Эдуард Созаев

Сергей Махов

ВСЕ ПЕРЕЛОМНЫЕ СРАЖЕНИЯ ПАРУСНОГО ФЛОТА.

От Великой Армады до Трафальгара

Вступление авторов

Наверное, в любой подобной книге авторы просто обязаны пояснить читателю, по каким критериям они отбирали те или иные сражения, и почему одни сражения относят к разряду «великих», а другие — нет. Действительно, ведь методов отбора может быть великое множество. Например — участие самого большого количества кораблей. Чем не вариант? Действительно, как можно сравнивать сражения, где, скажем, с обоих сторон участвовало до 200–250 кораблей с тем же Трафальгаром, где всего линкоров у противников было не более 60? А уж сражения у Менорки (25 кораблей у англичан и французов) или Гогланда (30 линкоров у сторон) наверное можно считать просто микроскопическими?

И здесь уже приходит понимание, что не только количество кораблей играет роль. Некоторые сражения были в каком-то плане инновационными, то есть они привносили что-то новое в военно-морскую науку. Это, безусловно, относится к Лоустофтскому сражению, бою в бухте Киберон, сражениям у острова Доминика, Калиакрии, Абукиру и Трафальгару. Если Лоустофт, по сути, ознаменовал собой начало новой тактики, названной позже линейной, то в других упомянутых сражениях был осуществлен переход к новой тактике — маневренному бою. Надо сказать, что все новое — это хорошо забытое старое, и на примере боев англо-голландских войн, рассматриваемых в этой книге, мы увидим, что атака части флота, прорезание строя, охват головы эскадры делались гораздо раньше Абукира и Трафальгара.

Часть сражений, рассматриваемых в книге, это своего рода пересмотр устоявшихся стереотипов. Прежде всего это касается серии боев английского флота с испанской Непобедимой Армадой с 1 по 8 августа 1588 года, которые чаще всего рассматриваются как триумф артиллерии над абордажем. Так вот — как раз эти сражения совершенно не выявили преимущества артиллерийского боя. Действительно, англичане с 1573 года рассматривали артиллерийские бои, как средство противостоять абордажу, в которых испанцы не имели равных. К 1588 году английский флот, специально пестовавшийся для артиллерийского боя 15 лет, не смог ни остановить испанскую Армаду, ни нанести ей существенные потери. По сути лишь устойчивый зюйд-вест и несобранность Фарнезе спасли Англию от вторжения и неминуемого поражения. Оказалось, что артиллерия пока еще не достигла пика своего развития, и лучшее ее применение — это огонь по верхней палубе и такелажу в надежде нанести абордажным партиям противника существенные потери либо ослабить сопротивление перед захватом судна.

Это выглядит не таким уж и фантастичным, если вспомнить, что орудия больших калибров тогда обладали малой дальностью выстрела, а залп из легких орудий не мог пробить борт вражеского корабля. Для примера, на испанских и голландских кораблях очень редко встречались орудия более 26 фунтов. Это полностью укладывалось в концепцию вспомогательной роли артиллерии: задача пушек — быстро стрелять, а большие калибры требовали значительного времени на перезаряжание.

Таким образом, первый вывод, сделанный из боев в Ла-Манше 1588 года, был следующим — главным приемом морского боя был и остается абордаж.

В то же самое время бои с Непобедимой Армадой показали, что быстрые, легкие, маневренные суда легко могут избежать абордажа более тяжелых, но неповоротливых галеонов противника, а также легко удержат такое расстояние, на каком пушки галеонов будут малоэффективны. Отсюда последовал второй вывод — в эскадре обязательно должно быть довольно большое число малых судов, которые либо будут отгонять подобные суда от главных сил, либо будут атаковать противника. Понятно, что один на один малое судно с маленькой командой почти не имеет шансов при абордаже вражеского корабля. Отсюда флотоводцы сделали еще один вывод — при абордаже больших кораблей малыми надо создать локальное превосходство в силах, то есть один большой корабль должно атаковать три-пять малых кораблей.

Так появилась тактика «роя», которая существовала добрых полвека — до англо-голландских войн. Для атаки противника корабли выстраивались в соответствии с данной тактикой — то есть концентрируясь у флагманов дивизионов. Дивизионы насчитывали три-пять кораблей. Сам флот делился на авангард, арьергард и центр, причем авангард и арьергард часто использовались не как передняя и задняя линии кораблей, а как на суше — по флангам, «полк правой руки», «полк левой руки». Руководство боем присутствовало только на начальном этапе, далее каждый корабль сам выбирал себе цель. Если противник имел суда большого водоизмещения — то их атаковали одним или двумя дивизионами. Задачей кораблей «роя» было быстрее сблизиться и идти на абордаж. Так же, как ранее запорожские казаки или позже — «морские служители» гребного флота Петра Великого, множество мелких корабликов облепляли «левиафаны» противника и со всех сторон призовые команды высаживались на неприятельские палубы, и шли на абордаж.

Но что делать, если противник имеет большие силы, чем атакующий? Или если построение противника исключает атаку «роем»? Для разрушения вражеского строя и нанесения существенных потерь использовались брандеры — корабли, нагруженные легкогорючими либо взрывчатыми веществами, используемые для поджога и уничтожения вражеских судов. Такой корабль мог управляться экипажем, покидавшим судно в середине пути, либо сплавляться по течению или по ветру в сторону вражеского флота. Плывущие на деревянные суда факелы обычно полностью расстраивали построение и управление вражеским флотом, что продемонстрировала атака у Гравелина Непобедимой Армады, где испанцы потеряли все якоря и, по сути, уже не могли принять на борт сухопутные части Фарнезе.

Английский и голландский флоты быстро сделали для себя именно такие выводы — более легкие суда нагрузили легкой же артиллерией и снабдили увеличенными командами. Что же касается испанцев — они решили, что их крепкие галеоны с большим количеством морских солдат представляют довольно крепкий орешек для любого атакующего. Дело в том, что галеон для иберийцев был океанским кораблем, со всеми его достоинствами и недостатками. И главную роль в строительстве галеонов играл их универсализм, а не заточенность под конкретные боевые задачи. Сегодня этот корабль мог везти груз в Вест-Индию, завтра плыть за товарами в Манилу, послезавтра на галеон водружали пушки и корабль участвовал в военной экспедиции к Ла-Маншу, а еще через несколько дней судно, вернув пушки в Кадисский Арсенал, опять направлялось за серебром в Вест-Индию. Да, это был тяжелый и неповоротливый корабль, однако задача атаки чьей-либо морской торговли перед галеонами не ставилась, галеоны скорее должны были опасаться, что их атакуют, поэтому скорость им не особо была нужна. Примечательно, что в испанской Фламандской Армаде, ориентированной именно на борьбу с голландской торговлей и голландским флотом, галеоны вскоре исчезли как класс, а их место заняли военные корабли (по типу голландских и английских) и «дюнкеркские» фрегаты (модифицированные флейты с удлиненным и зауженным корпусом и тремя ярусами парусов). В отличие от фрегатов более позднего времени «дюнкеркцы» были ориентированы именно на абордаж, имея хорошую скорость, отличную маневренность, легкое вооружение (чаще всего орудия от 8-фунтовок и меньше) и увеличенную команду. Большие стаи этих корабликов стали грозной силой Ла-Манша и Северного моря, они почти смогли сломить голландское сопротивление, и лишь в 1637 году, после реорганизации голландского флота, Соединенные Провинции смогли хоть как-то ограничить деятельность фламандских корсаров.

Все это мы видим в описании сражения у Даунса в 1639 году. Кажется, что со времен Армады уже прошло 40 лет, а практически ничего не изменилось. Голландцы в роли англичан ведут маневренный артиллерийский бой, испанцы держатся сомкнуто, надеясь на абордаж. Атака брандерами — дезорганизация испанского флота, согласно тактике «роя» голландцы кучками налетают на отставшие испанские корабли и захватывают их один за другим.

Что касается линейной тактики — здесь также существует много мифов. В книгах по парусной тематике раз за разом повторяется, что адмирал Мэтьюс в сражении у Тулона в 1744 году сломал линию, за что был осужден трибуналом и выгнан с флота. Это позже привело к тому, что в сражении у Менорки (1756 год) адмирал Бинг отказался атаковать французский флот, пока не выстроит линию, и в результате проиграл сражение и был расстрелян по приговору суда. Честно сказать, мы не знаем, чем руководствовались авторы этих сказок. Именно эти переходящие из книги в книгу откровения «внеземного разума» заставили нас включить в книгу два этих сражения, которые сами по себе были довольно вялыми и с неясным результатом. Тем не менее они имели далеко идущие последствия.

В книгу мы также включили три сражения с участием русского флота: Гогландское, Выборгское и у мыса Калиакрия. Первое представляет безусловный интерес с точки зрения ведения русским флотом сражения в линии, и читатели нашей книги могут сравнить действия русских с действиями англичан, французов, голландцев и испанцев. Выборг является самым результативным сражением русского флота за всю его 300-летнюю историю. Бой у мыса Калиакрия с турками прочно вошел во все учебники как новое слово в войне на море.

В книгу, конечно же, включено сражение в бухте Киберон. Оно не только имело стратегическое значение, но и очень интересно с точки зрения погодных условий — наверное, это единственное большое сражение парусного флота, шедшее в шторм. Отдельно хотелось бы упомянуть сражение французского флота при Барфлере и Ла-Хоге. В свое время испанский король Карл V сказал про оборону Родоса рыцарями-иоаннитами: «Ни одна битва не была проиграна столь достойно, как битва за Родос». Именно эти слова приходят на ум, когда речь заходит о Барфлере и Ла-Хоге. Французы, уступая англо-голландцам в два раза, бились просто превосходно, но их проигрыш был предопределен заранее.

Заканчиваем мы книгу Трафальгарским сражением. Как показало изучение всех документов — этот бой также оброс мифами, и непонятными выводами, поэтому мы постарались детально воспроизвести все подробности по этому сражению.

Окончательный список получился таким:

1. Армада(1588 год)

2. Сражение у Даунса (1639 год)

3. Лоустофтское сражение (1665 год)

4. Четырехдневное сражение (1666 год)

5. Сражение в день Св. Якова (1666 год)

6. Сражение у Текселя (1673 год)

7. Сражение у Бичи-Хэд (1690 год)

8. Сражение при Барфлере и Ла-Хоге (1692 год)

9. Тулонское сражение (1744 год)

10. Сражение у Менорки (1756 год)

11. Сражение в бухте Киберон (1759 год)

12. Сражение у острова Доминика (9–12 апреля 1782 года)

13. Гогландское сражение (1788 год)

14. Сражение у Выборга (1790 год)

15. Сражение у мыса Калиакрия (1791 год)

16. Абукир (1798 год)

17. Трафальгар (1805 год)

Заранее просим прощения у тех, кому мы не угодили нашим выбором, ведь за бортом нашей книги осталось еще довольно много интересных боев, но это наш субъективный взгляд и мы имеем на это право. Засим — приятного чтения и надеемся — вы оцените наш скромный труд!

Армада (1588 год)

К 1574 году Испания и Англия были на пороге войны. Лишь взвешенная и осторожная политика испанского короля Филиппа II и его наместника в Нижних Землях[1] герцога Альбы, которым по горло хватало проблем в Голландии и на Средиземноморье, до поры до времени смогла предотвратить открытый конфликт.

Окончательный разрыв между странами последовал в августе 1585 года. Английская королева Елизавета подписала соглашение с голландцами, где островитяне в помощь повстанцам обещали держать в Голландии 6350 пехотинцев и 1000 всадников, а также оплачивать четверть всех военных расходов Генеральных Штатов. Таким образом, англичане:

а) признали легитимность голландского повстанческого правительства;

б) осуществили с точки зрения Испании прямое вмешательство в испанские дела;

в) поддержали бунтовщиков в попытке отторжения территорий от Испании.

Теперь Филипп был просто обязан реагировать. События начали развиваться стремительно. Испанский король, которому по горло уже хватало затянувшейся войны в Голландии и нестабильной ситуации в Германии, попытался в последний раз мирно решить с Елизаветой вопрос о прекращении поддержки врагов Кастилии и Арагона. Иберийский посол просто умолял английскую королеву одуматься, ведь испанцы и голландцы уже сели за стол переговоров и практически пришли к компромиссу, после же вступления в войну Англии на стороне мятежников о мире в Голландии придется забыть на долгое время. Елизавета, в свою очередь, отвечала, что будет защищать дело Реформации, а также что Нидерланды очень важны для Англии как ключевой торговый партнер.

Стало понятно, что мирно эту проблему не решить. В письме к своему наместнику в Голландии Алессандро Фарнезе, написанному еще в сентябре 1583 года, Филипп отмечает, что успех в действиях против повстанцев недвусмысленно соприкасается с ликвидацией угроз от английской внешней политики. Король отмечал: «для того чтобы покончить с восстанием в Нидерландах раз и навсегда, было бы разумно принять меры, гарантирующие, что война там [против нас] не получала поддержку из Англии». После демарша Елизаветы в августе 1585 года посол Священной Римской империи говорил, что «Англия сорвала маску по отношению к Испании»

После долгого и бурного обсуждения был принят следующий вариант действий: Армада направляется в Ла-Манш, проходит его, в Дюнкерке грузит на борт войска Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, и защищает переправу.

Испанский король предложил Фарнезе и Базану (которого уже назначили начальником экспедиции) новые соображения: генерал-капитан берет на борт небольшое (4000 пехоты и 3000 кавалерии) количество войск. Задача Армады — очистить Канал от вражеских кораблей и обеспечить высадку первого эшелона в Англии, которым будет командовать сам де Базан. Далее флот идет в Дюнкерк и грузит второй и третий эшелоны войск, которые уже состоят из фламандских ветеранов. Флотом и войсками в дальнейшем командует Фарнезе.

И де Базан, и Фарнезе были недовольны планом короля. По мнению Базана, Филипп II сильно упрощал ситуацию, но совершенно не исключал минусы плана фламандского наместника. А если первый эшелон будет разбит до прибытия второго? А если бурное море задержит высадку? В конце концов — с учетом последующей переброски армии из Дюнкерка высадка должна будет планироваться в неудобном Кенте. Но ведь в районе Плимута или Саутгемптона высаживать войска гораздо удобнее! И самое главное — зачем эта совершенно непонятная смена командования в самой середине операции?

Дон Альваро де Базан и Гусман, маркиз де Санта-Круз (1526–1588)

Сэр Френсис Дрейк (около 1540–1596)

Базан понимал, что первоначально предложенный им план так же не идеален, но все же он более реалистичен. Генерал Океана придерживался принципа «Все свое вожу с собой». Да, это будет громоздкое соединение разнокалиберных транспортов, но он, как начальник экспедиции, с таким конвоем мог поступать сообразно ситуации, без оглядки на ситуацию во Фландрии. Он мог высадить армию как в холмистом Корнуолле, так и в низинном Эссексе, а большое количество кораблей позволяло отбить любые атаки и англичан, и голландцев. Таким образом, по мнению генерал-капитана, основным врагом такого гигантского конвоя была исключительно погода.

К этому следует добавить, что голландцы, обладавшие к 1588 году удобными и довольно глубоководными Флиссингеном и Брилем, легко могли контролировать и блокировать Дюнкерк, поскольку тамошние корабли могли форсировать песчаные бары на входе в бухту лишь во время прилива и с определенным ветром.

Согласно плану де Базана «день X» был назначен на 30 мая, когда корабли должны были покинуть Лиссабон. 19 июня, согласно плану, корабли должны были бросить якорь в Ла-Корунье, а 22 июля, закончив последние приготовления — отправиться в поход к Ла-Маншу. В «Секретной инструкции», данной генерал-капитану кавалерии дону Алонсо де Лейва, отмечалось, что для успеха операции неплохо было бы захватить остров Уайт, где могла бы базироваться Армада. Однако, чтобы не снижать темпа операции, было решено отложить захват острова до окончания высадки Фарнезе, район которой был определен в Кенте, между Дувром и Маргейтом.

В планы испанцев входил блицкриг с последующим coup d'etat[2], а недолгая и трудная военная компания на Острове. Имея под боком кровопролитные сражения в Голландии, Испания не могла себе позволить еще и многомесячную военную кампанию в Англии.

38-пушечный галеон «Голден Лайон»

Что же касается собственно Британии — там католики совсем потеряли остатки былого авторитета, к тому же в случае гипотетической высадки испанцев даже эти люди встали бы под знамена королевы Елизаветы[3], поскольку Филипп Испанский выглядел бы в их глазах агрессором, захватчиком.

Зимой 1587 года в Лиссабоне и Кадисе начались первые приготовления к выходу Армады. Для такого количества кораблей нужно было много боеприпасов, запчастей, материалов, вооружения. В Англии были уже извещены о зловещих приготовлениях. Елизавета хотела если не расстроить полностью, то хотя бы оттянуть выход Армады из Лиссабона. Мысль о превентивной атаке Армады пришла почти сразу же.

Уже 12 апреля из гавани Плимута вышли корабли: перестроенный в 1581 году 47-пушечный «Элизабет Бонавенчур» (флагман, командующий сэр Френсис Дрейк), 38-пушечный галеон «Голден Лайон»[4] (вице-адмирал Уильям Берроуз), 41-пушечный «Дредноут»[5] (исполняющий обязанности контр-адмирала кэптен Беллингхэм) и 40-пушечный новейший «Рейнбоу» (кэптен Томас Феннер)[6]. Остальные 20 кораблей (в основном мелкие парусно-гребные суда — пинасы) экспедиции были зафрахтованными приватирами. Отряд взял курс на Бискайский залив.

Хотя королева Англии и верила в удачливость Дрейка, все же она решила подстраховаться — ровно через 7 дней после отплытия, то есть 19 апреля 1587 года, к Дрейку была направлена быстроходная яхта с приказом королевы воздержаться от атаки и грабежа испанских портов. Таким образом, в случае неудачи правительница Британии могла представить экспедицию как абсолютно частное предприятие взбунтовавшихся подданных. Эта яхта никогда так и не достигла Дрейка, но об отправке этого судна было громогласно объявлено при дворе и сообщено послу Испании.

В ночь на 29 апреля Дрейк оставил на левом траверсе городок Рота и вошел в Кадисскую бухту.

Кадис расположен в южной части Пиренейского полуострова на длинной косе, вытянутой вдоль материка. Тонкий перешеек соединяет этот город с континентом, с одной стороны — Атлантический океан, а с другой — воды Кадисской бухты. Изрезанные берега косы и континента образуют аж три гавани, из которых две являются внешними, а одна — внутренней. На материке, напротив Кадиса, располагаются форты Сан-та-Катарина, Санта-Мария, Пуэрто-Реал, а на перешейке — сильно укрепленный бастион Пунталь. В глубине внутренней гавани находился город Каракка. Общее количество пушек крепостей Кадиса и фортов, прикрывавших город, насчитывало около 100 единиц. На момент атаки между Санта-Марией и Пуэрто-Реалом у песчаных баров находились 30 мобилизованных судов[7], работы по оснащению которых еще не были закончены. Стоит так же отметить, что «уркас» (грузовые суда) не имели команд — их временно распределили по военным кораблям де Базана, чтобы новички понабрались опыта. В глубине бухты, около Каракки, находились 20 французских торговых кораблей, избравших Кадис временной стоянкой перед возвращением домой.

В результате трехдневных боев англичане смогли уничтожить то ли 24 (по испанским данным[8]), то ли 33 (по английским[9]) испанских корабля. Кроме того — 4 испанских торговых корабля (не предназначенных для Армады) Дрейк смог захватить. 2 мая Дрейк покинул воды Кадиса. Англичане потеряли один приз (португальскую каравеллу) и одного человека убитым. Стоит также упомянуть и еще об одном захвате — Мартин Фробишер увел из Каракки большое торговое судно, груженное 3000 бочками с хересом. Опасаясь упадка дисциплины этот приз под конвоем двух пинасов побыстрее спровадили в Англию.

Дрейк проследовал к мысу Сент-Винсент, где нахрапом захватил сильную крепость Сагреш (Fortaleza de Sagres), построенную еще при Генрихе Мореплавателе. Разломав там и взорвав что только можно, корсар проследовал к Лиссабону, где начал охоту на рыболовные суда испанцев и португальцев. Базан спешно вооружал корабли, чтобы дать отпор неприятелю, однако Дрейк быстро отошел к Сагрешу, а потом к Азорским островам, где захватил галеон «Сан-Фелипе» с грузом пряностей, шелка и золота на 11400 фунтов стерлингов.

6 июля Дрейк вернулся в Англию. Ущерб, нанесенный англичанами, был велик. Прежде всего — испанцы потеряли большое количество кораблей, которые могли бы войти в состав Армады. Дрейк так же сжег в Сагреше около 1600 тонн дубовых досок, приготовленных для выделки бочек (эти бочки были необходимы для комплектования флота Базана провизией). Так же была полностью нарушена система морских перевозок у португальских берегов. Атака Дрейка отложила экспедицию к берегам Англии более чем на год.

Филипп II торопил де Базана с окончанием подготовки Армады. Он считал, что надо форсировать приготовления и выходить в море. В январе 1588 года дон Альваро отвечал, что из запланированных 50 галеонов он имеет в строю только 13! Вместо 100 судов обеспечения и поддержки — всего 70! Вместо 15 гребных судов — всего 4 галеры! Но и из этих судов большая часть не кренгована и не загружена пушками и припасами. 23 января король потребовал выхода флота в море, но опять получил ответ, что флот еще совершенно не готов. Филипп, не доверяя до конца Базану, послал в Лиссабон с ревизией графа де Фуэнтеса. Проверка эта не выявила хищений и нарушений со стороны маркиза Санта-Крус, но дон Альваро воспринял ревизию как королевскую немилость, заболел, впал в горячку и скончался 19 февраля 1588 года.

После недолгих раздумий король назначил новым командующим Наисчастливейшей Армадой уже известного нам по обороне Кадиса дона Алонсо Переса де Гусмана эль Буэно, герцога Медина-Сидония. Большую роль в выборе именно этого назначения сыграли администраторские способности герцога.

По признанию Медины-Сидонии, по прибытии в Лиссабон он застал там полный хаос — припасы, провизия, пушки, порох, ядра — все это в беспорядке свалено у пристаней; часть галеонов были хоть сейчас готовы к выходу в море, но на другой части не были поставлены даже мачты; какие-то корабли благодаря расторопности своих капитанов были перегружены провизией, а на других ее не было совсем. Кто-то загрузил на свои корабли все пушки, но не имел ядер; кто-то, наоборот, имел полный комплект ядер и пороха, но еще не установил пушки. В общем царило состояние хаоса и неразберихи.

Благодаря титаническим усилиям Медины-Сидонии к лету Армада была оснащена[10]. Всего 21 галеон, 2 галисабары, 39 нао, 30 «уркас», 22 паташа, 2 пинаса, 4 галеаса, 4 галеры, 8 забар итого 132 корабля. Уже по списку видно, что силы разных эскадр были очень неоднородны. Безусловно лучше всех укомплектованы были Португальская и Кастильская Армады. Средиземноморский и Немецкий отряды представляли собой пестрое сборище наскоро переделанных торговых судов, вооруженных как попало, с командами, набранными с бору по сосенке. Большое количество гребных и парусногребных судов безусловно было необходимо в Ла-Манше для перевозки войск Пармы из Дюнкерка в Эссекс и Кент, но возникал резонный вопрос а смогут ли эти плохо приспособленные для открытого моря корабли пережить переход через Бискайский залив и Атлантику к Каналу. К этому следует добавить, что на борту находилось 30565 моряков и солдат, а также припасы и провиант на такое количество людей, поэтому часть кораблей была сильно перегружена.

Задача, поставленная Армаде Филиппом II, была проста не отвлекаясь на затяжные бои, дойти до Дюнкерка, перевезти и прикрыть от возможных атак англичан Фламандскую армию Фарнезе на Остров, организовать ее высадку в районе Дувра и Маргейта. Стоит сказать, что первоначальный план 1586 года на данный момент уже требовал модификации — дело в том, испанцы не смогли захватить глубоководные Флиссинген и Бриль, куда могли бы прибыть океанские суда Армады, и теперь голландский флот мог блокировать все начинания Пармы, у которого из портов остался лишь мелководный Дюнкерк[11]. Кроме того после первых поражений от испанского флота голландцы начали строить большие суда по типу галеонов (возникла даже его новая разновидность: низкосидящий «фламандский галеон» или «орлогсхип» военный корабль) и могли на равных противостоять иберийцам. Теперь погрузка 27 тысяч ветеранов Фламандской армии была возможна только гребными судами Армады, причем было ясно, что защитить их испанские галеоны не смогут, чем наверняка воспользуются голландцы, имеющие небольшие корабли с плоскими днищами, но достаточно хорошо вооруженные. Однако Филипп II отказался что-либо менять в планах. Получалась анекдотическая ситуация с одной стороны герцог Медина-Сидония должен был придерживаться четких инструкций короля, а с другой импровизировать на месте. То есть еще до выхода Армады план, согласованный в 1586 году, по сути стал фикцией.

И все же 28 мая 1588 года Армада вышла из Лиссабона. Из-за противного ветра четыре дня дрейфовали у мыса Финистерре. 19 июня корабли вошли в Ла-Корунью пополнить последние запасы и сделать ремонт. Там задержались до 25-го числа из-за сильного норда, потом вышли и сразу же попали в шторм. Корабли раскидало по Бискайскому заливу, Сидония приказал в случае сильных повреждений и невозможности присоединиться к Армаде отходить и интернироваться во французские порты.

Что же в это время делал английский флот? Британцы, безусловно, были в курсе всех приготовлений и принимали ответные меры. Срочно восстанавливались прибрежные крепости, была развернута чуть ли не тотальная мобилизация, королевские верфи судорожно строили новые корабли.

К маю 1588 года английский флот насчитывал 34 королевских галеона и 163 зафрахтованных приватира -всего 197 кораблей[12]. Из этого количества 30 судов имели тоннаж от 200 до 1000 тонн; 19 королевских кораблей имели не менее, чем по 30 пушек. 12 кораблей из этого числа были приватиры, вооруженные корсарами — Френсисом Дрейком, Мартином Фробишером, Джоном Хокинсом[13]. Главнокомандующим флотом был назначен лорд Говард Эффингемский, Lord High Admiral, так тогда назывался фактический морской министр Англии.

Суммарный тоннаж английских кораблей составлял всего 29744 тонны (то есть средний корабль был водоизмещением 150 тонн, что соответствовало испанскому паташу), численность команд составляла 15551 человек. Согласно доктрине Джона Хокин-са, назначенного в 1573 году казначеем и инспектором Ройал Не-ви, победить испанцев рассчитывали в артиллерийском бою. Именно для этого строились корабли нового типа и пестовались команды английских кораблей.

Алонсо-Перес де Гусман и Сотомайор, герцог Медина-Сидония (1550–1615)

Сэр Джон Хокинс (1526–1595)

Хокинс считал, что на данный момент ни галеасы, ни галеоны, ни каравеллы не удовлетворяют требованиям каперского флота. Все громоздкие надстройки в носу и корме кораблей безжалостно снимались (это помогало избавиться от большой парусности и лишнего груза, а так же повышало маневренность), киль делался глубже, парусники получали более острые обводы с целью сделать их быстроходнее, повсеместно внедрялось использование артиллерии. Хокинс говорил, что по возможности надо уйти от тактики абордажа, активнее использовать дальнобойные пушки, стремиться сбить такелаж и рангоут у противника, дабы сделать его неуправляемым. Новый инспектор флота полностью отверг испанский опыт, где в составе экипажей находилась всего лишь четверть моряков и три четверти солдат. Напротив, Хокинс предложил комплектовать команды в основном моряками и артиллеристами, причем в совершенстве знающими свое дело. Маневр и артиллерийский бой — вот основное оружие англичан в пику испанцам; главное — не допустить абордажа, в котором доны не имеют себе равных.

Когда слухи о выходе Армады достигли Англии, Дрейк, назначенный вице-адмиралом, по согласованию с Елизаветой и Говардом перевел 55 кораблей в Плимут, поближе к Западным Подходам, чтобы тревожить нападениями испанцев на входе в Канал. Основная же часть флота вместе с Говардом (адмирал), Фробишером (вице-адмирал) и Хокинсом (контр-адмирал) заканчивала последние приготовления в Дувре. 20 кораблей выделили для нужд береговой охраны, командовал этим отдельным соединением лорд Генри Сеймур. Его основной задачей было в контакте с голландцами следить за всеми телодвижениями Фарнезе. 31 июля у Говарда уже было почти 100 кораблей.

29 июля Наисчастливейшая Армада появилась на траверзе мыса Лизард. Дрейк, заранее извещенный о подходе испанцев, согласно легенде играл в шары, когда его застигло известие о появлении испанских кораблей у побережья Корнуолла. Согласно той же легенде сэр Френсис решил доиграть партию, пробурчав под нос, что «все равно никуда они от нас не денутся».

Тем временем на флагмане испанцев «Сан-Мартин» состоялся военный совет. Медина-Сидония, Флорес де Вальдес, Рекальде и Окендо догадывались, что английские корабли сделают ставку на артиллерийский бой. При этом Вальдес предлагал воспользоваться оплошностью лорда Говарда, разделившего свои силы между несколькими портами, атаковать английские корабли в гавани Плимута и уничтожить отряд Дрейка. Этот вполне разумный совет был отклонен, поскольку Медина-Сидония имел четкие инструкции не ввязываться в бои местного значения и как можно быстрее идти к фламандским берегам. После бурного обсуждения было решено не атаковать плимутскую эскадру, построить корабли полумесяцем, разместив по бокам суда с дальнобойными пушками. В свою очередь Дрейк вышел из Плимута и попробовал атаковать этот гуситский табор, однако атака эта была нерешительной, стрельбу корсар вел с дальней дистанции и особого вреда испанцам нанести не смог.

1 августа флагманский «Ривендж» Дрейка[14], а также «Уайт Бир» и «Мери Роуз» обнаружили отбившийся от главных сил во время боя 31 июля 1150-тонный 46-пушечный «Нуэстра Сеньора дель Розарио» под командованием дона Педро Вальдеса, флагмана Андалузской Армады. Сэр Френсис послал парламентера на борт испанца, который спросил, будут ли доны драться или просто сдадутся. Вальдес решил капитулировать. На борту «Нуэстра Сеньора дель Розарио» англичане обнаружили большие суммы денег, что впоследствии привело к крупному скандалу между корсарскими адмиралами. Мартин Фробишер в сердцах заявил: «Он [Дрейк] как трус вертелся всю ночь близ испанца, дабы взять добычу. Думал нас обмануть, чтобы мы не получили свою долю в пятнадцать тысяч дукатов, но мы ее получим или, клянусь Богом, мы пустим ему кровь». Второй подранок, которого смогли захватить корабли Плимутской эскадры — 958-тонный 25-пушечный «Сан-Сальватор», у которого часть пороховых зарядов взорвалась в бою 31 июля. Корабль был небоеспособен, поэтому его решено было бросить, утром 1 августа он легко сдался англичанам. Третьей и последней жертвой оказался 500-тонный 16-пушеч-ный гамбургский галеон «Фалькон Бланко Майор» из Немецкой Армады. Этот корабль отбился от главных сил и 1 августа был взят на абордаж.

Оценивая итоги боя у Плимута можно сказать только одно — Дрейк проиграл его стратегически. Да, он захватил 3 испанских корабля, но теперь испанцы были впереди него, на ветре, тогда как он плелся позади них и если бы Медина-Сидония решил высадить те войска, которые были на кораблях — помешать этому десанту Дрейк просто не смог бы.

Испанский флот у берегов Корнуолла, 29 июля 1588 г.

Положение испанского и английского флотов у Плимута, 30–31 (вверху) и 31 (внизу) июля 1588 г.

Английский флот преследует Армаду к западу от Плимута, 31 июля — 1 августа 1588 г.

Положение испанского и английского флотов у Плимута, 1–2 (вверху) и 2–3 (внизу) августа 1588 г.

Тем временем к Армаде спешили эскадры Говарда и Хокинса. 2 августа около Веймута при сильном восточном ветре основные силы англичан атаковали Армаду. Опять-таки, как и в бою у Плимута, британцы расстреливали испанские корабли с дальней дистанции, бой по сути свелся к нерешительным стычкам. Наученные горьким опытом, при появлении противника все мелкие испанские корабли укрылись внутри полумесяца. Была также произведена попытка атаковать корабли англичан галерами, но неудачно. В результате английские корабли отошли на юг, к французским берегам, а Армада проследовала далее по Каналу. И этот бой Говард и Хокинс, так же как и Дрейк, проиграли стратегически — теперь ВЕСЬ флот англичан следовал позади Армады. С точки зрения корсарской тактики это, конечно, было идеальным местоположением — иди себе спокойненько за испанцами и захватывай отставших. Но ныне Медина-Сидония был свободен в маневре — он мог высадить войска в любой точке по пути следования, и теперь между ним и Дюнкерком было только 20 английских кораблей Сеймура и голландцы. Английский флот был практически исключен из борьбы.

3 августа около острова Уайт Говард и Дрейк атаковали Армаду с тыла, они даже сумели внести сумятицу в соединение де Мен-досы, однако оперативно подошедшие крупные корабли Бискайской Армады под командованием Рекальде смогли оттеснить англичан к западу и защитить своих. Более того — 4 августа испанцы по собственной инициативе пытались атаковать англичан, Говард не принял боя и отошел, теперь между эскадрами образовался некий разрыв. Это позволило испанцам 5-го числа спокойно подойти к Кале. Отсюда был послан вестовой к Фарнезе с донесением, что Армада близко.

А что же в этот момент творилось во Фландрии? 27 тысяч ветеранов Пармы были сконцентрированы на побережье, однако в море выйти они не могли — Дюнкерк и Антверпен были блокированы голландским флотом Морица Нассауского. Здесь следует уточнить одно но: расстояние от Кале до Дюнкерка — 20 миль, или 38 километров. То есть города эти расположены очень близко. Естественно, что Медина-Сидония сразу же связался с Фарнезе, прося его морем переправить войска на корабли Армады. Герцог Пармский, ссылаясь на голландскую блокаду и «текущие как решето» плоскодонные суда, отказался. Тогда дон Алонсо предложил фламандским терциям проделать марш-бросок к Кале и погрузиться на суда здесь, на французской территории. Конечно — это было нарушением французского суверенитета, но мэр Кале был членом Католической лиги герцогов Гизов, поддерживаемых испанцами. Так что этот план при должной сноровке и дипломатических усилиях вполне мог быть исполнен. Однако и тут Фарнезе отказался. В свою очередь Парма предложил Медине-Сидонии атаковать голландский флот у Дюнкерка и отогнать его, после чего десантные суда ветеранов соединятся с Армадой. Дону Алонсо и его штабу было понятно, что это плохо прикрытая провокация. Самые сильные корабли Армады имели большую осадку, тогда как голландские боевые галеоны были мелкосидящими и вполне могли воспользоваться мелководьями. То есть воспользоваться у Дюнкерка превосходством хорошо вооруженных океанских кораблей Кастильской и Португальской Армад не было возможности, а пускать в бой забары и пинасы, уступающие в численности и вооружении эскадре Нассауского — форменное безумие.

Столкновение английского и испанского флотов у о. Уайт, 4 августа 1588 г.

Армада следует к Кале, 4–6 августа 1588 г.

Бой 8 августа 1588 г.

К тому же атаковать голландский флот, имея в тылу англичан, причем превосходящих испанцев в численности, было подобно смертоубийству — даже если бы Медине-Сидонии и удалось бы прорваться сквозь заслоны «морских гезов» на рейд Дюнкерка, выйти обратно уже не получилось бы. Филипп и Фарнезе начинают импровизировать — для посадки войск на корабли было решено захватить французскую Булонь (!!!)[15], но и этот план дал сбой.

Новости о неготовности армии Фарнезе к высадке произвели эффект разорвавшейся бомбы. Уже тогда рассматривается вариант повернуть обратно и вернуться в родные порты. Пока что этому плану благоприятствовал ветер — устойчивый зюйд-ост. Но все же решили выждать. 6 августа испанцев пытался атаковать Говард, соединившийся с Сеймуром. Перестрелки шли весь день, но потерь не было. Обе стороны начали испытывать недостаток пороха, англичане отошли к своим берегам пополнить запасы. На следующий день Армада встретила флот снабжения из Фландрии. К большому разочарованию боеприпасов флот не привез, хотя пополнил запасы провизии. Тем временем англичане по совету Дрейка решили провести атаку брандерами. Для этого были выделены следующие парусно-гребные суда: барк «Тальбот», пинас «Хоуп», хоу «Томас», барк «Бонд», мелкие корабли «Бир Янге», «Элизабет», «Энджел» и «Кюре шип». В ночь с 7 на 8 августа подожженные брандеры с попутным ветром направили на испанцев. Это вызвало панику на рейде Кале. Капитаны галеонов в спешке рубили якоря, галеас «Сан-Лоренцо» вылетел на мель и на следующий день попал в руки англичан, флот рассеялся по морю. 8 августа англичане сблизились и осыпали ядрами рассыпавшиеся испанские корабли. Англичанам удалось отрезать от основных сил 6 испанских галеонов («Сан-Мартин», «Сан-Маркос», «Сан-Хуан де Сицилия», «Ла Тринидад Валенсера», «Сан-Фелипе» и «Сан-Матео») и навалиться на них. По отчетам испанцев — их атаковало аж 150 кораблей (в это мало верится, но англичан там было наверное много), однако вовремя подоспели эскадры Рекальде и Окендо и помогли отбиться[16]. Орудийным огнем было сильно повреждено 665-тонное 24-пушечное зафрахтованное судно «Мария Хуан». 10 августа оно затонуло от полученных повреждений у Гравелина.

Атака английских брандеров на испанский флот 8 августа 1588 г.

Маршрут движения Армады вокруг Англии

«Сан-Фелипе» (840 тонн, 40 орудий) и «Сан-Матео» (750 тонн, 34 орудия) получили повреждения, и отстали, поэтому на следующий день и были атакованы голландцами, причем «Сан-Фелипе» к тому времени не справился с управлением и вылетел на мель. Наутро эти испанские суда были захвачены голландцами, которые к тому времени соединились с англичанами.

9 августа англичане и голландцы были отбиты по всем направлениям. В этот же день пришло сообщение от Фарнезе, что войска смогут быть готовы к погрузке не раньше, чем через две недели. На очередном военном совете развернулась жаркая дискуссия по поводу последующих действий. Рекальде, Лейва и Окендо говорили, что атака у Гравелина не привела к победе англичан. Армада может дрейфовать у входа в Па-де-Кале, дождаться обычного в тех краях норд-веста[17] и готовности Фарнезе, прорваться в Дюнкерк, погрузить войска и высадить их в Англии. Хотя эти адмиралы были в меньшинстве относительно дальнейшего плана действий, однако их мнение было очень весомо. Растерявшийся Медина-Сидония решил провести голосование. В результате было решено вернуться обратно в Ла-Манш и вести корабли домой. Однако этим планам не суждено было сбыться — ветер переменился на юго-западный, поэтому было решено обойти вокруг Британских островов и вернуться в Испанию. Английская королева, узнав о решении иберийцев, сказала очень точно: «Дунул Господь, и они рассеялись!»

В принципе на этом можно было бы и закончить описание неудавшейся высадки в Англии в 1588 году. И все же, перед тем, как перейти к анализу событий, бегло рассмотрим окончание этой эпопеи.

До 11 августа англичане, не веря своему счастью, осторожно следовали за испанцами, но не атаковали их. 12 августа испанцы миновали Фёрт-оф-Форт, к 20-му были около Оркнейских островов. Уже в этот момент на эскадре было около 3000 больных и обмороженных[18]. 3 сентября часть эскадры миновала пролив между Гебридскими островами и Шотландией. К этому времени корабли были рассеяны по морю. 10 сентября испанские суда достигли Ирландии. Надежды на помощь братьев по вере не оправдались — ирландцы грабили и убивали выживших. Множество моряков умерло от голода. О негостеприимные скалы этого острова разбилось 20 испанских кораблей. 21 сентября на рейд испанского Сантандера вошли остатки Бискайской Армады Рекальде. С 22 по 30 сентября прибывали отставшие. Часть кораблей дошли до Ла-Коруньи, Сан-Себастьяна и Ферроля. Всего Наисчастливейшая Армада потеряла 63 корабля, из них только 7 — боевые потери. Стоимостная оценка потерь — 1 миллион 400 эскудо. Не досчитались также 10 тысяч моряков.

Что касается англичан — их потери совокупно составили до 400 моряков. Все корабли удалось сохранить, хотя в бою 8 августа при Гравелине многие даже из больших английских кораблей были серьезно повреждены (согласно книге Колина Мартина и Джофрея Паркера «The Spanish Armada» «Ривендж» и «Уайт Вир» получили до 40 подводных пробоин)[19].

Узнав все перипетии похода Армады к берегам Англии, мы теперь четко можем ответить на вопрос — почему высадка 1588 года не удалась. Во-первых — план, составленный в 1586 году, к лету 1588 года был фикцией. Армада действительно могла дойти до Дюнкерка и Антверпена — но в лучшем случае она была бы там заблокирована превосходящими силами англичан и голландцев, а в худшем — разгромлена. В свою очередь испанцам везло до определенного момента — англичане не смогли перекрыть им путь к английским берегам, и не нанесли серьезных потерь в боях в Канале. Однако везение кончилось 6 августа, когда стало ясно, что войска Фарнезе не готовы к погрузке, более того — на рейд Дюнкерка и Антверпена кораблям Армады прорваться не удастся. Именно тогда прозвучало решение идти домой. В случае обратной дороги через Канал потери, конечно же, были бы меньше, и это все, чем такая ситуация была бы лучше реальной.

Сражение у Даунса (1639 год)

В начале 1639 года испанцы, воюющие 18 лет без перерыва практически со всей Европой (с 1621 года), оказались лицом к лицу с очень серьезными проблемами. Во-первых, очень неспокойно было в Португалии; во-вторых, фламандская армия, сражавшаяся сразу на двух фронтах (на северо-востоке — против Голландии, на западе — против Франции) уже год не получала жалованья, что грозило солдатскими бунтами; В третьих, война с Францией и победы французского флота разорвали морское сообщение с Фландрией, что привело к полной блокаде Антверпена.

С мая 1639 года правительство испанского короля Филлипа IV начинает готовить к выходу Армаду, способную прорваться в Нижние Земли. Задача, поставленная этому соединению, — доставить деньги и новые воинские контингенты во Фландрию, а самой военной эскадре — прорваться в Дюнкерк и атаковать голландский флот.

Летом из Кадиса вышло 8 военных кораблей (3 галеона, 1 флейт, 2 нао, 1 паташ, 2 вооруженных транспорта) под командованием капитан-генерала Мартина-Ладрона де Гевары, которые пришли в Ла-Корунью, где уже стояла небольшая дозорная эскадра под командованием Лопе де Осеса в составе 2 галеонов, 4 нао и 2 вооруженных транспортов. Туда же в 27 июля прорвалась Фландрская эскадра (8 галеонов, 6 паташей, 5 флейтов) под командованием Мигеля де Орны. Об этом прорыве стоит рассказать особо.

Бой между испанскими и голландскими кораблями

Еще в феврале 1639 года Мигель де Орна получил приказ от испанского правительства: доставить солдат в испанский порт Ла-Корунья, которые были нужны там для формирования десантных сил в составе готовившейся там к походу Армады адмирала де Окендо. Также Орна должен был помочь адмиралу Окендо в прорыве морской блокады Ла-Коруньи, которую вел французский флот адмирала де Сурди (архиепископа Бордо). Для выполнения этого приказа необходимо сперва было выйти в открытое море и направиться к берегам Испании, а для этого в февральскую непогоду де Орна требовалось сначала прорвать блокаду Дюнкерка, которую осуществлял флот голландского адмирала Маартена Харпертсзоона Тромпа. В битве у Дюнкерка, разыгравшейся 19 февраля 1639 года, у Орна было 12 галеонов, 3 пинаса и 5 «урок» с 2000 солдатами на борту. У Тромпа было 12 галеонов.

В этой кровавой битве дюнкеркцы потеряли два галеона под командованием капитанов Мени и Петита, а другое судно эскадры, которым командовал его вице-адмирал Мэттью Ромбоутс, село на песчаную отмель, и чтобы оно не досталось голландцам, команда подожгла корабль, а сама добралась до берега на шлюпках. Но де Орна сумел вернуть все транспортные суда обратно в порт Дюнкерка без потерь. Кроме того, его капитаны сражались так отважно, яростно и умело, что потери голландцев оказались намного выше — если дюнкеркцы потеряли 600 человек убитыми, раненными и пленными, то потери голландцев убитыми и раненными были около 1000 человек (испанские источники приводят цифру до 1700 человек, но это маловероятно — средний экипаж голландского корабля в 24–36 пушек составлял тогда 95–120 человек). Кроме того, все корабли Тромпа были так тяжело повреждены в сражении, что сразу после битвы они с трудом дотащились до голландских портов, где встали на длительный ремонт. Таким образом, номинально проиграв сражение, де Орна достиг победы, поскольку его действия привели к деблокаде Дюнкерка, а его корабли пострадали намного меньше и отремонтировались гораздо быстрее. Поэтому через пару месяцев, в апреле 1639 года, он без всяких препятствий, легко и спокойно отплыл из деблокированного Дюнкерка и соединился в Ла-Корунье с основными силами адмирала де Окендо. Тем самым, Орна блестяще исполнил все поставленные перед ним задачи, и в конечном итоге, проиграв сражение, получил от этого больше выгоды, чем победители.

Но вернемся к Ла-Корунье. Чуть раньше в порт без приключений пришли Неаполитанская Армада (1 галеон, 4 нао и 1 паташ) адмирала Эстебана де Олисте; частная эскадра Херонимо Масибради (6 галеонов, 1 галеас, 1 паташ, адмирал Маттео де Улиджиани); Галисийская Армада под командованием адмирала Франсиско Фейхо (5 вооруженных транспорта); из Сан-Хосе — отряд Франсиско Санчеса Гваделупе (6 нао, 1 галеон, 3 вооруженных транспорта). Теперь объединенные силы испанцев насчитывали 23 галеона (из них два — 1200-тонных), 14 нао, 9 паташей, 6 флейтов, 1 галеаса и 12 вооруженных транспортов — всего 65 кораблей. Однако — как видно из списка[20] боевая ценность данной Армады не была большой; сборище разнотипных кораблей плюс 12 транспортов, нанятых у англичан, под завязку забитых шестью тысячами солдат, которые должны были усилить Фламандскую Армию (по 330–350 солдат на каждом корабле[21]).

Маартен Харпертсзоон Тромп (1598–1653)

Французы, узнавшие об этих планах через своих шпионов, стягивали корабли к Нанту и Бордо, однако из-за сильного северо-восточного ветра корабли Сурди так и не смогли выйти из портов. Окендо же вышел в море 27 августа, в начале следующего месяца удачно миновал остров Ре, а вечером 25 сентября был обнаружен отремонтировавшейся и вышедшей в море голландской эскадрой (13 кораблей) Маартена Хасперсзоона Тромпа в Ла-Манше. Тромп еще 10 сентября смог перехватить 3 отбившихся от испанцев транспорта с 1070 солдатами, и поэтому был извещен о задаче Окендо прорваться к Дюнкерку. В ночь с 25-го на 26-е голландцы попытались атаковать испанцев, но были отбиты превосходящими силами противника. 57-пушечный флагман голландцев «Амелия» схлестнулся с флагманом испанцев — 66-пушечным «Сантьяго». Корабль Тромпа (имевший на нижней палубе четыре бронзовых 36-фунтовых орудия, одиннадцать 24-фунтовых пушек и девять 18-фунтовок, а на среднем деке — три 18-фунтовых и двадцать одно 12-фунтовое орудие) был гораздо сильнее большого неповоротливого 1200-тонного «Нуэстра сеньора де ла Консепсьон и Сантьяго», несмотря на большее количество пушек последнего (66 орудий). Дело в том, что в штате испанского корабля помимо 216 моряков, 200 мушкетеров и 98 артиллеристов было 360 солдат (подкрепление во Фландрию), тогда как на флагмане Тромпа команда состояла из 180 моряков и 60 артиллеристов. Проще говоря — корабль Окендо был ужасно перегружен людьми, поэтому в случае артиллерийской дуэли мог надеяться только на свои крепкие борта и возможный абордаж, что было слишком сомнительно с учетом того, что «Амелия» был 600-тонным кораблем с тремя ярусами парусов и стакселями, что позволяло голландцу совершать маневры гораздо быстрее, а также ходить круто к ветру. Естественно, что капитан-генерал, не надеясь на свой точный огонь, повел корабль прямо на флагман Тромпа, однако тот, маневрируя, осыпал испанский галеон ядрами. В результате ночного боя на «Нуэстра сеньора да ла Консепсьон и Сантьяго» погибло 43 и было ранено 67 человек, на «Амелии» жертв не было.

Вечером 26 сентября к эскадре Тромпа присоединился роттердамский адмирал Витте де Витт с 5 кораблями. 27 сентября перестрелки голландцев и испанцев продолжились. Тромп и де Витт благоразумно держались на расстоянии аркебузного выстрела и осыпали неприятельские корабли ядрами с безопасного расстояния, испанцы по мере сил отвечали пушечным огнем, но ни те, ни другие особой точностью не отличались. В перестрелке погибли испанские адмиралы Гваделупе и Улахани.

На следующий день к голландцам присоединился Банкерт с 16 кораблями, перестрелка продлилась до ночи, Тромп построил свой флот линией фронта, Окендо шел по испанскому обычаю клином, что позволило нидерландцам провести сосредоточенную атаку против одного и флангов испанской эскадры и захватить 16-пушечный паташ противника. За все время боев голландцы потеряли 28-пушечный «Гроот Кристоффель», испанцы сдали отставший 28-пушечный «Сан-Херонимо»[22].

Поскольку у противников кончался порох, Окендо направился к английскому Даунсу, а Тромп — в Кале, где быстро загрузил припасы и вышел в море. Многие историки, в том числе и испанские, считают, что Окендо допустил ошибку, ему вместо Даунса надо было идти во Фландрию, Тромп не мог этому помешать. Однако капитан-генерала также можно понять — его флагман за 5 дней сражений выдержал попадания 1200 ядер, был ужасно изрешечен и сильно тек. Так или иначе — Окендо вошел на рейд Даунса, где в этот момент стояла эскадра английского вице-адмирала Джона Пеннингтона. Испанцы вошли без салюта, чем вызвали большой скандал, Пеннингтон пригрозил, что атакует испанцев, если они согласно обычаю не окажут часть флагу Англии, Окендо уступил, и английский вице-адмирал разрешил иберийской эскадре встать во внутренней гавани Даунса.

Сразу же были посланы гонцы к испанскому послу в Лондоне и к кардинал-инфанту во Фландрию. Окендо понимал, что армия в Нижних Землях сильно нуждается в деньгах, поэтому, пользуясь дождями и туманом, капитан-генерал отослал 9 паташей и 6 флейтов, загруженных звонкой монетой и подкреплениями (220 тысяч дукатов и 5500 солдат) в Дюнкерк. Этому немало помогли 56 фламандских рыболовных судов, пришедших в Дауне. Тромп, крейсировавший около побережья Кента, смог перехватить 9 испанских транспортов, но все они оказались груженными рыбой корабли с серебром спокойно дошли до Дюнкерка.

Битва при Даунсе

Половина дела была выполнена — Окендо смог доставить деньги и солдат во Фландрию, что позволило кардинал-инфанту стабилизировать фронт после поражения от голландцев при Калло и расплатиться с терциями. Прорыв же ядра флота в Дюнкерк было крайне труден -галеоны очень пострадали в бою 25–28 сентября, были проблемы с порохом и провизией. С уходом 13 испанских транспортов и 12 английских судов, высвобожденных после остановки в Даунсе, эскадра Окендо насчитывала 52 корабля, из которых 43 были военными.

Тромп, усилившийся к октябрю, постоянно крейсировал у Даунса. Голландия стянула все возможные военные корабли к побережью Кента, но нарушать нейтралитет Англии не решались. Тромп направил Окендо оскорбительное письмо, спрашивая, как долго он будет ждать сражения, и интересовался: может ли голландский адмирал чем-нибудь помочь испанцам, чтобы те быстрее вышли на бой?

Окендо спокойно отвечал, что имеет сильную нужду в боеприпасах, на нескольких кораблях требуется заменить мачты. Во многих научно-популярных книгах раз за разом повторяется байка о том, как Тромп поставлял испанцам боеприпасы и ремкомплекты для кораблей, чтобы те быстрее вышли в бой. На самом деле, конечно же, ничего подобного не было. Первый груз с порохом прибыл к испанцам только через месяц — 30 октября. Доставка мачт задерживалась. Голландцы сочли за лучшее атаковать испанцев, невзирая на английский суверенитет, поскольку отремонтировавшись, Окендо вполне мог прорваться в Дюнкерк. Количество кораблей разного рода (включая брандеры) у Тромпа достигло 107 единиц, сомнений в успехе не возникало. Опасаясь вступления в сражение англичан на стороне испанцев голландский адмирал послал де Витта с 5 кораблями следить за отрядом Пеннингтона[23]. 7 кораблей Корнелиса Йола перекрыли северный выход с рейда, 8 кораблей командора Яна Хендриксона де Нийза блокировали южный выход. Сам Тромп встал по центру и спустил три брандера на стоявших испанцев, однако впередсмотрящие идальго заметили брандеры и дали команду рубить канаты. Пользуясь дымом от горящих брандеров 21 испанский корабль смог покинуть бухту и выйти на внешний рейд, где испанцы столкнулись с Тромпом. Голландцы спустили 3 брандера на флагман Окендо «Нуэстра сеньора да ла Консепсьон и Сантьяго», но корабль смог увернуться от них, однако один из брандеров сцепился с однотипным 1200-тонным галеоном «Санта-Тереза» дона Лопе де Осеса. Корабль пылающим факелом вышел в Ла-Манш и исчез в дымке. Больше никто о нем ничего не слышал.

20 испанским кораблям противостояли 95 кораблей и 11 брандеров Тромпа. Испанцы, собравшись у флагмана, под огнем противника выстроились клином и пошли на врага. Флагман Окендо, адмиральский корабль из эскадры Херонимо Масибради «Сан-Херонимо», а также 7 кораблей из Фландрской Армады — «Лос-Анджелес», «Сантьяго», «Эль Дельфин Дорадо», «Сан-Антонио», «Сан-Августин», «Сан-Томас» и пинас «Сан-Аугустин». Им удалось пробиться и уйти к Дюнкерку.

9 испанских кораблей (галисийский «Сантьяго», «Сан-Эстебан», «Сан-Хосе», «Ель Гранд Алехандро», «Эль Пингу», «Орфео», «Сан-Хуан Батиста», «Сан-Карлос») были либо потоплены, либо захвачены голландцами. Большая часть испанских судов выбросилось на берег в бухте Даунса или было перехвачено блокирующими эскадрами.

Несколько кораблей прорвались из Даунса и пытались избежать испанского плена — так, к примеру, «Санто-Кристо де Бургос» успешно ушел от голландцев, но потерпел крушение около мыса Барфлер, «Санта-Тереза» был захвачен французским приватиром около Кале, «Санта-Анджес», вырвался, но у Уэссана 24-го перехвачен голландцами.

Всего у Даунса погибло или было захвачено 43 испанских корабля и 6000 моряков. Уйти смогли 18 испанцев. По испанским данным голландцы потеряли 10 брандеров и 1000 человек, голландцы признают потерю лишь 1 брандера и 100 человек, однако в последних исследованиях испанские отчеты считают более правдивыми.

Окендо, прибыв в Дюнкерк, сказал: «мне больше ничего не остается, как умереть. Все, что мне удалось спасти — это мой корабль и наше знамя».

Благодаря победе голландцев у Даунса снабжение армии кардинал-инфанта во Фландрии было прервано.

Лоустофтское сражение (1665 год)

4 марта (22 февраля по старому стилю) 1665 года Англия объявила войну Голландии. Однако вскоре обнаружилось, что Соединенные Провинции предусмотрительно заключили военные союзы с Францией, Данией и Швецией, тогда как Британия вступила в войну совсем без союзников. По Европе начался яростный поиск — кто готов составить компанию Англии в войне с Голландией? Нашелся только один сумасшедший — епископ Мюнстерский, Бернхард фон Гален, который за английские субсидии согласился атаковать голландцев с суши. На начальном этапе войны епископу даже повезло — ему удалось разорить 2 голландские провинции, но вскоре союзник Нидерландов — король Франции — отрядил в Мюнстер 6-тысячный корпус и всем успехам епископа пришел конец. С восточной же границы епископату грозил курфюрст Бранденбургский — союзник Швеции, поэтому вскоре при посредничестве Франции фон Гален заключил мир с Голландией.

Дипломатические миссии, направленные англичанами во Францию, Испанию и Данию завершились неудачами. Карл II в переговорах с Людовиком XIV соглашался даже не препятствовать захвату французами Испанских Нидерландов, при условии, что Франция не вступится за Голландию в предстоящей войне. Но Людовик, по совету Кольбера, отказался от такого заманчивого предложения, поскольку полагал, что если англичане добьются безраздельного господства на морях и в торговле, то они быстро смогут сделать его новые приобретения очень дорогим удовольствием.

Дошедшие до испанцев слухи о торговле их же землями быстро прекратили начавшийся было переговорный процесс с дипломатами Карла II. К этому примешивались обиды за захваченные недавно Ямайку и Танжер, а также за продажу Дюнкерка французам. Сэр Ричард Феншоу был просто изгнан из Испании.

Датчане, хотя и заключили договор против Соединенных Провинций с английским посланником сэром Джоном Тальботом, однако вскоре разорвали его и в Гааге подписали с Голландией прямо противоположные кондиции с Генеральными Штатами. Король Дании обязался помочь своему союзнику флотом в тридцать кораблей, за что получал от Голландии и Франции субсидию на полтора миллиона крон, из которых Франция платила только одну пятую суммы.

На войну Англии были нужны громадные средства. Между тем этой зимой в Лондоне началась эпидемия чумы (к сентябрю болезнь унесла жизни 75 тысяч жителей). Банкиры Сити выделили только 100 тысяч фунтов, Парламент — еще 200 тысяч, тогда как по самым скромным подсчетами для снаряжения флота надо было 800 тысяч фунтов. Вообще в общей сложности Парламент вотировал на войну 1,8 млн. фунтов стерлингов, но их хватило только на полтора года военных действий.

Естественно — как и в прошлую войну, в первую очередь начали экономить на экипажах кораблей. Флотские казначейства опять выдавали долговые расписки, которые в трактирах и магазинах принимали гораздо дешевле, чем суммы, на которые они были выписаны. На кораблях началось массовое дезертирство, моряки просто не желали служить. В ответ начались рекрутские наборы во флот, рыбаков и матросов с торговых судов просто под конвоем солдат сгоняли в морские казармы и рассортировывали по кораблям.

Однако эти трудности не испугали англичан — они думали, что захват голландских торговых кораблей быстро сделает войну не только окупаемой, но и достаточно прибыльной. В начале июня 1665 года из портов Голландии вышла эскадра под командованием лейтенант-адмирала Якоба ван Вассенара, барона Обдама в составе 107 кораблей — в том числе 92 корабля, несущие от 30 пушек и более, среди них — одиннадцать довооруженных судов ОИК, а также 9 фрегатов, 4 яхты, 11 брандеров и 12 гребных галиотов. Всего 4864 пушки и 21500 человек[24].

Лейтенант-адмирал Якоб ван Вассенар, барон Обдам

Задачей данного соединения было встретить торговые суда, возвращавшиеся из колоний и препятствовать английской морской блокаде. 11 июня 1665 года ван Обдам обнаружил английский флот в составе 88 линейных кораблей[25], 12 фрегатов, 4 кэчей и 20 шмаков (то есть четырехпушечных кэчей). Всего 4542 пушек и 22055 человек. Несмотря на видимую по приведенным цифрам слабость англичане были гораздо сильнее — 27 их кораблей имели вес залпа более 1000 фунтов, а у голландцев таким показателем мог похвастать только один линкор — «Эндрахт». Англичане имели на вооружении 36- и 42-фунтовые орудия, голландцы выше 24-фунтовок ничего не имели.

Авангардом или эскадрой Красного Флага в английском флоте командовал герцог Йоркский, центром или эскадрой Белого Флага — принц Руперт Рейнский, арьергардом или эскадрой Синего Флага — Эдвард Монтегю, бывший республиканский «морской генерал», при Карле получивший титул графа Сэндвича.

Поскольку лейтенант-адмиралы адмиралтейств Амстердама (Рюйтер) и Северной Голландии (Меппель) отсутствовали (были заняты в экспедиции в Западную Африку и Вест-Индию), эти адмиралтейства настаивали на том, чтобы их вице-адмиралы временно выполняли роль лейтенант-адмиралов. Но другие адмиралтейства также выступили с такими требованиями. В итоге оказалось семь эскадр, и структура флота была скорее административной, чем тактической:

— Первая эскадра — сам Обдам (лейтенант-адмирал Голландии и Вестфрисланда, то есть целых трех голландских адмиралтейств) — в основном, амстердамские корабли.

— Вторая эскадра — лейтенант-адмирал Зеландии Ян Эвертсен — курьезная смесь роттердамских и зеландских судов, офицеры которых никогда не были в хороших отношениях.

— Третья эскадра — лейтенант-адмирал Роттердама Кортенаер, но суда, в основном, амстердамские.

— Четвертая эскадра — лейтенант-адмирал Фризии Стеллингверф, фризские корабли. Сперва эта эскадра была седьмой, но после того, как фризы получили право на флагманов, стала четвертой.

— Пятая эскадра — вице-адмирал Амстердама Корнелис Тромп, все суда амстердамские.

— Шестая эскадра — опять зеландско-роттердамская смесь во главе с вице-адмиралом Зеландии Корнелисом Эвертсеном и шаутбенахтом Северной Голландии.

— Седьмая эскадра — вице-адмирал Северной. Голландии Схрам и североголландские корабли.

Вице-адмирал Корнелис Тромп

Штиль задержал сближение флотов, они встали на якорь в виду друг друга. На следующее утро задул западный ветер, который позволил англичанам сблизиться с голландцами. Рано утром 13 июня (3-го — по старому стилю) флот Обдама находился на расстоянии 10–12 лиг к юго-востоку от англичан. Голландский командующий неровными колоннами повел эскадру на запад, пользуясь юго-западным бризом. Он хотел выиграть у противника ветер и поставить авангард британцев в два огня. Англичане также повернули на голландцев и тремя колоннами пошли в атаку. Перестреливаясь на довольно большом расстоянии, противники прошли сквозь огонь и развернулись. Англичане потерь не имели, если не считать корабль Его Величества «Грейт Чарити»[26], который оказался на пути флота Соединенных Провинций и позже был захвачен голландским капитаном Яном де Хааном на 56-пушечном «Штадт эн Ланде».

На второй проход противники решили выстроить корабли в кильватерные колонны, англичане замешкались, но все же смогли построить относительно ровную линию, голландские же корабли держали лишь подобие кордебаталии, с большими интервалами.

Поединок «Эндрахта» и «Ройал Чарльза»

Согласно замыслу Обдама с подветренной позиции в линии кильватера он мог крушить корабли англичан, управляя дистанцией стрельбы, однако на деле часть кораблей вывалились из кордебаталии и перекрыли директрису стрельбы другим кораблям. В то же время еще больше смешали ряды голландцев тяжелые тихоходные приватиры, которые с опозданием присоединились к своим.

В результате англичане, выдерживая кильватерную линию, получили возможность громить часть голландских кораблей продольными залпами. Именно в этот момент ядром был убит лейтенант-адмирал Фризского Адмиралтейства Аукес Штел-лингверф, оторвало ногу командиру 4-го дивизиона лейтенант-адмиралу Кортенаэру, его место на шканцах занял квартирмейстер флота Атэ Стинстра. Обдам, видя такое развитие событий, приказал авангарду немного зарифить паруса, и это внесло дополнительную сумятицу в развитие событий, голландские корабли смешались, многие лавировали, чтобы избежать столкновений. Тогда Обдам повел ближайшие к нему суда на английский центр. Флагман голландцев 76-пушечный «Эндрахт» попытался сблизиться и взять на абордаж 82-пушечный флагман англичан «Ройал Чарльз», однако был отбит с большими потерями. Тем не менее герцог Йоркский чудом остался жив -вокруг него все падали, как подкошенные; книппелем был убит граф Фалмут. Мистеру Бойлу, второму сыну графа Берлингтона, ядро попало в голову, осколок черепа несчастного вонзился в руку Якову, тот стоял на шканцах, весь забрызганный кровью.

В разгаре сражения «Эндрахт» неожиданно взлетел на воздух, унеся с собой 404 человека экипажа из 409, в том числе и главнокомандующего флотом Соединенных Провинций — Обдама[27]. Потеря флагмана ввела голландцев в замешательство, многие из кораблей повернули на 180 градусов и увалили под ветер. Голландцы решили выйти из сражения, но будучи разобщены и не видя приказов от командующего каждый отряд действовал по-своему.

Командование эскадрой по старшинству должно было перейти к лейтенант-адмиралу Зеландии Яну Эвертсену, но по предварительной договоренности (провинция Голландия поставляла в общий флот львиную долю судов) им должен был стать роттердамец Кортенаер (уже смертельно раненный), между тем амстердамец Тромп также претендовал на командование. В итоге на трех кораблях развевались флаги командующих, и капитаны не знали, кому подчиняться. Англичане захватили сдавшиеся 54-пушечный «Нагельбум» и 60-пушечный «Хильверсум», а также 54-пушечный корабль ОИК «Каролус Куинтус».

В то же самое время капитан 76-пушечного корабля ОИК «Оранж» Бастиан Сентэн схватился с 52-пушечным «Монтегю», высадившаяся призовая партия с голландца захватила английское судно, но подошедший «Ройал Джеймс» отбил «Монтегю», хотя схватка там была яростной — на тесных палубах были убиты граф Мальборо, граф Портленд, а также порядка 40 англичан. Вскоре от сцепившегося с ним брандера противника «Оранж» загорелся, команда организовала борьбу с огнем, но после смерти Сентэна экипаж охватила паника, корабль сгорел, погибло 386 человек из 400.

Эдвард Монтегю, граф Сэндвич

К 19.00 голландцы стали выходить из боя. Ян Эвертсен вместе с большинством кораблей взял курс на устье Мааса, Тромп с оставшимися отошел к Текселю. Отбившиеся от остальных 78-пушечный «Маарсевеен» (ОИК), 46-пушечный «Тер Гоес» и 30-пушечный «Званенбург» были подожжены и уничтожены, причем на первом из экипажа не спаслось ни одного человека. Недалеко от Текселя суда Сэндвича нагнали еще одну отставшую группу кораблей — 53-пушечный «Принс Мориц», 56-пушечный «Коверден» и 48-пушечный «Утрехт» — и атаковали их брандерами. Эти корабли были так же уничтожены, на «Утрехте» погиб весь экипаж, на «Принс Морице» — 53 из 157 человек.

Кроме того, англичанам удалось захватить 32-пушечный «Дельфт», 36-пушечный «Йонге Принс», 50-пушечный «Марс», 44-пушечный «Вапен ван Зееланд», 36-пушечный «Бул» и 18-пушечную яхту «Де Рюйтер». Потери голландцев в людях составили 4000 убитыми и ранеными и 2000 пленными. Было потеряно 17 кораблей, в том числе 9 — сдались.

У англичан одно судно было захвачено на абордаж («Грейт Чарити»), погибло 250 моряков[28], 340 человек было ранено. Потери голландцев могли бы быть и больше, если бы не мужество Тромпа, прикрывавшего отход дезорганизованной эскадры.

Часть английских историков обвиняет в таком вялом преследовании противника приближенного герцога Йоркского — камердинера Броункера. После дневного боя герцог улегся спать. Его жена еще прежде приказала свите герцога оберегать его от какого-либо риска. Поэтому Броункер сообщил флаг-капитану герцога Пенну, что герцог приказал убавить паруса. Но Пенн отказался это выполнить. Тогда Броункс, дождавшись, когда Пенн уйдет, повторил этот приказ капитану корабля Харману, солгав, будто это приказ герцога. Харман нехотя согласился. Поснувшись утром, герцог с удивлением увидел убавленные паруса и спросил о причине. Харман указал на Броункса. Тот молчал. Броункс был фаворитом герцогини, и герцог его не наказал[29]. Таким образом, шедшие в кильватере за командующим английские корабли прекратили преследование, кроме отряда Монтегю. Тому вполне улыбнулась удача и в районе Кале он смог захватить отбившиеся от основных сил 70-пушечный «Хёйс де Шведен» и 50-пушечный «Вестфрисланд». Но была упущена возможность нанести нидерландскому флоту гораздо большие потери и, возможно, закончить войну одним ударом.

Разгром при Лоустофте вызвал в Голландии споры о введении новой тактики. Весь XVII век флотом «рулили» Генеральные Штаты — на основе рекомендаций Адмиралтейств парламентарии указывали адмиралам и капитанам, как им драться. Сразу же после трагедии флота Обдама в Нидерландах была созвана комиссия под председательством Яна де Витта, которая рассматривала вопрос нововведений в войне на море.

Прежде чем рассказать об этих спорах, и сделанных выводах, немного расскажем о подоплеке данного обсуждения.

Победа в Тридцатилетней войне на Испанией дала голландскому флоту большие наработки в области действий против кораблей противника. Основным боевым приемом считался абордаж, в чем голландцы, сформировав морские команды на манер испанцев, весьма преуспели и к середине столетия даже превзошли своих учителей. Пушечный бой рассматривался Адмиралтействами как неизбежное, но совсем не главное условие морского боя.

Английский 76-пушечник «Ройал Катерин»

В сражениях с испанцами сформировалось и новое построение кораблей — рой. Эскадры делились на дивизионы, по 3–5 кораблей в каждом, которые собственно и составляли рой. В случае атаки тройками флагман роя располагался впереди, когда же дивизионы состояли из пяти кораблей — флагман располагался в центре, а остальные корабли образовывали около него ромб. Такие отряды очень хорошо годились для атаки испанцев, чаще всего строившихся линией фронта или полумесяцем. Рои легко создавали преимущества на одном из флангов и прорывали построения испанцев, отсекая небольшие части иберийских эскадр. Далее следовал молниеносный абордаж превосходящим числом кораблей — и дело в шляпе.

В сражениях с английским флотом голландцы столкнулись с тем, что их тактика начала давать сбой за сбоем. Дело в том, что английские военные корабли оказались гораздо крупнее голландских и легко отбивали и тройки, и пятерки кораблей. Более того — англичане, используя преимущество в артиллерии, наносили абордажным командам страшный урон.

Поражение при Лоустофте по мнению адмиралов было вызвано тремя причинами.

Причина первая — корабли.

Еще в 1652 году Тромп-старший ратовал за постройку новых более мощных кораблей длиной не менее 150 футов[30] (тогда у самых больших кораблей голландцев длина не превышала 134 футов). Адмиралтейство Мааса поддержало предложение Тромпа, но против высказались амстердамцы. Они опасались, что большие корабли будет сложно базировать в Амстердаме, и их переведут в глубоководный Роттердам, что, несомненно, возвысит Южную Голландию в пику Северной. Начались жаркие споры, в результате были разработаны «чартеры» трех типов больших кораблей — 130 футов, 136 футов и 140 футов. После победы при Данджнессе Тромп все же смог продавить постройку новых кораблей — 150-футовых, правда всего двух, для Адмиралтейства Роттердама. К 1660-м годам таких кораблей было всего три. Меж тем стандартные для голландского флота 130–140-футовые суда по английской классификации относились к кораблям IV ранга и бесповоротно проигрывали левиафанам типа «Ройал Соверин».

Только в 1661 году нидерландцы словно проснулись, 10 кораблей было построено по параметрам «чартеров», а еще три — 150-футовых (70-пушечники по типу «Эндрахта»), В 1664 году было заложено еще 24 корабля длиной в 150 футов и больше, но они не были готовы к Лоустофту.

Таким образом потеря старых кораблей при Лоустофте сыграла на руку голландцам — их место заняли новые, более мощные корабли (80-пушечные «Холландиа», «Де Зевен Провинсьон», 78-пушечный «Вестфрисланд» и другие). Сократившись количественно, голландский флот после Лоустофта стал сильнее качественно.

Причина вторая — организация.

Помимо старых кораблей в сражении при Лоустофте добавили свои пять копеек и парламентарии — из-за борьбы фракций в Генеральных Штатах решено было раздать «всем сестрам по серьгам» и разделить флот не на привычные три части (авангард, центр, арьергард), а по территориальному признаку. В результате в бой пошло 7 эскадр в составе флота (по одной от каждой морской провинции), причем каждая эскадра имела своего командующего. Это во многом привело к катастрофе Лоустофта.

Не желая признавать свои ошибки, де Витт и депутаты на первом же заседании комиссии заявили, что «наибольшее преимущество в бою голландцам дает абордаж и захват корабля противника». Представители Генеральных Штатов обрушились на капитанов, троих расстреляли (за сдачу своих кораблей), шестерых выставили к позорному столбу (за бегство с места боя).

В свою очередь моряки заявили, что надо менять метод действий в бою. Они к тому времени уже вовсю ратовали за переход к линейной тактике. Вице-адмирал Зеландии Ян Эвертсен отмечал, что при Лоустофте несколько его кораблей для отражения атаки англичан инстинктивно выстроились в линию и враг в итоге был отбит. С другой стороны — за все время сражения абордаж удался только одному голландскому кораблю, все остальные потерпели неудачу и были либо потоплены, либо захвачены.

Причина третья — вооружение.

Крупнейшие голландские 70-пушечники «Пасификатие», «Вальхерен», «Шпигель», «Рейберг», «Гауда» соответствовали английским 64-пушечникам «Руперту» и «Дифайенсу», но вес залпа у англичан был 1334 фунта против максимум 1054 у голландцев (и 924 фунтов на самом слабом из них).

Причина заключалась в стратегии вооружения. Для англичан главном параметром вооружения корабля была огневая мощь, они загружали свои корабли пушками до тех пор, пока от гон-дека до воды не оставалось всего 3 фута. Голландцы же предпочитали иметь более высокий борт. При этом почти все их пушки были длинные, хоть и небольших калибров, у англичан же было много drakes — «каморных» орудий с тонкими стенками, уменьшенной длиной и сужающейся каморой, а также и коротких «обрезанных».

Самые большие английские корабли (I ранга) имели полные батареи 42-фунтовок, а линкоры II ранга и большие двухдечники на гон-деке имели 32-фунтовые орудия. А на всем голландском флоте было всего 20 пушек более 24-фунтового калибра (в основном, на «Де Зевен Провинсьон»).

Бой в линии давал голландцам возможность вести массовый прицельный огонь и поражать врага гораздо раньше, чем он сблизится с кораблями Семи Провинций. Из-за длинных стволов нидерландцы имели гораздо большую прицельную дальность выстрела.

Все эти соображения были высказаны на комиссии и после долгих споров парламентарии были вынуждены прислушаться к адмиралам — 15 августа 1665 года де Витт издал инструкции для флота, приказывавшие вести бой в линии кильватера. Памятуя о последствиях гибели Обдама при Лоустофте сделали отдельное добавление — чтобы впредь так сразу не погибали командующие эскадр, их средние дивизионы должны находиться в бою немного оттянутыми, относительно авангарда и арьергарда (каждой эскадры), то есть линия должна была иметь змееобразную форму (slangvormige). Это положение долго оставалось законом в Нидерландах, но адмиралы не обращали на него никакого внимания.

Командующим голландским флотом временно назначили Корнелиса Тромпа, но после возвращения Рюйтера должность главкома отдали последнему. Тромп за время своего недолгого начальства сформировал флот в три эскадры (авангард, центр и арьергард). Рюйтер с подачи де Витта решил создать еще и четвертую эскадру — резерв- Идея казалась удачной: в случае боя с превосходящими силами резерв вливался в один из трех отрядов, в сражении же против меньших сил — мог атаковать противника с тыла, либо поставить в два огня.

