Александр Гавриленко

Тринадцатая книга

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© А. Гавриленко, 2015

© ООО «Написано пером», 2015

Стас

Эта история началась с болезни Стаса — нашего главного героя, молодого человека двадцати двух лет. Парень жил один в трехкомнатной квартире, доставшейся ему в наследство от тетки. Стас с детства любил читать книги. Он буквально жил приключениями книжных героев, не расставаясь с книгой ни на миг, пока однажды, совершенно случайно, не обнаружил, что за окном квартиры идет своя жизнь, иногда не менее интересная, чем в книгах.

Стас начал ходить с ребятами на рыбалку, играть в футбол и научился играть на гитаре — теперь жизнь кипела и бурлила, и каждый новый день обещал новые события. Свои приключения, истории он записывал в тетрадь и посылал в «Зорьку», «Пионерскую правду» и другие издания. Его заметки и рассказики печатали, поэтому не удивительно, что сразу после армии парень постучал в двери редактора одной из газет. Работа ему понравилась, денег, которые ему платили в редакции, хватало, да и родственники заботой не обходили. В личной жизни у него вроде бы все складывалось. Правда, отношения с девушками Стас долго не поддерживал, но эксцессов по этому поводу у него не возникало. А совсем недавно он неожиданно, как это часто бывает в жизни, познакомился с красивой и приятной во всех отношениях девушкой. Парень понял, что влюбился по-настоящему. Ольга, так звали девушку, также заинтересовалась Стасом. И вот в этот, самый ответственный, момент Стас заболел, и не каким-нибудь ОРЗ или гриппом, а совершенно не понятной ни ему, ни врачам болезнью. Если днем он чувствовал себя более или менее нормально (в это время его мучила нудная головная боль), то ближе к вечеру начинало колоть под лопаткой, в сердце вселялась непонятная тревога, а боль в голове становилась пульсирующей и разрывала виски и затылок.

Возвращаясь с работы, Стас ложился на диван, с трудом находя удобное положение своему измученному телу, и ни о чем другом более не помышлял, только бы пережить этот вечер. И уж тем более он не хотел, чтобы в таком состоянии его видела Ольга. Девушка сделала вывод, что поклонник охладел к ней, и в этом, кстати, ее поддерживала подруга Оксана, а Стас не пытался переубедить Ольгу. Утром, (уже стабильно — как на работу), он с опущенной головой шел в районную поликлинику, выстаивал унылую очередь к окошку регистратуры, брал талончик и направлялся к знакомой двери кабинета участкового терапевта, которому, вернее, которой, посещения Стаса уже порядком надоели. При его появлении эта молодая женщина старалась как можно скорее исчезнуть из своего кабинета, путано объясняя это неожиданными вызовами к начальству. Она на ходу советовала Стасу обратиться к каким-то бабкам и с облегчением неслась по выдуманным делам. Так случилось и в последний его приход.

Увидев парня, докторша тут же поднялась из-за стола, сказала несколько слов на латыни своей помощнице, пожилой, побитой временем женщине, извинилась перед Стасом и с нескрываемым раздражением хлопнула дверью. Но и Стас в этот раз тоже был на «пределе»: боль и бессонные ночи измучили его, и он твердо решил не уходить из кабинета, пока не узнает причину своей болезни. Парень основательно устроился на стуле и стал ждать возвращения врача. Недовольная помощница заполняла какие-то квитанции, искоса посматривая на Стаса. Вдруг раздался телефонный звонок. Медсестра подняла трубку.

— Да? — спросила она. Затем выразительно посмотрела на Стаса, ответила кому-то. — Нет, — и положила трубку на место.

Прошло, наверное, минут сорок. Парень продолжал сидеть в кабинете терапевта. Еще трижды звенел телефон, и каждый раз медсестра отвечала: «Нет». А в последний раз еще и добавила: «Сидит».

Стас понял — названивает терапевт из соседнего кабинета. Все чаще и чаще в дверь заглядывали больные, которых стал раздражать затянувшийся прием. Оглядев кабинет и увидев Стаса, одиноко восседавшего на стуле, и пожилую медсестру, очередной больной спрашивал:

— А прием сегодня будет?

Медсестра терпеливо отвечала:

— Будет, будет. Подождите еще немного.

И, в конце концов, во многом благодаря волнению больных за дверью, упорство Стаса победило. Медсестра со вздохом набрала номер и вызвала терапевта. Докторша вошла в кабинет, нет, скорее, влетела, меча глазами молнии. Не успев закрыть дверь, она закричала, коршуном налетев на парня:

— Ну, что, что вы достаете меня своими визитами?! Я ничем вам помочь не могу!

— Как это, не можете? — до глубины души поразился Стас. — Вы же врач? Вы обязаны…

— Да, я врач! Но никому ничего не обязана! — кричала женщина, угрожающе нависая над Стасом. — Тем более вам. Нужно быть более разборчивым в своих связях с женщинами и внимательнее относиться к тому, что именно пьете в гостях, — на этот раз свое слово вставила медсестра.

— Не понимаю…

— А тут и понимать нечего. Приворот одна из ваших подруг сделала.

— Какой такой приворот?

— Да обычный.

Выкричавшись, докторша уселась в свое кресло и уже более спокойно добавила:

— А может, и не обычный. Я в этом особенно не разбираюсь. Да и больных, таких как вы, у меня еще не было. А вот Вера Степановна (женщина кивнула в сторону медсестры) может вам многое об этом рассказать. За время работы в больнице она встречалась с такими пациентами. А я вам здесь не помощник.

Стас, еще сомневаясь, повернулся к медсестре:

— Это правда?

— Да. Женщины часто прибегают к этому методу, чтобы удержать возле себя понравившегося мужчину. Да-да. Несмотря на развивающийся во всем мире феминизм, все нормальные женщины хотят иметь рядом мужчину. И для этого они используют все возможные и невозможные методы, в том числе и приворот. Видимо, и тебя кто-то решил приворожить.

— А что же мне теперь делать? — Стас озадаченно смотрел то на одну, то на другую женщину.

— В этом случае тебе может помочь только отворот. А с этой проблемой тебе лучше всего обратиться к знахарке или знахарю, — чуть ли не шепотом ответила Вера Степановна.

— А где же мне таких найти? К кому можно обратиться…

— Есть. Даже в нашем городе есть. Живет в Загалышино один целитель, в магии хорошо разбирается.

— А вдруг он не согласится мне помочь…

— С чего бы это? Молодой человек! Он всех принимает. Правда, обычно у него очередь, но тебе он поможет сразу. Я его хорошо знаю и напишу записку.

Медсестра взяла ручку и стала что-то писать на листе бумаги. Стас покосился на терапевта, которая в этот момент очень уж внимательно читала какой-то медицинский справочник.

— Вот, держите, — Вера Степановна сунула смущенному Стасу в руку записку. — Здесь адрес целителя и несколько слов от меня.

Парень, не раскрывая листка, сунул его в карман, пробормотал медикам слова благодарности и выскользнул за дверь. Женщины понимающе переглянулись и облегченно вздохнули — переложили тяжелую ношу на чужие плечи.

Парень же, пробравшись мимо возмущенных больных, остановился, чтобы перевести дыхание. «Чертовщина какая-то. Наговорили, бог знает что. Наверное, чтобы только выпроводить. А я-то уши развесил…»

— Паря, ты что заболел, сам с собой разговариваешь?

Стас вздрогнул, услышав знакомый хриплый голос Сергея, своего тридцатилетнего соседа по площадке.

— Да так. Есть немножко. А ты что здесь делаешь? — задал он ответный вопрос соседу.

— Кровь ходил сдавать. Да не принимают, сволочи, говорят, мне самому нужно ее вливать. — Громко пожаловался Сергей — А потом решил вот зайти к своему терапевту. Думаю, может бюллетень даст, на работу-то я сегодня не пошел, а она не принимает. Люди говорят, зашел какой-то му… мужик и сидит там. Я уже даже рассердиться успел, а тут, глядь, ты — свой, как говорят, в доску. Так я не понял, что за проблемы у тебя?

Стас оглянулся. Народ, намаявшись от безделья, подозрительно пялил на них глаза и явно прислушивался к каждому слову.

— Да знаешь, тут … — замялся Стас.

— Понял, не дурак. — Сергей коротко кивнул и хлопнул его по плечу. — Пойдем на улицу, покурим.

Они вышли на крыльцо. Сергей достал из кармана пачку «Пущи» и протянул Стасу, но тот в ответ лишь отрицательно покрутил головой.

— Ты что это, бросил курить? — от удивления Сергей даже забыл прикурить сигарету. — Ну, ты даешь, братан. С каждой минутой удивляешь меня все больше и больше. И при этом, не с лучшей стороны.

— Да, ты знаешь, прихватило меня что-то. По больницам уже второй месяц мотаюсь и ничего. Даже никто и не знает, что со мной. Сегодня вот, правда, наконец-то посоветовали обратиться к экстрасенсу. Говорят, кто-то из моих девчонок приворот мне сделала…

— Ни фига себе! А что, может быть. Эти бабы на все готовы, лишь бы лакомый кусочек ухватить. А ты ведь парень о-го-го! А не знаешь, кто бы это мог сделать?

— Да понятия не имею.

— А к кому тебе посоветовали обратиться с этой проблемой?

— Да вот, — Стас протянул соседу записку, написанную медсестрой. Сергей прочитал и расхохотался:

— Да, повезло тебе, братец, что ты со мной встретился. Знаю я твоего экстрасенса. Мы с ним, можно сказать, друзья, не раз по чарке выпивали. В колхозе когда-то вместе работали. Я пришел молодым специалистом в хозяйство, а он лет на пятнадцать, а то и больше, старше, работал тогда главным агрономом. Хороший был мужик. Да и сейчас не хуже. А когда началась канитель с распадом Союза, агроном решил, что его призвание — лечить людей. Причем, как говорят сейчас, не традиционной медициной.

— Так что, можно к нему идти или нет? Шарлатан он или специалист? — спросил сбитый с толку Стас.

— Идти можно, вреда не будет. Но один раз, когда мы здорово отметились за столом по поводу встречи, он проболтался, что у него есть связи с больницей, и именно оттуда к нему присылают клиентов по «блату».

— Ну, гады, я так и знал, что здесь что-то не так…

— Да не суетись ты. Не будь мальчиком. Сегодня вечером мы сходим вместе к моему знакомому (кстати, его зовут Валентин Валентинович) на дом, и все у него узнаем. А сейчас я пойду, дорогой мой, к врачу, получить документ, что я болен, — бросив окурок в урну, просипел Сергей блатной мотив шансона и исчез за дверью.

* * *

А вечером, часов в семь, в дверь Стасовой квартиры постучали.

— Кто там? — спросил он.

— Открывай, свои, — ответил хрипловатый голос соседа.

— Заходи, — пригласил Стас Сергея, открывая дверь. — Ну, что, пойдем к твоему другу?

— Я же сказал, идем, значит идем. И это… у тебя выпить чего-нибудь нет? А то, знаешь, настроение поганейшее, бюллетень в больнице не дали. Не знаю, как в понедельник на работу идти. Жена гудит. А что это у тебя здесь, водочка?! Ну, тогда чарочку, и хватит. А себе? А-а-а… Да-да. Извини, из головы выскочило. Ну, будем. За твое здоровье! — Сергей быстрым движением заглотил содержимое рюмки, зажевал кусочком хлеба и выдохнул:

— Ну, что, пошли?

Улица встретила темнотой и промозглым северным ветром. А чего еще можно было ожидать в темный ноябрьский вечер? Одинокие фонари только местами освещали мостовую, скрывая от друзей частые выбоины.

— Нам далеко еще? — спросил после пятнадцатиминутного похода Стас.

— Да не очень. Валентин Валентинович почти что наш сосед. Еще пару улиц пройти, и будем на месте.

Еще несколько раз повернув в городском лабиринте, мужчины, наконец-то, подошли к нужному дому. В темноте вырисовывались очертания двухэтажного особняка. За высоким кирпичным забором глухо залаяла громадная, судя по голосу, собака.

— А как нам туда войти? — тихо спросил Стас, осторожно потянув ручку массивной калитки.

— Без лишних слов! — Сергей уверенно нашел в темноте кнопку звонка и нажал на нее.

На веранде загорелся свет. Затем открылась дверь. В дверном проеме показалась фигура хозяина — высокого, худощавого, длинноволосого человека.

— Кто там? — громко спросил он у темноты.

— Гости, — крикнул в ответ Сергей.

— Я сегодня никого не жду, — ответил хозяин и уже собрался закрыть за собой дверь.

— Не спеши, Валентин Валентинович. Это я, Сергей. По делу пришёл.

— Так бы сразу и сказал. А то все шуточки у тебя, — бурчал знахарь, открывая замок высокой железной калитки.

— А с кем это ты? — спросил он подозрительно, заметив Стаса.

— Да вот по этому поводу мы к тебе и пришли. У парня проблемы. Нужно поговорить. Да у него как раз и записка к тебе есть.

— Ну что ж, проходите.

Валентин Валентинович пропустил во двор Сергея и Стаса, а сам, быстро оглядев пустынную улицу, закрыл калитку. Затем быстро догнал гостей, не спеша шедших по гранитной дорожке, и буквально впихнул их на веранду, а затем, вновь оглядевшись, закрыл дверь.

— Что это ты, Валентинович, все оглядываешься? Может, напугал кто? — поинтересовался Сергей, когда они вошли в прихожую и стали снимать куртки.

— Да, разное, знаешь, бывает. Пробовали одни здесь наехать. «Крышу» свою предлагали. Пока отбился. Так что, осторожность, сам знаешь, не помешает. Береженого и бог бережет.

Валентин Валентинович провел гостей в гостиную, освещенную только настольной лампой, и показал на кресла возле уютного камина, в котором мирно горел огонь, потрескивали дрова.

— Ну, проходите. Присаживайтесь. Закуривайте, если хотите. Не бойся, Сергей, я сейчас один дома. Жена к матери погостить уехала. Вернется только завтра. Так что никто кричать на тебя не будет. А вы, молодой человек, что скромничаете? Закуривайте.

— Он завязал, — ответил за Стаса, сделав первую затяжку, Сергей. — Проблемы у него. Вот из-за этого мы к тебе и пришли, дядя Валя.

— Сколько раз тебе говорить, не называй меня так, а то рассержусь. О проблемах поговорим попозже. Пойду пока, чайку приготовлю. — И экстрасенс нырнул за зеленую занавеску, скрывавшую одну из дверей.

И вообще, в этой комнате преобладал темно-зеленый цвет: ноги утопали в темно-зеленом ковре, накидки на креслах и диване были такими же, даже люстра под потолком отсвечивала темно-зеленым.

— Нравится? — спросил Сергей Стаса после очередной затяжки, заметив, что тот рассматривает комнату.

— Ну, вообще-то немного удивляет. Слушай, а твой Валентин Валентинович всегда был длинноволосым или это издержки его новой профессии?

— Всегда. Я когда его впервые увидел, та же самая прическа была, как и сейчас. Я тогда еще подумал — чудак какой-то. Мода на такую прическу уже давно прошла. Валентин Валентинович рассказывал, что в школе его пытался подстричь директор, даже деньги на стрижку давал, но ничего не получилось. Вот что значит, дань молодости. Правда, Валентин Валентинович? — обратился Сергей к вышедшему из-за занавески хозяину.

В одной руке тот держал три глиняных чашки, в другой — чайник. Он поставил их на стол возле гостей и подозрительно спросил:

— Ты о чем это?

— Да вот, Стас твоей прической интересуется.

— Ну и что?

— Как что? Я ему все и рассказал, о том, что ты волосы не стриг с детства. Вот поэтому они у тебя такие длинные и черные. Без единой сединочки.

Экстрасенс довольно хмыкнул:

— Да, было время… — и снова исчез за занавеской. Назад вернулся с печеньем и шоколадными конфетами.

— Ну, друзья, — сказал он, усаживаясь за стол. — Сейчас вы попробуете моего чайку, — на его лице появилась и тут же исчезла загадочная усмешка.

Сергей тоже усмехнулся, хотел что-то сказать, но передумал. А Валентин Валентинович уже разливал чай по чашкам.

— Ну, давайте, — тихо сказал он, осторожно держа в руке чашку, а затем резким движением опрокинул все содержимое чашки в рот. Крякнул, отдышался и закусил конфеткой.

Его примеру последовал и Сергей. Стас же долго принюхивался, подозрительно посматривая то на содержимое чашки, то на своих соседей.

— Давай, давай. Не тяни время. Божественный напиток. Сам делал, — расхваливал свою продукцию Валентин Валентинович. — Хлебная, на сорока травах настоянная. Любую болезнь моментом вышибает из человека.

— Извините, но мне нельзя, — робко отказался Стас.

— Это всем можно, — Валентин Валентинович для убедительности закивал головой. А затем пристально посмотрел на Стаса:

— Почему это всем можно, а тебе нельзя?

— Да, понимаете, приболел я. Сегодня в который раз был в больнице. Там мне посоветовали обратиться к вам, — и Стас протянул Валентину Валентиновичу записку.

Тот развернул ее, вытянул из кармана очки, нацепил их на нос и внимательно прочитал написанное.

— Ага. Так вы от Веры Степановны?! И притом, серьезно больны, раз врачи присылают вас ко мне. Ну что ж, попробуем помочь. Мой опыт в лечении вашей болезни не такой уж и большой, поэтому у меня есть другое предложение. С твоей болезнью, парень, лучше будет обратиться к более сильному мастеру, чем я.

— Кто ж это? — удивленно спросил Сергей, уставившись мутными глазами на хозяина. Стас, у которого болезнь уже стучала в виски, предвещая ежевечерние мучения, также смотрел на него с сомнением и надеждой. Экстрасенс же, причмокивая губами, отпил несколько глотков из своей чашки и добавил:

— Есть в нашем районе знахарка. На хуторе живет. Зовут ее бабка Ульяна. Она как раз по таким, как у тебя, случаям работает. Но, правда, принимает она только через знакомых.

— Значит, меня она не примет? — потеряв присутствие духа, спросил Стас.

— Я у нее некоторое время, — не отвечая на вопрос, продолжал Валентин Валентинович, — можно сказать, при помощниках состоял. Но был отстранен ею от дела. Она почему-то решила, что я одну книгу у нее спер. Я, конечно же, ничего не брал, но, обидевшись, хлопнул дверью и ушел на собственные хлеба. Я подозреваю, кто совершил воровство. Был у бабки Ульяны еще один помощник — Василий. Да он и сейчас там крутится. Я вроде бы к нему и неплохо относился, но он хотел стать в своем деле большим мастером, и, видимо, считал, что я ему мешаю. Вот он и убедил старушку, что кражу совершил именно я.

— А что это за книга? — Сергей опорожнил уже третью кружку чудодейственного напитка и чувствовал себя в своей тарелке, забыв все утренние неприятности. Он удобно устроился в кресле, забросил ногу за ногу и внимательно разглядывал целителя, пуская в потолок кольца дыма.

— Название этой книги для вас, наверное, не очень понятное, но в то же время, никакого секрета здесь нет. Она называется «Советы Черного Мира».

— Советы какого мира? — чуть ли не хором переспросили Стас и Сергей. На их лицах одновременно читались интерес и недоверие.

— Что, не верите? А я и сам когда-то не верил, что такая книга есть. Но она существует.

Алкоголь начал действовать и на Валентина Валентиновича — его движения стали плавными, а в глазах появилась легкая дымка. Язык целителя развязался, и он начал рассказывать о содержании книги. Стас вначале внимательно слушал хозяина, но, чем дальше он рассказывал, тем тревожнее становилось на сердце у парня. Он стал с беспокойством посматривать по сторонам: все-таки боль приближалась сама по себе. — Но вы все же поможете мне встретиться с вашей знакомой? — спросил он, чувствуя, как первая волна обжигающей боли пробежала по затылку. Валентин Валентинович, недовольный, что его прервали, утвердительно кивнул:

— Раз я пообещал, значит, поедем. Надо разобраться с прошлым и смело смотреть в будущее. Я прав?

— Ты всегда прав, Валентин Валентинович. Но меня все же в этот момент больше интересуют «Советы Черного Мира», — Сергей пожал руку целителю. — Расскажи еще что-нибудь.

— Ни-ни. Даже и не проси. Не хочу грех на душу брать. Давай лучше еще по чашечке моего чая. А? — Валентин Валентинович потянулся к чайнику, но его остановил бледный Стас.

— Валентин Валентинович, но если мы завтра собираемся к знахарке, то, может быть, нам пора по домам? Чтобы хоть немножко отдохнуть.

— Нет, нет друзья, так не пойдет. Кто же так в гости приходит, а? Вы останетесь у меня. Тебя же дома никто не ждет?

— Нет. Но…

— Никаких но. А тебя? — спросил целитель, уставившись на Сергея. А тот посмотрел на Валентина Валентиновича. Пьяные глаза его выражали сомнение.

— Ждет Зинка. Да ничего, подождет. Как говорится: нет женщины, нет неприятности.

— Ну и договорились, — развел экстрасенс руками. Несмотря на то, что в этот момент он был совсем не трезвый, Валентин Валентинович обратил внимание, что Стасу плохо, — Я вижу, тебя прихватило. Давай попробую хоть на время заговор сделаю на твою боль.

Он встал, и, слегка пошатнувшись, осторожно прошагал к буфету. Достал оттуда два подсвечника, поставил их на стол, зажег свечи, а затем выключил свет — и сразу все в комнате изменилось, став таинственным и загадочным. В неровном свете свечей будто зашевелились тени, и от этого гостиная как будто стала меньше. Но, в то же время, и глубже — потому что за этими тенями пряталась глубина, не подвластная ни взгляду, ни уму.

Валентин Валентинович встал напротив Стаса, держа в руках пучок каких-то засушенных листьев и небольшой мешочек. Трижды перекрестившись, он начал читать нараспев:

Листок рябины я сорву,

Болезнь твою я усыплю.

Не в шелке, бархате она —

Рядится в простоту всегда.

Спаси нас, Бог, от встречи с ней,

Когда идет она с полей,

С лесов дремучих и болот.

Ее назло всегда зовут.

Ты — не любовь. Ты — только тень.

Ты — дверь, сорванная с петель.

Ты, боль, несчастному дана.

Уйди из тела, сатана!

Есть соль, есть крест и есть листок,

Болезнь, иди ты спать в лесок.

Там — мхи болота, там твой дом —

Из тела Стаса выйди вон!

Эти слова Валентин Валентинович читал три раза. После каждого прочтения он трижды рисовал в воздухе над головой Стаса крест и сплевывал в левую сторону, а затем посыпал голову солью. Сергей, под впечатлением от увиденного, несмотря на выпитое, почувствовал, как неприятная дрожь пробежала по его телу. Ветер как-то по особенному завывал в трубе камина, хотя буквально пять минут тому назад (Сергей готов был поклясться) его совсем не было слышно. А эти тени… Они как живые крутились вокруг Валентина Валентиновича и Стаса, постепенно, по мере дочитывания заговора, отдаляясь от них. Вдруг что-то стукнуло в окно, во дворе завыла собака. Сергей непроизвольно сжался в комок, и в это время что-то громко треснуло в камине. Вверх взвился сноп искр и мелькнул черный сгусток сквозь него. Огонь в камине сразу уменьшился, будто туда влили воды. И Сергей не выдержал, вскочил и бросился к выключателю. Вспыхнула лампочка, и все стало на свои места: в камине снова мирно горел огонь, исчезли тени. И на него удивленно смотрели Стас и Валентин Валентинович.

— Извините, я думал, вы уже закончили… — только и смог из себя выдавить растерянный Сергей.

— Да, — ответил, очнувшись, хозяин дома и тут же убрал все, что он доставал для заговора. А затем, посмотрев на друзей, спросил:

— Ну что? Еще по чашечке, и спать? А то, и вправду, поздновато.

Все трое, как по команде, посмотрели на часы, висевшие на стене над камином — они отсчитывали первый час новых суток. Валентин Валентинович налил по полчашки себе, Сергею. А тот, заметив это, потребовал добавки:

— Дядь Валь, ты что, краев не видишь?

Целитель недовольно посмотрел на Сергея:

— Я же тебе уже говорил. Никогда не называй меня так. Ты же знаешь, я этого не переношу.

— Исправлюсь, Валентиныч. Понимаешь, в горле пересохло, вот поэтому полностью и не смог имя вымолвить…

— Не смог… Смотри мне, обижусь… Ну, а ты как себя чувствуешь? — на этот раз экстрасенс обратился к Стасу. Тот неуверенно пожал плечами:

— Вроде бы, немного отпустило.

— Ну, коли так, ложимся спать. Тебе, Стас, я здесь, на диване, постелю. Для тебя, Сергей, место в спальне есть. А я на печи на кухне улягусь.

Валентин Валентинович допил содержимое своей кружки, поднялся, принес гостям подушки, одеяла, постелил:

— Ну вот, ложитесь спать. Спокойной ночи.

Вскоре и хозяин, и гости улеглись. В доме погашен свет, и ночь стала полноправной хозяйкой. Сергей, почувствовавший какой-то непонятный после заговора страх темноты, на удивление, сразу же, не успев положить голову на подушку, уснул. То же случилось и со Стасом. Впервые за последнее время он чувствовал себя хорошо. И сон пришел к нему как никогда быстро. Хозяин еще долго ворочался, что-то бормотал себе под нос, но вскоре мышиное семейство, прятавшееся в подполье (Валентин Валентинович на дух не переносил котов) услышало его сиплый храп, который всегда служил им сигналом к действию…

Утром Стаса разбудил сам хозяин:

— Ну, как спалось? — это был первый вопрос к парню, когда он только раскрыл глаза.

На лице Стаса появилась по-детски открытая улыбка, он с удовольствием покрутил головой из стороны в сторону и тихо ответил:

— Хорошо.

— Ну, тогда подымайся и иди умываться. Завтрак уже готов. Покушаем и поедем к бабке Ульяне.

— А Сергей? — вспомнил Стас о друге.

— А Сергей уже завтракает, — Валентин Валентинович указал рукой в сторону кухни. Там, было слышно, и вправду кто-то хозяйничал. Стас вскочил с дивана, оделся и выглянул в окно. Новый день не отличался от вчерашнего, такой же серый и нудный. Но Стас себя чувствовал намного лучше. Холодная вода в умывальнике окончательно привела его в чувство, и он бодро уселся за стол, где чаевничали Сергей и Валентин Валентинович. На этот раз они пили настоящий индийский чай, а не напиток, настоянный на сорока травах. Это очень хорошо было видно по лицу Сергея — он молча отхлебывал из чашки, а увидев Стаса, нехотя кивнул головой вместо приветствия и выразительно посмотрел на целителя. А тот, усмехаясь, покачал головой:

— И не проси. Вернемся из поездки, тогда и попируем. Как говорили древние, прежде всего — дело.

— Ну, Валентин Валентиныч?!

— Никаких Валентин Валентинычей. Ты лучше пример сегодня с друга бери — свежий, как огурчик, — экстрасенс налил в чашку чая и подал Стасу, придвинув поближе печенье с конфетами. — Угощайся.

— Ему хорошо. Он вчера с нами не чаевничал, — продолжал стонать Сергей, — вот и выспался, а мне всю ночь какие-то кошмары снились.

— А что именно тебе снилось? — заинтересовавшись, отставил от себя чашку хозяин.

— Да я сейчас уже все не помню, но часть все же осталась в голове, самый конец, как раз перед тем, как ты меня, дядь Валь, разбудил.

Хозяин на этот раз не обратил внимания на ерничанье Сергея. Он смотрел на своего гостя, ожидая продолжения рассказа. А Сергей сделал вид, что забыл, и замолчал.

Сон Сергея

— Я не праздно интересуюсь, — не выдержал Валентин Валентинович, — возможно, по твоему сну я разгадаю, как встретит нас старуха. Так что, рассказывай, что запомнил. Но наливать тебе за это я не буду.

Сергей тяжело вздохнул и, пожав плечами, стал рассказывать сон:

— Начало, как я уже говорил, не помню. Вроде бы мы втроем, какая-то девушка и высокий мужчина шли через леса, а потом по какому-то побережью. И вдруг все исчезли, и остался я один. И попал в заброшенный, полуразрушенный замок. Я не знаю, кто или что меня туда затянуло. Помню только, было темно и сыро. Я шел по длинному коридору, вдоль него было много комнат, но там никого не было, только мелькали неясные тени и непонятно откуда доносился необычный и ужасный шум. Как будто кто-то кричал, стонал, визжал, что-то хлюпало, чмокало, лилось. Мне было очень страшно. И вдруг я вышел в большой зал. В нем было много людей, все в монашеских серых одеждах, с балахонами на головах. Они смотрели вверх, на помост, куда можно было подняться по деревянной лестнице с поручнями. На самом помосте сидели четыре человека, лица их также были закрыты балахонами. Эти четверо ничего не делали, ни о чем не говорили. И вдруг одна из их молчаливых фигур повернулась лицом к залу, медленно подняла руку и кого-то поманила. Внизу все зашумели, зашевелились, заспорили. Но я не мог понять, в чем дело, и вновь посмотрел на помост.

На этот раз я увидел, что фигура стоит и указывает пальцем в зал. Вдруг окружающие начали подталкивать меня вперед, к помосту. И тут я понял — указывали на меня. Я попытался сопротивляться, но толчки стали сильнее. Даже, вроде бы, и пол стал наклоняться в сторону помоста. Поняв, что сопротивление бесполезно, я пошел к помосту без принуждения, и сразу же толчки прекратились. Ноги мои скользили на мокрых плитах, и я, не удержавшись, покатился вниз, и остановился только, когда больно ударился о лестницу, ведущую на помост. Меня охватила слабость, будто бы онемели руки и ноги, не хотелось подниматься, даже просто шевелиться. Кажется, так бы и лежал вечно. Но я услышал над собой повелительный голос: «Встань!». Я нехотя, через силу, сначала поднялся на колени. Затем, ухватившись за поручни, встал в полный рост. На лестнице меня ждали четверо тех самых, с помоста. Теперь они стояли на ступеньках и смотрели на меня. Я чувствовал это, но не видел их лиц. И вдруг стоящий ко мне ближе всех заговорил. Он говорил долго и сурово. Это были знакомые мне слова, но я не понимал их. Они будто бы рассыпались, будучи произнесенными, и падали разбитым гранитом мне под ноги. Неожиданно речь незнакомца закончилась. Из-за его спины вышла вторая фигура — это была женщина. Я смог разглядеть ее лицо. Из-под накидки выбивались черные волнистые волосы. Она улыбнулась мне и, обратившись к своим спутникам, сказала: «Дайте мне его рассмотреть. Мне он нравится». Ранее говоривший мужчина слегка повернул голову и что-то ей сказал. «Но почему? — капризно спросила женщина. Ее брови взлетели вверх, а в черных глазах застыло недоумение. — Он ведь все равно будет наш?» Понимаете, сразу после ее слов меня охватило какое-то непонятное чувство. Объяснить я его толком не могу, это очень личное. Повинуясь этому чувству, я стал подниматься вверх по лестнице, пока кто-то сзади не рванул меня за плечо, и я снова упал вниз. Обернувшись, я рассмотрел, что это ты, Валентин Валентинович, сбросил меня. В таком же монашеском одеянии, как и остальные. Ты был зол и испуган, шептал, какие-то молитвы и тянул меня к выходу. На этом я и проснулся…

Стас и Валентин Валентинович смотрели на Сергея. Но, правда, каждый по-своему. Во взгляде Стаса читалось удивление, целитель же пытался угадать в рассказанном смысл.

— А ты не помнишь слова песни, которую пели монахи в замке? Ну, может, хотя бы несколько слов?

— Да нет. Вроде бы ничего не помню. Это было больше похоже на стон и мольбу, чем песню.

— Ну ладно. Допивайте чай, а я в гараж, машину выведу…

Минут через двадцать за ворота выехала черная «девятка». Поколесили по улицам, пока дорога не вывела их за город. Ехали молча. Валентин Валентинович внимательно смотрел на дорогу, охваченную в низинах густым туманом. Рядом, на переднем сиденье, сидел задумчивый Стас. Сзади развалился Сергей. Было видно, что с настроением у него не очень…

Ольга

Ольга возвращалась с работы, как всегда, в половине шестого. Забежала в магазин, мать попросила купить хлеба, а затем на маршрутке быстро добралась до своего микрорайона. Фонари здесь светили только на центральных улицах, дом же Ольги находился в глухом месте, поэтому до подъезда проходилось добираться наощупь. Эту задачу Оля выполнила хорошо, даже не попала в яму с водой около самых дверей. Но уже в подъезде кто-то зашипел у ног. Девушка вздрогнула, но тут же вспомнила о соседской кошке, которую часто забывали на улице. Ольга открыла вторую дверь, и в свете тускло светящей лампочки мелькнула тень домашнего зверька, исчезнув на втором этаже. Когда девушка по лестнице поднялась следом, то увидела до боли знакомую картину — Мурка сидела под хозяйской дверью и урчала. Но хозяевам было, как всегда, не до нее: опять либо пили, либо опохмелялись. Оля жила этажом выше и хорошо знала эту семью. Она, жалея, время от времени подкармливала кошку, и Мурка это помнила. Вот и сейчас она жалобно мяукнула, увидев Ольгу. Девушка наклонилась, чтобы ее погладить, но в этот момент неожиданно открылась дверь в квартиру хозяев кошки, и хрипатый, обезображенный каждодневными пьянками голос заскрежетал где-то над головой Оли:

— Своих нужно заводить, а потом гладить, — сварливо проворчал сосед, схватил кошку за шиворот и закрыл за собой дверь.

Девушка, пожав плечами, поднялась на свой этаж и позвонила. Дверь открыла мать — симпатичная, приятная женщина. Несмотря на то, что ей уже было хорошо за сорок, она сумела, в отличие от некоторых представительниц слабого пола, сохранить фигуру и привлекательность. Недаром многие мужчины смотрели на улице ей вслед. Ольга внешне была очень похожа на мать: длинные светлые волосы, чувственные губы, серо-голубые глаза. Ростом дочь была чуть выше матери. Когда они шли рядом по городу, некоторые принимали Олю за младшую сестру.

У девушки было много поклонников, но она никому не отдавала предпочтения, пока не познакомилась со Стасом. Во-первых, он был приятной внешности, во-вторых, с ним было интересно и весело. Стас был начитан, много чего знал, а самое главное, подавал все это в нужный момент. А для этого нужен талант. И вдруг, когда девушка почувствовала, что всерьез им заинтересовалась, общение между ними стало сводиться все больше к телефонным звонкам, а редкие встречи заканчивались очень быстро.

Ольга заметила, что парень при встречах выглядел задумчивым и усталым и старался как можно скорей распрощаться. Ольга слышала, что у Стаса до знакомства с ней было немало романов. Кстати, больше всего об этом рассказывала Оксана, ее недавняя знакомая. Именно у Оксаны на одной из вечеринок она и познакомилась с парнем. Уже потом девушке стало известно, что до этого Оксана встречалась со Стасом. А теперь при встречах она почти в открытую говорила, что он Олю бросил. Но девушке не хотелось в это верить… Хотя сомнения терзали душу. «А может, и вправду Стас уже встречается с другой?» — думала, переодеваясь, Ольга.

— Ты есть будешь? — перебила ее мысли мать.

— Пока не хочется. Может, немного попозже. Сначала отдохну.

— Ну-ну, — только и сказала мать в ответ из-за двери.

Ольга улыбнулась. Она знала причину ее недовольства. Вторую атаку мать предприняла, когда девушка причесывалась у зеркала в прихожей.

— А ты что, снова сегодня никуда не собираешься? — спросила она как бы между прочим.

— Не хочется никуда идти…

— Ну, как же так? Ты молодая девушка. Тебе нужно общаться с подружками, парнями твоего возраста, а не сидеть со мной и смотреть телевизор. Тем более, перед выходными. Почему бы тебе не позвонить Стасу? А что, приятный молодой человек. Что это ты в последнее время редко с ним встречаешься?

— Мам, прошу, не приставай. Ты же знаешь, он совсем перестал звонить.

— И в этом виновата только ты сама. Мужчинам нужно каждую минуту напоминать о себе. Если ты не будешь этого делать, найдется другая, более умная, даже не обязательно более красивая, чем ты, и уведет парня, помахав тебе ручкой на прощанье.

— Ну, хорошо, мама, я позвоню Стасу, а если его нет, схожу в гости к подругам. Только перестань меня доставать, — Ольга, бросив расческу, пошла в свою комнату и включила магнитофон.

Она знала причину материнских нотаций. Видимо, вечером к ней в гости должен был прийти Антон Степанович — лысый, толстенький, с большими черными усами под еврейским носом, женатый мужчина. Но, несмотря на последний факт, он всегда находил время навестить Олину мать. Когда Антон Степанович заставал девушку дома, то всегда пялил на нее свои бесстыжие маслянисто-оливковые глаза. А если матери в этот момент не было рядом, отпускал в сторону Оли двусмысленные шуточки. Девушка на дух его не переносила. Поэтому, закрывшись в своей комнате, она в раздумье подняла телефонную трубку, набрала номер Стаса и долго вслушивалась в телефонные гудки. На том конце провода явно никого не было. Затем Ольга позвонила Оксане. Подружка оказалась дома, но разговаривала довольно холодно. Но, после новости о том, что Стас уже несколько дней не отзывается на телефонные звонки, Оксанин голос как-то сразу потеплел, и она пригласила девушку в гости поболтать. Оля быстро собралась, и, пожелав приятно удивленной матери весело провести время, исчезла за дверью.

Оксана жила недалеко, в соседнем доме. И уже буквально через несколько минут Ольга сидела на кухне у подруги. Девушки обсуждали последние новости. Глядя на них, сразу было сложно определить, кто же из них более привлекателен. Они обе были одного роста, и фигуры у них были почти одинаковые. Но, в отличие от Ольги, Оксана была брюнеткой. В ее черных глазах пылал огонь, который сейчас она прятала от своей собеседницы за длинными ресницами. И подбородок, и рисунок ее губ говорили о том, что эта девушка знает, чего хочет и добьется своего, чего бы это ни стоило. Девушки долго в своем разговоре ходили вокруг да около, но все равно, в конце концов, они стали говорить о Стасе. Ольга первая, не выдержав, поинтересовалась:

— Ты не видела в последние дни Стаса?

Оксана неопределенно пожала плечами:

— Оленька, дорогая, ты же хорошо знаешь, после того, как мы с ним расстались, мы стали просто знакомыми, которые при встрече кивают друг другу головой. И все. И меня, в принципе, не удивляет его отношение к тебе. Просто, и это будет точнее всего, ему встретилась очередная дурочка, которая развесила уши для очередной порции лапши.

— Ты знаешь, я почему-то так не считаю. Стас классный парень, и с ним можно не только хорошо проводить время, но и быть уверенной в его поддержке.

— Ну и где же он со своей поддержкой? А? Не знаешь. А я тебе скажу: скорее всего, он уже поддерживает другую, а не тебя.

Видя, что Оля пытается возразить, Оксана безжалостно добавила:

— Я вижу, ты в него втюрилась. А это ох, как не осмотрительно с твоей стороны. Понимаешь, он поиграл с тобой и бросил. И ты не первая.

Но когда-нибудь он получит свое. А может, уже и получил.

Оля, затаив дыхание, смотрела на подругу. Только сейчас она поняла, что Оксана по-прежнему любит Стаса и пойдет на все, чтобы отомстить ему за свою обиду, как только подвернется случай. Ольга пришла домой после одиннадцати. В квартире пахло сигаретным дымом и дорогой парфюмерией. Мать сидела на диване и смотрела телевизор. Как всегда, после посещений Антона Степановича, она выглядела расслабленной и доброй.

— Послушай, мам, — задумчиво обратилась к ней Ольга, усевшись рядом. — У тебя нет знакомых, кто бы мне помог поворожить?

— Ты хочешь погадать? — повернулась к ней мать. В ее глазах еще не развеялись вечерние иллюзии.

— Да.

— На Стаса?

— Да, — решительно отвечала девушка.

Мать на какое-то мгновение задумалась. А потом, улыбнувшись, как будто вспомнив что-то веселое, сказала:

— Ну, есть у меня пара знакомых, которые умеют предсказывать. Но нам лучше всего обратиться к бабке Ульяне. Она в своем деле мастер: и в болезнях разбирается, и в душах человеческих. Я несколько раз обращалась к ней. Так что, если хочешь, можно завтра и съездить. Я позвоню Антону Степановичу, он нас обязательно к ней отвезет. И лучше всего позвонить прямо сейчас.

Женщина встала с дивана и легкой, но слегка усталой походкой, направилась к телефону. Оля не слышала, о чем был разговор, но мать вернулась после звонка другу слегка раздосадованная.

— Небольшие неприятности, — увидев вопрос на лице дочери, ответила она. — Жена Антона Степановича уже в самом конце разговора вырвала у него трубку. Пришлось перекинуться парою слов с этой мегерой. Как она ужасно выглядит! Мне ее однажды показали в магазине. Представляешь маленького сморщенного хорька? Вот-вот, она — точная копия этого зверька…

— Мам, мне это не интересно, — перебила ее Ольга, — ты мне лучше ответь, какие у нас планы на завтра?

— Если мать берется за дело, значит, все будет хорошо. Завтра в восемь машина будет ждать у подъезда.

— А почему так рано?

— А это потому, и я хочу, чтобы ты об этом знала, дорогая, что к знахаркам поздно не ездят. Не забывай, ты не одна такая со своими проблемами. Так что, давай, милая, ложись спать…

К знахарке

А утром, ровно в восемь, к подъезду подкатил белый «Мерседес». Антонина Федоровна, заметив его в окно, крикнула уже собравшейся Ольге: «Выходи!», и первой вышла из квартиры. Ольга закрыла за собой дверь, ключи бросила в сумочку. Догнала мать она уже на улице. Хотела что-то ей сказать, но в этот момент кто-то окликнул:

— Антонина Федоровна!

Женщина повернула голову на голос и увидела мужчину, в котором сразу же узнала водителя своего шефа. А чуть дальше, за белым «Мерседесом», стояла черная «Волга».

— Антонина Федоровна, Сергей Павлович послал меня за вами.

— А в чем, собственно, дело? — спросила недовольно женщина.

— Да понимаете, какая-то внеплановая проверка из области приехала. Без вас ни как не обойтись. Вы же знаете, что Сергей Павлович во всех этих документах ничего не понимает. Так что, прошу вас, садитесь в машину. Нас ждут.

— И это надолго?

— Боюсь, что надолго.

— Но что же делать. Мы вот с дочерью собрались в поездку…

— Понимаю, но это приказ шефа.

— Ладно. Подождите меня, — и Антонина Федоровна подошла к дочери, которая все слышала.

— Ну, что будем делать? — спросила мать.

Ольга в ответ пожала плечами:

— Может быть, в следующий раз?

— Нет, нет, — как-то рассеянно отозвалась Антонина Федоровна. — Раз уж собрались, то надо ехать. Тем более, и машины в другой раз может не быть. — Женщина на мгновение о чем-то задумалась, сморщив свое красивое лицо, и сразу как-то постарела. — Вот что — ты поедешь одна. Антон Степанович дорогу знает, он меня уже туда возил. Возьми деньги и скажи знахарке, что ты моя дочь. Она должна меня помнить. Идем к машине.

Буквально в двух словах Антонина Федоровна объяснила Антону Степановичу создавшееся положение.

— Так что, езжайте одни, без меня, — добавила она. А потом, после минутного замешательства, поцеловала мужчину в щеку, прошептала на ухо: «Смотри там у меня, не балуй», а затем растерянно посмотрела вслед отъезжающей машине.

— Ну, поедем, Антонина Федоровна. Сергей Павлович уже, наверное, заждался.

— Да-да. Поедем, — рассеянно ответила женщина, подошла и молча уселась в «Волгу».

— Вы уж извините меня, — оправдывался в машине водитель.

— За что?

— Да за то, что помешал невольно вашему отдыху. Ведь муж с дочерью уехали без вас.

Женщина только вздохнула, ничего не сказав в ответ.

Насильник

Выехав за город, «Мерседес» довольно резво набрал скорость, обогнав несколько легковушек и грузовиков. Вскоре за окнами замелькали деревья пригородного леса.

— Посмотри, Оля, какая красота, — указал Антон Степанович рукой на стройные придорожные ели. Оля посмотрела в окно — ей лес не нравился. Возможно потому, что рядом сидел человек, которому она не доверяла. Это недоверие она ощущала всеми клетками своего тела, поэтому девушка молчала в ответ на восторженность своего попутчика.

— А ты тоже очень красивая, Оля, — как бы не замечая нежелания девушки разговаривать с ним, продолжил свой монолог Антон Степанович. Оля и на этот подозрительный комплимент ничего не ответила. Антон Степанович немного помолчал и сделал еще одну попытку растормошить девушку:

— На кого гадать решила, Оленька?

— Не напрягайтесь, Антон Степанович, — не выдержала девушка словесного напора, — конечно же, не на вас.

— Наконец-то, вы разговорились, Оля. Я очень рад! Даже не замечаю, что вы слегка грубите.

— Вы сами на это напрашиваетесь, Антон Степанович.

— Ну что ты заладила, все Антон Степанович да Антон Степанович. Называй меня просто Антоном, — слащаво произнес любовник матери и неожиданно для девушки положил правую руку ей на колено. Ольга резким движением ее отбросила.

— Вам лучше смотреть за дорогой. А не то мне придется выйти, — тихо, но в тоже время твердо сказала девушка.

— Не волнуйся, милая, — засмеялся Антон Степанович, посмотрев в зеркало заднего обзора, и резко затормозил, выехав на обочину. Бросив руль, он обхватил руками девушку, осыпая ее лицо своими противными, липкими поцелуями. Оля от неожиданности растерялась, но ласки борова привели ее в чувство. Она попыталась вырваться, но не тут-то было. Антон Степанович крепко держал ее в своих объятьях. Тогда девушка уперлась левой рукой в грудь мужчины, а правой попыталась дотянуться до дверной ручки. Не сразу, но все ж это ей удалось. Щелкнул замок, и дверь приоткрылась, но мужчина только сильнее сжал ее. И тогда Ольга укусила его за руку, а затем запустила свои ногти в его нос. Антон Степанович дико закричал и отпустил девушку. Ольга выскочила из машины и побежала по обочине подальше от этого ужаса. Она отбежала метров на сорок, когда дверца со стороны водителя приоткрылась и оттуда, держась за окровавленный нос, вылез сам Антон Степанович. Девушка, обернувшись и увидев это, вскрикнула, но мужчина, сделав несколько шагов в сторону Ольги, вдруг развернулся и снова сел в машину. Девушка услышала, как взревел двигатель, и зашуршали по гравию шины. Когда она оглянулась, то увидела, что машина ее почти нагнала. Антон Степанович открыл дверку машины со стороны пассажира и крикнул:

— Садись!

Девушка отрицательно покачала головой и продолжала идти быстрым шагом.

— Я сказал, садись, дура! — зло повторил мужчина. Поняв, что девушка его не послушает, он остановил машину, открыл дверь и бросился к ней. Ольга, увидев его страшное, окровавленное лицо, снова побежала. Но преследователь быстро нагнал ее, схватил за плечи и потащил к машине.

Вдруг около них заскрипели тормозами черные «Жигули». Открылись дверцы, из автомобиля выскочили двое молодых мужчин и побежали в сторону Антона Степановича и Ольги. Мужчина повернулся к ним и ослабил свою хватку. Этим воспользовалась Ольга — она вырвалась и отбежала в сторону. А Антон Степанович встал в стойку боксера и сделал попытку нанести удар по подбегавшему к нему Стасу. Тот увернулся и сам жестко ударил его в область солнечного сплетения. Кулак парня утонул в слое жира, и Антон Степанович, глухо застонав, упал на придорожный песок. Стас не стал ждать, что будет дальше. Он подошел и обнял растерянную и дрожащую от пережитого Ольгу. Она даже заплакала, прижавшись к парню.

— Откуда ты здесь появился? — спросила она тихо у Стаса.

— Потом расскажу. А сейчас идем к нам в машину.

Они прошли мимо стонущего, стоящего на коленях Антона Степановича, и сели на заднее сидение черной «девятки».

— Здравствуйте, девушка, — поприветствовал Ольгу целитель. Он даже не выпустил руля из рук, продолжая спокойно наблюдать за происходящим из окна своего автомобиля.

— Быстро ты с ним разделался, — на этот раз он отпустил замечание в адрес Стаса. А затем нагнулся вправо, приоткрыл переднюю дверь со стороны пассажира и закричал:

— Сергей, давай поскорей! Тебя одного ждем!

— Сейчас иду, — ответил тот, поддерживая под руку основательно помятого Антона Степановича. Он посадил мужчину в его собственную машину и только тогда вернулся к друзьям.

— Что ты возился с этим боровом? — недовольно спросил у него Стас, когда их машина тронулась.

— Ты же видел, какая это большая куча дерьма. Не убери его, вонять будет. А так я его усадил в машину и на прощание сказал, чтобы не дергался. Он вроде бы не совсем довольным остался, но теперь это его трудности. Да? — Сергей остановил монолог, не ожидая ответа на свой вопрос, и повернулся назад:

— А как зовут нашу прелестную незнакомку?

— Оля, — тихо ответила девушка.

— Приятно. А меня — Сергей. А за рулем — это Валентин Валентинович. Ну, а со Стасом, как я уже понял, вы хорошо знакомы, — заулыбался Сергей. — Вы знаете, Оля, хоть это может и не совсем корректно в такой момент, но меня так и тянет задать вам один вопросик.

— Задавайте, — позволила девушка.

— Меня удивляет, как вы оказались в машине этого толстяка? Как я заметил, он к вам имел совсем недвусмысленные предложения. И это хорошо, что когда мы проезжали мимо, Стас разглядел вас. Да, кстати, Стас, — обратился на этот раз Сергей к парню, не дожидаясь ответа от девушки, — удивлен такой прытью в твоем исполнении. Как ты этого пузана с одного удара послал в нокаут! Ну ладно, ладно. Вижу, тебе мои вопросы не нравятся. Молчу, молчу.

— А куда вы едете? — тихо спросила Ольга у Стаса, прервав неловкое молчание в салоне.

Парень, немного помолчав, как бы подбирая слова, ответил:

— Да вот, Валентин Валентинович везет меня к знахарке — бабке Ульяне.

— К знахарке? — удивленно переспросила девушка. — Ты знаешь, я ведь тоже ехала к ней с Антоном Степановичем. Нет, нет. Он мне никто, — ответила на вопросительный взгляд Стаса Ольга. — Это друг моей мамы. Она сегодня тоже хотела ехать с нами, но в последний момент ее вызвали на работу, поэтому мы поехали с Антоном Степановичем вдвоем. Ну, а дорогой он стал ко мне приставать.

— Вот козел! — вставил свое слово Сергей.

— А зачем тебе к знахарке? — Стас положил руку на плечо товарища, чтобы тот умолк.

— Да так. По мелочам, — смутилась девушка. — А ты зачем туда едешь?

— Да приболел наш Стас, — снова вставил свое слово Сергей.

— Что с тобой случилось?

— Да, говорят, болезнь у него странная. Женщина в этом замешана.

— Сергей, хватит болтать!

— А я ничего не болтаю. Стас. Оля, если мне не веришь, спроси вот у Валентина Валентиновича, и он тебе подтвердит, что кто-то из женщин порчу на него наслал. Слушай, это случайно не ты сделала?

— Нет. Ни на Стаса, ни на кого-нибудь другого никаких порч я не насылала, — почему-то покраснев, ответила девушка.

— Сергей, перестань болтать, бог знает что, — Стас снова потряс соседа за плечо.

— Ну и хорошо, что не ты, — словно не замечая просьбы Стаса, продолжил Сергей.

— Это почему же, хорошо? — заинтересовалась девушка.

— Да хотя бы потому, Оленька, что вы ему очень и очень нравитесь. Признаюсь — это мои собственные наблюдения.

— Сергей, еще одно слово… — вскипел раздраженный Стас, но возникавшую ссору погасил Валентин Валентинович:

— Тихо, ребята. Подъезжаем.

Целитель всю дорогу молчал. Было видно, что его волнует встреча с бывшей наставницей. А между тем машина съехала с асфальта и пробиралась среди луж и колдобин проселочной дороги.

— Судя по следам автомобилей, услуги бабки Ульяны до сих пор пользуются спросом у народа, — констатировал факт Валентин Валентинович.

— А до нее еще нам долго ехать? — спросил нетерпеливый Сергей.

— Да нет, считай, уже приехали. Осталось объехать вон тот ельник, и мы уже на месте.

И вправду, за высокими раскидистыми елями путники увидели старый хутор. Перед большим двухэтажным деревянным домом, покрашенным в зеленый цвет, раскинулась, видимо, летом красивая лужайка, обсаженная декоративным кустарником, в котором путешественники скоро узнали боярышник. Но все же основной достопримечательностью лужайки были плакучие ивы: семь высоких, раскидистых деревьев. Несмотря на осень, как и на кустах боярышника, на ивовых ветвях сохранились листья. И не просто сохранились — они были зелеными, как летом. Как будто и не было холодных осенних дождей и безжалостного ветра.

Олег

Вход на лужайку был перекрыт легкими деревянными воротами, окрашенными также в зеленый цвет. Перед ними стояла старенькая желтая «копейка», водитель которой подавал длинные гудки. Дом хранил молчание. Валентин Валентинович остановил свою машину рядом с «Жигулями», закурил, открыл дверцу и, бросив через плечо своим спутникам, что сейчас разузнает, в чем дело, вышел из машины. Целитель подошел к «копейке», водитель которой, увидев его, опустил боковое стекло. Они о чем-то переговорили, и водитель «Жигулей» открыл дверь и вышел из машины. Сергей удивленно присвистнул:

— Ну и дылда!

И вправду, это был очень высокий, возрастом чуть за сорок, мужчина. Ростом он был значительно выше двух метров. Казалось удивительным, как человек такого роста мог сидеть за рулем «Жигулей».

— Нет, вы посмотрите, посмотрите, — неожиданно расхохотался Сергей, повернувшись к Стасу и Ольге, — наш Валентин Валентинович выглядит рядом с ним, как ребенок.

Стас и Ольга переглянулись. И вправду, водитель «Жигулей» выглядел настоящим великаном, но при этом рост его не делал уродливым. Все у этого человека было пропорционально: ноги, руки, туловище, голова. Со стороны казалось — человек просто увеличен, в сравнении с остальными. Поговорив с «великаном», Валентин Валентинович вернулся к своей машине. Было видно, что он озадачен:

— Странно, — сказал он своим попутчикам, усаживаясь за руль, — обычно ворота в это время всегда открыты, и у бабки Ульяны всегда есть кто-то из пациентов. Вот и Олег говорит, что бабка ему назначила на десять часов, а уже половина одиннадцатого. Он говорит, что уже минут сорок время от времени сигналит, но из дома никто не выходит.

Хоть целитель и не объяснил, кто такой Олег, друзья поняли, что это тот самый «великан».

— А в доме еще кто-то, кроме знахарки, живет? — спросил у целителя Стас.

— Когда я был в учениках у бабки Ульяны, кроме ее сестры, такой же престарелой бабки и второго ученика Василия, в этом доме никто не жил. Да, еще про собаку забыл. Охраняла покой бабули громадная немецкая овчарка по кличке Тимур. Но, как сказал Олег, а он уже не раз приезжал к нашей знахарке, у бабок последнее время жил внук. Он вернулся из города. Вроде бы, отчаянный любитель выпить. У Олега все пытался выбить на бутылочку.

— Я тоже, в принципе, люблю выпить, и что в этом такого? — спросил Сергей с таким видом, будто его обвинили в чем-то нехорошем. Но ему никто не ответил. После минутного молчания Стас, нервно постукивая пальцами по сиденью водителя, спросил:

— Ну и что же будем делать?

— Я думаю, что надо пойти проверить, в чем дело. Может, в доме беда случилась, сами же понимаете, в какое время живем. Вы не против? — обернулся Валентин Валентинович к остальным.

Но все были согласны с этим предложением.

Жертвы разбоя

«Команда» вылезла из машины и направилась к воротам. По дороге к ним присоединился и Олег. Он кивком поздоровался с парнями и девушкой и, как у давнего знакомого, спросил Валентина Валентиновича:

— Ну что, идем в дом?

В это время откуда-то со стороны дома донесся протяжный вой. Люди переглянулись.

— Это собака бабки Ульяны, — пояснил Валентин Валентинович и быстрым движением, очень удивившим всех своих попутчиков, схватился за одну из перекладин ворот, подтянулся и перепрыгнул на ту сторону.

Следом за ним, только чуть медленнее, как говорится, приложив усилие, это же сделал Сергей. Все-таки, что ни говори, очень частое употребление спиртных напитков здоровья не прибавляет. Стас подсадил Ольгу и перелез сам. Олег же это сделал почти без всяких усилий. Можно сказать, просто перешагнул, как небольшое препятствие. Остальные, переглянувшись, улыбнулись этому действу, но на душе было неспокойно. Вновь раздался собачий вой.

— Собака закрыта, скорее всего, в маленьком деревянном сарайчике. Вон он, с правой стороны дома. А по тому, как Тимур воет, можно понять, что его не кормили со вчерашнего дня, — сказал Валентин Валентинович. — И лучше всего нам сейчас выяснить, что же произошло с ее хозяевами?

Целитель направился прямо к мощным дубовым дверям, охранявшим покой дома, но, как и следовало ожидать, они оказались запертыми. Валентин Валентинович нажал на кнопку звонка, следом на него понажимали по очереди все остальные, но звонок остался безмолвным. Целитель стал стучать в дверь: сначала аккуратно, вежливо, а потом сильней и сильней. Молчание дома встревожило Валентина Валентиновича не на шутку. Беспокойно было на душе и у его спутников — они тоже постучали в дверь, но дом всем ответил тишиной. Было слышно, как мечется в своем сарайчике взбудораженная шумом собака, тщетно пытаясь вырваться наружу.

— Ну ладно, хватит стучать. Как я понимаю, нам никто не откроет. Надо поискать другой способ пробраться в дом, — сказал Олег.

— Ну, и что же ты предлагаешь? — Сергей вопросительно посмотрел на своего нового знакомого. — Может, ты хочешь и в окно шагнуть? — не то, шутя, не то всерьез спросил он его.

— А почему бы и нет? — Олег пропустил мимо ушей сомнительную шутку. — Я считаю, что в доме произошло что-то нехорошее — это оправдывает наши действия. А вы как считаете? — обратился он к Валентину Валентиновичу.

— Я думаю, что ты прав. Надо действовать. Вот только какое из окон выбрать? Пойдем, посмотрим.

Вскоре подходящее было найдено. Выбор сделал Валентин Валентинович, ведь он, как никто другой, знал расположение комнат в доме. Целитель подошел к одному из окон с правой стороны:

— Здесь находится гостиная. Пожалуй, это окно больше всего подходит для наших целей. Тем более, посмотрите, через него удобно будет влезать, — объяснил он.

Сергей первым, как человек действия, подошел к окну, посмотрел с сомнением и спросил:

— Ну что, выбиваю?

— Я тебе сейчас выбью! Посмотрите на него, ему только выбивать. — Олег решительно вышел вперед и отодвинул в сторону растерявшегося Сергея. Благодаря росту, он без труда устроился напротив окна и начал орудовать неизвестно откуда появившейся в его руках отверткой. Через несколько минут стекло левой половины окна было снято. Затем Олег запустил свою длинную руку внутрь, отыскал на ощупь защелки, и створки открылись.

— Пожалуйста, можно влезать, — отойдя в сторону, скромно сказал Олег.

Остальные переглянулись, немало удивленные мастерством, с которым их новый знакомый справился с задачей. Было очевидно, что он это делает не впервые. Но разбираться с этим было некогда, Сергей молча подошел к окну, и только он взялся за подоконник, чтобы подтянуться, как чьи-то сильные руки сзади подхватили его и буквально забросили внутрь комнаты. Это Олег показал свои физические возможности. Он следом за Сергеем влез в дом. Валентин Валентинович крикнул им, чтобы они открыли засовы, а сам в компании Стаса и Ольги направился к двери. Через несколько минут щелкнула защелка, заскрипели петли, и навстречу вышли Сергей и Олег, который сразу отрапортовал:

— На первом этаже — никого. Надо осматривать второй, дверь-то была закрыта изнутри.

— Ну что ж, будем подыматься на второй этаж, — сказал Валентин Валентинович и вошел на веранду.

Вдоль стен висели пучки разных трав, какие-то веники и еще что-то, завернутое в разноцветные узелки. Все это пахло чем-то душистым, но все же яблоки, что лежали на полу, перебивали все остальные запахи.

— Здесь как-то необычно пахнет. Будто в сказку попала, — задумчиво сказала Ольга.

А между тем незваные гости вошли в небольшую, чистенькую прихожую, устланную домоткаными ковриками. Стены были увешаны вышитыми картинами с народно-сказочными мотивами. Стас подошел, внимательно осмотрел и сразу же оценил:

— Мастерские работы. И не дешево, кстати, сейчас стоят. Вы не знаете, Валентин Валентинович, кто в доме этим занимается?

— Сестра бабки Ульяна, Янина, — коротко ответил тот, шагнув через порог зала.

Стены здесь были оклеены обоями розовых тонов. На полу, как и в прихожей, лежали коврики, а на стенах висели все те же, чудесной работы, картины. Посреди зала стоял большой круглый стол, за которым могло поместиться человек пятнадцать.

— Здесь Ульяна обычно встречается с гостями, — коротко бросил Валентин Валентинович и направился к лестнице у дальней стены.

Целитель осторожно подымался по скрипучим ступенькам. Вслед за ним пошли наверх и все остальные.

Второй этаж представлял собой коридор с окном, выходившим на лес, и двумя дверями, ведущими в потайные комнаты. Валентин Валентинович попытался открыть первые по ходу движения двери, но у него ничего не получилось. То же попытался сделать и Олег со вторыми и с тем же самым результатом.

— Ну что, будем выбивать?

— Да, придется. Двери открываются вовнутрь, так что давайте навалимся на них с разбегу, может, что и получится, — решил Валентин Валентинович, и вместе с Олегом они с разбегу ударили плечами в первые двери.

Послышался треск. Дверь сорвалась с петель и с ужасным грохотом упала на пол. В комнате было темно и пахло чем-то затхлым, Сергей достал из кармана зажигалку, чиркнул колесиком, и темноту несмело разогнал неровный огонек. Путешественники увидели в комнате сваленные старые вещи и еще более старую мебель.

— Вроде бы, никого нет, — почему-то шепотом произнес Стас.

— Тише, — остановил его целитель, указывая рукой на дальний угол.

Из-за старого тряпья до них долетели какие-то звуки. Валентин Валентинович, осторожно ступая по половицам, подошел к старым вещам и стал их разбирать. Чутье его не подвело — хозяйка дома и ее сестра находились там. Связанные, с кляпами во рту, женщины были едва живы. Мужчины развязали их и перенесли вниз, на первый этаж.

