тенью преследующий Птица всю ночь, наконец, прозвучал. Внятного ответа у него, естественно, не было, но признать, расписаться в беспомощности мешал иррациональный страх, помноженный на упрямство. И чтобы потянуть время, положил локти на оплавленный зубец Башни, посмотрел на подсвеченные алым заревом верхушки ближайших гор. Зябко поежился утренней прохладе, которой дышали скалистые пики, глубоко вздохнул.

Со стороны степи стремительно мчался день, оранжевые лучи резали пространство огненными иглами, легко скользили по кронам деревьев и отражались в стеклянной поверхности озера. Слышалось сонное щебетание птиц, в поселении редко и звонко стучал одинокий топор, а в воздухе витали запахи дыма и свежести…

Безвыходных ситуаций не бывает – так всегда считал Ирн. Но сейчас оказался в замкнутом круге, где любой выбор приводил к паршивым последствиям.

Плюнуть и сдать Дьярви? Ладно, допустим. Это позволит установить с орками подобие мира. Возможно, удастся заключить кое-какие договора. Но Долина потеряет поддержку гномов. Вельдр не простит предательства, тем более что оба знают – рыжий не виновен. И коль подлость совершена со стороны степняков, то такая «жертва» лишь усугубит ситуацию, Долине придется драться на два фронта.

Тогда как? Просто эвакуировать поселение, найти новое место? Так советует и, можно сказать, требует гномий вождь. Но увести людей за пару часов не получится, придется тащить и пожитки, и запасы. Без поклажи? Тогда будет труднее восстанавливать утраченное. Ко всему прочему откроется прямая дорога на Свободные Земли, орки добьют и так обескровленную страну.

Искать настоящих виновников? А есть ли время для разбирательств?

Остаться и сразиться, чтобы погибнуть?

Вот и получалось, что любой из вариантов приводил к отвратительным, практически фатальным последствиям. И у Птица не имелось ответа для Вельдра. Еще хуже то, что действительно не мог внятно доказать чью-то вину.

Сворл? Паренек имел мотивы, чтобы подставить рыжего. Но не мог не понимать, к чему приведет. Подраться, убить в пылу ссоры – вполне. Осознанно подставлять Орден?.. Нет, в такое верить просто не хотелось.

Рыцарь? Гасители Дара могли дать сбой, черная сущность прорваться. Да и Грох помнится, что-то предлагал демону. Тот напоказ отказался… но отказался ли?

Вопросы кусали как свирепые псы, жажда получить ответы сводила с ума. И ночью чародей не утерпел, притащил Грина и Шеда в лабораторию, устроил допрос. Ученик пожимал плечами и смущенно бормотал – мол, простите, напился. Рыцарь же стоял на своем – почувствовал чью-то смерть, пошел проверить, и обнаружил пьяного младшего в кустах, утащил под шумок.

Иными словами, маг ничего не добился. Рассвирепел, отправил студента и демона по комнатам, запер заклинаниями. А сам полночи лихорадочно строил пентаграмму для полного ментального чтения, намереваясь устроить настоящую проверку…

Без толку, ибо позвав под утро рыцаря, обнаружил, что тот исчез. Проклятый умудрился разобрать по кусочкам плетения-запоры и испарился. Куда и почему, Птиц не знал, но сие не имело значения. Во-первых, подозрения обратились в уверенность. А во-вторых, просто не оставалось времени разыскивать беглеца.

Слишком усталый для новых припадков ярости, Ирн просто влил в себя изрядную порцию кофе и отправился на крышу. Думать. Решать. Искать гениальные идеи.

Тут его и нашел Вельдр.

Судя по кислому выражению лица, растрепанной бороде и воспаленным глазам, гном тоже не спал, да и настроением мало разнился с магом. Тяжело вскарабкался по лестнице, ругнулся на скользкие от росы камни и встал рядом.

– Проведешь людей через горы? – спросил чародей после продолжительного молчания. Поморщился, когда утренние лучи озарили орочий лагерь, и стало видно бесконечное море шатров, сотни ниточек дыма.

– Провести нетрудно, – проворчал вождь. – Но ты что думаешь? Свои или чужие?

– А какая разница? Нам не дадут шанса разобраться.

– Ну, не мои сородичи точно. Среди глав Кланов естественно нет единства, многим не нравится идея союза с Долиной. Самые старые и ожесточенные бормочут – мол, лучше секиры заточить и вырезать до единого…

– И что? – с вялым любопытством поинтересовался Ирн. – Точат?

– В своем воображении, – усмехнулся гном. – Думаешь, чем я занимался всю ночь? Слухи собирал, добрых знакомцев расспрашивал, клановых шпионов рассылал. Но ответ один – брешут, а кусать бояться. Пока мы сильнее, палки в колеса вставлять не будут.

– Уже легче, – кивнул маг. Помедлил и добавил: – Я отдам распоряжения людям, чтобы собирались. И торговый портал перенастрою на какую-нибудь удобную площадку выше в горах. Помоги им найти новое место.

– А ты?

– А что я? Кину весточку в Свободные Земли и попробую задержать орду.

Что странно осознание будущего вызвало не страх, а лишь сожаление. Опять не успел, наделал ошибок. Но виду чародей не подал, и чуть слышно хмыкнул, когда услышал громкое сопение.

– Не нравится мне это, – буркнул гном.

– Да не переживай ты так, – нарочито легкомысленно отмахнулся Птиц. – Умирать, как ты понимаешь, мне совсем не хочется. Но и сдавать Свободные Земли нельзя.

– Хорошо, тогда я подниму своих. Прикроют отступление.

Вельдр не поверил, но видимо решил не лезть в душу. Развернулся и скрылся в темном провале хода. Через минуту у подножия Башни раздался грубоватый командный голос, и три низкорослых крепыша торопливо побежали по тропе к ближайшему входу в подземный город.

«Это правильно, – сказал себе Ирн, проследив за главой Кланов. – Лучше действовать и надеяться на чудо, чем сложить лапки и отдаться на волю Судьбы. Но шанс у меня есть, шанс даст Роща… Лучшего опорного пункта не найти. Силы навалом, хватит и на щиты, и на атакующие заклинания. В конце концов, можно ввести природные потоки в резонанс, взрыв выжжет Долину дотла вместе с частью орочьего войска. И временной купол позволит подготовиться, создать десятки заклятий, портал на случай побега».

Он постоял и пораскинул мозгами, пришел к выводу, что идея вполне осуществимая. Чуть повеселев, спустился в холл и созвал студентов, отрывистыми фразами описал ситуацию, раздал указания. О собственном положении благоразумно умолчал. Пускай думают, что мастер с ними, меньше тревог.

– Понятно?

– Но мы можем сражаться, – несмело сказал один из старших парней.

– И погибнуть, – отрезал маг. – Вы нужны мне живыми.

Больше возражений не последовало. В глазах некоторых еще сквозило недоверие и бунтарский дух, да и жаль покидать Башню. Но нехотя разбрелись, кто-то направился в поселение, чтобы предупредить народ.

– Ромир! – окликнул Птиц попавшегося на глаза ученика. – Где Стерн и Вагни?

– Ночью ушли, – отозвался смуглый темноволосый крепыш. – Тренироваться.

– Чего ржешь? – подозрительно осведомился маг.

– Наслушаться не можем, – ухмыльнулся студент. – Такие обороты записывать надо, самые злые колдунства. Но парни договорились приналечь на учебу, чтоб скорей разобраться с вашим подарочком.

– Вот как, – задумчиво пробормотал Птиц. – Ладно, я хочу на это посмотреть. А ты прихвати Сворла, должен быть в своей комнате.

– Э-э-э… да? – смутился ученик. – Но я видел, как перед рассветом ушел.

На секунду маг потерял дар речи. А затем обратился к заклинаниям и быстро убедился, что запоры на двери в комнату Грина тоже разбиты, самого ученика и дух простыл. Астральный след, четкий и ясный, начинался у порога и вел в ближайший лесок. Там, однако ж, и терялся, расползшись на ниточки и мелкие брызги. Отзвуков боли и смерти не чувствовалось, зато смердело… Тьмой.

Неужели Шед подчинил или обманул студента?.. Дрянь!

– Собирайся! – рыкнул Ирн Ромиру. А сам, терзаемый погаными предчувствиями, ринулся к выходу. Толкнул дверь и прыгнул с крыльца, едва не зашиб какого-то работягу, но даже не извинившись, отшатнулся и побежал к Роще. Побежал, не помня себя, неосознанно вливал в мускулы энергию. Вскоре оказался у опушки, ворвался под сень леска и кинулся напрямик, игнорируя тропинку.

Его гнал страх. Гнала боязнь того, что произойдет или произошло, если демон продался Гроху. Била холодными палками по плечам, протыкала ледяным колом сердце. И конечно, чародей не надеялся найти предателя на поляне, но мощь заповедного места могла пробить колдовское марево, усилить заклинания поиска…

Подлесок слился в череду вспышек и теней, а уши заполонил треск и хруст ломающихся веток. Так спешил, что ломился как медведь сквозь малинник. Спотыкался, больно бился плечами и отмахивался от корявых лап-сучьев. Прыгнул в туманную пелену и едва притормозил, когда услыхал раздраженные голоса, затаился на выходе из полосы искажений.

– Не так, увалень! Не так!

– Так не ори на ухо, длинный. Лучше покажи.

– Нет, сам должен, иначе не выйдет. Сплетай… сплетай, говорю!

– Да плету, горную матушку тебе в глотку, плету!

Сквозь мглу пробились солнечные лучи. В маленьком окошке проявились столы, стопки учебников, по-весеннему пышные ветки. И два злейших товарища, что мирно сидели на травке, занимались прямыми обязанностями – учились. Талантливый от природы парень то и дело поправлял гнома, рассказывал и активно жестикулировал. Коротышка же хмуро кивал и честно старался выполнять указания. Но больше изумило то, что у Вагни получалось. Небольшой кусок хрусталя на ладони бородача тускло мерцал, вокруг чувствовалось напряжение природных потоков.

Маг забыл, зачем так бежал сюда, и самым натуральным образом уронил челюсть. Ведь ни рыжий, ни темноволосый гномы так и не сумели создать даже маленького импульса. А сейчас стал свидетелем того, как Вагни вполне осознанно накапливает внутреннюю энергию в осколке камня, волевыми усилиями свивает в тонкие жгуты.

– Повтори! – порывисто выдохнул Птиц, сделав шаг вперед. Жестом успокоил подскочивших от неожиданности студентов и добавил: – Еще раз.

На лице гнома отразилось волнение, но совладал с собой, вонзил взгляд в уже потухший камень. Через минуту на лбу проступили капли пота, губы побелели, но хрусталь загорелся, силовые нити начали сплетаться в комок.

– Интересно, – прокомментировал маг. – Ты как-то обращаешься к осколку, чувствуешь?

– Да, – кивнул бородач. – Наш народ слышит пение скал, каждый может предсказать, сколько простоит и когда обрушится…

– Понятно, – пробормотал Ирн. – Я идиот. Надо было расспросить Вельдра о техниках гномьих шаманов. И наверняка тут виноват разум. Наверху для вас слишком шумно, да и вообще отвлекаетесь: на запахи, прочее… потому и медитации шли с трудом. Вы молодцы. Оба. Только камень можно и поменять.

– Я с другими не умею.

– Или не пробовал. А ну-ка…

Создав локальный портал между лабораторией и поляной, Ирн вытащил из пустоты массивный резной жезл с черной сферой в оголовье. Мельком проверил и признал – послужит. Хоть и откопал в рухляди схрона, но подгнила лишь рукоять. Навершие вполне годное и материал специально создавался, чтоб управлять потоками. Протянув гному инструмент, сделал жест: попытайся, мол.

Вагни недоуменно ощупал артефакт, затем положил ладонь на шар и прикрыл глаза. Вокруг пальцев возникла слабая дымка, в воздухе начало формироваться облачко, приняло очертания чьей-то массивной фигуры… Иллюзия продержалась недолго, так как коротышка повторно потерял контроль, с почти детским восторгом уставившись на свое первое заклинание.

– Лед тронулся, – кивнул чародей. Но вспомнив, зачем сюда пришел, добавил: – А сейчас бегом в Башню!

Коротко описав ситуацию, попросил прислать кого-нибудь, чтобы унесли книги, алхимическое оборудование. Студенты помрачнели, но прекословить не осмелились, принялись собирать свои учебники.

– Грина не видели? – напоследок поинтересовался маг.

– Нет, – пожал плечами Стерн. – Тут давно пусто.

Тревога в глазах учеников разгорелась сильнее. Но Птиц до объяснений не снизошел, откровенно говоря, попросту забыв о существовании аколитов. Рассеяно прошелся по поляне, раздумывая, с чего б начать. Призвал силу заповедного места и потянулся к тому облачку Мрака, которое засек раньше. Но не успел прикоснуться, как вдруг заметил, что тени у кустов ведут себя неестественно. Подрагивают, и словно пытаются принять иную форму. Истинное Зрение в свою очередь показало россыпь дымных комочков, сквозь привычное пение энергий просочился холодок и гадкое шипение.

Вот так новости!

Зайдя под сень деревьев, маг брезгливо осмотрел мелкие сгустки Тьмы, толкнул один носком сапога. Ногу кольнуло морозцем, брызнул злой дымок. Капля черноты выбросила паучьи лапки и начала превращаться. Но завершить метаморфозу не смогла, расплылась и истаяла.

Кто бы ни занимался тут колдовством, место выбрал наверняка. Стихийные потоки сокрыли следы творимого заклинания. Студенты не почувствовали, хотя возились в непосредственной близости. Да и сам уловил отклик только когда начал искать целенаправленно. А приди на полчаса позже, тоже б не заметил.

Озадаченно нахмурившись, Птиц призвал духа-следопыта, пустил по ниточкам связей давно ставшего бесформенным заклятия. Запах привел к пятну Мрака в лесу, и стало ясно, что неизвестный схитрил, поставил обманку. Если б маг начал распутывать оттуда, то просто потерялся бы. А так холодная дорожка вильнула и умчалась куда-то к горам, пожрав по пути энергетическое эхо Сворла.

Куда – иной вопрос. Мешало расстояние, да и времени прошло изрядно, волшба успела частично рассеяться. Но шанс найти врага таки имелся, если сотворить несколько промежуточных ритуалов, пройти по следу лично.

Ирн отпустил духа, помедлил в раздумьях, а затем решительно покинул поляну, побежал через заросли. Выбрался из Рощи и скользнул в обход Башни по тропинке к ближайшей горе. Кто-то из встречных пытался окликнуть, но чародей отмахивался. И чувствуя, что «запах» истончается, опять перелил немного энергии в мышцы, рванул гигантскими прыжками. Разом взлетел на высокий утес, в полете сгруппировался и оттолкнулся пятками от ствола здоровенного кедра, приземлился на узкой площадке у скальной стены. И замер, отдавшись ощущениям…

Черной магией смердело так, что к горлу подкатила тошнота. По загривку царапнуло холодом, а по спине побежали мурашки. Чувство направления разом исчезло. И одновременно пропало солнце, мир словно смазался, контуры гор, Башня, Крепость и озеро растворились в серой мгле.

Сообразив, что угодил в ловушку, в искусственный мирок-пузырь, Птиц выругался. Поднялся с колен, осмотрелся и покачал головой. Тропа, скалы, несколько деревьев… дальше клубилось зыбкое Ничто. И Силы здесь почти не было, все казалось мертвыми декорациями.

Самое отвратительное в таких местах то, что практически невозможно обнаружить снаружи. Вход и выход имеются, но можешь пройти мимо и ничего не заподозрить, так как естественный фон лишь немного ниже окружающего. А он, последовав за нитью Мрака, вломился прямиком в капкан.

Кто мог создать такое под самым боком Башни? Орочьи шаманы? Грох? Да, вполне вероятно. Но подкинуть след способны те, кто вхож в Рощу, кто-то из своих. Демон или любой из учеников.

Кстати, дозорная магия, в конце концов, обнаружила бы разрастающуюся язву. И значит, мирок возник совсем недавно. Вчера. Или сегодня утром. После переговоров со степняками, да.

От размышлений отвлек тихий смех: ехидный, тонкий. Смех маленького злобного ребенка. Краем глаза Ирн подметил движение на ближайшей скале, отпрыгнул и зажег в руке огненный шар. По камню разбегались круги как на воде, поверхность монолита колебалась. На мгновение показалось, что изнутри пытается кто-то выбраться. Но не успел маг ударить, как движение прекратилось.

Кажется, гостя обнаружили.

На лбу чародея выступил пот, но внешнее спокойствие сохранил. Попытался вспомнить, что читал о подобных западнях. Насколько знал, многие возникали случайно. Там, где Преисподняя граничила с нашим миром. Иные создавались специально. В качестве личных кабинетов и хранилищ волшебников прошлых времен, как клетки для опасных преступников, ловушки и обманки. Но одно едино – доверять глазам здесь нельзя, поисковым заклятиям тоже. Иллюзии способны запутать кого угодно.

Так куда направиться? Точно не по тропе, ибо будет виться бесконечно. И каждый кустик, каждый камешек возникнут на пути снова и снова. Нет, необходимо нащупать хозяина логова, проникнуть через внутренний портал к центру, избегая лабиринта отражений. Там, судя по старым записям, и будет выход. Мирки созданы по подобию водяных воронок: можно кружить по внешнему кольцу, а можно нырнуть вглубь…

Словно в ответ на мысль, опять раздалось хихиканье. Мерзкое, издевательское.

– Ты кто? – спросил чародей.

– Кто-кто… – ответило эхо.

– Покажись.

– Жись-жись…

Помедлив, маг потушил огненный шар. Сел там, где стоял, и принялся ждать, наблюдая из-под полуопущенных век за танцующими вокруг тенями, за колышущейся поверхностью камней. Таким образом убивал сразу двух зайцев: провоцировал врага и пытался вычислить место, откуда расходились искажения.

Неизвестная тварь прогнозируемо забеспокоилась, иллюзии и пока бесплотные кошмары яростно закружились вокруг пленника. Фантомы обращались то зубастыми монстрами, то осклизлыми червями, уродливыми подобиями людей: с голыми черепами, выжженными глазами, паучьими жвалами, торчащими из ртов…

Страх – вот, что старался вызвать враг. Но фантазия явно не была его сильной стороной, так как Ирн не повел и бровью. Лишь улыбнулся в конце концов, и спросил с иронией:

– Не надоело?

– Надоело, надоело… – признало эхо. – Поиграй со мной.

– Не хочу.

– А вот и хочешь, хочешь…

В голосе прозвучали зловещие нотки, но Птиц не обратил внимания, так как взгляд неожиданно привлекло нечто странное. В зыбкой серой пустоте появилась светлая точка, медленно увеличилась. Минута – и стали заметны взмахи крыльев, общий силуэт белой полярной совы.

Пернатый хищник летел медленно и тяжело, будто прорывался сквозь ураганный ветер, падал в воздушные ямы, пикировал. Мертвенную тишину прорезал далекий крик, протяжный, и как показалось магу, призывный.

Но самое главное то, что от летуна расходились волны Силы, и как следствие – искажений. Часть теней пугливо заметалась подобно рваным полотнищам, а часть сгрудилась у скалы неподалеку и образовала… яму, нору? Некто невидимый возмущенно зарычал, из пустоты вылетел дымный ком и устремился к сове. Но птица вильнула и промчалась над камнями. Из тверди вырвались десятки черных рук, попытались схватить и разорвать крылатого охотника. Тот заклекотал, заложил вираж, теряя перья, и скрылся из поля зрения.

– Это не по правилам!

– Я же сказал, что не буду играть, – пробормотал чародей, мысленно поблагодарив неизвестно как угодившего в ту же ловушку духа – две точки напряженности позволили овеществили портал.

Вскочив, Ирн отмахнулся Упокоением от зарослей кривых лап, которыми поросла тропа. Конечности задымились, начали корчиться в муках, уши заложило диким визгом. Маг подождал секунду, а затем прыгнул к тоннелю, рыбкой нырнул в дыру. В лицо ударило холодом, в ушах засвистел ветер. Он кувыркнулся и со всего маха шлепнулся спиной на камни. Но судя по тому, что сознания не потерял, навернулся не с такой уж и большой высоты. Перекатившись, поморщился от запаха серы, жжения в глотке. Под правой рукой что-то хрустнуло, мягкое и сыпкое на ощупь, левая вляпалась в густую горячую жижу…

Поборов слабость, Птиц кое-как сел на колени и присвистнул.

Впору удивиться – логово врага напоминало главный зал какого-то храма. Ближайшая стена закрыта истлевшими обрывками ткани, другая голая и растрескавшаяся, со следами древней лепнины. Мощные колонны тоже покрыты затейливыми узорами, рисунками битв и молений, отовсюду щерились в ехидных улыбках уродливые химеры, лики старых богов. В воздухе витали клубы дыма, источаемые десятками факелов, а под потолком клубилась Тьма: живая, но холодная и равнодушная.

Да, Тьмой смердело невыносимо. Смердело так, как могло лишь в одном месте – в Преисподней. Или в ее преддверии. Груда мусора, в которую угодил, оказалась старыми и ломкими, рассыпающимися от легчайшего прикосновения костями. Ну а жидкая грязь – смола, и почему-то ярко-красного цвета.

Паршиво. Хотя вполне прогнозируемо. Всегда легче сражаться на своей территории. И демоны частенько пользовались этим приемом в битвах с волшебниками. Затягивали в изолированные пространства, чтобы отсечь от источников силы, изматывали, запутывали, по капле вытягивали энергию, а потом пожирали.

Сие также прекрасно укладывалось в картину, где предатель – именно Шед. И чародей хотел встречи, жаждал удавить мерзавца. Стиснув зубы, порывисто встал и сделал шаг вглубь зала, пробрался мимо ряда колонн туда, где свет полыхал ярче. Сотворил Упокоение и резко шагнул в центр святилища, готовый ударить, сокрушить…

Ярость потухла, не успев толком разгореться. Просто ушла, вытекла как вода из разбитого кувшина, оставив после себя гложущую пустоту, недоумение и страшную усталость. Ирн с болезненной четкостью осознал, что злость не исчезла сама, ее выпили, применив хитрое заклинание. Но уже ничего не мог поделать. Да и не хотел. Споткнулся, и просто вышел на открытое пространство, с изумлением посмотрел на хозяина святилища.

А если точнее, то хозяйку.

На огромном гранитном троне посреди зала царственно восседала незнакомая женщина. Почти обнаженная, в одной лишь набедренной повязке, но волосы такой длины, что прикрывали и грудь, черным водопадом ниспадали на пол. Средних лет, красивая, с точеным профилем, какой бывает лишь у аристократок. Лицо белое как мел, но в сочетании с алыми чувственными губами это выглядело странно-привлекательным.

Только глаза портили впечатление – черные, без какого-либо признака зрачков, радужки и белков. Как врата в жадную пустоту, и вместе с тем бесстрастные камни, лишенные тени эмоций. Глаза притягивали, завораживали, а взгляд пробивался сквозь любую защиту и пил эмоции…

Она смотрела на него, он – на нее. И оба молчали. Но если женщина просто изучала пришельца, то Птиц невольно увлекся игрой бликов на белоснежной коже, ощутил терпкий запах, от коего закружилась голова, а кровь отхлынула куда-то ниже.

Ясен пень, куда. Тем более, что из-под смоляных локонов невзначай проклюнулись алые кружки сосков, полная грудь.

«Да какого хрена! Что я, баб не видел? Не щупал? Да и лучше красотки случались, у Мгира уж точно. Соберись, тряпка! Это магия, чужое заклятие. Нужно просто найти и разрушить…»

Мысли застучали сухим горохом, но бестолково разбежались, когда хозяйка зала улыбнулась, показав острые треугольные зубы, провела языком по губам. Голова закружилась сильнее, и Птиц уронил руки. Где-то в глубине души метался страх, где-то на грани восприятия билось понимание: так не должно быть. Но тело не слушалось, а в голове возник тупой звон.

Очевидно, что неизвестная ударила сразу, не разбираясь, кто пожаловал в гости. И ударила коварно, без внешних эффектов, без взрывов и вспышек, но прицельно и жестко. По сознанию, по разуму, виртуозно обойдя ментальные щиты.

Ирну было все равно. Единственное на что его хватило – вызвать Истинное Зрение. Мир померк, зал обратился тусклым угольным наброском на белом фоне. А соблазнительная красотка, восседающая на троне, стала мерзким чудовищем. Волосы оказались прядями мрака, лицо – черепом с выгоревшими глазами, где осклизлыми червями копошилась Тьма.

Ноги будто вмерзли в пол, а разум немного очистился. И хотя иррациональная похоть не отпустила, маг сумел остановиться: потный и задыхающийся, дрожащий как в лихорадке. Собрал волю в комок и начал бороться.

Угораздило же. Да и сам потерял контроль, полез вперед, позабыв об осторожности. Шед видимо предугадывал такой расклад дел, давно обзавелся союзниками в Преисподней. И вместо того, чтобы встретить самому, подкинул чародея другому Высшему – как стол сервировал.

Тварь сильна… И не из тех, кто давит голой мощью, а и хитростью умеет. Многие демоны одеваются в одежды простейших человеческих инстинктов: страх, ярость, голод. Так проще воздействовать на живых, управлять, пожирать. Но хуже влечение, ибо не отпугивает, а притягивает.

«Суккуб, – прошелестело в ушах. – Дрянь, я нарвался на суккуба…»

Холодок ужаса пощекотал поджилки. Часть страха потухла, растворилась в пустоте. Но часть осталась, заставила сражаться, выстраивать ментальные блоки и суматошно перекраивать ауру, к которой присосались жадные змеи Тьмы.

Почувствовав, что теряет свою власть, женщина опять улыбнулась, поманила пальчиком.

– Нет, – будто издалека услышал чародей собственный голос. – Отпусти.

Она неодобрительно промолчала, чуть приподняла голову. И как по команде под потолком ожила и зашевелилась одна из химер, легко спрыгнула на пол. Пламя факелов пугливо дрогнуло, отблески озарили худое существо, отдаленно напоминающее человека, но словно облитое алой смолой. Или просто без кожи. Дымилось, на пол часто капало слизью, а на удлиненной морде выделялась лишь мокрая пасть с тремя рядами острых зубов. Ни глаз, ни ушей, вместо носа – две узкие вертикальные щели.

Вскоре рядом с троном возникла вторая тварь, третья, десятая. Толпа уродцев окружила постамент, унижено подползла к хозяйке. Та ласково улыбнулась и поманила одного, откинула прядь волос с правой груди. Существо довольно заворчало, приникло к соску, стало утробно причмокивать и похрюкивать. Остальные норовили коснуться ступней и лодыжек женщины, лизали пятки.

Демон сделал приглашающий жест: мол, гляди, как им хорошо, как меня любят, присоединяйся, будет здорово. Запах разврата усилился, как дубиной огрел по голове, а во рту пересохло.

Птиц пошатнулся, прикипел взглядом к той груди, что суккуб приготовил для него. И растеряв последние остатки рассудка, шагнул вперед. Страх и злость, хоть как-то, да сдерживающие, заставляющие бороться с колдовским искушением, испарились. В целом мире осталась лишь жажда почувствовать холод ее кожи, испить… испить волшебного нектара.

Маг почти сдался. Но за миг до того, как пали последние бастионы воли, откуда-то издалека пришел зов: легкий, почти беззвучный. Поток гадости, что травил разум, ослаб – как на плотину наткнулся. В темноте загорелись зеленые глаза-плошки, сова осторожно сдвинулась на железном пруте, вбитом в колонну, мрачно глянула на демона, а затем подмигнула Ирну: мол, я с тобой, не плошай.

Как там оказалась? Да Мрон знает! Но оказалась и непонятным образом помогла, поддержала. Чародей очнулся, вспомнил о так и не использованном Упокоении и без колебаний выбросил правую ладонь в ритуальном жесте удара. Раздалось шипение, хлопок. Бледный пучок света впился в призывно подставленное горло суккуба. Тугая струя черной крови брызнула на голову жрущего монстра. Тот непонимающе хрюкнул и отшатнулся, а женщина задрожала в конвульсиях, и потеряла контроль над обликом.

Красивое лицо иссохло, глаза ввалились, а грудь обвисла лоскутами дряблой кожи. Волосы превратились в черный дым. Демон взвыл, схватился за шею, которая вспучивалась и полыхала огнем. Скатился с трона и попытался уползти прочь, за спины смолистых уродцев. Но рассвирепевший Птиц не позволил, снова ударил Упокоением, пригвоздив Высшего к полу, испепелив пальцы и кожу. А затем резко отпрыгнул в сторону, уклонился от одного из монстров, и совершил гигантский прыжок, помчался вслед за совой, что сорвалась с прута и полетела в темноту.

Пернатый хищник казалось, сошел с ума, ведь устремился прямиком к глухой стене. Но крылатый нырнул в кладку как в омут – лишь круги разошлись. И маг отбросил сомнения, кинулся следом, прильнул к холодному монолиту, моля Создателя, чтобы получилось.

За спиной мигнул свет, послышался многоголосый вой, топот, с потолка посыпались еще монстры. Кто-то схватил за ногу, кто-то за плечо, рванули обратно. Но стена, наконец, стала вязкой и податливой, разогрелась. Чародей задергался как муха в варенье, с трудом стряхнул уродцев… и упал на теплые камни.

Солнце зависло над ближайшими пиками, медленно сползало вниз. На востоке поблескивали звезды, мрачно полыхали облака-корабли. Порывистый ветер гнул верхушки сосен ниже по склону, плевался сухими травинками и пылью, тоскливо выл и посвистывал. Пахло хвоей и вечерней свежестью, паленым камнем и какой-то едкой алхимической дрянью…

Ирн закашлялся, с трудом приподнялся и окинул затуманенным взглядом скальную площадку, непонимающе моргнул. Внизу виднелась Долина, скалилась острыми клыками Башня, и горело закатной краснотой озеро. А здесь на камнях тлела магическая фигура, окропленная кровью, невдалеке валялся Шед, напоминая самый настоящий труп, рядом сидел насмерть перепуганный Сворл.

– Грин, – пробормотал чародей с облегчением. – Что…

И тут Птиц увидел, что ученик сжимает в кулаке нож с лезвием, вымазанным черной кровью, заметил раны на руках и груди рыцаря, почувствовал Тьму, что клубилась над пентаграммой. Осекся и мотнул головой, решив, что так и не выбрался из карманного мирка-ловушки, продолжает видеть отражения.

Но считав ауру ученика, маг сообразил – нет, не мираж, и не сон. Сворл являлся Сворлом. Хоть и безумно уставшим, с темными кругами под глазами, бегающим лихорадочным взглядом. А Шед Шедом. Или скорее достаточно дохлым Шедом.

Да и фигура Призыва вовсе не привиделась. А чуть дальше, вокруг обездвиженного демона нарисована вторая, достаточно потертая, использованная. Заклинание Малого Изгнания. Тут же стояли оплавленные огрызки свечей, валялся мел и книга в мрачной темной обложке – гримуар. Гримуар, явно украденный из личной библиотеки Птица.

Взгляды учителя и ученика столкнулись, Грин дрогнул и отполз, потом встал и попятился.

– Я не хотел, чтобы так вышло. Никто не должен был узнать.

Слова сотворили эффект пинка под дых, чародей онемел, не желая верить в услышанное. Но верил. И будто наяву ему почудился грохот и треск, с коим обрушилась предыдущая версия событий, а из рассыпанных деталей выросла новая…

Сворл таки не смог перебороть ненависть. Именно он подкрался к пьяному Дьярви и Лгачу, одного оглушил, второго прирезал. Потом влил в себя браги и прикинулся пьяным в дым, чтобы отвести подозрения. Но когда не выгорело, рыжего не зашибли на месте, а наставник пригрозил разбирательством, перепугался и решил подбросить другого виновника.

Утащив книгу с темными заклятиями, Грин сумел выбраться из-под домашнего ареста. И недолго думая отправился в Рощу, засел там на ночь, что значило – работал недели напролет. А может и месяцы, если сумел понять, как менять течение времени. Под утро вернулся в Башню и тихонько сломал магические скрепы на комнате Шеда. Сразу убежал в горы и призвал демона одним ритуалом, другим попытался изгнать в Преисподнюю.

Расчет прост как дважды два. Птиц сразу б нашел виновника, подумал, что рыцарь напакостил и сбежал. Так и вышло, и все б получилось как по маслу, но болван-ученик ошибся в одной мелочи. Малое Изгнание слабовато для Высшего. Шед просто заснул, а высвободившаяся сила призвала суккуба. Вырваться в реальный мир тот не сумел, но создал свой, промежуточный, чтобы ловить смертных. К тому же Сворл забыл, что подобие притягивается подобием. Несколько лужиц пролитой Тьмы позволили наставнику пройти по следу…

Откровенно говоря, маг не знал, как реагировать. Но взглянув на пятящегося ученика, поднял руки и сказал:

– Успокойся. Мы обсудим, найдем решение.

– Нет! – вскричал Сворл, и опять отшатнулся. – Нет. Нельзя отдавать гномам наши знания. Они предадут…

– Ты не понимаешь.

– Я не хочу понимать.

Студент задрожал, потер слезящиеся глаза. Но едва чародей сделал попытку подойти, рванулся прочь. Грин слишком хорошо знал, что его ждет: либо позорное изгнание с Гасителями Дара на руках, либо сдача оркам. Но метнувшись в сторону, он поскользнулся на разлитой крови, с воплем рухнул с обрыва.

Прыгнув вперед и шлепнувшись на живот, Птиц успел поймать за запястье. Страшный рывок потащил дальше, но носки сапог удачно попали в небольшую выемку, и оба зависли над пропастью.

– Держись! – просипел Ирн.

Далеко внизу раздались удары мелких камешков. Сворл закричал от ужаса, но тут же поперхнулся пылью, задергался как червяк на крючке.

– Не трепыхайся! – простонал маг, чувствуя, как скользят пальцы по потному запястью студента. – Сейчас… сейчас я тебя вытащу.

Обратился к ядру, начал плести заклинание, чтобы толчком воздуха подбросить ученика к уступу. Но не успел. Тот снова задергался: то ли пытался раскачаться, то ли просто от страха. Однако добился лишь одного – пальцы наставника соскользнули, схватили пустоту.

Ахнув, чародей подался ниже, но перехватить не смог. Лишь смотрел, как падает студент, как кувыркается, задевает обломки. Смотрел не в силах спасти. Потому что после первого же удара крик оборвался, Сворл испустил дух, ударившись затылком. Заклятие подхватило тело, медленно и аккуратно спустило к подножию горы. Но поздно…

И еще долго Птиц висел на краю каменной плиты, не в силах осмыслить и принять свершившийся факт. Лишь когда мышцы ног начало сводить судорогой, с трудом подтянулся и залез обратно. Как во сне встал и подобрал гримуар, затем подошел к рыцарю и носком сапога затер часть пентаграммы, точечными импульсами разрушил каркас заклинания

Раздалось шипение, вспыхнуло кольцо бледного света и разлезлось рваными лоскутами. Тут же послышалось хлопанье крыльев, в небе возник крылатый силуэт. Прежде чем маг успел отреагировать, сова спикировала вниз, ударилась в грудь Шеда. Обратилась светлым призраком и отпечаталась на накидке плоским рисунком-гербом.

«Так вот, кто помог, – изумленно подумал Ирн. – И Эск упоминал, что душа вернулась в уже занятое демоном тело. Действительно полукровка, только темный посильнее…»

Веки рыцаря приоткрылись, в черных провалах глазниц загорелись тусклые искорки. Шед медленно сел, огляделся и принюхался. На лице ничего не отразилось, но явно сообразил, что произошло.

– С обрыва сорвался от испуга, – ответил на невысказанный вопрос Птиц. – Я не успел.

– Угу, – без выражения прокомментировал демон. Посидел, дождался, пока раны затянутся. Но порвавшись встать, замер. Посмотрел на чародея и сказал: – Ты наивен, если думаешь, что люди вот так просто откажутся от собственных страхов и застарелой злобы ради высоких идей.

– Просто я верю в них. Хочу верить. Ведь кто-то же должен верить, – с горечью ответил Ирн.

– Кто-то должен, – согласился Шед после минутного молчания. – Наверное, хорошо, когда в тебя кто-то верит. Наперекор всему. Иногда это обязывает… Вчера в шатре Грох предложил помочь стать человеком.

– Почему отказался? – спросил чародей, удивившись резкой смене темы, неожиданному откровению.

– Цена не устроила. К тому же я больше полезен сейчас в таком виде…

Рыцарь криво усмехнулся и развел руками. Хотел добавить еще нечто, но голос заглушил протяжный и хриплый рев рога, разлившийся по предгорьям. Оба вздрогнули и кинулись к обрыву, устремили взоры на Долину. Там что-то происходило. На окраине поселка метались люди, у Крепости блистало железо, а за озером клубились тучи, полыхало оранжевое зарево. В пустоту били редкие молнии, взрывались, напарываясь на невидимую преграду…

Бросив один лишь взгляд, маг выругался. В проклятом мирке время текло гораздо медленнее, чем снаружи. Для него прошли минуты, а тут пролетел день. День, в течение которого не было сделано практически ничего из запланированного. Не успел вывести поселенцев и учеников, не успел перенастроить стационарный портал и подготовиться к битве.

Орки же не сидели без дела.

Защита Долины трещала по швам под слитным напором сотен шаманов. Чародей ощущал, что охранные линии прорваны, во многих местах и вовсе отсутствовали. Следящие артефакты истошно орали о лавине чужаков, что ползла от степи, предупреждали о готовящихся ударах, движении магических потоков.

И удары последовали. Тучи над озером исторгли сотни желтых светящихся огоньков, что полетели к поселку. Одни просто упали в землю и выбросили безобидные дымки, другие коснулись древесины, и дома полыхнули. Последние из беженцев едва успели выскочить на дорогу, кинулись к Крепости, где за баррикадами стояли и гномы, и люди, а маги-недоучки пытались плести боевые заклинания…

Оторвав взгляд от огнепада, Птиц посмотрел на демона. А затем оба не сговариваясь, кинулись к тропе, в считанные минуты скатились по откосу к Башне. И сразу же оказались в толчее, среди множества лиц, окруженные гулом голосов, топотом, звоном железа.

Удивительно, но людей тут оказалось много. Намного больше, чем вообще жило в Долине. Чародей с разгону натолкнулся на крепкого воина в пластинчатой броне, услышал о себе много нового и отшатнулся в удивлении. Но в плечо толкнул другой, в черненых доспехах и коротком плаще, с выгравированным на панцире волком. Мимо пробежал третий…

Ирн огляделся и увидел баррикаду из бревен на воротах крепости, отряд из пяти десятков лучников, карабкающихся на скалы. Несколько сотен чужаков обосновались ниже по дороге, составляли стену щитов. Повсюду суета и беготня, крики, всполохи заклятий, звон железа. Пахло дымом и крепким мужским потом, алхимическими реагентами и разогретой смолой.

В толпе мелькали поселенцы – одетые в легкие куртки мужчины с мечами и топорами в руках. В первых же рядах линии обороны стояли угрюмые низкорослые бородачи в тяжелых башенных латах – по самым скромным прикидкам, почти две полноценные гномьи фаланги. За ними маячили воины в глухих кожаных плащах, с ранцами огнеметателей. В стороне, у Рощи сгрудились чужие маги, растили в самом узком месте огненную стену…

– Свободные, – констатировал Шед, словно прочитав мысли Ирна.

– Угу, – промычал чародей. И подумал: «Работа Витара…»

Но не успел Птиц прийти в себя, как в толпе послышался знакомый голос, к демону и магу протолкался потный и взъерошенный Вельдр. А вслед за ним подошли еще трое. В одном чародей узнал младшего Гара, двое других отдаленно смахивали на бывшего Огневика, но различались как день и ночь. Один – худощавый мужчина с благородными чертами лица и повадками аристократа, второй – огромный звероватый толстяк, сущий оборотень.

Альены, кто ж еще.

– Ну, наконец-то! – воскликнул гном. – А мы уж тебя списали.

– Пришлось отвлечься, – виновато ответил Ирн.

– Зато явился к самому веселью.

– Как мог пропустить? Но, смотрю, не только я… Молодец, Вит.

– Еле успел, – сказал младший Гар. – Тох действительно думал, что тут окопались чернокнижники из Гента, повел часть армии для разведки боем. Но те засели под самой столицей, нам едва удалось… а-а-а, не важно. Главное, что перехватили и убедили.

– Ну и слава Создателю, – подытожил маг. Порывисто оглянулся и бросил взгляд на поселение. На фоне стремительно темнеющего неба алыми цветами выделялись полыхающие избы, темной волной катилась вражеская армада. Уже сейчас можно различить всадников, пехотинцев, с громады туч сыпались редкие молнии. – Ладно, поговорим потом. Сейчас есть дела поважнее.

– Верно, – кивнул Вельдр. Поплевал на руки и ухватился за рукоять секиры. – Давненько не дрался, кровь застоялась.

– Не торопись, – осадил гнома чародей. Прищурился и сделал властный жест: мол, стойте тут. Решительно развернулся и протолкался сквозь тыловых бойцов, вышел на дорогу.

– Эй, куда? – спросил подгорный вождь. Остальные слова заглушил ветер, но краем глаза маг заметил, что Вельдра, порвавшегося пойти следом, задержал демон. Что-то сказал, потом исчез в вихре черного дыма.

Кивнув сам себе, Ирн ускорил шаг, преодолел несколько баррикад и заслонов, уверенно отодвигая бойцов, небрежно потушил огненную стену гентских магов, чем вызвал у них панику. Но даже не остановился, чтобы как-то объясниться, двинулся навстречу накатывающей орде зеленокожих.

Ветер упругим потоком бил в лицо, нес запахи грозы и влаги. Перед ногами услужливо стлался тракт, а за спиной остались друзья, Башня ставшая домом, старые тревоги и дела. Впереди полыхал поселок, мчались навстречу полуголые степняки: с топорами и ятаганами в руках, с оскаленными ртами. Орки растекались по Долине как река в половодье, а в первых рядах ехал на огромном волке не кто иной, как Грох.

Где-то за гранью восприятия остались крики – соратники призывали остановиться, окликали, ругались. Птиц чувствовал на спине десятки и сотни взглядов: удивленных, испуганных, гневных и непонимающих. Ощущал, как замерли лучники на скалах и в лесу, как насторожились Огневики и маги. Видел тени между деревьев и среди кустов – кто-то решился кинуться вдогонку. Но несмотря ни на что, чародей продолжал идти.

Он просто обязан был попытаться. Кто бы ни победил сегодня, проиграет в грядущей битве. И осознание этого придавало сил, необходимое спокойствие, отрешенность. Маг испытывал горе от потери ученика, злился и боялся, но эмоции остались далеко, за гранью…

Остановившись, Ирн принялся ждать – один посреди пустынной дороги, с развевающимися на ветру волосами. Почувствовал активацию ближайшего транспортного портала, но не придал значения. Некогда.

Авангард зеленокожих подошел вплотную минуты через две. Всадники резко затормозили, вперед на огромном мускулистом звере неторопливо выехал гигант с красными глазами. Одним плавным движением спешился, порывисто подошел. Несколько мгновений изучал чародея, затем прорычал с насмешкой:

– А ты упрямый.

– Уж какой есть, – пожал плечами Птиц. Помолчал, и добавил: – И что теперь?

– Боюсь, время разговоров минуло, – пожал плечами Грох. Широко раздул ноздри и взялся за секиру, медленно вытащил из ременной петли. Но чуть помедлил и бросил взгляд за спину чародея.

Ирн не выдержал и оглянулся, приподнял брови. Невдалеке стояли друзья и товарищи: Витар, Стерн с Вагни, Вельдр, Альены, гномы и поселенцы, ученики и свободные. От Башни бежали еще, из леса выпрыгивали бойцы, норовили зайти с боков, прикрыть…

Обернувшись к орочьему вождю, Птиц осознал с болезненной ясностью: да, говорить поздно. В глазах Топора разгоралось кровавое безумие, колючая ярость ощущалась почти физически. И словно во сне чародей проследил, как гигант поднимает руку, чтобы нанести удар, как горит в закатных отблесках лезвие секиры.

В упавшей на дорогу мертвой тишине вдруг раздались шаги. Сквозь ряды соратников Ирна пробился грязный исцарапанный человек в одних штанах, босой и взъерошенный, окинул быстрым взглядом сию живописнейшую картину. Смазанное движение – и возник рядом с Грохом. Толчком ладони выбил оружие из могучей лапы, без всяких изысков впечатал кулак в лицо великого и могучего предводителя.

Зеленокожий попятился, тряхнул головой и с бешенством уставился на посмевшего бросить вызов. Но тот против ожиданий посмотрел с не меньшей яростью. На краткую секунду опешившему магу показалось, что видит два пучка кроваво-алого пламени перевитого Тьмой. А когда наваждение развеялось, обнаружилось, что орк так и не напал. Напротив, отступил.

– Когда они сказали, я не поверил.

– А надо было, – произнес Эскер. – Тебе напомнить о долге?..

– Я помню… помню.

Глава 11

Дорога приучила дремать вполглаза, быстро переходить от сна к яви. Вот и сейчас сердце мощно заколотилось, я распахнул глаза, сел и осмотрелся.

Солнечные лучи косыми прядями струились через окно, светлая полоска на полу уверенно отвоевывала у теней новые пространства. Снаружи слышались одинокие голоса, неистовое птичье пение. Прохладный утренний ветерок веселым щенком носился из угла в угол, ворошил пыль и трепал страницы сваленных в кучу книг.

Странно, но никто так и не решился жить тут. То ли побоялись, то ли Ирн запретил. Сделали дверь и окна, отполировали стены, поставили кровать и письменный стол. Но вещи или не тронули, или просто сложили обратно в том же порядке. На подоконнике стояла забытая несколько месяцев тому кружка с высохшим налетом кофе на дне, один из фолиантов открыт на той странице, где бросил читать – словно не уходил никуда.

Откинув одеяло, я потянулся до хруста в суставах, с наслаждением поскреб ниточки новых шрамов на животе и плечах. Встал и пошлепал босиком к окну, окинул взглядом знакомый пейзаж Долины.

Знакомый? Как бы ни так! За время моего отсутствия многое изменилось. Там где раньше змеилась узенькая тропка, возникла широкая удобная дорога. По бокам возвышались резные каменные столбы с грубоватыми фонарями, на скальных постаментах стояли изваяния – работы учеников. Чуть дальше виднелись широкие пятаки порталов, вдалеке у озера маячили крыши изб, аккуратные квадратики полей и огородов, пышные сады.

Взгляд зацепился за тонкие ниточки дыма в поселении, я прищурился и кивнул самому себе. Более трети деревни обратилось в пепел стараниями орков. И хотя Грох еще вчера вечером отвел своих обратно в степь, следы набега останутся надолго. Здесь же, у Башни, о чуть не начавшейся войне напоминала баррикада на дороге, армейские костры. На скалах истуканами торчали часовые, повсюду виднелись солдаты Свободных Земель: одни спали, другие колдовали над котелками, третьи точили клинки и чистили огнеметатели.

Гномы же, насколько я знал, ушли выше в горы, чтобы не дразнить свободных, и теперь Долина принадлежала исключительно людям…

Вчерашние события как в тумане. Четко помню возвращение и то, какое бешенство испытал при виде Гроха, замахнувшегося на Птица. А потом пошла круговерть из лиц, разговоров, чувств. Когда орки отступили, обнимался с братьями, долго и беспомощно смотрел на живого и здорового Тоха, тонул в его смеющихся глазах. Путано объяснялся, отвечал невпопад. А потом как-то оказались в Башне, пили, и я наконец-то провалился в дрему.

«Неужели правда? – мелькнула мысль. – Неужели дома, среди друзей, братьев?..»

Верилось с трудом. Ко всему прочему я испытывал иррациональный страх от мысли, что придется объясняться, призывать к чему-то. С посторонними людьми – пожалуйста, а вот с близкими… то ли одичал вконец, то ли просто не успел очнуться после путешествия. Хотя с родными труднее. И огорчают сильнее, и бьют больнее.

«Но и любят крепче», – без особой уверенности напомнил себе.

Очередной порыв ветра заставил поежиться. Я взял кружку с подоконника, прошел в угол и отыскал мешочек с трансформированным кофе-порошком, отсыпал щепотку. Затем вернулся к окну, вызвал Печать, состоящую и Знаков Огня, Воды и Контроля. Над ладонью возникла туманная пелена, соткался комбинированный символ, и через миг в посудине возник крутой кипяток. Ноздри пощекотал бодрящий горьковатый запах, но надо чуть подогреть, чтоб крупинки осели и не скрипели на зубах…

– Здорово, – послышался голос Ирна за спиной. – Весьма оригинальный метод. Научишь?

– Для начала надо самому понять, – ответил я, не подав виду, что застигнут врасплох. Дверь открылась совершенно бесшумно, да и звуки шагов очевидно скрыл. – С каких пор у тебя вошло в привычку подкрадываться?

– Прости, – виновато произнес чародей. – Со студентами понянчишься, и не таким параноиком станешь.

Послышалось нарочито громкое хлопанье створки и какое-то шуршание. Краем глаза я заметил, что друг складывает на постель новую одежду, и невольно потрогал изорванные эльфийские штаны. Да, весьма предусмотрительно.

– Тогда тебе нужно отрастить бороду, – кисло пошутил я. – До пояса. Какой магистр Ордена без окладистой бороды и колпака, халата?

– Да уж какой есть, – усмехнулся Ирн. Подошел ближе и окинул меня изучающим взглядом. – Как самочувствие?

– Живой.

– Вижу. Но вообще-то имел ввиду несколько иное. Что за художества?

Палец мага указал на живот и грудь, лицо. Я поморщился, невольно прикоснувшись к щеке. Для обычных людей выгляжу совершенно нормально, но в Истинном Зрении прямо-таки цвету Знаками. Надо будет поработать над маскировкой ауры, чтоб не привлекать излишнего внимания колдунов.

– Да как-то само прицепилось, – со вздохом ответил я.

– Вечно к тебе липнет, – проворчал Птиц. – Подозреваю, ядро стало стабильнее именно поэтому. И новые умения растут с той же грядки.

– Угадал, – кивнул я. Сдался под испытующим взглядом и коротко рассказал о встрече с игледами, сражении с эльфийской ратью. Затем сделал пару глотков горячего варева, и в общих чертах поведал о событиях в Монраде. Птиц ничем не выдал удивления или волнения, но судя по тяжелому взгляду, глубоко задумался.

– Выходит, Мститель мошка по сравнению с Темным? Паршиво. Я надеялся, что ты станешь козырем в рукаве.