82-пушечник «Ройал Чарльз»

Четырехдневное сражение (1666 год)

Накануне сражения, получив неверные сообщения о том, что французский флот уже прибыл из Тулона в Канал, и французы готовят высадку в Ирландии, король Карл под влиянием своих советников принял роковое решение — выделить 20 кораблей под командованием принца Руперта и отправить их на запад, против французов.

Ройал Неви вышел в море с 56 кораблями 9 июля 1666 года. Англичане по опыту первой англо-голландской войны были уверены в своем превосходстве, некоторые офицеры Ройал Неви даже заключали между собой пари, что бомбардиры голландцев будут большей частью палить в белый свет как в копейку — ведь эти мобилизованные торговцы не знают даже основ военной науки!

Надо сказать, что британцы очень сильно заблуждались. И Великий Пенсионарий, и Генеральные Штаты, и адмиралы сделали правильные выводы из первой войны. Голландцы еще в мирное время сделали упор на подготовку кораблей и экипажей к военным действиям.

11 июня 1666 года адмирал Джордж Монк обнаружил у Дюнкерка голландскую эскадру из 85 кораблей. Несмотря на то, что силы Монка были значительно меньше (56 кораблей), он все же решил атаковать голландцев. Поименный состав английской эскадры приведен в приложении 4.1, атака же на голландцев была произведена в следующем порядке: авангардом из 20 кораблей командовал адмирал Джордж Эскью, центром из 19 кораблей — Джордж Монк, граф Албермарль, арьергардом в составе 17 кораблей — вице-адмирал Томаса Тэддимана. Наиболее сильными были 82-пушечный «Ройал Чарльз» и 92-пушечный «Ройал Принс».

Этим силам противостояла полностью отмобилизованный флот голландцев в трех эскадрах: в центре роттердамские и амстердамские суда — 22 корабля, 6 фрегатов и 3 брандера провинции Мазе (Роттердам) под началом лейтенант-адмирала Михаэля де Рюйтера на флагманском 80-пушечном «Де Зевен Провинсьон» (который был старшим лейтенант-адмиралом всех трех адмиралтейств провинции Голландия). В арьергарде расположились корабли Амстердамского и Североголландского адмиралтейств, состоявшие из 25 кораблей, 4 фрегатов и 3 брандеров. В авангарде Зеландия выставила 9 кораблей, амстердамские 5 кораблей и 4 фрегата, 4 яхты и 1 брандер. Фрисландия внесла свой посильный вклад в комплектование эскадры — 10 кораблей, 1 брандер. Самыми сильными кораблями голландцев были 80-пушечные «Де Зевен Провинсьон» и «Холландиа», 78-пушечный «Вест Фрисланд», 76-пушечный «Эндрахт», 72-пушечные «Рейгерсберген», «Пасификейт», «Вапен ван Энкхайзен», «Принс Хенрик Казимир», «Гроот Фризия», «Гронинген» и «Гауда», 70-пу-шечные «Каландсоог» и «Вальчерен». Всего голландская эскадра имела 71 линейный корабль, 14 фрегатов, 5 мобилизованных яхт и 8 брандеров. Авангардом голландцев командовал лейтенант-адмирал Корнелис Эвертсен-старший, центром — лейтенант-адмирал Михаэль де Рюйтер, арьергардом — лейтенант-адмирал Корнелис Тромп. Поименный состав голландской эскадры приведен в приложении 4.2.

По сравнению с англичанами у голландцев было 34 корабля, имевших не менее 60 орудий, тогда как у англичан подобных кораблей было только 19.

Лейтенант-адмирал Михаэль де Рюйтер

Изначально англичане пытались атаковать головные дивизионы голландцев до подхода их концевых кораблей (части Рюйтера и всей эскадры Эвертсена). Но маневр не удался: ветер был довольно сильный, он наклонял английские корабли, выстрелы шли с недолетами, а у голландцев с перелетами, стрельба была скорее эффектной, чем эффективной, так что использовать благоприятный момент Монку не удалось. С вступлением в сражение всех голландских кораблей, их преимущество стало неоспоримым.

С присущей ему энергией Монк рассеял голландский арьергард, который был вынужден отойти во фламандские мелководья (у Дюнкерка их довольно много). Поскольку атакующие корабли Албермарла имели большую осадку нежели голландцы, англичане не могли преследовать Тромпа, поэтому развернулись на северо-запад и ударили по де Рюйтеру. Командующий голландским флотов встретил их в неровной кильватерной колонне и успешно отразил все попытки английских судов прорвать линию. Но неукротимый Тромп атаковал отходящие английские корабли с тыла — от избытка усердия флагман Корнелиса Тромпа 80-пушечный «Холландиа» столкнулся с не успевшими сманеврировать 30-пушечным «Лейфде» и 64-пушечным «Гроот Холландиа». Контр-адмирал Чарльз Берклей на 66-пушечном «Свифтшур», пользуясь этим инцидентом, попробовал атаковать абордаж «Холландиа» (Албермарль не любил его, как и всех флотских аристократов), но прибывшие на помощь своему адмиралу 70-пушечный «Каландсоог» и 72-пушечный «Рейгерсберген» сами атаковали англичан с большим для них уроном. «Рейгерсберген» подошел к «Свифтшур» вплотную и забросил абордажные крюки.

Смертельно раненный Берклей умер в своей каюте[31], а его корабль был захвачен. Пришедший на помощь Берклею 42-пушечный зафрахтованный торговый «Лойал Джордж» и 54-пушечный «Севен Оукс» так же были без труда захвачены голландцами.

56-пушечный «Рейнбоу» и 46-пушечный «Кентиш» были отрезаны Тромпом от основных сил. Первый из них, преследуемый 12 голландскими кораблями, влетел на нейтральный рейд Остенде и интернировался там. «Кентиш» же смог пройти вдоль фламандского берега и позже прийти в Англию.

Тем временем де Рюйтер и Монк выстроили свои эскадры в линии и атаковали друг друга. Два голландских корабля — 58-пушечный «Хоф ван Зеланд» и 46-пушечный «Дюйвенроде» — взлетели на воздух в результате пожаров, вызванных английскими зажигательными снарядами — нововведения британцев. Бомбы представляли собой полые медные шары, заполненные внутри горючим веществом. К счастью для голландцев англичане имели только с два десятка таких бомб, поскольку правительство неразумно посчитало, что стоимость производства таких боеприпасов уж очень высока

Но и для британцев абсолютной неожиданностью стало использование артиллерии главного калибра голландскими кораблями — голландцы теперь имели пушки больших калибров, и теперь их ядра, вылетавшие с большей начальной скоростью нежели раньше, могли пробивать борта английских кораблей. Кроме того, 18–24-фунтовые орудия были гораздо скорострельнее английских 32-фунтовых пушек.

Адмирал Джордж Монк

Ночью Монк отступил, при этом чуть не был потерян 70-пушечный «Генри» под командованием контр-адмирала Хармана (знакомого нам по битве при Лоустофте). Корабль получил повреждения, сдрейфовал к голландской линии и был подожжен двумя брандерами. На английском судне поднялась паника, более трети экипажа попрыгало за борт, однако Харману удалось навести порядок и организовать с остатками команды борьбу с огнем. Вскоре к нему подошел голландский 70-пушечный

«Вальхерен» лейтенант-генерала Корнелиса Эвертсенастаршего. Эвертсен предложил сдаться, но Харман отклонил это предложение, открыв огонь по голландцам. «Генри» потерял две мачты, однако сумел нанести «Вальчерену» и подошедшему ему на помощь 50-пушечному «Утрехту» существенные повреждения. Эвертсен был убит, его флагман отстал и Харману удалось соединиться с Монком.

Утром второго дня Монк решил атаковать голландцев с юго-запада, разрезать и уничтожить их центр. Удар пришелся на флагман нидерландского флота - 80-пушечный «Де Зевен Провинсьон» де Рюйтера. Поскольку Албермарль сближался с кордебаталией голландцев под углом примерно в 80 градусов, два его головных корабля — 48-пушечные «Балтимор» и «Бристоль» — попали под продольный огонь голландского дивизиона в составе «Де Зевен Провинсьон», «Гроот Холландиа» и «Эндрахт». Монк был вынужден отвернуть, а «Бристоль» и «Балтимор» зияя пробитыми бортами и имея обширные повреждения корпуса ушли в Мидуэй, к Темзе. Английский командующий привел эскадру в порядок, совершил перестроение и пошел во вторую атаку, но как только он приблизился к линии противника на пушечный выстрел, Тромп с частью арьергарда обошел Албермарла с другой стороны и поставил в два огня. Ирония судьбы: Тромп совершил этот маневр довольно случайно — он не увидел из-за пушечного дыма команды Рюйтера, что впоследствии привело к сильной ссоре между двумя голландскими адмиралами. Де Рюйтер, подумав, что Тромп отрезан Монком, прорвался с 16 кораблями (дивизион вице-адмирала Яна де Лифде и «Де Зевен Провинсьон» с мателотами) сквозь английскую эскадру, в то время как остальная часть голландской эскадры под командованием лейтенант-адмирала Аарта ван Несса в кильватерной колонне следовала строго на юг, ведя бой с английской колонной. Маневр де Рюйтера позволил отбить атаку превосходящих сил английского флота на Тромпа, но при этом погиб 68-пушечный «Лифде» (в который всадили наверное последнюю бомбу) и был поврежден «Шпигель» (получивший от ядер «Ройал Чарльза» 28 подводных пробоин). На последнем корабле был убит вице-адмирал Амстердама Абрахам ван дер Хулст. Тромп к этому времени сменил уже 4 судна, и позже благодарил де Рюйтера за спасение. В арьергарде также были потери — от мушкетной пули погиб шаутбенахт Фредерик Стасхоуфер. Еще с утра Де Рюйтер отправил сильно поврежденные «Холландиа», «Гельдерланд», «Дельфт», «Асперен», «Бесхемер» вместе с тремя захваченными английскими судами в Голландию. Теперь также пришлось поступить с кораблями арьергарда — «Пасификатие», «Фройхейд», «Провинсиа», «Каландсоог» и «Утрехт». Боевая ценность арьергарда после этих вынужденных мер сильно упала. Джордж Эскью увидел, что Тромп и де Рюйтер находятся в отрыве от остальных сил и немедленно атаковал голландских адмиралов, однако благодаря искусству де Рюйтера они смогли прорваться к главным силам. «Де Зевен Провинсьон» был сильно поврежден и временно вышел из боя. Позже некоторые историки обвиняли де Рюйтера в трусости, но Генеральные Штаты, памятуя о трагедии Лоустофта (когда смерть Обдама полностью разрушила систему управления голландским флотом), запретили командующему рисковать своей жизнью.

«Де Зевен Провинсьон»

Соблюдая порядок, голландцы вплотную подошли к англичанам и развили сильный огонь. Вскоре из-за серьезных повреждений из английской кордебаталии вывалился 56-пушечный приватир «Лойал Сабджект», который взял курс на Темзу (после осмотра корабль сдали на слом), а 48-пушечный «Блэк Игл» — пошел ко дну на глазах у всего флота. В 15.00 на горизонте показались паруса — к голландцам подошла подмога. Монк был потрясен — это событие застало его врасплох. По данным английской разведки, голландцы сформировали еще одну сильную эскадру, и эти корабли могли быть ее авангардом. Албермарль приказал проверить и доложить ситуацию с повреждениями и боезапасом — оказалось, что только 29 судов в состоянии продолжать борьбу. Английская эскадра принца Руперта, отправленная накануне сражения на запад против французов, еще не появилась. К тому же Монк только сейчас обнаружил, что не видит «Рейнбоу» и «Кентиш», и предположил, что они захвачены де Рюитером. Монк находился в 7 лигах к юго-западу от голландского флота и не делал попыток сблизиться. Тромп попытался спустить на англичан брандер «Сент-Паулс», однако англичане обнаружили его довольно быстро и захватили, как приз.

На третий день Монк, преследуемый де Рюйтером, отходил к западу. Для прикрытия отхода он выделил 15 самых сильных кораблей из тех, что еще были у него, включая 6 флагманов. Лейтенант-адмирал Роттердамского адмиралтейства Аарт ван Несс приказал капитанам атаковать малые суда англичан, и постараться держаться подальше от страшных 32-фунтовок английских восьмидесятипушечников. Вечером Монк наконец-таки увидел корабли принца Руперта. Однако соединиться оба английских соединения пока не могли — между ними лежала Галоперская отмель, которую надо было обогнуть. Стремясь избегнуть боевого контакта с голландцами, Албермарль направился прямо через банку. Но прилив еще не набрал силы, и «Ройал Чарльз», «Ройал Кэтрин» и «Ройал Принс» сели на мель. Албермарль позже признавался, что в этот момент он всерьез задумался о самоубийстве — голландцы находились примерно в 5 лигах, а лучшие корабли флота не смогли обойти песчаную отмель! Правда, первые два из них, дважды садившиеся на мель, быстро с нее сошли, но «Ройал Принс», имевший большую осадку, застрял прочно. Адмирал Джордж Эскью, находившийся на корабле, старался подавить возникшую панику. Он призывал экипаж к спокойствию, повторяя, что прилив скоро поможет снять судно с мели. Однако, увидев приближающиеся голландские брандеры, команда, охваченная ужасом, высыпала на верхнюю палубу, а часть моряков бросились в море. Тромп на 72-пушечном «Гауда», первым подоспевший к «Ройал Принсу», предложил англичанам сдаться, в случае же неподчинения обещал сжечь корабль брандерами. Эскью принял условия Корнелиса Тромпа. Впервые за все время голландцам удалось взять в плен английского офицера такого ранга! Командующий голландским арьергардом хотел снять 92-пушечник с мели, но к месту аварии уже торопились английские корабли, а поскольку Тромп имел недвусмысленные приказания от Рюйтера уничтожать любые призы, то был вынужден поджечь англичанина. Новенький линкор, перестроенный в 1663 году, всю ночь горел, освещая местность. «Принс» со своей огромной осадкой не смог бы служить у голландцев, но у него были 92 медные пушки, такой же стоимости, как и он сам. Причиной такого решения Рюйтера были опасения, что вместе с ним уйдут и еще вполне боеспособные голландские корабли под предлогом его конвоирования, как это уже случалось.

Вырвавшийся вперед отряд ван Неса попытался не дать соединиться двум английским эскадрам, но англичане сумели обойти голландцев и в полночь соединились. Де Рюйтер отозвал ван Неса и лег в дрейф у Галоперской отмели.

В последний, четвертый, день сражения к английскому флоту присоединились еще 5 кораблей «Конвертайн», «Санта-Мария», «Центурион», «Кент» и «Хемпшир», бывших в отдельном крейсерстве. В то же время 6 тяжело поврежденных кораблей были отосланы в Портсмут для ремонта. Таким образом, вместе с отрядом Руперта английская эскадра насчитывала 52 корабля (половина их не была повреждена) и 6 брандеров, в то время как голландская эскадра с учетом вернувшихся кораблей все еще имела 69 кораблей и 7 брандеров, поэтому Монк решил еще раз попытать счастья и атаковать противника.

Перед столкновением де Рюйтер созвал военный совет, где сказал капитанам, что это будет решающая битва войны: «Если мы победим, то господство на море будет за нами. Мы на ветре, англичане — под ветром. Мы должны победить». Рюйтер планировал прорвать английскую линию в трех местах и иметь дело с изолированными отрядами, лишенными центрального командования и какой бы то ни было поддержки.

Первыми сошлись вице-адмирал Ян де Лифде на 66-пушечном «Риддерсхап ван Холланд» и вице-адмирал Кристофер Мингз на 76-пушечном «Виктори» из эскадры Руперта, который вел атаку. В разгар боя Мингз получил мушкетную пулю в грудь и к вечеру скончался. Увлекаемые примером де Лифде голландцы прорвали линию англичан (такого никогда не случалось в первой войне) и разделили Монка и принца Руперта. Отрезанный отряд Руперта 4 раза пытался прорваться на юг, к Монку, но Тромп и ван Несс окружили его. Монк постепенно отходил от места боя на север, преследуемый Рюйтером. На полном ходу английский командующий врезался в отряд Тромпа и де Несса, разметал дивизион Корнелиса, походя сжег 46-пушечный «Ландман», ван Несс отошел. Де Рюйтер поспешил на помощь Тромпу, Руперт попытался перекрыть подход «Де Зевен Провинсьон», но Рюйтер тремя залпами лагом нанес сильные повреждения флагману Руперта — «Ройал Джеймсу» и принц отстал, его флагман шел на буксире корабля «Бреда».

Теперь Рюйтер вплотную занялся Монком. На английских судах после трех дней непрерывного сражения заканчивался порох, тогда как голландцы предусмотрительно пополнили боеприпасы. Монк, положившись на скорость своих кораблей, повернул к Портсмуту. Все же голландцы смогли захватить четыре отставших корабля: 64-пушечный «Клоув три», 54-пушечный «Конвертайн», 58-пушечный «Эссекс» и 40-пушечный «Блэк Бул» (этот корабль получил большие повреждения и позже затонул). Густой туман спас англичан от разгрома — де Рюйтер прекратил преследование, опасаясь мелей.

Это был самый грандиозный бой второй англо-голландской войны. Англичане потеряли 10 кораблей, примерно полторы тысячи моряков было убито (в их числе вице-адмиралы Берклей и Мингс), 1450 — ранено, в плен взяты 2000 человек, в том числе английский адмирал Эскью. Голландские потери ограничились 4 судами, 1550 человек было убито (в том числе лейтенант-адмирал Корнелис Эвертсен-старший, вице-адмирал Абрахам ван дер Хулст и шаутбенахт Фредерик Стасхоуфер), 1300 моряков было ранено.

Поражение флота наряду с эпидемией чумы и великим пожаром в Лондоне поставило Англию на грань поражения. Английский флот не мог более контролировать ни воды Голландии, ни воды Британии.

Сражение в день Св. Якова (1666 год)

После победы Соединенных Провинций в Четырехдневном сражении на 50 дней в Ла-Манше установилось господство голландцев. 25 июня Рюйтер вышел из Мааса со всеми силами и через восемь дней бросил якорь в устье Темзы. Согласно плану, разработанному Яном де Виттом и самим командующим флотом, корабли Соединенных Провинций должны были подняться вверх по Королевскому Каналу (Royal Channel) и сжечь английский флот на его якорных стоянках. С собой голландцы взяли 2700 человек пехоты, которым предстояло предать огню и мечу близлежащие города и села в Эссексе и Кенте, чтобы совсем деморализовать англичан.

Полагаясь на внезапность своего появления, в соответствии с разработанным планом часть эскадры под командованием Банкерта и де Лифде действительно вошла в Королевский Канал, но не обнаружила никаких вех, буев или указателей, кроме фальшивых, которые были хитро расставлены на мелях. Поскольку у голландцев не было лоцманов, хорошо знавших эти места, они оставили все мысли о продвижении по реке. Что же касается высадки десанта, то куда бы ни подошли суда под трехцветным флагом, на берегу везде были видны регулярные войска противника[32]. Голландцы решили, что и эта часть операции обречена на провал, так как солдат будет ждать сильное сопротивление и хорошо организованная оборона, поэтому отказались и от этого замысла.

Нужно отметить, что англичане, получившие информацию о планах противной стороны, очень плодотворно использовали имевшееся в их распоряжении время для укрепления обороны. Помимо установки ложных навигационных знаков и так удачно сработавшего трюка с переодеванием местной милиции, они создали в эстуарии Темзы отряд из кораблей и брандеров, которым следовало атаковать голландцев, как только их основные силы войдут в Королевский Канал и попадут в расставленную им ловушку.

Получив доклад своих подчиненных о срыве всех ранее намеченных вариантов действий, де Рюйтер решил воплотить в жизнь более простой, но чересчур самонадеянный план. Поскольку, по его мнению, флот Туманного Альбиона после четырехдневного сражения больше не представлял реальной силы, он собирался блокировать Темзу до тех пор, пока противник либо не запросит мира, либо не выведет свои потрепанные эскадры на верную гибель.

Принц Руперт Пфальцский

Тем временем в Англии верфи срочно заканчивали необходимый ремонт кораблей. Однако существовали серьезные опасения, что их не удастся укомплектовать экипажами. Ничуть не меньше боялись дезертирства с уже находящихся в строю кораблей, что было обычным делом, когда флот стоял в порту. Выход из создавшегося положения нашли в широкомасштабной насильственной вербовке (pressing). Этот способ пополнения экипажей королевского флота был не нов. Обычно специальные команды вербовщиков появлялись в небольших портовых городках ночью и тащили подвыпивших людей, где обманом, а где и силой, к вербовочным пунктам или прямо на корабль. Лондон и другие крупные города, как правило, не трогали, опасаясь возможных беспорядков.

Но на этот раз всю дипломатию отбросили в сторону. Вербовщики орудовали везде, при этом не стесняя себя в средствах. Секретарь Адмиралтейства Сэмю-эль Пипе 30 июня отметил, что «сильно встревожен» тем, что «граждан насильно вытаскивали из домов, причем и тех, кто совершенно не пригоден к морской службе, что являлось постыдным делом. Их собирали в Брайдвелле, без соответствующей оплаты, которая была обязательной при законной вербовке». Лондонская система речных перевозок оказалась полностью нарушена, так как лодочники попрятались, опасаясь pressing'a. Иногда ситуация доходила до абсурда, людей забирали даже с судов, занимавшихся подвозом продовольствия, и баркасов Артиллерийского ведомства. Такая вербовка была незаконной и крайне непопулярной в народе, но она дала флоту только из столицы 2750 человек. Когда к ним присоединилось несколько сотен из других прибрежных городов и 2000 солдат, направленных королем, флот, в конечном счете, имел больше матросов, чем когда-либо прежде.

Благодаря этим мерам уже в первую неделю июля англичане могли выставить против эскадры де Рюйтера равные силы. Но Монк и Руперт отказались выходить в море, пока не будут окончательно готовы задержавшиеся в достройке 96-пушечный «Лойал Лондон», 70-пушечные «Уорспайт» и «Кембридж», а также 54-пушечный «Гринвич». 1 августа 1666 года, после того как эти корабли присоединились к флоту, Ройал Неви снялся с якоря и двинулся по Королевскому Каналу навстречу голландцам. Громадная эскадра растянулась почти на 10 миль, но де Рюйтер не смог этим воспользоваться, поскольку крейсировал у Гарвича.

Утром 3 августа дозорные голландские корабли обнаружили английский флот, идущий тремя колоннами. Не желая принимать бой среди мелей, де Рюйтер отошел к юго-юго-востоку, и к 4 августа находился в 10–12 милях к востоку от Галоперской отмели. На рассвете, 4 августа 1666 года (по старому стилю 25 июля, в день Святого Джеймса) противники приготовились к сражению.

«Де Зевен Провинсьон»

Ройал Неви, имея в своем составе 87 кораблей в линии, 2 фрегата, 1 шхуну и 16 брандеров (всего 4854 пушки и 23 142 человека), шел в бой в следующем порядке[33]:

Белая эскадра в составе трех дивизий под командованием адмирала Томаса Аллина (он же командовал и 2-й дивизией авангарда), державшего флаг на 82-пу-шечном «Ройал Джеймс». Первой и третьей командовали соответственно вице-адмирал Томас Тэддиман и контр-адмирал Роберт Атбер. Всего эскадра насчитывала 29 кораблей с 1546 орудиями на борту, только три из них были мобилизованными торговцами (достаточно быстроходными и маневренными, но вооруженными, преимущественно, легкой артиллерией).

Красная эскадра Ройал Неви шла под командованием «генералов» — герцога Альбемарля и принца Руперта, находившихся на 82-пушечном «Ройал Чарльз». Командиры головной и замыкающей дивизий — вице-адмирал Джозеф Джордан и контр-адмирал Роберт Холмс. Всего 30 кораблей линии (из них два вооруженных торговца) и 2 фрегата. Общее количество пушек достигало 1810 штук.

Самым слабым у англичан оказался арьергард, или Синяя Эскадра. Она состояла из 28 кораблей, из которых более крупными кораблями были только 19, и находилась под командованием адмирала Джереми Смита, поднявшего свой флаг на новейшем 92-пушеч-нике «Лойал Лондон». Первую и третью дивизии возглавляли — вице-адмирал Эдвард Спрэгг и контр-адмирал Джон Кемпторн. На кораблях синей эскадры насчитывалось 1488 орудий.

В качестве существенных недостатков английского флота можно отметить большое количество новобранцев (около четверти от общей численности экипажей) и малое число фрегатов. Монк и Монтегю еще весной рекомендовали Первому Лорду Адмиралтейства герцогу Йоркскому вооружить не менее 15–20 судов подобного типа, но из-за проблем с комплектованием команд, снарядили всего два[34].

Флот Голландии, под командованием де Рюйтера имел 72 корабля, 17 фрегатов, две трехмачтовые яхты: всего 4645 пушек и 22 234 моряка[35].

Авангард под командованием Яна Эвертсена, державшего флаг на 70-пушечном «Вальхерен», насчитывал 23 линкора и 5 фрегатов с 1405 орудиями на борту. Его младшими флагманами были Тьерк Хиддес де Вриз на 72-пушечном «Гроот Фризиа» и Рудольф Кундерс на 70-пушечном Гронинген».

Эскадра центра, включавшая 24 корабля и 6 фрегатов с 1558 орудиями, находилась под началом непосредственно Михаэля де Рюйтера. Он держал флаг на 80-пушечнике «Де Зевен Провинсьон». Головной дивизией командовал Ян ван Нес на 62-пушечном «Делфт», а замыкающей — Ян де Лифде на «Риддерсхап» с 66 орудиями.

Самым сильным у голландцев оказался арьергард под руководством Корнелиуса Тромпа, разместившегося на 80-пушечной «Холландиа». Под его командованием находилось 25 кораблей и 6 фрегатов, несших 1652 орудия. Дивизиями авангарда и арьергарда командовали — Ян Меппель на 78-пушечном «Вестфрис-ланд» и шаутбенахт Говарт Альбертсзоон т'Хоэн на 54-пушечном «Йозуа».

При свежем северо-западном ветре, построившись в кильватерную колонну, Монк и Руперт приказали атаковать противника. Согласно «Боевым Инструкциям», составленным еще Блейком, головному кораблю предписывалось сражаться с первым линкором в строю противника, остальным же, идя в кильватер, в соответствии со своими номерами в линии. Неожиданно ветер переменил направление и задул с северо-востока, а потом начал стихать. Английским кораблям пришлось брать полнее к ветру.

Меж тем голландцы, которые также начали выстраиваться в боевую линию, немного увалились под ветер, чтобы находиться со своим противником на параллельных курсах и попали в полосу штиля. Когда слабый бриз вновь наполнил паруса их кораблей, выяснилось, что сформировать правильную линию они уже не успевают. К тому же сложность положения усугубили ошибки голландских адмиралов.

Эвертсен поставил паруса прежде, чем были готовы дивизии центра: в результате между ними и авангардом образовался разрыв. Когда де Рюйтер наконец смог последовать за ним, несколько его кораблей отстало и перемешалось с арьергардом. Ожидая, когда они догонят ушедших вперед (хотя этого так и не произошло), Тромп оставался под убавленными парусами, что образовало еще один разрыв между центром и арьергардом. Де Рюйтер же, желая, по всей видимости, дожидаться своих задержавшихся кораблей, оставался в бездействии под ветром, не сокращая расстояние до Эвертсена, и полагая, что тот должен сам пристроиться к центру. Как показалось одному из участников сражения — Барлоу, Рейтер был удовлетворен тем, что находился на одном галсе с Ройал Неви, чтобы выяснить, «кто будет лучшим». Другие адмиралы также ничего не предпринимали.

Это странное бездействие можно объяснить фатальной иллюзией голландцев, что их флот гораздо сильнее. Пленные позже, давая показания, говорили, что они думали, что Четырехдневное сражение стоило Туманному Альбиону 35 кораблей и, по меньшей мере, 10 000 человек. Когда же англичане появились в неожиданно большом количестве, они просто решили, что погибшие линкоры заменили ничтожными «купцами», а все единицы Королевского флота испытывают острейшую нехватку в экипажах.

В результате, у голландцев вместо правильной линии получилось что-то вроде полумесяца, при этом центр оказался под ветром относительно авангарда и арьергарда. Кроме того, в самой эскадре де Рюйтера его флагманский «Де Зевен Провинсьон» и еще несколько линкоров были выдвинуты ближе к противнику и находились на ветре относительно остальных кораблей эскадры. При таком построении противника у англичан возникал соблазн атаковать всеми силами центр голландцев и достаточно быстро разгромить его. Однако Руперт и Монк, решив, что это специально подстроенная ловушка (при ударе всего флота по эскадре де Рюйтера, голова Ройал Нейви могла оказаться в гигантских захлопывающихся клещах, образуемых силами под командованием Эвертсена и Тромпа), ничего менять в планах не стали. Поэтому Белая эскадра атаковала голландский авангард, Красная — центр, а Синяя — арьергард. Из-за разрывов между соединениями Эвертсена, де Рюйтера и Тромпа сражение разбилось на три отдельных боя.

Первыми в дело вступили авангарды обеих сторон. В 9 ч. 30 мин. голландцы открыли огонь с дальней дистанции по приближающемуся противнику. Англичане ответили только полчаса спустя. Голландские источники откровенно признают, что первые же залпы неприятеля унесли жизни многих зеландцев и фризов.

«Ройал Соверин»

Флагман Королевского флота 82-пушечный «Ройал Чарлз»

Особенно пострадали последние. Тем не менее первый удар не получил той силы, на которую рассчитывали английские адмиралы. Дело в том, что британские корабли из-за неопытности экипажей очень плохо держали линию, а некоторые, в основном, мобилизованные «торговцы», вообще не смогли занять назначенные им места. Особое неудовольствие Аллина вызвали 48-пушечный «Балтимор» капитана Джона Дэя и 34-пушечный «Экспедишн» под командованием Тобиаса Сэккера, которые не только оказались вне строя, но и весь бой стреляли через британские корабли, если не удавалось найти промежутка между ними, что строго запрещалось. Несмотря на большие потери, голландцы оказывали упорное сопротивление. Командовавший английской Белой эскадрой адмирал сэр Томас Аллин говорил, что «сражение шло полных 5 часов, прежде чем выявилось преимущество одной из сторон». «Ройал Джеймс», на котором он держал флаг, жестоко пострадал, а оба корабля его младших флагманов, контр-адмирала Ричарда Атбера — 64-пушечный «Руперт» и вице-адмирала сэра Томаса Тэддимана — 76-пушечная «Ройал Катерин», были вынуждены «выйти из линии для исправления повреждений».

И все же огневое превосходство англичан постепенно начало сказываться. Головная дивизия голландцев, неуклонно уступая давлению отжимавшего их Тэддимана, который, по словам Аллина, сражался, как всегда, храбро, все больше уваливалась под ветер. Вскоре после полудня ее корабли двигались уже к юго-востоку, что создавало угрозу попадания под продольный огонь для всего авангарда флота Соединенных Провинций. Однако коренной перелом в ходе сражения наступил после 13 часов, когда за короткий промежуток времени зеландско-фризская эскадра лишилась почти всех своих адмиралов.

Первым из них стал Ян Эвертсен, которому около часа дня оторвало обе ноги большим ядром. Вскоре фризы понесли двойную утрату — смертельное ранение получил так любимый ими Тьерк Хиддес де Фриз, а его вице-адмирал Коендерс был убит на месте. Еще три дня после окончания сражения медики отчаянно боролись за жизнь де Фриза, раненного в ногу и живот, но напрасно. Голландский адмирал скончался от полученных ран во Флиссингене. К чести командиров трех флагманских кораблей, они продолжали оставаться в линии еще два часа, пока около 15 часов грота-марса-рей «Вальхерен» не свалился на подветренную сторону, сбитый вражеским ядром. Похоже, что тут нервы у голландцев сдали, и вся эскадра отвернула под ветер, ведя огонь только из кормовых орудий.

По словам Аллина, противник мог быть сломлен гораздо раньше, если бы все корабли дивизии Тэддимана сражались так же храбро, как «Ройал Катерин». Однако, по мнению командующего Белой эскадрой, «Сент-Джордж» (66 пушек), «Энн» (58 пушек) и «Олд Джеймс» (70 пушек) не оказали должной поддержки своему флагману, а 50-пушечный «Ричард энд Марта» вообще отстал от своей дивизии.

Но тут Аллин был не совсем объективен, особенно в отношении последнего. Борта и рангоут «Ричард энд Марта», так же как четырех других головных кораблей дивизии Тэддимана — «Ройал Катерин», «Дувр» (46 пушек), «Сент-Джордж» (66 пушек) и «Дюнкирк» (58 пушек), вынесли всю тяжесть начального этапа сражения, когда эскадры только сближались, и противник, еще не имея повреждений, вел ураганный огонь. Неудивительно, что вчерашний «купец» довольно быстро получил такие повреждения, что более не мог сохранять свое место в строю. Даже куда более приспособленные для боя «Дувр», «Сент-Джордж» и «Дюнкирк» после сражения потребовали серьезного ремонта в доке. Туда же без долгих проволочек отправили и «Ричард энд Марта». Но особо нелестно Аллин отзывался о действии дивизии своего шурина контр-адмирала Ричарда Атбера, которая, по его словам, вообще ничем не помогла его кораблям.

Бой в центре начался в 11 часов. Дивизии Джордана, «генералов» (Монка и Руперта) и Холмса, изначально имея преимущество в 150 пушек, а ввиду ошибок, допущенных командирами отставших голландских кораблей, получили ощутимое огневое превосходство над силами ван Неса, де Рюйтера и Лейф-де. Но и тут бой велся с крайним упорством. Как отмечалось в документах, Джордан и Холмс, как обычно, сражались отлично, но дело решила дивизия «генералов», в составе которой восемь из десяти кораблей являлись полноценными линкорами (от III ранга и выше), укомплектованными самыми опытными и сплаванными экипажами. Командовали ими офицеры, относившиеся к элите Королевского флота. Вот имена только некоторых из них: Джон Кокс, Джон Хаббард, сэр Уильям Дженнингс, сэр Фрешевиль Холле, Роберт Кларк, Томас Пенроуз, Ричард Бич и Томас Лемминг.

После четырех часов непрерывного обстрела корабли дивизии де Рюйтера постепенно превратились в плавающие развалины. Потери среди экипажей были огромны, три лучших капитана — Гуго ван Ниеувенхоф (командир «Штадт эн Ланде»), Корнелис ван Хогенхук («Зюйдерхейс») и безрассудно отважный Рутх Максимилиан («Вассенаар»), погибли. Но особенно тяжело пришлось непосредственному мателоту де Рюйтера 66-пушечному «Гельдерланд» (Ван Гент), который, попав под огонь 102-пушечного «Ройал Соверин» (такое новое имя в 1660 году получил «Соверин оф зе Сиз»), полностью «утратил возможность сражаться».

Однако поистине самым запоминающимся событием этого сражения стал рыцарский поединок между флагманами обоих флотов. Монк не сомневался в его итогах. По рассказу Ковентри: «Сейчас, — сказал герцог Албермарль (жуя по своему обыкновению табак), — этот парень подойдет ко мне, даст пару залпов и пустится наутек». Но через два часа боя для исправления перебитого такелажа из линии вышел английский флагман. Когда через 60 минут дуэль возобновилась, офицер довольно бестактно напомнил герцогу: «Сэр, похоже, он по нам дал больше двух залпов». Монк лишь мрачно буркнул: «Что ж, скоро увидишь, как он драпанет». Но и еще через час боя «Де Зевен Провинсьон» продолжал удерживать свое место в строю, тогда как 82-пушечный «Ройал Чарльз», по словам Томаса Клиффорда, «был вновь так поврежден, что не осталось ни одного целого каната, что лишило нас возможности маневрировать, и нас вывели за линию шлюпками».

Но не успел флагманский корабль английского флота выйти из боя, как с кораблем де Рюйтера сблизился, блиставший своими богатыми украшениями «Золотой Дьявол»[36], под командованием Джона Кокса. Хотя «Ройал Соверин» не был флагманом (к тому времени считалось, что он недостаточно легок на ходу и маневренен), но продолжал оставаться одной из самых мощных единиц Королевского флота, и по традиции, больше присущей временам великих географических открытий, нес отличительный многометровый кроваво-красный вымпел. Первоначально «Ройал Соверин» шел позади «Ройал Чарльз», отделенный от него несколькими кораблями. Но, поскольку Монк стремился вступить в бой непосредственно с де Рюйтером, следовавшие за ним мателоты были вынуждены обойти флагмана, так что Кокс оказался за кормой «Ройал Чарльз» и вступил в перестрелку с «Гельдерланд», 54-пушечной «Клейн Холландиа» (командир Ван Гельдер) и 58-пушечным «Вассенаар» (командир Максимилиан). К 15 часам все три вышеупомянутых линкора флота Соединенных Провинций жестоко пострадали от огня английского трехдечника и еле держались на воде. Стремясь исправить ситуацию и уничтожить неуязвимого противника, около трех часов дня голландцы направили на «Золотого дьявола» брандер, но тот не дойдя до цели, затонул, расстрелянный 102-пушечником.

Английский 70-пушечный линейный корабль

Как раз после этого левиафан Кокса обратился против «Де Зевен Провинсьон». Уже серьезно поврежденный флагман де Рюйтера принял и этот вызов, но долго противостоять «Ройал Соверин» он не смог. Огонь многочисленных тяжелых орудий корабля Джона Кокса сокрушил «Де Зевен Провинсьон», который выкатился из линии со сбитой грот-стеньгой и проломленными бортами. Это стало концом голландского сопротивления в центре. К 16 часам эскадра де Рюйтера в полном составе устремилась на юг, не обращая никакого внимания на сигналы своего командующего.

В арьергарде дела пошли совсем по иному сценарию. Тромп, Меппель и Свеерс командовали самой сильной эскадрой в составе флота Соединенных Провинций. Корабли Смита, Спрэгга и Кемпторна заметно уступали ей по количеству орудий и численности экипажей. К тому же Тромп получил неожиданное подкрепление в виде четырех или пяти отставших от центра кораблей. Вдобавок, у англичан хватало и своих трудностей.

Синяя эскадра была наиболее разношерстной по своему составу, к тому же процент новобранцев в экипажах был очень велик. Помимо этого, по словам очевидца, брандеры Смита так плохо управлялись, что представляли большую опасность для своих кораблей, чем для противника; три из них сгорели без всякой пользы. В результате боевая линия Синей эскадры оказалась чрезмерно растянутой. Хотя здесь бой начался в полдень, самой слабой дивизии контр-адмирала Кемпторна, насчитывавшей всего два линкора III ранга, три IV и 3 зафрахтованных приватира, пришлось довольно долго сражаться в одиночку из-за отставания идущих сзади кораблей, что чуть не привело к разгрому англичан. Тем более, что достаточно быстро ее силы еще более сократились. Вскоре после полудня, получив 8 или 9 опасных попаданий, неопытный Чарльз Тэлбот увел свою 38-пушечную «Элизабет» в Гарвич для ремонта. Как пессимистично заметили Пипе и Ковентри: «этот храбрец слишком рано вышел из боя, не потеряв ни мачты, ни паруса»[37]. Хотя рассказы Тэлбота об успехах Белой и Красной эскадр воодушевили гринвичских обывателей, но для оставшихся в строю кораблей Кемпторна бой складывался крайне неудачно. Зафрахтованный торговец «Ист Ин-диа Лондон» был весь разбит и его капитан Уильям Мартин убит. Незадолго до 15.00 58-пушечный «Резо-люшн», потеряв фор-стеньгу, сдрейфовал в направлении противника. Пытаясь его прикрыть, остальные корабли дивизии изменили курс и начали двигаться за ним, что превратило их строй в подобие кучи. Это создало для Синей эскадры новые трудности, поскольку голландский брандер, воспользовавшись бедственным положением «Резолюшн», смог сцепиться с поврежденным английским линкором и зажечь его. Кораблям Кемпторна удалось только снять с обреченного 58-пушечника капитана Уиллоуби Ханнама и около 100 человек экипажа. Остальные 200 человек погибли в огне или утонули. Зато, двигаясь вне линии в страшном беспорядке, эти корабли перекрыли часть сектора обстрела дивизии Смита, которая теперь оказалась в авангарде.

К тому же, лишившиеся непосредственного противника, линкоры Меппеля устремились в образовавшийся разрыв, стремясь «обрезать» голову Синей эскадры. К счастью для англичан, голландцам пришлось идти круто к ветру, что не позволило быстро выполнить этот маневр. Около 5 часов, заняв наветренное положение относительно противника, Меппель начал поворот оверштаг на другой галс, намереваясь охватить голову дивизии Смита. Чтобы избежать этого, последнему пришлось разворачиваться практически на месте при помощи шлюпок на почти обратный курс. Это еще больше усилило беспорядок в английском строю. Теперь, чтобы не столкнуться с соединением Смита, замыкающая дивизия Спрэгга была вынуждена обходить его, уклоняясь ближе к противнику. В это же время порядком потрепанные корабли Кемпторна, ведя жестокий бой с голландским центром, которым командовал Тромп, под давлением противника начали склоняться к северу.

В тот момент, когда головная дивизия арьергарда флота Соединенных Провинций взяла курс на восток, англичане чуть не лишились двух кораблей Красной эскадры: 80-пушечного «Генри», на котором держал флаг контр-адмирал Холмс, и 64-пушечного «Кембридж». Оба они из-за полученных повреждений вынужденно покинули линию и беспомощно покачивались на волнах на значительном удалении от главных сил. Особенно сильно пострадал первый из них. Вражеские ядра серьезно повредили на нем фок- и грот-стеньги. Когда корабли Меппеля повернули на другой галс, оба подранка оказались прямо на их пути. Тем не менее на них все же сумели исправить полученные повреждения, и «калеки» успели «добежать» до Синей эскадры, с которой они и оставались до конца сражения. Это неожиданное подкрепление в 72 пушки бортового залпа, оказалось как нельзя кстати не слишком мощному соединению.

Около 18.00 Спрэгг и Кемпторн, ведя тяжелый бой, повернули на другой галс и устремились вслед за Смитом в северо-западном направлении. Голландцы под командованием Тромпа и Говарта Альбертсзоона т'Хуна проделали то же самое. Этот поворот окончательно отделил арьергарды, которые шли теперь в противоположную сторону от главных сил, двигавшихся на юго-восток. Не обращая внимания на все происходящее вокруг, 35 кораблей Тромпа и 28 Смита направились в сторону Галоперской отмели, яростно обмениваясь огнем. Бой между ними продолжался довольно долго и после наступления темноты. Как он протекал, точно не известно. Со значительного расстояния, на котором находился «Ройал Чарльз», было только видно, что «Основная часть Синей эскадры находилась очень далеко под ветром, ее флагман и большая часть кораблей, окутанных дымом, перемешались с голландцами. Такое беспорядочное сражение не могло порадовать».

Смит позже утверждал, что он обратил голландцев в бегство, тогда как Тромп торжественно заявлял, что англичане постоянно отходили, и он прекратил «преследование» только после того, как узнал от авизо о поражении де Рюйтера. В этот период боя, несмотря на то, что противники понесли тяжелые потери в людях, ни один корабль не был потоплен. У англичан больше всех досталось флагману Смита «Лойал Лондон». На корабле из строя выбыло 147 человек убитыми и ранеными. У голландцев в наибольшей степени пострадал «Вестфрисланд» лейтенант-адмирала Меппеля, состязавшийся в артиллерийской дуэли с «Лойал Лондон». Потери его экипажа составили более 100 человек. Кроме того, в самом конце боя погиб недавно назначенный шаутбенахт т'Хун.

В то время как арьергарды, обмениваясь бортовыми залпами, все дальше удалялись на северо-запад, основная часть флота Соединенных Провинций устремилась к Схеллингу. Англичане энергично преследовали противника, но без особого успеха. Возможно, причиной тому стала различная тактика применения артиллерии. Англичане в основном стреляли ядрами по корпусу, голландцы же — книппелями и картечью по такелажу. В итоге паруса и такелаж кораблей победителей имели большие повреждения, чем побежденных.

В центре флагман де Рюйтер, несмотря на тяжелые повреждения, приходил на выручку то одному, то другому из отходящих линкоров. По словам Клиффорда, «голландский командующий с необыкновенной отвагой, меняя галсы, прикрывал свои поврежденные корабли. Он очень рисковал, когда пытался спасти своего избитого мателота, который не мог отбиться самостоятельно».

Но де Рюйтер зря так беспокоился, «Гельдерланд» спасся сам. Когда к нему приблизились «Ройал Сове-рин», 60-пушечный «Файрфакс», 58-пушечный «Лайон» и 72-пушечный «Трайэмф», чтобы принять его сдачу, капитан голландца Ван Гент, до выхода в море командовавший полком морской пехоты, неожиданно продемонстрировал навыки бывалого морского волка. «Этот полковник морских солдат, как заправский моряк вдруг бросил якорь», и сильное отливное течение с Темзы снесло изумленных англичан под ветер. Слабый бриз в сочетании с сильным встречным течением не позволили им вернуться назад для абордажа или потопить ускользнувший из рук приз артиллерией. Тогда англичане предприняли попытку сжечь «Гельдерланд» при помощи находившегося на ветре брандера «Эбигейл», капитан Томас Уилшоу). Но и она потерпела фиаско. Голландский брандер «Ламмертье Квеек» под командованием Яна ван Бракеля смог на буксире у спущенного на воду баркаса выйти на перехват и отвести английский «факел» в сторону. Позже «Гельдерланд», поставив фальшивое парусное вооружение, все же доковылял до дома.

В оставшиеся часы светлого времени Королевскому флоту удалось захватить всего два голландских корабля. В 6 вечера новый фризский 65-пушечник «Снеек» (Рёйрт Хиллебрандтсзоон) спустил флаг перед 82-пушечным «Ройал Джеймс», а через час флагман Банкерта, 60-пушечник «Толен» капитулировал перед 64-пушечным «Уорспайт». К большому прискорбию англичан голландский вице-адмирал раньше перенес свой флаг на 50-пушечный «Кампвеер», а для того, чтобы перегнать призы в ближайший порт, требовалось снять с кораблей эскадры так много личного состава, что Аллин счел за благо их сжечь.

Ночью флоты продолжали движение на юго-восток. Англичане были раздосадованы, увидев, что эти презренные «ящики для масла» оказались отличными ходоками даже при слабом ветре, большинство из них легко оторвалось от преследователей. Когда рано утром следующего дня бриз переменился на SW, и голландцы оказались на ветре, Королевский флот окончательно лишился шансов разгромить противника. Оставалось только попробовать не дать уйти тому, что осталось в пределах досягаемости.

Отчасти горькую пилюлю от ускользнувшей грандиозной победы подсластил тот факт, что среди кораблей, далеко отставших от основных сил флота Соединенных Провинций, находился сам де Рюйтер на избитом «Де Зевен Провинсьон». На рассвете Аллин с частью Белой эскадры находился немного впереди этой группы, хотя и на некотором расстоянии к востоку. Поскольку до голландских берегов уже было рукой подать, он решил без промедления атаковать противника, чтобы не дать ему возможности уйти. Увидев, что его корабли не смогут сблизиться с подветра, Аллин повернул на другой галс, надеясь на контркурсах с дальней дистанции нанести противнику повреждения, которые замедлили бы его ход. Но этот план закончился полным провалом. Перестрелка не принесла ожидаемого результата, зато корабли Белой эскадры очень быстро оказались за кормой у голландцев, а сам Аллин получил ранение в лицо.

Более тяжелые и глубокосидящие английские корабли никак не могли сократить дистанцию. Наверняка, наблюдая за тем, как крошечная яхта «Фан-Фан», принадлежавшая Руперту, нахально обстреливала корму «Де Зевен Провинсьон» своими двумя пушчонками. Генералы пожалели, что не снарядили несколько кораблей V ранга, которые теперь так пригодились бы. Остальные английские корабли могли вести огонь только из погонных орудий, однако это нанесло голландскому флагману такие повреждения, что привело Рюйтера в полнейшее отчаяние.

Судьба командующего флотом и его корабля повисла на волоске. Однако Банкерту удалось создать импровизированную линию, которая сумела прикрыть флагман де Рюйтера от огня противника. Вскоре «Де Зевен Провинсьон» удалось взять на буксир и вывести в безопасное место. Вышедший в отчаянную атаку на флагманский корабль флота Соединенных Провинций английский брандер «Лэнд оф Промайс» в последние минуты удалось отвести в сторону при помощи баркасов. К 11 часам голландцы, пройдя над песчаными банками, оказались в безопасности.

Вскоре англичан постигло куда большее разочарование, вызванное неудачей с перехватом эскадры Тромпа, как казалось, попавшей в смертельную ловушку. Голландское соединение обнаружили шедшим по направлению к берегам Нидерландов около 3 часов дня, когда ветер уже поменял свое направление на NO. По пятам за бывшим арьергардом флота Соединенных провинций следовала Синяя эскадра. Стремясь отрезать противнику все пути к отступлению, Монк и Руперт направили свои корабли к голландскому берегу. К концу дня Красная и Белая эскадры вышли на желаемую позицию, перекрыв дорогу к месту якорной стоянки де Рюйтера. В середине ночи «генералы» приказали стать на якорь, надеясь, что утренний прилив сам принесет к ним линкоры Тромпа. Но на рассвете выяснилось, что только «Трайэмф» и еще пара кораблей заметили этот сигнал, остальные же крейсировали в отдалении на SW, увалившись под ветер. Синей эскадры почему-то вообще нигде не было видно. Руперт и Монк, поняв, что теперь сами оказались в опасности, поспешили отойти в сторону, освободив дорогу Тромпу, чем тот не преминул немедленно воспользоваться и без помех проследовал в Схеллинг. Когда в 4 часа появилась Синяя эскадра, выяснилось, что Смит прекратил преследование после того, как лоцман ошибочно сообщил ему, что голландцы ведут его на мели.

Сражение в день Святого Джеймса закончилось победой англичан, хотя и не вполне убедительной. Голландцы сумели спастись, лишившись всего двух кораблей, при этом у британцев погиб «Резолюшн». По данным «генералов», Королевский флот потерял 1000–1200 человек, 5 капитанов были убиты или смертельно ранены: Мартин («Ист Индиа Лондон»), Хью Сеймур («Форсайт»), Джон Паркер («Ярмут»), Джозеф Сандас («Бреда»), Артур Эшби («Гунеа»). Голландцы пострадали больше, хотя и в меньшей степени, чем думали на берегах Туманного Альбиона. Их общие потери не превышали 2500 человек.

В Англии итоги сражения вызвали обычные споры, в основном базировавшиеся на личной вражде между Робертом Холмсом и Джереми Смитом. И без того натянутые отношения между этими непримиримыми соперниками стали еще хуже после решения последнего

прекратить погоню за Тромпом. Холмс был так разъярен, что даже дал несколько выстрелов под нос «Лойал Лондон», и позже открыто называл Смита отъявленным трусом. Генералы, внешне сохраняя нейтралитет, тем не менее, каждый высказали свое личное мнение королю и герцогу Йоркскому. Монк полностью защищал Смита, сочтя обвинения в его адрес совершенно беспочвенными. Руперт поддержал Холмса и даже счел, что Смит совершил «грубые ошибки», хотя добавил, что это касалось «не его храбрости, но характера действий». Он обвинил Смита в том, что тот, слишком доверившись своему лоцману, не посоветовался со штурманами и лоцманами других кораблей. Со своей стороны король с присущим ему юмором заметил, что обвинения в трусости несколько смехотворны, учитывая, что «Лойал Лондон» имел самые большие потери на всем флоте, тогда как Холмс лишился всего двух или трех человек.

Выяснение отношений между этой парочкой было хотя и самым горячим, но далеко не единственным. Контр-адмирала эскадры Белого флага Ричарда Атбера, так нещадно раскритикованного своим родственником, собирались немедленно исключить со службы с формулировкой «за трусость», а в ожидании суда, словно в насмешку, назначили командовать 3-пушечным кечем. Но Атбер, видимо, смог оправдаться, поскольку через 2 дня его флаг вновь поднялся над «Рупертом».

Сразу же после сражения с занимаемых должностей сместили всех командиров кораблей, проявивших себя наихудшим образом: Джорджа Баттса («Юникорн»), Абрахама Энсли («Хелверстон»), Тобиаса Сэклера («Экспедишн»), Тобиаса Стюарта («Голден Феникс») и Роберта Гилби («Голден Рюйтер»), а также Чарльза Тэлбота, о котором рассказывалось выше.

Если победителей разочаровали только результаты, то у проигравших наблюдалась полная деморализация. Препирательства и выяснение отношений среди англичан выглядели бурей в стакане воды по сравнению с разборкой, произошедшей между их противниками. Зеландцы и фризы были разгневаны на де Рюйтера, который, в свою очередь, обвинил в поражении адмиралов, командовавших арьергардом. Когда Тромп взошел на борт «Де Зевен Провинсьон», то вместо благодарности за успешно проведенный бой, которую он ожидал услышать, получил град упреков. Де Рюйтер немедленно в присутствии других офицеров в грубой форме высказал ему обвинения в том, что он сознательно не помог центру в трудный час. Тромп вознегодовал и тоже ответил оскорблениями. Долгая неприязнь между двумя известными адмиралами создала такую пропасть в отношениях, что Генеральные Штаты смогли решить эту проблему только одним способом — снять Тромпа с должности. Его младший флагман контр-адмирал Ван дер Заан также лишился своего поста. Другие флагманы арьергарда, Меппель и Свеерс, хотя и подверглись жесткой критике де Рюйтера, но сохранили свои должности.

Сражение у Текселя (1673 год)

Начало третьей англо-голландской войны оказалось для Соединенных Провинций катастрофическим. 14 мая 1672 года Людовик XIV, воспользовавшись союзом с курфюрстом Кельнским и епископом Мюнстерским, обошел Фландрию и вторгся в Нидерланды, в графства Лимбург и Брабант. Путь 120-тысячной французской армии (командующие Тюренн, Конде, Люксембург и сам Людовик) попытались перекрыть 25 тысяч немецких наемников принца Вильгельма III Оранского, но лето было очень сухим, на Рейне образовалось три брода, и французы без помех обошли немцев.

В тот же день Людовик перешел Маас и осадил Орсуа, который после трехдневной осады был взят штурмом. Король разделил армию, одновременно обложив крепости Бурик, Везель, Эмерик и Римберг, которые вскоре были взяты. Города сдавались почти без сопротивления — Схенк, Ноймеген, Арнхейм, Девентер, Зволле… Далеко в тылу у французов остался только сопротивляющийся Маастрихт. Голландцы, подавленные огромной численностью армии вторжения, практически потеряли волю к сопротивлению. Город и провинция Утрехт отправили к Людовику депутацию парламентеров и капитулировали, 25 июня король вошел в город. Герцог Рошфор захватил Нарден — крепость в 150 километрах от Амстердама, четыре полупьяных французских рейтара взяли (!) Мюйден — стратегически важный форт к югу от Амстердама, где находился центральный шлюз Зюйдерзее.

В Амстердаме наступила паника: Ян де Витт обратился к Людовику с отчаянными мирными предложениями: он был готов уступить Франции Маастрихт и крепости на берегах Мааса, Берген-оп-Зоом, Бреду, Буа-ле-Дюк, а также Брабант и уплатить 6 миллионов гульденов. Богатые голландские буржуа не скрывали, что собираются драпануть со своими сокровищами на мыс Доброй Надежды или в Батавию[38].

Городской совет Амстердама обсуждал вопрос, следует ли немедленно сдаться, чтобы смягчить требования победителей. Престарелый бургомистр дремал во время этих прений. Когда он узнал о принятом решении сдаться, он спросил: «Получили ли вы требование отдать ключи от городских ворот?» — «Еще нет.» — «По крайней мере не предлагайте их, пока их у вас не потребуют.» Это предложение престарелого бургомистра спасло Амстердам. Когда пришли слухи, что Людовик отверг предложение о мире[39], паника охватила весь город.

Меж тем только Вильгельм Оранский стоял за продолжение войны. Его сторонники вели открытую агитацию в народе, призывая к сопротивлению агрессорам. Оранский считал, что французы и англичане уважают только силу, поэтому отказ от воины с агрессорами — это потеря независимости. Простой народ быстро понял, что если буржуазии есть куда бежать, то ему, народу, бежать некуда; и именно с него, с народа, будут французы и англичане брать контрибуции и производить насилия.

30 июля Амстердам, Гаагу, Миддльбург и Роттердам охватило восстание, в результате которого к власти пришел Вильгельм Оранский, братья де Витты были заключены в тюрьму, но вскоре разгневанная толпа взломала ворота их камеры и растерзала прямо на городских улицах Гааги. Вильгельм Оранский был возведен в штатгальтеры. Новый государь Нидерландов решил затопить области перед Амстердамом, чтобы спасти столицу страны. Отборный отряд (6000 человек) немецких наемников ночью ворвался в Мюйден, и открыл шлюзы Зюйдерзее. Наводнение захлестнуло все низинные области, превратив Амстердам в остров. Далее голландцы открыли шлюзы на других плотинах, Людовик XIV, разочарованный столь бесславным концом эпопеи, возвратился в Сен-Жермен, оставив на месте потопа 20 тысяч солдат под командованием герцога Люксембургского, которые, несмотря на приказы, начали обширные грабежи и реквизиции в завоеванных областях.

Между тем на стороне Голландии выступили Бранденбург, Австрия, Брауншвейг, Гессен, Дания и Испания. Тюренну пришлось обратиться против бранденбуржцев, Конде отправился в Эльзас. Зимой 1672–73 годов, когда вода замерзла, герцог Люксембург двинулся на Амстердам, он дошел почти до Лейдена, но вдруг началась сильная оттепель, лед растаял, и французская армия спаслась только благодаря спешному отступлению.

В дальнейшем война развернулась в Германии. Голландия была спасена[40].

Но нидерландцы всерьез опасались высадки английских войск. Именно с этой задачей должен был справиться голландский флот. В сражениях при Солебее и Схоневельте голландцы под руководством адмирала Михаэля де Рюйтера смогли выстоять перед соединенным англо-французским флотом. Впереди же была решающая схватка.

Рюйтер уже 3 июля 1673 года вышел в море с 55 линейными кораблями и 45 другими судами. 5 июля он был у Гарвича, однако на его судах развилась эпидемия оспы и он отошел к Маасу, сгрузить больных. Там к нему присоединились еще несколько кораблей, в том числе вице-адмирал Фризии на 70-пушечном «Гронингене».

27 июля весь флот союзников вышел в море. Силы их были довольно значительны — 86 линейных кораблей и 4 фрегата, не считая мелких судов. Дул неустойчивый WNW, в ходе маневрирования голландцы вышли на ветер авангарду флота союзников, которые имели курс N. Руперт просигналил Синей эскадре, чтобы она повернула на другой галс и вышла на ветер. Спрэгг начал исполнять этот маневр, но ветер неожиданно стих и Красной эскадре Руперта пришлось отойти под ветер. Чтобы избежать столкновения, Спрэгг пошел на SO, а не на NW, как указывал ему командующий. В 13.00 Руперт дал сигнал Спрэггу вернуться на прежний курс, что тот и исполнил. Рюйтер же упустил возможность навязать бой части кораблей союзников, он повернул на другой галс и стал отходить на юго-восток, к месту прежней стоянки.

4 августа англо-французы встали на якорную стоянку у Текселя. Рюйтер, имевший данные о предстоящей высадке десанта в Зеландии, не пошел за противником, однако 7–8 августа командующий голландцев получил указания от принца Оранского найти вражеский флот и вступить с ним в бой. Было решено не идти далее Схевенингена и по возможности прикрыть линию Тексель-Вальхерен.12 августа на корабли прибыл сам Оранский, который на военном совете сказал, что англичане скорее всего предпримут последнюю попытку уничтожить голландский флот. Дело в том, что британцы, верные своему вечному чувству наживы, хотели бы захватить Ост-Индский конвой, поэтому принц просил Рюйтера собрать все силы и отбить этот последний удар.

В то же время Руперт терялся в догадках — какие действия предпримет Рюйтер? 11 августа он подошел ближе к Текселю и запросил короля: посылать ли ему за десантом в Ярмут, или, может, искать Ост-Индский конвой, или — атаковать голландцев у Схоневельда? 19-го Руперт получил ответ, который запутал его еще больше: войска не брать, пока не разобьет де Рюйтера, в бой первым не вступать, и вообще высадка сейчас просто нежелательна (десантные войска в Ярмуте были только на бумаге). Ост-индский конвой ждать только между Догер-банкой и Текселем, охранять свои берега и устье Темзы, при необходимости преследовать суда ОИК хоть до Норвегии.

Эти указания ввели принца в недоумение — зачем нужен флот из 90 боевых кораблей — для охоты за торговцами? Почему у короля уверенность, что они пойдет именно Каналом, а не вокруг Англии, как это не раз бывало? От кого защищать свои берега, если голландцы словно прилипли к Схоневельдским мелям? Вопросов было больше, чем ответов.

13 августа союзники крейсировали в 20 милях от Текселя, тогда как Рюйтер для встречи Ост-Индского конвоя остановился в 15 милях от них. Ветер стих и несколько дней флоты стояли друг напротив друга. 19 августа с запада показался одинокий корабль, который оказался отбившимся судном ОИК «Папенбург». Его на глазах у всего голландского флота атаковал и захватил французский линейный корабль «Бурбон»[41]. Рюйтер стал готовиться к бою.

20 августа флоты снялись с якоря и начали сближение. В 10 утра они увидели друг друга и стали выстраивать линию. Руперт хотел атаковать голландский арьергард, расположившийся в 8 милях под ветром, но в 16.00, когда флоты были почти напротив друг друга, Рюйтер повернул на другой галс и пошел в том же направлении, что и союзники, в нескольких милях под ветром, так продолжалось до ночи, но голландцы шли быстрее и вышли по носу союзников. По словам Руперта, французы шли медленно, опасаясь песчаных банок. Когда после полуночи флоты оказались у мелей, союзники повернули, но не на юг, как сперва хотел Руперт, а на север, ветер изменился на OSO, и голландцы оказались на ветре (до этого союзники шли на SSO, а голландцы на NNW, но потом тоже повернули на SSO).

Сражение у о. Тексель

21 августа голландцы с 60 кораблями и 15 фрегатами были на ветре, тогда как их противники (86 кораблей и 5 фрегатов) выстроились в линию на северо-западе. В авангарде голландцев был Тромп, в центре Рюйтер, в арьергарде — Банкерт, у союзников соответственно — Спрэгг, Руперт и д'Эстрэ. Около 6 утра голландцы начали сближение, флот некоторое время двигались параллельно друг другу на юго-восток, причем де Рюйтер был на ветре, однако в 7.00 Руперт дал приказ эскадре повернуть фордевинд и взять курс на юго-запад, поскольку подумал, что голландцы хотят прижать его к мелям.

Часть авангарда Банкерта в составе 7 кораблей, 2 фрегатов, 10 яхт и 5 брандеров (дивизион Корнелиса Эвертсена-младшего) атаковала отряд Мартеля (10 линейных кораблей), а два других отряда Банкерта отошли на помощь де Рюйтеру, ударившему по Руперту. В свою очередь 8 кораблей д'Эстрэ и 12 кораблей Дезардана не пошли на помощь к своему младшему флагману, д'Эстрэ вообще остался без противника[42].

В итоге 18 кораблей голландского командующего и 14 кораблей Банкерта с 10 фрегатами, 2 яхтами и 8 брандерами атаковали 28 кораблей и 2 фрегата Руперта. Спрэгг же во исполнение давней вражды схватился с Тромпом.

Все три командующих эскадрами союзников имели свой план на сражение и поступали согласно своему видению боя, причем это видение большей частью не соответствовало ситуации. Спрэгг мечтал-таки закончить дуэль с Тромпом, начатую еще в 1666 году; д'Эстрэ просто хотел выйти на ветер, хотя, наверное, спроси его — зачем, и француз ничего не ответил бы, просто в этом он видел свой план; Руперт пытался подпустить голландцев поближе и выманить их в открытое море, где у его были все шансы разгромить де Рюйтера.

В итоге все трое действовали по-разному: французы пытались выйти на ветер, обходя голландцев или прорезая их строй; Руперт вел бой на ходу, все время отходя к западу; Спрэгг остановился и вел бой, дрейфуя под ветер.

В начале боя Мартель, сблизившийся с Эвертсеном и Банкертом, попытался выйти на ветер, для чего ему пришлось прорезать линию голландцев. Позже Мартель объяснял: «Я всего лишь выполнял приказ командующего “Выйти на ветер!”», но, судя по описаниям, командир 3-го французского дивизиона спутал дистанцию и, беспрестанно обстреливаемый голландцами, был принужден отдрейфовать под ветер. В результате Мартель и Эвертсен повели бой на параллельных курсах, однако если француз был под ветром и не мог пойти на сближение, то Эвертсен просто не хотел ближнего боя с более сильными французскими кораблями.

Второй дивизион французов под командованием самого д'Эстрэ также пытался выйти на ветер, но в обход голландцев. 4 корабля французов («Сан-Парейль» под командованием Турвилля, «Пресьез», «Аквилон» и «Темерэр») попытались совершить этот обходной маневр, но неудачно. Д'Эстрэ начал понимать, что необходимо все же прорезать голландскую линию, однако это означало бой с Рюйтером, тогда как французы по сути еще ни разу не были в серьезном бою! Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны — Эвертсен решил прорезать французскую линию, поскольку опасался, что если корабли Турвилля все же прорвутся, то его дивизион попадет в два огня (Мартеля и Турвилля). Между Эвертсеном и Мартелем произошел бой на короткой дистанции, обе стороны пустили брандеры, но успеха не достигли. В свою очередь д'Эстрэ без помех вышел на ветер, так же как и дивизионы Мартеля и Дезардана (последний для этого отделился от Руперта). Благодаря этому Эвертсен без помех смог догнать Рюйтера и усилить его отряд.

Бой еще и не начался по-настоящему, а у французов уже пошли первые распри: Эстре жаловался, что Мартель не смог поддержать его, Мартель же говорил, что надо было сперва починиться; Эстре, подхватив эти слова, сообщил сигналами Руперту, что не может присоединиться к англичанам из-за повреждений, полученных в бою с Эвертсеном. Однако, обнадежил француз принца, он заставил бежать арьергард голландцев и те с Рюйтером уже не соединятся. В этот самый момент (около 12.00) словно в опровержение слов француза Эвертсен встал в линию к де Рюйтеру.

В 9 утра начался бой в центре. Руперт в начале сражения имел поддержку 12 французских кораблей Дезардана, которые примерно через час ушли на соединение с д'Эстрэ. Голландцы благодаря лучшей подготовке экипажей, прежде всего комендоров, смогли нанести существенные повреждения английским кораблям. В то же самое время 3-й дивизион Красной эскадры (Чичли) голландцы отжали под ветер и Руперт остался только с дивизионом Хармана. В 12.00 к Рюйтеру подошли корабли Эвертсена. Руперт сообщал, что в полдень Рюйтер был под ветром между ним и Чичли, на ветре оставались лейтенант-адмирал Ван Нес и еще два флагмана, а Банкерт был на ветре напротив Руперта. При поддержке «Ройал Кэтрин» Руперт атаковал арьергард эскадры Рюйтера и заставил его отвернуть. В это время ветер сменился на SSW, Красная эскадра отступила на северо-запад, а французы находились далеко на юго-востоке. В 14.00 бой в центре утих, обе кордеба-талии пошли к своим арьергардам, оставаясь на расстоянии орудийного выстрела, но не стреляя.

Флагман Тромпа «Гуден Леув» атакует 100-пушечный «Ройал Принс»

В арьергарде же шел упорный бой, почти без маневрирования. Когда подошел Тромп, то дивизионы вице- и контр-адмирала были несколько позади своего места в линии баталии; Спрэггу пришлось остановиться, чтобы ждать их подхода, но главное для него было — показать Тромпу, что он ждет его и не пытается соединиться со своей Красной эскадрой.

Силы Тромпа включали в себя 24 линейных корабля, 8 фрегатов, 4 яхты и 10 брандеров, тогда как Спрэгг командовал 27 кораблями и двумя фрегатами. Отряды начали бой в соответствии с военно-морским этикетом — корабль Тромпа атаковал флагман Спрэгга, вице-адмирал Свеерс — корабль Кемпторна, а де Хаан — Оссори. В хвосте Синей эскадры Свеерс имел преимущество над Кемпторном и заставил его отвернуть, но Оссори имел превосходство над де Хааном, хотя Нарборо и заметил, что огонь голландцев был чаще и лучше, чем у англичан. Тромп и Спрэгг свыше трех часов яростно сражались борт о борт, однако голландцы стреляли гораздо лучше. Флагман Тромпа «Гуден Леув» (82 орудия) особых потерь не имел, а вот корабль Спрэгга — 100-пушечный «Ройал Принс» был сильно разбит. После полудня ветер отошел на SW, и большая часть Синей эскадры оказалась на ветре от голландцев. Спрэгг хотел повернуть на другой галс через оверштаг, но его корабль был сильно поврежден и не смог это исполнить; тогда он решил повернуть по ветру через фордевинд, но тут у него упали грот — и бизань-мачты, и «Ройал Принс» оказался в совершенно беспомощном состоянии. Оссори на «Сент-Майкл» тут же прикрыл флагмана от голландцев (которые были на ветре от «Принса»), а Спрэгг пересел на «Сент-Джордж», но вскоре тот потерял грот-стеньгу. Командующий английским арьергардом решил еще раз сменить флагмана и поплыл в шлюпке на «Ройал Кэтрин», но его шлюпка была потоплена, а сам Спрэгг погиб.

Тяжело поврежденный «Ройал Принс» (в центре) отбивается от голландских кораблей. Справа — поврежденный «Гуден Леув»

Хотя «Гуден Леув» не был так поврежден, как «Принс», но ему грозила потеря всех мачт, и он был совершенно непригоден к бою. Тромп пересел на «Комеетстар» и возобновил атаку на «Принс», однако подошедший Кемпертон закрыл разбитый флагман. Последовал бой с Кемпертоном, который шел на близкой дистанции и в беспорядке. Оссори сражался с наветра, Кемпторн с подветра, обе стороны применили брандеры, но без успеха.

В 17.00 к сражению присоединились кордебаталии противников. В это время два английских фрегата буксировали «Ройал Принс», а дивизион Оссори прикрывал выходящий из боя флагман. После соединения эскадр ожесточенный бой продлился еще два часа. Руперт писал позже: «мне очень помог Оссори и его флаг-капитан Нарборо, другие наши корабли почему-то не принял участия в бою до конца сражения, и даже ничего не сообщили о своем состоянии». Командующий английским флотом поднял сигнал — «Выстроиться в линию!», но смог собрать всего лишь дюжину кораблей, при этом Чичли был несколько впереди (прикрывая «Принс»), а часть Синей эскадры вышла из боя, поскольку корабли получили сильнейшие повреждения от длительного боя с отрядом Тромпа. Около 19.00 появился и д'Эстрэ, однако он не обращал никакого внимания на сигналы и оставался на ветре. Позже Эстрэ утверждал, что не понял значения сигнала Руперта (синий флаг на бизани), но скорее всего француз лгал, поскольку его же подчиненный Мартель вполне себе разобрал сигнал командующего и не сбавлял парусов, ожидая, что д'Эстрэ присоединится к сражению.

Около 19.30 англичане вырвались вперед и бой закончился. Поскольку Руперт перекрыл движение на северо-восток, Рюйтер взял курс на восток, домой. Позже принц писал: «С первыми признаками темноты голландцы повернули к своим берегам, чему я несказанно обрадовался». В ходе боя англичане потеряли только убитыми примерно 500 человек (среди них вице-адмирал Спрэгг, капитаны «Ройал Соверин», «Эдгар», «Ройал Чарльз», «Дюнкирк», «Инвисибль»), на «Сент-Майк» — 60 убитых и 130 раненых, большое количество потерь на «Ройал Принс», на «Ройал Соверин» — 60 убитых и раненых. После боя на ремонт были отосланы «Ройал Принс», «Глостер», «Эдвайс», «Ставорен», «Портсмут». Была потоплена мобилизованная яхта «Генриетт» и несколько брандеров.

У голландцев погибли адмиралы Свеерс и де Лифде, капитаны (ветераны двух англо-голландских войн) «Тер Веер», «Вапен ван Медемблик», «Бесхермер» и «Стеенберген», а так же зять де Рюйтера ван Гальдер. Потери голландцев — 1000 человек убитыми и раненными. На ремонт были отправлены «Гуден Леув», «Холландиа», «Фоорсихтигхеден», «Провинсьон ван Утрехт».

22 августа союзники были в 50–60 милях от Текселя. На следующий день был проведен военный совет, на котором постановили идти к Схевенингену, но из-за противного ветра несколько кораблей союзников, и так уже потрепанных боем, получили новые повреждения и эскадра отправилась в Нор.

6 сентября Руперт спустил свой флаг и направился в Лондон. Вместо себя он назначил Джона Хармана. Король потребовал объяснений от дяди — как численно превосходящий англичан флот смог проиграть Рюйтеру три сражения? Руперт взвалил всю вину на французов — мол, д'Эстрэ вообще избегал сражений и Королевскому флоту пришлось сражаться с превосходящим противником. Карл видел, что коалиция начинает трещать по швам, в приватной беседе с французским послом он обещал последнему, что больше не даст Руперту командовать флотом. Король решил назначить командующим своего незаконнорожденного отпрыска герцога Монмута, а Джона Хармана оставить при нем советником, однако Харман тяжело заболел и умер в октябре 1673 года.

В это время французский адмирал Мартель через голову Кольбера и д'Эстрэ обратился к Людовику XIV с письмом, где обвинял Жана д'Эстрэ в трусости и предательстве. Мартель подтверждал версию Руперта о том, что д'Эстрэ имел какие-то тайные указания не вступать в прямое столкновение с голландским флотом и не помогать англичанам. Кольбер в распоряжении от 20 сентября 1673 года осудил Мартеля за его критику действий д'Эстре в сражении при Текселе, и дал указание своему сыну Сеньелэ (который участвовал в сражениях 1673 г. в качестве наблюдателя) подготовить материал по «оргвыводам» в отношении Мартеля. Сеньелэ представил предложение министра относительно Мартеля королю, Людовик XIV ответил в резолюции на это предложение, что он «удивлен рапортом Мартеля» и дал свое согласие на репрессивные меры к возмутителю спокойствия. Мартель был отправлен в Бастилию, где пробыл до февраля 1674 года, освободился, и более не получал назначения на море вплоть до своей смерти в 1681 году.

Еще Эжен Сю в своей «Истории французского флота» поднял вопрос о том, что д'Эстрэ имел какие-то секретные указания от Людовика не рисковать ради англичан, однако французский историк Жаль с документами в руках полностью раскритиковал это заявление по его мнению д'Эстрэ был совершенно неопытным в морском деле, и в то же время очень тщеславным и честолюбивым человеком. Он никого никогда не слушал, однако и сам не желал учиться морскому делу. Еще Дюкен в 1672 году говорил, что назначение д'Эстрэ командующим до добра не доведет. Но если Дюкен позволил высказать крамолу вслух, то Мартель изложил крамолу в письменной форме, за что и был жестоко наказан. По мнению Жаля, Мартель угодил в Бастилию именно за несоблюдение субординации (письмо королю через головы непосредственных начальников), а также за письменный документ, оставленный потомкам, который показывал французский флот не в лучшем свете.

Тем временем 25 сентября французы вышли из Нора и отправились в Брест, однако у мыса Рай они попали в сильный шторм, который раскидал корабли по всему Каналу. Основная часть эскадры д'Эстрэ пришла на свою базу в октябре, а «Бурбон», севший на мель у Дилля лишь в 1674 году.