Измученных женщин уложили на кровати, принесли воды. Бабка Ульяна сама смогла напиться и твердо держала кружку в руке, а вот ее сестре это удалось только с помощью гостей. Оставив Ольгу присматривать за старушками, мужчины растопили печь, так как в доме было достаточно прохладно, и принялись чистить картошку. Через некоторое время Ольга появилась на пороге.

— Валентин Валентинович, вас зовут, — сказала она и вернулась в спальню. Целитель, отложив нож в сторону и вытерев руки, направился следом за ней: в комнате царил полумрак, шторы на окнах были занавешены. После заточения в темноте женщин раздражал дневной свет, поэтому Валентин Валентинович не сразу разглядел в потемках, кто постанывает. Он замешкался, но тут же услышал: «Подойди поближе, Валя».

Целитель сразу же узнал голос бывшей наставницы — повелительный, не терпящий возражений, но в данный момент слегка дрожащий после пережитых испытаний. Это говорила Ульяна Дорофеевна.

— Ты меня извини. Взяла грех на душу, обвинила тебя в краже книги. Ослепла совсем на старости лет, не видела, кого около себя пригрела, а он вчера себя и показал.

— О ком ты говоришь, Дорофеевна?

— Не перебивай, — окрикнула старуха. — Будто не знаешь, о ком. Васька книгу снес. Вернее, не снес, а держал здесь, в доме и с помощью книги в этих стенах творил черные дела. А я сперва даже и не догадывалась об этом. Вася же в это время на людей разные порчи да заговоры наводил. Не бесплатно, конечно. Так он деньги зарабатывал. И вот вчера, совершенно случайно, я узнала об этом, — бабка Ульяна неожиданно прервала монолог и строго взглянула на притихшую Ольгу, — а тебе, деточка, слушать это совсем не надо. Иди на кухню, помоги своим друзьям обед готовить. Возьмите сало, оно в ящике на веранде лежит, колбасы, огурчиков из бочки, помидорчиков… И вообще, будь там хозяйкой, пока мы с моим учеником поговорим. Хорошо?

Хоть бабка Ульяна и говорила ласковым тоном, у Ольги даже на мгновение не появилось желания ослушаться ее, правда, где-то в глубине души она желала дослушать рассказ женщины, но ослушаться знахарку не посмела.

А Дорофеевна, дождавшись, пока девушка выйдет, продолжила:

— Вчера была у Васи посетительница. Я же, конечно, об этом ничего не знала, как и не знала того, что этому проходимцу помогает мой внучек…

— Неужели это они вас связали и бросили? — еще не веря услышанному, высказал догадку Валентин Валентинович.

— Да. Именно они это сделали, когда я поймала их, можно сказать, на месте преступления. Оказывается, ЧТО они придумали: Васька принимает посетителей, а мой внук, Алекс, стоит, их сторожит, смотрит, чтобы я не узнала…

Рассказ бабы Ульяны

Дорофеевна еще долго разговаривала со своим учеником. Когда же они вышли к остальным на кухню, там уже все было готово к обеду: на столе в чугунке аппетитно дымилась картошка, по тарелкам были разложены моченая капуста, огурцы, помидоры, нарезаны сало и колбаса. Бабка Ульяна, оглядев стол, осталась довольна.

— Молодцы, без меня справились. Только последнего штриха не хватает для завершения картины, — Дорофеевна наклонилась к столику и, открыв дверцы, достала оттуда полуторалитровую бутыль с коричневатой жидкостью.

У Сергея загорелись глаза. Он с тихим стоном вскочил со стула, помогая бабке Ульяне поставить бутыль на стол. Когда были расставлены чарки, Дорофеевна одобрительно кивнула:

— Ну что, Валентин, наливай, выпьем за встречу…

Тот не заставил себя долго упрашивать, разлил по чаркам напиток, не исключая саму хозяйку и Стаса.

— Ну, за знакомство! — бабка Ульяна первой взяла рюмку и выпила до дна.

Ее примеру последовали остальные. Правда, каждый пил по-своему: Сергей — одним большим глотком, Олег выпил не спеша, можно сказать, степенно, Валентин Валентинович смаковал каждый глоток, улыбаясь от удовольствия, Ольга попробовала напиток осторожными глоточками, а потом уверенно допила остальное.

— Что это? — удивленно спросила она у хозяйки.

— Дорофеевка! — вместо старушки ответил Валентин Валентинович и тут же добавил: — Ульяна Дорофеевна, ваш напиток как всегда бьет без промаха.

Хозяйка дома улыбнулась:

— Да. От прадедовского рецепта я никогда не отступлюсь — каждый раз настаиваю на одних и тех же травах. А почему молодой человек не выпил? Или тебе не понравилось?

И вновь вставил свое слово Валентин Валентинович:

— Про этого парня я вам только что рассказывал.

— Хорошо… Мы с тобой потом поговорим, — бабка Ульяна внимательно посмотрела на Стаса, а затем взглядом пробежала по остальным, — вернее, мы поговорим со всеми вместе. Понимаете, у нас здесь все переплелось. Пока хорошенько поешьте, а уж потом будет разговор.

Слова хозяйки заинтересовали гостей. Они молча пережевывали пищу, и каждый из них в это время раздумывал о том, что он сейчас услышит. И не удивительно, что обед закончился быстро. Бабка Ульяна, почувствовав на себе нетерпеливые взоры, отложила вилку в сторону.

— Все очень серьезно. Сейчас я расскажу, в чем дело, и уже вам решать, помогать мне или нет, — сказала знахарка глухим голосом и посмотрела на Валентина Валентиновича. Тот, поддерживая ее, кивнул головой.

— А что за дело? — это нетерпеливый Сергей, как всегда, вставил свое слово. Бабка Ульяна еще раз оценивающе посмотрела на гостей и, глубоко вздохнув, начала рассказывать:

— Для того чтобы вам все понять, я начну свой рассказ с самого начала. Как вы знаете, я лечу людей от разных болезней. Не буду скромничать, большая часть из обратившихся ко мне людей ушла из моего дома здоровыми. Надо сказать, лечить словом я научилась от своего отца, а он — от своего, а уже мой дед научился этой премудрости от прадеда, Дорофея Степановича.

Сначала прадед на селе был как все, а если уж чем и отличался, так это своей бедностью. Конечно, намучился он от нее. Уже когда он разбогател, то любил поговаривать: «Свобода — это деньги, здоровье — это счастье». Нищета Дорофея Степановича продолжалась до тех пор, пока не погнал он однажды на базар старую корову. Оттуда вернулся совсем другим человеком. Нет, прадед не пропил вырученные за проданную корову деньги, просто он принес с собой старую, потертую временем, завернутую в мешковину книгу.

Прабабка моя тогда кинулась в плач, но прадед, надо сказать, был суровым человеком, шикнул на жену — та потихоньку и успокоилась. Но с тех пор она начала замечать, что ее муж все больше и больше времени проводит за чтением этой странной книги. При этом он старался спрятаться где-нибудь в укромном уголке, подальше от домашних. Через некоторое время и соседи заметили, что прадед изменился, его хозяйство начало набирать силу, и он с каждым днем становился все богаче и богаче. А в деревне при этом коровы стали давать меньше молока — скотина стала дохнуть, а урожай засыхал на корню.

Сопоставили все эти факты односельчане и решили, что во всем виноват мой прадед. Одним словом, однажды ночью загорелся дом Дорофея Степановича. Сам он с семьей тогда спасся, но все добро его сгорело, только книга и осталась. Именно с ней выскочил он тогда из огня. Сильно обиделся на соседей прадед и поэтому в деревне жить больше не стал. Вот на этом месте, на хуторе, выстроил новый дом. На какие деньги? Не известно. Одно только ясно: с тех пор он стал богатеть. Люди, хоть и считали, что он водится с нечистой силой, а может, как раз и поэтому, стали обращаться в трудную минуту к нему за помощью. А уж рассчитывались с ним за это кто деньгами, а кто и тем, что давало домашнее хозяйство.

Когда дед умирал, то передал свое мастерство и книгу старшему сыну, то есть моему деду. Кстати, он был неплохим знахарем, знал травы от разных болезней. К нему также обращалось много людей со своими проблемами и болезнями. Дед лечил страждущих, но за помощью к книге не обращался. У него хватало разума и без нее. У моего отца, который учился у деда, книга также лежала без пользы в сундуке, и я до неё даже не дотрагивалась — вот как оставил ее отец в сундуке, так она и лежала. Конечно, я знаю некоторые заговоры и отговоры из нее, но только те, которые мне передали дед и отец.

Бабка Ульяна, рассказывая свою историю, внимательно смотрела за реакцией гостей. А те, не исключая и Валентина Валентиновича, широко раскрыв глаза, внимательно слушали старуху. Одному только Сергею не сиделось на месте. Он во время обеда умудрился выпить на две-три чарки больше, чем остальные, и теперь его душе не хватало простора — его просто разрывало от желания вставить в монолог женщины свое слово. Но хозяйка, заметив это, предупредительно подняла руку, показывая этим, чтобы ей не мешали:

— У меня, как я до вчерашнего дня считала, было два ученика. Вот — Валя. И еще один — Василий. Валентин, сейчас об этом можно сказать, был талантливым учеником, но при этом старался сам скорее выбиться в учителя. Василий же, наоборот, с неба звезд не срывал, но при этом был исполнительным, и я считала его хорошим помощником. И, если говорить честно, в глубине души видела в нем своего преемника.

А однажды, несколько лет назад, поднявшись на чердак, я обнаружила, что замок сундука, где лежала Книга, взломан. Сердцем почувствовала — беда. И вправду, перевернув все вверх дном, Книги я не нашла. В это время в доме жили только четыре человека: я, моя сестра, Валентин и Василий. Себя я, разумеется, сразу вычеркнула из этого списка, а также и свою сестру Янину, которой никогда не нравились ворожба и колдовство, она всегда старалась держаться подальше от этого дела.

На подозрении оставались только Валентин и Василий. И я решила грешным делом, что кражу совершил Валентин. Теперь я понимаю, что ошиблась, но в тот момент все было против Валентина. Накануне вечером у нас с ним произошел очень неприятный разговор по поводу его самостоятельного целительства. Я считала, да, собственно, и сейчас считаю, что Валентин поспешил. Он тогда решил по-другому, и поутру, буквально перед тем, как я обнаружила пропажу, ушел из дому.

К тому же, мои догадки насчет кражи Книги подтвердил Василий. Он сказал, что за несколько дней до случившегося видел, как Валентин спускался с чердака, прижав к груди что-то, завернутое в тряпку. Я в расстроенных чувствах написала Валентину письмо, требуя вернуть Книгу. Он мне ответил письмом, в котором говорилось, что он ничего не брал. Я же, разумеется, не поверила ему, и все это время была уверена в своей правоте и держала обиду на Валентина. И только вчера поняла, как я ошибалась.

Оказывается, за моей спиной, с помощью этой Книги Василий творил свои нехорошие дела — он принимал без моего ведома людей. И по их просьбе, за вознаграждение, конечно, наводил порчу и забавлялся другими, Богу не угодными делами. Когда же я спрашивала, что за люди у него бывают, Василий бессовестно врал, а я почему-то ему верила. А вскоре, когда к нам на хутор приехал мой внук, как мне ни горько это признать — слабовольный, подверженный чужому влиянию человек и к тому же большой любитель выпить, Василий втянул в свое дело и его.

И вот вчера, совершенно случайно, я узнала о том безобразии, что творится в нашем доме. Это произошло благодаря моей сестре — именно она не доверяла Василию и видела, какое влияние он оказывает на внука, поэтому стала следить за ним. Вчера у Василия была молодая женщина. Янина об этом узнала и сообщила мне. Я сначала не поверила, но она повела меня за собой, чтобы показать все на месте.

Василий принимал посетителей в отведенной ему боковой комнате. Во время этих посещений мой внук Алекса всегда отирался возле двери, чтобы в случае тревоги предупредить Василия. Но сестра придумала, как его отвлечь — она просто сказала ему, что сорвалась с цепи наша собака (кстати, она любимица Алексы), и он бросился на двор ее ловить. Ну, а когда путь был свободен, зашла я. В комнате было темно, в дальнем конце, перед зеркалом, горела свеча. На столе раскрытой лежала пропавшая несколько лет назад Книга, которую в этот момент при свете свечи читал Василий. Рядом с ним в полумраке сидела женщина.

В первое мгновение негодяй растерялся, но тут же вытолкал посетительницу за дверь и принялся оправдываться. Видимо, рассчитывал, что прощу его. Но, разумеется, ни о каком прощении не могло быть и речи. Я ему тут же сказала, чтобы его ноги с завтрашнего утра в моем доме не было. Уходя из комнаты, забрала с собой и Книгу. Но я, хоть и поняла, что за человек Василий, все же не думала, что он еще и подлецом окажется. Поздно вечером он уговорил, не знаю уж, каким способом моего внука, и они, дождавшись, пока мы уляжемся спать, напали на нас, связали и затащили на чердак, а уж потом унесли и Книгу.

Опасное предложение

— Объясните, пожалуйста, что это за Книга такая? И не лучше ли в этом случае сразу связаться с милицией? Ведь их дело — заниматься разбоями. А вы, как я понимаю, предлагаете нам разыскать вашу Книгу? — Олег, до этого внимательно слушавший женщину, решил высказать свое мнение по поводу услышанного.

— Дело в том, что здесь замешан внук Ульяны Дорофеевны, — ответил Валентин Валентинович.

А бабка Ульяна добавила:

— Это, во-первых. А во-вторых, Книга не должна попасть в руки непосвященного человека, это может привести к очень печальным последствиям. И поэтому, чем меньше о ней знает людей, тем лучше.

— А чем мы заслужили такое доверие? — почесал Сергей затылок и улыбнулся.

— Да просто мне, кроме вас, некому довериться. Дело в том, что Василий и Алексей сбежали с Книгой в такое место, где их милиция достать не сможет. Поэтому у меня вся надежда на вас. Валентин согласился пойти на это, но ему одному не справиться, нужны помощники. Я надеюсь, что кто-нибудь из вас составит ему компанию? — хозяйка вопросительно посмотрела на гостей.

— А что это за место, где нет милиции? — заинтересовался Олег.

Валентин Валентинович попытался было ответить на вопрос, но ему помешал Стас:

— Я согласен идти с Валентином Валентиновичем, — сказал он задумчиво. — Мне интересно это. Но, боюсь, помощник из меня будет никудышный — как бы болезнь по дороге не прихватила.

— Ну, это не такая и большая проблема, — бабка Ульяна внимательно посмотрела на парня. — Я тебе дам настой из особых компонентов. Не удивляйся, — добавила она, заметив недоверие в глазах Стаса, — мне Валентин рассказал о твоей болезни, но чтобы ее излечить полностью, нужно время. И книга — именно через нее была наслана на тебя болезнь. А уж если, как ты сам понимаешь, был наговор, значит, есть и отговор.

«Я согласен!»

За столом вдруг все дружно заговорили: Олег пытался что-то объяснить Сергею, Ольга о чем-то шептала на ухо Стасу. Видя это, Валентин Валентинович поднялся из-за стола и поднял руку, призывая к тишине:

— Послушайте, ребята, нас ведь никто не неволит. Кто хочет, тот и идет. Скрывать не буду, путешествие наше будет не безопасным. Поэтому идти или не идти, решать вам. Стас, ты идешь?

— Я же уже сказал, что иду с вами.

— Ольга?..

— Да. Я иду, — твердо ответила девушка.

— Сергей?

— Нет проблем. Как говорится, всегда готов.

— Ну, а ты, Олег?

Этот высокий мужчина на мгновение задумался, а потом, махнув рукой, сказал:

— Э-э-эх, была, не была. Я с вами.

— Ну и слава Богу! — выдохнула облегченно бабка Ульяна. — Дорога предстоит дальняя. Так что вам нужно отдохнуть. В путь тронетесь ночью. А сейчас пойдемте, я покажу вам, где вы можете прилечь.

Сергей хотел было возразить, мол, какой может быть сон в середине дня? Но, увидев на лице Валентина Валентиновича недовольство, он промолчал и пошел вслед за бабкой Ульяной. Знахарка отвела место мужчинам в одной из спален, девушка легла в зале. И, видимо, в самой атмосфере дома было что-то такое, сказочное, что буквально через несколько минут будущих путешественников сморил сон. Один только Стас слонялся из угла в угол, пока его не позвала к себе бабка Ульяна. А перед этим она долго находилась у своей сестры. «Лечила», — просто ответила она Стасу, хотя тот и не спрашивал ее об этом. Затем она сходила куда-то в глубину дома и принесла с собой небольшую бутылочку, наполненную какой-то жидкостью.

— Вот, парень, держи. Читать заговор я тебе не буду, как мне сказал Валентин, он это уже сделал. Так что теперь, если болезнь прижмет тебя, выпей из этой бутылочки глоточек. Это поможет твоему организму бороться с хворью. Но перед вашим уходом я еще раз пошепчу тебе. На дорожку. А давно тебя начало ломать?

— Да около двух месяцев уже.

— А почему же раньше не обратился ко мне или Валентину?

— Да я, если честно сказать, и не знал, что можно наговором болезнь нагнать.

— Наговором что хочешь можно нагнать. А хочешь, мы сейчас узнаем, кто на тебя болезнь наслал?

— Хочу…

— Ну, тогда пойдем, раскинем карты.

Карты все рассказали

Они вошли в небольшую уютную комнату, уселись за стол. Бабка Ульяна вытащила из комода колоду новых карт, потасовала, дала Стасу снять на себя и начала раскладывать карты. Перед глазами парня закружились короли, валеты, дамы, десятки и шестерки. Стас почувствовал, как по спине к затылку побежала какая-то необычная теплая волна. Его начало клонить ко сну, и при этом из глубин памяти стали всплывать картинки прошедших дней, лица знакомых и незнакомых людей. А бабка в это время рассказывала о какой-то крестовой даме, из-за которой у него и вышла болезнь до гроба. А сейчас у него впереди дальняя дорога, и вернется он домой совсем другим человеком.

— А кто же все-таки меня так ненавидит? — спросил задумчиво у знахарки Стас, когда та складывала колоду. — Можете вы назвать ее имя?

— А зачем? — поинтересовалась бабка Ульяна. — Ты и сам знаешь, кто это. О ком ты сейчас вспоминал?

— Да о многих, — неуверенно ответил Стас.

— Нет, ты вспомни именно последнего человека, который мелькнул у тебя перед глазами.

— Оксана?! Неужели это она сделала?

— Вот ты и сам ответил на свой вопрос. А теперь иди, отдохни. Силы тебе понадобятся.

И снова сон

Стас вышел на веранду и улегся на широкую лавку, которую в деревнях нашей местности называют диваном. Бабка Ульяна, чтобы парню было мягче, положила несколько овчин, а под голову — подушку, наполненную целым букетом высушенных, полезных для здоровья, трав. Сначала сон не спешил на встречу с парнем — его голова была переполнена впечатлениями. И в то же время, впервые за последние два месяца Стас чувствовал себя необычайно легко. Он уже и забыл о таком состоянии организма, как сейчас, когда можно чувствовать себя совершенно здоровым человеком. Стас наслаждался покоем и тишиной. Но постепенно до него стал доходить какой-то необычайный то ли шорох, то ли шепот — оказывается, это луговые травы, лесные цветы, спрятанные в подушку, тихо наговаривали свои истории: овеянные все знающими ветрами, согретые горячим солнцем и омытые теплым дождем, они знали много различных сказок, которых хватило бы, наверное, для всего человечества. Под этот древний шепот у Стаса перед глазами поплыли яркие картины с неведомыми странами, неизвестными животными, незнакомыми людьми. Незаметно для себя он уснул. А снилось ему разное — и хорошее, и не очень. Но последний сон Стас запомнил, хотя и не знал, как объяснить его.

А снилось ему, что он лежит на спине в густой траве в каком-то не знакомом ему месте и смотрит в небо — голубое и чистое, без единой тучки. Вдруг над парнем пролетела какая-то серая птица: раз, еще раз. Как будто очень похоже на сокола, но Стас с уверенностью об этом сказать не мог. Пролетая в последний раз над парнем, птица разжала когти и что-то бросила вниз. Стас даже увернуться не успел, и около него упал моток толстых, грубых ниток. При падении они перепутались. Парень посмотрел вверх — птицы нигде не было видно, и Стас, сам не зная почему, вдруг стал разбирать и сматывать эти нитки. Мотал он их долго. Устал. И вдруг, откуда ни возьмись, прилетела большая зеленая муха. Она настырно вилась то возле уха, то рядом со щекой. А иной раз, набравшись нахальства, усаживалась прямо на нос. Стас отмахивался, как мог. А муха, к удивлению, только смеялась в ответ. Но таким ласковым и нежным был этот смех, что парень от удивления открыл глаза… и проснулся. Около него сидела улыбавшаяся Ольга с травинкой в руках — ею она и щекотала парня.

— Просыпайся, соня. Уже все давно проснулись и даже успели перекусить. Один ты залежался, — сказала она, увидев, что Стас открыл глаза.

В путь

Стас протер глаза и осмотрелся: за окном стемнело, под потолком тускло горела лампочка. Парень поднялся и только сейчас заметил, что во время сна его кто-то заботливо укрыл теплым ватным одеялом. Заметив его недоуменный взгляд, Ольга бросила:

— Это бабка Ульяна тебя укрыла, чтобы не замерз.

— А я даже и не почувствовал. Спал, как младенец.

Вслед за девушкой Стас вошел в дом. На кухне за столом сидели бабка Ульяна, ее сестра, Валентин Валентинович, Сергей и Олег.

— Ну, наконец-то ты проснулся. А мы уже было хотели идти без тебя, — это Сергей, по всей видимости, успевший уже глотнуть дорофеевки, встретил его таким приветствием.

— Проходи, сынок. Перекуси на дорожку, — бабка Ульяна поднялась и приставила к столу еще один стул.

— Да нет, спасибо. Что-то после сна не хочется, — Стас отрицательно покрутил головой.

— Ну что ж, тогда не будем терять времени. Скоро уже полночь. Время нам благоприятствует: сегодня предпоследний день полнолуния. Так что переносить путешествие на завтра нам не с руки. У вас есть шанс и завтра, если вы конечно встретитесь с Василием и моим племянником. Но в любом случае, сколько бы вы ни находились в том месте, куда попадете, назад вернетесь в тот самый день, вернее ночь, когда ушли отсюда. Так что, одевайтесь. Набрасывайте на себя вот это, — бабка Ульяна с помощью сестры вручила каждому из будущих путешественников темно-зеленые прорезиненные плащи.

— Откуда они у вас? — спросил Олег, натянув на себя плащ.

— Да когда-то прапорщик из соседней части расплатился за помощь, оказанную в лечении его жены. Теперь берите рюкзаки, в них припасы, что я собрала вам в дорогу — пригодятся. А теперь идите за мной.

Знахарка повела путешественников через весь дом в комнату, где перед этим приходила в себя ее сестра. Подойдя к задней стене, бабка Ульяна повернула вбитый в нее ржавый большущий и кривой гвоздь. Что-то заскрипело, и неожиданно в стене медленно открылась дверь. В темноте от света, пробивавшегося из комнаты, заблестели зеркала…

Знахарка повернулась лицом к своим гостям.

— Через эти двери ушли Василий и Алексей. Вот вам свеча, — женщина торжественно вручила свечу Валентину Валентиновичу. — С помощью нее и заговора вы найдете выход из зеркального коридора.

— А что это за коридор? — Оля, недоверчиво поглядывая в темноту из-за плеча Стаса, решилась задать вопрос.

— Его сделал мой прадед, когда строил этот дом. Через него он связывался с другим, как сейчас модно говорить, параллельным, миром. Но после его смерти и до вчерашней ночи им никто не пользовался.

— Я, конечно, не отказываюсь от этой авантюры, в которую сейчас, уважаемая Ульяна Дорофеевна, вы нас втравливаете. Но почему вы сразу не рассказали нам, что ждет нас там, в конце коридора, — снова вмешался принципиальный Олег.

Бабка Ульяна как-то беспомощно пожала плечами:

— А я и сама не знаю, что там, за зеркальным коридором. Знаю только, что сразу вы окажетесь под горой. Затем вам придется идти по лесу, в котором вы найдете деревню. Вот и все. Но я об этом уже рассказала Валентину, а также кое-что еще, о чем надо будет знать в дороге. Он и будет вашим поводырем. А теперь вам лучше взяться за руки. И не выпускайте друг друга из вида. Если потеряетесь, можете вечность блуждать в зеркальных лабиринтах.

Валентин Валентинович, держа свечу в левой руке, правую подал Олегу, тот протянул свободную ладонь Сергею, за ним вслед шла Ольга, а замкнул небольшую вереницу Стас. Едва знахарь и его спутники переступили порог зеркального коридора, дверь за их спинами резко захлопнулась. В зеркалах, которыми были обвешаны стены, пол и потолок, при свете свечи замелькали их тени: они двоились, троились, четверились, и так, казалось, до бесконечности. Коридор шел под уклон, который вел путешественников все ниже и ниже. Наконец, этот неприятный спуск был завершен. Валентин Валентинович, а потом и все остальные вошли в небольшую комнату, которая также была вся в зеркалах.

— А что дальше? — почему-то шепотом спросил Сергей, поглядывая с опаской на многочисленные отражения. Его голос здесь звучал глухо. Нет, даже не глухо, а как-то тускло. И эхо, подхватившее фразу, тоже было тусклым.

Все остальные молча всматривались в зеркальные стены, где в нечетком свете свечи то исчезали, то появлялись их тени.

— Нам нужно найти выход, — не сразу ответил на вопрос Валентин Валентинович, он тоже не мог отвести взгляд от стен. — Будьте повнимательней — то зеркало, где отражения не повторяются, и есть дверь, через которую мы выберемся отсюда.

Но, как ни вглядывались его товарищи в холодные серебряные озера, повсюду видели самих себя во множественном числе, постепенно удаляющихся куда-то в неимоверную глубину.

— Тише, — вдруг сказал Валентин Валентинович.

— Тише… Тише… Тише… — повторило странное эхо.

— Гляньте, — целитель указал на одно из зеркал.

Все послушно посмотрели в сторону, куда указывал Валентин Валентинович — это было единственное зеркало, где они повторялись только один раз.

— Всем покрепче взяться за руки и за мной, — приказал Валентин Валентинович и первым шагнул в сторону выхода.

Все остальные, продолжая держаться за руки, последовали за ним. Они видели, как заколыхалось зеркальное стекло, словно прозрачная озерная вода, куда бросили камень, когда рука целителя, в которой он держал свечу, уткнулась в его поверхность. Путешественники с удивлением наблюдали, как рука целителя медленно погрузилась в зеркало, и вокруг потемнело — свеча оказалась по ту сторону стекла. И хотя от нее по-прежнему исходил мягкий свет, он был уже неясным в зеркальной комнате. Хотя при этом на его фоне было видно, как Валентин Валентинович буквально нырнул в зеркало. Вслед за ним это сделали Олег и Сергей. Очередь дошла до Ольги. Она с напряжением ждала этого момента. Она зажмурилась, шагнула и на миг ощутила холодное прикосновение зеркала, напомнившее ей паутину в мокром осеннем лесу, в коварные объятья которой часто попадаются грибники. Это прикосновение было таким же липким и таким же мерзким, сырым и засасывающим. Ольга вскрикнула и отпрянула, разжав руку, которой держалась за Сергея. И в темной зеркальной комнате она осталась наедине со Стасом. Испуганная девушка прижалась к груди парня. Вокруг витала пугающая тишина. Сколько это продолжалось — секунды, минуты — молодые люди не знали, но тишина и темнота начали действовать на нервы.

Чудовище

— Валентин Валентинович! — закричал Стас. Голос его звучал также глухо, как и раньше, но при этом оказалось, что вместе со светом исчезло и странное эхо. — Валентин Валентинович! Сергей! Ребята!

Ответом было лишь гробовое молчание. Тогда Стас, не отпуская Ольгу от себя, пошел вдоль стены, пытаясь отыскать выход. Безрезультатно. Руки его натыкались только на холодные зеркала.

— Что же нам теперь делать? — в отчаянии спросила Ольга.

— Ничего, как-нибудь выберемся. Валентин Валентинович с ребятами не бросят нас, — ответил Стас, пытаясь ободрить девушку.

И вдруг, как бы в подтверждение его слов, одно из зеркал замерцало изумрудным светом, а через несколько секунд в нем начало вырисовываться чье-то лицо. Ольга опять вскрикнула, потому что чем дальше, тем ясней становилось, что это совсем не лицо, а морда страшенного упыря. Большущие остроконечные уши, пятакообразный нос, разинутая пасть обнажала огромные клыки, за которыми прятался черный язык. Подбородок монстра укрывала длинная сивая борода. Глаза — вот что больше всего отталкивало человека от этого чудовища — горели желто-зеленым огнем нечеловечности.

— А-а-а-а-а! — зарычало чудовище. — Гости пожаловали. Ха-ха-ха! А вас ведь никто не приглашал. Но я все же рад, что вы здесь появились. Будет, чем развлечься. — Упырь медленно начал выползать из зеркала, не сводя страшного взгляда с Ольги и Стаса. Девушка в испуге закрыла ладонями глаза. Стас спрятал ее за свою спину, а сам встал в стойку, ожидая врага. А тот тяжело плюхнулся на пол. Мягкий свет, падавший от зеркала, не потух — он, как огонек, на который дохнул легкий ветерок, разгорелся, и в зеркальной комнате стало немного светлей. Но этот свет был не земной. Он мерцал, как… Стас даже не мог найти для сравнения подходящего слова. Да и не до этого в тот момент ему было — напротив него находился упырь. При неясном зеркальном свечении парню удалось его разглядеть целиком: туловище чудовища напоминало обезьянье, такое же приземистое, цепкое. На лапах у него были пальцы с длинными мощными когтями. Что еще бросалось в глаза, так это хвост. Он вызывал отвращение: длинный, скользкий, как у крысы. От чудовища противно пахло. Оно оскалилось, но пока не нападало, как будто упырь, наслаждаясь моментом, рассматривал их. Вся морда твари была усыпана большущими бородавками. Они были везде: на носу, щеках, веках, лбу… Из ушей чудовища выбивался жесткий седой волос.

— Что смотришь? — снова прорычал упырь. — Красив?

— Да на тебя страшно смотреть, — несмотря на создавшееся положение, Стас ответил предельно откровенно, правда, слегка смягчив реальность.

— Но твоя девушка думает совсем иначе. Не правда ли, малышка? Ха-ха-ха!!!

— А ты нас не пугай! Слышишь? Ты же нас не знаешь, — не выдержал Стас.

— Ха-ха-ха! — снова рассмеялся упырь. — Он мне еще угрожает! Ха-ха-ха!

Упырь еще долго хохотал, а потом, успокоившись, вытер слезы веселья и уже с угрозой в голосе спросил:

— Смелый, да? Но, как я смотрю, не очень умный. На твоем месте я бы молчал и сопел в две дырочки, но ты… — если честно сказать, упырь в тот момент был сыт. Перед этим он только что приятно поужинал.

Надо сразу отметить, что обычно эта тварь питалась тем, что попадется на глаза, будь то зверь, человек или птица. Но, в отличие от обычных хищников, он съедал не плоть, а энергию, или как ее еще можно назвать, душу. Еды ему, в принципе, всегда хватало. Ведь он был полновластным хозяином Зазеркалья.

Когда-то, очень давно, до того еще, как на земле поселились первые люди, род упырей насчитывал около сотни особей. Они жили на земле одной дружной семьей, охотились на животных и кочевали по всей планете, чтобы не истощить природу. Опыт уничтожения определенных животных у них уже имелся. Именно благодаря упырям с нашей планеты исчезли динозавры — упыри выпили до краев всю энергетическую силу этих доисторических исполинов. Тогда от динозавров они взяли все самые худшие черты: первобытную злобу, непринятие ничего, кроме самих себя, и ненависть ко всему, что появится после них.

Но когда на земле появились люди, упыри, к этому времени уже враждовавшие друг с другом и жившие в одиночестве, отнеслись к первым представителям человечества благосклонно. Им было скучно, а люди ведь были такими забавными. Чудовища, шутя, пугали их, ухаживали за ними, защищали своих и убивали людей других упырей. Вот, видимо, поэтому у человечества и появилась мода воевать. Одним словом, в самом начале люди для упырей были, как для нас кошки и собаки.

Но постепенно все начало меняться. Люди чувствовали, что за их спиной прячутся какие-то темные силы, и стали искать способы защиты. Они научились от них обороняться. И вскоре на земле людей стало так много, что места для упырей не осталось. Их число снизилось до нескольких десятков, и сейчас они прятались, где только возможно, мстя при этом людям за утраченную землю.

Наш упырь, которого все родичи звали Зеленый, долго искал себе убежище, а когда его нашел, то был до бесконечности рад. Было это так. Человек изобрел зеркало, в это время мимо его дома шел злой и голодный Зеленый. Двери были открыты, и упырь, в надежде чем-нибудь полакомиться, может, даже кошкой, забежал внутрь, однако дом оказался пустым. Зеленый обшарил все углы, но, к своему разочарованию, так ничего и не нашел. И вдруг он почувствовал, что в доме кто-то есть. Зеленый резко обернулся и увидел упыря. Он оскалился, показывая свои длинные клыки.

— Что тебе здесь нужно? — прорычал Зеленый. — Уходи!

Упырь в ответ тоже оскалился и что-то сказал, но Зеленый не расслышал. Он был взбешен — на его территории появился чужой (земля ведь была поделена между упырями, и они обороняли свою территорию). Поэтому, увидев чужака и поняв, что тот не собирается убегать, он сам бросился на него. Но каким же было его удивление, когда когти Зеленого скребанули по чему-то холодному и твердому, и это был не враг. Не сразу, но упырь все же понял, что он видит свое отражение. Зеленый стал любоваться собой и не сразу услышал, что кто-то идет к дому. Он опомнился только в тот миг, когда задумавшийся хозяин дома зацепился за порог. Зеленый от неожиданности дернулся в сторону зеркала, и его плечо легко пошло вглубь, как в воду. Не раздумывая, упырь окунулся туда полностью. Хозяин дома никого в зеркале не заметил, кроме себя, конечно. А упырю в новом убежище понравилось. Правда, поначалу было тесновато, но затем, с увеличением численности зеркал в домах землян, Зеленый почувствовал себя властелином. Это был его мир, никого из собратьев он к себе не пускал и жил по своим правилам и законам. Но, самое главное, он придумал, как заманивать в свои сети души людей. Кто, вы думаете, придумал гадание перед зеркалом? Да, да, да — Зеленый. А потом даже и сборник гаданий с зеркалом выдал. Так что нечего удивляться, уважаемые, когда слышите о несчастных случаях при гаданиях. Это все дело рук Зеленого — некоронованного короля Зазеркалья…

— Ладно. Даю тебе и твоей подружке шанс, — рычал дальше упырь, — но не за просто так… Я сохраню ваши жизни, если ты ответишь мне на тринадцать загадок (загадки были любимым развлечением властелина зазеркального мира).

Разгадай загадку

Стас удивленно поднял брови, но, подумав, возражать, не стал. Только спросил:

— А почему именно тринадцать? Неужели боишься, что меньшее число я легко разгадаю?

— Нет, ты ошибся, — ухмыльнулся Зеленый. — Все очень просто объясняется: 13 — мое счастливое число…

— Ну, тогда нечего ухмыляться! Загадывай свои загадки, — решительно сказал ему Стас и, повернувшись к Ольге, добавил: — Правда, милая?

Немного осмелевшая к этому моменту девушка слегка кивнула в ответ. Упырь хитро посмотрел на них, для вида поскреб загривок и выдал:

— Что стоит между стеной и дверью, а?

Стас задумался: «Что же это может стоять между стеной и дверью? Если смотреть на это с практической стороны, то между стеной и дверью находится, скорее всего, коробка. Вопрос, в принципе, не сложный и ответ такой же. Наверное, надо отвечать…» Парень уже повернулся к упырю (который, состроив серьезную рожицу, делал вид, что смотрит в сторону, но на самом деле он искоса посматривал на непрошеных гостей, наслаждаясь моментом) и хотел отвечать, как вдруг почувствовал, как кто-то его толкает сзади и шепчет на ухо: «И». И, чтобы Стас не сомневался, Ольга добавила: «Это же простая школьная загадка о буквах. Между стеной и дверью находится «И».

— Эй! Ты там не подсказывай. А то не засчитаю ответ, — недовольно закричал упырь.

— Да никто ничего не подсказывает, — перебил Зеленого Стас. — Ответ на этот вопрос я уже давно знаю. Между стеной и дверью находится «И».

— Правильно, — разочаровано сказал упырь. — Ну, что ж, у меня есть еще загадки. И, думаю, что они будут посложней, чем первая. Слушай: и языка нет, а правду скажет?

На этот раз Стас недолго разгадывал загадку. Ответ он нашел, случайно посмотрев в зеркало и увидев в нем свое взволнованное лицо.

— Зеркало! Вот кто всегда правду говорит.

— Опять правильно ответил, — сдерживая свою досаду, прорычал упырь. — Ну что же, слушай тогда третью загадку: встану рано, пойду к Роману — к длинному носу, к пустой голове.

На этот раз Стас задумался надолго. Ни одна толковая мысль не приходила в голову. Просто какой-то кризис мысли, такое часто случается во время экзаменов. Ольга также притихла за спиной.

— Ну, что же ты? Где твоя хваленая сообразительность? — довольно хрипел упырь. — Я жду ответа, мой незнакомый друг.

Свет

Стас понял, что они влипли, но вдруг, когда вспотевший от волнения парень был готов сказать первое попавшееся слово, в одном из зеркал за спиной упыря блеснул свет, а затем из зеркальной глади сначала вынырнула рука со свечой, а затем появился и сам Валентин Валентинович.

— Ой-ёй-ёй! — застонал, схватившись за глаза, Зеленый. — Когда свеча горит перед зеркалами, я должен находиться внутри, и вообще нельзя соваться со свечой в мое королевство.

И в ту же секунду упырь будто растаял на зеркальном полу. А вслед за целителем, все также держась за руки, появились Олег и Сергей.

— Ребята, вы здесь? — щурясь, спросил целитель.

— Здесь мы, здесь! — не веря своим глазам, выкрикнула Ольга.

— Ну, что же это вы так отстаете? — укорил их Валентин Валентинович. — Мы еле вас нашли.

— Это я во всем виновата, — разговорилась девушка после пережитой опасности. — Просто испугалась, когда рука стала в зеркало входить, и разжала ее.

— Да ладно, ничего. Бывает и хуже, — успокаивая девушку, сказал Валентин Валентинович, а Сергей добавил: «Берись, Оля, за руку, только на этот раз держись покрепче».

— Почему вас так долго не было? — спросил, наконец, молчавший до этого Стас. — Мы уже думали, что вы о нас забыли.

— Вообще-то, мы вернулись сразу, как только о вашем исчезновении сказал Сергей. И он утверждает, что после того, как вы разжали свою руку, Оля, прошло не больше трех-четырех секунд. А у вас, видимо, что-то произошло?

— Ну, если все то, что вы говорите, правда, значит, время в зеркальной комнате бежит совсем по-другому, — примирительно, уже немного успокоившись, сказал Стас. — Но твари здесь разные живут, да такие, что о них даже вспоминать не хочется.

— Было очень страшно, — добавила тихо Оля, оглядываясь по сторонам.

— Слушайте, если так, то нам отсюда лучше убираться, — предложил Олег, который на все всегда смотрел реально.

— Ну ладно, — согласился с Олегом Валентин Валентинович. — Обо всем расскажете попозже, а теперь — в путь.

И вновь цепочкой этот небольшой отряд продолжил свое путешествие по Зазеркалью. Проходя через зеркала, наши путешественники почувствовали какое-то необъяснимое опустошение, как будто их пропустили через соковыжималку. Здесь, в зеркалах, было тихо, пусто и серо. Правда, Ольга и Стас после неприятной встречи с Зеленым постоянно оглядывались по сторонам, и замечали, как где-то в зеркальной глубине время от времени вспыхивал изумрудный свет. Вспыхивал и тут же гас. И не нужно было быть великим аналитиком, чтобы понять — вслед за ними тайно пробирался хозяин зеркал. Но вскоре путь завершился, и один за другим они вывалились в зеркальную комнату, которая, как две капли воды, напоминала ту, куда их ввела бабка Ульяна. Все те же зеркальные стены, потолки, пол. И вновь они шли по узкому коридору, где в свете свечи мелькали их испуганные отражения. Вскоре путешественники были вынуждены остановиться — Валентин Валентинович уперся в зеркальную дверь. Она оказалась закрытой. Целитель попытался налечь на нее плечом, но дверь даже не пошевелилась.

Что там за дверью? …или Взломщик

— Что там у тебя, Валентинович? — спросил в нетерпении Сергей. Коридор был до того узкий, что двоим встать рядом было почти невозможно.

— Да вот с дверью здесь возникла заминка, — ответил сбитый с толку неожиданным препятствием Валентин Валентинович.

— А, может быть, ее чем-нибудь тяжеленьким ударить? — после минутного раздумья то ли пошутил, то ли спросил Сергей.

— Да ты что? — раздраженно ответил целитель. — Пока мы находимся внутри зеркальной комнаты, ничего трогать нельзя. Если это сделать, то все может заклинить, и мы никогда не выберемся отсюда.

— Валентин Валентинович, посмотри там, может, в этой двери замочная скважина есть? — поинтересовался Олег. В этом коридоре ему было не очень удобно, приходилось пригибаться из-за низкого потолка, но держался он молодцом.

— Сейчас посмотрим, — целитель, не особенно надеясь на тусклый свет свечи, стал рукой ощупывать дверь.

Его спутники в напряжении притихли. Через несколько минут томительного ожидания они услышали возбужденный голос Валентина Валентиновича:

— Есть! Я нашел замочную скважину.

— Это уже лучше, — обрадовался Олег.

— А что здесь хорошего? Ключа же у нас все равно нет. Правильно я говорю, Валентин Валентинович? — Сергей недоуменно пожал плечами.

— Ты прав, Сергей, ключа у нас нет, — согласился Валентин Валентинович и задумчиво добавил: — И кроме ключа, для этих дверей, может быть, нужно знать заклинание. А я его не знаю.

— Валентин Валентинович, разрешите мне пока просто попробовать открыть двери, а если получится, то и проверим, нужно здесь заклинание или нет. Разрешите мне встать на ваше место?

— Да, разрешаю, становись, — целитель прижался к стене и стал отступать назад, но все равно они с трудом разминулись с Олегом. А тот пригнулся и стал колдовать, сжимая что-то в руке у замочной скважины. И только один целитель смог рассмотреть, что тот сжимает в руках какую-то небольшую вещицу.

— Что это у тебя? — спросил он после непродолжительного молчания.

— Не догадываетесь? — пыхтя, переспросил Олег.

— Вроде бы, нет… — с сомнением ответил целитель.

В этот момент в замке что-то щелкнуло. Олег поднялся с колен и толкнул рукой дверь — она, заскрипев, открылась. Олег в нерешительности сделал шаг вперед. За ним осторожно пошли Валентин Валентинович и все остальные. Им в лицо сразу же ударил свежий ночной ветер, принесший запах хвойного леса. Под его неожиданным напором затухла свеча в руках целителя. Он достал из кармана зажигалку и попробовал зажечь ее снова, но у него ничего не получилось — каждый раз ветер тушил свечу. Путешественники переглянулись, и Сергей, глядя на тщетность попыток своего друга, прошептал: «Да хватит, Валентин Валентинович. Она нам сейчас только мешает». И вправду, без свечи они увидели гораздо больше. Сверху на них смотрела круглая и желтая, похожая на сыр, луна.

Но небо здесь было чужое: чужие звезды, незнакомые созвездия. Благодаря яркому лунному свету, они разглядели, что стоят у подножья высокой горы, заросшей то ли кустами, то ли небольшими деревьями. От горы, за небольшим лужком, начинался лес. О нем говорило темное море теней на фоне мерцающего неба и тихое поскрипывание. Скрипели деревья, а все живое притихло, всматриваясь из темноты в пришельцев. Этот мир не знал, кто пришел к ним в гости: друг или враг, и теперь настороженно гадал, как же поведут себя незнакомцы…

— Где это мы? — тихо спросил Сергей.

И вдруг все вздрогнули — за спиной громко хлопнула дверь. Стас, стоявший к ней ближе остальных, попытался открыть ее. Но она оказалась запертой.

— Что там у тебя? — услышал Стас голос Сергея.

— Да дверь, вроде бы, снова захлопнулась.

— Давай посмотрю, в чем тут дело.

Сергей попробовал открыть дверь, но, как и у Стаса, у него ничего не получилось. Тогда он достал из кармана зажигалку, пытаясь в ее свете разглядеть замочную скважину.

— Что ты там делаешь, Сергей? — спросил у него Олег.

— Как что? Ищу замочную скважину. Ты же с той стороны чем-то открыл замок?

— А зачем тебе открывать дверь? Мы же сюда пришли для другого — нам ведь нужно найти Книгу. Вот когда выполним свою задачу, тогда и будем думать, как открыть эту дверь, — Валентин Валентинович остановил Сергея, а затем, повернувшись к Олегу, который стоял совсем рядом, спросил: — А ты чем открыл дверь? Отмычкой?

— Да какой отмычкой, Валентин Валентинович! Это обычная булавка. Тетушка когда-то на счастье подарила. С тех пор и ношу с собой.

— А где же ты так наловчился ею орудовать?

— Да нигде. Просто это случайность, — стал почему-то отнекиваться Олег, который, несмотря на темноту, почувствовал, что целитель смотрит на него с подозрением. В разговор вмешался Сергей:

— О чем вы там шепчетесь? — подошел он поближе, целитель с Олегом замолкли, и Сергей снова спросил: — Валентин Валентинович, что будем делать дальше? Вокруг темно, кусты. Дороги никакой не сыскать. Может быть, до утра нам здесь у горы перекантоваться, а?

— Другие предложения есть? — поинтересовался целитель…

Где друг, а где враг?

Антонине Федоровне пришлось задержаться на работе до 16.30. Сначала шла долгая и нудная сверка документов, стоившая немалых нервов и самой Антонине Федоровне, и ее руководителю. Ну, а затем, как часто бывает в таких случаях, когда проверка не находит никаких серьезных нарушений, пришлось немного посидеть с членами комиссии и выпить по рюмочке коньяка.

Возвращаясь домой, Антонина Федоровна думала о том, как Ольга съездила к знахарке, и что та ей нагадала. Но все же больше ее волновало, что она отпустила дочь с Антоном. Она давно замечала, какие взгляды бросает он на Ольгу. Не раз Антон Степанович заводил с ней разговор о дочери, говоря, как она красива, при этом как-то мечтательно усмехаясь. Поэтому Антонина Федоровна старалась не оставлять наедине своего любовника и дочь. Нет, не потому, что не доверяла Ольге, просто она хорошо знала Антона Степановича, который старался не пропустить ни одной более или менее привлекательной женщины.

Почему же она с ним продолжала встречаться? На этот вопрос односложно не ответить. Во-первых, и это, пожалуй, самое главное, Антонина Федоровна была одинокой женщиной, и хоть мужчины ей еще пока оказывали знаки внимания, она понимала, что это ненадолго. Она знала, что скоро наступит тот момент, когда от былой ее красоты останется пшик, и поэтому сейчас стремилась получить то, что уже через несколько лет получить будет уже почти невозможно. Антон Степанович (а знакомы они были уже несколько лет), несмотря на свою ветреность, был для нее опорой в этот переходный период. С ним она чувствовала себя по-прежнему молодой и желанной. Антон Степанович был с ней нежен и внимателен, заваливал подарками и всегда шептал на ушко, что она для него единственная женщина на свете. Во-вторых, Антонине Федоровне хотелось постоянства. Ведь она уже была не в том возрасте, чтобы прыгать из постели в постель, как это делают порой молоденькие девушки.

На сердце у Антонины Федоровны стало совсем неспокойно. Она уже не раз попрекнула себя, что позволила дочери и любимому человеку ехать к знахарке вдвоем. Об этом она и думала, войдя в подъезд своего дома.

Женщина как никогда быстро поднялась по лестнице, отбросила носком сапога Мурку, когда та подбежала потереться о ноги (этого раньше Антонина Федоровна никогда себе не позволяла), и, вбежав на свой этаж, позвонила в дверь, надеясь, что дочь ей сейчас откроет. Но квартира молчала. Тогда Антонина Федоровна достала из сумочки свои ключи и открыла ими замок. Беглого взгляда ей хватило, чтобы понять: дочь домой не возвращалась. Мать в беспокойстве быстро прошлась по квартире. Затем, недолго раздумывая, она набрала номер телефона Антона Степановича. Ждать пришлось долго, необычно долго.

— Аллё, — Антонина Федоровна сразу узнала противный голос своей соперницы. В другой ситуации она, возможно, и не стала бы звонить, зная, что трубку почти всегда поднимает жена Антона Степановича, но когда дело касалось дочери, женщина шла напролом.

— Позовите, пожалуйста, к телефону Антона Степановича, — сказала Антонина Федоровна тихим, но твердым голосом. После продолжительного молчания ответили: «А его нет дома».

— Где он сейчас?

— А кто вы, собственно, такая, чтобы я отвечала, где мой муж? — пошла в атаку мегера.

— Вы спросите об этом у своего мужа. А сейчас вам все же лучше позвать его к телефону.

— Я же вам сказала, что его нет дома! — крикнула в ответ жена Антона Степановича.

— Не нужно считать себя самой умной. Он стоит рядом с вами, я слышала его голос. Так что, лучше дайте вашему ягненочку трубку — иначе мы будем с ним разговаривать не по телефону, а в милиции.

И снова на том конце трубки продолжительное молчание, а затем кто-то испуганно пискнул: «Да, я слушаю вас». Антонина Федоровна сначала даже не узнала голос своего любовника.

— Антон, это ты?

— Да, я.

— Я хочу знать, что ты сделал с моей дочерью?!

— Ничего я с ней не делал. Это она специально наговорила, что я к ней приставал. Ты же знаешь, она меня недолюбливает.

— Я хочу знать, где моя дочь, подонок, — Антонина Федоровна поняла, что с дочерью случилась беда.

— Откуда я могу знать, где твоя ненормальная доченька?! Лучше у ее друзей расспроси. Избили меня и укатили на машине.

— Я в последний раз тебя спрашиваю, где моя дочь. Говори или я иду в милицию.

— Ты меня не пугай, шлюха! Это я сам пойду в милицию! И тогда твоей доченьке и ее друзьям несдобровать.

Антонине Федоровне хотелось сказать что-нибудь обидное своему, уже бывшему, ухажеру, но на ум не приходило ничего. В ее душе возникли какие-то непонятные пустота и боль. В это время, пока она молчала, трубку у Антона Степановича перехватила его жена. Какими только словами она не обзывала свою соперницу по телефону! Но до женщины они не доходили, ее сейчас волновало одно: где дочь? Не выслушав до конца этот поток грязи, Антонина Федоровна положила трубку и задумалась. Затем она вытянула из тумбочки ящик и вывернула его содержимое, пытаясь среди вороха разных бумажек и визиток отыскать нужный ей номер. После не очень долгих поисков она все же нашла его и набрала. И снова длинные гудки. Женщина уже потеряла надежду, что на том конце поднимут трубку. И вот, наконец, в трубке что-то щелкнуло, и хриплый сонный голос спросил:

— Да? Я слушаю.

— Андрюша, это ты? — неожиданно для себя всхлипнула Антонина Федоровна, узнав голос хорошего знакомого одной из своих подруг, начальника уголовного розыска Малевича.

— Да. А кто это? — чувствовалось, что сыщик пытается узнать человека, который ему позвонил.

— Это я, Андрюша, Антонина Федоровна. Вы должны меня помнить. Меня Ирочка с вами на своем дне рождения познакомила. Вы мне еще свою визитку тогда дали. Говорили, что если возникнет проблема в сфере вашей деятельности, то можно звонить.

— А, ну вот теперь я вас вспомнил, — утвердительно сказал Малевич, но все же было видно, что он еще не совсем сориентировался, с кем ведет разговор. — А что у вас за проблема?

— У меня дочь исчезла, — снова всхлипнула, не выдержав напряжения последних часов, Антонина Федоровна.

— И давно она у вас исчезла? — как и все милиционеры, Малевич знал, что люди иногда ударяются в панику, когда нет никаких оснований для беспокойства.

— Утром, — выдавила женщина.

— А утром какого дня? — сначала не понял сыщик.

— Сегодня, понимаешь, Андрюша, сегодня.

— Ну, знаете, Антонина Федоровна, я не понимаю, почему вы волнуетесь. Девушка, видимо, гуляет у кого-то из друзей. Ведь сегодня выходной день…

— Ты ничего, Андрюша, не понимаешь, — чуть ли не закричала в трубку Антонина Федоровна. — Я чувствую, с ней случилась беда… — и женщина, сбиваясь на всхлипы, начала свой рассказ, и чем дальше она говорила, тем серьезней становился Андрей Малевич. Он уже не скептически воспринимал истерику женщины — он ей поверил.

— Успокойтесь, Антонина Федоровна, — Малевич задумчиво почесал затылок. — Я попробую разобраться в этом деле. Сейчас я поеду в отдел и там наведу справки. И, пожалуйста, скажите мне номер телефона вашего друга…

Малевич

Малевич стал начальником уголовного розыска, когда ему было почти тридцать. Нельзя сказать, что Андрею не хотелось дослужиться до генерала и получить соответствующую для такого звания должность. Но все же, когда после нескольких удачно раскрытых им в должности сельского участкового дел, его перевели сначала в уголовный розыск, а через полгода поставили начальником, Малевич заскучал. Да, несмотря на внешний вид громилы, этот человек не был чужд сентиментальности. И сейчас, частенько сидя в своем рабочем кабинете, он с тоской вспоминал свой деревенский народ, с которым жил. Он даже о задержанных им местных хулиганах вспоминал с умилением.

От ностальгии сыщик стал все чаще употреблять водочку. Нельзя сказать, что раньше он никогда не пил в деревне, нет, там его частенько угощали сельские дядьки и тетки. Бывало, поднесут стаканчик немного мутноватой и еще теплой самогоночки и стоят, ждут, когда участковый выпьет, держат на тарелочке нарезанные свеженькие, только что с грядочки, огурчики и красивое на вид и вкусное слоистое, приготовленное для окороков, сало. И запоет душа! Полетит в сказочные рощи, в которых, по утверждениям местных, частенько можно было увидеть полураздетых русалок и пристающих к ним лесовиков. Их в простонародье лешими кличут. Малевич, конечно, знал, что это никакие не лешие. И русалки совсем не русалки. Это были обычные горожане, сумевшие заработать немного «лишних» денег и решившие спустить их на девок.

У Малевича лишних денег не было — у него была жена. Но время от времени и ему хотелось повеселиться. Тогда он приезжал «наводить порядок» в этих сказочных рощах. Большинство любителей погулять постоянно приезжали сюда на пикники, и, познакомившись с Малевичем, они охотно приглашали его в свою компанию. Кстати, именно здесь, на природе, участковый познакомился с подругой Антонины Федоровны, которая так же, как и она, осталась в жизни одна. Именно об этом вспоминал Андрей Малевич, подъезжая к районному отделу милиции.

В субботу у него был выходной. В «дежурке», может, и удивились его приходу, но оставили свое удивление при себе. Малевич поинтересовался происшествиями и преступлениями, зарегистрированными за последние сутки. На счастье, как Андрей отметил про себя, дочери Антонины Федоровны, ни как жертвы, ни как преступницы, в этих списках не оказалось. Тогда Малевич поднялся в свой кабинет на третьем этаже и позвонил по номеру, данному ему женщиной. На том конце провода трубку не поднимали. Сыщик задумчиво почесал свой полный подбородок, а затем быстро поднялся со стула, схватил лежавшие на столе ключи и вышел из кабинета. Спустившись на первый этаж, он зашел в «дежурку» и предупредил дежурного офицера, что идет проверить «один звонок», попросив пропустить через компьютер телефонный номер. Получив распечатку адреса владельца телефона, сыщик внимательно ее изучил и, аккуратно сложив, положил в карман. «Если он подтвердится, ждите звонка и высылайте наряд», — добавил Малевич, исчезая за дверью.

До дома подозреваемого милиционер доехал минут за десять. К этому времени на улице совсем стемнело, поэтому он не сразу нашел подъезд. Затем долго поднимался по лестнице на пятый этаж. Наконец, он остановился перед нужной дверью и, немного успокоив сбившееся за время подъема дыхание, позвонил. На звонок никто не откликнулся. Малевич усмехнулся — чувствуя свою вину люди, словно страусы, пытаются спрятать голову в песок. Сыщик позвонил еще раз, потом еще и еще… Он звонил до тех пор, пока не услышал быстрые шаги и щелчки открываемого замка. На пороге, раскрыв дверь, стояла женщина лет пятидесяти, на лице которой Малевич прочитал возмущение и гнев.

— Кто вы такой, и что вам нужно? — закричала она. — Неужели не понятно — раз хозяева квартиры не открывают дверь, значит, они никого не хотят видеть.

Малевич никак не отреагировал на крик, он просто стоял и рассматривал хозяйку квартиры — это была женщина высокого роста, но, в отличие от других, ее этот рост не красил. Очевидно, что и в молодости ее трудно было назвать элегантной, теперь же… Дорогой нарядный домашний халат висел на ней, как на вешалке. Ну, а лицо…Одним словом, Андрея передернуло от увиденного. Женщина поняла, что ее внешность не понравилась этому полному молодому мужчине, и от этого она рассвирепела еще больше.

— Что вы здесь ухмыляетесь?! Пришли в чужую квартиру и оскорбляете хозяев! Я сейчас милицию вызову!

— Говорите, милицию хотите вызвать? — невозмутимо спросил Малевич.

— Да, милицию! Чтобы разное хулиганье в квартиру не ломилось, — орала на весь подъезд женщина, явно стараясь привлечь внимание соседей, всех-таки она побаивалась незваного гостя. А тот лишь усмехнулся в ответ: — Не беспокойтесь. Я и есть милиция.

И Малевич показал растерянной женщине свое удостоверение:

— Разрешите пройти в квартиру.

Хозяйка, еще не придя в себя, отступила в сторону, но тут же довольно ловко обогнала сыщика в небольшой прихожей и расставила в стороны руки:

— А что вам, собственно, нужно? Мы ничего такого не совершали.

— А вот об этом мы сейчас узнаем, — строго сказал Малевич. — Где ваш муж?

У женщины забегали глаза:

— А что мой муж? Его, бедного, хулиганы сегодня избили. Лучше бы их разыскивали, а не беспокоили моего мужа…

— А мы его не просто беспокоим, — прервал ее сыщик. — К нам в милицию поступило устное заявление женщины, у которой исчезла дочь.

— А причем здесь мой муж?

— Может, и не при чем. Но эта женщина обвиняет его в исчезновении своей дочери. — И Малевич, отстранив хозяйку, пошел дальше по коридору: — Ну, где вы его тут прячете?

Антон Степанович лежал в спальне на диванчике, накрывшись почти с головой одеялом. Поэтому Малевич в первый момент ничего, кроме лысины и испуганных глаз, не заметил.

— Гражданин Валецкий Антон Степанович? — спросил Малевич и тут же представился сам: — Малевич Андрей Петрович. Начальник уголовного розыска. У меня к вам, Антон Степанович, несколько вопросов. Нам нужно поговорить.

Нужно было видеть реакцию Антона Степановича в этот момент — он весь как-то сжался и глубже спрятался под одеялом.

Из любовника — в преступники

В его глазах в этот момент читался не просто страх — в них застыл животный ужас. Малевич на секунду даже пожалел его, но, вспомнив, по какому делу он пришел, тут же отбросил сантименты в сторону:

— Антон Степанович, сегодня к нам обратилась ваша знакомая, Антонина Федоровна. Она заявила, что утром вместе с вами на машине уехала ее дочь Ольга и после этого исчезла. Что вы можете мне сказать по этому поводу? — Малевич, не раздумывая, стал брать быка за рога, без приглашения хозяев усевшись в широкое мягкое кресло: — Ну, что вы молчите? Неужели вам нечего сказать?

— Да, мне нечего сказать, — как попугай, Антон Степанович повторил слова сыщика глухим, искаженным одеялом, голосом. — Никого я сегодня не подвозил. Тем более, каких-то девиц…

— Вы же слышали, никого он сегодня не подвозил. Уходите!.. — не выдержала жена Валецкого, появившись на пороге комнаты с молотком для отбивных в руках. Малевич, увидев это, усмехнулся, и, не обращая на женщину внимания, снова обратился к ее мужу:

— Я еще раз вас спрашиваю — куда вы увезли девушку? И можете не отпираться, у нас есть свидетели, которые видели, как девушка села в вашу машину. А если вы будете продолжать отрицать это, нам придется доставить вас в отделение. Так что, выбирайте, так или иначе вам придется отвечать.

— Не говори им ничего, Антоша. Эта твоя сучка и милицию подкупила. Я даже знаю чем… — вновь в разговор мужчин встряла жена Валецкого. При этом она выразительно смотрела на Малевича. На этот раз сыщик не сдержался:

— Хорошо. Вы звоните прокурору, а я позвоню в дежурную часть. Вызову оперативную группу, и вас, дорогая хозяюшка (Малевич сделал ударение на последнем слове), привлекут к ответственности за препятствие следствию, — сыщик достал из кармана мобильник и стал набирать номер «дежурки».

— Подождите, — вдруг закричал Валецкий, от волнения высунув голову из-под одеяла. — Я все расскажу. Все, как было.

Малевич, оторвавшись от трубки, внимательно посмотрел на хозяина квартиры.

— Так, так, откуда у вас эти царапины на лице? — спросил он хозяина, когда тот, почувствовав цепкий взгляд милиционера, снова попытался спрятать голову под одеяло. Малевич подошел к Антону Сергеевичу и сдернул с него одеяло:

— Я вас в последний раз спрашиваю, откуда на вашем лице эти царапины?

Хозяин весь как-то сразу поник. Затем нерешительно сел, посмотрел на жену и попросил:

— Ася, выйди, пожалуйста, в спальню. Мне нужно с офицером поговорить.

Жена нерешительно потопталась на месте.

— Ася, я же тебе сказал, выйди. Мне нужно поговорить, — в голосе Антона Степановича зазвенела сталь.

И женщина послушно вышла из комнаты, прикрыв за собою дверь. «Да, вышколил ты ее, — подумал Малевич. — Вот ведь как другой раз бывает: изменяет муж жене, считает дурой, а та все равно его любит. А он пользуется этим, как положенным, да еще учит при этом, как надо жить. Чудеса, да и только».

А Антон Степанович, дождавшись момента, когда за женой закрылась дверь, начал рассказывать:

— Понимаете, Андрей Петрович (это надо же — запомнил даже, как меня зовут), вчера вечером позвонила моя знакомая, Антонина Федоровна, и попросила свозить ее вместе с дочерью сегодня к знакомой знахарке. Ну, я согласился. Утром, часов в восемь, я подъехал к их дому. Дождался, пока они выйдут на улицу. Но здесь неожиданно подъехала еще одна машина. Оказалось, это с работы приехали за Антониной Федоровной. Она зачем-то срочно понадобилась шефу. Вот и пришлось нам ехать вдвоем с ее дочерью Ольгой.