– Ну, на любую силу найдется другая.

– Несомненно. Только есть ли вообще смысл дергаться в таком случае? Полноценных магов у нас аж полторы штуки, гентских и учеников в расчет брать не стоит. Армия разношерстная, бойцы готовы вцепиться друг другу в глотки…

– Капля камень точит, – пробормотал я.

Птиц посмотрел с прищуром, на лице отразилась смесь противоречивых эмоций.

– Ты чего-то не договорил. Игледы помогут?

– Скажем так, не вдавался в детали. Сам не продумал идею до конца. А насчет северян я бы не обольщался. Их мало, к тому же прокляты богами. С одной стороны долгожители, с другой при любом неверном шаге обречены на смерть… бестолковую смерть. И жить несмотря ни на что любят.

– Но ведь могли бы не сами, а чужими руками. Научить, направить, подготовить. Хотя бы эти узоры. Пока разговариваем, трижды пытался проломить твою ментальную и астральную защиту, а ты и глазом не моргнул. Какой-то вид энергетических доспехов.

– Да? – удивился я. – Любопытно. Впрочем, подозревал об усилении статических оболочек. Насчет же научить… как скоро бы боги узнали о том, что Отрекшиеся куют армию?

– Ты прав, – поразмыслив нехотя признал друг. – И думаю, игледы наверняка пытались. Зато эльфов добили. Нехорошо говорить так о живых существах, но достали ублюдки.

– Часть выжила.

– Единицы, десятки. Но кто они? Кучка изгоев, обреченных на дальнейшее вымирание и вырождение… Значит, книга Мрона оказалась пустышкой?! Тогда как будем искать Краеугольный Камень?

Резкая смена темы не укрылась от моего внимания. Птиц подозревал, что увожу разговор в сторону, стремился докопаться. И явно нервничал, так как не понимал, как действовать. Его мучила неопределенность и неизвестность.

Мог ли я ответить? Естественно. Только один прямой ответ повлечет за собой горы зыбких, ничем не подкрепленных теорий. Обсуждение затянется на часы, а ведь хотел провести и кое-какие эксперименты. Потом придется рассказывать заново, диспутировать, но уже с остальными.

– Некоторые мысли у меня есть, – пространно изрек я. Заметил возмущение в глазах друга и поспешил успокоить: – Не злись. Просто не вижу смысла спорить с каждым по отдельности. Сможешь организовать Совет?

– Через часок-другой, – хмуро отозвался маг. – Орка звать?

– Зови. За ним должок. И кстати, с какого перепугу полез геройски умирать?

– Да просто не успел подготовиться. Вот и решил – кровь из носа, а бойню остановить надо. Если б не ты, ворон бы кормил.

– В самом деле? – хмыкнул я, внимательно глянув на чародея. Заметил болезненные искорки в глазах, и добавил: – Угомонись. Каждый совершает ошибки. Но это не повод… ну, ты в курсе.

Фраза получилась не очень убедительной. Хотя Птиц вроде бы не заметил, как-то разом обмяк, опустил плечи.

«Мы наступаем на грабли, ломаем лбы, – подумал я. – Иногда учимся, иногда нет. И порой нам кажется, что можем искупить вину. Но принести себя в жертву в такой ситуации не есть благородство, нет. Слабость. Бегство от ответственности. И друг это осознает. Также должен понимать, что необходимо идти дальше. Несмотря ни на что».

– Ладно, – изрек Ирн в конце концов. – Просто я слишком устал.

Помочь ему я не мог. То есть не больше того, что уже изрек и сделал. Да и самого пожирали демоны, имена коим Сомнение и Страх. Но улыбнулся, сказал с иронией:

– Хреновые из нас герои. Неправильные.

– Да и на великих магов не тянем, – подтвердил Птиц.

В глазах чародея, наконец, возникли живые огоньки, лицо просветлело. И чтобы увести дальше от мрачных мыслей, я спросил:

– На какой стадии подготовка учеников?

– Зеленые. Лишь Витар и Грин добрались до второй ступени, остальные пока горазды цветочки растить. Но Сворла, сам знаешь, потерял.

– Оплакивать будем потом, – быстро сказал я. – То есть сражаться не способны?

– Нет, – мотнул головой Ирн. – Хотя если оснастить жезлами с готовыми боевыми заклятиями, студентам останется пропускать через себя Силу, активировать нужные контуры. У меня в кладовых полным-полно старых посохов, если немного обработать, то может получиться. А что… вариант.

– Так займись, – предложил я. – Бойцы нам пригодятся.

– Хорошо.

Чутко уловив намек, друг направился к двери. Но я остановил жестом, поколебался и сказал:

– Подожди. Ты изучал эльфийскую магию?

– Немного, – пожал плечами Птиц. – Во времена моей первой жизни воевать с остроухими приходилось довольно часто.

– А как насчет ментального волшебства? Насколько хорошо развито у светлорожденных?

– Трудно судить. Насколько помню, эльфы не воздействуют напрямую, а как бы просят природу исполнять те или иные пожелания. Но отдельные заклинатели вполне осознанно играются и с Тьмой, и Кровью, и демонами. Лес просто дает Силу, каркас для плетений… А почему спрашиваешь?

– Да так, – вздохнул я. – Посмотришь на девушку, с которой вернулся? В плену побывала и мало ль, какие подарки оставили остроухие.

– Жена портного из Монрада? – уточнил Ирн. – Сделаю.

– Буду благодарен.

Маг махнул рукой и скрылся за дверью, а я еще долго смотрел ему вслед, бездумно ощупывал пальцами кружку с остывшим кофе. Но очнулся и сделал глоток, поставил посудину на подоконник.

Хочешь, не хочешь, а из раковины пора выбираться.

Первым делом я отправился на поиски душа, ибо сам ощущал, что благоухаю, как поросенок. Обнаружил тесную комнатку у лестницы, подивился множествам отверстий на стенах и непонятным энергетическим контурам. Но худо-бедно разобрался, как включать воду, как регулировать температуру. Всласть понежился под горячими струйками, что били, казалось, со всех сторон, постригся и побрился.

Вернувшись обратно, принялся одеваться. И снова удивился, когда обнаружил, что Птиц притащил почти точную копию того наряда, в коем я бродил десять лет назад. Поначалу накинул белье и рубаху, но когда дошел до главного, невольно присвистнул. Принялся ощупывать и осматривать.

Куртка не чета сожженной соларом под Гентом. Плетения примитивнее, но вкупе с кольчужной подкладкой явно гномьей работы, поручами и металлическими вставками, наряд мог служить неплохой защитой. Да и поножи порадовали, и в целом – удобно, крепко, практично.

Что еще нужно человеку, на котором обычные тряпки превращаются в лохмотья за считанные дни?

Закончив, подтянул ремни и порыскал взглядом. Не хватало меча и посоха. Но насчет первого Ирн не догадался, а второе как всегда в дефиците. И Мрон с ним, пока обойдусь.

Я постоял в нерешительности, словно за дверью поджидала орда свирепых демонов. Но усмехнулся дурацкому страху, и решительно толкнул створку, спустился в холл. Там прогулялся вдоль книжных полок, поглазел на студентов и вышел на крыльцо. Перед глазами поплыло от обилия лиц, ярких цветов, движения. Рядом бродили и воины, и маги, охотники тащили туши оленей, кто-то кашеварил, кто-то правил стрелы, мечи и топоры. Отовсюду слышались голоса, удары, шаги…

Куда дальше? В Рощу? Исходя из того, что рассказал Птиц, сейчас там не спрячешься от посторонних глаз, людно как на базаре. В горы? Вариант. Но на ближайших склонах тоже полно посторонних глаз, а карабкаться выше лень.

Пожав плечами, я натянул капюшон на самый нос и пошел к пустующему сейчас поселению. Но у первой же баррикады натолкнулся на Аша. Причем я его не заметил, погруженный в себя, а он меня поначалу не узнал. Так и отшатнулись друг от друга как от привидений.

Глуповато получилось.

Конечно, виделись мельком. Однако я, признаться, побаивался встречи один на один, так как не разобрался в эмоциях, испытываемых к старшему. Умом понимал, что прошло десять лет, но память по-прежнему хранила яркие воспоминания о пленении в замке Арно. Да и недавняя встреча с Катрин… в общем, Альен – отнюдь не первый, кого хотелось бы повидать.

Трусость? Непременно. Но иногда проще задушить дракона, чем договориться с братом. Хотя деваться некуда.

Я развел руками и смущенно сказал:

– Прости, задумался.

– Бывает. А я хотел караулы проверить… Ты как?

Фраза беспомощно повисла в воздухе. Я прикипел взглядом к старшему, отметил: изменился. Не то, чтобы сильно, такие люди и до глубокой старости кажутся живчиками, но тело обросло мускулами, а лицо приобрело более мужественные черты. Полно ранней седины в волосах, на лбу глубокие морщины, но спина прямая, черненые латы носит как вторую кожу.

Не удержавшись, проверил и ауру брата, отметил, что магическая оболочка достаточно плотная. Не забросил занятия, и явно недавно практиковался, перенасыщен энергией.

– Нормально, – сказал я, сообразив, что молчание затянулось. – Гуляю.

– Скотина ты, Эск! – полыхнул как сухие дрова старший. – Десять лет ни слуху, ни духу!

«Нет, в чем-то мы всегда остаемся самими собой», – мысленно хмыкнул я, выслушав гневную тираду. Заметил, что брат набрал воздуха для нового словесного залпа, и миролюбиво произнес:

– Ты же понимаешь, что имелись и обстоятельства, и причины.

Аш запнулся и, не отыскав доводов, махнул рукой.

– Ладно, живи. Потом займусь твоим воспитанием.

– Какое облегчение, – улыбнулся я. Попытался просочиться мимо, но не успел.

– Эск.

– Да?

– Прости.

Ровно три секунды я стоял посреди дороги и позорно тормозил. Но вскоре дошло – извиняется… подумать только, извиняется за тот случай в замке! Видимо миру, правда, конец, если Аш снизошел.

По понятным причинам озвучивать изумление не стал, заметив, насколько трудно далось признание. Помолчал, и ответил:

– Пустое.

– Хорошо, – выдохнул Альен. Поколебался, но спросил: – Ты видел ее?

– Видел, – признался я, сообразив о ком речь.

– И как?

– Цветет, пахнет, портит окружающим кровь. Обратно захотелось?

– Уволь. Лучше съем собственный сапог.

Мы на «отлично» лгали друг другу в глаза. Одно но, Аш мне таки верил. И от осознания этого становилось совсем гадко на душе. Ведь помнил, как наматывал на кулак волосы Катрин, помнил непреодолимое желание вонзить клинок в горло. Не убил, погибла от собственного заклинания, но косвенно виноват: сбил потоки энергии, а потом не вытащил из фигуры, хотя мог…

Разговор зашел в тупик. Брат пробормотал что-то насчет неотложных дел, направился обратно к Башне, а я со смесью облегчения и ненависти к себе, поторопился к поселку.

Прошлое смахивает на упрямого бычка, что вязнет в болоте. А вторая петля у тебя на шее, тянет в трясину. Найти бы силы, обрубить, но в прошлом все мы. И хорошо, что не брякнул о смерти бывшей жены. Пришлось бы объясняться, вероятно, в который раз лгать. Да и старший бы сломался. Прямо отрицал, но на морде лица написано, что до сих пор тоскует. Есть женщины, что навсегда остаются в сердце, какими бы гадкими стервами ни являлись.

Пусть лучше забудет. Постараюсь забыть и я. Мы натворили много страшного и глупого.

Осадок от общения с Ашем заставил копаться в душе. И я думал о брате, пока карабкался через баррикаду, пока шагал по пыльной дороге. Но когда под сапогами захрустел пепел, а в ноздри ударил запах гари, очнулся.

Пламя еще жило, но утратило былую силу. То тут, то там вяло подрагивали жаркие цветы, тлели угли, а дым лениво коптил небо. Но две трети построек уцелели, и восстановление не займет много времени. Пока же вокруг царствовала тишина и запустение, возвращаться поселенцы не спешили.

Отстраненно отметив, что бываю на пепелищах слишком часто, я прошел вглубь поселка по едва наметившейся улице. Поглазел на свежие срубы с отметинами от орочьих топоров, на кучи тряпья, битую посуду. Забрел в чей-то огород, и аккуратно обогнул уцелевшие грядки с репой и морковью.

Подходящее место обнаружилось почти на краю селения: каменистая площадка, поросшая редкими пучками травы. Судя по насыпи земли, горке булыжников и толстым бревнам невдалеке, готовили под застройку, но не успели. Шагах в ста от полянки серебрилось озеро, ветер приносил запах тины, на фоне неба возвышались колоссы гор.

Хорошо. Со стороны степи прикрывает полоса дубрав, а от Башни отгораживают избы. Никто меня не увидит, не всполошится. Несомненно, могут забрести и случайные бойцы, разведчики и часовые, но таких отгонит соответствующее заклинание. Сами не поймут, почему отказались от мысли заглянуть в поселок. Птица таким не обманешь, но теперь долго не выйдет из подвала, будет связываться с гномами и орками.

Присев на гладкий камень, я закрыл глаза и скользнул взглядом внутрь себя, прошелся вдоль энергетических каналов к ядру.

Ночь не прошла зря. И сон на пользу, и Башня помогла. Пока отсутствовал, Ирн сумел связать нашу твердыню с Рощей, и теперь силовой фон в первой был выше, чем природный. Полностью восстановиться я не сумел, но мог плести заклинания средней мощности. Мститель воспрянул, сам обратил вихрь и наелся до отвала, теперь понемногу делился энергией.

Первое плетение отгородило поляну от остальной Долины универсальным куполом. Второе сделало площадку и то, что на ней творилось, неприметным для посторонних глаз, внушало подсознательное желание уйти, а третье компенсировало и гасило любые магические всплески.

Закончив, я встал и размял ноги, несколько раз глубоко вздохнул, упорядочивая мысли. Поднял руку и вызвал Знак Огня. Сначала подержал символ у ладони как туманный росчерк, прислушался к ощущениям, постарался запомнить частоты и амплитуды, вибрации. Максимально удалил заготовку, вернул обратно и метнул в приметный валун.

Серебро превратилось в медь, вспыхнул клуб жаркого пламени. Раздался треск, и камень развалился, запахло горелым. Я подождал, пока развеется дым, повторно провалился в легкий транс и постарался почувствовать «пение» Знаков в ауре, подобрал несколько созвучных по тональности и прибавил к первому, сотворил Печать.

Теперь с ладони срывается огненная стрела, со свистом и воем улетает к нагромождению бревен, прожигает в толстом стволе аккуратное отверстие. Считаем параметры, добавляем новый компонент – и следующее копье взрывается, меня осыпает щепками и пеплом. Но куртка прекрасно сдерживает и ударную волну, и дождь осколков.

Отлично.

Знаки Воды и Холода дают бесформенный комок льда. В сумме с Концентрацией – сосульку. Концентрация и Отрицание помноженные на первые два символа творят обратный эффект, и я получаю небольшой пушистый сугроб. Плюс Ветер… мало, фигура расползается, чувствуется диссонанс. Добавляем Связь – и получается, с неба начинают падать пушистые как мошки снежинки. Усиление и Баланс к Ветру. Снегопад превращается в метель, лютую вьюгу, сложная Печать отлично держится, не разваливается…

Знаки пели. Звенели в различных тональностях, а я творил музыку. Неслышную обычному уху, странную, но прекрасную. Порой сбивался, и в мелодии проскальзывала фальшь, расстроено гудели невидимые струны. Но чем дальше, тем меньше ошибок совершал.

Битый час под куполом сверкали молнии, шел дождь, выл ветер, вспучивалась земля. Потом начала расти трава и кусты, появлялись духи из Астрала, из разверзшихся бездн выползали клубы Мрака, камни превращались в цветы и наоборот.

Я тренировался, экспериментировал, запоминал самые удачные сочетания. И пытался повторять традиционные заклятия серой школы, искал аналогии и сходства. Поскольку в прошлый раз постиг принцип, алгоритм, то все получалось намного легче и быстрее. И я постепенно усложнял Печати, изобретал многоступенчатые воздействия: созидающие, трансформирующие, отсроченные по времени.

Через два часа я таки выбился из сил, уселся и сорвал травинку, задумчиво пожевал стебель.

Да, это походило на подбор мелодии. Или на смешивание цветов. Для начала выбирался основной Знак-сущность, затем совмещался еще с несколькими: качествами, действиями, корректирующими и уточняющими символами. Если сущностей больше двух, то приходилось добавлять универсальный символ-Связь. И заклинание звучало, пело.

Дерево на дорамионском и аримионских диалектах зовется по-разному. Но остается деревом. Можно уточнить породу, размеры, толщину ствола, подселить в толстый старый дуб духа из Астрала, наделить разумом и способностью двигаться. Но первичную суть не изменишь. Суть, отзывающаяся на Имя.

Впрочем, сравнение приблизительно. Дело в том, что Знаки включали в себя разом множество смыслов, от прямых до абстрактных. И в совокупности с другими фигурами давали различные эффекты, предугадать которые иногда было проблематично. Причем овеществленные «звучали» в одной тональности, в призрачном состоянии – в другой, включенные в «предложения» – в третьей.

Вдобавок я начал подозревать, что язык Творца имеет несколько уровней. Тот же булыжник отозвался на Знак Камня, но когда я увлекся и сплел несколько «фраз» из качеств и сущностей, получился аналогичный валун. Позже отыскал и символ Метели, и Дождя, и Дерева, Человека, но попытавшись ради интереса овеществить последний, просто ощутил «пение», щекотку по телу.

Жаль. Сотворить армию из воздуха жутко соблазнительно. Но слишком легко. Да и ограничения должны иметься. К примеру, на работу со сложными сущностями.

Тем не менее, пока топорно, но я мог работать с Печатями. Улавливал нечто сходное с серой магией, худо-бедно повторял плетения.

Сие приводило к множеству иных идей, выводов.

Для начала я озадачился вопросом наличия Знаков вокруг ядра, в теле, ауре. Попытался расшифровать, но сбился на третьем десятке фигур, уловив лишь то, что связаны с живой тканью, с элементами, из коих состоит любой человек, мир вокруг.

И вот тут меня осенило. Да так, словно кирпич на голову упал.

Описание! Узоры описывали не что иное, как меня! Тело, энергетические оболочки, отчасти разум и взаимодействие с Сущим. Эдакая тень, карандашный набросок реального человека. И вместе с тем дорожки символов укрепляли, делали сильнее. А также служили вместилищем для алфавита Знаков, слов Творца.

Второе озарение ударило почти сразу за первым. Ведь когда позвал «Человека», почувствовал нечто… нечто вроде зуда, смутного беспокойства. Это значило лишь одно – действительно существовали Знаки высшего порядка, аналоги Имен серой магии. Страж, коснувшись меня, сотворил нечто вроде контекста, разбил один символ на множество.

Можно сказать «человек». А можно и иначе. Например, «тот, кто ходит на двух ногах, имеет две руки и голову, умеет мыслить, состоит из плоти и костей, а те в свою очередь состоят…»

И в том, и в другом случае определения будут верными. Но первое дает общее понятие, второе – тщательно расписывает каждый нюанс. К тому же Ирн прав, узоры являлись доспехами, подобием лат и оружия. Видимо иглед добавил в меня и нечто новое, позволяющее управлять символами Творца, защищаться и нападать.

Тьма! Сколько же тысячелетий понадобилось Отрекшимся, чтобы придумать нечто подобное?

Ответа не существовало. Но мысль уже перепрыгнула на новую идею. Я сосредоточился, попытался уловить звучание максимального количества Знаков. Раздвинул ауру, представил ее в виде сферы. И приглушенно охнул.

Вокруг меня возникла оболочка красноватого свечения: кровавого, угрожающего. И в ней разноцветными всполохами как мошки кружили узоры и отдельные фигуры. Загорались и тухли, выстраивались в эллипсы и кольца, жгли и морозили, щекотали. А я являлся центром странного великолепия, чувствовал – каждый из символов призван защитить, перехватить чужую магию или оружие. Либо ответить, превратиться в пламя и лед, Тьму, смерть…

Но тогда отчего не видел подобного во время битвы Древних с эльфами? Или как-то скрывали, делали Доспехи незримыми?

В ответ на мысль сфера потухла. Но я ощущал, что находится в активном состоянии. Озадаченно наклонил голову, усилием воли снова проявил оболочку.

Похоже, отвечает на мысли. Наверняка есть какие-то группы Знаков, что служат для связи с сознанием, передают ментальные импульсы. Сложная зашита, умная защита…

«Ладно, – подумал я, справившись с изумлением. – У меня есть подсказка. Теперь необходимо правильно интерпретировать. Но как? Что дает мне язык Творца? Новую магическую практику? Или не только?..»

Если мыслить логически, то победить богов с помощью Знаков я не мог. В принципе. Могущество символов Создателя велико, но сила Престолов перевешивала, как ни крути. К тому же следовало в совершенстве владеть новой магией, чего я был лишен, изучил едва ли сотую часть.

Да и, скажем прямо, если бы Отрекшиеся могли, то давно победили. Или хотя бы избавились от проклятия. Они же, как ни крути, продолжали тянуть лямку изгоев.

Тупик? Пустые надежды? Плюнуть и повторить ритуал Наречения? Немного крови, немного слов, энергетические воздействия – и обыкновенный кусок скалы когда-то стал Агароком, могущественным артефактом. Еще немного крови и далее по списку, и я отберу у Древних Престолы. Но тем самым неизбежно вызову череду катаклизмов, которые убьют сотни тысяч, сотрут с лика Сущего целые королевства…

Под горло подкатил комок из горечи и кислоты. Я заскрипел зубами, но упрямо мотнул головой, заметался по площадке. Нет, должен быть другой путь! Должен!

Взгляд наткнулся на Знаки, плавающие в пространстве, и в голове отчетливо щелкнуло. Я встал как вкопанный, боясь пошевелиться.

А что если не менять энергетические потоки? Что если не призывать Краеугольный Камень? Просто изменить Имя. Причем назвать не на языке Древних, а на языке Творца, чтоб не смогли расшифровать. Ведь по сути одно и то же, хотя первое наречие появилось позже, второе существовало с начала времен. Главное – кровавый ритуал.

Смогут ли боги призывать Престолы, пользоваться мощью Стихий?

Кто знает. Я не понимал, как именно обращается тот же Терн или Алар к своей Силе, используют ли артефакт в качестве посредника. По логике да, ибо в противном случае Стихии не подчинились. Это внушало надежду, но имелась и проблема. Как сообразил, Знаки являлись не буквами, а словами, сложными понятиями. Прямого перевода на Древний не существовало, и я не знал, как составить из них новое Имя.

Делать описание? А вдруг собьюсь и добавлю нечто ненужное? Искать уникальный Знак? Но есть ли? Сотворить новый может по идее только сам Творец. И потом, как? Мазнуть кровью и пропеть? Сомневаюсь. Скорее придется разрушить артефакт, воссоздать заново. Но хватит ли сил? Надо ли вообще возиться с Агароком? Он лишь промежуточное звено, которое можно устранить, обратиться напрямую…

«К чему? К миру? К Сущему? – с сарказмом спросил я сам у себя. – А не надорвешься ли?»

«Какая разница, если кровь работает с чем угодно? – возразил себе же. – Камень служит для того, чтобы удержать в подчинении Престолы. И если сказанное Кальвином верно, то могу дать Имя и миру…»

Мысли метались в поисках выхода, я строил логические узоры, теории. Тут же разрушал и придумывал новые. Но вскоре понял, что влип в очередной тупик. Варианты имелись, однако не такие, чтобы сказать – да, действуем по плану, все получится.

Выругавшись, я убрал заклинания, изолирующие площадку от остального мира, побрел к озеру. Встал у берега и послушал плеск волн, шепот камыша, посмотрел в пронизанную солнечными лучами воду.

Что мне делать?

«Во-первых, не ныть, – сказал кто-то трезвый и спокойный в сознании. – Тот, кто задает подобный вопрос, как бы просит – решите проблемы за меня. А ты далеко не беспомощен. Во-вторых, нужно последовательно изучать варианты. Медитировать, возвращаться в видения, что выскреб из черепушки Кальвина, получил в подарок от Стража. Поговорить с Ирном, выгнать студентов и оккупировать Рощу. Волшебная поляна даст необходимую фору, позволит попрактиковаться в языке загадочного Творца…»

Кривая размышлений свернула на Создателя. Откровенно говоря, я очень мало о нем знал. Ходили слухи, в разных точках мира встречались мелкие культы посвященные Демиургу. Кто-то представлял его как сурового старца на величественном троне, иные говорили, что это – великий дракон. Самые безумные твердили – никакой не змей, а гигантский спрут, спящий сейчас в океане, и мы являемся его снами. Когда проснется, исчезнем, растворимся.

Иными словами придумывали, кто на что горазд. Отдельные оригиналы вообще молились пустому месту. И как я считал, были намного вменяемее прочих. Хотя возможно, просто не хватило фантазии.

Даже Древние знали чуть больше, чем ничего. Знали, что сделал Сущее и то ли ушел, то ли до сих пор наблюдает за миром, не вмешиваясь в происходящее. Что одарил народы и расы, затем просто исчез.

Ни облика. Ни подтвержденной исторической хроники. Ни прямого учения.

Отрекшиеся говорили о каком-то Пути, что подготовил Творец для своих детей. Но говорили образно и путано. Я понял лишь то, что Путь подразумевает возвышение через смерть и рождение, через движение душ по мирам и сферам… но слабо представлял, что такое на самом деле. Чересчур много высокой метафизики.

А жаль. Жаль, что нельзя встретиться. Или прочитать хотя бы легенды, профильтровать и отыскать намеки, ниточки…

«Стоп, – осадил я себя. – Ты по инерции думаешь о Создателе как о человеке. Но совсем не обязан быть по образу и подобию, сектанты правы. К тому же и речь явно не так проста. Но есть и Знаки высшего уровня, описывающие сложные понятия, и возможно, как-то перекликающиеся с Древним. И вот здесь можно схитрить – провести ритуал Наречения как сделал Остролист, но использовать для простого имени символы Творца…»

Кажется, я начал нащупывать идею, что могла стать реальным оружием против богов. Она казалась весьма правдоподобной, но требовала осмысления, дальнейшей работы со Знаками. И я шагнул в направлении Рощи, когда внимание привлекло шуршание, плеск.

Вздрогнув, повертел головой и тут же увидел двух мальчишек на берегу под развесистой ивой. Лет десяти, загорелые и жилистые, босоногие и вихрастые, с хитроватыми подвижными лицами. Похожи как две капли воды, одеты в одинаковые драные штаны. Различие состояло лишь в росте и цвете волос: высокий белобрыс, мелкий с рыжиной.

Оба бледные, у обоих глаза как монеты, а рты раскрыты. И залети по мухе, видимо не заметили б, проглотили.

Дурак. Так погрузился в себя, что не озаботился проверить местность заклинаниями. Тишина убаюкала. Со стороны же поселка берег скрывали ветки, с озера – густая тень дерева. Если б не зашумели, так и не узнал, что попал в прицел двух пар глаз. Куполом не накрыло, но так как видели с самого начала, скрыться не получилось. Для них я исчез, потом появился опять, но посреди изрытой опаленной и обмороженной поляны.

Вот дрянь! Порой кажется, что в какую бы глушь ни забрел, а у каждой лужи в кустах все равно будет прятаться рыбак. А уж мальчишки отдельная песня – хлебом не корми, дай посидеть на бережку. Везет мне на сорванцов-рыболовов. Но почему не убежали? Заклятие должно б отогнать.

Придумать, что сказать, я не успел. Старший паренек очнулся первым, потешно скорчил «взрослую» мину, позвал:

– Дядька, а дядька!

– Что такое?

– Просьба есть. Отпусти, а.

– Отпустить? – переспросил я, двинувшись по берегу. У зарослей колючего кустарника остановился в недоумении, но нашел едва заметный лаз и пробрался внутрь. Внутри оказалось просторно и тенисто, пахло водорослями.

Лучшего места для тайного логова не найти.

Младший чуть не выпустил удочку, но старший придержал и сделал жест: не дыми, счас разберусь. Посмотрел на меня с опаской, заявил:

– Да, дядька маг, отпусти. Честное слово, никому не скажем.

Теперь до меня дошло, что как корни пустили. Догадался переключиться на Истинное Зрение и слегка опешил. В аурах обоих цвели Знаки Человека.

По-видимому, тот символ, что сотворил, нашел их, призвал. И теперь просто не могли сдвинуться с места.

Странно. Действие смахивает на описанное Кленом, и больше присуще Именам. Как там говорил бог Морей? Сущности не всегда подчиняются. Иногда вовсе не отвечают на зов, если не хватает воли у мага, но становятся стабильнее, сильнее. И аналогичный эффект я наблюдал на себе… Вот точка соприкосновения! Вот! Значит, можно найти и другие связи между серой магией, словами Творца, сделать перевод! Еще, пожалуй, стоит разобраться с символами высшего порядка…

Но додумать я опять не успел. Сообразил, что пауза затянулась и мальцы волнуются сильнее. Поморщился, торопливо отозвал фигуру и виновато развел руками:

– Э-э-э… простите, случайно получилось. Сбежали?

– Ага, – робко улыбнувшись, кивнул светловолосый. Встал и потоптался на месте. – В горах скучно. Да и припасов мало захватили. Мы и решили прокрасться, зерна взять, рыбки половить. А тут ты появился, потом исчез и снова… посреди горелой земли. Хотели руки в ноги, и домой, страшновато как-то, а встать никак, к тебе будто канатами привязаны. Но одежка знакомая, поняли – из наших.

Я заметил пару объемистых торб у ствола ивы. Да, вроде Витар вчера говорил, что уводить селян пришлось впопыхах.

– А орков не боитесь?

– Так перемирие. Да и не найти нас тут никак.

– Но я же нашел. Шаманы степняков не такие добрые.

– Ты, дядька, главное не говори никому, что попались. Выдерут, гулять не пустят. А в пещере сидеть тошно, когда тут такое.

Паренек улыбнулся шире. И я осознал, что сорванец прав. Солнце лукаво подмигивало сквозь ветки. По озеру шла мелкая рябь, ветер швырялся каплями. Вода в неглубокой заводи просматривалась до дна, мелькали темные силуэты рыб. Из тины зорко поглядывали изумрудные лягушки, а в небе порхали стрижи…

Невольно скопировав улыбку, я откинул капюшон и глубоко вдохнул.

– Хорошо, никому не скажу. Но с одним условием.

– Каким?

– Вы позволите мне выловить рыбину.

– Не проблема, дядька маг, – с облегчением вздохнул мальчишка. – И удочки не жалко, искупнемся пока. Но без толку.

– Что так?

– Снасти плохие. Рвет каждый раз. Тут такие кабаны плавают, что не каждая сеть выдержит.

– Разберемся, – пообещал я. – Маг я или не маг? Дай-ка взглянуть.

Взяв удочку, сразу убедился, что бечева действительно неважная. И крючок из куска мягкой проволоки, гнется при малейшем усилии. Но поплавок годный, какой-то гусь лишился отличного пера, грузик из капельки свинца также неплох.

Пригодились навыки механика. Я укрепил нитку плетением, изменил форму крючка, немного поработал с материалом. Насадил жирного червя и закинул в воду. Не прошло и минуты, как пошла поклевка, и я вытащил карася с пару ладоней размером.

Мальчишки забыли и о страхе, и о купании, вошли в азарт. Передразнивались, смеялись, пританцовывая от возбуждения, хватали добычу и вытаскивали выше на берег. Измазались, но были абсолютно счастливы.

Выловил я не одну, а три рыбы. После чего вернул удочку, потрепал по макушкам и покинул логово под ивой. Но пока шел перед глазами долго маячил образ ребятишек.

Когда-то давно вместе с Витаром, Тохом, Ашем мы тоже бегали к ближайшему пруду, рыбачили, купались, бесились, радовались ветру и солнцу.

От нахлынувших воспоминаний стало чуть легче на душе. Борьба не бесполезна. Мы должны сражаться, чтобы сохранить это. Иву. Озеро. Улыбки мальчишек.

Под ноги послушно уткнулась тоненькая тропка, небо закрыли кроны деревьев. Я шагал, перепрыгивал через корни, ямы. И так же прыгала моя мысль: то падала в прошлое, то пыталась прорваться в будущее, червем грызла граниты загадок. И кружила как муха над масляной лампой. Но когда дорога вывела к скалам, крутому подъему, где в вышине маячил характерный каменный козырек, я сообразил, что зашел не туда.

Где-то здесь, по словам Витара и Птица, располагалось временное убежище переселенцев. Мрон! И ведь несколько раз запрещал себе думать о лагере, о тех, кто тут прячется, но проклятое подсознание упрямо тащило к граблям.

«Ухожу, – решил я. – В Рощу».

И конечно как баран начал карабкаться по валунам, через несколько минут выбрался на площадку перед входом в большую пещеру. Кивнул женщинам, что хлопотали над котелками с каким-то варевом: мол, свой, не бойтесь. Подметил мешки и ящики в стороне, задержал взгляд на оплавленных спекшихся стенах.

Убежище далеко не естественного происхождения. Кто-то из чародеев постарался. И до сих пор «пахнет» волшебством, в Астрале плавают обрывки заклинания. Мусора многовато и, должно быть, маг-неумеха вот таким дурацким способом пытался скрыть людей. Аур я не чувствовал, зато следы волшбы сами по себе отличный маяк для орочьих шаманов. Надо будет найти умельца, поговорить по душам и объяснить, что так делать нельзя…

– Здравствуй, Эскер! – раздался голос, который меньше всего надеялся сейчас услышать.

Лишь ценой огромных трудов мне удалось не ругнуться и сохранить непроницаемое выражение лица. Оглянувшись, увидел Марка, поднявшегося по другой тропе с вязанкой хвороста за плечами. Изобразил вежливую улыбку, хотя в душе поднялась буря из противоречивых эмоций, совесть волком вцепилась в горло.

– Зашел узнать, как вы тут, – солгал, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре. Подождал, пока муж Мии свалит дрова у входа в убежище, вытрет испарину со лба, и подал ладонь.

Крепкое рукопожатие ожгло хуже каленого прута. Чувство вины сгустилось, стало почти осязаемым. И я осознал, что под своды пещеры не войду. Не хватит смелости.

Зря явился. Как говорится – с глаз долой, из сердца вон. А так похож на безумца, ковыряющего себя тупой ложкой.

– Терпимо, – пожал плечами портной, не заметив быстрой смены эмоций в моих глазах. – Живы, здоровы. Хотя Мия на себя не похожа. Не знаю, что и думать. Иногда кажется, что становится отчужденной, далекой…

– Она была в плену, – сказал я. Поколебался, и добавил: – Собственно потому и пришел, чтоб предупредить – мастер Птиц обещал подлечить, посмотреть на предмет остаточной магии. Все будет хорошо.

– Похоже, ты прав, – поразмыслив, изрек Марк. – Я слишком многого жду.

Во взгляде мужчины появилась тусклая надежда. А я с отвращением подумал, что сам могу быть виновником происходящего. Вспомнил о случившемся в маленькой берлоге посреди заснеженного леса… Что если обнажилась страсть? Что если не выдержала, и теперь не может перебороть эмоции? Тогда мне здесь делать вообще нечего. Да и кто такой, чтоб разрушать чужую жизнь? Эхо, призрак из прошлого.

Мы растеряно посмотрели друг на друга не в силах придумать какую-либо тему для разговора. Но я очнулся первый, невнятно сослался на занятость и, сгорая от стыда, почти побежал к тропе.

Глупость право. Мечусь как подросток.

Резко мотнув головой, запрыгал по камням. Скрипел зубами, шипел. И думал о том, что пора, наконец, заняться делом. Нужным делом. Правильным делом Не гипотезами же на совете делиться?

И по закону подлости, на середине склона меня настиг мысленный вызов Ирна.

«Где тебя носит, Эск?»

– Пора?

«Тебя ждем. Где шляешься?»

– А вы не могли бы чаю попить? С часок.

«Ты издеваешься? Грох сейчас скатерть доест, а твой старший брат видимо решил меня в могилу загнать торгашеством».

– Э-э-э… сейчас буду.

Рассыпая проклятия как пшено, я побежал дальше, и на бегу судорожно размышлял, что сказать, а о чем лучше промолчать, многозначительно намекнуть. Но ничего толкового не надумал, столкнулся с огромным поперек себя шире мужиком, который стоял на крыльце, степенно курил и щурился на солнце. Отшатнулся, но признал Тоха и смешался.

– Ты так и не научился успевать, – насмешливо хмыкнул брат. – Хотя с виду изменился.

– Рога выросли? – ляпнул я.

– Женишься, вырастут, – пообещал оборотень. Нахмурился, шагнул вперед и крепко обнял, потрепал по голове, овеяв невозможной смесью запахов табака и крупного хищника. Отстранился и сказал: – Нет, где-то глубоко внутри тот же бука-Эск.

– Ты похвалил или обругал? – деланно возмутился я. Но, не выдержав, улыбнулся.

– Честно говоря, сам пока не знаю, – признался Тох. Помедлил и уже серьезно спросил: – Так с чего сыр-бор? Только позавтракать хотел, как примчался твой приятель-маг, потащил совещаться. А я страсть как не люблю совещаться на голодный желудок…

– Ну, дело важное.

– Насколько?

– Достаточно, – увильнул я.

Зверомаг нарочито медленно выбил трубку, явно раздумывая, вытряхнуть из меня сведения или запастись терпением. Но окинув еще одним оценивающим взглядом, вздохнул и смирился. Распахнул дверь, махнул рукой.

Мы пришли последними. Учеников наверняка прогнали с глаз долой, так что в холле было необычайно пусто. Посреди зала стоял круглый стол, в креслах сидели приглашенные. Птиц о чем-то оживленно разговаривал с Ашем. Судя по обрывкам фраз, чуть менее чем полностью состоящих из слов вроде «союз», «паритет» и «автономия» оба действительно спорили, и спорили насчет статуса Долины. Рядом с самым угрюмым видом восседал Грох, скучающе прихлебывал прямиком из кувшина. Напротив орка поместился кряжистый гном в богатых одеждах. Помалкивал, что говорило об уме и сдержанности, но хмурился – интуитивно чувствовал неприятности.

«Вельдр, – вспомнил я. – Глава дружественного Долине Клана».

Присев, я попытался прочувствовать настроение каждого. Ирн по определению со мной. Но что с братьями? Могут послать? Еще и как, ведь теперь представляют интересы Свободных Земель. Гном тоже неизвестная величина, хотя Птиц вроде бы шепнул, что подготовил почву…

Тох недоверчиво посмотрел на слишком хрупкое с виду кресло, но решился и умостил зад настолько аккуратно, будто ждал, что раздастся душераздирающий скрип и на пол посыплются деревяшки. Но не дождался и проворчал:

– Завязывай.

Реплика предназначалась Ашу. Старший поморщился, извинился перед чародеем. Ирн в свою очередь заверил, что понимает, но судя по всему, испытал нешуточное облегчение. Промочил горло разбавленным вином и поднял на меня глаза. В зрачках светился вопрос. Сразу же стало как-то неуютно, так как остальные повторили движение.

Захотелось провалиться сквозь землю. Но вместо этого я судорожно протолкнул ком в горле, собрал разбегающиеся мысли и хотел брякнуть нечто вроде «Нам грозит война Богов». Однако, подумав, проглотил фразу. Кроме мага, пожалуй, собравшихся тревожат лишь локальные проблемы, ограниченные небольшими территориями. Дальше и не заглядывают. А братья вовсе скептически относятся к религиям, нас так воспитывали. Кроме прочего далеко не дети, громким пафосным вступлением проникнуться не заставишь.

И вновь минута гнетущей тишины.

Вздохнув, я начал просто рассказывать. О проклятой мельнице, об обретении посоха и заварушке в Генте, интригах Катрин. О войне со Скифром, том злополучном походе к границе, когда встретился с некромантом и сдуру полез в хранилище Черепа. Скупо описал битву у Гента, явление Мрона и мое превращение в чудовище, как очнулся потом в лесу растерянный и разбитый, пытался бороться с Яростью. И как бродил по миру в виде беспамятного юродивого, пока не встретил послушника по имени Птиц. Увязался следом и понял, что прошлое связано с настоящим, что миру грозит Война…

Охрипнув с непривычки, я несколько раз приложился к кружке с холодным сидром. Перевел дух и продолжил рассказ. Но теперь вернулся во времена более стародавние, говорил о близкой победе светлорожденных, Даре Создателя людям – Крови, благодаря которой сумели выжить и создать Серую Магию, преломить ход войны, об Остролисте и Краеугольном Камне. О катаклизмах, смене эпох, поздних деяниях Древних: путешествиях, постройке Цитадели и объединении народов, расколе и усобице, создании Серого Ордена, Свободных Земель.

Опять перепрыгнув на новую историю, я описал события последних месяцев: Монрад, вторая стычка с Терном, погоня за эльфами и встреча с Аларом, Древними-изгнанниками, сражение на границе с Игледом. Расписал соотношение сил и обстановку, попытался подвести к мысли – пожар вот-вот полыхнет. Хотел добавить еще что-то, но побоялся сорваться и наболтать лишнего. А затем сообразил, что слова иссякли. Постоял и опустошенно повалился в кресло, прикрыл веки в предчувствии бури.

Мы редко верим в то, что беда случится именно с нами. И если видим пожар на горизонте, кажется, что огонь не докатится. Странно, парадоксально. Смертные никогда всерьез не верят, что однажды умрут…

Но шторма не последовало. Напротив, нехорошее молчание длилось долго, почти вечно. Я успел прийти в себя и открыл глаза, увидел задумчивые лица, мрачные взгляды. Вельдр жевал прядь бороды, Топор ковырялся в зубах с отсутствующим видом, Аш низко опустил голову и сжимал-разжимал кулаки, а Тох как-то разом постарел, расплылся, словно кости в теле разом согнулись.

Каждый переваривал услышанное, пытался утрясти в мозгах. Не каждый день узнаешь, что мир может погибнуть, сгореть.

– Я верно услышал? – изрек Тох, первым очнувшись от дум. – Нас ждет тот самый День Гнева, коим пугали служители Алара?

– Сейчас время, когда оживают страшные сказки, – подтвердил Ирн. Посмотрел на меня и, сообразив, что пока не в силах продолжать словесную борьбу, встал и возвысил голос: – На кону наше существование. Людей, гномов, орков… всех!

– Нет, я верю… – сказал оборотень, поднял руки в защитном жесте. – Верю. Эскер очень убедителен. Но что мы можем противопоставить богам?

– Людям, – поправил маг. – Пусть и невероятно сильным, практически бессмертным. Тем, кто питается мощью Стихий, а заодно и молитвами народов. Но людям.

– Не вижу принципиальной разницы. Если сказанное верно, то у нас просто нет шансов.

В голосе младшего Альяна проскользнула горечь, глаза потускнели. Соображал зверомаг быстро и понял – потуги и телодвижения бесполезны. Они с Ашем боролись за Свободные Земли и искренне верили, что побеждают. Да только не могли учесть глобальной угрозы.

Впрочем, не один оборотень впал в черную меланхолию. Но если у зверомага это проявлялось так, то старший не мог сдерживаться.

– Что теперь? Сложить лапки и помереть? – с отчаянием и яростью воскликнул Аш. Встал и опалил меня взглядом, будто я устроил конец света.

Пришлось ответить.

– Напротив. Сражаться.

– Как?

– Магией. Клинками. Если придется, то кулаками. Потому что альтернативу озвучил.

Наши взгляды опять столкнулись, но я не отвел глаз. И брат сдался, отвернулся. Я в свою очередь посмотрел на каждого из присутствующих. Птиц сделал жест – мол, с тобой, гном хмуро кивнул, орк осклабился, с хрустом сжал кулаки в знак готовности. Оборотень же встал и подошел к старшему, положил руку на плечо.

– Эск дело говорит. И пусть мы не знали о происходящем, ничего не изменилось. Сделаем что должно, и будет, что будет.

В течение секунды казалось, что Аш сбросит ладонь, обзовет нас идиотами и уйдет прочь. Но я ошибся, лицо брата окаменело, он тихо, но трезво произнес:

– Да, ты прав. И младший тоже, будем драться. Только как? Ударим всеми силами? Примитивно и самоубийственно, два фронта не потянем. И один вряд ли, если в военачальниках армий боги. Присоединимся к одной из сторон? Светлый безумен, остается Темный…

– Я против союза с Мроном, – вклинился гном. – Рано или поздно придется расплачиваться.

– Зато сможем выторговать хотя бы какую-то свободу, – возразил Тох. Потянулся к кувшину и осушил в один глоток, чем заслужил уважительный взгляд Гроха. Но Топор, тем не менее, мотнул головой:

– Поддерживаю недомерка. Я сталкивался с Древними, знаю, на что горазды. Сделаешь добро, а тебя потом засовывают в Преисподнюю и превращают в жалкого гоблина. К тому же орки свободный народ, кланяться не станут.

– Вроде бы мы любим перед кем-то гнуть спины, – проворчал зверомаг. – Но решать что-то надо…

Они оживились, спорили, пытались мыслить вслух, гадали, пойдет ли Терн на сделку и как принудить выполнить обещания. Альены доказывали необходимость компромисса. Гордый степняк и упрямый гном не сдавались, находили тысячи причин того, почему нельзя идти на сговор с богом Тьмы.

Я молчал, размышляя, как преподнести идею. Выложить подноготную и попросить чуть времени? Правда, решат, что псих. Или не поймут. Лишь Птиц способен разобраться. Но друг как раз и может стать злейшим противником, когда сообразит, о чем мыслю. Играться с Престолами – как бритвой у горла водить.

«Наплевать, – решил я, когда спор достиг апогея. – Первая часть плана есть. Уже немало. Да и меньше знают, крепче спят. Хотя сейчас ясно, что будет мучить лютая бессонница».

– Есть другой путь, – произнес я, когда ругань поутихла.

– Так чего молчал? – возмутился Аш.

– Ждал, пока переломаете копья, – нарочито бодро хмыкнул я. Выдержал паузу и уверенно произнес: – Будем сражаться за Алара.

Старший Альен явно хотел повертеть пальцем у виска, готовил ядовитую реплику, но его жестом остановил Птиц. Широко открыл глаза и воскликнул:

– Камень!

– В точку, – подтвердил я. А для остальных пояснил: – Единственный способ победить – отобрать или разрушить артефакт. У меня имелся меч самого Мрона. И во вторую встречу я позволил ему забрать клинок. С небольшим подарочком, конечно.

Восстановив схему плетения, повесил образ над столом и напитал Силой. Маленький шарик голубоватого сияния загорелся с сухим треском, разросся до сферы, внутри возникли прямые и дуги, вспыхнули формулы.

Ирн напряженно изучил, пошевелил губами, затем одобрительно кивнул.

– Элегантно. Твое мастерство растет. Просчитал диапазоны восприятия бога Тьмы и задал граничные значения? Метод не новый, но нужен навык.

– Да. Помогла и Память Предков, и последняя встреча. Таким образом пока следящее заклинание в спящем режиме, Терн не почувствует, слишком слабы эманации. Но в момент активации я смогу определить местонахождение Темного.

– Создать портал – дело техники, – продолжил мысль чародей.

– Вы не объяснили одного, – встрял Аш. – Зачем идти на союз с Аларом?

– Если я правильно понял, нужно вынудить Мрона вернуться к Камню, прибегнуть к его Силе, – пояснил Ирн. – А это возможно лишь при угрозе полного разгрома, пленения. Пока уверен в себе и пока надеется на армию и собратьев, не дернется. Ведь тем самым выдаст местоположение артефакта Светлому. Тот хоть и безумен, наверняка разослал шпионов и поставил часовых везде, где можно и нельзя.

– Настолько просто? Разбей булыжник, и получи свободу?

– Вы не понимаете. Камень – сложный магический инструмент, механизм, с помощью которого можно управлять потоками энергии в мире. Такое происходило. В изначальную эпоху леса были заповедными, живыми, мыслящими. И светлорожденные могли напрямую повелевать ими. Но когда Древние изменили течения Сил, от мощи эльфов остались жалкие осколки, сосредоточенные сначала в изолированных королевствах, затем в чахнущих из года в год Рощах.

– То есть, заполучив артефакт, Светозарный сможет лишить своих братьев божественности? Но тогда почему Мрон не сделает то же самое с Аларом?

– Для начала, Терну нравится наш мир, – ответил я. – Его забавляет игра, забавляем мы. Темному интересно экспериментировать, незаметно влиять, следить. Но если придется прибегнуть к Камню, все существующее может просто исчезнуть. Престолы взаимосвязаны, любое смещение баланса чревато катаклизмами: землетрясениями, потопами, извержениями вулканов. Так что к помощи артефакта прибегнет, если победа Светлого станет предрешенной.

– Ладно, – пробормотал Аш. – Но меня терзают сомнения. Как вы планируете разбить Камень? И есть ли уверенность, что… хм… ликвидация не вызовет той же катастрофы?

– Мы не уверены, – отрезал Ирн. – Здесь вообще нельзя быть в чем-то уверенным. Только теории, догадки. Кстати, сможем ли разбить, неизвестно. Но перепрятать… да, сумеем точно. И это дает хоть какую-то надежду.

– Вот, теперь до меня начинает доходить, – пророкотал Тох. – Значит, нужно сделать так, чтобы Светозарный победил? Допустим. А что потом, когда столкнемся с Мроном там, где спрятан артефакт? Драться один на один? Выглядит не менее безумно, чем союз с Аларом.

– Согласен, – подхватил старший Альен. – И ты не думаешь, Эск, что Темный мог просто положить меч на полочку? Что все-таки будем делать с Камнем? Есть какие-то идеи?

– Кажется, вы разбили меня в пух и прах, – вздохнул я, поднял руки в знак поражения. – Да, в плане много пробелов. Но Терна я задержать смогу. Ненадолго. Потому нужны добровольцы, что займутся артефактом.

– Его можно выдернуть через портал, – быстро предложил Птиц, покосившись на меня с опаской. – В хорошо защищенное и подготовленное место. Например, в нашу Рощу. Силовой фон экранирует любые эманации. И защитить смогу.

– Как вариант, – согласился я. И подумал, что оказался прав – друг опасался моих авантюр. – Насчет же меча ничего конкретного утверждать не берусь. Мрон либо возьмет с собой, либо нет.

– Очаровательно, – подытожил Аш. – Гениальный план, состоящий из одних лишь допущений. Может, правда, не будем мучиться и сами перережем себе глотки? Да и времени на подготовку слишком мало. Сколько у нас в запасе? Недели?