Голландцы до 2 сентября отстаивались на рейде Текселя. Вскоре к флоту присоединился фрегат «Схидам», который привел с собой захваченную английскую яхту «Кэтрин». На разведку в Зунд были посланы две шнявы, а также 2 корабля и 1 фрегат — к Догербанке. Тем временем пришел приказ, подписанный Оранским, идти всем флотом к английским берегам, нанести противнику максимальный ущерб и показать всему миру, что победили именно голландцы. 12 сентября Рюйтер вышел в море, но плохая погода заставила его через 10 дней вернуться назад. 24 сентября флот ушел в свои порты на стоянку и ремонт.

Сражение у Бичи-Хэд (1690 год)

Новая война между Францией и коалицией европейских держав получила название «война Франции с Аугсбургской лигой».

После отмены Нантского эдикта в 1685 г. и жестокой расправы с гугенотами, отказавшимися принять католичество (их сослали на галеры) в 1686 г. был тайно создан «Великий Альянс» (в г. Аугсбурге) Голландией (инициатором союза), германским императором, Испанией, Швецией, Баварией, Пфальцем, Саксонией с целью остановить территориальные захваты Франции в Европе; Лигу тайно поддерживали Папа и все итальянские государства. Члены Лиги обязались выставлять военные контингенты для оказания помощи очередной жертве французской агрессии. В 1689 г. к Лиге присоединилась Англия.

Командующий французским флотом Анн-Илларион де Контэн, граф де Турвиль

16 ноября 1688 года Людовик XIV объявил войну Голландии. На этот момент Франция уже находилась в состоянии войны с немецкими княжествами (с 24 сентября 1688 года на территории Пфальца), и известие о высадке Вильгельма Оранского в Англии стало причиной нового противостояния. Французский флот, воссозданный Кольбером, в это время был превосходно организован, и выглядел намного выигрышнее флотов Англии и Голландии. Людовик положился на заверения свергнутого английского короля Якова II, прибывшего в январе 1689 года во Францию, что Рой-ал Неви, которым он долго командовал, останется верен ему, своему старому сюзерену, тогда, как английский флот, так же как и английская армия, сразу же перешел на сторону Вильгельма. Поддерживали беглого монарха только католическая Ирландия и часть Шотландии. Людовик поставил себе задачей восстановить Якова II на престоле и поэтому войну он объявил только Голландии, а не Англии, считая, что последняя захвачена Вильгельмом и что Франция содействует освобождению Англии от чужеземного владычества. На самом же деле, конечно, это была война с Англией.

В 1689 году французы высадили войска в Ирландии, английский флот пытался помешать, однако в сражении в бухте Бэнт-ри был отбит эскадрой адмирала Шато-Рено. Но вскоре Флот Океана вернулся в Брест, а выделенное к крейсированию вокруг Ирландии маленькое соединение кэптена Джона Рука сумело перерезать морские коммуникации снабжения армии Якова, нанести восставшим чувствительные поражения и захватить несколько важных пунктов.

В начале 1690 г. французы перевели в Брест подкрепления из Тулона, а английский флот сопроводил в Испанию новую королеву — Марию-Анну Нойбургскую, а затем стал собирать в Кадисе большой Смирнский конвой. Кроме того, в Ирландии находилась английская эскадра для содействия армии, которая вела войну со сторонниками свергнутого Якова. В результате часть английского флота к навигации 1690 года не успела вернуться в родные воды.

Венные действия продолжились летом 1690 года -21 июня Вильгельм отплыл к побережью Ирландии из Честера с 15000 человек на 280 судах в сопровождении 6 военных кораблей. Не атакованный по пути следования французским флотом, он высадился в Каррикфергусе. Это полностью изменило ситуацию на острове — теперь оранжисты (приверженцы Вильгельма Оранского) имели огромное преимущество в живой силе перед якобитами. Один из приближенных Якова II писал графу де Турвиллю: «Мы не дали флоту вторжения бой в проливе Святого Георга[43] — это катастрофа…».

23 июня Турвилль с эскадрой в составе 75 кораблей и 23 брандеров отплыл из Бреста. К 30 июня французы уже находились на траверзе Лизарда. Английский флот под командованием Артура Герберта[44] в свою очередь соединился с голландской эскадрой под командованием Корнелиса Эвертсена у острова Уайт. Поскольку отряды Рассела и Киллигрю ушли к берегам Португалии, а эскадра Шовеля — к Ирландии, флот союзников в Канале составлял 57 линейных кораблей с 4153 орудиями[45]. Французы же могли выставить 70 линкоров, вооруженных 4600 пушками.

Турвилль подошел к Плимуту и направил свои корабли вдоль южного побережья Англии. Герберт же, обладая меньшими силами, решил отойти к Дувру, что всерьез обеспокоило королеву Марию и «Совет Девяти»[46]. Слухи о составе французского флота были противоречивы, но паника охватила не только сановные особы, но и Адмиралтейство. Адмирал Рассел писал Артуру Герберту, лорду Торринг-тону, что неравенство сил не должно удерживать последнего от решительного боя с французами, однако Герберт имел иное мнение. Он считал, что если его сведения верны и французы выставили в море большой флот, то при таком соотношении сил есть смысл воздержаться от генерального сражения, отступить вверх по Темзе, угрожая французам самим фактом существования сильного морского соединения. Из письма Герберта графу Ноттингему 28 июня 1690 года: «Теперь мы прекрасно видим их флот, который состоит почти, если не точно, из 80 кораблей, способных составить линию баталии, и 30 брандеров — сила, которая не дает мне надежды на успех в случае сражения, и в действительности не только угрожает опасностью нашему флоту, но также и грозит спокойствию нашей страны, ибо, если мы будем разбиты, то французы сделаются абсолютными хозяевами моря, будут иметь большую свободу наделать много вредных для Англии вещей, на которые они не отваживаются, пока мы наблюдаем за ними и пока от нас не ушла еще возможность присоединиться к вице адмиралу Килли-грю и к нашим судам, лежащим к западу. Если удастся, я пройду мимо неприятеля к западу для соединения с упомянутыми кораблями; если нет — я думаю последовать решению военного совета».

Королева Мария в ответ на это писала Торрингтону 5 июля: «Мы были очень огорчены тем, что ваш отчет о силах французов так сильно отличается от всех остальных, полученных нами от разных людей; все сходятся в том, что у лягушатников не более 104 кораблей всех типов, и мы надеемся, что по морскому обычаю большая часть их — мелкие. Учитывая, что у них свыше 30 брандеров, боевых судов у них не более 60 или 70. Мы не желаем слушать того, что, как вы предлагаете, следует предпринять, и мы полагаем, что ваше предложение отступать к Ганфлиту было бы равносильно проигранному сражению, и имело бы крайне плохие, если не сказать — фатальные последствия. Если вы уйдете с моря, это поставит под удар Плимутскую эскадру, которой мы только что послали приказ присоединиться к вам, равно как и Шовелю из Ирландии. Киллигрю с большим флотом, вероятно, уже в Саундингсе (он пришел в Плимут 7 июля 1690 г. — Прим. авторов). По всем имеющимся у нас сведениям, противник очень слаб и он осмелился идти сюда только потому, что считает, что у нас не более 30 кораблей и что голландцы к нам еще не присоединились. Ваше отступление откроет французам также путь в Шотландию».

Адмирал Рассел вел свою игру — ведь поражение Герберта позволяло Расселу принять командование английским флотом. «Государыня, — писал он королеве, — наш лорд Торрингтон не тот человек, которому можно доверить судьбу трех королевств». Королева, обеспокоенная такими предупреждениями, прикомандировала уже вернувшегося из Лиссабона Рассела к эскадре, он должен был поднять флаг на 96-пушечном «Сент-Эндрю», однако Рассел, сказавшись больным, в море не пошел. Времени на решение проблемы командования у союзного флота уже не осталось: бой был неизбежен. 9 июля Герберт получил приказ атаковать французов при любом соотношении сил, дабы защитить Метрополию.

В 12 милях от Бичи-Хэд около 5.30 утра 10 июля эскадры противников встретились. Наступающий июльский день обещал быть солнечным, на небе не было ни единого облачка, предрассветная дымка еще лежала на воде, дул устойчивый норд-вест. Турвилль и Герберт шли навстречу тремя походными колоннами, однако, обнаружив друг друга, начали перестраиваться в линию.

Французы убавили парусов и выстроились в кильватер на правый галс в ожидании союзников в таком порядке[47]:

— авангард (Синяя эскадра) в количестве 22 кораблей (из них пять несли более 70 орудий) под командованием маркиза де Шато-Рено. Флагманский корабль — 100-пушечный «Дофин-Руаяль», головной — 80-пушечный «Фьер», замыкающий — 58-пушечный «Темэрер».

— центр (Белая эскадра) под командой графа де Турвилля имел в своем распоряжении 28 линкоров, причем 6 из них несли по 70 и более орудий. Французский командующий располагался на флагмане флота — 110-пушечном «Солей Руаяль», головной — 50-пушечный «Брюск», замыкающий — 58-пушечный «Фуге».

— арьергард (Бело-синяя эскадра) — 20 кораблей (из них семь несли более 70 орудий)[48] под общим командованием графа д'Эстрэ, флагман — 84-пушечный корабль «Гранд», головной — «Фортюн» (60 орудий), замыкающий — «Террибль» (74 орудия).

Флагман Турвиля 110-пушечный «Солей Руаяль»

У французов не все было гладко — некомплект экипажей составлял 4000 человек; порох, который они приняли в Бресте, был очень плохого качества и по отзыву интенданта флота «был более похож на древесный уголь».

Союзники тоже выстроились в линию и курсом на зюйд-вест спускались к ожидающему их французскому флоту.

Впереди шел авангард (Белая эскадра) голландцев в количестве 22 кораблей под командованием Корнелиса Эвертсена, державшем флаг на 74-пушечном «Голландиа»[49]. Центр (Красная эскадра) — с флагманом — 100-пушечным «Ройал Соверин», в составе 22 линкоров под командованием Герберта. Замыкал колонну арьергард (Синяя эскадра) из 13 кораблей под командованием вице-адмирала Делаваля, державшего флаг на 90-пушечном «Коронейшн»[50].

В целом эскадра союзников была немного слабее флота Турвилля.

Исходя из этого Герберт собирался завязать ближний бой с арьергардом, а авангард и центр должны были вести стрельбу с дальней дистанции. Дабы не позволить французам охватить голову линии, лорд Торрингтон сравнял с ними длину кордебаталии, создав разрывы между эскадрами. Нетерпеливый голландец, однако, нарушил инструкции и начал сближение с французами двумя колоннами. Эвертсен рассчитывал использовать преимущества в скорострельности более легких голландских пушек.

В 9 часов утра голландец подошел на дистанцию стрельбы к середине авангарда Турвилля и завязался жаркий бой.

Сблизившись, эскадра Соединенных Провинций открыла частый огонь по кораблям французов. Торрингтон же следуя решениям, оговоренным перед боем, действовал более осторожно и приказал зарифить паруса, снизив скорость сближения, выровняв линию кордебаталии относительно французов. Центр Турвилля немного выгнулся по ветру, тем самым еще более увеличив расстояние между Гербертом и авангардом союзников. Примерно в 9.30 утра следовавший за Торрингтоном Делаваль с 13 кораблями арьергарда по примеру Эвертсена подошел на пистолетную дистанцию и завязал жаркий бой с Бело-синей эскадрой д'Эстрэ.

Эвертсен не стал сбавлять парусность, дабы быстрее выйти в голову французскому авангарду под командованием Шато-Рено, однако меткий и частый огонь среднего калибра французов (18-, 12-, 8-фунтовые пушки) не только выкашивал артиллерийскую прислугу, но и снижал скорость судов, круша мачты и такелаж, разрывая в клочья паруса. В таких условиях более высокобортные и тяжеловооруженные французские корабли получали гораздо меньше повреждений и сохраняли свою скорость и маневренность.

Необходимость хоть как-то нивелировать преимущество французов в вооружении заставила Эвертсена уменьшить дистанции между мателотами и вести более сосредоточенный огонь, это привело к тому, что кордебаталия Шато-Рено получила возможность обойти голову голландской эскадры.

Тем временем Делаваль схватился с эскадрой д'Эстрэ: английский адмирал, имея меньше судов нежели француз, увеличил дистанцию между мателотами, дабы не быть обойденным, и вел точный огонь по кораблям Бело-синей эскадры удерживая наветренное положение.

В 10 утра центр под командованием Торрингтона открыл огонь по Белой эскадре Турвилля, однако, опасаясь обхода линии и оставляя себе пространство для маневра, Герберт не стал сближаться, оставив разрыв между авангардом и центром.

Эту же ситуацию заметил и командующий французской эскадрой, который с помощью флажных сигналов передал приказ авангарду Шато-Рено обойти голландцев с наветра, дабы поставить их в два огня. Отлично отлаженная на учениях и в боях на Средиземном море система сигналов Турвилля позволила ему гибко реагировать на изменения в сражении.

В час дня авангард французов обошел эскадру Эвертсена и головной 64-пушечный «Вапен ван Утрехт» был атакован с двух сторон. Досталось также и первому дивизиону центра англичан под командованием Эшби — головной корабль дивизиона 58-пушечный «Плимут» от сосредоточенного огня потерял фокмачту и получил множество мелких пробоин. Выгнув Белую эскадру в сторону противника Турвилль полностью исключил возможность помощи голландцам.

Даже исключительная храбрость и высокий профессионализм голландцев не могли что-либо изменить авангард, казалось, был обречен: к 15 часам уже 6 кораблей французов обошли голову голландской эскадры, поставив в два огня «Вапен ван Утрехт», «Вапен ван Алькмаар», «Толен», «Вест Фрисланд», «Принсесс Мария» и «Састрицум». Хуже всего пришлось флагману первого дивизиона союзников 82-пушечному «Вест Фрисланд» и его мателоту 92-пушечному «Принсесс Мария» — их атаковали с двух сторон 86-пушечный «Конкеран» и 100-пушечный «Дофин Руаяль» под флагом Шато-Рено. Замыкающие корабли Соединенных Провинций также вели смертельный бой: выгнутый центр французского флота во главе с флагманом Турвилля — 110-пушечным «Солей Руаяль» — завязал бой с концевыми голландскими линкорами.

В отчаянии Эвертсен по приказу Торрингтона прибегнул к старому приему дюнкеркских каперов — не убрав паруса он поставил свои корабли на якорь. Голландский 68-пушечный «Фрисланд», потерявший все якоря и мачты, отдрейфовал к кордебаталии французов, где и был взят на абордаж 80-пушечным «Соверьен» под командованием де Несмонда. Однако призовая команда нашла корабль в отвратительном состоянии — он еле держался на воде, поэтому его просто взорвали.

Французы не сразу заметили уловку старого голландского «морского волка» — дым от сотен фунтов сгоревшего пороха полностью перекрыл видимость, заметны были лишь клотики кораблей. Начавшийся отлив оттащил французские линкоры на зюйд-вест и голландцы смогли, наконец, выйти из-под огня. Поздно заметивший маневр голландцев Турвилль был не в силах изменить ситуацию — примерно в это же время установился штиль и даже полностью поставленные паруса на французских кораблях не могли перебороть течение. Флот короля Людовика также был вынужден встать на якорь.

Пороховой дым немного рассеялся и воюющие стороны наконец могли рассмотреть поле боя.

Голландцам досталось больше всего — в письме к Вильгельму Оранскому Эвертсен сообщал, что у него к 15 часам оставалось, пожалуй, только 3 корабля, которые могли нести паруса. Почти на всех линкорах были сбиты мачты, поврежден рангоут, во внутренних помещениях многих кораблей бушевали пожары, командиры 2 кораблей были убиты во время сражения[51]. Примерно в 2 милях к зюйд-осту ярко догорали голландские 74-пушечный «Рэйгенсберг» и 62-пушечный «Гекроонде Бург». Они были брошены командами и затоплены. Поздно вечером в 21 час задул легкий бриз и остатки англо-голландской эскадры легли курсом на эстуарий Темзы.

Французы вели преследование флота оранжистов 5 дней[52]. Кильватерная колонна союзников уже давно была сломана, корабли пытались укрыться в близлежащих бухтах. Чтобы оторваться от противника англичане и голландцы просто сжигали сильно поврежденные суда: так погибли голландские 64-пушечный «Вапен ван Утрехт», 60-пушечный «Толен», 50-пушечный «Эльсвут», ветеран сражений 1666–73 годов 72-пушечный «Маагд ван Энкхейзен» и английский 70-пушечный «Энн».

Спастись удалось только голландскому 64-пушечному «Мазе» под командованием Шнеллена. Сильно поврежденный голландский корабль преследовался двумя французскими, однако начавшийся отлив замедлил их приближение. Войдя в небольшую бухточку Шнеллен решил создать небольшую береговую батарею из уцелевших орудий правого борта. На перевозку пушек задействовали всю команду — люди лихорадочно работали, понимая, что в любую минуту может начаться убийственный огонь французов. Когда корабли Турвилля подошли на дистанцию стрельбы, их встретил частый огонь вновь устроенной береговой батареи. Обменявшись парой залпов французы отвернули назад[53].

Сражение у Бичи-Хэд близилось к завершению: потери союзников в людях составляли более трех тысяч человек убитыми[54], французы потеряли 344 убитыми и 811 ранеными. По отчету Турвилля «ни один французский корабль не потерял ни одной стеньги», однако в ходе битвы Флот Океана уничтожил 3 линкора противника и еще 5 своих кораблей англичане и голландцы сожгли при преследовании. Победа была полной и окончательной.

11 июля 1690 года Вильгельм Оранский, находившийся в Голландии, в преддверии решительного сражения войск оранжистов и якобитов в Ирландии получил известие о том, что англо-голландский флот разгромлен. «Я не могу выразить Вам, — писал Вильгельм Оранский Великому Пенсионарию Энтони Хеинсиусу, как я огорчен нашим поражением. Особенно расстроила меня весть о том, что (как мне сообщили) мои суда не поддержали авангард, оставив его в беде».

Лондонские газеты выразились более откровенно: «Голландцы отстояли свою честь, французы весь бой имели преимущество, англичане покрыли себя позором». Британия опасалась вторжения французских войск — в южные графства были переброшены 6000 штыков, срочно создавались полки милиции, главнокомандующим был назначен герцог Мальборо.

С подачи адмирала Рассела Торрингтона предали суду Трибунала, но он был полностью оправдан. Комиссия пришла к выводу, что Артур Герберт действовал правильно, поскольку Эвертсен не стал придерживаться плана боя, согласованного перед сражением. Кэптен Миз (еще не остывший от боя, к тому же «записной дуэлянт»), командир 70-пушечного «Эксетер», пригрозил даже вызвать на дуэль любого, кто скажет, что Торрингтон струсил. Адмирал Рассел, у которого самого рыльце было в пушку, уговорил своих друзей в правительстве снять обвинения Герберта перед парламентом, однако 3 декабря 1690 года Герберт все-таки был смещен со своего поста и главкомом Ройал Неви стал Эдвард Рассел. Эвертсен же больше никогда не командовал голландскими эскадрами.

На следующий день после сражения, 11 июля 1690 года, в Ирландии на реке Бойн войска фельдмаршала Шомберга наголову разгромили отряды якобитов, и Яков II бежал во Францию.

После сражения адмирал Океана повел свои корабли в атаку на Плимут. В этот момент в городе находилась сильно потрепанная эскадра Киллигрю, недавно вернувшаяся из Леванта. Киллигрю по приходе в Плимут срочно поручил Лику соорудить батарею у входа в бухту. Лик, признанный знаток артиллерии (не в последнюю очередь — благодаря своему родителю), успел поставить надежный заслон в гавань Плимута. Когда 27 июля появился Турвилль, батареи открыли частый огонь в сторону французов. Адмирал Флота Океана повернул к устью Темзы. Морской министр Франции Сеньелэ напрасно упрекал Турвилля в том, что тот не атаковал Киллигрю в Плимуте: узкий вход в гавань надежно закрывали батареи Лика, а сам рейд был очень мелководным, с многочисленными мелями, и даже сами англичане избегали держать там большие флоты.

Тогда Турвилль, пользуясь господством французского флота в Ла-Манше, устроил настоящую бойню для торговых судов противника. За один только июль 1690 года было захвачено около 100 транспортов с различными грузами. Ройал Неви не мог этому помешать. Особенно досталось голландской торговле. Затем Турвилль высадил отряд в 1570 человек около местечка Тайнмаут, французы сожгли несколько судов и захватили несколько пушек на берегу; это было расценено как «нанесение оскорбления английскому берегу».

Сражение при Барфлере и Ла-Хоге (1692 год)

Победа при Бичи-Хэд позволила французскому флоту на некоторое время стать главной силой в водах Европы. Однако вскоре цепь непредвиденных событий сильно ударила по эскадрам Франции. В ноябре 1690 года в возрасте 39 лет неожиданно умер морской министр Франции — маркиз Сеньелэ, сын Кольбера. Надо сказать, что во Франции, где пережитки феодального государства были особенно сильны, по наследству передавались не только состояния или титулы, но и должности и чины. После смерти Сеньелэ у него остались двое малолетних детей и около 4 миллионов ливров долгов. Людовик XIV первоначально хотел сделать морским министром генерального интенданта флота Бонрепо, наиболее умелого из морских администраторов, но он не мог оставить в тяжелом положении семью Кольбера, так много сделавшего для его правления; он приказал уладить финансовые дела Сеньелэ генеральному интенданту (министру) финансов Франции Луи Поншартрену[55]. Это было нелегко, уже два года шла тяжелая война, а французский бюджет с 1672 г. был дефицитным. Но Поншартрен уладил долги и выделил 800 тысяч ливров из своих средств для обеспечения детей Сеньелэ, но не даром: он испросил разрешение короля предоставить пост морского министра своему сыну — Жерому, которому тогда было 16 лет. Король согласился при условии, что Жером займет этот пост по достижении 25 лет, а пока, до 1699 г. морским министром будет сам Луи Поншартрен. Очевидно, Людовик был рад этому: к флоту он относился с полным равнодушием, в портах не бывал и корабли не посещал.

Морской министр Франции маркиз де Сеньелэ. Его смерть оказалась настоящим бедствием для французского флота

На пользу флоту Франции это назначение не пошло. Жесткая, кропотливая экономия Кольбера и Сеньелэ, позволявшая путем свободных тендеров и контрактов при сравнительно небольших вложениях создать отличнейший флот, была забыта, все накопленные средства сразу же стали разворовываться и пускаться на ветер. Расходы по флоту росли как на дрожжах, что, естественно, не радовало короля Луи. Если в 1690 году содержание флота и колоний обходилось в 17 миллионов ливров, то в 1691 году — в 24 миллиона, а в 1692-м — уже в 29 миллионов ливров! Стоимость одной порции питания матроса увеличилась с 5 до 12 су, однако при этом моряки есть лучше не стали; стоимость пеньки, канатов, боеприпасов возросла за два года вдвое, при этом контракты, предлагаемые интендантом флота Бонрепо, отвергались, а выбирались заказы на поставку с завышенными в несколько раз ценами! За 19 предыдущих лет правления семьи Кольберов (1672–1690) на флот в общей сложности было потрачено 216 миллионов ливров, и этот флот часто громил испанцев и берберов, англичан и голландцев. Эскадрам Франции в тот период удалось одерживать победы над де Рюйтером и Эвертсеном, Торрингтоном и Папачино. Если же (забежав немного вперед) посмотреть на следующие 19 лет (1691–1709), то можно увидеть, что затраты возросли более чем в два раза (до 495 миллионов ливров), а флот почему-то оказался в полной дезорганизации. Венцом деяний Поншартрена на посту морского министра стал меморандум осенью того же 1690 года, составленный им совместно с военным министром Лувуа и маршалом Франции Фейладом. В этой записке морской министр Франции просто предложил…. распустить флот. Содержание его обходится очень дорого, а пользы никакой нет. Взамен этого он предлагал создать корпус Береговой стражи в количестве 30 тысяч штыков для охраны собственного побережья, которая на практике обозначала бы просто ополчение. Людовик, озадаченный этим предложением, отослал его на экспертизу Бонрепо, который ответил меморандумом от 20 июня 1691 года. В нем главный интендант указал, что отказаться от флота — значит отказаться не только от защиты побережья, но и от морской торговли, морских коммуникаций и заморских колоний. Бонрепо также честно указал королю на причины написания таких прожектов. Если говорить о Поншартрене — то «главная причина его согласия на это предложение заключается в намерении передать свою должность сыну. Это естественно привело его к заключению, что если флот будет оставаться на прежнем уровне, необходимом для государства, Ваше Величество, возможно, сочтет его сына неспособным для занятия такой важной должности; но с другой стороны, если флот будет сведен до пустого места, Вы, Ваше Величество, возможно, будете более расположены вверить ему эту должность». Касательно же военного министра интендант отметил, что «Лувуа всегда пытался ликвидировать должность морского министра и само это министерство, не только, чтобы поднять значение своего министерства, но и чтобы не иметь соперника среди конфиденциальных советников короля». В итоге король принял сторону Бонрепо. Поншартрен решил перейти от открытых сражений с флотами Англии и Голландии к каперской войне. Основными причинами такого решения явились не поражения французского флота (напротив, на тот момент флот Франции одержал чуть ли не самую значительную победу в своей истории — Бичи-Хэд), а возможность поживиться на грабеже торговых кораблей противника. Поншартрен писал, что сражения регулярного флота не приносят прямой прибыли, напротив — они убыточны. Часть кораблей в боях гибнет, часть получает повреждения, расходуются боеприпасы и провиант, однако денежные выгоды от таких предприятий невелики. Напротив, продолжал морской министр, каперы довольно часто снаряжаются частными лицами (то есть государство не расходует средства на постройку кораблей, наём и содержание команды и т.п.), за выдачу корсарского патента берутся живые деньги, призы, приведенные в порты, продаются, а довольно большая часть от проданного поступает в казну короля и морское ведомство. По мысли Поншартрена к каперству следовало привлечь и регулярный флот, дабы окупить постройку и содержание кораблей, а вот от действий, направленных на уничтожение эскадр противника, следовало отказаться.

Командующий англо-голландским флотом адмирал Эдвард Расселл

С таким мнением были не согласны очень многие опытные моряки, среди которых, безусловно, нужно выделить адмирала Турвилля. Он считал, что одни корсары не в силах выиграть морское противостояние с Англией и Голландией, что крейсерские действия могут быть лишь вспомогательным элементом в стратегии, направленной на завоевание морского господства. Более того, говорил Турвилль, корсарство развращает; там, где есть нажива — обязательно будут и нечистые на руку люди, и свои личные интересы, которые могут идти вразрез с интересами государства. Поншартрен же ставил мнение генералов, чиновников, инженеров и других далеких от моря людей гораздо выше мнения наиболее знающих моряков своего времени. Более того, морской министр начал распространять при дворе инсинуации, что лучший адмирал его флота, доказавший свое умение и храбрость в прошлом году, боится встречи с противником. Это не могло не ухудшить отношений между Поншартреном и Турвиллем.

Новому морскому министру удалось убедить короля перенести упор в действиях на море на каперство, заинтересовав Людовика XIV огромным количеством денег, которые сулило данное предприятие. Король-солнце с радостью согласился на предложение, так как дыр в бюджете Франции с каждым годом становилось все больше, а войнам, на которые так нужны были средства, не было конца.

В связи с новой концепцией регулярному флоту предстояло принимать участие в разгроме конвоев с большим охранением и захвате призов. В 1691 году Поншартрен, отвечая на запросы командующего флотом по поводу нового сражения, писал: «Захват вражеского конвоя стоимостью 30 миллионов ливров имеет гораздо большее значение, чем новая победа, подобная прошлогодней».

В начале лета адмирал Океана (Брестского флота) получил с разницей в 15 дней три взаимоисключающих приказа:

Защищать французское побережье от нападения союзного флота.

Перехватить богатый конвой, идущий из Смирны.

По возможности избегать сражения с главными силами англичан и голландцев.

На протесты Турвилля, что эти требования взаимно исключают друг друга, Поншартрен ответил, что его задача, как командующего Флотом Океана — исполнять приказы, иначе «Его Величество найдет другого, более послушного и менее осторожного адмирала». Результатом этого стало знаменитая campagne du large de Tourville — «большая компания де Турвилля» — блестящее использование принципа fleet in being. Поскольку приказ о перехвате Смирнского конвоя был получен слишком поздно, когда суда уже были у побережья Ирландии, адмирал понимал, что даже если он и застигнет врасплох конвой, то избежать столкновения с Гранд Флитом[56] ему все равно не удастся. Особенно опасался Турвилль этой встречи, когда он уже начнет громить колонны судов торгового флота, так как корабли его в этом случае будут рассеяны, отягощены призами, то есть для того, чтобы принять сражение, ему потребуется бросить часть своего флота на произвол судьбы. Исходя из этих соображений Турвилль решил не связываться с конвоем, а использовать свою эскадру в качестве приманки, дабы увести силы Гранд Флита далеко в море, развязав руки французским приватирам. План его удался как нельзя лучше — 25 июня он вышел из Бреста с 55 линейными кораблями, предварительно разослав разведку по всем направлениям. Получив сведения, что союзники крейсируют у островов Силли, Турвилль немедленно пошел к английским берегам, где ожидался другой большой конвой — с Ямайки. Застав его врасплох французы захватили несколько призов и рассеяли остальные. Рассел с 86 боеготовыми кораблями был принужден организовать преследование Турвилля, которое длилось более 50 дней, однако так и не добился возможности атаковать французов своими превосходящими силами. В результате столь опрометчивого решения Рассела воды Метрополии остались незащищенными, чем не замедлили воспользоваться французы. Каперы Дюнкерка и Сен-Мало устроили в водах Англии и Голландии настоящую бойню.

Утомленный бесплодными усилиями Рассел вернулся к берегам Ирландии, а Турвилль, встретив французский конвой из Средиземного моря, сопроводил его в Брест.

Действия французского адмирала в этот момент все историки — и английские, и французские — ставят как пример для подражания, как высший принцип использования морской силы, которая, даже без сражения, уступая противнику численно, тем не менее, смогла вырвать у него стратегическую победу.

Однако эти действия не понравились Поншартрену: он, вопреки своим же предыдущим указаниям, критиковал флот за то, что тот уклонился от боя с англичанами. Турвилль, выведенный из себя нападками морского министра, ответил ему меморандумом, где указывал на причины, которые побудили его поступить именно так: адмирал настаивал, что с помощью примененной им тактики он не только защитил французское побережье от нападения, но и, не вступая в бой, нанес сильный удар по английской торговле. Поншартрен не ответил прямо, однако по двору опять поползли слухи, что Турвилль стал трусом, что он почивает на лаврах Бичи-Хэда и более не предпочитает рисковать. Откуда идут эти слухи, Турвилль догадывался, но сделать ничего не мог. Естественно, это не улучшило отношений между министром и адмиралом.

В июле 1691 года умер французский военный министр Лувуа, и Яков II сумел, наконец, уговорить Людовика высадиться в Англии, против чего прежде всегда выступал Лувуа. Однако с реальностью его планы имели мало общего: он почему-то считал, что стоит его ногам ступить на родную землю, как сразу же английский народ свергнет Вильгельма и пригласит Якова на престол. Брат Карла II имел много шпионов и конфидентов на Острове, однако большая часть из них была либо пустыми мечтателями, либо проходимцами. Одним из людей, ведущих с Яковом тайную переписку, был… Эдвард Рассел, командующий английским флотом. Что это было: подстраховка старого интригана, или хитроумная шпионская операция — судить трудно. Но лучшей аннотацией на действия адмирала Рассела может служить мнение Даниеля Дефо — знаменитого автора «Робинзона Крузо», а по совместительству — действительного сотрудника Королевской секретной службы (Royal Secret Service). Сравнивая Рассела с герцогом Мальборо, Дефо отмечал: «Как и Черчилль-Мальборо, Рассел часто попадал под следствие за воровские дела; вместе с Мальборо он, первым предавший Якова, был готов первым предать и Вильгельма, если бы это отвечало его интересам. Но Мальборо все же был великим полководцем, каковым Рассел никогда не был, он был на десять процентов моряком и на девяносто процентов политиком, точнее политиканом».

Для высадки в Англии Людовик выделил около 18 тысяч штыков и 4000 сабель, но примерно две трети их были якобиты, бежавшие из Ирландии после поражений армии Якова в 1690–1691 гг.. Маршалы, разумеется, выделили на эту авантюру самые худшие свои войска, резонно предполагая, что судьба Франции решается в сухопутном противостоянии со странами Аугсбургской лиги. Предназначенные для высадки полки были рассредоточены по местам посадки на транспорты: в портах Гавр, Булонь, Шербур, Ла-Хог. Из-за отсутствия взаимодействия между генералами и адмиралами французы не успели набрать нужного количества транспортов, а плохая организация работ ведомства Поншартрена не позволила подготовить брестскую эскадру к походу в задуманном составе.

Задача флота Турвилля состояла в защите войсковых конвоев в Англию, однако главенство над высадкой взяли армейские генералы, ничего не понимавшие в морском деле. Поншартрен, поддержавший мнение маршалов, вместо того чтобы наладить взаимодействие флота и армии, заискивал перед королем.

Поэтому он горячо поддержал план Якова и настаивал на скорейшем выходе в море. Турвилль, напротив, советовал дождаться полной готовности флота, и только после этого начинать операцию. Он считал, что высадка имеет большие шансы на успех, но ее нужно основательно подготовить. В свою очередь морской министр добился аудиенции у короля и, в пику адмиралу, добился у Луи подписи на самом оскорбительном приказе из всех, что когда-либо получал любой флотоводец. Людовик через Поншартрена (приказ написан рукой морского министра) приказывал Турвиллю выйти в море 25 апреля 1692 года, независимо от того, будет ли готов его флагман «Солей Руаяль» и со всеми теми кораблями, брандерами и транспортами, которые будут к этому времени готовы. Далее говорилось: «Его Величество положительно желает (veut absolument), чтобы он вышел из Бреста 25 апреля, даже если он получит сообщение, что противник находится в море с превосходящими силами или в случае, если он встретит противника на переходе к Ла-Хогу, Его Величество желает (veut), чтобы он сразился с ним, каким бы многочисленным он ни был (en quelque nombre qu'ils soient); и если ему удастся разбить их, он должен будет преследовать их до самых их портов, отделив при этом дивизион в Гавр для конвоирования транспортов до места высадки войск; но если он потерпит поражение, Его Величество оставляет на его усмотрение выбор наилучшего способа спасения флота.

Если на пути к Ла-Хогу он узнает, что противник стоит на рейде острова Святой Елены (около Портсмута), он должен напасть на них и уничтожить их («Sa Majeste veut qu'il fasse en sorte de les у surprendre, qu'il les у attaque, et qu'il trouve le moyen de les у faire perir»); и если его атакует противник с превосходящими силами в то время, когда он будет эскортировать транспорты или в процессе высадки войск, он должен сражаться — сражаться упорно — если необходимо, пожертвовать флотом, но чтобы высадка войск не пострадала». Далее шло добавление, сделанное королем: «К этим инструкциям я добавляю строку, написанную моей собственной рукой с тем, чтобы сообщить вам, что это мои приказы и что я желаю, чтобы им строго подчинялись. Подпись — ЛЮДОВИК».

Приказ главнокомандующего, пусть и заведомо глупый — закон для подчиненного. Теперь Турвилль уже готовился к выходу с любым количеством кораблей. 23 апреля Турвилль получает уведомление Поншартрена о подходе дивизиона Виллетта из Рошфора, состоящего из 5 кораблей. 12 мая, не дождавшись Виллетта, командующий Флотом Океана с 39 кораблями выходит в море. Он сообщает министру: «Выхожу с неполным комплектом экипажей», однако на этом проблемы флота не заканчивались; запас ядер был мал — всего лишь по 25–45 на орудие вместо 60–80 по штату. На помощь Турвиллю, крейсировавшему у Уэссана, шел д'Эстрэ из Средиземного моря с 11 кораблями; в Бресте продолжали вооружаться 12 линкоров Шато-Рено, в Рошфоре — еще 10 линкоров Ла Порта. 19 мая Поншартрен пишет маршалу Бельфону, командующему экспедиционным корпусом для высадки в Англии: «Его Величество полагается на Короля Англии, на вас и на Бонрепо относительно решения, что следует предпринять Турвиллю». Из этого письма видно, что министр, к тому времени уже получивший много сведений о подготовке огромного флота союзников, просто попытался свалить все с больной головы на здоровую для того, чтобы оправдаться в будущем в случае неудачи. Между тем еще 7 мая король, получив от Бонрепо (из Ла Хога) кружным путем через мадам Ментенон (тайную жену короля) сведения о подготовке огромного флота союзников и декларации верности английских моряков королю Вильгельму, отдает новый приказ: Турвиллю оставаться у входа в Канал и дожидаться подхода эскадр из Бреста, Тулона и Рошфора. 12 мая король подписывает новый приказ адмиралу — не продолжать плавание, пока у него не будет по меньшей мере 70 линкоров. Эти новые приказы приходят к Поншартрену, но Турвиллю он их не посылает, вместо этого — упомянутая выше депеша министра Бельфону, в которой Поншартрен также сообщает, что по его данным, у союзников не более 62 линкоров, у Турвилля будто уже есть 52, ну, а поскольку Турвилль заявлял, что он сможет сражаться, имея на 10 кораблей меньше, то значит сил у него достаточно. В некотором недоумении маршал отвечает министру о своем принципиальном согласии. Министр незамедлительно доводит этот ответ до короля, который в это время уже осаждал Намюр, и король направляет Турвиллю (через Ла Хог) краткий повтор первоначального приказа об атаке противника, независимо от его силы. Турвилль получил его уже после сражения.

Флагман адмирала Расселла — 100-пушечник «Британия»

27 мая Турвилль вошел в Ла-Манш, где соединился с дивизионом Виллетта, и численность эскадры достигла 44 линейных кораблей и 11 брандеров. В этот момент Шато-Рено, пополнивший экипажи, вышел из Бреста, но его задержал противный ветер; Ла-Порт только выходил из Рошфора; д'Эстрэ, потеряв 2 корабля в шторме у Сеуты, подходил к Уэссану[57].

Союзный флот так же готовился к генеральному сражению: эскадры стягивались к Спидхэду — головной базе Рассела. Вместо запланированных сил в 99–100 линейных кораблей, англичане и голландцы смогли выставить только 82 линкора и один большой фрегат, не считая брандеров и малых фрегатов. Однако это все равно было почти в два раза больше, чем у Турвилля. 27 мая армада союзников вышла в море, ее целью было уничтожение французского флота.

29 мая 1692 года, около 8 часов утра недалеко от мыса Барфлер[58] встретились два флота, каждый из которых был настроен на сражение самым решительным образом.

Союзники шли в походных колоннах[59]:

26 голландских линейных кораблей и один 40-пу-шечный фрегат в составе 3-х дивизионов (командир — лейтенант-адмирал Альмонд на 92-пушечном корабле «Принс»), 8 фрегатов и 6 брандеров, — в авангарде;

Центр из 27 кораблей:

1-й дивизион англичан из 8 линкоров, 2 фрегатов и 4 брандеров под командованием вице-адмирала Де-лаваля на 100-пушечном «Ройал Соверин»:

2-й дивизион (флагманский) из 10 кораблей, 2 фрегатов и 5 брандеров с флагманом — 100-пушечным «Британия» (флаг командующего Эдварда Рассела);

3-й дивизион в составе 9 линкоров и 4 брандеров под флагом контр-адмирала Шовеля на 100-пушечном «Ройал Вильям».

Арьергард из 29 кораблей:

4-й дивизион под командованием контр-адмирала Картера на 94-пушечном корабле «Дюк» в составе 10 линкоров и 4 брандеров.

5-й дивизион из 10 кораблей, 1 большого фрегата и 4 брандеров под флагом командующего арьергардом адмирала Эшби на 100-пушечном «Виктори»;

6-й дивизион в составе 9 линкоров и 4 брандеров с командующим — вице-адмиралом Руком, державшем флаг на 94-пушечном «Нептьюн».

Всего силы союзников насчитывали 82 линейных корабля, 13 фрегатов и 27 брандеров.

Этой армаде противостоял французский флот из 44 линейных кораблей и 11 брандеров. Расстановка эскадры была следующей[60]:

Авангард из 14 кораблей:

1-й дивизион в составе 5 кораблей под командованием Нэсмонда на 90-пушечном «Монарк»;

2-й дивизион из 6 кораблей Амфревиля (командир авангарда) на 90-пушечном «Мервейё»;

3-й дивизион в составе 3 линкоров во главе с 84-пушечным «Фудроян» под флагом Релинга;

Центр из 16 кораблей:

4-й дивизион — 6 кораблей, командующий — Виллетт на 96-пушечном «Амбисьё».

5-й дивизион в составе 6 линкоров под командованием Турвилля (флагман эскадры), расположившегося на 104-пушеч-ном «Солей Рояль».

6-й дивизион из 4 кораблей, флаг Ланжерона поднят на 80-пушечном «Суверэн».

Арьергард из 14 кораблей:

7-й дивизион — 4 кораблей, под флагом Кэтлогона на 86-пу-шечном «Манифик».

8-й дивизион в составе 6 кораблей под командованием Габарэ, держащего флаг на 94-пушеч-ном «Оргэйё».

9-й дивизион из 4 линкоров под командованием Паннетье на 84-пушечном «Гранд»

Превосходство союзников было подавляющим: например 15 кораблям с артиллерией от 90 орудий и более противостояли всего лишь 6 французских кораблей. В эскадре Турвилля более 100 пушек имел только флагман, а у оранжистов таких линкоров было шесть!

Шеф д'эскадр (контр-адмирал) Кэтлогон, командир 7-й дивизии французского флота

Флагманский корабль Турвиля «Солей Руаяль» время сражения у мыса Барфлер

Существует версия о том, что обеспокоенные командиры дивизионов, видя, что командующий, несмотря на такой численный перевес неприятеля, ведет эскадру в бой, на военном совете заявили командующему протест (вручал письмо от имени остальных флагманов Габарэ, выбрали его, кстати, как самого старейшего из всех командиров — ему было 72 года), где было сказано, что от сражения при таком дисбалансе в силах требуется воздержаться, дабы не губить понапрасну флот. Турвилль ответил: «это — приказ Его Величества, который он подтвердил своим последующим распоряжением от 20 мая». После чего все флагманы заявили, что выполнят свой долг, пожали руку Турвиллю и отправились на свои корабли. Но это легенда, достоверно известно только (из архива семейства Габарэ), что Габарэ имел такой разговор с Турвиллем уже после сражения, поскольку и второй приказ короля был получен только на следующий день, во время отступления. Турвилль приказал отставшим кораблям занять свои места и двинулся в атаку. Дул устойчивый юго-западный ветер, оранжисты пытались выстроить свою линию на северо-востоке, французы легли на правый галс и быстро пошли на сближение, попытавшись использовать заминку Рассела, не сумевшего еще закончить построение.

К 11 часам утра расстояние сократилось до 2/3 мушкетного выстрела (300 ярдов), но противники молчали, продолжая сближение, пока, наконец, один из канониров корабля 1-го дивизиона «Сент-Луи» не выдержал и не выстрелил из орудия. Сразу же начался страшный огонь по всей линии, особенно сложно пришлось центру, где на один французский корабль приходилось по 2–3 английских.

Нэсмонд сосредоточил огонь на головных голландцах[61], и корабли Соединенных Провинций вынуждены были увалиться под ветер. Следующие за головным голландским дивизионом Гелейна Эвертсена (младший брат уже известного нам Корнелиса Эвертсена) линкоры попытались обойти 1-й дивизион французов, однако Амфревиль и Релинг пресекли точным огнем все эти попытки.

Центр под командованием Турвилля выдерживал ужасный огонь: «Солей Руаяль» схватился с тремя английскими 100-пушечниками — «Сент-Эндрю», флагманом Рассела — «Британией» и его мателотом — «Лондоном».

В ходе боя в результате ошибки штурмана «Британии» корабль развернуло носом к «Солей Руаяль» и Турвилль, пользуясь временным преимуществом, обрушил мощные продольные залпы на линкор Рассела. На британском корабле была пробита грот-стеньга, он получил сильные повреждения корпуса, было убито множество моряков, а сам командующий английским флотом был принужден сойти со шканцев. На «Британии» взвились флаги, приказывающие 100-пушечному «Сент-Эндрю» помочь флагману эскадры, однако и там штурман совершил ту же ошибку, в результате корабль также встал носом к «Солей Руаяль». «Сент-Эндрю» под командованием Черчилля (родственника знаменитого английского полководца — герцога Мальборо) получил еще большие повреждения, чем «Британия», вскоре после сражения его пришлось отправить на ремонт. Положение спас 70-пушечный «Игл» под командованием кэптена Лика, прикрывший бортом оба стопушечника и завязавший с «Солей Руаяль» дуэль один на один[62]. Это дорого обошлось Лику — «Игл» потерял бизань-мачту, грот-стеньгу, была очень повреждена фок-мачта и бушприт, отстреляны грот- и фор-стень-фор-дуны, а также штаги. 17 пушек было сбито с лафетов, потери в экипаже составили 70 человек убитыми и 140 ранеными.

Дивизион Шовеля атаковал французский отряд Кэтлогона. Шовель позже признавался: «Такого близкого боя я еще никогда не видел». Сражение шло на пистолетной дистанции, промахов и быть не могло, хотя дым застилал обзор. Племянник Турвилля мальтийский рыцарь Шатоморан на 64-пушечном «Глорьё» с мальтийским крестом на мачте выбил из линии 48-пушечный английский «Честер», разрыв в линии закрыл «Игл» под командованием Лика, подошедшего на помощь Шовелю. В 13.00 ветер изменился от слабого W-SW до бриза, сменил направление на 50 градусов и засвежел. Шовель, улучшив момент, прорезал французскую линию, но ему так и не удалось поставить весь центр Турвилля в два огня.

Дивизионы Габарэ и Кэтлогона долго выдерживали сильнейший огонь противника, но Паннетье отстал, хотя и прибавил парусов. Этим попытался воспользовался арьергард англичан под командованием Эшби: видя, что ветер сменился на северо-восточный, а между Паннетье и Габарэ образовался разрыв, британский вице-адмирал попытался поставить их в два огня. Однако оба французских дивизиона, удерживая курс круто по ветру, не давали Эшби провести такой маневр.

Вице-адмирал Джордж Рук

В 16.00 над морем опустился густой туман, поэтому воюющие стороны могли перевести дух и подсчитать потери. Центр англичан выглядел абсолютно беспомощно — «Сент-Эндрю», потеряв грот-мачту, стоял вне кордебаталии союзников; «Британия» с обгоревшими бортами, с пробитой грот-стеньгой не подавала признаков жизни — Рассел заперся в каюте и не выходил на палубу. По сути Турвилль в этот момент сражался с разрозненными отрядами союзников, не имеющих указаний центрального командования.

К 19 часам поднялся ветер с востока, 4-й дивизион под командованием Картера с запада обошел французскую линию и поставил-таки центр в два огня. Его поддержал так же обошедший французов Эшби. Кораблям Турвилля, уже выдержавшим тяжелый утренний бой, опять пришлось сражаться с превосходящими силами противника, причем на оба борта. Флагманы адмирала Океана и Виллетта подверглись сосредоточенному огню противника и потеряли часть рангоута. Кэтлогон, видя бедственное положение флагмана, пришел на помощь с 56-пушечным «Принс» и 80-пушечным «Манифик», закрыв «Солей Руаяль» с одной из сторон. Отец Поль Гост в своей книге «Трактат о морских эволюциях» писал о бое при Барфлере: «Справедливость вынуждает меня остановиться на мессире Кэтлогоне. Командир 7-го дивизиона с бесподобной решимостью пришел на помощь адмиралу Турвиллю, видя, что тот поставлен англичанами в два огня. Все уже считали потерянным «Солей Руаяль», когда Кэтлогон встал на якорь рядом с Турвиллем, прикрыв один борт флагмана. Он сообщил своим людям, что либо умрет вместе с адмиралом, либо спасет его». Французы нанесли существенные повреждения 94-пушечному «Дюку», адмирал Картер в ходе боя был смертельно ранен.

Между тем Габарэ, который всемерно пытался сохранить наветренное положение, был просто подавлен огромным превосходством противника. После смены ветра, он, пытаясь не дать обойти себя, встал на якорь. С английской Синей эскадры (арьергарда) на него направили брандеры, и Габарэ пришлось срочно рубить канаты.

В это время авангард французов также встал на якорь, находясь на расстоянии от противника и не давая головным голландским кораблям обойти французскую линию. Начавшийся прилив не позволил союзникам приблизиться к французам, а в 19.30 опять на море опустился туман. Через два часа, когда дымка рассеялось, сражение возобновилось уже при свете луны. Шовель пустил 5 брандеров на флагман Турвилля. Первый и второй брандеры были отведены от форштевня «Солей Руаяль» двумя шлюпками, третий же принудил адмирала обрубить якорные канаты. Еще пара брандеров прошли довольно далеко от корабля.

Обошедшие французов Шовель и Эшби после неудачи с брандерами решили присоединиться к своему флоту, но, как оказалось, это была большая ошибка проходя сквозь порядки французов, они получали довольно болезненные продольные залпы, и множество английских кораблей было повреждено. Например, флагман Шовеля — 100-пушечный «Ройал Вильям» получил такие повреждения, что сразу же после битвы был отправлен в капитальный ремонт.

Бой у Барфлера затих в 10 часов вечера. 44 французских корабля сражались с 27 голландскими и 56 английскими линкорами, смогли выстоять, более того — не потеряли ни одного корабля и нанесли противнику существенные повреждения. Со стороны союзного флота было потеряно 5 брандеров, пущенных Шовелем. Во многом такому исходу боя сопутствовало самоустранение командующего Оранжистской эскадры Эдварда Рассела от руководства сражением, бой с Турвиллем союзники вели разрозненно и слабо. Естественно, что общей атаки всех сил французская эскадра не выдержала бы, однако только благодаря маневру Картера, Эшби и Шовеля французам были нанесены такие повреждения, которые позже позволили уничтожить часть поврежденных кораблей Флота Океана.

Турвилль исполнил волю короля и принял бой. Более того сражение до сих пор складывалось для него довольно удачно, однако он понимал, что нельзя так долго ставить все на карту. Адмирал приказал кораблям взять курс на Брест или любой другой французский порт и выйти из боя. 6 кораблей под командованием Нэсмонда были отрезаны от основных сил, поэтому не стали соединяться с эскадрой и взяли курс на Ла-Хог. Еще 4 линкора под командованием Габарэ также были отрезаны, но, поскольку находились севернее, чем противоборствующие стороны, прошли в Брест вдоль берегов Южной Англии. В самой эскадре образовалось 3 группы кораблей: 15 линкоров во главе с Виллеттом, 12 — с Амфревилем и 7 — с Турвиллем. Корабли Виллетта находились западнее всех, поэтому могли сразу же взять курс на Брест, однако было решено не уходить без флагмана флота. Амфревиль и Турвилль соединились с Виллеттом только в 7 утра следующего дня. Турвилль пересел на флагман 6-го дивизиона «Амбисьё», так как его «Солей Руаяль» был сильно поврежден. 34 корабля решили идти к мысу Ла-Аг — северной точке Нормандии — надеясь с отливом обогнуть его и уйти в Брест. 21 линкор уже успел войти в бурный Олдернейский пролив и взяли курс на Сен-Мало. И в этот момент отлив кончился и начался очень сильный прилив. Из-за ошибки флагманского штурмана Ланье брошенные с опозданием якоря не задержали корабли из-за плохого дна, и они продрейфовали далеко на восток мимо стоявших на якорях союзников. 10 кораблей из 13 вошли в Ла-Хог, а еще три (и «Солей Руаяль» в том числе) — в Шербур.

Местечко Ла-Хог находится южнее Барфлера в одноименном заливе. В описываемый момент это был небольшой населенный пункт, имевший маленький форт и одну батарею из 4 легких орудий на спешно сооруженной земляной насыпи. В Ла-Хоге находилось примерно 17000 якобитов и французских солдат, собранных для высадки в Англии.

Утром 31 мая в Ла-Хог пришли первые французские корабли — это поврежденные 68-пушечный «Бурбон» и 64-пушечный «Сент-Луи» из дивизиона Нэсмонда[63]. Во второй половине дня к ним присоединились еще 10 линкоров эскадры Турвилля во главе с самим адмиралом. Надо сказать, что экипажи кораблей были измучены 12-часовым боем и последующим переходом к Ла-Аг, запас ядер и пороха уже давно иссяк, корабли требовали неотложного ремонта.

В это время на борту флагманской «Британии» разыгрывалась трагикомедия — флагманский штурман кэптен Бенбоу (будущий известный адмирал) и флаг-офицер Митчелл уговаривали Эдварда Рассела продолжить бой и начать преследование французских кораблей, хотя бы тех из них, которые пошли в Ла-Хог. Рассел, столь жестоко в свое время критиковавший Торрингтона за выход из боя при Бичи-Хэд, сейчас наотрез отказывался от какого-либо нового столкновения с французами. Вице-адмирал Делаваль, известный на флоте своею горячностью, без какого-либо приказа взял с собой 19 кораблей и пошел за 3 линкорами Турвилля в Шербур. 31 мая он атаковал их в Шербуре и потопил брандерами. Несмотря на оказанное сопротивление («Солей Руаяль» перед гибелью смог потопить один брандер) победа далась Делавалю довольно легко, так как ровно год назад все укрепления в этом городе были срыты по приказу военного министра Лувуа.

Митчеллу и Бенбоу удалось, наконец, уговорить Рассела (возможно роль сыграл демонстративный уход в погоню Делаваля) и вся английская армада двинулась к Ла-Хогу.

В Ла-Хоге в тот момент Яков II советовал маршалу Бельфону посадить войска на корабли, дабы отразить возможную атаку англичан, однако маршал сказал, что воевать на море — задача флота, и он в эти дела вмешиваться не будет. Он запретил свозить орудия с кораблей на берег и отказался пополнить экипажи.

6 линкоров Турвилля стояли у острова Татиху рядом с фортом, еще 6 — западнее мыса Ла-Хог, у рыбачьего поселка. Подошедшая эскадра Рассела дабы не рисковать, решила уничтожить французские корабли шлюпками. Командующим операции Рассел назначил вице-адмирала Рука. Без малого 200 баркасов со стрелками и добровольцами сопровождали брандеры, Турвилль, пытаясь в этой безнадежной ситуации сделать хоть что-то, искал среди команд снайперов и пускал их на марсы. Битва шла три дня. Порох у кораблей еще оставался, но ядер уже не было, поэтому пушки перед выстрелом забивали металлическим ломом и гвоздями, а то и просто палили холостыми. Славные французские кавалеристы загоняли лошадей в воду и рубили саблями британских матросов, те отбивались баграми. Турвилль вместе с Амфревилем, Виллеттом и Кэтлогоном был в лодках, воодушевляя оборонявшихся, однако необстрелянные солдаты, увидев большое количество баркасов с десантом, дрогнули и побежали. Превосходство англичан в людях стало подавляющим и один за другим загорались французские корабли. К вечеру 4 июня все было кончено — в Ла-Хоге были уничтожены 12 линкоров Флота Океана.

Всего в Шербуре и Ла-Хоге французы потеряли 15 линкоров. У англичан и голландцев многие корабли были сильно повреждены, однако потери ограничились брандерами и баркасами, 5000 моряков было убито или ранено, потери французов в самом сражении составили 1780 человек.

Остовы сгоревших французских кораблей еще долго «украшали» Ла-Хог и Шербур. Артиллерию и все, что было ценного, с них сняли в том же 1692 году, остатки же погибших линкоров еще были видны в 1834-м.

Тулонское сражение (1744 год)

20 октября 1740 года умер австрийский император Карл VI. Поскольку у него не было наследников мужского пола, еще 19 апреля 1713 года была оглашена Прагматическая санкция, согласно которой престол в случае отсутствия у императора сыновей переходил к его будущим дочерям (в случае прекращения их потомства — к дочерям его уже умершего старшего брата императора Иосифа I и их мужскому и женскому потомству по праву первородства). Санкция отдельно оговаривала, что дочери императора Иосифа I (брата Карла, правившего Австрией до 1711 года) выдаются замуж и теряют преимущество права наследования престола. Главной наследницей признавалась дочь Карла — Мария-Терезия.

Уложение было признано Испанией, Россией, Бранденбургом, Англией, Саксонией и Францией в период с 1725 по 1735 годы. Бавария отказалась признать санкцию, так как баварский курфюрст настаивал на том, что жена принца Карла-Альбрехта Мария-Амалия Австрийская (дочь Иосифа I) имеет права на имперский трон.

После смерти Карла VI права Марии-Терезии на престол стали оспариваться с разных сторон. Бавария потребовала пересмотра санкции в пользу Марии-Амалии по праву первородства младшей дочери Иосифа I относительно старшей дочери Карла VI. Однако вскоре Карл-Альбрехт немного исправил свою «заявку на участие» в гонке за троном — теперь он в качестве потомка дочери императора Фердинанда I, Анны, опираясь на наследственный договор 1546 года, заявлял притязания на всё Габсбургское наследие.

Прусский король и курфюрст Бранденбургский Фридрих II, циник до мозга костей, заявил свои права на силезские герцогства Лигниц, Глогау, Бриг и Егерндорф, но это был всего лишь предлог для захвата всей Силезии[64]. Прусскому королю было совершенно все равно, кому достанется наследие австрийского дома Габсбургов. Самое главное — его Бранденбургская Марка могла в результате неразберихи опять прирасти новыми землями.

Филипп V Бурбон, король Испании, основываясь на старинных договорах между испанскими и австрийскими Габсбургами, считал, что имперский трон должен быть передан одному из его сыновей.

Король Польский Август III (которого русские возвели на престол Польши в результате войны за Польское наследство) отстаивал права своей жены, старшей дочери Иосифа I Марии-Жозефы.

11 декабря 1740 года прусский король Фридрих II предъявил ультиматум Марии-Терезии, а уже 16 декабря вторгся в Силезию, которая была завоевана в рекордно короткие сроки — всего за две недели, исключая только крепости Бриг, Глогау и Нейссе, в которых заперлись австрийские гарнизоны. Глогау был взят во время лихой ночной атаки 9 марта 1741 года, Мария-Терезия послала для деблокады Брига и Нейссе 20-тысячную армию Рейнхарда фон Нейперга, но в тяжелой битве при Мольвице 10 апреля Фридрих[65] смог разгромить австрияков.

Вторжение пруссаков в Силезию вызвало ответную реакцию — с молниеносной быстротой Англия, Россия,

Саксония (переметнувшаяся в лагерь Марии-Терезии) и Соединенные Провинции выступили в поддержку Австрии и Прагматической санкции. Франция же, усмотрев в австро-прусском противостоянии великолепную возможность ослабить давнего врага в лице Священной Римской империи, приняла сторону Баварии, Испании и Пруссии.

Вскоре в войну вступила Бавария — ее войска (усиленные французскими «добровольцами») под командованием французского маршала Шарля-Луи Фуке де Бель-Иля (внука суперинтенданта Николя Фуке, брошенного в тюрьму при Людовике XIV) вторглись в Богемию и к ноябрю 1741 года дошли до Праги, которую и взяли в конце ноября. 9 декабря богемские представители в торжественной обстановке в соборе Святого Витта признали Карла-Альбрехта Баварского императором Священной Римской империи Карлом VII и присягнули ему на верность.

Австрияки, разрываясь меж двух фронтов, стягивали войска из Италии и Венгрии, тем более, что баварцы и французы уже взяли Брюнн и уверенно двигались к Вене. 28-тысячная австрийская армия Карла Лотарингского двигалась из Моравии к Праге, но у чешского Котузица (Хотузице) была встречена 23-тысячным корпусом пруссаков, которые в упорном бою победили и обратили в бегство австрияков. Хотя пруссаки потеряли около 3000 человек, потери австрияков оценивались в два раза больше. После Котузица с Фридрихом II при посредничестве Англии было заключено перемирие, а 28 июля 1742 года — мир, согласно которому Пруссия получала Силезию и Глац. Теперь Мария-Терезия могла срочно перекинуть войска из Силезии в Богемию.

Баварцев и французов под командованием французского герцога де Брольи оттеснили к Влтаве, но штурм Праги оказался неудачным, столица Богемии осталась за баварско-французскими войсками. Но не было бы счастья — да несчастье помогло — французский и баварский командующий разругались вдрызг, как извозчики, теперь отряды Брольи действовали отдельно от армии Секендорфа. В результате имперцы получили редкую возможность бить своих врагов по частям.

Австрийцы, угрожая Брольи превосходящими силами, постоянно заставляли его отступать, Людовик XV срочно заменил командующего на престарелого маршала Ноаля, ветерана войны Аугсбургской лиги, тогда как к австрийцам присоединились англо-ганноверские войска (16 000 штыков) сэра Джона Дарлимпла, 2-го лорда Старского — Англия вступила в войну на стороне Австрии. Некоторые историки считают, что произошло это из-за амбиций короля Великобритании Георга II, сильно завидовавшего военной славе своего племянника — прусского короля Фридриха II.

27 июля 1743 года под Деттингеном 45-тысячная армия Ноаля встретилась с 44-тысячной армией союзников под общим руководством короля Англии Георга II. Началось все с ошибки командующего французским левым флангом: граф де Граммон, поставленный с 23-тысячным отрядом в крепкую оборону, нарушил приказ и атаковал 9 британских и 5 австрийских полков. Союзники смогли отбить атаку, а Георг II с кавалерийскими эскадронами кинулся в контрнаступление, в результате Граммон был вынужден бежать со своих позиций (которые вряд ли смогли бы взломать союзники, выполняй граф указания Ноаля), и обнажил центр, поэтому французы спешно ушли на другую сторону Рейна. Потери французской армии составили 4000 человек, потери союзников — 1000 солдат.

Испанский же король Филипп V Бурбон, вернее его жена — Елизавета Фарнезе, которая фактически управляла Испанией после 1734 года, увидела в начавшейся заварухе прекрасный повод снова заявить свои права на территории Италии (а заодно немного расширить свое наследственное герцогство Пармское), так безбожно отнятые у донов в войне за Испанское наследство. Неаполитанский герцог выступил союзником испанцев в новой войне.

В середине февраля 1742 года испанские войска высадились в Специи. Шли медленно, постоянно ожидая подвоха, и не особо надеясь на неаполитанцев. К январю 1743 года 13-тысячный испанский отряд под командованием графа де Гагеса смог достигнуть Болоньи, где у местечка Кампо Санто дал бой 11-тысячной сардинской армии графа Трауна. Сражение началось 3 февраля 1743 года в 16.00 и было очень упорным. Потери испанцев составили 4000 человек, потери сардинцев и австрияков — 2000 солдат. Де Гагес отступил к Римини, а потом и к Анконе. Северная Италия была спасена Трауном для Марии-Терезии. Шесть месяцев стороны просто бездействовали. Эскадра Хэддока вскоре блокировала Неаполь, угрожая герцогству десантом, и герцог был вынужден отозвать войска и стянуть их к столице.

Наименование

Пушки

Год постройки

Due d'Orleans (Дюк д'Орлеан)

74

1723

Ferme (Ферм)

74

1724

Esperance (Эспиранс)

74

1724

St. Esprit (Сент-Эспри)

74

1725

Terrible (Террибль)

74

1739

Conquerant (Конкренан)

64

1712

Toulouse (Тулуз)

64

1715

Solide (Солид)

64

1723

Неигеих (Эрье)

64

1723

Leopard (Леопард)

64

1727

Eole (Эол)

64

1733

Вогее (Бори)

64

1734

Tigre (Тигр)

50

1724

Diamant (Дьяман)

50

1733

Alcyon (Альсион)

50

1725

Aquilon (Аквилон)

46

1733

Zephyre (Зафир)

30

1728

Flore (Флор)

30

1728

Gaillarde (Джальяр) — тартана

Как мы показали выше — Франция заняла в новой войне антиавстрийскую позицию, поддержав Баварию и Испанию. В Тулоне в 1741 году были вооружены и отремонтированы следующие суда:

В Тулоне в 1741 году были вооружены и отремонтированы 12 линейных кораблей, 6 фрегатов и одна тартана (смотри таблицу). В феврале в Тулон пришли вести о первом за 30 лет бое между бывшими союзниками — французскими и английскими кораблями.

18 января того же года в Вест-Индии у острова Сан-Доминго (бывшая испанская Эспаньола) английский патруль кэптена Обри Бьюклерка (4 линейных корабля — «Принс Фредерик», «Орфорд», «Лайон» и «Вей-мут») неожиданно атаковал французский отряд в составе 4 кораблей из эскадры адмирала Антэна, который конвоировал два испанских галеона. Французы утверждали, что англичане напали неожиданно. В свою очередь британцы парировали, что дали сигнал лечь в дрейф и всего лишь хотели осмотреть суда на предмет контрабанды, однако, мол, гнусные лягушатники ответили огнем.

Бой был нерешительным, велся на большой дистанции (800 метров), и закончился ничем. Англичане имели сильные повреждения в рангоуте, потеряли 13 человек убитыми и 23 — ранеными. Потери французов были примерно такими же.

Что же касается британцев — Адмиралтейство еще в начале 1738 года решило усилить эскадру в Порт-Магоне. 13 мая к Балеарским островам отплыл отряд контр-адмирала Хэддока в следующем составе — 80-пушечный «Сомерсет», 70-пушечные «Эдинборо», «Бервик», «Ипсвич», 60-пушечные «Дрэгон», «Ланкастер», «Плимут» и «Кентербери», а также 20-пушечные фрегаты — «Солебей» и «Альдбро», всего 8 линейных кораблей и 2 фрегата. К апрелю 1739 года Менорка была усилена еще 5 кораблями — «Принс оф Орендж», «Лайон», «Сюперб», «Сандерленд» и «Варвик». Это заставило испанцев опасаться Хэддока и сорвало переброску кораблей в Вест-Индию, на помощь Пуэрто-Белло и Картахене. Меж тем англичане опасались атаки испанцев на Порт-Магон, поэтому главная задача, поставленная Хэддоку, состояла в срыве возможного десанта донов на Балеарские острова.

К концу 1740 года количество кораблей на Менорке увеличилось до 29, но 17 боевых единиц выполняла задачи по блокированию Кадиса. Англичане были всерьез встревожены приготовлениями испанцев и предполагали, что они готовятся произвести высадку на Менорке или попытаться взять Гибралтар с моря. Возможную войну в Италии никто всерьез не рассматривал, Тулону также уделялось мало внимания. Кроме того — представлялось немыслимым, что французский и испанский флоты могут объединиться, поэтому Адмиралтейство считало, что у Хэддока вполне достаточно сил для противодействия иберийцам.

6 августа 1741 года произошел новый инцидент возвращавшийся из Мартиники в Тулон французский отряд Кайлюса — «Боре» (64 орудия), «Аквилон» (48 орудий) и «Флор» (30 орудий) — у Гибралтара атаковали 4 английских корабля кэптена Барнетта (60-пушечный «Дрэгон», 40-пушечные «Фолькстоун», «Фэверешэм» и 20-пушечный прам «Мэри Галлей»). Французы смогли отбиться (потери Кайлюса — 25 убитых и 75 раненных, потери англичан — 11 убито, 22 ранено).

Хефе ди эскуадра (кортр-адмиралрал) Наварро

Позднее британцы заявляли, что спутали французов с испанцами[66]. В отчете Барнетта говорится об одном линейном корабле и «каких-то двух галеонах». Якобы «Дрэгон» и «Фолькстоун» «мирно решили» («have peacefully solved») осмотреть суда, а французы (про которых думали, что они испанцы) им «невежливо ответили». Такая отговорка выглядела издевательством.

Было понятно, что дело имеет к неминуемой войне с англичанами.

В июле 1741 года французы вооружили эскадру лейтенант-генерала де Кура: 74-пушечный «Террибль», 64-пушечные «Сен-Эспри», «Дюк д'Орлеан», «Ферм», «Эсперанс», «Серьё», 50-пушечные «Эоль», «Солид», «Эрьё», «Леопард», «Дьяман» и Тайгер, а также 2 тартаны и 30-пушечный фрегат «Вояж», пришедший из Рошфора. С огромным трудом удалось набрать экипажи, Флот Леванта получил приказ выйти в море для поддержки испанской эскадры, прикрывавшей конвой с войсками.

Тем временем 5 ноября 1741 года в Барселоне погрузились на транспорты 19 батальонов испанской пехоты и 6 эскадронов кавалерии под командованием капитан-генерала Монтемара (всего 13620 человек и 1168 лошадей). Суда в сопровождении кораблей «Констант», «Эркулес» и «Америка» отплыли к Специи. Корабли отошли к Тулону, где готовилась к выходу эскадра де Кура. Через две недели из Барселоны вышел второй эшелон десанта — 11752 солдат и 173 лошади на 43 транспортах, в охранении конвоя шли 14 линейных кораблей под командованием хефе ди эскуадра (контр-адмирала) Наварро. К испанцам присоединились французы — 12 линейных кораблей под командованием де Кура. Английская эскадра вице-адмирала Хэддока, встретившая их у мыса Гатт и имевшая всего 13 линкоров (поскольку часть была отправлена в Гибралтар, а часть разметало штормом, у англичан на Менорке был всего 21 корабль) не решилась помешать испанцам, так как де Кур заявил, что имеет приказ защищать испанцев.

19 января 1742 года испано-французский отряд прибыл к Йерским островам и вместе с еще 3 испанскими кораблями они повели в Специю вторую часть войск. Сопровождение десанта прошло без происшествий.

Испанцы, опасаясь Хэддока, решили отстояться на рейде Тулона, куда 22 февраля вошло 16 испанских кораблей (еще один — «Сан-Исидоре» — потерял у Корсики мачты. В Аяччо французы сняли его команду, а сам корабль бросили, поскольку он «набрал много воды и не мог плавать»). Следует отметить, что Наварро изначально всего лишь хотел произвести текущий ремонт в Тулоне и сразу же взять курс на Барселону или Картахену, но получилось так, что испанская эскадра застряла в Тулоне на два года.

События начали развиваться стремительно. В начале 1742 года Хэддока сменил на посту командующего Средиземноморским флотом вице-адмирал Красного флага Томас Мэтьюс. В Порт-Магон из Гибралтара и метрополии было переведено еще 17 кораблей и 27 апреля Мэтьюс начал блокаду Тулона, имея в строю 28 линкоров.

В Тулоне же испанцы не смогли быстро починиться, так как французы имели практически пустые склады. Не было строевого леса, обшивной доски, канатов, парусины, пороха. Тулон испытывал большие проблемы с провиантом. Увидев такую разруху в главной военно-морской базе своего союзника Наварро был вынужден запросить необходимые материалы со складов в Картахене и Барселоне. Опасаясь атаки Средиземноморской эскадры англичан все эти припасы везли в Тулон не морским, а сухопутным путем, что в свою очередь позволило Мэтьюсу неторопливо подойти к Йерским островам и блокировать Тулон.

Получилось, что главная французская военно-морская база в Средиземном море оказалась ловушкой для испанского флота. Мэтьюс, пользуясь возможностью, отправил несколько отрядов к берегам Италии и Испании. В июне 1742 года кэптен Мэттью Норрис (сын адмирала Норриса) во главе небольшого отряда атаковал и потопил у Сан-Тропе 5 испанских галер, шедших с провиантом к испанскому командующему дону Донато Домасу. В августе коммодор Мартин с 3 кораблями, 2 фрегатами и 4 бомбардирскими судами появился на рейде Неаполя и под угрозой немедленной бомбардировки принудил неаполитанского короля (младшего сына испанского короля) подписать декларацию о нейтралитете и отозвать неаполитанские войска из испанской армии.

В Сан-Ремо коммодор Роули сжег магазины испанской армии, то же самое ждало и склады в Аяччо. 2 марта 1743 года Роули обнаружил и несчастный «Сан-Исидоре», который, как мы уже говорили, оставили на Корсике после шторма. Командир «Сан-Исидоре» французский капитан Жиль-Фернан де Лаж де Кюил-льи (кавалер ордена Святого Людовика, находившийся до 1745 года на испанской службе) дал несколько залпов по приближающемуся врагу и был вынужден поджечь неисправный испанский корабль, чтобы он не достался англичанам в качестве приза.

У берегов Испании британцами были проведены бомбардировки Паламоса и Матаро, британские фрегаты установили блокаду, перехватывая каботажники, пытающиеся прорваться в Тулон.

Адмирал Томас Мэтьюс

Экипажи Наварро в Тулоне голодали, испанские матросы попрошайничали на улицах, воровали провиант и деньгу у французов, что конечно же не способствовало развитию союзнических отношений между французами и испанцами. Де Кур был вынужден организовать охрану порта. Дело осложнялось тем, что корабли Наварро, опасаясь атаки англичан брандерами, жались ближе к берегу, и на кораблях испанцев было множество дезертиров. Чтобы хоть как-то выправить ситуацию доны решили прислать в Тулон экипажи 5 сожженных в Сан-Тропе галер и какое-то число рекрутов из Каталонии, что составило порядка 900 человек. Эти пополнения помогли хоть как-то поддержать боеспособность испанцев.

У самих французов ситуация была не лучше — из 1200 человек, отпущенных домой на побывку, обратно не вернулись 800. Каждый день с кораблей пытались бежать матросы и сержантский состав. Дезертирство процветало.

Присутствие испанцев в Тулоне безусловно тяготило де Кура. По одному испанские корабли становились в Арсенал, где их ремонтировали бригады тулонских рабочих. Состояние их было плачевным — флагман Наварро 114-пушечный «Реал Филипе» сильно тек, по отчетам его капитана «помпы на корабле работали беспрерывно, без работы помп за ночь уровень воды в трюмах повышался на 10 дюймов». Здесь же хотелось бы остановиться и на еще одном факте, который уже долгое время является предметом спора для историков. Испанские исследователи (Мартинес-Вальверде) сообщают, что, согласно воспоминаниям Наварро, испанцы, беря пример с французов, упражнялись в стрельбе на рейде Тулона. Это косвенно подтверждают и некоторые английские источники (Ричмонд в «The Navy in the War of 1739–48», 2009 и Дженкинс в «Histoire de la marine francaise», 1977), которые говорят об испанских styled gunmen[67] развивших «адский огонь» в сражении при Тулоне.

Мемуары и донесения французских моряков напрочь опровергают это заявление. Нищие, голодные команды, содержавшиеся на кораблях в полутюремном режиме, оцепленные армейскими кордонами (чтобы не разбежались), но постоянно таявшие из-за гигантского дезертирства и болезней — о какой подготовке тут можно говорить! Тем более, говорят французы, учения подобного рода должны были согласовываться с портовым капитаном, а начальство порта такого разрешения не давало. Нам кажется, что французская точка зрения более правдоподобна, однако мы не можем исключать полностью как-либо учений испанского флота на рейде Тулона.

Но вернемся к нашему повествованию.

29 января 1743 года умер кардинал Андрэ-Эркюль де Флери. Со смертью этого человека уходила в прошлое осторожная и взвешенная французская политика, Людовик XV, дорвавшийся до власти, решил втянуть королевство в войну, так как мечтал о славе и почестях. Но война против Австрии на суше означала и войну против Англии на море.

Поэтому, начиная с лета 1743 года, на флот начинают выделяться большие средства. Ремонт испанцев в Тулоне и подготовка к выходу Флота Леванта резко форсируется. С помощью насильственной вербовки удалось набрать 5000 человек в Провансе и Лангедоке (часть из них сняли с 30 торговых судов в Марселе), а также 10000 рекрутов из внутренних областей Франции. Вербовщики не брезговали никем — в этом плане наш читатель вправе вспомнить великолепный фильм «Фан-Фан Тюльпан», где показана процедура вербовки солдат. В экипажах оказалось много бродяг, воров, хронических больных, убийц, насильников, для которых армия была местом, где можно было избежать правосудия. Часть новобранцев пополнила испанские экипажи которые продолжали таять естественным образом если в мае количество испанских матросов составляло 7000 человек, то к ноябрю — уже 6084 человека, дезертировало около 1000 матросов.

