Андрей Гудков

Цепной пес империи. Революция

© Гудков А. А., 2015

© Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2015

* * *

Пролог

Огонь. Огонь повсюду. Огненные, дышащие жаром облака вместо неба. Пылающая равнина под ногами. Сухой, горячий воздух. Этот мир соткан из пламени. Обычному человеку здесь не выжить и секунды. Легкие высохнут от слишком горячего и сухого воздуха, сгорят волосы на теле, а кожа обуглится от ожогов. Но, к счастью, он ничего этого не почувствует – умрет раньше от теплового удара.

Я стоял на небольшом островке посреди Пылающих равнин. Это было море чистого огня. Он здесь пребывал в первозданной чистоте, и для существования ему не нужно было ничего. Это нарушает законы физики? Как ни странно, нет. Это пламя просто питается магией. Здесь, в Инферно, и не такие чудеса бывают.

Огонь передо мной вспух небольшим бугром. Он быстро вырос и лопнул, разлетаясь брызгами пламени. Из него вылетели два иссиня-черных существа, напоминавших странную помесь минотавров и горгулий с человеческими лицами. Почти человеческими лицами, если не обращать внимания на красные зрачки и острые клыки.

Демоны – единственная форма жизни, способная жить в Инферно. Они рождаются в вихрях сил своего безумного мира и проводят здесь всю жизнь. Они безжалостны, неимоверно сильны и безумно опасны. Любой самый кровожадный психопат по сравнению с демоном добродушный человек. Поверьте на слово, лучше оказаться наедине с голодным вампиром или оборотнем, чем рядом с сытым демоном.

Оба демона взлетели надо мной и угрожающе оскалились. Я и бровью не повел. Они приземлились в нескольких метрах от меня и сложили крылья.

– Хозяин, здесь провал. – Демон вытянул когтистую лапу в сторону ловушки.

– Хорошо, – безразлично сказал я.

Провалы – это просто глубокие ямы в пространстве Инферно, воронки, в которые стекает сила. Попав туда, ты окажешься в бурном водовороте потоков магии, которые запросто тебя сожгут. Коренные обитатели Инферно видят провалы так же легко, как обычные люди замечают ямы на дороге. А вот для меня провалы – смертельно опасные ловушки, которых я не вижу даже подойдя к ним в упор.

– Хозяин, мы пойдем с тобой, – сказал демон.

– Азфарил, Лартанал, в моем мире вам не будет места.

– Ничего, хозяин. Мы будем рядом, – оскалился Азфарил.

– Да, мы пригодимся, хозяин. Голову там оторвать, сожрать кого или просто кишки вырвать и заставить съесть, – ничуть не шутя добавил Лартанал.

– Как хотите, – безразлично ответил я.

Я повернулся и посмотрел на девушку, парившую за моей спиной. Она крепко спала – не стоит ей видеть Инферно и Изнанку. Я защищал ее от окружающего мира своей магией. Найти ее было сложно. Вырвать из рук Лорда Инферно оказалось еще сложнее. Но самое обидное – что у меня почти не было шансов вернуться обратно.

Огненное облако ярко полыхнуло и разорвалось на части. Из открывшегося портала выпрыгнула добрая сотня демонов. Там были и такие, как Азфарил и Лартанал, были и еще страшнее, а были и те, кого не отличить от людей.

Демоны замерли в стороне. Только две девушки пошли в мою сторону. Одна взрослая, затянутая в черную пластинчатую броню. Ее красные глаза, казалось, горели ярче огня. Демоница шла обманчиво плавно и изящно. Я знал, что стоит за этой плавностью.

Вторая девушка была совсем молодой. По людским меркам, ее можно было назвать подростком. Черный костюм из чешуйчатой кожи местных ящериц облегал все тело от шеи до ступней. Кожа была с одной стороны мягкой, с другой – жесткой и скользкой, а главное – она хорошо защищала от огня. У нее, как и у демоницы, красные глаза, но они были человеческими.

– Не передумал, Маэл? – неожиданно мягким голосом спросила демоница.

– Нет, Ялира, – покачал я головой.

– Ты можешь заблудиться. Ты привык к жизни в Инферно, но Изнанка опасна даже для нас. Там живут свои демоны.

– Другого пути я не нашел. А мне давно пора возвращаться.

– Хорошо, – кивнула Ялира.

Молодая девушка посмотрела на нее и встала рядом со мной.

– Ты уверена? Не передумала отпускать?

– Да, уверена, – тяжело вздохнув, сказала Ялира. – Здесь Араэл нет места. В твоем мире она сможет вырасти и жить спокойно.

– Не знаю, – с сомнением покачал я головой. – Ты увидишь ее не скоро. Она проживет свою жизнь и умрет как смертная.

– Да, но там она проживет свою жизнь, а здесь ей не дадут жить.

– В моем мире все не так просто. Нашей дочери и там не будет места. Ее будут презирать, бояться и ненавидеть.

– Ты должен суметь найти место для нее в твоем мире. И… она слишком слаба для Инферно.

Я кивнул. Слишком слаба – это все объясняет. Даже Ялира, ее мать, презирала Араэл за слабость. Демоны все могут простить, если ты силен. Я смог добиться места в Инферно, потому что был достаточно силен. Араэл не дадут этого сделать.

– Знаешь, я буду тебя помнить.

Ялира слабо улыбнулась.

– Я не надеялась и на это, Маэл. – Она немного помолчала и добавила: – Мы не любим, но мне нравилось быть с тобой. Наверное, если бы демоны могли любить, я бы любила тебя.

– Я знаю, Ялира. Поэтому никогда тебя не забуду.

– Не прощаемся, ведь мы еще увидимся… в этом мире.

Она все-таки не удержалась от желания хоть немного, но уязвить. Тяжело жить с демоном. Она постоянно будет пытаться убить тебя или хотя бы просто причинить боль. Такова их природа.

Вязкий туман окутывал меня с головы до ног. Я с трудом продирался сквозь него, чувствуя себя при этом мухой в паутине, и неожиданно вывалился на открытое пространство и смог отдышаться. Я опустил Марию на черный камень и огляделся по сторонам.

Это был просто пятачок, свободный от проклятого тумана Изнанки. Вслед за мной из тумана вырвалась Араэл и без сил упала на камень. Изнанка вытягивала силы у нее быстрее, чем у всех остальных.

– Хозяин! – проревел Лартанал. – Надо возвращаться! Ты не пройдешь!

– Мы не знаем дороги! – Из тумана вынырнул Азфарил, в лапах он держал мелкую, но опасную тварь Изнанки.

Уже пять часов я пытался прорваться на верхние слои Изнанки: оттуда я мог поискать дорогу домой. Но все безуспешно. В Изнанке отсутствовало само понятие направления. Даже демоны не могли тут ориентироваться.

Я сжал зубы и приказал Азфарилу нести Марию, а Лартаналу идти впереди. Он кивнул и нырнул в туман. Азфарил легко оторвал голову твари и закинул Марию на плечо. А я взял дочь на руки и, сжав зубы, шагнул в туман.

Следующие часы я держался только за счет своего упорства. Раз за разом я прорывался через слои Изнанки. Время от времени местные обитатели пытались нас сожрать, и нам с демонами приходилось убивать их сотнями. Араэл еще пыталась идти сама, но потом потеряла сознание, и ее пришлось нести, как и Марию. Идти стало сложнее.

Потом нам довелось бродить по постоянно меняющимся пустошам Изнанки. Даже захоти вернуться в спокойное и безопасное Инферно – никогда не думал, что скажу это про мир демонов, – я просто не смог бы. Не хватило бы сил прорваться.

Отдыхать было некогда. Изнанка как вампир высасывала силы из Араэл и Марии. Нам приходилось идти, не останавливаясь для привалов на небольших спокойных островках.

Я протягивал тонкую нить, по которой мог пройти, иначе бы вечно ходил кругами. Мне приходилось использовать все свои силы, чтобы буквально создавать дорогу в этом безумном месте. Но вся проблема была в том, что я не знал, куда мне идти.

Когда сил уже не оставалось и даже демоны стали сдавать, я увидел яркий свет, горящий словно путеводная звезда. Маяк, оставленный каким-то магом. Я рванулся к нему, не думая больше ни о чем. Друг или враг там – не суть важно.

Я буквально пробил пространство насквозь, создавая проход там, где его не было. Взвалил на себя дочку и сестру Тириона, друга-алхимика. И выпал с ними в обычный мир.

От усталости я растянулся на ковре и ни о чем больше не мог думать. Только краем сознания отметил, что рядом истошно завизжала женщина. Но мне было все равно. Я настолько выбился из сил, что меня можно было брать голыми руками. Обидно будет, если я ввалился в дом какого-нибудь мага и он меня сейчас убьет…

– Маэл! Ну ты другого времени и места найти не мог?! – услышал я насмешливо-возмущенный голос Данте, моего брата. – Почему именно сейчас и именно в спальне?!

Последнее, о чем я подумал, прежде чем заснуть, что визжала не одна женщина, а как минимум две.

Часть первая

Возвращение

Глава 1

Возвращение домой

Я долго не хотел открывать глаза. Боялся, что все окружающее меня развеется как дым и я опять увижу бесконечные и безумные просторы мира демонов. Когда я ушел в Инферно, мне было всего двадцать пять лет. Что видел и что знал я о мире и жизни тогда? Ничего. Хотя и прошел две войны.

А в Инферно я провел двадцать лет. Двадцать долгих лет. Сражался, убивал, жил, опять сражался в бесконечной войне и убивал бесконечных врагов. За это время я уничтожил столько демонов, сколько никогда не уничтожал ни один охотник на демонов всех известных мне миров. В конечном итоге дом превратился для меня в смутное и далекое воспоминание. Я забыл лица друзей. Забыл, как выглядят улицы Райхена, как цветут деревья в саду родового замка Ларанов. Я мог вспомнить пыльные степи вокруг Риола, но сам Риол помнил смутно.

Я так долго жил в Инферно, что дом для меня стал недостижимой мечтой. Я уже давно не верил, что смогу вернуться. Поэтому боялся открыть глаза. Боялся, что это только сон.

Привело меня в чувство ощущение свежего и влажного воздуха. Пахло морем. Тем, чего быть в Инферно просто не могло. Было немного прохладно, чего в Инферно тоже не бывает никогда. Там только иногда не очень жарко.

Разбудило меня приятное прикосновение гладкой и горячей кожи. Я откинул одеяло и увидел дочь. Негодная девчонка ослушалась приказа и залезла ко мне в постель. Наверное, от холода. Но скорей всего, от нежелания спать одной.

Всю свою жизнь Араэл спала рядом со мной. По-другому было бы слишком опасно для нее. Демоны не спят. Во сне они были бы слишком уязвимы, а демоны терпеть не могут быть уязвимыми. Но Араэл – полукровка. И не спать она не могла, так же, как и я.

А еще ей так же, как и мне, постоянно надо было защищаться от Инферно. А во сне она этого делать не могла. Поэтому с самого рождения дочь всегда спала рядом со мной и под моей защитой.

Но надо ей от этого отвыкать. Здесь это могут понять, мягко говоря, не так.

Я встряхнулся и поднялся с постели. Подошел к окну и открыл его. В лицо ударил порыв свежего ветра. Пахло морем, дымом, свежим хлебом и конским навозом. Давно забытые запахи. Все-таки я вернулся домой.

Вчерашнего дня я практически не помнил. Все смешалось в калейдоскопе ярких, не связанных друг с другом моментов. Я помнил, что кому-то что-то говорил. Но что говорил? Кому? Я помню, что видел Арью, но сказал то, что хотел сказать, или нет?

Спустившись вниз, я увидел Арью, пьющую чай. Я вспомнил, что она всегда вставала раньше меня. Увидев меня, девушка поднялась.

А она изменилась. С удивлением я увидел, что мы теперь одного роста. Арья подросла и стала еще стройней. Черные волосы свободной волной опускались на плечи, раньше она всегда стягивала их в косу.

Когда я уходил, она была семнадцатилетней, едва оформившейся девушкой. В ней еще проглядывала подростковая нескладность. А теперь стала взрослой и красивой молодой женщиной.

Судя по ее виду, изменилась Арья не только внешне, но и внутренне. Она была в светло-зеленом платье и туфлях на каблуках. Насколько я помнил, она их надевала только по особым случаям, предпочитая носить брюки, блузки и длиннополые плащи. Заметил я и легкий макияж на лице.

– Маэл, – тихо сказала она. – А ты изменился.

– Сильно?

– Да… Ты от кого так защищаешься?

Я ругнулся и ослабил свою защиту в несколько раз. А через мгновение схватил испуганно пискнувшую девушку и крепко ее обнял.

– Как же я скучал по тебе, Арья.

Я закрыл глаза и зарылся лицом в ее волосы. Арья обвила меня руками и потерлась щекой.

– Я ждала тебя, – шепнула она. – Мне говорили, что шансов нет, что это безумие, а я ждала тебя.

– Я знаю, – ничуть не кривя душой, ответил я.

Связь между магом и ша’асал крепка, но действует только в нашем мире. А я был в другом. Если бы не Данте, Арья уже давно была бы мертва. Мы никак не могли чувствовать друг друга, находясь в разных мирах, и все-таки мы чувствовали…

Мы долго так стояли, обнявшись. И простояли бы еще дольше, если бы не пришел Данте. Я с неохотой отпустил Арью и попросил ее помочь Араэл одеться в обычную одежду.

Данте изменился мало. Все тот же золотоволосый красавец, гроза девичьих сердец и жизнелюбивый маг. Впрочем, это для меня прошло двадцать лет, а для него всего три.

– А ты изменился, Маэл.

– Сильно?

– Очень. Стал сильнее, опаснее. – Неожиданно Данте рассмеялся. – Интересно, а кто теперь из нас старший брат и наследник семьи?

– Не знаю, – невольно улыбнулся я: действительно забавный юридический казус.

– Но гульнул ты, брат, на славу. И ты еще косо смотрел на меня за мои вполне невинные забавы с полукровками, – с иронией сказал он.

– Я и сейчас на это косо смотрю, – едко ответил я. – Спать с полукровками магу клана Ларанов, да еще наследнику главы клана!..

– Ну да, зато спать с демоницами можно. Тут уж, конечно, куда мне до тебя!

– Должен же я хоть в чем-то тебе нос утереть!

Данте расхохотался до слез. Он смеялся, пока не пришел Ральф и не принес чаю.

– Маэл, скажи… – Данте вдруг стал непривычно серьезным и печальным. – Ты видел ее?

– Нет, – так же тихо и серьезно ответил я. – Я хотел, но Тирраал мне не разрешил.

Речь шла о нашей родной сестре, принесенной в жертву Лорду Инферно Тирраалу, покровителю клана Ларанов. Для нас она умерла на алтаре. А в Инферно родилась как демон.

– Я думал, она сама захотела бы тебя увидеть… – сдавленным голосом сказал Данте. – Со мной она разговаривать точно не захочет.

– Мне кажется, она не хотела, чтобы я видел ее такой. Но может быть, она уже давно забыла нас.

Мы с Данте в детстве редко виделись, и наши отношения сложно было назвать братскими. Да и позже взаимоотношения были холодными по разным причинам, но в основном из-за меня.

А вот сестру мы оба искренне любили. И когда жребий выпал на Юлию, мы были ошарашены. Но если я в прямом смысле взбунтовался против этого, то Данте смирился. Этого я ему долго не мог простить. Да и он сам себе так и не простил. Только недавно я понял, что страстное увлечение демонологией появилось не случайно. Данте просто надеялся однажды вызвать сестру.

– Чего нового дома? – спросил я.

– Да все как обычно, – рассеянно ответил Данте.

– А в империи?

– Знаешь, лучше тебе самому все узнать, – после долгой паузы ответил Данте. – Посмотреть свежим взглядом со стороны.

– Настолько все плохо? – насторожился я.

– Да как сказать. Император жив-здоров. Мятежей, не считая того, на востоке, не было. Войну, в общем и целом, выиграли, хотя и не так удачно, как хотелось бы. Но лучше тебе на все со стороны посмотреть.

– Понятно, – вздохнул я.

– Мне вот другое интересно, – задумчиво произнес Данте. – Сколько лет Мария провела в Инферно? Выглядит она молодо…

– Я не знаю, сколько лет она провела в Инферно. Но на ее физическом возрасте это отразилось мало, – ответил я.

Данте вопросительно посмотрел на меня.

– Время в мире демонов – понятие относительное. Мы привыкли к классической формуле, что за один год у нас у демонов проходит шесть лет. Но на самом деле все гораздо сложнее. Есть области, где, пока у нас течет минута, проходят века. Время там непостоянно. Лорд Инферно, похитивший Марию, позаботился о том, чтобы его пленница не умерла от старости.

– То есть Мария могла пережить всех нас?

– Вполне, – кивнул я. – И он мог опять попытаться захватить мир руками полукровок. После нашей смерти от старости.

– Понятно все. Маэл, тебе придется написать не одну книгу, чтобы рассказать все о мире демонов. Ты ведь это понимаешь?

– Только не сейчас, – усмехнулся я. – Чем закончилась твоя охота на Темных магов?

– Ничем хорошим, – помрачнел Данте. – Я не нашел клана, с которым мы столкнулись.

Поймав мой удивленный взгляд, он ответил:

– Ни один из райхенских кланов магов не причастен к тем ритуалам.

Я остановился и в упор посмотрел на брата и увидел за маской показного спокойствия хорошо скрытое напряжение.

– Ты уверен?

– Эксперты несколько месяцев подробно изучали найденные в том подземелье доказательства. Их вывод однозначен – стиль магии несвойственен райхенским кланам магов. Мы пару лет проверяли всех магов страны старше шестнадцати лет. Всех до единого. Скрытно просматривали самые глубокие слои ауры и отголоски используемой магии. И ничего. Ни следа. Я проверил всех своих помощников и весь наш клан, даже отца. Кто-то проверил и меня.

– Вот как, – вырвалось у меня.

Я ожидал каких угодно результатов, но только не таких.

– Кто об этом знает?

– Совет магов и Аврелий. Больше никто. Даже мои подчиненные не в курсе всех итогов следствия.

– Понятно. Я тоже кое-что узнал в Инферно. Весь план придумал и попытался воплотить в жизнь один из Лордов Инферно. Но он нам больше не опасен.

– Почему?

– Он мертв. И я узнал кое-что интересное. Эти Темные маги уже занимались своим делом, когда Лорд предложил им союз.

– Вот как, – нахмурился Данте. – Значит, это было просто временное совпадение интересов, и от провала планов демона они не проиграли.

– Возможно, даже и выиграли, – кивнул я.

– А что случилось с этим Лордом? Демоны такого уровня редко умирают…

– Тирраал убил его, – коротко сказал я. – Он и раньше его… хотел убить, а после известных событий начал войну.

– Лорды Инферно воюют друг с другом?

– Еще как. Наши войны не идут ни в какое сравнение с тем, как развлекаются демоны.

– Есть еще кое-что. О чем не знает никто.

Данте достал из кармана небольшой предмет, завернутый в переливчатый серебристый шелк. Ткань густо покрывали разнообразные символы. Он аккуратно развернул сверток, стараясь не коснуться самого предмета.

– Знаешь, что это?

– Да, – после долгой паузы ответил я.

На куске эльфийского шелка лежал золотой амулет – восемь стрел в круге, символизирующие звезду.

Брат быстро завернул амулет и убрал обратно в карман.

– Я постоянно ношу его с собой. Для таких вещей не существует надежных сейфов.

– Это просто отличительный знак вроде наших пентаграмм или черепов у некромантов, – с иронией произнес я. – Где ты его нашел?

– Снял с тела одного из слуг Темных магов. Понимаешь, что это означает?

Я молча посмотрел на него.

– Да. Глупо спрашивать. Ты только голову не забивай и отдыхай. Это мое дело.

– Хорошо, – кивнул я.

Сказать о таком, а потом добавить «не забивай голову»? Нормально.

За завтраком я поглядывал за дочкой. В человеческой одежде она чувствовала себя неловко. Вилку держала неуклюже, а от любопытных взглядов Арьи и Данте нервничала. Но в целом Араэл держалась неплохо. Для первого в своей жизни завтрака за столом.

Впрочем, мне было не легче. Знакомые с детства блюда казались чужими и непривычными на вкус. Со странной тоской я вспомнил слегка обжаренные ребрышки хасстаров и вареное мясо лэртагов. Да и некоторые другие неразумные демоны были хороши на вкус.

После завтрака я сел читать газеты. Пролистав с пару десятков, устало вздохнул и встал из-за стола. Дела были действительно не очень. Хотя все не так плохо, как я подумал после слов Данте. Просто тяжелая война обострила все проблемы страны, только и всего.

Дочь я нашел в саду. Араэл лежала на траве и смотрела в небо. Я молча лег рядом с ней и, слегка прикрыв глаза, тоже посмотрел.

– Пап, а небо всегда такое красивое? – тихо спросила Араэл.

– Оно всегда разное. В жаркий полдень или на рассвете. Перед грозой или на закате. Небо всегда разное, но всегда прекрасно.

– Это называется «сад»?

– Да. Тебе нравится здесь?

– Да. Тут так тихо и спокойно. Только холодно, – пожаловалась девушка.

– Привыкай, – вздохнул я, а сам подумал: что мне с ней придется делать зимой?

– Я привыкну. Обещаю.

Араэл взяла меня за руку. Иногда я задумываюсь над тем, как причудливо сплетается узор нашей судьбы. Я воевал с полукровками, ненавидел их и презирал. А теперь полукровка доверчиво держится за мою руку. А я любому горло перекушу за нее. Многим, кстати, уже перекусил.

Демон черной когтистой лапой сжал горло Араэл.

– Жалкое создание. Ни человек, ни демон. Зачем ты только породил ее, Ларан?

– Только попробуй! – выкрикнул я.

Вокруг нас бушевало пламя Инферно. Огонь, сжигающий все вокруг себя и самого себя тоже. Он сжигал сам себя и рождался из огня, в котором сгорал.

– А что ты сможешь мне сделать, Ларан?

Когда дикая, ничем не сдерживаемая сила хлынула в меня, я заревел от боли. Но через мгновение рев демона заглушил мой жалкий крик. Огонь охватил его, не тронув Араэл.

– Пап?

– Извини, задумался.

Я вопросительно посмотрел на дочь, а потом заметил Арью. Девушка подошла к нам и с интересом разглядывала Араэл. Забавно, но я только сейчас задумался о созвучности их имен.

– Можно с вами посидеть? – Арья вопросительно посмотрела на Араэл.

– Можно… – робко ответила та.

Арья села рядом с нами и облокотилась на ствол дерева.

– А она похожа на тебя, Маэл. Только волосы и глаза другие. В маму?

Я кивнул. В голосе Арьи не было ни капли насмешки или презрения, только искреннее любопытство. Вернее, жгучее любопытство. Она буквально сгорала от него, но стеснялась расспрашивать.

– У всех демонов красные глаза. И у всех их потомков, – сказал я.

– А почему у тебя волосы белые? – неожиданно выпалила Араэл.

– Тебе это интересно? – с улыбкой спросила Арья.

Дочка, ища поддержки, быстро глянула на меня и кивнула.

– У всех некромантов волосы белые. – Арья коснулась пальцами седых прядей на челке и продолжила: – Это знак того, что я побывала за гранью жизни и вернулась назад. Я три раза это делала, поэтому у меня всего три седых пряди. А у старых некромантов все волосы белые.

В былые времена по этому признаку некромантов отличали от обычных людей. И убивали. Только в нашей стране им дали приют. Но на очень жестких условиях добровольного подчинения магам. Я и Арья сполна ощутили на себе все прелести этого договора.

– Папа мне рассказывал о тебе, – робко добавила Араэл.

– Да? И что же он говорил обо мне? – с улыбкой спросила Арья.

– Что ты его верная помощница и что ты очень красивая.

Арья кокетливо глянула на меня.

– Серьезно?

– Серьезно, серьезно, – кивнул я. – Арья, давай отойдем.

Мы с ней отошли на несколько шагов от Араэл.

– Арья, мне надо уйти. Побудь с Араэл.

– Хорошо, – кивнула она.

– И, пожалуйста, учи ее.

– Чему? – удивленно спросила Арья.

Хороший вопрос.

– Всему. Самым простым мелочам. Вроде того, как держать вилку и вести себя за столом. Как одеваться и разговаривать. Араэл превосходно умеет убивать и выживать. Но она не умеет просто жить. А в Инферно у меня не было ни времени, ни возможности ее этому научить.

– Я поняла.

– Мне нужно сразу решить несколько дел. А завтра я хочу прогуляться по городу. Вместе с тобой.

Арья улыбнулась и кивнула. Я попрощался с Араэл и вышел из сада.

Я предложил Тириону пожить в моем доме, но он отказался. Он снимал комнату неподалеку, и первым делом я захотел его навестить. Я смутно помнил, что вчера рассказал ему про его сестру. Но на всякий случай надо было зайти и проверить.

Тирион сильно изменился. Больше, чем все остальные. И дело не только в новых шрамах и потере глаза. Он стал старше и жестче. Во взгляде появилась усталость человека, побывавшего на войне.

Но сейчас он буквально светился от счастья. Сестра, которой он уже давно не надеялся увидеть, вернулась к нему. Большего Тириону было не нужно.

Когда я пришел, Тирион и Мария пили чай. Девушка внимательно слушала брата, а он ей что-то рассказывал об их семье. Я выпил с ними кружку, потом Мария пошла на кухню, а Тирион задал трудный вопрос:

– Маэл, к ней когда-нибудь память вернется?

– Тирион, – вздохнул я, – молись, чтобы этого никогда не произошло. Человеческая память – это не книга, из которой легко можно вырвать неугодные страницы. Если она вспомнит, вполне возможно, что вспомнит все.

– Понимаю…

– Нет, Тирион, не понимаешь, – жестко сказал я. – Когда я нашел Марию, она была безумной. Мягко сказать «безумной». Ее насиловали демоны, а потом она рожала полукровок. От этого она лишилась рассудка, а ее личность полностью разрушилась. У меня не было другого выбора, кроме как лишить Марию всей ее памяти. Осталось только немного базовых знаний вроде языка.

– Да, так, наверное, лучше. – Тирион опустил глаза. – Я боялся, что она возненавидит меня. Ведь это я виноват в том, что она попала к демонам.

– Да, виноват. Отчасти, – кивнул я. – Но ты ведь не мог знать о ловушке, в которую угодил?

– Ей от этого не легче.

– Поговори с ней. Мария немного помнит Инферно и в общих чертах знает о том, как там оказалась и что там с ней произошло. Я рассказывал ей и о тебе. О брате, который ждет ее.

– Не надо меня утешать, Маэл, – грустно усмехнулся Тирион. – Тот парень, которому требовалась твоя поддержка, умер в душном лазарете корабля «Сапфир». Или захлебнулся среди скал Сторожевых островов. А может быть, еще раньше – среди заснеженных полей вокруг Риола и на холодном перевале.

Тяжело видеть, как взрослеют люди на войне. Пожалуй, привыкнуть к этому тяжелей, чем к свисту пуль и разрывам снарядов.

– Как бы то ни было, она моя сестра, – твердо сказал Тирион. – Я не смог ее спасти сам. Но могу позаботиться о ней сейчас.

– Я помогу, насколько смогу, – сказал я. – Тебе вместе с Марией пока лучше жить рядом со мной. Мне надо понаблюдать за Марией, на всякий случай. Да и тебе в столице дело найдется.

– Опять какие-нибудь заговоры? – устало вздохнул Тирион. – Или война.

– А что ты хочешь? Покой нам только снится.

Император сразу меня принял. Сразу, как только смог освободиться. Аврелий стремительно зашел в комнату и бросил на пустое кресло шляпу и перчатки.

– Знал бы ты, Маэл, как мне иногда хочется приказать расстрелять всех моих советников! Меня останавливает только мысль, что на следующий день ко мне явятся их неупокоеные души и продолжат доставать меня своими доносами, советами и просьбами.

– Отправьте их всех в дальнюю колонию, а вместо них возьмите новых, – предложил я.

– Где? – резонно спросил император. – Возьми самого честного, бескорыстного и благородного человека, поставь его рядом с троном – и через месяц он ничем не будет отличаться от остальных. Ты не представляешь себе, насколько быстро власть портит людей.

– Да нет, хорошо представляю, – ответил я. – И рад, что вы исключение из правила.

– Не такое уж и исключение, – вздохнул он.

Аврелий взял два бокала, сам наполнил их вином и подал мне один из них.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Маэл. Ты вовремя вернулся из своего отпуска.

– Хороший был отпуск, – невольно усмехнулся я. – Правда, немного жарко было, а так ничего.

Хорошее вино. За двадцать лет я практически забыл вкус вина и теперь заново к нему привыкал.

– Докладывай, – коротко приказал Аврелий.

– Мария Логар спасена. У демонов пока нет возможностей вредить нашему миру, и не скоро такие возможности появятся. Я вернулся и готов к службе. И у меня теперь тоже есть незаконнорожденная дочь.

– Поздравляю. – Император поднял бокал и выпил. – За это стоит выпить. Сколько ей?

– Точно не скажу, но около шестнадцати лет.

– От Марии? – логично предположил Аврелий.

– Нет.

Он на мгновение задумался, потом с явным недоверием посмотрел на меня.

– Ну не от демона же?!

Я только скромно промолчал в ответ. Император покачал головой и залпом выпил полный бокал вина.

– Ладно, не мне тебя судить, Маэл. Что думаешь дальше делать?

– Моей клятвы вам никто не отменял. – Я пожал плечами. – Надеюсь, дело для меня найдется.

– Дел для тебя выше крыши, – сразу помрачнел он.

– Что, все так плохо?

– Война оказалась слишком тяжелой, – задумчиво произнес император. – Пока спокойно, но я чувствую, что все на грани. И не знаешь, что сделать. Словно стоишь на тонком льду. Он под тобой трещит: и нельзя на месте стоять, и не знаешь, куда ногу поставить, чтобы не уйти с головой под воду.

– Я по-прежнему верен империи, – спокойно сказал я. – И вам тоже.

– Я знаю. Из Ассамблеи тебя давно исключили. В Совете магов места для тебя тоже нет. Я могу предложить тебе должность моего советника, с большими полномочиями. Но я знаю твой ответ.

– Я согласен, – после секундного размышления ответил я.

– Серьезно? – Аврелий сильно удивился.

– Да, не вижу ни одной причины отказываться, – пожал я плечами.

– А ты изменился, Маэл, – задумчиво произнес император.

– Будем надеяться, что в лучшую сторону.

– Раньше ты всегда отказывался от таких предложений. Но это кое-что облегчает. Ты сейчас нужен мне как никогда.

– Неужели у вас мало подчиненных? К вашим услугам вся Тайная канцелярия.

– У меня много шпионов и доносчиков. Достаточно убийц, хватает и политиков. Хотя с последними сложней всего. Чем больше их награждаешь, тем больше они хотят. Но таких, как ты, людей, сочетающих в себе все эти качества, невероятно мало. А при этом еще безоговорочно преданных мне… Но главное – ты умеешь выполнять неудобные и сложные приказы. Например, та история с Палатой магии. Ты все сделал так, что никто до сих пор так и не понял, что это был мой приказ. Особенно те, кто его выполнял.

– Какие будут приказы, ваша светлость[1]? – невозмутимо спросил я.

– Отдыхай пока. Осматривайся, – пожал плечами император. – А там, я думаю, ты и сам найдешь себе занятие.

Словно боясь, что я передумаю, Аврелий приказал быстро оформить мое назначение. Мне положили жалованье и напечатали документы.

Отец меня принял быстрее, чем император. Но радости на его лице было существенно меньше. За три года он не изменился внешне, да и внутренне тоже.

– Явился, – негромко сказал он.

– Да, отец.

Райхард Лебовский аха Ларан сплел пальцы и, нахмурив густые брови, посмотрел на меня.

– Ты сделал глупость, отправившись в Инферно, но еще большую глупость сделал тогда, когда не поставил меня в известность об этом.

– Я сожалею.

– Ты лишен должности в Совете магов.

– Как вам будет угодно, отец.

Далась мне эта должность. Она была чисто формальной, с номинальным окладом и минимумом полномочий.

– Пока страна воевала, ты…

– Выполнял приказ императора, – холодно ответил я.

– Свободен.

– У меня есть дело, из-за которого я и пришел.

– Дело? – приподнял отец брови. – И какое же?

– Я прошу принять мою дочь в клан.

– Твою… дочь? – медленно спросил он.

– Да, мою дочь, Араэл Лебовскую.

– Нет.

– Могу я узнать причину?

– Можешь, – кивнул отец.

– И какова же она?

– От такого, как ты, не может родиться достойный маг. Я уже однажды принял в клан человека, рожденного от… недостойной, от твоей матери. Я думал, что смогу воспитать достойного мага. Как видишь, я ошибся. Второй раз такой ошибки не совершу.

– Хорошо, – спокойно сказал я. – В таком случае я требую совета клана.

– Требуешь?!

– Да. Требую! И ты не вправе мне отказать, – с холодной улыбкой произнес я.

– Раз ты требуешь, будет тебе совет клана.

Я поклонился и вышел из кабинета отца. Как я и думал, он не изменился.

На лестнице стояли несколько волшебников в плащах Кархаров, вассалы клана. Один из них увидел меня и усмехнулся.

– И он называет себя магом? Даже не удосуживается носить плащ своего клана, – презрительно сказал он своим товарищам.

Я остановился и повернулся к нему.

– Ты что-то сказал?

– А тебе что?

– Я задал вопрос, – очень спокойно сказал я.

– А я не обязан на него отвечать, – с вызовом произнес он.

Удар легко пробил его жалкие щиты и отбросил его к стене. Волшебник ударился головой и без сознания упал на пол.

– Знайте свое место, – бросил я ошарашенным волшебникам.

Никто не посмел ничего сказать или сделать.

На следующий день во всех газетах было мое имя. Правда, не на первой полосе, но что поделать. Большинство газет ограничились короткой заметкой о моем возвращении из долгой командировки и назначении на должность советника императора. Некоторые немного рассуждали на тему, где я был.

Менее солидные издания стали нести всякий бред о неких мифических приказах, которые я, по их мнению, выполнял три года. Но одна газетенка меня просто порадовала.

На первой полосе в глаза бросался заголовок «Триумфальное возвращение Маэла Лебовского!». Неизвестный мне журналист захлебывался от восторга, описывая, как я пришел во дворец в «потертой одежде с подозрительными бурыми пятнами, напоминавшими засохшую кровь на одежде» и «уставшим, но твердым голосом» доложил о выполнении задания.

На мой хохот сбежался весь дом.

На следующий день я, как и обещал, пошел с Арьей гулять по городу. Погода была замечательной, ясной и по-летнему теплой. Прогуливаясь, я видел, что город, несмотря на изменения, остался все тем же Райхеном.

С залива дул свежий ветер, пахнущий солью и дымом. Поднявшись на вершину холма, я увидел волнующееся море. Волны с шумом накатывались на берег. Я повернулся, посмотрел на Арью и предложил:

– Давай спустимся к берегу.

– Я на каблуках, – поморщилась девушка.

– Сними туфли, – пожал я плечами.

– И платье у меня испачкается, – пожаловалась она.

– С каких пор ты стала так волноваться об одежде? – подозрительно спросил я.

– Ладно, пошли, – вздохнула Арья.

Арья думала, что я хочу прогуляться по городу, и поэтому надела длинное платье и туфли на каблуках. А я направился к морю, и мне мало было вымощенной камнем набережной. Я хотел пройти по песку.

Мы спустились с набережной и пошли по молодой траве к берегу. На песке Арья разулась и подобрала подол платья. Мы отошли подальше и укрылись за мысом от любопытных взглядов. Я разулся и, закатав брюки, вошел в воду.

– Холодная, – поежился.

– Так весна еще, – насмешливо сказала Арья. – Или ты уже забыл, что такое времена года?

– Забыл, – кивнул я. – Я многое забыл, Арья. Двадцать лет в Инферно – это слишком много. Гораздо больше, чем двадцать лет здесь.

Я вышел из воды и сел прямо на песок. Увидев, что Арья нерешительно смотрит на меня, снял пиджак и постелил его для нее. Девушка благодарно улыбнулась и села.

– Я мечтал об этом, – задумчиво сказал я. – Вот так вот посидеть на берегу моря, рядом с тобой.

Арья смущенно улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Прохладный ветер поднимал волны, с шумом обрушивающиеся на берег, и трепал волосы девушки. Я смотрел на море и заодно любовался Арьей.

Здесь было так тихо и спокойно…

С криком, вырвавшимся из груди, я разрубил голову слишком наглого разхака. И через мгновение едва увернулся от голодной суккубы. На секунду я вырвался из гущи схватки и осмотрелся. Битва была в самом разгаре. Несколько сотен демонов рвали друг друга на узкой дороге между двумя озерами жидкого огня.

Понятий строй и боевой порядок у демонов нет в принципе. Разобраться, где свои, а где чужие, было невозможно. Да никого это, в общем, и не волновало. Ялира и противостоящий нам высший демон били своей магией куда придется, не особо заботясь о том, кто попадает под удар.

С хищными воплями сверху спикировали лэртаги. Я окружил себя стеной Светлого пламени. А потом сплел перед летающими демонами сеть из воздуха и ярко-белого Огня звезд. Лэртаги и их наездники, не успев отвернуть в сторону, влетели в сеть и сгорели заживо.

Тем временем наши демоны на земле добили оставшихся врагов. Высший демон исчез в портале. Дорога была свободна.

Но не успели мы пройти и сотни метров, как навстречу вышел новый отряд демонов.

– Убирайтесь с нашей дороги! – прорычал демон.

– Знай свое место, подстилка для инкубов! – зло прошипела Ялира.

– Убить их!

– Убить их всех!

Я в сердцах сплюнул. Уже третья битва за утро только потому, что дорога слишком узка для двух высших демонов…

Обратно мы шли через портовый район. Не самый благополучный район города, но днем здесь безопасно. Море, ветер и присутствие Арьи меня расслабили и успокоили. Поэтому я не сразу обратил внимание на трех людей, вышедших нам навстречу из подворотни. Еще двое оказались у нас за спиной.

– Гони деньги, а ты побрякушки сымай, – сплюнув, сказал нам один из них.

От услышанного я растерялся и подумал, что мне просто показалось.

– Что?

– Я грю, деньги гони! Не понял, че ли?!

– Вы что, грабите меня? – с изумлением спросил я.

Происходящее просто не укладывалось в голове. Меня пытаются ограбить в Райхене посреди бела дня! Аристократа пытаются ограбить в Райхене! Не стащить кошелек, не обыграть в карты, а ограбить!

– Вы обкурились?

– Ты меня достал, – как-то спокойно и без злости сказал один из грабителей. – Так понятней?

Он достал револьвер и несколько раз выстрелил в Арью. Девушка испуганно вскрикнула, хотя пули застряли в Щите.

– Дерьмо кобылье, он маг?

– Разберемся, – усмехнулся их вожак и потянул из рукава короткий жезл.

Я поднял руку и щелкнул пальцами. Живот колдуна разлетелся на ошметки, и он с ужасом уставился на чудовищную рану. Кто-то бросился бежать.

– Стоять! – холодно приказал я.

Грабители с ужасом осознали, что не могут и пошевелиться. Я с улыбкой посмотрел на них. Двое от моей улыбки и взгляда обмочили штаны.

Воздушное лезвие аккуратно распороло живот первому грабителю. Я снял с него паралич, и он судорожно попытался запихнуть вываливающиеся внутренности обратно.

– Вы всерьез собирались меня ограбить? За такую дерзость вы будете наказаны.

На второго я накинул магическую удавку, которая начала его медленно душить. Третий, к сожалению, умер от страха. Последний оставшийся в живых грабитель завыл от ужаса. Я отпустил его, и он побежал вниз по улице. И когда он уже решил, что спасся, я точным ударом отрубил ему обе ноги чуть выше колен.

– Недоумки, – весело усмехнулся я и повернулся к Арье.

Смертельно бледная некромантка смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Ее взгляд и чувства острее ножа резанули меня по сердцу. Но еще больней были слова:

– Маэл, я боюсь тебя…

Я с мрачным видом лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда я успел так сильно измениться? Впрочем, ответ очевиден. Глупо думать, что, прожив двадцать лет с демонами и добившись их уважения, можно при этом остаться человеком.

В комнату осторожно постучалась Арья и, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь и проскользнула в комнату.

– Извини меня, – негромко сказала Арья, садясь на кровать.

– За что? – грустно усмехнулся я.

– Я не должна была так говорить. Те люди заслужили смерть. Не будь ты магом, а я некромантом – нас бы убили.

– Они заслужили смерть… Но ты испугалась не их, а меня…

– Я…

– Не надо, Арья. Если помнишь, я когда-то говорил, что ты – мое зеркало. Ты отражаешь мои собственные мысли обо мне же. Не только ты меня испугалась, но и я сам.

Девушка легла рядом со мной.

– Тебе тяжело было? – тихо спросила она.

– Чтобы выжить среди демонов, мне пришлось стать демоном, только и всего, – меланхолично заметил я. – Знаешь, почему я убил этих недоумков? Не потому, что они нам угрожали. И не потому, что они заслужили смерть. Нет, я их убил только за то, что они посмели думать, что сильнее меня. Я их не убил, а покарал за дерзость. И любой демон меня бы понял…

– Маэл, ты вернулся домой.

Я резко поднялся, внимательно посмотрел в зеленые глаза Арьи и до боли в пальцах сжал ее плечо.

– Точно? А ты не демон-метаморф и не мой предсмертный бред? Ты не обманываешь меня?!

Арья мягко провела кончиками пальцев по щеке и улыбнулась. Этим легким прикосновением она успокоила меня и прогнала паранойю.

– Я не могу обмануть тебя, как и ты не можешь обмануть меня.

Я медленно выдохнул и расслабился. В глубине души я понимал, в чем дело. Впервые за последние двадцать лет я уже несколько дней не дрался насмерть.

Я не знаю, что нужно этому демону, да мне это и не так важно. Главное, что он явно хочет меня убить. Демон чешуйчатыми лапами поднимает тяжелый двуручный меч и оскаливается, глядя на меня.

Бросок отродья Инферно стремителен. Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону. Демон с рыком разворачивается, для своих размеров он слишком ловок и быстр. Я улыбаюсь врагу и привожу в действие свою ловушку. Черный камень под его ногами вспыхивает ярко-белым огнем, пылающие копья пробивают твердую чешую демона и разрываются внутри.

Схватка была быстрой и смертельно опасной. Не успей я устроить ловушку, вовремя отпрыгнуть, не встань демон туда, куда нужно было мне, – сейчас я, а не он был бы мертв.

В доме на втором этаже находилась особая комната. Небольшая, без окон и мебели. В центре комнаты на ровном каменном полу кристаллами рарса выложена пентаграмма, вписанная в круг.

В этой комнате я когда-то практиковался в магии, а сейчас привел сюда дочь.

– Символ магов – пентаграмма. Пять лучей звезды символизируют четыре стихии, подчиненные пятой. Земля, вода, воздух, огонь и магия, соединяющая все остальные и управляющая ими. Но у пентаграммы есть и другие значения.

Араэл сидела в центре пентаграммы, а я ходил вокруг нее и читал лекцию про азы магии. Молодые маги узнают все это лет в десять. Но мне было некогда учить дочь теории.

– Господство разума над чувствами, рассудка над инстинктами, мага над стихиями. Маг подчиняет себе свои инстинкты, контролирует эмоции, управляет стихиями. Именно в такой последовательности, иначе это будет перевернутая пентаграмма. Превосходство чувств, инстинктов, страстей над разумом, рассудком и логикой. Это будет символ демонов. Понятно?

– Да, – кивнула она.

– Демоны не могут контролировать свои чувства и страсти. Они подчинены им, и поэтому демоны не могут созидать или властвовать, они могут только разрушать.

– А как же Лорды?

– Они – другое дело. Они единственные из демонов могут управлять своими эмоциями и думать логически. Поэтому Лорды Инферно правят демонами.

– Лорды правят силой, – возразила Араэл.

– Нет! – резко ответил я. – Не заблуждайся! Владыки подчиняют демонов силой, но не умей они сначала подчинять себе свои же страсти – править не смогли бы. Лорды просто были бы сильнейшими демонами и убивали бы всех остальных. Не возникла бы вертикаль подчинения, и не было Легионов. Понятно?

– Да.

– Теперь попробуй опять. Почувствуй воздух вокруг себя и подчини себе это чувство.

Я посмотрел на дочь другим зрением. Ее аура пылала ярким и чистым рубиновым огнем. Девушка закусила губу, безуспешно пытаясь выполнить упражнение. Неожиданно вокруг нее пробежали серебристые искорки. Воздух отозвался. Я с трудом сдержал радость.

– Старайся лучше! – сурово сказал я.

Араэл огорченно опустила глаза и продолжила пытаться подчинить себе воздух. И у нее получалось! Серебристые искорки вспыхивали все чаще. Но я не спешил хвалить дочку. Хотя очень хотелось.

Она хорошо владела магией огня, но только одной стихии для мага мало. Надо изучить основы всех видов магии, чтобы потом создать свой собственный стиль.

Кроме того, Араэл надо будет доказать магам клана, что она маг, а не волшебница.

– У тебя хорошо получается, – тихо сказала мне Арья. – Только, по-моему, ты слишком строг с ней.

– Вспомни, как учили нас, – возразил я. – Меня мой наставник уже пару раз ударил бы указкой.

Девушка покачала головой, хотя ее тоже не раз пороли. Система воспитания магов может показаться излишне жестокой, но она неплохо работает. Среди волшебников и колдунов, с их гуманными школами и университетами магии, полно ренегатов. А вот среди магов и некромантов их нет. Хотя некромантам стать отступниками несколько сложно…

Для магов жесткая и даже жестокая система обучения, основанная на принципах ответственности перед кланом и страной, жизненно необходима. Маги должны осознавать границы применения своей силы и понимать свою ответственность. А иначе что было бы, если бы, к примеру, Данте вызвал в наш мир демона и не смог его удержать? Или я вызвал бы ураган посреди города и не подумал о безопасности простых людей?

Я не все занятия проводил в доме. Некоторые уроки лучше было устроить на открытом воздухе, и для этого хорошо подходил сад.

– Смотри внимательно, – строго сказал я дочери.

Я сел прямо на траву, не боясь запачкать штаны. С моря дул прохладный и сырой ветер, но мне он не помешает. Наоборот. Я закрыл глаза и сосредоточился.

– Смотри внимательно, – повторил я.

Давно я этого не делал. Но знания никуда не делись. Вдох, выдох, опять вдох и выдох. По воздуху вокруг меня пробежала легкая дрожь, как рябь на воде. Я открыл глаза, поднял голову и увидел высоко в небе величественный поток. Сильный ветер дул над городом, не тревожа его жителей. Я чувствовал стихию, ее желание и силу.

Повинуясь моему безмолвному приказу, ветер ринулся вниз. От неожиданного порыва захлопали ставни у соседей, зашумела молодая листва на деревьях, дохнуло холодом. Я отпустил привязь, и ветер вернулся обратно в небо.

– Видела?

– Да, – радостно улыбаясь, кивнула Араэл. – Так красиво.

Арья с сожалением посмотрела в небо. Она почувствовала мою магию и могла понять, что именно и как я сделал, но воздух для нее оставался просто чем-то неощутимым и невидимым.

– Теперь понимаешь свою ошибку?

– Да, – опять кивнула девчонка, на этот раз с виноватым видом.

– Воздух в своей мощи не уступает огню, а в чем-то его даже превосходит. Надо только понять, в чем сила стихии, постигнуть ее суть – и тогда, и только тогда, ты подчинишь себе ее мощь. Тренируйся и не пытайся использовать свою силу! Позаимствуй ее у утреннего ветра.

– Я пытаюсь, но он не дает…

– С каких пор ты оправдываешь свою слабость? – ледяным голосом спросил я.

Араэл еле заметно вздрогнула и побледнела. Не самые обидные слова для нее прозвучали страшным оскорблением.

– Сэр.

Я оторвался от книги и посмотрел на Ральфа.

– К вам пришла гостья, сударыня Мелисса.

– Мелисса? – удивился я. – Пусть проходит сюда, и принеси две чашки чаю.

– Да, сэр.

Я убрал книгу и пару бумаг в ящик стола. Визит Мелиссы меня удивил и обрадовал. Я хотел с ней поговорить, но не знал, где ее искать.

– Я рада видеть вас, сэр. – Молодая черноволосая женщина вошла в кабинет и села на стул.

Дворецкий поставил на стол поднос с двумя чашками чая и вазочкой печенья и бесшумно ушел.

– Я тоже рад тебя видеть, Мелисса, – сказал я и предложил ей чай.

Моя гостья выглядела как дворянка среднего достатка и средней знатности. Из тех, кто в провинции – верхушка светского общества, а в столице – его дно. На таких, как она, носящих скромные и строгие платья, мало кто обращает внимание. Чем Мелисса и пользовалась.

У нее мягкие черты лица, слегка припухлые губы, приятный тихий голос, а также добрый характер. Только холодные и пронзительные карие глаза выдавали свою хозяйку. Мелисса – мой главный помощник и руководитель моей личной тайной службы.

– Ваш последний приказ не был выполнен, – с легкой улыбкой сказала она.

– Мой последний приказ? – переспросил я.

– Да, вы щедро рассчитались со мной и приказали распустить всех людей. Я этого не сделала.

Я молча кивнул. Можно было сказать не одну сотню слов благодарности, но Мелиссе было достаточно и этого кивка. Остальное она поймет.

– Где ты нашла деньги?

– У меня оставались резервы, да и пару хороших дел удалось провернуть. – Поймав мой заинтересованный взгляд, она объяснила: – Тайная канцелярия щедро заплатила за информацию о контрабандистах, связавшихся с кунакской разведкой, и за схваченных агентов нескольких стран, лояльных Кунаку. А еще мне помогла Арья Сирая.

– Она дала деньги?

– Да, пару раз. Я с ней разговаривала, и мы обе согласились с тем, что, когда вы вернетесь, вам пригодятся верные люди.

– Хорошо, тогда перейдем к делу. Мне нужен отчет. – Я достал пару свободных бланков и начал быстро их заполнять.

– Разумеется, – кивнула Мелисса и положила на стол толстую папку бумаг.

– Ты слышала новости?

– О том, что вы назначены на пост советника императора? – уточнила она.

– Да. Я предлагаю тебе место своего помощника. Официальный оклад, льготы и все остальное.

– А наши люди?

– Я думаю, тут лучше оставить все как есть. – Я глянул на женщину. – Понимаешь?

– Да, сэр. Но не лучше тогда и мне остаться неофициальной помощницей?

– Не знаю. – Я задумался. – Если ты будешь работать на меня официально, твое инкогнито будет раскрыто. А значит, и то, что на меня работает столько людей, станет известно слишком многим. Но тебе разве не надоело скрываться?

– Нет, сэр. – Мелисса покачала головой. – Слава и известность в моем деле только помешают.

– Хорошо. – Я протянул ей два чека. – Это тебе на расходы. А второй – твоя премия.

Увидев цифры на втором чеке, Мелисса удивленно приподняла брови.

– Вы случайно не ошиблись?

– Нет, – усмехнулся я. – Ты сэкономила мне пять лет работы и втрое бо́льшую сумму денег.

И я не шутил. Собрать верных и надежных людей с талантами в такой темной области – архисложно. Попробуйте найти честного карманника или неболтливого сплетника! А мне ведь нужны именно такие люди, которые будут верно служить мне, а значит, и империи.

Читая старые газеты, общаясь с Тирионом, Арьей и Ральфом и изучив отчет Мелиссы, я понемногу вникал в сложившуюся в стране ситуацию. Все было далеко не так плохо, как говорили Данте и Аврелий. Но проблемы выглядели достаточно серьезными.

Наши армия и флот оказались не на высоте. Адмиралы и генералы настолько привыкли считать превосходство Райхенской империи чем-то само собой разумеющимся, что очутились в полной растерянности. Кунакская армия не уступала, а в чем-то даже и превосходила нашу.

Как оказалось, твердолобые фанатики в Кунакском патриархате выступали в церквях и на площадях. А вот страной руководили прагматики, и их расчет был неприятно точен. Только талант отдельных полководцев и адмиралов, а также железная воля Аврелия позволили завершить войну хотя бы такой победой.

Главной проблемой я посчитал пролетариат. Этот новый класс прекрасно осознал свою необходимость и потребовал себе прав. На мой взгляд, это было обоснованно, но против единым фронтом выступали Ассамблея дворян и Совет промышленников. Первые не хотели нарушать традиций, а вторые боялись потерять деньги.

Ну а все остальное, включая непомерно выросший уровень преступности, брожение в умах интеллигенции, задумавшейся о каком-то либерализме, и недовольство аристократии, – на фоне главных проблем ерунда.

Глава 2

Тонкости законов

Я раздраженно покрутил в руках узкую полоску ткани, вызывавшую у меня только две ассоциации: жгут, которым можно перетянуть ногу или руку, и петля на шею. И эту удавку надо было каким-то узлом затянуть на шее. Я, конечно, знал парочку хороших узлов, но завязывать их на себе пока не собирался.

Вздохнув, я посмотрел на свой старый удобный костюм. Увы, если Маэл, известный вольнодумец и смутьян, мог себе позволить вопреки мнению общества носить вышедшие из моды наряды, то новый советник императора – нет. Это самое общество уже не поймет. Так что волей-неволей придется надевать новомодный смокинг.

Я признал, что сам не справлюсь, и пошел к Арье. Постучав в дверь и спросив разрешения, вошел в ее комнату. Девушка уже оделась и сейчас расчесывала волосы.

– Кто придумал эту… удавку?

– Давай. – Девушка ловким движением скрутила полоску ткани в петлю и надела ее мне на шею.

– Глупая вещь, – скривился я, глядя на галстук. – Этой удавкой можно легко задушить человека.

– Маэл, – мягко сказала Арья, – никто не будет на тебя сегодня нападать. По крайней мере, в прямом смысле этого слова.

– Ты готова?

– Почти.

Арья надела на шею изумрудное ожерелье и еще раз придирчиво посмотрела в зеркало. От нее едва уловимо пахло духами, а черное платье подчеркивало стройную фигуру. Неожиданно я понял, что уже несколько секунд любуюсь девушкой, и она это заметила.

– Идем? – Арья с ехидной улыбкой посмотрела на меня.

Когда стало известно, что мое возвращение и назначение на пост советника императора не газетная шутка, мой дом завалили сотней приглашений. Сомневаться в причинах столь внезапного радушия и уважения не приходилось.

Но, хотел я этого или нет, мне необходимо было иметь связи в высшем обществе. И иметь определенный авторитет. А для этого нужно посещать хотя бы некоторые светские мероприятия. Или самые значимые из них.

В числе писем было приглашение на вечер от Лютеции Тэриэл. Я знал, что она соперничает за негласное звание первой дамы высшего света столицы империи. На свои вечера она собирала всех больших людей столицы, стремясь угодить им. Потому что вслед за ними потянутся все остальные.

Я пока не рисковал принимать приглашения от кого бы то ни было, пока не узнаю всего расклада сил в Райхене и не пойму, кому и что от меня надо. Ведь иначе можно оказаться в неприятной ситуации. А приглашение Лютеции принял потому, что понимал ее мотивы.

Хозяйка вечера встречала гостей в главном зале. По правилам этикета сначала надо было представиться ей. Женщина была в белом, но простом вечернем платье и почти без украшений.

– Сударь Маэл. – Лютеция приветливо улыбнулась. – Я рада, что вы приняли мое приглашение. Для меня это большая честь.

– Ну что вы. – Я поклонился и поцеловал ее руку. – Это честь для меня – получить приглашение от хозяйки самого лучшего салона.

– Столы для карт накрыты на втором этаже. И для вас там найдется одно из лучших мест. Я помню вашу прекрасную игру с сэром Рэндалом Бахом.

Я без труда разобрал тонкий намек на оказанную услугу и легким поклоном дал понять, что помню об этом.

Изменения в высшем свете Райхена я заметил с первого взгляда. Наряды стали проще, украшений на порядок меньше. Мужчины и вовсе почти все в военных мундирах, правда, многие без погон.

Меня удивила подчеркнутая скромность Арьи, но, посмотрев по сторонам, я понял, что это просто мода. Мода на скромность и простоту, продиктованная тяжелой войной.

Темы для разговора тоже изменились. В основном обсуждалась война. Причем не было привычного хвастовства. Дворяне с усталыми глазами спокойно рассказывали о тяжелых буднях, вспоминали погибших товарищей. Судя по всему, война здорово встряхнула застойное болото райхенского дворянства. Но надолго ли?

Мое появление вызвало небольшой ажиотаж. Многие ко мне подходили и поздравляли с назначением. Вежливо интересовались о делах и заверяли в своих самых искренних чувствах к моей персоне. Приходилось улыбаться и делать вид, что я всем верю.

Хотя справедливости ради надо сказать, что среди аристократии у меня был определенный авторитет и некоторые меня действительно уважали. А вот среди магов таких людей практически не было.

К счастью, большинство гостей интересовало новое обострение отношений с некоторыми странами и детали дипломатической войны с Кунаком, а не моя персона. Меня это тоже интересовало.

– И какой же будет реакция императора? – спросил неизвестный мне дворянин у министра иностранных дел Георга Лагнера.

– Я не могу обсуждать решения его величества, – с прохладцей в голосе ответил министр. – Его величество тщательно взвесит все аргументы и примет решение завтра.

– Благородные судари, позволите мне поинтересоваться темой вашего разговора? – с легким поклоном спросил я.

– Почему бы и нет, – ответил Георг Лагнер. – Кунакский патриархат отказался от наших требований признать нейтралитет и независимость Орнекских островов. Они на корню отвергают все наши предложения и даже отказываются от уступок в других вопросах.

– А что по этому поводу думают маларцы?

– Их министерство иностранных дел еще никак не комментировало эту ситуацию, но я и так знаю все, что они могут сказать. Уже не первый месяц все заявления этой «суверенной» страны пишутся под диктовку кунакцев.

– Господа, вам не кажется, что против нас складывается целая коалиция? – задумчиво произнес дворянин, которого я когда-то давно знал в Ассамблее дворян. – Малар, Доресцар и Кайхол. Их объединенного флота уже достаточно, чтобы блокировать наши колонии, а Санторин так вообще под прямым ударом Кайхола. А за ними стоит Кунак.

– Все примерно так и есть, – кивнул Георг. – Война связала нам руки, и этим воспользовались наши враги. Но беспокоиться нет нужды, правительство понимает ситуацию и сделает все для ее успешного разрешения. У нас есть планы, в детали которых я вас посвятить не могу.

– Конечно.

Знаю я эти планы. Совет магов, Ассамблея дворян и Сенат начнут перетягивать на себя одеяло, вместе с бюджетными деньгами. Аврелий этим воспользуется в своих целях. А тем временем кто-то другой выполнит всю работу.

В группе военных я с удивлением увидел Харальда Эриксона. Он заметил меня и, извинившись перед собеседниками, подошел к нам.

– Здравствуй, Маэл, Арья, – приветливо улыбнулся Харальд.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал я.

– А где Лира? – спросила Арья.

– Лира в гостинице, – вздохнул северянин, – кость целители восстановили, но пока ей надо быть поосторожней с рукой. Вот она и сидит в номере и злится на весь мир. А здесь интересно. Да и положение обязывает.

– Какое еще положение? – усмехнулся я.

– Да это тебе надо спасибо сказать! Удружил, называется. Погоны генерала и титул рыцаря.

– Скажи спасибо, что не графа или барона. Тогда бы тебе еще и земля полагалась.

– Вот только земли мне и не хватало, – вздохнул Харальд. – Слышал, что Тирион уходит из армии?

– Нет, – помедлив, ответил я. – И что ты думаешь?

– Не знаю. В армии ему не место, но куда он без армии? Что он умеет, кроме как убивать? Хотя он со своим опытом может легко работать в жандармерии. Расследовать преступления…

– Я подумаю, куда его устроить, – кивнул я.

Есть у меня одна мысль. Правда, согласится ли Тирион? Хотя кто его спрашивать-то будет!

– Ого, какие люди в нашем болоте! – на весь зал рявкнул Ричард, увидев нас. – Маэл, ты где пропадал всю войну? Столько всего пропустил. А ты какими судьбами здесь, Харальд?

Любой разговор с Ричардом довольно быстро переходит к той его части, в которой он разливает ром. Не стала исключением и сегодняшняя встреча. Я с ним выпил не один десяток бутылок этого адского зелья, но двадцать лет строгого воздержания дали о себе знать. Понимая, что и одной бутылки мне будет более чем достаточно, я поспешил ретироваться, оставив Харальда и Ричарда обсуждать войну и вспоминать восстание в Восточной области.

На втором этаже я нашел Данте, флиртовавшего с молодыми дворянками. Я не хотел его отвлекать и мешать ему, разбивать девичьи сердца, но он сам подошел ко мне.

– Привет, Маэл, не ожидал тебя здесь увидеть.

– Положение обязывает, – пожал я плечами и невольно улыбнулся случайному сходству с недавним разговором.

– Понятно, новый советник императора, все только об этом и говорят.

– Не преувеличивай.

– Я не про эту публику, – покачал головой Данте, – я говорю о политиках. Для них твое назначение было неожиданным – сейчас все гадают, к чему это приведет и на чью сторону ты станешь.

– Ты знаешь, на чьей я стороне, – ровным тоном ответил я.

– Я – да, но распространяться об этом не собираюсь. Хотя и не обещаю тебе, что не буду использовать наше родство и твою близость к императору.

– Вот уж чего я точно не опасаюсь, – усмехнулся я. – Ты и политика – вещи несовместимые. Тебе достаточно того, что ты голосуешь в Совете магов так, как этого хочет отец.

Данте искоса глянул на меня.

– Времена меняются.

Наш разговор прервало появление молодой девушки. Все мужчины в немаленькой комнате на мгновение замерли, глядя на нее. Стройная и удивительно хрупкая, с густыми черными как смоль волосами, волной спускавшимися до тонкой талии, и с большими прекрасными черными глазами. Черное шелковое платье мягко облегало тонкую фигуру.

Прекрасная незнакомка мило улыбнулась всем присутствующим и упорхнула в другую комнату. И только тогда большинство мужчин смогло выдохнуть.

– Кто это?

– Это? – понимающе усмехнулся брат. – Гроза всех невест и жен Райхена и несбыточная мечта всех неженатых мужчин. Не будь магом, она была бы самой завидной невестой в этом году.

– Она – маг? – удивился я и понял, что совершенно забыл сделать привычное и естественное с раннего детства дело: посмотреть на ее ауру.

– Шеала Асмуд аха Астреяр. Я не видел ее в деле, но по слухам – она талантлива.

– Не слышал о ней раньше, – признался я.

Шеала – странное имя. Наверное, просто случайность…

– Неудивительно. Ей всего семнадцать, три года назад она еще училась.

Неожиданно я почувствовал на себе враждебный взгляд и касание чужой силы. Я резко развернулся и собрал силу, готовый ударить по кому угодно. Данте едва успел схватить меня за плечо и остановить.

Два мага из клана Астреяров посмеялись над моей реакцией и не поняли, как близко были к смерти. Они ушли, бросив на прощанье пару презрительных взглядов. Я бы не удивился, если они адресовались только мне. Но на Данте маги тоже смотрели с ненавистью и презрением.

– Я чего-то не знаю?

– Да, мы окончательно разругались с Астреярами. И всего месяц назад один из них нарвался на Кали. Теперь мы фактически на грани войны.

– Понятно.

Нарваться на Кали – этого и врагу не пожелаешь. Спокойная и обычно сдержанная девушка не умеет драться, но не любит проигрывать. А еще она очень хорошо умеет убивать. Даже сейчас я лучше выйду одновременно против всех старших магов своей семьи, чем один на один с Кали.

– Он что, не знал, кто такая Кали?

– А кто теперь знает, что он знал, а чего нет? Она сказала, что он напал без формального вызова…

Идиот.

– Хорошо, что пока все держат себя в руках. Мы на всякий случай загнали всех молодых домой. Астреяры, наоборот, держат своих на виду. Но до открытых схваток дело не доходит.

Я только вздохнул в ответ. Стоило ли возвращаться домой после двадцати лет непрерывных войн, чтобы опять оказаться замешанным в войну кланов? Но выбора у меня нет. Как бы ко мне ни относились и что бы я сам ни думал – клан есть клан. И жизнь хладнокровной убийцы Кали мне дороже жизни молодой, наивной и прекрасной девчонки.

– А теперь еще и ты.

– А что я?

– Стал советником императора. Астреяры недовольны.

– А другие кланы?

– Выжидают, – коротко ответил Данте.

Конечно. Что же еще им делать? Кархары только рады тому, что два крупнейших клана в ссоре. Если мы и Астреяры ослабим друг друга, они станут сильнейшим кланом. А остальным вмешиваться в такую схватку не стоит. Порвут и не заметят.

После разговора я решил, что для первого выхода в свет этого достаточно, и вместе с Арьей собрался домой. По дороге поблагодарил хозяйку за прекрасный вечер и заметил, как Ричард тянет напившегося Харальда к выходу. Сам он выглядел так, словно и не пил вовсе.

На следующий день я ближе к обеду отправился в главное отделение жандармерии Райхена. По дороге быстро просмотрел короткий доклад, приготовленный Мелиссой.

Хаз Клайвиц принял меня сразу. Он занимал свою должность уже пятнадцать лет и все это время ухитрялся лавировать между разными политическими группировками, так чтобы ни с кем не оказаться в одной лодке, ни с кем не поругаться и ни перед кем не быть в долгу. За это многие называли его «скользкой тварью» и «изворотливым лисом», но эти многие приходили и уходили, а Хаз оставался.

Вот и сейчас он смотрел на меня с хорошо скрытой иронией. Раньше я к нему приходил как проситель, а сейчас явился почти как начальник. Глава жандармерии считал, что я пришел за тем же, что и все: кого-то отмазать, пропихнуть своего человека на нужное место или предложить за определенное вознаграждение закрыть глаза на какое-нибудь дело.

– Я вам расскажу одну историю. Без имен, но вы и сами обо всем догадаетесь, – неторопливо начал я беседу. – Пару дней назад в районе портовых складов на мага и его прекрасную спутницу было совершено нападение.

– Никто не обращался с заявлением, – пожал плечами Хаз Клайвиц.

– Верно. Маг убил нападавших сам и убрал тела. На этом инцидент для него был закончен. Но меня заинтересовал один факт. На мага напали не его враги, не его политические противники, нет, на него напали самые обычные грабители. В Райхене. Днем. Прямо на улице, и не в Нижнем городе, а в порту.

Я сделал паузу и выразительно посмотрел на собеседника.

– Сейчас опасное время, – равнодушно заметил он, явно не понимая, к чему я клоню.

– Опасное – не то слово, – резко сказал я. – Райхен никогда не был спокойным городом. И по утрам нередко находили свежие трупы. Но никогда раньше не нападали так открыто и нагло, среди бела дня, прямо на улице, да еще с использованием артефактов колдунов. Я думаю, обычные люди давно вправе задать вопрос: «Куда смотрит власть?»

– Вы пришли об… – нахмурившись, заговорил было Клайвиц, но я его перебил:

– Нет, я пришел разобраться с проблемой. Тем или иным способом. С вашей помощью или без нее.

– Это приказ его величества?

– Нет, – помедлив, ответил я и многозначительно посмотрел на него. – Это, скажем так, моя личная инициатива.

Я сказал чистую правду. А за его заблуждения я не в ответе.

– Ну, раз это «ваша инициатива»… – Хаз с понимающим видом закивал – мол, знаю я, с чего вдруг советники императора занимаются такими делами. – Тогда давайте поговорим. Что вы намерены сделать?

– Я еще не решил, – ответил я честно. – Пока только собираю информацию о проблеме. И меня интересует ваше мнение. Чего лично вам не хватает, чтобы разобраться с преступностью?

– Людей, – сразу ответил начальник жандармерии. – У нас нет никаких проблем с обеспечением, но катастрофически не хватает людей. Простых жандармов для патрулирования улиц, я уже не говорю о сыщиках.

– С чего вдруг такая нехватка кадров?

– Из-за войны и из-за роста преступности. Часть сотрудников ушла добровольцами на фронт, на смену им пришли новобранцы. А от них толку как от козла молока. Гибнут на улицах как мухи. А дальше все по цепочке. Жандармов перестали бояться. Преступники обнаглели и открыто вышли на улицы, а у нас и так мало сотрудников. Люди стали гибнуть еще чаще. На смену им пришлось брать очередных новобранцев, а их нет времени учить. Все пошло по нарастающей. В город хлынула масса оружия, в том числе и магического. И теперь у нас богатый город, в котором много сброда, оружия, возможностей наживы – и мало блюстителей порядка.

– Я понял вас. Если жандармов на улицах не боятся, значит, для рядового задержания нужно привлекать в несколько раз больше сил, чем раньше.

– Вот именно.

– Что вы предприняли?

– Я подал обращение в Ассамблею дворян с просьбой расширить полномочия жандармов, увеличить финансирование и штат сотрудников, а также приказать городской страже патрулировать улицы, а не протирать штаны в казармах. Но даже до рассмотрения просьбы дело не дошло. Дворяне сейчас заняты внешней политикой. Совет магов отказался даже принимать мое обращение. Я обращался к его величеству, но он тоже занят и посоветовал побеспокоить Ассамблею.

– Понятно.

– Я был бы очень признателен вам, Маэл Лебовский, если бы вы повлияли на Ассамблею дворян.

– Есть и другие пути решения нашей проблемы.

– Какие, например? – хмыкнул Хаз.

– Если вдруг численность преступников резко упадет, а их наглость снизится, вам по-прежнему будет требоваться так много людей? Или вы сможете справиться имеющимися силами?

– Это зависит от того, как сильно уменьшится число банд грабителей. С карманниками, ворами и мошенниками мы уж как-нибудь разберемся. Грабежи на улицах – вот наша главная проблема.

– Вот и хорошо.

Я поднялся и пошел к выходу.

– Сударь Маэл, – окликнул меня старый жандарм, – как вы собираетесь выследить грабителей и уничтожить их? Какими методами?

– Хм. – Я повернулся и посмотрел на него. – Вы достаточно умны, чтобы понять, какие способы я использую, и закрыть на это глаза.

– Хорошо, – усмехнулся Хаз Клайвиц.

Тирион лениво ковырялся вилкой в тарелке и недовольно поглядывал на меня. Арья с изяществом, присущим только аристократам, пила чай. Внешне девушка была невозмутима, но глаза ее выдавали. Она посмеивалась над хмурым парнем.

Надо сказать, что, когда Тирион злился, он напоминал нахохлившегося птенца. И это действительно выглядело забавно. Может, поэтому мне так нравится его злить?

– Может, ты все-таки поинтересуешься моим мнением?

– Нет, – тоном, не допускавшим возражений, ответил я.

– Замечательно, – проворчал он. – А я думал, что рабство у нас запрещено.

– Для тебя мы сделаем исключение.

– Спасибо!

– Чем ты недоволен? Твое новое жалованье в десять раз выше предыдущего. У тебя теперь действительно высокий пост и большие полномочия. Ты будешь жить в столице, общаться с аристократами, легко заработаешь для себя и Марии дворянский титул.

А главное – будешь под моим присмотром.

– И чем еще ты мог заняться, уйдя из армии? Что ты умеешь и какое у тебя образование? Так чем ты недоволен?

– Тем, что все это похоже на подачку! – вспылил Тирион; отброшенная в сторону вилка жалобно звякнула.

– Тогда работай так, чтобы никому в голову, а в первую очередь – тебе, не приходила мысль, что все это незаслуженная подачка, – хладнокровно сказал я. – Так что ешь плотно, ужинать мы будем поздно. У нас много дел.

Мне как советнику императора полагался штат помощников. Жалованье им платить должно было казначейство, а от самого императора им полагались определенные привилегии, не такие уж и большие, если честно.

Я сразу записал Арью в качестве главного помощника и телохранителя. Моя ша’асал и так была моим напарником и телохранителем, а я должен был ее содержать и обеспечивать за свой счет. Но так у нее будут свои, честно заработанные карманные деньги на всякие необходимые любой девушке мелочи вроде нарядов или косметики. И кого волнует, что в число этих мелочей с такими «карманными» деньгами можно смело включать драгоценности!

У меня давно вертелась в голове мысль, что неплохо бы держать Тириона и Марию под присмотром. На всякий случай. А тут такой удобный способ совместить приятное с необходимым. Так что подачкой или благотворительностью это не было.

Я давно оценил таланты Тириона и собирался их использовать на благо страны. А то, что парень получит за счет казны вознаграждение, – это не подачка, а справедливость.

За несколько часов до заката небольшой склад в районе порта был окружен моими людьми. Бойцы были рады возможности размяться и заняться делом.

– Все готово. Они внутри и ничего не подозревают, – доложил Джон Ковальский.

– Они никого не поставили следить за подходами?

– Поставили – вон эти олухи, под навесом в карты режутся, – усмехнулся он. – Они давно на прицеле. Еще один дежурит у двери, но он тоже нас не видит.

– Тогда начинайте. Тирион, отправляйся со штурмовой группой и проследи, чтобы они взяли живым главаря и кого-нибудь из подручных.

Парень хмуро кивнул. Я сам хотел пойти, очень хотел. Где-то внутри меня зудело сильное желание лично кого-нибудь убить. И именно поэтому я решил остаться в роли командира.

Захват логова одной из новых банд занял не больше пяти минут. Совершенно не ожидавшие нападения бандиты не успели оказать сопротивления. Снайперы убрали дозорных, а бойцы ворвались внутрь склада.

Как я и ожидал, они именно там хранили награбленное, а также контрабандный алкоголь и оружие.

– Откуда у них столько винтовок? – удивился Тирион, разглядывая внушительный арсенал.

– Трофейное, – коротко ответил Джон. – Это оружие, захваченное у кунакцев. Похоже, некоторые трофеи не сдавались на армейские склады, как было положено, а уходили налево.

Я представил, сколько таких винтовок солдаты оптом за копейки или за выпивку отдавали ушлым торговцам, и присвистнул. Неудивительно, что даже у такого отребья теперь есть целая куча хорошего оружия.

– Цена на рынках Нижнего города на такую вот винтовку с начала войны упала в пятнадцать раз, – добавил Джон. – Райхенское оружие тоже подешевело, но не так сильно.

Вскоре прибыли жандармы. Они быстро оформили все формальности, «забыв» упомянуть о нашем участии.

– Почему они сами не могли все сделать? – недовольно пробурчал Тирион.

– Не забывай, что жандармы по рукам и ногам связаны законами. Чтобы провести такую операцию, им потребовалось бы написать целую гору бумаг. Грабители имели полное и законное право не пускать жандармов на свой склад. Ордер получить не так просто: сначала нужны доказательства. А они лежат на складе. Вот и попробуй решить эту задачу.

– Зачем тогда такие законы, если они защищают преступников? Почему нельзя отменить все законы, мешающие жандармам?

– Не все так просто, – усмехнулся я. – Неограниченная власть… портит людей. Ослабь поводок – и жандармы сами начнут грабить людей, прикрываясь законами, вымогать взятки и выбивать показания.

Араэл быстро училась магии воздуха. Быстрее, чем я сам в свое время. А вот с другими делами вышла загвоздка.

Мне многому надо было научить дочь, а у меня не было времени. Да и далеко не всему я мог научить ее. Например, особенностям этикета, этики, словесности, наукам и танцам. Кое-что я мог объяснить сам, что-то подсказывала Арья, но это полумеры. Мне нужен был настоящий учитель.

Но никто ни за какие деньги не соглашался обучать Араэл. Да и толку было бы от таких учителей, бледнеющих от одного взгляда ученицы? Так что приходилось все делать самому.

Сегодня я решил сделать дочке, да и себе тоже, выходной. Заодно надо было проверить храм. Чтобы не пугать прохожих, я велел Араэл надеть темные очки. У входа в храм она остановилась и нерешительно посмотрела на невидимую преграду.

– Не бойся, – спокойно сказал я.

Я положил руку на плечо дочке и провел ее внутрь. Демонам не так просто зайти в действующий храм. Полукровок это правило тоже касается. Но в свой храм я могу пригласить кого угодно.

Быстро поговорив с молодой жрицей и дав ей денег на содержание храма, я пошел в сад. Араэл сидела под цветущей вишней и завороженно смотрела на падающие лепестки.

– Нравится? – Я сел рядом с ней.

– Красиво… и хрупко…

– Красота всегда хрупкая вещь. – Я сорвал веточку и смял ее в кулаке. – Видишь? Легкое движение рукой – и цветок мертв. Так же и с человеком. Он рождается, живет, расцветает, но легкое движение руки, ножа или магии – и он мертв.

– Люди не похожи на цветы, – возразила Араэл.

– Это аналогия. Наглядный пример. Молодых девушек часто сравнивают с цветками. Ими тоже можно любоваться, ухаживать за ними, радоваться их красоте, а можно безжалостно сорвать и испортить.

– Мама мне об этом не говорила, – задумчиво произнесла она.

– Ялира – демон. Она никогда не видела цветов, а хоть бы и видела. Демоны не смогут понять, что такое хрупкая красота. Для них она будет слабой и беспомощной.

– Но ведь так и есть. Я могу легко сорвать цветы и сломать деревья.

– Да, можешь. Но ты убьешь красоту этого сада – и тогда не сможешь здесь отдохнуть и полюбоваться цветущими вишнями.

– Значит, деревья защищаются своей красотой? Ведь иначе бы их точно срубили.

– Хм. – Я озадаченно почесал затылок. – Можно и так сказать. Но…

– Так думают демоны… – грустно сказала Араэл.

– Ты – не демон. Помни об этом.

– И ты считаешь, что это красиво?

Прекрасная и смертельно опасная демоница с усмешкой посмотрела на меня. Я встал на краю обрыва. Перед нами открывался жутковатый вид: черная базальтовая равнина, извергающиеся вулканы, багровые тучи, озаряемые вспышками молний, реки раскаленной лавы, текущие к морю жидкого огня.

– Да, – честно ответил я. – Это красиво.

– Как ты только выжил? – покачала головой Ялира.

– Возможно, потому, что даже в Инферно я смог найти что-то красивое.

Уставшая за последние дни и ночи тренировок Араэл уснула. А я просто отдыхал и лениво обдумывал текущие проблемы. А их было, к прискорбию, много. Слишком много, чтобы я мог спокойно заснуть.

Одна только Араэл чего стоила! Кроме проблемы с ее обучением, имелись еще трудности с документами. Необходимо было оформить ее гражданство. Еще как-то убедить родственников принять в клан полукровку. А отец будет только рад, когда узнает, что моя дочь, помимо того что незаконнорожденная, еще и наполовину демон.

Хотя… Я посмотрел на спокойное и умиротворенное лицо дочери. По сравнению с матерью, у Араэл мягкие черты лица.

Легкий ветерок взъерошил волосы Араэл. Она этого не почувствовала и не проснулась. А вот я успел заметить появившуюся на мгновение призрачную тень женщины. Хозяйки этого сада.

– А что было бы, если бы ты не получил этой бумаги? – поинтересовалась Арья.

– Штраф и депортация на родину, – усмехнулся я.

– Хотела бы я на это посмотреть, – приподняв брови, произнесла девушка. – Как ты получил визу? Воспользовался своими связями?

– Все гораздо проще. Дал взятку чиновнику.

Необходимости оформлять законно право нахождения Араэл на территории Райхенской империи не было. Просто я решил перестраховаться. И к тому же на основании этой бумажки, которой грош цена, я мог многое сделать.

– Почему ты вообще так переживаешь по поводу документов?

– Арья, в курс твоего обучения входило право?

– Ну-у, в общих чертах. А что?

– То-то и оно, что в общих чертах, – вздохнул я. – Араэл не человек, а значит, подпадает под очень жесткие законы Совета магов. Как полукровка, она не имеет права находиться где-то еще, кроме резервации полукровок. А как незарегистрированную полукровку, ее любой маг имеет право убить или использовать для экспериментов.

– Вот как, – помрачнела Арья.

– И что печально, я сам приложил руку к нескольким поправкам. А отменить их теперь не могу.

– Но она же твоя дочь!

– А где доказательства? – резонно спросил я.

Некромантка растерялась и не нашла что сказать.

– Вот поэтому мне и нужны эти документы. Справка о рождении, временная виза, еще бы получить гражданство.

– Однако Араэл все равно останется полукровкой?

– Да. Но когда пойдет бумажная волокита – это будет несущественным фактом. Законы нашей любимой родины… разнообразны. К примеру, если Ассамблея дворян признает Араэл дворянкой, то Совет магов не сможет доказать, что она полукровка. Дворяне будут счастливы сделать гадость магам. И есть еще много таких тонкостей. Сами по себе они не защитят Араэл, но они дадут пространство для маневра мне и Аврелию. А он уже сумеет ее защитить, формально не вставая на мою сторону.

Но я даже не предполагал, что мои враги начнут действовать так быстро.

Сквозь сон я почувствовал, что группа магов и волшебников пересекла мое сторожевое заклинание. Что им делать в такой час на этой улице?

Ответ я узнал быстро. Они остановились напротив моего дома. Пока я спешно одевался и поднимал Арью и Араэл, в дверь требовательно позвонили. Не дождавшись ответа, незваные гости застучали в дверь, судя по звуку, ногами.

Я вышел на крыльцо и заставил себя надеть маску спокойствия и хладнокровия. Сдерживался я с трудом. Волшебник, стучавший в дверь, поспешил отбежать назад.

– Доброй ночи, судари.

Судари переглянулись. Один из них явно хотел оказаться как можно дальше от меня. Это был жандарм, вынужденный сопровождать остальных ночных визитеров.

Трое магов клана Астреяров вышли вперед, волшебники с плащами Совета магов встали за их спиной. Стандартное атакующее построение. Ударные силы на острие атаки, остальные прикрывают тыл и фланги.

– У нас есть ордер на обыск в вашем доме, – холодно произнес Грегор Асмуд аха Астреяр – он, похоже, был старшим из этой троицы, двух других магов я не знал.

Я сложил руки на груди и выразительно посмотрел на него с высоты крыльца. Пауза затянулась.

– Вам интересно узнать о причинах, побудивших нас устроить этот обыск?

Звездное небо быстро закрывали тучи. За моей спиной встала Арья. Она держала в руках свой посох, украшенный человеческим черепом.

– Нам стало известно, что вы укрываете в своем доме незарегистрированную полукровку. Я требую спуститься с крыльца и не препятствовать обыску.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сжал и разжал кулаки. И не сказал ни слова. Пусть думает сам. С юридической точки зрения Грегор в своем праве, но законы Райхенской империи на диво разнообразны и противоречивы.

– Должен ли я понимать ваше молчание как отказ от содействия? – не дождавшись ответа и на этот вопрос, добавил он, с трудом скрывая радость. – В таком случае я предупреждаю, что уполномочен применить силу в случае вашего сопротивления обыску! Мои слова засвидетельствованы представителем закона.

Представитель закона нервно сглотнул. Бедняга прекрасно осознавал, во что он вляпался, но выбора у него не было. Интересно, его отправили сюда за проступок или жандармы тянули жребий? Но он зря волновался. Мне тоже нужен был свидетель.

Я собрал силу и приготовился к бою. Мысленно объяснил все Арье и дал знак Араэл не высовываться раньше времени. Послал сообщение Данте и навесил на жандарма несколько своих щитов. Чтобы бедолагу и в самом деле не размазало отраженной магией.

Астреяры пошли вперед. Они уже торжествовали. Судя по всему, они убедились, что Араэл в доме, а за Изнанкой следили. Меня они в расчет не брали, справедливо полагая, что трех магов хватит против одного.

Самое интересное, что могло хватить. Раньше Грегор Асмуд легко победил бы меня и в одиночку. Теперь мы, наверное, были на равных. Но рядом с ним были еще два мага и около десятка волшебников.

Грегор боялся, что я не рискну вступить с ним в бой. Убегу, сдамся, начну судиться и цепляться за законы. Ведь ничто Араэл не угрожает, он ее и пальцем не тронет. Только как следует поглумится над ней и объяснит, какой трус и слабак ее отец. Ну и распустит слух на всю империю о том, что у меня дочь – полукровка. Хотя это и так станет известно рано или поздно.

Ведь ко мне лично у Астреяров нет претензий. Всему виной вражда между нашими кланами и то, что меня назначили советником императора.

Зато я могу как следует испортить настроение и репутацию всему клану Астреяров и заставить их принести мне публичные извинения. Это не считая того, что Аврелий придет в ярость от такого своеволия Астреяров. В конечном итоге они проиграли бы больше меня.

Но все эти умные и логичные мысли забились куда-то далеко. Эти выродки на полном серьезе собрались зайти в мой дом и арестовать мою дочь! Грегор хочет схватки со мной?!

Грегор Асмуд шагнул на дорожку к дому и посмотрел на меня. Улыбка еще играла на его губах, когда в глазах уже появилось безмерное удивление. Пылающая волна снесла его щиты и ударила по магам.

Я бил в полную силу, без шуток и предупреждений. Вслед за первым ударом на Астреяров обрушился насыщенный кислородом воздух и множество воздушных лезвий. Один волшебник упал, пробитый сразу десятком ножей.

От избытка кислорода мой огонь оказался особенно горяч. Другой волшебник успешно отразил и огонь, и лезвия, но забыл про жар и мгновенно умер от теплового удара.

Яркая вспышка ударила по глазам. Грегор одним движением сбил пламя и с бешенством уставился на меня.

– Ты!!! – прорычал он.

– Еще один шаг, – спокойно сказал я, – и я ударю по-настоящему. Так что или кончай валять дурака, Грегор, или отсылай волшебников. Я никого щадить не стану.

– Да тебя вне закона объявят! Ты убил представителей Совета!

– А зачем ты их сюда притащил? – Я иронически изогнул бровь. – Разве не для того, чтобы подставить меня?

От удара Грегора перила крыльца почернели и рассыпались в прах. Я с трудом удержал этот удар и поспешно разрушил его заклинание. Через мгновение два других мага ударили по мне, ломая защиту дома. К ним присоединились и волшебники, разъяренные смертью коллег.

Арья взмахнула посохом и что-то выкрикнула. На Астреяров напали полупрозрачные серые тени и начали разрывать когтями их защиту.

– Азфарил, Лартанал! – громко крикнул я.

– Здесь, хозяин! – проревел с крыши дома Лартанал.

Демон сиганул вниз и раздавил своим весом волшебника. Остальные попятились от него и не заметили Азфарила. Тот походя оторвал голову молодой волшебнице.

– Держи! – весело крикнул он и кинул голову самому младшему из Астреяров.

Молодой маг машинально поймал и только потом понял, что именно. Он с криком отбросил жуткий предмет и на несколько секунд полностью вышел из боя.

Из окна выпрыгнула Араэл и, зло зашипев, хлестнула Грегора огненным хлыстом. Он ударил в ответ, но ловкая девчонка легко ускользнула. Кувырнулась через голову и стегнула стоявшего рядом волшебника. Пылающая плеть пробила защиту, сожгла одежду и оставила на теле человека сильный ожог.

Я поймал растерянный и злой взгляд Грегора. Он совершенно не ожидал, что бой примет такой расклад. А как он хотел? Мы вчетвером могли разбить центурию демонического легиона, что нам всего трое магов?

Астреяры не были дураками или слабаками. Излишним благородством они тоже не отличались. Маги встали спина к спине и закрылись мощными многослойными щитами, оставив волшебников без защиты. Те, впрочем, тоже понимали расклад и теперь поспешно отступали.

Схватка длилась от силы пару минут, но я уверен, Грегор ее запомнил надолго. Араэл, шипя как рассерженная кошка, била их огненной плетью, каждым ударом разрушая несколько слоев их защиты. Мои демоны кружились вокруг магов, пугали их и тоже ломали защиту.

А я держал над ними огненный шторм. Стоило Астреярам хоть на мгновение ослабить защиту – и от них не осталось бы и пепла. Ну и еще я держал защиту для себя, Арьи и Араэл. А демоны обойдутся.

Внезапно наши противники ударили в ответ. Порыв ледяного воздуха разрушил мое заклинание. Грегор отбросил Лартанала и Азфарила. Другой маг ударил по Араэл, но она увернулась от удара и хлестнула мага в ответ.

– Хватит! – громко крикнул мне Грегор. – Мы уходим!

– Уходите? – улыбнулся я, клокотавшая во мне ярость наконец вырвалась. – Вы, отродье бесов, подстилка для инкубов, осмелились бросить мне вызов?! Я разорву вас, жалкие твари!

Я ударил его магией и шпагой. Грегор ответным ударом пробил мою защиту и метнул мне в живот несколько огненных шаров. Они разорвались, сжигая одежду и обугливая кожу, но после двадцати лет смертельных схваток на такие мелочи я не обращал внимания. Когда смерть – это лучшее, на что можно надеяться, – на все несмертельные удары перестаешь реагировать.

Мы дрались жестко и без пощады. Невольно у меня появилось уважение к Грегору. Он понял, с кем схватился, но страха в его глазах не было. Только ярость бойца, без оглядки рвущегося в бой.

Кто бы вышел живым из этой схватки, сказать было сложно. Но в нее вмешались со стороны.

Вокруг Грегора закружился ледяной вихрь. А через мгновение его сбила с ног девушка верхом на абсолютно белой кобыле. На мага, дравшегося с моими демонами, набросились еще пять демонов из легиона Храактала. А на помощь Араэл пришла другая девушка, в плаще с гербом Ларанов.

– Лаэха-аран! – дружно гаркнули волшебники, верхом на лошадях ворвавшись на поле боя.

Через полминуты все Астреяры и выжившие волшебники были связаны и лишены сил. Я отпустил Лартанала и Азфарила обратно, а дочке приказал уйти в дом.

– Астреяры, – ледяным голосом произнес Данте, единственный, кто был без коня: он прилетел на лэртаге. – Как это понимать?!

– А что тут понимать?! – зло ответил Грегор. – Этот выродок убил волшебников Совета!

– Я член Совета, и я не понимаю, что эти волшебники здесь делают! Совет не отдавал приказа нападать на дом Маэла Лебовского.

– Есть ордер на обыск его дома.

– Да ну? И кто же вам дал ордер на обыск советника императора? – усмехнулся Данте. – Без подписи его величества Аврелия этой бумажкой можно только задницу вытереть!

– Это…

– Именем Совета магов! – повысил голос Данте. – Вы задержаны за нападение на дом Маэла Лебовского аха Ларана до суда и выяснения всех обстоятельств дела. Охрану я доверяю клану Ларанов!

– Ты не смеешь! – крикнул Грегор. – Это война!

– А о чем вы думали, когда напали на члена нашего клана? Что мы постоим в сторонке?!

Тем временем из Изнанки вышло еще пятеро наших магов. Они и отконвоировали пленных Астреяров в резиденцию Ларанов в столице.

– Кали, Инга. – Я поклонился обеим девушкам. – Спасибо за помощь.

Кали, сидевшая верхом на Снежной кобыле, с холодным видом кивнула мне. А Инга тепло улыбнулась.

– Что произошло? – спросил меня Данте.

– Они пришли за Араэл, – тихо ответил я. – Они о ней узнали и решили воспользоваться случаем. Как же так, маг Ларанов держит у себя дома полукровку. Хороший ход.

– Зачем ты устроил бойню? – холодно уточнил брат.

– Бойню? – Я с иронией посмотрел на него. – Ты называешь эту потасовку бойней?

Данте посмотрел на большую лужу крови и на изуродованные тела волшебников. Те, кто умерли от моей магии, выглядели еще ничего, как и волшебник, убитый Араэл. А вот демоны слова «аккуратность» не знали…

– Бойня была бы, если бы ты опоздал с подмогой, – без тени шутки ответил я.

– Ты же мог их просто оглушить…

– Не мог, Данте. Я не мог их не убивать!

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, потом он отвел взгляд.

События приняли нешуточный оборот. Астреяры собрали и привели в боевую готовность весь свой клан. Мы сделали то же самое. Воздух вокруг нашей резиденции искрился от защитных заклинаний, и, несмотря на весну, по двору гулял снежный буран.

Данте, Кали и другие молодые маги нашего клана собрались в резиденции. Отец вернулся в родовой замок Ларанов на случай нападения на него. А в столице возглавил наши силы Майгар Лебовский, второй по силе маг клана, а также наш с Данте дядя.

А вот я – наоборот, вел себя спокойно, ничего не замечая. Словно бы это не мой клан готовился к войне. Даже защиты дома я не усиливал. Правда, в гостиной сидели и пили чай два десятка гвардейцев императора, но это мелочи.

А еще мы несколько сместили приоритеты. Из сопротивления мага Маэла Лебовского аха Ларана законному обыску его дома дело превратилось в попытку убийства советника императора и законную самооборону.

Неожиданно в дело вмешалась Ассамблея дворян. Ее члены справедливо возмутились действиями Астреяров и подали жалобу в Сенат на их клан, а заодно на всех магов. Сенат жалобу принял к рассмотрению, и в итоге весь Совет магов оказался вынужден оправдываться перед обществом за действия Астреяров.

Все это могло закончиться кровавой резней, но в дело вовремя вмешался Аврелий. Он предложил выход, который устроил всех, кроме троих магов, напавших на меня. Было решено, что Грегор и его сообщники действовали самостоятельно и понести наказание должны только они. Глава клана Астреяров согласился с этим и даже предложил выплатить за свой счет компенсации всем пострадавшим волшебникам и семьям погибших.

Главное для меня было в том, что за всей этой суетой успешно потерялась причина конфликта. Об Араэл все забыли. Но надолго ли?

Законы у нас хитрые, и, зная их тонкости, можно многое сделать. Но Астреяры не простят мне такого удара по их репутации и самолюбию. А значит, в другой раз они могут все сделать умнее и использовать тонкости законов и силу Совета магов уже против меня. Или, вернее, против Араэл.

Глава 3

Совет клана

Тирион сделал несколько взмахов, пробуя саблю.

– Немного не сбалансирована, но пойдет.

На мой взгляд, клинок был хорошего качества, но спорить я не стал. Я кивнул Араэл, она вышла в центр зала и подняла шпагу.

Тирион атаковал без предупреждения, быстро и напористо. Араэл, закусив губу, сразу ушла в оборону, и… шпага сломалась. Тирион успел остановить удар, дочка отошла назад и с удивлением посмотрела на обломок клинка.

– Кто тебя учил так отбивать удар сабли шпагой? – хмыкнул парень. – Защищаться, когда у тебя более легкий клинок, вообще нельзя.

Араэл кивнула и взяла новую шпагу. Она запомнила урок и напала первой. И уже Тириону пришлось уходить в оборону, едва успевая отбивать быстрые жалящие удары девчонки.

Потом Тирион показал Араэл основные удары саблей, и она начала их отрабатывать на тренировочном чучеле.

– Быстро учится, – одобрительно заметил Тирион.

Еще бы. В Инферно никто не дает тебе второго шанса.

– Только я не понимаю – зачем ты учишь ее сабельному бою?

– Так надо, – коротко ответил я.

– Кому?

– В первую очередь – ей самой. Никакое знание не бывает лишним. А если думаешь иначе – значит, просто ищешь оправдание своей лени.

Я немного подумал и решил закончить мысль:

– Вот сравни себя с Арьей.

Тирион озадаченно посмотрел на девушку, с интересом слушавшую меня.

– Э-э, что-то я не понял.

– Смотри. Арья – хороший пример целенаправленного обучения. Ее с детства учили работать с напарником-магом. Самые сильные свои заклинания она может сплетать только с моей помощью. В бою Арья действует, полностью полагаясь на напарника, не думает о своей жизни и готова пожертвовать ею ради меня. Ее так учили. Жесткая, целенаправленная подготовка быть идеальным помощником своему ша’атар. Но зато Арья, да и все остальные некроманты практически не способны работать в одиночку. Оказавшись без напарника в тяжелой ситуации…

Я осекся и замолчал.

– …Некромант погибает, – закончил за меня мысль Тирион, не понявший, почему я замолчал.

– Да. А ты – другой пример. Тебя никто не учил.

– Почему…

– Тебя научили кое-чему, например алхимии, владению саблей и верховой езде, стрельбе и так далее. Но никто не воспитывал тебя и не пытался привести сумму твоих знаний к некой системе. Тирион, ты образец самородка – человека, чьи таланты являются заслугой природы, а не учителей. Но знаешь в чем твоя проблема?

– Будь добр, просвети.

– Ты вырос талантливым бойцом, опытным, ловким, храбрым до безрассудства и на удивление добрым человеком, верящим в людей. Но у тебя огромные пробелы в знаниях, целые области остаются для тебя темным лесом. И это понятно: тебе надо было выживать, а не гармонично развиваться. К сожалению, та же проблема сейчас у моей дочери. Кстати, Араэл, можешь отдохнуть. И поэтому мне многому еще надо ее научить.

– Меня вообще никто ничему не учил, – флегматично пожал плечами Тирион.

Разговор прервал Ральф. Он принес белый конверт, запечатанный золотой печатью.

– Кто это такие письма шикарные пишет? – тут же сунул свой нос Тирион.

– Это официальное письмо. – Я провел рукой над печатью, подтверждая, что я получатель письма, а не шпион, захотевший его вскрыть. – И ничего хорошего в таких письмах не бывает.

Прочитав короткие строки, я вздохнул. Меня вызвали на совет клана. Я сам добивался его созыва, хотя ничем хорошим для меня это кончиться не могло. Мне придется бросить вызов отцу в его стихии и победить. И речь не о магии, а о внутриклановой политике. Он глава клана, уважаемый маг, его авторитет не вызывает сомнений. Я – пацан, авторитета у меня ноль, уважения еще меньше. И мне надо будет каким-то образом убедить остальных членов клана, что мое слово выше его.

Сборы были недолгими. Арью я оставлял в Райхене, хотя она сильно возражала. Я имел полное право взять свою ша’асал на совет, но она не может находиться в Изнанке. А мне мало того что туда идти этим путем, так, возможно, еще и обратно убегать придется так же.

Араэл я тоже хотел оставить дома, но тут у меня выбора не было. Ее присутствие требовалось на совете.

Добрались мы тоже без приключений. Все наши, которые находились в столице, собрались вместе и пошли. Кали показывала дорогу, а дядя распугивал своей силой демонов.

Родовой замок Ларанов не был по-настоящему родовым. Ему было всего четыре с лишним века, и строили его тогда, когда победоносные армии империи маршировали на восток.

В сам замок попасть из Изнанки было невозможно. Поэтому все выходили на небольшой площадке. От нее до замка было минут десять ходу.

В Райхене уже наступил полдень, а здесь солнце едва выглянуло из-за горы. Свежий лесной воздух пах хвоей. Знакомый с детства запах.

Когда-то замок стоял посреди густого леса, а теперь вокруг него метров на сто выжженная пустошь. Только возле самых стен уцелели деревья. Сами стены впечатляли – серые, из крупных гранитных блоков, они поднимались на восемь метров. Сколько раз мне попадало за то, что лазил по ним…

Внутренний двор был вымощен брусчаткой. А к запаху хвои прибавился запах дыма и свежего хлеба. Хорошо все-таки магам. От стоящей рядом конюшни пахло только сеном: все прочие запахи нещадно изгонялись.

Посреди двора возвышался пятиэтажный донжон с нормальными окнами, балконами и открытой площадкой на крыше.

Я сразу отделился от остальных и пошел вместе с Араэл в свою комнату. Чтобы ни с кем не встречаться раньше времени, я зашел под лестницу, нашел неприметную дверь, заросшую паутиной, и пошел по темному коридору.

Судя по толстому слою пыли, никто этим коридором не пользовался. Хотя нет, в комнате, где соединялись сразу три таких коридора, на полу были свежие отпечатки маленьких босых ног. Ну конечно, кому же еще, кроме детей, нужны потайные ходы?

В свое время я сунул свой нос в каждый закуток дома. И в этом я мало отличался от сверстников. Хотя бродить по этим коридорам было очень опасно. Нас спасало только то, что мы были магами.

– Ты здесь жил? – спросила Араэл, с любопытством оглядывая комнату.

– Редко, – ответил я. – Эту комнату мне дали, когда я закончил обучение. А я с того времени в основном жил в столице и разъезжал по стране.

Все стояло на своих местах. Кровать, тумбочка, письменный стол и книги на полках. В шкафу висела чистая одежда. Комната выглядела чистой, аккуратной и нежилой. Только на подоконнике в небольшом горшке рос цветок. Его мне подарила сестра, а горничные регулярно поливали.

Молва приписывает магам несметные богатства. Доля правды в этом есть, кланы владеют большими состояниями. Но живем мы скромно. Моя комната похожа на комнаты других магов. А ведь многие в них живут постоянно. И отличаются они от моей комнаты только тем, что в них больше разных бытовых мелочей. У Кали, к примеру, ковер на полу лежит.

– Я пойду пройдусь по дому, а ты из комнаты не выходи.

– Хорошо, – кивнула дочь.

– Учти, что для тебя этот замок – смертельно опасный лабиринт, полный ловушек.

Я не шутил и не преувеличивал. Во время строительства замка моим предкам уже не угрожала опасность нападения врагов, но еще были живы те, кто бежал из Кунака. И те, кто отбивал нападения специальных отрядов инквизиторов, забиравшихся далеко в тыл.

Они строили не просто замок или дом, а безопасное для хозяев укрытие. В каждый камень вкладывали заклинания. Коридоры петляли и пересекались друг с другом. Лестницы находились в разных местах и вели на разные этажи, например с первого сразу на четвертый, оттуда уже на второй и только потом на третий.

Никаких планов или чертежей здания не существовало. Зато было множество скрытых ходов. Многими из них было удобней пользоваться, чем коридорами. Если привыкнуть к паутине и не обращать внимания на черепа как-то забравшихся в дом убийц.

Комната Данте была этажом выше. Я тронул пальцем тонкую, неощутимую нить сторожевого заклинания и вошел к нему. Данте с задумчивым видом стоял у окна, облокотившись на подоконник.

– Любуешься? – с невинным видом спросил я.

– Ага. Этот вид меня всегда… заставляет задуматься: зачем здесь окно?

Вид из окна у Данте был замечательным. Голая и ровная стена, закрывающая даже небо.

– Не знаю, что меня убивает больше: это окно или то, что сегодня я буду спать в одиночестве? – делано вздохнул брат.

– Ты хотел поговорить со мной?

– Да, хотел. Зачем ты так добиваешься принятия Араэл в клан?

– А ты разве не понимаешь?

– Маэл, я все понимаю. Но сейчас не прошлый век. Никто не будет отправлять ее в резервацию. А отец уже начал сдавать. Еще лет десять – и я стану новым главой клана. Тогда я тихо и без шума приму твою дочь в клан.

– Данте, о том, что отец начал сдавать, говорили еще тогда, когда мы магией не умели пользоваться. И он до сих пор сдает. А за Араэл уже приходили. И еще придут. Пока она незаконнорожденная полукровка, на ней будет клеймо. А я хочу, чтобы у нее была семья. Чтобы у нее был клан! Чтобы ее защищали, даже после моей смерти!

– Тихо-тихо. – Данте поднял руки в успокаивающем жесте. – Не я твой враг.

– Она имеет на это право.

– Право-то она имеет, – вздохнул он.

– Правила приема в клан незаконнорожденных детей не изменились?

– Нет.

– Значит, шанс у меня есть.

– Не думаю. Совет начнется через полчаса.

– Что?

– Так я и думал: тебя одного забыли поставить в известность.

Клан магов – это не просто группа магов, связанных родственными связями. Кроме магов в любом клане есть много волшебников, колдунов и даже простых людей. Об этом не говорят, но порой у магов рождаются дети-волшебники или не способные к магии вообще. А вот у них, порой через несколько поколений, рождаются маги.

Вступить в клан тоже не так сложно, как кажется. Любой желающий может принести вассальную присягу клану и стать его членом. Он будет волшебником, колдуном, ремесленником или крестьянином, но он будет частью клана. У него будут обязанности и права.

Сейчас в нашем клане восемьдесят шесть магов, четыреста с лишним волшебников и почти десять тысяч обычных людей. Некоторые из них служат в замке горничными, садовниками, конюхами, поварами. Другие просто живут на наших землях, обрабатывают их и платят подать.

Любой может выйти из клана либо, наоборот, в него вступить. Даже в наши дни нередко приезжают целые семьи и просятся в данники. Были даже случаи, когда маги переходили из одного клана в другой. Правда, такое случалось всего два раза, и то между союзниками. Но прецедент, как говорят юристы, есть.

А есть еще одна вещь, о которой вообще не говорят. Маги заключают брак только с другими магами, и только с членами своего клана. Благо инцест для нас не несет столь тяжких последствий, как для обычных людей. Да и не все члены клана являются кровными родственниками.

Но маги тоже люди. И у них есть свои слабости, которые порой проявляются в тяге к прекрасным селянкам, изящным аристократкам или к симпатичным волшебницам. И порой маги увлекаются, и тогда происходит то же самое, что и у всех, – незаконнорожденные дети.

Часто эти дети рождаются волшебниками, а то и вообще без способностей к магии, но иногда они становятся магами. Другие кланы по-своему решают эту проблему. А у нас есть строгие правила приема таких детей в клан. Что примечательно, согласия родителей не требуется. Иногда это делают даже вопреки их мнению.

Араэл имела право вступить в клан. Даже без моего согласия. Но дадут ли ей это сделать?

Совет клана проводился в большом зале, построенном в форме амфитеатра. В центре зала на возвышении сидел глава клана. Остальные маги занимали места в соответствии со своим статусом. Старшие маги расположились на первых рядах, молодежь наверху. Для каждой семьи отводился свой сектор. Два из них навсегда остались пустыми.

На повестке дня было много вопросов. Но сомневаюсь, что о них сегодня вспомнят. Отец для этого постарался. Зная о моем опыте в Ассамблее, он не собирался давать мне ни одного преимущества.

Объявив о моем выступлении, отец насмешливо глянул на меня и переглянулся с дядей. Тот с нескрываемой усмешкой кивнул ему.

Грязно играешь, папа. Значит, все уже решено и мое выступление и совет – просто формальность?

Сжимая кулаки и давя в себе злость, я вышел в центр зала и обвел всех взглядом. Бросил недобрый взгляд на отца. Косо глянул на Данте, напрягшегося на втором ряду.

– Полагаю, вам все уже рассказали?

Да, рассказали все и в подробностях. Только на верхних рядах недоуменно переглядываются. Вас в расчет не брали, тогда слушайте.

– Но я все же выполню эту формальность и выступлю перед вами. Для протокола.

– Хватит паясничать, – бросил мне отец, но я не обратил внимания.

– Да-да, опять этот маг-полукровка опозорил славный клан Ларанов. Опять. Он сбежал в Инферно, более того – выжил там! И что еще хуже, посмел оттуда вернуться! Неслыханная дерзость! Но этого мало. Знаете, что он сделал? Завел себе дочь! От демона. А больше там было не от кого.

Напряжение, повисшее в зале, можно было потрогать руками.

– Да! Моя дочь – полукровка! Плод от греховного союза демона и человека. Но вот беда: этот человек – маг из клана Ларанов. А значит, и его дочь тоже часть клана. Какая-никакая, но часть. В ней кровь Лебовских! Кровь Ларанов! Ваша кровь! И хочешь ты этого или нет, Райхард Лебовский аха Ларан, – она твоя внучка!

Я зло глянул отцу в глаза.

– Прошу я? Требую? Нет! Просто констатирую факт. Араэл Лебовская, моя незаконнорожденная дочь, – часть нашего клана. И видят боги и демоны, она этого достойна больше, чем я, трус, дурак и позорное пятно! Вопрос не в том, является ли моя дочь частью клана. Вопрос в том – признаете ли вы это?

Я развел руками и посмотрел на магов.

– Или предпочтете выбросить ее? Чтобы все знали, что клан Ларанов не заботится о своих детях. Решать вам.

Отец поднялся со своего места и обратился к клану.

– Вы выслушали эту… речь, – с издевкой сказал он. – Да, вы не ослышались, мы не на базаре, а на совете клана, и это представление было речью. И в ней даже были аргументы, достойные нашего внимания. Мне особенно понравилось про позорное пятно. Отрадно видеть, что человек знает свое место и понимает свою роль. Ну а теперь я предлагаю выступить всем желающим, поддержать Маэла Лебовского или возразить ему. Хотя надо ли еще что-то добавлять против него после такой речи?

– Я прошу слова! – резко поднялся со своего места Данте, едва дождавшись того, как отец закончит.

Райхард быстро переглянулся с Майгаром. Выступления Данте в сценарии явно не было. Но возражать они не могли.

Данте быстро сбежал вниз и с легкой улыбкой повернулся к зрителям. Молодые девушки сразу заулыбались ему.

– Эх, мой дорогой брат, как обычно, наломал дров. Не впервой. Он с детства такой, – доверительно произнес он. – Отверженный, нелюдимый, мрачный и вредный. Но вот в чем дело. Он мой брат. Он твой брат, правда, двоюродный. А вы – его прекрасные сестры. Вот висит портрет его деда, а за моей спиной на высоком стуле восседает его отец, а рядом с ним стоит его дядя. И мы все, вы не поверите, мы все – его. Его родственники.

Данте тряхнул золотыми волосами и с удивленным видом добавил:

– Я сам безмерно удивлен, но это так. Мы – его родственники. А значит, и его дочь нам тоже не чужая.

Он остановился и поднял вверх палец.

– Прислушайтесь. Его дочь нам не чужая. А скажите мне, седые мужи, скажите мне, глупому юнцу, было ли такое, чтобы Лараны бросали своих?! Было такое когда-нибудь? Вопрос не в том, кто Маэл, а кто его дочь. Вопрос в том, кто мы. Лараны мы? Или нет?

Данте повернулся к отцу.

– Скажи мне, глава клана, сильнейший и мудрейший из нас. Можем ли мы бросить кого-то из нас на произвол судьбы?

– Кого-то из нас? Нет, не можем, но демоны не…

– Прошу слова! – звонко крикнула Кали.

– Говори, – с облегчением вздохнул отец.

Что-то тут не то. А он даже и не понял, что ему просто заткнули рот.

– Нас осталось мало, так что мы не можем разбрасываться хорошими бойцами. Пусть эта, как там ее, полукровка. Лишь бы боец из нее хороший был! Лучше уж ее в бой послать, чем кого-то из молодых девчонок!

Не успела Кали сесть, как подскочила Инга и быстро затараторила, не давая никому вставить слова. А я ее не слушал, а смотрел на Данте. Брови сошлись на переносице, губы плотно сжаты, в глазах напряжение. Он стоял вполоборота к отцу и левой рукой, скрытой от него, делал странные жесты. И после каждого движения пальцев кто-то или подпрыгивал и начинал быстро и горячо говорить, или степенно вставал и произносил речь.

– Хватит! – Резкий крик отца перебил молодую девчонку из семьи Лавантейнов. – Ассаил Исмар аха Ларан, вы хотите что-то сказать?

– Да. – Глава семьи Исмар поднялся и повернулся к слушателям. – Наша молодежь, как всегда, горяча и поспешна в выводах. Никто не отрицает того, что мы своих не бросаем. Но позвольте, где тут свои? Маг, опозоривший свою семью, свой клан и свое имя? Полукровка? Отродье демонов – для нас свое? Опомнитесь, о чем вы?! Может, мы еще и демонов начнем в клан принимать? Ну а почему бы и нет, женится Маэл на своем демоне – вот и она для нас своя. Давайте и ее в клан возьмем. А вы что скажете, коллега?

Гаспар Лавантейн аха Ларан с готовностью принял эстафету. Данте на едва заметное мгновение нахмурился.

– А я не знаю, надо ли что-то говорить? – пожал плечами глава Лавантейнов. – И самое главное, не понимаю, зачем мы все собрались? Это рядовое дело должен решать глава Лебовских. В крайнем случае, он может собрать семейный совет и там все решить. А так… осталось только на Совет магов все вынести. Чтобы уж все были в курсе семейных ссор Лебовских.

– Действительно. А что по этому поводу думает уважаемый глава семьи Лебовских?

Отец словно невзначай пригладил седые волосы.

– Как глава клана я должен быть беспристрастен и одинаково относиться на совете ко всем его членам. Поэтому позвольте мне извиниться за то, что я воспитал плохого мага. Я устал бороться с ним. Дай я сразу ему ответ – он обвинил бы меня в пристрастности. Поэтому я вынес дело на рассмотрение всего клана. Вы уж простите старого человека.

Я уже набрал в грудь воздуха и остановился от быстрого взгляда Данте.

– Клан ясно выразил свое мнение! – звонко крикнула девчонка Лавантейнов.

– Маэл и его дочь – часть клана, – поддержал ее Сенек Исмар.

Отец с гневом уставился на Данте, а тот принял его вызов и не отвел взгляда. Все пошло не по сценарию.

– Тихо! – гаркнул Майгар. – Молодые должны сидеть на совете и слушать старших! Следующий, кто выкрикнет с места, будет драться со мной на дуэли!

– Но только после меня! – перебил его Данте. – Бросишь вызов молодым – сначала будешь драться со мной!

– А ты, юнец, что себе позволяешь?!

Дядя навис над Данте с высоты подножья кресла главы клана. Брат, сжав кулаки, шагнул вперед с яростью в глазах.

– Не хватало еще драк сегодня! – остановил их отец. – Не хватало нам всем еще подраться из-за этого мага!

Сказал, как плюнул.

– Вопрос пора решать. Я как глава клана заявляю: никогда полукровок и прочих гадов не будет в нашем клане! Никогда!

– Поддерживаю! – быстро заявил Гаспар.

– Поддерживаю! – присоединился Ассаил.

– Все! Главы семей проголосовали единогласно! Вопрос закрыт!

Данте покраснел от злости. Хотя ему чего злиться? Он уже победил, переиграл отца на его поле. Сделал то, чего я не смог бы, проживи хоть сто лет. Данте сумел дать высказаться младшим членам клана раньше старших. Но что стоит их слово в этом месте?

– Нет, – громким и пугающим шепотом сказал я. – Позвольте «этому» еще кое-что сказать.

Я намеренно добавил в свой голос инфразвук.

– Значит, все дело в полукровках, отец? А поклянешься ли ты своей силой и именем Тирраала, что принял бы мою дочь, не будь она дочерью от демона? Отвечай!

В ярости отец ударил, но моя защита выдержала.

– Таков твой ответ?! Да ты даже не знал, что она полукровка, когда я попросил, чтобы ты принял ее в клан. Для тебя не имеет значения, кто мать Араэл. Важен лишь отец. А вы хотите знать, почему?

Я со злой улыбкой обвел взглядом затихших магов.

– А потому что я сам дитя позора. Плод похоти моего отца, уважаемого главы клана, и живое свидетельство его позора. Он хотел выкинуть меня, но клан не позволил. Я родился магом и стал частью семьи вопреки воле своего отца.

Я развел руками.

– Вот он я, позорное пятно на безупречной биографии Райхарда Лебовского аха Ларана. Кому какое дело до бедной девчонки? Я! Вот причина тому спектаклю, что вы сейчас видели!

К моему удивлению, никто не рвался меня перебить.

– Лараны своих не бросают, – издевательски произнес я. – Только дарят, как породистых щенков. Верно, отец?

– Заткнись, ублюдок, – процедил он.

– Твой ублюдок, – с хохотом произнес я.

– Это ложь! – крикнул Майгар.

– Нет, дядя, это правда, и я свидетель! – возразил Данте.

– И про ублюдка тоже правда, – тихим усталым голосом произнесла зашедшая в зал седая женщина.

– Мама? – удивился Данте.

– Лаувейя? Зачем ты пришла? – спросил отец.

– Если ты забыл, то я напомню. Я тоже маг и имею право быть на совете. Тем более что здесь решают судьбу моего сына и моей внучки.

Моя мачеха прошла к центру и улыбнулась мне.

– Здравствуй, Маэл. Опять ты набедокурил? А ты, Райхард, все никак не простишь Мари отказа? Гордая девчонка не захотела становиться твоей наложницей.

– Маэл не твой сын, – глухо сказал Райхард.

– Но растила его я. А для тебя Маэл так и остался ублюдком.

– Пусть так. Маэл – позор. Мой личный позор. Позор семьи и клана. Он опозорил само имя мага! И это мое слово, кто против?!

– Я! – мрачно сказал я.

– Ты радуйся, что из клана не выгнали, – давно есть за что.

– Я тоже против, – спокойно добавил Данте. – Да и не я один. Верно, ребята?

Он поднял вверх правую руку и сжал пальцы в кулак. За его спиной с тихим шорохом одежд вставали маги с верхних рядов. Все наше поколение и не только.

Растерянность на лицах почтенных седых мужей была мне лучшей наградой за весь сегодняшний день.

– Отец! Ты поставил свои личные интересы выше интересов клана!

– Сядь! Что ты можешь знать об интересах клана, щенок?!

Отец подскочил с места. И… кто первый нанес удар, я не помню. Может, я не сдержался, или мне кто-то в спину ударил. А может быть, у кого из молодых не выдержали нервы. В зале вспыхнул бой.

Чистые силы сцепились друг с другом. Никаких заклинаний или уловок! Только сила на силу. Били сильно, но не насмерть. Никто ведь не хотел никого убивать. Почтенные мужи должны были показать молодежи, где ее место. И они его показали. Старшие маги как щенков раскидали молодых. Не рискнули тронуть только Кали, но и она тоже побоялась использовать свою силу.

Я видел, как легко маги отбрасывают в сторону жалкие заклинания и пробивают слабые щиты. Били не насмерть, но и без жалости. Инге кто-то ударом кулака разбил нос. Сенеку, рухнувшему на пол, добавили ногами. Молодую девчонку Лавантейнов за волосы стащили со стула и несколько раз ткнули лицом в пол.

А через мгновение мы с Данте оказались в центре удара. Ну наконец-то схватка!

Я зарычал как демон и ударил кольцом огня, а следом ударной волной. Удар отца и дяди я принял на вихрь, закрутил в воронке чужую силу, добавил своей и отправил обратно. И побежал к ним, на ходу раскидывая во все стороны фантомов и закрывая себя сотней маскировочных заклинаний. Незамеченным я подбежал к отцу и сделал то, о чем давно мечтал. Просто и без затей ударил его кулаком в ухо.

– Я мог бы перерезать тебе горло и скормить твою душу демонам, папа, – тихо прошептал я ему на ухо и быстро резанул по шее, оставляя небольшую царапину.

Майгар быстро обнаружил меня и ударил насмерть. Его заклинание пробило мои щиты и разорвалось в животе. Я покачнулся от дикой боли и рванулся в сторону.

Я попробовал опять прикрыться фантомами и маскировкой и ускользнуть, но второй раз провернуть такой фокус отец и дядя мне не дали. Камень пола размягчился и рванулся вверх, сжимая меня в смертельных тисках. А отец быстро сплел короткое, но мощное заклинание, разрывающее связь между телом и душой.

Неожиданно я почувствовал странную горечь. Они пытались меня убить. За что? Странное чувство, я думал, что уже давно не жду ничего хорошего от них, а все равно до слез обидно.

– Убьешь меня, отец? – одними губами спросил я.

Мы встретились взглядами. На мгновение он заколебался, но только на мгновение. Майгар бросил на него удивленный взгляд и немного растерянно глянул в мою сторону.

– Тогда никаких обид.

Лартанал сверху обрушился на Райхарда, сминая его защиту. Майгар моментально прикрыл брата и отбросил демона в сторону. А я воспользовался этим и вырвался из ловушки. Разорванный живот уже не болел: нечему уже там было болеть. Но мне не впервой драться со смертельными ранами.

Один призывал остановиться, другой просил пощады, а кто-то уже плакал навзрыд. Все это смешивалось с криками боли, яростными воплями и ругательствами. Привычные звуки.

Через разбитое окно запрыгнула Араэл. Непокорная девчонка ужом проскользнула между сражающимися магами и накинула на Райхарда удавку из своего хлыста, одним движением затянув ее.

Майгар рванулся было к ней и замер от ее взгляда. «Я успею», – красноречиво и без слов сказала Араэл.

– Может быть, вы все-таки остановитесь, пока никого не убили, Лараны? Я, возмутитель спокойствия и позорное пятно, стою здесь! – громко крикнул я.

Постепенно маги прекращали избиение младенцев и поворачивались в мою сторону. Отец с беспомощной ненавистью смотрел на меня. Пылающая удавка стягивала его шею и обугливала кожу.

– Дочка, отпусти своего деда.

Араэл плавным движением убрала плеть и скользнула за мою спину.

– Да, это именно та самая Араэл, полукровка и моя дочь. И как видите, она сделала то, что пока не под силу никому из присутствующих в этом зале, – победила Райхарда Лебовского, а это чего-то стоит.

Я жестом показал на свой разорванный живот. Интересно, сколько минут мне осталось? Говорить, не задыхаясь от боли, все сложней.

– В бою против Астреяров или других врагов нашего клана она могла бы многое сделать. Но ее таланты не нужны вам.

Зал был разгромлен. Окна разбиты, стулья разломаны в щепки. Гордые маги стояли в разорванных одеждах, у некоторых в кровь разбиты лица.

– Выродок, – зло выдохнул отец.

– Как скажешь, отец.

Данте на коленях стоял в центре зала и кашлял кровью. Ему тоже неслабо досталось. Кали успокаивала плачущую от боли Ингу. А мне было стыдно, что все это из-за меня. Хотя при чем здесь я? Детей просто наказали за непослушание, только и всего.

– Вон! Ты не мой сын! Убирайся к своим демонам! Я выгоняю тебя из клана!

– Не имеешь… – Данте закашлялся и сплюнул кровь. – Без голосования на совете… не имеешь права…

– Данте? Тебе этого совета мало?! Ты еще одного хочешь?! Посмотрите, маги, во что превратился клан за три года моего отсутствия. Чтобы не пустить в клан мою дочь, вы избили своих детей!

Я скривился и зааплодировал. В тишине зала мои хлопки прозвучали как гром.

– Я, Маэл Лебовский аха Ларан, покидаю клан Ларанов, отказываюсь от его защиты и своих обязательств по отношению к нему. Можете больше не переживать – нет на нем позорного пятна, кроме вас самих.

Я покачнулся и едва не упал. Араэл успела подхватить меня. Я обнял дочь за плечи и оперся на нее.

– Ладно, меня вы хотели убить. Но их зачем вы избивали? – Я кивнул в сторону молодых. – Они же не знали, что на совете клана есть только ваше мнение – и неправильное. Надо было объяснить сначала.

Заклинания медленно затягивали рану и восстанавливали внутренние органы. Но идти все равно было тяжело.

– Я, Данте Лебовский аха Ларан, покидаю клан Ларанов, отказываюсь от его защиты и своих обязательств по отношению к нему.

– Данте, опомнись! – воскликнул пораженный отец.

– Уже. – Золотоволосый маг закашлялся, вытер кровь со рта и продолжил: – Уже опомнился, отец… Ищи другого послушного сына и ручного наследника. А с меня хватит. Хватит!

Я точно что-то пропустил, пока был в Инферно. Данте взбунтовался против отца.

Провожаемые пораженными и растерянными взглядами, мы втроем вышли из зала. Вернее, Араэл вытащила нас на себе. А Лартанал шел сзади, предостерегающе рыча на магов.

Не таким я представлял свое возвращение домой. Совсем не таким.

Глава 4

Ренегат

Утро начиналось как обычно. За окном шумел город. Я встал, открыл окно и немного подышал свежим воздухом. Одевшись, пошел вниз. Стол не был накрыт, и на нем не лежала утренняя газета. С кухни не пахло едой, а верный Ральф не интересовался, буду ли я завтракать.

Ральф, Ральф. Солдаты присягают не правителю, но стране. Так и слуги служат не наследнику, но семье. Он и кухарка ушли тихо, не предупредив и не попросив расчета. И непонятно – то ли им стыдно было, то ли меня хотели пристыдить?

На столе в гостиной лежали свежие письма. Я сел на диван и начал лениво их перебирать.

– Будешь кофе? – спросила Арья, заходя в комнату с подносом в руках. – Я хотела письма тебе в кабинет положить, но решила сначала сварить кофе.

– Спасибо.

Я взял кружку и сделал глоток. Гхм… ладно, кухарки-то все равно нет.

Из всех писем меня заинтересовали только три вызова на дуэль и требование освободить дом. Ну да, он ведь официально принадлежит не мне, а клану. Как им кажется.

– Гадость какая… Маэл, как ты можешь это пить?

– Кофе как кофе, – пожал я плечами, с интересом читая витиеватый текст вызова. А у дяди, оказывается, есть литературный талант. – Я и хуже пил.

– Нет, без кухарки нам не обойтись, – тяжело вздохнула девушка.

Несмотря на все, я улыбнулся, глядя на нее.

– Арья, кухарка – это ерунда.

– Я знаю. – Она серьезно посмотрела на меня. – Маэл, что дальше будет?

– Не знаю… не знаю…

Я ренегат, отступник и изгой. Передо мной закрыты все двери, и никто из магов со мной не заговорит. Я просто не знаю – что может быть хуже этого? И что мне делать дальше?

Пару веков назад у ренегатов никаких проблем не было. И планов на будущее им строить не надо было. Если нет будущего, то и планы не нужны. Прожил день – уже достижение. Протянул два – идешь на рекорд.

Ренегатов убивали быстро и безжалостно. Сейчас все сложнее. Убить меня не могут. Нет закона, разрешающего убивать ренегатов. Тем более что я советник императора. Остается дуэль.

Вызову на дуэль от Майгара Ларана я не был удивлен, как и вызову от Грегора Асмуда. А вот чем я не угодил Хагнии Тейран аха Астреяр? Хотя понятно чем. Странно, что не весь клан Астреяров бросил мне вызов.

В дверь позвонили, я по привычке не обратил никакого внимания.

– Я открою, – поднялась Арья.

Увидев Данте, я чуть не поперхнулся. Я сам собирался к нему зайти, но только к обеду.

– Будешь коньяк? – предложил я.

– Нет, лучше кофе. – Данте сам налил себе кружку, попробовал и задумчиво посмотрел на меня. – От тебя слуги тоже ушли?

– Ага.

– Неприятно. Тебе есть где жить?

– У меня есть дом, – усмехнулся я.

– Маэл, это дом клана. Тебя выселят из него.

– Нет, – с улыбкой покачал я головой. – Это мой дом. Я перевел его в свою личную собственность еще четыре года назад.

– Зачем?

– Честно сказать, сам не знаю. Это было после случая с Арьей. Отец пригрозил выкинуть меня на улицу, а я в отместку забрал этот дом себе. Пришлось немного повозиться с документами и дать пару взяток. Но теперь никто не подкопается.

– А я свой дом бросил. Хотя официально из клана меня еще никто не выгонял, отец надеется, что я вернусь.

– А ты вернешься?

– Нет, Маэл, не вернусь, – медленно ответил он.

Я молча допил кофе и поставил чашку на стол. А Данте налил себе еще кружку.

– Кстати, что с тобой случилось? Встал раньше жаворонков, отказался от коньяка.

– А я не хочу больше пить, – неожиданно сказал он. – Я свободен, понимаешь, Маэл, свободен! Все! Хватит с меня интриг отца и его приказов! Сделай то, сделай это… Голосуй так!

Данте говорил быстро и горячо, почти кричал.

– Все! Мне больше не нужно изображать из себя недалекого любителя женщин и коньяка! Я могу просто жить!

– Кто же нам даст, – вздохнул я.