— Что было дальше? — спросил Малевич, видя, что Валецкий замялся.

— Мы выехали за город, и где-то на половине пути между городом и домом знахарки на нас напали какие-то бандиты. Они избили меня, а Ольгу забрали с собой. Я пришел в себя после побоев и приехал домой. Вот и вся история, — Антон Степанович пытался выглядеть убедительно, но сыщик не поверил ни единому его слову. Он с минуту молча смотрел на хозяина квартиры, и, в конце концов, тому стало неуютно под жестким взглядом серых глаз.

— Хорошо. У меня к вам осталось два вопроса, и именно от вашего ответа на них зависит, где вы будете сегодня ночевать: дома или в подвале отдела. Так что хорошенько подумайте, прежде чем ответить.

Итак, первый вопрос: почему вы не вызвали милицию, когда, как вы сказали, на вас напали бандиты. И еще, ответьте, откуда у вас на лице эти царапины. Ведь это, без сомнения, сделала женская рука. А теперь из этих двух вопросов вытекает и третий: что вы сделали с девушкой?

И здесь Антон Степанович сорвался. Он вскочил с дивана и, размахивая своими куцыми ручонками перед лицом Малевича, закричал:

— Ни фига ты от меня не услышишь, легавый! Ты понял меня?! И на понт не бери!

Малевич усмехнулся. Достал из кармана мобильник и набрал нужный номер. Дождавшись ответа на том конце, он сказал:

— Михалыч (отчество дежурного офицера), высылай наряд по адресу: Лермонтова 48, 56. Что за причина, спрашиваешь? Либо попытка изнасилования, либо само изнасилование. Возможно, с убийством жертвы. Вот так-то, — добавил сыщик, положив трубку в карман, и, уже смотря на Антона Сергеевич, достал из другого кармана наручники: — Ваши ручки, уважаемый.

Святотатцы

…Утро встретило путешественников тут же, у подножья горы. Солнце плавило утреннюю дымку, когда Сергей, поежившись, открыл глаза, осмотрелся и тут же вскочил на ноги. Рядом, на некошеной траве, прижавшись друг к другу, спали Ольга и Стас. Чуть в стороне, скрючившись, лежал Валентин Валентинович. А рядом с Сергеем, поджав под себя свои длинные ноги, громко похрапывал Олег.

Но не эта мирная картина заставила встрепенуться мужчину. Из-за куста, усыпанного небольшими белыми цветочками, росшего буквально в трех метрах от их стоянки, на них смотрели глаза двух не знакомых существ. Неизвестно, сколько времени они стояли там и наблюдали за путешественниками. Как только незнакомцы поняли, что их обнаружили, они отступили в кусты. Только черные недобрые глаза продолжали смотреть в сторону землян. Но, как бы эти незнакомые существа быстро ни отступили, Сергею все же хватило времени, чтобы заметить, что это твари желто-коричневой масти, с очень похожими на кошачьи мордами. Передвигались они на задних конечностях. Бесхвостые, размером с матерую немецкую овчарку. Прошла минута-другая, пока Сергей, наконец, не решился сделать шаг вперед. В кустах послышалось недовольное, но тихое рычание. Затрещали ветки, и незнакомцы отступили.

Сергей нерешительно подошел к месту, где еще минуту назад прятались неизвестные существа. Трава вокруг была вытоптана. А это свидетельствовало о том, что за путешественниками наблюдали давно, но при этом нападать не стали, хотя росная трава рассказала, что со стороны аборигенов была попытка подойти поближе к землянам. Возвратившись на место стоянки, Сергей обнаружил, что Валентин Валентинович уже проснулся.

— Куда ходил? — сонно спросил он у товарища.

Тот сперва настороженно огляделся, затем, присев около целителя, рассказал ему об утренних гостях:

— И самое главное, что я почувствовал, Валентинович, так это то, что взгляд у этих тварей не по-звериному умный, — завершил шепотом свой рассказ Сергей.

Валентин Валентинович хмуро осмотрел местность.

— А ты заметил, что в этой местности сейчас примерно половина июня? — после долгого молчания спросил он у Сергея.

— Да, Валентин Валентинович…

— И тебя ничто не удивляет?

— Да вроде бы нет…

— И неужели ты ничего не слышишь?

— Да нет, ничего. Тишина кругом… — Сергей с удивлением смотрел на целителя (к чему, мол, эти вопросы?).

— Вот именно, тишина. А у нас в июне птичий базар в это время.

И вдруг Валентин Валентинович, а за ним и Сергей, посмотрели на вершину холма. Там росла старая раскидистая плакучая ива. Из-за ее спадающих вниз ветвей, сейчас совершенно зеленых, ствола дерева совершенно не было видно. И вот в тот миг, когда Валентин Валентинович и Сергей делились своими наблюдениями, на верхушку этого, похожего на огромный зеленый стог сена, дерева села какая-то незнакомая огромная птица. Туман к этому времени уже рассеялся. Птица взмахнула крыльями, и в солнечных лучах они заблестели золотом. А затем птица запела. И как запела!.. У Валентина Валентиновича дрогнуло в груди, и от какой-то необъяснимой радости на глаза навернулись слезы. Целитель вытер их и украдкой посмотрел на Сергея. Но тот не обращал внимания на своего старшего товарища. Он зачарованно слушал пение птицы, и из его глаз лился Ниагарский водопад умиления. Так Птица пела еще минут пять. А потом в воздухе что-то просвистело. Птица судорожно взмахнула крыльями и упала. Валентин Валентинович и Сергей, не сговариваясь, бросились бежать к вершине горы.

— Вы куда? — крикнул им вслед только что проснувшийся Стас.

— Мы сейчас… — уже на ходу ответил ему, обернувшись, Сергей и скрылся вслед за целителем за ветвями деревьев и кустами.

— Что за переполох? — недовольный Олег оторвал голову от вещмешка. — Зачем в такую рань будить? — Заспанное, обиженное лицо лучше всяких слов показывало степень его недовольства. Он посмотрел мутными глазами на Стаса, затем на только что проснувшуюся Ольгу:

— А где остальные?

— Да кто их знает. Они зачем-то побежали вон туда, — Стас махнул рукой в сторону вершины холма. Олег в ответ что-то недовольно пробурчал, поднялся на ноги и направился осматривать ближайшие кусты. Вернулся оттуда уже более умиротворенным, сел на корточки, и некоторое время смотрел на вершину. Затем махнул рукой и стал развязывать свой вещмешок. Достал оттуда добрый кусок сала, хлеб, лук. Мелко порезал все это и приглашающе махнул рукой Ольге и Стасу:

— Давайте перекусим, сколько же их можно ждать?!

Девушка отказалась. Достав зеркальце, она наводила в этих полевых, вернее холмовых, условиях утренний макияж. Стас присел рядом с уминающим за обе щеки завтрак Олегом, взял небольшой кусочек хлеба с салом и стал жевать, посматривая на товарища. Наконец, после продолжительного молчания он не вытерпел и спросил:

— Объясни мне, Олег, как ты можешь при своей худобе столько есть? Ведь этим куском сала, что ты только что съел, можно было бы накормить трех человек.

Олег, дожевывая, блаженно улыбнулся:

— Да привычка у меня такая появилась после отсидки. Все время есть хочется. Особенно на свежем воздухе.

— Так ты сидел? — Стас переглянулся с Ольгой, которая все слышала. — И за что же?

— Да так. Ошибки молодости, — равнодушно ответил Олег и, посмотрев в сторону верхушки холма, озабоченно добавил: — Что-то наши друзья задерживаются, — последний слог замер на его губах.

Плен

Из-за кустов один за другим вышли десятка полтора здоровых бородатых мужиков, одетых в длинные, до пят, широкие белые рубахи, которые были подпоясаны широкими витыми ремнями. За ремни были засунуты широкие, не очень длинные мечи. Кроме этого, каждый из аборигенов сжимал в руках небольшую палку с заостренным металлическим наконечником. Олег, Стас, Ольга поднялись, чтобы на ногах встретить опасность. О намерениях туземцев говорили их глаза, горевшие неподдельной злобой и намерением расправиться с незваными гостями.

— Кажется, влипли, — тихо сказал Олег, сжимая кулаки, — будем драться?

— А у тебя разве есть другие предложения? — также тихо спросил его Стас.

— А может, с ними поговорить, узнать, что они от нас хотят? — это уже Ольга внесла свое предложение.

— Сомневаюсь я, однако, что они нас поймут, — откликнулся Олег и, решившись, сделал шаг вперед.

— Что вам от нас надо? — спросил он у незнакомцев, подняв правую руку.

Незнакомцы остановились, не сводя глаз с землян. И вдруг они расступились — из-за их спин вышел высокий пожилой мужчина. Он ничем не отличался от остальных, только его совершенно седые волосы были повязаны белой повязкой, на которой были нарисованы две красивые птицы с расправленными крыльями и раскрытыми клювами.

— Кто вы такие? — сурово спросил незнакомец путешественников на их родном языке.

— Мы — мирные путники. А вы кто такие? Кто вам дал право на нас нападать? — не выдержав напряжения, выкрикнул Стас.

Старик долго не отвечал на вопросы парня. Он смотрел на землян, и было видно, что в нем происходит внутренняя борьба: схватить их или все же ответить на вопросы. Второе, в конце концов, победило.

— Мы — стража птицы Флокс. Каждое утро она поет свою песню, от которой становится светлей в умах и спокойно на сердце. Так было много лет. Я еще был маленьким мальчиком, а мой дед говорил, что Флокс пела свои песни еще до рождения его родителей. И сегодня, как всегда, птица спела свою песню. А когда уже собралась улетать в свое гнездо у Дикого леса, два чужеземца напали на нее, убив стрелой.

По тому, как говорил этот седой человек, становилось ясно, какое большое горе он переживает в этот момент. Голос старца прерывался и дрожал.

— Вы говорите: два чужеземца? — переспросил Олег, выразительно посмотрев на Стаса и Ольгу.

— Да, два. Они задержаны нашими стражниками, и их сегодня ждет смерть, — ответил старец. — Смерть ждет и вас, если выяснится, что вы их друзья.

— Ну что вы, уважаемый! Мы — честные люди. Разбоем не занимаемся. Можете на нас положиться…

— Мы будем уверены только после разбирательства этого дела. А сейчас следуйте за нами. И не вздумайте бежать — мои воины довольно ловко бросают свои дротики.

Фактически наши путешественники были окружены этими суровыми людьми. Впереди, по чуть заметной тропинке, ведущей в лес, шел седой вождь. За ним — двое его людей. И только потом — Стас, Ольга и Олег. А за ними шли остальные стражники.

— А куда мы идем? — не выдержал Олег долгого молчания, обратившись к ближайшему стражнику.

Тот злобно посмотрел на него, ничего не сказав в ответ. Но Олег задал свой вопрос очень громко и, на удивление, услышал голос старца. Тот чуть повернул голову, ответил: «Мы идем в наше селение».

— А как оно называется?

— Торро.

Торро

После небольшой прогулки (конечно, если это можно назвать прогулкой) по кедровому бору, в котором было светло и уютно и не надоедала мошкара, путешественники, сопровождаемые стражей, вышли на открытое пространство. От неожиданности они остановились и теперь удивленно смотрели на высокие, в несколько десятков метров, деревянные стены. Было сразу видно, что жителям этой крепости часто приходилось отбиваться от врага, поэтому они и научились строить такие укрепления.

Когда земляне и стража подошли ближе, часть стены стала подниматься. Оказывается, их уже заметили с боковых башен и стали поднимать замаскированные ворота. Сделанные из массивных кедровых бревен, они медленно ползли вверх. Когда ворота подняли на нужную для прохождения человека высоту, процессия из пленников и стражи вошла на территорию селения. Олегу при этом пришлось пригнуться. Он что-то пробурчал, но все же открыто выражать свое недовольство не стал, не тот был момент. Им навстречу вышла толпа народа. Мужчины, женщины, юноши, девушки, дети — они выстроились вдоль центральной улицы и угрюмо смотрели на пришельцев.

Мертвая тишина повисла над селением, но в то же время чувствовалось, что она могла обрушиться в любой момент, как лезвие гильотины. Это чувствовали наши путешественники, чувствовала стража. Это чувствовали все, поэтому и молчали. Только звуки шагов конвоиров и пленников на короткий миг взлетали над невысокими домами туземцев и тут же гасли, чтобы через секунду взлететь вновь. Шли долго. Даже не верилось, что этот деревянный городок мог занимать столько места. В конце концов, усталых путников вывели к довольно большой площади. Она также была заполнена местными молчаливыми жителями. Все они, и мужчины, и женщины, были одеты в одинаковые одежды — все те же длинные белые рубахи. Только у женщин они были более нарядными, с вышивкой.

Люди расступались перед стражниками, все также угрюмо посматривая на землян. А у тех, если говорить честно, нервы были уже на пределе. Поэтому они даже обрадовались, когда их подвели к двум, почти ушедшим в землю, избушкам на краю площади. Около одной из них стояли два стражника.

— Вы будете здесь находиться, пока мы не рассмотрим ваше дело, — безапелляционно сказал седой старец, указав рукой на соседнюю, без охраны, землянку. — Убежать вы отсюда не сможете, даже и не пытайтесь. С этим не могут справиться даже люди-леопарды, — добавил вождь и отступил в сторону.

На его место встал один из воинов и осторожно, но, в то же время, твердо покалывая пленников в спину острием своего дротика, заставил последних спуститься в тюрьму. Не успели пленники оказаться на бревенчатом полу землянки, как за ними тут же закрылась дверь. Окон здесь не было, поэтому стало совершенно темно. Ольга и Стас, постелив плащ, уселись в дальнем углу. А Олег вслепую начал исследование темницы.

— Да, стены, потолок и пол здесь сложены из огромных бревен. Правду сказал старик: нам отсюда вовек не выбраться, — Олег, закончив исследования, уселся около Стаса. А затем разочарованно добавил: — Вот ведь гады! Рюкзаки они наши отобрали. Сейчас бы, от нечего делать, можно было бы и перекусить.

— Ты же ел недавно, — ответил ему из темноты Стас.

— Да, поел. И, ты знаешь, хорошо сейчас себя чувствую. А вот кое-кто зря отказался, — продолжил свою мысль Олег.

— Да ладно. Голод можно и перетерпеть. Ты лучше скажи, что нам дальше делать? Как нам выкрутиться из этой истории?

Олег немного помолчал, обдумывая вопросы товарища. Почесал затылок, правда, в темноте это никто не видел, и глубокомысленно ответил:

— Трудно сразу ответить на твой вопрос, Стас. Одно ясно — Валентин Валентинович с Сергеем, кажется, влипли. Влипнем и мы, если старик со своей кодлой догадаются, что мы пришли сюда вместе. Но ничего не поделаешь, так, скорее всего, и случится. Во-первых, на нас пятерых одинаковые плащи. Во-вторых, рюкзаки с почти одинаковым набором продуктов. Да и, в конце концов, не будем же мы отказываться от своих друзей?

— Но ведь там, у Холма, ты же сказал, что мы их не знаем?…

— Так я это с перепугу сказал. Так что винить меня за это не надо.

— А что нам говорить во время разбирательства? — спросила Ольга измученным голосом.

— Я думаю, нужно говорить правду, — ответил Стас.

— Вот именно. Только чистую правду, — поддержал Стаса Олег. — Нужно рассказать этим туземцам, куда и зачем мы идем. Но о том, как мы сюда попали, говорить не нужно. Я думаю, что Валентин Валентинович будет за это нам благодарен.

— А как же нам тогда ответить на этот вопрос? — в недоумении спросил Стас.

— С помощью волшебства, — сказал в ответ Олег, хитро улыбнувшись. — Я думаю, они нам поверят.

Здесь мы на некоторое время и оставим наших героев.

В темнице

Валентин Валентинович и Сергей в это время сидели, как вы уже, вероятно, догадались, в соседней темнице. Им, в отличие от Олега, Стаса и Ольги, не очень повезло. Они были задержаны на месте преступления (которого не совершали). Поэтому с ними стражники особо не церемонились. Они всю дорогу, от самого Холма до крепости, буквально гнали пленников бегом, чувствительно тыкая в спины своими дротиками. А на территории крепости целителю и Сергею досталось и от местных жителей: они старались дотянуться, чтобы ударить их, ущипнуть побольнее.

Пленников бросили в темницу, не сказав ни слова. А зачем? Ведь с этими людьми и так все было ясно. Они — святотатцы. Подняли руку на святое — убили птицу Флокс. И теперь все население крепости готовилось к их казни. На площади устанавливались деревянные щиты. К ним должны были подвести преступников, привязать их, а затем, отойдя на двадцать метров, отряд из двадцати стражников по очереди будет метать в них свои дротики. И это будет продолжаться до тех пор, пока преступники не испустят дух.

Совет старейшин

Пока шло приготовление к казни, в одном из залов на втором этаже срубленной из бревен кедра трехэтажной башни, на южной окраине площади, шло совещание. Во главе большого стола, поставленного буквой «П», сидел вождь этой крепости — столетний Борхес, совершенно седой, высушенный временем старик. По бокам, слева и справа от него, сидело еще четыре человека. Они были, как и все в этой местности, одеты в подпоясанные белые длинные рубахи. Голова каждого была охвачена белой повязкой с изображением птицы Флокс. У одних птиц было две. У других — одна. И только у Борхеса их было три. Это значило, что из всех присутствующих он был главным хранителем птицы Флокс.

— Друзья! — сказал Борхес своим старчески дрожащим от тяжести прожитых лет голосом. — Нас постигло великое горе. Враги убили птицу Флокс. Это трагедия для нашего народа. Мы не должны были этого допускать. Как завещал наш великий предок Магму, мы должны были охранять эту последнюю оставшуюся на нашей земле птицу. Много поколений наш народ выполнял этот наказ. Но мы нарушили его. И я теперь даже предположить не могу, что нас ожидает, — старик обхватил голову руками и застонал: — Горе нам, Горе!

— Ты, Борхес, как всегда прав, — резким скрипучим голосом перебил вождя Сук, старик был почти одного возраста с Борхесом, но на повязке у него находились только две птицы Флокс. — Но в этом виноват только ты. Не я ли тебе говорил, что на Холме нужно выставить постоянную стражу? А лучше всего построить небольшую крепость. Не я ли тебе говорил, что в последнее время наши люди у Холма уж очень часто стали видеть человеко-леопардов. К тому же, там стали появляться неизвестно откуда прибывшие чужеземцы. Вчера их было двое. Они попросили помощи и совета в дорогу. По твоему приказу, Борхес, мы им помогли. Сегодня чужеземцев уже пятеро. И если вчера люди были, вроде бы, достойные, то сегодня, как показали события, к нам попали настоящие преступники.

— Я все же считаю, что сначала нужно допросить чужеземцев, а уже потом решать, что же с ними делать, — это в разговор вмешался здоровый, как скала, но в то же время, добродушный Гор. У него на повязке красовалась только одна птица. Гора поддержал и Грааль — тот старец, что задержал у Холма Олега, Стаса и Ольгу.

— А я согласен со словами Сука, — вмешался в разговор пятый член Совета по имени Рог. Он совсем недавно вошел в Совет старейшин, попав туда за свою храбрость в боях с людьми-леопардами, взамен погибшего Лампая. Рог единственный был молод, но своей силой, смелостью и беспощадностью к врагу заслужил право называться старейшиной. Все четверо повернулись к нему. Это было первое выступление Рога на Совете, и все были немного удивлены. А он, увидев, что все смотрят на него, напрягся. Было видно, как перекатывались скрытые под материей мускулы на его руках. Из — под черных нависших бровей на старейшин смотрели жесткие недоверчивые глаза. — Чужеземцев взяли на месте преступления, и этим все доказано. Я не понимаю, что и кому нужно еще доказывать?

— Да. Их задержали на месте преступления, но при этом у них не было орудия убийства, — продолжал гнуть свою линию Гор.

Он был лет на десять старше Рога, и силой его природа также не обидела. При этом Гор считал Рога выскочкой, который идет по головам других к намеченной цели. И поэтому, мягко говоря, недолюбливал его. Рог об этом знал и отвечал взаимностью. Об этом знали и их старшие товарищи. Поэтому разгоравшуюся перепалку решил остановить Грааль:

— Я считаю, что нужно допросить и тех чужеземцев, что были взяты на месте убийства Флокс, и тех, что задержаны у Холма. А чтобы не было споров, предлагаю проголосовать.

Предложение Грааля, хоть и без особого энтузиазма со стороны Сука и Рога, было принято. Борхес открыл небольшую деревянную коробочку, из которой достал пять белых и пять черных шаров.

— Итак, голосуем, — сказал главный вождь. — Кто за предложение Грааля, тот пусть возьмет со стола черный шар. Кто против — возьмет белый. Если белых шаров передо мной окажется больше, значит, мы допросим незнакомцев. Если черных будет больше — казним. Приступим к голосованию.

Гор без сомнений положил в свой карман черный шар. Грааль также выбрал черный цвет. Сук и Рог взяли белые шары. Перед Борхесом остались лежать три черных и три белых шара. Главный старейшина несколько секунд раздумывал над своим выбором, а затем его рука накрыла черный …

— Стража! — твердо приказал он, двери распахнулись, и в комнату вошли два могучих воина. — Приведите сюда двух чужеземцев, задержанных на Холме, около убитой Флокс. И смотрите, чтобы с ними по дороге ничего не произошло. Вы отвечаете за них своими головами, — добавил Борхес своим людям, уже выходившим за двери.

Стражники ушли, и на некоторое время в комнате повисла звенящая тишина. Наконец, не выдержав этого гнетущего молчания, с места рывком поднялся Сук:

— Вспомните, что рассказывали нам наши отцы, — обратился он к своим оппонентам. — Они завещали, что если птица Флокс погибнет, ее нужно будет спалить до заката солнца. И вместе с ней должен сгореть человек, убивший ее. Только тогда Флокс возродится и утром вновь споет свою божественную и неповторимую песню. А сейчас за окном уже полдень, но мы еще из завещанного ничего не сделали. Предки за это нас покарают.

— И это может произойти раньше, чем мы думаем, — не подымаясь с места, добавил Рог. — Наши враги, увидев наше бездействие, решат, что это слабость, и нападут на нас, на наши жилища. Ведь наш народ прожил столько веков в этом враждебном мире только благодаря силе.

— Наш народ прожил на земле столько лет, благодаря мудрости наших дедов и прадедов. Некоторые же из нас своими действиями хотят столкнуть нашу жизнь с размеренной колеи, не думая и не заботясь о последствиях, — Гор медленно и отчетливо выговаривал каждое слово, пристукивая при этом в такт кулаком. — И пусть кто-нибудь, из присутствующих скажет, что я трус. Нет, я не полезу в драку, не буду размахивать перед вашими носами кулаками. Я делом докажу, что это не так. И такими были мой отец, дед и прадед.

— Что ты, Гор? Ведь тебя трусом никто и не называл, — стал успокаивать его Сук. — Рог просто хотел сказать, что преступников нужно наказать.

— А Гор хотел сказать, уважаемый Сук, что сначала нужно во всем разобраться. А уж потом показывать свою силу.

— Хватит ссориться. Мы уже решили, что будем делать дальше. Вы же все-таки старейшины, — прервал разгорячившихся товарищей Борхес.

Тяжелая деревянная дверь открылась, и вошли два стражника. Вслед за ними пинками были втолкнуты сильно помятые Валентин Валентинович и Сергей. Дверь закрылась. За ней осталось несколько стражников.

Суд

— Кто вы такие? — сурово спросил чужеземцев Борхес, а те в этот момент рассматривали помещение и своих судей.

— Мы — путешественники, — ответил на вопрос вождя Валентин Валентинович.

— Откуда вы пришли к нам?

— Это очень далеко отсюда. Мне будет трудно объяснить вам, где находится наша страна.

— Если тебе трудно объяснить, где находится ваша страна, значит, еще трудней вам было попасть сюда. Как и зачем вы пришли к нам? — спросил, перебив старейшину, недоверчивый Сук у Валентина Валентиновича.

Гор привстал, чтобы прервать наглеца, но, заметив успокаивающий жест Борхеса, снова присел, недовольно поджав губы.

— Мы попали сюда с помощью волшебной силы, — ответил целитель.

Старейшины переглянулись. Особенно выразительными были взгляды у Сука и Рога.

— Вы использовали волшебную силу, чтобы убить нашу птицу Флокс? — на этот раз уже попросив слово у старейшины, задал вопрос Сук.

— Нет. Цель нашего путешествия совсем иная.

— Врешь! — выкрикнул в запале Рог, привставая из-за стола. — Вас схватили на месте преступления.

— Сядь! — прервал Рога Борхес. И, уже обращаясь к целителю, спросил:

— Как вы объясните свое присутствие на вершине Холма в тот момент, когда была убита Флокс?

— Ночью мы с товарищами оказались у подножья Холма. Место для нас было незнакомое, и мы решили переночевать там. Утром мы с Сергеем проснулись от чудесного пения какой-то нам птицы (старейшины при этом вновь переглянулись, и у большинства при этом глаза подозрительно заблестели). И вдруг, — продолжал свое объяснение Валентин Валентинович, — когда птица, уже отпев свою песню, хотела взлететь, раздался свист. Птица, едва успев взмахнуть крыльями, упала. Мы с другом, не сговариваясь, бросились к месту убийства. А добежав туда, мы тут же были схвачены вооруженными копьями людьми. Они едва не убили нас. Нас спасло только чудо. К человеку, который возглавлял отряд (Валентин Валентинович при этом указал на Рога, воин при этом заворочался на лавке под осуждающим взглядом Борхеса), подошел он (на этот раз целитель указал на Грааля). Они о чем-то переговорили. Затем недовольный молодой вождь приказал нас связать. Так мы оказались в плену.

— Вы сказали, что были с другом у Холма не одни? — на этот раз спросил у целителя Грааль.

— Да. У подножья Холма остались наши друзья. Но, как мы понимаем, — Валентин Валентинович бросил взгляд на молчаливого Сергея, — они тоже задержаны вами.

— Почему вы так считаете? — поинтересовался Борхес.

— Мы слышали знакомые голоса, когда стражники запирали их в соседнюю с нами темницу.

— Они сказали, что вас не знают, — Сук подозрительно посмотрел сначала на одного, затем на другого пленника.

— Этого я вам не могу объяснить. Видимо, они решили, что разговор идет о каких-то не знакомых им людях.

Борхес посмотрел на Грааля.

— Грааль, ты задерживал чужеземцев, что ты можешь сказать на слова этого человека?

— Наш пленник в чем-то прав, — ответил Грааль, — я его друзьям говорил о двух преступниках, совершивших святотатство. Поэтому они и ответили мне, мол, мы честные люди и с преступниками никогда не водились. Хотя, конечно, те трое могли просто притвориться.

— Какие они, оказывается, честные. Но кто-то же убил священную птицу Флокс? — откинув лавку в сторону, вскочил из-за стола Рог.

— Сядь! — вновь приказал ему Борхес.

Но Рог не послушался приказа, наоборот, он подбежал к целителю, схватил его левой рукой за грудки, а правой ударил в лицо. На Валентине Валентиновиче затрещал свитер, и буквально через секунду он лежал в дальнем углу комнаты. Сергей, не дожидаясь, пока и ему набьют морду, со всей своей силы ударил Рога в самое важное для мужчины место. Тот, заскулив, перегнулся пополам, а Сергей в это время ударил его еще, на этот раз по лицу. Рог захрюкал и свалился на пол. Сук, вскочив из-за стола, закричал во все горло:

— Стража!

Стражники, растерявшись в первые секунды от увиденной картины, тут же бросились выполнять приказ. Сергей отбивался, как мог, но вскоре был свален на пол и тут же связан. В это время в комнату вбежало еще несколько стражников. Оглядев поле битвы, они схватили Валентина Валентиновича, который, отходя от удара Рога, сидел на полу, и начали вязать и его.

— Отпустите их! — вдруг услышали воины голос Борхеса. Они тут же исполнили его приказ. Затем старейшина обратился к целителю и Сергею:

— А вам, чужеземцы, лучше будет успокоиться. Можете присесть на лавку. А вы, — Борхес вновь посмотрел на стражников, — отведите Рога домой, и позовите к нему Змея. Вашему вождю понадобится помощь.

Двое стражников, подхватив Рога под руки, вывели его из комнаты.

— А сейчас приведите сюда остальных пленников!

Еще два стражника исчезли за дверью, исполняя приказ старейшины. Через несколько минут они вернулись, и вслед за ними в комнату вошли Стас, Ольга и Олег. Увидев избитых друзей, они тут же бросились к ним. Дав им возможность поприветствовать друг друга, Борхес движением руки попытался восстановить в комнате тишину. Но Олега это не остановило:

— Зачем вы избили наших друзей? Называете себя справедливыми, а сами творите беззаконие.

— Успокойся, человек. Они сами виноваты в этом, — встал из-за стола Грааль.

А Сук истерично закричал: «Стража!»

Стражники, стоявшие, как говорят, «на стреме», тут же схватили Олега за руки. Он попытался вырваться. Затрещала рубаха, обнажив худое, но мускулистое тело.

Посвященный

— Остановитесь! — вдруг приказал воинам Борхес. Что-то необычное прозвучало в голосе старейшины, это почувствовали все присутствующие в комнате. Они, обернувшись, с удивлением смотрели на старца, а тот, указывая пальцем на грудь Олега, шептал: «Птица Флокс. Это человек птицы Флокс…»

Не сразу земляне и присутствующие в комнате вожди и стражники разглядели на груди Олега вытатуированную птицу, которую у нас, землян, называют птицей Феникс и считают символом бессмертия. Борхес вышел из-за стола и, подойдя к Олегу, осторожно коснулся пальцами рисунка на коже. О способах нанесения знаков на тело человека в этой местности и не слыхали.

— Посвященный, — тихо прошептал Борхес.

— Посвященный! — вторили ему Сук, Гор и Грааль.

— Кто посвященный? — спросил в недоумении Валентин Валентинович, пытаясь что-то разглядеть заплывшими от удара глазами.

— Он — посвященный, — шептал в ответ Борхес, указывая пальцем на Олега. — Наши предки говорили, что на нашей земле наступит благоденствие, когда к нам придет человек с птицей Флокс на груди.

Сказав эти слова, старик обратился к Олегу: — Посвященный, что нам делать?

А тот, быстро поняв всю выгоду своего положения, приказал:

— Во-первых, развяжите моих друзей.

— Ну, что стоите, остолопы? Выполняйте приказ Посвященного, — закричал Сук стражникам. Те быстро развязали Валентина Валентиновича и Сергея.

— Во-вторых, мы хотели бы поесть и отдохнуть в нормальных условиях, — продолжил свою речь Олег, когда первое его пожелание было выполнено.

— Но, Посвященный, а как же нам быть с птицей Флокс? — посмел возразить ему Грааль.

— С птицей Флокс? — переспросил Олег и посмотрел на лежащую на столе птицу. — Это из-за нее разгорелся весь сыр-бор? Ну, тогда разведите на площади хороший костер и бросьте туда мертвую птицу. Затем прочитайте тут же, у костра, все молитвы и заклинания, и можете ложиться спать.

— А что дальше?

— А завтра утром бегите к Холму — возрожденная птица Флокс снова будет петь для вас песню.

Ночь ожидания

Путешественникам отвели комнату в соседней с башней избе — просторную, но скромную. Здесь, как и везде в этой крепости, были голые бревенчатые стены, пол, потолок. Из мебели посередине стояли стол, несколько лавок. Вместо постели в углу на полу лежали шубы. Путешественникам отдали все их вещи и припасы. А затем, когда земляне немного ознакомились со своим жильем, двери неожиданно открылись и в комнату вошли две молодые девицы с подносами в руках. Они молча, как будто здесь никого и не было, расставили на столе деревянные миски и кружки, наполненные молоком, творогом, сметаной и медом. Положили около каждой миски по небольшому кусочку хлеба и тихо вышли.

— Вы посмотрите?! Они не принесли ничего мясного! Одна молочная диета, слегка заправленная медом! И малюсенький кусочек хлеба в придачу! А еще кричат: «Посвященный!» Посущественней ничего не смогли принести. — Олег был раздосадован. Он, как уже говорилось выше, любил хорошо поесть. Но, отпив из кружки добрый глоток молока, Олег тут же намазал на свой кусок хлеба мед и стал с аппетитом все это пожирать. — Присоединяйтесь, — по-хозяйски пригласил он к столу своих друзей.

А тех долго упрашивать было не нужно. Они достали из своих рюкзаков запасы, приготовленные бабкой Ульяной, и закатили пир горой. Расправившись с едой, друзья, не сговариваясь, направились ближе к шкурам. Улеглись и незаметно для себя уснули. Что им снилось в этот раз, трудно сказать, но проснулись они, когда за окном уже было темно. Да что за окном — сама комната напоминала огромную темную пещеру, по потолку которой гуляли непонятные, и от этого страшные, тени. Где-то там, за стенами избы, аборигены жгли костер и пели песню. Ольга, зажмурив глаза, тесней прижалась к Стасу.

— Не бойся, — прошептал он девушке, — это отблески костра. Вокруг него сейчас ходят наши хозяева, возвращают к жизни птицу Флокс.

Как будто в поддержку слов Стаса, аборигены запели новую песню, которая хорошо запомнилась нашим путешественникам:

Птица Флокс — посланник Бога,

Не погибни — возвратись.

Люди плачут у порога,

Ты на вербу прилети.

Ранним утром — все, как раньше —

Песню таинства пропой.

Мы тебя забыть не сможем —

Птица Флокс стала судьбой.

Эти, простые на первый взгляд, слова в темноте звучали жутковато. Днем, в уютной квартире, эта песенка вызвала бы, скорее всего, только смех. А сейчас залетающие в окно блики костра напоминали о чем-то далеком и древнем. Как будто страшный и неведомый волшебник предупреждал землян: «Вас ждет еще много испытаний. Готовьтесь к ним!» Наши друзья слушали это предупреждение молча. Никто из них не был труслив. Но в этот момент почти каждый из них хотел бы оказаться маленьким ребенком, лежащим в кроватке. И чтобы рядом был отец. Ведь в детстве часто бывает, что после какой-нибудь страшной истории испуганно застучит сердце. И тогда только присутствие отца помогает справиться с взрывом слез, вызванных страхом.

Но в этой компании было одно исключение — Сергей. Уже целый день у него во рту не было ни капли спиртного. И от этого он чувствовал себя не очень уверенно. И, конечно же, такое положение дел его очень раздражало. Поэтому, немного послушав песню, он, постанывая (сказывались утренние побои стражников), поднялся со своей лежанки, подошел к окну и стал присматриваться, что происходит на площади. Через несколько минут он вернулся к товарищам.

— Ну, что там происходит? — тихо спросил Валентин Валентинович у Сергея.

— Посередине площади горит огромный костер. Вокруг него ходят парни и девушки, поют песни. Народ постарше стоит в стороне и молча наблюдает за происходящим, — рассказал об увиденном Сергей, и уже совсем не в тему добавил: — И ночь сегодня темная. На небе ни звездочки. Все затянуло тучами.

— Валентин Валентинович, — Ольга тоскливым голосом окликнула целителя, — а что дальше будем делать?

— И вправду, ребята, что нам дальше делать? — повторил вопрос девушки Сергей.

— А я считаю, — прервал друзей Олег, — что, прежде чем начать рассуждать о наших действиях в будущем, Валентин Валентинович должен рассказать нам, только честно, все о странной Книге бабки Ульяны? Ну, как, Валентин Валентинович, расскажете?

Целитель в ответ промолчал. Остальные путешественники не видели из-за темноты борьбы сомнений на его лице, и ждали рассказа, затаив дыхание.

— Хорошо, — наконец согласился с предложением Олега Валентин Валентинович, — я вам расскажу все, что знаю об этой истории. А вам остается решать: верить мне или нет. Это уж ваше право. Слушайте.

История

Давным-давно этот мир, где мы сейчас находимся, и тот, с которого мы пришли, были одним целым. Люди тогда жили счастливо и радостно, по законам Совести, Справедливости, Добра, Долга, Чести, Красоты и Истины. Не было тогда на земле ни войн, ни революций. Люди честно трудились для себя, помогая при этом выживать нуждающимся. В каждом человеке была заложена истина, которая гласила, что главное богатство этого мира — любовь к своим родным, соседям, просто людям. Потому что все мы — маленькая частичка одного целого. Кстати, городов тогда не существовало. Были просто небольшие поселения. Мы как раз находимся в небольшом поселении, которое сохранилось с тех времен. И люди здесь пытаются сохранить тот же уклад жизни, что был здесь раньше.

— Ни фига себе, у них любовь к ближнему! — недовольно проворчал, перебив друга, Сергей. Все остальные на него зашикали, и ему пришлось успокоиться. А целитель, между тем, продолжал свое повествование:

— Я говорю, пытаются. Но при этом нужно взять во внимание, что мир вокруг очень изменился, и этим людям приходится быть суровыми к своим врагам. Иначе они погибнут. Так вот, возвращаясь к тем далеким временам, нужно добавить — власти тогда на земле не было никакой.

— Как, не было? — на этот раз пришел черед удивляться Олегу.

— Да вот так. А зачем им была власть? Ведь каждый человек подчинялся только тем законам, которые я назвал чуть раньше. И главными из них были законы Совести, Добра и Справедливости. Но однажды очень грамотный и умный человек по имени Солок, постигавший мудрость в забытой всеми пещере, вдруг ни с того ни с сего взялся написать Книгу антизаконов. Так, ради шутки, чтобы посмешить остальных людей.

Он считал, что эта писанина у него много времени не займет. Но вышло так, что потерял он на этой Книге тринадцать лет своей жизни. При этом нужно учитывать, что отдавал он ей буквально все свое время. У него не было времени помыться, у него не было времени подстричься. И когда он пришел к людям, чтобы почитать свою Книгу, никто не узнал его. Солок стал похож на дикого зверя. Его борода и волосы торчали в разные стороны — помятые, не расчесанные, не стриженные. При этом глаза безумно блестели, а свое, столько лет не мытое, тело он почесывал длинными когтями.

Все население деревни вышло подивиться на этого урода. А урод раскрыл Книгу и стал читать — мол, сейчас я вам покажу настоящий смех. В тот момент, когда он пришел в деревню, на небе светило солнышко, было светло и уютно. Когда же Солок дочитывал первую страницу своей книги, все небо оказалось затянутым тучами, сверкали молнии и гремел гром. Поднялся страшный ветер, который валил, деревья и уносил с собой людей. А затем начался дождь. Да еще какой! Это был даже не ливень — казалось, что запасы вселенской воды ринулись сплошным потоком на землю. Тогда еще никто не знал, что в этот момент, «благодаря» Книге Солока, рождалось Зло.

Поначалу Зло было маленьким, не устоявшимся. В тот момент его можно было победить, но не нашлось такого человека на земле. И люди погрязли в грехах. Они перестали уважать и понимать друг друга. Люди побежали к Солоку плотной толпой и стали требовать у него порчи на соседа, заговора на друга, жаждали смерти брату и разорения отцу. Солок, в ужасе от содеянного, укрылся в своей пещере и больше на людях не показывался. Но у него нашлись последователи. Они переписали Книгу и даже кое-где внесли свои поправки.

Нужно добавить, что Книгу переписывало двенадцать разных человек. Когда они закончили свою работу, на земле кроме тринадцати Книг, существовало еще и двенадцать очень страшных людей. Они познали все таинства Книги и стали распространять ее власть по всей земле. Злая магия все дальше и дальше разлеталась во все стороны света. И вот тогда Солок, очень болезненно переживавший то, что он натворил, дал знать о себе еще раз. Он использовал последний свой заговор (его он в свою Книгу не внес). Так вот, чтобы черная магия не распространялась дальше по земле, он несколькими словами и одним жестом поделил мир на две части. И это было вовремя сделано, хотя семена заразы были вброшены и на нашу половину земли.

Прошло время. Двенадцать обладателей книг (оригинал попал в руки самого хитрого и опасного из них — Свирона) раздумывали, как перебраться в наш мир. И, в конце концов, через несколько столетий (знания, которые им дала книга, сделали их бессмертными) они нашли выход, вернее, вход в наш мир. Они построили двенадцать зеркальных коридоров, чтобы пробираться во все уголки нашей планеты. Но между разделением миров и открытием зеркальных коридоров прошли тысячелетия, и наша половина земли уже жила по совсем другим законам, в отличие от этой.

Черное братство (так стали называть последователей Книги) было неприятно удивлено этой разницей. Но все же они не растерялись и с удвоенной энергией взялись за дело. Вскоре их работа стала приносить свои плоды. Многие из землян потянулись к Злой Магии. Книг стало не хватать. Переписывать их было очень трудно. К тому же, делать это должен был человек, безгранично верящий в Злую Магию. Ситуация была тяжелой, но хитрый и умный Свирон и здесь нашел выход. Он придумал первый на земле печатный станок, и книги полетели во все стороны света.

Конечно, с этим злом боролись духовные люди почти всех религий, и нужно отметить, с определенным успехом. Они сжигали книги с «Советами Черного Мира» вместе с ее владельцами. Погибло множество землян — последователей Книги, а вместе с ними сгорели на костре (только огонь мог взять этих людей) и несколько магов из Черного братства. После этого Свирон стал осторожен. Он понял, что и сам может оказаться среди казненных. Поэтому глава братства стал искать другой выход. Во-первых, он вернулся с нашей половины земли на свою, основал там свой город, а в нем построил величайшую из существовавших когда-то на земле библиотек. И по его приказу со всех концов двух миров потекли в эту интеллектуальную сокровищницу книги. Разные. Но все же предпочтение отдавалось магическим книгам.

Свирон днями и ночами читал их, уверенный, что в них он найдет подсказку, как быть дальше. И вскоре маг ее нашел. Это была книга предсказаний, написанная очень древним автором. И там, в книге, было сказано, что если хочешь завоевать мир, нужно собрать вместе все то, что портит человека. А что может испортить человека больше, чем книга Злой Магии? Об этом Свирону было не трудно догадаться. Но, в тоже время, как писалось в пророчествах, это должно быть главным. А главными были первые тринадцать книг. Поэтому Свирон начал собирать их. Одна из этих книг хранилась у бабки Ульяны.

— Интересно, а причем здесь мы? И какое нам дело до книги, которую ищет какой-то там Свирон? — все присутствующие в комнате вздрогнули от хрипловатого голоса Сергея. — В чем смысл нашей погони за вашим коллегой и внуком бабки Ульяны?

— Понимаешь, в свое время этой Книгой активно пользовался прадед бабки Ульяны. Благодаря этому, он стал очень богат и известен. Его сын, внук и правнучка книгой не пользовались. Как мне рассказала бабка Ульяна, если семья не пользуется Книгой в течение трех поколений, с нее снимаются заклятья. И при этом Книга от неуважения к себе стареет, и ее можно уничтожить. А в рабочем состоянии она, по сути, вечная.

Валентин Валентинович на некоторое время замолчал.

На площади уже все утихло. Догорел костер, и все жители поселка разошлись по домам. Их ожидала тревожная ночь — возродится ли к утру священная птица Флокс?

— Смысл нашего похода — помощь бабке Ульяне. Понимаете, Василий разбудил и восстановил черную силу Книги. Люди потянулись к нему за помощью, отдавая при этом часть своей энергии Книге. С ее помощью Василий узнал о зеркальном коридоре в этот мир. Кстати, прадед бабки Ульяны тоже знал о нем и специально построил дом на этом месте, а затем, когда пришло время, рассказал об этом своему сыну, тот — своему сыну, а тот — дочери.

И когда возникла опасность, он бросился искать спасения в Зазеркалье. Возможно, даже не возможно, а скорее всего, он знает, что Свирон собирает книги, набравшие за минувшие столетия огромную энергетическую силу. Поэтому Василий, надеясь получить от Свирона вознаграждение, сейчас идет к нему с Книгой бабки Ульяны.

— А зачем Свирону эти книги? — голос Олега в темноте прозвучал глухо и таинственно.

— Как я понимаю, Свирон считает, что книги, погуляв по свету, набрали достаточно энергии, чтобы разрушить преграду, воздвигнутую Солоком. Он хочет, чтобы и у нас правила бал магия со всеми ее нюансами.

— Но ведь бабка Ульяна считала, что Книга украдена вами, хотя это сделал Василий, — с сомнением в голосе спросила целителя Ольга, вернувшись к самому началу рассказа. — Значит, срок не пользования бабкиной Книгой прервался, и вся наша помощь бабке бессмысленна?

— Нет, Оля, ты не права. Если Книга украдена, срок не прерывается. К тому же, считая, что Книга находится у меня, бабка Ульяна могла быть более или менее спокойной.

— Это почему?

— Да потому, что я не мог использовать зеркальный коридор, который находился в ее доме.

— Валентин Валентинович, неужели, одна Книга может помешать Свирону соединить миры? — недоверчиво поинтересовался Олег.

— Понимаешь, все зависит от того, как ляжет карта, как говорят азартные люди. Может так оказаться, что Свирону наша Книга уже не нужна, но все же есть надежда, что и часть других Книг из оставшейся дюжины утратила свою силу, а то и совсем исчезла. Вот поэтому нам лучше всего догнать воров по дороге к Свирону.

— Но все же, Валентин Валентинович, ты что-то не договариваешь? Ведь не только из-за альтруистической идеи «спасти мир» мы идем за Книгой? — с сомнением спросил Олег.

И вновь целитель замолчал на некоторое время. А затем, как бы нехотя, признался:

— Да, ты прав. Уничтожение Книги спасет не только наш мир, но и души бабки Ульяны и ее предков. А также, в какой-то мере, и мою.

— Я так и знал. Нутром чувствовал…

— Ладно, успокойся, — Сергей грубо прервал Олега. — Тебя же никто не заставлял с нами идти. — А затем, обращаясь к Ольге и Стасу, добавил. — А по мне, если бы Валентин Валентинович еще раз позвал идти за собой, я бы еще раз согласился. А ты как, Стас?

— Разумеется.

— И я тоже пошла бы, — высказала свое мнение Ольга.

— Ну ладно, ладно. Я ведь тоже не против. Просто не люблю, когда мне что-то не договаривают, — пошел на попятную Олег.

— Что ж, за окном уже глухая ночь. Завтра силы нам понадобятся, — сказал Валентин Валентинович, — так что, давайте ложиться спать.

— И то верно, — поддержал целителя Сергей. А затем, повернувшись к Олегу, спросил: — А ты откуда знаешь, что птица Флокс завтра оживет?

— Да в сказке какой-то читал, — ответил, позевывая, Олег. Сергей так и не понял, шутит с ним товарищ или говорит правду, потому что не мог он в темноте разглядеть хитрые его глаза.

Побоище

В окно комнаты, в которой спали земляне, заглянул серый рассвет, когда в дверь постучали.

— Кто там? — первым откликнулся на стук Сергей.

— Старейшина Борхес желает видеть у себя Посвященного! — выкрикнул стражник из-за двери.

— Это тебя, — потряс Сергей за плечо еще не проснувшегося Олега. А стражнику ответил: — Подождите немного. Он сейчас идет.

— Кто идет? Куда идет? Что вы от меня хотите? — сонный Олег был зол и не сговорчив.

— Давай, подымайся, — уже толкал его Сергей, — обещал, что птица возродится? Обещал. Значит, теперь иди и возрождай. А не получится, тебя на месте и кончат, — недобро пошутил он.

— А ты не каркай! — вставая, недовольно пробурчал Олег. — Просто одному неохота идти.

— Я иду с тобой, — отозвался Валентин Валентинович. — Раз я вас втравил в эту историю, значит, должен и выручать.

— Да как вы меня там выручите? — тоскливо спросил Олег, направляясь к двери.

— А вдруг помогу? Да и с вождем поговорить бы надо.

— Ну, в таком случае, пойдем вместе, — «Посвященный» отбросил щеколду, и в этот момент Стас окликнул его:

— Подожди, не спеши!

Олег удивленно обернулся. А Стас, быстро вскочив со своей постели, подошел к нему и обнял:

— Ты классный мужик. Если что не так, не обижайся.

— Да вы что, ребята, я же еще не умер, — попробовал шутить Олег, когда попрощаться с ним подошли Сергей и Ольга.

— Держитесь, — сказал Стас, обнимая Валентина Валентиновича.

Тот лишь улыбнулся:

— Все будет нормально.

«Посвященный» и целитель вышли за двери. Сергей смотрел им вслед, пока в сопровождении стражников они не исчезли в серой мгле. И только тогда закрыл на щеколду дверь и вернулся к прижавшимся друг к другу Ольге и Стасу. Сел на свое место и надолго задумался о чем-то своем.

А в это время Олег и Валентин Валентинович шли за стражниками в тишине по безлюдной улице. Их шаги не издавали даже слабого звука. На улице было серо-серо, как будто ночь не хотела отступать в темные леса и болота. Несмотря на то, что, на путниках были надеты плащи, им было довольно-таки холодно. Стражники же на это не обращали внимания.

— Куда мы идем? — спросил негромко, чтобы не нарушать тишину, Валентин Валентинович у одного из стражников — ему показалось, что он был среди них старшим.

— В башню, — чуть помедлив, решая, видимо, отвечать или не отвечать чужеземцу, сказал стражник. — Там Посвященного ждут старейшины.

— А для чего, не знаете? — очень вежливо спросил испуганный этим неожиданным вызовом Олег.

— Как, для чего? — с обидой и даже злостью переспросил стражник. — Ты же сам, посвященный, обещал, что птица Флокс сегодня вновь споет свою священную песню нашему народу, — абориген договаривал уже у входа в башню.

Дверь охраняли четыре воина. Они было сомкнули свои копья, но, услышав шепотом сказанный пароль, пропустили чужеземцев под охраной одного, самого разговорчивого стражника (Валентин Валентинович своим наметанным глазом правильно вычислил в нем главного) внутрь. Поднявшись по крутой лестнице, которую едва освещали редкие свечи, они вошли в ту же самую комнату, где вчера им был устроен допрос с побоями.

Здесь, как и на лестнице, было темновато. Аборигены были явно экономными людьми — в комнате горела одна-единственная свеча, и она явно не справлялась со своей обязанностью разогнать темноту. Поэтому взгляд путешественников выхватил из темноты не лица старейшин, а какие-то гротескные маски. Валентин Валентинович насчитал, что их четыре.

— Вас двое? — недовольно спросил Сук. Земляне поняли, что говорит именно он, только по голосу.

— Да — ответил уверенно Олег.

Когда он вошел в комнату к старейшинам, у него исчез тот трепет, который появляется у многих людей перед неизвестностью, но тут же пропадает, когда встреча с ней происходит. Поэтому сейчас, кивнув в сторону целителя, он не менее уверенно добавил:

— Он мне помогает.

Валентин Валентинович, несмотря на сложившуюся ситуацию, уверенно кивнул головой.

— Тогда ладно, — согласился с доводами «Посвященного» Борхес. — Сейчас мы с отрядом стражников пойдем к Холму, и там будем дожидаться восхода солнца. Мы все надеемся, я думаю, и вы, чужеземцы, желаете этого, что птица Флокс возродится. А иначе… Я думаю, вы понимаете, что с вами произойдет дальше.

Борхес тяжело вздохнул:

— Твои друзья, Посвященный, будут казнены, а тебя, как избранного, мы будем вынуждены наказать по-другому — мы тебя отдадим Жыбе…

— Я думаю, что до этого дело не дойдет, — ответил спокойный Олег, хотя, даже не зная, кто такая Жыба, почувствовал, что встреча с ней до добра не приведет.

— И я надеюсь на это, — задумчиво добавил Борхес. — Ну, а теперь нам пора выбираться.

Старейшины, путешественники и стража вышли из башни. Утро уже широко раскрыло глаза, и от этого на улице стало чуть-чуть светлей. Здесь, на площади, их ждал отряд стражников — около сорока человек. Их возглавлял вчерашний обидчик Валентина Валентиновича и, в то же время, потерпевший от Сергея, Рог. Он подошел к Борхесу и что-то тихо ему сказал, а, отходя, бросил злобный взгляд на чужеземцев.

— За мной! — коротко отдал приказ глава старейшин, и отряд прошествовал по безмолвным улицам в направлении деревенских ворот.

Олег и Валентин Валентинович видели, как из окон домов выглядывали не выспавшиеся, встревоженные лица аборигенов. Когда отряд подошел к воротам, те уже были открыты. Там стояла усиленная охрана из двух отрядов по нескольку десятков человек в каждом. Множество воинов находилось и на деревянных крепостных стенах. Все они смотрели вслед идущим к Холму. Через несколько минут Валентин Валентинович и Олег оказались за стенами этой не очень гостеприимной крепости, но не как свободные люди, а под конвоем большого отряда аборигенов.

Стража на стенах видела еще некоторое время, как мелькали между деревьев белые рубахи их земляков. Но вскоре и они исчезли в белом, как молоко, летнем тумане.

Туман наползал от реки, которая пробегала недалеко от Холма, а ведь от него до поселения аборигенов, как мы уже говорили раньше, было не больше десяти минут ходу. Как только отряд нырнул в туман, старейшины, а с ними, разумеется, и чужеземцы, были окружены стражниками. Их всех, как сказал доброжелательно настроенный к землянам Гор, охраняли от возможного нападения человеко-леопардов.

— Для нашей же общей безопасности, — добавил он.

Валентин Валентинович и Олег внимательно смотрели на стражников, а те настороженно пытались что-то разглядеть в тумане. Вскоре, и это стало заметно всем, дорога пошла вверх. Через несколько минут туман стал редеть. И все заметили плакучую иву на вершине Холма. Но как ни пытались разглядеть старейшины, стражники и, разумеется, путешественники, птицы Флокс на дереве не было. Аборигены переглянулись, но в этот момент закричал Гор:

— Смотрите! Смотрите!

Все повернули головы в его сторону, а он показывал рукой на восток. Именно оттуда, от подымающегося из-за Холма солнца летела птица Флокс. Именно из-за солнечных лучей на нее не сразу обратили внимание. Все зачарованно смотрели, как птица, сделав несколько кругов над Холмом, уселась на верхушку ивы. Ветви под ее тяжестью прогнулись, заплясали вверх-вниз, но не обломались. И птица об этом знала. Дождавшись, пока это волнение утихнет, птица, взмахнула крыльями, вытянула шею и запела.

Как и в первый раз, у Валентина Валентиновича от необъяснимого волнения перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Он неожиданно понял, что в этой песне звучит Истина, до которой ему еще идти и идти. Валентин Валентинович посмотрел на своих спутников: Олег от удивления раскрыл рот, а старейшины и стражники бухнулись на колени и исступленно молились. Они не видели в этот миг никого, кроме птицы Флокс.

— Валентин Валентинович! — неожиданно вскрикнул Олег.

Целитель обернулся и увидел, что товарищ показывает рукой в сторону, откуда они пришли. И то, что там происходило в этот момент, ужаснуло его. Снизу, где еще хозяйничал туман, к ним бежали человеко-леопарды. Их было много, около двух сотен.

Целитель закричал. На его крик обернулись старейшины и воины. Борхес, несмотря на свою старость, резво вскочил с колен, выкрикнув какую-то команду. Стражники сразу же выстроились полукругом, прикрыв собой старейшин и чужеземцев. Этот боевой порядок остановил нападавших хищников.

Да, эти существа передвигались на задних лапах, как люди. Да, чувствовалось, что у них есть задатки разума. Но весь их внешний вид напоминал, что перед вами звери из породы кошачьих. И вот эти твари в нерешительности остановились в десятке шагов от боевого порядка стражников. А те, выставив вперед свои короткие копья, ждали нападения. Людей было в четыре раза меньше нападавших.

Люди понимали, что бой будет тяжелым, но не дрогнули, когда по рыку вожака, крупного самца с черной отметиной на лбу, банда кошачьих кинулась в бой, рассчитывая на свои клыки и когти. Стражники отбили первый удар врага. Около десятка человеко-леопардов рухнуло на землю. Некоторые из них были еще живы и сейчас жалобно мяукали, как обычные домашние кошки, сидящие под дверями квартиры, когда им не открывает хозяин. Но остальные, не обращая внимания на потери, вновь лавиной бросились на стражников. Валентин Валентинович понимал, что враг сейчас прорвет жидкую цепочку стражников и сомнет тех, кто находится внутри круга. Вдруг он почувствовал, как чьи-то пальцы мягко, но, в то же время, уверенно, разжав его кулак, что-то вкладывают ему в руку. Это Борхес отдал ему свой хорк (длинный и тяжелый меч). В руках он держал такое же оружие. Указывая рукой на вершину Холма, он через шум битвы крикнул:

— Птица Флокс улетела, — и счастливо улыбнулся.

Затем Борхес указал глазами на остальных старейшин. Все они, как и Олег, были также вооружены. А в это время под натиском человеко-леопардов упал один стражник, затем другой. В их шеи вонзились длинные белые клыки. Затем упал еще один воин, и в образовавшийся промежуток в рядах людей попытались прорваться звери. Но не тут-то было. На место упавших тут же встали Рог и Гор. Они ловко орудовали своими мечами-кинжалами. Мощные, сильные, они убивали своих врагов прямым ударом в сердце. А иногда, изловчившись, хватали человеко-леопардов за холку, и… Думаю, не стоит рассказывать, что они с ними дальше делали.

Бой затягивался. Уже около двадцати стражников лежали на когда-то высокой, а сейчас истоптанной траве. Часть из них была убита, а часть тяжело ранена. Вперемешку с ними лежали и их враги. Некоторые из них также еще были живы. Они жалобно урчали на своем языке, не понятном обычному человеку. Валентин Валентинович и Олег уже давно обагрили свое оружие кровью этих зверей. Им самим также досталось от зубов и когтей человеко-леопардов. У Олега была прокушена нога, так что сейчас он с трудом оборонялся, стоя на одной. У целителя когтем разодрано плечо. Большинство их союзников тоже были покрыты свежими ранами. И, несмотря на все их мужество, вскоре люди почувствовали, что битву они проигрывают.

В живых оставалось около десяти израненных стражников. Ими теперь руководили Рог и Гор. Борхес, Сук, Грааль к этому моменту были уже мертвы. А против людей сражалось еще около сорока человеко-леопардов. Но вдруг бой на какое-то время приостановился. По зову вожака кошки отошли в сторону, перегруппировались, а затем с диким воем вновь бросились на людей. А те также не теряли время даром — по приказу Рога стражники подняли копья убитых друзей. И когда до врага оставалось меньше пяти метров, они дружно бросили копья в их ряды. В результате около десяти зверей рухнуло у ног защищающихся. Но, несмотря на этот удачный выпад, нападающих было больше.

И наступил последний бой. Падали люди. Падали звери. Гор отбивался сразу от двух человеко-леопардов. Олег, поваленный врагом на землю, все-таки заколол его своим хорком, но так и остался лежать под мертвым врагом, истекая кровью. Валентин Валентинович, несмотря на свой немолодой возраст, успешно отбивался от врага, прижавшись спиной к двум остававшимся в живых стражникам. Они оборонялись с трех сторон. Над ним вместе с вожаком нависло сразу семь зверей. Рог тоже не давал зверям убить себя, сам при этом уничтожив двух человеко-леопардов. Отбиваясь, он кричал своим товарищам: «Живыми им не давайтесь. Замучат в своих пещерах. Лучше уж умереть!»

И в тот момент, когда бой людьми, можно сказать, уже был проигран, раздались выстрелы. Один, второй, третий. Стреляли из пистолета. Теряющий сознание от ран и потери крови Олег сразу определил, что это ментовская пушка. Неожиданное вмешательство сбило с толку человеко-леопардов. На землю убитыми упали трое из них. Растерянность же людей прошла быстро. Как только Рог заметил, что эти гремящие звуки убивают его врагов (двое из убитых упали у его ног), он с еще большим ожесточением стал колоть зверей. А те, ничего не понимая, продолжали вертеть по сторонам своими мордами, пытаясь разглядеть, откуда летели убивающие их щелчки. Через несколько минут Рог заколол еще двух человеко-леопардов, а последний бросился бежать. Тогда Рог развернулся и бросился на помощь целителю и последнему из оставшихся в живых стражников. Их в это время обступили сразу шесть врагов. Туда же бежал и Гор, расправившись со своим соперником (второй был убит выстрелом). В это время из-за кустов, откуда-то от подножья Холма, выбежал не знакомый для этих мест зверь. Он двигался на четырех лапах, был совершенно черного окраса, с вытянутой вперед мордой, и глаза его горели дикой злобой.

Растерянный Рог хотел кинуть в него копье, но остановился на взмахе. А незнакомый зверь неожиданно с разбега бросился на главаря человеко-леопардов, завалил его и вцепился своими клыками в горло. Главарь попытался вырваться и сбросить с себя этого незнакомого врага, но безрезультатно. Тот держал его мертвой хваткой.

— Фу, Тимур, фу! — закричал псу Валентин Валентинович (как вы, наверное, уже догадались, это была немецкая овчарка бабки Ульяны).

К этому времени старейшины и последний из стражников добивали оставшихся в живых кошек.

Собака послушалась, разомкнула челюсти и, рыча, отошла в сторону. Вожак человеко-леопардов остался лежать с открытыми глазами на земле и тихонечко постанывал. Валентин Валентинович присел около собаки и погладил ее по голове:

— Как же ты сюда попал, Тимур?..

Свирон

А в это время далеко-далеко от места сражения, на холодном Севере, в своем дворце, который мрачно возвышался над не менее мрачным городом, Свирон зло выговаривал своему помощнику Лярве:

— Как ты мог доверить такое дело этим жалким зверям? Я же тебе говорил, к Холму нужно было посылать несколько десятков ламуров. Они бы все сделали намного лучше. У нас сейчас не было бы проблем с целителем и этим новоиспеченным «посвященным». Они бы уже были мертвы…

— Хозяин, я все исправлю. Эти двое, как и все остальные, будут мертвы, — заюлил Лярва, закатывая глаза.

Свирону было противно смотреть на это существо с огромным животом, совершенно лысой головой и шевелящимися по приказу ушами. Свирон давно бы утопил его в Черном болоте, но Лярва хороший исполнитель, и после каждой своей неудачи за дело брался с удвоенной энергией.

— Слушай Лярва, ты бы это… поменьше ел, а то превратился в неведомо кого, — Свирон брезгливо поднес черный платок к носу, а Лярва, подобострастно улыбаясь, в ответ закрутился, как юла, при этом противненько хихикая.

— Брось смеяться! — вдруг рассвирепел Свирон. — Нет причин для веселья. Вот когда дело сделаешь, тогда и смеяться будем. Лучше рассказывай, что ты сделал, чтобы уничтожить этих, с той стороны.

— Хозяин! Ты ко мне несправедлив, — начал было Лярва, но, увидев, как сбежались брови на переносице Свирона, вновь закрутился и уже продолжал по делу:

— К холму, заниматься нашим делом, я послал одного из лучших моих помощников, Сизого. Как ты, Хозяин, знаешь, он может работать в любой обстановке. Именно Сизый узнал от некоронованного короля зеркал Зеленого, что вскоре за Василием и его спутником должна появиться погоня и цель этой погони — Книга.