К январю 1744 года французы вооружили 21 корабль и имели 7956 матросов. 26 января де Кур вышел на внешний рейд Тулона. Мэтьюс, Роули и Лесток (начальники английских эскадр) отсалютовали французам одиннадцатью залпами, но блокады не сняли.

В это время на английской эскадре дела также шли неважно. Корабли, находившиеся в море без малого год, уже текли, большая смертность экипажей и дезертирство заставили британцев пополнять свои команды в Италии, и даже в Испании и Франции, причем методы английских вербовочных команд мало отличались от методов их коллег из королевства Людовика XV.

7 февраля в Тулон прибыло 1000 испанских солдат (из 2000 вышедших из Барселоны, остальные по пути дезертировали), которые должны были пополнить экипажи Наварро. Уже неделю спустя после прибытия 150 человек из них пустилось в бега, еще 300 матросов было госпитализировано, что заставило Наварро разоружить 4 самых слабых испанских корабля и перевести их команды на остальные линкоры. 19 февраля 1744 года де Кур встал на якорь около острова Сент-Маргарит. Вечером к нему присоединились испанцы. Мэтьюс, видя это, приказал в случае выхода эскадр с рейда игнорировать французов и атаковать испанцев. Ситуация осложнялась тем, что Франция и Англия официально не были в состоянии войны, поэтому Мэтьюс разрешил своим кораблям открывать огонь по французам только в ответ на их стрельбу.

20 февраля 1744 года впередсмотрящие английской эскадры завидели союзный флот, вышедший из Тулона к Йерским островам. Эскадра Мэтьюса в это время дрейфовала в беспорядке у южного прохода между Йерами и материком (так как англичане ожидали, что французы и испанцы поведут корабли к Италии), имея слабый ветер с востока. Обнаружив союзников, шедших Северным проходом (по направлению к берегам Испании), британцы устремились в погоню, которой, однако, мешали слабый ветер и обросшие днища кораблей. У французов и испанцев днища — наоборот — были «чистые», поэтому, по признанию участников боя, на каждый узел англичан французы легко могли дать три.

В 13.00 наступил штиль и британцы встали на якорь. Также поступили и союзники. В 18.00 Мэтьюс приказал лечь в дрейф на левом галсе, между эскадрами противников расположились фрегаты и легкие суда, следившие за маневрами противника.

Вечером на борт флагманского «Намюр» прибыл командующий авангардом вице-адмирал Лесток и спросил, будут ли какое-либо распоряжения по поводу предстоящего сражения, но Мэтьюс в ответ заметил, что погода холодная и посоветовал ему возвратиться на свой корабль. Лесток был оскорблен — в ответе Мэтьюса ему увиделось пренебрежение к нему, Ричарду Лестоку, заслуженному офицеру флота, и со стороны кого? Со стороны выскочки-адмирала, согласившегося командовать Средиземноморской эскадрой, чтобы поправить свои финансовые дела!

Вице-адмирал Лесток

Эта невинная с виду сцена привела к тулонскому судилищу. Возможно, Мэтьюс и не имел намерений оскорбить Лестока, поскольку вице-адмирал был тяжело болен (у него был рак желудка, и о недомогании командующего авангардом Мэтьюс не раз писал лордам Адмиралтейства), но Лесток воспринял эти слова именно как оскорбление.

Утром 21 февраля Мэтьюс поднял приказ держать кораблям строй фронта, а второму (Лестоку) и третьему (Роули) дивизионам прибавить парусов. Следует отметить, что англичане были разбросаны, выполнить приказ адмирала мешал слабый ветер и тяжелая зыбь. На тот момент англичане имели следующие корабли:

— Авангард в составе 11 линейных кораблей, 1 фрегата и 1 брандера под командованием вице-адмирала Ричарда Лестока, державшего флаг на 90-пушечном «Нептун»;

— Центр -11 линейных кораблей, 2 фрегата, 1 брандер, 1 госпитальный, 2 мелких. Командующий — адмирал Томас Мэтьюс, флагман — 90-пушечный «Намюр»;

— Арьергард под флагом контр-адмирала Уильяма Роули. 12 линейных кораблей и 1 фрегат. Роули находился на 90-пушечном «Барфлер».

Всего — 34 линейных корабля, 4 фрегата, 2 брандера и 3 мелких судна.

Им противостоял флот союзников в следующем составе:

— Авангард из 8 линейных кораблей, 1 госпитального и 1 брандера под командованием шефа д'эскадр Пьера де Габарэ, державшего флаг на 74-пушечном «Эсперанс»;

— Центр под командованием лейтенант-генерала Жана де Ла Бриера де Кура — 8 линейных кораблей, 4 фрегата, 2 брандера, флагман — 74-пушечный «Террибль»;

— Арьергард — испанская эскадра хефе ди эскуадра Хуана Хосе Наварро — 12 линейных кораблей, флаг на 114-пушечном «левиафане» «Реал Фелипе».

Всего 28 линейных кораблей, 4 фрегата, 3 брандера, 1 госпитальное судно.[68]

К этому следует добавить, что у испанцев из двенадцати кораблей шесть были «королевскими», то есть боевыми полноценными кораблями (это 114-пушечный «Реал Фелипе», 80-пушечный «Санта-Изабель», 70-пушечный «Констант» и 64-пушечные «Америка», «Эркулес» и «Сан-Фернандо»), а остальные представляли собой зафрахтованные морским министерством частные суда. «Брильянте», «Собербио», «Орьенте», «Подер», «Алькон» и «Нептуно», хотя и числись в испанской эскадре 60-пушечными, несли по 52–54 пушки, причем калибры орудий у них были не более 18 фунтов.

Таким образом французы и испанцы имели 1806 пушек против 2280 орудий у англичан, причем вес бортового залпа, учитывая разницу в калибрах, обусловленную вышеописанными причинами, у англичан был намного больше.

Что касается экипажей — союзники имели 19100 человек против 16585 у британцев. Однако, как справедливо отмечает испанский историк Карлос Мартинес-Вальверде в своей статье «Кампания дона Хуана Хосе Наварро в Средиземном море, 1742–1744 годы»: «меньшее количество моряков требует и меньшее количество провианта и воды, что является важным фактором при длительной блокаде. В ходе сражения значимость имеют только артиллеристы и те, кто находится при снастях и при подносе боеприпасов вместе с разумным резервом для восполнения потерь; излишнее количество прочих на корабле скорее приносят вред, так как они только мешают и умножают потери», поэтому не стоит считать превосходство союзников в людях большим плюсом франко-испанского флота. Скорее — это минус. Вместе с тем, учитывая длительность блокады и большие потери от болезней и дезертирства, едва ли английские корабли имели полный состав экипажей по Штатам.

Итак, мы оставили Мэтьюса утром 21 февраля, когда он решил атаковать союзников. К сожалению, во время ночного дрейфа арьергард и авангард англичан оказались разбросаны относительно кордебаталии[69], причем Роули оказался впереди, а Лесток — сзади[70], поэтому было принято решение атаковать французов и испанцев не совершая перестроение в соответствии с ордером. Мэтьюс поднял сигнал, приказывающий кораблям контр-адмирала идти с попутным ветром и преследовать арьергард противника. В 9.30 на «Намюре» просигналили обоим дивизионам о построении в кильватерную колонну. В 10.00 Мэтьюс приказал открыть огонь, этот сигнал был отрепетован Роули, но почему-то не повторен Лестоком.

Погоня продолжилась, но французские корабли шли гораздо быстрее, нежели британские и испанские, они то прибавляли парусов и вырывались вперед, то уменьшали их, поджидая отставших испанцев. Впечатление было такое, что де Кур стремился увести союзников дальше на запад. Между тем, Мэтьюса стали волновать две проблемы: накануне, на совещании с австрийцами и сардинцами он обещал своим союзникам не допустить десанта испанцев у Генуи (Мэтьюс был также посланником в Тоскане); далее, он получил от Адмиралтейства сообщение, что вышел французский флот из Бреста, и вполне возможно, что он пойдет в Левант. Было подозрение, что де Кур стремится с ним соединиться. Что-то надо был делать, и Мэтьюс окликнул капитана своего заднего мателота «Мальборо».

- Как дела? — ответил через рупор кэптен Кэмпбелл.[71]

- Дела? — вспыхнул Мэтьюс, — что я могу сделать! Посмотрите на вице-адмирала! Вы мне поможете при атаке?

— Да.

«Реал Филиппе» — флагман адмирала Наварро

Как говорил на суде Мэтьюс два года спустя: «В этой ситуации я поднял сигнал начать бой и атаковал «Реал Филиппе».

Кордебаталия около 13.00 спустилась на линию испанцев, находившихся в беспорядке, первыми в бой вступили 90-пушечные «Намюр», «Мальборо» и 80-пушечный «Норфолк». Им противостояли 114-пушечный «Реал Фелипе», а также 70-пушечный «Константе» и 60-пушечные (номинально!) приватиры «Эркулес», «Подер», «Нептуно». Другие испанские корабли на тот момент оказались расположены следующим образом: «Орьенте» и «Америка», идущие головными, были ближе к концевыми кораблям де Кура, поскольку пытались исполнить приказ француза об увеличении скорости; отстали от центра «Брильянте», «Сан-Фернандо», «Алькон», «Собербио» и «Санта-Изабель». Таким образом Роули атаковал арьергард французов и два головных испанских корабля, расположенных ближе к де Куру (причем, поскольку авангард французов был впереди, три головных корабля Роули держали очень большую дистанцию, чтобы не дать обойти дивизион остальным французским кораблям), Мэтьюс — центр Наварро (5 линкоров), а Лесток должен был атаковать оставшихся испанцев.

Мэтьюс достаточно быстро сблизился с Наварро. По воспоминаниям очевидцев, сражение велось практически вплотную, корабли касались реями друг друга. Первым открыл огонь по «Эркулесу» (мателоту «Реал Фелипе») «Мальборо», однако его встретил не менее плотный огонь. Даже 32-фунтовые ядра «Мальборо» и «Намюра» в близком бою не могли пробить 37-дюймовые (94 сантиметра в толщину) борта испанского флагмана. Рядом с Мэтьюсом было убито 8 человек, шканцы «Намюра» были залиты кровью, кэптену «Намюра» Расселу оторвало руку ядром.

«Мальборо», выбив из линии «Эркулес», смог прорезать линию противника, однако при этом он получил сильные повреждения, потерял грот- и бизань-мачту, а позже, не справившись с управлением, корабль чуть не сцепился бортами с «Намюром». Флагман Мэтьюса был вынужден пройти вперед, а резко обстенившего паруса «Мальборо» развернуло кормой к «Реал Филиппе», который получил несколько болезненных продольных залпов и потерял бизань и грот-мачту. Шканцы корабля превратились в решето, был убит кэптен Кэмпбелл, испанцы сбили с лафетов 12 пушек. «Намюр» пытался помочь товарищу, временами даже стреляя через «Мальборо». Мэтьюс решил спустить на испанцев брандер, а всем кораблям центра приказал прислать к «Мальборо» шлюпки и баркасы, чтобы срочно постараться вывести корабль с линии огня. В этот момент «Реал Фелипе» остался один, ибо «Норфолк», атаковавший «Константе», за два часа перестрелки смог выбить испанца из линии.

На «Реал Фелипе» Наварро еще в начале боя, ссылаясь на небольшую рану, удалился в свою каюту. По воспоминаниям участников боя сержант у капитанской каюты не хотел сначала пропускать Наварро, повторяя: «Адмирал, но вы не ранены!». Хефе ди эскуадра просто устранился от руководства сражением, далее боем командовал флаг-капитан Николас Херальдино. Около 15.00 он был убит и в командование флагманом вступил французский капитан на испанской службе — де Лаж. Дезорганизация с обеих сторон стала всеобщей. Легкой победы — как при Пассаро — не получилось.

Было 16.30, когда спущенный Мэтьюсом брандер «Энн-Галлей» на всех парусах шел к «Реал Филиппе». Два или три отставших испанских корабля в это время спешили на помощь флагману, но они были еще далеко. На «Реале» могли действовать всего несколько орудий, но они вели столь точный огонь, что капитан брандера, державший наготове факел, оставил с собой только 5 человек, остальные 12 были пересажены в ялик у борта брандера, готовые принять оставшихся пятерых после поджога брандера. Все же испанский флагман сумел дать несколько точных выстрелов из 24-фунтовых пушек, одновременно испанский баркас с большим числом солдат был направлен к брандеру. Брандер, получив попадания, начал быстро тонуть. В этих условиях капитан «Энн-Галей» был вынужден поджечь судно, хотя до «испанца» было не так близко, как ему бы хотелось. Предварительно он выстрелил по испанскому баркасу из своих пушек. Возможно, этот выстрел стал причиной возгорания и взрыва брандера, все пятеро, кто на нем был, погибли. В яле взрывом был убит юнга. Испанский баркас чуть было не захватил ял, но тут очень кстати подоспел адмиральский катер с «Намюра», прогнал испанцев и взял поврежденный ял на буксир. Возможно, исход с брандером для англичан был не очень плохим: ведь испанцы могли его захватить и направить на стоявший неподвижно «Мальборо», полностью выведенный из строя.

«Подер», находившийся впереди «Констант», под всеми парусами пошел вперед, обмениваясь выстрелами с «Принсесса», «Бедфорд», «Дрэгон» и «Кингстон», но бой шел на большом расстоянии. То же было и с кораблями, шедшими за «Мальборо», они оставались на своих местах, 80-пушечный «Дорсетшир», следовавший недалеко от «Мальборо», долгое время не оказывал ему никакой помощи, и потребовался приказ Мэтьюса, посланный на шлюпке (не было сигнала о ближнем бое!), чтобы его кэптен Берриш, сорок лет прослуживший на флоте, подошел к «Мальборо». Пять отставших концевых испанских кораблей под всеми парусами спешили на помощь «Реалу».

«Мальборо» после боя 11 февраля 1744 г.

Единственным исключением был капитан «Бервика» Эдвард Хок, в дивизионе Роули (9-й в линии). Он сблизился с линией противника и атаковал «Серьё», но француз прибавил парусов и ушел вперед. Затем Хок пытался начать бой с «Орьенте», но тот спустился под ветер, увеличив дистанцию и уклонившись от боя. Союзники хорошо знали о пункте 21 «Боевых инструкций» Королевского флота: «Никакой корабль флота не может преследовать меньшую часть флота противника, пока не будет разбита или обращена в бегство его основная часть».

В час тридцать подошел «Нептуно», Хок поставил все паруса, чтобы не дать ему уйти. Испанцы растерялись — это было нечто неожиданное, в этом бою большинство англичан так не действовали. «Нептуно» спустился под ветер и на всех парусах пошел вперед, под ветер от «Террибля». Хок хотел бы броситься за ним, но этому препятствовал пункт 13 «Боевых инструкций», запрещавший выходить из линии баталии при наличии такого сигнала[72]. А пока приходилось ждать, когда подойдет кто-либо еще. И наконец, в 15,00 появился «Подер», уже несколько потрепанный в бою, он хотел спуститься под ветер за французскую линию. Хок немедленно пошел на него, расстояние сократилось до мушкетного выстрела, и «Бервик» атаковал испанца с подветренной стороны. Первый же залп английского корабля отправил на тот свет 27 испанских моряков и уничтожил 7 пушек с нижнего дека[73]. Через 20 минут с «Подера» была сбита грот-мачта, на бизани отстрелены все стеньги, затем упала и фок-мачта. Хок еще больше сблизился и в упор расстреливал «Подер» с дистанции прямого выстрела, пока тот не сдался. У «Бервика» были повреждения такелажа, но все мелкие, и всего 6 раненых. На «Подере» было не менее 200 убитых и искалеченных (из экипажа в 330–350 человек).

Хок послал на «Подер» своего старшего лейтенанта Ллойда, с ним — четвертого лейтенанта и 22 матроса. Но в этот момент (16.30) де Кур начал поворачивать назад, на помощь испанцам. Роули и Мэтьюс тоже стали поворачивать на обратный курс; Хок оказался в опасном положении, он в рупор приказал Ллойду возвращаться, тут к «Бервику» подошла шлюпка с испанскими офицерами и трофеями с «Подера», но не дойдя до корабля считаные метры вдруг утонула. Ллойд сумел вернуться (на «Ройал Оак»), но лейтенант и 22 матроса остались на «Подере» (двое из них позже сумели бежать и вернуться на «Бервик»).

«Нептуно», следовавший в линии за «Подером», вел бой с 4 линкорами и 1 фрегатом англичан. Британцам почти удалось окружить испанский корабль, однако обе стороны получили существенные повреждения и отвернувший «Нептуно» никто не преследовал.

Следует также отметить, что часть дивизиона Мэтьюса почти не принимала участия в атаке — это касается кораблей «Дорсетшир» (кэптен Берриш), «Руперт» (кэптен Эмброуз) и «Ройал Оак» (кэптен Уильяме).

Авангард под командованием Роули атаковал часть французского дивизиона и два присоединившихся к нему испанских корабля, причем три его головных корабля («Стирлинг Кастл», «Нассау» и «Варвик») не пошли на сближение, удерживая большую дистанцию. Это следует признать правильным решением, так как авангард французской кордебаталии находился впереди дивизиона Роули и легко мог обойти его. Большая дистанция позволяла головным вовремя среагировать на эту угрозу и не дать французам поставить англичан в два огня.

Роули с «Барфлер», «Принсесс Кэролайн», «Бервик», «Войн» и «Чичестер» сблизился с французской линией, причем оказавшийся головным «Барфлер» вышел на флагман де Кура 74-пушечный «Террибль» и вел с ним перестрелку на расстоянии пистолетного выстрела, остальные английские корабли авангарда избрали себе противников, следующих за кораблем де Кура.

К 15.00 англичанам удалось силами Роули и Мэтьюса выстроить подобие кильватерной колонны, но арьергард Лестока (13 кораблей) не спешил сблизиться с противником и помочь своим товарищам. Позже командир арьергарда объяснял это тем, что Мэтьюс держал на мачтах два взаимоисключающих сигнала — «Вступить в бой» и «Выстроиться в линию баталии». Однако на вопрос, почему вверенные ему корабли не подняли все паруса, чтобы быстрее войти в бой, Лесток так и не ответил.

«Дорсетшир», «Эссекс», «Ройал Оак» и «Руперт» находились в выгодной позиции, чтобы поставить испанцев в два огня и сломить их сопротивление, но не торопились сражаться. Мэтьюс, потеряв терпение, послал к этим кораблям шлюпку с приказом «форсировать парусами и вступить в бой», однако и теперь капитаны не исполнили приказ адмирала.

В 16.30 де Кур приказал развернуть корабли на помощь Наварро. К этому времени «Реал Фелипе» и «Эркулес» были сильно повреждены, а «Подер» захвачен «Бервиком». Концевые Роули — корабли «Стирлинг Кастл», «Сомерсет» и «Принсесс Кэролайн» пытались помещать французам сделать разворот, но им это не удалось. «Реал Фелипе» развернуло кормой к «Намюру» и Мэтьюс вел неторопливую стрельбу по испанцу. Вскоре корабль Наварро взял на буксир 80-пушечный «Санта-Изабель», куда сразу же перешел сам хефе ди эскуадра. К 20.00 с наступлением темноты бой закончился. Мэтьюс поднял сигнал повернуть на другой галс. Только теперь арьергард Лестока присоединился к Мэтьюсу.

В 6.00 22 февраля с «Намюра» увидели мачты удалявшегося в направлении Испании противника. Тогда же обнаружили, что «Сомерсет» ведет бой с каким-то из кораблей противника на дальнем расстоянии (по данным испанцев — это был «Санта-Исабель», ведущий на буксире «Реал Филипе»). После нескольких залпов корабли разошлись.

В 9.00 Мэтьюс дал сигнал общей погони, в 11.00 «дивизионам идти строем фронта». В этот же день Мэтьюс послал Лестоку письмо следующего содержания:

«С борта ЕВК «Рассел»

22 февраля 1743 года.

Сэр, я в высшей степени сожалею, что вы не сочли необходимым, когда я поднял сигнал вступить в бой с противником, спуститься на противника или, по крайней мере, просигналить достаточному количеству кораблей вашей эскадры отрезать пять испанских линейных кораблей, следовавших за испанским адмиралом. Таковы ваши экстраординарные действия весьма удивили меня, и я надеюсь, что вы сможете дать мне весьма веские объяснения вашего поведения.

В случае, если мы увидим неприятеля, когда я подниму сигнал строиться в линию баталии в кильватер, вы вместе с вашей эскадрой должны вести флот, независимо от того, на левом галсе мы будем или на правом, поскольку мачты «Барфлера» сильно повреждены, равно как «Принсесс Кэролайн» и «Чичестер».

Остаюсь, сэр, ваш самый покорный слуга, Томас Мэтьюс».

Лесток ответил в том духе, что сигналы адмирала были неразборчивыми и непонятными, поэтому, дескать, Лесток не знал, как их исполнить. Таким образом — адмирал обвинил командующего арьергардом в трусости, а, в свою очередь вице-адмирал командующего — в некомпетентности. Свара грозила перерасти в большой скандал.

К 13.00 расстояние между противниками сократилось до 9 миль и французы, чтобы оторваться от преследования, были вынуждены бросить «Подер». Роули приказал Хоку захватить его, Хок послал к нему Ллойда, но Мэтьюс велел Норрису («Эссекс») сжечь «Подер». Норрис послал на испанца лейтенанта Пеллисера, который опередил Ллойда. Пеллисер от имени Норриса запретил Ллойду подниматься на «Подер», несмотря на возражения последнего, что «Подер» — это законный приз «Бервика». Матросы с «Эссекса» разграбили Подер и подожгли его, в 9 вечера он взорвался. Пеллисер сожалел об этом, он говорил, что на «Подере» оставались исправными бушприт и часть такелажа, которые можно было снять.

В 2 часа ночи 23 февраля погоня была продолжена, однако Мэтьюс получил сведения, что на подмогу де Куру и Наварро идет брестская эскадра Флота Океана. Ветер с норд-нордвеста усилился, англичане приспустили паруса. Наутро Мэтьюс отказался от погони и просигналил кораблям лечь в дрейф. Позже на суде он объяснял, что во время погони часть кораблей отстала, часть — вырвалась вперед, поэтому приказ «Лечь в дрейф!» позволял собрать суда. Адмирал утверждал, что на тот момент он ожидал появления брестского флота и боя с превосходящими силами. Кроме того, ожидался десант союзников в Италии, и накануне Мэтьюс обещал австрийцам препятствовать этому.

В заключение хотелось бы процитировать шканечный журнал «Норфолка»: «таким образом, рок, неисполнение обязанностей и медлительность способствовали легкому спасению противника; расследование позволит выяснить больше обстоятельств. Относительно конкретных потерь я не имею точных сведений; могу только сказать, что после «Мальборо» наибольшие потери имел флагман Роули. На следующий день, исправив повреждения, мы поставили паруса и пошли искать неприятеля, но не обнаружили никаких его следов. 17-го мы пошли на Менорку и отправили госпитальный «Соуферлэнд» с ранеными в Порт-Магон».

В результате сражения англичане потеряли около 250 человек убитыми и ранеными, союзники — 1 корабль и 1000–1100 человек. Самые большие потери со стороны англичан были на «Мальборо» — 43 убитых и 120 раненых. У испанцев были убиты капитаны «Реал Фелипе», «Нептуно» и «Константе».

Сразу же по прибытии на Минорку Лесток написал письмо своему покровителю — Генри Пелэму, герцогу Ньюкаслу, главе партии вигов и премьер-министру, в котором обвинял Мэтьюса в некомпетентности[74]. В свою очередь Мэтьюс своей властью отстранил Лестока от командования и выслал в Англию, посоветовав приготовиться к трибуналу.

Об этих судах будет сказано ниже, а здесь отметим, что де Кур и Наварро прибыли в Аликанте, а потом в Картахену. Французы смогли захватить 4 богатых английских купца и отконвоировали их в Тулон.

Испанский король Филипп V был восхищен боем у Тулона. Наварро получил титул маркиза де ла Викториа, де Лаж — следующий чин и орден, а тело капитана Херальдино, главного героя боя «Реал Фелипе» с англичанами, по приказу Наварро 23 февраля выкинули за борт. Позже де Лаж написал мемуары, в которых разругал всех — и Наварро, и Херальдино. По мнению де Лажа, «Реал Фелипе» воевал так хорошо только потому, что им руководил великий герой — сам де Лаж. Но эти данные сильно противоречат показаниям лейтенантов испанского флагмана.

Наварро после прихода в Картахену пошел на повышение, получив чин лейтенант-генерала, командование эскадрой принял хефе ди эскуадра Дауттевиль, командир «Санта-Исабель», произведенный после боя в адмиралы.

Противный ветер не позволил Мэтьюсу блокировать Тулон, он ушел чиниться на Менорку и французы смогли перебросить подкрепления в Италию.

Испанцы нажаловались на де Кура (хотя именно он спас их от уничтожения), и 78-летний ветеран был смещен с поста начальника Тулонской эскадры.

Несмотря на видимый благополучный результат, Тулонское сражение по существу было разгромом флота союзников. Их эскадры больше не представляли организованную силу. Корабли Наварро до конца войны простояли в Картахене, опасаясь идти в Кадис, где их можно было бы починить (в Картахене условия ремонта были плохие). Исключение составил только «Собербио», возвращенный владельцам и ушедший на Мадейру весной 1748 года, а затем — в Вера-Крус.

Вернувшись в Англию в 1744 году, Лесток столкнулся со всеобщим негодованием, его открыто обвиняли в проигрыше Тулонского сражения. Поняв, что общественное мнение настроено резко против него, Лесток поднял старые связи и потребовал от герцога Ньюкасла проведения суда. Его светлость предоставил королю все бумаги, в ответе Его Величество сказал: «Я понимаю, как много зависит от сохранения надлежащей дисциплины во флоте и как важно отдать в руки правосудия всех, кто не исполнил свой долг в этом важном событии», и в июле Адмиралтейство инициировало разбирательство по поводу Тулонского боя. 29 августа было оглашено о начале следственных действий, Мэтьюс, передав командование Роули, 19 сентября отплыл в Англию.

12 марта 1745 года Палата Общин инициировала запрос в Адмиралтейство по поводу поведения в бою у Тулона кэптенов и адмиралов, первый трибунал собрался на борту ЕВК «Лондон» 23 сентября под председательством адмирала Синего флага Чалонера Огла. Стоит сказать, что состав трибунала был выбран неудачно. Огл, только что вернувшийся из Вест-Индии, где вместе с адмиралом Верноном получил несколько болезненных ударов от испанцев (о действиях у Картахены и Сантьяго де Куба мы уже рассказывали), рвал и метал, надеясь беспощадностью и строгостью заретушировать свои неудачи в Карибском море.

Характерно, что Адмиралтейство отказалось отдать под суд хотя бы одного капитана Лестока: под суд попали 11 капитанов — все из авангарда и центра.

Первым разбирали дело лейтенантов с «Дорсетшира». Их обвинили в том, что они советовали кэптену Берришу не атаковать противника. Слушания были жаркими, но все же обвинение с лейтенантов сняли, вместо этого выдвинули обвинение уже против кэптена Берриша, решив, что он намеренно не оказал помощи «Мальборо» в бою против «Реал Филипе». 9 октября было зачитано постановление трибунала: «В связи с тем, что капитан Берриш оставался в бездействии в течение получаса, когда он мог бы помочь «Мальборо», и не был в одной линии со своим адмиралом, когда тот первый раз привел свой корабль к ветру и начал спускаться на противника, он частично подпадает под обвинение, выдвинутое против него, в том, что он не сделал всего от него зависящего, чтобы сжечь, потопить или уничтожить противника[75], а также не оказал должной поддержки «Мальборо», пока не получил соответствующего сигнала от Адмирала; таким образом, он подпадает под статьи 12 и 13 Боевых инструкций, и, соответственно, суд постановляет, что он должен быть уволен за недостойное поведение и должен навсегда считаться непригодным для того, чтобы быть офицером флота Его Величества». Суд не учел того, что корабль Бэрриша имел повреждения и не мог сразу помочь «Мальборо», но именно он затем прикрыл его и вывел его из боя.

Следующим судили кэптена Эдмунда Уильямса с «Ройал Оак». Ему предъявили обвинения по четырем пунктам:

1) не держался в одной линии с адмиралом,

2) во время сражения держался в стороне от боя,

3) не реагировал на сигналы адмирала сблизиться с противником и атаковать

4) большую часть сражения не стрелял по испанцам.

Его признали виновным по двум пунктам, но, учитывая прошлые заслуги Уильямса, а также приняв во внимание его плохое зрение, трибунал решил строго не наказывать командира «Ройал Оак». Суд постановил, что Уильямса нельзя более использовать на море, но рекомендовали Адмиралтейству оставить его в списке половинного оклада в соответствии со старшинством. Их Лордства приняли эти рекомендации[76].

18 октября на ковер вызвали командира «Руперта» Джона Эмброуза. Суд счел, что он не исполнил свой долг, избегая сражения на более близкой дистанции, тогда как это было в его силах, но, учитывая, что и до, и после сражения он проявил себя как энергичный офицер, и его неудача в бою проистекала из ошибочного суждения, суд приговорил его только к увольнению за недостойное поведение (в зависимости от милости Его Величества, т.е. с ходатайством о королевском прощении) и штрафу в размере годового оклада в пользу чатамского казначейства[77].

Кэптен «Чичестер» Уильям Дилкс был обвинен в том, что не спускался на противника и не атаковал с ближней дистанции, хотя мог это сделать. Суд счел обвинение доказанным и лишил его звания кэптена, но позже он также был восстановлен в своем чине, хотя и оставался в списке с половинным окладом (умер в 1756 году). Кэптен Фрогмор (командир «Бойн») не дождался конца разбирательства по своему делу и умер 8 ноября 1744 года в Леванте.

Кэптен Ричард Норрис («Эссекс») был обвинен своими же офицерами в недостойном поведении во время сражения, его дело рассматривалось в Порт-Магоне но, поскольку он уже оставил командование своим кораблем и получал половинный оклад, трибунал после долгих дебатов решил, что это не подлежит юрисдикции. Подробности этого дела и протест в сильных выражениях офицерами-обвинителями после этого были направлены в Англию, и Адмиралтейство приказало Норрису прибыть домой и предстать перед судом, но на пути домой он, пользуясь удобным случаем, бежал из Гибралтара (в Испанию), таким образом, признавая, очевидно, свою вину. Он умер в неизвестности, которую он заслужил.

В свою очередь Лесток выдвинул обвинения против кэптенов Роберта Пэтта («Принсесс Кэролайн»), Джорджа Склейтера («Сомерсет»), Тэмпла Уэста («Варвик»), Томаса Купера («Стирлинг Кастл») и Джеймса Ллойда («Нассау»). Он обвинил их в неподчинении своим приказам. Два кэптена были оправданы, а три — уволены со службы с формулировкой «за недостойное поведение», но, поскольку обвинения против них не затрагивали их профессиональную честь и способности, их дело было сочтено сложным (difficult)[78], и король тут же восстановил их в звании, поскольку даже он понимал, что действия вышеупомянутых командиров авангарда были абсолютно правильными.

После перерыва возобновился суд над Лестоком. Огл, сославшись на недомогание, оставил пост председателя трибунала, и был заменен контр-адмиралами Перри Мейном (ярым вигом) и Джоном Бингом (сыном Джорджа Бинга, членом парламента от партии вигов). На суде Лесток настаивал, что он не мог сражаться, не нарушив при этом линии; он не имел такой возможности, поскольку, хотя сигнал сражаться и был поднят, но также все еще развевался сигнал держаться в линии баталии. Он был единогласно оправдан. Истина же заключалась в том, что он нашел убежище за чисто техническими извинениями, которые и выручили его, хотя он действовал противоположно духу своей прежней корреспонденции с капитаном Барнеттом, что подчиненный должен выйти из линии, даже без приказа, ради соединения с главными силами и оказания им помощи в бою. Короче говоря, ради собственных интересов — а их было нетрудно сформулировать, — он забыл о своем долге перед своей страной и своими товарищами по оружию, и не стал отступать от буквы инструкций.

Во время суда над Лестоком произошло весьма знаменательное событие. 15 мая 1746 года Лордом — Главным судьей (Lord Chief Justice)[79] суда по общегражданским искам Джоном Виллисом был арестован председатель данного трибунала — контр-адмирал Перри Мейн. Лорд — Главный судья выдвинул против адмирала Огл и контр-адмирала Мейна обвинение в несправедливом лишении свободы во время похода на Картахену лейтенанта морских пехотинцев Джорджа Фрая и плохом с ним обращении. Причиной заключения и пыток был незаконный приговор, вынесенный военным трибуналом под председательством данных господ. Обвинение было ратифицировано судом присяжных.

Арест председателя настолько вывел из себя членов трибунала, что, несмотря на тот явный факт, что гражданский закон всегда имеет приоритет над военным, они приняли резолюцию, в которой говорилось о Лорде — Главном судье с грубым неуважением. Эти резолюции они направили Лордам Адмиралтейства, которые представили их Королю. Его Величество несколько поспешно выразил свое недовольство тем оскорблением, которое было нанесено трибуналу, но он, как и Лорды Адмиралтейства, имели явно смутное представление о той огромной власти, которой был наделен Лорд — Главный судья суда по общегражданским искам, который, узнав о таких резолюциях трибунала, немедленно приказал взять под стражу всех членов трибунала. Он стал предпринимать и другие меры, чтобы защитить свою должность, когда этому эпизоду был положен счастливый конец — члены трибунала извинились и полностью ему подчинились.

Решение по делу Лестока было следующим:

«Накануне сражения ночь была светлая, и адмирал хорошо видел вице-адмирала, а тот — видел Адмирала; и если адмирал считал, что дивизион вице-адмирала был слишком далеко на ветре, то он должен был послать ему шлюпку, либо каким-либо иным образом сообщить ему о своем приказе, а не судить об этом на другой день, когда уже решили сражаться; поскольку это не было использовано, то это означает, что адмирал полагал, что дивизион вице-адмирала не был далеко от него на ветре и, следовательно, не нарушил приказ адмирала. Нет оснований полагать, что порядок дивизиона вице-адмирала был нарушен, когда он лег в дрейф, наоборот, его дивизион имел наилучший строй во всем флоте Его Величества; днища его кораблей были очищены, корабли были готовы к бою, построены в линию баталии, относительно чего он делал и репетовал сигналы, равно, как и другие, сделанные в этот день.

Если бы вице-адмирал поставил паруса ночью без приказа своего командующего, это было бы неоправданным нарушением дисциплины; точно также Инструкции не содержат приказа, предписывающего какому-либо дивизиону ставить ночью паруса после того, как флот лег в дрейф.

Указание в обвинении относительно того, что следующим утром был поднят сигнал о линии баталии, служит доказательством того, что он был спущен на ночь; и на основе ряда свидетельских показаний Вице-адмирал поставил паруса на рассвете, отрепетовал и исполнил этот сигнал и предпринял все от него зависящее, чтобы занять свое место и подойти к центру.

Многие свидетели как обвинения, так и обвиняемого утверждают, что последний поставил паруса раньше адмирала с тем, чтобы сократить разницу в дистанции, которая образовалась ночью из-за разницы в дрейфе.

Большинство свидетелей обвинения и все свидетели обвиняемого заявили, что вице-адмиралу было невозможно присоединиться к адмиралу и примкнуть к линии, прежде чем был вечером спущен сигнал погони, даже многие из остальных свидетелей признали это фактом.

Адмирал, спустившись на арьергард союзного флота, исключил вице-адмирала из сражения, даже если бы он смог подойти; поскольку, если обе линии флотов сблизились, когда адмирал вступил в бой с «Реал Фелипе», вице-адмиралу и его дивизиону достался бы для боя только один корабль флота противника.

Депеши, направленные вице-адмиралу адмиралом с двумя лейтенантами, включали приказы поставить все возможные паруса для того, чтобы он примкнул к линии баталии; не было поднято никакого сигнала для него и его дивизиона относительно погони или же сигнала — направить корабли его дивизиона в погоню, без которых, при наличии поднятого сигнала держаться в линии баталии, и особенно после депеш, доставленных ему двумя лейтенантами, он не мог, не нарушая своих обязанностей, начать погоню или послать в погоню свои корабли, нарушив линию баталии. Он также не получал таких приказов, чтобы он смог сблизиться с 4 кораблями противника, о чем говорится в обвинении, прежде чем они подошли к адмиралу, поскольку все согласны с тем, что они шли гораздо лучше, чем флагманский корабль Лестока «Нептун».

Обвинения в пункте 6 не доказаны: хотя «Мальборо» и был в трудном положении, но это не касалось «Намюр», да и «Мальборо» потребовалась помощь только после того, как отошел «Намюр»; «Намюр» и «Мальборо» были равны по силам испанским «Реал Фелипе» и «Эркулес». Вице-адмирал не мог послать какие-либо корабли из своего дивизиона им на помощь без того, чтобы не нарушить линию баталии; между «Мальборо» и дивизионом Вице-адмирала было 4 корабля, которые могли помочь «Мальборо»; невозможно, чтобы какие-либо корабли из дивизиона вице-адмирала смогли бы прийти на помощь «Мальборо» и «Намюр» (если бы тот отдал такой приказ) до того, как был спущен сигнал погони, принимая во внимание слабый ветер и сильное волнение, имевшие место с начала боя адмирала и до этого времени.

Ничто не говорит о том, что вице-адмирал был главной или частичной причиной неудачи флота Его Величества в Средиземноморье; вступление в общее сражение, в соответствии со Статьей 19, и обеспечение должных диспозиций флота утром для спуска на противника с целью обеспечения наибольшего преимущества не зависели от него.

Если бы вообще весь дивизион вице-адмирала отсутствовал, и если исключить 4 концевых корабля, которые оказали не больше помощи своему флоту, чем дивизион вице-адмирала флоту Его Величества, оставшиеся корабли флота Его Величества все равно превосходили оставшиеся силы союзного флота.

Вице-адмирал оставался на своем командном посту в течение всего февраля, и, после всех предъявленных ему обвинений, ему было оказано доверие (приказом адмирала) возглавить флот в случае нового сражения, причем независимо от того на каком галсе был бы флот. Отсюда следует, что адмирал в то время не считал его виновным в нарушении им его обязанностей.

Ни одно из представленных свидетельств не подтверждают обвинения в том, что вице-адмирал нарушил свои обязанности.

Последнее, информация, на которой построены обвинения представляется поверхностной, абсурдной и неверной; свидетельства, представленные для ее поддержки недостаточны, и большое число свидетелей, как со стороны обвинения, так и со стороны подсудимого, опровергли ее, полностью и по отдельным частям.

Поэтому суд единогласно оправдывает подсудимого, и он таким образом почетно оправдан».

Слушание дела Мэтьюса началось 16 июня 1746 года. Лесток подал обвинения по 15 пунктам, и здесь, правда после бурных дебатов, сторонники расширенного толкования «Инструкций по походу и бою» потерпели поражение от сторонников их буквальной трактовки. Воз-

можно, это и имело смысл в те дни, поскольку в предыдущие годы дисциплина была на низком уровне. Мэтьюс, рвение которого сделать все от него зависящее для разгрома противников его страны нельзя было бы отрицать, услышал приговор 22 октября:

«Суд опросил представленных свидетелей как со стороны обвинения, так и от обвиняемого, и тщательно рассмотрев их показания, единогласно принял решение о том, что Томас Мэтьюс, допустив различные нарушения своего долга, был главной причиной неудачи флота Его Величества в Средиземном море в феврале месяце 1744 г., что он подпадает под действие Статьи 14 Акта 13-го Карла II по установлению статей и приказов для лучшего управления флотом Его Величества, военными кораблями и силами на море, и суд единогласно решил, что упомянутый Томас Мэтьюс[80] должен быть уволен со службы за недостойное поведение и быть признанным неспособным к какому-то ни было использованию на службе Его Величества»[81].

Несомненно, с чисто юридической точки зрения, Мэтьюс заслужил такое наказание, но также несомненно, что все поведение Лестока было гораздо более предосудительным, чем его начальника. Мэтьюс допустил просчет, но его намерения были положительными; Лесток цепко придерживался букве закона, но его намерения были достойны презрения; он как будто сказал себе: «Мой начальник попал в беду в этом деле; я же буду придерживаться только инструкций, и пусть и он, и даже наш флот, и наша страна потерпят поражение; я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь ему. Тогда я буду в безопасности, а он, которого я считаю моим личным врагом, понесет наказание».

Победа в суде не принесла счастья Лестоку. В том же 1746 году он был восстановлен в звании, и даже стал адмиралом Синего флага, тогда же его назначили командиром экспедиции против французского порта Лориан, которая с треском провалилась; в том же году он умер.

Сражение у Менорки (1756 год)

Аахенский мир, завершивший войну за Австрийское наследство, оказался лишь перемирием. В начале 1754-го тревожные новости пришли из-за океана. Там опять солдаты в красных камзолах подрались с солдатами в белых камзолах[82]. Но обо всем по порядку.

Началось все с того, что в 1747 году вирджинские[83] купцы создали Компанию Огайо. Целью ее было освоение земель и налаживание торговых связей с индейцами к западу от Аппалачей, в долине реки Огайо. В описываемый момент президентом нового синдиката был Лоуренс Вашингтон[84], казначеем — Натаниэл Чапмэн, секретарем — Джон Мессер. Компания обязалась в течение семи лет поселить на выделенных землях не менее 100 семей колонистов и построить форт, который защищал бы их и новые британские владения от притязаний со стороны других государств. Форт был также необходим для упорядочения торговых отношений с индейским населением. В 1750 году Компания Огайо наняла Кристофера Гиста, опытного следопыта и топографа, чтобы описать долину реки Огайо и наметить территории для поселений. Гист проследовал на запад через всю долину и достиг деревни индейцев миами Пикавиллани (близ современного городка Пика в западной части штата Огайо). Согласно его описанию, Компания Огайо планировала распределять земли почти всей современной Западной Вирджинии и западной части Пенсильвании. К 1752 году компания устроила форты в западной части современных штатов Мэриленд и Пенсильвания и проложила дороги в еще необжитые края.

Но — вот проблема! — долина Огайо уже давно была в сфере интересов франко-канадских торговцев. Франция считала эту территорию частью своих колониальных владений, причем частью гораздо более привлекательной для колонистов, чем холодная Канада, и имеющей стратегическое значение — она была расположена на пути из Квебека во французскую Луизиану. Деятельность англичан настораживала французов. В 1753 году напряжённость на границе колониальных владений Англии и Франции в долине реки Огайо достигла своего апогея. Узнав о претензиях британского правительства на эти земли, основанных на правах, делегированных Компании Огайо, французская администрация также приняла решение о строительстве своих фортов для защиты от возможной военной угрозы. Зимой 1753–1754 годов офицер колониальных войск Великобритании Джордж Вашингтон был послан в Огайо для переговоров с французским командованием. Переговоры, однако, провалились: французы твёрдо заявили, что не собираются покидать эти земли.

В марте 1754 года губернатор Вирджинии Роберт Динвидди приказал подполковнику (по другим сведениям — майору) Вашингтону отправиться во главе отряда солдат в Огайо и начать строительство форта в развилке рек Огайо и Аллегени. Ко времени выступления отряд Вашингтона насчитывал 186 человек (в дороге к ним также присоединились солдаты расквартированного в Винчестере полка). Ещё раньше в Огайо выступил авангард британских колониальных войск во главе с капитаном Уильямом Трентом. 17 февраля Трент с отрядом в 40 ополченцев прибыл к месту слияния рек Огайо и Аллегени, где начал строительство укреплений. Вскоре их встретил крупный французский отряд в 800 солдат. Французские офицеры предложили колонистам выбор: погибнуть в недостроенном форте или повернуть обратно. Трент с ополченцами сочли за благо покинуть укрепления и повернули назад, встретив по дороге главные силы под руководством Вашингтона. Французы тем временем закончили работы англичан, выстроив сильный форт Дюкен.

Получив новости от Трента о постигшей их неудаче, Вашингтон решил не возвращаться, а построить новый форт в 37 километрах от слияния рек Огайо и Аллегени и ждать дальнейших указаний. 23 мая 1754 года французское командование приняло решение вытеснить англичан с их территории, послав отряд численностью 50 человек во главе с офицером Жозефом Кулоном де Жумонвилем против войск Вашингтона. После получения известия о наступлении французов Вашингтон приказал войскам окопаться и приготовиться к атаке.

27 мая Вашингтон получил известие от вождя союзного индейского племени о местоположении французского лагеря. Утром 28 мая Вашингтон во главе отряда в 40 человек атаковал лагерь. Французы заметили противника и забили тревогу. Бой длился всего около 15 минут. Английские ополченцы и союзные индейцы быстро разбили французский отряд, потеряв всего 1 человека убитым и 2 ранеными. Потери французов составили 10–12 человек, среди раненых оказался командующий Жумонвиль (вскоре убитый индейцами), в плен попал 21 солдат. Вашингтон вскоре вернулся с отрядом обратно и начал строительство форта Нессесити.

Инцидент этот получил название Жумонвильского и наделал много шума. Британское правительство приняло решение послать из метрополии в Новый Свет трёхтысячный экспедиционный корпус во главе с генералом Эдвардом Брэддоком. Задачей этих войск был захват форта Дюкен и других укреплений в долине реки Огайо. Генерал Брэддок отказался от поддержки воинов союзных индейских племён, рассчитывая лишь на собственные регулярные части. В походе в качестве адъютанта Брэддока принял участие Джордж Вашингтон. Армия англичан выступила от форта Камберленд и двигалась по тропе в лесной чаще. Дорога, по которой двигались британские войска, была узкой и не могла вместить массы артиллерии и обоза. В походе генерал Брэддок разделил свои войска на две части: сам командующий возглавил передовую колонну, в то время как остальная часть отряда с обозом и артиллерией двигалась позади. Передовая колонна английских войск (1300 человек) 9 июля переправилась через реку Мононгахелу и находилась приблизительно в 10 километрах от форта Дюкен.

Захват французских кораблей «Альсид» и «Лис» эскадрой вице-адмирала Эдварда Хока

В это же время французское командование форта Дюкен приняло решение устроить засаду англичанам на подступах к форту, в лесной чаще. С этой целью навстречу англичанам был послан отряд из 800 человек (в основном, индейцев) во главе с капитаном де Бюжо. Французы и индейцы прибыли на место слишком поздно и не успели организовать засаду. По приближении англичан франко-индейский отряд напал на британский авангард во главе с Томасом Гейджем. Заметив противника, британские солдаты открыли огонь и убили командующего отрядом капитана де Бюжо. Индейцы, не заметив гибели командира, продолжали сражаться, в то время как около ста французов бежали обратно к форту. Несмотря на это, капитан Дюма возглавил оставшихся французских солдат и продолжил сражение. Попав под жестокий огонь, Гейдж потерял много солдат и начал отходить. На узкой дороге его отступающий отряд столкнулся с главными силами Брэддока, спешившими к месту завязавшегося боя. Несмотря на то, что британские войска значительно превосходили по численности своего противника, их солдаты не были приспособлены к ведению боевых действий в лесах и во множестве гибли под огнём союзных войск. Французы и индейцы вскоре обошли английский отряд и ударили во фланг и тыл противника. Англичане быстро расстроили свои ряды и утратили всякую дисциплину.

Брэддок, желая восстановить порядок, на коне объезжал своих солдат, призывая восстановить строй и стойко сражаться с противником. Это не помогло, боевой порядок в лесу был неэффективен, англичане представляли собой великолепную мишень для противника. Британцы сражались вплоть до смертельного ранения своего командующего, генерала Брэддока, а затем начали отступать. Отступление вскоре переросло в паническое бегство, и лишь приказы Джорджа Вашингтона, сумевшего организовать арьергард и ввести его в бой, спасли англичан от полного окружения и гибели. В этом сражении англичане потеряли свыше 500 человек, в то время как потери французов и индейцев составили всего около 30 человек.

Зимой 1755/56 года обе воюющие стороны находились в тупиковом положении. Французы обосновались в форте Карильон на северном берегу озера, британцы в форте Уильям-Генри на южном берегу.

Французы также попросили помощи от метрополии. Правительство Людовика XV решило перекинуть в Канаду подкрепления. 3 мая 1755 года из Бреста в Квебек вышли 11 французских линейных кораблей, оборудованных «эн флюйт» (с 22–24 легкими орудиями вместо штатных 54–60–64–70) с 3600 солдатами на борту, а в качестве сопровождения были выделены 3 линкора и 2 фрегата со штатным вооружением[85]. Общее командование осуществлял шеф д'эскадр Дюбуа де Ла Мотт. Англичане послали на перехват эскадры вице-адмирала Эдварда Хока (21 корабль и 3 фрегата, этот британский отряд крейсировал в Бискайском заливе) и вице-адмирала Эдварда Боскауэна (19 кораблей и 13 мелких судов с задачей блокировать побережье Канады). Кроме того, лорды Адмиралтейства приказали командующим отрядами захватить как можно больше торговых судов французов, чтобы лишить французский флот мобилизационного ресурса. Учитывая, что официально война между странами не была ее объявлена, в директиве было употреблено слово «арестовать» (arrest), корабли, суда и их экипажи.

6 июня 1755 года в устье реки Св. Лаврентия французы были разбросаны штормом, при этом 4 линкора де Ла Мотта отнесло к крейсировавшим неподалеку англичанам. Боскауэн поднял сигнал общей погони, но быстрой развязке помешал неожиданно спустившийся туман. 8-го небо прояснилось, и были обнаружены 3 французских корабля. Англичане быстро нагоняли маленький отряд мусье, в полдень 60-пушечный «Дюнкирк» кэптена Хоу уже был за кормой 64-пушеч-ного французского «Альсид». Сблизившись, Хоу в рупор окликнул капитана Окуара де Блинкура, предложив ему сдаться. Француз в ответ прокричал: «Мы сейчас в состоянии войны или мира?» В ответ Хоу прокричал: «В мире, в мире!», и тотчас же «Дюнкирк» дал залп левым бортом. Французы ответили частым огнем, вскоре с правого борта «Альсид» зашел 74-пу-шечный ветеран «Торбэй»[86] и поставил мусье в два огня. Тем не менее «Альсид» отбивался 6 часов, то вырываясь вперед, то отставая, и поднял белый флаг лишь тогда, когда его потери только убитыми достигли 80 матросов и 4 офицеров.

Меж тем английские 58-пушечный «Дифайнс» и 64-пушечный «Фуге»[87] нагнали номинально 64-пушечный (имел только 22 легких орудия) «Лис» и методично начали расстреливать с пистолетной дистанции. Бой, несмотря на колоссальную разницу в силах, оказался очень жестоким — он шел 4 часа. На корабле были захвачены в плен 330 французских солдат (8 рот из полков Королевы и Лангедока) и 7600 фунтов стерлингов звонкой монетой. Потери французов — 85 человек убитыми, 70 раненными.

Вице-адмирал Эдвард Хок

За последним французским кораблем — 70-пушечным (реально -22 орудия) «Дофин Руаяль» — погнался 70-пушечный «Нортумберленд» лорда Колвина, однако француз (самый лучший ходок Флота Океана) смог скрыться в тумане.

В качестве ответной меры французы 13 августа захватили английский 24-пушечный фрегат «Блендфорд», но он был отпущен призовым судом; французы тщетно надеялись на аналогичные ответные меры англичан.

11 ноября 1755 года у Бреста тремя английскими линкорами был захвачен «Эсперанс», имевший 24 орудия вместо 70. Хок в Бискайском заливе взял около 300 торговых судов, на которых было около 3000 французских моряков. Эти действия были расценены Францией как casus belli[88]. В начале 1756 года после отказа Англии вернуть Франции захваченные корабли и плененных французских моряков, а также после выраженного нежелания Англии разграничить с Францией свои владения в Канаде (поскольку Англия претендовала на всю Канаду) — война сделалась неизбежной, хотя Версаль всячески пытался ее избежать[89].

В качестве контрудара французы решили захватить остров Менорку (Балеарский архипелаг), расположенный в Средиземном море между Францией и Испанией. Это отдавало бы в руки французов все западное Средиземноморье, и могло склонить Испанию вступить в войну на стороне Франции. В свою очередь англичане знали о планах атаки Менорки, но полагали, что мусье пытаются отвлечь их силы от метрополии, чтобы без помех высадить войска в Англии или Шотландии. Вследствие этого на Менорке британцы держали маленький гарнизон (всего 4000 штыков) и не планировали в ближайшее время его усилить.

Вице-адмирал Осборн с 14 линкорами уже в январе 1756 года начал блокаду Бреста, в феврале его сменил вице-адмирал Хок, его эскадра была увеличена до 19 линкоров; в апреле блокадную эскадру возглавил вице-адмирал Боскауэн, сменивший заболевшего Хо-ка, у него было уже 24 линкора.

В конце марта адмиралу Джону Бингу было приказано быть готовым к выходу с 10 кораблями к Гибралтару, где к нему должны были присоединиться еще 3 линкора (в том числе два 50-пушечных). 21 марта Бинг поднял флаг на 90-пушечном «Рамиллиесе», на его эскадре не хватало 723 моряков. 30 марта были подписаны инструкции для Бинга; предписывалось наблюдать за тулонской эскадрой Ла Галиссоньера, при этом члены Адмиралтейства полагали, что у него не более 6–8 линкоров. Если французы уже прошли в Канаду — немедленно отправить туда контр-адмирала Веста с 8 линкорами и лучшими моряками; если Галиссоньер еще был в Средиземном море — следить за ним, а если он оставался в Тулоне — наблюдать за Тулоном. На заседании Адмиралтейства Лорд-адмирал Джордж Энсон заявил — с 13 кораблями Бинг безусловный господин Западного Средиземноморья, французы не смогут вывести в море более 11 боевых единиц. Ну, и как обычно — защищать торговлю, выделяя для ее охраны «соответствующий эскорт». Инструкции подписали лорды-комиссионеры: Дж. Кливленд, Дж. Энсон, Т. Вильерс, У. Роули, Э. Боскауэн, Бейтмен и Р. Эджкамб. О достаточности сил Бинга, против которых у французов ничего не может быть, Энсон заявил также публично. Надо сказать, что это была фатальная ошибка — французы имели в Тулоне 17 исправных линейных кораблей, о чем Энсон должен был прекрасно знать: в начале года в Тулоне побывали нейтральные голландцы, которые опубликовали в печати подробные сведения о состоянии тулонской эскадры, а в Бресте французы вывели на рейд только 7 частично вооруженных линейных кораблей, поэтому Хок был избыточно силен (позже к Хоку присоединились еще 5 кораблей), тогда как эскадра Бинга была слабой. Более того — Хок и Боскауэн, имея 22–24 линкора, постоянно жаловались, что имеют недостаточно сил. И это против 7 французских кораблей в Бресте!

Вполне возможно, англичан ввела в заблуждение примитивная хитрость — демонстрации французов в Нормандии — во французских портовых городах Канала в течение 1756 года постепенно собирались войска, в сентябре их количество дошло до 93 батальонов и 22 эскадронов, которые как бы готовились к посадке на транспорты, но сами-то транспорты собраны не были. В Британии не знали, что арсеналы и склады в Бресте были пусты, и Королевский Совет теперь настаивал только на обороне, никто не планировал высадку в Англии в 1756 года.

Тем временем в Провансе в полной тайне французам удалось сосредоточить 25 батальонов под командованием маршала Ришелье. Для соблюдения секретности в планы атаки Менорки было посвящено только четыре человека (король Людовик XV, маршалы Бель-Иль и Ришелье, лейтенант-генерал Флота Леванта Ла Галиссо-ньер), войска были рассредоточены от Порт-Вандра до Антиба, даже высшие офицеры до посадки на суда совершенно не представляли целей экспедиции.

В начале апреля на 176 транспортов и 4 военных корабля было погружено 12000 человек с артиллерией, провиантом, боеприпасами. Эскорт, которым командовал Роллан-Мишель Баррэн, граф Ла Галиссоньер, составлял 12 кораблей и 5 фрегатов. 10 апреля огромный караван вышел на рейд Тулона. На флагманском 80-пушечном «Фудроян» разместился штаб Ришелье, а так же прусский принц Фредерик Вюртем-бергский со свитой (последнему разрешил принять участие в деле прусский король Фридрих II, который в начале войны был еще союзником Франции). Высадились 18 апреля на западе острова, в проливе между Меноркой и Майоркой. Стоит отметить, что выбор места делался наудачу, ведь у французов даже не оказалось подробных карт острова! Но тем не менее десант прошел удачно — уже 20 апреля все 12000 штыков были выгружены. 22 апреля эскадра Ла Галиссоньера вошла в гавань Порт-Магона с намерением бомбардировать крепость и город. Английский губернатор Порт-Магона Блейкни растерялся — со своим гарнизоном в 3000 штыков он просто не имел шансов против армии Ришелье и флота Галиссоньера. В результате французская эскадра даже не была обстреляна, а весь гарнизон в панике укрылся в цитадели — сильном форте Сан-Фелипе.

У французов также было не все гладко — оказалось, что они совершенно не знали об укреплениях Порт-Магона, ведь смогли достать только одну полуистлевшую карту города образца 1703 года, то есть о силе бастионов города они могли судить только по данным полувековой давности! Узрев укрепления воочию поняли, что без тяжелой артиллерии не обойтись, и с 24-го числа начали ее выгрузку. Маршал Ришелье был настроен пессимистически — грунт острова был каменистый, что сильно затрудняло земляные работы, обычные при осаде крепостей. Между тем в ночь на 21-е в гавань Порт-Магона вошли 5 британских кораблей Джорджа Эдж-камба, которые во время недавнего крейсерства захватили 10 французских торговых судов и провели их в порт. Наутро, узрев армаду неприятельских кораблей, Эджкамб несмотря на мольбы Блейкни на всех парусах двинулся к выходу из бухты, и к его счастью французы не стали преследовать противника.

Эскадра Галиссоньера в гавани Порт-Магона, апрель 1756 г.

А что же британцы? Часто английские историки сетуют, что эскадру, следующую в Средиземное море, нечем было усилить. Это совершенно не так. Еще 20 января 1756 года адмирал Осборн с 13 линкорами вышел в море и взял курс на юг — сопроводить торговые суда, но в Бискайском заливе отпустил конвой и вернулся в Англию. В марте 2 корабля и 3 фрегата были выдвинуты к Барфлеру для атаки французского коммерческого караван, 2 линкора отправили в Вест-Индию, 2 — в Северную Америку, 2 — к Шербуру, а еще 45 фрегатов и шлюпов отрядили на охрану «узких морей» («Narrow Seas» — проливы, отделяющие Великобританию от Европы и от Ирландии). Вся эта орава охраняла подходы, по сути, к второстепенным портам. В это же время в доках чинилось множество линкоров и фрегатов, экипажи которых просто болтались на суше без дела. То есть при желании можно было укомплектовать команды Бинга гораздо раньше и усилить его кораблями. Этим пытался заняться герцог Камберлендский, но его попытки были полностью проигнорированы Адмиралтейством. Когда Бинг вышел в море (с неполными экипажами, которые должен был пополнить в Гибралтаре морпехами), на Спитхедском рейде стояли на рейде боеготовые 90-пушечный «Принс», 80-пушечный «Принс Джордж», 74-пушечные «Инвинсибл», «Торбэй», 64-пушечные «Монмут», «Ярмут», «Эссекс», «Нассау», «Принс Фредерик», 60-пушечные «Ноттингем», «Принцесс Аугуста», и «Энсон». В гавани вооружались 90-пушечные «Ройал Энн», «Дюк», 80-пушечный «Барфлер», 64-пушечные «Свитшур», «Бедфорд», «Элизабет», 50-пушечные «Бристоль», «Колчестер», 40-пушечный фрегат «Ромли», 20-пушечные «Грэйхаунд», «Гибралтар», «Найнтигаль» и «Юникорн». Почти все (кроме последних четырех) они были полностью укомплектованы экипажами.

Отдельное слово стоит сказать о гарнизоне Порт-Магона. На 1 февраля 1756 года из штатного состава гарнизона (4 полка) было всего 2860 человек, в отпуске находились 35 офицеров, в том числе губернатор и полковники всех четырех полков! Часть из них вообще проводила отпуск в Англии, и лишь 3 февраля для этих офицеров был подготовлен приказ — вернуться к месту службы!

Адмирал Джон Бинг

Что касается самого Джона Бинга — выбор его был крайне неудачен. Он был мало пригоден для экспедиции в неясных условиях и с неясными целями. В отличие от своего родителя он был более склонен к преувеличению трудностей, чем к их преодолению, хотя, конечно же, он обладал личной храбростью. Но в этой экспедиции скорость принятия решений и личная инициатива важны были гораздо больше смелости моряка. Во время войны за Австрийское наследство Бинг служил под началом адмирала Медли в Леванте, и после провала австрийского вторжения в Прованс он с эскадрой должен был препятствовать высадке французов на Леринских островах (около Канн), поскольку там еще оставались австрийские войска. В своей первой же депеше Бинг сообщал: «Боюсь, вскоре французы захватят эти острова. Я ничего не смогу сделать». Десять дней он просто ничего не делал, а потом отослал в Адмиралтейство вторую депешу: «Французы могут подойти к островам в любое время и занять их без помех по причинам, о которых я уже ранее сообщал вам». Дальше больше — Бинг отошел к Менорке, оставив около Лерин только малые суда, а французы, воспользовавшись непогодой, высадились на островах и взяли их штурмом. То есть вместо того, чтобы активно противодействовать противнику Бинг просто устранился от решения проблемы, и с самого начала не верил в свои силы. На три четверти Бинг проиграл борьбу за Лерины прежде всего у себя в голове.

Однако несмотря на эту неудачу после смерти Медли в 1747 году Бинг был назначен командующим Средиземноморской эскадрой. Считалось, что он знает здешние условия, да и память о его отце, Джордже Бинге, двигала сына вверх по иерархической лестнице.

3 мая 1756 года апреля Бинг прибыл в Гибралтар, 4 мая он писал Адмиралтейству о плохом состоянии своих кораблей (текут, плохо снабжены припасами, нехватка экипажей, так что пришлось снимать часть моряков с фрегатов и переводить их на линкоры), добавив опасения губернатора Гибралтара за Гибралтар; а 18-го появился коммодор Эджкамб, который сообщил, что на Менорке высадился десант примерно в 14 тысяч штыков, поддержанный сильной французской эскадрой. Лягушатники обложили цитадель Сан-Фелиппе, а их флот блокировал вход в гавань. Бинг растерялся. Примерно пятьдесят лет спустя Наполеон заметил, имея в виду эту ситуацию: «Рисуя себе картины возможных последствий, он советовался со своими страхами». Леринская история полностью повторилась. Свою горсть сомнений добавил 80-летний ветеран войны за Испанское наследство губернатор Гибралтара Фок (Fowke), который срочно собрал консилиум, на котором заявил, что Порт-Магон уже потерян и французы несомненно придут к Гибралтару, поэтому два полка морпехов и фузилеров, которые он должен был погрузить на эскадру Бинга, решено было оставить в Гибралтаре.

План форта Сан-Фелипе

8 мая 13 кораблей, 4 фрегата и 1 шлюп вышли из Гибралтара и взяли курс на Менорку. Целью экспедиции, которую видели перед собой Бинг и Фок, была не помощь гарнизону Порт-Магона (для его усиления взяли аж целых 100 солдат, не считая офицеров гарнизона Порт-Магона, проводивших отпуск в Гибралтаре), а дать бой французской эскадре Галиссоньера и отогнать ее от английской военно-морской базы. Стоит отметить, что даже разгром французского флота никак не решал проблему французского десанта. Ришелье к началу мая имел 30 пехотных батальонов (15 тысяч штыков) и большой парк осадной артиллерии. Да, маршал имел очень мало военного опыта, был плохим военачальником, но он имел гигантское преимущество перед силами британцев на Менорке. Как раз 8 мая, когда Бинг покидал Гибралтар, тяжелая артиллерия Ришелье открыла огонь по форту Сан-Фелипе. Осаждающие не могли построить траншеи и зарыться в землю грунт везде был скалистый, и из-за этого несли большие потери. Дело не продвинулось и к 17-му мая, когда у Менорки появилась английская эскадра. Теперь положение французов осложнилось, поскольку в случае поражения Галиссоньера армия могла бы быть отрезана от Тулона, хотя на первое время была хорошо снабжена. Ришелье заволновался. Он обвинил Галиссоньера в том, что тот ранее не захватил корабли Эджкамба, на что командующий флотом отметил, что главной задачей, поставленной ему королем, было обеспечение перевозки армии. Согласно инструкциям, адмирал не мог отойти от места высадки, пока не узнал бы, что войска готовы к атаке, а так же ему категорически запрещалось разделение сил. Вообще Галиссоньер — маленький настырный горбун, бывший губернатор Канады (с 1748 по 1754 год) оказался одним из лучших командующих флотом Франции. С 1754 года он постоянно выводил французские корабли в Тулоне на учения, отрабатывал построение в линию, пушечный огонь, разрабатывал новые тактические приемы, создал свой свод сигналов. В общем, он был достойным соперником англичанам. Состав эскадры Бинга приведен в таблице (дан опрокинутый строй, фактический в бою; первоначально дивизион Бинга был первым).

Состав эскадры Бинга

Наименование

Пушки

Примечания

Defiance

60

Portland

50

Lancaster

66

Buckingham

68

Флаг контр-адмирала Красного Флага Темпла Веста

Captain

64

Intrepid

64

Revenge

64

Princess Louisa

60

Trident

64

Ramillies

90

Флаг адмирала Белого Флага Джона Бинга

Culloden

74

Deptford

50

Kingston

60

Корабли вне линии

Chesterfield

44

Dolphin

20

Phoenix

20

Experiment

20

Fortune

14

Состав эскадры Галиссоньера

Наименование

Пушки

Примечания

Lion

64

Triton

64

Redoutable

74

Флаг шефа д'эскадр Гландева

Orphee

64

Fier

50

Guerrier

74

Foudroyant

80

Флаг лейтенант-генерала Ла Галиссоньера

Temeraire

74

Hippopotame

50

Content

64

Couronne

74

Флаг шефа д'эскадр Ла Клю

Sage

64

Корабли вне линии

Junon

40

Rose

30

Gracieuse

24

Topaze

24

Nymphe

20

Бинг пошел на сближение с французами, но наступил штиль. В 11 утра 19 мая на море спустилась плотная дымка, сближаться не видя противника, было бы безумием и атаку опять отложили. К Менорке были высланы три фрегата, чтобы найти место высадки для армейских офицеров. Наконец, утром 20-го, захватив одну тартану с солдатами, шедшую от Ришелье к Галиссоньеру (адмирал просил маршала прислать ему 600 солдат), Бинг повернул на другой галс и пошел на норд-вест, к Порт-Магону. Дул неустойчивый SW, когда в 12 милях к юго-востоку был вторично обнаружен французский флот.

Бинг повернул на противника и выстроил кильватерную колонну. К 11.00 линия была идеальной, расстояние между мателотами согласно «Боевым Инструкциям» ровно полкабельтова. Однако, несмотря на внешнюю красоту и на более опытные экипажи, проблемы у англичан были. Прежде всего, Бинг разделил эскадру не на три дивизиона, а на два[90], что конечно же ухудшило управление отрядом. Далее — Бинг надеялся, что французы будут сближаться с ним тем же курсом — в этом случае английская линия прорезала бы французскую, но его противника вряд ли можно было принять за идиота. Галиссоньер приказал прибавить парусов, выстроил линию и вполне мог выиграть у Бинга гонку за ветер. Однако в 12.30 произошло обычное для западного Средиземноморья дело — смена ветра. Теперь задул зюйд-вест, англичане оказались на ветре, что привело французов в замешательство. Если бы в этот момент Бинг сломал линию и обрушился на противника — он без сомнения одержал бы победу. Но Бинг был не из тех, кто был бы готов изменить первоначальные планы; он приказал убавить паруса и замедлить сближение, что позволило французам выстроить линию на левом галсе. В итоге флоты сходились под расходящимся углом. Пройдя линию французов, Бинг повернул назад и начал их нагонять. При повороте на обратный курс каждому последующему кораблю приходилось ждать поворота предыдущего, в итоге линия растянулась. Бинг избрал сближение с французами по касательной, под острым углом, чтобы снизить потери от анфиладного огня противника и по возможности иметь возможность вести по нему огонь при сближении. Такой метод атаки был бы хорош, если бы Галиссоньер был неподвижен, однако лейтенант-генерал Флота Леванта решил, что британцы хотят атаковать его арьергард, и убавил паруса, сдав назад и, очевидно, несколько вправо относительно англичан. Это испортило план Бинга, теперь точка касательной двух линий оказалась далеко за кильватерной колонной французов, таким образом, если бы Бинг не изменил порядок движения, он бы просто проскочил строй противника на большом расстоянии и оказался бы под ветром.

Головной «Дифайнс» уже подходил к головному французу, и Бинг, чтобы прижать его ближе к противнику, согласно пункту 5 «Дополнительных инструкций», поднял соответствующий сигнал и дал один холостой один румб». Этим сигналом адмирал хотел показать, что головной корабль британцев должен атаковать головной корабль французов. Кэптен же «Дифайнса» Томас Эндрюс понял приказ Бинга буквально и повернул ровно на румб вправо. Командир репетичного фрегата «Феникс» Аугустус Джон Херви понял замысел адмирала, и, отрепетовав сигнал адмирала, также дал выстрел, «Дифайнс» повернул еще на румб, но все еще был далеко от французов. В 14.20 на «Рамиллиесе» взвился красный флаг на фок-мачте — приказ «Всем вступить в бой!»

Лейтенант-генерал Флота Леванта Ла Галиссоньер

«Дифайнс» повернул на 5 румбов (курс норд-ост-тень-ост относительно движения линии) и атаковал головной корабль французов — 64-пушечный «Орфе». Четыре следующих за «Дифайнс» корабля также начали спускаться на противника, но поскольку эскадры шли не в параллельных линиях, а под углом, каждому следующему линкору приходилось проходить большее расстояние до французской линии, и следовательно -больше находиться под продольным огнем. Это должно было плохо закончиться, это плохо и закончилось. Шедший шестым «Интрепид» потерял фор-стеньгу, его развернуло и он оказался на пути следующих кораблей. Изначально седьмой в линии 64-пушечный «Ривендж» почему-то (капитан струсил?) во время движения решил обойти с наветра шедший перед ним потерявший фор-стеньгу 64-пушечный «Интрепид» (тогда как согласно «Инструкциям для похода и боя» должен был занять место выбывшего из линии корабля и спускаться на противника), но ветер был слабый, лобовой, и он остановился. После этого «Ривендж» (без какого-либо приказа) просигналил на «Интрепид», чтобы тот прекратил огонь, так как он собирался взять его на буксир. После чего он начал заводить буксир на «Интрепид». Эти два корабля в итоге создали «пробку» на пути следования шедших за ними кораблей — следующие два корабля английской линии -

«Принсесс Луиза» и «Трайдент» по инструкциям были обязаны, как и «Ривендж» спускаться на противника. Вместо этого их капитаны попытались обойти «Интрепид» и «Ривендж» с подветра, также грубо нарушив «Боевые инструкции». Тем временем в сутолоке и дыму подходил флагманский 90-пушечный «Рамиллиес», уже находившийся на расстоянии дальнего пушечного выстрела. Флагман открыл огонь, но на пятом залпе командир одного из порт-магонского полка лорд Берти крикнул Бингу: «Прекратите огонь! Это «Трайдент»! Я узнал его по красному корпусу!». Огонь был немедленно прекращен. «Рамилиес», вклинившийся между кораблями, оказался в «коробочке»: перед ним стоял «Интрепид», слева «Ривендж», справа «Принсесс Луиза» и «Трайдент». Надо было как-то выбираться из положения. Бинг приказал брасопить реи, англичане остановились на 6–8 минут, затем Бинг приказал «Ривенджу» вернуться в строй, фрегату «Честерфилд» вывести из линии «Интрепид», а старому 50-пушечному «Дептфорду», выведенному в резерв перед началом боя, занять место «Интрепида». Эти маневры заняли 45 минут, арьергард французов пытался атаковать сгрудившиеся британские линкоры, но так робко, что один 74-пушечный «Каллоден» смог отогнать их. Весь бой уже продолжался 3 часа. Галиссоньер решил больше не испытывать судьбу и дал сигнал выйти из боя. Бинг не преследовал французов. Оправдывал он это тем, что авангард Веста, сражавшийся с французскими головными кораблями, был поврежден и имел заметные людские потери (45 убитых, 168 раненных). Наибольшее количество убитых и раненых было на «Дифайнс» и «Интрепид», «Бэкингэм» потерял гротстеньгу. «Жаль, что у меня так мало кораблей», сказал Бинг своему флагкапитану Артуру Гардинеру. Но Бинг считал опрометчивым преследовать более сильного, как он считал, противника.

Взаимное расположение английской и французской эскадр 20 мая 1756 г. (по состоянию на 14:30)

Что касается Галиссоньера, то он, отвернув и отказавшись от продолжения боя, отошел ближе к Тулону. Пополнив из Тулона припасы и удостоверившись в уходе Бинга, он позже вернулся к Менорке. Между тем Бинг созвал совет морских и армейских офицеров, который единогласно пришел к следующему решению:

1) Новая атака французского флота ничего не даст для облегчения положения Порт-Магона;

2) Если бы французского флота вообще не было, один флот без помощи армии снять осаду не сможет;

3) Если с эскадрой Бинга что-либо случится, Гибралтар может оказаться в опасности;

4) Атака, учитывая нынешнее состояние флота, создает опасность для Гибралтара;

5) Самое лучшее — вернуться в Гибралтар.

19 июня Бинг вернулся в Гибралтар, где уже находился прибывший туда 15 июня контр-адмирал Бродрик с 80-пушечным «Принс Джордж», 64-пушечные «Ипсвич», «Нассау», «Хэмптон Корт» и 50-пушечный «Исиз». Корабли начали исправлять повреждения, запасаться водой и т.д., предполагая вновь идти к Менорке, но 3 июля на 50-пушечном «Антелоуп» в Гибралтар прибыли вице-адмирал Хок и контр-адмирал Сондерс, имевшие приказ сменить Бинга и Веста (а также и их флаг-капитанов). 9 июля они отправились домой на «Антелоуп», куда прибыли 26 июля.

Что касается французов — их потери составили 38 человек убитыми и 181 раненными. Единственное серьезное повреждение рангоута у французов — «Саж» потерял марса-рей.

Казнь Джона Бинга на шканцах линейного корабля «Монарк» 14 марта 1757 г.

После сражения фрегат «Жюно» отвез 93 раненых в Тулон, а англичане свезли на берег в Малаге 300 раненых и больных. 28–30 июня состоялась сдача гарнизона цитадели Сан Фелипе, 8 июля войска были посажены на корабли и 16 июля флот и войска вернулись в Тулон.

По итогам боя в Англии состоялся суд над Джоном Бингом. На трибунале капитаны и офицеры с «Интрепида», «Ривенджа» утверждали, что никоим образом не мешали Бингу и другим кораблям сблизиться с французами, и что адмирал задержался перед ними по своей собственной инициативе. Кэптены авангарда говорили, что центр и арьергард Бинга по какой-то причине не поддержали их атаку. Командир «Каллодена» заявил, что если бы они атаковали французов, то «взяли бы все их корабли до одного» (!). Командир «Рамиллиеса» спасая свою жизнь сообщил суду, что адмирал отстранил его от командования и сам во время боя отдавал приказы кораблю. Лишь главный канонир флагмана утверждал, что путь «Рамиллиесу» преградил «Интрепид», что не позволило кораблю спуститься на французов, но к его мнению не прислушались, поскольку посчитали что он с гон-дека не мог наблюдать полной картины боя. В судебном решении трибунал отметил, что Бинг подпадает под следующий раздел статьи 12 «Боевых инструкций», в котором сказано: «Достоин смерти тот командир, который… не предпримет все от него зависящее, чтобы взять или уничтожить каждое судно, с которым он должен был сражаться и помогать и облегчать положение каждому судну Его Величества, которое будет в этом нуждаться».