– Маэл. – Брат улыбнулся голодной улыбкой демона, а в его глазах горел странный азарт. – А кто нам помешает?

– Ты что-то задумал…

– Задумал, – кивнул брат с тем же выражением лица. – На тебя сейчас всех гончих спустят. Продержишься без моей помощи несколько дней?

Я неопределенно пожал плечами. Я всю жизнь жил, полагаясь только на себя, но кое-кто однажды дал мне один урок.

Удар был настолько быстр, что я не успел его заметить. По щеке потекла кровь.

– Видишь? – язвительно спросила Ялира. – Ты слаб и жалок. Я могла бы легко тебя убить.

– Я не ждал от тебя удара.

– Ты и после смерти скажешь так же?!

Второй удар я успел отбить.

– Если не согласишься, я тебя убью.

Убьет. Хотя пару ударов я, пожалуй, отобью.

– Я согласен.

Принять помощь от демона? А что еще остается делать? Один я не справлюсь.

– А что будет потом?

– А потом про тебя все забудут и оставят в покое. У глав кланов появятся более насущные проблемы.

– Хорошо, – кивнул я. – Что ты хочешь сделать?

– Скоро узнаешь.

Вызовы на дуэль я попросту проигнорировал. Да, с точки зрения этикета это трусость, но мне все равно. Дуэлью меня припирают к стенке. Вне зависимости от исхода, я проиграю. Не погибну на дуэли – так сошлют в колонию. И что самое главное, когда это я играл по чужим правилам?

Первым делом надо было решить вопрос с финансами. Мой основной счет уже был закрыт, и ни империала с него я перевести не успел. Другого было сложно ожидать: банк принадлежал клану. Также у меня забрали долю в семейном бизнесе.

Все это было неприятно, но не смертельно. Две трети моего состояния располагались на моих личных и неофициальных счетах. Я думаю, что о многих из них отец и не подозревал. Кроме этого у меня оставались акции Северной железнодорожной магистрали и некоторых других компаний.

После обеда я захватил с собой Тириона и решил проведать старого союзника. Старого в обоих смыслах этого слова.

Реджинальд Малькольм пил чай в саду. Рядом с ним сидел молодой морской офицер, высокий и темноволосый, неуловимо напоминавший седого адмирала в молодости. Увидев Тириона, он встал и горячо его поприветствовал.

– Здравствуй, Маэл, не забыл еще старика? – прокряхтел Реджинальд Малькольм.

– Добрый день, – кивнул я, садясь за стол. – Это ваш внук?

– Да, славный парень, – с затаенной гордостью ответил адмирал. – Шарль Малькольм, капитан «Сапфира».

– Я слышал о его подвигах. Ваша кровь.

– Кровь, – проворчал он. – Все мои дети – сухопутные создания, некоторых даже укачивает. Один вот Шарль моряком вырос.

Тирион и Шарль нашего разговора не слышали, они уже вовсю болтали о чем-то своем. Когда успели познакомиться? Хотя Тирион что-то говорил о своей службе на «Сапфире».

– Поздравляю тебя с назначением. Я всегда знал, что ты высоко поднимешься.

Я кивнул, принимая поздравления.

– У меня есть к тебе одна просьба. Молодежь не хочет слушать ворчание старика, но если ты поддержишь меня, то от нас двоих отмахнуться будет сложнее.

– Я с радостью вам помогу, как только разберусь со своими проблемами.

– Да, конечно, слышал об этом. Не могу тебя одобрить, хотя все ведь к тому и шло. – Реджинальд Малькольм неодобрительно глянул на меня. – Семья должна быть выше всего, даже личных обид и амбиций.

На ворчание старика я решил не обращать внимания.

– Я хочу подать в Ассамблею просьбу признать мою незаконнорожденную дочь моей законной наследницей. И еще я хотел поговорить с вами о Городской страже.

– А что там с ней? Сидят бездельники в казармах.

– Вот именно, они сидят в казармах. Я хочу, чтобы Ассамблея отдала приказ патрулировать улицы столицы. И необходимо провести облавы в Нижнем городе.

– Приходи завтра утром в Ассамблею, там мы обсудим эти вопросы, – кивнул седой адмирал. – Но может быть, ты все-таки выслушаешь ворчание старика?

– Если бы все старики были такими, как вы, люди не боялись бы старости. Конечно, я выслушаю вас.

– Война с кунакцами прошла неудачно. Мы как юнги потеряли ветер и подставили борт под волну. Флоту нужны перемены. Серьезные реформы, а не постройка новых бесполезных линкоров!

Бесполезные линкоры? Самые сильные корабли в мире – бесполезны?!

– Я поговорю об этом с его величеством Аврелием, – пообещал я.

Я допил чай и поднялся из-за стола. Шарль Малькольм тяжело вздохнул и взъерошил волосы.

– Да ты бы уже через год получил звание капитана. С твоим-то опытом! А еще лет пять – и наследный титул в кармане.

Тирион устало посмотрел на него.

– Не хочу я. Я с сестрой хочу пожить спокойно, а не по морям и дальним гарнизонам таскаться.

– Да зачем по гарнизонам? Служил бы в столице или на островах! Да хоть бы и на Санторине, там третью эскадру хотят разместить.

– Шарль, – негромко окликнул внука адмирал, – не все так влюблены в море, как ты.

Уже на улице я спросил Тириона:

– Что он тебе предлагал, службу на флоте?

– Да, – кивнул парень. – Не хочу. Как кобылий хвост, всю жизнь таскаюсь за армией. Надоело. Да и моря я уже на всю жизнь нахлебался.

Я окликнул пробегавшего мимо мальчишку с газетами и купил одну. К удивлению, о моем изгнании из клана сообщалось только на третьей полосе, и то в короткой заметке. Зато на первой странице в глаза бросалось странное и непонятное слово: «Стачка!»

– Стачка? – вслух спросил я.

– Опять? – уныло отозвался Тирион. – Кто на этот раз?

– Железнодорожники, – сухо ответил я. – Рабочие и большая часть инженеров всех железнодорожных компаний устроили забастовку.

– Неприятно.

– Стачка. Когда, интересно, появилось это слово?

– Тогда, когда забастовки стали регулярным мероприятием. То заводы встают, то порты, теперь вот и железнодорожники присоединились.

Тирион говорил так, словно речь шла о мелких неурядицах. Но даже день этой забастовки нанесет стране удар, сравнимый с маленькой войной. Для такой большой страны, как Райхенская империя, система дорог – это словно кровеносная система для человека. А что происходит, когда кровь не течет так, как ей полагается?

Думаю, даже для отца я отойду на второй план. А все остальные и вовсе не обратят на мой выход из клана никакого внимания. Но лучше бы я оставался главной проблемой для отца и первой темой для сплетен.

– Они здесь?

– Да, – сыщик жандармерии кивнул. – Пока здесь. Но попробуй мы устроить облаву – они исчезли бы как мыши при виде кота.

Проблемы проблемами, но работы никто не отменял. Мои люди выследили и помогли взять несколько крупных банд и с десяток мелких шаек. Это немного улучшило положение, но и только. Нужны были нестандартные меры.

А сегодня Мелисса мне доложила об одной необычной банде. В ней было много сильных колдунов и волшебников. Это само по себе странно. Но список предполагаемых дел этой банды меня насторожил еще больше.

Они скрывались в Нижнем городе, в одном из грязных переулков возле реки. Небольшой деревянный барак, каждый год подтапливаемый рекой, был окружен моими бойцами.

– Как настроение? – весело спросил я.

Тирион недовольно глянул в мою сторону и продолжил затачивать саблю. Араэл не обратила никакого внимания.

– Давно я уже не дралась, – задумчиво ответила Арья. – Даже как-то непривычно.

На этот раз я не смог удержаться от желания пойти кого-нибудь убить. Чтобы не было лишних свидетелей, я приказал своим людям держать оцепление и не вмешиваться без приказа. А в качестве поддержки взял свою компанию.

Действовали мы быстро и слаженно. Под прикрытием моих заклятий невидимости мы незаметно добрались до здания. Арья быстро и бесшумно убила часового. Тирион сделал новую дверь в стене, а я пробил небольшую брешь в магической защите.

Араэл змеей скользнула внутрь, за ней бесшумно забрался Тирион. Когда спустя несколько секунд в комнату зашли мы с Арьей, трое членов банды уже были убиты. Они не успели даже достать оружия.

Я быстро проверил здание, изнутри это сделать было проще. Как я и предполагал, волшебники ограничились только внешней защитой. Силы у них было много, а вот опыта не очень.

– Тирион, Араэл, пойдете по левой стороне. Живых не брать, Араэл, прикрывай Тириона магией. Ясно?

Они оба переглянулись и кивнули.

– Встретимся перед большой комнатой. Пошли.

– Не боишься отправлять их одних? – негромко спросила Арья.

– Они не дети.

Вскоре с той стороны послышалась громкая ругань, раздалось несколько выстрелов, и зазвенела сталь.

Мы проникли внутрь с торца барака и теперь шли по двум параллельным коридорам, убивая всех подряд. Я бил воздушной магией, быстро и безжалостно расшвыривая врагов и разрезая их на части воздушными лезвиями. Колдуны просто не успевали использовать свои артефакты. Арья прикрывала мне спину и добивала немногих уцелевших после моего удара.

Тирион и Араэл дрались не хуже нас, но гораздо шумней. С их стороны постоянно доносились выстрелы, брань, отголоски магии и алхимии.

Несколько колдунов и волшебников закрылись в одной комнате. Они выставили сильную защиту и приготовились убить любого, кто ворвется к ним. Я чувствовал их заклинания.

– Арья. – Я кивнул на закрытую дверь.

Некромантка сплела пальцы в причудливом жесте. Перед ней заклубилось небольшое облачко серо-зеленой пыли. Она зачерпнула эту пыль ладонями и дунула на дверь.

Дверь вместе со стеной с тихим шорохом осыпалась невесомым прахом. В облаке пыли мелькнули белые кости, а потом все распалось в однородную серую массу. Прах – одно из тех заклинаний, из-за которых все так боялись и ненавидели некромантов.

В главный зал мы ворвались вместе. Там нас ждали самые сильные члены банды. Они встретили нас слаженным ударом. Наивные.

Их удар я погасил встречным ударом. Араэл метнула щедрую россыпь небольших огненных шаров. Тирион двумя выстрелами убил одного волшебника и заученным движением перекатился в сторону. Арья Щитом некроманта прижала к стене двух колдунов и связала их.

Я стянул к себе воздух и резко ударил им, сбивая с ног и оглушая оставшихся в живых противников. Доски пола неожиданно разошлись в стороны под ногами бандитов и сошлись обратно, намертво сжимая их. Несколько самых умных или трусливых выскочили на улицу. Но там их схватят.

На ногах остался только один волшебник. Он мрачно смотрел на нас, но в бой не вмешивался.

– Сдавайся, шансов у тебя нет, – сказал я ему, сплетая заклинания.

Не дожидаясь ответа, я ударил каскадом заклинаний. Сначала взломать его защиту, потом оглушить, отрезать от источников силы и под конец надежно связать. Похоже, это главарь банды. Его надо взять живым.

Волшебник презрительно усмехнулся. По воздуху перед ним прошла еле заметная дрожь, как над горячими углями в прохладный день, и в этой дрожи исчезли все мои заклинания. Просто ушли в пустоту, как уходит вода в песок.

Не успел я удивиться, как он ударил сам. Странное, незнакомое мне заклинание легко прошло сквозь спешно поднятый щит и устремилось к Тириону. Арья взмахнула посохом и ударила чистой силой, пытаясь сбить поток смертоносной силы в сторону. Не получилось.

Тирион только начал поворачиваться к смертельной угрозе. Арья не понимала, почему у нее ничего не получается. А я просто не успевал ничего сделать.

Успела Араэл. Она в последний момент сбила парня и вместе с ним откатилась в сторону. А пол и кусок стены, где стоял Тирион, исчезли. Волшебник многозначительно посмотрел на меня.

Взять живым? Самому бы спастись! Мне была известна только одна сила, способная на такое…

Магический поединок между двумя равными по силам может длиться часами, а может занять всего пару секунд. Это зависит от многих условий. В нашем случае бой будет коротким.

Принял я решение быстро и мгновенно сплел сложное заклинание. А промедли хоть на мгновение…

Две вечно противоборствующие силы столкнулись и разнесли несчастный барак в клочья. Марево, переливающееся всеми оттенками рыжего, столкнулось со сверкающими гранями кристаллов моей защиты. Яркая вспышка, и все. Бой закончился.

– Где он? – крикнула Арья, удерживая заклинания на кончиках пальцев.

– Уже ушел, – спокойно сказал я, закрывая всех простым воздушным щитом от падающих обломков дома.

И хотел бы я знать – как!

– Что это было? – с ошарашенным видом спросил Тирион, поднимаясь с ног.

– Я бы сам не прочь узнать, – рассеянно ответил я.

Закрыв глаза, я посмотрел на место, где стоял волшебник, другим зрением. Слепящее ярко-рыжее пятно было словно выжжено в ткани мира. Он даже не пытался как-то замаскировать следы своей силы.

К нам уже бежали бойцы и волшебники.

– Стоять! – крикнул я. – Держать оцепление и никого не пропускать! Арья, найди Данте и пригони его сюда! Джон.

– Да, сэр?

– Отправь гонца в Тайную канцелярию, пусть присылают сюда своих экспертов.

Я услышал приглушенное злое шипение и обернулся. Араэл, оскалившись, смотрела на пятно чужой силы демоническими глазами.

– Араэл!

Дочка вздрогнула и отвернулась.

Я ценю своих людей за множество особых качеств. И не последним из них было умение не задавать лишних вопросов. Они в точности выполнили мои приказы. Окружили переулок и теперь стойко терпели возмущение жителей, которые хотели вернуться в свои дома.

Данте так и не появился, а вот разведку ждать не пришлось. Люди Тайной канцелярии отогнали недовольных жителей еще дальше и начали их допрашивать. А эксперты перебирали остатки барака, пытаясь что-нибудь найти.

К сожалению, в живых осталось всего трое членов банды. Они попытались спастись бегством и нарвались на оцепление. А вот все, кто был в бараке, погибли.

– Сэр!

Ко мне подошел один из сыщиков Тайной канцелярии, он протянул мне что-то завернутое в тряпицу.

– Мы нашли на теле одного из погибших странный амулет.

Я развернул ткань и без удивления увидел восьмиконечную звезду.

– Я заберу это.

– Что доложить его величеству?

– Что я прошу его о срочной аудиенции.

– Да, сэр.

– Что все это значит?

Увы, Тирион не обладал качествами моих людей.

– Это значит, что у нас проблемы.

– Опять какой-то заговор?! – скривился парень.

– Если бы…

Любые заговоры лучше этой заразы.

Обратно мы пошли пешком. Я приказал Джону держать отряд в полной готовности. Он мне может понадобиться в любой момент. Джон Ковальский предлагал мне охрану, но в этом не было смысла.

Голова уже болела от тяжелых мыслей, а они все лезли и лезли. Кто этот волшебник? Мареву не научиться за день или за месяц. Сколько лет он уже поклоняется этой губительной силе? И самое главное, как он сумел скрыться? Волшебники не могут входить в Изнанку. Пресловутая телепортация? Мгновенное перемещение из одной точки в другую? В нашем мире это практически невозможно… Хотя я уже зарекался говорить это слово.

– Маэл!

От резкого окрика Тириона я вздрогнул и крепко выругался. Окружили нас правильно. Двое спереди, двое сзади, еще четверо встали на крышах. И не меньше десятка осталось в засаде. Тирион опустился на корточки и быстро начал чертить в дорожной пыли алхимические схемы. Араэл улыбнулась, показывая белые клыки, и оценивающе посмотрела на стены домов. Жаль, что Арья, так и не найдя Данте, отправилась домой.

– Чем обязан, судари?

– Маэл Лебовский. – На самый край крыши встал Райд Асмуд, глава клана Астреяров. – Ты проигнорировал вызов на дуэль, я в этом и не сомневался.

– И тогда вы решили напасть на меня одного всем кланом?

– Почему бы и нет. – Он приподнял брови и слегка развел руками. – Ты больше не Ларан, мы имеем право убить тебя на месте.

Сорвать бы его с крыши да лицом о мостовую. Но нельзя, они только этого и ждут – формального повода напасть на меня.

– Ты трус, а не маг. Ты примешь вызов.

– От кого, от всех сразу? – весело спросил я. – Веселиться, так всем?

– Не паясничай, клоун! Грегор и Хагния бросили тебе вызов, принимай его!

Я зло усмехнулся и посмотрел ему в глаза.

– Нет уж, либо вы все, либо никто.

Что ты на это скажешь?

– Хорошо. Я не могу позволить, чтобы ты дрался больше чем с одним магом. Над моим кланом тогда будут смеяться последние бродяги Райхена. Но кто может помешать мне убить твою дочь?

– Чего ты хочешь?! – прорычал я, с трудом сдерживаясь.

– Ты убил вассалов моего клана, унизил его в глазах общества и подставил перед императором. И ты думал, что все это сойдет тебе с рук?

– Глава клана Астреяров настолько мелочен, что лично является мстить?! Если кто и унижает твой клан, так это ты сам!

– Замолчи!

Вот, значит, как? Великий Райд Асмуд лично явился растоптать непокорного мага. Никогда не думал, что великие маги так мелочны. В их руках судьба мира, а они сводят счеты друг с другом и до дрожи в коленях боятся, что кто-то посмотрит на них без должного уважения. Наверное, встань я перед ним на колени – он бы меня не тронул. Да только я не собираюсь унижаться перед таким магом.

– Значит, так! – рявкнул я. – Не я первый начал! И как вы правильно заметили, я больше не часть клана Ларанов. Вот с ним и воюйте! А меня не трогайте!

В ответ мне раздались тихие смешки. Ну, смейтесь, смейтесь. Я поймал подходящий ветер и начал стягивать его силу. Но поток воздуха сразу ускользнул. Меня умело отрезали от всех возможных источников силы.

– А если тронете, то не жалуйтесь потом! Хотите дуэли? Хорошо, но на моих условиях!

– Условия здесь ставлю я, – глядя на меня свысока, ответил Райд Асмуд. – А ты их будешь выполнять!

Я промолчал. Два десятка магов – слишком много. Тем более Астреяров. К тому же Кристальная защита отняла у меня достаточно сил.

– Ты официально примешь вызов и будешь драться на дуэли!

– И кто будет моим палачом?

– Выбирай сам, – презрительно ответил маг.

– Я выберу. Но сначала ты поклянешься выполнить мои условия!

Райд Асмуд свысока посмотрел на меня и отвернулся.

– Будет только одна дуэль! И ее исход станет точкой!

– Хорошо, но она будет без ограничений.

– И до смерти, – пообещал я.

– Конечно, до смерти! – быстро согласился Райд. – Кого ты выбираешь?

– Хагнию Тейран аха Астреяр!

– Ее? – удивился глава Астреяров. – Ну как пожелаешь.

– Время и место?!

– Завтра в полдень на полигоне!

Астреяры, бросив напоследок презрительные и насмешливые взгляды, ушли.

– Хагния Астреяр, – задумчиво произнес Тирион. – Я видел ее в бою.

Он передернул плечами.

– Я тоже, – спокойно произнес я.

– Тогда почему ты согласился на дуэль с ней?

– Потому что мне не оставили выбора.

Следующий день преподнес мне новые сюрпризы. Узнав, что дом им больше не принадлежит, мои бывшие родственники подали на меня в суд. А также использовали связи и начали расследование «незаконного присвоения имущества».

Неприятной новостью было и требование к Ассамблее дворян от Совета магов лишить меня статуса аристократа и всех причитающихся привилегий.

Возможностей повлиять на Ассамблею дворян у меня не было. Моя фракция давно распалась, места меня лишили. Все, что я мог, – это сидеть на одной из верхних скамей и слушать дебаты. Но Совет магов все уже сделал за меня сам.

– С каких это пор, благородные дворяне, маги нам указывают, что делать? С каких пор Ассамблея дворян стала ручной собачкой Совета магов? С каких пор, я вас спрашиваю?!

– Нет ни одного закона, согласно которому мы имеем право лишить личного титула человека, вся вина которого заключается в ссоре с семьей! Вопрос не в том, хотим мы или нет выполнять требование Совета магов, а в том, что у нас нет возможности.

– Да при чем здесь возможности! Мы не обязаны выполнять требования магов!

– Верно!

Не знаю, кто именно составлял текст обращения к Ассамблее дворян, но надо будет при случае высказать ему свою благодарность. Само слово «требуем» разъярило дворян настолько, что все прочие аргументы отпали за ненадобностью.

Вместо того чтобы лишить меня дворянства, члены Ассамблеи написали жалобу в Сенат на действия Совета магов. А потом почти единогласно признали Араэл моей законной наследницей.

Я договорился и о том, чтобы Городская стража начала патрулирование улиц города и присоединялась к облавам жандармов.

Но с дуэлью мне никто помочь не мог. Официально дуэли запрещены. Фактически же они происходят постоянно. Уклонение от дуэли считается трусостью, а Астреяры уже успели открыто рассказать о том, что я принял вызов.

На дуэль я отправился вместе с Арьей. Всю дорогу я молчал, мрачно обдумывая перспективы. И только за городом Арья решилась нарушить тишину.

– Ты так сильно переживаешь из-за дуэли. Неужели ты не справишься с Хагнией?

– Арья, – вздохнул я. – Ты же понимаешь, что я уже проиграл.

– Да, действительно…

На полигоне испытаний боевых заклинаний собралось много народу. Я пробежался взглядом по полным трибунам, защищенным от случайностей мощными щитами. Маги, волшебники, много простых зевак из аристократии.

Возле небольшого укрытия стоял Данте и Райд Асмуд аха Астреяр. Я не хотел к ним подходить, но Данте меня окликнул.

– Я удивлен: у тебя все-таки хватило мужества прийти, – фыркнул Райд Асмуд.

– Еще одно слово в таком тоне – и я забуду обо всех наших договоренностях, – ровным тоном отозвался Данте.

– О чем вы договорились? – без особого интереса спросил я.

– Исход этой дуэли удовлетворит обе стороны, каким бы он ни был.

– Это радует, – едко усмехнулся я.

– Почему ты выбрал Хагнию, а не Грегора? – тихо спросил он.

– Она все так же занимается демонологией?

– Да, и давно обогнала меня. По слухам, ей подчиняется центурия демонов.

– Ха, – тихо сказал я.

Центурия? Да, это впечатляет. Того, кто никогда не видел легиона.

– Да, демонами тебя теперь не испугать. Но…

– Данте, тебе уже поздно играть в старшего брата, – оборвал я его. – Спасибо, что помог с Советом магов.

– Как ты догадался?

Я только усмехнулся в ответ. Данте тонко сыграл, вставив в текст обращения Совета магов Ассамблее дворян слово «требуем». Но неужели он думает, что никто не поймет, в чем дело?

Я махнул рукой, ободряюще улыбнулся Арье и пошел к центру выжженного поля. Там меня уже ждала Хагния Тейран аха Астреяр.

– Написал завещание? – спросила она.

– Три года назад, – спокойно ответил я. – Прежде чем мы начнем, позволишь задать пару вопросов?

– Каких? – удивилась женщина.

– Зачем тебе эта дуэль?

Она посмотрела на меня с выражением удивления, смешанного с искренним недоумением. Примерно так мог удивиться обычный человек вопросу слепого о разнице между цветами.

– Ты оскорбил мой клан!

– Понятно. А то я уже начал было переживать, что нанес тебе личное оскорбление.

– А почему ты хотел отказаться от дуэли?

– Потому что не люблю играть по чужим правилам, – честно ответил я. – Я проиграл этот бой и знаю это. Мне просто было интересно, что тебя заставляет идти на смерть.

– На какую еще смерть? Ты собираешься меня победить?! Я знаю обо всех твоих фокусах!

– Увидим. Но не вызывай демонов. Это совет, а не просьба.

Хагния посмотрела на меня как на сумасшедшего. Она скинула плащ и осталась в простом красном платье. И пошла на свою сторону поля. Даже не потрудилась спросить меня, не хочу ли я отказаться от дуэли. Знает, что меня приперли к стенке, и без лишних угрызений совести готова сыграть роль моего палача.

Идя на свою сторону, я был на удивление спокоен. Мне предстоял еще один бой – так что с того? Выбросив все лишние мысли из головы, я повернулся к врагу и достал из ножен шпагу.

Я шагнул в сторону и привычным движением ударил шпагой чуть ниже шеи. Демон, коротко взвыв, рухнул на землю. Вокруг меня все было в огне. Дышать было нечем, а убийственно горячий воздух обжигал горло и высушивал легкие. От жара дымились сапоги и тлела одежда. Как я по всему этому соскучился!

Хагния действительно знала о моих приемах. И ударила сразу всерьез, залив все поле огнем и вызвав несколько десятков мелких демонов. Ха!

Я нырнул в потоки огня и легко проскользнул между ними. Ветер с трудом, но подчинился мне. Нисходящий поток прорвал защиту Хагнии и ударил там, где она должна была быть. Мимо!

Немедля я отбросил несколько фантомов и опять нырнул в пламя. Среди буйства магии и огня скрыться было легче простого. Хагния стояла ко мне спиной. Я с размаху опустил шпагу на ее шею. Увы… не один я умею создавать обманки.

Настоящий бой двух магов – это поединок логики и интеллекта. Победит тот, кто окажется хитрее, опытнее и расчетливее противника.

Сила! Как же мне не хватает здесь силы. Каждую каплю приходится буквально выжимать из окружающего мира. За двадцать лет я отвык от этого.

На бегу я создавал ловушки и сплетал сложные заклинания, обманывал, хитрил, исчезал и прятался. И все это для того, чтобы обмануть противника, поставить его в уязвимое положение и нанести ему всего один удар.

– А ты не так прост, Маэл! – весело крикнула Хагния Тейран.

Ага, жди, что я так просто возьму и отвечу тебе! Я закрылся множеством щитов и побежал вокруг поля. Ну и где же ты?

– Что молчишь? Язык прижег?

Понятно. Встала в центре поля и бьет по площади. И вокруг нее несколько защитных кругов. Не пробиться.

Хагния замолчала. Огонь начал понемногу опадать. На освободившееся место прорвался мой ураган. Сразу стало легче дышать и двигаться. Я остановился, чтобы перевести дух, и укрылся вихрями воздуха и силы.

Патовая ситуация. Она не видит меня, а я не могу прорваться через ее защиту. Но это шаткое равновесие не продержится долго.

Хагния Тейран повела рукой, открывая проход в Инферно. А я ведь предупреждал…

Демоны сразу увидели меня и, дружно взревев, бросились как стая голодных зверей. Они ведь и были просто голодными зверями.

– Хазтар!!! – рявкнул я.

Шавки заскулили и бросились врассыпную. Я зло усмехнулся и шагнул вперед.

– И это все?! Два десятка мелких бесов – все, что может вызвать лучший демонолог клана Астреяр?!

Она прищурилась и резко выкрикнула несколько имен. Из пролома реальности начали выходить обычные демоны, а за ними появились двое Пожирателей душ. Целых двое Пожирателей душ.

На небольшом холме я останавливаюсь, чтобы хоть немного перевести дух. Сражение идет уже вторые сутки, а черная крепость все так же далеко. Араэл, тяжело дыша, села возле ног.

– Маэл!

Я поднял голову. Ялира верхом на лэртаге зависла надо мной.

– Прорви их строй!

Строй – это несколько сотен Пожирателей душ. В такие моменты мне кажется, что Ялира хочет от меня избавиться.

– Лартанал! Азфарил!

Демоны появились за моей спиной и с ревом кинулись в бой. Они врезались в кучу вызванных моим противником демонов и раскидали их в стороны.

– Хозяин! Теряешь хватку, такую мелочь без нас не можешь разогнать! – с демоническим хохотом крикнул мне Лартанал.

– Поговори мне еще, – негромко ответил я.

Если Хагния и удивилась тому, что ее демонов так быстро разогнали, то она этого не показала. Поджав губы, она метнула в Азфарила Копье Лерния, надежное заклинание против демонов.

Азфарил с руганью отскочил в сторону. Лартанал взлетел и сверху спикировал на Хагнию. Она закрылась щитом и быстро сотворила с десяток копий. Демон напоролся на одно из них и поспешил отбежать подальше.

Я медленно приближался к Хагнии. Мои демоны недовольно ворчали, но приказ выполнили и отступили. Все шло по плану. Осталось только сделать последний ход.

Женщина повернулась в мою сторону, в ее глазах блеснула радость. Оба Пожирателя душ, повинуясь приказу, бросились на меня. Несколько спешно брошенных заклинаний они отбили играючи. Через ловушки перепрыгнули, а от моего Копья Лерния увернулись. Хагния торжествующе улыбнулась.

Пожиратели душ, пожалуй, самые опасные демоны для магов. Они могут не только легко разорвать плоть, но и выпить душу. А для мага это страшнее простой смерти.

– Хазтар!!! Грекх ар ха згах!!!

От моего вопля демоны опешили.

– Убейте ее, – приказал я на их языке, обрывая тонкие нити контроля.

Пожиратели душ развернулись и напали на совершенно не ожидавшую этого Хагнию Тейран аха Астреяр. А она сильный маг. Одним ударом смяла и втоптала в землю одного Пожирателя, а второго смогла отбросить.

Я тем временем зашел ей за спину и проскользнул через слои ее защиты. Хагния меня почувствовала, повернулась и подняла руку для удара. А я прыгнул вперед, упал на колено и снизу ударил шпагой прямо в сердце, посылая по клинку короткое заклятие.

Все стихло. Заклинания медленно рассеивались. На красном платье кровь была почти не видна. Я выдернул шпагу и встал. Хагния судорожно вздохнула и замертво рухнула на землю.

Мои демоны догнали и добили оставшихся без контроля демонов Хагнии. А потом исчезли сами. Я отсалютовал шпагой поверженному врагу, отряхнул плащ и пошел с поля.

Маги и волшебники Астреяров побежали к Хагнии, а на меня не обратили внимания. Возле укрытия для наблюдателей меня встретил хмурый Данте и спокойная Арья.

– Ну ты даешь, – покачал брат головой. – Оборвать контроль демона… на это ни один демонолог никогда бы не решился.

– Хорошо, что я не демонолог.

– Ты отпустил двух Пожирателей душ на волю!

– Ну да, я так и собирался сделать, – пожал я плечами.

– Убивать зачем было?

Глупый вопрос…

– Данте, ты не поймешь.

– По правилам – дуэль была до смерти, – тихо сказала Арья.

– Ты сама прекрасно понимаешь, в какое место засунут эти правила, – хмуро бросил Данте. – Я даже не знаю, что сейчас можно сделать.

– Зато я знаю, – спокойно ответил я. – Ничего.

– Вы требуете?

– Ваше величество. Закон есть закон. Мы рассмотрели дело Маэла Лебовского. Вынесли вердикт, – ничуть не смутившись, ответил Леон Ралдер. – Он виновен в убийстве.

– Единогласно?

– Это не имеет значения.

– Есть и другая точка зрения. Вы слышали о ней?

– Ваше величество. Мы уверены. Вы примете правильное решение.

– Я приму, не сомневайтесь.

Глава клана Кархаров поклонился и собрался уходить, но Аврелий его остановил:

– Я хочу выбрать нового помощника из Совета магов.

– Конечно, ваше величество.

– Новым помощником будет Данте Лебовский.

– Ваше величество, он молод.

– Я сделал свой выбор.

– Я рекомендую вам пересмотреть его.

– Рекомендуешь?

Тон императора оставался мягким, но оба гвардейца возле двери напряглись.

– Прошу меня извинить, ваше величество.

– На действия Совета магов жалуется Ассамблея дворян. Я думаю передать рассмотрение этих жалоб в Сенат и решить вопрос об ограничениях полномочий Совета магов!

– Как вам будет угодно.

– Свободны! Вы тоже, – когда маг вышел, Аврелий отпустил караул гвардии. – Маэл, за несколько недель ты ухитрился разбить кувшинов больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Я молча пожал плечами и продолжил смотреть в окно. Окна и крыши города ярко блестели в лучах заходящего солнца. Никогда не думал, что из этого окна такой прекрасный вид на город.

– Зачем ты ее убил? Мог бы просто тяжело ранить…

Мог бы, да не мог. Как объяснить, как передать словами, грубыми неуклюжими словами, те чувства? Горячий пепел под ногами, холодный воздух и запах дыма, рев демонов в ушах, и враг перед тобой. Кровь стучит в висках, от злости сводит скулы, как от лимона, а от ярости хочется кричать во все горло. Ненависть и презрение в ее глазах, сила, вскипающая вокруг нее и собирающаяся для смертельного заклинания, – и всего один шанс для удара. Второго никто никогда не даст в Инферно…

– Я ударил насмерть, потому что по-другому бить не умею. Разучился.

– Я тебя не сужу, Маэл. Тебя зажали в угол, а я ничего не знал.

– А что бы вы сделали, если бы знали? – с горечью спросил я. – Защитили бы меня, чтобы весь город смеялся над нами? Зато теперь на дуэль никто меня вызывать не будет. Самоубийц среди магов мало.

– Совет магов на удивление единодушен в отношении тебя. Восемь голосов «за» и всего один – «против».

– Ничего удивительного.

– Ты успел насолить всем кланам? – усмехнулся император.

– Нет, я просто ренегат. Отступник. Лишить меня всего и втоптать в грязь для них теперь общее дело.

– Маги… вы мои самые непонятные подданные, – устало вздохнул Аврелий. – Если бы Ассамблея дворян так поступала с каждым дворянином, покинувшим свою семью, то в Райхене не осталось бы дворянства. Дети аристократов, стоит им только вырасти, не терпят никаких указаний своих родителей. А вы, маги, безропотно все сносите. Вот даже ты воспринимаешь все как должное. Клан Астреяров почти в полном составе вынудил тебя принять дуэль, а теперь тебя же за нее и судят! А ты говоришь: «Ничего удивительного»! Не понимаю.

– Клан для магов больше, чем семья. У многих магов нет ничего своего. Они не мыслят себя вне клана. Клан – это все: дом, друзья, семья, стиль магии и жизни. Жить в клане и ради клана – это цель жизни любого мага. Это только я сухопутная чайка. Так что нет ничего удивительного в том, что изгнание – самое страшное наказание для мага. Его сразу лишают всего. Дома, семьи, имущества и даже цели в жизни. Никто из магов не в состоянии представить жизнь вне клана. Даже я…

– Твой брат, кажется, рад этому…

– Данте еще никто не объявлял ренегатом. Как только это произойдет, радости у него поубавится.

– Поэтому главы кланов единодушны в своем желании растоптать тебя. Чтобы не было дурного примера.

– Вот именно. Я не сделал ничего плохого Леону Ралдеру. Но чтобы ему подчинялись его молодые маги, он будет делать все, дабы моя судьба стала хорошим уроком для всех бунтарей. Дабы никому и в страшном сне не приснилось последовать моему примеру.

– Ясно. А мне что делать?

Я опять пожал плечами. Солнце зашло за холм, город выцвел и посерел, разом потеряв все краски.

– Маэл, не смотри взглядом побитой собаки. Ты сам все прекрасно понимаешь, пойти на прямой конфликт со всем Советом я не могу.

– Я знаю.

– А раз знаешь, отправляйся в колонии. Остров Санторин как раз подойдет для тебя. А твой дом я конфискую.

– Как будет вам угодно, ваша светлость, – не скрывая улыбки, поклонился я. – Как я и говорил уже вечность назад, в этом самом кабинете, милость или немилость императора – для меня вещь эфемерная.

– Вернешься к осени. А пока поможешь губернатору Санторина.

– С забастовкой железнодорожников все серьезно?

– Пока нет. Они сами закончат ее через пару дней. Но осенью, когда истечет срок действия моего указа о девятичасовом рабочем дне, все вспыхнет с новой силой. Так что пока отдыхай.

– Мой император, есть одно дело.

– Что еще? – устало вздохнул Аврелий.

Я достал из кармана амулет Хаоса и положил его на стол.

– Что это означает?

– Ничего хорошего ни для нас, ни для всего мира, ваше величество. О подробностях спрашивайте Данте. А мне пора вещи собирать.

Сборы были недолгими. Много ли надо вещей в ссылке? Пока все наперебой пытались меня утешать, я относился ко всему со спокойствием удава. В том числе и к утешениям. В конце концов, что это за жизнь, если тебя ни разу никуда не ссылали?

Совет магов потребовал от Аврелия снять меня с должности советника и выслать из страны. А наш коронованный лис отправил меня в ссылку и из всех наших колоний выбрал небольшой остров Санторин, славящийся своим приятным климатом. Ну и «забыл» снять меня с должности своего советника.

В Сенате тем временем и в самом деле началось разбирательство против Совета магов. И на этот раз дело было серьезным. Ассамблея дворян вспомнила все свои давние обиды и последние ошибки магов.

А в самом Совете магов неожиданно для всех грянул новый передел власти. Клан Ларанов потерял один голос, Майгара Лебовского лишили его места. Вместо него новым членом Совета стала Лютеция Коэн аха Кархар.

Данте официально заявил о своем выходе из семьи и теперь вступил в коалицию с Кархарами. Время, когда моя семья имела три места в Совете магов, прошло. Теперь у Ларанов был всего один голос на Совете. Впрочем, это ведь уже не моя семья…

Глава 5

Остров Санторин

Клипер «Лара» легко скользил по отливающим зеленым цветом волнам. Тихо скрипели снасти, и изредка хлопали паруса. Погода стояла замечательная, тихая и спокойная. Часто ветер полностью стихал, и тогда только легкая рябь пробегала по воде. Но для корабля со штатным волшебником воздуха на борту всегда дул попутный ветер.

Днем жаркое южное солнце заливало все вокруг ярким светом. Матросы прятались в тени, только рулевой и вахтенные изнывали от жары на своих местах. Море в лучах солнца блестело так, что смотреть было больно.

Ночью же на небо высыпали огромные и яркие звезды, складывающиеся в незнакомые созвездия. Любоваться ими можно было все ночи напролет. А когда выплывала луна, до самого горизонта расстилалась серебряная дорожка.

Араэл дни и ночи проводила на палубе, часами мечтательно глядя на море или любуясь небом. Как кошка лазила по мачтам, бесстрашно забираясь на самый верх. Даже матросы забывали об ее пугающих красных глазах и восхищенно присвистывали, глядя на то, как Араэл ловко бегает по реям.

Когда видел сидящую на бушприте довольную дочку с развевающимися на ветру черными волосами, я сам улыбался. А на душе становилось тепло и спокойно. Я никогда не видел ее такой счастливой.

Арья и Мария поначалу тоже радовались морю, но быстро заскучали и теперь часто сидели в своих каютах.

Я сначала пытался учить чему-нибудь Араэл, но быстро бросил это безнадежное дело. Негодная девчонка в любой момент могла с мечтательной улыбкой уставиться на море или радостно закричать при виде кита или дельфинов.

Впервые за долгие годы мне было абсолютно нечего делать. Первый раз за последние лет двадцать я отдыхал и ни о чем не думал. Вместо этого я играл в шахматы с капитаном или старшим помощником. Или в карты с другими членами команды – игра была строго для развлечения, никаких денег. Как мне объяснил штурман, это было непреложное правило морского устава.

Единственный, кто хандрил, – это Тирион. Море нагоняло на него странную тоску. Он мог часами смотреть куда-то вдаль. Все на корабле, от капитана до кока, относились к Тириону с уважением. Матросы часто звали парня в свою компанию и расспрашивали его о войне, и в кают-компании он был желанным гостем.

В один день у Тириона было особенно тоскливое настроение. Когда я начал его расспрашивать, парень долго молчал и только потом ответил, что в этот день два года назад было крупнейшее морское сражение, в котором он участвовал. Оно было, кстати говоря, недалеко от Санторина.

– Именно там я потерял глаз, – добавил он. – А многие – жизнь.

В гавань Санторина «Лара» зашла утром. Пока корабль швартовался, мы успели рассмотреть небольшой город. Чистые улочки спускались с невысокого холма к морю. Уютные белые дома утопали в зелени. Возле причалов было на удивление много для небольшого городка складов.

А в гавани толпились парусные корабли и пароходы. В порту рабочий день был в самом разгаре. Сновали туда-сюда лодки и катера. Скрипели на ветру снасти, и доносился приглушенный шум людской суеты, криков, ругани, стука молотков и зычных команд. Пахло дымом, свежей рыбой, смолой и еще десятком незнакомых запахов.

На причале нас уже ждали. Утром волшебник с клипера связался с островом и доложил о моем прибытии. Одну светловолосую и сильно загорелую девушку я с трудом узнал, а других встречающих видел впервые. Блондинка была младшей сестрой Корнелия. Рядом с ней стояла стройная рыжеволосая девушка в мужских черных штанах и белой блузе. Оба парня были в черных штанах и черных рубашках, только у брюнета рубашка была застегнута на все пуговицы, а у блондина расстегнута чуть ли не до живота.

Рыжая девушка прикрикнула на парней и шагнула к нам.

– Я приветствую вас на острове Санторин, – с улыбкой сказала она. – Я Фелиция Серрано, а это мои братья Энрико Серрано и Франко Серрано-Мартинес.

– Маэл Лебовский. – Я поклонился и поцеловал ее руку, а потом представил своих спутников.

– А меня вы помните? – робко спросила светловолосая девушка.

– Конечно, Юлия, – кивнул я. – Как твой брат?

– Работает, как обычно.

– Мы приготовили для вас дом. Мы проводим вас, а вещи доставят носильщики.

Фелиция пошла рядом со мной, а ее братья тут же пристали к Арье, Араэл и Марии. Тирион недовольно посмотрел на них и взял Марию за руку. Энрико и Франко с усмешкой переглянулись, но трогать их не стали. Вместо этого они начали крутиться вокруг Арьи и Араэл, щедро осыпая девушек комплиментами.

– Клоуны, – недовольно буркнула Фелиция, оглянувшись на братьев. – Даже гостей нормально встретить не могут.

– Как им не жарко в черном? – спросил я.

– Жарко? – удивленно переспросила девушка. – Так утро еще, да и с моря ветер дует.

На мой взгляд, солнце припекало уже достаточно сильно. Я снял пиджак, оставшись только в светлой рубашке.

Давно я не видел такой разношерстной семейки. Фелиция смуглая, стройная, с черными миндалевидными смелыми глазами. Девушка выглядела сильной и достаточно серьезной.

Ее братья были похожи друг на друга, как я и Данте, то есть совсем не похожи. Энрико, кареглазый блондин, вел себя весело и легкомысленно. Франко, голубоглазый брюнет, тоже был беззаботным и веселым, но более спокойным и собранным. И с девушками вел себя учтивей.

Фелиция, похоже, была у них старшей. Своих братьев она держала в кулаке. Стоило ей свирепо глянуть на них, как парни сразу смирели. Правда, ненадолго.

Поселили нас в двухэтажном особняке, во дворе большой усадьбы. Фелиция сказала мне, что это поместье ее семьи. Девушка показала нам дом и представила слуг.

Я сразу пошел к Корнелию. Дорогу мне показала его сестра.

Корнелий раньше работал на меня. Он был прекрасным аналитиком и легко находил связи между, казалось бы, несвязанными фактами. Видел причины и последствия событий. Но Корнелию никогда не нравилась его работа, и он ушел. В качестве награды я добился его назначения губернатором Санторина.

Корнелий усадил меня за стол и предложил фруктов и вина. Он не сильно изменился с последней нашей встречи, разве что загорел.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь тебя отправят в ссылку, – недоверчиво покачал он головой.

– Зато отдохну. Хотя император говорил, чтобы я тебе помог. Есть какие-то проблемы?

– Ничего, с чем не мог бы справиться губернатор. В основном бумажная волокита, надо следить, чтобы подрядчики не обворовывали, да за таможенниками приглядывать.

– Ясно. Как тебе тут живется?

– Замечательно. Это сказочный остров, здесь приятно жить, а работы у меня мало. Особенно как война закончилась.

– Чем я могу помочь?

– Ничем, – пожал плечами Корнелий. – Не будешь же ты выбирать места для казарм в военном городке и следить за строительством береговых батарей! Нет, ты можешь с чистой совестью отдыхать все время твоей ссылки. Кстати, сегодня будет вечер у Эктора Серрано, в честь твоего приезда.

– Разве не ты должен устраивать прием? – удивился я.

– А я здесь при чем? Хозяин усадьбы Эктор, так что и прием ему устраивать.

– Кстати, хотел спросить, почему ты живешь в его усадьбе?

Корнелий тихо рассмеялся.

– Я мог бы построить себе свой дворец, но зачем? Все губернаторы острова жили в усадьбе Серрано. Так здесь заведено.

– Странно.

– Ты слышал что-нибудь о семье Серрано?

– Нет.

– Они хозяева острова. Здесь все принадлежит им, и за всем следят они. У них даже есть своя маленькая армия и несколько фрегатов.

– Как так получилось?

– Серрано первые догадались, как можно использовать этот небольшой остров. Они его заняли и построили причалы. Не прошло и пары лет, как все корабли, идущие из южных колоний в метрополию или обратно, стали заходить на Санторин. Пополнить запасы провизии и воды, дать небольшой отдых команде.

Корнелий подлил мне вина в бокал и показал на карту, висевшую на стене.

– Переселенцы арендовали у Серрано земли и быстро богатели на продаже припасов и пресной воды морякам. Но хозяева Санторина пошли дальше. Они расширили порт и построили склады. Сначала никто не видел в этом смысла. Но товарооборот с колониями увеличивался каждый год. И начала складываться интересная схема. Крупным грузовым кораблям было тяжело заходить в мелкие гавани на побережье Малаги. И ждать, пока соберется груз, было долго и невыгодно. Команда скучала, да и платить за каждый день надо было.

– И Серрано стали сами скупать товары и оптом продавать его торговцам, – предположил я.

– Не только. Они превратили Санторин в главную торговую факторию этой части океана. Небольшие корабли скупают у туземцев фрукты, редкие специи, шкуры и кожу, забирают с приисков самоцветы и золото, вывозят с плантаций чай и перец. И все это они привозят на Санторин, где быстро продают или перегружают в арендованный у Серрано склад. А клиперам уже нет нужды идти дальше на юг и пробираться по узким опасным проливам к портам Малаги. Они забирают товар с Санторина и возвращаются в метрополию.

– И всем удобно, и все довольны.

– Да, и, по-моему, это главное. Торговля идет, а имперская казна свое получает с лихвой.

– Пока Серрано верны империи, – добавил я.

Мне не очень понравилось, что Санторин – вотчина одной семьи, а в Райхене об этом никто не слышал.

– Они умные люди и понимают, что им выгоднее быть частью империи. Я уже говорил, что у них есть свои войска? Без их помощи я бы не смог с одним ополчением удержать остров. Это потом Адмиралтейство спохватилось и разместило на острове эскадру старых броненосцев и отряд колониальной армии.

– Я слышал, что есть планы разместить на острове полную эскадру.

– Да, – кивнул Корнелий. – Серрано этому не слишком рады, но понимают, что это необходимо. Кроме того, я строю береговые батареи во многом за их счет.

Прием был скромным. После Райхена он скорее походил на небольшой семейный праздник. Кроме членов семьи Серрано пришел Корнелий с сестрой, начальник порта вместе с женой и еще несколько богатых купцов. Дворянами здесь числились только Серрано.

Наряды были скромными, а отношения простыми, без множества великосветских условностей. Маги, некроманты и полукровки являлись для местных жителей словно персонажами сказок.

Арью сначала считали моей женой, потом сестрой. Седые пряди посчитали райхенской модой, а серебряный медальон с изображением черепа приняли за украшение. А когда все узнали, что она некромант, стали относиться к ней с особым почтением и легким страхом.

На Араэл смотрели с удивлением, но никто не узнал в ней полукровку. Все решили, что красные глаза – особенность магов. И на этот раз я не стал открывать им правду.

Я познакомился и с хозяином острова, главой семьи Эктором Серрано. Это был немолодой мужчина с простоватым лицом, в его черных волосах уже появилась седина. А вот глаза у него были хитрыми. Он удивил меня тем, что отлично разбирался в хитросплетениях внутренней райхенской политики и был в курсе всех подробностей моей ссылки.

Пообщавшись с ним, я понял, что он из тех людей, которых выгодно иметь союзниками и опасно – врагами. Хотя мне не было нужды с ним ни враждовать, ни заключать союз. И, по-моему, он пришел к тому же выводу.

Санторин оказался сказочным островом. Гулять по нему было не сравнимым ни с чем удовольствием. В любом доме тебя радушно встречали и угощали, запросто могли предложить переночевать и смертельно обижались, если речь заходила о деньгах.

После приема в день приезда нас больше никто не беспокоил. Только неугомонная Фелиция прибегала каждое утро и интересовалась, не угодно ли нам чего-нибудь.

Свежий морской воздух, жаркое солнце и спокойная беззаботная жизнь были лучшим лекарством для меня и Тириона. Парень наконец перестал хандрить по поводу и без повода, стал забывать о недавней войне и своей вине перед сестрой. Он и Мария часто гуляли вдвоем по городу.

А я – сложно судить о себе, – но мне тоже стало легче. Меня больше не терзало смутное беспокойство. Я перестал видеть врагов в каждой тени, а в каждом взгляде вызов и оскорбление, и просыпаться с мыслью, что все вокруг меня иллюзия и я по-прежнему в Инферно.

Вместе с Арьей и Араэл я бродил по острову, порой уходя на пару дней и ночуя в деревенских домах. Мы ели фрукты, рыбу, зажаренную на костре или запеченную в углях. Словно мы были семьей…

Араэл и Фелиция, к моему удивлению и радости, быстро подружились. Я даже и не заметил, когда это произошло, просто однажды увидел, как они беззаботно и весело болтают в саду. Фелиция научила Араэл плавать, танцевать, ездить верхом и куче других вещей.

Время текло незаметно. Не успели мы оглянуться, как наступила по-настоящему жаркая погода. Мы с Араэл жару переносили легко, а вот остальным было тяжело. Арья, Тирион и Мария днем прятались в дом и не выходили до вечера.

Нередко мы ходили на море, облюбовав одну небольшую, закрытую от чужих взглядов бухту. Чтобы никто нам не мешал, я накладывал на окрестности легкое заклинание, отвлекающее людей.

В этот день с моря дул свежий ветер. Поднялись сильные волны. Даже в нашей бухте, закрытой от ветра холмами, они были выше, чем обычно. Арья и Араэл пошли купаться, а я остался на берегу. Сев скрестив ноги на песке, я очистил сознание от лишних мыслей и стал наблюдать за ветром. Всегда есть чему учиться у стихии.

Арья вскоре вышла из воды. Мокрая сорочка прилипла к телу, ничего не скрывая. Заметив, что я смотрю на нее, Арья покраснела и поспешила зайти мне за спину. Девушка расчесала и вытерла волосы и переоделась в сухое. Потом она села рядом со мной.

Ветер, пахнущий морем и солью, трепал наши волосы. Волны с шумом накатывались на берег. В море среди барашков пены и солнечных бликов мелькала Араэл.

– Маэл, ты не боишься за нее? Она уже долго в воде, – спросила меня Арья.

– Нет, – пожал я плечами. – Она сильная.

– Странно. Меня это еще во время плавания удивляло. Когда я увидела Араэл на самом верху мачты, чуть от страха не обмерла. А ты стоял и спокойно смотрел. Словно ты не боишься за нее.

– Конечно, я боюсь потерять ее, – задумчиво произнес я. – Но я слишком часто боялся за нее в бою. Сколько раз Араэл оказывалась на волосок от смерти… И даже здесь мне приходится бороться за ее право жить, а не выживать. Так что я не привык бояться простых вещей вроде падения с высоты.

Арья вдруг обняла меня сзади и положила голову на плечо.

– Ты любил ее мать? – задала она каверзный вопрос.

Я уловил в ее чувствах слабый оттенок ревности.

– Любовь… Демоны не знают этого чувства, не знают и не понимают. Они могут испытывать только страсть горячую, неистовую, опасную и легко забывающуюся. Глупо было бы любить Ялиру. Я просто с ней был.

– Вот как.

– Да. Я заинтересовал ее. Еще бы, единственный человек, выживший в Инферно. Она помогала мне, ей нравилось со мной спать. Но и только. Ялире никогда бы не пришло в голову рискнуть ради меня жизнью. Да что там я, даже ради Араэл она никогда не рисковала. Даже своей дочери она не любила. Чувствовала к ней привязанность, защищала ее, презирала за слабость, но никогда не любила.

Странно, но Арье понравилось то, что я сказал. Она сильней прижалась ко мне.

Я вновь начал учить Араэл магии стихий, а Арья разъясняла ей азы некромантии. Дочь училась быстро, но многих сложных вещей она все никак не могла понять.

А я начал работу над книгой об Инферно. Данте прав, я единственный маг из нашего мира, побывавший там. Нельзя, чтобы эти знания умерли вместе со мной.

Представление об Инферно как о мире, состоящем только из огня, ошибочно. В нем встречаются обширные базальтовые равнины и гранитные скалы. На них стоят города демонов, замки высших демонов и Лордов Инферно.

Порыв ветра распахнул незакрытое окно, и в комнату ворвался свежий влажный воздух. Через несколько минут по крыше застучал дождь. Я, не вставая из-за стола, магией закрыл окно и продолжил работать.

Острова медленно дрейфуют в огненных морях и иногда сталкиваются друг с другом.

Верха и низа, в обычном понимании этих слов, в Инферно нет. Ткань пространства изгибается и часто собирается складками. В месте изгиба вы можете поднять голову и увидеть, как над вами нависает замок или скала. Перейдя на ту сторону, вы увидите, что стоите нормально, а у вас над головой нависают скалы, по которым демоны ходят вверх ногами.

В комнату забежала мокрая и недовольная Арья. Она схватила лежавшее на спинке стула полотенце и стала вытирать волосы.

– Ух, какой там дождь разошелся.

Я недовольно посмотрел на девушку и опять склонился над книгой. Но идея поработать за удобным столом в пустой гостиной оказалась не самой лучшей. Не успел я написать и строчки, как меня опять отвлекли.

С улицы прибежала мокрая, но довольная Фелиция. Девушка была босиком, в штанах и короткой тунике, намокшей и облепившей тело. Она позвала Араэл и потянула ее на улицу.

Пространство в Инферно многомерно и непредставимо для обычного человека. Даже магам сложно его правильно воспринимать с помощью своих несовершенных органов чувств. Только демоны могут…

Я тяжело вздохнул и отложил перо в сторону. Работать было совершенно невозможно. Я встал и подошел к окну. Араэл и Фелиция с визгом носились по лужам за Энрико. Что они хотели с ним сделать, непонятно, но убегал парень так, будто за ним гнались не две молодые девушки, а стая Гончих Тирраала.

Тряхнув волосами, я вышел на улицу. Теплый ливень мгновенно намочил одежду.

– Араэл! – крикнул я.

Дочка обернулась и помчалась ко мне. Энрико тут же воспользовался этим и сбежал.

– Да, отец?

Я взял ее за руку и вывел на поляну.

– Хватит тебе резвиться. Покажи, чему научилась, если научилась, – строго сказал я.

Араэл закусила губу и опустила голову. Несколько минут я смотрел за безуспешными попытками дочери взять под контроль тропический ливень.

– Ты так ничего и не можешь, – покачал я головой. – Смотри.

Я развел руки в стороны и слился с природой. Мгновенно почувствовал себя ветром, гнавшим облака над островом, и тысячей маленьких капель воды, падающих вниз.

– Ты все время забываешь о том, что стихии существуют в чистом виде только на страницах учебников. Всегда и везде они взаимодействуют друг с другом. Ты никогда не соберешь грозу, если будешь воздействовать только на ветер, забыв о воде и пыли.

Я старался действовать как можно медленнее, чтобы показать все Араэл.

– Только почувствовав стихии, поняв их желания, можно на них повлиять.

Ветер резко стих, и множество капель дождя на пару секунд зависли в воздухе, словно я остановил время. Фелиция и Араэл от удивления и восхищения замерли. Только когда дождь пошел опять, девчонки смогли дышать.

– Ну вот куда ты смотрела? – грустно спросил я.

– Но ведь красиво…

– Красиво… ладно, показываю еще раз. Хоть сейчас смотри, что и как я делаю.

С утра я решил понаблюдать за работой Серрано. Не потому что я их в чем-то подозревал, а из чистого любопытства. Я захватил с собой скучавшую Араэл и навязался Фелиции в помощники.

Моя помощь заключалась в том, что я с умным видом ходил за рыжей девушкой, заглядывал через плечо в ее бумаги и слушал разговоры. Араэл крутилась поблизости.

Фелиция контролировала работу других членов семьи и наемных работников. Следила за тем, чтобы никто не ошибся в расчетах, не сложил тюки с чаем рядом со свежевыловленной рыбой и не попытался обмануть семью.

– Фу-х, еще надо проверить работу Энрико, и все. Но этот бездельник опять где-нибудь гуляет, – устало вздохнула девушка.

– Скорей сюда! Люди! Быстрей сюда!

Услышав крик, мы с Фелицией переглянулись и поспешили на улицу.

– Демон! Мерзкая тварь!

Я вздрогнул – ненависть и жажда крови вспыхнули во мне. Убить их всех! Всех этих жалких тварей!

В небольшом проулке между двумя складами испуганно кричала молодая девушка в разорванной одежде. Рядом валялся труп матроса с глубокой выжженной полосой на груди. А чуть поодаль разъяренная толпа наступала на сжавшуюся от испуга Араэл. Она оскалилась и зашипела на людей. В руке у нее пылала плеть.

– Госпожа! – обрадованно крикнул Фелиции грузчик с железным прутом в руках. – Мы демона поймали.

Этот демон может вас всех порвать, недоумки. Если только я вас сам не убью.

– Араэл – демон? – хладнокровно спросила Фелиция.

– Полукровка.

– Это не имеет значения.

Девушка пошла к разъяренной толпе. Люди расступались перед хрупкой рыжей девушкой, а один из грузчиков, встретившись с ней взглядом, почему-то побледнел.

– Что за шум?! Драка, да? Давненько не было, – радостно воскликнул Энрико, подбегая ко мне во главе десятка людей с оружием в руках. – Ого, а что это с Араэл? Что это ее так скрутило? Она все-таки сходила в ту богами проклятую таверну, которую давно надо было спалить вместе с ее трактирщиком?!

– Она полукровка, – сквозь зубы бросил я.

– Печально. Зря я с ней заигрывал, – вздохнул блондин. – А я думал, она шутила, когда обещала мне, что откусит ухо.

Парень озадаченно потер ухо. А потом посерьезнел и, достав саблю, вышел вперед.

– Я правильно понимаю: эта девушка защитила ту девушку от насильников, а за это вы собрались забить ее камнями? – спросила Фелиция.

– Она же демон! Богами проклятая тварь! – зашумела толпа.

– А вы тогда кто? – тихо произнесла она. – Если она демон, то кем назвать вас? Кто-нибудь помог девушке? Кто-нибудь из здесь присутствующих поймал настоящих тварей?

Фелиция стояла одна против толпы бешеных людей, и она прижимала эту толпу к стене. Да, рядом со мной стоял Энрико, а за ним десять неплохих бойцов. Но ни девушка, ни толпа не замечали их.

– Вы забыли, что эта девушка моя гостья?

– Она укрывает демона! Шлюха!

Моряк в грязной одежде, со свежим кровоподтеком на лице, с ножом кинулся на Фелицию Серрано. Толпа ахнула. Араэл напряглась перед прыжком. Я мгновенно сплел короткое заклинание. Энрико зевнул, а его бойцы переглянулись с понимающими улыбками.

Несколько быстрых движений – и моряк уже лежал на земле. Фелиция брезгливо кончиком сапога отбросила нож в сторону. Повернулась к поверженному моряку и без злобы, как будто давила таракана, пнула его в лицо.

Люди Энрико тем временем укрыли девушку плащом и успокоили ее.

– Кто тебя обидел? – мягко спросил у нее Энрико.

– Эти двое, – дрожащим голосом ответила она.

Одного убила Араэл, второй сейчас выл под сапогом Фелиции.

– Араэл, успокойся, – негромко сказал я.

Дочка вздрогнула и пришла в себя. И, как в детстве, спряталась за мою спину.

– Этого в навозную кучу. – Энрико кивнул головой на тело убитого насильника. – А с этим мы еще поговорим. Фел, сестрица моя несравненная, не убивай его! Надо еще узнать, с какого корабля это чудо.

– Сейчас узнаем, – кивнула девушка и повернулась к неуверенно мявшимся на месте людям. – Вы напали на нашу гостью. Этим вы оскорбили мою семью и лично меня. Пошли вон.

Никого просить дважды не пришлось.

– Почему они так на меня набросились? – грустно спросила Араэл.

– Потому что ты полукровка. Люди боятся и ненавидят демонов и полукровок.

– Нет, – перебила меня Фелиция. – Потому что они идиоты.

«Черная медуза» оказалась большим и немного неопрятным пароходом. Араэл презрительно скривилась, глядя на него. Тирион провел пальцем по фальшборту и многозначительно вздохнул.

– Позови капитана, – приказала Фелиция первому попавшемуся матросу.

– Чего надыть-то?

– Капитана сюда позови!

Капитан пришел вместе с боцманом. Они с неприязнью посмотрели на Фелицию.

– Вы капитан этого коры… корабля?

– Да, что вам надо?

– Это ваш матрос?

Девушка показала на насильника, которого сейчас крепко держали двое подчиненных Энрико.

– Мой.

– Он с еще одним матросом попытался изнасиловать жительницу острова. Я даю вам два часа на то, чтобы убраться из гавани. Отныне вам запрещено подходить к Санторину. Если вы еще раз зайдете в порт, ваш корабль будет конфискован.

– Ты что себе позволяешь! – вскипел боцман. – Ты оделась как шлюха портовая – и что-то тут требуешь?! Пошли вон, пока вас за борт не скинули!

Энрико крутанул в руке абордажную саблю.

– Тирион, саблю не одолжить?

– Нет, у меня всегда с собой.

Алхимик быстро начертил на стальной стене палубной надстройки схему и сделал из нее неплохую саблю.

Капитан корабля, видя нашу реакцию, остановил боцмана.

– По какому праву вы предъявляете такие требования?

– Я, Фелиция Серрано, слежу за порядком в порту и решаю, кто имеет право останавливаться на острове, а кто нет. Вы больше не имеете этого права.

– Я подам жалобу губернатору острова.

– Подавайте. Но вы только потеряете время. Губернатор подтвердит мое решение.

– Вот как, всех купили, значит?

– Это наш остров, и таким, как вы, здесь не место. Вас предупреждали. За действия матросов отвечает капитан.

Тирион вдруг отвлекся на заходивший в гавань крейсер. Он залихватски улыбнулся и поднес руки ко рту.

– Эй, на «Сапфире»! Гляньте через крестик на эту калошу!

– Тирион, ты, что ли?!

– А кто же еще!

Крейсер неожиданно сбавил ход, а его носовая башня неторопливо повернулась в нашу сторону. Я не разбираюсь в калибрах морских орудий, но два ствола башни выглядели серьезно.

– Вы не посмеете!

– Я? Нет, не посмею, – коротко хохотнул Тирион. – А вот они могут, они же там все контуженые.

– Время пошло, – холодно произнесла Фелиция. – Крейсер, конечно, не будет в вас стрелять. Они люди военные. А вот наши собственные каперы вас легко поймают. А в море свидетелей нет. Пошли, ребята.

Мы повернулись и спустились по трапу в шлюпку. Один из людей Серрано с равнодушным видом перерезал матросу горло и бросил его.

– Они послушаются? – спросил я.

– Куда они денутся!

– Неплохо. – Энрико вернул саблю Тириону. – Хотел бы и я так уметь. Спасибо, что присоединился.

– Когда это я хорошую драку пропускал?

– Вот это по-нашему! Заходи вечером в «Дыру», мы там сегодня гуляем.

– И часто вы так делаете? – спросил я.

– Да нет, – ответила мне Фелиция. – Капитаны кораблей понимают, чем рискуют, и держат матросов в узде. Вы не одобряете?

– Не мне судить вас, – грустно улыбнулся я.

Можно ли создать тихое и спокойное место? Можно, если поставить на страже головорезов.

«Сапфир» зашел на Санторин не с простым визитом, а на постоянное базирование. Первый корабль из эскадры, которую Адмиралтейство решило разместить на острове. По этому случаю семья Серрано устроила прием. Пригласили и меня с Арьей. А Тирион получил личное приглашение от Шарля Малькольма.

Когда мы с Арьей пришли, Тирион уже был там и весело болтал с офицерами «Сапфира». Шарль Малькольм заканчивал разговор с Эктором Серрано.

Я подошел, поприветствовал Шарля и представил Арью.

– Добрый вечер, прекрасная сударыня, – поклонился капитан.

– Добрый вечер, – улыбнулась Арья и протянула руку для поцелуя, – я слышала о ваших подвигах.

– Разрешите пригласить вас на танец.

Арья с ехидцей в глазах быстро глянула на меня и приняла приглашение. Я задумчиво посмотрел на них и пошел к накрытым столам.

– У тебя тоже подругу отбили? – весело спросил меня Энрико.

Я пожал плечами и посмотрел в зал. Действительно, танцевали в основном офицеры. Ну да, какая девушка устоит перед галантностью морского офицера, тем более героя войны?

– Жаль, отец здесь, – вздохнул парень. – А то бы…

Он демонстративно размял руки.

– А где Фелиция? – спросил я.

– Принцесса будет позже, – с легкой улыбкой ответил Франко. – Она не любит приемов, балов и нарядов.

Этим она напоминала одну мою знакомую.

– Здравствуй, Маэл, – услышал я знакомый мягкий голос.

Я повернулся и увидел красивую девушку. Золотистые волосы, синие глаза. Она была одета в белое платье, а шею украшало жемчужное колье.

– Лютеция? Я не ожидал тебя здесь увидеть.

Я взял ее тонкую руку и поцеловал.

– Я прибыла на «Сапфире». Проконтролировать строительство новой базы флота и проверить защитные заклинания.

– С каких пор члены Совета занимаются рутиной? – недоверчиво спросил я.

– Мне нравится этот остров, и я не хотела упустить возможности побывать здесь.

Несколько секунд я внимательно смотрел на нее. Девушка мило, но неумело врала. Наконец не выдержала и улыбнулась:

– От тебя ничего не скроешь. Да, это просто формальный предлог. Меня отправили подстроить тебе несчастный случай.

– И что ты будешь делать? – с иронией спросил я.

– Я думаю соблазнить тебя, ты не против?

– Разве отцы-одиночки в твоем вкусе?

– Нет. – Лютеция поджала губы. – Тогда я просто отдохну здесь.

– Что именно тебе приказали?

– Ничего конкретного. Никто так и не решился отдать прямого приказа. Все прошло именно так, как и предположил Данте.

– Эта была его идея?

– Да, хотя на Совете он яро против нее выступал.

Я подозвал официанта и взял с подноса два бокала с шампанским.

– Спасибо, Маэл. – Лютеция взяла предложенный бокал.

– Какую игру ведет Данте?

– Скоро узнаешь, – покачала девушка головой. – Кстати, ты слышал о том, что твой отец потерял место в Совете?

– Нет. Кто вместо него?

– Лучше сядь, – улыбнувшись, сказала Лютеция. – Шеала Асмуд аха Астреяр.

От неожиданности я чуть не поперхнулся. Лютеция Коэн улыбалась, но ее глаза оставались серьезными.

– Как это возможно? Она же…

– Самый младший член Совета магов за всю его историю.

Услышанное просто не укладывалось у меня в голове. Вместо отца, старого, циничного и опытного мага, посадить соплячку, которой еще и двадцати не исполнилось?!

– Почему ее, а не Грегора, Игниса или Ассею?

– Да даже Лайна или Прейтор были бы лучшими кандидатурами, чем она, – в тон мне отозвалась Лютеция. – Я ничего не понимаю. По сути, в Совете магов осталось только три сильных мага. Данте, Райд Асмуд аха Астреяр и Леон Ралдер аха Кархар.

Себя красавица к сильным магам не отнесла. И правильно – никому из трех перечисленных она не равна по силам.

– Данте просил передать тебе, что устроит твое возвращение к осени.

Я заметил возле стены Фелицию и, извинившись перед Лютецией, пошел к ней. Может, принцесса Санторина, как ее дразнят братья, и не любила нарядов, но в них она выглядела красавицей.

Ее платье из черного шелка по райхенским меркам было откровенным: всего на ладонь ниже колен, открытые плечи, декольте. Посмотрев на других женщин, я понял, что и по местным меркам Фелиция оделась чересчур откровенно.

Когда я подошел к ней, девушка с вызовом посмотрела на меня. Но глубоко в красивых черных глазах я разглядел оттенок грусти. Неожиданно я понял, почему Фелиция не любит светских мероприятий и почему рядом с ней никого нет.

– Сударыня, разрешите пригласить вас на танец. – Я поклонился и протянул руку.

Девушка улыбнулась и взяла меня за руку. Танцевала она хорошо. Но сквозь тонкую ткань платья я чувствовал скрытое напряжение молодого и горячего тела. Танцы, строго регламентированные этикетом, были не для нее.

– Спасибо, что защитила Араэл, – тихо сказал я.

– Не за что, – удивилась Фелиция. – Почему ее здесь нет?

Танец был медленным, так что мы могли спокойно разговаривать.

– Я не разрешил ей приходить. Здесь райхенцы.

– И что?

– Они бы поняли, что Араэл полукровка.

– Понятно, – негромко ответила девушка.

Я поймал внимательный взгляд Арьи и мысленно спросил: «Ревнуешь?» – «Вот еще!» – фыркнула она.

Потом я танцевал с Арьей. Сравнивая напарницу с Лютецией и Фелицией, я подумал, что она уже давно нравится мне больше других женщин…

Вечер прошел неплохо. Я еще несколько раз приглашал на танец Фелицию и пару раз Арью. Сыграл пару партий в покер с Шарлем Малькольмом и Эктором Серрано. Оба оказались интересными игроками. Но я пожалел, что оставил Араэл дома. Рано или поздно мне придется вывести ее в свет. И каким-нибудь образом заставить забыть всех о том, что она полукровка.

Через несколько дней я из любопытства сходил посмотреть на строительство базы эскадры. Волшебники и несколько магов под руководством Лютеции углубляли и расширяли гавань.

Шло строительство и на суше. В ложбине между холмами укрылся военный городок. На холмах уже заканчивалось обустройство береговых батарей. Строились сухой док, причалы и склады. Империя укрепляла свои позиции.

Это зрелище напомнило мне простую истину. Ты можешь забыть о мире, но не жди, что мир забудет о тебе.

Мы с Арьей стояли на вершине холма и смотрели вниз. Дул сильный ветер. Я обнял подругу и уткнулся лицом в ее волосы. На тропическом острове Санторине легко было расслабиться и забыть обо всем. Я хотел бы и дальше жить тут. Но с родины приходили новости одна другой тревожней.

Недовольство в народе росло. Совет магов трещал по швам из-за вспыхнувших распрей. Ассамблея, пользуясь ситуацией, покусывала Сенат и требовала для себя привилегий и новых полномочий.

Кунакский патриархат начал строительство новых броненосцев. Доресцар предъявил ультиматум Орнекским островам. Корнелий прямо сказал мне: «Они готовятся к новой войне. И этой империя может и не выдержать».

– О чем ты думаешь? – спросила Арья.

– Ты разве не чувствуешь?

– Эмоции – да, а вот мысли – нет. Слишком они у тебя сейчас спутанные и тревожные.

– Не думай об этом. Я просто рад тому, что ты рядом.

Глава 6

Бунт молодых магов

– А ты что думаешь, Маэл?

Голос императора оторвал меня от глубоких раздумий. Увлекшись своими мыслями, я перестал следить за ходом совещания и не знал, о чем уже идет разговор.

– О чем?

– Ты не слушал? – вкрадчиво спросил Аврелий.

– Нет, я немного задремал, – улыбнувшись, ответил я. – Но не думаю, что пропустил что-то важное.

– Так и есть. В вашем докладе я услышал много ваших мыслей и предположений, но мало конкретных фактов.

Карл Редхарт – министр экономики – побагровел.

– Ваше величество, если вы считаете, что я в чем-то ошибся…

– Да, считаю. Меня интересует, что сейчас творится в стране, а не ваши предположения о том, что может быть!

– Откуда ему знать, что сейчас происходит? – резонно спросил я. – В экономику вмешался новый фактор, которого он не учитывает.

– И какой же? Не будете ли вы так любезны, сударь, просветить меня на этот счет?!

– Вы забыли о том, что население – это не только некая сумма покупателей и налогоплательщиков, но и активный участник экономических процессов. Вы никак не можете понять, почему так сильно растут цены? А причина в постоянных забастовках рабочих. Производители вынуждены поднимать цены, чтобы компенсировать убытки. И этот процесс будет продолжаться по нарастающей.

– Позвольте узнать, сударь, какое у вас образование?

– Классическое.

– Тогда как вы можете судить об экономике?!

– Я не прав?

Карл осекся. Он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но так и не нашел что. Я был прав, и он это знал.

– Достаточно, – веско сказал император. – Выяснить отношения вы можете в другом месте. Я жду к вечеру нового доклада.

– Да, ваше величество.

К императору подошел Адам Гайрис – сенатор и помощник императора. Он весь пылал праведным гневом.

– Ваше величество, это безобразие! Это возмутительно!

Он протянул ему газету.

– Вот как? – ледяным голосом произнес император.

– Надо разогнать эту газетенку, а этого ху-художника – в колонию!

– Маэл, что скажешь?

Я взял из его рук газету. На первой полосе была напечатана карикатура. Я демонстративно рассмеялся.

– Тебе смешно? – приподняв брови, спросил Аврелий. – А что делать мне?

– Посмеяться вместе со мной. Это единственное, что вы можете сделать. Нельзя трогать ни газету, ни художника.

– Да как это нельзя! Как это нельзя?! Да за такое ваш почтенный дедушка… – сразу вскипел сенатор. – Да они же смеются над вами, ваше величество. Если вы промолчите, вы потеряете уважение в народе.

– Во-первых, художник смеялся не над его величеством. Во-вторых, он довольно точно подметил суть. В-третьих, эта карикатура показывает, что народ еще верит вам.

– Да… – От возмущения Адам поперхнулся.

– Три толстяка вокруг вас. Один закрывает вам глаза, второй шепчет на ухо, а третий вашей рукой подписывает приказ. Сенат, Ассамблея и Совет магов. Они скрывают правду от императора, обманывают его и от его имени издают плохие законы. Народ смеется не над вами. Пока не над вами.

– Значит, ты предлагаешь посмеяться над этой карикатурой?

– Да, и желательно публично. Чтобы все знали, что вы не боитесь шуток. Народ не глуп, чего бы о нем ни говорили. Он поймет, кто боится насмешек, а кто смотрит на глупые шутки свысока.

Совещание закончилось так же, как и два предыдущих. Ничем. Никто не мог предложить ни одного внятного решения ни одной проблемы. Включая меня.

Я очень хорошо умею выживать, неплохо выполняю приказы и могу командовать армией. Но вот управлять страной у меня получается хуже, чем у Арьи готовить кофе. А от меня всего-то требовалось разобраться с одной из проблем и помочь с решением остальных. Как Аврелий справляется со всей страной уже больше двадцати лет?

Хотя кое-чего я добился. Косых взглядов от некоторых помощников императора. Думаю, что через неделю-другую мне начнут намекать на возможные последствия.

Возле выхода из дворца меня ждали мои помощники, Тирион и Арья.

– Достал?

– Да. – Тирион протянул мне пропуск в тюрьму.

– Что от Мелиссы?

– Вот.

Я взял у Арьи отчет Мелиссы и быстро просмотрел его.

– Хорошо. Тирион, пойдешь со мной. Арья, передай Мелиссе, пусть соберет информацию о редакторе «Новостей Райхена» и об авторе карикатуры на императора. На всякий случай. И договорись о встрече с Реджинальдом Малькольмом.

Райхенская тюрьма – это мрачное серое здание на окраине города, рядом с казармами столичного гарнизона. Высокие стены, колючая проволока, узкие зарешеченные окна и унылые часовые на вышках.

Показав пропуск, я легко прошел внутрь административного корпуса. А вот чтобы пройти дальше и встретиться с заключенным, пришлось сдать все оружие и согласиться надеть на руку браслет, якобы блокирующий магию. На деле он мог заблокировать силы только волшебника или некроманта. Маг легко преодолеет его действие.

Арестанта привели ко мне в наручниках. По моей просьбе их сняли. Я попросил Тириона проследить, чтобы никто нам не мешал.

– Чаю, кофе или сигару? – предложил я.

– Обойдусь, – ответил Майк Торп.

Глава объявленного вне закона профсоюза металлургических заводов был крепким, жилистым рыжеволосым мужчиной лет сорока, с натруженными руками. Грязные волосы давно требовали внимания парикмахера, борода была неровно обстрижена, да и пахло от него соответственно. Костяшки на кулаках были сбиты, а в глазах царила злость.

– Вы знаете, кто я?

Он пожал плечами, ухитрившись одновременно изобразить этим жестом незнание, равнодушие и презрение.

– Да, я понимаю, что вам наплевать, как зовут очередного умника, пришедшего учить вас жизни. Но я все же представлюсь. Маэл Лебовский, помощник его величества императора Райхенской империи Аврелия Второго.

– Какая птица…

– Ну не индюк и не попугай, гусь, причем сторожевой.

– Ну и что ты сторожишь?

– Империю: кто-то же должен.

– Понятно.

Майк Торп, сложив руки на затылке, откинулся на спинку стула.

– Ни хрена тебе не понятно, – спокойно сказал я. – Я пришел поговорить. И лично я предпочел бы другое место и время, но выпустить тебя из тюрьмы пока не могу.

– Ну да, ну да.

– Ты и твои товарищи за решеткой, но порядок так и не наступил. К большому удивлению индюков из Союза промышленников. Они и дворяне из Ассамблеи никак не могут понять – почему чем больше таких, как ты, оказывается за решеткой, тем сильнее бунтуют все остальные? А ты не можешь объяснить?

– Могу. Но не буду.

– Да и не надо. Я уже догадался и поэтому и пришел к тебе. Поговорить.

– И о чем же?

– О ваших требованиях и о том, как их выполнить.

– Можно подумать, кто-то из вас будет что-то делать, – презрительно фыркнул Торп. – Мы просили, предлагали, потом стали требовать, а весь толк в том, что я сижу здесь. И ты знаешь, мне тут нравится! Бесплатная кормежка, крыша над головой, и работать не надо. Лучше, чем на свободе.

– Тебе – да, а твоей семье? Пока ты здесь на шконке сало чешешь, твоя семья в рабочем поселке последние сухари догрызает. И скоро твою жену в порту у стойки поставят!

Это его проняло. Он навалился на стол и со злостью посмотрел на меня.

– Только тебе что до этого? Жалко стало? А когда у меня дочь от пневмонии умерла только потому, что у меня денег на волшебника не было, где ты такой жалостливый был?!

– В аду: наш мир от демонов спасал, – совершенно честно ответил я. – Про твою дочь я знаю, как и про сына-инвалида. Мертвым я помочь не могу, уж извини – не бог. Зато о живых могу подумать.

– И что нам с твоих дум?

– Твою жену хотят в портовый бордель продать.

Майк Торп заскрипел зубами, с бессильной ненавистью глядя на меня.

– Я могу ее защитить. Если ты скажешь мне имя твоего заместителя в профсоюзе – того, кто сейчас всем руководит.

Он ответил коротко, но емко.

– Решай, кто для тебя дороже – он или твоя семья?

– А с чего ты взял, что я поверил тебе? Много уже таких было. Все вы сулите, увещеваете, пугаете…

– Я – не они. Я не собираюсь его сажать сюда. Мне он нужен на свободе, как и ты, кстати говоря. На свободу хочешь?

– Так я и поверил! Стража! Заберите меня отсюда!

– Сядь!

Майк побледнел и немедленно сел, сам не понимая почему. А я потер виски: ненавижу ментальную магию, потом голова ноет.

– Я с тобой не в игры играть собираюсь. Мне нужно имя человека из вашего профсоюза, с которым я смогу поговорить. Понимаешь разницу между словами «допросить» и «поговорить»? Взамен я присмотрю за твоей семьей.

– Стража!

Мысленно выругавшись, я ударил его простым заклинанием подчинения. Оно замечательно легло на его сомнения и колебания. Он сказал мне имя и адрес.

Я договорился, чтобы Майка Торпа перевели в более комфортную камеру. И отправил записку Мелиссе, чтобы она послала людей позаботиться о его семье.

Ужин дома был простым, без изысков вроде перепелок под суосом или паштета из гусиной печени, но вкусным. Кормила нас Мария. Прислуги у меня теперь не было, я опасался того, что под видом слуг в дом проникнут шпионы.

Я все-таки уговорил Тириона вместе с сестрой перебраться в мой дом. И Мария отчасти из благодарности, а отчасти от скуки предложила свою помошь.

Между прочим, с домом произошла интересная история. Отец всерьез собирался забрать его у меня, но Аврелий вовремя его конфисковал, якобы за участие в дуэли. А потом сдал мой же дом мне в аренду. За один империал в год.

– Добился чего-нибудь? – полюбопытствовала Арья.

– Немногого. Майк Торп мне не верит, и его сложно в этом винить. Я попробую поговорить с его помощником. Хотя это тоже будет непросто.

– Малькольм предложил встретиться завтра во время обеда в Ассамблее.

– Глава жандармерии намекнул мне, что был бы благодарен, если бы ты разобрался с профсоюзом, – добавил Тирион.

– Еще бы. Только я сделаю все по-своему.

– А что ты хочешь сделать? – спросила Арья.

– Я пока не знаю. Надо сначала разобраться. Одно мне ясно: силой этой проблемы не решить.

Я вернулся в столицу меньше недели назад, а уже с головой окунулся в политическую жизнь страны. Вопреки сложившимся обычаям, эта осень спокойной не будет. Бастовали рабочие, росли цены, а в Высоком городе назревал новый передел власти. Как мне доложила Мелисса, за последние месяцы расценки на услуги наемных убийц и дуэлянтов выросли втрое.

Совет магов потерял свои позиции. Ассамблея протолкнула в Сенате несколько законов, ограничивших полномочия магов. Баланс власти опасно покачнулся. Свое захотел получить и Союз промышленников. По слухам, они готовили целый ряд законопроектов, очень выгодных для них. И у них достаточно денег, чтобы просто купить Сенат.

В этих условиях позиция императора оказалась очень уязвимой. С одной стороны, многие смотрят на него с надеждой, как на верховного судью в политических распрях и гаранта надежности и стабильности. С другой стороны, многие разочаровываются в нем, видя его бессилие.

Сам Аврелий сейчас не в лучшем виде. Всегда спокойный и хладнокровный, раньше он иногда лишь делал вид, что злится и выходит из себя, а теперь действительно нервничает.

Не успел я сойти с корабля, как император отдал мне приказ: разобраться с профсоюзами и их забастовками. Но пока я только вникал в хитросплетения политики, налаживал связи и готовил почву для своих действий.

А ведь у меня были и другие проблемы. Клан Ларанов потерял практически все свое влияние, места в Совете магов и союзников. А с кого все началось? Мне постараются отомстить. Да и Совет не отказался от своих планов в отношении меня.

Впрочем, пока кланы были заняты борьбой друг с другом. Астреяры продолжали наступать на Ларанов. Они уже отобрали у моей бывшей семьи контроль над месторождениями рарса в Западной области. Сместили Ларанов с важных должностей в Совете магов.

Свою непонятную игру вел Данте. Он открыто был на стороне Кархаров, но при этом у меня сложилось впечатление, что ряд его действий был на руку сильно поднявшемуся клану Ациев. А еще Данте, не скрывая этого, помогал Астреярам против Ларанов.

Но больше всего меня беспокоило другое. Я гонял своих людей в поисках, искал сам, но результатов не было. Темные маги исчезли, словно бы решили найти для своих дел другую страну, а то и другой мир.

Дворецкий громко представил нас с Арьей, и в зале сразу наступила тишина. Я улыбнулся и отвесил публике вежливый поклон. Честное слово, только ради этого стоило принять приглашение Лютеции Коэн.

«Маэл, ты уверен, что это была хорошая идея?»

«Не совсем, но не приезжать уже поздно, а уходить рано, – мысленно ответил я напарнице. – И улыбайся – это всех раздражает».

В зале было много магов и волшебников, еще там были, не считая Арьи, трое некромантов. И все они настолько внимательно и молча смотрели на меня, что я не сдержался и стал быстро оценивать их как врагов. А именно – определял наиболее опасных противников, решал, кого убить первым, кого вторым и как суметь при этом выжить.

Для магов и волшебников я был сейчас, как говорят дипломаты, персоной нон грата. То есть человеком, которого вы точно не хотите увидеть в одной комнате рядом с собой. Тот факт, что я еще жив, более того – вернулся в столицу, – старательно игнорировался как несущественный.

И я не был этому удивлен. Наоборот, меня это устраивало. И вдруг Лютеция Коэн аха Кархар, член Совета магов, присылает мне официальное приглашение на прием. Даже я никогда не решался так перечить всеобщему мнению.

Одно дело отказаться выполнять грязный приказ, и совсем другое – открыто пригласить человека, которому объявлен бойкот. Я мог ожидать этого от Данте или от еще нескольких магов, известных своими выходками. Но Лютеция?

– Маэл, я рада тебя видеть. Твой визит честь для меня. – Девушка подошла ко мне и протянула руку для поцелуя и вежливо кивнула Арье.

– Ну что ты. Разве я мог отказаться от твоего приглашения? – громко ответил я и потом очень тихо спросил: – Что ты задумала?

– Чувствуй себя как дома, – ответила она и еле слышно добавила: – Позже, Маэл, на нас все смотрят.

Для пары коротких фраз мы использовали весь арсенал защиты от чужих ушей. Разумеется, все поняли, что мы что-то сказали друг другу кроме обязательных светских фраз. Но что именно? Пусть погадают.

Мы с Арьей медленно пошли по залу. Люди перед нами расступались. Никто из них не проронил ни слова. А мне их было жаль, честно. Сейчас они все напряженно думали, как без потерь выйти из ситуации, в которую их поставила Лютеция. Присутствовать на приеме, на который официально пригласили меня, – значит стать соучастником преступления. Покинуть его прямо сейчас – нанести оскорбление Лютеции и нарушить неписаные правила этикета.

– Маэл, я плохо разбираюсь в светских интригах, но мне кажется, тебя используют, – негромко произнесла Арья.

– Тебе не кажется.

– Тогда почему…

– Есть причины.

Данте стоял в углу зала и с хорошо скрытой усмешкой наблюдал за публикой. Я сразу направился к нему.

– Хорошо, что ты пришел, – сказал он. – Здравствуй, Арья.

– Твоя идея?

– Отчасти.

– Что ты задумал?

– Скоро узнаешь, – коротко ответил брат. – Твоим планам я не помешаю. Наоборот, помогу.

Неприятное чувство. Вот так вот живешь, думаешь, что знаешь кого-то как облупленного, а он внезапно снимает маску и оказывается совершенно другим человеком.

Данте лишь играл роль легкомысленного мага, весельчака и ловеласа. На деле же он был умелым интриганом и расчетливым политиком. Мои информаторы сообщили мне, что после выхода из клана Данте ни разу не был замечен ни на одной гулянке.

– Каким моим планам?

– Любым. Я не знаю, что именно ты собрался делать с забастовками рабочих, но предполагаю определенные варианты. И могу тебя сразу обрадовать: Совет магов тебе мешать не будет.

– Аврелий знает?

– Конечно. Его величество не любит, когда перевороты происходят без его ведома. Ладно, отдыхай и не бери в голову. У тебя и своих проблем хватает.

– Об одной из них я как раз хотел поговорить. О Темных магах.

Данте поморщился:

– Потом. Сейчас мне не до этого.

Я озадаченно посмотрел ему в спину. Переворот? В Совете магов? Каким образом Данте собрался это осуществить? Конечно, там сейчас все шатко и неустойчиво, но все равно никто не даст Данте захватить власть.

Я забрал у официанта поднос с закусками и два бокала вина. А потом сел на подоконник. Арья улыбнулась и неожиданно села рядом. Это было верхом бескультурья – сидеть на подоконнике.

Вечер был интересным. Все гости смотрели на меня. Но стоило мне подойти, как они старательно делали вид, что я стал невидимкой.

– И все-таки я не понимаю, почему ты позволяешь использовать себя в чужой игре? – спросила Арья.

– Учиться тебе еще и учиться, – вздохнул я. – Иногда приходится сознательно идти на поводу у других людей.

Я сел поудобней и отпил вина.

– Есть несколько причин, из-за которых я и пришел сюда. Мне объявили бойкот, но неожиданно Лютеция Коэн нарушает его. Какими бы ни были ее мотивы, для меня это хороший шанс. Один в поле не воин, а она открыто предложила свою помощь. Во-вторых, Лютеция и мой дорогой брат плетут какую-то интригу. Весьма интересную интригу, я бы сказал. Мне она не должна навредить, как и стране или императору. А значит, у меня нет причин им мешать. А вот подыграть им я должен. Ну и наконец – мне просто интересно.

– Интересно? – удивилась Арья. – Тебе интересно, когда все на тебя смотрят с презрением и ненавистью?

– Да. Меня это забавляет. Если бы я не убил Хагнию, кто-нибудь обязательно бросил бы мне вызов. А так все, что они могут, – это смотреть.

– Странная забава.

– Возможно. Но мне это нравилось и до того, как я попал в Инферно.

Публика в зале тем временем менялась. Одни маги и волшебники извинялись перед Лютецией, ссылаясь на «дела», а другие только приезжали. Атмосфера в зале при этом кардинально менялась. Молодые маги и волшебники общались весело и непринужденно. А на меня если и смотрели, то только с любопытством.

Появились в зале и Астреяры. Эти сразу бросили на меня несколько полных ненависти и презрения взглядов.

Арья ушла в дамскую комнату, а ко мне подошла Лютеция с удивительно привлекательной девушкой.

– Маэл, позволь тебе представить мою юную коллегу из Совета магов, Шеалу Асмуд аха Астреяр.

Девушка присела в реверансе, чем меня несказанно удивила. Я машинально поклонился в ответ.

– Добрый вечер, сударь Маэл.

Сегодня Шеала заплела свои волосы в две длинные косы, как деревенская девушка. Одета она была в простую черную тунику. Драгоценностей тоже не было. Но ни у кого не повернулся бы язык назвать ее простушкой или серой мышкой.

– Добрый вечер.

– Я давно хотела с вами поговорить.

Мягкий бархатистый голос девушки завораживал.

– Да? И о чем же?

– О совмещении магии огня и воздуха, – еще раз удивила меня Шеала.

Я начал с общих фраз, но очень быстро увлекся. Шеала Асмуд слушала меня с интересом, время от времени задавая вопросы. В блестящих черных глазах девушки легко читалось искреннее любопытство. И это подкупало.

Но все хорошее заканчивается. Мне быстро напомнили, из какого она клана.

– Отойди от нее, – с тихой угрозой сказал мне маг из клана Астреяров.

– Рэй, оставь нас, – попросила Шеала.

– Я сказал, отойди от нее!

– Рэй Тейран, оставь нас!

Рэй Тейран – маг он так себе, а вот гонору у него всегда хватало. Прихлопнуть его несложно, но рядом стоял Грегор.

– Ты в своем уме? Он убил Хагнию!

– Я знаю. Что дальше?

Рэй осекся, а Грегор нахмурился и шагнул ко мне, но между нами встала Шеала.

– У вас много дел, не так ли? Займитесь ими и не мешайте!

– Что случилось?

Лютеция незаметно подошла и положила руку мне на плечо, показывая этим недвусмысленным жестом, на чьей она стороне.

– Невежливые судари нам мешают, – с улыбкой ответила Шеала.

Рэй побагровел от злости. Грегор, наоборот, побледнел. Он повернулся и пошел прочь, Рэй поспешил за ним. Лютеция пожелала приятного вечера и тоже ушла.

– Сударь Маэл, я прошу у вас прощения за несдержанность моих родственников…

– Что это было? – перебил я девушку.

Шеала удивленно и немного растерянно посмотрела на меня.

– Я думал, что вам действительно интересно, а вы просто решили меня использовать во внутриклановых интригах? Спасибо, мне было очень приятно.

– Да нет же! – воскликнула она. – Я действительно хотела с вами поговорить.

– Ага.

– Да послушайте вы меня! – От избытка чувств Шеала притопнула ногой. – Я не могу вам сейчас всего объяснить, но все не так, как вы подумали! Мой клан здесь совсем ни при чем. И я действительно хотела поговорить с вами.

– И почему же? Я ведь враг клана Астреяров.

– Хагния получила по заслугам, – неожиданно сказала девушка. – Это была ее идея вынудить вас принять вызов на дуэль. Она была уверена, что легко убьет вас.

– А вы были против? – усмехнулся я.

– Нет, я молчала. Как всегда. В нашем клане не приветствуется свобода мнений.

Мне стало стыдно, и я перестал изображать оскорбленную невинность. Как будто я не понимал, зачем Шеала заговорила со мной.

Пришла Арья, я представил ее Шеале Асмуд, и вскоре девушки уже беседовали на какую-то свою женскую тему. Я слушал их и неожиданно отметил одну странность. Почти все маги в зале оделись с явным нарушением светских норм. У многих девушек были простые прически, никаких драгоценностей. А я был единственным мужчиной в зале, надевшим новомодный галстук. Хотя нет, кроме меня галстуки были у Грегора и Рэя Астреяров.

Что-то явно затевалось. Жаль, что шпагу нельзя носить со смокингом. Она бы мне сегодня пригодилась.

Развязка наступила раньше, чем я ожидал. В зал быстрым уверенным шагом зашли маги: Леон Ралдер аха Кархар, Райд Асмуд аха Астреяр и Гарус Аций аха Аций. Три главы сильнейших на данный момент кланов магов.

Наступила тишина. Маги остановились у входа и мрачно переглянулись. Данте вышел вперед и с насмешливым выражением на лице поклонился им.

Райд Асмуд и Леон Ралдер еще раз переглянулись и направились ко мне.

– Шеала, отойди от него! – резко сказал глава Астреяров.

– Что случилось? Вы пришли без приглашения и позволяете себе грубить моей гостье! – вмешалась Лютеция.

– Не вмешивайся! – приказал глава Кархаров. – Это их дело.

– А я вмешаюсь! – ледяным голосом произнесла она.

Шеала встала слева и чуть позади меня. Лютеция шагнула назад и встала за моим правым плечом. Я оказался прямо перед двумя разозленными и очень сильными магами.

– Тебя давно пора убить, – бросил мне Райд Асмуд.

– Мне многие это говорили, – скромно ответил я.

– Если бы не покровительство императора, ты был бы мертв, – добавил Леон Ралдер.

– Пшел прочь, пес.

Он думал, что я на это обижусь?

– Хватит оскорблять моих гостей и портить нам вечер, – твердо сказала Лютеция.

– Молчать! С тобой мы…

Глава Кархаров осекся. Они стояли в плотном кольце магов.

– Как это понимать?! – рявкнул Райд.

– Очень просто, – весело произнес Данте. – Ребята, вы не хотите ничего сказать в присутствии в качестве свидетелей шести членов Совета магов?

Его слова прозвучали как команда. Побледневшие молодые маги взволнованно кусали губы, переминались с ноги на ногу, мяли в руках платки и не знали, куда деть руки. А еще они переглядывались друг с другом, словно не решаясь первыми что-то сделать.

– Я, Лютеция Коэн аха Кархар, покидаю клан Кархаров, отказываюсь от его защиты и своих обязательств по отношению к нему.

Прежде чем растерявшийся Леон Ралдер успел что-то сказать, раздался мягкий голос Шеалы.

– Я, Шеала Асмуд аха Астреяр, покидаю клан Астреяров, отказываюсь от его защиты и своих обязательств по отношению к нему.

– А… ты что?! Ума лишилась?!

– Я, Лара Астор аха Аций, покидаю клан Аций, отказываюсь от его защиты и своих обязательств по отношению к нему.

Один за другим маги произносили ритуальную фразу выхода из клана. Молодые, талантливые и не очень маги отказывались от своих обязательств и добровольно ставили себя вне закона.

– Это твоих рук дело?! – в ярости крикнул глава клана Аций, глядя на меня.

– В какой-то мере это даже комплимент. Даже сейчас вы во всем вините Маэла, а не меня, – хмыкнул Данте. – А ведь это все моих рук дело.

– Твоих? – воскликнул Райд Асмуд. – Но почему, мы же договорились?

– О чем? – подозрительно уставился на него Леон Ралдер.

– О том, чтобы разгромить клан Кархаров и выкинуть вас из Совета. Да вы так не нервничайте. С Гарусом мы договорились об этом же. А с тобой, Леон, мы планировали поставить на место этих «наглых Астреяров».

Я не выдержал и рассмеялся. А ведь кому рассказать – не поверят. Седых магов обыграли как детей. Продолжая смеяться, я взял Лютецию и Шеалу за руки и разом передал им большую часть своей силы.

Лютеция удивленно моргнула, и через весь зал легло мощнейшее защитное заклинание. Молодые маги быстро укрылись за ним. Шеала пристально смотрела на ладонь. На ней закручивался маленький огненный смерч. Мои советы не прошли даром.

Данте вышел вперед и встал, сложив руки, между нами и главами кланов.

– Вы ничего не измените. Вы можете только убить нас.

– Это мы еще посмотрим, щенок!

– Дети. Сами еще приползете. На коленях.

– Когда деньги кончатся. Или вы думаете, что мы и дальше будем вас кормить?

Они повернулись и ушли.

– Кстати о деньгах, – озабоченно произнес Данте. – Маэл, не одолжишь мне пару миллионов?

Данте за один вечер кардинально изменил расклад сил среди магов и заодно разрушил вековые устои кланов. Молодые маги, следующее поколение, наследники и будущее любой семьи, добровольно объявили себя изгнанниками.

Надо ли говорить, что Совет магов может уничтожить одного ренегата, но не сотню? Тем более что это их дети. Одно дело наказать, высечь и поставить на место, но совсем другое дело – убить.

Понятно, что этот бунт назревал давно. Понятно, что рано или поздно Молодые маги отказались бы подчиняться замшелым нормам и традициям. Но все равно это невероятно.

Данте не просто подговорил молодежь на это восстание против родителей. Он уничтожил самое эффективное и надежное оружие старших магов – страх изгнания. Теперь никто не будет опасаться изгнания из клана. Никто не сможет припугнуть этим непокорного мага.

И это страшно. В руках магов опаснейшая сила. Красивая девушка Арья может выпустить на волю голодных призраков, которые за несколько часов сожрут всех жителей Райхена. Еще более красивая девушка Шеала может спалить полгорода. В древности два мага запросто могли устроить дуэль на многолюдной площади, не сильно беспокоясь об окружающих.

Только строгая дисциплина гарантировала ответственное отношение магов к своей силе. Жесткая иерархия, древние традиции и нормы позволили избежать появления отступников среди магов. А что будет теперь? Надеюсь, Данте понимает, что делает.

Глава 7

Рабочий вопрос

Совещание у императора прошло как обычно. Император от каждой новости морщился как от головной боли. Министры и советники сваливали друг на друга ответственность и тянули на себя одеяло славы и денег.

После того как все вышли, Аврелий кинул мне газету.

– Ты говорил, что смеются не надо мной? Смотри!

Да. Эта карикатура была направлена именно против императора. Художник высмеивал его: кукловод, запутавшийся в нитях к собственным марионеткам.

– Смех – опасное оружие, – медленно сказал я. – Но еще опасней он становится, когда люди видят, что он попал в цель. Эта карикатура подрывает ваш авторитет. Но еще хуже будет, если вы покажете свою слабость. Высмейте этого наглеца!

– Вот ты этим и займешься! Избавься от него! Любым способом.

– Как прикажете.

– Ты разобрался с рабочими?

Аврелий был не в духе. Он едва сдерживался, чтобы не сорвать свою злость на первом встречном.

– Нет.

– Надеюсь, у тебя есть оправдания? – язвительно спросил он.

– Нет, ваша светлость.

Я выдержал его взгляд и не отвел глаз. Несколько минут Аврелий молчал, потом успокоился.

– Ладно. Что предлагаешь?

– Надо выполнить их требования.

– Ты в своем уме? Как ты себе представляешь это?

– Пока никак, – признался я. – Но ничего другого мы сделать не сможем. Карикатуры – это ерунда по сравнению с полномасштабным восстанием.

– Какое еще восстание? Эти нищие пролетарии взбунтуются?!

– Выше величество, их уже полтора миллиона. И скоро станет еще больше. Пока они разрознены, и у них нет идеологии. Но как только найдется кто-нибудь достаточно наивный или достаточно умный, чтобы ее им дать…

– И ты думаешь…

– Мы заимствуем у Терры смокинги, галстуки и прочую ерунду, а надо бы поинтересоваться их историей. Их идиотская демократия не из пустого места выросла.

– Я подумаю об этом, – задумчиво произнес Аврелий.

В моем доме сейчас было тесно и шумно. Комнат на всех не хватало, так что Арье пришлось переехать в мою комнату, а Тирион спал в гостиной. А все потому, что мне на правах родственника пришлось взять под свою опеку взбунтовавшуюся молодежь: Ингу Лебовскую, Сенека Исмара и Далию Лавантейн. Подразумевалось, что я буду их кормить, одевать, развлекать и учить.

А что было делать? Не выгонять же их на улицу. У Данте все три особняка были заселены Молодыми магами из разных кланов, в том числе и из нашего. Лютеция забрала к себе всех Кархаров и Астреяров. И еще несколько домов им пришлось снимать.

Зато теперь у Араэл, не считая меня, трое учителей. Правда, их самих еще учить и учить, но объяснить ей теорию они смогут, а заодно расскажут о тонкостях взаимоотношений магов, некромантов и других людей.

Данте пришел рано утром и разбудил меня.

– Кошмар, – делано вздохнул я, заваривая на кухне чай. – Ты встал раньше меня.

– Бывает, – усмехнулся брат. – Я с трудом нашел время для тебя. Чего хотел?

Бунт Молодых магов окончательно изменил Данте. Он теперь вставал рано утром, спать ложился за полночь. И все время работал. На него разом свалилась ответственность за сотню магов. А еще ему одному пришлось воевать против всех кланов, против седых, заматеревших в политике патриархов.

– Поговорить о Хаосе. Как твое расследование?

– Мне сейчас не до него, – признал Данте.

– Мне тоже.

– Так ли они опасны, как мы думаем? – после паузы спросил он.

– Я не знаю, насколько опасны наши хаоситы. Но с Хаосом шутить нельзя. Для его последователей нет ограничений, никаких запретов. Все можно, все дозволено ради цели. Понимаешь?

– Да.

– А еще изгои и непризнанные гении – легкая добыча для них.

– Понимаю. Они могут попробовать переманить на свою сторону кого-то из Молодых магов.

– Например… тебя.

– Шутишь? – улыбнулся Данте.

– Ни капли.

Я прямо посмотрел на брата.

– Да, но ты для них еще более легкая цель. Вот уж кто у нас точно главный изгой и непризнанный гений.

– Верно. Но я с Хаосом уже воевал. В отличие от тебя.

Данте недоверчиво покачал головой. Мы еще минут десять обсуждали насущные проблемы, а потом он отправился в Совет магов. Данте ждал очередной бой.

У Молодых магов в Совете было три голоса против пяти. Но выгнать их не смогли. Данте продолжал отчаянно маневрировать и играть на противоречиях магов. Кархары не хотели голосовать против Лютеции, Астреяры – против Шеалы. Данте хотели выгнать все, но он был советником императора от Совета магов.

Бунт Молодых магов поднял большой шум в обществе. Все газеты только об этом и писали. И всех интересовало, чем все закончится. Остальные проблемы пока никого не волновали.

Я в задумчивости остановился на крыльце. С моря дул сырой прохладный ветер. Арья поежилась и подняла воротник плаща.

– О чем думаешь? – спросила она.

Я пожал плечами и поймал пролетавший мимо желтый лист.

– Уже осень… Интересно, примет ли меня Рэндал Бах?

– Глава Совета волшебников? – удивилась Арья. – Не знаю, вы вроде враждовали…

– Да, я испортил ему одно дело. Может быть, зря.

Статья в утренней газете не давала мне покоя. Простое и лаконичное название – «Магия больше не нужна» – было до обидного точным. Автор убедительно показывал, что технологии практически во всем заменили магию.

Реджинальд Малькольм уже ждал нас в гостиной и читал газету. Мы с Арьей сели за стол. Расторопный слуга принес чай.

– Что пишет, стервец! Магия больше не нужна! Что скажешь, Маэл?

– Увы, с автором статьи сложно поспорить, – вздохнул я.

– Ох, молодежь, – скривился старый адмирал. – Дай этому журналистишке учебник по физике и поставь перед голодным демоном, и он быстро поймет всю важность магии!

– Демоны, оборотни и вампиры – редкость в наши дни.

– Мой дед помнил те прекрасные времена, когда вампиры могли за месяц вырезать небольшой городок. Именно маги извели под корень всех этих проклятых богами тварей. А теперь какой-то бумагомарака, пороху не нюхавший, пишет, что магия не нужна!

– Время он выбрал подходящее.

– Вот-вот. Твой почтенный отец, Маэл, будь он по-прежнему главой Совета, поговорил бы с ним по душам. А потом кое-кто без соли съел бы весь тираж газеты.

– Времена меняются, – твердо сказал я. – Оборотни уже не воют по ночам. Вампиры не презирают людей, а прячутся от них в своих склепах. Даже демоны уже не рискуют появляться в нашем мире – знают, что поймают и заставят служить. Но и маги уже не те. В моем доме сейчас живет мой… троюродный племянник вроде бы. Ему двадцать два, и он все еще не нюхавший пороху сопляк, хотя была война. А я в его годы уже воевал на севере.

– Самыми младшими магами на этой войне были Лютеция из Кархаров и твой брат, – добавил Реджинальд Малькольм.

– Вот-вот. А в прошлой войне с Кунаком?

– Этому, как же его звали, из Астреяров, пятнадцать лет было.

– Мир меняется.

– Вот именно. Об этом я и хотел с тобой поговорить, Маэл. Нам нужна полномасштабная военная реформа.

– Так ведь уже готов проект…

– Подтереть задницу надо этой бумагой! – рявкнул седой адмирал и тут же извинился перед Арьей: – Прошу прощения, старые привычки.

– Все так плохо?

– Все хуже некуда! Эти высоколобые недоумки из Сената хотят оставить все как есть. Мол, раз мы победили, значит, наша стратегия правильна! А правильного в ней меньше, чем невинности в портовой девке! Все, начиная от формы солдат и заканчивая планами Адмиралтейства и Генералитета, безнадежно устарело!

– Поговорите об этом с его величеством, – предложил я.

– Я говорил, – махнул он рукой. – Но у императора другие проблемы на уме. Он передал это дело в Сенат, и… – Реджинальд Малькольм развел руками, – вот результат.

– Понятно. Но не все так просто. Подготовьте проект конкретных реформ или хотя бы предоставьте на бумаге основные положения, то, что необходимо сделать в первую очередь. А я уже подумаю, как это пропихнуть.

– Хорошо.

– Но мне тоже кое-что понадобится от вас.

– Что, например?

– Полная поддержка Ассамблеи в скором будущем. – Адмирал хмыкнул и покачал головой, я же слегка улыбнулся и продолжил: – Да, это немало, но вы переживаете за армию и флот, а у меня другие проблемы. И они не менее важны.

– Знаю, пролетариат, будь он неладен. Что думаешь делать?

– Не знаю, а что вы посоветуете?

– Ну, – пожал он плечами. – Есть два хороших метода: протянуть под килем или повесить на рее. Но не думаю, что они тут помогут.

– Да, – совершенно серьезно кивнул я. – Всех мачт мира не хватит.

– Знаешь о новой затее промышленников?

– Они устали от постоянных забастовок и требуют от Ассамблеи ужесточения наказаний за стачки.

– Не только, – усмехнулся Реджинальд Малькольм. – Союз промышленников хочет получить право подавлять выступления рабочих и лично судить их.

Я задумался, отпил чаю и посмотрел на адмирала.

– Этого нельзя допустить.

– Зато это разом решит все проблемы, – возразил он.

– Нет, ничего это не решит. Это как в армии. Седые генералы и адмиралы хотят, чтобы все было как в дни их молодости. А мир меняется. Промышленники мечтают, чтобы рабочие были в полной их власти, как сервы[2] у аристократов. А мир ведь меняется.

– Возможно. Но они пообещали поддержать меня и даже предложили профинансировать постройку новых броненосцев, – небрежно заметил Малькольм.

Более ясного намека было сложно представить.

– У меня нет денег на броненосец, – усмехнулся я. – Но дать такие полномочия Союзу промышленников… чувствую, что за эту ошибку мы все заплатим кровью.

Разговор с Реджинальдом Малькольмом показал, что я поспешил записывать его в союзники. Во всяком случае, сейчас рассчитывать на него не стоит. Мне просто нечем перебить предложение Союза промышленников.

Работать приходилось с утра и до вечера. Совещания, переговоры, изучение информации, собранной моими людьми, и так далее.

Немного свободного времени у меня появлялось только вечером. Но нечего было и надеяться отдохнуть в тишине. В моем доме теперь всегда было шумно. Сейчас вот Далия и Инга бурно спорили, стоя над растерявшейся Араэл.

– Неправильно!

– А я говорю – правильно!

– Только дураки так делают!

– Сама дура!

– Тихо! – гаркнул я. – В чем дело?

Хором, перебивая друг друга, девчонки поведали мне, в чем причина их спора. Пытаясь объяснить Араэл особенности одного хитрого плетения, они сами в нем запутались и теперь отчаянно пытались выяснить, кто из них прав.

Я тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой.

– Араэл, покажи, как ты делала.

Она показала.

– Вот так правильно, а вы обе ошибались.

– Но почему?!

– Так же неправильно?!

– Потому что Араэл учится боевой магии. А вас учили обычной. Вы делаете все изящно и экономично, а надо быстро и эффективно. Понятно?

– Да, – хором ответили они.

– Араэл, продолжай тренироваться. А вы обе марш перечитывать учебник и учить все заново!

Немного посмотрев за Араэл, я пошел за вином в погреб, а потом поднялся в гостиную. Там был только скучавший Тирион. Я поставил на стол бутылку вина и взял два бокала.

– Не стесняйся. – Я махнул рукой на вино.

– И не собирался, – буркнул Тирион, наливая себе полный бокал.

– Как же все это утомляет…

– Что именно? Возня с этими девчонками?

Тирион относился к Далии и Инге как к младшим сестрам, несмотря на то что они были старше него.

– Да нет, с ними мне как раз интересно, – невольно улыбнулся я.

– Понятно. Но у тебя-то есть выбор, в отличие от меня. Ты все за меня решил.

– Да хватит тебе. Можно подумать, я тебя действительно силой заставил работать на себя.

– Силой не силой, но желания моего ты не спрашивал!

– Пей вино и не бурчи.

– Имею право.

Усмехнувшись, я подлил себе и ему вина.

– Харальд письмо прислал, – сказал Тирион. – Они с Лирой собираются пожениться.

– Вот как? Рад за них. Они сейчас в Риоле?

– Да. Харальд назначен в штаб Восточной армии.

– Завидую я ему, – негромко сказал я.

– Чему? Помолвке или штабной должности?

– И тому и другому, а еще тому, что Риол далеко от Райхена. Там спокойно…

– А кто тебе мешает в Риол перебраться?

– Кто-то же должен здесь дело делать!

– Часто я тебя совсем не понимаю…

– Все просто, Тирион. Где ты потерял глаз?

– В бою под Санторином.

– А что ты там делал?

– Воевал, – удивленно ответил Тирион.

– Почему?

– Что значит «почему»? Воевал, потому что мог, потому что была война!

– Только поэтому?

Я рывком поднялся и с едкой улыбкой посмотрел в глаза алхимику.

– Или, может быть, потому, что воевала твоя страна?

– Да я… – резко начал парень, но сразу осекся. – Я не знаю.

– Зато я знаю. Ты воевал, потому что был солдатом. Не больше, но и не меньше. А я – цепной пес. Не больше и не меньше.

Только вечером дом затих.

Арья уже лежала в постели и читала книгу. Из чистого любопытства я глянул на название, написанное аэльскими рунами: «Тайны Пути и ключи к нему». Насколько я помнил, «Путем» аэльцы называли смерть.

Я разделся и лег рядом. Одно только присутствие Арьи рядом меня успокаивало и расслабляло. Тревожные мысли, страхи и проблемы покорно уходили. Даже кошмары меня не беспокоили, когда моя ша’асал была рядом.

– Устал?

– Очень. Не знаю, что делать. Как только Аврелий живет так уже двадцать лет? Не понимаю.

Арья выключила свет и подвинулась ко мне.

– Он ведь император.

– Да. А я просто маг. И попытка решить всего одну проблему в стране меня сводит с ума.

– Даже вернувшись из ада, ты так и остался слабаком, – язвительно произнесла девушка.

Я усмехнулся и посмотрел на Арью. Мне всегда нравилось смотреть на нее в темноте. Особенно завораживали ее глаза. Зеленые, с загадочным блеском в полумраке комнаты, они без всякой магии околдовывали меня.

– Да, ты права.

Только со своей подругой и ша’асал я мог быть столь откровенен. Скрывать свои чувства просто не имело смысла. Только одно я таил от Арьи. Лишь в одном боялся ей признаться.

Я привлек девушку к себе и погладил ее по спине. Арья тихо вздохнула и только теснее прижалась ко мне. Я знал, что она не будет против более откровенных прикосновений, но после любой самой прекрасной ночи неизбежно наступает утро…

На следующий день я встретился с Мелиссой. Она успела подготовить целый доклад о деятельности профсоюзов и о проблеме в целом. И выводы были неутешительными.

– Профсоюзы из разных частей страны активно налаживают связи между собой, – прочитал я. – И как у них получается?

– Неплохо. Профсоюз железнодорожников действует в тесном союзе с организациями рабочих крупнейших металлургических заводов. Шахтеры Западной области объединились в Партию горняков. И ходят слухи, что они договариваются с железнодорожниками и с профсоюзом ренхальских верфей.

– Весело, – озабоченно произнес Тирион. – Они ведь могут всю страну парализовать.

– Могут, – кивнула Мелисса. – Но есть новости и похуже. Резко поднялась цена на нелегальное оружие.

– Ты знаешь, кто его скупает?

– Пока нет, но на продавцов мы уже вышли.

– Сдай их жандармам.

– Сэр, я думаю, нам лучше самим с ними разобраться.

– Почему? – удивился я.

– Интуиция, сэр. Какие-то странные торговцы они.

Я выслушал Мелиссу и пожал плечами.

– Не вижу ничего странного.

– Но…

– Но ты можешь действовать так, как считаешь нужным. Кроме этого, начни собирать компромат на членов Союза промышленников. И надо разобраться с этим карикатуристом.

– Лари Кархелом?

– Да. Надо его высмеять. Нарисовать на него карикатуру или сочинить памфлет, стихи или анекдоты.

– Не проще ли его убить?

– Проще. Но и толку от этого меньше. Если найдешь что на него, тоже используй. Но так, чтобы над ним смеялись.

– Хорошо. Я послала нескольких людей следить за Грэдом Шановым, но он… немного параноик.

Тирион не выдержал и хохотнул.

– Вы за ним следите, и при этом он параноик?

– Не в этом дело. Грэд Шанов не видел филеров[3], но до ужаса боится ареста.

– Понятно. Я сам с ним встречусь через пару дней. А пока пусть за ним приглядывают. Как бы только его не попытались убрать.

Союз промышленников обратился в Сенат с просьбой о расширении полномочий. По традиции они послали копию просьбы императору. Одного взгляда на сегодняшний расклад сил в Высоком городе было достаточно, чтобы понять, что они своего добьются.

Совет магов был практически парализован внутренней борьбой. Коллегия гильдий фактически подчинялась промышленникам. Оставались только Ассамблея дворян и сам Сенат. Но и они склонялись к тому, чтобы поддержать Союз промышленников. Не бесплатно, конечно.

Кроме этого, на пользу им играло и общественное мнение. Что было неудивительно. Кто формирует общественное мнение? Газеты. А кто имеет влияние на газеты? Тот, у кого есть деньги.

Несколько дней я пытался что-нибудь сделать, но безуспешно. На проведение хоть сколь-нибудь сложной и, главное, успешной политической интриги требовались время, союзники и деньги. И ничего из этого у меня не было.

Все, что мне оставалось, – это продолжать разбираться в проблеме и пытаться найти способ ее решения.

Тирион все время с удивлением и недоверием смотрел на меня. Он все думал, что я его обманываю.

– Хватит пялиться, выдашь с потрохами, – резко сказал я ему.

Я перешел на другую сторону улицы и легко смешался с толпой рабочих. Кто-то остановил меня и попросил закурить. Я протянул ему дешевую папиросу из бросового табака.

– У Серого брал? – спросил рабочий.

– Да, чтоб его на том свете демоны этими папиросами кормили.

Тирион никак не мог поверить, что я изменил внешность без помощи магии. Трехдневная щетина, нечесаные грязные волосы, давно не стиранная, потертая серо-коричневая одежда, печать характерной угрюмости на лице, и все. Никто из прохожих не поверит, что я маг. И никакой магии не надо. А вот знание местности, известных личностей дна Райхена и лексики низов общества – необходимо. И еще надо уметь сливаться с толпой.

Я уверенно толкнул дверь и зашел в бар. Бар – это появившийся недавно в Райхене незаконнорожденный потомок харчевен и пабов. Это всегда грязное заведение для низших слоев общества. Тут в основном пьют, но можно и поесть.

Никаких официантов тут не было и быть не могло. Я сразу подошел к стойке и заказал выпивку и немного закуски.

– Пиво? Может, чего покрепче?

– Че, я похож на того, кто с утра заливается? Давай пиво, а за покрепче я мож вечером зайду.

– Слушай, а ты кто? Раньше я тебя не видел, – нахмурился вдруг бармен.

– И че? Я тя тоже раньше не видел, и че? Я в доках живу.

– А-а. Да просто похож ты на мага одного.

Я присвистнул и толкнул в бок Тириона:

– Не, ты слышал? На мага я похож! Так че, ежели я маг, бесплатно пиво поставишь?

– Плати давай! Для магов у меня двойная цена!

Взяв поднос, мы заняли один из столиков в углу. Пиво было гадким и оставляло после себя противное послевкусие. Жареный картофель был нормальным, разве что слегка отдавал прогорклым жиром. Но мы с Тирионом ели не морщась.

– Как тебе кормежка? – спросил я.

– Маэл, мне порой и такая еда за радость была. А вот как ты все это ешь?

– Если бы мы ничего не заказали, это было бы подозрительно. А привлекать внимание нельзя.

– Ты ведешь себя так, как будто мы за линией фронта, – фыркнул парень.

– А это и есть фронт. Наше поле боя, и не думай, что раз здесь не стреляют орудия, тут проще.

Делая вид, что увлечен едой, я внимательно слушал разговоры. Очень интересные разговоры. Особенно занимательно было подслушивать беседу компании рабочих, сидевших недалеко от нас.

– Все. Баста. Как указ императора кончится, опять нам пахать с зари до зари.

– Верно. Эта тварь Левингстон шкуру-то с нас быстро сдерет!

– Императору надо жалобу писать. Только у него можно управу-то на них найти.

– Ага-ага. Так тебя и будет император слушать. Да тебя-то даже на порог евойного дворца не пустят.

– Дык как это не пустят?! А ежели мы все жалобу дадим?

– И станет он нас слушать? Ему вон заводчики милее. Слыхал, че люди бают? Че армию-то по новой будут вооружать. А значит, запрягут нас к станкам и…

Говоривший в сердцах махнул рукой и приложился к кружке пива.

– Вот-вот. Заводчки-то небось не с пустыми руками к нему придут. Че ему мы. Не-эт, надо опять на стачку выходить.

– Будет тебе стачка! Солдат пригонят, и будешь в железе на каторге стачковать!

Веселые разговоры, нечего сказать.

– Слышал? Джона выгнали.

– И куда он теперь?

– Куда-куда! А то ты не знаешь, куда он теперь! Куда нас всех, ежели стоять не сможем?!

Вскоре зашел молодой человек в простой, но чистой и аккуратной одежде. В дешевом деловом костюме, в каких часто ходили прилежные студенты из небогатых семей или мелкие чиновники. Худой, высокий, нескладный и в очках.

– Это он? – тихо спросил Тирион.

Я молча кивнул. Парень сел к рабочим и начал разговаривать с ними. После приветствий они понизили голос, так что я перестал их слышать, а магию применять не хотел. Впрочем, тема их разговора меня не интересовала.

Я собирался подождать, пока рабочие уйдут, и подсесть к нему, чтобы поговорить. Но все пошло не так.

Дверь заведения распахнулась, и внутрь вошли три человека. Им, судя по всему, нужен был тот же инженер, что и мне, но ждать они не хотели.

– Грэд Шанов! Вы арестованы!

Один достал пистолеты, а двое других пошли к инженеру.

– В чем дело? Кто вы такие?!

– Тайная канцелярия его величества императора Аврелия, – надменно произнес тот, что был с двумя пистолетами. – Вы арестованы по высочайшему приказу его величества!

Они вытащили растерянного и смертельно испуганного Грэда на улицу. Посетители заведения пораженно переглядывались друг с другом, но удивление постепенно сменялось гневом.

– Тирион, пошли! Надо его отбить! – резко сказал я и побежал к выходу.

– Эй-эй, кто платить будет?!

Я не глядя бросил несколько империалов и выскочил на улицу. Грэда Шанова уже завели в проулок.

– Эй, мы что, с агентами Канцелярии драться будем? – удивленно крикнул Тирион.

– Да! – коротко ответил я.

В узком переулке стояла закрытая повозка, запряженная парой лошадей. Стоявшие рядом «агенты Канцелярии» повернулись ко мне с оружием в руках. Тирион быстро начертил острием ножа алхимическую схему и перегородил проулок стеной и тут же, не теряя времени, сделал себе из части фонарного столба саблю.

– Вы оказываете противодейст…

– Именем Райхенской империи и императора Аврелия сложить оружие! – перебил я.

«Агенты» переглянулись и напали на нас. Один метнул в меня огненный шар, двое других бросились в стороны и начали стрелять. Тирион коснулся рукой второй схемы, и один из врагов по грудь провалился в землю. Я отбил огненный шар в другого противника, а волшебника оглушил и связал магией.

В повозке были еще двое. Одному хватило ума поднять руки, второму Тирион разрубил голову.

– Маэл, мы только что убили агентов императора? – опять спросил алхимик.

– Тирион, если эти недоумки действительно работники Тайной канцелярии, то Аврелий даст нам премию. Тайная канцелярия потому и называется тайной, что никогда не действует открыто!

– Понятно, – задумчиво произнес он. – А этот, кажись, очнулся.

Когда Тирион саблей снес полчерепа одному из похитителей, Грэд Шанов потерял сознание.

– Вы в порядке? – спросил я.

Грэд с моей помощью кое-как встал на ноги. Но, увидев кровь и тела погибших, рухнул на колени. Тирион понимающе вздохнул.

– Ничего, скоро пройдет, – сказал он.

– Сгоняй и приведи жандармов, – приказал я. – Только проследи, чтобы их доставили не в городскую тюрьму, а в Тайную канцелярию. Там, я думаю, заинтересуются такими сотрудниками.

Грэд Шанов наконец пришел в себя. Его перестало тошнить, но на ногах стоял он неуверенно.

– К-кто вы?

– Я ваш друг, и это сейчас самое главное, а об остальном поговорим потом. Не при них.

Я посмотрел на связанных «агентов». Как удачно, что я именно сегодня решил встретиться с Грэдом Шановым. Конечно, мои люди проследили бы за ним и освободили бы его. Но мало ли что могло случиться.

Разговор мы продолжили уже у меня дома. Узнав, кто я, бедный Грэд от испуга едва не упал опять в обморок. Только успокоив его и объяснив, что никто не собирается его тащить в казематы Тайной канцелярии, я смог поговорить.

Я немного схитрил и сразу раскритиковал его идеи. Сработало. Инженер Грэд Шанов уже через несколько минут не помнил ни того, что я помощник императора, ни того, что его едва не похитили. Он с жаром начал доказывать мне свою правоту, а я его внимательно слушал.

– Вся организация труда на наших заводах никуда не годится! Большую часть времени рабочие заняты лишними делами, которые только отвлекают их от основной деятельности! Производительность труда и технологичность процессов на крайне низком уровне! Хозяева заводов не хотят совершенствовать производство, наивно полагая, что и так все сойдет! А из-за этого производительность труда остается на крайне низком уровне! Вот, посмотрите же на расчеты! Тут все видно, применение простых технических новинок в разы повысит производительность труда!

– Не все так просто, молодой человек, – нарочито снисходительно сказал я. – Переоборудование заводов требует средств. А главное, новые станки потребуют новых специалистов.

– Вот именно! Вот именно! А никто не хочет вкладывать денег в образование рабочих! Неужели непонятно, что образованный специалист полезней неграмотного рабочего? Требуется организация профессиональных училищ, а иначе ничего не получится, и… и… все так и останется!

– И все-таки мне непонятно, как это вяжется с сокращением рабочего дня, повышением зарплат и прочим? Ведь это основное, что вы предлагаете. А где же взять на все это денег?

– Да ведь все просто! Смертельно уставшие люди работают крайне непроизводительно. Количество брака к концу одиннадцатичасового рабочего дня растет по экспоненте! Если продлить рабочий день еще часов на пять, то все, что будут делать рабочие, – это брак! Вы только представьте себе, какой это расход сырья! Абсолютно бездарный выброс средств. И чем технически сложней изготавливаемая продукция, тем выше процент брака!

– То есть сокращение рабочего дня до восьми часов повысит эффективность труда?

– Вот именно! Повысит, причем в разы! Производительность труда у рабочих падает настолько сильно, что рабочий день смело можно сокращать!

– Почему же хозяева заводов не идут на это?

– Ха, вы думаете, что хоть один из них понимает, как работают их заводы? – горько усмехнулся инженер. – За несколько лет работы на трех разных заводах я ни разу не видел ни одного хозяина. Только приказчики, и в лучшем случае с классическим образованием. А толку от него на сталелитейном или оружейном заводе? Много умного сделает знаток литературы на паровозоремонтном заводе? А именно его туда назначили управляющим, а не инженера со стажем пятнадцать лет работы на этом же заводе! И только потому, что он зять владельца завода! Сплошное кумовство!

– Я понял вас. А теперь послушайте меня. Вы хоть поняли, зачем вас пытались убить?

– У-убить?!

– Да, кто-то хотел убить вас, свалив всю вину на Тайную канцелярию.

– Но зачем?

– Ваши идеи достаточно популярны среди рабочих. Таким способом их хотели спровоцировать на восстание.

– Но кто?!

– Враги империи, конечно же, – совершенно честно ответил я. – Ваше счастье, что я случайно оказался рядом.

О том, что я там оказался совсем не случайно, ему лучше не знать.

– Сейчас вы представляете собой довольно опасную фигуру. Но меч, как известно, обоюдоострый. Кто-то хотел использовать вас против империи, а я предлагаю вам послужить стране. Вы ведь патриот?