Свирон ухмыльнулся:

— Эка, узнал он. Мне об этом уже за десять часов известно было. Ты лучше скажи, что он сделал, чтобы охотники за Книгой больше никогда белого света не увидели?

— Ну, как же, хозяин? Ведь именно Сизый убил птицу Флокс и подстроил все так, чтобы морвы (люди, жившие у Холма и поклонявшиеся птице Флокс) решили, что это сделали наши клиенты.

— А тебе не кажется, что этого маловато будет? Тем более что его план не удался. Что у него там еще есть?

Лярва в ответ вновь закрутился, закатил глаза, зашевелил ушами.

— Говори, говори. Не юли, — прервал его мимику Свирон.

— Я знаю, что морвы расскажут этим охотничкам за реликвией, куда направился Василий с Книгой. — увидев, что у Свирона брови вопросительно поползли вверх, Лярва слащаво заулыбался и тут же выложил свою тайну. — Есть у меня один человечек среди морвов. Очень хороший человечек. Я давно с ним работаю. Думал, пригодится когда-нибудь. И вот, пригодился… Так вот, целитель со своей бригадой направится к Черному болоту. Морвы даже дадут провожатых им. Охрана доведет их до нужного места, а сама вернется назад. Вот в тот-то момент на негодяев и нападут ламуры. Если, конечно, с ними раньше чего-нибудь не произойдет.

— Что там у тебя еще? — вновь нахмурил брови Свирон.

— Да нет, ничего, — забегал глазками Лярва, — просто я надеюсь, что Черная книга нас никогда не подведет.

— Ну, ладно. А где сейчас, по твоим сведениям, Василий с Книгой?

— На острове Тути. Он гостит у короля ламуров Сридрика.

— Ну, хорошо. Ты свободен, — грозно сказал Свирон. А затем добавил: Пока…

У Лярвы счастливо заблестели глазки. Он зажмурился и проурчал:

— Пока, мой Хозяин!

Свирон удивленно оглянулся, а затем, поняв услышанное, усмехнулся и добавил:

— Я сказал, пока свободен, — и вышел в потайную дверь. Закрыл ее, затем открыл еще одну и закрыл. Затем еще одну — и так тринадцать раз. Свирон всегда уважал магию. За последней дверью находилась не большая, но богато убранная комната. Посреди комнаты стоял стол, на котором лежало двенадцать книг. Свирон сел за стол и заглянул в главную из них. Найдя в ней нужное для себя, он откинулся на спинку кресла и прошептал: «Не соврал, подлец (имелся ввиду Лярва)». А затем, в пылу какой-то извращенной нежности, он сгреб все книги к себе: «Скоро, очень скоро наступит тот час, когда я стану властелином Земли». Свирон поцеловал главную из книг и расхохотался.

Земляки

— Так как же ты попал сюда, Тимур? — удивленно переспросил Валентин Валентинович.

— Очень даже просто. Так же как и вы, — услышал он в ответ хриплый голос уверенного в себе человека.

Целитель поднял голову — к нему подходил довольно полный, коротко стриженый мужчина лет сорока с пистолетом в руке.

— Кто вы такой? — удивленно спросил Валентин Валентинович.

— Начальник отделения уголовного розыска Малевич, — представился не без пафоса незнакомец.

— А как вы сюда попали? И зачем?

— Да я же вам уже сказал, что попали мы сюда с Тимуром так же, как и вы. А зачем — об этом я вам расскажу позже. Вы лучше расскажите, где сейчас люди, пришедшие сюда вместе с вами? — Малевич внимательно смотрел на Валентина Валентиновича.

Тот даже слегка растерялся:

— Сергей, Стас и Ольга остались в крепости, а я с … Боже! Я совсем забыл об Олеге! — Валентин Валентинович стал растерянно осматривать поле боя. — Он был ранен в ногу. Надо его обязательно найти. Он должен быть живой.

И вместе с Малевичем, а также оставшимися в живых воинами, они стали искать Олега, раненых стражников и убитых во время боя старейшин. Олега нашли быстро, он лежал без сознания, придавленный телом убитого им зверя. Валентин Валентинович, разорвав свою рубаху, перевязал раны друга. Кроме Олега, были найдены еще около десятка раненых стражников (им тоже была оказана помощь) и несколько человеко-леопардов. Впрочем, Рог и Гор тут же их убили. Ни Валентин Валентинович, ни Малевич не стали вмешиваться в дела жителей этой страны. Затем оставшемуся в живых стражнику было приказано бежать в крепость за помощью. В ожидании ее все оставшиеся присели, почувствовав смертельную усталость после боя. Сидели молча. Наконец Рог, оторвав взгляд от смятой травы, спросил, указывая глазами на лежащего без сознания Олега:

— Так вы тоже друг Посвященного?

— Посвященного? Друг? — переспросил Малевич. — Ну, что вы. Просто мы, как бы это сказать? Э-э-э… Земляки. А земляки всегда приходят друг другу на помощь.

— А что такое земляки?

— Ну, это когда люди живут по соседству в одном населенном пункте, — помог в объяснении Малевичу целитель.

— Понял, — помолчав некоторое время, сказал Рог, — это как жители нашей крепости?

— Ну, примерно так.

— А что это за зверь сидит около пятнистого?

— Это наш помощник и друг. А зовут его Тимуром.

— Хороший помощник, — с одобрением посматривая на собаку, сказал Гор.

— А чем ты убил наших врагов? — не унимался Рог.

— Пистолетом.

— А что это такое? Покажи…

— Вот. Посмотри, — сказал Малевич, показав лежащий у него на ладони пистолет, и тут же положил его в кобуру, как будто не замечая протянутой руки Рога.

Но тот вдруг настырно заканючил: «Дай посмотреть…»

— Я свое личное оружие никому в руки не даю. Даже другу.

В это время из-за леса показался внушительный отряд, около сотни человек стражников. Их приход предотвратил возможную ссору между Малевичем и Рогом. Стражники принесли с собой специальные холсты, на которые уложили раненых и убитых товарищей. Был уведен в деревню и раненый вожак человеко-леопардов. Около пятидесяти стражников во главе с Рогом остались на месте боя, чтобы похоронить убитых человеко-леопардов. Валентин Валентинович, Малевич и Гор вернулись с остальными в крепость. Ее жители встретили процессию плачем, ведь в бою погибло больше тридцати мужчин, в том числе и трое из пяти старейшин. Убитых положили на поляне перед входом в крепость. Попрощались с ними и тут же, обложив трупы сухим хворостом, подожгли. Пока погребальный костер горел, родственники убитых, взявшись за руки, ходили вокруг и пели жалобные песни.

Наши путешественники в печальной церемонии участия не принимали. Они сидели в это время в отведенной им комнате и держали совет. Гор сказал им, что они — почетные гости всех жителей крепости. Но Валентин Валентинович напомнил своим товарищам, что все это хорошо, но все-таки нужно идти вперед.

Сергей, Стас и Ольга, закивали головами, поддержав целителя.

— А я с вами не согласен, — вмешался в разговор Малевич. — Я, как лицо государственное, находящееся при исполнении своих обязанностей, должен вас вернуть в наш мир. Тем более, я веду дело по поводу вашего исчезновения, гражданочка, — начальник уголовного розыска указал на Ольгу. — К тому же, вы видите, до чего довело ваше безрассудство: один из вас тяжело ранен. А если бы в тот решающий момент не появился бы я? Вообще было бы два трупа. Так что давайте, собирайтесь, и этой же ночью возвращаемся в наш мир.

— Сначала лучше объясните, как вы попали сюда? — неприязненно рассматривая Малевича, спросил Сергей. Он с самого начала невзлюбил сыщика, потому что всеми своими фибрами терпеть не мог работников милиции. И, честно сказать, эта ненависть была понятна. Однажды Малевич, наверное, лет пять назад, когда был еще участковым, забрал Сергея в «мойку», когда тот возвращался домой со свадьбы приятеля. Причин для этого особых не было. Это понимал и сам участковый, ну выпивший был человек, но на то же она и есть — свадьба. Поэтому Малевич сделал Сергею прозрачный намек — принесешь, мол, пузырек водочки, и протокол никуда не пойдет. Разумеется, протокол на работу — это смерть, и пришлось Сергею принести наглому участковому бутылку и «тормозок» к ней.

— Как? — переспросил Малевич, как бы не замечая той неприязни, что выплеснулась на него. — Да очень просто. Я уже объяснил вашему товарищу, — сыщик кивнул в сторону Валентина Валентиновича, — что появился в этом мире так же, как и вы, через зеркальный коридор. А вот зачем я здесь появился — это уж совсем другой вопрос. В общем, я веду следствие.

— Будьте добры, — издевательски вежливо обратился к милиционеру Сергей, — расскажите о нем подробнее.

— Вообще-то все вы, — Малевич обвел всех мужчин своим толстым указательным пальцем, — фигурируете в деле, как похитители девушки…

— А меня никто не похищал, — возмутилась Ольга, — с чего вы это взяли? Кто вам об этом сказал?

— Как, кто? Приятель вашей матери. Антоном Степановичем, кажется, его зовут…

— Вот его-то вы и должны считать похитителем. Этот ваш Антон Степанович хотел меня изнасиловать, да вот ребята помогли, — разволновалась Оля. — Его нужно было арестовывать и привлекать к ответственности!

Малевич примиряюще ухмыльнулся:

— Успокойтесь, девушка. Я, в принципе, об том, что вы мне сейчас сказали, догадывался. Вернее, о том, что вы уехали с Антоном Степановичем к знахарке, мне рассказала ваша мать, а остальное — сам понял. Не буду пересказывать всю историю, скажу одно: приятель вашей матери сейчас арестован и сидит в «подвале» нашего отдела. Ну, а перед тем, как его задержать, я поговорил по душам с Антоном Степановичем, он и выложил, что вас увезли с собой трое каких-то незнакомцев. Одним словом, утречком следующего дня я поехал, как говорится, по вашим следам. Они-то и привели меня к бабке Ульяне. У нее во дворе я обнаружил две машины, в одной из них узнал вашу, — Малевич вновь посмотрел в сторону целителя, — бабка Ульяна при таких очевидных фактах отпираться не стала. И, в конце концов, рассказала мне, куда вы исчезли. Честно сказать, я не очень-то поверил ее сказке, но все же решил проверить. Сначала хозяйка была против моей идеи пуститься по вашим следам, но я опять-таки сумел ее уговорить. Она согласилась с моими доводами и даже дала в провожатые свою немецкую овчарку. Пройдя коридор, я, видимо, как и вы, оказался под Холмом. Но в темноте не решился искать вас, поэтому привязал собаку к дереву, а сам прилег поспать. Проснулся от пения какой-то незнакомой птицы. Она на меня такую тоску нагнала, что я хотел уже вытащить пистолет и выстрелить по ней. (Сергей демонстративно пожал плечами, мол, что еще ждать от мента?) — Но тут до меня донеслись какие-то крики, удары, визг. Тимур первым услышал и стал рваться с поводка. Я отвязал его от дерева и, удерживая на поводке, побежал на звуки. Когда я подбежал, увидел заканчивающийся бой, в котором проигрывают люди каким-то зверям. Причем, обратил внимание, что один из этих людей очень похож на человека из моего мира (сыщик вновь посмотрел на целителя). Тут-то я и начал стрелять, а перед этим отпустил с поводка вашу зверюгу (Тимур, до этого мирно дремавший в уголке, негромко зарычал).

— Что это он? — спросил в недоумении Малевич.

— Да не любит наш Тимур, когда его разными зверюгами кличут, — ответил за всех целитель. А после добавил. — Все, что вы нам рассказали, очень интересно. И мы благодарны вам за помощь, оказанную нам во время сражения. Но при всем нашем желании исполнить ваш приказ мы не можем, и даже вы сами не сможете в ближайшее время покинуть этот мир.

— Это еще почему? — самоуверенно спросил Малевич.

— Бабка Ульяна вам, видимо, говорила, да вы ее, верно, не стали слушать — вчерашняя ночь была последней в режиме полнолуния. А только в полнолуние можно пройти по зеркальному коридору. Если бы вы опоздали с расследованием и приехали к бабке Ульяне только сегодня, вы бы сюда не пробрались. И пришлось бы вам ждать ровненько двадцать девять дней. И мы отсюда не сможем выбраться раньше этого времени, — втолковывал Малевичу Валентин Валентинович.

— Как я понял из рассказов бабки, у нее один из учеников украл Книгу? — спросил задумавшийся сыщик.

— Да, это очень важная Книга. И очень большие могут быть неприятности, если она попадет не в те руки, — подтвердил Валентин Валентинович.

— Ну, тогда, если у нас есть запас времени, — Малевич явно на что-то решался, — я расследую и это дело. Ну, а вы мне, я думаю, в этом поможете? — хитро посмотрел на остальных следователь.

Стас и Ольга в ответ заулыбались, Сергей же скривил гримасу, а Валентин Валентинович на полном серьезе согласился:

— Конечно, конечно. Мы будем очень рады.

Следствие продолжается

— Тогда, если вы не против, я хотел бы задать вам несколько вопросов, — Малевич, постукивая пальцами по столу, внимательно смотрел на целителя.

— Задавайте… — не раздумывая, ответил тот.

— Этот вор, как его называла Ульяна Дорофеевна, Василий — с какими целями он украл Книгу? — сыщик, прищурив глаза, смотрел на целителя.

— Я предполагаю, скорее, даже уверен, что Василий хочет продать Книгу одному местному, если выражаться современным языком, авторитету по имени Свирон.

— А знает ли Свирон, что Василий несет к нему Книгу?

— Скорее всего, знает.

— А может, он ее уже того — принес и продал?..

— Конечно, всякое может быть, но, скорее всего, Книга еще у Василия. Как мне подсказывает моя интуиция, это нападение человеко-леопардов, скорее, было на нас, чем на местных жителей. Да и кто-то же убил птицу Флокс перед этим, свалив все это на нас. А это говорит о том, что Книга еще в пути.

— Ясненько. А о Василии знают что-нибудь в крепости?

— Судя по разговорам старейшин, Василий и его помощник были в крепости. Но, понимаете, в тот момент, когда они говорили об этом, нам было не с руки спрашивать, — Валентин Валентинович замялся, не зная, говорить или не говорить сыщику о драке, но затем, откинув сомнения, он продолжил: — У нас с ними произошла небольшая стычка. Ну, а потом этот бой на Холме… Одним словом, некогда было расспрашивать.

Калина

В это время дверь в комнату раскрылась, и две девушки, те же самые, что приходили в прошлый раз, внесли еду. На этот раз они были поприветливей, но глаза их были печальны. Сергей сразу же заметил это и спросил:

— В бою погиб кто-то из ваших родственников?

У девушек на глаза навернулись слезы. Одна из них, черноглазая красавица, поставив поднос с едой на стол, тут же вышла за дверь. А вторая немного задержалась и, кивнув в сторону закрывшейся двери, сказала:

— У Калины погибли отец и дед.

— Значит, дед у нее был старейшина? — заинтересовался Валентин Валентинович.

— Да. Его звали Грааль.

— А почему же внучка такого великого вождя прислуживает нам?

Девушка вспыхнула:

— У нас все равны.

— Ладно, не обижайся. Скажи лучше, как тебя зовут?

— Сина, — ответила, улыбнувшись, девушка и тоже поспешила уйти.

Сергей привстал, чтобы посмотреть на еду:

— Нет, вы посмотрите?! Снова молоко, хлеб и мед.

— Ну, видимо, у них так принято, — миролюбиво ответил Валентин Валентинович, подсаживаясь к столу. Вслед за ним потянулись Стас, Ольга, Малевич. Но Ольга, надломив кусочек хлеба, вдруг остановилась:

— Как там сейчас Олег? У него ведь серьезные раны?

— Раны у него не такие уж и серьезные, — Валентин Валентинович отставил от себя кружку с молоком, — но он потерял много крови. Сейчас над ним колдуют местные лекари. Ты же знаешь — нас выставили за дверь их, так называемого лазарета.

Ели молча. Но, в конце концов, тишину нарушил Малевич:

— А вы знаете, творог с медом — это что-то, — пробормотал он с набитым ртом.

Остальные в ответ закивали головами. Не успели они закончить трапезу, как к ним в комнату, постучав, вошел Гор. Он был один, без телохранителей и без Рога. Молча присел на лавку и, дождавшись, когда путешественники закончат с едой, сказал, обращаясь при этом больше к Валентину Валентиновичу:

— Большое вам спасибо, уважаемые, за помощь. Вы — наши гости, гостите в нашей крепости, сколько захотите. Ну, а если желаете продолжить свой путь, то мы вам препятствий чинить не будем. Это я вам говорю как старейшина.

Только сейчас, глянув на повязку Гора, путешественники заметили, что на повязке красовалось три птицы Флокс.

— Мы, конечно же, вас поздравляем, — за всех ответил Валентин Валентинович. — Неужели у вас так быстро проходят выборы?

— Мы живем в сложном мире. Нападения врагов нужно ждать каждую минуту. Но так жили наши предки, поэтому наш народ остался жив. И мы живем по законам предков, чтобы наши дети продолжили наше дело. Вот поэтому сегодня, сразу после погребения погибших в бою воинов, большинством нашего народа я был выбран старейшиной. Моим главным помощником и советчиком теперь является Рог. Я знаю, что вы с ним не особенно дружите, поэтому я сам пришел сообщить эту новость.

— Уважаемый Гор, у меня к тебе есть один вопрос, — обратился к вождю целитель. — Не подскажешь, были ли за день до нашего появления в вашей крепости еще незнакомцы? Одного звали Василием, второго Алексой?

— Как же, как же, конечно. Они появились в нашей крепости утром. Были очень вежливы, и понравились нашим погибшим вождям. Да и Рог был от них без ума.

— А они не сказали, куда идут? — это уже Малевич задал свой вопрос.

— Они что-то нам рассказывали, но как-то туманно. И говорил все больше Василий. Алекса, в основном, молчал, — сказал Гор и улыбнулся. — Но девушкам нашим, несмотря на это молчание, он все равно успел понравиться (последнее явно было не к месту).

— А в какую сторону они пошли? — не отставал от старейшины сыщик.

— Скорее всего, на Север.

— А почему вождь так решил?

— Именно в ту сторону они расспрашивали дорогу. Я еще тогда удивился — идти на Север… Это же самоубийство.

— Почему?

— Да там такие ужасы происходят, если бы вы только знали.

— Расскажите нам об этом, — неожиданно Стас обратился к старейшине, а затем, посмотрев на своих друзей, добавил. — Возможно, нам придется идти по следам этих людей.

Опасности дальнейшего пути

— Они что-то совершили плохое? — Гор, как и Стас перед этим, пробежал взглядом по путешественникам, остановив его вновь на целителе. Он явно считал его вождем своих гостей.

— Да, они украли очень важную и дорогую для нас вещь, — кивнул Валентин Валентинович.

— Я вас понимаю, но все же не советую идти на Север, — задумчиво сказал Гор.

— Эта вещь для нас очень важна, — убеждал старейшину целитель, — именно поэтому мы пришли в ваш мир.

— Хорошо. Если украденная вещь для вас так важна, я расскажу, что вы встретите на своем пути на Север, — уступил путешественникам Гор. — Если туда добираться пешком, то в первые два дня вашим попутчиком будет кедровый Лес. В этот лес никто чужой, кроме человеко-леопардов, не забредает. Так что, опасаться вам придется только их. За Лесом начинается пустошь, поросшая жесткой травой и редким кустарником. Где-то посередине пустоши лежит огромный, как гора, белый валун. Испокон веков эту местность называют просто — Белый Камень. Здесь вам нужно все время быть настороже — под белым валуном, в огромной пещере живет Жыба. Очень опасная тварь. Иногда, чтобы ее задобрить, мы приводим к Белому Камню пленных человеко-леопардов.

— А что эта Жыба собой представляет? — поинтересовался целитель.

— Эта тварь лицом похожа на обычную женщину, но это проста игра воображения. Это — ведьма с туловищем змеи и крыльями за спиной. Каждый год она рожает двух детенышей, а когда они подрастают, их к себе забирает Свирон. Зачем он это делает, я не знаю. Но явно задумывает он что-то нехорошее. Так вот, если вы пройдете мимо Белого Камня и не попадетесь на стол Жыбе или её детенышей, то встретите на своем пути непроходимое болото-озеро, которое у нас все называют Черным. А что находится за болотом, я не знаю. И вообще в нашей крепости, после гибели старейшин, уже никто этого не знает. Может, Змею что известно, но он всегда говорит загадками, и понять его очень трудно.

— А кто такой этот Змей? — снова задал вопрос пытливый Малевич.

— Это наш лекарь и первый советчик.

— Ясно. А Василий и Алексей пошли именно по этому пути, что вы сейчас нам рассказали?

— Да.

— А более быстрого пути нет? — на этот раз вопрос задал Сергей. Ему не нравилось, что сыщик задает слишком много вопросов и пытается перехватить инициативу у целителя.

— Есть, — утвердительно ответил Гор, — но он еще опасней, чем предыдущий. До Черного болота можно доплыть по реке Нефеш. Она пробегает недалеко от нашей деревни, а затем впадает в болото. Но в реке водятся Омы. Тоже очень опасные твари: сами длиной около пяти метров, ползают на четырех лапах и хорошо плавают. Пищу добывают с помощью длинного, как канат, языка — хватают всех, кто зазевался, не разбирая, человек это или животное. Около впадения реки в Черное болото, у Дикого леса, живет Некто. Мы и сами не знаем, человек это или, быть может, божество.

— А почему вы его называете божеством? — снова в разговор встрял Сергей.

— Понимаете, он уже очень долго живет на земле. О нем мне еще дед рассказывал. Говорил, когда был маленький, вместе с отцом заходил в дом Лиса. С тех пор прошло много лет. Дед уже давно умер, а Некто до сих пор здравствует. У нас его почему-то называют Добрым Лесовиком или просто Лисом.

— Видимо, в той местности, где он живет, много леса?

— Леса и вправду много. А дом самого Лиса находится в центре березовой рощи. Он никому не разрешает срубить ни одного деревца. Все березки у него там под учёт. Если вы всё же решитесь плыть по реке, советую вам зайти к нему.

— Большое тебе спасибо, Гор! Мы обсудим все и сообща решим, как нам поступить, — Валентин Валентинович подошел к вождю и от всей души пожал ему руку.

— Старейшина, у меня к тебе есть еще один вопрос, — остановил уже подходившего к двери Гора Малевич, — почему во время боя у Холма к вам не пришла помощь из крепости? Ведь отсюда до места боя десять-пятнадцать минут хода. Не похоже ли это на предательство?

— Я на эти вопросы сейчас не могу ответить, — задумался вождь, — но я с этим обязательно разберусь.

Гор уже скрылся за дверью, но затем вернулся:

— Если вы решитесь плыть по реке, могу предоставить вам две лодки. Они, правда, старые, и ими уже давно не пользовались, но все же еще пригодные для путешествия.

Когда Гор ушел, Валентин Валентинович попросил всех высказать свое мнение по поводу дальнейшего пути. Первым взял слово Сергей:

— Я думаю, нам нужно плыть по реке…

— Почему? — поинтересовался Малевич.

— Да потому, что по реке быстрее. Мы выиграем на этом несколько дней и окажемся на берегу Чертова болота раньше этого Василия.

— Не Чертова, а Черного болота, — поправил друга Валентин Валентинович.

— Да какая, собственно, разница. Ведь главное здесь то, что мы раньше прибудем на место, где и схватим, Валентин Валентинович, твоего бывшего сотоварища.

— А ты, Оля, что скажешь?

— Наверное, Сергей прав, и нам лучше добираться рекой.

— Я тоже за реку, — обняв девушку, высказал своё мнение Стас.

— Ну что ж, раз большинство за то, чтобы плыть на лодках, значит, поплывем, — почему-то очень легко согласился Малевич. — Я прав, Валентин Валентинович?

— Видимо, да. Раз большинство за — нам тогда и решать дальше нечего. Поплывем рекой. А для этого нам нужно осмотреть лодки, попросить у Гора припасов на дорогу.

— А что будем делать с Олегом? — озабоченно спросил Стас.

— Его придется оставить в деревне, — сказал, как уже о давно решенном, Валентин Валентинович. — Со своими ранами он не сможет пуститься с нами в путь, а ждать его выздоровления мы не можем. Придется забрать его на обратном пути.

— А почему вы не спросили мнение еще одного члена нашего отряда? — поинтересовался Сергей.

— Это у кого еще?

— Как у кого? У Тимура, конечно, — Сергей кивнул в сторону собаки, которая, полакав молока, сейчас дремала в уголке.

— Тимур!

Собака раскрыла глаза, услышав своё имя.

— Поплывёшь?

— Гав, — подал Тимур голос.

— Видишь? Он не против.

— Да я это к тому, что нельзя забывать чьё-то мнение.

Но планам путешественников плыть по реке не суждено было сбыться. Когда они пришли осмотреть лодки, а те находились здесь же, в деревне, за деревянной башней, находящейся на площади, то оказалось, что днища у них проломаны.

— Я не знаю, кто это мог сделать и когда, — растерянно развел руками Гор.

— Старейшина, всё это очень серьезно и беспокоит нас, — в ответ сказал Валентин Валентинович. — Нам явно кто-то вредит. А мы ведь хотим оставить у вас своего друга. Но при таком повороте дел мы не можем до конца быть уверенными в его безопасности здесь, у вас в крепости.

— Посвященного мы будем охранять как зеницу ока. К нему уже сейчас приставлены лучшие стражники, и они подчиняются только моим приказам. Лекарь наш тоже находится рядом с Посвященным. Кстати, он говорил, что скоро тот должен прийти в себя, — Гор был взволнован происшедшим и говорил искренне. — А вас мы снабдим всеми необходимыми припасами в дорогу и даже дадим охрану до конца Кедрового леса. А испортивших лодки мы отыщем, обязательно отыщем.

— Мы тебе, вождь, верим. И если Олег очнется до того, как мы уйдем в поход, позови нас к нему.

— Когда же вы собираетесь пуститься в путь?

— Скорее всего, уходим завтра на рассвете. Мы и так уже теряем два дня.

Прощание с другом

Ночью пришёл в себя Олег. Он был очень слаб, но все же хотел увидеть своих друзей. Один из стражников, охранявших «посвященного», предупредил об этом Валентина Валентиновича и компанию. Все тут же, позабыв о сборах (еще чуть-чуть, и путешественники тронулись бы в путь), бросились проведать друга. В неровном свете свечи бледное лицо Олега казалось еще более бледным.

— Ну, как ты? — склонившись над этим большим человеком, спросил Валентин Валентинович. Все остальные стояли за его спиной.

— Так. Держусь, — медленно, разделяя каждый слог, ответил раненый. — А вы?

— Да мы нормально. Вот, видишь, все к тебе пришли.

Олег с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на друзей. Пробежав по знакомым лицам, его глаза вдруг остановились и стали, как лед, холодными:

— А что это за толстяк стоит там, у двери?

— Это следователь. Он нам помог в бою с человеко-леопардами. Может, слышал выстрелы под конец боя?

— Так он из нашего мира? — вопросом на вопрос ответил Олег.

— Да.

Олег еще что-то хотел спросить, но сил на это у него явно не хватило. Видя это, Валентин Валентинович успокаивающе положил руку на его здоровое плечо. Но Олег все же превозмог свою слабость и спросил:

— Когда вы уходите?

— Сейчас, — тяжело вздохнув, ответил целитель. — Ты остаешься. Гор пообещал за тобой присмотреть.

— Гор?!

— Да, он. Борхес, Грааль и Сук погибли в последнем бою.

— Ясно.

— Ну, до свидания, друг. Дай бог, еще встретимся. Держись.

— Спасибо. Держитесь вы.

Валентин Валентинович отошел в сторону. К Олегу по очереди подходили прощаться Сергей, Стас, Ольга. Даже Тимур, не знакомый до этого с Олегом, как-то по-своему, по-собачьи, определил, что это друг, и уткнулся своим мокрым холодным носом ему в щеку. Последним к больному подошел Малевич.

— Я и не знал, что ты такой смелый, Мороз. Ну да ладно, выздоравливай.

— Спасибо начальник. И ты береги себя. Ведь на шальную идете.

— Да ладно. Как-нибудь, справимся.

— Выздоравливай, Олег.

Когда все выходили, Валентин Валентинович снова подошел к раненому.

— Держи, — прошептал целитель и положил под накидку, которой был укрыт Олег, кинжал.

— Спасибо, — в знак благодарности Олег чуть кивнул головой.

— До встречи, — Валентин Валентинович уже собрался было выходить, но вдруг его остановил до этого молча стоявший в темном углу местный лекарь:

— Подожди, чужеземец, — целитель остановился. — Меня зовут Змей. Я местный лекарь и совсем немного колдун, — сказал тихим хриплым голосом человек, неопрятно одетый в черное — единственный из обитателей крепости. Его можно было бы посчитать нищим, но в Змее ощущалась какая-то непонятная скрытая сила. И даже блеск его глаз говорил, что это не обычный человек. Валентин Валентинович, задумавшись над результатами своего наблюдения, вздрогнул от неожиданности, когда услышал продолжение монолога лекаря.

— Я знаю, зачем вы идете, — при этом глаза колдуна заблестели ярко-зеленым светом. — Вас ждут тяжелые испытания. Возможно, не все вы вернетесь живыми домой. Я не очень люблю разного рода пришельцев, но вам я благодарен за участие в бою со слугами Свирона — поэтому дам в дорогу целительную мазь. Она поможет любому из вас при ранении. А также возьмите вот это (лекарь протянул целителю небольшой глиняный горшочек), и поосторожней с ним — здесь таится великая сила. Когда для вас наступит трудная минута, а я думаю, это произойдет очень быстро, бросайте этот горшок во врага, и вы увидите чудо. И еще, — замолчав на некоторое время, добавил старик. — Гор дает вам охрану. Среди них будет ваш враг. Но вы должны сами определить его. А теперь я закончил, — лекарь махнул рукой в сторону двери и добавил напоследок: — А за друга своего не беспокойтесь. Он будет жив и здоров у нас.

— Большое вам спасибо, — от чистого сердца сказал на прощание этому необычному человеку Валентин Валентинович. Глянув в последний раз на уже дремавшего Олега, он вышел на улицу.

И снова в путь

А часа через полтора, когда на улице стало совсем светло, скрипнули подъёмные ворота и небольшой отряд покинул крепость. Как и пообещал путешественникам Гор, он дал им в провожатые стражников во главе с молодым воином по имени Сава. Именно он шел впереди колоны вместе с шестью вооруженными воинами. За ними следовали Валентин Валентинович, Малевич, Сергей, Стас, Ольга и Калина. Да, эта девушка упросила Гора проводить чужеземцев до окраин Кедрового леса, заявив, что после смерти отца и деда она не может находиться в крепости. Ну, а замыкали шествие еще четверо стражников. И только совсем не по порядку бежал Тимур. Он крутился, как щенок, вокруг Валентина Валентиновича и его друзей, забегал вглубь леса, а затем, заставляя воинов настораживаться, выбегал, ломая кусты, со стороны, откуда его совсем не ждали.

День обещал быть красивым. Уже с самого утра солнце ласкалось о вечнозеленые ветви могучих кедров. Где-то в глубине этой зелени мелькали незнакомые зверушки. Наши путешественники, например, их видели впервые. Зверушек было много, но Валентина Валентиновича удивляло то, что не было слышно пения птиц. В конце концов, любопытство пересилило натуру целителя, и он обратился к ближайшему к нему стражнику:

— Уважаемый, не подскажете, почему при обилии мелких зверушек в вашем лесу нигде не слышно и не видно птиц?

— Это все Свирон. Лет двести назад он заявил, что все птицы должны жить в его саду Яблонь и там петь свои песни. Вожаки стай послушались его приказа — все птицы в один миг снялись со своих насиженных гнезд и перелетели жить поближе к Свирону. А на тех, кто ослушался, он наслал человеко-леопардов и другую нечисть. И они быстро расправились с непокорными. Хорошо, если несколько дюжин птиц остались жить на воле. Но теперь они боятся и голоса подать, чтобы не выдать места своего гнездования. Да еще птица Флокс не послушалась приказа Свирона и является мишенью для человеко-леопардов. Они до сих пор охотятся на нее, — немного помолчав, стражник добавил. — Я думаю, что, скорее всего, именно они стреляли по птице Флокс два дня назад…

— Как? Из чего они могли выстрелить по Флокс? — в недоумении повернулся к нему Валентин Валентинович.

— Да смогли как-то. Видать, есть у них помощники, — задумчиво ответил пожилой стражник.

— А почему человеко-леопарды не смогли поймать птицу Флокс у гнезда. Ведь есть у нее где-то гнездо?

— Конечно, есть. Она гнездится у Дикого леса. Воины Лиса и охраняют гнездо от врагов. Но особенно настороже он, как говорили наши старейшины, когда летом, в сильную грозу, Флокс откладывает два яйца, из которых потом, под ударом молнии, выводятся птенцы. Их всегда бывает два. Когда они подрастают, Лис берет их к себе в войско. Он один не боится Свирона.

— А почему?

— Кто знает, — пожал плечами стражник, и на этом его словоохотливость иссякла. Но затем все же не выдержал и, оглядевшись по сторонам, добавил: — Говорят, Лис и сам когда-то был Магом и был в большой дружбе со Свироном, но потом что-то у них не так пошло. И с тех пор они злейшими стали врагами…

Так, без происшествий, отряд шел по Кедровому лесу. Где-то около полудня они решили отдохнуть и перекусить. Местом привала выбрали красивую поляну, буквально усыпанную большими голубыми цветами. Сава, по законам военного времени, сначала выставил часовых вокруг поляны и только потом присоединился к обедающим. Несмотря на свой возраст, он был молчалив и задумчив. «Именно так и должен вести себя будущий вождь», — подумал Валентин Валентинович, глядя на молодого человека, не спеша, пережевывая творог, — но неужели он все время будет молчать?»

И вдруг Малевич, как будто прочитав мысли целителя, обратился к Саве с вопросом:

— Сколько дней займет наше путешествие по Кедровому лесу?

— Четыре дня, — хмуро ответил Сава.

— И тогда вы оставите нас и вернетесь в свою крепость?

— Да. Таким был приказ.

— А как молодой вождь думает, следует ли нам опасаться человеко-леопардов? — Валентин Валентинович как всегда был вежлив.

Услышав имя своих заклятых врагов, Сава задумался. И только хорошо обдумав ответ, ответил:

— Скорее всего, нет. Леопарды сейчас сидят в своих берлогах и зализывают раны. Они еще не пришли в себя после поражения. А вот дня через три-четыре они вспомнят о мщении, и тогда нам придется нелегко.

— Значит, возвращаться вам уже будет небезопасно? — хитро посмотрел Малевич на Саву, — так, может быть, вам все же пойти вместе с нами до конца путешествия?

— Сава — воин. У Савы есть приказ. Сава будет плохим воином, если его не исполнит, — сказал, как отрезал, вождь.

И сразу над поляной повисло неловкое молчание. Но Малевич как будто ничего не замечал:

— Ну, а ты, Калина? Может, ты пойдешь с нами?

— Нет, — коротко ответила девушка.

И вновь поляну оглушило молчание. На этот раз и Малевич не стал его нарушать.

Вскоре обед был закончен. Были молча собраны припасы, и небольшой отряд тронулся в путь. Уже в дороге Валентин Валентинович, взяв Малевича под руку, тихо спросил:

— Ты чего пристал к ним со своими вопросами? Видишь, люди только обиделись.

— Профессиональная привычка, — также шепотом ответил следователь. — Ты извини меня, Валентин Валентинович, но я совершенно случайно подслушал часть твоего разговора со Змеем.

А он, как я понял, тебе же сказал, что среди нашего сопровождения есть враг. Так вот я и посчитал, что тот, кто захочет с нами идти до конца, этим самым врагом и будет.

— Почему ты так решил?

— Для этого не нужно быть академиком. Это же элементарно. Тот, кто пойдет с нами до самого конца, будет знать каждый наш шаг. И кстати, в ходе этого небольшого «допроса» я выявил еще одну очень важную вещь: нам, по сути, охрана и не нужна. Ведь в этом лесу на нас напасть могут только человеко-леопарды. А как сказал Сава, эти «зверюшки» приходят в себя после поражения. Это говорит о том, что сейчас Кедровый лес свободен и наши друзья из крепости превращаются из охранников в наших конвоиров…

— Да. Есть над чем призадуматься, — Валентин Валентинович непроизвольно почесал затылок. — Но ты об этом никому не говори.

В ответ Малевич скривился: «Обижаешь».

Вечером, когда уже стемнело, и месяц сменил на своем посту солнце, отряд остановился на ночевку. Развели костер. Приготовили ужин. Перекусили. Затем Сава установил часовых и составил расписание, по которому они будут меняться. И тут Малевич запротестовал:

— Я тоже мужчина и тоже могу ночью охранять наш лагерь!

От дежурства не отказались и другие мужчины. Сава, как говорится, через «не хочу», включил и их в свой список. Но девушкам, решившим не отставать от мужчин, в дежурстве было отказано. Первыми ушли в дозор четыре стражника.

Рассказ Калины

А у костра в это время оставшиеся стражники и Калина пели старинные песни. В этих песнях было много грусти, и она передалась нашим путешественникам, которые в этом, хоть и светлом, но, в тоже время, чужом, лесу вспомнили о своей земле, о своем городе, о своем доме. Но это было так далеко! Сейчас же на них смотрело чужое темное небо, усыпанное совсем незнакомыми звездами и созвездиями. Где-то в верхушках кедров постанывал заблудившийся ветер, и от этого стона у наших друзей на сердце становилось еще тоскливей.

— Калина, — обратилась Ольга к местной жительнице, когда мужчины, уставшие за день, начали укладываться спать, — почему песни вашего народа такие печальные?

— Я даже не знаю, что ответить на твой вопрос, — лишь пожала плечами девушка. — Наверное, потому, что наш народ живет в постоянной тревоге за завтрашний день. Человеко-леопарды никогда нам не дают покоя. Поэтому мы и выстроили такие высокие стены нашей крепости. Но, несмотря на все усилия, от клыков и когтей этих зверей погибает много наших людей. Причем, как воинов, так и женщин, и детей. У нас даже стада коз пасутся под усиленной охраной стражников.

— А как же вы растите хлеб? Его ведь, наверное, трудно уберечь от человеко-леопардов?

— А мы его не растим, — ответила сдержанно Калина. — Он нам подарен богами.

— Как это? — удивилась Ольга.

В ответ Калина встала. Ее фигура была хорошо видна в свете костра. Были видны и ближайшие к лагерю кедры. Девушка указала на них рукой.

— Видишь эти деревья? На них и растет наш хлеб.

— Как же это хлеб может расти на деревьях? Вы что, его из опилок делаете?

— Конечно же, нет, — тихо засмеялась Калина. — Понимаешь, на этих деревьях растут шишки. В них спрятаны небольшие орешки. Вот эти самые орешки мы собираем. Затем наши женщины их лущат. А потом ядра мелятся на специальных жерновах. Затем мы добавляем разные растения (это секрет нашего народа), и получается неплохая мука.

— Но ведь орешки в шишках маленькие? Как вы с ними справляетесь? — продолжала удивляться Ольга.

— Ты что, ни разу не видела наши кедровые орехи?

— Нет. Но я знаю, что у нас дома растут на кедрах шишки с мелкими, вот такими (Ольга показала пальцами размер орешков) орехами.

— Подожди, я сейчас.

Калина быстро встала на ноги и отошла на несколько шагов в направлении деревьев, перекинувшись несколькими словами со сторожем, которого в темноте не было видно.

— Вот, смотри, — девушка присела на колени около Ольги и стала быстрыми движениями разбирать шишку. Когда она была очищена, внутри оказался один большой, наверное, как два грецких, орех.

— Вот это да! — воскликнула Ольга. И тут же сама себе прикрыла ладонью рот (люди ведь отдыхали).

— Видишь, какой он, наш хлеб?! Его мы тоже заготавливаем под большой охраной. И этот хлеб мы имеем благодаря птице Флокс.

— А причем здесь птица Флокс?

— Говорят, что когда-то, очень давно, народ наш голодал, и именно птица Флокс принесла в своем клюве несколько шишек. Наши предки воспользовались добротой птицы, и, взявшись за дело, вырастили прекрасный кедровый лес.

— Ну ладно, Калина, будем ложиться спать.

— Будем, — согласилась та, но когда девушки уже улеглись, она, повернувшись к Ольге лицом, вдруг спросила шепотом. — А те люди, за которыми вы идете, злые?

Этот вопрос для Ольги был неожиданным. Не сразу, после некоторого раздумья, она ответила:

— Наверное, да. Они замышляют нехорошее дело. И мы должны помешать им это сделать. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Да я просто так. Ну, ладно. Спи спокойно, — быстро пролепетала всегда бойкая на язык Калина и повернулась спиной к Ольге.

Та в ответ пожала плечами и подумала: «Странная девушка. И вообще, живут здесь странные люди». Но сон, усиленный усталостью после тяжелой и длинной дороги, брал верх над способностью здраво рассуждать. И вскоре Ольга и весь лагерь, кроме дежурных да еще Стаса, крепко спали.

Раздумья

А в это время усилился ветер: натужно поскрипывали могучие кедры, из глубины леса долетали неясные шорохи и непонятные звуки. Но Стас не обращал на них внимания. Он смотрел на далекое звездное небо, по которому, как тени, проплывали тучки и думал. О чем? Да о том, что ждет их там впереди. А еще он думал об Ольге. Это, пока еще не большое путешествие, помогло взглянуть парню на нее с другой стороны, понять ее как человека, а не просто красивую девушку. Стас, растревоженный чувствами, приподнял голову и взглянул в сторону, где спали Ольга и Калина. Они лежали, прижавшись друг к дружке, накрывшись захваченными в крепости теплыми одеялами. Стас, улыбнувшись, положил голову на вещмешок и тихонечко вздохнул. Вдруг до него долетел какой-то непонятный звук. Парень настороженно прислушался и снова приподнял голову. В отблесках догоравшего костра он увидел рядом с собой что-то черное, внушительных размеров. Стас боязливо протянул руку вперед и вздрогнул от неожиданности — пальцы наткнулись на что-то шерстистое. А еще через мгновение Стас чуть не рассмеялся. Испугавшим его существом оказался Тимур, который незаметно подлез к нему и сейчас тихонечко посапывал рядом. Затем парень, наверное, задремал. Очнулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Стас приоткрыл глаза и увидел склонившегося над ним Малевича.

— Подымайся. Пришла наша очередь идти сторожить, — тихо прошептал он. Затем встал, оглянулся, сделал несколько шагов в сторону от костра и исчез в темноте. Следом за ним направился и Стас. Рядом бодро трусил Тимур. Уже все обратили внимание, что овчарка с первого же мгновения привязалась к Стасу. И в крепости собака старалась держаться рядом, и в первый день путешествия Тимур, до конца испив свободы, набегавшись по лесу, дальше бежал, тычась носом ему в ногу. Вот и сейчас, насторожившись в загадочной темноте чужого бора, Тимур был рядом со Стасом. В шагах сорока от костра они, наконец, наткнулись на своих друзей. Стас распознал в темноте свечение сигареты Малевича.

— А почему мы собрались одной могучей кучкой? И, тем более, так далеко от костра? — поинтересовался Стас.

— Надо, без лишних ушей, — мрачно выдохнул в ответ Малевич.

Встреча с хемсами

«Начинается новый день. И зверушки — туда-сюда. Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас значит, ерунда», — напевал Стас себе под нос слегка перефразированную песню Цоя. Рядом шагала Ольга. У нее, как и у Стаса, было хорошее настроение. А что еще нужно человеку для душевного подъема? Конечно же, хорошие сон и еда. Разумеется, чтобы рядом были друзья и светило на небе солнце. Все это землянам подарило утро нового дня. И аборигены, и наши путешественники улыбались друг другу, и только один Сергей мрачно смотрел на этот чужой мир. Вчера, во время разговора, он вдрызг разругался с Малевичем, который утверждал, что аборигены во главе с Савой пытаются втянуть их в западню. В поддержку своей версии он приводил множество доводов, один из важнейших был такой — нет необходимости стражникам сопровождать их до окраины Кедрового леса. Сергей с этим был не согласен и говорил, что Гор дал им охрану в знак благодарности за помощь в возрождении птицы Флокс и битве с человеко-леопардами. А все претензии Малевича — обычные «ментовские» придирки. Если с первой половиной утверждения Сергея Валентин Валентинович и Стас были согласны, то вторую его часть считали предвзятостью. Сергей на это обиделся и больше с друзьями не разговаривал. Отдежурив положенное время, он молча лег спать. Так же молча позавтракал и в пути думал какие-то свои думы. Валентин Валентинович несколько раз пытался разговорить его, но у него так ничего и не получилось. В конце концов, целитель отбросил свои попытки, решив при этом: «Сам перебесится…».

Время приближалось к полудню, когда откуда-то издалека до путешественников сначала долетели перезвоны гитары, трели флейты, а затем — веселые голоса, исполняющие какую-то не известную ни землянам, ни аборигенам песню. Сава прислушался и резко отдал приказ двоим стражникам идти вперед, а сам при этом презрительно усмехнулся: «Хемсы».

— Кто это? — спросил у него подошедший вместе с Малевичем Валентин Валентинович.

— Никто. Дети ветра.

— Как это?

— Народ, который не сеет, не жнет, куда ветер подует, туда и идет, — заученной фразой ответил Сава. — Эти хемсы путешествуют по планете. У них нет родины.

— А за счет чего они живут? — спросил, заинтересовавшись, Малевич.

— А на жизнь они зарабатывают песнями, танцами и при этом сильно бражничают и занимаются воровством, и не только вещей, но и людей — взрослых и детей. Наши вожди за это уже не одного хемса приговорили к смерти.

— И много, вообще, этих хемсов в мире живет?

— Очень много.

— И что же, все они путешествуют, воруют и бражничают?

— Нет, не все. Некоторые живут в горах, лесах и даже пустынях и имеют свой дом и, хотя тоже любят повеселиться, ведут себя более ответственно. Но те, которых мы сейчас встретим, ведут себя именно так, как я сказал.

Через несколько минут из-за поворота показалась процессия. Ее можно было бы назвать внушительной, если бы не налет гротеска на людях, их одежде, поведении — большие повозки тащили совсем маленькие ослики, и это выглядело странно. Процессию возглавлял разодетый павлином барон хемсов. Король же их, Сионид, жил высоко в горах, и раз в год бароны собирались у него на балу. Но перед этим они по очереди докладывали о том, что видели в мире, и отдавали королю половину того, что заработали за это время. Барон был немолодым человеком с русой бородой. Рядом с ним шагали стражники. Когда хемсы приблизились к путешественникам на расстояние вытянутой руки, барон остановился перед Савой и поприветствовал его наклоном головы. Вождь в ответ так же важно склонил голову. Затем барон спросил:

— Зачем молодой вождь приказал своим воинам взять мой народ под стражу?

Сава пропустил этот вопрос мимо ушей. Он, внимательно посмотрев на барона и учитывая его пожилой возраст, спросил:

— Кто вы такой и как вас зовут?

— Я барон хемсов, а зовут меня Форсом.

— Что Форс со своими хемсами делает на нашей земле?

— Вождь должен знать, что у хемсов нет своей земли, и они путешествуют по всей планете.

— Хорошо, я спрошу иначе, куда вы сейчас направляетесь?

— Хемсы — народ свободный, куда подует ветер, туда и идем, — снова уклончиво ответил Форс. Сава уже начал выходить из себя, но, вспомнив о том, что на него смотрят его собственные воины и чужеземцы, решил сохранить своё лицо:

— Я хочу предупредить вас, Форс, что мой народ не любит, когда по его земле шляются бездельники и воры, и если вы не хотите попасть в неприятную ситуацию, советую вам как можно скорее убраться с территории Кедрового леса.

— Вождь, — слащаво улыбаясь, сказал Форс. — Мы выполним твой совет как можно скорее, но чтобы нам не оставаться врагами, я хочу пригласить тебя, вождь, и твоих людей отобедать. У моего народа сегодня праздник: моя старшая дочь Лула выходит замуж. И я хочу, чтобы вы оказали мне честь и присутствовали на свадебном застолье.

Сава задумался, а затем, повернувшись к целителю и Малевичу, спросил:

— Что вы скажете об этом предложении? Ведь вы, как я понимаю, очень спешите?

Валентин Валентинович задумался и поэтому не сразу ответил на вопрос вождя, зато его опередил Малевич:

— А почему бы и не отобедать, когда люди искренне вас приглашают.

Валентин Валентинович удивленно приподнял брови, но спорить с Малевичем не стал, тем более что тот уже дважды моргнул ему левым глазом. А следователь решил, что встреча с хемсами поможет ему в разрешении некоторых вопросов.

— Ну, что ж, Форс. Мы принимаем твое приглашение и будем за свадебным столом твоей дочери, чтобы поздравить ее с таким важным в ее жизни событием.

Форс заулыбался искренней, как показалось всем, улыбкой:

— Друзья, если бы вы знали, как я рад, — сказал он, обнимая Саву, а затем и Валентина Валентиновича.

И никто из них, кроме всегда подозрительного Малевича, не обратил внимания на лукавый блеск в глазах Форса. Следователь ничего не сказал своим друзьям, но для себя решил, что нужно держаться начеку.

А Форс в это время отдавал распоряжения своему народу в подготовке к празднику. Возницы тут же развернули повозки, выстроив их в круг так, что получилась своеобразная крепость. Внутри этого большого круга загорелись костры. Заблеяли овцы, отобранные для угощения. И аромат жареного мяса вскоре полетел над поляной. Земляне, соскучившись по мясной пище, с наслаждением вдыхали этот запах, а Сава, его воины, Калина, наоборот, с отвращением посматривали на костры.

— Господин барон, а если бы вы нас не встретили на своем пути, вы бы что, не праздновали свадьбу своей дочери? — спросил через некоторое время Малевич Форса, который продолжал развлекать своими разговорами гостей под чарочку чудодейственного напитка, от которого у Сергея, да и вообще у всех землян (аборигены крепости даже и не притронулись к угощению) поднялось настроение.

— Ну почему же? — удивился слегка захмелевший Форс. — К обеду мы бы обязательно выбрали чудесное место в этом прекрасном лесу и закатили бы пир на весь мир.

— А когда вы познакомите нас с молодыми? — не отставал Малевич.

— Это произойдет очень скоро, — заверил барон, — как только будет готово угощение. Моя дочь — просто красавица, и выбрала она себе в мужья самого достойного молодого человека нашего племени по имени Рос.

— И чем же он завоевал сердце вашей дочери? — заинтересовался Сава, — силой, богатством, красотой?..

— Молодой человек, я понимаю, для вас, находящегося в самом расцвете сил и лет, эта тема очень интересна. Но душа каждого человека для другого — потемки, даже если это ваша родная дочь. Могу сказать одно: он красив, прекрасно играет почти на всех музыкальных инструментах, бесподобно поет, к тому же, силен и смел. Я даже скажу вам большее, — чуть ли не шепотом вдруг добавил разговорчивый Форс, — ему довелось однажды веселить хозяек острова двенадцати Холмов. И самое главное, он вернулся оттуда живым, при памяти и с подарками.

Сава и его воины побледнели от услышанного. Это сразу отметил про себя Малевич и тут же задал вопрос Форсу:

— А что это за остров, с которого можно и не вернуться? И как зовут его хозяек?

Форс вдруг посмотрел на гостей и смущенно замолчал, бросив при этом быстрый взгляд на хозяев Кедрового леса.

Рассказ Форса

— Когда-то, очень давно, как раз в то время, когда была написана Черная книга, в одном из селений на нашей планете жила семья: мать и двенадцать дочерей, — через некоторое время, вдоволь намолчавшись, начал свой рассказ барон. — Мать была очень хорошей женщиной, доброй, отзывчивой. И хотя она одна растила двенадцать дочерей, всегда приходила на помощь другим, когда видела человека, попавшего в беду.

— А где же был ее муж? — неожиданно спросила Форса до этого молчавшая Ольга.

Барон с укоризною посмотрел на девушку:

— Только молодость и незнание извиняют вас, прекрасная незнакомка, этот вопрос. По законам жанра, нельзя перебивать в самом начале рассказа. Это может навлечь беду и на самого рассказчика, и на того человека, кто его перебивает (Ольга, опустив глаза, прижавшись плечом к Стасу, смущенно замолчала), а Форс, что-то обдумав, продолжил:

— Ее муж, когда старшей из дочерей исполнилось тринадцать лет, однажды ушел на охоту и больше не вернулся. Напрасно бедная женщина ждала вечером мужа. Дочки остались сиротами. Люди говорили, что он связался с кем-то из нашего народа и загулял, но вы этому не верьте. Скорее всего, он погиб во время охоты на медведя. Трудно было, конечно, женщине растить одной дочерей, но она со своей задачей справилась — дочери выросли трудолюбивыми, добрыми и просто красавицами. Все мужчины в селении с тоской в глазах посматривали на них. Но девушки были хорошо воспитаны и даже повода не давали для сплетен. Но вы же знаете женщин… Они ведь такие ревнивые создания. Соседки стали завидовать сестрам, наговаривать на них, а одна из них, съедаемая черной завистью, обратилась к проклятой Книге… И однажды, после ужина, старшая из дочерей почувствовала недомогание: ее тело скрутила судорога, застучало в бешеной скачке сердце, жар сначала иссушил губы, а затем, поселившись где-то в глубинах души, изводил девушку все усиливающейся жаждой. Она впала в беспамятство и только о чем-то шептала, но ни мать, ни сестры помочь ей не могли. Нельзя было передать горе матери — она всю ночь просидела около постели больной, надеясь на лучшее. Но к утру девушке стало еще хуже, ее было просто не узнать. Из цветущей красавицы она превратилась в черную, сморщенную старуху с безумно горящими глазами.

К вечеру заболела еще одна сестра. Симптомы болезни были те же, что и у старшей. К утру и эта сестра стала похожа на страшилище. А мать за ночь стала совершенно седой. Но это еще не все… В ближайшие десять дней заболели остальные сестры. Мать от горя и усталости сходила с ума. И на тринадцатый день, когда заболела ее старшая дочь, в их деревню пришел бродячий лекарь. «На счастье», — подумала тогда женщина. Она узнала от соседей о доме, где он остановился. Ее не хотели пускать в дом, боясь заразы. Но материнское сердце разбило все преграды. И вот она уже на коленях умоляет лекаря вылечить дочерей. А лекарь, этот чужой остроносый чернобородый человек, выслушав сбивчивую речь женщины, долго не соглашается. Но все же, тронутый мольбами матери (по крайней мере, так показалось самой женщине и хозяевам дома), он кивнул:

— Хорошо. Я согласен. Веди меня в свой дом.

Мать птицей полетела к своим дочерям. Следом, подымая пыль тяжелыми сапогами, вышагивал чужеземец. Придя в дом бедной женщины, он долго присматривался к болезни ее дочерей и, в конце концов, сказал:

— Твои дети очень тяжело больны. И вылечить их почти невозможно, а тем более, вернуть им былую красоту.

Мать, услышав эти слова, от горя обхватила руками свое исхудавшее за две недели лицо. Лекарь, бросив на нее быстрый взгляд, продолжил:

— Я сказал, почти невозможно… — и, заметив в глазах женщины, мгновенно оторвавшей ладони от лица, надежду, добавил, направив свой длинный палец в ее сторону. — Но это зависит только от тебя.

— Да, я на все согласна, даже на смерть. Лишь бы только мои дочери были живы, — закричала, рыдая, мать.

— Твоя жизнь никому не нужна, — продолжал лекарь.

Женщина смотрела на него, не отрывая глаз. А чужеземец снял с плеча свою тощую дорожную сумку, развязал ее и выложил на стол Черную книгу, ласково вытер с нее дорожную пыль, открыл.

— Болезнь на твоих дочерей навели злые люди с помощью заговоров из этой книги. Отговорить их можно было только в течение суток. Теперь уже поздно. Но книге можно послужить, и тогда она смилуется и дарует твоим дочерям здоровье и красоту.

У матери защемило сердце. Она никогда и слова плохого не бросала в сторону даже самого нехорошего человека.

— Это злая книга. Я слышала о ней, поэтому ничего плохого я делать не буду…

Лекарь очень легко воспринял ее отказ:

— Очень даже хорошо, — тихо сказал он, кладя книгу в мешок. И больше ни слова не сказал. И только у порога он добавил, даже не глядя в сторону притихшей матери: — Я бы вам посоветовал готовиться к похоронам. Завтра, послезавтра и… — и вышел.

Женщина догнала его на углу деревенской улицы и остановила словами, полными безысходности:

— Я согласна.

Досказав до этого места, Форс надолго замолчал. И никто не прерывал молчание глупыми вопросами. Но Малевич как всегда был нетерпелив. Не выдержав молчания, он положил руку на плечо барона:

— И это все?

Барон отрицательно помотал головой:

— С тех пор дочери и мать живут на острове Двенадцати холмов и служат Черной книге — разносят по свету болезни и смерть. Они по-прежнему очень красивы — но только на острове да еще при первой встрече с выбранным ими человеком. Обычно мать выбирает нужного ей человека и посылает к нему одну из своих дочерей, а иногда и сразу двух. И после этого почти каждый человек тяжело заболевает, а бывает, что и умирает. Не сразу, конечно, а через какое-то время.

— А как же ваш зять, побывав у них на острове, остался жив?

— Один раз в году дочери и мать устраивают себе праздник — день, когда с помощью книги им пришло выздоровление. Именно в этот день они приглашают к себе музыкантов, певцов, акробатов и веселятся. Никто из приглашенных отказать им не может. Отказ означает смерть. Поэтому все всегда согласны.

— А как же они попадают на этот остров?

— Этого я вам рассказать не могу. По словам зятя, когда перед ним появилась красивая девушка и пригласила на остров Двенадцати холмов, он, онемев, успел только кивнуть головой и в тот же момент оказался на острове среди других приглашенных.

— А, может, барон знает, сколько времени им нужно служить Черной книге?

Форс удивленно пожал плечами и посмотрел на Малевича, мол, что за глупый вопрос.

— Пока будет жизнь на земле, — ответил он, поднявшись с ковра, на котором они сидели, и добавил. — Пойду, посмотрю, готов ли стол.

— А почему барон так и не назвал имя матери и дочерей? — обращаясь скорее к самому себе, чем к своим спутникам, спросил Валентин Валентинович.

На его удивление тут же был дан ответ. Чуть ли не шепотом говорил Сава:

— Считается плохой приметой упоминать их имена. Они не любят, когда о них говорят люди. У нас в крепости их называют женщинами с Холмов…

А вскоре начался свадебный пир. Дочь барона была действительно очень красива, да и зять тоже был умница. Когда гости уже хорошо наелись и напились, уже был поздний вечер. Рос взял в руки гитару и начал петь вместе со своей молодой женой. Это было бесподобно. Звездное небо в честь каждой их песни салютовало им звездопадом. Откуда-то из чащи леса ветер приносил таинственный шепот. А люди, слушавшие молодоженов в кругу костров, поотбивали ладони, выражая свое восхищение. А затем были танцы. Веселились все: и народ ветра, и Сава со своими стражниками, Калина, Валентин Валентинович, Малевич (он вспомнил годы, проведенные им в должности участкового в деревне), Сергей… Только одна парочка не разлучалась ни на минуту. Это были, как вы уже догадались, Стас и Ольга. Они смотрели, не отрываясь, друг на друга влюбленными, поблескивающими в свете костров, глазами, и ощущали, что это их праздник, это их свадьба…

Исчезновение Сергея

— Тревога! Тревога! — оглушительный крик Савы разбудил путешественников ранним утром, когда роса еще только опустилась на траву.

Валентин Валентинович, высунув голову из-под походного одеяла, недоуменно спросил:

— В чем дело, вождь?

— Я так и знал. Нельзя доверять этим хемсам, — вместо ответа кричал тот. Вокруг него стали собираться воины и остальные земляне. — Нет, вы посмотрите, эти воры ушли и унесли все наши припасы. Ушли, даже не поблагодарив.

И вправду, все вещи и продукты воинов и путешественников исчезли, (кроме сумки Валентина Валентиновича, он положил ее под свою голову), пока они спали, утомленные пиром.

— Они нам что-то подсыпали, — не унимался Сава. — Я всегда чутко сплю. Я бы услышал. Я бы проснулся. Птица Флокс, как же нам теперь быть? — вождь упал на колени и, сжав перед грудью ладони, склонился в поклоне в сторону Востока.

Стражники и Калина также бухнулись на колени. Стоять остались одни путешественники. Они угрюмо смотрели на аборигенов, переживая утрату вещей и досадуя на свою доверчивость. Вдруг Стас, молча обнимавший Ольгу, оторвал свой взгляд от молящихся и резко повернул голову в одну сторону, другую:

— Ребята, — закричал он растерянно, — Сергей исчез!..

Оказалось, что вместе с вещами и продуктами пропал и Сергей. Его исчезновение привело в чувство молящихся аборигенов. Сава тут же вскочил на ноги и начал раздавать приказания взволнованным воинам. Вождь знал, что его репутации нанесен большой ущерб, ведь ему доверили охранять этих людей, а он проспал исчезновение одного из них. И сейчас, чтобы хоть как-то реабилитироваться, он послал воинов проверить ближайшие поляны, кустарники в слабой надежде найти гостя его племени. Но, конечно же, Сергея нигде не было. Не помогли ни поиски стражников, ни крики Валентина Валентиновича, Стаса, и Ольги. Один лишь Малевич не принимал в этом никакого участия. Он в это время ходил, если говорить языком милицейских протоколов, осматривая место происшествия. Рядом с ним, принюхиваясь к следам, бродил приунывший Тимур. Этому зверю, как и Саве, было стыдно, что он проспал уход хемсов. Когда стражники вернулись с докладами о тщетности своих поисков, ко всем остальным возвратился и Малевич. Все, начиная от Валентина Валентиновича и заканчивая последним стражником, встретили его вопросительным взглядом. Малевич же сначала почесал затылок, а затем, обращаясь к Саве, спросил:

— А вы знаете, что самое интересное в этой истории?

Вождь недоуменно пожал плечами:

— Что?

— А то, что не осталось никаких следов.

— Как это, никаких?

— Да вот так. Вроде бы и стоянка была. Вроде бы и костры жгли. А как уехали, как приехали, следов не осталось. Ведь хотя бы колеи от колес их повозок должны бы были остаться. Так нет же. Даже этого нет. Ну не могли же они улететь?

Сава побледнел, осмотрелся по сторонам. Малевич обратил внимание на его испуг и спросил:

— Вождь что-то знает?

— Не знаю, — пожал Сава плечами, — но, как рассказывали наши старейшины, среди племен хемсов есть такие, кто не подчиняется своему королю. У них другой владыка. И он наделил их великой силой. Они путешествуют, где хотят. Исчезают и вдруг неожиданно появляются за многие сотни километров от своей последней стоянки.

— Кто их владыка? — обратился к Саве Валентин Валентинович и, не дожидаясь ответа, сказал сам: — Свирон?

— Он, — угрюмо ответил вождь.