Поскольку указанная статья предписывала смерть без какой-либо альтернативы путем расстрела на борту того корабля, который укажут лорды Адмиралтейства, то, принимая во внимания показания кэптенов (а по свидетельствам офицеров, находившихся во время боя 20 мая около адмирала, они не заметили какой-либо робости или свидетельств страха или замешательства, он отдавал приказания четко и хладнокровно, и у него не было недостатка в личной храбрости), суд отрицал, что неверный образ действий Бинга имел причиной трусость либо нелояльность и единодушно полагал рекомендовать его в качестве «объекта, достойного королевского милосердия». Тем не менее Бингу отказали в помиловании (прежде всего благодаря усилиям Энсона и других лордов Адмиралтейства, которые и допустили основную ошибку), и 14 марта 1757 года Джон Бинг был расстрелян на шканцах линейного корабля «Монарк».

Сражение в бухте Киберон (1759 год)

Война оказалась для Франции неудачной (несмотря на то, что союзниками в новом конфликте в Европе у французов выступили Австрия и Россия): в Канаде после первых успехов последовали неудачи (англичане смогли взять Луисбург и осадили Квебек), в Индии был потерян Шандернагор, в Европе пруссаки разбили мусье при Росбахе.

К 1759 году положение Франции было просто катастрофическим — их колонии находились под угрозой захвата, англичане всерьез нацелились на Гваделупу и Мартинику — «сахарные острова Вест-Индии», которые приносили Франции 2/3 всего дохода. Бюджет, составленный в 1758 году министром финансов Силуэтом, утверждал, что доходов собрано на 286 миллионов ливров, а расходов предвидится на 503 миллиона ливров, и это при том, что европейские банкирские дома повсеместно отказывали французам в займах!

В этой ситуации новый министр иностранных дел Франции — Этьен-Франсуа де Шуазель, герцог д'Амбуаз и граф Стэнвилль, решил поднять на щит старую идею — десант в Англию.

Согласно планам французского маршала Бель-Иля было решено собрать между Булонью и Амблетьез порядка 50 тысяч солдат и перебросить их в Англию на 2500 новопостроенных плоскодонных лодках. Идея была утверждена на Королевском Совете, и лодки даже начали строить, но вскоре от этого отказались, так как постройка такого количества скорлупок заняла бы много времени[91], однако строительство их было продолжено в портах Сен-Мало, Гавр, Нант, Булонь, Морле и Лориан[92].

Взамен этого решили разделить операцию на две фазы. Первая — 24–25 тысяч человек под командованием герцога д'Эгильона должны были быть собраны в Бретани, сесть на войсковые транспорты и под конвоем 35–40 линейных кораблей отплыть из Бреста к Фёрт-оф-Клайд (Шотландия), где осуществить высадку войск. Очень надеялись на помощь якобитов, которые в 1745-м поставили Британию на грань поражения.

Уже 19 февраля в Адмиралтействе под началом адмирала Джорджа Энсона прошло совещание, посвященное возможному вторжению на острова. На встрече присутствовали премьер-министр Уильям Питт и Томас Пэллем-Холлс, первый герцог Ньюкасл, лидер вигов. В первую очередь решили направить эскадру к Гибралтару с задачей помешать французам перевести корабли со Средиземного моря в Брест. 14 апреля из Портсмута адмирал Эдвард Боскауэн (14 линкоров и 2 фрегата) отплыл в Левант. 16 мая он соединился с отрядом вице-адмирала Бродерика и начал блокаду Тулона.

В Ла-Манше начали блокаду Дюнкерка (коммодор Уильям Бойз) и расположили в Даунсе крейсерские силы для перехвата возможного выхода корсаров Тюро и слежения за Гавром (кэптен Перси Брэтт). Третий отряд (6 линкоров, кэптен Родней, с 19 мая — контр-адмирал) базировался на Спитхед около острова Уайт, и должен был использоваться в качестве резерва, который могли перебросить как к Бресту, так и к Па-де-Кале. Все эти отряды имели в составе в основном 50-пушечники, немного 60-пушечников, а также фрегаты. В Плимуте был сосредоточен отряд вице-адмирала Харди (на 29 апреля — 7 линкоров и 2 фрегата).

9 мая на совещании правительства Питт сообщил о подготовке вторжения Людовиком XV. В частности отмечалось, что по данным шпионов французский корпус во Фландрии под командованием Субиза переориентирован на Остенде для участия в высадке в Англии, а также — что 30 тысяч солдат находятся на расстоянии одного суточного перехода от Бреста и готовы погрузиться на корабли и суда для десанта в Ирландии. Премьер-министр Ньюкасл был напуган размахом приготовлений французов, однако Питт в ответ заявил: «Это несерьезно». Ограничились лишь тем, что перебросили войска на остров Уайт и подготовили целый транспортный флот для перевозки войск в любое угрожаемое место.

24 мая Питт выступил в Парламенте и предоставил бюджет на 1759 год. По данным правительства нужна была экстраординарная сумма — 13 миллионов фунтов стерлингов! Парламентарии, напуганные тем, что враг уже у ворот и вот-вот начнется высадка, почти единогласно проголосовали за такие траты. На флот было выделено 3 120 000 фунтов стерлингов, и еще 1 000 000 на погашение его долгов. По состоянию на 30 мая в Англии были развернуты 24 батальона и 12 эскадронов (18000 штыков и 1800 сабель), в Ирландии — 11 батальонов и 21 эскадрон (8000 штыков и 3000 сабель), в Шотландии — 6 батальонов и 4 эскадрона (4500 штыков и 700 сабель). Кроме того — повсеместно были сформированы полки милиции и ополчения.

12 мая в Торбэй прибыл адмирал Хок, который поднял флаг на 90-пушечном «Рамиллиес». Его задачей была блокада Бреста. 16-го к нему прибыл Харди с 6 линкорами и силы Хока теперь составляли 12 кораблей и 1 фрегат. 21 мая — уже с 23 линкорами — Хок вышел в море и подошел к Уэссану. На разведку к Бресту был отправлен новенький[93] 32-пушечный фрегат «Минерва», к Лориану и островам Кардиналов (недалеко от Нанта) были высланы куттеры. Крейсирование Флота Канала у Уэссана продолжалось до 6 июня, далее корабли проследовали в Торбэй пополнить запасы провизии и экипажи. 1 корабль и 2 фрегата были отосланы к Нанту. 9-го Хок поднял сигнал выйти в море, но погода испортилась, 11 июня разразился сильный шторм, флагман Харди 74-пушечный «Хироу» получил повреждения и на буксире 60-пушечного «Монтегю» (кэптен Харви) был отправлен в ремонт. Шторм продолжался, и на следующий день весь флот Хока вернулся на свою стоянку в Торбэй, в море был оставлен только коммодор Дафф с 50-пушечным «Рочестер» и 2 фрегатами. 6 июня его фрегаты приблизились к заливу Камарэ и насчитали там 18 линкоров, 2 фрегата и 20 малых судов.

17-го Хок снова вышел в море. Через четыре дня он был у Бреста. Соединившийся с ним Дафф информировал, что согласно показаниям пленных у французов готовятся к выходу в море три 80-пушечника, пять 74-пушечников, четыре 70-пушечника, семь 64-пушечников. Что касается флагмана — 80-пушечного «Солей Руаяль» — он заканчивает чистку днища и не сегодня-завтра будет готов присоединиться к остальному флоту. Однако, по мнению Даффа, сложившемуся после опросов пленных, французы испытывали ужасные проблемы с комплектованием экипажей и вряд ли будут готовы выйти в море в ближайшее время.

Надо сказать, что Дафф не ошибался. Отвлечемся немного от блокады Бреста Хоком и объясним читателю, в чем тут дело. Итак, знакомьтесь — Николя Берьер, граф Ферьер, сын генерального прокурора и девицы д'Арнуле де Лошфонтэн. В начале карьеры — адвокат. Потом — следователь при Парижском парламенте (cinquieme chambre des enquetes du Parlement de Pahs). С 1747 no 1751 — начальник Парижской полиции. По воспоминаниям современников — груб, высокомерен, заносчив, чванлив (настоящий работник органов!). Наиболее важным нововведением Берьера на посту начальника Парижской полиции было создание так называемого бюро безопасности, призванного стать центром тотальной слежки за всеми «подозрительными». Чиновники бюро разворачивали широкую сеть шпионажа, осуществляемого полицейскими агентами («мушардами»); всячески поощрялось добровольное доносительство подданных друг на друга.

Причину недостаточно обеспеченной безопасности в Париже Берьер видел в массовом бродяжничестве, а методом борьбы с последним считал жесточайшие штрафы. Парламент обвинил Берьера в злоупотреблениях штрафами, «которые он налагал без милосердия».

Стремясь освободиться от обвинений, Берьер увидел выход в массовых арестах бродяг и нищих. Когда в числе арестованных стали все чаще оказываться представители вполне добропорядочных фамилий, недовольство Берьером стало всеобщим. Народ Парижа грозил физической расправой «главному полицейскому» города. Парламент, разряжая обстановку, распорядился арестовать чинов полиции, непосредственно виновных в злоупотреблениях. Тем временем король освободил Берьера от должности, назначив его хранителем печати.

Все бы ничего, но 1 ноября 1758 года маршал Бель-Иль и Помпадур назначают нашего полицейского… морским министром (государственным секретарем по флоту). Берьер проявил себя во всей красе: первый же акт нового министра — это роспуск всех питомников кошек, созданных в Бресте и Тулоне для борьбы с крысами на кораблях. Основание было простым до невозможности — кормить кошек слишком дорого. Дальше — больше. Доблестный «работник органов» решил отменить пенсии увечным и ветеранам флота, считая, что это сэкономит флоту большое количество средств! На вопрос — а на что же жить ветеранам и увечным — Берьер ответил очень просто: государство их кормило на государственной службе, следовательно — ветераны вполне могли откладывать деньги. А проблемы транжир и мотов — это личные проблемы транжир и мотов.

Весной 1759 года полковник Бугенвиль, отбывающий в Северную Америку, просил выделить помощь Канаде. В ответ министр сказал, что «при пожаре дома не заботятся о конюшне»[94] и решил вместо помощи Канаде разобраться с коррупцией в Канаде. Надо сказать, что момент был выбран совсем неудачно — в 1758 году англичане взяли Луисбург, и судьба Новой Франции висела на волоске. Меж тем Берьер скрупулезно занялся подсчетами. Увидев в поставках многочисленные злоупотребления, он просто решил заморозить туда отправку продовольствия, вооружения и обмундирования.

Вместе с тем он послал губернатору Канады Водрёйю и командующему североамериканскими силами маркизу Монкальму письмо, где предлагал нанимать шпионов (Зачем? Чем эти шпионы могли помочь? Было понятно, что англичане будут атаковать Квебек и просто захватят Канаду в 1759-м! — прим. авторов) и даже готов был выделить от 200 до 500 тысяч ливров на это дело.

Маршал Бель-Иль, глядя на весь этот идиотизм, просто взорвался: «Берьер озабочен только подсчетом грошей и борьбой с коррупцией, забыв, что задача флота во время войны с Англией — сражаться с британцами!».

В общем, благодаря реформам нового морского министра бегство матросов с кораблей стало просто ужасающим. Надо сказать, что даже к августу некомплект и неопытность экипажей был таким, что к снастям в ряде случаев становились офицеры!

Британский же кабинет министров решил нанести удар по самым чувствительным точкам Франции: по вест-индским «сахарным островам» Мартинике и Гваделупе и по африканским колониям «Всехристианнейшего короля». В январе 1759 года англичане неожиданной атакой заняли французские Сенегал, Гори и Гамбию, разом лишив французов золотого песка, рабов, слоновой кости, гуммиарабика[95]. 3-го числа этого же месяца эскадра коммодора Джона Мура в составе 11 кораблей, 6 фрегатов, 4 шлюпов, 4 бомбардирских судов и более 60 транспортов с десантом в 6800 человек (командир сухопутных сил — генерал-майор Перегрин Хопсон) вышла из Бриджтауна (о. Барбадос) к Мартинике. 16 января англичане атаковали жемчужину французской Вест-Индии, однако после трехдневных боев французам удалось отбиться.

Тогда 22 января англичане атаковали Гваделупу. После двухдневной перестрелки с цитаделью был высажен десант. Бои на суше длились до 1 мая, когда совершенно отчаявшийся французский губернатор Гваделупы дю Трейль подписал капитуляцию. Озабоченные французы ранее послали в Вест-Индию эскадру Максимилиана де Бомпара (8 кораблей, 3 фрегата)[96] который достиг Мартиники 2 мая, на следующий день после сдачи Гваделупы. Прибудь он чуть раньше — и Гваделупа осталась бы французской.

Адмирал Эдвард Хок

Эта потеря для французов была очень чувствительной. Гваделупа давала до 10 тысяч тонн сахара в год, а также драгоценную мелассу, хлопок, кофе — все это общей стоимостью 11 миллионов ливров! Естественно, что в проект высадки в Англии сразу же вмешалась новая задача — любой ценой отбить Гваделупу и защитить Мартинику. Поэтому уже 27 июля 1759 года командующий флотом Леванта шеф д'эскадр Жан-Франсуа де Ла Клю получил приказ министра Берьера срочно подготовить к выходу все возможные корабли и следовать в Вест-Индию[97]. С 16 на 17 августа недалеко от португальского города Лагос (Лагуш) Ла Клю был застигнут эскадрой адмирала Боскауэна и разгромлен. Ла Клю не смог оказать помощи ни Вест-Индии, ни готовящейся высадке в Англии. Корабли, укрывшиеся в Кадисе, были надежно там заблокированы вице-адмиралом Бродериком.

После отсылки в Вест-Индию эскадра Бомпара (8 линкоров, 3 фрегата) и тем самым Флот Океана лишился трети своих кораблей. Теперь командующий Атлантической эскадрой Франции Конфлан имел только 20 кораблей, но их еще надо было вооружить. Меж тем деньги на приведение флота в боеготовое состояние не выделялись, что вызывает оторопь — ведь в планах высадки корабли имели чуть ли не главную роль!

Наверное, объяснить это можно только одним — в Германии разворачивалась решающая битва французов за Ганновер. Шуазель и Бель-Иль надеялись, что захват Ганновера поможет во время переговоров о мире стать этой наследной вотчине британских королей разменной монетой, как в войну за Австрийское наследство ей стала Фландрия. Тогда в обмен на вывод французских войск из Фландрии англичане вернули лягушатникам все захваченные у них колонии. Однако 1 августа 1759 года французский маршал Контад, имея 51 тысячу пехоты и 10 тысяч кавалерии, умудрился проиграть генеральное сражение англо-прусско-ганноверской армии принца Фердинанда Браунгшвейгского (34 тысячи пехоты, 7 тысяч кавалерии) у городка Минден. Французские потери составили более 7000 человек убитыми, ранеными или попавшими в плен (6642 солдата и 444 офицера среди них 5 генералов), 26 тяжёлых и с десяток лёгких орудий, 7 знамён, 10 штандартов. Французы откатились в Кассель и более не помышляли об активных действиях в Германии. План получить «разменную монету» для мирных переговоров не сработал[98].

Оставалась только высадка в Англии. А как же шли дела в этом направлении?

Вместо оснащения кораблей Берьер занялся борьбой с коррупцией и выискиванием лазеек, где деньги можно было бы сэкономить. Матросы разбегались, кордоны, выставленные вокруг Бреста, не помогали. В это время кабинетные горе-стратеги Шуазель и Бель-Иль все никак не могли определиться, как же использовать оставшиеся корабли?

К концу августа решили, что из Бреста должны выйти 5–6 линкоров под командованием капитана Морога, взять курс на Морбиан, где собрались войска д'Эгильона и сопроводить их в Шотландию. Людовик XV лично одобрил этот план, но на королевском совете Берьер решил разрушить эту радостную картинку, задав простой вопрос — а что делать кораблям, если во время высадки войск их обнаружат английские корабли? Эти слова ввели Бель-Иля, Шуазеля и короля в легкий ступор, однако же порешили, что в этом случае Морог свезет на берег команды, которые вливаются в войска д'Эгильона, и сжигает корабли. Задача десанта — взять Эдинбург.

Начали готовить выход в море, Морог занялся сводом сигналов для конвоя и охранения, но тут неожиданно выяснилось, что все выходы перекрыты англичанами: Хок и Харди с 30 кораблями плотно заблокировали Брест, Бойз контролирует подходы к Дюнкерку, Родней следит за Сен-Мало и Шербуром, Дафф взял на себя Морбиан. Стало понятно, что планы Шуазеля и Бель-Иля по поводу сопровождения десанта 5–6 линкорами оказались фикцией. Но что интересно — это было ясно еще до разработки этих планов, ведь Хок еще в июле блокировал Брест, а Родней обстреливал Гавр. Это может говорить только об одном — кабинет Людовика XV все это время просто предавался фантазиям, не обращая внимания на реальную обстановку.

Тем временем в сентябре 1759-го французы практически ожидаемо потеряли Канаду. Пока Берьер высчитывал копейки, пока горе-стратеги разрабатывали планы высадок и захвата Ганновера, Франция лишилась своей самой старой колонии в Северной Америке. Канада без помощи извне была обречена и после падения Квебека просто перестала существовать. Но вернемся к планам высадки. Лишь к октябрю у короля и государственного совета наступило просветление. 14-го числа король пишет Конфлану: «Для сопровождения конвоя надо вывести в море все наличные корабли. Успех в ваших руках». Стало понятно, что без сражения с англичанами не обойтись. И лишь в середине октября средства на флот начали выделять, однако время было упущено.

Меж тем Хок, несмотря на начавшийся сезон штормов, продолжал блокировать Брест. 12 октября в результате ухудшившейся погоды у Хока осталось всего 12 линкоров, 90-пушечный «Ройал Энн» получил опасную течь и еле-еле доплелся до Спитхеда. Хок зашёл в Плимут, загрузил провиант и уже 18-го опять крейсировал у Лизарда с 9 кораблями и 1 фрегатом. Видя бедственное положение блокирующей Брест эскадры, Боскауэн послал из Леванта Хоку 5 своих лучших кораблей.

7 ноября 1759 года Конфлан пишет Берьеру: «В Бресте нет ни леса, ни провианта, ни материалов, ни денег на закупки и зарплаты матросам». Корабли никак не могли укомплектовать экипажами, на 80-пушеч-ном «Океан» из 750 человек команды не было и 30 опытных моряков. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Как раз 7 ноября начался большой шторм, Хок укрылся в Торбе, в этот момент Бомпар, шедший из Вест-Индии, счастливо проскользнул в Брест. Он сообщил Конфлану, что блокада снята англичанами. Конфлан срочно укомплектовал вест-индскими экипажами свои корабли, на просьбу Бомпара взять и его отряд с собой командующий Флотом Леванта ответил отказом (на Бомпара банально не хватало экипажей) и 14 ноября в 11.00 вышел в море[99].

Крейсирующий у Бреста британский фрегат «Актеон» заметил французов и срочно послал куттер с донесением к Хоку в точку рандеву (к Уэссану). Меж тем Хок в этот же день только вышел из Торбэя к Бресту. 15-го Конфлана у Лориана заметил фрегат «Джюно», который срочно сообщил об этом «Актеону» и коммодору Даффу. Теперь стало понятно движение французов. Хок рвал и метал в нетерпении, 16-го он уже был у Уэссана, но у него из-за непрекращающихся штормов было много поврежденных кораблей. 18-го возвращающийся в Плимут «Джюно» встретил отряд адмирала Сондерса, идущий из Америки. Тот, узнав о критичности ситуации, срочно послал Хоку линкоры «Девоншир», «Вэнгард» и «Сомерсет», правда, они не успели к сражению. 19-го Хок двинулся на юг, уже обладая информацией, что Конфлан у Киберона[100].

Конфлан же шел к Морбиану и Ванну, где д'Эгильон собрал 20 тысяч солдат (26 батальонов пехоты и 4 эскадрона), а также 90 транспортов для высадки в Шотландии. В полдень 19 ноября следующий впереди фрегат «Мэйдстоун» под командованием Дадли Диггса заметил французские корабли в 70 милях к западу от острова Бель-Иль. Он сразу же сигнализировал об этом головному линкору англичан — 74-пушечному «Маньяниму», а тот — Хоку. Хок выстроили линию баталии и сразу же пошел в погоню. Как оказалось — вовремя.

Коммодор Дафф с 5 кораблями («Чиче-стер», «Чатэм», «Портленд», «Фолкленд» и «Рочестер») и несколькими фрегатами крейсировал в районе Лориана и утром 20 ноября, завидев незнакомые корабли, пошел с ними на сближение. Вскоре оказалось, что это Конфлан, и Дафф обратился в бегство. «Чичестер» начал отставать, его вскоре мог нагнать 74-пушечный француз, но тут на горизонте появились корабли Хока. Конфлан дал приказ прекратить погоню, собрал свои корабли и направил эскадру в Киберонскую бухту, надеясь, что англичане не решатся следовать за ним в незнакомой гавани[101]. Как раз в это время подул крепкий вест-норд-вест, который принес с собой жестокий шторм. Корабли и англичан, и французов мотало как щепки, но Хока шторм не остановил. Он был полон решимости догнать Конфлана и использовать его как проводника в незнакомых водах. Английский адмирал приказал 7 кораблям, шедшим впереди, преследовать французов и задержать их.

В 9.30 утра на «Ривендже» переломился фор-марса-рей (по приказу Хока корабли поставили все возможные паруса, и в шторм мачты у некоторых не выдержали), в полдень на «Маньяним» потеряли грот-брамса-рей. «Бурфорд», готовясь к бою, сбросил в море весь скот, чтобы не отставать. В 12.00 «Маньяним», «Тор-бэй», «Резолюшн» и «Уорспайт» нагнали шедший в авангарде фрегат «Мэйдстоун». Несмотря на шторм Хок упрямо сигнализировал: «Кораблям поднять все возможные паруса!» и «Вступать в бой по способности!». Конфлан наивно полагал, что войдя в Киберонскую бухту, он будет в безопасности. К полудню «Солей Руаяль» был уже у скал Кардиналов, а Хок к югу от Бель-Иля. В 14.00 замыкающий французов 80-пушечный «Формидабль» открыл огонь по нагоняющим его «Маньяним», «Дорсетшир», «Резолюшн», «Уорспайт», «Ривендж», «Монтегю» и «Дифайнс». Остальные корабли англичан следовали в двух лигах сзади. В 14.30–14.45 начался бой, в котором принимали участие с французской стороны «Формидабль». «Эро», «Тезей» и «Сюперб», а с английской — вышеперечисленные корабли. Надо сказать, что Конфлан ничего не знал об этом бое, ибо корабли французов также сильно растянулись.

«Ройал Джордж» (в центре) против «Солей Руаяль» в бухте Киберон, 20 ноября 1759 г.

Незадолго до 15.00 «Ривендж» миновал «Формидабль», а потом и «Манифик». Англичане шли мимо французской линии, получая залпы с каждого корабля, но не отвечали на них, так как стремились выйти вперед и задержать французов. 70-пушечный «Темпл» убрал марселя, у «Дорсетшира» подветренный борт просто ушел под воду и он был вынужден взять круче в ветру, чтобы дать воде схлынуть с межпалубного пространства. «Торбэй» так же повернул к ветру, чтобы не перевернуться. В 15.17 налетел шквал, у «Чичестера» сорвало фор-марса-рей, «Маньяним», «Монтегю» и «Уорспайт» потеряли утлегари, и это немного задержало погоню. Корабли мотало в шторм как щепки, в 15.30 «Маньяним» и «Уорспайт» столкнулись с «Монтегю», последний бросил якорь, чтобы исправить повреждения. Вскоре «Маньяним» смог освободить снасти и на всех парусах пошел к «Формидаблю», который уже вел бой с пятью английскими кораблями. Огонь француза сильно ослабел, его правый борт был изрешечен, в 16.30 сбита форстеньга, корабль потерял управление. На шканцах погиб шеф д'эскадр дю Верже, вскоре погиб и капитан корабля, его брат, убило и первого лейтенанта, потери на корабле составили 200 человек убитыми и 250 — ранеными. В 16.00 «Торбэй» дал по «Формидаблю» залп лагом, также несколько продольных залпов француз получил от «Ре-золюшн», вскоре на флагмане французского арьергарда взвился белый флаг.

Меж тем в 14.30 Конфлан обогнул скалистые острова Кардиналов и взял курс на Киберон. Он услыхал вдалеке выстрелы, но совершенно не знал о бое «Формидабля». Ветер изменился на северо-западный, французская линия оказалась в полном беспорядке и диком смятении. Кругом скалы и скалистые берега, сильный шторм, на площади в 10 квадратных миль скучились 50 линкоров, возможности маневра не было никакой. На берегу собрались тысячи французов, которые оказались невольными зрителями этой трагедии.

Бой же в арьергарде продолжался. «Торбэй» атаковал «Тезей», тот пытался вести огонь по «Маньяниму», но в ходе боя француз лег на подветренный борт, опрокинулся и тотчас же затонул. «Маньяним» также хлебнул воды, но там вовремя сумели закрыть пушечные порты. Кэппел, несмотря на бушевавший шторм, приказал спустить шлюпки и спасать остатки экипажа противника. Смогли выловить всего 22 человека. «Маньяним» и «Чатэм» завязали бой с «Эро», который потерял фор- и бизаньстеньги. Корабль виконта Хоу дал продольный залп по корме противника, «Чатэм» зашел французу в нос и также открыл огонь. За 15 минут боя «Эро» потерял 400 человек убитыми и ранеными. Вскоре он бросил якорь и спустил флаг, однако из-за сильного ветра англичане даже не могли спустить шлюпки.

Конфлан же вошел в Киберонскую бухту и безуспешно пытался выстроить линию. Поняв, что в такой скученности он не сможет этого сделать, Конфлан решил вывести флот в море и дать бой англичанам. С «Солей Руаяль» и «Энтрепид» он пошел к выходу из бухты, получая залпы от вошедших уже в Киберон английских кораблей. В ответ «Солей Руаяль» удалось сбить фор-марса-рей на «Свитшуре», поскольку у английского корабля паруса теперь остались только на бизань-мачте, он вывалился из строя и вышел из боя. В 16.00 у входа в бухту показался флагман Хока «Рой-ал Джордж», который поставил все паруса и устремился на «Солей Руаяль». Хок приказал вести корабль прямо к борту флагмана французов, в 16.35 его обстреляли 4 корабля из эскадры Конфлана, а дерзкий 70-пушечный «Сюперб» вклинился между «Солей Руаяль» и «Ройал Джордж», пытаясь спасти своего адмирала. Хок дал по «Сюпербу» всего два залпа полным бортом, и корабль мусье пошел ко дну со всем экипажем. Хотя с английских кораблей спустили шлюпки, спасти в таком бурном море никого не удалось.

Сражение в бухте Киберон, 20 ноября 1759 г.

В это время в Киберонскую бухту входили 90-пушечный «Юнион» вице-адмирала Харди, а так же «Марс», «Хироу» и другие корабли британцев. «Солей Руаяль», пытаясь выйти из-под огня, не справился с управлением парусами и упал под ветер, навалившись на два французских линкора. В результате Конфлан не смог обогнуть банку Фор Шоал (Four Shoal) и встал на якорь у Круазек (Croisic). Уже к 17.00 стемнело, ветер сменился на северный, шторм продолжался. В бухту входили все новые английские корабли. Семь французских линкоров чтобы увернуться от скал, вошли в устье реки Вилэн.

«Тоннан», «Орьян», «Дофин Руаяль», «Солитер», «Бизарр», «Нортумберленд», «Манифик» и «Энтрепид», не видя «Солей Руаяль», но помня последние указания Конфлана выйти в море, смогли все же сманеврировать у опасных отмелей и, миновав остров Дюме (Dumet), вырвались на большую воду. Наутро корабли Бофремона добрались до Рошфора. Следует отметить, что принц Бофремон не получал приказа от Конфлана о бегстве, ему было приказано не упускать флагмана из виду. Поэтому это бегство являлось прямым нарушением дисциплины.

В это же время начался страшный штормовой прилив. В 17.30 Хок спустил сигнал о бое, хотя некоторые английские корабли стреляли до 18.00. Англичане встали на якорь у острова Дюме в незнакомой бухте, часть их линкоров осталась в море. Ночь была ужасной: «Эро» сдрейфовал к югу, на мель; капитан и команда покинули корабль и бежали на берег. В 22.00 «Резолюшн» налетел на банку Фор Шоал и уселся днищем на камни. За ночь штормовые волны разбили корпус, корабль потерял все мачты и был покинут командой 21 ноября. «Жюст» вырвался в море и на всех парусах понесся к Сен-Назер, однако там корабль вылетел на камни и погиб.

Бухта Киберон, 21 ноября 1759 г.

Наутро у Конфлана осталось только 8 кораблей, причем к ужасу французского адмирала «Солей Руаяль» встал на якорь среди английских линкоров! Конфлан решил выбросить корабль на мель, англичане не смогли помешать этому из-за течения и ветра. «Эссекс», пытавшийся перехватить французский флагман, вылетел на скалы и потерял фок- и бизань-мачты. Попытки спасти корабль закончились ничем, «Эссекс» был потерян. Вечером 21-го числа англичане сожгли «Солей Руаяль» и «Эро».

Хок приказал идти в устье реки Вилэн, но поднялся очень сильный северо-западный ветер. Французы, видя приготовления англичан, выбросили грузы и даже пушки, пытаясь подняться вверх по реке. Затопили в устье два фрегата, чтобы загромоздить вход в реку. 22 ноября Хок, пользуясь улучшением погоды, попробовал войти в устье Вилэн, но из-за противного ветра и загроможденного входа был принужден отказаться от этого плана.

25-го Хок свез французских раненых с «Формидабля» на берег. Часть английских кораблей была послана к Рошфору — блокировать отряд Бофремона. Еще несколько кораблей осталось у Киберона. Хок же с 11 линкорами прибыл 15 января в Торбэй, а 18-го — в Лондон. В это время на флоте, где остро ощущался недостаток провианта, появилась песенка примерно такого содержания:

«Прежде, когда Хок стерег мосье Конфлана,

вы присылали нам говядину и пиво,

теперь же, когда Хок поколотил мусье,

нам нечего есть, потому что вам некого бояться».

Разгром у Киберона сделал попытки высадки в Англии фикцией. Франция потеряла Канаду и Индию. Французский флот более не мог соревноваться с Ройал Неви на морях.

Сражение у острова Доминика (9-12 апреля 1782 года)[102]

После победы в Семилетней войне правительство английского короля Георга III, чтобы избежать финансового коллапса и расплатиться с кредитами, решило поднять налоги и в колониях. В Америке с 1763 года был введен ряд прямых налогов, которые были призваны пополнить бюджет метрополии, причем эти платежи были введены Парламентом Англии без согласования и консультаций с представительными органами американцев. В 1765-м был введен Акт о гербовом сборе, согласно которому все гражданские и иные документы облагались дополнительным налогом. Одновременно с этим было принято решение расквартировать в Америке до 10 тысяч английских солдат, причем содержать их за счет колонистов. Часть американцев посчитала такие действия противозаконными, поскольку они совершенно не учитывали интересы колоний и были произведены без согласования с местными парламентами. Начиная с 1772 года, в Америке поселенцами создаются Комитеты Соответствия (Committees of Correspondence), в которых обсуждаются меры противодействия произволу правительства. На одном из заседаний выборных представителей от Массачусетса известный юрист Джеймс Оттис заявил: «Налоги без согласования с местными выборными органами — это тирания». Вскоре этот лозунг был немного переделан и подхвачен всеми 13-ю колониями: «Нет налогам без представительства!»

Попытки обсуждения проблем с правительством метрополии не привели ни к чему. В 1775 году североамериканские колонии твердо решили отложиться от Великобритании. Надо сказать, что Их Лордства это решение просто застало врасплох — Англия не могла понять, как могут англосаксы требовать независимости от англосаксов. Меж тем тринадцать штатов уже давно имели свои, отличные от метрополии, экономические и политические интересы, да и возросшие запросы Острова больно ударили по карманам поселенцев. Из метрополии в Америку срочно были посланы дополнительные войска и часть флота. Во многом случайная победа североамериканцев над англичанами под Саратогой в октябре 1777 года в корне изменила баланс сил в мире, хотя тогда это еще никто не ощущал. Франция, увидев, что Англия изрядно ослабела, 13 марта 1778 года объявила ей войну. Основным желанием этого извечного противника Великобритании была возможность ослабить «хозяйку морей» и укрепить свое положение в Индии и в районе Карибского моря. Дабы не отпугнуть от себя Соединенные Штаты, Франция сразу же заявила, что у нее нет интересов на североамериканском континенте, и это во многом способствовало заключению союза между монархией Людовика XVI и республикой Джорджа Вашингтона.

На 1 июля 1778 года британский военно-морской флот имел 122 линейных корабля, из которых 3 были негодные, 6 — в постройке, 13 — в тимберовке; вооруженных было 66 линейных кораблей, из них 30 — в европейских водах, 14 — в Северной Америке, 13 — на пути в Северную Америку, остальные — на пути в Индию или Менорку. На эту же дату французский флот имел, из общего числа в 65 линкоров 52 вооруженными, из них 32 — в европейских водах, 13 — на пути в Северную Америку, остальные — на Средиземном море и в Индийском океане.

23 июля 1778 года французский (32 линкора, 15 фрегатов и одна небольшая шхуна) и английский (30 линкоров, 6 фрегатов, 1 куттер и 2 брандера) флоты встретились у Уэссана и вступили в сражение. Бой оказался нерешительным, французы упустили возможность отрезать и уничтожить часть британской эскадры и наутро отошли к Бресту. У англичан же неясный результат сражения вызвал целый скандал. Командующий Ройал Неви в бою у Уэссана адмирал Синего флага Огастас Кэппел попал под трибунал, но был оправдан по всем пунктам. Более того — общество считало, что виноваты в неудаче командир британского арьергарда вице-адмирал Синего флага сэр Хью Пеллисер и Первый Лорд Адмиралтейства Джон Монтегю, 4-й граф Сэндвич. После оправдания Кэппела толпа сожгла его дом и чуть не убила его самого; были выбиты стекла в домах премьера Норта и Сэндвича. Министры должны были выставить в своих окнах свечи (дело было ночью) в знак того, что и они ликуют. Возмущение общества было сильнейшим и перекинулось также на Парламент, который выразил благодарность Кэппелу. Сэндвич, выступая в Палате Общин, сообщил, что Пеллисер выведен из состава Адмиралтейства, с него снята должность командира полка морской пехоты, и он также потерял и остальные доходные должности, оставшись всего лишь вице-адмиралом на берегу, на половинном жалованье. Его карьера была закончена, но в связи с массовыми обвинениями ему пришлось просить над собой суда. Может показаться удивительным, но суд оправдал и его, восхвалив за участие в сражении, но осудив за то, что он не сообщил Кэппелу о сильных повреждениях его кораблей.

Кэппел вновь поднял свой флаг на «Виктории», но 3 марта 1779 года лидер вигов Фокс представил на рассмотрение Парламента билль об отставке Сэндвича, обвинив его в коррупции и совершенно неудовлетворительном ведении дел Адмиралтейства. Ему припомнили и суд над Кэппелом. Даже часть депутатов из правящей партии тори поддержала этот билль. Сэндвич удержался с большим трудом, перевес при голосовании был минимальным. Король и первый лорд были в ярости, в качестве ответного удара они заставили только что оправданного Кэппела отказаться (17 марта) от командования Флотом Канала, однако в знак поддержки опального Кэппела Харланд отказался занять место своего бывшего начальника, так что Флот Канала остался без всех троих адмиралов. Прибывшие из Вест-Индии Хоу и Баррингтон поддержали «забастовку» и так же наотрез отказались служить «у такого правительства». В Ройал Неви возникла неожиданная ситуация — командовать флотом было некому. Наиболее способный адмирал-«тори» Родней, спасаясь от кредиторов, давно уже жил во Франции[103], где его и застала война. Только в самом конце 1779 года Родней с помощью французов (!) сумел уладить свои дела и вернулся в Англию: Родней утверждал, что если он возглавит флот, то одержит победу, и маршал Арман-Луи Гонто-Бирон на спор тут же ссудил ему тысячу луидоров. В результате в 1779 год английский Флот Канала вступал без командующего.

Лейтенант-генерал Фран суа Жозеф Поль де Грасс

Как раз в этот момент Испания и Франция решили совместными усилиями завоевать господство в Канале и высадить войска в Англии. 2 августа 1779 года армада из 66 кораблей союзников вошла в Ла-Манш, англичане могли им противопоставить только 38 линкоров. 16 августа испанцы и французы уже были у Плимута, 26-го в нормандских портах на войсковые транспорты были загружены французские войска, но нераспорядительность Морского министерства Франции и большое количество больных помешали мусье осуществить высадку. 1 сентября операция была свернута, Англии в очередной раз повезло.

После этого боевые действия на море переместились в Северную Америку. Еще в 1778 году в Америку было послано 12 кораблей Тулонской эскадры под командованием д'Эстэна. В 1779 году к нему присоединился де Тернэй с 7 линкорами. Зимой 1780-го на Мартинику вышел французский лейтенант-адмирал де Гишен с 22 кораблями, 5 фрегатами, 3 куттерами и 1 люгером, а также с конвоем в 83 торговых судна. Французы смогли захватить в Вест-Индии острова Доминику. Сент-Винсент, Гренаду, Тобаго. В 1781 году в Вест-Индию пришел лейтенант-генерал Франсуа Жозе Поль де Грасс со 20 кораблями, 3 фрегатами и 2 корветами.

8 сентябре 1781 года в Чезапикском сражении 24 корабля де Грасса смогли отразить атаку 19 линкоров британского адмирала Грейвза, что имело далеко идущие последствия — английская армия Корнуоллиса, блокированная в Йорктауне, была обречена, оставшись без продовольствия и припасов, и 17 октября капитулировала.

Далее французы, согласно договоренностям с испанцами решили атаковать и захватить Ямайку — оплот англичан в Вест-Индии. Де Грасс 7 апреля 1782 года покинул Мартинику с 35 кораблями[104] и 100 транспортами с 5000 тысячами штыков, взяв курс на мыс Франсуа (Сан-Доминго), где к нему должны были присоединиться 12 испанских кораблей[105] и высадить десант на Ямайке. Однако выход французов был замечен английскими крейсерами и в погоню за ними ринулась английская эскадра[106] адмирала Джорджа Роднея[107] (36 линейных кораблей).

9 апреля в 8 утра английский авангард под командованием адмирала Сэмюэля Худа нагнал французский арьергард, тогда как Родней с основной частью кораблей попал в полосу штиля и не мог помочь вырвавшимся вперед линкорам. Де Грасс приказал конвою идти к Басс-Терр (Гваделупа) в 15 милях к северу, а командующему авангардом маркизу де Водрёю с 11 (затем — 14) кораблями спуститься под ветер и атаковать вырвавшиеся вперед 8 кораблей Худа, тогда как основные силы французов угрожали атакой остальным кораблям Роднея, не давая тому подбросить подкрепления своему авангарду. В 9.45 Водрёй нагнал корабли Худа и начал обстрел британцев, идя вдоль их линии. Через полчаса, когда головной французский корабль дошел до первого английского корабля, французы повернули последовательно назад через оверштаг и, описав кривую эллиптической формы, опять продолжили обстрел. К 12.15 Водрёй, имея численное преимущество, с малого расстояния крушил рангоут и такелаж флагмана Худа 98-пушечного «Барфлера». Но после двух проходов вдоль линии кораблей Худа, де Грасс отозвал Водрёя. Возможно, причиной послужило то, что линкоры английского центра смогли выбраться на ветер и приближались к сражающимся, один из французских линкоров авангарда — «Катон» — был поврежден взрывом своей пушки, и его пришлось отправить на Гваделупу, а главное — задачей де Грасса было соединение с испанцами и десант на Ямайку, поэтому вскоре французы отошли к основным силам и боя больше не возобновляли. Позже это решение де Грасса критиковалось моряками: он имел перевес чуть ли не в два раза, а вывод из строя 8 кораблей противника давало безусловное преимущество французам и ослабляло силы Роднея. Скорее всего де Грасс не хотел ввязываться в серьезный бой, чтобы не подвергать риску «конечные цели кампании». Со стороны французов был поврежден 64-пушечный «Катон», отправленный на Гваделупу, а также и 74-пушечный «Зеле», который был оставлен во флоте. Сам де Грасс шел по направлению Гваделупе, на ходу исправляя повреждения. Ночью 10 апреля «Зеле» столкнулся с 64-пушечным «Язоном» и так повредил его, что последний также был отправлен на Гваделупу. В ночь на 12 апреля тот же «Зеле» столкнулся уже с флагманом де Грасса — «Виль де Пари» — потерял фокмачту и бушприт, так что и его пришлось отправить на Гваделупу на буксире фрегата «Астрея», которым командовал капитан Лаперуз.

Адмирал Джордж Родней

12 апреля в 6 часов утра Родней приказал кораблям последовательно повернуть на север[108]. Он выслал 4 линкора на перехват «Зеле» и вывалившемуся под ветер «Маньяниму», хотя угрожавшая им опасность была сильно преувеличена. Этим самым англичане прижимали французские корабли к островам Святых (группа небольших островов, расположенных между Доминикой, Гваделупой и островом Марии-Галанте), причем из-за того, что ветер был юго-восточный, а кильватерная колонна мусье в длину составляла 8 миль, французы просто не успевали пройти между Доминикой и островами Святых до подхода Роднея.

Хотя французы, двигаясь на контркурсах с британцами[109], шли быстрее, до 7 утра казалось, что англичане обрежут нос де Грассу и поставят палочку над «Т», однако ветер изменился на 2 румба на восток, и в результате головной англичан «Мальборо» направлялся на девятый в линии французский корабль.

В 7.30 «Мальборо» врезался во французскую линию между шестым и девятым кораблем (по разным данным) и атаковал арьергард Водрёя. В 7.40 «Брав» открыл огонь по «Мальборо». В 7.45 Родней поднял сигнал о ближнем бое.

Французы спешно выстраивались в линию, первым вытянулся арьергард Бугенвиля, впереди уже шел бой, между тем концевые корабли Водрёя еще только выходили из общей кучи. Таким образом, бой шел на контркурсах, то есть был скоротечным, но французы шли на юг, в штилевую зону, поэтому де Грасс приказал передовым кораблям повернуть на юго-юго-запад и подойти ближе к английским кораблям, чтобы те не ушли без повреждений, кроме того, он, видимо, хотел отойти западнее от штилевой зоны у северной оконечности Доминики. Но при этом сражение делалось более решительным и ожесточенным, ветер стихал, на три залпа англичан французы могли давать только два, а иногда — и один, французские корабли стали получать серьезные повреждения. «Какой злой демон обуял нашего адмирала?» — вскричал капитан дю Павийон, флаг-капитан Водрёя (погибший в этом сражении).

Смертельное ранение командира линкора «Резолюшн» лорда Роберта Меннерса

Де Грасс быстро понял опасность — в 8.30 он отдал приказ повернуть через фордевинд на обратный курс, но англичане вели бой на близком расстоянии, и французские капитаны не решились его исполнить. Точно так же они не стали исполнять и другой вскоре поднятый приказ о повороте через оверштаг по той же причине.

Если бы ветер не изменился, то сражение закончилось бы примерно так же, как и у Уэссане в 1778 году и флоты разошлись бы без особых последствий. Но тут счастье улыбнулось Роднёю: ветер вдруг изменился с восточного на юго-юго-восточный. Те французские корабли, которые уже шли в голове колонны на SSW, остались на прежнем курсе, но остальные — в центре и арьергарде — встретили лобовой ветер, чтобы продолжить движение, им пришлось повернуть нос к западу, что подставило их под губительный продольный огонь противника, а главное — в их линии произошли разрывы.

В это время Родней уже прошел флагман де Грасса и был против четвертого после «Виль де Пари» корабля — «Глорьё», которого развернуло носом к англичанам, он уже был тяжело поврежден продольным огнем, а следовавший за ним «Диадем» развернуло на другой галс, и он загородил путь следующим за ним кораблям. Родней, большой любитель Гомера, заметил своему судовому врачу Блейну: «Сейчас начнется бой за тело Патрокла». Обернувшись и не увидев рядом с собой ни флаг-капитана Дугласа, ни мичманов, Родней сказал ему: «Сэр, спуститесь вниз и скажите ребятам, чтобы они подняли свой металл». Блейн вспоминает, что сперва не понял смысла этих слов, но потом дошло — канониры должны были поднять задники у орудий, Родней собирался бить прямой наводкой в упор, то есть сознательно пошел на ближний бой.

Родней прорезал линию де Грасса между 74-пушечными «Глорье» и «Диадем». Британский трехдечник обрушил продольные залпы на оба французских корабля, следующие за ним пять кораблей так же вели огонь по противнику. Родней обогнул «Диадем» и открыл по французам огонь левым бортом. Корабли французского арьергарда скучились, задние, пытаясь отвернуть, налезали на передних, корабли Водрёя перестали представлять боевую силу. Примерно то же самое произошло и в арьергарде, где концевой корабль центра под началом коммодора Аффлека прорезал французскую линию между «Сезар» и «Эктор». За ним последовали 12 концевых кораблей Худа. Дивизион Дрейка во главе с «Мальборо» связал боем концевые корабли Водрёя.

Прорезание строя вызвало среди французов страшное замешательство, французы оказались под ветром, они были разрезаны на три группы, к тому же потеряли строй и понесли тяжелые потери. В 13.30 дым рассеялся и де Грасс увидел, что кильватерная колонна его сломана, образовалось три кучки кораблей, совершенно дезорганизованных и поврежденных. Французский адмирал приказал строить линию на левом галсе, но выполнить этот приказ оказалось невозможно. В 15.00 французы начали спускаться дальше на ветер, на северо-запад, а дивизион Худа начал преследование отставших. Вскоре были захвачены сильно поврежденные «Сезар», «Глорье» и «Эктор». «Виль де Пари» отбивался 5 часов от 9 кораблей, в 7-м часу вечера де Грассу сообщили, что боеприпасы закончились. Тот только вздохнул: «Вы уже приготовили мое столовое серебро?»[110]. «Виль де Пари» сдался «Барфлеру» и «Канаде». На нем выбыло из строя свыше 400 человек. Примерно в это же время взорвался захваченный англичанами «Сезар», там погибло 400 французских и 50 английских моряков; его подожгли пьяные французские матросы, запертые в трюме. Де Грасс отдал свою шпагу Роднёю, на его вопрос по поводу боя он ответил просто: «вы на каждый наш выстрел давали три. Мы отстали от вас на двадцать лет». Пятым кораблем, взятым в плен, был маленький 64-пушечный «Ардент», который французы захватили в Ла-Манше в 1779 году; один из немногих, он отважно шел на выручку своему адмиралу.

После сражения Худ, направленный в погоню 17 апреля, 19 апреля захватил ушедшие до сражения «Язон», «Катон», 32-пушечный фрегат «Эмабль» и 18-пушечный корвет «Серее».

Потери англичан составили 243 человек убитым, 816 раненными. Точные потери французов неизвестны и определяются примерно в 2000 убитыми и ранеными и в 5000 пленными.

За победу у островов Святых Родней стал бароном и пэром, получил пожизненную ренту в 2000 фунтов, Худ, самый активный командир адмирала, также получил пэрское достоинство.

После сражения маркиз Водрёй, возглавивший французские морские силы в Вест-Индии, сумел довольно быстро собрать разбежавшиеся корабли, так что вместе с опоздавшим 80-пушечным «Сен-Эспри» у него собралось 27 линкоров, не считая двух 50-пушечников и испанской эскадры Солано. Но союзники отменили Ямайскую экспедицию, сосредоточив все усилия на осаде Гибралтара и Порт-Магона на Минорке. После взятия Порт-Магона и неудачного штурма Гибралтара к этой идее вернулись опять, и в декабре 1782 года в Кадисе было собрано 43 линкора под общим командованием адмирала Эстэна — 19 французских, в том числе 5 самых сильных — 110-пушечников, и 24 испанских. Но и эта операция была отменена в связи с начавшимися мирными переговорами.

Гогландское сражение (1788 год)

В 1787 году Турция, пользуясь поддержкой Великобритании, Франции и Пруссии, выдвинула ультиматум Российской империи с требованием восстановления вассалитета Крымского ханства и Грузии, а также добивалось от России разрешения на досмотр кораблей, проходящих через проливы Босфор и Дарданеллы. 13 августа 1787 года Османская империя, получив отказ, объявила войну России.

Так начиналась очередная Русско-турецкая война. Стоит ответить, что турецкие приготовления к ней были неудовлетворительными, а время было выбрано неподходящее, так как Россия и Австрия незадолго до этого заключили военный союз, о котором турки узнали слишком поздно. Начальные успехи турок против австрийцев в Банате вскоре сменились неудачами в военных действиях против России.

В 1787 году было отбито нападение турок на Кинбурн. К весне 1788 года на юге были образованы две армии. Главная, или Екатеринославская (около 80 тысяч человек), под командованием князя Григория Александровича Потёмкина, должна была овладеть Очаковом, откуда туркам было удобно возбуждать смуты в Крыму; вторая, Украинская армия Румянцева (до 37 тысяч человек), должна была держаться между Днестром и Бугом, угрожать Бендерам и поддерживать связь с австрийцами; наконец, отряд генерала Текели (18 тысяч) стоял на Кубани для защиты русских пределов с восточной стороны Чёрного моря. Так же планировалось отправить в Средиземное море часть Балтийского флота, чтобы, как и в прошлой войне, блокировать Дарданеллы и отвлечь турок от главного театра военных действий. К отправке на Средиземное море готовились три 108-пушечника, семь 74-пушечников, пять 66-пушечников, два бомбардирских корабля и шесть фрегатов, а также суда обеспечения.

Этим обстоятельством решил воспользоваться шведский король Густав III, чтобы начать войну с Россией. Выходец из Голштинского дома (двоюродный брат Екатерины II) стал шведским королем в начале 1771 года, причем его отец был обязан избранием на трон российской императрице Елизавете II (согласно условиям Абосского мирного договора 1743 года). Все предпосылки к тому, что новый монарх будет проводить в Швеции пророссийскую политику имелись, однако Густав III избрал профранцузскую политику, чему немало способствовал его воспитатель и «духовный отец» Карл Густав Тессин, один из лидеров партии «шляп»[111]. Швеция конца XVIII века был откровенно испугана соседством с Россией, очень впечатлил скандинавов первый раздел Польши, когда в начале августа 1772 года русские, прусские и австрийские войска просто вошли в пределы Речи Посполитой и захватили области, распределённые между ними по секретному соглашению. Заняв территории, причитающиеся сторонам по договору, оккупационные силы, потребовали ратификации своих действий со стороны польского короля и сейма. Король обратился за помощью к западноевропейским государствам, но никакой помощи не последовало.

Швеция опасалась, что Россия совместно с Пруссией и Данией вполне может пойти на такой же шаг по отношению к ней, тем более, что в Русско-прусский секретный договор 1769 года входила статья, обязывавшая стороны в случае укрепления в Швеции королевской власти захватить Померанию и Финляндию. Густав III реализовал целый комплекс мер, чтобы избежать участи Польши (а этот вариант развития событий ему казался очень вероятным). В 1772 году новый король организовал государственный переворот, отряд его сторонников ворвался в государственный дворец и арестовал всех членов правительства. На следующий день Густав проехал по улицам города, где его встретили толпы восторженных людей. 21 августа 1772 года, при всех регалиях, Густав был коронован, со свойственным ему красноречием произнес перед депутатами риксдага речь, обвинив их в продажности и отсутствии патриотизма, огласил основы новой конституции и распустил парламент.

В том же 1772 году шведский король планировал напасть на Россию, пользуясь тем, что она вела войну с Турцией, а большая часть Балтийского флота была отослана в Средиземное море. Причем аппетиты Густава были прямо-таки чрезмерными, если не сказать — утопическими: он хотел в случае успешной войны вернуть себе часть Карелии, а также всю Прибалтику, сделав восточную часть Балтики «шведским озером». Эти планы были разрушены Данией, которая опасалась, что шведы хотят захватить у нее Норвегию (Дания и Норвегия были тогда в унии). Копенгаген заключил союз с Петербургом, где обязался нейтрализовать шведский флот и обложить Карлскону в случае начала шведами боевых действий. Кроме того — прусский король Фридрих II предупредил Густава, что согласно договору с Россией он также, в случае начала Швецией боевых действий против России, атакует шведскую Померанию.

Договориться стороны попытались во время визита Густава в Петербург в 1777 году, но как показало время король не оставил своих экспансионистских планов.

Во время второго свидания с Екатериной в 1783 году Густав уверял о своих мирных намерениях, хотя у себя дома не скрывал своих планов по войне с Россией. Благоприятный, по мнению Густава, момент настал в 1787 году, когда Россия в очередной раз воевала с Турцией; Густав задумал эту войну, а в январе 1788 года принял окончательное решение. По словам шведского историка Юлленгранта король «считал тогда вполне вероятным войну с Россией и задумал совершить смелое и неожиданное нападение и за счет этого приобрести значительные для Швеции преимущества». Правда, шведские историки утверждают, что не совсем понятно, почему Густав не дождался ухода эскадры Грейга на Средиземное море, ведь в этом случае он имел бы подавляющее превосходство. Но здесь следует учесть, что, во-первых, Грейг ведь мог и не уйти. Решение Густава о войне не имело поддержки Ригсдага, многие шведские сановники были против этого, финны вне сомнения также не желали у себя войны. Поэтому действовать надо было быстро. Густав надеялся на блицкриг, отношение к русскому флоту было пренебрежительным, свои силы им слишком преувеличивались, полностью флот мобилизован не был, считалось, что и имевшихся сил для победы было вполне достаточно. Конечно, определенные основания для оптимизма были — многие капитаны шведских линкоров в 1781–1782 годах служили офицерами на французских кораблях эскадры де Грасса в Америке; в 1780-е годы шведский флот часто выходил в море для практических плаваний. К тому же Англия, желавшая укоротить достижения России против Турции, высказывалась за то, чтобы Грейга удержать на Балтике, а Пруссия прибегла к шантажу, требуя от России за свой нейтралитет уступки той части Польши, которая отошла к России в 1772 году.

Самуил Карлович Грейг

Герцог Карл Зюдерманландский

Надо сказать, что шведы имели к этому времени прекрасный и оснащенный флот.

За короткий срок в 1782–1785 годах талантливым кораблестроителем Чапманом в Швеции было построено двенадцать 62-пушечных линейных кораблей и десять 40-пушечных фрегатов. Благодаря применению более коротких и легких пушек они были оснащены небывало мощной артиллерией: линкоры — 36- и 24-фунтовой, фрегаты — 24-фунтовой, что позволяло им сражаться в линии баталии.

На начало 1788 года в его составе числилось 26 линейных кораблей и 14 фрегатов, а кроме того был создан сильный и многочисленный гребной флот: в Финляндии была возведена мощная крепость — Свеаборг, были построены крупные парусно-гребные суда с небольшой осадкой и сильной артиллерией, в гребном флоте имелось: Стокгольмская эскадра — 28 галер, 27 эспингаров (неподнимающиеся на борт вспомогательные суда), 30 канонерских лодок, 3 королевские яхты, финская эскадра -1 гемам (гребной фрегат), 8 турумов (больших шебек), 3 удема (шебеки, орудия которых могли передвигаться на любой борт), 4 поямы (гребных шхун), 8 мортирных баркасов, 15 канонерских баркасов, 40 канонерских лодок. Русский Балтийский флот по штату насчитывал 31 линейный корабль и 16 фрегатов, однако выставить в море мог только 26 кораблей, 12 фрегатов, 3 бомбардирских корабля, прам и мелкие суда. Кроме того — 3 линкора и один фрегат были переведены в Копенгагене (начали выдвижение в Средиземное море) и такая же эскадра была сформирована из новых кораблей в Архангельске и в случае необходимости могла усилить копенгагенский отряд. Галерный флот у России был небольшой, налицо было всего 8 полугалер.

21 июня 1788 года отряд шведских войск перешел границу, ворвался в предместье Нейшлота и начал бомбардировать эту крепость.

Одновременно с началом военных действий шведский король предъявил российской императрице Екатерине II следующие требования:

1) наказание российского посла графа Разумовского, за якобы происки его, клонившиеся к нарушению мира между Россией и Швецией;

2) уступка Швеции всех частей Финляндии, приобретенных по Ништадтскому и Абосскому договорам;

3) принятие посредничества Швеции для заключения мира с Турцией;

4) разоружение российского флота и возвращение кораблей, вышедших в Балтийское море.

Князь Кауниц, руководивший внешней политикой союзницы России — Австрии — рекомендовал принять условия Пруссии. Потемкин советовал Императрице вернуть Турции Крым. Но Екатерина оказалась храбрее их: «Кто сидит на коне, сойдет ли, чтобы держаться за хвост?».

Ответом на это было высылка шведского посольства из Санкт-Петербурга. Российских войск на шведской границе успели собрать всего лишь около 14 тысяч (частью новобранцев); против них стояла полностью отмобилизованная подготовленная 36-тысячная неприятельская армия, под личным предводительством короля. Несмотря на такое неравенство сил, шведы нигде не одержали решительного успеха; отряд их, осаждавший Нейшлот, вынужден был отступить, а в начале августа 1788 года и сам король, со всеми войсками, удалился с территории России.

19 апреля в главной флотской базе Швеции Карлскроне был получен приказ короля немедленно вооружить 12 линкоров и 5 фрегатов. Но лишь 9 июня этот флот под командованием брата Густава — Карла герцога Зюдерманландского (Екатерина звала его «Сидор Ермолаич») — вышел в море, 13-го был у Гогланда.

22 июня у Дагерорта шведы встретили отряд вице-адмирала Виллима Фондезина, шедшего в Копенгаген (108-пушечники — «Саратов», «Трех Иерархов», «Иоанн Креститель»), а также фрегат и транспорты с артиллерией и припасами для строившихся в Архангельске 5 линкоров и 2 фрегатов, прибытие которых ожидалось в Копенгагене. Эти трехдечники средиземноморской эскадры Грейга были высланы заранее, чтобы разгрузиться для прохода через бухту Кьогге. После препирательств о салюте Фондезин отсалютовал шведам в соответствии с их требованиями, и наши корабли проследовали далее: война еще не была объявлена.

28 июня шведский флот стал на якорь у Гангута. 7 июля было получено извещение о начале войны с Россией, а 8-го июля близ Наргена были захвачены два русских дозорных фрегата, сблизившихся со шведами — «Гектор» и «Ярославец».

11 июля шведский флот получил подкрепления, которые вышли из Карлскруны 3 июля с 5 транспортами, они высадили 3000 солдат в Гельсингфорсе; теперь у герцога Карла было 15 линкоров, 11 фрегатов и 4 легких судна[112].

16 июня отряд Виллима Фондезина ушел в Копенгаген, а 27-го последовал неожиданный разрыв с Швецией. По приказу императрицы Екатерины уход эскадры Грейга в Средиземное море был отменен, и к его

12 линкорам стали спешно готовить эскадру адмирала Чичагова из 5 линкоров, которую прежде планировали оставить на Балтике. Для Балтфлота всего требовалось 23000 человек, налицо же было всего 9000. Для пополнения экипажей пришлось снять всех портовых рабочих, писарей, вестовых и часовых. 4 июля Грейг перешел из Кронштадта к Красной Горке и занялся усиленными упражнениями команд у орудий и парусов. 8-го июля из Ревеля пришло донесение от генерал-майора Врангеля, где сообщалось о большой эскадре (Врангель определил 19 больших и 4 малых корабля), следующей по направлению к Кронштадту.

Эскадра же Грейга (15 линкоров, 6 фрегатов, 2 бомбардирских судна и 10 малых судов) при маловетрии крейсировала у Красной Горки, поджидая спешно комплектовавшийся дивизион контр-адмирала Мартына Фондезина. 3 июля к Грейгу присоединились 2 корабля и 2 фрегата, он сменил флагманский корабль с 74-пушечного «Мстислава» на 108-пушечный «Ростислав». Фондезин же привез приказ императрицы: «Следовать с Божьей помощью вперед, искать флот неприятеля и оный атаковать»[113].

17 июля 1788 года около 11.00 у острова Гогланд русские обнаружили шведскую эскадру и Грейг, выстраивая линию, пошел в атаку, имея слабый ветер с северо-востока. Шведы ждали под ветром в кильватерной колонне. По сигналу Грейга в 15.30 она при слабом ветре стала спускаться на противника. Каждый корабль спускался на противостоящий шведский, «Ростислав» — на шведский флагманский корабль «Густав III». Шведская эскадра, маневрируя, ожидала подхода русской эскадры. В 16 часов она сделала поворот «все вдруг» оверштаг на левый галс и построилась в линию баталии. Русская эскадра по сигналу флагмана также повернула на левый галс и выстроилась в линию баталии, причем 5 кораблей контр-адмирала Фондезина, шедшие раньше в авангарде и после поворота оказавшиеся в арьергарде, отстали и нарушили строй. Несмотря на сигналы Грейга, арьергард держался далеко сзади.

Неприятельский флот, бывший под ветром от русского и лежавший левым галсом, держался, как на маневрах, в правильной линии, сохраняя между судами равные интервалы. Около 17.00 шведы открыли огонь по приближающимся русским кораблям. Грейг атаковал согласно положениям линейной тактики, корабль против корабля. Это объяснялось прежде всего неподготовленностью его экипажей и слабой подготовкой офицеров — с таким человеческим материалом он не мог себе позволить рискованные маневры по прорезанию линии.

Флагман Грейга в Гогландском сражении — «Ростислав»

Русские спускались на шведов в правильном строю, за исключением арьергарда. Грейг несколько раз подавал пушечные и флажные сигналы вступить в строй, но Фондезин не торопился присоединиться к остальной части флота. Именно из-за этого первый бой с шведским флотом вели по сути лишь 11 русских кораблей из 17.

Первым в линии следовал 74-пушечный «Всеслав» (шедшие перед ним «Болеслав» и «Иоанн Богослов» были повреждены при сближении и вывалились из линии, чтобы устранить повреждения, в итоге 1-й оказался в середине линии, а 2-й — вообще в хвосте) под флагом контр-адмирала Козлянинова, который около 17.00 с двух кабельтовых атаковал 70-пушечный «Принц Густав». Грейг же на 108-пушечном «Ростиславе» навалился на флагман «Конунг Густав III». Вслед за флагманами все корабли выбрали себе противника и открыли огонь по шведам. Наиболее энергично атаковали неприятеля семь кораблей русского авангарда и кордебаталии. Грейг и Козлянинов своим примером воодушевляли другие суда. Но против всего шведского арьергарда вели бой всего три русских корабля — «Болеслав», «Мечеслав» и «Владислав», точнее 10 русских линкоров сражались с 15 кораблями противника, а против 5 концевых шведских — всего один «Владислав»; остальные шесть кораблей («Виктор», «Ярослав», «Кир-Иоанн», «Иоанн Богослов», «Память Евстафия» и «Дерись») держались против шведского арьергарда в отдалении, стреляя как бы только для очистки совести.

Через полтора часа семь русских кораблей авангарда и центра смогли выбить из линии оба шведских флагмана, «Конунг Густав III» был выведен из боя на буксире, прикрывавший его «Васа» чуть не попал в плен, его умирающий капитан сказал заместившему его лейтенанту: «Ты перед Богом ответишь мне, если сдашься неприятелю». Шведские корабли, понеся значительные потери, отвернули под ветер, причем с тремя головными шведами продолжал сражаться один «Всеслав». В это время на шведских кораблях уже было заметно замешательство. В 21.00 герцог Карл приказал повернуть «все вдруг» через фордевинд на север на правый галс, чтобы увеличить дистанцию боя и отойти от южного берега. Вовремя оценить обстановку Козлянинову и Грейгу помешал дым от сотен пудов сгоревшего пороха и слабый ветер. Русские комендоры просто не видели куда стрелять.

После поворота шведов «Ростислав» оказался против флагмана авангарда «Принц Густав» и в течение часа расстреливал его картечью; в 22.00 швед спустил флаг.

Около 20.00 Грейг разослал на шлюпках приказ по кораблям сомкнуть строй и еще раз атаковать шведов, но эти указания не исполнили три русских корабля — 66-пушечный «Дерись» (командир С.Г. Коковцев), 66-пушечный «Память Евстафия» (командир А.Г. Баранов) и 74-пушечный «Иоанн Богослов» (командир С.А. Вальронд). Они обстенили паруса и отстали, тогда как следующий перед ними поврежденный 74-пушечный «Владислав» (командир Амандус Берх) течением снесло на шведскую линию.

В результате «Владислав» был атакован пятью кораблями шведского арьергарда. Из рапорта командира корабля Амандуса Берха: «Корабль мой, находясь в кордебаталии, третьим от адмиральского, имел битву с противным себе третьим же от герцога Зюдерманландского. Беспрепятственный дым препятствовал о других наших кораблях примечание иметь. С самого начала сражения убит на юте мичман Дурное и два матроса, флаг сбит- его вскоре подняли… Через час, как кажется (ибо не можно было точно означить времени…), компасы соскочили со шпилек от пушечной стрельбы. В 6-й час: перестрелено много снастей и парусов… с носу третью пушку разорвало, и при этом убита вся прислуга, кроме комендора; на грот-марсе убито 10 человек. В 7-й час: сбило фор-марсель… и за повреждением рея не было возможности его поднять… Старался парусами и подмогою катера сделать корабль рулю послушным, но не имел в этом успеха. В сие время отбило у пяти пушек станки и два порта вышибло; людей убито: на шканцах 15, на баке 10, по палубам в разных местах 7, а у одной пушки всех людей. Командовавший авангардиею, обращенною тогда в ариергардию, проходил мимо меня, выпавшего уже тогда из линии, и примкнул своим кораблем линию. В 8-й час: видя, что урон сей причиняем был от стояния корабля носом к неприятельским лагам, которыми, будучи несен вдоль по линии, всегда от двух кораблей был встречаем и провожаем, горячность и мщение платить за смерть смертью возгорелось во мне. Видя у себя на ветре еще четыре корабля, которые, думал, спустятся ко мне в линию, совершенно надеялся разбить оставшиеся против меня 7 шведских кораблей. Долго показалось мне ставить свой корабль на шпринг, и для того поворотил на правый галс, чтобы, тем самым несколько удалясь, поправиться парусами и прочим, также дать время поостынуть разгоряченным орудиям или, отшед, если не удастся поправиться парусами, то думал лечь на другой якорь, сделав шпринг… Как скоро корабль начал приходить на канат, то я, отрубив оный, поворотил на другой галс и начал производить пальбу с ядрами и картечами; неприятель ответствовал мне тем же. Я поднял знак, что требую помощи. Грот, поставленный после упада марселя, по невозможности поднять последнего, загорелся

было с подветренной стороны, но его погасили и взяли на гитовы, ибо много мешал орудию. У якоря… перебило канат и кран-балку, и он упал в воду. Всю правую сторону бака разбило, и корабль сильно понесло к неприятельской ариергардии. Тогда же увидел, что в ближнем расстоянии идет корабль «Виктор», а корабль «Дерись» поворачивал на правый галс (в другой раз?). В 9-й час: корабль «Виктор» проходил мимо нас на ветре; я просил командующего, чтобы примкнул к линии и дал бы мне помощь шлюпками, потому что мои суда во время сражения все расстреляны, да и спустить было нечем за перестрелом почти всех снастей; с корабля «Виктор» прислан катер. Корабли «Дерись» и «Виктор» были видны в кабельтове на ветре, а корабль «Богослов» до пяти кабельтовых, идущие под всеми парусами… Во время лежания на седьмом галсе убито у меня до 30 человек. Катерами — своим и «викторским» — поворотил на левый галс, но с оного корабль поворачивался опять на правый с такою силою, что ничем не можно было удержать; почему и старался, видя, что он лучше держится на правом галсе, поворотить на оный, дабы хотя вдоль по кораблю не били. Сие сделав, стали по-прежнему с левой стороны палить ядрами и книпелями, ожидая помощи. В 10-й час: не получив оной, увидел я, что другие наши корабли держатся на ветре и к нам не спускаются — иные под всеми парусами… примыкая ко флоту, и хотя палят в защиту мою, но ядра их ложатся не далее форштевня моего. По требованию командующего кораблем «Виктор» отослал я его катер, который уже и мало пособия сделал, ибо оба катера не могли удерживать батареи к неприятелю. Я имел перед глазами неминуемую опасность потерять свой корабль; за отдаленностью мели некуда мне было его поставить; потопить также не можно было за неимением гребных судов для спасения команды. А хотя бы я и решился, пробившись сквозь неприятельскую линию идти к неприятельскому берегу, чтобы лучше на оном поставить свой корабль, нежели отдать неприятелю в руки, но сего не мог я сделать, как за маловетрием, так и за совершенным повреждением парусов и всего такелажа. Мало спустя отослал свой катер отправив на оном трех младших мичманов и гардемарин. С четверть часа после того… корабль поворотился носом к неприятелю, и только одна баковая пушка с левой стороны могла действовать. Посему собрал на шканцы офицеров и предложил, что, поелику мы которой батареи открыть не можем, много станков сбитых, корабль как в мачтах, особливо в стеньгах и в такелаже, так и в корпусе весьма поврежден и получил в короткое время больше… воды, хотя и отливали оную; что на мель некуда поставить; потопить также нельзя, потому что нет средства людей спасти; три неприятельских корабля с носу, а другие два уже с боку и на ветре по другую сторону вошли; кордебаталия и авангардия шведские видны хотя назади, но ко мне идущие; флот наш в сумерках казался очень отдалившимся и только что некоторые корабли ближние видны, то я во всем сем и требовал у них совета. Все офицеры согласились на то, чтобы в силу Морского устава, капитанской должности… для вышеупомянутых причин сдаться. Да и команда на то изъявила свое согласие единогласным криком: «Отец наш! делай, что хочешь, мы отдаемся тебе в полную власть!» Капитан-поручик Кузьмищев при сем мне донес, что мичман Смирнов, определенный от меня в крюйт-камере для раздачи и насыпки картузов, изготовил бочку с порохом и хранил зажженный фитиль, как скоро я повелю оный в нее бросить. Таковые отчаянные мысли моих подчиненных и неизбежно угрожавшая погибель подвигли меня на жалость и довели смущенные мысли мои до чувствия согласиться с их голосом и отдаться для общего спасения в плен. Я велел бить отбой. В исходе 10-го часа, связав секретные ордера и сигналы, также книги и шнурованные журналы на книпеле бросил в воду, а черный журнал спрятал за пазуху (который, сохранив до сего времени, при сем представляю). После сего закричал на ближний неприятельский корабль, что больше не дерусь, и сдались. Убитых у себя считал при конце сражения до 200 человек; но как после я слышал от королевского адъютанта, при отправлении пленных в Стокгольм было здоровых 412 человек, а в госпитале осталось 65».

По бою «Владислава» есть несколько вопросов, над которыми до сих пор бьются историки.

Вопрос первый — с какими шведскими кораблями сражался «Владислав»? С уверенностью можно обозначить флагман шведского арьергарда 70-пушечный «София Магдалена», мимо которого, согласно Юлленгранату пронесло уже поврежденный русский корабль. В 21.00 после поворота шведов на север «Владислав» оказался один против шести головных шведских линкоров: от «Принс Густав Адольф» до «Форсиктигхетен».

Вопрос второй — какому шведскому кораблю сдался «Владислав»? Как мы видели — Берх пишет, что «закричал на ближний неприятельский корабль, что больше не дерусь, и сдались», но в шведских источниках также ничего нет по этому поводу.

Что касается русского авангарда и центра — в 22.00 русский 66-пушечный «Вышеслав» принял капитуляцию от порядком поврежденного «Принц Густав», который к этому времени потерял 200 человек убитыми и ранеными. Дуэль со 108-пушечным «Ростиславом» 70-пушечному флагману шведского авангарда обошлась слишком дорого. Наступил полный штиль, непроницаемый дым окутал оба флота, вечерняя заря потухла.

В 22.00 начали спускаться сумерки и русский командующий приказал прекратить огонь. Дело было сделано — планы шведов сорваны, шведская эскадра обращена в бегство.

В полночь к флагманскому «Ростиславу» причалила шлюпка с 18 офицерами «Владислава» и доложила Грейгу о том, что корабль сдался шведам. Грейг, несмотря на шестичасовой бой, приказал эскадре преследовать шведов и отбить «Владислав», однако корабли русского арьергарда сильно отстали, а авангард и центр были сильно повреждены.

Потери русских в этом сражении составили 1 корабль, 580 человек убитыми и 720 ранеными, 470 пленными. Шведские потери декларируются как 1 корабль, 130 человек убитыми, 334 ранеными, 539 пленными, но в это поверить сложно. Удивительно, но тот же Юлленгранат общие людские потери (убитыми, ранеными и пленными) оценивает в 1151 человека, то есть 661 по логике должны быть пленными, то есть тогда русские должны были по идее захватить как минимум два корабля. Между тем на одном только захваченном «Принце Густаве» было 150 убитых. Более взвешена оценка Грейга, который оценивает потери «не меньше наших».

Что касается потери «Владислава» — узнав о поведении капитанов Коковцева, Баранова и Вальронта Грейг (если верить запискам Храповицкого) сказал побритански: «Они достойны виселицы. Без такой случайности неприятелю нечем было бы похвастать».

В январе-феврале 1789 года Коковцев, Баранов и Ваольронд, а также командир арьергарда Мартын Фондезин попали под трибунал. В результате разбирательства Коковцев и Вальронта были приговорены к смертной казни (Екатерина заменила эту кару на разжалование в матросы навечно), Баранов разжалован в рядовые на месяц, потом уволен из флота, а Фондезин отозван к портовым должностям. При этом Екатерина заметила, что их всех четверых следовало бы повесить.

Коковцеву, Вальронду и Баранову в чинах восстановиться не удалось. А Мартын Фондезин через год был прощен.

Победа Грейга чрезвычайно обрадовала императрицу: она благодарила его собственноручным письмом и пожаловала орденом Святого Андрея Первозванного. «После бога, — писала она, — я должна этою победою вашим великим дарованиям, вашей твердости, вашей непоколебимой решимости к славе Российской Империи и Моей собственной… Заслуги ваши пребудут в Нашей памяти, и отечественной летописи передадут потомству имена — ваше и ваших храбрых сподвижников, увенчанные почтением и любовью…» Адмиралтейств-коллегия прислала ему «Похвальный лист», написанный «е засвидетельствование за его ревность, неутомимость и с неустрашимым мужеством соединенное благоразумие».

Гогландское сражение, несмотря на его нерешительный тактический результат, сорвало планы высадки шведского десанта у Санкт-Петербурга. Стратегически это была победа нашего флота. Блицкриг короля Густава рухнул. Флот шведов был заперт Грейгом в Свеаборге и практически выключен из борьбы. Стоит также отметить, что у Свеаборга русский флот смог захватить и сжечь вылетевший на камни 62-пушечный «Кронпринц Густав Адольф». В принципе эта потеря вполне вписывается в Гогландское сражение, поскольку корабль был захвачен в результате преследования, пусть и через несколько дней.

Выборгское сражение (1790 год)

Выборгское сражение является самой результативной победой русского флота за всю его более чем трехсотлетнюю историю. Тем более обидно, что поражение шведов в этом бою могло быть еще более катастрофическим. Но обо всем по порядку.

Война, развязанная Густавом III, шла для Швеции очень неудачно. Шведы были разбиты при острове Гогланд, отбиты их атаки у острова Эланд, Ревеля и Красной Горки. На суше войска Мусина-Пушкина перешли в наступление и смогли захватить часть Финляндии.

