Джон С. Бек, Митчел Уэйд

Доигрались! Как поколение геймеров навсегда меняет бизнес-среду

Посвящается моим любимым геймерам: Кэт, Адаму и Лиззи

Дж. Б

Посвящается Гордону, который все время доказывает мне, как многому могут научить игры; Мередит, которая каждый раз заставляет меня убедиться в том, что юность может делать невероятные вещи; и Салли, которая не дает мне усомниться в том, что жизнь наша состоит из мелочей.

М.У.

Предисловие к русскому изданию

«Компьютерные и прочие видеоигры – это «абсолютное зло»? Задайте этот вопрос любому количеству знакомых родителей и получите практически одинаковые ответы, которые будут различаться только эмоциональным окрасом. Ни одно другое достижение прогресса, пожалуй, не заслуживает в наши дни столь массового общественного порицания. И тем не менее с ростом благосостояния неуклонно растет и число «геймеров» (от английского gamer – человек, играющий в видеоигры).

В США, где с массовым научно-техническим прогрессом всегда было получше, чем в нашей стране, уже сформировалось целое поколение, выросшее с видеоиграми (около 90 млн человек). Несмотря на запреты, угрозы, просьбы и прочие «приемчики» из родительского арсенала, в американских семьях эта борьба за «правильный» образ жизни уже давно проиграна. Дети проводят за видеоиграми больше времени, чем даже за традиционным телевизором.

В семьях с этим, видимо, все уже смирились, но, о ужас, геймеры, это «заигравшееся» поколение, теперь пришли в бизнес и, день за днем, занимают там все более прочные позиции.

Как может сочетаться бизнес, на котором базируется экономическое процветание страны, и видеоигры, являющиеся для нас синонимом «социальной пассивности», «бегства от реальности», «секса и насилия», «примитивного индивидуализма». Ответы на этот вопрос уже затрагивают интересы национальной безопасности. И не случайно проблему стали изучать аналитики, специализирующиеся на стратегических исследованиях.

С самого начала Джон Бек и Митчел Уэйд постарались отбросить стереотипы. С помощью социологических исследований они пришли к шокирующим выводам.

Прежде всего, все возмущение и вздохи по поводу видеоигр – это типичный конфликт «отцов» и «детей». Более конкретно в рамках Соединенных Штатов, где изучалась эта проблема, – конфликт поколений «бэйби-бумеров», т. е. американцев, родившихся в годы, на которые пришелся послевоенный демографический взрыв (1946-64 гг.), и «геймеров», появившихся на свет после 1970 г., в период появления и расцвета видеоигр.

Разрыв между поколениями в понимании значения и роли игр велик, в том числе и потому, что старшее поколение не считает игры чем-то серьезным и достойным внимания.

Однако, если вместе с авторами взглянуть на видеоигры как на мощный полигон для формирования навыков современного ведения бизнеса, то вся традиционная критика геймеров становится похожей на «брюзжание взрослых» о том, что раньше «и трава была зеленее, и вода мокрее».

Время, проведенное перед монитором, – бесполезная трата времени? Но интерактивная видеоигра значительно более полезное занятие, чем пассивное времяпрепровождение перед телевизором, которым, мягко говоря, злоупотребляют бэйби-бумеры.

Бесконечные манипуляции с клавишами в одиночку не способствуют развитию социальной активности и командного духа? Давайте вспомним о часах, проведенных за клавишами пианино. Вряд ли многие и многие родители, вкладывая силы и средства в обучение своих детей игре на этом популярном музыкальном инструменте, были очень обеспокоены эгоцентризмом, воспитываемым в будущих поколениях.

Более того, геймер значительно превосходит всех остальных по возможностям адаптироваться в реалиях современного динамичного бизнеса и потенциально имеет больше предпосылок, чтобы им правильно руководить. С этой точки зрения книга может быть очень интересна руководителям всех уровней и тем, кто занимается вопросами управления персоналом. Кто знает, может скоро при найме на работу соискателей будут просто спрашивать, а в какие игры вы играли или играете.

Перед авторами стояла очень непростая задача. Они попытались помочь нам (тем, кому не удалось впитать страсть к видеоиграм «с молоком матери») понять поведение этих самых геймеров, избежав многочасового сидения с джойстиком в руках. Отчаянная и, на мой взгляд, очень убедительная попытка бросить мостик через пропасть между поколениями на тот ее край, где видеоигра стала неотъемлемой частью мировоззрения. Не поняв психологию геймеров, все остальные могут в какой-то момент перестать понимать, что происходит вокруг. Волей-неволей эти ребята начинают прикладывать к окружающему нас миру те мерки и правила, которые они почерпнули из своих игр. Уже целое поколение видит и главное ДЕЛАЕТ этот мир другим. Каким? Для того чтобы это узнать, предлагаю перевернуть страницу…

к.ф.м.н. Александр Герман,

консультант по информационным технологиям

Слова признательности

Наверное, вполне естественно, что если у книги два автора, то и число тех, кому адресованы слова их признательности, кратно двум.

Мы оба благодарны двум тысячам человек, которых мы никогда не видели, – всем тем, кто потратил свое время на заполнение нашей длинной и подробной анкеты. Все эти люди, профессионально занимающиеся бизнесом, обеспечили нас самой свежей и точной информацией о том, как все эти компьютерные игры, на которых растут американцы, влияют на их поведение на работе[1]. Не было бы этих людей, мы никогда не смогли бы провести наше исследование – и только благодаря им мы навсегда поменяли наше представление о компьютерных играх.

Мы оба бесконечно признательны тем двумстам собеседникам, с которыми мы все-таки встретились и которые великодушно поделились с нами своим личным и профессиональным опытом, чтобы мы смогли вдохнуть жизнь в голую статистику. Увлеченные геймеры и обеспокоенные родители, работники индустрии игр и независимые критики, те, у кого брали интервью, и их коллеги по работе – каждый респондент из этих различных групп помог нам понять, каков этот новый мир и как он связан с нашим миром.

Мы особенно благодарны нашим клиентам, которые не давали нашим рассуждениям о поколении геймеров выйти за рамки изучения тех проблем, с которыми сейчас на практике сталкиваются начальники и подчиненные.

Огромное спасибо двум парам людей, проделавшим очень важную работу. Первая пара – Джордж Аркилла и Роджер Бэк – сделали неизмеримо больше, чем предполагают стандартные обязанности ассистентов по поиску информации: они всегда находили именно те данные, адреса или телефоны, которые были нам нужны, и именно тогда, когда это было необходимо, даже если на самом деле нам было нужно совсем не то, о чем мы просили. Другая пара – Жаклин Мерфи и Астрид Сэндовал из издательства Harvard Business School Press, которые сделали эту книгу гораздо лучше, чем она была бы без них. Мы благодарны им не только за профессионализм, но и за личную увлеченность этой работой. Жак, которая стояла у истоков создания книги, смогла разглядеть, насколько это интересная тема, когда другим это казалось далеко не очевидным.

И наконец, мы благодарны еще двоим, тем кого считаем не только своими коллегами, но и партнерами по этому исследованию. Патрик Линч позаботился, чтобы структура опросника, методы и анализ были яркими, изящными и умными. Он непревзойденный специалист в своем деле. А еще он, несмотря на всю свою серьезную ученость, может любое совещание озарить свежестью взгляда, чувством юмора и полетом мысли. Адам Карстенз присоединился к нашей работе позднее, теоретически – для проведения дополнительных исследований. И хотя он быстрее всех ищет информацию в Интернете и невероятно изобретателен, это лишь малая часть всех тех усилий, которые он вложил в эту книгу. Его мысли, идеи и речевые обороты – повсюду. Мы счастливы, что судьба свела нас с этими двумя единомышленниками, и мы не можем дождаться, когда же начнем работу над новым проектом и снова соберемся все вместе.

Мы выражаем искреннюю благодарность всем этим людям. Большая часть информации, с которой вы познакомитесь далее, была собрана ими. Ошибки, конечно же, только наши.

Введение

Мир безумия?

Как видеоигры сформировали новое поколение

Нынешние дети любят роскошь; у них плохие манеры, они презирают любые авторитеты; они позволяют себе неуважительное поведение со старшими и любят болтовню больше, чем физические упражнения. Нынешние дети – тираны…

Сократ

Если согласиться с Сократом, получается, что конфликт отцов и детей неминуем. У старшего поколения всегда есть претензии к молодежи. Что касается молодых, они в лучшем случае снисходительно относятся к опыту предков, а то и вовсе считают его бесполезным. Разумеется, смена поколений неизбежна. Вот только изменит ли новое поколение мир?

Если взять сферу бизнеса, то ответ – однозначно да, изменит! Только в США к этому поколению можно отнести девяносто миллионов человек[2]. Их больше, чем бэйби-бумеров{2}, которым сейчас от сорока до пятидесяти восьми лет[3].

Возраст большинства представителей нового поколения – около пятидесяти шести миллионов – достаточен для того, чтобы стать квалифицированными наемными работниками, серьезными менеджерами, а то и лидерами. Их карьера быстро набирает обороты. Как свидетельствуют опросы, у 43 % работающих американцев начальниками являются люди значительно моложе их самих. Поколение молодых бизнесменов настолько велико, что деловому миру стоит обратить на него самое пристальное внимание.

Ведь если такая огромная группа людей вторгается в плохо или хорошо налаженную жизнь «со своим уставом», перемен не избежать. В конфликте они обычно побеждают. У них выигрышная позиция: во-первых, численное, во-вторых, возрастное превосходство над бэйби-бумерами. Со временем это поколение, заняв жизненно важные позиции, коренным образом изменит расстановку сил на поле битвы, имя которому бизнес.

Наше исследование показывает, что новое поколение, о котором мы говорим, значительно отличается от предыдущего – и в особенности теми качествами, которые важны для бизнеса. Все они по-новому работают. Им необходимы другие навыки, и получают они их иначе. У них другая цель в жизни. Люди этого поколения говорят о своей карьере, своей компании, своих коллегах совсем не то, что от них ожидают услышать бэйби-бумеры. Они упорно работают, настроены на конкуренцию, отлично действуют в команде, не боятся рисковать… Все по-другому, и статистика это подтверждает.

Чем же вызваны эти отличия? Только одним: эти молодые бизнесмены выросли на видеоиграх.

Любимое развлечение детей Америки

Чепуха, скажете вы. Но в таком случае вы, как и большинство людей, просто недооцениваете видеоигры. С тех пор как мы выросли, роль видеоигр значительно изменилась. Доказать это проще простого – достаточно посмотреть на рынок видеоигр и объемы продаж. Те из нас, кто все еще живет в мире Atari{3}, удивятся, какой развитой индустрией, каким бизнесом стали игры. Это уже не ниша. Взгляните на рекламу в газете. Программы и оборудование для игр еще продаются в специализированных магазинах, но их уже полно и в обычных супермаркетах, притом в крупнейших, – то есть в тех, которые лучше всего знают потребности массового потребителя. С экономической точки зрения игры даже популярнее, чем компьютеры и Интернет. Около 92 % американских детей от двух до семнадцати лет регулярно играют в видеоигры, тогда как компьютер дома имеется только у 80 %[4]. Конечно, каждый, у кого есть компьютер или доступ в Интернет, уже может играть. Но помимо этого существует множество другой техники – телевизионные приставки, специальные игровые компьютеры, всевозможные «геймбои». И хотя родители жалуются, что все это дорого, но все-таки по сравнению с компьютерами (прибавьте сюда еще и плату за доступ в Интернет!) видеоприставки – вещь довольно доступная. Одна из самых популярных из них – Nintendo GameCube – стоит всего 100 долларов. Неудивительно, что видеоигры есть даже в тех домах, хозяевам которых компьютер не по карману. Например, одна только приставка Sony PlayStation есть в 25 % американских домов. Компания Microsoft спокойно потратила 750 млн долларов – три четверти миллиарда! – на одну только рекламу игровой приставки Xbox[5].

На сегодняшний день американцы тратят в год больше денег на видеоигры, чем на походы в кино, и больше времени играют, чем смотрят фильмы, взятые на прокат[6]. В 2003 году общий объем продаж в игровом секторе приблизился к 28 млрд долларов. Согласно прогнозу Deutsche Bank, в ближайшие четыре года доходы от продаж компьютерных игр будет расти на 13 % в год. Но что особенно интересно, игры начали вытеснять любимое развлечение бэйби-бумеров – телевидение. Еще осенью 2003 года руководители телевизионных компаний отмечали, что большинство молодых людей предпочитают телевизору видеоигры[7].

Игра – социальный феномен, и гораздо более распространенный, чем мы привыкли думать. Пять из десяти американцев – а это около 145 млн – сегодня играют в видеоигры. Около 39 % компьютерных геймеров в США – женщины (для приставок процент ниже)[8]. Почти половина американских геймеров играют вместе с другими членами семьи. Такая же картина в Европе и Азии. В странах Евросоюза всего за четыре года увлечение компьютерными играми и приставками привело к тому, что спрос на обычные игрушки и традиционные игры снизился втрое. Что касается Азии, то однопользовательская корейская компьютерная игра имеет 3,2 млн зарегистрированных пользователей, а на китайском рынке уже 14 млн игроков, несмотря на всевозможные препятствия, связанные с цензурой, ценой и технологией[9].

Геймеры представляют немалый интерес для экономики, поскольку тратят много денег. Посмотрим, что происходит на игровом рынке. Миллионы людей во всем мире играют в сложные интерактивные игры фэнтези. Одна из наиболее популярных – EverQuest фирмы Sony, в нее играют 650 тыс. зарегистрированных пользователей. Они проводят в Интернете в среднем двадцать два часа в неделю[10]. Своего рода работа на полставки – только вместо того, чтобы получать зарплату, они платят сами. По тринадцать долларов в месяц, и в сумме получается около 101 млн долларов прибыли только за регистрацию в сети. Около 30 млн людей играют в виртуальные спортивные игры, причем все больше онлайн. 13 % из тех, кто посещают спортивные сайты, отмечают, что их привлекают именно виртуальные игры, причем настолько, что американский спортивный телеканал ESPN теперь берет около 30 долларов за сезон компьютерного футбола или бейсбола. Оператор Sportsline.com, например, получил порядка 12 млн долларов прибыли от виртуальных спортивных игр за один только 2003 год[11]. Специалисты аналитической компании IDC подсчитали, что геймеры в среднем тратят на игры более двух с половиной часов в день – время, которое раньше люди проводили у экрана телевизора или в кино[12]. В результате имена персонажей компьютерных игр часто затмевают по популярности имена известных киноактеров. Как заметил Терри Пресс, директор по маркетингу киностудии Dreamworks, в рекламе фильма «Расхитительница гробниц» пришлось указать имя персонажа компьютерной игры Лары Крофт вместо имени актрисы Анджелины Джоли. «Целевая аудитория понятия не имеет, кто такая Анджелина Джоли», – сказал Пресс[13].

По рынку видно также, что геймеры не меняют стиль жизни и образ поведения только оттого, что становятся взрослыми. Как и в случае с бэйби-бумерами, влияние на экономику миллионов представителей поколения компьютерных игроков с годами только усилится. Они будут продолжать играть и покупать новые игры. Это уже очевидно и сегодня. Только в Великобритании за последние четыре года расходы взрослых людей на различные развлечения выросли на 15 млрд фунтов стерлингов. Как утверждают аналитики индустрии игр, таким образом взрослые люди пытаются справиться с постоянно возрастающим жизненным стрессом[14].

Новые стандарты

Итак, как показывают все эти цифры, видеоигры стали частью американской жизни и культуры. За двадцать лет их существования выросло поколение геймеров. Видеоигры в Америке стремительно захватывают все большее пространство. Учитывая, что геймеры составляют ровно половину всех американцев, было бы, пожалуй, заблуждением считать эти игры лишь способом уйти от реальности. Это, скорее всего, уже новое средство массовой информации[15]. Один из издателей компании Ziff Davis Media Game Group сказал об этом так: «За прошедшие двадцать лет видеоигры стали большой частью нашей жизни и ежедневным развлечением. Геймеры – главная целевая аудитория рекламы и продаж. С точки зрения рекламы видеоигры не уступают кино и телевидению»[16].

Для большинства бэйби-бумеров, пока еще занимающих основную часть высоких должностей, для нас видео– и компьютерных игр как бы не существует. Какое нам дело (если, конечно, это не связано с нашей работой) до игр и их воздействия на людей! Разумеется, нынешние бизнесмены знают о существовании игр. Возможно даже, они имеют для них какое-то значение: воспоминание детства, повод беспокойства за детей, способ отвлечься от работы. И все-таки видеоигры воспринимаются как «нишевая», узкоспециализированная продукция.

И вот здесь поколение геймеров выходит на авансцену. Именно здесь проходит граница между поколениями. Если приглядеться, приставки Game Boy и Sony PlaySation не просто составляющая экономического ландшафта – это определяющий фактор, с которым выросли миллионы людей. Первая волна активных геймеров, те десятилетние дети, которые сделали приставку Nintendo такой популярной, теперь превратилась в людей, которым за двадцать, а некоторые недавно разменяли и тридцать. Игры всегда были для них частью жизни, элементом реального мира. Они и сами знают, как сильно на них повлиял этот опыт.

Справка 1.1

Что такое видеоигры?

Мир видеоигр не только огромен, но и разнообразен. Существуют игровые автоматы, в которые опускают монеты; компьютерные игры, запускаемые на ПК; портативные игровые платформы с одной (например, ловля рыбы) или множеством (например, Game Boy) игр в памяти; наконец, цифровые приставки, такие как Sony PlayStation, с джойстиками, которые подключаются к телевизору.

Разница не только в форме игровой платформы, но и в том, во что и как на ней можно играть. Существует множество типов игр на самых разных платформах. При этом, играя на них, учишься скорее навыкам самых разных видов игры, чем обращению с платформой определенного типа или игре определенного жанра. Pokemon на Game Boy сильно отличается от EverQuest на персональном компьютере, подключенном к сети, но они похожи друг на друга гораздо больше, чем на что-либо вне игрового мира. Для обозначения игр компьютерных, на приставке или портативных, мы будем использовать общий термин «видеоигры».

Люди, заполнявшие наши анкеты, говорили так: «Если только человек живет не в пещере, он обязательно играл в видеоигры. Ведь они – часть нашей культуры».

В самом деле. Бизнесмен старше тридцати четырех лет, весьма вероятно (две трети опрошенных), не имел в подростковом возрасте такого опыта. Для тех же профессионалов, кому нет тридцати четырех, соотношение кардинально меняется в противоположную сторону: уже четверо из пяти много играли в детстве. Причем эти игры были гораздо содержательнее тех, что достались старшим поколениям. Видеоигры составляли огромную и во многом определяющую часть реальности для поколения геймеров. Что мы имеем в виду, говоря «определяющую»?

✓ Они повсюду. Для каждого, чей взгляд на жизнь сформировался до 1980-х, видеоигры были просто очередным увлечением. Для сегодняшних молодых людей и тех, которые придут после них, игры значат гораздо больше. Во-первых, в наши дни рынок видеоигр буквально захватил мир – ведь ими увлекается почти каждый ребенок! В свое время игровая приставка Atari считалась одной из самых успешных технических новинок в американской истории – в год продавалось около 3 млн штук. Двадцать лет спустя аналогичный объем продаж игровой приставки Dreamcast фирмы Sega был расценен как полный провал. Когда появились картриджи Pokemon Gold и Pokemon Silver для цветного Game Boy Color, их продали 6 млн копий только за три месяца. Компании Nintendo удалось продать 24 млн экземпляров Game Boy Advance за один год. По всему миру было продано более 30 млн копий Final Fantasy (серия магических игр). И наконец, Nintendo продала 110 млн машин Game Boy – достаточно, чтобы, в буквальном смысле, покрыть каждый сантиметр территории Массачусетса, Коннектикута и Род-Айленда. При таких объемах можно с уверенностью утверждать – даже если у ребенка нет своей приставки, он все равно на ней играл.

✓ Они стали необходимым предметом быта. Люди, которым сейчас от двадцати до тридцати, не представляют себе жизни без видеоигр. Для них само собой разумеется, что самым успешным детищем Sony за все 50 лет существования этой корпорации, источником почти половины всей ее прибыли, была игровая приставка PlayStation. Им не кажется удивительным, что компания Nintendo смогла продать 1,4 млрд видеоигр. В сознании этого поколения игра – это неотъемлемая часть ежедневного существования, присутствующая в каждом доме. Deutsche Bank с уверенностью заявил: в 70 % американских домов всегда будут стоять самые последние модели приставок. Возможно, по уровню распространения на рынке приставки и не дотягивают до телевизоров, но они уже находятся в той же весовой категории.

✓ Они вызывают эмоции. «У меня остались самые теплые воспоминания о том, как я играл в гостях у своих друзей, когда был ребенком. Было уже три часа ночи, и у меня в кровати был спрятан маленький телевизор… Тогда мы впервые открыли ледяной луч в игре Metroid», – сказал один геймер, когда мы спросили его о самых приятных воспоминаниях детства[17]. Другой человек этого поколения пишет: «Забудьте о женщинах и футболе. Если вы хотите подружиться с мужчиной двадцати пяти лет, достаточно упомянуть о Manic Miner… Воспоминания 1987 года: все сидят вокруг маленького телевизора, подсоединенного к компьютеру с таким слабым процессором, что он загружает игру полчаса, а игра – это всего восемь цветов и движущаяся точка в середине». Специалисты игровой индустрии уверены: те, кто испытал в детстве подобные эмоции от игр, а таких людей миллионы, без сомнения, купят новейшие приставки и компьютеры себе и своим детям.

✓ И наконец. То, чего следовало ожидать. Во время проводимых нами опросов молодые люди в возрасте от двадцати до тридцати четырех лет были абсолютно уверены, что их коллеги того же примерно возраста играли в видеоигры, и довольно часто. Средняя вероятность была в районе 90 % и никогда не опускалась ниже 60 %. Наши собственные исследования также подтвердили, что 81 % деловых людей тридцати четырех лет или моложе – страстные или хотя бы увлеченные геймеры. Значит, 34-летний менеджер одной очень крупной компании не преувеличивал, когда заявил: «Среди людей моего поколения сложно найти кого-то, кто не играл в Nintendo или Atari. И мне легко достичь взаимопонимания с ними. Вот с ровесниками моих родителей – сложнее.». Даже убежденные «книжные крысы» играют в видеоигры. На вопрос о том, куда он потратит 12 тыс. долларов, полученных за победу в одном из национальных конкурсов по словесности, тринадцатилетний чемпион ответил: «Я куплю много-много видеоигр»[18].

Видеоигры – ключ к пониманию поколения. Связь между геймерами и новыми технологиями очень прочна (см. справку 1.2), она даже сильнее любви бэйби-бумеров к рок-н-роллу или их увлеченности телевидением. Так же, как и поп-музыка, видеоигры соединяют в себе развлечение с техникой и имеют для молодых важные преимущества. А именно, эти игры:

✓ созданы специально для них, детей и подростков;

✓ вызывают сильные эмоции, хотя и не являются реальностью;

✓ непонятны их родителям и вообще страшим;

✓ с самого начала были только им подвластны;

✓ дают возможность уйти в себя, позволяют перенестись из скучного, полного запретов мира старших туда, где эти старшие не смогут их «достать».

Справка 1.2

Это другая жизнь

Игры – это технология, которую с радостью приняли молодые и которую отвергли их родители. Но самое интересное обнаруживается, если взглянуть на опыт, который получают геймеры, используя эти технологии. Что составляет основу игрового мира, мира геймера? Как правило, игры предлагают «реальность», в которой все происходит по своим правилам, и эти правила заметно отличаются от всего, что существует вокруг нас.

Вот характерные особенности игр

Роль индивида

✓ Ты звезда. Все внимание в любой игре направлено только на тебя, в отличие, например, от спортивных секций, где большинство детей никогда не становятся звездами.

✓ Ты главный. Этот мир чутко реагирует на твои желания. Ты можешь изменять реальность по своему желанию или вживаться в образ, который тебе больше нравится; в жизни такое просто невозможно.

✓ Ты клиент, а клиент всегда прав. Это, как в магазине, где все устроено так, чтобы покупателю было удобно и приятно. Конечно, у тебя крутые противники, но не настолько, чтобы ты с ними не справился.

✓ Ты ас. Много раз тебе удавалось быстро достичь в игре успеха, особенно по сравнению с теми, кто пока этому не научился.

✓ Ты крутой парень. Тебя не останавливают ни неудачи, ни мучения, ни даже смерть.

Правила этой вселенной

✓ Выход всегда есть. Иногда ты можешь злиться, можешь даже не найти выхода из положения, но ты точно знаешь, что он есть.

✓ Возможно все. Ты способен свернуть горы: в одиночку победить сотню врагов или обыграть лучшую баскетбольную команду мира.

✓ В этом мире все логично, и он дружелюбен по отношению к людям. Игры в целом справедливы. События могут быть непредсказуемы, но они не случайны и доступны пониманию.

✓ Победить проще всего методом проб и ошибок. Только так можно продвинуться вперед в большинстве игр, даже если, в конце концов, потеряв терпение, ты обратишься к инструкции пользователя или повторишь то, что делали другие в особенно сложных местах.

Отношения между людьми

✓ Это соревнование. Ты всегда с кем-то соревнуешься. Даже если ты сотрудничаешь с другими игроками, ты соревнуешься с каким-то персонажем или хочешь переплюнуть кого-то по очкам.

✓ Отношения строго регламентированы. Существует лишь несколько позиций для персонажей (реальных или виртуальных) – например, соперник\союзник или босс\подчиненный.

✓ Каждый сам по себе. Даже если ты играешь в группе, у тебя всегда свой отдельный путь, свой собственный опыт. Ты не можешь попробовать все, если действуешь в группе.

✓ Молодые правят миром. В мире игры они главные. У молодых масса преимуществ, обязанности не отнимают много времени, а на старших не стоит обращать внимания.

✓ Люди устроены просто. Большинство действующих лиц похожи на персонажей мультфильмов. Их навыки могут быть превосходно отточены, но психологический тип и схема поведения просты до крайности. Они или большие и сильные, или дикие и безумные, или красивые и сексуальные; есть еще несколько карикатурных типов. И это все.

Что нужно делать

✓ Бунтуй. Здесь совершенно необходимо обострять ситуацию и отношения.

✓ Будь героем. Если хочешь добиться успеха или получить удовольствие, то тебе придется волей-неволей стать звездой.

✓ Общайся с людьми, которые играют в ту же игру, а не живут в той же стране или вращаются в той же среде. Мир игры един.

✓ Выбирай свою дорогу в этом мире. Те, в чьих руках власть, бесполезны, а то и вредны – не обращай на них внимания.

✓ Забудь обо всем и веселись. Игра – это способ уйти от реальности. Когда реальность скучна, ты переносишься в мир игры. Когда наскучит игра, можно взяться за другую, которая еще не надоела.

Не правда ли, все это не очень похоже на реальную жизнь? И давайте не будем забывать: подобный опыт существования в другом мире есть только у геймеров.

Выходит, что геймеры выросли совсем в другом мире, чем тот, в котором взрослели остальные. Они потратили миллиарды долларов и миллиарды часов на виртуальные миры, созданные машинами. И эта мощнейшая информационная технология гораздо сильнее отличается от телевидения, чем телевидение отличалось от радио и кино – первых подобных развлечений. Впрочем, есть и сходство. Игры, как и телевидение, популярны во всем мире, и для них необходимо техническое оснащение.

Разве не естественно, что опыт, которого было так много в жизни целого поколения и так сильно не совпадавший с другой реальностью, изменил это поколение? Дети окунались в мир самых современных технологий на сотни и даже тысячи часов – разве это могло не повлиять на них? И они стали другими – работниками, начальниками, исполнителями и инвесторами. И уже начали менять мир.

Конечно, все это происходило на глазах у родителей. Вот что сказала одна мать: «Мне кажется, я упустила что-то очень важное, из-за того что не играла в видеоигры. Я хотела бы знать, как пользоваться этими штуками, которые стоят в подвале и которыми так увлекаются мои дети. Так странно смотреть, как они играют. Их пальцы так и порхают по клавишам, и даже немного страшно оттого, что они умеют делать то, чего не умею я».

Естественно, умеют. Они потратили уйму времени, оттачивая свое мастерство в специально созданном для них мире. В этом особом пространстве они вместе выросли, вместе начали говорить на новом, своеобразном языке, понятном только им.

Повлияет ли это как-то на их дальнейшую жизнь? Согласно нашим исследованиям, да. И, как это ни удивительно для многих из нас, повлияет положительно.

Это больше, чем бум

Даже если поколение геймеров отличается от всех остальных, имеет ли это значение для нас? Имеет, да еще какое. Как уже было сказано выше, это поколение стоит брать в расчет хотя бы потому, что оно огромно. Дело в том, что успех бэйби-бумеров был напрямую связан с их многочисленностью. Как видно на рис. 1.1, бэйби-бум был мощной волной, которая быстро укрепила свои позиции. Они и в наши дни заметно влияют на экономику[19]. Сегодня мы видим новое явление – бум геймеров, крупнейшей в абсолютном и относительном измерении группы людей, которая когда-либо существовала в экономике США.

Почему другие поколения не были так нужны бизнесу? Возможно, их было слишком мало. Возможно, волна не продолжалась достаточно долго, она быстро спала. Очень сложно сделать карьеру или создать компанию, опираясь только на несколько лет высокой рождаемости. В большинстве отраслей бизнеса это означает, что нет времени на обучение; поколение «размером» всего в несколько лет по определению может быть только небольшой частью общего населения. Для сравнения, бэйби-бум составил тридцать процентов от всего населения США (см. рис. 1.1).

Рисунок 1.1. Поколения бэйби-бумеров и геймеров

Если сравнить поколения бэйби-бумеров и геймеров, то последние окажутся в выигрыше по численности, по территории распространения и, видимо, по влиянию, которое окажут на экономику. Наиболее точные оценки сегодня предрекают, что ежегодный уровень рождаемости в США будет постоянно расти по крайней мере до 2020 года. Уже сейчас общее количество геймеров превышает численность бэйби-бумеров, а вскоре геймеры превзойдут их и в соответствующих возрастных категориях. Людей, говорящих на языке игр, в наши дни гораздо больше, чем тех, кто на нем не говорит. Согласно информации, которой располагают работники «игровой» индустрии, геймеров старше десяти лет более 90 млн. Что касается людей поколения бэйби-бума, то их всего 77 млн.[20]

Как насчет поколения X?

Итак, мы говорим об огромной группе людей, которая отличается пристрастием к видеоиграм. Но почему мы называем ее именно поколением геймеров, а не поколением X{4} или поколением Y{5}, или «эхом бэйби-бума», или поколением компьютеров, сотовых телефонов, поколением MP3? Есть три причины.

Первая. Этим группам недоставало бы общей массы. До сих пор все они сопоставлялись с бэйби-бумерами. Теперь же, несомненно, их будут сравнивать с геймерами. Это объясняется огромной численностью последних. Да, между X и Y есть разница, хотя те и другие в итоге относятся к одному поколению. Но влияние, которое они оказали, гораздо меньше влияния поколения геймеров.

Вторая. Посмотрим, что объединяет каждую группу.

Идея назвать группу «эхом бэйби-бума» сегодня кажется почти нелепой. Ведь родители миллионов геймеров родились уже после бэйби-бума.

Термины «поколение X» и «поколение Y» получили популярность благодаря СМИ. Различия, которые есть между этими группами, не имеют большого значения, по крайней мере для бизнеса. (Стереотип X подразумевает циничное восприятие мира – как у Курта Кобейна, а «игроки» гораздо оптимистичнее – как Бритни Спирс.) Различия между поколениями X и Y важны, скажем, для маркетинга. Так же, как, например, различия между ранними и поздними бэйби-бумерами или, скажем, между женщинами 18 и 34 лет. В других же областях бизнеса такие различия роли не играют.

Можно было бы назвать эту молодежь поколением компьютеров или других технологий, но есть одно «но»: компьютером или Интернетом уже пользуются почти все. Другое дело игры. Бэйби-бумер, который пытается разобраться с компьютерной программой, может бросить это занятие просто потому, что ему неохота возиться. Но представить себе бэйби-бумера, для которого естественно играть, так же трудно, как и геймера, не понимающего игр. Исследования показывают: различия между людьми, возникающие из-за видеоигр, гораздо сильнее границ, возникающих между группами на любой другой почве. Геймеры – все поколение, включая X, Y и все другие буквы, которые придумают позже, – просто-напросто видят мир по-другому, не так, как их предшественники. Традиционные, фундаментальные основы бизнеса, такие как полезность, прогресс и прочие, изменились до неузнаваемости. Эти ребята все новое воспринимают как должное, а мы их совершенно не понимаем. Может быть, поэтому нас и называют разными поколениями?

И, наконец, третья причина, почему мы называем этих молодых людей поколением геймеров. Возникло глубокое расхождение между ними и нами. Дело не только в том, что они росли по-другому, – у них совершенно иное мировоззрение. Многие его особенности, в первую очередь те, которые имеют прямое отношение к бизнесу, – и были предметом нашего исследования, и о них мы подробно поговорим ниже. Но это расхождение и так видно невооруженным глазом. Посмотрите внимательнее вокруг. Игры стали огромной частью нашей общей культуры. Каждый, кто видел в магазине компьютерные игры и не поленился приглядеться к ним, мог заметить интересную вещь. Большая часть этих игрушек – вовсе не кровавые ужасные мультфильмы, которые так раздражают родителей, и очень похожи на выпуски ночных новостей. На самом деле это отличная тренировка в принятии сложных решений в виде экзотического приключения или подробная копия целой цивилизации или масштабной битвы, изменившей ход мировой истории. Игрой может быть вполне серьезная попытка тренировать спортивную команду или разработать военную стратегию. Часто на первый взгляд кажется, что игра полна насилия, секса или очень примитивна. В действительности же оказывается, что это сложная компьютерная программа, побуждающая человека искать все новые комбинации взаимосвязанных решений и требующая все более сложных волевых действий.

Если приглядеться, все это очевидно. Но, несмотря на это, бэйби-бумеры продолжают удивляться. Такое предвзятое отношение мешает нам увидеть реальность. По свидетельству специалистов, в наше время для прохождения игры требуется гораздо больше усилий, чем для той же Pitfall на Atari-2600. «В современных играх есть герой-личность и интересный, содержательный сценарий, – утверждает сотрудник корпорации Sun Microsytems. – Содержание настолько привлекательно, что оно вытеснит традиционные медийные развлечения, и играть начнут даже те, кто никогда этого не делал»[21]. Попросту говоря, находясь во власти старых предубеждений, мы многое теряем. Большинство из нас видит в видеоиграх если не страшную угрозу рассудку, то бесполезную трату времени. Нас беспокоит их антисоциальность, насилие, обилие секса и просто тупость. Мы беремся за них, ничего не понимаем, и нам становится скучно. Мы думаем – как много упустили те, кто вырос на видеоиграх: спорт, чтение, может быть, даже телевизор! Видя своих играющих детей, мы опасаемся, что ребята слишком много пялятся в экран и у них перестанут работать мозги. Но при этом забываем, что ровно то же самое говорили нам родители по поводу телевизора. Разве этот страх и это предубеждение так уж отличаются от страха и предубеждения наших родителей?

Факты, сюда!

Лучший способ избавиться от предубеждения – получить фактические данные. Наше исследование впервые позволило собрать такую информацию и тем самым оценить ситуацию с геймерами. С помощью специалистов компании North Star Leadership Group{6} мы подготовили и провели обширное исследование по всей стране – для изучения проблем, связанных с играми и бизнесом.

В опросе участвовало более 2500 американцев, в основном профессионально занимающихся бизнесом. Это были люди самых разных возрастов, обоих полов, с самым разным опытом игры. Они ответили на ряд тщательно подобранных вопросов, которые мы взяли из огромного количества предыдущих вопросников, но на этот раз использовали для новой цели. Нас интересовало, что геймеры думают о своей работе, как они к ней относятся и в чем разница по сравнению с негеймерами. Ответы на заданные вопросы разбросаны повсюду в этой книге. Некоторые дополнительные данные и графики, отражающие эту информацию, находятся в Приложении.

Подбор вопросов был нацелен на выявление именно тех изменений, которые непосредственно относятся к бизнесу и основаны на видеоиграх. Это первое исследование, проведенное для выяснения вопроса: влияет ли взросление в окружении игр и игровой опыт на то, каким образом человек проявляет себя в бизнесе. Полученный ответ – безусловно «да». Проанализировав полученные данные, мы узнали, что те, кто играл в видеоигры в подростковом возрасте, стали другими работниками, менеджерами и начальниками. Некоторые из этих отличий уже у всех на виду; другие начнут проявляться позже и будут заметны в будущем.

Влияние видеоигр проявилось в том, как это поколение воспринимает деловой мир, как относится к риску и успеху на работе, каковы ожидания его представителей в отношении самих себя. Этот новый взгляд не совсем понятен людям, далеким от игровой культуры, и они сомневаются в продуктивности произошедших изменений как для компании, так и для самих геймеров. Но самые глубинные уроки, которые преподают игры, имеют невероятную ценность. Они способны сделать геймеров совершенно особенными начальниками, помочь им эффективно работать в группе и благотворно воздействовать на целые компании.

Как могут менеджеры, не понимающие это поколение, осознать всю ценность такого опыта? Как им управлять людьми, которые от них сильно отличаются, и, как им кажется, не в лучшую сторону? Поколение геймеров именно сейчас выходит на экономическое поприще, но лишь немногие начальники и родители замечают разрыв между собой и ими. Поэтому старшим сложно понять перемены, которые несут с собой геймеры, но с этими переменами всем нам скоро придется столкнуться.