– Да я не знаю…

– Конечно, вы патриот. Кто же еще может так заботиться о благополучии страны? Так вы согласны?

– Но что я могу сделать?

Грэд Шанов совсем растерялся. Что мне и нужно было.

– Для начала вы должны доверять мне. Возможно, вы разбираетесь в заводах, но в политике ничего не понимаете. Вы доводите до ума проект реформ и кратко оформите их основные положения. А я представлю его императору.

– Хорошо, но…

– Вам сейчас грозит опасность. Поэтому вам лучше всего укрыться в надежном убежище.

– А как же моя работа?

– Забудьте о ней. Если у нас с вами все получится, у вас будет новая работа.

В комнату вошли четверо моих бойцов.

– А пока отправляйтесь с моими людьми. Они доставят вас в надежное место, где у вас будет все необходимое.

Когда они вышли, я устало откинулся на спинку дивана.

– Раль… кто-нибудь, принесите вина! – крикнул я.

Наконец-то я понял, как можно решить проблему с рабочими. Осталось дело за малым. Заставить Союз промышленников принять мои условия. Такие пустяки.

Тирион вернулся вечером и привез протокол допроса «агентов Канцелярии». Они оказались обычными наемниками. Им приказали похитить Грэда Шанова, обставив все как арест. А потом они должны были убить его, опять же свалив вину на Канцелярию. Увы, имен заказчиков они не назвали.

Оставалась надежда только на сыщиков. Если им удастся распутать тоненькую ниточку, мы, возможно, узнаем, кто у нас такой умный. Но это призрачная надежда. Все, что у них было, – это приметы человека, нанявшего «агентов».

Арья села на одеяло, скрестив ноги. Она собралась медитировать всю ночь. Медитация – важный обряд для любого мага, волшебника или некроманта, помогает лучше понимать, а значит, и контролировать свою силу.

А я еще долго размышлял о делах. Наконец-то я начал понимать, как разрешить кризис в империи. Осталось только придумать, как убедить в этом императора. Только ближе к полуночи я наконец смог уснуть.

Проснулся я от резкой боли в груди. Арья?!

Смертельно бледная девушка лежала на полу. Я бросился к ней. В груди словно опять повернули нож. Кто-то напал на Арью и разорвал тонкую связь между телом и душой. Гадать, кто это сделал и зачем, времени не было. Подхватив тело напарницы, я бросился в соседнюю комнату.

– Араэл!!!

Я положил Арью в центр пентаграммы. Обнаженная дочка влетела в комнату.

– Держи фигуру! – крикнул я.

Араэл поняла меня с полуслова и наполнила магическую фигуру силой. Я заклинанием разрезал запястье и, не жалея, плеснул на фигуру и тело Арьи крови.

– Пять сторон, пять сил, пять стихий, кровью своей заклинаю и призываю вас… – завел я древний ритуал.

Никогда в жизни мне не приходилось делать ничего подобного. Со времен учебы я не произносил этих слов, но раз заученные знания вспомнились сразу. Моя воля столкнулась с чужой. Кто-то захватил душу Арьи и теперь не желал ее отдавать. Но я это предвидел.

Легким тактом я изменил заклинание и повернул его в другую сторону. Теперь оно притягивало меня к Арье. Через мгновение я оказался рядом с ней.

Это место очень походило на Инферно, но разницу я почувствовал сразу. Огненный туман колыхался вокруг, багровые облака закрывали небо, ноги вязли в пепле. Но кое-чего не хватало.

– А некоторые считали тебя умней, Маэл, – презрительно сказал мне незнакомый маг в черном балахоне с капюшоном. – Они не верили, что ты так легко попадешься в эту простую ловушку и сам вернешься в Инферно.

Я не ответил ему. Жуткая тварь, покрытая черной блестящей чешуей, со множеством многосуставчатых конечностей, за ноги держала Арью над своей пастью.

– Я не знаю, кто ты и кому служишь, но ты только что приобрел врага.

– Не спеши, – рассмеялся он. – Ты ничего не успеешь сделать, одно твое движение – и твою подругу сожрут.

– Чего тебе нужно? – спокойно спросил я.

– А вот это уже деловой подход. Не обижайся, но мы сразу хотели показать тебе, кто ты и что будет, если ты попытаешься помешать нам.

– Вот как? Может быть, я и встану на вашу сторону. Но вот лично тебя я убью в любом случае, – усмехнулся я.

Он на мгновение замялся, а в его голосе послышалась неуверенность.

– Если ты мне что-нибудь сделаешь…

– Да брось, ты же просто мелкая пешка. Твои хозяева не будут против, если я покажу тебе Ад.

– Ты? Да что ты знаешь об Аде?

– Я в нем жил двадцать лет, а ты не знал?

Я специально затягивал разговор. Пока он, смутившись от моих слов, пытался вернуть себе уверенность в собственных силах, я делал свое дело. Мое заклинание подобно плесени стремительно разрасталось по созданной врагом реальности. Тонкие нити моей силы оплетали узлы его плетения и подбирались к монстру.

– Ты перешел нам дорогу и нарушил наши планы! Тебе и дальше надо было оставаться на том острове и собирать ракушки на пляже! Но ты опять сунул свой нос не в свое дело! Ларан! И…

Что он хотел сказать, я не узнал. Потому что маг наконец почувствовал мои действия.

– Ты! – вскрикнул он.

Медлить больше нельзя! Успевшие созреть кристаллы магии Порядка вспыхнули, разрушая Хаос вокруг себя. Реальность вокруг нас дрогнула и поплыла. Тварь попыталась убить Арью, но я успел вырвать девушку и вернуть в наш мир. Ритуал возврата ведь все еще продолжался…

– А вот теперь поговорим, – мрачно улыбнулся я, картинно разминая руки перед боем. – Неприятно чувствовать себя охотником из известной байки?

Но боя не получилось. Враг сбежал. Жаль будет, если его убьет кто-нибудь другой.

Вернувшись обратно в свое тело, я устало опустился на пол. Араэл положила голову Арьи себе на колени, а Инга держала ее за руку. Далия села рядом со мной и, положив ладонь на мое запястье, затянула рану. Обе девушки были в ночных рубашках.

У дверей стоял Сенек. Тирион заглянул в комнату и тут же, покраснев, ушел. Никто ничего не спрашивал, но все вопросительно смотрели на меня, ожидая объяснений. А я только махнул рукой им и, не стесняясь, обнял слабо дышавшую Арью и прижал к себе. Только сейчас я осознал, что едва не потерял ее.

– Араэл… – Я выразительно посмотрел на дочь.

– Поняла. – В ее глазах сверкнул отблеск огня Инферно.

– Охраняйте дом и Арью! – приказал я. – Тирион!

Через минуту Араэл в облегающем костюме из шкуры огненных ящериц стояла на крыльце. Тирион невольно поглядывал на нее. На поясе у парня висела сабля и кобура с пистолетом.

Араэл призвала лэртага, лихо запрыгнула на него и взмыла в облака. Тирион ничего не спрашивал и стоял рядом.

– На Арью напали – слишком долго объяснять, как именно. Но нападавший должен быть где-то рядом. Араэл должна его найти.

Пламя красным росчерком ударило с неба в дом на соседней улице. В отблесках огня на мгновение мелькнула тень Араэл верхом на лэртаге.

– За мной!

Мы с Тирионом легко перепрыгнули невысокий забор и побежали прямо через двор. Меньше чем за минуту мы домчались до дома. Я сразу почувствовал характерный отзвук магии Хаоса и следы простых заклинаний.

Снаружи нам делать было уже нечего. Поэтому мы с Тирионом сразу ворвались в дом. А там все было в огне. Араэл, как саламандра, крутилась в пламени и добивала последних хаоситов. Я быстро сбил пламя и бросился к лежавшему у стены сильно обгоревшему магу.

– Ты как так – в огне и без ожогов? – удивленно спросил Тирион Араэл.

– Моя одежда из шкурок огненных ящериц. В ней никакой огонь не страшен.

– Ты его так? – холодно спросил я.

– Нет, он дрался с этими, – ответила дочь. – Я едва успела его спасти.

– Не успела…

Неизвестный мне маг лежал мертвым, а его душа была вне досягаемости. И даже Арья тут уже ничего не сделает. Я осмотрел тело мага и нашел пару интересных амулетов. Дом надо будет тщательно обыскать, от чердака до подвала. Хотя это ничего и не даст. Я не сомневался в том, что его сняли на подставное лицо только для одного-единственного дела. И значит, искать в доме хоть какие-нибудь следы – бесполезно.

Еще одно совещание у императора. Кунакцы выдвинули жесткий ультиматум: не вмешиваться в дела Доресцара и Республики Орнекских островов. Их флот подошел к Санторину. Против эскадры крейсеров под командованием Шарля Малькольма кунакцы выставили десять броненосцев.

Ситуация была тяжелой. Последняя война перевернула представления о боевых действиях на море. Рухнули устаревшие схемы и шаблоны. Внезапно все поняли важность военно-морских баз и необходимость контроля определенных участков океана. Для Райхенской империи оказалось жизненно важным держать Санторин под своим контролем. А Кунакский патриархат обратил внимание на Орнекские острова.

Это небольшой архипелаг недалеко от Санторина, в трех или четырех днях плавания. Эти острова лежали в стороне от торговых путей, ничего важного на них не было. Так что державы не обращали на них внимания, и их заселили свободные колонисты из разных стран. Они создали свое государство и жили тихо и мирно. Республика Орнекских островов никогда ни во что не вмешивалась и никому не была нужна.

А теперь стратеги из Кунака поняли, что эти острова – очень хороший плацдарм для удара по Санторину, крейсерских рейдов по нашим торговым маршрутам и даже для вылазок к побережью Южной области империи.

Сами напасть на острова кунакцы не рискнули. Они еще не оправились от войны и не рисковали начинать новую. Тем более что жители островов быстро сообразили, у кого просить помощи. Поэтому они натравили свою шавку – Доресцар.

Их флот с десантом вышел к островам для их захвата. У никогда не воевавшей республики не было ни флота, ни армии. А спешно созванное ополчение и несколько кораблей, обычно гонявших пиратов, долго не продержатся. А за Доресцаром стояли Малар и Кайхол.

Участвовавшие в совещании военные предложили несколько ответных мер. Перебросить к Санторину несколько эскадр. Пока еще есть время, разместить на Орнекских островах несколько полков Колониальной армии. А главное – послать к берегам Доресцара свой флот. Но все понимали одно – это полумеры.

Кунакский патриархат готовился к новой войне. Хотя еще не успели высохнуть чернила на мирном договоре.

– Понимаешь, Маэл, мы сейчас не можем затевать кардинальные реформы. Война может начаться в любой момент.

– Нет, ваше величество. Если мы не разрешим этого вопроса сейчас, войны нам не выиграть. Вы представляете, что будет, если в стране начнется всеобщая забастовка в разгар войны? Мы проиграем меньше чем за неделю.

– Я знаю!

– Союз промышленников хочет получить право на подавление выступлений рабочих.

– И я не вижу ничего плохого в этом. Кому, как не им, лучше всех справиться с рабочими?

– Да кому угодно, кроме них! Они хотят создать собственную жандармерию! И судить рабочих они будут по своим законам!

– Законов империи еще никто не отменял. И смотри, у Ассамблеи дворян есть Дворянская гвардия. Сенату подчиняется Городская стража. Совет магов может любую армию разбить. Чего плохого будет, если и у Союза промышленников появятся собственные силы?

– Пролетарии подымут бунт.

– Подымут – подавим, – беспечно отозвался Аврелий.

– Ваша светлость…

– Да не смотри ты на меня так! Шучу я. Все я прекрасно понимаю, но что делать? В руках у них вся промышленность страны. А нам нужны их заводы для перевооружения армии и флота. И они предлагают выполнить оборонные заказы в кредит без процентов. Понимаешь? Промышленники готовы за свои деньги построить новые броненосцы, вооружить армию, пополнить запасы снарядов. А с другой стороны у нас рабочие, которые не хотят работать! Которые не понимают, чем их выходки грозят стране! Так на чью сторону мне встать?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю! Если бы Кунак сидел тихо в своей норе и зализывал раны, еще можно было бы придавить амбиции промышленников. Но, как видишь, кунакцы не дают нам времени для этого. Кроме этого, как ты говоришь, рядом свил гнездо культ Хаоса.

– Да. Они уже нападали на меня.

Я коротко рассказал о попытке шантажа, опуская лишние подробности.

– Значит, ты им мешаешь. Чем?

– Они не успели рассказать. Но, как мне кажется, дело в том, что я оплел своими сторожевыми заклинаниями весь Райхен и его окрестности. Стоит хоть одному из хаоситов использовать хоть одно заклинание – и я сразу же об этом узнаю. Возможно, поэтому.

– И как в таких условиях нам еще и с промышленниками воевать? Думаешь, они так легко и просто согласятся поступиться властью и доходами?

– Им есть что терять. Деньги, заводы, хорошую жизнь. А что терять пролетариям? – Я сделал паузу, а потом твердо добавил: – Я смогу заставить Союз промышленников принять реформу. Все, что мне нужно, – это ваш приказ и ваша поддержка.

– Нет, Маэл. Этот вопрос надо отложить. Сейчас опасно трогать его.

Я молча поклонился.

– Ты не возражаешь?

– Вы правитель этой страны, – спокойно ответил я. – Вам ею и править.

– И мне нести ответственность, – тихо добавил Аврелий.

Союз промышленников добился своего. Сенат разрешил им создать небольшие отряды с жандармскими функциями. Но их полномочия были ограничены, а в своих действиях они были обязаны отчитываться перед жандармерией и местными чиновниками. Маленькая и ничего не значащая уступка.

На следующий день после обнародования закона началась всеобщая забастовка. Вся страна встала. Поезда не ходили, в портах некому было разгружать и загружать суда, заводы стояли.

Флот Кунакского патриархата блокировал остров Санторин. В ответ на наш ультиматум кунакцы начали бомбардировку острова.

На сухопутной границе стали собираться крупные силы противника. Восточная армия была приведена в боевую готовность, но она еще не восстановилась полностью после восстания и войны с Кунаком. Риол требовал подкреплений, но отправить их не было никакой возможности. Поезда стояли.

Интерлюдия первая

Смертельная дилемма

С противным свистом на батарею обрушилась новая порция снарядов. Артиллеристы, укрывшиеся от обстрела в траншеях, громко матерились, ругая и кунакцев, и инженеров, поставивших батарею на видном месте, и своих командиров.

– Да что ж это такое! Им, стало быть, можно нас с землей ровнять, а нам ответить нельзя? – громко возмущался усатый наводчик. – Ну хоть разок-то шугнуть можно?

– Приказано: огня не открывать! – сквозь зубы процедил капитан.

Кунакский флот, уже четвертый день маячивший у горизонта, сегодня с самого утра начал обстрел гавани и береговых батарей. Пока ущерба особого не было. Снаряды разрывались на магических щитах. Но если бомбардировка продолжится, щиты не выдержат.

В штабе в это время шел горячий спор.

– Прикажите батареям открыть огонь! Еще немного – и кунакцы откроют огонь прямой наводкой по крейсерам в гавани! – кричал Шарль Малькольм.

– Без приказа не имею права! – кричал в ответ комендант острова.

– Да вы что, ослепли?!

– Приказа не было!

– Да откуда он у вас возьмется, если связи нет? Есть связь?! – рявкнул Малькольм на волшебника.

– Никак нет, сэр! – быстро ответил он. – Они по-прежнему блокируют своей противомагией.

– Видите! Откройте огонь! Война уже могла начаться!

– А если не началась?! Меня тогда в Райхене за известное место повесят! Вот сами и выводите свои корабли!

– Я вам в сотый раз объясняю, что с этой позиции крейсеры не могут открыть огонь! А выйти из гавани никто не даст! Без прикрытия береговых батарей корабли на выходе будут расстреляны в пять минут! Отгоните их броненосцы, и тогда я выведу эскадру и дам им бой!

– Да вы понимаете, что это война! Приказ был огня не открывать! На провокации не поддаваться! Под трибунал меня хотите подвести?!

Стекла задрожали от близкого разрыва снаряда.

– Это что, по-вашему?! Приветственный салют?

– Сэр, с батарей запрашивают разрешения открыть огонь!

– У нас раненые есть? – неожиданно спросил комендант.

– Извините, сэр?

– Я говорю, у нас есть хоть один раненый?

– Нет, сэр.

– А если подумать?

– Так точно, сэр! – быстро сообразил офицер. – В лазарете уже семеро раненых.

– Тогда для защиты граждан Райхенской империи батареям открыть ответный огонь!

– Есть, сэр!

– «Утес» на связи! Есть открыть огонь! – Лейтенант положил трубку и выскочил на улицу. – Есть приказ!

Рядом с ним через мгновение разорвался снаряд, и молодой офицер рухнул, убитый осколком.

– К орудиям! – зычно гаркнул командир батареи.

Дважды приказывать не пришлось. Солдаты и офицеры бегом, презрев опасность, разбежались по своим боевым постам. Злость на врага подстегивала их.

– Батарея, товсь! Пли!

Орудия с грохотом выстрелили по броненосцам кунакцев. Через несколько секунд загремели орудия других батарей. А на флагманский корабль кроме снарядов обрушились еще и заклинания волшебников и магов.

С моря донесся раскатистый гул. Фелиция Серрано встала и выглянула в окно.

– Похоже, береговые батареи открыли огонь.

– Давно пора, – заметил Энрике. – Еще утром надо было ответить.

– Они подпустили их поближе, – возразил Франко.

– Нет, боялись открыть огонь, – усмехнулся Эктор Серрано. – Только и всего.

– Но почему?

– Разве не ясно? Империя боится начинать новую войну.

– А чего в ней хорошего… – мрачно сказала Фелиция. – Забыли, как кричат раненые?

– Посланец из Кунака намекнул, что блокада острова продлится еще долго.

– И что? – презрительно усмехнулся Энрике. – Запасов у нас хватит на пару лет.

– Ты, как всегда, легкомыслен, – устало вздохнул Эктор Серрано. – А убытки ты посчитал?

– Нет, считать у нас Фел мастерица.

– А ты посчитай.

– А чего их считать – все равно мы ничего сделать не можем.

– Об этом и речь. Мне ясно дали понять, что мы можем рассчитывать на большие привилегии.

– Если предадим империю. Верно? – неожиданно зло спросила Фелиция.

– Да.

– Как? У нас немногим больше пяти сотен бойцов. А в гарнизоне три тысячи, не считая артиллеристов и экипажей кораблей.

– Нам ничего делать не придется. Все, что надо, – это дать кунакскому десанту незаметно высадиться на остров.

– Отец, империя признает наши права на Санторин. А признают ли их эти фанатики? – спросил Франко.

– И потом. Райхенская империя выиграла войну, выиграет и эту. Разумно принимать сторону проигравших? – добавил Энрике.

– В том-то и дело, что империя трещит по швам, – вздохнул хозяин Санторина. – И эта блокада – лишнее тому доказательство. Пять лет назад империя не стала бы терпеть и минуты блокады своего острова. Что мы будем делать, когда она рухнет?

– Отец, а разве мы не райхенцы? – тихо спросила Фелиция.

– Мы – Серрано, а потом уже все остальное.

Стекла задрожали от очень сильного взрыва. Все подошли к окнам и увидели, как в море поднимается столб черного дыма.

– Наш или чужой?

Эктор Серрано поднял телефон и позвонил на маяк, там вели наблюдение за кунакским флотом.

– Флагман кунакцев уничтожен.

– Сэр! Противник отступает!

– Блокада снята, я могу связаться с Райхеном!

Комендант мрачно посмотрел на Шарля Малькольма.

– И что теперь? Они ведь этого и добивались. У нас несколько раненых, а у них уничтоженный броненосец.

– Дороговато для провокации, – усмехнулся Шарль. – А чего вы беспокоитесь? Тут или голову снимут, или орден дадут. Я вывожу эскадру в море.

Глава 8

На грани войны

Рабочие вместе с женами и детьми плотным кольцом окружали паровозное депо. Меня и Тириона остановили еще на подходе и потребовали сдать оружие. У меня ничего не было, а Тирион молча отдал перочинный нож и револьвер. Самое забавное – в том, что разоружить ни меня, ни алхимика нельзя было в принципе. Но рабочие об этом не знали.

Провожаемые злыми взглядами, мы прошли к небольшой пристройке, где нас уже ждали лидеры профсоюза железнодорожников. Они согласились выслушать наши предложения.

– Добрый день, судари. Благодарю, что согласились меня выслушать. Я не стану отнимать у вас лишнее время и перейду к делу.

Я развернул на столе перед железнодорожниками карту империи.

– Есть среди вас грамотные?

– Мы все грамотные. Или ты ослеп и не видишь, что мы инженеры[4]?

– А карту читать умеете?

– Ты издеваешься?!

Трое были настроены против меня. Это без труда читалось на их лицах. А вот четвертый, Ней Ластер, внимательно смотрел на меня и молчал. Я сразу решил, что говорить стоит только для него.

– Тогда взгляните на Восточную область. Видите эту тонкую линию, проходящую через пустыню? Это граница с Кунакским патриархатом. А теперь новость, которая завтра будет во всех газетах. Кунакский флот напал на остров Санторин. Вы понимаете, что это война?

– Войной нас пугать вздумал! А мы воевать хотим?!

Я не обратил никакого внимания и продолжил говорить. Ней Ластер спокойно слушал меня.

– И вот на этой стороне тонкой линии собираются войска кунакцев. А с другой стороны стоят наши войска. Такие же простые райхенцы, как и вы. Они готовы исполнить свой долг, но у врага четырехкратное превосходство. Если противник перейдет границу, все, что останется нашим солдатам, – это умереть в бою. А кунакцы переступят через их трупы и пойдут дальше.

Я достал из папки телеграмму и протянул ее Ластеру.

– А это донесение пограничного гарнизона. «Против нас стоят седьмой и восьмой корпуса кунакской армии. В случае начала боевых действий мы не сможем удержать позицию. Требуется подкрепление».

Я вытянул еще одну телеграмму.

– «Выслать подкрепление нет возможности. В случае начала боевых действий действуйте по обстановке», – это ответ штаба. – Я отдал телеграмму Нею Ластеру и достал следующую. – А вот и обращение штаба Восточной армии к Генералитету: «Кунакский патриархат сосредоточил на границе значительные силы. В случае начала войны удержать границу будет невозможно. Срочно требуются значительные подкрепления».

– И к чему все это?

– Вот это самое интересное. Каков будет ответ Генералитета штабу Восточной армии? Не догадываетесь? А он будет примерно таким: «Выслать подкрепления нет возможности. Бастуют железнодорожники, составы с так необходимыми вам солдатами, артиллерией, снарядами и всем остальным стоят на станциях и никуда не едут».

– Понятно все! Прекращайте стачку, надевайте ярмо и пашите дальше. А не то начнется война, и мы все умрем! Слышали, и не раз! Что еще нам скажешь?

– Тысячи человек в эту самую минуту ждут смерти в сухой и пыльной пустыне. Они не дрогнут и не побегут. Они будут сражаться до конца, потому что иначе кунакцы пойдут дальше, убивая людей и сжигая города, – тихо закипая, ответил я. – А вы тут сидите, потому что вам платят мало! На выпивку не хватает!

– А ты что думаешь, нам здесь легче, чем в окопах?! – Смуглый черноволосый южанин встал из-за стола и шагнул в мою сторону. – В окопе всего делов-то, что сидеть, пригнув голову пониже, да когда надо – бежать, смазав пятки!

– А ты в окопах был? – Тирион подошел к нему и схватил за одежду. – Ты под обстрелом сидел?! Ты паек мерзлый грыз?! Ты знаешь, что такое зимой через перевал переходить?! А на пулеметы бежать знаешь каково, когда кажется, что каждая пуля в тебя?!

Тирион сорвал повязку и показал пальцем на уродливый шрам на месте глаза.

– Знаешь, как это прекрасно, когда рядом снаряд рвется?! Что вы вообще тут знаете, шкуры тыловые! Пока там за вас в кровь бьются, вы тут непонятно чего хотите.

– А ты попробуй хотя бы месяц каждый день по двенадцать часов стоять! Ты знаешь, что такое голодать? По-настоящему, когда не то что себе не хватает – детей кормить нечем?!

– Тихо! – вмешался Ней Ластер. – Мы не прекратим забастовку.

– Правильно!

– Тихо, я сказал! Но военные перевозки мы обеспечим. И перебросим войска, куда будет нужно. Если только армия и жандармерия не будет разгонять забастовки.

– Справедливо, – согласился я. – Армии в любом случае не до вас. А жандармы вас не тронут.

– Забастовка будет продолжаться, пока не будут выполнены наши требования.

– Это ваше дело. Да, телеграммы верните, пожалуйста. Если вы не заметили, на них стоит печать «секретно». Я не имел никакого права вам их показывать, но надеюсь, вы не сдадите меня?

На мою шутку никто не улыбнулся. Я повернулся, чтобы уйти, но Ней Ластер меня окликнул.

– Имперский пес, ты ведь Маэл Лебовский. Верно? Что бы ты сделал, если бы мы не согласились?

– Но вы ведь согласились, верно? – Я взглянул ему в глаза и улыбнулся. – А что бы я сделал – угадай сам. Что делают все цепные псы с врагами своих хозяев?

– Они выполнят условия? – спросил Тирион.

– Должны. Они не дураки.

– А если нет?

Я молча посмотрел на него. Мы оба знали, что будет в этом случае. Железная дорога должна работать. В любом случае. Любой ценой.

Тирион надел повязку на глаз и поправил ее. Вот и пригодилась его рана. Хотя давно уже надо было вылечить ему глаз, но парень все не соглашается на мою помошь.

– Шарль Малькольм отличился, – негромко сказал я.

– Да? – сразу оживился парень. – Когда?

– Этой ночью. Отогнал эскадру кунакцев от Санторина, серьезно повредил пару броненосцев и утопил с десяток вспомогательных судов.

– Ха! Эти кунакцы сейчас сами свалят! Что им в море на своих кочегарках делать без угля и воды?

– Почему это?

– Маэл, ты знаешь, сколько угля и пресной воды в день жрет броненосец? А у кунакцев они еще прожорливей наших. Сделать переход они еще могут на своих запасах, но вести блокаду далеко от портов… – Тирион довольно усмехнулся и махнул рукой. – Свалят, никуда теперь не денутся.

Об этом же доложило императору Адмиралтейство во время ночного совещания.

Меня подняли глубокой ночью. Хмурые гвардейцы подвели оседланную лошадь и потом сопроводили меня до дворца. А там уже никто не спал. Гвардия была поднята по тревоге, везде стояли усиленные караулы. Сонные советники взволнованно переговаривались друг с другом. Никто ничего толком не знал. Их, как и меня, подняли и срочно вызвали во дворец. Все знали только одно – возле Санторина начался бой.

Наконец прибыл гонец из Адмиралтейства. Он зачитал донесение. Нападение кунакского флота отбито. Они потеряли один броненосец и одиннадцать вспомогательных кораблей: плавучие мастерские, лазарет, грузовые суда, груженные углем, продовольствием, пресной водой и снарядами. Наши потери: двенадцать офицеров, шестьдесят три матроса. Получил серьезные повреждения один крейсер.

– Что дальше? – спросил Аврелий.

Вопрос повис в тишине. Проснувшиеся советники мрачно обдумывали сложившееся положение. Все всё понимали, но никто не решался сказать очевидное.

– Война, – негромко сказал Рэл Саверев.

– Война, – согласно кивнул начальник Генералитета, Хаз Гинбург. – Нужно немедленно привести армию в полную готовность и в первую очередь связаться с Восточной армией. Там уже могут идти бои.

– Это может быть просто попыткой давления, – устало возразил Георг Лагнер, министр иностранных дел.

– Это могло быть попыткой давления! Пока не начался бой и они не понесли потерь! – резко ответил Хаз Гинбург.

– Верно, – добавил Рэл Саверев. – Блокада, обстрел – это ерунда. Но бой… нет, это уже война. Надо объявлять всеобщую мобилизацию.

– Если мы это сделаем, тогда война неизбежна! – воскликнул Георг Лагнер.

– Она уже идет!

– Тихо!

От спокойного тона Аврелия всех бросило в дрожь. Даже меня.

– Судари, приберегите свою ярость для врагов. Я понял ваши мнения, а что хотят сказать остальные?

– Ваше величество, – медленно заговорил Клавдий Вэр, глава внешней разведки. – Это провокация, которая слишком далеко зашла. Мы еще не получили ответа от наших агентов в Кунаке, поэтому действовать надо осторожно. По последним донесениям, патриархия не планировала войны. Они к ней не готовы. Но если мы начнем резкие действия, тогда война неизбежно начнется.

– Что вы подразумеваете под резкими действиями? Бой двух эскадр – достаточно резкое действие? – язвительно спросил Хаз Гинбург.

– Более чем. Сейчас они должны быть напуганы не меньше нас. Они, возможно, не ожидали, что обстрел перерастет в бой. Потому что если бы Малькольм не вывел эскадру и не атаковал кунакский флот, он, скорей всего, сам отступил бы.

– Обстрел порта при этом выглядел бы звонкой пощечиной. Оплеухой, поставившей нас на место и позволившей беспрепятственно занять Орнекские острова, – мрачно добавил Георг Лагнер.

– Но все пошло не так. Молодой Малькольм поступил в духе своего деда. Тот тоже сначала нападал, а потом думал.

– Он, кстати говоря, нарушил прямой приказ не открывать огня, чем и поставил нас на грань войны, – напомнил Аврелий.

– А что еще ему оставалось делать? – резко спросил Рэл Саверев.

– И все-таки факт налицо. Несдержанность и недисциплинированность офицера привела к войне.

– Первыми огонь открыли береговые батареи. Они подчиняются только коменданту.

Хаз Гинбург побагровел.

– Но приказать эскадре выйти в море комендант не мог!

Адмирал и генерал зло посмотрели друг на друга. Сейчас решалась не только судьба офицеров, но и то, на чье ведомство ляжет ответственность за начало войны.

– Все просто, – вмешался я. – Комендант порта – спокойный, сдержанный, если не сказать нерешительный, человек. Он терпел до последнего. Командующий эскадрой, Шарль Малькольм – наоборот, решительный и бесстрашный. А расположение защитных сооружений и магических щитов вокруг гавани таково, что корабли не могут вести ответный огонь, находясь в бухте. Он рвался в бой, я уверен в этом, но не имел возможности в него вступить. То, что огонь открыли именно береговые батареи, означает две вещи. Вся ответственность лежит на коменданте. Но раз нерешительный офицер нарушил строгий приказ, значит, другого выбора просто не было.

– Что опять нас подводит к тому факту, что это была уже не провокация.

Обсуждение пошло по второму кругу. Были справедливые опасения, что активные действия спровоцируют войну, и в то же время были не менее справедливые догадки, что отсутствие реакции покажет нашу слабость и тоже подтолкнет Кунак к войне. В итоге решено было принять умеренные меры. Перебросить подкрепления в Восточную область, отправить несколько эскадр к Санторину и Орнекским островам.

Главная проблема заключалась во всеобщей забастовке в стране. Это было как нельзя подходящее время для удара Кунакского патриархата. Поэтому Генералитет всерьез рассматривал планы превентивного удара.

Настроение, и без того мрачное, ухудшилось. Давно меня не тыкали носом в ошибки. Вот, казалось бы, давал себе зарок не быть самоуверенным и не считать себя великим магом, и все равно на том же месте спотыкаюсь.

Арья, только переступив порог, поморщилась. Даже она чувствовала характерный запах магии Хаоса. А одна из нитей моей сторожевой паутины проходила прямо над домом. И ничего. Хаоситы могли здесь творить что угодно, я бы ничего не узнал и не почувствовал.

– Совет магов тоже ничего не замечал, – утешая меня, сказала Арья.

– Они, в отличие от меня, их не искали.

Но где я ошибся? Заклинание ведь было строго выверено и нацелено именно на характерные особенности магии Хаоса. Почему ничего не получилось?

– А когда на Арью напали, ты ведь тоже ничего не почувствовал, – заметил Тирион.

– То другое. Тогда я ничего и не мог заметить. Тот маг колдовал из другой реальности. Такого не почувствовать.

Это место нашли сыщики из Тайной канцелярии. Они кропотливо распутывали цепочку, начиная с нескольких улик, найденных на том складе, весной. Это заняло много времени, но упорства тайной службе императора было не занимать.

Я внимательно осмотрел дом и оставшиеся от проводимых ритуалов следы. Ничего особенно интересного не было. Хуже всего было другое. Тайная канцелярия всего на день опередила моих людей. Охотясь за неуловимым поставщиком оружия, они вышли к этому дому.

Это неприятно удивило меня и напомнило о заговоре полукровок на востоке. Там тоже совершенно разные события оказывались частью одного далеко идущего плана. Культ Хаоса начал поставлять нелегальное оружие в Райхен? Зачем?

К счастью, война не началась. Кунакцы делали то же самое, что и мы. Перебрасывали на границу подкрепления, перегруппировывали флот и хранили молчание. По поводу боя у Санторина не было сказано ни слова.

Новости в газетах были подчеркнуто спокойными. Газетчики неожиданно проявили совсем не присущий им такт и старались не волновать лишний раз людей.

Разведка доложила, что в Кунаке тоже опасаются войны. Их армия еще не оправилась. Склады практически пусты, запасов снарядов и патронов им хватит самое большее на месяц активных боевых действий. Воевать они не хотят, но, опасаясь того, что начнем войну мы, могут нанести превентивный удар. Все повисло на волоске.

В стране продолжалась забастовка рабочих. Союз промышленников боролся с ней, но безуспешно. Политики непрерывно заседали, до хрипоты споря друг с другом. Военные переводили на свои планы вагоны карт и бумаги. А я тем временем занимался своей работой.

Нас с Мелиссой сразу провели в кабинет. Там уже ждали два человека. Худой, с бледным невыразительным лицом и острыми проницательными глазами – Майли Гайрис, глава отдела внутренней разведки при Тайной канцелярии. И слегка упитанный, с мягкими чертами лица – Клавдий Вэр, глава отдела внешней разведки при Тайной канцелярии.

Я представил всех присутствующих друг другу.

– Сударыня Мелисса…

– Просто Мелисса, – улыбнулась женщина Майли Гайрису. – А моя фамилия пусть так и останется для вас тайной.

– Я просто поражен вашей красотой, сударыня Мелисса. Давно мечтал с вами встретиться. Можно вас пригласить в один новый ресторан в Высоком городе?

– Если вы подарите мне вашу агентурную сеть в Нижнем городе, я разрешу вам сразу переспать со мной.

– Увы, боюсь, что его величество не одобрит столь щедрого подарка.

– Жаль.

Усмехнувшись, я невольно покачал головой. На редкость странный флирт. Мелисса и Майли Гайрис конечно же многое знали друг о друге. Тайная разведка императора, внедряющая своих агентов во все органы власти страны, собирающая компромат на видных политических деятелей и заблаговременно уничтожающая опасные для спокойствия государства тайные общества и секты, и Мелисса, занимающаяся тем же самым, нередко пихали друг друга локтями.

– Перейдем к делу. Я собрал вас для того, чтобы сделать кое-что совсем непривычное для нас. Бесплатно поделиться друг с другом информацией. Мы начнем первыми. Мелисса.

Моя помощница раскрыла папку и отдала ее Гайрису с Вэром.

– В течение последних месяцев я вела охоту за культом хаоситов. Особых успехов мы не достигли.

– Ничего удивительного, хотя для любителя у вас кое-что неплохо получается, – язвительно заметил Майли Гайрис.

– За последние две недели цены на рынке нелегального оружия в Райхене резко выросли и продолжают расти дальше. Появилась информация, что кто-то его скупает в больших количествах. Кроме этого появились непонятные новые торговцы, задешево продающие качественное современное оружие. Вы ведь в курсе этого, не так ли? – обаятельно улыбнулась Мелисса.

– Разумеется.

– И вы знаете, кто за этим стоит? – с невинным видом поинтересовалась женщина.

– Узнаем, – с улыбкой пообещал Гайрис.

– Сомневаюсь. Выяснить, кто начал скупать оружие, нам пока не удалось. Зато мы взяли торговцев. Неплохо для любителей, как вы считаете?

Гайрис превосходно владел лицом и не выразил ничего, кроме слегка высокомерной улыбки. Так взрослый улыбается, глядя на успехи маленького ребенка.

– И вот тут начинается самое интересное. Я быстро узнала, кто стоит за новыми торговцами, вычислила их убежище, но взять их не успела. Вы нас опередили.

Вот тут Гайрис не смог скрыть удивления.

– Культисты, которых вы взяли вчера на Второй Заводской. Это они нелегально поставляли в Райхен оружие и продавали его.

– Откуда было оружие? – спросил успевший уже заскучать Клавдий Вэр.

– Нам не удалось это выяснить. Часть винтовок и пулеметов кунакских моделей, но было ли оно изготовлено на заводах Кунака, Доресцара или какой-либо другой страны – неизвестно.

– Я ставлю на то, что оружие именно кунакское. Несколько крупных партий исчезло с их складов. Наши агенты выяснили, что оружие было не украдено, а передано или продано неизвестным лицам по приказу высокопоставленных чиновников.

– И вы это оставили без внимания? – резко спросил Майли Гайрис.

– Конечно же нет! Я отдал приказ выяснить, кому предназначалось оружие.

– Это дело касается безопасности империи, а значит, ты должен был доложить мне!

– Ха. Не вижу ни одной причины, по которой я должен был это делать. Это внешняя угроза, а значит – мое дело.

– Любезные судари, не хотите узнать, что его величество император Райхенской империи думает по поводу дележа власти в его ведомстве? – холодно спросил я.

Они не желали.

– Тогда продолжим. Майли Гайрис, как продвигается ваше расследование деятельности профсоюзов?

Он, прищурившись, посмотрел на меня.

– Не очень.

Я усмехнулся и облокотился на стол.

– Похоже, вы не до конца поняли всю суть. Кунакский патриархат снабжает кого-то оружием. Тайная секта поклонников не самой доброй силы дешево продает оружие, возможно, кунакского производства. А кто у нас сейчас в стране бунтует?

Клавдий Вэр нахмурился. А Майли Гайрис, по-прежнему прищурившись, подозрительно смотрел на меня.

– Я все понял. А теперь, сударь Маэл Лебовский, скажите мне, почему вы занимаетесь делом, находящимся сугубо в моей компетенции?

– А с каких пор безопасность империи стала чьей-то компетенцией, а не нашим общим делом?

Мелисса и Клавдий с явным интересом следили за нами.

– Пока мы с вами тут спорим, у кого амбиции длиннее, в столице зреет заговор, – очень спокойно начал я. – Мы все уцепились за разные ниточки заговора, и если все трое полезем его распутывать, то просто столкнемся лбами друг с другом. Нет уж, господа, надо выложить все карты на стол!

– Ладно. С профсоюзами все чисто. Это просто рабочие и инженеры, недовольные своим положением. На своих сборищах они часто ведут крамольные разговоры, но от разговоров до дел им еще далеко. Проблема в тех, кто в профсоюзах не состоит. Это они на последние сбережения покупают оружие. Мы не смогли пока выяснить, кто надоумил их на это.

– Вы смогли заслать людей? Может, это у нас быстрее получится? – спросила Мелисса.

– Я сомневаюсь, – ответил Гайрис. – Нет организации, в которую можно было бы внедриться. Рабочие, за исключением тех, кто вступил в профсоюзы, разрознены. Но все может измениться в любой момент.

Мы с Мелиссой переглянулись.

– Все хуже, чем я предполагал, – признал я. – Я надеялся, что вам известно больше.

– До последнего времени мы просто не обращали внимания на простых рабочих. Хватало забот с профсоюзами.

– Понятно. Значит, надо обратить.

– Не думаю, что вы вправе отдавать мне такие приказы.

– Майли Гайрис, вы уверены в своих словах? – прямо спросил я. – А я вот в своих уверен. В столице заговор. Кто-то использует сложившееся положение, чтобы… что-то сделать. Поэтому мы, может быть, все-таки отложим свои интриги?

– Что вы предлагаете?

– В первую очередь объединить усилия, создать сводную группу, собрать всю имеющуюся информацию, подключить лучших аналитиков Канцелярии и координировать все действия. От меня этим займется Мелисса. Вы назначите своих людей. Тогда мы сможем увидеть общую картину и подумать о своих действиях.

Гайрис и Вэр переглянулись и согласились со мной.

Поскольку все шло к войне, я решил изменить обучение своих подопечных. Закончить с теорией и перейти к практике. Араэл при этом из ученицы стала мне помощницей, потому что чего-чего, а практики ей хватало.

– Боевая магия – это совсем другая магия, не та, к которой вы привыкли. Она направлена исключительно на результат. Никого не интересует экономичность, изящность плетения, элегантность или что-то в этом роде. Требуется другое: скорость, эффективность и сила. И это касается не только самих заклинаний, но и поведения в бою.

Далия, Инга и Сенек внимательно меня слушали.

– Внимательно смотрите и учитесь. – Я повернулся к дочери. – Араэл, нападай!

В то же мгновение Араэл, не вставая, кинула в меня горсть песка из-под ног, целясь в глаза. Между нами вспыхнуло пламя, песок раскалился докрасна. Без всякой магии эта горячая масса могла мне серьезно навредить. Пока я спешно защищался, Араэл с места прыгнула на меня.

– Хватит!

Она остановилась за мгновение до удара, хищная и прекрасная в своем полудемоническом облике. В ее красных глазах с вертикальными зрачками горела ярость. Между приоткрытыми губами блестели острые клыки, а на согнутых пальцах собиралась сила для удара.

Араэл не изображала атаку, а атаковала по-настоящему. Не останови я ее – она бы ударила, как по врагу. Насмерть. Из всех моих подопечных и просто любопытных зрителей понял это только Тирион.

Мои родственники смотрели на Араэл с интересной смесью удивления, легкого страха и отвращения.

– Вам понятно? Похоже, не очень. Тирион, что скажешь?

– Араэл атаковала быстро. Отвлекла внимание песком, пока ты мешкал, сблизилась на расстояние эффективного удара. А ты был не готов к такой атаке, не успевал защититься и в реальном бою был бы убит.

– Теперь понятно?

– Но она же напала без предупреждения и врукопашную, – неуверенно заметил Сенек Исмар.

– Вот именно. Араэл полностью использовала все свои преимущества.

– Но ведь так нечестно…

– Зато эффективно.

Они переглянулись и ничего не сказали.

– Сенек, нападай!

– Что…

Парень, приоткрыв рот, смотрел на лезвие шпаги у своей шеи.

– Если бы я хотел тебя убить, что могло бы меня остановить в этот момент?

– Я же сидел.

– Вот именно. Ты сидел, и я с радостью этим воспользовался. Но хочу заметить, что Араэл тоже сидела, но этим я воспользоваться не успел. В бою важно уметь мгновенно оценивать обстановку, понимать преимущества и недостатки своей позиции и уметь все использовать к своей выгоде. Она это умеет, вы – нет. Перед боем вы можете вести себя сколь угодно благородно, но в бою капля благородства может убить вас верней любого яда.

– Маэл, вы так говорите, словно нам любой ценой нужно будет убить противника, но ведь это же не обязательно! – воскликнула Инга.

– А разве я что-то говорил про убийство? – с саркастичной усмешкой спросил я. – Пока что речь идет только о том, чтобы не умереть самому. Вот когда вы справитесь с этой задачей, тогда уже и думайте, можно ли оставить жизнь своему врагу. Но не раньше.

– А в настоящем бою страшно? – вдруг спросила Далия.

– Только первые пять минут, – честно ответил я. – Потом бояться за себя некогда.

Заставив их отрабатывать приемы боя, я отошел в сторону и стал внимательно за ними наблюдать.

– Зачем ты учишь их воевать? Хочешь отправить на войну?

Я покачал головой и медленно ответил Тириону:

– От моего желания тут ничего не зависит. Армия у нас в тяжелом состоянии, а про флот ты лучше меня знаешь. Начнется война – на фронт бросят всех магов и волшебников. На их возраст смотреть никто не будет.

Я лениво повертел в руках конверт, не торопясь его открывать. В письме с печатью Совета магов не могло быть веселых новостей.

– Они тебя когда-нибудь оставят в покое? – поинтересовался Тирион.

Я открыл письмо и прочел короткие, обтекаемые и ничего не говорящие стороннему человеку фразы. Меня вызывали в Совет магов для участия в «церемонии».

– Весело, – невесело сказал я. – Совет магов собрался проводить церемонию, и им не хватает магов. Раз даже меня позвали.

– Пойдешь?

– Да.

– Странно, – пожал плечами парень. – В Совете небось спят и видят тебя в гробу, а ты им помогать собираешься.

– Тебе не понять, Тирион.

– Да куда уж мне!

– Если Совет магов собрался провести «церемонию» и на нее приглашают опальных магов, то это означает только одно. Речь идет о государственной необходимости, из-за которой приходится нарушить объявленный ими самими бойкот.

– Что это за церемония государственной важности?

– А вот это ты должен знать.

Тирион непонимающе посмотрел на меня, а потом тихо охнул, догадавшись, о чем речь.

– Никому ни звука.

– Не дурак. Ребятню будешь с собой брать?

– О них в письме ничего сказано не было. Я пойду с Арьей, а ты и Араэл следите за домом.

Но сначала мне надо было во дворец. Император принял меня в небольшой комнате, рядом со своим кабинетом. Он пил крепкий кофе с булочками. Судя по его виду, он не спал уже вторые сутки.

Я быстро глянул на лежавшие на столе донесения. Ничего обнадеживающего в них не было. Кунакский патриархат пока не объявлял всеобщей мобилизации, но армию и флот привел в полную готовность. Крупная эскадра шла к Санторину. На отдельном листе были перечислены внутренние проблемы.

Из хороших новостей было то, что железнодорожники сдержали свое слово. Составы с войсками неслись по пустым дорогам на восток без задержек и промедлений.

– Чем обрадуешь?

– В столице заговор.

– Знаю, Гайрис уже доложил мне, как и Клавдий Вэр.

– Канцелярия работает неэффективно, вражда между внешней и внутренней разведкой может плохо закончиться.

– Пока они не делят власть, все нормально, – возразил Аврелий. – А враждуя друг с другом, они следят друг за другом и докладывают мне о каждом странном поступке соперника. Так я могу не бояться, что моя разведка однажды меня и уберет.

– Зато в один прекрасный день Тайная канцелярия может забыть обо всем и бороться только с собой же.

– А для этого и нужен я. Следить, чтобы все работало как надо.

Следуя своей любимой привычке, император внезапно перевел разговор на другую тему:

– Я приказал Совету магов уничтожить четвертую эскадру кунакцев.

– Рискованно.

– Они заверили меня, что никто ничего не узнает.

– Понятно. Я уже получил приглашение от Совета принять участие в этом интересном деле.

– Ты его примешь?

– Конечно.

– Ты был прав. Союз промышленников не способен справиться с рабочими. Они пытаются разогнать бастующих, нанимать новых работников, но особых успехов это не приносит. Я уже прямо намекнул им о необходимости пойти на уступки, но они уперлись.

– Прикажите мне разобраться с этим делом.

– Ты займешься заговором.

– Выше величество, заговорщики – лишь авантюристы, решившие воспользоваться удачным положением. Мои люди и Тайная канцелярия вычислят их. Это вопрос времени. Рабочие – вот наша проблема. Они уже готовы взбунтоваться без всяких подсказок со стороны. А Кунакский патриархат будет давать и такие подсказки, и оружие!

– В любом случае, Маэл, сейчас нет времени для революций!

– Вот именно поэтому мы не можем сейчас медлить и откладывать этот вопрос. Если начнется война – полномасштабного бунта не избежать!

– Маэл, я отдал приказ.

– Хорошо… ваша светлость.

Аврелий тяжело вздохнул.

– Ты знаешь, что в определенных кругах идут разговоры на тему, что монархия не лучшая форма власти? Что республика, оказывается, лучше монархии.

– Вот как. Я об этом ничего не слышал.

– Скоро услышишь. Аналитики предупреждают, что такие настроения будут расти.

– Значит, возможен не просто бунт, а революция.

– В чем разница?

– Революция – это бунт, умноженный на военный переворот, со щедрой добавкой анархии. Смещается не только правитель страны, разрушается вся система власти, уничтожаются органы власти, как правило, вместе с их членами. В нашем мире революцией можно назвать только переворот в Кунакской империи, когда к власти пришло духовенство, да и то с большой натяжкой. А вот в некоторых мирах революции бывают часто. И что интересно, ни к чему хорошему не приводят.

– Понятно. Так или иначе, у нас сейчас нет времени на долгие разбирательства. Как только начнутся открытые боевые действия, я введу военное положение в стране.

Военное положение. Ну конечно, в это время все выступления, демонстрации и забастовки запрещены. Я чувствовал, что это может стать последней ошибкой, но что я мог сделать? Ничего. Как говорят моряки, если во время шторма тебе кажется, что капитан не прав, заткнись и делай, что он говорит. И молись про себя, чтобы он оказался прав.

В здание Совета магии меня без лишних слов пропустили с черного хода. Охранник сказал только, что меня ждут в зале ритуалов.

«Ты не думаешь, что это все-таки ловушка?» – мысленно спросила Арья.

«Нет».

В здании все буквально звенело от напряжения. Давно я не видел столько силы, собранной в одном месте.

На лестнице я догнал Данте, несущего в руках большую стопку бумаг.

– Ты пришел, – вместо приветствия сказал он.

– Конечно, ты тоже будешь участвовать?

– Маэл, если ты забыл, я напомню. Все члены Совета обязаны участвовать в ритуалах.

– А что по этому поводу думает сам Совет? Они простили твой бунт или просто закрыли на него глаза?

Данте с усмешкой глянул на меня.

– Знаешь, что вести ритуал будет наш отец?

Я с удивлением покачал головой. Это всегда было привилегией главы Совета, но Райхарда Лебовского еще летом исключили из Совета.

– А знаешь, кто предложил его кандидатуру? Райд Асмуд.

– Они же враждуют уже пятьдесят лет!

– Вот-вот, что по сравнению с этим наша вражда с Советом? Если такие враги забыли о своем очень длинном списке взаимных обид…

Зал для проведения ритуалов находился на самом верху башни. Это было круглое помещение без окон и мебели. Только идеально ровный пол и усиленные каменные стены с потолком.

Магов в помещении было немного. Главы кланов, их ближайшие помощники, старые, опытные и проверенные маги. Из молодого поколения было всего пятеро. Я, Данте, Лютеция, Шеала и Грегор. Небольшой группой стояли некроманты, все с седыми волосами.

Райхард Лебовский косо глянул на меня и вернулся к работе. Остальные маги не обратили на меня никакого внимания, чему я был только рад. А вот от некромантов к нам отправилась высокая и худощавая седая женщина.

– Арья Сирая, – холодно сказала она, не обратив на меня никакого внимания.

Арья хорошо владела лицом и не показала ни тени эмоций. Только я почувствовал ее злость и сильную неприязнь.

«Вобла сушеная…»

– Идите за мной.

Девушка не пошевелилась. Прежде чем незнакомая мне некромантка успела что-то сказать, я вмешался:

– Что вам нужно от моей ша’асал?

– Ничего, кроме разъяснения ее роли в предстоящем ритуале, – быстро и с явным пренебрежением к нам обоим сказала женщина.

– Арья, иди, – негромко произнес я.

Кажется, я понял, кто это был. Надо будет потом у Арьи уточнить.

Всей подготовкой ритуала занимались исключительно старшие маги. Молодежи никто ничего не доверял. Только Данте постоянно гоняли туда-сюда. То за свежими сводками посылали, то срочную телеграмму отправить, то за книгой в библиотеку сбегать. Причем бегать ему приходилось вверх-вниз по длинной лестнице.

А меня все игнорировали. Маги показывали, что мое участие в ритуале ничего не меняет. Хотя двое мной заинтересовались. Грегор смотрел на меня с противоположного края зала со смесью презрения, ненависти и чего-то еще.

А вот Шеала подошла ко мне и попыталась приветливо улыбнуться. Но улыбка получилась натянутой и вымученной. Девушка смотрела на меня с явным страхом в черных глазах.

– Наш прошлый разговор закончился неожиданным образом, – с легкой дрожью в голосе сказала она. – Я хочу извиниться за то, что использовала вас.

– Ничего страшного, – успокоил я девушку. – Я знаю, что не вы были режиссером того спектакля, так что не вам и извиняться.

– Вот как…

– Вы боитесь, чего? – прямо спросил я.

– Ритуала, – неохотно призналась она. – Я никогда не участвовала в совместном плетении таких масштабных заклинаний.

– Ничего страшного в этом нет. Тем более что от нас потребуется только сила.

– И только? Зачем тогда столько участников, силы тут и так полно. Никогда столько не видела в одном месте. А вы?

– Видел, и не раз.

Шеала заинтересованно посмотрела на меня, но ничего не стала спрашивать.

– Один человек не выдержит такого количества магии. И чем больше магов, тем лучше.

– Понятно.

– Становись в круг рядом со мной, я помогу, – неожиданно для себя сказал я.

Райхард Лебовский аха Ларан, стоя ровно в центре круга, сухо и лаконично объяснил всем технические подробности заклинания. Я встал в круг и взял за руки Шеалу и Данте. Девушка успокоилась и крепко держала мою ладонь. Арья встала за моей спиной, чтобы поделиться со мной своей силой, если понадобится.

– Всем все ясно? Тогда… три, два, начали!

Я закрыл глаза и резко вошел в транс. Перед внутренним взором появились темные облака. Сила сама потекла из меня тонкой нитью. Райхард Лебовский подхватил ее и начал вплетать в общий узор.

Сейчас только Райхард плел заклинание. Все остальные были его помощниками. Он как дирижер виртуозно руководил всеми магами и словно ткач сплетал невероятный узор, творя тысячи заклинаний в секунду. Это был тот предел, которого мне и многим другим магам не достичь никогда.

Я чувствовал рядом других магов и ощущал себя частью чего-то целого и большего. А в небе над морем постепенно наливался светом узор огромного заклинания. Ветер стал быстрее, между облаками засверкали молнии, шторм ощутимо набирал силу и менял направление.

Райхард Лебовский всю основную работу делал сам, но многие мелочи доверял другим магам. Мысленный приказ от него пришел как яркий образ. Прямой обмен мыслями позволял мгновенно передавать указы, не тратя времени на произнесение их вслух.

Я зачерпнул силы и быстро сплел тонкое кружево маскировочного заклинания. Оно скрыло от чужих взглядов даже малейшие следы магии. Теперь никакой другой маг, а уж тем более волшебник, ничего не почувствует.

Внизу, среди разбушевавшихся волн, показались темные силуэты военных кораблей. Кунакская эскадра. А Райхард тем временем закончил заклинание. Он подчинил себе ветер и море и своей волей устроил сильнейший шторм.

По его приказу мы одновременно влили в готовую форму свою силу. И этого оказалось мало. Я быстро начал зачерпывать магическую энергию из всех своих резервов: от своего дома, от давно приготовленных для подобных случаев источников и прямо из воздуха вокруг себя.

Остальные маги делали то же самое. Собирали силу и передавали в заклинание. И это была самая опасная часть ритуала для нас. Если отдать слишком много, можно надорваться, заработать сильное магическое и вполне обычное истощение или даже умереть. А выйти из кольца нельзя.

За Данте и других магов можно было не бояться. Даже Лютеция достаточно опытна и сильна, чтобы продержаться. Самыми слабыми магами были я и Шеала. Она неопытна и слишком молода, а я просто слаб. Но у меня есть опыт и несколько козырей в кармане.

Девушка еле слышно застонала, сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме меня, ее услышал. Я мысленно вздохнул и передал ей часть своей силы. Шеала удивилась и обрадовалась одновременно. Она, похоже, уже ухитрилась исчерпать свои запасы.

«Тирраал, мне нужна твоя помощь».

«Гхм, – иронично отозвался демон. – Опять? Цену ты знаешь».

«Знаю».

Буря разыгралась. Шел сильный дождь, ветер ревел так, что оглушало даже нас, магов. Сверкавшие среди темных туч молнии освещали гибнущий флот кунакцев. Тяжелые корабли бросало из стороны в сторону. От ударов волн расходились швы, гнулись гребные винты. Один небольшой корабль бросило прямо под броненосец.

Я чувствовал робкие попытки успокоить бурю. У кунакцев не было ни магов, ни волшебников, только противомаги. Они могут разрушать заклинания магов, но не могут сами влиять на стихии. Им было не под силу остановить шторм, а нашего заклинания они попросту не видели.

Один за другим корабли Кунака уходили в воду, проиграв бой со стихией. Это была мрачная и прекрасная картина, которой я никогда не забуду. Серые корабли посреди бушующего моря, озаряемые сполохами молний.

Райхард Лебовский с ледяным спокойствием управлял штормом, меняя направление ветра и обрушивая громадные волны на особенно стойкие корабли. Мы держали заклинание до тех пор, пока последний корабль не перевернулся вверх килем.

Пришел в себя я на полу. Рядом сидели другие маги, отдыхая от тяжелой работы. Арья стояла возле меня, спокойная и готовая к бою. Сейчас я был беззащитней ребенка, и, по ее мнению, этим могли воспользоваться. Убедить ее в том, что это невозможно и что здесь и сейчас меня никто не тронет, я не смог.

– Мы их всех… – медленно и тихо произнесла Шеала.

В глазах девушки стояли слезы.

– Да, – спокойно ответил я. – Данте, знаешь, куда шла эта эскадра?

– На Санторин.

– Чудесный остров. На нем живет много замечательных людей. А эта эскадра шла для его захвата.

– Я все понимаю! Но… разве это оправдывает нас?

Я осекся. Данте с грустной улыбкой посмотрел на Шеалу и покачал головой.

– Не знаю, – совершенно честно ответил я.

Шеала Асмуд встала и ушла. Я задумчиво посмотрел ей вслед, а потом повернулся к Данте.

– Что она делает в Совете магов?

– Не понял.

– Она еще совсем девчонка.

– А, ты об этом. Это темная история и…

Данте выразительно глянул в сторону сидевших рядом магов.

– Ясно.

С помощью Арьи я встал и направился к выходу.

– Маэл Лебовский! – громко крикнул Райд Асмуд аха Астреяр. – Твое присутствие здесь ничего не меняет.

– Я в этом и не сомневался. Может, кто-нибудь еще из клана Астреяров желает вызвать меня на дуэль? Нет? Я так и думал.

– Аврелий не всегда будет тебя защищать.

Райд Асмуд еще что-то говорил, но я его уже не слушал.

Гибель целой эскадры оказалась для Кунакского патриархата сильным ударом. Пока они спешно перебрасывали корабли из других районов, к Санторину уже подошла наша эскадра. Шесть броненосцев присоединились к крейсерам Шарля Малькольма, на подходе были еще три.

На границе Восточной области уже не было такого превосходства кунакцев. Переброшенные полки из других районов страны спасли положение.

Война не началась, но все висело на волоске. Массовая забастовка уже вызвала ряд других проблем, не считая прямых убытков. Недовольство в стране росло и грозило перекинуться на армию и флот.

А кунакский патриархат готовился к войне, но не начинал боевых действий, словно чего-то ждал…

Интерлюдия вторая

Странный груз

Ранним утром в одной узкой и закрытой от чужих взглядов бухте, примерно в тридцати милях от Райхена, разгружали корабль. Странные грузчики молча выносили из трюма длинные деревянные ящики. Несколько закутанных в плащи колдунов следили за ними. Вокруг скучали без дела охранники.

А в кустах, на вершине холма, внимательно за всем смотрели другие люди. Они незаметно окружили бухту, снайперы взяли на прицел часовых, группа захвата тихо подбиралась поближе.

– Все готово, – тихо доложили офицеру райхенской таможенной службы.

– Начинаем, – так же тихо ответил он.

Бойцы поднялись и стремительно бросились на преступников. Прежде чем контрабандисты успели поднять тревогу, половина их охранников уже лежала на земле. Над бухтой загорелись яркие белые огни, осветившие все вокруг.

– Внимание, вы окружены! Сопротивление бесполезно! – загремел на бухтой усиленный магией голос офицера, командующего операцией.

Он не надеялся, что кто-то послушается, но был обязан предложить сдаться.

Контрабандисты побросали ящики и начали отстреливаться. Кто-то даже бросился ставить паруса на корабле, хоть это и было крайне глупо. Колдуны подняли посохи и жезлы.

Таможенники быстро наступали, умело прикрывая друг друга. Меткой стрельбой они прижали контрабандистов к земле и не давали им поднять головы. Снайперы отстреливали всех, кто высовывался. И в первую очередь убили всех колдунов, прежде чем те успели хоть что-нибудь сделать.

– Странные какие-то контрабандисты… – задумчиво произнес офицер. – Уж сейчас-то они должны были бросить оружие.

Неожиданно на корабле появились двое. Они стояли, ничуть не боясь пуль.

– Жалкий сброд, – презрительно прошипел один из них, глядя на бойцов таможенной службы.

Он лениво махнул рукой, но перед таможенниками вспыхнул переливающийся всеми оттенками красного щит. А через мгновение уже им пришлось защищаться от сильных боевых заклинаний.

Схватка была короткой. Райхенский маг сражался умело, быстро разрушил защиту противников и убил их. Вскоре после этого бой закончился. Немногих выживших контрабандистов арестовали.

Таможенники начали осматривать захваченный груз. Вскрыли один ящик и очень удивились. Офицер заглянул в него и нахмурился.

– Грегор!

– Что?

– Тебе лучше взглянуть на это.

– Что там у вас… отродье Изнанки! Гонца в Совет магов, быстро!

Глава 9

Сила магов

Крейсер «Алавель» пришвартовался у причала. Расторопные слуги расстелили ковровую дорожку. Гвардейцы из почетного караула выстроились и замерли по стойке «смирно». Когда посол в сопровождении свиты начал спускаться по трапу, императорский оркестр заиграл государственный гимн Республики Нархел.

Император лично встречал посла, подчеркивая этим, насколько большое значение придается переговорам. Республика Нархел – третье по силе государство. Долгое время мы враждовали из-за ряда спорных территорий. Из-за этого даже произошло несколько войн, после чего спорных земель стало больше.

Аврелий решил отдать в качестве жеста доброй воли несколько небольших островов. Это до глубины души возмутило наших патриотов, но сразу улучшило отношения с республикой.

Теперь мы предлагали нархельцам еще несколько островов, выгодный торговый договор и, что самое важное для нас, военный союз. Консула республики, по утверждениям нашей разведки, сильно беспокоил рост влияния Кунакского патриархата. И на наше предложение переговоров они сразу согласились.

На это утро у меня было много дел, но пришлось все перенести и сопровождать императора. Я тщательно отслеживал все движения в радиусе двухсот метров. За дальними подходами следили бойцы Тайной канцелярии и несколько моих волшебников. На крышах домов дежурили снайперы.

Сам Аврелий был против такой охраны. По его словам, вполне хватило бы и отряда гвардейцев. Но мне удалось настоять на своем. Выезд императора из хорошо защищенного дворца – очень удобный случай для покушения.

Однако все обошлось. Посол и Аврелий обменялись приветствиями и заверениями в глубоком уважении к странам и друг к другу, а также выразили готовность к самому тесному сотрудничеству. Журналисты, местные и иностранные, а также шпионы старательно все записывали.

Затем император с послом сели в карету, где и продолжили разговор. А я верхом поехал следом, сопровождая их до дворца. На переговоры меня, к счастью, никто не приглашал.

Совместное расследование Мелиссы и Тайной канцелярии приносило свои плоды. Все-таки это был не Риол, а Райхен. Здесь наша территория, и что-то скрыть от нас очень сложно. Мы уже сплели петлю для заговорщиков. Теперь только осталось ее аккуратно, чтобы не спугнуть, накинуть и затянуть.

Увы, у меня практически не было времени лично заниматься расследованием. Поневоле приходилось полагаться на других людей и только руководить и следить за результатами.

Приглашение на вечер у Лютеции Коэн от Данте пришло как нельзя не вовремя. У меня как раз выдался свободный вечер, когда делать было нечего, и я хотел просто посидеть дома, но пришлось идти. Данте написал в записке, что хочет сообщить мне что-то важное.

Честно сказать, мне до такой степени не хотелось идти к людям, веселящимся в столь трудное для страны время, что я собрался назло всем появиться в своей рабочей одежде. А учитывая, что последние дни я ел на ходу, лазил по чердакам и подвалам, чтобы лично взглянуть на логова культистов, и даже пару раз дрался с заговорщиками, эта одежда была не в лучшем виде.

Но Арья неожиданно возмутилась и потребовала, чтобы я надел нормальный костюм. Сама она оделась просто, но со вкусом. Темно-зеленое платье, перчатки, а на открытые плечи накинула тонкую шаль.

В экипаже мы сидели молча. Арья улыбалась своим мыслям. А у меня было слишком плохое настроение.

Неожиданно подруга взяла мою руку и стала ее поглаживать затянутыми в шелк пальцами. Легкая приятная ласка прогнала дурные мысли и усталость последних дней.

Отвлекшись от своих мыслей, я почувствовал эмоции Арьи и вдруг понял, что она рада выходу в свет. Рада возможности надеть красивую, а не удобную для боя одежду и побыть моей дамой, а не напарником.

Девушка хотела пойти отдохнуть и почувствовать себя женщиной. А я в последние дни относился к ней только как к еще одному бойцу своего отряда. Как к Тириону или Мелиссе.

Данте сразу подошел к нам.

– Здравствуй, Маэл. Добрый вечер, Арья. Ты, как всегда, прекрасна.

Арья благодарно улыбнулась. Данте жестом подозвал официанта с шампанским и взял у него три бокала.

– Хорошо, что ты выбрался из своего логова.

– Данте. – Я поморщился. – Тебе не кажется, что это не лучшее время для роскошных светских развлечений?

– Дорогой мой брат, не будь таким занудным, – усмехнулся Данте, но потом совершенно серьезно добавил: – Сейчас как раз самое время. Война может начаться в любой момент, и кто знает, сколько из присутствующих здесь ее переживет? Может так статься, что для многих – это последний их вечер. Не тебе объяснять, насколько тяжелой станет эта война.

Мне нечего было на это ответить.

– Ладно они. Но меня зачем ты звал? Может, ты не заметил, я как раз пытаюсь если не предотвратить войну, то улучшить наше положение.

– С тобой захотел срочно встретиться один человек, и меня попросили организовать встречу. Я решил, что лучше всего это сделать на нашей территории и в то же время в неформальной обстановке.

– Кто?

– Грегор Асмуд аха Астреяр.

– Да? И где он?

Зачем я ему понадобился?

– Еще не приходил.

Вечер и в самом деле был замечателен. Так как присутствовали на нем в основном Молодые маги, не менее молодые волшебники, юные аристократы и аристократки, атмосфера была свободной и веселой, а на меня почти никто не обращал внимания.

Все веселились, хотелось бы сказать – беззаботно, но это было не так. В лицах, шутках и смехе отчетливо чувствовалось скрытое напряжение. Особенно это было заметно у офицеров и волшебников постарше.

Перед тем как пригласить Арью на танец, я сорвал со стоявшего на столе букета цветок лилии и вставил его в прическу девушки. Такие знаки внимания считались чересчур откровенными и не были приняты в обществе. Но мне было все равно. Главное, что Арье понравилось.

После третьего или четвертого танца Арью у меня забрали. Подошел какой-то парень с серебряным знаком некроманта на шее, но без седых волос, и пригласил ее на танец. Девушка лукаво улыбнулась мне и ушла с ним.

А меня окликнул Данте. Я зашел вслед за братом в небольшую комнату. Там за столом уже сидел Грегор Асмуд.

– Вы хотели со мной поговорить, – вместо приветствия сказал я, садясь напротив.

– Да.

– Я вас внимательно слушаю.

– Вы уничтожили культ демонопоклонников, приносивших в жертву молодых девушек из колоний, три года назад?

Мы с Данте быстро переглянулись. Взвесив все «за» и «против», я решил, что немного честности не помешает.

– Почему это вас так интересует?

– Я объясню.

– Увы, три года назад были убиты только исполнители. Истинные организаторы так и остались в тени, но в интересах следствия было решено объявить о полном разгроме культа.

– Значит, расследование продолжается?

– Да, – ответил Данте.

– Я так и думал. Дело в том, что прошлой ночью был перехвачен контрабандный груз. – Грегор сделал паузу. – Каково же было удивление таможенников, когда они увидели, что контрабандисты перевозили молодых девушек, в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Все девушки были погружены в колдовской сон.

– Вы уверены, что это не были рабыни для борделей? – осторожно спросил Данте.

Я вопросительно посмотрел на Грегора, хотя уже был уверен в том, что это их рук дело – Темных магов. Никуда они не делись, и за культом Хаоса стоят именно они. Но кто они?

– Груз охраняли два необычно сильных волшебника со странной магией. У обоих были эти амулеты.

Грегор положил на стол две восьмиконечные звезды.

– Я веду это дело по прямому приказу его величества Аврелия. Покажите мне все.

– Разумеется, – кивнул Грегор. – Захваченные живыми пленники в башне Совета, там же все собранные улики, тела убитых волшебников и контрабандистов. Корабль перегнали в военный порт и поставили под охрану. В бухте оставлена засада.

– Хорошо. – Я встал. – Я в Совет, хочу лично на все взглянуть и допросить арестованных. Ваши дознаватели могут просто не знать нужных вопросов.

– Я пойду с вами. Охрана не пропустит ренегата, особенно ночью.

– Хорошо.

– Учти, Маэл. То, что мы сейчас волей судьбы заняты одним делом, ничего не меняет.

– Я в этом и не сомневался.

– Я с вами, – добавил Данте. – Меня, надеюсь, охрана пропустит? Хоть я и ренегат.

– Официально ренегатом вас никто не объявлял, – сухо ответил Грегор.

Арья собралась поехать с нами, но я уговорил ее остаться. Помочь она ничем не могла, а отдых ей не помешает. В том числе и от меня.

В Совете магов я провозился до глубокой ночи. Бдительность таможенной службы сыграла огромную роль. Допросив живых и мертвых[5], мы узнали многое, и теперь весь заговор был как на ладони. Осталось еще немного – и можно будет брать их всех за известные места.

И теперь мы знали, что задумали хаоситы. Главная проблема оставалась в том, что мы не знали, сколько таких кораблей было пропущено и сколько еще должно прийти. Так что времени у нас оставалось мало.

Но главное – то, что впервые за все расследование мы смогли допросить двух членов культа. Раньше ни живыми, ни мертвыми они нам не доставались. Только в качестве золы или с полностью выжженной душой. Тут уже никакой некромант ничего не мог сделать.

Нам приходилось докапываться до сути по мелким деталям, косвенным уликам. Теперь же мы знали, что собой представляет этот культ и как далеко они зашли. Догадывались мы и об их планах.

Обратно мы с Данте ехали в одном экипаже. Я вспомнил об одном обещании брата и напомнил ему.

– Ты обещал рассказать, как Шеала Асмуд оказалась в Совете магов.

– Все очень просто. Юная, прекрасная и очень талантливая девушка с самого начала была подставной фигурой.

– В каком смысле? – не понял я.

– Она слабый маг, как ты уже успел заметить. У нее проблема, как и у тебя, с резервом магических сил.

– И?

– Этот факт успешно скрыли и распустили слухи об ее силе и талантливости.

– Зачем? – спросил я, хотя уже начинал догадываться.

– Чтобы кто-то из нашего клана ее убил. Шеала часто оказывалась на виду. Некоторые ее мнимые достижения якобы случайно ставили в пример нашим молодым магам. Даже мне. И время от времени она как бы совершенно случайно оказывалась в очень удобной ситуации, для того чтобы бросить ей вызов на дуэль или просто убить.

– Это понятно, – медленно произнес я. – Но в Совет зачем ее назначили?

– По той же причине. Смотри, мол, великий маг Райхард Лебовский, даже сопливая девчонка лучший член Совета, чем ты, – усмехнулся Данте. – Но Райд Асмуд не догадывался, что это уже была моя интрига. Я предложил ему эту идею.

Я покачал головой.

– Вот так прямо подставлять члена своего клана. Пусть даже и слабого…

– Война кланов.

Лучше и не скажешь.

– Почему теперь она все еще в Совете?

– Есть две причины. Уйди Шеала из Совета магов – выгонят и меня с Лютецией. И тогда нас всех растопчут. Вторая причина в том, что быть членом Совета – для Шеалы сейчас единственный шанс остаться в живых. Райд Асмуд в бешенстве от того, что кто-то ушел из его клана, и хочет устроить показательную расправу.

– Гхм. И Шеала – лучшая претендентка.

– Вот именно. Но члена Совета он тронуть не рискнет.

Дома уже все давно спали. Я бесшумно поднялся наверх, разделся и тихо, чтобы не разбудить спящую Арью, лег рядом. От девушки пахло духами и немного вином. Вместо обычной пижамы она надела тонкую батистовую сорочку.

Полупрозрачная ткань почти ничего не скрывала. Красивая у меня напарница, стройная, с горячей, гладкой кожей, крепкими, тренированными мышцами. Такая близкая, только руку протяни…

Я поправил одеяло. Ночи уже холодные.

Холодный сырой ветер пробирал до костей и гнал с моря тучи. Я поежился.

– Вечером будет дождь.

– Откуда ты знаешь? – недовольно спросил Тирион.

– Знаю.

Я посмотрел на корабли и нашел среди них «Алавель». Крейсер отошел от пирса и теперь стоял на рейде ближе к выходу из бухты. На всякий случай в порту стояли усиленные караулы и несли дежурство агенты Тайной канцелярии.

Ниточка, ведущая в порт, оказалась ложным следом. Или ее быстро оборвали и замели все следы. Впрочем, это ничего не меняло. Расследование шло успешно. Вся проблема заключалась во времени. Успеем мы раскрыть заговор или они успеют нанести свой удар?

– Пошли, – сказал я и повернулся к ожидавшему нас экипажу.

От грохота взрыва я инстинктивно пригнулся и закрыл всех щитом. Тирион зло выругался, а Арья испуганно вскрикнула. Резко развернувшись к морю, я на мгновение замер, а потом тоже ругнулся.

Возле борта «Алавеля» взметнулся столб воды и огня. Крейсер заметно накренился на левый борт. Не успела поднятая взрывом вода упасть обратно в море, как прогремел второй взрыв. Из разбитых иллюминаторов вырвались языки огня и клубы черного дыма.

Тирион схватился за голову и застонал:

– Трюм взорвался… Проклятье!

В порту завыла сирена. Офицер, отвечавший за охрану крейсера, в ступоре смотрел на него. Я подбежал к нему и, схватив за плечо, встряхнул.

– Быстро оцепить порт! Все вверх дном перевернуть, пока не ушел!

Офицер вздрогнул и бросился отдавать приказы.

– Маэл! – крикнул Тирион. – Мне к кораблю надо! Быстро!

Я кивнул и побежал вслед за ним к ближайшему паровому катеру. Моряки поняли нас и на полном ходу пошли к гибнувшему крейсеру.

Сирена продолжала завывать. С ближайших кораблей спускали шлюпки. Первыми, конечно, среагировали военные. «Алавель» был весь в дыму и продолжал быстро погружаться в воду. Тирион кусал кулак, но катер не мог идти быстрее.

Я почувствовал сильный всплеск магии и увидел, что крейсер стал погружаться медленней. Из моря поднялись толстые струи воды и обрушились на пламя. Я обернулся и увидел на пирсе волшебников воды с посохами в руках.

Катер наконец подошел к тонущему крейсеру. Тирион нырнул в воду и поплыл к борту. Алхимик быстро начертил своей кровью алхимическую схему. По металлу прошла рябь, и крейсер перестал погружаться в воду.

Тем временем к кораблю подошли шлюпки с наших крейсеров и портовые катера. Моряки, не дожидаясь приказов начальства, привезли помпы для откачки воды. Они поднимались на «Алавель» и помогали его команде тушить пожар и откачивать воду из трюма.

Вскоре нархельский крейсер взяли на буксир и потянули в сухой док. Раненых срочно доставили в портовый госпиталь. А для меня все только начиналось…

Аврелий тяжелым недобрым взглядом смотрел на Георга Лагнера. Рядом с министром стоял навытяжку бледный полковник, отвечавший за охрану «Алавеля».

– Я заверил посла, что мы примем все меры для поимки диверсантов, а также окажем всю необходимую помощь, – ровным голосом произнес министр иностранных дел.

– Сделайте официальное заявление. Император Райхенской империи Аврелий сожалеет о происшедшем и принимает на себя ответственность. Мы выплатим компенсации раненым и семьям погибших. Ну и добавьте там всяких фраз о скорби, о том, что виновные понесут наказание.

– Да, ваше величество.

– Приложите все усилия к тому, чтобы переговоры продолжились.

– Да, ваше величество. Но мне будет проще убедить посла Нархеля в том, что это не наших рук дело, если будут пойманы настоящие виновники.

– Я знаю. Вы свободны.

Георг поклонился и вышел из кабинета.

– Теперь вы, полковник. Где диверсанты?

– Ваше величество, мы приняли все меры…

– Я не спрашиваю, какие меры вы приняли! Где диверсанты?!

– Я…

– Кто мне говорил, что и мышь не проскочит?!

– Мне помешали провести необходимые действия…

– Кто?

– Люди Маэла Лебовского.

– Вот как? Тебе его люди помешали. Которые оказались в порту только через полчаса после взрыва?! Погоны на стол!

Офицер вздрогнул как от удара и дрожащими руками стал срывать с себя погоны. Положив их на стол, он неловко повернулся и вышел из кабинета.

– А теперь ты, Маэл. Что ты там делал?

Тон императора не предвещал ничего хорошего.

– То же, что и всегда. Выполнял ваши приказы. Расследовал заговор культистов.

– Кто взорвал этот проклятый крейсер?!

– Я не знаю. Кунакские диверсанты, культисты Хаоса, какие-нибудь наши революционеры. Это могли сделать сами нархельцы или наши горе-патриоты. Да кто угодно мог это сделать!

– Ясно! – со злостью вскричал Аврелий. – Ты понимаешь, что сейчас будет?

– Договор с Нархелом не будет подписан.

– Нет, все еще хуже. Кунакский патриархат ведет с ними параллельные переговоры. Они могут заключить союз! Против нас! Что тогда?!

– Сто лет назад это не составило бы никаких проблем. А сейчас… я не знаю.

– Вот и я не знаю. Ничего не знаю! – Аврелий в бешенстве ударил кулаком по столу. – Маэл, ты найдешь хотя бы исполнителей диверсии?

– Скорей всего, они уже на дне Райхенской бухты. Или сожжены в кочегарке. Время вышло.

Император еще раз ударил по столу. А потом обхватил голову руками и тяжело вздохнул.

– Иди, Маэл. Дело о взрыве «Алавеля» на тебе. Делай что хочешь, но найди исполнителей. Ты понимаешь меня?

– Да, ваше величество.

– Майли Гайрис доложил мне, что культ Хаоса раскрыт. И что они могут начать операцию по его уничтожению. Это так?

– Не совсем, но облаву нужно устроить как можно скорей. Культисты слишком далеко зашли – если промедлить, можно опоздать. Возможно, взрыв «Алавеля» – их рук дело.

– Тогда вечером все на совещание ко мне. И начинайте подготовку операции.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Непосредственной подготовкой операции занимались Майли Гайрис, Данте и Грегор Асмуд. Мелисса, пока оставалось время, собирала последние крохи информации и гоняла людей, пытаясь найти хоть какой-то след диверсантов. Но никаких результатов это не дало.

Тирион сразу удивил меня, заявив, что взрыв был внутренним, а не внешним. Но наши следователи удивили меня еще больше. Было два взрыва. То, что все сначала посчитали детонацией одного из артпогребов, на самом деле было тоже подрывом заряда.

Странность заключалась в том, что оба взрыва не задели ни паровых котлов, ни артпогребов. Словно кто-то хотел только повредить «Алавель», а не уничтожить его. Ведь взорвись паровые котлы или сдетонируй снаряды – от крейсера остался бы только искореженный остов.

Сам собой напрашивался вывод, что взрыв – дело рук кого-то из команды «Алавеля». Но зачем им было взрывать свой собственный крейсер? Странно все это.

Совещание началось с доклада Майли Гайриса. Он подробно доложил о результатах расследования и показал на карте города и ближайших окрестностей укрытия культистов. Потом я коротко рассказал, что сейчас представляет собой этот культ. Говорил я в основном терминами, понятными только магам и волшебникам.

– Что именно могут сделать эти недоумки? – холодно, глядя в сторону от меня, спросил Райд Асмуд аха Астреяр.

– Что угодно, – в тон ему ответил я.

– Например? – лаконично произнес Леон Ралдер аха Кархар.

– Уничтожить Райхен.

– Каким образом? – поинтересовался Аврелий.

– Способов много: вызвать демонов, устроить неконтролируемый выброс чистой магии или применить одно из массовых заклинаний Хаоса.

– Ясно. Какие будут предложения?

– Уничтожить.

Глава Кархаров, как всегда, лаконичен.

– Я поддерживаю своего коллегу из Совета магов, – добавил Райд Асмуд.

– Можем ли мы быть уверены в том, что нам известны все логова культистов? – задумчиво спросил Рэндал Бах, глава Совета волшебников.

– Нет, – ответил я. – Но медлить нельзя.

– Хорошо.

– Я думаю, что нет смысла ждать дальше, – твердо сказал Майли Гайрис. – Уничтожив известную нам часть культа, мы выследим и оставшихся. А если промедлим…

– Ясно. Тогда этой ночью. Совместная операция Тайной канцелярии, Совета магов и Совета волшебников. – Аврелий посмотрел на стоявшего у двери гвардейца, тот быстро кивнул. – Поднять полк, но без шума. Занять оборону.

Гвардеец четко отдал честь, повернулся и вышел за дверь. Император продолжил:

– Действовать быстро и без колебаний. Пленных… берите тех, кто нужен. Общим руководством операции займусь я, отсюда. Командовать на поле боя будет Маэл Лебовский. Вопросы?

Вопросов не было.

– Штаб готов?

– Так точно, ваше величество, – ответил Майли Гайрис. – Штаб и планы операции готовы.

– Тогда начинаем.

Через несколько часов операция началась. Цели были разделены примерно поровну. Волшебники и маги действовали сообща. Боевые подразделения Тайной канцелярии усилили отрядами Городской стражи и Молодыми магами во главе с Данте.

Жандармы, Городская стража и полки городского гарнизона должны были оцепить город, перекрыть мосты, взять под усиленную охрану важные объекты и патрулировать улицы.

Официально я был вместе с Тайной канцелярией. На деле – сам по себе. У моих людей были свои задачи на эту ночь. Они должны были, как обычно, оставаться в тени и проследить за всем. Например, за тем, чтобы никто из магов или волшебников не соблазнился запретными знаниями. Или за тем, чтобы кто-то не попытался утаить важных улик.

Со мной оставался только десяток бойцов, Тирион, Арья, Араэл и несколько волшебников для связи.

– Сэр! Все отряды доложили о готовности.

– Хорошо, – ответил я. – Передай, что мы тоже готовы.

Атака на все укрытия культистов должна была начаться одновременно.

Я, сидя в кустах, внимательно следил за домом. Арья была за моей спиной. Араэл парила на лэртаге в небе. Тирион начертил свои схемы и теперь задумчиво крутил в руке саблю. Мои люди окружили дом и теперь ждали только приказа.

Весельчак и повеса Генри, как всегда, собирался первым ринуться в бой. Он прижался к стене под окном. Джон сидел с многозарядной винтовкой возле двери.

Волшебник ментальной магии поморщился и тут же доложил о приказе. Я махнул рукой и ударил по зданию магией, снося несколько еле заметных ловушек и сторожевых заклинаний.

Генри с веселой ухмылкой кинул в окно дома гранату. Другие бойцы открыли беглый огонь по окнам и дверям.

– Вперед! – приказал я.

Ветер донес приглушенные расстоянием взрывы и треск винтовочных выстрелов, а также отголоски боевых заклинаний. Операция началась.

Перед моими бойцами вспыхнули вражеские заклинания. Наши волшебники не спали и прикрыли бойцов. Из окон второго этажа начали стрелять. Несколько пуль свистнуло рядом с нами.

Генри и Джон ворвались внутрь. Тирион проделал тоннель от забора до подвала и первым нырнул в него. Я пошел за ним.

Наше появление в подвале стало полной неожиданностью для хаоситов. Тирион сразу застрелил одного и тяжело ранил второго. Я прикрыл алхимика от заклинания третьего культиста. Тирион прыгнул к нему и разрубил саблей грудь.

Я быстро оглядел комнату и связал на всякий случай раненого культиста. Арья спрыгнула из тоннеля и первым делом отряхнула штаны.

– Идем дальше! – сказал я.

Нам потребовалось еще несколько минут, чтобы зачистить весь подвал. А наверху справились бойцы.

Мы быстро обыскали дом и допросили пленных. Но ничего нового не узнали.

– Что дальше? – деловито спросил Джон.

– Выставь охранение. Сюда должны прийти стражники, но…

– Я понял.

– Ранэх!

– Да, сэр.

Волшебник подскочил ко мне.

– Докладывай!

– В Нижнем городе тяжелый бой. Туда отправился лично Райд Асмуд с подкреплением. В порту все закончено. Культисты в Высоком городе и на Радужных холмах арестованы. Отряд Данте завяз в бою в Предместье.

– Ясно.

– Куда отправимся, к Данте или в Нижний город? – поинтересовался сидевший рядом Тирион.

– Не навоевался? – машинально пошутил я.

– Да до тошноты уже.

Я поймал злой взгляд парня и мысленно выругался.

– Я тоже, но эту заразу надо выжигать огнем. Иначе будет как на востоке.

Тирион молча кивнул и засунул револьвер в кобуру.

Бойцы, пользуясь передышкой, отдыхали и проверяли оружие. Время от времени все поглядывали в сторону зарева над Нижним городом.

– Свяжись со штабом. Что там?

– Численность противника оказалась много выше предполагаемой, – через минуту стал говорить волшебник, его взгляд остановился, а голос был словно чужим. – Они подожгли дома и, воспользовавшись этим, вырвались из окружения. Но не попытались скрыться и начали бой прямо на улице. Они убивают простых людей…

Я резко поднялся и посмотрел в сторону Нижнего города. Так и есть!

– Сейчас идут уличные бои. Бунтовщики поджигают дома, к ним присоединяются простые люди, которые думают, что это обычный мятеж.

– По коням! – крикнул я и оборвал волшебника: – Хватит! Передай всем мой приказ. Перебросить все свободные отряды, кроме резерва, в Нижний город! Всем убивать культистов. Магам поставить над всем районом завесу, если не получится, устроить шторм. Императору мое личное сообщение: «Если хочешь, чтобы к утру от города что-то осталось, не посылай армию в Нижний город!» Райду Асмуду аха Астреяру от Маэла Лебовского личное сообщение: «Они собирают силу!»

Мне подвели лошадь, я запрыгнул в седло.

– За мной! Идем к Данте!

Если кто из бойцов и удивился, то ничего не сказал.

– Почему к Данте? – спросила Арья.

– Потому что там их логово.

Все пошло не так, как я планировал. Удар должен был быть неожиданным и предотвращающим. Хаоситы должны были растеряться и попытаться отступить, а не начать наступать.

Отряду Данте нужно было захватить большую трехэтажную усадьбу в новом районе города. Здесь, на окраине города, пять лет назад начали строить дома для богатых людей, в основном промышленников, банкиров и владельцев торговых компаний. Это тихое спокойное место на холме, с которого открывался живописный вид на Райхен.

Оглянувшись, я увидел возвышающийся над городом императорский дворец, Старый город, где стоял мой дом, и охваченный пожаром Нижний город. Если бы не ночь, я бы увидел и здания Высокого города. Хорошее место. Отсюда весь город можно накрыть одним ударом.

Штурм был в самом разгаре. Ожесточенную перестрелку заглушал рев демонов, а от всполохов сталкивающихся заклинаний рябило в глазах. Ограду и пристройки возле дома уже разметали в щепки. В небольшую ложбинку стаскивали раненых и убитых. И тех и других уже хватало.

Спрыгнув с лошади, я, пригибаясь, подбежал к Данте. Брат с ожесточением и знакомой болью и злостью в глазах смотрел на здание. Рядом с ним, опустившись на одно колено, стояла Лютеция. Она, как обычно, держала щит. Быстро глянув на количество заклинаний, которые она ежесекундно отражала, я поежился.

– Что у тебя?

– Сам не видишь?! – крикнул Данте.

– Успокойся! Скольких ты потерял?

– Троих!

– Они собирают силу! Не справимся – Райхена к утру не станет!

– И что тут сделать можно?!

– Разнести к демонам эту халупу! Чего тут сложного?!

На самом деле я понимал брата. Усадьба оказалась настоящей крепостью. Толстые, усиленные магией стены, небольшие окна, узкая дверь. Данте удалось снести внешние укрепления, но и только.

Здание было защищено тысячей многослойных, перекрывающих друг друга щитов. Защитники меняли и тасовали их как колоду карт. Вместо пробитых и рухнувших ставили новые. Нам такой защиты не пробить никогда. Тем более что Молодые маги Данте – необстрелянные салаги. Бьют часто и сильно, но без толку. Только силы зря тратят.

Мой брат попытался прорваться, потерял троих магов и отступил. Послал демонов, но и они не справились. Да и в перестрелке они без защиты Лютеции проиграли бы. А что же сделать мне?

Я внимательно смотрел на поле боя. Смотрел, думал и просчитывал варианты. Шанс есть. Рискованно, но…

– Я беру командование на себя, Данте.

Мой спокойный голос вернул ему уверенность. Лютеция повернулась ко мне и улыбнулась уголком рта.

– Стрелкам стрелять реже. Пусть экономят патроны и готовятся к штурму. Им нужно взять все три верхних этажа. Маги будут штурмовать подвал. Щиты я беру на себя.

– Как ты собираешься их разрушить?

– Изнутри. Пусть маги и волшебники продолжают. Собери самых лучших – и сплетите что-нибудь простое, но мощное. Ударите по сигналу. Сигналом будет… сигналом будет резкое ослабление их щитов. А как только щиты рухнут, сносите стены. Дом не рухнет, а я как-нибудь укроюсь.

– Ясно, – с сомнением протянул Данте. – А потом штурм?

– Да.

Я закрыл глаза, слился с воздухом и потянулся вперед. Бой отошел на второй план. Я его видел и слышал, но воздуху не было до него никакого дела. Тонкими струями я проник в здание. Пересчитал охрану, осмотрел комнаты, нырнул в подвал и дернулся оттуда как ошпаренный. Чужая, противная стихии и всему миру сила обжигала и разрушала…

Вынырнув из транса, я коротко объяснил Данте и Лютеции, чего от них хочу. А потом пошел к своим бойцам.

– Генри! – Я хлопнул его по плечу. – Не боишься в огонь нырнуть?

– Я-то нет. А вы-то жиром не заплыли? Все с бумагами да с бумагами, приказы отдаете. Высоко поднялись, вот и брезгуете лично в бой лезть.

– Поговори мне еще, секретаршей сделаю. Будешь до конца жизни мне кофе варить.

Пока мы переругивались, Генри быстро собрался. Снял щегольскую шляпу и плащ. Вместо винтовки взял себе пару пистолетов и засунул в карманы несколько гранат.

– Тирион, идешь с нами.

– Куда?

– На тот свет, паря! – сострил Генри. – Святош на небе пугать.

– Тебе к северным варварам надо, в их Залы героев, – неожиданно сказал Тирион.

– А что там-то?

– Тебе понравится.

Я посмотрел на здание и на небольшую брешь в щитах. Втроем будет трудно, лучше бы не брать с собой Тириона, но без него не пробиться через стену. Да и внутри он пригодится. Я встретился глазами с Арьей и, чтобы не перекрикивать шум боя, обратился к ней мысленно:

«Когда я скажу, ударь по верхним этажам. Меня зацепить не бойся. Я буду на первом этаже или в подвале».

«Хорошо».

– Пошли!

Я побежал к зданию, Тирион и Генри рванули за мной, не отставая ни на полшага. Вокруг нас пылал огонь, сталкивались свои и чужие заклинания, во все стороны шли волны отраженной магии, сами по себе способные убить.

В этом безумии магического боя легко можно было укрыться. Если знать как и не бояться смерти. Надо было всего-то не попасть ни под одно случайное заклинание или его отблеск, проскользнуть мимо сторожевых заклятий, обойти все ловушки и при этом ни на секунду не забывать о маскировке.

Добежав до стены дома, я замер. Тирион и Генри стояли рядом и тяжело дышали. Мой старый боец весело улыбался, а алхимик, словно не веря в то, что мы сделали, качал головой.

– Вот это и называется «прыгнуть в огонь».

– Быстрее.

Я толкнул Тириона к стене. Пока нас никто не замечал, и под защитой щитов культистов мы были в относительной безопасности, но медлить не стоило. Алхимик быстро начертил несколько алхимических фигур.

– А ведь и в самом деле давно мы так не делали. Я уже и забыл, как это весело-то.

– Сейчас будет еще веселей. Давай.

Тирион коснулся первой фигруы. Генри швырнул в узкую дыру гранату.

– Пошли!

Второй фигурой Тирион открыл широкий проход, и мы ворвались внутрь. На шум в комнату уже вбегали культисты. Генри открыл огонь из обоих пистолетов. Я отбил брошенное в него заклинание и метнул в другую дверь огненный шар.

Тирион последним забежал в комнату и первым бросился врукопашную. Он с криком снес голову одному противнику и тут же разрубил грудь замешкавшемуся волшебнику.

Разрядив пистолеты, Генри бросил в коридор гранату. После взрыва оттуда донеслись чьи-то дикие вопли. Я метнул в противников Тириона с десяток ножей из воздуха. Невидимые лезвия убили троих, а четвертый потерял кисть и с криком бросился бежать. Алхимик быстро начертил на полу новую схему и замуровал две двери.

– Дальше!

Я быстро сплел и метнул через третью дверь заклинание. Тирион и Генри бросились в глубь дома, добивая выживших. Я побежал за ними, прикрывая их магией.

– Прикройте меня!

Здесь я был между волшебниками, поддерживающими защиту здания, и самой защитой. Чтобы сплести заклинание, мне понадобилось меньше минуты. Я просто одновременно ударил по щитам изнутри и по волшебникам.

Через мгновение сильно ослабленную защиту дома снесло. Я едва успел прикрыть себя и товарищей, как по зданию ударили маги и волшебники. Волна огня затопила весь первый этаж и схлынула, оставив после себя горящую мебель и тела культистов.

Со второго этажа донеслись крики, взрывы и грохот рушившихся стен.

«Арья!»

Крики над нами сразу стихли.

На несколько секунд наступила тишина, а потом в дом ворвались атакующие.

– В подвал!

Тирион кивнул и открыл нам самый короткий путь.

Там пришлось нелегко. Сначала все шло гладко, ошеломленные мощным ударом волшебники и колдуны не смогли оказать сопротивления и были быстро разбиты. Но за первым этажом подвала шел второй, и там нас ждали хаоситы.

– Назад! – крикнул я.

Поздно! Девушка, кажется, из клана Кархаров, попала в ловушку. Короткий вскрик – и на пол шлепнулся кусок сочащегося кровью мяса, из которого торчали переломанные кости и обрывки одежды.

Я резко взмахнул рукой и закрыл коридор Покрывалом порядка. И вовремя. Заклинание Хаоса, жуткое, гибельное, разрушающее обычную магию, завязло в моей защите. Я отбросил спеленатое заклятие в сторону и кинул навстречу противнику еще одно Покрывало.

Сзади кто-то отчаянно кричал. Смерти, что ли, не видел? Кто-то из-за спины кидал в волшебника заклинания, но они бессильно гасли в его защите. А я продолжал блокировать его удары, на большее пока не было времени.

Рядом со мной встала бледная, но спокойная Лютеция. Ее белое платье местами порвано и испачкано в саже. Она взяла защиту на себя и перекрыла коридор сложным, многослойным Щитом.

Я быстро изменил форму своего заклинания, превратил его в тонкое копье и ударил им в волшебника. Увы, вместо одного убитого врага встало сразу двое.

Магов сзади меня много, но толку от них мало. Только мешаются. Я приказал всем отойти и передавать свою силу Лютеции. А вместо них ко мне подошли мои люди.

– Араэл.

Дочка посмотрела мне в глаза и кивнула.

– Тирион, сделай им пару неприятностей.

– Да легко.

Пока Тирион чертил на стене алхимическую схему, дочь начала быстро плести заклинание. Мои уроки не прошли для нее даром, она смешала огонь и воздух и закрутила перед собой небольшой вихрь. Я подхватил ее заклинание и усилил его.

– Давай!

Лютеция отбивала очередной удар культистов. Араэл прыгнула вперед, кошкой проскользнув между потоками убийственной силы. Я послал перед ней огненный вихрь: дочери он не повредит, а наоборот, защитит ее. Это наш старый прием.

Пол под ногами хаоситов разошелся, а с потолка и стен быстро высунулись острые копья. Волшебники ухитрились отбить атаку Тириона, но потеряли время.

Араэл вместе с огненным вихрем ворвалась в их строй и в прыжке разорвала когтями горло врага. Вихрь культисты погасили и только тогда заметели полукровку. Араэл взмахнула огненным хлыстом вокруг себя, убив еще одного противника и подпалив одежду другого.

Я связал раненого волшебника и сбил с него огонь. И побежал вперед, пока враги растеряны. Остальные бежали за мной.

– Азфарил! Лартанал!

Я на бегу выкрикнул еще несколько имен.

Первой в зал ворвалась Араэл. Она бросилась в толпу врагов, размахивая плетью по сторонам. Девчонка быстро носилась по залу, скакала и только что по потолку не бегала. Хаоситы пытались ее убить, но постоянно промахивались, один из культистов превратил в горстку пыли двух других.

Я вбежал в зал и сразу ударил волной, сбивая с ног врагов. Демоны с ревом и хохотом накинулись на них. Следом за мной выбежали из коридора остальные.

Арья взмахнула посохом и вызвала несколько темных теней. Генри и Джон почти в упор расстреляли несколько колдунов и волшебников. Рядом с ними дрался Тирион.

Врагов больше, но мы сильней, и они уже напуганы. В подземной комнате гремели выстрелы, ревели голодные демоны и сверкали молнии, всполохи огня и другие заклинания. Жаркая схватка быстро заканчивалась.

– Нет! Не-эт! Пожалуйста, спасите-э-э!

Я обернулся на отчаянные вопли. Лартанал держал за ногу последнего оставшегося в живых волшебника и с голодным видом улыбался ему.

– Хозяин, эта падаль нужна тебе?

– Пока подержи его.

Я быстро осмотрел поле боя. Почти все волшебники мертвы. Нескольких раненых Джон и Генри держат на прицеле. Араэл еще одного живого привела на аркане. Наши вроде все целы. Только Тирион, морщась, зажимает рану на руке.

Совершенно белая Лютеция стояла, согнувшись, возле двери и тихо стонала. Ее платье ниже пояса было залито кровью.

– Ложись.

Я помог девушке лечь и осмотрел ее живот. Ничего страшного. Лютеция уже сама остановила кровь и начала затягивать рану. Но на всякий случай я взял ее за руку и передал ей часть своей силы. Арья тем временем помогла Тириону.

Допрос заговорщиков не занял много времени. Они угрюмо молчали ровно до тех пор, пока я не разрешил Лартаналу убить своего пленника. Вид демона, откусывающего голову их товарищу, быстро развязал всем языки.

Пленные рассказали об еще одном своем укрытии в городе, неизвестном нам. Я немедленно приказал смешанному отряду Совета волшебников и Городской стражи из резерва окружить его.

Данте еще добивал последних культистов, спрятавшихся в укромных местах подвала. Его Молодые маги были бледными или, наоборот, пунцовыми. Этот бой – не та разминка двадцать лет назад, с небольшим культом демонопоклонников. Сейчас эта ребятня попробовала, что такое настоящая война. Четверо из них погибли.

– По коням! – скомандовал я.

С холма хорошо было видно, что в Нижнем городе продолжается бой.

Я никогда раньше не видел такого зрелища. Тирион сподобился, когда вместе с армией входил в охваченный бунтом мятежный город далеко на востоке. А мне не довелось городов захватывать.

Райд Асмуд аха Астреяр действовал в духе своего клана. Быстро, решительно и безжалостно. Он словно и вправду захватывал чужой город. И нельзя не признать, делал это успешно.

Мы рысью проскакали по узким грязным улочкам. В воздухе висел тяжелый запах гари, сладковатая вонь горелой плоти, горьковатый привкус боевой магии Астреяров и ни с чем не сравнимой гнили Хаоса. На залитой кровью земле лежали тела убитых.

Жандармы и Городская стража здесь утихомиривали недовольных. Годами зревшее недовольство выплеснулось в стихийном бунте против власти. Поводом стала облава на культистов.

– Долой императора! Доло… – Прозвучал выстрел, и кричавший упал с крыши.

Тех, кто пытался сопротивляться, убивали без разговоров. Тех, кто сдавался, – просто били и сгоняли в кучи.

Я молча ехал дальше. Люди не понимали, что в городе идет не просто облава, а бой, в том числе и за их жизни. Объяснять и рассказывать всем просто не было времени. И заранее предупредить нельзя было. Это все равно что лично заговорщиков об облаве предупредить.

Основные группы культистов уже были разбиты. Бой продолжался ближе к реке, возле причалов и складов речного порта.

Неизвестно, что подумали маги насчет моего приказа, но выполнили они его в точности. Они закрыли район боя непроницаемой для магии завесой, а под ней устроили небольшой магический шторм. Он никак не проявлял себя на физическом уровне и ничем не мог навредить простым людям. А вот магам и волшебникам магический шторм не давал плести сложных заклинаний. Просто рвал на части и мешал подчинить силу.

Культисты не просто так устроили бой в Нижнем городе и начали убивать жителей. Они собирали силу, хотели передать ее волшебникам в одном из своих логовищ, чтобы попытаться нанести свой удар. Так же, как это делали полукровки на востоке. Но Райхен – не Риол. Здесь такой фокус не пройдет.

Я хорошо видел чужую, напитанную болью и кровью силу. Она собиралась под куполом. А шторм ее гонял с места на место, перемешивал и рвал на части.

Я прикрыл глаза и послал над районом поисковые заклинания. Сверху сразу видно, где идет бой, где больше культистов и куда лучше всего ударить самому. Я почувствовал и другие подобные заклятия. Одно из них, судя по стилю, было от кого-то из клана Ациев, а второе явно сплел один из Мак Танхи.

– За мной! Обойдем их со стороны реки!

С неба упали первые капли дождя. Это хорошо. Будет проще тушить пожары.

Мы, уже не сдерживая коней, пронеслись по берегу реки и с криками налетели на культистов, стреляя и рубя на скаку. Несколько брошенных заклинаний я отбил в сторону.

Генри по-разбойничьи свистнул и выстрелил в спину убегавшему волшебнику. Какой-то колдун бросился на меня, замахиваясь жезлом. Джон сбил его ног и, свесившись с коня, добил саблей. Тирион поднял свою лошадь на дыбы и опустил на своего противника. Даже Арья в боевом азарте посохом разбила голову хаоситу.

Фигуру в темном плаще на краю причала я заметил не сразу. Увидел только тогда, когда к нему поскакали двое моих людей. Скользнув взглядом по ауре волшебника, я почувствовал что-то неладное. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что не так с этим волшебником.

– Фред, Кархи! Назад! – закричал я, кидая перед ними свое заклинание, надеясь прикрыть.

Маг повернулся. Лицо скрывал капюшон, а ауру прикрывал морок. Его удар легко пробил не успевший развернуться Щит и развеял моих людей в пыль.

Через мгновение причал разнесло в щепки, вода вокруг мага взметнулась и, обернувшись жидким огнем, окатила мага с ног до головы. Я атаковал быстро и грубо, не думая о защите.

– Не сегодня, Ларан! – насмешливо крикнул мой враг.

Я ждал удара и был готов его парировать. Арья уже поняла, что происходит, и плела одно из опаснейших заклинаний некромантии. Араэл готовилась ударить сверху. Но маг не принял боя. Он стянул к себе силу, накопленную культистами, бросил в реку короткое заклинание и исчез.

Наступила тишина. Мои люди, успевшие взять мага на прицел, растерянно оглядывались по сторонам. А я тихо ругался, почувствовав в воздухе резкий привкус Хаоса.

Из воды медленно начал подниматься монстр. Конь подо мной нервно заржал. Животное куда лучше меня понимало, что надо делать.

– Это что еще за тварь? – спросил кто-то из моих людей.

– Да хрен ее знает! – емко ответил другой.

Монстр поднялся на десять метров и останавливаться на этом не собирался. Кожа твари была грязно-белой, слегка светящейся в темноте. Его плоть постоянно менялась – то вздувались бугры, то появлялись щупальца, то открывались жуткие, истекающие гноем язвы.

Страшная, непереносимая вонь ударила в нос. Монстр поднялся над водой на пятнадцать метров и повернулся к городу. Кожа с влажным треском разошлась, и открылась пасть со множеством извивающихся внутри щупалец.

Я спрыгнул с лошади, многие тоже спешились. Джон приказал увести нервничающих животных.

– Немедленно всех магов сюда! Доложи императору! – крикнул я волшебнику, отвечавшему за связь. – И отходите все назад! Тут вы мне не помощники! Арья…

– Я останусь, – перебила меня девушка с какой-то холодной решимостью.

– Я тоже, – добавил Тирион.

– Вот от тебя как раз толку не будет!

Сейчас я один видел то, что пугало меня больше мерзкого вида монстра, – его жуткую ауру. Она пульсировала, переливалась всеми оттенками рыжего цвета и наливалась силой. Зверь Хаоса быстро усиливался.

Я развел руки и посмотрел на небо.

– Ветер, равного которому нет! Воздух, дремлющий на бескрайних ледяных пустынях! Поднимись, буря снежной пыли! Ветер севера!

Вокруг меня поднялся холодный ветер. Тучи в темном небе начали закручиваться в большую воронку. Накрапывающий дождь из-за моей магии резко усилился.

– Арья! Сможешь открыть для него Врата мертвых?

– В городе?! – с яростью воскликнула она.

– А ты можешь предложить что-нибудь лучше?

Девушка осеклась.

– Хорошо, но…

– А мне что делать? – перекрикивая нарастающий рев ветра, спросил Тирион.

– Пока помогай Арье!

В небе засверкали молнии. Воронка быстро увеличивалась в размерах и опускалась все ниже. Я одновременно творил два сильнейших заклинания магии воздуха.

Монстр прекратил расти и теперь медленно полз к берегу. Воздух вокруг него дрожал, а вода словно пыталась убежать от него. Зверь Хаоса был противен стихиям нашего мира, и это мне на руку. Воздух и вода легко отозвались на мой зов.

Возле пасти монстра сверкнуло пламя. Араэл не выдержала и вступила в бой. Ей навстречу резко выстрелили щупальца, но она легко ускользнула от них и опять метнула огонь в зверя.

«Не приближайся к нему!» – мысленно приказал я дочке, а она меня так и послушалась!

Араэл отвлекла монстра и немного задержала. Этой задержки нам с Арьей хватило. Убить Зверя Хаоса надо было одним ударом, иначе все зря. Поэтому ударить надо было в нужный момент – не раньше, не позже.

Воронка Нисходящего потока достигла земли. Ледяной воздух из верхних слоев атмосферы хлынул вниз, мгновенно замораживая реку. Ревущая воронка обрушилась на монстра, изломанными стрелами ударили молнии.

Волна холодного воздуха разошлась по окрестностям. Лужи под ногами покрылись коркой льда. А вместо дождя ветер нес хлопья снега. Вызванный мной ураган начал срывать крышу с ближайшего склада.

Скованный замерзшей рекой монстр заревел, когда многочисленные ледяные копья пробили его тело. Ветер отламывал заледеневшие щупальца твари, а от многочисленных ударов молний плоть зверя уже обуглилась.

А вот теперь пора и главный удар нанести. Повинуясь моей воле, река начала сжимать Зверя Хаоса. Ураган разорвал облака, и на пару секунд на небе появились звезды. Послышался свист рассекаемого гигантским лезвием воздуха. Наверное, еще никто в нашем мире не создавал такого Лезвия из воздуха.

Тело монстра рассекло невидимой косой, а потом еще раз и еще раз. Я посылал на врага одно заклинание за другим, пока не разрубил его на сотню частей!

«Арья!»

Над Зверем Хаоса открылись невидимые ни для кого, кроме магов и некромантов, темно-зеленые врата. Из них хлынул поток смертельной для всего живого силы, и вылетели сотни голодных призраков. Они как стая хищников накинулись на монстра и стали его терзать. Я подал знак Араэл и вместе с ней нанес последний удар, выжигая огненным вихрем это противоестественное существо.

Арья, не в силах больше поддерживать заклинание, устало опустилась на снег. Огонь погас. Только ветер и вода продолжали бороться с монстром. Который спокойно полз дальше. Нам не хватило всего ничего, но это уже не имело значения.

– Тирион, – сказал я враз севшим голосом. – Бери Арью и беги.

– А ты?

– А я попробую его задержать, пока не появятся другие маги!

Становиться героем я не планировал, но что было делать? Эту тварь нельзя было пустить в город. Стоит ей только начать есть…

К нам метнулись щупальца. Я быстро отбросил их в сторону.

– Скорее!

Тирион зло выругался и коснулся рукой большой схемы. Когда только он успел ее нарисовать? Земля перед монстром выросла стеной, ощетинившейся деревянными и ледяными кольями.

Монстр не обратил на препятствие никакого внимания. Под его весом стена затрещала и рухнула. Парень подхватил Арью и начал оттаскивать ее в сторону, не слушая возражения девушки.

Я собрал остатки сил и опять обрушил на Зверя Хаоса ураган и молнии. Увы, надолго меня не хватит. Сил почти не осталось. Занять у Тирраала? В третий раз?! Вызвать демонов? Но толку тут от них…

С неба коршуном набросилась на монстра Араэл. Но тот обратил на нее внимания не больше, чем на надоедливую муху.

Послышалось цоканье подков. На поле боя явился Райд Асмуд, спокойный и элегантный. Словно не с монстром драться пришел, а на бал танцевать.

– Ты? – коротко бросил он. – Ну да. Кто же еще мог по такому поводу всех перепугать?

Глава Астреяров спрыгнул с лошади, поправил плащ и, прищурившись, посмотрел на Зверя Хаоса. А тот все так же медленно полз к городу. Райд Асмуд начал тяжело, с натугой поднимать правую руку.

Монстр замер и стал медленно взлетать, и не по своей воле. Маг поднял зверя в воздух и окружил его несколькими слоями защиты. А потом внутри своеобразного кокона вспыхнуло пламя.

Через пару минут от твари осталось лишь несколько горстей черного пепла, которые тут же развеял ветер.

– Вот и все, – с высокомерной усмешкой сказал Райд Асмуд аха Астреяр.

Он был бледен и слегка покачивался, из носа стекала тоненькая струйка крови. Но в седло маг запрыгнул уверенно. А я молча склонил голову, признавая его превосходство.

– Хорошо вот так вот явиться, добить раненое чудовище и всю славу себе забрать, – недовольно проворчал Тирион, подошедший через пару минут.

– Все ровно наоборот, – неохотно признал я. – После нашей с Арьей и Араэл атаки монстр стал только сильней. Он поглотил использованную против него магию.

– Вот как…

– Это глава клана Астреяров. Один из трех сильнейших магов.

А ведь мог и меня заодно. А потом кто что докажет? Монстр убил храброго мага Маэла Лебовского, честь ему и вечная память. Но нет, только бросил пару насмешек и уехал.

Я подошел к месту, где убили двух моих бойцов. Вот странное дело, сколько лет воюю, сколько смертей видел, а каждая потеря как ножом по сердцу. Этих даже похоронить не получится. Ветер уже развеял пепел…

– Фред вольный парень был, а у Кархи жена и дочь, – негромко сказал Джон Ковальский.

– Скажи Мелиссе, она все сделает. Коня!

Ночь еще не кончилась, и бой продолжался.

К рассвету все затихло. В Нижнем городе потушили пожары, убрали тела погибших. Любопытных горожан отгоняли жандармы и стража. Участники облавы расходились по домам и казармам отдыхать, зализывать раны и хвастаться.

Мне еще три раза пришлось вступать в бой, штурмовать укрытия культистов и преследовать бегущих. А потом, прямо с боя – на доклад императору. Отвечать за успехи и провалы. А заодно думать, что делать дальше.

То, что планировалось тайной операцией, оказалось шумной облавой, а закончилось полноценным городским сражением. И это надо как-то объяснить, придумать, что соврать своим и чужим. Правде ведь все равно никто не поверит.

Когда я вернулся домой, небо на востоке уже светлело.

Арья, устало вздохнув, прямо в одежде легла в постель и мгновенно заснула. Еще одна прядь ее волос стала белой. Я лег рядом. От девушки пахло кровью, потом и магией смерти. Да, это не духи и вино, а испачканный сажей, грязью и кровью плащ – не тонкая сорочка. Но и такой она мне нравится.

Я недолго полежал рядом, слушая ее дыхание. А потом поднялся. Солнце уже встало. Начинался новый день, новый бой…

Часть вторая

Революция

Глава 1

Ученица

Я устало зевнул, отхлебнул из кружки остывший кофе и взял следующую пачку документов.

– Драться было веселее, – тяжело вздохнул Тирион.

Он откровенно отлынивал и только делал вид, что помогает мне. Арья сладко дремала, положив голову на несколько толстых папок. Одна Мелисса честно хотела мне помочь, но у нее было много других дел.

После облавы на культистов Хаоса у нас было столько материала, что нечего и думать о том, чтобы лично все проверить. Даже на то, чтобы просто прочитать отчеты обысков убежищ, складов, анализ использованной магии и протоколы допросов, у меня уйдет много времени. Тем более с такими помощниками.

Увы, полезной информации было мало. В основном все это интересно только историкам. Культ полностью разгромлен, немногих выживших и не арестованных ищут даже в колониях. Но нигде ни слова о Темных магах. Словно они никогда и не были связаны с этим культом.

Не было и никаких следов причастности культистов к взрыву «Алавеля». Несколько арестованных рассказали о переговорах с Кунакским патриархатом. В обмен на деньги и оружие они обещали – ни много ни мало – уничтожить Райхен.

И у них могло получиться, не нанеси мы удар первыми. Их план был прост: привезти пленниц, устроить в городе массовые беспорядки, а лучше всего бунт рабочих и отребья из Нижнего города, собрать силу и вызвать с десяток таких зверюшек.

Зато понятно стало, чего ожидали кунакцы. Хотели нанести удар по обезглавленной стране. А теперь пошли на попятную. На следующий день они прислали официальные извинения за инцидент у Санторина. Впервые за последнюю неделю Аврелий вздохнул с облегчением.

Объяснить ночной бой получилось легко. Сначала Канцелярия всем отвечала: «Без комментариев». А в это время по городу уже ползли слухи один причудливей другого. Старательней всего судачили о кунакских диверсионных отрядах, проникших в город.

Потом было сделано официальное опровержение: никаких диверсантов не было, ни с кем маги не воевали и так далее. После этого версия о кунакских диверсантах прочно засела в умах горожан. И чем больше ее отрицали представители власти…

Политика и жизнь шли своим чередом, переплетаясь в причудливом узоре, где одно неразрывно связано с другим.

Совет магов устроил торжественный прием в честь победы над культом Хаоса. Официальный повод был другим, в честь какой-то там победы сто или двести лет назад. Вроде просто светское мероприятие – на деле важные политические переговоры.

В мире появилась новая сила и одновременно проблема для магов и волшебников: новый враг. Требовалось это обсудить, и не в рамках официального собрания Совета магов, а более широко. Приглашали волшебников, некромантов, колдунов, а также Молодых магов и даже меня.

Попытайся кто собрать такой совет – об этом знала бы каждая собака в Райхене. А так кто обратит внимание на еще одно светское мероприятие? Только тот, кто знает, что именно на таких вот неофициальных собраниях и делается политика в нашей стране.

У меня были свои планы. Надо было искать союзников, обсудить некоторые вопросы и поставить Совет магов перед тем фактом, что им придется со мной считаться, хотят они этого или нет.

Кроме Арьи я взял с собой живущих в моем доме родственников: Далию, Ингу и Сенека. Их тоже пригласили. Я думал взять с собой и Араэл, но решил не рисковать.

Перед тем как войти в башню Совета магов, я мысленно обратился к Арье:

«Пока развлекайся одна. Мне надо будет поговорить наедине с некоторыми людьми».

«Хорошо».

«Не скучай. И посматривай краем глаза за молодняком».

Придя в зал, я сразу увидел тех, кто мне нужен. Райхард Лебовский и Данте разговаривали возле окна. Я подошел к ним, но они оба не обратили на меня внимания.

– И к чему это привело? Сколько их погибло? Лучше им теперь стало?

– Четверо, – сухо ответил Данте. – И не делай вид, что тебе их жаль!

– Не жаль, верно. Но это показатель твоей глупости, закономерный итог твоих идиотских мечтаний. И все ради того, чтобы утереть мне нос, да?

– Отец. – Брат с усмешкой покачал головой. – Почему они все так радостно побежали за мной, стоило мне только заикнуться о бунте? Почему раньше маги из разных кланов так рвались в мою компанию? Потому что у всех одинаковые порядки. Во всех кланах одно и то же! Подчиняйся правилам – или умри!

– Да! Все так! И именно так все и должно быть! А иначе… посмотри на волшебников. Сколько из их числа отступников, готовых предать страну и народ?

– Есть правила, а есть правила, и вы уже давно перестали видеть между ними разницу.

– Правила – это правила, их до́лжно выполнять в точности!

– Да? Только ты сам давно их нарушил. Забыл, что клан – не набор твоих марионеток!

– Щенок, да как ты смеешь меня судить?! Учить меня вздумал?!

– Как приятно наблюдать за столь теплым общением двух родственников, – едко заметил я.

– Ты? – холодно произнес Райхард, забыв про Данте.

Я, фиглярски улыбаясь, поклонился ему.

– Шут, – презрительно бросил он. – Где ты собираешься искать этих Темных магов? Куда ведут следы?

Я проигнорировал его и подозвал официанта с шампанским.

– Я задал вопрос.

– А ты кто?

Райхард Лебовский окаменел.

– Кто ты такой, чтобы требовать от меня информацию о секретном расследовании? Ты занимаешь какую-нибудь должность, или, может быть, ты глава моего клана?

Он шагнул ко мне с не передаваемой словами яростью на лице. Я с невозмутимым видом выдержал его взгляд и сделал глоток из бокала.

– Ты сам дал мне право не отвечать на твои вопросы. Забыл? Напомнить?

– Щенок…

– Не щенок, – покачал я головой. – Пес. И мой хозяин – не ты.

– Пес… Псом ты всегда и был.

Райхард резко отвернулся от меня и пошел быстрым шагом, едва не сбив при этом какого-то волшебника. Данте медленно выдохнул воздух и платком вытер лоб.

– Я думал, он тебя на месте убьет.

– Он уже пытался, – усмехнулся я.

Брат покачал головой. Раньше я тоже боялся отца. В гневе он пугал. А потом я побывал в Инферно.

– Что решил Совет? – негромко спросил я.

– Ничего. Райд Асмуд и Леон Ралдер наконец догадались, что из-за их интриг в Совете слишком много лишних людей.

– Я так и думал. Тебя пригласили на встречу глав?

– Нет.

– Это они зря.

– Политика. Меня просто хотят поставить в известность о принятом решении.

– Ты можешь поддержать меня в Сенате?

Данте повел рукой перед собой, делая странный жест.

– Если тебе действительно нужна поддержка, то мне лучше выступить против тебя.

– Понятно.

– А что ты хочешь?

– Пока я только просчитываю варианты.

Главы кланов собрались в небольшой комнате, отделенной от основного зала тонкой стеной и толстой магической защитой. Они уже успели обсудить насущные вопросы и теперь перешли к допросу свидетеля – меня.

Вырисовывалась не очень хорошая картина. Некий клан магов с промежутком в три года провел две крупномасштабные операции против Райхенской империи. Темные маги помогали полукровкам, а теперь вырастили прямо в столице культ Хаоса.

И оба раза они остались в тени. Незримые кукловоды, стоящие за ширмой. Но кто они? И почему воюют против нас? Одно хорошо – теперь я окончательно уверен в том, что райхенские маги ни при чем.

Культисты были всего лишь марионетками. Но никаких следов сами маги не оставили. Если бы не появление мага, вызвавшего Зверя Хаоса, можно было подумать, что они и вовсе не связаны с культом.

Данте убил одного темного мага еще до моего возвращения. Одного попытался захватить я. Но это ни на шаг не приблизило нас к ответам на вопросы. Допросить их нам не удалось.

Я коротко рассказал главам кланов все, что знал о Хаосе и его последователях. Удивил магов несколькими фактами, а потом мне задали главный вопрос:

– Кто вызвал Зверя Хаоса?

– Маг. Кто именно – не знаю. Но смогу узнать, если увижу.

– Из какого он клана? – прямо спросил Райд Асмуд.

Повисла напряженная тишина. Главы кланов невозмутимо смотрели на меня и только краем глаза поглядывали друг на друга. Но от их спокойствия у меня по телу пробежала дрожь. Они ждали, что прямо сейчас я обвиню одного из них.

Я попросил всех магов по очереди продемонстрировать свою силу. Они меня поняли и показали мне заклинания с характерными особенностями своих кланов. Главы кланов думали, что я хочу сравнить магию неизвестного мага с их магией. На деле я просто выиграл время, чтобы еще раз обдумать свои слова.

– Благодарю, – сказал я после того, как погасло последнее заклинание. – С большой долей уверенности я могу утверждать, что тот маг не принадлежал ни одному райхенскому клану.

– То есть? – быстро спросил Райхард Лебовский аха Ларан.

– Мы имеем дело с неизвестным нам кланом магов.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Седые маги обдумывали неожиданную новость.

– Лучше бы предателем оказался один из нас, – негромко выразил общую мысль Гарус Аций аха Аций.

– Это новый клан? Откуда он мог взяться? – задумчиво произнес Райд Асмуд аха Астреяр.

– Или старый. Забытый, – добавил Леон Ралдер аха Кархар.

– Но кто?

Вопрос повис в воздухе. Магов пугала война с неизвестным противником. Но если что и может преодолеть разногласия и остановить межклановые интриги – то лишь такая ситуация.

Совещание глав кланов продолжилось, но уже без меня. А я бы многое отдал, чтобы узнать, о чем они говорили.

Глава Совета волшебников Рэндал Бах с невозмутимым видом пил вино. Седого волшебника, повидавшего больше, чем иные маги, сложно было чем-то пронять, даже вполне серьезной перспективой отставки.

– Добрый вечер, сэр. – Я поклонился волшебнику.

– Маэл Лебовский. Чем обязан?

– Я хотел бы с вами договориться о вашей поддержке моих идей в Сенате, – прямо сказал я.

– Это после того как вы сделали все, чтобы лишить меня политического влияния? – с наигранным удивлением спросил он.

– Судя по тому, что после потери влияния вы ушли с поста помощника главы Совета волшебников и стали главой Совета, не так уж и много вы потеряли.

– Но с чего мне вам помогать?

– Это политика. Вчера мы были врагами, а сегодня можем стать союзниками. Три года назад вы выступали против строительства новых заводов, уверяя меня, что магия решит все проблемы. Сейчас, после войны, вы понимаете, что это нереально.

– Допустим.

– Но сейчас есть другая проблема – жадность хозяев заводов. Ее надо ограничить, пока она не привела нас всех к беде. Вы говорили тогда об условиях жизни рабочих. А я сейчас хочу их улучшить.

Рэндал Бах слушал меня внимательно, но в его глазах была видна хорошо запрятанная усмешка.

– С другой стороны, я могу оказать вам ответную услугу и рассказать о том, о чем предпочел промолчать Райд Асмуд аха Астреяр.

– И что же?

– Совет магов попытается воспользоваться сложившимся положением, чтобы убрать вас с поста главы и заодно окончательно подчинить себе Совет волшебников. Им несложно будет убедить императора и Сенат в вашей некомпетентности: большинство культистов были легальными волшебниками.

– И вы думаете, я этого не знаю? – холодно произнес Рэндал Бах.

– Знаете. – Я шагнул к нему и негромко произнес: – А я знаю о козырях, которые в ваших руках не позволят им сделать что-либо против вас.

– И вы предадите Совет магов?

– Я не Маэл Лебовский аха Ларан, а просто Маэл Лебовский. У меня забрали право быть частью сообщества магов Райхенской империи, а значит, и обязанностей по отношению к ним у меня тоже нет. Это ведь такая хитрая вещь, права и обязанности.

– Интересный подход.

– Так вы согласны?

– Молодой человек, одних слов недостаточно. Чем вы можете подтвердить то, что действительно что-то знаете?

– Я рискую больше вас. Мне придется все рассказать вам сейчас, а вы потом легко сможете отказаться выполнять свою часть сделки. А мне придется молчать. Не могу же я открыто заявить о том, что выдал вам информацию.

– Хорошо, – с прежней усмешкой в глазах кивнул волшебник. – Я согласен вам помочь против Союза промышленников.

– Магам будет сложно обвинить волшебников, потому что волшебники просто исполнители, а за культом Хаоса стоят…

– Маги.

– Я вам этого не говорил, – с улыбкой сказал я.

– Кто именно?

– Ха! За этот ответ на этот вопрос я сам что угодно сделаю.

– Понятно все. – Рэндал Бах начал задумчиво теребить седую бороду. – Вот почему они пытаются отстранить меня от расследования.

Я быстро глянул в сторону комнаты, где сейчас совещались главы кланов.

– Они не хотят, чтобы на безупречной репутации магов были пятна.

– Их можно понять.

– Но не тогда, когда они ставят под удар всю империю ради своих амбиций.

Я поговорил еще с несколькими волшебниками и магами, договорился о нескольких делах и пошел искать Арью. Но меня самого нашли раньше.

– Добрый вечер, сударь Маэл.

Я повернулся и увидел Шеалу Асмуд в простом черном платье.

– Добрый вечер, сударыня.

– Я не успела поблагодарить вас.

– За что?

– Тогда, в башне Совета, вы поделились со мной силой.

Честно сказать, я уже и забыл об этом.

– Мне было не так сложно вам помочь.

Я улыбнулся девушке и собрался идти дальше, но она меня опять остановила:

– Сэр, у меня к вам просьба…

Шеала сильно покраснела и сбилась. Интересно, о чем она собралась меня просить?

– Сэр, я… я хотела бы стать вашей ученицей.

– Вы что?

Мне показалось, что я ослышался.

– Я прошу вас взять меня своей ученицей.

– А-а… Ну-у… вы серьезно?

– Да, конечно.

– Вы понимаете, кого вы просите стать учителем? – медленно спросил я.

– Да… – немного растерянно протянула Шеала.

– Нет, не понимаете. Начнем с того, что у нас разные стили магии.

– Я хочу научиться именно вашему стилю.

– Ясно. А вы знаете, что я убийца? Я умею делать только две вещи – искать врагов и убивать их. Чему именно вы собрались учиться?

– Всему, чему вы меня будете учить.

Я мысленно вздохнул. Эта девчонка, похоже, ничего не понимала.

– Хорошо. Приходите завтра в мой дом к обеду, там и поговорим.

– Конечно! Я приду!