Большим ударом для русского флота стала смерть Самуила Карловича Грейга 15 октября 1788 года. В принципе именно из-за этого война на море затянулась. Балтийский флот возглавил адмирал Василий Яковлевич Чичагов, человек робкий и нерешительный. Именно поэтому была прекращена блокада Свеаборга, нерешительно проведено Эландское сражение. Трудно сказать, чем руководствовалась Екатерина II при его назначении главнокомандующим. Весь офицерский состав требовал в главкомы способного и храброго вице-адмирала Александра Ивановича Круза, который в 1790 году имея 17 линейных кораблей против 22-х у шведов дал им бой у Красной Горки и смог в трехдневном бою отбить атаку превосходящего противника и не дать прорваться к Петербургу шведским судам с десантом. Более того — Ревельская эскадра Чичагова соединилась с Кронштадтской эскадрой Круза и теперь русские имели 27 кораблей, 11 фрегатов, 73 галеры, и 80 более мелких судов против 21 шведского линейного корабля, 8 фрегатов и 25 галер и 110 мелких судов (среди последних — в канонерские лодки с войсками, предназначенными для десанта у Петербурга). Шведы бежали в Выборгский залив, где их 26 мая 1790 года заблокировал Чичагов.

Шведская эскадра держалась компактно, готовясь к прорыву[114].

Русские силы были распределены между выходами из Бьорке-Зунда и Выборгского залива. Отряд капитана 2 ранга Кроуна (3 фрегата и 2 куттера) лавировал у Питкопаса[115]. Между отмелью Кюйнеми и банкой Пассалода располагался отряд контр-адмирала Ханыкова (3 фрегата). У банки Репье стоял контр-адмирал Илларион Повалишин с 5 линкорами и 1 бомбардирским судном. Центральные силы русского флота под командованием Чичагова, растянувшись от банки Репье до острова Ронд, находились напротив главных шведских сил. Бьорке-Зунд контролировала русская гребная флотилия под началом принца Нассау-Зигена[116].

В 4 часа утра 22 июня шведский флот пришел в движение, дождавшись долгожданный ост, который позволял ему вырваться из выборгской ловушки. Герцог Карл приказал выстроить линию, под ее прикрытием с севера в нескольких колоннах шли иолы, галеры, канонерские лодки, транспорты. Около 6 утра голова шведской эскадры находилась у Крюсерорта, тогда как замыкающие еще у северной оконечности Пейсара. Тем временем гребная флотилия шведов вела бой с отрядом Лежнева, как только флот Густава III вытянулся со своей стоянки, канонерским лодкам, связавшим Лежнева боем, был дан приказ уйти за линию линкоров и фрегатов, который в свою очередь должны были начать движение. Однако сразу же 56-пушечный «Финланд» вылетел на мель.

Адмирал Василий Яковлевич Чичагов

Бой у Красной Горки

Чичагов, увидев, что противник начал движение, также приказал своим кораблям встать на шпринг и приготовиться к сражению. То есть, обладая большим преимуществом в силах, русский адмирал решил принять оборонительный бой, что совершенно непонятно. Возможно, он боялся маневрировать в Выборгской губе, изобилующей мелями и каменистыми островками; возможно, хотел провести бой по подобию Ревельского сражения. В 7 утра был дан приказ «фрегатам возвратиться ко флоту». Чичагов всерьез рассчитывал на бой в линии баталии. При этом он был уверен, что шведы пойдут на прорыв через восточные проходы.

Однако в шведские планы это совершенно не входило. Густав III и герцог Карл решили прорываться на запад, между Крюсерортом и банкой Репье, навалившись всеми силами на отряд Повалишина. Головной 66-пушечный «Дристигхетен» взял решительно курс между 66-пушечным «Не тронь меня» и 74-пушечным «Всеславом» (расстояние между этими кораблями было 200–220 метров), и, приблизившись, осыпал русских книппелями и картечью. Повалишин ответил, но сказались особенности ближнего боя (расстояние между противоборствующими кораблями варьировалось от 50 до 70 метров) — шведы получали ужасные залпы в корпус, но быстро проскакивали, поскольку на таком расстоянии бить по рангоуту и такелажу русские не могли. К 7.30 «Всеслав», весь в дыму, дрался на оба борта; «Не тронь меня» потерял капитана; на бомбардирском судне «Победитель» шведскими канонерскими лодками и малыми судами был сбит весь рангоут. Авангард шведов прорвался на большую воду.

Цифрами на карте обозначены.

Русский блокирующий флот под командованием В. Чичагова: 1 — Эскадра В. Чичагова; 2 — Отряд Ханыкова; 3 — Отряд Кроуна; 4 — Отряд Лежнева; 5 — Отряд Повалишина; 6 — Гребная флотилия Нассау-Зигена; 7 — Гребная флотилия Козляникова.

Шведский флот под командованием Густава III: 8 — Эскадра Карла Зюдерманландского; 9 — отряд северного фарватера; 10, 11 — Гребные флотилии.

Лишь к 8.30 утра Чичагов решил подбросить подкрепления Повалишину, и приказал вице-адмиралу Мусину-Пушкину отправить 2 корабля на помощь сражающимся. Тотчас же «Константин» и «Двенадцать Апостолов» обрубили канаты и поставили паруса, однако между ними и кораблями Повалишина находилась банка Репье, поэтому они сначала были вынуждены пройти к северу и лишь потом свернуть на северо-запад. Около 9 утра «Константин» уже приближался к «Не тронь меня». К этому времени отряды Повалишина и Ханыкова были сильно повреждены и не могли уже эффективно противостоять шведам, которые несколькими колоннами разнокалиберных судов шли мимо них и обстреливали со всех сторон. От прицельного наши корабли спасал густой дым от сотен пудов сгоревшего пороха, он же мешал вести и прицельный огонь по противнику.

Этот дым сыграл плохую шутку со скандинавами около 9 утра на банку Репье вылетел 64-пушечный «Гедвиг-Элизабет-Шарлотта», чуть позже однотипный с ним «Эмхейтен» сел на мель у Пассалоды, там же приткнулись 74-пушечный «Ловиза Ульрика», фрегаты «Уппланд», «Ярославец», куттер, 2 галеры и 3 транспортных судна.

В этот момент перед шведской линией появился «Константин», который тотчас же попал под продольный огонь, на нем было сбито две брам-стеньги, причем русский корабль в ответ мог стрелять только погонными пушками.

Около 10.00 все пространство от мыса Крюсерорт к западу представляло собой поле боя. Немногочисленные русские корабли безуспешно старались противостоять прорыву шведского флота, когда в путь тронулись замыкающие шведские «Земира» и «Эникхетен». Чтобы не дать русским приблизиться, на отряды Повалишина и Ханыкова было спущено 3 брандера, но в дикой спешке на брандере «Постийон» забыли отрубить заведенный конец[117]. «Эникхетен» снимался с якоря «по-гусарски» — заранее поставили паруса а потом обрубили перлинь, и корабль рванул с места. Брандер, привязанный к кораблю, просто въехал в корму и сцепился крюком с бизань-русленем. Пламя сразу же охватило весь корабль, он потерял управление и навалился на 40-пушечный фрегат «Земира», который через 10 минут так же ярко пылал.

Всю эту горящую массу потащило на русские «Всеслав» и «Пантелеймон», однако они успели отойти. На раскаленных шведах пушки, заряженные заранее командами, от жара начали стрелять сами по себе, причем часть из них довольно точно вела огонь по флагману Повалишина 74-пушечному «Святой Петр», вскоре пламя на кораблях противника достигло крюйткамер и они взлетели на воздух[118]. Тотчас же с русских кораблей были спущены шлюпки — спасать выживших шведов, но их было такое множество, что достать всех не смогли.

Оставшиеся два шведских брандера были перехвачены русскими и выведены на мель у острова Орисари, где догорали до полудня.

К 11.00 весь шведский флот вышел из Выборгской губы на большую воду, Чичагов упустил противника. Повалишин и Ханыков с малыми силами не смогли сдержать напор[119]. Из 30 русских линкоров в бою участвовали лишь 6, причем ни одного 100-пушечного. Шведский историк Юлленгранат так комментирует этот эпизод Выборгского сражения: «Без сомнения, весь уцелевший шведский флот обязан своим спасением той странной нерешительности, с которою русский адмирал вступал под паруса для того, чтобы идти и становиться ему на пути. Многие хотели уверить, что он был от нас подкуплен для того, чтобы не делать нападения. Но это мнение голословно и не имеет никакого основания. Во всяком же случае, трудно было бы объяснить причины такой медленности и нерешимости русского адмирала. Остается только думать, что он до самого конца ожидал, что шведский флот обратится снова к большому проходу».

Сам Чичагов утверждал: он не перекрыл линию прорыва, поскольку думал, что шведы пойдут на восток, но это объяснение просто вгоняет в ступор, поскольку очевидно притягивание за уши — ведь в этом случае противник шел бы не к себе домой, а в сторону России! Если же проанализировать все приказы, данные адмиралом в промежуток между 7.00 и 11.00, складывается ощущение, что Чичагов либо был подкуплен шведами, либо в принципе не соответствовал своей должности. Он не допустил подхода на помощь Повалишину Кроуна, а когда эскадра Мусина-Пушкина все же снялась с якоря и была на ходу, ей сделан был сигнал пушечным выстрелом, буквально — по шканечным журналам: «Убавить паруса и не отдаляться от флота».

Лучше всего охарактеризовал весь этот бардак граф Салтыков в письме графу Безбородко: «Что делать, что наши морские витязи немножко созрели; это иначе и быть не может. Лета старые сопряжены с лишнею осторожностью. Оно для себя не худо; но для дела вообще — неуспешно. А к тому, ваше сиятельство, видите, что от несогласия и разноголосицы происходит; по пословице и выходит на правду — не слушайся ты старого, а слушайся бывалого. Вот бы мои батареи и в большую пользу были, потому что бы мы их сквозь строй провели и мало бы, надеюсь, прошло; но от несогласия ни одного, ни другого не успели. Я думаю, кто видел положение наших флотов, не скоро поверят, чтобы неприятель не токмо мог пройти, но как он мог и подумать этакое предприятие взять. Теперь Бога надо просить, чтобы своей потери мало было. Меня страшит погода для гребной флотилии: кажется, довольно велика была, может, и кораблей покачало. А за тем я и сам в сборах; все команды сбираю и вперед провожаю, чтобы и самому поспешить занять места нужные, пока Нептуны наши очистят берега; а то их, то есть шведов, снова гнездо заводится».

Сражение при Выборге 23 июня 1790 года

Но вернемся к бою. В 13.00 шведы были в 4 милях к SSW от Видшера, тогда как основные силы русских только снялись с якоря! Беспомощность Чичагова нало-жилась на низкую подготовку русских капитанов, корабли снимались с якоря по 4–5 часов! Однако вскоре Чичагов с 17 кораблями кинулся в погоню. Около 19.00 противники были у Гогланда, там русские нагнали отставший фрегат «Грипен»[120] и 74-пушечный «София Магдалена», который после Красногорского сражения был поврежден и шел медленно, сберегая мачты, поэтому не мог поставить все паруса. Около 20.00 швед был атакован русскими кораблями, и вскоре поднял белый флаг. Это была единственная победа главных сил!

Порадовал лишь Кроун — он ушел со своей стоянки около полудня, и когда шведы шли мимо Питкопаса он просто врезался на всех парусах в середину их галерного и шхерного флота. Он атаковал суда на оба борта, и один за другим шведы начали поднимать белые флаги. Противник был в смятении, с «Венуса» были спущены все наличные шлюпки для высадки призовых команд, но Чичагов и здесь умудрился испортить дело. Он тотчас же приказал Кроуну присоединиться к главным силам, причем повторил этот сигнал трижды, так что Кроун был принужден оставить свои призовые команды на волю судьбы. Часть из них в результате очутилась в плену на шведских судах, сумела удрать и яхта «Колдин», на которой находился сам король Густав.

Русский историк Головачев писал: «Если бы адмиралу Чичагову, вместо того, чтобы гоняться по морю за шведскими судами, в это время пришла только одна простая мысль: лечь в бакштаг на правый галс, хотя бы с худшею половиною своих судов и с полчаса только продержаться в этом направлении, то вся шведская флотилия сделалась бы для него самым легким призом. На 200 судах этой флотилии начальниками были у шведов младшие офицеры и унтер-офицеры. Они прошли сквозь огонь и дымный оглушительный водоворот у Крюсерорта и Орисари. В их ушах еще раздавались страшные удары от взрывов, и дым от большого Крюсерортского пепелища еще протягивался в их сторону. Все они готовы были сдаться по первому выстрелу с наших кораблей». Но адмирал и здесь сумел все запороть.

Последним наверное призом русских стал 62-пушечный «Ретвизан», захваченный опять-таки благодаря Кроуну. Предоставим ему слово: «К рассвету наш флот сблизился со мною, а неприятельский находился у входа в Свеаборгский порт. Часть его вошла уже в шхеры; но около 20 судов были еще вне оных, за противным ветром; кроме того, два неприятельские корабля лежали в дрейфе, западнее входа. Снявшись с дрейфа и прибавив парусов, я взял курс к этим кораблям, за мною следовал адмиральский корабль, а прочие оставались назади.

Подходя к шхерам, адмирал привел в бейдевинд, сие заставило меня думать, что вблизи есть какая-нибудь опасность, о чем я спрашивал у моего пленного капитана, но он отвечал, что места сии ему неизвестны и я продолжал курс свой по прежнему. Ближайший ко мне корабль, под брейд-вымпелом, лежал тогда, при ветре Ост, бейдевинд левым галсом, намереваясь вероятно вскоре поворотить на другой галс и взять оным к проходу в Свеаборг. Я шел правым галсом. Встретясь с кораблем, я сделал по нем залп с правого борта и получил с него таковой же. В сие время я увидел наш корабль «Изяслав», следующий за мною к тому же неприятельскому кораблю. Поворотив под ветром на левый галс, он казалось хотел атаковать командора. Из сего я заключил, что лучше оставя сей корабль во власть «Изяслава», следовать мне с «Венусом» за другим неприятельским судном, которое казалось мне фрегатом и потому было соразмернее слабым силам моего фрегата. Но подойдя к нему ближе, когда он открыл по мне огонь из ретирадных бортов, и тем убил у меня часового у флага, я увидел свою ошибку, а мой пленный мне сказал, что это был 62-пушечный корабль «Ретвизан», построенный Чапманом по новому плану. Я чувствовал, что сражение с ним будет тяжело, имея у фрегата такие недостатки, но делать было нечего, и я решился атаковать его; к тому же, корабль «Изяслав», пройдя командорский корабль, не сделав по нем ни выстрела, поворотил на правый галс и шел казалось мне на помощь. Однако надежда моя на него была напрасна: он снова поворотил на левой галс к командору; я каждую минуту ожидал, что он откроет огонь по нем, а сам положил уже вступить в сражение с «Ретвизаном» одному.

Сначала я думал атаковать его, став между им и шхерами, чтоб действовать левым бортом, где все орудия у меня были целы, но он находился от каменьев в столь близком расстоянии, что я опасался попасть на оныя или на мель, почему и должен был атаковать его с другой стороны, где имел две подбитые пушки.

Догоняя его, я начал бой, когда лег с ним борт о борт. Спустя несколько времени фрегат мой стал уходить вперед, имея крюйсель на стеньге, я хотел было положить и грот-марсель на стеньгу, но рассудив, что

сие увалит меня под ветер, придержался круче и начал выходить к нему под нос. Тогда дав ему залп, я принудил его спустить свой флаг и поднять Российский.

Прекратив сражение, продолжавшееся около часа, я приказал командиру «Ретвизана» явиться ко мне на своем катере, а между тем спустился в палубу, где не имел офицера, чтоб осмотреть батарею! Когда же возвратился на верх, то с удивлением увидел приближающийся «Изяслав», который подойдя к «Ретвизану», уже сдавшемуся, сделал по нем залп. Шведы, опасаясь повторения того же, подняли под русским флагом еще шведский. После сего командир «Изяслава» послал на «Ретвизан» свою команду и отвел его к адмиралу. В сем деле я потерял убитыми 5 или 6 человек и также имел несколько раненых, кроме того повреждены были все стеньги».

Выборгское сражение завершилось. Шведы потеряли 7 линейных кораблей («Финланд», «Гедвиг-Элизабет-Шарлотта», «Эмхейтен», «Ловиза Ульрика», «София Магдалена», «Эникхетен», «Ретвизан») 3 фрегата («Камила», «Уппланд», «Земира»), около 32 малых судов, 4500 человек убитыми, ранеными и пленными. Потери русских — 300 матросов.

В Швеции эту битву назвали «Выборгские шпицрутены», поскольку прорыв шведского флота у банки Репье очень напоминал проход солдат «сквозь строй». Поражение Густава III при Выборге заставило Швецию искать с Россией мира.

Адмирал Чичагов был награжден орденом Святого Георгия I класса, хотя в английском или голландском флоте его за такое командование ждали бы трибунал и виселица.

Сражение у мыса Калиакрия (1791 год)

Адмирал Федор Федорович Ушаков

Весь конец XVII и начало XVIII века Россия и Турция вели беспрерывные войны. Россия рвалась к побережью Черного моря, тогда как Османская империя, для которой Черное море являлось внутренним озером, пускать ее туда не хотела. К очередной Русско-турецкой войне (1787–1791 гг.) ситуация обстояла следующим образом: в 1783 году Россия ликвидировала Крымское ханство и заняла полуостров Крым. Новоприсоединённые владения стали называть Тавридой. Фаворит императрицы, Григорий Александрович Потёмкин, светлейший князь Таврический, должен был заботиться об их заселении, развитии экономики, строительстве городов, портов, крепостей. Русские начали создавать в Черном море флот, главной базой которого стал Севастополь. 24 июля (4 августа) 1783 года был заключён договор о покровительстве и верховной власти России с объединённым грузинским царством Картли-Кахети (иначе Картлийско-Кахетинским царством, Восточная Грузия), согласно которому Восточная Грузия перешла под протекторат России. Договор резко ослабил позиции Персии и Турции в Закавказье, формально уничтожив их притязания на Восточную Грузию.

В 1787 году императрица Екатерина II совершила триумфальную поездку по Крыму в сопровождении представителей иностранных дворов и своего союзника, императора Священной Римской империи Иосифа II, путешествовавшего. Это событие сильно всколыхнуло общественное мнение в Стамбуле, на пустом месте возникали дикие слухи: императрица желает уничтожения Османской империи и создания на ее обломках Византии, для которой уже прочат в цари внука Екатерины — Константина. На месте Валахии предполагается создать королевство Дакию, где править будет Потемкин. Австрии в компенсацию за участие в войне будет отдана Босния и Далмация, а Венеции — Морея, Кипр и Крит. Реваншистские настроения были подпитаны заявлением британского посла, что Британия поддержит Османскую империю, если она начнёт войну против России.

В 1787 году Турция, пользуясь поддержкой Великобритании, Франции и Пруссии, выдвинула ультиматум Российской империи с требованием восстановления вассалитета Крымского ханства и Грузии, а также добивалось от России разрешения на досмотр кораблей, проходящих через проливы Босфор и Дарданеллы. 13 августа 1787 года Османская империя, получив отказ, объявила войну России.

Война для Турции оказалась неудачной: османский десант был отбит под Кинбурном, русские войска взяли Очаков, Бендеры, и Хотин, разгромили армии мусульман при Рымнике и Фокштанах, а в 1790 году под командованием Суворова штурмовали и захватили сильнейшую крепость Измаил. На море турки потерпели поражение от русских парусного и гребного флотов в Лимане, у Фидониси, в Керченском проливе и у мыса Тендра. Русские захватили инициативу и уверенно шли к победе. Чтобы переломить ситуацию на море с конца апреля

1790 года оттоманский флот был качественно и количественно увеличен, и уже через год насчитывал 19 линейных кораблей, 17 фрегатов, 43 мелких судна. В 1791 году в османском флоте появились моряки Северной Африки. У русских историков бытует мнение, что прибыли «эскадры кораблей из Алжира, Туниса, Марокко и т.д.», однако это в корне неверно. Самый большой в Северной Африке флот — алжирский в 1787–90 годах имел аж… девять шебек (вооружение кораблей — от 10 до 36 легких пушек) и целых два гребных галиота, при этом в 1790 году вооруженных было всего 4 небольших судна, на которых всего было 36 орудий. Еще один фрегат строился, султан обещал еще 2 фрегата; остальные «флоты» Северной Африки были меньше алжирского. Лишь в 1792 году эскадра алжирских судов отправилась в Стамбул. Впрочем, в составе флота 1791 года упоминаются 2 алжирских и 1 тунисская шебека.

Большие потери (и дезертирство) в экипажах османских кораблей в 1788–1790 гг. вынудили султана обратиться за помощью к африканцам. Надо сказать, турки пошли на это из-за острой необходимости, африканские корсары были плохо дисциплинированы, действовали самовольно, часто бунтовали и убивали своих офицеров.

В начале мая мусульманский флот (20 кораблей, 25 фрегатов, 6 шебек, 5 бомбардирских судов, 10 кирлангичей, 15 транспортов) вышел в море, имея задачей привезти подкрепления Анапе, обложенной русскими войсками, и не дать заблокировать со стороны моря эту крепость. В июне русский Черноморский флот получил сообщение от генерала Гудовича, осаждавшего Анапу, что у Днестровского лимана появился большой турецкий флот, 10 июня адмирал Федор Федорович Ушаков вывел корабли в море (16 кораблей, 2 фрегата, 3 бомбардирских корабля, 9 крейсерских судов, 13 бригантин, 3 брандера). Ну а далее начинается самое интересное. Дело в том, что наш читатель во всех подробностях знаком только с русской версией событий, произошедших около Анапы и у мыса Калиакрия. Турецкие источники либо игнорировались полностью, либо были недоступны. Теперь же появилась возможность использовать их благодаря тому, что в Турции наконец-то появились исследователи, изучающие историю своего флота. Поэтому мы далее будем приводить две версии по состоянию перед боем и сражению. Турецкая версия, которую мы представляем, основана на книгах турецких историков Бостана, Зорлу, Исипека. Русские данные — на документах из МИРФ, книгах Овчинникова, Андерсона, статьях из «Морского Атласа». Итак — начнем.

Сражение у мыса Калиакирия

Согласно русской версии 11 июня 1791 года Ушаков заметил неприятельский флот у мыса Айя, однако турки сражения не приняли, и взяли курс на юг, Ушаков гнался за ними четыре дня, но не догнал. Согласно данным Исипека обе стороны начали готовиться к бою, однако спустился полный штиль, который стоял четыре дня. Потом ветер задул со стороны русских, Ушаков имел возможность сблизиться с противником, но не рискнул (он оценил силы противника в 18 линейных кораблей, 10 тяжелых и 7 легких фрегатов, 22 мелких судна — всего 57 единиц). Свое решение русский командующий объясняет тем, что в этот момент после четырехдневной погони имел всего 10 линкоров из 16 (6 были отнесены мористее из-за поломок в рангоуте и обросших днищ). Турки считают, что флот русских оказался раскидан, тогда как османский держался компактно, что заставило Ушакова отступить.

16-го июня русские вернулись в Севастополь, Ушаков отписался Потемкину о походе, сообщив, что через 5–7 дней он исправит повреждения и снова выйдет на поиски противника. Ремонт меж тем затянулся на месяц. 23 июля граф Войнович, главнокомандующий Черноморского флота и порта Севастополь, был отправлен в отставку, Ушаков стал полновластным руководителем не только эскадры, но и всего флота. 29-го Ушаков рапортует Потемкину, что ремонт кораблей завершен и он готов выйти в море. Утром 16 линейных кораблей, 2 бомбардирских судна, 2 фрегата, 1 брандер, 1 репитичное судно и 17 крейсерских судов покинули порт и направились на поиски оттоманского флота[121].

Турки же после маневров в июне отошли к мысу Калиакрия, где бросили якорь. В полдень 31 июля Ушаков обнаружил турецкий флот. Османами командовал капуданпаша Гиритли Хуссейн, а его помощником (главным «патрона») был назначен Сейди-Али (в русских источниках Саид-Апи)[122].

Первое, что можно отметить глядя на этот список — слишком большое собрание судов разного ранга и разной боевой ценности, к тому же сдобренное большим количеством иррегулярных экипажей, еще и конфликтующих с регулярными моряками (берберийские пираты были шиитами, тогда как основное население Османской империи, из которого комплектовался флот — суннитами).

Это видно хотя бы по тому факту, что сами турки оценивают свою эскадру в 20 кораблей, 25 фрегатов, 6 шебек, 5 бомбардирских судов, 10 кирлангичей, 15 транспортов, тогда как Ушаков в своем рапорте Потемкину от 5 августа 1791 года сообщает о 18 кораблях, 17 фрегатах и множестве мелких судов. В принципе разночтения особого нет, если учесть, что «Келем-Бахри» и «Тунус Ибрагимкапудан» турки относят к линкорам, хотя скорее всего это были зафрахтованные большие турецкие частные корабли.

Что же можно сказать про турецкую эскадру и турецкие корабли? Безусловно самыми сильными в ней были 74-пушечный «Муккаддиме-и Нусрет» и 72- или 82-пушечный «Бахр-и Зафер». Первый из упомянутых был спущен на воду в Стамбуле в 1787 году, построен по французским чертежам французскими кораблестроителями. Это был стандартный 74-пушеник, двухдечный корабль со (скорее всего) стандартным вооружением данного типа линкоров. Второй был совершенно новым кораблем, спущенным на воду в 1789 году, но размерения его (прежде всего длина по килю, приводимая в турецких источниках равной 42 метрам) почему-то были меньше «Муккаддиме-и Нусрет» (длина по килю 45,1 метра), и соответствовали длине стандартного турецкого 72-пушечника. К примеру 72-пушечный «Фейз-и Худа» (построен в 1789 году в Синопе) — 41,7 метров, «Анкайи Бахри» — 41,7 метра. Это заставляет предполагать, что все же «Бахр-и Зафер» был либо 72-пушечником, либо его перегрузили пушками, сделав 82-пушечным флагманским кораблем. Из фрегатов только первые шесть несли штатное вооружение, остальные имели от 20 до 30 пушек.

Вобщем, несмотря на большое количество кораблей, реальная сила эскадры Хуссейна и Сейди-Али была маленькой.

Однако вернемся к описанию сражения. Дул северный ветер, Ушаков шел в бакштаг на запад в трех походных колоннах, турки стояли за мысом Калиакрия с трех колоннах с юго-востока на северо-запад.

Итак, далее мы излагаем русскую версию событий.

Русский адмирал не стал перестраиваться в линию и в 14.45 миновав мыс Калиакрию провел свои колонны между турецкими батареями на побережье и стоящим еще на якоре оттоманским флотом. Это решение повергло турок в панику — часть кораблей стали рубить канаты и вываливаться под ветер, пытаясь построить линию. Первым следовал «Муккаддиме-и Нусрет» Сейди-Али, за ним пытался держаться Хуссейн, но «Бахр-и Зафер» имел некомплект в экипаже и вскоре отстал. Ушаков на «Рождество Христово» прошел перед носом у алжирца, дал продольный залп, повредил бушприт неприятелю, прошел за корму и вдребезги разнес руль. Два следующих за «Муккаддиме-и Нусрет» корабля прикрыли своего адмирала и помогли Сейди-Али уйти под ветер. Вскоре подошли еще несколько оттоманских кораблей, и «Рождеству Христову» пришлось вести бой на оба борта с четырьмя линкорами. Постепенно в бой вступали другие русские корабли — «Святой Александр Невский», «Иоанн Предтеча», «Федор Стратилат». «Наварихия Вознесение Господне» под командованием Сенявина держался чуть поодаль, но бил полными залпами по трем неприятельским фрегатам. 66-пушечний «Мария Магдалина» сражался с двумя турецкими кораблями.

Около 15.15 Ушаков опять атаковал «Муккаддиме-и Нусрет», но тот смог уйти. Турки все же смогли выстроить линию, русские также перестроились в кильватерную колонну к 16.30 и бой разгорелся с новой силой. За это время «Рождество Христово» пытался выбить из линии и потопить «Муккаддиме-и Нусрет» самый сильный корабль турецкого флота, который Ушаков посчитал флагманом («капудание»), К 20.30 на «султане» смогли сбить фор-стеньгу, грота-рей, корабль Сейди-Али вывалился из линии, ушел под защиту двух фрегатов и начал удаляться от места боя, тем самым дав сигнал остальным турецким кораблям бежать; сам алжирский адмирал был тяжело ранен.

Ушаков, увлекшись боем, очутился со своим кораблем в середине турецкого флота, левым бортом он отбивался от двух больших фрегатов, а с кормы и правого борта его атаковали два турецких линкора, но вскоре ему на выручку подошли отставшие передовые корабли — «Святой Александр Невский», «Иоанн Предтеча» и «Федор Стратилат». В 20.00 в сгущающейся темноте и дыму разбитая турецкая эскадра спешно покидала место боя. В 20.30 дым окутал все место сражения, бой прекратился.

Ну а теперь турецкая версия.

Когда Ушаков обнаружил османский флот — дул NNE, неблагоприятный для турок. Хуссейн хотел выиграть ветер и приказал рубить канаты, тогда как Сейди-Али с тунисскими и алжирскими судами не слушая приказов капудан-паши сдрейфовал к югу, и этим самым расколол флот на две группы. Хуссейн сразу поднял сигнал корсару, приказывая ему вернуться и вместе атаковать противника, но Сейди-Али, скорее всего следуя излюбленной корсарской тактике, решил атаковать авангард русских и отрезать его. Но оказалось, что русский авангард был составлен из самых сильных судов, и вскоре Сейди-Али сам оказался окружен и отрезан от основных сил. Часть турецких кораблей пришла на помощь алжирцу и смогла спасти его, однако из-за необдуманного поступка «патроне» Хуссейна оттоманский флот сломал боевой порядок.

Тем не менее к 15.00 удалось выстроить некоторое подобие линии, и хотя Ушаков с помощью Сейди-Али разрезал османскую эскадру надвое, ни один из турецких кораблей не покинул место боя и они смогли отбить атаку русских, пусть и с большими потерями для себя. Сумерки развели флоты, Хуссейн приказал ремонтироваться и на следующий день продолжить бой, однако Сейди-Али и тут сыграл деструктивную роль. Дело в том, что «Муккаддиме-и Нусрет» был тяжело поврежден, сам Сейди тяжело ранен, потери убитыми и ранеными в экипаже составляли до трети команды, и капитан корабля (из алжирцев) самовольно взял курс на Константинополь. Примеру «патрона» последовали 7 или 8 оттоманских кораблей, попытки Хуссейна сигналами остановить их и вернуть к эскадре просто игнорировались. Тем не менее капудан-паша планировал с оставшимися кораблями 1 августа атаковать русских, считая, что они также сильно повреждены после боя, однако начавшийся шторм помешал этим планам. Турецкая эскадра взяла курс на Константинополь.

Султан Селим III был разъярен результатами сражения. В ответ на просьбу Хуссейна еще раз вывести корабли в море он ответил: «Мой командующий флотом и капитаны моих кораблей просто оскорбили меня. Я не ожидал от них такого поведения. Горе моему уважению, которое я к ним питал!» Потемкин, получив известие об этой победе, порвал уже подписанный договор и продиктовал туркам новый, более выгодный для России.

После сражения у Калиакрии Османская империя поняла, что война проиграна. Срочно были посланы курьеры к турецким представителям на мирных переговорах в Яссах подписывать с Россией перемирие на любых условиях. Судорожно начали укреплять подходы к Босфору и крепостям Проливов — всерьез опасались русских десантов.

Турецкое морское могущество было окончательно сломлено.

Абукир (1798 год)

Адмирал Горацио Нельсон

1 июля 30-тысячный французский экспедиционный корпус высадился в Египте, в Александрии. 15 июля турецкий султан обратился за помощью к правительствам России и Англии. Эскадра адмирала Горацио Нельсона в составе 14 линейных кораблей срочно направилась от берегов Сицилии к Александрии.

1 августа 1798 года корабли французского адмирала Брюэса были обнаружены стоящими на открытом рейде залива Абукир в 13 милях к востоку от Александрии. 13 линейных кораблей, 4 фрегата и 4 брига вытянувшись в линию, расположились в западном углу Абукирской бухты в следующем порядке:

Линейные корабли — «Геррье» (74 орудий), «Конкеран» (74), «Спартьят» (74), «Аквилон» (74), «Пепль Суверьен» (74), «Франклин» (80), «Л'Ориен» (120), «Тоннан» (80), «Эрье» (74), «Женерье» (74), (74), «Тимолеон» (74).

Фрегаты — «Артемиз» (36 орудий), «Жустис» (40), «Даян» (40), «Сериез» (36) (около берега за линией кордебаталии).

Бриги — «Аллерт», «Реллер», «Эркюль» и «Саламин» (вне кордебаталии).

(74), «Меркьюр» «Гильом Телль»

Египетский поход Бонапарта, устроенный французским генералом ради захвата богатств Востока и ограбления этого крупнейшего турецкого пашалыка, привел в действие все потайные пружины европейской и ближневосточной политики. «Восточная армия» еще только формировалась, но уже 4 февраля 1798 года до российского императора дошли слухи, что большой французский флот вышел из Тулона в неизвестном направлении. Павел I, считая, что Бонапарт идет к Крыму или к берегам Новороссии, приказал срочно выйти в море эскадре вице-адмирала Ушакова в составе 7 линейных кораблей, 5 фрегатов и 4 посыльных судов, дабы «немедленно сыскав оную, дать решительное сражение».

Тем временем 19 мая того же года из Тулона отплыла французская эскадра в составе 13 линейных кораблей, 6 фрегатов, 10 корветов, 26 вспомогательных судов, а также 309 транспортов, загруженных 23400 пехотинцами, 4000 кавалеристами с лошадьми, 3000 артиллеристами с пушками и 1000 человек нестроевого состава. 8 июня армада появилась у Мальты. Командующий экспедицией генерал Бонапарт потребовал впустить суда в гавань Ла-Валетты для пополнения запасов воды[123], но капитул Мальтийского Ордена отказал ему в просьбе — согласно правилам одновременно в порт могли зайти не более 4 военных кораблей иностранной державы.

Адмирал Франсуа-Поль Брюейс д'Эгалье

10 июня 15000 французских солдат высадились на Мальту, легко подавили очаги сопротивления и вплотную подошли к крепостям Ла-Валетта, Брига и Флориана. На тот момент в рядах Ордена находились 332 рыцаря (большая часть из них — больные и старики) и 1800 наемников, которые сразу же после высадки дезертировали в стан врага. Часть братьев Ордена была против ведения боевых действий, утверждая, что Орден создан для борьбы с неверными, и убивать христиан — большой грех. Однако гроссмейстер иоаннитов фон Гомпеш — призвал всех способных носить оружие на стены и рыцари решили сражаться.

11 июня началась атака Ла-Валетты. Старые рыцари, еще не забывшие грозные битвы с мусульманами, и в этот час показали образцы величайшей отваги и высокого военного духа: к примеру, 80-летний бальи де Тинье, у которого ноги не могли ходить, приказал вынести себя на стены, повторяя, что «во время битвы офицер должен быть на поле боя». Тем не менее, превосходство французских войск в живой силе и вооружении было настолько велико, что к вечеру Орден принудили к почетной капитуляции. На следующий день на борту французского флагмана «Л'Ориен» было заключено соглашение, согласно которому Мальта и острова Комино и Гоцо переходили под суверенитет Французской республики. Бонапарт бесстыдно разграбил музеи и церкви Ордена, на острове остался отряд в 3065 французских гренадер и 5 артиллерийских полков под командованием генерала Вобуа, а рыцарям-иоаннитам было приказано покинуть Мальту.

Брюэс допустил громадную ошибку, не организовав дозорную службу. Корабли французов стояли с большими интервалами между соседними мателотами (0,75 кабельтова вместо принятых в английском флоте 0,5 кабельтова), большая часть из них была развернута носом к подходящей английской эскадре и не делала никаких попыток повернуться бортом. 3000 матросов были отправлены на берег за провиантом и пресной водой.

Сражение началось в 19.00, перед заходом солнца. Нельсон решил выйти в голову французской линии и атаковать двумя колоннами — по одной с каждого борта, поставив противника в два огня. Сильно рискуя, англичане быстро обошли остров Абукир (на мель сел только 74-пушечный «Каллоден» Трубриджа) и устремились на врага.

Сражение при Абукире. Гибель «Л'Ориента»

«Тоннан» в Абукирском сражении (вверху и внизу)

5 линейных кораблей (74-пушечные «Орион», «Тезеус», «Голиаф», «Одейшес» и «Зилус») под командованием Джеймса Самареза атаковали французскую кордебаталию со стороны берега, а еще 5 под командованием самого Нельсона на «Вэнгард» — со стороны моря. Нельсон сократил дистанцию между мателотами до полукабельтова и в результате на каждые 3 французских корабля приходилось 4 английских. Проходя мимо двух головных французов, британцы поражали их продольными залпами, в результате к моменту подхода Нельсона «Геррье» и «Конкренан» уже не представляли собой никакой боевой ценности. Дивизион Самареза, пройдя вдоль берега, встал на шпринг и открыл беглый огонь по авангарду Брюэса. Поскольку французы так и не снялись с якоря, арьергард и центр не могли помочь авангарду. После подхода 74-пушечных «Вэнгарда», «Минотавра», «Дифенса», «Беллерофона» и «Мажестика» положение головных кораблей французов стало совсем отчаянным. Нельсон продвигался вперед, к флагману эскадры — «Л'Ориену». Около 20.00 подоспели отставшие корабли англичан — 74-пушечные «Свифтшур» и «Александер», а так же

50-пушечный «Линдер». Они прорезали строй французов и обрушили продольные залпы на «Л'Ориен», «Франклин», «Пепль Суверьен» и «Тоннан».

К 22 часам «Геррье», «Конкеран», «Спартьят», «Аквилон» и «Пепль Суверьен», получившие тяжелые повреждения и потерявшие волю к сопротивлению, сдались. В это же время ядро попало в крюйт-камеру 120-пушечного «Л'Ориена» и корабль взлетел на воздух. Взрыв оказался столь мощным, что 15-тонный киль флагмана подбросило вверх, он бухнулся в воду в 1000 метров от места катастрофы; кусок мачты упал на палубу «Свифтшур» (позже капитан Халлоуэл сделал из него гроб, который торжественно подарил Нельсону). Вместе с флагманом погиб и командующий эскадрой адмирал Брюэс.

Сильно поврежденный «Тоннан» под командованием Дюпти-Тюара, продолжал доблестное сопротивление. Ядрами командиру корабля сначала оторвало ногу, потом вторую, потом руку. Матросы перенесли своего командира в кадку с пшеничными зернами, которая сразу напиталась кровью. Чувствуя, что умирает, Дюпти-Тюар требовал «взорвать этот чертов сундук, но не сдаваться». Команда обрубила якорный канат, и «Тоннан» снесло к берегу. «Александр» «Тезеус», «Голиаф» и «Маджестик» атаковали фрегат «Артемиз», подожгли его и заставили выброситься на берег, сдрейфовавшие на мель «Эрье» и «Меркьюр» были бомбардированы и подожжены.

К 6 часам утра 2 августа французский флот представлял собой жалкое зрелище — «Тоннан», сильно разбитый, стоял, приткнувшись к мели, так же как и выбросившийся на побережье «Тимелеон»; «Гильом Телль», «Жустиз», «Женерье» и «Даян» под командой адмирала Вильнева смогли уйти, доблестный «Зилус», пытался их преследовать, оправдывая свое название[124], но быстро отстал, поскольку имел сильно обросшее днище. В конце концов Нельсон отозвал своего преследователя обратно.

Сидевшие на мели полуразбитые «Тоннан», «Тимелеон» и «Франклин» были захвачены 2–3 августа. Французы потеряли 1400 человек убитыми и 600 — ранеными, по воспоминаниям очевидцев «целый залив был покрыт трупами, частями человеческих тел, ранеными и обожженными, на которых практически не было одежды». Потери англичан оказались небольшими — 213 человек убитыми, 677 — ранеными. В этом бою Нельсон опять был ранен — пуля попала ему в голову, кровь шла очень обильно, боялись даже, что адмирал может умереть. Однако кровотечение удалось остановить, и в конце сражения он опять вышел на капитанский мостик. Но самое главное — англичане уничтожили флот Леванта, теперь армия Бонапарта оказалась отрезанной от метрополии и египетская авантюра сразу же оказалась обречена на поражение.

Трафальгар (1805 год)

После смерти адмирала Латуш-Тревиля в конце 1804 года проводником своих идей Наполеон сделал вице-адмирала Оноре-Жозефа-Антуана Гантома, командующего Флота Океана. Это был неоднозначный выбор. Как моряк Гантом был храбр, умен, образован, влюблен в морское дело, но вот в качестве командующего флотом проявил робость, безынициативность, нерешительность. Об этих качествах нового приближенного к императору хорошо знали другие командиры, Декрэ с трудом уговорил адмиралов Вильнева и Миссиеси подчиняться приказам Гантома. Возможно, Императору импонировало то, что Гантом всякий раз очень удачно уходил от преследовавших его англичан.

С подачи нового начальника штаба морского ведомства (коим фактически и являлся Гантом) Бонапарт разрабатывает новый план высадки в Англии[125]: теперь император Франции понял, что главным противником Булонской флотилии помимо погоды является британский флот, который просто уничтожит переправляющиеся через Ла-Манш войска. Поэтому возникла новая мысль: эскадры Франции должны растащить по разным точкам мира Ройал Неви, а потом, соединившись, до того, как англичане поймут, в чем дело, войти в Ла-Манш и обеспечить локальное господство в Канале на какое-то время, и сопровождать десант к берегам Англии. Для этого Бонапарт и Гантом разработали целую хитроумную комбинацию — Флот Леванта должен был выйти из Тулона и взять курс на Вест-Индию, на Сан-Доминго, где французов окончательно выгнали с острова восставшие рабы[126]. Наполеон не сомневался, что эти действия подтолкнут англичан послать значительные силы в погоню за французской эскадрой. Тем временем Флот Леванта должен был вернуться к Кадису, соединиться с испанцами (Испания выступала в качестве союзника Франции после 1796 года) и двигаться на всех парусах к Бресту, где отогнать Хоум Флит британцев, соединиться с Флотом Океана и идти к Гавру и Булони, чтобы обеспечить высадку десанта.

К 29 сентября 1804 года план принял законченный вид[127]. Согласно ему контр-адмирал[128] Эдуар Тома де Бурж, граф де Миссиеси с 5 линкорами, 3 фрегатами и 2 бригами (на борту в качестве десанта планировалось загрузить 3700 солдат) должен был выйти из Рошфора и следовать в Вест-Индию. Там его задачей было организовать несколько диверсий и создать реальную угрозу базам англичан в этом регионе.

В свою очередь из Тулона должен был выйти вице-адмирал Пьер-Шарль-Жан-Батист-Сильвестр де Вильнев с 10 линейными кораблями, 7 фрегатами и 6 бригами (а так же десантом на борту в 7550 штыков), и, обманув блокирующую эскадру Нельсона, миновать Гибралтарский пролив. На траверзе Кадиса к нему присоединился бы одиннадцатый линкор — «Эгль», и далее отряд взял бы курс на Вест-Индию, отделив при этом два корабля, 4 фрегата и 2 брига с войсками (2100 солдат) для плавания в Канал и захвата острова Св. Елены (расположенного у берегов Африки). Далее, усилив гарнизоны Мартиники и Гваделупы, а также захватив острова Доминику и Сент-Люсию, отряды должны были объединиться и следовать к Западной Африке, отбить у британцев Суринам и Сенегал.

В это время Брестская эскадра под командованием Гантома (21 линейный корабль, 18 тысяч штыков на борту) должны была отплыть из Бреста, пройти через Ла-Манш в Северное море, снять блокаду с Текселя и присоединить к себе голландцев, далее обогнуть Шотландию и высадить войска на северном побережье Ирландии. После высадки Гантом следовал бы в район западнее Английского Канала, где соединялся с кораблями Вильнева и Миссиеси, и, имея 37 линкоров, проследовал бы к Булони, где нужно было обеспечить переброску армии вторжения в Англию.

Уже по этому описанию видно, что план был очень усложнен. Как и в предыдущих попытках, пытались погнаться за несколькими зайцами сразу — и захватить острова в Вест-Индии, и атаковать Сенегал, и соединить силы из Тулона, Рошфора и Бреста, и организовать прикрытие десанта. Так же план совершенно не учитывал погодные условия. Например — выход Гантома из Бреста и его плавание через Ла-Манш в Северное море планировалось в последней декаде ноября, в период штормов с господствующими восточными ветрами; в Вест-Индию эскадры Вильнева и Миссиеси должны были прийти в октябре, когда в Карибском море довольно часты тропические ураганы[129]. И все это на морском театре в десятки тысяч миль, без средств связи, в надежде на «авось», «небось» и «как-нибудь». В общем, скорее всего что-то без сомнения должно было пойти не так, уж слишком много допущений и натяжек предполагал Наполеон и его морской штаб при планировании.

Этот план так и не был принят к исполнению, поскольку английские дозорные фрегаты у Бреста смогли перехватить переписку Бонапарта и Гантома, где обсуждались детали этой операции.

12–23 декабря 1804 года был разработан новый план с включением испанского флота, к Вильневу и Миссиеси при их возвращении в Европу должны были присоединиться 12 испанских линкоров из Кадиса и 10 испанских и 5 французских линкоров из Ферроля, которые должны были соединиться в одном из французских портов.

Наконец, 16 января 1805 года разработан новый план — сосредоточить в Вест-Индии на Мартинике 43 французских линкора: 21 — Гантома из Бреста (и 6 фрегатов), 11 — Вильнева (и 7 фрегатов и 2 брига), 5 — Миссиеси (и 3 фрегата и 2 брига) и 5 линкоров контр-адмирала Гурдона, которых начало войны застало в Ферроле, и к которым должен был присоединиться 6-й корабль из Кадиса. Затем эта армада должна была вернуться в Канал и прикрыть высадку армии вторжения — 132000 человек и 14000 лошадей, кроме того 24000 Мармона были на Текселе и еще 3550 предполагалось посадить на корабли Брестской эскадры.

Вице-адмирал Пьер-Шарль-Жан-Батист-Сильвестр де Вильнев

Вице-адмирал Роберт Кальдер

5 января 1805 года был подписан новый союзный договор с Испанией (последняя объявила 24 декабря 1804 года войну Британии), согласно которому она должна была выставить против общего противника 25 линейных кораблей и 11 фрегатов. В свою очередь Австрия и Россия вели активные переговоры с Великобританией, что заставило императора опасаться удара союзных армий с суши, когда главные его силы высадятся на Острове. Поэтому для французского флота были разработаны новые указания — теперь основная цель действий эскадр Тулона, Рошфора и Бреста заключалась в диверсиях и ударах по колониям и Ройал Неви. Вильнев и Миссиеси должны были отплыть в Вест-Индию с войсками, чтобы атаковать там принадлежащие англичанам острова и вынудить британское Адмиралтейство отправить в Карибское море большие силы, ослабив тем самым Флот Канала. Эта мера, в свою очередь, ослабляла давление на французское побережье и, по мнению императора, делала возможной внезапную переброску армии через Канал.

Первым вырвался в море Миссиеси: 11 января он вышел из Рошфора с 3420 солдат на борту и через 40 дней прибыл на Мартинику. Разгромив английские укрепления на острове Святого Христофора и взяв с него контрибуцию, он 20 мая вернулся в Рошфор, так и не дождавшись других эскадр. 17 января из Тулона вышла эскадра Вильнева с 6330 войск на борту под командованием генерала Лористона. Сильный шторм повредил его корабли и заставил 21 января вернуться в Тулон.

В марте 1805 года французские и испанские силы на море распределялись следующим образом: в Бресте — Гантом с 21 кораблем; у Текселя — 9 голландских линкоров адмирала т'Хоорна; в Тулоне — Вильнев с 11 кораблями; в Вест-Индии — Миссиеси 6 линкорами; в Ферроле — 5 французских линкоров контр-адмирала Гурдона и 8 испанских кораблей хефе ди эскуадра Грандалла-на; в Кадисе — 6 испанских и 1 французский линкор под общим командованием лейтенант-генерала Гравины; в Картахене — 6 испанских кораблей адмирала Сальседо. Таким образом, если бы удалось соединить все отряды, франко-испанский флот представлял бы собой грозную силу в 72 линкора.

Британцы, зная это, распределили свои силы следующим образом: побережье Нидерландов блокировала эскадра адмирала Кейта (11 кораблей); у Уэссана против Гантома британцы сосредоточили 15 линкоров под началом адмирала Корнуоллиса; Рошфор блокировали 5 кораблей контр-адмирала Томаса Грейвса; такое же количество боевых единиц следили за Ферролем, там британским соединением командовал вице-адмирал Роберт Кальдер; у Тулона крейсировали 12 линейных кораблей вице-адмирала Горацио Нельсона; в погоню за Миссиеси вышел контр-адмирал Кохрейн с 4 кораблями (еще один — 74-пушечный «Нортумберленд» — присоединился к нему на Барбадосе); Испанские силы у Картахены и Кадиса стерегла эскадра (5 линкоров) контр-адмирала Джона Оурда (Orde). Таким образом, британцы выделили для нейтрализации этой угрозы силу всего в 58 кораблей. Однако силы англичан были расположены очень удачно — соседние эскадры страховали друг друга от возможных неудач и создавали локальное преимущество против любого неприятельского соединения.

Наполеон, видя это, естественно стремился соединить все свои силы в один кулак, но именно неудачное расположение его эскадр заставляло раз за разом придумывать императора хитроумные сложнейшие комбинации.

Был разработан новый план, который состоял в следующем: Гантом выходит из Тулона и берет курс на Ферроль, где присоединяет к себе 12 кораблей, и с внушительной силой в 33 линкора отбывает к Мартинике. Тем временем Вильнев с 11 кораблями выходит из Тулона, в Кадисе присоединяет к себе 7 кораблей и идет к точке рандеву в Вест-Индии, где эскадры Гантома, Вильнева и Миссиеси соединяются в один кулак, состоящий из 56 линкоров. Объединенные силы входят в Ла-Манш, выметают оттуда отряды Корнуоллиса и Кейта, и обеспечивают высадку французских войск в Англии. План этот, так же как и другие, был чересчур оптимистичен — например, сразу возникает вопрос, как в этом раскладе учитываются дивизионы Нельсона, Оурда, Кохрейна и Кальдера? Бонапарт почему-то считал, что эти силы погонятся за силами Гантома и Вильнева в Вест-Индию (что логично), а когда французы пойдут обратно — британцы останутся в Вест-Индии (что уже совершенно нелогично). Кроме того, план совершенно игнорировал гораздо лучшую подготовку моряков Ройал Неви. Возможно, что Наполеон был введен в заблуждение своими собственными адмиралами. Ведь, например, тот же Вильнев в приказе своим капитанам от 20 декабря 1804 года оптимистично пишет: «Мы не имеем причины бояться появления английской эскадры. Ее 74-пушечные корабли не имеют и 500 человек на палубе; они истощены двухлетним крейсерством». Правда, уже через месяц, после попытки выхода к Йерским островам, адмирал поменял свое мнение на противоположное: «Сначала Тулонская эскадра выглядела на рейде весьма изящно; матросы были великолепно одеты и хорошо обучены; но как только начался шторм, все переменилось. Оказывается, мы совершенно не приучены к штормам». И все же большая игра началась.

Лейтенант-генерал Фредерико Гравина

Брестский флот был готов к выходу уже 24 марта 1805 года, однако англичане усилили свою блокирующую эскадру двумя кораблями, теперь этим соединением командовал вице-адмирал Коттон. Эти силы все равно были меньше чем у французов, однако Гантом был против сражения, и хотел выйти в море без боевого столкновения с англичанами. К тому же в дело вмешалась робость французского адмирала — 26 марта он имел идеальные условия для прорыва из Бреста спустился густой туман. Но вместо того, чтобы как можно быстрее использовать эту великолепнейшую возможность, Гантом зачем-то запросил одобрения выхода у Наполеона. Бонапарт приказал выходить, французы взяли курс на Уэссан, но туман к этому времени рассеялся, и соединение французов было обнаружено Коттоном, в результате попытка провалилась. Все последующие попытки также натыкались на боязнь Ганто-ма принимать молниеносные решения. Таким образом, план объединения Брестской эскадры с кораблями, запертыми в Ферроле, лопнул.

В свою очередь 30 марта из Тулона вышел Флот Леванта. Вильнев, чтобы ввести в заблуждение Нельсона, взял курс между Балеарскими островами и Сардинией. Учитывая господствующие в этих краях ветра, а также то обстоятельство, что Наполеон прибыл в Геную, британцы должны были подумать, что готовится новая экспедиция в Египет. Надо сказать, что эта уловка Вильневу удалась. Французы взяли курс на Картахену, но там были обнаружены Оурдом, и не сумели соединиться с кораблями, заблокированными в этом порту. Вильнев пошел дальше, к Кадису, 8 апреля в Гибралтарском проливе он соединился с 74-пушечным Эгль и шестью линкорами адмирала Гравины, и взял курс на Антильские острова.

Что касается Нельсона — он, борясь со штормами у Сардинии, искал потерявшийся флот французов. Лишь 8 мая он встретился с одним из кораблей Оур-да, который сообщил ему о Вильневе, и понял, что Тулонская эскадра взяла курс на Вест-Индию. 14 мая, когда Нельсон только покидал Гибралтарский пролив, Вильнев вошел в Фор-де-Франс на Мартинике. Здесь французский адмирал ждал почти месяц (до 7 июня) эскадру Гантома (он не знал, что попытка выхода из Бреста 26 марта окончилась неудачей). К Вильневу присоединились два линкора (контр-адмирала Маго-на) из Лориана, доставившие ему новые инструкции Наполеона: ему предписывалось идти в Ферроль и присоединить к себе находившиеся там 5 французских и 9 испанских линкоров. Впрочем, Наполеон разрешал ему при благоприятных условиях идти прямо в Канал, при необходимости же позволялось отступить в Кадис. По инструкциям императора, требовалось ожидать прибытия других эскадр, но Вильнев напрасно ожидал их, теряя время. За это время французы сумели захватить островок Даймонд Рок и 15 британских торговых судов. Вряд ли эти «победы»[130] стоили месячной задержки, ведь фора, которую имел Вильнев перед Нельсоном, просто улетучилась. 4 июня британская эскадра прибыла на Барбадос. Потрясенный Вильнев, узнав об этом 7-го числа, решил с 20 кораблями и 7 фрегатами взять курс на Ферроль, где попытаться соединиться с заблокированными там силами. Маршрут, выбранный французским адмиралом, оказался неудачным (сказался недостаток опыта океанских плаваний) — в районе Азорских островов его застигли противные ветра и шторма, и задержали на три недели, в результате Нельсон, пошедший южнее, достиг Гибралтара 19 июля в тот же день, когда Вильнев оказался у мыса Финистерре.

Как только Нельсон узнал о том, что Вильнев взял курс в европейские воды, он сразу же послал в Англию с депешей бриг «Кьюриэс» (Cureiux), который прибыл в Плимут 7 июля. В письме Нельсон предположил, что Вильнев идет к Ферролю, чтобы присоединить к себе запертые там корабли союзников. Первый Лорд Адмиралтейства Чарльз Миддптон, лорд Бархэм сразу же отправил курьера к Кальдеру с приказом перехватить франко-испанскую эскадру у мыса Финистерре.

Меж тем Вильнев 11 июня между островами Санта-Люсия и Доминика наткнулся на богатый английский конвой (15 судов с грузом колониальных товаров на 5 миллионов франков в сопровождении 28-пушечного фрегата «Барбадос» и шлюпа «Найтли») и захватил все торговые суда. 30 июня атаковал и сжег английского капера в 14 пушек. 3 июля эскадра наткнулась на испанский торговый галеон «Матильда», который только что захватил английский приватир «Марс» из Ливерпуля. Англичанина сожгли, а «Матильду» с серебром и товарами на борту взял на буксир французский фрегат «Сирен». 9-го числа во время шторма 74-пушечный «Эндомптабль» потерял грот-мачту.

Из шканечного журнала «Аргонаута» — флагмана лейтенант-генерала Фредерико Гравины: «70 июля на широте 42 градуса 42 минуты сильный норд-ост принес шторм, который сильно потрепал эскадру. Многие паруса были порваны, поломан рангоут. Это бедствие вместе со значительным числом больных, а также недостатком воды и отсутствием врачей[131] заставило адмирала взять курс на мыс Финистерре, чтобы пройти в Ферроль вдоль берега».

В это время у Ферроля находился вице-адмирал Роберт Кальдер. В мае он имел всего 5 линкоров (98-пушечные «Принс оф Уэлс» и «Дредноут», 80-пушечный «Мальта», 74-пушечный «Монтегю» и 64-пушечный «Рипалс»), а так же 40-пушечный фрегат «Египтен». Сразу после известий от Нельсона отряд этот срочно усилили отрядом контр-адмирала Чарльза Стирлинга, и к 19 июля под командованием Кальдера было 15 линейных кораблей, 2 фрегата, люгер и куттер[132].

19 июля английская эскадра при северо-западном бризе отплыла к Финистерре, а 22-го числа, примерно в 11 утра, в точке 43 градуса 34 минуты северной широты и 16 градусов 13 минут западной долготы, в тумане обнаружили на юго-востоке корабли Вильнева[133]. На тот момент франко-испанский флот состоял из 20 линкоров, 7 фрегатов и 2 бригов[134], изрядно потрепанных штормами.

Англичане стразу же взяли курс на противника, тогда как союзники начали маневрирование, надеясь избежать столкновения. Эскадра Кальдера шла двумя походными колонами, и адмирал, в соответствии с «Инструкциями для похода и боя», поднял сигнал перестроиться в линию. Эта мера сильно замедлила сближение, лишь к 15.00 британцы смогли сформировать подобие кильватерной колоны, причем часть кораблей несла только топсели, тогда как другие линкоры — полные паруса.

В свою очередь Вильнев выстроил линию с юго-востока на северо-запад, уходя прочь от англичан. В авангарде[135] находились 6 испанских кораблей Гравины. «Атлас», фрегаты и малые суда образовали вторую линию, охраняя «Матильду», набитую серебром. Критикуя последующие действия Вильнева нельзя забывать несколько факторов: во-первых, главная его задача состояла в соединении с Флотом Океана, желательно без потерь. Во-вторых — защита испанского галеона с серебром и товарами на 15 миллионов франков (только драгоценного металла серебра — 400 килограмм). В-третьих — минимизация своих потерь. Да, гипотетически Вильнев мог в кровопролитном сражении победить Кальдера, но что ему было делать дальше? Либо идти в Ферроль чиниться, и быть заблокированным уже другой британской эскадрой, либо идти в Кадис и вновь попасть под опеку Нельсона. Путь через Бискайский залив в Брест или Рошфор после штормов и тяжелого боя был практически нереален. Кроме того, плохая подготовка испанских и французских моряков не позволяла надеяться на легкую победу, тем более при действиях в тумане, который то полностью обволакивал корабли, то рассеивался на время. Это обстоятельство не позволяло Вильневу полноценно руководить боем, он каждый раз вместо целой картинки имел ее обрывки и лишь догадывался о действиях противника. И если Кальдер мог себе позволить вести такой бой, поскольку имел гораздо лучше подготовленные экипажи, то вот французы и испанцы — не могли.

В 15.20 английский адмирал поднял сигнал атаковать, причем, если бы союзники не предприняли ответных мер, Кальдер смог бы сблизиться с франко-испанцами под углом почти в 90 градусов и отрезать авангард или охватить голову противника. Гравина, видя опасность своей позиции, воспользовался наветренным положением и отдал приказ делать последовательно поворот оверштаг. Головной англичан[136] — 74-пушечный «Хироу» под командованием кэптена Алана Гайда Гарднера, лег на параллельный курс первому в линии испанцу — 80-пушечному «Аргонаута». Поскольку Гравина успел повернуть раньше — «Хироу» получил довольно болезненные продольные залпы в нос, была сильно повреждена фок-мачта, а так же фока- и грота-реи. В 17.15 эти корабли открыли огонь друг по другу. Далее в бой вступили 74-пушечные «Террибле» и «Эспанья», составив пару 74-пушечному «Аяксу» (кэптен Уильям Браун). Лишь в 17.45 «Хироу», повернув, наконец, бортом к противнику, смог ответить «Аргонаута». Первыми же залпами британец смог сбить флагману Гравины бушприт, а также повредить фок- и бизань мачты.

Флагман вице-адмирал Кальдера «Принс оф Уэллс» (в центре) в бою у мыса Финистерре

К 18.00 все корабли смогли повернуть и началось классическое сражение в линии. Оба главнокомандующих не могли управлять сражением, к густому туману прибавились клубы от пудов сгоревшего пороха, поэтому практически большая часть кораблей дралась один на один, без указаний адмиралов. К 19.00 началась обычная свалка. 98-пушечный «Виндзор Кастл», выйдя из пелены тумана, обнаружил себя в окружении трех испанских кораблей — «Сан-Рафаэль», «Фирме» и «Эспанья». В бою он потерял большую часть фокмачты, бушприт, большую часть рангоута грот-мачты, но смог отбиться. Испанцы вывалились из линии, «Сан-Рафаэль» потерял 41 человек убитыми и 97 — ранеными, «Фирме» соответственно — 35 и 60, на помощь «Виндзор Кастлу» подошел 80-пушечный «Мальта», тогда как к испанцам устремился 74-пушечный французский «Плутон» под командованием Жюльена Космао-Керулена. Однако Космао опоздал — в 20.00 избитый «Сан-Рафаэль», у которого сбитые мачты упали на подветренную сторону, не позволяя вести огонь левым бортом, поднял белый флаг. «Фирме» и «Эспанья» так же находились под угрозой, поддержать их торопились 74-пушечники Вильнева — «Монблан» и «Атлас». Но если «Эспанья» смог продержаться до подхода французов, то вот с «Фирме» приключилась та же беда, что и с «Сан-Рафаэль» — мачты упали на борт, обращенный к англичанам. В 20.25 на «Фирме» высадилась призовая партия с «Мальты», которая приняла сдачу. В сражении англичане потеряли 39 человек убитыми и 159 раненными; союзники — 476 убитыми и 800 ранеными.

В испанских исследованиях раз за разом обвиняют Вильнева в том, что он не приказал отбить захваченные англичанами корабли, и вообще не разрешил французским линкорам выходить из линии. С этими обвинениями нельзя согласиться. На наш взгляд Вильнев поступил тактически грамотно — держа линию, он не растерял свои корабли в тумане и смог эффективно противостоять англичанам. Что касается возможности отбить испанские призы — как-то забывают, что в 21.00 уже темнело, туман так и не рассеялся, поэтому задача даже просто найти захваченных испанцев была явно нетривиальной. Да и еще один аспект не стоит забывать — к сожалению «Сан-Рафаэль» и «Фирме» уже были потеряны для эскадры в любом случае, ведь отремонтировать их в море было нереально, к тому же они могли бы сильно задержать союзников на пути к Бресту или Тулону, поэтому в лучшем случае их отправили бы в Ферроль или Ла-Корунью, что означало их исключение из числа активных боевых единиц.

На утро 23 июля англичане, отдалившиеся за ночь от места боя, начали активные поиски союзников. Вильнева удалось обнаружить утром 24 июля, однако Кальдер бой не возобновил, а отошел на восток. Кальдер объяснял свой отказ от повторного сражения тем, что в случае победы французский адмирал присоединил бы к себе французские и испанские корабли в Ферроле и Рошфоре[137]. 26 июля он отослал поврежденный «Виндзор Кастл» с испанскими призами в Плимут. К 29-му он возобновил блокаду Ферроля, где надеялся соединиться с Нельсоном. 2 августа 5 кораблей контр-адмирала Стирлинга были отправлены к Рошфору, а 9-го оставшиеся на дежурстве у Ферроля английские линкоры были отнесены в море начавшимся штормом. Пользуясь этим, Феррольская эскадра вырвалась в море и 29-го соединилась с Вильневым в Виго.

Что касается Объединенного флота — 25-го взяли курс на Виго, где бросили якорь 27-го. После того, как туда прорвалась Феррольская эскадра, под началом французского адмирала было уже 32 корабля. На берег сгрузили 1200 человек больных и раненых, на берегу остались также (по болезни) прежние начальники кораблей в Ферроле — француз контр-адмирал Гурдон и испанец генерал-лейтенант Грандальяна. В порту оставили поврежденные два испанских и один французский линкор, их экипажами доукомплектовали другие корабли и с 29 кораблями взяли курс на Брест.

Движение флотов перед Трафальгарским сражением, март-октябрь 1805 г.

Условные обозначения: Синяя — путь эскадры Вильнева. Красная — путь эскадры Нельсона

Точки на путях и соответствующие цифры обозначают место в полдень, дату и число линейных кораблей. А — здесь два английских фрегата увидели эскадру Вильнева. Пунктиром показан путь одного из них для извещения Нельсона о выходе Вильнева. В — здесь английский бриг «Curious» увидел эскадру Вильнева; форсируя парусами бриг прибыл в Портсмут 7 июля. С — здесь Нельсон узнал, что 19 июля «Curious» видел Вильнева, направляющегося в Ла-Манш. D — здесь Нельсон получил подтверждение, что Вильнев направляется в Ла-Манш.

Можно констатировать, что, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, Вильневу удалось совершить невозможное — собрать в кулак Тулонскую, Кадисскую, Лорианскую и Феррольскую эскадры союзников, он мог бы присоединить и испанскую эскадру в Картахене, если бы она была готова. Далее Вильнев, в полном соответствии с инструкциями Бонапарта, попытался идти к Каналу, но его встретил сильный лобовой ветер, его корабли начали получать повреждения. К тому же он получил сообщение, что с севера на него идет английская эскадра из 25 линкоров (на самом деле их было 20, это был его старый знакомый Кальдер, направленный Корнуоллисом), поэтому он изменил курс, и направился к Кадису (как мы помним, ему самому предоставлялось решать, как поступить, исходя из сложившейся ситуации). Рошфорская эскадра Алемана, искавшая его, разошлась с ним ночью. Кальдер же ушел к Каналу[138] и 14 августа присоединился к Корнуоллису, поскольку опасались прихода Объединенного флота и его соединения с Брестской эскадрой. Однако Кальдер и Корнуоллис (сменивший Коттона) зря беспокоились: даже если бы ветер был попутным, Вильнев в принципе вряд ли дошел бы до Бреста — корабли после штормов и боя были сильно повреждены, припасов было в обрез, на «Ашиль» и «Алжезирас», к примеру, запасов воды осталось всего на пять дней. Об этом был своевременно извещен и морской министр Декрэ, и сам император, поэтому совершенно непонятно бешенство Наполеона, который 20 августа метал громы и молнии в Булони: «Что за флот! Что за адмиралы! Все жертвы оказались бесполезны!»[139]

Тем временем обстановка в мире накалялась. Русские войска двинулись на соединение с австрийскими, Франции теперь угрожала полномасштабная сухопутная война, поэтому планы высадки были похоронены. 27 августа 1805 года Булонская армия, отлично обученная и укомплектованная, получила приказ покинуть свое место дислокации и выдвигаться к Рейну. Это был конец. Англии удалось выстоять и победить. Заметим, уже за два месяца до Трафальгарского сражения стало ясно — десант на Остров не состоится. 28 августа Наполеон пишет Талейрану: «Если я через 15 дней не буду в Лондоне, то я должен быть в середине ноября в Вене».

На этом можно было бы закончить наше повествование, но мы все же позволим проследить до конца эту эпическую драму — многоходовую шахматную комбинацию союзного флота под командованием Вильнева, которому в одиночку практически удалось выполнить план Бонапарта по соединению эскадр, и не образуй Россия, Австрия и Англия Третью коалицию -кто знает, может быть Вильневу и удалось бы соединиться с Гантомом и обеспечить высадку в Англии.

20 августа Вильнев вошел на рейд Кадиса. Корабли встали на ремонт. Этот порт на тот момент никто не блокировал, так как были уверены, что союзная эскадра взяла курс на Брест, и Нельсон, оставив у Кадиса всего три корабля («Дредноут», «Колоссус» и «Ахилл») под командованием вице-адмирала Катберта Коллингвуда, срочно отплыл к берегам Туманного Альбиона, 18 августа флагман Горацио — 100-пушечный «Виктори» швартовался в Плимуте.

После выступления русских и австрийцев стало ясно, что высадка не состоится, поэтому можно было вздохнуть свободно и разобраться с эскадрой Вильнева. Роберт Кальдер прибыл к Кадису 31 августа с 18 кораблями[140]. 15 сентября Нельсон покинул Портсмут с 3 линейными кораблями («Виктори», «Аякс» и «Тандерер»), 8 октября он соединился с Коллингвудом и силы англичан возросли до 8 линкоров (добавились «Дредноут», «Ахилл», «Марс», «Дифайнс» и «Колоссус»), 5 фрегатов и 2 шхуны. В начале октября под руку Нельсона был отдан флот Кальдера, сам Кальдер был вызван в Англию, предстать пред судом за отказ от повторного боя с Вильневым в июле, поэтому на 15 октября эскадра Нельсона насчитывала 33 линейных корабля и 5 фрегатов.

Что же творилось с другой стороны? В Кадисе отряд Вильнева пополнился еще 5 кораблями — 136-пушечным «Сантиссима Тринидад», 112-пушечными «Санта-Ана» и «Принсипе де Астуриас», 80-пушечными «Райо», и «Сан-Хуан Непомусено». Поскольку «Террибле» после боя у Финистерре оказался сильно поврежден и был поставлен в док — теперь соединение союзников насчитывало 33 корабля.

По прибытии в Кадис объединенный флот начал свою реорганизацию. Пехота высадилась и разбила лагерь в дальнем углу бухты милях в шести от города «в исключительно здоровом месте с источником пресной воды», готовая к посадке на корабли в пределах двух часов. Приобретение провизии и запасов для кораблей стало большой проблемой. Склады у испанцев оказались пусты. Провизии также недоставало, и выполнить требования Вильнева о двухмесячном снабжении семнадцати тысяч человек было очень сложно. Но главной проблемой были деньги. У французского консула Ле-Роя их не было, а печальный опыт научил кадисских торговцев не принимать к оплате счета, выписанные на французское Морское министерство. Что касалось испанского правительства, оно не имело «ни малейшего кредита». В результате даже продовольственный агент на Исла-де-Леон требовал оплаты наличными за поставку сухарей. К счастью, испанские корабли имели шестимесячный запас продовольствия и частично поделились с французами[141].

14 сентября Наполеон пишет Вильневу: «Решившись на проведение крупной отвлекающей операции посредством посылки в Средиземное море наших морских сил совместно с флотом Его Католического Величества, доводим до вашего сведения наше желание, чтобы вы, немедленно по получении данного представления, воспользовались первой же возможностью выйти в море всем Соединенным флотом и направились туда».[142] Понятно, что Бонапарт решил создать мощный кулак из 33 линкоров на Средиземном море. Выбор Тулона был не случаен — он имел большие производственные мощности, заполненные склады, а кроме того — два выхода из гавани, в отличие от Кадиса, имевшего всего один выход.

24 сентября Вильнев, еще не получивший эти указания, рапортует Декрэ о готовности выйти в море и взять курс на Ла-Манш при первой удобной возможности. 27-го он получает указания императора об изменении конечной цели похода — теперь корабли должны направиться в Тулон. Выход был назначен на 1 октября, но подвела погода — ветер был восточным, порывистым, с дождевыми шквалами. К концу дня он сменился на западный, а потом и просто стих. Ост-зюйд-ост задул 6 октября, Вильнев приказал командам прибыть на корабли и быть в часовой готовности к выходу, однако и в этот раз попытка не состоялась. 8 октября на флагманском «Бюсанторе» состоялся военный совет, на котором присутствовали по 7 высших офицеров от испанцев и французов. Французский адмирал предложил выйти в море, воспользовавшись плохой погодой, но испанцы начали возражать. В последовавшей перепалке контр-адмирал Магон потерял голову и обвинил своих союзников в трусости. Лучший испанский капитан Алькало Гальяно схватился за шпагу. Гравина пытался успокоить спорщиков, но встал на точку зрения своих земляков: «В море идти нельзя, барометр падает, грядет шторм». Вильнев не сдержался и насмешливо заметил: «Скорее всего просто у кого-то честь падает». Гравина сильно побледнел, но смолчал. Вильнев только вздохнул. Французы уже давно привыкли выходить из заблокированных англичанами портов в плохую погоду, это была единственная возможность.

Вообще большим желанием Вильнева в Кадисе было отвязаться, наконец, от испанцев и уйти в Тулон с французами в непогоду, как он это сделал с кораблями Флота Леванта, отрываясь год назад от Нельсона. Шторма его не страшили, а вот ужасная подготовка испанских моряков, устаревшие методы командования их адмиралов — очень даже внушали опасения. Однако император и Декрэ были категоричны — испанцы должны следовать вместе с французами. Скорее всего Наполеона завораживала «магия цифр» — французы имели всего 18 кораблей, испанцы — 15, то есть, уйди Вильнев без иберийцев, в абсолютных цифрах Франция лишалась половины эскадры.

Здесь все же хотелось бы сделать небольшое отступление. Дело в том, что французская система подготовки моряков конечно же уступала британской, но была несоизмеримо выше испанской. Это касалось и комплектации команд, и системы снабжения и обеспечения, и общим уровнем офицеров и адмиралов. Да, у испанцев был большой опыт океанских плаваний, некоторые их адмиралы, вроде Гравины или Масарредо, внесли большой вклад в науку, в том числе и военную. Но то, что определяет взаимодействие кораблей в бою — а это практика кораблевождения больших соединений и система сигнализации — находилось у донов в зачаточном состоянии. С 1802 года французы пользовались сводом сигналов Павильона, модифицированных адмиралом Морогом. Испанский же флот лишь в 1804 году озаботился разработкой новой системы сигналов, поскольку прежняя уже сильно устарела. Автором нового свода стал Фредерико Гравина, один из самых лучших испанских адмиралов. Надо сказать, что эта система не уступала французской, в ней использовалось 24 флага, с помощью которых можно было передавать 576 слов, но вот ввести ее повсеместно испанцы просто не успели. В результате в союзном флоте использовалось аж три свода сигналов — французский, испанский новый и испанский старый. Исходя из этих соображений, Вильнев считал, что даже 18 французских кораблей будут сильнее, чем 33 франко-испанских. Ведь на кораблях лягушатников капитаны и адмиралы были одной школы, каждый знал примерный уровень подготовки друг друга, отрабатывали на учениях одни и те же маневры, умели читать свои сигналы. Также не возникало лишних вопросов с главенством командования.

Адмирал Горацио Нельсон накануне Трафальгарского сражения

Излишнюю нервозность в эскадре внесли слухи о назначении нового командующего — Наполеон захотел сместить Вильнева на вице-адмирала Франсуа Розили, начальника картографического отдела морского Министерства, совершенно не обладавшего опытом плаваний (последний раз он был в море, командуя фрегатом в 1790 году). Не совсем ясно, чем руководствовался Бонапарт, делая это назначение.

Но вернемся в Кадис. После бурных споров решили выйти 19 октября. На рассвете корабли стали готовиться покинуть порт, разведчики сообщили, что у входа в гавань Кадиса на данный момент находятся всего 3 английских фрегата, однако неумелые экипажи провозились весь день, испанцы даже не смогли поставить паруса. Перед выходом Вильнев издал приказ по флоту, думая о будущем сражении: «Противник не ограничит себя формированием линии баталии, параллельной нашей, и вступлением в артиллерийскую дуэль, в которой успех приходит зачастую к более умелым, и всегда к более удачливым. Он постарается охватить наш арьергард, прорвать наш строй и группами своих кораблей окружить и нанести поражение тем из наших кораблей, которые ему удастся отрезать». В связи с этим в случае боя Вильнев предлагал капитанам следующее: если их корабли окажутся с наветренной стороны от противника — они должны будут совершить поворот все вдруг, выбирая каждый себе противостоящий корабль, чтобы при удобном случае взять противника на абордаж. Если же они окажутся под ветром, то должны будут дожидаться атаки противника в сомкнутом строю и действовать аналогично. Им не следует ожидать подачи каких-либо сигналов, которые к тому же могут быть не видны из-за дыма. Проще говоря, любой «капитан, не находящийся под огнем, не соответствует своей должности». В случае прорыва боевого строя, не задействованным в боевом столкновении судам следовало идти на помощь адмиралам или другим атакованным кораблям. Понятно, что Вильнев просто хотел превратить сражение в свалку, где меткость комендоров уже не так важна, а раздутые штаты испанцев и сухопутные полки на французских кораблях (предназначавшиеся для несостоявшейся высадки в Англии) при абордаже будут даже иметь некоторое преимущество. В ночь с 19 на 20 октября корабли союзной эскадры начали вытягиваться из Кадисской гавани.