Многие ли из менеджеров компаний, входящих в список Fortune 500, понимают, что все новые и новые компании создаются благодаря энергии геймеров, что их способности и энергию невозможно долго подавлять? Полученные данные доказывают, что у людей этого поколения огромный потенциал, что вопреки сложившимся стереотипам они станут выдающимися профессионалами, членами команды, руководителями. Единственное, что они и все мы должны понять: опыт игры дал им умения, которые надо разумно использовать в работе и в отношениях с людьми, которые живут совсем в другом мире.

Эта книга поможет нам лучше понять новое поколение и наладить с ним контакт. Увидеть масштабы его будущего влияния. Посмотреть на геймеров, принимая во внимание технологию, которая стала частью их существа. Вникнуть в суть игровой культуры, которая кажется многим из нас непонятной и даже враждебной. Мы попытаемся объяснить, чем поколение геймеров отличается от остальных, особенно в отношении бизнеса; показать мир видеоигр изнутри (не заставляя занятых людей тратить на это сотни часов перед компьютером). Конечно, мы не можем научить вас играть или хотя бы вести себя как геймер; ни один из нас не мог бы сойти за своего в этой среде. Но мы можем помочь вам заглянуть в глубь проблемы и понять опыт геймеров. Вы получите уникальную информацию о самом важном поколении, с каким когда-либо сталкивался бизнес.

Мы поговорим обо всех главных переменах, которыми игры грозят бизнесу. В книге определяются те аспекты игры, которые действительно влияют на работу (например, менеджерский стиль, риски, система вознаграждений, нацеленность на конечный результат), и те из них, которые для этого не годятся (как, например, рискованные и сомнительные элементы такой игры, как Grand Theft Auto Vice City). Но самое ценное, наверное, что наша книга введет менеджеров, начальников и профессионалов бизнеса в мир поколения, сформированного под влиянием этой виртуальной реальности. То, о чем написано в этой книге, важно для всех нас – особенно для тех, кто ни разу не прикасался к компьютерным играм. Наша работа показывает, что игры слишком важны, чтобы их игнорировать, и что они будут влиять на бизнес еще долгое время после того, как надпись «game over» погаснет.

Даже если вы совсем ничего не знаете о видеоиграх, разные разделы этой книги помогут любому менеджеру узнать, что предлагает поколение геймеров, какие проблемы оно уже решило и как перекинуть мостик через пропасть между поколениями (см. справку 1.3, наше определение геймера). Если же вы и так много знаете об играх и сами относитесь к этому поколению, книга поможет вам в другом: определить тех менеджеров и начальников из негеймерского мира, которые еще не знают о ваших способностях, и показать себя так, чтобы они их увидели. Вы можете сразу открыть ту часть книги, которая полезна для вашей карьеры или компании.

Справка 1.3

Кто такой геймер?

Для понимания психологии геймера не важно, играет ли некто в видеоигры сейчас или нет. Главным является вопрос, вырос ли он или она на видеоиграх. Поэтому, когда в этой книге мы говорим о «негеймерах», «умеренных геймерах» или «истинных геймерах», мы имеем в виду взрослых людей, которые соответственно никогда не играли в детстве и подростковом возрасте, играли периодически или играли постоянно. Подробнее об этой теории сказано в Приложении.

Как известно любому геймеру, многим играм предшествуют короткие красивые «заставки» – прекрасные повторяющиеся фрагменты с лучшим видео, музыкой и сюжетами, которые взяты из самой игры. Эти «заставки» существуют для того, чтобы приоткрыть геймерам новый мир, дать представление о сюжете и дизайне игры. Даже негеймерам некоторые заставки кажутся произведением искусства. Они больше похожи на фильм, чем на игру, поэтому после первого просмотра большинство геймеров жмут start to skip – то есть нажимают клавишу «старт», чтобы пропустить заставку, – и переходят к действию. Если вы относитесь к нетерпеливым людям или знаете уже достаточно о том, что такое видеоигры, то можете прямо сейчас пропустить заставку:

✓ Глава 1. Вторжение из космоса. Как мы не заметили, что игры – это серьезно

✓ Глава 2. Секс, насилие и другие стереотипы. Что нас беспокоит в компьютерных играх и почему нам не стоит беспокоиться

✓ Глава 3. Это не реальный мир. Чем игровой опыт отличается от всего остального и почему он делает геймеров не похожими на всех остальных

Как и любые другие заставки, эти первые главы помогут вам понять незнакомый мир. Без них вы не узнаете, что такое игры и кто такие геймеры, если, конечно, у вас нет собственного опыта. Скорее всего, вы не сможете легко с ними общаться. Но вы все равно сможете поучаствовать в действии. Вот оно:

✓ Глава 4. Хотите поучаствовать? Как представления и навыки геймеров влияют на их профессиональные достижения

✓ Глава 5. Играй с удовольствием. Могут ли люди, которые столько времени провели в одиночестве, хорошо работать в команде?

✓ Глава 6. Побеждай или уходи. Как видеоигры заложили коэффициент окупаемости инвестиций в ДНК нового поколения

✓ Глава 7. Геймеры сверху. Чего ждать от начальника-гей-мера?

✓ Глава 8. Для продолжения «нажмите клавишу». Что будет дальше с геймерами, и с нами?

Прочитав эту книгу, вы будете знать все о феномене игр и о том, как он повлияет на ваших подчиненных, вашу компанию и весь деловой мир. Возможно, даже придете к мысли, что сами готовы немного поиграть. Но независимо от того, покажутся вам эти игры интересными или нет, вы поймете, почему все руководители должны наконец признать, что игра – это серьезно.

Глава 1

Вторжение из космоса

Как мы не заметили, что игры – это серьезно

Мы уже говорили, что существует разрыв между двумя поколениями: бэйби-бумеров и геймеров – глубокое расхождение двух культур. Новые нормы поведения в бизнесе (о которых написано в последующих главах) появились именно в результате этого различия. Но в чем собственно оно заключается? Поезжайте весной в Лос-Анджелес на ежегодную выставку Electronic Entertainment (E3). Сотрудники Выставочного центра каждую весну наблюдают это явное различие между поколениями. Тусовка, проходящая там, похожа на Comdex{7}, только посвящена она видеоиграм. Е3 представляет собой огромное и разнообразное зрелище, настоящий технологический зоопарк. Люди на скейтбордах взлетают в поднебесье. Повсюду толкутся первоклассные, высокопрофессиональные, но совершенно бесстыжие программисты, которые фотографируются с «ярмарочными красотками» – девушками в костюмах амазонок, солдат или средневековых принцесс (единственное, что подходит ко всем эпохам, – длинные ноги и соответствующие формы).

Несмотря на кажущееся легкомыслие, Е3 – очень серьезное событие. Туда допускаются только профессионалы – никакой досужей публики, никаких второстепенных лиц. Цена на билеты от 200 долларов и выше. Людей приводит сюда бизнес. Для многих из них прибыль в следующем году зависит от понимания того, какие игры будут пылиться на полках, а какие привлекут внимание покупателей. Поэтому на выставке множество киосков, где желающие могут поиграть.

Но вот странное дело. Посетители средних лет бывают заняты наблюдением за происходящим или деловыми беседами, но за игрой их увидишь редко. Молодые же люди, как правило мужчины, сразу идут к пультам. Сравнивают свой счет, здесь же, при всех. Чем объяснить это различие? И почему все играющие здесь люди примерно одного возраста? Что, разве тридцатипятилетний начальник не способен попробовать освоить WWE Smackdown и при этом не опозориться? Или двадцатипятилетней девушке делать больше нечего, как играть в одиночку? Не в этом дело. Просто для первого это было бы своего рода усилием, личным риском, даже, может быть, тяжкой необходимостью. А для второй поиграть, даже в совершенно новую игру, даже в присутствии коллег, так же естественно, как дышать. Это и есть разница между поколениями.

Способ развлечения не единственное, что отличает нас от поколения геймеров. Всякий, кто достаточно долго их наблюдал, заметил, что они не такие, как люди постарше. По данным компании Jupiter, две трети нынешних подростков изучали или покупали продукцию через Интернет, тоже самое делали более трети детей старше пяти лет. MediaPost Communications утверждает: на вопрос, что бы они взяли с собой на необитаемый остров, треть подростков выбрали компьютер с Интернетом, а не телефон или телевизор. По свидетельству The Yankee Group, 68 % американских подростков имеют какую-либо беспроводную электронику – больше, чем у взрослых[22]. Сколько это поколение себя помнит, техника и бизнес, который имеет к ней отношение, – были повсюду. Вот она – пропасть между поколениями. И мы оказались не на том краю.

Почему так произошло? Как будто часть людей совершила эволюционный скачок, а мы и не обратили на это внимания. А ведь это так непохоже на представителей бэйби-бумеров! Независимо от возраста мы всегда считали, что не отстаем от времени. Это мы отказались принять ограничения, которые накладывают годы. Это мы собираемся вести активную, дорогую и непраздную жизнь даже на пенсии и считаем, что нам все по плечу. Как же случилось, что мы не только не поняли, но и не заметили этот могучий взлет творческой и экономической энергии?

Так уж исторически сложилось.

«Пинг-понг» породил atari, а atari породила

У видеоигр довольно долгая история, запутанная и любопытная. Для людей увлеченных, ностальгирующих и любящих хорошенько во все вникать, существует масса материала на эту тему, которого хватило бы на диссертацию[23]. Впрочем, чтобы получить практические знания по истории вопроса, идти в библиотеку необязательно – достаточно поговорить с каким-нибудь бэйби-бумером, который расскажет вам о самых первых играх. Вы увидите, что эти воспоминания не помогут понять поколение, выходящее сегодня на рынок труда. Для большинства бумеров первым знакомством с технической стороной вопроса была игра «пинг-понг»: черно-белое изображение двух движущихся линий, от которых отскакивал шарик на экране телевизора. Воспоминания об этой игре живы и у авторов этой книги, которым в свое время случалось ею увлекаться. Но к тому времени, когда игры стали более технически совершенными, большинство взрослых людей уже нашли другие способы заполнить досуг – вспомним все то, чем знамениты 1960-70-е годы. Даже если бы бумеры в свое время очень страстно полюбили «пинг-понг» и игры в этом роде, это не помогло бы им сейчас преодолеть разрыв между поколениями. Между теми играми на тех машинах, которые помнят шестидесятники, и выпущенными за последние четверть века нет ничего общего.

Вот почему этот вполне достойный уважения опыт следует считать всего лишь доисторической эрой видеоигр. Игры, на которых выросли нынешние геймеры, появились много лет спустя. Для нового мира главным событием – событием, о котором вы должны знать, если хотите понять влияние видеоигр, в том числе и на бизнес, – были взлет и падение Atari. Миллионы геймеров никогда не играли на этой приставке, они выросли в основном на Nintendo, PlayStation, Game Boy и на персональных компьютерах. Но их эра началась с Atari. Именно она породила стереотипы, которые мешают нам сегодня понять геймеров, хотя их уже намного больше, чем нас.

Захватив рынок домашних игр, Atari полностью изменила ситуацию на игровом поле. На начальном этапе было продано около 20 млн экземпляров этой приставки, сделавшей доступными 1500 игр. В пик продаж в 1981 году Atari принесла производителю более 3 млрд долларов. Однако через два года доходы упали до 100 млн – и это была плата за огромное число продаж в самом начале[24]. Хотя видеоигры тогда едва не прекратили свое существование, они успели оставить метку на карте нашей жизни. Они по-прежнему были примитивными, выбор был невелик, и мало кто в те времена ими особенно увлекался. В наши дни сложившийся тогда стереотипный образ геймера может показаться странным.

Ранние игроки воспринимались как люди туповатые и неуклюжие. Этот образ не имеет ничего общего с сегодняшними геймерами. Но, как бы то ни было, данный стереотип оказался чрезвычайно живуч. В результате установилось устойчиво негативное отношение к компьютерным играм, и оно стало почти непререкаемой истиной, очевидной для всех, заметим в скобках, негеймеров. Игры вызывают зависимость. Иногда они любопытны, но, как правило, примитивны, полны насилия и в конце концов просто скучны – так было, есть и будет. Игры не стоят того, чтобы тратить на них время, если есть другие занятия. Мода прошла, доходы упали, старшее поколение двинулось дальше. Игры ушли на задний план.

Но время не стоит на месте. К 1988 году самому молодому человеку из прошлого поколения было уже двадцать четыре года – многовато, чтобы начинать играть в игры. И вот тогда-то они и напомнили о себе. Компания Nintendo, которая безуспешно пыталась заключить договор с Atari в прошлой «эре», теперь старалась продвинуть свой новый проект – Nintendo Entertainment System (Развлекательная система Нин-тендо), или NES. Это было непросто. Фокус-группе совершенно не понравилась эта громоздкая машина, так непохожая на все, что было раньше. Благодаря своей настойчивости Nintendo удалось всколыхнуть Уолл-Стрит, рекламируя 90 %-ную долю рынка, которая уже была у нее в Японии. Владельцы магазинов решили рискнуть, и покупатели поддержали их порыв. Вскоре NES стала самой продаваемой игрушкой в Северной Америке. Два года спустя игра Super Mario Brothers 3 стала бестселлером всех времен и собрала полмиллиарда долларов. Исследователи выяснили, что герой игры Марио стал для детей такой же знаменитостью, как Микки-Маус[25].

Игры стали невероятно популярны на рынке. Но взрослые по-прежнему относились к ним скептически. Этими взрослыми были мы. Зачем нужны эти игры? Мы их видели, в них играли, и за редким исключением они нам быстро надоедали. Мы знали, что на рынке у видеоигр есть своя ниша. Детям нравилась Nintendo, но большинство взрослых, и уж тем более большинство бизнесменов, которые не занимались играми, и думать об этом не думали. Вот почему, пока росли нынешние профессионалы, мы не замечали, как их формируют эти игрушки. Сами юные геймеры это понимали, но им не с чем было сравнивать новый мир. Для взрослых американцев игры были детским развлечением. Для типичных американских детей те же самые игры превратились в неотъемлемую часть жизни – даже если у них не было своей приставки и играть приходилось нечасто.

Недетские игры

Эти дети играли с одной из мощнейших технологий в мире, многие из которых, включая печатный пресс, телеграф, телефон, компьютер и Интернет, перевернули мир. Видеоигры тоже информационная технология, почему бы и им не стать в этот ряд? Появление алфавита изменило образ мышления и поведение людей. Все то, что мы используем для поиска информации, для работы, обучения и развлечений, оказывает на нас огромное влияние. Иначе почему мы так высоко ценим образование?

Даже по сравнению с другими информационными технологиями игры – мощный инструмент. Приставки, которые стоят меньше ста долларов, – это современные компьютеры, просто они созданы только для одного вида программ. В Национальном центре программ для суперкомпьютеров (National Center for Supercomputing Applications) при университете Иллинойса (где появилась на свет Mosaic, веб-браузер, с которого началась Интернет-революция) построили суперкомпьютер из семидесяти приставок Sony PlayStation 2[26]. Технологичность и продуманность игр, так же как и их содержание, обогнали уровень среднестатистического профессионала. Поражает не только технология, но и качество сценария игр и то, насколько они увлекательны. Все эти ресурсы используются, объясняют люди искушенные, чтобы создавать все более и более захватывающие сюжеты. При этом именно требования геймеров и создателей игр стимулируют новые достижения в области компьютерной графики и звука. Сложные, почти кинематографические образы и многоканальный звук в играх создают иллюзию полного погружения. В итоге игры реагируют почти на любое действие, которое может прийти в голову игроку, а другие игроки (и живые, и виртуальные) взаимодействуют с ним в реальном времени. Даже окружающий мир в игре меняется соответственно уровню подготовленности игрока.

Геймеры выросли в мире погружения и мгновенной реакции. Они вполне могли провести за играми столько же часов, сколько их родители в свое время проводили у телевизора. Конечно, такая увлеченность не проходит даром. Помимо всего прочего, они научились пользоваться электронной информацией.

Да, геймеры тоже потребители, этому они научились у своих родителей. Ведь за долгие годы телевидение приучило старшее поколение быть искушенными потребителями электронной информации. Можно сравнить телешоу, созданные для поколения бэйби-бума и их родителей (например, Bonanza, состоящая из 430 эпизодов, которые шли с 1959 по 1972 год), и передачи, которые делали сами бумеры для себя и своих детей (The Simpsons, чуть больше 300 эпизодов, если считать с 1989 года). Сегодня сюжет разворачивается гораздо быстрее, потому что режиссеры рассчитывают на то, что многие вещи, которые приходилось старательно разжевывать в шестидесятые годы, сегодня понимают даже дети. Сарказм, ирония, свои особенные шутки – все это появилось только в поздних телешоу. Бумеры научились их воспринимать, а геймерам уже кажется, что иначе и быть не может. Они родились с умением поглощать электронные истории.

Новой для них – и непонятной для их родителей – стала возможность самим создавать истории. Представители поколения геймеров помнят, как впервые заставили Марио отрастить крылья и взлететь. Этот опыт, повторенный много раз с небольшими вариациями геймерами и их друзьями, изменил их. Они восприняли – на подсознательном, а стало быть, более глубоком уровне – новые представления о том, что такое мир и как в нем надо действовать. Эти представления переносятся на реальную жизнь. Они влияют на образ мышления, совместную работу, желания, потребности, способности, отношение к себе. Они меняют людей как субъект экономической жизни, и это важно для любой сферы бизнеса. Многие исследования касались навыков, которые, взятые отдельно, могут показаться бесполезными, но в целом сильно изменяют наши мозги.

В середине 1980-х годов профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Патрисия Гринфилд и ее коллеги выяснили, что благодаря видеоиграм люди поколения геймеров обладают повышенными способностями в области визуализации и пространственного мышления – довольно полезные вещи в век компьютера[27]. Другое исследование показало, что компьютерные игры улучшают зрительную память у детей уже в возрасте четырех лет[28]. Уильям Уинн, глава Центра обучения Вашингтонской Лаборатории технологий пользовательского интерфейса (Washington’s Human Interface Technology Laboratory), говорит, что дети, выросшие на компьютерных играх, думают не так, как остальные; они вырастут во взрослых людей, которые по-новому будут воспринимать информацию. «Они стремительно развиваются. Как будто они воспринимают не последовательно, а по нескольким параллельным каналам»[29]. Этого следовало ожидать, не правда ли? Было бы странно, если бы игры не оказали никакого влияния.

Сочетание новых технологий с демографией усиливает это влияние. Почему игры несут кардинальные изменения в нашу жизнь? Потому что их с распростертыми объятиями приняла группа людей примерно одного возраста, а остальные – те, кто был старше, – проигнорировали. И так как молодежная группа необычайно велика и только сейчас приходит к власти в бизнесе, игровые технологии гораздо сильнее повлияют на всех нас, чем могли бы (как, например, цифровая фотография или мобильные телефоны, которые безболезненно адаптировались всеми поколениями). Просто игры – это совсем другое. Главное отличие основано на двух вполне очевидных фактах, которые мы, тем не менее, часто упускаем из виду.

✓ Первое: немногие другие технологии – какими бы они мощными и впечатляющими не были – настолько же естественны для какой-то одной возрастной группы. Даже персональные компьютеры сами по себе, широко доступные теперь во всем мире, не так популярны, как игры. Не верите? Представьте себе своих знакомых молодых людей. Сколько раз в неделю им выпадает возможность поиграть в игру – на компьютере, приставке, портативной машинке с электронными играми или мобильном телефоне? У каждого есть хотя бы одно из этих приспособлений, по крайней мере в развитых странах. Как мы уже говорили, согласно исследованиям, у 92 % детей в возрасте от двух до семнадцати лет есть регулярный доступ к видеоиграм, и в 80 % американских домов с детьми есть компьютер[30]. Вспомните, когда у вас появился свой компьютер или мобильник? Доступ хотя бы к одной из этих технологий означает доступ к играм. А игры, в отличие от компьютера и Интернета, не ограничены социально-экономической элитой. Хотя компьютеры и становятся доступны все большему количеству людей, это сильно зависит от дохода: в семье, которая получает больше 50 тыс. долларов в год вероятность покупки компьютера в три раза больше, а доступа в Интернет – в четыре раза больше, чем в семье с доходом менее 20 тыс.[31]

✓ Второе: немногие другие технологии так упорно отторгались старшими возрастными группами. Согласно данным самой индустрии, только 25 % людей старше тридцати четырех лет знакомы с языком игр, тогда как из людей моложе тридцати пяти это по крайней мере 75 %[32]. Если же посмотреть на совсем юных, от пяти до семнадцати, снова всплывет цифра в 92 %[33]. Возможно, их восприятие более быстрое и всестороннее. Но обычными информационными технологиями, которые стали доступны и необходимы всем, пользуются люди всех возрастов: от подростков до пенсионеров. Даже системы обмена мгновенными сообщениями в сети, казалось бы рассчитанные на молодежь, охотно использует старшее поколение. То же происходит и с MР3. Что касается телефона, телевидения, видео, то они стали достоянием целых семей. Игры же привлекают в основном молодых.

Вот так и появился водораздел между поколениями. Мир меняется гораздо стремительнее, чем мы. С ростом популярности NES цифровые игры перестали быть увлечением чудаков, каждый молодой человек играл в них или хотя бы их знал. Играми увлекались теперь не только одинокие подростки – их дарили младшим школьникам на день рождения. Для взрослеющих мальчиков игры стали не отупляющей зависимостью, а интереснейшим опытом. Через них они узнавали, что такое независимость, и строили свое новое, взрослое «я». Игровые залы из широко распространенных мест, где болтались подростки, превратились в более дорогие заведения. Теперь туда по вечерам ходили взрослые, чтобы развлечься, нередко за счет своей компании.

Мы не заметили все эти изменения, потому что находились в другой возрастной группе, и не поняли их.

Теперь все это становится важным: поколение геймеров выросло, и их образ мышления скоро неумолимо начнет склонять чашу весов в бизнесе на их сторону. Поэтому нам, негеймерам, придется их понять, хотя бы отчасти. А это значит, придется отказаться от своего предубеждения. Наша память услужливо подсовывает точные, яркие воспоминания, о «пинг-понге» например. Однако они из далекого прошлого, и считать, что ничего в мире видеоигр не изменилось, – неразумное лукавство. Неразумное, потому что геймеры, которые понимают друг друга на уровне интуиции, скоро просто-напросто задавят нас своим количеством. Лукавство, потому что 90 млн американцев выросли на играх и знают кое-что, чего не знаем мы и что стоило бы узнать.

Грядущая смена поколений, как и любая другая, застигнет врасплох многих. Сначала ее просто не замечают. Потом понимают неправильно. И вдруг выясняется, что перемены повсюду, что земля уходит из-под ног. И этот процесс уже пошел. Самые чуткие к переменам люди уже подозревают, что что-то происходит. Но среди тех, кто не относится к новому поколению, немногие замечают признаки перемен, поскольку для большинства эти признаки совсем не то, что они ожидают. Как сказал Даг Лоуэнстейн, президент Entertainment Software Alliance, производство игр «никогда не будет в таком же почете, как звукозапись или киноиндустрия. Люди, создающие игры, не гастролируют по всему свету. Их не приглашают на ток-шоу. Они не носят роскошную одежду. Наше творческое сообщество никогда не станет таким же популярным и влиятельным для массового потребителя»[34]. Добавим: никто из этих людей никогда не становился президентом США или губернатором Калифорнии (хотя по многим из фильмов Арнольда Шварценеггера были созданы игры).

О том же говорит Генри Дженкинс из Center of Media and Culture (сейчас это называется Comparative Media Studies program), который видит ситуацию под иным углом зрения: «Представьте себе, что мы уже двадцать пять лет снимаем американские фильмы, а СМИ об этом говорят только одно – что иногда фильмы бывают слишком жестокими. Мы бы ответили, что они не заметили несколько величайших картин двадцатого века. Я думаю, что через несколько лет мы будем с таким же изумлением вспоминать о своем теперешнем отношении к играм»[35].

Так, может быть, через тридцать лет Лару Крофт изберут президентом?

Загрузка…

Конечно, эта книга о бизнесе, а не о культуре. Какое отношение игры имеют к компаниям, которые нам принадлежат, которыми мы управляем, от которых, в конечном счете, мы зависим? Разве игры что-то уже изменили? Судите сами. Сейчас мы расскажем вам одну историю.

Во второй половине 90-х годов прошлого века, в самое продолжительное мирное время за всю историю Америки, мир изменился навсегда. Перемены начались с бизнеса. Сначала это было чем-то вроде любопытного дивертисмента – подходи, мол, народ, вот она, новая экономика! Вскоре, однако, стало ясно, что эти изменения гораздо шире и радикальнее, чем многим из нас казалось. За пятьдесят лет до этого, тоже в мирное и благополучное время, такие перемены сами по себе заставили бы насторожиться кого угодно. Тогда стабильность считалась хорошей штукой. Но теперь никто не бил тревогу. Даже ксенофобы не задумались о природе этих перемен. Они казались такими положительными, такими американскими, что никого не взволновало, откуда они взялись. Вместо этого мы с распростертыми объятиями приняли эти перемены, которые проявились прежде всего в переходе от старой экономики к новой. В 50-е годы такие грандиозные перемены вдохновили бы режиссеров на фильмы ужасов, теперь же они не вызвали никакого сопротивления и даже, наоборот, вызвали массовый энтузиазм. Даже теперь, когда к этим переменам привыкли и энтузиазм пошел на убыль, большинство не осознает, как сильно они изменили нашу жизнь. Представления, которые казались нам единственно правильными, – о жизни, работе, риске и вознаграждении – канули в Лету. Однако многие из нас по-прежнему не понимают, что мир изменился.

Дело не в том, что нет доказательств, их много, и мы об этом уже говорили. Все, не только в бизнесе, но и вне его, видели, что живут теперь в мире новых, совершенно новых вещей. Но перемены эти казались нам в общем-то безобидными. А сила, которая принесла их, чуждая большинству из нас, держалась в тени. Вот мы и не задавали вопросов и вместо этого наслаждались наступлением новой эры. Обложки журнала Fortune пестрели заголовками: «Крутые компании!», «Экстремальные инвестиции!»[36]. Сейчас мы как-то перестали думать о новой экономике, сосредоточившись на той единственной, которая у нас есть. И при этом забываем или отказываемся признать, насколько радикально Интернет-революция изменила мир и как легко мы ее приняли. Всего за несколько лет к власти пришла новая бизнес-система, с новым языком, новой иерархией, новыми идеями (не говоря уж о новых моделях бизнеса, которые так жарко обсуждались еще недавно) и новыми властными структурами. Даже те, кто был в самой гуще происходящего, стараются не вспоминать о крайностях, до которых все это доходило. Резюме с опытом работы один-два года стало преимуществом, а не недостатком. На высшее начальство моложе тридцати лет уже не смотрели со смехом. Так же как и на экзотические или только что изобретенные названия должностей. Лучшие компании могли не иметь сложной структуры или какой-либо прибыли.

И эти перемены быстро и с радостью приняли миллионы людей – не только в таких центрах, как Силиконовая долина, которым они принесли прибыль, но и в Чикаго, Хельсинки, Токио, Сан-Паулу, на Уолл-стрит, наконец! Как же так получилось?

А очень просто. Выражаясь языком фильмов ужасов 1950-х годов, Америка была «захвачена пришельцами». Миллионы молодых американцев, которые первыми приняли и поддержали радикальные перемены, к этому времени были уже соответственно «обработаны» и подготовлены. Им легко было понять сумасшедшую логику нового бума – они даже сочли ее естественной.

Потому что эти молодые люди успели многому научиться у «пришельцев», на которых мы даже не обратили внимания.

Более двадцати лет назад мы впустили к себе в дом незваных гостей, «инопланетян». По мере того как наши дети подрастали, инопланетный мир стал для них своим собственным. Взрослые, которым все это было чуждо, считали «вторжение» безвредным или даже полезным – за нашими детьми не надо было присматривать, да и мы сами могли иногда развлечься. Но феномен оказался глубже, чем мы ожидали. Пока мы работали, занимались спортом, готовили еду, наши дети изменились до неузнаваемости. Ничего не объяснив нам, да и детям тоже, «инопланетяне» научили их новым правилам, под которыми бы мы сами ни за что не подписались, если бы обратили на них внимание. Подсознательно обучаясь у тех, кому полностью доверяли, наши дети усвоили эти новые правила. Когда же они выросли, то использовали полученные уроки, чтобы создать новый деловой мир. Этот мир, то есть новая экономика, больше похож на игру, чем на реальность. Так и есть. Потому что «инопланетяне», которые преобразили поколение наших детей и в конечном счете нашу экономику, есть не что иное, как видеоигры.

Бизнес-тренажер

Что же на самом деле произошло во время Интернет-бума? А вот что: появилась целая экономическая ниша, где властвовали юные гении (Марк Андерсен со своим Netscape, Джерри Янг и его Yahoo, Idealab и Билл Гросс, который сделал свое первое состояние на дизайне компьютерных игр). Этот мир (слишком большой и революционный, чтобы назвать его индустрией, – скорее, целая экономика) почти целиком был создан поколением геймеров. Играли ли все они в игры, став взрослыми? Конечно нет. Играли ли они на каком-то этапе своей жизни? Безусловно. Были ли они всегда окружены играми и геймерами? Несомненно. И когда они вступили на эти дикие земли, где им предстояло побороться за богатства при первичном размещении акций, какая модель стояла перед их глазами? Что они думали о риске, о реальности, о победе? Платили ли они по счетам, карабкаясь по карьерной лестнице, вступая в клубы, – делая все то, что предыдущие поколения использовали, чтобы добиться успеха? Или они просто нырнули в виртуальную реальность?

Тогда почти никто не заметил связи. Это и сейчас кажется рискованной затеей. Но разве вам не кажется, что феномен Интернет-компаний по сути своей очень схож с видеоиграми?

Для юных игроков это было ролевой игрой: выбираешь себе должность президента компании, генерального директора или вице-президента по маркетингу, хотя тебе еще не исполнилось тринадцати лет. Ты будешь управлять бюджетом и людьми в таких масштабах, о которых начальник твоего отца может только мечтать. Эта игра, конечно, несколько уступает в величии Age of Empires, где можно быть Жанной д’Арк или Чингисханом, но зато у нее больше возможностей. Твоя Интернет-компания – это игра, в которой надо пройти один за другим много уровней, своего рода реальный вариант Lode Runner. Просто прыгай, как в игре, и собирай то здесь, то там мешочки с деньгами – капитал от инвесторов. Когда соберешь все на первом уровне, переходи на второй. Главное – не попадись в одну из ловушек, которые ты сам расставил для своих соперников. А если игра не задалась, не трать время, чтобы все исправить, лучше нажми reset и начни заново. Используй свой опыт, чтобы занять еще более высокую должность, или открой совершенно новую фирму.

Другие видели в этом своего рода симулятор. Их не волновало желание сделать карьеру и забраться на следующую ступень корпоративной лестницы или обезопасить себя любой ценой от различных рисков. Нет, реальный мир они воспринимали как особенно реалистичную модель виртуального мира, идеальное место для того, чтобы испытать свои самые сумасшедшие идеи и посмотреть, что получится.

А третьи все-таки выбирали битву: если в этой «игре» ты сможешь поддерживать высокий уровень энергии с помощью венчурных капиталов, то отобьешь любую атаку Red Herring{8}.

Единственное, что останется сделать, – убить всех монстров (соперников с их новой продукцией и рекламой), и ты войдешь в ворота замка, пока еще не закончилось время. Конечно, многие игроки так никогда и не перейдут через разводной мост.

Поэтому главное здесь – своеобразный иммунитет к неудачам. Неважно, в какую видеоигру ты играешь, поражение не так уж страшно, игру всегда можно начать сначала, и с каждым разом ты становишься все более сильным игроком. Такой взгляд на мир сформирован не школой, не телевидением и не спортом (где поражение имеет реальную цену и его последствия сразу становятся очевидными). После обрушения индекса NASDAQ большинство юных ветеранов Интернета, потерпевших неудачу, не бежали с позором. Они не проклинали себя за неверный выбор. Наоборот, они подчеркивали необходимость приобретения опыта, который так важен в их игровом мире. «Я не стану главным вице-президентом компании еще лет двадцать, – говорили они. – Но я многому научился и теперь добьюсь успеха на любой работе».

Конечно, действовали и другие силы, не последняя из которых – вековечные механизмы, раздувающие очередные «мыльные пузыри» на рынке. Но почему именно тогда заработали эти механизмы? И почему даже те, кто работал в компаниях, а не только инвесторы, готовы были рисковать? Просто целое поколение верило в принципы, которым их научили видеоигры. Вот они:

✓ Если ты придешь к финишу первым, ты победишь.

✓ У тебя есть ограниченный набор инструментов, и хоть какая-то комбинация из них обязательно сработает. Если ты найдешь правильную комбинацию, игра тебя наградит.

✓ Метод проб и ошибок – лучшая стратегия и самый быстрый способ научиться.

✓ Старшие со своим опытом тебе не помогут; они не знают даже основ нового мира.

✓ Тебя ждут неожиданности и трудности, к которым ты не готов. Но сумма этих рисков и опасностей по определению не может сделать твой путь бессмысленным.

✓ Когда ты соберешь нужные «предметы» (бизнес-план, образец продукции, клиентуру, возможно даже прибыль), ты будешь купаться в золоте.

✓ Хотя иногда приходится отступать, в итоге ты все равно движешься вперед.

Но основным правилом все-таки было вот какое: если на экране появится надпись «game over» (вы проиграли), – ничего страшного. Всегда можно попытаться начать снова или выключить компьютер и вернуться к нормальной жизни там же, где вы ее оставили. Между прочим, новая попытка – это то, чем они занимаются в настоящий момент, как и все мы, обнаружившие, что нашу экономику переделали «инопланетяне».

Ладно, а теперь серьезно: мы что, действительно верим, что взлет Интернет-компаний (и их крах) был следствием появления видеоигр? И да и нет.

Когда мы решили найти связь между появлением Интернет-компаний и видеоиграми, это идея, как вы помните, показалось нам провокационной. Мы использовали ее для того, чтобы поставить несколько интересных аналитических вопросов. При этом мы сами не были абсолютно уверены в прочности этой связи.

Но потом мы увидели результаты опроса. И все изменилось. Результаты доказали, что в этом даже больше истины, чем мы могли себе представить. Последовательно, пункт за пунктом респонденты, которые выросли на видеоиграх, показывали особое отношение к самим основам бизнеса: риску, достижениям, цене опыта, своим собственным возможностям. С помощью строгих научных методов было установлено: они действительно верят, порой даже не отдавая себе в этом отчета, что мир – это видеоигра. Одно это не объясняет взлета и падения интернетовских компаний, но эти вещи, вероятно, взаимосвязаны. Несомненно и то, что поколение геймеров уже влияет на бизнес и за пределами Интернета. Скоро невозможно будет не замечать влияния видеоигр на нашу экономическую жизнь. Фирмы, которые ухватили суть происходящих перемен, обнаружат бесценные качества геймеров на всех уровнях работы. А фирмы, которые ничего не поняли, удивятся, куда это разбежались все их лучшие сотрудники.

Можно, конечно, подумать о куда более интересных и приятных вещах. Присматриваясь к геймерам сейчас, вы тем самым даете шанс – себе, своей компании, своим инвестициям, а может статься, своим детям-геймерам. И в то время, как другие только обнаружат феномен геймеров, вы уже сможете насладиться огромными возможностями этого нового поколения. Вам нужно сделать только одно – понять их.

Глава 2

Секс, насилие и другие стереотипы

Что нас беспокоит в компьютерных играх и почему нам не стоит беспокоиться

Трудно винить профессиональное сообщество в том, что оно не замечает деловой потенциал поколения геймеров. Как мы убедились, разные обстоятельства, которыми сопровождалась история видеоигр, объясняют, почему игры остались вне поля нашего зрения. В этом нет ничего удивительного. Когда бэйби-бумеры интересуются играми, они проявляют, как правило, большую настороженность. Первым делом они представляют себе все самое плохое: дискриминация по половому признаку, насилие, шаблонность мышления и социальную разобщенность.

Гендерные роли

Любой экономист подтвердит: смена гендерных ролей может обернуться серьезными экономическими потрясениями. Поэтому многие опасаются, что воздействие игр на взаимоотношения полов может привести к катастрофе. Возможное развитие событий легко себе представить. Ведь гендерные стереотипы в играх чрезвычайно примитивны: мужчины – агрессивные, накачанные бойцы элитных подразделений (Metal Gear Solid); женщины – грудастые волейболистки (Dead or Alive: Extreme Beach Volleyball). Настолько примитивны, что представители других средств массовой информации утверждают, что для них это давно забытое прошлое.

Проводя исследования, мы брали интервью у студентов и студенток колледжей и у молодых специалистов. Было обнаружено, что мужчины и женщины по-разному играют в игры. Мужчины часто говорили, что женщины, как им кажется, гораздо меньше интересуются видеоиграми, чем они сами, – и наша информация это подтверждает. Женщины значительно реже говорят, что играли в видеоигры подростками, чем мужчины разных возрастов. Но, что любопытно, среди наших старших респондентов примерно одинаковое количество мужчин и женщин сказали, что не играли вообще или играли периодически. Разница возникает, если обратиться к людям моложе тридцати четырех лет – к собственно геймерам. Здесь оказывается, что, хотя 40 % геймеров – женщины, 77 % из них утверждают, что не играли или играли мало, когда были подростками[37].