Обрадованная девушка упорхнула, оставив меня в полной растерянности. В ее глазах я увидел неподдельную радость. Она действительно хотела стать моей ученицей. Но почему?

– Что случилось? – спросила подошедшая Арья.

– Да так. Шеала Асмуд захотела учиться у меня.

– Просто учиться или?..

– Судя по всему – «или».

– Ох.

Ученица… моя ученица. Ученик – это самое ценное для мага. Это не просто человек, которому ты передаешь свои знания. Нет, это тот, кому ты передаешь свой взгляд на мир, свои цели, свой стиль магии и жизни. Тот, кто продолжит твое дело.

Никогда я и не мечтал о своем ученике. Даже в самых своих смелых мечтах я не смел себе этого представить. Чересчур большая ответственность и слишком дорогая роскошь для меня.

Вернувшись с приема, я опять засел за разбор отчетов. Где-то должна быть зацепка. Хотя бы одна тоненькая ниточка. Большего и не надо.

На очередное совещание у императора я опоздал из-за встречи с Мелиссой. Один из моих людей во время облавы на культистов ухитрился прямо из-под носа магов забрать важный документ. Чек на крупную денежную сумму. Счет был открыт на подставную фирму, но Мелисса смогла узнать, что деньги на него были переведены с официального счета Союза промышленников.

Я дождался конца совещания и зашел к императору. Он был в хорошем настроении, что в последние недели случалось редко.

– Вот последние отчеты о ситуации в Кунаке.

Я быстро прочел их и увидел главное.

– Массовые антивоенные выступления… отказ выйти в море… демонстративное возвращение в казармы… забастовка рабочих.

– Пусть теперь попробуют начать войну, – с недоброй улыбкой сказал Аврелий. – Я отдал приказ эскадре Шарля Малькольма выдвинуться к Орнекским островам и при необходимости нанести удар по флоту Доресцара.

– Разумно ли это?

– Нельзя допустить захвата этого плацдарма. И надо показать свою силу: и Кунаку, и Доресцару, и Нархелу.

– Переговоры с Республикой Нархел продолжаются?

– Да. Не так хорошо, как раньше. Как твой план?

– Работа идет, – коротко ответил я.

Дело требовало ювелирной точности. Не имея никаких улик и не зная, где искать истинных виновников подрыва «Алавеля», я пошел другим путем. Мои самые доверенные люди и лучшие агенты Тайной канцелярии сфабриковали ложные доказательства, прямо указывающие на Кунакский патриархат.

Теперь надо было аккуратно навести разведку нархельцев на этот след. Чтобы они сами «раскрыли» дело. Я был автором этого плана и занимался общим руководством операцией.

– Антивоенные выступления в Кунаке начались сами по себе?

– Нет, конечно. Как и выступления рабочих у нас. Жаль, нет у кунакцев нормальной оппозиции, а то можно было бы поддержать их деньгами.

Император размышлял вслух и перебирал варианты действий. А я, усмехнувшись, подумал о том, что мало кто из участников антивоенных бунтов догадывается, по чьим нотам они играют. Впрочем, точно так же и наши собственные забастовщики никогда не поверят, что их финансируют кунакцы.

– Забастовка рабочих продолжается. Союз промышленников не справляется с ситуацией.

– Я знаю, – поморщился Аврелий.

– Откладывать больше нельзя.

– Хорошо, я займусь этим. Поговорю сегодня-завтра с ними. А ты продолжай расследование.

Неизвестно, кто из нас больше волновался – я или Шеала? Во мне боролись противоречивые чувства. Мне безумно хотелось взять ее своей ученицей, и в то же время я понимал, что этого делать нельзя. Чему я смогу ее научить? Интриговать, врать прямо в лицо и бить в спину? Ах да, еще убивать тех, кто считал тебя своим другом, это я тоже умею!

Шеала Асмуд сидела на диване, сложив руки, и с надеждой смотрела на меня. А я любовался ее хрупкой красотой и не знал, что делать.

– Почему ты хочешь учиться у меня?

Девушка пожала плечами. Кажется, она и сама этого не понимала.

– Вас тоже считают слабым магом, – бесхитростно сказала она.

– А зачем учиться у слабого мага?

– Потому, что вы сильнее многих считающих себя сильными магами. Хагнии, Грегора…

– Насчет Грегора я не уверен. Он вполне может убить меня в бою.

– У вас небольшой резерв, но вы все равно стали опасным магом, а меня даже и учить никто не хочет, – печально сказала она.

Я тяжело вздохнул и обхватил голову руками.

– Милая, прекрасная девушка! Вы знаете, что есть целый ряд причин, по которым я не могу стать вашим учителем? Вы ведь желаете не просто научиться нескольким заклинаниям, а стать моей ученицей, разделить со мной мой путь, мои обязательства и мечты! Вы готовы к этому?

– Да.

– Да? А вы знаете, как меня называют за глаза?

– Собакой императора, – спокойно ответила Шеала.

– Псом, – поправил я. – А знаете почему?

– Говорят, это вы убили герцога Тайвера, спровоцировали Даэра дэ Гара бросить вам вызов, и поговаривают, что за убийством Раэла Игнатова и исчезновением Валерия Итара тоже стоите вы.

– Куда делся Валерий Итар, я сам бы очень хотел знать. Да и Игнатова с чего на меня повесили?

Да понятно с чего. Но не думал, что об этом так открыто будут говорить.

– И вы хотите стать ученицей убийцы? Вы понимаете, что я и дальше буду убивать?

– Ну вы ведь страну защищаете! Разве нет?

Шах.

– Да, я все это делаю ради страны, – устало вздохнул я. – Ради страны, народа и императора. Но это грязная, кровавая работа, в которой нет ничего романтичного или благородного.

Девушка опустила голову и надолго задумалась.

– Я все понимаю. Но больше мне некого просить… если уж родной клан от меня отказался…

– Кстати, о кланах. Вот еще одна причина. Мы из разных кланов.

– Нет. Я сейчас вольный маг. У меня нет клана.

– Да, но что скажут ваши родственники, когда узнают, что вы учитесь у меня? Что они скажут, а главное, что сделают, когда решат, что вы раскрываете мне секреты Астреяров?

– За меня не бойтесь, – грустно улыбнулась девушка. – Хуже мне уже не будет. А секреты вашего клана я обещаю не раскрывать и тем более не передавать бывшим родственникам.

А вот и мат. Юная девчонка поставила меня на место. Я ведь действительно опасался того, что она узнает секреты моей семьи. Не так легко перестать делить мир на свой клан и всех остальных.

– Шеала – странное имя, – задумчиво произнес я.

– Меня назвали так в честь одной богини, не самой известной.

– Хозяйка небесных садов, но почему в честь нее? Покровителем Астреяров считают Ахшакара, бога огня и войны. Или это не так?

– Да. Но, наверное, решили, что я другого имени недостойна. Вот и назвали в честь садовницы. Вернее… это имя выбрала мама, а остальным до этого не было никакого дела.

– Шеала, Хозяйка небесных садов – заступница и защитница людей, она помогает против демонов и нежити. И хотя об этом мало кто знает, она однажды победила Ахшакара в бою.

– Я не знала этого.

– Неудивительно: культ Шеалы давно пришел в упадок. Осталось всего три действующих храма. Впрочем, и у Владыки огня не так много поклонников.

Еще раз все обдумав, я принял решение.

– Хорошо, я согласен.

– Правда?!

– Да, я начну вас учить, а там посмотрим.

Шеала стянула волосы в хвост и взяла шпагу. Она надела простые белые штаны и рубашку с короткими рукавами.

– Шпага – это прямой потомок меча. Усовершенствованный меч, лишенный многих недостатков. Шпагой можно рубить, и при должном умении – не хуже чем мечом, а можно колоть. Но лучше всего сочетать и то и другое.

Девушка меня внимательно слушала.

– Последние поколения магов недооценивают холодное оружие. Они полагаются исключительно на свою магию. Магией они убивают, магией от магии и защищаются. Маги окружают себя множеством щитов. Бой между ними сводится не к искусству поединка, а к грубой силе. Кто первый проломит защиту противника, тот и победил. Кто сильнее, выносливей – побеждает. Разные маги по-разному решают этот вопрос. Кархары окружают себя непробиваемой защитой, Астреяры совершенствуют боевые заклинания, Ации любят ловушки, Мак Танхи делают ставку на мощь стихий, от которых сложно защититься, и так далее.

Я сделал паузу и перешел к главному:

– Нам с тобой не подходит ни один из этих способов. Со слабым резервом не выстоять против атаки мага и не пробить его защиты чистой силой. Значит, надо действовать хитростью. Знаешь, как я убил Хагнию?

– Да, я видела.

– Хорошо. Тогда начнем. Защищайся!

Фехтовать Шеала Асмуд умела. Она быстро и ловко парировала мои удары. Держала дыхание и даже успевала смотреть по сторонам. Я последовательно усложнял бой, проводил финты и резко менял ритм боя, пытаясь сбить девушку с толку, заставить раскрыться. Не получилось.

– Хорошо! Теперь нападай!

После первых ее атак я нахмурился. Отбив еще несколько ударов, я увидел одну нехорошую черту в ее стиле фехтования. Отбив мой выпад, Шеала резко взмахнула клинком, метя в шею. А я опустил шпагу и не двинулся с места. Лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от моего горла.

– И что это было? – холодно спросил я.

– Что?

– Ты не целилась в меня. Я не сдвинулся ни на палец, вообще не шевелился, а ты промахнулась.

Шеала побледнела.

– Мне надо было бить прямо в вас?

– Конечно!

– Но ведь это же опасно, так ведь можно тяжело ранить! – воскликнула она.

– Так ведь в этом вся суть! Ранить или убить своего противника. Давай заново!

Бесполезно. Она либо била мимо меня, либо специально задерживала удар. Воспользовавшись этим, я ударил шпагой, до кости разрубив ей плечо.

Шеала охнула и схватилась за рану. Я мысленно вздохнул. Она правша, а рана была на левой руке. Ничто не мешало ей продолжать поединок.

– Ты мертва. – Я ударил ее по шее.

– Я не ожидала…

– Скажи это некроманту.

– Какому некроманту?

– Мертвые разговаривают только с некромантами.

Девушка была смертельно бледной – не столько от боли, сколько от страха. Алая кровь залила ее одежду и испачкала пол. Только через минуту Шеала смогла затянуть рану.

Я задумчиво посмотрел в потолок. Увы, ответа на мой вопрос там не было. Я продумал интересную комбинацию и даже начал воплощать ее в жизнь, но неожиданно засомневался.

От размышлений меня отвлек запах свежезаваренного чая. Я поднялся с дивана и зашел на кухню. Шеала сидела за столом, пила чай и читала книгу. Увидев меня, девушка встала.

– Я тут чай заварила, – с некоторой робостью сказала она. – Мне Арья разрешила.

– Можно попробовать?

– Конечно.

Чай Шеала заварила хорошо, не хуже чем заваривал в свое время Ральф. И гораздо лучше, чем получалось у Арьи.

– Хороший чай. Вкусный.

– Правда?!

– А зачем мне врать?

– Можно спросить? – робко сказала Шеала.

– Да, – кивнул я.

– Тут написано, что сила мага заключается в его способности изучать неведомое. И что маг, просто выучивший заклинания, ничуть не лучше волшебника. Разве это так?

– Конечно так. Только сейчас не любят про это вспоминать. Сильные маги ударились в политику, слабые подчиняются сильным и служат им пешками. Пожалуй, только Мак Танхи и остались верны старым принципам. Они, как и раньше, живут в своих горах и практикуются в своей магии, а в политику не лезут.

– А…

– Спрашивай.

– А вы что-нибудь изучаете?

– Сейчас нет. Я тоже по уши в политике, – горько улыбнулся я. – А раньше – да. Я постигал суть стихий. Пытался наладить с ними контакт и научиться уговаривать их. Не хочу хвастаться, но кое-что у меня получалось. Но потом я все это забросил.

– А не проще ли себя связать со стихией?

– Проще, – хмыкнул я. – Только это уже не ты будешь управлять стихией, а она тобой. Поэтому многие огненные волшебники обладают вспыльчивым характером. Они просто не могут контролировать влияния стихии огня на себя.

Шеала задумалась.

– Астреяры так делают. Так ведь?

– Да. Считается, что так мы становимся сильней.

– С этим не поспоришь. Прямой проводник силы стихии будет сильнее обычного мага, но… я понимаю, почему с Астреярами порой сложно иметь дело.

– Я не смогла связать себя с огнем. Испугалась.

– Ничего страшного. Постижение – более сложный процесс, но ты должна справиться. Тут все зависит не от смелости и силы, а от сосредоточенности и умения управлять своими эмоциями.

Учить Шеалу магии оказалось сложней, чем я думал. С Араэл было проще, я учил ее с самого начала, а с Шеалой мне нужно было переучивать и исправлять чужие ошибки. А их хватало.

Девушка опустилась на колени перед костром и протянула руки к огню. Пламя дернулось из стороны в сторону, как от сильного ветра.

– Неправильно. Ты делаешь слишком грубо и тратишь при этом больше сил, чем можно было бы. Смотри.

Я легким движением силы перехватил у нее контроль над огнем.

– Видишь?

– Да, – мрачно сказала Шеала.

– Учись делать плавней, мягче.

– Меня учили по-другому.

– И что из этого получилось? Надо переучиваться и начинать почти с азов. Почувствуй пламя, оно теплое, спокойное и домашнее. Это прирученный огонь, он греет, а не сжигает. Но это опасная и разрушительная стихия, готовая в любой момент выйти из-под контроля. Как норовистая лошадь, которая может дернуться и взбрыкнуть от одного неумелого движения наездника.

Но что было еще сложней – это учить Шеалу сражаться. Она владела боевыми заклинаниями, умела пробивать чужие щиты и сама могла защититься от удара. Девушка легко и быстро справлялась с мишенями, но в поединке она сразу терялась.

Как я только ни бился – ничего не получалось. Девушка била хорошо если вполсилы. Она просто не могла ударить меня как следует. Даже когда я внезапно для нее атаковал во всю силу, смял ее щиты, нанес несколько ран и начал душить, но при этом оставил хорошо заметную брешь в защите, Шеала ничего не сделала. Даже за миг до того, как потерять сознание от удушья, она ударила меня далеко не так, как могла бы.

Потом девушка молча слушала, потирала горло и смотрела на меня обиженными, подозрительно мокрыми глазами. Хорошо хоть не разревелась.

Я дал ей новое упражнение и зашел в дом. У окна стояла Араэл и внимательно следила за Шеалой.

– Пап, почему ты с ней возишься?

– Мне ее жаль.

– Жаль?!

– Да. Умение сострадать – одно из тех качеств, которые отличают людей от демонов. Демоны в принципе не могут жалеть, сострадать или сочувствовать. Тебе плохо? Сам виноват. Ты слаб? Умри и не мучайся. Люди другие.

– Она никогда не выжила бы у нас, – холодно заметила дочка.

– Да. Ей и в этом мире сложно выжить. Но посмотри на нее.

– И?

– Она красивый цветок. Если о ней не позаботиться – она умрет.

– Цветок…

– Да. Красивый, беззащитный цветок.

– Сэр, вот последнее донесение.

Помощник положил на стол короткое шифрованное донесение. Клавдий Вэр взял его, быстро расшифровал и вздохнул с облегчением.

– Все. Нархельцы взяли «подсадную утку», он скоро расколется на допросе.

– Операция еще не закончена, – напомнил я.

– Да. Но основная часть прошла гладко.

Сфальсифицировать доказательства вины кунакских спецслужб и тайно подбросить их разведке Республики Нархел было сложно, но дело того стоило.

– Интересно, а кто на самом деле взорвал «Алавель»?

Глава внешней разведки развел руками. Мои люди и его агенты отработали все возможные версии, но ничего не нашли. Исполнители как в Изнанку провалились. А уж организаторов тем более не найти.

– Нашли хоть какие-нибудь следы Темных магов?

– Нет, и судя по всему, в Кунаке их нет. Или они слишком хорошо скрываются.

Если их не нашли инквизиторы Кункского патриархата, то да, они очень хорошо скрываются. Даже клан Ациев в свое время не смог долго от них прятаться.

Приезд Агнессы вместе с Софьей оказался для меня полной неожиданностью. Письмо потерялось в куче других писем, и из-за ежедневной суеты я его просто не заметил. Но еще большей неожиданностью для меня стало поведение Агнессы и Тириона.

Уже не девчонка, а девушка весело улыбнулась мне и замерла, увидев Тириона. Парень тоже замер на месте.

– Ты… Ты… Всю войну, значит, в тылу сидел?! В спокойном месте служил?! Ты… дурак!

Агнесса, чуть не плача и не замечая нас, с кулаками бросилась на Тириона. Растерянный парень пытался оправдаться и говорил, что не хотел волновать и что рана у него пустяковая. Но девушка его не слушала. Увечье Тириона поразило ее до глубины души.

Софья собралась что-то сказать, но я остановил ее.

– Пойдемте наверх.

– Но…

– Пойдемте, – мягко повторил я.

Воспитательница Агнессы села за стол, я предложил ей чаю, но она отказалась.

– Она уже выросла. А я не заметила.

– Все дети рано или поздно вырастают. А Тирион хороший парень.

– Но он простолюдин, а она…

– Агнесса тоже не дворянка, – жестко сказал я. – Никто, кроме меня, вас и моей помощницы, не должен знать о том, кто ее отец.

– И все равно.

– Вы не выдадите ее за герцога или графа. И потом, Тирион – дворянин. – Увидев удивление Софьи, я добавил: – За его заслуги на войне император по моей просьбе дал ему личное дворянство, а скоро парень заслужит и наследуемый титул.

– Хорошо, все равно это решать не нам.

– Вот именно. Чем вы дальше займетесь?

– Не знаю. Агнессе я уже не нужна, – печально ответила Софья. – Я еще буду жить с ней какое-то время. А потом денег на спокойную старость мне хватит, но, может, я наймусь гувернанткой или няней.

– Я могу вас нанять. Учить мою дочь.

– Вашу дочь? Разве маги не учат своих детей сами?

– Да, но не в моем случае.

– Хорошо.

– Араэл! – крикнул я.

Дочь пришла и послушно замерла передо мной. Софья удивленно приподняла брови, заметив красные глаза Араэл, но ничего не сказала. Она встала и по кругу обошла мою дочь, внимательно ее рассматривая.

– Осанки нет, – неодобрительно покачала головой Софья. – Чему ее учить, сударь Маэл?

– Всему, что необходимо знать аристократке: танцам, этикету, литературе, музыке, наукам, языку жестов и цветов.

– И судя по всему, мне придется начинать с самого начала.

– Да. Там, где Араэл росла, не было времени и места, чтобы учить ее таким вещам.

– Хорошо, я согласна.

– Платить я буду вам столько же. Поселить вас в доме нет возможности, но я могу снять для вас дом или квартиру.

– Нет, спасибо. Я буду жить у подруги и приходить сюда каждый день.

– Хорошо. Араэл, слушай ее как меня.

Другие учителя бледнели от страха при виде моей дочери и сразу отказывались. Хорошо, что Софья не из таких. Долгие годы она заботилась о незаконнорожденной дочери Аврелия и хранила тайну. И понимала, чем это грозит ей.

Я показал документы и разрешение, подписанное императором, офицеру охраны. Он быстро, но внимательно их просмотрел и кивнул. Охранники открыли железную дверь и пропустили нас. Один из них пошел за нами.

Шеала, в отличие от невозмутимой Арьи, все время с откровенным любопытством поглядывала на меня. Она не понимала, зачем мы пришли в городскую тюрьму.

Спускаться по лестнице пришлось долго. Я уже и забыл, на какой глубине находится этаж смертников. На входе в него еще раз проверили документы. Потом лейтенант позвонил коменданту, и только после этого нас пропустили.

В этих камерах сидели только приговоренные к смерти: убийцы, насильники, маньяки, изменники и казнокрады. Законы империи суровы, за многие преступления судья может приговорить к смертной казни. Но мало кто знает, как на самом деле приводят приговор в исполнение.

Мы остановились перед камерой. Охранник открыл тяжелую дверь, пропустил нас и закрыл ее за нами. Небольшую комнату на две части делила стальная решетка. За ней на низкой, прикрученной к полу койке сидел невзрачный человек, с откровенным страхом смотревший на нас.

Арья скользнула по нему равнодушным взглядом и с интересом осмотрела камеру. Шеала сначала с жалостью смотрела на узника, потом с недоумением – на меня.

– Перед тобой человек, дошедший до крайней степени отчаяния. Он уже устал ждать, когда его поведут в последний путь. Обычно люди уже с надеждой ждут смерть, только потому что она избавляет их от страха и постоянного ожидания. Приносит долгожданное облегчение. Но этот, судя по всему, слишком сильно боится за свою жалкую жизнь. Он вздрагивает от каждого шороха в коридоре, замирает от ужаса каждый раз, когда открывается дверь.

Узник поднялся с койки и подошел к решетке.

– Кто вы такие, чтобы меня судить! – зло выкрикнул он.

– Страх его и погубил. Он совратил двух несовершеннолетних девчонок. Ему нравились их худенькие, нескладные тела. Пока одна из них не сказала, что расскажет все родителям. Страх наказания убил остатки разума и самоконтроля. Он убил их, надеясь избежать наказания. И вместо десяти лет каторги получил смертную казнь. А две девчонки умерли, не успев пожить.

– Я любил их! Слышишь, ты! Кто ты такой, чтобы судить меня? На экскурсию пришел? Да?! Охрана!

– В одном он прав. Кто мы такие, чтобы его судить? Мы не судьи… – Я сделал паузу и добавил, глядя в глаза обмершему от ужаса человеку: – …А палачи.

– Что? – удивилась Шеала.

– Вот твое задание. Убей его и уничтожь тело так, чтобы не осталось никаких видимых следов. О магических пока можешь не беспокоиться.

– Как – убить?

– Как хочешь. Хочешь – голыми руками, хочешь – шпагу дам, но я рекомендую магию.

Приговоренный к смерти узник наконец понял, кто перед ним стоит. Он схватился за голову и упал на колени.

– Я не хотел. Я не хотел. Я не хотел. Я не хотел… – беспрестанно повторял он.

Шеала побледнела. Потом расстегнула воротник пальто и развязала шарф, хотя в камере было вовсе не жарко.

– Не тяни время. Палач должен действовать быстро и профессионально, не доставляя приговоренному лишних страданий.

Она повернулась к узнику, нерешительно подняла руку и опустила ее. Потом опять повернулась ко мне.

– Я не могу.

– Не знаешь ни одного боевого заклинания? – делано удивился я.

– Нет, знаю.

– Тогда что? Не можешь выполнить простой приказ?

– Я не могу убить человека.

– Можешь! Просто боишься.

– Возможно…

Девушка опустила глаза и тихо вздохнула. Я сжал зубы и с размаху ударил ее по щеке. Она вскрикнула и упала на пол.

– А на кой ляд мне нужна трусливая ученица?! Что ты делать собиралась?! Чай мне заваривать?!

– Маэл! – крикнула Арья.

– Молчи! – рявкнул я на опешившую напарницу. – А ты что молчишь? Обмочилась от страха?!

Шеала сидела на грязном полу и, прижимая ладонь к красной щеке, смотрела на меня мокрыми от слез глазами.

– Чему я тебя смогу научить, если ты не можешь сделать простейшую вещь?! Значит, так. Если ты не убьешь его, это сделаю я. А потом убью тебя. Арья, за мной.

Я повернулся и вышел. Арья хлопнула дверью и ожгла меня яростным взглядом. Выражение ее лица было красноречивей любых слов.

– Маэл!

– Не вмешивайся в то, чего не понимаешь!

Она взялась за ручку двери, я схватил ее за руку и крепко сжал.

– Не вздумай помогать ей!

Арья еще раз с яростью в глазах посмотрела на меня и вернулась в камеру. Охранник равнодушно наблюдал за нами.

– Испугалась девчонка? – спросил он. – В моем полку тоже был один, все боялся на тренировке ударить нормально. Сдох в первом же бою.

Я с усмешкой посмотрел на него. Охранник сообразил, что лезет не в свое дело, и извинился.

Через минуту в камере раздалось заклинание с характерным для Астреяров оттенком. Я зашел в камеру. Шеала стояла на коленях над ведром. Арья придерживала ее волосы и успокаивающе поглаживала по спине. За решеткой лежала горстка пепла.

– Молодец, – спокойно сказал я. – Я думал, не справишься.

Я развеял пепел и опять вышел из камеры.

Всю обратную дорогу Шеала старательно отводила от меня глаза. Мне было безумно жаль ее, но я безжалостно давил эту губительную для девчонки жалость. Кто был ее учителем? Я бы с большим удовольствием поговорил с ним.

На улице Арья схватила меня за руку и сжала, стараясь проткнуть ногтями кожу. И опять ее горящие от злости глаза были выразительней слов.

– Шеала, о чем ты думала, когда просила убийцу стать твоим учителем? Завтра приходи к восьми утра. Если еще есть желание учиться у меня. Пока еще не поздно передумать.

Девушка молча пошла к экипажу.

– Зачем? – спросила Арья.

– Арья, когда ты первый раз убила человека в бою?

– В городке на востоке, когда мы еще Тириона искали, – через пару секунд ответила она.

– И что ты при этом чувствовала?

– Ничего, – немного удивленно сказала Арья.

– А как тебя учили, помнишь? Как учили бить до крови, бить сразу и насмерть. Помнишь, как тебя учили убивать по приказу, не задумываясь ни на миг? В тот год тебе было семнадцать лет, Арья. Так же, как и Шеале. И тогда ты прошла за мной через тайную, а потом и явную войну с мятежниками.

– И?

– Меня учили так же. Учили не бояться ни своей, ни чужой крови. Учили убивать. А Шеалу словно в оранжерее вырастили, а потом, как котенка, за шкирку вышвырнули на улицу.

Я потер руку, на которой остались следы от ногтей Арьи.

– У тебя ногти острей, чем когти у Араэл.

– Ты был слишком жесток. Она больше не придет.

– Возможно, Арья, возможно. Но самый главный урок я успел ей дать.

Судя по всему, Шеала Асмуд в детстве была слабой и робкой. Вместо того чтобы обучить девушку и избавиться от ее недостатков, Астреяры предпочли избавиться от нее самой. Слишком сильно она не подходила их клану.

Все маги красивы, особенно женщины. Сложно не быть красивой, когда с детства все недостатки внешности исправляют магией. Но Шеала очень выделялась даже на их фоне. Черноволосая, черноглазая, с нежной кожей, тонкой фигурой и каким-то особым шармом и обаянием, она неизменно привлекала внимание мужчин. Родись она дворянкой, волшебницей или даже простолюдинкой – ее красота могла бы обеспечить ей легкую жизнь и счастливый брак. Но она родилась в клане магов, который ценил только силу…

А теперь мне о ней заботиться. Как будто мне мало своих проблем и не о ком больше думать!

Война стране пока не грозит, но внутренний кризис никуда не делся. И как будто нам было мало этого, вскоре грянули другие, куда более опасные события. Впервые за всю историю империи дрогнули сами основы императорской власти.

Проблемы всей страны и мои личные трудности переплетались в моей жизни. И порой я начинал во всем этом путаться, не понимая, где кончается одно, а начинается другое.

Глава 2

«Долой монархию!»

С каждым сказанным словом Аврелий становился все мрачней. Его радушное настроение после доклада об успехах внешней политики сменилось меланхолией, едва перешли к делам внутренним. Цены росли, некая покупательная способность населения падала, на рынке складывалась парадоксальная ситуация: сильный дефицит одних товаров и переизбыток других. А самая «приятная» новость – упали доходы от торговли с колониями. На фоне перерасхода бюджета новость просто замечательная!

За последнюю неделю я потихоньку начал разбираться в экономике. Она по-прежнему оставалась для меня темным лесом, но я уже не боялся в этот лес заходить.

– А нельзя ли надавить на перевозчиков и заставить их не поднимать цены? – предложил я.

– Не поможет, – немного подумав, ответил Гайн Ленинг, новый министр экономики.

Император отправил старого министра в отставку, а вместо него назначил молодого Ленинга, ему было всего двадцать восемь лет. Другие министры приняли его холодно, считая слишком молодым. А я порекомендовал заменить и всех остальных. От кучи седых стариков все равно уже никакого толку не было.

– Они найдут способ обойти указ. Надо восстанавливать железнодорожные перевозки. Это сразу оздоровит экономику.

– Легко сказать, – буркнул я, глядя краем глаза на представителя Союза промышленников Гюнтера Райнеха.

– Мы прилагаем все усилия, для того чтобы справиться с забастовками.

– Но результатов пока нет, – едко заметил Гайн.

– Тихо. Я желаю встретиться с председателем Союза промышленников. И я надеюсь, что сегодня он здоров.

– Да, ваше величество. Я уверен, что Ханс Крупп найдет время для встречи с вами.

– Я тоже уверен в этом.

Это совещание отличалось от других – на нем присутствовал хмурый и невыспавшийся Данте. Ему надо было сделать доклад о ходе расследования Совета магов.

Темные маги опять исчезли, рассеялись словно дым. Ни следов, ни зацепок. Совет магов начал действовать с размахом: тотальная проверка всех волшебников и большей части колдунов, поиск возможных убежищ, экспедиции в отдаленные уголки мира. Поможет ли это? Посмотрим.

После совещания я остался в кабинете. Аврелий долго молчал, я перебирал отчеты и пытался разобраться в цифрах и графиках.

– Мне не нравится поведение промышленников.

– Не хочу быть пророком, но я говорил, что им нельзя давать право на собственные силы, – не отрываясь от бумаг, ответил я.

– Я помню… – сквозь зубы процедил император.

Я благоразумно промолчал. Есть грань в общении с Аврелием, которую даже я не рискую переходить.

Я вышел из экипажа на Сельском рынке. Название сохранилось еще с тех пор, когда тут проходила граница города и это действительно был сельский рынок. Сейчас это просто продуктовый рынок, один из крупнейших в городе и традиционно самый дешевый.

Пройдясь по рядам, я понял, что дела в городе действительно не в порядке. Цены были выше, чем обычно, и выше, чем в докладе императору. Многих скоропортящихся продуктов просто не было. Как сказала мне одна бабушка, все молоко разбирают рано утром, потому что в ближайших селах коров мало, а из других везти слишком долго.

Народ был спокоен, но неуловимое напряжение, висевшее в воздухе, чувствовалось. Чувствовали его и жандармы, старавшиеся не ходить по одному. А ведь в Райхене по-прежнему полно оружия…

Дом Лютеции стоял в Новом городе, посреди обычных похожих друг на друга пятиэтажных зданий. Отличался он от них только белизной стен, красивыми балкончиками и сильной магической защитой. Рядом стоял скромный особняк Данте и выкупленный им же дом для Молодых магов.

Три здания образовывали классический защитный треугольник и были мощной магической крепостью. Разглядывая переплетающиеся сторожевые и оборонительные заклинания, я понял, почему Совет магов так и не решился на силовое решение конфликта.

Лютеция уже ждала нас. Я поклонился девушке, хмурый Тирион кивнул. Гордый пацан до хрипоты спорил со мной, пытаясь отказаться от помощи. Мне бы никогда не удалось его убедить, если бы не Мария и Агнесса. Они вдвоем заставили его согласиться.

Тирион лег на диван и снял повязку. Лютеция внимательно осмотрела глаз.

– Все не так плохо, как могло бы быть. Повреждена только часть глаза, – сказала она, разминая пальцы.

Лютеция Коэн занималась медицинской магией, а это было не самым простым делом. Кроме магии надо было в совершенстве знать и медицину, чтобы точно представлять себе, что и как делать.

– Где тебя ранили?

– В сражении под Санторином, – ответил Тирион.

– Вот как? Я тоже там была. На флагмане, а ты?

– На «Сапфире», – криво усмехнулся парень.

– Не дергайся. Неудивительно, что тебя задело. На «Сапфир» было больно смотреть. Казалось, там никто не выжил.

Я невольно усмехнулся. В разгар боя магу, прикрывавшему флагманский корабль, уж точно было не до беспокойства о других кораблях. Свой бы уберечь. Лютеция просто отвлекала Тириона разговором.

– Пока все. Приходи через неделю, а пока носи повязку.

Я поблагодарил Лютецию за помощь и попрощался.

– И стоило так возмущаться? – спросил я у Тириона.

– Сколько тебе это стоило? – хмуро поинтересовался он.

– Дурак ты. Ничего это мне не стоило. Я просто попросил ее о помощи.

На выходе нас уже ждал посыльный от императора. Я быстро пробежал глазами короткое письмо.

– Вот твари! – выругался я. – Пошли, Тирион, сейчас отработаешь свой долг.

– Что случилось?

– Эти зажравшиеся… твари отказались от условий императора.

В Союзе промышленников меня приняли сразу. Тирион зашел вместе со мной, но не сел за стол, а остался стоять у двери. А за столом напротив меня сидели трое. Председатель Союза Ханс Крупп, его заместитель Гюнтер Райнех и еще один человек, секретарь, больше похожий на телохранителя.

Ханс и Гюнтер были полноваты. У обоих короткие стрижки, дорогие смокинги и новомодные золотые наручные часы. А их секретарь был крепок на вид, а под пиджаком скрывалась кобура, и явно не пустая.

– Сударь Маэл Лебовский аха Ларан.

– Просто Маэл Лебовский, – поправил я Ханса Круппа. – Я не являюсь членом клана Ларанов.

– Ах да, конечно. Прошу меня извинить.

Я должен поверить, что он действительно не знал? Хорошее начало разговора.

– Вы сказали, что явились к нам как полномочный представитель императора Аврелия.

– Да. – Я холодно усмехнулся. – Я прибыл, чтобы передать вам, что его величество крайне недоволен политикой Союза промышленников.

– Мы сожалеем об этом.

– И что вы намерены делать?

– Ничего. Я имел честь доложить его величеству о нашем плане по наведению порядка. Мы намерены начать его реализацию в ближайшие дни.

– Ваш план… не соответствует некоторым реалиям… и не нравится его величеству.

– Мы об этом сожалеем.

Все трое лицемерно улыбнулись. Я облокотился на стол и подался вперед.

– Я хочу вам напомнить, что его величество император Райхенской империи Аврелий является правителем страны. И его желания являются законом для всех его верноподданных! А нарушение законов карается. Если Союз промышленников не изменит своего мнения и своего плана… он потеряет часть своих привилегий и полномочий. И я об этом позабочусь лично.

– Вот, значит, как, – холодно сказал пока молчавший Гюнтер Райнех. – Цепной Пес решил показать зубы? А если хозяин скажет тебе: «Место»?

– Тихо. Не надо оскорблять нашего наивного гостя. Передайте его величеству Аврелию, что в наших руках вся промышленность страны, железные дороги, а также банки и газеты. И напомните ему, что мы готовы соблюдать определенные сложившиеся ритуалы, традиции и будем признавать его правителем страны. Но деньги, так же как и власть, уже давно не принадлежат ему.

Я подпер руками подбородок и с улыбкой посмотрел на председателя. Он ждал моей реакции, а я молчал. Пауза затягивалась, и они немного нервно переглянулись.

– Сударь Маэл Лебовский, если вам больше нечего сказать, можем ли мы считать нашу встречу законченной?

– Я просто жду, какой анекдот вы мне еще расскажете. Давайте лучше так. Я сейчас выйду, и мы забудем обо всем, что тут было сказано. А когда я войду, мы поговорим уже серьезно, без этих шуток.

– Это не шутки.

– А вы понимаете, что я вас всех убью?

Дав им пару секунд на обдумывание моих слов, я резко встал. Стул с грохотом упал. Окна со звоном разбились, а в комнате поднялся ветер.

– Вы что себе позволяете?!

Я взмахнул рукой, и подскочивший секретарь-телохранитель упал с рассеченной грудью. Второй жест, и у председателя и его зама вспыхнули и рассыпались пеплом защитные амулеты, а жезлы разлетелись на мелкие осколки.

– Вы не имеет права! Это произвол! Вы… вы! – заверещал тонким дрожащим голосом Ханс Крупп.

– Да ну?! – весело воскликнул я. – Попробуйте меня подкупить! А может быть, прикажете мне?

В комнату попытался ворваться охранник. Тирион саблей разрубил его винтовку и вытолкнул из комнаты. А затем попросту заделал дверь алхимией.

– Ну? У вас же есть деньги и власть?

Мне было очень весело, и я с трудом сдерживал желание убить двух жирных торгашей, слишком много о себе возомнивших.

– Так что вы думаете насчет власти императора?

Дверь вспыхнула и рассыпалась пеплом. В комнату вошли трое магов в плащах клана Астреяров, одного из них я хорошо знал. Тирион быстро отпрыгнул ко мне.

– Маэл Лебовский! Вы ответите… – Ханс Крупп как по волшебству превратился в гордого и надменного начальника, а вот его помощник не хотел вставать и показывать мокрое пятно на штанах.

– Вот, значит, как? Астреяров вы купили! За сколько, если не секрет?!

– А мы за идею, – усмехнулся Грегор Асмуд.

– Это радует. Вы только учтите, что тех двух я успею убить в любом случае.

– Да ради богов, – пожал плечами Грегор. – Я мешать не буду.

Несмотря на ситуацию, я совершенно искренне расхохотался. А вот Тирион и промышленники ничего не поняли.

– Маги остаются магами, – отсмеявшись, сказал я. – Я ухожу.

Грегор молча отошел в сторону. Все это время он стоял сложив руки.

– Завещания писать не надо, – посоветовал я Хансу Круппу и Гюнтеру Райнеху. – Нет смысла.

Выйдя из здания, я пошел по улице, кипя от злости. Мне жутко хотелось кого-нибудь убить, разодрать руками горло и вырвать сердце. Идущая навстречу женщина, посмотрев мне в лицо, побледнела и испуганно шарахнулась в сторону.

Свернув за угол, я ударил магией вверх, выпуская силу и свою ярость. Помогло, но не очень.

Тирион догнал меня.

– Что случилось? Ты их чуть не убил.

– Что случилось?! Ничего страшного! Просто кто-то зарвался! Опьянел от власти!

– Маэл…

– Что Маэл?! Убить я их хочу! Не будь там тебя…

Я замолчал. Хорошо, что взял с собой Тириона. Ох, как хорошо.

– Иди домой, – уже почти спокойно сказал я. – А я отправлюсь к императору.

Аврелий не сразу понял меня. Выслушав, он поморщился как от зубной боли и начал говорить о том, что я погорячился. Я не стал его перебивать.

– Ваше высочество…

– Что? – вздохнул император.

– Они уже все решили. Что там делала боевая тройка Астреяров? Мимо проходила?

Аврелий потемнел и сжал кулаки.

– Ты хочешь сказать…

– Да! Если это не заговор, то что? Они заранее знали, что приду именно я, и пригласили магов. Причем именно тех, с кем я, по их мнению, не справился бы.

– А ты их победил бы?

– Не знаю, – признал я.

Победить? Нет, не смог бы. Убить? Скорей всего – да. Их и всех остальных, кто был в здании.

– А с кем еще они договорились? С Кархарами? Ассамблеей или Сенатом?

– Маэл, ты не прав. Это не заговор… это переворот.

– Попытка переворота.

– Нет, именно переворот, – покачал головой Аврелий. – Причем успешный.

Я замолчал, озадаченный словами императора. Какой переворот?

– И сделать уже ничего нельзя. Осталось только надеяться, что эти недоумки ничего не сломают. – Увидев, что я ничего не понимаю, он добавил: – Иди домой, Маэл, и ничего не предпринимай без моего приказа.

Император дернул за шелковый шнур, и в комнату заглянул секретарь.

– Срочно вызови Клавдия Вэра и Майли Гайриса.

– Да, ваше величество.

– Маэл, ты свободен.

– Ваше величество, я…

– Я говорю, пока мы ничего делать не будем.

Реакция Аврелия меня удивляла. Он очень быстро принял решение, а значит, что-то знал. Но почему мне об этом не сказал? Не доверяет или просто не посчитал нужным говорить? Хотелось бы думать, что второе.

Но что дальше? Почему император сразу сказал, что переворот уже удался? Что я пропустил?

Я тряхнул головой, налил полный бокал коньяку и залпом его выпил. Допив коньяк, пошел в свою спальню. Арья неодобрительно посмотрела на меня. Она уже лежала в постели, в тонкой батистовой сорочке.

– От тебя коньяком воняет.

– Ага.

– Шеала так и не пришла.

– Не пришла.

Арья промолчала, но ее взгляд был выразительней любых слов. Обычно она ложилась рядом со мной, но сегодня отвернулась и легла на краю кровати.

Вокруг пылало нестерпимо жаркое пламя. Злой ветер срывал языки огня и закручивал дым в спирали. Демонический хохот, казалось, шел со всех сторон.

– Что же ты будешь делать, Ларан?! Скажи на милость, порадуй старика! Как ты собираешься вернуться? Каким ты собрался вернуться?

Я зло выругался и резко развернулся. Никого. Только хохот, идущий непонятно откуда, и глумливый голос.

– Ты обречен вечно скитаться по этим пустошам. Ты ДЕМОН!!!

Вокруг меня кучи трупов. Когда я успел их всех убить?

Поднявшись, я сел на кровати и закрыл лицо руками. Та тварь была права… Я уже давно не человек. Сегодня был готов убивать только за неуважение. Только за пару оскорблений я был готов убить несколько сотен человек. И не будь там Тириона – убил бы.

Хм, где-то я уже это видел, невольно подумал я, глядя на сидевших в гостиной Харальда и Лиру. В руках у Харальда был толстый запечатанный пакет.

Я поздоровался с Харальдом и поцеловал руку Лире. Рядом уже сидела радостная Арья и хмурый Тирион.

– Тебе подарок. – Северянин протянул мне пакет. – Я попытался в нем разобраться, но ничего не понял.

– Неудивительно, – пробормотал я, разглядывая руны демонов. – Где ты нашел это?

– В доме Карла Хило.

– Мы же там все перерыли?!

– Тайник был в стене. Его обнаружили, когда стали сносить здание.

Бывший генерал-губернатор Восточной области оставил нам много загадок. Так и не сумев их раскрыть, я попросту забыл о нем. И, похоже, зря…

– Что там? – поинтересовалась Лира.

– Большей частью все это интересно только историкам, – не моргнув глазом соврал я. – Но надеюсь, что на некоторые вопросы появятся ответы.

– Ты хоть расскажешь нам? – спросил Харальд. – Или это не наше дело?

Я отмахнулся от него и начал читать бумаги – к счастью, все они, кроме объемной тетради, не были зашифрованы. Арья тем временем болтала с Лирой, а Харальд подшучивал на Тирионом.

Ничего важного и впрямь не было. Вот окажись эта папка у меня в руках тогда… многое можно было бы сделать по-другому. Например, не нужен был бы этот героический переход через горы ранней весной. Но сейчас что об этом думать?

Что действительно было интересно – это то, что Карл Хило работал не на полукровок, а на Темных магов. Они следили за полукровками, помогали им и вставляли им палки в колеса. Похоже, Темные маги хотели дать полукровкам уничтожить Райхенскую империю, но не дать демонам захватить весь мир. Каким образом, хотел бы я знать?

– Самое важное, наверно, зашифровано. – Я показал дневник. – А на разгадку шифра у меня сейчас нет времени. Но в остальном ничего существенного нет. Если бы эта папка попала мне в руки тогда, многих жертв можно было бы избежать. А так…

Я махнул рукой.

– Ясно, – кивнул Харальд. – Что толку знать о ловушке, в которую уже попал?

– Все равно спасибо.

– Я слышал, у тебя тут проблемы.

– Да нет. Всего лишь заговор против империи, заговор против императора, развал экономики, едва не начавшаяся война, диверсия на крейсере «Алавель» и непрекращающиеся забастовки рабочих.

– С забастовками я сам столкнулся, – понимающе кивнул северянин. – Мы до Райхена добирались, напрашиваясь зайцами к машинистам грузовых составов. Пассажирские поезда практически не ходят.

– Ребята, я бы предложил вам остановиться у меня, но… – Я виновато развел руками. – Сами видите.

– Мы уже сняли номер в хорошей гостинице, – поспешила успокоить меня Лира.

– Но на обед вы останетесь, – непреклонным тоном произнесла Арья.

Арья с Лирой продолжили разговор на свои женские темы, а я, Харальд и Тирион стали вспоминать Восточную область. Мне и Тириону было интересно узнать, что изменилось в знакомых нам городах.

Неожиданно явился посыльный от Мелиссы.

– Что случилось? – спросил Харальд, увидев мое лицо.

– Внеочередное заседание Сената.

– И что?

– Просто так такие события не происходят. Обедайте без меня.

На заседание Сената меня не пустили, хотя никаких оснований для этого у них не было. Не пустили также журналистов и представителей общественности.

Здание Сената окружили гвардейцы Дворянской гвардии, наемники Союза промышленников и волшебники. А где-то рядом прятались маги Астреяров.

Я не стал спорить и прорываться. Вместо этого я с удобством расположился в отдельной кабинке ближайшего ресторана и стал наблюдать за всем происходящим в зале заседаний Сената.

Эти умники окружили здание мощной защитой, но не проверили его как следует и не заметили там моих загодя расположенных заклинаний.

А слушать было что. Союз промышленников, Ассамблея дворян и Совет магов проголосовали вместе за лишение императора большей части его полномочий. В частности, лишили юридической силы уже действующие указы и запретили издавать новые.

Я уже даже не злился. Просто слушал поток откровенной лжи и записывал интересные факты. Эти умники все продумали, большей части сторонников императора на заседании просто не было. Из Молодых магов был только Данте, и ему не дали слова.

Заставили замолчать также и нескольких сенаторов, а представителей Коллегии гильдий просто избили и вышвырнули с заседания.

В итоге решение было принято. Императора лишили полномочий, а Тайную канцелярию постановили распустить. Самоуверенные идиоты. Мелисса мне уже доложила, что все известные ей агенты просто исчезли.

Эти умники решили, пользуясь случаем, избавиться от Данте, но совершили ошибку – позволили ему выйти из здания.

Брат стоял на мраморных ступенях, сложив руки. Его окружали волшебники и несколько магов из кланов Астреяров и Аций. О чем они разговаривали, я не слышал.

– Ребята, я не помешаю вам? – весело крикнул я, делая несколько пробных взмахов шпагой.

– Сразу обоих братцев и возьмем, – осклабился наемник.

Лартанал появился прямо за его спиной и откусил ему голову. Остальные опешили. Выходившая из здания женщина завизжала, ее спутница грохнулась в обморок. Гвардейцы и наемники побледнели и переглянулись.

– Цепной Пес… – кто-то сдавленно прошептал в толпе сенаторов.

– Какой ужас, господа. Демоны прямо на улице Райхена нападают на людей, – громко произнес я. – Они ведь могут напасть на любого! Даже на наших славных сенаторов, представителей Союза промышленников или благородных дворян из Ассамблеи.

– Это пустые угрозы! – крикнул со ступеней Райд Асмуд. – Он сам натравил этого демона и сейчас ответит за это! Арестовать его!

– А ты успеешь защитить всех? – спросил я. – В бою ведь всякое может случиться.

Он замер и с усмешкой посмотрел на меня.

– Возможно, я и погорячился. Демоны порой нападают на людей. Например, они могут случайно напасть на дом уважаемого помощника императора Маэла Лебовского и убить его дочь, к слову, полукровку. Отродье демонов!

– А могут и тебя убить, – тихо сказал я, шагнув к нему и собирая силу для удара.

– Маэл Лебовский! – Зычный окрик остановил меня.

Я повернулся. На улицу выезжали гвардейцы императора в полном обмундировании и с оружием. Лошади, не боявшиеся ни магии, ни стрельбы, нетерпеливо фыркали и рвались в бой.

– Сэр, вам послание от его величества! Данте Лебовский! Его величество приглашает вас на срочную аудиенцию!

На небольшом листке бумаги быстрым почерком Аврелия было написано: «Не вмешивайся!» Я с трудом взял себя в руки.

Данте с улыбкой поклонился своим врагам и пошел к гвардейцам. Лартанал выразительно зевнул и исчез.

Император был невозмутим. Данте мерил шагами кабинет, не в силах успокоиться. Я не мог отделаться от мысли, что было бы неплохо выпустить в Сенат пару-тройку особо голодных демонов. А Аврелий был спокоен. Он иронично улыбался и успокаивал нас с Данте.

– А насколько законно то, что они сделали? – спросил я.

– Вопрос дня, – усмехнулся Аврелий. – Вот только ответ на этот вопрос дадут победители.

– И все-таки.

– Да это не имеет никакого значения. Эти ребята забыли, что, так или иначе, закон не вступит в силу, пока я его не подпишу.

– А вы подпишете его? – спросил Данте.

– Конечно, – улыбнулся Аврелий. – Это будет забавно… посмотреть на то, как заговорщики ломятся в открытые ворота.

Мы с Данте переглянулись. Райхенские императоры правят хитростью, а не силой. Что, интересно, он задумал?

– Данте и Маэл, вам надо быть осторожней. Вас сейчас слишком легко убрать. Маэл, продолжай свое расследование. Думаю, что теперь Темные маги будут менее осторожны.

– Что делать с заговорщиками?

– Пока ничего.

Мы с Данте опять переглянулись.

– Маэл, ты все время говорил о том, что пора проводить реформы. У меня уже начало скулы сводить с тоски от тебя. Можешь этим и заняться.

Аврелий хитро улыбнулся мне.

– То есть…

– Да, все твои бредовые идеи о реформировании армии и создании профсоюза рабочих. Занимайся ими, раз тебе делать больше нечего. Только учти, что с завтрашнего утра у меня отпуск.

Я озадаченно почесал затылок. Нет, все было понятно, но… Вот лис!!!

Гвардейцы предложили проводить меня до дома, но я отказался.

Сейчас мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь попробовал напасть на меня. Вот хоть кто-нибудь. Я бы его даже убивать не стал.

Мимо меня пробежала девушка в коричневом пальто и прямо в руки сунула мне листовку. Я удивленно посмотрел ей вслед: похожа на студентку, нет только значка университета. Девушка быстро раздавала листовки и, завидев жандармов, поспешила убежать.

Листовка удивила меня еще больше. В глаза сразу бросались два слова: «Долой монархию!» Ниже шел набор лозунгов, бессмысленных, глупых и цепляющих. Вроде «землю крестьянам» и «фабрики рабочим», а также «долой» – армию, жандармерию и все остальное.

Многие люди комкали листовки и выбрасывали в урны, но некоторые читали и задумывались. Жандармы предпочли сделать вид, что ничего не замечают. Хотя что они могли сделать? В законах Райхенской империи просто не было ни одной статьи, касающейся призывов к смене формы правления. Никому никогда и в голову не приходило не то что свергнуть конкретного императора, а разрушить сами устои страны.

До дома я решил проехать на трамвае. Сидя в вагоне второго класса, внимательно слушал разговоры. И ничего хорошего не услышал.

Дома было шумно и весело.

В гостиной Софья занималась с Араэл. Дочка стояла в центре комнаты со стопкой книг на голове, а Софья разъясняла ей правила этикета и время от времени стучала деревянной линейкой по спине. После очередного удара Араэл зашипела, оскалилась и выпустила когти.

– Следите за манерами, юная леди! – Седая женщина невозмутимо хлестнула линейкой по ладоням полудемоницы и продолжила урок.

Я озадаченно почесал затылок. Всех прочих учителей до смерти пугали одни только глаза Араэл. Вот что значит опыт работы в школе!

На кухне Мария ругала Тириона за лень и грозила оставить без обеда. Парень не слишком умело делал вид, что ему стыдно, резал лук и таскал печенье каждый раз, как сестра поворачивалась к нему спиной. Агнесса пила чай и тихо смеялась над ними обоими.

Мои родственники тренировались в саду. Я немного понаблюдал за ними. Дал пару советов Инге и отругал Далию. Все было как обычно, и никто ничего не заметил.

В малой гостиной на втором этаже Арья читала книгу. Я кивнул ей и пошел в свой кабинет. Сев за стол, я уткнулся лицом в ладони и ушел в себя…

Арья села рядом, обняла меня сзади и положила голову на плечо. Когда она вошла в комнату, я не заметил.

– Что случилось? – тихо спросила девушка.

– Ничего…

– Врешь.

Некромантка как кошка потерлась об меня щекой. Я тихо вздохнул.

– Тебя не обманешь.

– Не-а.

Арья сама удивлялась своей смелости, но уходить не хотела. Мне самому надо было отстраниться от девушки, но сил на это не было…

– Ай!

По-своему истолковав мое молчание, Арья недолго думая укусила меня за ухо. Я повернулся, посмотрел на смеющуюся девушку и невольно улыбнулся сам.

– Так что случилось?

Вместо ответа я протянул ей листовку.

– Это же просто ерунда, – неуверенно произнесла нахмурившаяся Арья.

Я покачал головой.

– Все хуже, чем ты думаешь. Сенат отстранил Аврелия от власти.

Моя напарница прикусила нижнюю губу и встала с кресла.

– Я попрошу Марию заварить чаю. И скажу этим олухам вести себя тихо.

– Арья.

Она остановилась у двери и вопросительно посмотрела на меня.

– Спасибо.

– Новое платье мне купишь, – улыбнулась девушка.

Едва за ней закрылась дверь, я тряхнул головой и положил перед собой чистый листок бумаги.

– Значит, «Долой монархию»? Ну-ну.

Глава 3

Первый снег

Арья стояла у окна в теплом вязаном свитере. Девушка, сложив руки, задумчиво смотрела на улицу.

– Первый снег, – не оборачиваясь, сказала она.

Я подошел к ней. Крупные белые хлопья лениво падали на землю. Привычный пейзаж изменился до неузнаваемости. Соседние дома скрыла пелена снега. Черные ветки ярко выделялись на белом фоне.

– Красиво.

Да. Сколько лет я не видел снега… Уже и забыл, как это красиво.

В саду резвились девчонки. Мария с криком гонялась за Тирионом. Парень, как настоящий брат, уже успел высыпать за шиворот любимой сестренке горсть снега и теперь спасался от заслуженной мести.

Далия и Агнесса с удивлением наблюдали за Араэл, осторожно трогающей снег.

– Ой! Растаял. – Дочка с интересом смотрела на каплю воды на ладони.

– Это снег, он тает от тепла.

– Даже такого?

– Да.

– Понятно, почему в Инферно снега нет.

Я слепил снежок и протянул ей.

– Холодный. И что с ним делать?

– Смотри и учись, – улыбнулся я, слепив еще один снежок.

– Тирион!

Парень повернулся и получил снежком прямо в лицо. Далия и Агнесса дружно рассмеялись. Тирион едва не выругался, но вовремя прикусил язык.

Девушки с хохотом принялись закидывать парня снежками. Он, как мог, отвечал, но очень скоро стал похож на снеговика. С ними было весело, но меня ждали совсем другие игры.

Я встал справа от императора, Данте слева. Двое гвардейцев с церемониальными алебардами вытянулись у дверей. В кабинет вошли четверо, как и было обговорено. Райд Асмуд аха Астреяр, Ханс Крупп, сенатор Адам Гайер и представитель Ассамблеи дворян герцог Галл Маерхант. Они встали перед столом, Райд Асмуд протянул текст закона.

– Ваше величество, мы просим вас подписать закон.

– Давайте, – равнодушно пожал плечами Аврелий, беря в руки перо.

Заговорщики переглянулись. Они ожидали угроз, обвинений, торга, чего угодно, но не этого согласия.

– Я надеюсь, закон был разработан и принят в соответствии со всеми нормами райхенского права? – уточнил император.

– Простите, ваше величество?

Аврелий задумчиво повертел пером.

– Основа любой власти – это закон. Уважение к основам законов – гарантия стабильности в стране. Поэтому я и спрашиваю – соответствует ли этот закон нормам райхенского права?

– Да, ваше величество, – подтвердил Адам Гайер.

– Это меня радует. Вы ведь не хотите разрушить страну и повергнуть устои монархии?

– Нет, конечно, ваше величество! – воскликнул герцог.

Ханс Крупп быстро глянул на него. Адам Гайер еле заметно поморщился. Глава Астреяров кивнул, присоединяясь к представителю Ассамблеи.

– Это меня радует. Значит, не будет никакой крови, резни, дележа власти, охоты на политических противников. Верно?

Заговорщики замялись на пару секунд, но согласно кивнули.

– Тогда я с легким сердцем подпишу закон и не буду пользоваться своим правом вето, – с легкой улыбкой произнес Аврелий. – А вы будете действовать в рамках закона.

Император поставил подпись и вернул документ Райду Асмуду.

– Я вас больше не задерживаю, судари.

– Да, ваше величество.

Я готов поклясться, в этот момент они напряженно думали над тем, почему они выглядят не победителями, а просителями. Император легко и непринужденно заставил их играть по своим правилам.

– Что дальше? – спросил Данте.

– Эту жирную свинью Гайера в расчет можно не принимать, он всегда лебезит перед сильными. Крупп и Маерхант видят себя на разных постах и в разных странах. Они начнут борьбу друг с другом. Астреяры захотят окончательно подмять под себя другие кланы, для этого им надо подмять под себя Кархаров, но на прямое столкновение они не пойдут. А значит, сначала попробуют разобраться с Молодыми магами и получить кучу заложников и должников, а также поставить точку в долгой борьбе и добить Ларанов.

Аврелий говорил спокойно и с легкой иронией в голосе.

– А потом они начнут бороться с победителем в борьбе Союза промышленников и Ассамблеи, чтобы занять наконец место правителя империи. Но задолго до этого убьют меня и разрушат принципы монархии.

– Задолго до этого страна распадется на части и погибнет в хаосе гражданской войны. Наиболее доходные области захватят наши враги, колонии объявят о независимости, – возразил я.

– Ну, они же не совсем дураки. Бороться друг с другом они будут под столом. И именно для этого им нужен я. Как видимость законной власти и гарантия игры по правилам.

– А что делать нам? – поинтересовался брат.

– Тебе – постараться сохранить свою голову и доверившийся тебе детсад. Маэл займется своими делами. А я тем временем ухожу в отпуск.

Свои дела… Знать бы еще, с чего начать! Дел у меня хватает и без этого заговора!

Первым делом я занялся своим домом. Его надо было сделать своей крепостью – в прямом, а не переносном смысле.

Для начала я занялся магической защитой. К уже имеющимся слоям защиты добавил новые, завязанные на разные источники и построенные по разным принципам. Нападающим придется при штурме дома для каждого слоя подбирать свою тактику.

Я ставил не только пассивную защиту, но и активную. При атаке часть заклинаний будет отражена в нападающих. Сработают магические ловушки. Проснутся спящие призраки, вызванные Арьей, и мои демоны.

К сожалению, из-за соседей я не мог использовать мощные массовые заклинания. С другой стороны, враг тоже не рискнет выжечь весь квартал. Так что внешней защите я отводил второстепенную роль, а основные сюрпризы готовил уже внутри дома.

Но для этого пришлось провести небольшую перепланировку, и тут помощь Тириона была просто незаменимой. Он тоже устроил несколько ловушек. Пару сюрпризов приготовила и Арья, но основная работа была на мне.

Кроме этого, я наступил на горло собственной гордости и попросил помощи у Лютеции Коэн. Она поправила мои заклинания и создала еще один слой защиты.

Но как бы хороша ни была крепость – без хорошего гарнизона она обречена. Я знал, что в доме смогу отбить практически любое нападение, но какой дурак рискнет нападать на мага в его доме? Я боялся, что на дом нападут во время моего отсутствия.

– Значит, так. С этого дня вы на военном положении. Один из вас всегда должен быть на страже, разделитесь на три смены. Спать в одежде. Это понятно?

Далия, Инга и Сенек дружно кивнули.

– На вас ложится основная тяжесть защиты. Ясно? Значит, дом без веской причины не покидать. Как минимум двое из вас всегда должны оставаться здесь. Теперь что касается всех остальных.

Я обвел взглядом притихших домочадцев.

– Все очень серьезно. Моим врагам может запросто прийти в голову идея взять кого-нибудь из вас в заложники, чтобы шантажировать меня. А значит, за пределы двора ни шагу! Особенно это касается Марии и Агнессы.

– А есть что будем? – спросила Мария.

– Будешь составлять список, и кто-нибудь будет ходить за покупками. Да, поодиночке ходить нельзя. Только вдвоем.

Я выразительно посмотрел на Тириона.

– Да понял я, понял, – буркнул парень.

Потом я встретился с Мелиссой. Она ожидала, что я немедленно займусь заговорщиками, но у меня были другие планы.

Я приказал ей продолжать текущие дела, собирать информацию о темных магах и следить за действиями Союза промышленников.

– Сэр, а как же переворот? – удивленно спросила Мелисса.

– Пусть пока порезвятся. Сейчас мы их трогать не будем, так что только собирай компромат. Да, и вызови в Райхен всех бойцов. Они мне скоро понадобятся.

– Хорошо, сэр.

– Главное – это охота за темными магами. Следи за всеми странностями. Они следят за мной, не могут не следить. Вот пусть думают, что я полностью увяз в политике.

Вечером я вновь отправился к императору. Всю ночь мы с ним пили крепкий кофе, запивая его не менее крепким чаем, спорили до хрипоты и ругались чуть не до драки. Переломали пару десятков карандашей, перьев и даже перевернули несколько чернильниц, чуть не залив при этом несколько очень важных отчетов. Но к утру план был готов.

Когда первые лучи солнца заглянули в комнату, мы сидели прямо на полу среди вороха секретных донесений, стопок досье и куч бумажного мусора. Стол был давно завален папками, документами, кодексами законов и отчетами Тайной канцелярии.

В общем и целом план политической войны был детищем Аврелия. Он спланировал сложнейшую многоходовую интригу, рассчитал несколько вариантов развития событий и предусмотрел если не все, то очень многое. Большинство моих предложений и идей было отвергнуто или переделано до неузнаваемости.

Что неудивительно. Стратегическое планирование никогда не было моей сильной стороной, я тактик. И поэтому, полностью продумав стратегию, Аврелий оставлял тактику на мое усмотрение. В вопросе выбора средств и методов действия император меня ничем не ограничивал.

Но в нашем плане все равно оставалось одно очень слабое место.

– Что будет, если они решат убрать вас раньше времени?

– Маэл, это головная боль капитана моей гвардии, а не твоя.

– И все-таки – если им удастся убить вас?

Аврелий мрачно посмотрел в окно.

– Тогда тебе придется короновать Агнессу, а самому стать регентом.

– Ха. – Я дернул плечом. – Кто мне даст стать регентом? На каком основании? Она уже совершеннолетняя. Да и какая из нее императрица? Агнесса не справится.

Я замолчал, но потом все-таки решил высказать вслух повисшую в воздухе мысль:

– Вам нужна жена и законный наследник.

– Жена… Мать Агнессы умерла при родах, герцогиня Анхальская неудачно упала с лошади, графиня Лаура дэ Ранкас отравилась в собственном доме, а Ри Леская умерла прямо на моих руках от пули убийцы. Маэл, тебе не кажется, что моим женщинам не везет?

Мне нечего было ответить императору. После гибели Лауры его проверили всем Советом магов, никакого проклятия не было. Но спустя год во время покушения убили еще одну невесту Аврелия. И на этот раз косвенно виноват был я.

– Так или иначе, но империи нужен наследник.

– Я подумаю над этим.

Я хотел добавить, что было бы очень неплохо заключить союз с одним из крупных и влиятельных дворянских кланов, но промолчал. Он это знает не хуже меня.

В Ассамблею дворян я отправился вместе с Арьей. Ходить в одиночку не стоило. Мелисса предлагала мне полноценную охрану, но я отказался. Не будет от них особого толку. От простого нападения я сам отобьюсь, а против магов простые бойцы не помощники.

Я больше не состоял в Ассамблее, но как бывший ее член все еще имел право присутствовать на заседаниях в качестве зрителя. Никто не попытался мне помешать пройти в зал, не было даже вопросов, но заметили меня многие. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые с раздражением, но многие с удивлением.

Мы с Арьей сели на задней скамейке. Девушка сразу заскучала, а вот я внимательно смотрел по сторонам и подслушивал. Разные мелочи, незаметные для непосвященного, многое мне сразу объясняли.

Выступлений сегодня было мало, в основном шло обсуждение нейтральных тем. Но напряжение, повисшее в зале заседаний, чувствовалось очень хорошо. Как Аврелий и предполагал, заговорщики действовали быстро, не успев заручиться поддержкой большинства. И многие дворяне были этим недовольны.

За три года традиции Ассамблеи не изменились. Все важные вопросы все так же решались в кулуарах. Например, в столовой.

Реджинальд Малькольм сел на свое любимое место недалеко от окна. Я молча подошел к нему и отодвинул стул для Арьи, а потом сел сам. Адмирал хмуро посмотрел на меня.

– Мальчик вырос и пришел за своим учителем, – странно усмехнувшись, произнес он.

– Я рад вас видеть в добром здравии, – негромко сказал я.

Малькольм вытер платком выступивший на лбу пот.

– Маэл, к тому, что произошло, я не имею никакого отношения. Меня, старого дурака, обвели вокруг пальца! И скоро, я чувствую, поставят вопрос о моем исключении из Ассамблеи.

Я, усмехнувшись, покачал головой. И тут император оказался прав. Впрочем, и я не ошибся.

– Его величество император Аврелий просил передать вам свои наилучшие пожелания, а также приглашает в любое удобное вам время посетить дворец. Его величество хочет обсудить с вами некоторые моменты вашего проекта реформ флота.

– Вот как? – совершенно искренне удивился седой адмирал.

Он сделал быстрый и незаметный со стороны жест, спрашивая меня – поставил ли я защиту от чужих ушей? Я так же быстро и незаметно ответил ему.

– Маэл, я приглашаю тебя вместе с твоей очаровательной спутницей в свое скромное пристанище. Ты не поверишь, как скучно и одиноко на пенсии.

– А разве другие ветераны флота вас не навещают?

– Ветераны греют кости у каминов и лишний раз носа из дому не высунут. Только молодежь иногда заглядывает, но быстро убегает. Эх, если бы мой внук Шарль был рядом!

Мы еще несколько минут поговорили на обычные для непринужденной светской беседы темы. А потом мы с Арьей откланялись.

– Маэл, нас подслушивало трое человек, – тихо сказала напарница.

– Пятеро, – поправил я. – Три обычных дворянина и два волшебника.

– Тогда почему?

– Потому что мы с адмиралом самое главное сказали друг другу не словами, а жестами и интонацией. И никто этого не заметил и не понял. А слова… слова пусть слышат все и делают из них свои выводы.

Реджинальд Малькольм, один из лучших в истории адмиралов Райхенской империи, зря прибеднялся отсутствием союзников. Он и без них имел большой вес в политике. Недаром в Ассамблее его прозвали Акулой.

Вечером, после ужина, я просматривал газеты и отчеты моих людей. Но интересней всего были статьи аналитиков и политических обозревателей. Сказать, что все были в шоке, – это ничего не сказать. Растерянность сквозила в каждой строке любой статьи, заметки или колонки новостей.

Все гадали о действиях императора. Прогнозов было много, но никто даже близко не попал. Отчеты информаторов тоже говорили о том, что пока никто не догадывается о наших планах.

А вот мое имя, к сожалению, упоминалось часто. Журналисты вспомнили много старых дел, связанных со мной. Начиная с участия в войне на севере и заканчивая подавлением мятежа в Восточной области. И некоторые довольно точно угадывали общее направление моих действий.

Аврелий предупреждал меня об этом. Мир меняется быстрее, чем нам того хотелось бы. Надоедливые, словно мухи, журналисты приобретают все большее значение, а их мнение имеет вес в обществе и политике. А значит, надо думать не только о своих действиях, но и о том, как они будут выглядеть в прессе. Раньше было легче…

Начал я с того, что стал собирать союзников. Самым надежным был, конечно, Данте и его Молодые маги. А самым важным – Реджинальд Малькольм. Кроме них мне сравнительно легко удалось найти общий язык с Коллегией гильдий и несколькими сенаторами. Но это уже мелочь, капля в море.

Клан Мак Танхи неожиданно предложил свою помошь. Они прислали целый отряд своих магов, и возглавляла его лично глава клана Эдвина Мак Танхи.

Надо договариваться с Рэндалом Бахом. И тогда у меня будет мощная коалиция, способная серьезно испортить жизнь заговорщикам.

В дверях появилась Арья.

– Маэл, ты уже вторую ночь подряд не спишь, – мягко сказала она и непреклонно добавила: – Пошли.

– Подожди, я сейчас приду.

– Я здесь подожду.

Несколько минут я пытался продолжать работу, но под пристальным и неодобрительным взглядом напарницы у меня ничего не получалось. Я убрал бумаги в стол, закрыл ящик на ключ и пошел в спальню.

Арья права, отдых мне не помешает. Я легко мог не спать несколько суток, но кто знает, сколько еще бессонных ночей у меня впереди?

Я лег, не раздеваясь, на кровать, но голова у меня по-прежнему была забита интригами, отчетами, планами и прогнозами, а также моими тщетными попытками найти из всего этого выход.

Арья легла рядом со мной.

– Все плохо? – тихо спросила она.

– Да.

– А как же план императора?

– Все не так просто, – вздохнул я. – Любой план хорош, пока не начнешь воплощать его в жизнь.

– Ты справишься.

Девушка положила голову мне на плечо и уснула. Я осторожно провел пальцами по ее волосам.

Справлюсь ли я… А разве есть у меня выбор?

На встречу я пошел рано утром вместе с Тирионом. Парень зевал, недовольно бурчал себе под нос и пинал ни в чем не повинные кучи снега. В общем, как мог выражал свое недовольство.

Проскользнуть мимо постов рабочих нам удалось без труда. Не нужно было даже магии, хватило простой одежды и актерского мастерства.

Да и пробраться в штаб профсоюза было немногим сложнее. Главная проблема заключалась в том, чтобы незаметно пробраться в комнату предводителя бастующих железнодорожников.

В комнате никого не было. Я сел на стул, а Тирион подпер стенку. Ждать нам пришлось недолго.

Ней Ластер заходил в комнату спиной, держа в руках поднос. Повернувшись, он вздрогнул от удивления, но быстро взял себя в руки.

– Доброе утро, господа.

– Доброе утро. Извините за столь бесцеремонное вторжение.

– Я бы пригласил вас за стол, но вы-то побрезгуете.

– Почему это? – делано удивился я. – Мы как раз не успели позавтракать. Правда, Тирион?

Ней Ластер поставил поднос на стол. Завтракал он супом и хлебом из ржаной муки.

– Троха!

В комнату заглянул белобрысый парень – увидев нас, он разинул рот.

– Принеси еще две тарелки нашим гостям.

– Я бы не хотел, чтобы о нашем визите знали многие, – негромко произнес я.

– Он немой, – отметил Ней. – И стукачей у нас нет.

Я не стал его разубеждать. Троха принес поднос с двумя тарелками супа. Мы с Тирионом сели за стол и начали невозмутимо есть жидкую похлебку, практически без мяса и овощей.

– Ваш повар вкусно готовит, – похвалил я, Тирион молча кивнул, соглашаясь со мной.

– Как вы это едите?

– Просто ты никогда не делил просроченных консервов на три дня, – усмехнувшись, ответил ему алхимик. – И на сухарях месяц не жил.

Я бы мог добавить про демонов с жестким, как подошва, мясом и мерзким послевкусием, от которого потом ничем не избавиться, но промолчал.

– Зачем вы явились?

– Поговорить. И сообщить, что, к сожалению его величества императора Райхенской империи Аврелия, ваше с ним соглашение потеряло силу.

– Вот как, потеряло силу? А раньше…

– А раньше, соблюдая это соглашение, Аврелий не давал использовать армию и жандармов, а также Тайную канцелярию для разгона вашего балагана, – жестко, глядя прямо в глаза собеседнику, сказал я. – Но теперь, в связи с переворотом и потерей власти, император не имеет возможности и дальше выполнять свою часть соглашения.

– Вот как, – задумчиво и немного растерянно повторил Ней Ластер.

– Император всегда держит свое слово, тем более данное своим подданным.

– Что вы намерены делать с заговорщиками? – неожиданно спросил он.

– А с чего вы взяли, что я что-то буду с ними делать?

– Вы же его личный помощник.

– Это мое личное дело. Я пришел поговорить с вами о другом. Что вы думаете о политике?

– А что я должен о ней думать? – пожал плечами руководитель самого организованного и мощного профсоюза. – Она меня, хвала богам, никак не касается.

Я мысленно вздохнул. И ведь это один из лучших! Но что делать? Никто не говорил, что это будет легко.

– Начну издалека…

Как за десять минут объяснить инженеру основы политологии? Причем так, чтобы он понял самое главное и сделал нужные выводы. А кроме этого мне надо было привлечь его на свою сторону, убедить в своей правоте и предложить конкретный план действий.

– Прежде чем я дам ответ, скажи – что случилось с Грэдом Шановым?

– Он у меня.

– За решеткой?

– Если только золотой. Я спрятал его в отдаленном загородном поместье под надежной охраной.

– Был слух, что его схватила охранка императора.

– Его пытались убить, свалив вину на Тайную канцелярию. Но по счастливой случайности я оказался рядом.

Нэй Ластер был достаточно наивен, чтобы поверить в такую случайность.

– Отпусти его. Мы обеспечим его безопасность…

Мы с Тирионом дружно расхохотались.

– Чего смешного?!

– Да даже ребенок сможет убить того, кого вы охраняете. Мне не стоило никакого труда зайти в эту комнату. А ведь я мог прийти не на переговоры, а чтобы убить вас. Нет уж, Грэд Шанов слишком талантлив, чтобы рисковать его жизнью. Так что вы скажете?

– Сначала я хочу увидеть Грэда.

Нэй Ластер сложил руки и откинулся на спинку стула.

– Хорошо, увидишь.

– Когда и где?

– Где? На эшафоте. Когда? Во время показательной казни мятежников. Или вы еще не поняли, что новая власть с вами церемониться не будет? Ну, тогда скоро поймете.

Я с усмешкой поклонился ему и вышел из кабинета. Ушли мы так же незаметно, как и пришли. Никто, кроме Ластера и Трохи, нас не видел.

– Вы обманули меня! – крикнул вместо приветствия Грэд Шанов. – Вы… вы заперли меня здесь!

– А вы бы предпочли прохладные воды Райхенского залива? Или, может быть, катакомбы, где ваши бренные останки нашли бы в лучшем случае лет через сто?

Мне докладывали, что инженер не раз пытался покинуть усадьбу. Он буянил, возмущался, требовал немедленно позвать меня, жандармов, журналистов. Один раз даже попытался объявить голодовку, но хватило его только на один день.

– Здесь вы в полной безопасности. Вам предоставили все условия для работы. Кстати, надеюсь, вы поняли, почему некоторые ваши идеи наивны и невыполнимы?

– Да, многие мои идеи наивны, потому что я верю в…

– Так! – резко оборвал его я. – Только не надо мне всей этой романтической чуши о свободе. Я слишком хорошо знаю, какой кровью оборачиваются патетические речи о свободе и рабстве. И знаю, в отличие от вас, не по книгам.

– Вы участвовали в подавлении мятежей, – со странным выражением лица произнес Грэд.

– Да, и не раз, – сухо ответил я. – Вы могли читать в газетах о кровавых обычаях северных варваров или кочевников востока, а я все это видел своими глазами.

Он что-то разглядел в моих глазах и сразу потерял весь свой боевой настрой.

– Я бы хотел вам дать еще пару недель спокойной жизни в этой усадьбе, но времени больше нет.

– Что вы имеете в виду?

– Читайте газеты. – Я кинул ему толстую пачку свежей прессы. – Соберите одежду и нужные вам вещи. В обед за вами приедут.

– Кто приедет? Куда вы собрались меня отправить?

– Приедет за вами отряд Императорской гвардии. А отвезут вас во дворец, где вы встретитесь с императором.

От услышанного инженер потерял дар речи.

– От вашей с ним беседы зависит вся ваша дальнейшая жизнь. Расскажите ему о положении рабочих и о необходимых реформах.

– Да… но… я…

– А как вы хотели? Вам надо не просто предложить его величеству проект реформ, еще надо убедить в их необходимости и правильности.

– А как же вы? Я же убедил вас…

– А что я? – усмехнулся я. – Я просто слуга его величества. Я убедил его встретиться с вами, и большего для вас никто не сделал бы. Теперь все зависит только от вас.

– Хорошо, я понял вас. – Грэд Шанов приосанился, былая растерянность прошла. – Я убежду, убедю…. Я объясню его величеству всю необходимость реформ.

Он бросился рыться в ворохе своих бумаг, решая, что стоит показать Аврелию в первую очередь. Инженер не знал, что император уже изучил его идеи и эта беседа нужна нам для того, чтобы сделать из него нашего единомышленника.

Если мы сможем это осуществить, у нас будет важный союзник, а Союз промышленников получит непримиримого врага…

Обедали мы с Тирионом в небольшой закусочной в Новом городе. Мы уже пили чай, когда за стол сел Джон Ковальский.

– Опаздываешь, – заметил я, глядя на часы.

– Прошу прощения, мне пришлось задержаться.

– Все готово?

– Почти. К восьми вечера все будет готово, в девять люди будут на позиции.

– Хорошо. Пути отхода готовы?

– Да, три варианта, включая погоню.

– Погони не будет. Главное – запутать следы, чтобы ни одна ищейка по следу не прошла.

– Все сделано.

– Что, не приходилось еще таким заниматься? – усмехнувшись, спросил я.

– Нет, – недовольно нахмурившись, ответил Джон.

– Ничего. Все когда-то бывает в первый раз.

К нам подошел человек в неприметной одежде. Он протянул мне записку и сразу ушел. Я быстро прочел ее. Тайная канцелярия свою часть дела выполнила.

– Все готово, нужные люди уже предупреждены. Так что погонь и перестрелок быть не должно.

– Хорошо бы. Раз уж другого пути нет.

– Нет, уже завтра Майка Торпа и других арестованных рабочих переводят в другую тюрьму, а оттуда его без боя точно не достать.

Проезжая мимо площади, я заметил толпу людей, собравшуюся вокруг наспех сколоченной трибуны. Мы с Тирионом вылезли и подошли поближе.

– …Прогнивший режим держится только на штыках армии! Долой монархию!

– Долой! – восторженным ревом отозвалась толпа.

– Долой императора!

– Долой!

– Вся власть народу!

На трибуну поднялся другой оратор.

– Власть тирана держится на дворянах! Вот наш главный враг!

О как! А знает ли об этом Ассамблея?

– Маэл, он кого имеет в виду, говоря о тиране, Аврелия? – негромко спросил Тирион.

– Надо полагать, – ответил я.

– Да какой он тиран?

– Ты думаешь, им интересна правда?

Парень недоверчиво покачал головой, а оратор тем временем говорил все более интересные вещи.

– Кому нужна была война? Нам? Простым людям?! Нет! Война была нужна дворянам, этим проклятым кровопийцам! А кто погибал на войне? Простые солдаты! Они умирали ради надменных аристократов! Простые матросы заплатили своими жизнями за награды и почести адмиралам! А вспомнил ли кто-нибудь о них? Нет!

Тирион потемнел, сжал кулаки и шагнул вперед. Я поймал его за плечо и остановил.

– Ты будешь это слушать?!

– Да. Пока мы только слушаем!

– Дворяне сидели в безопасности, пока гибли простые люди! Они прятались в штабах и в тылу! Это солдаты помирали на ненужной им войне! Это…

– А ты где был, шкура тыловая?!

Оратор замолк, оборванный на полуслове. На хриплый голос повернулись все стоявшие на площади. Среди расступившихся людей стоял, опираясь на костыль, одноногий дворянин.

– Ты где был, брехло? Где я, по-твоему, ногу потерял? В тылу?

Ветеран медленно двинулся к трибуне. Люди молча расступались перед ним, избегая его взгляда.

– Я граф Раэн Ласальский. Дворянин в пятом поколении. Лейтенант второй роты седьмого сводного полка Приморского фронта! Я участвовал в штурме Сторожевых островов. Был тяжело ранен в бою под богами проклятой кунакской деревней на северном направлении! А ты где был?!

К ветерану направилось несколько крепких молодчиков с дубинками в руках. Тирион положил руку на эфес сабли.

– Не останавливай меня, я не стану стоять, – сквозь зубы бросил он.

– Подожди всего минуту.

На ветерана набросились и попытались заставить его замолчать, но стоявшие рядом люди вмешались. По площади прокатилась волна недовольства. Люди возмущенно кричали и поддерживали графа. Ораторы и сопровождавшие их охранники поспешили ретироваться.

– Почему ты не вмешался? – резко спросил Тирион.

– Потому что так было надо. Если ты не заметил, речи были направлены не против императора, а против дворян.

– И что дальше?

– А то, что многие дворяне тоже выступили против Аврелия. Так с чего мне их защищать? И пока рано вмешиваться. Пусть себе болтают.

Тирион задумчиво почесал затылок и согласился со мной.

Операция по освобождению арестованных рабочих прошла удачно и без жертв. Несколько часовых поутру помучаются, как от похмелья. Да троих караульных, оказавшихся не в том месте, пришлось вырубить и связать. Заключенных быстро освободили и вывели из камер. Никто из них не умел ездить верхом, поэтому были приготовлены повозки.

Я наблюдал за операцией издалека, оставаясь вместе с группой прикрытия. А потом поехал верхом за повозками. Я всерьез опасался того, что могу не сдержаться и убить ни в чем не повинных людей.

Мы уже выехали за пределы города, благо тюрьма стояла на окраине, когда заметили погоню.

– За нами едут всадники, два десятка, – быстро сказал волшебник воздуха, отвечавший за разведку.

Я на мгновение прикрыл глаза. Точно, едут прямо за нами, но в тюрьме все спокойно. Побега никто не заметил.

– Джон!

– Да?

– Действуйте по плану. Я прикрою вас. Тирион!

Место для засады было неплохим. Мы привязали коней к дереву в стороне от дороги. Тирион быстро сделал ловушку, а я ее замаскировал. Лица мы на всякий случай закрыли платками.

Ждать пришлось недолго. Через десять минут на дороге показались всадники. Они неслись вперед, не глядя по сторонам. Словно знали, куда им ехать. Да и ждали они нас уже за городом.

– Ты уверен, что это за нами? – тихо спросил Тирион.

– Да.

Они гонятся именно за нами, а иначе зачем им было пересекать несколько дорог и срезать путь по полям ночью, когда кони могут запросто переломать ноги?

– Добропорядочные граждане с оружием по ночам не носятся.

Первые всадники на полном скаку влетели в ловушку и рухнули в яму. Другие не успели остановиться и упали на них сверху. Только задние ряды успели осадить лошадей.

Тирион алхимией убил людей, попавших в ловушку. А я ветром сбил на землю оставшихся всадников. В ответ раздалось несколько выстрелов по кустам, и несколько волшебников успели ударить магией. Через пару минут бой закончился.

Их командира мы взяли в плен, остальных добили. Тирион убрал все следы боя.

Как я и думал, преследовали нас наемники, которым приказали перехватить нас. Но кто мог знать о готовящемся побеге? Напрашивался неприятный вывод…

По моему приказу рабочих разместили в нескольких убежищах, организованных в рабочих поселках на окраине Райхена. Майк Торп был очень удивлен тем, что я организовал побег. Но скоро он удивится еще сильней.

Домой я вернулся только утром. И как раз вовремя, чтобы встретить нежданную гостью.

Появление Шеалы меня очень удивило. Я был уже уверен в том, что она не вернется и выбросит из головы свою глупую идею. Но девушка пришла и теперь куталась на диване в теплую шаль.

Я вздохнул и сел напротив Шеалы. А она робко и немного жалобно смотрела на меня.

– Вы все-таки хотите учиться у меня?

– Да, – тихо ответила она.

– Но вы не пришли тогда.

– Извините, я просто…

– Я знаю, – перебил я девушку. – Меня интересует – почему пришли сейчас?

– Меня пытались убить.

– Пытались? – уточнил я.

– Да. Я убила двоих.

Двоих? Значит, третий убежал. Жаль.

– И я поняла, что никогда бы не сделала этого без вашего урока. Я бы скорее дала убить себя.

– И все-таки я не думаю, что могу вас научить чему-то полезному и важному для вас.

– Пожалуйста. Я все понимаю, но никто, кроме вас, не говорит со мной серьезно. Даже ваш брат Данте. Я буду делать все, что вы прикажете, – тихо попросила Шеала. Голос у нее был мягким и бархатистым. Сложно отказывать, когда тебя просят таким приятным голосом.

Я устало вздохнул и потер лоб.

– Все, что я скажу?

– Да.

– Вы газеты читаете? Знаете, что сейчас в стране?

– Да.

– Тогда вы должны понимать, что мне просто некогда будет вас учить. Я брошу вас сразу в бой и учить буду в бою.

– Я согласна, – кивнула девушка.

– Если я прикажу убить? Пытать? Ударить в спину?

Шеала кивнула, но уже не так уверенно. Я встал и подошел к ней, девушка поднялась с дивана. Я провел пальцем по ее розовым губам. Она сильно покраснела, но не пошевелилась.

– А если я скажу тебе соблазнить кого-нибудь и переспать с ним? Что тогда ты скажешь?

– Вы ведь этого не прикажете, – очень тихо сказала она, глядя мне в глаза.

– Нет, но я бы на твоем месте мне не верил.

– Сударь Маэл, я все понимаю… я сижу на заседаниях Совета, в основном молчу, но все слушаю. И я понимаю, что сейчас в стране и как вам придется сложно. Я не хочу быть вам обузой, но… я ведь могу и помочь…

Шеала смутилась и замолчала.

– Ты не будешь мне обузой только в одном случае: если станешь делать все, что я прикажу. Ясно?

– Да.

– Даже если я прикажу соблазнить жирного сенатора, наглого промышленника или самоуверенного мага!

Шеала вздрогнула, но ответила твердо:

– Я согласна.

Она не оставила мне выбора. Я надеялся, что она повернется и уйдет. А что мне делать теперь?

– Подожди здесь.

Стоило мне выйти из гостиной, как Арья схватила меня за шею и прижала к стене.

– Ты ведь не собираешься этого делать на самом деле? – прошипела она.

– Арья. – Я мягко отвел руку девушки от своего горла. – Тут выбор прост: либо она, либо ты, ну или Мария с Далией и Ингой, но от них толку мало будет.

– Ты серьезно? – тихо спросила она.

– Я не планирую этого, если ты об этом, но кто знает, как все повернется? А для Шеалы иметь влиятельного любовника может стать единственным шансом на спасение. У тебя и этого шанса нет.

– Вот как. Ты уже все решил? А что она думает?

– Не знаю! Я ничего не знаю! Почему она так рвется стать моей ученицей? И что мне с ней делать сейчас? Чему мне ее учить? Как мне просто ее уберечь в это время? Астреяры могут попытаться ее убить в любой момент!

– Ты меня спрашиваешь? – язвительно спросила Арья. – И как мне кажется, ты уже придумал, что с ней делать. Список кандидатов на соблазнение составил?

– Арья…

– Что? Как тебе император мог страну доверить, если тебе нельзя доверить даже ученицу?

Я устало вздохнул и сел на недовольно заскрипевшую тумбочку.

– Все верно. Я неудачник, который может только убивать и предавать. Кстати, не знаешь, куда можно отправить Марию? Обидно будет, если после всего случившегося девчонку убьют из-за меня. Жаль, что я не могу и тебя отправить подальше от Райхена… это просто не имеет смысла.

Арья опустила голову и отошла назад.

– Извини, Маэл, я сказала не подумав…

– Перестань, – покачал я головой. – Ты всего лишь высказала вслух мои собственные мысли.

– Но ведь все не так…

– Почему не так? Все как раз так и есть. Я ведь действительно на полном серьезе раздумываю, как ее использовать…

– А есть выбор? – горько спросила напарница.

– Нет, – тихо ответила Шеала.

Я вздрогнул и понял, что легкую защиту от подслушивания Шеала столь же легко убрала.

– Ты все слышала? – быстро спросила Арья.

– Да, извините…

– Это мне надо просить у тебя прощения.

– Я согласна помочь вам, сударь Маэл, и готова сделать все, что понадобится. Если вы возьмете меня своей ученицей.

– Почему вы так этого хотите? Почему именно я?

Девушка грустно улыбнулась.

– Потому что вы единственный, кто стал меня учить. Помните тот прием у Лютеции Коэн, когда мы вышли из своих кланов?

– Такое забудешь, – невесело усмехнулся я.

– Из всех магов, к которым я обращалась с просьбой что-нибудь объяснить, ответили мне только вы. Остальные просто пытались произвести на меня впечатление или посмеяться над моей глупостью. Мужчины не могли оторвать от меня взглядов, а женщины даже не пытались скрыть своей зависти.

Ну, мужчин понять можно, подумал я, пытаясь отвести взгляд от черных печальных глаз Шеалы.

– А вы один отнеслись ко мне серьезно. – Девушка помолчала, а потом добавила: – А потом вы мне жизнь спасли.

Арья загадочно смотрела на меня, а я не мог понять, о чем она думает. Напарница не просто молчала, она еще и мысли свои спрятала. Впрочем, решать-то все равно мне.

Я посмотрел на свою ладонь, словно там мог быть написан ответ. Увы, там были только вопросы. Имею ли я право брать себе ученицу? Заслуживаю ли я такого подарка? Могу ли я брать на себя такую ответственность?

– Хорошо.

Шеала чуть не подпрыгнула на месте. Арья с улыбкой посмотрела на нее, а потом, уже без улыбки, на меня.

Новые власти страны тем временем делили власть. В Сенате разгорались жаркие споры. Пока соперники только покусывали друг друга, проверяли на прочность. Но в отношении императора заговорщики были единодушны.

Аврелия лишили оставшихся полномочий. Тайную канцелярию упразднили. Ни о чем другом, кроме как о дележе власти, политики не думали, а зря. Недовольство в народе только росло.

В газетах началась оголтелая пропаганда против монархии. Журналисты и эксперты соревновались в том, кто сильнее раскритикует «сгнивший от старости и закосневший в традициях режим». На площадях выступали ораторы.

И все громче звучало новое и опасное слово – революция.

Глава 4

Первые шаги

Ожидая других участников встречи, я лениво листал свежие газеты. Новости были интересными. Ассамблея дворян устроила смотр Дворянской гвардии. Союз промышленников открыто объявил о наборе в собственную небольшую армию. Приглашали людей с военным опытом. Даже Союз волшебников спешно созывал своих членов в Райхен. Один только Совет магов оставался спокоен.

В Сенате тем временем уже было одно серьезное столкновение интересов, но пока без крови. Ассамблея дворян резко выступила против Союза промышленников и сорвала принятие важного для них закона. Промышленники в свою очередь добились наложения вето на законопроект Ассамблеи.

Майк Торп вошел в комнату и бесцеремонно сел на стул. Вслед за ним появился Грэд Шанов. Он вежливо поклонился мне и занял место за столом рядом со мной. Инженер сразу раскрыл папку и выложил толстую пачку бумаг.

Постепенно прибывали и другие участники встречи, представители от профсоюзов Западной области, горняков, верфей, портовых рабочих и прочих. Я уже знал, что профсоюзы быстро налаживают друг с другом связи, а вот для остальных это будет сюрпризом. Учитывая, что я доведу процесс объединения пролетариата до его логического конца.

Последним явился потрепанный, помятый и очень недовольный Ней Ластер. Его арестовали несколько часов назад, но мои бойцы быстро среагировали и отбили его.

Я поднялся с места и подождал, пока стихнут негромкие разговоры.

– Я рад, что вы все смогли принять мое предложение, – Майк Торп зло усмехнулся, но я не обратил на него внимания. – Я собрал всех здесь присутствующих для непростого разговора. У меня есть для вас предложение, от которого вам будет глупо отказываться. Но для начала я передам вам слова его величества императора Райхенской империи Аврелия. Его величество передает вам свои наилучшие пожелания и надеется, что вы добьетесь успеха в своей борьбе.

– Пожелания! – зло заметил Майк Торп. – Что нам толку от его пожеланий?! Мы их на хлеб намажем?

– Его величество хочет нам помочь… – начал было Грэд Шанов.

– Что?! Много он нам помог-то? Молчи! Интелихент…

В зале одобрительно заворчали.

– Вы знаете, из-за чего императора Аврелия лишили власти? – мягко спросил я. – Нет? И даже никаких идей нет? А все просто. Его величество приказал Союзу промышленников выполнить ваши требования, а именно: сократить рабочий день, повысить зарплату, улучшить условия труда…. На следующий день император уже не был правителем.

– Неужели ж он вот так позволит каким-то торгашам и промышленникам захватить власть в стране?! – резко выкрикнул кто-то из Западной области.

– Нет, не позволит. Но это не ваша забота. Главное то, что вы сами можете добиться выполнения ваших требований.

– И каким же это образом? – поинтересовался Ней Ластер.

– Занимаясь политикой, конечно. Вам надо найти себе союзников, договориться с ними, добиться у Сената рассмотрения ваших требований и сделать все, чтобы на голосовании сенаторы и представители других органов власти голосовали за вас, а не против. Но для этого надо, чтобы вас признали.

– Это как?

– Нам нужно создать наш орган власти! – Грэд Шанов встал и пылко продолжил: – Мы должны создать Совет профессиональных союзов Райхенской империи! Создать и добиться его признания! И тогда мы сможем бороться с промышленниками на равных! Мы добьемся правды и завоюем себе свои права!

Дальше я в основном сидел и молчал, лишь изредка вмешиваясь в спор. Постепенно Шанову удалось убедить остальных. Хорошо было то, что все собравшиеся – рабочие и инженеры. Никто из них не понимал, что такое политика, все они опасались ответственности, и поэтому никто из них не хотел брать на себя обязанности лидера.

Правда, Майк Торп смотрел на Грэда с явной неприязнью. Но я не обратил на это внимания. Вскоре, однако, встал самый главный вопрос.

– Первым делом нам надо принять Устав и опубликовать манифест о наших намерениях. Вот я уже все приготовил. – Услышав возражения, инженер быстро добавил: – Это просто мои наброски, если кому что не нравится – смело говорите и предлагайте свои идеи.

– А как это мы, спрашивается, заставим нас признать? Да нас даже на порог ихний не пустят, скажут – «воняем»! – резонно заметил Марк Коннели, глава профсоюза горняков.

– Я об этом подумал. Нам нужен официальный представитель, тот, с кем будут вести дела, – ответил Грэд Шанов.

– Кто?

– Вы знаете, кто такие юристы? Это люди, которые знают законы и поэтому могут защищать в суде своих клиентов. А нам нужен такой же человек, только знающий не право, а политику!

Все посмотрели на меня.

– Да, сударь Маэл Лебовский любезно согласился помочь мне. Он маг и долгое время был членом Ассамблеи дворян, а сейчас занимает пост помощника его величества. Я думаю, что лучшего нам не найти.

– Да с какого такого должны верить этому псу?! – Майк Торп с криком вскочил с места, несколько человек поддержали его.

– Товарищи! Товари…

– Какой я тебе товарищ? Интелихент гнилой!

Грэд побледнел и попытался что-то сказать, но стушевался перед напором рыжего рабочего. У меня мелькнула мысль, что из него получился бы хороший разбойник в театре. Мало того что рыжий и с перебитым носом, так еще и вспыльчивый.

– А у нас есть выбор-то? – вмешался в спор Ней Ластер. – Этот маг мог убить нас всех.

– Мог да не мог, значит! Мож, заманивает нас всех!

– Так мы и так тут все, значится, – пожал плечами Марк. – Бери да маринуй нас всех. А вот что ты-то предлагаешь?

– Что предлагаю? – не понял Торп.

– Я говорю: что ты делать предлагаешь? Грэд Шанов, получается, план предложил, ты с ним не согласился, значится. А сам-то ты что предлагаешь, али только хаять можешь?

– Бороться!

– Как?

– Организуем стачку…

– Так уже бастуем, а толку-то?

– Так что, сдаваться, что ли, по-твоему? В кабалу, да?! Вечно на них спину рвать?!

– Ты на меня песок не сыпь. Ты как тот дурак, что не в том месте шахту рыть начал. Все роешь и роешь, а руды почему-то все не видать. Так не проще волшебника-рудознатца позвать или хотя бы с лозой кого попросить?

– Чего…

– Того! У умного человека, говорю, дорогу спрашивать не пробовал?

Волосы Марка Коннели были седыми, лицо покрывали глубокие морщины, но руки его выглядели крепкими, а глаза – ясными. Он спорил с Торпом и постепенно убеждал всех остальных в своей правоте.

А я уже жалел, что освободил Майка Торпа. Хотя и сейчас я не вижу других вариантов. Без своего лидера профсоюз металлургических заводов распался на множество более мелких объединений, а их лидеры ушли в глубокое подполье, и искать всех не было времени. Заместитель Майка Торпа, имя которого я выпытал у него, ничего собой не представлял и никакой власти не имел.

– А если он нас обманет?

– Мы заключаем контракт, по всем правилам. В том случае, если сударь Маэл Лебовский не выполнит своих обязательств, – он будет вынужден выплатить нам неустойку в размере полутора миллионов империалов.

– Интересно знать – что сударь Маэл Лебовский рассчитывает получить от нас? – с глубоко запрятанным в глазах ехидством спросил Марк Коннели.

– Мы договорились о поддержке в будущем, в разумных границах, не нарушающих наших интересов, и о гонораре в размере одного миллиона. – Грэд Шанов выждал паузу – уроки ораторского искусства все-таки не прошли даром – и добавил: – Товарищи, эта сумма не так велика, как кажется на первый взгляд. Если разделить ее на всех, то каждому придется заплатить горсть сестериев[6]. И потом, согласно условиям контракта, заплатить мы должны будем после выполнения сударем Маэлом его обязательств.

– Кроме меня, вы также получите надежные убежища, отряд профессиональных бойцов, способный вытащить любого из вас из темницы или с эшафота, а также военных инструкторов и оружие. Я обещаю выполнить ваши требования, и если у меня не получится сделать это мирно, мы вместе добьемся этого силой.

Они еще поспорили, но больше для виду, а потом согласились на все. Первая, небольшая, но очень важная победа.

По пути домой Тирион поинтересовался – почему я запросил за свои услуги такие деньги.

– Тирион, мне приходится содержать Арью, Араэл, Агнессу, трех моих родственников, а теперь еще и Шеалу. Кроме этого мне, возможно, придется платить тебе жалованье, если Сенат обрежет финансирование Императорского совета. Так что лишний миллион мне не помешает.

– Ясно. А если честно?

– Им нужно чувствовать себя выше меня. Они платят – я подчиняюсь. Они наниматели – я наемный рабочий. Они чувствуют себя в безопасности – я добиваюсь своих целей.

– Ты дал им простой и ясный мотив своих действий, хотя мог сам заплатить им этот миллион.

– Верно.

– А если они догадаются?

– Ты ведь не догадался, – резонно заметил я.

В воздухе носился запах свободы и революции. Пахла свобода и революция в основном кучами неубранного мусора и навоза, кострами, похлебкой и перегаром. Улицы убирать было некому, Городскому совету резко сократили финансирование.

На площадях постоянно возникали стихийные или организованные митинги. Жителям города это развлечение было в диковинку, так что народу собиралось обычно много.

Люди, выступающие на митингах, призывали бороться до победного конца, сил не жалеть и не идти на компромиссы. Правда, с кем бороться, за что и с кем не идти на компромиссы – похоже, мало понимали даже сами ораторы.

На некоторых площадях ставили палатки, разводили костры, на которых варили похлебку из подаренных непонятно кем продуктов. Желающих жить прямо на митинге нашлось на удивление много. С другой стороны, чему удивляться? Там всех желающих бесплатно кормили, поили и убеждали, что они тут не просто так, а за Великое и Правое дело.

Сильней других под удар попали студенты. Их ряды эта «чума» косила со страшной силой. Молодые, горячие, наивные и без жизненного опыта, они легко ловились на романтические сказки о благородной борьбе с тиранией.

Пока все это выглядело смешно и глупо. Плакаты, лозунги, наспех состряпанные революционные песенки и толпа, готовая поверить в любой бред. Но мне было не смешно.

Араэл стояла в центре сада, завернувшись в теплый плащ. Воздух порывистым вихрем крутился вокруг нее. Она ловила своенравный ветер и сплетала над собой изящные узоры.

Я несколько минут внимательно наблюдал за дочерью, а потом окликнул ее и указал на ошибки. Она быстро училась – всего за полгода освоила то, что я учил несколько лет.

Увы, мне все так же приходилось учить Араэл боевой магии. Словно мы и не возвращались из Инферно.

На втором этаже звенела сталь. Я зашел в комнату для фехтования и увидел Арью с Шеалой. Поединок был в самом разгаре. Мокрая от пота Шеала едва успевала парировать удары. А моя напарница дышала спокойно, словно и не дралась вовсе.

– Ты делаешь много лишних движений, – негромко произнесла Арья.

Шеала не ответила, ей и так не хватало воздуха, но попыталась последовать совету. Безуспешно. Через минуту поединок закончился.

Я взял со стойки тренировочную шпагу и встал напротив ученицы. Арья отошла в сторону. Шеала обрезала волосы, и теперь они едва доставали до плеч.

– Дай ей отдохнуть.

– В бою ты так же будешь говорить? – с усмешкой ответил я Арье. – Нападай!

Шеала по-прежнему не была для меня противником. Хотя ее атаки и стали быстрей, а удары – точней. Поэтому мне было несложно вести поединок и заставлять ученицу тратить силы. Сейчас я учил ее не столько фехтованию, сколько упорству и стойкости.

Вскоре Шеала стала пропускать удары. Руки девушки дрожали, ей не хватало дыхания, но в глазах была только злость. Она стояла из последних сил, но стояла и продолжала драться.

– Ты мертва, – равнодушно сказал я, оставив шпагой глубокую царапину под ключицей ученицы. – Нападай!

Она сжала зубы и ударила сверху. Я легко парировал удар и едва не попал ей в шею.

«Маэл! Она уже едва на ногах не стоит!» – мысленно сказала Арья. Она буквально кипела от злости и раздражения. Я ей не ответил и проткнул бедро Шеалы. Девушка, вскрикнув, упала на колено.

– Опять мертва, – холодно произнес я, приставив шпагу к горлу. – Затягивай рану и вставай.

Арья с непередаваемым выражением посмотрела на меня, а потом подошла к Шеале и подняла шпагу.

– Подкрепление успело вовремя, – с вызовом в глазах и усмешкой на губах она глянула на меня – попробуй, мол, прогнать.

Я молча кивнул и встал в стойку. Двое на одного? Такая ерунда…

Впрочем, Арья знала что делала. Она дралась не вместо Шеалы, а вместе с ней, порой намеренно подставляясь под мои удары. Ученица этого не понимала, но самоотверженно прикрывала Арью и старалась не отставать от нее. И в итоге она простояла на ногах в два раза дольше, чем я рассчитывал. А Арья отвела душу, наставив мне добрый десяток синяков и царапин.

Как я и рассчитывал, опубликованный манифест профсоюзов в одной малотиражной газете не привлек внимания. Все затаив дыхание следили за схваткой Союза промышленников и Ассамблеи дворян. Даже про меня почти забыли.

А я несколько дней бегал по городу, договариваясь со всеми участниками интриги. Пока все шло по плану. Реджинальд Малькольм обещал мне голоса Ассамблеи, Рэндал Бах – Совета волшебников и Совета колдунов. Кроме этого я договорился с Коллегией гильдий и с несколькими сенаторами. Все должно было получиться.

Тем временем страна заволновалась. Пошли разговоры о выходе из состава империи. И если племена северных и восточных народов можно было не принимать в расчет, то с южными провинциями так не получится. Почти вся Южная область присоединилась к Райхенской империи добровольно. Во многих провинциях сохранилась власть местных династий. И аристократы юга не спешили радоваться новостям из столицы.

Молчал Кунакский патриархат, и это настораживало. Для них – это очень удобный случай свести счеты.

С Харальдом и Лирой я встретился на набережной. Из-за погоды никого, кроме нас, не было. С моря дул сильный холодный ветер. Волны с шумом разбивались о камни внизу.

Хмурая Лира куталась в теплый плащ, а Харальд на холод и ветер не обращал внимания. Заметив меня, он радушно улыбнулся и пошел навстречу.

Мерзнущие Арья и Лира сразу отошли в сторону, под защиту закрытого на зиму кафе. А мы с Харальдом, наоборот, подошли к самому краю.

– Хорошо, что ты не уехал.

– Уже собирался. Нашел что-нибудь в том дневнике?

– Не было времени, – покачал я головой. – Сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Харальд. – А что происходит? Сложно этих идиотов разогнать? В Риоле ты не сильно церемонился.

– Не все так просто. Это политика, и сейчас идет большая игра. Действовать надо тонко и аккуратно.

Харальд понимающе кивнул и добавил с усмешкой:

– Так бы и сказал, что разогнать не можешь. Помочь?

– Надоела скучная жизнь?

– А то! Не только тебе лавры победителя душу греют.

– Ну, тогда помогай.

– Серьезно?

– Лишней твоя помощь точно не будет.

Сильный порыв ветра подхватил и обдал нас брызгами холодной воды. Северянин задумчиво посмотрел вдаль.

– Мне нужно на восток возвращаться.

– Если ты согласен, я устрою твой перевод.

– Куда?

– Да есть одна идея.

Мы поговорили еще с полчаса. А потом разошлись. Харальд и Лира остались на набережной, а я с Арьей отправился на одно неприятно пахнущее дело.

Пронизывающий ветер срывал с деревьев последние листья, переметал с места на место сугробы и пробирал до костей. Шеала закрылась от него магией, а я, наоборот, радовался холодному ветру.

Мы медленно шли по пустому из-за непогоды парку. Под ногами скрипел неубранный снег. Небо было ясным, но тепла от зимнего солнца немного.

Я сорвал пару кленовых листьев, чудом удержавшихся на дереве, сделал из них импровизированный букет и подарил его Шеале. Девушка слабо улыбнулась и кивнула.

В моем доме ее не приняли. Нет, никто не грубил ей, никто не ставил подножек и не подсыпал соли вместо сахара в чай. Ее просто не приняли в свой круг общения и не обращали внимания.

Сенек и Тирион в присутствии Шеалы сильно смущались и терялись. Далия и Инга приревновали к ней Сенека, а Агнесса и Мария – Тириона. Араэл считала Шеалу слишком слабой и презирала за это. Помимо всего прочего, она была магом, а для моих родственников – магом из враждебного клана.

Я знал, что и среди Молодых магов Шеала оставалась белой вороной. Женщины завидовали ее красоте, а мужчины считали красивой глупышкой и не хотели видеть в ней личность. А замкнутость Шеалы все посчитали надменностью. Люди вообще любят видеть то, что хотят, а не то, что есть на самом деле.

Моя ученица не жаловалась, а только еще больше замыкалась в себе. Арья это заметила, расспросила Данте, а потом рассказала все мне. И стала требовать, чтобы я что-нибудь сделал. В чем именно заключалось это «что-нибудь», я выяснить так и не смог.

– Арья сказала, что ты не хочешь брать платья. Почему? Они тебе не нравятся?

– Нет, они хорошие, но я не хочу вас обременять еще больше.

– Это пустяки. Немного одежды для своей ученицы по сравнению с другими моими расходами – сущая ерунда. Так что не стесняйся.

Шеала промолчала.

– Ты красивая девушка, но не следишь за собой, носишь неприметную одежду, волосы обрезала неровно. Почему?

Она ответила не сразу.

– Вам это так интересно?

– Раз я спрашиваю, значит, интересно.

– Я устала от того, что все видят во мне красотку.

– Понятно, – вздохнул я. – Но это глупо. Многие платят огромные деньги специальным магам и волшебникам, чтобы выглядеть красивей.

– А я, наоборот, с удовольствием отдала бы эту красоту! – мрачно произнесла девушка. – Вы себе просто не представляете, каково это – видеть зависть и ненависть в глазах подруги! Или понимать, что никому ты на самом деле не интересна, тебя даже не слушают, а просто пускают слюни на твою внешность!

– Ну, мне этого точно не понять, – серьезно сказал я. – Я красотой явно не отличаюсь. Что же касается тебя… внешность – это оружие, и в нашем деле очень ценное.

– Какое же это оружие?

– Очень простое. У меня внешность неприметная, поэтому мне легко слиться с толпой, остаться незамеченным. Ты – наоборот, яркая и привлекательная, значит, ты легко можешь привлечь внимание к себе и помочь тем самым напарнику. И ты знаешь, что такое оружие?

– Ну… оружие – это оружие, мечи, шпаги…

– Нет. Оружие – это то, что ты можешь использовать против врага. – Я остановился и посмотрел ученице прямо в глаза. – Если ты можешь использовать против врага свою внешность – значит, это тоже оружие. Мужики теряют дар речи в твоем присутствии? Так используй это против них, а не жалуйся!

Шеала серьезно задумалась.

– Ты даже не представляешь, сколько секретов узнавали не хитрые разведчики, а, казалось бы, глупые красавицы. Куртизанки, танцовщицы, фаворитки и любовницы вертели мужиками, как хотели, и творили политику. Порой генералы и чиновники сами выбалтывали секретные планы, чтобы произвести впечатление на какую-нибудь светскую красавицу.

– Астреяры так и собирались меня использовать…

– Я знаю, – спокойно ответил я. – Я собираюсь делать то же самое, о чем, кстати, предупреждал тебя. Но кроме этого я тебя еще и учу. Мне нужна не еще одна пешка, а помощница.

Девушка вдруг улыбнулась и кивнула. О чем, интересно, она подумала?

– Значит, будешь учиться использовать свою красоту?

– А разве этому учат?

– Конечно.

– Где?

– Да есть определенные заведения, – уклончиво ответил я. – В одном из них, кстати, нам сегодня предстоит одно дело.

Шеала согласилась сразу. Сложно было сказать, насколько ей понравился мой план, но и тени недовольства я не заметил. Чего нельзя было сказать об Арье. Нет, она ничего мне не сказала, но ее взгляд был красноречивей многих слов. А еще мне пришлось взять ее с собой.

– Не думала, что придется по борделям ходить, – недовольно проворчала девушка.

Напарница рассматривала обстановку с явным осуждением в глазах. Хотя все было прилично и со вкусом: крепкая кровать застелена шелковым красным бельем, стены обиты темно-розовой тканью, на полу мягкий ковер, приятно пахло южными благовониями.

– Бордель, Арья, – это заведение для неотесанного простонародья. А место, куда ходят благородные и состоятельные джентльмены, называется домом досуга. Сюда часто приходят молодые парочки, чтобы не попасться на глаза родителям, или люди постарше, чтобы отдохнуть от брака без риска разоблачения. Но если вдруг у благородного господина или госпожи возникнет такое желание, ему могут предоставить горничную или горничного.

Девушка усмехнулась. За три года она уже успела узнать о некоторых сторонах жизни высшего света, а также о том, что называть вещи своими именами неприлично.

– Интересно, кому он принадлежит? – задумчиво произнесла Арья. – Доход с него большой, наверное, но кто открыто признается, что он хозяин борделя?

– Это мой бордель. – Увидев выражение лица Арьи, я невольно улыбнулся и добавил: – Не смотри на меня так, я сам об этом узнал пару дней назад. Его купила Мелисса, пока я был в Инферно. Доход от него небольшой, но много другой пользы. Удобно собирать компромат.

Привычки – очень уязвимое место любого человека. Особенно такие привычки, как любовь к юным брюнеткам и регулярное посещение борделя. Один сенатор каждую неделю приходил сюда отдыхать. Само по себе, учитывая, что он вдовец, это ерунда, но ловушку можно было подстроить хорошую. И приманкой могла быть только Шеала.

Ждать пришлось несколько часов, но все прошло гладко. Сенатор клюнул на приманку и попался в ловушку.

Услышав крик и злую ругань, мы с Арьей ворвались в комнату. Бледная Шеала сидела на кровати, ее легкое платье было разорвано до пояса.

– Какого… – Крепкого вида мужчина резко повернулся к нам, но, увидев шпагу, замер на месте.

Арья с откровенной ненавистью глянула на сенатора и пошла к Шеале.

– Как это понимать?

– Вот именно. Как это понимать? Такой уважаемый человек – и пытается изнасиловать невинную девушку. Как же так, сэр Вильям Рекхам?

– Кто вы, сударь? – сквозь зубы процедил он.

– Маэл Лебовский.

– Вот оно что. И что же тебе надо, Пес?

Давно со мной не говорили с таким презрением. В каждом слове ненависть.

– Садитесь, – вежливо предложил я. – У меня к вам долгий разговор.

Шеала зашла за ширму, чтобы переодеться. А Арья стала справа от Рекхама, сложив руки на груди. Я чувствовал жгучее желание девушки ударить сенатора. Хотя, судя по свежему синяку на скуле Рекхама, еще вопрос, кто от кого больше пострадал.

– Мне нужно, чтобы вы проголосовали за принятие нескольких важных для империи законов.

– Не пойти ли тебе к демонам?

– Ну зачем вы так! Вы же не хотите, чтобы завтра весь город говорил о том, что вы пытались изнасиловать девушку.

– Какую девушку? Эту шлюху?!

Арья с размаху ударила его ладонью по лицу. Прежде чем я успел ее остановить.

– Сука… ты за это еще ответишь мне.

А вот теперь уже мне захотелось его ударить, причем не рукой.

– Сказать, как все было? Я пришел отдохнуть от суеты городской жизни вместе со своей ша’асал. И вдруг слышу крик. Молодая несовершеннолетняя девушка благородного происхождения отбивается от насильника. Как благородный человек, я сразу пришел ей на помощь. И каково было мое удивление, когда я увидел, что это был известный и уважаемый аристократ Вильям Рекхам.

– Несовершеннолетняя, значит… – зло произнес сенатор.

– Ей семнадцать лет. Всего семнадцать[7].

– И что с того? Ты подставил меня! Я пришел в комнату, где меня уже должна была ждать горничная. Откуда мне было знать, что это не она? Откуда мне было знать, что она несовершеннолетняя?!

– Все еще интересней. Ты так и не узнал ее? – усмехнулся я. – Воистину люди видят лишь то, что хотят видеть. Соблазнительная девушка так привлекла тебя, что даже не удосужился посмотреть внимательно на ее лицо. Шеала.

Уже переодевшаяся и вытершая макияж девушка вышла из-за ширмы.

– Позволь тебе представить Шеалу Асмуд, юного мага из клана Астреяров. Представь, что будет, если завтра весь город будет говорить о том, что ты изнасиловал мага из клана Астреяров?

– Я даже пальцем не успел ее тронуть!

– Да кому это интересно? Ты лучше подумай о том, что с тобой сделает Райд Асмуд. Я всего лишь убил мага из его клана на честной дуэли, и он мечтает убить меня. А за такое…

– Я сенатор! – воскликнул Рекхам, но, судя по его глазам, он и сам не верил, что это ему поможет.

– А ты все-таки подумай, что сделают Астреяры после того, как последнее отребье будет говорить, что какой-то сенатор так унизил и оскорбил их?

– Где гарантия, что вы не избавитесь от меня потом? – глухо спросил он, признавая поражение.

– Гарантией будет ваша ценность как союзника. Пока вы будете иметь влияние в Сенате и при этом поддерживать меня, мне не будет никакого смысла вредить вам и вашей репутации.

Потом он обязательно попытается мне отомстить. Такого не забывают и не прощают. Но сейчас мне важнее его фракция в Сенате. Целых десять голосов.

На встречу в доме Реджинальда Малькольма пришли все приглашенные: Данте, Рэндал Бах, Грэд Шанов, Эдвина Мак Танхи, граф Жиен Доминик, несколько военных и пара сенаторов из числа старых друзей адмирала. Шанов в такой компании был впервые и поэтому заметно нервничал и молчал.

– Время дорого, и тратить его на церемонии я не считаю нужным, – сухо произнес Реджинальд Малькольм. – Маэл.

– Буду краток. Империи нужны реформы, – лаконично сказал я.

– Какие именно? – спросил Жиен Доминик.

– В первую очередь необходимо создать Совет профсоюзов и решить проблему с рабочими, во-вторых – армия и флот, а остальное уже потом.

– Зачем давать этим пролетариям власть? – резко спросил Рэндал Бах.

– Потому что иначе они возьмут ее сами, – усмехнулся я. – Потому что сложился сильный дисбаланс власти. Союз промышленников стал слишком силен, а Ассамблея дворян и Союз магов его не ограничивают. Им проще договориться с ним, а промышленникам легко и просто подкупить магов и дворян. Нужно создать противовес Союзу промышленников. Коллегия гильдий эту задачу уже давно не в силах выполнить.

– И я даже знаю, кого можно за это благодарить, – негромко произнес глава Совета волшебников.

Я проигнорировал его слова.

– Это понятно. Наша армия и флот безнадежно устарели. И мне странно, почему это понятно только мне, старому хрычу, – недовольно проворчал Реджинальд Малькольм. – А не молодежи.

– Молодежи это как раз и понятно, – возразил ему военный из Генералитета. – Так же как и многим генералам и адмиралам, но общество ничего не хочет слушать о реформах.

– Наша армия выиграла войну, – удивился Жиен Доминик. – А вы утверждаете, что она ее проиграла. Конечно, люди не понимают вас. И я в том числе.

– Потому что ты давно пороху не нюхал! Война изменилась, а кто-то полагает, что можно и дальше с шашкой на пулеметы кидаться!

– Совет магов тоже давно пора менять, – вмешался в спор Данте. – Надо ограничить его полномочия и изменить обязанности. Расширить права волшебников, а также встряхнуть наконец кланы и заставить их признать очевидное – мир изменился.

– Как вы далеко хватили, – заметил Рэндал Бах.

– А я согласна с ним, – заявила Эдвина Мак Танхи. – Давно пора задуматься над многим.

Глава волшебников покачал головой, не соглашаясь с ними.

– Кроме этого надо ограничить привилегии дворянства. Дать статус университета Политехническому институту и уравнять его с классическими университетами. Кроме этого, надо открыть доступ во все без исключения университеты страны для всех сословий. А также раз и навсегда поставить точку в правах и обязанностях дворян.

После моих слов на пару секунд наступила тишина. Первым возмутился Жиен Доминик, его слова подхватили военные и сенаторы. Все правильно: пока речь шла об общем, все были довольны, а как только дело коснулось конкретных привилегий…

– Господа, – спокойно произнес Реджинальд Малькольм, – выгляните в окно и скажите – какой сейчас год? Пора признать, что мир изменился. Даже мне, старику, это понятно.

– И что дальше? Нам идти на поводу у деревенщины?!

– Если вы не пойдете сами сегодня, завтра вы пойдете на поводу у деревенщины, – заметил я. – Неужели непонятно, что все летит к демонам?! Вы пройдитесь по улицам и послушайте – что кричат на площадях?

– Разогнать этих крикунов – и дело с концом!

– Хорошо, не будем спорить. – Я поднял руки в примирительном жесте. – Пока эти промышленники не сдадутся, все равно об этом и речи быть не может.

– Да об этом вообще не может быть речи!

– Хватит, Жиен! – резко сказал Реджинальд Малькольм. – В словах Маэла больше смысла, чем ты думаешь, но об этом у нас всех еще будет время поговорить. Сейчас надо решить – что именно мы будем делать?

– В первую очередь необходимо защитить монархию, – твердо сказала Эдвина Мак Танхи.

– Это даже не обсуждается, – кивнул седой адмирал.

– Для этого надо поставить на место зарвавшихся промышленников, – продолжил Жиен Доминик.

– Верно, – добавил представитель Генералитета. – В крайнем случае, силой оружия.

– Не будет ли армия на их стороне?

– Армия присягает императору!

– Для того чтобы свалить республиканцев, его величество император Райхенской империи Аврелий предлагает провести реформы в стране. Армия, флот, пролетариат, маги и волшебники, дворяне и все остальные. Мир меняется, и по-старому жить никто не хочет. Нужны перемены. И сейчас лучшее время! Все негативные последствия лягут на совесть республиканцев, захвативших власть. А если они откажутся, а они откажутся, мы подымем народ! Пока они говорят о переменах простым людям, мы и предложим эти перемены. На деле, а не на словах.

Над сказанным задумались. Это был не мой план, а императора. Я предлагал простые и проверенные временем средства: яд, магия, сталь или свинец, ну и поездка за счет казны в отдаленные колонии.

– Перехватить толпу…

– Действительно, но это опасно…

– Так и ставка в этой игре – империя! Тут уж либо ставить все – либо выходить из-за стола до начала игры.

– Вот, значит, какой у тебя план, – усмехнулся Реджинальд Малькольм.

– А нам что с этого будет? – поинтересовался Рэндал Бах.

– Как что? Это будет передел власти: что успеете отхватить, то и будет ваше. Я лично предлагаю вам независимость от Совета магов.

– Я тоже. – Эдвина кивнула. – И со своей стороны обещаю поспособствовать этому. Данте?

Брат кивнул в знак согласия. Рэндал Бах недоверчиво посмотрел на них, но ничего не сказал.

– Значит, решено, – подвел итог Реджинальд Малькольм. – В первую очередь нужно создать Совет профсоюзов. И добиться для него равного с Союзом промышленников числа мест в Сенате. Так мы получим перевес.

– А что с Ассамблеей дворян? – спросил присутствующий сенатор.

– А с ней я как-нибудь сам и разберусь, – поглаживая седую бороду, пообещал адмирал.

В этом я не сомневаюсь.

Пообещав поддерживать связь друг с другом и помогать при необходимости, мы разошлись. Пока все шло по плану.

Арья подозрительно посмотрела на меня:

– Ищешь нового союзника или собираешься избавиться от врага?

– Нет, – честно ответил я. – Просто хочу провести время с тобой.

Девушка не поверила и беззастенчиво прочла мои мысли. Скрывать мне было нечего, и я ей не мешал.

– Я быстро. – Арья улыбнулась и пошла к шкафу выбирать платье.

Сам не знаю, почему я решил вдруг принять очередное приглашение Лютеции Тэриэл и отправиться на вечер к ней. Видеть высший свет Райхена я точно не хотел. Да и планов у меня никаких не было. Просто захотел, и все.

Арья и в самом деле быстро собралась. Она надела зеленое платье с короткими рукавами и вырезом, открывавшим ключицы, длинные атласные перчатки, на плечи набросила газовую шаль. Из украшений девушка взяла только сережки с изумрудами.

Хозяйка вечера встречала гостей в холле. При виде нас на ее лице появилось выражение вежливого удивления.

– Сударь Маэл Лебовский, признаться, я удивлена, видя вас, тем более в такое время.

Я поцеловал ее руку, Арья поклонилась.

– Именно в такое время и хочется отдохнуть от дел. Война может начаться в любой момент, так что стоит радоваться жизни, пока еще есть такая возможность.

– Вы думаете, что война скоро? – В глазах женщины было не просто любопытство, так что я ответил честно:

– Я делаю все, чтобы она не началась, но не все в моих силах.

Арья недолго думая наступила мне каблуком на ногу. Я извинился перед Лютецией и пошел в зал.

– Так мы сюда отдыхать пришли? – с невинным видом спросила девушка.

– Отдыхать, – усмехнулся я.

На нас смотрели многие – кто с удивлением, а кто и с неприязнью. Гостей было не так много. Похоже, умные люди уже уехали из города или просто старались лишний раз не покидать дом. Напряжение, висевшее в воздухе, можно было потрогать руками. Разговоры старались вести на подчеркнуто нейтральные темы.

Арья сразу потянула меня к танцующим парам. Желание девушки можно было прочесть на ее лице безо всякой магии. Дождавшись начала нового вальса, я положил ладонь на талию Арьи и взял ее за руку.

Танцевать нам было легко и интересно. Мы угадывали желания друг друга, чувствовали эмоции и двигались в такт музыке. Это было настоящим волшебством.

На время ушли заботы и тревоги, исчезли заговорщики, хаоситы, империя и весь этот мир. Остался лишь мягкий аромат духов и волос Арьи, задорный блеск зеленых глаз, манящий изгиб розовых губ и гибкое тело в моих руках.

Одна музыка сменялась другой, после медленных танцев шли быстрые. Арья то вела себя холодно и отстраненно, то загадочно улыбалась мне, то с дерзкой улыбкой вольно прижималась ко мне и вела меня за собой. Мы танцевали друг с другом и друг для друга.

Потом мы убежали от чужих взглядов на темную галерку, прихватив с собой блюдо с фруктами и бутылку шампанского. Там Арья разулась и залезла с ногами на стоявший в неосвещенном углу стол. Я сел рядом и прикрыл нас легким заклинанием, чтобы никто не заметил.

Арья пила шампанское, ела виноград и с ехидным видом подразнивала меня, перечисляя кандидаток на роль моей жены:

– Ну а как насчет Лютеции Коэн? Золотоволосая голубоглазая красавица, подруга детства.

– У нее не золотые волосы, а золотистые, и глаза синие, – поправил я.

– О-о, какие подробности ты знаешь. Ну так как?

– Да никак, – вздохнул я. – Когда-то мы были друзьями, а она, возможно, была в меня влюблена. Потом Лютеция предала меня, за что позже просила прощения.

– Ты так ее и не простил.

– Да нет, простил, и уже давно. Просто… разбитого уже не склеить.

– А Шеала? Вот уж кто всех с ума сводит, – лукаво улыбнулась Арья. – А она тебе в глаза заглядывает и жадно слушает.

– Она хорошая девушка, – медленно ответил я. – Но слишком другая. Ей нужен другой муж. К тому же Шеала из Астреяров.

– И что? Для тебя это имеет значение?

– И да, и нет. Райд Асмуд умрет, но сживет нас со свету. Я удивляюсь тому, что он позволил Шеале стать моей ученицей. Наверное, сейчас готовит какую-нибудь ловушку мне, потому и молчит.

Арья понимающе кивнула, но потом, склонив голову к плечу, с хитринкой в глазах посмотрела на меня.

– И все-таки на ком бы ты женился?

– Не знаю, – пожал я плечами. – На одной из своих троюродных сестер. Может быть, на Кали, а может, и ни на ком. Думаю, главе клана не улыбалась мысль, что полукровка женится на чистокровной представительнице клана.

– Ты даже в мыслях не называешь его отцом, – заметила Арья.

– То, что он совратил мою мать, еще не делает его моим отцом!

– А что случилось с твоей матерью?

– Она выпила яд, рассказав все в письме. Был большой скандал, а меня пришлось взять в клан.

– Извини, – тихо произнесла Арья.

Девушка взяла меня за руку и начала поглаживать ладонь кончиками пальцев.

– Брось, для меня это было больше сорока лет назад. Я уже почти все забыл, – соврал я.

– Врешь ведь, – грустно улыбнулась она.

– Вру. Но тебе не за что извиняться. Не ты в моих бедах виновата, а я в твоих.

– Да, виноват, – после долгого молчания тихо сказала Арья.

Я вздохнул, мучительно думая, как перевести разговор на другую тему, но Арья сделала это за меня.

– Я просто все думаю: что мне делать, когда ты женишься?

– Ничего. Даже если я вдруг и женюсь, между нами ничто не изменится. Но знаешь, сейчас у меня несколько иные проблемы. – Я начал перечислять, загибая пальцы: – Переворот в стране, угроза войны с Кунаком, назревающая революция, жаждущие отомстить мне Астреяры. Что еще? Ах да, Темные маги и культ Хаоса. Как думаешь, есть еще у меня время о жене думать?

– Не знаю, – усмехнулась подруга. – Иногда мне кажется, что ты всегда обо всем успеваешь подумать.