– Дни, – как молотом ударил чародей. – Астральные Следопыты доложили о том, что рати Алара вплотную приблизились к границе Скифра. На имперской земле тоже заметно движение войск. Я даже могу примерно вычислить место, где столкнутся.

– А с другой стороны, – внезапно сказал Вельдр, – есть ли у нас другой план? Лучше и надежней? Мы или ввяжемся в битву с зыбкими шансами на выживание, или просто погибнем. Как скот.

Гном сложил руки на груди и нахмурился, остальные тоже молчали. Переглядывались, морщили лбы. Напряжение в холле Башни чувствовалось почти физически. И я ясно читал, бурлящие в головах мысли.

Спрятаться? Уйти в гномьи пещеры? Так не факт, что поможет. Многие рухнут и похоронят беженцев, другие зальет водой. Да и проблему пропитания не решить, ведь до сих пор подгорный народ живет впроголодь.

Попытаться сделать так, чтобы противники измотали друг друга, свести конфликт в ничью? Но лишь ненадолго отсрочит новую бойню. К тому же никто из нас не располагает сведении о точном соотношении сил. Да и в пылу сражения очень сложно предугадать, как повлияет тот или иной маневр на исход боя.

Сомнения и страхи боролись с другими сомнениями и страхами. Грох, казался, невозмутимым. Но я чувствовал в нем бурлящий гнев как отблеск собственного. Гном и мои братья смотрели в пустоту незрячими глазами. Бородач витал где-то далеко, Альены же явно взвешивали «за» и «против». И лишь Ирн криво усмехался, поглядывал на меня задумчиво, словно пытался спросить – что же ты утаил, Эскер?

«Ничего, – ответил я мысленно. – Или почти ничего… Ты, друг, явно не хочешь рисковать, идти вперед, не зная броду. Именно потому так настойчиво и предлагал умыкнуть артефакт, спрятать, изучать. И я не буду тебя разочаровывать, не буду говорить о своих идеях. Ты слишком любишь свою новую жизнь, и не хочешь терять шанс на исправление ошибок прошлого».

– Хорошо, – неожиданно подал голос Тох. – Я за то, чтобы попробовать.

– Согласен, – степенно склонил голову Вельдр.

– Ну, наконец-то! – фыркнул орк, пошевелившись и сверкнув глазами. – Я уж думал, драки не будет.

– Но мы непременно должны обсудить детали, свести к минимуму случайности, – вздохнув, покорился Аш.

– Так и поступим, – ответил Птиц. Встал, посмотрел на меня и добавил: – Мы с тобой, Эскер.

– Спасибо, – изрек я. Сжал кулаки, отгоняя неуверенность. – В таком случае у нас много работы.

Глава 12

– Проклятье! Как воевать в таком молоке? Нам что, целоваться с врагами, а потом рубить? Каким местом думают маги? Да чтоб вы провалились в Преисподнюю!

Воин то почти неслышно шептал, то раскатисто ворчал. Ругался безостановочно, виртуозно и замысловато.

И я мог его понять. Туман действительно раздражал. Мгла застилала пространство подобно глухой мокрой занавеске. Захочешь отойти в сторонку, пути назад не отыщешь. Уши различали сонмы разнообразных звуков: поскрипывал металл, шуршали листья и стучали капли, кто-то покашливал, шумно сопел. Однако стоило чуть напрячься, и слух забивало невнятным шипением…

– Заткнись, Хаб! – беззлобно попросил кто-то. – Тошнит от твоего нытья.

Боец послушно умолк. Но ненадолго. Вскоре раздраженный шепот возник опять, но одергивать никто не спешил. Пройдет минут десять, прежде чем солдат потеряет чувство меры и начнет говорить вслух. Тогда заткнут еще раз. И еще, если понадобиться.

Поежившись, я плотнее запахнул плащ. Без толку, согревающие плетения, встроенные в материал почему-то не работали. Или элементарно не справлялись. Воздух настолько влажный, что можно пить. Посидишь с полчаса – и с тебя начинают стекать ручьи. И не скажешь, что лето, погода словно убежала вперед, в позднюю осень.

Но неудобства приходилось терпеть. Мгла – лишь побочный эффект заклинания Ирна. Оно размывало «огоньки» жизней, искажало эманации чародеев, делая нас невидимыми для чужих взоров, поисковой магии и всевозможных бестелесных шпионов.

Правда, лишь в теории. Птиц не мог знать, насколько чуткие слуги у Древних. Да и с активным волшебством пришлось на время распрощаться, положившись на обычных дозорных и вестовых. Любые мало-мальски мощные всплески могли ненароком повредить структуру полога.

Жутко неудобно. В особенности, когда есть маги-связные. Но как по мне, идея стоила того, чтобы попробовать. Эффект неожиданности штука полезная.

Другое дело, что новости и приказы доходили с опозданиями. И солдаты нервничали, изнывая от безделья, от холода. Боевой дух мало-помалу падал.

Первое правило полководца – воина нужно чем-то занять. Отправить копать никому не нужные траншеи, рубить дрова, менять ландшафт вручную. В общем, сделать все, чтобы боец не думал. Думать опасно, из мыслей рождается страх. Особенно в неизвестности, в густом тумане, в тишине…

Всей кожей я чувствовал атмосферу раздражения. «А может дураки-командиры ошиблись? А может пора плюнуть и присесть, пропустить по глоточку глинтвейна?..»

Разведчики еще час назад сообщили о приближающихся армиях противника. И сомневаться в донесениях не приходилось. Это знал каждый, но настроение лишь ухудшалось.

– Поубивал бы! – снова буркнул солдат. – Ну, неужели нельзя разогнать сучий туман?

И снова ему скучающе ответили:

– Заткнись.

Не выдержав, я сбил капли с капюшона, отжал воду с прилипших ко лбу волос. С усилием развернулся на негнущихся ногах, и посмотрел вправо. Там маячили две размытые фигуры – один из учеников Ирна и гентский маг.

– Илид, сами справитесь?

Послышалось задумчивое сопение, хруст сушняка под сапогами. Тишина… и сиплый голос боевого чародея:

– В тылу ведь сидим, драться нескоро. Големов тоже подтянут не сейчас, а мы с Касом тренировались, неплохо навострились работать в паре. Хочешь пройтись?

– Да. Курьер запаздывает.

– Давай, – сделала отмашку тень в тумане. – Не пропадем. И без машин равно только в пехотинцы годимся. Встретишь Лека, передай мой пламенный привет. А лучше придай ускорение сочным пинком, чтоб не пришлось посылать еще людей.

– Непременно.

Разговор умер сам собой, а я с минуту сомневался. Что если сигнал «К бою» застанет на полдороги? Но с другой стороны его опередит волнение среди бойцов. Услышу и узнаю задолго до рева труб и рогов. Да и големов действительно необходимо отыскать. Один из вестовых, пробежавших с четверть часа назад, сказал, что вроде б застряли в каком-то овраге, пропуская вперед орков. А отряд прикрытия без тех, кого должен прикрывать не имеет смысла.

Хотя войны в принципе бессмысленны. По определению. И неразбериха, глупости это неизбежность.

Решившись, я зашагал по направлению к холму, где расположилось командование армии. Мгла жадно метнулась навстречу, по щеке царапнули холодные капли. В тумане показался расплывчатый силуэт ратника. Длинные усы обвисли тонкими червями, к железу прилипли палые листики, какой-то сор…

Воин покосился, но промолчал. Я обогнул его, пошел медленнее, боясь столкнуться с озябшими солдатами, прячущимися в тумане. Они стояли у каждого дерева, у каждого куста. Обычные пехотные части Свободных Земель, «волки», однажды набрел на тяжелый огнеметатель посреди небольшой лесной полянки. Без телеги, на кособокой станине из необструганных бревен, вокруг которой суетились маги-механики: заправляли камеру возгорания алхимическим маслом, по сотому разу проверяли плетения.

Метатели были разбросаны по лесу в строго определенном порядке, перекрывая секторами обстрела практически все скрытое сейчас туманом поле. Впереди у самой кромки леса затаились гномьи фаланги, чуть позади – армия свободных, на флангах обретались мобильные орочьи отряды. У нас получилось практически невозможное. Иные альянсы зреют десятилетиями, армии собираются месяцами. Мы же управились за неделю.

Отчасти повезло, что рати уже были готовы и оснащены, оставалось сменить дислокацию. Но повкалывать пришлось как проклятым, забыв о сне и еде. Еще на стадии разработки плана выматывались до предела, корпели над картами и расчетами, до хрипоты обсуждали новые идеи. Затем, когда расписали конкретные задачи и принялись за организацию похода, стало совсем тяжко.

Грох, к примеру, пропадал в стане Орды. Как выяснилось, некоторые из племен решили, что Топор предал свой народ, раз отказался от сиюминутного грабежа и насилия. Верховному бросали вызовы, вызывали на поединки, просто роптали. И каждый день со стороны лагеря степняков долетали звуки ударов, крики, в небе кружили стервятники…

Таков уж нрав у зеленокожих, таковы обычаи. Не согласен – дай в морду. А лучше заруби. Даже если перед тобой божество.

Хотя пыл мало-помалу пошел на убыль. Самых голодных и злых безумцев Грох зашиб, показал силу, и остальные покорились. Иные поверили, что их ждет поистине славная битва. Да не с людишками и гномами, а с демонами и богами. И день ото дня в порталы входили все большие отряды степняков.

В свою очередь от Вельдра довольно долго не поступало никаких вестей. Гном как ушел под землю, так и пропал. И кое-кто беспокоился, что коротышки предали, плюнули на договоренности. Или вождя сместили, а то и убили, ведь среди подгорного народа тоже не существовало единства. Однако в назначенный час стальные колонны низкорослых воинов вышли из пещер, под восторженные крики обывателей двинулись к Вратам. Правда, правитель, заглянувший в Башню, выглядел так, словно постарел на десяток лет, а на лбу, ближе к виску красовался наспех затянутый шрам – подарочек от убийц, нанятых противоборствующими кланами.

Изрядная толика проблем упала и на голову братьев. Альены сходили с ума, пытаясь собрать наиболее боеспособные части, обеспечить фуражом. Дело осложнялось тем, что часть войска осталась в Генте, часть находилась в пограничье и в качестве гарнизонов крупных городов Свободных Земель. Но если в столице и на севере попросту создали стационарные порталы, то гарнизонные шли своим ходом. И кто-то успевал, кто-то нет.

Кроме того западную и южную границы Аш и Тох оголять побоялись. С Таркским Халифатом шла торговля. С обескровленным после нашествия марионеток Светозарного Окраном установился зыбкий мир. Но и смуглолицые, и любители шкварок могли наплевать на договоренности, вонзить нож в спину. Да и остатки мятежников не преминули бы воспользоваться удачным стечением обстоятельств.

Итого, двоюродным братьям пришлось делать тяжелый выбор, проводить сложнейшую ротацию армии в кратчайшие сроки. Но созданный командирский костяк не подвел, и они в целом справились.

Долине достались иные задачи. А именно обеспечение Врат в рабочем состоянии, поддержка связи. На этой ниве пахали студенты, попутно тренировались совместно с гентскими боевыми чародеями. Сам Ирн разрабатывал многоступенчатую магическую защиту, плел десятки энергоемких заклятий, как оборонных, так и атакующих.

У одного меня не было кем командовать. Но находил и дела, и заботы. Как угорелый носился по Краю: собирал более-менее живых големов – в основном отбитых у бунтовщиков. Железки переправляли в Гент, где сразу же начали осматривать и при необходимости ремонтировать. Вместе с тем умудрялся помогать Ирну с порталами и созданием ученических жезлов из старых посохов, заряжал Врата в столице Свободных Земель. И когда удавалось попасть в Долину, бежал в Рощу, до остервенения тренировался, творил музыку из Знаков. Входя под Купол на часок, возвращался истощенным – для меня пролетали дни и недели…

Времени у нас было чрезвычайно мало. Но усилия дали свои плоды, мы успели прибыть раньше Алара и Мрона. Успели разведать местность, построить оборонительные сооружения, сотворить ловушки и капканы, установить огнеметатели. И когда разведчики доложили о передовых отрядах противников, с чистой совестью схоронились под пологом Птица, ждали момента истины.

Последний неумолимо приближался. Даже лес ощущал страшную опасность: деревья замерли и попытались раствориться во мгле, птицы и звери разбежались кто куда. Сердце трепетало, Мститель то и дело беспокойно шевелился в душе, тихо и злобно рычал.

«Успокойся, – мысленно сказал сам себе. – Ты сделал, что мог. Пришло время собирать камни…»

Из млечной пустоты выскочил какой-то паренек, худощавый и замызганный. Заметил меня и шарахнулся прочь, бормоча извинения. А я вдруг сообразил, что застыл на месте, перегородив дорогу обслуге огнеметателя. Мужики нарочито покашливали, хотя и негромко – узнали одеяние чародея Долины, молва о которых разбежалась по войску с быстротой степного пожара, и явно побаивались тревожить. Мало ль. Быть может, почуял опасность или волшебничает что.

– Простите, – пробормотал я, и поспешил сойти с тропки, вломился в заросли мокрого кустарника. Не прошел и двадцати шагов, чуть не рухнул в глубокую траншею. Внизу блеснули острия копий и шлемы, один из бойцов проворчал:

– Что шляешься как неприкаянный? Или места не знаешь? На ветки не наступи.

– Хорошо, – кивнул я, заметив рядом со рвом крышки из молодой лозы, покрытые свежим дерном и палыми листьями. – Не заметил.

– На то и расчет, – кисло пробубнил ратник.

Аккуратно перепрыгнув место засады, я пропетлял между деревьями и вышел на небольшую прогалину, где мокли и помаленьку зверели около пятидесяти копейщиков. Отыскал боковую тропку, но услыхав голоса, невольно замедлил шаг.

– Что слышно, десятник? – спросил кто-то хрипло. – Скоро глотки резать?

– Скоро, – раздался в ответ не менее грубый бас. – Не расслабляйтесь.

– Расслабишься тут, – выругался третий. – Мокро, не видно нихрена. Чуешь, чем пахнет, десятник? В тумане биться гаже некуда, многие полягут.

– Точно, – подхватил первый. – На своих бы не налететь.

– Спокойно, сучьи дети! – повысил голос командир. – Мглу магики наши устроили, дабы от вражин укрыться. Как пойдем в атаку, развиднеется.

– Твои б слова, да богам в уши, – проворчал еще кто-то. – Но не нравится мне это, други. Новые колдуны со своими чудными переходами, с недомерками примирились, зеленорожие образины и то союзники… Не к добру.

– И верно, – задумчиво поддержал первый воин. – Странные дела творятся. Но интересно другое – против кого такой армадой прем? Что за враг, если волшебники бледные ходят и от каждой тени шарахаются? Как бы ни сгинуть.

– Не сгинем, – смачно сплюнул третий. – Кто как, а я овражек хороший заметил.

– Но-но! – прикрикнул командир. – Я тебе дам овражек! Знаешь, что за дезертирство бывает? Ветку быстро подберу.

– Да я пошутил.

– А я шуток не понимаю.

– Злой ты, десятник…

Продолжение разговора я не разобрал, а возвращаться не захотел. Но, шагая дальше, уже осознанно прислушивался, ловил случайные реплики, следил за выражениями лиц. И быстро убедился, что подобные разговоры бродят повсеместно. Червячки сомнений глодали души. Кто-то вспоминал о низших демонах на границах Свободных Земель, кто-то просто выдумывал страшилки, пускал слухи.

Люди не дураки, многие сразу догадались, что явились сюда не дрова рубить. Хотя до истерики далеко.

«К тому же любая фантазия как-то блекнет в сравнении с реальностью», – подумал я и переключил внимание на тропу. Преодолев несколько высоких валов, пробрался сквозь строй отборных ратников, принялся подниматься на холм. Краем глаза заметил тусклый блеск на другой стороне возвышенности – словно рыбья чешуя отсвечивала. Насколько знал, там обретались небольшие отряды гномов и орков.

Толкового оцепления подразделения не создавали. Но объяснялось сие просто – вокруг навалом капканов, а охранники караулили лишь узкие тропки, по которым и можно добраться до вершины.

Туман начал стремительно редеть, из мглы возникли силуэты нескольких хлипких деревьев, утоптанная земля с рядами кольев, каменных блоков, кривоватыми царапинами пентаграмм. Лучи восходящего солнца озарили ткань большого шатра на соседнем холме. Там чудилась суета, ветер доносил смутные голоса: бегали воины и вестовые, сновали как муравьи разведчики-оборотни, переминались с ноги на ногу арбалетчики.

Еще пятнадцать шагов по крутому откосу, и над головой возникло небо с тусклыми точками засыпающих звезд, редкими красновато-серыми пятнами облаков. Нервный порыв ветра кинул в лицо жменю листвы. Я поежился, безуспешно запахнул плащ.

Пусто и зябко. Что-то шипело, по спине бегали мурашки, чувствовалась дремлющая Сила. Спекшаяся почва изрыта десятками и сотнями канавок, образующих огромную фигуру портала. По дугам и окружностям скользили редкие и тусклые огоньки, части странного ковра мягко мерцали.

Больше и сложнее я пентаграмм не видел. Даже в пособиях Серого Ордена, в старых свитках. Фигура являлась произведением искусства, отражением мастерства Ирна, и могла отправить до пяти человек в любую точку Сущего, сопредельных теневых миров…

Постояв в нерешительности на краю площадки, я пожал плечами – пару минут… всего пару минут, и побегу дальше. Сбросил мокрый плащ на землю, простеньким заклятием высушился и согрелся.

Тут можно не таиться. Во всяком случае, не так, как под Пологом. Специально оставили маленький пятачок, чтоб успеть подготовить плацдарм для последней стадии. Риск присутствовал, но небольшой. В таком же диапазоне обычно фонят «проклятые места», коих в округе насчитывалось штук шесть.

Взгляд невольно убежал вдаль, к огромной проплешине поля в окружении дремучих лесов, к череде пологих каменистых холмиков на западе. Ветер колыхал высокие травы, гнал волны, буйствовал. И тем чужеродней смотрелась туманная пелена вокруг – жидкая плесень, липкая и клейкая, статичная.

В озере сплошного молока плавали верхушки сосен и дубов, возникали разрывы и разрежения, и тогда я замечал движение: поблескивал металл шлемов и копий, вяло ползли длинные змеи пехоты. Мгла гасила и звуки, но не до конца. Я слышал смутный рокот, звон, голоса. Словно раскаты грома где-то вдалеке, в иной вселенной.

Шум откликался в груди странной смесью холода и жара, страха и предвкушения. Мысли то срывались в пропасть прошлого, и я перебирал в памяти лица родных и друзей, то летели в будущее, творили призрачные замки вероятностей, ткали логические узоры причин и следствий.

Я боялся битвы. И желал ее. Желал, чтобы все закончилось. Неважно как.

Хотя тут покривил душой. Важно. Победа – наилучший исход. Но в том и дело, что я не мог выбрать путь к ней, не знал, какая дорога правильная.

Плыть по течению? Ладно. Будет нести по тому руслу, что наметили. Но если Птиц ошибся? Если Агарок не удастся выкрасть, метка портала не сработает? Или притащим в Рощу, а за нами попятам прискачут Древние? Сумеет ли друг, как и обещал, защитить артефакт? Выдержит ли осаду заповедное место?..

Сомневаюсь.

С другой стороны я мог рискнуть, и просто разбить Камень. Но после многих часов раздумий уже не был уверен в решении. Ведь ничто не помешает богам сотворить новый артефакт взамен старого. И если опережу, сделаю новый сам, что потом? Потом пытки, Алар рано или поздно вытрясет Имя. Или же придется завязать Престолы на себя, но чем буду лучше Светозарного?

Это если хватит сил и сломать, и построить.

Вопросы… сплошные вопросы без ответов. И когда я думал насчет третьего варианта, их становилось больше. Дать артефакту новое Имя на языке Творца – лучший выход из возможных. Благо нащупал ниточку, придумал способ перевода Знаков на наречие Древних за недели и месяцы внутреннего времени Рощи. Плюс – по идее сие избавит мир от разрушений. Минус – оставляет вероятность проболтаться.

Хотя существовал и четвертый способ, самый безумный на мой взгляд. Камень так или иначе оставался посредником между богами и Сущим, позволял Терну и компании управлять Престолами. Я мог устранить промежуточное звено, потом обратиться напрямую к миру, сделать… э-э-э, стабильным. Так говорил Клен. А также говорил, что многие вещи, получившие новые Имена, случается, не подчиняются и не откликаются на Зов. Тогда любые артефакты типа Агарока попросту перестанут работать.

И призрачная возможность манила. Но я не знал, как переделать ритуал, чтобы все получилось. Ведь написав название на скале, получишь имя скалы. Не мира. И крови не хватит, да…

Тупик? Пустые фантазии? Или стоит поменьше психовать, действовать по обстоятельствам?

Последняя мысль немного привела в чувство, и я понял, что до боли сжимаю кулаки, мышцы спины и рук сведены судорогами. Усилием воли расслабился и потер лоб.

Усталость, не более. Работа в Роще вымотала до предела.

«Зато принесла плоды», – повторил я для себя. Конечно же, не смог изучить и сотой доли слов Создателя, но наловчился комбинировать, отыскал больше символов высшего порядка. Последние как раз могли служить заменой части серой магии. И я нащупал сходства, составлял короткие предложения, разработал набросок тех фигур, что могли составить новое Имя Краеугольного Камня.

На самом деле принцип не такой уж и сложный. Через медитации я погрузился в видения, доставшиеся от Клена и Стража, вспомнил «звучание» артефакта в магическом диапазоне. И для начала подобрал аналогии, составленные из Знаков. Потом придумал новое название, тоже выразил в подобной форме. Получилось немного громоздкое, но в целом верное описание.

Все это приводило меня к той же точке – я не уверен, сработает ли способ. А провести опыты не получилось, завершил разработку теории лишь в последний момент. Кроме прочего экспериментировал втайне от Ирна, официально потея над боевыми жезлами. Мог вломиться и силой, но сие неизбежно привело бы к скандалу и разборкам. Друг захотел бы разобраться, как-то ограничил…

Как, я не представлял. Но он мог. В Птице жил и Мгир – чрезвычайно опытный, умный и местами жесткий маг старого ордена. Вполне возможно именно Огненный Смерч и настаивал на краже, исключая уничтожение. Во-первых, стелил солому. Во-вторых, жаждал владеть подобной силой… силой, способной менять мир.

Я не винил его. И понимал. Но не разделял стремлений, ибо просто хотел поставить жирную точку на истории, длящейся тысячелетия. Оттого и молчал, и скрывался.

Как бы нам не внушали с детства, что лгать плохо и стыдно, вся жизнь проходит во вранье. А самые бессовестные лгуны выползают наверх, превращаются в успешных купцов, политиков, вождей. С другой стороны если б существовал человек, говорящий правду и только правду, то долго не протянул. Через неделю б прирезали. Или сам удавился, так как жить, когда тебя все ненавидят очень трудно.

– Людям ведь нужно бывать в одиночестве?

Хриплый рыкающий голос вернул в реальность, по спине сыпануло изморозью. Возник в пустоте, без обычных предвестников: шагов, хруста травинок, дыхания.

– Нужно, – кивнул я, скосил глаз на темный силуэт. Тонкие лучики не оставляли бликов на латах, железо впитывало свет, пожирало. И лишь бледный овал лица да сова на накидке выделялись на общем фоне.

– Разговор с душой, – прокомментировал Шед. Почувствовал мое недоумение и пояснил: – Так говорят в Нгаре. Не важно… Ты сомневаешься.

И вновь я удивился. Потом разозлился – нашелся тут знаток. Но едва открыл рот для едкой фразы, осекся и скрипнул зубами.

Демон прав. Просто не думал, что заметно со стороны.

– Может и так, – устало признал я. – Но какая разница?

– Никакой, – пожал плечами рыцарь. – Считай завистью.

– Да? – на этот раз по-настоящему изумился я.

– Да, – кивнул Шед. Подумал, и добавил: – Я такого не чувствую. И вообще мало ощущаю… голод, злость, приземленное удовлетворение. Сие опустошает.

Как ответить я не нашелся. Никогда не думал, что нечто настолько раздражающее может быть благом. Хотя сытый голодного не поймет, факт. Посему, пожалуй, следовало прекратить заниматься любимым делом, то есть самокопанием и нытьем, взяться за ум.

Немного помедлив, я открыл рот, дабы выразить благодарность. Но подметил, что браслеты на запястьях демона исчезли, и поперхнулся фразой, прищурился. Пламя в глазницах полыхало необычайно ярко, герб на накидке источал бледное сияние.

Потому и не засек. Стал сильнее, скрывался лучше. И неизвестно, сколько наблюдал со стороны, прежде чем решился подать голос.

– Птиц снял, – пояснил Шед. – Грани Сущего тут истончены, в округе несколько древних капищ, помнящих пролитую кровь. Сумею провести до сотни Низших.

– Узнаю Ирна, – хмыкнул я. – Прагматик. И демона пахать заставит, если нужно для дела.

– Это далось ему нелегко, – подтвердил рыцарь. Окаменел, словно прислушивался к чему-то далекому. Обозначил полупоклон и отступил, медленно растворился в клубах черного дыма. – Простите, что потревожил, сэр маг. Но труба зовет, у меня своя задача, требующая пристального внимания.

Остановить Шеда я не успел. Лишь нахмурился и закусил губу в недоумении – общение оставило осадок незавершенности, половинчатости. Но через секунду осознал, что демон пришел на запах моих эмоций. А удалился, почуяв присутствие еще одного человека…

Со стороны тропинки слышалось сопение, шаги и звяканье металла, наверх вскарабкался Аш. Увидел меня и замер, словно на стену наткнулся, но тут же очнулся, устало кивнул.

Выглядел неважно. Бледный, исхудавший и взъерошенный, глаза налиты кровью – последствие переутомления и «похмелья» от бодрящих зелий. Накидка поверх кольчуги и нагрудника в пятнах кофе, плащ заляпан грязью. Видимо пришел постоять на ветру и хоть как-то встряхнуться.

Жестом показав, что места много, я отвернулся. Глянул на плавающие в жидкой белой взвеси сосны, проследил за колонной воинов в одном из «окошек». Бесконечный железный червь выползал из пустоты, в пустоту же и вливался.

Некоторое время просто стояли рядом. А затем брат вздохнул, и я с болезненной четкостью понял, что испытывает дискомфорт. Есть люди, с коими можно молчать. Но мы слишком далеки друг от друга, разговор же позволял заглушить неловкость.

Все равно потерял надежду всласть позаниматься самоедством.

– Будет драка, – пространно сказал Аш.

– Угу, – промычал я. Сообразил, что этого мало и добавил: – Главное, что не друг с другом. И я бы предпочел мир.

– Да, мир лучше, – кивнул старший. Помялся, изрек: – Если переживем день, постараюсь устроить. С помощью Долины и твоего приятеля-чародея. Сделаем нейтральную зону, привлечем низкими пошлинами, обучением в новом Ордене…

– Торгаш.

Альен вздрогнул и вытаращил глаза, пошел пятнами, приобретя карикатурное сходство с лягушкой. Но дошло, что так кисло шучу и сдулся, изобразил улыбку.

– Предпочитаю называться политиком.

– О, лучше. Надо занести в список древнейших профессий. Для людей, стремящихся стать успешными и перспективными.

– Ерничай, твое право, – фыркнул брат. – Но политика лучше звона мечей.

– Что ж, не могу не согласиться. И навоз можно сделать удобрениями, – вернул я хмурую улыбку. Но тут же посерьезнел. – Ты в курсе, что моральный дух бойцов падает? Не побегут?

– Было б куда, – пожал плечами старший. – За спиной Лугар. Я засылал дозорных, говорят, проклятая земля вытянулась и разрослась. Так что ни шагу назад. Сам ведь говорил – победим или погибнем. В любом случае.

Фраза брата прозвучала как приговор, окончательный и бесповоротный. Она и являлась приговором. По загривку побежали отвратительные мурашки, а сердце сжалось в болезненном спазме. Я отвел глаза, чувствуя, как зверь внутри головы заметался в панике.

Что же делать?

«То, что и всегда, – мелькнула чистая как свежий снег мысль. – Бороться. С собой, с обстоятельствами, с врагами».

Кто знает, возможно, Шед ляпнул о разговоре с душой так, для красного словца. Чтоб пояснить, зачем возник на холме. Рыцарь в последнее время вообще предпочитал иронизировать, говорить максимально туманно, завуалировано. Словно доказывал, что не растерял всю человечность. Но как бы то ни было попал в точку. Слышать се6я невероятно сложно, так как голоса вокруг громче.

И я получил ответ, испытал возрастающую уверенность.

Аш не заметил скользящих по моему лицу теней эмоций, так как отбивался от своих демонов. Морщил лоб, иногда беззвучно ругался. Потом поинтересовался:

– Что-нибудь чувствуешь?

Вопрос явно касался того, что невозможно услышать ушами или увидеть глазами. И я честно сосредоточился, раскинул нити поисковых заклинаний, но тут же утонул, завяз в пологе Птица. Угрозу ощутил, но неопределенную.

В солнечном сплетении появилась тупая боль, и я отступил. Но обостренное волшебством зрение уловило нечто странное. Белесое марево у подножия холма расступилось, показались строи охранения, укрепления, блеснул металл лат. Дорожка разреженного пространства побежала дальше, зацепила краем опушку леса. И там, у зарослей густого кустарника возникла мелкая фигурка в облачке серебристых искр.

Вздрогнув, я усилил заклятие, снял пассивную защиту. Но ничего кроме тумана не разглядел и решил – показалось, игры усталого разума.

– Что? – поинтересовался Аш, глядя на меня с жадным любопытством.

– Прости.

– Ладно. Хоть попытался.

В голосе старшего прозвучало разочарование. Он отвернулся и снова окинул взглядом горизонт. Но когда я попытался объяснить неудачу, брат неожиданно вскинул руку в предостерегающем жесте, указал на стену леса вдалеке. Оттуда на серую гладь поля выходили люди. Сначала по одному, по двое, потом целыми десятками и сотнями. Неторопливо и как-то совершенно обыденно растекались речными рукавами, собирались вместе, создавали шеренги, ряды. Все происходило без лишнего шума: ни криков, ни рева горнов, ни боя барабанов…

В груди стало ужасно зябко, земля под ногами покачнулась. Над верхушками деревьев, наконец, показался краешек солнца, и кровавые блики ярко полыхнули на остриях двуручных мечей, алебард, выпуклых пластинах щитов, подсветили мрачные фигуры, будто сотканные из кусочков ночи.

Терн сделал первый ход, изматывающее ожидание закончилось.

Боль в солнечном сплетении стала настолько сильной, что в глазах помутилось. Я узрел исполинскую мощь, подобно океанской волне накатывающую с Востока. Темную мощь, холодную. А с Запада тем временем текла иная Сила – яростная и горячая. Словно грозовая ночь и день сближались, чтобы схлестнуться в бою. Вот только отчего-то перепутали стороны света.

– Эскер!

На миг связь с реальностью потерялась, накатила боль. Но крик заставил очнуться, вырвал из наваждения. Я сообразил, что сижу на коленях: потный, задыхающийся. Брат рядом на корточках, хлопает меня по щекам и кажется испуганным.

– Эск! Что случилось?

– Жив, – просипел я. – Сейчас, дай отдышаться… сейчас.

Попал одновременно под два ментальных удара. Вряд ли били специально по мне, скорее прощупывали друг друга, а я затесался между молотом и наковальней. Еще и раскрылся. Лишь Знаки в ауре и спасли: перестроились, образовали новые цепочки узоров. Одни сгорели и рассыпались, но другие выдержали и частично отразили сокрушительные мысленные тараны.

И естественно я суматошно восстанавливал оболочки, пытаясь сдержать чужой напор – словно подпирал плотину плечами. Но отвлекшись на одно, забыл о другом.

Второй удар пришел через Астрал. Два энергетических всплеска столкнулись друг с другом, породили бурю. Взбесившиеся потоки Силы пронзили насквозь, рванули ядро крючковатой лапой. И я застонал, снова обвис на руках у старшего. Окунулся в темноту, потом увидел лес: зеленоватый сумрак и мрачные силуэты деревьев, несколько неподвижных человеческих теней, суета и блеск железа на заднем фоне. Впереди стоял худощавый жилистый мужчина с резкими чертами лица и темными глазами. Смотрел в пустоту, шептал…

Терн даже не сбился с ритма заклинания. Но почувствовал незримое присутствие, улыбнулся. Он знал о нас, пелена Ирна никого не обманула. Древний специально ударил так, чтобы мое сознание закружило в бушующих ветрах энергии… намек, предупреждение – не лезь, не смей.

Оскорблено зарычав, я попытался сделать хоть что-то: помешать, исказить плетение, отвесить пощечину. Но непреодолимая сила потащила обратно, швырнула в реальность.

Холодный ветер ожег щеки, удушье сдавило горло. Я сморгнул слезы и посмотрел на поле.

Две темные кляксы расползались по пустоши: с востока, и с запада. Из чащ выходили сотни и тысячи людей. Одни закованы в крепкую броню, под реющими стягами. Другие казались беспорядочной толпой истощенного народа: больше похожие на зомби, чем на живых мужчин и женщин, стариков, детей.

Впрочем, Алар медлил, оттягивал бой. И, кажется, я догадывался почему. Светлый тоже знал о нашей армии. И пошел в наступление лишь, когда первые две фаланги имперцев перестроились в клинья, тяжеловесно поползли на юг, прямо к нашим порядкам. Это также позволило понять, что и тот, и другой враг в курсе лишь о нашем присутствии. Но не знают о реальной численности.

Лучше, чем полный провал. Хотя в тумане пока тишь да гладь: то ли не заметили, то ли посчитали непонятным маневром. Покричали, пошумели, когда заметили врагов, но замерли в нетерпеливом ожидании.

Их следовало предупредить. Заставить Ирна убрать полог, отдать приказ авангарду изготовиться к бою. Но едва я попытался позвать Альена, встать, как чудовищная боль выжгла внутренности. С губ слетел слабый хрип, в глазах в очередной раз потемнело…

* * *

Как и у остальных предводителей союзной армии, голова Аша раскалывалась и гудела. Он потратил слишком много сил на подготовку похода, последние дни практически не спал, ел на ходу, решал множество проблем и вопросов. К примеру, какие подразделения взять, а какие отправить на защиту городов, западных и южных рубежей. Как наладить снабжение, кого назначить наместником, да так, чтоб ни свои, ни чужие не догадались об отсутствии правителей. Заодно предупредить возможные волнения, позаботиться о соблюдении договоров между гильдиями и торговыми представительствами любимых соседей, организовать взаимодействие с магами Долины, гномами и орками хотя бы на уровне полевых командиров…

Все это – лишь верхушка бревна, тонущего в болоте. На деле братья то метались как блохи по сковороде, то сидели сутками, закопавшись в бумажках, раздавая указания подручным, разговаривая с офицерами и шпионами. Пили кофе, бодрящие зелья, использовали амулеты, любезно предоставленные Птицем, но равно шатались на ветру и нет… уже не молили Творца об избавлении, а просто надеялись, что сделанное не пойдет прахом.

Но в конце концов кошмар наяву как-то незаметно перетек из настоящего в прошлое. Рать собрана, оснащена минимумом необходимых припасов, а затем отправлена через порталы сюда, к пустоши посреди бескрайних лесов на границе Востока и Запада. И много часов окапывалась, рассредоточивалась, готовилась. Но теперь обходилась и без присмотра правителей, инициативу перехватили младшие чины, заставив сложный организм военной машины работать как гномьи часы.

Казалось бы – что еще нужно? Радуйся, отдыхай, спи, ты свое задание выполнил. Ну ладно, открывай изредка глаз и эдак лениво указывай пальчиком, поправляй. Ведь всегда найдутся чрезмерно старательные или напротив ленивые, глупые, самодуры…

Но вместо долгожданного облегчения он маялся и не находил себе места. Безделье оставляло послевкусие потери контроля, а тревоги и прочие мысли, которые приходилось думать, сжигали мозги.

Чтобы отвлечься Аш нарезал круги вокруг шатра и холма, наблюдал за притихшей армейской верхушкой. Кто-то действительно дремал, хотя счастливчиков с железными нервами нашлось немного. Кто-то в тысячный раз прожигал глазами карты, устраивал полкам проверки, учения, срывал злость на солдатах. Большинство же отирались невдалеке от вестовых, пытаясь перехватить если не новость, то слух. Порой играли в светские беседы, но быстро умолкали… слова отдавали фальшью, темы казались избитыми.

Старший Альен понимал их, ибо болел всем сразу. И усталостью, и страхом, и нервозностью. Завидовал оборотню, который, приняв бразды военачальника, остался у дел. Завидовал и Птицу, упорно работающему на заклинательной площадке, Гарам, разбежавшимся по подразделениям.

Правитель жаждал действия. Жаждал как воды в знойный день, хотел переключиться на нечто иное. И наконец, не выдержал, направился к соседнему холму. Отчасти, чтобы укрыться от посторонних глаз, но по существу – дабы разобраться хоть с одной проблемой.

Ну, или попробовать разобраться.

Уже в низине чуть не упал, когда сапоги намертво прилипли к земле. С хрустом выдрал, сбил хрупкие кусочки стекла с носков и каблуков, раздраженно выругался. А затем приблизил руку к глазам, внимательно осмотрел, чуть ослабил ремни и оттянул поруч.

Вены выделялись на запястьях извилистыми черными нитями, кожа казалась плотной как дубленая шкура, приобрела сероватый оттенок. И недалек тот час, когда движения станут скованными. От неудобных вопросов пока спасали перчатки и кольчужное ожерелье, но если ничего не сделать, метаморфозы заметят даже слепые.

Мрон! Изменения начались раньше, чем предполагал. Наверное, виновато волнение, магический фон… да и сам наворотил дел, крупно облажался. Не та ситуация, когда можно спихнуть на обстоятельства. Хотя никто не мешал проклинать тот миг, когда в голову пришла «гениальная» идея поэкспериментировать с Трансформацией. Позже стало хуже, ведь демона искушения выпустили на волю.

По пути к Седым горам и в Долине, Альен не переставал думать о том, что произошло в деревне повстанцев. Вспоминал и невольно прокручивал события перед внутренним взором, разбирал заклятия на составляющие. И в ночь после первого совета в Башне не выдержал. Вместо того, чтобы потратить невеликий запас времени на сон, встал с койки и отправился в горы, отыскал тренировочную площадку студентов.

Пару часов кряду ушло на медитацию, затем начал практиковаться: превращал булыжники и деревья в металл и стекло, развеивал в ржавую труху и песок. Упражнялся и на второй день, старался использовать с толком каждую свободную секунду. Постепенно оттачивал мастерство, увеличивая дальность, мощность, скорость плетений.

Но одних лишь атакующих заклятий мало, и вскоре правитель озадачился проблемой обороны. Загвоздка состояла в том, что магия строителя не позволяла генерировать энергетические оболочки с переменными значениями амплитуд и частот, зовущиеся в колдунском быту просто «куполами», «сферами» и «щитами». Он мог создать артефакт, но сама работа отняла бы дни и месяцы, да и конструкт получился бы громоздкий. Мог зачаровать доспехи, однако сие не давало полной гарантии выживаемости, так как в латах имелись щели…

Нет, требовалось нечто принципиально иное. Например, перестроение кожи, как сделал на кладбище и в бою с Ривзом, но не частично, а в полном объеме. Вот только тем самым Аш ранил себя. И ходил бы сейчас с перевязанными руками, если б не помощь Вита.

Каждый раз обращаться за лечением к серым? Нет, такого унижения вошедший в азарт Альен не хотел. И потому как одержимый продолжал искать новые схемы, алгоритмы реверса. Без толку. Ведь настолько сложные проблемы не решаются с наскоку, а лишь через годы упорного труда, через кипы исписанной бумаги, сотни экспериментов. Сделать живое мертвым легко, вернуть обратно – невероятно трудно.

Казалось бы тупик. Но вскоре его осенило. Зачем биться лбом в закрытую дверь, если можно прыгнуть в окно?

Любое заклинание Трансформы имеет начальную и конечную точку преобразования. Эдакие слепки состояний, в которых находится вещество. Когда изменение совпадает с финишным образом, вернуться назад нельзя, силовые контуры замыкаются. Но если процесс не завершен, можно управлять скоростью, менять структуру, расширять площадь, либо сводить ее к минимуму…

В тот момент Аш чувствовал себя окрыленным. Верно, гениальное – просто. Создай плетение, но не задавай четкого образа, бесконечно растяни по времени. А когда необходимость отпала, просто сузь фокус до ногтя, до кусочка кожи. Отомрет? Да и Мрон с ним! Главное, чтобы узор исчез как из физической оболочки, так и из ауры.

Не откладывая в долгий ящик, Альен занялся разработкой заклинания: набрасывал формулы и графики в перерывах между совещаниями, сидя в седле. А когда вновь оказался в Генте, тотчас направился в одну из закрытых лабораторий Университета. И через час вышел оттуда совсем другим.

Как он себя чувствовал? Странно. Тактильные ощущения притупились, да и поначалу было трудно управляться с изрядно потяжелевшим телом. Но проявился интересный побочный эффект – вместе с кожей метаморфозы задели и мышцы, кости. Правитель с легкостью гнул стальные пруты в палец толщиной, прыгал с огромной высоты без вреда для здоровья. Наверное, мог выдержать и прямое попадание арбалетным болтом, хотя проверять побоялся. При этом по желанию становился обычным человеком.

Или почти обычным. Или почти человеком…

Подобные нюансы волновали мало. Главное, обрел какие-никакие способности, мог постоять за себя, не прятаться за спинами братьев. Да-да, как бы по-дурацки ни звучало, Аш по-прежнему стремился быть если не выше, то вровень.

И в который раз желание привело к неприятностям.

На какое-то время правителю пришлось забыть об обретенной силе, так как будущий поход стал отнимать буквально все внимание. Но на утро четвертого дня Альен очнулся от неприятного ощущения скованности. Пошевелился и оказался на полу, так как кровать не выдержала, с треском сломалась. Кое-как встал и кинулся к зеркалу, выругался – по груди и рукам расползались серые пятна, цепляли и одежду и то, к чему прикасался.

Рухнув в транс, едва сдержал проклятия. Контур плетения «поплыл», видоизменился. В одних местах наблюдались широкие прорехи, связи растянулись, в других энергетическая сеть сплелась так густо, что напоминала сплошную кляксу.

Ему стало нехорошо от одной мысли о последствиях. К примеру, сердце могло обратиться камнем. Или слитком металла. Или же пальцы станут стеклом. Тогда неосторожно махнешь рукой и останешься без конечности.

Но почему? Почему так произошло? Ведь вроде бы учел все. Или нет?..

Крепко задумавшись и пройдясь внутренним взором по энергетике, Аш пришел к выводу, что прошляпил важный нюанс. Использовал не новые узоры, а готовые куски от различных заклинаний. Причем поторопившись, не вычистил второстепенные контуры, отвечающие за связь между узловыми точками. В теории таковые должны бы остаться «мертвыми», но по факту работали, влияли на основной каркас, порождали новые и новые ростки.

Кроме прочего Трансформация отличалась направленностью, жесткостью процесса, слепки состояний влекли вещество к крайним состояниям. А теперь, когда вторая фаза вычеркнута, заклинание лихорадило. Оно стремилось довести процесс до конца, но не видела четкой картины… лишь тени, отражения. И хваталось за них, затем переключалось на другие, на третьи, сильнее расшатывая баланс, засоряя ауру.

Что делать? Избавляться от контура. Но Альену было совершенно не до того. Успел лишь немного подчистить схему, когда в дверь заколотили и заорали «Вызывают, срочно». Вечером тоже не смог заняться собой, опять прошелся по верхам, прежде чем случился очередной аврал.

Так и повелось. Откладывал, латал контуры в перерывах между работой на благо Родины. А приступы учащались, становились сильнее: то «прилипал» к чему-то, то просыпался, смахивая на изваяние. Хорошо хоть не задел никого, не покалечил. Но последнее вопрос удачи, а удача шлюха капризная и продажная…

Глубокий вдох, пять минут на сосредоточение – и остатки стекла сползли с подошв комочками густой грязи. Да и вены на запястье посветлели, кожа из серой стала просто бледной. Аш закусил губу, пытаясь вспомнить, когда в последний раз сражался с непокорным заклинанием. Снова вздохнул, и решительно направился к соседнему холму. Ход туда запретили всем, кроме определенного круга лиц, так что лучшего места для занятия не найти.

Но ошибся, так как встретил на верхушке Эскера.

Час от часу не легче. Хотел решить проблемы настоящего, а наткнулся на клыки прошлого. Прошлое упрямо возникало на пути, и сейчас смотрело усталыми глазами двоюродного брата, улыбалось его губами, хмурилось. И порождало целую кучу образов, голосов…

Когда все забудется? Когда ноющая игла в сердце растает? И почему нельзя прекратить терзаться, простить себя?

Ответов на вопросы не существовало. Но правитель осознал, что отступление будет слишком похоже на бегство. Потому задержался, неохотно подошел и брякнул первое, что пришло на ум.

Разговор не заладился. Может, не старались. Или мешала усталость, мерцающая позади пентаграмма, клубящаяся вокруг пелена колдовского тумана, напоминая об опасности и навевая множество мыслей. И, в конце концов, брат умолк, а он просто стоял и смотрел на облака, на гаснущие звезды и разгорающуюся на востоке зарю, думал о будущем и прошлом, о причинах и последствиях.

– Что-нибудь чувствуешь? – спросил Альен. Во-первых, дабы сменить тему, отвлечься от воспоминаний. Во-вторых, поддавшись приступу необъяснимой тревоги.

Поколебавшись, Гар начал плести заклинание. Аш же глубоко вздохнул. Воздух свежий и прохладный – настоящая радость после душных прокуренных кабинетов правительственного здания. В голове прояснилось, но иррациональное беспокойство не отпускало.

«Это нормально, – подумал он. – Скоро в бой».

Небо на востоке слегка потемнело, солнце прикрыла туча. Эск дрогнул, и правитель услышал скрип его зубов, спросил:

– Что?

– Прости.

– Ладно. Хоть попытался.

Аш знал, что услышит. Ведь полчаса назад то же самое ответил Ирн. Но все равно надеялся на более внятные сведения. Поджал губы и отвернулся, наткнулся взглядом на движение у далекой опушки, поднял руку, привлекая внимание. Брат послушно посмотрел туда, и вдруг закатил глаза, рухнул на колени.

– Эскер! – ахнул старший Альен, бросаясь на помощь. Успел подхватить, похлопал по щекам. Прижало младшего крепко: кровь отлила от щек, под веками блуждали пустые белки. – Эск! Что случилось?

– Жив, – пробормотал чуть слышно. – Сейчас, дай отдышаться… сейчас.

Взгляд стал осмысленным, но вскоре Гар снова начал заваливаться на землю. Аш впал в ступор, не зная, что делать. Краем глаза заметил, как на поле появляются войска, заметил и выросшую на востоке тучу. Солнце бесследно пропало, мир разом лишился красок, теней. Ветер затих, и тут же ударил – словно ледяную пощечину отвесил. Тревожно заскрипели ветки, раздался заунывный посвист… и облако исчезло. Но само небо утратило привычный голубой оттенок, стало грязно-зеленоватым, мутным.

Сие и устрашило, и отрезвило. Альен отвесил младшему вторую пощечину и прокричал:

– Очнись!

Голова Гара дернулась как у куклы, на щеке остались следы пальцев. Но отпечаток сразу сменил цвет с ярко-красного на бледно-фиолетовый, из ноздрей вяло потекли струйки вязкой почти черной крови.

Вот теперь правитель перепугался всерьез. Торопливо сорвал ремни и расстегнул куртку, приложил ухо к груди брата. Сердце билось медленно и тяжело, интервал между ударами с каждым разом увеличивался.

Лекари или Ирн не успеют – это Альен осознал сразу. Застонал в отчаянии и смятении, потом разозлился. Он маг! Неужели не сумеет ничего сделать?

Наморщив лоб, попытался вспомнить что-то из университетского курса лекарского дела. Так, во-первых, нужно уловить астральный след и убедиться, что душа еще при теле. Во-вторых, восстановить дыхание и кровоток.

Сосредотачиваться и входить в транс показалось неоправданной тратой времени. И так понятно, что жив. Потому Аш выругался, выдохнул воздух в рот брата. Повторил процедуру, затем поспешно стряхнул латные перчатки и посмотрел на ладони. Кожа послушно приобрела серо-стальной оттенок, матово заблестела. Маг-строитель решительно рванул рубашку Эскера, приложил руки к груди и сконцентрировал энергию.

Подобную технику правитель случайно подсмотрел у одного лекаря с соседнего факультета. От природы лишенный Силы, но не обделенный интеллектом, старик-ученый многие годы отдал на то, чтобы повторить какие-то приемы чародеев. Результатом стали разнообразные приспособления. Чаще бесполезные, реже – просто грубые и топорные. Но один запомнился крепко – огромный ящик с обилием рукояток, медные проволоки, припаянные на концах пластины.

Тогда еще студент университета стал случайным свидетелем процедуры реанимации полудохлого грузчика, коего притащили товарищи. Парня били судороги при каждом включении аппарата, а преподаватель тем временем спокойно рассказывал:

«Наша задача вызвать спазм сердца испытуемого. Сей же аппарат генерирует простейшие природные заряды, зачатки молний. Результат – непроизвольное сокращение мышц…»

Как сотворить молнию, Альен не знал. И потому просто представил, постарался преобразовать энергию… Получилось. Одну ладонь кольнуло холодком, а другую – теплом. Брат содрогнулся, выгнулся дугой и безвольно упал.

– Ну же! – простонал обнадеженный маг-строитель. Смахнул пот со лба, повторил процедуру. – Дыши!

Третий разряд получился особенно сильным, тело подбросило в воздух. Аш с каким-то отстраненным удивлением заметил маленькие искры, что возникли между пальцев – невозможное для механика или строителя. Повторно сосредоточился, накопил тепло и холод в ладонях, но ахнул и упал на пятую точку как от удара бревном. Энергия отразилась, ударила самого правителя. И сие было донельзя больно.

Ошеломленно моргнув, Альен увидел, что на лице и груди младшего проявились странные узоры-татуировки. А затем из горла Эска вырвался сиплый вздох, Гар задрожал и закашлялся, распахнул глаза. Со стоном сел и уставился на зеленую кляксу в небе, помассировал грудь.

– Аккуратней нельзя?

– Как сумел, – ядовито парировал Аш, ощупывая латный нагрудник и кривясь – ныло сердце, а нервы, казалось, пережгло. Но, тем не менее, выдохнул с невероятным облегчением. – Что с тобой стряслось?