Что же, компьютерные игры – еще один пример разделения по половому признаку? Как спорт, который затрудняет взаимопонимание мужчин и женщин, как только они переходят к более близким взаимоотношениям? Неужели теперь все эти выросшие мальчики хотят только женщин, в точности похожих на Лару Крофт или хотя бы столь же уверенных и независимых, как она? А может быть, они хотят найти ту, которая знает все коды в игре Tomb Raider? Смогут ли они справиться с напряжением, неудачами, сложностью личных отношений? Или они просто будут «нажимать перезагрузку» каждый раз, когда эти отношения с другим полом натолкнутся на трудности?

Наши интервью показали, что реальность – штука гораздо более сложная и более позитивная, если на то пошло. Для начала, мальчики и девочки играют в компьютерные игры вместе. Прошло более тридцати лет с введения поправки к образовательной программе, когда в студенческом спорте должно было воцариться равенство между юношами и девушками. Тем не менее спорт до сих пор напрямую зависит от пола. Даже сейчас из-за женщины, которая участвует в некоторых видах соревнований, может подняться шумиха, как случилось в 2003 году с Анникой Соренстам. За исключением футбола в начальной школе, очень редко встречаются совместные команды, состоящие из девочек и мальчиков.

С другой стороны, видеоигры становятся все более общим интересом для разных полов. Братья и сестры сидят в одной комнате и часами напролет вместе режутся на компьютере. Девочки могут играть меньше, но разница между показателями все время уменьшается (см. рис. 2.1). И как мы уже говорили выше, все больше девочек начинают играть сейчас. Когда дети вступают в пору первых свиданий, они все чаще встречаются группками, устраивают вечеринки, чтобы вместе поужинать и поиграть всем по очереди – и мальчикам и девочкам – на PlayStation. В колледже студенты тоже собираются вокруг приставок и часто сопровождают видеоигры выпивкой.

Рисунок 2.1. Процент геймеров женского пола

Как видеоигры могут повлиять на роли полов в обществе? Нам представляется, что это влияние в большей степени определяется типом игр, которым отдается предпочтение, чем временем, проведенным за монитором (см. справку 2.1). Мужчины в нашем опроснике указали, что в подростковом возрасте они обожали игры-аркады (многоуровневые «стрелялки» и «бродилки»), в которых нужны быстрые пальцы и стальные нервы. Женщины же предпочитали более спокойные лабиринты, викторины-квесты и головоломки. С возрастом и те и другие почти перестают играть в аркады (может быть, просто эта категория игр становится все менее популярной) и выбирают квесты и карточные игры. Но головоломки все равно больше любимы женщинами, а мужчины предпочитают стратегии, спорт, гонки и другие игры, где требуется быстро и активно действовать.

Есть и другие стороны игры, лежащие вне половых стереотипов, а порой даже сближающие представителей разного пола на чем-то общем. В реальном мире нечасто встретишь мальчика-подростка, который причесывает и переодевает куклу. Мальчикам поколения бэйби-бума это еще могло сойти с рук, но только до шестилетнего возраста. Потом в дело вступали старшие мужчины, которые говорили, что это «девчоночье» занятие – тратить время на переодевание солдата Джо.

Но в видеоиграх, будь то экстремальный спорт, ролевые игры и, конечно, игры-симуляторы (как The Sims), нужно пройти множество пунктов меню, чтобы решить, как должен выглядеть твой персонаж. И мальчикам, и девочкам предлагается выбрать любой наряд или экипировку, подобрать себе прическу любого цвета и стиля, примерить какую угодно обувь, поэкспериментировать с растительностью на лице. (Стоит ли удивляться, что мужчин, которых в Соединенных Штатах некоторые называют «метросексуалами»{9}, становится все больше?). Вдоволь насладившись своим виртуальным образом, подростки обоего пола погружаются в мир видеоигры и стараются расколошматить всех соперников.

Интерактивность игр, кроме всего прочего, добавляет гибкости отношениям между полами. Девушки поколения бэйби-бума учились жить в обществе, отчасти сидя перед телевизором. Наши коллеги-женщины часто говорят, что такие персонажи, как Саманта Стивенс или Джун Кливер{10}, как-то повлияли на их подсознание. Мальчики, конечно, вынуждены жить со своими внутренними Манниксами или, может быть, капитаном Кирком{11}. Игры в этом смысле гораздо более раскрепощают. Игроки обоих полов могут поэкспериментировать с персонажами разного пола так, что раньше было невозможно. И мальчики, и девочки играют самыми разнообразными персонажами мужского и женского пола. Опрашивая юных игроков – мальчиков из начальных классов, мы были удивлены тем, что очень немногие из них высказали отрицательное отношение к игре от лица противоположного пола. Так и подмывает подумать, что такой вот выбор персонажей среди обоих полов – одинаково быстрых, сильных, умных и способных побеждать, – говорит о том, что геймеры считают все возможным для людей обоего пола. Исследования в Ноттингемском университете Трент показали, что 15 % игроков в массовых многопользовательских онлайновых ролевых играх – таких как EverQuest, где множество реальных людей буквально ассоциирует вас с выбранным вами персонажем, – запросто могут выбрать для себя существо противоположного пола[38].

Когда дело доходит до моделирования взаимоотношений полов в обществе, оказывается, что видеоигры активно эволюционируют. Эти самые многопользовательские ролевые игры стали популярными только несколько лет назад, а это немного по сравнению с десятилетиями геймерского опыта. Нам стало ясно, что игровой мир – не только мужской, как многим казалось. Все больше и больше женщин начинают играть, и поведение, определяемое полом в виртуальном мире, имеет гораздо больше нюансов, чем это могут представить себе негеймеры.

Справка 2.1

Статистические заметки по поводу различия полов

Кто-то может подумать: если существует разница между тем, в какие игры и как часто играют мальчики и девочки, то и стиль работы и отношение к ней у теперь уже взрослых мужчин и женщин разные. Но когда мы посмотрели на собственные исследования с гендерной точки зрения, это не особенно изменило общую картину. Сначала мы даже удивились. А потом поняли, что глубинная природа игр в целом – а не содержание каждой из них в отдельности – дает опыт и таким образом учит игроков. Если искать влияние игр на такие примитивные физические эффекты, как острота зрения, то «стрелялки» имеют преимущество перед другими жанрами. Однако наша информация убеждает, что в сфере возможностей и умений, которые нужны для работы, главное – не во что играть, а играть вообще. На это поколение повлияли сами базовые принципы игры, а не привлекательное на первый взгляд содержание некоторых из них.

Насилие

За три года исследований мы успели поговорить о влиянии видеоигр с сотнями людей. С уверенностью можем сказать: ни один разговор об играх, по крайней мере с родителями, не обходится без обсуждения проблемы насилия. Родители, как и многие из нас, очень волнуются, что в играх слишком много насилия и что они толкают молодых людей на вполне реальные противозаконные, смертельно опасные действия. Сцены насилия изображены в играх так наглядно, что это попирает все моральные нормы.

Есть ли основания для этого беспокойства? Гораздо меньше, чем можно себе представить. Несомненно, отчеты прессы навязывают определенную причинно-следственную связь. Сообщения о фактах насилия публикуются совместно со статистикой о повсеместном увлечении видеоиграми, не забывая указать, например, что приставки есть в 70 % домов, где проживают дети моложе восемнадцати лет. Ясно также, что насилия полно даже во многих «добрых детских» играх. В Гарвардском центре анализа рисков обнаружили, что из пятидесяти пяти игр категории E (категория игр для всех) в тридцати пяти есть намеренные акты насилия. Этих актов насилия в них от 1,5 % (хоккей) до 91 % (аркады). В 27 % игр показывают людей, умирающих от какой-либо формы насилия[39].

Но хотя очень легко поверить, что между играми и насилием есть непосредственная связь, особенно благодаря тому, что результаты таких исследований публикуют часто и с удовольствием, – приведенные данные еще не доказывают, что эта связь в действительности существует. Ученые расходятся во мнениях. Есть исследования, которые подтверждают зависимость одного от другого, но есть и исследования, которые утверждают, что такая связь не найдена[40]. И суд присяжных еще не вернулся с совещания.

Любопытнее всего взглянуть на опыт геймеров в реальной жизни. Ведь в действительности уровень детской преступности сильно упал (как и уровень общей преступности) в самом начале того периода, когда объем насилия в играх достиг критической точки. Вот мнение Лоуренса Шермана, профессора криминологии в Университете Пенсильвании: «Именно в то время, когда видеоигры, где полно насилия, затопили американские дома на волне популярности компьютеров, уровень детской преступности начал падать. Обвинений детей в убийствах стало на две трети меньше за период с 1993 года по конец двадцатого века, и ничто не говорит о том, что ситуация повернется вспять. Уровень насилия в школах тоже не вырос – просто об этом стали чаще говорить в прессе. Если видеоигры так опасны, почему их распространение повлекло за собой спад убийств?»[41]

Бегство от реальности

Вопрос полов и насилия – не единственное, что волнует нас в видеоиграх. Люди, не относящиеся к поколению геймеров, считают, что игры на компьютере мешают нормальному социальному развитию. Иногда даже они опасаются, что их дети или подчиненные могут превратиться в отшельников, склонных к бегству от реальности.

И это понятно. Трудно спорить, что видеоигры – это форма ухода от реальной жизни. Картина налицо. Игроки сидят рядом с нами, но они «находятся» не здесь, поскольку увлечены только своим занятием. Это волнует многих бумеров, они опасаются, что геймеры когда-нибудь просто убегут в свои собственные мирки навсегда. Конечно, мы в свое время тоже бегали взад-вперед, но мы же вскоре «вернулись»! Даже если нашему поколению не хватает смелости, чтобы резко осудить бегство от реальности, то желание такое уж точно есть. Для нас эскапизм, побег от жизни, – это смесь страха, слабости и недостатка амбиций в разных пропорциях, но мы бы не стали заказывать подобный коктейль на публике. В наших опросах это всегда было болезненной темой – и часто знаком реальных перемен. Бумеры откровенно рассказывали нам, как их волнует проблема бегства от реальности. А геймеры, само собой, говорили: «Ну и что?». В своих ответах они искренне пытались объяснить, что прекрасно понимают разницу между настоящей жизнью и настоящим развлечением. Нам легко понять сбитых с толку негеймеров. Ведь геймеры часто описывают игры так, как будто они настоящие; многие из них говорят, что игры – это способ пережить такое, что невозможно в реальной жизни. Из наших исследований мы сделали вывод: грань между реальностью и виртуальным миром для геймера совсем не такая четкая, как казалось нам, людям поколения бэйби-бума. Как часто бы бумеры ни садились за штурвал компьютерного самолета, им никогда не придет в голову отождествлять это с реальностью. Так что предыдущие варианты ответа действительно кажутся нам несколько устрашающими. Неужели фанаты Madden Football действительно верят, что они находятся на стадионе в Окленде и играют в матче Национальной футбольной лиги?

Конечно нет. И вот тут-то разрыв между поколениями особенно велик. С точки зрения геймеров, мы просто ни черта не понимаем. Когда они требуют от игр реализма, они не имеют в виду буквальное копирование окружающего нас мира, они хотят все как в жизни – только еще лучше! Другими словами, они хотят развлекаться. А развлечения – это то, в чем они знают толк на самом глубоком, подсознательном уровне. В конце концов, это поколение выросло в мире, где развлечения – самое ценное. Геймеры предпочитают развлекаться, копируя реальность, потом редактируя ее, ускоряя и усиливая до чего-то совсем нового. Для нас это бегство от реальности. Для них – возможность выбрать какую-то одну сторону жизни, самую веселую.

Одиночество

Кроме того, существует проблема личной изолированности: геймера воспринимают как неуклюжего и неприятного одиночку, который прекрасно взаимодействует с виртуальными людьми, но никогда не общается с реальными. Именно это беспокоит многих молодых родителей, когда они покупают первую компьютерную игру своему ребенку. Так же как люди, которые смотрят фильм или читают книгу, игроки потеряны для остального мира. Многие игры рассчитаны на одного игрока. И что удивительно, самые социальные и сложные игры могут показаться бумеру наиболее изолирующими. Взять те же онлайновые ролевые игры. Так и тянет сравнить их с «призраком» прошлых лет – игрой Dungeons&Dragons (D&D){12}. Как и D&D, эти игры моделируют человеческое общество, давая множеству игроков возможность выбора самых разных ситуаций и сложных правил, которыми нужно руководствоваться. Как и D&D, многопользовательские онлайновые ролевые игры привлекают людей, которые готовы потратить бездну времени (одно исследование показало, что игра занимает в среднем больше двадцати часов в неделю). Такие затраты времени вызывают обеспокоенность. Мы встречали людей, которых можно было бы назвать «вдовцами EverQuest», и слышали от самих игроков, что эта игра могла бы стать гораздо более значительной и приятной частью жизни, если в нее играть вместе с близким человеком. Надо сказать, что около четверти любителей EverQuest играют вместе со своими возлюбленными; если быть точными, 70 % игроков-женщин и только одна шестая часть игроков-мужчин[42]. Печальная разница, отражающая реальность, – многие женщины играют только для того, чтобы быть ближе к своим партнерам.

В свое время D&D пугала родителей и учителей по тем же самым причинам. (Например, в фильме «Лабиринты и монстры», с молодым Томом Хэнксом в главной роли, рассказывалось о человеке, который умер, потому что слишком много играл в D&D. Насколько нам известно, в реальной жизни никто еще от игры не умирал.) Нетрудно найти негеймеров, которые уверены, что оба эти типа сложных групповых игр нравятся в основном тем, кому просто в жизни не хватает общения. Скажем, вас угнетает непонятный, ограниченный и даже в чем-то порочный мир старшеклассников. Да после этого самая сложная игра покажется верхом дружелюбия!

Все это кажется вполне логичным, особенно тем из нас, кто старше тридцати четырех. Однако бумерам надо признать, что это главным образом предубеждения. Спешим сообщить приятную новость: изоляция геймеров – классический предрассудок, про который мы можем с чистой совестью забыть. И это не просто утешение, а следствие детального изучения мира игр. Мы не можем точно утверждать, что видеоигры не приносят никакого вреда. Но обратим внимание на два момента. Во-первых, они стали неотъемлемой частью нашей культуры. Если вы выросли в этой стране или где угодно в цивилизованном мире и у вас было нормальное детство, игры для вас – это нечто естественное, как часть ландшафта. Большинство родителей уже поняли, что повсеместное распространение игр делает невозможным их запрет, – он просто станет еще одним поводом для скандалов. И может быть, самым правильным решением было бы их разрешить. Взросление – это прежде всего, как говорится, «притирка» к сверстникам. Как сказала бы Джудит Харрис{13}, каждое поколение воспитывает себя само. Так что совсем неплохо иметь возможность поделиться опытом с себе подобными, даже если в этом опыте и нет никакого проку.

Во-вторых, это неправда, что видеоиграми увлекаются только одинокие люди. То есть они, конечно, увлекаются, но и все остальные тоже. Из наших респондентов моложе тридцати четырех лет почти все (около 81 %) играли в компьютерные игры с детства, некоторые очень много, другие меньше. Помните, что из старшей группы (старше тридцати четырех лет, то есть включая поколение бэйби-бума) только у одной трети такой же опыт игры. Раньше один только факт, что ребенок играет в видеоигры, мог сделать его одиноким. Но теперь благодаря тем же играм он будет полноценным членом стаи.

Глава 3

Это не реальный мир

Чем игровой опыт отличается от всего остального и почему он делает геймеров не похожими на всех остальных

Итак, видеоигры стали настолько популярны среди молодежи и так для нее важны, что сделались определяющим отличием целого поколения. Как мы уже говорили, геймеров сейчас более 90 млн и в бизнесе они ведут себя особенным образом. Поэтому очень важно понять две вещи: что собой представляет мир игры и почему геймерам он кажется таким привлекательным. Для этого нам надо поближе рассмотреть этот мир, на котором выросло целое поколение. Но, как и любой анализ культурного феномена, предприятие это довольно рискованное.

Почему? Да потому, что любое явление культуры, даже столь однородное, как, скажем, Япония или мормонская церковь, нельзя ограничить определенным местом, временем или конкретным опытом. Любой анализ склоняет нас к излишнему упрощению. Как всякое культурное явление, мир игры сложен и многообразен. Уже с первых дней своего существования компьютерные игры представляли собой очень широкий диапазон – от простых и быстрых до сложных и аналитических. С тех пор они постоянно развивались и набирали силу. Постоянное, бросающееся в глаза совершенствование технологий чуть менее заметное, но тоже непрерывное развитие программного обеспечения, все возрастающий художественный уровень и многое другое, что неотступно следует за бизнесом с многомиллиардными оборотами – все это еще больше увеличило разнообразие игр. Но это еще не все. Даже внутри поколения геймеров имеются свои «секты» и существуют разногласия между ними. Некоторые наиболее упертые геймеры вообще не признают, что то, на что тратят свое время другие такие же геймеры, можно назвать игрой. Есть бесконечные различия в том, как именно отдельные геймеры играют в одни и те же игры, насколько серьезно к ним относятся и что через них постигают. К этому поколению принадлежат также люди, которые сами почти не играли, но разделяют опыт геймеров и их отношение к жизни только потому, что сами выросли в эпоху видеоигр. И значит, попытка понять и объяснить, что такое поколение геймеров, может превратиться в столь же опасную риторику, как попытка понять и объяснить, что такое американцы.

Даже в более опасную, поскольку американская культура для большинства взрослых людей, живущих на нашей планете, в той или иной мере знакома. В то время как культура геймеров для всех, кто к ней не принадлежит, почти невидима. Она существует в головах и разговорах геймеров, в неформальных правилах игры. То есть там, куда взрослые не любят часто заглядывать и на что предпочитают не тратить свое время. Да и кто им это позволит делать!

Люди поколения геймеров признают кастовость своего увлечения и даже получают от этого определенное удовольствие. Один двадцативосьмилетний менеджер Интернет-компании с гордостью сообщил нам: «За последние пятнадцать лет появился новый язык, понятный только тем, кто играл в видеоигры».

Мы постараемся проникнуть сквозь закрытые двери в этот мир. Наша цель – перекинуть мостик между поколениями, чтобы хотя бы отчасти понять, откуда же они такие взялись. Даже будучи посторонними, мы видим множество гигантских различий, помогающих объяснить новую позицию и новое поведение геймеров в отношении бизнеса. Это и найдет свое подтверждение в нашей книге в последующих главах.

Давайте начнем с подсознательных, а значит, самых важных уроков, которые игра преподает своим приверженцам: все вы клиенты, а клиент всегда прав. Или, как могли бы сказать сами геймеры: «Это все обо мне». Мир игр насквозь пропитан коммерцией. Разумеется, игры – продукт потребления. Но они также и опыт потребителя. Как и шопинг, игры являются частью реальности и играют на чувствах, и, кроме того, они сделаны так, что дадут вам именно то, за что вы заплатили. Сценарий приключения задается самой игрой, но внутри этих рамок игроку приходится самому управлять ситуацией, неважно, пилотирует ли он боевой самолет или исследует джунгли.

Игры подобны шопингу еще и тем, что становятся гораздо менее привлекательными, если не приковывают к себе полностью все ваши чувства, не дают погрузиться в этот мир. Поход в магазин Abercrombie & Fitch приносит гораздо меньше удовлетворения, если вы осознаете, что продукция расставлена на витринах специально, чтобы привлечь ваше внимание, а вокруг вас вертятся продавцы. То же самое и в игре. В тот самый момент, когда вы отвлекаетесь от игры и вместо рыцаря Джеди, который борется с темными силами, становитесь обычным парнем, сидящим дома на стуле, ваш световой меч уже не производит на вас такого впечатления.

Так что игра, как хороший магазин, это своего рода блестящая постановка в небольшом театре. Что в этом плохого? Да в общем ничего. Но и хорошего тоже мало, потому что геймеры провели за играми тысячи часов, вместо того чтобы получить какой-нибудь другой опыт, кроме потребительского[43]. Представьте, что в детстве у вас бы на десять часов в неделю меньше занимал спорт, игры с друзьями, семейные сборища, куда вас таскали взрослые. Вместо этого вы провели бы это время в магазинах, имея к тому же неограниченный запас денег. Как бы это изменило ваш взгляд на мир, на ваше место в нем по сравнению с вашими нынешними взглядами?

Большинство согласится, что разница была бы огромной (как показала собранная нами информация, так оно и есть). В реальном мире по сравнению с миром игр у человека больше ответственности, меньше свободы, и люди куда менее охотно помогают другим почувствовать то, что тем хотелось бы почувствовать в данный момент. В отличие от запрограммированных персонажей видеоигры люди имеют свободу воли. Если эти люди – ваши родители или другие взрослые, имеющие над вами власть, они будут указывать, что вам делать. Пусть это даже ваши лучшие друзья – все равно они могут отказаться играть в то, во что хотите играть вы. Они будут соперничать с вами, предложат заняться чем-то, чем вы заниматься не хотите. Они могут просить у вас поддержки или даже осуждать вас за что-то.

Мы не предлагаем вам променять настоящих друзей, семью и коллег на виртуальных, хотя и понимаем, что иногда хотелось бы так поступить. Но все-таки, если ваше взросление не сопровождалось беготней по магазинам без каких-либо ограничений, то вряд ли вы представляете себе этот обманчивый мир, где кажется, что ты все можешь. Именно в таком мире выросло большинство геймеров. Удовольствие от общения с живыми людьми – настоящее, и оно необходимо. Но в таком общении роль геймера далеко не главная – то ли дело магазин или видеоигра! Вся разница в том, что в реальности все вокруг тебя говорят: «А как же я?» – вместо: «Клиент всегда прав». Геймеры же выросли, постоянно слушая второе.

Игры увлекательны

Геймеры любят, чтобы игра полностью захватила внимание игрока. Игры бывают ужасно увлекательны. Приходилось ли вам заглядывать в комнату, полную тринадцатилетних игроков? В ответ на любые вопросы вы не услышите ничего, кроме невразумительного «угу».

Почему игры, даже посредственные, так гипнотизируют? Это занятие, поглощающее вас полностью, как бы ускоряет бег времени. Поколение геймеров выросло с умением переключаться на то, что требует повышенного внимания. Поверьте нам, это, как наркотик. Сбежав в мир простенькой портативной игры, вы обретаете свободу. Не потому, что у вас меньше времени уходит, допустим, на обслуживание ваших клиентов, а потому, что ваши мысли могут находиться где-то еще, кроме рабочего места. Мы живем в мире, где все требует нашего внимания:

✓ напряженного – на 80 % больше кинопремьер, чем в 1990-х! Сорок тысяч видов продукции в среднем супермаркете!

✓ повсеместного – реклама в мужских туалетах! Телевизор в каждом ресторане!

✓ срочного – более 200 писем по электронной почте в день! Послания по ICQ, просто чтобы поздороваться.

Мы чувствуем себя так, как будто над нами производят, как сказали бы компьютерщики, «управление прерываниями». Так что возможность отгородиться от всех этих прерываний, хоть ненадолго заменить их чем-то другим, по своему выбору, чем-то совершенно непродуктивным – лучший реванш.

С точки зрения теории познания это еще не все. Такая возможность отвлечься отключает нас от разговоров, своих и чужих, дает нам время подумать. Писательница Майя Анжелу рассказывает историю своей бабушки, которая все время говорила: «Этого нет даже в моем маленьком сознании». Из этой фразы Анжелу развила целую концепцию маленького и большого сознания. Работая над книгой, она так часто раскладывает пасьянсы, что изнашивает по три-четы-ре колоды карт в месяц. Она говорит, что пасьянсы занимают ее маленькое сознание, и она может достучаться до большого, чтобы отыскать там важные идеи и глубокие мысли. Возможно, это объясняет, почему одна наша знакомая семейная пара – люди, склонные к размышлению и писательству, – периодически с одержимостью увлекается самыми простыми играми, такими как Spider, или Bejeweled, или Atomica. Они обнаружили, что эти непритязательные игрушки помогают им отвлечься от работы, упорядочить мысли в глубине подсознания и заново настроить свой мозг на продуктивную работу. Как пасьянсы Майи Анжелу, они дают возможность уйти от суеты и усталости, сложных изгибов мысли, – чтобы большое сознание могло вернуться в очищенное, оживленное, полное энергии место и снова успешно работать.

Игры чутко реагируют на действия игрока

Геймеры обожают игры еще и потому, что они послушны желаниям игрока. В игре у вас всегда есть выбор. По сути, игра все время задает вам один очень важный вопрос: чего желаете сегодня? Защитить землю от инопланетян? Найти утерянные произведения искусства? А, вы хотите поучаствовать в гонках по Европе? Прекрасно, сэр. Что предпочитаете – «феррари», «порше», или «ламборджини»? Какой маршрут?

Ты всегда главный, ты все решаешь сам – играть ли вообще; когда начать, когда отвлечься, когда прекратить; какой выбрать маршрут, сценарий или жанр; какими инструментами пользоваться, с кем соревноваться, какой уровень сложности определить.

Этот выбор имеет очень важное значение. Если вы играли в видеоигры, то знаете это по своему опыту. Если нет, вы легко убедитесь по игре других, что игровое меню – одна из немногих вещей, которые создатели игр делают, чтобы вознаградить игрока за прошлые успехи и сохранить его заинтересованность. (Это также основа микроиндустрии, создающей «обманки», загадки, полусекретные комбинации кнопок, нажатие которых откроет перед вами еще больше возможностей. Гольф голышом? Пуленепробиваемые герои? Просто нажмите несколько клавиш.) Главное во всех играх – выбор. У вас столько же возможностей выбирать, сколько воображения у энергичных, многочисленных, творческих создателей игры. Реальная жизнь тут близко не стояла.

Такая сверхъестественная отзывчивость на ваши желания, огромный выбор возможностей есть не только в пределах отдельной игры. Допустим, вам наскучило кататься по Европе на «феррари» – можно выбрать другой маршрут, другую машину или другой режим игры. Но еще вы можете запустить совсем новые гонки (это норма – когда есть несколько игр). Или вы можете сказать себе: «Не хочу сейчас гонять на машине, хочу на сноуборде или горных лыжах, или космическом корабле». Можно не менять средство передвижения, просто вместо гонок устроить показ трюков или битву – перейти от Waveracer до Bloodwake. Вы можете выбрать совсем другой жанр и вместо гонок заняться поимкой террористов в Роттердаме. А еще можно сменить игровую платформу – взять другую приставку, сесть за компьютер, достать портативную карманную игру. (Иметь несколько игровых устройств – это тоже дело обычное. Любой десятилетний ребенок объяснит вам, в чем разница между Super Mario на Nintendo и на Game Boy Advance, а клерк из магазина электроники Electronics Boutique подтвердит, что у множества геймеров из среднего класса – себя со своей скромной зарплатой он, конечно, сюда не включает – есть все лучшие игровые платформы. «Иначе не сможешь поиграть в какую-нибудь потрясающую игру, потому что она есть только на PlayStation или Xbox, или GameCube».)

Если вы настоящий геймер, то, конечно, скажете: «Ну и что? Да, у меня есть выбор. Но таков современный мир!» И все-таки сравнение с реальным миром, особенно с точки зрения бумеров, демонстрирует огромные различия. Для начала, выбор в игре очень большой, гораздо больше, чем может предложить реальный мир. Вне видеоигр даже у Била Гейтса или президента США нет возможности переключиться с «феррари» на бои X-wing, а потом поучаствовать в рыцарском турнире – и все это за пятнадцать минут! Хотя если бы это произошло, то телевизионщики с удовольствием ухватились бы за эту сенсацию. Поразительно и то, что в видеоиграх менять род занятий можно как угодно часто, практически в любой момент. Попробуйте-ка сделать это посреди игры в гольф или баскетбол! За пределами виртуального мира вам приходится тратить время на подготовку игры, на сам процесс, на партнеров и противников по игре – это же люди, и они могут заболеть, подвести, не прийти. Вы не можете по первому своему желанию начать игру в «Монополию», подковку или карты. Или сравните те развлечения, которые были до видеоигр у детей, подростков и взрослых, – по скорости реагирования на ваши желания, по спектру возможностей. Даже кидать баскетбольный мяч в корзину в собственном дворе невозможно без оглядки на время суток и погоду. Даже один вы не сможете прекратить кататься на велосипеде через десять минут, хотя бы потому, что, так или иначе, придется проделать обратный путь до дома. Добавьте сюда друзей, и от вас будет зависеть еще меньше. Займитесь спортом профессионально – и, как прекрасно знают современные родители, все по полной программе: сезон, места сборов, поездки, расписание! В видеоиграх все эти ограничения автоматически исчезают. И мир преображается. Чего и следовало ожидать, не правда ли?

В играх поощряется хорошая техника

В играх вознаграждается мастерство. Научиться ему гораздо легче, чем, например, нюансам игры на скрипке или прыжкам за пятиметровую отметку. Неважно, какую реальность они моделируют, – баскетбольную игру, перестрелку, трехмерный пазл или создание целого мира от ландшафта до социальной структуры – ловкий человек с хорошими рефлексами побеждает. Физические навыки сами по себе достигаются элементарно. Ведь главное – нажать правильное сочетание кнопок в нужный момент. Но эти умения могут достигать заоблачных высот. Обычно, чем быстрее нажимаешь кнопки, тем лучше. Во многих играх, если ты не убьешь врага, то убьют тебя. Благодаря быстрым и автоматическим действиям, даже в самых медленных и созерцательных играх вы можете думать не отвлекаясь, что более приятно и эффективно. Феномен этих летающих пальцев и мгновенной реакции поражает. Это заметили все, от президентов до голливудских звезд. Одна из идей в фильме The Last Starfighter заключается в том, что земные видеоигры – это фактически механизм отбора космического пилота со сверхчеловеческими способностями, будущего спасителя Галактики.

Игры настолько ориентированы на чистую технику, что обычно игрокам не присваивается особый статус, какие бы блестящие результаты они не демонстрировали. Ни в одной области человек не может вечно оставаться юным гением. Но в играх возраст и опыт не имеют вообще никакого значения, только если они повышают игровые способности. Даже в спорте, где возраст безжалостен, у бывшего спортсмена есть возможность стать тренером, членом клубов для пожилых спортсменов, войти в плеяду выдающихся деятелей спорта. В областях, связанных с технологиями, построены целые карьерные лестницы, по которым можно продвигаться, не уповая только на технические навыки. Тяжело всегда оставаться лучшим. Но если вы научились вести проект или поддерживать работу в коллективе, ваша власть, влияние и ценность для компании с возрастом только созреют и окрепнут. Мир цифровых игр гораздо менее гибкий; его девизом должна бы быть фраза: «Живи быстро, умри молодым и оставь после себя красивый (виртуальный) труп». Все это вполне подходит людям того возраста, у которых есть время постоянно играть в видеоигры. Есть небольшой промежуток жизни, когда человек уже достаточно взрослый, чтобы развить выдающиеся технические способности – не важно физические или умственные, – но недостаточно взрослый, чтобы другие дела мешали ему играть. С одной стороны, становясь зрелым, ты теряешь некоторые преимущества. С другой – у тебя появляется опыт, и ты начинаешь понимать, что многие вещи гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Приходит понимание, что простые цели, поставленные в юности, труднодостижимы, не все находится под нашим контролем и, возможно, наши цели и не стоили потраченных усилий. Однако это заключение не поможет нам научиться находить простые пути. Есть определенные причины, помимо физической выносливости, из-за которых в солдаты набирают только молодежь. Чего военные хотят добиться от молодых прежде всего? Простого взгляда на мир. Молодым почему-то легче сосредоточиться на простой цели и добиваться ее. Двусмысленность жизненных ситуаций, бремя долгов, даже способность испытывать страх – все это, кажется, с возрастом только усиливается.

В играх тоже нет места какой-либо двойственности (или потребности в ней) – в них есть место только технике. Лучшая научно-фантастическая книга об играх, которую мы видели – бестселлер Орсона Скотта Карда Ender’s Game – как раз обыгрывает эту тему. Кард представляет себе совсем маленьких детей, строго отобранных и обученных, которым дали задание защитить Землю от вторжения инопланетян. Детей используют отчасти потому, что их можно убедить, будто они просто играют в видеоигру, тренируются. К последней битве не достигший половой зрелости главнокомандующий начинает понимать, что в этой игре он, нажимая кнопки своего джойстика, приносит в жертву жизнь тысяч настоящих взрослых солдат (и при этом, конечно, спасает человечество). Естественно, теперь он начинает действовать гораздо менее успешно. Поразительные свершения в ограниченном пространстве достигаются тем легче, чем меньше привязанностей, сомнений или альтернатив затуманивает мозги. Игры повышают способность стратегически мыслить в хаотичном мире – но мы надеемся, что эти способности будут использоваться не только для военных целей.

Игры элегантно просты

Но что вам обязательно должно понравиться в мире игр, даже если вы не геймер, – так это их простота. Что такое, в конце концов, игры – любые, не только электронные? Это структурированные, упрощенные, ограниченные версии реальности. Очень часто игры представляют собой подражание какой-то конкретной деятельности, существующей в реальном мире. Шахматы, например, в каком-то смысле модель военных действий. Для того чтобы стать игрой, реальная деятельность должна быть упрощена. В шахматах есть фиксированное количество фигур и доска, разделенная всего на шестьдесят четыре квадрата. На такой простой базе можно достичь потрясающей глубины и сложности. Но по сравнению с обычной жизнью здесь уйма ограничений. Сколько всего мы знаем о шахматах? Сколько существует различных вариантов игры? Не сосчитать – их бесчисленное множество. Однако этих вариантов гораздо меньше, чем мы можем встретить в реальной жизни. Война гораздо сложнее шахмат. Даже если это модель высшего класса, разница между нею и реальностью – как между картой и настоящей местностью. Никакая карта не бывает абсолютно точной. Чтобы можно было ею пользоваться, она должна быть небольшой по размеру, иметь более общий характер и, значит, несколько искажать реальность. Если карта перестанет ее искажать – то есть если разместить на ней всю информацию о местности, которую эта карта отображает, – это уже не будет карта. Это будет сама местность. Так же и с игрой: без упрощения это будет уже не игра, а нечто большее, запутанное и сложное. Конечно, появились бы и достоинства – больше вариантов, сюрпризов, неуверенности. Это увлекательно и любопытно, но это уже то, из чего делается игра путем упрощения.

Само по себе упрощение еще не проблема. Но проблема, несомненно, из него вытекает: мир игры становится логичным. Это не похоже на критику, правда? Большинство из нас скажут, что если игра не логична, то играть в нее совершенно неинтересно. Возможно. Но тогда она была бы больше похожа на мир, в котором мы живем. Для любого взрослого человека, читающего эту книгу, очевидно, что многое в жизни, прежде всего то, что является для нас особенно важным, не всегда поддается рациональному анализу. Не то чтобы наша жизнь была чем-то совершенно непонятным. Но некоторые вещи мы все-таки не понимаем. Наверное, когда-нибудь что-то до нас дойдет, а что-то – и в глубине души мы это чувствуем – всегда будет ускользать. Проще всего это увидеть на примере личных отношений. Чего хотят женщины? Или мужчины? Или наши дети? Или мы сами? Эти загадки распространяются и на профессиональную деятельность. Например, мы все знаем, что всякого рода комитеты заседают слишком долго, работают безуспешно и принимают безумные решения. Их пресловутая система контроля может из быстрого рысака сделать медлительного верблюда. Загадка заключается в том, что все мы это прекрасно понимаем: как бы каждый из членов комитета ни презирал слабость самого комитета, результат все равно будет тот же. Точно так же в деловом мире – все понимают, что рынок неустойчив. Местная экономика процветает, и все вдруг занимают офисы самого высокого класса. Любому человеку видно: катастрофа близка. Банкиры, застройщики офисных зданий, все должны были бы понять еще до катастрофы, что такое вечно продолжаться не может. Некоторые из этих людей станут банкротами. И каждый раз обвал происходит. Умные головы, заинтересованные и информированные, неприятно удивлены. Иногда это те самые люди, которым уже приходилось удивляться в недалеком прошлом.

Таким феноменам есть техническое объяснение, заслуживающее диссертации, а может, и Нобелевской премии. Но что толку: несостоятельность комитетов и нестабильность рынка будут существовать всегда. Даже если разумом мы поймем, что правильно, а что нет, мы все равно будем поступать по-старому. Нам, оказавшимся в ловушке слишком громоздкой и сложной системы, трудно ее понять, повилять на нее и осознать свое место в ней.

Игры не такие. В их основе лежит очень простая модель. Все конфликты, которые там есть, возможны только потому, что кто-то их туда заложил или хотя бы заложил предпосылки для них. По сравнению с загадочным, трагическим, пугающим миром за пределами монитора, вселенная даже самой подробной игры ничтожно мала. Несколько персонажей, мотиваций и событий – вот и все, что там есть. Вся необходимая информация уже находится в пользовательском интерфейсе. Поэтому мы сразу же видим логику, которая в нашей повседневной жизни чаще всего ускользает от нас. Так что игровой мир, в котором нынешнее поколение проводит много часов, накапливая то, что им кажется опытом, – это мир логики.