— И что же нам теперь делать? Как отыскать Сергея? — спросила Ольга. Валентин Валентинович пожал плечами и посмотрел на Саву. Тот в ответ долго молчал.

— Вам помочь может только Лис, — наконец-то ответил он, — именно к нему вам нужно отправляться.

— Его дом отсюда далеко?

— Ваш путь к Лису займет, примерно, пять дней.

— Но ведь мы потеряем много времени, и те, кого мы преследуем, успеют уйти за многие километры, — это Малевич высказал свое недоумение.

— Это уже вам решать: преследование или поиски своего товарища, — холодно сказал Сава.

— Сомнений быть не может — мы идем к Лису. Без Сергея нам Книга не нужна, — уверенно ответил Валентин Валентинович. А затем, обращаясь к Саве, спросил. — Вы нас будете сопровождать?

Молодой вождь задумался. Малевич в это время смотрел на него с затаенным любопытством. Он ждал ответа, по-прежнему считая, что если сейчас Сава согласится их сопровождать, то, значит, именно он является их тайным врагом. Но вождь своей речью разочаровал его:

— Нет. Мы не можем вас сопровождать до дома Мастера. У нас есть приказ провести вас только до окраины Кедрового леса. И хотя мы повинны в исчезновении ваших припасов, все же приказ старейшин нарушить мы не можем.

— Это значит, что вы нас покидаете? — скорее, утверждая, чем спрашивая, произнес Валентин Валентинович.

— Нет, — снова отрицательно ответил Савва, — мы будем сопровождать вас еще три дня. Именно столько будет продолжаться наш путь по Кедровому лесу. А уже затем нам придется с вами расстаться. У вас есть еще вопросы ко мне?

— У меня есть, — вдруг, неожиданно для всех, выступила вперед Калина.

Все заметили — девушка была взволнована.

— Что ты хотела спросить, Калина? — больше всех был удивлен Сава. До этого девушка ни разу не встревала в разговор мужчин.

— Я хочу сказать, что я продолжу путь вместе с чужеземцами.

— Ты хочешь нарушить приказ старейшин?

— Старейшины приказывали тебе, вождь, а меня они отпустили проводить чужеземцев. Так что, ты мне запретить не можешь, — ответила девушка взволновано.

Малевич многозначительно посмотрел на Валентина Валентиновича. Сава же растерялся, он просто не ожидал неповиновения со стороны Калины.

— Но, может быть, чужеземцы не захотят взять тебя с собой? — уцепился вождь за соломинку.

Калина вопросительно посмотрела на Валентина Валентиновича, а затем заглянула в глаза Ольге. И если целитель стоял и раздумывал, то у Ольги проснулась женская солидарность:

— Валентин Валентинович, она ведь нам не помешает? Давайте ее возьмем с собой, — а затем девушка повернула голову к Стасу и нежно, так умеет говорить только влюблённая женщина, спросила. — А ты как считаешь?

Стас замялся, кашлянул и согласился:

— Я, в принципе, не против, чтобы с нами продолжила путь Калина. А вы, Валентин Валентинович?

— Ну, раз Ольга и ты, Стас, хотите взять с собой Калину, я не против.

— Я тоже не против, — спрятав колючий взгляд в траве, ответил, хотя в этот момент его никто не спрашивал, Малевич.

В поисках друга

Следующие три дня путешественников ничем не удивили. Сказывалась нехватка, а вернее сказать, полное отсутствие продуктов. И туго пришлось бы нашим героям, если бы не Сава и его воины. Для землян они охотились на лесных зверей, сами же питались салатами из собранных в лесу трав с кедровыми орехами. На второй день путешествия им посчастливилось обнаружить дупло с пчелиным роем. Мед в сотах был поделен поровну между всеми. Наконец, к концу третьего дня, светлый Кедровый лес стал понемногу темнеть. Все чаще среди кедров путешественники замечали белые березки, шелестящие осины и темно-зеленые ели. На последнюю ночевку они остановились, когда лес уже был смешанным, и трудно было определить, какие деревья в нем преобладают.

У костра Сава давал последние советы землянам насчет того, как лучше и безопасней добраться до дома Лиса. Спать легли поздно. И земляне, и аборигены остро переживали предстоящую разлуку — всех захватило в плен чувство неизвестности. Что ожидает завтра? Поможет ли в поисках Сергея Лис?..

Утром, едва рассвело, аборигены и земляне расстались. Сава передал Валентину Валентиновичу запасы добытой накануне дичи и, пожелав счастливой дороги, обнялся с каждым, кто продолжал путь. В том числе с Калиной, хотя и был зол на нее за непослушание. Он даже разрешил одному из своих стражников продолжить путешествие в роли телохранителя девушки и чужеземцев. Валентин Валентинович, Стас, Ольга и Калина высказали благодарность вождю. А Малевич ничего не сказал, он в это время всматривался в лицо их охранника, пытаясь разгадать его мысли. Но уже не молодой воин ни одним мускулом не выдавал своего, потаенного. Земляне долго махали руками вслед возвращающимся домой стражникам. Вскоре они исчезли за молодым осинником.

— Ну, и нам пора, — сказал Валентин Валентинович и зашагал в направлении, показанном ему Савой. Вслед за ним шел Стас, потом Ольга, Калина, оставшийся стражник со странным именем Эя, и замыкал эту небольшую цепочку Малевич. Это было именно его желание идти замыкающим. После ухода стражников Савы все земляне почувствовали себя совсем неуютно в сгущающемся лесу, а он постепенно превращался в чисто еловый, где росли все больше древние ели с мохнатыми и уродливыми, как лапы неизвестного чудовища, ветвями. Это угнетало путешественников. Даже Тимур, до этого беззаботно бегавший от куста к кусту, сейчас держался поближе к Стасу.

Так прошел день. Начало темнеть. Путники решили остановиться на привал. Быстро перекусив, путешественники улеглись спать. Вскоре над лагерем установилась тишина, и только легкие похрапывания мужчин отгоняли ее от костра. Даже Тимур уснул в эту ночь, уткнувшись носом в плечо Стаса. Только стражник Эя остался сидеть возле огня. Он сам напросился на дежурство. Ночь прошла, на удивление, быстро. Стас, раскрыв глаза, когда его потряс за плечо Эя, недоуменно произнес:

— Что, уже утро?

И остальные также недоуменно посматривали по сторонам. Никто из путешественников не выспался, ну, может быть, кроме одного Малевича. Он бодро, спортивным шагом ходил по поляне, разминая в кругообразных движениях руки, напевая только что сочиненную им песенку:

— Утром рано подымайся, смело спортом занимайся. Будет в твоих руках сила, что врагу не будет мила…

Все остальные с отвращением смотрели на его попытки поупражняться. Всем хотелось еще поспать. Но в это время Эя закричал:

— Завтрак готов!

Так что, хочешь или не хочешь, пришлось подниматься. С неохотой поев похлебку, приготовленную морвом, двинулись дальше. Их окружал все тот же угрюмый лес. Вскоре под ногами людей стало хлюпать. Земля, покрытая желто-зеленым мхом, стала совершенно мягкой. Валентин Валентинович заволновался.

— Видимо, мы совсем рядом с болотом. Нужно быть поосторожней, — сказал он своим друзьям.

Те, соглашаясь с ним, закивали головами. Один только Эя отрицательно покачал головой:

— Это не болото. Недалеко отсюда бежит река Нефеш, и поэтому нам нужно опасаться не трясины, а омов. Они иногда охотятся по берегам реки.

— Это вы говорите о тварях, о которых предупреждал Гор? — задумчиво спросил Валентин Валентинович.

— Да. Нам постоянно нужно быть настороже.

— А как же нам теперь идти дальше? В какую сторону?

— Будем идти, как и шли. Вскоре мы выйдем к реке и пойдем вдоль берега. И если будет всё хорошо, то завтра, где-то к обеду, мы должны дойти до дома Лиса.

Дальше шли очень осторожно, помня о предупреждении Эя и держа наготове свои короткие мечи, которыми их на прощанье вооружил Сава.

Ната

Лес сменился — вокруг путешественников поднимались стены осинника и лозняка. Иногда людям приходилось прорубаться через сцепившиеся, перепутавшиеся ветви. Вдруг где-то впереди раздался крик: «Помогите!.. На помощь!.. Ну, кто-нибудь!..»

Путешественники остановились, прислушиваясь к крикам.

— Кричит, явно, девушка, — нарушил тревожное молчание Малевич.

— Да, это девушка, — подтвердил слова следователя Валентин Валентинович. Остальные, соглашаясь, закивали головами. — Что будем делать?

— Нужно узнать, в чем дело, и, если надо, прийти на помощь, — не задумываясь, ответил Стас.

— Вы здесь чужаки, и вам не надо в дела нашей земли вмешиваться, — перебил Стаса угрюмый Эя. — Для вас же лучше будет.

Но его никто из маленького отряда не послушал. Все, не раздумывая, бросились в сторону, откуда летели слова о помощи. На минуту около стоящего Эя приостановился Малевич и лукаво спросил:

— Откуда у воина такая уверенность в том, что у нас будут неприятности. Или Эя о чем-то умалчивает? — и, не дожидаясь ответа, издевательски засмеявшись, следователь побежал за своими товарищами.

С трудом прорвавшись через зелёные заросли, первым на берег реки Нефеш выбежал Стас. Его удивила ширина реки — противоположный берег исчезал далеко за горизонтом. Речная вода играла и искрилась на солнце. Пораженный увиденным, парень не сразу сориентировался в обстановке. Первым увидел попавшую в беду девушку Валентин Валентинович. Он толкнул Стаса в плечо и взволнованно сказал:

— Вон она, смотри…

Парень посмотрел в сторону. Чуть выше по реке далеко в воду выдавалась песчаная отмель, посреди которой одиноко росло небольшое деревце. Уцепившись за него руками, кричала, от чего-то отбиваясь, черноволосая девушка. Ни Валентин Валентинович, ни Стас, ни подбежавшие следом Ольга, Калина и Малевич сразу не поняли, в чем дело, и только Тимур без раздумий побежал прямо на старое бревно, лежащее недалеко от дерева. И тут Калина все поняла:

— Это Ом! Он языком тянет девушку к себе в пасть. То же эта тварь может сделать и с собакой.

— Тимур, назад! — закричал псу Валентин Валентинович.

Но было поздно — овчарка уцепилась клыками в хвост чудовища. Ом резким движением хвоста попытался сбросить незваного гостя. Но Тимур повис на нем, будто не обычная служебная собака, а какой-то бойцовый пес. Тогда чудовище, поняв, что нахальная собака от него не отцепится, отпустил девушку и переключил своё внимание на пса. Снова резким движением он забросил свой длинный, как канат, язык за спину и обхватил им Тимура. И плохо бы пришлось собаке под сжимающимся языком, если бы не точные выстрелы Малевича. Да, тот, как всегда, верно оценил обстановку. Увидев, что ни Валентин Валентинович, ни Стас не успевают прийти Тимуру на помощь, следователь выстрелил раз, второй…Стрелял милиционер точно. За его снайперские способности на соревнованиях в отделе не раз призы получал. Вот и сейчас пули смачно вошли в шею чудовища. Ом жутко, на высокой ноте, запищал. Даже не верилось, что такое огромное животное (не меньше пяти метров в длину) может так по-детски сетовать на боль. Но, несмотря на смертельные раны, язык Ома продолжал по инерции сжимать Тимура. Казалось, ещё чуть-чуть, и собака будет задушена. И поэтому первым подбежавший к месту нападения Стас одним ударом меча отсек язык чудовища. Но он по-прежнему продолжал сжимать пса, хоть хватка его при этом и ослабла. Чудовище терлось своей мордой о песок и жалобно подвывало. В его оранжевых глазах читались боль и страдания. Но на зверя в этот момент никто не обращал внимания. Стас и Ольга выпутывали из длинного липкого языка Тимура, который еле дышал. Калина и Валентин Валентинович приводили в чувство незнакомку. Это была миниатюрная темноволосая девушка неземной красоты и, при этом, совершенно обнаженная. Валентин Валентинович таких красавиц он еще не видывал. Из скромности он тут же укрыл ее своим плащом. Калина же, как и всякая, знающая себе цену, женщина, увидев перед собой красавицу, сразу же почувствовала к незнакомке недоверие. Но у женщин, как известно (по крайней мере, у большинства из них), в крови заложено милосердие, и поэтому Калина, отбросив подозрения, пришла ей на помощь. Пока Валентин Валентинович бегал за водой, она положила голову незнакомки себе на колени и растираниями пыталась привести ее в чувство. Но жертва Ома лежала без чувств. И только с возращением целителя дело пошло на поправку. Первые же капли воды, брызнутые на лицо девушки, привели ее в чувство. Она раскрыла глаза и… Валентин Валентинович, Калина и даже Малевич, стоявший чуть в стороне и только время от времени посматривающий в сторону незнакомки, затаили дыхание. В голубых глазах девушки они увидели незнакомый, необычный мир. Он поразил их своей чистотой. В ее глазах каждая мысль, каждое проявление ее чувств были понятны так же, как в чистом лесном роднике видны каждый камешек и каждая песчинка. И путешественники, не успела девушка разжать своих нежных губ, уже знали ее вопрос:

— Кто вы?

— Путешественники, — ответил за всех Валентин Валентинович.

— А что стало с Омом, — передохнув, спросила девушка, — и тем зверем, что бросился мне на помощь?

— Ом убит, а Тимур, вон, посмотрите, уже почти здоров и виляет в знак приветствия вам хвостом, — вновь ответил целитель и, секунду помолчав, спросил:

— А кто вы такая? Как вас зовут?

— Я — русалочка Ната, — просто и без раздумья ответила девушка и чуть усмехнулась, почувствовав, как вздрогнули колени Калины.

— Русалочка? — переспросил удивленный целитель.

Малевич тоже с недоверием посмотрел на девушку. Обернулись в их сторону и Ольга со Стасом.

— Это что же, имя у тебя такое?

— Да нет, — вскочив на ноги, за незнакомку ответила Калина, — это значит, что она живет в этой реке.

— Как это, живет? Она что, утопленница? — почесал свой стриженый затылок Малевич, подойдя поближе к товарищам.

— Нет. Я не утопленница. Но я и вправду живу под водой. Там живут мои родители и друзья.

— А где же твои жабры? — недоумевал Малевич, пристально посматривая за девичьи уши.

— Это все сказки. Никаких жабр у нас нет.

— А как же вы под водой дышите?

— Очень просто. Мне воздуха под водой почти не нужно как вам. Просто наши легкие устроены так.

— А как же вы тогда живете под водой? Это же сколько вам раз приходится за день выныривать за очередным глотком воздуха?

— Да нет, что вы? Нам не нужно выныривать часто. Для нас в воде достаточно кислорода.

— Как это? — Малевич, едва успев задать русалочке вопрос, вдруг развернулся в сторону леса и закричал. — Стоять!

Предатель

Все присутствующие повернулись на этот крик и облегченно выдохнули — к ним приближался Эя. Как известно, он не побежал тогда вместе со всеми на зов о помощи, а сейчас быстро приближался, взрывая песок своими деревянными сандалиями и размахивая копьем.

— Что это с ним? — спросила Ольга у Калины.

Та в ответ недоуменно пожала плечами и помахала рукой воину:

— Эя, у нас все хорошо…

Но абориген, подбежав на удобное для метания копья расстояние, замахнулся, чтобы бросить его (тут не было никакого сомнения) в русалочку. И тогда Малевич поднял пистолет и выстрелил вверх. Но воина этот выстрел не остановил, он уже бросал копье, когда раздался второй выстрел. Туземец с воем повалился на песок, ухватившись за правую руку. Брошенное им копье не пролетело и десяти метров, воткнулось в песок далеко от русалочки.

— Зачем ты это сделал? — строго спросил у следователя Валентин Валентинович.

А Малевич, вкладывая пистолет в кобуру, выдохнул:

— Вот я и вычислил одного шпиона.

— С чего ты взял, что Эя — шпион? — целитель с удивлением смотрел на Малевича.

Тот в ответ лишь пожал плечами, посмотрел на остальных, заинтересованно слушавших их диалог, и пошел в сторону стонавшего туземца. Он шел медленно, но уверенно. Эя, стараясь прикрыть ладонью левой руки рану, испуганно смотрел на приближающегося врага.

— Что же ты это, гаденыш, вытворяешь? — Малевич не старался быть дипломатичным. — Мы эту девушку только что спасли от одного врага, так здесь еще один появился?

— Эта девушка — русалка. Её нужно убить, — сквозь зубы проговорил Эя.

— Это почему же ее нужно убивать? Кто тебе дал такое право?

— Русалки всегда были нашими врагами. Они уничтожили много наших воинов, когда те приходили искупаться в их реке.

Малевич обернулся к остальным и крикнул, обращаясь к спасенной девушке:

— Это правда, что ваш народ уничтожает воинов народа Эи и Калины?

Девушка утвердительно качнула головой, но, увидев, как враждебно посмотрела на нее Калина, добавила:

— Но на это есть свои причины.

— Какие причины могут объяснить убийство человека? — спросил у нее в недоумении целитель.

— Воины этого народа всегда нападали на нас, русалок, чтобы поглумиться над нами. И тогда наши братья и отцы мстили им, вылавливая и утягивая под воду.

— А как же наши женщины, которые также были утоплены вами? — зло спросила Калина.

— Наш народ женщин морвов никогда не трогал, — тяжело вздохнув, ответила Русалочка. — Это дело рук ламуров.

— А кто это еще такие? — спросил Стас, обнимая Ольгу.

Калина, подозрительно посмотрев на русалочку, ответила:

— Есть один враждебный нам народ, живущий на болотах. Но мы очень редко встречаемся с ними.

А в это время Малевич, перевязав раненого, учинил ему допрос. Спрятав пистолет в кобуру, присел на корточки перед морвом и спросил: — Ну, дружок, рассказывай, на кого ты служишь и зачем пошел с нами? Чтобы следить?

Но морв в ответ молчал, все также продолжая держаться за простреленную руку. При этом в его взгляде, устремленном куда-то за реку, блистали молнии злобы.

— Ну, что молчишь? Я ведь знаю, что ты предатель. И предаешь ты не только нас, а и свой народ. Я ведь слышал, как ты упрашивал в ночь перед расставанием Саву, чтобы он отпустил тебя с нами, объясняя это тем, что ты, мол, хочешь охранять Калину. Ну, что крутишь головой? Не нравится? А не расскажешь, с кем это ты вчера встречался ночью, когда все мы улеглись спать. Да-да. Ты думаешь, смог всех усыпить, что-то подсыпав в ужин? Так нет же. Я твоей стряпни не стал есть. Только вид делал. Так что, будем рассказывать или как? — Малевич склонился над пленником.

И зря он это сделал — Эя жестко ударил его левой рукой в нос. В глазах у следователя блеснули молнии. И пока он приходил в себя, морв, неожиданно резво вскочив на ноги, побежал в сторону леса. Никто из путешественников не понял, что случилось. Они так и остались стоять на своих местах. А Малевич, немного очухавшись, с перекошенным от злобы лицом побежал вслед за беглецом. Вытирая кровь из разбитого носа левой рукой, он кричал:

— Стой, гад! Стрелять буду!

Но Эя, не обращая внимания, приближался к спасительным для него деревьям. Малевич, увидев, что морв вот-вот скроется в чаще, приостановился, вытянул из кобуры пистолет и прицелился, чтобы выстрелить. И сделал бы это, если бы не услышал за спиной крик товарищей. Он обернулся и тут же упал спиной на песок — прямо на него летела ужасная тварь. В первый миг ему показалось, что это красивая женщина, пока тварь не раскрыла свою пасть и не показала свои клыки и раздвоенный, как у змеи, язык, тело тоже было змеиное и крылья, как у летучей мыши, за спиной. Если бы Малевич чуть помедлил, она схватила бы его своими когтями, но, благодаря своей реакции, он спасся, ощутив только вонючее дыхание пролетевшей над ним ведьмы. Следователь тут же развернулся и послал несколько пуль вслед твари. Та в ответ что-то злобно прокричала и скрылась в лесной чаще. Туда же убежал и Эя. Малевич по инерции сделал несколько шагов вперед, остановился, что-то обдумал и повернул назад.

— Ушел, гад, — произнес он, подойдя к друзьям. — А ведь если бы не эта тварь, я бы его раскрутил. Тут и говорить нечего. Я его уже, можно сказать, припер к стене.

— Откуда у тебя такая уверенность, что Эя в чем-то виноват? — поинтересовался после некоторого молчания целитель.

— Во-первых, уже один его побег о многом говорит… — начал было Малевич, но тут его перебила Калина:

— Это как раз ничего и не значит. Воин был вами ранен, и, к тому же, вы начали его допрашивать…

— А во-вторых (это для тех, кто мне не верит), расскажите, как вам спалось этой ночью? Чего молчите? Вы все, конечно, кроме меня, спали беспробудным сном. И утром Эя вас еле разбудил. Вспомнили? Молодцы! А теперь я вам скажу, почему это так случилось. Эя просто чем-то вас всех усыпил.

— Как он это сделал? — спросил в недоумении Стас.

— Вспомните, кто готовил пищу? Да, Эя. И теперь припомните, ел ли он с нами?

— Нет, он отказался, объясняя это тем, что уже поел, готовя пищу, — задумчиво произнесла Калина.

— Правильно говоришь, милая, — усмехнулся Малевич.

— А почему же ты не заснул вместе с нами? — это целитель задал вопрос.

— Да потому, что я не доверял этому стражнику. И поэтому только делал вид, что ем. Но это не самое важное. Ведь ночью, когда все уснули, Эя поднялся и ушел от костра куда-то в глубину леса. Я выждал немного и со всеми предосторожностями двинулся вслед за ним.

— Что ты там увидел?

— А то, что наш стражник и проводник разговаривает с каким-то вертлявым незнакомцем. Я был далеко и поэтому полностью разговора не слышал. Но и того, что долетело до меня, было достаточно, чтобы понять, что Эя — шпион и при этом уже довольно долго служит тому негодяю, которому несут вашу книгу.

— И что же нам теперь делать? — тихо, как бы ни у кого не спрашивая, произнесла Ольга.

Все посмотрели на целителя. Тот пожал плечами.

— Будем двигаться вдоль реки, — после некоторого раздумья произнес он. — Будем надеяться, что так мы доберемся до дома Колдуна.

— Ну что ж, мы не против этого плана, — сказал, переглянувшись с Ольгой, Стас.

Калина в ответ молча кивнула головой. Целитель посмотрел на Малевича. Тот скривил лицо в презрительной ухмылке:

— Я скажу одно. Прежде чем что-то делать, надо сначала хорошо все продумать и проверить.

— И что же ты предлагаешь? — поинтересовался Валентин Валентинович.

— Ну, прежде всего, с нами находится человек, или если говорить точнее, русалочка, которая прожила в этих местах всю жизнь и хорошо знает эту местность. Она могла бы рассказать нам, как легче добраться до Лиса. Я правильно мыслю? — закончил свою речь следователь, уставившись на Нату.

Та заволновалась и при помощи Стаса встала с песка:

— Я готова вам помочь. И я думаю, что мой отец, в благодарность за мое спасение, сделает для вас еще больше.

Путешественники переглянулись. Взгляды каждого из них выражали в этот миг разное: и недоверие, и надежду, и радость.

Молчание прервал Валентин Валентинович:

— А как нам с твоим отцом встретиться?

Русалочка в ответ пожала плечами:

— Подождите меня немного, и я его позову…

Валентин Валентинович, посмотрев на Малевича, кивнул головой:

— Хорошо, зови своего отца.

Ната, взглянув своими небесными глазами на путешественников, сказала: «Я скоро». И, повернувшись, нетвердым шагом направилась в воду. Сначала вода доходила до ее колен. Затем она поднялась до ее груди. А вскоре голова Наты исчезла под водой. И все. Только легкое волнение воды указывало место, где в этот миг плыла девушка.

— Зря ты ее отпустил, Валентин Валентинович, — это пессимистически настроенный Малевич высказал свое слово через пять минут после исчезновения русалочки под водой. — Не вернется она больше к нам.

— А я почему-то ей верю, — сказал целитель. — А вы, ребята, Нате доверяете?

Калина молча пожала плечами и отвернулась. Стас, обнимая Ольгу за плечи, ответил:

— Я тоже этой девушке доверяю. Не может человек с такими открытыми глазами обмануть. Правда, Оля?

Девушка улыбнулась:

— Я согласна с мнением Валентина Валентиновича и Стаса.

Малевич ядовито усмехнулся и отошел в сторону, пробормотав под нос: «Доверяй, но проверяй». Он уселся на песок и стал насвистывать старинный шлягер: «Сердце красавицы склонно к измене…».

Прошло уже больше сорока минут. Следователь посмотрел на часы и, вставая, злорадно произнес:

— А вы мне не верили…

Но не успел он договорить, как раздался неприятный свист, закончившийся шлепком. Ни Валентин Валентинович, ни его спутники не поняли сразу, в чем дело, но крик Малевича объяснил все. Схватив барахтающегося следователя языком, по песку к реке тянулся Ом. Не успел целитель броситься ему на помощь, как снова раздался свист и шлепок, и он сам оказался в роли пленника. Стас, видя, в какую беду попали его друзья, успел приказать онемевшим от испуга девушкам держаться покрепче за дерево (то, за которое раньше держалась русалочка), а сам бросился помогать друзьям. В тот момент он, как, впрочем, и Валентин Валентинович, забыл о своем оружии, оставшемся лежать на песке возле девушек. Но не забыла о нем Калина, которая с детства привыкла к оружию. Она успела крикнуть ему вслед: «Стас, меч!». Но парень только на миг приостановился, а затем махнул рукой и побежал дальше. Опять шлепок и свист прервали эту попытку. Малевич к этому времени был уже в воде. От бессилия он сходил с ума. Ом своим языком так крепко прижал его руки к туловищу, что он не смог даже шевельнуться. А ведь в кобуре лежал спасительный пистолет. «Что делать, что делать?» — но голова была пуста, и ни одной спасительной мысли не приходило на помощь. А Ом в это время, пятясь, отступал вглубь реки, затягивая за собой под воду пленника. И вот голова Малевича исчезла под водой. К этому времени захлебывался и Валентин Валентинович. Не лучшим было положение и у Стаса. Девушек также не обошла подобная участь — их схватили своими липкими и шершавыми языками Омы. Причем, девушки пытались обороняться. Но у Ольги не было навыков, чтобы обращаться с таким оружием, поэтому Ом легко справлялся с ее попытками защититься. Калина же смогла отсечь язык у одной из тварей. Но в этот момент с двух сторон в нее бросили языки еще два Ома, и сейчас они «делили» ее между собой. Тимур уцепил одного за хвост — чудовище било им по бокам, пытаясь сбросить с себя неожиданную помеху. Девушки пока еще держались за дерево, но силы уходили, и еще минута или две, и они также могут оказаться под водой. Оказались бы! Но в последний момент именно из-под воды к ним пришла помощь. Малевич уже перестал сопротивляться, в голове все закружилось, потемнело, и вода вот-вот была готова ринуться в его легкие, но в этот момент чудовище, тянувшее его в воду, жалобно запищало. Конечно, под водой этот писк звучал глухо, но для угасающего сознания Малевича это были мажорные аккорды, тем более что эту «мелодию» подхватили и другие Омы. Вы спросите, почему это так понравилось следователю? Да очень просто. Именно так кричал смертельно раненный им Ом на берегу. Уже слабо понимая, что происходит, он чувствовал, как чьи-то заботливые руки вытянули его на берег и стали приводить в чувство теми же самыми методами, что и спасатели у нас на Земле. Когда Малевич более или менее пришел в себя и открыл глаза, то увидел склонившихся над ним длинноволосых, бородатых, но при этом совершенно голых мужчин. Он не стал даже хмуриться незнакомцам, как обычно это у него получалось. Ведь у тех были открытые дружелюбные улыбки и глаза цвета неба, в которых была видна каждая их мысль, словно это были камушки в чистой родниковой воде. Малевич повернул голову. В стороне от него лежал постепенно приходивший в себя Валентин Валентинович. Чуть дальше Стас успокаивал испуганную и обессиленную борьбой с Омом Ольгу. Рядом скулил, зализывая раны, Тимур. Около Калины суетились Ната и еще две незнакомые девушки. Но все же самым приятным для Малевича в этот миг было зрелище убитых и вытянутых на берег Омов. Он не стал пересчитывать их, так как в этот момент к нему подошел один из незнакомцев c трезубцем в левой руке. По его осанке, телосложению, длине бороды и по золотой короне на голове следователь понял — перед ним вождь людей, спасших его и его друзей. Лежащий Малевич привстал перед этим человеком. Но незнакомец сам присел перед ним и, положив руку на плечо, сказал рокочущим голосом:

— Лежи, чужеземец, лежи и отдыхай. Я перед тобой в неоплатном долгу.

— Чем же я заслужил вашу милость? — ошарашенный Малевич обратился к незнакомцу на «вы».

— Тем, что спас мою дочь от Ома. Если бы не ты, она сейчас была бы мертва.

— Как и я с друзьями, если бы вы не пришли к нам на помощь, — вставил слово Малевич. — Тем более что вашу дочь мы спасали все вместе. А первым ей на помощь пришел вон тот пес. — Малевич кивнул в сторону Тимура.

Незнакомец посмотрел в сторону собаки:

— Впервые вижу такого зверя. Так говоришь, он первым бросился на защиту моей дочери?

— Ну, скажем так, бросились на ее защиту все мы, но он был первым.

— А как зовут этого зверя? Видимо, они очень редки, что я раньше их никогда не видел?

— Его зовут Тимур. И в том мире, откуда мы пришли, таких псов много. Их у нас очень любят. Называют друзьями человека.

— Друг человека… Да, это точное название таких умных и верных животных…

— Извините, что я перебиваю вас, — Малевич поднялся на ноги. — Я до сих пор не знаю, кто вы? Как вас зовут?

Незнакомец оторвал свой восхищенный взгляд от Тимура и, протянув руку сыщику, просто сказал:

— Меня зовут Тин. Я, как вы уже, наверное, догадались, отец Наты и к тому же — король подводного мира. А как зовут вас? И кто вы? Откуда вы к нам пришли? И зачем?

— Меня зовут Андрей Малевич. Я со своими друзьями из другого мира. Мы разыскиваем одну очень нужную для нас Книгу. Воры, укравшие ее, сейчас направляются к какому-то местному магу по имени Свирон.

— Как ты сказал? Свирон? Вы его слуги? — нахмурил густые брови Тин.

— Да нет же. Я же вам объясняю, что воры, похитившие нашу Книгу, направляются к Свирону. Они хотят продать ее ему. Мы пытаемся их нагнать и забрать свое. Но по дороге исчез наш товарищ, и морвы, сопровождавшие нас в Кедровом лесу, посоветовали обратиться за помощью к Лису, который, как нам сказали, живет где-то неподалеку. Мы и направлялись к нему, но тут встретили вашу, попавшую в беду, дочь. А затем уже и сами попали в очень трудное положение.

Видя, что Малевич разговаривает с Тинном, подошли Валентин Валентинович, Стас и Ольга. Прихрамывая, с ними пришел и Тимур. Сыщик представил их королю. Тот от чистого сердца пожал им руки. К Тимуру приблизиться он не решился. А пес, видя, что его игнорируют, тихо заскулил. Валентин Валентинович усмехнулся:

— Вам нужно поздороваться и с собакой… — и, видя, что Тинн не знает, как это сделать, подсказал. — Вы протяните ему руку, а он подаст вам лапу.

С осторожностью водяной король так и сделал. И Тимур в ответ действительно подал ему правую лапу. Тина это умилило… И он не выдержал — отбросил все опасения в сторону и погладил Тимура по голове.

А в это время на берегу кипела работа. Люди Тина, так же, как и их вождь, вооруженные трезубцами и большими ножами, разделывали туши убитых Омов. Оказывается, испокон веков эти чудовища служили объектом охоты жителей подводного мира. Вскоре к путешественникам подошла и Калина. Она еще не очень хорошо себя чувствовала, поэтому ее поддерживала под руку русалочка Ната. Девушка поздоровалась с королем. Тот в ответ с достоинством кивнул головой.

— Так что же нам посоветует Тинн? — прервал затянувшееся молчание Валентин Валентинович. — Как и куда нам лучше сейчас направляться?

Тинн на некоторое время задумался, а затем, пригладив свои косматые волосы, сказал:

— Как мне рассказал ваш товарищ Андрей, вы преследовали воров, укравших важную книгу. Я подозреваю, что это за Книга. Я знаю также и человека, которому несут эту Книгу. Это очень опасный человек. И будь это лет десять назад, я бы не стал вам помогать. Но сейчас обстоятельства изменились — появились люди, осмелившиеся противостоять Свирону. Мастер, к которому вы направляетесь, один из них. А я друг Лиса. Значит, я и мой народ тоже против Свирона. Нас еще мало, но ваш приход поможет нам уравнять силы. А сейчас я вам расскажу, как лучше добраться до дома моего друга. Вам нужно идти, не останавливаясь, вдоль берега Нефеш. Здесь есть чуть приметная тропинка. К вечеру вы дойдете до Лысой горы, там остановитесь на ночевку. Как только рассветет, сразу же отправляйтесь в дорогу и где-то во второй половине дня вы пойдете по земле Лиса. Только нужно запомнить: ни в коем случае не сходите с тропинки. Это для вас может быть очень опасно. Хотя, можете не беспокоиться. Я вам дам охрану из нескольких моих людей. Они и доведут вас в целости и сохранности.

— Спасибо тебе, Тинн, — Валентин Валентинович сжал в благодарность руку короля.

Поблагодарили его и остальные путешественники. Тинн же в ответ подозвал одного из своих воинов:

— Линь, подойди ко мне. Выбери с собой пять человек. Вместе с ними ты будешь сопровождать наших гостей к дому Лиса.

Линь быстро выполнил приказ своего вождя. Буквально через несколько минут около путешественников выстроился небольшой, вооруженный трезубцами, отряд жителей подводного мира. У Валентина Валентиновича и его команды сборы также не заняли много времени. Вскоре они попрощались с Тинном и исчезли в прибрежном кустарнике. Ната стояла рядом с отцом, в нерешительности сжимая руки.

— Ната, ты что-то хотела мне сказать? — спросил король у дочери.

— Отец, разреши мне пойти с этими людьми? — попросила русалочка, заглядывая в глаза отцу.

Тот в ответ отрицательно покачал головой:

— Не могу я тебя пустить вместе с ними. Их ожидает много трудностей в пути и не известно, дойдут ли они до намеченной цели. А ты у меня одна, и я просто не могу пускать тебя в путешествие, где ты будешь подвергать свою жизнь смертельной опасности…

А путешественники и их сопровождение, между тем, продвигались, как и говорил Тинн, по чуть заметной тропинке вниз по течению реки. Впереди шли два воина Линя. За ними — Малевич, Стас, Ольга и Калина. Замыкали колонну Валентин Валентинович, Линь и его воины. Вокруг от дуновения легкого ветерка колыхались ветви ивняка, шелестел тростник. Было слышно, как где-то недалеко река нежно трется о песчаный берег. Было тепло. На открытых участках тропинки припекало солнце. Поэтому путникам было приятно время от времени «нырнуть» под шатер спутавшихся между собой ветвей деревьев, кустов и какой-то не известной им травы. На середине пути к Лысой горе устроили привал. Перекусили тем, что осталось из припасов. Предложили присоединиться к трапезе и воинам водяного мира, но те отказались. Линь что-то тихо приказал двум своим воинам, и те быстро исчезли в кустах по направлению к реке. Наши путешественники недоуменно переглянулись. Минут через пятнадцать воины вернулись, удерживая в руках огромного, килограммов на пятнадцать, сома. Они поднесли рыбу к Линю, а тот, взяв большой нож, очистил рыбу от паразитов и стал нарезать сома кусками. Отобрав самые лучшие, он предложил было их путешественникам, но те отказались есть сырую рыбу. Ну, а воины, наоборот, с аппетитом ели это угощение. Минут через двадцать почти половина рыбы была съедена.

— Ну, можно трогаться, — сказал Линь после еды.

И все, воины и путешественники, поднялись и тронулись в путь в том же порядке, что и раньше. Последний из воинов прихватил остатки сома и быстрым шагом стал нагонять остальных. А в это время, прячась за кустами и деревьями, вслед за ними пробирался Эя. Несмотря на ранение (рану он кое-как перевязал), он продолжал следить за путешественниками, видел из-за кустов, как на них напали Омы, и решив, что объекты его наблюдения погибли, хотел уже броситься к своему хозяину Лярве, чтобы сообщить об этом приятном для них всех известии. Однако появление Тина и его людей испортило Эе праздник. И вот теперь ему, раненому и потерявшему много крови, приходилось продолжать следить за чужеземцами. И его бесило, что, несмотря на свой возраст ему, как мальчишке, приходилось прятаться от всяких проходимцев (проходимцами Эя считал наших путешественников). Бесило то, что он так и не смог достичь среди морвов достойного для него положения вождя. Ведь именно из-за несбывшихся мечтаний и нереализованных амбиций он и пошел в соглядатаи к Лярве, прельщенный золотом и в надежде добиться почестей.

Но надежды оставались только надеждами, да и богатство никак не хотело идти в руки Эю…

Уже стемнело, когда путники, наконец, добрались до Лысой горы. Там, под густыми кленами, они разбили свой лагерь. Разожгли костер, приготовили ужин, а, поев, сразу улеглись спать. Предыдущая ночь, утренние приключения и затем долгая дорога дали о себе знать. Но если путешественники тут же уснули (даже Малевич), то их охрана продолжала исполнять свои обязанности. Линь разделил свой отряд по двойкам и определил каждой из них время дежурства. Видя серьезность охраны, Эя даже и не попытался пробраться в лагерь, чтобы устроить там какую-нибудь пакость. Ему хотелось спать, но морв опасался диких зверей, которых в этих местах, по его разумению, бродило великое множество. Эя попытался забраться на дерево, чтобы провести ночь там, но раненая рука не позволила ему исполнить свою задумку. Тогда он выбрал место повыше и решил расположиться на нем. Присев, он прижался спиной к могучему клену, положил на колени меч, задумался о своих дальнейших планах и не заметил, как уснул. Его тоже порядком вымотали предыдущая бессонная ночь и потеря крови в результате ранения. Эя спал и не слышал, как со стороны реки осторожно выползло мерзкое чудовище. Сначала оно принюхивалось к запахам, доносившимся со стороны Лысой горы. И неожиданно уловило другой, не менее аппетитный, долетавший из-за высокого, могучего клена. Ом долго стоял в нерешительности — куда же ползти? Там много людей. Здесь — один. И, наконец, решив, что безопасней нападать на одного, пополз к клену. Бедняга Эя даже не понял, что же с ним произошло, когда Ом выбросил в него свой жуткий язык. Единственное, что успел Эя, это закричать. И этот полный дикого ужаса крик разбудил уже заснувших на горе путешественников. Настороженно они стали смотреть по сторонам, пытаясь что-то разглядеть в темной ночи. Но все было безрезультатно. Через некоторое время люди в лагере на Лысой горе успокоились и уснули. А Линь увеличил количество дежуривших до трех человек одновременно.

Утром, когда темень еще не успела отступить в дремучие леса и бездонные болота, а только зарождавшийся день был серым и безликим, Линь, захватив двух своих людей, направился к тому месту, откуда, по его мнению, среди ночи раздался крик. Вместе с ними пошел и только что проснувшийся Малевич. Остальные, кроме дежуривших, продолжали спать. Только один Тимур, положив голову на плечо Стаса, смотрел вслед уходящим настороженным взглядом.

Отойдя метров на семьдесят от лагеря, Линь и его люди разошлись по сторонам и стали внимательно осматривать кусты, заросли осоки и травы. Малевич не отставал от них, и именно он обнаружил место ночной трагедии. Видимо, свою роль тут сыграла его профессиональная выучка.

— Эгэ-гэй! Идите сюда! Я, кажется, что-то нашел, — позвал он остальных, поднимая с земли отброшенный в сторону меч.

Линь и его воины тут же подошли к сыщику. Посмотрев на меч в его руках, вождь безапелляционно сказал:

— Это оружие морва.

— Ты прав, Линь. Это меч морва, и я даже подозреваю конкретно какого морва. — И Малевич рассказал об Эе, о том, что он следил за ними, а затем хотел убить и Нату. — Вот только что же с ним произошло? Кто на него мог напасть?

Линь, проследив борозду в примятой траве, которая вела в сторону реки, ответил на вопрос сыщика:

— С ним расправился Ом. Обычно эти твари так далеко на берег не выходят, но если морв был ранен, то тогда становится все понятно — Ом почувствовал запах крови и пополз на него, как светлячок на свет костра. Морв, видимо, задремал, и зверю не стоило никакого труда с ним расправиться.

— Туда ему и дорожка, — ответил на это Малевич, а затем добавил: — Как жил, так и погиб.

В лагере это известие восприняли по-разному: кто-то обрадовался, кто-то отнесся к этому равнодушно. Одна Калина с горечью восприняла весть о смерти своего земляка. Если говорить честно, она не особенно верила в доводы Малевича о том, что Эя — предатель. Она помнила этого человека с самого детства. Не раз он ей, маленькой девочке, дарил вырезанные из дерева фигурки разных зверюшек. И вот этого доброго волшебника из детства больше нет. Как нет уже ее отца и деда.

— Ну, что, будем трогаться, — оглядевшись, предложил Малевич. — И нечего грустить. Эя получил то, что заслужил, — добавил он, увидев слезы в глазах Калины.

И хоть день обещал быть солнечным, скорбь Калины сделала его пасмурным в сердцах путешественников. Даже воины подводного мира во главе с Линем почувствовали это.

Лис — воин или колдун?

Тропинка, между тем, вела их к земле Лиса. Это было видно и по окружающему их лесу — здесь росли высокие стройные сосны. Прижавшийся к реке кустарник стал другим, более опрятным и культурным, что ли. И самое главное, путешественники, наконец-то, услышали пение птиц. Да, правду говорил Гор, что у Мастера многие из птиц нашли себе защиту. Чаще стали встречаться поляны, щедро усыпанные самыми разными цветами. А вскоре среди сосен стали все чаще и чаще попадаться белые березки. Наконец, во все своей красе перед путешественниками и охраной предстала самая настоящая березовая роща. Она встретила гостей таинственным шепотом листьев. И шепот этот, неожиданно возникший от крайних березок, полетел куда-то в глубину рощи. Вскоре до путешественников стали долетать звуки приятной музыки и еще более сказочной песни в исполнении женщин. Путешественники напряглись. Тимур навострил уши и пытался убежать вперед. Стас, предвидя это, взял его на поводок. И только воины Линя, улыбаясь, ускорили свой шаг. А вскоре березки расступились, и перед путниками открылась большая поляна, усыпанная цветами: гвоздика, колокольчики, ландыши, васильки, магнолии, маки, нарциссы, подснежники, розы, тюльпаны. И все эти цветы перемешивались с любимым растением лесов — папоротником. Валентин Валентинович застыл, сраженный этой красотой (по крайней мере, так решил Малевич). Поэтому, заметив, что Линь со своими людьми, а вместе с ними Стас, Ольга и Калина, уже довольно далеко отошли по тропинке, становившейся все более заметной, сыщик коснулся руки целителя:

— Валентин Валентинович, нам пора.

Валентин Валентинович встрепенулся от его слов, посмотрел вслед остальным и пробормотал:

— Да-да. Давай догонять.

Но Малевича заинтересовало, что же так очаровало целителя и поэтому, не успел тот сделать несколько шагов, как милиционер начал приставать к нему с различными вопросами. И хоть задумчивый Валентин Валентинович не был склонен в этот момент к диалогу, но настырность и упорство Малевича заставили его отвлечься от своих мыслей и ответить. Но вначале он тоже задал вопрос сыщику:

— Андрей, ты что-нибудь увидел?

— Ну, а как же? — удивился Малевич. — Я, как и все среди нас, сумел разглядеть море самых разнообразных цветов.

— Вот именно, разнообразных, — тихо сказал Валентин Валентинович, — большинство из них никогда вместе не растут. Значит, они были посажены здесь специально, и тот, кто умеет читать язык цветов, сможет понять, о чем они говорят.

— Как это, язык цветов?

— Да очень просто. Люди часто подбором цветов сообщают нам свои мысли, которые по какой-то причине они не могут нам высказать.

— А-а-а. Это вроде, когда влюбленные дарят букеты цветов, когда что-то хотят сказать друг другу?!

— Да. Я когда жил в учениках у бабки Ульяны, тоже учил этот язык, но, конечно, в других целях… Так вот, судя по всему, человек, к которому мы идем, не очень разговорчив, если он встречает нас таким букетом.

— Это что же, этими цветами он нам что-то говорит?

— Да.

— И что же, если не секрет, конечно.

— Да какие у меня от вас секреты! Судя по всему, это человек душевно тонкий. Добрый и счастливый. Любит природу и уважение — как к себе, так и к ней. Он силен и, в то же время, любит красоту и славу. Знает волшебство.

— Да-а-а, интересненькое дельце, — протянул Малевич, почесывая уже слегка подросшие волосы на затылке. — Ну ладно, будем иметь в виду. А теперь, Валентин Валентинович, шибче шаг. Надо догонять остальных.

А те, пока Малевич и Валентин Валентинович вели свою беседу, заспешили, потому что впереди себя они увидели красивый, красного цвета дом, вокруг которого росло множество стройных берез. Около них водили хороводы девушки. Некоторые из них качались на прилаженных между деревьями качелях. Именно отсюда летели музыка и песни, так поразившие наших путешественников. Кстати, заметив их, девушки, бросили водить хоровод и с распростертыми объятиями бросились им навстречу. Путников это удивило, но только не Линя и его воинов, которые с радостью обнимались и целовались с ними. Уже потом выяснилось, что поющие девушки — тоже русалки. Они часто приходили гулять в березовую рощу Лесовика, чувствуя себя спокойно под его защитой. Они любили здесь погулять, попеть песни, потанцевать, покачаться на качелях, а иногда и пошутить над одинокими путниками. Но сейчас они просто радовались своим родичам, с которыми, хоть и жили в одной реке, не так часто и виделись. Все девушки, в отличие от Наты и ее подруг на песчаном мысу, были одеты в легкие, почти прозрачные туники. Поприветствовав своих, они с любопытством стали посматривать на незнакомцев. И особенно — на Тимура.

— А кто это с вами? — спросила у Линя, не выдержав, одна из русалок.

— О, это друзья нашего короля Тина, Нар, — охотно объяснил обрадованный встречей с русалками Линь. — Кстати, они спасли от смерти вашу подружку Нату.

— А что с ней случилось? — девушка, в тревоге ожидая ответа, прижала к груди руки.

— Да она гуляла у песчаного мыса, замечталась и не обратила внимания на Ома, который притаился на отмели. Ну, а Ом воспользовался шансом и набросился на нее. Эти люди пришли ей на помощь и убили Ома.

Девушки уже с восхищением смотрели на пришельцев.

— А кто именно из них убил зверя? — продолжала любопытствовать Нар. Линь обернулся и указал пальцем на подходившего к ним Малевича, за которым поспешал целитель:

— Вот он, наш герой.

Малевич скривился:

— Не надо из меня делать героя. Я просто вовремя воспользовался своим преимуществом (эти слова, кроме путешественников, никто из обитателей водяного мира не понял). Да к тому же, первым на ту тварь набросился Тимур. Он, наверное, и есть настоящий герой, — сыщик указал пальцем на собаку.

Все, без исключения, посмотрели на Тимура, которому не понравилось всеобщее внимание — он глухо заворчал и отступил за Стаса.

— Вы его смутили, — сказал Стас, защищая друга. — Он у нас скромник.

Его слова вызвали легкий смех у русалок. Улыбнулись Линь и его воины. Молчаливыми остались только наши путешественники, а Калина смотрела на новых знакомых с оттенком враждебности. И вот в этот самый момент раздался хорошо поставленный голос, заставивший всех обернуться:

— Я думаю, чужеземцы пришли сюда не для того, чтобы мы обсуждали их пса?

Говоривший был высокого роста, мощного телосложения и, хотя по возрасту ему было уже далеко за шестьдесят, чувствовалось, что это человек недюжинной физической силы. Серые глаза, пристально смотревшие на незнакомцев из-под седых косматых бровей, говорили о том, что этот человек многое повидал в жизни, и знает цену каждому из людей. Аккуратно расчесанная сивая борода, волосы, сплетенные на затылке косой, длинная широкая зеленого цвета рубаха с закатанными до локтя рукавами, того же цвета штаны и черные кожаные сапоги — в таком виде предстал впервые перед путешественниками Колдун. Таким он и запомнился нашим друзьям навсегда.

— Я верно сказал? — спросил хозяин рощи. Валентин Валентинович и остальные закивали головами. — Ну, тогда пойдемте в мой дом. Там мы отобедаем (кстати, обед готовился именно для вас). А уж потом вы мне обо всем и расскажете. Договорились?

— Договорились, — за всех ответил Малевич, и тут же спросил: — А как вы узнали, что мы к вам идем.

Лис усмехнулся в бороду:

— Ветерок напел.

И все, больше ни слова. Малевич таким ответом не был удовлетворен. Шагая рядом с целителем к дому хозяина, он шептал ему:

— Подозрительно все это. Откуда же Лесовик мог знать, что мы должны к нему прийти. Скорее всего, ему об этом кто-то рассказал. И я даже знаю, кто — Тинн.

— Я думаю, что все намного проще, — так же тихо ему отвечал Валентин Валентинович. — Хозяин, кажется, довольно понятно ответил, кто ему сообщил о нас.

— Вы что, считаете меня дурачком? — обиделся Малевич. — Я ведь, как и вы, слышал, что мне ответил Лесовик. Глупость какая-то — ветер надул. Смешно это слушать.

— Ну, во-первых, нам было сказано, что ветер напел, а не надул. И, заметьте, это совсем меняет смысл сказанного. А во-вторых, вы получше присматривайтесь ко всему, что окружает вас. После того, как мы попрощались с Тинном, а особенно сейчас, когда ступили на территорию Лиса, мы живем по другим законам. Играем по другим правилам.

— Что ж это за такие законы и правила? — перебил целителя Малевич. — По мне, как только мы вступили в зеркальный коридор, так и начали жить и действовать совсем по-другому, чем у нас на Земле.

— Ты, конечно, прав, но не совсем. Я бы тебе объяснил, да не время сейчас разводить дискуссию. Мы уже подходим к дому. Просто вспомни, как мы входили в березовую рощу — тебе что-нибудь запомнилось?

— Да вроде ничего особенного, — пробормотал сбитый с толку Малевич, а затем добавил: — Ну, разве что листва зашумела…

— Правильно! Был шелест листвы. Но при этом не было даже легкого ветерка. О чем это говорит? Да о том, что именно деревья предупредили Лиса о гостях.

— Ни фига себе! — присвистнул Малевич. — То ли чертовщина какая-то, то ли волшебство.

— Волшебство. Именно об этом я тебе сейчас и толкую.

Чуть сзади шагали Ольга и Стас. Парень, обняв девушку, шептал ей на ухо:

— Что-то там Валентин Валентинович с Малевичем секретничают. Видимо, наш следователь очередного врага нашел?

— А ты знаешь, с одной стороны, он, конечно, чересчур громкий и нахальный, но, в то же время, с сыщиком как-то надежней.

— Может быть, и надежней. Ведь уже не однажды из сложных положений выручал. Но, в то же время, когда нас хемсы надули, даже он не помог. А ведь они тогда все наши припасы унесли и даже лекарство бабы Ульяны…

— И лекарство? — тревожно посмотрела на любимого Ольга. — А как же ты теперь без него?

— Да, ты знаешь, я чувствую себя вроде бы и нормально. Тем более, с тех пор как мы попали в этот мир, я его ни разу не принимал.

— Все равно, это очень плохо. Ведь болезнь может и проснуться?!

— Ничего, может, все и обойдется.

Калина шла молча. Если говорить честно, ей не нравилась компания жителей подводного мира. Ведь с детства ей рассказывали об их проделках. И сейчас всеми клетками своего тела она чувствовала холод и отчуждение, которые исходят от подданных Тинна. Чтобы как-то отвлечься от этого неприятного чувства, она начала рассматривать дом Колдуна. Это был двухэтажный белый, но покрытый красной черепицей, дом, стоявший на небольшом взгорке и окруженный старыми величественными липами. Он встречал путников разноцветными стеклами больших арочных окон. Массивные дубовые двери, покрытые черным лаком, были гостеприимно раскрыты. Но, прежде чем попасть в дом, нужно было подняться по ступенькам крыльца, сделанного из черного мрамора. Конечно, все это было красиво, тем более что Калина никогда в жизни не видела таких прекрасных домов. У них в селении все было скромно — только самое необходимое. Жили в спартанских условиях, ожидая каждый день нападения врага. В этот момент Калина поклялась себе, что если вернется живой и здоровой назад в Туро, то обязательно постарается убедить вождей в необходимости строительства таких прекрасных домов.

Поднявшись на крыльцо первым, Лис пригласил всех пройти в дом. В передней он собственноручно снял плащи с путешественников (жители подводного мира были одеты легко, поэтому сразу же прошли в гостиную, где уже, кстати, не раз бывали), а затем пригласил в просторную комнату. На большом, накрытом яркими скатертями, столе стояли разнообразные блюда и напитки.

Изголодавшиеся по нормальной человеческой пище путешественники, а также их сопровождение, с аппетитом налегли на еду. Колдун же с умилением смотрел в это время на своих гостей. Гости были его слабостью. Правда, не все гости были желанны в этом доме. Но эти были для него, можно сказать, почетными. На них он рассчитывал в своих далеко идущих планах.

За столом гостям прислуживали молчаливые, почти не заметные слуги — невысокого роста, смуглые, одетые в зеленые туники. Хозяин тоже хранил молчание, ожидая, пока гости насытятся. Когда с обедом было покончено, он пригласил их в комнату побольше (воины подводного мира, кроме Линя, и русалки ушли гулять в березовую рощу). Здесь было светло благодаря большим окнам с видом на лужайку, где росли пышные кусты роз. Усадив гостей на мягкие, удобные диваны, хозяин, после некоторого молчания, повел беседу.

— Я знаю причину вашего путешествия, — Прямо сказал Лис. Почувствовав на себе пристальные взгляды, он, как опытный артист, выдержал эффектную паузу и продолжил: — Вам нужна Книга. Но перед этим вы хотите отыскать своего друга. И я вам скажу так — отыщете Книгу, отыщете и друга. Но эта же Книга нужна и Свирону. Причем, очень нужна. У него в книжном хранилище уже собрано 12 остальных книг. Эта же Книга — самая первая. И именно с ней связаны все планы Свирона. Как вам уже, наверное, рассказали, с помощью этих книг он хочет проломить, уничтожить стену, которую воздвиг между нашими мирами Солок. И это, в случае попадания Книги в его руки, ему удастся сделать.

— Где сейчас книга? — поинтересовался задумчивый, впрочем, как всегда в последнее время, Валентин Валентинович.

— Книга по-прежнему у вашего коллеги, Василия. Он сейчас в сопровождении Алексы плывет на остров ламуров.

— Почему же Свирон до сих пор не выслал ему кого-нибудь навстречу, чтобы забрать Книгу? — Малевич во всем выискивал подвох.

— Вот в том-то и дело! Книга должна поступить в Город через продавца. Именно в этом и суть всей игры. Свирон не должен здесь быть замешан.

— Как же мы сможем настичь воров и отобрать у них Книгу?

— Я вам помогу это сделать и даже сам отправлюсь с отрядом своих людей вместе с вами.

— А в чем же ваш интерес в этом деле, вы же не альтруист? — пытливый Малевич щегольнул малознакомым ему словом.

— Мой интерес? Такой же, как и у всех нормальных людей — просто помешать Свирону вершить свои темные делишки, — ни минуты не раздумывая, ответил Колдун. — Если бы вы знали, что у нас творится! Вы уже встречались с человеко-леопардами, омами. Скорее всего, нам предстоит встреча с ламурами. И это еще только цветочки. Ягодки же будут потом. Эх, сколько же у нас разной нечисти!

— Мы уже несколько раз слышали о ламурах. Кто они такие? — тихо спросила Оля, так тихо, что не все в комнате и расслышали, что она произнесла. Но Лис слышал все:

— Об этом мало кто знает. Говорят, что они — порождение Тьмы. Их извращенный ум направлен на совершение только злых дел. Они мало, чем похожи на людей. Внешность безобразная. Живут в подземелье, в пещерах, ими самими и вырытых. Правит ламурами король Сридрик. Их численность большая, даже очень. Их же остров не богат на растительность и живность, так что свои запасы они пополняют набегами на соседние с Черным Болотом земли. Многие из ламуров состоят как воины (а это дело они знают хорошо) на службе у Свирона. Одним словом, ламуры — наши враги.

— Все понятно. Когда же мы выступаем в дорогу? — поинтересовался до этого молчавший Стас.

— В дорогу мы отправляемся завтра на рассвете, но без вас, молодой человек.

— Это почему же без меня? — обескураженно улыбнулся парень. Да и остальные с недоумением посмотрели на Лиса.

— Да, без вас! — повторил он. — И причина, по которой вы не можете отправляться в погоню за Книгой — ваша болезнь.

— Но у меня сейчас ничего не болит!

— Сейчас у вас ничего не болит, но только вы выйдете за территорию березовой рощи, Вас снова скрутит недуг. Да еще покруче, чем дома… Вы станете для нас обузой. Поэтому останетесь здесь, дожидаться нашего возвращения.

— Как же я без вас? — растерянно развел руками Стас, почему-то глядя только на Валентина Валентиновича.

— Я без Стаса никуда не пойду, — вмешалась в разговор Ольга.

— Значит, Вы, девушка, останетесь вместе с ним в моем доме.

— Но… — попытался высказать свое недовольство Малевич.

— Никаких «но»… — перебил его Лис, — или Вы тоже хотите остаться?

— Нет, нет. Я иду за Книгой вместе с Валентином Валентиновичем, — как-то поспешно, не похоже на себя, ответил сыщик.

— Я тоже иду с вами, — сказала до этого молчавшая Калина.

— Ты бы уж лучше оставалась с ребятами. Это путешествие явно не для девушек, — попытался отговорить ее Малевич.

— Да, да, Калина. Может, и вправду тебе лучше остаться, — поддержал товарища Валентин Валентинович.

— Нет! — сказала, как отрезала, девушка. — Я иду с вами.

— Надеюсь, у Линя тоже есть желание со своими людьми идти в поход? — спросил не принимавший участия в споре гостей Лис у жителя подводного мира.

— Я не против, но что скажет на это мой король? Ведь я — воин и должен выполнять приказы своего повелителя.

— Он — не против… Вот, почитай… — Лис протянул ему неведомо откуда появившийся в его руке свиток.

Линь быстро глянул на него:

— Это приказ следовать за вами… Но как он попал к вам раньше нас?

— Это наш с Тинном небольшой секрет, — усмехнулся Лис. — И хватит на сегодня вопросов! Сейчас главное — собраться в дорогу и отдохнуть. Завтра на рассвете мы выступаем…

В не большом, на первый взгляд, доме Лиса оказалось достаточное количество комнат для гостей. Каждому был отведен свой уютный угол.

Вечерело. За окном стрекотали кузнечики и еще какие-то, не известные нашим путешественника, существа. От этих звуков клонило ко сну. Валентин Валентинович полежал в полудреме на кровати, но не выдержал, вскочил и направился к комнате Малевича. Что-то в душе не давало ему покоя. Может, предстоящая дорога?

У следователя находился Стас. Увидев вошедшего целителя, Малевич тут же предложил ему присесть.

— Не спится? — спросил он у Валентина Валентиновича и, не дожидаясь ответа, как-то не к месту, добавил: — Эх, не нравится мне все это.

— Что именно? — попросил уточнить целитель.

— Да то, что нас разъединяют. Точно хотят потом, как котят, по одному передушить.

— А, по-моему, это хорошо, что Стас и Ольга остаются здесь. Мне, например, будет спокойнее. Ты ведь слышал, как Колдун говорил, что здесь самое спокойное место. И я верю этому.

— А я вот не совсем верю нашему хозяину. Человек он какой-то скользкий. К тому же, все о нас знает, мы же о нем — ничего. И планов его мы тоже не знаем…

— Узнаем. Нам с ним предстоит длинная дорога.

— Да как бы потом поздно не было…

— Я хотел бы пойти с вами, — вмешался в диалог задумчивый Стас.

— Ничего, Стас. Все будет хорошо. Отберем Книгу у Василия, по пути назад захватим вас с Ольгой и — домой, — Валентин Валентинович взял за плечо парня. — А вам мы оставим для надежности Тимура.

— Нет, нет. Тимура вам нужно взять с собой, — твердо сказал Стас. — Вас ждет трудная дорога, так что пес пусть будет с вами.

Ни Малевич, ни Валентин Валентинович спорить с ним не стали. Они еще долго обсуждали предстоящую дорогу, планировали, что делать в сложных ситуациях, и разошлись по своим комнатам ближе к полуночи.

В этот вечер допоздна разговаривали не только мужчины. Ольга и Калина, устроившись поудобнее, делились своим сокровенным. Но когда Стас, направляясь в свою комнату, заглянул к Ольге, то увидел, что девушка уже спит.

В гостях у ламуров

Над болотом повис густой туман. Не было видно ни зги. Василий, сидя во вместительной, но очень верткой лодке, страшно чертыхался, прижимая руками лежащую на коленях Книгу, завернутую в старую скатерть. Алекса молча налегал на весла. Хотя ему, кажется, в этот момент было что сказать. И он говорил, но только в душе, про себя. Именно себя он ругал последним дураком, позволившим Василию впутать себя в эту гадкую историю. Не нужно было слушать этого человека и идти у него на поводу. Но какое-то непонятное слабоволие довело его до беды. Это кем же нужно быть, чтобы напасть на родных бабок?! Но Василий убедил, запугал — и Алекса выполнил все его указания. И история закрутилась, завертелась колесом. И ее уже нельзя остановить, хотя надо было — ох, надо. Например, остаться в селении морвов. Люди они чистые, храбрые, добросердечные. Здесь же, в селении морвов, ему впервые серьезно понравилась девушка. Хватило нескольких слов, взглядов, и в сердце Алексы что-то зажглось. Возможно, это чувство еще нельзя было назвать любовью, но оно было очень близким к ней. «Да, надо было оставаться у морвов», — в который раз подумал Алекса. Тем более, ему стало невыносимо находиться рядом с «дядей Васей». Этот человек менялся на глазах. Если там, дома, он всегда был добрым, веселым человеком, правда, со своими заморочками, то здесь с каждым шагом, отдаляющим их от зеркального коридора, он превращался во все более чванливого и спесивого пана. Алекса понимал, в чем причина этой перемены. Ведь фактически он оказался заложником Василия (куда пойдешь от него в этом чужом мире?), и тот пользовался этим.

— Греби, греби, а то насупился, как барсук, — отвлек Алексу от тяжелых раздумий голос Василия. — Скоро будет остров. Там немного перекантуемся у ламуров, погостим у них для приличия, и снова в путь. А там, дня через три, будем на месте. Продадим одному очень важному покупателю Книгу и… Станем богатыми. Я знаю, за нее мне заплатят огромные деньги. Я даже с тобой поделюсь.