– Впечатлительный я, сразу в обморок падаю.

– Да иди ты!

– Не злись. Шучу. И вообще… спасибо.

– Что произошло?

– Некогда объяснять.

Поднявшись, Эск решительно заковылял к тропинке, ведущей на соседний холм. Уже на ходу окончательно пришел в себя и побежал.

Правителю не осталось ничего, кроме как помчаться следом. Вместе нырнули в низину, преодолели реку тумана и взлетели по склону. Впереди показался купол шатра, множество стягов, группа охранения, собранная из лучших «волков», оборотней и магов.

Стражи напряглись при виде чародея с безумным взглядом. Но из-за спин воинов вышел Тох вместе с мастером Илвином и Патриком, исподлобья глянул на Гара и взъерошенного старшего, сделал успокаивающий жест.

– Отдавай приказ! – выдохнул Эскер. Бросил взгляд на стоящего невдалеке Птица. – Ирн, снимай Пелену!

– Что? – изумился зверомаг. – Ты в своем уме? Мы же планировали ударить потом, когда сцепятся…

– К демонам планы! Спрятаться не получилось, Мрон ведет войска сюда.

Почувствовав дурноту, Аш с трудом сглотнул. Огляделся и заметил, как меняются выражения на лицах: от скептических и удивленных до испуганных.

Если прав, задержка чревата гибелью. Враги подойдут вплотную, обрушаться тяжелой дубиной на воинов. И слишком многие здесь знали, что такое эффект неожиданности. Почти как в драке – кто первый дал в зубы, тот и победил… это если командиры хреновые. Но сумятица равно возникнет, порядок рухнет.

Мгновение ошеломленной тишины сломал Тох. Задумчиво поскреб грудь и засопел, тяжеловесно развернулся, посмотрел вдаль.

В серо-зеленых сумерках, что накрыли мир, чудилось движение. Массы армий сближались, растекались по полю. Аккуратные прямоугольники скифрских фаланг, безобразная лавина одурманенных людей с запада. В смутном гуле слышались пока редкие крики, чей-то заунывный вой. Тускло блистало железо, на востоке у кромки леса мелькнула стая быстрых теней.

Два ближайших подразделения имперцев маневрировали, помаленьку приближались к скрытым туманом порядкам гномов. По виду заходили сбоку, стремились ударить во фланг орды Светозарного. Но если предположить, что знают о третьей армии, то…

Лицо Тоха исказила легкая судорога, в сумраке блеснули клыки. Оборотень сжал кулаки и тихо спросил:

– Уверен?

– Абсолютно!

– Что ж, как по маслу не получилось… Ирн, снимай Пелену! Полковник Дрей, предупреди Вельдра по переговорному амулету. Пусть недомерки хоть зубами цепляются, но удерживают позиции. Сэм – на тебе орки, должны ударить с флангов, когда скифрцы завязнут. Первый и второй резервный отряды Огневиков на передовую линию! Десятый магический туда же! И пусть поторопятся с тяжелыми метателями, первый натиск мы обязаны выдержать кровь из носа!

– Но командующий, – попытался возразить один из адъютантов. – Разведчики не вернулись. А что если…

– Их наверняка обнаружили и уничтожили, – отрезал зверомаг. – Вот причина опоздания. Не на цветочки же остановились полюбоваться. Исполнять!

Судя по мертвенной бледности, что залила лицо, адъютант проникся. Сразу бросился к круглому столу с переговорными амулетами, принялся кого-то вызывать. Остальные зашевелились, вокруг возникла суета. Птиц отошел к специальной площадке, где обустроил себе место для магии, вонзил посох в землю и закрыл глаза.

Взгляды Аша и Эскера столкнулись, младший угрюмо кивнул и посмотрел на небо, которое продолжало стремительно меняться. От лазури остались жалкие пятна, во все стороны расползалась вязкая болотная зелень. Светящаяся, вязкая, колышущаяся. Горизонта не видно, утонул во мраке. Окрестные холмы похожи на стертые стариковские зубы-пеньки, деревья – лишь двумерные тени, блеклые и невзрачные. То и дело налетали шквальные порывы ветра: когда ледяные, а когда и раскаленные, будто из поддувала дохнуло.

Где тот рассвет, что загорался недавно? Как в Преисподнюю попали.

Правитель в свою очередь зачарованно глазел на татуировки, возникающие и пропадающие на щеках, лбу и подбородке младшего. Глазел и думал, что последний разряд отразился не просто так. Что это? Какое-то заклятие? Пассивная защита?..

– Что за дрянь? – буркнул старший Альен, не удержавшись.

– Грани Сущего истончились, – туманно пояснил Гар, поняв по-своему. Хотел добавить нечто еще, но тут над полем разлетелся тяжелый рокот, металлический лязг. Волна воинства Алара ударила в стройные ряды имперцев. Казалось, вот-вот разобьется на клочки, истает как снег на солнце, но этого почему-то не произошло.

Как могут люди вооруженные в лучшем случае палками биться с панцирной пехотой, Аш не понимал. Но сейчас его внимание больше занимало два клина, приближающихся к порядкам союзной армии.

Когда скифрцам осталось преодолеть с сотню шагов, густая мгла, скрывающая гномов, начала бледнеть и отступать, втягиваться в лес. Из пустоты возникали деревья, стяги, острия копий. Минута – и впереди проявились узкие росчерки траншей, валы, площадки с заостренными кольями, линия войск, полностью состоящая из низкорослых крепышей.

Ветер донес торжествующий вопль, вражеские отряды перестали маневрировать и рванулись вперед.

«Эск не ошибся, они знали, – подумал правитель. – Но сумеют ли гномы остановить первый удар?»

Будто в ответ раздались звонкие щелчки. Стрелки подготовились заранее, били поверх голов щитоносцев и копейщиков. Тут же роняли разряженные арбалеты и подбирали запасные. Болты стальные, тяжелые, такие рыцаря с конем прошивают насквозь как тонкий шелк. Любая армия попятится. Вот сейчас, еще один удар сердца, и…

Имперцы не дрогнули. Около полусотни врагов упали, и то лишь самые неудачливые – те, кто не успел спрятаться за щитами, кто поймал стрелы в лица и стыки лат. Клинья лишь набирали ход, разгонялись.

Помогла линия кольев и капканов, предназначенная для отражения атаки тяжелой рыцарской конницы. Один из скифрских отрядов наткнулся с разгону, потерял строй и замедлился, когда бойцы начали проваливаться в волчьи ямы целыми десятками. И тут же усилили обстрел гномы-арбалетчики, остервенело били по тем, кто решился побежать вперед в одиночку, сбивая по пути колья.

Полыхнуло, огненный клуб разорвал пятерых в клочья, нескольких зажарил прямо в доспехах. Вторая вспышка магической ловушки – и десяток неудачников развалился ледяными осколками.

Волшебные капканы сработали с запозданием, в самой гуще врагов. Строй рассыпался, мелкими ручейками ринулся в атаку. Но коротышки не дремали, встретили длинными цельнолитыми копьями, легко отбили натиск и погнали имперцев обратно выстрелами из арбалетов.

Первая атака захлебнулась. Но вскоре стало ясно, что скифрцы пожертвовали одним отрядом, чтобы расчистить путь для другого. Ловушки активировали, ямы обнаружили, колья повалили. И второй клин двинулся в наступление…

Подошел Тох, рядом встал Птиц. Оба хмуро следили за тем, как враги ударили по линии защитников. Гул битвы перекрыл тяжелый удар, лязг, и строй гномьей пехоты прогнулся. Аш с изумлением видел: копья недомерков гнуться и ломаются, щиты трескаются. На миг показалось, что скифрцы прорвутся, но сзади налегли коротышки из резервного отряда, заткнули прореху. Началась сутолока.

– Крепкие ублюдки, – проворчал оборотень. – И упрямые.

– Вельдр справится, – сказал Ирн.

– Хочется верить, – кивнул зверомаг. – Задача проста – перемолоть как можно больше мерзавцев с меньшими потерями для себя. Эск, я в курсе, что големы где-то застряли. Найди и выведи на позиции, пусть ударят по сигналу. И магия не помешает, магистр Птиц. Аш, ты пока подумай, что можно сделать, чтобы вернуть тактическое превосходство, нам нужны идеи.

– Сделаю, – коротко ответил Гар.

Младший бросил последний взгляд на поле и зашагал прочь с холма. Ирн молча кивнул, направился к своей заклинательной площадке у шатра. Альены же переглянулись, оборотень подмигнул:

– Повоюем?

– С радостью, – ответил Аш. И понял, что действительно рад началу сражения. Все лучше, чем медленно сходить с ума от безделья, думая о близких, о треклятом заклятии Трансформации, вспоминая прошлое и представляя Ее лицо…

Глава 13

Ноги слушались с трудом, а голова кружилась.

Терн таки перехватил последнюю мысль и сообразил, что атаки не ждем, ощутил мое желание оповестить командование. И естественно ударил. Причем довольно хитрым заклинанием, усыпившим и сковавшим Мстителя, выжегшим дотла Знаки в ауре. Я почти умер, едва не стал призраком. Но спас брат, заставив биться сердце, удержав разум у тела. А потом вернулись фигуры, крепко связали дух и плоть.

Колени в очередной раз подогнулись, я споткнулся и чуть не скатился по крутому откосу. Ухватился за ствол ближайшего дерева и ругнулся, так как ладони обожгло невыносимым холодом.

Осина, мать ее! Как же нелепо вляпываюсь…

Много энергии не вытянула, успел отшатнуться. Упал-таки на колено и мотнул головой, быстро восстановил подпитывающие заклинания.

– Ваше магичество!

Подбежал какой-то лекарь из полевого госпиталя, попытался помочь. Но я отмахнулся, с усилием встал и рванул напрямик через кусты. Перепрыгнул широкую канаву, протолкался через группу мечников. Вызвал поисковое заклятие, резко свернул и помчался в ту сторону, откуда долетало эхо тяжеловесных шагов.

Вслед кричали и матерились, но внимания я не обращал полностью поглощенный тем, чтобы не потерять след. Отмахивался от веток и людей, летел как на крыльях, подгоняемый рокотом битвы.

Хотя кое-что успевал замечать. Например, старика, стоящего у куцей сосенки, боязливо смотрел в просветы между деревьями и шептал слова полузабытых молитв. Молодых воинов, радостно и возбужденно гомонивших: «Бой! Наконец-то бой!». Растерянного мужика в латаной кольчуге и с арбалетом наперевес, явно потерявшего свой отряд…

Вокруг полная сумятица: мельтешение, беготня, безумный гвалт. Люди мечутся среди деревьев, кричат, по протоптанным тропам движутся змеи отрядов: стрелки, копейщики, мелькнуло пару орков на гигантских лохматых волках.

В бою почти всегда так. Бестолково и громко, опасно.

Лечебная магия работала, силы возвращались. И когда за очередным буреломом показались металлические гиганты, я почувствовал себя относительно сносно. Махнул рукой Леку, торопливо активировал амулет связи и послал короткую мысль:

«Эскер Гар штабу армии. Куда вести машины?»

Секунду длилась тишина, затем пришел ответ, овеянный волнением молодого адьютанта:

«Приказано в тыл гномьей фаланги. Контратака по сигналу. Поторопитесь».

Контратака? Неплохо. Значит, гномы выдержали и Тох решил пошуметь.

Очнувшись от легкого транса, я оценил расстояние до опушки. Но посмотрев на Лека, неожиданно для себя отвлекся, подумал, что жизнь – таки странная штука. Друг выжил и в полыхающем Генте, и в последующих войнах. Поумнел и посерьезнел к худу или добру. Ведь помню беззаботного болтуна, а сейчас предо мной битый жизнью мужчина. И только изредка в глазах мелькает знакомая дурная смешинка, отчего и самому хочется с облегчением рассмеяться…

– Что говорят? – с опаской спросил приятель.

– Торопят, – ответил я, отгоняя посторонние мысли. В самом деле, не тот момент, чтобы философствовать, рассуждать о превратностях судьбы. – Почему до сих пор не вывел на позиции?

– Не моя вина, – развел руками механик. – Тут в кого пальцем ни ткни вождь и полководец. Достали! Сначала ждал, пока зеленые своих по тропе проведут, потом боевики путь перекрыли, орудия потащили. Приказ, мол. Вроде бы у меня приказа нет.

– Ну, так повел бы напрямик. Или поцарапать побоялся?

– А я и повел. Сначала в болоте завязли, а теперь…

Друг ткнул пальцем в сторону бурелома. Я оглянулся и прищурился, тихо ругнулся. Колонна машин застряла у выхода на тропу. Один из гигантов задел ногой тысячелетний кедр и дерево рухнуло поперек пути, придавило неудачливого голема как жабу, погнуло броню.

Маги суетились, пытались с помощью остальных машин поднять ствол. Но дело осложняло то, что деревья сужали пространства для маневра. Один отчаянный механик включил метатель, и во все стороны полетели щепки, осколки зарядов, повалил дым, но древесина поддавалась с трудом.

Парень о отхватил подзатыльник от Лека и выключил орудие голема. А затем получил по шее и от перепуганных напарников, просто случайных воинов, коих едва не задело обломками дротиков.

Без лишних слов я подошел ближе и сотворил огненный клинок, смахивающий на раскаленный прут, вонзил в ствол и пережег в двух местах. Обернулся к Леку и кивнул. Но механики и сами сообразили, отволокли с помощью големов кусок бревна в сторону. Подняли битую машину, осмотрели и признали годной. Помяло чуток, но внутренности целые.

– Ловко ты, – сказал друг с завистью.

– Не ловчей тебя, – ответил я, указав на гигантов. – Я бы не смог сделать нечто подобное.

– Смог. Я просто развил твою идею. Помнишь ту машину, что проектировал в мастерской перед штурмом Гента? Тебя тогда мастер наказал, заставил в одиночку мозгами скрипеть, а ты взял и удивил. Я подсмотрел одним глазком, потом думал, как улучшить конструкцию.

– Слишком хорошо помню, – пробормотал, зябко передернув плечами. Лек заметил тень на моем лице, смутился и явно хотел что-то спросить, но я мотнул головой: мол, не важно. – Нужно спешить.

– Хм, ладно, – сказал механик. – Но если пойдем по главной тропе, равно опоздаем. Там затор. Какие-то дураки опрокинули повозку с зарядами к огнеметателям, теперь разбирают. Ты ведь в курсе, что случится, если машина наступит хотя бы на один?

– Ничего хорошего. Но здесь самая короткая и удобная дорога.

– Теперь вряд ли.

– И что ты предлагаешь?

В глазах приятеля мелькнуло сомнение. Но посмотрев на прогалину, по которой как раз двигалась плотная колонна Огневиков резерва, мотнул головой и сказал решительно:

– Есть еще одна тропа, точнее тропка. Наши бегали и говорят, пробраться можно.

– Но?

– Но расположена близко к правому флангу. Отрезок там небольшой, потом опять виляет в сторону центра.

– Идти придется близко к имперским порядкам, – сообразил я.

Дилемма. Если напрямик, вероятно, опоздаем. А чем грозит обход? Стычкой с врагом. Хотя, похоже, придется рискнуть. Скорость сейчас важнее.

Дав добро, я вызвал штаб и попросил сопровождение. Искать старый отряд прикрытия не имело смысла. Слишком далеко стоят, проще подобрать кого-то из резерва поближе. И слава Создателю, кто-то в командовании отреагировал быстро и четко. Когда машины перестроились и начали втягиваться в новый лесной коридор, из зарослей выбрались десяток «волков» во главе с сухощавым белобрысым парнем, судя по нашивкам – боевым магом, воздушником. Бойцы быстро и умело окружили колонну, побежали рядом. Мечи попрятали, вооружившись небольшими походными арбалетами.

В ином случае, я бы потребовал подкреплений, но видел гвардию Альенов в деле и промолчал. А вот с магом сразу возникли проблемы. Парень сначала осмотрел големов со скрытым презрением в блеклых рыбьих глазах, потом соизволил представиться:

– Кай Оттис к вашим услугам. От кого отбиваться собираемся?

– От зайцев, – не удержался я. – Жирных, клыкастых.

– Говорят, маги Долины и домашнего кролика не одолеют, – усмехнулся волшебник. – А зайцы – животные дикие.

– Практически хищники, – подтвердил я достаточно невозмутимо.

А десять лет назад рассвирепел бы. Сейчас поведение боевика лишь слегка раздражало и вызывало насмешку.

Выражением лица и поведением до боли напоминал незабвенного Ига, когда-то давно имевшего глупость отбить у меня Флори. Точнее не отбил, хитрая стерва просто ушла к более перспективному кандидату, обставив дело так, будто мужчины сражались за ее сердце…

Молод парень. Молод и зелен. Возможно, потомственный, из древнего рода магов. Или играет мускулами, так как не уверен в себе. Хотя какая разница? Никакой. Главное, чтоб делал дело.

– Я знал, – сказал Кай, уже открыто провоцируя. – Слабаки.

– Пусть это тебя утешает, – вернул я улыбку. Поднял руку и показал три золотистых полоски на поруче, что соответствовало званию сотника. У него же лишь одна – десятник.

Следует отдать должное, в лице не изменился. Чересчур старательно, на грани издевательства, отвесил полупоклон.

«Интересно, – подумал я со скукой. – У них что, специальное пособие есть? Вроде „Справочника юного аристократа на службе государства“? Зубастый непуганый щенок…»

– Разрешите приступить к исполнению обязанностей, – изрек маг.

– Дерзай.

Оттис вновь вместо того, чтоб отдать честь, отвесил поклон. Эдакий завуалированный уничижительный жест. Но я не клюнул, и только когда чародей ушел к бойцам, едва заметно дернул губой.

– Что-то не меняется никогда, – заметил Лек. Увидел вопрос в моих глазах и подмигнул. – Когда так делаешь, значит, раздражен.

– Пустое, – отмахнулся я. – Просто иногда кажется, что мы недалеко ушли от животных. Вроде разумные существа, а приходится каждый раз подтверждаться статус вожака и вообще самца, мериться… рангами.

– Глупости. Парень просто не наигрался в детские игры. Повзрослеет.

– Хочется верить… Ладно, двинулись, а то без нас сражение выиграют.

Шутка получилась кислой и натянутой. Особенно на фоне долетающего с поля грохота и звона, криков. Изредка доносились глухие хлопки, какое-то шипение. Зеленоватую муть неба резали вспышки огня, земля под ногами подрагивала.

При любом особо сильном взрыве механики замирали, втягивали головы в плечи. В глазах испуг – что же там творится? Но я не давал задуматься, на пару с Леком бегали из хвоста колонны в голову и подгоняли, кричали, ругались.

Быстрее-быстрее-быстрее!

И люди старались, до предела напрягали ментальные поводы. Машины проявляли чудеса ловкости и сноровки – бежали, тяжеловесно прыгали, протискивались в узкие щели среди огромных деревьев. Довольно скоро отряд вышел на узкую просеку, еще нарастил темп. Тут подгонять не пришлось: преград немного.

– Не слишком большая скорость? – с беспокойством спросил я. – Големы кажутся тяжелыми.

– Нормально, – отмахнулся Лек. – Я изначально не экономил, дал запас прочности. Да и потом лучшие материалы лично отбирал, следил за сборкой. Повстанцы основательно готовились к смене власти, и умели мотивировать.

Лицо приятеля омрачила гримаса застарелой злости. Но я благоразумно сделал вид, что не заметил. У каждого есть нечто такое, чего вспоминать бы не хотелось. И не стоит лезть в душу, лишний раз бередить.

Что не отнять – машины действительно великолепны: гибкие скелеты и подвижная броня, оригинальная конструкция орудий. Лек учился и работал, развивал умения. Когда-то раздолбай-студент превратился в отличного мага-механика. Таким мог стать и я, если б не пошел иным путем.

Но у каждого своя дорога, нечего сетовать, ведь хотел стать боевым чародеем. И стал. Правда, довольно странным способом и по завышенной цене.

Нужно быть осторожней с желаниями, да-да…

Деревья-гиганты остались далеко позади. Но и здесь хватало толстенных дубов, высоченных корабельных сосен. То и дело приходилось обходить особо густые чащи, петлять. Порой на пути попадались отставшие отряды. Среди листвы в густых болотных сумерках блистал металл, навстречу выбегали и спрашивали – что слышно? Мы разводили руками – мол, знать не знаем, но торопимся на передовую.

Пару раз натыкались на расположения частей. Приходилось говорить с командирами, кричать, но расступались все равно неохотно. Хотя некоторые помогали, устав от безделья и гнетущей неизвестности.

– Долго еще ползти?

– Не очень, – ответил Лек. Мазнул взглядом по утопающим в сумерках стволам, нахмурился и сделал какие-то подсчеты. – Я изучал диспозицию, десятый пехотный расположен на самом краю, дальше только орочьи отряды. Повернем обратно, и скоро будем на месте.

К нам целенаправленно приблизился Оттис, озабоченно сказал:

– Слишком тихо. Мы не заблудились?

– Нет вроде бы, – нахмурился механик. – Сейчас уточню у тех, кто ходил тропой.

Пока Лек на ходу разговаривал с подчиненными, я настороженно осматривался, прислушивался к ощущениям. Кай прав, как-то подозрительно спокойно. Длинная колонна металлических гигантов едва различима в сумерках. Громоздкие силуэты окружены молчаливыми деревьями, пышной листвой. Повсюду мхи, пахнет грибами и сыростью, чем-то приторно-сладким.

В тишине особенно громко лязгают суставы и броня, хрустят ветки, хлюпает грязь под ногами големов. Продолжает грохотать сражение, но достаточно далеко, смутно. И ничуть не скрывает наше передвижение. Если скифрцы вышлют разведку…

Сердце екнуло, по спине побежали холодные мурашки. Чересчур крупные, чтобы списать на случайный испуг. Я тут же переключился на Ночное Зрение, потом на Истинное, внимательно осмотрелся. И хотел списать на разыгравшееся воображение, когда засек движение справа от колонны.

Первое впечатление – игра света, теней. Просто черное пятно беззвучно перепрыгнуло от одного куста к другому по замысловатой траектории, чуть дрогнули ветки. И ладно бы, но в обычном диапазоне я этого не углядел.

Лесной дух? Невоплощенный демон? Бесплотный разведчик?

Пока я размышлял, ветка пошевелилась опять. И теперь встрепенулся один из «волков», направился к кусту с арбалетом наизготовку. Скользнул вперед, замер, напрягая органы чувств…

Удар последовал, когда воин приблизился к зарослям вплотную. Просто неестественно выпрямился, а затем стал падать. Раздалось влажное хлюпанье, будто чем-то плеснули на землю. И тут же из листвы высунулись когтистые лапы, утащили жертву.

Легкий треск… и ни бойца, ни тени. Лишь выпавший из рук «волка» арбалет да черная в сумраке кровь свидетельствовали о происшедшем.

Наконец, определив диапазон, я подстроил заклинание. И с трудом сдержал проклятия, так как чаща буквально кишела черными пятнами. С таким способом отвода глаз не сталкивался, да и наплевать. Главное то, что отряд находился в огромной опасности.

– Кай! – вполголоса позвал я и потащил меч из ножен. Наспех сплел три Упокоения, Щит Света, призвал как можно больше Знаков в ауру.

– Да? – отозвался маг. Тон ему не понравился, но мои действия заставили насторожиться.

– Слушай внимательно, – шепнул я одними губами. Скосил глаз, и заметил, что второго «волка» как корова языком слизнула. Даже крикнуть не успел. Или не смог, если твари вводят парализующий яд. – Сейчас прикрываете механиков. И двигаетесь. Быстро.

– Но что слу… – с раздражением попытался возразить чародей.

– На землю! – рявкнул я, заметив, как шевельнулась ветка у него за плечом.

Спасли мага рефлексы. Иной человек впал бы в ступор от вопля, кто-то напротив, сразу начал разбираться, задавать вопросы. Но Кая, как и прочих боевиков, учили дисциплине, натаскивали на подчинение приказам: мгновенное, без рассуждений. Он рухнул как подкошенный наверняка не осознав смысла крика. А там, где что была голова и шея, сверкнули острые когти.

Отшатнувшись, я выбросил ладонь в ритуальном жесте отторжения, и тусклый белый луч прошил куст. В зарослях хлопнуло, раздался дикий визг и рычание, запахло паленым мясом. Но блеклой вспышки хватило, чтобы убедиться – тварь разрубило пополам, выбросило из тени-кокона.

– Проклятье! Да что происходит? – ахнул Оттис, перекатившись через плечо и встав на колено.

В унисон раздались возгласы обслуги големов, которых напугало плетение, загомонили бойцы, обнаружив потери. И как по команде молчаливый до сих пор лес многоголосо завыл и зашевелился. Но нам повезло, основная масса тварей не успела окружить колонну, и только-только приближались, когда несколько товарок поторопились атаковать.

Еще одно Упокоение прошлось по набегающим уродам, заставило замедлиться. Хлопки слились в сплошную череду, взвился дым, и полетели ошметки гнилого мяса. Сразу раздался и характерный перестук арбалетов, заросли расцвели клубами разрывов – очнулись «волки». Таки молодцы, поставили зачарованные болты.

– Эск? Что происходит?

Лек. Где-то в середине отряда. И вроде цел, но ошеломлен.

– Фланговый удар, – прорычал я. – Мы наткнулись на авангард.

– Что делать?

– Идти дальше. Отводите машины, мы их задержим. Бегом!

Бледный как смерть друг кивнул, пинками и оплеухами кинулся приводить людей в чувство. Големы загудели, рванули прочь как буйволы сквозь сухие камыши. Ломали ветки, валили деревья, выбивали ногами огромные комья дерна.

Очень кстати. Монстры очнулись, хлынули на просеку. В сумраке не разобрать, но походили на уродливых людей: гибкие как змеи, тела маслянистые, глаза по-птичьи огромные и круглые, а пасти широкие и зубастые. То ли низшие демоны, то ли продукты экспериментов Терна.

Разглядывать и сверяться со справочником по монстрологии времени как-то не было. Следовало отогнать, а лучше перебить, чтобы не добрались до обслуги машин. Но и первое, и второе казалось проблематичным. Уроды лились из зарослей бесконечным приливом. Сыпались и с деревьев, выползали, казалось, из-под земли. И тут же нападали по трое, по четверо на одного.

Одному воину отгрызли голову. Второго буквально облепили и повалили на траву. Несчастный коротко вскрикнул и затих, в стороны полетели смятые пластины лат, кровавые тряпки. Остальные попятились, бросили разряженные арбалеты и встали в щиты, закрыли телами боевого мага. Кай как раз пришел в себя, оскорблено зашипел и с жаром приступил к непосредственным обязанностям.

К общему шуму прибавилось угрожающее шипение. Вспышка, вторая, третья – ветвистые молнии сожгли сразу десяток уродцев. Раздался свист и тяжелые удары, чародей метнул воздушные лезвия, расплющил несколько тварей невидимыми кулаками как букашек.

Лично я успел ударить Огненной Стеной так, что разом часть нападающих рассыпались тлеющими костяшками. И на секунду у нас получилось потеснить врага. Но твари взобрались на деревья, бить прицельно сразу стало труднее. К тому же если Оттиса защищали, то у меня свиты не имелось.

Пришлось пятиться, удерживая на расстоянии растущую толпу взмахами клинка. Заклятия закончились, да и Щит Света я отдал бойцам, желая сохранить союзников. А вот сам остался «голый и босой», пытался сплести хоть какое-то заклинание. Но безуспешно, сосредоточиться не удавалось. И этим воспользовался один из монстров.

Над головой торжествующе взвыли, на плечи обрушилась тяжесть. Ребра сдавило, ткань куртки жалобно затрещала. Урод обхватил сзади, а спереди подбежали другие, потянулись зубами к горлу, начали вырывать клинок из ладони.

Выругавшись, боднул лбом в нос ближайшего противника и отпустил рукоять меча. Хрустнули кости, по ушам ударил обиженный вой. Тварь отшатнулась и нелепо шлепнулась на пятую точку. Парочка существ завладели оружием, принялись с воплями вырывать друг у друга трофей. Но вместо убравшихся, появились новые, да и захват ничуть не ослаб.

На первый взгляд положение казалось плачевным. Держали меня крепко, а создавать плетения было некогда. На миг я испугался, но тут же обозлился, выругался и плеснул сырой энергии в мышцы. Но при этом видимо выразил четкую мысль пополам с волевым усилием, на которую отреагировали Знаки.

И снова как тогда у озера образовался купол багряного сияния, вспыхнули символы. Вокруг сразу возникло пятно выжженной земли: листья, травы и корни осыпались золой. Монстров же накрыло вязью Знаков: одних спеленало как веревками, других облепило роем мошкары. Послышался хлопок, и в стороны разлетелась волна горячего воздуха.

Заворчав, я развел руки. Спину обожгло, захрустело – и на землю упали спекшиеся прутики, в коих едва угадывались лапы существа. Сам урод тоже рухнул, развалился на несколько дымящихся кусков. Остальные продолжали стоять: истонченные, иссохшие как горелые лучины. А в глубине пустых глазниц медленно тухли угли.

Я уже осознанно призвал древнюю магию, сотворил Печать. Руку ожгло, от предплечья к запястью пробежалась щекотка. Пучок желтого света выжег просеку в зарослях, испепелил еще пяток тварей. Под пальцами соткалось новое облачко тумана, образовало Знак Холода, переплетенный с несколькими трасформирующими и связующими символами. Земля и деревья впереди покрылись коркой льда, колючим инеем, листья падали со стеклянным звоном. Зацепило и группу существ, обратило в морозные статуи.

Получив небольшую передышку, я отыскал меч, затем оценил обстановку. Первое, что бросилось в глаза – дым и пламя, обилие дохлых монстров среди кустов и деревьев. Несколько веток полыхало, стволы будто кто-то жевал. Сумерки то и дело прошивали частые всполохи молний. Десятки миниатюрных торнадо рвали дерн, корни. Отвратительно воняло гнилью и паленой плотью, трещало, гудело и свистело.

Оттис создал заградительный фронт, лепил новые заклятия. Но отдельные гады прорывались, обходили по широкой дуге и бросались на «волков». Брони не спасали воинов, один пошатывался от потери крови, на ноге глубокая рана, второй зажимал ладонью грудь. Да и Кай почти выдохся, едва стоял на ногах.

– Отходи! – крикнул я.

– Нет, – прохрипел боевик. – Добью.

Дурак. Смелый дурак. Устыдился того, что прозевал начало атаки, жаждал реабилитироваться. Но не видел того, что зрел я – монстров в лесу тьма тьмущая.

В следующий миг Каю стало не до разговоров, ибо на них кинулась новая свора. И чародей не выдержал, ушел в оборону, сотворил воздушный купол. Но первый же удар сухой когтистой лапы чуть не разрушил заклинание.

Стихии слабо защищают от Тьмы. А Щит Света успел исчерпать энергию.

Проклиная упрямого щенка, я кинулся на помощь. Но на полдороги заметил кое-что интересное и остановился в сомнениях. Дальше по просеке стояли пять големов: два новых, боевых, и тройка переделанных шахтных. Видимо потеряли второпях и с испугу.

И хорошо.

Ментальные поводы нашлись без особого труда, соединение с управляющими контурами прошло без сучка и задоринки. Раздался гул и лязг. Три жукообразных машины повернулись к врагу, тяжеловесно и неуклюже зашагали. Низкое ворчание приобрело высокие нотки, десятки конечностей вооруженных топорами, косами и пилами начали бешено вращаться.

Последние заклинания Оттиса потухли, вал серых тел рванул навстречу. Но вместо теплых и вкусных живых нарвались на целый ураган острой стали. Во все стороны полетели рваные ошметки осклизлой плоти, когтистые лапы и уродливые головы. Листья и стволы деревьев влажно заблестели под дождем липких черных капель.

Править сразу пятью големами было невероятно трудно. Но вроде бы получалось. Я увидел, как воины волокут за шиворот бесчувственного мага, с трудом разлепил губы и возмущенно прохрипел:

– Эй, а я?

Слава Создателю, услышали. За пояс аккуратно потянули, мир качнулся. Я напрягся, стараясь не потерять ледяные нити «поводов», заставил последних двух големов пятится.

Прыгнув в сознание одного, подключился к зрению и сразу заметил движение вверху. Поднял руку, сбил дротиками небольшую стаю. Метнулся в тело второго и прицелился в группу, что как раз выбралась из-за деревьев. Полыхнуло, ослепительный оранжевый шар сорвался с руки и расплескал монстров по земле. Попутно повалил пяток сосен, поджег ветки.

Какая удача! Огнеметатель!

Я потратил почти половину горючей смеси, устроил приличный заслон из полыхающих деревьев. И лишь затем вернулся в собственное тело, пробормотал:

– Пошли.

Но на этот раз возникла долгая пауза. Улучив момент, оглянулся и увидел, что «волк» мертв. Горло разорвано, латы в глубоких царапинах. Рядом валялось четыре серых тела, изрубленных на куски.

Дрался до последнего, прикрывал мою спину.

Сообразив, что уже ничем не смогу помочь, я сжег павшего воина и бросился догонять Оттиса. Пустил одну машину впереди, другую сзади. Шахтных големов, поколебавшись, оставил, так как слишком уж большая нагрузка для разума. Преодолел кустарник, небольшую полянку, забрал по дуге влево и выбрался в тыл колонны.

Здесь обретались все. И воины, и Кай, и Лек с группой механиков. Еще и около десятка зеленокожих. Предводитель, могучий мускулистый степняк со свирепой рожей, поднял кулак в знак приветствия и спросил:

– Ты командуешь?

– Вроде того.

– Что здесь делаете?

– На передовую идем. Прямо не получилось, двинулись в обход. Ну, и нарвались на фланговую атаку, еле вырвались.

– Мне докладывали, – кивнул орк. – Какие-то твари. Мы как раз засаду готовили, когда вы вклинились. Идите по просеке, дальше путь свободен…

Зеленокожий присвистнул, выхватил топор из ременной петли и вместе с остальными степняками растворился в лесу. Я поначалу удивился, как собираются атаковать малым отрядом, но потом заметил в зарослях движение – орков много, и передвигались они скрытно, искусно маскировались.

Отдав големов механикам, я подсчитал потери. Обслуга в целости, хоть некоторые и щеголяли царапинами, синяками, мелкими ранами. Один из воинов потерял сознание, два оставшихся на ногах.

Ах да, и Кай… Лицо грязное и изможденное, латы во вмятинах и крови. Лоск и апломб потерял, но в себя пришел.

«Эск! Эскер! Где тебя демоны носят?» – раздался под черепом знакомый рычащий голос.

«Тох?! – уточнил я, схватившись за амулет. – Мы не опоздали?»

«А то кто же… Нет, но сейчас самое время, гномы едва стоят».

«Как там?»

«Жарко! Хватит трепаться, подводи машины!»

Бесплотный голос исчез раньше, чем я успел ответить. Но судя по злости и раздражению брата, дело обстояло действительно скверно. Стоило поспешить.

Поймав унылый взгляд все понявшего Лека, я чуть заметно склонил голову.

Перепуганных механиков пришлось приводить в себя заклинаниями. Люди кое-как справились со страхом, повели големов дальше. Навстречу гулу, крикам и смерти…

* * *

Гнилостно-зеленое небо подпирали столбы жирного черного дыма, слышались вопли и крики, грохотание. Ветер приносил запахи гари, чего-то отвратительно едкого, кислотного. Вдалеке сближались и разлетались массы войск, маленькие человеческие фигурки бежали, дрались, падали. Сверкали магические молнии, пламя рвалось к небесам и тухло…

Понять что-либо в творящейся каше было весьма проблематично. Поле превратилось в огромный бурлящий котел, гигантский механизм, что перетирал шестернями враз сотни и тысячи жизней.

Но старший Альен честно пытался разобраться, всматривался до рези в глазах, и внутренне продолжал изумляться, страшиться.

Бывший граф Арно привык к иным боям, к другой реальности, где большая война занимает полчаса, от силы час. Сшиблись и разлетелись, затем подсчитываем потери, зализываем раны, объявляем победителей.

Здесь же творился какой-то кошмар.

За клубами дыма бодались основные силы Запада и Востока. Оттуда доносился могучий рокот, будто сама земля проснулась и решила показать норов. Изредка возникали оконца, в которых мелькали тяжелые фаланги, летучие отряды конницы.

Что удивительно, оборванцы Алара вполне успешно сражались с рыцарями Скифра. Аш сам видел, как худые заморенные люди бросаются в самое пекло в лучшем случае с палками наперевес, а закованные в латы бойцы разлетаются как сухие листья.

Или тот старик, например… с бородой до пояса, плешивый и сухой, истыканный стрелами как еж. Но пробежал добрую сотню шагов рядом с позициями свободных, голыми руками продавил броню имперца. Когда окружили и начали рубить, лишь безумно хохотал, выкрикивал молитвы. А потом вспыхнул, взорвался как масляная бомба, разметав и покалечив врагов.

Разум бунтовал против увиденного, волосы становились дыбом, а дыхание замерзало в груди. Думать о том, что вселилось в этих несчастных людей, не хотелось. Слава Создателю, армии альянса пришлось иметь дело лишь с имперцами.

Однако и те давили жестоко. Защитные порядки гномов прогибались, вздрагивали, но пока держались, хотя к первым двум фалангам прибавились еще пять.

Только когда имперские отряды завязли, Тох отдал приказ, и с флангов ударили орочьи всадники. Накатили двумя буро-зелеными лавинами, окружили и стали вгрызаться в тылы скифрцев.

Но с левого фланга армии Мрона вскоре пришло подкрепление, а из лесу вырвалась конница… странная конница. Рыцари восседали на громадных черных лошадях, у коих вместо копыт были крючковатые птичьи лапы, а пасти зубастые, тела покрыты костяной броней.

Часть орков развернулись и кинулись навстречу новому врагу: с улюлюканьем, веселыми возгласами. Но столкнувшись с монолитным кулаком, не выдержали и рассыпались. Стало видно, что гибнут сотнями, не в силах пробить чужой порядок. Не помогали и грозные волки. Их клыки не причиняли вреда уродливым коням, зато сами изрядно страдали и от зубов тварей, и от когтей, и от клинков наездников.

Младший брат лишь с минуту наблюдал за избиением. Затем поморщился, рыкнул:

– Птиц?

– Вижу, – отозвался маг. – Делаю.

Раздалось шипение, треск, и всякого способного чувствовать магию передернуло. Накатила волна жара, посох чародея плюнул вверх шаром оранжевого пламени. Огонь ударился о небо, разбился на сотни капель-стрел, и те густо посыпались вниз. На поле возникли клубы разрывов, дымных грибов – лошадей рвало на куски, испепеляло. Доставалось и всадникам.

– Благодарю, – проворчал оборотень, обернулся к связным. – Зеленым общее отступление.

– Больше не проси бить прицельно, – буркнул Ирн. – Выматывает, и плести долго. По площадям легче…

– Учту, – коротко ответил Тох. Вновь бросил через плечо: – Подвести резерв мечников и копейщиков, пусть затыкают дыры в гномьей линии!

– Просят больше волшебников, – подал голос один из адъютантов. – Говорят, у имперцев крепкие латы и простое оружие берет слабо. К тому же бьются как демоны, и колдуют периодически.

– Будто я их рожаю, – скривился зверомаг. – Передайте пятому и третьему подразделению чародеев, пусть идут на помощь. Больше не дам, иначе останемся с голым задом.

Связной тут же что-то быстро зашептал, проговаривая сообщение вслух – так удобнее. А Тох засопел, надолго умолк.

Старший Альен оглянулся и посмотрел на брата. Тот сидел на небольшом стульчике перед расстеленной прямо на земле картой. Лицо напряженное, каждая мышца натянута как струна, а глаза – узкие щелочки мерцающие желтизной. У него за спиной крутились помощники: один набивал трубку, остальные передавали важные донесения от обычных связных, разведчиков и командиров…

В принципе Аш изначально подозревал, что слова насчет помощи есть чистый блеф. Совещания и споры умерли сами собой, когда началось серьезное дело. Просто оборотню спокойнее, когда хрупкий брат находился рядом, а не в пылу битвы.

Но сбегать он не собирался, предпочитая прикрывать спину младшего. И потому помаявшись, примкнул к наблюдателям – если уж глазеть, то в лучших рядах. Молча анализировал ситуацию, прикидывал так и эдак, искал ошибки в тактике…

Отступить орки успели едва-едва. Свежие подразделения имперцев чуть не зажали зеленых в стальных тисках. Но с вала сделали залп из арбалетов, ударили молнии – и скифрцы замешкались, а степняки благополучно перегруппировались, втянулись в лес. Правда, на этом хорошие вести закончились, стала понятна причина задержки: небо почернело от вражеских стрел.

– Прячьтесь! Прячьтесь же! – процедил сквозь зубы Тох, и тихо болезненно зашипел. – Предупредите.

Но воины слишком увлеклись. А связные то ли не услышали вызов, то ли проигнорировали. Кто-то, конечно, заметил угрозу, закричал и поднял щит. Вопль подхватили, на валу засуетились. Однако спрятаться успели единицы, когда черный ливень накрыл свистящей пеленой.

Вместе с ветром прилетел слитный болезненный стон.

Старший Альен вздрогнул, наблюдая как корчатся в агонии гномы. Успел удивиться, насколько буднично и серо выглядит все отсюда, отстраненно подумал: «Неправильно начали».

И действительно неправильно. Луки, катапульты и огнеметатели используются в начале сражения. Чтобы максимально проредить ряды вражеской армии, прежде чем столкнется пехота. Да и кавалерия скорее проламывает и рассеивает основные подразделения врагов.

Впрочем, творящемуся имелось разумное объяснение. Стрелки имперцев изначально сконцентрировались на позициях для атаки аримионцев и передислоцировались с запозданием. К тому же никто не ждал, что юг станет угрожать флангам, скорее рассчитывали встретить небольшой разношерстный отряд до тысячи человек, но никак не полноценную армаду. С другой стороны Тох стремился оттянуть больше врагов на себя, дабы ослабить центр и дать шанс Алару. Дабы враги с востока поверили в легкую победу, собрались в плотный кулак. И потому медлил, поддавался, делал очевидные ошибки…

К счастью очнулись коротышки достаточно быстро, от второго и третьего залпа спрятались. На долгие минуты возникло ощущение, что передняя линия обороны попросту вымерла. Но тут имперские фаланги подошли ближе, и обстрел закончился. Раздалась команда, и на валу как грибы выросли защитники. Торопливо сбились в строй, подняли щиты. Вторая команда – и по наступающим хлестнул бич арбалетных болтов.

– Эх-х! – горестно вздохнул зверомаг, ударил кулаком в ладонь. – Мне бы лучников, хоть с полтысячи толковых лучников!

В армии Свободных Земель луками почти не пользовались. Оружие капризное, требует сноровки и умения, долгих тренировок. А когда человек может умереть в любой момент во время пограничных стычек, обучать нет смысла. Гораздо проще арбалетом – и мощно, и навык получить легко. Гномы придерживались того же мнения, а среди орков луком владели лишь охотники, оставленные в степи – обеспечивать едой женщин и детей.

Аш лишь пожал плечами, опять посмотрел на поле и скрипнул зубами. Если недомерки побегут, планы пойдут коту под хвост.

Гномы плотнее сдвинули щиты, наклонили копья и словно пустили корни. Лавина вражеской армии разогналась и надавила, ударила с дикой необузданной мощью сразу в нескольких местах. К небу взлетел грохот, треск, стон. Тонкая линия защитников заволновалась по всей длине, прогнулась, но выдержала.

Сам того не замечая Аш вцепился в рукоять меча, когда под напором тел сломались копья. Пошатнулся, когда щиты гномов начали трескаться, подался вперед, больше всего на свете желая вцепиться во врагов: сталью, ногтями и зубами…

Длинная фаланга колыхалась, но сдерживала напор подобно плотине. Имперцы же будто не замечали смертей товарищей, лезли вперед по трупам. Иногда слышались глухие хлопки, и месиво тел прошивали потоки черноты, оставляя глубокие разрывы. Железо, плоть и дерево истлевали одинаково легко.

Но недомерки стояли несмотря ни на что. Прошла минута, затем десять, а бой не утихал.

– Тох! – не выдержал старший Альен. – Помоги им.

И сразу эхом послышался взволнованный голос адъютанта:

– Командующий Вельдр просит подкрепления. Враги прорывают левое крыло, обстановка угрожающая!

– Нет.

Обернувшись, Аш наткнулся на хмурый взгляд брата. Оборотень смотрел исподлобья, напряженно и зло. Яростно пыхтел трубкой, грыз мундштук зубами. Лицо напоминало бесстрастную маску, но руки бугрились мускулами.

– Нет, – повторил зверомаг. – Я дал, сколько смог. Если потеряем резервы сейчас, потом нечем будет контратаковать. Пусть держатся, необходимо дать время Гроху, чтобы сумел провести основную часть Орды.

– Имперцы прорвутся.

– Вполне возможно. Но их ждут.

Оборотень сверкнул глазами, сделал жест – не мешай. И Аш не нашелся, что сказать. Усилием воли погасил возмущение, отвернулся. С военачальниками не спорят.

А коротышки ухнули и крякнули, сумели оттолкнуть нападающих. Торопливо перестроились, пустив вперед свежих бойцов, распределили резервы. И когда сверху вновь часто посыпались стрелы, почти никого не потеряли. В это время к бреши на левом крыле подошла тысяча свободных. Развернулась полумесяцем, и благополучно заткнула дыру.

Смирившись, старший Альен полностью отдался наблюдению. Взирал на то, как враги атакуют, как неумолимо тает заслон гномов. То тут, то там появлялись новые прорехи, их закрывали, латали. Хотя со временем подобное происходило все медленнее. Имперцы отвоевали сначала склон вала, затем вершину, а потом отбросили изрядно поредевший строй защитников…

– Вызывай! – внезапно приказал Тох.

– Не отвечают, – несчастным тоном промямлил связной.

– А Тьма!

Оглянувшись, Аш увидел, что младший отобрал у мага-адъютанта кусок хрусталя. Расслабился, будто задремал. Но спустя секунду зрачки сузились, на губах впервые появилась кривоватая ухмылка.

– Пришло время попугать имперцев. О, и Светлый решился…

Проследив в указанном направлении, старший Альен приподнял брови. Похоже, в центре поля наметились изменения. Из лесов на западе хлынула вторая волна воинства Алара. Оборванцы разительно преобразились, многих окутывали коконы золотистого света. Иные сжимали в руках раскаленные добела мечи и копья. Каждый удар такого оружия рассекал броню как пергамент, обжигал и калечил.

Некоторые отряды скифрцев неуверенно попятились, другие ушли в глухую оборону. И даже войска, штурмующие позиции армии союза гномов, орков и людей потеряли пыл.

– Приготовить огнеметатели! – рыкнул Тох.

* * *

Под ногами жидкая грязь неприятного багрового оттенка. Повсюду кровь, холодные тела. Земля и трупы густо утыканы стрелами, оперение шелестит на ветру как камыш.

Страшный звук. Звук, вымораживающий душу.

Я остановился и посмотрел на первого попавшегося мертвеца – старого гнома с окладистой седой бородой. Видимо куда-то бежал, но ливень стрел застиг врасплох, пришпилил как муху булавками. Рядом человек… мальчишка. Лицо бледное, широко раскрытые глаза смотрят в пустоту, а рот искажен гримасой боли. Живот распорот, из раны выпирают внутренности.

Взгляд невольно пополз дальше, выхватывая из сумрака новые тела. Некоторые лежат вповалку, другие раскиданы поодиночке. Одни кажутся спящими, иные изуродованы сталью и заклинаниями: с обугленными лицами, размозженными конечностями.

Меня подташнивало от густой смеси запахов крови, дыма и дерьма. Словно на скотобойню попал. От криков и грохота болели уши.

С трудом протолкнув в горле тяжелый ком, я шагнул вперед. Хлюпнуло, алая жижа растеклась по земле. И одновременно мелькнула странная мысль: «Красное на черном – чудовищное сочетание…»

– Что тут произошло? – ахнул какой-то механик.

Никто не ответил. Другой маг влез в лужу, позеленел, его начало рвать – оказывается, наступил на лицо затоптанного мертвеца. Третий кинулся к раненому невдалеке, попытался вытащить из завала тел. Но едва потянул, отшатнулся как ошпаренный. Несчастный захрипел и задергался в предсмертных конвульсиях, а из-под груды досок показались измочаленные культи ног…

Послышались тяжелые шаги, сопение, звон железа. На пригорок, пошатываясь и спотыкаясь, вскарабкался молодой гном с волосами и бородой цвета меди. Перемазан грязью и кровью, серый от усталости и взъерошенный, шлем где-то потерял. Скорее сбили ударом, так как на лбу лиловела громадная шишка.

Коротышка глянул на нас с недоумением, остановился. А потом плюхнулся на пятую точку рядом с бесчувственным товарищем, таким же молодым, но чернобородым. Похлопал по щекам приятеля и когда тот распахнул глаза, достал флягу из-за пазухи, принялся поить. Снова мельком посмотрев на нас, ворчливо сказал:

– Могли б прийти и пораньше.

Лица вроде бы знакомые. Видел обоих в Долине – подумал я. И, поскрипев мозгами, вспомнил имена. Рыжий – Дьярви, чернобородый – Вагни. Птиц жаловался на первого, мол, была какая-то мутная история…

Опять раздались шаги, и на склоне показались двое в одежде чародеев Башни. В одном я узнал Витара, второго, темноволосого паренька, часто видел с Вагни. Оба кинулись к недомеркам, на бегу начали сообща плести лечебное заклинание. Но то ли от волнения, то ли от истощения сбивались, никак не могли совместить куски плетения.

Я помог, попутно усилил схему вторичным контуром и добавил Силы. Чем и заслужил благодарные взгляды от всех четверых. У черноволосого гнома были переломаны ноги и ребра, отбиты внутренние органы. Но теперь смерть не грозила, хотя и бегать сможет нескоро.

Махнув рукой Леку, мол, веди группу дальше, я задержался. Хотел удостоверится, что с учениками Ирна все в порядке, заодно решить, что с ними делать. Но посмотрев на младшего, как-то растерялся. Витар не бился в истерике. Не боялся и не злился. Где-то в глубине его зрачков жила пустота, появляющаяся, когда видишь множество смертей.

– Нашу сотню съели, – тихо сказал брат. Моргнул и попытался стереть грязь с лица, но лишь размазал. – На колдунов наткнулись, те ударили какой-то мерзостью… вроде тучи мух. Пока сплел Щит Душ, пока долбили в ответ, от ребят одни костяки остались. Недалеко лежат, за перелеском.

Он не жаловался. Просто констатировал.