Логика, как и многое из того, что отличает компьютерные игры от реального бизнеса, делает этот опыт незаменимым для развития необходимых навыков. Тренировки, как и анализ, несколько упрощают реальность. Мы всегда строим модели, в которых нет сложности, хрупкости и неизмеримости. Нам надо сузить объект изучения так, чтобы его можно было оценить, разглядеть и управлять им. Иначе с моделью было бы невозможно работать. Поэтому юные баскетболисты хотя и играют, но в первую очередь их усилия направляют на отработку основных приемов. Даже на уроках в бизнес-школах большая часть сложных элементов бизнеса отфильтровывается, чтобы ученики успели до конца обучения усвоить хотя бы часть основ. Но если вы провели большую часть своего детства в таком упрощенном, тепличном мире, разве это не собьет вас впоследствии с толку?

Одна из причин любви геймеров к играм проста и как бы даже предосудительна: мы уже говорили, что игры – это бегство от реальности. Конечно, будучи рационально мыслящими существами, прошедшими школу жизни, мы, бумеры, не будем следовать импульсивному позыву осудить слабость геймеров. Логика и практический опыт подсказывают нам, что побег от реальности сам по себе не так уж плох. Мы все иногда это делаем, может быть, даже так же часто, как геймеры. Мы понимаем, что побег бывает необходим. В конце концов, «бегство от реальности» просто еще одно малопривлекательное название для набора занятий или времяпрепровождения, которое существовало всегда и везде, в любой цивилизации. Игры, спорт, хобби, искусство – все эти занятия не жизненно необходимые. Но они, безусловно, важны, раз всегда существовали. Даже во времена лишений, даже если мы публично заявляли, что для нас имеет значение только работа. Послушайте сами себя, вот что примерно вы говорите своим друзьям – тем, кто разделяет любовь к выбранной вами форме бегства: «Думать было некогда. Просто это было здорово, радостно, трогательно, хорошо до мурашек. Я был счастлив. Я слушал несколько действительно прекрасных песен, которые никогда раньше не слышал, на очень хорошей стереосистеме. Мое настроение изменилось на полностью противоположное. Голова перестала болеть. Я заснул счастливым». Это слова писателя Арта Дадли, литератора и мыслящего человека, который объяснял, почему вполне нормально потратить больше денег на стереосистему, чем на машину[44]. И не думайте, что речь идет о плазменной панели и акустической системе THX. Нет, он имел в виду вовсе не домашний кинотеатр, а старый проигрыватель, усилитель и пару колонок – пыльный хлам, который сегодня ни для кого уже не имеет смысла. Он хотел найти загадочный, лишенный утилитарного смысла путь в другое измерение, чтобы это путешествие потрясло его душу. Подобная же страсть будет звучать в словах любого человека, который хотел бы провести время подобным образом.

Такая возможность переносить свое внутреннее «я» – суть ощущения геймеров. Именно поэтому видеоигры так важны для молодого поколения. Мы не знаем, почему геймеры выбрали себе именно такое занятие. Возможно, будучи детьми, они не были защищены от долгих очередей, автоответчиков и залов ожидания, которыми мы привыкли нормировать наше бесценное время. Какой бы ни была причина, игры дали этому поколению безотказное оружие против всего бесполезно потраченного за жизнь времени. Они никогда не скучают, для этого Бог и создал Game Boy. Везде, начиная с заднего сиденья маминого микроавтобуса и заканчивая неторопливыми перемещениями вокруг праздничного стола в День благодарения, они могут рассчитывать на Марио – если, конечно, какой-нибудь зануда бумер его не запретит.

Это поколение не считает неправильным или странным взять с собой Game Boy в Диснейленд. Зачем в «самом счастливом месте на земле», как назвал его сам Дисней, где нервы и так напряжены до предела, нужно еще что-то для развлечений? А вы вспомните очереди. Как правило, Диснейленд – это несколько часов почти приятной скуки (прогулки, стояние в очередях, покупка всяких безделушек, перемежающихся моментами восторга). Какие бы персонажи, постановки, устройства и чудеса ни выдумали в Диснейленде, все эти приятные вещи занимают только минуты из целого дня, проведенного там. Все предыдущие поколения только терпеливо ждали. Они особенно остро ощущали радость развлечений, усиленную ожиданием. Поколению геймеров это кажется старомодным и даже несколько глупым. Почему бы не выбрать собственный вариант Диснейленда: бесконечное количество головоломок и адреналина на маленьком экранчике, которые будут перемежаться с еще более потрясающими развлечениями, пусть менее подконтрольными, но большего масштаба?

Ценность такого подхода – использовать игры, чтобы избежать скуки ожидания в очередях, – измеряется не остротой впечатлений. Это чувство свободы, а возможно, и реальная свобода. Это бунт против необходимости находиться в том месте, куда тебя поместили обстоятельства. И мы можем сказать точно (и, в некотором роде, авторитетно), что даже самые тупые игры, которые устанавливают в мобильные телефоны, могут вызвать целый вихрь эмоций. Дело в том, что игры, с которыми мы ближе всего знакомы – вспомните о «пинг-понге» на крошечном монохромном экране с неудобной кнопкой управления, – не могут занимать наше внимание, если есть хоть какая-то альтернатива. Трудно поверить, что они могут привлечь хоть чье-то внимание. Но если вы застряли в очереди, скажем в аэропорту или в DMV{14}, такая игра станет не только развлечением, но необходимым медицинским средством. Мы перестали бы считать, сколько людей осталось перед нами, сколько минут занимает каждый человек. Мы не думали бы, что нас сначала могли бы обслужить, а уж потом идти обедать. У нас бы нормализовалось кровяное давление.

Когда думаешь, чем конкретно игры отличаются от реального мира, становится понятно, почему геймеры так охотно проводят долгие часы, погрузившись в альтернативную реальность. Но приносит ли им пользу эта забава? И приносит ли она пользу нашим компаниям, когда мы берем к себе на работу все новых и новых геймеров? Эти вопросы подводят нас к некоторому секрету, который, будь он широко известен, снизил бы заинтересованность в играх. Игры – это практика по подготовке к реальной жизни. В частности, это очень хорошая учебная среда для организаций, где на повестке дня стоит решение проблемы коллективной работы. Подумайте об этом. Геймеры обожают игровой мир за то, что он абсолютно не похож на реальный: чутко отвечает на их желания, высокотехничен, очень прост. Разве все это не свойства тренинга? По сравнению со своими предшественниками поколение геймеров живет в быстро реагирующем мире. И это не похоже на реальную жизнь, по крайней мере на ту жизнь, которую мы знаем. Но зато это идеальная тренировка. (Даже американские военные, кое-что понимающие в тренировках, это признают. Уже в 1980-х годах в армии использовалась игра Battlezone на платформе Atari, обучающая обращению с огнестрельным оружием. А вариация игры Doom использовалась для обучения морской пехоты сражениям на городских улицах.[45]) В конце концов, когда мы говорим о системах с обратной связью, что мы имеем в виду? Они не только предоставляют выбор, но еще и чутко реагируют на него. Игровой мир – огромная, случайно появившаяся машина, которая предоставляет детям широкие возможности и тут же показывает последствия принятого решения. Конечно, это не такая система формирования личности, как та, что могут создать родители и учителя. (Пока нам не доводилось видеть игровую приставку с функцией, которой снабдили бы ее родители, например с автоматическим напоминанием: «Ты сказал, что хочешь последнюю Final Fantasy. На прошлой неделе я заплатила за нее шестьдесят пять долларов, а ты в нее не играешь!») Но и внутри, и вокруг игр всегда есть бесчисленные возможности выбора. Последствия могут оказаться не такими впечатляющими или стоящими, с нашей точки зрения: игрок быстрее разобьется, убьет меньше инопланетян или проиграет в виртуальный матч, о котором знал только он сам. Да кого это волнует?

Ответ – конечно игрока. Для геймера все эти последствия не просто имеют значение, они почти реальные. В них весь смысл. И по тому, сколько времени они тратят на игры, мы видим, что для них это один из высочайших приоритетов. Таким образом, геймеры делают выбор среди множества возможностей за очень короткое время. И они автоматически волнуются за исход дела. Если это не отличный тренинг, то что это?

Искажение реальности в играх сделало игровой мир не просто чудесным местом для взросления. Он стал плодородной почвой, вскормившей миллионы набирающих силу профессионалов с огромным деловым потенциалом (конечно, в случае, если мы сможем понять и оценить их уникальные качества). Теперь до этого потенциала можно рукой дотянуться. Потому что игры, которые воспринимались как пустая трата времени, оказались колыбелью будущего бизнеса.

Глава 4

Хотите поучаствовать?

Как представления и навыки геймеров влияют на их профессиональные достижения

Обычно, когда возникает разрыв между поколениями, старшие беспокоятся о том, что принесут с собой молодые. Вспомните цитату из Сократа, которую мы приводили в самом начале книги. Разве молодежь не кажется всегда в целом менее трудолюбивой, чем люди вашего возраста? Мы и сами не раз слышали, как бумеры обсуждали служебную этику двадцатилетних. Однако мы уверены, что этим суждениям не хватает, мягко говоря, реалистичности. Более того, в списке ценностных отличий этого поколения от нашего имеется пять пунктов, которые таят в себе возможность великих профессиональных достижений.

Стремление к совершенству

Удивляться можно начинать сразу – поколение геймеров отличается хорошо замаскированной тягой к высокому профессионализму. Можно расценивать это как хорошую новость, если только мы можем в нее поверить. Сегодня, более чем когда-либо на нашей памяти, деловой успех зависит от нацеленных на работу, преданных делу сотрудников.

Виной тому сокращения 1980 и начала 1990-х годов, последствия которых не удалось преодолеть даже в лучшие времена. Компании становятся нестабильными, клиенты – слишком требовательными, конкуренция – изматывающей, а новые задачи – непредсказуемыми. Старые механизмы контроля больше не действуют. Одних только страха и жадности уже недостаточно. Старые прямолинейные командно-административные системы, формальные и неповоротливые, больше не эффективны. Компании нуждаются в увлеченных сотрудниках, имеющих внутреннюю мотивацию. Нужны их усилия, творческий подход, умение рассуждать. Нужно, чтобы они могли покинуть свою «зону комфорта» и решить проблему, понимая при этом, как сама проблема и ее возможное решение влияют на конечные цели компании.

Конечно, менеджерам все это известно, они сталкиваются с этим каждый день. Один из уроков эпохи Интернет-компаний состоит в том, что брошенный вызов можно принять. Даже если ваши сотрудники молоды и неопытны, они способны на четкие действия, которые так необходимы на сегодняшнем рынке. Все также знают, опять же благодаря Интернет-буму, что даже высокопрофессиональные сотрудники не компенсируют вам устаревшую систему управления, десятикратное увеличение конкуренции на рынке и множество других недостатков старой и новой экономики. Умные, четко действующие сотрудники – это еще не все, но в гибкой и быстроразвивающейся компании без них не обойтись. И здесь уместно сообщить новость, которую будет чрезвычайно приятно услышать как бумерам, так и геймерам. Весь этот опыт с видеоиграми вызвал у геймеров страстное желание все улучшать.

Чтобы увидеть это желание, нужно очень пристально вглядеться. Первое, что мы замечаем: они ценят навыки. Это видно по их самооценке. В ходе нашего исследования обнаружилось: те, кто в детстве играл чаще, чем негеймеры, называют себя знающими людьми. Истинные геймеры в два раза чаще говорят: «Меня считают экспертом в своей области». Не так удивительно, что более половины опрошенных старше тридцати четырех лет считают себя экспертами в работе, которую выполняют. Хотя и в этой возрастной группе геймеры придерживаются более высокого мнения о своих способностях. Самое поразительное, что почти половина геймеров – совсем молодых людей! – считают себя экспертами, а опыт игры еще увеличивает это число. Они настолько уверены в своих умениях, что считают, что им не нужно работать так же много, как другим людям. Наш опрос показал: чем больше у респондентов из нового поколения опыта с видеоиграми, тем меньше вероятность того, что они скажут, будто много работают. (Но, как мы увидим позже, они все равно считают, что исполняют свои обязанности на уровне выше среднего).

Конечно, теперь, когда мы убедились, что многие истинные геймеры – уже повзрослевшие, но которым все еще немногим больше двадцати, – публично дают себе звание эксперта, у нас сразу возникает мысль, что все они невероятно высокомерны. Да, в отношении своей работы у них очень высокая самооценка. Эта уверенность относится как раз не к статусу, а к результатам работы, принимаемым решениям. Они искренне верят, что в целом они более компетентны, чем окружающие. В поколении геймеров две трети из тех, у кого обширный игровой опыт, согласятся, что «если что-то нужно сделать хорошо, лучше это сделать самим». (Это почти – но не совсем – тот же ответ, который дают истинные геймеры из старших групп. Последних можно рассматривать как эволюционное звено, связывающее геймеров со старшими поколениями.)

Но какова бы ни была их уверенность в себе, вы скажете, что у них не всегда есть на это основания. Циничный бумер мог бы спросить: «Почему бы вам не быть такими самоуверенными? Вас полжизни окружали тщательно отшлифованные персонажи и драматургически подготовленные препятствия. Они были созданы специально для того, чтобы вы могли добиться желаемого». Это правда, но только на первый взгляд. Есть и другое предположение, которое некоторым покажется более правильным: самоуверенность геймеров оправдана. Вот что было об этом сказано в документальном фильме на канале «Дискавери»:

«Геймеры провели тысячи часов, быстро анализируя новые ситуации, взаимодействуя с персонажами, которых не знают, и решая проблемы быстро и самостоятельно. Да, они получили этот опыт в упрощенном мире, полностью сконцентрированном на них. Но этот мир тоже обрабатывал принятые ими решения и выдавал свою реакцию. Разве такой виртуальный мир – не прекрасная тренировочная база, особенно по сравнению с просмотром телепередач, шоппингом и многими другими занятиями, которые геймеры променяли на видеоигры? Даже по сравнению с командными видами спорта, разве эти навыки не нужнее для профессиональной деятельности?»

Посмотрев на геймеров с этой точки зрения, даже скептики согласятся, что геймеры, пожалуй, и правда научились у видеоигр чему-то полезному или даже стали в чем-то сильнее. В конце концов, все это не так уж важно. Даже если поколение преувеличивает свои таланты, опыт почти наверняка расставит вещи по местам. Но высоко ценить компетентность, стремиться в первую очередь быть экспертом – этому научить людей не так-то просто. Большинство менеджеров были бы счастливы увидеть это качество у своих подчиненных.

Соперничество – закон природы?

С точки зрения менеджера, у членов поколения геймеров есть еще одно очень твердое убеждение, связанное с их отношением к соперничеству. Они считают, что победа, мягко говоря, имеет значение. Даже если взять крайнюю для нас формулировку «победа – это все», многие геймеры с ней согласятся. Их ставка на победу вполне логично вытекает из всего предыдущего. Если большая часть вашей сознательной жизни была игрой, то победа становится единственной целью. А видеоигры для геймеров так же реальны, как баскетбол или партия в гольф. Как сказал нам один студент колледжа: «Когда играешь в видеоигры, возникает жажда соперничества. Когда держишь в руках джойстик, чувствуешь, что у тебя есть власть. Когда побеждаешь одного из своих друзей в игре, это так же здорово, как победить его в жизни».

Они ценят победу не только в играх, а везде: поколение геймеров повсюду видит соперничество. Это вполне естественно. В конце концов, почти все они выросли в мире, где единственно возможные отношения с другими персонажами – неважно, настоящими или электронными, – сводятся к соревнованию. И они верят, что соперничество – почти в буквальном смысле – закон природы (см. рис. 4.1). Именно через призму соревнования они видят мир. И как это бывает обычно, сама призма для них невидима. Для этой группы дух соперничества определенно необходим. Если сравнивать их с негеймерами из предыдущего поколения, любая группа геймеров охотнее поверит, что соперничество – закон природы. Что же касается истинных геймеров, которые проводили за играми наибольшее количество времени в период взросления, то они верят в это свято.

Рисунок 4.1. Соперничество – закон природы

Рисунок 4.2. Для меня очень важна судьба организации, в которой я работаю

Ясно, что эта вера в соперничество дает геймерам желанное стремление к достижению результата. И все-таки кто-то усомнится в том, на что направлена эта увлеченность, – мы, например. Ведь компьютерные игры не рассчитаны на обучение работе в команде, и цель игры может быть совершенно антисоциальной. Но, как вы увидите в следующей главе, у поколения геймеров очень развито чувство плеча и желание работать в команде. Большое значение они придают своим навыкам и соревнованию. При этом они больше беспокоятся за свою организацию, чем люди других поколений.

В полученных нами результатах есть две поразительные вещи. Во-первых, то, что между поколениями такая маленькая разница (см. рис. 4.2). Старшие респонденты (им в среднем сорок девять лет) не намного чаще (53 %) говорят, что их волнует будущее организации, чем геймеры (43 %). Мы ожидали, что старшие респонденты будут гораздо более преданы своим компаниям. Чем старше человек, тем дольше он проработал в одной компании. Такое постоянство означает, что у него больше опыта, близких людей и больше беспокойства за будущее некоторых проектов – если, конечно, работа была выбрана правильно. Кроме того, с возрастом люди занимают все более высокие должности, а чем выше забираешься, тем важнее для тебя становится твоя компания. Менее приятно, но так же важно, что с возрастом сужается круг возможностей, все труднее становится начать все сначала. И мы заставляем себя чувствовать, ну, или по крайней мере выказывать некоторую привязанность к компании, из которой уже не можем так легко сбежать. И наконец, мы получаем результаты поисков своего места в жизни. Разве мы не верим или хотя бы не хотим верить, что, поднимаясь по карьерной лестнице, большинство людей находят такие организации и должности, где они счастливее, а не наоборот? Эта вера тоже заставляет нас заботиться о будущем своей компании.

Действительно, люди из старшей группы чаще говорят, что их «действительно волнует судьба организации, в которой они работают». Но эта разница в десять процентов не такая большая, как мы ожидали. Если бы стереотипная характеристика поколения геймеров как индивидуалистского, эгоцентричного и сверхсоревновательного была бы правильной, разница была бы гораздо внушительнее. Но, получив информацию, мы задались вопросом: что, если мнимое высокомерие геймеров просто результат обычного взаимного непонимания поколений? Молодые геймеры и бумеры средних лет, возможно, испытывают одинаковую преданность своей компании и беспокойство за ее будущее, только выражают это по-разному. Так что их общие принципы, которые могли бы прочно связать эти два поколения, оборачиваются непреодолимым препятствием.

Верность до конца

Эта возможность влечет за собой еще одну удивительную вещь. Как ни странно, чем больше вы играли в видеоигры в детстве, тем важнее для вас ваша компания. На первый взгляд, это утверждение входит в противоречие с полученными нами ответами. На вопрос, хотят ли они в ближайшем будущем найти работу в другой организации, геймеры чаще, чем негеймеры, говорили «да». Логично было бы предположить, что эти респонденты не очень-то беспокоятся о будущем компаний, в которых работают. Но более правильным было бы заключение, что это их волнует, причем немало. Если сотрудника с сильной мотивацией что-то не удовлетворяет в своей компании, он будет думать о возможности сменить работу. Разрыв между поколениями только усложняет геймерам поиск работы, где их поймут и их способностями воспользуются наилучшим образом. Эта информация не дает нам уверенности в чем бы то ни было. Ясно одно: игровой опыт делает привязанность к компании сильнее. Ключевыми при анализе являются не абсолютные значения, а тенденции, которые не зависят от поколений. Неважно, сколько вам лет, если вы геймер, то компания важнее для вас, чем для негеймеров. А так как эта привязанность растет с возрастом, то наверняка можно сказать, что геймеры больше привязаны к своим компаниям, чем бумеры, когда были в их возрасте.

Последний сюрприз, который мы получили в результате опросов, пролил еще больший свет на отношение геймеров к соперничеству. А именно, привязанность геймеров к своим фирмам так же сильна, как и их стремление достичь профессиональных высот. Несмотря на то что видеоигры сосредоточены на индивидууме, несмотря на постоянное соревнование, несмотря на макиавеллиевские черты геймеров, взросление среди игр не делает их индивидуалистами. Да, большинство всех респондентов всех возрастов и всех уровней игрового опыта соглашаются с утверждением: «Я часто делаю что-то для себя». В индивидуалистской культуре, которая десятилетиями доминировала благодаря знаменитому этим качеством поколению, это совсем не удивительно. Удивительно, что геймеры в этом ракурсе не так уж сильно отличаются от всех остальных. В целом молодые респонденты с большей охотой делают что-то для себя, а истинные геймеры отвечают на этот вопрос с большим жаром, чем все остальные группы. Но профессионалы, которые вообще не играли в игры, будучи подростками, идут следом за ними. Умеренные геймеры реже всего бывают индивидуалистами, причем их показатели сходны для обоих поколений. Да, в целом геймерам свойственен индивидуализм. Однако, когда речь идет о профессиональных отношениях в компании, оказывается, что даже длительная приверженность играм не сделала их бунтарями, попирателями устоев или даже слишком независимыми существами. Со многими проблемами они справлялись в одиночку, приобрели много навыков, крепкую уверенность в себе. Но высокомерие к окружающим они проявляют не больше, чем все остальные. Они хотят быть умелыми, побеждать, стать частью команды – ее настоящими игроками. Что они и делают.

Полное погружение

Геймеры стремятся стать профессионалами высочайшего класса. Но прилагают ли они для этого достаточно усилий? Необычное поведение геймеров заставляет беспокоиться об этом многих бумеров – родителей, учителей, начальников. Ведь не так часто мы видим, чтобы геймеры были полностью сосредоточены на работе. На их рабочих местах всегда звучит музыка, на мониторах компьютеров одновременно открыто по семь окон. Это поколение, кажется, убеждено, что может делать множество дел одновременно.

В анкете мы ничего не спрашивали о «многозадачности», но в личных интервью обнаружили этот фактор, ставший причиной разногласий между поколениями, и мы не могли не заняться им. В этом нет ничего удивительного. В конце концов, это понятие было лозунгом Интернет-эйфории 90-х годов. Подростки делали все одновременно: слушали музыку, болтали, читали, общались через Интернет, смотрели телевизор и – общее свойство подростков – тут же ели. Такая активность сводила бумеров-родителей с ума – особенно отцов. Женщины, которых мы опрашивали, готовы поверить, что новое поколение вполне способно делать множество дел одновременно. Ведь женщины знают, что это возможно, они сами всю жизнь так делают. А мужчины, по крайней мере согласно нашей анкете, не считают себя способными успешно делать несколько дел – и поэтому они более скептически настроены по отношению к таким способностям у нового поколения. Мужчины-бумеры вообще, кажется, не верят, что такое возможно. И существует множество объективных свидетельств тому, что они правы.

Имеющиеся научные сведения говорят о том, что мозг редко одновременно обрабатывает разную информацию. Обычно это происходит последовательно. Вот что говорит Хэл Пэшлер, профессор психологии из Калифорнийского университета в Сан-Диего: «Количество параллельных процессов меньше, чем можно было бы подумать. Мозг, скорее, устройство с разделением времени»[46]. Если не считать подсознательные и автоматические процессы, мозг, как правило, обрабатывает по одной задаче за раз. Когда он переключается на следующую, то на несколько миллисекунд вообще перестает работать. Так что постоянное переключение с одной задачи на другую замедляет процесс обработки. И чем сложнее эти задачи, тем труднее мозгу переключаться с одной на другую. Мы все знаем это и по собственному опыту, правда? Если нужно на чем-то сосредоточиться, приходится это делать.

Так почему же геймеры не концентрируются так часто, как мы, или это просто незаметно? Почему они считают, что могут делать несколько дел одновременно гораздо успешнее, чем их родители? Есть два правдоподобных объяснения. Вот первое. Возможно, для геймеров «многозадачность» вызывает потребность сосредоточиться, несмотря на множество препятствий. Когда мы были детьми, нам легко удавалось вырваться из потока информации и найти тихое место, где можно легко сконцентрироваться. Мы с детства учились, что тишина необходима для того, чтобы подумать, и в конце концов научились. Сегодня многим бумерам по-прежнему сложно сосредоточиться на чем-либо, если играет радио или на заднем фоне бормочет телевизор. А многие из поколения геймеров, напротив, утверждают, что они могут сконцентрироваться, что бы им ни мешало. Некоторые даже говорят, что им удобнее работать в шумной обстановке, чтобы была возможность отвлечься от мыслей с помощью зрительных или слуховых раздражителей и отдохнуть. Потом они могут вернуться обратно в свое пространство, туда, где их посетила идея. Не нужно далеко ходить, чтобы увидеть таких людей с ноутбуками – они буквально повсюду.

Второе объяснение. Как нам известно по собственному опыту, две вещи проще делать одновременно, если одна из них – рутинная. Многие взрослые люди не имеют ничего против долгих и весьма запутанных разговоров, если они ведут машину по знакомому маршруту. Но не предлагайте это делать шестнадцатилетнему мальчику, который только что сел за руль. Лобные доли мозга отвечают за непривычную деятельность. Когда вождение становится делом привычным, оно перемещается глубже в мозг и освобождает место для другой деятельности – например, для захватывающей беседы. Именно из-за разницы в способе обработки информации вы можете одновременно завязывать шнурки и читать, что написано на коробке с кукурузными хлопьями. Вы наверняка заметили, что в отличие от вас и ваших взрослых друзей семилетний ребенок, скорее всего, с этим не справится. Хотя он и может читать и завязывать шнурки – но по отдельности.

А может быть, это игры научили целое поколение выполнять несколько дел одновременно или делать рутинными те задачи, о которых большинству из нас нужно думать. Безусловно, у них есть склонность к погружению в информацию, что требует от них умения быстро переключаться с одной задачи на другую. Дети не только научились играть в компьютерные игры под музыку и включенный телевизор. Многие игры сами по себе требуют отбиваться от одного врага, пока твои войска атакуют еще в трех местах. Такая перегрузка внимания существовала практически всегда. В первых играх серии Space Invaders нужно было одновременно контролировать продвижение инопланетян, чинить постоянно выходящую из строя защиту от их атак, и следить за передвижением своего собственного космического корабля в нижней части экрана. После нескольких сотен таких игр можно научиться вполне успешно держать в голове все одновременно. Внимание сконцентрировано только на одной задаче – игре, но внутри игры есть много других задач. (И как поспешат нам напомнить геймеры, Space Invaders – это очень простая игра.) Почти в любой игре мастерство состоит в том, чтобы правильно определить, какие задачи можно временно отодвинуть на второй план, а какие должны привлечь немедленное внимание. И для геймера особенно важно уметь переключаться с второстепенных вещей на главные. Это умение, которое совершенствуется практикой, для сотрудника современной компании – настоящий клад. И все-таки желание геймеров делать сто дел одновременно может порождать проблемы. Их коллеги-бумеры, а также их родители могут потребовать доказательств, что такое возможно. Потому что для тех из нас, кто вырос еще до появления самого слова «многозадачность», делать два дела одновременно значит не делать ни одного.

Жизнь в многомерном пространстве

Правда или неправда то, что «многозадачность» доступна людям – мы не будем пытаться это выяснить. Факт остается фактом: геймеры считают, что способны выполнять несколько дел одновременно, и им очень нравится быть погруженными в потоки информации. Для ряда отраслей промышленности это остро назревшая необходимость. Конечно, существует соответствующие технические средства. Но даже на высоких ступенях служебной иерархии такие качества сотрудников бесценны. Современному бизнесу требуются не только более сложные инструменты для анализа информации, но и сотрудники, которые умеют их использовать.

Почему? Потому что из-за быстрых перемен и безжалостной всемирной конкуренции принятие даже рутинных решений стало сложным и запутанным процессом. Все больше практических базовых вопросов (какую технологию использовать для производства новой продукции, сколько инвестиций вложить в данный регион, устанавливать ли новую производственную линию) встречают лишь раздражающе знакомый ответ: «Можно только гадать». Чем больше информации мы получаем, тем, кажется, меньше мы понимаем проблему. И если продвинутые технологии поддержки принятия решений почти поспевают за быстро растущими требованиями, то среднему профессионалу, даже работающему в процветающей, конкурентоспособной компании, это уже не по плечу. Тот, кто привык думать в двух измерениях, вдруг сталкивается с миром, где таких измерений множество. (Возможно, многомерность существовала всегда. Но сегодня мы достаточно информированы, чтобы ее увидеть, у нас есть рычаги, чтобы реагировать на нее, а также необходимость, заставляющая идти на все ради конкуренции.) Инструменты, к которым мы привыкли: линейные модели, распечатки электронных таблиц, грубые оценки и приближенные расчеты – просто не способны помочь нам проанализировать сложные, нестабильные, иногда непостижимые факты, которые лежат или должны лежать в основе многих решений.

Что касается людей нового поколения, то для них естественно жить в информационном пространстве и требовать все новых и новых одновременных задач – гораздо больше, чем могли бы представить себе их родители. Они демонстрируют многообещающий потенциал. Инструменты для анализа, гораздо больше похожие на видеоигры, чем на офисные программы, уже помогли многим серьезным людям заметно продвинуться вперед в анализе ряда проблем (глобального потепления, угрозы терроризма, долгосрочных вложений в инфраструктуру)[47]. Раньше это казалось невозможным – по крайней мере без информации, которой просто не существует. Но пока такие инструменты продолжают эволюционировать, выявляются две новые потребности. Во-первых, нужны группы менеджеров, исполнителей и специалистов, которые смогут легко пользоваться новыми технологиями (без которых, в свою очередь, не будет этих новых инструментов).

Использование этой технологии – чисто цифровой, интерактивный опыт. Распечатки, которую можно посмотреть, не существует; программы не предоставляют ни конечного отчета, ни даже финальной цифры. Вместо этого создаются впечатляющие алгоритмы, которые помогают командам проанализировать все неопределенности, делающие многие решения такими сложными. Такое исследование представляет собой активное погружение в графические картинки с высокой детализацией, оперирование массой разных вероятностей и предположений и получение результатов в реальном времени. Занятие для слаженной; группы, как концерт. Если взглянуть чуть глубже, окажется, что оно очень похоже на видеоигру. И так же как в ситуации с играми: тот, кто быстро осваивает новые технологии, выносит из этого опыта гораздо больше, чем привыкший жить в более простом мире.

Вторая потребность, вызванная появлением этих новых технологий, вытекает из первой. Единственный результат проведенной работы – приобретение опыта использования технологии и новые знания, которые он дает. Этот аналитический опыт сложно свести к цифрам или словам. И значит, он должен быть интегрирован в бизнес сам по себе – для использования в группах, принимающих решения; для работы с реальной информацией. Он позволит группам гораздо лучше понимать друг друга и эффективнее принимать решения. Но в конечном счете это тот опыт, который нужно «испытать на своей шкуре». Связь между анализом, принятием решений и непосредственным действием скоро станет совсем незаметной. Так работать смогут лишь люди с абсолютно новыми навыками. Тут вам уже не помогут несколько специалистов по статистике или асов стратегического планирования – нужны новые, особенные менеджеры и исполнители. Такие, которые не боятся совершить прыжок в сложное воображаемое пространство информации, представленной цифровыми технологиями. Которые с удовольствием будут работать вместе в этом структурированном, высокотехнологичном пространстве, пренебрегая любыми искусственными барьерами между цифровой реальностью и внешним миром.

Другими словами, новые стратегические технологии вам помогут, но понадобятся еще и менеджеры, которые выросли на видеоиграх. Они не только легко освоят эти технологии, но и помогут негеймерам научиться тому же.

Мотивация

Теперь вы узнали, насколько сильно геймеры отличаются в некоторых вещах от привычных нам профессионалов, и это может вас взволновать. Судите сами, как управлять людьми, – и, прежде всего, как заинтересовать их, если у них совсем другие жизненные ценности? Некоторые представления геймеров, с нашей точки зрения, довольно странные, взять хотя бы их загадочные отношения с информацией. Это классическая проблема непонимания поколений: мы видим, что в этом что-то есть, что они обожают многозадачность, обожают полное погружение в информацию. Но для нас совершенно невозможно представить, чтобы мы сами испытывали что-нибудь подобное. Любой менеджер ждет вознаграждения за свою работу; новая когорта хотя и не идентична нам, но очень на нас похожа. Геймеры ожидают высокой награды за то, что создают. Согласно предыдущим опросам, необходимость высокой зарплаты и льгот растет вместе с достижениями, ожиданиями и ответственностью, которая возникает с возрастом. Поэтому факт, что такая молодая группа людей, как геймеры, нацелена на высокое материальное вознаграждение (а это следует из наших анкет), кажется удивительным. Когда вы будете читать чуть ниже об отношении геймеров к деньгам, попытайтесь представить себе поколение бэйби-бума, требующим себе высокой зарплаты и льгот в период протестов против устоев капиталистического общества, когда им было двадцать. Самое удивительное – интерес к зарплате и премиям находится в прямой зависимости от игрового опыта сотрудника. Вопросы нашей анкеты открыли одну общую для всех геймеров черту: если они работают, то требуют за это серьезного вознаграждения.

Только за деньги?

Нужно понимать, что желание быть оцененным начальством путем денежного вознаграждения отличается от обычной жадности и даже от амбиций. Взгляните на ключевую меру: как поколение геймеров относится к прочной, прямой, сильной связи между тем, что они дают компании, и тем, что компания дает им. Как видно на рис. 4.3, геймеры гораздо чаще, чем негеймеры, говорят: «Я предпочитаю стабильной оплате премии и зарплату, которые зависят от результатов работы». Это отношение обеих групп – и старшей, и молодежной (старшая группа чаще отмечает этот пункт, чем молодые респонденты). Но такое возрастное деление мы видим и у других поколений. Это и понятно: старшие знают о существовании возможности получать именно столько, сколько заработали, они уже это попробовали и верят, что организация может «играть честно» и в подсчете результатов работы, и в оплате. Тем удивительнее, что совсем юные люди так близко подобрались к старшим, у которых гораздо больше опыта «жизни в реальном мире».

Хотя общая тенденция показывает, что умеренный опыт игры обычно усиливает заинтересованность в личных успехах – или по крайней мере не ослабляет ее, – все дело в разнице между истинными геймерами и всеми остальными. В обеих группах те люди, которые больше всех играли в видео– и компьютерные игры, чаще других выбирают вариант оплаты, которая напрямую зависит от качества работы.

Рисунок 4.3. Вместо стабильной зарплаты я предпочитаю вознаграждение и премии, которые зависят от результатов работы

Подумайте, что означает такой выбор. Во-первых, он говорит о том, что те профессионалы, которые раньше были геймерами, интуитивно чувствуют: их личный успех зависит от пользы, которую они приносят своей организации. Это и так очевидно? Известно всем? А вы вспомните о поведении людей, которые работали на вас в последнее время или хотя бы о своих последних клиентах. Вы по-прежнему уверены, что это очевидно? Во-вторых, такой выбор показывает, что геймеры – вовсе не поколение лодырей, как думают многие. Пусть даже вы понимаете, что уровень вашей заработной платы определяется общей ценностью всего, созданного в компании. Но вы выберете зависимость зарплаты от качества работы только в том случае, если хотите, чтобы ваш личный вклад все время внимательно оценивали. Это не очень-то похоже на лень. Так что геймеры хотят именно приносить пользу. И наконец, эта тенденция говорит о том, что геймеры верят в себя и в свое умение приносить огромную пользу. Ведь если вы не уверены, что будете работать не просто хорошо, а существенно, заметно лучше, чем остальные, вы не захотите, чтобы от этого зависела ваша зарплата.

Очевидно, что такая уверенность геймеров в себе – большое достоинство для бизнеса. Но есть и возможные проблемы. По крайней мере, важно знать, что все наши выводы, как и с большинством анкет, основываются на словах самих респондентов. Никто не знает, насколько точно они оценили качество своей работы. Но, может быть, это не так уж важно. Даже если геймеры только считают, что должны в первую очередь сосредоточиться на работе, это уже прекрасное начало – и полная противоположность тому, что сказали бы лентяи. Несколько более важным вопросом является следующий. Как мы уже видели в других случаях, этот выбор говорит о том, что геймеры серьезно думали о своей роли в деловом мире, но вовсе не обязательно – о роли других. Некоторые могут подумать, что их амбиции распространяются только на них, но не на окружающих или на предприятие. Нет ни одного свидетельства тому, что геймеры игнорируют или недооценивают потребность своих коллег в вознаграждении. Но нет и доказательств противного. Опять же, для многих ситуаций и целей это неважно. Мы знаем, что геймеры хотят работать в команде, вы тоже это поймете из следующей главы. Мы знаем также, что они хотят достигать значительных результатов вместе с другими людьми. Так что, может быть, вовсе не нужно пытаться разделить жажду личного успеха и успеха всей команды. Это всегда сложно. (И разве современные системы материального стимулирования не делают эту запутанность еще более полной?) Если результат – это качественно выполненная работа, не все ли равно какова мотивация?

Главная опасность, тем не менее, состоит в том, что страсть поколения геймеров к профессиональным достижениям легко может быть неправильно истолкована. Когда мы только начали изучать полученные результаты, нам сразу пришло в голову слово высокомерие. По крайней мере, привычка двадцатилетних геймеров называть себя экспертами вызывает именно такое отношение. Но когда мы соединили вместе их стремление к приобретению знаний и опыта с жаждой профессионального уважения и готовностью получать деньги только за результаты работы, то увидели совсем другую картину. Геймеры, оказывается, вовсе не испорченные дети, которые так никогда и не повзрослеют. Это молодые профессионалы, которые понимают, что результат есть самое важное, высоко ценят умения, дающие результат, и верят в себя. Они уверены, что под давлением реальных обстоятельств достигнут того уровня ответственности, целеустремленности и профессиональных навыков, который необходим для достижения результата. Настолько уверены, что готовы ставить на это реальные деньги.