В 8 утра 19 октября корабли объединенного флота начали ставить паруса. Уже в 9.30 кэптен Джордж Дафф, командир 74-пушечного «Марс», получил донесение от командира 36-пушечного фрегата «Юриалис» («Euryalus», троянский герой Эвриал), ведущего наблюдение за «Противник выходит из гавани!»[143].

Кадисской бухтой: Нельсон сразу же распорядился начать генеральное движение на зюйд-ост, к Гибралтарскому проливу, где он рассчитывал перехватить Вильнева. Наутро следующего дня погода испортилась, начался шторм, и союзников временно потеряли. Весь следующий день Нельсон был в сильнейшем нервном напряжении, ведь объединенный флот вполне мог пойти на север, пользуясь юго-восточным ветром. Однако Нельсон зря беспокоился — союзники только к 15.00 20 октября вышли из Кадиса. Сначала Вильнев взял курс на запад, и лишь к вечеру повернул на юго-восток, к Гибралтарскому проливу. В 19.30 один из французских фрегатов обнаружил английские корабли, и адмирал Флота Леванта отвернул на северо-запад, тогда как Нельсон, не сумев обнаружить союзников, пошел на юго-запад, и теперь два противоборствующих соединения расходились примерно под углом 90 градусов. Ночью англичане лавировали, часто меняя курс, недалеко от входа в Гибралтар, тогда как Вильнев опять повернул и пошел к зюйд-осту.

В 4 часа утра 21 октября Ройал Неви шел к северо-востоку, объединенный флот двигался к югу, их курсы должны были пересечься к западу от мыса Трафальгар. Чтобы обойти мыс, союзники повернули на юго-запад, в 5.40 утра 18-пушечный бриг[144] «Фюре» под командованием лейтенанта Дюмэ обнаружил эскадру Нельсона. На этот момент англичане имели всего 27 кораблей, еще 6 боевых единиц были двумя днями ранее отосланы к Африке, пополнить запасы воды.

Англичане также обнаружили Вильнева. Чуть ранее, в 5.30 утра у британцев появилась первая (но далеко не последняя) в этот день потеря — с одной из мачт «Конкерора» свалился в воду марсовый Аарон Крокэн. Шлюпку спустить не успели, так как впередсмотрящие с «Ривенджа» заметили паруса в 6 или 7 милях к востоку[145]. Это был объединенный флот.

Адмирал Катберт Коллингвуд

Дул слабый западный ветер, англичане находились в наветренной позиции, союзники — под ветром. Флот Вильнева был немного растянут, авангард Гравины начал поворот к западу, собираясь обогнуть мыс Трафальгар, арьергард Дюмануара немного отстал. Перед Вильневым стояло трудное решение: если он будет продолжать движение на юго-восток, арьергард отстанет еще больше, ведь чтобы обогнуть Трафальгар последнему придется повернуть на юго-запад, что при ветре WNW замедлит его ход. Да и сам поворот на ветер чреват потерей скорости и строя. С другой стороны, поскольку WNW был довольно слабым, арьергард и центр успевали проскочить к Гибралтару и далее шли на юго-восток, в бакштаг. Таким образом, Вильнев мог либо попытаться пожертвовать частью эскадры, чтобы спасти большинство ее кораблей, либо попытаться выручить попавшего в трудное положение Дюмануара, который довольно долгое время был начальником штаба Флота Леванта. В 8.15 Вильнев дает приказ: «Поворот оверштаг!», таким образом, после этого маневра корабли Дюмануара становились авангардом, а отряд Гравины — арьергардом. В то же самое время этот маневр означал, что бой неизбежен, и что при таком слабом ветре союзники, скорее всего, не успеют сформировать линию.

Увидев этот сигнал, испанские капитаны Гальяно и Чурукка в ярости начали топтать свои треуголки. Испанские исследователи утверждают, что поворот Вильнев совершил только потому, что хотел вернуться обратно в Кадис без боя. С этим утверждением тяжело согласиться — англичане, будучи на ветре, в любом случае могли перехватить союзников, тем более что расстояние между мысом Сан-Себастьян (у входа в Кадисскую бухту) и местом встречи флотов было порядка 15–16 миль, тогда как расстояние между флотами, согласно отчету Коллингвуда, не превышало 7 миль. Если же учитывать ветер (неустойчивый вест-норд-вест) — англичане шли в полный бакштаг, тогда как Вильнев — в галфвинд.

Но маневр французского адмирала, безусловно, имел отрицательные стороны: при таком слабом ветре и с неопытными экипажами поворот оверштаг занял целых два часа, линия объединенного флота окончательно развалилась, теперь Гравина с семью замыкающими линкорами оказался оторван от основной массы кораблей, образовав практически параллельную Вильневу колонну, идущую чуть сзади.

Корабли Нельсона, изначально следовавшие без какого-либо порядка, теперь шли на сближение с союзниками, выстраиваясь в две колонны[146] примерно под углом в 45 градусов к противнику[147]. Видя, что Вильнев поднял сигнал поворота оверштаг, Нельсон дает указание поднять все возможные паруса и выставить лиселя. Английские исследователи раз за разом утверждают: британцы боялись, что Вильневу удастся оторваться, как это не раз бывало. На наш взгляд причина была в другом — Нельсон и Коллингвуд видели, что маневр союзников был неудачен, и сильно нарушил их строй, в линии появились разрывы, куда могли бы вклиниться колонны британцев. Грех было не использовать такую великолепную возможность, поэтому Нельсон изо всех сил хотел как можно быстрее сблизиться, пока еще союзники не привели ордер следования в порядок.

Наветренной колонной командовал сам Нельсон, подветренной — Коллингвуд[148].

Порядок следования был определен заранее, но не обошлось и без эксцессов: 98-пушечный «Нептун» согласно боевому расписанию занимал третье место в колонне (первым должен был идти 98-пушечный «Темерер», вторым — 100-пушечный «Виктори»), однако к 10 часам утра поравнялся с «Виктори» и был готов обойти его. Судя по всему, кэптен Томас Фримантл был готов возглавить колонну и первым броситься на врага, однако его в рупор осадил Нельсон: «Нептун», уберите ваши лиселя и сдайте назад; я сам прорву вражеский строй!» «Темерер» шел по правому траверзу «Виктори», пытаясь занять свое место согласно боевому расписанию, однако командир флагмана Томас Харви по приказу сэра Горацио прибавил парусов и вырвался вперед. «Виктори» возглавил наветренную колонну. Южнее выстраивал свой отряд Коллингвуд. Согласно боевому расписанию за его 100-пушечником «Ройал Соверен» должен был идти 80-пушечный «Тоннан» кэптена Чарльза Тайлера. Последний давно не чистил днище и отставал, его обошел 74-пушечный «Бель-Иль», но Коллингвуд просигналил пропустить «Тоннан» вперед. К 11.00 определились цели колонн — Нельсон вел «Виктори» прямо на «Бюсантор» Вильнева, а Коллингвуд избрал своим противником испанский 112-пушечник «Санта-Ана» вице-адмирала Игнасио-Марии де Алавы и Наваретте. Таким образом, 15 кораблям колонны Коллигвуда противостояло 17 французских и испанских кораблей Алавы, Гравины и Магона, тогда как 12 кораблям Нельсона — 15 линкоров Дюмануара и Вильнева.

Меж тем объединенный флот с трудом завершал поворот оверштаг. Авангард заштилел и с трудом управлялся, в то время как арьергард уже поймал бриз, распространявшийся с юго-запада. «Санта-Анна», а затем и «Принсипе де Астуриас» повернули под ветер с тем, чтобы дать больше пространства столпившимся вокруг них кораблям. В 10.30 «Принсипе де Астуриас» подвернул дальше под ветер, и «Ашиль», все еще пытавшийся занять предназначенную ему позицию впереди «Принсипе», столкнулся с ним, но повреждения от столкновения оказались незначительны.

Вильнев постоянно сигналил кораблям, следовавшим сзади, держать как можно ближе к ветру, однако арьергард Гравины сделать этого был просто не в состоянии. Гравина в конце концов вступил в кильватер Магону и Алаве, и линия союзников образовала полумесяц. Это решение испанского адмирала скорее всего было правильным, продиктованным логикой предстоящего боя. Исполняй он приказ Вильнева — арьергард двигался бы с черепашьей скоростью в лобовой ветер на быстро приближающуюся в фордевинд к объединенному флоту колонну Коллингвуда. Для англичан корабли Гравины в этом случае представляли просто прекрасные мишени, которые можно было бы не торопясь расстреливать как в тире. Вообще была велика вероятность, что выполни арьергард приказ Вильнева, он просто подошел бы к шапочному разбору. Вступив в кильватер Магону, Гравина тем самым принимал в бой с кораблями Коллингвуда во время атаки последнего, оттягивая на себя часть сил и ослабляя удар по Алаве. Можно также отметить, что нарушив сигнал Вильнева, испанский адмирал четко выполнил указания, которые флагман дал перед боем — в подветренном положении дожидаться атаки противника в сомкнутом строю.

Вид с марса головного корабля союзников, по состоянию на 13:00. Англичане двумя колоннами атакуют с запада (справа)

Как же распределились силы у союзников? Впереди в относительном порядке шел Дюмануар. Далее «Эро», «Сан-Франсиско» и «Сан-Аугустин» образовывали небольшую пробку: «Эро» увалился на ветер, «Сан-Аугустин» — под ветер. Перед «Бюсантором» шел величественный 136-пушечник «Сантиссима Тринидад», единственным плюсом которого, по мнению Вильнева, был высокий борт и мощное вооружение. Французские моряки презрительно отзывались об этом корабле как о «свалке больших орудий», находя его слишком утяжеленным и неповоротливым. «Бюсантор», один из самых лучших ходоков Флота Леванта, был укомплектован отличной командой, «одной из лучших в эскадре». За флагманом должен был следовать однотипный с «Бюсантором» 80-пушечник «Нептун» капитана Эспре-Транекиля Местраля с прекрасным экипажем, однако его оттеснил испанский 74-пушечный «Санто-Хусто», который вообще имел место в линии на четыре корпуса позади. Местраль, пытаясь поменяться местами с «Санто-Хусто», но не смог его обойти в результате оба корабля увалились под ветер, за ними свалился и 64-пушечник иберийцев «Сан-Леандро», сзади «Бюсантора» появилась зияющая дыра, которой англичане позже с лихвой воспользовались. Если забежать немного вперед — Нельсон ворвался на «Виктори» между «Бюсантор» и 74-пушечником «Редутабль», тогда как здесь должен был быть «Нептун». Поскольку потери на флагмане Нельсона в этот день были самыми большими, поэтому вполне возможно, что при построении согласно боевому расписанию, они бы возросли еще больше, и может быть «Виктори» все же смогли бы взять на абордаж.

Что касается «Редутабля» его капитан Жан-Жак Люка («самый храбрый человек на флоте» по словам Бонапарта), увидев, что «Бюсантор» не прикрыт сзади, срочно поставил все паруса и заткнул эту дыру, однако теперь пустота образовалась за «Редутаблем». Следующие за кораблем Люка вице-адмирал Алава на «Санта-Ане», 74-пушечный «Фуге» и 80-пушечный «Эндомптабль» (последний — с необученной командой, собранной с бору по сосенке) просто не увидели опасности в разрыве и не стремились закрыть дыру, встав в кильватер «Редутаблю». Южнее образовалась еще одна кучка испанских и французских кораблей под командованием контр-адмирала Магона. Последней следовала чуть оторвавшаяся, но лучше всех держащая строй эскадра Гравины, который стремился как можно быстрее встать в кильватер Магону[149].

В общем можно сказать, что самым слабым местом после окончания маневра у союзников оказался центр, по краям которого и был направлен удар двух английских колонн. Между «Бюсантором» и «Санта-Аной» был только 74-пушечный «Редутабль», тогда как голову наветренного отряда Нельсона составляли 100-пушечный «Виктори», 98-пушечные «Темерер» и «Нептун», а также 74-пушечный «Левиафан» — 370 орудий против 150, перевес более чем в два с половиной раза.

Что касается колоны Коллингвуда — против «Санта-Анны» и следовавшего за ним «Фуге» планировался удар 100-пушечного «Ройал Соверен» и двух 74-пушечников: «Марс» и «Бель-Иль» — то есть 250 орудий против 190.

И, тем не менее, Нельсон сильно рисковал. Удар двумя колоннами при слабом ветре в прежние времена англо-французских противостояний был бы самоубийственным, ведь при сближении англичане могли бы использовать только носовые орудия, тогда как противник встречал бы их бортовыми продольными залпами. Нельсон ставил на худшую морскую и артиллерийскую подготовку противника. Предыдущий опыт и знание текущих реалий заставляли его ожидать этого, но исход не был гарантирован, и удача могла сыграть свою роль. Имелась также тревожащая возможность того, что ветер окончательно стихнет.

Изменение планов на этом этапе привело бы к дезориентации капитанов, которым для понимания новых намерений адмирала пришлось бы полагаться только на сигналы. Тем не менее, похоже, что Нельсон рассматривал такую возможность. Он принял решение сближаться под углом и открыть огонь с большей дистанции, чем предполагал первоначально.

Однако вернемся к бою. В 11.45 на «Виктори» взвился сигнал: «Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг». В это же время согласно отчету Коллингвуда по «Ройал Соверену» открыл огонь 74-пушечный «Фуге» капитана Луи-Алексиса Бодуэна. Бой начался. Флагман Коллингвуда имел чистое днище и медную обшивку, поэтому быстро сближался с «Санта-Анной», но двадцать минут безнаказанного обстрела при сближении показались вечностью. Чтобы снизить потери кэптен Эдвард Ротерхэм приказал всем незанятым на вахте спуститься на нижние палубы.

Пушки зарядили двумя ядрами. Французы и испанцы стреляли цепными ядрами и книппелями, надеясь сбить мачты и порвать паруса, чтобы замедлить сближение и сделать противника неуправляемым. Но тут сказалась проблема подветренного положения — на море была крупная зыбь, она била в борта кораблей, раскачивала их, и вести прицельный огонь на дальней дистанции не представлялось возможным.

В 12.00 «Ройал Соверен» обрезал корму «Санта Аны» и дал ужасный продольный залп. «Фуге» так же получил порцию из 50 двойных ядер и тучи пуль в нос. Корабль Алавы повернулся бортом и сцепился реями с «Ройал Совереном». Вскоре к обстрелу флагмана Коллингвуда присоединились «Нептун» и «Эндомптабль». За 5 минут боя «Ройал Соверен» получил два залпа в борт от «Санта-Аны» и «Фуге», и продольные залпы от «Нептун» и «Эндомптабль». Удивительно, но среди всей этой грозы металла по квартердеку не переставал прохаживаться раненный осколком в ногу Коллингвуд и, жуя зеленое яблоко, подбадривать канониров и матросов.

Через 10 минут на помощь Коллингвуду на остатках парусов врезался «Бель-Иль» (бывший французский корабль, захваченный англичанами в 1793 году), он сразу попал под продольные залпы с «Эндомптабль» и «Фуге», которые сбили на нем руль, бизань-мачту, грот-стеньгу. «Бель-Иль» успел дать бортовой залп двойными ядрами по испанскому 74-пушечнику «Монарка», который унес на тот свет согласно отчетам уцелевших порядка 30 человек. Ситуация была критической для англичан — «Ройал Соверен» имел четыре противника, «Бель-Иль» — три. Эти английские корабли были очень повреждены.

Примерно в 12.20 к месту прорыв подошли отставшие британские 74-пушечный «Марс» и 80-пушечный «Тоннан». «Фуге» сразу же попал под продольный огонь, ему на выручку помчался на всех парусах 74-пушечный «Плутон» Жюльена Космао. «Марс» оказался зажат между «Плутоном» и «Фуге», а в нос получал болезненные залпы с «Санта-Анны» (флагман Алавы имел раздутый экипаж, как любой испанский корабль, и мог себе позволить вести огонь с обоих бортов). «Тоннан» прорезал строй между «Монарка» и 74-пушечным «Альжесирасом» Магона. Флагман французского арьергарда уперся бушпритом в борт британского корабля, стрелки на марсах наносили большой урон британцам, на квартердеке собиралась абордажная партия, однако залп 18-фунтовых карронад просто смел людей с верхней палубы. Абордаж захлебнулся в крови, даже не начавшись.

112-пушечный испанский линкор «Санта-Ана»

К 12.40 царила полная неразбериха. «Ройал Соверен» потерял грот- и бизань-мачту, был полностью неуправляемым. «Бель-Иль» без бизань-мачты, гротстеньги и руля отдался на милость волн, управляться он не мог, причем обломок бизань-мачты закрывал пушечные порты задней части левого борта, чем решил воспользоваться Космао, и поставил свой «Плутон» так, чтобы в ответ получать минимум огня. «Марс» без бизань- и грот-мачты вел упорный бой с потерявшим весь рангоут горящим «Фуге» и почти неповрежденным «Эндомптаблем». Лейтенант «Конкьерора» (шедшего в наветренной колонне) Хэмфри Сенхауз позднее писал, что головные корабли подветренной колонны «с самого начала атаки попали в такую ситуацию, в какой ничто, кроме героической смелости и артиллерийского искусства, не могло им помочь выпутаться из затруднительного положения. Если бы корабли противника сдвинулись, как требовалось, от авангарда к арьергарду, и проявляли почти такое же активное мужество, то, думаю, даже британские искусство и отвага не смогли бы победить». Как мы видим, тактический замысел Вильнева на первоначальном этапе сработал — головные корабли колонны Колингвуда понесли большие потери, на помощь Алаве и Магону уже спешил Гравина, положение для подветренного отряда становилось угрожающим.

В этот момент наветренная колонна британцев взяла курс на «Бюсантор». Нельсон попал под первые пристрелочные залпы союзников, когда Коллингвуд уже схватился с «Санта-Аной». Через 20 минут огонь с «Сан-Аугустина», «Эро», «Сантиссимы Тринидад», «Бюсантора» и «Редутабля» стал просто убийственным. Спасло «Виктори» лишь то, что частью его прикрыли 98-пушечный «Нептун» и 74-пушечный «Левиафан». Тем не менее, флагман Нельсона потерял руль, грота-рей и фор-марса-рей, понес большие потери в такелаже. На «Бюсанторе» взвился сигнал №5: «Вступать в бой по способности!», обращенный ко всем кораблям.

В 13.00 «Виктори» был за кормой флагмана Вильнева. Англичанин дал страшный залп — 68-фунтовые карронады, заряженные картечью, очистили верхнюю палубу от всего живого. Бортовой залп 50 пушек, во многие из которых забили по два, а то и по три ядра, произвел страшные разрушения. В одну минуту «Бюсантор» потерял 20 орудий. Тотчас же на английский корабль помчался 74-пушечный «Редутабль» капитана Жан-Жака Этьена Люка, отважного опытного командира. Еще в Кадисе Люка уделял большое внимание абордажному бою, он специально взял на борт дополнительное число солдат и большое количество ручных гранат. Французский корабль въехал в борт «Виктори», зацепил абордажные крючья, матросы на марсах просто смели прислугу верхней палубы, из 110 человек на верхней палубе осталось 20.[150] В 13.15 пуля стрелка с «Редутабля» попала в левое плечо Нельсона и пробила грудь. Кэптен Харди подбежал к адмиралу, и тот прошептал: «Для меня все кончено, Харди. Наконец им удалось! Мне раздробило хребет». Нельсона отнесли в кубрик «Виктори», сцепившийся с «Редутаблем», продолжал бой. Люка приказал свистать всех наверх, вся команда французского корабля пошла на абордаж, пушечные порты были закрыты. «Виктори» спасла только его величина — дело в том, что английский флагман был трехдечником, тогда как «Редутабль» — классическим двухдечником. Люка приказал обрубить грота-реи, чтобы они легли на палубу «Виктори» и образовали импровизированный мост, абордажные партии готовы рвануть и захватить флагман умирающего Нельсона, но в корму француза всадил продольный залп подошедший 98-пушечный «Темерер». 200 человек сразу же погибло. «Темерер» прошел к свободному правому борту француза и «Редутабль» оказался зажат между двумя трехдечниками. Избиение доблестного французского 74-пушечника длилось полчаса, после чего в 13.55 раненный капитан Люка сдал свой корабль кэптену Харви. Потери на «Редутабле» были ужасающими — 552 человека убитыми и ранеными из 643 членов экипажа. Три корабля, скрепленных намертво абордажными крючьями, сдрейфовали южнее, к ним бросился «Фуге», уже сражавшийся ранее с «Бель-Илем», «Марсом» и «Тоннаном». Умирающий от раны капитан Бодуэн повел свой доблестный корабль на абордаж «Темерера». Харви отослал всех свободных к пушкам, «Фуге» сотрясало от постоянных попаданий, но он упрямо шел к английскому 98-пушечнику. Вскоре корабли сцепились, однако потери французов от пушечного огня оказались слишком велики — абордажная партия британцев очистила верхнюю палубу и спустила французский флаг. Чуть южнее взвился белый флаг на «Санта-Анне» испанский флагман Алавы потерял все мачты и был очень избит. Это был первый приз подветренной колонны.

Смертельное ранение Нельсона

Флагман союзников «Бюсантор» прекратил сопротивление (в центре). Французский корабль окружен английскими линкорами «Сандвич» (справа), «Темерер» (справа) и «Виктори» (на заднем плане)

136-пушечный испанский линкор «Сантисима Тринидад»

В этот момент на помощь Коллингвуду подошли 74-пушечные «Беллерофон», «Коллосус», «Ахилл», на подходе были 98-пушечный «Дредноут» и 64-пушечный «Полифемус». Подмога подоспела очень вовремя — «Бель-Иль», у которого остался только обломок бизань-мачты, уже не мог вести огонь, и мелок вздрагивал от частых попаданий ядер, расстреливаемый тремя французскими кораблями — 74-пушечными «Ашиль», «Эгль» и «Нептун». Подошедший 64-пушечный «Полифемус» атаковал «Нептун», 74-пушечный «Дифайнс» составил пару с «Эглем», а 74-пушечный «Свитшур» взял на себя «Ашиль». У корабля Магона — 74-пушечного «Альжесирас» — ситуация была совсем плоха: он въехал носом в борт «Тоннана» и застрял в вантах бушпритом, теперь англичанин вел по нему безнаказанный продольный огонь. Раненный в руку и ногу Магон лично собрал команду на верхней палубе и повел ее на абордаж. В этот момент заряд картечи попадает в грудь контр-адмиралу и он падет замертво. Британцы врываются на «Альжесирас» и захватывают корабль.

Надо отметить, что до 15.00 победа британцев в арьергарде была под вопросом. Силы были абсолютно равны. В 16.30 поднимает белый флаг понесший страшные потери «Эгль», чуть позже — потерявший 250 человек экипажа «Бервик». В 17.30 взлетает в воздух бившийся до конца доблестный «Ашиль». К этому же времени англичане берут на абордаж испанские «Багаму» и «Сан-Хуан Непомусено», а подошедшие корабли Коллингвуда — 98-пушечные «Дредноут», «Принц», 74-пушечные «Дифэнс», «Дифайнс», «Свитшур» и 64-пушечный «Полифемус» атакуют подошедшего к месту боя Гравину. В 18.00 поднял белый флаг расстрелянный «Дифенсом» испанский «Сан-Ильдефонсо», Гравина был тяжело ранен, и, истекая кровью на шканцах «Принсипе де Астуриас», приказал взять курс на Кадис. С ним смогли уйти «Плутон», «Нептун», «Аргонот», «Эндомптабль», «Сан-Леандро», «Санто-Хусто» и «Монтень».

А что же творилось в центре и авангарде? Мы оставили «Бюсантор» в 13.00, когда он получил страшный продольный залп с «Виктори» в корму. На реях французского флагмана развивался сигнал №5: «Вступать в бой по способности!» Прежде всего, это относилось к кораблям авангарда под командованием Дюмануара (10 линкоров), ведь атака колонны Нельсона шла с северо-запада на юго-восток, поэтому французский авангард оказался выключен из боя. «Бюсантор» и «Сантиссима Тринидад» — два левиафана в куче волков — отбивались от 98-пушечника «Нептун», 74-пушечных «Левиафан» и «Конкьерор» и 64-пушечного «Африка». Именно в этот момент Дюмануар — начальник штаба Флота Леванта — был обязан идти в бой! Он был обязан не дожидаться сигналов и действовать, как действовал Гравина — согласно приказу Вильнева, отданному еще в Кадисе: «Если их корабли окажутся с наветренной стороны от противника — они должны будут совершить поворот все вдруг, каждый выбирая себе противостоящий корабль». Однако Дюмануар недопустимо медлил. В 13.50 Вильнев на обломках бизань-мачты поднимает сигнал, адресованный Дюмануару: «Поворот оверштаг! Вступать в бой по способности!» Командир авангарда отрепетировал сигнал лишь в 14.35, а начал поворот около 15.00. К этому времени поднял белый флаг «Бюсантор» (около 14.00) и «Сантиссима Тринидад» (чуть позже 14.00[151]).

После поворота корабли арьергарда разделились. «Энтрепид», несмотря на категоричные приказы Дюмануара, на всех парусах помчался к захваченному «Бюсантору» — спасать честь. Он был перехвачен «Африкой», а вскоре подошедшие «Аякс» и «Орион» принудили его к сдаче.

Дюмануар теперь оказался на ветре относительно основной части британской эскадры, но в бой не спешил. Он вполне мог перехватить спешащие к месту боя британские 74-пушечные «Спартьят» и «Минотавр», однако позволил им следовать дальше. Многие историки считают, что Дюмануар хотел прийти на помощь Гравине, однако все известные нам схемы Трафальгарского сражения противоречат этому мнению. Дюмануар просто ушел с места сражения. Отставший испанский «Нептуно» был атакован и захвачен «Спартьятом» и «Минотавром» в 17.45. Всего союзники потеряли 18 кораблей: один погиб, 17 захвачено; было убито, ранено и захвачено в плен 13780 моряков. В английской эскадре пострадали более прочих «Ройал Соверен», «Темерер», «Бель-Иль», «Тоннан», «Колоссус», «Беллерофон», «Марс» и «Африка»; они с трудом могли двигаться. Людские потери составили 1666 человек убитыми и раненными.

Из всех призов в Англию британцам удалось привести только «Свитшур», «Сан-Хуан Непомусено», «Сан-Ильдефонсо» и «Багаму»[152]. В разыгравшемся после сражения шторме утонул избитый «Редутабль», был выброшен на берег покалеченный «Фуге», брошенные британцами «Бюсантор» и «Апьжесирас» были отбиты остатками французских команд и ушли в Кадис, правда по пути флагман Вильнева вылетел на мель и был разбит волнами. Капитан Космао, назначенный умирающим Гравиной временным командующим флота, 23 октября вышел из Кадиса с «Плутоном», «Эро», «Сан-Франсиско де Асис», «Райо» и «Нептуном», а также 5 фрегатами и 3 корветами. Ему удалось отбить обратно испанские «Нептуно» и «Санта-Ану». Коллингвуд, опасаясь повторного нападения французов, сжег или затопил «Аргонаута», «Сан-Аугустин» и «Энтрепид». «Сантиссима Тринидад» не смог откачивать прибывающую постоянно воду из-за плохих помп и был затоплен призовой командой. Не дойдя до Кадиса, из-за шторма разбились поврежденные при Трафальгаре «Эндомптабль», «Сан-Франсиско де Асис» и «Райо».

Что касается Дюмануара — без руководящей руки он совсем потерял голову. Сначала командир французского авангарда решил пойти в Тулон, однако на следующий день передумал, вспомнив, что у Гибралтара должна крейсировать британская эскадра Томаса Льюиса. Дюмануар развернул корабли и в шторм взял курс на Сент-Винсент, чтобы уйти к Рошфору. 2 ноября у мыса Финистерре его обнаружил английский 36-пушечный фрегат «Феникс». На следующий день французский отряд («Формидабль», «Дюгэ-Труэн», «Монблан» и «Сципион») был перехвачен у мыса Ортегаль отрядом коммодора Ричарда Страхана (74-пушечные «Цезарь», «Хироу», «Корейджес» и «Белонна», а так же фрегаты «Сент-Маргарит», «Эол» и «Революционер»), 4 ноября в 5.45 утра Страхан начал нагонять Дюмануара. К полудню Страхан взял французские корабли в два огня: с одной стороны линкоры, с другой — фрегаты. Французы, вяло отстреливаясь, пытались уйти, но к вечеру на горизонте показался 74-пушечный британский «Намюр». В 3.10 ночи сдались «Формидабль» и «Сципион», чуть позже — в 3.35 — «Дюгэ-Труэн» и «Монблан».

Разгром при Трафальгаре поставил крест на планах вторжения Наполеона в Англию.

По возвращении во Францию в 1809 году Дюмануар попал под суд. Его обвиняли в бегстве с поля боя при Трафальгаре и в пассивном поведении в бою у мыса Ортегаль. Споры на суде были жаркими, по Трафальгару его оправдали, по мысу Ортегаль — признали виновным. В 1810 году по настоянию Наполеона, который хотел на примере Дюмануара дать показательный урок порки своим адмиралам, был созван трибунал, однако каково было удивление Бонапарта, когда трибунал оправдал Дюмануара по всем пунктам!

Приложения

1.1. Армада. Список испанских кораблей

Наименование (Тоннаж/Пушки/Тип корабля/Примечание)

Португальская Армада (командующий герцог Медина-Сидония)

San Martin (1000/48/галеон/капитана); San Juan (1050/50/галеон/альмиранта); San Francesco or Florencia (520/52/галеон); San Luis (830/38/галеон); San Felipe (840/40/галеон); San Marcos (790/33/галеон); San Mateo (750/34/галеон); Santiago (520/24/галеон); San Bernardo (351/21/галеон); San Cristobal (352/20/галеон); Augusta (160/13/малый галеон); Julia (160/14/малый галеон).

Кастильская Армада (командующий дон Диего Флорес де Вальдес)

San Cristobal (700/36/галеон/Капитана); San Juan Bautista (750/24/нао/Альмиранта); San Medel у San Celedon (530/24/галеон); San Juan el Menor (530/24/галеон); Santiago el Mayor (530/24/галеон); Asuncion (530/24/галеон); San Felipe у Santiago (530/24/галеон); San Pedro (530/24/галеон); Nuestra Senora del Barrio (530/24/галеон); Santa Ana (250/24/галеон); Nuestra Senora de Begona (750/24/галеон); Trinidad (872/24/нао); Santa Catalina (882/24/нао); San Juan Bautista (650/24/нао); Nuestra Senora del Socorro (75/14/паташ); San Antonio de Padua (75/12/паташ).

Бискайская Армада (командующий дон Хуан Мартинес де Рекальде)

Santa Ana (768/30/нао/капитана); Gran Grin (1160/28/нао/альмиранте); Santa Maria de Montemayor (707/18/нао); Santiago (666/25/нао); Maria Juan (665/24/нао); Magdalena (530/18/нао); Manuela (520/12/нао); Concepcion Mayor (or Zubelzu) (468/16/нао); Concepcion de Joanes d'Elcano (418/18/нао); San Juan (350/21/нао); Maria de Miguel Suso (96/6/паташ); San Sebastian (78/6/паташ); Isabela (71/6/паташ); La Maria de Aguirre (70/6/паташ).

Гипускоанская (Баскская) Армада (командующий дон Мигель де Окендо)

Santa Ana (1200/47/нао/капитана); Nuestra Senora de la Rosa or Santa Maria de la Rosa (945/26/нао/альмиранте); San Salvador (958/25/нао); Santiesteban (736/26/нао); Santa Cruz (680/16/нао); Santa Maria (548/20/нао); Santa Barbara (525/12/нао); San Buenaventura (379/21/нао); Maria San Juan (291/12/нао); Doncella (500/16/«урка»); San Bernabe (69/9/паташ); Asuncion (60/9/паташ); La Magdalena (?/1/пинас); Nuestra Senora de Guadalupe (?/1/пинас).

Андалузская (Кадисская) Армада (командующий дон Педро Вальдес)

Nuestra Senora del Rosario (1150/46/нао/капитана); San Francisco (915/21/нао/альмиранте); Duquesa Santa Ana or Duquesa Medina Sidonia (900/23/нао); Concepcion (662/20/нао); San Juan Bautista (800/31/галеон); San Bartolome (976/27/«урка»); Santa Catalina (730/23/«урка»); Santa Maria (730/20/«урка»); Trinidad (650/13/«урка»); San Juan de Gargoriu or Gargarin (569/16/нао); Espiritu Santo (70/10/паташ).

Левантийская (Средиземноморская) Армада (командующий дон Мартин де Бертендон)

Regazona or Ragusana (Dubrovnic) (1249/30/нао/капитана); La Lavia or La Via (728/25/нао/альмиранте); Trinidad Valencera or Santo Spirito (1 ЮО/42/нао); Santa Trinidad de Scala or de Sagra (900/22/нао); Juliana (860/32/нао); Sveti Nikola or San Nicolas Prodanelic (834/26/нао); Santa Maria Rata у Coronada or Rata Coronada (820/35/нао); Santo Joanne Battista or San Juan de Sicilia (800/26/нао): Presveta Anuncigata or Anunciada (Dubrovnic) (703/24/нао); Santa Maria de Biscioneor de Vison (666/18/нао).

Зафрахтованная (Немецкая[153]) Армада (командующий Хуан Гомес де Медина)

Gran Grifon (650/38/«урка»/капитана); San Salvador (650/24/«урка»/альмиранте); Castillo Negro (750/27/«урка»); Casa de Paz Grande (650/25/«урка»); Santiago (600/19/«урка»); Barca de Hamburgo (600/23/«урка»); San Pedro Mayor (581/29/«урка»); Falcon Blanco Mayor (500/15/«урка»); San Pedro Menor (500/18/«урка»); Sanson (500/18/«урка»); Barca de Ancique (450/26/«урка»; David (450/7/«урка»); San Andres (400/14/«урка»); El Gato (400/9/«урка»/Реквизированное английское судно); Ciervo Volante (400/16/«урка»); Santa Barbara (370/10/«урка»); Casa de Paz Chica (350/15/«урка»); Falcon Blanco Mediano or Menor (300/16/«урка»); Esayas (280/4/«урка»); San Gabriel (280/4/«урка»); Paloma Blanca (250/12/«урка»); Perro Marino (200/7/«урка»); Buena Ventura (160/4/«урка»).

Эскадра галеасов или Неаполитанская Армада (командующий Хуго де Монкада)[154]

San Lorenzo (?/50/галеас/капитана); Girona (1200/50/галеас/альмиранте); Zuniga (?/50/галеас); Napolitana (?/50/галеас).

Эскадра Галер (командующий дон Диего де Медрано)

Capitana (?/5/галера/капитана); Bazana (?/5/галера/альмиранте); Diana (?/5/галера); Princesa (?/5/галера).

Эскадра паташей и забар (командующий дон Диего Хуртадо де Мендоса)

Nuestra Senora del Pilar de Zaragoza (300/11/нао/капитана); La Caridad Inglesa (180/ 11/«урка»/альмиранте); San Andres de Escocia (150/12/«урка»); Santo Crucifijo (150/8/паташ); Concepcion de Lastero (75/7/паташ); Espiritu Santo (75/2/паташ); Nuestra Senora de Fresneda (70//паташ); Concepcion de Carasa (70/5/паташ); Concepcion de Castro (75/6/паташ); Nuestra Senora de Guadalupe (70/-/паташ); San Francisco (70/-/паташ); Nuestra Senora de Begona (64/10/паташ); Concepcion de Capitillo (60/10/паташ); Nuestra Senora de Gracia (57/5/паташ); Nuestra Senora del Puerto (55/8/паташ); San Jeronimo (55/4/паташ); Asuncion (-/2/Забара); Concepcion de Somarriba (-/18/забара); Concepcion de Valmaseda (-/2/забара); Nuestra Senora de Castro (-/2/забара); San Andres (/2/забара); San Juan de Carasa (-/-/забара); Santa Catalina (-/-/забара); Trinidad (-/2/забара).

1.2. Армада. Список кораблей английского флота

Наименование (Тоннаж/Пушки[155]/Экипаж/Командир/Примечание)

Ark (800/55/430/Флаг лорда Говарда Эффингемского, лорд «высокий» адмирал); Victory (800/42/430/Джон Хокинс, контр-адмирал); Triumph (1100/42/500/Мартин Фробишер, вице-адмирал); White Bear (1000/40/490/Лорд Эдмунд Шеффилд); Elizabeth Jonas (900/56/490/Роберт Соутвел); Mary Rose (600/36/250/Эдвард Фентон); Nonpareil (500/38/250/Томас Феннер); Golden Lion (500/38/250/Лорд Томас Говард); Elizabeth Bonaventure (600/47/250/Джордж Клиффорд, герцог Камберленд); Норе (600/48/270/Роберт Кросс); Revenge (500/43/250/Френ-сис Дрейк, вице-адмирал); Rainbow (500/54/250/Лорд Генри Сеймур); Vanguard (500/54/250/Уильям Винтер); Dreadnought (400/32/190/Джордж Бестон); Antelope (400/30/170/Генри Палмер); Swallow (360/8/160/Ричард Хокинс); Swiftsure (400/42/180/Эдвард Феннер); Foresight (300/37/150/Кристофер Баббер); Galley Bonavolia (250/-/-/Уильям Боро, эсквайр); Bull (200/-/100/галеас); Tiger (200/30/100/галеас); Aid (250/18/120/галеас); Tremontana (150/21/70); George (120/24/-/xoy); Scout (120/10/70); Achates (100/13/60); Charles (70/16/45); Moon (60/9/40); Advice (50/9/40); Spye (50/9/40); Merlin (50/7/35); Sun (40/5/30); Cygnet (30/3/20); Brigandine (90/-/35).

2. Сражение у Даунса. Список испанских кораблей

Наименование/Пушки/Тоннаж[156]/Примечания

Фламандская Армада, флаг Мигеля де Орны

San Salvator (40/520/галеон); Nuestra Senora de Montenteagudo (320/галеон); San Juan Evangelista (220/галеон); San Francisco (34/490/галеон); San Bertin, San Joseph у San Vicente (290/галеон); San Carlos (180/паташ); Santa Clara (22/160/фрегат); Santa Ana (24/160/фрегат); San Gedeon у San Sebastian (18/130/фрегат); Santa Catalina (20/140/фрегат); San Lazaro (12/100/фрегат); San Carlos у San Nicolas (320/флейт); San Miguel (300/флейт); San Pedro (340/флейт); San Antonio (260/флейт); Santiago (240/флейт).

Армада из Сан-Хосе, флаг Мартина Ландрона де Гевары

Capitana de Napoles (814); Santo Cristo de Burgos (710); San Augustin, Santo Nomas, San Ambrosio у San Jeronimo/660); Nuestra Senora del Coro (417); San Pedro el Grande (767/урка); El Grande Alejandro (585/урка); San Esteban (597/урка); Santiago de Portugal (330/галеон).

Эскадра Масибради

Nuestra Senora de la Concepcion (600/галеон); San Carlos (550/галеон); San Bias (450/галеон); Santa Cruz (438/галеон); San Nicolas у San Jeronimo (431/галеон); San Pablo (200/малый галеон); San Antonio (160/паташ).

Галисийская Армада

Santiago (550); Daniel (524/урка); San Juan Bautista А (430/урка); El Aguila Imperial (450/урка); San Miguel (450).

Кадисская Армада

Nuestra Senora de la Concepcion у Santiago (66/1200/галеон); San Augustin (700/галеон); Santiago de Espana (330/галеон); San Pablo (318/флейт, голландский приз); La Corona de Las Cumbres (400/урка); Los Angeles (270/урка); Jesus Maria (180/паташ); Santa Tereza (300/тартана без артиллерии); San Pedro (350/урка); La Fama (350/урка).

Неаполитанская Армада

El Orfeo (44/617/галеон); El Delfin Dorado (553); El Angel (515/навио); San Antonio (257/навио); San Augustin (114/паташ).

Армада из Ла-Коруньи

Santa Tereza (68/1100–1200/галеон); San Felipe (560/галеон); San Pedro La Fortuna (250/урка); Paloma Azul (250/урка); San Carlos (300/навио); San Juan Evangelista (382/навио); Santiago (250/навио); Santo Domingo, Rey de Polonia (400/навио).

3.1. Лоустофтское сражение. Список голландских кораблей

Наименование/Пушки/Экипаж/Примечания

Duyvenvoorde (48/205); Oosterwijk (68/290/командор Дирк Схей); Wakende Boei (48/205); Тег Goes (46/185); Harderin (38/148); Doesburg (48/200); Hilversum (58/258); Groot Hollandia (68/350/лейтенант-адмирал Кортенаер); Zuiderhuis (50/214); Vereenigde Provincien (48/205); Maagd van Enkhuizen (38/146); Overijssel (36/140); Delfland (70/340); Stavoren (48/200/командор Марревелт); Sphera Mundi (41/200); Zeeridder (34/154); Ter Veere (46/226/шаутбенахт Банкерт); Utrecht (48/200); Briel (21/86); Westkappel (24/119); Dordrecht (46/150); Vlissingen (36/241/вице-адмирал К. Эвертсен); Rotterdam (46/202); Vrede (40/156); Visschers Herder (26/105); Swanenburg (30/120); Gorcum (36/158); Drie Helden Davids (50/200/командор Брансарт); Zwolle (20/68); Ter Goes (30/140); Luijpaerd (58/280); Koeverden (56/265/командор Г. Кампен); Vergulde Zon (48/195); Bui (38/140); Schager Roos (38/140); Vollenhoven (30/110); Muiltromp (48/205); Stad en Landen (56/265); Liefde (70/340/вице-адмирал Тромп); Jaarsveld (48/200); Raadhuis van Haarlem (48/200); Groeningen (48/200); Fortuijn (14/61); Nieuwe Batavia (50/206); Campen (48/205/командор Саломонсзоон); Princes Roijael (40/196); Asperen (36/140); Gouda (48/205); Dom van Utrecht (48/195); Amsterdam (68/290/командор В.д. Гульст); Harderwijk (46/200); Wapen van Haarlem (46/180); Huis te Kruiningen (58/255); EENDRACHT (76/409/лейтенант-адмирал Обдам); Vrijheid (56/254); Landman (48/200); Vrede (48/205); Zeelandia (38/151); Ster (36/144); Tijdverdrijf (58/258/командор Граафф); Marseveen (78/330); Brak (18/75); Hollandsche Tuijn (56/237); Eendracht (44/239/шаутбенахт Стахувер); Jupiter (44/222); Hoorn (30/154); Kasteel van Medemblik (30/149); Gelderland (56/264); Jonge Prins (36/134); Josua (50/260); Wapen van Nassau (60/300/вице-адмирал Схрам); Westvriesland (50/260); Eenhoorn (30/150); Carolus Quintus (54/200); Nagelboom (52/225); Wapen van Medemblik (46/238/командор Хоуттюйн); Beurs van Amsterdam (52/213); Agatha (32/105); Postiljon van Smirna (40/205); Hollandia (40/205); Groeningen (40/199/вице-адмирал Кендерс); Oostergo (68/289); Fasant (38/150); Elf Steden (54/253); Zeven Wolden (58/253/вице-адмирал Стеллингверф); Westergo (52/236); Omlandia (44/205); Frisia (40/205); Ijlst (36/121); Huis te Swieten (70/300); Princes Albertina (52/248/шаутбенахт Брюйнсфелт); Mars (50/200); Geldersche Ruyter (18/65); Oranje (76/383); Dordrecht (46/208); Kleine Hollandia (57/264/шаутбенахт де Лифде); Utrecht (36/163); Schakerloo (29/125); Middelburg (46/210); Hof van Zeeland (58/373/лейтенант-адмирал Я. Эвертсен); Prins Maurits (53/201); Zeelandia (34/174); Schiedam (25/95); Delft (34/181); Delft (36/150); Utrecht (50/236/командор К. Эвертсен); Wapen van Zeeland (36/178). За линией 10 галиотов, 14 брандеров, 1 яхта

3.2. Лоустофтское сражение. Список английских кораблей

Наименование Пушки Экипаж Примечания

Colchester (28/145); Paradoxv14/85); Tryumph (66/380/вице-адмирал Мингс); Hector (22/125); Monk (54/260); Newcastle (48/200); Lyon (52/260); Ruby (46/180); Expedition (30/140); John & Abigail (40/160); Return (40/180); Katherine (40/160); John & Katherine (32/120); Reserve (46/170); Rainbow (56/320); Exchange (36/170); Revenge (58/280); Merlin (12/70); Royal James (78/500/адмирал принц Руперт); Garland (28/145); Assurance (32/150); Mary Rose (48/190); Henrietta (58/300); Bendish (42/180); Portland (46/180); Convertine (48/180); Great Charity (46/170); East India Merchant (44/180); St. Andrew (60/360); Advice (40/170); Bear (42/170); Constant Katherine (36/180); Kent (46/180); John & Mary (30/130); Anne (58/280); Truelove (12/70); Resolution (58/290/контр-адмирал Сансэм); Speedwell (26/135); Milford (28/155); Bristol (48/200); Gloucester (58/280); Royal Exchange (46/220); Diamond (46/180); Martin Galley (14/65); Royal Oak (76/450/вице-адмирал Лоусон); Norwich (24/135); Guinea (36/150); St. George (60/360); Coast Frigate (34/150); Dover (46/170); Plymouth (56/280); Fountain (30/130); King Ferdinand (36/140); Blackmoor (40/180); Mary (58/300); Happy Return (50/190); Drake (12/85); ROYAL CHARLES (78/550/герцог Йоркский и адмирал Пени); Mermaid (28/145); Antelope (46/180); Old James (68/380); Loyal George (42/190); Coventry (22/135); Yarmouth (52/190); Vanguard (56/320); Eagle (44/200); Amity (36/150); Satisfaction (46/180); Fairfax (58/300); Little Mary (12/75); Swiftsure (60/380/контр-адмирал Беркли); Success (30/155); Bonaventure (40/160); Portsmouth (38/160); George (40/180); Leopard (54/240); Sapphire (38/160); Forester (28/145); Royal Katherine (70/450/контр-адмирал Теддмен); Paul (28/125); Essex (52/260); Marmaduke (38/150); Princess (52/220); Golden Phoenix (36/160); Adventure (36/150); Society (36/160); Dreadnought (58/280); Dragon (38/160); Maryland (44/160); Centurion (46/180); Montagu (58/300); Oxford (24/135); Little Gift (12/65); Royal Prince (90/600/адмирал Сэндвич); Blackamore (14/65); Dunkirk (54/260); Breda (46/180); John & Thomas (44/180); Swallow (46/180); Good Hope (34/130); Jersey (48/190); Hambro' Merchant (36/170); Hampshire (40/160); Castle Frigate (36/160); Assistance (40/170); Unicorn (56/320); Providence (30/140); York (58/280); Lizard (20/105); Henry (70/430/вице-адмирал Аскью); Guernsey (28/145).

За линией: Hind (8/55/кеч); Sea-Venture (кеч); James (кеч); Nonsuch (8/41/кеч); Desire (шмак); Little Sampson (xoy); William & Mary (xoy); Dolphin (12/45/брандер); Дое (8/55/кеч); Eagle (8/ 50/кеч); St. George (кеч); Bachelor (кеч); Fame (45/брандер); Isabella (кеч); Hopeful Margaret; Sea Flower (кеч); Edward & Eve (кеч); Bramble (35/брандер); Thomas & Rebecca; Hopewell (шмак); John (шмак); John (xoy); Two Sisters; Bryar (12/45/брандер).

4.1. Четырехдневное сражение. Список английских кораблей

Наименование/Пушки/Экипаж/Примечания

Монк

Белая Эскадра

Вице-адмирал Берклей Swiftsure (66/380); Fairfax (60/320); Yarmouth (52/200); Happy Return (52/190); John & Thomas (48/200/зафрахтованный торговый); Loyal George (42/190/зафрахтованный торговый); Seven Oaks (54/190).

Адмирал Эскью (командующий Белой Эскадры)

Royal Prince (92/620);Triumph (72/430); Helverston (60/260); Gloucester (58/280); Crown (48/180); Portland (48/180); Unity (42/150); Oxford (26/100); Providence (Ю/45/брандер).

Контр-адмирал Харман

Henry (72/440); Rainbow (56/310); Anne (58/280); Zealand (40/160); Welcome (36/150).

Красная эскадра

Вице-адмирал Джордан

Royal Oak (76/450); Old James (70/380); Clove Tree (62/250); Dunkirk (58/280); Matthias (54/200); Marmaduke (42/160); Hound (8/45/брандер).

“Генерал” герцог Албермарль (Монк) и флаг-капитан Кемпертон (командующие Красной Эскадры и флота)

ROYAL CHARLES (82/650); House of Sweeds (70/280); Antelope (52/190); Golden Ruyter (48/180); Ruby (46/170); Sweepstakes (36/130).

Контр-адмирал Холмс

Defiance (64/320); St. Andrew (66/360); Monck (58/280); Bristol (52/200); Black Eagle (48/180/приватир); Dover (46/170); St. Paul (40/160/приватир); Spread Eagle (Ю/40/брандер).

Синяя эскадра

Вице-адмирал Теддиман

Royal Katherine (76/450); Unicorn (60/320); Lion (58/280); Loyal Subject (58/200/зафрахтованный торговый); Assistance (46/170); Providence (34/140); St. George (66/360); York (58/280); Newcastle (50/200); Delft (40/160); Black Bull (40/150); Young Prince (8/50/брандер).

Контр-адмирал Атбер (командующий Синей Эскадры)

Rupert (64/320); Vanguard (60/320); Golden Phoenix (60/260); Jersey (50/185); Baltimore (48/180/зафрахтованный торговый); Katherine (40/160/зафрахтованный торговый).

Присоединились 3–4 июля:

Convertine (52/190/приватир); Sancta Maria (50/180/приватир); Centurion (48/180); Kent (48/170); Hampshire (42/160); Happy Entrance (8/35/брандер).

Отряд приниа Руперта

Вице-адмирал Мингз

Victory (76/450); Revenge (58/300); Swallow (48/180); Bonaventure (48/1 Q0),Dragon (40/160); Assurance (38/150); Expedition (34/140).

Адмирал принц Руперт флаг-капитана Аллин

ROYAL JAMES (82/520); Henrietta (58/300); Essex (56/260); Leopard (58/250); Princess (52/205); Diamond (48/180); Breda (48/180).

Контр-адмирал Спрэгг

Dreadnought (58/280); Plymouth (58/280); Mary Rose (48/185); Reserve (48/180); Portsmouth (44/160); Amity (38/150); Greyhound (б/35/брандер); Bryar (12/45/брандер); Little Unicorn (8/35/брандер); Fortune (б/35/брандер).

4.2. Четырехдневное сражение. Список голландских кораблей

Наименование, Пушки/моряки, солдаты/Командиры и командующие/Примечания

Флагман флота

Zeven Provincien (80/Лейтенант-адмирал Михаэль де Рюйтер, Капитан Ян Якобсзоон Нес де Оуде Бур-младший)

Амстердамское адмиралтейство

Reigersbergen (72/300 моряков и 45 солдат/Хенрик Андриансзоон); Vrijheid (60/236 моряков и около 40 солдат/Ян ван Амстель); Zon (or Vergulde Zon) (44/180 моряков и около 25 солдат/Флорис Флоорисзоон Блум); Vrede (46/194 моряков и около 30 солдат/Ян дю Бойс); Dom van Utrecht (46/196 моряков и 22 солдат/Якоб Виллемсзоон Брудер); Huis Tijdverdrijf (60/237 моряков и 40 солдат/Томас Фабрициус); Wapen van Utrecht (66/250 моряков и 40 солдат/Хендрикс Готскенс); Calantsoog (70/268 моряков и 45 солдат/Ян де Хаан); Zuiderhuis (50/около 207 моряков и 30 солдат/Корнелис ван Хогенхук); Spiegel (68/350 моряков и 47 солдат/Вице-адмирал Абрахам ван дер Хулст (убит), Флаг-капитан Питер Томасзоон де Ситтер); Raadhuis van Haarlem (46/182 моряков и 27 солдат/Ян де Йонге); Geloof (68/263 моряков и 45 солдат/Николас ван Марравельт); Amsterdam (60/229 моряков и 40 солдат/Якоб ван Меювен); Haarlem (42/179 моряков и 30 солдат/Питер Мидделандт); Stad en Lne (60/233 моряков и 40 солдат/Гуго ван Ньювенхоф); Huis te Kruiningen (60/246 моряков и 40 солдат/Фрасуа Палм); Stavoren (46/185 моряков и 28 солдат/Якоб Пув); Liefde (68/275 моряков и 40 солдат/Питер Соломонсзоон (убит)); Gouda (46/192 моряков и 30 солдат/Дирк Шей); Gouden Leeuw (50/208 моряков и 30 солдат/Энно Дудес Стар); Катреп (46/190 моряков и 30 солдат/Мишель Сьюс); Deventer (66/233 моряков и 40 солдат/Якоб Андриансзоон Сварт); Provincie van Utrecht (64/243 моряков и 40 солдат/Якоб Корнелисзоон Сварт); Gouda (72/325 моряков и 45 солдат/Шаутбенахт Исаак Свеерс, Флаг-капитан Якоб Филипс); Harderwijk (44/188 моряков и 30 солдат/Томас Тобиасзоон); Duivenvoorde (46/179 моряков и 28 солдат/Отто ван Треслонг (убит)); Hollandia (80/400 моряков и 50 солдат/Лейтенант-адмирал Корнелис Тромп, Флаг-капитан Хендрик Хондиус); Landman (46/200 моряков и 30 солдат/Питер Янсзоон Юттенхут (убит)); Jaarsveld (46/186 моряков и 30 солдат/Иост Вершуур); Tromp (or Muiltromp) (46/185 sailos и 30 солдат/Хендрик ван Волленховен); Wakende Boei (46/192 моряков и 30 солдат/Хенрик Вроом); Haarlem (44/Воутер Вийнгаарден (Убит)); Beschermer (54/250 моряков и 30 солдат/Биллем ван дер Заан).

Фрегаты

Kleine Harder (34/114 моряков и 20 солдат/Ян Давидзоон); I Jist (34/около 116 моряков и 20 солдат/Якоб Диркзоон Боом); Asperen (34/110 моряков и 20 солдат/Ян Гийсельзоон ван Лир); Overijssel (34/110 моряков и 20 солдат/Аренд Симонсзоон Вадер).

Брандеры

Fortuijn (0/19 моряков/Рейн Питерсзоон Марс); Kat (unknown/19 моряков/Хендрик Дирксзоон Букховен); Wapen van Engelu (unknown/19 моряков/Хендрик Хендрикзоон).

Роттердамское адмиралтейство

Dordrecht (44/161 моряков и 25 солдат/Филипс ван Альмонд); Groot Hollandia (64/240 моряков и 40 солдат/Лоуренс Давидзоон ван Конвент); Klein Hollandia (54/200 моряков и 30 солдат/Эверт ван Гельдер); Gelderland (64/285 моряков и 50 солдат/Биллем Иозеф, барон ван Гент); Ridderschap van Holland (66/285 моряков и 60 солдат/Вице-адмирал Ян Эвертсен де Лейфде); Eendracht (76/330 моряков и 50 солдат/Лейтенант-адмирал Айрт ван Нес, Капитаны Корнелис де Лейфде и Андриан Лоренс Поорт); Delft (62/217 моряков и 62 солдат/Шаутбенахт Ян Янсзоон ван Нес, Флаг-капитан Лоуренс Керсебоом); Wassenaer (56/200 моряков и 30 солдат/Рут Максимилиан).

Фрегаты

Wapen van Utrecht (36/119 моряков и 20 солдат/Алан дю Бойс); Kwartier van Nijmegen (34/100 моряков и 25 солдат/Биллем Броудевийсзоон ван Айк); Gorichem (or Gorcum) (34/116 моряков и 20 солдат/Губерт Якобсзоон Гюйген); Harderwijk (32/115 моряков и 20 солдат/Николас Нальхоут); Prinses Louise (34/155 моряков и 25 солдат/Франц ван Нийдек/приватир, иногда упоминаемый как военный корабль); Schiedam (22/60 моряков и 10 солдат/Якоб Питерсзоон Сварт).

Яхты

Lopende Hert (Hert or Vliegende Hert) (8/14 моряков и 6 солдат/Дирк де Мунник); Swol (18/31 моряков и 10 солдат/Питер Вийнберген).

Брандеры

Rotterdam (6/22 моряков/Ян ван Бракель (убит)); Gouden Ruiter (2/12 или 13 моряков/Ян Брурсзоон Вермулен (убит)); Sint Paulus (Кол-во пушек неизвестно/19 моряков/Баренв Фолькертсзоон).

Ноордеоквартерское адмиралтейство

Drie Helden Davids (48/202 моряков и 26 солдат/Андриан Тединг ван Беркхоут); Holland sche Tuijn (56/205 моряков и 34 солдат/Ян Кроок); Jozua (54/198 моряков и 30 солдат/Шаутбенахт Говерт Альбертсзоон т'Хун); Gelderland (56/241 моряков и 40 солдат/Майор Йохан Бельгикус, граф ван Хоом); Prins van Oranje (or Jonge Prins) (66/235 моряков и 51 солдат/Андриан Дирксзоон Хоуттуийн (убит)).

Westfriesland (78/316 моряков и 78 солдат/Лейтенант-адмирал Ян Корнелисзоон Меппель); Pacificatie (73/248 моряков и 78 солдат/Вице-адмирал Фолькерт Схрам); Wapen van Enkhuisen (72/261 моряков и 51 солдат/Шаутбенахт Фредерик Стаусхоувер (убит), Флаг-капитан Эгберт Питерсзоон Квиспель); Caleb (50/202 моряков и 35 солдат/Корнелис Виктоль (ранен, умер от ран)); Wapen van Nassau (or Gouden Leeuw) (60/210 моряков и 40 солдат/Давид Флюг); Noorderkwartier (60/254 моряков и 40 солдат/Питер Клаасзоон Вийберген).

Зеландское адмиралтейство

Tholen (60/210 моряков и 80 солдат/Вице-адмирал Андриан Банкерт, Кппитаны Питер де Морегнольт и Якес Вольтерссен); Hof van Zeeland (58/188 моряков и 60 моряков/Симон Блок (убит)); Dordrecht (50/138 моряков, 10 морпехов, и 52 солдат/Андриан ван Грюнинген); Zierikzee (60/200 моряков, 20 морпехов, и 80 солдат/Шаутбенахт Корнелис Эвертсен-младший); Walcheren (70/250 моряков, 30 морпехов, и 100 солдат/Лейтенант-адмирал Корнелис Эвертсен-старший (убит), Флаг-капитан Корнелис Эвертсен-средний); Тег Veere (or Kampveere) (50/165 моряков и 50 солдат/Андриан де Хазе); Vlissingen (50/150 моряков и 50 солдат/Ян Матфейсен); Middelburg (50/138 моряков, 10 морпехов, и 60 солдат/Якоб Андриансзоон Пенссен); Utrecht (50/136 моряков, 20 морпехов, и 60 солдат/Ян Питерсзоон Тант).

Фрегаты

Zeelandia (36/90 моряков, 10 морпехов, и 55 солдат/Абрахам Крийнссен); Delft (36/102 моряков, 20 морпехов, и 45 солдат/Дирк Якобсзоон Кила); Schakerloo (30/105 моряков и 30 солдат/Ян Крийнссен); Zeeridder (36/118 моряков и 20 солдат/Биллем Маринисзоон).

Яхты

Dishoek (or Souke) (6/20–25 моряков/Жиль Гелейнсзоон); Zoutelu (6/20–25 моряков, по другим данным возможно даже всего 13/Клаас Ринерсзоон); Oost-Souburg (hoeker) (6/13 моряков/Франц Ройс Frans); West-Souburg (6/13 моряков, по другим данным 20–25/Даниэль Вердист).

Брандеры

Vrijheid (pinnace) (2/14 моряков/Энгель Андриансзоон/отбыл на Тексель 12 июня и не принимал участия в дальнейших боевых действиях); Hoop (6/13–15 моряков/Виллем Меерман).

Фрисландское адмиралтейство

Westergo (56/201 моряков и 36 солдат/Витзе Иоханес Бейма); Prins Hendrik Casimir (72/320 моряков и 50 солдат/Шаутбенахт Хендрик Брюнсвельд, Флаг-капитан Симон Фокс); Stad en Lue (52/200 моряков и 28 солдат/Йост Германсзоон Клант); Croningen (72/276 моряков и 30 солдат/Вице-адмирал Рудольф Кундерс, Флаг-капитан Якоб Марион); Prinses Albertina (50/194 моряков и 30 солдат/Йост Михаэльсзоон Гюк); Omluia (48/186 моряков/Кристиан Эбельсзоон Ума); Oostergo (60/225 моряков и 40 солдат/Ян Янсзоон Вийселар); Elf Steden (54/200 моряков и 38 солдат/Баренд Хиддес де Вриз); Groot Frisia (72/340 моряков и 53 солдат/Лейтенант-адмирал Тьерк Хиддес де Вриз, Капитаны Идее Хилькечзоон Колаарт и Питер Фейкесзоон Эйкема).

Фрегаты

Klein Frisia (38/154 моряков и 23 солдат/Ян Питерсзоон Финкельбос).

Брандеры

Rob (2/14 моряков/Рольф Янсзоон де Роб).

5.1. Сражение в день Св. Якова.

Список английских кораблей

Название/Пушек/Экипаж/Командир/Примечание

Авангард (белая эскадра)

London Merchant (48/180/Эймос Бир/приватир); Аппе (58/280/Роберт Мултон); Baltimore (48/180/Джон Дэй/приватир); Guinea (38/150/Артур Эшби/приватир); Expedition (34/140/Тобиас Саклер); Royal Katherine (76/500/Сэр Томас Тэддиман/вице-адмирал); Dover (46/170/Джефри Пирс); St. George (66/360/Джон Хэйвард); Dunkirk (58/280/Джон Ватервурт); Richard & Martha (50/200/Джордж Кольт/приватир); Montagu (58/300/Дэниэл Хеллинг); Centurion (48/180/Чарльэ Уайлд); Leopard (60/300/Джон Хубберт); Assistance (46/170/Зэчерри (Захарий) Браун); Royal James (82/570/Сэр Томас Аллин/флагман эскадры); Dragon (40/160/Томас Румкойл); Delft (40/160/Эдвард Коттерелл); Old James (70/380/Эдмунд Симен); Plymouth (58/280/Джон Ллойд); Assurance (38/150/Джон Нарборо); Kent (46/170/Джон Сильвер); Coronation (52/190/Уильям Дейвс/приватир); Helverston (60/260/Абрахам Энслей); Hampshire (42/160/Уильям Коулмен); Rupert (64/370/Ричард Атбер/контр-адмирал); Westfriesland (52/180/Джон Батлер); York (58/280/Джон Сванлей); Unicorn (60/320/Джордж Бэттс (Batts)); Mary Rose (50/185/Домас Дарси).

Легкие силы

Providence (10/45/Джон Вуд/брандер); Fortune (6/35/Уильям Ли/брандер); Richard (4/45/Генри Браун/брандер); Раи (4/50/Дэниэл Стефенс/брандер); Jacob (4/40/Уильям Хамбл/брандер).

Центр (красная эскадра)

Charles Merchant (54/220/Батлер Барнес/приватир); Slothany (60/280Домас Рэнд); Warspite (64/320/Роберт Робинсон); Crown (48/180/Уильям Годфрей); Royal Oak (76/500/Сэр Джозеф Джордан/вице-адмирал); Diamond (48/180/Джон Кинг); Matthias (54/250/Генри Миллетт); Portsmouth (44/160/Томас Гай); Greenwich (58/260/Джон Брукс); St. Andrew (66/360/Вэлентайн Пайн); Monck (58/280/Томас Пенроуз Thomas); Foresight (46/170/Хью Сеймур); Royal Sovereign (102/700/Джон Кокс); Henrietta (58/300/Сэр Фрешвилль Холле); Antelope (52/190/Фрэнсис Уилшоу); Royal Charles (82/700/Джон Хаббард/флагман флота); Swallow (48/180/Бернард Людман); Fairfax (60/320/Ричард Бич); Ruby (46/170Домас Лемминг); Triumph (72/430/Роберт Кларк); Lion (58/280/Сэр Уильям Дженнигс); Breda (48/180/Джозеф Сандерс); John & Thomas (48/200/Леви Грин/приватир); Cambridge (64/320/Джон Джефрис); Bristol (52/200/Джон Холмс); Henry (80/490/Сэр Роберт Хомс/контр-адмирал); Princess (52/205/Генри Доуз (Dawes)); Revenge (58/300/Томас Эллиот); Newcastle (50/200/Питер Боуэн); Tiger (40/160/Джон Ветванг).

Легкие силы

Sweepstakes (36/140/Фрэнсис Сандерс/фрегат); Colchester (28/110/Артур Логхорн/фрегат); Little Mary (12/60/Джон Берри/шхуна); Fan fan (2/30/Уильям Харрис/яхта); Abigail (4/35/Томас Уилшоу/брандер); Samuel (4/35/Уильям Сил/брандер); Вгуаг (12/45/Джозеф Пейн/брандер); Lizard (6/45/Джозеф Харрис/брандер); Fox (6/35/Джон Эллиот/брандер); Aiepine (6/40/Эндрю Болл/брандер); Charles (6/40/Джон Джонсон/брандер).

Арьергард (синяя эскадра)

George (40/180/Ральф Ласцельс (Lascelles J./приватир); Turkey Merchant (48/180/Уильям Партридж/приватир); Happy Return (52/190/Френсис Кортни); Defiance (64/370/Джон Кемпторн/контр-адмирал); Providence (34/140/Ричард Джеймс); Resolution (58/300/Уилоугби Ханнам); Elizabeth (40/160/Чарльз Тэлбот); East India London (50/190/Уильям Мартин/приватир); House ot Sweeds (70/280/Джон Виджресс (Wigresse)); Rainbow (56/310/Джон Харт); Golden Phoenix (60/260/Фрэнсис Стюарт); Mary (58/300/Уильям Пулл); Portland (48/180/Ричард Хэддок); Loyal London (92/520/Сэр Джереми Смит/флагман эскадры); Amity (38/150/Уильям Финч); Gloucester (58/280/Ричард Мэй); Unity (42/150/Томас Траффорд); Bonaventure (48/180/Уильям Хэммонд); Yarmouth (52/200/Джон Паркер); Loyal Merchant (50/210/Филипп Холланд/приватир); Golden Ruytei (48/180/Роберт Гилби); Vanguard (60/320/Энтони Ленгстон); Advice (48/180/Чарльз О'Брайан); Victory (80/500/Сэр Эдвар/: Спрэгг/вице-адмирал); Reserve (48/180/Джон Тирвайт); Dreadnought (58/280/Роберт Мохун); Sancta Maria (50/180/Роджер Стрикленд); Adventure (38/150/Бенджамин Янг).

Легкие силы

Blessing (4/20/Уильям Мейден/брандер); Great Gift (4/50/Джон Келси/брандер); Land of Promise (4/45/Уильям Минтерн/брандер); Virgin (4/30/Уильям Ньюз/брандер).

5.2. Сражение в день Св. Якова. Список голландских кораблей

Название/Пушек/Экипаж/Командир/Примечание

Авангард

Groot Frisia (72/413/Тьерк Хиддес де Вриз/флагман дивизии); Groningen (70/341/Рудольф Кондерс/вице-адмирал); Prins Hendrik Casimir (70/392/Хендрик Брюйнсвельд/шаутбенахт); Sneek (65/326/Рюйт Хиллебрандтсзоон); Oostergo (60/275/Ян Янсз Вийселаар); Westergo (50/230/Весте Бейма); Elf Steden (54/236/Баренд Хиддес де Вриз); Prinses Albertina (50/213/Питер Фейкесз Эйкима); Omlu ia (48/206/Кристиан Эбельсзоон); Klein Frisia (38/191/Ян Питерсз Винкельбос); Walcheren (70/380/Ян Эвертсен/флагман эскадры); Tholen (60/296/Андриан Банкерт/вице-адмирал); Zierikzee (58/317/Корнелис Эвертсон-младший/шаутбенахт); Middelburg (50/217/Якоб Андриансз Пенс); Vlissingen (50/210/Ян Матфийсзоон); Kampveere (50/218/Андриан де Хаазе); Utrecht (50/220/Ян Питере Тант); Dordrecht (49/200/Андриан ван Крюйнинген); Stad Gouda (46/230/Дирк Схей); Dom van Utrecht (46/228/Якоб Виллемс Брокдер); Stavoren (46/230/Якоб Пув); Wakende Boei (46/229/Хендрик Врум); Zon (44/198/Флорис Фрорисз Блюм).

Легкие силы

Zeeridder (34/175/Виллем Мариниссен/фрегат); Delft (34/169/Дирк Якобсз Кела/фрегат); Zeelandia (34/173/Абрахак/ Крийнссен/фрегат); Schakerlo (29/147/Корнелис Эвертсенсамый младший/фрегат); Visschers Harder (26/105/Ян Андриансз Банкерт/фрегат); Prins Paard (14/75/Виллем Хендриксз ван дер Веер/3-мачтовая яхта); Zoutelu (6/29/Клаас Рейньерсзоон/яхта); Dishoek (6/21/Жиль Гелейнсзоон/яхта); West-Souburg (6/13/Франк Ройс (Франс Руа, французский протестант)/яхта); Oost-Souburg (6/13/Дэниэл Вердайст/яхта); Eendracht (2/8/Виллем Меерман/брандер); Hoop (4/14/Анге.г Андриансзоон/брандер); Prinses (З/16/Мейндерт Жентис/брандер); Forttuin (2/9/Ян Даниельсз ван дер Рийн/брандер); Schiedam (4/?/Геррит Андриесз Мак/брандер); Erasmus (?/?/Бартель Эвентсз Личи/брандер).

Центр

Eendracht (71/402/Аарт ван Нес/флагман дивизии); Graont Holland (65/311/Лоренс Давидсз ван Конвент); Prinses Louise (40/200/Франс ван Нийдек); Provincie Utrecht (64/273/Якоб Корнелисз Сварт); Gouden Leeuwen (52/251/Энно Дудес Стар); Tromp (46/245/Хедрик ван Фолленгофен); Harderwijk (44/220/Томас Тобиан); Delft (62/304/Ян Янсз ван Нес/шаутбенахт); Wapen Van Utrecht (66/290/Хендрик Готскенс); Stad en Lue (58/280/Гуго ван Никувенгоф); Zuiderhuis (50/243/Корнелис ван Хогенхук); De Zeven Provincien (80/492/Михаэль де Рюйтер/флагман флота); Гельдерланд (66/360/Виллем Иозеф, барон ван Гент); Klein Hollandia (54/244/Еверт ван Гелдер); Wassenaar (58/254/Рут Максимилиан); Vrede (46/230/Ян дю Бойс); Ridderschap (66/364/Ян де Лейфде/вице-адмирал); Durdrecht (46/200/Филипс ван Альмонд); Geloof (64/335/Николас Марравельт); Amsferdamv62/294/flKo6 ван МакКювен (на самом деле МакКой — потомок шотландских протестантов)); Raadhuis van Haarlem (46/232/Ян де Йонг); Huis re Jaarsveld (44/216/Йост Bepcxyp); Wapen van Nassau (60/285/Давил Флюг); Holland se Tuin (56/244/Ян Крок).

Легкие силы

Wapen van Uirecht (36/149/Эланду Бойс/фрегат); Nijmegen (34/130/Виллем Боевейнсз ван Эйк/фрегат); Gorinchem (34/130/Гюйбер Якобсз Гюйген/фрегат); Yrede (34/118/Юриан Юриансз Покль/фрегат); Harderwijk (32/141/Николас Наалхоут/фрегат); Schiedam (22/80/Якоб Питерсз Сварт/фрегат); Swol (16/58/Питер Вийнберген/3-мачтовая яхта); Lopende Hert (8/20/Дирк де Мунник/яхта); Lijdzaamheid (2/10/Корнелис Якобсз ван дер Хорвен/брандер); Helena (2/1 О/Ян Брурсг Феннкулен/брандер); Delft (4/?/vВиллем Паулюсзоон/брандер); Goede Hoop (2/12/Питер Ливенсзоон/брандер); Lammertje Kweek (2/11/Ян ван Бракель/брандер); Rotterdam (?/?/Гисберт Якобсз де Гай/брандер); Ekster (2/11/Ренье де Фос/брандер)

Арьергард

Westfriesland (78/398/Ян Корнелисз Меппель/флагман дивизии); Pacificatie (73/354/Фолькерт Схрам/вице-адмирал); Jozua (54/242/Говерт т'Хун/шаутбенахт); Maagd van Enkhuizen (72/312/Питер Кресебум); Гельдерланд (64/288/Йохан Бельгикус, граф ван Горн); Jonge Prins (62/274/Хедрик Фишер); Noorderkwartier (58/275/Питер Клаасз Вийнберген); Wapen van Hollanc (48/226/Корнелис Якобсз де Бур); Drie Helden Davids (48/224/Андриан Тединг ван Беркхоут); Caleb (47/304/Ян Хек); Wapen van Medemblik (46/200/Клаас Вальчен); Eendrachi (44/188/Клаас Анкер); Hollandia (80/450/Корнелис Тромп/флагман эскадры); Gouda (71/368/Исаак Свеерс/вице-адмирал); Beschermer (52/284/Виллем ван де Заан/шаутбенахт); Reigei (72/346/Хендрик Андриансзоон); Calantsoog (72/305/Ян де Хаан); Oosterwijk (68/313/Франсуа Пальм); Deventer (66/289/Якоб Андриасз Сварт); Vrijheid (58/258/Ян ван Амстель); Huis Tydverdrijf (56/291/Томас Фабритиус); Vereenigde Provincien (48/230/Якоб Бинкес); Катреп (46/231/Мишель Сьюс); Haarlem (42/209/Питер ван Мидделанд); Edom (37/147/Питер Мегнуссен).

Легкие силы

Wapen van Hoorn (30/150/Геррит Клаасз Постбум/фрегат); Kasteel van Medemblik (30/127vЯн Маув/фрегат); Asperen (34/140/Ян Гийсельсз ван Лейр/фрегат); Harder (34/136/Ян Давидсзоон Бонт/фрегат); Ijlst (32/140/Якоб Диксз Бум/фрегат); Overijssel (30/120/Аренд Симосз Вадер/фрегат);? (?/?/Ян Янсз Форбокельт/яхта);? (?/?/Питер Мартенсзоон/яхта); Bristol (4/14/Хендрик Дирксз Боскховен/брандер); Eenhoorn (4/14/Ренье Питерсз Марс/брандер); Brak (4/14/Хендрикус Роскус/брандер); Wapen van London (4/14/Геррит Фоорисзоон/брандер); Pro Patria (?/?/Йост Жильсзоон/брандер); Reus (?/?/Якоб Маартсз де Хаас/брандер).