Наш разговор прервала стихшая музыка и резкий шум в зале. Я поднялся и подошел к перилам. Так и есть, двое гостей слишком горячо заспорили о политике.

– Что?! Да я тебя, тварь, убью! – прорычал высокий дворянин в смокинге. – Шпагу мне!

– Шпагу? А отчего не меч сразу? – насмешливо крикнул его противник, судя по всему, из сторонников Союза промышленников. – Ты и твоя Ассамблея – пережиток прошлого! Давно пора избавиться от вас! Слуга! Где мой пистолет?!

– Пистолет – оружие трусов! Деремся на шпагах!

– Судари, я прошу вас успокоиться, – растерянная побледневшая хозяйка тщетно пыталась успокоить спорщиков, остальные не спешили вмешиваться.

– Господа! – громко крикнул я, перегнувшись через перила. – Проливать кровь в гостях – верх бескультурья и хамства! Если вам так угодно продырявить друг другу шкуру, назначьте время и место!

– А ты кто? Левретка императора?! – издевательски насмехаясь, крикнул промышленник.

– Не вмешивайся, Пес! – поддержал его дворянин.

– Поразительное единомыслие, – невольно усмехнулся я. – Ну тогда, может быть, кто-то из вас желает сразиться со мной? Что?

Я спрыгнул вниз, затормозив падение магией.

– Ну что?

– Завтра в десять! – бросил дворянин.

– В парке, за статуей первого императора! – назначил место его противник.

Оба зло покосились в мою сторону, но ничего не сказали. Как будто я их поссорил.

– Сударь Маэл, – подошла все еще бледная Лютеция, – большое спасибо за помощь. Не знаю, что бы я делала…

– Не стоит благодарностей, – поклонился я. – Я сделал то, что должен был сделать любой уважающий себя человек. Жаль, что таких в Райхене осталось мало. И эти хамы тому пример. Еще немного – и они бы начали драться, словно они – пьяное быдло в кабаке.

– Люди сошли с ума, – устало сказала Лютеция Тэриэл. – Споры были и раньше, но они никогда не заканчивались драками прямо на моем приеме. Люди шли ко мне отдыхать, а не убивать.

– Я понимаю вас. Но такова плата за свободу. Император решил – раз людям не нужна его власть, пусть обходятся без нее.

– Это решила лишь горстка заговорщиков. Раньше их сразу бы…

Мы с Арьей попрощались с женщиной и поехали домой.

Все, кроме дежурившего Сенека, уже давно спали. Мы тихо, чтобы никого не разбудить, поднялись наверх. Арья с видимым удовольствием скинула туфли и, не снимая платья, легла на кровать.

– Сходили на вечер, – усмехнулась девушка.

– Ага. – Я лег рядом с ней. – Теперь ты понимаешь, почему я так не люблю светских мероприятий?

– Это просто тебе не везет. Да и мне вместе с тобой.

– А без меня все хорошо?

– Да. – Арья с легким вызовом в глазах взглянула на меня, но я иронично улыбнулся. – Сдаюсь, без тебя мне неинтересно.

– Мне тоже, – признал я.

– Значит, пригласишь меня еще раз? Как сегодня, просто потанцевать.

– Да.

Да только когда? Невысказанный вопрос повис в воздухе.

Мы лежали очень близко друг к другу, я чувствовал теплое дыхание Арьи. Повинуясь тайному желанию, я провел пальцами по ее руке.

Арья подвинулась еще ближе, едва не коснувшись носом моего лица. Ее глаза загадочно мерцали. Я чувствовал волнение девушки и не знал, что делать…

– Маэл! – Арья вспыхнула как мак и едва успела отпрянуть от меня, как в комнату ворвался Тирион. – Маэл! На кого-то из твоих напали!

– Что?!

– Не знаю, гонец у дверей!

– Давай за мной! Подними Араэл!

– Я не сплю! – крикнула дочка.

Я схватил шпагу и выскочил на улицу. Там меня ждал один из моих бойцов с оседланными лошадьми.

– Сэр! Мне велели передать, что на волшебницу Лину напали!

– Кто?! К ней людей послали?

– Не знаю, сэр. Да, сэр. Джон сразу послал бойцов и волшебников, а меня за вами отправил.

Я слушал его уже в седле. Арья и Тирион выбежали следом и тоже запрыгнули на коней. Напарница уже успела переодеться, Тирион держал в руках саблю. Араэл взлетела в ночное небо прямо из сада.

– Охраняйте дом! – крикнул я выскочившим на крыльцо Шеале и Сенеку.

Пришпорив лошадь, я помчался по улице. Хорошо Араэл – она полетела прямо и уже через пару минут будет на месте. Только бы успеть!

Одна улица, вторая. На повороте какой-то бродяга едва успел отпрыгнуть в сторону. Вдали полыхнуло пламя, я почувствовал там отголоски магии Араэл и Хаоса.

– Быстрее! Тирион, Арья, зайдите с той стороны! – на ходу крикнул я. – Смотрите, чтобы никто не ушел.

Несколько ярких вспышек на мгновение осветили испуганно замершую улицу. Дочка, зацепив пылающим арканом врага за шею, взмыла вверх на лэртаге. Остальные нападавшие дрались с моими волшебниками и бойцами.

Я ворвался в центр строя противника. Одного врага я сбил и затоптал конем, второго заколол шпагой. На третьего Араэл сбросила истошно вопящего колдуна. Еще двоих быстро обезвредили мои бойцы.

На соседней улице полыхнуло несколько сильных заклинаний. Арья ударила в ответ, не жалея сил.

Я не медля побежал в дом. Внутри был полный разгром, окна выбиты, стены посечены осколками взрывов и опалены огнем. С лестницы на меня кинулся какой-то мелкий бес, я впечатал его в стену и поспешил дальше, на второй этаж.

Но спешить уже было некуда. Поперек коридора лежало несколько тел. Галхар сидел возле стены, опустив голову, в руках была шпага. Казалось, что он просто сел отдохнуть после тяжелого боя…

Лину я нашел в спальне. Обнаженное тело девушки, с хладнокровной аккуратностью вскрытое от горла до паха, лежало на полу. Руки, ноги, волосы и внутренние органы положили так, чтобы тело напоминало восьмиконечную звезду. А рядом ее кровью было написано короткое послание.

– Пленных допросить, а потом убить, – спокойно сказал я бледному бойцу, зашедшему в комнату вслед за мной.

Три года назад Лина очень помогла мне и фактически спасла мир. Если бы не она, я бы узнал об Инар-лэ-Хардахейне слишком поздно. Она и Галхар недавно поженились и перестали работать на меня. Они никак не были связаны с моими новыми делами.

За допросом пленных не следил. Сев на крыльцо, я пытался разгадать послание, оставленное мне. Кто-то написал, что Лина была убита из-за меня и что это ждет остальных. Кого остальных? Моих людей? Моих друзей? Непонятно… и какой в этом смысл? Не проще ли убить меня?

Убийство напоминало ритуальное жертвоприношение, но только отчасти. Жертвоприношения проводят в уединенных местах, а не в центре города. Стараются выбирать незаметных людей, например, привозят пленниц из колоний. И уж точно это не делают столь явно и открыто.

Арья и Тирион привели еще одного колдуна. Волшебник сумел убежать и от моих бойцов, и от Араэл.

Прибыли жандармы. Как всегда, вовремя. Моих полномочий еще никто не отменял, так что я легко отослал их обратно.

Допрос пленных ничего не дал. Это были рядовые исполнители, набранные на дне Райхена.

– Маэл… – мягко произнесла Арья, прикоснувшись к плечу. – Пошли спать.

Я покачал головой.

– Нет времени.

Кажется, я понял, почему мои поисковые заклинания оказались настолько неэффективны. А если…

– Ты опять винишь себя…

– Арья. – Я на миг оторвался от расчетов и посмотрел напарнице в глаза. – Вина здесь ни при чем.

Завтра утром заседание Сената. На нем будет вынесен вопрос о голосовании по поводу создания Совета профсоюзов. Поставить вопрос на голосование будет несложно. А вот потом начнется настоящая борьба.

Глава 5

Бой с демоном

Шеала сильно волновалась, она то и дело поправляла волосы и одежду. Я незаметно взял ученицу за руку. Ей было отчего волноваться – свара в Сенате разгорелась нешуточная.

Сторонники Ассамблеи дворян уже выхватывали шпаги, сторонники Союза промышленников нервничали в окружении немногочисленных телохранителей. Дворяне всегда хорошо владели оружием, а вот досточтимые промышленники полагались на наемных бойцов. Но в зал заседаний Сената больше одного сопровождающего брать было нельзя. Так что у Ассамблеи получилось двойное преимущество.

Жаль было прерывать столь дружескую беседу своих врагов, но дело есть дело.

Я посмотрел на Данте, он еле заметно кивнул. Рэндал Бах, сидевший ниже, поймав мой взгляд, сделал быстрый жест рукой. Вильям Рекхам был мрачнее тучи, но тоже дал знак, что готов.

Председатель Сената легонько стукнул молотком по столу, требуя тишины, и, не дождавшись ее, начал говорить:

– Господа! Господа сенаторы и представители! Этот вопрос откладывается в связи с сильными разногласиями на дополнительное обсуждение. На рассмотрение выносится вопрос о создании нового органа власти Райхенской империи – Совета профессиональных союзов рабочих Райхенской империи. Срок рассмотрения одна неделя. Двенадцатого числа сего месяца будет назначено итоговое голосование по вопросу. Предварительного голосования не будет. Есть возражения?

В пылу яростного спора никто не обратил внимания на слова председателя, а тот честно отрабатывал взятку и формально соблюдал установленную процедуру. Данте от волнения грыз кулак. Матерые политики Рекхам и Бах с интересом следили за конфликтом Ассамблеи и Союза промышленников. Шеала замерла и, казалось, перестала дышать.

– Итак, возражений не было. – Председатель невозмутимо бубнил себе под нос, он обязан был произнести определенные слова, но нигде ведь не сказано, как громко. – Желает ли кто воспользоваться правом вето? Ну? Хорошо, никто не желает. Вопрос выносится на голосование!

Председатель стукнул молотком, и в зале воцарилась тишина. Служащие расторопно готовились к процедуре голосования, разносили бюллетени и раздавали всем желающим информационные листки.

Первым понял, что происходит, Райд Асмуд аха Астреяр. Он бросил на меня презрительный взгляд и, усмехнувшись, откинулся на спинку кресла. Галл Маерхант и Ханс Крупп одновременно мрачно посмотрели на меня и пошли к своим местам. Им сразу стало понятно, что этот раунд они проиграли.

Голосование прошло быстро. Совет волшебников, Коллегия гильдий, часть сенаторов и даже Ассамблея дворян проголосовали «за». Против голосовали Союз промышленников и часть сенаторов. Многие воздержались.

Совет магов по традиции голосовал последним. Старые маги дружно выступили против, а вот Данте, Лютеция и Шеала поддержали меня. В итоге проект Совета профсоюзов был принят на рассмотрение.

После заседания Райд Асмуд подошел к Шеале.

– Девочка, а не заигралась ли ты? Еще раз тебя здесь увижу…

– И что? – спокойно спросила Шеала.

Спокойный и уверенный тон девушки удивил главу Астреяров.

– Помыкай своими рабами, а я – свободный маг.

Райд Асмуд на миг потерял дар речи, а потом вспылил и едва не сорвался. Я вовремя шагнул вперед и закрыл Шеалу собой.

– Добрый день, сударь, – холодно сказал я.

– Опять ты встаешь на моем пути.

– Что вы, сударь, и в мыслях не было. Я встал на пути опасных заговорщиков, покусившихся на спокойствие империи, не можете же вы быть среди них!

Мы встретились взглядами и несколько секунд играли в гляделки.

– Ты лезешь не в свое дело!

– А вы заигрались. Разве клан Астреяров не присоединился к Клятве? – так тихо, чтобы меня услышал только он, спросил я.

Лицо мага осталось невозмутимым, но в его глазах кипело бешенство.

– Что ты несешь, щенок?

– Его величество просил меня узнать у вас – насколько далеко вы собрались зайти в своих интригах? И не стоит ли ему жалеть о том, что его достопочтенные предки разрешили клану Астреяров принести присягу империи?

На мгновение в глазах Райда Асмуда мелькнула растерянность, но он быстро справился с собой.

– Это не твоего ума дело. Радуйся, что жив пока.

Маг повернулся и пошел дальше. Я проводил его взглядом, а потом кивнул приготовившимся к драке Данте и Лютеции Коэн.

– Он попытается убить нас, – обрадовал я ученицу.

– Ага, – грустно ответила она. – Вы с ним справитесь?

– Ты что! Сколько ему лет?

– Девяносто семь.

– А мне всего сорок пять. В открытой схватке с главами кланов у меня нет шансов.

Я не врал Шеале, но и не говорил всей правды. В прямом столкновении с Райдом Асмудом у меня не будет и тени надежды, но кто сказал, что я собираюсь с ним драться по его правилам?

Идею собрать всех журналистов в одном месте подсказал мне император. Надо было четко и ясно обозначить свою позицию, прежде чем за меня это сделали бы другие. Поэтому сразу после заседания Сената я отправился в ресторан, где меня уже ждали представители от всех газет Райхена и несколько свободных журналистов.

Я выступил перед ними и рассказал о Совете профсоюзов и предлагаемых им реформах. Потом ответил на вопросы журналистов. Кто-то из них обязательно попробует переиначить мои слова, но хотя бы половина напишет правду. А большего мне и не надо.

Я подпер голову руками и задумался. Сейчас как никогда важно было рассчитать все точно. А значит, надо следить за каждым шорохом противников и предугадывать каждый их шаг.

– Итак, двоюродный племянник Галла Маерханта тайно встречался с негласным помощником Адама Гайера, – задумчиво повторил я слова Мелиссы.

– Да, а…

– Подожди.

Я встал и прошелся по комнате.

– Забавно. Эти двое хотят обыграть Ханса Круппа?

– Похоже на то, сэр.

– Что там еще?

– Гюнтер Райнех, заместитель председателя Союза промышленников, во время приема у престарелой Карлы долго беседовал наедине с Райдом Асмудом. И это не первая их встреча.

– Этого следовало ожидать. О чем они договариваются, можно узнать?

– Боюсь, что нет. Если только не допросить одного из участников переговоров.

– Ясно. О том, что дворяне сойдутся с сенаторами, а промышленники с магами, я знал заранее. Глупо было бы не понять этого. Их коалиция с самого начала была непрочной. Но вот о чем именно они говорят, какие условия ставят… вот это было бы интересно узнать.

– А может, я могу помочь? – робко спросила Шеала.

С недавних пор я стал брать свою ученицу на совещания с Мелиссой.

– Каким образом?

– Ну… разговорить этого Гюнтера Райнеха. Он пытался за мной ухаживать и настойчиво звал посетить его особняк.

– Было бы неплохо, – задумчиво произнесла Мелисса.

– Нет, – твердо ответил я. – Это не тот случай. Он опытный политик, и к тому же он связан с магами. Это может быть ловушкой. А вот племянник нашего герцога… сколько ему лет, Мелисса?

– Двадцать три.

– Вот им и займемся. Связь дворян с сенаторами опасней.

– А разве…

– Нет, Мелисса. Астреяры не будут унижаться союзом с промышленниками, и Кархары тоже. У них это временное совпадение интересов, не более. Так что займемся союзом Маерханта с Гайером.

– Хорошо, сэр.

– Что по основному делу?

– Ничего, сэр.

– Плохо… не могло же не остаться совсем никаких следов!

– Ничего, сэр.

Я скрипнул зубами. Ничего. Никаких следов культа Хаоса или Темных магов. Они появились из ниоткуда, принесли в жертву пятерых волшебниц, включая Лину, и исчезли. Ни следов, ни свидетелей.

Мое новое поисковое заклинание накрыло Райхен и все его окрестности, но результатов не было. Никаких.

Недовольный Тирион, хлопнув дверью, вошел в комнату и бросил на стол папку.

– Держи.

– Чего такой взъерошенный?

– На меня напали, на перекрестке возле… – Тирион задумался. – Короче, там еще памятник стоял.

– Кто?

– А я знаю? Трое каких-то умников, хотели коня забрать.

Я раскрыл папку и быстро прочел донесения. Ничего хорошего не было.

– Все так плохо? – спросила Мелисса, глядя на меня.

– Да. Восстание в Малаге, бунты на Огненных островах и в заливе Лисгая. На границе с Кунаком перестрелки, а в море было несколько нападений на наши торговые корабли. Один клипер арестовали и перегнали в кунакский порт.

– Пользуются случаем.

– Было бы странно, если бы они этого не сделали, – сухо заметил я.

Именно поэтому император и отказался сразу от идеи перебросить верные части к столице. Ни в коем случае нельзя было ослаблять границы.

– Что пишут по этому поводу в газетах?

– Ничего.

Шеала и Тирион удивились, а вот я этого и ожидал. Промышленники не хотели, чтобы дурные новости отвлекали народ от революции. Точно так же нигде ничего не говорилось о резком росте преступности в городе. Возле митингов постоянно находились патрули жандармов, усиленные Городской стражей, и в других частях города стражей порядка не хватало.

Придавленные жесткими мерами и облавами банды, почуяв слабину, вновь вылезли из своих нор и совершили несколько дерзких налетов на банки и крупные магазины. Сложно было и с революционерами на площадях: они периодически провоцировали жандармов, уже произошло несколько драк, в которых погибло двое жандармов и четверо студентов.

– Тирион, вечером пойдешь со мной.

– Куда?

– На вечер у Лютеции Тэриэл.

– Что я там забыл?!

– Ты будешь нужен мне там, а пока отнеси приглашение Харальду и Лире.

Тирион зло пнул диван и, взяв конверт, вышел из комнаты.

– Не опасно его одного отправлять? – спросила Мелисса.

– Он вырос в степях Восточной области, среди постоянно бунтующих племен кочевников. В четырнадцать лет Тирион уже был опытным бойцом. Этот, племянник герцога Маерханта, будет у Лютеции?

– Да… должен быть, – задумавшись на пару секунд, ответила женщина. – Как и помощник Адама Гайера.

– Это хорошо. Там и займемся ими. Шеала, ты сегодня тоже идешь со мной.

– Хорошо, – кивнула девушка.

Агнесса, ругаясь под нос, поправляла Тириону галстук. Парня эта удавка на шее раздражала точно так же, как и меня, но делать было нечего. Мода, будь она неладна.

– Все понял?

– Да! – раздраженно ответил он и машинально взъерошил волосы.

– Тирион!

Девушка ударила Тириона расческой по голове и принялась восстанавливать прическу.

– Я готова.

Шеала спустилась вниз. Тирион поднял голову и замер. Агнесса недовольно глянула на нее и от души ударила парня в бок.

– Ой! Ты чего?

– Ничего.

Да уж, уроки куртизанок не прошли даром. Яркий макияж и платье с открытыми плечами выгодно подчеркивали красоту девушки.

Вслед за ней спустилась Арья. Она оделась скромней, и макияж у нее был едва заметен. Но все равно жаль, что мне надо идти с Шеалой, а не с ней.

– Вопросы есть? – спросил я – Вот и хорошо. Действуем строго по плану. Я буду постоянно рядом с Шеалой, но если что, прикроете ее. Тирион, никакой самодеятельности!

– Да понял я!

«Арья, присмотришь за ним», – мысленно сказал я. Напарница едва заметно улыбнулась. Ей было проще всего.

– Раз все понятно, поехали.

Тирион с Арьей проскользнули внутрь тихо и незаметно, а мы с Шеалой, рука об руку, пошли прямо через центр зала, привлекая к себе внимание всех гостей. Я смотрел на них слегка высокомерно и с вызовом в глазах – мол, смотрите, с кем я пришел, и завидуйте, но даже не вздумайте у меня ее отбивать! Шеала мило и невинно улыбалась мужчинам.

– Они ведут себя так, словно ничего не происходит, – немного удивленно шепнула ученица.

– Это же высший свет Райхена, – так же тихо ответил я, со стороны должно было показаться, что мы мило воркуем. – Даже случись в городе пожар, чума и наводнение с нашествием демонов – в этом зале будут гулять как ни в чем не бывало.

Хотя я несправедлив. То, что тут не все в порядке, видно невооруженным взглядом. Мало молодежи, студентов из дворянских семей нет вообще. Драгоценностей на женщинах не так много, как могло бы быть, а у многих дворян на поясах висят не церемониальные рапиры, а боевые шпаги.

– Помни – это поле боя. Здесь не только ищут себе женихов и любовниц, проигрывают состояния и распускают сплетни, но и ведут политические интриги.

– Я помню.

Харальд и Лира уже были здесь. Северянин надел парадный мундир, а Лира была в скромном, но очень идущем ей белом платье.

– Ну и зачем ты меня затащил сюда? – вместо приветствия сказал Харальд, на Шеалу он едва глянул.

Лира тяжело вздохнула и, толкнув Харальда, попросила меня представить Шеалу. После чего девушки отошли немного в сторону, чтобы мы разговорами о своих пустяках не мешали им обсуждать по-настоящему важные дела.

– А тебе здесь не нравится? Быть в столице и ни разу не сходить ни на одно светское мероприятие?

– Я приехал сюда по делу, а не развлекаться, – сухо ответил Харальд.

– Надо решить пару вопросов. Представить тебя нескольким важным людям, а также решить вопрос о твоем назначении.

– И куда ты хочешь меня назначить? И главное – зачем?

– Я предлагаю тебе возглавить гарнизон Райхена. Это армейские, а не гвардейские части. А зачем – ты сам понимаешь.

– Понимаю, – серьезно произнес Харальд. – А ты уверен, что я тот, кто тебе нужен?

– Да. У тебя большой опыт работы с мятежниками, заговорами и городскими бунтами. Ни у кого в Центральной армии нет такого опыта. Ситуация в Райхене сейчас крайне тяжелая, и, возможно, придется использовать полки гарнизона в городских боях, а в этом тебе тоже опыта не занимать.

– Но это не Риол, я не знаю местной специфики, я даже города толком не знаю!

– Я дам своего человека, он быстро объяснит тебе все особенности Райхена. Главное, что тебя здесь никто не знает. Твое назначение спутает все карты республиканцам.

– Хочешь сказать, им меня не подкупить? – усмехнулся Харальд.

– И это тоже. – Я улыбнулся в ответ. – Но главное, что я тебя знаю, и знаю, на что ты способен, а они нет.

– Как ты это устроишь? У командующего гарнизоном есть куча заместителей, и каждый из них видит себя на этом месте.

– Это оставь мне. Все, что мне нужно, – это лишь твое согласие.

– Ясно. – Мой старый друг обвел зал тоскливым взглядом. – Мне ведь придется часто бывать на таких мероприятиях.

– Не так часто, как ты думаешь, но да, придется.

– Мне надо с Лирой поговорить, сам понимаешь…

– Понимаю, конечно. И учти, что это ненадолго. Максимум на пару месяцев, а потом я устрою перевод, если захочешь.

Вопрос с назначением Харальда был уже решен. Нынешний начальник гарнизона оказался человеком понятливым. Перспектива оказаться перед выбором, на чью сторону встать, и совершить при этом ошибку напугала человека так, что он быстро согласился на предложение занять более спокойное место.

Харальд отошел к Лире, а Шеала вернулась ко мне. Я протянул девушке бокал с шампанским.

– Он уже здесь, – негромко сказал я. – Стоит у стола, в черном смокинге, рядом с девушкой в синем платье.

– Вижу.

– Ты готова? Девушку сейчас отвлекут, а ты подходи и начинай разговор.

Шеала волновалась, но это волнение придавало ей особый шарм. Сомневаюсь, что кто-то сможет устоять перед ее обаянием. Она пригубила шампанское и отдала мне бокал.

– Главное – ничего не бойся, но не хвати лишнего.

Девушка еле заметно кивнула и пошла к племяннику Маерханта. Я задумчиво посмотрел на оставшийся на стекле отпечаток помады и поставил бокал на стол.

Арья беседовала с двумя волшебницами. Стоявший рядом с ней Тирион изображал скучающего кавалера и словно невзначай поглядывал на Шеалу.

– Похоже, ваша спутница вас оставила?

Я повернулся и увидел хозяйку приема – Лютецию Тэриэл.

– Увы, юность ветрена.

– О да, хотя вы уже наделали шуму, появившись вместе. Ваша вражда с кланом Астреяров известна даже далеким от магов людям, и вдруг вы появляетесь с одной из их клана.

– Шеала Асмуд не состоит в клане Астреяров, – поправил я собеседницу. – Она отступница, так же как и я.

– Я бы не стала вас сравнивать, – серьезно заметила женщина. – Вы бросили вызов клану Астреяров и при этом выжили. До сих пор это удавалось только одному магу – вашему отцу.

– Плод от дерева недалеко падает, – вежливо улыбнулся я, хотя хотелось выругаться.

– Что верно, то верно.

Лютеция подошла удивительно не вовремя. Я хотел наблюдать за ученицей и сделать еще пару дел, но приходилось улыбаться и общаться на пустую тему.

– Вы заметили, что многие опасаются разговаривать в вашем присутствии? Стоило вам появиться, и все сразу стали обсуждать исключительно нейтральные темы. Вас боятся.

– Странно, – пожал я плечами. – Я вроде бы никого не убивал в последнее время, и тем более не делал этого прилюдно.

– Ваш поединок с Хагнией Тейран наделал шуму, но дело не в этом. Все ждут, что вы начнете убивать республиканцев.

Лютеция говорила спокойным, немного небрежным тоном, но за ним что-то скрывалось. Я внимательней пригляделся к женщине, ее макияж был безупречен, поведение безукоризненно, но глаза всегда говорят правду. Она устала и чего-то сильно боится.

– Я политик и солдат, но в первую очередь слуга императора. Его величество не хочет смертей своих не совсем верных подданных, так что моя шпага останется в ножнах.

Я выразительно посмотрел на собеседницу, и она поняла меня.

– Пока не будет иного приказа, – тихо закончила Лютеция. – Сударь Маэл, могу я попросить вас об услуге?

– Все, что в моих силах, сударыня.

– Через полчаса пройдите через дверь в конце галереи. Желательно, чтобы вас никто не видел. Возле двери вас будет ждать мой слуга, он проведет вас.

Просьба Лютеции удивила меня. Она рушила все планы, но отказывать ей нельзя. Она может стать опасным врагом или ценным союзником. Придется импровизировать на ходу.

Шеала с невинным видом флиртовала с племянником Маерханта. Честно сказать, получалось у нее не очень, но неискушенный в таких делах паренек был совершенно очарован.

Я познакомил Харальда с военными из Генералитета. К удивлению северянина, генералы начали подробно расспрашивать его об организации снабжения наступающей Восточной армии.

– Эта война поставила немало новых вопросов перед военным руководством страны. За один день на фронте тратили больше снарядов, патронов, провианта и фуража, чем за месяц войны прошлых лет. Прежняя система обеспечения войск оказалась совершенно неэффективной.

– Восточная армия столкнулась с точно такими проблемами. Из-за этого были сорваны планы наступления на Керхак и провалилась осада оазиса Аех Аль-Сара. Двенадцатому корпусу просто не хватило воды, и ему пришлось отступить.

– И тем не менее, Харальд Эриксон, именно вы лучше всех справились с задачей снабжения войск.

– Кроме этого, очень интересен ваш опыт создания из резервистов и добровольцев отрядов полувоенного типа для решения проблем на коммуникациях.

– Нужда заставила, – серьезно ответил Харальд. – Сеть дорог в пограничных рубежах Восточной области неразвита. Пропускной способности существующей ветки железной дороги катастрофически не хватало, пришлось в срочном порядке прокладывать новые линии. Но из-за действий банд кочевников нельзя было использовать бригады простых рабочих, пришлось выкручиваться.

– Всем приходилось импровизировать на ходу, – согласился с ним генерал Рене Шаро. – Мне, к примеру, во время наступления в междуречье Ассы и Лайхи пришлось собирать по всем полкам плотников и создавать из них мобильные подразделения для сооружения переправ.

Вскоре разговор перешел на малопонятный мне язык. За три года военная наука ушла далеко вперед, а я за двадцать лет многое забыл. Поэтому, послушав военных еще пару минут, я извинился и пошел в другой конец зала. Там я незаметно проскользнул в картинную галерею, где никого не было, кроме ожидавшего меня слуги. Он провел меня в комнату и сказал, что госпожа сейчас придет.

Лютеция пришла через пару минут. Здесь она не стала скрывать своей усталости и тревоги.

– Сударь Маэл, мне очень нужна ваша помощь.

– Это я уже понял.

– Могу я надеяться на вашу честность и благородство?

– Сударыня, на мою честность и благородство я бы не поставил и ломаного гроша. Я политик и слуга императора, но если вам нужна моя помощь, то помогу вам, если это будет в моих силах.

– Пообещайте, что вы ничего никому не скажете. Это может убить меня.

Раздумывал я недолго: упускать такой шанс нельзя. А обещание… одним нарушенным словом больше, одним меньше – какая разница?

– Идемте.

Хозяйка повела меня в жилое крыло дома, гостей туда не пускали.

– Мне будет проще вам помочь, если вы объясните, в чем дело.

– Мой сын… он… – Женщина глубоко вздохнула. – Он заключил сделку с демоном.

– Вы уверены? – немного подумав, спросил я.

– Вот.

Женщина протянула завернутую в белый шелк книгу, на ткани были вышиты защитные руны.

– «Асшенай акор», – невольно вырвалось у меня. – Откуда у вас эта книга?

– Я забрала ее у сына.

– Он читал ее?!

– Я же говорю: он заключил сделку с демоном.

Я с трудом удержал на языке несколько грязных ругательств.

– Почему вы не обратились в Совет магов?

Лютеция грустно улыбнулась:

– Они бы забрали сына, такие случаи уже были. А я… меня бы это просто убило.

Интересно, что именно? Потеря сына или потеря репутации в обществе?

– Понятно. Что вам от меня нужно?

– Спасите его, пожалуйста…

– Мне нужно увидеть вашего сына.

– Да, конечно, пойдемте. Я заперла его в семейной часовне. Демон приходит по ночам, он… – У женщины вдруг задрожали губы, и она продолжила срывающимся голосом: – Демон обещал, что в третий раз заберет Александра, а он… он уже приходил два раза.

– Успокойтесь, – сухо сказал я. – Надо было сказать раньше, мне или моему брату. Откуда у вашего сына могла взяться эта книга?

– Я не знаю!

– Разве вы не объяснили ему, что нельзя читать книги в обложке из человеческой кожи?! И что нельзя даже в шутку вызывать демонов или духов?! В вашей семье или у его отца были в роду волшебники?!

– Были – моя мать и бабушка… я никогда не думала, я…

– Теперь поздно рассуждать! «Асшенай акор»! Даже магам эту книгу открывать нельзя. Совет магов веками выслеживал и уничтожал экземпляры… – Неожиданно мне пришла в голову неприятная мысль. – К вам никто не обращался с предложениями о помощи? Никто не намекал, что он-де разбирается в демонах? Никто из слуг не заводил разговора о магии с намеком, что он мог бы помочь, случись примерно такая ситуация?

– Нет…

– Подумайте.

– Нет, ничего такого не было, я бы сразу попросила такого человека о помощи.

Вот именно. Сразу и не задумываясь о цене. Старая, как мир, уловка.

Александр читал за столом книгу, увидев нас, он встал. На вид обычный пацан.

– Сколько ему?

– Тринадцать лет.

Я подошел и, взяв его за подбородок, внимательно заглянул в глаза. Обычные, карие.

– Раздевайся.

– Зачем?

– Александр, делай, что он говорит.

Парень помялся и неуверенно начал стягивать одежду.

– Ты читал эту книгу?

– Да.

– Вслух?

– Нет.

– Как ты ее понял?

– Там есть перевод.

Замечательно! Ее еще и на райхенский перевели!

– Ты делал что-нибудь из того, что написано в этой книге?

– Нет… – неуверенно ответил пацан.

– Врешь.

– Я не помню…

– Как ты можешь не помнить?! – вспылила Лютеция Тэриэл.

– Тихо! – оборвал ее я. – Молчите.

Я внимательно осмотрел пацана. Никаких символов, татуировок или странных родинок не было, что обнадеживало. Я отошел назад и посмотрел на ауру Александра. А вот тут хорошего было мало…

– Все.

Едва мы вышли из часовни, Лютеция накинулась на меня:

– Ну что?

– Ничего хорошего, у нас есть пара дней, но не больше.

– Вы поможете мне?!

– Да, но не бесплатно. И есть нюансы. – Я тяжело вздохнул, Лютеция сразу насторожилась. – Я смогу спасти душу вашего сына от демона, но не могу гарантировать, что он останется жив. Никто не сможет этого гарантировать.

– Сударь Маэл, он мой единственный сын, я заплачу вам любую цену.

– Никакие деньги или власть тут не помогут! Я сделаю все, что смогу, но ничего гарантировать вам не буду. Понятно?

– Да. Чего вы хотите?

– Вы должны встать на сторону императора и убедить вашего мужа сделать то же самое.

– Но…

– И учтите, что это плата за попытку, а не за результат. В любом случае вы должны выполнить свою часть сделки.

– Вы обещали мне помочь, помните?

– Помню. Именно поэтому я выслушал вас и пообещал хранить молчание. Если вы согласны, я помогу вам и приложу все усилия, чтобы никто ничего не узнал. В том числе и ваш муж.

– Я согласна.

– Я приду завтра вечером. Сегодня можете спать спокойно. Книгу я забираю. А вы никогда не упоминайте, что видели ее.

– Да, конечно, – торопливо кивнула Лютеция.

Шеала выглядела немного раздосадованной. Она сказала, что ничего узнать не смогла.

– А ты думала, что он сразу тебе все расскажет? Нет, пока ты его только заинтересовала. Кроме этого, он хочет произвести на тебя впечатление, а как ему это сделать, рассказав тебе правду? Он ведь просто курьер.

– Вот как…

– Тебе будет нужно разжечь его честолюбие, чтобы он заинтересовался планами своего дяди и похвастался перед тобой.

– Ясно.

– На сегодня хватит, возвращаемся.

Я дал знак Тириону и Арье уходить, а сам подошел к Харальду, все еще увлеченному беседой с офицерами из Генералитета. Разговор уже ушел в дебри высокого военного искусства. Я извинился и, перебив беседу, прямо спросил Харальда:

– Ты согласен?

– Да, – тяжело вздохнув, ответил он.

– Отлично, – сказал Рене Шаро. – Завтра с утра приходите ко мне, я оформлю ваше назначение и перевод из Восточной армии. А что вы думаете о том, чтобы выделить эти подразделения в отдельный род войск? Ведь ясно, что офицерам этих отрядов требуется специфическое образование, не столько военное, сколько инженерное.

– Да какие из инженеров офицеры?! – возразил один из офицеров.

– Никакие, – согласился Харальд. – Простейших вещей не понимают, поэтому мне приходилось назначать в один отряд и офицера, и инженера. Иначе никак.

– А если организовать курсы, совмещающие инженерное и военное образование?

– Военные инженеры?

Я попрощался с военными и ушел.

«Асшенай акор» – жуткая книга. Я не шутил, когда говорил, что ее даже магам читать нельзя. Дело не в тексте, а в гравюрах, они могут загипнотизировать или свести с ума. Жуткие картины, несколько слоев древних символов и запретная магия Темных магов.

Я лениво листал пергаментные страницы, разглядывая довольно точные изображения старых знакомых. Тут даже был Грахлькараг – демон, командовавший раньше моей когортой.

– Интересно, – задумчиво произнесла Арья. – Книга меня зовет.

– Зовет? – уточнил я.

– Да, именно зовет, хорошо не по имени.

– Неудивительно, в этом ее главная беда… даже простой человек может воспользоваться этой книгой.

– Это как? – удивилась Шеала.

– Очень просто. Человеку достаточно провести ритуал, довольно простой, между прочим, а книга сама даст силу. Это ведь не просто сборник заклинаний и имен демонов, «Асшенай акор» – и есть демон.

– Я никогда не слышала о таком.

– Неудивительно. Это давно забытая, к счастью, магия. Этой занятной книжке не меньше пары сотен лет. Поздняя копия, делали ее уже на обычном пергаменте. Совет магов полагал, что все экземпляры этой книги были уничтожены.

Ага, все. Как минимум два из них хранятся в семейной библиотеке клана Ларанов. Но об этом, конечно, никто не знает.

Мы втроем заняли малую гостиную комнату. Остальные обитатели дома уже давно захватили большую гостиную для своих игр, выселив нас на второй этаж.

Я сидел в кресле возле камина, Арья залезла на подлокотник и прижалась ко мне. А Шеала села на ковер возле моих ног и завороженно смотрела на огонь.

– А это что за страшилище? – поинтересовалась Арья, глядя на изображение демона, разрывающего незадачливого демонолога.

– Это Лартанал. Интересно, кого же вызвал этот идиот?

– А он мог вызвать одного из твоих демонов?

– Мог, но в этом случае он уже был бы мертв. Мои демоны убивают без долгих церемоний.

– Хм.

– Вы не боитесь читать эту книгу?

– Нет, – усмехнулся я. – Со многими демонами мне повезло общаться лицом к морде. Вот, например, Разканахар, его имя переводится как «убийца детей»…

Его рев оглушал, застывшая лава дрожала и трещала от его шагов, черную и прочную как сталь шкуру демона покрывали сотни острых шипов. Ялира звонко рассмеялась:

– Маэл, постарайся не убить его, он мне еще пригодится.

Не убить?! Ялира та еще шутница… у меня практически нет шансов выжить в схватке. Он ведь, кроме всего прочего, еще и сильный маг.

Почувствовав мое настроение, Арья взъерошила мне волосы. Краем глаза я заметил странное выражение на лице Шеалы: она смотрела на Арью словно бы с завистью.

– Что ты будешь делать? – спросила Арья.

– Постараюсь помочь парню. Жаль, что нет времени узнать, с кем именно придется драться.

– А разве он не может описать демона? А вы бы узнали его.

– Демон хитер, он стер у жертвы воспоминания.

– А тебе есть разница, с кем драться?

– Конечно, это люди все одинаковы или почти одинаковы, а демоны разные. Особенно это касается любителей ходить в миры людей. Некоторые из них разительно отличаются друг от друга.

– Как-нибудь справимся.

– Нет, Арья, тебя я с собой не возьму, – вздохнув, сказал я. – Со мной пойдет Шеала.

– Я?!

– Ты боишься?

– Ну… нет…

– Признаваться в своем страхе не стыдно, а вот врать учителю нехорошо.

– Извините…

Арья внимательно посмотрела мне в глаза.

«Ты уверен?»

«Ты мне помочь ничем не сможешь».

«Точно? А она?»

«А ее мне учить надо».

Я и в самом деле предпочел бы взять с собой Арью, но она мне только помешает. А вот Шеала поможет. Я дал ей несколько учебников по демонологии и сборник гимнов богини Шеалы – и велел выучить все до вечера следующего дня.

Ночью, уже в постели, Арья прижалась ко мне и задала важный вопрос:

– Ты думаешь, это случайность?

– Нет. В книгу вложены листки с точным переводом на райхенский язык. Такие вещи случайно не всплывают.

– Раньше дворянство не увлекалось магией, тем более такой.

– Все меняется, Арья, все меняется, и почему-то не в лучшую сторону.

Раньше даже те дворяне, что обладали даром волшебника, отказывались изучать магию из своей гордости. Они противопоставляли себя магам и волшебникам, хотя и пользовались их услугами. Поэтому в райхенском дворянстве не прижилось ни одно мистическое увлечение, даже почти безобидный спиритизм или астрология, а тем более поклонение демонам.

Хотя… что-то мне подсказывает, что я знаю, кто за этим стоит. Только бы не спугнуть удачу…

Утром я приказал Мелиссе искать следы культа в дворянской среде, а сам пошел обходить старых знакомых: волшебников, дворян, интересующихся магией, торговцев редкими книгами.

К сожалению, они ничего не знали. Некоторые были неподдельно удивлены, узнав, что я ищу. Но даже отсутствие информации является информацией. Я достаточно точно очертил круг дальнейших поисков – партия республиканцев.

И в этом ничего удивительного не было. Совпадало слишком много фактов.

Я отправил короткую записку Данте и более подробную Эдвине Мак Танхи. Предстоял опасный бой, и нельзя, чтобы важная информация погибла вместе со мной.

Подготовка к схватке не заняла много времени, сложней всего было позаботиться о Шеале. Она была слишком слаба и неопытна, чтобы выдержать прямую схватку с сильным демоном уровня Лартанала или Азфарила. А ведь враг может оказаться и значительно сильнее обоих.

Была одна магия, которой я никогда раньше не пользовался – не было случая. К счастью, нужные книги были у меня дома, как и необходимые для ритуала предметы.

Услышав мою просьбу, Шеала покраснела от смущения.

– Чего тут стесняться? – удивился я.

– У нас… у Астреяров не приняты подобные ритуалы, – объяснила она.

– Мне нужна только спина, а пока я отвернусь.

Шеала разделась до пояса и легла на живот. Я макнул кисть в баночку с серебристой краской и провел линию между лопатками девушки. Она хихикнула и дернулась.

– Лежи спокойно!

– Щекотно очень, и кисточка холодная, – пожаловалась ученица.

– Терпи.

Рисовать знак на спине оказалось труднее, чем на бумаге. Рисунок должен быть точным и правильным. Малейшая неровность – и все напрасно.

Смутившаяся Шеала лежала спокойно. А вот мне было сложно сосредотачиваться на ритуале. Слишком красивая спина была у моей ученицы.

Пока краска сохла, я подробно объяснил Шеале ее задачу. Нужно было прикрывать Александра, пока я буду сражаться с демоном, и, что самое главное, удерживать его внутри защитного круга.

– Все ясно?

– Да.

Я прошептал короткую молитву и провел пальцами по мягкой и шелковистой коже девушки. Рисунок на мгновение засветился. Я облегченно вздохнул – все получилось как надо.

Это древняя магия моей семьи, слишком сложная, капризная, не самая сильная, а потому почти забытая. Мало было знать слова и уметь нарисовать нужный рисунок – надо было еще и хотеть защитить человека.

Шеала прикрылась покрывалом и подошла к зеркалу.

– Красиво…

– Завтра краску можно будет смыть.

Девушка промолчала.

– Одевайся, нам пора идти.

К Лютеции Тэриэл мы пришли незадолго до заката. Она уже ждала нас. Увидев Шеалу, Лютеция вопросительно посмотрела на меня.

– Эта моя ученица, без ее помощи мне не справиться.

– Хорошо, – кивнула она. – Пойдемте.

Несмотря на сильное волнение за сына, держалась Лютеция безупречно. Она была спокойна и хладнокровна.

– Я могу присутствовать?

– Нет, до рассвета никто не должен ни при каких обстоятельствах заходить в часовню.

– Хорошо.

– Вы согласны принять мои условия? – уточнил я.

– Да. Я готова поддержать любые ваши действия.

– В таком случае я сделаю все, чтобы спасти вашего сына.

– Сударь Маэл. – Лютеция неуверенным движением поправила волосы. – Обещайте, что Александр не достанется демону. Убейте его, если у вас ничего не получится.

– Обещаю, – тихо ответил я.

В небольшой часовне горели свечи, от них шел тяжелый, немного пряный запах. По народному поверью, такие свечи отпугивают демонов. Александра я поставил перед алтарем. Шеала встала рядом и мелом начертила ровный круг. Я насыпал могильной землей, смешанной с солью, вокруг них еще один круг.

– Еще раз. Ты стоишь здесь и из круга не выходишь ни при каких обстоятельствах. Ясно?

– Да, – кивнула девушка.

Шеала была немного бледной, но в целом выглядела спокойной. Я несколько секунд напряженно смотрел на нее, думая – не забыл ли я что сказать или сделать? Нет, ничего не забыл.

– Тогда удачи всем нам.

Я повернулся и вышел на середину часовни. Солнце село пару минут назад, и демон мог явиться в любой момент. Я достал «Асшенай акор» и бросил книгу на пол.

– Хозяйка небесных садов, заступница простых людей, дай сил защититься от тьмы, дай воли преодолеть страх, дай веры победить зло!

Быстро прошептав молитву, я достал шпагу и вонзил ее в демоническую книгу. Раздался дикий визг и скрежет. «Асшенай акор» вспыхнула призрачным пламенем и быстро сгорела, оставив только кучку сероватого пепла и удушливую вонь.

– Фу!

Александр не сдержался и закрыл нос рукой.

– Ждем, демон может появиться в любой момент.

Потянулись долгие минуты ожидания… Александр и Шеала негромко разговаривали. Ученица успокаивала паренька улыбкой и веселым голосом. Я сидел в центре часовни и медленно плел свою паутину. Пол, стены, потолок и даже воздух я подчинял своей воле.

Тихо потрескивали свечи, отстукивали время большие настенные часы с маятником. Вонь от уничтоженной книги развеялась, и вокруг опять повис тяжелый аромат от множества свечей.

Полночь. Свечи сгорели на треть. Шеала уже не пыталась скрыть нарастающий страх веселостью и молчала, прижимая к себе Александра. А вот он, чувствуя страх девушки, наоборот, стал храбриться.

Бой с демоном будет сложным, непредсказуемым. Очень плохо, что я не знал имени своего врага. Еще хуже – что я даже не представлял, кем он будет. Драться с демоном не то же самое, что драться с человеком. Люди одинаковы, а вот демоны все разные.

Остается надеяться на то, что я узнаю демона, но даже в этом маловероятном случае враг преподнесет мне множество сюрпризов. В Инферно демоны не могут нарушать законов мира, зная эти законы, ты знаешь, на что демоны способны, а на что нет. Воплощаясь в нашем мире, демоны одни законы могут нарушать, а другие нет. И чего от них ожидать – неизвестно.

Прошло еще два часа. Шеала уже начала зевать, долгое ожидание утомило девушку. Александр тоже устал бояться и ждать. Он сел на пол, и, похоже, ему уже было все равно.

Я сидел с полузакрытыми глазами в подобии транса и первым почувствовал демона. Он пришел беззвучно. Задрожали тени на стенах, словно по часовне прошел ветер. Уставшие Шеала и Александр ничего не заметили.

Тени, извиваясь как змеи, поползли ко мне. Не было ни звука, ни лишнего запаха, только черные тени подбирались ко мне все ближе.

Я, не вставая с места, ударил вокруг себя вспышкой света. Черные изломанные тени исчезли, а я рывком подскочил и поднял шпагу. Ее лезвие засветилось мягким, неярким светом.

– Покажись.

– Какая встреча! – Насмешливо-глумливый голос, казалось, шел сразу со всех сторон.

– Покажись, бес, – с презрением сказал я на языке демонов.

Из угла потянулась иссиня-черная тень, она неспешно выползла на середину часовни, поднялась с пола и собралась в клубок.

– Не узнаешь?

– Буду я еще каждого прихвостня по ангельской роже узнавать.

– Ты зарываешься, шавка!

Из клубка тьмы вышел худой и темноволосый мужчина с гротескно изображенным моим лицом.

– Все не узнаешь?

Я скривил губы.

– Ты один из мелких бесов Тирраала?

В глазах демона начало разгораться багровое пламя, а его лицо утратило сходство с моим.

– Тень, убирайся отсюда.

– Это моя добыча!

– Уже моя.

Мгновение мы стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. Я резко ударил шпагой, разрубая черное копье, метившее мне в спину. Бой начался!

Демон атаковал меня со всех сторон сразу. Узкие тени, как копья и мечи, полетели в меня из каждого темного пятна в часовне. Одно из них распороло мне ногу. Неудачно бой начался.

Отбивая множество выпадов, я ударил сам, отсекая врага от теней. Свечи ярко вспыхнули, засветились стены часовни, Тень поморщился и отступил на шаг. А через мгновение темным облаком бросился на Шеалу.

Ученица испуганно вскрикнула, безнадежно опаздывая с защитным заклинанием. Александр дернулся было бежать, но Шеала крепко держала его. Демон же с криком отшатнулся от полыхнувших светом защитных кругов. Девушка запела священный гимн богине, и вокруг нее поднялся вихрь цветочных лепестков, обжигающих Тень.

Противник вновь принял облик человека и повернулся ко мне. Я с усмешкой встретил его взгляд.

– Я же сказал – это моя добыча.

– Уверен?! – прорычал демон. – Я сожру твои кишки!

– А я твою печень.

Демон не шутил, я тоже.

– Ты зазнался, человек! Твой титул ничего не значит для меня!

– Тогда почему ты медлишь, бес?! Боишься?

Мы разговаривали на языке Инферно. Я намеренно выводил демона из себя: его сила в хитроумности, а не в мощи. Тень любит поиграть со своей жертвой, и я не уверен, что смогу выйти из его игры живым. А вот если он рассвирепеет – у меня появится шанс.

Я взял шпагу в левую руку, а в правую – созданный из светлого пламени меч.

– Ну давай! – крикнул я. – Если силы хватит!

Демон взревел, превращаясь в здорового монстра, и кинулся на меня. Этот урод умеет копировать облик своих бывших противников, чем порой преподносит неприятные сюрпризы.

Я перекатился в сторону, наотмашь ударил шпагой и магией. Тень, пронзительно взвизгнув, отскочил назад. Я бросился на него, не давая ни секунды передышки. Рыча не хуже демона, я рубил врага и бил магией.

Неожиданно демон перевоплотился в темное облако и метнулся в сторону. Я ударил ему вслед волной воздуха и света, но демон уже опять поменял облик. Превратившись в высокого, тонкого и безликого человека с длинными руками, он опять попытался забрать Александра.

– Шеала!

Девушка не растерялась. Вытянув руку, она словно сжала что-то в ладони и резко дернула в сторону. Тонкая пылающая нить развалила тело демона на две половины. Шеала еще несколько раз взмахнула рукой, рассекая Тень на несколько частей.

Удивляться было некогда. Я метнул в демона, опять пытающегося изменить облик, меч и, не теряя ни мгновения, ударил магией. Вокруг отродья Инферно закрутился вихрь Светлого огня. От его вопля зазвенело в ушах.

– И это все?! – взревел демон, разрывая мое заклинание.

– Ну что ты, – усмехнулся я. – Мы ведь только разминались.

Как же я соскучился по всему этому: бой на грани возможного, схватка без правил, ярость, разрывающая изнутри и вырывающаяся сдавленным рыком, поединок со смертью. Демон взбесился и теперь хотел только одного – разорвать меня на части. Но и я ему не уступал. Все в мире, кроме врага, потеряло всякое значение.

Тень менял свои облики один за другим, запутывал меня и пытался ударить в спину. Я экономил силы и вел бой от обороны, доводя демона до полной потери контроля. Часовня уже давно была полностью разгромлена и не рухнула только потому, что я укрепил ее стены магией.

Мы в очередной раз обменялись ударами и разошлись на мгновение.

– Это моя добыча! – рявкнул демон.

– Не-эт, – устало мотнул я головой.

Тень развел руки в стороны, воздух за его спиной замерцал. Открывает портал. Я усмехнулся и начал затягивать прореху в ткани мира, не давая врагу открыть проход в Инферно. Противник взревел и утроил усилия. Не жалея сил, он начал разрывать пространство.

Пока демон торопился открыть проход в Инферно, я активировал заранее сплетенные заклинания и отрезал часовню от всего мира. Тень, увлеченный своим делом, не заметил, что остался без источников силы.

Продолжая мешать демону открыть портал, я начал плести последнее заклинание. Силу я взял из заготовленного заранее тайника.

Тень радостно взревел:

– Убить его!

Из портала выскочили десятки разных демонов и бесов. Рыча, вопя и улюлюкая, они побежали на меня. А я просто стоял и улыбался.

– Учитель!!! – испуганно закричала Шеала.

Через миг толпа накрыла меня. Я ударил волной Светлого огня, сжигая и отбрасывая тварей.

– Лартанал! Азфарил!

Я быстро выкрикнул еще с десяток имен, и в часовне началась мясорубка. Демоны и бесы рвали друг друга на части, выли и кричали. Пол, стены и даже потолок залило черной вонючей кровью. Твари смешались в одну кучу, и понять, где свои, а где чужие, было нельзя. Хотя до этого никому и дела не было.

Мы с Тенью вызывали и бросали в бой новых демонов. Будь здесь место – мы устроили бы настоящее побоище, но и так получилось неплохо.

Лартанал и Азфарил, расшвыривая в стороны своих и чужих демонов, прорывались к Тени. Я опять ударил Светлым огнем, выжигая просеку в толпе демонических тварей, и побежал прямо через огонь. Мне он не навредит. По дороге пришлось зарубить нескольких особенно безмозглых демонов.

К Тени мы с Лартаналом вышли одновременно, Азфарил отстал. Враг стоял перед нами в своем истинном облике – размытый темный силуэт.

– Убьем его! – взревел Лартанал.

– Хорошая идея, – кивнул я, приводя в действие уже готовое заклинание.

Демоны, завизжав, бросились в стороны от вспыхнувшего ярко-белого света. Даже Лартанал и Азфарил, скривившись, отошли назад, прикрывая глаза лапами. Тень попытался защититься, но сил у него уже не оставалось. Он рухнул на пол, связанный цепями из света, слепящего глаза.

– Хорошо! Хорошо!! Ты победил, человек!

– Отдай мне контракт.

– Нет!

– Ты уверен? – спросил я, поднимая шпагу и подходя поближе.

– А что ты мне сделаешь? Убьешь?!

– Нет. – Я достал из кармана монетку и подбросил ее. – Орел, Азфарил, сегодня не твой день. Лартанал, выпей его.

– Нет!!! Я согласен!

– Давай!

– Поклянись, что отпустишь меня! Поклянись своим именем и силой!

Я поклялся демону, что отпущу его, если он отдаст мне контракт с Александром. Тень немедля отдал мне власть над парнем. Ощущение было странным и неприятным, я сглотнул слюну и усилием воли отогнал голод.

– Я отпускаю тебя. Лартанал!

Вой обманутого демона быстро затих.

– Эх, давно мечтал эту тварь убить, – радостно оскалился Лартанал. – Хозяин, а мальчишка тебе зачем? Отдай нам… Да шучу я! Шучу, хозяин!

– Свободны!

Как только последние демоны исчезли, я снял все заклинания и вздохнул с облегчением. Азарт боя прошел, и накатила усталость. Хотелось лечь и уснуть прямо на полу, посреди луж черной крови и куч убитых демонов.

Шеала вышла из круга и, аккуратно переступая через трупы, пошла ко мне, ведя за руку Александра.

– Все?

– Почти.

Я нагнулся и заглянул в глаза пацану. Чтобы отказаться от власти над его душой, пришлось пересилить себя.

– Теперь все.

Лютеция ждала нас в коридоре за часовней. Судя по ее виду, она не спала всю ночь.

– Туда лучше не заходить. У вас есть знакомые волшебники, которые без лишних вопросов наведут там порядок? Если нет, то я пришлю своих.

– Спасибо, я позабочусь обо всем сама. Что с Александром?

– Этот демон больше не придет, но на будущее объясните сыну, что не все книги можно читать.

– Конечно.

Домой мы пошли пешком. Город еще спал, было тихо, и только с соседней площади долетал шум митинга. Небо на востоке уже начало светлеть. Мороз под утро стал крепчать, Шеала закуталась в теплый плащ и накинула капюшон, а я, наоборот, расстегнул воротник, радуясь свежему бодрящему воздуху.

– Сильно испугалась?

– Да нет. Я знала, что вы справитесь. Я боялась подвести вас.

– Хм… это был сильный демон, и я вполне мог проиграть.

Девушка промолчала. Похоже, она не поверила мне.

– Теперь у нас будет сильный союзник. Лютеция Тэриэл имеет большой вес в светском обществе, ее мнение может на многое повлиять. Ради этого стоило рискнуть.

– Но ведь вы не ради этого решили спасти Александра?

– С чего ты взяла? Как раз ради этого я и занялся этим делом. – Я остановился и озадаченно посмотрел на ученицу.

– Но ведь все можно было сделать проще, – с мягкой улыбкой произнесла Шеала. – Вы могли просто заставить демона прийти позже, скажем, лет через двадцать. А можно было убить Александра или принести в жертву богу. Но вы решили именно разорвать сделку, а не отсрочить ее, и сохранить при этом жизнь ребенку.

– Вот как? Но это не так просто, обман мог бы открыться…

– Как? Вы просто иногда пытаетесь выглядеть хуже, чем вы есть на самом деле. Жизнь ребенка вы поставили выше своей жизни.

Я невольно усмехнулся. Нет, это просто наивная девчонка видит меня лучше, чем я есть. Мои мотивы далеко не так благородны, как ей кажется. Правда неприглядна. И кроме этого, я сам едва не забрал душу пацана вместо демона.

Шеала замолчала и неуверенно посмотрела на меня, явно не решаясь что-то сказать.

– Говори, – негромко сказал я.

– Учитель, – печально произнесла девушка, – почему вы стесняетесь своей доброты?

Я тяжело вздохнул. Вот как можно ответить на этот вопрос?

– Может быть, потому что крови на моих руках столько, что ее уже ничем не отмыть? А скоро ее будет еще больше…

Глава 6

Предательство

Дело продвигалось. Мы активно вели свою пропаганду. Лучше всего получалось продвигать наши идеи в среде дворян и интеллигенции. Большинство из них понимало необходимость реформ.

С помощью Лютеции Тэриэл Реджинальд Малькольм легко перетащил на свою сторону большую часть Ассамблеи дворян. Через руководителей профсоюзов я влиял на рабочих и распространял с их помощью нужные слухи.

Даже часть журналистов оказалась на нашей стороне, и их статьи в немногих независимых газетах помогали влиять на мнение народа. Кроме этого мы провели митинг на площади перед Сенатом.

– Мы требуем свободы! Вот наша цель! Нас не устраивают полумеры! Долой прогнивший режим!

Толпа отозвалась восторженным ревом. Просто поразительно, насколько легко можно управлять людьми.

Я усмехнулся и обвел взглядом площадь. Здесь собралось много студентов и сторонников республиканцев, но были среди них и рабочие, и волшебники, и мои люди.

Собрать митинг оказалось несложно, надо было только заплатить нескольким известным революционным ораторам и неизвестным, но хитрым и смекалистым товарищам. Пока восторженные юноши и девушки увлекались революционной романтикой, более практичные люди зарабатывали деньги.

– Даешь реформы!!!

На ступени здания Сената поднялся следующий оратор с красным бантом на пиджаке.

– Товарищи! Грядут великие перемены! Прогнивший режим давно пора отправить на свалку истории! Народный суд – суд скорый и правый! И есть те, кто хочет этим воспользоваться в своих мелких целях! Не допустим этого, товарищи! Верно?!

Толпа одобрительно закричала.

– Промышленники наживают свои капиталы на крови простых людей! Нашей крови! Они пытаются воспользоваться революцией в своих корыстных целях! Они говорят нам, что против власти аристократов, а сами хотят установить свою власть! Чтобы вместо старых цепей повесить на нас новые?! Нет!

– И кто в эту чепуху поверит? – негромко спросил Тирион.

– Да вот, как видишь, пара тысяч наберется.

– Поддержим справедливые требования пролетариата!

– Действительно, – пробурчал Тирион.

Хуже было то, что времени катастрофически не хватало. Республиканцы погрязли в ссорах и борьбе за власть и не решались на серьезные действия, а без них экономика страны неудержимо катилась под откос.

Попытки заикнуться о реформировании армии были прерваны воплями о милитаризме и кровожадности дворян. Люди в упор не хотели замечать действий Кунакского патриархата. Но что хуже всего – зараза революции начала расползаться по стране. Мелисса докладывала, что начались нехорошие разговоры в армии и среди рядовых матросов.

Действовать нужно быстро, иначе без крови не обойтись.

Охота за хаоситами наконец начала приносить результаты. Удалось выследить и уничтожить несколько групп культистов. Все они состояли из колдунов и слабых волшебников, наскоро обученных и отправленных устраивать ритуальные жертвоприношения.

Возле входа в заброшенную усадьбу меня ждал Джон Ковальский. Я спрыгнул с коня и бросил поводья одному из бойцов.

– Как все прошло?

– У нас двое раненых. У одного легкий ожог, а вот второму живот распороли, не меньше месяца отлеживаться. Мы убили семерых, одного смогли взять в плен.

– А пленницы?

– Одну освободили… тела трех остальных в подвале.

– Ясно.

В доме ничего неожиданного не было. Это было временное убежище, ничего хоть сколько-нибудь важного здесь быть и не могло. А к виду залитых кровью алтарей я давно привык. Хотя в этот раз крови было мало.

– Они приносят жертвы, – негромко произнес я. – Убивают двух-трех волшебниц и меняют место. Но зачем?

– Не могу знать, сэр.

– Вот и я не знаю, Джон. Об освобожденной пленнице надо позаботиться, но пока не отпускайте ее.

– Да, сэр.

Плененный волшебник сидел в соседней комнате. Его не связывали, только лишили силы и надели на запястья амулеты, лишающие возможности использовать магию. Я сел на стул перед ним.

– Ну что, поговорим?

Волшебник презрительно усмехнулся.

– Ты, наверное, думаешь, что боль и смерть – это ерунда. Что после смерти тебя ждет новая жизнь, и твои новые покровители тебя вознаградят за верность. Азфарил!

Мои люди испуганно попятились, пленник побледнел.

– Так вот, ничего этого не будет. Демоны сожрут твою душу.

– Ты…

– Не посмею скормить человека демонам? Плохо ты меня знаешь…

– Вы же светлые маги!

– Да, так говорят, – кивнул я, глядя ему в глаза.

– Но я почти ничего не знаю!

– А вот это уже другой разговор. Чего вы добиваетесь?

– Свободы!

– Да ну? И от кого же?

– От вас, магов! Вы лишили нас истинной силы! Помыкаете нами!

– Зачем же вы тогда волшебниц режете? Волшебниц, не магов.

– Они – никто. Такие только мешают нам, настоящим волшебникам! Они всего лишь средство.

– А с чего ты взял, что сам чего-то стоишь? – спокойно спросил я. – Ты просто рядовой исполнитель. Знаешь, сколько я уже убил таких?

– Смерть – лишь начало пути!

– Знал бы ты, кому служишь. – Я тяжело вздохнул и покачал головой. – Кто тебя приобщил к «истинным» знаниям?

– Мои друзья.

– Имена и фамилии. Где они сейчас?

– Там, где вы их уже не достанете!

– Точно? Тогда ты нам не нужен, Азфарил…

– Нет, п-подожди!

Запинаясь, пленный хаосит продиктовал имя и адрес другого волшебника.

– Джон, группу на захват, быстро. Кого из ваших ты еще знаешь?

– Больше никого, честно.

На этот раз он не врал. Я кивнул Азфарилу, и тот забрал взвывшего от ужаса пленника с собой.

– Его еще можно было допросить, – вздохнул Джон.

– Это рядовой исполнитель, ему прополоскали голову и отправили на единственное задание. Он ничего не знает.

Утром я, как обычно, листал свежие газеты. Все важные новости я узнавал из отчетов Мелиссы, но мне нужно было следить за агитацией противника.

Рядом Агнесса вполголоса читала какую-то статью скучающему Тириону.

– Что ты так возмущаешься? Чего плохого в том, что люди говорят о свободе?

– А чего в этом хорошего?

– То есть как чего? Люди хотят бороться за свои права!

Тирион помрачнел и отвел взгляд в сторону.

– Что?

– Я знаю, чем заканчиваются такие разговоры… кровью и смертью.

– Да с чего…

– С того! Вожди и жрецы племен боялись потерять свой авторитет и очень красиво говорили о духах предков и свободе! А знаешь, чем кончилось?

– Чем?

– Чем-чем… ничем хорошим.

– Ну, это тогда так было, но здесь все по-другому!

– Агнесса, ты думаешь, кто-то тогда говорил молодым степнякам, что их ждет кровавое пиршество войны? Нет, им говорили примерно то же самое, что написано в этой статье. Свобода, равенство, независимость…

Агнесса повернулась ко мне в поисках поддержки, но я был на стороне Тириона и прекрасно знал, о чем он говорит.

– Тирион прав, никто не говорит людям: «Давайте вы будете умирать и убивать за нашу власть». Говорят: «Свобода, права, демократия и долой режим воров и кровопийц». Но все всегда проходит исключительно по первому варианту.

– Но бывает же по-другому!

Невольно я подумал, что Софья оказалась не лучшим воспитателем, она думала, что история не нужна девочке, особенно история войн и революций. А жаль.

– Бывает, но только в книгах. А в жизни о революциях мечтают романтики, делают их прагматики, а их плодами пользуются подлецы. Ну а простые люди только страдают.

– Но…

– Агнесса, все романтики революций забывают об одной простой вещи. Народу легче всего живется в спокойные времена. Рыбаки предпочитают ловить рыбу в спокойную погоду, а не во время бурь, после которых поэтам легче дышится. Поэты на море смотрят с берега, им буря прекрасна, а спроси жену рыбака, потерявшую мужа в этой буре? Спроси самого рыбака, чьи дети остались голодными, потому что в море нельзя было выйти?

– А как же рабочие? – спросил Тирион. – Они тоже много чего требуют, но им ты помогаешь.

– Они требуют реформ, а не абстрактной свободы. Чтобы их успокоить, надо просто выполнить их требования. Чтобы успокоить романтиков революции – надо утопить страну в крови.

Заголовок передовицы «Райхенских вестей» был прекрасен: «Ответит ли за свои преступления верный прихвостень императора?» Речь шла, разумеется, обо мне. Полистав другие газеты, я нашел и другие статьи про меня. Этого следовало ожидать.

Неожиданно члены Союза промышленников попросили меня о встрече. У меня не было желания общаться с промышленниками, но встреча необходима. Нужно понять, как далеко они собираются зайти.

С собой я на всякий случай взял Арью. Плохо будет, если переговоры закончатся кровавой резней.

Промышленники меня уже ждали в ресторане, в отдельном кабинете на втором этаже. Где-то рядом ощущались ауры Астреяров, двух или трех магов. Впрочем, мои снайперы ведь тоже заняли удобные позиции.

– Добрый день, судари, как видите, я один и без оружия, – с усмешкой сказал я.

Чарльз Левингстон и Гюнтер Райнех выразительно посмотрели на Арью.

– А это, можно сказать, моя тень. Не обращайте внимания.

Мы, игнорируя их недовольство, сели за стол.

– Эта тень может нас убить одним движением пальца.

– Как и я. Но я рад, что вы здраво оцениваете силы. Если вы задумали ловушку – вы должны понимать, что умрете первыми.

– Не самое продуктивное начало переговоров, – заметил Чарльз Левингстон.

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, когда я его видел.

– Мы люди деловые, – улыбнулся я. – Говорим сразу и начистоту. Что вы хотите мне предложить?

– Мы предлагаем вам отказаться от ваших глупых и наивных идей! Вы всерьез хотите дать власть этим отбросам? – резко спросил Райнех.

– Эти отбросы мне неплохо заплатили. А так как прежнего места работы я лишился благодаря вам, теперь приходится наниматься к кому угодно.

– Вот как? Откажитесь поддерживать эту шваль – и мы вам заплатим любую цену! Любую.

Чарльз Левингстон сидел спокойно, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, а вот Гюнтер Райнех сразу начал горячиться. Он облокотился на стол и подался вперед.

– Увы, контракт есть контракт. Я не могу рисковать своей деловой репутацией.

– Да это же бред!

– Бред – это то, что вы творите! Вы всерьез надеетесь задавить рабочее движение силой? А сколько при этом прольется крови?

– Это все россказни прекраснодушных простаков и гуманистов, – отмахнулся Райнех. – А мы считали вас прагматиком. Да, мы задавим рабочее движение, если потребуется, силой, не считаясь с жертвами.

– Численность рабочих только в Райхене втрое превосходит общую численность гарнизона, городской стражи, жандармов и Дворянской гвардии. Вы думаете, я говорил про кровь рабочих? Нет. Я имел в виду вашу кровь.

– Они разбегутся после первых же выстрелов! – заметил Чарльз. – Важна не численность, а качество. Даже раздав всем рабочим оружие, вы не получите армии.

– Возможно.

Я не стал говорить, что часть рабочих имеет военный опыт.

– Но кто тогда будет работать на ваших заводах? Услуги некромантов стоят дорого.

– Рабочих можно и из колоний привезти.

– Можно, – не стал я спорить. – Но, скажите мне, зачем вы толпу на улицах провоцируете?

– А при чем здесь мы? – усмехнулся Гюнтер Райнех.

– При чем? Позвольте, я вам это объясню. – Я подался вперед и положил руки на стол, Райнех и Левингстон быстро переглянулись. – Вы прекрасно понимаете, что императорская гвардия верна императору, и никакой закон Сената этого не изменит. Вы также понимаете, что армия уступает в подготовке гвардейцам, да и не будет армия воевать против императора. Да, подчиняется она Сенату, но присягает императору, так же как и флот. Кроме этого вы знаете, что у Ассамблеи дворян есть полки своей гвардии. Она хоть и уступает императорской в подготовке, но превосходит ее числом. И она так же неподкупна.

– И что дальше?

– А то, что вы прекрасно понимаете, что деньги вам не помогут против гвардейцев, а ваши наемники разбегутся или погибнут, какое бы оружие вы им ни дали. В случае прямого столкновения Ассамблеи дворян или императора с вами у вас нет и тени шанса. И поэтому вы провоцируете толпу, настраиваете ее против дворян и императора.

– Тоже мне секрет, – притворно зевнул Чарльз Левингстон. – Мы и не думали это скрывать. Но какое вам до этого дело?

– Знаете, почему демонологов так мало? А ведь демоны могут дать все: силы, деньги, власть, знания. Отгадка проста – многие заканчивают свою карьеру демонолога в когтях слишком сильного демона.

– О чем вы?

– О том, что вы пытаетесь играть с силой, которой не знаете и с которой не справитесь. Революционно настроенная толпа в любой момент может взорваться неконтролируемым бунтом – и тогда мостовые Райхена будут скользкими от крови. И от вашей в том числе!

– Не пугайте нас – в отличие от вас, мы знаем, что делаем. Мы вывели людей на митинги, мы их оттуда и уберем, когда их роль закончится. Без нас они – никто. Просто толпа баранов и овец.

Я покачал головой и откинулся на спинку стула. Все как и предполагалось, но попытаться все равно надо было…

– Что же касается крови, то все в ваших руках, – негромко произнес Чарльз. – Присоединитесь к нам, Маэл, и ее не будет. Я знаю, на что вы способны, но сейчас вы не на той стороне. Время дворян и императоров прошло.

– Прошло? – ехидно спросил я. – А чье же время наступило?

– Новое время! Наше время! – горячо воскликнул Гюнтер Райнех. – Время великих людей! Что могут короли и императоры? Воевать? Интриговать? Из-за мелочных обид начинать войны? Великие дела, ничего не скажешь. А мы можем мир менять! Мы люди дела! Деньги правят миром, сударь Лебовский, а мы управляем деньгами. Мы можем убирать королей и создавать императоров, мы выиграли последнюю войну! Мы, а не генералы или солдаты. Мы делали оружие, и это оружие победило в этой войне! Что есть солдат без оружия? Мясо!

В порыве чувств он почти кричал и сильно размахивал руками, показывая что-то огромное и великое, что-то, что он уже видел в своем кармане.

– Удел этих аристократишек – лишь их честь! Проигрывать фамильные состояния – вот их занятие! Хватит! Пора отправить их всех на свалку истории! А мы! Мы будем править этим миром! Мы договоримся с другими промышленниками! Вместе с ними мы будем дергать за ниточки королей и императоров, выбирать президентов и приказывать парламентам! Все любят деньги, а мы умеем их делать.

– Похоже на исповедь главного злодея в дурной пьесе, – с иронией произнес я.

– В этой пьесе, сударь Лебовский, вы в роли злодея. Вы защищаете пережитки прошлого. А то, что я сейчас сказал, все равно вам не поможет.

– Да? А что скажут по этому поводу маги? К примеру, Райд Асмуд?

– Маги? А какое вы имеете к ним отношение? – неприятно улыбнулся Райнех. – Маги нас прекрасно понимают…

– Хватит, – неожиданно перебил его Левингстон. – Маэл, вы выслушали моего коллегу, он несколько увлеченный человек и порой заглядывает слишком далеко. Но вы не можете отрицать, что страна нуждается в реформах. И кто, кроме нас, сможет их провести? Мы предлагаем вам стать на нашу сторону. Мы решим ваши проблемы, как денежные, так и конфликт с Советом магов и кланом Астреяров. Для нас это не составит труда.

– Вы красиво говорили, но как же честь? То, что вы мне предлагаете, называется изменой. И какими красивыми словами ни прикрываться, измена останется предательством. Вы хотите ради своей жажды власти утопить Райхен в крови, и хорошо если только Райхен, а не полмира. Деньги могут далеко не все. Вы не купите за них верность и преданность. Деньги не вернут жизнь погибшим. И что главное – за деньги вы не купите магов. Особенно Астреяров: чем больше вы будете им платить, тем больше они будут вас презирать.

Оба промышленника с разочарованием переглянулись.

– Честь? – с сарказмом сказал Гюнтер Райнех. – А что вы можете знать о чести и магах? Вы даже не маг! Вас выгнала с позором ваша же семья! Вы бродяга без роду и племени, а ваши высокопарные, пафосные и лицемерные речи не прикроют вашей ничтожности. Вы якшаетесь с некромантом, позволяете собой помыкать и лижете сапоги императору!

Арья быстро положила руку мне на локоть.

– Увы, вашу честь, как и шпагу, давно пора отдать в музей, они уже безнадежно устарели. Они красивы, спору нет, но в жизни им нет места, – с сожалением произнес Чарльз Левингстон. – Вы можете убить нас сейчас или потом. Можете разгромить Союз промышленников, но все равно проиграете. Вы пережиток прошлого и умрете вместе с ним. И вы это понимаете, потому и молчите. Всего доброго.

Они встали и ушли, а я еще долго сидел, до боли сжимая кулаки.

– Маэл…

– Я где-то просчитался.

– Что?

– Я ошибся. У них есть козырь, о котором мы ничего не знаем, и они это поняли.

Арья не поняла, о чем я говорил. Я и сам ничего не понимал: ведь все спланировано, все рассчитано, все по плану, но почему тогда они были так уверены? Почему такое ощущение, что что-то не так?

На встречу с Рэндалом Бахом я пришел вместе с Данте, но брат в основном слушал, лишь изредка высказывая свое мнение. Я коротко рассказал о расследовании похищений волшебниц и, не называя имен, о случае с сыном Лютеции.

– Эта аристократка, она известна?

– О, я бы так не сказал, – не задумываясь, сказал я правду. – Меня познакомили с ней общие друзья.

Правда вообще вещь интересная. Все зависит от того, с какой стороны смотреть на те или иные вещи.

– Значит, культ Хаоса.

– Да, – кивнул Данте. – Вернее, опять его прислужники, в который уже раз мы ловим хвост ящерицы!

– Вы знаете, какая именно часть дворянства оказалась замешана в культе, сударь Маэл? У вас есть какие-нибудь предположения на этот счет?

– Это дворяне, отринувшие въевшиеся в кровь традиции и обычаи дворянства. Старые нормы, правила чести и фамильная гордость для них пустой звук. Иначе они никогда не опустились бы до такой магии. Это сторонники республиканцев, я уверен.

– Вот как, – хмыкнул старый волшебник.

– Кроме этого, я проверил иные слои столичного дворянства. Никаких намеков на культ.

– Значит, тот, кто посмел покуситься на трон императора, нарушил и древний запрет?

Мне не понравились слова и интонация Рэндала Баха, он словно бы насмехался надо мной.

– Не совсем так. Тот, кто с легкостью преступил одни негласные запреты и нарушил вековые традиции, с такой же легкостью может повторить это и в отношении других правил.

– Да, но это же можно сказать и о вас, братьях Лебовских, да и о всех Молодых магах.

– За Молодых магов отвечаю я, – холодно ответил Данте. – Среди них нет хаоситов.

– А что касается нас, то искать Темных магов мы начали задолго до нашего «отступничества», и подтвердить это может Совет магов. Наша охота продолжается и сейчас.

Секретарь Рэндала Баха принес поднос с чаем и печеньем. Мы с Данте из вежливости сделали несколько глотков, волшебник к чаю и печенью не притронулся.

– Я понимаю, что со стороны это может выглядеть иначе, – продолжил я. – Но вспомните, что именно мы начали расследование и именно мы представили неоспоримые факты Совету магов.

– Кроме этого, речь идет о Хаосе. Мы достаточно умны, чтобы не связываться с этой силой.

– А чего такого в этой силе? – неожиданно спросил глава Совета волшебников. – Чем она хуже некромантии, демонологии?

– Тем, что это Хаос.

– И?

Мы с Данте переглянулись.

– Это огромная сила, способная дать могущество, но действие всегда равно противодействию. Чем сильнее вы толкаете предмет вперед, тем сильнее он толкает вас назад. Любая стихия влияет на того, кто пытается ею управлять. Маги годами учатся избегать этого влияния, но достаточно посмотреть на Леона Ралдера аха Кархара или Райда Асмуда аха Астреяра, чтобы понять, что это нам не под силу. Леон Ралдер всегда говорит короткими, рублеными фразами. Он вообще не любит говорить, и даже пары лишних предложений от него не добиться – это влияние стихии камня и земли. А огненный маг Райд Асмуд вспыльчив и порывист и нередко действует под влиянием момента. Так вот Хаос влияет на любого своего адепта во сто крат сильнее любой другой стихии.

– Хаос стремится к Хаосу. Это его изначальное состояние. Любой адепт Хаоса стремится разрушить и уничтожить мир, порой сам того не подозревая. Он думает, что хочет власти, но получив ее, он не построит империю, только разрушит то, что захватил.

– Получив знания, он постарается их уничтожить или извратить. Такова природа Хаоса – стремление к саморазрушению до состояния первоматерии.

Рэндал Бах нас внимательно слушал.

– Значит, если члены культа Хаоса придут к власти в Райхенской империи – они ее разрушат?

– Непременно. Способ может быть любым, начиная от объявления войны всему миру и заканчивая реформами. Но итог будет один. Собственно говоря, они уже разрушают империю. Колонии бунтуют, южное дворянство заговорило о независимости, Кунакский патриархат готовится к новой войне, экономика рушится как карточный домик, а что делают республиканцы? Делят власть, которой у них еще толком и нет. Они даже не смогли довести переворот до его логического конца – как они собираются управлять страной?

– Ясно. К голосованию все готово?

– Да, – кивнул я. – С вами мы создадим Совет профсоюзов. Пролетарии после этого будут под нашим контролем, и мы добьемся подавляющего преимущества в Сенате. Ну а после мы все сможем добиться своих целей.

– Я лично надеюсь, с вашей помощью, существенно ограничить власть магов, – добавил Данте.

– Как вы это себе представляете? – хмыкнул Рэндал Бах.

– Очень просто: ограничить полномочия глав кланов и Совета магов. А также нарушить несколько замшелых традиций.

– Это необходимость. В стране возник опасный дисбаланс власти, – добавил я. – И кроме этого – мир меняется. Нельзя, как и раньше, считать, что управлять достойны только сильнейшие и старейшие. И нельзя считать, что раз волшебники слабее магов, то о них можно и ноги вытирать.

– Я понимаю вас. Но как насчет контроля? Если забрать у магов полномочия, то кто будет следить за соблюдением правил волшебниками?

– Так же, как и раньше, – Совет магов. Но есть разница между охраной закона и навязыванием своей воли. Сейчас Совет магов занимается именно последним. Главы кланов погрязли в межклановых и внутриклановых интригах. Вы и сами это прекрасно понимаете.

– Понимаю и именно поэтому пытался создать Палату магии, чему вы, сударь, помешали.

– Что было, то было, – ровным голосом ответил я. – Палата магии создала бы много других проблем. К примеру, подорвала бы развитие промышленности. И вы сами понимаете, что было бы, не хвати стране снарядов и патронов.

– Прогресс зашел слишком далеко… – с непонятной тоской произнес старый волшебник. – Еще немного – и мы станем не нужны.

– Надо меняться, – пожал плечами Данте. – Мир никогда не стоит на месте, и надо постоянно бежать за ним, чтобы оставаться на своем месте. А иначе его займут другие. Именно поэтому нужно менять магов, а иначе…

– Мы навсегда потеряем свое место в этом мире, – закончил я.

– Я понял вас, молодые маги. Благодарю за визит. Я проголосую так, как вы хотите. А после голосования я надеюсь встретиться с вами и обсудить подробности вашего плана реформ, сударь Данте Лебовский.

– Конечно, в любое удобное для вас время.

Я предпочел бы провести этот вечер дома, но пришлось идти на прием. Тем более что Лютеция Тэриэл теперь была моим союзником, а об этом никто не знал. Это преимущество нужно было использовать.

Лютеция по моей просьбе предоставила Арье и Шеале небольшую комнату, где девушки могли приготовиться к приему. Кроме этого, нам можно было меньше следить за выполнением неписаных, но строгих правил этикета. Чему очень обрадовался Тирион: ему не нужно было сопровождать Арью.

Шеала флиртовала с племянником герцога Маерханта. Я переговорил с несколькими людьми, встретился, незаметно для остальных гостей, с союзниками. Ну и заодно потанцевал с Арьей.

После второго танца я увидел немолодую женщину с белыми волосами и в строгом старомодном платье. На шее у нее висел серебряный медальон с изображением черепа. Она с холодным интересом следила за нашим танцем.

Я мысленно попросил Арью отойти, а сам подошел к женщине и учтиво поприветствовал ее:

– Добрый вечер, сударыня Анна Сирая.

– Добрый вечер, сударь Маэл Лебовский. Вы не уделите мне немного времени?

– Конечно, – поклонился я. – С превеликим удовольствием составлю вам компанию.

Мы отошли в сторону и сели за стол. Слуга поставил поднос с шампанским и закусками.

– Вы превосходно танцуете.

– Только с одной партнершей.

Анна Сирая, насколько я помнил, приходилась Арье тетей, то ли родной, то ли двоюродной. Но что сейчас важнее, она фактически была главой семьи. А ее муж только формально занимал этот пост. Кроме этого, Анна заняла место главы Совета некромантов.

– Понимаю… Про вас с Арьей могли бы говорить, что вы хорошая пара.

– Возможно, – спокойно ответил я.

– Ваши отношения стороннему человеку могли бы показаться излишне близкими, – мягким вкрадчивым тоном произнесла Анна Сирая.

– В этом случае мне могло бы показаться, что сторонний человек излишне интересуется не своим делом, – в тон ей ответил я.

– И все-таки, сударь Маэл, не были бы вы так любезны объяснить в этом предполагаемом случае, что этот человек заблуждается и что никаких подобных отношений между ша’асал и ша’атар быть не может?

– Я был бы настолько любезен, что вызвал бы этого сударя на дуэль только за одно подобное предположение, высказанное вслух.

– А если бы это была дама?

– Тогда бы мне пришлось нанять убийцу – не могу же я сам убить женщину! Хотя будь она магом или, к примеру, некромантом…

– Сударь Маэл, мне говорили, что вы не понимаете намеков.

– Да, сударыня Анна Сирая, не понимаю, – с притворной грустью вздохнул я.

– Тогда скажу прямо…

– Тогда и я скажу прямо: вы рискуете, интересуясь моими с Арьей отношениями. Вы прекрасно знаете, что будь моя воля – никаких отношений не было бы. И я прекрасно помню о вашей роли в этой истории!

– Не все так просто, – хладнокровно ответила Анна Сирая. – В той истории у меня были причины поступить именно так, а не иначе.

– Я в этом не сомневаюсь.

– А зря. Арья подставила под удар всю семью, но дело не в этом. Жажда мести съедала ее изнутри, а смерть уже стояла за ее спиной. Мы видим, когда люди близки к гибели. И что мне оставалось делать? Позволить ей умереть в глупой попытке отомстить вам или же рискнуть и понадеяться на благородство мага и ритуал Единения?

Я промолчал.

– Мы потеряли Лейну, ее родителей, потерять еще и Арью мы не могли. И как показало время – я оказалась права.

– Допустим. Но зачем было так давить на Арью? Зачем вы сделали ее чужой в родной семье?

– Сударь Маэл, неужели вам это непонятно? – изобразила удивление женщина. – Для того чтобы она поняла, что ближе вас у нее никого нет. И кроме того – это ведь все-таки наказание.

– Наказание за что?

– Простите?

– Я спрашиваю: чего такого сделала Арья? Допустим, вы действительно считали, что сделать ее моей ша’асал – единственный шанс спасти ее. Хотя на меня давили, и ваша семья в том числе, чтобы я убил Арью. Но за что было ее наказывать?

– Она оскорбила мага.

– Даже если маг не считал себя оскорбленным?

– Даже в этом случае. Законы не допускают исключений. Они суровы, но необходимы.

– А об этом я и хотел с вами поговорить. Вы никогда не хотели изменить сложившиеся взаимоотношения с магами?

– Нет. – Женщина улыбнулась.

– Разве? И вас устраивает подчиненное положение? Маги боятся некромантии. Это опасная, сложная и непонятная для многих магия. Запретные знания, которые многие хотели бы получить, но боятся. А такова уж природа человека – бояться того, чего не понимаешь, и пытаться уничтожить то, чего боишься. Сколько бед было империи от некромантов? А сколько от магов? Но пока никто даже не заикается о том, чтобы ограничить власть магов.

– Ну почему же, сударь. Ваш брат, к примеру, громко об этом говорит.

– Я знаю. Но что касается некромантов, пора многое менять.

– Сударь Маэл, вы бунтуете против правил далеко не первый год, и неужели вы так и не поняли за все это время, что законы существуют не для того, чтобы их меняли? Как вы себе представляете жизнь империи, по которой спокойно разгуливают некроманты?

– Сейчас по ней спокойно разгуливают маги, волшебники, колдуны и поклонники демонов и Хаоса. Я думаю, что от некромантов много вреда не будет.

– Вы понимаете, что…

– Я прекрасно понимаю, что Договор отменять нельзя. Поколения некромантов выросли в убеждении, что они будут помощниками магов. Ваша система магии опирается на взаимодействие некроманта с его ша’атар. Но речь ведь не об этом.

– Тогда что же вас не устраивает, сударь?

– Приниженное положение некромантов. Вот что давно пора изменить: вы не слуги, а мы не господа.

– Каждый видит то, что он хочет видеть. Вы видите слуг и господ.

– А разве это не так? Лишь на том основании, что маг сильнее некроманта, к некромантам относятся как к людям второго сорта. Мир меняется, сударыня Анна Сирая, хотим мы этого или нет. И жить как раньше больше нельзя.

– Мир меняется, но не все изменения к лучшему. Вы сами не очень рады некоторым переменам…

– Если вы о республиканцах, то они вовсе не перемен хотят, а власти. Эти недоумки не понимают, что не удержат власть больше года. Их сметет разочаровавшаяся толпа, и кто тогда придет к власти? Правые националисты? Радикальные партии? Рабочие?

– А как насчет магов?

– А магам к тому времени придется искать себе новую страну, – с улыбкой ответил я. – На стороне восставших уже сегодня много волшебников и колдунов, а что будет завтра? А есть еще Кунакский патриархат, и он с удовольствием поможет новой власти Райхенской республики, или как там они назовут себя, уничтожить магов и волшебников.

– Из вас получился бы хороший пророк, сударь Маэл.

– Вы умеете видеть тень Смерти, стоящую над человеком, а я сейчас вижу тень Гибели государства над Райхеном.

– А вы знаете, что за вашей спиной тоже стоит Смерть? И Арья тоже ее видит.

Некромантка внимательно посмотрела на меня. У нее, как и у Арьи, были зеленые глаза, только другого оттенка. Скорей всего, она не врала: такими вещами некроманты не шутят.

– Жаль, теперь мне придется все время стоять. – Заметив удивление Анны, я добавил: – Не могу же я сидеть, когда рядом со мной стоит дама!

– И вы даже не спросите меня, когда и от чего вы должны умереть? Вам ведь не так много осталось.

– Нет. Мне это неинтересно.

– Сударь Маэл, вам это будет неприятно слышать, но я должна это сказать. Ваши отношения с Арьей недопустимы, и вы это должны знать.

– Вы тоже должны кое-что знать…

– Дайте мне договорить, – перебила меня женщина. – Я понимаю, что вам, как ренегату, решения Совета магов не указ. Я понимаю, что вас не интересует ваша репутация среди магов. Я понимаю также, что, будучи приближенным императора, вы можете позволить себе все или почти все. Но подумайте про Арью. Рано или поздно ей придется вернуться домой и родить от выбранного для нее партнера, чтобы не прервалась линия семьи. Ей так будет лучше.

– А может быть, мы у нее спросим?

– Зачем? Мы оба знаем, что я права.

Интересно, у кого из нас больше шансов на победу в схватке?

– Вы и так уже испортили жизнь бедной девушки. Вы поставили себя вне закона, начали войну с целым кланом магов. Ваша жизнь – это ваша жизнь, но вместе с вами вне закона оказалась не совершавшая преступлений Арья. И вместе с вами она может умереть от руки Астреяров, с которыми она не ссорилась.

Какая у нее тонкая шея, никакой магии не нужно будет…

– Поэтому, пожалуйста, не мешайте ей завести нормальную для некромантов семью. Так будет лучше для всех. А я взамен помогу Данте изменить магов. А также перетяну на вашу сторону немалую часть Сената. Вы не представляете, какие у меня связи и возможности. Решайте, сударь.

Она встала и ушла, мило улыбнувшись на прощанье. Остаток вечера я молчал, раз за разом возвращаясь к разговору. Несмотря ни на что, некроманты оставались на стороне магов. Их все устраивало, или они просто боялись перемен.

Арья видела мое настроение под маской обычной, слегка ироничной улыбки. Ее я не мог обмануть. Но на разговор я решился только дома.

Я взял ее за руку и сел на кровать. Арья, закутанная в теплый халат, опустилась рядом.

– Что случилось? – мягко спросила девушка.

– Да так, разговор неприятный был. – Я поглаживал пальцами ладонь Арьи, не решаясь сказать главное.

– С ней?!

– Да.

– И что она сказала?!

– Ты видишь, как вы, некроманты, говорите, Смерть рядом со мной?

– Маэл, – беспомощно произнесла Арья. – Я… это нельзя говорить…

– Значит, Анна не соврала.

– Я убью ее.

– Зачем? Она не пугала меня, просто предупредила.

– Об этом нельзя говорить! Это запрещено! Да, я вижу эту проклятую тень рядом с тобой!!! Каждый день вижу.

Я резко притянул Арью к себе и обнял свободной рукой. Девушка всхлипнула, но успокоилась.

– Не бойся. – Ничего умнее мне в голову просто не пришло.

– Это ничего не значит, – немного успокоившись, сказала Арья. – Это просто знак того, что человек сильно рискует, играет со смертью, может умереть в любой миг.

– Да? А я без этого знака и не знал, что с огнем играю на пороховом складе! Тоже мне предсказание…

Арья несмело улыбнулась. А я подумал, что она врет даже хуже Шеалы и Тириона, а у тех всегда все на лице написано. Впрочем, врет-то она не мне…

– Давай спать, завтра еще один тяжелый день.

В день голосования напряжение дошло до предела. Весь город словно притих в ожидании результата. На улицах и площадях вокруг здания Сената с самого утра собирались сторонники и противники закона, последних оказалось достаточно много.

Таких мер безопасности давно никто не видел. Каждая фракция подтянула своих бойцов к Сенату. Даже я не удержался и разместил на нескольких удобных зданиях своих снайперов. Нервы у всех были на пределе, и все это могло закончиться большой кровью.

Голосование началось. Ассамблея дворян поддержала нас, следом голосовали мелкие организации, Коллегия гильдий, Совет колдунов и прочие. Многие из них высказались в нашу поддержку.

Союз промышленников был резко против, но они оставались в меньшинстве. Данте, Лютеция и Шеала проголосовали за Совет профсоюзов. Райд Асмуд криво усмехнулся: он понял, что проиграл. Глава Кархаров колебался несколько секунд, но все-таки проголосовал против.

– Совет волшебников, – произнес председатель Сената.

– Против.

Я окаменел. Реджинальд Малькольм вскочил и с яростью уставился на Рэндала Баха, тот нагло усмехнулся. Райд Асмуд и Леон Ралдер растерянно переглянулись. На лице главы Астреяров было непередаваемое выражение изумления и злости.

Сенаторы по традиции голосовали последними. Вильям Рекхам быстро глянул на меня, я покачал головой. Это уже не имело смысла. Мы проиграли.

– Лицемерная скотина! – рявкнул на весь зал седой адмирал.

– Умей проигрывать!

– Господа, прошу тишины! Голосование закончено! Сорок шесть голосов – за, семьдесят пять – против, семнадцать человек воздержались от голосования. Проект создания Совета профессиональных союзов Райхенской империи отклонен!

– Что будем делать? – испуганно спросила Шеала.

– Для начала попытаемся выйти отсюда живыми.

Я переглянулся с братом – он думал так же. Мы надеялись, что вместе с Рэндалом Бахом будем в большинстве и сможем успокоить всех несогласных. А теперь…

– Уходим!

Шеала поднялась с места, вокруг нее замерцали искорки огня. Я быстро оценил расклад сил. Данте и Лютеция уже стояли возле представителей Коллегии гильдий, дворяне доставали шпаги, морские офицеры обступили адмирала, волшебники окружали себя защитными заклинаниями, сенаторы и промышленники в окружении телохранителей отступали к трибуне.

Райд Асмуд стремительно спустился вниз и подошел к Рэндалу Баху. Что он сказал, я не слышал, но глава волшебников растерялся и побледнел. Говорили они недолго, но воздух вокруг них переливался от защищающих от подслушивания заклинаний.

Выбравшись из здания, мы с Данте и Лютецией быстро отъехали на несколько кварталов. Потом остановились и, убедившись, что ни погони, ни слежки нет, пустили коней шагом.

– Что произошло?

– Разве не ясно?! Эта скотина обвела всех вокруг пальца!

– Я не про это. Почему Асмуд и Ралдер так отреагировали?

Хороший вопрос, я и сам с большим удовольствием хотел бы это узнать.

– Не знаю, но это точно не то, чем кажется. Райд Асмуд был очень зол. Что-то пошло не по его плану.

– Я думаю… – медленно произнес Данте. – Они рассчитывали на создание Совета профсоюзов, но не хотели раньше времени разрывать союз с республиканцами.

– Может быть…

Лютеция и Шеала поглядывали по сторонам. Данте, судя по его виду, еще не до конца осознал все последствия нашего поражения.

– Что будем делать дальше?

– Не знаю, – ответил я. – Все планы кобыле под хвост. Мне нужно встретиться с рабочими, надо что-то им соврать. Вечером встретимся у императора.

Данте кивнул.

– Твой алхимик уже может снимать повязку, – произнесла Лютеция.

– А еще раз осмотреть его не нужно?

– Нет, но если вдруг будут осложнения – присылай его в любое время.

Рабочие уже обо всем знали. Грэд Шанов и Марк Коннели встретили меня спокойно, а остальные, особенно Майк Торп, не скрывали своего недоверия.

– Политика – сложная вещь, тут не все так просто, – медленно сказал я.

– И что дальше?! – резко выкрикнул Майк Торп.

– Один план провалился, значит, переходим к следующему, – спокойно ответил я. – Но для начала мне надо знать: как далеко вы готовы зайти?

– В каком смысле? – спросил Ней Ластер.

– Готовы ли вы к настоящей революции и войне за свои права? Рискнете ли вы перейти к настоящей борьбе или предпочтете ту детскую возню, которую Майк Торп считает активными действиями?

Майк Торп нахмурился, но промолчал. Остальные переглянулись.

– Что вы имеете в виду?

– Терроризм и вооруженный захват власти, разумеется. Не просто выйти на митинги и забастовки, а занять заводы и железную дорогу, парализовать работу новой власти, убить промышленников, если потребуется. – Я оглядел затихший зал. – Ну? Что молчите?

– Но… это же война.

– Да – это война, кровь, смерти, пожары, убийства и случайные жертвы. А как вы хотели? Думаете, покажете оружие, как предлагает Майк Торп, и промышленники сдадутся? Нет, они начнут стрелять.

– А можно какой-нибудь хитростью дело провернуть, али все уже? – спросил Марк Коннели. – Дом спалить, конечно, быстро можно, вот тока строить его наново дольше придется. Так, мож, погодить с войной-то?

– Можно и погодить, – кивнул я. – Только для этого вам надо доверять мне и делать, что я скажу. А иначе только война.

– И что же нам делать? Сидеть сложа руки и ждать?!

– Нет, вам надо собрать и привезти в столицу надежных, крепких и бессемейных рабочих, желательно с военным опытом. Мои люди научат их обращаться с оружием, метать гранаты и тактике городского боя. Кроме этого, с завтрашнего дня вы должны устроить настоящую забастовку и занять заводы, чтобы промышленники не смогли нанять штрейкбрехеров[8].

– А это не угроза оружием? – спросил Ней Ластер.

– Нет – это стрельба. Прольется кровь, будут жертвы. Но есть ли у нас выбор? – Я обвел взглядом собеседников. – Еще есть небольшой шанс ограничиться небольшой кровью, без лишних жертв. Просто действовать надо жестко, быстро, но умно.

К вечеру республиканцы попытались объявить меня вне закона. У них ничего не получилось, Совет магов и Ассамблея дворян выступили против. Зато императора лишили последних полномочий. Армию и флот переподчинили непосредственно Сенату. Присягу назначили на конец недели. Кроме этого, наконец прозвучали требования низложить Аврелия и упразднить монархию как таковую.

В Западной области целый ряд полков объявил о поддержке республиканцев. На севере заволновались племена варваров, южное дворянство заявило о возможном выходе Южной области из состава империи, а на востоке старая племенная знать начала вести переговоры с Кунакским патриархатом.

Сами кунакцы уже полным ходом вели подготовку к войне. Антивоенные выступления были жестоко подавлены, десятки человек были арестованы и расстреляны после суда. Наша разведка выкрала приказы и планы действий кунакской армии. Судя по ним, до начала войны остались считаные дни.

Аврелий обхватил голову руками и надолго замолчал. Мы тихо сидели, не решаясь отвлекать императора. Спустя некоторое время он поднял голову и отдал приказ:

– Значит, так. В случае начала войны мятеж должен быть подавлен в течение нескольких часов. Флот прямой наводкой расстреляет здания Сената и Союза промышленников. Гарнизон Райхена должен разогнать толпу с площадей и улиц, республиканцев расстреливать на месте. Тайная канцелярия должна предоставить списки начальнику гарнизона. Она же должна выяснить местоположение всех указанных лиц и по возможности убить их. Маэл, проследи, чтобы никто не смог скрыться.

– Нижний город и окраины восстанут, – тихо сказал я.

– Тем лучше, войскам вести огонь на поражение, пожары, начавшиеся в Нижнем городе, не тушить. В случае проблем несколько крейсеров зайдут в реку и обстреляют город. Молодые маги должны разобраться с Советом волшебников, всех сопротивляющихся убивать на месте. Дворяне должны убить всех республиканцев в Ассамблее дворян и Дворянской гвардии. Вопросы?

Вопросов не было.

– Операцию назовем… «Кровавый тиран». Приказ на ее проведение могу отдать лично я или Маэл. Генерал Харальд.

– Слушаю, ваше величество. – Харальд встал и вытянулся, как на параде.

– Вы выполните приказ? – медленно спросил Аврелий.

– Да.

– Невзирая на последствия и без вопросов?

– Я слишком хорошо знаю, что такое бунт, чтобы задавать глупые вопросы, ваше величество.

– Данте, а ты что скажешь?

Неестественно спокойный и серьезный брат поднялся и твердо ответил:

– Я выполню этот приказ.

– Без вопросов?

– Без.

У меня, Реджинальда Малькольма и Майли Гайриса император не стал ничего спрашивать. Наши ответы он и так знал.

– В таком случае я не смею вас задерживать. Маэл, останься.

Когда все вышли, Аврелий встал и подошел к окну.

– Что важнее – жизнь нескольких тысяч или жизнь миллионов?

– Мне ответить вам как магу, как математику или как философу?

– Ответь как есть.

– А ответа нет. Я убивал невиновных и оставлял в живых преступников. Мне приходилось жертвовать людьми ради империи, мира и собственных амбиций. Но ответа на этот вопрос я так и не нашел.

– Жаль…

– Ваше величество, если вы проявите слабость…

– А в чем она заключается? Что большая слабость – милосердие или жестокость? Приказать солдатам утопить город в крови или позволить рухнуть стране? В чем слабость?!

– В страхе принять решение и последствиях этого решения.

– А ты сможешь принять это решение?!

– А я не вижу разницы между Райхеном и маленькими деревушками на севере… Может, она есть, но я ее не вижу. Да, я смог бы принять решение, будь я императором.

– Я принял решение.

– А мы его выполним.

– Ты всегда был против применения силы.

– Да. Я против этого и сейчас, но на лучшее решение может не хватить времени.

– Маэл…

– Да, ваше величество.

– Если ты утопишь город в крови и подавишь мятеж, мне придется тебя изгнать из страны или уйти самому.

Я невольно усмехнулся и опустил голову. Конечно, может ли быть иначе?

– Разрешите идти?

– Погоди. Я покину город на пару дней. Если что – действуй сам, не пытайся связаться со мной.

– Разумеется.

– Иди.

После провала в Сенате наше положение значительно ухудшилось. Ряд союзников поспешил переметнуться к победителям. Вслед за Советом волшебников ушел и Совет колдунов, Совет по делам колоний и даже Коллегия гильдий. Последняя переметнулась из-за угроз и убийств нескольких ее членов.

В Ассамблее дворян герцог Маерхант быстро вернул себе былые позиции. Нескольких сторонников Реджинальда Малькольма убили на дуэлях. В самого адмирала стреляли из-за угла. На мой дом ночью попытались напасть волшебники, но не смогли одолеть даже первый слой защиты и сбежали прежде, чем я успел ответить.

Противостояние вышло за рамки политических интриг. Начиналась настоящая война.

Глава 7

Бунт

Как потом выяснилось, началось все с рокового совпадения. Рано утром банда грабителей удачно обчистила несколько банков и магазинов. Им бы уйти с добычей, но наглость и жадность, как известно, не знают границ. Они решили ограбить еще один ювелирный магазин.

Но жандармы наконец проснулись и бросились в погоню. Грабители решили затеряться в толпе собравшихся на очередной митинг революционеров. К несчастью, именно в этот момент оратор вдохновенно предсказывал, что власть захочет силой подавить революцию.

В пылу погони жандармы врезались в толпу. Кто-то раздраженно врезал дубинкой не желавшему уступать дорогу. Другой перепугался, увидев кровь, и закричал на всю площадь: «Убили!»

Утром вместо газет я прочитал короткую сводку от Джона. Ничего хорошего в ней не было. Кто-то выследил и убил пятерых моих бойцов. Провалились попытки убрать трех членов Ассамблеи дворян. Во время одной из схваток погиб еще один боец, трое тяжело ранены.

В довершение всего был убит сенатор Вильям Рекхам. Ему не помогли ни его телохранители, ни двое моих наемников, прикрывавших его.

Несмотря на неудачи, я не оставлял попыток ослабить своих врагов, используя для этого все средства. «Роман» Шеалы и племянника герцога Маерханта развивался. Девушка быстро влюбила в себя наивного паренька, но тот пока ни разу не проговорился.

На улицах и площадях далеко не все поняли решение Сената. Народ возмутился, ораторов перекрикивали и порой даже закидывали яйцами. И что самое интересное – мои люди здесь были почти ни при чем.

Конечно, многие так и продолжали верить своим вождям, а многие и вовсе получали деньги. Нечего было и ожидать от них понимания ситуации. Это же касалось и многих купленных республиканцами журналистов: они предпочли не заметить новой волны забастовок.

На этот раз стачки были не стихийными, а хорошо спланированными и организованными. Встали не все предприятия, а наиболее важные и доходные.

Так, остановились все золотые и серебряные рудники. Железнодорожники блокировали самые важные с коммерческой точки зрения направления. Портовые рабочие перестали обслуживать корабли доброго десятка торговых компаний.

К забастовке присоединились инженеры и даже часть управляющего персонала. Кроме этого, в знак солидарности прекратили работу служащие типографий нескольких газет, принадлежавших членам Союза промышленников.

Подвели только люди Майка Торпа. Он не сумел организовать захват предприятий, и штрейкбрехеры сорвали забастовки на ряде крупнейших металлургических заводов.

Но самое главное – с помощью Нея Ластера мне удалось взять под полный контроль железные дороги в Райхенской области. Даже вокзал был захвачен членами профсоюза.

Я лично объяснял Ластеру план дальнейших действий. Он наконец начал мне доверять и теперь легко открывал секреты своего дела. В частности, он говорил мне, как легко можно полностью остановить железную дорогу. Надо было просто вывести из строя водокачки. Уголь достать легко, а вот с водой все сложнее. Ее и заменить нечем, и в современный паровоз из первой попавшейся лужи не нальешь.

Шум на улице отвлек нас от карты. Я подошел к окну и выглянул на вокзальную площадь. Штаб располагался не в вокзале, как думали многие, а в обычной квартире стоявшего рядом здания.

На площади перед вокзалом появились жандармы и разношерстная толпа наемников Союза промышленников. Стражи порядка попытались оттеснить рабочих от входа и проникнуть внутрь вокзала. Вспыхнула потасовка, жандармы, орудуя дубинками, сначала прорвались к главным дверям, но там их встретил строй тренированных рабочих.

После нескольких минут драки жандармы сломали строй, и на них накинулась толпа рабочих. Жандармов избили, с них срывали форму, забирали дубинки и пинками выпроваживали с крыльца вокзала.

Попытавшимся вмешаться наемникам промышленников тоже досталось. В ответ они открыли огонь по безоружным рабочим.

– Сволочи! – с ненавистью выкрикнул Ней Ластер.

– Отойди! – Я отпихнул его от окна. – Не хватало тебе еще случайную пулю поймать!

Конечно, я бы прикрыл его, но лучше сразу научить правильному поведению, чем потом искать замену.

Рабочие бросились в здание. От пуль их прикрыл волшебник, но стены все равно надежней. Из окон открыли ответный огонь, и перестрелка разгорелась. Жандармы, оказавшиеся под перекрестным огнем, вжались в брусчатку. У них огнестрельного оружия не было.

На фоне треска револьверов и ружей не было слышно сухих щелчков снайперских винтовок. Поэтому наемники не сразу поняли, что их расстреливают, как мишени в тире. А потом они заметались по площади в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Волшебника, который должен был их прикрывать, убили в самом начале боя.

Вскоре и жандармы, и наемники поспешили убежать с площади.

– Ночью они попытаются взять вокзал штурмом, будьте готовы. И за флангами следите.

– Все проходы охраняем, – уверенно заявил Ней Ластер.

Моих людей здесь не было, они все были нужны мне в другом месте. А здесь пришлось положиться на рабочих, но они не должны подвести. Взяв в руки оружие, они поняли, что назад пути нет. Либо победа и амнистия, либо поражение и каторга.

Я ожидал ночью нападения наемников Союза промышленников. Они не рискнули отдать прямой приказ подавить выступления рабочих. Тем более что никто из них не был уверен, что Жандармерия и Городская стража такой приказ выполнит. Сами действовать днем тоже не решились и собрались напасть ночью.

Предупрежденные рабочие хорошо укрепились и приготовили для наемников ловушки. А я собрал свой отряд, чуть меньше сотни бойцов, и решил устроить Союзу промышленников сюрприз.

Я хотел подождать, пока «гвардия» промышленников завязнет в бою, а потом, в зависимости от ситуации, или ударить в спину атакующим отрядам, или даже напасть на их казармы.

Вся загвоздка заключалась в том, что я не знал ни точного времени нападения, ни конкретной цели. Вокзал, паровозное депо, портовые склады, узловая станция под Райхеном, заводы или что-то другое? Как угадать?

Вот и пришлось мне сидеть всю ночь в удобном месте на окраине города и ждать донесения от одного из моих наблюдателей. Думая при этом, что все рассчитал…

Но все пошло не так. За полчаса до полуночи мальчишка, загнавший коня, принес жуткую новость. Отряд наемников Союза промышленников вышел из города и направился к рабочему поселку. Там оставались только семьи и едва ли с десяток мужиков для защиты от грабителей.

– Быстрее! – скомандовал я, пуская коня галопом. – Быстрее!

Мы не успевали. Пока дошло донесение, пока мы выступили, а наемники Союза промышленников времени не теряли. Получив жуткий приказ, они не колебались.

Ночь они выбрали подходящую. Пошел снег, к полуночи еще и ветер поднялся. Началась сильная метель, ничего не было видно. В такую погоду можно было не бояться нежеланных свидетелей, а ветер скроет следы, заглушит в своих завываниях крики и стрельбу.

Поэтому и зарево от пожара мы увидели, только поднявшись на небольшой бугор возле поселка. Я махнул рукой, бойцы разделились на группы и с разных сторон пошли в атаку.

– Тирион! Держись рядом! Арья! Прикрой Шеалу!

Через минуту мы ворвались в поселок. Со всех сторон загремели выстрелы, засверкали заклинания. Люди сразу перемешались друг с другом в хаосе ночного боя. От горящих зданий тянуло сильным, подчас нестерпимым жаром, едкий дым ел глаза и забивал легкие. Крики, вопли, стоны, проклятья и мольбы, стрельба и взрывы гранат, лязг металла и ржание лошадей слились в жуткую симфонию битвы.

Чтобы хоть немного остановить огонь, я вмешался в разыгравшуюся непогоду. Ветер стих, а снег пошел сильнее. Большего я сейчас сделать не мог.

Тирион дрался яростно и бесстрашно. Он, как настоящий кочевник ловко орудовал саблей. Увидев, что наемники гонятся за группой женщин, алхимик, пригнувшись к шее коня, пронесся прямо через огонь между двумя пылающими лачугами.

Я прибил пламя и помчался за ним. Тирион уже зарубил одного и дрался сразу с тремя другими. Я метнул в двоих лезвия воздуха, а третьего парень сам добил. Арья с Шеалой выскочили из проулка следом за нами.

Ученица, пригнувшись, испуганно озиралась по сторонам, сжимая в руке рапиру. Она сильно растерялась и не понимала, что делать. Арья была спокойна и сосредоточенна. Она держалась позади Шеалы и за двоих смотрела по сторонам.

Мы были на центральной улице поселения рабочих и поэтому первыми оказались на пути подкрепления противника. Не меньше сотни неслось на нас.

– К бою! – закричал я. – Шеала, по моему приказу накроешь их искрами!

Тирион быстро спрыгнул с лошади и начал чертить схему прямо на снегу. Арья подняла посох и стала плести заклинания. Я запустил в воздух всполох ярко-белого огня – сигнал сбора.

Всадники уже вылетали из-за завесы снега. Они увидели нас, но вряд ли узнали. Я ударил первым. Порыв ветра поднял снег и бросил им в лицо. Лошади испугались и остановились, а людям пришлось закрывать глаза руками.

Волшебники и колдуны ударили в ответ. Я сразу засек их всех и мысленно показал Арье. Некромантка спустила голодных призраков. Колдуны умерли сразу, волшебники попытались сопротивляться.

Я посмотрел на Шеалу, она с испуганным видом кивнула и махнула рукой. С горящих зданий взвились тысячи искр, девушка еще раз махнула рукой, и искры, как стая голодных комаров, накинулись на всадников и лошадей.

Огненные искры обжигали людей, пропаливали одежду, жалили глаза, уши, волосы. Наемники орали, махали руками, катались по снегу, тщетно пытаясь защититься от них. Кони так и вовсе взбесились, скидывали и затаптывали своих наездников.

Шеала поднимала все новые тысячи искр и посылала их на карателей Союза промышленников. Тем временем с обеих сторон появились мои люди. По моему приказу они открыли огонь. В живых оставили только нескольких командиров.

– Прочесать весь поселок! Выслать дозорных на дороги! Раненым людям оказывать помощь! Волшебникам – потушить пожары!

Арья пошла помогать лекарям. Тирион отправился на дорогу – в случае чего он один мог задержать сотню противников. А я вместе с Шеалой медленно объезжал поселок.

Смертельно бледная девушка молча смотрела по сторонам, судорожно сжимая в руке чистую рапиру. Тут было от чего побледнеть. Погибших еще никто не считал, но готов биться об заклад, что их будет никак не меньше тысячи.

Нападение наемников для жителей поселка было совершенно неожиданным. Ни убежать, ни организовать обороны они не смогли. Защитники дрались разрозненными группами.

В свою очередь каратели не ожидали сопротивления, а встретив его, озверели. Они не щадили ни женщин, ни детей. Сомневаюсь, что им давали такой приказ. Скорей всего, хотели просто припугнуть, разогнать и пожечь дома. Но, спустив с цепи бойцовую собаку, не удивляйся, когда она вцепится в горло.

Неподалеку с треском обрушился двухэтажный барак. Большинство горевших зданий уже не было никакого смысла тушить. Нужно было защитить от огня уцелевшие. Я сам почти ничего не делал, но щедро делился силой с волшебниками.

Шеала пыталась помогать, но получалось у нее не очень. Образно говоря, у нее все из рук валилось. Пока она не услышала детский крик из горящего здания.

Прежде чем я успел что-либо сказать, девушка бросилась прямо в огонь. Кто-то из моих бойцов попытался ее остановить, но отшатнулся от стены пламени, сразу сомкнувшейся за спиной Шеалы.

Огонь быстро пожирал деревянный барак. Здание опасно трещало и грозило обрушиться. Внутри что-то рухнуло. Наконец Шеала показалась в окне на втором этаже, держа на руках перепуганного ребенка. Мы встретились взглядами, я кивнул.

Она прыгнула вниз. А я замедлил ее падение магией и на всякий случай прикрыл щитом. Едва Шеала отдала девчонку целителю, у барака обрушилась крыша.

– Ты ее накажешь? – поинтересовалась Арья.

– Нет, она ничем не рисковала.

– Так, может, похвалишь ее?

– Нет времени. Джон!

– Да, сэр.

– Узнай, кто отдал приказ, и найди доказательства.

– Сделаю, – с мрачной решимостью кивнул Джон Ковальский, забыв ответить по уставу.

– Джон, я мог бы разобраться и так, но нужно, чтобы весь город узнал об этом. Вся страна! Понимаешь?

– Конечно.

До утра я носился по городу, собирая доказательства и руководя арестами виновных. Удалось сделать многое. И днем я собирался открыто заявить о происшедшем побоище и о том, кто его организовал. Но все пошло не так…

Узнав о случившемся, рабочие едва не взбунтовались. Они похватали оружие и были готовы ринуться в город – искать и убивать врагов. Я вовремя успел перехватить их, но оказался один против толпы разъяренных, жаждущих мести людей.

– И чего вы добьетесь?! Нужно правосудие! Нужен суд! Нужно призвать их к ответу, а иначе ничто не изменится! – надрывая горло, орал я, пытаясь перекричать толпу. – Вы понимаете это или нет?!

– Сволочь! Ты еще и защищаешь их!!!

Майк Торп набросился, замахиваясь для удара.

– Ну бей! – рявкнул я ему в лицо. – Что встал?! Ударь, прямо сюда! Детям будешь рассказывать, как…

– Каким детям, сука?! Нет у меня больше детей! Понимаешь?..

– Так пойди других детей убей! Легче тебе станет? – Я оттолкнул его назад. – Как вы понять не можете, что нельзя так?! Нельзя!

– А как можно? – зло спросил Ней Ластер. – Так, как они, можно?! Детей и женщин?! Это можно делать?!

– Да я клянусь тебе, что они ответят за это! Я их лично из-под земли достану! Но нужен суд! Как вы не понимаете, что нужно, чтобы все поняли, кто они! На всю империю надо их ославить!

Я орал, доказывал, клялся и бил себя в грудь. С огромным трудом мне удалось убедить рабочих подождать хоть пару дней и не спешить с местью. Они долго возмущались и требовали мести, но успокоились. Я обещал большие выплаты в качестве компенсаций и открытый, быстрый, а главное – суровый, суд.

Но пока я успокаивал рабочих и думал, что все под моим контролем, события в городе понеслись, как груженая телега с горы. Тирион, Арья и Шеала нашли меня возле паровозного депо и с ходу обрадовали.

– Маэл! В городе бунт! – крикнул Тирион.

– Что? Что случилось?!

– Понятия не имею! Но все как с цепи сорвались! Стоявших в патрулях возле митингов жандармов и стражников буквально разорвали. Теперь восставшие громят местные жандармерии, захватывают оружие и устраивают погромы. Сообщили, что одна толпа пошла к Генералитету, а другая к Ассамблее.

Я громко и грязно выругался.

– Где жандармы и городская стража?

– Разбегаются, трусы! Маэл, нужно вводить армию!

– Как армию? – охнула Шеала.

– Не думала, что опять придется… – тоскливо вздохнула Арья.

– Вы серьезно? Начнется же бойня! Погибнут люди!

– Девчонка, бойня уже началась! Люди уже гибнут!

– Хватит! – оборвал я Тириона. – Она права, это не Риол, а Райхен.

– И что?

– А то, что на Риол хватило бы одного полка, а здесь всего гарнизона будет мало! Один Нижний город чего стоит!

– И что тогда делать?!

– Для начала надо узнать, что происходит.

В таких случаях всегда не хватает времени. Люди, средства, оружие, планы, связи – все это не имеет никакого значения, если у вас нет времени. Каждая секунда становится на вес золота. А сегодня я был нищим оборванцем.

Пока я успел добраться до своего импровизированного штаба, ситуация резко обострилась. Связь практически пропала. Прежде чем что-то предпринять, я попытался хоть как-то понять обстановку. Разослал людей на разведку и в итоге потерял еще больше драгоценного времени. Я ничего не успевал сделать.

Громом среди ясного неба пришла, с большим опозданием, жуткая новость. Националисты, собиравшиеся на площади имени Раэла Харэна, пошли громить квартал ханарцев.

Я даже не стал пытаться что-то предпринять – знал, что времени просто не хватит. Вместо этого, прихватив Арью, Тириона и Шеалу, лично бросился в бой. Это все, что я успевал сделать.

Сложно сказать, за что не любили ханарцев. Разве что жили они всегда обособленно от остальных, занимались в основном торговлей да молились своим странным богам, с их непонятными правилами и запретами. Своего государства у них не было, и они жили, расселившись по всему миру.

В чужие дела ханарцы старались не лезть. Своей веры они никому не навязывали, более того, инородцев в нее принимать не любили. Ни особым богатством, ни каким-то влиянием или привилегиями они не пользовались. Разве что среди промышленников и банкиров их оказалось достаточно много, но и только.

В общем, никаких особых причин для ненависти не было, но райхенцы ханарцев ненавидели. В обычное время эта ненависть ограничивалась оскорбительными выкриками, за которые можно было получить штраф, да разрисовыванием стен и дверей домов ханарцев. Сейчас же…

Конь оскользнулся на повороте, но не упал. Я рванул воротник плаща, было жарко, и воздуха словно не хватало, и пришпорил лошадь. Остальные давно отстали от меня, не рискуя так нестись по скользким от неубранного снега улицам. Только Тирион скакал рядом. Он понял всю суть ситуации с полуслова: вдоволь насмотрелся на подобные зрелища на востоке.

Ханарцы жили в небольшом районе, зажатом между Радужными холмами и Новым городом. На ближайших к нему улицах было необычно тихо и пустынно для этого времени. Двери закрыты, окна плотно зашторены или закрыты на ставни. Готов поспорить, что никто ничего не услышит и не увидит. Все спали.

Впрочем, чего ждать от простых людей, если даже жандармов не было? Даже обязательные патрули решили патрулировать другие улицы.

Срезав дорогу через безлюдный сквер, мы с Тирионом выскочили на центральную улицу района. Погром уже был в самом разгаре. Пахло дымом, кровью и свежим хлебом. Жуткое многорукое, многоногое существо кричало, орало, улюлюкало, смеялось и ненавидело, упивалось страхом, болью и мольбами о пощаде.

– Не трогайте его! Пожалуйста! Не трогайте!!!

– Курва!!!

Кого пыталась защитить девчушка, кричавшая тонким и удивительно красивым голосом, я не понял. Кто-то ударил ее по лицу, и она с жалобным стоном упала в снег.

– За что? – со слезами на глазах спрашивал седой мужчина с разбитым носом. На нем был фартук, и он уже не пытался ничего сделать, просто смотрел, как растаптывают, даже не забирают, а растаптывают буханки хлеба. – За что?!

В нашу сторону бросилась бежать девушка в разорванном до пояса платье. Увидев нас, она испуганно вскрикнула и отшатнулась назад. Кто-то в грязной и потрепанной одежде, явно из Нижнего города, бросил камень и попал ей прямо в затылок.

Все это я увидел за одно мгновение и в мельчайших подробностях запомнил, наверное, на всю жизнь. И подобное творилось и дальше по улице. Люди – обычные горожане – громили, били окна, ломали и крушили, избивали таких же горожан, как они. Даже не грабили и не насиловали, а просто стремились уничтожить, словно все это было грязным, нечистым.

Тирион выхватил саблю, закричал, как кочевник, и помчался прямо в толпу. Он на полном скаку снес голову кинувшему камень в девушку парню. Тот, наверное, даже не успел ничего понять. Прежде чем кто-то опомнился, Тирион разметал кучу погромщиков, рубя саблей и затаптывая упавших лошадью.

Я на мгновение замешкался, но потом достал револьвер и поскакал вслед за Тирионом. Не успел я сделать и нескольких выстрелов, как на нас наконец обратили внимание.

– Это прихвостни ханарцев! Смерть!!!

Раздался многоголосый вопль, полный ненависти, презрения и желания убить. Толпа в едином порыве бросилась на нас с Тирионом. Раздалось несколько выстрелов. Алхимик оскалился и закричал что-то в ответ. Я тоже что-то крикнул и, убрав пистолет, достал шпагу.

Ярость и ненависть захватила нас. Мы ненавидели это безликое многорукое и бесконечно злое существо. Не рассуждая и ни о чем не думая, мы с криком бросились на толпу.

Они пытались напугать нас, подавить тупой первобытной злобой. Ха! Бараны даже в толпе остаются баранами! Вдвоем мы врезались в людей, сминая и разгоняя их.

– Твари! Прочь! – кричал я, рубя шпагой сверху вниз.

Слева меня прикрывал Тирион, в ярости размахивая саблей. Он поднял коня на дыбы и опустил на вполне прилично одетого мужчину. Я ударил магией, калеча сразу с десяток погромщиков.

Люди не выдержали и бросились бежать. Паника волной накрыла погромщиков, кроме совсем опьяневших от крови, и заставила сломя голову нестись прочь. Мы помчались в погоню, добивая бегущих и тех, кто еще не понял, что надо бежать. Последних было мало. Радость от безнаказанности внезапно сменилась ужасом от содеянного и страхом расплаты. Не меньше двух сотен людей испугались нас с Тирионом и приняли за целый отряд жандармов, пришедших наводить порядок.

Я бы преследовал бежавших людей и дальше, но, к счастью, меня остановила Арья, резко крикнув: «Хватит!» Я тряхнул головой, прогоняя остатки ярости, и окликнул Тириона:

– Стой!

– Но…

– Хватит, я сказал!

Парень выругался и устало вытер лицо. Его сабля, как и моя шпага, была вся в крови.

– Давно я такого не чувствовал… я бы гнал их до моря, пока не зарубил бы всех до последнего, – мрачно произнес Тирион. Он еще раз зло выругался.

Я спрыгнул с лошади и похлопал ее по шее. Подведи она меня, испугайся толпы и крови – все могло бы закончиться печально.

– Тирион! Быстро к Харальду за помощью! Пусть пришлет лекарей и батальон солдат.

Парень кивнул и поскакал вверх по улице. А я повернулся и пошел назад. Улица была залита кровью. Короткая, безумная схватка кончилась, но тишина не наступила: рыдали женщины, плакали мужчины, жалобно стонали и звали на помощь раненые, голосили ничего не понимающие дети.

Под сапогами хрустели осколки стекла и посуды. Одни погромщики выкидывали вещи на улицу, другие доламывали их там. Особенно сильно досталось магазинам и булочным. Несколько домов и вовсе подожгли.

Арья уже помогала раненым. Когда я подошел, она перевязывала шею потерявшей сознание упитанной женщине. Рядом стояла плачущая девчонка лет двенадцати.

– Хватит реветь! Неси еще бинты! – сказала ей Арья, девчонка кивнула и бросилась в дом.

– Учитель!

Шеала сидела возле девушки, той самой, которая пыталась кого-то защитить, вместо того чтобы убежать. Я подошел к ним и опустился на красный снег. Ханарка умирала, осколки ребер проткнули легкое и сердце.

Я посмотрел на ученицу и покачал головой. Может быть, Лютеция смогла бы ее спасти, а я уже ничего не мог сделать.

Рядом с мучительным стоном попытался встать мужчина. Я подошел к нему и удержал его на месте.

– Лежи.

– А-а-а…

– Тихо, тихо.

Я быстро вправил сломанную кость на место и остановил кровотечение.

– А-а-а-а… хде…

– Полежи спокойно, у тебя голова разбита и нога сломана. Вопить нечего.

– Хде дочка? – с трудом проговорил он.

Мне нечего было ему сказать. Шеала сидела в ступоре возле умершей девушки.

Я поднял и встряхнул ученицу.

– Шеала, плакать о мертвых будешь потом, – жестко сказал я. – А сейчас надо помочь живым.

– Что мне делать?

– Иди к Арье, она скажет.

Вокруг некромантки уже собралась толпа раненых – как ханарцев, так и погромщиков. Последних, впрочем, было немного, мы с Тирионом били насмерть.

Быстрее всех пришли в себя подростки. Пока взрослые люди ходили с потерянным видом, юноши и девушки уже бегали, помогали раненым, приносили Арье бинты и воду.

– Арья, Шеала, оставайтесь здесь. – Я запрыгнул в седло.

– Тебе помощь не нужна?

– Нет. – Я подумал и добавил: – И не стоит вам это видеть.

– Маэл…

– Я спокоен, Арья.

Девушка, прочитав мои мысли, побледнела, но ничего не сказала. Только проводила меня взглядом.

Радикальные националисты собирались на площади неподалеку. Я быстро добрался до них и, прикрывшись заклинаниями невидимости, стал наблюдать.

Как я и думал, не все из них участвовали в погроме. Людей там хватало. Сейчас они слушали убежавших от нас с Тирионом погромщиков. По их словам выходило, что против них спустили не меньше десятка бойцов. Их вождь недолго думал.

– Раз власть заодно с ханарцами, уберем и ее тоже! Слава Райхену!!!

– Героям слава!!!

– Долой ублюдочную ханаро-разкарскую власть!!!

О боги! Орден разкаров распался еще сто лет назад, а ему до сих пор приписывают власть в империи!

Я не стал слушать, что они еще скажут. Эту заразу надо выжигать каленым железом. Сегодня им не нравятся ханарцы, завтра они возьмутся за лаваров, потом попробуют запретить сотни языков мелких народов и доиграются до полного распада империи.

«Тирраал, мне нужны твои Гончие».

«Против людей? Однако. Ты знаешь цену».

«Знаю».

Я повел рукой, открывая портал и одновременно окружая площадь барьером. Никто не убежит, и никто ничего не увидит и не услышит.

Через пять минут на площади остались только недоделанные баррикады, дымились костры, валялось оружие, посуда, бутылки. Следов Гончие не оставляли…

Ситуация в городе накалялась с каждым часом. Жандармерия полностью отстранилась от происходящего. Казармы городской стражи были заблокированы толпой людей.