Герои в душе

Открывшиеся нам устремления нового поколения, взятые по отдельности, весьма интересны. Геймеры заинтересованы в приобретении навыков, в соревновании, поощрении и в чувственном удовольствии от погружения в информацию. Но только если названные желания соединить и представить себе мир, в котором выросли геймеры, можно понять, что такое типичный геймер. И это дает их начальникам еще один рычаг управления. Речь идет о самом глубоко скрытом и самом сильном стремлении, которое прочно вросло в подсознание каждого из них: в отличие от бумеров геймеры хотят быть героями. Ведь в их мире героизм – это главное.

Чтобы увидеть, почему героизм имеет такое значение для геймеров, достаточно просто взглянуть на мир видеоигр. Даже беглый осмотр полок в хорошем магазине показывает, что создание видеоигр потребовало от создателей огромной творческой энергии и художественного вкуса. В игры были вложены большие средства; создатели нанимали людей с самыми свежими идеями на работу (или нашли какой-то другой способ вывести в свет их творения), шла нешуточная борьба за деньги и славу. И все-таки содержание игр кажется – рискуем показаться несовременными – несколько однообразным. Отчасти это однообразие появилось из-за ограниченного количества игровых стандартов. (В кино это назвали бы жанром. Но в мире игр жанр – это вид действий, которые ты, как игрок, можешь совершать: это ролевая игра, «стрелялка» от первого лица, стратегия, что там еще? См. примеры игровых жанров в табл. 4.1.) Есть «средневековые», научно-фантастические, военные игры, миры, населенные героями фэнтези. И все они – опять же человеку со стороны – кажутся совершенно одинаковыми. Часть этого неприятного ощущения многократной повторяемости возникает из-за однообразия жанров в видеоиндустрии. Конечно, если вы поиграли в одну стрелялку, это еще не даст вам представления обо всех. Но существуют негласные договоренности и определенные ожидания пользователей, а инструменты, созданные для одной игры, тиражируются в других. Так что можно и не увидеть разницы между двумя стратегиями, если вы, конечно, не фанат этого вида игр.

Как нам кажется, главная причина этого deja-vu в том, что ракурс никогда не меняется. Это связано с тем, что главный герой всегда один и тот же – ты. Каждый, кто возьмется за пульт, почувствует на своих плечах тяжкую ношу звания героя. Именно так все происходит в игровом мире. Именно этого ждет покупатель.

Художественная проблема состоит в том, что если игрок должен быть главным персонажем, повторов не избежать. Любители кино наверняка видели десятки романтических комедий. Для них, наверное, не составит труда описать пятьдесят довольно стандартных типажей комедий, а потом сказать примерно так: «Это Том Хэнкс из «Неспящих в Сиэтле» с налетом Уилла Фэррела из «Эльфа» (как показал фильм «Игрок», таким образом можно представить целые сюжеты). Но как бы мало разнообразия ни предлагало нам кино, в нем всегда есть люди, с которыми что-то ассоциируется, а не только мы сами. В фильме или романе нам вовсе не обязательно быть героями. Можно спокойно смотреть, как Том Хэнкс почти упустил свою любовь, и не чувствовать, что ты упустил свою; можно хотеть походить на Уилла Фэррела, но не представлять при этом себя одетым в колготки и остроносые туфли или строящим всю ночь шедевры из Lego.

Но в игровом мире (за исключением некоторых многопользовательских онлайновых ролевых игр, EverQuest например) у вас просто нет выбора: или вы герой, или вообще не играете.

Слава без наград

Деньги и власть – обычно не главное в игре. Но, несомненно, в игровом мире героизм вознаграждается. Дело не только в том, что вы – звезда шоу. (Хотя это очень важно; как сказал нам один геймер, «Nightfire позволяет вам несколько часов побыть Джеймсом Бондом, не заставляя при этом следить за избитыми сюжетными линиями. Ваше дело – «замочить» сумасшедшего гения, не отвлекаясь при этом на Мартини и прочую ерунду».) Дело даже не в том, что вы делаете свою работу более или менее один. Во многих, очень многих играх основная история – приключения главного героя. Мир, который открывают вам впечатляющие кадры заставки, нуждается в спасении. И конечно, вы единственный, кто может это сделать. Каким-то образом ваше мужество и умения должны изменить ход истории, а за это вы получите некий аналог славы и почета, придуманный дизайнерами. Но что еще важнее, в тот мимолетный миг, когда игра уже пройдена, но вы еще не вернулись в мир по эту сторону монитора, вы почувствуете себя настоящим героем. (Ну или по крайней мере вы потрясете некую невидимую публику своим мастерством – тоже тип героизма.) В игре Halo на Xbox, например, вы становитесь главным борцом с инопланетянами по имени Великий Вождь, разумеется, единственным, кто может спасти человечество. Понятно, почему такая сюжетная модель лидирует в игровом мире – она лучше всего продается. Роль героя идеально подходит для среднего клиента, молодого человека, у которого детство уже позади, но до кризиса среднего возраста ему пока далеко.

Таблица 4.1. Продажи видеоигр по жанрам в 2002 году

На то время, что они проводят за играми, подростки становятся похожими на древних греков или индейцев – людьми, для которых, в нашем представлении, героизм важнее всего того, что нами руководит сейчас: власть, деньги, может быть даже любовь. Здесь не высоко ставят «гомо экономикус», для которого выгода главное. Здесь главным стало желание, навязчивая идея, если хотите, стать героями или умереть. (Примечательно, что спасение от смерти в играх не производит особого впечатления на подростков. Впрочем, в виртуальном мире смерть так мимолетна, что для геймеров даже «смертельные муки» кажутся не такими уж страшными.)

Вот каков мир, в котором происходит действие игр – «средневековых» или научно-фантастических, или военных; и все они, по крайней мере в нашем воображении, остро нуждаются в героях. Тысячи часов в образе героя – мы, бумеры, не назвали бы это настоящей жизнью! Во-первых, в одной группе сотрудников максимум найдется место для одного героя, если найдется вообще. Сколько компаний борются за более «мирное» сотрудничество! Сколько организаций невероятно усложнили свою структуру, чтобы лидеры-одиночки, думающие только о собственной премии, смогли работать вместе! А главная сложность состоит в том, что Америка, которая чтит героев, не является средой, где они формируются или где с ними хотя бы умеют взаимодействовать. Ведь в итоге получается, что даже для борьбы с терроризмом нам пришлось лишь стать более требовательными потребителями! Нас учат везде, от начальной школы до искушенных консалтинговых компаний, думать прежде всего о затратах и выгоде. Люди становятся военными или выбирают другую героическую карьеру, считая это своим долгом перед страной или горя желанием прослыть героями. Прошли годы с той поры, когда это подразумевалось автоматически. Поколение бэйби-бума выросли со словами: «Не спрашивай, что тебе может дать страна». Поколение геймеров выдвинуло вместо этого: «Будь настолько велик, насколько сможешь». (Недавно появился усовершенствованный вариант – «Армия из одного человека». Предположительно, этот слоган ввели те самые люди, которые разрешили создание America’s Army – «высокореалистичной и инновационной видеоигры для ПК, которая помещает вас внутрь армейского подразделения, чтобы вы получили опыт солдата армии США, не вставая из-за стола».[48]) Политики и знаменитости иногда тратят свое драгоценное время, чтобы воздать почести добровольцам, которые добиваются чего-то важного для общества без расчета на личную выгоду. Но если в нашей культуре – в политике, бизнесе, сфере развлечений – и появился новый постулат благодаря поколению геймеров, то вот он: люди, которым стоит подражать, в конце концов становятся сказочно богаты. Уважают тех, кто добился успеха. И как это ни больно сознавать, успех – это деньги. В идеальном коктейле должна присутствовать еще и слава. Но слава без денег для нас, людей, странная и постыдная неудача. Это значит, что у вас был шанс получить деньги, который вы упустили..

Может быть, героизм и нормален для подростков, но он явно ненормален для большинства организаций. Так что юноша, который жаждет стать героем, вовсе не обязательно впишется в штат какого-нибудь предприятия. Уже много десятилетий любой достаточно крупный бизнес, который можно считать профессиональным, существует в единственно доступной ему форме – бюрократии. Мы имеем в виду технический смысл этого термина, а не уничижительный; все мы управляем правилами и структурами, а не живыми людьми. Менеджеры самых разнообразных организаций, по численности нередко уступающих многодетной семье, огромные силы вкладывают, регулируя систему поощрения, политику компании, методы управления. В крупных организациях менеджеры автоматически исходят из того, что главное для их подчиненных – выгода, а соперничество и сотрудничество работников напрямую зависят от поощрений, придуманных менеджерами.

Но герои, даже новоявленные, относятся к поощрению не так, как все остальные. Поведение потенциального героя невозможно проанализировать с чисто экономической точки зрения. Вспомните знаменитых героев 11 сентября, пожарников. Разве можно поверить, что они взялись за эту работу из-за денег? И остались на ней даже после того, как на своей шкуре испытали настоящую опасность, трудности и потерю близких людей только из-за обещанной им большой пенсии? А как насчет многих из нас, выбравших гораздо более высокооплачиваемую работу и высокий социальный статус, – разве какие-нибудь деньги в мире заставили бы нас бросить профессиональное обучение и пойти в полицейскую академию?

Конечно нет. Когда человек выбирает для себя роль героя, деньги отнюдь не первое, о чем он думает. Для многих дело даже не в том, чтобы быть героем. Для большинства людей героических профессий главное – опыт героя: столкнуться с реальной опасностью, а в награду получить служение более высокой цели. Конечно, люди, которых это интересует, могут также с интересом относиться к стандартным средствам поощрения. Мы допускаем, что в крайней ситуации они станут требовать повышения зарплаты или пенсии так же активно, как все остальные. Но они никогда не будут идти на поводу у поощрения. Их вдохновляет исключительно возможность побыть героями. Как бы они к этому ни относились, возможность служить, принимать драматический вызов собственной смелости – вот что руководит ими при выборе (стать и оставаться пожарником, например) и заставляет выкладываться до предела. Если начальники поймут такую мотивацию и дадут поколению геймеров возможность становиться героями, результаты их работы действительно могут быть исключительными.

Приручить способности

Жажда героизма – как и другие характерные признаки поколения геймеров – представляет отнюдь не только научный интерес. Ведь поколение это огромно, и его ценности нам небезразличны. Вопрос в том, как использовать во благо способности геймеров. Среди многочисленных классических схем, которыми вы пользовались до сегодняшнего дня, какие-то могут оказаться полезными и в этом случае, какие-то безвозвратно устарели. Для достижения поколением геймеров профессионального совершенства, о котором они так мечтают и в котором мы заинтересованы именно сейчас – ведь мы перестаем быть работающими специалистами и становимся инвесторами, – начальникам при управлении геймерами, как мы считаем, нужно следовать пяти принципам.

✓ Во-первых, используйте их жажду героизма. Поколение геймеров не состоит из настоящих героев в буквальном (в понимании пожарников Нью-Йорка) смысле слова. Но им свойственна одна истинно героическая черта: они уверены, что их личные достижения важны для окружающих. И, как настоящие герои, они любят, чтобы им бросали вызов, любят выкладываться на полную катушку. Если удовлетворить эту потребность – бросить потенциальным героям, работающим на вас, вызов, который заставит их приложить к работе огромные усилия, – вы сможете получить сотрудников, безгранично преданных делу. Это можно сделать, как правило, обозначая перспективы. Очевидно, что устранение ошибок в программе базы данных или создание рыночной стратегии не может быть таким же физически опасным, как спасение людей из горящего здания, – но этого и не нужно. Зато возможно и желательно сформулировать эти задачи так, чтобы они требовали героизма. Например, в одной Интернет-компании, с которой мы сотрудничали, начальство четко и публично связывало усилия каждого сотрудника с общими целями компании – а зачастую этой целью было просто-напросто выживание. Мы имеем в виду не обсуждение качества работы на ежегодных собраниях, больше похожих на племенные ритуалы. Каждые несколько недель небольшие команды встречались с высшим руководством фирмы и членами других рабочих команд. Они брали на себя ответственность за некоторые цели, достижение которых заметно влияло на запуск новой продукции, рост прибыли или получение еще одного транша капитала инвесторов. Прежде чем дать такие рискованные обещания, они должны были отчитаться, пункт за пунктом, о том, достигли ли они целей, которые были поставлены перед ними в прошлый раз. И каждый сотрудник знал, что через пять или шесть недель он будет стоять в этой же самой комнате, перед теми же начальниками, коллегами и инвесторами и рассказывать об успешном или безуспешном выполнении сегодняшних обещаний. Тех самых, которые так тесно связаны с целями компании, всеми разделяемыми. Каждый сотрудник видел и знал, что другие это видят: его действия помогают другим или же мешают им. В результате, хотя сама природа такого задания не менялась (устранение ошибок в программе оставалось устранением ошибок в программе), его значение изменилось радикально. Программисты, работники отдела по обслуживанию покупателей, даже те недооцененные трудяги, которые занимаются поддержкой локальной сети, – все имели возможность стать героями или потерпеть поражение. Это заставляло их чудесным образом собраться с силами.

Конечно, создание целой новой системы может не подходить вашей команде, во всяком случае пока. Но каждый начальник может создать ситуации для проявления героизма, если займется этим лично. Определите, какие задачи перед вами стоят, придайте заданию налет опасности (или хотя бы сложности) и важности – скорее всего так и есть на самом деле – и огласите его так, чтобы слышали все. Именно такого рода давление нужно геймерам. Может быть, они не станут прямо благодарить вас за это, но вы будете вознаграждены таким упорным трудом, который вряд ли можно было бы инициировать другим способом.

✓ Во-вторых, не позволяйте их внешнему виду себя обмануть. Помните тех старомодных чудаков – они еще считали, что длинноволосым мужчинам нельзя доверять? (И наивных молодых бумеров, которые, наоборот, считали, что можно, причем всем без исключения.) Теперь у нас, членов поколения бэйби-бума, есть возможность доказать этим чудакам, что они ошиблись, и воспользоваться некоторыми преимуществами, которые наши менее открытые коллеги упускают. Нужно только увидеть под всем наносным самое важное. Это наносное вызывает у людей такой же шок, как хиппи в свое время, хотя отличительные черты геймеров гораздо менее эпатажные. Мы пережили внезапный переход от «матросских» ежиков и шейных платков к длинным волосам и брюкам клеш, а потом к «облегченному» деловому стилю, так что нас не напугаешь странной прической или одеждой, даже татуировками и пирсингом. Но бумеры терпят поражение, когда дело доходит до отношения геймеров к жизни. Ведь мы-то все потом и кровью заработали свое право зваться специалистами. Мы учились и доводили до совершенства свое умение работать в команде с самого детства. И если в процессе мы помешались на контролировании всего и всех, так это потому, что реальный опыт нам подсказывает: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Довольно забавно, что, выказывая точно такое же отношение, геймеры могут оскорбить своих старших коллег и начальников. Это кажется неуместным, как будто они стремятся к уважению, которого не заслужили. Хотя геймеры часто поражают старших своей незрелостью в других вопросах.

Но как мы уже видели, многие принципы, которые лежат в основе мировоззрения геймеров, не так уж сильно отличаются от наших собственных. Нужно – и это самый быстрый из известных нам способов отбросить наносное – вспомнить, что может скрываться за наглыми замечаниями и поведением геймеров, а потом спокойно это осмыслить. Например, постарайтесь не обращать внимание на то, что кажется вам высокомерием; вместо этого постарайтесь увидеть профессиональную гордость.

✓ В-третьих, используйте «эгоистические» желания геймеров, чтобы вдохновить их на великие свершения. Это не просто удовлетворение геймерской жажды героизма; это призыв к гордости вместо жадности или даже вместо амбиций. И потом, привычные средства экономического поощрения не совсем уж бесполезны. Но часто их бывает недостаточно – особенно на спаде экономики, когда просто невозможно раздавать повышения и крупные премии налево и направо. И зачастую они далеко не так важны, как думают многие из нас – включая геймеров. Начальники должны понимать, что в поколении геймеров не так много, как выразился наш весельчак-коллега, «ходячих калькуляторов для вычисления коэффициента окупаемости инвестиций». Это правда, что геймеры хотят всех тех вознаграждений, которые прилагаются к достижениям. Работая с ними, вы часто будете об этом слышать. Но они действительно хотят чего-то достичь. Они к этому привыкли. Они хотят быть экспертами, хотят, чтобы их за это уважали. Когда один из таких подчиненных требует увеличения вознаграждения и это выводит вас из себя, то подумайте о том, что стоит за этим требованием высокой зарплаты – может быть, они просто хотят гордиться своей работой. И они скорее, чем вы думаете, ответят на вызов, который поможет им этого добиться.

✓ В-четвертых, не отмахивайтесь от способности геймеров концентрироваться и быстро переключаться с одной задачи на другую. В некоторых случаях геймеры-подчиненные предпочитают быть окруженными посторонним шумом и суетой. Они могут потребовать два или три задания одновременно, чтобы, когда они устанут от выполнения одного, была возможность перейти к следующему, а потом вернуться к первому, если им в голову придет полезная мысль. Людей поколения бэйби-бума этому не учили. И мы признаем, что с чисто научной точки зрения делать несколько дел сразу, может быть, не слишком эффективно. Но теоретическая эффективность не так важна, как практическая продуктивность. Для молодых людей, которые родились в мире, наводненном информацией, переключиться – лучше, может быть, чем отдохнуть. Какой бы сумасшедшей ни казалась «многозадачность», вероятно, поколению геймеров сложно работать как-либо по-другому. И когда вы сталкиваетесь с проблемой группового анализа – ведь сталкиваетесь, верно? – пусть кто-нибудь из ваших сотрудников-геймеров попытается воспользоваться новыми технологиями. Вам эти технологии могут совсем не подходить, но результаты точно понравятся.

✓ В-пятых, помогите своим сотрудникам преодолеть разрыв между поколениями и работать вместе. Возможно, видеоигры – это не та социальная и психологическая катастрофа, которую предсказывали много лет назад, но они в самом деле стали причиной больших проблем в коллективе. Проблема не в неспособности геймеров работать в команде вообще. Сложность в установлении рабочих отношений именно между двумя поколениями, которые считают, что они слишком разные. Сегодня, как и в любое время, разным возрастным группам приходится работать вместе. Но перекинуть мостик между поколениями особенно важно именно в нынешнем состоянии экономики. Именно потому, что геймеры и бумеры выросли в таких разных условиях, они могут многое предложить друг другу в профессиональном плане. Люди поколения геймеров интуитивно чувствуют технику. Так же хорошо они чувствуют новые стратегии для принятия решений и образ мыслей, который просто не мог появиться вне их цифрового мира. У бумеров, конечно, есть огромный опыт – не считая тех навыков, которые они получили, пока не играли в видеоигры. Учась друг у друга, эти две группы могут дать мощный толчок развитию любой организации. Но тот же разрыв между поколениями, который позволяет многому друг у друга научиться, может привести к драматическим коллизиям. Когда две стороны не понимают, насколько они разные – и каждая считает, что другая принимает ее взгляды и пользуется ее языком, – такое непонимание может быть очень разрушительным.

Чтобы помочь своей компании избежать деструктивных последствий и вместо них воспользоваться энергией, мудростью и способностью принимать решения, которые есть у этих двух поколений, жизненно необходимо перекинуть пресловутый мостик. Именно теперь, когда два поколения впервые встретились для долгой совместной деятельности, настал самый подходящий момент, чтобы их примирить. Пора бумерам и геймерам разобраться, чем они отличаются друг от друга, понять, что означает эта разница, и – самое главное – увидеть, что во многом они похожи. Каждое из этих поколений несет в себе свой особый опыт, непохожий на опыт другого поколения. Каждое из них, глядя поверхностно, встревожено тем, как другое относится к работе. Но оба эти поколения ценят навыки, профессионализм и результаты. И те и другие преданы компании. И те и другие могут поражать окружающих – включая вас – выдающимися успехами.

Чтобы помочь им увидеть все это, нужно сделать первый шаг. Надо создать ситуацию, в которой те и другие увидят, чем они различаются, а чем похожи – только так, чтобы всегда держать ситуацию под контролем. Вам нужно, чтобы они увидели: при внешнем отличии внутри у них много общего. Вам нужно, чтобы они познали пределы собственных умений и ценность подхода другой группы и оказались в одной лодке. И, если это возможно, пусть они изобретут что-то вроде общего языка – исходя из похожего опыта и тех проблем, которые им придется решить сообща. Так у них появится база, к которой можно будет вернуться, если вдруг жизнь поставит пред ними непреодолимые препятствия. Наш опыт подсказывает, что быстрее и эффективнее всего можно добиться результата, если дать им работу над особым проектом или сложным заданием, непохожим на каждодневную работу. Возможно это будет бизнес-игра. Но еще лучше бросить им настоящий вызов. Решение реальной проблемы поможет отбросить политические нюансы и на практике проверить свои принципы. Это научит обе группы успешно работать вместе и добиваться очень высоких результатов. Если же они поймут, как добиваться успехов вместе, исполнится мечта поколения геймеров – стать великими профессионалами.

Глава 5

Играй с удовольствием

Могут ли люди, которые столько времени провели в одиночестве, хорошо работать в команде?

Каждый начальник, которого мы знаем, хочет найти сотрудников, которые любят соперничество, хорошо решают проблемы и хотя бы немного целеустремленны. Всем этим качествам можно научиться из видеоигр. Но каждый начальник также хочет, чтобы его сотрудники могли предложить еще кое-что. Какой бы ни была конкуренция в данной сфере, все равно нужны люди, которые могут работать вместе. Даже в таких отраслях, где или ты перегрызешь оппоненту глотку, или он тебе, нужны командные игроки. Когда мы только начинали свое исследование, мы ожидали, что по крайней мере в этом вопросе поколение геймеров оплошает. В конце концов, разве каждый родитель не боится, что их чадо никогда не получит высшей школьной похвалы – «хорошо работает и играет с другими людьми»? В своей всепоглощающей изоляции игровой мир похож на обиталище мизантропов. На более глубоком уровне, игры отображают очень странный взгляд на человеческое общество. Игроки проводят почти все свое время, общаясь не с настоящими людьми, а с двухмерными персонажами – почти мультяшками.

Дело не только в содержании. Опасения вызывают и сама суть занятия, и мир, который ассоциируется с видеоиграми, и те принципы, которые укореняются глубоко в психике геймеров. Одиночество проскальзывает даже в физической стороне игры; играют ли на компьютере или перед телевизором, или на небольшом карманном устройстве, в тихом уголке дома или посреди шумной гостиной, игра требует, чтобы все внимание игрока было направлено на нее, а не на других людей. Как и с телевизором, глаза играющих направлены на экран. Но так как в играх все происходит намного быстрее (они, как правило, дают больше визуальной информации и жестко наказывают за любое, пусть минутное, невнимание), то игрокам приходится смотреть на экран, не отрываясь. Их руки, естественно, заняты пультом и находятся в постоянной готовности, если не в движении.

Если игрок хочет уделить вам больше мгновения внимания, ему или ей придется перестать играть; тут нет времени болтать, как перед телевизором. И если вы, как наблюдатель, хотите следить за успехами играющего, вам придется следить за объектами и действием на экране, а не за человеком, который ими управляет. Даже когда два игрока взаимодействуют между собой, все их внимание сосредоточено на кнопках и мониторе, а не друг на друге. А геймеры обычно предпочитают игры более традиционным развлечениям, как, например, спорт, скаутские лагеря или нецифровые игры, – то есть тем занятиям, которые в нашем понимании развивают навыки работы в команде. Неудивительно, что родители беспокоятся. Тут нет никаких сомнений; игры на время отвлекают от окружающих людей. Геймеры не всегда пребывают в одиночестве – но все-таки часто.

Так ли это плохо? Вовсе нет. Поколения американских родителей вкладывали большие деньги, время своих детей и, что еще серьезнее, свои нервы в такое же искусственное и одинокое занятие: уроки игры на пианино. Мы знаем, многих может шокировать, что мы сравниваем высококультурную игру на пианино с примитивными видеоиграми. Но кое в чем они очень похожи: загадочные, очень сложные движения рук; необходимость постоянной практики и повторения и невозможность поделиться своим опытом с теми, кто не играет. Возможно, главное – что оба эти занятия замкнуты на себе с точки зрения мыслительного процесса. Для большинства из нас уроки фортепьянной игры не имеют никакой экономической или даже практической ценности. Их невозможно оценить, кроме как с точки зрения удовольствия, которое мы сами получаем от этого занятия. Как говорят многие, не участвующие в этом, самая деловая игра, гольф, точно так же поглощает огромное количество времени и не дает никаких результатов. Начиная с философии Марка Твена и заканчивая типичными «вдовами» гольфа, многие думали, почему это так важно, ударить по маленькому белому мячику так, чтобы он пролетел большое расстояние и попал в дырку в земле. Любители гольфа сразу скажут, что этому есть причины: свист, с которым клюшка рассекает воздух, грациозный полет мяча, стук, с которым он падает в лунку. Но, как и в видеоиграх, все это может прочувствовать только один человек – игрок.

Все дело в этом разделении людей. Гольф, как пианино или видеоигра, – только наш. В мире, где наши цели, навыки, время, даже расписание нам не принадлежат, у нас есть занятие, на которое всем остальным наплевать, которое никто не может оценить в полной мере, кроме нас. Гольф, пианино и видеоигры – это миры, куда в конечном счете можем отправиться только мы. Даже когда мы там с другими людьми, вся глубина опыта принадлежит только нам. Так что мы можем понять привлекательность этого нового мира. Но нужно смотреть правде в глаза: если люди проводят так много часов в одиночестве – сотни, тысячи, да еще и в том возрасте, когда их тело и психика формируются – разве не удивительно, что они не так прочно связаны со всеми остальными?

Геймеры любят людей

Недостаточно крепкая связь с людьми – вот чего ожидают многие в первую очередь. Но в играх происходит гораздо больше, чем видим мы, люди поколения бэйби-бума. Наше исследование показало это в полной мере: игры не подразумевают отшельничество, не делают игроков интровертами или антисоциальными существами. В целом люди им небезразличны, так же, как и нам. Столкнувшись в нашей анкете с утверждением: «Люди интересуют меня больше всего», геймеры с занудным постоянством соглашались. Средний уровень согласия только чуть ниже, чем у старшего поколения. Но внутри поколения геймеров игроки несколько больше нацелены на общение с людьми (или, может быть, люди их стимулируют), чем те, кто не играл в подростковом возрасте. Когда мы изучали ответы тех, кто родился до поколения геймеров, оказалось, что разница между ответами истинных геймеров и тех, кто не играл вообще, очень мала. Эта информация указывает на то, что истинные геймеры так же интересуются людьми, как умеренные геймеры и негеймеры. Невысказанный, сидящий в глубине души страх родителей, что видеоигры превратят их детей в отшельников, совершенно не имеет под собой никаких оснований.

Это открытие о том, что нет никаких свидетельств, подтверждающих миф об одиночках, достаточно неожиданно. Но для предполагаемого работодателя, коллеги или инвестора есть еще более радужные новости о поколении геймеров. В этой огромной и очень важной возрастной группе есть явная тенденция – чем больше молодые профессионалы играли в видеоигры, тем более общительными они себя считают. Эта тенденция виднее всего в ответах на вопросы, которые призваны выяснить то, что психологи называют «потребностью в связях». Для статистического анализа психологи предлагают респондентам согласиться или не согласиться с такими утверждениями, как: «Быть принятым и оцененным коллегами, иметь на работе близких друзей очень важно». Поколение геймеров в среднем чаще соглашается с этим утверждением, чем предыдущие возрастные группы. Получается, связи более необходимы для них, чем для бэйби-бумеров и других групп, которые до сих пор доминировали на рынке труда. Что еще более интересно, внутри поколения геймеров респонденты с более обширным опытом игры стоят выше в своей потребности в отношениях с людьми. Разница невелика, но статистически значима, и тенденция предельно ясна. Негеймерам меньше всего нужны приятели на работе; умеренные геймеры находятся посередине; истинные (в прошлом или в настоящем) геймеры выражают такую потребность чаще всех. Распределение ролей среди старших респондентов так же очевидно и важно: те, кто играл в детстве, острее нуждаются в хороших и крепких отношениях, чем те, кто не играл. Конечно, данный опрос не позволяет установить причинно-следственную связь. Мы не можем утверждать, то ли более общительные люди интересуются играми, или же, наоборот, игры сделали игроков более общительными. Но мы знаем, что если нанятый вами человек сильно увлекался видеоиграми, то можно поспорить – он будет больше внимания уделять окружающим, а не меньше.

А самое важное открытие – что там, где мы ожидали увидеть отшельников, оказались люди, которые больше, а не меньше хотят полноценных отношений со всеми остальными. Поколение геймеров больше, чем их предшественники, хочет быть воспринятым окружающими. А внутри поколения те, кто играл больше, чаще нуждаются в близких отношениях с людьми. В добавок ко всему, наше исследование показало, что именно из-за этой потребности в общении они и начали в свое время играть: почти половина геймеров утверждает, что игра для них – социальный опыт.

Для негеймера считать игры социальным опытом – по меньше мере странно. Но если поднять этот вопрос, сразу видно, что эти индивидуальные игры вполне могут быть социальными. Действие EverQuest, например, происходит в далеком выдуманном мире. Внутри этого мира можно играть со многими другими людьми, которых скорее всего не знаешь лично. Тем не менее, сотрудничая и соревнуясь с ними, можно выйти на следующий уровень опыта. Разве это сильно отличается от стандартной деловой карьеры? Геймеров привлекают и другие социальные темы, далекие от стереотипов аниме, магии и космоса. Sysis, компания, которая специализируется на разработке «онлайн симуляторов искусственной жизни», создала онлайновую игру-свидание Flirtboat, в которой игрок регистрируется на одну из четырех трехмесячных игр и создает виртуальный персонаж, который будет жить в Интернете, пока его реальный хозяин занимается своими делами вне сети. Игроки набирали очки в зависимости от того, как они общались и флиртовали с другими виртуальными персонажами.

Эти игры уж точно социальны; десятки тысяч игроков могут одновременно участвовать в одной многопользовательской ролевой игре, а персонажи Flirtboat в некотором смысле просто копии настоящих людей. Но и в обычных однопользовательских играх тоже могут быть социальные моменты. В игре Creatures, первой разработке в бесконечной цепочке игр-наследниц Тамагочи, игроки выращивают существо с того момента, как оно вылупится – кормят его, заботятся о нем, учат его общаться с другими, наказывают, когда оно плохо себя ведет. В Black and White обращение каждого игрока с монстром, которого он или она выращивает, определяет, станет ли он добрым или злым. Схожесть с воспитанием детей очевидна, хотя родители, конечно, скажут, что – как это часто бывает в играх – реальная версия несколько сложнее.

Одним из главных хитов среди подобных игр давно остаются The Sims, этакий сериал, «мыльная опера», где игроки обставляют дом, делают карьеру, влюбляются. Десятилетняя девочка, назовем ее Сара, играет в The Sims по крайней мере два часа в день. Она создала целые районы, где семьи взаимодействуют друг с другом, и научила их тому, что сама считает интересным. Так как она много играла, Сара поняла логику программы – набор отношений, которые могут повлиять на личные характеристики и занятия, а впоследствии и на благополучие семьи. Однажды она выращивала семью, которую очень любила. Они были милыми, любящими, заботливыми людьми – хорошими соседями, хорошими родителями, превыше всего ставящими семью. Но она поняла, что им никогда не стать богатыми и не купить большого дома. И Сара придумала обходной маневр, она создала по соседству другую семью со всеми характеристиками, которые нужны для накопления богатства. Они не были очень милыми, как предыдущие. Она хотела, чтобы они купили и обустроили прекрасный дом – особняк. Она хотела, чтобы они сделали это быстро. Семья влезла в ужасные долги, чтобы построить дом. Потом Сара удостоверилась, что они будут тратить, тратить и тратить. В итоге семья с прекрасным домом была вынуждена объявить о своем банкротстве, и дом был выставлен на аукцион.

И тут начинается самое интересное. Сара срежиссировала, что ее милая семья – единственные, кто может участвовать в аукционе. Они смогли переехать в красивый дом и все равно остались милыми людьми. Ничего особенного, правда – почти то же, что мы с вами делали в десять лет?

Сара получила еще один урок жизни, когда поселила вместе парочку геев. Она делала все, что могла, чтобы они были счастливы, но в игре оказалось столько ограничений, что она ужасно расстроилась. В конце концов она обратилась к папе, чтобы он устранил ошибку программы. Как только она объяснила, в чем дело, папа понял, что его дочь сражается не с программными ошибками, а с обществом и его дикими законами. Сара хотела, чтобы ее геи поженились, но игра этого не позволяла.

Скрытая работа в команде – иногда с людьми в той же комнате, иногда с другими игроками в виртуальном пространстве, а иногда с персонажами, которых, строго говоря, вообще не существует, – может пояснить, почему отшельничества, недостатка командного духа, которые мы ждали от увлечения играми, в реальности не существует. Неважно, какой игра кажется людям со стороны, для тех, кто в нее играет – это не похоже на одиночное плавание. Десятки миллионов людей каждый день подключаются к игровым порталам вроде Zone.com или Yahoo!Games, платят за подписку на игровые услуги, через которые можно выиграть деньги и призы. Некоторые игры привлекают такую разнообразную и многочисленную публику, – включая толпы женщин и старшее поколение, – что такие известные компании, как McDonald’s и Intel борются за возможность поместить в играх рекламу своей продукции для родителей, которые боятся, что их чадо вырастет асоциальным, и для работодателей, которые сомневаются, смогут ли их новые подчиненные работать вместе, такая широкая популярность игр утешительна. Как минимум, это означает, что наше врожденное стремление к общению с остальными все еще работает. Это может означать даже, что настоящее социальное взаимодействие происходит даже тогда, когда со стороны кажется, что геймеры находятся в трансе.

Тренировка

Несмотря на то что теперешние видеоигры часто предполагают много общения с другими людьми, это взаимодействие довольно поверхностно. Но выходит, что поверхностный опыт не делает игры асоциальными или не имеющими социального значения. Наоборот, он делает геймеров более опытными членами команды. Как это возможно?

Для начала каждая игра – это структура. Правила, соперничество, ходы по очереди и так далее. В играх эти структуры часто весьма ограниченны (хотя бы потому, что с точки зрения интерфейса некоторые вещи слишком сложно реализовать) и несколько шаблонны (хотя есть бесконечное множество названий, но самих жанров и даже сюжетов для игр очень немного). Даже самые социальные, реалистичные, дающие большую свободу игры, которые только можно себе вообразить, не так уж сильно похожи на настоящую жизнь с настоящими людьми. Весь смысл игры – в том, чтобы сделать какой-то аспект жизни удобно, нереально простым. И социальные игры в этом весьма преуспели.

Возможно, именно структурированная природа игр сделала это поколение такими энтузиастами общения. Игры дали игрокам сотни возможностей поработать вместе (с настоящими людьми или с виртуальными персонажами) в структурированной области – в противоположность обычным тусовкам или разговорам о работе. Как многие из нас уже поняли из своей профессиональной деятельности, искусство работать вместе – чисто социальное, но это сильно отличается от неструктурированного общения без какой-либо цели. Компьютерные и видеоигры предполагают специальные и очень важные – хотя порой странные – рамки для общения. Они предлагают установить и укрепить социальные отношения, используя набор ограниченных, почти безличных средств. Геймеры создали свои собственные уникальные методики для общения, основанные на играх, с которыми они выросли. Профессионалы, которые могут успешно понимать эти методики, откроют в них некоторые неожиданные преимущества. Социальные аспекты игр, может, и не похожи на общение в представлении поколения бэйби-бума, но они гораздо более существенны для социальной жизни организации.

И что теперь, Эйнштейн?

Чтобы понять, что мы имеем в виду, потратьте немного времени и поиграйте в Эйнштейна. То есть поставьте небольшой мысленный эксперимент, как он это любил делать. Только вместо вагонов и кошек используйте людей из своей собственной компании. Представьте себе группу менеджеров, деятельность которых пересекается, хотя они находятся в разных организационных структурах. Например, группу, занимающуюся разработкой нового продукта, в которую входят представители отдела маркетинга, научно-исследовательского и производственного отделов и бухгалтерии. В первом случае помесите эту группу в ситуацию, где им ничего не надо делать, – например, на офисную вечеринку. Они, естественно, ничего не добьются в рабочем плане. Скорее всего они даже не станут общаться; вместо этого они разобьются на такие же группы, в которых обычно работают. Вторая ситуация – сведите их всех вместе на совещании, пусть они обсудят проблемы, которые касаются новой продукции. В этом случае они кое-чего достигнут, но в основном это будут просто жалобы и взаимные упреки, которые вы уже слышали сто раз. Третья и последняя ситуация – пусть все они поиграют в стратегическую игру, которая симулирует вывод нового продукта на рынок. Разве тут вы не будете ждать самых заметных результатов? Продукт, может, и не будет слишком хорош, но процесс, скорее всего, принесет реальную пользу. Появятся прозрения, новые способы совместной работы, может, даже решения старых проблем, которые, как вы думали, останутся нерешенными навсегда.

Этот мысленный эксперимент доказывает, почему игры, которые кажутся подходящим занятием для отшельника, вместо этого учат разным полезным для бизнеса вещам. Во всех трех ситуациях было место взаимодействию между сотрудниками, но самая социальная, казалось бы, ситуация принесла меньше всего результатов. Отношения не улучшились, а они – самое важное для успеха компании. Самое же структурированное и искусственное упражнение, с другой стороны, сильно улучшило консолидированные возможности группы. Как социальные тренинги, игры ограничены и даже сильно искажены. Но таков и бизнес. Возможно, дело как раз в том, чем грешат игры, – в искусственной структуре и узких рамках. Они готовят геймеров к продуктивной сконцентрированной совместной работе.