Слов я не нашел. Да и некогда. Потому посмотрел туда, где бушевал бой, и сказал:

– Ясно… Оставьте кого-то со своим, пусть в ближайший госпиталь оттащит. Кто захочет, пусть идет со мной. Помощь пригодится.

Получилось суховато и жестоко, но никто не протестовал, сами понимали – пока бой не закончен, никому не отдохнуть. Посовещались, пристроили к Вагни темноволосого парня и заняли место рядом с Оттисом. Замедлившаяся колонна набрала ход, поползла к валу. И хотя механики старались вести машины аккуратно, то и дело раздался характерный хруст, треск, скрип сминающихся лат, чавканье.

Слишком много тел. И расчищать некогда. Люди втягивали головы в плечи, кусали губы в ожидании первого крика, стона, хрипения… ведь среди мертвых могли оставаться просто контуженные или раненые.

Ждал и я. Старался не смотреть назад, на дорогу, протоптанную машинами, на ноги големов. Но краем глаза замечал красное на черном, и скрипел зубами. Хотя криков не услышал, слава Творцу.

А может просто скрыл гам…

Через сотню шагов грохот железа стал громче. Насколько хватало глаз, по гребню вала стояла редкая полоска войск. В некоторых местах толщиной уже в одного воина. В низине сосредоточились резервные отряды, старались латать дыры. Но сил не хватало, то тут, то там, возникали прорывы, просачивались имперцы.

Те, что вчера были блистательными и сильными воинами, теперь оставляли жалкое впечатление. Полумертвые от усталости и ран, грязные и окровавленные. Доспехи в царапинах и вмятинах, щиты лишь у каждого пятого. Сражались так и вовсе чем придется. Кто-то, я видел, бился тупой выщербленной секирой, кто-то размахивал обломком меча.

Главный приз получил невесть как затесавшийся в ряды недомерков орк. Степняк ухал и пыхтел, молотил по головам врагов простым бревном. Впрочем, никого его присутствие не смущало.

По размерам армии Свободных Земель и недомерков примерно равны, но первая привыкла действовать в составе отдельных подразделений. Подгорная же гвардия лучше оснащена, обучена, дисциплинированна и вообще монолитна. Потому с согласия Вельдра и бросили на главное направление. Но что запросил за такое хитрый вождь, я боялся представить.

Хотя какая разница? Платить по счетам потом. И если потерпим поражение, кредиторы не придут.

Заметив чуть позади вала бревенчатый сруб, окруженный траншеями и кольями, я отправил туда механиков. По виду то ли склад, то ли брошенный госпиталь, но хоть какое-то прикрытие. «Волкам» и боевым магам строго наказал защищать обслугу машин. А сам пошел навстречу приземистому русобородому коротышке, по виду командиру, который скатился с возвышенности.

– Нужно бить немедленно! – крикнул еще издалека гном. – Еле держимся.

– Хорошо. Тогда приготовьтесь, сделайте коридор для машин.

– Слышали, каменные слизни?! По сигналу в стороны!

Не добежав до меня с десяток шагов, недомерок развернулся и кинулся к валу: предупреждая, приказывая, размахивая руками. Но опоздал, оборона действительно держалась на честном слове. И многие, углядев големов, отвлеклись. Этим прогнозируемо воспользовались имперцы.

Я видел, как это произошло. Один из бородачей, кряжистый пожилой гном с выцветшими голубыми глазами и застарелым шрамом через лицо, услышал лязг, оглянулся с любопытством и опаской. На миг опустил щит, и не заметил врага, как раз вскочившего на вершину вала. Недомерок очнулся слишком поздно. Воин Скифра схватился за край щита и отшвырнул противника, словно тот весил не больше бродячей кошки.

Второй гном получил стрелу в лицо. Третий – полосу стали в живот. Прочие кинулись затыкать дыру в строю, но имперцы заняли гребень. Оттеснили коротышек, хлынули вниз…

Чтобы укрыться, связаться с машинами и вступить в бой механикам требовалось время. Скифрцы же могли перерезать обслугу стальных гигантов уже в следующие секунды. Усталые гномы были деморализованы и растеряны, старались просто сохранять порядки. И естественно не знали, что сруб необходимо защищать любой ценой. Да и ближайший резервный отряд находился шагах в трехстах от наших позиций.

Все это я понял за один удар сердца. И когда в ушах громыхнуло во второй раз, бежал навстречу врагам. Не успев сплести защиту, не подготовившись. Вновь аукнулось отсутствие посоха. Держать в спящем состоянии больше десятка заклинаний я не мог. А чтобы плести на ходу, требовалась какая-никакая фора, прикрытие.

Ни того, ни другого у меня не имелось. К тому же чародеи, как правило, идут позади воинов. Даже боевые.

Порыв. Жест отчаяния. А возможно и единственно верное решение. Уйти назад и создать защиту для механиков я точно не успевал. Мог только дать лишнее время Витару и Оттису.

Потому и вытащил меч из ножен, зажег простейший энергетический щит на левой руке. И прыгнул с места, врезался в первого же противника.

В глазах потемнело, а зубы лязгнули. Но сбил имперца наземь, пнул, что есть сил. Каким-то чудом заметил бледный всполох стали и подставил выпуклую светящуюся линзу. Раздалось шипение, стеклянный звон, и заклятие развалилось на куски, меня отбросило назад. Однако в падении сгруппировался, сделал кувырок и сразу прыгнул обратно.

Не ожидавший такого маневра враг, схлопотал удар эфесом по макушке и рухнул замертво. Второй замешкался, и я вогнал клинок между латными пластинами. Третий натолкнулся на второго, потерял равновесие и кубарем покатился по откосу. Задние же, видя, что образовался затор, начали притормаживать.

Получив долгожданную передышку, я по привычке принялся творить заклинание. Но тут через головы бойцов легко перепрыгнул воин в вороненых доспехах, в глухом шлеме с личиной и длинным мечом в руках. И только благодаря напитанным энергией мускулам я уклонился от хлесткого удара. Рухнул на колени, попытался толкнуть…

Без толку, словно гору двигал. В имперце чувствовалось зерно Тьмы, он был в разы сильнее людей. Полукровка, продукт экспериментов Мрона. И как же, демоны побери, не вовремя!

В ухо как лошадь лягнула. Я всхлипнул и рухнул лицом в грязь. Но перекатился и начал вставать, предчувствуя боль, горячее лезвие, выворачивающее внутренности. Как ни странно ошибся, и сумел подняться на колено, ошеломленно помотал головой.

Оказывается, помог орк, отбросил преследователя размашистым ударом. И когда скифрец опять кинулся в атаку, метнул бревно наподобие копья. Но на этот раз воин Терна приготовился и легко отмахнулся от снаряда. Остановился и развел руки в странном жесте. По спине продрало морозом, а кожу лица укололо сотнями иголок.

Магия. Причем препоганейшая, и нифига не светлая.

Заклятие, что плел ранее, не могло защитить от Мрака. Потому я безжалостно разрушил набросок. А так как не успевал сотворить нечто новое, то просто призвал Знак Отрицания. Не знал, сработает ли. Но надеялся задержать, испугать или сбить прицел…

Блеклый росчерк резанул пространство, символ вплавился в каркас начавшего овеществляться плетения имперца. Хлопнуло так, что заложило уши, поток Тьмы взбурлил и с шипением полетел в противоположную сторону. Разрезал надвое полукровку, проделал широкую просеку в толпе врагов на склоне вала. И там, где падали капли Мрака, появлялись дымки, сталь, камни, дерево и тела плавились с одинаковой легкостью, испарялись без следа.

Спину овеяло горячим воздухом, раздались тяжелые шаги и натужный механический вой. Поняв, что сейчас произойдет, я сбил орка наземь, придавил всем весом. Там, где только что находились наши головы, ударил серебристый поток. Залп изрешетил и изорвал в клочья уцелевших после взрыва скифрцев как тряпичных кукол, пошел гулять дальше по гребню.

Големы тяжело проползли мимо, начали подниматься на вал. Враги сначала дрогнули, потом попятились и, в конце концов, побежали. Но серо-серебристые ручейки догоняли, взбивали мелкие фонтанчики земли и грязи, рубили железо и плоть как бумагу.

– Слезь с меня, – попросил орк.

– А? Да, извини, – спохватился я, сообразив, что продолжаю топить зеленого в грязи. С трудом приподнялся и ошалело тряхнул головой, прогоняя звон в ушах… звон никуда не делся. К тому же болели ушибленные ребра, голова и плечо.

– Пустяки. Настолько быстро долги мне никто не возвращал, – буркнул степняк. Стряхнул с груди комки земли и широко ухмыльнулся. – Хряк… Хряк Косой. И не скалься, в нашем племени имя уважают.

Я фыркнул, но вернул улыбку.

– Охотно верю. Эскер Гар.

Разговориться не успели, так как далеко позади раздалось характерное «умм-пфф», и в небо по крутой дуге поднялся огромный пламенный шар. Завис в зените, рухнул со страшным ревом где-то в центре поля. Там вырос гигантский гриб из пыли и огня, сверкнуло и загрохотало, земля затряслась.

«Умм-пфф» повторилось чуть в стороне, слилось с еще одним, и еще.

Наконец-то заговорили орудия. И я мог лишь гадать, почему включились так поздно. То ли не могли скоординировать действия, то ли Тох специально тянул.

Не сговариваясь, я и Хряк сорвались с места и рванули вверх по откосу. Там уже торчал русый гном, хмуро жевал кончик грязной бороды. Следил за взрывами, за огненными каплями в небе, за големами, что вгрызались в бок имперской армады и матерился. Просто так, от пережитого, да и вообще для порядка.

Часть скифрских войск изрядно смешалась, разделилась на группы. Три выстрела тяжелых метателей угодили по фронту, разметали в клочки центральную фалангу. А стальные гиганты довершали разгром. Медленно и тяжеловесно шли, растянувшись редкой цепью, косили врагов как траву.

Кто-то осмеливался и огрызаться. В машины летели комки и ручейки Мрака. Но не причиняли вреда, ломались и растекались по радужной пленке вокруг туловищ. В ответ големы палили в колдунов из компактных огнеметателей. И редкий чернокнижник ухитрялся выжить после такого. Некоторых размазывало сразу, перетирало в труху, другие, покалеченные и обожженные, пытались драться.

Без толку. Птиц оснастил машины универсальной защитой, зачаровал и орудия.

Осмотревшись, я сообразил, что справа имперцев отбросили, строй восстановили. Судя по частым всполохам, взрывам и магическому эху, работал отряд чародеев. Гентские маги в основном атаковали, волшебники Долины посредством жезлов выстаивали многоуровневые щиты, попутно били по сложным целям, которые не дохли от простых молний и огнешаров: по колдунам, по полукровкам.

Слева дела обстояли намного хуже. Здесь пришелся основной удар, пехотинцы противника давили как обезумевшие. Оттеснили защитников со второй линии обороны, гнали к лесу. Дорогу атакующим перекрыли пикинеры и мечники свободных, но лишь замедлили прорыв, едва держались.

Хотя больше меня насторожил гам и отзвуки магии далеко в тылу.

Обошли? Будем надеяться, что командование как-то ликвидирует угрозу, иначе нас ждет паршивый исход…

На нашем участке вала воины потихоньку приходили в себя. Иные сидели в грязи и пытались отдышаться. С серыми лицами, тусклыми запавшими глазами и дрожащими от напряжения руками. Кто-то ползал, очумело мотая головой. Кто-то потеряно бродил среди трупов, искал друзей и сыпал проклятиями. Слышался сухой перестук – то подоспевшие на помощь бойцы отстреливали одиноких скифрцев из арбалетов.

Несколькими лечебными заклинаниями я вернул силы окружающим. И хотел пойти к укрытию, где засели механики, когда заметил организованную группу врагов, движущуюся в нашем направлении с левого фланга. Еще два отряда благополучно обошли големов, и тоже быстро приближались. Их командование видимо заметило, что центр открыт, решило добить малыми силами. Да и обслуга машин увлеклась, завела стальных гигантов в самую гущу имперской рати.

Вызывать Витара, просить привести в чувство подопечных не имело смысла. Поздно. Пока очнутся и поймут, что от них хотят, пока снова свяжутся с управляющими контурами, пройдет время. А свежие подразделения имперцев близко.

В ноги уткнулось нечто массивное. Я нагнулся и смахнул землю с измятого и покореженного, но годного щита. Поднял и продел руку в ременные петли, поудобнее перехватил меч. Посмотрел на скифрцев и начал часто дышать, нагнетая воздух в кровь.

Магия? Да. Сливаем энергию в мышцы, плетем купола. Попутно используем Знаки, усиливаем ими серое волшебство. Сосредотачиваемся и составляем сложную Печать, вторую, третью. Одну прикрепляем к мечу, другую – к щиту. Последнюю держим в запасе, чтоб метнуть. Расширяем ауру и призываем как можно больше символов, стараемся почувствовать каждый…

Рядом встал русобородый. Физиономия бледная и чумазая, волосы обвисли грязными сосульками, но в глазах упрямство и гнев. Тоже подобрал щит и вооружился массивной секирой. К нам присоединился орк. В каждой руке Хряка по громадному мечу, но держит без усилий, как сухие тросточки. Да и остальные молча возвращались, становились в строй.

– Товсь! – рявкнул гном за секунду до того, как стальная лавина докатились до вершины вала.

Удар едва не сбросил в низину. Рука онемела, легкие чуть не лопнули. Но сквозь алую пелену боли я таки углядел какую-то тень, и ткнул в нее мечом. Просто и безыскусно, зато мощно.

Заскрежетало, щеки обожгло каплями чужой крови… Готов.

Второй противник попытался достать меня кинжалом, приблизившись настолько, что меч стал бесполезен. Но я вместе с соседями сделал шаг вперед и активировал символ на щите.

Тряхнуло и громыхнуло. Дорожка жидкого пламени пробила ряды скифрцев на манер копья. Ближайшие рассыпались золой, дальние разноголосо завыли и попадали, принялись сдирать раскалившиеся доспехи. Строй врага не выдержал и отхлынул.

– Арбалеты! – прохрипел я.

– Номера вторые за спины первым! – скомандовали где-то за спиной.

Отлично. Те, кто подошли позже, явно оценили ситуацию и сделали правильный вывод, не сидели без дела. И едва мы спрятались за соседями, в щели протиснулись стрелки. Пальнули, передали разряженное оружие назад и подхватили взведенное, выстрелили повторно.

Отступление скифрцев превратилось в натуральное бегство.

– Сейчас свежие подойдут, – мрачно сказал орк, указав на два отряда, что двигались по центру.

– Они там размножаются что ли? – пробормотал гном. Вытер пот со лба и крякнул досадливо: – Нам бы Огневика опытного… Тут неподалеку в ложбинке метатель целый. Обслугу стрелами накрыло, а орудие вроде годное. Поджарили б злодеям задницы.

– Можно организовать, – ответил я. Сосредоточился, мысленно позвал Витара, и когда брат явился, коротко объяснил ситуацию.

– Сделаю, – просто кивнул младший. Повернулся к русобородому за разъяснениями. Но так и застыл с открытым ртом, глядя вверх.

Лица окружающих странно исказились от пляски света и теней, мир потускнел. А небо пришло в движение, вскипело. В зеленой мути наметились пузыри. Цвета изменились до темно-синего, фиолетового, местами – багрового. Стали бить молнии, переплетались с облачками первородной Тьмы, возникающими то тут, то там, просачивались сквозь узкие трещины в самом Сущем. Ветер, утихший было, снова завыл и засвистел протяжно и тоскливо.

– Что происходит? – спросил русобородый.

– Ничего хорошего, – процедил я, кривясь от жгучей боли в солнечном сплетении.

Нечто пробивалось в наш мир. Нечто голодное и ненасытное, но вместе с тем холодное и равнодушное.

Тьма.

И верно, в небе возникли спирали, потом глубокие воронки. А внутри провалов зашевелился оживший Мрак. Будто чудовище проснулось, посмотрело на мир множеством глаз. И от этого взгляда стало плохо всем. Люди и гномы, имперцы и марионетки Алара застыли в предчувствии чего-то ужасного. Невольно втянули головы в плечи, съежились, а кто-то и упал на колени от слабости, от боли в сердце.

Тишина.

И грозный рокот, толчок, от которого подпрыгнули деревья. Вниз устремились дымные щупальца, вонзились в поле, поглотили людей и големов…

Глава 14

Метатели долбанули по центру и левому крылу армии Скифра, стерли в порошок несколько крупных пехотных отрядов и рыцарскую конницу, угрожающую флангам Светлого. Воинство Алара тут же воспользовалось заминкой, вклинилось в центр.

Удачно сработали и големы – вовремя вышли на позиции, поддержали готовую рассыпаться оборону. И на миг старшему Альену показалось, что до победы рукой подать. Имперцы отступали и бежали везде, куда ни кинь взгляд. Возникло стойкое впечатление – еще чуть, и крах обеспечен, надо лишь додавить.

Но потом что-то изменилось.

Первое, что бросилось в глаза – широкий разрыв в месте, где прошли големы. Защитников там почти не осталось, гномьи порядки слегли практически полностью. К тому же внушал опасение левый фланг. Там тянулась изматывающая возня, мечники и копейщики едва держались.

«Что случилось? Где резервы?»

Но едва Аш вознамерился задать вопросы вслух, как посыпались доклады связных:

– Бой в тылу!

– Прорыв! Говорят, какие-то монстры…

– Третий полк рассеян! Восьмой и тринадцатый ведут бой.

– Командир четвертого огнеметателя докладывает, что на напала нежить!

– Пятый не отвечает!

– Шестой молчит!..

Взгляды правителей встретились, Тох с отвращением сплюнул обломки мундштука, выбросил испорченную трубку и коротко изрек:

– Лугар.

Да, это многое объясняло. Разведчики, обычные и маги, докладывали, что в «проплешине» на месте бывшей столицы тихо. И все поверили, решили, что лучше начинать атаку отсюда – местность удобнее. А кое-кто потом дополнительный плюс нашел: мол, отступать некуда, будем биться до последнего.

Но они ошиблись.

Щеки Тоха пошли пятнами, хищные желтые огоньки в глазах разгорелись, а по телу пошла волна трансформаций. Брат испугался и разозлился, начал терять контроль над собой. Смотрел на адъютантов и командиров, сжимал кулаки и рычал, пока те переругивались.

Аш сообразил, что вот-вот случится непоправимое: младший обернется, и армия останется без признанного командующего. И потому решительно сказал:

– Передайте, чтобы локализовали прорыв в тылу любой ценой.

– Но… – попытался возразить какой-то полковник, краснолицый седой усач.

– Выполнять!

– Э-э-э… так точно.

– Пятьдесят Огневиков на передовую. Туда же пять сотен пехотинцев. Нужно заткнуть дыру в центре во что бы то ни стало. Усильте и левый фланг, имперцы начинают прорываться.

– Невозможно, – буркнул тот же седоусый командир. – Ослабим тылы.

– Плевать! – тоном, не терпящим возражений, изрек старший Альен. – Делайте.

– Хр-р-р… постой, бр-рат, – с трудом прорычал зверомаг, встал со стула. – Полковник Нильс дело говор-рит.

– Ладно. Тогда отправьте кого-нибудь на защиту метателей, наконец!

– Поздно, – тут же эхом отозвался связной. – Огневые точки разрушены.

На холме установилась нехорошая тишина. Командиры содрогнулись, когда дошло, что орудия умолкли. Кроме прочего разрозненные отряды скифрцев начали штурмовать баррикады в центре. Но слава Создателю, кто-то там, у гномов сумел организоваться, выстроить тощую линию. И что совсем удивительно, первый напор сдержали.

Ветер донес приглушенные стуки арбалетов, через какое-то время – еще. Вдогонку полыхнули молнии, засверкало.

– Кто-нибудь собирается поторопить резервы? – поинтересовался Аш.

– Делают, – прохрипел Тох. Подошел и стал рядом, хлопнул старшего по плечу. – Спасибо. Хорошо, когда кто-то может тебя поддержать.

Похоже, приступ злости и растерянности прошел. Аш с облегчением кивнул, и сказал:

– Левый фланг…

– Знаю, – поморщился оборотень. – Но терпит.

– Прорвутся сюда.

– Что с того? Вокруг холма много ловушек. В крайнем случае, и мы поработаем клинками. Риск приемлем.

Тох осекся, уставившись в небо. Старший тоже поднял взгляд и дрогнул. Затихли и командиры, и вестовые. Как один наблюдали за тем, как кипело и искажалось небо. Как менялись цвета, будто подчиняясь фантазии безумного художника, как в вышине появлялись… трещины. Да-да, именно трещины, провалы, внутри что-то шевелилось, неуловимо смахивая на трупные черви.

Затем начали сверкать молнии, появились гнилые язвы черноты. А реки чего-то неопределенного, но никак не воздуха и не облаков стали закручиваться по спирали.

Сколько так стояли? Недолго, ибо метаморфозы происходили стремительно. И в то же время никто не мог сдвинуться, глядя на разверзающиеся в выси бездны. Каждый чувствовал странное онемение, предчувствие небытия. И только когда Мрак медленно и как-то лениво потянулась вниз дымными щупальцами, раздались приглушенные возгласы. Кто-то упал без сознания, кто-то обессилено рухнул на колени, теряя кровь носом, ушами и даже глазами.

Тьма завораживала. Создавалось впечатление, что из черноты смотрят тысячи бесстрастных глаз, шипение и гул складывались в слова. Непонятные, но грозные и пробирающие до глубины души…

– Птиц! – с огромным усилием выдавил зверомаг.

– Бессилен, – с таким же трудом отозвался серый маг с заклинательной площадки. – Высший уровень. Могу попытаться, но потом вне зависимости от результата будете хоронить мои горелые косточки.

– Тогда что делать?

– Убегать. Это Змеи Бездны, штука мощная, но медлительная. В исторических хрониках упоминалась раз или два как аналог Ока Алара. Ни один из известных щитов не поможет. Но если поработать ножками, можно успеть выйти из зоны поражения.

Брат и маг еще спорили, но Аш уже не слушал. Стоял и боролся с диким страхом, что выедал душу, дрожал как в ознобе. Пытался отвести взгляд, но все равно следил за тем, как небо превращалось в огромного спрута, слепо и бесцельно шарило по земле.

Слепо? Да как бы ни так!

– Големы… – шепнул правитель.

И действительно, два дымных рукава целенаправленно уничтожали боевые машины, слизывали как ребенок снежинки зимой. Вокруг стальных гигантов вспыхивали радужные сферы, но тускнели и лопались, мрак окутывал, поглощал могучие тела. А когда уходил, неверный свет озарял изъеденные и будто оплавленные скорлупы. Причем цеплял и имперцев, от одних не оставлял и пепла, других обращал в иссушенные костяки… но отчего-то живые, окутанные тенями.

Еще три гигантские змеи ворочались в центре воинства Алара, с глухим рычанием буравили землю. Но там чего-то не получалось. Видно плохо, хотя яркие солнечные всполохи в темноте говорили о многом. Щупальца содрогались, словно от боли, припадали вновь, с удвоенной яростью.

– Брат! – позвал зверомаг.

Голос младшего разрушил наваждение.

Однако проследив за взглядом оборотня, Аш грязно ругнулся. Пока таращились на щупальца, пропустили иное. Лес на востоке сочился туманом, небо над кронами приобрело антрацитовый оттенок. Деревья же лишились зелени. Причем листья не осыпались, а обратились невесомыми хлопьями и разлетелись на ветру.

Попадала даже кора, а между голыми стволами и ветвями родилось движение. Поначалу сонное и ленивое, но чуть погодя над полем разлетелся призывный вой, от которого застыла кровь в жилах, и чаща выпустила наружу ораву кошмарных тварей. Одни с виду напоминали насекомых, другие – уродливых людей, третьи – вообще непонятно кого…

– Понимаешь, что происходит? – спросил оборотень.

– О чем ты?

– Мрон наконец-то двинул главные силы.

– Думаешь, испугался?

– Да. Теперь мы можем врезать в ответ. И врезать крепко.

Зверомаг тускло улыбался.

– А если ошибся? – засомневался старший. – Ведь с Мроном и остальные… э-э-э… Древние. Что-то не видал на поле боя воинствующего Джерарда.

– Тут ставка не на одиночных бойцов, – отмахнулся Тох. – Борьба идет за общий перевес. К тому же Эскер говорил, что другие боги утратили силы Престолов… Нильс, что с повелителем орков?

– Вышел на позиции, – откликнулся полковник.

– Сэр Шед?

На краю площадки вспухло облако овеществленной темноты, оттуда вышел бледный рыцарь с огненными глазами. Демон обвел вершину холма бесстрастным взглядом, чем до икоты напугал вестовых и заставил напрячься стражей-свободных. Склонил голову и сухо сказал:

– Готов открыть Врата в том месте, где укажете. Но учтите, управлять демонами не смогу, реагируют лишь на Призыв.

– Сойдет, – кивнул зверомаг. – Ждите сигнала… Магистр Ирн?

– Ловушки активны, – откликнулся чародей. – Поторопитесь. Обе стороны что-то заподозрили, а играть с ними в кошки-мышки долго не смогу.

– Хорошо. Нильс и Патрик, передайте гномам, чтобы отступали. А тем, кто в засаде, чтобы ждали гостей.

Голос оборотня подстегнул: люди зашевелились, кинулись исполнять приказы. Но не прошло и минуты, как вокруг сильно похолодало. Одно из дымных щупалец отвлеклось от големов и ударило по правому флангу союзной армии.

Когда мрак отступил, стало видно, что люди и гномы мертвы. В брешь же хлынули имперцы, нежить. Тем временем левое крыло, в конце концов, рассыпалось. Вел скифрцев и исчадий Тьмы странный человек… или скорее существо. В длинном балахоне с капюшоном, парящее над самой землей и окруженное клубками черного дыма.

Там где проходила тварь, начинали шевелиться трупы. Вставали, подбирали оружие и ковыляли, ковыляли прямиком к холму, где расположился штаб.

Случилось то, чего так опасался старший Альен.

– К бою! – взревел Тох. Подхватил секиру и кинулся навстречу наступающим монстрам, на бегу обрастая костяными чешуями, теряя человеческий облик. За военачальником бросились и остальные: генералы, стражники, адъютанты, простые ратники.

Аш медлил лишь долю секунды. Посмотрел вслед брату, потом на свои пальцы, которые начали темнеть. Иронично подумал: «Не было бы счастье, да несчастье помогло…», – и вытащив меч из ножен, ринулся в бой.

* * *

Огнеметателя хватило на четыре выстрела. И хотя зарядов на самом деле имелось много, стрелы повредили большую часть бочонков. Годными Витар признал всего несколько, их и использовал. Первые два ушли в «молоко», один с перелетом, второй с недолетом. Зато последние брат положил точно в гущу вражеского отряда, уменьшив количество противников почти наполовину. К валу подошло около трех сотен: без четкого строя, неорганизованной гурьбой, оглушенные и покрытые ожогами.

Это и позволило нам отбить первый приступ.

Но заработав на орехи, имперцы очнулись. Откатившись, подождали подкрепление и прикрылись щитами, начали наступать медленно, осторожно. Наши арбалетчики попытались пробить защиту, но в ответ хлестнули черные молнии, развеяли по ветру полтора десятка высунувшихся из укрытий смельчаков. Я тут же засек колдунов и хотел прихлопнуть, когда кто-то истошно закричал:

– Лучники!..

Вопль перешел в хрипение, надсадное бульканье. Плотный коротышка в длинной до колен кольчуге упал со стрелой в груди. Но предупредил вовремя, я успел поднять щит. Руку тряхнуло, прямо у носа проклюнулся острый наконечник, чуть не оцарапал. Второй удар – и я не удержался, отшатнулся. Вокруг часто застучало, будто лупил крупный град. Слышался и противный хряск, звон, стоны и крики.

Стрелы били с поистине ужасающей силой и скоростью, что намекало на магию. Многие погибли, других серьезно зацепило. В строю возник широкий разрыв, куда и устремились скифрцы, начали с ликованием кромсать защитников.

Пришлось срочно перегруппировываться.

Пока остальные отступали к подножию, оттаскивали раненых, я вместе с русобородым и орком встали стеной, попытались задержать врагов.

Это не походило ни на воспетые бардами сражения, ни на рыцарские турниры. Обычная работа – грязная, тяжелая, монотонная. И никакой чести, доблести, прочей пафосной чепухи. Если можешь попасть, бей. Хоть по оголившейся руке, хоть в пах или спину. И едва враг потеряет контроль, нужно максимально экономно добить, помочь соратнику, уклониться от струи крови…

Но нас теснили. Сначала согнали с гребня, потом оттолкнули к подножию. Я выбросил напрочь изрубленный щит, шипел от боли в свежих ранах. Достали вскользь голень, бок и предплечье. Защитные сферы погасли одна за другой. И куртка не помогла, зачарованные клинки скифрцев пусть с трудом, но дробили любую магию.

А потом я сломал меч, неудачно блокировав сильный удар. Отшатнулся и взвыл, метнул заготовленную Печать. Серебристая вязь вспыхнула в воздухе, врага отшвырнуло как соломенную куклу, измяло невидимыми тисками. Попутно приложило еще четверых, и стало чуть свободнее.

Но я не остановился, торопливо складывал в уме узоры иных символов. Бил с ненавистью, упрямством.

Хлопок, вспышка, жалобный звон стали, крики…

Трое сгорели как лучины, двоих разрезало водяными хлыстами, остальных отбросило налетевшим ураганом.

– Стой, чародей! Хватит!

Поморгав, с удивлением обнаружил, что прорвавшиеся пятятся. Лица бледные, а глаза круглые от испуга. С недоумением поглядывают на оружие в руках. И до меня доходит, что щиты и мечи заколдованы. Лишь у малой части клинки напитаны Тьмой, в основном знакомые контуры серой магии: упрочнение, вспомогательные эффекты вроде оглушения, замедления, боли. Латы и щиты также укреплены, оснащены плетениями, повышающими силу и скорость обладателей.

Я бил так люто, что Печати почти не встречали сопротивления. И противники, привыкшие к тому, что нашим рядовым бойцам приходится изрядно попотеть, попросту опешили.

От взгляда на два десятка трупов, коих собственноручно трупами и сделал, стало плохо. Лишь два или три сохранились почти целиком, остальных перемололо в кровавый салат: оторванные руки и ноги, головы, горелые кости и мясо, растертые по склону внутренности…

И ведь не Мститель постарался, сам озверел. Опять.

Покачнувшись, я устало уронил руки. Обернулся и увидел застывших в нерешительности соратников: Оттиса, Витара, Дьярви. Явно кинулись помогать, но теперь не знали, что делать. То ли спасать, то ли спасаться.

– Что у вас с лицом? – вырвалось у Кая.

– Ничего, – процедил я, зная, что видит парень: бледного грязного мага с заострившимися чертами, черными глазами без белков и вязью непонятных символов на коже. Картина как минимум мистически-страшноватая.

Начав поднимать руку, чтобы ощупать щеку, я остановился. И так понятно – внутренняя защита в который раз упала.

Наплевать. Чай не язвы какие-нибудь.

– Где механики? – спросил я у всех разом, желая отвлечь внимание и разбить многозначительную паузу.

– Отправил в лес, – коротко сказал Витар. И заметив мое удивление, добавил: – Машины пожрала та гадость с неба.

Что ж, без своих игрушек, маги в бою бесполезны. Брат поступил верно. Но едва я задумался, что делать дальше, как заметил Дьярви, полезшего на вал. Гном постоял на вершине и махнул рукой, позвал:

– Эй, ребят! У нас гости.

К сожалению, оказался прав. Последовав за рыжим, увидели, что почти четверть скифрской армии перестраивается и маневрирует для атаки южного направления. И людей хорошо, если половина. Прочую часть воинства составляли низшие демоны, тени, голодные духи и чудовища, вырвавшиеся из лесов на востоке.

Я прищурился и вздрогнул от холодка, пробежавшего по позвоночнику. Воображение нарисовало бездонную яму, откуда смердело гнилью и смертью – гигантский портал в Преисподнюю. Энергию окружающего мира затягивало в ненасытную утробу, и от этого гибли деревья, животные и птицы. Взамен являлись монстры, многих я никогда не видывал.

Дьярви, русобородый и Витар хранили мрачное молчание, Хряк ругался на орочьем, у гентского мага дергалось веко.

Не продержимся и минуты. Пару сотен изможденных коротышек и пять десятков людей сметет как пылинку. Правое крыло вроде успешно обороняется, а вот левое рассыпается прямо на глазах. Там происходит нечто непонятное: в зарослях расползаются озера тумана, слышатся крики, а воины бегут. В сумраке мелькают эфемерные тени, тянет могильным холодком.

Помощи не дождаться. Таким образом, стоило признать, что центр потерян.

Беспомощно кусая губы, я вновь оглянулся на соратников. Помедлил и скомандовал:

– Отходим! Направо.

Вполне логичное решение. Во-первых, у ребят есть стрелки и чародеи, прикроют огнем. Во-вторых, имело смысл усилить крыло. Если удержится, потом сможем ударить в бок врагам, прорвавшимся по центру, и лишняя пара сотен воинов не помешает.

Это понимали все, и потому начали стягиваться, собираться в отряд. Приказ передавался от человека к человеку, от гнома к гному по цепочке. Но как часто водится, ожидания пошли коту под хвост…

И без того неверный свет на минуту померк, словно кто-то задул тусклый фонарь. По загривкам ударило ледяным ветром, раздался настолько низкий гул, что у многих опять подкосились ноги. А один из столбов дыма припал к земле и как змея пополз прямиком к правому флангу армии альянса. Преодолел валы и взорвался посреди скопления народа. Тьма жирными клубами разбежалась на многие сотни шагов, закрыла и небо, и землю, поглотила бойцов.

Мир исказился, расплылся прядями цветов, света и теней. И я ощутил, как разом ушли за Грань тысячи душ. Гигантское щупальце обрело форму, сыто и тяжело приподнялось, но отвлеклось на вспышки золотистого света в центре поля, направилось туда.

Усилив зрение магией, содрогнулся – там, где ранее стояли ряды пехоты союза гномов и людей, остался пустырь. Пустырь, заполненный изломанными и иссушенными мумиями. Упали, до половины вплавились в почву, и теперь рассыпались: золой, ржавчиной. Черепа обтянуты почерневшей кожей, зубы оскалены, глазницы – темные провалы.

Впрочем, часть воинов выжила, Тьма не достала всех. Но те, кто стоял ближе, теперь напоминали древних старцев, едва ползали от слабости. Остальные бежали без памяти. И лишь некоторые подразделения пытались отступать организованно.

Сквозь шипение в ушах прорвались блеклые голоса:

– Хана, ребята!

– Сматываемся!

У какого-то гнома не выдержали нервы – развернулся и, отбросив оружие, помчался к лесу. За ним кинулся человек, быстро обогнал.

– Стоять! – очнувшись, крикнул я. Сумел ухватить очередного беглеца за шиворот и отвесил сочную зуботычину. Пятерых приложил заклинанием так, что отнялись ноги и пропахали носами длинные борозды. Зажег огнешар в ладони и грозно рыкнул: – Сожгу!

– Бейте его, парни! – хрюкнул недомерок, коему врезал по роже. Замычал, ползая по земле и размазывая кровь из разбитого носа по лицу, бороде. – Бейте. Кто он вообще такой? Нам приказы до одного места.

Я задумался над ответом. Но пока тормозил, коротышка поднялся на ноги. И упал повторно от удара русобородого. Завыл, выплюнул несколько зубов.

– Маг дело говорит, – рыкнул командир гномов. – Поодиночке подохнем. Стоять!

– Приготовиться! – вторил я. – Отходим к лесу, в две волны. Первые номера в бой, вторым отдалиться на полсотни шагов и занять позиции, потом наоборот.

Это отрезвило. Дикий ужас в глазах уступил место обычному страху. Но что такое страх? Движений и мыслей не сковывает, мышцы не ослабляет. И порой превращается в злость, жгучую ярость… Бойцы зашевелились, начали неохотно строится.

Как раз вовремя, потому что на гребень вала взбежали имперцы, за ними повалили исчадия мрака. За спиной послышался топот и лязг железа, часть отряда ушла. Но следить я не стал, просто надеясь, что исполнят приказ и не оставят умирать. Отошел в тыл щитоносцам, подобрал первый попавшийся меч, и после недолгих размышлений заткнул за пояс – в качестве мага повоюю эффективней.

Натиск как всегда оказался страшен. Только работа в команде и спасла, не позволила стоптать и рассеять нас с ходу. Но отряд буквально отшвырнуло на пару десятков шагов – будто волной подняло гальку. Раздался оглушительный удар, потом треск и скрип, рычание, стоны. Гномы и люди упирались ногами в раскисшую почву, наклоняли головы, словно боролись со шквальным ветром… но ураган побеждал, теснил, лишал сил.

Лично меня сдавило так, что чуть не взвыл. Но ухитрившись поднять руку, метнул вслепую Печать. Впереди глухо бахнуло, по лицам и латам брызнуло кровью. Где-то дальше по линии Оттис разразился сетью молний и воздушными лезвиями, Витар и Дьярви неожиданно сотворили Огненную Стену.

На секунду крики заживо сгорающих людей перекрыли общий гвалт, голова закружилась от вони паленой плоти. Но угроза быть затоптанными минула. Первый напор авангарда угас, а основная масса подойти не успела. Я даже смог выругаться – младшие, гады, перестарались, и пустили волну пламени в два человеческих роста. Многих соратников ослепило, некоторые с проклятиями сбрасывали раскалившиеся доспехи.

Хотя в целом брат и его напарник сработали на «отлично», накрыли группу вражеских колдунов. Сообразив, что остались без поддержки, скифрцы дрогнули, опасливо отступили. Но легче не стало, так как в образовавшуюся пустоту хлынули низшие демоны, какие-то твари, напоминающие огромных костистых псов. И теперь пришлось пятиться уже нам. Исчадья были неорганизованны, нападали бестолковой оравой. Однако каждый удар лап оставлял глубокие борозды и вмятины на броне, ответные выпады монстрам почти не вредили.

Сплетя несколько заклинаний против нежити, я прицельно бил по самым надоедливым. Пытался если не распылить, то хотя бы пережечь конечности, просто отогнать. Блеклые вспышки последовали и с другой стороны защитных порядков. Но Витар и Дьярви еще не очнулись после Стены, так как долбили чем-то слабеньким. Плетение не уничтожало монстров Преисподней, но заметно понижало скорость.

«Главное продержаться, – думал я. Метал Печати и обычные заклятия, лечил соратников, то и дело прикрывал передних энергетическими щитами. – Вырвемся, дойдем…»

И мы дошли, хотя путь показался длиною в жизнь. Он и был таковым, каждый шаг стоил чьей-то головы. Но таки добрались до второй линии и просочились за спины соратников, валко побежали к следующей пятидесятишаговой отметке.

С тревогой проследив за отрядом прикрытия, я позволил себе выдохнуть. По глупости не оставили им ни одного чародея, но ребята вроде бы справлялись. Отсутствие магов компенсировало обилие арбалетчиков с запасом зачарованных болтов. Каждый залп сопровождался множественными хлопками, демонов разрывало на куски, калечило, доставалось и тем имперцам, что осмелились идти в атаку вместе с порождениями Бездны. Хотя прорывалось достаточно, дабы мечники и копейщики не чувствовали себя обделенными.

Когда шли сами, казалось, будто время тянется как патока. Сейчас не успели отдохнуть, как второй отряд пробежал мимо. Но поработали неплохо, добили костяных псов и проредили ряды пехотинцев. Нам досталась орава низших демонов, выплеснувшаяся из оврага по соседству. Оттис ударил по ним воздушным кулаком, разбросал, не причинив особого вреда, но я остановил чародеев жестом, прокричал:

– Отставить! Режьте головы и лапы!

Подав пример, достал меч и шагнул вперед, наотмашь рубанул одну из самых торопливых тварей. Сталь легко развалила гнилую грудину, из страшной раны хлынула черная слизь. Монстр покачнулся, захныкал. Но я не обратил внимания, обратным движением клинка подсек тонкие ноги и, когда уродец упал, отделил голову от шеи.

Гномы воспрянули духом, тоже ринулись расчленять исчадий. И на какое-то время мы увлеклись истреблением порождений Преисподней.

Очнулся я от неприятного «вжих-х» над ухом. Недоуменно повертелся, когда звук повторился и в спине ближайшего монстра вырос болт. Третий снаряд взорвался в гуще исчадий, а четвертый неожиданно попал в ногу русобородому, и тот взвыл от боли. Запрыгал на месте, вырвал стрелу из сапога, и очумело уставился на окровавленный наконечник.

Одновременно оглянувшись, заметили арбалетчиков со вскинутым оружием. Крайний виновато скреб бороду, прятал взгляд. Похоже, их обмануло отсутствие вспышек. Решили, что маги выдохлись, кинулись помогать. Но выбрали не самую лучшую позицию.

– Куда палишь, падла? – сварливо выкрикнул русый, погрозил стрелку болтом. – Я те щас в зад вставлю и проверну, козел горный! А если б взрывной?

– Бран, я нечаянно, – попытался оправдаться мазила. – Вам в тыл зашли. И что я, дурак что ли, чар-болты рядом со своими класть?

– За нечаянно бьют… ногами!

– Отставить! Стрелами не возьмешь, – рявкнул я. И подметил, что Низшие действительно прорываются с боков, по центру. К тому же вместо одной убитой твари появлялось две или три, перед строем образовался завал из липких худых тел. – Отходим!

Отступили. Но десять шагов не спасли. Стало понятно, что гномы долго не продержатся, сказывалась усталость. Топоры поднимались и опускались медленнее, и самые могучие пошатывались, дышали сипло, с клокотанием.

Упал один, попросту не успев отреагировать на выпад. Из разорванного горла хлынула кровь, окрасила бороду в цвет зимнего заката. Рухнул другой, погребенный сразу под десятком худых тел…

– Прикройте! – крикнул я, начав творить Упокоение.

Из-за достаточно широкого пятна удара пришлось лепить сразу пять отдельных плетений, пытаться связать между собой. Но не получалось, хоть тресни. Контуры не хотели взаимодействовать, отторгали друг дружку. Я злился, снова и снова пытался связать заклинание так, чтобы получилось «покрывало», а не узкий «луч». Словно со стороны видел защищающих меня Витара и Дьярви, бьющего молниями из последних сил Кая, гибнущих гномов.

Озарение пришло внезапно. Уже от злости и отчаяния я влепил в структуру плетения Знак Связи. И тот встал на место, к нему потянулись нити контуров. Мгновение помедлив, я добавил символы Концентрации и Равновесия поверх первого. Печать разгорелась, блеклое сияние Упокоения приобрело серебристый оттенок и пять разных осколков собрались в одно целое…

За шиворот дернули так, что ворот куртки едва не сломал кадык. Гнилое небо, подпертое дымными столбами и щупальцами Тьмы, крутнулось в глазах, в щеку с чавканьем врезалась размокшая земля.

– Не спи!

– Хряк?! – удивился я.

– Нет, дева зеленая, – фыркнул орк. Отвернулся и срубил двуручником парочку демонов, которые подобрались слишком близко ко мне и магам Долины.

Окончательно очнувшись, я вскочил на ноги и обнаружил, что Витар с Дьярви опять расстарались, сотворили вполне приличную Стену Света. Демоны навалились на преграду из потустороннего сияния, задымились и вспыхнули факелами. А затем подоспело и мое Упокоение.

Правда, сработало плетение несколько странно. В воздухе возник рой серебристых мошек, накрыл стаю Низших. Одни твари сохли, рассыпались золой, другие «засыпали», становились равнодушными и аморфными. И у нас, наконец, появилась фора во времени…

Не сговариваясь, весь отряд развернулся и кинулся к опушке. Но именно здесь, среди мелкого сосняка и погиб Оттис.

Гигантский, с теленка размером жук затаился на пути, наверняка прорыв тоннель под землей. И когда гентский чародей вломился в заросли, вылез наружу прямо перед ним. Тварь защищали бугристые хитиновые пластины, лапы против ожидания гибкие, как у кошачьих, а голова маленькая и чем-то отдаленно напоминающая человеческую. Правда, пасть огромна, нижняя челюсть состояла из двух половинок, с зубов капал черный густой яд.

Совершенно не удивительно, что Кай, перепугавшись, ударил молнией. Разряд испепелил голову монстра, буквально разорвал переднюю часть туловища и вскипятил внутренности.

Жук постоял долю секунды, а затем взорвался.

Я успел заметить улыбку превосходства на губах Оттиса. Но в следующий момент юнца накрыло дождем мокрых жучиных ошметков. На лице вздулись волдыри, волосы сползли неопрятными прядями, глаза лопнули и вытекли.

Он коротко вскрикнул и упал. И когда к нему подбежали, уже был мертв.

Глупо.

– Эскер! Эскер! Очнись!

До меня вдруг дошло, что битую минуту Витар орет мне на ухо и встряхивает как куклу. А я смотрю на останки Кая, не в силах поверить, что нахальный юноша погиб.

Порой кажется, огрубел и привык, сам начал превращаться в жестокую тварь. Но потом что-то все равно заставляет душу ныть.

– А? – прохрипел я. Посмотрел на младшего, потом увидел Дьярви, Хряка и русобородого Брана, еще нескольких гномов.

От отряда остался жалкий лоскут. Часть сгинули при отступлении, часть таки разбежались. Но оставшиеся отчаянно отбивались от Низших, махали топорами как мясники, с хаканьем и руганью, били щитами и кулаками. Орк выписывал клинком замысловатые восьмерки, рыжий колдовал. Причем бил созидающими плетениями, выращивал на пути демонов нечто наподобие стены.

– Нак… накрыло? Скажи… уф… ему… уф… если сейчас же не придет в себя, погоню пинками! – зло проворчал Бран, сбивая наземь очередную тварь.

– Эск! Что будем делать?

«Делать?»

Я вздрогнул и осмотрелся.

Оборонительных порядков союзной армии больше не существовало: оба вала взяты, подступы к лесу запружены войсками противника, а свободные и гномы отступали, бежали, гибли. Вражеская армада неумолимо надвигалась, давила, готовилась ворваться под кроны деревьев и начать избиение.

На холме, где располагался штаб, кипело сражение. Латники и демоны рвались вверх по склону. Сверкали огненные шары, блистали клинки. Туман и облачка Тьмы подползли почти вплотную, в них чудилось вялое движение и тянуло гнилью, разложением…

Снова игры разума. Запаха я не чувствовал в прямом смысле слова. Не больше, чем могло уловить мое слабое обоняние. Но мозг упрямо переводил магические ощущения в привычные физические. Меня преследовал аромат фиалок и сирени в присутствии Мии. Ауры эльфов отдавали свежестью зелени, а Мрак… он тоже имел десятки оттенков. Оттенков смрада.

Видимо, Альены, Ирн и остальные попали в беду. Я хотел спросить, что к чему, но поискав переговорный амулет, обнаружил лишь обрывок бечевки. Сжал кулаки и произнес:

– Нужно пробиться к штабу. Если потеряем командующих и связных, все тут ляжем… Вит, щиты организуешь?

– От чего?

– От стрел и вообще всего метательного. Много силы не вкладывай, перегоришь. И так неплохо поработал. Ребят в тылу прикрой от Мрака.

– Угу, – ответил брат в своей извечной манере.

– Тогда двинулись!

Недомерки ответили ворчанием, суть коего сводилась к простому – давно пора. Парочка гномов сграбастала в охапку выбившегося из сил Дьярви, потащили волоком. Русый пошел в арьергарде, Хряк, я и Витар – впереди. Рванули прямиком через подлесок, но заметили отряд имперских пехотинцев, и свернули глубже в чащу.

Бежали как стадо коров на водопой: с сопением, топотом, бряцаньем оружия и хрустом веток. Я же чувствовал лишь яркие всплески – чересчур много аур и магии, которые глушили поисковые заклинания. Но с разведкой помог орк, ушел далеко в сторону и вперед. Два раза возвращался и кивал: нормально. В третий вылетел из зарослей стрелой, кувыркнулся и предупреждающе рыкнул. Из-за деревьев тут же выскочили скифрцы, закричали и ринулись наперехват.

Благодаря Хряку засады не получилось, мы попросту стоптали передних, проломились сквозь кусты и выскочили на небольшую полянку. Но тут вышла заминка – столкнулись с отрядом арбалетчиков-свободных. Стрелки с перепугу выпустили пару болтов, впрочем, благополучно срикошетивших от защитного полога. В ответ Бран обижено заголосил:

– Да что ж вы, негодяи, творите? Свои!

– Свои в кустах сидят, – огрызнулся кто-то. И тут же рявкнул: – Ложись! Сотня – пли!

Один из замыкающих гномов не то прозевал, не то замешкался, и сразу три стрелы угодили в грудь, но отразились от полога и разлетелись по траве комочками оплавленного металла. Коротышка в великом изумлении ощупал себя. И через миг упал вперед лицом с дымящейся дырой на спине – Светлый Щит не выдержал, развалился на куски.

Второй хлыст Мрака срубил несколько молодых деревьев, и из зарослей как тараканы из щелей полезли имперцы.

Чем закончилось столкновение, я так и не узнал. Пинками, затрещинами, руганью заставил свою группу отползти в расположенный на краю поляны лесистый овраг и скатиться по склону. Внизу горячие головы вроде поостыли, и отряд благополучно ушел на другую сторону, углубился в лес.

Вскоре опять послышался нарастающий грохот, в ноздри шибануло запахом дыма. Деревья раздвинулись, и показался второй длинный язык редкого подлеска, который убегал до самых холмов. Стало видно, что сражение идет повсюду, кипит и бурлит, правильных шеренг и строев нет.

Очаг упорядоченного сопротивления наблюдался лишь у командного холма. Там стояли «волки», маги и оборотни. Но положение было отчаянным, где-то на середине склона образовалась давка, имперцы лезли как оголтелые. Гентские гвардейцы с трудом удерживали натиск, и даже участие зверомагов и боевиков помогало слабо: слишком неравны силы.

Густая листва сыграла злую шутку, мы сослепу влетели в самую гущу бойни и по инерции пробежали дальше. Но останавливаться поздно, да и без толку, и я жестом приказал – за мной!

Над головой с воем пролетел огненный шар, с шумом взорвался и расплескал мелкую группу латников, что возникла слева. В ответ черными росчерками помчались стрелы, истыкали выбежавшего из укрытия человека. Я отреагировал, метнул Знак Воздуха, и уже изготовившихся для нового залпа лучников разбросало порывом шквального ветра.