Я не мог связаться ни с Харальдом, ни с императором, ни с Мелиссой или Джоном. Телефонная связь не действовала, а гонцов перехватывали. Данте сообщил мне, что на его дом напал ударный отряд Совета волшебников, а дом Лютеции в осаде.

Нужно было срочно вводить в город армию, но все вышло из-под контроля. И, насколько я понимал, в такой ситуации оказались все. Демон революции вырвался на свободу и опьянел от крови. И кто теперь сумеет загнать его обратно?

Арью и Шеалу я оставил в районе ханарцев, а сам поскакал через испуганно притихший город к императорскому дворцу. Поднявшийся ветер разогнал облака, свежий снег засверкал на солнце.

Этот же ветер донес до меня звуки перестрелки. Я остановился и прислушался, стрельба шла у Ассамблеи дворян. А возле дворца было тихо. Немного подумав, я повернул в сторону Высокого города.

По дороге я встречал разношерстные группы революционеров. Одни шустро делали баррикады в узких переулках и готовились к обороне. Другие – наоборот, шли в атаку. Но ни те ни другие не могли толком объяснить, против кого они воюют. Самые ушлые тем временем занимались грабежом.

Когда я добрался до Ассамблеи – там уже все кончилось. На ступенях и мостовой лежали десятки тел убитых студентов, среди них были и девушки. Дворянская гвардия не церемонилась и никакой помощи раненым оказывать не собиралась.

Судя по всему, гвардейцы заранее укрылись в здании Ассамблеи со всем снаряжением. Расстреляв безоружных идиотов, дворяне погнали их по улице в сторону порта, там же располагалось здание Союза промышленников.

Едва я приблизился к зданию, в меня выстрелил снайпер. Пуля вспыхнула на щите, а в снайпера я отправил заклинание – не смертельное, но очень болезненное. В ответ раздались новые выстрелы.

Тратить на них время я не стал и поскакал по улице, вслед за гвардией. Сбиться с такого следа было бы сложно.

Я без труда видел, что происходило здесь меньше часа назад. Вот бунтовщики перекрыли баррикадой улицу, но ее попросту подожгли и разметали волшебники. А здесь кто-то, возможно, наемники Союза промышленников, догадался сделать засаду. По строю гвардейцев открыли перекрестный огонь из окон, а они в ответ забросали здания гранатами.

Погибших и раненых было слишком много. Большинство из них – это революционеры. Студенты, горожане, маргиналы и просто буйные головы. Но попадались среди них и тела гвардейцев.

С одного удобного места я осмотрел часть города. Возле дворца было тихо. В Новом и Старом городе тоже относительно спокойно. Зато над Нижним городом поднимались сразу пятнадцать столбов дыма. Ни одной из противоборствующих сторон Нижний город не нужен, а значит, там гуляют местные жители.

Раненые часто окликали меня, звали на помощь или просили воды. Но у меня не было времени.

Бой тем временем разошелся. Я слышал ровный перестук пулеметов, частый треск винтовок, разрывы гранат и даже редкие выстрелы орудий. Вмешиваться в сражение я не собирался и поэтому занял на безопасном расстоянии удобное место для наблюдения.

Не меньше двух полков Дворянской гвардии пытались взять штурмом здание Союза промышленников. Но зря в Ассамблее не прислушались к словам Реджинальда Малькольма. Тактика и оружие гвардейцев безнадежно устарели, и даже плохо обученные, но хорошо вооруженные наемники выдерживали их атаки. Проследив за ходом боя еще полчаса, я понял, что никому из них победы сегодня не видать.

Над портом рассеивались клубы дыма, но там, судя по всему, все уже кончилось. А вот кто с кем сражался и кто в итоге победил? И что вообще происходит?!

Ответа на последний вопрос, судя по всему, не знал никто. На обратном пути через город я увидел много мелких стычек между сторонниками разных политических сил. Драки вспыхивали по малейшему поводу.

На рынке покупательница, толстоватая женщина, возмутилась высокой ценой на рыбу. В ответ продавщица весьма интересными выражениями описала республиканцев.

– А при чем это тут они?! Император все соки выпил, вампир проклятый! С голоду скоро помрем!

– Ты с голоду помрешь?! Да ты на себя в зеркало посмотри, корова! Где только такие платья шьют?! Пока император был, все в порядке было!

– Шо?! Да никакой жизни он нам не давал! – заорал пьяный мужик, шатавшийся поблизости.

– Что, под забором валяться тебе мешал? Так нечего нажираться как свинья! – ответил ему молочник.

– Шо?! Да я тебя, падлу такую, прихвостня дворянского, щас размажу!

– Мужики! Наших бьют!

Через пару минут покупатели, продавцы и простые прохожие дрались друг с другом. Прилавки переворачивали, продукты топтали. В ход быстро пошли дубинки и камни.

В Старом городе было на удивление тихо и спокойно. Отставные военные, заядлые охотники и пожилые волшебники не поняли «справедливого» желания бедствующих масс поправить свое благосостояние за счет жителей более благополучного района.

Как оказалось, мелкие дворяне, бывшие политики и ветераны умеют строить баррикады и занимать на них оборону не хуже революционеров. Несколько седых генералов быстро организовали соседей и перекрыли улицы.

Старый город оказался единственным районом Райхена, в котором сегодня не было драк, погромов и грабежей. Всем остальным районам повезло куда меньше.

Соседи узнали меня в лицо и пропустили за баррикады.

– Сударь Маэл, что в городе творится? Все как с ума спрыгнули! – спросил меня командир отряда, бывший полковник Колониальной армии.

– Революция, – мрачно ответил я. – Дворяне с промышленниками бьются, революционеры с жандармами, бедные с богатыми, а идиоты друг с другом.

– Да каркс[9] их всех возьми! А вы что делать собираетесь?

– Не знаю. А что бы вы сделали?

– Ну…

– Армию надо вводить и разгонять всех псов шелудивых! – крикнул один из молодых «бойцов».

– Армию? – усмехнулся я. – А может, сразу артиллерией кварталы накрыть? Чтобы наверняка?!

– Ну зачем так, пушки-то зачем?

– Решать вам, сударь, – покачал головой отставной полковник.

– А с чего вы взяли, что мне?

– Ну, так вы верный слуга императора, кому, как не вам, в его отсутствие порядок наводить? Все это знают.

Все это знают. Я невольно усмехнулся. Интересно только – когда я успел из тайного агента, о котором никто не знал, стать верным слугой, о котором каждая собака в городе знает?

Дома было тихо и тревожно. Я это почувствовал сразу. Девчонок, обычно сидевших в гостиной или на кухне, не было. Вместо них прямо возле окон сидели Тирион и Сенек. Маг был напряжен и держал наготове несколько боевых заклинаний. А алхимик положил рядом три заряженные винтовки и два револьвера.

– Ужина не будет, – сразу предупредил Тирион. – Мария обиделась, что ее выгнали с кухни в подвал.

– Чья это была идея?

– Моя, – сухо ответил Сенек.

– Значит, с этого момента ты комендант крепости. Тирион, иди отдыхай, вечером и ночью у нас много дел.

– Я догадываюсь, – кивнул парень, – но мне и здесь хорошо.

– Смена караула, рядовой! Марш отдыхать! – шутливо прикрикнул на него Сенек.

Тирион с затаенной иронично-снисходительной усмешкой посмотрел на него, но встал и пошел наверх.

– Пока я дома, ты тоже можешь отдохнуть.

Я пошел в свой кабинет: чтобы следить за всем происходящим вокруг дома, мне окна были не нужны. Там я сел в кресло и, опустив локти на стол, обхватил голову руками.

Какая же все-таки скотина Аврелий. Как он вовремя свалил, а что мне теперь делать?!

– Маэл. – Арья зашла в кабинет и строго посмотрела на меня. – Тебе надо с Шеалой поговорить.

– Мне сейчас некогда.

– У нее шок! Девчонка впервые в жизни побывала в настоящем бою, перепугалась до смерти, увидела то, что еще долго ее в кошмарах мучить будет! Она сегодня заснуть после бессонной ночи не смогла!

– И что мне делать?

– Поговори с ней! Она твоя ученица!

– Мне сейчас некогда.

Несколько мгновений Арья молча смотрела на меня, потом резко развернулась и вышла, хлопнув дверью. А я устало опустил голову на стол.

Через пару часов мучительных размышлений и попыток рассчитать все последствия я вышел из кабинета и заглянул в крохотную комнатушку Шеалы. Она спала, доверчиво прижавшись к дремавшей рядом Арье. Несколько секунд я смотрел на них, потом тихо прикрыл дверь.

Хорошо, когда есть рядом кто-то сильный, на кого можно положиться. Но каково быть этим кем-то сильным?! На кого положиться тебе, на кого переложить груз ответственности?..

Вечером мне удалось собрать на совет своих сторонников: Данте, Харальда, Малькольма и Нея Ластера. Присутствовали капитан Императорской гвардии, несколько генералов, Эдвина Мак Танхи, граф Жиен Доминик. Также были заместитель Майли Гайриса и помощник начальника Генералитета Хаза Гинбурга, их самих, как и других высокопоставленных чиновников, не было. Со мной пришли Тирион и Арья.

Хаз Клайвиц отказался прийти на совещание и заявил, что подчинится только приказу императора. Капитан Городской стражи также отказался выполнять свои прямые обязанности. Я на них особо не рассчитывал, но то, как они быстро сдали город революционным толпам, даже не попытавшись что-то сделать, неприятно удивляло.

– Утром были погромы в квартале ханарцев, на Радужных холмах и в Высоком городе. Толпы людей разгромили более десяти отделений жандармерии, здания министерства экономики, сельского хозяйства, транспорта и промышленности, а также здание Совета по делам колоний. Были совершены нападения на Генералитет, Адмиралтейство и главное отделение Жандармерии.

Днем, после нападения митингующих на Ассамблею дворян, Дворянская гвардия начала боевые действия против Союза промышленников. Бой длился до вечера, но ни одна из сторон не добилась успеха. В порту наемники Союза промышленников напали на бастующих рабочих, но были отбиты. Загорелось несколько складов. Вторую атаку на порт отменили из-за нападения Дворянской гвардии. В это же время по всему городу шли грабежи, нападения, погромы и массовые драки. Подсчитать их количество в данный момент невозможно. Также произошло более двух десятков уличных боев между сторонниками Ассамблеи дворян, Союза промышленников, Сената и императора.

К вечеру ситуация несколько стабилизировалась. Из-за мороза и полного отсутствия уличного освещения все предпочли отступить к своим позициям и перейти к обороне.

Я закончил доклад и посмотрел на присутствующих.

– Сколько погибших? – сухо спросил Ней Ластер.

– Точное число сейчас подсчитать невозможно. Но не меньше нескольких тысяч. Только в Высоком городе были найдено более пятисот тел погибших. Много людей умерло от ран или замерзло из-за неоказания помощи, – ответил я.

– Из-за чего вообще началось это безумие? – тихо задал вопрос Реджинальд Малькольм. – В Ассамблее дворян никто не готовился к открытой войне. Я это точно знаю.

Жиен Доминик кивнул, подтверждая его слова.

– Почему же тогда именно дворяне начали резню в Высоком городе? – резко спросил Данте.

– Мы приняли нападение бунтовщиков за спланированную акцию промышленников, – ответил граф.

– Это стихийный бунт, никто к нему не готовился, – ответил я. – И сейчас важно не это. Что мы будем делать?

Наступившую тишину никто долго не решался нарушить. Харальд с затаенной усмешкой взглянул на меня. Он сразу понял, что я собираюсь делать. Генералы, Доминик предпочли сделать вид, что ничего не поняли. А вот Ней Ластер, Малькольм и Данте все поняли, но не решались взять на себя ответственность.

– Что приказывает император? – произнес наконец Данте.

– Ничего, он собирался вернуться в город только через два дня. Решать нам, здесь и сейчас!

– А что мы можем решить? Я вообще просто инженер.

– Нужно вводить войска, но кто рискнет отдать такой приказ… – Старый адмирал посмотрел на Харальда.

– Я готов выполнить приказ и ввести полки гарнизона в город, но кто отдаст мне такой приказ? – с невинной улыбкой спросил северянин, глядя на генералов и помощника Хаза Гинбурга.

– Ну так что? – Я прямо посмотрел в глаза старому союзнику. – Рискнем стать во главе хунты, взявшей власть силой армии?

– Я слишком стар, чтобы пытаться залезть на такую высоту.

– Сударь Жиен Доминик?

– У меня нет таких полномочий.

– Сударыня Эдвина Мак Танхи?

Та только покачала головой, генералы и заместитель Майли Гайриса вообще сделали вид, что ничего не понимают.

– А ты, Данте, что скажешь?

Брат поморщился, но глаз не отвел.

– Маэл, только ты можешь это сделать. Даже будь здесь больше генералов, адмиралов и политиков, все равно решать пришлось бы тебе.

– И козлом отпущения тоже ему быть! – зло бросила Арья.

– Нет уж, эту славу я вместе с Маэлом разделю, не сомневайся, Арья, – весело заявил Харальд. – Авось потом в одной камере казни ждать будем.

– В разных. Я – маг, меня в особом месте держать будут.

– Жаль, – делано вздохнул северянин. – А то у нас был бы такой превосходный вечер. Я как раз выучил пару замечательных песен.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно усмехнулись.

– Хорошо. Я приказываю ввести в Райхен армию, а именно – войска гарнизона под командованием генерала Харальда Эриксона, пятый и шестой полки Центральной армии, дополнительные роты береговых батарей, полк охраны порта, развернуть возле города артиллерию седьмого артдивизиона и перебросить к столице дополнительные войска из Райхенского военного округа. Данте, позаботься о волшебниках. Реджинальд Малькольм, вы обеспечите нам поддержку флота?

– Да. Команды матросов готовы сойти на берег, а канонерки могут подняться по реке. Но… ты уверен?

– Да.

– Эдвина Мак Танхи, вы поможете нам против волшебников и Совета магов?

– Это приказ?

– Да.

– Мы поможем.

– Жиен Доминик, выведите из подчинения Маерханта как можно больше подразделений Дворянской гвардии.

– Сделаю.

– Пользуясь полномочиями, данными мне его величеством императором Райхенской империи Аврелием, подчиняясь суровой необходимости и руководствуясь целью спасения страны, я приказываю войскам занять ключевые позиции в городе, разогнать толпы бунтовщиков, при сопротивлении открывать огонь на поражение! Всех отказавшихся выполнить приказ обвинить в предательстве и нарушении присяги со всеми вытекающими последствиями! В Райхене и окрестностях я объявляю военное положение! Всю ответственность за последствия данного приказа, разрушения и жертвы я беру на себя!

– Есть, сэр! – Харальд четко по уставу отдал честь. – Разрешите выполнять.

Я кивнул, говорить сил не было. От осознания того, что я только что сделал, кружилась голова. Какое, к демонам, изгнание?! Если что-то пойдет не так, мне останется только застрелиться.

Арья подошла ко мне и взяла за руку. Харальд надевал пальто, ему нужно было еще добраться до части. Тирион собрался вместе с ним: в одиночку ехать было опасно. Остальные стояли и ждали, что еще я скажу.

– Когда вы все, господа хорошие, будете меня с дерьмом мешать, – я криво ухмыльнулся, глядя в бледные лица «верных» союзников, – не вздумайте моих друзей трогать. А не то я за вами и с того света приду. Эдвина Мак Танхи, вы знаете, что я не шучу.

Никто никогда не вводил армию в столицу империи. Никто никогда не отдавал приказа стрелять в горожан. Даже во время гражданской войны в самом Райхене боев не было. Только случайные стычки противников и заказные убийства.

Как бы ни развивались события дальше – я уже вошел в историю. Осталось только понять: в каком качестве? Кем меня назовут потомки, героем или преступником? Впрочем, какая мне разница. Уже завтра утром меня заклеймят кровью невинных жертв. И те, кто сегодня боялся поднять глаза и ждал, что кто-нибудь другой примет решение, – будут обвинять меня громче других.

Глава 8

Военный переворот

Наступила полночь. Холодный, противный ветер гнал по небу облака. Луна то пряталась за тучами, то выглядывала, заливая все вокруг мягким серебряным светом.

Спокойно и без лишнего шума армия входила в город. Первым делом драгунские сотни перекрыли все пути из Нижнего города в другие районы Райхена.

С военных кораблей в порту высаживался десант. Ни жандармов, ни городской стражи на улицах не было. Прежде чем кто-то успел что-либо понять, были захвачены: Городской совет, Арсенал, основные министерства, казначейство и здание жандармерии. Летучие сотни занимали ключевые перекрестки, ворота и мосты.

У подножия Княжеского холма произошла первая заминка. Луна не вовремя скрылась за тучами, и солдаты всполошились, столкнувшись с вооруженными людьми. Нервы у всех были на пределе, и только чудом не началась стрельба.

Я выехал вперед и сразу узнал темную форму Императорской гвардии. Один из офицеров узнал меня, и мы на месте договорились о координации действий. Хотя это надо было сделать еще раньше.

Вторая заминка была более серьезной. Злые пехотинцы, пешком прошедшие уже десять километров, в темноте перепутали улицы, свернули не в ту сторону и вышли прямо на гревшихся у костров мятежников.

К счастью, опять обошлось без стрельбы. Революционеры не рискнули напасть на целую роту злых солдат, а офицер удержал своих подчиненных. Но началась свара. Пришлось срочно перекраивать план операции и окружать злополучную площадь, чтобы тревога не поднялась раньше времени.

Оперативный штаб был развернут прямо во дворце. С него открывался хороший вид на почти все городские районы, только порта не было видно из-за Высокого города. Сюда сходились важнейшие линии связи. Дворец было легко оборонять и сложно окружить.

Гвардия и армия быстро брали Райхен под свой контроль. Связисты протягивали новые линии связи, саперы и алхимики возводили укрепления. Заняв ключевые позиции, солдаты начали продвигаться дальше.

Вскоре все группы революционеров были окружены, а за отрядами Ассамблеи дворян и Союза промышленников установили наблюдение. Когда все отряды были на месте, Харальд вопросительно посмотрел на меня. Еще можно было остановиться, но я кивнул.

– Всем подразделениям: начать операцию! – хладнокровно приказал Харальд.

Я вышел на балкон и посмотрел на город. Сначала послышались редкие выстрелы, потом раздался приглушенный расстоянием перестук пулеметов и треск винтовок. Перестрелка быстро разгоралась, словно пожар в сухую погоду, перекидываясь с одного района столицы на другой. Через пару минут город превратился в поле боя, стрельба слилась в один сплошной шум, в котором выделялись разрывы гранат и выстрелы полевых орудий.

Немного постояв, я вернулся обратно, в суету штаба. Доклады и приказы шли один за одним. Все происходящее отмечалось на большой карте, развернутой на столе.

– Порт занят, передовые подразделения морского десанта заняли позиции на дороге в город!

– На Мясной улице рота солдат попала в засаду! Нужна помощь!

– Сторонники императора согласились сложить оружие!

– На площади Победы республиканцы начали сдаваться!

Время от времени приходили мои люди, которые докладывали о выполнении особых заданий. Я решил воспользоваться ситуацией и разобраться с несколькими противниками. Не самыми важными, но все-таки.

Пока все шло по плану. Группы революционеров не ожидали внезапного удара войск. Застигнутые врасплох, они не могли организовать оборону и, несмотря на ожесточенное сопротивление, проигрывали.

Несколько районов были заняты с ходу. Во многих местах революционеры были окружены. Лишь кое-где им удалось вырваться и занять более выгодные позиции или попросту убежать.

– Что делают маги? – спросил я.

– Ничего, сэр. Возле Совета магов тишина.

– Начинаем второй этап? – спросил Харальд.

– Да. Тирион, поможешь с Жандармерией. Данте должен послать своих магов к Совету волшебников. А я займусь мэрией.

Согласно плану, на втором этапе захвата города, после разгона большей части революционеров, необходимо было занять основные административные здания.

Жандармы не сопротивлялись. Они приняли подошедших солдат за подкрепление и беспрепятственно пропустили их внутрь. А дальше все прошло быстро и гладко. Жандармов разоружили, руководство арестовали и закрыли в камеры прямо в здании.

Мэрию пришлось отбивать у наемников Союза промышленников. Но бой был коротким, часть противников предпочла убежать, остальные сдались.

Я забрал нужные мне документы, без которых работа мэрии сразу встанет на несколько месяцев. А также издал официальные указы о введении в городе военного положения и комендантского часа.

В это же время другие отряды брали под свой контроль здания министерств, отделы Жандармерии и станции телеграфной и телефонной связи, занимали позиции у Генералитета и Адмиралтейства.

У здания Совета волшебников события приняли совсем иной характер. Времени тщательно согласовать все действия не было, и в итоге третья рота Второго полка Райхенского гарнизона прибыла на место раньше положенного срока. Молодые маги, посланные Данте, наоборот, задержались в пути, нарвавшись на радикальных сторонников республики.

Волшебники заметили солдат и вышли к ним. Это были совсем юные ребята, двое парней и три девушки. Они ничего не поняли и поэтому пошли к солдатам узнать – что происходит?

Но лейтенант, командующий солдатами, сильно нервничал и боялся волшебников. Его страх легко передался малоопытным подчиненным.

– Стоять и не двигаться!

– Что?

– Я сказал – стоять! Руки держать на виду!

– Но почему…

Волшебник неосторожно взмахнул рукой, и у одного из солдат не выдержали нервы. Остальные поняли это как сигнал.

– Отставить! Прекратить огонь! Прекратить! – заорал опомнившийся офицер, но было уже поздно.

Юные волшебники уже лежали на брусчатке, расстрелянные почти в упор. На несколько секунд наступила тишина.

– Какая тварь стреляла?!

Но ответа он не дождался. Разъяренные волшебники ударили по солдатам, в мгновение ока испепелив полтора десятка человек, включая их командира.

Я в это время сидел на ступенях мэрии и быстро просматривал кое-какие бумаги, лежавшие в тайнике мэра. Ничего особенно криминального в них не было, но за горло главу города взять можно. Арья стояла рядом и светила мне фонарем.

– Сэр! – выкрикнул из окна солдат. – Вас срочно штаб вызывает.

Я взял трубку и назвал свои позывные.

– Маэл, – обеспокоенным голосом произнес Харальд. – У Совета волшебников какая-то ерунда случилась. Я ни с кем связаться не могу. Твой брат сказал, что идет бой.

– Понял. Я выясню. Пришли ко мне Тириона и Шеалу.

– Сделаю.

– Что у Совета магов?

– Тишина. Клан Мак Танхи стоит там, никак на это не реагируют.

По дороге к Совету волшебников я наткнулся на бой с отрядом революционеров. Отступая, они заняли двухэтажный ресторан на углу. Солдаты окружили их и периодически постреливали по стенам или по верхам окон. Пулеметчик дал очередь по крыше здания, после чего офицер, командующий отрядом, взял в руки рупор.

– Послушайте! Вы окружены, и шансов у вас нет! Не будет никакого штурма и героической обороны! Мы просто расстреляем вас из артиллерии! Сдавайтесь и выходите с поднятыми руками! Всем…

Высунувшись на мгновение из окна, молодая девушка звонко выкрикнула ответ. Солдаты с уважением переглянулись: не ожидали они от студентки такого.

– Всем будет гарантирована жизнь и справедливый суд! Я вам даю слово офицера, что всех сложивших оружие утром отпустят по домам!

– Мы не сдадимся! – крикнул студент и выстрелил из револьвера.

Один солдат дернулся и схватился за плечо. Революционер не промазал.

– Я даю вам последний шанс! Сложите оружие, или мы откроем огонь на поражение! – с отчаянной злостью крикнул офицер.

В ответ прозвучало несколько выстрелов. Поймав взгляд узнавшего меня офицера, я кивнул.

– Орудия! Осколочным по моей команде! Первое – пли!

Промазать с такого расстояния было сложно. Снаряд пробил окно первого этажа и разорвался внутри.

– Второе – пли! Третье – пли!

После трех выстрелов офицер еще раз предложил сдаться.

– Стреляй, сволочь! Мы умрем, но вместо нас придут другие! Всех не перестреляете!

– Продолжайте, – сухо сказал я. – Они не сдадутся.

– Беглый огонь!..

Ресторан – это не форт. Даже самые легкие полевые орудия легко разрушили его всего за пару минут. Потом из-под обломков смогут достать четырех выживших студентов, один из них умрет в больнице, двое на всю жизнь останутся инвалидами…

У здания Совета волшебников шел настоящий бой. Подошедшие на помощь подразделения остановили наступление волшебников и даже оттеснили их обратно к площади. Это удалось во многом благодаря Молодым магам и тому, что Харальд оперативно перебросил сюда всех военных волшебников.

Солдаты обстреливали здание из легких орудий и пулеметов. Волшебники закрывались щитами и били в ответ огненной и воздушной боевой магией. В основном это были молодые парни и девушки, но я заметил среди них и опытных волшебников. Хотя самих членов Совета видно не было.

Я скрипнул зубами. Еще одна глупая бойня! Я бы с удовольствием спустил шкуру с Рэндала Баха и других членов Совета волшебников, но приходится убивать этих восторженных идиотов! Хуже всего было то, что мне нельзя было тратить все силы. До утра еще далеко, и произойти может что угодно.

– Арья, видишь волшебников, которые держат щит?

– Вижу, – спустя несколько секунд ответила девушка.

– Я пробью защиту, а ты убей их.

Арья молча кивнула. Я не стал ломать напрямую щиты волшебников. Вместо этого я пробил узкую брешь, всего на одну секунду, но напарнице этого хватило. Спустя мгновение первые ряды волшебников буквально смел огонь солдат и Молодых магов.

Солдаты, стреляя из многозарядных винтовок и пулеметов, косили даже не попытавшихся укрыться волшебников. Снаряды разорвались у стен здания Совета, кто-то из магов или наших волшебников метнул в него огненный шар. Оставшиеся в живых враги отступили в здание.

– Стоять! – крикнул я, останавливая рвущихся в атаку солдат. – Всем занять оборону и вести беспокоящий обстрел! Магам держать защиту! Где связисты?! Мне нужна связь со штабом!

Битва с волшебниками рушила нам все планы. Мы уже должны были перейти к третьей части плана и заняться Ассамблеей дворян и Союзом промышленников. Если бы все прошло гладко – к утру мятеж был бы подавлен. Основные противники были бы мертвы, а оставшиеся в живых – арестованы. Сенат, оставшись без поддержки союзников, продержался бы недолго.

А теперь даже самый глухой и слепой человек уже знает, что армия вошла в город и подавляет мятеж. Внезапного удара не будет. Дворяне и промышленники сейчас готовятся к обороне и вызывают подкрепления. Еще можно быстрым ударом разгромить их, но для этого надо перебросить подразделения, застрявшие здесь, в Высокий город. А значит, с волшебниками некогда церемониться.

– Север, я Восток!

– Восток, вас понял.

– Мне нужна связь с артиллерией! У них есть ориентиры в городе?

– Ты серьезно? – после короткой паузы спросил Харальд.

– Более чем.

– Есть. Но нужен корректировщик.

Пока искали корректировщика, солдаты быстро и без церемоний вывели людей из ближайших домов. Хорошо еще, что не желающие ни в чем уступать магам волшебники выкупили большой участок земли и построили здание своего Совета посреди площади. А высокий шпиль будет хорошим ориентиром для полка дальнобойной артиллерии, развернутого на окраине города.

Я тем временем собрал магов Данте и объяснил им их задачу. Волшебники защищались мощным щитом, но против тяжелых снарядов обычные защитные заклинания неэффективны. Магам достаточно ослабить защиту волшебников всего на пару секунд. Главное – сделать это в нужный момент.

– Залп! – крикнул связист.

Маги сняли защиту, и через мгновение на площадь обрушились снаряды. Нас, несмотря на защиту, оглушило взрывом, осколки градом обрушились на щит. Не привыкшие к этому маги растерялись. Арья инстинктивно спряталась за меня. Одни только солдаты остались спокойны.

Пыль и дым еще не успели развеяться, а корректировщик уже диктовал поправки. К нам как раз успели добраться Тирион с Шеалой.

– Я смотрю, веселье в самом разгаре? – мрачно поинтересовался Тирион.

– Да.

– По-моему, кто-то не собирался использовать артиллерию?

Что я мог на это сказать? Как раз сейчас стало видно, что один из снарядов попал прямо в жилой дом, одна из стен рухнула, показывая всем желающим, как жили его обитатели.

– Залп!

– Приготовиться!

На этот раз все снаряды упали точно у здания Совета. Шеала пискнула от испуга и присела. Тирион нехорошо улыбнулся, глядя на разрывы снарядов.

Когда дым разошелся, стали видны разрушения. Купол у основания башни частично обрушился. Из нескольких окон вырывались языки пламени, из других шел дым. Страшно представить, что сейчас творилось внутри.

– Прекратить огонь! – приказал я и, взяв рупор, обратился к волшебникам. – Внимание! Именем его величества императора Райхенской империи Аврелия я приказываю вам немедленно сдаться! В случае отказа здание будет уничтожено, а сам Совет волшебников навсегда распущен! На размышления даю вам одну минуту!

– Думаешь, сдадутся? – спросил Тирион.

К нашему удивлению, волшебники сдались. Хотя ничего удивительного не было. Молодые и горячие погибли на площади, а члены Совета умирать не хотели. Есть большая разница – отправлять на смерть ради своих амбиций идиотов или самим драться насмерть. А я наглядно показал, что отсидеться за чужими спинами никому не удастся.

– Передайте Рэндалу Баху, что он ответит за всех погибших здесь, – сказал я мрачным волшебникам.

– Не пытайся! – звонко крикнула молодая девушка. – Ты не переложишь вины с себя на других!

– Юная леди, я и не пытаюсь снять с себя ответственность.

– Врешь!

– Я лишь хочу, чтобы тот, кто виноват в гибели волшебников не меньше меня, так же, как и я, нес ответственность.

Конечно, она не поняла меня. Стоило мне отвернуться, как она обвинила военного волшебника в предательстве.

– Я присягал императору и империи, а не кучке стариков с посохами, – равнодушно ответил тот.

Было уже четыре часа утра, когда войска, обходя Высокий город, двинулись к зданию Союза промышленников. Дворян было опасно трогать, солдаты уже устали, истратили патроны и снаряды, а их подготовка оставляла желать лучшего.

Дворянская гвардия – опасный противник, в ней много опытных командиров и умелых бойцов. Кроме этого было много политических причин, из-за которых не стоило трогать дворян.

Захватывать Сенат смысла не было. Как доложила разведка, пустое здание охраняли драгуны Дворянской гвардии, но самих сенаторов там не было. Нескольких из них убили мои люди, остальных и след простыл.

А вот промышленники оказались настолько глупы, что собрались в своей штаб-квартире и стянули всех своих наемников. Они рискнули все поставить на свою победу и не подумали о путях отступления.

Я сам собирался руководить штурмом Союза промышленников. Доверять захват столь важного объекта кому бы то ни было я не собирался. Слишком много ценных сведений и важных документов там находилось. И не хватало еще, чтобы кто-то убил Гюнтера Райнеха или Ханса Круппа.

– Джон, вы на бой с наемниками не отвлекайтесь. Ваша задача – захват здания и членов Союза. Все найденные бумаги, документы, сейфы, записки, письма сгребайте в кучу. Разбираться, что важно, а что нет, потом будем. Ясно?

– Так точно.

– Что с магами?

– Все так же сидят.

Маги не вмешиваются. Почему? Ждут, пока я сделаю за них грязную работу? Скорей всего. Я сам подавлю революцию, пролью реки крови, стану чудовищем и мясником, а они, убив монстра, станут героями. Все правильно.

С моря донесся глухой рокот, оборвав мои размышления. Я удивленно поднял голову, Тирион нахмурился.

– Что это? – спросила Шеала.

Послышался до боли знакомый свист, а потом раздалась серия разрывов. Земля под ногами содрогнулась.

– Корабли, – мрачно ответил Тирион. – Это снаряды главного калибра.

– Какого демона?! Где связь?

Мы находились на склоне холма, дома здесь были низкими, и поэтому хорошо было видно часть города. Я насчитал четыре попадания снарядов по городу.

– Маэл!

Я обернулся на крик Тириона и увидел красную вспышку в небе над Медвежьим заливом, что в получасе езды от города. Спустя несколько секунд точно такая же красная искра взвилась над портом. Сигнал тревоги.

Опять послышался свист приближающихся снарядов и мощные взрывы.

– Да где связь! – рявкнул я. – Связь со штабом срочно! Что за стрельба. Какого демона?!

– Сэр, связи нет!

Я зло выругался и как раз повернулся, чтобы увидеть три красных вспышки над императорским дворцом. Спустя несколько секунд этот же сигнал дали с Адмиралтейства и Генералитета. Боевая тревога.

С моря послышался гулкий рокот, в котором можно было различить залпы орудий.

– Береговые батареи открыли огонь, – хладнокровно прокомментировал Тирион.

– Откуда ты знаешь? – спросила Арья.

– А я этот звук ни с чем не спутаю, – мрачно усмехнулся алхимик.

Я стегнул лошадь и помчался вниз по улице. Остальные помчались за мной. Тирион крикнул офицеру, чтоб тот вел отряд дальше. Я догадывался, что происходит, но даже подумать об этом было страшно.

Канонада разгоралась. Я мчался на соседний холм – его вершину еще не успели застроить, и с него открывался неплохой вид сразу и на порт, и на Медвежий залив. Неизвестный противник прекратил обстреливать город и перенес огонь на порт и, судя по всему, на береговые батареи.

Я первый взлетел на вершину холма, едва не сгубив коня. В темноте тот легко мог переломать ноги на таком склоне. Остальные не рискнули так скакать и отстали.

Луна как раз выглянула из-за туч, и с вершины холма хорошо было видно панораму битвы. Медвежьей батарее, судя по всему, досталось больше, чем всем остальным. Над ней висело густое облако пыли и дыма, вокруг вздымались фонтаны земли. Казалось, там уже давно не было никого живого, но раз за разом в темном облаке сверкали всполохи выстрелов.

Через пару секунд Арья, Тирион и Шеала заехали на вершину и встали рядом со мной.

– Что происходит? – испуганно спросила Шеала, переводя взгляд с меня на Тириона.

– Война, – ответил Тирион.

Плотный огонь противник вел и по другим береговым батареям, а те в свою очередь отвечали. Но именно Медвежья батарея мешала вражескому флоту зайти в Медвежий залив. С нее стреляли практически прямой наводкой.

– Лупят как, твари! – сжимая кулаки, зло произнес Тирион, глядя на корабли врага.

– Кто это? – зачем-то спросил я, как будто в мире было так много стран, рискнувших напасть на Райхен.

– Кунакцы! – уверенно бросил Тирион, не отрывая взгляда от темных силуэтов в море. – «Священный гнев», «Патриарх Сархрожский» и… «Гнев Анура», кажется.

Арья и Шеала не отрывали взгляда от батареи. А я молчал и думал, что делать дальше.

Кунакские корабли обрушили на артиллеристов еще один залп. Снаряды разрывались прямо на батарее. Но спустя несколько секунд прогремел ответный залп. Через пару мгновений загремели выстрелы орудий с Княжеской батареи и Каменного утеса.

– Маэл, – негромко окликнул меня Тирион.

– Вижу.

На холм поднималась группа всадников. Их кони спокойно шли в темноте по склону и не боялись звуков канонады. Мы стояли на самой вершине холма, и наши силуэты должны были хорошо выделяться на фоне неба.

Всадники остановились и зажгли над собой свет. Я узнал их, но сделал то же самое. После короткого разговора герцог Маерхант один направился в нашу сторону. Его спутники остались на месте.

– Стойте здесь, – сказал я и поехал навстречу герцогу.

– Доброй ночи, сударь Маэл Лебовский.

– Я бы так не сказал, сударь Галл Маерхант. Уж какой-какой, а доброй эту ночь точно не назовут.

– Не буду спорить. Это то, о чем я думаю?

Он посмотрел на кунакские корабли в море.

– Откуда мне знать, о чем вы думаете, сударь? Но это кунакские корабли, которые обстреливают Райхен. И я вот думаю: а с чего бы им это делать? Не потому ли, что кое-кто в Кунаке решил, что Райхенская империя погрязла в революции и теперь беззащитна?

Герцог и бровью не повел.

– Сударь Маэл, признаться, я удивлен. Никто не ожидал, что вы введете войска в город. Этого можно было ожидать от Аврелия, но от вас? Вы всем нам смешали карты, но завтра…

– А завтра у нас на первых страницах всех газет будет вот эта новость. – Я показал рукой на корабли врага. – А про мою скромную персону забудут.

– Сударь Маэл, в сложившихся обстоятельствах я предлагаю перемирие.

– На каких условиях?

– Вы не трогаете Сенат и Ассамблею дворян, а мы не будем вам мешать в первоочередных реформах и подготовке к войне. Вы знаете, что не мы стоим за бунтом. Дворяне в Райхене сами от него пострадали, и, признаться честно, мы благодарны вам и командующему гарнизоном Харальду Эриксону за наведение порядка. Я, Галл Маерхант, никогда в жизни не посмел бы поставить безопасность империи под удар.

– Союз промышленников должен быть наказан.

– Безусловно. Дворянская гвардия готова оказать вам посильную поддержку.

– Спасибо, не надо. Вы готовы отказаться от своих амбиций и безоговорочно признать власть Аврелия?

Герцог замялся перед ответом.

– Я готов вернуть нашу борьбу в Сенат, на уровень политических дебатов и газетных перебранок. Я не больше вашего хочу видеть кровь на улицах столицы.

– Все как раз думают, что я очень хочу залить улицы кровью, – криво усмехнулся я. – Я согласен на ваши условия. Но ответьте мне на два вопроса.

– Слушаю.

– Что вы знаете о сотрудничестве республиканцев с Кунакским патриархатом? И что вы знаете о сотрудничестве республиканцев с неизвестными Совету магов магами и волшебниками?

– Ничего, – совершенно спокойно ответил Галл Маерхант. – Ни с кем, кроме клана Астреяров и Рэндала Баха, я и мои союзники дела не имели. Ни я, ни кто-либо из моей семьи или друзей и союзников по партии республиканцев не имел никаких дел с кем-либо из Кунакского патриархата. А если кто-то из моих родственников, друзей или союзников сотрудничал с Кунакским патриархатом, то мне об этом ничего не известно. Клянусь вам в этом честью дома Маерхантов и своей честью.

Я молча кивнул, принимая его ответ.

– У меня к вам встречный вопрос. Имеет ли отношение Тайная канцелярия или вы к исчезновению нескольких молодых дворянок и горожанок из числа богатых семей Райхена?

– Нет, но я знаю, кто за этим стоит.

– И кто?

– А это отдельный разговор. Сейчас мне нужно связаться со штабом, узнать ситуацию и приказать войскам отойти от Ассамблеи.

– Хорошо. Если вы не возражаете, Сенат пока будет под нашим контролем.

– Не возражаю.

Мы пожали друг другу руки в знак заключения соглашения и разъехались в разные стороны.

Артиллерийская дуэль между береговыми батареями и кунакским флотом продолжалась. Из-за темноты невозможно было понять, кто побеждает, а кто проигрывает. Но, похоже, это был просто рейд, возможно, для отвлечения внимания, а основной удар нанесен в другое место. И вот это уже страшно. Страна не готова к войне, и война может стать для нее последней.

Связаться со штабом оказалось далеко не так просто, как я думал. Связи просто не было. Не работали ни обычные телефонные линии, ни спешно протянутые связистами. Пришлось срочно искать волшебника, а пока обходиться гонцами. И первый же гонец принес не самые лучшие вести.

– В городе диверсанты! Они перерезали телефонную и телеграфную связь! Штаб не может связаться ни с одной частью!

– Ясно. Что еще?

– В порту после обстрела есть раненые и убитые, загорелось несколько складов и разрушено здание администрации порта. С береговыми батареями нет связи. Генерал Харальд Эриксон отправил гонцов и приказал резервам выдвинуться к побережью и занять позиции.

– Хорошо. Передай генералу мой приказ: пусть задействует таможенную службу и прочешет окрестности.

Гонец кивнул и поскакал обратно к штабу.

– Харальд опасается десанта? В такую погоду никто не рискнет его высаживать. Как минимум до утра у нас время есть, – сказал Тирион.

– А что бы ты сделал на месте врага?

– Я бы постарался взять порт и высадить войска там.

– То-то промышленники так хотели завладеть железной дорогой и портом, – задумчиво произнес я. – Сделай они это – город достался бы кунакцам на блюдечке.

Штурм позиций Союза промышленников уже начался. Наемники открыли шквальный огонь из пулеметов и современных скорострельных винтовок. Солдаты отступили, не выдержав столь плотного огня противника.

Наемники промышленников были хорошо вооружены, а наши солдаты не отличались высокой подготовкой. Это были гарнизонные части, а не полевые.

Кроме этого, противник довольно грамотно организовал оборону, заняв все дома в радиусе пятисот метров от здания Союза промышленников. Это была многоуровневая эшелонированная система с пулеметными гнездами, позициями снайперов, перекрывающими друг друга секторами обстрелов, осаждать такие позиции можно неделями, так мне Джон кратко объяснил ситуацию.

– Я понял. Нам нужно захватить промышленников до утра.

– Нелегко придется.

– Пусть работают снайперы, вояки сейчас артиллерию развернут. Тирион! Сделай укрытия для орудий!

– Хорошо.

От первоначальной идеи обстрелять позиции наемников Союза промышленников с корабельной артиллерии пришлось отказаться. Сейчас все корабли разводили пары и вели перекидной огонь по кунакскому флоту. А батарею тяжелых орудий перебрасывали поближе к морю, чтобы и из них обстрелять корабли противника.

– Шеала! Поджигай крыши зданий.

Девушка побледнела, но кивнула. А я повесил над врагом несколько очень ярких светлячков. Они хорошо осветили наемников, и огонь наших солдат сразу стал гораздо эффективней.

Арья уже начертила вокруг себя фигуру и села в центре нее, крепко сжимая руками посох. В некромантии есть опасные боевые заклинания, а есть страшные. Убитые наемники начали подниматься, к ужасу своих еще живых товарищей. Зомби медлительны, тупы и неповоротливы. Справиться с ними очень просто, но суеверный ужас, который они внушали, выгонял людей из укрытий прямо под огонь солдат.

Офицеры навели порядок, и стрельба наших солдат стала чаще и лучше. Артиллерия методично разрушала здания и укрепления противника. Шеала поджигала здания. И вскоре отнюдь не рвавшиеся умереть наемники начали отступать.

Но мне этого было мало.

– Лартанал! Азфарил! Прогуляйтесь по их тылам, – приказал я, а потом скомандовал всем: – В атаку! Вперед!

Тирион остался рядом с Арьей, а Шеале я приказал идти за мной. Ученице было страшно, она не отходила от меня ни на шаг и все время норовила спрятаться за моей спиной.

Ни о каких рукопашных схватках уже речи не было. Шпаги и сабли, похоже, уходили в историю вслед за мечами и топорами. Теперь на поле боя безраздельно царили магия, гранаты и огнестрельное оружие.

Через полчаса, оставив за собой десятки убитых солдат, полуразрушенные и горящие здания, мы прижали наемников к их штабу – зданию Союза промышленников. Я приказал остановиться, чтобы дать солдатам передохнуть и измотать нервы противнику снайперским и пулеметным огнем. Арья и Тирион догнали нас.

Связисты наконец восстановили связь, и я смог связаться со штабом.

– Маэл! Все идет кобыле под хвост! Где ты, раздери тебя шакалы?!

– Что? Я у Союза промышленников!

– Кунакцы начали высаживать десант…

Дальше я не слушал. От такой новости я просто сел. Армия в городе рассредоточена по улицам, разделена на десятки мелких отрядов. Роты охраны береговых батарей тоже в городе, а сами батареи почти беззащитны. Идеальные условия для высадки десанта.

Прежде чем мы успеем что-то сделать, они уже закрепятся на берегу. Орудия их кораблей поддержат огнем. А наш флот далеко, в порту всего несколько крейсеров, миноносцев, канонерских лодок и пара старых броненосцев.

Высаживай десант и голыми руками бери столицу империи, а это все. Все линии связи сходятся здесь. Тут находятся все: министры, генералы, дворяне, маги, ученые, казна, секретные архивы военных и разведки. Хорошо, что хоть императора нет.

– Маэл! Ты меня слышишь! Что со связью?!

– Харальд, я тебя слышу! Что делаешь?

– А что я могу?! Перекидываю всех, кого можно, на Медвежью батарею, ее сейчас штурмуют! Артиллерия обстреливает береговую линию, но без флота высадку десанта мы не сорвем!

– Я понял.

– Ты нужен мне в штабе! Нужно срочно собирать рабочих и занимать оборону на восточной окраине города!

– Это не имеет смысла. Нужно скидывать кунакцев в море или сразу стреляться, Харальд! Собирай всех, кого можешь, для контратаки. Пойдем в бой, как в старые добрые времена!

– Хорошо. – Я не видел лица друга, но готов поклясться, он сейчас усмехался. – Покажем, как мы воюем, когда прижмет.

Я быстро передал общее командование Джону Ковальскому, не обращая внимания на то, что он сержант в отставке, а среди офицеров были даже майоры. А сам помчался к дворянам.

К счастью, Галл Маерхант стоял возле входа в Ассамблею, и мы сразу встретились. Он выслушал меня не моргнув глазом.

– Этого я и боялся, – произнес он. – Этого стоило ожидать.

– Никто не мог такого ожидать, – возразил я. – Мы ждали удара по одной из баз флота или на границе, но никак не в центре империи, не в столице.

– Я про высадку десанта, – задумчиво ответил герцог. – Стоило ждать того, что кунакцы сюда не просто пострелять пришли. Самого нападения, конечно, никто не мог предвидеть.

– Нельзя дать им закрепиться.

– Я знаю. Через… – он задумался, – …час два полка гвардии будут развернуты для контратаки со стороны Марховой дороги. Третий полк останется здесь.

– Хорошо. Я собираю все свободные резервы и ополчение рабочих. Встретимся там, я полагаю?

– Подождите. Вы думаете, что это нападение и дневной бунт никак не связаны?

– Говорят, такие совпадения возможны, но я в это не верю.

– Я тоже.

– Промышленники предали Райхен.

– Согласен. Вы уже взяли их за горло, закончите дело.

– Вот как! Вы так спешите избавиться от былых союзников?

– Сударь, сейчас на кону судьба страны, и не до церемоний. Это вчера я бы ударил вам в спину и предпочел перебить гарнизон Райхена и Императорскую гвардию, но не дать вам разгромить промышленников. Сейчас я предпочту прикрыть вам спину, пока вы давите эту гадину!

Он не врал. Я внимательно смотрел ему в лицо и не видел ни малейших признаков вранья. Как бы то ни было, герцог Галл Маерхант, пожалуй, самый опасный из республиканцев, оставался патриотом.

– Через час мы с вами встретимся на перекрестке Марховой и Косой дороги, – спокойно сказал я. – И в тылу у нас все будет чисто.

Загоняя лошадь, я полетел обратно. Все висело на волоске: всего одна ошибка – и конец!

Войскам я сразу приказал развернуться и маршировать обратно, к месту сбора. Здесь остались всего две роты, для оцепления, чтобы никто не ушел. А своих бойцов я сразу повел на штурм.

– Джон! Все меняется! Идем на штурм прямо сейчас!

– Но…

– Всем бойцам роздали фотографии промышленников?

– Да, но…

– Значит, так, Круппа и Райнеха взять живыми, остальных по возможности. Ясно?

– Так точно.

– В средствах не стесняемся. Все, через минуту начинаем! Тирион, за мной, Арья и Шеала, прикрывайте друг друга и держитесь за нами.

Тирион взял в левую руку гранату, а в правую револьвер. Девушки кивнули. Я подумал и тоже взял вместо шпаги револьвер.

– Огонь! – рявкнул я и ударил магией по окнам.

По фасаду здания прошел огненный шквал. Магическая защита рухнула, не выдержав моего удара, и в окна спокойно залетели гранаты и боевые заклинания моих волшебников и колдунов. Я приказал демонам напасть на засевших на крыше наемников с пулеметом.

Шеала замешкалась, но ударила хорошо, накрыв огненным покрывалом все здание. Оно подожгло всего пару окон и держалось только пару секунд, но этого нам хватило для рывка через улицу.

Арья вызвала голодных призраков и послала их внутрь. Жаль, что только я мог со стороны оценить разницу между эффектным и эффективным заклинанием некроманта.

– Вперед! Не останавливаться! – скомандовал я и первым ворвался внутрь.

Я застрелил из револьвера первого врага, во второго метнул воздушный нож. Тирион запрыгнул в окно следом, пристрелил последнего противника и сразу кинул в соседнюю комнату гранату.

Крики, ругань, стрельба и взрывы гранат, запах крови и пороха, отголоски боевых заклинаний – все смешалось в жуткую какофонию битвы. Не задерживаясь нигде ни на мгновение, мы прошли весь первый этаж, не оставив никого в живых.

На лестнице пришлось остановиться. Сверху лупили из пулемета, не давая нам даже высунуться.

– Шеала! Ударь вверх слабым огнем.

Бледная девушка повиновалась раньше, чем смогла понять суть приказа. Низкотемпературное пламя быстро охватило все пролеты, и наверху раздались жуткие крики медленно сгорающих людей. При этом огонь лишь слегка закоптил перила из красного дерева.

– Вперед! Не задерживаться!

Опять крики, вопли, выстрелы. В коридоре на нас выскочил ошалевший от ужаса наемник. Он бросился с ножом на Шеалу. Девушка растерялась и замялась всего на мгновение, но Арья была рядом. Она ударила простым и эффективным заклинанием, и к ногам Шеалы рухнул быстро разлагающийся труп.

Этого моя ученица выдержать уже не смогла, и ее вырвало. Но мне было некогда помогать ей. Тирион разрушил алхимией дверь, и мы ворвались в кабинет Гюнтера Райнеха. Его самого, в мокрых штанах, мы вытащили из-под стола.

– Ну что, говорун? – весело улыбаясь, спросил я. – Давай теперь поговорим о прогрессе и о том, за кем будущее, а кому пора на свалку истории?!

Я крепко держал его за ворот рубашки, а он только что-то бессвязно лопотал.

– Ну что же ты? Где твое красноречие?

Я отпустил его, и он рухнул на задницу. Со злости я ударил его прямо по лицу и ударил бы еще сильнее, если бы Тирион не остановил меня.

– Ты же его живым хотел взять?!

– Точно. Уберите его!

Бой закончился. Мои бойцы деловито выгребали бумаги, выводили пленных и взламывали сейфы. Все найденные деньги я распорядился отдать им в качестве премиальных, они это заслужили.

– Так, Джон, заканчивайте здесь – и марш отдыхать в казарме. Днем вы еще будете мне нужны, а пока отбой.

– Есть.

– Потери?

– Трое. И еще семеро тяжелораненых.

– Делай как обычно.

– Понял.

– Командир, а с кунакцами кто будет драться? – окликнул меня Генри.

– Тебе мало? Тогда давай за мной.

– Это другое дело, а то я даже согреться не успел!

На лестнице я столкнулся с главой Союза промышленников, Хансом Круппом. В отличие от своего заместителя, он не потерял духа и держался спокойно.

– Вам это дорого обойдется…

– Мне уже дорого обошлось то, что я не сделал этого раньше. Можете не обольщаться, вы живым из Тайной канцелярии не выйдете.

Мои бойцы толкнули его в спину и повели дальше. Всего мы захватили в плен семерых членов Союза, трое погибли во время штурма, остальных здесь не было.

Выйдя на улицу, я увидел сидевшую на ступенях Шеалу. Арья сидела рядом и успокаивала ее.

– Так, Шеала, отправляйся домой. Арья, присмотришь за ней и… тоже оставайся пока в доме.

– Я в порядке! – сразу вскинулась девушка.

– Я вижу, в каком ты порядке, – заметил я, глядя на смертельно бледную ученицу.

«Маэл!» – Арья обожгла меня яростным взглядом. Я мысленно вздохнул и, подойдя ближе, взял Шеалу за руки.

– Послушай, девочка. Ты молодец и отлично справилась. Но ты думаешь, что вот еще немного – и все? Нет, днем будет еще хуже. И мне днем нужна будет твоя помощь. А пока иди и отдохни немного.

– Хорошо, – с облегчением произнесла она.

– Арья, пришли ко мне Араэл.

Девушка кивнула и потянула Шеалу за собой.

Город был все таким же притихшим. Не думаю, чтобы сейчас кто-то спал, но на улицах никого, кроме солдат, не было. Стрельба в городе прекратилась, но артиллерийская канонада продолжалась.

На окраине рабочие строили баррикады. Бросать их в ночной бой против такого противника не было смысла, но в качестве резерва они пригодятся. А в случае поражения они смогут на какое-то время задержать врага.

Кунакские солдаты показали просто чудеса силы, выносливости и отваги. Тирион, который сам участвовал в высадке десанта в очень тяжелых условиях, тоже был поражен.

Дул ветер, и на море было хорошее волнение. Райхенский залив давно не замерзал полностью, но возле берега образовалась кромка льда, а сам берег был крутым и каменистым. Кунакцы вдоволь искупались в ледяной воде, потом под огнем пулеметов поднялись по обледенелым скалам и опрокинули наших солдат.

Дальше кунакцам опять пришлось подниматься вверх в темноте по засыпанному свежевыпавшим снегом склону холма. А сверху в них стреляли, забрасывали гранатами и камнями. Но они поднялись, схватились врукопашную и опять победили! Такого врага можно ненавидеть, но нельзя презирать или недооценивать.

По дороге я обогнал несколько колонн солдат и Дворянской гвардии. Харальд уже планировал контратаку в спешно развернутом полевом штабе. Там нам пришлось кричать во весь голос, чтобы перекрикивать гром канонады. Наша артиллерия пыталась сорвать дальнейшую высадку врага, обстреливая побережье. А кунакцы перенесли огонь в глубь нашей территории, поддерживая наступление.

– Медвежья батарея пала! Они почти беспрепятственно высаживают десант!

– Где наш флот?! – спросил я.

– Адмиралтейство обещает усиленную ударную эскадру к девяти утра!

– Проклятье! Кто сейчас их держит?!

– Остатки третьего батальона, артиллеристы с Медвежьей и таможня!

– Сколько тебе нужно времени?!

Харальд сжал зубы и посмотрел на карту. Времени катастрофически не хватало. Наши войска не успевали выбраться из города и развернуться для атаки.

– Час, не меньше.

– Что делают маги?!

– Я не совсем понял их. Они сказали, что ждут каких-то культистов и что ты поймешь! Но пообещали нанести удар перед началом контратаки!

Ну конечно. Сейчас просто идеальное время для хаоситов. Восстание, гражданская война и нападение кунакцев. Наша спина просто выпрашивает, чтобы в нее ударили.

– Я попытаюсь выиграть время!

Харальд молча кивнул.

К тому времени как мы прибыли, ситуация на поле боя изменилась. Теперь кунакцы удерживали вершину холма и вели плотный огонь сверху вниз. Нашим приходилось вжиматься в ямки и ложбины, прятаться за камнями и бугорками и пытаться сдерживать врага, стреляя снизу вверх.

Я сразу почувствовал присутствие мага, но изучать оттенки его силы, чтобы узнать, кто это, не было времени. Перебегая от укрытия к укрытию, я добрался до центра правого фланга, а тот маг перешел из центра наших позиций на левый фланг. Тирион отстал от меня, создавая алхимией укрытия для солдат, а Генри его прикрывал.

Нечего было и пытаться прикрыть наших солдат магией: себя суметь бы защитить от такого огня. Поэтому я, как и тот маг, начал мешать кунакцам. Ветер, повинуясь моей воле, поменял направление и теперь дул врагу в лицо, ослепляя снегом и мешая прицеливаться. Я постепенно снижал температуру воздушного потока, увеличивая при этом его силу и скорость. Этого кунакцы выдержать не смогли и начали отступать.

– Солдаты! За мной! В атаку! – закричал я, поднимая солдат.

Первыми подскочили Тирион и Генри. За ними последовали самые смелые солдаты, и потом уже офицеры подняли всех остальных. Кому-то, чтобы преодолеть страх, понадобился приказ, а кому-то пинок.

Дружным ударом мы скинули кунакцев с вершины холма и отогнали их назад к морю. Я, не жалея сил, направил ветер вниз по склону. Другой маг поддержал меня, вплетая в мое заклинание усиливающие его связки.

Кунакские корабли обрушили на нас огонь из орудий главного калибра. Держаться под таким обстрелом даже на укрепленных позициях тяжело, а на голой земле попросту невозможно.

– Вперед! Не останавливаться! – скомандовал я. – Врукопашную!

Я сам первый бросился вперед со шпагой в руке. Тирион и Генри бежали следом. Солдаты, немного помедлив, тоже пошли в атаку, ругаясь, крича что-то неразборчивое и нецензурное, а то и просто рыча от ярости и злости.

А навстречу бросились такие же отчаянно злые солдаты. Две волны схлестнулись на заснеженном склоне. Люди дрались прикладами, штыками, камнями и саперными лопатками, а то и просто руками и ногами.

Я сам что-то кричал в ярости, рубил и колол шпагой, а одного кунакца просто столкнул с обрыва. В разгар схватки сверху спикировала Араэл на лэртаге. Она своей огненной плетью убивала десятки врагов.

К нам подошло подкрепление. Свежие бойцы, сделав несколько выстрелов, с дружным криком бросились в схватку, и вместе мы начали теснить кунакцев обратно к морю.

Потом подкрепление подошло к врагу, и мы опять отступили. Снег к этому времени превратился в грязно-красную кашу. Склон холма был завален телами погибших и раненых.

В конце концов, не выдержав ожесточенной схватки, и мы и кунакцы отошли на пару шагов назад и, засев за камни, начали перестрелку. Между нами было всего метров пять, не больше. Так что ни наша, ни их артиллерия не могла работать.

В суматохе боя я и тот маг оказались недалеко друг от друга. Я воспользовался этим и, пробежав под пулями метров десять, прыгнул в воронку.

– Ты?! – удивленно воскликнул Грегор Асмуд аха Астреяр.

Я промолчал, хотя удивился не меньше. Вот уж кого я точно не ожидал здесь увидеть. А ведь чувствовал, что оттенок силы и общий стиль магии мне знакомы.

– Я! Нам нужно продержаться еще немного!

– А потом что?

– Начнется контратака!

– А где наш флот?

– Обещают к утру!

– А мы продержимся до утра?

– А у нас есть выбор?..

Грегор усмехнулся и кивнул.

– Так что ты тут делаешь?

– Я штатный маг таможенной службы Райхена – где мне еще быть! А вот что ты тут делаешь?!

– Просто размяться захотелось! – отмахнулся я и побежал обратно.

Интенсивность перестрелки опять начала нарастать. Кунакские антимаги прикрыли щитом свои войска, и теперь мы с Грегором почти ничего не могли сделать. Только мой ветер по-прежнему мешал им.

Противник перенес огонь на наши позиции. Я, Грегор и несколько волшебников попытались прикрыть солдат, но получилось не очень. Лишь часть снарядов удавалось перехватывать, остальные пробивали щиты.

– Нам тут долго не продержаться! – крикнул Тирион.

Генри кивнул, соглашаясь с ним. Я и сам все понимал. Корабли противника подошли ближе к берегу и вели огонь прямой наводкой. Медвежья батарея была захвачена, а другие не могли нанести большого вреда.

Солдаты устали и в новую атаку пойти не смогут. Они и эту позицию удерживают с трудом. Тирион уже выдохся, преобразовывая скалы и замерзшую землю, делая небольшие укрытия для солдат.

Тем временем кунакцы поставили новые пулеметы и шквальным огнем отсекли нам путь к отступлению. Они стреляли по склону за нами, не давая никому ни отойти назад, ни прийти к нам на помощь.

– Тирион, Генри, размяться не хотите?

– Да с удовольствием, – усмехнулся боец.

– А у нас есть выбор? – мрачно спросил алхимик.

– Араэл, ударишь сверху по пулеметчикам, потом сразу к нам. Ясно?

Дочка кивнула. Она лежала на земле, не чувствуя в своем чешуйчатом костюме холода. Ее красные глаза словно горели огнем, но все-таки в них не было той безумной жажды боя, что есть у демонов.

– Азфарил! Лартанал! – выкрикнул я и мысленно приказал им вызвать других демонов.

Демоны с хохотом бросились на кунакских солдат. Раздался оглушающий рев довольных тварей, увидевших легкую и вкусную добычу. Солдаты попытались бороться с демонами, но против такого врага они были бессильны.

– Вперед!

Мы втроем бросились вниз. Араэл, вызвав своего лэртага, взлетела в небо и сверху спикировала на пулеметчиков. Грегор от души ударил огнем, поддерживая нашу атаку.

Генри схватил чужую винтовку и метнул ее как копье в кунакского офицера. Тирион ушел от удара противника и саблей перерубил ему шею. А я удерживал своей волей демонов, не давая им броситься на наших солдат и направляя их вниз.

Ответный удар пришел через пару минут. Яркая вспышка осветила поле боя. Демоны остановились и жалобно взревели, некоторые попытались спрятаться от этого света. Магия кунакских инквизиторов.

Я приказал своим демонам немедленно уйти. А спустя мгновение вал света прокатился по полю боя, испепеляя не успевших скрыться созданий Инферно. Людям эта магия, украденная у Ларанов, кстати говоря, вреда не причиняла.

– А теперь что? – весело поинтересовался Генри, указывая рукой на новый полк кунакских солдат, спешащий к нам.

Я не ответил, почувствовав далеко позади мощный всплеск магии. Тирион удивленно присвистнул. Море стремительно покрывалось коркой льда. Всего за несколько секунд вся бухта полностью замерзла. Кунакские корабли встали, не в силах вырваться из ледового плена. Шлюпки затерло льдами, и выскочившие на лед солдаты растерянно топтались у куч досок, вмерзших в лед.

– В атаку-у!!!

С криком и руганью, перескакивая через камни, солдаты шли в бой. Они не задерживаясь перескочили через наши позиции и лавиной обрушились на расстроенные ряды кунакцев. Послышался конский топот. Оглянувшись, я увидел, как из-за поворота дороги вылетела кавалерия.

Через пару секунд все заглушили громовые раскаты артиллерии. На темном и, казалось бы, пустом пляже сверкали вспышки орудийных выстрелов. Стрельба шла прямой наводкой по неподвижным кунакским судам.

– Все, ребята. Отбой, – вздохнув, сказал я. – Вы свое дело сделали.

Уходя, я увидел отдыхающего вместе с бойцами Таможенной службы Грегора. Он, усмехнувшись, махнул мне рукой. Судьба забавная штука, сколько еще раз мы будем драться плечом к плечу, хотя с удовольствием убили бы друг друга!

В штабе мне передали телеграмму от императора. Расшифровав ее, я прочел: «Немедленно вводи в город войска и разгоняй мятеж, не считаясь с жертвами! Кунакцы могут напасть на Райхен, будь готов к десанту с моря и действиям диверсантов».

Я горько усмехнулся. Хорошее распоряжение, а главное, какое своевременное! Я сжег телеграмму в пепел: пусть лучше меня одного считают кровавым мясником.

Все, что я мог сделать, – уже сделал. Дворянская гвардия добивала остатки десанта. Кунакцы, несмотря ни на что, не сдавались. Их флот вырвался из ледовой ловушки, но на горизонте уже показались силуэты наших кораблей. У поврежденных огнем береговых батарей кунакских судов шансов вырваться нет.

Я зачем-то вернулся домой и, не раздеваясь, лег на кровать. Расслабился я что-то, всего двое суток без сна – и уже без сил…

Проснулся я оттого, что кто-то робко зашел в комнату и сразу попытался выйти.

– Я не сплю.

– Извините, – сказала Шеала.

– Я же говорю, что не сплю. – Я перевернулся на спину и, приподняв голову, посмотрел на ученицу. – Чего хотела?

– Ничего, – быстро ответила девушка, – извините, что разбудила.

Она сделала шаг назад, собираясь выйти из комнаты.

– Стой. Не уходи, раз пришла. Садись. – Я хлопнул ладонью по краю кровати. – А то лежать, когда дама стоит, верх неприличия, а вставать я не хочу.

Шеала робко села на кровать.

– Вы сильно устали?

– Да не очень, бывало и хуже…

– Но выглядите вы очень уставшим.

– Возможно, но все самое веселое еще впереди. Бой – ерунда, а вот после боя все разгребать… На меня всех собак повесят, и есть за что.

– Но вы же!..

– Что «но вы же»? Хотел как лучше? Да, хотел… а что толку?

Огорченная девушка замолчала.

– Извини. Плохой из меня учитель. Это я сейчас должен тебя успокаивать и утешать. Тебе вчера было плохо, а я не помог тебе.

– Я понимаю, вы были заняты.

– Занят был, – хмыкнул я. – Учитель не может быть занят, когда идет речь о его учениках, а иначе какой он учитель?

Я встал с кровати и, подойдя к комоду, взял с него изящную рапиру в обтянутых черным бархатом ножнах.

– Это твое оружие, ты заслужила его.

Шеала с восхищением взяла рапиру.

– Шпага для тебя слишком тяжелое и неудобное оружие, а вот рапира в самый раз.

– Спасибо… – Девушка достала клинок из ножен и внимательно его рассмотрела. – Это ведь не простая сталь?

– Молодец, заметила. В ней осколок одного из мечей богини Шеалы. Железо расплавили и смешали со сталью, но кровь богини никуда не делась.

– Ого, где вы смогли найти…

– Моя семья хранит остатки этого оружия. Оно уже толком никому и не нужно. Так что не переоценивай эту рапиру.

Эти слова ученица пропустила мимо ушей.

– Тут еще… и ваша кровь.

– Да, – после паузы ответил я – не думал, что она заметит.

– Зачем?

– Это древняя магия Светлых магов. Кровь учителя защищает ученика, – лаконично ответил я.

Держа в руках рапиру, Шеала подошла ко мне.

– Вы слишком добры. Я струсила в бою и не заслуживаю этого оружия, – грустно произнесла девушка. – И быть вашей ученицей тоже.

– Глупости. Ты молодец, а в своем первом бою все боятся.

– Но…

– Не говори ерунды! Ты только начала по-настоящему учиться – и сразу же попала в мясорубку настоящей войны! От этого и покрепче тебя ломались люди! А ты выдержала! Это я плохой учитель, а не ты плохая ученица!

– Вы правда так думаете?

– Нет, это я так вру! – тяжело вздохнул я.

Несколько мгновений Шеала внимательно смотрела мне в глаза, а потом вдруг, пристав на цыпочки, быстро поцеловала в губы.

– Эм, я, видно, не вовремя, – удивленно произнесла Арья, стоявшая возле двери.

Шеала вспыхнула как мак и, что-то пискнув, быстро выскочила из комнаты. Я еще раз тяжело вздохнул.

– Я помешала? – с невинной улыбкой спросила Арья.

– Нет, это…

– Не то, что я подумала, – откровенно смеясь, подсказала мне напарница.

– Ага.

– Так, может, мне выйти и позвать ее обратно? – хихикнула девушка.

– Не говори ерунды, – раздраженно отмахнулся я. – Не знаю, что это на нее нашло. Лучше скажи: что в городе?

– Пока тихо.

– Мне надо в Сенат.

– Я с тобой.

– Арья…

– Я с тобой! – спокойно, но непреклонно повторила она.

– Тогда собирайся.

Не знаю, что это взбрело в голову Шеале, но сейчас мне точно не до этого. Надо любой ценой заставить моих новых «союзников» принять мои условия.

Стрельба на улицах давно затихла, и даже морской бой закончился, но город все еще оставался непривычно притихшим и пустынным. Жители боялись выходить на улицу. На пустых улицах и площадях были только военные.

Заседание Сената началось ровно в два часа дня. Собрать удалось лишь чуть больше требуемого минимума. Не было волшебников, из промышленников были только те, кого в кандалах привели мои люди, зато были все дворяне, маги и мелкие фракции. Сенаторов собралось чуть больше половины.

Стоять в центре внимания элиты империи было непривычно. Еще непривычней было понимать, что Сенат, высшая власть в империи, был под моим контролем. Странное ощущение.

– Господа, я буду краток. В стране кризис и революция. Если кто-то думал, что он может управлять толпами людей на улицах, то вчера смог убедиться, что это не так. Если кто-то думал, что он один располагает силами, средствами и желанием захватить власть в империи, – он тоже ошибся. Таких в этом зале десятки. Началась новая война с Кунакским патриархатом. В этих условиях я, как уполномоченный советник его величества императора Райхенской империи Аврелия, объявляю в Райхене военное положение и приостанавливаю работу Союза промышленников и Совета волшебников. Прошу всех присутствующих проголосовать.

Голосов дворян, магов и моих сторонников было бы уже достаточно для принятия моего указа. Но проголосовали практически все. Мрачные промышленники могли только смотреть, они «воздержались». Сразу после голосования их увели.

Дел весь день было полно. Надо было налаживать мирную жизнь в городе, разбираться с пленными революционерами, восстановить связь и организовать работу городской стражи и жандармерии.

Проблем и без того хватало, а вечером меня ждал еще один сюрприз. Галл Маерхант и Адам Гайер явились ко мне с интересным предложением. Я принял их в небольшом кабинете императорского дворца, выходившем окнами на главные ворота дворцового комплекса.

– Сударь Маэл Лебовский, я думаю, сейчас самое время обсудить наше соглашение, – произнес герцог.

– Я вас внимательно слушаю.

– Нам кажется, что вы взяли на себя слишком много полномочий. Также мы считаем нецелесообразными роспуск Союза промышленников и Совета волшебников, а обвинения в адрес некоторых уважаемых владельцев торгово-промышленных компаний безосновательными, – продолжил сенатор Адам Гайер.

– Вот как. А я считаю, что в наших условиях по-другому нельзя.

– Это вы так считаете, но если вы хотите и впредь рассчитывать на нашу поддержку, то вам стоит прислушиваться и к нашему мнению.

– Солдаты гарнизона понесли серьезные потери во время ночного боя. Часть подразделений вам пришлось отвести для прикрытия побережья, – негромко произнес Галл Маерхант. – А два часа назад в Райхен прибыло еще три полных полка Дворянской гвардии. Три полных полка опытных кавалеристов.

Ну да. Как только прошел первый страх, они осмелели и решили потребовать себе свое. Вернее, то, что они считают своим. Сил у меня действительно мало, а у них много. Странно еще, что не пришел Райд Асмуд. Договариваться придется, и, похоже, на их условиях, а не на моих. А иначе я потеряю слишком много. И они это понимают.

– Уважаемый сударь Адам Гайер и не менее уважаемый сударь Галл Маерхант. Сейчас нам как никогда важна твердость и стойкость во внутренней политике. Но еще более важно наше единство. Я готов пойти вам навстречу…

Во дворе неожиданно запели трубы, послышался бой барабанов и звуки волынки. Герцог и сенатор переглянулись.

– Что это?

Мы встали и подошли к окну. Ворота были открыты, и возле них спешно выстраивался почетный караул. Во главе небольшого отряда гвардейцев заезжал Аврелий. А за ним ровными рядами, чеканя шаг, шли горные стрелки.

– Это же Лайнарские полки! – воскликнул Галл Маерхант. – Откуда они здесь?!

Я не выдержал и расхохотался. Солдаты все заходили и заходили на территорию дворца, вслед за «Эдельвейсами» уже маршировали «Гризли». Это были знаменитые на всю империю полки из земель, до сих пор входивших в личный лен[10] райхенских императоров. Эти солдаты, как и Императорская гвардия, присягали исключительно императору.

Когда-то упрямые горцы долго воевали с райхенцами. Они были самым непокорным народом на границе княжества. А потом с тем же упорством они были самыми храбрыми воинами империи.

– Они же до сих пор должны стоять в своих горах!

Аврелий, старый лис! Пока все думали, что он сбежал из столицы, боясь мятежа, он скрытно перебросил самые верные полки в столицу. Да так, что никто об этом не знал. И неизвестно, что еще он сделал, с кем договорился и какие интриги устроил. Мои дорогие «союзники» тоже об этом подумали.

– Господа, я думаю, вы были правы. Наше соглашение и в самом деле стоит пересмотреть! Но говорить об этом вы будете не со мной, – усмехнулся я.

Переговоры были сложными. Главным предметом торга была отмена военного положения и вывод войск из города. Это было основным требованием республиканцев и главным нашим козырем.

Военное положение в столице давало нам большое преимущество, но на стороне республиканцев были свои войска. И они могли пойти на Райхен. А это уже гражданская война. Ни мы, ни республиканцы не хотели открытой войны, поэтому мы и сели за стол переговоров.

Республиканцам пришлось согласиться на создание Совета профсоюзов и Комитета по реформированию. Скрипя зубами, они дали обещание не препятствовать основным реформам армии, флота и социальной сферы.

С Союзом промышленников вышла заминка. От первоначальной идеи роспуска пришлось отказаться. Кто-то должен был управлять промышленностью страны. Республиканцы согласились выдать суду основных виновников беспорядков и признать результаты суда. Но в обмен мы приняли их требования сохранить основной состав Союза промышленников и не ограничивать его полномочий. Впрочем, кое-чего мы добились. Союз промышленников на год был лишен членства, а соответственно, и права голоса, в Сенате.

С Советом волшебников тоже возникли проблемы. Доказательств их предательства не было, и мне еще предстоит ответить за нападение на них. С другой стороны, получив такой удар, волшебники надолго вышли из игры.

Маневр императора всем смешал карты. Теперь в городе кроме Императорской гвардии были полки, ненамного уступавшие ей в подготовке и совсем не уступавшие в верности. Это полностью меняло расклад сил в нашу пользу.

Все прекрасно понимали, что это только передышка. Союз промышленников зализывал раны. Совет магов плел свои непонятные интриги. Ассамблея дворян ничего не потеряла, только лишилась одного опасного соперника и мобилизовала все силы. Сенат планомерно наращивал свои силы и пытался, так или иначе, подчинить себе армию и флот. И все готовились к решающей схватке за власть.

Часть третья

Жизнь продолжается

Глава 1

Помолвка

Погода опять испортилась. Дул неприятный, пробирающий до костей сырой ветер. Небо закрывали низкие серые тучи. Было не холодно, но промозгло. В такую погоду хорошо сидеть у камина с бокалом подогретого вина. А я присутствовал на публичной казни.

Последние лет сорок в империи публичных казней не проводилось. Преступников, приговоренных к смерти, отдавали магам или казнили прямо в тюрьмах, без свидетелей. Впрочем, и столь важных людей не приговаривали к смерти уже лет пятьдесят. Императоры предпочитали заменять смертную казнь ссылкой.

– Внимание. Его величество император Райхенской империи Аврелий своей волей обвиняет в измене, мятеже и пособничестве врагу и приговаривает к смерти! Гюнтера Райнеха! Ханса Круппа! Хаза Клайвица!

Список был долгим. В него, кроме верхушки промышленников и бывших глав Жандармерии и Городской стражи, входили наемники Союза промышленников и некоторые революционеры.

Народу на площади было много, но тишина стояла необыкновенная. Люди словно боялись хоть слово сказать. Приговоренные к смерти тоже молчали. Они, казалось, не верили, что приговор приведут в исполнение.

А палач уже стоял возле плахи с хорошо наточенным двуручным мечом. По долу простого клинка шла надпись: «Последний довод императора». Гвардейцы крепко держали приговоренных людей и двойным кольцом окружали эшафот. Родственников осужденных держали отдельно, под охраной.

– Милосердие часто путают с мягкостью, благородство – с малодушием, гуманность принимают за слабость, а нежелание убивать – за трусость, – спокойным, даже мягким тоном произнес император и обвел взглядом собравшихся на площади людей. – Не стоит так ошибаться.

Аврелий взмахнул рукой, и гвардейцы подтащили к плахе Хаза Клайвица. Пару дней назад он откровенно издевался надо мной и требовал письменного приказа императора. Я надеялся, что за это его отстранят, но не ожидал, что расправа будет столь быстрой и беспощадной. Бледного «непотопляемого» жандарма заставили стать на колени и опустить голову.

– Хаз Клайвиц. В ситуации, требовавшей быстрого и незамедлительного выполнения своих прямых обязанностей, не сделал ничего, чем обрек на смерть сотни жизней. Я расцениваю это как прямое предательство жителей города, доверивших ему охрану порядка.

Палач поднял меч. Смертельно бледный Хаз закрыл глаза…

– Но в условиях тяжелой войны предлагаю осужденному кровью искупить свое преступление в рядах особого подразделения райхенской армии, рядовым.

По площади пронесся вздох облегчения. Хаза Клайвица подняли и отвели в сторону. После него точно так же было с бывшим капитаном Городской стражи. Наемников Союза промышленников ждала каторга, революционеров – тюрьма.

Император всем заменял смертную казнь на другое наказание. Зрители, люди, приговоренные к казни, и их родственники расслабились. Пока очередь не дошла до двух последних членов Союза промышленников.

– Гюнтер Райнех. Спровоцировал массовые беспорядки, приведшие к многочисленным человеческим жертвам, вступил в преступный сговор с врагами Райхенской империи, устроил карательную операцию против семей рабочих.

Заместитель главы Союза промышленников был бледен, но не выглядел сильно испуганным. Еще бы, в первых рядах перед оцеплением стоят другие промышленники, сенаторы, дворяне. Все с телохранителями.

Я знал, что на императора уже пытались надавить и склонить его к тому, чтобы отпустить промышленников. Ему много обещали и многим угрожали.

– В этой стране право распоряжаться жизнью и смертью есть только у меня! Лишь я один имею право приговорить к смерти или помиловать! Только я, император Райхенской империи, вправе распоряжаться жизнями своих подданных! – Аврелий говорил спокойным тоном, хотя и достаточно громко, чтобы его все слышали. Но от его слов шел мороз по коже. – Это моя монополия, так понятно?

Промышленники кивнули.

– А вам пришло в голову, что вы тоже имеете право лишить людей жизни. Своих рабочих, которые не хотели работать на ваших условиях. И вы решили наказать их, забыв, что это мое право!

На площади стало очень тихо. Все замерли, внимательно слушая императора.

– Многие из вас сейчас задаются вопросом: как так получилось, что я опять вершу суд? А все очень просто. Я добровольно, по требованию Сената, передал Сенату все свои полномочия. Кроме неотъемлемого права распоряжаться жизнью и смертью своих подданных.

Он махнул рукой, и гвардейцы быстро прижали Гюнтера к плахе. Меч с глухим стуком врезался в колоду. Горячая алая кровь плеснула на помост, от нее сразу пошел пар. Несколько долгих секунд стояла полная тишина, никто не успел осознать, что только что произошло. А потом жена Гюнтера Райнеха пронзительно закричала и бросилась к эшафоту, но ее удержали гвардейцы.

Еще дергающееся тело промышленника быстро оттащили в сторону. Кровь смыли водой. Смертельно побледневшего Ханса Круппа подвели к плахе. На этот раз речь императора была очень короткой.

После того как тела обоих промышленников убрали с эшафота, император опять обратился к людям:

– Когда народ через своих представителей в Сенате потребовал от меня отказаться от своих полномочий, я это сделал. Я отдал свою власть Сенату, думая, что отдаю ее в надежные руки. И что же я вижу?! Не прошло и месяца, а в стране разруха, в столице кровавый бунт, и империи опять угрожает враг! Так что получается, я ошибся?! Сенат, Ассамблея дворян, Совет магов и Союз промышленников не способны управлять страной? Дворяне, маги, промышленники и горожане не могут договориться между собой и толкают страну к пропасти?! – Сделав паузу, Аврелий выразительно посмотрел на стоявших в первых рядах зрителей, среди которых был и герцог Галл Маерхант. – Нет, я надеюсь, что это были просто трагические ошибки и происки врагов, которые уже получили по заслугам. А вы, безусловно, верные слуги народа и будете достойно выполнять свои обязанности. Это ведь так?!

Усмехнувшись, он повернулся и, не дожидаясь ответа, пошел с эшафота к своей карете.

– Ты знал? – негромко спросил меня Данте.

– Даже не догадывался.

Император по-настоящему разозлился, узнав о бунте. Я знал, что расправа будет быстрой и суровой, но чтобы такой? С одной стороны, так и надо, с другой… сколько проблем еще будет.

Вечером ко мне приехал Харальд. Погода как нельзя лучше подходила нашему мрачному настроению. Закрывшись в кабинете, я поставил на стол бутылку коньяка и два стакана.

По традиции, первый стакан выпили молча – за тех, кто погиб.

– Вот уж не думал, что доведется столицу штурмовать, – мрачно заметил Харальд.

– Поверь, я об этом тоже никогда не думал.

– Столько людей полегло…

– Это не твоя вина, Харальд.

– А чья?

Я по второму разу наполнил стаканы.

– Моя – чья же еще? – Я залпом выпил и, поморщившись, закусил. – Я отдавал приказ, я и виноват во всем.

Коньяк был хорошим и совершенно не заслуживал такого обращения. Пить из стаканов, закусывая неподходящей закуской…

– Виноват, не виноват… какая разница погибшим?

– Никакой.

Северянин тоскливо вздохнул.

– Это уже который по счету мятеж ты подавляешь?

Сначала я налил себе еще коньяку, выпил и потом ответил:

– Не знаю. Давно со счета сбился. Север, восток, теперь вот Райхен…

– Какая у нас с тобой карьера похожая… – невесело рассмеялся Харальд. – У меня тоже север, потом восток, а теперь еще и Райхен.

Встретившись взглядом с Харальдом, я понял, что одной бутылки будет мало. А где вторая, там и третья. Мы пили, вспоминали былые времена. Как-то непринужденно разговор перешел на обсуждение Северной войны.

Это было последнее и самое массовое восстание племен северных варваров. Началось все с мести одного клана другому. Кто-то у кого-то увел жену, а тот не понял и зарубил обидчика топором, а потом еще и повесил его голову над дверью. Через месяц уже несколько крупных племенных союзов воевали.

А когда имперские войска попытались разнять воюющих, они просто начали воевать с нами. По-моему, им вообще все равно было, кого рубить – таких же варваров, как и они, наших солдат или мирных поселенцев.

Через полгода по всей Северной области бушевало восстание. Часть племен была на нашей стороне. На помощь Северной армии послали полки Западной, магов и волшебников. Поехал на войну и я, получив приказы сразу от Совета магов и императора.

После той войны я отказался от части своей силы. Харальд добровольно ушел в изгнание и навсегда покинул Северную область, а Лира отправилась за ним.

– Я ведь знал, что тут ошибка была! Знал ведь! – Харальд сжимал кулаки так, что от напряжения они побелели. – И все… испугался!

– Брось. Все мы ошибаемся… Я ведь тоже… зачем я ту деревню сжег? Там ведь мужиков почти не было. Так, бабы и дети…

Заливая давний стыд, мы допивали третью бутылку.

– Сколько лет уже прошло, – вздохнул я. – Бросай ты это самобичевание. Мертвых ты не вернешь, Харальд.

– И что делать? Жить дальше?! Те люди тоже жить хотели! Хельга… Хельга…

– Вот именно, жить дальше. Тогда, в том проклятом храме, ты сполна искупил свою вину.

– Нет, Маэл, – медленно произнес Харальд. – Этого я никогда не искуплю. Ни-ког-да! Здесь что? Подумаешь, лишний десяток бунтовщиков пристрелили. Ну да, с волшебниками неудобно получилось. Солдаты погибли, ну так такая у них доля, испокон веку погибали они. А тогда я просто взял и сжег деревню. Просто взял и убил людей, которых клялся защищать…

Да, тяжело Лире с ним. Столько лет жить с человеком, который такой груз на себе тащит. Женщины… что бы мы без вас делали?

– Не кори себя, Харальд, сын Эрика. Мертвым от этого не легче, а нам с тобой надо защищать тех, кто еще жив. Давай выпьем и спать пойдем.

Северянин кивнул, соглашаясь со мной. Мы выпили и пошли спать. Харальду я предложил лечь на диван, на котором спал Тирион. Он бесцеремонно подвинул алхимика и прямо в одежде лег поверх одеяла.

– Спал бы на полу, – недовольно буркнул парень, – будет сейчас храпеть и перегаром дышать.

– Молчать! Я старше по званию и вообще твой командир.

Тирион возмутился, но Харальд и в самом деле захрапел.

К удивлению некоторых обитателей дома, утром Харальд был совершенно трезв, и похмеляться его не тянуло. Он выпил кофе и уехал. Тирион и Арья этому не были удивлены, они помнили, что порой мы пили на востоке. Хороший коньяк после этого никаких проблем не доставит.

Я тоже чувствовал себя нормально. Так как магам напиваться очень опасно, нас чуть ли не с детства учат пить, не напиваясь, а все-таки напившись – контролировать себя.

Что удивило меня – так это общий тон высказываний в прессе, который оставался нейтральным. Во всех газетах осторожно писали, что хоть действия армии и привели к множеству жертв, они были необходимым злом. Либо журналисты поняли, что происходит, либо просто боятся того, что власть не будет с ними церемониться. И скорее второе, чем первое.

А вчерашней казни все предпочли не заметить. Словно бы ничего и не случилось.

Аврелий задумчиво прохаживался по кабинету. Я, сидя в кресле, медленно пил вино. Наверное, оно было вкусным, но сейчас я никак не мог отделаться от глупой мысли, что пью кровь.

– Сенат хочет не мытьем, так катаньем избавиться от тебя.

– Неудивительно, – пожал я плечами.

– Они давят на Верховный суд, требуют суда над тобой. Тебе надо исчезнуть на неделю.

– Куда именно? Или это не имеет значения?

– Имеет. На остров Санторин.

Было бы неплохо хоть немного отдохнуть там от политики, но…

– Туда только добираться неделю.

– Меньше. Быстрый крейсер или военный клипер доходят до Санторина за трое суток.

Император наконец перестал ходить по кабинету и сел в кресло.

– Я выбрал себе жену – Фелицию Серрано.

– Хм…

– Есть вопросы?

– Да. Почему она? Есть много других влиятельных дворянских кланов.

– Есть причины. Как ты должен знать, кроме западного, или коренного, дворянства в империи есть еще южное дворянство.

– Знаю, но они во внутреннюю политику империи предпочитают не вмешиваться, варясь в своем котле. Даже в Ассамблее дворян их нет, они делегируют свои полномочия райхенским дворянам в обмен на защиту своих интересов.

– Все так считают, но на деле южных дворян просто не пускают во власть. Их не признают ровней. – Император поднял лист с донесениями шпионов и зачитал из него пару фраз: – Как сказал недавно на одном приеме Карл Нирей: «Скорее тигр породнится с мышью, чем райхенские дворяне с южанами». Или, комментируя недавние слухи, что император ищет себе невесту среди знатных родов империи, Генрих Лайнбах заметил: «Ну, этим сыроедам точно ничего не светит».

– Я понял. Но среди южных кланов Серрано не самые влиятельные или богатые.

– Их знают все. Практически каждый мало-мальски состоятельный дворянский клан на юге империи ведет дела с Серрано. Через их остров идет поток товаров из колоний в метрополию и обратно.

– А еще сам остров…

– Да, а еще нам нужно удержать остров. Взгляни правде в глаза, Маэл, империя на грани краха. Если Серрано решат уйти, мы ничего не сможем с этим сделать, и страна рухнет.

– И ни слова о любви, – задумчиво произнес я.

– Извини?

– Я говорю, что это выгодный во всех отношениях брак, но в нем нет ни слова о любви.

– Вот ты о чем. А когда было иначе? Я не имею права взять себе в жены первую встречную красавицу. Это цена власти и ответственности.

Я пожал плечами. Аврелий любил мать Агнессы, но даже не умри она при родах – ничего бы не было. Императоры Райхенской империи не женятся на служанках. Да и любовь – непозволительная для правителя роскошь.

– Тебе ее жаль?

– Да, – не стал я спорить. – Она юная, своенравная, смелая девушка. Как и все, хочет счастья и любви.

– А достанется ей старик на двадцать с лишним лет старше. Который никогда не сможет найти для нее достаточно времени. Но разве ждала бы ее другая судьба? Не я – так какой-нибудь герцог, граф или барон.

С этим сложно спорить.

– Ты отправишься на Санторин и поговоришь с ней и ее отцом.

– Ясно.

– Здесь тебе делать сейчас нечего, а за время твоей поездки многое изменится. У Сената будут другие проблемы, – усмехнулся Аврелий. – Ты что-то хотел сказать?

– Да. Гюнтер Райнех, Ханс Крупп и другие допрошенные промышленники категорически отрицали факт сговора с Кунакским патриархатом.

– И что?

– Доказательств их вины тоже нет. Этому не поверит ни одна собака в Райхене, но это так.

– Все верно. В нападении кунакцев на столицу их вины нет. Они не могли об этом знать. – Увидев мое удивление, Аврелий объяснил: – Это я спровоцировал партию войны в Кунаке на это глупое нападение. Мы подкинули им дезинформацию о состоянии армии и флота. От имени республиканцев вступили в переговоры и обещали восстание в столице накануне удара. Кунакцы думали, что подойдут, разгонят неорганизованные толпы и захватят город одним ударом. Кроме этого, я позволил их эскадре практически незаметно подойти к столице.

– Вот как.

– Да. Только я не ожидал, что в Райхене и в самом деле начнется восстание! – мрачно добавил император.

– Все мы ошибаемся.

– Только цена за наши ошибки разная. Ты не виноват в том, что той ночью все пошло наперекосяк. Во всем виноват лишь я один. Если бы я вовремя предупредил тебя…

Тут я был не согласен. Можно было все сделать не так. Можно было немного лучше все продумать, качественнее все организовать, избежать ненужных жертв. Можно было…

Плавание до острова Санторин действительно оказалось быстрым. Современный военный клипер проделал путь всего за трое суток. Это расстроило Араэл, но обрадовало Арью и Тириона.

А для меня все равно каждый час тянулся как вечность. Мысленно я раз за разом возвращался к недавним событиям. Вспоминал, что сделал, чего не сделал и что мог бы сделать.

По ночам я долго не мог заснуть, вспоминая площади, заваленные телами убитых райхенцев. Скольких жертв можно было избежать, поступи я как-нибудь иначе? Боюсь, что никто не ответит мне на этот вопрос.

В дороге я буквально замучил волшебника, отвечавшего за связь. Бедняга по четыре раза за день вынужден был получать сводки из Райхена.

А новости не радовали. Война началась с крупной победы и разгрома лучших кунакских войск, но на этом успехи и кончились. Флот перешел к позиционной обороне наших берегов и морских коммуникаций. О рейдах к базам противника никто и не задумывался.

На суше война тоже шла не так гладко. Восточная армия выдержала первый удар, но потом все равно начала медленное отступление. Мобилизация продвигалась с трудом. Люди еще не успели отдохнуть от прошлой войны, а армия не восстановила резервы и запасы. Сразу стало понятно, что в эту войну мы не сможем позволить себе наступлений или крупных операций. Только оборона.

Хорошо, что хоть в Райхене было спокойно. Революционеры притихли. В Сенате наблюдалась тихая грызня. Кабинет министров готовил проект реформ, а главы профсоюзов организовывали свой Совет и привыкали к легальному статусу.

Зато у меня наконец-то появилось время для работы над дневником Карла Хило. Шифр оказался очень сложным, но мне удалось понять систему и разгадать его. Однако текст оказался многослойным. Расшифровав один его слой, мне пришлось возиться заново с другими. Хорошо еще, что шифры были похожими, и разгадывать их, поняв систему, было не так сложно.

Я не знал, есть ли смысл разгадывать дневники. Там могла быть важная информация, но, скорей всего, она уже давно устарела. Так что я садился за расшифровку дневника, только когда было свободное время.

Санторин порадовал меня тишиной и спокойствием, а также тропической жарой. В порту была обычная деловая суета, а в городе царила провинциальная безмятежность. Увы, на этот раз у меня не было времени любоваться красотой острова.

Я сразу пошел на прием к Эктору Серрано, главе семьи. Он быстро принял меня и, хотя и был очень удивлен, вопросов не задавал, ограничившись светскими темами. А я не стал его томить и перешел к делу:

– Вы, должно быть, гадаете – зачем я в такое время прибыл на Санторин?

– Не буду спорить.

– У меня к вам дело государственной важности и послание от императора Аврелия.

Я протянул ему запечатанный конверт. Эктор Серрано внимательно осмотрел печать, прежде чем сломать ее и прочесть письмо. Пока он читал, я медленно пил вино.

– Интересно… – медленно произнес Серрано.

– Если у вас есть вопросы, я на них отвечу.

– Почему именно сейчас?

– Его величество хочет укрепить империю и породниться с южным дворянством.

– Моя семья не самая знаменитая, влиятельная и родовитая.

– И тем не менее император выбрал именно вас.

– Допустим. Но я не вижу причин принимать предложение его величества. Империя сейчас переживает не лучшие времена, да и империя ли она уже? Насколько мне известно, Сенат фактически отстранил императора от власти.

– Если вы сторонник Сената, то, боюсь, мне придется вас разочаровать. Империя на переломе эпох, это так. Но император, ни на секунду не выпуская, держал бразды правления. Новости на ваш остров приходят с небольшим опозданием, и вы, должно быть, еще не знаете, что глава Союза промышленников и его заместитель казнены.

– Вот как. А Галл Маерхант, Райд Асмуд аха Астреяр и Адам Гайер?

– Они признали власть императора. Хотя я лично предпочел бы видеть их головы в одной корзине.

– И тем не менее. Мне придется отправить свою дочь в место, в котором в любой момент может разгореться бойня. Я не хочу однажды утром прочитать, что Фелицию казнили вместе с Аврелием.

– Пока я жив – этого не произойдет.

– Но вы смертны.

– Сеньор[11] Эктор Серрано. Вы ведь умный человек и понимаете, что мятеж провалился в тот самый момент, когда мятежники оставили жизнь императору и начали играть по его правилам. Не все идет так, как надо, но все-таки. А сейчас началась война, и церемониться никто не будет. Один раз я уже ввел войска в город и приказал подавить мятеж. Я могу это сделать еще раз.

Мой собеседник кивнул, соглашаясь с моими словами. Но этого было мало.

– Вы можете сейчас отказаться от предложения его величества. Но второй раз его вам никто не сделает. Сейчас вы можете поднять семью Серрано выше, чем когда-либо мечтали ваши предки. Остров Санторин полностью перейдет под ваше управление, а должность губернатора будет упразднена. И все ваши торговые партнеры, нынешние и будущие, будут понимать, что они ведут дела не с мелким дворянином, а с зятем императора Райхенской империи. Да, сейчас империя переживает не лучшие времена. Тот, кто покупает акции компании, находящейся на грани банкротства, рискует, но может и озолотиться.

– Речь идет не просто о деньгах. А о моей единственной дочери.

– Об ее безопасности я буду заботиться так же, как о безопасности императора.

– Последний вопрос. Вы надеетесь выиграть эту войну? По последним сводкам – армия начала отступление по всему фронту.

– Это отступление было задумано еще два месяца назад. Вы не были в тех местах, а я был. Кунакцы сейчас захватывают сотни миль бесплодной пустыни, несут потери и растягивают линии снабжения. Одни только поставки питьевой воды станут для них такой проблемой, что скоро им придется остановиться. Подобный план боевых действий был предусмотрен еще четыре года назад, когда я занимал должность консула Восточной области. Сейчас рано загадывать – победим мы в этой войне или нет. Но одно я могу вам точно сказать: мы не проиграем!

– Хорошо, я подумаю над вашим предло…

– Отец, у нас гости? – В комнату без стука заскочила Фелиция, но, увидев меня, остановилась. – Прошу прощения, что помешала.

Она поклонилась и хотела выйти, но Эктор Серрано ее остановил:

– Подожди, Фелиция. Это дело касается тебя в первую очередь. Его величество Аврелий хочет взять тебя в жены.

– Это шутка?

Я встал и поклонился Фелиции.

– Сеньора Фелиция Серрано, я уполномочен передать вам послание от его величества императора Райхенской империи Аврелия. – Я протянул растерявшейся девушке письмо императора. – А также официальное предложение стать императрицей райхенской и женой его величества.

Фелиция не дрогнула и даже не побледнела. Она молча вскрыла конверт и, быстро пробежав глазами письмо, убрала его в карман рубашки.

– Мое мнение кого-нибудь интересует? – холодно спросила она, глядя на отца.

– Нет.

– Да, – возразил я. – Аврелий приказал мне не настаивать в случае вашего категорического отказа. Но не спешите давать ответ, второй раз он делать предложение не станет.

– Ясно.

– Дочь моя, не так давно ты возмущалась тем, что я вел переговоры с посланниками кунакского патриархата. Ты называла это предательством и говорила, что мы часть империи. А я всего лишь думал об интересах семьи, не более того. Сейчас у тебя есть шанс намертво привязать Санторин и нашу семью к империи. Да, о любви можешь даже не мечтать, но кто сказал, что защищать интересы семьи и империи легко?

Фелиция молча выслушала отца. Я тоже молчал, хотя новость о том, что Серрано вели переговоры с кунакцами, была неожиданной.

– Мне надо подумать, – сухо ответила она. – Араэл приехала с вами?

– Да.

Девушка повернулась и вышла.

– Я могу ее заставить.

– Не надо, – покачал я головой. – Она должна сама принять решение.

– Хорошо. А что вы будете делать?

– Ничего. Раз вы так легко признались в том, что вели переговоры с нашим врагом, значит, они все равно ничего не смогли вам предложить.

– Ха! А вы догадливы. Да, они много хотели, но ничего не давали взамен. Я уверен, что мы выиграем эту войну.

Я усмехнулся и кивнул в знак того, что понял его. Это «мы» стоило больше, чем все обещания герцога Маерханта.

Фелиция сама пришла ко мне через пару часов. Девушка была одета в простую мужскую одежду, рыжие волосы она стянула в хвост. Но, несмотря на такой вид, она все равно оставалась привлекательной.

– Говорят, вы слуга императора? – неуверенно спросила Фелиция.

– Да, это так.

– Значит, вы должны его хорошо знать.

Я пожал плечами. Сложно хорошо знать такого человека, как Аврелий.

– Какой он?

– Он… он хороший правитель. Аврелий заботится о людях – настолько, насколько это возможно. Он старается не жертвовать гражданами ради политических интересов. Настолько, насколько это вообще возможно в политике, он избегает подлости и обмана. Старается быть честным даже с врагами. Он умен, чтобы действовать хитростью, а не силой. Но он не коварен.

– Сколько ему лет? Какой он?

– Ему пятьдесят один, но выглядит он на тридцать, не больше. Он крепок, здоров и проживет еще лет пятьдесят, а то и больше. Двадцать четыре года он правит страной, и правит не хуже своих предков.

– Я не об этом. Я о том, какой он человек. Мне ведь придется жить с человеком Аврелием, а не с императором Аврелием, – негромко произнесла Фелиция.

– Понимаю.

Девушка внимательно смотрела на меня, а мне было ее жаль. Молодая и красивая, в нее легко можно влюбиться, но достанется она тому, кто уже давно женат на стране и троне.

– Он добрый и даже мягкий человек. Его молодость уже позади, как и бурные романы. Я сомневаюсь, что он будет тебя любить, как любят твои сверстники.

– Вот как.

– Но он никогда не поднимет руки на женщину и уже никогда не заведет романа на стороне. Если согласишься, ты станешь последней женщиной в его жизни. Аврелий не хочет ни на ком жениться, но стране нужен наследник. Если ты ему родишь сына, то он уже никогда ни на ком не женится, даже в случае твоей ранней смерти.

– Кем я для него буду?

– Я не знаю. – Я помолчал и добавил: – Это во многом зависит от тебя самой.

– Я поняла, – тихо ответила девушка.

Повисла неловкая пауза.

– Он… не сделает меня пленницей в золотой клетке?

– Нет. Этого ты можешь не бояться. Я не могу обещать тебе его любви, но могу пообещать, что Аврелий будет о тебе заботиться. Не просто держать в роскоши, а давать тебе то, чего ты хочешь.

– Я смогу бывать на Санторине?

– Разумеется. После того как ты родишь сына, ты сможешь даже навсегда вернуться на Санторин.

– Но мой ребенок останется в Райхене?

– Конечно. Стране нужен наследник. После этого ты сможешь получить все, кроме развода.

– Понимаю… Правителя империи не может бросить жена.

– Да, и он не может бросить жену.

Девушка отвернулась к окну и надолго замолчала.

– Сеньора Фелиция, не спешите давать ответ. Его величество приглашает вас в Райхен. Дайте свой ответ ему лично. Он сможет ответить на все ваши вопросы лучше меня. Если вы откажете – вас немедленно вернут домой.

– Хорошо. Я так и сделаю. Я так понимаю, мы должны отправиться как можно скорее?

– Да. Как только вы будете готовы. Не берите с собой много вещей. Его величество обеспечит вас всем необходимым. А за вашими личными вещами всегда можно будет выслать корабль.

– Отправлять целый корабль, чтобы забрать, к примеру, мою любимую подушку? – с ироничной усмешкой спросила Фелиция.

– Да. Ради любимой подушки императрицы и матери наследника империи можно и эскадру послать, – без тени улыбки ответил я.

– Я буду готова завтра.

Фелиция быстро вышла из комнаты, а я невольно залюбовался порывистыми, но изящными движениями девушки и ее гордой осанкой.

Я не знаю, о чем Фелиция говорила с моей дочерью, и тем более не знаю, о чем она говорила с членами своей семьи. Араэл мне никогда не рассказывала об этом разговоре. А я не спрашивал – знал, что она не ответит.

Но вечером, когда меня пригласили на семейный совет Серрано, я сразу понял, что решение девушка уже приняла, как и ее семья.

– Фелиция отправится в Райхен вместе с Маэлом Лебовским. Сударь, как вы собираетесь вернуться в столицу?

– Сам бы я вернулся на том же клипере, на котором прибыл сюда. Но раз Фелиция согласна, мы отправимся на военных кораблях из эскадры Шарля Малькольма.

– Ха! Не слабо, сестрица! – воскликнул Энрико. – В сопровождении целого флота отправишься!

– Безопасность будущей императрицы важна.

– Я согласен, – кивнул Эктор Серрано. – Но ваше предложение путает мне все карты. Я собирался сделать Фелицию своей наследницей.

По наступившей тишине я догадался, что эта новость неожиданна для всех.

– А теперь придется выбирать между этими двумя дураками. И честно сказать, даже вдвоем они не заменят Фелиции.

Энрико и Франко с кривыми ухмылками переглянулись, но спорить не стали. Фелиция молча смотрела в окно.

– Значит, так. Франко, ты берешь все дела на себя. С завтрашнего утра ты мой заместитель по всем вопросам. Ясно?

– Да, отец, – с поклоном ответил темноволосый Франко.

– Энрико, а ты соберешь сотню своих лучших и верных людей. Бери даже этих своих друзей, с которым ты напиваешься каждую пятницу. Вместе с ними ты отправишься в Райхен на «Клавдии». И если понадобится, с боем заберешь Фелицию и привезешь ее обратно. Ясно?

– Так точно, отец, – шутливо отдал честь блондин.

– Сударь Маэл, люди Энрико и он сам в вашем распоряжении. Они не знают столицы, но могут пригодиться.

– Я найду для них барак и дам им помощника из числа своих людей.

– Насколько полна казна империи?

– Почему вас это интересует?

– Я готов предоставить его величеству беспроцентный кредит в размере двадцати миллионов империалов.

Я задумался. В масштабах империи это были копейки. Но на эти копейки можно было год содержать Императорскую гвардию и Тайную канцелярию, а это уже немало. И еще останутся деньги на свадьбу.

– Я передам его величеству ваше предложение.

– Кроме этого, в следующем месяце я переговорю с некоторыми своими знакомыми, и они тоже, возможно, окажут посильную помощь империи.

Я кивнул.

– У вас есть вопросы? – Эктор Серрано посмотрел на своих детей. – Тогда оставьте нас и плотно закройте за собой двери. И не болтайте!

Его дети, каждый из которых был выше отца, поклонились и вышли из комнаты.

– Вы действительно нарушили мои планы, но такова жизнь. Вы заметили, что Фелиция, Энрико и Франко не похожи друг на друга?

– Да, их внешность сразу бросается в глаза.

– Уж не знаю почему, но боги подарили мне замечательную женщину, но не дали детей. Фелицию я купил у крестьянки за пригоршню мелочи в голодный год. Она этого не знает. Энрико мой двоюродный племянник, а Франко вообще не принадлежит к семье Серрано, он Мартинес. Но их всех я воспитывал как родных детей, даже Франко, который помнит своих настоящих родителей. Не удивляйтесь, у нас усыновление и удочерение чужих детей обычное дело.

Я кивнул, внимательно слушая его.

– Я надеялся, что Фелиция полюбит Энрико или Франко. Так как они сводные братья и сестры, никаких помех для брака нет. Но – увы, они относятся друг к другу именно как братья и сестры. Я прямо намекал им на это, особенно Фелиции. Но она так и не сделала своего выбора. Что ж, это, наверное, и к лучшему.

Эктор Серрано с усмешкой, запрятанной глубоко в глазах, посмотрел на меня.

– Вас не смущает, что Фелиция дочь крестьян?

– Я маг, сеньор, а маги знают, что такое вырождение и что такое свежая кровь. Нет, меня это не смущает.

– Вы скажете об этом его величеству?

– Не вижу смысла. Главное – что она Серрано, а ее происхождение никому, кроме нас, известно не будет. Может быть, я и скажу об этом Аврелию, но могу вас заверить, его это мало заинтересует.

– Хорошо. Тогда я согласен, но последнее слово будет за Фелицией. И еще одно, сударь Маэл. – Он нахмурился и встал. – Хоть Фелиция и не моя родная дочь, я люблю ее. Я требую, чтобы вы поклялись мне защищать ее, пока она будет в Райхене.

– Меня прозвали цепным псом императора. А я никогда не считал это оскорблением. Это правда. Я буду защищать вашу дочь так же, как защищаю Аврелия. В этом я могу вам поклясться.

– А я могу вам пообещать любую помощь. Серрано всегда стоят горой за своих. И за зятя тоже, – усмехнулся он.

Да уж. Как все-таки разнится менталитет южных и западных дворян. На западе дворяне смотрят на императора как на рог изобилия. Выдать свою дочь – предел мечтаний многих кланов, потому что после этого можно на многое рассчитывать. А Серрано в первую очередь думают о том, что даже такому родственнику надо помогать.

Пока Фелиция собирала вещи и прощалась с родными, я навестил Шарля Малькольма. Несмотря на начавшуюся войну, он нужен был в Райхене. Молодой вице-адмирал не очень обрадовался приказу, но возражать не стал. Он лучше многих других понимал важность реформ флота и был готов выступить в Сенате и Ассамблее. К мнению героя войны люди прислушаются быстрее.

Малькольм серьезно отнесся к задаче как можно быстрее и безопаснее доставить Фелицию в Райхен. Он лично сел ночью продумывать маршрут, из-за секретности не сказав ничего даже ближайшим помощникам.

Араэл ушла к Фелиции. Тирион остался с Шарлем Малькольмом. А мы с Арьей пошли на пляж. Ночью там было пустынно и тихо. Только волны шумели при свете ярких звезд.

Я не сильно любил воду и поэтому остался на берегу. А Арья разделась донага и, немного смущаясь моего взгляда, с видимым удовольствием пошла купаться. Пока она плавала, я расстелил на песке покрывало и лег на него. Просто полежать и ни о чем не думать.

Накупавшись, Арья вылезла на берег и, не одеваясь, легла рядом со мной.

– Не замерзнешь?

– Нет. Тепло ведь. А ты не хочешь искупаться? Вода замечательная.

– Не люблю воду.

– Зря. Так странно, у нас сейчас снег, море замерзшее, а тут тепло, купаться можно.

Я улыбнулся и обнял девушку. Она положила голову мне на руку и прижалась ко мне.

– Мы завтра возвращаемся?

– Да.

– О чем ты думаешь?

– О том, что было бы здорово здесь остаться жить. Забыть про империю, войну и мятеж. Или сбежать куда-нибудь еще и просто жить.

– Ты этого не сделаешь.

– Нет, не сделаю. Но помечтать-то можно?

– Мечтай, – тихо вздохнула девушка.

– Ты больше не видишь тени за моей спиной?

– Нет, теперь не вижу.

Врать Арья совершенно не умела. Она грустно вздохнула, замолчала и вскоре уснула. Я осторожно, чтобы не разбудить, укрыл ее покрывалом.

Мы так лежали до утра. Арья спала, а я медитировал, слушал море и воздух. Перед рассветом я разбудил ее, и мы пошли во дворец. Надо было возвращаться в Райхен.

Шарль Малькольм сразу меня обрадовал. Он стоял возле большой карты океана, висевшей на стене.

– Наша разведка засекла работу беспроводного телеграфа в этом районе. Перехватить и расшифровать сообщение не удалось.

О том, что кунакцы используют принципиально новый вид связи, я знал. Увы, в этой области мы отставали от наших врагов лет на десять, не меньше. Иногда нашим специалистам удавалось перехватывать радиотелеграммы, но чаще всего в настолько искаженном виде, что понять ничего было нельзя.

– И что это значит?

– Это значит, что кунакская эскадра вышла на рейд между Санторином и материком.

– У нас нет времени собирать флот, мы можем полагаться только на вашу эскадру.

– Я знаю. Но если мы нарвемся на крупные силы врага, моих сил будет недостаточно.

Молодой Малькольм задумчиво посмотрел на меня.

– Я предлагаю рискнуть и пойти только на моем крейсере. Одному кораблю проще проскочить незамеченным, чем целой эскадре.

– Почему бы не взять с собой хотя бы несколько крейсеров?

– «Сапфир» – самый быстрый корабль, остальные будут его только задерживать. У «Рубина» после ремонта ходовой части упала скорость на два узла. У «Изумруда» уже успел обрасти корпус. Нет, или полная эскадра с броненосцами и кораблями сопровождения – или один крейсер.

– Значит, один крейсер.

– Корабль будет готов к выходу через два часа.

– Отплываем через три.

Фелиция пришла вовремя. Араэл помогала ей нести вещи.

– Я готова, – сказала Фелиция, подойдя ко мне.

Я кивнул. Девушка действительно была готова, это легко читалось в ее глазах. Не знаю, почему Аврелий выбрал именно ее, но если он надеялся, что невеста из провинции будет играть отведенную ей роль, – то он сильно ошибся с выбором. Взгляд твердый и решительный. Ни колебаний, ни сомнений. С таким видом в бой идут, а не под венец.

– Прошу на борт, ваше величество.

Поднявшись по трапу, Фелиция остановилась. Вся команда корабля стояла перед ней навытяжку.

– Равняйсь! Смирно! – гаркнул боцман. – Равнение на ее величество!

Шарль Малькольм, чеканя шаг, подошел к нам и поклонился.

– Добро пожаловать на борт, ваше величество.

– Разве мы не собирались прибыть в Райхен без особого шума? – ровным тоном спросила Фелиция.

– Привыкай к церемониям, они будут сопровождать тебя всю оставшуюся жизнь, – тихо ответил я.

– Не волнуйтесь, ваше величество, мы постоянно будем в море. Никто из членов команды не сможет никому ничего рассказать, – добавил вице-адмирал.

– Тогда отправляемся!

Девушка, гордо подняв голову, прошла вдоль всего строя в свою каюту.

– Отправляемся, – сказал я Шарлю Малькольму.

– Она как будто всю жизнь так путешествовала, – с удивлением заметила Арья.

– Серрано, – пожал плечами Шарль.

«Сапфир» сразу пошел полным ходом к Райхену. Не по прямой, но достаточно короткой дорогой и в стороне от обычных торговых маршрутов. На них сейчас можно было встретить кунакские рейдеры.

Шарль Малькольм вел крейсер своим путем. Самый опасный промежуток, как он сказал, это океан между Санторином и материком. Именно там, вдали от наших берегов и баз флота, можно встретить врага.

Малькольм проложил маршрут таким образом, чтобы пройти самый опасный отрезок пути, тот район, в котором засекли переговоры кунакцев, ночью. Кроме этого он связался со своим другом, командовавшим небольшим отрядом крейсеров, патрулирующим море возле южного берега империи, и попросил его выйти навстречу.

После этого Шарль Малькольм планировал идти вдоль берега. А там всегда можно было вызвать подкрепление, а то и спрятаться под защиту береговых батарей. Но для этого надо было успешно пересечь океан.

Араэл крейсер не понравился. После деревянных, тихих, чистых и опрятных клиперов, пахнувших деревом и смолой, стальная махина «Сапфира» показалась ей грязной, шумной, воняющей углем, дымом и машинным маслом. Ей не нравилось, что отсутствовали мачты с парусами, было мало дерева, но много стали и людей.

Фелиция бо́льшую часть времени проводила у себя в каюте вместе с Араэл. Арья иногда поднималась на палубу, но тоже предпочитала отдыхать в каюте. Зато Тирион чувствовал себя как рыба в воде. Он всех тут знал, гонял матросов наравне с другими офицерами. Даже лазил в машинное отделение и долго там копался, после чего крейсер прибавил ходу – всего пол-узла, но все-таки.

Спустя сутки «Сапфир» подошел к самому опасному участку маршрута. Капитан приказал держать орудия наготове и удвоил число вахтенных. Крейсер летел вперед на всех парах. Команда обо всем знала и готовилась к бою. Свободные матросы сидели возле своих постов, чтобы в случае чего сразу их занять.

Я на всякий случай проверял море вокруг нас поисковой магией, чтобы заранее увидеть врага. Но получилось наоборот. Врага я недооценил. Мою магию засекли, а вот я не заметил кораблей противника, пока не стало слишком поздно.

– Три корабля справа по курсу!!!

Я как ужаленный подскочил с места и бросился из рубки. Шарль Малькольм и Тирион выскочили следом за мной.

Шарль выразился коротко и емко.

Три кунакских крейсера шли нам наперерез. Они выплыли из странной дымки.

– Магией прикрылись! А ты как их не увидел?! – вспылил Тирион.

Я только скрипнул зубами от злости. Что толку что-то говорить?

– Команда, к бою! Лево руля!

Крейсер ощутимо накренился на левый борт. Зазвонили колокола тревоги, и раздался дружный топот. Офицеры уже выкрикивали команды.

– Орудия к бою! Пожарной команде занять места! Задраить люки! Команде плотников занять места!

– Нам нельзя принимать бой, надо оторваться от врага!

Шарль Малькольм хотел что-то сказать, но промолчал. Зато высказался Тирион.

– Маэл, ты ничего не понимаешь в морских боях, – бесцеремонно заметил он. – Так что помолчи, пожалуйста, и не мешай.

На первом вражеском крейсере на сигнальной мачте поднялись разноцветные флажки. Тирион сразу перевел их.

– Требуют лечь в дрейф и зачехлить орудия.

Через минуту на нашей сигнальной мачте поднялись другие флаги.

– А Шарль предложил им сдаться в плен, – усмехнулся Тирион.

– Какие у нас шансы?

– Это тебе не обычный бой, тут многое зависит от удачи. Это игра с судьбой!

Как ни странно, у него явно поднялось настроение. Его обычная хмурость пропала, и алхимик смотрел на врага с веселым азартом.

– У нас проблемы? – спросила вышедшая на шум Фелиция, следом за ней шли Арья и Араэл.

– Да. – Я показал на крейсеры. – За нами гонятся корабли противника. Вам лучше спуститься вниз.

– Я останусь здесь, – хладнокровно ответила она.

– Хорошо. Арья вместе с Фелицией – в боевую рубку. Араэл, уходи в облака и держись над нами, но сначала переоденься.

Дочка кивнула и убежала. Арья потянула Фелицию за собой, та неохотно пошла под защиту брони.

«Сапфир» уходил от противника на полном ходу, но кунакские крейсеры постепенно сокращали отставание.

– Не уйдем, – сквозь зубы бросил Шарль Малькольм. – Не уйдем. Право руля! Курс норд!

Я прищурился, глядя на врага. Корабли закрывали мощные щиты. Скорей всего, мне их не пробить. Опять просить помощи у Тирраала? Если ничего другого не останется…

Следующий час ничего не менялось. «Сапфир» рвался на север, к далекому берегу империи, а кунакские крейсеры медленно его догоняли. На корабле повисла тяжелая тишина. Команда приготовилась к бою, и теперь всем оставалось только ждать. Сейчас все зависело от рулевых и машинистов.

– Мы передали сигнал о нападении, но помочь нам никто не успеет, – сухо доложил Шарль Малькольм. – Я ошибся.

– Не вините себя, капитан[12]. Я должен был заметить их раньше, но недооценил их.

– Мои волшебники тоже ничего не заподозрили. Кунакцы оказались хитрее. Нам главное – продержаться до ночи. В темноте мы разорвем контакт[13] и скроемся.

Мы невольно посмотрели на корабли противника. Они уже были совсем близко, их орудия расчехлены и готовы к бою. Еще немного, и они выйдут на дистанцию стрельбы…

На первые залпы противника «Сапфир» не отвечал. Сначала вел огонь только передовой крейсер кунакцев. Но вскоре стрельбу открыли и другие два корабля. Наш крейсер начал лавировать, неожиданно поворачивая то вправо, то влево. Скорость из-за этого падала, но попасть в нас было сложнее.

– Почему мы не отвечаем?

– Далеко, – ответил мне Тирион.

Близкие разрывы обдавали корабль водой и осколками. Одного матроса ранило осколком снаряда, но попаданий в сам крейсер пока не было.

– Открыть огонь! – крикнул капитан.

«Сапфир» вздрогнул от залпа кормовых орудий. Рядом с первым крейсером взметнулись два фонтана. Мимо!

В нас стреляли носовые башни кунакских кораблей. Всего шесть орудий. Против них у нас было всего два орудия кормовой башни.

Я пока ничего не делал, только собирал силу и понемногу передавал ее волшебникам «Сапфира». Увы, против крейсера я почти ничего не могу сделать. Это парусный корабль я мог бы легко и просто остановить ветром, сломать ему мачты, порвать паруса, а то и просто поджечь. Массивный стальной корабль сам по себе неуязвим для большинства моих заклинаний, а его еще и антимагический щит закрывает.

Снаряды ложились все ближе и ближе. Противник сокращал расстояние.

– Скоро накроют, – зло бросил Тирион.

Но неожиданно на носу кунакского крейсера вспыхнули клубы разрывов. На мгновение корабль закрыло облако дыма, а потом стала хорошо видна развороченная и горящая надстройка сразу за орудийной башней.

– Вот зараза! – воскликнул Тирион. – Не туда и не сюда!

Действительно, снаряд угодил прямо между башней и боевой рубкой. Чуть выше или чуть ниже – и этот крейсер вышел бы из боя. Правильно сказал Тирион – игра с судьбой.

Следующий залп накрыл нас. Один снаряд отбил щит, второй пробил его и разорвался на броне. Потом пришлось отбивать сразу три снаряда. А через пару минут все сбились со счета.

Чтобы не попасть под случайный осколок, мы ушли с палубы в боевую рубку. Ее я закрыл отдельным щитом, хотя Шарль Малькольм и сказал, что бояться нечего. У кунакцев большой дефицит хороших бронебойных снарядов, а их обычные снаряды разрываются даже при попадании в воду и не могут пробить броню.

«Сапфир» постоянно содрогался от попаданий снарядов или выстрелов своих орудий. Кунакскому крейсеру тоже хорошо досталось. Его нос был разворочен и охвачен огнем, но он продолжал гнаться за нами.

Я впервые участвовал в морском бою. Взрывы и выстрелы оглушали даже в закрытой рубке. Но офицеры и моряки оставались спокойны. Ни криков, ни ярости, ни храбрости: не было ничего из того, что было бы в окопах во время боя.

Здесь спешить и бежать некуда, драться не с кем. Не нужны храбрость или ярость, помогающая преодолеть страх перед атакой. Зато очень важно было не совершать ошибок и сохранять хладнокровие, оставаясь на своем посту. Хотя доклады приходили все тревожней и тревожней.

– Пробоина в кормовом отсеке! – крикнул какой-то офицер.

Тирион тут же сорвался с места и побежал на корму.

– Проблемы в машинном отделении! – доложил другой офицер.

Что именно случилось, я не понял, но скорость корабля сразу упала. Шарль Малькольм снял фуражку и вытер выступивший пот. Фелиция, увидев это, криво улыбнулась.

– Ну все. Идем ва-банк! – негромко сказал Шарль. – Право руля! Средний ход! Орудия правого борта к бою!

Да уж. Все или ничего. Повернувшись бортом к врагу, мы получим преимущество. Но очень быстро противник нас догонит – и тогда все.

– Арья, – негромко сказал я. – Давай…

– Я могу вызвать призраков, – перебила меня девушка. – Прямо под нами утонувший корабль.

– Хорошо.

Арья села на пол и начала очень тихо произносить заклинание призыва. Я сел рядом и закрыл глаза. Дав сигнал Араэл, я вошел в транс.

Теперь я смотрел на бой с высоты облаков. «Сапфир» вел огонь обеими главными башнями и орудиями правого борта. Корабль был сильно поврежден, на палубах лежали раненые и убитые моряки.

Кунакские корабли поменяли строй. Теперь первый корабль, наиболее пострадавший в бою, заходил слева. Второй поворачивал направо, чтобы стрелять всем бортом. А третий на полном ходу шел наперерез «Сапфиру». Кунакцы хотели окружить «Сапфир» и не дать ему уйти.

У противника были мощные щиты, но я нашел лазейку и тонкой струей воздуха проскользнул внутрь корабля. Мимо суетившихся матросов, мимо офицеров, отдающих приказы, все ниже в стальное нутро корабля, туда, где в страшной жаре машинисты обслуживали мощные машины, двигающие судно вперед.

Это оказалось слабым местом корабля. В топках бушевало пламя, а в котлах рвался наружу пар. Мне потребовалось небольшое усилие, чтобы выпустить эту мощь на свободу.

Вернув сознание в свое тело, я встал на ноги. Офицеры и матросы недоумевали, но очень радовались.

– Это вы сделали? – спросил меня Шарль.

– Что именно?

Я выглянул в узкую смотровую щель и увидел, что один из крейсеров, окутанный клубами пара, сильно отстает.

– Да, я. Кажется, это были паровые котлы, – усмехнулся я.

– Хорошо, – кивнул он. – Но осталось еще два.

Через пару минут неисправность устранили, и «Сапфир» вновь набрал скорость. Тирион алхимией исправил повреждения. А вот Араэл и Арье повезло меньше, они не смогли нанести врагу большого вреда. Призраков быстро разогнали церковной магией, а пожар, устроенный моей дочерью, быстро потушили. Сама она сейчас очень хмурая сидела рядом, а Фелиция перебинтовывала ей рану.

Яркая вспышка ударила по глазам, а от грохота я едва не оглох. Кто-то из девушек испуганно вскрикнул. Рубку сразу затянуло едким сизым дымом. Я первым делом бросился к Фелиции, а потом уже осмотрелся вокруг.

Бронированное стекло было разбито, и в смотровую щель затягивало дым. У меня в ушах стоял странный звон. Я жестом вызвал легкий ветер, чтобы проветрить рубку.

– Кто-нибудь, к штурвалу! – рявкнул смертельно бледный Шарль Малькольм.

Один из офицеров встал к штурвалу и выправил курс корабля. Рулевой сидел на полу и держался руками за окровавленную голову. Сам Малькольм зажимал левой рукой рану на правой.

– Снаряд в рубку попал, – спокойно сказал он, поймав мой взгляд. – Я же говорил, что их снаряды нашей брони не берут.

Я по-прежнему слышал звон и не сразу сообразил, что это колокол пожарной тревоги. Восстановив щит над рубкой, я выскочил наружу.

После полумрака помещения яркое солнце больно ударило по глазам. Зато было очень приятно глотнуть свежего морского воздуха. Раздался оглушающий грохот, «Сапфир» содрогнулся всем корпусом и на пару секунд окутался дымом – орудия дали очередной залп.

Снаружи хорошо были видны последствия боя. Разбитые иллюминаторы, горящий капитанский мостик, пробитые осколками дымовые трубы, тела убитых на палубе.

Я сразу бросился к охваченной огнем палубной надстройке. Там уже работала пожарная команда. Матросы заливали пламя водой и не обращали внимания на свистящие осколки. Я окружил основной очаг пожара непроницаемым для воздуха барьером и отвел в сторону тепло. Моряки доделали все остальное.

Повернувшись, я увидел, что враг совсем рядом. Один крейсер шел справа всего в паре километров от нас, а второй был за кормой. Третий крейсер был уже далеко позади. Противнику тоже досталось: у одного корабля не было носовой башни, у второго весь нос был разворочен, и волны захлестывали в пробоину корпуса.

Я заметил, что второй крейсер начинает отставать от нас. Спустя пару минут это отставание стало заметным. Понемногу «Сапфир» отрывался от противника.

Орудия главного калибра дали залп, на корме идущего справа от нас кунакского крейсера распустился огненный цветок. Когда огонь и дым рассеялись, вместо кормовой башни была только воронка с вывернутыми краями, из которой шел густой черный дым.

Капитан вражеского крейсера после этого недолго колебался. Резко повернув вправо, он начал уходить от нас. Второй корабль остановился и быстро отстал. Оба корабля сделали еще несколько выстрелов в нашу сторону, но не попали.

Отдыха после боя не было. Команда занималась ремонтом корабля. Арья и Фелиция помогали судовым врачам. К моему удивлению, Фелиция уже имела большой опыт работы медсестрой в госпитале. Когда я об этом спросил, мне напомнили, что после крупнейшего сражения наш флот зализывал раны именно на Санторине. А раненых было столько, что практически все женщины стали медсестрами.

До наступления темноты «Сапфир» шел полным ходом. А ночью Шарль Малькольм приказал уменьшить скорость и несколько раз менял курс. К счастью, все предосторожности оказались излишними. Вскоре после рассвета мы встретили идущие нам навстречу райхенские крейсеры.

Два корабля стали сопровождать нас, а три пошли в погоню за кунакскими крейсерами. Они смогли догнать и потопить один из них, остальные успели уйти.

«Сапфир» продолжил путь дальше. Тирион исправил все основные повреждения, и Шарль Малькольм решил, что ремонтом крейсера можно заняться в Райхене.

Через пару дней мы прибыли в Райхен и попали, как говорят, с корабля на бал. Меня и Шарля Малькольма огорошили известием: в своем доме во время разбойного нападения был убит Реджинальд Малькольм. Нападавших искали, но безрезультатно.

Глава 2

Зимние праздники

Райхенская империя объединяла множество народов и народностей. Большинство из них, как и раньше, жило по своим обычаям. Но в столице, в этом огромном котле, представители разных народов смешивались друг с другом до состояния более-менее однородной массы райхенцев.

Одним из последствий этого процесса стали Зимние праздники. У каждого народа был свой немаловажный праздник, отмечаемый примерно в середине зимы и близко к календарному концу года. Раньше все отмечали только свои праздники, но потом достаточно быстро смекнули, что интересней отмечать сразу все.

С тех пор каждый год, за неделю до конца года и в первую неделю нового года, продолжаются народные гулянья. В это веселое время на улицах вовсю торгуют калеными орехами и жареными каштанами. В питейных заведениях люди друг друга бесплатно угощают. Дома украшают еловыми или сосновыми ветками, дарят друг другу подарки и ходят в гости.