Взрывной темперамент

Мы не хотим сказать, что геймеры – идеальные подчиненные или лучшие командные игроки в мире. Наше исследование показало, что люди поколения геймеров предпочитают высказывать свои желания сразу же после их появления, и делают это к месту и не к месту. По сравнению со старшими респондентами геймеры чаще признают, что они «стремятся быть лидерами группы». Бумеры печально знамениты тем, что хотят всего и вообще. Геймеры же хотят делать все по-своему, здесь и сейчас.

В анкетах мы также обнаружили, что геймеры страдают частой сменой настроения. Как они сами говорят, они чаще, чем другие, раздражаются и выходят из себя. Проще говоря, они очень раздражительны. Хорошо то, что, как видно из крайних показателей в анкетах, это относится все-таки к меньшинству. Даже из самой уязвимой категории (молодые респонденты, которые подростками часто играли) только двадцать процентов признали за собой такие качества. Эта цифра значительно больше для их ровесников, которые играли реже. Все поколение геймеров, вне зависимости от степени увлеченности играми, в среднем гораздо менее эмоционально устойчиво, чем поколение бэйби-бума и все предыдущие. Как видно на рис. 5.1, респонденты из каждой группы внутри поколения геймеров примерно в два раза чаще своих старших товарищей оценивают себя очень высоко по шкале нетерпимости.

Рисунок 5.1. Эмоциональность: я легко выхожу из себя; многие вещи меня раздражают; я часто чувствую себя неспокойно; я обладаю взрывным темпераментом

Осторожно, злая собака

Хоть они и желают быть в команде, члены поколения геймеров не только реалистично, но и цинично относятся к тому, как в ней надо работать. Подавляющее большинство из них считают, что «в целом люди не станут упорно работать, если их не заставить». Истинные геймеры заметно чаще утверждают, что «связи с правильными людьми – ключ к успеху» (см. рис. 5.2). Чем больше у них опыта игры, тем скорее респонденты согласятся с самыми резкими утверждениями, включая вот такие: «Я вывернусь наизнанку, чтобы подружиться с теми, в чьих руках власть» и «От людей можно добиться чего угодно, если говорить им то, что они хотят слышать». Ясно, что такие взгляды в духе Макиавелли геймеры распространяют и на себя самих. Они как будто считают, что работа – это игра, а они – умелые игроки. В этой модели если другие люди часто попадают в поле зрения, то это потому, что нуждаются, чтобы их действия направляли и ими прямо-таки манипулировали. Так что нас не удивляет, что люди с такими взглядами считают себя способными успешно манипулировать окружающими. Большинство геймеров соглашаются с утверждением: «Я могу контролировать свое общение с людьми в зависимости от того, каким я хочу им казаться».

Рисунок 5.2. Связи с правильными людьми – ключ к успеху

Желательны ли такие убеждения для работы в команде, каждый решает для себя; скорее всего это зависит от конкретной группы. Но все-таки нельзя отрицать, что это утверждения людей, которые хотят действовать эффективно, через других людей и с ними и которые не жалеют времени, чтобы понять, как это делается.

Подобные мысли мы встречаем не только в отношении к работе в коллективе, о котором говорили выше, но и в том, как геймеры принимают решения. Они, как и люди из других групп, пользуются несколькими схемами для принятия рабочих решений. Но главное, что их объединяет, то, что они, неожиданно для многих, более умело, чем негеймеры, пользуются самой разнообразной тактикой, чтобы привлечь к принятию решения и других людей.

Принятие решений «ála группа»

Это желание привлекать других к принятию важных решений не значит, что геймеры – демократы в бизнесе. Более того, как мы и ожидали, люди из этой группы чаще других стараются взять бразды правления в свои руки. Большинство членов поколения геймеров согласились с утверждением: «Я предпочитаю брать на себя ответственность за большинство решений, которые имеют отношение ко мне и моему коллективу». (Такое отношение к делу говорит об их стремлении стать предпринимателями; и несомненно, поколение, которое сметало все на своем пути, создавая те самые Интернет-компании, добьется успеха.) Старшие респонденты соглашаются с этим утверждением чаще. Скорее всего потому, что у них больше опыта и уверенности в себе, не говоря уж о привычке к иерархии, где решения все-таки принимают старшие. В обеих возрастных группах, чем больше у людей опыта игры, тем охотнее они берут на себя ответственность за принятые решения.

Именно таких результатов мы и ожидали: уверенные в себе и властные геймеры, которых мы видели, автоматически считают, что именно они будут дергать за все ниточки. Но тут снова звучит мотив социума – и становится по-настоящему интересно. Когда мы увидели, как именно респонденты собираются распорядиться властью, оказалось, что поколение геймеров готово и умеет привлекать своих подчиненных к принятию серьезных решений.

Годы исследований вопросов лидерства и поведения в организации подтвердили то, что большинство из нас уже давно поняли на практике: хорошие руководители берут на себя ответственность за решения, но заставляют членов своей команды тоже сделать большой вклад. Конечно, бывают моменты, когда требуется несколько больше авторитарности, руководитель просто вынужден все взять на себя, и никакой вклад тут не поможет. А бывает наоборот, что равенство оказывается полезнее всего, и стоит дать подчиненным всем вместе принять решение. Но, как правило, лучшие начальники выбирают нечто среднее между этими двумя крайностями. Они знают, что у коллектива есть информация и глубокое понимание, которые жизненно необходимы, так что они участвуют во всем автоматически. Им также известно, что для оперативности, слаженности и лидерства иногда надо уметь останавливаться. И баланс особенно важен, когда организации нужно действовать умело и быстро.

Необходимость сохранять равновесие между двумя крайними стилями принятия решений кажется очевидной. Даже более классические и авторитарные организации, например военные или просто очень крупные компании, потратили в последние десятилетия массу сил, чтобы научить своих менеджеров достигать этого магического баланса. Лидерам этих организаций будет чертовски приятно узнать, что поколение, из которого они сейчас нанимают сотрудников, стремится к этому труднодостижимому балансу автоматически.

В своей анкете мы спрашивали респондентов, как они относятся к каждому из пяти способов принятия решений, от весьма авторитарного до самого либерального. (Для этой цели группа исследователей задавала вопросы, которые обычно используются для модели Врум-Еттона, также известной как Нормативная модель. Это модель принятия решений была представлена публике в 1973 году и до сих пор широко используется, чтобы понять, насколько активно руководители должны вовлекать подчиненных в процесс принятия решений[49]). Вот какие результаты мы получили:

✓ Поколение геймеров менее авторитарно, чем предыдущие (те, которые прошли множество тренингов, чтобы стать лучшими начальниками).

✓ Новая когорта гораздо легче принимает стиль принятия решений, представляющий собой баланс между авторитетом лидера и значительным участием подчиненных.

✓ Геймеры, которые играли чаще, принимают любые сбалансированные системы принятия решений.

«Кто здесь главный?»

Меньше десяти процентов геймеров ответили нам, что они склонны принимать решения сами, не обсуждая их с подчиненными. Такая схема не нравилась и бумерам, и всем поколениям, которые родились до видеоигр, хотя они все-таки чаще готовы были ею воспользоваться. Внутри поколения геймеров, кажется, нет видимой связи между количеством часов, проведенных за играми, и принятием авторитарных схем управления. Негеймеры чуть терпимее, чем истинные геймеры, относятся к такой модели, а умеренные геймеры больше всех ею недовольны. Тем не менее старшие геймеры могут так же сильно отличаться от сверстников согласно старым стереотипам, раз уж среди них респонденты с наибольшим опытом игры заметно чаще предпочитают авторитарную схему.

«Не забивай этим свою хорошенькую головку»

Та же ситуация повторяется, когда мы задаем вопросы о чуть более свободной, но тоже авторитарной модели управления: менеджер, который «требует информацию у подчиненных, но принимает решение сам, не обсуждая с ними детали».

Такой стиль принятия решений можно назвать грибовидным (потому что работник ничего не видит за густой и плотной завесой). Он кажется несколько более привлекательным поколению геймеров, чем первая, совсем уж командная модель, хотя не намного. Как и в случае с авторитарным стилем, мы увидели, что старшие поколения чаще предпочитают эту модель, чем геймеры, и что старшие истинные геймеры относятся к ней с наибольшим энтузиазмом.

«Информация рвется на свободу»

Когда в анкете дело доходит до все более и более либеральных схем принятия решений (приближенных к точке идеального баланса), пристрастия становятся еще очевиднее. Когда подход можно описать фразой: «делиться соображениями с каждым сотрудником по отдельности и спрашивать их мнение, но решение принимать самому», кривая поколения геймеров резко взлетает вверх (см. рис. 5.3). Самые опытные геймеры в этой возрастной группе выбирают такую схему почти в два раза чаще, чем более авторитарную. Так что поколение геймеров – особенно истинные геймеры – гораздо больше любят привлекать других к принятию решений.

Рисунок 5.3. Лучший способ принять решение – поделиться своими соображениями с каждым из коллег по отдельности, попросить их участвовать, но решение принять самому

«Давайте это обсудим»

Когда мы предложили модель управления, в которой есть тот же баланс власти, но многое зависит от совещаний, появилась интересная разница. Отклик поколения геймеров на этот вариант («встретиться с группой сотрудников, обсудить проблему, но решение принять самому») был почти таким же, как на предыдущий. То есть им одинаково удобно обсуждать решение и в группе, и с глазу на глаз. Старшие поколения, напротив, гораздо чаще предпочитают коллективное обсуждение. Особенно сильно это выражено у умеренных геймеров и тех, кто не играл вовсе. Для любого, кто видел график совещаний в календаре организации, ясно в чем преимущество геймеров. Начальник, который может вести группу без постоянных обсуждений, а все остальное делает так же, явно быстрее получит результат. Это отражает и стремление к предпринимательству (собрание группы дает чувство, что с сотрудниками посоветовались; встречи один на один, в некоторым смысле, являются более личными и свойственны более авторитарной модели) или скорее тенденцию к пониманию, что есть масса способов общения с группой, что не нужно выбирать какой-то один путь.

«Эра водолея»

Что бы ни вызвало к жизни сбалансированный стиль управления, присущий поколению геймеров, это явно не тяга к коллективному принятию решений. Их, несмотря ни на что, вполне устраивает и такой вариант: «встретиться с сотрудниками в группе, обсудить проблему и оставить решение им». Но все-таки эта крайне либеральная модель не так подходит им, как более сбалансированные.

Такая модель особенно непопулярна у истинных геймеров, которые на 20 % реже соглашаются с принятием решений в группе, чем с консультацией с группой и самостоятельным принятием решения. Эта непопулярность у истинных геймеров отражает реакцию всех представителей старших поколений. В этом случае мы снова видим, что молодые специалисты с большим опытом игры в некоторых вопросах демонстрируют то же отношение, что и более опытные начальники. И эта похожесть, в некотором смысле, и есть то главное, что нам показали ответы на все вопросы о стиле управления. Технически, отношение молодых геймеров к моделям управления звучит весьма любопытно, даже обнадеживающе. Подрастающее поколение менеджеров несколько менее авторитарно, чем предыдущие, и намного охотнее соглашается принимать решения, допуская в процесс своих подчиненных. Они готовы принять их вклад практически в любом виде. Это прекрасно и для организаций, и для будущего самого поколения геймеров. Но самое удивительное – что и в том, что касается работы в группе, и в других рабочих вопросах у поколения геймеров будто бы уже есть опыт, причем гораздо больший, чем можно было ожидать в их возрасте. Да, игры дали им возможность быть боссами гораздо раньше и гораздо чаще, чем это возможно в реальной жизни. В серии игр Madden Football (мы выбрали пример невероятно популярной игры, которая – как бы это сказать? – не слишком интеллектуальна) вы – владелец, директор, тренер и разыгрывающий любой команды, какой захотите. В игре-стратегии вы можете находиться на месте Александра Македонского, а не какого-то безымянного воина из фаланги. Это не реалистично, но, может быть, именно поэтому геймеры приходят на работу, уже предпочитая такой стиль управления, который корпорации годами пытались привить своим менеджерам, – и поэтому те, у кого больше всего игрового опыта, показывают наилучшие результаты. Может быть, играть в начальника – так же поучительно, как быть начальником в реальности.

Они все могут просто делать свое дело

Каким бы умелым ни казалось поколение геймеров, их потенциал работы в команде никто не увидит сразу, как только они появятся на рабочем месте. Бэйби-бумерам, которые вокруг них и над ними, они могут показаться не такими уж энтузиастами коллективного труда. А их социальные способности – развившихся в структурированной, высокотехнологичной среде – могут не сразу вписаться в более традиционную корпоративную культуру. Сегодняшние менеджеры и исполнители могли бы, конечно, дать геймерам самим как-то адаптироваться; ведь мы-то пришли сюда раньше. Но учитывая, как велико поколение геймеров, каким независимым и предприимчивым оно уже показало себя, создавая Интернет-компании, и как велик их потенциал – они ведь могут не просто соответствовать нынешним стандартам работы, но и превзойти их – требовать, чтобы они адаптировались было бы ошибкой. Почему бы нам вместо этого не использовать первыми эти ресурсы? Чтобы извлечь максимум из возможностей этого поколения, нужно только постараться при необходимости сделать следующие преобразования:

✓ Во-первых, добавьте немного структурированности. Помните, профессионалы из этого поколения уже провели сотни тысяч часов за выполнением четко поставленных, ориентированных на результат задач. И они добровольно выбирают этот вариант, хотя часто сталкиваются с неодобрением старших. Предположительно, таковы их социальные предпочтения или, по крайней мере, им так удобнее. Так что в ситуации, когда вам нужно создать более прочные отношения с людьми, среди которых есть геймеры, сделайте все возможное, чтобы повторить знакомую им схему. Это не значит, что вы должны превратить свой офис в подобие аркады. Но это значит, что личные беседы и многие традиционные «упражнения» для укрепления команды не сработают с этой обширной новой группой так же успешно, как чуть более четкие действия. Игры будут гораздо полезнее вечеринок с коктейлями. Особые проекты, реальные или нет (как военные игры, о которых мы говорили в седьмой главе), – еще лучше. Как мы все увидим в следующей главе книги, геймеры ценят результаты – и свои, и чужие. Дайте им возможность поучаствовать в успешных проектах. Даже если эти проекты не кажутся вам «настоящими», они принесут вашей компании больше пользы, чем корпоративный пикник, – и эффект продержится гораздо дольше.

✓ Во-вторых, помогите им освоиться с местными стандартами. Как и в других областях, небольшие социальные особенности могут отделить это поколение от всех остальных, что весьма разрушительно и совсем не нужно. Геймеры не только больше времени провели в структурированных, почти рабочих условиях, чем мы. Они так же имеют совсем другой опыт общения с техникой и по-другому относятся к поведению, которое она делает возможным (или хотя бы разумным). Мгновенные сообщения – вот хороший пример. Для многих из нас, кто впервые увидел компьютер уже взрослыми людьми, монитор и клавиатура представляют собой некое личное пространство, куда мы удаляемся для работы, а не для того, чтобы проводить совещания или развлекаться. Это поколение, конечно же, видит цифровую среду просто как дополнение ко всему остальному миру. Для ваших давнишних соратников поколения бэйби-бума мгновенное сообщение, вдруг выскочившее посреди экрана, – грубое вторжение, которое отвлекает от работы. Но для геймеров, которые выросли, общаясь с людьми через монитор, то же сообщение – не только разумный способ общаться, это еще и так продуктивно, что не пользоваться этой возможностью для них было бы просто глупо, почти преступно. Будут и другие примеры, некоторые имеют непосредственное отношение к технологии, другие связаны скорее с поведением. Например, мы уже поняли, что «многозадачность» для геймеров – обычное дело. Но для людей постарше делать два дела одновременно – почти наглость; это значит что вы не относитесь серьезно ни к одному из них. Вовсе необязательно, что кто-то из них не прав. Такова разница между поколениями, которая может нанести серьезный ущерб, если вовремя не начать с ней бороться. При этом она может быть одновременно и полезной, если обе группы понимают основные правила. Ваша задача – просто быть начеку, следить за подобными проблемами и быстро на них реагировать. При желании вы можете установить между поколениями отношения взаимного обучения, во время которого технически подкованные, но зависимые от структурированности геймеры научатся тому, на что раньше у них не было времени, – например, как завязать вежливую беседу во время звонка клиента. В свою очередь они могут поделиться своим пониманием техники, с которым, кажется, появились на свет. Возможно, поколению геймеров не понадобятся традиционные навыки социального взаимодействия при общении друг с другом, но коллеги и клиенты предыдущих поколений заметят разницу и оценят ее.

✓ В-третьих, пусть работа ваших подчиненных в команде будет похожа на многопользовательскую видеоигру. Не волнуйтесь, вам не придется искать волшебные эликсиры или управлять суперсовременными самолетами. Чтобы выжать максимум из сотрудников поколения геймеров, нужно создать что-то вроде особой среды, в которой они автоматически станут действовать заинтересованно и продуктивно. Сначала нужно структурировать работу наподобие дизайна компьютерной игры. Пусть назначения в группу будут игрой – четкая общая инструкция, но также масса возможностей для исследования. Скажите своему коллективу: «Вот границы, за них выходить нельзя, но в их пределах можете делать все, что угодно, – открывайте любые двери, проходите сквозь стены, найдите способ добиться желаемого». Расширение среды, в которой геймеры смогут продуктивно работать, зависит от того, как вы реагируете на неожиданные вещи. Геймеры действительно сделают то, чего вы и вообразить не могли. Пусть делают! (Пока не заходят за некоторые действительно принципиально важные границы.)

Помните, люди именно этого поколения взломали игру EverQuest, чтобы у них была возможность создать (и носить) доспехи ярко-розового цвета. Там всегда был выбор традиционных «благородных» цветов – но шокирующего розового не предлагалось. Неудивительно, что когда все увидели игрока в ярко-розовых доспехах, им захотелось такие же. А когда они захотели розовые доспехи, геймеры готовы были выменять, выпросить или купить право носить их. Появился даже черный рынок; код для получения розовых доспехов продавался на виртуальном аукционе eBay за сотни долларов. В итоге это не принесло ничего – ни хорошего, ни плохого. Поколение геймеров изучило каждую щелочку и лазейку в EverQuest и нашло способ сделать деньги на том, что первоначально и не думало продаваться. Дайте геймерам возможность изучить вашу компанию, сферу деятельности, клиентуру, и они наверняка воспользуются тем же творческим подходом, чтобы преумножить успехи вашей организации.

Глава 6

Побеждай или уходи

Как видеоигры заложили коэффициент окупаемости инвестиций в днк нового поколения

Геймеры не просто кое-что знают о людях, они изучают и остальную реальность тоже. Игры показывают им, как все действует в мире. Один из самых эффектных уроков, который они усвоили, он же самый сложный и, наверное, самый интересный, – это то, что поражение не смертельно. Реклама Nintendo GameCube в магазинах, например, показывала подросткам увеличенный рентгеновский снимок человеческого торса с огромной стальной пластиной и многочисленными скобами, которые, по всей видимости, скрепляют кости руки. Рядом была подпись: «359°». Смысл был в том, что для экстремалов, которые способны играть в GameCube, вращение на 360° на скейтборде, сноуборде или каком-то еще приспособлении, о котором мы ничего не слышали, – это норма жизни. А если цена за один упущенный градус – часы боли, сложные операции и чуть меньше мобильности на ближайшие лет шестьдесят, так просто такова жизнь на пределе цифровых возможностей.

Мы не исследовали отношение к физической боли, но у нас есть все причины полагать, что геймеры очень сильны эмоционально. Хотя они обычно не говорят об этом, в играх часто терпишь поражение. Прежде чем пройти большинство игр, придется проиграть сотни раз. Такое количество проигрышей может быть очень полезным. Из-за большой вероятности неуспеха геймеры сразу концентрируются на том, что сделали неправильно, что могли сделать лучше и как им пробраться на следующий уровень. Так что поколение геймеров путем постоянного повторения научилось тому, чему многие тренеры до сих пор учат свои команды: поражение – часть пути, который ведет к победе.

Это свойство хорошо видно по реакции типичных геймеров на крах Интернет-компаний. И геймеры, и бэйби-бумеры (последние – в роли старших руководителей) одинаково рисковали и надеялись на одно и то же. Но их внутренние установки – то, в чем они были уверены заранее, – сильно отличались. Для человека поколения бэйби-бума из среды профессионалов само собой разумеется, что экономический рост должен приносить стабильность и богатство. Так повелел Бог или Адам Смит, или Луис Рукейзер. Неважно, что мы могли бы сказать о понимании степени риска, мы знаем, что обычные компании не созданы для того, чтобы гореть и лежать в руинах. Такое поражение – это крайний случай и абсолютно не подходит ни для наших работодателей, ни для наших инвестиций. Но для поколения геймеров риск – вещь реальная и естественная. Он включает в себя крайние ситуации. Риск – это неизбежная, приемлемая цена за успех, который вообще стоит того, чтобы к нему идти. Другими словами, поколение геймеров искренне верит в соотношение риска и награды, о котором остальные говорят, только когда этого требуют преподаватели в бизнес-школах, комиссия по ценным бумагам или наше гиперрациональное сознание.

К сожалению, поколение геймеров, вероятно, не понимает даже сейчас, что поражение в игре далеко не такое болезненное, как те поражения, с которыми знакомы мы, старшие. От поражения в видеоигре ничего не болит. Там нет и элемента социального поражения. Недостаток социального сознания – следствие изоляции. Если вы должны расплачиваться за свои виртуальные долги, падая, умирая, идя ко дну, то по крайней мере вы можете сделать это в одиночестве, в своем собственном доме или своей комнате. Отчасти дело также в отсутствии живых соперников; если вы проигрываете в большинстве видов спорта, то вы проигрываете кому-то конкретному или группе конкретных людей. В видеоиграх вы проходите все то же самое, проиграв только цифровым оппонентам. Может быть, это естественно, что по привычке поколение геймеров менее серьезно относится к боли и поражению. В любом случае, такое отношение к проигрышу позволяет им чаще рисковать, потому что, с их точки зрения, – это просто часть игры. Многие согласятся, что если реальные эксперименты, такие как, например, взлет и падение Интернет-компаний, о чем-то и говорят, так только о том, что поколение геймеров слишком хорошо усвоило урок.

Рисковое дело

Возможно, поколение геймеров слишком уж легко относится к риску – это дело вкуса. Но с одним не поспоришь – геймеры, как группа, относятся к риску иначе, чем мы. По сравнению с теми, кто играет реже, истинные геймеры гораздо чаще утверждают, что: «разумный риск – лучший способ продвинуться вперед». Внутри поколения геймеров те, кто играл часто, будучи подростками, чаще соглашаются с этим утверждением, чем их сверстники, которые играли умеренно или не играли вообще. (Для старшей группы схема та же.) То же относится и к еще одному утверждению: «Награду получают те, кто не боится рисковать» (см. рис. 6.1).

Готовность идти на риск кажется вполне естественным следствием того, как выросло это поколение. Циничный бэйби-бумер сформулировал бы это так: «Если бы они меньше времени проводили там, а больше здесь, то были бы более осторожными». Наше исследование, проведенное на национальном уровне, не показывает, что геймеры безрассудны. Но, действительно, оказывается, что они легче относятся к риску, чем другие поколения. Они верят, что риск важен, и они готовы на него идти. И то и другое прекрасно согласуется с законами мира видеоигр. В играх риск вознаграждается, потому что не попробовав нового, невозможно продвинуться вперед. Как правило, этому есть какие-то пределы: как и в реальной жизни, в игре риск тоже бывает глупым. Но в игровой реальности эти пределы значительно расширены по сравнению с нашей жизнью. С другой стороны, даже минимальный риск, который все-таки приведет к результату, кажется огромным. В результате геймеры рискуют гораздо больше, чем другие люди вне цифрового мира. Они научились тому, что для достижения успеха нужно рисковать, что рискуют все и что любой риск все-таки не смертелен.

Рисунок 6.1. Награду получают те, кто не боится рисковать

Удобно, но не слишком

Эти уроки имеют вполне конкретные и измеримые последствия, которые для бизнеса оказались весьма полезными. Геймеры идут на риск в случаях, когда это оправдано для бизнеса. Лидер должен уметь рисковать. Почти всегда есть повод поспорить, насколько серьезно можно рисковать и как. Но основы обсуждать бессмысленно. Это аксиомы. Есть только одна причина, по которой рискуют в бизнесе: чтобы получить весомую награду. Руководителей, которые упускают такую возможность и не получают то, что могли бы, попросту увольняют. Как и за риск, на который они пошли по любой другой причине.

Схема «награда в обмен на риск» до боли очевидна. Но как сказал бы более опытный менеджер, не все, кто говорит о риске, действительно готовы на него пойти. А геймеры, в отличие от многих, готовы рисковать по вполне достойным причинам. Как мы уже видели, игровой опыт учит рисковать так же настырно, как преподаватель на базовом курсе по инвестициям в колледже. И наше исследование показало, что в мире, где большинство людей боятся рискнуть даже теоретически, геймеры умеют это делать гораздо лучше.

Это потому, что геймеры – как хорошие руководители – не ищут комфорта и безопасности; они охотятся за более крупной добычей. Геймеры соглашались с предложенным им утверждением: «Моя жизнь очень безопасна и удобна – и она мне нравится» – реже, чем люди из любой другой возрастной группы. А истинные геймеры из этого нового поколения соглашаются реже всех. Это делает миллионы геймеров готовыми к следующему квалификационному заезду: уже настоящему, реальному риску. Как видно на рис. 6.2, истинные геймеры значительно чаще, чем другие группы, соглашаются, что «разумный риск – лучший способ продвинуться вперед».

Рисунок 6.2. Разумный риск – лучший способ продвинуться вперед

Стремление идти на разумный риск, чтобы продвинуться вперед, не кажется таким уж безрассудным. Но помните: многие люди не соглашаются с этим, казалось бы, тавтологическим высказыванием. Около половины респондентов-специалистов ищут другие способы добиться желаемого. Именно из-за этого так трудно найти лидеров, первопроходцев и предпринимателей. А теперь хорошие новости. Почти две трети истинных геймеров соглашаются, что главная цель – найти способ и разумно рискнуть. Это значительно больше, чем среди негеймеров или умеренных геймеров. В старшей группе среди умеренных геймеров их несколько больше, скорее всего потому, что со временем опыт учит тому, что должен уметь руководитель. Но так как типичные представители поколения геймеров (умеренные геймеры) имеют больше виртуального опыта, они охотнее идут на просчитанный риск в бизнесе, чем бумеры (негеймеры), хотя у последних больше жизненного опыта.

Конечно, помня недавние потери на NASDAQ, многие из вас спросят и об обратной стороне риска. Это поколение готово рисковать, но сумеют ли они вовремя остановиться? Так что третий вопрос для потенциальных менеджеров, готовых рисковать, звучит так: захотят ли они избежать риска, когда это возможно? Или они – просто кучка неопытных сорвиголов?

Вполне резонные вопросы. Но наша информация дает на них удивительно утешительные ответы. Геймеры не любят рисковать без необходимости. И в этом они твердо стоят на своем, потому что их не интересует риск по «неправильным» причинам. Анкета показывает, что геймеры, как ни странно, не азартны. В каждом поколении есть люди, которые рискуют только потому, что это будоражит их эмоции. Логично было бы ожидать, что игры, с их постоянной необходимостью в погружении и увлеченности, привлекают именно азартных людей, а, может быть, даже делают людей азартными. Но оказывается, что геймеры не чаще страдают этим, чем люди из любых других поколений.

Вот, например, одно из утверждений анкеты: «Самое важное в жизни – ощущать эмоции во всей их полноте». Наше исследование не выявило никакой четкой схемы зависимости подобных качеств от опыта игры. И в старшей, и в молодежной группе диапазон отклонений очень мал, и соглашаются с данным утверждением люди с самым разным опытом игры. Внутри поколения геймеров умеренные геймеры соглашаются чаще, чем истинные геймеры. В старшей группе все наоборот: старшие негеймеры скорее, чем умеренные геймеры, соглашаются, что рискнули бы и без какой-либо значительной компенсации за риск. Молодежная группа опережает старшую в данном вопросе, но скорее всего это только из-за возраста. Самое главное – что тут нет никакой тенденции. Вспомните, при изучении других качеств геймеров мы отмечали ярко выраженную зависимость между определенными показателями и уровнем увлеченности видеоиграми. В данном случае отсутствие подобных связей говорит само за себя. Правильнее всего было бы заключить, что некоторые геймеры действительно рискуют лишь потому, что это будоражит их чувства, но это не свойство всех геймеров. Они готовы рисковать, но не ради эмоциональной встряски, а ради достижения чего-то нужного.

Опытны ли они?

Если геймеры будут брать на себя риск за всех нас, стоит убедиться, что нас устраивают не только их принципы, но и их опыт. Ведь опыт очень нужен исполнительным директорам, членам правления, любым начальникам, правда? На этот счет у нас есть повод для беспокойства. Эти будущие лидеры выросли в мире, который кажется диким, но на самом деле он искусственный. Многие проворчали бы сейчас, игры выглядят очень экстремальными, но на самом деле – это просто детское развлечение. Вам может казаться, будто вы летите в космосе, но на самом деле вы – максимум в Диснейленде.

Эти ироничные утверждения свойственны бэйби-бумерам. Главное их развлечение – телевидение – ничуть не лучше. Разница в том, что ощущаешь во время игры и перед телевизором. Когда бумеры росли, они не могли спутать телевидение с реальностью; технология была тогда недостаточно развитой. Даже сегодня, со всеми этими огромными экранами и многоканальным звуком, вы всего-навсего смотрите телевизор. А с играми все по-другому – вы внутри. Игры не реалистичны. Они даже не дают такого же ощущения свободы, как хороший фильм. Но кажется, что это настоящая жизнь. Они сложны; они реагируют на ваши действия; они заставляют что-то делать. Как подсказывает наш опыт, в игру нельзя играть дольше двух минут, если не делать это серьезно. Иначе сразу хочется бросить джойстик и воссоединиться с реальностью. Сравните это с телевизором: там-то мы знаем, что герои преодолеют кризис, с нами или без нас. Мы знаем, что всегда можем наверстать упущенное. Так что наше внимание блуждает от телевизора и обратно к нему. А теперь вспомните, как играет увлеченный геймер. Как он запоминает все происходящее? Что это – просто еще несколько картинок в его обширном видеоархиве? Или же информация обрабатывается и подсознательно переходит в опыт?

И все же, хотя игра похожа на опыт, а может быть, это даже и есть опыт – это не то же, что реальный мир. Очевидно, что все в игре идет по сценарию. Например, вы можете слететь с дороги в Need for Speed. Вы можете даже разбить машину. Но полностью уничтожить машину невозможно, как и получить увечья самому. В Spiderman вы наделены всеми способностями персонажа комикса, но получаете не так уж много свободы. Собственно, вы можете или делать все, что написано в сценарии фильма, в той же последовательности или в другой, если создатели игры это предусмотрели, или бросить это занятие. События бывают непредсказуемыми, только если это делает игру интереснее. В игре Civilization можно командовать целыми империями, но есть правило, что все определено заранее и изменить ничего невозможно. А если непредсказуемость и есть, так она тоже определена некой схемой и генератором случайных чисел. Только недавно стали появляться игры вроде I’m Going In, в которых есть персонажи, симулирующие человеческую непоследовательность. В чем разница? Представьте себе, что вам нужно предсказать, какие цифры выпадут на брошенном кубике. Или то, с какой жалобой к вам на этот раз обратится самый надоедливый подчиненный. Самое странное для нас (после долгих лет в организациях, где очень умные люди бьются с унизительной необходимостью предсказывать будущее) – это то, что в игровом мире не бывает по-настоящему неожиданных последствий. Они могут быть неожиданными для игрока – хотя и недолго, если он достаточно внимателен, – но они не могут быть неожиданными для создателя игры. В реальной жизни масса непредсказуемого, а в мире игры происходят одни и те же привычные вещи, просто быстрее и быстрее.

От этой предсказуемой непредсказуемости можно было бы отказаться. Вполне возможно создать настоящие неожиданности – и начать с онлайновых многопользовательских ролевых игр, ведь там все зависит от персонажей, которыми управляют настоящие люди. Но сама реальность игр – стандартный набор целей, система получения очков и несколько обычных, хотя и странных с виду интерфейсов, – сильно ограничивает. Самый непреодолимый барьер создают сами геймеры. Хотели бы они на самом деле, чтобы игра стала такой же неструктурированной и непредсказуемой, как реальная жизнь? Игры созданы для развлечения. Мы, потребители, хотим именно безопасных развлечений. По этой же причине люди платят, чтобы покататься на «банане» (что требует напряжения и дает всплеск адреналина, но при этом совершенно безопасно), но ни за что не согласились бы ездить на старом ненадежном грузовике по разбитой горной дороге (что, может быть, и не страшно, но может закончиться весьма печально).

Так что игры безопасны, не так непредсказуемы, как капризы природы или бизнес. Ну и что? Разве мы не говорили уже, что это только тренировочная площадка для бизнеса?

Ну да. Но для того, чтобы научиться управлять, этого мало. Весь этот опыт с множеством сложно преодолимых – но все-таки виртуальных – препятствий может научить разрабатывать тактику и даже помочь мудро принимать решения. (Как сказал нам один молодой менеджер: «Люди, которые много играли в игры, – более творческие и любят инновации, они находят решения проблем несколько быстрее, чем те, кто углубляется в формальности. Игры дали им что-то… Если не получается одно, они пробуют другое, если не получается и так тоже, они ищут третий способ, и так далее. В каждой ситуации мы оказываемся по какой-то причине, а безвыходных ситуаций, как известно, не бывает, так что если они не могут преодолеть препятствие, они его обойдут и все-таки решат проблему».) Но все же, кроме навыков и уверенности в себе, есть одна опасная вещь: геймеры могут считать, что относительно простые игровые схемы вполне отражают реальную жизнь. (Ведь в The Sims можно жить семьей при наличии пары десятков вариантов поведения, а в реальной жизни их буквально тысячи.)

Хотя игры и сделали эту проблему несколько распространеннее, она не нова. Многие новоиспеченные руководители (будь то молодые лейтенанты или молодые бизнесмены), принимая решения в первый раз за пределами школы, ждут, что жизнь впишется в несколько привычных схем. Офицеры или руководители, которые уже многому научились «на поле боя» держат в голове более сложные модели, они разбираются в людях, а что самое главное, они знают, что воплотить стратегию в жизнь гораздо сложнее, чем ее разработать. Новые руководители без многогранного, запутанного опыта многого не умеют и часто этого даже не понимают. На бумаге, например, это поколение очень подковано в финансовом отношении. Но, как подметил председатель Oppenheimer Funds, «в вопросе сбережений и инвестиций незамужние женщины поколения X на том же уровне, где были женщины несколько десятилетий назад. Они все понимают и могут, но все равно делают не то, что следовало бы»[50]. Оценивая свое собственное поведение, 54 % женщин этого возраста сказали, что они скорее купят тридцать пар обуви, чем накопят 30 тыс. долларов на старость, и три четверти из них имеют задолженность по кредитной карте от двух до трех тысяч долларов[51]. Получается, что о последствиях, к которым приводят поступки, можно забыть. Ребенок, который делает самые сложные трюки на скейтборде в игре Тони Хока, привык к виртуальным падениям. Он считает себя мастером – но он может быть не готов к настоящим трюкам, делая которые можно упасть по-настоящему и почувствовать настоящую боль. Бизнес тоже может причинять настоящую боль. Можно потерять все, иногда придется увольнять людей, которые на вас рассчитывают. Даже раньше, когда термин «серийный предприниматель» был комплиментом, банкротства только со стороны казались романтичными. Те несколько счастливчиков, которые были юными создателями Интернет-компаний, все это уже поняли. Но действительно ли они знали, что это такое, пока не испытали на своей шкуре? Теперь они получили ценный урок о том, что такое настоящая боль; но как же быть с миллионами их сверстников – будущих руководителей? Будет ли их рисковая схема, которую они вынесли оттуда, работать здесь? И как они отреагируют, если потерпят поражение?

Метод проб и ошибок

Скоро мы это узнаем, потому что люди поколения геймеров идут на риск чаще, чем им кажется. Потому что они научились, бесконечно пытаясь пройти виртуальные подземелья и лабиринты, что любую проблему проще всего решить методом проб и ошибок. У них нет времени читать скучные фолианты или ходить на курсы по Стратегии передвижения в Сложных подземельях. Да и зачем, откровенно говоря? Даже если эти методы чуть более эффективны, они гораздо скучнее. Конечно, как говорят люди вроде Оби Хостеттера, этот подход – необходимость учиться методом проб и ошибок, через наблюдение и «теоретическое тестирование» – является сутью метода индуктивного исследования[52]. Игры дают бесконечные возможности проверить и перепроверить разные стратегические решения мгновенно и без тщательной подготовки. (Вы когда-нибудь слышали о разминке перед видеоигрой?) Лучше всего об это сказал Марк Пренски:

«У геймеров есть насмешливая аббревиатура, которая расшифровывается как «Читать (нецензурно) инструкцию». Любой лучше сразу начнет играть, и если нужно, нажмет все клавиши подряд, чтобы выяснить, какая за то отвечает. Если так не получается, типичный игрок предположит, что проблема в программе, а не в нем. Такое отношение, скорее всего, следствие того, что они выросли с играми для Sega, Nintendo и других платформ, где переходить на каждый уровень и убивать каждого нового монстра нужно методом проб и ошибок, и каждое нажатие кнопки наугад может открыть какой-нибудь секрет или сюрприз»[53].