Сбоку в поле зрения появился какой-то напрочь ошалевший коротышка с опаленной бородой. Безумно закричал и кинулся на десяток скифрцев, принялся остервенело кромсать секирой. Дурака угомонили ударом щита, хотели проткнуть и кинуться на нас. Но тут в дерне образовалась узкая щель, в темноте лаза застучали арбалеты. Трое упали, остальные удрали в кусты, забыв о нашем существовании.

Понимая, что засевшие в траншее могут легко перепутать нас с врагами, я повел отряд в сторону, ближе к пологой низине. Но сообразил, что жестоко ошибся, когда с разгону влетели в пелену сырого тумана. Под ногами захлюпало и зачавкало, в молочной взвеси проявились чьи-то силуэты, и раздалось утробное хрипение.

Люди вряд ли могли издавать такие звуки, рассудил я, и не особо разбираясь, рубанул, отшвырнул неизвестного пинком сапога. Лишь после этого ощутил магию с четким ароматом Тления. Уткнулся носом в лезвие меча и разразился проклятиями.

Клинок вымазан в густой спекшейся крови… красной крови!

И тут же подтверждая догадку во мгле захрипели громче, навстречу сунулся монстр: приземистый и широкий, плечи как у буйвола, а тело укрыто железными пластинами. И борода имелась, правда грязная, в колючках и травинках. Но больше поразили глаза – мутные и безжизненные, неподвижные. Лишь в глубине зрачков яркими точками горела потустороння злоба, неутолимый голод.

Отскочив, я рубанул зомби по шее. Обезглавленное тело постояло, будто в сомнениях, неохотно повалилось.

Тертый жизнью Бран выдал такую тираду, от коей ожившие мертвецы должны были залезть в могилы. Или оцепенеть от восхищения. Но вместо этого Туман колыхнулся, и совсем рядом, за спинами зомби, возникла расплывчатая тень.

– Покоритес-с-с… мне-е…

От сиплого голоса побежали мурашки по спине, заныли зубы, а на плечи упала страшная тяжесть. Тень налилась чернотой, обрела плотность, и превратилась в человекоподобное существо в аспидном балахоне.

На других подействовало сильнее: воины начали опускать руки. Поддались и маги. Витар застыл столбом, бледный и потный, Дьярви издал какой-то булькающий звук и попятился.

Мне помог пробудившийся Мститель, смывший навеянный страх неудержимой иступленной яростью. Я заскрежетал зубами и метнул Знак Света. Ослепительная вспышка разогнала пелену, отбросила и опалила троих мертвецов. Вторая превратила ходячие трупы в пепел, ударила в лича, и на миг тот расплылся рваными лоскутами первородной Тьмы. Но ручейки быстро слились в единый комок, и существо издевательски захохотало, долбануло в ответ дымным шаром.

Щиты я поставить, конечно, не успел. Просто расширил ауру, обратил ее в купол и призвал Знаки. Навалилась одуряющая боль, к горлу подкатила тошнота. Словно издалека я услышал собственный крик. Но затем жжение и холод стали слабее, ощущение копошащихся в мышцах червей пропало. Я моргнул и с изумлением посмотрел на полыхающий сгусток символов впереди.

Мрак по-прежнему пытался проникнуть внутрь сферы, кусал и царапал багровые стены. Но там, где появлялись дымные щупальца, возникали и Знаки, ярко загорались. Фигуры источали нечто неопределенное: то туман, то темноту и свет, то красные нити. Субстанция постоянно видоизменялась, бурлила, и пожирала даже Тьму.

«Хаос…» – поразился я. Взглянул на мертвого некроманта, попытался вырвать из ауры какой-нибудь Знак и поразить тварь. Но та словно почувствовала, наполовину растекшись грязными тряпками, уклонилась и повторно хлестнула аспидными клинками.

Боль в зубах и костях стала почти невыносимой. Но я сумел воспользоваться заминкой и метнул Печать за секунду до того, как лич материализовался. Причем Печать, повторяющую Клинок Небес, заклятие высшего уровня, разработанное старым орденом для противостояния некромантам.

Хлопок. И промежуток пустоты, острого неприятного беспамятства.

Очнулся я, лежа на земле, в дымящейся воронке покрытой настом льда. Но живой, и самое главное – почти невредимый. Потрепало куртку, меч развалился ржавой трухой, а кожа лица и груди казалась сухой и растрескавшейся. Но купол держался, лишь немного уменьшился.

Еще большее удивление я испытал, когда услышал крики и удары, увидел сражающихся соратников. И понял, что выпад таки достиг цели – личу пришлось снять заклятие Страха.

Гномы во главе с Браном остервенело рубили мертвецов. Витар помогал, бросал заклинания. А сбоку к главному монстру тем временем подбирался Хряк.

«Дурак! – хотел крикнуть я. – Уйди, не получится…»

Но зеленокожий не читал мысли, а сказать я не мог – не было сил, чтобы разлепить губы.

Косой сунулся к бурлящему облаку, в которое обратился лич, рубанул по нему мечом. И естественно откатился прочь, завывая и ругаясь от боли, с обрубком клинка в обожженных руках. Но вместо того, чтобы отступить, дать магам доделать начатое, упрямый орк выбросил испорченное оружие и схватился за первое, что попалось под руку – заточенный кол, валявшийся в грязи. Размахнулся и с рычанием вонзил его прямо в завесу темноты.

Палка иссохла, взорвалась ворохом щепок. И на этот раз дорожка тлена зацепила Хряка серьезнее: браслеты на руках рассыпались, кожа и мышцы развалились рваными лохмотьями, обнажив кости. Но и тварь вспыхнула чадным красноватым огнем, страшно завыла. Капюшон откинулся, и стало видно жутковатое лицо, напоминающее оскаленный череп. В глазницах взбурлил Мрак, однако пламя охватило мертвого некроманта уже целиком: полыхало весело, словно в костер плеснули масла. Через минуту на траву рухнула бесформенная куча тряпья и горелых костей.

Мгновение царило тишина, затем начали падать зомби.

– Эск! – позвал младший.

– Цел, – с трудом выдавил я, глядя, как неохотно и медленно рассеивается туман, как мгла трусливо забивается пол кусты и коряги, впитывается в раскисшую почву. Из пустоты вынырнули силуэты знакомых холмов, опушка леса…

Глава 15

Подниматься не хотелось категорически. Тело ломило, голова кружилась, а во рту поселился мерзкий привкус крови.

Но встать пришлось.

Глаза сами собой отыскали кучу горелых костей. От останков лича тянуло липким холодом, на грани восприятия что-то шипело. Даже теперь не уничтожен до конца. И если оставить лежать без присмотра, через год или десять лет родится Тень. Тень вселится в пробегающее мимо животное или случайного человека, заставит совершить опрометчивый поступок: поведет на хищника, к примеру, на конфликт с разбойниками. Использует кровь и силу души погибшего, чтобы вернуться к старой форме.

«Надо провести ритуал изгнания, – мелькнула тусклая мысль. – Работа для меня или Птица… Любопытно, на сколько лет затянется очистка территории, если победим?»

Очередной вопрос остался без ответа. Я посмотрел на тело Хряка и не нашел в себе сил нахмуриться. Пустота в груди стала просто всеобъемлющей. Но орк угадал, подхватил именно осиновый кол. А я и не предполагал, что дерево так действует на умертвий. С другой стороны, тела у лича почти и не было, сгусток энергии…

«Спасибо», – с горечью подумал я, и заставил себя отвернуться.

Сейчас внимания требовали живые, а не мертвые.

Как ни странно, но ситуация на холмах изменилась. От оравы имперцев осталось несколько разрозненных групп. Остальные лежали на склонах обожженными, обмороженными и изрезанными трупами. Не спасли ни толстые латы, ни мощь усовершенствованных тел, ни магия в железе.

Удивившись, я вызвал Истинное Зрение и сразу убедился в подозрениях. Ирн, либо кто-то из подмастерьев активировал ловушки. Мы же пропустили веселье, утонув в колдовской пелене. Но главное, получилось, для скифрцев сие стало полной неожиданностью. Теперь отступали, пытались обороняться, а «волки» окружали самых ярых, истребляли без жалости. Тех, кого не могли взять пехотинцы, добивали оборотни. Один, смахивающий на огромного медведя, рвал когтями полукровок. Другой, с виду ящер, проламывал строй щитоносцев, таранил грудью, колол шипами…

Заметил я и братьев. Оба бились на середине склона, в самой гуще. Тох в образе гиганта с костяной броней расшвыривал врагов как соломенные чучела. Аш прикрывал ему бок, рубился с каким-то рыцарем. И хотя имперец двигался быстрее, старший умудрялся защищаться. А потом очевидно применил заклинание. Какое я не понял, но противник споткнулся, будто примерз ногами к земле, а потом задергался как в припадке и упал без чувств.

Странно. Не знал, что магам-фортификаторам доступны такие плетения.

Но размышлять и строить догадки было некогда. Я подобрал очередной трофейный меч и сделал отмашку своим. Вместе торопливо взлетели на склон, перепрыгнули несколько траншей и ударили в тыл отступающим латникам. Одни упали под клинками «волков», другие слегли от секир гномов, и лишь единицы сбежали. Но мы разошлись, и только на вершине сообразили – часть врагов пала, часть скрылась.

По крайней мере, здесь одержали победу.

– О, Гары объявились! Да с подкреплением, – с рычащими нотками сказал Тох, закончив метаморфозу и поприветствовав нас взмахом руки. – А ты говорил, подохли, подохли…

– Да не то я говорил, – кисло ответил старший, почему-то старательно пряча взгляд. – Просто тревожился. Вызывали же.

– Точно, – кивнул оборотень и нахмурился. – Чего не отвечал, Эскер? Твоего приятеля Лека нашли, давно в лесу отсиживался вместе с остальными механиками. Клялся и божился, что видел вас живыми. Но мы-то знаем, что в центре произошло. Хотели идти, тела откапывать.

– Амулет посеял, – объяснил я. Помедлил, и добавил зло: – Нахрена вы пустили скифрцев аж сюда?

– Тыловая атака, – смешался оборотень, неопределенно пожал плечами. – Со стороны Лугара демоны подперли, метатели разрушили. Пришлось кинуть часть резервов на защиту.

На языке вертелись десятки обвиняющих фраз, гнев разгорался сильнее. Но я сдержался и несколько секунд просто стоял, дышал, глядя себе под ноги. Услыхал шаги и поднял взгляд на идущего с заклинательной площадки Птица, подметил и красные белки глаз, и прорезавшиеся на лице глубокие морщины – друг чуть не падал от усталости.

– Лича прозевал, – буркнул я.

– Лич? – удивился Ирн, побледнев сильнее. – Надеюсь, вы с ним разобрались?

– Угу.

– Слава Создателю! – выдохнул маг с великим облегчением, дрожащей рукой стер испарину со лба. – Умертвий нам не хватало для полного счастья. Да в месте, где полно эманаций смерти.

Хотелось задать язвительный вопрос: мол, чем ты таким занимался? Но я уже почувствовал дыхание магии, резко развернулся и вызвал Орлиный Взор. И когда мир прыгнул навстречу, дрогнул.

Там, где раньше находилась фаланга подгорных жителей, полыхало огненное море. Первые вспышки возникли на левом крыле, расползлись вширь, волной нестерпимо яркого сияния помчались к правому. Казалось, будто полыхнул сам воздух, а затем повалил дым, взлетели и упали маленькие человеческие фигурки: изломанные, обугленные, в оплавленных латах. Тяжелый рокот разлетелся над полем, крики сгорающих заживо заглушили шум битвы.

Порядка четверти вражеского воинства стояло у южной опушки, имперцы готовились к штурму наших позиций в лесу. И сами того не зная, оказались в области, занятой ловушками.

Зарево держалось не больше минуты, начало опадать. И я увидел, как мечутся в дыму отдельные фигурки. Спотыкаются, шарахаются от пышущих жаром воронок, падают. Погибли не все, но выжившие дезориентированы, рассеяны.

«Гномами пришлось пожертвовать, – пробилась сквозь злость трезвая мысль. – Пожертвовать, чтобы враги поверили, кинулись добивать…»

Данной части плана я не знал, наверняка придумали, когда умчался в Гент осматривать големов. Но логика в ней имелась, хоть и жестокая. Чтобы получить что-то, необходимо уплатить соответствующую цену.

Как же, демоны побери, тошнит от цинизма нашей жизни!

Озвучить, что думал о происходящем, не успел. Отвлекся, услышав рев труб в лесу.

Из-под прикрытия ветвей начали вытекать змеи пехоты. Вперед выдвинулись Огневики и стрелки, дали несколько залпов, разбивая самые большие скопления имперцев и тварей Преисподней. Затем послышались команды, вперед хлынули копейщики и мечники свободных, секирщики подгорного народа. Коротышки кстати свежие, в новеньких доспехах, явно из резерва. И было их примерно столько же, сколько стояло изначально в обороне – Вельд разделил силы.

За считанные минуты войска альянса смяли выживших после пламенной бури, ударила во фланг центральным скифрским частям. Одновременно я засек движение энергий, и тут же увидел, как впавшие в замешательство враги кое-где начали разбегаться. Усилив Орлиный Взор, кривовато усмехнулся. Земля под ногами имперцев шевелилась, вспучивалась. А из глубоких провалов выскакивали Низшие.

– Шед, – вымолвил я одними губами. Порыскал взглядом и увидел рыцаря на вершине холма. Стоял в одиночестве, водил руками в воздухе – открывал все новые Врата. Мрон невольно помог ему, когда создал первый и самый большой проход. И теперь, как я понимал, демон, пользуясь своей властью Высшего, просто перехватывал часть исчадий, заставлял выходить в других местах, нападать на всех подряд.

Армия Терна попала в тиски. С юга давили мы, с запада рати Алара. На поле теперь непрерывно полыхало золотистое сияние, ущербные бродяги один за другим превращались в пламенных воинов. Солары легко расшвыривали темных рыцарей, жгли сотнями, добивали потоками яростного света последние щупальца Тьмы.

С небольшим запозданием взревели боевые горны и на севере, чащи выплюнули на равнину орду. Для большинства из тех, кто стоял рядом, это была безликая масса, но я видел и тысячи воинов в боевой раскраске, и блеск топоров, свирепые плоские лица. Обострившийся слух уловил далекий волчий вой, кличи степняков, топот.

Повелитель зеленокожих бежал в первых рядах. Скалился и рубил врагов, хохотал. Глаза сверкали алым безумием, искры Хаоса мерцали и во взглядах его соратников, а перед ордой плыла кровавая мгла… Я не мог расшифровать структуры заклинания, не улавливал ни одной знакомой составляющей, но чувствовал, что призвано выкачивать силу из врагов, отдавать оркам. И видимо защиты от дряни не имелось, так как имперцев не спасала ни Тьма, ни магия Древних.

Содрогнувшись, подумал о том, что Гроха лучше не злить. Если б сцепились там, в Долине, вряд ли б мне помог Мститель. Это как сравнивать злого щенка, норовящего погрызть все подряд, и матерого пса, ветерана множества битв…

Хотя скифрцев было не так просто напугать. Очнувшись, перестроились и образовали защитные линии. Попутно кто-то из выживших колдунов, а может, и сами Древние сотворили стены из пепла и Тьмы, прикрыли основные подразделения. Магия Алара, не говоря о нашей, пробивала пелену с трудом, так что бой снова свелся к противостоянию клинков.

– Еще пехоты! – приказал оборотень, понаблюдав некоторое время за атакой союзных частей и убедившись, что несут потери. Обернулся к адъютантам и склонил голову. – Мастер Илвин! Сейчас нужно надавить всем, что есть.

– Сделаем, – кивнул глава ремесленной гильдии Гента, окликнул связных: – Направьте на передовую расчеты бомберов!

– Вы о чем? – тут же заинтересовался Птиц.

– Да мелочи, – отмахнулся младший Альен. – Университетские алхимики придумали новый взрывной состав из селитры, серы и угля. В ремесленном районе из этой хрени бомбы соорудили, начинили гвоздями и обломками подков, приспособили метать из баллист. Бахает слабее стандартных масляно-магических зарядов, но гораздо дешевле в производстве. Только маловат припас, не успели развить производство.

– Никогда не слышал о столь необычном соединении.

– Угу. И главное – никакого волшебства, практически кофетка из дерьма. Надеюсь, что сработает. А то помнится, месяц назад тоже энтузиазмом чуть не забрызгали, когда летательную лодку с крыши цеха запускали. Как юнцы ей-ей, хотя многие внуков нянчат…

– И как? – оживился Ирн, не обратив внимания на показной солдатский юморок.

– Полетела, – фыркнул Тох. – Вертикально вниз. Раньше эксперименты Совет Гильдий притормаживал и запрещал, так как боялись потерять куш на традиционных сферах торговли. Сейчас мастеровые творят, как хотят, но получается… что получается.

– Я бы взглянул на аппарат. Идея кажется перспективной, а проблемы решаемы.

– Эск то же самое сказал. Но как по мне лучше не беситься жиру, а ходить пешком. Шея целее будет.

Чародей возразил, оборотень, судя по тону, кисло пошутил, оба продолжили вяло спорить. Ради самого спора, скорее. И чтобы отвлечься, заглушить страх, сотни тревожных мыслей, которые подобно червям выедали мозг. Но я уже не слушал. Щурился, кусал губы и вздрагивал, когда налетали порывы шквального ветра. Напряженно смотрел на поле, на облака Тьмы, гнилостные небеса и ждал… ждал, сгорая от ненависти, замерзая от нехороших предчувствий.

Сделает ли Терн ответный ход? Пока вроде преломили ситуацию. Но ясности нет. И если у бога припасено нечто стоящее, можем разом утратить преимущество.

Впрочем, время шло, а выпада так и не последовало. Три рати давили и плющили армию Скифра. И тут бы самое время уйти на заранее подготовленные позиции. Дать солдатам отдохнуть, затем медленно пятиться, прикрываясь засадами, ловушками, огрызаясь контратаками. К тому же на пути Алара должно быть полным-полно скифрских крепостей. А штурм и самого захудалого замка – дело дней, если не недель. История помнит случаи, когда отдельные твердыни держались месяцами. Помнит, когда правильное отступление оборачивалось тяжелой победой…

Но чем дольше я наблюдал за битвой, тем крепче во мне становилось убеждение, что Мрон совсем не озаботился обороной. Нет, сами по себе имперцы выгодно отличались от тех, с кем дрался десять лет назад. Стойкостью, силой, дисциплиной. Отряды отлично маневрировали, военачальники действовали адекватно ситуации. Но мало этого… очень мало. Ведь должен был темный рассчитывать и на неприятное развитие событий, должен оставить козырь в рукаве?! Кинуть в бой братьев и сестер, залить равнину Тьмой, да хоть бы элементарно подготовиться, выкопать рвы, поставить порталы?!

Безоглядная уверенность в победе? Глупость? Недальновидность?

Ни то, ни другое, ни третье – ответил я сам себе немного погодя. Классическая стратегия тут не сработает. Терн изначально надеялся лишь проредить воинство Светозарного настолько, чтобы тот ослаб. Чтобы силы Престола Тьмы и совокупной мощи Падших хватило для борьбы с насосавшимся человеческих душ ублюдком. А отступление и долгая борьба чревата. Чревата тем, что Алар начнет захватывать селения, города, те же крепости. И все равно победит.

Если смотреть на с такой стороны, то многое становилось понятнее. Змеи Бездны – могучее оружие, коим Мрон явно собирался подчистить соларов. Демоны и полукровки призваны противостоять одержимым. А вот залить Мраком поле не мог. Во-первых, убил бы своих воинов. Во-вторых, не хватало могущества. Приходилось сражаться в высших Астральных планах, защищать солдат от безумия светлого, контролировать волю людей…

Наше вмешательство сломало планы Терна, бог не смог нанести невосполнимого ущерба аримионской группировке. И я чувствовал, что давление Алара постепенно усиливается там, в тонких мирах. Жжение в солнечном сплетении стало почти невыносимым, виски кололо острыми иглами, а в голове мутилось от эха бесплотных ударов, наносимых светлым.

Тьма отступала… сначала медленно, потом быстрее.

Я пропустил тот миг, когда боль переросла мыслимые пределы. Просто мир потерял цвета и очертания, сознание окунулось в жгучую безбрежную серость: бегущие тучи, рваные пряди тумана, и раскаты грома вдалеке.

«Нет, не гром… голоса», – дошло до меня через целую вечность.

То разговаривали Древние. Но смысла я не понимал, лишь ловил искаженные эмоции обоих. С одной стороны хлестало сумасшедшей яростью, с другой – холодным упрямством. И от каждой фразы, от каждого слова меня выворачивало наизнанку, било и трепало. Ведь говорили они на языке магии.

Сколько продолжалась пытка, не помню. Но вроде бы постепенно начал вырываться из Астрала, всплывать на поверхность реального мира. И в конце концов очнулся, когда по щекам похлопали.

– Эскер!

– Да что ты как баба гладишь?

Рядом тяжело засопели, я почувствовал движение воздуха. Хотел выругаться, пригрозить неведомым мучителям. Но просто не смог разлепить губы, и чуть не рухнул в очередной обморок от вспышки боли. Мало того, что рука бьющего оказалась весьма тяжела, так еще и мигрень. Такое чувство, будто выгорели глаза.

– Одной оплеухи маловато.

– Иди ты! Голову ведь оторвешь. Лекаря надо.

– Где его сейчас сыщешь? Вон и Птиц в обморок упал, как светская дама в борделе. Воды подайте, да студеной. Тоже мне чародеи – сначала один глазки закатил и как мешок с г… с горохом упал, потом сразу второй. Витар, ты хоть что-то понимаешь?

– Их в Астрал затянуло.

– До чего же я умен, сразу сообразил. Ну конечно Астрал, никак иначе! А сам что?

– Я туда не хожу. Опасно.

– Вот глас рассудка! Нехрен лезть туда, где по голове бьют. Тьма, ну что же делать? Давайте воду, авось отольем.

– Да… пошли… вы, – простонал я, более не в силах терпеть издевательства.

– О! Очухался! Я ж говорил, надо бить сильнее.

Жуткая харя, маячащая перед глазами, постепенно превратилась в лицо Тоха: обеспокоенное и немного растерянное. Рядом возник Аш, с трудом отпихнул младшего и поднес деревянный ковш, помог напиться.

– Ты как?

Проигнорировав вопрос, я скривился и застонал. Услыхал такое же мычание, с усилием повернул голову. Туман перед глазами рассеялся, показались внутренности командного шатра: широкий стол, несколько стульев, ворох оружия в одном углу, и кадка с водой – в другом. В палатке царил полумрак, рассеиваемый несколькими тусклыми магическими светильниками, пахло крепким потом, кофе и табаком.

Рядом толпилась целая куча народу: братья, какие-то воины, гентские чародеи в плотных балахонах. По соседству на куче соломы валялся Птиц. Бледный как смерть, лицо в мелких бисеринках пота, а под носом дорожки подсохшей крови.

Очевидно, не утерпел и отправился по горячим следам, надеясь выдернуть. Но я-то привык получать по шее от сукиных детей, что зовутся богами, а Птицу в новинку. Хоть и опытнее, и в чем-то сильнее.

– Эск!

Брату стоило ответить. Слишком уж явная тревога отражалась в глазах оборотня.

Но прежде чем я разлепил губы, произошло резкое изменение магического фона. Легко дрогнула земля, сердце сбилось с ритма, а зубы заныли. Тьма не ушла из окрестностей поля. Но ее эпицентр исчез, и это породило завихрения, спровоцировало усиление влияния Престола Света. Что, естественно, отразилось на моем ядре, а затем и на самочувствии.

Сие могло означать только одно.

Испытав нешуточное возбуждение, я рывком перекатился на бок и встал на колени. Первым делом активировал заклинание-поводок, связанное с порталом и клинком Равновесия. Затем сотворил Знак Жизни и отдал его Ирну. Бледный символ впитался в одежду, озарил изнутри кожу и мышцы, отчего друг стал выглядеть гигантским светлячком. Но вскоре во взгляде мага появился осмысленный блеск, глаза расширились.

– Сможешь? – спросил я.

– Можно подумать есть выбор, – простонал чародей.

Тох пытался задавать вопросы, остальные просто наблюдали, впав в ступор, когда мы как два безумца спотыкаясь, кинулись к выходу. Протолкались через толпу адъютантов и охранников, торопливо захромали к соседнему холму.

Там полыхало кроваво-алое зарево, в стороны разбегались волны горячего воздуха. Портал напоминал огромный костер, факел. Столб света уходил ввысь, подпирая гнилостные небеса. Внутри же виднелись тонкие, перетекающие одна в другую и почти раскаленные линии.

Когда достигли вершины, услышали низкий гул, порой прерываемый тяжелыми толчками, на земле плясала пыль и мелкие камешки. И частота постепенно возрастала, заклинание тянулось незримыми щупами вдаль, подключало новые источники энергии.

Еще немного, и путь откроется.

Мысль и обожгла и выморозила. Я резко остановился, не добежав до портала десятка шагов, посмотрел на него, потом мельком глянул на поле. Багряный свет резал глаза, и сталкивающиеся армии казались тенями, массами металлических жуков. Лишь кое-где плавали облака черноты, в других местах яркими искрами расплавленного золота выделялись духи света и пламени…

Грохот сражения не стихал. Но что-то неуловимо изменилось. Что-то в самом воздухе, в напряжении, которое чувствовалось всеми фибрами души.

Мрон ушел.

Жизни воинов были отданы на заклание ради того, чтобы он отправился к Камню. Однако сейчас я не чувствовал уверенности. Скорее беспомощность. Пустоту. Страх. Ведь твердый и устойчивый путь закончился, дальше лишь веревка, болтающаяся над пропастью. Иногда гнилая, иногда истонченная до нескольких нитей. А может, и нет ее, просто мираж.

Получится ли? Сможем ли мы хотя бы умыкнуть Агарок? И если нет, что делать? Разрушить? Провести ритуал наречения? Попытаться реализовать зыбкую идею со Знаками, языком Творца?..

Откровенно говоря, я не знал. И оттого «замерз», превратился в соляной столб на пороге Врат в неизвестность. Никакая сила, никакая воля не могла заставить мышцы двигаться. Если раньше как-то отвлекался на сиюминутные проблемы, то теперь ужас нахлынул с новой силой. Я боялся как никогда в жизни и ничего не мог с этим поделать. Стоял, смотрел на столб света, и чувствовал, что Птиц находится в похожем состоянии. Слышал крики, слышал взрывы и торопливый топот за спиной…

Братья, демон, командиры, рядовые вояки и маги примчались через несколько секунд. Но тоже замерли и притихли. Краем глаза я видел лица: подсвеченные алым, искаженные, потные и бледные, озадаченные, смущенные, испуганные. Но если простые бойцы вполне закономерно опасались магии, то до остальных начало медленно доходить – вот он, момент истины!

«Нужно что-то делать, – нарезала круги мысль. – Нужно что-то делать. Что-то…»

И я, наконец, сумел разбить онемение. С трудом пошевелился, начал оборачиваться на негнущихся ногах, чтобы позвать за собой тех, кто изначально вызвался: Шеда и Тоха. Но лишь посмотрел в глаза брата, как где-то в низине раздался взрыв.

Глухой хлопок прозвучал скучно и тускло, вверх поднялся дымный гриб, в стороны полетели камни и комья земли. Кто-то закричал от боли, кто-то от испуга. Часть гвардейцев, что стояли на склонах двинулись в ту сторону, чтобы защитить высоты от возможной атаки неприятеля. И в оцеплении возникла трещина, разрыв…

Все произошло слишком стремительно, чтобы кто-то успел разгадать обманный маневр, как-то отреагировать. И я лишь отстраненно отметил, что удар пришел от той рощицы, где видел тонкую фигурку в облаке серебристых искр. Но тогда посчитал видением, кошмаром наяву и, проверив общий фон, успокоился.

А зря. Потому что тот, кто там скрывался, терпеливо ждал. И дождался – мы выполнили основную часть работы, активировали портал.

Не успел отгреметь взрыв, не успели воины добежать до воронки, как от опушки отделился размытый человеческий силуэт. Вклинился в разрыв в оцеплении, исчез в кустарнике. И вместе с тем я ощутил знакомое дыхание магии светлорожденных.

На склоне с шипением раздулся пузырь зеленого сияния, накрыл солдат. А когда лопнул, на землю попадали изъеденные кислотой скелеты. Земля зашевелилась, пришли в движение деревья ниже по склону. Серебристые облачка возникли на краях площадки, пронзительно засвистело и несколько «волков» рухнули: кто-то замертво, кто-то – с криками и стонами, обливаясь кровью.

Задело и меня, но боли я не почувствовал. Отшатнулся и упал на колено, нащупал инородный предмет в куртке, выдернул и, мельком осмотрев, ругнулся. На ладони лежал удлиненный лист-лезвие.

Первый удар вызвал панику, но частично пропал втуне. Многих попросту не задело, иные успели защититься или уклонились. Витару например просто повезло. Так и не погасил заклинание, прикрывающее от метательного оружия, и теперь суматошно вливал в него энергию. Стоял как скала в бурю, рычал и бранился, а в тусклой мгле купола сгорали десятки растительных ножей. А вот Аш поймал свою порцию клинков, но не пострадал. Лицо и шея старшего отливали металлом, листья бесполезно скребли по отвердевшей коже, высекали искры, рикошетили…

Такой интерпретации стандартного гентского волшебства я не видывал: Альен применял упрочняющие и трансформирующие плетения, но подумать только – применял на себе! И это порождало целую кучу вопросов: как умудряется двигаться, возвращать жизнь коже и мышцам, как именно меняет каноническую структуру заклинаний. И самое главное как дошел до такого?

Хотя радоваться рано, проявлять научный интерес тем паче. Ведь удача как последняя портовая шлюха отдалась более настойчивым клиентам.

Клинки стали лететь реже, зато в воздух взвился рой мелких светящихся мух. С жужжанием и писком накрыл парочку солдат, отчего те упали и с жуткими криками принялись кататься по земле. Второй жертвой стал Птиц. Маг ухитрился сжечь часть насекомых языком пламени, но остальные все равно пробили защиту, вгрызлись в одежду и кожу.

Я видел, как тлеет балахон друга. Как на лице и руках вздуваются крупные лиловые волдыри, как расползаются вширь. Ирн мелко задрожал, будто лист под дождем, и рухнул навзничь… за секунду до того, как я и Шед уничтожили мелких тварей заклятиями.

Но кинуться на помощь чародею не смогли. Вновь колыхнулась твердь, под дерном пробежалось нечто длинное, гибкое и сильное. По ушам ударило ревом, пошатнулся и рухнул на колени Тох. А из земли проклюнулись толстые ростки, колючими зелеными змеями обвили голени и поясницу зверомага. Оборотень начал преображаться, наращивать броню, но пластины и чешуи равно лопались, толстую шкуру обагрила кровь…

Душа рухнула в пропасть, когда зацепило Птица. Но как только в ловушке оказался и брат, в груди всколыхнулась мутная смесь ярости, обиды и страха за близких. Я не хотел видеть повторную смерть Тоха, не хотел больше никого терять. И потому взвыл, не помня себя, метнул в один из столбов серебристых искр Печать, вторую, пятую.

Светлые всполохи чередовались с воем и вспышками, в стороны полетели осколки и повалил дым, клубки пламени взвились к небу. Однако два облака пыльцы и искр вполне закономерно оказались пустышками, а перед третьим стеной встали травы. Выросли, переплелись с корнями, обуглились, но выдержали.

Сквозь грохот прорвался издевательский смех, до боли знакомый мелодичный голос… хотя интонации принадлежали совершенно другой женщине. Женщине, которую я ненавидел.

– Забавно, не так ли, маг? Я провела тебя как сопливого мальчишку, провела вас всех. А как ты очаровательно краснел и бледнел там, в лесу! Жаль, не решился, было бы веселее…

– Убью! – прорычал я.

– О, ты разок сделал это! – воскликнула она. Осеклась и добавила с лютой ненавистью: – Мерзавец! Ты сбил заклинание, а потом оставил в пентаграмме мое тело. Я надеялась вернуться, но теперь заперта в оболочке жирной коровы, слушаю ее слезливые мольбы… Что ж, выход есть. Когда найду Камень и верну свой народ, то смогу стать, кем пожелаю.

Заклинательница снова захохотала визгливо и зло. А я отшатнулся как от удара в челюсть. Ведь картина, наконец, сложилась, подозрения стали фактами. Катрин явно догадывалась о хитрости с моей стороны. Или не догадывалась, но предпочла претворить в жизнь запасной план, зная, что в любом случае не выдержу, помчусь по следам эльфов.

Оставалось лишь поражаться ее больной фантазии, породившей идею о перемещении разума. Ни один здравомыслящий чародей не пойдет на это добровольно. Слишком сложна и опасна ментальная магия, и в особенности та ее часть, что касается копирования, замещения или переноса душ. Одна ошибка – и глупец-колдун превратится в слюнявого идиота, просто свихнется, потеряет память.

Знаем. Плавали.

Но Иррэ видимо находилась в отчаянии, раз решилась на такое. Или ее слишком уж поглотила жажда мести. Таким образом, как минимум могла позабавиться, в образе Мии вывернув мне душу наизнанку. А может и тело, уподобившись заклинательнице, решившей сделать из меня зомби. Как максимум сумела бы пробраться в стан врагов, узнать много любопытного.

Последнее и произошло. Очевидно, поначалу находилась в состоянии наблюдателя, спящего паразита. Но обвыкшись, вылупилась из кокона и начала перехватывать контроль, пользуясь знаниями и памятью носителя. До поры играла роль, осматривалась, вызнавая, что могла о Долине, о запланированном походе. Затем скрытно примкнула к армии и просочилась в один из порталов, держалась поблизости, ждала…

Конечно, я смутно догадывался, для чего предназначен тот ритуал. Чересчур много намеков: ментальная составляющая плетения, обилие зелени в ауре Мии, странное поведение… Догадывался, да. Чувствовал. Но верить не хотел, вполне по-человечески избегая страшных мыслей. Прямых доказательств не имелось, а косвенные можно трактовать как угодно. И я трактовал.

В первое мгновение пустота в душе стала практически всеобъемлющей. Мне захотелось опять закричать: протяжно и горестно, выплеснув в вопле ярость и боль, обиду на Судьбу. Но с третьим ударом сердца пришло некоторое облегчение, надежда.

Ошибку можно было исправить. Мия где-то там, внутри, жива, но находится в плену. И пусть я хреновый теоретик, но ради такого прочитаю всю библиотеку Серого Ордена, обойду полмира.

– Я вытащу твою душу, Катрин! – в гневе вскричал я. – И отправлю в Преисподнюю на поживу Низшим!

– Что? Что ты сказал? – встрепенулся старший Альен, и уставился на облако серебристых искр. – Иррэ?

– О-о-о! – раздался издевательский голос. – Здравствуй, муженек! Скучал? Любишь меня еще? Тогда отомсти… убей того, кто допустил мою смерть! Убей, и мы будем вместе, обещаю!

– Заткнись! Аш, не слушай…

Дело приняло скверный оборот. Потеряв самообладание, я забыл о том, как может отреагировать брат. Катрин же закономерно обратилась к испытанной игре, и старший к моему ужасу и отвращению проглотил наживку. Его взгляд расфокусировался как всегда происходило в присутствии эльфийки, лицо дернулось, словно от боли – явно раздирали противоречия.

– Она говорит правду?

– Нет, демоны тебя задери! Не трогал… не намеренно…

Снова брякнул лишнего. Сие и стало последней каплей. Альен смертельно побледнел, и прежде чем я успел договорить, как-то объясниться, набросился. Молча, целеустремленно, с безумно вытаращенными глазами и перекошенным ртом.

Чего-то подобного я и ожидал. И потому, не растерявшись, ударил воздушной волной, желая оглушить, аккуратно отбросить прочь. Однако тем самым опять допустил ошибку, ибо брат не заметил плетения. Ветер угрожающе хлопнул, хлестнул пылью и рванул волосы, одежду, но Аш просто проломился сквозь фронт заклятия. Продавил и наспех выстроенный энергетический щит, схватил меня за горло и опрокинул наземь.

Я только всхлипнул от неожиданности, изумления и боли. Воздух вышибло из груди, а в глазах потемнело от удара, от удушья. Но немного очнувшись, попытался разжать пальцы, сомкнувшиеся вокруг шеи, потом уперся ногами в живот и толкнул.

Без толку. Аш казался полностью отлитым из металла. Тяжел как скала, горячий, а в теле свирепая нечеловеческая сила. Удалось лишь немного отстраниться, сипло вздохнуть. Ночь перед глазами посветлела, и я увидел сведенное судорогами лицо Альена, краем глаза подметил быстрое движение…

Из облачка серебристой пыли прыгнула хрупкая женщина. Отмахнулась сгустком зеленого света от демона, уклонилась от почти освободившегося Тоха, десятком листьев-клинков осадила «волков». Немного замедлилась рядом с нами и, издав издевательский смешок, крикнула:

– Счастливо оставаться, мальчики!

– Ах ты, стерва! – рявкнул я. Попытался рвануться, догнать, но чуть не сломал себе кадык. Задушено и разочарованно зашипел, в ярости пнул старшего в живот еще раз. И еще. Заметил вспышку багрового света, и скрипнул зубами.

Ушла.

Но и Аш немного отвлекся, с каким-то детским недоумением уставился на ту, которая как полагал должна была быть его женой. Я сумел вывернуться, ударил ладонью, одновременно зажмурился и призвал символ Воздуха.

Возникло ощущение, что сверху наступил великан. Или не наступил, а радостно топнул. Меня вдавило в почву, чуть не расплющило. Уши заложило, ребра затрещали, а из носа брызнула кровь. Но спустя миг тяжесть ушла: Знак исчерпал энергию, да и брата как веником смахнуло, отбросило на группу воинов, начавших подбираться ближе к багряной колонне.

Мир тошнотворно покачнулся, в голове поселился отвратительный звон. Но наперекор слабости я поднялся и побрел к расплывчатому кровавому пятну, стремясь нагнать эльфийку, предотвратить новые беды. Каждый шаг отдавался хрустом в теле, в мышцах возникали очаги жара. Что-то ломалось, что-то напротив срасталось, я напоминал карикатурную куклу-марионетку.

«Немного, – сказал себе. – Чуть-чуть. Иррэ необходимо перехватить. Вряд ли сумеет уволочь Агарок, да и с Мроном не справится, но погубит Мию в своей безумной попытке…»

Пять жалких шагов равнялись целой вечности. Но я их преодолел и с облегчением вздохнул, когда меня нагнал злобный вопль. Что-то врезалось в спину, сломало пару ребер. Покачнувшись, я вскрикнул, но сумел развернуться и вслепую ударил в ответ. Промазал, потом попал, страшно ушиб кулак. Попытался отступить, но отшатнулся чересчур далеко и ощутил жар на загривке, лопатках…

Сущее развалилось на куски, растаяло. Исчезли ощущения, пропала и боль, мысли, тревоги. На какой-то промежуток времени я просто перестал существовать, умер… а затем родился заново.

С криком. С болью. Под ярким солнечным светом нового мира.

* * *

Первый вздох дался с огромным трудом и был с привкусом крови. В груди натужно заскрипело, треснуло, хлюпнуло. По телу пробежала колючая волна, отчего показалось, что упал в костер, полыхаю как промасленная тряпка. Но самый яркий приступ вскоре пошел на убыль, и я сумел вздохнуть еще раз. Почувствовал шершавую поверхность камня под ладонями, тепло монолита, песчинки и камешки. С трудом отжался и сел на колени, обессилено выругался.

Вот, что происходит, когда позволяешь застать себя врасплох. И ведь обвинить некого. Сам поспособствовал критическому стечению обстоятельств, сам наделал ошибок. И сам себя чуть не убил. Но Тьма… как брат прошел сквозь плетения? Причем не используя специальных заклинаний, а так, словно тараном прошибал стену вражеской крепости?

Мысли вились тучей мошкары, стучались о холодное стекло новых загадок. Но сгорели, когда накатила вторая волна боли. Очнулся я спустя минуту мокрый от пота, изможденный. Хотя чего не отнять – полегчало. Лекарской магии не применял, сработали Знаки в ауре, начали восстанавливать структуру, которую запомнили изначально.

Странный дар достался от Стража. Но как известно таким лошадям в зубы не заглядывают. И я перестал обращать внимание на символы, переключился с внутреннего взора на внешний. Помедлил чуток и не удержался, тихо присвистнул.

Взгляд зацепились за ступеньку. Широкую и гладкую, без видимых трещин и сколов. За первой располагалась вторая, третья, пролет круто убегал вверх, к следующей площадке. Сама же лестница вилась насколько хватало глаз. Рядом с отвесной скалой, в окружении кустов и трав, глыб с вырезанными на них непонятными узорами, рисунками и символами…

Тишина. Много солнечного света, хотя самого солнца не видно. И небо… глубокое, неестественно синее, будто нарисованное, с плотными стадами белоснежных кучевых облаков.

Картина до боли знакомая.

Сжав кулаки, я осторожно встал и подался к невысокому бортику ограждения. Постоял так с минуту-другую, и закусил губу. Ни насекомых, ни птиц, ни животных. Здесь жил лишь ветер, лишь он нарушал глубочайшую тишину: шуршал пылью и камнями, шевелил травы и ветви кустарника. А еще здесь не было ни одной тени. Свет лился отовсюду, и каждый листик, каждый обломок скалы казалось источал мягкое сияние… сияние Силы.

Но самое удивительное в том, что облака плыли и вверху, и внизу. Мир словно обернут небесами как каравай отрезом чистой ткани. Вдалеке прямо посреди небесной лазури дрейфовал огромный остров с холмами и низинами, останками каких-то строений, густым лесом. И я мог разглядеть те места, по коим шли вместе с Птицем в прошлый раз…

Очаровательно. Поднебесное. Фактический дом богов и сосредоточие природных магических потоков, подчиняющихся, к слову, только Древним. Сражаться тут будет невероятно трудно.

Я нахмурился, пытаясь сообразить, что делать дальше. Но через минуту меня разобрал саркастичный смех, когда дошла вся ирония ситуации. Ведь захватив Поднебесное, Алар затем кинулся на поиски Краеугольного Камня. И прежде чем пришел к мысли о войне как средства давления на Терна, наверняка перерыл каждый потаенный уголок Сущего, заглянул под каждый булыжник и в каждую нору. А тем временем Агарок валялся у него под носом сокрытый общим фоном места.

Просто. Немного банально. Но в этом весь Мрон, любитель пусть элементарных, но метких решений. И Светозарный клюнул, искал где угодно, но не в самом очевидном месте.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что все не так уж плачевно. Да, драться в Поднебесном труднее. Отчасти потому, что у богов фактически неограниченный источник энергии. А с другой стороны лично я не стану ни слабее, ни сильнее. Во-первых, вихрь ядра закручен в обратную сторону, ресурсами снабжает дух Хаоса. Во-вторых, обладаю и иными видами волшебства, независимыми. Обычному же серому магу тут будет куда как неуютнее. Мощи через край, но чужая, непокорная. Потоки жесткие, способные вырваться из-под контроля в любой момент. И каждое заклинание дастся стократ трудней, наградит болезненными откатами.

Хорошо, что Ирн остался. И будет лучше, если друг выживет после удара эльфийки…

Мысль и приободрила, и нагнала печаль. Но усилием воли я абстрагировался от мрачных предположений и сосредоточился на деле, посмотрел на убегающую вверх лестницу. Как ни напрягал глаза, ни Терна, ни Катрин не разглядел.

Тьма! Нужно поторопиться.

И только подумал, как в затылок дохнуло жаром, в воздухе на высоте человеческого роста возникло багровое свечение, открылся провал в звездную пустоту. Я внутренне похолодел и попятился, начал судорожно тянуться разумом к Знакам. Но тут раздался хлопок, и на площадку со звоном и дребезжанием рухнул Аш. Перекатился, распластался как лягушка и замер в явно бессознательном состоянии. Лицо мертвенно-бледное, доспехи в изморози – переход через портал дался ему очень нелегко.

Я замер как суслик в степи, не зная, что делать – бежать прочь или напротив, мчаться на помощь. Но рассудок таки возобладал над эмоциями. Я вздохнул, сотворив астральные щупы, потянулся магией к брату и сообразил, что Альен просто в обмороке. Никаких серьезных ран, хотя с внутренней энергетикой нечто странное, да кожа с мышцами казались то плотью, то сталью…

Наверное, волшебство сбоит, – неуверенно подумал я. Хотел повторить плетение, но тут раздался еще один хлопок, за ним почти без промедления следующий. На камни вялыми тряпками шлепнулись Шед и Витар. Рыцарь кубарем откатился к бортику ограждения, где звякнул как жестянка и развалился на камнях – вылитый мертвец. Младший же ухитрился тотчас подскочить, очевидно успев напитать мышцы энергией. Но пошатнулся, упал на пятую точку и ошеломленно помотал головой. Кое-как собрал глаза в кучу, но глянул на дрейфующий среди облаков остров и начал часто моргать.

– Не грезится, – успокоил я. – Здесь это нормально.

Младший вздрогнул и оглянулся, затем метнул взгляд на Аша, помедлил и кивнул. Изумление так и не исчезло из его зрачков, но страх и непонимание подтаяли.

Всегда откровенно завидовал способности Витара воспринимать реальность без внутреннего протеста. Где бы брат ни оказался, в какую бы удивительную передрягу ни попал, принимал новые правила игры. Без рефлексий. Без истерик. Без кучи ненужных размышлений.

Полезное качество для мага, чего нельзя сказать обо мне.

Ученик Птица осторожно поднялся и приблизился к парапету, посмотрел вниз. С самым вдумчивым видом плюнул в пропасть, затем задрал голову, словно ожидая, что плевок прилетит сверху. Кстати мог. Если место создано методом «зеркал», то верх это низ, а низ – есть верх. Правда, в таком случае облака должны бы двигаться синхронно, ветер тоже, но наблюдать и ставить эксперименты как-то некогда. Хотя и мешать Витару я не стал, как бы дурацки его действия ни выглядели, подошел к демону и присел рядом.

Шед лежал колодой, не дышал… впрочем, лет десять он подобными глупостями и не занимался. Но едва я прикоснулся к плечу, пошевелился и уставился в пустоту потухшими глазницами. Выглядел не ахти: кожа серая, латы помяты, на щеке глубокая царапина, к тому же почему-то не спешащая зарастать. Да и вообще складывалось впечатление, что рыцарь безмерно устал, истощен.

– Порталы серых – такая мерзость, – с натугой произнес Шед.

– Жить вообще трудно, – философски заметил я, сообразив, что так ударило по рыцарю. Переход с чуждой энергетикой внес хаос в силовую структуру порождения Бездны. И это паршиво. Потому как надеялся на помощь в лице могучего чародея, оборотня и демона, а по факту получил три полудохлые тушки. Одна из которых – ученик мага, а не сам маг, вторая мечтает вцепиться мне в глотку.

Но имеем то, что имеем. Птица задело, а Тох явно не сумел вырваться из плена побегов. И если вырвется, вряд ли пройдет следом. Портал рассчитан на четверых, максимум пятерых, теперь мы отрезаны от друзей и союзников.

Пока говорили, в глазницах рыцаря возникли тусклые искорки, вокруг заметно похолодало – Шед впитывал силу из окружающего пространства. Сие давало призрачную надежду получить хотя бы одного полноценного помощника. Но прежде чем я успел поинтересоваться, сумеет ли поддержать, за спиной раздался сдавленный кашель и проклятия.

– Эскер!

Загривок выморозило, а сердце сбилось с ритма. Захотелось тотчас сотворить обратный аркан и отправить двоюродного брата с глаз долой. Но, разумеется, этого я себе позволить не мог. Долго, затратно, чревато отложенными последствиями. И потому скрипнув зубами, медленно обернулся, выдержал колючий взгляд.

Аш уже встал на колени, тяжело и надрывно дышал. Из рассеченной переносицы сочилась кровь, в глазах плескалась смесь ненависти и усталости. Но явно очнулся от наваждения, от того иступленного бешенства, что приводит к ужасным последствиям. По крайней мере, способен воспринимать слова, думать… не обязательно головой, но уже что-то.

– Почему? – выдохнул он. – Зачем ты так поступил? Я хочу услышать правду!

«Обычно когда требуют правды, в душе страстно хотят именно лжи, – мелькнула тусклая мысль. – И что ответить? Пытаться рассказать, как было? Не поверит. Наш разум устроен так, что отвергает сложные конструкции с множеством переменных. А вот простые кушает охотно и сразу. Вероятно оттого на площадях столь востребованы крикуны, выучившие пару метких фраз, а привыкшие к подробностям умники забрасываются тухлыми яйцами… Хотя плевать. Просто необходимо прояснить обстановку. И быстро».

На какое-то мгновение я ощутил настолько вяжущую беспомощность, что захотелось взвыть. Но потом глянул на Аша и пожал плечами – какая разница? Не раз сам прибегал к ментальной магии. Однажды переступил черту, но теперь битый и мудрый, по идее навредить не должен. И прежде чем сомнения победили, заставили отказаться от идеи, я порывисто шагнул вперед и прикоснулся кончиками пальцев к его виску.

Голова закружилась, от запястья к груди пробежал неприятный холодок. Но связь установилась легко, чего и следовало ожидать – кровным родственникам почему-то проще. Я ощутил нарастающее давление, жжение под черепом. Усилием воли заставил себя не отстраняться от чужих мыслей, раскрылся навстречу. Вспомнил Монрад, столкновения с эльфами, похищение Мии, потом события на границе и путь на север, заклинательный покой в городе светлорожденных…

Через секунду боль достигла апогея, стала невыносимой. Ведь не ставил щитов, барьеров, и Альен, преодолев первый шок, кинулся суматошно рыться в воспоминаниях. Меня отбросило в сторону, будто разрядом молнии, старшего тоже шатнуло. Для него недели и месяцы чужой жизни слились в краткий миг.

Аш захрипел, схватился за голову, но на ногах вроде устоял. И я знал, что сейчас испытывает – противоречие. Между своими фантазиями, устремлениями, верой, и тем, что увидел, осознал из моего опыта.

«По крайней мере, не кинется убивать, – хмуро подумал я. – Не сейчас». Вновь посмотрел вверх и нетерпеливо потоптался на месте. Опасливо отступил от борющегося со страстями и страхами брата и поднялся на следующую площадку.

Здесь лестница показалась во всей красе – невероятно длинная, вырезанная или даже выплавленная на склоне горы. Где-то в невообразимой вышине за пеленой облаков виднелось золотистое марево, угадывались контуры изящного строения. На сером каменном фоне выделялась мелкая темная точка, стремительно двигалась по пролетам…

Почувствовав чье-то присутствие, я скосил глаза и заметил материализовавшегося рядом Шеда. Рыцарь застыл как охотящийся кот, затем изрек одно лишь слово:

– Он.