— Не надо мне ваших денег, — хмуро ответил Алекса. — Как-нибудь без них обойдусь.

— Обойдешься, говоришь? А за какие же ты шиши будешь горло свое промачивать? Ты же начинающий алкоголик. Ты же бабушек своих «доил», меня «доил» на бабки. У приезжающих клиентов пытался деньги сшибать… А теперь, видишь ли, деньги ему не нужны!

— Не нужны, — также хмуро повторил парень.

— Ну, не нужны, так не нужны, — добродушно согласился Василий. — Мне больше будет. Эх, заживу королем! Куплю или построю где-нибудь на отшибе хороший дом, нет — дворец. Заведу семью. Конечно же, свой бизнес не заброшу. Что я, зря столько лет у твоей бабки Ульяны в учениках парился? Будут ко мне разные люди за помощью обращаться. Одним словом, стану уважаемым человеком.

Не успел Василий договорить эти слова, как лодка, прошуршав в осоке, мягко уткнулась в илистый берег.

— Кажется, приплыли. Ну, что, собирай вещи и пошли, — скомандовал Василий и первым спрыгнул с носа лодки, перед этим со всеми предосторожностями положив драгоценную Книгу в небольшую наплечную сумку. Под подошвами сапог чавкнула грязь. Василий сделал несколько шагов вперед, в туман. Вслед за ним с рюкзаком за плечами шагал Алекса. И вдруг Василий исчез. Раздался крик, всплеск. Алекса осторожно прошел вперед, и сам чуть было не нырнул в глубокую яму. Внизу, барахтаясь в грязи, ругался Василий.

— Дядя Вася, как вы там? — парень вытянул шею, пытаясь оценить обстановку.

— А как, ты думаешь, я буду себя чувствовать в этом болоте?! Лучше помоги, чем глупые вопросы задавать. Поищи веревку какую, что ли…

— Да нет у нас веревок.

— Так походи, поищи в округе деревце какое-нибудь! Может, с помощью него удастся выбраться из ямы.

— Хорошо, — ответил Алекса, а буквально через мгновение до Василия долетел знакомый всплеск. Алекса попал в точно такую же ловушку, как и он.

Только часа через два из ям-ловушек их вытащили хозяева острова — ламуры. Если Василий примерно представлял внешность местных аборигенов, то Алекса испытал шок, когда на краю его ямы показалась сначала одна, а затем еще две страшных морды. Да, приятными ламуров вряд ли кто назвал бы: низкий лоб, длинные остроконечные уши, нос, более похожий на пятак свиньи, хитрая ухмылка, открывающая желтые острые зубы и рога на голове. Правда, как потом парень узнал, рога были украшением шлемов на головах ламуров. Не успел Алекса толком разглядеть незнакомцев, как в воздухе раздался свист, и его туловище плотно обвила веревка. Затем раздался еще свист, и та же операция была проделана еще с одной веревкой. Четверо ламуров за концы веревок потянули парня вверх. Вытянув Алексу из ямы, они тут же его связали и, поставив на ноги, погнали, покалывая остроконечными копьями вглубь острова, осторожно огибая ямы, которых здесь была пропасть. Сквозь туман проглядывало тусклое солнышко. «Где же дядя Вася? Как он там?» — думал Алекса, искоса посматривая на пленивших его существ. А те, молча подгоняя пленника, бежали трусцой вперед. Неожиданно за кустами открылась грязная, истоптанная тысячами ног поляна. Именно здесь располагалось главное селение ламуров. Конечно, сразу было трудно определить, что здесь кто-нибудь живет — ни зданий, ни каких-нибудь других построек, ни живых существ. Только вытоптанное пустое пространство. И вдруг в какой-то миг все изменилось. Полигон огласили крики, визг, металлические удары копий о щиты. Это из своих подземных жилищ повыскакивали такие же существа, какие гнали сюда Алексу. Они тыкали его своими когтистыми пальцами и выкрикивали:

— Сридрик! Сридрик! Сридрик!

«Сридрик?! Где-то я уже слышал это имя. Кажется, дядя Вася говорил, что так зовут короля ламуров, — вспоминал Алекса. — Но какие же они все противные, гадкие. Интересно, как тогда выглядит их король?!»

На удивление Алексы, король был больше похож на человека. Но при более детальном рассмотрении оказалось, что это одежда скрашивала неприглядную внешность короля. На нем были черные кожаные штаны, такие же черные сапоги, красная блестящая рубаха… Безобразную голову украшала корона из черепов каких-то не известных Алексе мелких зверушек.

Сридрик остановился напротив Алексы, внимательно посмотрел на него своими зелеными, глубоко посаженными глазами.

— Ты кто?

Алекса растерянно пожал плечами:

— Человек.

— Человек?! Ха-ха-ха-ха! — развеселил короля ламуров ответ парня. — И как же ты к нам на остров попал без спросу, без приглашения? — повернувшись к своим подданным, добавил. — Как я разумно поступил, отдав приказ защищать наше спокойствие от происков разных проходимцев. И как видите, ямы, и наш союзник — туман — делают свое дело. На этот раз к нам попался человечишко. Ха-ха-ха!..

Из-за хохота короля Сридрика и подобострастного хихиканья его окружения на поляне не сразу услышали и увидели приход новых действующих лиц. Это были десять ламуров-стражников и злой, как черт, Василий. Но, в отличие от Алексы, которого воины гнали как заклятого врага, Василий сам командовал и подгонял охрану.

Сридрик скорее почувствовал, чем увидел на сцене новых героев. Он резко повернул голову и буквально зарычал:

— Кто это?

Один из воинов, сорвавшись, подбежал к своему повелителю и что-то прошептал на ухо. Брови Сридрика взлетели. На лице поочередно сменяли друг друга надменность, разочарование, испуг…

— Я уже давно жду вас, — король совладал со своими эмоциями. — Давайте пройдем в мой дворец. Там и поговорим, — Сридрик указал на вход в одну из пещер. Она почти ничем не отличалась от остальных. Может, только вход в нее был чуть шире.

— Да нет уж, — прервал его Василий, — я не собираюсь вновь сидеть в яме. Будем говорить здесь, — владелец Книги огляделся. — Я надеюсь, среди ваших людей нет шпионов. И еще… — тут Василий остановил свой взгляд на связанном Алексе. — Отпустите моего слугу.

Сридрик махнул головой, и сразу же охрана развязала Алексу. Он хотел было подойти к Василию, но тот взмахом руки остановил его:

— Подожди, нам надо поговорить с королем.

Отойдя в сторону, Василий и Сридрик долго говорили друг с другом. Воины и Алекса видели, что король в чем-то убеждает Василия, а тот не соглашается с его доводами. Но Алексу сейчас это мало интересовало. Его буквально пригвоздили слова Василия: «Отпустите моего слугу». «Значит, я стал его слугой?! Ну, что же, я заслужил это. И что-то изменить сейчас поздно», — с горечью думал Алекса.

Разошлись, недовольные друг другом, Сридрик и Василий. Последний, нахмурив брови, подошел к своему молодому спутнику и сказал:

— Король дает нам судно, гребцов и охрану. Мы поплывем строго на Север. Дорога наша займет дней пятнадцать. При попутном, конечно, ветре. Но король убежден — ветры должны нам благоволить.

— Когда плывем? — равнодушно спросил Алекса.

— Сейчас же. На сборы — полчаса. Всем необходимым для дороги нас снабдит Сридрик.

По черному болоту

И вправду, минут через сорок, большое, но как потом выяснилось, очень маневренное судно, отчалило от деревянной пристани на другом конце острова. Рабы-гребцы, сидящие у бортов, под плетью надсмотрщика налегли на весла. По команде здоровенного ламура они дружно поднимали и опускали их в воду. В середине лодки уселось около сотни воинов во главе с воеводой Серком. Все они были хорошо вооружены: небольшие копья, мечи, щиты, луки. Было видно, что ламуры превосходные воины, для которых война даже не ремесло, а смысл жизни. Алекса смотрел на них с неприязнью. Василий же просто не обращал внимания. Да он вообще во время путешествия по Черному болоту обращался только к своему попутчику или Серку. Воевода был немногословен, сдержан и мог бы вызвать уважение, но Алекса чувствовал исходящую от него враждебность. «Волк, он и в Африке волк. И нечего ждать хорошего от ламура», — думал Алекса. И, по большому счету, был прав.

Первые два дня плавания навеяли на чужеземцев тоску. Ламуры же привыкли к такой жизни — они играли в кости, веселились, чего нельзя было сказать о гребцах. Они истекали потом, несмотря на довольно прохладную погоду, и на их лицах читалась смертельная усталость. Болото волновалось, но волны бежали попутно движению лодки. Маслянистая на вид вода скрывала в своей темноте неизведанные тайны и лишь изредка приоткрывала завесу таинственности. Неожиданно какое-то существо совсем рядом подымало громадную волну или чуть дальше из воды показывалась чья-то огромная мохнатая голова и долгим тяжелым взглядом провожала путешественников. Все это не вселяло оптимизма в сердце Алексы. Да и Василий, кажется, только храбрился. Ламуры же почти не обращали на все это внимания. Для них это было, как для нас игра мальков или, в крайнем случае, удар хвоста щуки.

С приходом ночи движение ладьи по Черному болоту прекращалось. Гребцам разрешалось отдохнуть. Перекусив, они тут же засыпали, положив головы на весла. Воины также укладывались спать на дно лодки, уступив лучшие места своему воеводе и гостям. Присматривать за рабами и охранять покой остальных оставалось несколько часовых. Они в любой момент могли дать сигнал тревоги — у каждого в зубах торчал свисток. Стоило только дунуть в него, как раздавался противный, резкий звук, от которого хотелось скрипеть зубами. Но для ламуров он был привычен, слаще, как говорится, меда. Впрочем, мед эти существа не употребляли, питались только рыбой и другими существами, живущими в воде. Во время голода они могли напасть и на человека… Подходящими для них объектами для нападения служили морвы, а также другие племена, живущие около Черного болота. Особым деликатесом считалось сердце убитого врага. Надо заметить, что другие народы не разделяли гастрономических вкусов ламуров и, мягко говоря, осуждали их поведение.

Земляк

Проплыв два дня, в ночь перед третьим Алекса улегся спать, как и в предыдущий раз, рядом с Василием. Перед тем, как лечь, он посмотрел на одного из рабов, страшно усталого от непосильной работы. Он явно был новичком и не мог свыкнуться с каторгой на корабле. Еще днем он получил больше всех плетей от надсмотрщика Урема. Тому не нравилось, как раб выполнял свою работу. О том, что этот парень — новичок, говорила и щетина на его лице. У всех остальных на лицах были бороды: черные, русые, рыжие, белые… У этого же человека борода еще не успела отрасти.

Раб почувствовал на себе взгляд Алексы и посмотрел на него. В его глазах Алекса рассмотрел что-то, заставившее его не спать в эту ночь. Парень решил дождаться, когда все уснут, пробраться поближе к этому человеку и поговорить с ним.

Когда на лодке все утихло, и сон воцарился над водной гладью, Алекса осторожно, замирая и прислушиваясь к движениям часовых, приблизился к гребцу. В темноте трудно было что-то разглядеть, но, кажется, тот, как и все остальные, сморенные каторжным трудом, спал. Парень тихонько окликнул его. Но ответом ему была тишина. Алекса разочаровано повернулся, чтобы ползти назад, но замер — где-то вполголоса говорили между собой часовые. Алекса успокоился и двинулся дальше. Но тут кто-то схватил его за ногу. Парень от неожиданности едва не вскрикнул, но услышал заговорщицкое: «Т-с-с».

Алекса снова повернулся к незнакомцу.

— Я вижу, мы земляки?! — прошептал тот парню, конечно же, образно. В темноте он видеть ничего не мог.

— Земляки?! — удивился Алекса. — Мы с дядей Василием не из этих мест.

— Вот я об этом и говорю, — продолжил свою речь незнакомец. — Я тоже не из этих мест. Ты, как я понимаю, внук бабки Ульяны?

— Да, но откуда вы об этом знаете?

— Я многое знаю. Так вот, значит, как я с вами встретился…

— Кто вы такой? И зачем вы хотели со мной встретиться?

— Об этом позже. Книга у кого?

— Какая книга? А… — понял, о чем речь, Алекса, — у Василия… Но кто вы?

— Нам нужна эта Книга, — проигнорировал вопросы парня незнакомец.

— Кому это, вам? Ведь это Книга моей бабушки. Вернее, была, пока Василий ее не украл.

— Василий, говоришь? — напирал незнакомец. — А сам что же? Ведь вместе с ним наутек бросился.

— Да я и сам не знаю, как это получилось.

— Не знаешь? В твоем возрасте уже пора знать.

— Я это понимаю…

— Книгу нужно вернуть бабке.

— Но как? — чуть было не воскликнул Алекса.

— Не знаю. Нужно подумать… Эх, жалко, что я прикован. Хотя здесь, на болоте, это особой роли не играет. Не убежишь. Вокруг вода, — пленник задумался. — Ладно, — наконец, произнес он, — ко мне не подходи. Будем смотреть по обстановке. А сейчас возвращайся на свое место. И о нашем разговоре никому ни слова.

Алекса, соблюдая все правила предосторожности, возвратился на свое место. И в темноте случайно наткнулся на Василия.

— Что такое? — дернулся тот, словно и не спал.

— Да что-то не спится…

— Не спится? — недоверчиво проворчал Василий. — Ну-ну, смотри мне, — и, повернувшись на другой бок, захрапел. Через некоторое время, несмотря на пережитые волнения, заснул и Алекса.

Новый день не отличался от предыдущих: снова темное, нависшее над головой, небо, вязкий туман, рассеивающийся только к обеду, да бурун на черной воде впереди, поднимаемый носом ладьи. Но размеренная жизнь на судне ближе к обеду была прервана.

— Смотрите! — закричал один из гребцов.

Все повернули головы на этот крик. Урен, не поняв, в чем дело, выругался непереводимым изречением, поднял с лавки свое громадное тело и замахнулся на нарушителя тишины. Но наказать того надсмотрщику не удалось. Мимолетно взглянув в ту сторону, куда указывал раб, он запищал бабьим голосом:

— Сироны!

Алекса, как и все, смотрел на запад. С той стороны на них неслось, издавая необычный шум огромное бело-сизое облако. Этот шум больше походил на свист крыльев.

— Сироны! — на этот раз прокричал Серк. — Готовься к бою!

И ламуры тут же исполнили его приказание, сняв луки с плеч. А затем каждый из воинов натянул тетиву, целясь в приближающихся врагов.

Алекса, Василий, кое-кто из рабов с недоумением смотрели на их действия: «Чудаки! Драться с облаком!» Но через несколько мгновений и им стала понятна тревога ламуров. На судно летели, явно с целью нападения, неизвестные существа, очень похожие на людей, одетые в белые одежды и с сизыми крыльями за спиной. Их было много. Очень много. В руках они держали луки.

— Ложись! — на этот раз Серк приказал, махнув рукой пассажирам и гребцам. А затем скомандовал своим людям: — Стреляй!

И те выстрелили. Сизые крылья некоторых из существ, которых ламуры называли сиронами (в переводе с ламурского это означало, «которые сверху») окрасились в красный цвет. Но и они не остались в долгу. После их выстрела застонали многие ламуры и некоторые из гребцов. Еще выстрел ламуров и ответный — сиронов. И снова стоны на судне, а некоторые из сизокрылых упали кто в воду, а кто и на корабль. На третий выстрел ламуров не хватило. Они все были либо тяжело ранены, как, например, Серк, либо убиты, как Урен. О его смерти на корабле никто не грустил, даже наоборот, гребцы были очень рады этому событию. Они ненавидели его за злобу и жестокость.

С десяток раненых сиронов барахтались в воде. Но к ним на помощь тут же пришли товарищи, подхватив их на опоясывающие тело ремни. С дюжину сиронов во главе со своим вождем (его можно было распознать по золотому шлему) опустились на корабль.

— Меня зовут Лоном, — сказал он гребцам. — Я — капитан его величества Еснока. С этого момента вы свободны. А вам, — на этот раз он говорил Василию и Алексе, — придется последовать за нами!

— Как? — не удержался, взбешенный этим неожиданным происшествием, Василий. — И что вам от нас нужно?

— Как вы будете следовать за нами — это не ваши проблемы. А ответ на вопрос, что нам нужно от вас, вы узнаете на месте. Возьмите их, мы улетаем! — Лон явно не собирался дискутировать с чужеземцами.

Его люди тут же опоясали ремнями Василия и Алексу, захватили спрятанную в мешке Книгу и уже собирались взлетать.

— Ребята? А как же я? Не бросайте меня здесь! — крикнул гребец, знакомый Алексы.

— Кто это? — спросил Лон.

— Поверьте, я вам еще пригожусь! — кричал раб.

Сироны были озадачены упорством этого раба и в нерешительности смотрели на своего командира.

И тут просьбу раба поддержал Алекса:

— Возьмите его с собой. Он такой же, как и мы.

В этой недоговоренности было что-то такое, к чему Лон прислушался:

— Он также полетит с нами, — приказал он своим людям.

Вскоре сироны и трое чужеземцев исчезли за горизонтом.

Узник дома Лиса

Первые несколько дней Стас и Ольга наслаждались обществом друг друга. Огромный дом. Молчаливая прислуга. Ненавязчивая, незаметная охрана. Все это располагало к романтическому настроению. За время путешествия чувства Стаса и Ольги окрепли — ведь ничто так не объединяет, как полная трудностей дорога. И теперь в этом чудном доме, просыпаясь по утрам, они долго нежились в постели в своей большой розовой комнате, где все было одного цвета. Правда, с некоторыми оттенками. Например, стены были светло-розовыми. Шторы чуть темней. Ковер под ногами — еще темнее. Стены же были украшены чудесными пейзажами и натюрмортами. Стол украшал горшочек с розой. Розовой розой.

Обычно завтракали влюбленные ближе к обеду. Затем гуляли по березовой роще. Здесь обычно они встречались с русалками. Те были всегда веселы: смеялись, качались на качелях, плели венки из разных цветов. Русалки с интересом расспрашивали парня и девушку о жизни в не известном для них мире. Пробовали они кокетничать со Стасом, но для него во всем мире существовала лишь одна девушка — Ольга. На других он просто не обращал внимания.

Вечером парочка влюбленных ужинала при свечах на летней веранде, а затем, держась за руки, долго смотрела на звездное небо.

А в роще в это время горели костры, русалки с парнями из их племени, воины Лиса пели песни, водили хороводы. Они приглашали принять участие в гуляньях Стаса и Ольгу, но они отказывались. Им было хорошо вдвоем.

А потом наступил день Большого праздника, его праздновали почти все жители этого мира, и они не смогли отказаться от приглашения. Приглашение им принесла Ната, дочь короля подводного мира. Она была мила и настойчива в своем предложении…

Вечером, в день праздника, в березовой роще по кругу разожгли двенадцать костров. А посередине был установлен шар из драгоценных камней — в свете огня он блестел и искрился. По верованиям Яксклиза (оказывается, так назывался этот мир), шар в центре символизировал солнце, а двенадцать костров вокруг — месяцы года.

Пока костры горели, вокруг них участники празднества водили хоровод. Затем все усаживались на поляне, уставленной всевозможными яствами и напитками. Стас и Ольга сидели рядом с Натой и ее подружками. Всем было очень весело. Настроение яксклизцев, да и наших земляков, как стрелка в барометре, поднималось все выше и выше. Свое дело делали кружки, наполненные необычайным напитком, который назывался элем, ароматным, сладким и совершенно непохожим на спиртное в нашем понимании. Ната, сидевшая рядом ос Стасом, рассказывала разные увлекательные истории, шутила и была очень мила, в особенности со своим соседом. Еще с момента первой встречи парень понравился русалочке, и сейчас она старалась привлечь внимание Стаса.

Во время застолья к Стасу подсел мужчина, по одежде очень похожий на жителей подводного мира. Судя по его поведению и по разговорам, он переусердствовал с элем, а поэтому был чересчур весел. Его пошатывало, да и говорил он разные глупости. Но одна из его сплетен заинтересовала парня, и пока Ольга о чем-то шепталась с Натой, он услышал от незнакомца нечто.

— Вот ты живешь у Лиса. Некоторые его еще зовут Колдуном, но не в этом дело, — вцепившись в Стасову руку, говорил заплетающимся языком тот. — Ведь ты не знаешь, что это за человек. Не знаешь! — утверждал мужчина и продолжал. — А я знаю! Это страшный человек. Да, да! Не сомневайся, — для пущей убедительности рассказчик усиленно кивал головой, при этом не забывая посмотреть по сторонам, не подслушивает ли кто. — У Колдуна под домом есть подвал. Да не подвал, а целое подземелье. Там в заточении находятся разные люди. Сейчас камеры вроде бы пусты, и только в одной из них сидит под замком воин. Да, да, воин с большой буквы. Когда-то, давным-давно, он только один посмел подняться на борьбу со Свироном. А Колдун (незнакомец упорно называл хозяина дома этим именем) заманил его к себе домой, накормил, напоил и спать уложил в мягкую постель. А проснулся богатырь поутру в подвале, закованный в цепи по рукам и ногам. Вот так-то! А ты говоришь — Колдун!

— Что-то ты братец несешь не то! Иди лучше, проспись. Лис свой человек!

— Свой человек говоришь? А для чего в доме возле лестницы всегда стражник стоит? Об этом ты не думал? А еще можешь проследить — раз в день, вечером, узнику слуги приносят еду.

Стас отмахнулся от пьяного, но все же речи того заронили в голове парня некоторые сомнения. После праздника, уже в своей комнате, он поделился ими с Ольгой. Было это ранним утром.

— Давай поспим, — прошептала усталая девушка. — Обсудим все утром.

Стас с ней согласился.

Проснулся он ближе к обеду. Ольга еще спала. Парень полежал немного в постели, отходя от сна, а затем осторожно, чтобы не разбудить девушку, поднялся с кровати. Набросил на ноги сандалии и открыл двери, которые никогда не скрипели. Спустился по лестнице на первый этаж. Внизу на скамеечке скромно сидел воин. Раньше он его просто не замечал, проходил мимо. А теперь, после рассказа незнакомца, он сделал для себя открытие, и впервые поздоровался. Воин удивленно ответил на приветствие.

Стас вышел из дому и пошел прогуляться в березовую рощу. На поляне было пусто и чисто. От вчерашнего праздника остались только следы от костров. Где-то за деревьями тихо пели русалки.

Стас вернулся в дом. Ольга ждала за столом — увидев его, она улыбнулась. Стас ответил ей улыбкой.

— Что-то случилось? — спросила девушка, заметив задумчивость в глазах любимого.

— Ты знаешь, и вправду, около лестницы стоит охранник.

— Ты это о чем?

— Понимаешь, вчерашние слова незнакомца подтвердились!

— Ну, так что из этого? Может, этот воин охраняет наш покой в доме. Такие же стражники есть и вне дома. Я не понимаю, что ты видишь в этом необычного?! Давай лучше, садись за стол. Я уже успела проголодаться.

Стас прислушался к словам любимой, но при этом в его голове стал созревать план…

Свирон в ярости

Над городом Мертвых собрались тучи. Грохотали раскаты грома, сверкали молнии. Дождь мощным потоком хлынул сверху, заливая пустынные темные улицы. Нигде не было видно и огонька. И только во дворце Свирона, на самой верхотуре горел свет. Несмотря на непогоду, он был виден довольно далеко и напоминал в этот миг маяк на острове среди бушующего океана.

Свирон тоже бушевал. Перед ним, согнув колени, стоял Лярва. Заискивающе посматривая в глаза хозяину, он бил хвостом об пол. Сложив руки на своем огромном студенистом животе, он ждал момента, когда хозяин успокоится, чтобы сказать заранее продуманную речь в свое оправдание.

Вскоре водопад ругательств Свирона иссяк. Он тяжело опустился в свое кресло и снова грозно произнес вопрос:

— Где моя Книга? Как ты смел ее упустить, подлец?

— О, мой господин! — Лярва пополз по полу на коленях к хозяину. — Я все исправлю. Просто непредвиденная ситуация. На корабль, на котором плыл Василий под охраной ламуров, напали сироны. Охрана была перебита полностью. Василия с Книгой, его спутника Алексу и еще одного гребца — раба с корабля сироны унесли с собой.

— Сироны, говоришь? — переспросил Свирон и ударил в ярости изо всей силы кулаком себе по колену, застонав от боли. — Я так и знал — сироны. Значит, снова в мои дела вмешался Лис.

— Да, да, да! — подтверждающе затявкал Лярва. — За несколько дней до нападения на корабль ламуров он, во главе нескольких сотен воинов, загрузился на судна и отплыл в неизвестном направлении.

— Как, в неизвестном? Ты должен все знать!

— А я и знаю, — снова затявкал Лярва, — неизвестном для остальных. А я все знаю!

— Короче!

— Он направился в земли моего господина. А вместе с ним — пришельцы и девушка по имени Калина из племени морвов.

— Пришельцы с ними, говоришь?

— Да, но не все! Только целитель да здоровенный лысый и животное. А девушка и парень, — упреждая вопрос Свирона, поспешил сказать Лярва, — остались в доме Лиса. Это Лис решил, что парню дальше путешествовать нельзя, так как может проснуться его болезнь. Хи-хи-хи…

— Ну, говори, что ты там придумал?

— В темнице Лиса давно уже сидит Дрон. Я думаю, ему пора на свободу. Ну, и заодно с собой он захватит…

В этот момент в окно что-то сильно ударило. Свирон и Лярва напряглись.

— Это, наверное, ветер, — неуверенно сказал Лярва.

— Может, и ветер. Но все же ты говори потише, — Свирон поманил Лярву пальцем к себе, и тот что-то энергично стал шептать боссу на ухо…

Оставшись один, Свирон усмехнулся:

— Зря ты это делаешь, Лис. Ну, а если желаешь войны, война будет. Как и будет моей тринадцатая Книга!

Дрон

Вечером, когда в березовой роще, по традиции, запылали костры и русалочки начали водить хороводы под аккомпанемент своих не обычных для чужеземцев песен, Стас и Ольга совершили проступок, существенно повлиявший на ход нашей истории. Они решили до конца узнать правду, спрятанную под лестницей в доме Лиса. Не объяснив до конца, для чего это нужно, Стас подговорил Нату, пропадавшую в последнее время в березовой роще, отвлечь охранника, стоявшего в доме у лестницы. Та, не задумываясь, согласилась. И когда на дворе основательно потемнело, она вбежала в дом и, запыхавшись, обратилась к воину:

— Лог! Там у окраины рощи, возле реки, вроде бы кто-то неизвестный ходит. Наши девушки видели…

— Вы бы, Ваше Величество, лучше обратились к Зеву или еще кому-нибудь из наших. Я не могу покидать пост.

— Но, Лог! Я потому и обратилась к тебе, потому что никого другого не нашла.

— Куда же они подевались? — удивился охранник. — Ну, ладно, пойдем, посмотрим на твоего незнакомца. Только быстро.

Не успели русалка и воин Лиса скрыться за дверью, как сверху по лестнице, соблюдая все меры предосторожности, спустились Стас и Ольга.

— Так и есть. Незнакомец сказал правду. Вот она, дверь, — Стас дернул за ручку. — Заперта.

— Посмотри, — Ольга указала глазами на стену. Там на гвозде висел какой-то заковыристый ключ. — Почему же он висит в таком доступном месте?

— Да, наверное, потому, что им часто приходится пользоваться, и у тех, кто запирает двери, есть уверенность, что внутрь никто не проникнет, — Стас снял ключ и вставил его в скважину внутреннего замка.

И вдруг его передернуло, по телу пробежала дрожь. Стас чуть было не бросил ключ в замке, но, переборов себя, он повернул его. Раздался щелчок, и дверь открылась. Она даже не скрипнула, пошла легко, представив на обозрение парочки большой темный подвал, более похожий на пещеру, со склоненным к дальней стене полом. На боковых стенах непонятным образом (ведь не могло же в этом мире быть электроэнергии) горели необычной формы лампы. Но не это привлекло внимание Стаса и Ольги — в самом углу пещеры, в небольшой, сделанной из толстых железных прутьев, клетке сидел… Старик. Да, именно старик. Худое, кожа да кости, тело прикрывали какие-то лохмотья. Длинная седая борода, длинный нос, большие уши да горящие желанием жить глаза взывали к жалости. Ребятам сразу же захотелось освободить бедолагу.

— Помогите… — прошептал не видимыми из-за бороды губами узник.

— Вы кто? — спросил его Стас.

— Я бывший хозяин этого дома. Но Лис со своими людьми захватил его, а меня бросил в мой же подвал, который раньше я использовал под кладовку.

— Но почему он это сделал?

— О, это злой человек, — ответил на вопрос девушки пленник. — Он такой же, как и Свирон. Просто возможностей у него поменьше. Но, люди добрые, освободите меня… Я вам потом все расскажу. А сейчас поспешите, пока не пришла моя охрана. Если они узнают, что вы общались со мной, я пропал.

— Но как мы откроем клетку? — Стас по достоинству оценил громадный пудовый замок на ее дверях.

— Вон, на входной двери в подвал, на штыре, висит ключ, — прохрипел старик.

Стас быстро прошагал до двери, заглянул за нее — как и говорил узник, ключ находился там.

— Я его нашел! — Стас снял ключ с двери и бросился открывать замок.

— Это одна из форм издевательства Колдуна, — шептал в ожидании свободы старик. — Я каждый день видел этот ключ, но добраться до него не мог. Это было похуже всякой пытки. Ну, скорее, скорее…

Наконец дверь клетки рыкнула, и узник довольно резвыми для его возраста и многолетнего положения арестанта шагами выскочил из тюрьмы.

— Скорее, скорее, — продолжал он подгонять своих освободителей. — На улицу. Пока нас не заметили…

Парень и девушка послушно следовали за стариком. Но их удивляло его поведение, слова. Его голос с каждой секундой становился тверже. Он уже не просил, а повелевал. Но удивляться было некогда. Они следовали за бывшим узником сначала в дом, а затем и на улицу, но остановились на пороге двери, ведущей в сад. Навстречу им шли два охранника Лиса. Заметив старика, они было остановились, а затем, поборов замешательство, выхватили из-за поясов мечи и бросились к нему. Реакция узника была мгновенной. Он быстро развернулся и обхватил рукой шею ничего не подозревавшей Ольги. В свободной руке неизвестно откуда у него появился нож. Острием ножа старик ткнул девушке в область сердца.

— Если вы еще сделаете хоть один шаг в мою сторону, я убью ее! — крикнул он остановившимся в нерешительности воинам. — И вам, юноша, советую не дергаться, если, конечно, вам дорога эта девчонка, — это старик сказал уже Стасу, собиравшемуся броситься на него. — А сейчас я удаляюсь. Надеюсь, мы еще встретимся. Давненько я не встречался с такими глупышами, как вы. Да, забыл сказать — девушку я беру с собой. Для своей безопасности…

Неторопливыми шагами старик отступал в сторону реки, спрятанной в зелени деревьев. За собой он тащил перепуганную Ольгу. На расстоянии за ними следовали Стас и воины Лиса.

И вдруг что-то вверху зашумело, запахло чем-то противным. Старик закричал, махая рукой. Из-за верхушек деревьев мелькнула громадная тень. Это была Жыба. Стас сразу узнал чудовище, уже однажды пролетавшее над ними во время истории на песчаной косе. Но страшное создание не позволило долго себя рассматривать. Оно схватило своими мощными когтями старика и девушку, легко взмыло с тяжелой ношей ввысь и через некоторое время исчезло за вершинами деревьев.

— Как же этот злодей Дрон смог выбраться из темницы? И девушку с собой утащил… — переговаривались между собой воины, сочувственно посматривая на Стаса.

«Что же я наделал? Как же я смог довериться этому старику?..» — мысли Стаса бежали по кругу, не находя выхода. Он понимал всю степень своей вины и безысходность, в которую он попал.

— Как же смог Дрон выбраться из темницы? — словно эхо, долетел до парня вопрос одного из воинов.

— Это я его выпустил, — тупо ответил Стас.

— Ты?! Но зачем? — воины недоуменно смотрели на гостя своего хозяина. — Это же очень злой и страшный человек. Один из друзей Свирона. Нашему хозяину лет двадцать назад удалось его изловить. А ты его отпустил…

Стас, повесив голову, ничего не сказал в ответ. Из-за дома выбежал стражник, охранявший вход в темницу, и Ната.

— Где Дрон? — закричал он, увидев Стаса и воинов.

— Улетел, — один из воинов махнул рукой в небо.

— А Ольга где? — спросила запыхавшаяся Ната.

— Она тоже улетела вместе с ним. Дрон взял ее в заложницы, — объяснял тот же воин, видя, что Стас молчит.

— Я во всем виноват. Я должен отыскать Ольгу и Дрона, — глухо, будто бы только себе, произнес Стас.

— Где же ты их отыщешь? Они уже, наверное, к Свирону подлетают, — перебил его все тот же разговорчивый воин по имени Млох. И тут же добавил. — Надо срочно предупредить хозяина.

Через несколько минут в небо взлетел белый сокол с кольцом на лапке, где была спрятана записка. А вечером исчез Стас. Никого не предупредив, он ушел на поиски любимой.

Воинство Лиса

Семь кораблей под командованием Лиса пристали к северо-западному берегу Черного болота. Плавание прошло спокойно, без каких-либо происшествий. Как только суда причалили к песчаному берегу, Лис приказал разбить лагерь неподалеку, на высоком и широком холме, как будто специально устроенном природой так, чтобы здесь можно было отбиваться от врага. Широкая вершина холма по всей окружности была завалена большущими валунами. Говорят, их сюда наносили великаны, которые раньше населяли нашу землю, для забавы. При небольшой перестановке из них могли получиться отличные оборонительные стены. Внутри были разбиты шатры, сложен небольшой домик из камня. Как объяснил Лис, он потребуется для защиты раненых, если на холм нападут враги. У Валентина Валентиновича, Малевича и Тимура (пес ни на минуту не отставал от землян) был свой шатер. Калину, как единственную девушку, поселили в каменном домике. По ней было заметно, что она скучает по своей деревне, по Ольге, с которой за время путешествия успела сдружиться. Но в сердце Калины жила надежда, и это всегда помогало ей в пути.

Вокруг укрепленного лагеря была выставлена усиленная охрана. Корабли, стоявшие на якорях, также усиленно охраняли воины Лиса. Этот таинственный человек взял с собой в поход около тысячи воинов. Все они были универсалами: могли биться на мечах, стрелять из луков, метать копья…

Всегда сомневающегося Малевича, конечно, заинтересовало такое количество вооруженных людей, и при отплытии он обратился за объяснениями к командору, мол, зачем нам столько кораблей и народу. На что тот многозначительно ответил:

— То ли еще будет!

Малевича было трудно успокоить таким неопределенным ответом. Но Лис на все остальные расспросы молчал, а затем и вовсе нашел способ на время успокоить любознательность следователя. Во время загрузки припасов на корабль Лис разговаривал с Валентином Валентиновичем и Малевичем. В один из моментов он подозвал двоих грузчиков, тащивших тяжелый ящик. Лис приказал открыть его, и Малевич с целителем раскрыли рты от удивления — в промасленной бумаге были завернуты патроны к пистолету Макарова. К тому самому, что лежал сейчас в кобуре Малевича.

— Откуда у вас это? — спросил зачарованный неожиданным подарком следователь.

— Да по случаю приобрел. Думал, когда-нибудь пригодится. И вот, кажется, подходящий случай, чтобы взять их с собой, — только и сказал Лис. Лагерь жил размеренной жизнью уже несколько дней. Это непонятное затишье удручающе действовало и на Валентина Валентиновича, и на Малевича. Они не совсем доверяли Лису, и поэтому их настораживало его непонятное бездействие. На их вопросы он односложно отвечал:

— Я жду вестей.

А однажды на горизонте появился отряд воинов. Когда две человек подошли поближе, и можно было рассмотреть их, то все увидели, что они закованы в железо и прекрасно вооружены. Бороды и длинные волосы выбивались из-под шлемов этих людей. Командовал ими могучий, как дуб, воевода по имени Толом. Все эти воины были чем-то похожи на морвов, но, как объяснил целителю и колдуну Лис, это были люди совсем из другого племени. А прибыли они сюда по приказу своего царя Нулока и по просьбе Лиса, с которым они были в дружеских отношениях.

По прибытии Толом о чем-то долго разговаривал в шатре с Лисом, а его воины в это время устанавливали частокол у подножия холма.

Встреча друзей

И так каждый день стал приносить свои сюрпризы в виде новых военных отрядов, в большинстве своем небольших: от двадцати до пятидесяти воинов. А в один из дней, ближе к обеду, к вооруженному лагерю подлетели два десятка сиронов. С ними было также три человека: Василий, Алекса и бывший гребец с корабля ламуров. Все они под охраной сизокрылых воинов, которыми командовал Лон, тут же скрылись в шатре Лиса. Через несколько минут туда же пригласили Валентина Валентиновича и Малевича, прервав их обед в собственном шатре, чем вызвали недовольство следователя.

— Что за спешка? — бурчал под нос Малевич.

Валентин Валентинович в ответ молчал. Войдя в шатер, они сразу обратили внимание на высоких стройных людей в плащах (сироны под плащами прятали свои крылья). Следователь продолжал разглядывать незнакомцев, а взгляд Валентина Валентиновича упал на столик, за которым сидел Лис. Там лежала до боли знакомая Книга в футляре, закрытом на два миниатюрных замка. В том, что это нужная им Книга, сомнений быть не могло.

— Вы нашли ее! — вскрикнул целитель и в два шага оказался около столика.

— Да, книга, — спокойно ответил Лис и тут же добавил. — И не только… Я думаю, вам будет интересно увидеть здесь своих знакомых.

Валентин Валентинович оторвал взгляд от Книги и увидел стоявшего в стороне под охраной злобного Василия.

— Так значит, тебя все-таки нашли? Зачем ты это сделал?

— Ты был дураком, им и остался, если не понимаешь, зачем мне эта книга, — процедил сквозь зубы Василий и отвернулся.

— И ты здесь, Алекса?! — Валентин Валентинович, наконец, разглядел около Василия внука Ульяны. — И не стыдно тебе! Ох, и достанется тебе от бабки…

Покраснев, парень опустил голову.

— А вот со мной Валентин Валентинович явно здороваться не хочет… Целитель с удивлением посмотрел на человека, сказавшего эти слова. Он его не узнавал — перед ним стоял заросший оборванец, но вот голос его был очень знакомым.

— Мы знакомы? — спросил целитель.

— Да еще сколько лет, дядя Валя!

— Серега, ты? — вскрикнул Валентин Валентинович и кинулся обнимать друга.

— Я, я. Кто же еще… Да потише ты, Валентин Валентинович. Перед людьми ведь неудобно.

И вправду, на них, кроме Малевича, все смотрели с любопытством. И вдруг, когда целитель, бросив обнимать друга, отошел от него на шаг назад, на Сергея с разбегу бросился неизвестно, откуда взявшийся Тимур. Сергей, присев на корточки, ласково потеребил пса за ухо, а тот в ответ лизнул его в лицо. И только следователь не принимал участия во всеобщей радости, он стоял и молча рассматривал Книгу, лежавшую на столе.

— Куда же ты пропал? Знаешь, как мы все переволновались?! — все хлопал по плечам друга целитель.

— Это длинная история, Валентин Валентинович… Доверился я тогда хемсам, а они продали меня в рабство — гребцом на корабль ламуров.

Валентин Валентинович повернулся к Лису, и радостно улыбаясь, сказал:

— Мы нашли нашего друга. Отыскалась и Книга. Можно возвращаться назад?!

Тот отрицательно покачал головой.

— Это почему же? — вышел на первый план Малевич. — Книга ведь у нас. Да и Сергей нашелся. Теперь наш путь домой.

— Есть причина, по которой вы не пойдете домой. Есть у нас еще здесь дела.

— И какие это у нас остались дела?

— Прочитайте записку, — Лис протянул целителю какой-то клочок бумаги.

— Что там такое? — Малевич тоже наклонился над запиской. С другого бока прильнул Сергей.

— А то, что ваши друзья из-за своей неосмотрительности и любопытства попали в беду.

— Как же они могли выпустить этого Дрона? — спрашивал сам себя, прочитав записку, Валентин Валентинович.

Малевич в ответ только вздохнул:

— Молодежь! Ничего доверить нельзя.

И только Сергей спросил у Лиса:

— Что нам теперь делать?

— Сейчас пригласим на совет всех командиров отрядов, пришедших к нам на помощь, — сказал Лис и отдал приказание созвать вождей и заодно увести пленных, Василия и Алексу. За последнего Сергей замолвил слово:

— Его можно не держать под замком — парень осознал свою ошибку. Во время плавания на корабле ламуров он правильно себя вел.

— Ну, смотри. Тебе видней, — согласился Лис, но все же отдал тайный приказ своим людям присматривать за парнем, не выпускать из поля зрения.

На совет в шатре Лиса собралось около двадцати человек. Кроме самого Лиса и наших путешественников, тут сидели Толом и Линь (под его командованием было около ста вооруженных трезубцами и закованных в тончайшую стальную чешую воинов, которые подошли для участия в походе буквально перед самым отплытием кораблей). Здесь так же были: черный Зур с пятью десятками обнаженных чернокожих бойцов, три капитана, командовавшие отрядами самого Лиса (Лок, Кол и Дум), могучий Срез, приведший под Холм двадцать своих здоровых, как медведи, сыновей, один из вождей сиронов Лон, и еще воины, у которых не было своих людей, но сами они представляли значительную силу.

Алекса и Калина

Покинутый всеми Алекса бесцельно блуждал по лагерю. Сидевшие у своих шатров воины посматривали на него настороженно, даже враждебно. Парень старался не провоцировать их и обходил стороной. Вокруг ни одного знакомого человека, с кем можно было бы перекинуться словом. И сумрачная погода (над Холмом плыли тяжелые тучи) способствовала мрачному настроению Алексы. И вдруг — знакомый голос:

— Алекса?!

Он повернул голову. На пороге каменного домика стояла Калина. Это была девушка из племени морвов, с которой он познакомился в их селении и тогда, кажется, между ними пробежала искорка взаимной симпатии. Но как девушка оказалась здесь, в военном лагере? Или ее соплеменники тоже пришли воевать?..

— Здравствуй! — сказала Калина, когда парень подошел к ней и нежно взял за руку.

— Здравствуй! — ответил он, смотря ей в глаза. — Не ожидал тебя тут увидеть.

«А я ждала этой встречи с момента нашего расставания», — хотела ответить Калина, но сказала лишь:

— Так получилось.

— А где же твои родные? Или они тебя одну отпустили в дальнюю дорогу? — спросил Алекса, увидев в глазах девушки слезы.

— Мои отец и дедушка погибли, как герои, во время боя с человеко-леопардами. Теперь у меня осталась одна лишь мать. Я не могла оставаться дома после гибели моих родных и упросила своих вождей отпустить меня с твоими земляками. Вожди уважили мою просьбу, и вот — я здесь.

— Понятно, — односложно ответил Алекса, понимая, что словами сочувствия вряд ли чем поможешь близкому человеку.

— А ты как? — спросила Калина, вытерев слезы в уголках глаз. — Я слышала, что вы что-то украли у Валентина Валентиновича и его друзей, и поэтому они вас разыскивали?!

Алекса покраснел:

— Это так. И знаешь, Калина, мне стыдно за то, что мы сделали. Я Книгу не крал, но послушно исполнял то, что приказывал Василий.

— Почему? — строго спросила девушка.

— Учась в университете (это такое заведение, где учат разным наукам), я привык к пиву. Это такой дурманящий голову напиток. Сначала было весело, прикольно. Выпьешь — чувствуешь себя другим человеком. Рядом — друзья, девчонки. Но потом, чтобы взбодриться, пива стало не хватать, и я перешел на более серьезные напитки: вино и водку.

— А что это такое? — прислушивалась Калина к незнакомым названиям.

— Вино и водка? Они пьянят. Мир становится розовым. Под «кайфом» такое можешь натворить, что утром и не вспомнишь — отшибает память, болит голова, тошнит…

— А-а-а, я знаю, что это такое. У нас в селении был один человек. Он тоже из орехов кедра сделал дурманящий напиток. Но за это его выгнали из селения. Его прозвали Синим.

— Этот ваш Синий, наверное, брагу изготовил. Но брага, в сравнении с водкой — цветочки.

— Зачем же ты пил свою водку?

— Не знаю. Наверное, привык. Стал пропускать занятия. Меня исключили за пропуски из университета. И у меня стало много свободного времени, как я и мечтал, но совсем мало денег, чтобы купить выпивку. Я стал тащить из дома разные вещи. Одним словом, родители выгнали меня. Тогда я поехал в деревню, к своей бабке Ульяне. Там познакомился с Василием и через некоторое время попал к нему в полную зависимость. Он снабжал меня деньгами, но при этом я исполнял его различные приказания. В конце концов, это и привело меня в ваш мир.

— Ты же мужчина! — жестко ответила Калина на его признания. — А поведение твое несравнимо ни с чем.

— Я знаю, — опустил голову Алекса. — Я это понял во время путешествия по вашему миру. Я понял, какой человек Василий. И, знаешь, плывя по вашему Чертову болоту, я понял, как низко пал. Я жалел, что послушался Василия и обокрал родную бабку. А еще жалел, что не остался тогда в вашем селении… — говоря эти слова, парень отвел глаза куда-то в сторону.

— Почему? — замерла девушка.

— Не знаю. Наверное, у вас мне просто понравилось. В вашем селении все было как-то искренне. И… — тут Алекса замялся и на какое-то мгновение замолчал, но нашел силы, чтобы продолжить свои признания. — В этом селении была одна девушка. Она мне помогла отличить истину от лжи, и она… мне очень нравится… — тут Алекса, набравшись смелости, заглянул в глаза Калины. Он не ожидал от себя такой решимости, но понимал, что этой девушке нельзя лгать, нельзя выглядеть трусом, с этой девушкой нужно быть самим собой…

А Калина внимательно посмотрела в его глаза и улыбнулась.

Совет

— Вы все знаете причину нашего сбора, — с этих слов начал совет Лис. — И вам не нужно объяснять, что нам не миновать сражения с воинами Свирона.

— Для этого, Лис, мы и собрались на этом богом забытом Холме, — проворчал Срез. — Для этого я и привел сюда своих сыновей. Пускай и они, как когда-то их отец, сразятся с этими проклятыми ламурами.

— Ты, как всегда, прав, старина. Но нам надо уточнить некоторые детали в наших планах, — Лис бросил взгляд на наших путешественников. — У нас есть Книга, которая обязательно приведет Свирона к нам. Вот она, — Лис перед всеми поднял старинную книгу, закрытую на замочки. — Эта Книга очень нужна Свирону.

— Это же отлично! — вновь прервал Лиса Срез. — Этот Свирон и Книги не увидит, и по носу получит.

— Да! Но не все так просто, как кажется на первый взгляд, — Лис вновь взглянул в сторону Валентина Валентиновича и компании. В плену у Свирона находится девушка, пришедшая с друзьями издалека (все внимательно посмотрели на путешественников). Я его знаю — он обязательно предложит обменять ее на Книгу.

— Мне кажется, обмен будет не равноценным. Ведь для безопасности наших миров эта Книга бесценна, — высказал свое мнение могучий и суровый, привыкший действовать мечом, а не языком, Лоб. — Наши гости это должны понять, — капитан почтительно склонил голову в сторону возмущенных его словами путешественников.

— А вот здесь ты, Лоб, не прав, — движением руки Лис остановил Валентина Валентиновича, Малевича и Сергея. — Во-первых, как я уже сказал, она — одна из наших гостей, и поэтому гости в этой битве будут сражаться на нашей стороне. А их помощь (не смотрите, что их мало) будет нам необходима. А во-вторых, с девушки и парня и началась вся история, все волшебство которой до конца не можем одолеть ни я, ни Свирон. А это как раз и есть та самая третья сила, которая выше нас, и от которой (смотря, как мы себя поведем) многое зависит. Так что обмен этот — самый что ни на есть равноценный.

— А если Свирон, получив нужную ему Книгу, уйдет в свое логово? Ведь оттуда нам его выкурить будет не возможно? — задумчиво спросил Зур.

— Резонный вопрос, — Лис пробежал глазами по собравшимся в шатре. — И у меня есть на него ответ. Но о нем, не почтите это за недоверие, я вам расскажу позже, с приходом Свирона. А сейчас нужно посоветоваться, как держать оборону. Ведь врагов вокруг нас соберется много, ох, как много…

Враг пришел

С этого дня на Холме вовсю шла подготовка к обороне. Наверх воины тянули камни, мастерили катапульты, чтобы можно было бросать эти камни во врага. В наспех созданных кузнях ковались мечи, копья, топоры, наконечники для стрел… Чтобы не голодать во время осады и пополнить запасы еды, доставленные на кораблях, отряды охотников охотились на дичь, рыбаки закидывали сети в Черном болоте. Всю добычу тут же коптили на кострах. Одним словом, каждый был занят своим делом.

А однажды на заре дозорный затрубил в рог, разбудив уставших за день воинов и их командиров. Все бросились к каменным стенам, чтобы разузнать причину тревоги. Лис одним из первых подбежал к дозорному и посмотрел в сторону, куда тот указывал. С севера в предрассветных, не успевших спрятаться в болото, сумерках в сторону Холма шло, стуча мечами о щиты, воинство Свирона.

В доме Красолевны

Стас, выйдя из дома Лиса, шел всю ночь. Он шагал, не разбирая дороги. Шел в никуда, но с определенной целью — найти Ольгу. Найти или умереть… Он не знал, где девушка сейчас. Не знал, где искать. Но по какому-то наитию он решил идти вдоль реки. От воды веяло прохладой. Под ногами шуршал тростник. Стас цеплялся за корни кустов и деревьев. Их вдоль реки росло великое множество. Сучья хлестали парня по лицу, шее, рукам. А Стасу это казалось хоть малым, но наказанием за потерю любимой. Он шел вперед, не думая об опасности, которая таилась на этих диких берегах. Ведь тут прятались омы, подстерегая свою добычу, по ночам летали Нетопыри — огромные, в человеческий рост, летучие мыши (о них рассказывали у костра русалки). Эти чудовища хватают одиноких путников и несут в свое гнездо, устроенное на высоких и древних деревьях, на усладу своим подрастающим детенышам… Но, как говорят, влюбленных оберегают небеса, и, видимо, в тот миг Стасу светила звезда удачи.

Стас шел бесконечно долго. Он устал. Ему хотелось спать, но все же не это его беспокоило. Чем дальше он отходил от дома Лиса, тем сильнее у него болела голова. Первое время, почувствовав боль, он списывал ее на усталость. Но боль становилась импульсивнее, сильнее. Она была ему знакома, но Стас боялся признаться себе в том, что к нему вернулась болезнь…

На востоке разгорелась заря. Красным рваным швом она озарила небо. Стало чуть-чуть светлее, но предметы вокруг выглядели по-прежнему расплывчатыми. Стас остановился. Он чувствовал, что если сделает еще хоть один шаг — голова его лопнет от пульсирующей боли. Парень рухнул на жесткую болотную траву, прямо у корней старого, изогнутого в позу святого Витта, дерева. И лежал, глядя в постепенно сереющее небо, на первые лучи солнца. А затем, незаметно для себя, уснул под шелест листвы.

Проснулся парень неожиданно для себя и не от того, что выспался — его разбудили: чья-то нога наступила ему на левую руку. Раздался крик. Но кричал не Стас. Он в этот момент сел и сонными глазами уставился на довольно привлекательную женщину неопределенного возраста.

— Ты… Э-э-э, вы кто? — уставился парень на незнакомку.

— А ты кто такой? Что ты делаешь на моей земле? — справившись с испугом, налетела женщина на Стаса.

— Я не знал, что это ваша земля, — начал оправдываться Стас, вновь почувствовав пульсирующую боль в затылке.

— А меня это меньше всего трогает! — продолжала возмущаться незнакомка. — Раз ходил по моей земле, топтал ее — плати налог.

— Какой еще налог? — у Стаса от боли, кажется, сводило мозги. — Чем платить?

— Как чем?! Конечно, золотом!

— У меня нет никакого золота.

— У тебя нет золота?! Да что же ты тогда мне голову дуришь? Э-э-эй, парень? Ты чего? — незнакомка подскочила к Стасу, который, попытавшись встать, от боли потерял равновесие и упал, ударившись головой о дерево, и потерял сознание.

Парень очнулся от того, что кто-то жестко массировал ему затылок. В первое мгновение он не мог ничего понять. Стас лежал вниз животом на земляном полу. В его правую щеку впился какой-то мелкий мусор. Все тело ныло от долгого лежания в неудобной позе. А тут еще чьи-то руки пытались переломить его позвонки.

Стас попытался повернуться, но его тут же остановил повелительный голос:

— Лежи смирно!

В ответ Стас застонал.

— Ну, что за мужики пошли?! Сплошные хлюпики. Куда уж вам до нас, неотразимых и красивых женщин, — на этот раз голос был насмешливым, с оттенком некой гордости за себя, а пальцы меж тем продолжали гулять по затылку.

Стас перестал сопротивляться, затих. И через мгновение почувствовал, как приятное тепло стало разливаться от затылка по всему телу. Сейчас ему казалось, что он колышется на волнах океана благоденствия. Все плохое уходило из него куда-то вглубь этого грязного земляного пола. А самое главное, он перестал чувствовать тупую головную боль, скрутившую его накануне. Неожиданно он почувствовал, что руки незнакомки оставили его в покое. Ему было хорошо, и Стас еще долго лежал бы, наслаждаясь покоем, но все тот же повелительный голос приказал:

— А ну, вставай!

Нехотя Стас оторвался от пола и повернулся на спину. Он находился в деревянном доме, довольно приличном, но все же почему-то с земляным полом.

— Ты не гляди, что пол в моем доме земляной, — словно читая его мысли, сказала, посмотрев на Стаса, хозяйка. — Пола в этом доме нет для того, чтобы всегда чувствовать пульс земли. Именно земля мне помогает лечить болезни таких хлюпиков, как ты.

— Я не хлюпик! — Стас был сердит, но чувство благодарности не давало вырваться наружу его возмущению. — Меня зовут Стас. А вас как?

— Красолевна!

— Как?

— Ты что, еще и глухой? Я же тебе сказала — Красолевна! — уже сердясь, ответила хозяйка дома. — Я в нашем лесу самая красивая.

— А что же, вы живете совсем одна?

— Э, какой глазастый. Да просто нет в нашем мире мужчины, чтобы оценить по достоинству всю глубину моей нежной женской натуры. Ну, а теперь подымайся. Я сейчас тебя накормлю, а ты мне за это расскажешь, куда и зачем идешь. Я страсть до всего любопытная. Видимо, мое лесное одиночество накладывает свой отпечаток, — на какой-то миг Красолевне взгрустнулось. Но тут же, словно проснувшись, она приказала повелительным голосом. — Иди, вымой руки и садись за стол!

Стас, поднявшись на ноги, быстро исполнил приказание хозяйки и через несколько мгновений уже сидел за столом, на котором самым главным блюдом был тушеный кролик. Именно на него и «напал» Стас, отдавая предпочтение нежному мясу перед всеми другими яствами.

— Леша принес, — Красолевна улыбнулась Стасову аппетиту, который вдруг почувствовал, что он безгранично голоден. Видя, что тот не понимает и, жуя мясо, смотрит на нее бестолково, добавила. — Леша — это мой сосед, живет у края болота. Он время от времени навещает меня. Нравлюсь я ему еще с первого класса нашей лесной школы, — кокетничала Красолевна.

— И часто он к вам заходит? — спросил настороженно Стас, не понаслышке зная ярость влюбленных, ревнивых мужчин.

— А ты что, испугался? — засмеялась хозяйка, видимо, прокручивая в голове какой-то незамысловатый сценарий. Да ты не бойся, Леша у нас смирненький.

Парень удовлетворился этим объяснением, и потянулся было за очередным куском мяса, но в этот миг скрипнула дверь. Стас, сидевший к ней спиной, повернул голову — на пороге стоял здоровенный, совершенно лысый мужик в широченных синих шароварах и такой же широкой, красной в горошек, рубахе. Его глаза зло смотрели на Стаса.

— Вот, значит, с кем ты забавляешься в мое отсутствие?! — гигант повернулся в сторону Красолевны. — Я, как дурак, ей подарки таскаю, а она ими разных проходимцев подкармливает…

— А тебя, собственно, никто и не просит этого делать. Чего ты лезешь в мою жизнь? — накинулась на Лешу бойкая хозяйка. — И почему это ты без стука вошел в мой дом?

— Когда я тебе нужен, ты на это внимания не обращаешь. А теперь, видите ли, стук ей понадобился. Обманщица!

— Это кто обманщица? Кого я обманываю? Тебя что ли?

— Да меня, меня, дурака.

— Вот именно, что дурака. И как я этого раньше не замечала?!

Эта перепалка все больше напоминала ссору двух супругов, проживших вместе уже немало лет. Стас пытался вставить свое слово, но в сваре этих людей места ему не было. Тогда парень все так же молча поднялся и подошел к двери. Спорящие не обращали на него внимания. У порога парень обернулся и, не надеясь быть услышанным, сказал:

— Спасибо за все!

И о, чудо! Красолевна и ее друг, прервав ссору, уставились на него испуганными глазами.

— Я что-то не то сказал? — чувствуя неловкость, спросил парень, а парочка все так же смотрела на него в тихом ужасе. Наконец Красолевна, прервав молчание, толкнула локтем своего друга:

— Объясни ему, Лешик.

— А что ему объяснять? То, что ты сейчас произнес запрещенное в нашей местности слово… Если это услышали уши Свирона, ему, впрочем, как и нам с тобой, если мы этого парня не задержим, крышка!

— В моем доме «ушей» Свирона нет. И ты это прекрасно знаешь, — пальнула глазами по Лешику хозяйка.

— Нельзя ни в чем быть уверенным на все сто. Но у тебя, конечно же, Свироновых доносчиков нет, — вовремя поправился лесной здоровяк, чтобы не раздражать свою подружку. — Но твоему гостю все же лучше уйти.

— А я, собственно, и собирался это сделать, — Стас посмотрел на растерянную Красолевну. — Только… — парень замялся, — … я не знаю, куда.

— Как это — не знаю? — Лешик подозрительно сощурил глаза.

С недоумением смотрела на Стаса и хозяйка.

— О чем ты говоришь? У тебя какая-то тайна? — у Красолевны блеснули глаза.

— Никакой тайны у меня нет, — качнул головой Стас. — Горе у меня.

— Расскажи нам о своем горе, — участливо попросила хозяйка дома, — может, мы, чем и поможем.

И тогда Стас, махнув рукой, присел на скамейку и начал рассказывать свою историю. И Красолевна, и Лешик внимательно его слушали. Время шло, история близилась к концу. Парень завершил ее следующими словами:

— И вот теперь, из-за своей глупости, я ищу свою любимую.

Красолевна, смахнув с ресниц слезинку, молчала. Молчал, нахмурившись, и Лешик. У него все-таки было доброе сердце, но жил он в мире зла и хорошо знал, что его ожидает, если он пойдет против Свирона. Стас по-своему понял это молчание, поднялся, открыл дверь и, не говоря ни слова (а вдруг вновь что-нибудь не то скажет), переступил через порог.

— Постой! — едва ли не в один голос остановили парня Красолевна и Лешик. От этого они смущенно переглянулись.

— Ему надо помочь! — сказала Красолевна, продолжая смотреть в глаза Лешику.

— Да, но как?

— Ему надо на остров…

— Мне надо искать Ольгу, — вмешался в диалог парень.

— Не спорь со мной. Тебя в любой момент могут снова схватить боли. И тогда ты не пройдешь и ста метров, — перебила его Красолевна.

— Да, да, парень. С ней лучше не спорь, только хуже будет, — подтвердил Лешик и тут же под грозным взглядом Красолевны прикусил язык.

— На острове Двенадцати холмов, — продолжала свою речь хозяйка, — живут двенадцать девушек и их мать. Это они властители над всеми болезнями на свете. Им подчиняется и твоя головная боль. Девушки, в принципе, не плохие, и если ты сможешь их уговорить, то болезнь оставит тебя. Но ты должен убедить хозяек острова, что ты не заслуживаешь такого наказания.

— А как я доберусь до острова?

— До Черного болота тебя проводит Лешик. А там, на берегу, уж придется поискать, на чем переправиться на остров…

— А далеко идти до Черного болота?

— Да здесь рядом. Часов за пять доберетесь.

— Только не считай эту дорогу легкой прогулкой. Здесь очень опасно, — проворчал Лешик, — правда, со мной тебе почти нечего бояться.

— А почему почти?

— А потому, что здесь никогда и ни в чем нельзя до конца быть уверенным. Иной раз в наших лесах такое встретишь — ужас берет! — Лешик почесал свой мясистый нос. — Ну что, пошли?

— Прямо сейчас?

— А что тянуть. Тем более, ты уже собрался уходить.

Стас согласно кивнул головой.

— Куда же вы? — засуетилась Красолевна. — Давайте, я вам что-нибудь в дорогу соберу.

— Не беспокойся, — сказал подруге Лешик и тряхнул вместительным мешком, спрятанным за плечами.

— Дорогой! Ты все это нес мне… — Красолевна бросилась обнимать друга, но тот отстранился от нее и буркнул Стасу. — Пошли.

И они ушли. Стас успел сказать на прощание хозяйке несколько теплых слов в благодарность и бросился догонять Лешика.

Шли долго: через буреломы, цепляясь за сучья, спотыкаясь о рытвины и небольшие ямы, укрытые сплошным серо-зеленым моховым ковром.

Лешик в дороге был неразговорчив, и сколько ни пытался Стас его разговорить, ответом ему было молчание. Поэтому он даже удивился, когда, задав очередной вопрос, скорее себе, чем своему попутчику: «Откуда здесь эти чертовы ямы?», неожиданно услышал голос Лешика:

— Говорят, в этой местности давным-давно жили великаны. Это они оставили здесь свои следы.

— А что с ними случилось? Где они сейчас? — Стас был рад, что удалось разговорить здоровяка, и поэтому спешил задавать ему вопросы, чтобы тот не молчал.

— Кто-то говорил, что они вымерли, когда наш мир начал меняться. А кто-то уверяет, что исполины ушли жить под землю и выйдут из подземного мира, когда на земле снова станет все по-старому.

— Но я вижу, ты в это не веришь?

— А с какой стати я буду в сказки верить?!

— А почему бы и нет? Ведь у вас тут хватает разных чудес?

— Да подумай ты своим невеликим умишком — разве стали бы великаны прятаться в землю, словно черви? Да и где бы эти громадины нашли себе там место?

— Ну, в жизни разное бывает, — рассудительно ответил Стас. А Лешик замолчал.