Тут мы сталкиваемся с еще одним свидетельством различия между поколениями. Для бумеров метод проб и ошибок никогда не казался чем-то достойным. Вспомните фильм Рона Хауарда, «Аполло 13», в котором поврежденный американский корабль дрейфует по направлению к Луне. Этот корабль должен был вернуться на Землю на остатках топлива и продовольствия. Главная проблема определить стартовую программу для запуска, которая позволила бы использовать меньше энергии, чем обычно. Эту проблему решили в Хьюстоне методом проб и ошибок, используя тренажер. Но чтобы правильно поставить задачу и выполнить все сопутствующие этому операции, потребовалась серьезная работа ума: инженеры вычисляли траектории, писали бесконечное количество формул на досках. Нужно было сначала найти решение, а потом – действовать. Ошибки не было «в меню»; и никто, в отличие от видеоигр, не «пробовал» что-то сделать. Этот фильм отражал дух своего времени. Как раз когда дети поколения бэйби-бума вошли в сознательный возраст, к «космическим» стандартам стремились все, не только NASA, но и академики, и профессиональные бизнесмены, и организаторы общественного сектора. Метод проб и ошибок казался тогда примитивным, несостоятельным, неэффективным и – как бы это сказать – позорным.

Геймерам сложно вообразить такое. Для них этот метод вполне закономерен; это их стандарт. К черту инструкции. «Тренировочные миссии» – просто структурированные пробы и ошибки. Единственный способ научиться пользоваться гранатами в Metal Gear Solid или установить стабильные межнациональные отношения в Civilization – делая это. Игрокам нравится этот подход. Конечно, «тренировочные миссии» могли бы быть официальными, с лекциями и бесконечным чтением, как, например, программа подготовки в вашей компании. Но игроки терпеть этого не могут. (А ваши сотрудники вовсе не возражают, да?).

Конечно, метод проб и ошибок имеет некоторые преимущества. В цифровом мире вы тратите только электроны, так что эксперименты действительно дешевы. И это веселее, чем учиться. Опыт является могучим учителем. (На днях десятилетний ребенок объяснял мне: «Моя первая цивилизация была стерта с лица Земли, потому что я построил только один город. Когда я отказался подыгрывать плохим царям, они напали на город, и вся страна развалилась». Что он запомнит дольше – этот опыт или лекцию о том, что портфель инвестиций должен быть разнообразным?) Иногда метод проб и ошибок – лучший способ анализа; случается, что мы знаем общее уравнение, но правильно подставить в него все константы, переменные и параметры бывает просто невозможно. С помощью Интернета, современных пользовательских баз данных и других технологий, может быть, гораздо эффективнее было бы просто проверить цены и предложения на практике, вместо того чтобы заранее делать серьезные аналитические прогнозы.

Во всяком случае, метод проб и ошибок – ключ к пониманию нового поколения. Он поможет нам понять их отношение к риску и даже решить, как это отношение лучше всего применить. Но дело не только в этом. Это и есть суть цифровых игр, которая, возможно, скрыта даже от самих геймеров: игры дают настоящий, ценный опыт. Этот опыт действительно не такой, как при настоящей работе в настоящем мире. И зачастую этот опыт неприятен нам. Но все-таки это опыт решения настоящих проблем, потому что, насколько фантастичен бы ни был их источник, для геймера это настоящие проблемы. Когда геймер уходит играть, он бежит от реальности. Но, как мы уже видели раньше, он оказывается в несколько странной школе жизни. (Взгляните, например, на мир Neopets, описанный в справке 6.1.) То, чему их учат там, они запоминают на всю жизнь. И как мы видели, это влияет на их отношение к жизни. Это также дает им опыт решения вполне реалистичных проблем. Геймеры – как опытные путешественники или профессионалы с многолетним опытом. Они видели множество персонажей и мест; справились с сотнями опасных и трагических происшествий в совершенно логических рамках; они потерпели больше поражений и одержали больше побед за год или два, чем большинство из нас за всю жизнь.

Игровой опыт может быть очень многогранным и применимым для бизнеса. Вот типичный пример из Neopets: как и во многих других играх, в мире этом полно предметов, которые игрок может находить и собирать. Сейчас, когда мы пишем эту книгу, Neopets – второй по популярности сайт в Интернете, согласно информации Alexa (Интернет-сервис, который ведет подсчет количества посещений сайта). Около шестидесяти миллионов людей, 80 % из которых моложе восемнадцати лет, зарегистрированы на этом гибриде игры и портала[54]. Они берут на воспитание электронных питомцев, растят их, бросают другим владельцам вызовы на поединок, покупают и продают различные товары и даже играют на бирже, чтобы набрать больше очков, которые помогут их питомцам прожить счастливую, более полную жизнь. Игроки ценят этих виртуальных питомцев достаточно, чтобы платить за них настоящие деньги, – уже были попытки продавать личные счета на аукционе eBay (попытки, которые владельцы eBay стараются подавлять, но все равно есть и спрос, и предложение). Есть и совсем уж дикие случаи. Один английский мальчик пошел напролом, предложив создателям Neopets 100 фунтов (около 180 долларов) за миллиард очков.

Две сестры-школьницы, за которыми мы наблюдали, продавали свои предметы на сайте Neopets. Они не видели особой разницы между найденными предметами. (Так как предметы генерируются случайным образом, это и понятно. Если каждый игрок собирает их довольно много, в среднем они должны быть сопоставимы по ценности.) Но одна из сестер разбогатела на этих аукционах, а вторая не заработала почти ничего. Они получили по крайней мере три урока: жизнь несправедлива; на свободном рынке цена зависит от готовности покупателей платить; можно обанкротиться, если пытаться угадать, что понравится подросткам, даже если ты сам подросток. Первые два урока, пожалуй, довольно просты. Но как много выпускников колледжей, поступая на свою первую работу, чувствуют эти принципы интуитивно? И скольким руководителям, неважно какого возраста, не помешало бы еще раз повторить третий урок! А теперь представьте себе, каково это – познать самые суровые рыночные реальности в возрасте, когда тебе еще не положено иметь даже водительские права.

Поколение геймеров, по крайней мере, верит, что они многому научились таким образом. Как сказал один молодой менеджер: «Я обожаю игры-стратегии: они помогают мыслить логически». Другой видел такие же преимущества в другом жанре: «В ролевых играх вроде Zelda приходится принимать решения; нужно делать выбор, предвидеть последствия некоторых поступков. Вы решаете делать одно – ваш персонаж умирает. Так вы понимаете последствия риска, начинаете мыслить аналитически и планировать, основываясь на том опыте, который у вас есть». Вера геймеров в собственные умения простирается гораздо дальше чужих денег. Мы видим, как эти люди все более уверенно и, в каком-то смысле, более успешно перемещаются в такие сложные области, как финансы. Половина американцев от шестнадцати до двадцати двух лет, например, откладывают какую-то часть своих денег; почти 11 % вкладывают их в паевые фонды; столько же владеют акциями[55]. Такой уровень финансовой активности и образованности был невозможен в 1970-х годах, когда бэйби-бумерам было примерно столько же.

Справка 6.1

Почем вон та собачка?

Neopets – один из самых популярных сайтов среди детей. Почти шестьдесят миллионов пользователей проводят там по многу часов. И это неплохой способ делать деньги; сайт открылся в апреле 2000 года, уже через несколько месяцев стал приносить прибыль – и это продолжается по сей день. Компания Neopets отказывается обнародовать свои доходы, но с 2002 года они собрали примерно от 12 до 15 млн долларов. Это также хороший пример захватывающего виртуального мира из тех, которые геймеры считают естественными – место, где «играть» в действительности означает «бороться с трудностями». Вот что должны делать все игроки, большинству из которых меньше восемнадцати:

✓ Создать хорошего питомца. Это очень важный выбор; на кону виртуальное счастье и процветание. Как ни странно, это довольно сложно. Игрок может выбрать все, начиная от вида, пола и цвета и заканчивая тем, как его новый друг будет реагировать на незнакомцев (например, «мило улыбаться», «хамить на расстоянии» и так далее). Казалось бы, вся штука в том, чтобы проявить мудрость при выборе, но и это не так-то просто. Жизненные качества, такие как сила, определяются программой с помощью генератора случайных чисел. У игрока есть пять попыток, чтобы получить желаемое сочетание характеристик. После того, как кубики брошены в пятый раз, остается только жить с тем, что досталось.

✓ Следить за ними до конца дней. Вы можете развивать своего питомца, читая ему, играя с ним или отправляя его в больницу на обследование. О нем нужно заботиться; иначе он станет угрюмым, простудится или будет очень, очень грустным. Но в отличие от Тамагочи эти питомцы не могут умереть. Их можно отдать в приют, но даже тут вам придется заплатить эмоциональную цену (нажимая определенные кнопки много раз, несмотря на то, что питомец будет умолять вас не делать этого) и платить за их содержание, пока они остаются в приюте. Это серьезная, хотя и не пожизненная ответственность – как будто принять на работу нового сотрудника.

✓ Соревноваться с другими. Естественно, главное – это битва. Вы можете вызвать на поединок любого другого питомца в сети. Лучшие фрагменты боя можно увидеть в повторе сразу после сражения. Но существуют еще конкурсы красоты, в которых нужно выставить созданного питомца (иногда и переделанного; мы по опыту знаем, что юные игроки часами украшают своих питомцев с помощью наборов кисточек, которые находят в игре). И поединки, и конкурсы красоты приносят очки (neopoints), но гордость за питомца не менее важна, чем награда.

✓ Делать деньги. Игроки могут зарабатывать, занимаясь бизнесом, работая на кого-то или делая инвестиции. Как и в реальном мире, жизнь в стране Неопии стоит денег (замаскированных под очки neopoints). Их можно добыть, работая или торгуя (выставляя на аукцион предметы, найденные во время путешествий по Неопии), через систему, напоминающую виртуальный аукцион eBay. Есть еще и места для капиталовложений: фондовая биржа Neodaq, безопасный, но низкоприбыльный национальный Неопийский банк и для истинных авантюристов – товарный брокер по имени Нигель.

✓ Заниматься общественной деятельностью. Кроме денег и призов есть место и альтруизму. Как-то раз игроков попросили помочь защитить страну от грозящей всем опасности – вторжения «тиранийцев». Сотрудники компании тогда были поражены откликом: почти двадцать тысяч питомцев прибыли, чтобы присоединиться к защитникам. Это двадцать тысяч добровольцев за какие-то пять часов, тогда как создатели были уверены, что на это понадобятся все выходные.

Так что геймеры вполне понимают схему «риск-прибыль». Игровой мир дал им такой опыт, притом очень разнообразный, со множеством неудач. В некотором смысле этот опыт достаточно реалистичен. Сами геймеры уверены, что они получили профессиональные навыки во время игры. Но может ли их отношение к риску со временем преобразиться в настоящий потенциал? Могут ли их навыки быть действительно полезны? Как будет показано в следующей главе, ответ совершенно однозначен – «да». Отчасти потому, что они именно таким образом относятся к риску, отчасти благодаря другим полученным урокам. Игры создали поколение потенциальных руководителей.

Глава 7

Геймеры сверху

Чего ждать от начальника-геймера?

Сейчас легко себе представить гипотетического бумера, который смотрит в будущее и видит там бездну. Нет, не такую бездну – чуть менее личную, но все равно пугающую. Он понимает, что геймеры могут быть прекрасными профессионалами и даже отличными командными игроками. Но в какой-то момент, нравится это нам или нет, они уже станут генеральными директорами и другими начальниками, они возглавят экономику, когда мы уйдем на пенсию. Даже если ваши собственные деньги в полной безопасности, это может вселить настоящий ужас. «В конце концов, – сказал бы наш бэйби-бумер, – мы уже видели, как они крушили и выжигали сектор, который сами придумали – и как забрали наши деньги. Если крах Интернет-компаний – это плохо, представьте себе, что они могут сделать с экономикой целой страны».

Собранная нами информация доказывает противоположное: представители поколения геймеров имеют все задатки великих руководителей.

Лидеры? на фиг лидеров!

Утверждение, что геймеры могут стать великими руководителями, звучит сомнительно. Скорее, кажется, что они могут стать интересными руководителями – но не такими, которым мы доверили бы свои пенсионные сбережения. Во-первых, в мире, где выросли геймеры, руководители, в общем-то, никому не нужны. Не то чтобы там вообще не было иерархии. Просто все, у кого есть власть больше, чем у игрока, – обычно бездарные персонажи или просто злодеи.

Восстания – классический игровой сюжет. В гонках нужно скрыться от полиции. В спортивной игре на, скажем, сноуборде (вроде Dark Summit) вам могут дать задание сбить все знаки «на сноуборде кататься запрещено» или специально сбить с ног лыжный патруль. Есть еще серии Hit Man и Grand Theft Auto, в которых вы можете «снять проститутку, заплатить ей за работу (этого не показывают), а потом убить ее и забрать свои деньги назад»[56]. В настоящей (игровой) жизни игроки тоже – как и их персонажи – плевали на авторитеты. Не существует никаких тренеров. Какое обучение может быть в мире легкого, радостного, иногда прикрытого принципами (Spiderman) или харизмой (Tomb Raider) удовольствия от быстрой езды и взрывов (Star Wars: Rogue Leader)? Зачем притворяться? Поколение геймеров верит в свои навыки, а не в чьи-то указы. Во всем, что их интересует, геймеры – сами по себе.

Этот принцип «надейся только на себя» подходит не только к их образу мышления, но и ко всему, что они делают. Мы слышим жалобы менеджеров среднего звена (обычно бумеров), которые говорят, что их новые подчиненные (обычно геймеры) решают проблемы методом последовательного приближения: «Мне приходится по два-три раза переделывать презентацию после того, как над ней работает команда моих подчиненных, – как будто так просто сделать все в Power Point, они просто лепят одно на другое, чтобы было красиво, а суть не продумана. И они думают, это нормально – они экспериментируют на мне, я нахожу ошибку, они ее исправляют, я нахожу еще. И так повторяется, пока не подойдет срок сдачи работы. Они не понимают, что к тому моменту, как я посмотрю на то, что они сделали, они уже должны довести это до совершенства». Звучит несколько безответственно, правда?

Безответственные, не понимающие, что за ошибки надо платить, – таких ли людей мы хотим видеть во главе экономики, когда начнем действительно серьезно относиться к гольфу? Вообще-то, да. Потому что геймеры – прирожденные руководители. Пока они бесстрашно экспериментировали в своей безопасной, никем не контролируемой среде, они кое-чему научились. И эти подсознательные навыки идеально подходят для будущих бизнес-руководителей. Взгляните на эту информацию, и вы увидите, что игровой опыт развил в них три принципиально важных для руководителя черты:

✓ Как мы показали в прошлой главе, геймеры готовы рисковать – но только тогда, когда это нужно.

✓ Геймеры думают иначе – они легко вписываются в гибкие организации.

✓ Геймеры расширяют обзор – у них взгляд лидера на успех, поражение и перспективы.

Геймеры думают иначе

Мы не отрицаем, что геймеры-начальники будут отличаться от своих предшественников. И именно эта разница сделает их великими руководителями. Организации, которыми им предстоит управлять, уже сильно отличаются от тех, в которых выросли бэйби-бумеры. Мы все это знаем; десять-двадцать лет опыта показали нам, что традиционные схемы больше не работают. Наши корпорации должны стать более гибкими, более глобальными, чутко реагировать на перемены. Они по большей части изменились, и мы тоже. Когда экономика не развивается, компании сокращаются; те, кто остался на работе, стараются изо всех сил, но работать нужно не просто упорно, а по-новому и по-умному. Мы уже привыкли к таким переменам, но всегда остается болезненный момент перехода от старого к новому.

Естественно, что руководителям-бумерам тоже придется перестраиваться. Какими бы умными и легко адаптирующимися они не были, они не выросли в мире постоянных перемен и сложных структур. Раньше гендиректор мог думать об акционерах, но он о них не говорил. «Сеть» была еще одним видом односторонней связи – как телевидение. А бизнесмены, которые создавали крупнейшие корпорации, брали свои идеи из весьма простого источника: у военных с их прямолинейными организационными системами и командованием по цепочке. К сожалению, эта теоретическая простота была испорчена запутанным опытом. Многие начальники были в настоящем бою. Они знают, что всегда все идет не так, как ожидалось. Полковник в отставке однажды сказал нам слова, которые явно говорил уже многим: «Главное – не план, а планирование». А они-то знали, что такое высокие ставки. Когда наступил бэйби-бум, военная модель сохранилась, но воспринималась по-другому. Мышление основывалось теперь скорее на спорте, который иногда напоминает баталии, чем на настоящей войне. Стратегию определяло нечто среднее между военной картой и диаграммой игрового поля, и по этому изображению можно было одновременно следить и за клиентурой, и за конкурентами. Конечно, командные виды спорта – это не то же, что война, но они учат нескольким одинаковым вещам. Вам придется играть с реальными людьми; сыграть можно только строго определенное количество раз; время вам неподвластно; получить ранение или подвернуть ногу – действительно больно. Распоряжения приходят сверху. Что жизненно важно, потому что связи почти нет – стратегия определяется раз и навсегда, изменить ее может только босс. Другие люди в организации вынуждены выслушивать что-то вроде: «Не думайте, вам не за это платят».

Бумеры, которые давно в бизнесе, отказались от этой модели и перешли к более гибкой. Но геймеры, как мы уже видели, уже начали с того же места, куда мы пришли, – а может, ушли далеко вперед. Видеоигры не просто на шаг дальше от войны, они совсем другие. Контроль над своей жизнью, метод проб и ошибок, постоянные перемены – это теперь часть жизни. Мы уверены, что именно этот опыт и ментальные модели, которые к нему прилагаются, сделали возможным создание Интернет-компаний. Понятно, что новые правила корпоративной жизни – те, которые мы пытались принять много лет, – кажутся вполне естественными людям, которые выросли с цифровыми играми.

Геймеры мыслят глобально

Геймеры интуитивно понимают отсутствие простой структуры – а глобализм сделал это необходимостью. Если вы выполняете сложные задания в быстро меняющихся условиях, цепочка, по которой идут указания, всегда становится несколько запутанной. Есть еще одна сторона жизни организации, которую геймеры воспринимают, как нечто само собой разумеющееся, – это непосредственно глобализация. Мы, представители старших поколений, можем работать на транснациональные компании, но – поверьте человеку, который учился и консультировался у сотен руководителей, тщетно пытаясь «ухватить глобализм», – старая схема «дом-офис» жива по-прежнему, и она повсюду. Причина, опять же, кроется в том бизнесе, в котором мы выросли. Корпоративный мир, о котором впервые узнали бэйби-бумеры, имел главный штаб в их родной стране. Это был центр целой империи; в провинциях только выполняли повеления центра и высылали дань. Такой националистический подход не был искусственным. Домашний рынок был главным, а все остальное – только довесок. Сейчас такая расстановка сил не имеет смысла, так что мы приказываем себе как-то отказаться от старых привычек, которые впитались в саму нашу кожу. Некоторым из нас это удается. А геймерам и стараться незачем. Им даже не придет в голову мыслить по-старому. Поколение геймеров глубоко, по-настоящему космополитично. Не спрашивайте, какие оценки они получали по географии. Дайте разным американским профессионалам пустую карту и попросите нарисовать реки и подписать столицы – с этим справятся только старшие. Но если предложить им нарисовать бизнес-карту мира, то одно геймеры сделают правильно: США не будут в гордом одиночестве маячить в центре. Этого и не должно быть. Любой нормальный геймер знает, что лучшие игры делают в Японии. Как и самые крутые платформы и устройства – не говоря уж о том, что там живет огромное число сильных игроков.

Геймеры вообще очень глобальное поколение. Музыка мира для них – это попса, а не странная новая секция в Тауэре. Игры сделали их такими глобальными, потому что они интернациональны. Сюжеты их просты и универсальны, даже формальны. Перевод игр на разные языки не представляет труда. Геймеры – глобальный рынок. Они, возможно, не так равномерно распределены по миру, но в основных регионах их миллионы. Возможно, между геймерами разных стран больше общего, чем у людей одной национальности, с общей историей, но с разным опытом игры.

Геймеры схватывают на лету

И последний, самый простой, аспект, позволяющий нам поверить в природную способность геймеров руководить нетрадиционными корпорациями – они учатся не так, как мы. Экономике, прежде всего вознаграждающей самодостаточность, геймеры могут предложить кое-что получше – самообразование.

Это оборотная сторона слабости, о которой мы говорили раньше. Игры создали совершенно новый способ обучения, в котором:

✓ Агрессивно игнорируются инструкции в любом виде.

✓ Используется прежде всего метод проб и ошибок (ведь за поражение не надо платить, просто нажимаешь кнопку «начать заново»).

✓ Есть масса возможностей учиться у сверстников, но не у авторитетных людей.

✓ Информация поглощается крошечными порциями и только тогда, когда этого хочет игрок, то есть, как правило, тогда, когда нужен новый навык.

Как сказал один менеджер среднего звена: «Я часто учусь именно методом проб и ошибок, и так получается лучше всего. Иногда это занимает больше времени, но уж если я что испортил, так я точно больше этого не повторю. Я определенно предпочитаю самостоятельность». Другие респонденты говорили: «Если вы дадите мне тоненькую брошюру, и она окажется не слишком занудной – ладно, но все равно лучший способ научиться чему-либо – практика: пробовать, пробовать, пробовать, пока не получится». А также: «Обучение было бы гораздо более эффективным, если его сделать интерактивным, как игру, позволяющую взаимодействовать с системой. Мне все равно, будет это компьютер или человек, просто это должно быть более интерактивным, чем чтение».

Относительно молодые геймеры, которые это говорили, ждут гораздо более радикальных отличий от своих еще более юных соратников. Многие из наших респондентов отметили, что раннее знакомство со сложными играми имеет свои последствия. «Прямо пугаешься, когда видишь, что шести– или семилетний ребенок может делать на компьютере», – сказал один респондент. «Мой восьмилетний племянник обыгрывает меня в Crash Bandicoot в пух и прах», – сказал другой. «Моему племяннику четыре года. Он играет в игры для PlayStation, потому что они нравятся его отцу. Эти игры гораздо больше похожи на стратегии, чем на аркады». Во время бэйби-бума воспитатели в детском саду определяли детей, которые уже знали, скажем, цвета; в этом поколении они скорее будут выявлять малышей с задатками стратегов. Эта разница может быть непонятной для учителей догеймерского поколения, но факт остается фактом.

Беспрестанные попытки все улучшить

Опыт подготовил геймеров для бизнеса двадцать первого века; они все схватывают на лету, мыслят глобально, не рассчитывают на устоявшиеся организационные структуры. Так что в том смысле, как это понадобится завтрашним руководителям, они уже думают иначе. Но этот опыт также дал им нечто жизненно необходимое для руководителя в любом возрасте: вполне обоснованный и ранний шанс развить кругозор лидера.

Разработчики Исследовательского центра Xerox PARC (Palo Alto Research Center) – одного из самых креативных научно-исследовательских учреждений из существовавших когда-либо, хотя и не прославившегося своими финансовыми достижениями – говорили, что «своя точка зрения стоит пятидесяти очков IQ (коэффициента интеллекта)». Скорее всего, они не имели в виду пользу для организации. Чтобы преуспеть, лидер должен иметь правильную точку зрения, а также способность менять ее, когда это необходимо. Без этого он просто не сможет критично оценить выбор, и уж точно не сможет его сделать. А еще он не проанализирует правильно страшный опыт ошибки или даже последствия правильного выбора.

Это видение перспективы начинается с продуктивной неудовлетворенности. Руководители, по крайней мере в бизнесе, должны толкать людей вперед. Для этого нужна цель – ощущение, что все может быть лучше. Игровой опыт дает такое ощущение. Мы уже видели, что геймеры беспокоятся о будущем своей организации, но готовы уйти, если не могут достигнуть в ней, чего хотят. Подобное отношение распространяется не только на компанию. Чем больше они в свое время играли, тем сильнее в них чувство, что жизнь можно сделать лучше. Дойдя до этого утверждения, в анкете «Моя жизнь может быть счастливее, чем сейчас» почти 70 % истинных геймеров согласились (см. рис. 7.1). Эта цифра гораздо больше, чем у их менее увлеченных играми сверстников. И так в обоих поколениях – чем больше игрового опыта, тем больше людей соглашаются с данным утверждением. Важно понимать, что наша анкета не показывает, насколько они счастливы, расстроены или не удовлетворены жизнью в целом.

Рисунок 7.1. Моя жизнь может быть счастливее, чем сейчас

Она отражает скорее то, что можно назвать амбициями и общим для поколения стремлением: способность представить себе более желанное состояние и верить, что его достижение возможно. Эта тенденция, такая сильная у геймеров, может не делать их каждый день счастливее других, но она определенно порождает более целеустремленных лидеров.

Геймеры становятся крутыми

Это отношение прямо зависит от игрового опыта. Как ни странно, это не всегда весело. Бешенство, разочарование, чувство, что эту игру пройти невозможно, – все это тоже есть. По крайней мере у одного из авторов этой книги было острое желание бросить джойстик в стену, когда он (исключительно ради научного интереса) в пятый раз застрял на пятом уровне какой-то там Майанской гробницы, отбиваясь от летучих мышей-вампиров и голодных волков, – и никаких сокровищ поблизости, собственно, идти тоже было некуда. В такие моменты, рациональное понимание того, что должен быть какой-то выход, не избавляет от злости. Мы уверены, что у поколения геймеров нет от этого иммунитета; у самых увлеченных геймеров, которых мы знаем, на полке всегда стоит игра, в которую они никогда не играют просто потому, что она слишком сложная (хотя они предпочитают говорить, что она «не очень интересная»).

Но правда то, что, несмотря на все разочарования, всегда знаешь, что выход есть. Окажется, что рядом есть потайная дверь, которая открывается, если правильно повернуть какую-нибудь статуэтку, или особый длинный прыжок, или способ расстрелять всех волков с воздуха, так что они не будут хватать вас за ноги, пока летучие мыши-вампиры кружат у вас над головой.

Человек, только что получивший диплом школы бизнеса, вспоминая более простые (виртуальные) времена, сказал: «Игра Super Mario Brothers была лабиринтом, головоломкой, испытанием, но в ней была четкая цель – спасти принцессу, и все понимали, что должен быть способ это сделать. Без этого игра потеряла бы всякий смысл». В игровом мире дело всегда только в том, чтобы правильно использовать имеющиеся ресурсы: терпение (после того, как сделаешь перерыв); изобретательное мышление (при решении игровых проблем так же часто, что называется, «осеняет», как при решении «настоящих»); брутальную силу (в игровом мире, если вы достаточно много раз неловко скатитесь с горы, то в итоге все-таки научитесь кататься на сноуборде); помощь (друзей, путеводителей по стратегиям, Интернет-сайтов, иногда родителей); даже чтение подсказок и инструкций в игре (многие из которых появляются именно тогда, когда они вам нужны). Вы можете быть творческим, если хотите; любую идею можно проверить, потому что всегда есть «новая игра», и ничего вам за это не будет. Необходимая и благая ложь в кабинете педиатра – «больно будет только минутку» – в игровом мире истинная правда. Классика, как, например, Mortal Combat или Street Fighter, позволяет игроку биться в рукопашной до смерти снова и снова, и настоящая кровь никогда не прольется (ну разве что вы с другом подеретесь за приставку). Уникальность опыта поколения геймеров в том, что единственное ограничение – их собственное желание продолжать попытки. Единственный стимул – их собственное желание добиться чего-то лучшего.

Такое отношение к жизни – хорошая база для любого руководителя. Но его одного недостаточно. Чтобы принимать правильные решения, нужно уметь еще кое-что: отойти на шаг и посмотреть на ситуацию со стороны, чтобы принять непростое решение.

На некоторой дистанции

К счастью для всех нас, игры – как ни сложно в это поверить – учат и этой отстраненности. Мы не говорим, что игры сделают вас сильными и жесткими. То есть, может и сделают, но это не совсем то, что нужно руководителю. Руководителю нужно уметь отстраняться от происходящего. Нужно уметь отгораживаться от страха, который всегда идет рука об руку с риском. Если постоянно думать о цене ошибки, будет сложно смело идти к цели. Если не получается не думать о вреде, нанесенном последней ошибкой, сложно будет избежать следующей. Мы все хотим видеть рядом с собой руководителей, которые знают цену ошибкам, уже совершенным и будущим, но могут и не думать об этой цене, когда это перестает быть полезным. Это качество кажется не слишком привлекательным. Конечно, так можно зайти слишком далеко. Но такая отрешенность необходима, и для окружающих это гораздо лучше, чем ее отсутствие.

Умение держать дистанцию видно, хотя и не впрямую, в отношении поколения геймеров к жизни. По некоторым ответам в анкете может показаться, что они черствые, как будто они все и всех видят, как игру, но разве это качество не кажется чуть более привлекательным, если им обладает. лидер? Это относится ко многим сторонам опыта, с которым выросло поколение геймеров. Neopets, например, дает детям возможность руководить своими питомцами. Мы имеем в виду, не просто кормить и направлять, а принимать непростые решения в отношении маленьких миленьких существ. Каждый игрок в Neopets должен принимать решения по найму на работу; как и в реальной жизни, они знают, какие качества им нужны, но выбирать приходится среди несовершенных и непредсказуемых вариантов, созданных генератором. Имея ограниченное количество попыток, они могут отказаться от вполне работоспособного кандидата в надежде найти кого-то еще лучше, а в итоге получить только худших. Игрокам приходится столкнуться и с последствиями. Они могут избавиться от питомца, который им больше не нужен. Но – и тут параллель очевидна – у этого есть своя цена. Помните, нежеланные питомцы не испаряются. Если вы будете их игнорировать, они станут несчастными. Если отошлете в приют, придется выслушивать их бесконечные и все более жалобные просьбы дать им еще один шанс. Если вы сдадитесь – то окажетесь там, где начали, страдая от их недостатков.

Если и есть лучший способ научить ребенка навыкам руководителя, не травмируя при этом живых людей, – мы такого не знаем. Но эта дистанция и, что так же важно, умение выбрать правильную дистанцию для конкретной ситуации в играх нужно еще чаще. Хотя игры всегда напряженные и интерактивные, они учат двум вещам касательно общей перспективы: что небольшая дистанция – вещь не только полезная, но и вполне естественная; и что точка зрения – это выбор, и выбрать правильно – очень важно.

Геймеры расширяют обзор

Всему сказанному выше учит сама перспектива в буквальном смысле слова – то, как поставлена «камера» в игре. Угол зрения бывает нескольких типов; в «стрелялках», как правило, смотришь от первого лица, то есть видишь то, что видит персонаж. Во многих спортивных играх «камера» установлена, как при телевизионной трансляции. Но чаще всего стандартный угол подразумевает некоторую дистанцию. Вы играете – но не полностью погружены в игру. Отчасти это чувство – следствие простого физического ограничения: так как у нас пока нет суперсовершенной трехмерной аппаратуры, вы всегда смотрите на экран, слушаете колонки и двигаете мышкой. Хотя ваш разум и даже ваше сердце могут быть полностью захвачены игрой, тело не позволит забыть о том, что вы находитесь у себя дома. Эта дистанция – также и дизайнерское решение, поддержанное самими игроками. Во многих играх удобнее всего смотреть как бы со своего собственного плеча. Вдумайтесь, что это означает. Каково это в жизни, в настоящей жизни, видеть себя сзади и чуть сверху? Чуть более дистанцированно, чуть более аналитически? Предлагая разные углы зрения, игра напоминает также, что дистанцию часто контролируете именно вы. Вы можете посмотреть сверху, сзади или даже от первого лица. В некоторых случаях выбор правильного угла зрения многое меняет; как и начальник, обладающий всей необходимой информацией, правильно расположенный игрок принимает более правильные решения.

И подобно начальникам, проверив на себе эту установленную дистанцию и способность изменить угол обзора, игроки узнают, что возможность расширить обзор иногда спасает жизнь. Многие ли из нас верят, что во время настоящей игры в пейнтбол мы будем такими же спокойными, будем так же четко анализировать ситуацию, как при игре в Solid Snake или 007 на мониторе? Во-первых, тут разные ставки. Шарик для пейнтбола бьет сильно, и рядом всегда есть по крайней мере один игрок, который увидит наше унижение. И все-таки пейнтбол тоже всего-навсего игра. Вот перспектива – это действительно серьезное отличие. Когда вы играете в пейнтбол, это и есть ваша реальность. Не настоящая битва, но это ваш мир на данный момент. Цифровая версия кажется реальной и может быть страшно увлекательной. Но все-таки вы можете входить в игру и выходить из нее, и вы это знаете. Здесь гораздо меньше опасностей и всегда есть реальный мир, куда можно вернуться потом. Перспектива меняется по вашему желанию.

Этот опыт учит нас вот чему: если кроме точки зрения у вас есть контроль над ситуацией и некоторая отстраненность, вы достигаете большего. Вы быстрее оцениваете стратегическую ситуацию. Вы можете больше рисковать. Вы легко можете отделить эмоции, которые ощутили при ударе, от понимания, как выжить в следующий раз. Вы учитесь, как и для чего нужно расширить обзор – отойти на шаг и взглянуть на ситуацию, проанализировав, какой есть выбор и чем он грозит, и найти подходящую стратегию. Умение видеть перспективу постоянно растет, не только во время игры, но и когда вы переключаетесь с одной игры на другую. Поменяв так много реальностей, геймеры научились отличать глубинные принципы от видимых событий. Они стали аналитиками и стратегами. В отношении опыта руководства это и есть те 50 очков IQ (коэффициента интеллекта), о которых мы говорили.

«Быстрее, выше, сильнее»

Нам уже ясно, что у поколения геймеров есть потенциал, необходимый руководителям. Ключевое слово тут – «потенциал». Их предрасположенность к гибким организационным структурам, естественный кругозор руководителя, готовность рационально рисковать не станут навыками автоматически. Вопрос в том, как раскрыть этот потенциал, чтобы воспитать генерального директора, который требуется вашей фирме, не говоря уже о целом поколении лидеров, необходимых на всех уровнях организации. Вам кажется, что это слишком жирно для кучки детей, которые поленились даже выучить правила, которые мы все знаем?

Может и так. Но это необходимо. Вы можете извлечь из этого массу полезного для себя. А в качестве секретного бонуса – во всех компьютерных играх они есть – раскрытие этого потенциала может привести к взлету, подобному тому, что мы наблюдали в лучших Интернет-компаниях. Мы знаем, что тогда геймеры допустили несколько очень серьезных ошибок. Но, тем не менее, благодаря их качествам появились поразительно гибкие, способные и быстро обучающиеся молодые начальники. Штука в том, чтобы отшлифовать полученные ими во время игры способности, заполнить пробелы и помочь им понять разницу. Для этого понадобится измениться и им, и организации. Есть по крайней мере две вещи, которые вы можете сделать прямо сейчас, чтобы перемены начались:

Чтобы найти нужного вам руководителя, перекиньте мостик через пропасть между поколениями. Помните (да и как вы могли забыть?), что хороших лидеров – единицы. Наша информация говорит о том, что в этом поколении их больше, чем в предыдущих. Но она также показывает, что мы можем не сразу их разглядеть, даже те из нас, чья профессия – искать будущих руководителей для вашей компании. У этих кандидатов действительно есть малоприятные черты, особенно если оценивать их по меркам старших поколений. Так что найти подходящих людей, привести их в надлежащий вид и свести их с предшественниками, у которых им предстоит учиться, будет непросто. Один из лучших способов преодолеть разрыв между поколениями – поручить им что-то делать вместе, инициировать своего рода наставничество. Вам понадобятся проекты, над которыми будущие руководители из поколения геймеров будут работать бок о бок с нынешними руководителями, которые почти все принадлежат к поколению бэйби-бума. В идеале геймеры поймут, что руководить в жизни гораздо сложнее, чем в любой многопользовательской онлайновой ролевой игре. А начальники научатся не замечать культурные различия, которые так легко могут их разделить.

Еще один способ воссоединить их – мы говорим вполне серьезно – дать Game Boy каждому в совете директоров. (Ладно, если они очень стеснительные или закомплексованные, пусть будет N-Gage или портативная игровая система со встроенным телефоном или карманным компьютером. Только удостоверьтесь, что они знают, как играть.) Если они хотят когда-нибудь понять своих клиентов, подчиненных и новоиспеченных менеджеров, уверенно пробирающихся вверх по служебной лестнице, они обязательно должны на себе ощутить притягательность некоторых игр, независимость и удовлетворение, какие чувствуешь после пятиминутного перерыва с Тетрисом в руках, и необходимость принимать серьезные решения, скрытую за кажущейся примитивностью многих игр.

Используйте доказанную пользу военных игр на полную катушку.

Наличие одного потенциала для лидерства не достаточно для поколения геймеров. Чтобы стать великими начальниками, что более чем возможно, им понадобится опыт, который:

✓ убедит их после всех часов, проведенных в шкуре ковбоев, что организации и руководители – хорошая штука;

✓ поможет им увидеть, когда метод проб и ошибок подходит, а когда – нет, и убедить старших, что иногда так действительно лучше;

✓ поможет им изучить содержание, контекст и культуру организации. Руководитель принимает решения в зависимости от того, как хорошо он знает правила игры, игроков и арену действий.