6.1. Сражение у Текселя. Список английских и французских кораблей

Корабли/Пушки/Экипаж/Примечания

Precieux (50/300); Sans-Pareil (64/420); Ротреих (72/500); Royal Therese (76/600/ лейтенант-генерал Мартель); Conquerant (64/420); Aquilon (50/300); Prince (50/300); Temeraire (52/325); Sage (50/300); Oriflamme (50/300); Diamant (60/370); Excellent (60/370); Apollon (50/300); Invicinble (70/420); Tonnant (64/420); Reine (104/800/вице-адмирал Эстре); Foudroyant (70/450); Glorieux (64/420); Pier (58/370); Aimable (56/350); Vaillant (52/325); Bon (52/300); Bourbon (50/300); Maure (58/360); Fortune (60/370); Orgueilleux (70/450); Terrible (70/450/шеф д'эскадре Дезардан); Illustre (70/420); Due (50/300); Grand (70/420); Stavoren (48/230); Triumph (70/460); Happy Return (54/280); Warspite (70/420); London (96/730/вице-адмирал Харман); Resolution (70/420); French Ruby (80/520); Anne (58/340); Mermaid (32/135); Advice (48/230); Nonsuch (42/180); Old James (70/460); Princess (54/280); Rupert (66/400); Royal Sovereign (100/815/адмирал принц Руперт); Edgar (72/445); Crown (48/230); Henry (82/530); Leopard (54/280); Royal Katherine (82/540); Pearl (30/130); Swallow (48/230); Yarmouth (54/280); Mary (62/355); Newcastle (54/280); Monmouth (66/400); Charles (96/71 О/контр-адмирал Уигли); Fairfax (66/400); Assurance (42/180); Victory (82/530); Mary Rose (48/230); Portsmouth (46/220); Rainbow (64/410); Foresight (48/230); Greenwich (54/280); St. Michael (90/680/контр-адмирал Оссори); Swiftsure (70/420); Sweepstakes (42/180); York (60/340); Hampshire (46/220); Dunkirk (60/340); Royal Charles (102/780); Lyon (62/340); Cambridge (70/420); Prince Royal (100/780/адмирал Спрэгг); Henrietta (62/355); Bristol (48/230); St. George (70/460); Dreadnought (62/355); Success (32/135); Bonaventure (48/230); Gloucester (62/355); Falcon (42/180); Plymouth (60/340); St. Andrew (96/730/вице-адмирал Кемпторн); Monk (60/340); Ruby (48/230); Unicorn (64/410); Diamond (48/230); Guernsey (30/130).

6.2. Сражение у Текселя. Список голландских кораблей

Корабли/Пушки/Экипаж/Примечания

Вице-адмирал К. Эвертсен

Eenhoorn (70/329); Тег Veere (50/256); Justina van Nassau (66/285); Vlissingen (48/203); Zierikzee (60/320); Wapen van Enkhuizen (72/340); Delft (34/120); Leenwen (50/210). За линией: Wilte Mol (4/18/брандер); Kasteel van Loon (4/19/брандер); Sevillie (2/17/брандер); Goes (8/25); Zwaluw (6/20).

Лейтенант-адмирал Банкерт

Utrecht (50/190); Gideon (62/250); Wapen van Nassau (58/252); Domburg (60/312); Walcheren (70/420); Westvriesland (78/344); Ter Goes (34/124); Gelderland (56/246); Dordrecht (50/200).

За линией: Dadelboom (2/18/брандер); Christina Leonora (2/17/брандер); Catharina (4/20/брандер); Samuel en Jakob (4/19/брандер); Hazewind (7/25); Lapmande (8/25).

Вице-адмирал Стар

Prins Hendrik Kasimir (70/380/Шаутбенахт Брюйнсфелд); Brak (22/91); Steden (50/284); Tijdverdrijt (56/245); Groningen (70/335); Windhond (30/128); Prins (64/277); Oostergo (58/306). За линией: Burg (2/16/брандер); Welkomst (?/18/брандер); Hoop (6/26); Waterhond (4/16).

Лейтенант-адмирал Аарт ван Нес

Spiegel (70/326/командор Мееувен); Schiedam (20/79); Beschermer (50/216); Eendracht (72/410); Essen (50/214); Utrecht (34/143); Harderwijk (24/96); Caleb (Kaleb) (50/199). За линией: Maria (4/18/брандер); Zaaier (4/22/брандер); Tonijn (6/30).

Лейтенант-адмирал де Рюйтер

Maagd van Dordrecht (68/388/Шаутбенахт Ян Ван Нес); Damiaten (32/87); Zeelandia (42/146); Waasdorp (68/311); Zeven Provincien (80/512); Steenbergen (68/317); Edam (36/108); Voorzichtigheid (84/500).

За линией: Blackmoor (4/20/брандер); Louise (4/45/брандер); Jisper Kerk (4/17/брандер); Melkschuit (4/17/брандер); Rotterdam (6/20); Jonge Maria (10/28).

Вице-адмирал де Лифде

Vapen van Alkmaar (64/248); Dordrecht (44/171); Ridderschap van Holland (64/289); Vrijheid (80/434); Gelderland (64/310); Wapen van Medemblik (44/179); Rotterdam (30/145); Stad Utrecht (66/286). За линией: St. Pieter (?/15/брандер); Eenhoorn (?/20/брандер); Hoop (6/20); Liefde (?/28).

Вице-адмирал Свеерс

Provincie van Utrecht (60/292); Noordekwartier (60/274); Akerboom (62/238); Olifant (Olijfant) (82/476); Geloof (56/229); Schieland (58/226); Jupiter (42/177); Bommel (24/85); Popkensburg (24/77). За линией: Vrede (4/17/брандер); Leidster (4/22/брандер); Vis (?/15/брандер); Triton (10/34).

Лейтенант-адмирал Тромп

Zuiderhuis (44/203); Komeetster (68/296); Kalandsoog (68/256); Gouden Leeuw (82/474); Delft (62/280); Amsterdam (60/252); Zeelandia (44/200); Middelburg (36/129); Oud Karspel (34/121).

За линией: Salvador (4/21/брандер); Wapen van Velsen (4/24/брандер); Jakob en Ann (?/22/брандер); Egmond (10/33); Perel (6/33); Kits (4/11).

Шаутбенахт де Хаан

Prins te Paard (54/210); Wassenaar (60/240); Pacificatie (76/315); Hollandia (80/419); Agatha (50/203); Wakende Kraan (44/193); Wapen van Holland (44/180); Haas (24/79). За линией: Drak (4/20/брандер); Zalm (4/16/брандер); Kater (10/22); Bruinvis (6/22).

7.1. Бичи-Хэд. Список кораблей англо-голландского флота

Название корабля/Пушек/Командир/Примечание

Английская эскадра

Plymouth (60/R. Carter); Deptford (50/W. Kerr); Elizabeth (70/D. Mitchell); Sandwich (gO/Ashby/Вице-адмирал, ком. авангарда); Expedition (70/J. Clements); Warspite (70/S. Fairborn); Woolwich (54/J. Gother); Lyon (60/J. Torpley); Constant Warwick (42/Beverly); Rupert (66/G. Pomroy); Albemarle (90/F. Wheeler); Grafton (70/Duke of Grafton); ROYAL SOVEREIGN (100/J. Nevill/Флагман, командующий — адмирал лорд Торрингтон); Windsor Castle (90/G. Churchill); Lenox (70/J. Grenvill); Stirling Castle (70/A. Hastings); York (60/T. Hopsonn); Suffolk (70/W. Cornewall); Hampton Court (70/J. Leyton); Duchess (90/T. Gillam/Флаг к.-адмирала Джорджа Рука); Hope (70/G. Byng); Restoration (???/W. Botham); Anne (70/J. Tyrell); Bonaventure (48/J. Habbard); Edgar (64/Jumper); Exeter (70/G. Mease); Sreda (70/M. Tennant); St. Andrew (96/R. Durrell); Coronation (90/J. Munden/Флаг командующего арьергардом вице-адмирала Делаваля); Royal Katherine (84/M. Aylmer); Cambridge (70/S. Foulkes); Berwick (70/H. Martin); Swallow (48/B. Waters); Defiance (64/J. Greydon); Captain (70/D. Jones). Кроме того 5 фрегатов и 10 брандеров, поставленные в линию.

Голландская эскадра

Wapen van Utrecht (64/Dekker); Wapen van Alkmaar (50/Kalf); Tholen (60/Kalis); West Vriesland (82/Kallenburg/Вице-адмирал); Prinses Maria (92/Schey/LUayT6eHaxT); Castricum (52/Kuijper); Agatha (50/Van der Zaan); Stad en Landen (52/Taelman); Maagd van Enkhuizen (72/Van der Poel); Noord Holland (46/Swaen); Maagd van Dordrecht (68/Pieterson); Hollandia (74/ЕуеПзеп/Флагман, лейтенант адмирал); Veluwe (68/J. van Brakel/Шаутбенахт); Provincie van Utrecht (50/J. van Convent); Maze (64/Snellen); Vriesland (68/Van der Goes); Elswout (50/Noorthey); Reigersbergh (74/Van Zijl); Gekroonde Burg (62/van der Putten/Вице-адмирал); Noord Holland (72/Jan Dijk/Шаутбенахт); Veere (60/Mosselman); Cortgene (50/A. den Boer/Адмирал). Кроме того 3 брандера, поставленные в линию

7.2. Бичи-Хэд. Список кораблей французского флота

Наименование/Пушек/Командование

Fier (80/De Relingue (Се)); Fort (68/De La Harteloire); Maurev52/Chevalier De La Galissoniere); Eclatant (60/De Septemes); Conquerant (86/Marquis De Villette-Mursay (Lg)); Courtisan (64/De Pointis); Indien (50/De Roussel); Trident (52/De Riberette); Hardi (58/Commandeur Des Gouttes); Saint-Louis (56/De Laroque-Percin); Excellent (60/Chevalier De Montbron); Pompeux (74/D'Aligre); Dauphin-Royal (100/Comte De Chateau-Renault (Lq)); Ardent (66/D'lnfreville); Bon (52/Chevalier De Digoine); Precieux (56/De Perrinet); Aquilon (50/De Beaugeais); Fendantv52/Lavigerie); Courageux (62/De Seringy); Couronne (76/Marquis De Langeron (Ce)); Ferme (54/De Vaudricourt); Temeraire (52/Du Rivault-Huet); Brusque (50/De Ricoux); Arragant (54/Chevalier Des Adrets); Arc-En-Ciel (50/Chevalier De Sainte-Maure); Henri (64/D'amblimont); Souverain (80/De Nesmond (Ce)); Brillant (66/De Beaujeu); Neptune (50/De Forbin-Gardanne); Sans-Pareil (58/Chevalier De La Rongerev); Fidele (52/Chevalier De Forbin); Diamant (56/De Serquigny); Serieux (56/Chevalier De Bellefontaine); Tonnant (80/Marquis De Laporte (Ce)); Soleil-Royal (104/Comte De Tourville (V-Adm)); Saint-Philippe (84/Chevalier De Coetlogon (Ce)); Marquis (80/Chevalier De Chateaumorant); Furieux (60/Desnos); Fortune (60/Pallas); Apollon (56/Bidault); Saint-michel (60/De Villars); Entreprenant (56/De Sebeville); Magnifique (86/Marquis D'amfreville (Lg)); Contentv60/Comte De Saint-Pierre); Vermandois (58/Du Chalard); Cheval-marin (50/Chevalier D'amfreville); Fougueux (58/Colbert Saint-Marc); Comte (44/Marquis De La Roche-Courbon-Blanac); Vigilant (52/Chevalier De Chalais); Parfait (62/Machault); Triomphant (80/Chevalier De Flacourt (CE)); Bourbon (62/Chevalier D'hervault); Vaillant (58/Chevalier De Feuquieres); Due (54/De Pallieres); Capable (54/La Boisiere); Brave (58/De Champagny); Francois (52/Chevalier D'hailly); Agreable (58/La Motte-Genouille); Florrissant (80/Chevalier De Gogolin); Grand (84/Comte Victor D'estrees (V-Adm)); Belliqueux (74/Des Francs); Prince (56/Baron Des Adrets); Prudent (52/Desherbiers De L'Etanduore); Modere (50/Des Augiers); Fleuron (54/Chabert); Aimable (70/Du Magnon); Intrepide (80/Louis Gabaret (Lg)); Glorieux (60/Belle-lsle-Erard); Illustre (66/Chevalier De Rosmadec); Terrible (74/Panetie (Ce)).

8.1. Сражение при Барфлере и Ла-Хоге. Список кораблей англо-голландского флота

Название корабля/Пушек/Командование/Примечание

Голландская эскадра

Veere (62); Zeelandia (90/Шаутбенахт Гелейн Эвертсен); Goes (54); Zeeland (64); Koning William (92/Вице-адмирал Ван дер Путтен); Eerste Edele (74); Provincie van Utrecht (56); Gelderland (64); Huis te Vlaardingen (46). 3 фрегата и 2 брандера вне линии.

Leiden (64); Westvriesland (88/Шаутбенахт Муйс); Raadhuis van Edam (40/Фрегат, поставленный в линию); Slot Muiden (72); PRINS (92/Лейтенант-адмирал Альмонд); Elswout (72); Schattershoef (50); Prinses Maria (92/Вице-адмирал Схей); Amsterdam (64). 3 фрегата, 3 брандера вне линии.

Keurvorst van Brandenburg (92); Harderwijk (50); Ridderschap (72); Kasteel van Medemblik (86/Вице-адмирал Калленбург); Noord-Holland (76); Medemblik (50); Veluwe (66); Admiraal-Generaal (84/Шаутбенахт Ван дер Гоес); Zeven Provincien (76). 2 фрегата, 2 брандера вне линии.

Английская эскадра

St. Michael (90); Lennox (70); Bonadventure (48); Royal Katherine (84); Royal Sovereign (100/Вице-адмирал Делаваль); Captain (70); Centurion (48); Burford (70). 4 брандера вне линии.

Elizabeth (70); Rupert (66); Eagle (70); Chester (48); St. Andrew (100); BRITANNIA (100/Адмирал Рассел); London (100); Greenwich (54); Resolution (70); Grafton (70). 4 брандера вне линии

Hampton Court (70); Swiftsure (70); St. Albans (54); Kent (70); Яоуз/ William (100/Контр-адмирал Шовель); Sandwich (90); Oxford (54); Cambridge (70); Ruby (48). 4 брандера вне линии

Hope (70); Deptford (50); Essex (70); Dufce (94/Контр-адмирал Картер (убит в сражении)); Ossory (90); Woolwich (54); Suffolk (70); Crown (48); Dreadnought (62); Stirling Castle (70). 4 брандера вне линии

Edgar (72); Monmouth (66); Duchess (90); VICTORY (100/Адмирал Эшби); Vanguard (90); Adventure (44); H/arspirc (70); Mountague (62); Defyance (64); Berwick (70). 4 брандера вне линии

Lyon (60); Northumberland (70); Advice (48); Neptune (94/Адмирал Рук); Windsor Castle (90); Expedition (70); Monck (60); Resolution (70); Albemarle (90). 4 брандера вне линии

Во время операции у Ла-Хога у англичан были еще 3 фрегата и 3 шлюпа.

8.2. Сражение при Барфлере и Ла-Хоге. Список кораблей французского флота

Название корабля/Пушек/Командование/Примечание

Bourbon (68/Сожжен в Ла-Хоге); Monarque (92/Шеф д'эскадр (начальник эскадры) Нэсмонд/Прибыл в Брест); Aimable (70/Прибыл в Брест); Saint-Louis (64/Сожжен в Ла-Хоге); Diamant (60/Прибыл в Гавр); Gaillard (68/Сожжен в Ла-Хоге); Terrible (76/Сожжен в Ла-Хоге); Merveilleux (90/лейтенант-генерал Амфревиль/Сожжен в Ла-Хоге); Tonnant (76/Сожжен 8 Ла-Хоге); Saint-Michel (60/Прибыл в Сен-Мало); Sans Pareil (62/Прибыл в Сен-Мало); Serieux (66/Прибыл в Сен-Мало); Foudroyant (90/Шеф д'эскадр Релинг/Сожжен в Ла-Хоге); Brillant (66/Прибыл в Сен-Мало); Fort (60/Сожжен в Ла-Хоге); Henri (66/Прибыл в Сен-Мало); Ambitieux (100/Лейтенант-генерал Виллетт/Сожжен в Ла-Хоге); Couronne (76/Прибыл в Сен-Мало); Maure (60/Прибыл в Сен-Мало); Courageux (62/Прибыл в Сен-Мало); Perle (54/Прибыл в Сен-Мало); Glorieux (66/Прибыл в Сен-Мало); Conquerant (86/Прибыл в Сен-Мало); Soleil-Royal (104/Вице-адмирал Турвилль/Сожжен в Шербуре); Saint Philippe (80/Сожжен в Ла-Хоге); Admirable (86/Сожжен в Шербуре); Content (68/Прибыл в Сен-Мало); Souverain (80/Шеф д'эскадр Ланжерон/Прибыл в Брест); Illustre (70/Прибыл в Брест); Modere (52/Прибыл в Сен-Мало); Excellent (60/Прибыл в Сен-Мало); Prince (60/Прибыл в Брест); Magnifique (84/Шеф д'эскадр Кэтлогон/Сожжен в Ла-Хоге); Laurier (66/Прибыл в Сен-Мало); Brave (60/Прибыл в Сен-Мало); Entendu (60/Прибыл в Гар); Triomphant (76/Сожжен в Шербуре); Orgueilleux (94/лейтенант-генерал Габарэ/Прибыл в Брест); Fier (76/Сожжен в Ла-Хоге); Fleuron (50/Прибыл в Сен-Мало); Courtisan (66/Прибыл в Сен-Мало); Grand (84/Шеф д'эскадр Паннетье/Прибыл в Сен-Мало); Saint-Esprit (74/Прибыл в Сен-Мало); Sirene (66/Прибыл в Сен-Мало).

9.1. Тулонское сражение. Список кораблей франко-испанской эскадры

Название корабля/Пушек/Примечание

Авангард

Boree (64); Tolouse (60); Due d Orleans (74); Esperance (74/Флаг Габарэ); Trident (64); Alcion (50); Eole (64); Tigre (50).

Центр

Heureux (60); Aquilon (48); Solide (64); Diamant (50); Ferine (74); Terrible (74/Флаг де Кура); St. Esprit (74); Serieux (64).

Арьергард

Oriente (60); America (60); Neptuno (60); Poder (56/Поврежден, захвачен, брошен, сожжен); Constante (70); Яеа/ Felipe (114/Флаг Наварро); Hercules (64); Brillante (60); Halcon (54); San Fernando (60); Soberbio (60); Santa /sabe/ (80). 4 фрегата, З брандера, 1 госпитальное судно.

9.2. Тулонское сражение. Список кораблей английской эскадры

Название корабля/Пушек/Примечание

Авангард

Stirling Castle (70); Warwick (60); Nassau (70); Chatham (50); Chichester (80); Soyne (80); Barfleur (90/Флаг Роули); Princess Caroline (80); Berwick (70); Guernsey (50/Был за линией); Salisbury (50/Был за линией); Bedford (70).

Центр

Dragon (60); Somerset (80); Princessa (74); Norfolk (80); Namur (90/Флаг Метьюса); Marlborough (90); Dorsetshire (80); Essex (70); Rupert (60); Royal Oak (70).

Арьергард

Dunkirk (60); Cambridge (80); Torbay (80); Neptune (90/Флаг Лестока); Cambridge (80); Neptune (90); Russell (80); Buckingham (70); Romney (50); Elizabeth (70); Revenge (70); Oxford (50); Nonsuch (50).

4 фрегата, 2 брандера, 1 госпитальный, 1 шлюп, 1 баркалона.

10.1. Сражение в бухте Киберон. Список кораблей эскадры Хока

Название корабля/Пушек/Капитан/Примечание

Royal George 100/Джон Кэмпбелл/Флаг адмирала Эдварда Хока); Union (90/Джон Эванс/Флаг вице-адмирала Чарльза Харди); Du/ce (90/Томас Грейс); Namur (90/Мэтью Бакль); Resolution (74/Генри Спик); Него (74/Джордж Эдкамбл); Warspite (74/Джон Бентли); Hercules (74/Вильям Фортеск); Torbay (74/Аугуст Кэппел); Magnanime (74/виконт Хоу); Mars (74/Коммодор Джеймс Янг); Swiftsure (70/Томас Стэнхоуп); Dorsetshire (70/Питер Денис); Burford (70/Джеймс Гамбье); Chichester (70/Вильям Сальтерн Вилет); Temple (70/Вашингтон Ширли); Essex (64/Люк О'Брайан); Revenge (64/Джеймс Сторр); Kingston (60/Томас Ширли); Intrepid (64/Джервис Мэплсден); Montagu (60/Джошуа Роули); Dunkirk (60/Роберт Дигби); Defiance (60/Патрик Берд); Chatham (50/Джон Локхард); Rochester (60/коммодор Роберт Дафф); Portland (50/Марриот Эбетрнот); Falkland (36/Фрэнсис Сэмьюэл Дрэйк/фрегат); Minerva (32/Александр Артур Худ/фрегат); Venus (36/Томас Гаррисон/фрегат); Vengeance (28/Натаниэль Найтигаль/фрегат); Coventry (28/Фрэнсис Берслем/фрегат); Maidstone (28/Дадли Диггс/фрегат); Sapphire (44/Джон Страхан/фрегат).

10.2. Сражение в бухте Киберон. Список кораблей эскадры Конфлана[157]

Название корабля/Пушек/Капитан/Примечание

Центр, командующий лейтенант-генерал Юбер де Бриан, маркиз де Конфлан

Soleil-Royal (84/Биде де Шезак/флагман); Orient (74/Николя де ла Фильер); Glorieux (74/Виллар де ла Броссэ); Robuste (74/Франье де Вьенн); Dauphin Royal (74/шевалье д'Ютурбье Фрагосс); Dragon (64/Левассёр де Ла Туш); Solitaire (64/виконт де Лангль).

Авангард, командующий шеф д 'эскадр шевалье де Бофремон

Tonnant (80/де Сен-Викторье); Intrepide (74/Шастоложер); Thesee (74/де Керсен де Кетнампран); Northumberland (64/Беленжан де Кербабю); Superbe (74/Монале); Eveille (64/Превале де ла Рош); Brillant (64/Керемар Буашато).

Арьергард, командующий шеф д 'эскадр Сен-Андрэ дю Вежер

Formidable (80/де Сен-Андрэ); Magnifique (74/Бижо де Морог); Heros (74/виконт де Суассо); Juste (74/Франсуа де Сен-Аллуарн); Inflexible (64/Танкред); Sphynx (64/Гойон); Bizarre (64/Принц де Монбазон).

Фрегаты

Vestale (34); Aigrette (36); Calypso (16); Prince Noir (??/приватир); Hebe (36).

11.1. Сражение у о. Доминика. Список кораблей английского флота

Название корабля/Пушек/Капитан/Примечание

Авангард

Royal Oak (74/Барнетт); Alfred (74/Бэйн); Montagu (74/Боуэн); Yarmouth (64/Пэрри); Valiant (74/Грандстон Гудалл); Barfleur (98/Найт/Контр-адмирал Сэмьюэл Худ); Monarch (74/Рейнольдс); Warrior (74/Уоллес); Belliqueux (64/Сатерленд); Centaur (74/Инглфилд); Magnificent (74/Линзи); Prince William (64/Уилкинсон).

Центр

Bedford (74/Грейвз/Коммодор Аффлек); Ajax (74/Чаррингтон); Repulse (64/Дюмареск); Canada (74/Корнуоллис); St Albans (64/Инглис); Namur (90/Феншейм); Formidable (98/Дуглас/Адмирал Джордж Родней (адмирал Белого Флага с 29.01.1778)); Duke (98/Гарднер); Agamemnon (64/Калдуэлл); Resolution (74/Меннерс); Prothee (64/Бакнер); Hercules (74/Севедж); America (64/Сэмьюэл Томпсон).

Арьергард

Russel (74/Сомарез); Prudent (64/В сражении не участвовал); Fame (74/Барбор); Anson (64/Блэйр); Torbay (74/Гидойн); Prince George (98/Уильямс); Princessa (70/Нетчбалл/Контр-адмирал Дрейк); Conqueror (74/Бальфур); Nonsuch (64/Траскотт); Alcide (74/Чарльз Томпсон); Arrogant (74/Корниш); Marlborough (74/Пенни).

Примечание: англичане вступали в бой перевернутым фронтом

11.2. Сражение у о. Доминика. Список кораблей французского флота

Название корабля/Пушек/Капитан/Примечание

Арьергард

Hercule (74/Шадо де Лаклошетери); Neptune (74/Рено д'Альян); Souverain (74/Шевалье де Гландев/Командир 6 дивизиона); Palmier (74/Де Мартейи-Шотар); Northumberland (74/Де Сент-Сезэр); Auguste (80/Де Кастельян/Шеф д'эскадр де Бугенвиль; Командир 3 дивизиона); Zele (74/Де Гра-Превиль/Ушел 12 апреля на Гваделупу); Ardent (64/Де Гузийон); Scipion (74/Граф де Клавель); Brave (74/Де Амблимон/Командир 9 дивизиона); Citoyen (74/Д'Эти); Jason (64/Шевалье де Вильяж/Ушел 10 апреля на Гваделупу); Hector (74/Де Лавиконте); Cesar (74/Виконт Бернар де Мариньи/Командир 7 дивизиона); Dauphin-Royal (70/Граф де Рокфёйль-Монперу).

Центр

Languedoc (80/Барон д'Арро д'Аржело); Ville de Paris (104/Де Лавильеон/Лейтенант-генерал граф де Грасс; Командир 1 дивизиона); Соигоппе (80/Митон де Женуйи); Eveille (64/Ле Гардёр де Тильи); Sceptre (74/Шеф д'эскадр граф де Водрёй; Командир 4 дивизиона); Glorieux (74/Виконт д'Эскар); Diademe (74/Шевалье де Монтеклер); Destin (74/Дюмэц де Жуампи/Командир 8 дивизиона); Magnanime (74/Граф Ле Бегю); Reflechi (64/Шевалье де Медин).

Авангард

Conquerant (74/Де Лаграндьер); Magnifique (74/Де Маккарти Мактегю); Triomphant (80/Шеф д'эскадр маркиз де Водрёй/Командир 2 дивизиона); Bourgogne (74/Де Шаритт); Caton (64/Граф де Фраммон/Ушел 9 апреля на Гваделупу); Due de Bourgogne (80/Де Шаммартэн/Шеф д'эскадр Кориолэ д'Эпину; Командир 5 дивизиона); Marseillais (74/Кастельян де Мажэстр); Pluton (74/Д'Альбер де Рион).

12.1. Гогландское сражение. Список кораблей шведского флота

Название корабля/Пушек/Примечание

Hedvig Elisabeth Charlotte (62); Gripen (44/фрегат); Omheten (62); Prins Gustaf (70/Полковник Вахтмейстер); Rattvisan (62); Enigheten (70); Camilla (40/фрегат); Enigheten (70); Froja (40/фрегат); Dygden (62); Wasa (60); Konung Gustaf III (70/Принц Карл и адмирал Врангель); Faderneslandet (62); Aran (62); Minerva (40/фрегат); Forsiktigheten (62); Thetis (40/фрегат); Prins Carl (60); Sophia Magdalena (70/Подполковник Линдерстедт); Prins Fredrik Adolf (62); Kronprins Gustaf Adolf (62). За линией 5 фрегатов и 2 корвета

12.2. Гогландское сражение. Список кораблей русского флота

Название корабля/Пушек/Экипаж[158]/Командир

Авангард, при перемене галса стал арьергардом

Дерись (66/585 (584)/С.Г. Коковцев); Память Евстафия (66/607 (607)/А.Г. Баранов); Кир Иоанн (74/740 (670)/Д. Тет, флаг М.П. Фондезина); Ярослав (74/666 (751)/Д. Бикс); Виктор (66/599 (598)/К.Е. Обольянинов).

Центр

Владислав (74/754 (770)/А. Берх); Изяслав (66/615 (618)/П.К. Карцов); Ростислав (108/1000 (1092)/Е.С. Одинцов, флаг С.К Грейга); Мстислав (74/816 (772)/Г.И. Муловский); Св. Петр (74/720 (720)/Ф. Денисон); Св. Елена (74/744 (912)/К фон Брейер); Родислав (66/608 (608)/Д. Тревенен).

Арьергард, при перемене галса стал авангардом

Мечеслав (66/608 (602)/М.И. Борисов); Вышеслав (66/608 (639)/С. Эльфинстон); Всеслав (74/720 (767)/М.К. Макаров, флаг Т. Г. Козлянинова); Иоанн Богослов (74/720 (741)/С.А. Вальронт); Болеслав (66/608 (604)/А.И. Денисов).

Суда, находившиеся за линией

Фрегаты

Надежда Благополучия (36/245 И.И. Лотырев); Мстиславец (40/254/П.Н. Хомутов); Бречеслав (40/301/Г.А. Сенявин); Подражислав (36/281/Ф.Я. Ломен); Слава (36/243/Н.И. Шешуков); Премислав (36/277/И. фон Сивере); Возмислав (36/290/И.С. Лисовский).

Бомбардирские корабли

Победитель (7/130/А. фон Сакен); Страшный (7/105/Л.И. Качалов).

13.1. Выборгское сражение. Список кораблей шведского флота

Название корабля/Пушек/Экипаж/Примечание

Линия баталии

Dristigheten (66/585); Finland (56/448); Camilla (40/338); Rattvisan (64/561); Konung Adolf Fredrik (74/632/Контр-адмирал Модее); Eurydice (40/355); Dygden (64/584); Tapperheten (64/557); Froja (40/330); Gota Lejon (74/568/Полковник Хюссингшёльд); Wasa (62/560); Aran (64/571); Prins Fredril Adolf (64/465); Faderneslandet (64/545); Wladislaw (76/656/Полковник Фуст); GUSTAV III (74/631/Генерал-адмирал герцог Карл, контр-адмирал Норденшельд); Försigtigheten (64/545/Полковник Фалстедт); Hedvig Elisabet Charlotta (64/600); Omheten (64/545); Uppland (44/369); Drottning Lovisa Ulrica (74/531); Drottning Sophia Magdalena (74/605/Полковник Лейонанкер); Manligheten (64/539); Prins Ferdinand (62/495); Gripen (44/341); Thetis (40/358); Galatee (40/325); Zemire (40/344); Enigheten (74/570).

Вне линии баталии

Styrbjorn (26/240); Norden (32/250); lllerim (36/242); Kossacken (10/54); Lovisa Ulrica, Jarramas (32/240); Ulla Fersen (18/213); Falk (12/79); Disa (12/75); Hok (10/40); Dragon (12/118); Esplendian (16/12); Jarislawitz (32/240); Postiljon (34/брандер); Kasotka (20/брандер); Obenamnd (20/брандер).

13.2. Выборгское сражение. Список кораблей русского флота

Название корабля/Пушек/Экипаж/Примечание

Отряд капитана 2 ранга Романа Васильевича Кроуна (проход Питкопас)

Счастливый (8/куттер); Александра (38/фрегат); Венус (44/фрегат/флагман); Премислав (42/фрегат); Летучий (28/куттер).

Отряд контр-адмирала Петра Ивановича Ханыкова (отмель Кюйнеми)

Архангел Гавриил (38/фрегат); Брячислав (46/фрегат/флагман); Елена (38/фрегат).

Отряд контр-адмирала Иллариона Афанасьевича Повалишина (банка Репье)

Пантелеймон (66/ЛК); Всеслав (74/ЛК); Св. Петр (74/ЛК/флагман); Не тронь меня (66/ЛК); Принц Густав (74/ЛК); Победитель (18/Бомбардирское судно).

Основные силы адмирала Василия Яковлевича Чичагова (Салпор — о. Ронд)

Царь Константин (74/ЛК/Генерал-майор Скуратов); Саратов (108/ЛК/Вице-адмирал Мусин-Пушкин); Двенадцать Апостолов (108/ЛК/Бригадир Федоров); Святослав (66/ЛК); Ярослав (74/ЛК); Изяслав (66/ЛК); Св. Елена (74/ЛК); Мстислав (74/ЛК); Ростислав (108/ЛК/адмирал Чичагов); Победоносец (66/ЛК); Три Иерарха (108/ЛК); Прохор (66/ЛК); Кир Иоанн (74/ЛК/Бригадир Тет); Св. Николай Чудотворец (108/ЛК/Контр-адмирал Спиридов); Храбрый (66/ЛК); Иоанн Креститель (108/ЛК/Вице-адмирал Круз); Св. Князь Владимир (108/ЛК); Иезекииль (80/ЛК/Бригадир Курманалеев).

Отряд генерал-майора Лежнева (о. Ронд — Берёзовые о-ва)

Победослав (66/ЛК); Болеслав (74/ЛК/флагман); Ианнуарий (66/ЛК); Принц Карл (приз) (64/ЛК);

Отряд контр-адмирала Одинцова (Биорке-Зунд — Березовые о-ва)

Сысой Великий (74/ЛК); Иоанн Богослов (74/ЛК/флагман); Америка (66/ЛК);

За линией основных сил Мстиславец (44/фрегат); Слава (38/фрегат); Вестник (29/фрегат); Нептун (18/фрегат); Подражислав (38/фрегат); Патрикий (38/фрегат); Меркурий (29/фрегат); Турухтан (Госпитальное судно); Надежда Благополучия (38/фрегат); Помощный (40/фрегат); Евангелист Марк (20/фрегат); Павел (38/фрегат); Страшный (14/Бомбардирское судно); Лебедка (брандер); Александр (38/фрегат); Воин (38/фрегат).

14.1. Сражение у мыса Калиакрия. Список кораблей русского флота

Название корабля/Пушек/Примечание

Рождество Христово (84/Флаг контр-адмирала Ушакова); Иоанн Предтеча (74); Мария Магдалина (66/Флаг бригадира Голенкина); Святой Владимир (66/Флаг капитана бригадирского ранга Пустошкина); Святой Павел (66); Преображение Господне (66); Святой Георгий Победоносец (50); Святой Александр Невский (50); Святой Андрей Первозванный (50); Святой Иоанн Богослов (46); Святой Пётр Апостол (46); Царь Константин (46); Феодор Стратилат (46); Святой Леонтий Мученик (66); Навархия Вознесение Господне (46); Святой Николай (50); Святой Нестор Преподобный (44/фрегат); Макроплия Святого Марка (36/фрегат). 1 репитичное судно, 2 бомбардирских корабля, 17 крейсерских судов.

14.1. Сражение у мыса Калиакрия. Список кораблей турецкого флота

Название корабля/Пушек[159]/Примечание

Линейные корабли и поставленные в линию

Муккаддиме-и Нусрет (74/Флаг Сейди-Али); Бахр-и Зафер (72 или 82/Флаг капудан-паши Гиритли Хуссейна); Анка-йи Бахри (72); Фейз-и Худа (72/Флаг турецкого “патрона” (вице-адмирала)); Нювид-и Фюттух (54–58/Флаг турецкого “рийале” (контр-адмирала)); Хилал-и Зафер (66); Фетхуль-Феттах (62); Месудийе (58); Инайет-и Хакк (56); Укаб-и Бахри (54); Бед-и Нусрет (48); Бурдж-и Зафер (48/Флаг “патрона Тунус” (тунисского вице-адмирала)); Шехбаз-и Бахри (46–48); Тевфик-уль Илах (58); Фатих-и Бахри (60/Флаг “Рийале Джезаир” (алжирского контр-адмирала)); Бешир-и Зафер (54); Феда-и Нусрет /Зафрахтованный корабль); Умман-и Бахри /Зафрахтованный корабль); Келем-Бахри (?/Приватир, Флаг “патрона Джезаир” (Алжирский вице-адмирал)); Тунус Ибрагим-капудан (?/Приватир с тунисским экипажем).

Фрегаты и приватиры

Булад-и Бахри (46); Джейран-и Бахри (38); Дад-и Хакк (34); Мазхар-и Саадет (36); Мазхар-и Хидайет (36); Баис-и Нусрет (38);? (41);? (33); Тевфик-и Худа (27); Хедийе-и Хакими Фас (31); Рехбер-и Нусрет (31); Хедийе-и Девлет (31); Бидает-уль Фютух (31); Неджм-и Зафер (37); Саййад-и Бахри (37); Берид-и Фютух (33); Кайд-и Зафер (37); Каплан-Башлы (35); Пейк-и Нусрет (35); Туджар (?/Фирката[160]); Эски Москов актармаси (?/фирката); Кучук (33/фирката);? (?/фирката);? (33); Мидилли (?/фирката); Ени Тылсым-Бахри (28–33/Бомбардирский корабль); Берк-и Хафиз (31/Бомбардирский корабль); Рад-и Бахри (Бомбардирский корабль); Шихаб-и Хафиз (Бомбардирский корабль); Сагир кучук (Бомбардирский корабль).

Алжирская и тунисская эскадры шебек

Пейк-и Зафер (32); Хисн-и Газат (32); Мерих-и Бахри (26); Тунус Рийале (?/Тунисская шебека); Джезайир Патрона (?/ Алжирская шебека); Джезайир Рийале (?/ Алжирская шебека). 5 бомбардирских судов, 10 кирлангчей, 15 мелких судов

15.1. Сражение у мыса Финистерре. Список кораблей английской эскадры

Название корабля/Пушек/Примечание

Него (74); Ajax (74); Triumph (74); Barfleur (98); Agamemnon (64); Defiance (74); Windsor Castle (98); Prince of Wales (98/Флагман, вице-адмирал Роберт Кальдер); Repulse (64); Raisonnable (64); Dragon (74); Glory (98/Контр-адмирал Чарльз Стирлинг); Warrior (7'4); Thunderer (7'4); Malta (80); Egyptienne (40/фрегат); Sirius (36/фрегат); Nile (люгер); Frisk (куттер).

15.2. Сражение у мыса Финистерре. Список кораблей франко-испанской эскадры

Название корабля/Пушек/Примечание

Испанцы

Argonauta (80/Лейтенант-генерал Гравина); Terrible (74); America (64); Espana (64); San Rafael (80); Firme (74).

Французы

Pluton (74); Mont-Blanc (74); Atlas (74); Berwick (74); Neptune (80); Bucentaure (80/Флагман, вице-адмирал Вильнев); Formidable (80/Контр-адмирал Дюмануар); Intrepide (74); Scipion (74); Swiftsure (74); Indomptable (74); Aigle (74); Achille (74); Algesiras (74/Контр-адмирал Магон). 7 фрегатов и 2 брига

16.1. Трафальгар. Список кораблей английской эскадры

Название корабля/Пушек/Экипаж/капитан/Примечание

Наветренная колонна

Victory (100/821/Томас Харди/Флагман Нельсона); Temeraire (98/718/Элиаб Харви); Neptune (98/741/Томас Фримантл); Leviathan (74/422/Генри Бейнтан); Conqueror (74/573/Израэль Пеллью); Britannia (100/788/Чарльз Баллен/Флаг контр-адмирала Уильяма Карнеги, лорда Норфескского); Agamemnon (64/490/Эдвард Берри); Ajax (74/702/Джон Пилфорд/Лейтенант на капитанской должности); Orion (74/541/Эдвард Кодрингтон); Minotaur (74/615/Чарльз Мансфилд); Spartiate (74/620/Френсис Лафорей).

Вне колонны

Africa (64/498/Генри Дигби).

Подветренная колонна

Royal Sovereign (100/826/Эдвард Ротхэм/Флаг Коллингвуда); Belleisle (74/728/Уильям Харгуд); Mars (74/615/Джордж Дафф); Tonnant (80/688/Чарльз Тайлер); Bellerophon (74/522/Джон Кук); Colossus (74/571/Джеймс Моррис); Achille (74/619/Ричард Кинг); Revenge (74/598/Роберт Мурсом); Polyphemus (64/484/Роберт Редмил); Swiftsure (74/570/Вильям Ратерфед); Dreadnought (98/725/Джон Конн); Defiance (74/577/Филипп Дурхам); Thunderer (74/611/Джон Стокхам/Лейтенант на капитанской должности); Defence (74/599/Джордж Хоуп); Prince (98/735/Ричард Гриндалл).

Вне линии

Euryalus (36/262/Генри Блэквуд/фрегат); Naiad (38/333/Томас Дандас/фрегат); Phoebe (36/256/Томас Бладен/фрегат); Pickle (8/42/Джон ла Пенотер/шхуна); Entreprenante (10/41/Роберт Янг/куттер).

16.2. Трафальгар. Список кораблей франко-испанской эскадры

Название корабля/Пушек/Экипаж/капитан/Примечание

Авангард (командующий — контр-адмирал Дюмануар)

Neptuno (80/800/Гаэтано Вальдес); Scipion (74/755/Шарль Беренжье); Rayo (100/830/Энрике МакДоннел); Formidable (80/840/Жан-Мари Летелье/флагман); Duguay Trouin (74/755/Клод Тюффэ); Mont Blanc (74/750/Жильом-Жан-Ноаль де Лавилльжери); San Francisco de Asis (74/657/Луис-Диего Флорес); San Agustin (74/711/Фелиппе Ядо Кагагаль); Heros (74/690/Жан-Батист Пулен).

Центр (командующий — вице-адмирал Вильнев)

Santisima Trinidad (136/1048/Франсиско Хавьер де Уриарте флаг контр-адмирал Бальтазара Идальго де Синероса); Bucentaure (80/888/Жан-Жак Мажени/флагман); Neptune (80/888/Эспри-Транекиль Местраль); Redoutable (74/643/Жан-Жак Люка); San Leandro (64/606/Хосе Кеведо); San Justo (74/694/Франсиско Хавьер Гарстон); Santa Ana (112/1189/Хосе де Гардоки/Флаг вице-адмирала Игнасио Марии де Алавы).

Арьергад (командующий — контр-адмирал Магон)

Indomptable (80/887/Жан-Жозеф Юбер); Fougueux (74/755/Луи-Алексис Бодуэн); Intrepide (74/745/Луи-Антуан Инферне); Monarca (74/667Деодоро де Аргумоса); Pluton (74/755/Жюльен-Мари Космао-Керулен); Bahama (74/690/Дионисио Алькало Гальяно); Aigle (74/755/Пьер-Поль Гурреж); Montanes (74/715/Франсиско Альседо и Бастименте); Algesiras (74/755/Лорна Турнер/флагман).

Обсервационная (резервная) эскадра (командующий — адмирал Гравина)

Argonauta (80/798/Антонио Парейя); Swiftsure (74/755/Шарль де ла Виллемадрин); Argonaute (74/755/Жак Эпрон-Дезардан); San Ildefonso (74/715/Хосе Рамон де Варгас); Achille (74/755/Луи-Габриель Денипор); Principe de Asturias (112/1113/Рафаэль де Ope/флагман); Berwick (74/755/Жан-Жиль Фило де Кама); San Juan Nepomuceno (74/693/Косме Дамьян Чуррука и Элоса).

Корабли вне линии

Cornelie (40/?/Андре-Жюлб-Франсуа де Мартэнен/фрегат); Hermione (40/?/Жан-Мишель Маэ/фрегат); Hortense (40/?/Оуи-Шарль Даламар де Ламелльере/фрегат); Rhin (40/?/Мишель Шесно/фрегат); Themis (40/?/Николя-Жозеф-Пьер Жюган/фрегат); Furet (18/130/Дюмэ/бриг); Argus (16/110Даллар/бриг).

* * *

нПримечания

1

Нижние Земли, или Нидерланды — термин для обозначения совокупности исторических областей в равнинном течении и в дельтах европейских рек Рейн, Шельда и Маас: Фландрии, Голландии, Брабанта, Эно и других.

2

Дворцовый переворот.

3

Елизавета, тем не менее, серьезно воспринимала угрозу католического заговора в Англии и предпринимала меры к нейтрализации католических сил. Так в 1586 и 1587 годах были произведены повальные обыски в Ланкашире. Несколько католических проповедников было арестовано и посажено в тюрьму. У католиков было изъято холодное и огнестрельное оружие.

4

Построен в 1557 году в Депфорде, тоннаж 650 тонн

5

Построен в 1571 году корабельных дел мастером Метью Бейкером. Тоннаж 360 тонн.

6

Построен в 1586 году корабельных дел мастером Питером Петтом в Депфорде. Тоннаж 360 тонн.

7

По-испански этот тип кораблей называется «урка» (urca). В данном случае это торговые суда, призванные временно на военную службу; также так именуются вообще любые транспортные суда.

8

Despatch of the Duke de Medina-Sidonia to Philip II about the attack on Cadiz. Сжег 18 и захватил 6.

9

Letter of Francis Drake to Francis Walsingham, secretary to Elizabeth I, (Barrow, p.102)

10

Полный список судов Армады приведен в приложение 1.1.

11

Антверпен был отрезан от моря с захватом Флиссингена голландцами и англичанами в 1585 году, теперь во Флиссингене базировалась голландская эскадра.

12

Список королевских кораблей английского флота приведен в приложение 1.2.

13

Colin Martin, Geoffrey Parker «The Spanish Armada», Penguin Books, 1999, p. 40.

14

Самое смешное в том, что в ночь на 1 августа лорд Говард, признавая гораздо больший опыт Дрейка в морских делах, отдал приказ сэру Френсису принять на себя функции флагмана флота. Однако Дрейк не только не сообщил о его получении, но и погасил сигнальный фонарь на «Ривендже», легкомысленно уйдя на поиски отставших испанских кораблей. В результате, лишь по чистой случайности, Говард, всю ночь разыскивавший Дрейка, не попал в плен испанцам.

15

Булонь в раздираемой религиозными войнами Франции была тогда гугенотским городом.

16

Известна байка о том, как после боя 8 августа корабль Окендо проходил мимо флагмана Армады «Сан-Мартина», и Медина-Сидония прокричал: «Сеньор Окендо, что нам делать дальше?” Окендо, известный своей враждой с советником герцога Диего Флоресом Вальдесом, ответил: «А это вы у вашего горе-советника Диего Флореса спросите! А мне пришлите боезапас — я собираюсь идти назад и драться дальше.» Медина Сидония воспринял слова Окендо серьезно и отправил ему 80 ядер.

17

Рекальде и Окендо — самые опытные моряки эскадры — оказались абсолютно правы. Нужный ветер задул 20 августа, то есть через 11 дней после описанных нами событий.

18

На Армаде присутствовало довольно много негров и мулатов.

19

Многие историки упоминают, что испанские ядра делались из чистого чугуна без примесей, и раскалывались на мелкие куски при прямом попадании в борт английских кораблей. Однако данные Мартина и Паркера, взятые из отчета Эффингема, как минимум заставляют осторожнее относиться к этой версии.

20

Состав флота Окендо приведен в приложении 2.

21

Часть солдат все же не уместилась на транспортах, в результате их разместили на самых больших галеонах, что сказалось на боеспособности этих кораблей.

22

Через 4 дня испанцы смогли отбить корабль и тот ушел в Дюнкерк.

23

Состав эскадры Пеннингтона — корабли «Джеймс», «Антилоуп», «Виктори», «Экспедишн», «Провиденс», «Мэри Роуз», «Юникорн», «Бонавенчур», «львята» №3 и №8. «Львята» (lion whelps) — это небольшие 185-тонные корабли длиной 62 фута, шириной 25 футов и двумя мачтами. Вооружение — 12 орудий от 32-фунтовых до 5-фунтовых орудий. Были построены англичанами специально для борьбы с алжирскими пиратами, но оказались очень неудачными из-за большой конструктивной перегрузки и плохой мореходности.

24

Список английских кораблей смотрите в приложении 3.1.

25

В том числе 70-пушечный «Трайэмф», 78-пушечный «Ройал Джеймс», 76-пушечный «Ройал Оак», 82-пушечный «Ройал Чарльз», 70-пушечный «Ройал Кэтрин», 86-пушечный «Принс» и 70-пушечный «Генри». Из 88 линейных кораблей английской эскадры 24 были зафрахтованными и довооруженными приватирами. Пять из ста кораблей присоединились к английскому флоту уже после начала сражения. Полный список английских кораблей смотрите в приложении 3.2.

26

ЕВК «Грейт Чарити» — бывший голландский «Гроте Лейфде», захваченный англичанами в Портлендском сражении в 1653 году. Был принят в состав Королевского Флота, имел на вооружении 46 орудий.

27

Ходили слухи, что крюйт-камеру поджег то ли слуга Обдама, оскорбленный им, то ли пленный англичанин, который незадолго до взрыва бросился в море, но скорее всего причиной был несчастный случай при подготовке зарядов. Крюйт-камера находилась глубоко в трюме ниже ватерлинии и была недоступна для попаданий.

28

Среди них вице-адмирал Джон Лоусон, контр-адмирал Роберт Сансом, кэптен Джеймс Лей граф Мальборо («Ройал Джеймс»), кэптен Роберт Керби («Бреда»), кэптен Джеймс Эбельсон («Гвинеа»).

29

После окончания войны, когда все это выяснилось в Парламенте, Броунксу пришлось бежать, чтобы спасти жизнь.

30

Амстердамский фут — 28,3 см.

31

Забальзамированное тело Барклея было выставлено напоказ в Амстердаме 6 июня, позже голландцы возвратили его Англии с письмом, где превозносили его храбрость.

32

По совету Монка местную милицию экипировали как регулярные войска, поэтому голландцы подумали, что их везде встречают части английской армии.

33

Полный список английских кораблей приведен в приложении 5.1.

34

Хотя за счет экстраординарных мер экипажи удалось скомплектовать, опытных моряков катастрофически не хватало. Когда четыре новых линкора присоединились к флоту, команды для них смогли набрать только за счет людей, не бывавших в море, и экипажей с шести приватиров, а также с шести самых слабых кораблей IV и V ранга. Это была необходимая мера, поскольку четыре новых линкора по бортовому залпу в полтора раза превосходили 12 разоруженных единиц. Тем не менее, ход сражения показал, что англичанам лучше было бы иметь в составе флота несколько быстроходных фрегатов вместо кораблей IV ранга, так как они больше подходили для разведки, преследования противника и отражения атак брандеров противника.

35

Полный список голландских кораблей приведен в приложении 5.2.

36

Так голландцы прозвали «Ройал Соверин» испытав в предыдущих сражениях на своей шкуре боевые качества этого корабля. Помимо исключительно мощного бортового залпа, из-за толстой обшивки борта он казался совершенно невосприимчивым к огню противника. А позолота украшений «Ройал Соверин» обошлась английской казне в 6691 фунт стерлингов (стоимость линейного корабля средних размеров).

37

Тэлбот был исключен из службы. Вскоре он был восстановлен в командовании «Elizabeth» с помощью своих влиятельных друзей, но был окончательно изгнан из флота в 1667 г. «за позорное поведение».

38

Чего только стоит тот факт, что голландские купцы продавали порох и свинец наступающей французской армии!

39

Король вообразил, что силы голландцев доведены до совершенного истощения, он потребовал уступки всего Бетава, огромного вознаграждения в 25 миллионов и восстановления католичества в равных правах с протестантством, он также потребовал, чтобы ему каждый год присылали торжественное посольство для изъявления благодарности за то, что он предоставил им независимость через своих наместников.

40

Французы смогли взять только Маастрихт, при осаде которого погиб генерал д'Артаньян.

41

Еще 3 судна ОИК англичане захватили в мае, оставшиеся 2 больших судна взяли курс на Датский пролив и пришли к Текселю только к 25 сентября, а 2 последних небольших гукора — в конце декабря.

42

Дело тут не в заговоре против англичан, а в обычной неопытности д'Эстрэ как командующего флотом. Напомним, что Жан д'Эстрэ к этому моменту служил на флоте всего лишь 5 лет, что явно недостаточно для командования таким крупным соединением.

43

Пролив Святого Георга (St George's Channel) — это пролив, отделяющий Уэльс от Ирландии.

44

20 января 1689 года Герберт ушел из Адмиралтейства, мотивируя это срывом подготовки флота к кампании. Из выступления Герберта в Палате Общин: «Чтобы ни одно из этих дел не было на меня возложено, — так как, с чем я полагаю необходимо познакомить это почтенное собрание, дела в Адмиралтействе не идут, по моему мнению, в согласии с требованиями службы и так как не в моих силах помешать этому, — я почтительно просил короля (и получил на свою просьбу согласие) уволить меня от моей должности и не давать мне никакого дальнейшего назначения в комиссии; потому что раз я не могу предотвратить зло, то я не хочу принимать участие в позоре».

45

35 английских и 22 голландских линейных корабля.

46

Тайный совет короля, 9 самых знатных лордов Англии, приближенных к царствующим особам. В разное время туда входили граф Портленд, граф Сидней, граф Ноттингэм и проч.

47

Перед сражением французы сделали поворот оверштаг (на 180°), поэтому арьергард стал авангардом и наоборот.

48

Всего же в составе флота де Турвилля насчитывалось 18 тяжеловооруженных линкоров, из них 2 — стопушечных. Полный список кораблей французского флота смотрите в приложении 7.2.

49

В составе голландской эскадры были 82-пушечный «Вест Фрисланд», и 92-пушечный «Принсесс Мария».

50

Всего у англичан и голландцев было 28 кораблей, несущих более 70 орудий, из них один корабль был 100-пушечным. Полный соста-в англо-голландской эскадры смотрите в приложении 7.1.

51

Погибли командиры: 50-пушечного «Эльсвут» — Нортней и 72-пушечного «Ноорд Голланд» — шаутбенахт Ян Дийк, а также шаутбенахт Ян ван Бракель, находившийся на 68-пушечном «Велув».

52

Обвинения Мэхэна по поводу робкого преследования британского флота можно отбросить, как изыски ненаучной фантастики. Турвилль не был богом и не мог изменить законы физики. Ветра всю неделю не было, поэтому скорость движения французских кораблей, так же как и английских, равнялась скорости приливов и отливов.

53

За это капитана Шнеллена произвели в шаутбенахты.

54

Голландцы потеряли свыше 2000, англичане — очевидно, около 1000.

55

А кто же еще мог достать такую сумму, как вы думаете?

56

Основные силы Ройал Неви.

57

Задержка в выходе кораблей произошла из-за некомплекта экипажей.

58

Мыс Барфлер расположен в Нормандии, в Манше, между Шербуром и Гавром. Площадь мыса — 0.6 кв. км, средняя высота над уровнем моря — 4 метра. В двух милях от мыса расположен маленький рыбацкий порт с таким же названием — Барфлер. Впервые в исторических хрониках это место упоминается в 1066 году: отсюда отправились в Англию корабли Вильгельма Завоевателя. В честь этого события установлен памятный камень, где написано, что именно здесь началась победная дорога норманнов к Гастингсу.

59

Полный список кораблей англо-голландского флота смотрите в приложении 8.1.

60

Полный список кораблей французского флота смотрите в приложении 8.2.

61

Из шканечного журнала «Де Зевен Провинсьон»: «Нас атаковал вице-адмирал Бело-голубой эскадры французов (Нэсмонд), у нас сражались только 4 корабля, в том числе головные — 84-пушечный шаутбенахта Ван дер Гоеса «Адмирал-Генерал» (9 убитых и 30 раненых, в том числе сам Гоес), 60-пушечный «Велув» Бракеля и мой корабль. У нас — 18–19 убитых и 36–40 раненых. Получили 80 подводных пробоин, потеряны фок-мачта, бушприт, грота-рей.»

62

Лик позже стал адмиралом благодаря Черчиллю, который не забыл услуги, оказанной при Барфлере. Через полтора десятка лет вице-адмирал Лик разобьет французских каперов в Канале и утвердит господство Англии в морях Европы. Благодарные соотечественники дадут ему прозвище — «настоящий адмирал» (игра слов: по-английски «контр-адмирал» — rearadmiral, а «настоящий адмирал» — real admiral).

63

Остальные же линкоры из 1-го дивизиона сумели прорваться в Брест вдоль побережья Англии.

64

Началось все с лигницкого князя Фридриха II Пяста, который после смерти бригского князя Георга I Пяста наследовал права на Лигниц, Бри и Егерсдорф в 1521 году, а герцогство Глогау просто купил за долги в 1545-м. Дети Фридриха II Магдалена и Георг были выданы за детей маркграфа Бранденбургского Иоахима II Гектора соответственно Иоганна-Георга и Барбару. Таким образом Иоганн-Георг Бранденбургский получил права на нижнесилезские герцогства, которые были объявлены приданым Магдалены.

65

Фридрих после провала в начале битвы покинул войско, но командование принял фельдмаршал Курт Кристоф фон Шверин, сумевший отбить вторую атаку австрийской конницы и довести дело до победы.

66

Из отчета Барнетта: «As we were at war with Spain, being a cruiser it was my duty to be satisfied that they were not Spaniards, and therefore desired they would shorten sail that I might send, my boat on board them».

67

Прирожденных артиллеристах.

68

Полный состав эскадр приведен в приложениях 9.1. и 9.2.

69

Кордебаталия — корабли центра.

70

Вечером 20-го Мэтьюс дал сигнал: «Встать на якорь в линии фронта», однако не проверил выполнение этого приказа. В результате Лесток бросил якорь сразу же после поднятия сигнала, в 5 милях от кордебаталии.

71

Этот диалог на английском:

— How do you do?

— Do! What can I do? Look at Vice-Admiral! You'll help me at attack?

— Yes.

72

Позже Эдвард Хок, став адмиралом, изменил его.

73

Из показаний капитана «Подера», взятого в плен абордажной партией с «Бервика».

74

Там среди всего прочего были такие слова: «Я не хочу беспокоить вас относительно причин этой неудачи, но для вашей лучшей информации я позволю себе направить вам подробности плавания нашего флота, начиная с момента, когда противник отплыл из Тулона и до того момента, когда мне приказали преследовать его, после чего мы не видели его, хотя имели весьма свежий ветер в нашу пользу и наветренное положение, и, соответственно, они должны были бросить свои покалеченные корабли, особенно испанского флагмана, или же принять сражение в условиях нашего превосходства, поскольку по меньшей мере 4 испанских корабля были выведены из строя, а еще один сожжен. В заключение я хочу отметить, что, хотя во время боя было много сигналов относительно построения в линию баталии, фронтом или в кильватер, однако ее ни разу не удавалось построить, исключая только вечер после боя, когда мы остановились перед тем, как неприятель бежал от нас”.

75

Формулировка обвинения та же, что и адмиралу Бингу в 1756 году.

76

Эдмунд Уильямс — капитан с 1734 года, в 1747 году уволен из Ройал Неви в чине контр-адмирала, умер в 1752 году.

77

Позже он был восстановлен в звании и в 1750 году уволен с чином контр-адмирала, умер в 1771 году.

Кстати, Мэхэн и Коломб уверяют, что четырем кораблям, шедшим за «Мальборо», не на кого было спускаться, т.к. пять концевых испанских линкоров отстали, но, как следует из сообщения Эмброуза в подшивке материалов по Тулону, он, будучи предпоследним в дивизионе Мэтьюса, вел бой с испанцами, которые от него отставали (!). Из этого следует, что эти пять последних испанских кораблей могли быть легко зажаты между четырьмя линкорами, шедшими за «Мальборо», и дивизионом Лестока. И, следовательно, именно на Лестоке лежит ответственность за неиспользование этой возможности.

78

В Англии действует прецедентное право, то есть судьи руководствуются правилом прецедента, когда сходные дела рассматриваются аналогичным образом. Сложное дело в англосаксонском праве — это когда правило прецедента не работает.

79

В нынешней России эту должность можно сравнить с председателем Верховного суда РФ.

80

Характерно, что в обвинении Мэтьюса называют «мистером», а не «адмиралом».

81

Приговор мало обеспокоил Мэтьюса. Тот никогда не скрывал, что пришел во флот из комиссионеров, чтобы заработать немного денег. В Леванте было взято много призов, поэтому Мэтьюс получил так необходимые ему деньги. Умер он в своем поместье в 1751 году, успев выдать замуж своих дочерей.

82

Синие камзолы, так привычные нам по историческим фильмам, тогда были у французской легкой пехоты только у некоторых полков наемников на французской службе.

83

В русском языке существует два равнозначных варианта названия этого штата — Виргиния и Вирджиния. Мы выбрали последний.

84

Брат первого президента США — Джорджа Вашингтона.

85

При выходе и Бреста эскадру Дюбуа де Ла Мотта сопровождала эскадра лейтенант-генерала Макнамары (6 линкоров, 3 фрегата), проводя ее за пределы Бискайского залива, Макнамара вернулся в Брест. Эскадра Дюбуа де Ла Мотта (3 линкора, 2 фрегата, 11 кораблей «эн флюйт», 3 вспомогательных судна) взяла курс на Канаду.

86

Построен в 1730 году в Вулвиче в качестве 90-пу-шечного. Перестроен и срезан в 1749-м в 74-пушечный. До 1750 г. — «Нептьюн».

87

Французский корабль, захваченный англичанами во время войны за Австрийское наследство и введенный в состав Ройал Неви.

88

Повод к войне.

89

Правительство Людовика XV изначально не реагировало на захваты французских кораблей и судов, пытаясь сохранить мир. Английские же корабли в этот момент врывались во французские порты, безнаказанно захватывая и грабя торговые суда. Поскольку кабинет Людовика XV понимал, что Лондон просто пытается выиграть время, и готовит новые удары, 13 января 1756 года выдвинуло ультиматум Уайт-Холлу, требуя освободить 3000 французских моряков, оказавшихся в английском плену без объявления войны. Питт цинично заявил, что целью захвата 300 торговых судов Франции было уменьшение числа ее моряков для военного флота.

90

Словно забыв про коммодора Эджкамба, Бинг на военном совете заявил Весту: «Не знаю, кому поручить третий дивизион». Правда, у Бинга не было полномочий назначать коммодоров, это была прерогатива Адмиралтейства, к тому же, были и другие капитаны с такой же выслугой, как и Эджкамб.

91

Corbett J. S. «England in the Seven Years War» — Ams Pr Inc, 1973, Vol. II, p. 18.

92

Всего к лету было построено 325 плоскодонных судов. Размеры: длина — 100 футов, ширина — 24 фута, осадка — 10 футов. Одно судно могло взять 300 человек или 150 лошадей.

93

Построен в 1759 году.

94

Бугенвиль прокомментировал слова Берьера так: «Во всяком случае, нельзя сказать, чтобы вы рассуждали, как лошадь». Этот ответ создал Бугенвилю известность в салонах, но армию ему после этой выходки пришлось оставить, и он позже купил себе патент капитана флота.

95

Гуммиарабик (другое название — арабийская камедь) — сок африканской акации, применяемый в производстве шелковых изделий. Использовался для пропитки шелковых тканей.

96

Бомпар ушел из Бреста, ослабив тем самым Флот Океана перед предстоящей высадкой.

97

Подробнее в журнале «Revue maritime» за ноябрь 1929 года, стр. 635–643.

98

Однако Питт и здесь переиграл французов. Он выступил с проектом, что в случае падения Ганновера английскому королю выделяются отступные — 5 миллионов фунтов стерлингов, но колонии Франции в обмен на Ганновер не возвращаются. Среди всего прочего Питт сказал: «В прошлую войну мы потратили на субсидии континентальным союзникам 10 миллионов фунтов без всякого толка, следует все средства тратить на захват колоний». Хотя этот план не был принят, все же сама мысль премьер-министра Англии симптоматична — колонии ценились больше, чем земли в Европе.

99

Состав эскадры Конфлана (всего 21 корабль и 5 фрегатов) приведен в приложении 10.2.

100

Состав эскадры Хока приведен в приложении 10.1.

101

Из доклада Конфлана: «Дул очень сильный вест-норд-вест. Море было бурным. Из всего этого следовало, что погода будет очень плохой. Эти обстоятельства, в дополнение к тем задачам, которые вы поставили в своих письмах, а также превосходство противника заставили меня направиться в Морбиан. У меня не было оснований полагать, что, если я сначала построю двадцать один корабль в одну линию, неприятель осмелится преследовать меня. Чтобы показать курс, я выбрал порядок плавания колонной по одному. В этом порядке я возглавил головной отряд; а при формировании естественного порядка сражения, мне ничего не оставалось, как занять позицию в центре. Это я и собирался сделать, как только все корабли войдут в залив».

102

Англичане называют его сражением у островов Святых (Saints).

103

После Семилетней войны контр-адмирал Джордж Родней, как и многие британские моряки во время мира, оказался не у дел. В 1774 году он еще командовал Ямайской военно-морской базой, потом даже стал губернатором Ямайки. В это же время адмирал пристрастился к игре в карты. Продул он довольно много, кредит его в Британии был исчерпан, поэтому Джордж перебрался во Францию, где смог ссудить немного денег, но и эти деньги успешно проиграл. В 1778 году Франция объявила войну Англии. Во время светского раута Родней оказался за одним карточным столом с Луи-Филиппом Орлеанским, герцогом Шатрским, адмиралом Франции. Зашел разговор о войне с Англией, Шатрский бахвалился, что не допустит повторения результатов Семилетки и разгромит англичан на море. Роднея этот разговор сильно задел. Он решил вставить несколько колких замечаний, на что Луи-Филипп резко ответил, что не понимает по-английски. Родней ничтоже сумняшеся в полной тишине произнес: «Главное — выйти в море. В плену вы быстро научитесь говорить по-английски».

104

Включая два 50-пушечных «Сагитер» и «Эксперимент», но эти два корабля были отряжены для непосредственного прикрытия конвоя и в линию баталии не включались.

105

Состав испанской эскадры: 74-пушечные «Глориосо», «Санто Доминго», «Сан Хуан Непомусено», «Сан Фермин», «Сан Педро Апостол» и 68-пушечный «Сан Фелипе»; к ней на соединение шли из Гаваны (под командованием лейтенант-генерала Солано) 80-пушечные «Сан Луис 80», «Сан Николас де Бари»,74 -пушечные «Маньянимо», «Сан Франсиско де Паула», «Сан Хенаро» и «Сан Рамон». В Гаване оставались 74-пушечные «Дичосо», «Сан Габриель», «Веласко» и 64-пушечный «Драгон», но в плохом состоянии и без экипажей.

106

Англичане базировались на острове Сент-Люсия.

107

Принял командование Вест-Индским флотом 17 февраля 1782 года.

108

Состав британской эскадры приведен в приложении 11.1.

109

Линия баталии французской эскадры 9–12 апреля 1782 года приведена в приложении 11.2.

110

Согласно призовому праву XVIII века личные вещи возвращались владельцам, дележу подлежали только деньги и ценности государства и короля.

111

Партия «шляп» — политическая партия в Швеции в XVII веке. Образовалась в 1734 году. Программой партии «шляп», представлявшей интересы части дворянства и верхушки буржуазии, особенно столичной, был реванш за поражение в Северной войне 1700–1721 годов, восстановление внешнеполитического и военного величия Швеции путем ускоренного развития промышленности (политика крайнего меркантилизма) и ориентации на Францию. Название произошло от шведского слова Hattarna — что переводится как «шляпа» и как «важный господин». В ответ на создание партии «шляп» возникла партия «колпаков», выступающих за дружбу и мир с Россией.

112

Полный перечень шведской эскадры приведен в приложении 12.1.

113

Состав русского флота приведен в приложении 12.2.

114

Полный перечень шведской эскадры приведен в приложении 13.1.

115

Из Сытинской «Военной энциклопедии»: Питкопас — хорошо закрытый рейд в финляндских шхерах, к западу от Выборгской губы. Имеет 2 входа, доступные для судов с 20-футовой (восточный) и 12-футовой (западный) осадкой.

116

Распределение русского флота по зонам сведено в приложении 13.2.

117

Согласно шведским данным, шкипер на брандере был пьян в стельку.

118

Историк Головачев так прокомментировал это событие: «Окрестность дрогнула — и все наши корабли были покрыты дымом и засыпаны горящими обломками. Это страшное аутодафе окончательно замкнуло шествие шведского флота!»

119

Вообще удивительно, как отряд Повалишина уцелел! Он имел всего 372 орудия против 1734 пушек! И это не считая фрегатов и мелочи!

120

Позже он сумел сбежать, пользуясь темнотой.

121

Состав эскадры Ушакова приведен в приложении 14.1.

122

Состав оттоманской эскадры приведен в приложении 14.2.

123

Стоит отметить, что на тот момент на французской эскадре запасов воды имелось на 40 дней, а еды — на 100 дней. Кроме того, в столице Мальтийского Ордена не было источника пресной воды, поэтому повод для открытия военных действий был абсолютно надуман.

124

Zealous (англ.) — рьяный.

125

Уже в мае 1804 года император понял, что силами одной Булонской флотилии он не сможет форсировать Ла-Манш, поэтому было предложено перевести 10 кораблей из Тулона, соединить их с Рошфорской эскадрой и следовать на соединение с Флотом Океана, однако от этого плана почему-то отказались,. Имелись большие опасения, что английские блокирующие эскадры Нельсона и Кохрейна скорее всего разбили бы эти французские отряды по частям, как в 1759 году сделали Боскауэн и Хок.

126

Республика Гаити была провозглашена 1 января 1804 года, однако Франция еще долгих 30 лет не признавала легитимности нового правительства.

127

Adkin, M. «The Trafalgar Companion: A Guide to History's Most Famous Sea Battle and the Life of Admiral Lord Nelson.» — London: Aurum Press, 2007.

128

В 1791 году во французском флоте звание «лейтенант-генерал» было заменено на «вице-адмирал», а звание «шеф д'эскадр» — на «контр-адмирал».

129

Например, Великий ураган 1780 года, длившийся с 10 по 16 октября, в результате которого было потеряно 40 французских кораблей на Мартинике, а штормовая волна на острове Сен-Пьер смыла там все дома, погибло 9 тысяч человек.

130

Как отмечал бригадный генерал Оноре Шарль Рейль: «Мы были безусловными владыками Карибского моря в течение целых трех недель. Имея десант в 7000–9000 штыков и два десятка линейных кораблей, мы смогли захватить всего лишь одинокую скалу!»

131

Со времен Орвилье и «Другой Армады» ничего не изменилось!

132

Список английской эскадры приведен в приложении 15.1.

133

Кальдер пишет о 3 колоннах кораблей, Гравина — что союзники шли в 2 колоннах.

134

Список союзной эскадры приведен в приложении 15.2.

135

Союзники шли с перевернутым фронтом, поэтому корабли Травины, бывшие изначально в арьергарде, оказались авангардом.

136

Первым в линии у англичан изначально шел фрегат «Серьез», однако он отвернул на ветер, надеясь обойти флот союзников и захватить галеон с серебром, однако был обстрелян «Эспаньей», получил повреждения и отошел.

137

В Рошфоре находилась эскадра Аллемана: 120-пушечный «Мажестик», 74-пушечные «Жеммапэ», «Лион», «Сюффрен», «Маньяним», фрегаты «Армид», «Глуар», «Тетис», бриги «Сильф» и «Палиню».

138

За отказ от повторного боя с Вильневым Кальдер был раскритикован журналистами и Парламентом. Позже он потребовал суда над собой, свой отказ от продолжения сражения он объяснял тем, что ему пришлось выделить 74-пушечный «Дрэгон» и 2 фрегата для буксировки поврежденного «Уиндзор Касла» и 2-х испанских призов. Адмиралтейство его действия никак не комментировало и к нему, похоже, претензий со стороны лордов не было. Адмиралы считали, что он свою задачу выполнил, Вильнев не пошел в Канал, как того опасались англичане. Суд же ограничился вынесением ему выговора.

139

Из письма Наполеона морскому министру Декрэ от 22 августа 1805 года становится понятным, чем все же Вильнев смог прогневать императора: «Этот человек просто наглец; в такой сложной комбинации, какой является наша операция, он не сообщает мне ни о каких деталях, не отчитывается подробно о том, что сделал, и что не сделал. Судя по всему у него совсем нет понятия субординации, и воспитать это качество уже невозможно». Цит. по «Correspondence», aout 1805.

140

После отделения Кальдера у Корнуоллиса осталось всего 17, а потом и 16 кораблей, в то время как эскадра Гантома насчитывала 21 линкор. Наполеон приказал Гантому выйти из Бреста и сразиться с англичанами, однако Гантом действовал нерешительно и британцы загнали его обратно. Самое смешное, приди Вильнев в конце августа к Булони — он застал бы там брошенный лагерь, все войска были направлены на Рейн. Таким образом требование императора идти в Канал, а также его недовольство тем, что Вильнев выбрал Кадис — просто нелепо и абсурдно. Виноват в провале высадки был не кто иной как император Франции Наполеон I собственной персоной. Его план с походом в Вест-Индию и обратно привел к большой задержке по времени и позволил англичанам найти союзников в Европе.

141

Данные из Clayton Т., Craig Ph. «Trafalgar: The Men, the Battle, the Storm» — Hodder & Stoughton, 2006.

142

Там же.

143

Оригинал: «The enemy are coming out of port!»

144

Реально нес 16 пушек. Два орудия были сняты для скорости хода.

145

Данные из письма Коллингвуда к Уильяму Марсдену от 22 октября 1805 года. Им противоречат данные, приводимые в книге Clayton Т., Craig Ph. «Trafalgar: The Men, the Battle, the Storm» — Hodder & Stoughton, 2006. Там расстояние между флотами при обнаружении оценивается в 11 миль.

146

Способ атаки в двух колоннах был оговорен Нельсоном с кэптенами заранее.

147

Из книги J. Creswell «British Admirals of the Eighteenth Century» — London, 1972 г.: «На рассеете 21 октября был наконец-то усмотрена следовавшая на юг эскадра противника в 10 милях к востоку от «Виктори». Английский флот был несколько разбросан, хотя накануне был приказ идти в двух колоннах. Корабль “Африка” был на севере и за пределами видимости. Был вновь поднят сигнал следовать в двух колоннах курсом ONO. Коллингвуд с 15 кораблями находился в миле под ветром от «Виктори». Легкий бриз дул с WNW. В 6.45 Нельсон решил изменить курс на 2 румба вправо к О, с тем, чтобы весь флот противника не был впереди него. Это был последний сигнал о маневре».

148

Состав английского флота приведен в приложении 16.1.

149

Состав объединенного флота приведен в приложении 16.2.

150

Данные из Гравьер Ж. «Война на море: Эпоха Нельсона». — СПб.: тип. А. Дмитриева, 1851.

151

Самое невероятное, что «Сантиссима Тринидад» сдался 64-пушечнику «Африка», который в ночь на 21-е октября не увидел поворот эскадры Нельсона и оказался на севере относительно сражения. «Африка» шел к «Виктори» мимо всей линии Дюмануара, дошел, не атакованный, до «Сантиссима Тринидад» и принял от 136-пушечного испанского корабля капитуляцию!

152

Все спасшиеся трафальгарские призы англичане сразу же по приходу в свои порты перевели в блокшивы.

153

Почти все корабли этой Армады были зафрахтованы в Гамбурге и Антверпене.

154

Эта эскадра предназначалась специально для выгрузки войск на территории Англии, следовательно не имела тактического значения.

155

Вооружение дано по Clowes W. L «The Royal Navy: A history from the Earliest Times to Present», London: S. Low, Marston, Co., 1900, vol.1, p.588

156

Испанские тонны — 920 кг

157

Линия приведена по состоянию на 20 ноября 1759 года

158

Численность экипажей приведена по архивным данным, в скобках — по данным судовых журналов, более достоверная

159

Число пушек сами турецкие историки определяют как приблизительное. Точное вооружение кораблей Хуссейна неизвестно.

160

Фирката — фрегат. У турок употреблялось в значении каперского или крейсерского судна, то есть корабля предназначенного для разбоя и каперства.

Content

Эдуард Созаев
Сергей Махов
ВСЕ ПЕРЕЛОМНЫЕ СРАЖЕНИЯ ПАРУСНОГО ФЛОТА.
От Великой Армады до Трафальгара

Вступление авторов

Армада (1588 год)

Сражение у Даунса (1639 год)

Лоустофтское сражение (1665 год)

Четырехдневное сражение (1666 год)

Сражение в день Св. Якова (1666 год)

Сражение у Текселя (1673 год)

Сражение у Бичи-Хэд (1690 год)

Сражение при Барфлере и Ла-Хоге (1692 год)

Тулонское сражение (1744 год)

Сражение у Менорки (1756 год)

Сражение в бухте Киберон (1759 год)

Сражение у острова Доминика (9-12 апреля 1782 года)

Гогландское сражение (1788 год)

Выборгское сражение (1790 год)

Сражение у мыса Калиакрия (1791 год)

Абукир (1798 год)

Трафальгар (1805 год)

Приложения

нПримечания