Светское общество тоже любит это время. Хозяйки салонов соревнуются друг с другом, каждый состоятельный столичный житель считает своим долгом устроить прием или организовать бал. Приемы и балы устраивают все органы власти или влиятельные организации. Даже политические распри отходят на второй план, и непримиримые враги могут дружелюбно побеседовать друг с другом.

Но в этом году все было совсем по-другому. Притихший город словно вымерз от холода и совсем не замечал праздников. На улицах было пустынно, а с наступлением ночи вся жизнь замирала. Магазины, рестораны и кафе закрывались до лучших времен. Кто-то – из страха перед погромом, но у большинства просто не было клиентов.

Светских приемов или балов практически не было. Только самые смелые хозяйки салонов рисковали устраивать вечера, но и у них гостей было немного. Многие аристократки разъехались по своим поместьям. Офицеры и дворяне были призваны на войну. Политики же не рисковали появляться лишний раз в общественных местах, и тому были свои причины.

Уровень обычной преступности в городе, как ни странно, не поднялся, а упал. А вот число заказных убийств, терроризма и разбойных нападений с целью убийства било все рекорды. Каждый день в криминальной и политической хронике публиковали списки потерь. Дворяне, банкиры, сенаторы, журналисты, редакторы газет, промышленники и многие другие рисковали оказаться в этом списке.

Убивали везде: на приемах, на улице, в ресторанах, театрах и в собственных домах. В кого-то стреляли снайперы, кому-то швыряли гранату в окно кареты. Ну а тех, кому везло больше других, убивали прямо в их домах вместе с охраной, прислугой и членами семьи. Так, пока я был на Санторине, ночью напали на Реджинальда Малькольма. Нападавшие убили одиннадцать молодых морских офицеров, охранявших старого адмирала, его самого и даже его невестку, мать Шарля Малькольма, а также всех слуг, бывших в доме.

Жандармы на весь этот беспредел закрывали глаза. Они уже получили, когда попытались помешать одному такому нападению. Девятнадцать жандармов было убито отрядом наемников. Двух детективов, рискнувших расследовать заказные убийства, нашли в Райхенском заливе, еще семерых пока не нашли.

Не прибавляла энтузиазма жандармам и чехарда с их начальниками. «Непотопляемый» Хаз Клайвиц отправился рядовым на фронт. Его преемник, ставленник императора, был убит через два дня. Вместо него Сенат посадил своего человека. Тайная канцелярия завела на него дело. Следующего главу жандармерии закололи на дуэли.

За руководство над Городской стражей тоже шла непримиримая борьба, но тут пока обходились без покойников. Двое сами ушли в отставку, еще двоих с позором выгнали.

Начавшаяся война сильно ударила именно по нашим позициям. Немалая часть наших сторонников в Ассамблее дворян отправилась на войну. Лютеции и десятку Молодых магов тоже пришлось покинуть Райхен.

А вот Галл Маерхант, наоборот, усилил свои позиции. Он провел мобилизацию всей Дворянской гвардии, и теперь в столице у него было шесть тысяч кавалеристов.

И хоть мы и смогли ввести в Сенат десятерых представителей Совета профсоюзов, а Совет волшебников и Союз промышленников были исключены, мы по-прежнему оставались в меньшинстве. Райд Асмуд, Ассамблея дворян и сенаторы вместе имели шестьдесят голосов, в то время как у нас было чуть больше тридцати. Слишком много наших сторонников уже было убито.

Пока мне и Аврелию удавалось играть на противоречиях между Райдом Асмудом, Адамом Гайером и Галлом Маерхантом. Так мы пропихнули законы о сокращении рабочего дня и пакет экономических и социальных реформ.

Но объединившись, они смогли окончательно лишить императора всех его полномочий. На что Аврелий, впрочем, не обратил внимания. В стране сложилось двоевластие. И то, что между республиканцами и мной было заключено соглашение о перемирии, лишь добавляло остроты в политическую игру.

Первая встреча Фелиции и Аврелия прошла наедине. Перед нашим приездом Тайная канцелярия схватила всех шпионов во дворце, так что никто пока не знал о решении императора жениться.

О чем у них был разговор, я не знаю, но когда они вышли, Фелиция выглядела довольной, а император уставшим. И первая же просьба будущей императрицы поставила меня в тупик.

– Я хочу, чтобы моей фрейлиной была Араэл Лебовская.

– Я не возражаю, – с легкой усмешкой ответил Аврелий.

– Ваше величество, это не лучшая идея.

– И почему же? – спросила Фелиция.

– Потому что Араэл полукровка.

– Меня это не волнует.

– Светское общество это не так поймет.

– Это меня тоже не волнует.

Я вздохнул и попробовал переубедить Фелицию, но она не дала мне даже и слова сказать.

– Если я отказалась от всего, что у меня было, чтобы стать императрицей, я не собираюсь слушать мнение общества. Я императрица и буду поступать так, как считаю нужным я. А иначе какой тогда смысл в моем титуле? Ведь так, ваше величество?

Аврелий усмехнулся и пожал плечами.

– Привыкай, Маэл. Теперь в стране есть кто-то, кому даже я не рискну перечить.

– Кроме этого, мне ведь нужен телохранитель, и кто справится с этим лучше моей подруги?

Скрепя сердце я признал правоту Фелиции. Держа Араэл дома, проблемы не решить. Рано или поздно мне пришлось бы вывести ее в свет. И кроме этого, она ведь действительно сможет защитить Фелицию лучше любой охраны.

Заседания Совета профсоюзов проходили в скромном здании, наскоро переделанном из закрывшегося ресторана. Главы профсоюзов с трудом привыкали к тому, что им больше не нужно бояться жандармов и что возле дверей и окон стоят их люди с оружием в руках. Подсознательно они все еще ждали, что в один момент их всего этого лишат и отправят за решетку.

Еще сложнее им было привыкнуть к тому, что они теперь политики и что от них зависит то, как завтра будут жить рабочие. Грэд Шанов, прочитав много книг и посоветовавшись с профессорами в разных областях, понял, насколько был наивен, и кардинально переработал свои реформы. И понравилось это не всем.

Майк Торп активно агитировал против меня и императора, и хотя его мало слушали, с этим надо было что-то сделать. Кроме этого, он постоянно устраивал свары на заседаниях Совета.

Была и еще одна проблема, которую тоже надо было решать. Промышленники через своих людей начали делать щедрые пожертвования лидерам профсоюзов. А они, наивные как дети, брали деньги и в упор не видели ловушки, в которую их заманивали. Так промышленники могли просто перехватить контроль над Советом профсоюзов.

Я нередко присутствовал на заседаниях Совета профсоюзов, но не принимал в них участия. Только давал советы, когда меня об этом просили. Обычно я просто сидел за соседним столом и читал газеты.

– Эй, что с тобой?

Я с неохотой оторвался от газеты. Майк Торп упал со стула и захрипел, схватившись за грудь, остальные бросились к нему.

– Что случилось? Он болен?

– Да утром еще был здоров как бык!

Когда я подбежал к нему, Майк Торп был уже мертв. Я проверил пульс, заглянул в глаза и покачал головой.

– Его отравили? – спросил кто-то.

– Да, это яд, – ответил я. – Что он пил сейчас?

– Воду, из того же графина, что и я, – побледнев, ответил Грэд Шанов.

Я быстро подошел к графину с водой и понюхал его, а потом осторожно попробовал.

– Это обычная вода. Он пил или ел что-нибудь еще?

– Пиво, – громко сказал Марк Коннели. – Когда мы сюда пришли, на столе уже стояла бутылка пива. Все знали, что он не смог бы пройти мимо.

– Ясно. – Я взял в руки бутылку пива. – Кто-нибудь еще пил из этой бутылки?

Некоторые смотрели на меня с явным подозрением. Они вспомнили, что я пришел первым. Поэтому я просто взял и отхлебнул из бутылки.

– Странно…

– Что?

– Обычное пиво, правда, не очень вкусное. Судя по всему, Майка Торпа отравили утром. – Я еще раз осмотрел его тело. – Да, это рихин. Хитрый яд, который начинает действовать только через несколько часов.

– Он говорил, что встречался с этим, как там его… из Союза промышленников.

Я вздохнул и многозначительно посмотрел на ошеломленных людей.

– А я ведь предупреждал вас не ходить на встречи с членами Союза промышленников! Или по крайней мере ходить не в одиночку и ничего не есть и не пить на таких встречах!

Я еще долго учил их элементарным правилам выживания в политических играх Райхена, а потом ушел.

– Маэл, – произнес Тирион, молча сопровождавший меня все это время, – ты сказал, что этого Торпа отравили рихином. Но он ведь действует не так.

Видя, что я молчу, парень продолжил:

– Это больше похоже на действие…

– Рихина в смеси с алшеем. И яд бы не в пиве, а в воде, но подействовал он только на одного человека, потому что я об этом позаботился.

– То есть ты его отравил? Зачем?!

– Разве непонятно?

Тирион зло сплюнул и вопросов больше не задавал.

После этого Совет профсоюзов перестал идти на контакты с Союзом промышленников. Ссор и конфликтов среди лидеров профсоюзов стало гораздо меньше, и Грэду Шанову быстро удалось убедить всех в своей правоте.

У Майка Торпа осталась жена с маленькими детьми на руках. Ей Совет профсоюзов пообещал выплачивать пенсию.

Убийство Реджинальда Малькольма стало для меня той чертой, после которой я не собирался щадить врагов. Они зашли слишком далеко, и ограничивать себя в средствах и методах я больше не собирался.

Все республиканцы окружили себя большой охраной. Подступиться к ним было тяжело. Племянник Галла Маерханта тоже постоянно был под охраной, но стоило Шеале назначить встречу, как он сам скрылся от своей охраны и совершенно один пришел прямо к нам в руки.

Он зашел в квартиру с букетом алых роз, буквально светясь от счастья. Увидев, что в комнате никого нет, парень подошел к зеркалу и начал поправлять прическу. В этот момент из шкафа выскочили мои бойцы и в два счета скрутили его. Розы упали на пол, и во время короткой схватки их безжалостно растоптали.

Конечно, Шарль Маерхант попытался гордо молчать. Пытался он до тех пор, пока ему не отрезали палец. После этого нам оставалось только задавать вопросы и записывать ответы. И только время от времени напоминать влюбленному идиоту, где он находится.

Хотя Галл Маерхант не делился своими планами даже с ближайшим окружением, кое-что интересное узнать удалось. Запинаясь, парень рассказал, что его дядя хочет дождаться нового бунта в городе, а потом ударить войскам в спину и, захватив дворец, заставить императора отречься от престола. Именно об этом он вел переговоры с Адамом Гайером.

– Как они собрались власть делить?

– Я не знаю. Честно!

– Допустим. С кем еще Галл Маерхант ведет переговоры о союзе?

– С южанами. Но они не хотят помогать ему.

Хм, значит, Аврелий как нельзя вовремя решил породниться с южными дворянами.

– А с магами?

– Нет… я не знаю.

Тщательно расспрашивая его, я понял, по какому вопросу Галл Маерхант и Адам Гайер никак не могли договориться. Больше мне ничего узнать не удалось. Но и этого было достаточно, чтобы рассорить их.

Осталось только решить, что делать с пленником. По идее, его надо было убить, с другой стороны – он мог бы быть свидетелем против своего дяди, но… слишком много «но». Нет других доказательств, а показания, выбитые под пыткой, уже лет двести в суде не принимаются.

Будь он сыном Галла Маерханта – его можно было бы использовать как заложника, но племянников у того хватало. Я дал знак помощнику, и тот вогнал нож в основание черепа: практически мгновенная и безболезненная смерть. Чтобы избавиться от тела, я вызвал из Изнанки пару вечно голодных бесов.

Полученную информацию я использовал сполна, распустив слухи и подкинув герцогу и Гайеру несколько подложных документов. Взаимное недоверие не даст им договориться, и мы сможем, сыграв на противоречиях, расколоть этот опасный альянс.

Война шла неудачно. На море флоты совершали осторожные маневры, не решаясь перейти к активным действиям. После нескольких стычек даже крейсеры перестали делать рейды, ограничиваясь короткими вылазками.

А на суше все боевые действия шли в Восточной области. Ни у одной стороны не хватало сил для проведения полномасштабной десантной операции вроде создания Приморского фронта. Тогда наша армия смогла занять богатые ресурсами южные провинции Кунакского патриархата, что и привело к победе, – а в этой войне главным театром боевых действий стала пустыня на границе империи и Кунака.

Наши войска продолжали планомерное отступление на линию обороны Эль-Ламейн – Аркас. Противник превосходил в численности как минимум в три раза.

Республика Нархел вступила в войну, как и договаривалась, но пока ничем нам не помогла. Ее эскадры совершили несколько дерзких рейдов к берегам Кунакского патриархата и даже успешно обстреляли стоявший на якоре линкор «Священная ярость Анура». Нархельцы примерялись к колониям кунакцев и нескольким спорным островам, но пока серьезных операций не проводили, что расстраивало наш генштаб. Там надеялись, что это отвлечет кунакских генералов и заставит их перебросить часть войск с фронта на юг.

Кроме войны у нас была еще и проблема с Западной армией. В ней традиционно было много дворян, и теперь немалая их часть перешла на сторону республиканцев. Несколько полков уже официально присягнули Сенату.

Никто не знал, что с ними сейчас делать. Попытка их разоружить может привести к кровопролитию, а это сейчас смерти подобно. Но не обращать на это внимания тоже было нельзя. Аврелий приказал прекратить снабжение этих полков и заявил, что этим отныне должен заниматься Сенат.

В Сенате сначала обрадовались и передрались за право контроля над этими полками. А потом за голову схватились, когда узнали – что такое снабжение солдат. Теперь они спихивали этот груз друг другу, а солдаты голодали и злились.

Главная опасность была в том, что они попробуют поднять мятеж против власти или пойти маршем на Райхен. Но к последнему мы были готовы. Диверсионные группы взорвали бы мосты перед ними, а железнодорожники обещали заблокировать железную дорогу.

Союз промышленников не сдался после поражения. Я знал, что они на последние деньги вербуют наемников и пытаются подкупить офицеров. Промышленники словно не понимали, что в следующий раз их щадить никто не будет, достанется и правым, и виноватым.

Тайная канцелярия активно следила за всеми членами Союза промышленников. За малейшую провинность любого из них ждало бы наказание. Конечно, можно было бы поступить проще и всех сразу арестовать под каким-нибудь предлогом, но не все так однозначно.

Неожиданно встречи со мной потребовала моя старая знакомая Катерина Левингстон. Встречаться с ней у меня не было никакого желания, но попытаться договориться с ней стоило.

Мы встретились в пустом ресторане, одном из немногих, что еще продолжали работать. Катерина выглядела, как всегда, элегантной и красивой, но под темной вуалью и макияжем все равно были видны следы усталости.

– Здравствуй, Маэл.

– Добрый день.

– Ты так и не зашел ко мне, – с обидой сказала женщина.

– Извини, сначала было не до этого, а потом я стал в твоем доме нежеланным гостем.

– Не говори так!

После моего возвращения из Инферно я не сразу вспомнил о Катерине. А когда послал ей письмо, она была в загородном поместье. Потом меня сослали на Санторин, а после возвращения мне уже действительно было не до этого.

– Ты изменился. Очень.

– Катерина, для тебя прошло всего три года, а для меня двадцать лет. Целая жизнь.

– Понятно.

Мы замолчали, официант принес кофе и пирожные.

– Маэл, Чарльз…

– Пошел против императора.

– Это ведь неправда! Он не виноват! Его просто оклеветали!

– Катерина, – вздохнул я, – он мне сам говорил это, когда мы сидели не так далеко отсюда.

– Но…

– Тебе сложно в это поверить, но это так. Твой муж стоит за восстанием в Райхене.

– О чем ты говоришь?!

– О том, чего ты предпочитаешь не замечать, Катерина. Ты живешь в роскошном доме, даешь приемы и устраиваешь балы. Ты можешь позволить себе любые наряды и драгоценности. А в это же время рабочие твоего мужа не могут накормить детей.

Она слушала меня, то бледнея, то, наоборот, краснея. Мне было жаль ее, но сказать ей правду необходимо.

– Никто не может терпеть вечно, и этого твой муж и другие промышленники никак не хотят понимать. Терпение рабочих кончилось, и поэтому император начал принимать меры, но Чарльз решил сместить императора, а не пойти навстречу рабочим.

– Я понимаю, он может ошибаться, но он же не преступник, а против него Тайная канцелярия уже открыла дело…

– Катерина, – мягко сказал я, – ты понимаешь цену этих ошибок? Это не нарушить правило этикета или немного смухлевать в картах. Чарльз Левингстон, твой любимый муж, поставил под удар всю империю!

– Это не так!

– Нет, так! Это именно так! По его вине уже погибли люди! И еще погибнут, если он не остановится! Пока казнили только двух промышленников и еще пятерых отправили в ссылку. В следующий раз это ждет всех до единого членов Союза.

– И что дальше? Убьешь отца моих детей?

– Катерина, я пытался поговорить с ним, я предупреждал его, что все кончится большой кровью, но он меня не послушал. Казнь Гюнтера Райнеха и Ханса Круппа была последним предупреждением. В следующий раз Аврелий не будет думать о гуманности. Только ты можешь уговорить своего мужа остановиться, а иначе будет поздно.

– Я не лезу в его дела, – покачала она головой.

– Тогда тебе остается только надеяться.

– Что толку от надежд?

– Пошли.

– Куда?

– Я покажу тебе людей, у которых нет ничего, кроме надежды, что когда-нибудь их жизнь хоть немного изменится к лучшему.

Я показал ей всего лишь один поселок рабочих из десятков подобных, стихийно возникающих возле крупных фабрик. В отсутствие какого-либо транспорта люди предпочитали селиться рядом с местом работы. Тем более что многие из них все равно не могли платить за нормальное жилье.

Катерина увидела старые бараки с промерзающими зимой стенами, грязные улицы и детей, вынужденных с двенадцати – четырнадцати лет работать наравне со взрослыми, женщин, которые в тридцать лет выглядят как старухи, и мужчин, искалеченных на заводах и теперь с трудом выживающих за счет родни. Я не показывал ей ничего особенного, просто обычную повседневную жизнь простых рабочих.

Не знаю, что из этого получится. Может быть, Катерина сможет переубедить Чарльза, и тогда я закрою глаза на то, что он уже сделал. Но я сильно в этом сомневаюсь. Слишком далеко они зашли, чтобы останавливаться, даже понимая, насколько мало у них шансов.

Мысленное сообщение от Данте застало меня врасплох. Для магов это не самый простой способ связи, и прибегают к нему обычно только в экстренных случаях. Он сообщил мне, что в Совете волшебников началась резня.

Уже в пути, мчась вместе с Тирионом и Арьей через полгорода, я почувствовал магию Хаоса, и как раз в Совете волшебников. Неужели культисты настолько осмелели, что напали среди дня, в центре города? Тут уже я послал сигнал Эдвине Мак Танхи. Но ждать ее времени не было.

Данте не рискнул в одиночку входить в здание и дождался меня. От здания уже ощутимо тянуло магией Хаоса и, как сказала Арья, смертью, но активной магии мы с братом не почувствовали. Похоже, бой уже закончился, но кто победил?

Вместе мы осторожно вошли в здание. Внутри было тихо, и эта тишина пугала сильнее всего. На первом этаже мы встретили только одну насмерть перепуганную молодую волшебницу. Как мы поняли из ее сбивчивых слов, началось заседание Совета. Оно началось на повышенных тонах, и вскоре волшебники уже орали друг на друга. А потом там состоялся бой.

Переглянувшись, мы с Данте достали шпаги и открыли дверь в зал заседаний.

– Ого, – удивленно присвистнул Тирион.

Арья вздохнула, а мы братом мрачно переглянулись. С первого взгляда было видно, что почти все члены Совета мертвы. Десятки тел седых волшебников валялись на полу, у многих были оторваны руки и ноги. От некоторых остались только кучи мяса или пепла.

– Тут все мертвы, – негромко сказала Арья. – Раненых нет.

– Неужели они друг друга перебили? – спросил Тирион.

– Похоже, – медленно ответил Данте.

Я кивнул. Бой начался внезапно. Никто из волшебников не успел закрыться мощными щитами, зато ударить хорошим боевым заклинанием успели, пожалуй, все.

Я закрыл глаза и посмотрел на зал другим зрением. От разлитой в воздухе силы и остатков боевых заклинаний рябило в глазах. Здесь использовали заклинания практически всех школ, и отдельно на этом фоне выделялись слепящие ярко-рыжие следы совершенно чуждой нашему миру силы – Хаоса.

– Ты уже понял?

– Да, – с мрачным видом кивнул Данте.

Не было никакого нападения. Щиты, защищавшие зал заседаний, остались целыми и невредимыми. Хаоситы были внутри, среди членов Совета.

– Я хочу найти Рэндала Баха.

Мы обошли весь зал, но среди мертвых его не было. Тогда мы пошли наверх, в его кабинет. К нему вела цепочка пятен крови. Я приказал Тириону и Арье остаться в коридоре, а мы с Данте зашли внутрь.

Рэндал Бах считался сильнейшим волшебником, и неудивительно, что он смог выжить. Он сидел за столом и пытался что-то написать левой рукой. Правая была обрублена чуть выше запястья. Часть лица обгорела, превратившись в жуткую безобразную маску.

– Это вы? – прохрипел он. – Как хорошо, что вы пришли. Я как раз вам… – волшебник мучительно закашлялся, – письмецо пишу.

– Добрый день, сударь, хотя назвать его добрым язык не поворачивается, – в тон ему произнес я.

– Я знаю, зачем вы пришли. Нет нужды тратить силы, мне… уже недолго осталось.

– Вы ошибаетесь. Мы пришли, потому что узнали: здесь идет бой. Мы думали, что на вас напали культисты.

Рэндал Бах рассмеялся хриплым смехом, перешедшим в кашель.

– А вы наивней, чем я думал, или просто меня за дурака держите. После того как вы отдали приказ стрелять…

– В том, что произошло, вы виноваты не меньше меня!

– И почему же?

– Потому что я предупреждал вас! Потому что я прямо вам говорил о том, что культисты и революционеры опасны! Почему, по-вашему, я не вводил войск раньше? Потому что не хотел жертв, и для этого мне нужна была ваша помощь! Но что сделали вы?

– Решил отомстить вам за то поражение… Так вы думаете?

– Не знаю, чего вы хотели, – медленно покачал я головой. – Зато очень хорошо вижу, чего вы добились. Совета волшебников больше нет. А вы, Рэндал Бах, войдете в историю как его последний глава.

– Я не хотел этого…

– Скажите это убитым волшебникам.

– Меня обвели вокруг пальца. Мне обещали вернуть старые времена. Чтобы нас по-прежнему уважали… Маги и волшебники должны править Райхеном, а не какие-то там столоначальники или денежные мешки! – В порыве эмоций Бах приподнялся, пытаясь встать, но сил на это у него уже не было. Договорив, он опять закашлялся и грузно осел в кресле.

– Браво! – Я несколько раз похлопал ему. – Вы идиот! Мир не стоит на месте. Вернуть все, как было раньше, ничуть не проще, чем повернуть реку вспять.

– Сколько членов Совета были культистами Хаоса? – перебил меня Данте.

– Больше половины… – тихо ответил Рэндал Бах. – Я обвинил их лидера в предательстве. Это он подстрекал молодых волшебников выступить против императора, а меня толкал на конфликт с вами. А он раскрыл карты… Когда они поняли, что я не перейду на их сторону, они попытались меня убить. Меня и всех остальных…

– Кто-нибудь успел уйти?

– Нет… они слишком сильно полагались на свою силу.

– Сколько всего хаоситов было в Совете волшебников?

– Я не знаю… наверное, много… они обещали силу, много силы и свободу…

– Я же предлагал вам то же самое! Я же предлагал вам свободу от магов, но не такой ценой! Не ценой крови тысяч жертв!

– Можешь убить меня, Цепной Пес.

– Уже ни к чему, – грустно усмехнулся я. – Это не вернет жизнь убитым.

– А как же месть?! Я предал тебя, обманул! Это из-за меня тебя называют мясником! Ты не хочешь отомстить мне?

– Месть? Нет ничего глупее мести. Тем более что ты сам себе отомстил. Сполна и за все!

На это седой волшебник, доживший до старческого маразма, ничего не сказал. Мы с Данте молча повернулись и пошли. Нам тут больше нечего было делать.

– Не изображайте из себя умирающего, вы выживете и без помощи целителей, – напоследок бросил я.

Мы с Данте успели отойти всего на пару шагов от кабинета, как раздался выстрел. Что ж, ничего другого ему уже не оставалось.

С помощью магов из клана Мак Танхи мы с Данте проверили выживших членов Совета волшебников. Тех, кого смогли найти. Они все оказались непричастны к культу Хаоса.

Часть волшебников исчезла, причем так, что все поиски оказались тщетны. Они-то и были членами культа. Но теперь мы могли только локти кусать, что не проверили Совет волшебников более дотошно.

Проверки ведь были. Их проверяли маги, агенты Тайной канцелярии, Данте с Лютецией, мои люди. Но никто так ничего и не заподозрил.

С большим трудом нам с Лирой удалось уговорить Харальда выступить с докладом об инженерных войсках. Он долго отказывался и под разными предлогами пытался увильнуть от выступления. Харальд даже предлагал составить доклад и отдать его кому-нибудь другому, но только у него был реальный опыт использования инженерных подразделений.

Генералитетом и Адмиралтейством была создана общая комиссия по реформированию армии и флота. Ей и предстояло составить подробный пакет реформ и представить его Сенату.

Комиссия начала работу с открытого заседания, на котором выступали с докладами на темы общих проблем вооруженных сил или с предложениями конкретных реформ. На заседание пришло много слушателей: военные, дворяне, сенаторы, журналисты, ветераны и просто любопытные.

Харальд неплохо прочитал доклад, хотя и не произвел большого впечатления. Но потом ему начали задавать вопросы – и вот тут он себя показал. Он быстро, лаконично, но в то же время достаточно подробно отвечал на самые неудобные вопросы.

После Харальда выступали другие докладчики. Проблем в армии накопилось много, и одной из них оказалась Дворянская гвардия. Ее полки морально устарели, драгуны, гусары и кирасиры практически ничего не могли сделать в современной войне. Но это было на совести Ассамблеи дворян.

Много докладов прочитали и морские офицеры. Шарль Малькольм выступил красноречивей многих. Он собрал материалы своего покойного деда и раскритиковал планы строительства новых сверхмощных линкоров, настаивая на увеличении числа крейсеров.

После заседания мы решили отметить удачное выступление Харальда и поехали ко мне домой. Дел было много, но пару часов потратить на отдых я мог, – однако нашим планам не суждено было сбыться.

Выйдя из кареты, мы пошли к дому. Харальд рассказывал старую байку, Арья с Лирой смеялись, слушая историю. Я улыбался, радуясь тому, что смеется Арья.

Араэл открыла дверь и вышла нам навстречу. Она хотела что-то сказать, но не успела. Из-за кустов выскочил светловолосый мужик, схватил ее и прижал к горлу нож.

– Стоять! – рявкнул он.

Мы замерли. Арья мгновенно сплела пару заклинаний. Харальд медленно начал расстегивать кобуру, встав так, чтобы этого не было заметно. Лира сдвинулась в сторону, прикрывая его. Только мы с Араэл остались совершено спокойны.

– Что тебе нужно? – спросил я.

– Мне нужен он!

– Я? – без особого удивления спросил Харальд.

– Да, ты!

Мы повернулись, к нам сзади подошли еще трое северян – двое мужчин и женщина.

– Ты тут генералом стал! Имперцам задницу лижешь! А знают ли твои друзья, какой ты жалкий трус?! Ты бежал, боясь мести! Ты предал свой народ!

– С каких это пор Песьи хвосты стали моим народом? – с ледяным презрением ответил женщине Харальд на одном из распространенных северных наречий. – Вы жрали собак и женились на сестрах! Все до единого кланы Великого леса презирают вас!

– Заткни пасть, или я перережу ей глотку! – рявкнул варвар, схвативший Араэл.

– С каких это пор мужчины берут в заложники детей?! Вы опустились ниже некуда. Весь лес будет смеяться над Песьими хвостами, когда узнает об этом!

– Заткнись! Ты предатель!

– Так кого же я предал и когда?

– Ты сжигал наши деревни и убивал родичей! Мы долго мечтали повесить на стену твою голову – и наконец нашли тебя!

– Тогда отпустите девчонку, она здесь точно ни при чем!

– Ага! Чтобы имперцы сразу нас всех убили? Нет уж! – ответил северянин, державший Араэл. – Я перережу ей глотку, только дернись один из вас!

– Давай сразимся, как полагается! На ножах! Харальд сын Эрика сына Олафа клана Трорвансанов вызывает на бой одного из клана Хвостатых псов!

Они опешили. Не знаю, на что они рассчитывали, но явно не ожидали от Харальда, что он сам их вызовет. Но по их обычаям отказать они уже не могли.

Я провел их всех через дом в сад. Варвары шли тесной кучей, ведя за собой Араэл. Следом за нами в сад вышел Тирион, он оценивающе взглянул на незваных гостей и покосился на меня. Я незаметным со стороны знаком приказал ему ничего не делать.

Харальд и его противник разулись и разделись до пояса. Оставшись в одних штанах, они взяли ножи и стали медленно идти по кругу, присматриваясь друг к другу. Оба словно не замечали снега и холодного ветра.

– Маэл… – умоляюще прошептала Лира.

– Нет, – покачал я головой. – Ему нужен этот бой.

Арья и Тирион с удивлением смотрели на Харальда. Светловолосый и босой, с клановой татуировкой на груди и ножом в руке – северный варвар. Только Лира могла видеть его таким, все остальные привыкли лицезреть рослого, крепкого офицера.

Противник Харальда несколько раз с криком бросался на него, но тот оставался спокоен. Харальд двигался неторопливо, внимательно смотрел на врага и не реагировал, когда тот резко двигался в его сторону или делал вид, что хочет метнуть нож.

– Жаль, что тут мало зрителей, – невольно вздохнул я.

– Почему? – поинтересовался Тирион.

– Поединок будет красивым. А эти ничего не понимают.

Парень задумчиво посмотрел на варваров, криками подбадривающих своего сородича, и согласился со мной. Он жил среди кочевников и видел подобные поединки у них.

– Как только Харальд начнет двигаться, давай убьем этих, – предложил Тирион.

– Согласен, бери женщину.

Он поморщился, но ничего не сказал. Я встретился взглядом с Араэл, она поняла меня.

Как я и думал, поединок закончился быстро. Варвар в очередной раз оскорбил маму Харальда, назвал его самого трусом и подошел на полшага ближе, чем следовало. Бросок был молниеносным. Взрыв ногами снег, Харальд прыгнул на врага, отбил в сторону его клинок, ударил по ноге и вогнал нож в горло.

Пока незваные гости ошеломленно смотрели на неожиданный для них исход боя, мы с Тирионом уже действовали. Парень в два прыжка подскочил к женщине и одним ударом свалил ее в снег. Убить ее он все-таки не смог.

Северянин, державший Араэл, очень удивился, когда девчонка как змея выскользнула из его хватки и оказалась у него за спиной. А я просто метнул пару воздушных лезвий.

Харальд улыбался, глядя на убитого мстителя. Потом повернулся и крепко обнял подбежавшую к нему Лиру. Чуть позже мы все-таки сели за стол и выпили. И впервые на моей памяти Харальд был спокоен и не вспоминал о прошлом.

Допросив потом женщину, я подтвердил свои подозрения. Эти мстители появились не просто так. Кто-то захотел их руками убрать Харальда, но только помог ему. Когда я узнаю, кто это придумал, я поблагодарю его, перед тем как убить.

Уничтожение Совета волшебников и самоубийство Рэндала Баха остались практически незамеченными. Накал политической борьбы и не думал стихать. Убийства, дуэли, нападения шли одно за другим. Все внимание было на лидерах гонки за власть, проигравшие никого не интересовали.

Новости с фронта приходили все тревожней и тревожней. Очередная линии обороны была прорвана, наши войска беспорядочно отступали. А враг практически вышел к Аркасу и Эль-Ламейну.

И что самое главное, культисты Хаоса наконец решились перейти к открытой борьбе…

Глава 3

Императорский бал

Несмотря ни на что, император не собирался отменять ежегодный бал. Это был своего рода символ, что-то вроде высоко поднятого знамени. Проводя бал, Аврелий хотел наглядно показать всем, что он не сдался и сдаваться не собирается.

На балу император хотел объявить о помолвке с Фелицией Серрано и продемонстрировать старым дворянским кланам, что империя держится не только на них.

Даже в обычное время Императорский бал выделялся из целой череды торжественных приемов и роскошных балов, устраиваемых зимой. В этом же году это было единственное светское мероприятие, проводимое с прежним размахом.

Подготовка к Императорскому балу шла в очень напряженной обстановке. Страна по-прежнему балансировала на грани экономического коллапса. Сенат худо-бедно работал и принимал нужные законы. Это предотвратило крах экономики, но до выхода из кризиса все равно было далеко.

Недовольство, подогреваемое искусными ораторами, бурлило в народе. После кровавого бунта люди не так охотно шли на митинги. Многие понимали всю опасность беспорядков, а остальных останавливали усиленные патрули на улицах.

Вопреки мнению Сената, Аврелий приказал солдатам обеспечивать порядок в городе. Агенты Тайной канцелярии без лишнего шума организовывали наиболее опасным революционерам «несчастные случаи». Жесткая, но вынужденная мера. Суд, тюрьма или казнь могут вокруг последнего подлеца создать ореол мученика. Борец с режимом, свернувший спьяну шею, сочувствия или восхищения ни у кого уже не вызовет.

Но все эти меры помогали так же, как помогает штукатурка, когда пошла трещина по несущей стене здания. Райхен сейчас был непривычно тихим городом. Но эта тишина – затишье перед бурей.

Очередное утреннее совещание у императора прошло в не лучшей атмосфере. Новости не радовали, принятые меры не давали желаемых результатов, волнения охватывали даже спокойные провинции. Люди бунтовали против войны, роста цен, политической нестабильности и просто потому, что хотели перемен, не всегда понимая, чего именно они хотят.

Из кабинета я вышел с мокрой спиной. Тирион сидел на подоконнике и со скучающим видом смотрел в окно.

– Что на востоке? – Его интересовала только одна тема.

– Плохо… подкрепления опаздывают, враг обладает трехкратным перевесом и непрерывно штурмует наши укрепления.

– Генералы опять сели в лужу?

– Да.

– И почему я не удивлен? – с тоской произнес парень.

Вместо того чтобы штурмовать хорошо укрепленный Аркас, кунакские войска основной удар нанесли по оазису Эль-Ламейн. Если они его возьмут и дойдут до южной части Хаенхарских гор, то рассекут наш фронт, и Аркас тогда окажется в окружении.

На море война тоже шла не лучшим для нас образом. Кунакцы не рискнули напасть на хорошо укрепленный Санторин, зато легко заняли соседние Орнекские острова.

Тирион слушал меня молча, со странным мрачно-решительным выражением на лице.

– Хочешь на войну? – спросил я.

– Да, – признал он. – Ненавижу ее, но…

Я его хорошо понимал. Сложно передать словами отношение к войне. Одно можно сказать точно – что она редко кого отпускает.

– У нас с тобой здесь много работы. – Я хлопнул парня по плечу. – Пошли, наша война нас ждать не будет.

В стране тем временем полным ходом шли реформы. То, что мы с Аврелием готовили так долго, наконец произошло. Сенат ежедневно принимал новые законы, послушно следуя воле императора, но мало кто из сенаторов это понимал.

Союз промышленников уже получил свое. Его полномочия были сильно урезаны, а состав ограничен. Но этого было мало. В руках у промышленников оказалось слишком много денег и власти, поэтому-то они и не смогли удержаться от искушения.

Чтобы не допустить повторения подобных событий, из Союза промышленников вывели банки, финансовые и торговые компании. Вопреки протестам банкиров, их полномочия были серьезно ограничены новым законом о банках. Теперь они стали вынуждены отчитываться о своей деятельности. А возможности для спекуляций ценными бумагами и перепродажи долговых расписок были сильно ограничены.

После этого император неожиданно помиловал Союз промышленников и отменил собственное решение о лишении его членства в Сенате. А потом, опираясь уже на десять голосов промышленников в Сенате, мы занялись дворянами.

В первую очередь был принят закон, прозванный в прессе законом «О кухаркиных детях». Отныне дети дворян не имели никаких преимуществ при поступлении в высшие учебные заведения страны. Отменен был и запрет приема неблагородных в престижнейшие университеты. Теперь даже дети кухарки могли учиться в любых университетах.

Одно это возмутило дворян до глубины души, а им предстояло пережить еще одно потрясение. Райхенский Политехнический институт, выпускавший специалистов по всем техническим направлениям и презрительно называемый среди университетских преподавателей «училищем», был преобразован в университет и получал все полагавшиеся права и привилегии.

Кроме Райхенского политеха статус университетов получили еще три технических и два медицинских института. С этого момента они были приравнены к старейшим классическим университетам и получали право на самоуправление, гербы, а их выпускникам вручали дипломы университетского уровня.

Эта реформа затронула и морские академии, что очень возмутило Адмиралтейство. Если в армии уже давно у дворян не было никаких преимуществ в карьере перед недворянами, то на флоте кастовость неукоснительно соблюдалась. Даже дворянину было очень непросто пробиться по службе, не имея протекции родственника морского офицера, а лучше адмирала.

Последним ударом для дворянства стало предложение роспуска Дворянской гвардии. Военного значения отряды вооруженных дворян уже давно не имели. Сейчас было время профессиональных армий, больших дивизий и корпусов. Но сама идея роспуска личной армии Ассамблеи дворян вызвала… тишину. И это пугало больше всего.

У меня было много планов на этот день, но все пошло немного не так. Перед обедом мне доложили, что на площади недалеко от дворца спонтанно собралась большая толпа недовольных горожан.

Прежде чем мы успели что-то сделать, появились ораторы, которые быстро разгорячили людей, и зачинщики, которые предложили перейти от слов к действиям. Толпа двинулась ко дворцу.

Я быстро примчался на место, но сделать уже ничего было нельзя. Бунтовали не рабочие и не маргиналы из Нижнего города, нет, под стенами дворца собрались зажиточные горожане, интеллигенция и так называемый средний класс. Их не так просто разогнать солдатами.

Толпа заводилась все сильнее. Самые смелые уже кидали пустые бутылки и камни в стену и ворота дворца. Другие пока просто кричали. Гвардейцы уже стояли наготове с оружием в руках. В толпе у многих есть свое оружие. Один выстрел – и начнется бойня.

– Император! Император! – начала скандировать толпа, требуя, чтобы Аврелий вышел к ней.

Все шло по сценарию, пока Аврелий не вышел на стену и не встал на виду у собравшихся людей. Этого зачинщики явно не ожидали.

Толпа зашумела. Отдельные выкрики тонули в общем гуле ненависти. Аврелий поднял руку, призывая к тишине, и люди ему подчинились.

– Вы хотели, чтобы я пришел и ответил перед вами. Воля народа для меня закон. Я стою перед вами.

Голос императора, сильный и звучный, далеко разносился и без помощи магии. Аврелий не кричал, но говорил так, что его слышали все.

– И что я слышу? Долой императора! Долой монархию! Долой Райхенскую империю! И это все, что вы хотите мне сказать? Хорошо, я отвечу вам.

На площади наступила полная тишина. Все слушали императора.

– Вам не нравится власть императора? Но у меня нет власти! Вообще нет! Никакой нет! У меня нет полномочий! Последние забрал Сенат! Я не могу издать закон! Я не могу издать указ! Я не могу приказать чиновнику сделать что-либо или запретить ему что-либо делать. За мной нет силы! За мной не стоит армия! У меня нет солдат!

Аврелий развел руками, словно показывая, что у него ничего нет. Потом один из гвардейцев протянул ему императорское знамя.

– Ах да. Как я мог забыть? У меня есть это знамя! Но вот в чем дело, мои подданные, захотевшие перестать быть моими подданными, знамя – это особая вещь! Казалось бы, что в нем? Кусок дерева? Тряпка на нем? Почти швабра половая.

Император наклонил знамя, полотнище развернулось, и все желающие смогли увидеть темное пятно на ткани. Кровь гвардейца.

– Если среди вас есть военные, они и так все поймут. А остальным я объясню. Знамя – это символ. Символ полка, символ его мужества, стойкости. Символ того, что это полк, а не сброд отщепенцев. Подразделение может быть разбито, унижено, солдаты могут быть голодными, оборванными, ранеными и истощенными. Но пока у них есть знамя – они солдаты, а не пушечное мясо. Поэтому все солдаты берегут свое знамя! Нет большего позора, чем потерять его! Нет большего поражения, чем лишиться знамени! Есть ли у этого куска ткани на деревянной палке сила? Нет! Но пока есть люди, готовые умирать под знаменем, – нет вещи ценней!

Аврелий обвел толпу растерявшихся людей взглядом.

– Непонятно, о чем я говорю? Объясню подробней. Я тоже всего лишь знамя! Тряпка на палке! Нет у меня армии, но есть солдаты, готовые сражаться за меня! Не потому что я чего-то стою – потому что я знамя! Знамя их армии, готовой сражаться не за меня – за страну! За что воевали мы с Кунакским патриархатом? Да за вас и воевали! За вашу мирную жизнь и сражались. Кто-то в окопах, кто-то в штабах, одни на кораблях, другие на заводах! А я знаменем был!

Он еще раз развел руками.

– Нет у меня власти! Есть только люди, готовые мне подчиняться! Вам это не нравится? У вас есть Сенат! Выбирайте себе премьера, пусть он правит страной! А я буду жить бездельником, собирать на балы таких же бездельников и бездарно прожигать жизнь. Вам не нравится, что дворяне проливают кровь? Пусть проливают только шампанское на ковер. А вы отправляйтесь в колонии, в армию, на флот. Вместо них! Болейте малярией! Стаптывайте сапоги и умирайте под пулями врагов! Месяцами не сходите на землю! И будьте готовы в любой момент бросить все и отправиться на войну. Раз вам не нравится, что все это делают дворяне, пока вы сидите здесь! Что молчите?

Люди на площади растерянно переглядывались. Зачинщики не находили себе места, но прервать императора не осмеливались.

– Я вам не нравлюсь? Хорошо, я уйду! Что дальше? Что вы будете делать с теми, кто недоволен этим? Что вы будете делать с рабочими заводов? Что война? Кровь за кровь, брат на брата? Не слишком ли высокая цена? А это будет именно так, и никак иначе! Ваши наниматели, те, кто вывел вас сюда, они пойдут на уступки рабочим? Да, конечно, они могут пообещать все, но задайте себе вопрос: почему они до сих пор не сделали этого? Я им мешал поднять зарплату рабочим? Я им запрещаю давать их подчиненным выходные? Нет, не я. Они сами не хотят делиться ни сестерием своих богатств, ни каплей своей власти! А пролетарии дальше терпеть не станут. А кто стоит на их пути? Вы!

От резкого жеста и слов Аврелия люди невольно отшатнулись назад.

– Вы – тот щит, то пушечное мясо, которое бросили промышленники перед собой. Это вас будут убивать! Это вас будут ненавидеть! Это вас подставят, бросят на алтарь, а потом забудут! Вам обещают назвать вас героями и поставить памятники. Но к чему они вам будут? Чего вы добьетесь своей смертью? Только смерти, крови и разрушения страны. Не будут ваши потомки вспоминать вас как героев. Да их и не будет. Потом, устав от крови и бесконечных битв, устав от потерь и убийств, вы задумаетесь над тем, почему все так получилось, – да только будет поздно. Убитых не воскресить. Разбитой страны заново не склеить. Так что? Долой монархию? Долой империю? Долой страну?! Или вы все-таки задумаетесь, пока еще есть вре…

Время остановилось. Я видел всполох огня, медленно приближавшийся к императору. И видел и пулю, летевшую ему в грудь. Видел, но не успевал ничего сделать.

«Маэл!» – беззвучно закричала Арья. Мои щиты разлетелись как тонкое стекло. Я ударил по чужой силе своей магией, но пулю, просто кусок свинца, остановить не смог.

Император сбился на полуслове и упал. Гвардейцы мгновенно его закрыли. Многие вскидывали винтовки и целились в стоявших людей. Раздался пронзительный женский крик. Я бросился к Аврелию.

– Не стрелять в людей! – яростно приказал он. Увидев меня, Аврелий схватил меня за руку, до боли сжимая ее. – Маэл, не стреляй в людей!

Кровь заливала его рубашку. Он побледнел, но смотрел ясно и яростно.

– Маэл!

– Есть, ваше величество!

Ни Тириона, ни Арьи рядом уже не было.

Толпа внизу взбесилась. Крики слились в один сплошной гул, вспыхнуло множество драк, раздались выстрелы. Люди разделились на тех, кто обрадовался выстрелу в Аврелия, и тех, кто пришел от этого в ужас.

Оратора, радостно кричавшего на постаменте памятника о смерти императора, стащили вниз и начали буквально втаптывать в брусчатку. К нему пытались пробиться его товарищи, в ход пошли ножи и дубинки.

– Тихо!!! – гаркнул я на всю площадь, взмахивая рукой, раскат грома оглушил людей, и на пару секунд они замерли. – Император жив! Но пусть тот, кто стрелял в него, знает, что я найду его даже на краю мира! С того света вытащу!!!

Люди слушали меня не так внимательно, как Аврелия минуту назад, но мне и этого было достаточно.

– А теперь расходитесь по домам! Вы хотели увидеть императора, и он вышел к вам! А теперь расходитесь!

– Или что?!

– А ты сюда посмотри, горлопан!

Из открывшихся ворот выходили горцы, босые и раздетые до пояса. Крепкие бойцы на ходу разминались и потирали здоровые кулаки.

– Кто тут смелый?! Айда стенка на стенку! Мы тут уже заскучали в казармах сидеть! Давай разомнемся!

Драться с горцами желающих не нашлось. Люди медленно пятились назад, самые умные уже спешили уйти с площади.

– Ну что же вы?! Вы ж рэволюционэры?!

Видя, что толпа начала расходиться, я спрыгнул со стены вниз, затормозив свое падение магией. Немедля бросился к месту, с которого стреляли. Но время уже было упущено, убийца давно успел скрыться. А куда, интересно, Тирион с Арьей делись?

А они уже были на месте. Тирион тяжело дышал, а Арья внимательно все осматривала, в поисках возможных следов.

– Не догнал, – хрипло ответил Тирион. – У них лошади были.

– Запомнил?

– Двое в черных плащах, один вроде волшебник.

Интересно, было ли это заранее продуманным планом или блестящей импровизацией? Я думал, зачинщики бунта не ожидали, что император выйдет к народу. Но они ведь могли и не знать о снайпере. Или же вообще они никак друг с другом не связаны. Одни готовили бунт, а другие – убийство.

Рана Аврелия была не смертельной, но достаточно серьезной. Он полулежал-полусидел на кровати, под спину ему подложили кучу подушек.

– Дайте лучше вина, да покрепче. – Император отмахнулся от протянутой кружки с лекарством, но не тут-то было.

– Ваше величество, потом вы можете меня казнить, но сейчас я вам запрещаю употреблять вино! Категорически запрещаю!

Худой врач с невыразительным лицом стоял с непреклонным видом. Император долго смотрел на него, но тот не дрогнул.

– Давай свое пойло!

– Ваше величество, вам не стоит идти завтра на бал.

– Нам только слухов не хватало о моей смерти, – отрезал император.

– На бал вместо вас может пойти двойник.

– Ни к чему. Я пойду сам.

Мы с капитаном гвардии переглянулись. Делать нечего, раз император собирается идти на бал, нам придется обеспечивать его безопасность.

– Маэл, можешь что-нибудь сказать?

– Пока ничего определенного.

– Сможешь их найти?

Хороший вопрос…

– Не знаю. Мне кажется, что проще убить всех ваших врагов. Кто-нибудь из них обязательно будет виноват.

– Интересная мысль, надо будет ее обдумать. – Аврелий повернулся к своему секретарю. – Доклад о положении на фронте через полчаса. Совещание с адмиралами провести прямо тут. Все остальное по графику.

– Вам стоило бы отдохнуть…

– А править ты за меня будешь? Ты врач? Вот и следи за тем, чтобы я не умер раньше времени.

К вечеру удалось схватить и допросить нескольких организаторов митинга. Как я и думал, они ничего не знали о готовящемся покушении. Что еще хуже, им даже денег никто не платил. Они исключительно сами, по собственной инициативе решили захватить дворец и заставить императора отречься от престола.

Еще через пару часов все члены их «Партии народного единства» сидели в одной камере и выясняли, кто кого первым сдал. Но сколько еще таких вот умников в Райхене и что еще они планируют? Начнись сегодня бойня у дворца – этим сразу бы многие воспользовались.

Вечером, на большом семейном совете, мы решали, кто пойдет на бал, а кто нет. После короткого обсуждения я решил, что пойдут все, кроме моих родственников – Сенека Исмара, Далии Лавантейн и Инги Лебовской. Им нужно было охранять дом, а всем остальным я приказал веселиться.

Утром я проснулся от криков на улице. Открыв окно и выглянув, увидел мальчишку, бегущего по двору без шапки и в наполовину расстегнутой куртке. В руках он держал пачку газет.

– Победа! Победа у Эль-Ламейна! Противник разбит! Купите газету, господин! Блестящая победа!

Тирион выбежал на улицу и купил у пацана сразу две газеты. Одну он кинул мне.

– Что случилась? – недовольно спросила Арья, закутываясь в халат. – Закрой окно, холодно.

– Восемнадцатый кавалерийский корпус, нанеся с марша удар во фланг наступающим на оазис Эль-Ламейн кунакским войскам, перерезал линии снабжения, разгромил несколько артиллерийских батарей и захватил большой обоз. Оставшись без снабжения и с корпусом генерала Ланава в тылу, кунакцы прекратили наступление и перешли к обороне. Воспользовавшись этим неожиданным ударом, генерал Альба Логнеций прорвал ряды противника и обратил его в бегство. Вместе с кавалерией восемнадцатого корпуса он полностью разгромил противника, захватил артиллерию и не менее трех тысяч пленных, включая генерала, командовавшего кунакскими войсками.

Дочитав короткую заметку, я вздохнул с облегчением. Дела у Кунакского патриархата шли не лучшим образом. Пока их армия наступала, народ, окрыленный победами, терпел. Но первое же поражение может все изменить. А дальше должен сработать так называемый эффект камнепада, когда одно незначительное событие – один покатившийся вниз по склону камень – влечет за собой целый обвал.

Последние приготовления к балу шли в приподнятом настроении. Кроме победы на суше нас всех обрадовала новость о начале крупного морского сражения между Кунакским патриархатом и Республикой Нархел. Не суть важно, кто победит, в любом случае это сильно облегчит жизнь нашего флота.

Я вместе с капитаном гвардии должен был решить непростой вопрос: как обеспечить безопасность императора, не нарушив традиций бала? Это было далеко не так просто, как кажется. Поставить у каждой двери или окна по гвардейцу с винтовкой в руках было нельзя.

Но это полбеды, никто из опасных революционеров на бал приглашения не получит, а гвардия не пропустит никого без приглашения. Так что бояться полномасштабного нападения могли только параноики.

Мы опасались двух-трех убийц, фанатиков из числа дворян, приглашенных на бал. Кто-нибудь из них мог попытаться воспользоваться удобным случаем, чтобы убить императора.

План был таким. Гвардейцы, переодевшиеся дворянами, скрытно и незаметно для окружающих и самого императора будут постоянно его охранять. А я уговорю нескольких надежных людей прийти на бал с боевым, а не церемониальным оружием.

Только зайдя в зал, я понял, что император ошибся. Бал не стал шагом к преодолению раскола империи. Он лишь показал его во всей красе. Среди гостей не было ни членов Союза промышленников, ни Галла Маерханта, ни Адама Гайера.

Гостей было очень мало. Раньше приглашение на Императорский зимний бал было привилегией. К нему начинали готовиться еще с лета. Теперь же многие предпочли проигнорировать приглашение.

Слуги и музыканты трудились изо всех сил. Гвардейцев не было видно. Но все равно напряжение, повисшее в зале, можно было потрогать рукой. Оно чувствовалось в неловких шутках, скованном смехе, напряженных позах гостей.

Энрико с несколькими друзьями впечатлили своим южным колоритом и загаром молодых дворянок. Я вспомнил, как на Санторине местные девушки сходили с ума по бледным офицерам, только что переведенным на остров, и усмехнулся.

Тирион танцевал с Агнессой. Сегодня он чувствовал себя уверенней, чем три года назад. Глядя на то, как они смотрят друг на друга, я понял, что уже давно пора рассказать Тириону кое-что важное.

Сестра Тириона тоже отдыхала. За скромной, застенчивой девушкой ухаживал молодой дворянин. Я кое-что знал о нем и поэтому ничуть не беспокоился, что и Тириону посоветовал сделать. Но парень все равно приглядывал за сестрой.

Аврелий появился на балу ровно в полночь, следуя старой традиции. Но в этом году он шел не один, а в сопровождении двух красивых девушек. И неясно, какая из них шокировала достопочтенное светское общество больше.

Араэл была в удивительно идущем ей красном платье, а макияж подчеркивал ее красные глаза. Она ведь могла надеть шляпку с вуалью или как-нибудь иначе замаскировать глаза, но поступила ровно наоборот. Готов поспорить – это была идея Фелиции.

Невеста императора, впрочем, тоже заставила онеметь чопорную райхенскую знать, надев откровенный наряд. Черное платье оставляло открытыми колени и плечи девушки.

В полной тишине Аврелий представил Фелицию Серрано и назвал своей невестой. Все присутствующие были просто поражены. Я услышал злое шипение из задних рядов невест и приглушенное «шлюха».

Я предупреждал об этом Фелицию, но она осталась непреклонна. Императрица райхенская будет одеваться и вести себя так, как считает нужным.

Музыканты заиграли вальс, и Аврелий пригласил Фелицию на танец. Араэл подошла ко мне. Было очень странно видеть дочь такой… красивой и взрослой. Я никогда не думал о ней как о будущей женщине. Только как о маге, бойце, верной помощнице и дочери.

– Отец, тебе не нравится?

– Нет, что ты.

– Араэл, твой отец просто не ожидал увидеть тебя такой, и сейчас у него в голове много глупых мыслей, – усмехнулась Арья. – Так что не обращай на него внимания.

К Араэл подошел Энрико и пригласил ее на танец. Она после секундного колебания согласилась.

– А что ты об этом думаешь?

– Я? Мм… помада слишком яркая, я бы посоветовала более темную. – Арья с совершенно невинным видом посмотрела на меня. – Маэл, она твоя дочь. Но все дети рано или поздно взрослеют. Тебе об этом не говорили?

– Говорили. Но дело не в этом, – медленно проговорил я. – Я просто понял, что учил ее только убивать. А потом появилась Фелиция и научила ее самому главному – жить. Она, а не я.

– Понятно… ты сделал главное. Научил ее выживать. А жить все учатся сами. Или сами ищут себе учителей.

– Понятно…

– Мы не пойдем танцевать?

– Извини, не сегодня, – вздохнул я и виновато посмотрел на напарницу. – Я здесь на работе.

– А я, по-твоему, где? Стоя столбом, ты только привлекаешь к себе внимание. Пошли.

Арья схватила меня за руку и потащила в центр зала. Танцуя, я практически не смотрел на Арью, а наблюдал за всем происходящим в зале. Все было в порядке.

Но вокруг Араэл был пустой круг. Все избегали подходить к ней ближе, чем на три-четыре метра. Только Энрико и его друзья составляли ей компанию и по очереди приглашали на танец.

Между танцами Аврелий и Фелиция прогуливались по залу. Император был вежлив и обходителен со всеми женщинами. Фелиция же вела себя странно. За время своей ссылки на Санторине я успел узнать девушку и теперь видел, что она напряжена и чего-то опасается.

Но еще больше меня удивила Араэл. Я заметил, что она время от времени переглядывается с Фелицией. А еще они обе постоянно находились с двух сторон от Аврелия. Никто этого не видел, но якобы непринужденно двигавшиеся девушки на деле демонстрировали чудеса слаженности. Гвардейцы императора и телохранители годами оттачивают подобные умения.

Я, Харальд, Тирион и Энрико тоже не зевали и постоянно следили за поведением гостей. Но все предосторожности были излишними.

Меня негромко позвали из темного прохода в сад. Увидев там Майли Гайриса, я удивился, но подошел к нему.

– Что случилось?

– Мне нужно срочно поговорить с императором.

– Это не может подождать? – Я быстро глянул в зал: Аврелий и Фелиция опять танцевали под внимательным присмотром гостей.

– Я узнал, кто стоит за диверсией на крейсере «Алавель».

– И кто же, кунакцы, республиканцы? – с усмешкой спросил я. Тоже мне срочная новость.

– Если бы – Адмиралтейство.

– Как… флот?!

– Да. За взрывом крейсера и двумя попытками покушения на послов Республики Нархел стоят высшие офицеры флота. Они были возмущены переговорами, а передачу спорных территорий посчитали предательством.

Я выругался. Права старая пословица – нет более опасных врагов государства, чем его патриоты.

– И что? У них ведь ничего не вышло.

– Они пошли дальше. – Майли Гайрис вытер пот со лба. – Готовится военный переворот. Офицеры как-то узнали, что император спровоцировал нападение кунакцев на Райхен, но дело даже не в этом. Они в ярости от разрешения неблагородным поступать в морские академии! Они уверены в том, что Аврелий слаб, предал интересы дворянства и не может навести порядок в стране. Они хотят отстранить его от власти и распустить Сенат.

– Какие идиоты! Все же висит на волоске!

– Если Сенат разгонят силой – половина Западной армии сразу взбунтуется, – кивнул глава разведки. – Да и в Центральной армии нехорошие разговоры ходят.

– До утра это подождет, – решил я. – Сейчас не время.

– Если бы! Вторая эскадра покинула район дежурства и идет к Райхену! Но это еще не все! Двенадцатый и Пятнадцатый корпуса выступили маршем к столице.

– Время есть. До утра это подождет, – негромко произнес я. – Не будем отвлекать его величество, пока все сделаем сами.

Майли Гайрис недоверчиво хмыкнул, но меня уже понесло. Найдя взглядом Харальда и Джона, я знаком позвал их. Когда они подошли, я быстро рассказал им суть.

– Мне надо в часть, – сразу сказал Харальд.

– Нет, просто пошли приказ привести войска в готовность. Пока ты нужен здесь. Джон, а вот тебе нужно срочно съездить к рабочим. Пусть соберут все отряды и, главное, пусть остановят все железные дороги в Центральной области. Вообще все! Потом будем разбираться.

– Ясно. – Джон кивнул и быстро ушел.

Харальд отдал все приказы по телефону. Майли Гайрис ушел предупредить обо всем капитана гвардии. А я остался один и медленно осознавал всю суть.

Это был почти конец. Армия и флот восстали против императора. Вернее, не армия и флот, а кучка недоумков, решивших, что они лучше понимают, что и как делать. Война в самом разгаре, в стране непонятно что, нужно продумывать каждый свой шаг, а не рубить сплеча!

Спорные территории… несколько клочков никому не нужной земли – вот и все территории! Зато сейчас нархельцы на нашей стороне! Я все сильнее и сильнее накручивал себя. Попадись мне сейчас кто из этих заговорщиков – я бы не задумываясь, голыми руками разодрал ему горло.

Я чувствовал пугающую багровую ярость, поднимающуюся из темного угла моего подсознания. Повадки демона никуда не делись, а просто дремали во мне до поры до времени. И сейчас я опять хотел убивать.

– Учитель?

Я вздрогнул. Мягкий и приятный голос Шеалы привел меня в чувство.

– Что-то случилось?

– Нет. А вот что ты здесь делаешь?

Ученица растерянно посмотрела на меня.

– Я где сказал находиться и за кем следить?

– А… – Девушка мучительно покраснела.

– Ладно, можешь пока здесь побыть, – добродушно улыбнулся я, глядя поверх ее головы на императора.

– Хорошо.

Шеала повернулась лицом к залу и встала рядом. Некоторое время мы просто молчали. Я пытался понять, куда так быстро пропала ярость, мгновение назад не дававшая мне ни о чем думать, кроме того, как я буду убивать не самых умных людей? А о чем думала Шеала, я не знал.

– Ты все еще хочешь учиться у меня?

– Выбора у меня все равно нет, – грустно улыбнулась девушка. – Молодые маги меня не приняли, несмотря на все старания Данте, а в родном клане хотят убить.

– Помнишь тех убийц? Двух ты убила, а один убежал.

– Да. – Девушка озадаченно замолчала. – Я никогда не говорила вам, что их было трое.

– Молодец, чему-то я все-таки научил тебя, – одобрительно кивнул я. – Я знаю, сколько было убийц, потому что это я их нанял.

– Вы…

– Да, я. Ну не лично, а через посредников. Для меня нашли трех идиотов, дали им полсотни империалов и указали на тебя. Несколько моих человек на всякий случай следили за этим, они же потом нашли и убрали того, кто успел убежать.

– Ох…

– Да. – Я внимательно посмотрел на девушку. – Если захочешь уйти – держать не стану.

– Спасибо вам, – совершенно серьезно сказала Шеала. – Вы сделали для меня больше, чем мой клан. Я хочу быть вашей ученицей.

Я многое хотел сказать, но не нашел нужных слов. Я просто улыбнулся своей ученице, взял ее руку и поцеловал кончики тонких, изящных пальцев.

Шеала смутилась и ушла, зато ко мне подошла довольная и очень ехидная Арья.

– Я думала, ты тут переживаешь сильно, испугался чего-то, а ты флиртуешь.

– Мы просто разговаривали.

– Ага. Я так и подумала.

– Я рассказал ей то, что давно должен был сказать, только и всего.

– Ага, – хитро улыбаясь, кивнула Арья. – Я именно так и подумала.

– Да перестань ты, – раздраженно отмахнулся я, думая, что же делать с предательством среди высших кругов армии и флота. – Она моя ученица, и все.

– Да? Маэл, ты кого сейчас обманываешь – меня или себя?

Я удивленно посмотрел на Арью, а она подошла ближе и заглянула мне в глаза.

– О-о, как все запущено.

Девушка сочувственно похлопала меня по плечу и пошла в зал. А я остался гадать – что это было? Впрочем, недолго… эти девчонки могли весело и беззаботно развлекаться, Аврелий мог ни о чем не думать до утра, я себе такой роскоши позволить не мог.

Подозвав проходившего официанта, я взял с подноса бокал вина. Изменение в окружающем пространстве было внезапным и резким, как вспышка молнии. Держа в руках полный бокал вина, я резко развернулся на месте, оглядываясь вокруг, замечая малейшие изменения.

Все так же играла музыка, все так же танцевали пары, все так же шутили и смеялись люди. Только выражения лиц у нескольких человек неуловимо изменились. Мгновение я колебался, всего мгновение – и это стало роковой ошибкой…

– Гвардия! – рявкнул на весь зал Харальд.

– Тревога! – одновременно с ним заорал Тирион в другом конце зала.

Между мной и Аврелием появились двое. Рассуждать уже было некогда, я выбросил бокал с вином и метнул в них воздушные ножи. Один упал с рассеченным горлом, а второй отбил мою атаку, и уже мне пришлось защищаться от его удара.

Через мгновение прямо в зале из Изнанки стали выныривать культисты Хаоса. К императору кинулись убийцы, не обращая ни на кого внимания. Они не думали о том, чтобы остаться в живых, – фанатики. Они рвались нанести всего один удар. Я не успевал ничего сделать. Кто-то очень умный все гениально спланировал.

Первый убийца споткнулся и упал. Второй откинулся на спину с маленьким метательным ножом в горле. На третьего разъяренной кошкой упала сверху Араэл.

Через секунду я убил своего противника и рванулся к императору. Упавший бокал разбился с жалобным звоном. Только тогда я заметил, что подол короткого платья у Фелиции разорван. В одной руке у нее была дага, а во второй метательный нож. Араэл, шипя как рассерженная кошка, отгоняла всех огненным хлыстом.

На меня напали еще трое волшебников. Пока я дрался с ними, к императору подбежал еще один убийца. Он поднял пистолет и выстрелил, но Аврелия успел закрыть собой гвардеец. Умирая, солдат прыгнул вперед и свалил врага на пол. Тот выхватил нож и несколько раз ударил гвардейцу в бок, но вылезти из-под рослого бойца было не так просто.

В зале тем временем творилось кое-что совсем непредвиденное. Дворяне ожесточенно дрались с появившимися из ниоткуда убийцами. Прямо на моих глазах седой аристократ невозмутимо допил вино, а потом достал шпагу и ударил хаосита, стоявшего к нему спиной, в шею.

У многих дворян были дорогие амулеты, которые позволяли им противостоять хаоситам. В зале хватало магов и волшебников. Они прикрывали дворян и военных и сами активно дрались с нападавшими.

Раздавались редкие выстрелы, звенела сталь, визжали женщины и азартно кричали мужчины. Через несколько разбитых окон в зал врывались гвардейцы, они, не обращая ни на кого внимания, рвались к императору.

Где-то дрались Харальд, Тирион, Данте, Энрико и Арья с Шеалой. Я чувствовал отголоски алхимии, некромантии и магии ученицы, но у меня не было и секунды, чтобы узнать, как у них дела.

Я увидел, что на императора напали сразу двое. Волшебник и… маг. Собрав силу, я ударил магией, не обращая внимания на тех, кто мог попасть под удар. Маг отбил мое заклинание, а волшебник использовал свое против императора.

Араэл не смогла защитить Аврелия, ее щит не выдержал. К счастью, императора закрыл собой гвардеец. Страшно закричав, он рухнул на пол, его кожа быстро покрывалась жуткими гноящимися язвами. Тело гвардейца быстро разлагалось и смердело. Но и императору досталось – он упал на одно колено, вчерашняя рана открылась.

Выругавшись, волшебник собрался ударить еще раз. Фелиция бросилась вперед, схватила винтовку умирающего гвардейца и с первого выстрела убила хаосита. Стоя на колене и прижав к плечу приклад немаленькой винтовки, девушка хладнокровно стала стрелять в мага.

Мы с Араэл дружно атаковали его. Я ударил магией, а дочка рванулась к нему, замахиваясь для удара огненным кнутом. Видя это, маг поспешил отступить, но в его спину, пробив защиту, ударила огнем Шеала. Заорав от боли, хаосит кое-как сбросил пламя и, весь обожженный, ушел в Изнанку. А я успел прицепить к нему следящее заклинание.

Возле императора вставало все больше людей. Около десяти молодых дворян с обнаженными шпагами встали полукругом за его спиной. Подбежала растрепанная Арья, ее платье местами было подпалено.

Гости вели себя по-разному. Дворяне и военные не растерялись и действовали быстро. Они разбились на группы и прикрывали друг друга и своих женщин. Самой многочисленной группой дворян командовал Энрико Серрано. Они закрывали собой два десятка женщин в углу зала.

Маги и волшебники прикрывали дворян. Правильного боя не было, происходящее больше напоминало драку в трактире. Из-за этого многие маги и волшебники растерялись, зато Молодые маги дрались с азартом. В такой схватке важна была не сила, а ловкость, скорость и реакция.

В такие минуты хорошо видна разница между дворянами и недворянами. Многие женщины в зале запаниковали, бросились бежать сломя голову, визжали как резаные и мешали мужчинам спасать их.

Дворянки, особенно пожившие, на внезапное нападение отреагировали хладнокровно. Лютеция Тэриэл, к примеру, спокойно обмахивалась веером, сидя на стуле, а вокруг нее шла ожесточенная схватка.

Ворвавшиеся в зал гвардейцы вступили в бой с культистами. Из-за стен доносились звуки стрельбы.

– Уходим через сад! – крикнул я. – Араэл, прикрывай Фелицию! Гвардия, вперед! Шеала, со мной, прикроем отход!

Мне все подчинились беспрекословно. Гвардейцы пошли вперед, оставшиеся в зале прикрывали нас огнем. Нам легко удалось покинуть зал и выйти в сад. Врагов не было, зато хорошо слышались взрывы гранат, треск винтовок и пулеметные очереди.

– Что происходит?! – прорычал император.

– Не могу знать, – быстро ответил лейтенант гвардии.

– Так узнай! Живо!

– Маэл…

Что хотел спросить император, узнать мы не успели. Прямо перед нами появились двое магов. Парень и девушка, оба в черных балахонах, но капюшоны болтались на спине. Я никогда не видел этих магов, но сразу узнал оттенок их силы.

– Назад! – успел крикнуть я, пытаясь закрыть нас щитом.

Их совместное заклинание играючи пробило щиты Араэл и Шеалы. Гвардейца, бросившегося вперед, в прямом смысле вывернуло наизнанку. Я знал это заклинание и в последний момент успел его разрушить.

– Азфарил! Лартанал!

Демоны с ревом бросились на Темных магов. Я чувствовал азарт и радость: наконец-то я столкнулся с ними лицом к лицу. Честный бой, а не подковерные игры.

Я ударил магией воздуха, закрутив вокруг противников маленький смерч и собрав кислород. Через мгновение Шеала поддержала меня магией огня. Ярко-белое пламя вспыхнуло, выжигая заклинания врага.

Гвардейцы вели беглый огонь, но помощи от этого было немного. Демоны кружили вокруг врагов и не давали ослабить щиты. Немного опешившие маги перешли к обороне, что мне и нужно было. Шеала атаковала их боевой магией Астреяров, а я начал разрушать их щиты изнутри. Темные маги поняли, что тратят слишком много силы на защиту, и отступили в Изнанку. Мои демоны последовали за ними.

Несколько секунд никого не было. А потом они опять напали на нас. Девушка успешно отвлекла на себя Араэл и Шеалу. Я на уловку не подался и схватился с парнем.

Наша дуэль длилась меньше секунды. Я отбил в сторону его удар и нанес свой. Яркая вспышка всполохом светлого пламени ударила магу в грудь, пробивая насквозь.

– Сволочь! – отчаянно закричала девушка, бросаясь на меня.

В ярости она шутя пробила щиты Араэл и Шеалы и легко раскидала гвардейцев, попытавшихся закрыть императора. Через мгновение она уже стояла перед Аврелием.

Я ничего не успевал сделать, но ничего и не потребовалось. Император резко взмахнул рукой, и девушка с жутким воплем упала на землю, корчась от невыносимой боли. У меня свело мышцы и словно бы выкручивало кости, на редкость неприятное чувство. Араэл удивилась и поморщилась, а вот Шеала упала на колено и вскрикнула от боли. Но хуже боли было чувство беспомощности и пустоты – у нас резко убавились силы.

– А как бы иначе я смог управлять страной, полной магов и волшебников? – чуть усмехнувшись, сказал император девушке, теряющей от невыносимой боли сознание.

Гвардейцы быстро скрутили ее, а я, превозмогая боль, окончательно лишил ее сознания и возможности использовать магию. После этого Аврелий прекратил свою магию, и Араэл с Шеалой вздохнули с облегчением.

– Ее немедленно в камеру для магов, глаз с нее не спускать, при попытке побега убить! – приказал император. – Тело второго убрать!

Нападение культистов было отбито. Уцелевшие убежали через Изнанку. Я отправил демонов в погоню, так что хаоситам сейчас точно не до нас.

Вскоре нам стало известно, что произошло за стенами дворца. Очередной митинг пришел требовать ответа у императора. Кто-то выстрелил в стену, а в это время в бальном зале уже шел бой. Гвардейцы приняли это за нападение и открыли шквальный огонь. А в темноте между безоружными женщинами и вооруженными провокаторами разницы не видно.

Эта трагедия повлекла за собой тяжелые последствия. Все и без того было на волоске, а теперь и этот волосок оборвался. Но мне тогда было не до этого. Я наконец-то поймал след таинственных Темных магов.

Интерлюдия первая

Два мага

– Идиоты! Недоумки! Я же сказал сидеть тихо!

– Мы все спланировали…

– Это я все спланировал! А вы все демонам в задницу! Да не будь вы членами клана, вас бы всех уже каршасам скармливали!

Молодой маг опустил голову, не зная, что сказать в свое оправдание.

– А эти где?

– Я не знаю…

– Что?!

– Я не знаю! – громче сказал маг, его собеседник на миг потерял дар речи.

– Они не вернулись? Да… да ты понимаешь, что это значит?!

Старый маг схватил молодого и с силой встряхнул его.

– Мы хотели убить Пса…

– Пса они хотели убить… какие же вы идиоты, – тихо проговорил старый маг. – Твой придурочный отец сам нарвался! А вы куда полезли?! Мстить?! Что, отомстили??? Это уму непостижимо – напасть на дворец! Там же гвардия, горцы!

– Они лишь люди!

– А ты сам кто?! Посвященный?! А про магов ты не подумал? А тебя кто поджарил так? Астреяры?!

– Да я не ожидал…

– Чего ты не ожидал? – мягко спросил маг. – Что императора охранять будут? Да его там вообще могло и не быть! После покушения вместо него мог двойник пойти на бал! Погоди…

– Что?

– На тебя метку повесили!

Молодой маг попытался что-то сказать, но, увидев взгляд дяди, понял, что это была последняя его ошибка.

– Ты же прямо сюда их привел… – Старый маг отошел на шаг назад, в руке появился короткий рыжеватый клинок. Но он вдруг замер, к чему-то прислушиваясь. – Они уже здесь.

Глава 4

Темные маги

Я не стал ждать, пока пленная придет в себя, а сразу бросился по следу третьего мага. Тело убитого Темного мага отправили в Совет. Данте побежал собирать магов и просил меня подождать, но я отказался.

– Ты не устал ловить хвост ящерицы? Надо бить сейчас! Пока они не успели сбежать из своего логова!

– Ты смотри, только на рожон не лезь! Я быстро соберу кого смогу и как можно скорее приду к тебе.

С собой я взял только Арью и Шеалу. Араэл осталась с Фелицией, а Тирион – с Агнессой и Марией. После бойни в Совете волшебников и нападения на дворец у культистов не могло остаться большого количества бойцов. Так что мы должны справиться втроем.

Логово культа было недалеко от здания Совета волшебников. Да, то, что мы так долго искали, было у нас прямо под носом. В небольшом доме ничего интересного не было, но в подвале за потайной дверью оказалась лестница.

Внизу чисто и тихо. На стенах мягким светом горели магические светильники. Коридор шел под небольшим уклоном. Мы, держа наготове оружие, пошли по нему. Враг знал, что мы идем, но пока никак не пытался нас остановить.

Через сто метров коридор повернул налево и пошел вниз под еще большим уклоном. А еще через сто метров нам опять пришлось повернуть налево и спускаться вниз по ступеням. Нас по-прежнему никто не беспокоил.

– Почему они так глубоко зарылись?

– Чтобы никто не почувствовал их магии, – мрачно ответил я.

У всего есть свои пределы, и у магии в том числе. Ни один маг не сможет ничего почувствовать сквозь сплошную толщу камня.

В конце спуска нас ждала первая ловушка. Мощная, эффективная, но слишком грубо поставленная. Я прикрыл нас щитом и разрядил ее. Дальше по коридору было еще пять ловушек, но ни одна не задержала нас больше чем на минуту.

Нас ждали в большой комнате в конце коридора. Здесь уже не просто пахло – смердело магией Хаоса. Его влияние чувствовалось здесь повсюду. И судя по изменениям в самой ткани мира, создали это место не меньше пяти лет назад.

Врагов было много, не меньше двух десятков волшебников и столько же бойцов, вооруженных холодным оружием. Никто не сказал ни слова. Где-то секунду мы оценивали друг друга, а потом начался бой…

Мы с Шеалой встретили главный удар противника. Переглянувшись, ударили одновременно огнем и ветром, сплетая наши заклинания в одно. Пламенная волна разбилась об их защиту, но сорвала их собственную атаку.

Арья, укрывшись за нашими спинами, вызвала голодных призраков и отправила их в обход. Стены и камень этим порождениям некромантии не помеха.

Мы сразу навязали врагу свои условия и свой темп боя. Я бросился вперед. Шеала осталась сзади прикрывать Арью и мою спину. Зазвенела сталь. От сталкивающихся заклинаний во все стороны рассыпались разноцветные искры.

Камень под ногами стал размягчаться, превращаясь в трясину. Алхимия? Хуже – Хаос. Повинуясь моей воле, вокруг нас вспыхнуло пламя, выжигая чуждую нашему миру силу.

Врагам мой огонь не очень мешал. Закрывшись щитами, они продолжали бой. На меня выскочили сразу четверо бойцов. Отбиваясь от них шпагой, я одновременно давил магией волшебников, не давая им ни секунды передышки. Поймав момент, на мгновение ослепил одного противника заклинанием и вонзил шпагу в бок другому. Двое других едва не зацепили меня, но я успел уйти от их атаки и, разворачиваясь, кончиком лезвия перерезал горло ослепленному человеку.

За спинами волшебников появились призрачные тени. Прежде чем хаоситы успели среагировать, призраки убили пятерых из них. На Шеалу наседали двое. Девушка хладнокровно отбивалась от них. Третий ее противник уже корчился на полу, держась за живот.

Бой закончился неожиданно. Только что мы дрались, а теперь уже просто стоим, тяжело дышим и переглядываемся. Несколько последних культистов убежали. Мы пошли за ними.

Как я и думал, врагов было немного. Но я чувствовал впереди сильных противников. Сейчас они спешно начали какой-то ритуал и бросали против нас остатки пушечного мяса, только чтобы задержать хоть на пару секунд.

Мы уже шли по внутренним помещениям культистов. Видели их жилые комнаты, библиотеки, лаборатории и залы для тренировок. Кое-где встречались разные символы Хаоса, включая наиболее известный из них – восемь стрел, идущих из центра круга.

К моему удивлению, тут не было никаких следов жертвоприношений. Похоже, культисты боялись привлечь внимание или опасались проводить кровавые ритуалы так близко от Хаоса.

Шеала и Арья инстинктивно старались стоять как можно ближе ко мне. Они чувствовали дыхание чужого мира, хотя и не могли понять, в чем дело. Я начертил рукой в воздухе прямую стрелу – символ Порядка, – защищая нас от эманаций Хаоса.

– Какое… странное место, – робко сказала Шеала, не в силах больше молчать.

– Это логово хаоситов. Потом нужно будет выжечь все здесь. Дотла. – Я выразительно посмотрел на ученицу, она неуверенно кивнула.

Культисты не устраивали здесь жертвоприношений, а силу черпали прямо из Хаоса, почти до предела ослабив естественную защиту мира. Еще немного – и маги почувствовали бы это. Мак Танхи точно что-то подозревали. Поэтому и прервали самоизоляцию, послав в столицу почти всех бойцов клана.

Я вздрогнул и остановился. Сторожевые заклинания дома подали сигнал тревоги. Через мгновение по первому слою защиты нанесли мощный удар.

– Что случилось? – спросила Арья.

– Напали на дом.

Принять решение было необходимо прямо сейчас. Риск велик, а выбор непрост. Рискнуть, оставить культистов и броситься на защиту дома в надежде, что Данте и Совет магов ударят вовремя? Или рискнуть и понадеяться на Сенека, Ингу и Далию? Что важнее, три молодых мага и мой дом – или империя? Ответ очевиден.

– Шеала, отправляйся домой.

– Но…

– Шеала, это не уловка. – Я быстро глянул на замявшуюся девушку. – На наш дом напали, и мне нужна твоя помощь. Я не могу отступить и не могу бросить ребят. Ясно?

– Да, – кивнула Шеала.

Она развернулась и побежала наверх. Надеюсь, я выбрал правильно…

Мы прошли еще несколько комнат, не встретив сопротивления. А потом навстречу выскочил молодой волшебник с седой челкой и зелеными глазами. Увидев некроманта, я замер на секунду, чем тот и воспользовался. Темно-зеленые нити мгновенно опутали меня, не давая пошевелиться. Мертвенно-ледяной холод пробрал до костей, выпивая жизнь.

– Рэдрик?! – воскликнула изумленная Арья.

– Арья… – немного глупо улыбнулся некромант.

Я с трудом остановил заклинание, но больше ничего сделать не смог.

– Ты что? Не рада меня видеть?

– Я думала, ты убит… – медленно произнесла Арья. – Отпусти его.

– Это подождет. Я жив, как ты видишь.

– Вижу… думаю, ты многое можешь рассказать, но сначала отпусти моего напарника.

– Напарника или хозяина?!

– Не понимаю, о чем ты, – холодно ответила девушка. – А вот что случилось с твоим ша’атар?

– Я убил его, – с довольной улыбкой ответил Рэдрик.

Мы с Арьей остолбенели. Я едва не спросил его, но вовремя прикусил язык. Некромант должен думать, что я все еще парализован. Я слышал, что за год до моего возвращения при странных обстоятельствах погиб молодой маг из клана Кархаров вместе со своим ша’асал.

– Как?! Это же невозможно!

– А вот так! Я знаю, как можно убить своего надсмотрщика и сохранить жизнь! Я освобожу тебя, Арья! Пошли со мной, а чучело этого мага поставим потом в гостиной!

– Подожди, как это вообще возможно?!

– Ай, у нас сейчас нет времени, сообщники этого ублюдка могут ворваться сюда в любой момент!

– И все-таки объяснись!

– Мне помогли, – признал некромант. – Это долгая история, и как-нибудь я расскажу тебе. Волшебники, которые так же, как и мы, мечтают о свободе, научили меня истинной силе и свободе! Они помогли мне освободиться от рабства!

Глаза у некроманта горели огнем фанатика, и Арья это заметила. Но мне помогать не спешила.

– Рэдрик… тебя ведь обманывают… ты предал Семью.

– Они обманывают? Возможно, но меньше, чем маги и Семья! Постоянно эта Семья, Семья, долг, ответственность! Надоело! Этот ублюдок убил Лейну, и что сделала Семья? Отдала ему еще и тебя!

– Рэдрик…

– Что она для нас сделала? Ничего! Что для нас маги сделали? Превратили в своих рабов! Так кого я предал?!

– Лейну. Ты ее предал! Ты предал меня, предал свою мать и отца! Ты предал всех! Ты свободен? Я за тебя рада, а что насчет других?! Что насчет тех, кому пришлось бы отвечать за тебя?

– Что?! – Рэдрик сначала опешил, а потом рассвирепел: – А ты не предала Лейну? Ты так и не отомстила ему за ее смерть! Струсила?

Арья молча подошла к нему и посмотрела в глаза. Он сразу замялся.

– Извини, я не хотел этого говорить… Арья, у нас еще будет время поговорить обо всем… Да, я в чем-то неправ. Но сначала я отомщу за Лейну. Не бойся, с тобой ничего не случится…

Я не вмешивался, хотя уже освободился от заклинания предателя и мог убить его в любой момент. Я чувствовал волнение Арьи, но наглухо закрыл свои мысли и эмоции.

Некромант повернулся ко мне и поднял посох.

– Сейчас ты ответишь за все, – с торжествующей улыбкой произнес он, готовясь ударить.

Рэдрик не успел даже вскрикнуть, когда Арья ударила ему в спину. Его тело распалось невесомым прахом…

– Ты сам мог его убить, – безжизненным голосом произнесла Арья.

– Мог, – не стал я спорить. – Но не сразу. И я мог бы взять его живым.

Девушка покачала головой.

– Не стоило. Маэл, могу я тебя попросить?

– Конечно.

– Пусть все думают, что он погиб вместе со своим ша’атар. Ты ведь можешь так сделать?

– Нет ничего проще. Нам с тобой надо всего лишь убить тех, кто видел его живым. А поскольку мы не знаем, кто именно видел его, – нам придется убить всех хаоситов.

Арья слабо улыбнулась.

– Так почему ты не убил его сам?

– Не знаю, – честно ответил я. – Может быть, мне было важно знать, как поступишь ты, а может быть…

– Не стоит, – перебила она. – Я поняла.

Перед тем как войти в следующую комнату, я сказал Арье идти в десяти – пятнадцати шагах за мной и никак себя не показывать. Я наложил на нее маскировочные заклинания, чтобы ее не заметили.

В зале, который я мысленно назвал тронным, стояли всего двое. Молодого мага я видел во время нападения на дворец. Лица второго я никогда не видел, но сразу узнал его ауру. Это он вызвал Зверя Хаоса.

Они стояли у подножия высокого трона, на стенах висели черные флаги со смутно знакомыми символами. Высокий потолок поддерживали толстые, с вычурными капителями, колонны. В этом зале явно планировались торжественные мероприятия.

Я медленным шагом направился к врагам. Наконец-то мы встретились лицом к лицу после стольких лет борьбы.

– А знаешь, я даже рад тому, что устроили эти идиоты. Давно хотел встретиться с тобой в честном бою. – Темный маг тепло улыбнулся мне.

Он был невысокого роста, слегка полноват и лыс. В его облике не было ничего зловещего или угрожающего. Улыбка мага была дружелюбной и слегка ироничной.

– Мы ведь всего второй раз встречаемся лицом к лицу. А то все интриги, козни… раньше, что ни говори, было лучше.

Я молчал, медленно идя к ним, держа в руке светившуюся мягким светом шпагу.

– Ты ведь узнал нас, верно? Удивлен?

Видя, что я молчу, маг усмехнулся и покачал головой.

– Ну, мог бы и сказать пару слов по такому случаю. Я не думаю, что от удивления ты язык проглотил. Этот романтик Карл Хило все подробно в своих дневниках написал. Даже слишком подробно. А мы проглядели, чего уж тут скрывать. А когда дневники оказались в твоих руках, поздно было что-то делать.

Я мысленно выругался. Он не врал, это хорошо было видно. В дневниках все-таки были ответы, а я так и не расшифровал их! И будет ли теперь на это время?

– Впрочем, все это уже не суть. Ты оказался достойным противником. Я вот только одного не могу понять. Ради чего все? О том, кто мы, ты мог узнать только недавно. А до этого ради чего ты рвался помешать нам во всем? Неужели ради страны? – с искренним удивлением спросил он.

Не дождавшись ответа, маг продолжил:

– Зря ты так, Маэл Лебовский. Вспомни, наши предки не боялись разговаривать друг с другом, перед тем как схватиться насмерть.

Понимание пришло как яркая вспышка боли. Предки… вот оно что. Истина была столь неожиданной, что я не смог справиться со своим лицом. Но темный маг сделал вид, что ничего не заметил.

– Хватит разговоров, – холодно произнес я, глядя на древних врагов. – Мы оба знаем, что ты тянешь время.

Я начертил острием шпаги древний символ Хозяйки небесных садов и одновременно старый клановый знак Лебовских. Он вспыхнул Светлым огнем, и на мгновение мне показалось, что я вижу тени древних.

Впрочем, мы ведь сами в каком-то смысле тени. Тени своих предков, а наши кланы – тени самих себя…

Я ударил первый целым десятком простых, но эффективных заклинаний. Создав мороки и фантомы, бросился в сторону, укрываясь маскирующими заклинаниями. Молодой маг сразу попался на уловку и получил в бок удар копьем из воздуха. Вскрикнув от боли, хаосит упал на одно колено и схватился за рану.

А вот старый маг безошибочно вычислил меня и ударил, не отвлекаясь на фантомов. Я встретил его заклинание – всполох грязно-рыжего пламени – щитом из сверкающих острыми гранями кристаллов.

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Это была только разминка, проверка наших сил и возможностей…

Через минуту в зале бушевал ураган. Ветер завывал меж колонн, раздувал огонь и обрушивался на врага – яростное и бесконечно голодное Пламя Хаоса. От этой магии не существовало защиты.

Я отпрыгнул в сторону, и язык этого огня слизнул каменную колонну, оставив блестящий гладкий срез. Темный маг окружил себя коконом из Пламени Хаоса и им же атаковал меня. А я защищался магией огня и нападал магией воздуха.

Уходя от очередного выпада, я ударил противника всерьез. Сверкающий синий кристалл врезался в голодное пламя и начал расти, превращая его в рыжеватые камни. Пламя Хаоса попыталось поглотить Живые кристаллы, но две эти силы стоили друг друга.

Ослабив защиту противника, я ударил по нему каскадом заклинаний. Одни его отвлекали, другие ослабляли защиту, третьи должны были его ранить или убить. Это была высшая магия, когда маг одновременно творит десятки заклинаний, за доли секунды вспоминая нужные схемы и воплощая их. Это неизмеримо сложнее, чем ударить одним, но очень сильным заклятием.

Однако противник мне попался не из простых. Пока я атаковал его, он успел ударить меня. Что-то серое мелькнуло перед глазами, играючи пройдя через все мои щиты. Надрывая мышцы, я успел отпрыгнуть в сторону и ударить по чужой силе своей. Меня спасли рефлексы и опыт смертельных схваток в Инферно.

На сотую долю секунды мы опять замерли, оценивая результат атаки. Лысый маг тяжело дышал, его плечо было распорото, вся одежда в крови. А у меня на левой руке не хватало двух пальцев. Неприятно, еще немного – и я лишился бы кисти, а то и всей руки.

Вокруг меня опять вспыхнуло рыжее пламя. Потоки чужой убийственной силы окружали меня со всех сторон, не оставляя пути для бегства. Еще мгновение – и враг сжал бы меня в смертельных тисках.

Я вспомнил Инферно. Сколько раз я оказывался в огненных штормах, опасных даже для демонов? Сколько раз мне приходилось плясать со смертью в самом прямом смысле этого слова, драться с тремя и более противниками, когда даже просто идти было смертельно опасно!

Усмехнувшись, я легко проскользнул между потоками силы. И увидел блеск летящего на меня огненно-рыжего меча. Вот так погибают самоуверенные маги…

Я успел поднять шпагу, понимая, что этого выпада отбить уже не успею. Успел собрать силу для своего удара, но времени на сам удар уже не было. В глазах врага не было ни капли злорадства – только напряженная готовность. Застать его врасплох неожиданным действием не удастся.

Неожиданно на мага накинулись темно-зеленые нити. Он крутанулся на ногах, превращая атакующее движение в защитное. Арья вовремя прикрыла меня, но сама раскрылась. На нее тут же напал второй маг.

А я набросился на своего противника. Фехтовал он отлично и ничуть не удивился тому, что простая с виду шпага выдержала удар его меча. Скрещивая клинки, мы продолжали непрерывно атаковать друг друга магией.

Темный маг несколько раз несильно меня зацепил, а вот мне никак не удавалось пробить его защиту. Хуже всего было то, что он свои силы непрерывно пополнял, а я – нет. Похоже, я ошибся, отпуская Шеалу. Одному мне, возможно, и не справиться.

Через пару минут боя мне удалось разорвать дистанцию и выиграть себе несколько секунд передышки. Арья прижалась ко мне спиной, чтобы тоже передохнуть. У нее была мокрая спина. Краем глаза я видел расплывающиеся в воздухе Врата мертвых. Арья открывала прямой проход в мир смерти.

– Я убила своего, – тяжело дыша, сказала девушка.

Зал сильно изменился. Большей части колонн не было, черные флаги сгорели, и только трон остался целым и невредимым. А вот стена за ним потекла. Камни словно расплывались, и ничего хорошего это не предвещало.

– Увы, Пес, ты опасный противник, но не на этом поле. Глупо! Ты практически переиграл меня, разрушил все мои планы, но зачем-то полез сам в мое логово. В интригах ты сильнее, чем в прямой схватке!

К сожалению, он был прав. Я переоценил свои силы, но и он рано радуется.

– Интересно, кто в конце концов победил бы? – задумчиво произнес маг из древнего клана. – Я подумаю об этом на досуге. Ты проиграл.

Яркая вспышка ослепила нас, в лицо ударил жуткий ветер. Не простой поток воздуха, а дыхание чужого мира. На стене за спиной Темного мага расплывалось пятно, переливающееся всеми оттенками красного и желтого. Хаос.

– Маэл… – дрожащим голосом произнесла Арья, глядя на расползающуюся язву.

– Не бойся… – тихо ответил я.

В голове мелькнула мысль убить ее – это лучше, в тысячу раз лучше, чем быть поглощенным Хаосом, но уже через мгновение никаких мыслей в голове не осталось. Из разрыва на нас кинулись демоны Хаоса.

Я вырвал из-за пояса Арьи ее ритуальный нож и от души полоснул им по руке.

– Лаэтагасхар!!! – рявкнул я. – Убить их!!!

За спиной открылся портал в Инферно, и оттуда бросились в бой демоны моей когорты. Впереди всех неслись Азфарил и Лартанал, они ворвались в толпу врагов, разрывая противников на части.

Арья взмахнула посохом, вновь открывая Врата мертвых и вызывая оттуда Жнецов. Жуткие твари накинулись на демонов Хаоса, некоторые из них атаковали мага.

Демоны Инферно и демоны Хаоса схватились насмерть. В зале стоял оглушающий рев и визг разъяренных тварей, рвущих друг друга. Пока мы были в безопасности, но это только отсрочка приговора. Язва Хаоса медленно расползалась, и поток демонов только увеличивался.

– Ты был когда-нибудь в Инферно? – спросил я у врага.

– Нет, – удивленно ответил он.

– У демонов, людей и магов есть одно общее качество – самоуверенность. Опасное качество, губительное.

Я разжал ладонь и показал противнику небольшой прозрачный кристалл. Прежде чем он успел что-то сделать, я кинул кристалл прямо в расползающуюся прореху в ткани мира. Яркая вспышка ударила по глазам. Злую ругань Темного мага заглушил вой демонов Хаоса.

Теперь посреди провала в Хаос разрастался синеватый прозрачный кристалл. Он поглощал странную рыжую субстанцию и превращал ее в не менее странную, упорядоченную до предела материю.

После секундной растерянности маг ударил по кристаллу и уничтожил его. Теперь уже я растерялся.

– Действительно, самоуверенность магов губит, – усмехнулся хаосит.

В зале появилось несколько новых магов и волшебников Хаоса. Я скрипнул от злости зубами и начал медленно отступать назад. У меня оставалось последнее средство, я берег его на крайний случай, но выбора, похоже, не было…

– Маэл!

Я обернулся и посмотрел туда, куда указывала Арья. В зал входили маги в огненно-красных плащах – Астреяры.

– Сэр?! – удивленно произнес лысый маг. – Я не ожидал вас тут увидеть. Но это и к лучшему. Вы успели встретиться с нашим посланником?

– Успел, он рассказал много интересного, – с еле заметной усмешкой ответил Райд Асмуд аха Астреяр.

– И что вы думаете?

– Очень… интересное предложение, – с той же тщательно скрываемой улыбкой сказал глава клана Астреяров.

– Мы ничего не имеем против вашего клана. Наш враг – это Лараны. А к вам мы всегда относились с уважением.

В зале продолжался бой демонов. Вой, визг и рев тварей оглушал, но маги говорили друг с другом спокойно, как будто сидели за одним столом. А вот Арья не слышала ни слова.

– Кроме этого, у нас есть к вам и другие предложения, о которых я бы не хотел говорить здесь.

Райд Асмуд подошел ближе к хаоситу. Другие Астреяры медленно и осторожно подбирались ко мне.

– Что вы на это скажете?

– У вас очень интересное предложение.

Главе Астреяров оставалось пройти всего пару шагов.

– И я с удовольствием его принимаю. Но хотелось бы получить гарантии.

– Разумеется.

Удар был внезапен и быстр. Только я успел его увидеть, потому что ждал этого. Райд Асмуд резким движением рассек тело Темного мага на две части пылающим мечом, появившимся в руке огненного мага.

– Я пошутил, – усмехнулся Райд Асмуд.

– Это фантом! – крикнул я.

Маг мгновенно закрылся щитом и отпрыгнул назад. Разъяренный хаосит от души ударил искажающим заклинанием в Асмуда. Отдача от заклятия разрушила его собственную защиту, чем я мгновенно воспользовался.

Две воздушные стрелы, ничего более сложного я не успевал сплести, пробили грудь Темному магу. Он взвыл от бешенства и боли и бросился бежать из зала. Райд Асмуд погнался за ним.

В зале тем временем уже кипел бой. Астреяры напали на не ожидавших этого хаоситов. Нескольких волшебников убили сразу. Враги сначала отошли, но потом начали медленно наступать, продавливая строй Астреяров.

Огненные маги ничуть не смутились силой противника. Они держали общий щит и медленно отступали, экономя силы и плетя какое-то заклинание. Через пару секунд я понял какое.

Пол под нами задрожал, но на это поначалу никто не обратил внимания. А потом мощный взрыв разметал камни в стороны. Из открывшегося пролома выбежали маги кланов Мак Танхи и Кархаров. С другой стороны в зал ворвался Данте и несколько его Молодых магов.

Кархары ударили в спину хаоситам, увлекшимся боем с Астреярами. А Мак Танхи начали затягивать провал в Хаос.

Я приказал Арье остаться здесь и стоять где-нибудь в сторонке, а сам побежал за сбежавшим магом и Райдом Асмудом. За комнатами находился длинный коридор, выходящий в небольшой сарай на окраине города. Я выскочил наружу и остановился.

Посреди бушующего огня стоял один из высших демонов Хаоса. Ростом около пяти метров, со здоровым ятаганом в жутких лапах. Его голову венчали черные рога, а глаза выглядели как два провала, заполненные жидким огнем.

Чуть ниже меня стоял на одном колене Райд Асмуд аха Астреяр. Выглядел он не очень: весь в гари и грязи, одежда порвана, из носа стекала кровь. Я спустился к нему.

– Хорошая ночь для прогулки, не так ли? – сплевывая кровь, поинтересовался Райд Асмуд.

– Неплохая, но бывали ночи и лучше, – в тон ему отозвался я.

– Да, как-то жарковато.

– Где маг?

– Не поверишь, сам перерезал себе горло и превратился вот в это.

– Верю.

Демон разорвал заклинание главы клана Астреяров и победно заревел. Он полностью выбрался в наш мир, и теперь его будет сложно остановить.

– Что думаешь?

– Нужен огонь, который может выжечь его суть.

Райд Асмуд с усмешкой посмотрел на меня и встал. Я думал, что он спросит, почему это вдруг я стал давать ему советы, но он ничего не сказал и начал плести заклинание.

– Ветер, которому равного нет… – начал я свое заклинание.

В темном небе стали собираться и закручиваться в гигантскую воронку облака.

– Нисходящий поток… И это все?

– Нет, – немного помедлив, ответил я. – Нужен огонь и воздух…

– Ха! Задумка неплоха, но нам не хватает земли и воды. – Мой враг понял меня с полуслова.

– Будем импровизировать. Мне нужно время.

Глава Астреяров в предвкушении потер руки, его глаза горели азартом. Маг радовался этому бою, хотя и понимал, что он может стать последним.

– Эласка карахар! – выкрикнул Райд Асмуд, резко делая странный жест.

Вокруг демона вскипело ультрамариновое пламя, он заревел от боли и рванулся к нам.

– Не так быстро!

На пути демона вспыхнуло кроваво-красное пламя. Монстр словно споткнулся о него и отступил назад. Через мгновение его ноги и руки захлестнула плеть из снежно-белого огня. Он яростно заревел и стал вырываться.

Это был не Зверь Хаоса, этот враг был умным и хитрым противником. Он дрался и разрывал заклинания Райда Асмуда, но маг всегда успевал накинуть на него новые путы. Невольно я подумал, что сам не продержался бы и минуты против такого противника. С демоном я бы тоже не справился.

Глава клана Астреяров дрался с азартом. Смертельно опасная схватка с сильным противником доставляла ему большое удовольствие.

Нижний край воронки смерча ударил в демона, ветер толкнул его в грудь, опрокидывая на спину, и раздул огонь. Молнии били в монстра с неба. Райд Асмуд резко смешал все виды пламени в один большой ярко-голубой костер. От его жара земля вокруг плавилась и кипела. Рев бушевавшего ветра и огня заглушил крики демона.

Райд Асмуд вопросительно посмотрел на меня. Я вместо ответа кивнул на гигантский вихрь. Внутри него блестела сложенная из кристаллов льда огромная стрела. Я медленно перевернул ее острием вниз, она висела прямо над грудью демона.

Я отпустил заклинание, и стрела порядка пригвоздила высшего демона Хаоса к земле. Его рев оглушил нас, монстр забился на земле, пытаясь вырваться, но это уже была агония. Ветер и огонь быстро уничтожили все следы существования демона.

Я сел на землю и устало вздохнул. Бой закончился, и можно было немного передохнуть. Райд Асмуд сел на камень рядом, с усмешкой глядя на меня. У меня больше не было сил, а у него еще оставались. Он мог бы этим воспользоваться…

Через несколько минут к нам подбежали несколько Астреяров, я попросил у одного из них воды. Маг скривился и хотел сказать что-то не совсем цензурное, но его оборвал Райд Асмуд.

– Дай ему воды, – холодно сказал он.

Выпив, я с усмешкой вернул злому магу фляжку с водой и пошел обратно в подземелья.

– Вы оба, идите с ним, будете подчиняться ему.

– Но…

– С каких пор мне надо дважды повторять?!

Оба мага помрачнели, но не посмели ослушаться главы. Они молча шли за мной, но их помощь мне не понадобилась. Мак Танхи, Астреяры и Кархары уже добили всех демонов и затянули провал в Хаос.

Для магов здесь оставалось еще много работы. А мне нужно было спешить в другое место. Мы с Арьей схватили первых попавшихся лошадей и помчались к дому.

Подъезжая к дому, я понял, что давно опоздал. Фасад был закопчен, окна разбиты, дверь выбита, перед домом словно ураган погулял. Защита полностью разрушена, даже ее внутренние слои.

Спрыгнув с лошади, я медленно пошел в дом. Торопиться было уже некуда, враг ушел, а я боялся того, что мог увидеть.

Внутри все было разгромлено. Слева от двери на обуглившейся стене остался силуэт человека, на полу кое-где были пятна гари, отвратительно воняло горелой плотью, но тел не было. Мебель в комнатах разломана или сожжена. Кое-где дымились стены. Хорошо еще, что заклинание, защищающее дом от огня, сработало как надо.

Сенек лежал на ступеньках лестницы, идущей на второй этаж. Ран не было видно, скорей всего, он умер от полного истощения. Наверху в луже крови валялось тело Инги. Недалеко от нее изломанной кучей костей и мяса лежало то, что осталось от Далии. Они сражались до конца.

Зайдя в свой кабинет, я увидел лежащий на столе дневник Карла Хило. От него остались только края обложки, все страницы были сожжены. Теперь мне точно никогда не узнать, кем же на самом деле был этот странный генерал-губернатор Восточной области и что было в его дневниках.

Комната была вверх дном, документы пропали, редкие книги сожжены. Кто-то не поленился даже разбить бутылки и бокалы в серванте и сломать кинжал, подаренный Харальдом.

– Маэл! – крикнула с первого этажа Арья.

Я быстро спустился и забежал в гостиную. Там среди кучи изломанной мебели лежала Шеала. Одежда на девушке была разорвана и в некоторых местах обгорела, на коже остались сильные ожоги.

Забыв обо всем, я бросился к ней. Жива!

– Я опоздала, – не открывая глаз, прошептала Шеала.

Я осторожно приподнял девушку и обнял ее, делясь с ней силой. Арья куда-то ушла.

– Я опоздала… пришла слишком поздно… они были мертвы… а я даже не смогла их задержать… – тихо, безжизненно говорила Шеала.

– Главное – ты жива, – ответил я, до боли сжимая кулаки.

Ну что? Сделал выбор? Решил, что важнее? Молодец, спас империю! Что же ты не радуешься, а, Цепной Пес?! Радуйся! Радуйся!!!

Я отнес Шеалу наверх, в ее маленькую комнату, она одна осталась целой. Арья перевязала раны, и мы втроем легли на узкую кровать, обняв друг друга.

Я слышал, что в городе шел бой, но мне на все было плевать. В который уже раз я ошибаюсь и делаю не тот выбор? В который уже раз я жертвую ради чего-то непонятного? Я просто устал… шло бы оно все…

Шеала быстро заснула в моих объятьях, я тоже задремал. Одна только Арья не спала и внимательно прислушивалась к звукам за окном. Сквозь сон я чувствовал, что она не спит и ворочается на краю постели.

Проснулся я на рассвете. Арья тут же устроилась поудобней на моем месте и, обняв сонно заворочавшуюся Шеалу, задремала.

А я пошел в свою спальню. От нее мало что осталось. Кто-то с непонятной злобой кинул в комнату несколько гранат. Я подошел к разбитому окну и вдохнул свежий воздух. Пахло гарью, порохом и кровью. В лучах встающего солнца розовели клубы густого дыма, поднимающегося над дворцом императора…

Интерлюдия вторая

Сюрприз для мятежников

Стоя на балконе, Аврелий угрюмо смотрел на город. Поднимающееся солнце безжалостно показывало то, что скрывала милосердная ночная тьма.

Райхен горел. Пылали роскошные особняки Радужных холмов, стояло зарево над трущобами Нижнего города, столб черного дыма поднимался над зданием Жандармерии, горел и Высокий город, ставший полем битвы между Сенатом и Ассамблеей дворян.

С Дозорной башни дворца хорошо были видны корабли, обстреливающие город. Если присмотреться, можно было заметить и войска, ворвавшиеся под утро в столицу. Моряки пришли разогнать Сенат и передать всю власть Дворянскому собранию. Солдаты пришли защищать Республику. Говорят, Союз промышленников тоже за что-то там собрался воевать.

Дворец был в кольце восставших горожан, наемников и солдат. Гвардия и горцы полночи отражали атаки, прекратившиеся только к рассвету.

«Интересно, кто именно пытался взять дворец? – думал император. – Точно не дворяне. Сенат или промышленники? Или просто толпа мятежников?»

Услышав легкие шаги за спиной, Аврелий обернулся. Фелиция Серрано вместе с дочерью Маэла.

– Разве тут не опасно стоять? – мягко спросила Фелиция.

– Опасно? – скривился император. – Какая теперь разница.

Девушка вышла на балкон и спокойно посмотрела на город.

– По-моему, тебе самое время отправиться домой, – тихо сказал Аврелий. – Я отдам приказ, горцы пробьются из блокады.

– Серрано не бегут, – твердо ответила Фелиция. – Но, может быть, стоит нам всем отступить из города и подождать подхода верных войск?

– Нет… – немного подумав, ответил Аврелий. – Такую цену за свою власть я платить не готов. Наверное, мне стоит отречься от престола, раз столько людей готовы умереть ради этого, – горько добавил император.

– А я думала, что вы сражаетесь за свою страну, а не за власть, – холодно сказала Араэл.

Аврелий и Фелиция с удивлением посмотрели на нее.

– Так мне отец говорил.

Император некоторое время вглядывался в красные нечеловеческие глаза, в которых было что-то неуловимо похожее на знакомый упрямый взгляд серых глаз Маэла.

Перестрелка опять начала разгораться. Послышались взрывы, загрохотали орудия. Военные развернули на границе Нижнего города батарею и начали обстреливать зашедшие в реку канонерки. Они открыли ответный огонь.

«Даже угроза войны не заставила их задуматься о том, что их распри тянут страну в пропасть! Ради своих амбиций они с легкостью пожертвуют страной и народом. Нет уж!» – с мрачной решимостью подумал Аврелий.

– Ваше величество. Давайте все-таки покинем город. Не может вся армия забыть о присяге. Южные дворяне точно выступят на нашей стороне.

– Нет. Серрано не бегут? Райхенские императоры тоже. Кроме этого, для господ мятежников, благородных и не очень, есть один сюрприз, – Аврелий усмехнулся и почему-то посмотрел на дочь Маэла.

Спустя пару секунд ветер донес пение рога…

Глава 5

Райхенское сражение

Погода обещала быть просто замечательной. Ветра не было, небо ясно. К обеду солнце прогреет воздух, и с крыш начнет капать вода. И в такую вот прекрасную погоду произошло одно из самых кровавых событий в истории Райхена.

Сложно описать цензурными словами то, что творилось в городе. Пока я дрался с хаоситами, в городе началась гражданская война. Дворяне решили воспользоваться ситуацией возле дворца и напали на Сенат. Моя интрига удалась лучше, чем я думал. Адам Гайер и Галл Маерхант не просто разорвали союз, а схватились друг с другом.

Тут как раз подошли корабли заговорщиков. Морские офицеры и дворяне быстро договорились на фоне общей нелюбви к Сенату и принятым законам, отменившим их привилегии.

Но все пошло не по плану. На подступах к Сенату отряды Дворянской гвардии попали в засаду наемников. Да не простых, а вольнонаемных стрелков Колониальной армии. А вскоре к ним подошли полки, присягнувшие на верность Сенату. Большинство из них не смогло добраться, но несколько, захватив поезда, прорвались к Райхену.

Теперь бой шел по всему городу. Из всех щелей выбрались те, кому понравились прошлые беспорядки: банды, революционеры, студенты, анархисты, сектанты и просто идиоты.

Простые жители прятались по своим домам в надежде пережить этот день…

Возле моего дома собрался мой отряд. Всего около шестидесяти бойцов. Пришли все, кто был в городе. Многие мои бойцы уже погибли, некоторые не оправились от ран. Осталась даже не сотня…

Джон и Генри рассказали мне о происходившем в городе. По их словам, бой был проигран. Дворец в плотной осаде и под обстрелом. В войсках гарнизона раскол, несколько рот или даже целые полки перешли на сторону Сената, другие на сторону Ассамблеи дворян.

Городская стража сидит в окружении. Жандармерия разгромлена. Наемники Союза промышленников дерутся с рабочими. В этой схватке мои бойцы – капля в море.

– Что будем делать? – спросил Джон.

– Можем вырваться из города, это просто, – негромко произнес Генри.

Я встал и пошел в спальню. Любопытствующая Арья пошла за мной. Там я, не торопясь, надел черный мундир военного мага, а потом достал из нетронутого тайника сверток ткани.

– Что это? – спросила Арья.

– Сейчас увидишь.

Я спустился вниз и развернул ткань. Генри и Джон переглянулись. Шеала удивленно воскликнула. На темно-фиолетовом шелке серебряными нитями были вышиты пес и слова над ним: «Верность стране дороже чести».

– Вы уверены? – спросил Джон.

– А что мы теряем? – с лихой ухмылкой поинтересовался Генри. – А умирать под такой тряпкой все же веселее будет!

– Это ваше знамя? – удивленно спросила Шеала. – А разве можно использовать цвет императорского дома на личном знамени, это ведь разрешено только прямым вассалам… ох…

– Да, это мое знамя и личный девиз.

Бойцы уже построились. Для меня и девушек привели коней.

– Ну что, бойцы?! – обратился я к своим бойцам, держа в руках знамя. – Многие из вас со мной не первый год, но мало кто видел это знамя в моих руках. Я иду в бой за императора, но сражаюсь за империю! Врать не буду, дело непростое! Врагов до демона, и попробуй еще выбрать, кто опасней из них! Дворяне, сенаторы, флотские и армейские псы, отребье из Нижнего города и начитавшиеся не тех книжек студенты! Все они сейчас бьются за власть над городом и всей страной, но на страну и людей им плевать! Они все слишком много мнят о себе, пора поставить их на место.

Мои люди по-разному отреагировали на мою речь. Кто-то кивнул, кто-то отсалютовал оружием. Интересней всех выразился Генри:

– Сколько пафоса… Командир сказал бы просто: «Пора кое-кого взять за задницу!» А то я уже себя героем приключенческого романа чувствую!

Люди заулыбались, некоторые рассмеялись. Я отдал знамя одному из бойцов.

– Играй «Подкрепление прибыло», – приказал я горнисту: надеялся, во дворце услышат.

Шесть десятков верных бойцов – много это или мало? Хватит ли этой капли, чтобы переломить ход боя? Хватит ли этого, чтобы спасти страну? Посмотрим…

Я вел себя уверенно, словно прекрасно знал, что и как надо делать. А на самом деле ничего я не знал. Что делать, на кого нападать?

Сейчас все выжидают. Императорская гвардия и полки горцев – грозная сила. Тот, к кому они присоединятся, может праздновать победу. С другой стороны, тот, кто рискнет напасть на них, положит всех своих людей и станет легкой добычей других соперников в борьбе за власть.

Предложи сейчас император союз дворянам или сенаторам – они согласятся, не раздумывая, но и цену запросят немалую. Совет магов тоже ждет, что Аврелий пойдет к ним на поклон.

А не пошли бы они все куда-нибудь подальше, неожиданно подумал я. Сколько можно интриговать, заключать союзы и идти на компромиссы и уступки?

– Где главы профсоюзов? – спросил я у Джона.

– На вокзале. Его уже два раза пыталась захватить Дворянская гвардия и один раз Сенат. Сейчас там толпа революционеров, вроде бы анархисты.

– Ясно. Пробиваемся к ним!

Мы пробирались по боковым улицам, стараясь не ввязываться в лишние схватки. Канонада не стихала ни на миг. Над дворцом мерцал защитный щит, но он не мог отбить всех снарядов. Пожар в Нижнем городе разгорался, а тушить его никто и не думал.

Возле вокзала опять шел бой. Рабочие, забаррикадировавшись на Вокзальной площади, отстреливались от разномастной толпы бунтовщиков.

– Долой власть! Долой императора! Долой дворян! Долой магов!

Анархисты закидывали рабочих камнями и стреляли из разнообразного гражданского оружия: пистолетов, охотничьих ружей, двустволок. Отряд рабочих, грамотно заняв оборону на баррикаде и в соседних зданиях, вел огонь из армейских винтовок, значительно превосходивших простые ружья в дальности стрельбы и убойной силе.

– Идиоты, – покачал головой Джон, комментируя поведение анархистов.

– Вперед! – приказал я.

Дружным ударом мы разогнали толпу недоумков, не сумевших оказать никакого сопротивления. Рабочие открыли по нам огонь, но я сумел закрыть своих людей щитом.

– Не стреляйте! – крикнул я. – Позовите Ластера или Шанова!

– Проходите! Вы не серчайте, не признали сразу! Думали, опять ряженые пожаловали!

– Ничего страшного. Бывает. Никого не ранили – и ладно.

Ряженые… готов поспорить, что через пару недель это прозвище намертво закрепится за Дворянской гвардией.

Совет профсоюзов как раз проводил экстренное совещание прямо в подвале вокзала. Они даже и не подумали защищать здание Совета профсоюзов, а сразу отступили сюда.

Лидеры рабочих были растеряны и не могли этого скрыть. Они не знали, что делать и на чью сторону встать. И Сенат, и Ассамблея уже посылали к ним парламентеров и многое обещали за союз.

– Что происходит? – сразу спросил меня Ней Ластер.

– Гражданская война, – сухо ответил я. – Если в течение ближайших суток дело не закончится здесь, бои начнутся в других регионах империи. Каждый генерал, адмирал или губернатор окажется перед выбором, на чью сторону встать. Страна расколется и, возможно, погибнет.

Члены Совета переглянулись. Мои слова их встревожили и напугали.

– Есть две точки зрения на то, как должна управляться страна. Сенаторы выступают за республику и хотят сделать высшим органом власти Сенат. Дворяне предпочитают конституционную монархию, а высшим органом власти видят Дворянское собрание. Если Аврелий не согласится на почетную роль коронованной марионетки, они найдут другого императора. Есть еще идея создания олигархической республики, но ее можно всерьез не рассматривать.

Мои слова заглушил особенно сильный залп орудий.

– Поскольку силы примерно равны, нужно как можно быстрее подтянуть подкрепления из провинций. А для этого нужен контроль над портом и железной дорогой. Сейчас дворяне контролируют порт.

– Нет, – неожиданно перебил меня Ней Ластер. – Порт захватили промышленники.

– Вот как? Интересно, они тоже ждут подкрепления? Тогда забираю назад свои слова об олигархической республике. Ну так вот. Порт в руках промышленников, а железная дорога в ваших руках. А значит, вам не удастся остаться в стороне.

– А если мы сами возьмем власть в свои руки?

– Вариант. Тогда вы организуете Советы, национализируете заводы, если догадаетесь выполнить требования крестьян – они поддержат вас. Правда, тут все будет зависеть от того, как скоро вы сможете создать свою армию. Опытных солдат у вас хватает, оружие захватить несложно, а вот командиров нет. Про генералов я и вовсе молчу. Но может быть, вам удастся перетянуть на свою сторону часть армии. И в принципе вы вполне можете присоединиться к стае волков, рвущей страну, и отхватить свой кусок.

– Я имел в виду не это, – медленно произнес Ней Ластер. – Если мы вместе с императором захватим власть?

Я внимательно посмотрел ему в глаза. Интересно, когда бунтарь стал верноподданным, готов сражаться за императора?

– А с чего нам за императора воевать?

– Я скажу с чего. – Ней Ластер встал и вышел на середину зала. – С того, что никто, кроме императора, не достоин править. Он один думает о стране, он один не ворует из казны. Он – символ и знамя. Можно, конечно, жить и без него, под промышленниками, дворянами или сенаторами. Но ни один из них не сделал для нас столько, сколько император. Возможно, он не самый лучший правитель, но уж точно лучше с ним, чем с этими…

– Почему император сам их не разогнал, когда время было? – спросил мрачный Грэд Шанов.

– Потому что император не хотел крови, – ответил я. – Потому что он не нарушает собственных законов. Не мог император просто так, без суда и следствия казнить сенаторов. Он пытался решить дело миром. Он уступил им власть. Он заключал с ними соглашения, договаривался. Но… – Я развел руками. – Власти много не бывает, а аппетит приходит во время еды. Реформы, которые провел император, реформы, которых давно требовали на митингах, не понравились ни дворянам, ни сенаторам. Они решили, что выше народа и выполнять его требования им ни к чему.

– В общем, мужики, вы как хотите, а я своих людей поднимаю, – резко махнул рукой Ней Ластер. – Он прав, нам никто не даст в стороне сидеть. Император держит свое слово, а этим… у меня веры нет.

– Мы с тобой, – встал Марк Коннели.

Следом встали и остальные члены Совета. Я вздохнул с облегчением. Конечно, рабочих еще надо вооружить, солдаты из них неважные. Но это сила, которая при должном управлении заставит с собой считаться.

После объединения с отрядами рабочих можно было начинать активные действия. Первым делом необходимо было захватить городской арсенал, отбить здание Жандармерии и пробиться к казармам Городской стражи.

Отряды рабочих уже начали пробираться к Высокому городу. Несколько групп пошли по железной дороге, чтобы восстановить телеграфную линию и объединиться с рабочими, оставшимися в рабочих поселках на окраинах города. Потом они должны были выйти с другой стороны к порту.

К Жандармерии мы подошли дворами. Выглянув из укрытия, я увидел, что над входом в здание висит зеленый флаг с грубо нарисованной желтой чашей. Чашники, они же Партия единства, – одна из радикальных политических партий. Пожалуй, самая сильная и хорошо организованная.

Я знал, что за Чашниками безуспешно охотилась Тайная канцелярия, дворяне и даже наемники Сената. Они хорошо скрывались и время от времени устраивали громкие теракты. Это они взорвали кафе, в котором вели переговоры сенаторы и дворяне.

– Значит, и вы не удержались. Тем лучше, – усмехнулся я. – Джон, скажи снайперам снять стрелков на верхних этажах. И аккуратней с гранатами и магией, у них могут быть заложники.

Мои бойцы незаметно окружили здание. Оно сильно пострадало от пожара. Похоже, верхние этажи полностью выгорели. Радовало то, что захватили его ночью и большинства сотрудников там не должно было быть.

– Огонь! – крикнул я.

Шеала метнула огненный шар прямо в толпу возле входа. Мои бойцы шквальным огнем поливали окна, не давая никому высунуться.

– Вперед!

Я сам первым бросился на штурм, со шпагой и револьвером в руках. Арья и Шеала бежали рядом. Вместе со мной через дверь ворвались еще пятеро бойцов, остальные проникли в здание прямо через окна.

Среди Чашников было несколько колдунов и один слабый волшебник. Волшебника Шеала убила рапирой, а колдунов застрелил Генри. Чашники оказались неважными бойцами и долго сопротивляться нам не могли.

Вскоре все здание было под нашим контролем. Двенадцать пленных согнали на первый этаж. Они все очень возмущались нашим беспределом, упрекали в жестокости и требовали справедливости. Последнее я им устроил.

– Сэр, – бледный от бешенства Генри позвал меня. – Вам надо это увидеть, а вот женщинам не стоит.

Предчувствуя что-то неприятное, я пошел за ним. Генри открыл одну из камер, и я замер от жуткого зрелища. Всех жандармов, находившихся в здании, загнали в несколько камер. А потом их всех облили маслом и подожгли. Живых. Среди погибших были и женщины…

– Привести мне их главаря, – ровным тоном сказал я.

Через минуту мои бойцы притащили мне одного особенно наглого Чашника. Он возглавлял боевое крыло партии, штурм Жандармерии был его идей.

– Как ты это объяснишь? – Я впихнул его в камеру.

Я ждал чего угодно – оправданий, заверений, что это не они, признания, что он узнал об этом поздно и сам убил тех, кто это сделал, но не того, что услышал.

– А что? Им, значит, можно над нами измываться, а как мы их – так сразу преступление?! Они же все садисты!! Как они на Пологой наш митинг разогнали! А? Что молчишь?! Троим нашим головы разбили! Это, значит, можно, а нам их нельзя?!

– То есть это равноценно? Разбить голову дубинкой – и сжечь заживо женщин?

– А им по-хорошему говорили дверь открыть! – окрысился он. – А они, суки, стрелять начали, дверь завалили! В народ стреляли! В студентов. Они же еще дети, а эти твари из винтовок!

В глазах не было ни тени сомнения в собственной правоте. Стрелять по толпе, собравшейся штурмовать здание, – чудовищное преступление. Сжечь заживо женщин – так, ерунда, они же сами виноваты.

Мне многое приходилось делать и за многое придется ответить в свое время. И людей огнем я тоже убивал, в бою. Но вот так вот, пленных, да еще ни на секунду не сомневаясь в собственной правоте…

Я поднял револьвер и выстрелил ему в лоб.

– Всех пленных расстрелять, – сухо приказал я. – В соседней камере.

Возле Арсенала меня ждал приятный сюрприз. Улицы возле него были перекрыты солдатами. А над зданием поднимался флаг Восточной армии.

Это были солдаты Харальда. Их офицер знал меня и пропустил. Запасы оружия остались нетронутыми – и это радовало. Связи ни с кем не было – и это было плохо.

Капитан Эркхат занял позиции еще ночью и не знал, что сейчас происходит в гарнизоне. Харальд словно предчувствовал то, что произойдет в ближайшие часы, и приказал использовать знамена Восточной армии, чтобы сразу отличать своих.

– Какие еще подразделения должны быть в городе?

– Не знаю, сэр. Мы выступили первыми. Генерал примчался на лошади и сразу же приказал нам занять здесь позиции и никого не подпускать. Он предупредил, что связи может не быть, и о том, что мы должны подчиниться вам.

Капитан явно радовался моему появлению. Он был растерян и не знал, что делать. Теперь он ждал приказов от меня. Как будто я знал, что делать.

Здесь можно было развернуть штаб. Место хорошее, стены крепкие и надежные, могут выдержать даже короткий артобстрел. Только кем мне командовать?

Действовать надо было быстро и нестандартно, не придерживаясь обычных шаблонов. Я приказал солдатам и дальше охранять Арсенал. Вскоре сюда должны начать подходить отряды рабочих. Я распорядился выдать им оружие, в том числе пулеметы, гранаты и заряженные магические амулеты.

Казармы Городской стражи располагались у подножия Высокого города. Сейчас их осаждал отряд гусар Дворянской гвардии, около двух сотен всадников. Насколько я смог понять, дворяне пытались заставить Городскую стражу перейти на их сторону. Но стражники не рвались умирать за аристократов.

Мы вылетели из-за угла и с криком «За империю и народ!» ворвались в строй совершенно не ожидающих этого гусар. Шеала сразу убила двух волшебников. Арья ударила простым заклинанием, напугавшим лошадей.

Я дрался на острие атаки. Шпага не лучшее оружие для конного боя, но мне с ней было привычней, чем с кавалерийской саблей или шашкой.

В горячке прямо передо мной оказался совсем молодой парень, как-то видел его на приеме у Лютеции. Он узнал меня и с азартом в глазах замахнулся саблей. Еще бы, самого Цепного Пса убить! Пока парень замахивался, я быстрым выпадом проткнул ему шею. Коротко вскрикнув, он свалился с лошади. Краем глаза я заметил, что другой гусар наехал на него…

Один из моих бойцов схватился за горло и упал на шею лошади. К нему кинулась Шеала. Дворянин заставил свою лошадь прыгнуть вперед и еще до того, как конь приземлился, замахнулся шашкой для удара. Я не успел даже испугаться за ученицу.

Но другой боец, привстав на стременах и вытянувшись вперед, ухитрился отбить смертельный удар и прикрыть Шеалу. Я метнул в спину дворянину сразу десяток воздушных ножей.

Заиграл сигнал к отступлению. Гусары дружно оторвались от нас и поскакали вниз по улице. Они собирались перегруппироваться и атаковать нас правильным строем и на полном скаку. Но я предвидел это и заранее послал людей на обе соседние улицы.

Мои бойцы не спешили гнаться за ними. Вместо этого они спешились и, взяв винтовки, открыли огонь. Гусары быстро перестроились и… попали под перекрестный огонь из окон соседних домов. Два десятка рабочих стреляли быстро. Дворяне попытались отстреливаться, но на узкой улице, под плотным огнем, у них не было шансов.

Они развернулись и отступили, оставив на брусчатке шесть десятков убитых и тяжелораненых. Еще шестеро потеряли лошадей и вынуждены были поднять руки. Их взяли в плен.

Капитан Городской стражи вышел мне навстречу. Он довольно долго продержался на своей должности, целую неделю. Так что я успел запомнить его имя – Арнех Каров.

– На чью сторону вы намерены встать? – сразу спросил я.

– А на чьей стороне вы?

– Вы знаете ответ.

– Я на стороне своих людей. Я не хочу, чтобы они стали пешками и разменной монетой в игре за власть.

– У вас так ничего не получится, – покачал я головой. – Я могу уйти, у меня слишком мало людей, чтобы заставить вас подчиниться силой. Но тогда вернутся дворяне или войска Сената. Ну и самое главное. Как долго вы собираетесь сидеть без дела? День? Два? Война Сената и Ассамблеи может перерасти в гражданскую войну. Страна расколется. Южные дворяне объявят независимость, на севере и востоке восстанут полудикие племена, про колонии я вообще молчу. Ну а в центральных и западных провинциях будет полыхать гражданская война.

– И что вы предлагаете?

– Я? Да я вообще молчу. Решайте сами, что вы будете делать. Вы отвечаете за жизни своих людей, не я. А мне только интересно – на чьей вы стороне?

– Так что вы…

– Нет, – резко перебил я его. – Мне надоело предлагать и уговаривать. Если вы не в силах раскрыть устав Городской стражи и прочитать, для чего вообще существует ваш полк, – что я могу вам объяснить? Нет уж. Вы сами решайте, на чьей вы стороне и что вы собираетесь делать, чтобы не стать заложниками в чужой игре.

– Вот, значит, как? Исполните свой долг… А долг потом накормит семьи погибших? Долг вернет жизни убитых? Долг потом спасет нас всех, если мы проиграем?

– Чего ты от меня хочешь, капитан? – устало спросил я. – Чтобы я дал тебе ответ на такие вопросы? Или чтобы я взял на себя всю ответственность? Я не сделаю ни того, ни другого.