Терн?! Но какого демона бежит? Ведь мог бы воспарить, сразу оказаться в замке.

Поразмыслив, я сплел заклинание левитации. Но едва напитал энергией и отпустил, в пятки надавило, на плечи рухнула страшная тяжесть. И без того сложная, изматывающая магия полета чуть не расплескала меня по земле.

Поспешно разрушив контур, перехватил взгляд Шеда. Демон неопределенно дернул плечом.

– Тоже не получилось. Кажется, некоторые законы Сущего и волшебства тут вывернуты наизнанку.

Вот и рыцарь озвучил догадки. И помнится, с Ирном видели, как компания богов спокойно шествовала прямо по облакам. Сие намекало на локальные искажения с центром в Замке. Потому Терн поднимается пешком. Оттого нас не забросило прямиком к входу – естественная защита, такая мощная, что не преодолеть и Древнему.

Интересно, какие еще сюрпризы преподнесет Поднебесное?

Нахмурившись, я метнул взгляд на Витара. Сейчас как ни странно наиболее уязвим не Альен, а младший, ибо и серый, и просто ученик. Выдержит ли? Сумеет ли применять магию? Вроде пришел в себя, и я чувствовал, как робко, мелкими импульсами пробует плести заклинания. Обжигается, морщится, но упрямо ищет правильные алгоритмы, хотя со стороны впечатление такое, будто глубоко задумался.

Молодец. Вполне возможно, подсобит в чем-то. А если и нет, то точно не сгинет. Да и Аша прикроет.

Решение, наконец, созрело. И я хотел озвучить, но в этот момент случилось то, чего так опасался. Мы слишком долго возились, много времени потратили на выяснение отношений, когда следовало бежать со всех ног…

Первое, что бросилось в глаза – желтая точка высоко в небе. В мире, где нет светила, уже вызывает настороженность. Я забыл о том, что хотел сказать, прищурился. Но услышав тихое рычание, покосился на Шеда. А демон дымился. Из стыков лат, из складок одежды поднимались зыбкие струйки. Огоньки в глазницах притухли, кожа рук и лица сохла, стремительно покрывалась шелушащимися чешуйками, трещинами.

Сразу несколько событий произошло одновременно. Рыцарь просто упал как подкошенный. И вместе с тем яркая точка в глубокой синеве выросла до размера яблока. В животе возникла острая боль, а сердце казалось, разорвалось на куски. Я задохнулся, засипел, сделал шаг… и тоже обессилено рухнул, уперся ладонями в камень.

Далекий грохот услышал словно сквозь толстую подушку. Но удар, содрогание скалы и воздуха ощутил ярко и остро. Да и от света не спрятаться. Вспышка поглотила небо, стерла мир, чуть не выжгла глаза. Я ослеп, потерял ориентацию в пространстве, но услышав чей-то болезненный вскрик, пополз на звук. Ошибся, ударился лбом в парапет и скатился по ступенькам. Но это почему-то помогло, на белом фоне проступили линии, силуэты, до меня дошло, что братья лежат рядом – руку протяни. Вита окружает тонкая радужная оболочка, пузырь, тающая как сахар в кипятке. Альен смахивает на стальную статую и отражает свет…

Возникло ощущение, что тону, захлебываюсь. Но потом в голове отчетливо щелкнуло, и по жилам пробежалась волна изморози – проснулся Мститель. Я сумел приподняться, посмотрел вдаль. Глаза зачесались, словно под веки намело песка, но и сквозь пелену увидел столб белого пламени, вонзившийся в остров. Очередная вспышка – и в стороны разлетелся дым, осколки. Зелень выгорела, скалы размололо в труху, а сам клочок тверди с пробирающим душу треском и стоном начал разваливаться на куски.

Всполох померк, отчего показалось, будто наступили вечерние сумерки. Грохотание тоже пошло на убыль. Из плотного облака пыли вырвалась маленькая искра, помчалась к Лестнице. На пути частицы пламени тут же возникла хрустальная стена, ударили разноцветные лучи, плети. Огонек замедлился и загорелся ярче, выстраивая защиту, огрызнулся золотистыми иглами, потоками чистого огня…

Прилетел отзвук нескольких взрывов, Гора снова содрогнулась от основания до верхушки, а притихший было, ветер метнул таран горячего пепла. Но гораздо хуже – астральное эхо. Меня скрутило так, что ни продохнуть, мысли перепутались. Хотя какая-то часть сознания осталась трезвой, думала, анализировала и понимала – засада. Да-да, именно засада. Естественно Терн сознавал, что скрытно уйти не получится. Что Светозарный ощутит его уход. И конечно прихватил родственников, которые устроили ловушку.

Оставалось лишь благодарить небо, что не выскочили прямо на Падших. Но вскоре дошло, что не случайность. Скорее, порталы открывались в строго определенной узловой точке – где-то на острове. Нечто вроде предосторожности, линии обороны. Сие объясняло, отчего Алар уничтожил второй кусок тверди в Поднебесном: таким образом отсек путь остальным любителям поучаствовать в охоте на Агарок. Вдогонку, похоже, закрыл выход, чтобы ни один враг не сумел сбежать.

Однако нам повезло, выпрыгнули уже на Лестнице. Во-первых, проход, построенный Ирном, имел огромный запас мощности и потому преодолел защиту. Во-вторых, привязан к Мрону, к мечу Равновесия. Связь, пусть и слабая, внесла противоречие в запорные заклинания, ослабила влияние искажений. Но каждого из нас равно словно изжевало на выходе.

«Повезло дважды, – прошелестела тусклая мысль. – Если бы Древние не задержали Алара, пришлось туго. Но сколько выстоят, неизвестно…»

Понимание заставило двигаться. Я стиснул зубы и рывком встал, мельком посмотрел в ту сторону, где бились боги. В небе сверкало, облака метались как перепуганные овцы и почему-то полыхали, словно облитые маслом. У подножия лестницы творилась сущая Преисподняя: катились гигантские глыбы, скалы плевались фонтанами осколков. А посреди бушующего шторма виднелись темные человеческие фигурки с воздетыми вверх руками…

Магия зрелища растаяла, когда повторился чей-то болезненный стон. Я нашел взглядом соратников, схватил под мышки тяжеленного как глыба камня Аша и толкнул в направлении верхней площадки. Аналогично поступил с младшим. С оглушенным демоном пришлось повозиться, так как не реагировал ни на пощечины, ни на призывы. Но здесь помог Мститель. Отобрав у духа немного темной силы, я поделился с рыцарем. И не надеясь на результат, схватил за шиворот, раскачал и бросил как можно дальше и выше.

Шед рухнул как мешок с железками, но вроде бы начал шевелиться: царапнул когтями плиты, встал на четвереньки и мотнул головой как пес. Поднявшись, шатко побежал вслед за братьями. А я нагнал в три прыжка, хотел еще раз подтолкнуть, но так и не дотянулся…

Раздался душераздирающий треск, твердь содрогнулась от основания до верхушки, сверху посыпались валуны. И если демон умудрился проскочить, то мне пришлось резко затормозить, чтобы не попасть под камнепад, укрыться за скальным выступом.

Десяток секунд – чрезвычайно мало. И невероятно много, когда от них зависит твоя жизнь. Впереди сыпался дождь осколков, когда в спину ударила раскаленная пыль, плиты под ногами покачнулись и несколько нижних пролетов с жутким грохотом обвалились. До горы долетели обломки гибнущего острова. Свист, удар – чуть ниже в склон ударился кусок камня с дом размером, взорвался как бомба. Еще свист, еще – и по горе часто замолотили дымящиеся булыжники поменьше, лишь с голову взрослого человека.

От одного такого едва уклонился, второй рухнул на бортик ограждения и оглушил, осыпал мелким щебнем. Я отшатнулся к монолиту за спиной, когда почувствовал нарастающую дрожь под ногами. По плитам побежали извилистые трещины, твердь застонала как смертельно раненное животное и начала медленно проседать. Сначала ухнула в пропасть нижняя площадка, затем туда посыпались ступеньки…

Бездна приближалась, словно кто-то откусывал Лестницу как сладкий пирог. Я зачаровано смотрел, потом попытался прибегнуть к магии и, наконец, плюнул на попытки сплести заклинание, просто побежал. Почувствовав пропасть за спиной, ахнул и оттолкнулся ногами, вытянулся почти горизонтально. Больно ударился грудью, зацепился пальцами за трещину в монолите.

Ноги болтались в пустоте, и это было не очень приятное ощущение. К тому же по спине били камни, пыль мешала дышать. Но я заставил себя висеть спокойно, не дергаться. Стараясь не тревожить расшатанную плиту, осторожно подтянулся. Залез на ступеньку и мотнул головой, отгоняя звон в ушах.

Проклятье. Забыв о том, что здесь не сработает, упрямо творил Левитацию. И если б не очнулся, то пришлось узнать, разобьюсь о небесный свод, или буду падать бесконечно.

Головокружение не прекращалось, да и в ушах по-прежнему звенело. Но со временем тонкий комариный писк превратился в грохот, взрывы. Я мельком глянул на небеса, где продолжали рождаться и умирать светила, метались обрывки туч. И вдруг ощутил эхо, отзвуки битвы Древних где-то выше. Но пахло оттуда не Светом, а гнильцой Тьмы и пряной магией серых, свежестью Леса.

Кажется, соратники настигли Катрин. Или скорее Иррэ обнаружила наше присутствие, услышала голоса, и недолго думая устроила ловушку.

Мысль нарезала круги под черепом, пока не пронзила будто иглой. По спине пробежался холодок, а в животе мучительно квакнуло. Ругнувшись, осмотрелся и подметил выступ скалы, на который можно забраться. Напитал мускулы энергией и сиганул как кузнечик, схватился за кромку. Пальцы заскользили, я ахнул от испуга, но перехватился и прыгнул еще раз, еще, упрямо продвигался выше, опасаясь, что опоздаю, что заклинательница победит. Ведь братья слабы после портала, Шед тоже не на пике формы.

Но повезло, далеко лезть не пришлось и уже через минуту эхо магических всплесков ожгло кожу. Где-то за ближайшими валунами вспыхнуло зеленое зарево, на голову посыпались горячие камешки. Я подождал, пока потухнет, оттолкнулся ногами и буквально взлетел на площадку. Упал и перекатился, сжался в комок у следующего пролета. Заметив маленькую фигурку в сфере изумрудного света, без колебаний ударил Знаками. Снова кувыркнулся, ударил второй раз.

Иррэ увлеченно метала плетения. Из плит прорастали корни и побеги, прикрывали эльфийку, хлестали по ступенькам как кнуты. Сразу несколько кустов на склонах горы швыряли острую листву и пыльцу, отравленные иглы. С нижней же площадки валил дым, грохотало, слышались крики… Но тылы заклинательница совершенно не контролировала, видимо, решив раз и навсегда покончить с нами. И прогадала.

Первая Печать разбила ее купол подобно тарану, но завязла буквально на расстоянии ладони от спины. Женщина вскрикнула и резко развернулась, широко повела рукой. Повторяя движение, со склонов полоснули лианы, прорубили в ступеньках узкую траншею. Однако меня там уже не было, да и вторая связка Знаков впилась в остатки щитов светлорожденной. И чтобы выжить, ей пришлось отказаться от контроля над атакующими заклинаниями.

Хлопнуло. И сразу повторно. Белый свет раздробил занавесь зеленого, маленькие мошки-Знаки разлетелись как брызги воды и впились в траву, в кусты, в корневища. Растительные чудовища задымились, иссыхая, несколько кустов упали в пропасть, лианы рухнули поперек Лестницы как дохлые змеи.

Я бросил еще одну последовательность символов, повторяющую заклятие Засухи… засухи, конечно, в переносном смысле. Коварное плетение, направленное на отсечение врага от природных потоков Силы. В анналах Серого Ордена упоминалось, что эту волшбу редко удавалось использовать удачно – слишком кратковременно действие. Ею скорее дезориентировали, пугали, отвлекали. Но если подгадать результат превосходил ожидания.

У меня получилось. Сработал и эффект неожиданности, и первые дезориентирующие выпады. Раздалось шипение, вспух огромный антрацитовый пузырь, словно сделанный из смолы, накрыл часть площадки вместе с заклинательницей. А когда лопнул, стало видно, что женщина лежит без чувств: тонкие руки раскинуты по камням, мягкие волосы колышет ветер. Кожаная куртка и брюки потрепаны, в дырах, но ран вроде не заметно, лишь мелкие царапины.

Мия… И не совсем она. Иная прическа, иная одежда, чужой «запах» ландыша и лиственной свежести.

Сам того не замечая, я начал скрипеть зубами. К горлу подкатила горечь, а в душе возникла смесь смятения и ярости. Но прежде чем успел сотворить какую-то глупость, на площадку поднялись братья, Шед. И наваждение растаяло.

Соратники потрепаны, но живы. Вит в коконе защитных заклятий, в руках как змеи извивались и трещали молнии. Аш невредим, лишь зол и растерян. И только демон выглядел хуже остальных: доспехи измяты как бумага, на накидке черная кровь, правая щека свезена до кости – попал под обвал или задело лианой.

Двоюродный брат сразу споткнулся, во все глаза уставившись на ту, в чьем теле находилась его жена. Покосился на меня, снова принялся пожирать взглядом заклинательницу, сделал несмелый шаг…

Словно специально ожидая этого, Катрин хрипло рассмеялась. А потом, руша версию об обмороке, по-кошачьи мягко перекатилась и встала на одно колено, откинула прядь волос с глаз. С бешенством глянула на меня, Шеда и Вита проигнорировала. Но, посмотрев на Аша, зашипела как кошка:

– Ты должен был убить Эска.

Признаться честно, думал, брат дрогнет. Но нет, старший стоял и молчал с окаменевшим лицом. И когда я уже хотел что-то предпринять, чуть повернул голову, изрек ровным тоном:

– Уходите.

– Но…

– Убирайтесь! У вас нет времени. Разберусь.

В голосе прорвались упрямые нотки. И сомневался я недолго. Естественно, затея обречена на провал. Катрин порвет бывшего мужа на тряпки. Загнана в угол и потому будет драться отчаянно, до последнего. Отыграется, и сразу ринется догонять.

Но что я могу сделать? Остаться, вступить в схватку? Спеленать стерву? Да. Но тогда прости прощай Агарок и мир, милый мир. Брат прав, нужно сделать выбор между проклятыми «правильно» и «хочется». И хуже того, я сознавал: выберешь «хочется», и одинаково потеряешь родных. «Правильный» вариант оставлял мизерный шанс, что получится и у меня, и у Аша…

Секунда болезненного противоречия – и я жестом указал Виту и Шеду на лестницу, неохотно отступил сам.

Она ударила сразу. Без лишних слов, жестов, патетических сцен. Ударила, вложившись в заклинания полностью. Склоны гор вокруг словно взорвались, выпуская на волю корни и побеги, плиты под ногами зашатались и пошли трещинами, а сквозь прорехи как ножи поползла трава. Пыльца, листья, иглы, какие-то гигантские зубастые цветы – в дело пошло все.

Катрин действительно заслуженно считалась великой чародейкой. Но нам помогло то, что владела именно эльфийской магией. Коварной и смертоносной, однако в чем-то относительно медленной. Прорастающую зелень элементарно выжгли: я – Печатями, а Вит – молниями. Прорвались сквозь вьюны, и были таковы.

Вот только внизу остался Альен.

Ступенек через сто я не выдержал, подбежал к парапету и посмотрел вниз. Там бурлила зеленая преисподняя, тянулась ввысь самая настоящая рощица, а от побегов, от сплошной массы растительности рябило в глазах. Как ни странно Аш был жив и более того – невредим. Иррэ ярилась, кричала, метала заклинания. Но часть просто отлетали от брата, словно обрел крепость стали, а часть безнадежно мазали.

«Выживи! – беззвучно, но страстно попросил я. – Просто выживи!» С трудом заставил себя отойти от бортика, развернулся на негнущихся ногах и побежал дальше.

Глава 16

Всей душой Аш хотел, чтобы братья ушли. Убрались, не маячили, не напоминали. Ему мучили стыд и горечь. За слабость, за невозможность перестать ненавидеть обстоятельства и Судьбу, Эскера, который все время вмешивался, рушил карточные домики фантазий. И себя… ибо не смог никого простить, да и сломался в конце пути, наивно думая, что изгнал прошлое.

А прошлое похоже на облезлого кота. Но в то же время это тень. От тени не скроешься, не пнешь, не напугаешь. Она с нами, нравится нам то или нет. Обычно тихо дремлет где-то в уголке, но порой просыпается и требовательно смотрит наглыми желтыми глазищами, полосует когтями душу, выпуская наружу Свет, Тьму. И последней по обыкновению больше, но смердит как застарелое дерьмо.

Да, Альен жаждал одиночества, жаждал забвения. Но братья ушли, а облегчения не наступило. Напротив, поток воспоминаний лишь усилился, как в половодье тащил ветки образов, журчал призрачными голосами. Кроме прочего пробудился страх того, что предстояло совершить, сдавил сердце.

Не выдержав, правитель зажмурился в нелепом и детском, но страстном желании все вернуть и переиграть. Ну, или хотя бы спрятаться. Ведь бывает так. Не видишь чего-то – и кажется, что его нет.

На краткую секунду он сумел забыться. Но лишь на секунду, так как страх вернулся, укусил за загривок, выморозил внутренности потоками отчаяния. Страху помог свет, проникающий сквозь веки. Обволакивающий и мягкий, оттенка медового золота, но чуждый, рожденный не от солнца. Он не творил теней, убивал полутона… и напоминал о реальности.

«Я всегда закрывал глаза, – устало подумал Аш. – Закрывал, существовал в иллюзии, где братья поклоняются моему авторитету, где не нужно платить… Но быть может пора найти в себе смелость признать истину?! Гордиться нечем…»

И помедлив, он приоткрыл веки, с тусклым удивлением осознал, что голая площадка превратилась в рощицу. Вокруг возвышались молодые тонкие деревца с серебристой корой и ярко-зелеными листьями, покачивались под ударами ветра. Пространство между стволами заполонили колючие кусты и лианы, высоченные травы, гигантские цветы рассыпали желтую светящуюся пыльцу, другие щелкали акульими зубами в бутонах-пастях.

Сие было бы красиво, если б роща не пыталась убить Альена. Плющи и побеги оплели конечности, старались сломать кости, трава скребла одежду острыми кромками, корни и ветки били подобно лапам. А сквозь редкую листву проникали отсветы взрывов, твердь подпрыгивала под ногами. Развалилось еще несколько пролетов Лестницы, подножие скалы утонуло в густом облаке пыли и дыма. Но обломки улетели недалеко, начали дрейфовать среди мятущихся туч и останков острова…

Мир рушился. И в буквальном смысле, и в переносном.

Осознание заставило вынырнуть из пучины горя и самобичевания, сбросить страх с плеч. Аш пошатнулся от очередного удара лианы, притронулся к щеке. В челюсти возникла боль: ноющая, далекая.

Да, хорошо, что Эск помешал избавиться от плетения, иначе б уже сто раз погиб. Но с другой стороны лишь отсрочило неизбежное. Всплески силы на поле боя, приступ бешенства на холме, и странный мир, доверху залитый энергией, подстегнули процесс. Сейчас, стоя на площадке Лестницы, Альен ощущал происходящие в нем метаморфозы, понимал – осталось недолго. Заклинание пошло вразнос, амплитуды росли, а «мусорная» часть схемы поглощала новые участки тела и ауры. Он постоянно правил контур, отсекал опасные участки, но сие выглядело как борьба палкой с роем пчел. И добился только того, что оттягивал завершение Трансформации… не на часы. На минуты.

Хотя какая разница? Не лучше ли самому шагнуть в пропасть? Шагнуть, и завершить то, что начал годы назад, с лихвой погасить долги?..

Убрав руку от лица, правитель попытался освободиться из объятия зелени. Побеги заскрипели и затрещали, но выдержали. Хватка стала туже, словно паук ощутил биение мухи, затянул паутину. И вообще складывалось впечатление, что растительность видела в нем личного врага. Вероятно, так и было, ведь травы и корни питала своей яростью та, что шла позади них.

Иногда Аш видел Катрин за листвой, и каждый раз нервно дрожал от едкой тоски, нежности и дикого изумления. Он до сих пор не мог принять, уместить в голове, что эльфийка обитает в теле другой женщины. Как-то переместилась, дабы отомстить Эскеру, но попала в ловушку…

Второе, что задело – исступленное упрямство, с которым Иррэ стремилась уничтожить бывшего мужа. Естественно мало-помалу подбиралась и к отвесной скале, нависающей над площадкой. Там укоренились плющи и вьюны, как змеи ползли выше и выше в обход Лестницы. Но отчего-то медлила, хотя давно могла проскочить мимо. Била и била, словно позабыв о делах и целях поважнее. Словно стараясь тем самым стереть в порошок не бывшего супруга, а память и чувства. Растоптать, сжечь, развеять по ветру, ощущая ту же потребность в забвении, что Альен.

И правитель знал – так и есть.

Она старалась убить физическое олицетворение слабости и ошибок. Да, за эльфийкой водилась тяга к людям, не зря же видел те портреты в замке. Но скорее собирала трофеи, использовала очарование, чтобы добиться власти и влияния в человеческом мире. Хотя тем удивительнее выбор, сделанный десять лет назад… не торговец, не землевладелец, не лорд, а обыкновенный маг-строитель. Да и потом вместо благополучного окончания неудобных отношений вышла замуж. Вопреки здравому смыслу, логике.

История из дешевых романчиков любимых молоденькими девочками и домохозяйками. Только идиллия продлилась недолго.

Нескольких лет светлорожденной хватило, чтобы очнуться и начать думать, посмотреть на него, как и на остальных «людишек»: недолговечных, мимолетных, стареющих. И она не могла справиться. Бросалась из крайности в крайность, искала всяческие эликсиры молодости, ритуалы по продлению жизни, а потом постаралась оплакать, отвергнуть и возненавидеть…

«Ничего не вернуть, ничего не исправить, – подумал Аш. – Можно сжечь черновик, чтобы оборвать историю…»

И правитель вновь рванулся из пут. А когда не получилось, опустил голову, пристально посмотрел на растительные канаты. В стороны разошлась едва заметная волна искажений, ближайшие побеги и ростки перестали двигаться, почернели и матово заблестели. Блеск пошел дальше, расползаясь как болезнь, как клякса.

Роща затихла… и тут же мелодично зазвенела под ударом ветра, будто люстра в доме богатея при открытых окнах и разгулявшемся сквозняке.

Звон битого стекла повторился, когда Альен раздробил корни и лианы вокруг плеч и торса. Стал непрерывным, когда пошел напрямик через мертвые заросли, круша траву и кусты, разбивая ветки как наледь. Катрин ахнула от такого поворота дел, попыталась ударить новыми заклятиями. Сообразив, что не получается, заметалась по площадке в поисках спасения. Но правитель уже выпрыгнул из стеклянной рощи: в ворохе осколков, пыли, с непроницаемым лицом и холодным блеском в глазах. Поймал женщину и заключил в крепкие объятия.

Эльфийка взвизгнула от неожиданности, принялась вырываться. Но овладев собой, притихла и заискивающе улыбнулась.

– Милый… ты ведь не сделаешь мне больно?

Чужой голос. Чужие губы и глаза, чужие волосы и лицо. Но ее слова, ее мимика… и ее поступки.

Медлительность Аша дала шанс Иррэ высвободить руку и вытащить узкий нож из-за пояса. Светлорожденная улыбнулась повторно, а затем вонзила клинок в живот бывшего супруга, метя в стык между латами.

– Нам не будет больно, – подтвердил Аш, услышав хруст и звяканье покатившегося по камням обломка железа. Обнял ее крепче, посмотрел в глаза, пытаясь найти огонек души той, что любил, ощутить тепло. Но вместо этого почувствовал лишь лютый холод, родившийся где-то во внутренностях, растекшийся по мышцам и костям.

Серо-стальные пятна стремительно расползлись по одежде и коже обоих, коркой захватили ноги и руки, превращая живую плоть в металл. Через секунду Альен ослеп. Через две погрузился в спокойную дрему, наполненную ленивыми размышлениями, снами, грезами…

* * *

Мы бежали. Бежали как никогда в жизни. Оставив позади печали и радости, страхи и надежды. В целом мире остались лишь ряды ступенек, площадки. А также топот трех пар ног, сиплое прерывистое дыхание, грохот и взрывы за спиной. Существование свелось к простому набору движений: несколько длинных скачков, поворот, прыжки, поворот…

Завораживающий ритм сломался, когда до меня дошло, что не успеваем. Терну осталось пройти мизер, нам – ползти как минимум с треть лестницы. Разрыв и так велик, а неоправданная задержка и разборки свели шансы практически к нулю.

Понимание ударило по нервам как ладонь неумехи-музыканта по струнам. Я остановился настолько резко, что Витар и Шед промчались мимо. Но притормозили и оглянулись, своим видом выражая недоумение.

– Разделимся! – ответил я, прежде чем младший успел облечь мысль в слова.

– Нужно задержать Мрона, чтобы дать возможность кому-то из нас проникнуть в замок, – проскрипел демон, сразу просчитав варианты.

– Верно. Мы и попытаемся. На тебе, Вит, самое главное. Пока будем заговаривать зубы… или получать по ним, что вероятнее, найди обход. И меня не волнует как, но проберись внутрь.

– Погоди, – возразил младший, выставил руки в защитном жесте. – По плану учитель должен закрепить якорь портала на Камне, выдернуть в Долину или в подземелья гномов. Но я… я ведь не умею.

В словах Вита имелся резон. Причем тот самый, что мучивший меня дни напролет. Противоречие вернулось, притащив за собой ощущение беспомощности. Я замер, похолодев внутри. Но тут раздался очередной взрыв, волна сжатого раскаленного воздуха толкнула в спины, разбив ступор.

Очевидно, что план Ирна потерпел крах. Изначально я должен был отвлечь божество, а чародей утащить Агарок. Но теперь подобный вариант утратил смысл. Естественно, с якорями и метками мог разобраться сам, однако брат и рыцарь не продержатся против Терна и минуты. Готов ли рискнуть и отдать их на заклание?.. Нет. С другой стороны сие подводило к вопросу – а что же делать? Разрушить проклятую скалу? Попытаться переименовать? Зайти дальше и испробовать Слова Творца на самом мироздании?..

Скорее, следовало просто действовать по обстоятельствам, экспериментировать на Камне. Только времени такая работа займет предостаточно. Не успею закончить, как Терн превратит соратников в пепел и явится по мою душу. За ним прискачет и Алар, когда разберется с Падшими. Но есть ли альтернатива? Ведь необходимыми знаниями никто более не обладает.

Или это не так?

Помедлив, я с сомнением посмотрел на брата. А затем решился и сорвал с пояса флягу, вытащил пробку и вылил воду. Расстегнул ремни и стряхнул левый поруч, достал кинжал. И прежде чем кто-либо успел вмешаться, полоснул по запястью. Услышал отвратительный хруст кожи, невнятный возглас Вита, но перетерпел боль и процедил:

– В Преисподнюю план! Следуем новому.

Флягу наполнил примерно на четверть, пока кровь хлестала как из поросенка. Но едва начала густеть, запечатал, и передал сосуд растерянному младшему. Тот повертел в руках, поднял на меня глаза и спросил:

– Зачем?

Вместо ответа я подошел вплотную. Вздохнул и потер пальцы, попытался сосредоточиться. Два ментальных контакта подряд – слишком много для воспаленного разума. До сих пор кололо виски, а затылок ныл, будто от удара дубиной. Но иначе никак. Рассказывать долго, уговаривать еще дольше. А так я мог быстро передать знания о Камне, убедить в необходимости действовать. Быстро, да. Но не безболезненно…

Виту придется сделать то, что хотел провернуть сам.

И брат видимо сообразил, что сейчас произойдет. Побледнел и широко распахнул глаза, начал отшатываться. Но я резко подался вперед и схватил его за шею, перехватил взгляд. Младший дернулся раз, другой, потом обмяк. И одновременно на меня накатил туман: сырой и густой, наполненный тихими голосами, смутными образами, тенями…

Само заклинание, опробованное на Аше, сработало как по маслу, но дальше пошло тяжелей. Во-первых, контакт с Витом ощущался иначе, что изрядно дезориентировало. И не мудрено, нет двух одинаковых душ. Во-вторых, он читал об этом виде магии, и боялся, ставил блоки. Слабые, но хватало с лихвой. Мне приходилось осторожно обходить щиты, просачиваться в стыки между плитами запретов, прыгать через огненные стены злости и купаться в ледяных озерах страха.

Хуже было в тумане беспросветной тоски, который лишал всяких желаний. Но и его преодолел, уцепившись за нечто общее – детские воспоминания. Услышал во мгле звонкий смех, пошел за ним и попал в окружение цветущих вишен, гонялся за трясогузками и искал лягушек в подвалах, дрался на палках после нечестного дележа яблок из соседского сада… По этой ниточке проскользнул к поздним воспоминаниям, а оттуда и к мыслям. Почувствовал свободные ментальные нити и аккуратно скопировал знания о Агароке, о Древних, магии Знаков, свои догадки и теории – как тетрадь на полочку положил.

Боль оказалась сильнее, чем предполагал. Сначала последовал удар хлесткий как пощечина, потом жжение, будто в череп набросали раскаленного каменного угля из гномьего горна. Я завыл не в силах сдерживаться, но каким-то образом удержался на ногах. И когда сработали Знаки, а взгляд прояснился, увидел младшего. Он стоял с руками чуть врастопырку, словно искал, за что ухватиться, бледный и потный, глаза круглые как блюдца…

Но еще через миг Витар неуловимо изменился в лице, как-то собрался и выпрямился, с новым выражением посмотрел на флягу с моей кровью… с кровью Древних.

– Попробуй, – выдавил я. – Теперь у тебя есть все, что нужно. И поторопись. Не уверен, что сможем вообще сдержать темного.

Наши взгляды столкнулись, и чуть ли не впервые в жизни я испытал по отношению к младшему то удивительное чувство единения, что возникает лишь между братьями. Когда он – часть тебя, а ты – часть него, и вместе можете выстоять против проклятого мира. Никогда не понимали друг друга, слишком разные и далекие, но теперь вдруг получилось. Странно.

Судя по всему, Вит почувствовал нечто сходное. Но вскоре очнулся и спрятал флягу за пазухой, оценивающе посмотрел на скалу и коротко произнес:

– Я попытаюсь.

Брат сосредоточился и сплел заклинание. Монолит на уровне его головы зашевелился, «поплыл» и принял форму узкого козырька. Зацепившись и подтянувшись, младший замер на секунду. Выше как грибы выросли еще несколько выступов. Витар подпрыгнул, ловко ухватился за следующую импровизированную перекладину, качнулся над пропастью, сразу сиганул к третьей…

Так и двигался. Ловко создавал выемки и наплывы – молодец, быстро подстроился к окружающему фону, отыскал плетения с наименьшим откатом, – и совершал длинные скачки. Уже через минуту брат исчез из поля зрения, скрылся за камнями. Оставалось лишь надеяться, что заберет в сторону от лестницы и умудриться прокрасться тайком.

– Не успеем, – вернул меня к реальности Шед, тоже проследив за Витаром.

– Успеем, – поразмыслив, ответил я. – Магия левитации основана на принципе создания области локальной невесомости, воздействии на пространство, которое здесь искажено.

– И что? – не понял рыцарь.

– А то, что элементарное волшебство прекрасно действует, – ответил я.

Демон даже нахмурился, что значило верх озадаченности. Но тратить время на болтовню я не стал. Просто постарался вспомнить эксперименты с полетами и призвал Знаки, составил две относительно несложных Печати: Огонь и Воздух, Концентрация, из новых добавил Равновесие и Фокусировку. Получившиеся фигуры усилием воли отослал в пятки, и прикрыл глаза, сосредотачиваясь, успокаиваясь.

Но тишины в душе и непробиваемой уверенности в своей правоте, конечно, не испытал. Мысли прыгали с одного на другое, то возвращались к судьбе друзей и родных, то пытались пробить мрамор будущего. В груди же попеременно гулял сырой сквозняк предательского страха и вспыхивал огонек злой обреченности. Я помнил, чем закончилась предыдущая встреча с Мроном, помнил, что продержался унизительно мало. И теперь гадал, смогу ли выстоять столько, чтобы дать младшему необходимую фору.

Проклятье! Чем дальше, тем больше жаждется контроля: внутри себя, вокруг себя. Хотя в такие моменты сознаешь, что не способен управлять вообще ничем. И собственное тело не слушается гласа холодного рассудка, чего уж говорить об обстоятельствах.

«Но ведь пытаться должны?» – мелькнула тихая мысль.

«Да, – ответил сам себе. – Потому мы люди, и пусть несовершенны, но стремимся к чему-то…»

В груди колыхнулась завеса черноты, воображение нарисовало огромного рыцаря в рогатом шлеме с уродливой личиной и кривой злобной ухмылкой. Мститель отвесил ироничный полупоклон: мол, думай как тебе удобно, оправдывайся, но я-то в курсе, что и как.

Как ни парадоксально, страха я не ощутил. Отчего-то показалось, что дух бравирует, чтобы напомнить о себе, утвердиться. И это придало сил, вернуло уверенность…

Под локоть словно кто-то толкнул, я вздрогнул и распахнул глаза. Демон по-прежнему ждал внятного ответа, разглядывая тонкую серебристую дымку, сочащуюся из-под моих сапог. Уловил движение и приподнял голову, пламя в глазницах удивленно колыхнулось.

– Держись! – решительно приказал я. Обхватил его за торс и активировал Печати.

Оглушительный хлопок и свист слился с очередным взрывом в небесах, в пятки ударило, обожгло. Каждая кость застонала от боли, а нагруженное тушкой рыцаря плечо рвануло вниз. Мимо с устрашающей скоростью понеслись валуны, скалы и кусты, пролеты Лестницы, навстречу прыгнула синева неба, свет.

Показалась широкая площадь, мощенная мраморными плитами. А впереди – гладкие желтые стены. И скорее не замка, а части некоего комплекса. Ни крепостных стен, ни рвов. Вперед выдавалась длинная сводчатая галерея с множеством тонких колонн, вела к куполу строения, напоминающего часовню или храм. Позади основного здания возвышался необычно длинный изогнутый донжон, по бокам пристроились изящные башенки, минареты. Из окон струился бледный золотистый свет, и сами камни, казалось, мягко сияли.

Мы выпрыгнули из пропасти как гремлины из камина, когда на площадку перед лестницей ступил Терн. Не тот, каким видел в Монраде, а другой, десятилетней давности. Одет в простую рубаху и штаны, с мечом на поясе. Лицо узкое, испещренное резкими морщинами, нос – клюв хищной птицы, в глазах же клубилась непроглядная чернота…

Заметив нас, бог Тьмы споткнулся и нахмурился, но тут же улыбнулся и поманил – мол, спускайтесь. И как по команде Печати разлетелись вдребезги, что-то громогласно бахнуло, чудовищная сила закрутила и меня, и Шеда, разделила, со всего маху швырнула наземь. Я вскрикнул, закувыркавшись, раскинул руки в глупой попытке остановить вращающийся мир. И как-то отстраненно подумал о том, что Древний подобрал диссонирующие импульсы, направил энергию Знаков друг на друга. Это и вызвало взрыв… слава Творцу слабый, ибо судя по резкой боли, ноги остались на месте.

Мысль потухла так и не успев разгореться. Сердце ударило в кадык, навстречу с устрашающей скоростью полетела мостовая. Я сгруппировался, упал набок и покатился кубарем. Нечто захрустело и затрещало внутри, на миг показалось, что таки размажет. Но нет, сумел по инерции встать на колено и с трудом перевел дыхание.

Ноги вроде целы, хотя от сапог одна память да лоскуты. И крови хватало, ожогов, неприятных ран… которые стремительно затягивались благодаря Знакам в ауре, помощи Мстителя. Срастались и кости, и мышцы. Но пока я мучился, восстанавливаясь, невдалеке как мертвец из могилы поднялся Шед: беззвучно и плавно, словно перетек из одного положения в другое. Вместе с ним восстали невесть откуда взявшиеся тени, свет померк, по площадке разошлись волны могильного холода, серая мгла.

Выглядел рыцарь поистине устрашающе: побледнел сильнее, иссох и стал похож на скелета в доспехах. Из стыков лат сочились дымки, а острие разом почерневшего меча чертило на мостовой дорожку изморози. Пламя в глазницах стало багровым, жарко полыхало и глодало кожу лба, клыки выпирали как зубья ножовки…

Он действительно являлся Высшим. И, наверное, мог бы вырезать целые деревни, превращать города в «проплешины», создавать армии темных тварей и нежити, обладая и могуществом Преисподней и опытом, разумом человека. Меня бросило в холодный пот от осознания, что как-то сосуществовали с исчадием, равным Духу Хаоса по жестокости, и ненамного уступающим ему в мощи. А что если бы сорвался? Что если не справился?

С другой стороны Шед выдержал. Выдержал, и выпустил своего монстра на волю только теперь. Так есть ли разница?

По сути нет. Плевать, какие желания и соблазны тебя одолевают. Главное, насколько успешно борешься с самыми темными из них.

Мгла, зыбкая и тонкая здесь, в Поднебесном за считанные секунды разлилась шире. И ровно столько же медлил Шед. Я видел, как стоит со склоненной головой, видел силуэт будто вдалеке, на выцветшей картине. А потом тени зашипели, и рыцарь метнулся навстречу Терну: как черная молния, как росчерк стрелы…

Зря поторопился. Следовало ударить вместе, с разных направлений. Но видимо хотел прикрыть меня, и оттого кинулся в заведомо самоубийственную атаку. Хотя поначалу почудилось, что сумеет, пробьет щиты Мрона.

Но мираж развеялся, не успев толком ввести в заблуждение. Черный клинок лишь начал разбег, когда Древний сделал шаг вперед и ударил. Безыскусно впечатал кулак в лицо рыцаря, добавив впрочем, и магическое воздействие. Я не увидел, что произошло, но почувствовал – пучок энергии подобно лезвию бретера скользнул по защите, змеей убежал от контрударов и вспорол ту нить, что связывала Шеда с Преисподней. Раздался тупой удар, будто врезали дубиной по зеленой тыкве, друг кулем свалился на мостовую. И серая пелена дрогнула, трусливо втянулась в щели между камнями.

Отшвырнув сапогом меч, Терн пинком перевернул Шеда на спину. Нагнулся и схватил за горло, без труда поднял. С любопытством повертел так и эдак на вытянутой левой, будто диковинную, но страшненькую зверушку, задумчиво наморщил лоб.

– Где-то встречались. Но где? Постойте-ка… я же тебя и создал, частично избавил от проклятия, чтоб уберечь мальчишку. Службу предложил, но ты захотел свободы…

– Вызов… бросаю, – прошептал одними губами демон.

– То есть отпустить тебя, а потом как благородный вступить в схватку и проиграть? По меньшей мере абсурдно. Дурость рыцарская, да и просто дурость, у меня нет времени на забавы, – иронично фыркнул Терн. – Хотя… ведь покоя не дашь. Знаю. Я отберу то, что подарил.

С этими словами Древний поднял демона еще выше, приложил правую ладонь к его груди. Я уловил эхо сложнейшего многоуровневого заклинания, вздрогнул от спазма в солнечном сплетении, и повторно – от осознания того, что творит Мрон. Попытался кинуться на помощь, но не смог сдвинулся с места. Раны зажили, однако что-то не позволяло оторваться от земли, давило на плечи.

Пальцы бога озарило молочное сияние, подобно клыкам впилось в Шеда. Тот дернулся как в припадке, захлебнулся леденящим душу воплем. Огонь в глазницах резко потух, изо рта, ноздрей и ушей повалил дым, тяжелыми жирными кляксами падал на камни, расползался антрацитовыми червяками, таял…

Некая разновидность Упокоения, экзорцизма, предназначенного отсекать от источников силы и изгонять именно Высших.

Я рванулся, что есть мочи, но снова без толку. Обнаружил тонкую паутину заклинания вокруг себя, попытался разорвать, но бессильно заскрипел зубами – ни в какую. А демон закричал повторно, Тьма хлынула как из прохудившегося бурдюка. Вырвалась, иссякала, ушла, и Шед уронил голову. От него осталась пустая оболочка, лишенная и того слабого подобия жизни, что было.

«Мертв», – сухо отчеканило в голове.

Недолгий промежуток страшной звенящей тишины в мыслях и чувствах сменился приступом испепеляющего гнева. Боль смешалась с яростью выползающего из своей норы Мстителя. И на этот раз я не сдерживал Духа Хаоса, не гнал обратно. Напротив, подстраивался, преобразовывал структуру ядра.

– Теперь ты, – сказал мне Древний, небрежно отшвырнув Шеда как тряпку. Прищурился и хмыкнул: – Признаться, впечатлен. И с мечом попытался провести, и Алара обманул, и армию сколотил неплохую. У тебя почти получилось, отдаю должное, но почти не считается.

Он с искренним сожалением развел руками. А я молчал и смотрел в пустоту, сосредоточившись на борьбе с обездвиживающим заклинанием. Затем сообразил, что Мститель уже работает, мало-помалу прожигает энергетическую сеть, и медленно поднял взгляд на Терна.

– Теперь ты изменишь мир, – утвердительно выдавил я. Голос получился сухим и безжизненным, в глотке отвратительно першило.

– Да, – помрачнев, ответил бог. Помедлил и нехотя добавил: – Вам удалось прижать меня к стенке. Конечно, подозревал, что заявишься вместе с Мгиром, зелеными юнцами-магами. Но не представлял, сколько народу притащишь в хвосте. Свободные, гномы, кровожадного ублюдка Гроха сумел уговорить… У меня же не осталось времени на шпионаж, слишком завяз в подготовке к войне, ведь брат наступал как чума.

Терн смотрел на меня. Пристально. Не моргая. И я почти физически ощутил его усталость, сомнения, бесконечную тоску. Будто увидел самого себя со стороны: терзаемого противоречиями и переживаниями. Но вскоре отзвук чужих эмоций смыло собственное бешенство. Я с трудом заставил шевелиться сведенные судорогой губы:

– Ты мог бы пойти иным путем.

– Каким? – с тусклым любопытством спросил Мрон.

– Не знаю… мог перехватить Алара. Подстеречь, ударить с тыла. И не играть армиями живых солдатиков.

– Вряд ли. Никто не ожидал от него такого, никто не воспринимал как угрозу. Ведь братья, хоть и не от одной матери. Могли драться, спорить, враждовать, но никогда всерьез не желали смерти друг друга. Потом стало поздно, Светозарный наглотался душ и разделил свою между десятками тел. Я мог бы отобрать корм сейчас, но вмешался ты, Эскер.

Пожав плечами, Древний поднял взгляд на купол храма вдалеке. И без того наполненные Ночью глаза потемнели сильнее.

– Ладно. Но как будешь гасить катаклизмы? Хватит ли сил у одного? Ведь твои сородичи сейчас гибнут в битве. Или сотни тысяч людей тоже можно списать как допустимые потери? – процедил я, разъярившись сильнее в ответ на показное спокойствие.

– Удивляюсь, как тебя не прирезали, – парировал бог. – Ты распространяешь совесть словно болезнь, а люди не любят, когда их тыкают мордочками в дерьмо. Жизнь такова, что приходится порой поступать нечестно и плохо… Или провоцируешь? Тогда впустую. Братья сделали осознанный выбор. Прав и ты, смерти станут ценой избавления от одного безумца. Завышенной ценой, неоправданной. Но сколько смогу, спасу. Главное, чтоб человечество вообще выжило.

– Наплодятся, – ядовито прокомментировал я.

– Наплодятся, – согласился Древний. Его лицо стало жестче, край губы дернулся, а на лбу прорезались глубокие морщины – похоже, последняя реплика сильно задела. Терн опять помедлил и сказал с явным раздражением: – Не вешай всех собак на меня.

– Но ведь ты бог Тьмы!

– Меткий сарказм. Да, удобно кивать в сторону того, кто по определению замаран.

– А как иначе? – подхватил я. – Обстоятельства сложились? Или кто-то еще виноват? Люди находят оправдания, какие бы грехи ни совершили. И ты мог бы найти способ избежать жертв, просто боишься…

Откровенно говоря, не думал, что Древний отреагирует на такое. Но видимо нечто сжигало и терзало изнутри, а удар попал по больному. Терн не ответил, стоял и смотрел мимо меня с окаменевшим лицом, крепко сжатыми кулаками.

Передышка пришлась очень кстати. Я проверил успехи Мстителя и оказалось, тот почти перегрыз невидимые веревки. Заклятие состояло из элементарных частей доступных любому серому магу, но было жестко структурировано и сплетено так, что жизни не хватит разобраться. Вот только сырой мощи Стихии Разрушения плевать, что глодать: камни, дерево, плоть или составляющие Высшего чародейства.

Дух Хаоса проснулся окончательно, усиливал присутствие: отряхивался от дремы, точил когти и скалил клыки, готовый рвануться в бой по первому зову. Я чувствовал Мстителя как поток слепящей ярости в сознании, как колючее тепло в груди, грозящее превратиться в пожар. Усиливал чудовище, вплетал в сгусток бездумного бешенства Знаки, что снежинками сверкали в моей ауре, в ядре, в теле.

Иными словами я перековывал клетку в доспехи. А когда с плеч упала тяжесть, едва-едва повернул голову и настороженно глянул в сторону галереи.

Пусто и тихо. Овеянные светом постройки казались миражом, фантазией художника. Убегали вдаль тонкие колонны, мерцала золотом дорога, изящные башенки на фоне небесной синевы. Олицетворенная сказка, блаженный мир, куда попадут праведники после смерти, оказался жалким огрызком, красивой пустышкой, где брезговали жить даже боги. Сосредоточие Силы, искусственное заповедное место, но вовсе не дом могучих и мудрых…

Если не изменяла память, Поднебесным стал кусок древней Крепости. И некая незавершенность все же чувствовалась – часть комплекса явно вырвали из общей композиции. Вполне вероятно, что обитаемые помещения давно стерты временем где-то в обычном мире, источены дождями и ветрами, погребены под толщей земли. Здесь – просто символ, осколок прошлого.

Хотя сие не имело значения. Не до красот, не до философствования.

Будто в ответ на мысли раздался тяжелый рокот, скала задрожала и застонала. Где-то внизу надолго вспыхнуло золотистое зарево, я ощутил два всплеска энергии, бурю в Астрале. Дернулся в испуге, что Алар таки прорвался, но сообразил – нет, просто погибла парочка Падших. И наплевать бы, да Мрон очнулся от дум. Скривился как от зубной боли, сделал шаг в направлении галереи.

– Прости, – сказал он, ухитрившись вложить в одно слово кучу подтекстов, отвечая на все вопросы и упреки разом.

Да, переигрывать поздно. Остается лишь идти до конца. Несмотря на страх, угрызения совести, боль потерь. Есть решения, которые можно исправить, отменить. А есть те, что тянут за собой слишком много мелочей, обстоятельств, устанавливают рамки и границы на избранной дороге. И это превращается в мчащуюся по ухабистому спуску телегу со сломанным тормозом: ни спрыгнуть, ни остановиться…

Я все же надеялся попробовать. Но открыв рот, чтобы позвать Терна, ощутил чье-то присутствие: легчайший отзвук, неуловимый запах. Оглянулся вновь и подметил движение далеко в стороне от колонн и дороги.

Там, у обломков гигантских плит среди скал у обрыва воровато крался Витар. То и дело поглядывал на нас, переползал, прятался, снова двигался. Аура замаскирована, плюс сотворил слабенькое заклятие Хамелеона, скрыл шум шагов… и все бы ничего, но это могло обмануть обычных солдат, колдунов-самоучек, гентских магов. Не полноценного чародея. И уж точно не бога Тьмы.

Мрон сбился с шага, посмотрел в ту же сторону. А затем перевел взгляд на меня, и тускло улыбнулся, начал поднимать руку.

– Беги! – гаркнул я, сообразив, что раскрыты, что враг догадался и о подточенном заклинании недвижимости, и о моем не таком уж изощренном плане.

Подчиняясь окрику, младший качнулся вперед, а я разорвал последние нити волшебства и кинулся наперерез Мрону. Прыгнул, ударил плечом и зашипел сквозь зубы от холода, от боли – защитные оболочки Древнего жгли хуже кислоты. Щиты прогнулись, а затем попытались окутать, растворить меня, но вошли в диссонанс со Знаками, и вокруг глухо захлопали яркие вспышки разрядов.

Черный как смоль луч сорвался с ладони бога, с треском и шипением разнес вдребезги одну из колонн, оплавил край плиты, за которой спрятался брат… и бестолково полоснул по облакам. Терн выругался, так как один из Знаков опалил брови, отступил и с раздражением отвесил мне хлесткую оплеуху, напитав простое движение целым океаном Силы.

Мир в очередной раз тошнотворно завертелся, несколько ударов пришлись на плечи и грудь, голову. Но на этот раз кожа онемела, усталость пропала, а я стал выше ростом, сильнее. Поднявшись, с отстраненным удивлением посмотрел на разбитые плиты мостовой, искрошенные и оплавленные камни. Подождал, пока усядется пыль, и выбросил руку в сторону – с ладони ударила струя Тьмы, соткалась в тяжелый двуручный клинок.

Действительно необычно. Раньше сражался, пытаясь отстоять право быть собой, каждая метаморфоза становилась испытанием. Сейчас же рассудок остался, личности попросту слились, стали едиными. И я гулко засмеялся: от облегчения, от переполняющей тело мощи. Глянул на руку – тяжелая латная перчатка, склонил голову – ребристый нагрудник. По поверхности металла змеились дымки, длинными огненными вереницами бегали сочетания Знаков…

В глазах врага забурлила чернота, в складках одежды и рукавах возникли тени. Он медленно потянул из ножен меч, отступил на шаг и встал в позицию атаки.

– Не делай этого, Эскер, – хмуро предупредил Терн. – Не нужно. Иначе мне придется тебя убить.

– Ну, так попробуй, – предложил я. Раскатисто хохотнул, легко подбросил клинок в руке и пошел вперед…

* * *

Витар всегда недолюбливал спешку. И философия черепахи редко подводила по жизни. Там, где торопыги ломали шеи, дохли и сгорали, не выдерживая взятого темпа, младший Гар назло Судьбе выживал. Прошел бесчисленные войны в Пограничье, похоронив тьму более ярых друзей и знакомых, выдержал предательство женщины, променял соху и лопату на огнеметатель, тот в свою очередь на книги и магию. Болел, страдал и физически, и душевно, клял себя за постоянные опоздания, но либо боролся с трудностями, либо стоически переносил и двигался дальше.