Неплохой набор требований

Но мы считаем, что это ненамного сложнее того списка, который положили перед бэйби-бумерами, впервые пришедшими в бизнес. Мы знаем, что это другие требования. Как мы уже выяснили, эти две группы выросли в совершенно разных условиях и получили в наследство два совершенно разных мировоззрения. И мы считаем, что все перечисленные выше пункты, а также профессиональная связь между поколениями могут воплотиться в одном-единственном механизме – военных играх.

Игра геймера

Конечно, военные игры, или программы симулирования преодоления кризиса, в бизнесе уже существуют во многих организациях, включая довольно консервативно относящиеся к стратегии «выращивания» будущих руководителей. Но их ценность зависит от качества дизайна, правильного применения и постоянного обновления. Армия США, использующая большое количество распространенных технологий, давно вкладывает деньги в новейшие компьютерные сетевые тренажеры, в частности, для того, чтобы следить за техническими новинками и совершенствовать военные игры.

Технология

По иронии судьбы для поколения геймеров технология военных игр скорее всего не имеет никакого значения. Наш опыт в использовании симуляторов при обучении будущих руководителей показал, что, особенно на высших уровнях, компьютер вообще может не понадобиться. Вы можете поиграть в войну в любой другой форме, и это сработает. Конечно, компьютер может пригодиться, чтобы иметь представление о всех вероятных сценариях развития сюжета. Но для руководителей именно необходимость думать, взаимодействовать и принимать вызов делает игру такой полезной. Для поколения геймеров вся штука в том, чтобы получить общий опыт с правильным содержанием, продемонстрировать настоящий риск для невиртуальных организаций, но при этом не платить за ошибки и помочь двум очень разным группам людей научиться работать вместе.

Главное – содержание

Постановка таких целей подводит нас к тому, что военные игры должны быть созданы именно для конкретной группы. Кроме того, они должны быть настолько реалистичными и неконтролируемыми, насколько возможно. Ведь смысл не в том, чтобы вбить им в головы какое-то готовое книжное решение, а в том, чтобы группа сама решила проблемы, с которыми не ожидала столкнуться. Именно так они узнают границы своих возможностей – и ценность друг друга. Вы можете поискать в истории компании или отрасли бизнеса случаи, когда непредвиденные проблемы сплотили команду руководителей.

Не просто совещание

Военные игры для этого поколения должны отличаться не только новым содержанием. Во-первых, они не должны быть очень уж серьезными. Скорее наоборот. Не нужно беречь их для ежегодных выездных встреч. В одной компании, которой мы предложили военные игры, через несколько месяцев некоторые группы стали проводить даже свои еженедельные совещания в виде военных игр. Они не отчитывались о том, что сделали за неделю. Вместо этого каждый участник рассказывал, какую проблему нужно решить, лидер команды назначал остальных присутствующих на роли «препятствий» и даже акционеров, имеющих отношение к данной проблеме, и через игру они находили выход. Такие совещания занимали больше времени, но были невероятно продуктивны – и все хотели присутствовать. (Когда вы в последний раз предвкушали совещание? А ваши сотрудники?) Поколению руководителей корпораций, выросшему на сложных играх, гораздо проще устроить простую военную игру. Они начнут делать все, что положено, – писать сценарии, привлекать экспертов, распределять цвета по командам и тому подобное. Эти будущие руководители – геймеры, дайте же им возможность поиграть.

Военные игры для остальных

Конечно, пока что руководителей-геймеров мало; эти люди в основном находятся в самом низу иерархии вашей компании. Непросто выделить среди них будущих лидеров; ведь они, скорее всего, сильно отличаются от ваших нынешних руководителей в том же возрасте. Использовать штуки вроде военных игр на нижних уровнях организации – вот хороший способ раскрыть лидерский потенциал. (Главное – чтобы в этих играх нужно было делать то, что они уже понимают. Мы обнаружили, что когда младших начальников просишь примерить на себя роль генерального директора, ничего не получается. В конце концов, они могут расширить свое понимание до пределов высшего начальства, но это вряд ли произойдет за одну игру.) Применение военных игр в работе с менеджерами среднего звена и ниже – беспроигрышный вариант. В худшем случае вы дадите возможность молодым менеджерам, уже овладевшим искусством игры, еще раз отточить свои управленческие навыки. А скорее всего, это вдохновит всех на творческую работу в команде; мы часто видели, как ярко проявляются способности тех, кому предложено отвлечься от деловых ситуаций и поиграть. Это один из вариантов выявления нового поколение лидеров.

Глава 8

Для продолжения «нажмите клавишу»

Что будет дальше с геймерами, и с нами?

Хотя и сложно поверить, что видеоигры могут привести к величию, на них выросло поколение с гораздо большим потенциалом, чем может себе представить средний бэйби-бумер. Но хотя потенциал геймеров как профессионалов, командных игроков и даже начальников очень велик, перемены только начинаются. Если десятки миллионов людей используют мощнейшую обучающую технологию, если их верования, по крайней мере в отношении какой-то части реальности, отличаются от общепринятых, если они по-другому видят такие вещи, как риск и отношения с людьми, то они сильно изменят мир. Результаты, без сомнения, скоро проявятся. А перемены, которые мы видим сейчас – это только верхушка… сами знаете чего.

Поймите нас правильно: мы использовали эту метафору не потому, что считаем, будто это поколение потопит общество в каком-нибудь североатлантическом течении. Мы хотим сказать две вещи. Во-первых, даже если все видят только верхушку, мы хотя бы знаем, куда смотреть. А когда знаешь, что рядом есть айсберг, то хорошо бы как можно больше понимать в айсбергах. Хотя еще рановато описывать этот айсберг детально, у нас есть некоторое представление о том, каковы айсберги вообще и что может означать конкретно этот для вашего бизнеса. Чтобы понять это, посмотрите на игры и геймеров, но думайте при этом не о них, а о заметных культурных изменениях. В конце концов, они именно этим и занимаются – меняют все. Сейчас, конечно, мы видим только конфликт между поколениями. С одной стороны, мы имеем бэйби-бумеров, которые говорят вещи вроде: «После всех этих мелькающих и сверкающих картинок, как они смогут сесть и работать над тем, что так сразу не понять?». Или заявляют, что какая-то конкретная «игра могла бы научить солдата убивать»[57]. Бумеры беспокоятся, что геймеры «не смогут предвидеть последствия» действий, которые в реальной жизни никогда не проходят бесследно[58]. Некоторые даже считают, что «компьютерные игры – пустая трата времени, сил и денег, потому что они превращают молодых людей в овощи»[59].

С другой стороны, у нас есть геймеры, которые считают, что бояться насилия в играх глупо. Как сказал один из них: «Я играл в Pac-Man всю жизнь, и у меня нет потребности есть маленькие шарики и слушать диско»[60]. Что еще более удивительно, они говорят о величайшей ценности своего мира, которую мы просто не видим. Как заявил другой геймер: «Игры дают нам свободу быть, думать, действовать, создавать, уничтожать. Они позволяют поменять ответ на вопрос «кто я?» самым невозможным образом. Игры позволяют нам достичь заоблачных высот и окунуться в самые темные глубины, играть с реальностью и переделывать ее по собственному желанию. Они дают нам надежду и смысл, показывают нам, что наше путешествие по жизни не бессмысленно, и помогают достигать чего-то каждый день».

Могли ли вы ожидать такой значимости от видеоигр? Мы тоже нет. Даже если мы очень постараемся, мы все равно не сможем понять, как они находят смысл жизни через видеоигру. Такая неспособность даже представить себе точку зрения тех, кто моложе тебя, – явный признак конфликта между поколениями. А раз это конфликт между поколениями, то становится ясно, чего ждать. Как и все остальные конфликты, этот долго существовать не может. Помните тот конфликт между поколениями – первый, или по крайней мере первый, который так назвали? Конечно, помните, и мы тоже. Но когда в последний раз вы пользовались этой информацией, когда она была нужна вам как исторические данные? Тот конфликт между поколениями перестал нас интересовать давным-давно. Время, численность и, наверное, прогресс были на нашей стороне, как теперь они на стороне поколения геймеров. Так что вместо того, чтобы застыть в вечной борьбе поколений, – среда вокруг нас изменилась. Мы помним, что тогда это не казалось таким простым. Но очень быстро отношение бумеров к жизни, их принципы и поведение стали частью этой среды. Было неважно, разделяет ли их кто-то или нет – как индивидуум, как начальник или даже целая компания. Неважно было даже, хорошие это принципы, поведение и отношение или нет. Они просто были.

Эти культурные изменения повлекли за собой самые разнообразные последствия во всех сферах бизнеса. Посмотрите на рекламу в журналах сороковых годов. Они продавали «Колу», например, апеллируя к тому, что сегодня бы назвали слащавыми семейными ценностями. Потом случился бэйби-бум; к 1962 году производители «Колы» стали взывать к, условно выражаясь, «поколению Пепси». А теперь посмотрите знаменитую рекламу «Пепси» 2001 года, в которой пожилой конгрессмен Боб Доул уступает свою роль спикера полуодетой молодой звезде, Бритни Спирс. Существует ли более открытая демонстрация того, что молодое поколение победило? Вот он стоит, национальный лидер, участник Второй мировой войны, представитель «величайшего поколения», который действительно многим пожертвовал на войне – войне за правое дело – когда бэйби-бумеров еще даже не зачали – а над ним шутят. Суть шутки в том, что сильные эмоции, к которым обращена реклама, не имеют никакого отношения к семейным ценностям.

Реклама – далеко не единственная отрасль бизнеса, на которой сказываются перемены. Как правило, все следует за культурой. Посмотрите на корпоративную структуру. Отцы и матери бумеров были счастливы называться «людьми организации». Сами бумеры хотели чего-то более индивидуалистского, вызывающего, нового. Это желание и привело нас к образу жизни 80 и 90-х годов, когда все было в движении, но о безопасности забыли. Эра Интернет-компаний, заряженная энергией геймеров, перевела индивидуализм на новый уровень. Работники и работодатели вдруг ни с того ни с сего согласились, что каждый работник и каждый начальник – на самом деле свободный художник. Сейчас эта идея может показаться не такой привлекательной, как во время Интернет-бума, но от этого она не становится менее реальной.

Эти перемены, а также силы, которые их инициировали, гораздо сложнее измерить, чем потенциал поколения геймеров. Но они одинаково важны. Поколение геймеров не изменит бизнес только благодаря своим деловым навыкам, рабочей этике или даже лидерскому потенциалу. Они изменят бизнес просто тем, что они такие, как есть. Как они выросли, каким видят мир, чего хотят, даже как они воспитывают своих собственных детей – все это тоже важно. Короче говоря, скорее раньше, чем позже, наша культура уступит культуре поколения геймеров.

Первый шаг к тому, чтобы понять эту эволюционирующую субстанцию, – подумать о том, что такое жизнь геймера, чем она отличается от готовых моделей, живущих в нашей голове.

Вырасти геймером

«Культура» иногда кажется мягкой и расплывчатой концепцией. Но антропологи обычно дают точное и очень практичное определение: набор знаний, убеждений и предположений, общих для группы и передающихся ею. Культура – это не все, что знает человек, а все, что знают люди вообще. В некоторых культурах, например, известно, что определенная субстанция (скажем, свинина) – это еда, а в других – что это яд. Эти частички «культурного» знания – не чьи-то личные открытия или решения: они принадлежат группе людей. Они живут дольше любого индивида, они, как правило, имеют гораздо более сильное влияние. Они помогают дать группе определение и, уж точно, предсказать ее поведение, неважно, люди это или орангутанги.

Большая часть культурного багажа закладывается, конечно, в детстве. Таково наше общество. Мы уже знаем, что детство геймера резко отличается от традиционного. Но подумайте, какие это глубокие отличия! Геймеры выросли, играя по-другому. Они не настолько изолированы, как боятся их родители, но у них есть способность быть в одиночестве и не скучать при этом. Они учатся по-другому. Знания, полученные в игре, не обмениваются на диплом, к чему привыкли многие из нас. Но их игровой опыт, по крайней мере, включает самостоятельное решение проблем и быстрое приобретение технических умений – в противоположность напряженному вниманию к тонкостям Шекспира или математических вычислений. Они и чувствуют по-другому. Многие считают, что игры, полные насилия, сделают их садистами. На наш взгляд, гораздо опаснее, что простые, структурированные и, как правило, полные соперничества отношения в видеоигре могут помешать им научиться сложным межличностным отношениям. Думают в их мире тоже иначе. Мы не нашли свидетельств тому, что они не могут долго сосредоточиться на чем-то одном. Мы видели, что они способны провести за выполнением одного сложного задания часы, а то и дни. Геймеры вообще взрослеют по-другому. Они заменили весь традиционный опыт вспомогательного игрока, который им полагался, на роль героя. Они больше знают о постоянных поражениях, всегда ждущих на пути к успеху, но, скорее всего, меньше о занятиях, в которых они вряд ли будут лучшими или даже средними.

Этот опыт сформировал работников, которые не перестают удивлять своих менеджеров. На первый взгляд геймеры могут показаться высокомерными лентяями, но на деле оказываются увлеченными и энергичными – с настойчивым желанием самим ставить себе задачи и играть главную роль. Они могут выглядеть отшельниками, но они ценят коллектив и окружающих больше, чем люди, никогда не игравшие в видеоигры. И хотя они выросли в среде, где едва ли есть идеальные лидеры, они понимают, как надо руководить – как рисковать, как управлять людьми, какую стратегическую позицию занять. Многое из этого – следствие наших потребностей. Многим из нас в бизнесе и вообще в жизни, придется иметь дело с трудностями, которые неизбежно появляются в результате таких огромных различий между людьми. Сейчас сложно сказать, к чему придет это поколение.

Забраться к ним в голову

Мы видим, что куда-то оно движется, и очень торопливо. Гораздо раньше, чем большинство из нас ожидает, мы будем окружены геймерами в самой разной роли – подчиненных, коллег и боссов, а также друзей, знакомых, любимых. Если вы еще не почувствовали перемены на своей шкуре – ждать осталось недолго.

Итак, вооружившись всей доступной информацией о геймерах, зная, что грядут великие перемены, хотя и неясно какие, – что мы можем сделать? Мы предлагаем две простые, дешевые и полезные стратегии:

Первая называется «в Риме». Чтобы узнать геймерскую культуру изнутри, нужно по крайней мере иметь представление о том, как они предпочитают проводить свободное время. Не обязательно становиться геймером – мы советуем не пытаться. Но мудро было бы попробовать понять, что происходит. В зависимости от вашей ситуации вы можете поиграть в одну или две игры или посмотреть, но по-настоящему, со всем вниманием, как играют ваши дети. Или вы можете – как нам кажется, вы должны – установить настоящие отношения с геймером на работе. Лучше всего найти его в своем ближайшем окружении или нанять. И, наконец, позволить себе сумасшедшее путешествие. Потусуйтесь в магазине Electronic Boutique, выбейте приглашение на закрытую вечеринку; возьмите Game Boy в дорогу. Но помните – обращать внимание нужно не на поверхностные стороны игры, а на уроки жизни, которые в них содержатся.

Вторая стратегия называется «а что, если». Попробуйте разработать упрощенный сценарий развития ситуации в вашей компании в стиле игры и возможно вам удастся вставить туда проблемы, характерные для вашего бизнеса. Начав с наметившихся здесь настоящих и потенциальных изменений, определите те, которые сильнее всего повлияют на ваше дело. Может быть, ваши подчиненные могут получить в этом сценарии роли героев. Может быть, вы используете грядущие перемены. На каждую область потратьте примерно полчаса мозгового штурма – осознайте, что может случиться, чем это вам грозит и как этим можно воспользоваться. И, самое главное, мысленно установите для себя вехи, индикаторы, чтобы заранее узнать, если это действительно случится.

Еще один совет: геймеры знамениты именно своей способностью очень быстро эволюционировать. Так что стоит помнить – дабы быть «на уровне», вам придется держать себя в хорошей форме. Так как все больше и больше историй о видеоиграх всплывает на поверхность нашей культуры (более четырех тысяч было издано только в этом году), не помешало бы обратить внимание на плюсы и минусы геймерского мышления не только сегодня, но и завтра. Это будет стоить вам немалых усилий, но оно того стоит, потому что вы научитесь понимать, замечать и реагировать только на нужные вещи среди тысячи тех, которые привлекают ваше внимание. Другими словами, так вы останетесь в игре.

И последнее: влияние поколения геймеров растет, и наше исследование тоже обрастает новой информацией. Мы будем очень рады услышать ваши мысли, разделить ваш опыт и наблюдения на эту тему. Просто пишите нам по адресу: data@gotgamebook.com

Приложение

Особенности поведения поколения геймеров

Игровой опыт по категориям

Четыре пятых респондентов молодежной группы говорят, что в подростковом возрасте периодически или часто играли, тогда как в старшей группе таких людей только треть.

Рисунок A-1. Игровой опыт подростков по категориям

Геймеры хотят больше, чем могут получить в жизни

Геймеры играют, чтобы сделать то, что не могут в реальной жизни.

✓ Геймеры реже думают, что их жизнь комфортна и безопасна (согласились 46,6 % молодых истинных геймеров и 57,1 % старших негеймеров).

✓ Геймеры чаще думают о себе (согласились 82,7 % молодых истинных геймеров и 74 % старших негеймеров).

✓ Геймеры считают, что главное в жизни – испытать все возможные эмоции (согласились 52,6 % молодых истинных геймеров и 45,3 % старших негеймеров).

Рисунок A-2. Я играю, чтобы делать то, что не могу в реальной жизни

Отношение геймеров к деньгам

Геймеры считают, что очень важно получать высокую зарплату и хорошие бенефиты (согласились 75,4 % молодых истинных геймеров и 66,3 % старших негеймеров). Геймеры скорее потратят премию в 3000 долларов на электронные развлечения (согласились 12 % молодых истинных геймеров против 1,4 % молодых негеймеров и 3,8 % старших негеймеров).

Рисунок A-3. Важно получать высокую зарплату и хорошее бенефиты

Геймеры более социальны

У геймеров более сильная потребность в общении с людьми Люди, которые выросли с видеоиграми, считают игру социальным опытом (согласились 49,5 % молодых истинных геймеров и 34,4 % старших негеймеров).

Рисунок A-4. Потребность в общении с людьми

Геймеры чрезвычайно амбициозны

Геймеры чаще считают, что «победа – это все».

✓ Геймеры уверены, что если что-то нужно сделать как следует, лучше сделать это самому (согласились 74,6 % молодых истинных геймеров и 55,5 % старших негеймеров).

✓ Геймеры чаще готовы вывернуться наизнанку, чтобы подружиться с влиятельными людьми (согласились 31,9 % молодых истинных геймеров и 18,8 % старших негеймеров).

Рисунок A-5. Победа – это все!

Отношение геймеров к своим коллегам по работе

Геймеры считают, что люди не станут упорно работать, если их не заставить.

✓ Геймеры считают, что лучший способ управлять людьми – говорить им то, что они хотят слышать (согласились 27,7 % молодых истинных геймеров и 16,5 % старших негеймеров).

✓ Геймеры считают, что могут управлять тем, какое впечатление производят на людей (согласились 80,1 % молодых истинных геймеров и 74,1 % старших негеймеров).

Рисунок A-6. Люди не станут упорно работать, если их не заставить

Об авторах

Джон Бек – президент North Star Leadership Group, старший исследователь Center of the Digital Future в Анненберге, университет Южной Калифорнии, член Monitor Executive Development Faculty Network. Преподает и проводит исследования в области стратегии, глобализации и лидерства. В настоящее время преподает в школах бизнеса, таких как Ivey School of Business uThunderbird. Преподавал также в Гарварде, Дартмуте и Келлоггской школе менеджмента. Джон Бек анализирует видеоигры и бизнес как ученый и стратег, а также стремится показать значение игр, чтобы привлечь к ним внимание менеджеров. Соавтор книги «The Attention Economy» (Harvard Business School Press), которая была названа в списке десяти лучших книг года по бизнесу American Library Association и Amazon. Джону Беку можно написать по адресу: jbeck@northstarleadership.com

Митчел Уэйд анализирует влияние видеоигр на бизнес с практической точки зрения с целью помочь компаниям максимально эффективно использовать ключевых сотрудников. Его новаторский метод дал возможность руководителям одной ведущей в своей отрасли фирме укрепить лидерские позиции и сплотить подчиненных для достижения значительного успеха. Уэйд исследовал связь между передачей информации и предпринимаемыми действиями в сложных ситуациях, в частности, на примере работы знаменитого научно-исследовательского центра RAND. Работал с некоммерческими начинающими фирмами, государственными структурами и компаниями, входящими в список Fortune 500. Среди его клиентов – Google, Inc., Charles Schwab, Accenture, советники по науке Белого дома. Обучал руководителей и исследователей в Гарварде, Медицинском центре Cedars Sinai использовать информацию более эффективно. Хорошо разбирается в связях между личными амбициями и успехом компании. Вместе с Джоном Беком написал «DoCoMo» (American Management Association, 2002 год) – книгу, посвященную исследованию лидерских качеств руководителей, которую газета Boston Globe назвала «редчайшей книгой о бизнесе, выходящей за пределы деловой логики и написанной от всего сердца». К Митчеллу Уэйду можно обратиться по адресу mitchellwade@gotgamebook.com.

Примечания

1

Для тех, кто интересуется методами исследования: наши анкеты заполняли очень разные люди, хотя выбирали мы их не случайным образом. Люди, чьи мнения помогли проиллюстрировать в книге типичные отличия геймеров с точки зрения статистики, были выбраны среди профессионалов бизнеса самых разных направлений. Среди них были специалисты, только что получившие дипломы MBA в двух школах бизнеса; сотрудники крупных организаций, работающие в области финансов, консалтинга и менеджмента, высоких технологий, производства, здравоохранения и правительственных учреждениях; а также профессионалы из большого количества небольших компаний, занимающихся, в частности, маркетингом, высшим образованием и розничными продажами. Мы и наши коллеги по проведению исследования также опросили тех, кто только что начали работать (включая выпускников крупнейших университетов на Западном побережье и Среднем Западе), а также членов семей и домашнего окружения геймеров.

2

Interactive Digital Software Association, «2001 Consumer Survey», 17 may 2001, http://www.idsa.com/consumersurvey2001.html (данные с сайта взяты на 17 декабря 2003 года){1}; U.S. Department of Commerce, Bureau of the Census, Population Projections of the United States by Age, Sex and Hispanic Origin: 1995 to 2050 (Washington DC, GPO, 1996).

3

Bureau of the Census, Population Projections of the United States by Age, Sex and Hispanic Origin.

4

National Institute on Media and the Family, «Fact Sheet: Media Use», http://wwwmediafamily.org/facts/facts_mediahse.shtml (данные на 21 января 2004 г.).

5

John Markoff, «Microsoft’s Game Plan: Xbox to Go Head to Head with Sony», New York Times, 4 сентября 2000 г.

6

onathan Dee, «Playing Mogul», New York Times, 21 декабря 2003 г.

7

Stuart Elliott и Bill Carter, «Nielsen Offers More Details on Lost Viewers», New York Times, 25 ноября 2003 г.

8

Entertainment Software Association, «Top Ten Industry Facts», http://www.theesa.com/pressroom.html (данные на 14 января 2004 г.)

9

Kim Miyoung, «South Korea Grapples with Online Gaming Addicts», Reuters, 11 января 2004 г.; Thor Olavsrud, «NCsoft, SINA Team to Bring Lineage to China», Internet.com, 22 ноября 2002 г., http://asia.internet.com/news/article.php/1546831 (данные на 10 мая 2004 г.)

10

Hiawatha Bray, «Justice Has Its Price in the Sim World», Boston Globe, 14 января 2004 г.

11

Marcia C. Smith, «Fantasy Becomes Reality», Orange Country Register, 2 ноября 2003 г.

12

IDC, Framingham, MA. «2001 Video Game Survey», 31 августа 2001.

13

Euromonitor, «Consumer Expenditure on Leisure and Recreation: Euromonitor from National Statistics», Euromonitor Market Database, 2004, http://www.euromonitor.com/gmid/.

14

«Croft Beats Jolie for Top Billing», The Dominion (Wellington), 15 июня 2001 г.

15

Entertainment Software Association, «Top Ten Industry Facts».

16

Ziff Davis, «Next-Generation Consoles Set to Explode Gaming Industry, Finds Gaming Survey», пресс-релиз 7 августа 2001 г.

17

«At U.S. Spelling Bee, a prize for ‘Pococurante’», New York Times, 30 мая 2003 г.

18

Omar L. Gallaga, «Up-and-Down Console Game Industry Enjoying Best Popularity Since Days of Atari 2600», Austin American-Statesman, 7 октября 1998 г.

19

Paul Trueman, «Old School Games», The Guardian (London), 19 июля 2001 г.

20

Milt Freudenheim, «Drug Spending Rises Sharply at Pharmacies and by Mail», New York Times, 29 марта 2002 г.

21

David K. Foot и Daniel Stoffman, Boom, Bust and Echo 2000: Profiting From the Demographic Shift in the New Millennium (Toronto: Macfarlane, Walter and Ross, 1998): U.S. Department of Education, National Center of Education, Projections of Education Statistics to 2010 (Washington, DC: GPO, 2000); Bureau of the Census, Population Projections of Education Statistics of the United States by Age, Sex and Hispanic Origin.

22

Craig Smith, KGUN, Tuscon, AZ, «Cell Phones and Kids», http://www.kgun9.com/story.asp?TitleID=3577&ProgramOption=News (данные на 21 января 2004 г.).

23

Мы особенно рекомендуем начать с книг: Rusel Demaria, Johnny L. Wilson, High Score! The Illustrated History of Electronic Games, (Berkeley, CA: McGraw-Hill/Osborne, 2002); David Sheff, Game Over (Wilton, CT: GamePress, 1999).

24

Sheff, Game Over.

25

Susan Moffat, «Can Nintendo Keep Winning?» Fortune, 5 ноября 1990 г., 131.

26

John Markoff, «From PlayStation to Supercomputer for $ 50,000», New York Times, 26 мая 2003 г.

27

P. M. Green field, Media and the Mind of the Child: From Print to Television, Video Games and Computers (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1984).

28

A. S. Oyen и J. M. Bebok, «The Effects of Computer Games and Lesson Context on Children’s Mnemonic Strategies», Journal of Experimental Child Psychology 62, no. 2 (1996), 173–189.

29

Mark Prensky, Digital Game-Based Learning (New York: McGraw-Hill, 2001).

30

National Institute on Media and the Family, «Fact Sheet: Media Use», http://www.mediafamily.org/facts/facts_mediause.shtml (данные на 21 января 2004 г.).

31

RESI and Towson University, «eReadiness Maryland: Assessing Our Digital Opportunities», Highlights for Press Announcement, 1 июня 2002 г. http://www.marylandtedco.org/news/pdfs/Highlights_for_press_announcement.pdf (данные на 17 декабря 2003 г.).

32

Interactive Digital Software Association, «2001 Consumer Survey», 17 мая 2001 г., http://www.idsa.com/consumersurvey2001.html (данные на 15 декабря 2003 г.).

33

National Institute on Media and the Family, «Sixth Annual Video and Computer Game Report Card», 13 декабря 2001 г., http://www.mediafamily.org/research/report_vgrc_2001-2.shtml (данные на 17 декабря 2003 г.).

34

«It’s more than a Game», Hobart Mercury (Australia), 23 июня 2001 г.

35

Там же.

36

Fortune, 6 июля 1998 г.

37

Этот факт может заставить читателей усомниться: а что если половая принадлежность объясняет результаты этого исследования лучше, чем игровой опыт? Задавшись таким вопросом, мы перепроверили все данные с учетом гендерной принадлежности респондентов, и оказалось, что результаты совпадают с теми, что мы получили раньше.

38

Steven Poole, «Are We Loosing Our Grip on Reality?» Sunday Times (London), 11 мая 2003 г.

39

Kimberly M. Thompson и Kevin Haninger, «Violence in E-Rated Video Games», Journal of the American Medical Association 286, no. 5 (1 августа 2001 г.), 591–598.

40

Вот некоторые исследования статистически значимой зависимости между играми и агрессивным поведением: D. D. Buchman, J. B. Funk, «Video Game Controversies», Pediatric Annals 24, (1995), 91–94; E. F. Provenzo, Video Kids: Making Sense of Nintendo (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1991); N. Schutte, J. Malouff, J. Post-Gorden, A. Rodasta, «Effects of Playing Video Games on Children’s Aggressiveness and Other Behaviors», Journal of Applied Social Psychology 18 (1988), 454–460. А вот несколько исследований, которые установили, что между играми и агрессивным поведением нет никакой связи: B. Gunter, The Effects of Video Games on Children: The Myth Unmasked (Sheffield, UK: Sheffield Academic Press, 1998); J. Sanger, Young Children, Videos and Computer Games (New York: The Falmer Press, 1996). K. Durkin, «Computer Games, Their Effects on Young People: A Review», Sydney Australia: Office of Film & Literature Classification, 1995.

41

John Tierney, «Here Come the Alpha Pups», New York Times, 5 августа 2001 г.

42

Nick Yee, «Gaming with Romantic Partners»: A Survey of Everquest players, 2001, http://www.nickyee.com/eqt/partner.html (данные на 17 декабря 2003 г.)

43

Люди не станут упорно работать, если их не заставить Learning (New York: McGraw-Hill, 2001).

44

Art Dudley, «Hoe We Review, Listener» (лето 1995 г.), 31.

45

Rich Handley, «Modeling and Simulation: Hollywood Fulfills Military Needs; Computer Game Developers and Movie Studios Are Breathing New Life into Military Training and Recruiting Efforts», Advanced Imaging, 1 марта 2003 г.

46

Catherine Bush, «How to Multitask», New York Times, 8 апреля 2001 г.

47

Вы можете найти примеры на Интернет-сайтах, например: http://www.evolvinglogic.com

48

Игру можно скачать на сайте: http://www.americasarmy.com; рекламная цитата взята из «GoArmy.com», 17 декабря 2003 г., http://www.goarmy.com/index05.htm (данные на 17 декабря 2003 г.).

49

V.H. Vroom and P.W. Yetton, Leadership and Decision making (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1973). См. также: V.H. Vroom and A.G. Jago, The New Leadership: Managing Participation in Organizations (Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1988).

50

«National Survey Finds: Financially Speaking, Many Single Young Women Show Signs of ‘Carrie Bradshaw Syndrome’», PR Newswire, 1 мая 2001 г.

51

Там же.

52

Marc Prensky, «Reaching Younger Workers Who Thing Differently», январь 1998 г., http://www.marcprensky.com/writing/Prensky%20-%20Twitch%20Speed.html (данные на 14 апреля 2004 г.).

53

American Savings Education Council, «1999 Youth & money Survey», http://www.asec.org/yothsurvey.pdf (данные на 14 апреля 2004 г.).

54

Obe Hostetter, «Video Games: The Necessity of Incorporating Video Games as Part of Constructivist Learning», 1 December 2002, http://www.game-research.com/art_games_costructivist.asp (данные на 17 декабря 2003 г.).

55

Neopets, «About us», http://www.info.com/aboutus/ (данные на 27 января 2004 г.).

56

John Leland, «Bigger, Faster, Bolder, Weirder», New York Times, 27 октября 2002 г.

57

Член Городского совета Нью-Йорка Эрик Джойя на пресс-конференции в ратуше процитировал Эллис Куинн, «Video Games Not Kid Stuff, Parents Told», New York Daily News, 9 декабря 2002 г.

58

Доктор Кэрол Нати, психиатр Детского медицинского центра Кук, процитировала Криса Вона, «Forum Urges Protecting Youths from Media Violence», Fort Worth Star Telegram, 21 апреля 2002 г.

59

Jon C. Coates, Halifax, Nova Scotia, «Don’t Celebrate Sales of Video Games», letter to the editor, Halifax Daily News, 31 декабря 2002 г.

60

Дэвид Лэнг, 18 лет, из Нортриджа, Калифорния, процитировал Джеймса Нэша, «Game Over for Cyber Cafes?», LA Daily News, 30 марта 2003 г.

Комментарии

1

Прим. ред.: в связи с тем, что содержимое сайтов может меняться, авторы здесь и далее указывают дату, на которую информация была актуальна

2

Прим. ред.: выражение, принятое в США для обозначения поколения людей, родившихся после окончания Второй мировой войны, в пик рождаемости, продлившийся до середины шестидесятых годов.

3

Прим. ред.: Atari – американская компания, одна из первых издателей и разработчиков видеоигр; основана в 1972 году. В 1977 году выпустила Atari-2600 – главную игровую приставку 70-х годов.

4

Прим. ред.: по названию одноименного романа канадского писателя Дугласа Коупленда; американцы и канадцы, родившиеся в период демографического спада 1965–1980 годов, последовавшего за периодом послевоенного демографического взрыва; поколение, выросшее в условиях возрастающего комфорта, получившее хорошее образование, но безразличное к деньгам и профессиональной карьере, не нашедшее себе применения в жизни.

5

Прим. ред.: названо по аналогии с «поколением X» (см. выше); американцы и канадцы, родившиеся в период интенсивного роста высоких технологий (1980 – 90-е годы), не знавшие экономических спадов и нужды.

6

Прим. ред.: эта компания занимается обучением (в частности, игровыми методами) людей с целью их продвижения по службе. Ориентирована на поколение геймеров.

7

Прим. ред.: Comdex – широко известная серия IT-выставок, традиционно проводимых в США, многих странах Европы и Азии.

8

Прим. ред.: журнал о венчурных инвестициях; (red herring – «копченая селедка», английская идиома, означающая «отвлекающий маневр»); аналогичное название имеет и документ, представляющий собой предложение для инвестора.

9

Прим. ред.: от metro – город и sex – пол; словечко, придуманное западными журналистами для обозначения мужчин, которые любят модно одеваться и заниматься своей внешностью.

10

Прим. ред.: персонажи популярных американских телесериалов конца 1950 – 1970-х годов «Колдунья» и «Предоставьте это Биверу».

11

Прим. ред.: персонажи популярных американских телесериалов конца 1960 – 1970-х годов «Манникс» и «Звездный путь».

12

Прим. пер.: «Подземелья и драконы».

13

Прим. ред.: автор нашумевшего учебника по семейной психологии; в котором она утверждает, что родительское воспитание не оказывает существенного влияния на формирование личности ребенка.

14

Прим. Ред.: Department of Motor Vehicles – управление автомобильным транспортом.

Content

Джон С. Бек, Митчел Уэйд
Доигрались! Как поколение геймеров навсегда меняет бизнес-среду

Предисловие к русскому изданию

Слова признательности

Введение Мир безумия? Как видеоигры сформировали новое поколение

Любимое развлечение детей Америки

Новые стандарты

Справка 1.1 Что такое видеоигры?

Справка 1.2  Это другая жизнь

Это больше, чем бум

Как насчет поколения X?

Факты, сюда!

Справка 1.3 Кто такой геймер?

Глава 1 Вторжение из космоса Как мы не заметили, что игры – это серьезно

«Пинг-понг» породил atari, а atari породила

Недетские игры

Загрузка…

Бизнес-тренажер

Глава 2 Секс, насилие и другие стереотипы Что нас беспокоит в компьютерных играх и почему нам не стоит беспокоиться

Гендерные роли

Справка 2.1 Статистические заметки по поводу различия полов

Насилие

Бегство от реальности

Одиночество

Глава 3 Это не реальный мир Чем игровой опыт отличается от всего остального и почему он делает геймеров не похожими на всех остальных

Игры увлекательны

Игры чутко реагируют на действия игрока

В играх поощряется хорошая техника

Игры элегантно просты

Глава 4 Хотите поучаствовать? Как представления и навыки геймеров влияют на их профессиональные достижения

Стремление к совершенству

Соперничество – закон природы?

Верность до конца

Полное погружение

Жизнь в многомерном пространстве

Мотивация

Только за деньги?

Герои в душе

Слава без наград

Приручить способности

Глава 5 Играй с удовольствием Могут ли люди, которые столько времени провели в одиночестве, хорошо работать в команде?

Геймеры любят людей

Тренировка

И что теперь, Эйнштейн?

Взрывной темперамент

Осторожно, злая собака

Принятие решений «ála группа»

«Кто здесь главный?»

«Не забивай этим свою хорошенькую головку»

«Информация рвется на свободу»

«Давайте это обсудим»

«Эра водолея»

Они все могут просто делать свое дело

Глава 6 Побеждай или уходи Как видеоигры заложили коэффициент окупаемости инвестиций в днк нового поколения

Рисковое дело

Удобно, но не слишком

Опытны ли они?

Метод проб и ошибок

Справка 6.1 Почем вон та собачка?

Глава 7 Геймеры сверху Чего ждать от начальника-геймера?

Лидеры? на фиг лидеров!

Геймеры думают иначе

Геймеры мыслят глобально

Геймеры схватывают на лету

Беспрестанные попытки все улучшить

Геймеры становятся крутыми

На некоторой дистанции

Геймеры расширяют обзор

«Быстрее, выше, сильнее»

Глава 8 Для продолжения «нажмите клавишу» Что будет дальше с геймерами, и с нами?

Вырасти геймером

Забраться к ним в голову

Приложение Особенности поведения поколения геймеров

Игровой опыт по категориям

Геймеры хотят больше, чем могут получить в жизни

Отношение геймеров к деньгам

Геймеры более социальны

Геймеры чрезвычайно амбициозны

Отношение геймеров к своим коллегам по работе

Об авторах

Примечания