Арнех Каров опустил голову и задумался. Он был незнатного происхождения, из небогатой семьи. Наверное, ему никогда бы не стать капитаном Городской стражи, но за месяц на этом посту сменилось чуть меньше десяти человек.

– Я готов вывести своих людей и навести порядок в городе, разогнать мародеров и бунтовщиков. Но я не брошу своих людей в бой против армии Сената или Ассамблеи.

Я кивнул, принимая его ответ. Это лучше, чем ничего. Но все-таки надо задуматься над тем, зачем нам вообще нужна Городская стража. Уже в который раз она оказывается недееспособной и не выполняет своих обязанностей.

Было уже одиннадцать часов утра. В Высоком городе наступило затишье, изредка нарушаемое короткими перестрелками. Силы Ассамблеи и Сената оказались примерно равны. Дворец по-прежнему был в плотной осаде. Горцы несколько раз атаковали, пытаясь прорвать кольцо, но каждый раз их атаки захлебывались.

Совет профсоюзов собрал почти четыре тысячи ополченцев. Но из них всего две тысячи имели военную подготовку. Городская стража разогнала несколько толп мародеров в Новом городе. В Старом городе опять собралось ополчение.

Я не знал, правильно ли я делаю, но времени на раздумья не было. Действовать необходимо было сейчас, а бездействие стало бы наихудшей ошибкой.

Пройдя через кварталы по краю города, мы вышли к порту. У меня была надежда связаться с оставшимися верными трону моряками на базе флота в Найсене, кораблям оттуда идти к Райхену на полном ходу всего пару часов. Сообщение я уже отправил, теперь нужно было занять порт.

Тут уже шел бой. Дворяне пытались выбить наемников Союза промышленников, но завязли в узких переулках между складами. Два легких крейсера вели беспорядочный беглый обстрел порта. Что примечательно, наемники промышленников от него почти не страдали.

В ответ из доброго десятка разных орудий наемники обстреливали корабли и кавалерию дворян.

– Неужели даже сейчас они не задумаются о том, что их конница уже давно устарела? – задал риторический вопрос Джон.

– Нет. Они сидят сейчас в своих укрытиях, а там гибнут простые дворяне.

– Дворян пока не трогать, и надо захватить орудия.

– Внимание! – раздался усиленный магией голос. – Мы сражаемся за вашу свободу! Мы призываем всех честных граждан империи встать на нашу сторону! Мы, дворяне Райхенской империи, вынуждены были взять в руки оружие, чтобы защитить страну и простых граждан от произвола Сената! Наши общие права были беззаконно попраны императором и Сенатом! Не оказывайте сопротивления! Мы не враги вам!

– От заливают, – присвистнул Генри.

– Вот, значит, как, – усмехнулся я. – Где там пленные были? Джон, начинайте атаку по сигналу!

– Есть, сэр. Пленные уже на месте.

В небольшой ложбине, закрытой со всех сторон кустарником, мои люди расчистили небольшое ровное место, а Арья уже начертила магическую фигуру. Трое дворян, сидевших рядом, ничего не понимали. А я им любезно объяснил, но они не поверили.

– Мы пленные и требуем гуманного обращения.

– Нет, это не обычная война, а гражданская. И вы не пленные, а ее жертвы.

– Сэр, – немного удивленно произнес граф Расхальский, я как-то играл с ним в покер. – Мы воюем на разных сторонах, но это не означает, что мы должны нарушать законы чести.

– Сударь, ответьте мне на один вопрос. Обстрел города из орудий – это по законам чести?

– Это вынужденная мера. Мы сожалеем о случайных жертвах, но у нас нет выбора.

– Вот и у меня нет выбора, – жестко сказал я. – Это вынужденная мера, и я буду стыдиться того, что сейчас сделаю. Но лучше вы, чем трое ни в чем не повинных людей. Вы несете часть ответственности за всех убитых от снарядов людей.

Надоело играть по правилам. Почему убить политика – это подлость, а развязать войну – подвиг? Почему посадить без суда и следствия – это преступление и произвол властей, а устроить бунт и погубить тысячи жизней – справедливая борьба?

Надоело строить из себя святого и правильного. Все равно не поймут и не оценят. Пусть лучше меня считают безумным магом, чем из-за обстрела погибнет еще сотня человек.

По-другому я не мог. Ночной бой отнял слишком много сил, и я израсходовал все резервы и запасы. А магический фон в городе напоминал выжженную солнцем пустыню – ни капли свободной силы.

Арья быстро и хладнокровно перерезала пленникам горла. Я подхватил силу и направил ее в магическую схему и плетение заклинания. Над крейсерами раскрылся портал в Инферно. Сотни бесов ворвались в наш мир и накинулись на корабли. За несколько минут они убили всех матросов и офицеров.

– Почему бесы, а не демоны? – спросила Арья.

– Бесы не могут похищать души.

Мы с рабочими ударили одновременно с двух сторон. Нам быстро удалось ворваться на территорию порта, но потом начался затяжной городской бой. Наступать приходилось медленно и осторожно. Наемники Союза промышленников были хорошо вооружены, хотя опыта у них не хватало.

Дворян обескуражила потеря сразу двух крейсеров. А тут еще им в спину ударили войска Сената, и они предпочли отступить.

На территории самого порта действовали наши союзники – Профсоюз портовых рабочих. Они внезапно для наемников ударили им в спину, причем атаковали в самых неожиданных местах, что позволило нам без потерь захватить целый ряд сложных позиций.

Так, прямо на моих глазах, подросток примерно лет пятнадцати с крыши кинул гранату в хорошо укрепленную позицию двух пулеметчиков. Вдвоем они могли очень долго сдерживать наступление, а обойти их мы не могли. Граната приземлилась прямо им под ноги.

В разгар боя мой отряд столкнулся с кавалерией Союза промышленников. Полсотни всадников попытались прорвать наши порядки и ударить в тыл. Они смяли строй рабочих и разогнали отряд, попытавшийся остановить их.

Дальше кавалеристы хотели развернуться и пройтись по тылам наступавших отрядов рабочих. Учитывая слабую подготовку ополченцев, это могло закончиться разгромом.

В короткой схватке мы легко смяли их. Наемники бросились удирать от нас, и в погоне мы выскочили на «ничейную» территорию возле пирса. И неожиданно из прохода между двумя складами с дикими криками выскочили всадники и накинулись на наемников. Нижнюю часть лица неизвестные всадники закрывали платками. Дрались они южными саблями, одинаково удобными в пешем и кавалерийском бою.

Не задавая вопросов, мои люди ударили наемников в спину. Зажатые между двумя отрядами, они отчаянно сопротивлялись, но шансов у них не было.

После боя всадники не спешили снимать платки с лиц, но я и так узнал двоих.

– Тирион! Ко мне! – крикнул я и кивнул Энрико Серрано. – Благодарю за помощь.

– Не за что. Мы собирались прорваться во дворец, но не рискнули. Вместо этого решили расчистить дорогу здесь, на случай отступления через порт.

– Дворец хорошо охраняется гвардией и горцами. Император и Фелиция там в безопасности. Сейчас нам надо захватить порт и надеяться, что подкрепления не задержатся.

Энрико подъехал ближе ко мне и тихо произнес:

– Отец меня предупреждал об этом. Большая часть южных дворян готова поддержать императора с оружием в руках. Южная армия будет на нашей стороне.

– Я знаю. Но если до этого дойдет… империя погибнет.

– Война не заканчивается после поражения в генеральном сражении и даже после гибели главнокомандующего, – холодно ответил Энрико. – Даже потеряй мы Райхен – мы сможем бороться дальше.

Хорошо быть молодым… Да, бороться-то мы сможем, но это уже будет борьба побежденных. Если война начнется на всей территории империи – это отбросит страну на столетие назад.

Вскоре нам удалось взять под свой контроль всю территорию порта. Свежие отряды ополчения немедля начали строить баррикады и разворачивать захваченные орудия и пулеметы в сторону города.

Я отправил Тириона к императору, чтобы сообщить последние известия. Мои гонцы смогли связаться с Харальдом. Он оказался далеко не так прост, как полагали в Сенате.

Сенаторы не учли, что Харальд служил в Восточной армии в самые тяжелые ее времена. Он отлично умел разбираться в подчиненных, знал, что такое мятежи и предатели в армии. Приказав взять Арсенал под охрану, Харальд начал наводить порядок в гарнизоне. А для заговорщиков это было полной неожиданностью.

Сам он не решился вводить войска в город. Вместо этого он взял под контроль все береговые батареи, окраины города и крупные транспортные узлы в предместьях Райхена.

Императорские войска неожиданным ударом разогнали бунтовщиков и навели порядок вокруг дворца. Городская стража худо-бедно гоняла мародеров и революционеров на окраинах и в не занятых мятежниками районах города.

К пяти часам дня бой затих, наступила пауза. Всем сторонам требовалась передышка, чтобы оценить изменившийся расклад. Выводы они сделали на удивление одинаковые и практически одновременно.

И Сенат, и Ассамблея, и промышленники послали ко мне парламентеров. Честно сказать, они смогли меня удивить. Они предлагали условия, достойные императоров. Мои люди были просто поражены.

– Титул герцога, огромный кусок земли в личное владение, пожизненное место в Ассамблее дворян, гарантия жизни императору, почет и уважение и… – Джон прочитал сумму денег и присвистнул. – А говорят, что в стране денег нет! А что Сенат предложил?

– Практически то же самое, только без титула герцога и вместо места в Ассамблее – место в Сенате.

Оригинальней всех поступил Чарльз Левингстон. Он напомнил мне о Катерине и нашей дружбе и предупредил, что ее могут убить его политические противники. Я смял его письмо и бросил в огонь. Для Катерины я сделал все, что смог, а для ее мужа даже больше. Не моя вина, что он так ничего и не понял.

В ответ я предложил всем мягкие условия сдачи – ссылка только лидеров мятежа и огромный денежный штраф всем остальным участникам.

Император прислал мне очень короткое, но емкое послание – небрежный рисунок карандашом: спускаемый с цепи пес. Он сообщил мне, что поставил ультиматум – полное разоружение к полуночи и добровольная сдача. Мы оба прекрасно понимали, что никто не согласится на такие условия. Аврелию надоело пытаться решить дело миром и без крови.

Сейчас Сенат, Ассамблея и Союз промышленников прекратили драться друг с другом и стали активно укреплять позиции. Дворяне и сенаторы опять начали переговоры о союзе.

Но я не собирался давать им время ни на переговоры, ни на создание обороны. Подойдут подкрепления или нет, в десять часов мы начинаем атаку. Полки Харальда уже зашли в город. Несколько групп студентов попытались задержать солдат, но Городская стража их разогнала.

Город притих в ожидании решающего боя…

В камине трещали дрова. Арья и Шеала ужинали, а мне кусок в горло не лез. Подкреплений не было. Связи с моряками не было. По телеграфу каждые полчаса докладывали о продвижении составов с военными, но все они еще были далеко. Императорская гвардия и горцы, ополченцы, полки Харальда, мои бойцы вместе с людьми Серрано – все заняли свои позиции и ждали только приказа для начала атаки.

У входа в порт встали канонерки. Их команды присягнули Ассамблее дворян. Порт был в наших руках, но толку от этого было немного.

Кем меня назовут потомки? Героем и спасителем империи или преступником и убийцей? Хочу я этого или нет, но я уже вошел в историю. А ведь еще недавно я был тайным и практически никому не известным агентом Аврелия. Но вот как-то неожиданно мое старое прозвище стало появляться на страницах газет чаще моего же имени, меня все стали считать правой рукой императора, его личным цепным псом.

– Ты как? – тихо спросила Арья у Шеалы.

– Страшно, – тихо ответила девушка.

– На войне всегда страшно. Сейчас еще ничего, а вот под Риолом мы не раз под обстрел попадали. Тогда было даже не страшно – жутко. – Арья замолчала, невидящим взглядом глядя перед собой. – Щит Маэла прогибается, сам он белый от боли и напряжения. А рядом рвутся снаряды, и их грохот оглушает. И ты даже не боишься, а… ты просто вжимаешься в землю и… молишься…

– Я думала, некроманты не боятся смерти.

– Я и не боюсь смерти. Но это сильнее разума, это просто инстинкт. Маэл, ты будешь ужинать?

– Аппетита нет, – мрачно ответил я.

– Тебе нужно поесть.

Я не ответил. Хватит ли мне сил пойти до конца? Хватит ли уверенности бросить всех в мясорубку уличного боя, не думая о жертвах? Впрочем, выбора-то у меня нет. Через пару минут мне доложили, что все готово для атаки. Осталось только отдать приказ.

– Все решится к утру, – негромко произнес я.

– Что?

– Все решится к утру. Я сделал свой выбор и иду до конца. Шеала, ты можешь уйти, если хочешь. Это не будет трусостью или предательством. В том, что начнется через пару часов, не будет чести. Я буду убивать райхенцев только потому, что они встали не на ту сторону.

Ученица медленно покачала головой.

– Мне страшно, но я не уйду.

Я посмотрел на часы, стоявшие на столе. Время вышло.

– Передайте императору, что мы готовы и ждем приказа! – скомандовал я.

С моря донесся глухой рокот, спустя пару мгновений в отдалении прозвучали взрывы.

– Что это? – удивленно спросила Арья.

– Сэр! – В штаб ворвался один из караульных. – У входа в бухту начался бой! Подошедшие с моря корабли обстреливают канонерки!

Через несколько минут с наблюдательного поста в порту доложили, что в бухту вошел крейсер «Сапфир». За ним шли еще три тяжелых крейсера и военные транспорты.

На этом хорошие новости не закончились. Из предместий Райхена пришел крупный военный отряд. Около пяти сотен бойцов, вооруженных разным оружием и разномастно одетых. Это оказались дворяне, не поддержавшие мятежа Ассамблеи. Возглавлял их граф Жиен Доминик, про которого я уже давно забыл.

Доминик предложил свой план. Он пообещал проникнуть вместе с Шарлем Малькольмом в Ассамблею дворян и убить лидеров мятежа, в том числе и Галла Маерханта.

Рискованный план, но в случае успеха Шарль Малькольм и Доминик получат полную власть в Ассамблее на ближайшие годы. А главное – смогут подчинить себе Дворянскую гвардию.

По сигналу штурм начался одновременно со всех сторон. Внезапно, без обстрелов, бойцы бросились в атаку. Рабочие с ходу заняли передовые позиции наемников Союза промышленников. Здесь сражались мои люди и бойцы Серрано. Они и были главной ударной силой, направленной против промышленников.

Солдаты Харальда также застали врасплох Дворянскую гвардию и заставили отступать. Я придерживал пока наступление на позиции Ассамблеи дворян, чтобы дать время Доминику и Малькольму. Но тянуть время бесконечно было нельзя.

На всех церквях и храмах колокола ударили набат. Везде, где только было возможно, людям зачитывали срочный приказ императора. Городская стража по возможности успокаивала горожан и следила, чтобы никто не ударил в спину наступающим отрядам.

Но, к счастью, нам удалось выиграть главную битву – за умы горожан. В большинстве своем они не поддержали мятежа. Лишь некоторые жители города попытались присоединиться к Сенату или Ассамблее. Большинство поддержало императора, и нам даже пришлось уговаривать людей сидеть дома, отбирая для ополчения только тех, у кого был военный опыт.

Руководить хаосом городского боя, когда больше половины отрядов не имеют связи со штабом, практически невозможно. Я с небольшим отрядом носился прямо по линии наступления, не раз и не два нарываясь на врага, стараясь везде успеть и все проконтролировать лично.

Для разведки я вызвал сильфов и послал их следить за всем вокруг. Они постоянно сообщали мне обо всех изменениях на поле боя. Это сильно помогало, но не всегда. На стороне врага было мало волшебников, но в целом ряде мест моих сильфов прогнали или даже убили.

Мятежники быстро опомнились и пошли в контратаку. В целом ряде мест начались рукопашные схватки. Бои в темноте были особенно жестокими. На всех нашло какое-то ожесточение и ярость. Солдаты с криками «За империю!» или «За республику!» дрались штыками, прикладами, а то и саперными лопатками.

Под бой барабанов и пение волынок начали наступление Лайнарские полки. Горцы неторопливым, но сильным ударом смяли дворян. Кирасиры попробовали было внезапной атакой ошеломить их и заставить отступить, но вместо этого сами умылись кровью. Благороднейшие всадники падали под ноги методично наступавших горцев.

Упорней всего сражались защитники Сената. Здесь наше наступление сразу натолкнулось на грамотную оборону. У отрядов ополчения практически не было шансов пробиться через такую защиту, поэтому тут сразу на первый план вышли полки Харальда и Императорская гвардия. Вместе они медленно, но верно теснили войска Сената.

Неожиданно пришла весть, что целый отряд наемников промышленников пообещал добровольно покинуть страну, если их беспрепятственно выпустят из города. Я согласился, но потребовал, чтобы они сдали оружие.

Нам не нужны были лишние жертвы. Поэтому я спокойно позволил наемникам уйти восвояси. Прежде чем в Союзе промышленников успели что-то понять, и все остальные отряды покинули свои позиции и отступили.

Это стало полной неожиданностью и для меня. Прежде чем я успел что-то сделать и вмешаться, с Союзом промышленников все было покончено. Даже не подготовленные отряды рабочих, а просто наспех собранные и вооруженные днем ополченцы ворвались в штаб промышленников и устроили резню.

Мы вихрем пронеслись по улицам, на которых еще шли схватки с отказавшимися сдаваться сторонниками промышленников, и осадили лошадей только у здания Союза. Там уже делать было нечего. Крыша и верхние этажи были охвачены огнем. Тела железных, нефтяных, оружейных и угольных магнатов валялись на окровавленном снегу.

Чарльза Левингстона опознали только по словам рабочих и приметному кольцу на пальце. Прикладами его голову превратили в месиво костей и мозга. Это сделали его собственные рабочие.

Часть членов Союза и их семьи укрывались в другом здании, но их ждала еще более печальная участь. На них напали даже не рабочие, а банда не то анархистов, не то просто мародеров. Злая ирония судьбы была в том, что собравшиеся править миром люди не смогли защитить даже свои семьи.

К счастью для них, об этом узнал я. Мы ворвались как раз вовремя, чтобы спасти немногих женщин и детей. Люди Серрано не церемонились с мародерами и быстро очистили все здание.

А мы с Тирионом как нельзя вовремя ворвались в комнату Катерины Левингстон. Моя старая подруга закрывала собой чьих-то детей, ее собственные были в деревне, и сжимала в руке короткий кинжал. А к ней медленно подходили трое типичных жителей Нижнего города.

– Да ты не рыпайся! А то, курва, хуже будет!

Они резко обернулись к нам, но ничего сделать не успели. Тирион прыгнул вперед и двумя ударами убил двоих бандитов. Я выстрелил в третьего из револьвера.

Катерина выронила нож и на подгибающихся ногах опустилась на стул.

– Маэл… спасибо…

– Я предупреждал тебя, – сухо ответил я.

– Маэл, ты не знаешь, что с Чарльзом?

– Он убит, – лаконично сказал я и, увидев, как она побледнела, добавил: – Я не буду тебе врать, что попадись он мне, я бы сохранил ему жизнь. Но тем не менее твоего мужа убил не я и даже не мои люди.

Сомневаюсь, что она поняла сейчас, что я сказал. Катерина молча сидела на стуле, с отсутствующим выражением глаз глядя перед собой. Я постоял перед ней, но, так и не найдя нужных слов, вышел из комнаты.

Сильфы доложили мне, что в Ассамблее дворян начался бой. Шансов у небольшого отряда Доминика и Малькольма было немного, так что я решил пробиваться им на помощь.

– За императора! – прорычал здоровый капитан.

Его горцы ответили дружным ревом. Барабанщик и волынщик начали играть марш. Под звуки жуткой музыки солдаты бросились в атаку. Засевшие на баррикаде драгуны встретили их шквальным огнем, но горцев это не остановило.

Шеала и Арья дружно ударили по баррикаде. Огненный вихрь разметал укрепления, магия смерти убила пулеметчиков. С победным ревом горцы врезались в толпу ошарашенных дворян и смяли их в жестокой рукопашной схватке.

Звуки выстрелов, лязг оружия и крики людей почти заглушили непривычную музыку, но ее ритм все равно вел солдат.

– За мной! – крикнул я, бросаясь в атаку.

Барабанщик и волынщик сыграли несколько других мелодий, и горцы заученным движением расступились в стороны. Мы пронеслись между ними и помчались дальше, к Ассамблее.

На этой улице отрядов противника практически не было. Только у здания Ассамблеи стоял отряд гусар. Командовал ими Нар Хелгар.

Когда я об этом сказал, Тирион зло сплюнул, Генри выругался, а Джон только тяжело вздохнул. Энрико и Шеала ничего не поняли – они и не могли понять.

– Кто это такой? – спросил Энрико.

– Три года назад мы вместе сражались и сидели у одного костра, – тяжело произнес Тирион. – Мы вместе шли на штурм про́клятого храма.

Когда мы добрались до места, там уже вовсю шел бой. Гусары Хелгара дрались с морскими офицерами Малькольма и дворянами Доминика. Мы с криком «За императора!» врезались в беспорядочную свалку.

Лица некоторых гусар мне казались смутно знакомыми. Таких, к счастью, было немного. Я надеялся, что большинство тех, кто был тогда со мной, уже закончили службу.

Вместе мы смяли гусар и оттеснили их от Ассамблеи. Внутрь здания уже ворвались наши бойцы. А я попытался остановить бой здесь и предложил гусарам сдачу.

– Вот так встреча, Маэл, – весело крикнул Нар Хелгар. – Предлагать выпить не буду.

– Нар! Сложи оружие, и клянусь тебе, никто их твоих людей не пострадает!

– А еще что предложишь?!

– Нар! За что ты сейчас сражаешься?! За то, чтобы они, – я махнул рукой за спину, – рвали на части нашу страну?! Мы же вместе шли в бой! Вместе воевали за империю! За нашу страну! А сейчас ты на чьей стороне?!

– А ты на чьей стороне?! На ком держится эта страна? На нас, на дворянах! Хватит власти одного человека! Хватит! Или ты не видишь, куда твой император завел страну?! Чернь на улицах требует равных с нами прав. Равных с нами прав, Маэл! А они проливали кровь? Они дрались с демонами в пустыне? Они сделали хоть что-нибудь для страны?!

– Да они просто есть хотят! Нар, в Райхене люди с голода умирают – это ли не позор для нас, для дворян?! Кто у тебя что забирать собрался?! Это у них привилегии отнял император! А ты готов убивать свой народ ради их денег и амбиций! Опомнись, Хелгар!

– Это ты опомнись, Цепной Пес! Почему ты против нас? Ты же был одним из нас?! Ты сидел в Ассамблее! А теперь служишь тирану и толпе быдла?!

– Император – тиран?! – взорвался я. – Да открой ты наконец свои глаза, идиот! Дворяне – не весь народ империи! Крестьяне и рабочие не меньше вас хотят жить нормальной жизнью! Они и есть народ, а вы их слуги! Вы их защитники, но не наоборот! Я был членом Ассамблеи и поэтому лучше тебя понимаю, кто там сидит. Поверь! Не стоят они, чтобы за них умирали твои ребята! Не стоят они ваших жизней!

– А это уж нам решать!

Я замолчал. Мы стояли на разных баррикадах. У каждого была своя правда.

– Ты не оставляешь мне выбора…

– Выбор есть всегда!

Да, есть, и я уже сделал его давно. Переговоры закончились, и бой вспыхнул с новой силой. Гусары вихрем налетели на нас, пытаясь прорваться в Ассамблею.

– Огонь! – скомандовал я.

Мои бойцы, уже засевшие среди колонн, украшавших фасад здания, открыли стрельбу. Гусары прорвались через строй дворянского ополчения, но тут их встретили люди Серрано. Опомнившиеся ополченцы навалились на гвардейцев с новой силой.

В тесноте не самой широкой улицы города гусарам оказалось сложно развернуться. Нар Хелгар попытался вывести своих людей, и у них почти получилось вырваться, когда он поймал пулю в спину.

Хелгар упал с коня. Несколько гусар бросились поднимать своего командира, другие их прикрывали. Эта короткая заминка оказалась для них роковой. Арья наконец сумела испугать их лошадей, и спешенных гвардейцев в два счета перебили. В плен сдалось меньше десятка и примерно столько же смогло вырваться и отступить.

Нар Хелгар был тяжело ранен. Арья занялась его ранами, но он умер прямо у нее на руках.

Бой в Ассамблее дворян уже закончился. Зал заседаний весь был залит кровью и полон трупами. Герцог Галл Маерхант лежал посреди зала с кортиком в груди. С очень знакомым кортиком.

Мне рассказали, что Доминик о многом договорился с дворянами и практически переманил на свою сторону половину Ассамблеи. Они уже сами были не рады тому, во что ввязались. Многие говорили, что война может уничтожить страну, и требовали начать переговоры с императором.

Но вмешался Маерхант. Он потребовал идти до конца и воевать дальше. Разгромить Сенат и принудить Аврелия передать власть. И тут не выдержал Шарль Малькольм. Он попросту всадил кортик своего деда в грудь герцога, попав между ребрами прямо в сердце.

– Не стоило тебе убивать моего деда и мою мать, – в полной тишине холодно произнес Малькольм.

Забавно, но я бы не решился убить герцога Маерханта. И Аврелий не рискнул бы его казнить. Слишком влиятельным он стал, слишком много дворянских родов было на его стороне. Но грязное убийство сыграло свою роль в судьбе герцога и истории страны. Шарль Малькольм сторонился политики и влез в это дело только ради мести.

После этого Дворянская гвардия раскололась. Половина предпочла выйти из боя, малая часть перешла на нашу сторону, остальные продолжили войну, уверенные в своей правоте.

Войска Сената оказались наиболее упорными противниками. К ним присоединились волшебники и колдуны, колониальные стрелки и части регулярной армии. В отличие от наемников и дворян, солдаты хорошо сражались в городе и сдаваться не собирались.

В три часа ночи наши войска остановились, сумев пройти всего несколько кварталов. Нужна была передышка.

Харальда я нашел в полевом штабе, организованном в небольшом ресторане. Он внимательно изучал карту города. Я не стал его отвлекать и просто сел на свободный стул.

– Как дела?

– Как сажа бела! – резко ответил Харальд и замер: перед ним стоял Аврелий. – Ваше…

– Не обращайте внимания, я не хотел вас отвлекать. – Император успокоил присутствующих офицеров и подошел ко мне. – Что с Маерхантом и Левингстоном?

– Оба мертвы. Одного забили прикладами рабочие, а Маерханта заколол Малькольм.

– Ясно, – помрачнел Аврелий. – Надо было взять их живыми.

– Суд над ними ничего бы не дал.

– Дал бы, и очень многое. Но это уже не суть важно.

К своему удивлению, я увидел, что вместе с императором в штаб прибыла и Фелиция. Девушка переоделась в мужскую одежду, а за спиной у нее висела армейская винтовка с примкнутым штыком. Рядом с ней стояла Араэл, тоже в мужской одежде. Они обе вели себя как личные телохранители Аврелия.

На совещание собрались полковники горских полков, капитан гвардии, подчиненные Харальда, Жиен Доминик, Шарль Малькольм, взявший на себя командование морским десантом, от рабочих пришел Ней Ластер.

Магов, кроме меня, Шеалы и Араэл, не было. Даже Данте и его Молодых магов. Никто не решился вмешаться в эту борьбу. Впрочем, ночного боя с культистами Хаоса им всем с лихвой хватило.

Харальд коротко обрисовал ситуацию. Войска Сената заняли часть районов Высокого города и часть Радужных холмов. Их силы были примерно равны нашим. Они хорошо укрепились, перекрыли улицы баррикадами, поставили полевые орудия и пулеметы.

Во многих местах они создали многоярусную систему обороны, утвердив огневые точки даже на крышах и перекинув мостики через промежутки между домами. Целые группы домов защитники Сената превратили в укрепрайоны, в которых бойцы могли быстро и незаметно перемещаться, чтобы неожиданно атаковать нападающих с флангов или в спину.

– Нужна длительная артподготовка тяжелой артиллерией, – закончил свою речь Харальд.

– Как они так быстро смогли создать такую оборону? – спросил командир полка «Гризли».

– На их стороне хватает инженеров, грамотных офицеров и революционеров с опытом уличных противостояний. Они готовились к такому варианту развития событий. Не удивлюсь, если еще пару недель назад у них был готов план обороны.

– Насколько тяжелая артиллерия вам нужна? – спросил Шарль Малькольм.

– Мы можем развернуть орудия нескольких береговых батарей. У нас есть артдивизион городского гарнизона и батальон осадной артиллерии с орудиями калибра двести восемьдесят миллиметров. Кроме этого, ваши корабли.

– Будем обстреливать город? – спокойно произнес Ней Ластер.

Повисла пауза.

– Сколько в районе осталось гражданских, не участвующих в мятеже? – спросил я.

– Я думаю, все, у кого есть голова на плечах, давно оттуда убежали. Мы можем смело задействовать артиллерию и разгромить основные узлы их обороны. Тотальный обстрел не нужен, достаточно накрыть некоторые районы.

– А иначе наши полки умоются кровью.

– Мы не возьмем таких позиций без артподготовки!

– Чушь все это! – неожиданно воскликнул Харальд. – Как бы горожане смогли покинуть эти районы, если уже сутки почти непрерывно идет бой? Да и куда им было идти? Везде стреляли и убивали! Да попрятались они все по подвалам и кладовкам и сейчас там сидят!

– Это ведь вы и предложили артподготовку? – удивленно произнес капитан Императорской гвардии.

– Да, предложил! Потому что без нее мы положим всех людей во время штурма. Но я хочу, чтобы все прекрасно представляли всю суть выбора, и чтобы потом никто не говорил, что он «не знал», «не думал» или «не понимал»!

– Да уж, – после долгой паузы сказал командир «Эдельвейса». – Пойдем на штурм – рискуем проиграть. Обстреляем район артиллерией – перебьем половину оставшихся там жителей.

Все посмотрели на Аврелия. Он тяжело вздохнул.

– Господа, я хочу, чтобы вы понимали одну вещь. Я, конечно, получил военное образование, но получил я его больше двадцати лет назад. И я никогда не командовал армией в бою и уж тем более никогда не руководил штурмом города. Я правитель страны, главнокомандующий, но никак не генерал. Поэтому я не буду ничего сейчас говорить. Вы сами должны принять решение, без оглядки на меня и мое мнение. Но всю ответственность за принятое вами решение я беру на себя. Поэтому я вообще пришел на это совещание.

Наступила неловкая тишина. Я знал, что Аврелий не врал, он действительно был готов нести полную ответственность.

– Мы не можем лично убивать тех, кого клялись защищать, – наконец нарушил тишину Шарль Малькольм. – Мы не можем обстреливать собственную столицу, тем более что все мы знаем, что жители Райхена не поддержали мятеж. Там лишь незначительное число маргиналов и революционеров.

– Это так, – кивнул я. – Больше половины войск Сената – не жители Райхена. Это мятежники со всей империи и колоний, они съезжались в столицу с начала зимы.

– Так почему вы позволили это?!

– А как мы могли этому помешать? – резонно спросил Аврелий. – Арестовывать людей за то, что они осмелились приехать в столицу собственного государства? Кидать в темницу всех недовольных моей политикой? Тогда Маэл стал бы первым обвиняемым! Да что там он. Вот вы, господа офицеры, что, ни разу не ругали меня? Ни разу не говорили, что я дурак и творю непонятно что?

Господа офицеры смущенно промолчали.

– Но тем не менее вы сейчас все здесь. Значит, не все ругающие власть – мятежники и предатели. Да, я знал, что в город съезжаются возможные мятежники. Я знал, что в городе много оружия. Но что мы могли сделать, кроме того, что мы делали?

– Значит, все поляжем на баррикадах, – зло махнул рукой один из подчиненных Харальда.

– Да, поляжем! – резко сказал Ней Ластер. – Я готов повести своих людей на штурм без артподготовки!

– И я готов, – кивнул капитан гвардии.

– Солдатам не привыкать погибать, – спокойно заметил командир полка «Гризли». – А простые горожане ждут, что мы их защитим, а не будем убивать, обстреливая из тяжелых орудий.

– Значит, решено. Начинаем штурм без артподготовки. Нанесем удар исключительно в одно место – Сенатскую площадь, – решил Харальд.

– Только надо объяснить это солдатам.

– А этим займусь я, – сказал император. – А вы занимайтесь планом штурма.

План боя был готов. Выпита последняя чарка, и проверено оружие. Сказаны последние слова…

– Ты собрался возглавить штурм?

– Да, – кивнул Харальд, – пока Лира не видит.

Что я мог на это сказать? Напомнить ему, что его место в штабе? Так ведь он и сам все знает.

– Удачи.

Вместо ответа он вскинул сжатый кулак – традиционное приветствие и напутствие северян…

Фелиция пожелала удачи Энрико. Араэл очень хотела пойти со мной, но я приказал ей остаться с Фелицией и императором.

Аврелий, несмотря на рану, лично объехал все наши отряды, поговорил с солдатами и ополченцами, дворянами и простыми горожанами, всех напутствовал в бой.

– Страшно? – спросил я у Шеалы.

Девушка кивнула.

– Не передумала?

– Нет.

– А ты, Арья?

– Я с тобой.

Мои люди молча готовились к бою. Они уже сутки были на ногах, но никто не сказал и слова. Погибли семеро из них, еще одиннадцать были серьезно ранены.

– Ну что, продолжим веселье? – весело воскликнул Генри и хлопнул по плечу Тириона.

– Тебе, похоже, это нравится, – буркнул парень.

– Нравится или нет, но надо закончить дело, – посерьезнел Генри. – И от этого никуда не деться. Так зачем грустить? Не дай боги, подумают, что ты боишься! Нет уж, пускай лучше они боятся нас!

Аврелий еще раз предложил сенаторам сдаться. Они отказались, и я догадывался почему. Несколько корпусов сейчас маршировали к Райхену. Сенаторы надеялись продержаться до их прихода.

Одновременно с обстрелом Сенатской площади мы начали штурм. Я во многих боях участвовал, многое видел. Но это было нечто, самая жестокая схватка, которую я когда-либо видел. Люди смогли превзойти своей яростью и жестокостью даже демонов.

Я лично возглавил отряд из своих людей, бойцов Серрано и трех или четырех десятков ополченцев. Противники дрались отчаянно, до последнего защищая каждую баррикаду.

Мы закидывали их гранатами, не жалели патронов и раз за разом бросались в рукопашный бой. С моря налетел холодный ветер, но нам было жарко.

– Вперед!

– Энрико, прижми!

– За императора!

– Арья! Пулеметчик!

– Снайпер на крыше!

– Дальше! Пошли, пошли, пошли!..

Я орал и матерился, как орали и матерились все вокруг. Каждый метр мы поливали кровью, своей и чужой. Падали в снег убитые и раненые, но мы все шли и шли вперед.

Получил пулю в грудь Энрико. Веселый парень всегда бросался в атаку одним из первых, вместе с Генри и Тирионом. Штурмуя очередное здание, в котором забаррикадировались отступившие, парень, запрыгивая в окно, споткнулся и упал.

В пылу боя это заметила только Арья. Она бросилась к нему. После этого и я понял, что что-то не так. Я крикнул Генри, и вместе мы прижали огнем мятежников, прикрывая Арью. Она вытащила Энрико из здания и на месте занялась его раной.

– Вперед! – скомандовал я. – Гранату на лестницу! Шеала, прикрой!

После взрыва мы рванулись наверх по лестнице. С верхних этажей открыли огонь. Шеала метнула в стрелка огонь, не попала, но заставила отступить!

– Тирион, Шеала! Наверх быстрее! Генри, за мной!

На лестничной площадке несколько дверей. Люди только за одной из них. Хлипкая дверь не выдержала и двух ударов. Мы с Генри ворвались внутрь, пробежали в сапогах по коврам и заскочили в кладовку.

За насмерть перепуганной девушкой прятались два ребенка. Она молчала и только переводила взгляд с меня на Генри.

– Тихо. – Я поднял револьвер стволом вверх и медленно отошел назад к двери. – Не бойтесь. Мы вас не тронем и не ограбим. Сидите здесь.

Мы вышли из кладовки и закрыли за собой дверь. Нам нужны были окна, из них открывался хороший вид на хорошо укрепленную баррикаду. Разбив стекло, Генри начал стрелять. Я присоединился к нему. Солдаты противника не ожидали этого и бросились бежать.

– Пригнись! – крикнул Генри, падая на пол.

По окнам ударил пулемет. Пули разбивали стекла и навылет пробивали деревянные стены. Очередь прошила всю квартиру, разбивая в щепки мебель.

– Демоны! – в ярости заорал я. – Из какого ствола они лупят?!

– Это армейский станковый! – ответил Генри.

Я представил, что это оружие творит в открытом поле… Через мгновение я почувствовал заклинание Шеалы. Пулемет сразу умолк. После этого мы легко перекрестным огнем отогнали противника. Наши бойцы захватили баррикады и двинулись дальше.

Мы собрались идти дальше, но из кладовки выскочила маленькая девочка и с ревом вцепилась в мои штаны. Из бессвязных всхлипываний я понял, что нужна помощь.

Девушка лежала на полу и с трудом пыталась вздохнуть. Крупнокалиберная пуля раздробила тонкие ребра и порвала легкие. Я опустился перед ней на колени, но едва попытался остановить кровь, как девушка перестала дышать.

Я посмотрел на Генри. Он не выдержал и отвел взгляд.

– Сидите здесь, – негромко сказал я. – Сидите тихо и никуда не выходите. Утром я приду и помогу вам.

Генри поднял тело девушки и вынес его из квартиры. Я молча вышел за ним, закрыв за собой дверь. Что еще я мог сделать для этих детей?

В пять утра наши войска наконец сжали врага в кольцо вокруг Сената. Не останавливаясь ни на миг, мы продолжили наступление.

Здесь мы дрались буквально плечом к плечу. На соседней улице наступал сильно поредевший полк горцев. Они понесли большие потери, но под барабанный бой и пение волынки упрямо шли вперед. С другой стороны вел своих солдат Харальд.

Я сражался шпагой и револьвером, практически не используя магии. На это просто не хватало силы. Все, что я мог выжать из окружающего пространства, я отдавал Шеале и Арье. А сам даже не защищал себя щитом от пуль.

Противнику уже некуда было отступать, поэтому он просто бежал, бросая все. Мы без боя захватывали склады, неподготовленные позиции, импровизированные казармы. Отряд под командованием Харальда наткнулся на четыре разобранных артиллерийских орудия с запасом снарядов к ним. Мятежники не успели или не смогли приготовить их к бою и попросту бросили.

Но бросали они не только оружие, патроны и прочие запасы…

Небольшой храм защищали всего трое бойцов. Одного подстрелили сразу, а двое еще пару минут отстреливались. Убив их, мы ворвались в храм и замерли.

Прямо перед нами бесстрашно стояла молодая девушка с короткими рыжими волосами. На ее руке была белая повязка с красным ножом[14]. Она закрывала собой проход в храм, где на койках, столах, а то и просто на полу лежали раненые.

– Это мятежники, – неуверенно сказал кто-то за моей спиной, его тут же стукнули.

Я быстро обвел взглядом помещение. Ни одного бойца, только раненые и медики.

– Если у вас есть оружие, сдайте его. Это помещение будет взято под охрану.

– У нас нет оружия, – твердо ответила девушка.

– Вам будет по возможности предоставлена помощь целителями и медикаментами. Но потом все участники мятежа будут арестованы.

– Тогда какой смысл помогать нам? – зло воскликнула другая медсестра. – Все равно вы их всех убьете!

– Молчи! – прикрикнула на нее рыжая девушка.

– Потому что мы не банда убийц, а солдаты императора. Этих людей ждет правосудие, и если они буду приговорены к смерти, то так тому и быть. Но пока мы обязаны им помогать, потому что они тоже граждане империи и подданные его величества Аврелия. Как только это будет возможно, вам окажут помощь.

Перед последним ударом мы остановились для передышки и перегруппировки своих сил. Враг был зажат на небольшом пятачке вокруг Сената. Император еще раз предложил им сдачу, но они отказались, заявив, что будут сражаться до последнего патрона.

Там уже не было жилых домов, и можно было не бояться задеть простых горожан. Артиллерия открыла огонь по Сенату и зданиям вокруг него. В той стороне все сразу исчезло в огне и дыму. От разрывов снарядов даже здесь дрожала земля.

Неопытные бойцы затаив дыхание наблюдали за обстрелом. Повидавшие солдаты отдыхали, пользуясь передышкой.

Я тоже сел отдохнуть. Рядом со мной присела Шеала. Девушка облокотилась на меня и сразу же заснула. Арья с усмешкой смотрела на нас.

– Не смейся, она очень устала.

– Я и не смеюсь. Просто вы неплохо смотритесь вместе.

– Как там Энрико?

– Жить будет.

Это просто замечательно…

– Если увидишь сенаторов – убивай.

– Ты же хотел взять их живыми.

– Я передумал.

– О.

Передышка закончилась, и мы вновь приготовились к бою. Сразу после прекращения обстрела мы должны были пойти в атаку.

Я видел последствия обстрела, и они впечатляли. Купол Сената частично обрушился. Соседние здания горели, некоторые из них были полностью разрушены. От импровизированных укреплений мятежников вообще мало что осталось.

Опять послышался приближающийся свист, через мгновение раздались разрывы, в воздух взметнулись кирпичи, камни и клубы дыма. Над дворцом полыхнула красная вспышка.

– За империю! В атаку! – заорал я, поднимая солдат.

Другие командиры на разные лады скомандовали то же самое. Солдаты, гвардейцы и ополченцы с дружным криком бросились вперед.

Еще не успела опасть пыль, поднятая взрывами, и не разошлись клубы дыма, как мы ворвались на позиции врага. Но навстречу с многоголосым неразборчивым ревом неслась другая волна.

– За империю!

– За республику!

– За императора!

– Долой монархию!

Через мгновение райхенцы схлестнулись посреди дымящихся обломков разрушенных зданий. Над полем боя, пропахшим гарью, кровью и порохом, повис дикий рев, в котором уже не осталось ничего человеческого.

Люди убивали друг друга штыками, прикладами, шпагами, саблями, а то и просто камнями и руками…

На меня выскочил кричащий что-то солдат с трехцветной повязкой на плече. Я наотмашь ударил его шпагой. Патроны давно закончились, и я швырнул бесполезный револьвер в другого противника, разбив ему лицо.

Офицер со шпагой в руке напал на меня. Мы обменялись парой ударов, а потом выбежавший из-за угла солдат заколол его штыком.

На обломки баррикады забрался волшебник. Он обрушил на четверых рабочих стену здания. Потом ударил в людей Серрано, убив двоих из них. Кто-то из наших волшебников метнул в него стрелу, но не смог пробить щитов.

К волшебнику на баррикаду ловко запрыгнула Шеала. Волшебник ударил магией, но девушка, отбив удар, насквозь проткнула его рапирой. Я увидел пробежавшие по клину красные искры. Ученица направила удар по рапире, пробив тем самым защиту волшебника.

Рядом запела волынка. Горцы вырвались на площадь. Через минуту мы тоже прорвались к Сенату, смяв последний заслон.

Дойдя до последнего предела, солдаты и ополченцы с обеих сторон уже не кричали лозунги, а просто матерились и орали.

Защитники Сената дрались отчаянно, тщетно пытаясь нас остановить. Падали бойцы, кончались патроны, но мы все неистово рвались вперед. И вот наконец ступени перед входом. Белый мрамор залит кровью и засыпан обломками. Между рухнувшими колоннами засели десятки стрелков.

– Ну, мужики! Вперед! На штурм! – скомандовал Харальд.

– Убьем тварей! – громогласным ревом отозвались наши бойцы.

Первым на ступени Сената заскочил горец. Он метнул небольшой топорик в солдата с трехцветным республиканским флагом и сам рухнул с простреленной головой.

Упавшее знамя подхватил другой мятежник. Его сразу убили. Знамя схватила девушка, но защищать ее уже было некому. Студентку сдернули с обломка колонны и, прежде чем я успел что-то сделать, размозжили голову прикладом винтовки.

Некоторые уцелевшие защитники уже бежали, напуганные яростью наших солдат и ополченцев. Другие бросали оружие, пытаясь сдаться. Не выжили ни те ни другие. Разъяренные люди никого не щадили.

В Сенат первыми ворвались я, Тирион, Генри, несколько рабочих и Харальд с двумя бойцами. Через десяток-другой секунд с другой стороны заскочил Ней Ластер со своими ополченцами. В короткой схватке мы убили последних защитников республики. Снаружи бой тоже затих.

– Все? – недоверчиво спросил Тирион.

По лестнице к нам спускались выжившие после обстрела сенаторы во главе с Адамом Гайером.

– Сударь Маэл Лебовский, вы победили, и мы сдаемся на милость императора.

Я медленно оглядел холл Сената. Везде лежали тела студентов, солдат, наших бойцов. Белоснежный мрамор был залит не успевшей свернуться кровью.

– И ради чего все это было?!

– Я не хотел крови, – поджав губы, ответил Адам Гайер. – Но я не снимаю с себя ответственности и готов ответить перед судом.

– Вас казнят!

– Если так решит суд, – спокойно кивнул сенатор.

– И это все? – зло спросил Ней Ластер. – Тысячи людей погибли только ради того, чтобы эта свинья сказала, что она не хотела крови?!

– Его будут судить, – твердо ответил я.

– Я проиграл, и вы должны достойно и с честью обращаться с побежденным противником.

– На что ты надеялся перед последним штурмом?

– Я хотел сложить оружие, но мне не дали этого сделать фанатики, – с презрением ответил Адам Гайер. – Эти глупцы хотели до конца сражаться за бредовую идею равенства и братства.

– Так ведь ты, тварь, и дал им эту идею! – заорал я. – Чем ты думал, когда кричал «Долой монархию!» толпе студентов?! Ты думал, что они будут благоразумны?! Чем ты думал, когда провоцировал толпу на бунт?!

– Так, значит, его будут судить, а потом сошлют в колонию?!

Я посмотрел на Нея Ластера. А ведь он прав. Левингстона Аврелий приказал бы казнить, в этом нет никаких сомнений. Маерханта… может быть, решился бы, но вряд ли. Да и играл герцог по правилам, почти…

А вот эта тварь очень влиятельна. Может быть, император и казнит его, но проблем от этого будет много.

– Харальд, – ровным тоном произнес я. – Мне кажется, у нас с тобой есть срочное дело на улице.

– Что? Какое еще срочное дело? – Харальд недоуменно посмотрел на меня, потом на рабочих. – Ах, это дело! Пошли.

– Мне кажется, у всех нас есть срочное дело на улице. Верно, товарищи солдаты и офицеры? И мы ведь ничего не видели?

Все дружно закивали. Самые догадливые уже выходили на улицу. Рабочие медленно обступали сенаторов.

– Лебовский! Ты не можешь так сделать!

– Это убить тебя я не могу. И приказать убить тебя не могу. Не имею права без приказа императора, – с усмешкой сказал я. – А вот показать тебе, что бывает, когда идиоты вроде тебя выпускают на волю стихию пострашнее демонов – толпу людей, – очень даже могу. Мы с императором хотели все решить мирно, путем политических интриг. Но вы же решили сыграть по-крупному. Вот и принимай свой выигрыш – толпу людей, которые ничего не знают о чести, правилах политической борьбы, но очень хорошо умеют мстить за погибших друзей.

Я повернулся и вышел из Сената, закрыв за собой изрешеченную осколками и пулями дверь. Пройдя по площади, я зачем-то повернулся и увидел, что над зданием уже развеваются новые флаги. Красное полотнище отрядов профсоюзов, полковые знамена горцев и Райхенского гарнизона, мое собственное знамя и стяг Императорской гвардии. Но выше всех, на краю уцелевшей части купола, полоскался на ветру, в лучах восходящего солнца, флаг Райхенской империи.

Всего за сутки с лишним боев в Райхене погибло шесть с половиной тысяч человек. Свыше пятнадцати тысяч было ранено, из них чуть меньше трех тысяч стали инвалидами. Большое число убитых объяснялось крайним ожесточением людей и морозом на улице. Многие раненые просто замерзли ночью, прежде чем им успели оказать помощь.

Расследование мятежа шло две недели. Каждый взятый в плен мятежник предстал перед судом. Но вскоре Аврелий помиловал всех рядовых революционеров, заявив, что, только отказавшись от мести, можно остановить цепь насилия. Этот указ сразу сравнили со знаменитым указом императора Антония «О прекращении кровопролития», остановившим гражданскую войну.

Аврелий конфисковал все имущество практически всех лидеров Сената, Ассамблеи и Союза промышленников. Немалая часть этих денег ушла на компенсации пострадавшим. За счет казны было восстановлено все поврежденное жилье. Были выплачены разовые компенсации всем пострадавшим в битве, назначены выплаты семьям погибших и инвалидам. Без деления на наших и ненаших. Семьи погибших защитников Сената получили столько же, сколько и семьи солдат, погибших во время его штурма.

Эти решения Аврелия критиковали все, но он был непреклонен. Присвоив себе практически диктаторские полномочия, император не стал железной рукой наводить порядок. Он просто навел порядок.

Сенат, Ассамблея дворян и Союз промышленников были распущены. Их полномочия серьезно пересмотрены. Политическая система страны рухнула, и теперь ей требовался капитальный ремонт.

Страна дошла до точки, за которой уже ничего не было. Только кровавый Хаос полномасштабной гражданской войны. Аврелий до последнего хотел избежать кровопролития, но в решающий момент не дрогнул.

Империя была спасена высокой ценой. А меня ждала другая битва…

Интерлюдия третья

Две правды

В маленькой камере холодно и сыро. Каменные стены вытягивают тепло, на кладке оседают капельки влаги, а вентиляция на такой глубине слабая.

В камере двое. Худощавый маг, с холодным цепким взглядом, сидел за простым деревянным столом. Перед ним на деревянной чурке сидела девушка, ее руки были вывернуты назад и прикованы к стене.

Несмотря на разбитые губы, синяк под глазом и разорванную одежду, девушка выглядела привлекательно. Черный балахон с нее давно сорвали, и она осталась только в короткой рубашке и штанах из некрашеного льна.

Маг смотрел на молодую пленницу с невольным сочувствием. Девушка его ненавидела и не пыталась скрыть свою ненависть.

– Ты ведь ровесница моей дочери…

– Ты про отродье демонов? – попыталась усмехнуться она, но скривилась от боли.

– Да. Извини, но с этим ничего поделать нельзя. Мне самому больно находиться в этой камере, – честно сказал маг, имея в виду замурованные в стенах мощные амулеты, вытягивающие магию.

– Зачем ты пришел… я уже все рассказала…

– Нет, не все. Палачи Совета магов не знали, какие тебе нужно было задавать вопросы. – Маг немного помедлил и спросил: – Зачем это все?

– Что?

– Зачем вы так упорно хотели разрушить Райхенскую империю? Вы заигрывали с полукровками и едва не погубили весь мир. Помогали Кунакскому патриархату. Создали в Райхене три культа, один за другим. Спровоцировали революцию. Пытались убить императора. Зачем все это? Ради чего?

– А ты… – пленница сплюнула кровь, – не понимаешь, тварь? Вы уничтожили нас, опозорили и стерли память о нашем клане, написав ложь! Вы, гнусные убийцы, напали на нас посреди ночи, а потом написали слезливую сказку о великой и благородной битве с Тьмой! А сами-то вы кто? Светлые маги?! Лицемерные лжецы, вы ничем не лучше нас!

– Этому тебя научили? – грустно вздохнул маг. – А как насчет другой истории? Истории про одну семью магов, жившую в красивом и тихом месте. Эта семья не была сильной или могучей. Ее члены не претендовали на звание Великих магов. Они не вмешивались в войны, а только оберегали свою землю и свой народ. А потом пришел другой клан. Сильный, опасный и жестокий. Его маги, не церемонясь, брали то, что хотели. А захотели они землю этой семьи. Они пришли и взяли ее, убив всех магов.

– Нет, не всех! Не всех вас, тварей, удалось убить!

– Верно, не всех. – В глазах и голосе мага появилась сдерживаемая доселе ярость. – Вы выжгли поля и сожгли дома. Вы убивали наших женщин и детей, решив, что вправе это сделать! Остатки моей семьи бежали в пустыню и там были обречены на смерть!

– Это была честная битва. Никто не виноват, что вы оказались слабее. Только вы сами! А потом вы вырезали всех, подло и… позорно напав, когда мы этого не ожидали!

– А как вы хотели?! Это Лебовские, Исмары, Лавантейны, Майлы и Гартхальды верили в благородство и честь. Они были Светлыми магами и верили в законы Правды. А потом пришли Даркхолы, научили нас закону Силы и сделали нас Ларанами. На вашу беду, мы оказались хорошими учениками.

Пленница повисла на цепях, вспышка ярости оставила ее без сил.

– Значит, все это из одной лишь мести? Из одной лишь мести вы едва не погубили наш мир. Из одной лишь мести вы решили уничтожить страну, которая вам в сущности ничего не сделала. Из одной лишь мести вы предали своего покровителя, наш мир… да и самих себя предали в руки Разрушительных сил.

– Уж кто бы говорил… – зло ухмыльнулась пленница. – Вы сами что-то не больно много помните о своей покровительнице. Тоже ведь ради мести у кого-то силу взяли.

– Не сравнивай нас! Мы ради своей мести не губили сотен невиновных людей!

– Да? А когда создавали империю, скольких вы в жертву принесли ради «блага страны»? Скольких ты сам убил ради этого? Вот поэтому мы и разрушим то, что вы так долго и упорно создавали! Мы погубим империю, и все ваши преступления окажутся напрасны! Вы увидите, как рассыпается пеплом все, что дорого вам!

– Все может быть, – пожал плечами маг.

– Ну как? Узнал, что хотел?

– Почти. Что твой клан собирается делать дальше?

– Уничтожить вас!

– Ясно, ты ничего не знаешь.

– Что дальше? Убьешь меня или отпустишь, чтобы поиграть в благородного Светлого мага?

– Никто тебя не отпустит, и ты это знаешь.

– Знаю! Вот и цена всему вашему благородству! Издеваться над пленными и убивать беззащитных! Мы убиваем в честном бою! Лицом к лицу, не так подло, как вы!

– Все сказала? – мягко спросил маг. – Вижу, что смерти ты не боишься. Ну так вот тебе еще одна причина, по которой я тебя сейчас убью.

Маг достал из кармана небольшой амулет – стрелу Порядка – и показал его побледневшей пленнице.

– Жаль тебя, девочка. Ты просто жертва древней войны, и тебя можно было бы простить, не ввяжись ты в куда более древнюю войну.

Два мага. Две правды. Кто из них прав?

Глава 6

Семья

Прибыв в родовой замок Ларанов, мы вошли через парадный вход. Как гости. Арья и Араэл не видели этой части замка и с восхищением рассматривали богато украшенные торжественные комнаты.

К моему удивлению, нас встретил вооруженный эскорт из двух боевых магов и четверых волшебников. На мой вопрос командир отряда ответил, что этого требует безопасность. Они провели нас через множество слоев защиты и постов охраны во внутренние жилые комнаты замка.

Я оставил Арью и Араэл в своей комнате, а сам сразу пошел к Данте. Эскорт разделился. Волшебники остались у двери, а маги пошли со мной.

Данте сидел, мрачный и нахохлившийся, на подоконнике и смотрел в окно. Он не глядя кивнул мне.

– Что случилось? – спросил я. – Был бой?

– Бой? Нет, была ловушка, в которую наши маразматики угодили всеми лапами!

Я сел за стол и налил себе вина.

– Давай подробности.

– Ночью несколько магов пробрались в замок. Естественно, отец, дядя, Гаспар Лавантейн и Ассаил Исмар все вместе пошли ловить! А маги… в общем, не вдаваясь в подробности, дядя умер от истощения, Ассаил в коме, отец и Гаспар лишены силы.

Хорошо, что я сел…

– Пять сильнейших магов клана…

– Не только. Даркхолы пожертвовали собой, но выбили почти всех стариков. Кроме этих пяти идиотов еще четверо потеряли бо́льшую часть силы и не скоро восстановятся.

Данте тяжело посмотрел на меня.

– Сейчас только мы с тобой понимаем, что нас ждет, и… по сути, мы сильнейшие маги в клане.

– А как же…

– У нас просто больше опыта. Мы, а не они сталкивались с Даркхолами в бою, мы знаем, на что они способны. А они первую же схватку проиграли. Я не понимаю, почему Даркхолы до сих пор не напали.

– Он ждут.

– Чего?

– Ждут, пока мы в достаточной мере осознаем всю суть происходящего. Проникнемся ужасом нашего положения. Они хотят, чтобы мы их ждали, подготовились к бою. И чтобы этот бой был честным, как во время войны темных и светлых магов. Клан на клан. Они хотят мести, брат.

– Ты думаешь…

– Да, я не удивлюсь, если они еще вызов пришлют по всем правилам! Они нападут открыто и днем. А это ночное нападение… они ведь не случайно именно лишали силы, а не убивали. Все продумано.

– Понятно, – медленно произнес Данте. – Оставить стариков без силы, а молодежь убить в открытом бою.

– Я думаю, самое время поступиться гордостью и просить помощи, – тихо сказал я.

– Лараны, взывающие о помощи… над этим будут смеяться вечно.

– И что?

– Никто нам не поможет, Маэл, – устало ответил Данте.

– Но это же темные маги! Совет магов не может просто пройти мимо этого.

– Ты не понимаешь, Маэл. Совет магов не позволит клану Даркхолов существовать дальше. Но другие кланы, даже Мак Танхи, ударят только «в самый последний момент», чтобы спасти детей и двух-трех выживших магов. Да! Они добьют Даркхолов, но именно добьют, после тяжелого для них боя, в котором будет полностью уничтожен клан Ларанов. Ты знаешь, почему все так рьяно искали неизвестных темных магов? Да потому что у всех есть свои «Даркхолы» в прошлом! Астреяры, Кархары, Мак Танхи и другие боялись, что это их древние враги восстали из могилы, чтобы мстить! Ты бы видел, с каким облегчением все они вздохнули на Совете магов…

– Значит, все, – спокойно сказал я.

– Ты не Ларан. Это все знают. Ты можешь уйти и отомстить за нас потом.

– Еще одно слово – и я тебе морду набью, – спокойно сказал я. – Понял?

– Понял, – усмехнулся Данте. – Но это глупо.

– Глупо драться за свою семью?

– Она ведь тебя предала.

– Те, кто меня предал, сейчас просто старые шептуны, завтра они будут историей, а семья останется.

– Завтра мы все будем историей.

– Пусть так. Но я буду частью этой истории.

Райхен еще не успел отойти от тяжелой битвы, а я уже знал, что мне предстоит еще одна. На этот раз речь шла не о чем-то глобальном, не о спасении мира, и даже не империи, а только одного клана.

Данте пропал сразу после схватки с хаоситами в подземелье. Мне было не до этого, но едва закончилась битва, я получил сообщение от него. Всех Ларанов и их вассалов вызывали в родовой замок.

Я не получил вызова, но, как сказал мне Данте, только потому, что про меня банально забыли. Маги просто не подумали, что я не получу обычного вызова, так как меня одного официально изгнали из клана. Поэтому брат отправил мне персональное приглашение.

Гадать о причинах столь поспешного вызова не приходилось. Даркхолы – древний клан темных магов, уничтоженный Ларанами около тысячи лет назад. Как оказалось, рано его записали в уничтоженные.

Теперь они жаждали мести, и ничего удивительного в этом не было. Их планы потерпели крах, и теперь Даркхолы захотят просто и без затей нас уничтожить.

Я понимал, что нас ждет, и поэтому старался закончить все свои дела. Я рассчитался с Мелиссой, Джоном и всеми своими бойцами, поговорил с Харальдом и Аврелием.

Брать с собой я решил только Араэл и Арью. Идти придется через Изнанку, а мне и Арью будет сложно провести там. Раньше это вообще считалось невозможным, но, возвращаясь из Инферно, мне удалось пронести через Изнанку Марию.

Мне нужно было поговорить и с Тирионом насчет Агнессы. Я не стал ходить вокруг да около и задал ему прямой вопрос:

– Ты любишь Агнессу?

– Что? С чего такие вопросы?

– Да или нет? – Я серьезно посмотрел на Тириона.

– Да, – раздраженно ответил парень.

– Насколько серьезно?

– Слушай!..

– Просто ответь.

– А ты ее отец, чтобы такие вопросы задавать?

– Если ты ответишь, я тебе скажу, кто ее отец.

– Серьезно, – нехотя ответил Тирион. – Сейчас скажешь, что ты ее отец?

– Нет, не я. Ее отец Аврелий.

– Как?! А… получается… Ох, блин!

Тирион достаточно долго был моим помощником, чтобы сразу все понять.

– И что это означает? Что мне нельзя быть с Агнессой? – хладнокровно спросил немного побледневший от волнения парень.

– А если я скажу «да», что ты сделаешь?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Потом я усмехнулся и покачал головой.

– Я так и думал. Но все проще. Если у Аврелия и Фелиции родится сын, то о происхождении Агнессы никто не должен узнать.

– Не дурак. А если не родится?

– Тогда тебе придется короновать Агнессу и стать консортом[15].

Тирион помрачнел и задумался.

– А мне дадут это сделать? – резонно спросил он.

– Не знаю, тебе придется просить помощи у магов, армии, возможно, у некоторых дворянских кланов.

– А ты где будешь?

– А меня к тому моменту в этом мире уже может и не быть.

Парень с удивлением посмотрел на меня, но ничего не стал спрашивать.

Разговор с ученицей оказался более сложным. Узнав обо всем, Шеала собралась пойти вместе со мной и очень обиделась, когда я ей отказал.

– Почему вы мне не доверяете? Я уже не такая слабая, как раньше! Почему вы думаете, что я подведу вас?!

Я устало вздохнул.

– Что за глупости… – Я сел на кровать и, взяв девушку за руку, посадил ее рядом. – Это дело моей семьи, понимаешь? Это дело Ларанов, и я не хочу втягивать в эту войну тебя.

– Но я же ваша ученица!

– Вот именно поэтому я и оставляю тебя здесь. Ты моя ученица, Шеала. Я тебя многому не успел научить, но главное все же успел сказать. Дальше ты справишься и сама.

Мы сидели в небольшой уютной спальне, в жилом крыле императорского дворца. Мой дом был разгромлен культистами, да и не хотелось мне сейчас туда возвращаться. На улице уже темнело. Арья ушла поговорить о чем-то с представителем своей семьи в Райхене. Араэл прощалась с Фелицией.

– И что мне делать?

– Служить императору. Ты знаешь Мелиссу и Джона, они помогут тебе.

Шеала сидела, опустив голову, и слушала меня. Пока я говорил, она не произнесла ни звука.

– Я бы, может, и взял тебя с собой, но мне больше некому доверить все это здесь, в Райхене, – тихо закончил я. – Ты моя ученица, и, видят боги, после Араэл ты лучший подарок судьбы.

– Правда?

– Зачем мне врать?

Она устала после тяжелого боя. Физически и, что важней, – морально. Война – жуткая вещь, и Шеала еще долго будет вспоминать эти дни. А сейчас ей очень не хватало простого человеческого тепла.

– Ложись.

– Что?

– Просто ложись рядом со мной и закрой глаза.

Девушка прилегла рядом, положив голову мне на плечо. Я свободной рукой начал поглаживать ее по волосам, шее и спине. Просто гладить.

Шеала расслабилась и стала дышать глубже и спокойней. В комнате было тепло, но я все равно укрыл девушку пледом и поглаживал ее, пока она не уснула.

А вот мне теперь уснуть было сложно. Кроме тяжелых мыслей о судьбе клана, я невольно думал о прекрасной девушке, лежащей рядом. Во сне она прижималась ко мне так близко, что ее теплое дыхание щекотало шею, а аромат волос…

Я легко мог бы соблазнить Шеалу, но что было бы потом? Ей и так в жизни досталось, чтобы еще и я с ней поступал не лучшим образом.

Ночью в комнату вошла Арья. Она постояла, глядя на нас, думая, что я сплю. Потом чему-то улыбнулась, покачала головой и тихо вышла.

Как-то так странно получилось, что дальнейшую судьбу клана решили мы с Данте. Когда я зашел к брату, у него уже сидели Кали и Райхард Лебовский.

– Кто возглавит клан? – спросила Кали.

Райхард Лебовский с мрачным видом отвернулся к стене.

– Этот вопрос можно будет решить потом, – поморщился Данте. – Выберем из тех, кто переживет бой.

– Клан должен вести в бой его глава, – твердо сказала девушка. – А иначе никак.

– Мою дочь должны принять в клан, – вмешался я.

– Это не обсуждается, – кивнул Данте.

– Вот именно! – неожиданно воскликнул Райхард. – Пока я глава клана, отродью демонов здесь не место!

– Спасибо, что напомнил, отец, – любезно улыбнулся Данте. – Я забыл тебе сказать, что ты больше не глава клана. Араэл Лебовская аха Ларан будет официально принята в клан, как только у нас появится время для официальных церемоний.

– Так кто? – повторила свой вопрос Кали.

– Я думаю, главой клана должен стать Маэл, – медленно проговорил Данте.

– Что за…

– Подожди. Ты политик, правая рука императора Аврелия. Нам будет не до гордости, другие кланы накинутся на нас, а Маэл сможет защитить клан в это очень непростое время, – последние слова брат сказал уже не мне, а отцу и Кали.

Мы с Кали переглянулись.

– Да он даже не маг! Как только Райд Асмуд его не прихлопнул?!

– Отец. Он маг, более того, он твой сын, как бы ты ни отрицал это.

– Да он уничтожит клан!

– Так! – Данте резко встал и подошел к отцу. – Это ты поставил Ларанов на грань гибели! Тебе ли судить Маэла после той идиотской войны с Астреярами?! А что устроил ты на том совете клана!

– Щенок! Ты смеешь меня судить?!

– Да, отец, смею! Потому что ты поставил свои личные интересы выше интересов клана и привел его к гибели!

Райхард Лебовский, человек, которого я уже никогда больше даже в мыслях не назову отцом, побагровел. Он вскочил и поднял руку в неосознанном жесте, но вокруг ладони ничего не появилось, вообще ничего. Бывший сильнейший маг клана Ларанов начисто был лишен силы. Быть может, через пару лет она к нему вернется, а может, и нет.

– Так что сейчас ты вообще не вправе что-либо советовать, а тем более запрещать нам!

Райхард молча вышел и хлопнул дверью.

– Данте, главой клана должен быть ты.

– Маэл, послушай…

– Я тебя уже послушал, теперь ты послушай меня. Это твоя доля. Ты к этому шел с детства. Данте, ты уже глава клана. Тебе уже подчиняются.

– И какое это имеет значение?

– Очень большое. Ты член Совета магов, а меня там никто никогда не примет. Ты знаешь глав кланов гораздо лучше меня и интриговать среди магов можешь лучше, чем я когда-либо смогу.

– Он прав, – поддержала меня Кали. – Как ты думаешь, почему никто, кроме тебя, даже не заикнулся об этом? Все решили, что ты возглавишь клан.

– Я не гожусь для этой должности.

– Тогда давай предложим стать главой Ларанов кому-нибудь другому, – предложил я. – Например Райду Асмуду?

– Маэл, я возглавляю Молодых магов, я убедил их взбунтоваться против своих кланов! Как я могу сейчас их бросить и предать, став главой клана?

– Наоборот. Именно так ты и можешь добиться того, за что боролся. Ты станешь главой клана и сможешь изменить мир магов. Кто, как не ты, начнет определять правила, по которым жить магам? Бунтовать хорошо в молодости, но подумай сам, чего ты добился своим бунтом? Сколько уже погибло Молодых магов и сколько еще может погибнуть? А сейчас у тебя есть реальный шанс что-то изменить.

– Есть еще одна причина, – вмешалась Кали. – Тебя никто из клана не изгонял, а Маэл ренегат. Назначить его главой клана мы не можем, а отменить решение об изгнании Маэла может только…

– Глава клана, – устало добавил Данте.

Данте очень не хотел брать на себя такую ответственность, но деваться ему было некуда. Никто, кроме него, не мог возглавить клан. Дело не только в магической силе, но и в опыте и знании политики кланов. Данте во всем этом разбирался лучше нас всех.

Но потом он мне отомстил весьма своеобразным способом. Кали уже ушла, а мы продолжали обсуждать будущее клана, стараясь не думать о том, что этого будущего может и не быть.

– Есть одна причина, по которой я отказался, – между делом заметил я. – Я ведь правая рука императора. А если я еще буду главой клана… Сам понимаешь.

– Опасаешься, что Аврелий этим воспользуется?

– Не хочу искушать его. Кроме этого, воспользуется он или нет, а опасный перекос во власти это создаст. Не стоит рисковать.

– Ну да. Хотя не все так страшно. С этой войной кланов пора заканчивать. Для начала надо помириться с Астреярами, заключив брак.

– И почему ты на меня смотришь?

– Потому что кроме тебя некому.

– То есть как?

– Очень просто, Маэл. Астреяры тебя ненавидят больше всех других Ларанов, кроме, пожалуй, отца. И это все знают. После этого союза всем станет ясно, что между нами мир на самом деле, а не на словах.

– Вот как…

– Я сам хотел жениться, но как главе клана, – Данте с лукавым видом развел руками, пытаясь показать, что сожалеет об этом, – сам понимаешь… Мне никого, кроме как из нашего клана, нельзя будет брать в жены.

– Смеешься? А ты не думаешь, что тебя с твоим предложением просто пошлют?

– Нет, – совершенно серьезно ответил он. – Нам обоим нужен мир. Райд Асмуд согласится, никуда он не денется. Для них тоже ситуация давно зашла в тупик. Им нужно мстить тебе за Хагнию, но ты помощник императора. А так они могут с полным на то основанием простить тебя. Ты ведь формально станешь их родственником.

– А мое мнение значения не имеет?

– Нет.

– Хорошо. Кого ты мне предлагаешь в жены?

– Шеалу Асмуд.

Я усмехнулся. Ну да, кого же еще?

– Это еще одна причина, из-за которой Райд Асмуд согласится. Шеала вернется в клан, и они отдадут ее тебе в качестве жены. Фактически она так и останется твоей ученицей, но формально у клана Астреяров не будет никаких претензий ни к ней, ни к тебе. Они с Шеалой попали в ловушку. Она им не нужна сама по себе, но, прославив ее как самую талантливую из молодого поколения Астреяров, они вынуждены бороться за нее, ведь иначе их не поймут в обществе. А это легкий выход из положения.

Что я мог на это сказать?

План защиты был прост. В сложившихся условиях мы могли только уйти в глухую оборону и надеяться на крепость стен, построенных предками. Многослойная динамическая защита, использование старых запасов и полный контроль всех ближайших источников силы.

Но, не ограничиваясь только обороной, мы готовили врагу ряд сюрпризов. Для этого мы рассчитывали прямо на местности во время боя создать несколько магических фигур и устроить пару ловушек.

Всех пригодных для боя магов Данте разделил на отряды, определив каждому свою задачу. Я был назначен командиром атакующего отряда. Нам доставалась самая опасная часть работы – выходить за пределы замка и атаковать врага.

Сам Данте, как глава клана, командовал сражением и возглавлял резервный отряд. Он должен был вступить в прямое столкновение с врагом только в самый последний момент. Либо в решающий миг боя, либо перед самым концом…

Кроме этого, было создано два защитных отряда и один оборонительный. Защитники должны были следить за магической защитой замка. А оборонительный отряд должен был непосредственно встречать врага.

К сожалению, далеко не все понимали всю серьезность ситуации. Молодежь и особенно девушки далеко не сразу поняли, по какому принципу мы с Данте составляли отряды.

Выслушав очередную тираду, полную праведного гнева, от девушки, недовольной отправкой в тыл на последнюю линию обороны, я взорвался.

– Так! – Я с силой ударил ладонью по столу. – Да когда же вы поймете, что это не героическое сражение из книжек по истории?! Это смертельная кровавая мясорубка! В самом лучшем исходе половина клана будет мертва! Вы что, не понимаете, почему мы ставим слабых и старых магов на самые опасные места? Почему, по-вашему, старики молча кивают, узнав, что мы определяем им позиции, с которых они отступить не смогут?!

Все молодые парни и девушки испуганно притихли.

– Да потому что они понимают, что жертвуют собой ради будущего клана. Ради вас.

– И чем же я лучше них? – робко спросила девушка из семьи Исмар.

– Да тем, что ты сможешь детей родить. А мы нет. Если вы выживете – клан будет жить. Если вы погибнете – то от того, что мы останемся живы, не будет никакого смысла. Это понятно?

– А где встанешь ты? – спросил старый маг из семьи Лавантейнов.

– Я? – Я стер отметку на карте и нарисовал новую, в самом центре планируемой ловушки. – А я встану здесь.

– Ты с ума сошел? – спросил Данте.

– Я там выживу! – твердо ответил я.

– Но…

Мы с братом на мгновение посмотрели друг другу в глаза. Потом он с еле заметной тоской в глазах кивнул.

Я там выживу. В центре противоборствующих сил, в месте, где время и пространство сойдет с ума. Ведь, пожалуй, именно в этом мое преимущество перед всеми другими магами. Опыт жизни в Инферно научил меня выживать в таких вот пространственных бурях. Я проживу там достаточно долго, чтобы заманить клан Даркхолов в грандиозную ловушку. А оттуда никто не выберется.

Араэл выделили свою комнату, а Арья осталась у меня. Со вчерашнего дня мы толком и не разговаривали друг с другом. Сейчас мне о многом хотелось поговорить с ней, но я не знал, с чего начать.

Арья стояла возле окна и задумчиво накручивала прядь волос на палец. В комнате было темно, электричества в замке не было, а свечей слуги не догадались занести. Я мог бы осветить комнату магией, но это, похоже, уже наша традиция – разговаривать в полумраке.

– Данте разрешил тебе вернуться в клан?

– Да, но он поставил условие.

– Какое?

– Я должен взять в жены Шеалу, чтобы Лараны и Астреяры могли заключить мир.

– О, – протянула Арья.

– Что ты об этом скажешь?

– Что я скажу? А зачем мне что-то говорить?

– Арья… – устало вздохнул я.

– Шеала будет счастлива, первое время точно.

– Почему ты так думаешь?

– Она по уши в тебя влюблена. Причем это не подростковая влюбленность, а вполне серьезные чувства. И ты тоже в нее влюблен, – немного грустно добавила Арья.

– Ты ревнуешь?

Девушка долго молчала, прежде чем ответить.

– Самое интересное… нет. Должна бы, но не ревную. – Опять надолго замолчав, Арья долго думала, кусая нижнюю губу. – Она для меня как младшая сестра. Может быть, поэтому. А может, потому что между нами все равно ничего не может быть…

Маги обычно не придают сексу большого значения, так же как и любви. Маг должен контролировать свои чувства и страсти холодным разумом, а не подчиняться им.

Все кланы магов, и семьи некромантов тоже, много думают о потомстве, наследниках и продолжателях дела клана или семьи. Магические способности и их сила передаются по наследству. У сильных магов рождаются дети с сильными магическими способностями, у слабых магов – со слабым даром.

Склонности к той или иной магии тоже передаются по наследству. Занимаясь селекцией, можно усиливать или уменьшать те или иные качества в клане, направлять его развитие.

Как нетрудно догадаться, чувства людей при этом не имеют никакого значения. Мужчине и женщине просто приказывают жениться и заводить детей. Клан при этом определяет все: количество и пол детей, время их зачатия.

Как правило, между супругами складываются более-менее теплые отношения. Но совершенно обычной ситуацией является, когда муж и жена не живут вместе и практически не общаются. Более того, они оба могут иметь любовников и этого не скрывать.

Правило в этом случае только одно – ничто не должно выйти за пределы клана. Внутри может быть что угодно, но никто за пределами клана ничего знать не должен. И это правило строго соблюдается. К примеру, инцест для магов скорее норма, чем извращение. Все кланы следят за чистотой крови, а негативные последствия от близкородственных связей преодолеваются с помощью магии и точных расчетов.

Вторым правилом является запрет на незапланированных детей, особенно от внебрачных связей. Магам сложно завести детей, поэтому это правило обычно легко соблюдается. Сложности начинаются, когда маг заводит отношения с волшебницей или простым человеком. В этом случае дети рождаются без способностей мага вообще или с ослабленным даром – например, я и Шеала.

Именно это и стало позором для Райхарда Лебовского. То, что у него родился сын от простой волшебницы, а не сам факт подобной связи.

Есть еще одно правило, вытекающее из второго. Полный запрет сексуальных связей между магом и ша’асал. Это очень странно, учитывая то, что ритуал Единения создает очень глубокую и тесную связь между ша’асал и ша’атар.

Не полагаясь на сам факт запрета, в ритуал были внесены заклятия, полностью блокирующие возможность магу и некроманту завести детей друг от друга. И более того, по негласной традиции все подобные пары, как правило, однополые либо с большой разницей партнеров в возрасте.

В этом плане я и Арья исключение из правила.

– Я давно хотела у тебя спросить, но не решалась… а в мыслях у тебя такое прочитать сложно.

– Что?

– Чем ты будешь платить за помощь Лорда демонов?

– Лорда Инферно, – поправил я Арью. – Чем расплачиваются за сделку с демоном?

– Но…

– Я должен отслужить Тирраалу тысячу лет как член клана Ларанов и еще по тысяче лет за каждый раз, когда я занимал у него силу, – спокойно сказал я. – Ну и еще, я у него как-то демонов одалживал, но это мелочь. Всего сотня лет.

– Вот как… и что потом?

– Потом еще сотня лет на службе у Хозяйки небесных садов, а потом я буду свободен.

– Как долго…

– Это с какой стороны посмотреть. В Инферно время практически не воспринимается. Годы идут, но ты их не замечаешь.

– Я после смерти попаду в мир мертвых.

– Будешь служить Смерти?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Это не обязательно, но там больше все равно делать нечего.

– Извини, – тихо сказал я.

– Ничего, – сухо ответила Арья. – Я не боюсь смерти. Раз ты твердо решил…

– Извини. Я не хочу умирать… не сейчас, когда все так неустойчиво. Может быть, это глупо и смешно, если сравнивать с тем, что меня ждет, но я люблю страну и не хочу, чтобы она погибла. Но выбора у меня нет, Арья. Я просто не вижу его. Только рискнув всем и поставив на кон собственную жизнь, я смогу победить Даркхолов.

– Все так плохо.

– Да. Я ненавижу… отца Данте, но он сильный маг, как и другие главы семей. Они втроем могли бы уложить четверть клана Даркхолов, а то и треть. В этом случае мы с Данте и Араэл справились бы с другой четвертью, а оставшихся добить было бы несложно. А теперь…

– От меня потребовали до конца следующего года зачать первого ребенка, – глухо сказала Арья. – Отказаться я не могу.

– Я знаю.

– Маэл, кто я для тебя?

– Близкая подруга, верная соратница, надежная напарница…

– И все?

– Нет, не все. В этом вся проблема, Арья, что это не все… А кто я для тебя?

Девушка долго молчала, прежде чем ответить.

– Не знаю… я тебя ненавижу…

– За сестру, – проглотив комок в горле, тихо сказал я.

– Не только. Уже давно не только из-за сестры. Я тебя за многое ненавижу, но больше всего за то, что люблю тебя.

Я не знал, что на это ответить. Арья подошла и села рядом со мной. Я взял ее руку и начал поглаживать пальцами.

– Я не знаю, когда влюбилась в тебя… может быть, в Риоле. Может быть, когда ты ушел в Инферно, а быть может, когда увидела в первый раз… на том балу. Я ведь не сразу узнала, кто ты. Мы ведь даже станцевали пару вальсов, хотя ты об этом давно забыл.

– Что же нам дальше делать?

– Ты у меня спрашиваешь? – сквозь слезы попыталась улыбнуться Арья.

– А у кого же еще мне это спрашивать? – Я крепко обнял девушку и зарылся в ее волосы.

– Ты женишься. Я заведу детей. Так и будем жить…

– И время от времени вздыхать на тему «Как бы все могло быть».

Арья тихо вздохнула. Мы оба знали, что всего этого не будет. Просто не будет. Не женюсь я ни на ком.

Я крепко прижимал Арью к себе и поглаживал по спине и волосам. Аромат ее волос сводил с ума и не давал думать ни о чем другом. Я немного отстранился и, вытерев Арье слезы, медленно провел кончиками пальцев по ее губам.

Девушка закрыла глаза. Обнимая ее одной рукой, я продолжал поглаживать пальцами ее лицо и шею. Арья не шевелилась, словно боясь вспугнуть меня.

Традиции, приличия, правила, запреты – какое все это имеет значение перед лицом смерти! Какой во всей этой ерунде смысл, если мы можем не дожить и до заката будущего дня? Я откинулся на постель, увлекая Арью за собой…

Мы долго ласкали и целовали друг друга. Арья расцарапала мне спину, а я в отместку защекотал ее. Потом, мокрые и уставшие, мы просто лежали обнявшись. Нам уже не нужны были слова, чтобы понять друг друга…

Даркхолы шли не таясь. У нас было время подготовиться, хотя и так почти все уже было готово. Я вывел свой отряд за ворота замка. Со мной была Кали, с десяток наших волшебников и пятеро магов. Араэл, оседлав лэртага, спряталась на обратной стороне надвратной башни. Арья пока оставалась в замке.

– Азфарил, Лартанал.

Демоны послушно появились передо мной. Я быстро отдал им приказания.

– Все поняли?

– Да.

– Если все сделаете правильно, я отдам вам души магов.

Оба демона жадно оскалились и исчезли. Душа мага – ценная добыча для демона. Это я очень хорошо понял в Инферно. Там многие пытались завладеть моей.

– Все все помнят? – спросил я. – Сейчас начнется.

Даркхолы не думали скрываться. Зачем, если разница в силе столь очевидна? Но атаковали они без скидок на нашу слабость. Мощный слаженный удар обрушился на защиту замка, сразу задав тон сражению.

Когда в заклинание вкладывают столько сил, оно уже вопреки желанию мага становится видимым, принимая наиболее подходящую форму. Черные стрелы и копья дождем посыпались с неба. А щит замка принял форму мерцающего серебристого купола.

Мы ничего не делали, а просто стояли, прикрытые краем щита. Наша задача другая.

Даркхолы не стали ждать разрушения основного слоя защиты замка и послали в атаку бойцов – волшебников, боевых магов и даже простых людей.

– Приготовиться! – скомандовал я.

Кали сплела свое любимое заклинание – смертельную вьюгу. Волшебники метнули в наступающих врагов молнии и огненные шары, просто чтобы прощупать их защиту.

Основной удар, конечно, приходился на нас, потому что мы закрывали собой ворота замка. Но многие решили попытаться ворваться в замок с других сторон.

Недурной план, между прочим: втянуть магов в силовое противостояние, послать бойцов в лобовую атаку и одновременно ударить с других сторон, чтобы разделить наши силы…

Со времен Инферно я не видел столь яростного и жестокого боя. Все вокруг пылало в разноцветном магическом огне. Сотни самых разнообразных вызванных существ, духов и демонов сражались друг с другом. От сталкивающихся заклинаний во все стороны расходились волны магической энергии.

Даркхолы упорно наступали, ломая один за другим слои нашей защиты. Атаки шли волнами, одна за одной. Они могли себе позволить менять людей и давать им отдых. А нам не оставалось ничего другого, кроме как держаться, медленно отступая к замку. В итоге они потеряли двух бойцов, а мы трех, и еще двое были тяжело ранены.

Но тем не менее пока все шло по плану.

– Кали!

– Готова!

«Арья. – Я мысленно обратился к напарнице. – Давай!»

Я достал шпагу и тщательно замаскировал себя магией. Сейчас в творящемся вокруг хаосе сражения сложно что-то разобрать. Всего в полусотне метров от нас стояли бойцы Даркхолов. Они готовились прорваться в замок, как только маги пробьют брешь в нашей защите.

– Сейчас!

Между нами и врагом началась снежная буря. Красивое зрелище – пламя на земле и метель над ним. Я бросился вперед, прямо в огонь и метель. Проскочив между потоками силы и уклонившись от убийственных заклятий, я оказался за спинами противника.

Вьюга Кали – смесь магии холода и смерти – не могла пробить щитов Даркхолов, но и не давала убрать их. Смертоносная метель за доли секунды убьет любого, не защищенного магией.

Вокруг Даркхолов закружились призраки из мира мертвых. Маги отвлеклись на них и не заметили меня, пока я не подошел на расстояние удара шпагой.

Проскользнув между двумя бойцами врага, я оказался внутри их защиты. Один точный удар изнутри – и она рухнула. Голодные призраки с воем накинулись на беззащитных перед ними людей. Их должны были прикрывать маги, но им самим сейчас пришлось защищаться от вьюги.

Ярость и жажда крови охватили меня. Не нужно было сдерживаться, не нужно было думать о последствиях, надо было только убивать. Я улыбнулся: жаль, что враг сейчас меня не видит.

Прежде чем Даркхолы поняли, что происходит, я убил троих. Потом, конечно, стало жарковато…

Сверкали заклинания, звенела сталь, ревели демоны, и не хуже них кричали маги. В огне, дыму и снежной метели ничего не было видно. Даркхолы, доведенные до бешенства, били вокруг магией Хаоса, уничтожая призраков Арьи, созданных мной фантомов и даже землю и воздух.

А я убивал их. Через пару минут боя я был весь в крови, меня три раза зацепили сталью и один раз хорошо приложили молнией. Но я чувствовал себя в своей стихии и ничего не боялся.

Я оттянул на себя всех бойцов Даркхолов. Среди них были обычные на первый взгляд люди, но слишком быстрые, ловкие и опасные для простых людей. Они скоростью реакций, умением чувствовать магию неприятно напоминали мне Карла Хило, давно убитого мною генерал-губернатора Восточной области.

Это были очень опасные противники, и первая же моя ошибка стала бы роковой. Драться приходилось на самом пределе своих возможностей. И врага это пугало. Они видели, что я веду себя как демон, не боюсь смерти и убиваю с видимым удовольствием.

И я ведь даже не обманывал их. Я действительно был рад тому, что убиваю врагов. Тайных кукловодов, а не их марионеток. Не простых райхенцев, а темных магов и хаоситов.

Араэл пролетела над нами и сверху спикировала на стоявших чуть подальше Даркхолов. Эти маги не шли в ближний бой, а издалека поддерживали бойцов. И это уже были не рядовые враги.

Они не заметили вовремя угрозы с неба и не успели среагировать на нее. Араэл приземлилась прямо на мага, растоптав его. Лэртаг тут же откусил голову у другого седого Даркхола, а Араэл убила магией еще одного.

Оторопевшие Даркхолы через мгновение пришли в себя и ударили рыжеватым пламенем. Но Араэл уже взлетела в небо. Демон двумя мощными взмахами крыльев разогнался и исчез в облаках дыма, спасая свою наездницу от мести.

Бойцы отступили от меня и бросились к магам. Они поняли свою ошибку, и второй раз этот фокус уже не пройдет. Я бросился назад, к своему отряду.

Бой продолжался еще минут двадцать. Я и Араэл сделали по две вылазки, но уже без такого успеха. Мне удалось убить одного бойца и двух волшебников, а Араэл вообще никого не убила и даже не ранила. Даркхолы теперь знали о ней и тщательно следили за небом.

– Назад, в замок! – наконец приказал я. – Отходим в замок!

Маги и волшебники с заметным облегчением побежали к замку. Я, Кали и Араэл прикрывали их отступление.

– Кали! Я к замку, прикрою тебя от ворот!

Девушка кивнула, удерживая между нами и противником снежный шторм. Я побежал к воротам замка, не оглядываясь назад. Но какое-то предчувствие заставило меня повернуться, не добежав до ворот.

Даркхолы, несмотря на маскировку и иллюзии, поняли, что мы отступаем, и бросились в атаку за нами.

– Кали! Назад! Быстро!

Я собрал силы и ударил самым простым и мощным заклинанием из своего арсенала. Просто вызвал сильный ветер, чтобы и задержать врагов, и прикрыть Кали. Девушка побежала было ко мне, но потом остановилась и повернулась к врагу.

– Сзади! – с отчаянием крикнул я.

Маг появился между нами и, прежде чем я успел что-то сделать, ударил Кали в спину. Она выдержала первый удар. Я метнул в спину врага воздушное копье, но не пробил защиты.

Кали и Даркхол сражались друг с другом где-то секунд пять-восемь, не больше. Это был молниеносный поединок между двумя убийцами. Темный маг обманул Кали, пробил ее защиту и сжег девушке ноги…

Мой отряд уже был в замке. Звать их обратно не было времени. Вызвать подкрепление из замка тем более нельзя. Я бросился к сестре сам, прекрасно понимая, что это банальная ловушка.

Когда я подбежал к Кали, она еще была жива. Я ударил вокруг огнем, не заклинанием, а просто прямо сжигая свою силу в пламени. И, подхватив искалеченную девушку, бросился назад, в замок.

Там уже поняли, что происходит, и кто-то поддержал нас, накрыв сильными заклинаниями землю за нашими спинами. Но тот маг прорвался. Неожиданным ударом он пробил мою защиту. Ослепительно-белый огонь кинжальным всполохом обжег мой левый бок и бедро. Я упал и покатился по земле.

Пока я разворачивался и пытался остановить кровь, Даркхол добил Кали. Это был хладнокровно-расчетливый удар, рыжее пламя Хаоса в мгновение ока прожгло защиту девушки и дотла спалило ее тело.

– Интересно, много еще таких идиотов среди вас? – поинтересовался маг. – Кто-нибудь еще бросится тебе на помощь?

Я сжал зубы, тщетно пытаясь успеть собрать силу для удара. Слишком много я потратил только что. Он серьезно повредил мне ногу, так что достать его шпагой я тоже не мог. А маг тянуть не собирался, поняв, что никто не спешит меня спасать.

Он поднял руку, вокруг которой уже собирался рыжий огонь. Я замер, готовясь к последнему удару. Я хотел в момент смерти всю свою силу и жизнь вложить в один удар и забрать его с собой. Но это сделать можно было именно за мгновение до собственной смерти. Кали собиралась сделать то же самое, но не успела, опоздала на сотую или тысячную долю секунды.

Из клубов дыма и огня за спиной мага вылетела Араэл. Она летела на немыслимой скорости, как ветер пронеслась над землей и накинула аркан на шею мага. Он даже не понял, что произошло, когда неведомая сила схватила его за шею и вздернула вверх.

Я подскочил и, не обращая внимания на боль, бросился бежать к замку. Возле ворот меня ждали двое молодых магов из семьи Лавантейнов. Они прикрыли меня и сами заскочили внутрь. Вслед за ними в ворота влетела Араэл, проскочив между закрывающимися створками.

После боя снаружи внутри замка казалось тихо, но это было обманчивое спокойствие. Маги и волшебники суетились. В другом крыле замка слышны были крики, ругань и взрывы. Вершина одной башни рухнула и теперь лежала посреди двора.

Я сел на первую попавшуюся лавку. Ко мне подбежала тонкая девчушка и без спроса занялась моей ногой. Араэл слезла с лэртага и встала рядом.

Невольно я залюбовался дочерью. Сосредоточенная и напряженная, как тетива натянутого лука, готовая в любой момент ударить, она стояла и задумчиво смотрела в сторону.

– О чем думаешь?

– Пытаюсь понять, что нам делать дальше. Они не опасны, но…

Араэл обвела взглядом Ларанов, и я понял ее мысль. Действительно, Даркхолы оказались не столь опасным врагом, как я думал. Мы уже убили вместе два десятка, и не только волшебников, но и магов. Но нас было всего двое на весь клан, а остальные маги явно уступали в силе и опыте Даркхолам.

Уже погибло пятнадцать наших волшебников и семеро магов. Учитывая, что главы семей были выведены из строя, а Сенек, Далия, Инга и Кали убиты, расклад был явно не в нашу пользу.

Во двор спустился Данте. Он был рассеян и словно не видел ничего перед собой. Все потому, что он контролировал сейчас не одну сотню заклинаний, а заодно держал поток силы из тайников замка на наши защитные заклинания.

– Ты в порядке? – спросил он, не глядя на мою ногу.

– Да, – кивнул я. – Кали убита.

Данте кивнул, отдал пару приказов и опять ушел в главные заклинательные покои замка.

Первую часть плана с небольшими оговорками можно считать успешно выполненной. Мы выбили бойцов Даркхолов. И теперь они не рискнут пойти на штурм замка, а начнут осаду.

Замок Ларанов заботливо укрыла снежная буря, на стенах и башнях выросли ледяные фигуры: шипы, гарпии, тролли и просто глыбы льда. А снаружи бушевал огненный шторм.

Там, за стенами замка, плясали в причудливой пляске и сверкали всеми оттенками красного и желтого языки огня. Пламя кипело в бессильной ярости, тщетно пытаясь одолеть снежную бурю. Пока тщетно.

И снежная буря, и огненный шторм были всего лишь зримыми проявлениями мощных заклинаний. Даркхолы атаковали, а мы защищались. Сейчас шло прямое силовое противостояние. Клан на клан. Их сила против нашей. Победит тот, кто продержится дольше.

С одной стороны, у нас было определенное преимущество. Замок строился не один год, его стены укрепляли сотнями заклинаний, каждый камень знал своих хозяев. Это была наша территория, все источники силы находились под нашим контролем.

С другой стороны, их магия Хаоса была предназначена для разрушения. Они имели свои источники силы, и мы не могли ни отрезать Даркхолов от них, ни тем более сами перехватить силу. Ну и кроме этого, они банально были сильнее нас.

Магическая осада продолжалась весь день. Даркхолы время от времени устраивали штурм, пару раз я выводил свой отряд на вылазки. Мы потеряли еще троих волшебников и четырех магов, они – двух волшебников и одного мага.

– Пора, – наконец решил я после очередного штурма.

– Ты уверен? – спросил Данте. – Еще не поздно что-нибудь придумать.

– А что делать? Ждать помощи, которой может и не быть? Или ждать, пока им надоест и они пойдут домой?!

– Тихо. – Данте поднял руки в успокаивающем жесте. – Не я твой враг. Если у нас не получится, ты не успеешь уйти.

– И что? – Я усмехнулся и хотел сказать, что в любом случае мне не уйти, но вместо этого произнес другое: – Если у меня не получится, закрывайтесь в замке и держитесь, сколько получится. Может быть, кто-то из других кланов все-таки придет на помощь.

Я задумчиво посмотрел на брата. Когда мы еще с ним увидимся.

– Скорей всего, тебе придется искать другого мужа для Шеалы, – немного покривив душой, сказал я. – И позаботься об Арье.

Все знают, что после смерти мага его ша’асал непременно погибает. Но на деле все немного не так. Некромант погибает не сразу, а спустя какое-то время, и зависит это от того, где и как погиб маг.

В определенных случаях маг может передать часть связи со своим ша’асал другому магу. Если он на это согласен, если у него нет своего напарника-некроманта и если он может обеспечить некроманта силой. В общем, если слишком много «если».

– Конечно.

Под пристальным взглядом Данте я старался ничем не выдать своих настоящих мыслей. Пойми, брат, что я не просто рискую жизнью, а вполне осознанно жертвую собой, – он попытается меня остановить.

– Главное – продержаться. А дальше все пойдет как по маслу.

Рядом уже стояли отобранные маги из семей Лавантейнов, Лебовских и Исмар. Всего десять уже поживших, крепких магов. У некоторых была седина в волосах.

План был прост. Данте должен был ослабить защиту с одной стороны, как бы под давлением Даркхолов. Но ослабить неравномерно, оставив выступ – там как раз находилась новая пристройка к замку.

Приманкой послужит важный узел плетения магической защиты замка. Разрушь его – и щиты рухнут. Даркхолы не упустят этой возможности и пойдут в атаку.

– Почему не атакуют? – сквозь зубы процедил стоявший недалеко от меня маг.

Мы стояли рядом с хозяйственной пристройкой к замку. От нее после утреннего боя осталась только половина. Уже давно все было готово, начерчена магическая фигура, готовы заклинания, осталось только дождаться атаки врага, но ее все не было.

– Неужели догадались?

– Не могли. Должны клюнуть. Должны!

Мы все были смертниками и прекрасно это понимали. Для всех нас смерть уже была свершившимся фактом. Но ожидание выматывало.

Даркхолы понесли потери во время неудачного утреннего штурма. Они устали и разозлились. Осада не принесла видимых результатов и может длиться долго. А они могут бояться нападения других кланов. Они знают, что сейчас им не выдержать нападения Астреяров или Мак Танхи.

Я начал импровизировать. Для начала немного уменьшил контроль над источником силы. Это было очень опасно: перехвати его враг – и конец всему. Кроме этого, я намеренно ослабил ткань реальности вокруг нас. На самую малость, только чтобы это было заметно.

Через пару минут началась атака…

Нам нужно было просто продержаться и заманить как можно больше Даркхолов. После нескольких пробных атак враг ударил всерьез. На нас наступали сразу с трех сторон, а мы держались.

Вокруг нас все было в огне, пространство постепенно истончалось. Даркхолы сами помогали мне, пытаясь создать разрыв в ткани реальности и открыть проход в Хаос. Я собирался сделать почти то же самое.

Четвертая атака оказалась самой тяжелой. Враг давил так, что выдержать смогли не все. Первым погиб маг из семьи Исмар. Через минуту пропустил смертельное заклятие один из Лавантейнов. Я сам не смог отбить несколько ударов и теперь кашлял кровью. Коварное проклятие изнутри разъедало мои легкие.

Но мы продержались, и Даркхолы отступили.

– Азфарил!

Демон послушно появился рядом.

– Все готово?

– Да, хозяин. Архагал заявил, что не собирается подчиняться человеку.

– Где он?

– Уже нигде, – довольно оскалился демон.

– По моему приказу атакуете. Загоните всех сюда. Ясно?

– Так точно!

Азфарил отправился в Изнанку. Там уже стояла моя когорта – одно из подразделений легиона демонов Ялиры. Она как-то подумала, что будет забавно доверить мне центурию. Через год я, убив командира, стал командовать когортой.

Даркхолы пошли в новую атаку. Они погнали перед собой рыжий туман, прикрывавший их действия и сильно мешающий нам. Схватка была короткой, но очень жесткой.

Мне удалось отогнать рыжий туман и тяжело ранить одного противника. Погибло еще трое наших магов, но и у врага один был убит, а еще двое тяжело ранены.

Наши силы были уже на пределе. Но главное мы сделали. Даркхолы, не дав нам ни секунды передышки, начали новую атаку.

– Все! – сказал маг, имени которого я так и не вспомнил. – Докажи, что весной мы все были очень неправы!

Я сжал зубы. Все, жребий брошен. Я приказал Азфарилу и Лартаналу атаковать.

– Все назад в замок! – скомандовал я. – Быстро в замок!

– Что?!

– Бегом! Выполнять!!!

На мгновение маги замерли. Я обвел их взглядом. Они бросились назад, но на их месте остались стоять их точные копии.

Данте передал мне контроль над потоком силы из Инферно. Я едва не заорал от жуткой, но очень знакомой боли. Вся магия клана, все наши резервы и помощь от Тирраала сейчас досталась мне.

Еще через мгновение из рыжего тумана вынырнули Даркхолы. Взбешенные, они накинулись на фантомов и подарили мне бесценные секунды. Эти маги еще не знали, что оставшихся в тылу магов и волшебников гонят демоны. А может, и знали и поэтому так стремительно атаковали.

Поток силы словно разрывал меня изнутри. По жилам будто струился жидкий огонь. Волосы на голове уже тлели. По пространству вокруг меня пробежала дрожь. Рано, слишком рано!

Даркхолы остановились и посмотрели на меня. Они все поняли и, забыв про фантомов, атаковали меня. Мои щиты рухнули, огонь охватил тело. Я уже не мог защищаться и теперь надеялся только на то, что успею. Закончу свое дело раньше, чем он убьют меня!

– Лаэха-аран!!!

Из тумана и огня с древним кличем Ларанов выбежали маги. Они атаковали Даркхолов. Всего пятеро старых магов против двух десятков магов Хаоса. Пять смертельно уставших, обессиленных – против свежих и полных сил врагов. Я закрыл глаза и не увидел, как они погибали.

Пространство вокруг меня дрожало и прогибалось, пока не лопнуло прямо подо мной. Из огромного провала полыхнуло багровым пламенем Инферно. Поток силы ревел, закручиваясь в гигантской воронке, а пространство и время сходили с ума.

Сила уже сжигала меня дотла. Я открыл глаза и с трудом удерживался в сознании, паря в воздухе прямо над проходом в Инферно. Даркхолы бросились назад. Некоторые могли бы вырваться, но на их пути появились огненные силуэты. Высшие демоны, они что тут делают?!

– Лаэха-аран!!! – неожиданно прогремел жуткий демонический рев.

Демоны встали перед магами Хаоса и вступили в бой. Я успел увидеть что-то знакомое в аурах некоторых демонов. А потом ловушка захлопнулась, увлекая клан Даркхолов в глубины Инферно, где их ждали голодные демоны. Я, впрочем, этого уже не увидел.

Воронка затягивала за собой и меня. А сил вырваться не было. Водоворот силы подхватил меня и потащил к провалу. Я ожидал этого и не пытался сопротивляться. Я надеялся разрушить проход, когда окажусь в нем. Меня бы это убило, но выбора не было. Провал мог развалить замок.

Неожиданно меня схватили когтистые лапы. Кто-то, с натугой летя против ветра, вытягивал меня из воронки. Выяснять, кто это, времени не было. Собрав остатки силы, я запустил в провал взрывное заклинание. Оно вспыхнуло в проходе и разрушило его.

Нас отбросило ударной волной. Лэртаг уронил меня и улетел куда-то в туман. Одной смерти я избежал, но радоваться было рано.

Вокруг меня все рушилось. Провал в Инферно закрылся, но пространство вокруг оставалось слишком тонким, и рядом было чересчур много Хаоса.

Рыжий туман пульсировал и расширялся. Камни, земля, тела погибших и остатки пристройки медленно растворялись в нем. Ждать помощи было некогда.

Вокруг было много силы, но я сейчас был как кувшин с пробитым дном. Много ли им можно набрать воды? Вот и я не мог зачерпнуть нужного для заклинания количества силы.

Закрыв глаза, я представил себе нужный образ и направил силу в него, превратив себя самого в ее источник. Я вообразил, что в моих руках арфа, нарисовал в своем сознании ее точную копию и начал на ней играть.

Наигрывая на невидимой арфе беззвучную мелодию, я пел для мира Песнь весны. Неслышимая ни для кого музыка взлетала к небу и будила землю и воздух. Все вокруг двигалось в такт музыке.

По ткани мира опять пробегала дрожь. Но на этот раз она не разрушала, а наоборот, лечила раны.

Я играл на беззвучной арфе, как не играл никогда в жизни, вкладывая в музыку всю жизнь. Вокруг меня наступила весна. Тянулись к небу молодые ростки, распускались первые цветы.

Магия творения. Чистая изначальная магия, которую можно применять лишь раз в жизни. В таком заклинании нет слов или плетений, только чувства и фантазия.

Я не мог остановиться, даже если бы захотел. Песня не отпускала меня, пока я не доиграл ее до конца. Закончив, я без сил упал на траву…

Глава 7

Ледяная пустошь

Вокруг была лишь засыпанная снегом равнина. Ни гор, ни холмов, ни леса – ничего. Только снег и воющий ледяной ветер. Я ждал огненного шторма Инферно, а оказался посреди зимней бури.

– Что ж, – хладнокровно сказал я непонятно кому. – Ледяная пустыня так ледяная пустыня.

Идти куда-то не было ни малейшего смысла. Я просто сел в снег и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на обжигающий ледяной ветер.

Я был абсолютно беспомощен, не чувствовал ни воздуха вокруг себя, ни магии как таковой. Не знаю, сколько я сидел в снегу. Время в том месте не имело значения…

Когда открыл глаза, я увидел перед собой сотни призрачных фигур, с ненавистью смотрящих на меня. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто пришел навестить меня…

Тени ходили вокруг меня и стонали в унисон завываниям ветра. Многие набрасывались на меня, и от их касаний меня до костей пробирало жутким могильным холодом и болью. Практически все из тех, кого я убил, пришли меня проведать…

Я быстро узнал, что такое нестерпимый холод, голод и боль. Но сильней всего меня терзало даже не то, что эта пытка будет вечной, а одиночество и запоздалый стыд. Я вспоминал каждый миг своей жизни и мучился оттого, что никогда не увижу друзей. Их ждет посмертие, а меня вечная пытка в ледяной бездне…

Сколько я провел там часов, дней или лет – я не знаю. Время в этом месте не имело значения…

Очнувшись, я почувствовал тепло, запах жареного мяса и услышал треск костра.

– Просыпайся, – с легкой насмешкой сказали мне.

Голос был мне знаком. Я открыл глаза и сел. Прямо передо мной сидел Радеш, точно такой же, как в тот день, когда я убил его.

– Что? – с ироничной усмешкой спросил он. – Не ожидал увидеть меня здесь?

– Да, не ожидал, – честно признал я. – Ты заслужил лучшей участи. Это для меня тут в самый раз.

– Ты не меняешься, – вздохнул он и снял с огня сковороду с мясом. – Тебе, уж извини, не предлагаю.

Меня мучили жуткий голод и жажда, но я не сказал ни слова. Мы сидели в пещере по разные стороны от костра. Радеш на скамейке, а я на охапке гнилой соломы.

– Так что скажешь, Маэл?

– Мне нечего тебе сказать.

– А за что ты убил меня? Для меня это было… неожиданно. Я считал тебя другом.

Я опустил голову. А что я мог сказать? Что был идиотом? Что совершил ошибку и потом раскаялся? Что можно сказать человеку, которого убил по столь дурацкой причине, как политическая необходимость?

– Валерий Итар мертв, – глухо сказал я. – Я хотел лично его убить, но меня опередили его хозяева.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Да.

Я с тоской посмотрел на выход из пещеры. Снаружи бушевала метель, а здесь было тепло и уютно. Но не заслужил я ни тепла, ни уюта.

– Спасибо за гостеприимство, но я, пожалуй, не буду им злоупотреблять. – Я встал и пошел к выходу.

– И куда ты?

Я не ответил.

– Эх, было бы на что, я поспорил бы, что ты именно так и поступишь, – вздохнул Радеш. – Маэл, знал бы ты, как всех вокруг раздражает твое вечное самобичевание! Тебя даже судить не получается, ты сам себя осудишь сильнее всех других.

– А как мне себя не судить?! Знаешь, почему я тебя застрелил? Потому что мне просто было лень искать другое решение!

– И что дальше? Я ведь тоже хорош был. Знаешь, почему я тогда отказался тебя выслушать? Только из гордости. Я хотел утереть тебе нос, раскрыть преступление и посадить сенатора. Ни о чем другом я и слышать не хотел.

– Ты был прав. Арестуй ты тогда Валерия Итара – стольких бы жертв можно было избежать.

– Да кто мне дал бы его арестовать? Не ты, так другие убили бы меня на следующий день. Я ведь был настолько умен, что лично спрятал все доказательства так, что их до сих пор никто так и не нашел!

– И все равно. Не кто-то другой, а именно я тебя убил.

– Убил…

– Если бы я только перед тобой был виноват.

– Все мы перед кем-нибудь виноваты, – пожал плечами Радеш. – И с этим ничего не поделаешь. Но нет ничего глупее, чем жить, постоянно переживая о своих ошибках. Их надо исправлять или искупать и жить дальше, а не сокрушаться о них!

– А как я могу исправить убийство человека? Как я могу вернуть жизнь, которую сам же и забрал!

– Никак. Но ты думаешь, что мне будет легче оттого, что ты умрешь? Наоборот. Пока ты жив, Маэл, ты делаешь то, что должен! Спотыкаясь, ошибаясь и ломая дрова, так что щепки во все стороны летят, но делаешь! И мне тут немного легче, потому что кто-то еще думает о стране и людях.

Я слушал его, опустив голову.

– Ты много ошибок сделал, спору нет. Но самой большой твоей ошибкой будет остановиться и все бросить. Пошли! Я хотел бы с тобой еще поговорить, но времени больше нет!

– Куда?

– Увидишь! Я не смогу драться вместе с тобой, но дорогу покажу.

Радеш встал и вышел из пещеры. Я пошел за ним. Пространство, как и время, в этом месте было условным. Если знаешь дорогу, то дойдешь за пару секунд. А не знаешь – и вечности не хватит.

На снежной равнине, отбиваясь от толпы мертвецов, сражалась Арья, бледная, мокрая, с растрепанными белыми волосами, только зеленые глаза полны ярости. Я сразу увидел, что она уже устала и держится из последних сил.

Это был мир мертвых, и Арья зашла слишком далеко. Мертвецы чувствовали живых и нападали на них, чтобы хоть на мгновения почувствовать себя живыми.

Дальше для меня уже ничто не имело значения. Выхватив шпагу и даже не задумавшись о том, откуда ее взял, я бросился на помощь.

Мертвые умирать второй раз не хотели. Приходилось рубить их на части и отсекать руки и ноги, чтобы они не мешали. Рядом вспыхнуло пламя. Горячий, живой огонь отпугивал мертвецов и сжигал тех, кто решался в него сунуться.

Я увидел рядом с Арьей Шеалу, но не задумался об этом. Не было времени. Я прыгнул вперед и прорвался к девушкам. Они обе удивленно и радостно вскрикнули, увидев меня. Но радоваться встрече было некогда.

Встав спина к спине, мы отбивались от мертвых. Затихшая было метель разыгралась с новой силой. Мне-то ничего, а вот девушки держались только за счет упрямства и злости.

Помощь пришла неожиданно. За спинами мертвецов возникло какое-то движение. Вскоре мы увидели, как скелеты в доспехах мечами и топорами рубят наших врагов. А за ними шла беловолосая девушка. Мы с Арьей ее сразу узнали…

– Сестра, – тихо произнесла Арья.

– Привет! – Лейна улыбнулась Арье. – Ты молодец. Зашла так далеко и еще и помощницу провела с собой. А я никак не могла найти Маэла. Ты его даже здесь чувствовала?

– Да. Как ты?

– Это не так важно. Я рада, что именно Маэл стал твоим напарником.

– Почему? Он ведь… ты из-за него погибла!

– Глупая, – сочувственно вздохнула Лейна. – Я погибла по собственной глупости, и винить в моей смерти некого.

– Но…

– Я оказалась бездарной учительницей, не смогла ничему научить своего ученика, не следила за ним, как должна была, потом испугалась в этом признаться и в итоге погибла.

– Но он убежал…

– И правильно сделал! Хороша бы я была, если бы он погиб вместе со мной!

Я молча слушал Лейну и не знал, что сказать.

– Идите обратно. Я задержу их, мне они не опасны.

– Я…

– Иди и не глупи больше! Что для нас с тобой смерть? Лишь часть пути!

Арья замерла, глядя в глаза сестре. А потом резко развернулась и, схватив нас с Шеалой за руки, пошла, не оглядываясь назад. Скелеты Лейны защищали нас от мертвецов.

– Не оглядывайся назад! – строго сказала Арья Шеале. – Ни в коем случае!

Я не понял, зачем Арья тащит меня за собой, но послушно шел следом.

– Маэл! – Повернувшись – на меня запрет оглядываться не распространялся, – я увидел Радеша. – Мы еще продолжим наш разговор!

– А почему не сейчас? – спросил я, не совсем понимая, что происходит.

– А с чего ты решил, что мертв? Ты просто хотел умереть и потому заблудился! Но я жду тебя обратно!

А ведь точно… в том вихре сил меня могло вышвырнуть куда угодно. Ничего удивительного, что, потеряв сознание, я очнулся в Мире мертвых. А Арья поняла это и пошла за мной. Интересно, сколько времени я тут провел?

Хотел умереть? Заблудился? Возможно… заблудился в собственных переживаниях и угрызениях совести и забыл, что только пока ты живешь – ты можешь исправить или искупить свои ошибки и преступления. А вот потом тебе остается только существовать, не в силах ничего изменить…

Эпилог

Ворота открылись, и по глазам больно ударил яркий свет. Я тронул поводья и шагом поехал вперед. Едва Аврелий выехал из храма, раздался торжественный звон колоколов.

Под веселый перезвон и приветственные крики процессия выехала на улицу. Аврелий верхом на белом скакуне ехал впереди всех. Рядом с ним были бдительные гвардейцы.

Фелиция и Араэл двигались друг рядом с другом, немного отстав от императора. Девушки лукаво улыбались и вели себя благопристойно, как и положено императрице и ее фрейлине. Да только мало кто знал, что обе девчонки прятали под одеждой целый арсенал: метательные ножи, даги и даже револьверы.

Фелиция вела себя как хотела, с легкостью нарушая законы моды и неписаные правила светского общества. И удивительное дело: чем больше от этого негодовало почтенное общество – там сильнее влюблялась в дерзкую императрицу молодежь.

А простой народ просто боготворил Фелицию. За смелость, открытость и справедливость. Кто еще мог смело, без охраны носиться по Райхену, заходить в любую забегаловку и запросто общаться с любым человеком?

Аврелий рассказал Фелиции про Агнессу. Поступок девушки меня не очень удивил. Она сделала незаконнорожденную дочь императора своей фрейлиной и подругой. А на все наши вопросы Фелиция отвечала просто: «Она член нашей семьи и будет жить с нами».

Сегодня был замечательный день. Первый по-настоящему теплый, солнечный и весенний день после долгой и холодной зимы. Первый день, когда после нескольких месяцев тяжелой работы мы с Аврелием наконец вздохнули с облегчением.

Дела в империи шли не лучшим образом. Революция затихала с трудом. Периодически вспыхивали волнения. Тяжелая война измотала армию и флот. Реформы хорошо выглядели на бумаге, но на деле все шло далеко не так гладко.

Но главное – то, что вчера кунакский посол спешно, боясь, что Аврелий передумает, поставил подпись под мирным договором. И на этот раз можно было не бояться новой войны.

В Кунакском патриархате полыхает гражданская война. Восстание началось внезапно, с какой-то мелочи, и уже через пару дней огромная держава была расколота на части. Получив известие об этом, я долго не мог поверить, а потом сказал: «Мы спасены». А император открыл бутылку шампанского и выпил из горла.

Победа в войне и заключение мира на очень выгодных условиях во многом нам помогли.

Харальд вернулся на север. Он сам об этом всерьез заговорил как-то. А потом как раз освободилась должность в Северной области. Я знал, что никто лучше него не справится там. Давно пора было начать назначать на высокие должности северян – и Харальд лучшая кандидатура.

Тирион устало зевал на коне. Он по-прежнему ворчал на меня, говоря, что я заставил его работать на себя, но почему-то никуда не собирался уходить. Парень привык и к столице, и к работе моим помощником.

Меня и Араэл приняли в клан. Данте устроил из этого целую церемонию. Он нарушил целый ряд неписаных традиций и пригласил на свою инаугурацию представителей других кланов и журналистов. Этого никогда не было.

Первым делом он принял нашу с Араэл присягу клану, а потом произнес свою речь:

– Клан магов – это не просто объединение магов. Это семья. Вместе мы преодолели множество испытаний, прошли через сотни сражений. Всегда и везде Лараны были одним кланом, одной семьей. Но в любой семье бывают размолвки и даже ссоры. Я надеюсь, что то, что произошло весной прошлого года, никогда больше не повторится в нашем клане.

Мы – одна семья! И что бы ни произошло, какие бы противоречия ни возникали между нами, мы должны оставаться одной семьей! Маэл Лебовский был изгнан из клана. Но в решающий момент он пришел и вступил в бой с древним врагом. Он не побоялся рискнуть своей жизнью ради клана.

Времена меняются, и кланы магов должны меняться. Хранить традиции – это поддерживать огонь, а не охранять пепел. Я как глава клана Ларанов клянусь поддерживать огонь и вести клан в будущее, сохраняя его истинные традиции: единство, верность и честь!

Накануне состоялся другой разговор. Мы с Данте разговаривали с Тирраалом. Каждый новый глава клана должен был подтверждать древний договор с Лордом Инферно.

– Что скажешь? – Данте посмотрел на меня.

– Решение принимать тебе. А я приму его, каким бы оно ни было, – ответил я.

– Почему ты не пришел перед боем с Даркхолами? Тогда бы у нас не было выбора.

– Именно поэтому и не пришел, – усмехнулся демон. – Чтобы у вас не было повода обвинять меня в шантаже. Нет, вы должны принять решение сейчас.

– Мы бы не победили без его помощи, – просто ответил я. – И сейчас мы слишком слабы.

Данте думал долго, минуть пять, не меньше. Тирраал терпеливо ждал.

– Я согласен продлить договор, но я хочу изменить его условия. Мы больше не будем приносить тебе в жертву молодых магов. Тебе хватит и того, что мы все обязаны служить тебе после смерти.

Лорд Инферно усмехнулся и принял условия Данте. Что бы ни думал о себе мой брат, он будет достойным главой клана. Не хуже нашего отца.

Райхард Лебовский, между прочим, потеряв силу, о многом задумался. Глядя на меня и Данте, он скрепя сердце признал нашу правоту. Извинений, конечно, от него я никогда не дождусь, но и это уже неплохо.

Чуть позади меня ехали две мои любимые женщины. Арья и Шеала. Сложно описать наши отношения. Я любил их обеих, но по-разному.

Арья верный товарищ, надежный напарник и лучшая подруга. После того как она совершила невозможное и достала меня из Мира мертвых, она полностью поседела. Но от этого она стала только красивей.

Шеала же для меня навсегда останется несмышленой девчонкой, моей ученицей. Маленьким котенком, не испугавшимся цепного пса.

Я не знаю, как они договаривались друг с другом, но за мной они пошли вместе. И жить согласились под одной крышей.

Данте оказался прав. Астреяры согласились на мир и на мой брак с Шеалой. Данте вообще многого добился. Он заставил глав кланов принять его условия в обмен на возвращение Молодых магов в свои семьи. Седые маги, скрипя зубами, пошли на уступки «обнаглевшим соплякам». Бунт Молодых магов закончился, но и старые устои магов треснули, а вскоре и вовсе рухнули.

Мой брат задумал брак между Ларанами и Астреярами не только ради политического союза между кланами, но и для того, чтобы разрушить неписаный запрет на межклановые браки. Шеала Лебовская аха Астреяр не покинула после свадьбы свой клан, а осталась его частью. Как и я оставался частью клана Ларанов.

Я пытался объяснить ей, какие нас ждут проблемы, но светившейся от счастья девушке было все равно. Она улыбалась и со всем соглашалась. А Арья, вместо того чтобы помочь мне, только смеялась, глядя на нас.

Странная у меня семья, но другой мне не надо.

Каждый из нас проходит свой путь от рождения до смерти. Все мы совершаем ошибки и не знаем, как и чем нам придется за них расплачиваться. Никто не знает, чем и где закончится его жизнь. Но пока ты жив – надо жить, какой бы ад или рай тебя ни ждал после смерти.

Надо жить и бороться каждый день, делая то, что должен. А ошибки… не ошибается только тот, кто ничего не делает. А самой большой ошибкой будет – остановиться на полпути и, сожалея о совершенных ошибках, ничего больше не делать.

Я знаю, что не все свои ошибки я смогу искупить, но пока я жив – буду стараться. Не потому, что помню о ледяной пустыне, а потому, что так надо. Просто надо.

Я не знаю, что ждет меня в будущем. Какие еще будут сражения, потери и ошибки? Но этим весенним днем я без страха смотрю в будущее и надеюсь на лучшее.

Сентябрь 2013 – январь 2015

Приложение

Политическое устройство Райхенской империи

Император

Император является правителем страны, но его официальные полномочия невелики. Власть императора в основном опирается на традиции, а не на юридические нормы.

Непосредственно подчиняется императору только Тайная канцелярия и Императорский совет, а также Императорская гвардия. Даже армия и флот не находятся в его непосредственном подчинении.

Император имеет право издавать указы, срок действия которых ограничен, а также накладывать вето на законы, принятые Сенатом.

Императорский совет – совещательный орган при императоре. В его состав входят представители от других органов власти, министры, а также личные помощники императора, полномочия которых определяются лично императором.

Императорская канцелярия – административный орган, подчиненный императору. Занимается бумажной работой и статистикой, общением с прессой, организацией официальных мероприятий и встреч, а также ведает хозяйственными делами дворца.

Совет министров – состоит из министров империи.

Важнейшими министерствами в империи считаются: министерство внутренних дел, министерство иностранных дел, министерство экономики и министерство общественных дел (образование, учет населения, здравоохранение).

Тайная канцелярия – внутренняя и внешняя разведка империи. Имеет большие полномочия и подчиняется исключительно императору.

Сенат – верховный законодательный орган власти Райхенской империи. Принимает законы, а также решает вопросы внутренней и внешней политики. Главы Генералитета и Адмиралтейства назначаются Сенатом.

В состав Сената входят члены Сената, свободные сенаторы, или просто сенаторы, и представители от других органов власти.

Выборы в Сенат проходят раз в четыре года в крупных городах империи. Голосовать имеют право все находящиеся в городе в день выборов грамотные мужчины.

Ассамблея дворян Райхенской империи – орган самоуправления сословия дворян.

Решения Ассамблеи не являются обязательными для выполнения, но в случае отказа дворянина выполнить то или иное решение Ассамблеи ему может быть объявлен бойкот. Фактически это означает изгнание из сословия дворян. Опального дворянина и членов его семьи не будут пускать ни на одно светское мероприятие, с ним откажутся вести дела, а его детей не примут в высшие учебные заведения страны. В отдельных случаях Ассамблея дворян имеет право лишать дворян титула.

В подчинении Ассамблеи находятся полки Дворянской гвардии: драгуны, гусары и кирасиры.

Традиционно Ассамблея дворян занимается вопросами объявления, ведения или прекращения войн.

Совет магов – формально орган самоуправления сословия магов, фактически верховный орган власти для всех владеющих магией.

Состоит из девяти человек. Теоретически любой маг имеет право на членство в Совете магов, но в основном места занимают главы сильнейших кланов. Сила мага формально не имеет значения, но обычно членами Совета становятся только сильные маги.

Решения Совета магов обязательны для всех магов, волшебников, некромантов и колдунов. Совет магов имеет приоритет в вопросах, связанных с магией.

В подчинении Совета магов находятся нанятые волшебники, а также маги, направленные кланами для службы Совету.

Совет некромантов – формально независимый орган самоуправления некромантов, фактически он полностью подчинен Совету магов.

Совет волшебников – орган самоуправления сословия волшебников. Во многом подчиняется Совету магов, но по ряду вопросов пытается проводить собственную политику.

Совет колдунов – орган самоуправления колдунов, фактически не имеет полномочий и какого-либо влияния. Подчинен Совету магов.

Союз промышленников – орган самоуправления банков, крупных торговых компаний и промышленников. Самый молодой и гибкий орган власти Райхенской империи, а также самый богатый.

Официальные полномочия невелики и касаются только политики промышленных и торговых компаний. В основном Союз промышленников занимается борьбой за принятие выгодных для его членов законов.

Коллегия гильдий – орган самоуправления купеческих и ремесленных гильдий. Когда-то был важным органом власти с большими полномочиями, но в настоящее время не имеет политического влияния.

Союз промышленников не раз принуждал Коллегию гильдий выполнять свои решения и протолкнул через Сенат несколько законов, серьезно ограничивающих полномочия Коллегии гильдий.

Генералитет и Адмиралтейство – управляют армией и флотом Райхенской империи. Отчитываются в своих делах перед Сенатом, но подчиняются императору.

Совет по делам колоний – орган власти, занимающийся всеми вопросами подчиненных Райхенской империи колоний. В подчинении ему находятся Колониальная армия и Колониальный флот – разношерстные силы, разбросанные по разным частям мира.

Политическое влияние на внутренние дела империи незначительно.

Магическое сословие

Все владеющие магией люди в Райхенской империи относятся к магическому сословию, но оно в свою очередь делится на слои, имеющие разные права.

Колдуны – люди, практически не владеющие магией и умеющие только использовать магические артефакты. Никаких особых привилегий не имеют.

Волшебники – люди, владеющие только одним видом магии. Создают различные школы и объединения. Многие из них состоят на государственной службе или в армии. Некоторые занимаются частной деятельностью.

Некроманты – волшебники, владеющие опасной магией смерти. Из-за этого они находятся под полным контролем магов. Живут крупными семьями с патриархальным укладом и жесткими традициями.

Маги – люди, не ограниченные одним видом магии. Значительно превосходят в силе волшебников, некромантов и колдунов. Живут в закрытых кланах с патриархальным укладом и жесткими традициями.

Приравнены в своих правах к высшим аристократам страны. Практически все маги состоят на государственной службе.

Сноски

1

Обращение к князю или герцогу. При обращении к императору это грубая ошибка и оскорбление. Маэл часто так обращается к Аврелию.

2

Сервы – крестьяне, находящиеся в зависимости у аристократа-землевладельца и несущие феодальные повинности: выплата натурального или денежного оброка, работа на полях хозяина.

3

Филер – сотрудник разведки или полиции, занимающийся наружным наблюдением за кем-либо.

4

Маэлу намекнули на железнодорожную форму со знаками различия.

5

С помощью некромантов, конечно.

6

Мелкая монета в Райхенской империи.

7

По законам империи совершеннолетие наступает в двадцать лет, хотя маги и некроманты неофициально считаются взрослыми с семнадцати лет. Совращение несовершеннолетних приравнивается к изнасилованию, совращение благородных девиц – к изнасилованию с отягчающими обстоятельствами.

8

Штрейкбрехер – человек, работающий во время забастовки, предавая интересы забастовщиков.

9

Домашний демон, что-то среднее между домовым и банником.

10

Феодальное владение аристократа – земля, принадлежащая ему.

11

Уважительное обращение к дворянину, принятое на юге империи. Равнозначно обращению «сударь».

12

В данном случае Маэл имеет в виду не звание Шарля Малькольма, а его должность на корабле.

13

Это значит оторваться от противника на расстояние, превышающее дальность боя орудий. Разорвать контакт – то же, что выйти из боя.

14

Красный нож – символ богини Миры, покровительницы лекарей. В мире Райхенской империи используется как международный символ медиков.

15

Супруг правящей королевы или императрицы, сам монархом не являющийся и прав на престол не имеющий.

Content

Андрей Гудков
Цепной пес империи. Революция

Пролог

Часть первая Возвращение

Глава 1 Возвращение домой

Глава 2 Тонкости законов

Глава 3 Совет клана

Глава 4 Ренегат

Глава 5 Остров Санторин

Глава 6 Бунт молодых магов

Глава 7 Рабочий вопрос

Интерлюдия первая Смертельная дилемма

Глава 8 На грани войны

Интерлюдия вторая Странный груз

Глава 9 Сила магов

Часть вторая Революция

Глава 1 Ученица

Глава 2 «Долой монархию!»

Глава 3 Первый снег

Глава 4 Первые шаги

Глава 5 Бой с демоном

Глава 6 Предательство

Глава 7 Бунт

Глава 8 Военный переворот

Часть третья Жизнь продолжается

Глава 1 Помолвка

Глава 2 Зимние праздники

Глава 3 Императорский бал

Интерлюдия первая Два мага

Глава 4 Темные маги

Интерлюдия вторая Сюрприз для мятежников

Глава 5 Райхенское сражение

Интерлюдия третья Две правды

Глава 6 Семья

Глава 7 Ледяная пустошь

Эпилог

Приложение Политическое устройство Райхенской империи

Сноски