Как говорится, тише едешь, дальше будешь.

Но сейчас… сейчас он изменил неписанному правилу, мчался как ветер. Черный луч взорвал каменную плиту, спину посекло осколками, задело дождем мелких аспидных капель. Заблаговременно сплетенные щиты лопнули как мыльные пузыри, прожгло и ткань куртки. Но Вит таки сумел подняться и стремглав кинулся прочь, преследуемый болью и ощущением собственной микроскопичности.

Бывшего Огневика гнали страхи. Целая армия, завывающая толпа бесплотных демонов. Сошедшиеся в поединке силы внушали поистине мистический ужас. Пугала и потусторонняя тварь, в которую превратился старший, и незнакомец с глазами, в коих плескалась вечная Ночь. Но гаже – страх опоздать. Страх потерять брата, подвести всех…

И потому Витар бежал.

Очнулся лишь спустя какое-то время: сидя на камнях за одной из колонн и сжимая в руках заветную флягу с кровью Эскера. По лицу градом катился пот, одежда превратилась в лохмотья, а спина – в сплошную рану от ссадин, царапин, ожогов. Но слава Творцу, личная магия если и не уберегла, то смягчила рикошет от удара божества.

Мельком осмотревшись, Вит с удивлением обнаружил, что почти добрался до святилища с крышей-куполом. Тяжелая на вид двустворчатая дверь маячила шагах в тридцати, притягивала взор замысловатой резьбой. У лестницы же часто сверкало, с шипением расползались волны Тьмы, колонны гнулись и ломались как прутики. В облаке пыли виднелось два силуэта, сбегались и разбегались, долбили друг по другу такими заклятиями, что волосы становились дыбом.

«Старший долго не выстоит», – подстегнула трезвая мысль.

Бывший Огневик порывисто вскочил и, прихрамывая, направился к входу. Плечом ударил створку и по инерции ввалился внутрь, так как толстенная на вид плита распахнулась удивительно легко, без сопротивления. И только на пороге до него дошло, что лезет в место, где спрятан величайший артефакт истории. Способный управлять мирозданием, уничтожать расы, осушать моря и делать из никчемных дикарей богов. Логично предположить, что и защита будет соответствующая, да и сам по себе Агарок мог представлять опасность.

Резко остановившись, младший Гар зажмурился от испуга. Но сообразил, что молнии бить не спешат, и решился приоткрыть сначала один глаз, потом второй, шумно выдохнул. Отчасти от облегчения, отчасти от благоговения.

А помещение действительно впечатляло: огромное, величественное и прекрасное. Мраморные стены взлетали в невероятную высь, изящные колонны поддерживали купол, а сквозь широкие окна проникал ветер, гонял в столбах света мелкие пылинки. Камни источали золотистое сияние, с постаментов надменно наблюдали за вечностью статуи…

Тишина. Нет, не могильная, а просто тишина. Знойного летнего дня, когда народ не выдержав жары, прячется в тенях, когда и мухи стараются забиться в глубокие щели. И если постараться, можно представить, что вот-вот за стенами храма раздадутся голоса мелких лоточников, стражей, просто обывателей, взлает пес и послышится цокот копыт.

Мотнув головой, Вит усилием воли прогнал наваждение. Тихо вздохнул и сделал шаг вперед, с опаской глядя на ближайшую статую: сурового бородача с рельефной мускулатурой и слепыми каменными глазами. Но изваяние и не подумало шевелиться, на лице застыло выражение предельной сосредоточенности, а в руках короткое копье, занесенное для броска… И ученик мага осмелился настороженно пройтись по святилищу. Добрался до противоположной стены, остановился в сомнениях.

Что дальше? Понятно, нужно искать артефакт. Но проблема в том, что брат достаточно смутно представлял, как выглядит Агарок. К тому же за тысячелетия Камень могли обтесать, превратить в одну из тех же статуй. Или колонн. Или вмуровать в стены, накрыть заклинанием непостижимым для смертных. О чем говорить, даже Алар не смог найти или почувствовать, хотя владел Поднебесным сравнительно долго.

Тем не менее, Вит сделал круг по святилищу. Пытался применять магию, просто рассматривал стены в поисках скрытых механизмов. Но естественно ничего не добился. Поисковые плетения расползались на куски от обилия энергий, а беглый взгляд вычленил из каменной композиции лишь арку явно ритуального значения, возвышавшуюся посреди зала. Но совсем не то, сделана из металла. Бронзы, наверное, хотя не бывает у нее настолько глубокого серого отлива…

С другой же стороны где прятаться черной кошке, как ни в темной комнате?! Да и Вагни не раз говорил, что камни отличаются друг от друга: плотностью, структурой, ощущением. Главное уловить разницу.

Хлопнув себя по лбу, бывший Огневик кинулся суматошно ощупывать стены и колонны, простукивать чуть ли не каждую плиту. Но через пару минут осознал, что легче сказать, чем сделать – мрамор однороден, а помещение огромно. Чтобы обыскать, уйдут часы, если не дни.

Неужто все зря? Зря отданы жизни? Впустую усилия? И страшная цена уплачена лишь за пса в мешке? Да и что теперь? Идти обратно, просить, чтобы брата не убивали? Или присоединиться к старшему, кинуться в последнюю атаку?..

Усталость обрушилась на плечи неподъемной тяжестью, и младший Гар не выдержал, упал на колени, застонал от отчаяния. Но скользнув взглядом по полу, умолк. С гладкой черной поверхности смотрел он сам: с запавшими глазами, обвисшими щеками и исцарапанным, обожженным лицом.

Отражение жило в вулканическом стекле. А ведь остальное из мрамора одинакового оттенка, что значило, добыт в одной каменоломне, выбран из единого пласта. Пол же отчего-то обсидиановый. Хотя архитекторы постарались, обстановка выглядела органично, поначалу не придал значения.

Долгую минуту Вит сидел неподвижно, не в силах поверить в такой простой ответ. А затем преувеличенно медленно, боясь спугнуть удачу, поднялся и осмотрелся. Догадался запрыгнуть на постамент одной из статуй, выругался. Лишь отсюда стали видны тусклые багряные линии под слоем мутного обсидиана. Фигура огромна и будто живая, дышащая, пульсирующая.

С пятого раза получилось сплести заклятие Огненной Пелены. Дохнуло жаром, пол охватило синее пламя. Стекло расплавилось, а порыв волшебного ветра погнал жидкую волну к стенам, удержал там, пока не застыла. Схема проявилась во всей красе: прямые и дуги, маленькие пятна – Престолы. Линии удивительно походили на сосуды, бег алых огоньков создавал впечатление кровотока. Ощутимо тянуло древней незыблемой мощью, голова кружилась от присутствия Стихий.

Энергия пьянила, звенела, творила прекрасную мелодию. И видимо в вулканическом стекле имелись какие-то примеси, так как лишь теперь неслышимая обычному слуху музыка грянула в полную громкость. Витар не выдержал и, спустившись, присел на корточки, заворожено провел ладонью по горячему монолиту. Но Сила не далась. Она казалась обманчиво близкой, и вместе с тем далекой, чуждой.

Отражения – так называл Ирн подобные вещи. Агарок не был драгоценным камнем. Не был и красивым. Но превосходил любые бриллианты, алмазы и рубины, ибо в нем виднелась потаенная сторона мира, истина.

Наверное, человек лишенный способностей к магии развел бы руками – мол, нашли, на что глазеть. Но младший Гар надолго застыл не в силах пошевелиться, оторвать взгляд. Лишь через несколько минут, когда стену святилища потряс особенно мощный удар, вздрогнул, будто поймав сочную оплеуху…

Сейчас нельзя опаздывать, совсем нельзя.

Нервно облизнув губы, посмотрел на флягу в руках. Шагнул вперед, но снова замер в растерянности.

Что дальше?

На сей счет мысленные руководства брата отличались путаницей. С одной стороны можно подправить схему, как поступили когда-то Древние. Но Витар сомневался. Нет, изрядно напрягшись, чувствовал… холод, жар, шелест листвы и пение ручьев, спокойствие Тьмы, пульсацию Жизни, пронзительное и болезненное прикосновение Света. Однако абсолютно не мог спрогнозировать последствий вмешательства.

Потоки густо переплетены. Причем кроме главных присутствовали и второстепенные, проявляющиеся лишь во время алых всполохов. Схема являлась не схемой в прямом смысле слова, а запутанной сетью. Неудивительно, что боги, пожелав извести эльфов, уничтожили и часть соплеменников, чуть не раскололи мир на куски. И по самым скромным подсчетам на изучение связей требовались дни, недели… возможно годы. Иначе присутствовал риск повторить ошибку богов.

С усилием отпустив пробку на фляге, Вит скрипнул зубами. Разрушать мир ему не хотелось. Но второй способ придуманный Эскером тоже мало вдохновлял. Сломать Камень, просто чтоб потянуть время? Соблазнительно. Даст шанс старшему и всем, кто сражается с порождениями Престолов там, на границе Востока и Запада. Только сил не хватит. Артефакт окружали такие плотные потоки энергии, что бывший Огневик ощущал себя мошкой в сравнении с горой. Как ни бейся, не сдвинешь.

«А надо ли двигать?» – мелькнула мысль-снежинка. Трезвая и ясная, отдающая холодком. Ученик мага повторно присмотрелся к скале под ногами. Позволил себе увлечься, потянулся вслед за извивами и переплетениями силовых нитей. И как-то незаметно утонул в прохладных озерах Престола Воды, столкнулся с жаром Престола Пламени, пророс корнями в почву вместе с Лесами…

Ради чего так поступил? Да и сам не знал, скорее из любопытства, по наитию. И в какой-то момент почувствовал, что парит где-то в звездной пустоте, глядя сверху не на Отражение, нет… на само Сущее. Точнее малую часть, вмещающую их мирок. А реки магии убегали вдаль, смешивались с другими, намекая на иные пространства, светила, небеса.

Агарок служил ключом. Или скорее мостом, ведущим от одной действительности к другой. И позволял видеть, воздействовать на потоки.

«Связующее звено…» – пораженно и растеряно подумал Витар. А ведь брат размышлял о варианте наречения мира. Размышлял достаточно абстрактно, просто перебирая идеи наугад, так как не знал о свойствах Краеугольного Камня… и что странно попал в цель.

– Вот, – прошептал младший Гар. Вынырнул из транса и переосмыслил идею, возбужденно прошелся по залу. – Вот же!

Сущее невозможно объять, потрогать целиком, потому нельзя и расписаться как на обычном булыжнике. В том и заключалась проблема наречения. Однако можно использовать Агарок и сменить… сменить масштаб, да. Ведь когда стоишь рядом с деревом, оно гораздо больше тебя. И как ни старайся, но увидишь отдельные ветки, участки коры, корни. Но если отойти подальше, станет размером с кустик, еще дальше – темная точка на горизонте.

Отличие в том, что Краеугольный Камень не только позволял узреть мир со стороны. С его помощью можно притронуться к «кустику», оторвать лист, изогнуть ветку. Или размашисто написать на стволе Имя. Правила же игры не позволяли превратить сосну в березу, после ритуала дерево просто обрело бы волю, свободу…

Вит почувствовал себя стоящим на краю бездонной пропасти. Но подумал о том, что выбор невелик, и сплюнул в сердцах.

– К демонам!

Выдернув пробку, набрал теплой крови в ладонь, потянулся разумом к артефакту и вновь погрузился в музыку, творимую Силой. Но теперь получилось сложнее. Камень будто ощутил присутствие реагента, что дал ему начало, сопротивлялся. И чем глубже продвигался Витар, тем тяжелее давался путь. Пространство уплотнилось, со всех сторон давило, а музыка обжигала, била по нервам колючими хлыстами.

Несмотря на боль младший Гар продвигался дальше, плыл в болоте астральной оболочки артефакта. Стонал, рычал, выл, но шел по извилистым тропинкам Отражений. И вместе с тем продолжал стоять посреди святилища, неподвижный и бледный, вытягивал образ мира в реальность.

Ночь проявилась неожиданно, будто кто-то разлил чернила. Бывший Огневик рухнул в ледяную пустоту, поплыл среди звезд, облаков пыли и тонких потоков энергии выжатый насухо, полумертвый от усталости. Но собрался с духом и плеснул кровью Эскера перед собой, нарисовал извилистую линию Знака. И символ после небольшого промедления таки полыхнул.

Приободрившись, набрал алой влаги и начертал вторую фигуру, третью… те загорались, сливались с тканью Бытия. Изобретать ничего не пришлось, брат проделал эту работу: нашел ключевые символы высшего порядка, соотнес с заклинаниями серой магии и создал описание, Имя. Оставалось лишь извлечь из памяти и правильно отобразить.

И кажется, у него получалось.

Последние сомнения рухнули, когда издалека прилетел протяжный гул. Ученик мага очнулся, поняв, что по-прежнему парит в Ночи, в руках пустая фляга, а нити, образующие подобие узкого моста рвутся как гитарные струны. И между тем какая-то часть сознания воспринимала иную картинку: пустой зал святилища, залитый солнечным светом, стены и колонны в пятнах гари, и он – стоящий перед рисунком на полу.

Схема стремительно тускнела и блекла, по серой поверхности монолита расползались ветвистые трещины. А откуда-то из-под металлической арки посреди храма поплыли клубы черного дыма, обвились вокруг ног младшего Альена, пожрали плоть и кости. Боль прорвалась к разуму, заставила содрогнуться.

Осознание ошибки настигло, когда уже начал ликовать. Поторопился, зашел чересчур далеко и собственными руками спилил сук, на котором сидел. Ведь благодаря Камню находился вне мира в виде своеобразного Отражения. Когда же артефакт стал разваливаться, тоннель, ведущий обратно в реальность, захлопнулся, и его тело потащило вслед за душой. Потащила та самая арка, каким-то образом взаимодействовав с артефактом, превратившись в портал, врата…

Естественно Вит попытался вернуться: полетел, устремился и волей и мыслью. Но связи рвались слишком быстро. Сгорали, истончались. И одновременно навалилась страшная тяжесть, словно к ногам и рукам привязали гири, он стал чувствовать холод и жар, боль в спине и мышцах. Не там. Здесь, в пустоте. Закричал, предчувствуя собственную гибель, задохнулся, стал терять сознание.

Но как ни странно не потерял. Загудела последняя разорванная нить, померкли образы статуй и мраморных колонн, окон, за коими плыли облака. Но здесь, в пустоте он продолжал существовать, плыл в энергетическом потоке, медленно и верно приближаясь к ближайшей звезде, вокруг которой как горошины кружились миры.

Сначала Вит удивился, почему не погиб. Потом долго прислушивался к ощущениям – тело словно было с ним, но в то же время находилось в пространственном сдвиге, запаздывало, частично обратившись в энергетическую схему. И наконец, внимание переключилось на то, что осталось за спиной: Поднебесное, Агарок, борьба с Мроном, Эск…

Задумавшись, бывший Огневик, не заметил, как мимо промчался сначала один мир-жемчужина, огромный, украшенный кольцами. За ним показался второй, еще больше, полосатый, с пятном на боку. Чуть в отдалении мелькнула яркая красная искра, и наконец, показалась голубая с белым горошина, окруженная зыбкой аурой, сверкающая, яркая, живая.

Возникло ощущение падения, Витар вспыхнул лучиной, яркой искрой, но не сгорел. Напротив, вдруг оказался посреди ночного леса, сидя на колене в ворохе палой листвы. Пахло грибами, в кустах шуршали какие-то зверьки, а вдалеке выли волки…

Похоже, трансформация тела в силовой сгусток и пространственный сдвиг сохранили ему жизнь. Вот только, где оказался и как вернуться, ученик чародея не представлял. С усилием поднялся на ноги и схватился за ближайшую ветку, мотнул головой, отгоняя звон в ушах. Посмотрел вверх и приоткрыл рот в мрачном изумлении. Сквозь разрыв в кронах виднелось ночное небо: желтая луна с незнакомым рисунком пятен, никогда не виданные созвездия.

Нельзя спешить. Спешка приводит к ошибкам…

* * *

Первый удар нанес не я, а Мститель. Он жаждал победы, хотел закончить поединок виртуозно, с одного выпада. И потому вложился в простой по сути мах полностью: использовал силу, прибавил массу тела и меча, магию.

Но без толку.

Противник просто закрылся, и я будто врезался в скалу: руки онемели, хотя такое казалось невероятным, каждая пластина металла в теле жалобно застонала. Враг пропустил мощь через себя, слил в землю, и по плитам разбежалась волна как по поверхности озера, поднялись облака пыли.

Униженно заворчав, Дух Хаоса позволил править мне. И естественно, я попытался отступить, уйти в сторону. Но не успел, из рукавов Терна ударили десятки дымных змей, вцепились в руки и ноги, попытались разорвать крепления лат. А когда не получилось, одернулись, превратились в огромный таран.

Все произошло молниеносно. В грудь врезалась гора, вокруг взвыла ледяная вьюга, по плечам и спине царапнули острейшие лезвия.

Пошатнувшись, я опустил меч и мотнул головой: под черепом отвратительно звенело, по измятому и обожженному нагруднику осыпались мелкие камешки. Вокруг множество обломков, дымящихся, покрытых язвами, иногда раскаленных, кое-где покрытых инеем.

Чем он меня так? Ага, точно, той же дрянью, что огрел во время боя в Монраде. Тогда Мститель отрубился сразу, я едва унес ноги. Сейчас выдержал, ибо помогли Знаки, но второго удара допускать не стоит.

Ветер пронзительно завыл, сбежал ввысь, разметав облака. И я вновь увидел врага. Тот стоял неподалеку: лицо бесстрастно, в глазах плескалась вечная Ночь, одежда присыпана пылью. И если б не Мрак, заполонивший радужку и белки – простой солдат, бродячий воин, вышедший померится мастерством с молодым наглым бойцом. Но Истинное Зрение показывало иную картину: Тьму, бурлящую и клокочущую, страшный клубок дымных змей, свившихся в плотный ком.

Он не стал ждать, пока очнусь и кинусь в контратаку, ударил быстро и хлестко. Но на этот раз я успел отреагировать, ушел в сторону. Периферийным зрением подметил клуб разрыва, летящие обломки плит, колонн. Плавным скользящим шагом сократил дистанцию и обрушил клинок на врага, опять. Бил яростно, из разных положений, старался если не поразить, то хотя бы ранить, вливал в каждый выпад и мах целые океаны энергии.

И снова впустую.

Он парировал, уклонялся. А потом разорвал дистанцию, метнул Стрелы Праха. Алая мгла Хаоса с яркими искорками Знаков окутала меня плащом, защитила, но развалилась на мелкие кровавые клочки. И там где, упали капли, земля начала таять, растворяться.

Площадка перед лестницей все больше напоминала какую-то скалу в Преисподней: раскаленные камни, воронки и кучи щебня, разруха, пепел. Часть величественной галереи просто перестала существовать, размолотая в труху разгулявшейся Силой.

Эти два удара измотали так, будто я в одиночку бился против армии Алара. И дело не в изощренных плетениях, нет. Древний как раз использовал относительно простые заклинания, но вкладывал такую энергию, что и Дух Хаоса едва держался.

«Надо менять тактику, – мелькнула трезвая мысль. – Нужен ход, которого не ждет… Тьма! Но как пробить защиту? Как? Я не смог толком ответить магией, а ядро почти пустое».

Возникшая идея показалась безумной. Но я перешел ту грань, когда здравомыслие могло помочь. И потому захохотал, кинулся в очередную безнадежную атаку.

Все повторилось: звон клинков, шипение, взрывы. Я продержался около минуты, а затем ушел в глухую оборону, отступал, с трудом парировал выпады Терна. И с каждым ударом замедлялся, вяз во Тьме, ставшей липкой и густой как смола, хлюпающей под сапогами, тонкой взвесью плавающей в воздухе.

В следующую секунду враг бросился навстречу, ужом проскользнул под двуручником и вонзил меч в мой живот. Игледский металл застонал, неохотно прогнулся под антрацитовым лезвием, и внутренности рвануло болью. Я взвыл, но подался вперед, расширил ауру и призвал Знаки, сложил некоторые в Печати.

Раздалось шипение и треск, когда защитная оболочка соприкоснулась с пологом бога Тьмы. Символы роем мошкары сцепились с щупальцами черноты, и нас окружили сгустки яркого пламени смахивающего на шаровые молнии. Досталось обоим, у меня оплавило и прожгло латные пластины на плечах, груди и спине, Мрон с виду остался невредимым, но зарычал от боли, закрылся ладонью. И в этот момент я направил несколько сложных фигур к чужому мечу. Прежде чем Древний что-либо понял, Печати перепрыгнули на тело, одежду.

Несколько хлопков слились в один, бога отбросило прочь. И пока шипел сквозь зубы, поднимался, я ударил ладонью по воздуху. С пальцев потекли длинные вереницы зеленых и липких на вид узоров, впились в обрывки черноты, оставшиеся от его щита. Тени дрогнули и зашевелились, обратились подобием человеческих силуэтов, рванулись в атаку. Вдогонку я метнул сгусток энергии Хаоса, укрепленный Знаками.

Громыхнуло, полетели обломки, вспухло очередное облако дыма и пыли. Но уже через миг пелену разогнала воздушная волна. Древний как ни в чем ни бывало выбрался из воронки от взрыва, и с бешенством развалил мечом кинувшегося на него духа. Тот издал могильный стон и растворился в воздухе. От второго темный попросту отмахнулся. С третьим и четвертым возился не дольше, чем с первым, но времени хватило: я как раз воззвал к Стихиям и сплел Копье Солнца, запустил заклинание.

Ярчайшая вспышка разметала оставшиеся тени, раскаленный сноп с ревом ударил в Терна. Изорвал на куски мантию Мрака, сжег человеческую плоть, мышцы и кости. Развеял по ветру прах, и ударил дальше, оставил проплавленную дорожку в плитах площади.

«Кажется, удалось подловить», – прошелестело в ушах недоуменное. Я притронулся к животу, устало покачнулся. Сколько дрались? Да недолго. Но меня будто пропустили через молотилку, а меч в руке казался отлитым из свинца. Мститель выдохся, пробиваясь сквозь плотную ауру чужой магии, прикрывал от самых мощных выпадов и затягивал раны. Да я и сам едва держался, Знаков в теле и ауре осталось совсем мало, и те тусклые, едва мерцающие.

Оставалось надеяться, что врагу понадобиться какое-то время на восстановление. Тогда тоже отдохну, попытаюсь придумать мало-мальски внятный план противостояния…

Но не успел я толком использовать лечебную магию, как за спиной раздалось шипение, затылок овеяло колючим холодом.

– Отличная комбинация, – насмешливо сказал Древний. – Чтобы подойти вплотную мне пришлось ослабить щиты. И ход с первым языком оригинален. У братьев-игледов набрался? Молодец. Старое волшебство очень эффективно… но равно проигрывает новому, пока есть Камень.

Из глотки вырвался хриплый рык, я развернулся и ударил наискось, сверху вниз. Но клинок лишь бестолково прошил облачко дыма. Пряди черноты развалились, впитались в землю.

– Все зря, Эскер. Все впустую. Пока Престол настроен на меня, я буду возрождаться бесконечно.

Колющий удар вправо, откуда послышался голос и мелькнул смутный силуэт. И вновь промах. Я невольно «провалился», сделал шаг вперед. И по плечу тут же издевательски постучал вражеский меч, бог вздохнул:

– Пора заканчивать.

Естественно я рванулся опять, впав в исступление на грани ярости и ужаса. Но на этот раз Терн легко предугадал мой порыв, просто подставил лезвие. И подлая инерция на пару с усталостью довершили дело.

Запястье опалило дикой болью, послышался скрежет металла. Я попытался идти, крушить, но споткнулся и медленно упал на колени, тупо уставился на обрубок правой конечности. Из ровного надреза били черные струйки, кисть с мечом валялись неподалеку. А культя уменьшалась, металл зарастал кожей, кровь меняла цвет…

Что ж, я и не надеялся победить. Лишь дать Витару необходимую фору, отвлечь бога от артефакта. И выполнил задуманное. Однако жажда жизни требовала бороться даже теперь. Да и терять у меня было что.

К коленям подползла живая тень, ощупала потрепанные поножи и куснула на пробу холодом. Почти сразу раздались мягкие шаги, и я скорее почувствовал, чем увидел, как Древний заносит оружие. Резко подпрыгнул, уже в образе человека, обреченно закричал и ткнул обрубком как колом, призвав на помощь всю свою магию, силу, ярость.

Из раны брызнуло кровью, капли смешались с роем светлячков-символов, и почему-то загорелись. Алым огнем. Темным. Как россыпь углей полетела. И что еще удивительнее, плащ черноты окружающий бога пугливо отстранился от странного пламени, да и сам Терн дрогнул. Но извернулся, и мне пришлось блокировать клинок уцелевшей частью поруча. Лезвие пробило металл, но завязло в Знаках, которые облепили кость и сухожилия, на краткий миг мы застыли, бодаясь как молодые бычки.

Боль сводила с ума, разрывала мозг и слепила. И я хрипел, выл, со страхом понимая, что колени дрожат и подгибаются, меч вот-вот перепилит кость и пройдет от шеи до паха. Но, несмотря на муки, сумел изогнуть пальцы левой руки, с третьего раза начертал в воздухе Знак Огня: корявый, примитивный, слабо сфокусированный…

Глухо хлопнуло, в лицо брызнуло чем-то горячим, и колючее солнце боли ушло из зенита. Но только через какое-то время до воспаленного мозга дошло, что лезвие перестало терзать, что валяюсь как дохлая лягушка на горячих камнях, и самое главное – никто не пытается добить. Наступила тишина: ни взрывов у основания горы, ни грохота разрушающихся скал, ни криков. Лишь ветер продолжал перепугано стенать в обломках колонн.

Вставать не хотелось. Я чувствовал себя невероятно уставшим, разбитым, а твердь казалась мягче лебяжьего пуха. И плевать на запах гари, тошноту и головокружение. Пульсирующая боль в руке, отдающая в затылок, почти не беспокоила. Лишь бы не заставляли двигаться, не трогали…

Но шевелиться пришлось. Ведь как минимум следовало понять, что произошло.

Я осторожно вздохнул, открыл глаза и увидел Терна. Древний сидел напротив, упершись локтями в колени и опустив голову. Но почувствовал движение, поднял взгляд. И до меня дошло, что рассматривал с таким вниманием – в его груди зияла глубокая рана с обожженными краями, по животу стекала кровь. На лице же застыла непередаваемая смесь эмоций: неверие, страх, и отчего-то – облегчение.

Тонкие губы сложились в болезненную улыбку.

– Откровенно говоря, не думал, что у тебя получится.

По голове будто пыльным мешком огрела догадка. Но я промолчал. С усилием сел, кое-как содрал куртку и стянул рубаху. Магия работала, кровотечение почти остановилось. Хотя все равно неловко соорудил подобие повязки, просто чтоб потянуть время, утрясти в мозгу простой факт. Выловил в пустоте обрывок мысли и невпопад брякнул:

– Ты ведь нашел мое заклинание в мече. Почему не убрал?

Он погасил улыбку, нахмурился. И я видел, что старается не совершать резких движений, испытывает нешуточную боль. Ночь в глазах уступила место серым сумеркам, взгляд рассеянный, как у человека, коего внезапно разбудили…

– Мне стало любопытно, что будет дальше, как справишься.

– Но зачем играть со смертью? – изумился я.

– А с чем? Остальные игры не дают такой остроты ощущений. К тому же Остролист утверждал, что это некая дверь, долгий путь перерождений.

– Решил, что подохнув, станешь истинным богом?

– Сколько сарказма… не стоит плескать ядом, если чего-то не понимаешь, Эскер. Да я и сам не очень-то понимаю, честно говоря… Мой дядя говорил, что лишь меняясь, люди развиваются, идут вперед. Сбрасывают старые шкуры, надевают новые, чему-то учатся, приобретают. И буквально, и в глобальном смысле, духовном. Тысячелетия назад мы отказались уходить, радуясь одной единственной… шкурке, да. И лишь гораздо позже осознали, насколько статичны, насколько быстро старая одежда начала давить в плечах.

– Вы так и остались людьми. С их страхами и страстями, животными инстинктами, ограниченностью, дикостью. И став богами, навязывали свое мнение миру, сдерживали естественное развитие, – произнес я. – Но все равно… Отказываться от вечной жизни глупо.

– Ты всегда это знал, – равнодушно пожал плечами Терн. – И я не отказывался, а просто допустил… небрежность, да. Басни Остролиста и мне кажутся бредом, хотя изгнанники на них чуть ли не молятся. Если станет легче, считай меня сумасшедшим вроде Алара.

– Так и поступлю.

– Что ж, твое право. Зато вы теперь действительно свободны. И мы…

Он умолк на полуслове, опустил голову, словно что-то напряженно обдумывал. А я ждал, как дурак надеясь получить внятные объяснения. Ведь вопросов все еще больше, чем ответов. Но вскоре сообразил – исповеди главного злодея не получится.

Задохнувшись от чувств, выругался и с трудом подполз, тронул за плечо. А когда Терн неловко упал, долго встряхивал как куклу, спорил с ним. В конце концов выбился из сил и беспомощно посмотрел на остывающее тело.

Подлец. Ну, какой же подлец! Умер, так ничего и не пояснив. Но почему допустил саму вероятность своего поражения? Хотел развлечься? Подсознательно жаждал смерти, избавления от вечной скуки? Или таки стремился разорвать порочный круг?

Боюсь, мне никогда не узнать правды.

Ветер успокаивающе похлопал по плечу, пригладил волосы невидимой ладонью. Облака в вышине медленно сбивались в дружные стаи, невдалеке сердито потрескивали остывающие камни, веяло гарью. Но что-то изменилось. Сначала появились тени. У груд обломков, рядом с колоннами и стенами храмового комплекса, у деревьев, повсюду. Затем в синеве родилась яркая желтая точка и превратилась в солнце. Второй же слой облаков раздался в стороны волной пены, и снизу стала приближаться буро-зеленая гладь земли: леса и холмы, поля, какая-то крепость маячила вдалеке.

Скала к счастью не падала, а медленно опускалась, впервые за тысячелетия вырвавшись из заточения свернутого пространства.

– Вит! – шепнул я, кое-как встал и бросился к галерее, храму. Но преодолевая второй завал из обломков колонн, услышал тихий стон и споткнулся. Замер, напряженно изучая тишину, сделал несколько шагов в сторону и отодвинул тяжелый валун.

Под слоем пыли блеснул металл наплечника, показалась ткань накидки, и рыцарь слабо пошевелился. Я подхватил его, помог выбраться из плена пепла и камней, попытался сообразить, как помочь. Мститель ушел зализывать раны, да и ядро притухло, к потокам Тьмы не дотянусь…

Мысль вмерзла в лед, когда до меня внезапно дошло, что холодный обычно демон теперь казался теплым на ощупь. А Шед закашлялся, оглушительно чихнул и поднял на меня затуманенный взгляд. Глаза красные как у Ирна после недели в лаборатории, зрачки расширены… но вполне обычные глаза, а не пламя Преисподней. Да и зубы теперь не выглядели кривоватыми иглами, из царапин на щеках и лбу сочилась красная кровь. В общем, помяло немного, обожгло, но первой же взрывной волной отшвырнуло за колонны, это и спасло от последующих всполохов магии.

Я не знал ругаться мне или хохотать. Видимо нечто похожее испытывал и друг, так как, немного очнувшись, долго ощупывал лицо, трогал веки и щупал пульс. А потом повернулся ко мне и задал единственный вопрос, вместивший все изумление:

– Как?

О, хотел бы я знать. По хорошему следовало провести исследования, снять отпечатки энергетических колебаний. И долго корпеть над формулами, схемами, восстанавливая заклятие. Но если не вникать в детали, ограничившись предположениями, то Шед наверняка являлся чем-то вроде полукровки. Полуживой, полумертвый, погибший и возрожденный волей Древнего. Чтобы избавить от проклятия, Терну пришлось вернуть человеческую душу, которая впоследствии стала бороться с темной составляющей. Когда же демона изгнали, всплеск силы помог в восстановлении первоначального облика.

Во всяком случае, так думал я. А как в действительности, одному Мрону известно. Точнее… было известно.

– Понятия не имею, – честно ответил я. Поморщился, но поднялся на ноги. – Идти сможешь? Нужно найти младшего.

Шед помолчал. Осмотрелся вокруг, потом зацепился взглядом за мое увечье и сдвинул брови на переносице. Но сообразил, что сейчас не время обсуждать произошедшее, и кивнул. Вместе как два полудохлых таракана поползли дальше через завалы, помогали друг другу обходить пышущие жаром ямы, карабкались по обломкам. Без приключений добрались до уцелевшей части дороги, захромали к святилищу.

Чем ближе подходили, тем сильнее меня снедала иррациональная тревога. Витару по идее ничто не угрожало. Пробрался в обход, избежал основной бучи, благополучно смылся от Терна. Однако же неизвестно с чем столкнулся в храме, как сумел отыскать Агарок и на что пошел, дабы свергнуть власть Древних. И я неосознанно ускорял шаги, напрягал невеликие остатки сил, чтобы добраться, увидеть брата живым и здоровым, успокоиться. Наконец, толкнул дверь и ввалился внутрь. Пять шагов, быстрый поворот, беглый взгляд… и усиливающийся холод в груди.

Тихо и пусто. Внутри обширного зала пахнет жженым камнем и кровью. Сквозь окна на потолке бьет свет, режет полумрак широкими столбами и подсвечивает лики изваяний. У дальней стены остывает бесформенная стекольная масса, пол под ногами рассекают глубокие трещины. Но в толще камня еще видны багровые жилки, чувствуется дыхание, Эхо…

Позади раздался топот, сиплое дыхание. Я порывисто развернулся, но увидел Шеда, который, оказывается, отстал и только теперь вбежал в святилище. Сердце екнуло, холод вернулся. И лишь ценой неимоверных усилий мне удалось сохранить непроницаемое выражение лица, не выдать разочарования и волнения.

Рано делать выводы. Рано.

Оставив рыцаря справляться с такими непривычными вещами, как одышка и слабость, сделал несколько шагов вглубь зала. Прошелся вдоль стены, осмотрел колонны. И конечно нашел след сапога в углу, кровавый отпечаток пальцев на постаменте одной из статуй. Брата, очевидно, задело осколками. Но судя по тому, что сумел добраться и справиться с артефактом, задело не так уж и критично. Только нет его… ушел? Спрятался? Лежит где-то без сознания?

Предполагать худшее я боялся. Но мысли равно возвращались к самому поганому – а что если виноват Камень? Что если всплеск энергии сжег младшего?

С другой стороны был бы пепел, предсмертные эманации, узел потоков, где ядро брата встретилось с чужеродным течением. Но как я ни напрягался, как ни всматривался Истинным Зрением, следов подобного не обнаружил. Сила да… ее здесь хватало с лихвой, но вполне природной, дикой.

Впрочем, через несколько секунд я обнаружил и обрывки какого-то контура. Пошел на «запах» и уткнулся в ритуальную арку цвета бронзы с серым отливом, на столбах коей загадочно мерцали неизвестные символы. От сооружения явно тянуло магией. Не боевой, а скорее нейтральной, структура напоминала заклинание портала, но подобного способа плетения никогда не встречал. Кроме того здесь ощущалась и аура брата.

Так-так, Вит видимо сбежал. Или второй артефакт сработал самопроизвольно при разрушении Агарока, затянул младшего.

Тревога малость отпустила. Но поразмыслить над тем, как искать брата, я не успел. Позвал Шед, ткнул пальцем в пол. Я вернулся к рыцарю и посмотрел в указанном направлении. Красноватые жилки в толще скалы продолжали таять, стираться, трещины расползались и вширь, и вглубь. А поверх серого шершавого монолита выведены ряды Знаков… выведены кровью.

Удивляться не осталось сил. Вит не переименовал Агарок, не подправил потоки, а пошел гораздо дальше, использовал самую безумную мою теорию. Как – другой вопрос, над которым предстоит разбираться.

В ответ на безмолвный вопрос рыцаря, я прочитал надпись:

– Каэлон.

– В смысле?

Пришлось в двух словах поведать о первой магии имен и Знаков, о крови, Даре Творца людям, собственных догадках, экспериментах, выводах. И в конце добавил:

– Ты когда-нибудь задумывался, почему у мира нет имени?

– Ну, в Нгаре и Золотой Империи есть такие понятия, – с сомнением сказал Шед.

– На местных наречиях, – хмыкнул я. – Возможно, существует таковое и на языке Создателя, но то ли забыто, то ли специально стерто. А на древнем нет… точнее не было.

– Значит?

– Да. Теперь это имя нашего мира. Каэлон – в переводе Дом.

Судя по выражению лица, рыцарь с трудом воспринимал сказанное. И я его не винил. Но размышлял он недолго. Вскинул голову, сверкнул глазами и спросил:

– Сэр! Мы ведь победили?

Хороший вопрос. Мне очень хотелось ответить утвердительно, но что-то не давало. Предчувствие, наитие, оформившееся в простую мысль: «Ничего не закончилось… ни-че-го. Все только начинается, ибо наступила новая эпоха…» И я медленно качнул головой, вздохнул:

– Не знаю, сэр Шед.

Эпилог

Лето и учеба понятия несовместимые. А тот, кто придумал учиться летом настоящий злодей. Сидеть в душной аудитории, скрипеть мозгами и перьями, когда за окном шумят деревья, а над скалистыми пиками бегут облака – настоящая каторга.

Нельзя так издеваться над честными студентами. Нельзя, и все тут.

– …таким образом, получаем возможность создания уставных заклинаний серой школы путем сплетения Знаков. У данного способа, как и у любой магической техники, есть плюсы и минусы. Главное преимущество – малое участие энергетического ядра. Недостаток – завышенные требования к сосредоточению, технике, волевым качествам. Из сказанного сразу можно сделать вывод… Кгхм… Какой вывод? Угрюм!

– А?.. – отозвался молодой орк самым безжалостным способом выдернутый из сладкой дремоты. Часто заморгал, но краем уха услыхал шипение более внимательных приятелей и сумел сориентироваться: – Э-э-э… нужно одинаково владеть каждой из техник?

– Правильно, – кивнул лектор, мужчина средних лет, с резкими чертами лица и маго-механическим протезом правой руки. – А какие еще недостатки магии Знаков вы можете назвать?

– Медленное плетение, мэтр Гар, – ляпнул степняк, заворожено разглядывая подвижные татуировки на лице преподавателя.

В ответ стоящий за кафедрой мужчина усмехнулся и показал левую, здоровую, руку. У ладони возникло туманное облачко, сверкнули серебром пять символов, объединяясь в замысловатый узор.

– Избавьтесь от заблуждения, Угрюм.

– Простите.

– Попросите прощения, когда вас размажут по площадке в первом же тренировочном поединке. Хотя можете спать дальше, сон полезен растущему организму… Кто-нибудь желает ответить?

Повисло неловкое молчание. Студенты начали вяло шевелиться, переглядываться. В воздухе ощутимо запахло неприятностями, а во взглядах большинства читалось отчаянное: валит, гад!

– Слабая адаптивность, – наконец буркнул рыжебородый гном в первом ряду.

– Верно, – согласился лектор. – Виртуоз, несомненно, сможет легко управлять амплитудами, напряжением потоков, но таких немного. Для чрезмерно запутанных и сложных плетений гораздо проще прибегнуть к серому арсеналу. К тому же транс заклинателя легко разрушить… Кто может назвать плюсы Знаков?

И опять установилась тишина. Преподаватель отчетливо видел: попытка расшевелить аудиторию тщетна. Проснуться-то ребята проснулись, но думать не желали.

Постучав металлическими пальцами по столешнице кафедры, маг прикинул оставшееся время и мысленно махнул рукой – все равно не слушают.

– Короче… гуляйте. Но не забываем, что через месяц семестровые испытания.

До отупевших от жары учеников доходило долго. Потом кто-то вздохнул с облегчением, кто-то издал радостный возглас. Самые смелые заторопились, сгребая в сумки письменные принадлежности, у выхода мгновенно образовалось шумное столпотворение.

Подождав, пока уйдут последние, Эскер собрал кипу бумаг с материалами занятия, замкнул аудиторию и двинулся по узкому коридору в сторону лабораторного крыла.

Ноги сами собой выбрали ритм, навстречу потекли бесконечные двери. Под потолком мерцали магические светильники, а голые стены кое-где украшали таблички указателей, подробные расписания занятий.

Но достаточно быстро узкий коридор сменился просторной и величественной галереей, украшенной толстенными колоннами с затейливой резьбой. Далеко слева маячили витражи, а глаза успевшие привыкнуть к полумраку резануло ярким светом.

Минут десять пути, несколько ворот, широких лестниц – и маг выбрался на каменный мост. Навстречу дохнуло горной свежестью, в уши ворвался гул большого города. Взгляд привычно мазнул по широким проспектам и подвесным дорогам, сверкающим серебром крышам многоэтажных зданий. Среди облаков мелькнул удлиненный силуэт пассажирского судна, медленно ползущего в сторону причальной башни…

Мост привел к пустующему лабораторному корпусу. Лишь в некоторых заклинательных покоях трудились студенты, в тренировочном зале азартно перебрасывались огненными шарами парочка третьекурсников. За зданием в ноги ткнулась узкая мостовая, убегающая к стоящей на отшибе черной башне с короной кривоватых зубцов.

Заклятие-привратник опознало хозяина, и часть стены исчезла, открыв вход. Маг с облегчением шагнул в полутемный холл, свалил ворох бумаг на захламленный стол и критическим взглядом окинул царящий вокруг бардак.

Повсюду перегоревшие осветительные кристаллы, немытые кружки из-под кофе, пустые кувшины и пузырьки, разряженные и вполне действующие артефакты. У входа в подвал торчал деревянный истукан какого-то южного туземного племени, единственным достоинством коего являлись отнюдь не страшная морда, а письмена у основания. В одном углу пылился мольберт, валялись рамки с недописанными картинами, кисти и банки с засохшими красками. В другом живописной кучей возлежало разнообразное колюще-режущее оружие, фрагменты доспехов, на стенде у стены пылился недоделанный прототип молниемета.

И конечно все это изрядно разбавляли книги: в шкафах и на столах, в креслах, на полу. Тяжелые фолианты, новенькие справочники, древние свитки и каменные таблички. Запах тоже витал специфический, книжный…

Пожав плечами, чародей сварил кофе и, сделав пару глотков, спросил:

– Сообщения?

– Шесть, – отозвался дух-дворецкий.

– Опиши сжато, – попросил Гар, направившись к лестнице.

– Два от Совета Ордена. Вас настоятельно просят явиться на очередное заседание, будут решаться вопросы противостояния Нгара экспансии Возрожденной Золотой Империи…

– Игнорировать. Дальше.

– Третье поступило от боевого мага Шеда. Сообщает, что нашел неизвестную ранее страну за Великой пустыней на востоке. И просит как можно быстрее прибыть по указанным координатам.

– Процитируй.

– Выполняю… Сэр, тебе стоит взглянуть. Думаю, местные являются потомками скифрских переселенцев. Но важно иное – в окрестностях обитает неизвестное ранее племя глубинных гномов. Они мельче западных собратьев, бледнокожие и на поверхности носят защитные черные очки. Я тут немного поразнюхал, и выяснил, что недомерки когда-то работали подмастерьями Древних. В штольнях полно заброшенных лабораторий, мастерских и заклинательных залов. Кроме того обнаружилось и кое-что, связанное с Творцом…

Подмастерья Древних? Создатель? Или очередная пустышка?

– Стоп. Сообщение сохранить и повторить по требованию. О чем остальные?

– Два от студентов-выпускников…

– Игнорировать.

– Последнее – запрос от магистра Ордена на посещение.

– Хм?.. – удивился маг. Но пожал плечами и проворчал в пустоту: – Удовлетворить запрос. Для остальных меня нет дома.

– Устанавливаю защиту первого уровня, – послушно подтвердил дворецкий.

Добравшись до последнего этажа, чародей зашел в одну из лабораторий. Здесь выслушал сообщение рыцаря от начала до конца, сделал пометки в блокноте и на карте. Задумчиво проследил путь до места указанного Шедом, но встряхнулся и в два глотка допил кофе.

Пустое. Обдумать путешествие можно и потом.

Взгляд мага мазнул по скульптурной композиции в углу комнаты: худощавый мужчина в доспехах обнимал маленькую хрупкую женщину. Статуи отливали металлом, потемнели от времени, но дышали жизнью. Казалось, пройдет мгновение, и застывшие намертво люди двинутся, заговорят.

Хотя впечатление оставалось только впечатлением. Чародей знал – не оживут. По крайней мере, без посторонней помощи. Но ауры при них, следовательно, и души тоже. Осталось понять, как сталь снова сделать плотью, а для этого необходимо продолжить начатую годы назад работу…

Очнувшись, маг достал из сундука кипу растрепанных бумаг, и в который раз вернулся к вычислениям. Но не прошло и получаса, как где-то вдалеке сыграла незатейливая мелодия, и вскоре на пороге объявился Птиц.

Друг как всегда молча прошел к окну, окинул взглядом черные стены Замка, что со временем стал лабораторным корпусом, посмотрел на утопающий в зелени главный и устремил взор вдаль, на город. Где-то на окраине висели столбы дыма, оттуда доносились тяжелые удары и гул ремесленного района. Пассажирского летун уже швартовался, а на горизонте мелькнула эскадрилья легких и быстрых патрульных «Ястребов»…

– Считаешь? – вздохнул Ирн, обернувшись к чародею. – Подвижки хоть есть?

– Я близок к разгадке.

– Это ты говорил десять лет назад. И добрых пятьдесят бьешься над тем, чтобы вернуть к жизни.

– Что ж, при необходимости потрачу и столетие. Если способ есть, я его найду.

– Хочется верить, – неопределенно пробормотал Птиц. Кивнул на металлическую руку, и спросил: – Зудит?

– Да, – признал Гар, сообразив, что скребет рукав рубахи.

Так всегда – стоит задуматься, ослабить внимание, и пальцы сами тянуться. Подарок Вельдра хорош: удобен, практичен, да и заклинания создают ощущения настоящей конечности. Но медленно отрастающая плоть и кость отзывались постоянной болью, чесоткой.

Что называется, не повезло. Если б увечье нанесли обычным оружием, то рука восстановилась через год-два при соответствующей магической подпитке. Но меч Равновесия повредил энергетическую структуру Духа Хаоса, и двойная рана заживала весьма неохотно.

– Приготовлю новую порцию обезболивающего, – кивнул Птиц. Помедлил и таки добавил: – Я тревожусь за тебя, Эск. Ты либо носишься по Каэлону, либо днями и ночами сидишь в лабораториях как паук. Когда в последний раз просто отдыхал? Нельзя так.

– Можно, – отмахнулся маг.

– Иногда долги кажутся мнимыми, – поморщился друг. – Нужно лишь понять – прошлое должно остаться прошлым.

Гар помолчал, потом посмотрел на Ирна и тускло улыбнулся.

– Расслабься, с ума сходить не собираюсь.

– Неужели?

– Ага. Но долги, о которых ты упомянул, не надуманы. Я не могу махнуть рукой, плюнуть, жить дальше… Оправдания. А оправдываться я точно не собираюсь. Хотя если не убедил, то у меня есть железный аргумент. Ты и после смерти вернулся, чтобы закончить дело.

– Действительно железный, – вынужденно согласился Птиц. – Ладно, мозг тебе есть больше не буду. Но не доводи до абсурда.

– Как получится, – хмыкнул чародей. – Кстати, раз магистр Ордена почтил своим присутствием скромного архимага…

– Опять собрался смыться? Не пущу!

– Ты не дослушал.

– Все равно не пущу!

– Заладил, – проворчал Гар и попросил дворецкого передать ментальную копию сообщения Шеда магистру. – А как тебе такое?

– Хм, – пробормотал Ирн спустя минуту. – Любопытно. Туда мы не добирались, а Древние устраивали форпосты в самых отдаленных и диких местах. К тому же следы магии Творца. Сколько тебе осталось собрать частей Ключа?

– Три, – ответил маг. – И если удастся восстановить управляющее плетение межмирового портала в Поднебесном…

– То тебя понесет на поиски брата в иные пространства, – подхватил глава Ордена. – А я лишусь одного из главных специалистов по Знакам. Мало мне проблем… Преподавателей не хватает, боевики сплошь на заданиях. Тут еще и золотоимперцы тихонько подгребают Аримион, тарки с окранцами в очередной раз сцепились. Даже в Генте неспокойно. Стоило Тоху покинуть пост и перебраться сюда, сразу пошли волнения. Новый король спит и видит, как упразднить выборную монархию, и ввести абсолютную.

– Так дашь месячный отпуск или нет? – поинтересовался маг, пропустив тираду мимо ушей.

– За месяц до семестровых испытаний?! – ужаснулся магистр.

Горячий спор длился минут пять. В итоге Гар согласился подождать пару недель, а в отместку выторговал летучее судно, быстроходную и хорошо вооруженную «Сову». На том и распрощались, но на пороге Птиц задержался и бросил через плечо:

– Ведь Шед мог бы и сам разобраться. Почему не можешь высидеть на одном месте и полугода?

– Скучно.

Что сказать, Ирн не нашелся. Лишь плюнул в сердцах и, погрозив кулаком, удалился. А Гар вернулся к кипам исписанных формулами бумаг. Но, уже взяв в руки карандаш, вдруг понял, что ничуть не покривил душой.

Правда, скучно. Раньше выл и ругался, когда попадал в переделки, просил у Создателя мира и покоя. А сейчас сам лезет на рожон, впутывается в неприятности.

Или в приключения.

А с другой стороны у него есть цель. Что еще нужно мужчине, к тому же чародею?! Разве что крепкий посох в дорогу, острый меч… Да, жизнь продолжается.

Послесловие автора

Никогда не понимал всех этих сантиментов с благодарностями и прочей чепухой. Но позанимавшись литературой, осознал, насколько это трудное дело. И насколько важна поддержка, вера, дружеский пинок и конструктивная критика. Посему дабы не раздражать читателя сделал этот раздел здесь, в конце книги.

Итак… Огромное спасибо всем людям, которые поддерживали меня и помогали. Родным и близким, друзьям, читателям, критикам. И в особенности Екатерине «Araxna» Лавриненко, Анастасии «Melamori» Велигодской и Ладомиру «Пересмешнику» Виленскому. Без вас книги не случились бы.

Сергей Джевага

Content

Новая Эпоха
Сергей Васильевич Джевага

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Послесловие автора