Между тем, лес изменился — он стал угрюмее, необычнее. Стас сразу не мог понять, в чем дело. Но потом все же сообразил — мох. Теперь он был не только на земле, но и на каждом кустике, деревце. И если в начале дороги мох стелился только у корней деревьев, то, чем дальше шли путники, тем выше он забирался по стволам, по веткам, и вскоре все в округе было затянуто мхом.

— Уже скоро болото, — вздохнул угрюмый Лешик. — Когда-то здесь был лес. Я охотился в этих местах на зверушек. А теперь все съел мох.

— Сколько нам еще идти? Может, передохнем? — спросил уставший Стас.

— Не советую.

— Почему?

— А вот почему. Однажды забрели в эти места два чужака. Что они здесь хотели найти, я не знаю. Да и не в этом дело, а в том, что они заблудились. Устали ходить туда-сюда, решили присесть, передохнуть. Сели и уснули. А вот проснуться им было уже не суждено.

— Почему?

— Снова — почему, — буркнул Лешик. — Да вот «почему». Какой ты бестолковый! Мох их съел. Вот только присядь на него, и тебе сразу же захочется спать. Мох выделяет какой-то непонятный запах, и от него сразу сильно хочется уснуть. А если уснул, то все — мох тут же обволакивает тебя и начинает высасывать все соки. Так что, дружок, смотри не усни. А то вдруг споткнешься, и… того…

Стас ничего не ответил, а, посматривая по сторонам, ускорил шаг вслед за Лешиком.

На берегу

Так, без передышек и особых приключений, к концу дня они вышли к Черному Болоту. Чем ближе они подходили к воде, тем меньше мха становилось вокруг. Вскоре они вышли на песчаный берег.

— Вот здесь и передохнем, — угрюмо сказал Лешик и первым бухнулся на песок. За ним присел и Стас. Хоть парень сильно утомился, но был в отличном расположении духа. Голова не болела. И в его сердце зародилась уверенность, что все будет хорошо. Он отыщет Ольгу, друзей, и все они целыми и невредимыми вернутся в свой мир… Лешик, между тем, достал из своего мешка припасы: вареное мясо, какие-то незнакомые фрукты и овощи.

— Откуда? — Стас указал на мясо.

— От зулуда, — односложно ответил попутчик, и было непонятно, шутит он или говорит правду.

Стас посмотрел на него с подозрением. Этот абориген ответил точно так, как отвечают в нашем мире на вопросы приставучего ребенка — от верблюда!

— А кто такой зулуд? — спросил подозрительный Стас. И Лешик снизошел до ответа:

— Небольшой зверек. С длинными тонкими рогами, пятакообразным рылом и копытами на ногах.

— По описанию этот зверек очень похож на нашу свинью. Вот только у нашей свиньи рогов нет. По этому поводу даже есть поговорка: «Не дай бог свинье рога…»

— Да тише ты! — кинулся затыкать рот Стаса своей громадной ручищей Лешик. — Ты меня своими разговорами под корень положишь…

— А что я такого сказал?

— Никогда, слышишь, никогда не говори слово… — чуть слышно прошептал на ухо Стасу конец фразы Лешик. — Оно у нас запрещено. Мы же тебе с Красолевной об этом говорили.

— Понятно, — также шепотом ответил Стас. Немного помолчав, спросил вновь. — А про какие корни ты говорил?

Лешик в это время отрезал ножом кусок мяса.

— Дашь ли ты мне перекусить?! — прорычал он Стасу. Тот аж пригнулся от мощного звукового сигнала своего спутника и, улыбнувшись, последовал его примеру.

Рассказ Лешика

Поев, Лешик, аппетит которого был — дай бог каждому, громко отрыгнул, вытер руки о песок и, наконец, благодушно ответил на вопрос Стаса:

— У Свирона есть сад, там растут разные деревья. На них созревают чудесные плоды, шелестят листья, прекрасно поют птицы. Сад этот большой. Очень большой. И с каждым днем он становится все больше и больше.

— Так что в этом плохого? — удивленно пожал плечами Стас. — Наверное, Свирону нравится красота — пусть тешится.

— Да причем здесь красота?! Свирону ничего не нравится, кроме власти. И чего ему сейчас не хватает, так это власти абсолютной.

— А для чего тогда он вырастил этот сад?

— Если человек в чем-либо провинился перед Свироном, его не убивают просто так. Его сначала связывают, а затем кладут в неглубокую яму, засыпают небольшим слоем земли и сажают деревце. А деревья эти не простые — мутанты. Корешки такого деревца, чувствуя человеческую плоть, тянутся к нему. Как жало, кончики корней пробивают кожу и съедают свою жертву, причем, целиком. Даже косточек не оставят. Говорят, Свирон любит гулять по своему саду. Каждое дерево имеет у него свое имя. Вернее, имя жертвы, захороненной под ним. Ну и Свирон иногда беседует со своими бывшими врагами — издевается. Так что, если попадешь в этот сад, помни о том, что я тебе рассказал.

— Ужасы тут у вас одни, — тихо сказал Стас.

— Ужасов везде хватает, — возразил Лешик, — в том числе и в вашем мире. Просто вы к ним привыкли, как к самому обыкновенному.

— Может быть, — согласился парень, вставая. — Ну, большое тебе человеческое спаси… Ну, да, я думаю, ты понял, что я хотел тебе сказать. А нам пора прощаться. Мне нужно перебраться на остров. Тебе — топать к своей Красолевне. Ну, а напоследок, не дашь ли мне совет, как лучше перебраться на остров?

— Почему же нет? Не только подскажу, но и помогу, — к концу пути Лешик подобрел.

Стас наблюдал, как он вытянул из-за пояса какую-то деревянную дудочку, поднес к губам и подул в нее. Звук был долгим, протяжным, тоскливым. Оторвавшись от дудки, Лешик прислушался к извлеченным им звукам. И снова поднес дудку ко рту. И снова прислушался. На этот раз дольше первого. И вдруг на его лице заиграла добродушная улыбка:

— Летит.

— Кто? — дернулся Стас, посматривая по сторонам.

— Моргут. Смотри… — Лешик указал на запад.

На фоне заходящего солнца появилась точка. Постепенно она увеличивалась в размерах, в конце концов, превратившись в громадную птицу, внешним видом очень похожую на орла, только намного крупнее.

— Птица? — удивился Стас.

— Да. Моргут. Его зовут Солло.

— Но мне говорили, что Свирон всех или почти всех птиц заточил в своем саду?

— Всех, да не всех. Моргуты — гордые птицы, не подчинились ему. Их немного, и живут они на высоких скалах, которые, как пики, пронзили сушу. Это не так и далеко отсюда. Вокруг этих скал растут непроходимые леса. Я даже и не знаю, что там водится…

— А как же ты смог приручить эту, как ты говоришь, гордую птицу? — Стас с опаской посмотрел, как со свистом присел неподалеку от них Солло.

— А его никто не приручал. Он мне не слуга. Мы с ним друзья. Познакомились в лесу во время охоты на одного и того же зулуда. Сначала подрались, ну, а затем подружились. У меня от этого знакомства даже память осталась, — Лешик закатал рукав рубахи, открыв глубокие шрамы на бицепсах. Это были следы когтей громадной птицы. Солло, меж тем, издав не понятные Стасу горловые звуки, приблизился к ним. Лешик руками и клекотом что-то объяснял ему. Птица внимательно выслушала и посмотрела на Стаса, сверкнув глазами из-под мохнатых бровей. А тот обеспокоено пробежал взглядом по могучим крыльям, устрашающему клюву, мощным когтям и, повернувшись к Лешику, спросил:

— А как птица меня понесет? Я надеюсь, не в клюве?

— В когтях, — совершенно серьезно ответил Лешик.

— В когтях?! Да она же меня раздерет ими, — еще не веря, всерьез или в шутку говорит Лешик, возмутился Стас.

— Не раздерет, — уверенно ответил тот. — У меня для таких случаев кое-что есть, — и достал из своего, кажется, безразмерного мешка небольшой кожаный коврик с длинными шлеями. — Вот этим приспособлением я частенько пользуюсь во время охоты. И охота эта у нас с моим другом всегда удачная. Одним словом, ложись животом на коврик, Солло когтями схватит за шлеи, и через некоторое время ты окажешься на нужном тебе острове. Ну, теперь-то ты понял? Давай, не медли. Лети, куда тебе нужно. Время идет.

— Я вам очень благодарен. Тебе и Красолевне. Вы мне очень помогли, — Стас пожал Лешику руку. — Желаю вам счастья. Надеюсь, мы еще встретимся.

Парень лег, как советовал ему Лешик, на коврик, и буквально через секунду Солло поднял его над землей. Стас увидел, как уменьшился в размерах Лешик, махавший где-то глубоко внизу ему рукой. Парень попробовал было ему ответить, но испугавшись, что свалится, отказался от этой идеи. А через некоторое время Стас обнаружил, что он летит над водой.

Остров ведьм

Было уже темно, когда полет завершился. Солло осторожно приземлился на песчаный берег. В первые мгновения Стас продолжал лежать. Во время полета его сильно укачало, и сейчас он просто не мог без посторонней помощи встать на ноги. Наконец, немного отойдя от совсем не комфортного путешествия, он встал на четвереньки. Болел позвоночник. Солло что-то ему проклекотал (а Стас совершенно забыл о птице, которая его терпеливо ждала все это время) и, вытянув из-под ног парня коврик, взлетел. Стас это понял только по взмахам крыльев. Увидеть он не мог — ночь была беспросветно темною.

— Спасибо! — крикнул он вслед птице. Но в ответ была тишина.

Стас поднялся на ноги, прошел с сотню шагов, затем еще сотню и упал, зацепившись о корни какого-то дерева. Он снова, было, приподнялся и тут же наткнулся на сук, едва не выколов себе глаз. Тихо ойкнув, он присел среди корней, прислонившись к мощному стволу дерева, и решил не вставать до рассвета. Вокруг была тишина, и, утомленный дорогой, он уснул. Ему приснилась Ольга. Будто бы она стояла на высокой скале, а Стас в это время был внизу. Увидев своего любимого, девушка сорвалась с вершины и полетела с огромной скоростью на острые камни… Стас закричал. А в ответ раздался веселый девичий смех, визг и плеск воды. Парень дернулся и проснулся. Светлело. Стас огляделся. Он находился на краю небольшой лужайки. Вокруг плотно росли деревья и кусты, и только впереди виднелся просвет. Там клубился туман. Именно оттуда, из тумана, доносились звуки, разбудившие Стаса. Там явно кто-то купался. Парень осторожно привстал и, пригнувшись, словно от кого-то прячась, пошел на шум. Шаг за шагом он приближался к неизвестности, вернее, к неизвестным, столь весело проводившим время в тумане. Смех и всплески воды становились все ближе, но из-за густого тумана разглядеть что-либо было невозможно. И вдруг, словно кто-то отдернул штору — в глазах Стаса отразилось по-утреннему мягкое солнце. Солнечные лучики играли на поверхности небольшого озера, где безмятежно купались девушки. Двенадцать девушек. Стас сосчитал их и невольно залюбовался, ведь красивое всегда завораживает. А девушки были красивы, хоть у каждой была своя красота, но в тоже время, их что-то объединяло. Правда, Стас не мог определить, что именно. Обнаженные тела девушек были совершенны, юны и полны непреодолимого желания жизни. Одна из девушек особо, сказочно, была красива. Стас, окончательно завороженный этой красотой, не мог оторвать от нее взгляда и, позабыв обо всем на свете, сделал неосторожный шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть. Но сухая ветка под ногой резким треском нарушила утреннюю идиллию. Девушки попрятались в воду, и оттуда сейчас виднелись лишь их головы. Красавицы напряженно смотрели по сторонам, стараясь разглядеть существо, нарушившее их игру. Стас же затих, чтобы не обнаружить себя. И, кажется, это ему удалось. И когда он в это поверил, когда сердце, успокоившись, стало биться ровнее, неожиданно услышал за спиной шипение. Вздрогнув, парень резко повернул голову — на него, высоко подняв голову, смотрела своими маленькими глазками огромная черная змея. Стас закричал и бросился в воду, решив искать защиту именно там. Нырнув, он долгое время (а может, ему просто казалось, что это так) плыл под водой. Мыслей в этот миг в голове не было никаких, только глубокое чувство вины и тревоги: «Попался…». Кажется, плыл бы и плыл куда-нибудь в черный омут. Но человек не рыба, дышать хочется. И Стас, как ни оттягивал неприятный момент встречи с незнакомками, был вынужден вынырнуть и тут же, ослепшим, нырнуть вновь, на этот раз в небытие, получив ужасный удар чем-то тяжелым по голове. Потеряв сознание, он плыл по течению, утратив всякий контроль над своим телом. Вместо мыслей, в голове колыхалось что-то черное, студенистое. Постепенно издалека на него стал накатываться таинственный шепот, далекий, непонятный, мерцающий стук. Он то в сумасшедшем темпе приближался, то медленно удалялся. Затем он услышал журчание воды, громкое лопанье попавшегося в плен воде воздуха… И, в конце концов, темнота, сжав его виски, потянула парня за собой, куда-то в далекое, безмерное пространство. Казалось, он попал во вселенскую мглу — нигде не было видно ни огонька, ни лучика света, ни лунного блеска. Лишь серые тени, ни на что не похожие, время от времени проскальзывали мимо него. Слышались стоны — тоскливые, полные боли и безнадежности. И вдруг Стаса окликнули. Этот зов был внутренним. Он достиг Стаса и заставил повернуть назад. Но возвращение было трудным, изматывающим. Как будто идешь в темноте по песчаному, бескрайнему полю, и нет ему конца и края. Сил нет, но и оставаться на месте нельзя, потому что дикий ужас за спиной подгоняет вперед. И Стас шел, шел и шел. Он измучился, и уже когда надежда совсем покинула его, неожиданно увидел свет. Этот свет буквально резанул его по глазам до боли. Закружилась голова. Он стиснул веки, чтобы справиться с приступом тошноты, а когда разжал их, то увидел перед собой глаза. Серые глаза. Они, как пиявки, как измученный жаждой человек приникает к роднику, впились в его глаза. Они жадно «пили», высасывали из него информацию. Так пристально на парня еще никто не смотрел. Эти глаза хотели знать о нем все, и они читали Стаса, словно книгу. Мчались мгновения, минуты, а может, и часы, а выражение серых глаз не менялось. Стас уже стал дивиться — что же это такое? Но, наконец, удовлетворенные узнанным, серые глаза отпустили его, и Стас увидел перед собой красивую девчонку лет пятнадцати. Именно ее глаза держали парня столько времени под напряжением. Стройная, в белом легком платье, она казалась просто видением. Стас, сам не зная почему, улыбнулся ей. Но она не ответила на его улыбку. Ее губы были плотно сжаты, взгляд серьезен и холоден. Девушка встала с колен и отступила от парня на шаг назад. Рядом с ней стояли одиннадцать ее сестер. О том, что они сестры, Стас догадался сразу. Да, это были хозяйки острова Двенадцати Холмов.

— Добрый день! — сказал Стас.

И тишина в ответ. Ни улыбки, ни дружелюбного взгляда. Лишь холод, настороженность, враждебность. Стас сделал попытку встать — в затылке что-то рвануло. Парень провел по голове рукой и застонал — пальцы наткнулись на кровоточащую рану. Стас поднес руку к глазам — она была в крови.

— Это мера предосторожности, — неожиданно сказала девушка лет двадцати. Она, как и сестры, была красива. Даже очень. Темные волосы, мокрые после купания, спадали на ее обнаженные плечи. За желтым, как солнце, из тончайшей материи платьем угадывалась идеальная фигура. Стас, рассматривая девушку, осторожно, помня первую попытку, встал. Кажется, на этот раз обошлось без взрывов в голове. Стас обернулся — за его спиной стоял деревянный громила. То, что это чудовище деревянное, парень понял сразу, наверное, потому, что он был похож на рисованных героев в детских книжках — со срезами-сучками. Громила стоял и молча смотрел на парня своими янтарными глазами.

— Это он меня ударил? — спросил Стас у незнакомки.

— Да, это сделал Бид, наш верный страж. А ты кто? И что делаешь на нашем острове?

— Меня зовут Стасом, — ответил парень, — и я просто искал вас.

— Чтобы подглядывать затем в кустах? — строго и в то же время ядовито спросила девушка.

— Нет, что вы! Это получилось случайно. Я пришел просить у вас помощи, — измученный событиями последних дней, Стас беспомощно развел руками.

— Мы знаем, — ответила девушка, и ее голос слегка дрогнул. — Сестра, — она кивнула в сторону молоденькой девушки, только что пристально смотревшей в глаза Стаса. — Нам о тебе все сообщила. Мы посоветовались и решили помочь тебе справиться с болезнью. Сделать это в наших силах. Но ты нарушил наш Закон — без приглашения ступил на остров. Ты, как вор, прятался в кустах и нарушил наш отдых, и нам только с помощью волшебства удалось выгнать тебя из убежища, — девушка взмахом руки остановила попытку Стаса сказать слово в свое оправдание. — Не надо оправданий, мы знаем, что толкнуло тебя на это, поэтому мы и пожалели тебя, а не убили на месте преступления. Так вот, ты покинешь наш остров здоровым, но только в том случае, если сможешь выдержать три испытания.

— Я согласен! — не раздумывая, готовый ко всему, даже к самому худшему, ответил Стас.

— А нам твоего согласия не нужно! — холодно усмехнулась девушка.

— Я готов, — поправил свой ответ парень. — Назовите свои испытания.

— Об этом ты узнаешь позже, а сейчас наша сестра Алоиза отведет тебя в свой дом на седьмом Холме. Жди.

К Стасу подошла темноволосая черноглазая девушка, как две капли похожая на сестру. Она кивнула ему головой, мол, следуй за мной, и пошла по чуть заметной лесной тропинке. Парень молча последовал за ней. Шли они довольно долго. Тропинка петляла, накручивала круги, словно в свое время прокладывал ее матерый заяц. Стас шел за девушкой, а у самого было тревожно на сердце — волновали судьба Ольги, своя собственная участь. Но, несмотря на все свои тревоги и волнения, он не мог не заметить чудесной природы вокруг. Тропинку, по которой они шли, окружали высоченные, больше похожие на мачты с зелеными парусами корабельные сосны. То там, то тут им попадались небольшие аккуратненькие кусты с белыми, желтыми и розовыми цветами. Стаса это очень заинтересовало: «Как же так может быть, чтобы на одном кусте были разного цвета цветки?» Он уже было набрался решимости задать вопрос своей спутнице, но она опередила его.

— Это шамра. Дерево жизни и смерти, — неожиданно сказала она парню красивым глубоким голосом. — Белые цветы означают жизнь, желтые — смерть.

— А розовые?

— Розовые? Любовь, — девушка, повернув голову, лукаво блеснула глазами.

— Жизнь, смерть, а причем здесь любовь?..

— Ты что, не слышал о любви до гроба? Или не знаешь, что благодаря любви зарождается жизнь?

— Да нет слышал. Но … — не заметив торчащий посреди тропы корень, Стас зацепился и упал, так и не договорив фразы.

Девушка засмеялась и подала руку, помогая встать. Взгляды их при этом встретились. В глазах девушки было что-то такое, не обычное для этого острова, и Стас первым опустил глаза. Дальше они шли молча. Тропа повела их круто вверх, и разговаривать стало трудно. У Стаса, несмотря на его молодые годы, начало сбиваться дыхание, и чем дальше они подымались, тем чаще стучало его сердце. А девушка как будто не чувствовала тяжести подъема, легко шагая вперед. И ее спутник уже был готов просить отдыха, как вдруг девушка, сделав шаг, очутилась на ровной площадке. Вслед за ней поднялся и Стас. Здесь, на вершине, была ровная лужайка, в центре которой был расположен красивый особняк. Он был весь белый: стены, крыша, двери, оконные рамы, крыльцо. Возле дома, украшая его, росли колонновидные туи. Зеленые деревья подчеркивали белизну дома.

— Нравится? — спросила Алоиза, хитро прищурив глаза.

— Красиво!

— Это мой дом. Только мой.

— А где же живут твои сестры?

— А вон, видишь, справа и слева дома на Холмах? Вот там они и живут. Каждая в своем доме.

— А..? — очередной вопрос Стаса так и не слетел с его губ. Он просто не решился его задавать девушке. Но Алоиза поняла, о чем он хотел ее спросить:

— Ты хочешь узнать, где живет наша мать?

Стас кивнул головой.

— У нее нет своего дома, и она поочередно гостит у нас: у меня и моих сестер. Да, что это я заговорилась. Плохая из меня выходит хозяйка, ведь гость, наверное, уже проголодался? — девушка гостеприимно распахнула перед Стасом дверь в дом.

В доме были чистота и порядок и так же преобладали белые тона. На стенах висели непонятные картины. Их даже сюрреализмом не назовешь — сплошная анатомия. Пока Стас рассматривал прихожую и гостиную, Алоиза внимательно смотрела на парня. Ее интересовала его реакция. Стас, почувствовав это, похвалил хозяйку за вкус, но это было неправдой, ведь ему здесь многое не нравилось, и, будь его воля, он бы сменил эту больничную белизну на более живые тона, например, розовые, какие были в доме Лиса. А на картинах он бы желал видеть красивые пейзажи.

Меж тем, хозяйка пригласила гостя за стол. Хлопнула в ладоши — открылась не заметная в стене дверь, и оттуда вышла неопределенных лет женщина.

— Слива, — обратилась к ней Алоиза, — накорми нашего гостя, а затем отведи в комнату для гостей. Пусть он отдохнет с дороги. — И, уже обращаясь к Стасу, добавила. — Извини, у меня сейчас есть дела. Поговорим потом.

Слива в точности исполнила приказание хозяйки — накормила гостя и отвела в комнату для гостей. Стас несколько раз пытался заговорить с ней, но женщина в ответ молчала с таким видом, будто и не слышала, что к ней обращаются. Стас, пожав плечами, недолго думал о странном поведении хозяйки. Поудобнее улегшись на мягкую кровать, он незаметно для себя уснул — сказались тревожная ночь и не менее беспокойное, насыщенное приключениями утро.

Это не любовь

Когда Стас проснулся, за окном было темно. Комнату мягко освещали светильники, висевшие на противоположных стенах. Стас приподнял голову с подушки, огляделся — его одежда, брошенная им, сейчас была аккуратно сложена. Стас резким движением сбросил с себя тонкое, из очень мягкой шерсти одеяло, встал и быстро оделся. Он сразу почувствовал, что его одежду кто-то уже успел выстирать, высушить и прогладить. Парень понял — это постаралась сделать молчаливая Слива. Он подошел к двери, прислушался — тишина. Стас взялся за ручку, но в последний момент почему-то передумал. Еще раз оглядел комнату — что-то было не так… Кровать — самая обыкновенная. Небольшой столик. Пара ковриков, и все. Нет, еще светильники. В них, на первый взгляд, не было ничего особенного. Но это только на первый взгляд. Светильники эти излучали свет с помощью энергии. «Откуда здесь электричество?» — удивился парень. Он оглядел их со всех сторон. Хрустальные, похожие на цилиндры лампы, они излучали мягкий, слегка голубоватый свет. Однако нигде не было видно ни проводов, ни чего-нибудь такого, что бы их напоминало.

— Это боль и мучения…

Стас дернулся, услышав глухой до хрипоты голос. За спиной стояла не заметная, как тень, Слива.

— Не понял… — произнес парень.

— Это боль и мучения людей, — все так же глухо повторила Слива.

— Каких людей?

— Тех, которых мучает своими болезнями моя хозяйка.

Стас молча кивнул головой, начиная понимать, о чем говорит служанка:

— Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю. Но мне от этого не легче, — чуть слышно ответила Слива. И после некоторого молчания добавила. — В этом свечении и боль моего сына.

— Вашего сына? Он болен? И вы после этого служите этой?.. — Стас сразу не смог найти подходящего слова для Алоизы.

— Потому и служу, что мой сын болен, — ответила Слива.

Стас заглянул ей в глаза — глаза женщины были выплаканными, выплаканными в бессонные ночи, выплаканными в серые дни в этом уютном доме. Парень смотрел на женщину, а она продолжала:

— Я из селения соклов. Мой народ живет небольшим племенем на берегу Большого Соленого Озера. Оно нас и кормит. Наши мужчины ловят рыбу с лодок, забрасывают сети в надежде на щедроты Озера. Также мы растим овец, но из-за скудности растительности кормим их водорослями, которые женщины рвут на мелководье. Живем мы не богато, но дружно, весело. Еще год назад была веселой и я. У меня был красивый, добрый, хозяйственный муж и рос прекрасный сынишка. Мы были счастливы втроем и с оптимизмом смотрели в будущее. Но однажды, в один ужасный день, все было перечеркнуто. Началось все с того, что в наше селение пришла старуха. В грязном черном одеянии, с кривой палкой в руках она вошла в наш дом. Мы с мужем накормили и напоили ее. А наш сынишка подарил ей своего любимого маленького ежика. Старуха взяла его в свои сухие руки, стала с интересом рассматривать и уколола палец об острые иголки зверька. На пальце тут же появилась капелька крови. Но кровь этой старухи была до того темная, что ее можно была назвать черной. Старуха, увидев свою кровь, в ужасе закричала, затопала ногами, выкрикивала проклятья в адрес нашего сына. Мы с мужем пытались извиниться, но наша гостья, схватив свой посох, довольно резво для ее возраста выскочила за двери, крикнув на прощание: «За каплю моей крови вам будет море боли!» Мы были очень расстроены. Вечером уложили спать сына, а сами успокаивали друг друга, что все произошедшее днем забудется, и в нашей семье, как и раньше, все будет хорошо. С надеждой мы ложились спать, а ночью нас разбудили стоны — огнем горел наш сынок. Мы побежали за нашим лекарем. Но он ничем не мог нам помочь. Наш мальчик продолжал сгорать от высокой температуры. Мы с мужем отчаялись. А сведущие люди нам подсказали, что мы, видимо, обидели одну из сестер с острова Двенадцати Холмов. И теперь нужно найти и упросить ее смиловаться, чтобы болезнь, насланная ею, оставила тело нашего мальчика. Мы с мужем посовещались, и я пошла искать дорогу к острову Двенадцати Холмов.

— А почему именно вы, а не ваш муж?

— На этот остров мужчины могут попасть только по приглашению хозяек и никогда — по своему желанию. Женщинам же при особых случаях это разрешается делать. Одним словом, каким-то чудом я попала на этот остров. Уже здесь я выяснила, что в старуху, приходившую в наш дом, превращалась Алоиза, моя хозяйка, которая просто искала приключений. И вот теперь я работаю на нее, надеясь, что наступит тот день, когда она оставит моего сына в покое. Таковы были ее условия — я должна отработать за нанесенную ей обиду.

— И сколько вы будете на нее работать?

— Об этом она сама скажет, когда придет время.

Стас смотрел на бледное, изможденное лицо женщины и думал: «А ведь она еще совсем молодая». И, как будто прочитав его мысли, Слива сказала:

— Мне только двадцать два года…

— Слива! Ты вновь разговариваешь с моими гостями? За это ты будешь наказана! — неожиданно послышался строгий голос хозяйки дома. Да, на пороге комнаты стояла Алоиза.

— Я хотела пригласить вашего гостя к ужину, — испуганно оправдывалась служанка.

— Иди в свою комнату. Я сама буду угощать нашего гостя.

Вечером гостиная выглядела немного по-другому. Возможно, это потому, что ночники излучали розовый свет, и картины, украшавшие стены, сейчас выглядели совсем по-иному. Видя, что Стас рассматривает ее жилище, Алоиза сдержанно усмехнулась.

— Садись за стол, — сказала она гостю, а сама скрылась за дверью, ведущей на кухню. Буквально через мгновение Алоиза вышла с подносом в руках. На столе появились бутылка вина, бокалы, легкая закуска. Затем Алоиза присела напротив Стаса и заглянула ему в глаза. Как показалось парню, вызывающе.

— Ну, что же ты сидишь? Наливай вино. Выпьем за встречу.

Стас послушно наполнил бокалы. Вино было бархатным на вид и неземным, как потом оказалось, на вкус.

— За знакомство, — Стас протянул через стол бокал, чтобы чокнуться с хозяйкой.

— Нет. Я же сказала тебе — за встречу! — под звон бокалов возразила Алоиза. Она отпила глоток вина и буквально расстреливала глазами своего гостя.

— А мы разве до этого встречались? — Стас удивленно смотрел на Алоизу.

Хозяйка дома насмешливо ответила:

— Ну, конечно же. Меня с тобой познакомила твоя хороша знакомая, Оксана, с помощью одного недоучки по имени Василий.

— Ах, да. Я понял, о чем вы говорите, — Стас покраснел.

— Ну, что же ты?! Твое смущение так мило. Пей, пей. Это вино, в отличие от того, что ты пил у Оксаны, тебе вреда не принесет, — Алоиза мягко усмехнулась, видя, как гость осторожно, глоток за глотком, расправляется с вином. Она помолчала, все так же внимательно глядя на Стаса, а затем сказала:

— Ты мне сразу понравился, с первой минуты нашего знакомства. И, поверь, мне больно было смотреть на твои мучения. Но пойми меня правильно, — Алоиза плавно встала со своего кресла, подошла к Стасу и нежно сжала его левую руку, — долг превыше всего. Но ведь все можно исправить. Не правда ли? — Алоиза, неожиданно для Стаса, присела ему на колено и поцеловала в щеку. — Ты мне нравишься. Я знала, что ты найдешь дорогу ко мне, что мы встретимся.

Алоиза уже обнимала парня, целовала в губы. А Стас не мог понять, что с ним происходит. Он продолжал безвольно сидеть, механически отвечая на поцелуи Алоизы. А они становились все жарче и жарче. Стас совершенно потерял чувство реальности. Все было как в кошмарном сне, когда ты не можешь отвечать за свои поступки, действия.

Звон разбитого бокала встряхнул Стаса. Он раскрыл глаза и увидел перед собой лицо Алоизы. Она смотрела на него влюбленным взглядом:

— Не беспокойся. Это всего лишь бокал. Я нечаянно зацепила его рукой. Милый!.. — и хозяйка вновь потянулась губами к губам парня.

Но Стас отстранился от нее, мягко заставил подняться с его колен, и встал сам:

— Я что-то плохо себя чувствую. Пойду, полежу…

Алоиза с подозрением посмотрела на Стаса, что-то обдумывая.

— Я приду к тебе! — сказала она дрогнувшим голосом. По интонации ее голоса парень понял — Алоиза и вправду «запала» на него. — Я помогу тебе во всем, — загадочно добавила девушка.

— Вот черт! Этого еще не хватало, — пробормотал он, закрыв за собою дверь в комнату. «Что-то нужно делать!» — Стас отлично понимал, чего хотела от него Алоиза, и мысль провести ночь с хозяйкой этого дома его не прельщала. Во-первых, и это было самое главное, у него была девушка, которую он сильно любил. Во-вторых, любить ведьму — это свыше его сил. Немыми свидетелями ее черных дел были светильники на стенах.

«Надо бежать», — прошептал Стас и подошел к окну, открыл его. Свежий ветерок ворвался в комнату. Стас выглянул наружу. Во дворе стояла глухая ночь. Если бы не скупая луна в небе, было бы совсем темно, но ее свет давал возможность разглядеть предметы в двух-трех метрах от себя. И тишина, но какая-то странная, будто затаившаяся. Казалось, неизвестность, спрятавшаяся в темноте, чего-то ждала. Стас сел на подоконник и только перебросил ноги на улицу, как где-то рядом завыл волк. Парень раньше никогда в жизни не слышал волчьего воя, но сразу понял: это жалуется на судьбу лесной разбойник. Стас в нерешительности остановился — встретиться ночью с серым зверем его не прельщало. Но побороть нерешительность помог звук открывающейся двери, и парень прыгнул из окна. Приземлившись, он прислушался, сделал несколько шагов и … кубарем покатился вниз по склону холма.

Ольга

Свирон привык к роскоши, поэтому походный шатер был уставлен всеми необходимыми ему изысками. Сам «Властелин Мира», как он себя называл, возлежал на своей походной кровати и ждал вестей. А пока, чтобы время летело быстрее, он обдумывал ход своей дальнейшей кампании, тем более, ему никто не мешал. Он приказал страже никого в шатер не впускать. Даже Лярве это было дозволено сделать только в одном-единственном случае… Но, по-видимому, этот случай еще не наступил.

Свирон мысленно подсчитал численность своего войска. На данный момент под его началом было около десяти тысяч ламуров. Еще около пятидесяти тысяч воинов разных племен были на подходе. К этому войску еще можно было прибавить и его тайное воинство, о котором Свирон умалчивал до поры до времени. Защитников же Холма, по его подсчетам, было тысячи полторы-две, не больше. Поэтому, посылая свое воинство на вершину, Свирон решил не жалеть жизней ламуров. Знал, что те роптать не будут. Ведь Свирон обещал им бессмертие и все земные радости после смерти. И ограниченным в своем разуме (хотя, какой у них мог быть разум) ламурам ничего больше и не было нужно.

Но было еще одно решение проблемы. Можно было и не посылать ламуров на эту бойню, ведь Свирон знал, что защитники обороняться будут отчаянно и что среди них есть воины, которых и двадцать ламуров не смогут сразить своими мечами. Свирону донесли, что Дрон, старый его служака, похитил невесту одного из пришельцев. И Властитель Мира знал, что ему теперь делать. Да, он обменяет эту девушку на Книгу. А в том, что Лис и пришельцы обязательно пойдут на этот обмен, Свирон не сомневался. Правда, было еще одно условие — Книгу ему в руки должен передать человек, укравший ее у владелицы. А это был Василий. Свирон не сомневался, что защитниками Холма и это условие будет выполнено… И вдруг размышления Свирона были прерваны появившемся из-за полога телохранителем:

— О, Всемогущий, дозволь нарушить твои раздумья. Я с очень важною вестью. У шатра ожидает дозволения войти Лярва, а с ним еще двое.

— Пусть войдут! — вскочил Свирон с кровати.

— Ваше всемогущество, — закрутил, как всегда, хвостом вынырнувший из-за полога Лярва, — Ваш приказ выполнен.

Вслед за Лярвой вошел Дрон, державший за руку Ольгу. Увидев Свирона, он тут же бухнулся на колени, заставив последовать за собой и девушку. Ольга была измучена дорогой, этими неожиданно свалившимися на нее злоключениями. Но главное, волю ее, они не сломали. Стоя на коленях, девушка искоса наблюдала за Свироном. Боялась ли она его в этот момент? Наверное. Но ей он все же больше внушал не страх, а омерзение до глубины души.

— Подойди ко мне, — приказал Свирон Дрону.

Тот быстро вскочил с колен и уже через миг целовал руку своего босса.

— Ну, ну! — Свирон криво усмехнулся. — Я тебя хвалю, Дрон. Ты сделал то, что мне было нужно. За это я тебя награжу по-царски. А теперь ты свободен. Хватит! Хватит, я сказал, — уже жестко молвил Свирон продолжавшему изливать свое раболепие Дрону. — Иди. А когда ты будешь мне нужен, я позову тебя.

Дрон развернулся, бросил злобный взгляд на Лярву, затем посмотрел на Ольгу, впрочем, как на пустое место, и исчез.

— Что же мы будем с тобой делать, дорогая? — усмехнулся Свирон, подойдя к своей пленнице.

Девушка понравилась ему с первого взгляда. И сейчас он рассматривал ее глазами не злого гения всего мира, а как обычный мужчина смотрит на красивую, соблазнительную девушку.

Ольга, опустив глаза, молчала.

— Молчишь?! — хозяину шатра нравилось быть властелином над этой девушкой, быть вершителем судеб в ее глазах. — Да твои друзья о тебе позабыли. Твоему женишку сейчас не до тебя. А ты девушка красивая. Тебе защитник нужен. Ведь тебя любой обидеть может. Вот возьму и отдам тебя замуж за своего солдата! — увидев, что девушка вздрогнула, Свирон усмехнулся, поняв ее испуг по-своему. — Ну, что ты? Конечно же, такой красавице солдат не подойдет. Так уж и быть, я выберу тебе в женихи кого-нибудь из капитанов. Нет?! И капитаны тебе не нравятся… Ну, что ж, я оторву от своего сердца самое дорогое, что у меня есть… — злодей явно издевался. Он повернулся к своему помощнику. — Лярва! Ты возьмешь в жены эту девушку? Лярва, ты не можешь мне отказать…

Лярва в ответ закрутил хвостом:

— Если вы мне прикажете, хозяин, я все сделаю для Вас…

— Э, нет. Женитьба — это дело сугубо личное.

— Тогда хозяин дозволь подумать…

— А что тут думать? Смотри, какая красавица перед тобой!

— Это она сейчас красавица, — скривился Лярва. — А что с ней будет лет через двадцать?! — идея Свирона женить его ему не улыбалась.

— Значит, ты отказываешься?

— Да! — быстро закивал головой Лярва.

— Ну, что ж, — притворно вздохнул Свирон. — Тогда жениться придется мне. Не пропадать же такому цветку!

— Нет! — закричали в один голос Лярва и Ольга (девушка была ни жива, ни мертва от предположения Свирона).

— Не делай этого, хозяин! — молвил толстопузый слуга Свирона. — Лучше уж я взвалю на себя эту обузу.

— А ты почему не хочешь за меня замуж? — Свирон вплотную подошел к Ольге, взял ее руку, заставив подняться. — Опять молчишь? Ну, так знай, как жена ты мне не нужна…

Ольга глубоко вдохнула воздух. И хоть сердце продолжало бешено колотиться, она почувствовала облегчение. Появилась надежда, что все будет хорошо. Но где-то в глубине души оставался страх, что Свирон сейчас лишь шутит, а самое ужасное будет впереди. А Свирон решил отбросить шутки в сторону:

— Да, ты красива, но в данный момент мне нужна лишь только для того, чтобы решить одну, на первый взгляд, простую задачу… Если бы ты не была очень ценным для меня пленником, я бы тебя разорвал на кусочки или отдал на съедение омам. Но ты мне нужна: скоро твои друзья пришлют ко мне своего посла, чтобы обменять тебя на одну вещь. И тогда я соглашусь на этот обмен, — Свирон усмехнулся.

На мгновение в его глазах блеснуло ничем не прикрытое удовлетворение. Но это проявление слабости было лишь мгновением.

— Стража! — крикнул Свирон.

— Стража! — пропищал вслед Лярва.

В одно мгновение в шатре появились два воина-ламура.

— Уведите ее в зеленый шатер! — приказал Свирон своим подчиненным отвести девушку в походную темницу. — И охраняйте, как самую дорогую в мире вещь. Если с ее головы упадет хоть один волосок, вам не увидеть покоя ни на этом, ни на том свете!

— Мы обменяем ее на Книгу?! — заскулил догадавшийся Лярва.

— Да! — ответил Свирон и захохотал.

Волки

Стас долго катился вниз, натыкаясь на деревья, проламываясь через кусты. Наконец, весь в ссадинах и синяках, совершенно обессиленный, он остановился у подножья Холма. Сначала он не мог встать на ноги — сильно кружилась голова, к горлу подступала тошнота. Наконец, поднялся и, пошатываясь, сделал несколько шагов, затем еще несколько и присел, решив немного передохнуть. Но тут снова же встал, услышав недалеко от себя протяжный вой. А затем он увидел зеленые огоньки волчьих глаз. Их было много, и они приближались к нему. Стас побежал, да так, как никогда еще не бегал. Ему казалось, что он летит в буквальном смысле этого слова, не чувствуя ран и синяков. Через некоторое время парню показалось, что он оторвался от диких зверей, и Стас оглянулся. Но волки были рядом. Ведь бегают они намного быстрее человека. Чувствовалось, еще миг, и они его догонят. Стас поглядел по сторонам и облегченно вздохнул — в неясном свете луны впереди себя он разглядел довольно толстое дерево с низко опущенными к земле ветвями. Парень в последнем усилии, последнем рывке подбежал к дереву, уцепился за толстый сук, подтянулся. А в это время громадный волк прыгнул вслед за исчезающим вверху парнем и сумел уцепиться ему в штанину. Это неожиданное вмешательство чуть не сбросило Стаса вниз. Но Стас все же не был слабаком, он удержался и даже смог, как всадник коня, оседлать сук. Волк продолжал висеть на его штанине, пытаясь, стянуть парня вниз. Зверь извивался и дергался, но — безуспешно. Стас попытался сбросить волка, но не получилось. Тогда парень стал шарить по карманам в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы бросить в зверя. И первое, что ему попалось, была зажигалка. Как она оказалась в кармане некурящего Стаса — парень просто не мог объяснить. Да и в тот момент никто не требовал от него никакого объяснения. Стас вытянул зажигалку из кармана, лег животом на сук, осторожно потянул ногу вверх, поднес зажигалку к морде зверя и чиркнул колесиком. Волк взвизгнул, разжал зубы и упал вниз. Уже внизу зверь стал тыкаться носом в землю, пытаясь победить жгучую боль. Остальные волки с недоумением смотрели на своего вожака, который никогда не боялся ни клыков, ни когтей. А тут на тебе — жалобно скулил, пряча нос в землю. А Стас, немного передохнув, полез по сучьям вверх, все выше и выше. Наконец, он достиг вершины. Здесь, на высоте, гулял свежий ветер. Он раскачивал дерево, и парень покрепче уцепился за ствол, чтобы нечаянно не свалиться. Первое, что он сделал, это глянул вниз. Там, с земли, на него смотрело множество зеленых огоньков. Это волки пытались разглядеть его среди листвы. А затем парень взглянул в сторону дома на Холме, того, откуда он совсем недавно бежал. Он был ярко освещен. Вокруг бегали какие-то люди с горящими факелами в руках. Стас посмотрел в сторону соседних холмов. Они также были ярко освещены. «Что-то там неладное творится?! Неужели мой побег наделал такой переполох?» — размышлял Стас, покачиваясь на верхушке, и вновь посмотрел на дом Алоизы. С вершины холма тонкой спиралью спускались огоньки — множество горящих факелов.

— Это, видимо, охрана ведьмы. Надо отсюда выбираться, — сам себе сказал Стас и стал спускаться вниз, по ходу раздумывая, как избавиться от волков, поджидавших внизу. А те, разумеется, были на месте. Задрав морды кверху, они смотрели на свою жертву. Их было семь, или восемь?.. Стас насчитал семь пар глаз. Но затем чуть в стороне он разглядел еще одного зверя. Он вышел из темноты и остановился недалеко от остальных. Насколько можно было разглядеть, этот экземпляр был крупнее своих собратьев, и глаза его излучали скорее голубоватый свет, в отличие от желто-зеленого цвета глаз остальных зверей. Вдруг Стас почувствовал этот взгляд на себе. Но в этот момент ему было не до нюансов — парень раздумывал, что делать дальше? Он видел приближающиеся факелы. И вдруг, Стас чуть было не свалился с дерева, раздался собачий лай, до боли знакомый лай! Ошибиться было невозможно — это Тимур. Оказывается, он тихо пробрался к поляне и залаял, отвлекая внимание волков. А те, увлеченные созерцанием жертвы, были удивлены ничуть не менее чем Стас. Они повернули свои морды в сторону неизвестно откуда появившегося нахала. А тот, тявкнув в их сторону еще пару раз, рванул в лес. Волчья стая последовала за ним, мигом позабыв про Стаса к его радости. Ведь всем хорошо известно, как волки ненавидят собак. Здесь сыграла свою роль древняя вражда между вольными охотниками-волками и их собратьями, ставшими служить людям.

Стас, недолго раздумывая, воспользовался этим обстоятельством, спрыгнул с дерева и бросился бежать в противоположную сторону, подальше от приближавшейся погони, которую возглавляла (Стас в этом не сомневался) хозяйка дома на Холме.

Стас бежал, бежал… Ветви хлестали его по лицу, ноги время от времени проваливались в какие-то ямы, цеплялись за корни невидимых в темноте деревьев. Парень падал, подымался и снова бежал. Так он отрывался от погони, наверное, минут сорок. Зацепившись в очередной раз, совершенно выбившийся из сил, Стас упал и решил отдышаться. Так он пролежал минут пятнадцать. Дважды за это время он слышал слева от себя отдаленный волчий вой и только однажды лай Тимура. Передохнув, Стас двинулся дальше. На этот раз он уже не бежал, а просто шел быстрым шагом. И это, пожалуй, было, правильным решением — он перестал цепляться и падать, сохраняя тем свои силы. Сначала путь его пролегал все больше лесом. Затем пошел кустарник. А вскоре под ногами захрустел песок. Где-то на востоке посветлело. Стас продолжал двигаться вперед, пока не почувствовал, что под ногами у него вода. Он повернул назад. Выйдя на сухое место, немного постоял в раздумье и, что-то для себя решив, плюхнулся на ближайшую кочку. Сидел долго и, как-то незаметно для себя, уснул. Сон этот был короткий, словно миг, а проснулся парень от того, что в щеку ткнулось что-то холодное. Стас дернулся и раскрыл глаза. Перед ним, высунув свой длинный язык, сидел Тимур.

— Спасибо тебе, друг! Ты меня спас, — Стас мягко потеребил загривок пса. Уже рассвело, и в утреннем свете были видны рваные раны на его теле. — Но как же ты попал на этот остров, как нашел меня?

Но Тимур в ответ тихо заскулил. Стас понял — пес предупреждает, что нужно идти вперед. Опасность еще не миновала. Он встал, огляделся. Впереди было Черное Болото, сзади шелестел листвой полный опасности кустарник. Справа возвышались скалы. Слева был, казалось, бескрайний песчаный берег. Стас пошел налево. Вслед бежал Тимур.

Так они шли часа полтора. Пейзаж был все тот же: кусты, песок, вода. И вдруг впереди они увидели какое-то строение. Подойдя поближе, Стас понял — это избушка, срубленная из дерева. Она была поставлена на сваи и поэтому возвышалась над местностью. Парень разглядел развешанные на просушку сети, еще какие-то рыболовные снасти. Но самое главное — недалеко от избушки, уткнувшись носом в песок, стояла большая рыбацкая лодка, на которой даже можно ходить в море под парусом. Пока Стас рассматривал эту, такую нужную для него, вещь, за ним наблюдал, стоя на пороге, рыжий коренастый бородач. Стас, зачарованный созерцанием лодки, не сразу его увидел. И только глухое рычание Тимура заставило его повернуться. Хозяин избушки, поняв, что его увидели, успел спрятать за улыбкой на губах свой колючий взгляд.

— Я приветствую тебя, чужеземец! Как ты сюда попал? Что ты здесь делаешь?

— Здравствуйте! Это очень длинная история, а мне нужна помощь. Вы не помогли бы мне переправиться с этого острова на большую землю?

— Ха! Я думаю, твое приветствие совсем бы не понравилось хозяйкам этого острова. Здравствовать могут только они, а все остальные должны болеть. Или, по крайней мере, чувствовать себя так. Но это отдельный разговор. А ты, как я слышал, спешишь. Поэтому поговорим о деле. Тебе нужно на большую землю? Что ж, это выполнимое желание. Плати тридцать золотых — и мы поплывем… — рыжий здоровяк хитро усмехнулся.

— У меня нет денег, — сказал Стас.

— Ну, брат, ты даешь! — наигранно удивился рыжий. — А что тогда у тебя есть?

— Ничего, — Стас пожал плечами. — Только то, что есть на мне.

Хозяин избушки расхохотался:

— Ну, нет уж. Мне твое рванье без надобности. А что за зверя ты за своей спиной прячешь?

Стас повернулся и посмотрел на ворчащего Тимура:

— Это мой друг. Пес по кличке Тимур.

Рыжий долго смотрел на Тимура. Подошел поближе. Посмотрел с одной стороны, с другой. Пес начал волноваться и сделал короткий шаг в сторону незнакомца.

— А он мне нравится, — заулыбался Рыжий. Тебе просто повезло, парень. Ты отдаешь мне своего зверя, а я в тот же час отвожу в нужное тебе место.

— Я же сказал — он мой друг!

— Я тебя понимаю. Но пойми и ты, что этот остров можно покинуть только по воле его хозяек, — Рыжий хитро посмотрел на Стаса и добавил. — Или на моей лодке. Так что подумай хорошо, если ты хочешь самостоятельно отсюда выбраться. К тому же, я слышал, сегодня на Холмах переполох был. Да и люди Бида недавно сюда приходили. Я, правда, их не видел, в море был, но следы сразу распознал. Так что, ты все же долго не раздумывай, отдавай пса мне, он будет охранять мой дом, а я тебя сразу на тот берег свезу, — Рыжий махнул куда-то в сторону болота. — А там тебя ведь кто-то ждет? Красавица, видно, какая? — незнакомец хитро подмигнул и продолжил гнуть свою линию. — Но ты поверь моему опыту — красавицу нельзя надолго оставлять одну — уведет более шустрый. Как пить дать, уведет!

У Стаса что-то кольнуло в груди. Перед глазами предстала печальная, испуганная Ольга. А ведь похищена она была по его, Стасовой, вине. Где она? Что с ней? Девушке нужна помощь. И как можно быстрее. И в голове парня закрутилась предательская мыслишка, но только на миг. Взглянув на Тимура, на его искренние глаза, Стас махнул рукой, как будто отмахнулся от нехорошего предложения, и решительно сделал шаг вперед, ни слова не говоря Рыжему.

— Эй, ты, постой! — заволновался тот, видя, что парень проходит мимо его дома. — Я и золотишка впридачу дам. Оно тебе в дороге пригодится. И подарок купишь любимой…

— Не нужно мне твое золото. Ничего не нужно. И друга я тебе своего не продам.

— Ну и дурень! Попадешься Биду на глаза, он с тебя шкуру снимет. И какая тебе от этого выгода будет?..

Но Стас уже его не слушал, просто шел вперед. Шел долго. Хотелось есть. Но ничего съестного в пути на глаза не попадалось. Тимур тоже был голоден. Он бегал, заглядывая под каждый кустик, обнюхивал кочки и даже заскакивал в воду в попытках поймать какую-нибудь зверушку. Но все попытки были тщетны. А голод, меж тем, становился все мучительней, и человек не знал, что уже и делать, но тут удачный прыжок пса вернул ему хорошее расположение духа. Тимур вытащил из воды здоровенную рыбину. Как он ее поймал?

— Ура, Тимур! Теперь мы заживем!

Парень тут же бросился собирать сучья, и через некоторое время на берегу запылал уютный костерок, а в округе начал витать вкуснейший запах жареной рыбы. Стас готовил ее, нанизав на толстую ивовую ветку. Честно, по-братски поделив обед с Тимуром, парень быстро разделался со своей долей. Хотелось еще, но и этого хватило для того, чтобы в более радужных тонах смотреть на жизнь.

— Пошли, Тимур! — Стас бодро встал с земли и, махнув рукой, позвал друга за собой. Тимур, продолжавший шастать по кустам, услышал команду и рванул вперед.

Человек и пес прошли еще километра три. Вокруг было все то же однообразие: вода, песок, кусты, а за кустами зеленел сосновый лес. Наконец, они подошли к песчаной отмели, далеко выходившей в воду. Отсюда был хорошо виден и противоположный берег. За водой синел лес. Противоположный берег был не так уж и далек. Нужна была лодка или какое-нибудь другое плавсредство, быть может, даже вон то бревно, что лежало на самом мысу, метрах в трехстах от Стаса. И парень, не чувствуя усталости, рванул вперед. Тимур не оставил бы ему никаких шансов быть первым, но, не добежав двух десятков метров, пес остановился, несколько раз пролаял и повел себя как-то неадекватно: стал упираться и пятиться назад. Но что-то тащило его вперед, к воде.

— Ом! — сообразил Стас и отчаянно рванулся к месту схватки. Но, несмотря на всю его скорость, Тимур был уже почти в пасти чудовища. И тогда, не зная, что предпринять, Стас прыгнул прямо на бородавчатую морду Ома и запустил свои пальцы в его небольшие холодные глаза. Чудовище дернулось, махнуло головой, ударило хвостом о воду и застонало. Затем Ом, выгнувшись, еще раз ударил хвостом. На этот раз, изловчившись, зацепил им Стаса. Тот отлетел в сторону и, ударившись о твердый прибрежный песок, потерял сознание. Когда он очнулся, то первым, кого он увидел перед собой, был Бид. Он стоял и смотрел своими янтарными глазами на парня. А за ним стояла одна из хозяек острова Двенадцати Холмов — та самая девушка, что говорила ему в самом начале его пребывания на острове об испытаниях, которые он должен пройти, чтобы выбраться из этих мест.

— Ты выдержал испытания. Ты не предал любимую и друга. Ты ушел от опасности, которую мы послали тебе в виде свирепых волков, но в этом тебе помог твой пес. Поэтому тебе пришлось сразиться с омом. Отныне ты свободен от заклятия и своей болезни. Ты так же свободно можешь покинуть наш остров. Мы держим свое слово. Но все же запомни, человек! Ты очень сильно оскорбил и обидел нашу сестру. Алоиза тебе этого никогда не простит. Никогда! А теперь уходи… — девушка хлопнула в ладоши, и все закрутилось перед глазами Стаса. Он сделал шаг, зашатался и через мгновение упал на песок.

Парень очнулся оттого, что кто-то тянул его за рубашку. Он лежал на песке животом вниз. Сильно хотелось пить. Стас судорожно сглотнул, но язык буквально прилип к небу, на губах он почувствовал песок и, поперхнувшись, закашлял. Потом он повернулся на спину и увидел перед собой сидящего Тимура.

— А, это ты, дружище, — прошептал парень, протянув руку к своему другу.

А тот в ответ тявкнул и вскочил, призывая и Стаса подняться. Пробежав несколько шагов, он повернулся и гавкнул, зовя его за собой. По крайней мере, Стасу показалось, что это именно так. Он поднялся и огляделся. С трех сторон была пустыня с высокими желто-серыми барханами. А сзади на солнце искрилась бирюзовая полоса воды. «Черное болото» — решил Стас. Он почувствовал, как ему хочется пить. Он провел языком по высохшим губам и уже направился к воде, но Тимур, уцепившись за штанину, не пускал его. Пес вел парня вглубь пустыни. И Стас, в конце концов, пошел за ним. Так они шли несколько часов. Стас совершенно выбился из сил, и, если бы не Тимур, который все рвался вперед, он давно бы уже улегся на песок и умер. По крайней мере, на тот момент ему этого хотелось. Но он шел и шел по песку. Проваливаясь, падая, парень все же поднялся на высокий бархан, вставший на его пути. Совершенно обессиленный, он глянул с высоты, ожидая увидеть бескрайние пески — все те же желто-серые дюны. Но Стас ошибся. Тимур, оказывается, привел его в оазис. Внизу парень разглядел небольшое озеро, тростник, укрывавший его берега, пальмовую рощу, в которой прятался, как он потом узнал, родник со студеной водой, луг, на котором паслись кони и козы, а также небольшое селение из двух десятков приземистых глинобитных домиков.

Наученный горьким опытом, Стас не решался идти вперед. Но Тимур, сбежавший с песков вниз, звал его лаем. Парень, поборов нерешительность, сделал несколько шагов, а затем побежал к воде. Ему оставалось пробежать шагов двадцать, чтобы переступить границу, разделяющую пустыню и оазис, как вырвавшийся вперед пес возвратился назад и спрятался за его спиной.

— Ну, что ты, дружище? — Стас повернулся, чтобы погладить его по голове. А тот в ответ лег на песок и тихо заскулил. Парень потянул его за ошейник. — Ну, подымайся. Сначала сам тащил меня вперед, а теперь, когда мы совсем близко от воды, прячешься в кусты?! Пошли!

Но Тимур будто прилип к песку и все так же тихо скулил.

— Ты пришел? А мы тебя уже заждались, — чей-то повелительный голос заставил Стаса разогнуть спину.

Перед ним стоял совершенно седой мужчина. На нем были одежды, очень похожие на монашеские, только белого цвета. Свои руки он сложил на груди. Его серые глаза внимательно смотрели на парня, и растерянный Стас не сразу разглядел за спиной незнакомца воинов в одних только разноцветных шароварах. В руках они сжимали кривые мечи. Стас в глубине души усмехнулся. Как этот мир все же однообразен! Сейчас опять будут требовать золото.

— Если вы разбойники, то напрасно меня ждали. Ни денег, ни драгоценностей у меня нет! — ответил Стас.

— Нам не нужны твои драгоценности. Ты нужен нам сам.

— Кому вам?

— Мне! — человек ткнул себя пальцем в грудь. Затем повернулся и махнул правой рукой в сторону. — Локатям! Наконец, самому Солоку!..

— Солоку? — удивленно спросил Стас, вспоминая, что он уже где-то слышал это имя. — Вы говорите об авторе Книги?!

— Да. Идем за мной, — сказал незнакомец и пошел, но, на удивление Стаса, не в сторону строений, не в рощу или к озеру, а к одинокой скале, наполовину засыпанной песком.

Когда они подошли к ней, внизу что-то дрогнуло. Это была гранитная плита, которая отодвигалась с помощью каких-то тайных механизмов. Вскоре перед ними открылся вход в подземелье с вырубленными в камне ступеньками. Там было темно. В лицо дохнуло сыростью и прохладой. Незнакомец хлопнул в ладоши, и к нему подбежал воин с пылающим факелом в руке. Незнакомец сделал несколько шагов вперед, спускаясь вниз по лестнице.

— Нам туда, — сказал он Стасу. Парень последовал за ним, чувствуя, что он стоит на пороге чего-то значительного, которое вот-вот откроется перед ним. Сзади, уткнувшись носом в правую ногу Стаса, Тимур подгонял парня вперед. Воины же остались наверху. Через несколько секунд плита дрогнула и медленно стала закрывать вход. Стало совсем темно. И только факел не давал им окунуться с головой в темноту. Они шли долго. Воздух в тоннеле становился все влажней и прохладней. Если сначала Стас наслаждался приятной прохладой, то теперь его стало знобить. Хотя вокруг была тишина, если не считать стука деревянных сандалий незнакомца, парню казалось, что его зубы стучат барабанной дробью. Наконец, он не выдержал и спросил у незнакомца:

— Долго ли нам идти и как вас зовут?

Незнакомец приостановился и ответил:

— Меня зовут Смином. Я помощник Солока. А пути нам осталось еще с полчаса, если, конечно, вы, молодой человек, не будете отвлекать меня своими вопросами.

Солок

Это был высокий старец, одетый в белые одежды. Он сидел в массивном кресле из серебра посреди огромного зала. Кроме Солока, в этом зале никого не было. Помещение было ярко освещено свечами в серебряных подсвечниках, прикрепленных к стенам, и только где-то в вышине, под потолком, прятался полумрак. Перед креслом стоял стол, на котором лежали бумаги и принадлежности для письма. Чуть в стороне, на подставках, стояла большая шахматная доска с незаконченной партией. Именно это бросилось в глаза Стасу в этом зале.

— Вот мы с тобой и встретились, — промолвил голосом уставшего человека Солок.

Стас в ответ молчал. Он чувствовал себя неуверенно под пристальным взглядом старца. А тот провел рукой по своей седой клиновидной бороде и продолжил:

— Нам предстоит сделать большое и очень важное дело. Важное для всех нас, для Земли. Земли вашего и нашего миров.

Гость молчал. А Солок продолжил свой монолог:

— Я знаю о тебе все. И, если честно, немного не понимаю, почему именно ты был выбран для этого дела. Ведь таких, как ты, тысячи, даже сотни тысяч на вашей Земле. Но, конечно же, это не моего ума дела, ведь в этом выборе было решение высших сил. И мне остается только сотрудничать с тобой.

— Но я почти ничего не знаю о вас, о вашем деле, — возразил Стас, — к тому же, у меня своих дел хватает. Я не могу, у меня нет времени, чтобы все отложить для решения вселенских проблем!

Парень был голодным, уставшим и злым на всех и вся.

— Ваши дела, молодой человек, — мелочи в сравнении с тем, что я вам сейчас расскажу, — грустно улыбнулся Солок в ответ на возмущение гостя.

Он тяжело встал и подошел к Стасу, нагнулся, чтобы погладить завилявшего хвостом Тимура:

— Для тебя сейчас главное — найти Ольгу, своих друзей.

Увидев, что Стас согласно кивает головой, старец продолжил:

— Но дело в том, что Ольга сейчас в надежном месте, в кругу твоих друзей (Стас на эти слова встрепенулся). А вот опасность, грозящая вам всем, не прошла. Твои друзья окружены врагами. Множеством врагов. И эти враги скоро нападут на них. И в твоих интересах, впрочем, как и в моих, прийти им на помощь.

— Но как я им смогу помочь в одиночку?

— Ты не один. У тебя есть прекрасный пес, — усмехнулся Солок, но, увидев в глазах Стаса недоумение, продолжил. — Но шутки в сторону. Повернись и смотри.

В зале вдруг стало темнее. Стас обернулся и увидел на противоположной, совершенно ровной стене высокий холм, окруженный со всех сторон страшными воинами. Их было очень много. Затем картинка переместилась на вершину холма. Стас даже вскрикнул от неожиданности, но тут же умолк, увидев предостерегающий жест Солока. Там, на вершине, за высокими валунами, притаились люди. Среди них он сумел разглядеть Валентина Валентиновича, Малевича, Сергея и… Ольгу. Они что-то темпераментно обсуждали, с тревогой посматривая на нападавших. Вдруг картинка на стене исчезла, в пещере вновь стало светло.

— Ты увидел то, что сейчас происходит за сотни километров отсюда. Сейчас полдень. Войско Свирона ждет приказа своего главнокомандующего. Он зол — его обманул Лис с обменом Книги на твою девушку.

— Как это произошло? — встрепенулся Стас.

— Лис прислал парламентера к Свирону, чтобы совершить обмен Книги, которую он сумел перехватить с помощью своих союзников, на Ольгу. Свирон ожидал это предложение, и, конечно же, согласился. И обмен состоялся.

— Но почему же тогда Свирон решил атаковать холм? Он ведь Книгу получил?

— Получить-то получил, да не совсем…

— Как это?

— По древнему обычаю, Книгу ему должен был передать из рук в руки человек, укравший ее у хозяйки, то есть Василий. Иначе Книга не будет действовать, как нужно Свирону. Вот тут-то Лис и провел своего недруга — он отправил с Книгой не Василия, а Сизого, одного из агентов Лярвы, которого поймал накануне. Конечно же, для этого он заткнул ему рот, связал руки и надел на плечи плащ, накинув на голову огромный балахон. Его никто и не распознал во время обмена. Ну, а когда обман выяснился, Свирон пришел в такую ярость, что едва не уничтожил Лярву, который в этот момент крутился возле него, а Сизого приказал вздернуть на высоком шесте. Приказание тотчас было исполнено.

— Но как же теперь можно помочь моим друзьям?

— Вот с этой целью ты и попал в наш мир, чтобы спасти своих друзей и весь наш мир от владычества Свирона. Выбор был остановлен на тебе.

— Кто сделал этот выбор? — Стас внимательно смотрел на Солока.

— Я ответить на этот вопрос не могу. Это выше моих сил. Я в свое время наделал дел с написанием этой Книги. Она мне далась нелегко. Из-за нее я многое потерял в жизни и столько лет пытался исправить свою ошибку. Очень много лет. Для обычного человека это немыслимо. Я устал жить. Но всем, кто как-то был связан с Книгой, дано бессмертие. И вот настал момент, когда, наконец, можно будет сразиться со Свироном. Победить его будет сложно — у него очень большие возможности. Но попытаться все же нужно.

— Что требуется именно от меня? — прервал Стас старца, понимая, что нужно действовать.

Солок тяжело поднялся с кресла и молча, только махнув рукой, пригласил Стаса последовать за собой. Старец подошел к стене, слегка надавил на нее — открылась кладовая, набитая всякой всячиной. Тут было много разных драгоценностей: золотые, серебряные изделия, изумруды лежали горками, излучая зеленоватый свет, сверкали рубины и еще какие-то камни, о которых Стас и представления не имел. Парня заворожило это богатство.

— С ума сойти! — сказал он.

— Что, нравится? — усмехнулся Солок. — Многим такое богатство вскружило бы голову. Но мы пришли сюда не за этим. Возьми вот это… — хозяин пещеры указал рукой на длинный обоюдоострый меч. — Вот что тебе сейчас нужно. И вот этот позолоченный шлем должен подойти тебе. А еще возьми себе вон ту кольчугу. Ее не пробьет ни одна стрела, не рассечет ни один меч. Бери для защиты и щит. Примерь все, как тебе это подойдет? Помоги ему, Смин…

Стас впервые в жизни натянул на себя кольчугу, надел на голову шлем, взял в левую руку щит, а в правую меч, и его пригнуло под тяжестью оружия.

— Что, тяжело? — осведомился Солок. — Ничего, не волнуйся. Через некоторое время ты к этому привыкнешь. А сейчас выпей вот этой водички, — Солок протянул парню серебряный сосуд с какой-то жидкостью внутри. Увидев, что парень сомневается, старец успокоил его. — Пей, пей. Это просто родниковая вода.

Стас сделал глоток, второй. В сосуде и вправду была вода. Вкусная вода.

— Ну вот, а сейчас готовься выступить в поход. Тебе предстоит сделать великое дело.

— Я, конечно, не отказываюсь сразиться с воинством Свирона. Но что я могу сделать один? Как я смогу, ни разу в жизни не державший меча, чем-то помочь своим друзьям?!

— Сможешь! Вода, которую ты пил, не простая — она придаст тебе сил и уверенности в себе. И ты будешь не один. Ведь не зря же я все это время жил в этой пещере. Я собирал не только вот эти драгоценности, которые ты видишь перед собой. Пойдем в зал.

Старец первым вышел из кладовой, а следом идущий Стас, открыв рот, остановился на пороге — огромный зал был заполнен воинами, одетыми в железо. Все как на подбор: мощные, высокие и, казалось, непробиваемые.

— Вот кто тебе поможет. И ты ими будешь командовать. — Увидев, что Стас снова пытается его перебить, Солок добавил. — Не надо возражений. Поможет тебе в этом Плач! — и указал на громадного воина, стоящего в общей шеренге. — А теперь в путь. До места сражения на Холме по земле вам нужно было бы добираться несколько недель, но я покажу вам подземный ход, который выведет вас туда за три дня…

В осаде

— Ну что, друзья, будем драться?! Вы видите, мой план сработал, и Свирон, поверьте мне, сейчас просто в бешенстве, — сказал Лис.

— Да! — поддержал его Срез. Сегодня перед боем он был не многословен. — Пойду-ка я к сынам, поддержу их перед этой свалкой.

Следом ушли и капитаны Лиса, получив от командира приказания. Отправились к своим людям Толом, Линь, Зур и другие. Рядом с Лисом остались только Валентин Валентинович, Малевич, Сергей, Ольга, Алекса и Калина, и несколько воинов-телохранителей.

Между тем ламуры, вооруженные мечами и топорами, с круглыми выпуклыми щитами держа в левой руке, ринулись к частоколу. Будто морская волна, они мигом смели эту преграду, задержавшись всего на мгновение, и кинулись вперед. Но, сделав несколько шагов, первые шеренги начали падать. Срез, увидев это, громко захохотал — сработала его ловушка. Не зря несколько дней подряд вместе с сыновьями он промучился, загоняя в землю заостренные колы, убедив сделать то же самое и остальных защитников. И поэтому сейчас все склоны Холма были усыпаны ловушками. Именно из-за этих кольев задержалась, захлебнулась первая атака ламуров. Они падали, кричали, визжали, подымались и снова падали, подгоняемые напиравшими сзади.

Много ламуров было ранено, покалечено, затоптано, прежде чем они сообразили, в чем же дело. Тогда войско остановилось, и командиры бросились за советом к Свирону. Тот, пританцовывая от бешенства, приказал устилать путь на вершину щитами, которых, как выразился главный маг, хватит, чтобы закидать тысячу таких холмов. Воины так и сделали — и стали продвигаться, хоть и медленно, к вершине. Но как только они приблизились — тысячи стрел полетели в ламуров и их союзников. И вновь раздались вопли. Но на этот раз заминка была совсем короткой — ламуров погнала вперед железная воля Свирона. Теперь он уже не раздавал приказов своим капитанам, а стоял у шатра и пристально смотрел в спины атакующих.

А те бежали, чувствуя, как необъяснимая сила толкает их вперед и, натыкаясь на колышки, падали, но подняться уже не могли из-за напирающих сзади товарищей. Они рвались к вершине, чтобы через мгновение упасть и тоже быть растоптанными ногами бегущих следом.

Защитники Холма не дремали — они осыпали стрелами нападавших. Пока среди защищающихся жертв не было, тогда, как у ламуров счет шел уже на сотни. Но вдруг ламуры остановились, расступились, дав возможность выйти на первый план арбалетчикам. Упруго рванулись стрелы, и на вершине раздались крики и стоны раненых и убитых. Обороняющиеся укрылись за валунами. Но стрелы, перелетая камни, все равно находили свои жертвы. Видя это, Лис приказал выставить деревянные щиты. И это помогло защититься от разящих стрел.

Калина и Ольга находились в каменном домике, что в самом центре Холма. Им хотелось быть рядом с друзьями, но, несмотря на упорство и протесты, девушки вынуждены были согласиться с доводами мужчин.

Лис лежал за валуном рядом с Малевичем, который планомерно постреливал в постоянно сменяющихся арбалетчиков — ни один выстрел милиционера не пропал даром. К ним, пригнувшись, подбежал капитан Лок и что-то тихо сказал на ухо Лису.

— Что-то случилось? — спросил Малевич.

— Да, — в досаде скривил губы Лис. — Двое наших друзей ранены.

— Кто? — встревоженно вскрикнул следователь.

— Ребята с корабля ламуров — Сергей и Алекса. Да не беспокойся. Раны не опасные. Ими сейчас занимаются ваши девушки.

Между тем, арбалетчиков сменили меченосцы и копьеносцы. Они вновь бросились к вершине, видимо, решив, что стрелами нанесен достаточный урон защитникам Холма и силы их ослабли. Ламуры рвались наверх, и сейчас их было намного больше, чем муравьев в погожий день.

У Свирона

Свирон бушевал. Он не мог простить злой шутки, которую сыграл с ним Лис. А еще он винил Лярву, потому что его человека, его агента подсунули ему, Свирону, в обмен на девушку. Агенту он тут же собственноручно отсек голову и чуть было не казнил заодно и Лярву, но вовремя остановился — тот был пока нужен, поэтому буквально через час потребовал его к себе. Лярва вполз в шатер своего властелина на коленях: он скулил, плакал и просил милосердия. Свирон же вначале высказал все, что он о нем думает, а затем потребовал совета:

— Сейчас начинается атака на воинов вероломного Лиса. Возможно, она будет отбита, но это не важно. Скоро к Холму подтянутся еще 50 тысяч ламуров, зеров, клоков с Ледяных гор и Соленых озер. А завтра в полночь прилетят воины из моего города Мертвых, уж перед ними точно никто не устоит. Тем более, жалкая горстка защитников этого Холма. Меня волнует другое — я чувствую, знаю, что кто-то спешит, чтобы помешать мне победить Лиса. Тебе что-нибудь известно об этом?

— Да, мой господин! — угодливо завилял «хвостом» Лярва. — Завтра к утру на помощь Лису прилетят сироны.

— Это не то… — отмахнулся Свирон.

— Также на помощь Лису под водой пробирается около восьмисот воинов подводного короля.

— И это не то…

— До меня дошли слухи, — на этот раз осторожно начал говорить Лярва, — что на пустынном побережье появились молодой человек и зверь по кличке Тимур и тут же исчезли…

— Куда же они могли исчезнуть? — Свирон привстал с кресла, заинтересовавшись сообщением.

— Есть в тех местах оазис, в котором живет племя лопатей.

— Нужно было дознаться у лопатей, куда исчез этот человек. А если они молчат…

— Лопати тоже исчезли без следов, оставив свои дома и вещи.

— Это дело рук Солока. Это он что-то замышляет против меня. Нужно скорее взять штурмом эту горку и заставить Василия передать Книгу из его рук в мои.

— Ну, нет, Лис на это не пойдет — этим он нарушит закон.

Свирон усмехнулся и вновь нахмурил брови, услышав звуки, известившие о том, что отбита очередная атака:

— Раньше я считал ламуров хорошими воинами, но они, оказывается, дети в сравнении с людьми Лиса. Иди, прикажи капитанам, чтобы готовились к еще одной атаке.

Лярва поднялся с колен и собрался нырнуть под полог шатра, но, поборов сомнения, задержался.

— А, может быть, дождемся ночи и вместе с ушастыми проведем последнюю атаку? — посмел предложить он Свирону.

— Никак ламуров стал жалеть? А может, у тебя имеется что-то личное?

— Нет, нет! — вновь закрутился Лярва. — Просто ночная атака и снизу, и сверху будет более эффективной. И потери будут меньшими…

— Иди и выполняй мой приказ, — ледяным голосом сказал Свирон. — И запомни — ламуры — мои слуги! И ты мой слуга! А слуги не должны обсуждать приказы хозяина, — Свирон замолчал и махнул рукой. — Пошел вон!

Ххх

Вечерело, когда была отбита еще одна атака. Не раз схватывались в рукопашную воины Лиса с ламурами и вновь сбрасывали врагов вниз. В последний раз положение было особенно опасным. И, наверное, захлебнулись бы защитники Холма в волнах ламуровского воинства, но помогли камни. Лис приказал своим людям во время последней атаки врага поднатужиться и столкнуть огромные валуны вниз. Нелегко это было сделать, но все же камни тронулись с места. Для ламуров это было ужасом: камни накатывались на них, подминали, ломали, прокладывая в тесных рядах широкие дорожки. А тут еще Валентин Валентинович вспомнил про подарок Змея, который хранил до поры до времени в своей сумке. Он достал глиняный горшочек, вышел вперед и что есть силы бросил его в сторону нападавших. Раздался ужасный взрыв. Ламуры, находившиеся в эпицентре взрыва, разлетелись в разные стороны. Среди них началась паника, и ламуры не выдержали, побежали, осыпаемые стрелами защитников Холма.

Нападавшие откатились на порядочное расстояние от подножья Холма и на этот раз успокоились, затаились. Тогда и на вершине стали залечивать раны, считать убитых. Их было много. За день полегла половина всех воинов. Не стало черного Зура, Кола, Дума. Были изранены Толом, Линь, Срез (он не досчитался четырех своих сыновей), Алекса, Сергей, Валентин Валентинович (в то время, когда он стрелял из лука в ламуров, шальная стрела попала ему в плечо). И даже Василий (ведь не зря говорят в народе, что Бог шельму метит) — стрела из арбалета, пробив шатер, попала ему в левую руку. Беспокоясь, как бы ненароком его не убило очередной стрелой, Василия решили перевести в каменную избу.

А вожди, между тем, собрались на совет. Их стало намного меньше, и это было сразу заметно. Пришедшие были хмуры, понимая, что положение у них незавидное. Это хорошо знал и сам Лис. Если говорить честно, он не ожидал, что Свирон за такое короткое время соберет многочисленное войско. Но теперь сражаться нужно было до последнего, ведь помощи ждать неоткуда. Правда, должна была прилететь дружина сиронов, да и король Тин обещал подослать помощь. С просьбой об этом Лис послал своих людей на отплывающих кораблях. Он не решился оставлять суда у берега, понимая, что они станут легкой добычей ламуров Сридрика, корабли которого в большом количестве патрулировали побережье. Обо всем этом Лис на совете рассказал своим союзникам. Его выступление было встречено молчанием, которое прервал Малевич:

— Я считаю, Лис, думать здесь особо нечего. Нужно бить этих гадов! Ты говоришь, мало нас? Зато стрел и патронов хватает. А тут, глядишь, и помощь подоспеет. И это, пожалуй, наш главный план на завтра и послезавтра, если даст Бог.

Все были согласны с Малевичем. Еще немного пообщавшись, вожди также хмуро разошлись.

Ночью защитники Холма выставили усиленную охрану. Вместе с воинами в дозор вышел и Малевич. Правда, сначала он проведал своих друзей, осведомился об их здоровье, поддержал, и сейчас прохаживался по лагерю, присматривая за часовыми.

Время от времени он посматривал на небо, усыпанное мириадами звезд. Это небо для Малевича было чужим, и хоть за время путешествия он успел немного привыкнуть к нему и даже стал узнавать некоторые из созвездий, но у него в душе созерцание звезд не рождало никаких чувств. Да, следователь не был сентиментальным человеком, и вид незнакомого неба у него не вызывал грусти о доме. Наоборот, незнакомое заставляло его насторожиться, наблюдать за всем, широко открыв глаза. Возможно, это и позволило ему первым почувствовать что-то неладное именно там, вверху. Он обратил внимание, что со стороны Севера небо потемнело. Сначала Малевич решил, что это тучи заслонили небесные светила, и даже стал размышлять, хорошо это или плохо для защитников, если пойдет дождь. Но вдруг до его ушей стал долетать какой-то шум. «Видимо, ветер» — подумал следователь. Но через мгновение, прислушавшись, он понял, что ошибся. Это был свист крыльев. Запахло чем-то затхлым, сырым, противным.

— Тревога! — закричал Малевич и для большего эффекта несколько раз выстрелил из пистолета в воздух.

В лагере начался переполох. Сонные воины вскакивали и бежали к укреплениям из деревянных щитов. Однако придя в себя после сна и оглядевшись, они не заметили врагов и недоуменно спрашивали друг у друга — в чем же дело?

— Небо! Смотрите в небо! — кричал Малевич подбежавшему к нему Лису. Тот, глянув в сторону, куда указывал следователь, также закричал, отдавая приказ:

— С севера летят уманы! Натягивай луки! Пли!

Не успел Лис до конца отдать приказ, как на защитников Холма напали первые твари. Уманы ужасные на вид существа: с человеческим лицом и телом летучей мыши. Говорят, когда-то они были обычными людьми. Но затем Свирон заколдовал их, превратив в существ, безгранично ему преданных. Уманы, как могли, старались оправдать доверие своего властелина. Они налетали и хватали своими могучими когтями воинов Лиса и, подняв на высоту, бросали вниз. Так обычно охотятся орлы на черепах: подымают на высоту, а потом, чтобы расколоть панцирь, сбрасывают на камни. А здесь и колоть-то ничего не надо было.

На Холме началась настоящая бойня. Люди Лиса и его союзники мужественно оборонялись. Но их было слишком мало, чтобы победить или хотя бы отбиться от уманов. Малевич стрелял, не успевая перезарядить обойму. Он перебежал к домику, поручив этим делом заняться Ольге и Калине. Девушки были страшно напуганы происходящим, но нашли в себе силы и дрожащими пальцами вставляли патроны в обоймы. Девушкам помогал раненый Алекса. Валентин Валентинович метался в бреду. Рядом постанывал Сергей, и злобно, в неясном свете свечи, посматривал на происходящее связанный, несмотря на ранение, Василий.

К избе подбежали Лис и два его телохранителя. На бегу он успел отрубить мечом лапы нахальному уману, пытавшемуся схватить его за шиворот. Тот заверещал от боли и, словно подбитый самолет, получив еще несколько стрел вслед, пролетел низко над Холмом и рухнул где-то внизу.

— Плохи наши дела, — сказал запыхавшийся Лис Малевичу. — В атаку пошли ламуры. Долго не продержимся. И поможет нам только чудо! Но ждать его неоткуда… — голос Лиса стал неуверенным, скорее, даже растерянным. — Кто это? — только и смог он вымолвить.

Малевич же в первый момент сам ничего не мог сообразить. Ничего вокруг вроде бы не изменилось. Только светлей как-то стало и, в то же время, теснее. Воинов на Холме стало намного больше. И количество их с каждой минутой все увеличивалось. Среди защитников появились неизвестные, закованные в блестящие доспехи, воины. Это были не ламуры. Это были люди. Они секли и рубили уманов длинными мечами, в которых отражались небесные звезды. А командовал ими молодой воин в красном плаще на плечах.

— Чудо! Вот тебе и чудо! — обрадовался Малевич, хлопнув по плечу открывшего рот Лиса.

И бросился в гущу сражения. Вслед за ним, расправив плечи, кинулся и Лис.

Утро

Рассвет в этот день стал неожиданностью для ламуров и уманов и долгожданным для защитников Холма. С первыми лучами солнца уманы заметались и бросились на большой скорости прочь от места сражения, в дремучий лес, находившийся в нескольких десятках километров от места события.

Жестоко побитые ламуры, лишенные, к тому же, поддержки с воздуха, также откатились вниз, к своим походным палаткам. И тогда облегченно вздохнули оставшиеся в живых на Холме. Воины просто валились с ног от усталости и ран, падая тут же, где и стояли, мгновенно засыпая. Лиса тоже едва держался. Но первым делом подошел к воинам, чья неожиданная помощь помогла им в этом роковом сражении. Их было около двух тысяч, и теперь они скромно отдыхали у северной стороны… Чуть подальше стоял их вождь. Он смотрел вдаль, на лагерь ламуров. Именно к вождю направился Лис.

— Мы вам очень благодарны. Вы пришли на помощь, когда мы были в самом настоящем пекле, и вытащили нас оттуда, — сказал он незнакомцу, продолжавшему стоять к нему спиной. Услышав, что к нему обращаются, вождь повернулся к Лису, снял с головы шлем, и Лис, как и тогда, ночью, снова вытаращил глаза…

Малевич же сразу после боя бросился в дом, чтобы узнать о самочувствии друзей и рассказать им пусть о маленькой, но победе. А здесь его ждала радостная весть — пришел в себя Валентин Валентинович. К тому же, друзья с нетерпением ждали новостей, поэтому Малевич тут же уселся на свободный камень и начал свой рассказ. Особенно заинтересовала всех весть о появлении незнакомых воинов.

— А кто они? Откуда пришли?.. — забросали его со всех сторон вопросами. Малевичу стало неловко. Он впервые в жизни изменил себе — не стал выяснять, откуда появилось на Холме это воинство, а бросился к своим друзьям, поэтому следователь непривычно смущенно пожал плечами:

— Не знаю.

— Как это не знаешь? — слабо усмехнулся Валентин Валентинович. — Ведь ты всегда в курсе всех событий!

— Да я хотел скорей вас увидеть, — оправдывался Малевич.

Он даже покраснел из-за явного проявления своих чувств. И сейчас не знал, куда себя деть. На помощь ему пришел случай — двери хибарки открылись, и на пороге появились Лис и …

— Стас!!! — первой закричала Ольга, узнав любимого.

— Оленька, милая моя… — воин нежно, осторожно, чтобы не поранить доспехами, обнял девушку.

Они так и стояли, прижавшись друг к другу. Для них как бы замерло время. Сейчас они были одни во вселенной — только Стас и Ольга. Калина первая решилась нарушить их «одиночество», сказав:

— Дай и другим обнять героя, — и поцеловала Стаса в щеку.

После Калины парню долго жал руку Малевич. Затем Стас подошел к Валентину Валентиновичу и Сергею. Несмело ему протянул руку и Алекса. И лишь Василий молчал и смотрел на своих врагов. Душа его лопалась от злобы, сердце переполнялось ненавистью, глаза горели недобрым огнем.

— Зря радуетесь! Свирон так просто этого вам не простит. Он достанет вас везде! — сказал Василий.

— А я вижу, что наш пленник пришел в себя и при этом неплохо себя чувствует?! Стража! — Лис открыл двери и позвал телохранителей. — Отведите пленного в мой шатер. И охрану поставьте усиленную…

Дождавшись, пока уведут Василия, Лис повернулся к Стасу, не выпускавшему из своей руки Ольгину ладонь, и приказал:

— Ну, давай рассказывай!

— С чего начинать рассказ? — улыбаясь, спросил Стас.

— С самого начала. То есть с того момента, как прошляпил Ольгу…

Стас задумался и поведал им о своих приключениях: о встрече с Красолевной и ее другом Лёшей, об острове двенадцати Холмов и его хозяйках, о Тимуре, о встрече с Солоком и его приказе командовать Серебряным Легионом — армией Солока…

— А где же Тимур? — вдруг спросил Валентин Валентинович.

— Да, где он? — замерли все в ожидании ответа.

— Да не беспокойтесь. Он остался с Солоком. Но скоро они уже будут здесь.

— Как! Солок будет здесь? — быстро переспросил Лис.

— Да, вместе со своим помощником. Они будут чуть позже. Просто мне, как командиру Серебряного Легиона, было приказано спешить.

— Но как вы прошли через заслоны ламуров? Ведь это же просто невозможно… — сомневался пришедший в себя от приступа сентиментальности Малевич — Или это волшебство?

— Да нам не нужно было проходить заслоны ламуров. И волшебства в этом никакого нет. Просто, — здесь Стас перешел на шепот, — на вершину Холма нас привел подземный ход, выход из которого скрыт вон тем большим камнем. С помощью специальной пружины дверь открывается изнутри.

— Так вот почему мы не могли сдвинуть этот валун, как ни пытались, — произнес, обращаясь к Малевичу, Лис.

— Господи! — закричал вбежавший в избушку телохранитель Лиса. — Там, ламуры!

— Атакуют?

— Нет. Но все равно плохо — к Свирону пришла помощь.

Все, кто мог, вышли из избы. У подножья Холма ликовали ламуры. Со всех сторон подтягивались все новые и новые отряды врагов. Для устрашения защитников Холма они кричали и визжали. Гремели барабаны. Стонали трубы. Развевались флаги со знакомыми всем рогами и копытами, конскими хвостами, поросячьими мордами и еще бог знает с чем. Шум и столпотворение продолжались на протяжении нескольких часов. А затем стало тихо. И в этой тишине раздался голос трубы. И вновь все смешалось во вражеском лагере. Войско Свирона начало строиться для атаки. Пока шли приготовления к штурму, от Свирона в лагерь защитников Холма вместе со стрелой, пущенной шустрым ламуром, прилетела записка: «Лис, отдай Василия, и я отпущу тебя и твоих людей. Если нет, то сотру всех вас в порошок!»

После короткого совещания было решено на это послание не отвечать.

Так, без надежды на ответ, Свирон подождал полчаса и дал приказ к наступлению. Зазвучали трубы. Застучали барабаны. Из-за этого шума никто на Холме не услышал мощного удара, от которого затряслась земля.

Воины Свирона на мгновение замешкались и, разгоряченные боем, тут же бросились вперед на непокорных врагов. Дрогнувшая земля привела в замешательство защищающихся.

— Что это было? — спросил Малевич.

— Да кто его знает?! Будто бы взорвалась недалеко мощная бомба, — Стас посмотрел в сторону Черного болота. Ему показалось, что именно там произошел взрыв.

— А я видела, как что-то черное и большое пролетело над водой, — подтвердила догадки парня Ольга.

— Что бы это ни было, нам это не поможет! Нужно готовиться к битве, — хмуро проворчал Лис.

— Как знать, как знать, раньше ты не был таким пессимистом …

Все повернулись на голос за спиной и увидели незнакомца. Хотя Стас и Лис его узнали сразу же.

— Солок!? — Лис хоть уже знал, что здесь должен появиться старец, но все же был к этому не готов.

— Да, я, собственной персоной, — ответил Солок.

Он был сейчас величественен. Старец стоял, распрямив грудь, как будто и не было у него за спиной груза прожитых лет. У его ног смирно сидел Тимур. А чуть далее стоял Смин.

— Что вы этим хотите сказать? — вежливо поинтересовался Малевич, видя, что Лис молчит.

— Да то, что в жизни не бывает случайностей. Но сейчас, — Солок проследил глазами за полетом выпущенной ламурами стрелы, — не время для вопросов и ответов. Готовьтесь к встрече с врагом, а иначе ничто вам не поможет.

— Уважаемый Солок, тебе лучше уйти и укрыться вон в той хижине. А то шальная стрела может случайно тебя поранить, — сказал Лис. — И тебе, Ольга, во время боя лучше быть там, — добавил он, обращаясь к девушке.

— Здесь и вправду опасно, — поддержал Лиса Стас. — Оля, иди в избу и забери с собой Тимура.

Ольга, пожав плечами, пошла в избу. Солок и Смин остались стоять на месте. На немой вопрос Лиса старец ответил:

— Чему быть, того не миновать!

Чудо

Лис отдавал приказы своим людям, оборонявшим северный и восточный склоны Холма. Стас со своим Серебряным легионом держал оборону южной и западной сторон. Малевич, как и в предыдущих сражениях, был рядом с Лисом.

И битва началась. Ступая по трупам своих товарищей, вверх устремились неистовые ламуры. Падали, подымались и снова падали, на этот раз навсегда. Но их было много, и одного убитого заменяли сразу пятеро, а то и больше свежих здоровых воинов. С севера они прорвали оборону, перескочив через частокол, и ворвались в лагерь осажденных. Их радостные вопли, крики известили об этом Свирона. Увидев, что черное знамя с золотыми рогами и копытами развевается на Холме, он зло усмехнулся.

— Я никогда не прощаю обмана! — хлопнул он по плечу льстиво прогнувшегося Лярвы.

Серебряный легион уверенно сдерживал оборону, поэтому Стас часть воинов послал на помощь Лису. А она, ох как была нужна! Сам Лис уже был ранен и едва стоял на ногах, отбиваясь от наседавших ламуров. Чудеса мужества демонстрировали Срез и его три оставшихся в живых сына. Они встали, прижавшись друг к другу спинами, и секли головы ламуров, разлетавшиеся по сторонам, как кочаны капусты. Без устали стрелял Малевич, отступив к избе и на расстоянии поражая врага. Из окошка по нападавшим из лука стрелял Алекса. Здесь, спрятанные за каменными стенами, все страшно переживали за исход сражения. Даже Тимур тихонечко сидел в углу, прислушиваясь (это было видно по его ушам) к ходу битвы. Но вдруг он заволновался, заскулил, кинулся к двери, затем к окошку. Ольга схватила его за ошейник и усадила рядом, гладя по голове:

— Ну, что с тобой, Тимур?!

А пес не слушал и рвался на волю. А когда понял, что у него ничего не получится, злобно завыл.

Что же так вывело овчарку из себя?! Оказывается, во время сражения никто не смотрел на Черное болото. А зря… В гуле битвы ни нападавшие, ни защищающиеся не услышали приближающейся беды. А она, в виде огромной волны, метров в тридцать в высоту, накатила на берег, сметая все на своем пути. Ламуры десятками, сотнями погибали, ударяясь о камни, деревья, вырванные с корнями, просто исчезали в пучине, уставая бороться со стихией… Буквально за несколько минут лагерь осаждающих был смят, стерт с лица земли. На его месте бурлили вода и грязь. В этой стихии погибли тысячи ламуров и их союзников. Повезло только тем, кто в это время атаковал Холм. Но и эти бедолаги, оставшись без поддержки, вскоре стали отступать под напором воинов Лиса и Серебряного легиона. Но отступать было некуда. Некоторые, не желая сдаваться в плен, сбрасывали с себя доспехи и ныряли в мутную клокочущую грязь. Кто-то нырял прямо в железе, некоторые же, смалодушничав, поднимали вверх руки.

Возвращение

Победа была полной. Защитники Холма ликовали. Но, конечно же, радость победы омрачалась гибелью многих знатных воинов и воевод. Безутешен был Срез: у него в этом сражении погибли последние, остававшиеся в живых, сыновья. В этом же бою стрела ламура поразила храброго Линя. Зарублен, окруженный врагами, Толом. Погибли все капитаны Лиса и множество других воинов.

Уже когда все было закончено, подлетела дружина сиронов во главе с воеводой Нармом. Они-то и рассказали, что произошло в их мире. Оказывается, с неба упал огромный камень. Упал он в Черное болото, что и вызвало огромную волну (на земле ее называют цунами). От этого Черное болото вышло из берегов и затопило все прибрежные земли. Сильно пострадал низменный остров короля ламуров Сридрика. Волны даже подтопили остров Двенадцати холмов, что доставило много хлопот их хозяйкам. Но самые большие разрушения произошли на этом берегу. По просьбе Лиса воины Нарма облетели для осмотра всю округу, но, кроме тысяч утонувших ламуров, они ничего не нашли. Попадались им и живые враги, но сироны их не тронули, так как ламуры были в ужасном положении — грязные, измученные, не похожие на самих себя. Лишь одного пленника они притянули в свой лагерь. Это был не какой-нибудь обычный ламур или даже вождь. Нет! Перед защитниками Холма предстал сам Лярва — первый помощник Свирона! Оказывается, когда Черное болото вышло из берегов, он ухватился за какое-то бревно, поэтому остался в живых. Правда, Малевич по этому поводу высказался, что такие, как Лярва, не тонут. Но тот пропустил недвусмысленный намек мимо ушей — ведь с победителями не спорят… теперь он стоял — мокрый, грязный, холодный, голодный и заискивающе смотрел в глаза врагов, ожидая своей участи. Угрюмый Срез предложил его повесить. Малевич его поддержал. Стас, радостный от победы, встречи со своей любимой, которая, кстати, тоже была против смерти Лярвы, предложил сохранить тому жизнь. Солок, Лис и некоторые другие поддержали Стаса.

— Он нам нужен живым! — высказал общую мысль Лис.

Услышав это, Лярва бросился целовать обувь своим судьям. Но те брезгливо отвернулись от него.

— Ты не раскидывайся своими благодарностями, любезный! — прервал его излияния Солок. — А лучше скажи нам, что стало со Свироном?

Лярва сразу дернулся, напрягся:

— Когда хлынула волна, он стоял неподалеку от меня. Затем, когда все закрутилось, завертелось, я увидел его голову на гребне волны. И — все… — слуга Свирона скривил потешную рожицу и хмыкнул. А затем выдал резюме. — Скорее всего, мой хозяин погиб в этом кошмаре.

— А Книга где?

Глаза Лярвы забегали:

— Не знаю!

— Ой, врешь?! — Солок пытливо уставился на Лярву.

— Не вру. Клянусь Свироном.

— А может, нам его все-таки повесить?.. — напомнил Малевич о недавних раздумьях.

— Не надо! Прошу вас… — закрутился Лярва. — Я все вам расскажу!

— Ну-ну, гляди, а то ведь возьму свой острый меч и отрублю твою голову вместе с лживым языком… — пригрозил Лис.

— Я же говорю, что готов с вами сотрудничать, — Лярва понизил голос. — Книгу Свирон положил в серебряный ларец, который был прикован к металлическому столбу, поддерживающему шатер моего хозяина.

— Я видел железный столб, — сказал Нарма, — но не придал этому значения. — Олоф, Криг! — кликнул он своих людей. — Слетайте к тому столбу. К нему должен быть прикован серебряный ларец. Если это так, принесите его сюда…

Через некоторое время вернулись Олоф и Криг. В руках Олоф держал покрытый грязью ларец. Ему с напарником пришлось немало повозиться, прежде чем отыскать его. Хорошо, что шатер Свирона стоял на возвышенности, и к этому времени вода немного спала. Но все равно сиронам пришлось стать на колени и по пояс в воде искать этот ларец. Воин передал его в руки Лиса. Тот взял ларец, как самую большую в мире драгоценность, вытер его от грязи. На солнце блеснуло старинное серебро. Попытались открыть, но крышка не поддавалась.

— Где ключ? — повернулся Лис к Лярве.

Тот снова закрутился:

— Ключ был только у Свирона…

— Считаю до трех, — сказал угрюмый Срез. — Раз…

— Все, все… — Лярва полез руками в свои обширные одежды и вытянул оттуда серебряный ключик, передал его Лису. Тот вставил ключ в замок и попытался провернуть. Но ключ не повернулся.

— Шутки шутишь? — бросился к Лярве, выхватив из ножен меч, разъяренный Срез.

— Нет! — заверещал в испуге тот. — Просто ларец заколдован.

— Заколдован?! Как это может быть?! — недоверчиво усмехнулся Малевич.

— Может быть, — ответил за Лярву Солок, — но это уже мое дело.

Старик подошел к ларцу и что-то долго шептал над ним, выводил над ним какие-то фигуры и только затем взялся за ключ. И… в замке что-то щелкнуло, ключ повернулся. Крышка ларца легко открылась. Все, как по команде, вытянули головы, чтобы заглянуть внутрь. Книга, завернутая в дорогую ткань, лежала на месте. Лис попытался открыть застежки, но Солок рукой остановил его:

— Не нужно этого делать. Книга тебе не принадлежит.

И Лис послушался Старца.

А Стас посмотрел на них и закричал:

— Ура!!!

А затем кинулся обнимать Ольгу. Все остальные стали пожимать друг другу руки.

— Ну, все! Поход наш завершился, — сказал с легкой грустью в голосе Малевич. — Злодей повержен. Книга спасена.

— Да, нам всем нужно собираться в обратную дорогу, — Лис посмотрел по сторонам, — только придется задержаться — нужно похоронить своих воинов. Да и грязь кругом, нам не пройти посуху.

— Не беспокойся, Лис. Хорони своих погибших, а живых мы вынесем. — мрачно усмехнулся Нарма и взмахнул крыльями за спиной. — Мои воины перенесут вас, куда захотите…

— Отлично! — Лис повернулся к своим воинам, к Серебряному легиону. — Друзья! Давайте выкопаем на Холме большую яму и захороним в ней всех героев, погибших в войне с темными силами. Пусть это место останется для всех нас, оставшихся в живых, святым.

И все защитники Холма, несмотря на усталость и раны, взялись за работу. Через некоторое время была вырыта огромная могила. В ней захоронили погибших. Не было слез, только суровая тишина да шорох земли, падающей на тела героев…

— Запомните это место. Рассказывайте о нем своим детям и внукам. Они не должны забыть подвиг, который совершили погибшие герои, никогда, — молвил напоследок Лис.

А в ответ раздался стон:

— Я буду считать их живыми! Сынки мои…

Все повернули головы — это Срез опустился на колени, сжал в кулаках могильную землю и зарыдал. Не выдержало отцовское сердце разлуки с погибшими сынами. Остальные стояли, опустив головы. Они чувствовали себя неловко за то, что остались в живых.

— Ну, все, — сказал через некоторое время Лис. — Нужно собираться в дорогу…

Быстро слово говорится, да не скоро дело делается. Сборы заняли около трех часов. Были подготовлены специальные носилки для раненых. А их было очень много. Лис вместе с Нармом обдумали маршрут, по которому они полетят к дому в золотой роще. Не все, конечно же, направлялись туда — защитники Холма были из разных мест, но сироны, разделившись, обещали доставить всех по своим домам. К своему царю улетали оставшиеся в живых воины воеводы Толома, еще около сотни героев выбрали иные маршруты. Незаметно, как, собственно, и появился, исчез Серебряный легион, а с ним и Солок. На прощанье он долго разговаривал с Лисом, а затем подошел к Стасу.

— Ты храбрый воин, — сказал Солок, пожимая парню руку. — Путешествуя по нашей земле, ты не потерялся, нашел свой путь. Я думаю, теперь уже не собьешься, хоть и препятствий по жизни у тебя еще будет множество. Зла на земле, как у нас, так и у вас, остается море-океан. И погиб ли, жив ли Свирон (а я склоняюсь к последнему), безмятежной наша жизнь будет не всегда. Сейчас мы прощаемся, но сдается мне, что свидеться нам еще доведется…

А вскоре по небу растянулся длинный, не обычный для наших мест, караван, время от времени небольшими группами его покидали те, кому нужно было в иную сторону. Сироны несли своих пассажиров тем же способом, что и Алексу, Сергея и Василия с захваченного у ламуров корабля.

Лететь пришлось несколько дней над водой. Ночевали на необитаемых островках, попадавшихся на пути. А вскоре пошла суша: вначале песчаная полоса, а затем и зелень лесов. К концу пути все очень устали, и тем приятнее были минуты, когда кто-то из сиронов закричал:

— Мы у цели!

И все с надеждой посмотрели вперед. Там они увидели дом Лиса, очень похожий в этот миг на красный корабль в зеленом океане березовой рощи.

Здесь все было по-прежнему: стройные березки, хороводы русалок и покой. После всего пережитого роща у дома Лиса казалась раем. Лис был хорошим хозяином и сразу же, не смотря на усталость, стал размещать гостей в доме, лечить раненых.

С его помощью буквально на следующий день стало легче Валентину Валентиновичу, Сергею, Алексе, а также пленнику Василию. Как, впрочем, и всем остальным раненым. Помогли то ли травы и разные целебные мази, то ли волшебство Лиса.

Сразу по прибытии в это сказочное место к Стасу и Ольге подскочили русалочки. Они радовались, что все благополучно завершилось. Хвалили Стаса, сопереживали Ольге, вспоминали вероломного Дрона…

— А где же Линь? Что-то его не видно? — спросила вдруг Ната.

— Линь был тяжело ранен в последнем бою с ламурами. Сейчас Лис занимается его ранами. Надеюсь, вскоре он встанет на ноги, — ответил на вопрос Стас.

— А его можно видеть?

— Ну, с этим вопросом вам, девушки, лучше обратиться к самому хозяину. Если он разрешит…

— Разрешит! — убедительно отвечали русалочки. — Ведь наши песни будут для Линя лучше любого лечебного бальзама.

Лис разрешил им встретиться. А вечером из комнаты Линя доносились веселый смех и песни русалок.

Между тем, Василия и Лярву посадили под замок в том самом подвале, где раньше находился Дрон. Охраняли их 10 воинов.

А вскоре в доме Лиса стало тише — улетели сироны под предводительством Нармы, разошлись по родным местам воины из других племен (летевшие вместе со всеми к дому Лиса, так как это им было по пути). А через пару недель, когда раны Валентина Валентиновича, Сергея и Алексы больше не мешали им передвигаться, было решено отправиться в дальнейший путь.

Вечером в гостиной собрались все наши путешественники (разумеется, все, кроме Василия) и сам Лис. Впрочем, не было на этом собрании и Алексы с Калиною. Они в это время гуляли по березовой роще, держась за руки. Им было хорошо… А русалочки посмеивались им вслед, хорошо зная, что такое любовь.

В это время в доме обсуждалось, какой дорогой идти в селение морвов. Предложений было много, но реальных маршрутов было только два: по реке, вверх по течению, и пеший путь, которым путешественники пришли сюда. Лис предложил им плыть на корабле (из семи отправленных им домой суден добрались до родной гавани только четыре). Это было бы удобнее во сто крат пешего перехода. И с Лисом согласились. Во-первых, на корабле, в случае нападения, легче отбиться от врага. Во-вторых, наши раненые друзья еще полностью не выздоровели, и поэтому долгий путь утомил бы их. В-третьих, на судне было легче присмотреть за пленником Василием, которого решили запереть в одной из кают. На этом особенно настаивал Малевич — он был настроен отдать вора под суд.

На следующее утро путешественники попрощались с гостеприимным хозяином, русалочками, Линем (он еще продолжал лежать в постели) и погрузились на корабль. И вот гребцы взмахнули веслами, вспенив тихую речную воду…

Торро

Путешествие по реке прошло без особых приключений. За все время они ни на берегах, ни в воде не увидели ни одного ома. Не показывались в кустах и человеко-леопарды, и это радовало. Проплывая мимо песчаной косы, путешественники увидели короля подводного мира Тина. Он и несколько его воинов махали руками путешественникам вслед.

А вскоре река стала куда уже. Сменился и лес — сейчас это были кедровые деревья. И все на корабле почувствовали, что путешествие должно вот-вот завершиться. Особенно разволновалась Калина. Она стояла у борта и вглядывалась в родные места.

— Меня сюда отец часто в детстве водил. Здесь тогда было спокойней, человеко-леопарды почти не появлялись, — девушка, прижавшись плечом к Алексе, рассказывала ему о своем детстве.

Парень слушал ее, а у самого на сердце было грустно — впереди их ждало расставание. Калина предлагала ему остаться в селении морвов. И Алексе хотелось этого. Но, прежде всего, он должен был встретиться со своими бабушками, попросить у них прощения за свои грехи. И Калина в этом его поддерживала.

Вскоре корабль причалил к незаметной лесной пристани. Здесь путешественников встречали Олег, Гор и около полусотни воинов морвов.

Встреча была радостной. Все долго обнимались, хлопали друг друга по плечам. А Валентин Валентинович, сойдя с судна, посмотрел на свиту из воинов и сказал Олегу:

— Как хорошо, что ты выздоровел. Но неужели человеко-леопарды беспокоят?

— Да нет, что вы, Валентин Валентинович? Тишь и благодать! А самая главная у нас новость — птицы в лесах появились. По утрам песни поют. Совсем, как у нас.

— Да, у нас сейчас хорошо, — поддержал Олега Гор. — С удачным вас возвращением! Все живы-здоровы?

— Спасибо! У нас тоже все хорошо.

— Когда думаете домой возвращаться?

— Сегодня же ночью.

— А почему не хотите у нас погостить?

— Полнолуние! — многозначительно ответил Валентин Валентинович.

Гор в ответ понимающе кивнул головой.

Между тем по трапу спускались и остальные путешественники: Стас, Ольга, Сергей, Калина, Алекса, Василий под охраной Малевича. А Тимур уже давно шастал по берегу, и его лай далеко разносился меж кедровых деревьев.

Калина, только сойдя на берег, бросилась на шею Гору. Тот тоже был растроган встречей с девушкой. У морвов не были приняты такие проявления нежности, и вождь, стараясь не показать свои чувства, спросил у девушки суровым голосом, хоть глаза его светились радостью:

— Ослушалась приказа, непослушная девчонка?! — И тут же смягчил тон. — Все ли у тебя в порядке?

— Все хорошо, вождь! — ответила задорно Калина.

— А нашла ли ты то, чего искала? — лукаво усмехнулся Гор.

— Нашла… — потупила взор покрасневшая девушка.

— Ну, и где же твой красный молодец? — не выдержав, засмеялся Гор.

Девушка еще больше покраснела. И все вокруг заулыбались. Видя, что девушка сильно растерялась, за нее ответил Валентин Валентинович:

— Да вон он! — и подвел Алексу к Гору.

— Да ведь это спутник человека, укравшего у вас Книгу, — заметил Гор, указывая глазами на связанного Василия.

— Да просто запутался парень…

Гор сурово посмотрел на Алексу:

— Каждый из нас может заплутать. Например, в том же лесу. Но только один раз. В будущем он уже должен знать дорогу.

Сойдя с корабля, попрощавшись с воинами, матросами, гребцами Лиса, поблагодарив их, наши путешественники в сопровождении морвов направились в Торро, до которого оставалось около часу хода. Шли по узкой тропинке цепочкой по одному человеку. Процессию возглавлял Тимур, осматривающий и обнюхивающий кусты и деревья. Замыкали цепочку морвы, несшие небольшие ларцы с подарками от Лиса. Нет, это были не драгоценности. Вернее, драгоценности, но совершенно другого свойства. В ларцах были настоящие произведения искусства: резные фигурки различных зверей, птиц и других обитателей этого мира. Все они были сделаны из дерева и кости. Были также статуэтки из бронзы и серебра. Но самая главная на этот момент ценность находилась в руках Валентина Валентиновича. Он бережно прижимал ее правой рукой к груди. А между тем со спины целителя не отводил злобного взгляда Василий. Он шел под охраной чуть сзади. Его всю дорогу мучила мысль о глупом провале плана и крушении всех надежд. Ведь он уже мог быть чрезвычайно богатым человеком и даже стать, если не другом, так помощником самого Свирона. И все рухнуло. И теперь неизвестно, что ждет его впереди. И этот мент глаз не сводит. Ведь и дело могут пришить за кражу книги…

У ворот селения путешественников встречала огромная толпа. При первом попадании в Торро чужеземцы для морвов были преступниками, теперь же их называли героями эти суровые, но милые люди. В честь чужеземцев пели песни, их забрасывали цветами.

— Тише, тише, торране! Наши гости устали. Им нужен отдых, — остановил взмахом руки ликование соплеменников Гор. — Вскоре они снова тронутся в путь.

Не сразу утихли морвы. Они еще долго шли за путешественниками. Гостей проводили в то же помещение, где они находились после сражения с человеко-леопардами. В сравнении с последним разом здесь было гораздо уютней. Сразу видно, что постарался Олег. Василия же отвели в темницу, приставив к дверям внушительную стражу.

Ночью у входа в зеркальный коридор наши путешественники прощались с Гором. Ярко светила луна. Чуть в стороне стояли воины-морвы. Их было много. На всякий случай. Так решил их вождь. Олег привычным движением руки открыл дверь… Как он сказал: «Здесь не нужно никакого волшебства». Протянул на прощание руку Валентину Валентиновичу.

— Ты точно решил остаться? — тихо спросил целитель.

— Да. Это мое окончательное решение. Кажется, я нашел свое место.

Малевич, услышав эти слова Олега, только хмыкнул в ответ.

— Ну, тогда, прощай! Счастья тебе! — пожелал Валентин Валентинович.

— А что это такое? — дурачась, спросил Олег.

Целитель его понял:

— Может, когда встретимся, вот тогда и объясню.

Мужчины обнялись.

Второй в цепочке была Калина. Дома все обдумав, она решила идти вместе с Алексой. На удивление, на этот раз ее никто не отговаривал. Гор даже дал ей в дорогу что-то вроде благословения. За те часы, что она провела в родном селении, девушка не отдохнула ни минуты: повстречалась с матерью, пообщалась с подружками, соседями. Приходил к ним в дом и Сава. Он долго расспрашивал о путешествии, о том, что она думает делать дальше. И уже уходя, как бы ненароком, спросил:

— А что случилось с Эей?

Надо сказать, Калина ждала этого вопроса.

— Эя оказался предателем, — чуть замявшись, ответила она. — Он служил Свирону и погиб, выслеживая нас.

— Откуда же ты знаешь, что он был предателем? — подозрительно спросил Сава (кстати, на его повязке красовалась только одна птица Флокс).

— Об этом нам рассказал Малевич. Он проследил за Эя, когда тот ночью встречался с незнакомцем неподалеку от нашего лагеря.

— Ах, Малевич! — скептически воскликнул молодой вождь.

— А затем — предательство Эя, — Калина как будто не слышала этого восклицания, — подтвердил захваченный нами помощник Свирона Лярва — Эя был одним из его агентов.

— Ну, если так, тогда все ясно, — Савва, не попрощавшись, осторожно прикрыл за собой двери.

За Калиной шел Алекса. За ним — Сергей, Ольга, Стас, Василий. Замыкал цепочку Малевич. Он приковал свое запястье наручниками (они всегда у него были при себе) к руке Василия. А в свободной руке нес Книгу, которую ему передал Валентин Валентинович, целитель шел первым и держал в руках свечу. Тимура взяли на поводок, который подвязал к своему ремню следователь.

Зеркальный коридор

За путешественниками захлопнулась дверь: вокруг теперь были только темнота, ступеньки, свеча в руках Валентина Валентиновича и холодный блеск зеркал. На этот раз все шло тихо, без эксцессов. Путешественники друг за дружкой буквально пробежали сквозь зеркальный мир. Целитель вынырнул в зеркальный коридор уже нашего мира, как вдруг в самом хвосте цепочки, когда уже из зеркал выскользнул Василий, и появилась рука Малевича, произошла какая-то заминка. Глухо заворчал Тимур.

— Сволочь!.. — закричал следователь, вваливаясь в коридор и падая на пол. При этом он втянул за собой разъяренного пса. Все обеспокоенно посмотрели на Малевича.

— В чем дело? — спросил находившийся дальше всех от места события Валентин Валентинович.

В тусклом свете он не мог разглядеть, что произошло. А Малевич, чертыхаясь, поднялся на ноги:

— Да какое-то чудовище неожиданно появилось откуда-то сбоку, выхватило у меня Книгу и тут же исчезло.

— Книгу?!

Растерянность была общей. А Василий, услышав слова Малевича, захохотал. Его смех почему-то гулко отзывался во всех уголках Зазеркалья. А может, это был смех Зеленого, веселящегося от удачно провернутого дела. И где-то в глубине зеркал еще долго мерцали изумрудные огоньки.

Растерянные, убитые неожиданной потерей, путешественники переступили порог дома бабки Ульяны. Она открыла на их стук дверь и по выражению лиц сразу все поняла.

Все молчали. И тогда всю ответственность взял на себя Валентин Валентинович. Он все, что с ними происходило в чужом и нашем мирах, вплоть до последней минуты.

— Кто это, по-твоему, был? — вздохнув, спросила знахарка у Малевича. Тот, насколько запомнил, обрисовал внешность похитителя.

— Стас, так это же тот самый тип, что на нас в начале пути напал! — взволнованно воскликнула Ольга и тут же рассказала бабке Ульяне об этом случае.

— Так значит, это Зеленый балует… Этот Книгу ни за что не отдаст.

А Сергей укоризненно посмотрел на Малевича:

— Как же ты смог упустить Книгу из рук? А еще мент называется…

Малевич, чувствуя себя виноватым, только развел руками:

— Виноват. Упустил…

В тихой грусти вся компания сидела на кухне у бабки Ульяны. И тут всеобщее молчание было нарушено:

— Бабушка, эта Книга тебе очень нужна? — из-за спины Калины подал свой голос Алекса.

Знахарка в ответ посмотрела на него неодобрительно и отвернулась. А Василий снова захохотал. Ему в этот миг было хорошо и не так обидно за проигранную игру. Тот факт, что Книга была украдена, его очень радовал.

— Ты бы, Василий, помолчал, — сурово молвила бабка Ульяна. — Что же теперь делать?

— Я знаю, что делать! — выкрикнул Алекса и, поднявшись со стула, бросился по лестнице на второй этаж. Все, в том числе и Калина, недоуменно посмотрели ему вслед.

Через несколько минут Алекса вернулся. В руках он держал нечто.

— Вот, бабушка, держи! — и он протянул бабке это нечто, которое на самом деле оказалось книгой. Та бросила на нее косой взгляд и фыркнула:

— Совсем как дитё. Ну, зачем мне этот травник…

И вправду, в руках ее внука был старинный травник с разными сборами растений. Да, он чем-то походил на Книгу: та же старинная обложка на защелках-замках. Даже цвет в чем-то совпадал, но все же это была не Книга. Целительница с уверенностью могла об этом сказать.

— Нет, ты разверни ее… — настаивал внук.

И бабка послушалась его — раскрыла книгу… и ойкнула. Не веря своим глазам, она стала листать страницы.

— Ничего не пойму?! Алекса, откуда у тебя эта Книга?

Алекса смотрел виновато на бабушку, не зная, с чего начать. Видя его растерянность, Валентин Валентинович, уже успевший заглянуть в книгу, тепло сказал парню:

— Ну, давай говори.

И Алекса, переборов смущение и нерешительность, начал свой рассказ:

— За неделю до нашего бегства, — парень кивнул в бок насупившегося Василия, — к нам в дом приехал один человек. Он побывал у бабки Ульяны, а уходя, поговорил со мной. Угостил сигаретой. Мне он понравился. Через день он снова был у нас. На этот раз я был в «ударе» — мне хотелось выпить, и я попросил у него на бутылку. Незнакомец не отказал мне, даже дал больше, чем я ожидал. И пообещал, что подкинет мне деньжат, если я унесу из дому одну важную Книгу. Я согласился — деньги-то были обещаны хорошие, мне надолго бы хватило. Тем более, Книга принадлежала Василию, которого, если говорить правду, я побаивался, ненавидел и был не прочь насолить. Первым делом я выяснил, где находится Книга. Обнаружил это случайно. Я знал, что он ею редко пользуется. Заговоры и отговоры он знал наизусть, а Книгу во время сеансов использовал только как атрибут магической силы. Поэтому я просто выдрал нутро Книги и под выдуманным предлогом выманил Василия из дома, чтобы подменить обложку. Я понимал, что исчезновение Книги он сразу же обнаружит, поэтому и вложил в корочки «куклу» — толстый травник из бабушкиной библиотеки. Получилось неплохо — ни весом, ни видом она не отличалась от настоящей Книги.

Ну, щенок! Так меня подставить! Я тебе этого не прощу… — рванулся Василий к Алексе. Но Малевич его остановил приемом захвата.

Так меня подставить… — продолжал стонать скрученный Василий.

Ты сказал — «куклу»? Откуда в твоем лексиконе такое словечко? — заинтересованно повернул голову Малевич. — Не от того ли знакомого? И когда ты собирался передать Книгу покупателю?

Встреча должна была состояться утром следующего дня, — проигнорировал первую часть вопроса рассказчик, — то есть спустя полсуток после нашего побега.

Не совсем понятно… — процедил Малевич.

Что тут не понятного? Ведь тогда я не думал никуда убегать из дому.

Ну, а почему же ты не продал Книгу, а пошел с Василием? — спросил на этот раз Валентин Валентинович.

Ответ прост: когда все произошло, я был пьян. Василий сунул мне в руки что-то завернутое в плащ, сказал: «Иди». И мы пошли. О Книге я догадался только на Черном болоте, когда мы на лодке плыли к ламурам.

Да уж! История так история. А кто ж все-таки был покупателем Книги? — допытывался Малевич.

Если я скажу, вы разочаруетесь в человеке, которого все неплохо знаете, — после продолжительного молчания выдавил из себя Алекса.

Все напряженно и с подозрением посмотрели друг на друга.

Этот «кто-то» среди нас? — хриплым голосом спросил Сергей.

Алекса отрицательно покачал головой, что вызвало у всех вздох облегчения.

— Этим покупателем был Олег, — промолвил Алекса.

— Я так и знал! — хлопнул ладонями по коленям Малевич.

— Олег?! Не может быть! — воскликнул удивленный Валентин Валентинович. — Он порядочный человек. Не зря ведь его морвы выбрали своим посвященным.

— Олег, к вашему сведению, порядочный аферист и находится сейчас в розыске! — перебил целителя Малевич.

— Какое же преступление он совершил? — спросил целитель.

Их у него вагон и маленькая тележка.

— Например?

— Например? Он, прикидываясь проверяющим, ходил по детским садам, проверяя качество питания детей. Находил при этом какие-то нарушения и требовал за это взятки. Или, сговорившись с подельщиком, резал обычные силикатные блоки, обмазывал их маслом. Складывал все это в ящики и продавал оптом на территории сопредельного государства, как обычное масло.

— Да… Аферист! — усмехнулся Стас, думая, что это неплохой материал для его газеты.

— Да еще какой! — продолжил Малевич. — Через пару дней к жертве аферы, которая уже поняла, что ее «кинули», подходили покупатели (подельники Олега) и, поторговавшись, покупали у незадачливого купца масло. А тот и рад был продать, но покупатели тут же, при нем, «проверяют» товар, обвиняют его в мошенничестве и требуют откупных, угрожая обратиться в милицию. Торговец из двух зол выбирает, как он считает, меньшее и выплачивает проходимцам деньги, прогорев, таким образом, дважды.

— А почему ты не арестовал Олега и не вернул его сюда? — спросил, насупившись, Сергей.

— Я тоже выбирал. — усмешкой ответил Малевич. — И из двух зол, — при этом следователь кивнул в сторону Василия, — выбрал большее.

— Ладно. — перебила бабка Ульяна Малевича. — Главное, Книга на месте. — А затем, глянув строго на Алексу, сказала:

— Спасибо! А теперь, Валентин, и Стас принесите в дом дров.

— Хорошо. — Ответили мужчины и вышли за порог.

Василий беспокойно зашевелился:

— Баба Ульяна не делай этого…

Знахарка повернулась к Малевичу:

— Сынок, выведи этого в соседнюю комнату.

— Нет проблем. — следователь дернул за руку Василия. — Пошли.

Тот попытался сопротивляться и тогда Малевич схватил его за шиворот и вытолкал за порог кухни.

На улице было темно и душно.

— В такое время года, а такая духота стоит. Явно к дождю. — тихо сказал Валентин Валентинович. — А если бы это было летом, то можно было бы с уверенностью добавить, что и к грозе.

— А затем бабке Ульяне в такую жару печь топить? — задумчиво спросил Стас.

— А ты что, не понял?

Парень пожал плечами. Целитель усмехнулся в темноту.

— Дрова предназначаются для Книги.

— Так значит она, решилась?!

— Да…

Скоро в печи ярко горел огонь, а бабка Ульяна все подкидывала и подкидывала поленья. За окном блеснула молния, ударил гром. Знахарка перекрестилась и взяла книгу. На мгновение задержала руку, и, переборов сомнения бросила книгу в огонь. Пламя лизнуло первые страницы, а по ним начало перебираться к остальным. А за окном стонал ветер. Еще раз ударил мощный разряд молнии. А затем еще и еще. Будто кто-то стрелял, стараясь попасть в мишень. А затем был удар, от которого затрясся весь дом. Огненная стрела попала в трубу и расколола ее. Трещина побежала сверху вниз к печи. Вырвался огонь и как резвый щенок бросился гулять на втором этаже. Мужчины быстрее пришли в себя после удара молнии и раскатов грома, учуяв гарь и дым, и слыша треск пожара, они бросились к лестнице.

— Постойте! Не надо… — остановила их бабка Ульяна.

— Почему? — удивился Малевич.

— Потом объясню. Уходите. Там во дворе стоят ваши машины.

— А вы?

— Я тоже с вами. Идите, — сказала бабка Ульяна, махнув рукой в сторону двери. Ее гости по одному торопливо выходили из дома. А старая женщина смотрела, как догорают в печи последние страницы Книги. А рядом с ней сидел Тимур и тоже смотрел на огонь.

На улице хлестал дождь, и по-прежнему бушевала гроза. Ветер тут же подхватил вышедших из дома людей, и погнал было в противоположном направлении. Но они, преодолевая порывы, упрямо двигались в нужную им сторону. Все, кроме Валентина Валентиновича. Тот остановился, посмотрел на охваченную огнем крышу и вернулся в дом.

— Бабка Ульяна? — окликнул он знахарку.

— Иду, милый. Иду…

В пламени пожара был хорошо виден дом и стоявшие в стороне машины. В одной из них, черной «девятке», за рулем сидел Валентин Валентинович, а сзади — Калина с Алексой. В новеньком БМВ Малевича за рулем устроился Стас, рядом с ним сидела Ольга. Малевич был вместе с Василием сзади.

— Разрешите?! — открыв дверцу, присоединился к ним Сергей. Перед этим он усадил бабку Ульяну к Валентину Валентиновичу. Сюда же вскочил и Тимур.

Машины медленно отъехали от усадьбы. Желтые старенькие «Жигули» Олега остались в одиночестве стоять возле горящего дома. По дороге бабка Ульяна все оглядывалась назад — огонь охватил дом целиком. И вдруг, когда машины отъехали метров на восемьсот, раздался страшный взрыв. Остатки дома разлетелись по сторонам буквально на кусочки. Пассажиры обеих машин повернули головы.

— Что это? — спросил Алекса. Валентин Валентинович посмотрев на знахарку, у которой на глазах навернулись слезы, ответил:

— Этот рванул наш зеркальный коридор. Так что путь в зеркальный мир нам заказан…

И тут не выдержала и всхлипнула всегда твердо державшаяся Калина…

Где-то на середине пути в город навстречу нашим друзьям пронеслись три пожарные машины.

— На пожар куда-то… — себе под нос пробормотал Малевич.

— Ну, да! На пожар! — хмыкнул совершенно серьезно Сергей. — Что-то ты следователь совсем нюх потерял. Или это погода на тебя так действует. Это же на наш пожар едут.

— Точно, — смутился Малевич.

Когда они въехали в город, дождь и ветер утихли. На одной из улиц Стас остановил машину. Рядом припарковался и Валентин Валентинович.

Следователь вышел из своей машины, вытянув за собой Василия. К нему пошел целитель.

— Ну, куда сейчас едем? — хмуро спросил Малевич.

— Давай ко мне. Нам есть, о чем поговорить.

— А как же быть с этим? Надо бы его в отделение сначала отвезти?!

— Как, как! — это вставила свое веское слово вышедшая вслед за Валентином Валентиновичем бабка Ульяна. — да отпусти ты его. Все равно заявление на него я писать не буду.

— Ну, раз вы так считаете, тогда поехали к тебе. — немного подумав, согласился, пожав плечами, Малевич. Он медленно достал ключ из кармана и открыл наручники.

— Иди! — велел он оторопевшему Василию.

— Куда?

— Да куда хочешь. Не мне тебе объяснять, — видя, что Василий не собирается никуда уходить, следователь взял его за шиворот и отвел в сторону. — Свободен!

Валентин Валентинович сел в свою машину и собирался трогаться. Тихо урчал и двигатель БМВ — Малевич шустро ловко запрыгнул на мягкое сиденье, легко щелкнул дверцей, и Стас нажал на газ.

— Мы куда? — Только и спросил он у следователя.

— К Валентин Валентиновичу. — буркнул Малевич.

— К Валентину Валентиновичу?! Это хорошо. Настойка у него первоклассная. Пьешь и наслаждаешься. Только вот пить мне почему-то совершенно не хочется. — Сергей удивленно посмотрел сначала на Малевича, потом повернувшись — на Стаса и Ольгу. Те в ответ весело рассмеялись.

Никто из них так больше и не посмотрел назад, где в это время на одном месте топтался растерянный, сбитый с толку, но все равно злой на весь свет Василий.

Content

Александр Гавриленко
Тринадцатая книга

Стас

Сон Сергея

Ольга

К знахарке

Насильник

Олег

Жертвы разбоя

Рассказ бабы Ульяны

Опасное предложение

«Я согласен!»

Карты все рассказали

И снова сон

В путь

Чудовище

Разгадай загадку

Свет

Что там за дверью? …или Взломщик

Где друг, а где враг?

Малевич

Из любовника — в преступники

Святотатцы

Плен

Торро

В темнице

Совет старейшин

Суд

Посвященный

Ночь ожидания

История

Побоище

Свирон

Земляки

Следствие продолжается

Калина

Опасности дальнейшего пути

Прощание с другом

И снова в путь

Рассказ Калины

Раздумья

Встреча с хемсами

Рассказ Форса

Исчезновение Сергея

В поисках друга

Ната

Предатель

Лис — воин или колдун?

В гостях у ламуров

По черному болоту

Земляк

Узник дома Лиса

Свирон в ярости

Дрон

Воинство Лиса

Встреча друзей

Алекса и Калина

Совет

Враг пришел

В доме Красолевны

На берегу

Рассказ Лешика

Остров ведьм

Это не любовь

Ольга

Волки

Солок

В осаде

У Свирона

Ххх

Утро

Чудо

Возвращение

Торро

Зеркальный коридор